Балканы в сознании современного человека вызывают сложный ассоциативный ряд, связанный прежде всего с войнами, разрушениями, национальными и государственными конфликтами и международными кризисами. Балканский полуостров на протяжении веков был и остается ареной столкновения цивилизаций, борьбы великих держав. Как в свое время провидчески заметил мудрый и жесткий политик Отто фон Бисмарк, «если в Европе начнется война, то из-за какой-нибудь глупости на Балканах»[3].

Потенциальная конфликтность региона определена чересполосным проживанием в нем народов с разными историческими судьбами, объединенными, в сущности, одной общей судьбой, имя которой – балканизация. События последнего двадцатилетия и главным образом последствия разрушения социалистической Югославии показывают, что рок балканизации как перманентной войны всех против всех преследует регион и в XXI веке.

Справка

Балканизация – процесс распада государства или федерации, сопровождаемый дальнейшей фрагментации вновь образованных политических субъектов, которые вступают в конфликтные отношения друг с другом вплоть до гражданской войны[4].

Балканизация – состояние постоянного конфликта между государствами по поводу спорных территорий и положения проживавших за пределами своих стран этнических групп населения, фактор многолетней своекорыстной «игры» крупных европейских и мировых держав на противоречиях как между балканскими государствами, так и между населявшими их народами[5].

При этом Балканский полуостров как зона продолжающегося конфликта мировых центров силы выступает реперной точкой интеграционных и дезинтеграционных процессов не только в Европе, но и в Евразии в целом. Балканы являются частью дуги нестабильности, которая через Малую Азию, Ближний Восток, Кавказ и Центральную Азию доходит до современных границ России. Поэтому необходимо заниматься поиском путей стабилизации и «замирения» региона, способов его включения в устойчивые интеграционные объединения – хотя бы в прагматических целях защиты национальных интересов России.

Рассматривая историко-культурные факторы (дез)интеграции Балкан, необходимо отметить, что развитие населяющих их народов шло близкими, но все-таки разными путями, что и предопределило их специфические взаимоотношения. Существует жестокая притча о ненависти между родственными народами полуострова. Одному балканцу обещали: все то, что он пожелает для себя, удвоится для других. Он сразу спросил: «Распространяется ли это на моего брата?» Получив утвердительный ответ, балканец без колебаний сделал заказ: «Выколите мне один глаз»! Как писал по этому поводу болгарский историк Георгий Марков, «балканский синдром зла скорее братоубийственен, чем направлен на другие народы. Поговорка: «Лучший друг – это сосед моего соседа», – отражает отношения, когда родным и соседям есть что делить»[6].

Включение Балкан в разные исторические периоды в орбиту империй наложило серьезный отпечаток на культуру и традиции населения региона. Здесь устанавливали свои порядки Византия, Османская Турция и Австро-Венгрия. Российская империя, не имея на полуострове собственных владений, с первой половины ХIХ века оказывала непосредственное влияние на политическое и культурное развитие православных народов – прежде всего болгар, греков и сербов.

Для понимания происходящих в регионе процессов важно помнить, что принятие христианства из разных центров – Рима и Константинополя – не только повлияло на развитие духовной культуры, но и определило цивилизационный выбор народов. Не менее, а возможно, даже более серьезные последствия оказало принятие ислама в ходе завоевания балканских земель Османской империей.

Последствия владычества турок, активно проводивших политику исламизации и отуречивания, особенно ярко проявились в Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии. Масштабы массового перехода крестьян в ислам в ХVI – ХVII веках можно объяснить умелой ненасильственной политикой Стамбула по созданию лояльного большинства на завоеванных территориях из бедных слоев населения. Принятие ислама открывало перед крестьянином возможность восходящей социальной мобильности, которой он был полностью лишен в прежнем сословно-конфессиональном обществе. Параллельно с процессами отуречивания проходила массовая эмиграция славянского населения на запад и север, за реки Дунай и Саву. Эта эмиграция продолжалась вплоть до XIX столетия.

Славяновед Инна Лещиловская четко сформулировала квинтэссенцию цивилизационного различия балканских народов: «После турецкого завоевания Балканского полуострова хорваты стали юго-восточным форпостом католицизма в Европе, сербы составили юго-западный бастион православного мира, мусульмане славянского происхождения оказались на северо-западной границе устойчивого исламского проникновения в Европу. Балканы как мост между Западом и Востоком, один из перекрестков мировых цивилизаций, являются регионом геополитического разлома. Происходившие здесь события, явления и действия различных лиц то разъединяли между собой, то сплачивали населявшие его народы»[7].

Балканы в годы Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

Многовековое нахождение под властью венгерской и австрийской корон одних (словенцы, хорваты), попытки приспособиться к требованиям турок-османов других (албанцы, боснийские сербы) и постоянная, на протяжении столетий борьба за сохранение своей идентичности третьих (греки, болгары, сербы) не могли не отразиться на отношениях народов, формировании их мировоззрения и цивилизационном выборе. В результате на пространстве Балкан сформировались три культурные общности – западная (католическая), православная и исламская.

Несмотря на наличие «общих черт объективного порядка» (Сэмюэль Хантингтон), к которым относятся язык, история, религия, обычаи, институты, самоидентификация, и которые определяют формирование самостоятельных наций, идеи собрать все территории южных славян под одной крышей развивались на протяжении всего ХIХ века. В частности, в недрах литературно-политического движения иллиризма, идейным вдохновителем которого был хорват Людевит Гай, в 30–40‑е годы XIX столетия родилась идея общности судеб сербов, хорватов и словенцев, получившая позднее название югославизма. Одна из идей югославизма заключалась в обосновании единой общности «сербско-хорватский народ» и внедрении этнонима «югославяне». На роль лидера в национально-объединительном движении претендовали и Загреб, и Белград, и Подгорица, не забывая при этом о планах создания собственных национальных государств.

С 1830 года центром антиосманского движения на Балканах становится Сербское княжество. Составленная премьер-министром и министром иностранных дел Илией Гарашаниным внешнеполитическая программа «Начертания» (1844 г.) предполагала, что сербская полития во главе с династией Обреновичей должна возглавить борьбу против турок за создание Балканского союза, в состав которого войдут Босния и Герцеговина, Черногория, Македония, а также Хорватия в случае распада Австро-Венгрии.

В Хорватии наряду с идеями иллиризма и югославизма также развивалась великохорватская идея, суть которой, как и великосербской, заключалась в собирании всего населения этой национальности в одном государстве. Молодой юрист Анте Старчевич в начале 50‑х годов ХIХ века основал новое направление в национальной хорватской идеологии, согласно которому единственным государством, способным объединить все славянские народы, могла быть только Великая Хорватия. Фактически к началу XX века сформировались два интеграционных проекта – великосербский и великохорватский. Их главное отличие заключалось в том, чья столица будет центром нового объединения – Загреб или Белград.

Формирование национальной идеологии среди народов Боснии и Герцеговины в XIX столетии проходило под большим влиянием белградских политиков и интеллектуалов. В этой провинции Османской империи проживали представители трех вероисповеданий, говорившие на одном – сербохорватском – языке. В XIX веке славяне-мусульмане, которые составляли около 50 % населения Боснии и Герцеговины, осознавали четкую разделительную грань между собой и мусульманами-турками, ощущали себя особой этнической общностью по отношению как к иноверцам, так и прочим мусульманам. Поэтому они охотно откликались на идеи духовного и территориального объединения всего сербского народа вокруг Белграда. Загреб, в свою очередь, рассматривал возможность объединения территорий, населенных хорватами. В гораздо меньшей степени объединительные идеи присутствовали в Болгарии и Греции.

Албанцы же, наоборот, никогда не рассматривали возможность объединения со славянскими народами. Более того, с момента создания националистической организации Призренской лиги в 1878 г. и провозглашения независимости от Турции в 1912 г. они активно развивали идеи албанизма – объединения всех территорий проживания албанцев – Великой Албании. Что же касается планов объединения Югославии и Албании после Второй мировой войны, то известный политик и близкий соратник Тито Милован Джилас писал в своих воспоминаниях об этом так: «Правительства наших стран в конце войны в принципе стояли на точке зрения, что Албания должна объединиться с Югославией. Это покончило бы с традиционной нетерпимостью и конфликтами между сербами и албанцами. И – что особенно важно – это дало бы возможность присоединить значительное и компактное албанское меньшинство к Албании как отдельной республике в югославско-албанской федерации»[8]. Как известно, этого объединения не произошло, однако с 2008 г. существует второе албанское государство – Республика Косово. Но вернемся в начало XX века.

Итоги Первой мировой войны (а именно, крушение сразу трех империй – Австро-Венгрии, Османской Турции и России), а также мощное революционное движение, затронувшее периферию капитализма, стали сильнейшими внешними катализаторами центростремительных тенденций. Великие державы (Англия, Франция и США) поддержали идею югославского государства. 1 декабря 1918 г. было провозглашено создание Государства сербов, хорватов и словенцев. Впоследствии оно было переименовано в Королевство сербов, хорватов и словенцев, а с 1929 г. – в Королевство Югославия.

Справка

После Первой мировой войны с формированием в Восточной Европе пояса стран, используемого в качестве «кордона» против «красной чумы» с востока, Балканы превратились еще и в «геополитическую границу». Сначала эта граница была очень широкой и не только защищала победившие в Первой мировой войне морские страны Запада (Англию и Францию) от угрозы с востока, но и отделяла молодой СССР от Германии, а также Австрии и Венгрии, т. е. проигравших войну стран (во избежание распространения на них большевизма).

Сербия и другие балканские государства накануне Первой мировой войны 1914–1918

Разные народы по-разному видели воплощение идеи югославизма. Сербы выступали за единое и унитарное государство с областным самоуправлением, хорваты и словенцы – за создание федерации. Главными внешними игроками, определявшими вектор развития региона, стали США, Великобритания и Франция. Россия в силу естественных причин (революция, Гражданская война) на определенное время выпала из региона. Причем доктрина Вильсона, провозглашавшая «ничем не ограниченную возможность самостоятельного развития» народов полуострова, расходилась с позицией Ллойд Джорджа и Жоржа Клемансо, выступавших за жесткую политику в отношении государств, проигравших в мировой войне.

В результате длительных согласований была достигнута договоренность, что государство сербов, хорватов и словенцев, или Югославия, будет свободным, независимым королевством с единой территорией и единым гражданством. Оно будет конституционной, демократической парламентской монархией с династией Карагеоргиевичей во главе[9].

В то же время вся аргументация в пользу общего государства не могла скрыть его искусственного, сегментарного характера. Кроме некой общности исторических судеб в период раннего Средневековья, славянские народы не обладали ни равным уровнем экономического развития, ни едиными политическими и правовыми системами. При этом имевшая место религиозная конфронтация и разные цивилизационные задачи делали невозможным выработку общих целей развития и, соответственно, формирование устойчивого государства.

Как справедливо отметил Эрик Хобсбаум, с «основанием Югославского королевства сразу же обнаружилось, что его жители вовсе не обладают общим «югославским» самосознанием, которое пионеры иллирийской идеи постулировали еще в начале XIX века, и что на них гораздо сильнее действуют иные лозунги, апеллирующие не к «югославам», а к хорватам, сербам или словенцам и достаточно влиятельные для того, чтобы довести дело до бойни. В частности, массовое хорватское самосознание развилось лишь после возникновения Югославии и направлено оно было как раз против нового королевства – точнее, против (реального или мнимого) господства в нем сербов».

Просуществовала «первая Югославия» недолго. 6 апреля 1941 г. она была оккупирована и расчленена странами оси. Часть ее территории вошла в состав Великой Албании под протекторатом итальянского короля Виктора-Эммануила III. Фашистское Независимое государство Хорватия получило часть территорий Боснии и Герцеговины. В историю эти протектораты вошли как пример почти животной ненависти к сербам. По последним данным, в результате геноцида погибли 800 000 сербов. Около 200 000 сербов были насильно обращены в католичество, 400 000 вынуждены были бежать в Сербию. Главным итогом деятельности фашистских режимов в Албании и Независимом государстве Хорватия стало изменение этнической карты региона и закрепление ненависти между соседними народами

Раздел Югославии между нацистской Германией и ее союзниками

Тем не менее именно в это время в регионе активно распространялись социалистические идеи, в частности, идеи нового интеграционного проекта – построения югославского государства, основанного на принципе права наций на самоопределение. Безусловным прообразом такого «светлого будущего» был Советский Союз, федеративная модель которого легла в основу государственного устройства «второй Югославии».

Социалистическая или «вторая» Югославия, как неудавшийся интеграционный проект, была продуктом Ялтинских соглашений. Как вспоминал Милован Джилас, Сталин в апреле 1944 г. в разговоре с Тито сказал: «В этой войне не так, как в прошлой, а кто занимает территорию, насаждает там, куда приходит его армия, свою социальную систему. Иначе и быть не может»[10]. Следует уточнить, что в Югославии «иначе и быть не могло» не только потому, что к концу войны почти всю территорию контролировала Народно-освободительная армия во главе с Иосипом Брозом Тито, но и потому, что эта территория входила в зону интересов СССР.

В результате Балканы продолжили быть объектом борьбы великих держав за влияние, в которой принимал участие и Советский Союз, заинтересованный в обеспечении безопасности юго-западных границ стран Варшавского договора и усилении своего влияния в Юго-Восточной Европе. При этом сама Югославия, прежде всего ее сербское население, в отношениях с социалистическими странами придерживалась политики перехода от протектората к ограниченному суверенитету, давая отпор как натоизации, так и советизации.

Справка

После Второй мировой войны Балканы были поделены на северную (социалистическую часть) и южную – капиталистическую. При этом советизация Балкан в последующем привела к разделению региона даже на три части: Восточные Балканы (Болгария и Румыния, входившие в Организацию Варшавского договора и Совет экономической взаимопомощи), Западные Балканы (страны альтернативного социализма – Югославия и позже Албания) и Южные Балканы (Греция и турецкая часть Балкан – члены НАТО).

После краха социализма в Европе Балканы подпали под влияние ЕС, как наследника идеи общеевропейского дома с новой моделью организации империи.

Созданная изначально в соответствии с базовыми принципами советского федерализма, не учитывавшая естественные границы проживания народов (а возможно, сознательно сужавшая сербское пространство) социалистическая Югославия прожила красивую, но недолгую жизнь. Реализация принципа права наций на самоопределение привела не к возникновению жизнеспособной целостности, а к формированию агрессивной этнократии и попранию принципа историзма. Дело в том, что идеологическим и политическим фундаментом республик Федеративная Народная Республика Югославия / Социалистическая Федеративная Республика Югославия стала именно этническая идентификация.

Формирование Югославии после Второй мировой войны

По конституции 1946 г. Югославия была разделена на шесть национальных республик – Словению, Хорватию, Сербию, Черногорию, Македонию, Боснию и Герцеговину, причем в Сербии были выделены два автономные края – Косово и Метохия и Воеводина, а в состав Хорватии и Боснии и Герцеговины были включены исконно сербские территории. В результате сербы оказались разделенными не только республиканскими, но и краевыми границами. Кроме того, после Второй мировой войны было запрещено возвращение сербских беженцев в Косово и Метохию и северные районы Македонии.

Югославия как буферная зона на стыке геополитических систем

Создание республики Босния и Герцеговина заложило еще одну мину под сербов. Ее территория была образована по историко-географическому принципу. Именно поэтому боснийские сербы до сих пор считают Боснию и Герцеговину не государством, а географическим названием. В границах республики были объединены представители трех разных народов – сербов, хорватов и боснийцев (сербы, принявшие ислам при турецком господстве), не считая национальных меньшинств. Понятие «мусульманин» в Социалистической Федеративной Республике Югославия появилось впервые по данным переписи 1961 г. как определение не религиозной, а этнической принадлежности. Так, например, жители Боснии и Герцеговины писали в анкетах: «Вероисповедание – атеист, национальность – мусульманин». После переписи 1971 г. слово «мусульмане» стало синонимом народности.

Анализ имеющихся данных дает основание утверждать, что в Боснии и Герцеговине политическим руководством Социалистической Федеративной Республики Югославия сознательно формировалась новая нация. Так, вся система образования и религиозного воспитания в социалистический период была направлена на формирование у отуреченных сербов устойчивой идентификации себя как несербов – как мусульман. В течение 1980‑х годов отмечался настоящий строительный бум мечетей по территории всей республики. Ежегодно высшее исламское образование на Среднем и Ближнем Востоке получали 250 молодых боснийцев, которые возвращались на родину зачастую с радикальными и фундаменталистскими взглядами и в результате в конце 1980‑х годов выступили в роли главных разрушителей общего государства.

Параллельно культивировался и поощрялся национализм в Словении и Хорватии как самых богатых республиках, которые не хотят больше «кормить» отсталые территории. Албанское большинство Косово и Метохии требовало статуса республики. Фактически югославское государство не представляло собой нечто целое уже по конституции 1974 г., т. е. Югославия к концу 1980‑х представляла собой хорошо подготовленную горючую смесь. Спичкой, которая разожгла пожар межнациональных войн, оказалось не столько провозглашение независимости республик, сколько признание новых государств в существующих границах международным сообществом.

Справка

Провозглашение независимости:

25 июня 1991 г. – Словения;

25 июня 1991 г. – Хорватия;

8 сентября 1991 г. – Македония;

22 сентября 1991 г. – Республика Косово (независимость отменена в ходе войны НАТО против Югославии);

18 ноября 1991 г. – Хорватское Содружество Герцег-Босна (по итогам Вашингтонского соглашения в 1994 году объединена с Республикой Босния и Герцеговина в Федерацию Боснии и Герцеговины);

19 декабря 1991 г. – Республика Сербская Краина (уничтожена в результате операции «Буря»);

28 февраля 1992 г. – Республика Сербская (объединилась с Федерацией Боснии и Герцеговины в Боснию и Герцеговину по Дейтонскому соглашению в 1995 году);

6 апреля 1992 г. – Республика Босния и Герцеговина (по итогам Вашингтонского соглашения в 1994 году объединена с Хорватским Содружеством Герцег-Босна в Федерацию Боснии и Герцеговины);

27 сентября 1993 г. – Автономная область Западная Босния (провозглашена как автономия);

18 марта 1994 г. – Федерация Боснии и Герцеговины (объединилась с Республикой Сербской в Боснию и Герцеговину по Дейтонскому соглашению в 1995 году);

26 июля 1995 г. – Республика Западная Босния (уничтожена в результате операции «Буря»);

14 декабря 1995 г. – Босния и Герцеговина;

10 июня 1999 г. – Косово под «протекторатом» ООН (образовано в результате войны НАТО против Югославии);

3 июня 2006 г. – Черногория;

17 февраля 2008 г. – Республика Косово.

Последовательность распада Югославии

Глобализация и крушение биполярной мировой системы создали объективные предпосылки для формирования новых механизмов борьбы за влияние в регионе. Одним из них стала дезинтеграция югославского пространства, которая никогда бы не выразилась в кровопролитных межэтнических войнах, если бы не интересы внешних игроков. Признание бывших республик Югославии в границах, не отвечавших историческим реалиям, привело к серии межэтнических войн и внешней интервенции. Последствия этих событий до сих пор не преодолены, да и вряд ли в ближайшее время это произойдет. Исключительная поддержка Западом всех участников конфликтов, где бы они ни проходили, кроме сербов, свидетельствует лишь о стремлении окончательно уничтожить Сербию как главного психоисторического союзника России.

Необходимо подчеркнуть, что развал Югославии вызван не тем, что этот проект был изначально нежизнеспособен и ущербен – просто он был нужен в биполярной системе как некая буферная зона – зона неприсоединения. Недаром Белград играл важнейшую роль в Движении неприсоединения. При этом в системе глобальной гегемонии, которая сложилась после 1991 г., никакие противовесы были не нужны. Однако сербы этого не поняли, сразу не смирились и понадеялись на поддержку России, в то время как она, в результате политики Бориса Ельцина, Андрея Козырева и Виктора Черномырдина, фактически без сопротивления сдала все свои интересы в регионе, открыв тем самым дорогу евроатлантической интеграции.

Продолжающаяся после распада биполярной системы трансформация международных отношений и глобальные геополитические изменения самым непосредственным образом отразились на ситуации в регионе. Узкопрагматичные цели (как правило, меркантильного характера) определили бескомпромиссное стремление политического руководства балканских государств, включенных до 1991 г. в орбиту советского влияния, встроиться в такие наднациональные структуры, как НАТО и ЕС. Это вызвало естественную обеспокоенность России расширением к нашим границам мощнейшей и агрессивной военно-политической структуры.

Распад Югославии 1991–1999 гг.

Тем не менее, при всех противоречиях, существующих между странами и народами полуострова, в начале текущего века окончательно обозначился общий для них вектор развития – евроатлантическая интеграция. Фактически это означало начало передела сфер влияния, «передела уже поделенного мира» насильственным, военным путем. Балканский регион, как важная стратегическая транзитная зона – по своей сути мост в Малую Азию и оттуда на Ближний Восток, сулил контролирующим его государствам, союзам и блокам геополитические преимущества. Не случайно Збигнев Бжезинский рассматривал Балканы как особую «клетку» на «великой шахматной доске».

Карта Югославии после ее распада

Таким образом, можно отметить, что в XIX–XX веках Балканы прошли через существенные геополитические и цивилизационные изменения и опробовали на себе различные проекты, как своего балканского авторства, так и импортированные извне, при этом регион оставался важным пограничьем, в котором сталкивались как местные балканские силы, так и крупные мировые игроки и политические системы в борьбе за ключ к «пороховому погребу» Европы. Поэтому с точки зрения исторической ретроспективы необходимо признать, что фактическим контролем большей части Балкан Запад нанес психоисторический удар по России.

Кризис на Балканах нашел свое отражение во внешней политике многих стран, и прежде всего США, особенно после окончания холодной войны. Он «явился катализатором изменений не только в американской внешней политике, но и в трансатлантических и американо-российских отношениях, а также в отношениях США с исламским миром»[11]. После распада биполярной системы этот кризис стал очередным поводом для США реализовать давно вынашиваемый ими план захвата мирового лидерства. Военно-политическая обстановка в Европе стала развиваться с учетом интересов США, а руководство Соединенных Штатов предприняло целенаправленные меры политического, экономического и военного характера по сохранению и укреплению своих лидирующих позиций и обеспечению воздействия на происходящие в Европе процессы в выгодном для себя направлении.

Претенциозная позиция США в международных делах приобрела отчетливые контуры и получила соответствующее документальное оформление в 1993 году в «Стратегии национальной безопасности США», в которой напрямую обосновывалась целесообразность пересмотра системы безопасности в Европе, сложившейся после окончания Второй мировой войны, и ее изменения в пользу США и их союзников. «Мир нуждается в руководстве, которое способна осуществить только Америка. Перед нами открывается беспрецедентная возможность утверждать наши интересы (а не просто защищать их)», – отмечалось в этом документе. Правда, в то время администрация президента Б. Клинтона еще проявляла некоторую сдержанность, поэтому подобные заявления сопровождались такими пояснениями: «Нам следует быть разборчивыми и осмотрительными в наших глобальных инициативах. Другие также должны иметь свои обязанности. Но мы не можем также позволить, чтобы провозглашенный нами принцип превратился в оправдание бездеятельности со стороны Америки»[12]. Так под благовидными предлогами обосновывалась новая геостратегия США и блока НАТО, направленная на достижение почти неограниченных целей, для обеспечения чего могли быть использованы «все необходимые инструменты национальной мощи».

Несколько позже в докладе «Национальная военная стратегия» председателя Комитета начальников штабов вооруженных сил США вышеупомянутые базовые положения приобрели логическую завершенность. Они трансформировались в совокупность весьма жестких, агрессивных по своему характеру принципов, являющихся руководством к действию, как-то:

США несут глобальную ответственность за все происходящее в мире; вооруженные силы США призваны защищать демократию в планетарном масштабе;

США имеют жизненно важные интересы практически во всех регионах мира, которые требуют защиты, в т. ч. и вооруженными средствами, и т. п.

Изучение и анализ таких документов, как «Стратегия национальной безопасности» и «Национальная военная стратегия США», а также базирующейся на них «Стратегической концепции НАТО» дают основание сделать следующие выводы:

в 90‑х годах XX века отмечается существенное повышение военно-политической активности блока НАТО и расширение географии возможного применения военной силы далеко за пределы его зоны ответственности, определенной договором о создании альянса. Настораживающим фактором здесь являются попытки объявить эти зоны сферой своих «интересов безопасности»;

возрастает готовность использовать военную силу США и НАТО в целом в различных ситуациях, в т. ч. и в тех, которые не предполагают необходимость ее применения. Примером тому являются минувшие события в Ираке, Сомали и Югославии. Возможность применения военной силы на постсоветском пространстве также не исключается;

активизируется разработка новейших технологий, способных обеспечить США военно-техническое (количественное и качественное) превосходство над другими крупнейшими странами мира;

в США и в других государствах-участниках блока НАТО большое внимание уделяется разработке новых приемов использования военной техники и вооружений, а также способов ведения военных действий применительно к изменившимся внешнеполитическим условиям;

в США и НАТО откровенно игнорируются международные институты обеспечения мира и безопасности (ОБСЕ, ООН, Совет Безопасности), которые рассматриваются в нынешних условиях как лишняя обуза, сдерживающая их геостратегическую активность и конкретные инициативы, в т. ч. военные акции.

Все это свидетельствует о том, что военная сила остается для США одним из приоритетных инструментов внешнеполитического воздействия, который они могут и готовы задействовать вопреки существующим международно-правовым нормам. Эта готовность нарастает по мере дальнейшего изменения соотношения сил в пользу Соединенных Штатов, а также ослабления государств и международных институтов, противостоящих политике агрессии и насилия.

Способность и возможность действовать с позиции силы были апробированы на практике – вслед за объявлением Балкан «зоной важных американских интересов» последовало «решение президента Клинтона о прямом применении здесь вооруженных сил США»[13].

Готовя военную акцию против Югославии, НАТО и США решали в основном собственные проблемы. Их действия мотивировались отнюдь не заботой о косовских албанцах. Важную роль в развязывании вооруженной акции сыграли идеологические, психологические и даже личностные моменты, повлиявшие на позиции ведущих стран НАТО в отношении Белграда.

Именно эти причины и мотивы, а не соображения высшей гуманности явились основой решения НАТО проигнорировать Устав ООН и общепризнанные принципы международного права и приступить к систематическим варварским бомбардировкам территории Югославии. Не случайно даже формальное обоснование необходимости нанесения воздушных ударов по суверенной стране в разные периоды давалось разное: «то желание убедить Милошевича в необходимости подписать документы в Рамбуйе, то стремление предотвратить гуманитарную катастрофу (которой до начала военных действий не было), то обеспечение условий для возвращения беженцев и т. д.»[14].

Объективный анализ итогов военной агрессии против Югославии показывает, что на Балканах вслед за Ираком была предпринята попытка реализовать замысел, основанный на положениях новой стратегии НАТО – силой навязать миру право альянса на односторонние вооруженные действия по собственному усмотрению. В сердцевине этого замысла оказались общие интересы, преследуемые, по крайней мере, большинством государств НАТО. Стремление устранить политическое руководство Союзной Республики Югославия, подавить сербское национальное самосознание, насадить марионеточный режим и т. п. позволило им объединить усилия в организации и осуществлении агрессии на Балканах.

Сербское государство и его независимая национальная политика явились серьезным препятствием для осуществления ведущими странами западного альянса политической экспансии, поскольку своим примером Сербия оказывала определенное влияние на оппозиционные силы в государствах, бывших союзниками СССР в Восточной Европе, и развитие в них политической обстановки в целом[15].

В то же время США наряду с общими с западноевропейскими странами устремлениями имели и собственные специфические интересы на Балканах, которые заключались, в частности, в следующем:

экономически ослабить ЕС, дискредитировать единую европейскую валюту;

затормозить создание европейской оборонной структуры и консолидировать Европу на базе НАТО, где главную роль в силу обладания наибольшей военной мощью играли американцы;

усилить свое военное присутствие на Балканах (в «мягком подбрюшье Европы»);

продемонстрировать военную силу в целях устрашения не согласных с политикой США государств[16].

В соответствии с этими интересами в начале 90‑х годов главной целью активно проводившейся политики США на Балканах было не достижение мирного урегулирования на основе принципов ООН, а стремление создать в регионе новый стратегический баланс сил после утраты Россией ключевых позиций в миротворческом процессе в Боснии и Герцеговине. Политика Соединенных Штатов включала в себя военное сотрудничество с Хорватией, поддержку боснийских мусульман, а также тайные поставки оружия последним из Ирана через Хорватию[17].

Одновременно усиливалась и организованная поддержка югославского конфликта со стороны США и западных спецслужб – прослеживается определенная управляемость событий, логическая цепь которых соответствует разработанной на Западе технологии управления кризисом.

Позже детальный анализ развития обстановки на территории бывшей Югославии позволил выделить в событиях того периода вполне конкретные элементы управляемого конфликта, характерные для политики США и НАТО по закреплению своего влияния в стратегически важных регионах мира. К ним следует отнести:

объединение разрозненных политических сил, выступающих против существующего правительства;

создание объединенного руководства оппозиции;

разработка выгодной для субъекта управления системы корпоративных взглядов на будущее развитие страны;

формирование стратегических, оперативных и тактических целей оппозиции;

разработка программы, обосновывающей деятельность оппозиции и обещающей населению страны улучшение жизненных условий после свержения существующего правительства;

выработка организационных и оперативных методов работы оппозиции;

подрыв уверенности лидеров правительства в своих силах и лояльности (преданности) силовых структур государственному руководству;

завоевание поддержки ведущих социальных групп;

расширение международной поддержки оппозиции при одновременной изоляции существующего правительства от дипломатической, экономической и особенно военной помощи других государств.

Таким образом, активное вмешательство США в конфликт на Балканах объясняется, прежде всего, геостратегическими интересами Вашингтона в данном регионе. Выступая в роли мощной морской державы, США последовательно создавали «коридор безопасности» вдоль линии Восточное Средиземноморье – Черное море – Каспийский регион. С самого начала военного противоборства в бывшей Югославии (с 1991 г.) развитие Балканского кризиса было стратегически выгодно США и их союзникам по НАТО, поскольку посредством активного участия в его «урегулировании» и «управлении» им удалось значительно усилить свое влияние и распространить его на большинство стран региона. Лишь в самом центре полуострова, подобно осажденной крепости, оставались только две югославские республики – Сербия и Черногория, проводившие независимую от блока НАТО внутреннюю и внешнюю политику. Своим существованиям эти республики не только лишали целостности геополитическое пространство «балканского стратегического дома», но и являлись серьезным препятствием на пути к достижению главных целей США и НАТО в регионе. Так, например, Черногория, имеющая выход к Адриатическому морю с протяженностью береговой линии около 100 км, перекрывала полосу геополитического пространства по побережью, образуя тем самым крупную брешь в новой системе безопасности, создаваемой по американо-натовскому образцу. Еще более важное стратегическое положение на Балканах занимала Сербия, представляющая собой опорную конструкцию всей геополитической подсистемы региона, без которой контроль над ним не представляется возможным. С учетом этого избранный вариант преодоления указанных препятствий, вылившийся в агрессию НАТО против суверенной Югославии, следует оценивать «не как беспрецедентно широкомасштабную акцию по защите национальных меньшинств, а как решающую битву за балканский плацдарм»[18].

Насаждение в Югославии проамериканского «демократического» режима означало бы большую геополитическую победу не только США, но и всей англосаксонской цивилизации, претендующей на право представлять передовую часть мирового сообщества, выдвинувшуюся в процессе борьбы за свободу некоторых национальных меньшинств. Соответственно утрата Россией своего последнего союзника на Балканах стала бы невосполнимой потерей не только для нее, но и для тех стран Азии, Европы и Северной Африки, которые стремились проводить независимую и выгодную им внешнюю политику.

Главными и наиболее очевидными последствиями образования нового прозападного и антироссийского по своей направленности центра сил в Балканском регионе являлись следующие:

обеспечение полного контроля США и их союзников над Балканами, создание глубокоэшелонированного геополитического пространства, протянувшегося от Средиземноморья через центрально-европейские страны к самым границам юга России вплоть до западного побережья Каспия, изменение системы европейской безопасности. Реализация этого замысла значительно ослабляла влияние России в Каспийском регионе и, напротив, приводило к усилению позиций в нем США и других стран НАТО (прежде всего Турции);

значительное усиление исламского фактора на Балканах в процессе суверенизации Косово и Метохии, возможность создания Великой Албании при возрастании лидирующей роли Турции в регионе. Такой вариант изменения геополитической ситуации означал бы не только дальнейшее повышение конфликтного потенциала в зоне дуги нестабильности, но и резкое ослабление, даже возможную гибель югославянской православной цивилизации;

использование конфликта в Югославии для создания военных баз США и НАТО на Балканах (в Албании, Македонии, Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии) с целью установления контроля стран альянса над Черным морем и частично в Прикаспийском регионе и обеспечения интересов нефтедобывающих корпораций, особенно американских и английских;

повышение дееспособности блока НАТО, возрастание его роли как главной военной силы в Европе, значительное усиление наступательного потенциала западного альянса как в политическом, так и военном планах. Ярким проявлением такой тенденции стала агрессия США и НАТО против Югославии и ввод войск (установление военного присутствия) на территорию Косово и Метохии в виде миротворческих сил.

Важнейшим направлением американской геостратегии явилось создание на Балканах мощного военно-политического и финансово-экономического плацдарма в интересах установления контроля над странами Средиземноморского бассейна и всей Европы.

Анализ событий того времени свидетельствует о том, что страны Запада и в первую очередь США стремились последовательно отстаивать свои политические интересы на Балканах, особенно в Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии. Ориентация западной геостратегии на мусульмано-тюркские анклавы Южной Европы диктовалась тем, что политические элиты Албании, Боснии и Герцеговины, исламских общин бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия, Кипра, Болгарии и Греции в условиях христианского окружения объективно следовали в фарватере внешнеполитического курса таких стран, как США, а также ряда мусульманских государств. При этом Босния и Герцеговина, и особенно Косово и Метохия, рассматривались Вашингтоном в качестве центра притяжения и консолидации всех народов Южной Европы. Такая стратегия выступала предпосылкой к формированию вокруг этих территориальных образований широкой военно-политической коалиции.

Вследствие этого политика США предопределяла потребность обеспечения своих геостратегических интересов на Балканах различными путями и способами, важнейшими из которых являлись:

создание нового форпоста военно-политического присутствия в Европе в случае, если встанет вопрос о выводе американских войск из Германии;

перехват инициативы у Германии и Франции, при активном участии которых шел процесс европейского объединения, и обеспечение включения в состав единой Европы мусульмано-тюркских анклавов, ориентированных на США;

удержание под своим контролем еще одного (наряду с Кавказским, Таджикским, Кипрским и Крымским) управляемого очага перманентной напряженности между христианами и мусульманами, создание предпосылки будущих масштабных противоречий и очагов противостояния в Европе целью успешной реализации в дальнейшем политики «разделяй и властвуй», установление жесткого контроля над поставками энергоносителей с Ближнего Востока в Европу, прежде всего в Германию и Францию;

столкновение на Балканах (особенно вокруг Косово и Метохии, Боснии и Герцеговины) интересов стран Запада, мусульманских государств, а также Японии, России, Китая и, конечно, самой Югославии с последующим исключением возможности стратегического партнерства по осям Франция – Германия – Россия – Япония и Россия – Иран – Китай и т. п.

На основании изложенного можно сделать вывод, что в контексте разрешения косовской и боснийской проблем США, как, кстати, Великобритания и Израиль, преследовали и такие геополитические цели, которые не всегда отвечали национальным интересам даже их союзников по НАТО, в частности Франции, Германии и Греции.

Свои геополитические планы, несколько отличные от США, имели на Балканах и мусульманские страны, в частности Саудовская Аравия, Турция и Иран. В их стратегии ставка делалась на объединение Косово и Метохии, Боснии и Герцеговины, всех мусульманских анклавов Южной Европы, в т. ч. в тех странах, где мусульмане проживают компактными общинами (Македония, Черногория), в единое пространство – Великую Албанию. В отдаленной перспективе не исключалась также постановка вопроса об образовании мусульманских автономий и в других государствах Европы.

Не вполне надежным элементом в «балканском стратегическом доме», проектируемом США и НАТО, рассматривалась Македония. Несмотря на то что руководство страны стремилось проявлять предельную лояльность к политике «вестернизации» Балкан, а политические партии устремлены в НАТО, традиционные симпатии православных македонцев к своим единоверцам сербам осложняли использование Македонии в качестве базы и военно-стратегического плацдарма Вашингтона и его союзников по западному альянсу[19].

Рассматривая роль и степень участия государств мирового сообщества в процессе распада бывшей Югославии и в затянувшемся Балканском кризисе, можно выделить целый спектр их взаимосвязанных интересов, которые в своей совокупности дают целостное представление для понимания сложившейся ситуации в регионе и прогнозирования дальнейшего развития военно-политической и военно-стратегической обстановок в нем. К таковым можно отнести совпадающие, взаимоисключающие и параллельные интересы различных государств планеты[20].

Совпадающие интересы:

строительство системы безопасности в Европе XXI века, основывающейся на развитии интеграционных европейских процессов в политической и экономической сферах, которое невозможно без полного и окончательного урегулирования сложившегося Балканского кризиса;

борьба с наркомафией и организованной преступностью с учетом того, что бывшая Югославия длительное время играла ведущую роль в международной системе транзита и распространения наркотиков[21];

борьба с международным терроризмом и, в первую очередь, исламским фундаментализмом;

прекращение вооруженной борьбы между конфликтующими сторонами в ходе проведения миротворческих операций, перевод вооруженного противостояния на путь политического диалога между ними с целью мирного урегулирования спорных вопросов;

сведение к минимуму драматических последствий сложившегося Балканского кризиса, в результате которого свыше 2 млн человек стали беженцами;

восстановление роли и значения Балкан как важного коммуникационного центра между Европой и Ближним Востоком.

Взаимоисключающие интересы:

ослабление влияния России на внутри- и внешнеполитическую деятельность государств бывшей Югославии и Болгарии усилиями США, Германии и ряда других европейских стран, смена их политического руководства, ориентированного на союз с Россией;

стремление США закрепить свое присутствие, в т. ч. военное, на Балканах, взять под контроль развитие военно-политической и военно-стратегической обстановки на юге Европы и максимально ослабить в регионе роль России и других стран;

вовлечение государств региона в единое интеграционное пространство Евросоюза в интересах реализации своих экономических, политических и военных интересов;

создание Турцией, другими азиатскими странами на всей территории Боснии и Герцеговины исламского государства, использование его в качестве плацдарма для расширения своего присутствия и влияния на юге Европы;

попытки восстановления Россией своего былого влияния на Балканах, построение союзнических отношений в экономической и политической сферах с балканскими странами, в том числе Болгарией, Сербией, Черногорией, Македонией и др.

Расширение НАТО на восток

Параллельные интересы:

стремление глав государств и правительств повысить авторитет своих стран на мировой арене, подчеркнуть их вклад в разрешение югославского кризиса;

желание руководителей государств продемонстрировать сбалансированность проводимой ими политики, вызвать к ней доверие в различных регионах мира[22].

Интеграция Западных Балкан в ЕС

Анализ перечисленных и других интересов государств мирового сообщества позволяет сделать вывод о том, что Балканы, традиционно связывающие юго-восток Европы с остальными ее частями, и в XXI веке сохранят важное стратегическое значение. Это обуславливает круг стран, вовлекаемых в процессы, происходящие на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия. Наибольшие интересы имеют здесь США, Германия, Франция, Англия и Россия[23]. Есть они и у других государств.

Этапы становления государства Великая Албания (замысел)

Политика заинтересованных государств мира оказала решающее влияние на процесс распада бывшей Югославии в начале 90‑х годов и напряженную перспективу обстановки на Балканах. Подтверждение тому – военно-политическая обстановка в Косово.

Оценка спектра интересов различных стран и в первую очередь США в отношении Балкан дает достаточно целостное представление о сложившемся соотношении сил, влияющем на геополитическую структуру региона. Прежде всего следует отметить значительное возрастание военно-политического и экономического влияния США и их союзников по НАТО почти на все геополитическое пространство Балканского полуострова. Тенденция к отстаиванию странами Западной Европы собственных интересов в регионе проявляется в их противоречивом подходе к решению имеющихся здесь важнейших проблем. Наибольшие разногласия проявляются между США и странами Европейского союза в сфере экономики и торговли, хотя заметные несовпадения интересов в этих областях не оказывают ощутимого, а тем более определяющего воздействия на реализацию совместных союзнических планов и договоренностей. Противоречия либо успешно преодолеваются, либо сглаживаются до приемлемого для обеих сторон уровня.

Оценка направленности суммарного вектора интересов стран Запада позволяет сделать вывод о том, что под предлогом создания новой системы европейской безопасности они добиваются прямого полномасштабного военного присутствия и размещения военной инфраструктуры США – НАТО на Балканском полуострове, а также толкования сущности программы НАТО «Партнерство ради мира» как позитивного условия проведения миротворческих операций с широким кругом участников в различных регионах, в том числе и на Балканах.

Главная цель создания «новой» системы связей и отношений состоит в «обеспечении стабильности» на Балканах за счет создания и наращивания инфраструктуры прямого военного присутствия и вмешательства в кризисные ситуации. Следствием реализации этих проектов становится резкое усиление влияния США и Польши (ранее – Германии, Франции и Турции) в странах региона.

Национальные интересы России на Балканах в 90‑х годах XX столетия во многом обуславливалась ретроспективой ее внешней политики в регионе.

В европейской политике дореволюционной России балканское направление традиционно являлось одним из приоритетных. Это обуславливалось тем, что поддержка национально-освободительного движения балканских народов со стороны России в XIX веке преследовала две основные стратегические цели: укрепление и распространение российского влияния в северо-западном Причерноморье, на Балканах и на Ближнем Востоке, а также создание плацдарма для борьбы с Австро-Венгрией и Турцией. Соперничество же с англо-французским блоком являлось хотя и важной, но второстепенной задачей. Но как только англичане начинали ощущать опасность укрепления позиций России на Балканах, Великобритания без промедления принимала меры для их подрыва.

Официальный курс российской внешней политики на Балканах, направленный на поддержку освободительной борьбы братьев-славян, в большинстве своем исповедовавших православие, находил горячий отклик в широких кругах русской общественности. Политика защиты славян и православия стала обоснованием военных кампаний России на Балканах в 1806–1812,1828—1829 и 1877–1878 гг.[24].

Главным итогом Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. явилась ликвидация господства Османской империи на большей части Балканского полуострова. Однако усилиями прежде всего британской дипломатии эффект побед русской армии был сведен к минимуму. На международном Берлинском конгрессе в 1878 году была подтверждена независимость Румынии, Сербии и Черногории, но под властью Турции оставлены области с многочисленным нетурецким населением (Южная Болгария, Македония, Албания, Фессалия, Эгейские острова). Внешняя политика России середины 80‑х годов XIX века, в значительной степени обусловленная ослаблением ее военной мощи, привела к ухудшению русско-болгарских отношений, восстановление которых произошло лишь в конце XIX века. В этот период отмечается значительное сближение России с Сербией и Черногорией. Обострение соперничества крупнейших европейских держав на Балканах стало одним из факторов, повлиявших на последующее создание противостоящих военных союзов, столкнувшихся в 1914 году на полях сражений Первой мировой войны.

Значительные изменения политической карты Балкан стали возможны после подписания мирных договоров стран-победительниц в Первой мировой войне с побежденными Германией, Австрией, Венгрией, Турцией и Болгарией на Парижской конференции 1919–1920 гг. В результате раздела владений Австро-Венгерской и Османской империй появились новые государства, самым крупным из которых стало Королевство сербов, хорватов и словенцев.

Советская Россия, оказавшись в окружении враждебных государств, на долгое время была отстранена от решения балканских проблем. Лишь в 1934 году были установлены дипломатические отношения между СССР, Болгарией и Албанией, и только к концу 1940 года – с Югославией. В годы Второй мировой войны 1939–1945 гг. партизанские движения в Югославии, Греции и Албании солидаризировались с Советским Союзом в борьбе против германского фашизма. В это время начался активный процесс восстановления прежних традиционно дружеских отношений между СССР и балканскими странами, осознания общности судеб народов.

По окончании войны одной из основных задач политического руководства СССР стало обеспечение безопасности страны, в том числе и на наиболее беспокойных ее рубежах – западном и юго-западном. Балканам при этом отводилась исключительно важная роль, поскольку по территории полуострова пролегла разграничительная линия между южным флангом НАТО и Организацией Варшавского договора.

В условиях противоборства двух общественно-политических систем взаимоотношения СССР с некоторыми вновь образованными социалистическими странами значительно осложнились. В результате разрыва в 1948 году отношений с Югославией, в 1961 году – с Албанией и ухудшения отношений с Грецией, ставшей в 1952 году членом НАТО, были значительно ослаблены военно-стратегические позиции СССР в Восточном Средиземноморье и на Балканах.

В конце 70‑х годов возник и стал претворяться в жизнь определенными националистическими силами, подпитываемыми Западом, лозунг «Балканы для балканских народов», начала набирать силу тенденция возрастания самостоятельной роли средних и малых государств. Признав объективность этого процесса, советская сторона взяла курс на оказание ему необходимой поддержки.

К началу 1988 года сближение между балканскими странами достигло наивысшей точки развития. На белградской встрече министров иностранных дел стран региона (февраль 1988 г.) были определены приоритетные направления их сотрудничества. Однако социально-политические потрясения в странах Центральной и Юго-Восточной Европы осенью 1989 года притормозили этот процесс, а югославская трагедия, разразившаяся в 1991 году, вернула Балканам казалось бы навсегда ушедшее в прошлое название «порохового погреба Европы», взрыв которого вновь стал угрожать безопасности всего континента[25].

В 90‑е годы Россия утратила на юго-востоке Европы те позиции, которыми располагал Советский Союз. Образовавшимся после его распада геополитическим вакуумом умело воспользовался Запад, который последовательно осуществлял политику ограничения роли России на Балканах, ее постепенного вытеснения из региона. Этот негативный процесс стал также возможным в силу индифферентной, а порой и соглашательской внешней политики Российской Федерации в тот период, когда западные страны создавали новую геополитическую конфигурацию региона, соответствующую их геостратегическим интересам. Так, в конце 1991 – начале 1992 года Россия не предпринимала никаких самостоятельных шагов по югославскому вопросу и в официальных заявлениях лишь одобряла усилия международных организаций, а министр иностранных дел Российской Федерации А.В. Козырев после возвращения из поездки в Югославию всю вину за конфликт возложил на сербских «национал-коммунистов». Этот ярлык надолго стал основным аргументом для тех, кто во всем винил только Сербию. И, наконец, в связи с тем, что Белград не прислушался к «добрым советам и предостережениям» со стороны российского МИДа и «не выполнил требования международного сообщества», Россия ничтоже сумняшеся присоединилась к санкциям ООН в отношении Союзной Республики Югославия, подписав резолюцию Совета Безопасности ООН № 757 от 30 мая 1992 года. Это было полной неожиданностью для Сербии и Черногории[26].

Российская политика на Балканах, осуществлявшаяся по западному сценарию, начала приобретать собственное лицо только к 1999 году в связи с агрессией США и НАТО против Югославии. Воздушные бомбардировки суверенной страны явились демонстративным игнорированием интересов России в этом регионе. Российское государство не могло оказаться на периферии балканских событий, поскольку имело свои интересы в этом регионе, обусловленные в т. ч. историческими связями с балканскими народами, а также собственной сложной, во многом неопределенной геополитической ситуацией. Вследствие этого российское руководство попыталось придерживаться своего собственного курса, который отвечал бы национальным интересам России и согласовывался с общей тенденцией обеспечения мира и цивилизованных отношений в сфере международной деятельности. При разрешении косовского кризиса им стало обеспечение суверенитета и территориальной целостности Югославии, а также создание безопасных и цивилизационных условий для совместного проживания представителей различных национальностей Косово и Метохии.

Складывающиеся новые реалии на Балканах непосредственно затронули весь спектр национально-государственных интересов Российской Федерации, основные из которых имели геостратегическое и геополитическое измерения.

Геостратегическое измерение. Балканский полуостров как неотъемлемая часть Черноморско-Средиземноморского бассейна является также и важнейшей составной частью южной коммуникационной линии России, обеспечивающей один из основных выходов нашего государства к мировым торговым путям. Интересы России на Балканах обусловлены близостью региона к ее южным границам и транспортным коммуникациям, связывающим ее с Южной Европой, Ближним Востоком и Северной Африкой.

Геополитическое измерение. Балканы представляют собой одну из ключевых частей единой геополитической зоны, включающей Малую и Среднюю Азии, Кавказ и Закавказье, т. е. зоны, где сосредоточены жизненно важные интересы России. Существенное значение имеет и тот факт, что на Балканах расположены югославянские православные государства, в частности Сербия, традиционно тяготеющая к России и являющаяся ее потенциальным союзником. Поэтому любое изменение баланса сил в этой зоне сказывается на обеспечении безопасности Российской Федерации.

В то же время, в 90‑е годы XX века Россия, имея минимум союзников, не обладала достаточными возможностями для действий в качестве сильной региональной державы. Ее престиж, политическое, экономическое и военное влияние на Балканский регион по сравнению с СССР значительно снизились. Роль центра политического притяжения для стран региона, в том числе и для самой Югославии, принадлежала Западу. Уже с началом югославского кризиса было очевидно, что независимо от его исхода и характера будущей власти в Белграде, степени поддержки Союзной Республики Югославия Россией первостепенными задачами нового югославского правительства станут выход из политической и экономической изоляции, восстановление международного доверия и экономики страны. Возможности влиять на решение этих проблем у России было явно меньше, чем у ЕС и США, что предопределило решающую роль последних в послевоенный период. К сожалению, Россия не смогла эффективно повлиять ни на одну из основных осей этнической напряженности на Балканах (сербы – албанцы, македонцы – албанцы, сербы – хорваты, боснийский узел, венгерское меньшинство в Румынии и Воеводине).

Находясь на начальном этапе формирования своей внешней политики, Россия не проявила себя самостоятельным игроком в непосредственном урегулировании кризиса на Балканах. Демонстрация Западу приверженности так называемым демократическим принципам для допуска в узкий круг лиц, принимающих решения, а также стремление «в семью наиболее передовых демократических государств… в так называемое западное общество, в качестве великой державы» проходили проверку на лояльность[27]. В то же время необходимо отметить, что в развязывании крупных вооруженных конфликтов и войн, как известно, огромную роль играют экономические причины, которые прежде всего проявляются в активной борьбе государств за контроль над внешними рынками и источниками сырья, а также конкуренции в области создания высоких технологий. В этих условиях сильная Россия как потенциальный конкурент никому из значимых субъектов мировой экономики не нужна. Усилия индустриально развитых стран и ранее и сейчас направлены на воспрепятствование ее экономическому возрождению. Поэтому Балканы для России выступали и выступают форпостом поддержания внешнеэкономических связей с Европой.

Мягкая сила России на Балканах через поставки энергоресурсов

Таким образом, можно отметить, что национальные интересы России на Балканах в 90‑е годы XX века, ввиду их спонтанности и нечеткой определенности, во многом отождествлялись с интересами ведущих западных стран, в первую очередь США, и заключались в формировании с ними приемлемых экономических (получении международных кредитов, обусловленных в т. ч. лояльным сотрудничеством (непротивопоставлении) в области безопасности (мироустройстве, разоружении и др.)) и политических (решении проблемы правопреемства России по отношению к Советскому Союзу, признании ее со стороны западных партнеров в качестве «мировой демократии») отношений. Отдельные внешнеполитические демарши в поддержку Югославии длились недолго, были непоследовательны и несамостоятельны, а потому традиционно использованы Западом в своих интересах.

Общая характеристика конфликта в Югославии. После окончания холодной войны отчетливо проявились проблемы, заслонявшиеся ранее «зонтом» глобального противостояния двух мировых общественных систем. С устранением такого прикрытия претензии и обиды различных государств, имеющие порой многовековую историю, вышли на первый план, разрослись в конфликты и стали во многом определять картину политической обстановки последнего десятилетия XX века. Стало очевидно, что эти конфликты существенно сдерживают процесс формирования нового мироустройства и имеют своего рода знаковый характер.

Военный конфликт в бывшей Югославии в ряду ему подобных занимает особое место. В нем отразилась вся совокупность присущих концу XX столетия черт и особенностей взаимодействия мировых политических сил, достаточно четко проявились ростки новых процессов и тенденций мировой политики. Это обусловлено многими факторами, в последующем повлиявшими на содержание и особенности югославского конфликта.

Как уже отмечалось, исторически Балканский регион и примыкающее к нему Средиземноморье всегда отличались сложной социально-политической и экономической структурой. Разнообразие сосредоточенных культур, религий и идеологий в сочетании с неравномерностью экономического развития республик особыми геополитическими, историческими, этническими и социальными факторами предопределили его нестабильность и взрывоопасность. Вследствие этого распад Социалистической Федеративной Республики Югославия явился следствием накопившихся противоречий, имеющих как внутренний, так и внешний характер. Определяющую роль при этом сыграли политические, экономические и этнорелигиозные причины.

В начале 80‑х годов Социалистическую Федеративную Республику Югославия охватил экономический кризис (спад производства, обострение социальных проблем, прекращение западных инвестиций, утрата Республикой роли посредника в отношениях стран Запада и Востока после распада Варшавского договора и Совета экономической взаимопомощи), переросший к 1985 году в политический. К этому времени все отчетливее стали проявляться межреспубликанские противоречия. Заложенные в конституции 1974 года принципы широкой самостоятельности республик способствовали нарастанию сепаратистских тенденций. Отказ от однопартийной системы привел к возникновению политических партий преимущественно национально-республиканской направленности. В 1990 году впервые за послевоенный период во всех республиках бывшей Югославии были проведены выборы на многопартийной основе. В Сербии, Черногории и Македонии на выборах победили так называемые реформированные коммунисты, а в других республиках – оппозиционные партии. Так, например, в Хорватии к власти пришла партия правого националистического толка – Хорватское демократическое содружество.

Последовавший за этим период был насыщен судьбоносными событиями: обострением межреспубликанских и межнациональных противоречий, распадом Социалистической Федеративной Республики Югославия, борьбой за национальное самоопределение народов и войнами на национально-религиозной основе. В стране, переживающей серьезные экономические трудности, люди охотно воспринимали утверждения политиков о том, что в их бедах виноваты другие. Выход виделся лишь в полной самостоятельности и независимости.

Напоминаю, что после окончания Второй мировой войны бывшее югославское государство создавалось как федеративное (Федеративная Народная Республика Югославия), состоявшее из пяти образующих его наций (сербов, хорватов, словенцев, македонцев и черногорцев), а с начала 60‑х годов – из шести наций (Социалистическая Федеративная Республика Югославия). Вопросы правовых взаимоотношений национальных меньшинств на территории Сербии были урегулированы в результате предоставления статуса автономных краев Косово и Метохии, а также Воеводине. Хотя сербы, проживающие в Хорватии, не получили автономии, согласно конституциям Социалистической Федеративной Республики Югославия и Хорватии они имели в ней статус государствообразующей нации. Босния и Герцеговина получила компромиссный статус государства сначала двух, а затем трех народов – сербов, хорватов и этнических мусульман. В рамках Социалистической Федеративной Республики Югославия македонцы и черногорцы получили собственные национальные государства[28].

В основе этнических предпосылок конфликтности на территории бывшей Югославии лежал и традиционно спорный, трудноразрешимый вопрос о праве наций на самоопределение. Современная политология рассматривает национальное самоопределение как реализацию этносом природного инстинкта к приобретению максимально благоприятного положения по отношению к окружающей среде, важнейшими элементами которой являются другие этносы, их государственные образования, а также природные ресурсы.

Однако тенденция к отделению по национальному признаку на практике неизбежно приводит к попыткам отдельных этносов перераспределить в свою пользу сложившийся в государстве баланс гражданских прав и свобод или же создать новый баланс вне прежних государственных рамок. Решение этой проблемы, связанной с реализацией права на отделение этноса, неизбежно приводит к изменениям внутренних административных границ государства. Подобная логика развития событий наблюдалась на территориях Хорватии, Боснии и Герцеговины, где находились места компактного проживания сербов (Сербские Краины), что в результате породило стремление вывести их из состава этих республик.

Следует подчеркнуть, что до 1941 года земли Сербской Краины никогда не входили в состав Хорватии. В 1918 году краинские сербы, объединившись с другими народами, создали Королевство сербов, хорватов и словенцев, не имевшее внутренних границ. А что касается сербов в Боснии и Герцеговине, то они как при турецком владычестве, так и с приходом австрийцев на их земли всегда считали себя неотделимой частью всего сербского народа и неизменно стремились к объединению с Белградом – с княжеством, а затем и Королевством Сербия.

Границы же между югославскими республиками, за некоторым исключением, никогда не были юридически оформлены и определялись в соответствии с такими критериями, как «бывшая территория деятельности коммунистических организаций», «довоенные административные границы», «этническое или экономическое целое». Согласно господствовавшей тогда идеологии считалось, что вопрос о границах особого значения не имеет.

Однако раздоры в Социалистической Федеративной Республике Югославия начались не между соседями по городской улице или односельчанами разной национальности, а в республиканских политических верхах, направлялись и осуществлялись политическими лидерами[29]. Руководство ряда республик, отклонив предложение о преобразовании государства в конфедерацию, стало настойчиво проводить в жизнь концепцию самоопределения народов Югославии и объединения их в мононациональные государства с пересмотром существовавших республиканских границ. При этом предполагалось использование всех средств, включая силовые[30].

Справка

Националистически ориентированные лидеры начали массированную психологическую обработку населения. Во всех республиках стала провозглашаться необходимость и неизбежность прекращения функционирования Социалистической Федеративной Республики Югославия как формы, объединяющей народы. Геноцид по отношению к славянским народам на Балканах, особенно проявленный в ходе Первой и Второй мировых войн, не мог быть так просто забыт. Это явилось мощным фактором, разделившим сербов, хорватов и мусульман на три непримиримых лагеря. Немаловажную роль в формировании сепаратистских настроений народов сыграли средства массовой информации, поскольку информационный поток, воздействующий на массовое сознание, был под контролем сил, заинтересованных в распаде единого федеративного государства.

Королевство сербов, хорватов и словенцев в 1918–1922 гг

К середине 1991 года межреспубликанские противоречия в Социалистической Федеративной Республике Югославия достигли беспрецедентного накала. Основным пунктом разногласий между республиками стали принципиальные различия национальных концепций будущего государственного и общественного устройства страны. В то время позиции шести республик бывшей Югославии выражались различными формулами, однако доминирующей среди них была «2+2+2», где:

Сербия и Черногория высказывались за федерацию, которая обеспечивала бы равноправие республик и народов;

Словения и Хорватия – за конфедеративное сообщество независимых государств;

Македония, Босния и Герцеговина выступали за сообщество с конфедеративными принципами, но остающееся единым государством.

В этих условиях Словения и Хорватия активизировали приготовления к провозглашению независимости своих республик, в которых в спешном порядке началось формирование национальных вооруженных сил и других атрибутов независимых государств.

Хронология конфликта в Словении. Руководство Словении – экономически самой высокоразвитой республики в Социалистической Федеративной Республике Югославия – в течение 1990 года и первой половины 1991 года осуществило ряд акций, направленных на достижение большей самостоятельности: потребовало, чтобы словенские солдаты служили только в Словении под командованием офицеров-словенцев, перевело под свою юрисдикцию отряды территориальной самообороны и др. 2 июля 1990 года парламент республики принял Декларацию о независимости. 23 декабря 1990 года был проведен референдум, на котором 88,5 % населения высказалось за отделение от Социалистической Федеративной Республики Югославия. Через несколько дней после этого было официально объявлено о том, что Словения является самостоятельным государством. 31 января 1991 года была принята Декларация об отделении, а 20 февраля – поправка к конституции, законодательно закрепляющая результат проведенного референдума.

Этнический состав населения Боснии и Герцеговины в 1991 г.

В начале марта того же года был наложен мораторий на призыв словенских юношей в Югославскую народную армию, в республике стали создаваться военизированные отряды, не входящая в Югославскую народную армию национальная гвардия, а затем и вооруженные силы Словении. Одновременно в средствах массовой информации стали появляться сообщения о том, что Югославская народная армия «готовится утопить в крови молодую словенскую демократию и нужно подготовиться к достойному отпору агрессору». Вскоре в Министерстве обороны Словении был разработан план «раздружения» с военной точки зрения. После этого предотвратить отделение Словении уже ничто не могло[31].

Военным руководством Социалистической Федеративной Республики Югославия был также разработан план действий Югославской народной армии на случай отделения Словении. Он предполагал возможность закрытия границ с Австрией и Италией и защиты всеми силами и средствами целостности Социалистической Федеративной Республики Югославия в соответствии с действующей конституцией.

26 июня 1991 года, в день провозглашения независимости Словении, ее руководство оперативно взяло под свой контроль границы республики, таможенные пункты и воздушное пространство. Союзное же правительство после некоторых колебаний приняло решение признать акт Словении односторонним, угрожающим территориальной целостности Социалистической Федеративной Республики Югославия, и осудило ее решение об установлении государственной границы.

Ранним утром 27 июня танковая колонна Югославской народной армии начала выдвижение к словенской границе, а пехотным подразделениям, подразделениям Министерства внутренних дел и таможенникам общей численностью в 1990 человек был отдан приказ взять под контроль 137 пограничных объектов. Двое суток спустя эти подразделения взяли под контроль 133 объекта. Президент Словении М. Кучан оценил деятельность Югославской народной армии как безусловную агрессию и обратился с соответствующим заявлением к главам союзных республик Югославии. В Словении же в срочном порядке было мобилизовано 35 000 добровольцев и резерв территориальной обороны. К военнослужащим Югославской народной армии, дислоцирующимся на территории Словении, стали относиться неприязненно, как к оккупантам[32].

27 июня части Югославской народной армии стали выдвигаться маршем с территории Хорватии и Словении в сторону пограничных переходов. Колонны шли медленно, так как дороги были блокированы живыми стенами из стариков, женщин и детей, а вследствие частых вооруженных нападений из засад, перераставших в боевые действия, их движение нередко прерывалось.

28 июня части 32‑й механизированной бригады Югославской народной армии выдвинулись к границе. Во время движения 17 человек получили ранения, 5 погибло, 5 попало в плен, 22 единицы боевой техники были сожжены[33].

29 июня начались переговоры, но 2 июля словенские войска перешли в наступление.

3 июля было заключено перемирие.

В ходе этой скоротечной войны Югославская народная армия потеряла 44 военнослужащих убитыми и 184 ранеными, Словения – 3 военнослужащих убитыми и 66 ранеными[34].

12 июля руководство Социалистической Федеративной Республики Югославия после острых дискуссий приняло решение о выводе частей Югославской народной армии из Словении и передислокации их в Боснию и Герцеговину, Сербию и Черногорию. Вывод был полностью закончен к 29 июля 1991 года. Это явилось фактическим признанием независимости республики и ее права на выход из состава федерации. Еще более трагично развивались события в Хорватии.

Хронология конфликта в Хорватии. В конце 80‑х годов в этой республике Социалистической Федеративной Республики Югославия заметно усилилась националистическая пропаганда и появились первые признаки антисербских настроений[35]. В июле 1989 года в Книнской Крайне во время праздника по поводу 600‑летия Косовской битвы были подняты вопросы о положении сербов в Хорватии, об их праве на собственную культуру, язык и использование кириллицы. Праздник был прерван властями после того, как приглашенная на концерт певица стала петь народные сербские песни, что было расценено как проявление национализма. В августе 1989 года Сабор Хорватии принял закон о языке, в котором сербский язык как средство общения сербов в Хорватии не упоминался.

Справка

Сербы к этому времени компактно проживали на трети территории Хорватии.

На первом съезде (24–25 февраля 1990 г.) Хорватского демократического содружества избранный лидером партии Ф. Туджман заявил, что Независимое государство Хорватия, созданное в 1941 году, не было лишь фашистским образованием, а являлось выражением чаяний хорватского народа иметь свое самостоятельное государство. Министр правосудия Хорватии в интервью газете «Свободна Далмация» на вопрос, что для него значит духовное обновление, ответил: «При духовном обновлении ребенок с рождения, прежде чем научиться читать и писать, должен знать, кто является его врагом. А врагом ему на этой нашей земле является серб»[36].

Первая половина 1990 года для сербов была временем разочарования, страхов и все-таки надежд. Несмотря на возрождение хорватского национализма, сербы и хорваты пока мирно жили в одном селе, на одной улице. В это же время шло и формирование политического сознания сербского населения, начало которому положило создание в 1989 году национального культурного общества «Зора». Сербы Краины создавали свою национальную партию, которая на законной основе должна была отстаивать их интересы в хорватском парламенте. Тогда еще сербы считали себя равноправным с хорватами «государствообразующим» народом, что было записано во всех конституциях Хорватии, в том числе и конституции 1974 года[37].

Со второй половины 1990 года начинается организационное объединение общин, в которых большинство составляло сербское население (в рамках конституции Социалистической Федеративной Республики Югославия) и борьба за права культурной автономии сербов на территории Хорватии. Когда Хорватия встала на путь отделения от Югославии, краинские сербы под давлением национальной политики новой власти вынуждены были поставить вопрос об отделении от Хорватии.

23 мая 1990 года председателем Скупщины общины Книн, центра сербских земель на западе Хорватии, был избран М. Бабич. Вокруг него стали создаваться группы патриотически настроенных сербов, которые начали работу по объединению сербских общин в Хорватии. Одновременно подобное объединение происходило в Западной Словонии, Восточной Словонии, Барани и Западном Среме.

В конце июля 1990 года в местечке Срб в Лике в присутствии 150 000 человек был сформирован представительный орган сербского народа в Хорватии – Сербский Сабор, а также исполнительный орган – Сербское национальное вече. Председателем вече был избран М. Бабич. Здесь же была принята Декларация о суверенитете и автономии сербского народа. В ней сербы требовали сохранения славянского письма – кириллицы, сербских школ и соответствующих школьных программ, культурных и политических институтов, предприятий, печатных органов, сербского радио и телевидения.

Вскоре Сербское национальное вече приняло решение о проведении среди сербского населения референдума по вопросу автономии сербов в Хорватии. Однако хорватские власти объявили референдум незаконным и направили в сербские области Северной Далмации специальные полицейские подразделения, чтобы помешать народному волеизъявлению. Ночью хорватские милиционеры напали на милицейский участок в Бенковцах. В ответ сербы воздвигли баррикады на дорогах. Этот день неповиновения фактически стал днем сербского восстания в Книнской Крайне. М. Бабич принял руководство восставшими на себя, возглавив штаб по обороне Книна.

Референдум состоялся в 28 общинах (полностью) и 23 общинах (частично). В 10 общинах хорватским властям удалось помешать волеизъявлению 150 000 проживающих там сербов. Всего за сербскую автономию высказалось 756 549 человек, против – 172, недействительных бюллетеней было 60[38].

21 декабря 1990 года в Книне была провозглашена Сербская автономная область Краина. На книнской крепости, возвышающейся над городом, был поднят сербский флаг. Согласно принятому уставу, Сербская автономная область Краина стала территориальной автономией в составе Республики Хорватия в рамках Федеративной Югославии.

В декабре того же года была принята новая конституция Хорватии, в соответствии с которой сербское население было признано национальным меньшинством. Содержавшееся в прежней конституции положение о том, что Хорватия является государством хорватского и сербского народов, было отменено. Хорватия становилась национальным государством исключительно хорватского народа. Об обещанной сербской автономии в конституции не упоминалось.

Приход к власти в Хорватии националистической партии ХДС и принятие новой конституции Хорватии сыграли решающую роль в дальнейшей деятельности сербов-автономистов. Когда руководству Сербии стало ясно, что федерацию сохранить не удастся, оно стало склоняться к мысли, что надо провести референдум о самоопределении народов. По этой схеме все сербы должны были оказаться в новой Югославии. Позиция, занятая руководством Сербии, являлась весомой поддержкой краинских сербов в их борьбе. Однако позже под воздействием внешних факторов руководство Сербии вдруг изменило свои планы по отношению к сербам в Хорватии, а затем полностью от них отказалось.

20 февраля 1991 года правительство Хорватии представило Сабору конституционный закон, который определял приоритет республиканских законов над союзными и принял резолюцию о своем «раздружении» с Социалистической Федеративной Республикой Югославия. Сербы на это отреагировали незамедлительно. 28 февраля 1991 года Сербское национальное вече и Исполнительное вече Сербской автономной области Краина также приняли резолюцию о «раздружении» с Республикой Хорватия на основе результатов референдума. В ней не признавалось решение Сабора Хорватии, выдвигалось требование остаться в Социалистической Федеративной Республике Югославия и провозглашалось, что на территории Сербской автономной области Краина будут действовать только союзные и краинские законы.

18 марта Скупщина общины Книн окончательно решила вопрос об отделении от Республики Хорватия. 12 мая был проведен референдум о присоединении к Сербии. 16 мая Скупщина Сербской автономной области Краина приняла решение о присоединении Краины к Югославии. Однако Сербская Скупщина проигнорировала волю краинских сербов, что расценивалось как белградское «нет» Книну. Тогда М. Бабич изменил позицию: он стал выступать за придание Краине статуса отдельной территории в составе Югославии.

Руководство Хорватии посчитало события в Краине не межнациональным столкновением, а выступлением против легальной власти. С этого времени началась усиленная подготовка отрядов полиции к выполнению специальных операций и создание хорватской армии. Сербы в свою очередь стали окружать свои села баррикадами и готовиться к защите своих жилищ.

Таким образом, сербское движение за независимость от Хорватии явилось следствием развернувшейся в республике в 1991 году националистической пропаганды и ярко выраженных антисербских настроений. Движение сербов за автономию в рамках Хорватии логично переросло в движение за присоединение к Югославии, которое поддержки в Белграде не получило.

Официальный Загреб выбрал путь запугивания и наказания ослушавшихся, что еще больше обострило обстановку. Сербы ощущали, как накалялась атмосфера в республике. Мирное сербское население было запугано, и его страх усиливался растущей активностью членов ХДС, при непосредственном участии которых в республике возрождались усташеские традиции: по республике прокатилась волна увольнений с работы по национальному признаку, осквернялись памятники жертвам фашизма и могилы партизан, в воздух взлетали заминированные сербские дома, магазины, киоски и автомобили. Под таким силовым давлением сербы стали уезжать из городов и поселков. Очередной этап югославского кризиса вынудил стать беженцами 40 000 сербов. За период же с 1991 по 1995 год из Хорватии выехало более 350 000 сербов[39].

Справка

Символика новой Хорватии полностью повторяла символику фашистского Независимого государства Хорватия.

Усташи (восставшие, повстанцы) – с основания в январе 1929 года в Италии до апреля 1941 года – хорватская фашистская ультраправая, националистическая, клерикальная организация. С апреля 1941 года по май 1945 года стояла во главе Независимого государства Хорватия.

Одновременно начались гонения и на Сербскую православную церковь: избиения и аресты священников, погромы в храмах, в том числе и во время службы. Всего в Хорватии с 1991 по 1993 год были разграблены 94 православные церкви и 4 монастыря, разрушены 70 церквей и 96 церковных зданий, 10 кладбищ, патриаршая ризница, церковный музей, 2 церковных архива и 2 церковные библиотеки. Гонения на православную церковь проявились и в таком чудовищном акте, как насильственное крещение сербских детей в католическую веру. Только в 1991 году этой процедуре подверглось около 20 000 детей[40].

Сербы вынуждены были защищаться от произвола и насилия. 19 декабря 1991 года в Книне была торжественно провозглашена Республика Сербская Краина. Скупщина Западной и Восточной Славонии приняли решение войти в состав Республики Сербская Краина. Новая республика состояла из трех территорий и 22 общин. Были определены государственные символы Республики Сербская Краина, но независимость еще предстояло отстоять. Перед сербами встал выбор – либо с оружием в руках защищать право самим решать свою судьбу, либо покинуть землю предков.

31 марта 1991 года хорватская полиция, представлявшая собой хорошо оснащенные военные формирования, напала на Плитвицы, где встретила серьезное вооруженное сопротивление сербов. Некоторые исследователи считают этот день началом кровопролитной сербско-хорватской войны.

Хорватские же власти причиной войны объявили сербскую агрессию, попытку сербов установить свою власть на части территории Хорватии, создать Великую Сербию. В июле 1991 года в Хорватии была объявлена всеобщая мобилизация. К ноябрю численность хорватских вооруженных формирований достигла 110 000 человек. В страну приехали наемники, черные легионы усташей, боевая подготовка которых велась в странах Латинской Америки, Австралии и Германии. Они были хорошо вооружены и подготовлены. Следует подчеркнуть, что действия наемников, усташей и членов ХДС во время боевых действий отличались особой жестокостью.

Республика Сербская Краина на территории Хорватии

Краинские сербы все еще верили, что Югославская народная армия их защитит, и потому постоянно просили руководство Белграда оказать давление на Хорватию. Но официальный Белград молчал. 20 августа 1991 года правительство Республики Сербская Краина приняло решение о формировании единой системы территориальной обороны и вооруженных сил Краины. Командующим территориальной обороной стал М. Бабич.

В отличие от хорватских, сербские вооруженные силы в Хорватии были организованы исключительно по территориальному признаку, как сельские отряды самообороны. Эти отряды, как правило, были плохо вооружены и обучены, слабо связаны между собой, не имели единого твердого командования. На помощь своим братьям-славянам в Краину хлынули сербские добровольцы из Сербии, Черногории, других республик Югославии, среди которых, к сожалению, было немало случайных людей, солдат удачи без чести и совести, нередко впадавших в крайности по отношению к мирному хорватскому населению.

Военнослужащие Югославской народной армии, особенно ее книнского корпуса, с августа 1991 года стали также по мере возможности помогать сербам Краины: частями Югославской народной армии были полностью освобождены все сербские районы в радиусе их действий, для обучения военному делу местных полицейских и организации обороны сербских сел были выделены инструктора и др.

Следует заметить, что военные действия Югославской народной армии, в частности в районе Дубровника, где более полумесяца велся артобстрел города, сыграли на руку Хорватии и во многом способствовали формированию негативного общественного мнения в отношении Югославской народной армии и руководства Югославии.

Наиболее трагические события развернулись на территории Западной Славонии. По переписи 1981 года в 9 ее общинах находился 251 населенный пункт с абсолютным и 32 с относительным сербским большинством. С первых месяцев 1991 года началось систематическое насильственное изгнание сербов с их исконных земель. До 15 августа 1992 года было полностью очищено от сербского населения 10 городов и 183 села, частично – 87 сел. Преследования сербов продолжались и позже[41].

1 ноября, в православный день поминовения усопших, хорватская армия начала наступление на сербские населенные пункты в треугольнике Беловар – Подравска – Слатина – Грубишно – Поле. С лица земли было снесено 18 сербских сел.

23 ноября 1991 года в Женеве было подписано перемирие, но хорваты практически сразу же предприняли широкое наступление в Западной Славонии. Мирное население и бойцы территориальной обороны численностью около 70 000 человек отошли к югу. Югославская народная армия помощи не оказала. Надо заметить, что в это время она находилась в весьма сложном положении. Ее военнослужащие видели явную несправедливость по отношению к сербам в Хорватии и пытались неофициально помочь им, но высшее руководство Югославии категорически отвергало все просьбы сербов, опасаясь, что армию назовут просербской. Исполнение приказа «Не стрелять!» уносило десятки жизней молодых югославских солдат.

Война в Хорватии 1991–1995 гг.

Страна распадалась на глазах, уже создавались армии Словении, Хорватии и Македонии на национальной основе, а собственно сербской армии не было. Из Югославской народной армии уходили солдаты и офицеры – хорваты, словенцы, македонцы, мусульмане; армия же продолжала оставаться югославской. Никто не ставил Югославской народной армии конкретных задач, поэтому в ней царили хаос, неразбериха, путаница и дезертирство. Армия начинала стрелять лишь тогда, когда сама попадала под огонь хорватов[42].

В начале октября 1994 года министр обороны Социалистической Федеративной Республики Югославия В. Кадиевич в обращении к вооруженным силам подчеркнул, что никогда еще армия не находилась в таком незавидном положении: народ остался без государства, Президиум страны не может определить свои дальнейшие шаги. «Такого отношения верховного главнокомандующего и председателя правительства к собственной армии мир еще не знал», – сказал он[43].

Неопределенность позиции армии, а также непримиримость сербов и хорватов относительно государственного статуса населенных сербами районов на территории Хорватии обусловили и возникновение нового очага напряженности, вылившейся в широкомасштабные боевые действия (с июля 1991 по январь 1992 г.). Гражданская война в Хорватии принимала огромные размеры и грозила охватить всю территорию Югославии. Политика хорватских властей по отношению к сербам вызывала у Президиума Социалистической Федеративной Республики Югославия большую тревогу. Этот вопрос предлагалось включить в повестку дня Совета Безопасности ООН. Руководство Социалистической Федеративной Республики Югославия направило соответствующий запрос о направлении в Хорватию миротворческих сил для создания буферной зоны между территориями, населенными в основном сербами и хорватами, чтобы затем мирным путем на основе международного права и при участии ООН разрешить кризисную ситуацию.

В декабре 1991 года был разработан план миротворческих операций ООН в Югославии, который включал в себя наиболее общие принципы использования «голубых касок» на территории Хорватии. В нем, например, было определено, что:

миротворческая операция будет иметь временный мандат сначала на 6 месяцев только для того, чтобы создать условия для мира и обеспечить безопасность, необходимую для переговоров о всеохватывающем решении югославского кризиса;

страны – члены ООН добровольно посылают в Югославию своих миротворцев;

верховное командование осуществляет Генеральный секретарь ООН, непосредственно в Югославии миротворческой операцией должно руководить гражданское лицо, лично ответственное перед Генеральным секретарем ООН;

в качестве демилитаризированных «районов под защитой ООН», на которых населению гарантировалось защита от нападения, были определены Восточная Славония, Западная Славония и Краина.

Этот план был одобрен ООН, принят Президиумом Социалистической Федеративной Республики Югославия, и в Югославию направилась группа военных и гражданских лиц для подготовки встречи «голубых касок». Миротворческую миссию под названием «Силы ООН по охране» начал готовить Б. Бутрос-Гали. Первый мандат миссии был выдан сроком на 12 месяцев.

До прихода миротворческой миссии вопреки соглашению, достигнутому в Сараево 2 января 1992 года и регламентирующему пути прекращения огня, вооруженные столкновения между сербами и хорватами продолжились. Страдали не только сербы, в местах проживания которых не прекращались поджоги и взрывы домов, но и мирные хорваты. Так, в результате вооруженных действий на территории Восточной Славонии тысячи хорватских жителей оставили свои дома и ушли в другие области республики. Иногда они бежали добровольно, иногда под давлением сербов. Под контролем сербов оказалось около 30 % территории Хорватии, на которой была провозглашена Республика Сербская Краина[44].

21 февраля 1992 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 743, которой санкционировал формирование «Сил ООН по охране» и размещение их в ранее упомянутых трех зонах на территории Хорватии. Предпринятые международным сообществом шаги по линиям ООН и ЕС способствовали прекращению боевых действий, началась подготовка переговорного этапа разрешения межэтнических противоречий. С весны 1992 по весну 1995 года Республика Сербская Краина была под защитой «голубых касок», которую, впрочем, можно считать условной. Симпатии миротворцев были явно не на стороне сербов[45].

Батальоны миротворцев, расположившись вдоль границы Республики Сербская Краина и Хорватии, создали более или менее благоприятные условия для стабилизации положения в республике, упрочения ее экономики. Однако хорватскую армию не смущало присутствие миротворцев, она предприняла ряд военных операций по захвату территорий Республики Сербская Краина, стратегически важных для Хорватии. Так, в июне 1992 года хорватские силы начали наступление на плато Милевачки южнее Дрниша, вошли в защищенную «Силами ООН по охране» зону и убили 48 сербских солдат. Однако «голубые каски» должным образом не отреагировали, не пришел на помощь и Белград. Последовавшее требование Совета Безопасности ООН вывести хорватские войска из зон, находящихся под защитой ООН, так и не были реализовано. Хорватия продолжала небезуспешно решать свои проблемы с использованием оружия[46].

22 января 1993 года хорватская армия совершила широкомасштабную интервенцию в секторе «Юг» вблизи моста в Масленице. В нападении на сербские позиции участвовала пехота с привлечением артиллерии, танков и ракетных установок. В письме вице-премьера правительства Союзной Республики Югославия Р. Контича командующему «Силами ООН по охране» отмечалось, что главный его штаб неоднократно предупреждался о подготовке Хорватией нападения на Республику Сербская Краина, однако «голубые каски» никакого противодействия агрессии не предприняли. Наступление было остановлено лишь после десяти дней упорных боев. Погибли 450 сербов, 15 000 мирных жителей ушли с этой территории в сторону Бенковаца и Книна. Хорватская армия заняла территорию в несколько десятков квадратных километров и перешла к подготовке реинтеграции Краины военным путем.

Война в Хорватии 1991–1994 гг., ставшая реальностью после поспешного признания ее суверенитета рядом стран Запада, унесла жизни более 30 000 человек. Были уничтожены некогда цветущие города и села, опустошены плодородные земли, беженцами стали около 500 000 человек. Прямые убытки составили свыше 30 млрд долларов, в республике почти полностью была разрушена система коммуникаций и железнодорожная сеть[47]. Однако на этом кровавая предыстория миротворческой операции многонациональных сил на территории бывшей Югославии не закончилась. В мае – августе 1995 года хорватская армия при покровительстве и дипломатической поддержке Германии и США провела две хорошо подготовленные операции «Блеск» и «Буря» по присоединению Краины к Хорватии, сопровождаемые гибелью нескольких десятков тысяч человек и исходом 250 000 сербских мирных жителей, многие из которых были расстреляны в пути хорватской авиацией и артиллерией. Мир стал свидетелем ужасающей, бесчеловечной агрессии. Республика Сербская Краина формально перестала существовать, количество сербов в Хорватии сократилось на 90,7 %[48].

Справка

По имеющимся данным, сербы оставили более 120 000 домов и квартир, на оккупированной хорватами территории осталось порядка 950 памятников культуры, 80 народных библиотек, 122 школы, 85 детских садов, 67 кинотеатров. Оставленные нивы и луга оцениваются в 1,7 млрд немецких марок. Между тем Республика Сербская Краина могла накормить свыше 400 000 человек[49].

Хронология конфликта в Боснии и Герцеговине. Как уже отмечалось, к весне 1992 года процесс распада Социалистической Федеративной Республики Югославия приобрел необратимый характер. Федеральные органы власти окончательно утратили контроль за развитием ситуации в стране практически на всей ее территории, за исключением республик Сербия и Черногория. Новый очаг напряженности и вооруженной конфронтации разгорелся в центральной республике Социалистической Федеративной Республики Югославия – Боснии и Герцеговине, где обострились разногласия между тремя основными этноконфессиональными общинами (сербской, хорватской и мусульманской) по вопросу государственного устройства республики.

Принципиальным отличием Боснии и Герцеговины от других югославских республик является то, что в ней никогда не было единой нации. После исламизации коренных народов во время турецкого владычества в XV и XVI веках на ее территории сосуществовали три этнические общины – сербы, хорваты и мусульмане. С середины XIX века и до Второй мировой войны сербы составляли приблизительно 42–45 % населения Боснии и Герцеговины, мусульмане – 30–33 %, хорваты – 18–20 %, т. е. в довоенный период сербы составляли этническое большинство.

Ситуация кардинально изменилась в период фашистской оккупации, когда во время этнических чисток, проводимых отрядами хорватских усташей, были уничтожены сотни тысяч сербов. В итоге, по данным переписи 1981 года, этнический состав в республике изменился: 40 % – мусульмане, 32 % – сербы, 18 % – хорваты. За последующие 10 лет (по данным последней довоенной переписи) численность мусульман в Боснии и Герцеговине увеличилась до 43 %, а сербов уменьшилась до 31 %. Из 106 общин республики мусульмане составляли более 50 % населения в 35 общинах, в основном в центральной Боснии, а сербы – в 32 в западных и восточных районах. Хорваты составляли большинство на юге республики и в некоторых центральных общинах. Около 240 000 жителей Боснии и Герцеговины (5,5 %) самоопределились как «югославы», большинство из которых были сербами или детьми от смешанных браков[50].

Справка

За время боевых действий партизан с фашистскими оккупантами погибли 120 000 сербов, около 200 000, спасая свои жизни, покинули Боснию и Герцеговину.

Мусульмане проживали преимущественно в больших городах и долинах рек, сербы – в горной местности (приблизительно 60 % территории), хорваты – в Герцеговине, вблизи Адриатического побережья. В целом в республике мирно уживались три веры: православие, ислам и католицизм.

Эскалации межэтнических противоречий в Боснии и Герцеговине способствовало решение в 1961 году тогдашнего руководителя Югославии И. Броз Тито о предоставлении мусульманам статуса отдельной нации, хотя мусульмане в республике представляли собой лишь религиозную общность. Вскоре после этого ислам здесь вступил в полосу неожиданного возрождения: на древней славянской земле стало увеличиваться число вновь построенных мечетей, все чаще местная молодежь отправлялась для получения высшего исламского образования на Средний Восток. Постепенно молодые люди из мусульманских общин становились источником пополнения мусульманских террористических групп, действовавших на Западе.

18 ноября 1990 года на первых многопартийных выборах большинство мест в парламенте Боснии и Герцеговины получила мусульманская Партия демократического действия, затем с небольшим отрывом следовали Сербская демократическая партия и Хорватское демократическое содружество. После выборов было сформировано коалиционное правительство, в котором были представлены все три национальные партии. Председателем Президиума республики был избран А. Изетбегович – лидер мусульманской Партии демократического действия.

В Скупщине и правительстве сотрудничества партий не получилось – разделение депутатов по национальному признаку проявилось уже на первом заседании нового парламента. Тенденция на отделение республики от Югославии стала просматриваться с февраля 1991 года, когда мусульманская Партия демократического действия и Хорватское демократическое содружество предложили парламенту на обсуждение Декларацию о суверенитете Боснии и Герцеговины. Сербская демократическая партия – противница отделения – в ответ на это развернула работу по объединению общин с большинством сербского населения.

К осени обстановка стала накаляться. Масло в огонь подливали похоронки и возвращающиеся с сербско-хорватской войны добровольцы. Республика из-за войны в соседней Хорватии постепенно оказалась в полной экономической блокаде.

12 октября 1991 года собралась Скупщина Боснии и Герцеговины, на которой в бурных дебатах обсуждался вопрос о будущем республики. В проекте меморандума, тайно подготовленном членами мусульманской Партии демократического действия, провозглашалась независимость Боснии и Герцеговины, сербский и хорватский народы определялись как национальные меньшинства. Голосование за предложенный меморандум прошло ночью 14 октября при отсутствии депутатов-сербов. Так мусульманским руководством в союзе с лидерами хорватской общины была провозглашена независимость Боснии и Герцеговины. Позиция сербского населения в расчет не принималась[51].

25 октября была созвана Скупщина сербского народа для решения вопроса о собственной национальной судьбе в новых условиях. 9 ноября состоялся плебисцит, на котором 92 % его участников высказалось за создание обновленного государства. Руководство Боснии и Герцеговины признало этот акт незаконным и упорно настаивало на создании независимой и унитарной республики. Примерно в это же время хорваты заявили о необходимости создания Хорватского содружества «Герцог-Босния». Это еще более усугубило процесс территориального размежевания в республике.

9 января 1992 года Скупщина сербского народа провозгласила Республику Сербскую Боснии и Герцеговины как федеративную единицу Социалистической Федеративной Республики Югославия.

24 марта были сформированы республиканские органы – Скупщина, правительство, Президиум. 27 марта в торжественной обстановке была принята первая конституция Республики Сербской. Сербы, руководимые Сербской демократической партией, решительно выступили за сохранение Социалистической Федеративной Республики Югославия, но на случай недостижения этой цели выработали минимальное требование: «Если теряем Югославию, то не отказываемся от собственного государства». В целом они настаивали на своем праве на самоопределение, считая совместную жизнь с хорватами и мусульманами возможной только на условиях полного равенства, и предлагали трансформировать Боснию и Герцеговину в конфедеративную республику трех равноправных народов.

25 января 1992 года Скупщина Боснии и Герцеговины приняла решение провести референдум о суверенитете и независимости республики. Сербская фракция парламента отказалась принимать участие в голосовании и покинула зал заседаний. В референдуме 1 марта участвовали 63,4 % избирателей, из них 62,7 % проголосовали за суверенную республику[52]. На основании результатов референдума руководство Боснии и Герцеговины объявило о независимости республики и обратилось в ЕС с просьбой признать это на международном уровне.

В тот же день на сербской свадьбе в центре Сараево перед православной церковью мусульманами был убит отец жениха и ранен священник. Сербы восприняли это событие как начало антисербских действий. Уже ночью в Сараево и окрестностях были воздвигнуты баррикады. Обстановка в городе сложилась довольно напряженная, а на мусульманской стороне шла активная подготовка к возможным военным действиям.

Надо сказать, что первые полувоенные вооруженные группы в Боснии и Герцеговине состояли из мусульманских добровольцев, так называемых зеленых беретов. Затем мусульмане создали «Патриотическую лигу», которая имела 9 региональных и 103 районных штаба, насчитывала 98 000 бойцов. После этого началось формирование крупных военных образований: «Ханджар дивизии» в Биелине, дивизий «Хусине» в Цазине, «Смайл ага Ченгич» в Сараево, «Немал паша Атакович» в Брезово-Поле, «Црвени фес» в Босанско-Новом, «Гарда» в Зворнике и «Дрина» в Братунаце[53].

С сентября 1991 года началось массовое вступление в «Патриотическую лигу» бывших офицеров Югославской народной армии. Все это делалось конспиративно и только по рекомендациям надежных людей. С приходом в «Патриотическую лигу» офицеров Югославской народной армии началась интенсивная работа по формированию и вооружению боевых частей. Узнав об этом, сербы стали готовиться к отпору с оружием в руках, которого, кстати сказать, почти не было, как не было и боеприпасов, средств полевой связи, обмундирования, транспорта, офицерских кадров и пр. Представители сербского населения Боснии и Герцеговины обратились к министру обороны Сербии Т. Симовичу с просьбой о помощи. Однако и министр не мог обещать большой поддержки, ибо правительство придерживалось позиции невмешательства.

После ухода Югославской народной армии из Хорватии ее командование предприняло некоторые меры по укреплению частей, дислоцирующихся в Боснии и Герцеговине. Именно подразделения Югославской народной армии, в которых остались только боснийские сербы, стали основой армии Республики Сербской.

В начале марта 1992 года начались стычки на национальной почве в разных частях Боснии и Герцеговины, произошли вооруженные столкновения в Босанском-Броде. Следствием этого стало разделение народов республики по национальному признаку. Сербы объявили о формировании своей общины Босански-Брод, а хорваты ответили торжественным открытием моста через Саву, по которому в город вошли войска из Хорватии. Части Югославской народной армии в соответствии с поставленным им условием отошли от города на 25 км, что вызвало определенное замешательство в рядах сербов.

Формирование конфликта в Боснии и Герцеговине, 1991–1992 гг.

5 марта во всех городах Боснии и Герцеговины народ разных национальностей вышел на улицы, чтобы выразить протест против возможной гражданской войны и политиков, которые не способны гарантировать народам республики мир. А через месяц начался так называемый мусульманский путч – в республике была объявлена всеобщая мобилизация, параллельно с ней начались военные действия, в ходе которых занимались здания милиции, важнейшие объекты населенных пунктов и т. п. На улицах городов появились вооруженные отряды, сформированные по национальному признаку. Мусульманской «Патриотической лиге» противостояли сербские подразделения, состоявшие из участников войны в Хорватии и сербской радикально настроенной молодежи.

3 апреля Сербская добровольческая гвардия и отряды сербских добровольцев вступили в бой с отрядами мусульман и хорватов в Биелене и Баня-Лука. Затем эти города были взяты под контроль сербов.

7 апреля Президиум Боснии и Герцеговины объявил чрезвычайное положение. Скупщина же сербского народа в тот же день провозгласила независимость Республики Сербской Боснии и Герцеговины, депутаты-сербы покинули Скупщину, министры-сербы ушли из правительства Боснии и Герцеговины, чиновники-сербы оставили свои должности во всех структурах власти.

Справка

К концу апреля в республике действовали два центра власти: в Пале (сербский) и в Сараево (мусульманский).

8 апреля Президиум Боснии и Герцеговины объявил состояние непосредственной военной угрозы, вслед за чем начались блокада казарм Югославской народной армии, захват оружия и настоящая охота мусульман за югославскими военнослужащими.

12 апреля сербская сторона предложила президенту Республики Босния и Герцеговина А. Изетбеговичу провести переговоры о перемирии и прекращении всех террористических действий в Боснии и Герцеговине. 13 апреля при участии международных посредников было подписано соглашение о прекращении огня, которое мусульманская сторона выполнять не спешила.

Республика Сербская Боснии и Герцеговин

21 апреля развернулись кровавые столкновения в Мостаре. Сначала мусульмане вели боевые действия против Югославской народной армии, затем вооруженное противоборство разгорелось между мусульманами, сербами и хорватами. Боснию и Герцеговину охватил огонь гражданской войны. По данным ООН, к этому времени число беженцев и перемещенных лиц в республике достигло 230 000 человек и ежедневно увеличивалось на 30 000. За 44 дня войны погибло около 1320 человек, ранено 6700, пропало без вести 1900, число беженцев составило 350 000 человек. Президиум Боснии и Герцеговины запросил военной помощи у Турции, объявив Югославскую народную армию агрессором. США, а вслед за ними другие страны и международные организации обвинили Сербию в разжигании конфликта в Боснии и Герцеговине. Иранский меджлис осудил «геноцид над мусульманами в Боснии и Герцеговине, проводимый сербами-христианами», и пообещал единоверцам помощь продовольствием, нефтью, оружием и добровольцами.

Справка

Только за первые две недели войны в Боснии и Герцеговине погибли порядка 200 человек, 1600 были ранены и 1100 пропали без вести[54].

Заседание Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), проходившее в Хельсинки, поставило руководству Союзной Республики Югославия ультиматум – до 29 апреля вывести все войска из Боснии и Герцеговины. Это требование было выполнено. Однако вывод Югославской народной армии не привел к стабилизации обстановки – равновесие в межнациональных отношениях было нарушено. Боснийские сербы расценили позицию Югославии как дистанцирование входящих в нее Сербии и Черногории от стремительно развивающихся событий.

С выводом Югославской народной армии в республике стали активизироваться военные столкновения.

Лидер боснийских сербов Р. Караджич вспоминал, что «когда у нас не было ни армии, ни объединенного командования армии и полиции, мы переживали хаос. Все ненавидели всех, все воевали против всех. Это было продолжение Второй мировой войны… Люди не забывали, кто убивал их отцов, дедов, матерей. Все опасались мести и начинали первыми»[55].

Вариант федеративного устройства Боснии и Герцеговины

Следует подчеркнуть, что в тот период боснийские сербы были еще во власти идеи объединения с Югославией или создания единой Сербии, поощряемой Белградом, а каждая из противоборствующих сторон надеялась создать и защитить свое собственное государство. Так началась борьба за национальные территории. В Боснию и Герцеговину потянулись добровольцы, из нее – беженцы. Нерегулярные формирования, имевшие патриотические намерения, провозгласили цель – защиту сербства.

5 и 6 мая 1992 года были подписаны договоры о мире и прекращении огня между представителями Президиума Боснии и Герцеговины и командованием Югославской народной армии, а также представителями сербского и хорватского народов. Однако на практике эти мирные договоры, как и прежде, не соблюдались.

27 мая в центре Сараево прогремел взрыв, погибло много мирных граждан. Это была отлично спланированная и профессионально проведенная мусульманами акция, ожидаемые результаты которой были незамедлительно получены: Совет Безопасности ООН, обвинив во всем руководство Союзной Республики Югославия, принял резолюцию № 757 о введении санкций против страны и № 758 о расширении мандата «Сил ООН по охране» в Боснии и Герцеговине и увеличении численности этих сил[56].

Сербская и хорватская общины, выступившие с совместной инициативой о разделении Боснии и Герцеговины на три государственно-этнических образования в рамках конфедерации, от боевых действий между собой сначала воздерживались. Мусульманская община отвергла сербско-хорватский план, настаивая на федеративном устройстве республики и своем контроле над ее органами государственной власти. Однако через некоторое время вспыхнула война между хорватами и мусульманами. На помощь своим братьям по вере были направлены войска хорватской армии.

Таким образом, взаимные территориальные претензии новых государственных образований послужили причиной возникновения вооруженного конфликта между ними, который принял затяжной, исключительно острый и драматичный характер. При этом все три этнические общины Боснии и Герцеговины, имеющие свои вооруженные силы, ставили перед собой главную цель – расширить военным путем контролируемые ими территории.

Следует заметить, что в этот период Босния и Герцеговина свои государственные функции практически не осуществляла. Единства не было даже среди мусульман. Так, один из главных оппонентов президента А. Изетбеговича – умеренный политик и удачливый бизнесмен Ф. Абдич писал, что, хотя в стране существовали министры, но министерства созданы не были, а страной руководил диктатор. Усилиями Ф. Абдича, который собирался создать на северо-западе республики мусульманскую автономную область и заключить мир с сербами и хорватами, к осени 1993 года в мусульманском движении обозначилась сильная сепаратистская линия. 27 сентября в Цазинской крайне, где скопилось более 300 000 мусульман и хорватов, беженцев и жителей этой области, после референдума был провозглашен автономный край Западная Босния в составе Боснии и Герцеговины. Президентом края стал Ф. Абдич. 26 июля 1994 года была провозглашена Республика Западная Босния со столицей в городе Велика-Кладуша. Ф. Абдич подписал договор о сотрудничестве с сербами и хорватами, сумел наладить торговлю со всеми субъектами региона, избежать военных столкновений и дать своим сторонникам надежду на мирный исход. Правительственные войска неоднократно пытались военным путем ликвидировать Республику Западная Босния. Незначительные вооруженные силы молодой республики и местные жители упорно защищались. Ф. Абдич обратился с просьбой о вмешательстве к международным организациям и штабу «Сил ООН по охране». Однако руководители «голубых касок» считали конфликт внутренним делом суверенного государства и не вмешивались, оставаясь, впрочем, на стороне А. Изетбеговича. Силы были неравные, помощи не последовало, и 21 августа 1994 года под ударами правительственных войск Республика Западная Босния прекратила свое существование[57].

К этому времени сербы контролировали около 70 % территории Боснии и Герцеговины, мусульмане – 17 %, хорваты – 13 %. Лидеры сербов рассчитывали в ходе последующих переговоров путем обмена территорий обеспечить условия для создания мононационального сербского государства. В связи с этим в 1995 году был разработан соответствующий план. На первом этапе предполагалось объединение Республики Сербской Краины и Республики Сербской, на втором – их вхождение в состав Союзной Республики Югославия. Целью мусульманских лидеров являлось обеспечение территориальной базы для создания единого мусульманского государства. Хорваты Боснии и Герцеговины ставили задачу овладеть той территорией республики, на которую, по их мнению, «распространялись хорватские интересы», и затем войти в состав Хорватии. Таким образом, каждая из воюющих сторон имела свою мотивацию применения военной силы.

Решительный перелом в соотношении сил в Боснии и Герцеговине наступил после того, как президент США Б. Клинтон убедил мусульман и хорватов пойти на перемирие, а затем создать федерацию. Такой шаг позволял Вашингтону взять под контроль ход войны в республике, создать вместо трех два фронта путем объединения мусульман и хорватов в борьбе против сербов. Образование такой федерации под эгидой влиятельного патронажа сулило ряд выгод как хорватам, так и мусульманам. Правда, мечта последних о создании централизованного исламского государства оставалось неосуществимой, а сербы в своей борьбе обрекались на одиночество.

18 марта 1994 года в Вашингтоне прошла торжественная церемония подписания договора о создании Мусульмано-Хорватской Федерации на территории Боснии и Герцеговины. Предполагалось, что новая федерация будет состоять из кантонов, имеющих собственное руководство, а общегосударственные проблемы станут заботой центрального правительства, президент и вице-президент страны, избираемые на 4 года, будут представлять разные общины и ежегодно сменять друг друга на высших государственных постах. Аналогичные условия предусматривались для премьер-министра и его заместителя. Стороны договорились о создании единого парламента и единых вооруженных сил. Следующей фазой урегулирования конфликта в Боснии и Герцеговине должны были стать переговоры о присоединении к Федерации Республики Сербской.

Республика Сербская и Мусульмано-Хорватская Федерация Боснии и Герцеговины

Руководство Республики Сербской спокойно восприняло создание Федерации. Более того, оно было убеждено, что страны Запада способствовали ее образованию для того, чтобы помешать проникновению ислама в Европу. 16 мая было объявлено о начале деятельности объединенного штаба совместной хорватско-мусульманской армии с задачей формирования единых вооруженных сил. Затем были приняты основные законодательные акты, назначено правительство, но дальше этого дело не пошло. Как оказалось, «были построены лишь декорации нового единого государства, а действие так и не начиналось»[58].

Между тем стычки и перестрелки на фронтах продолжались. Не уменьшался и ставший уже привычным поток беженцев. Спасаясь от мусульманского террора, хорватские беженцы оставляли районы постоянного проживания. Это, естественно, не только не сближало, но и настраивало хорватов против искусственного объединения с мусульманами. Тем не менее мусульманско-хорватские отношения постепенно стабилизировались и мусульманская армия поспешила использовать сложившуюся ситуацию для активизации военных действий против сербов, проведя несколько наступательных операций. Сербы дали достойный отпор. При осаде же мусульманами стратегически важного города Горажде, где сложилась трудная гуманитарная ситуация, по сербским позициям были нанесены воздушные удары силами НАТО, что вызвало большое смятение в Республике Сербской. Под угрозой новых ударов НАТО с воздуха сербы вынуждены были пойти на переговоры, а позже отвели свои войска от города.

Во второй половине 1994 года сербская сторона предлагала приостановить военные действия на год, чтобы создать условия для активизации политического диалога, однако мусульмане с этим предложением не согласились и продолжали занимать территории, находящиеся под контролем сербов. В конце концов удалось договориться о прекращении огня на месяц, но перемирие, также по вине мусульман, было нарушено. Война продолжалась.

В то время как мусульмане и хорваты готовились к реализации плана теперь уже совместных боевых действий против армий Республики Сербской и Республики Сербская Краина, сербы находились в трудном положении – авиаудары НАТО нанесли им не только материальный ущерб, но и подорвали моральный дух. Все тяжелое вооружение армии Республики Сербской находилось под контролем «голубых касок». Разрыв связей с Союзной Республикой Югославия, произошедший в том числе по причине острых противоречий между С. Милошевичем и Р. Караджичем, установление блокады на границе сделали ее положение катастрофическим.

В начале 1995 года правительственные войска Боснии и Герцеговины начали активные боевые действия в ряде «безопасных районов» и вокруг них (Сараево, Тузла, Бихач). При этом они использовали защищенные ООН зоны для концентрации своих сил. В марте того же года Р. Караджич направил письма Генеральному секретарю ООН, президентам США, Франции, Великобритании и России, в которых просил остановить мусульманское наступление на Республику Сербская. Ответа на них не последовало.

Зоны боевых действий в контролируемых сербами анклавах Боснии и Герцеговины, 1991–1994 г.

В августе – сентябре 1995 года командование НАТО провело боевую операцию «Обдуманная сила» по уничтожению сербских военных объектов, центров связи и систем ПВО. Были уничтожены телекоммуникационные системы радио и телевидения, сельскохозяйственные фермы, больницы, мосты, жилые дома и др. Воспользовавшись этим, хорватско-мусульманские войска начали наступление в западной части республики[59].

Справка

Формальным поводом для проведения операции стал взрыв на рынке Маркале в Сараево 28 августа 1995 года. Как и в случае с первым взрывом на этом рынке в феврале 1994 года, определить виновников трагедии с полной уверенностью не удалось. НАТО сразу возложило ответственность за произошедшее на сербов, продолжавших свою трехлетнюю осаду Сараево. В то же время высказывались предположения, что взрыв мог быть устроен самими мусульманами. Так или иначе, в ночь на 30 августа, после отказа сербских сил вывести тяжелое вооружение из района Сараево, операция «Обдуманная сила» началась. Ее целью было провозглашено снижение возможностей сербов атаковать безопасные зоны, установленные ООН. Авиация США, Великобритании, Франции, Германии, Турции, Нидерландов и Испании начала наносить удары по позициям боснийских сербов. Операция была приостановлена с 1 по 5 сентября в связи с проводившимися переговорами относительно вывода тяжелого вооружения сербов из-под Сараево. После неудачи переговоров бомбардировки возобновились. Операция завершилась 14 сентября, когда сербы дали согласие на условия НАТО.

Операция «Обдуманная сила» стала первой крупномасштабной военной акцией в истории НАТО. В ходе этих бомбардировок самолеты военно-воздушных сил Германии совершили первые боевые вылеты после 1945 года. Характерной чертой операции стало широкое использование высокоточных авиационных боеприпасов (две трети всех сброшенных бомб имели лазерное наведение).

За две недели было совершено 3206 самолето-вылетов и сброшено около 1000 авиабомб. Отмечено ограниченное применение крылатых ракет морского базирования «Томагавк» (выпущено 13 ракет, 5 из которых были сбиты сербской ПВО). Был потерян один самолет «Мираж 2000» военно-воздушных сил Франции – сбит в первый день налетов, оба члена экипажа катапультировались и попали в плен к сербам.

В результате бомбардировок были уничтожены или повреждены многие радарные установки, склады оружия и боеприпасов, командные пункты, средства ПВО, мосты, уничтожено большое количество телекоммуникационных центров, радио и телетрансляторов, трансформаторных подстанций, линий электропередач, резервуары воды и другие жизненно важные объекты инфраструктуры. Под прикрытием натовских самолетов, используя фактор уничтожения военного потенциала сербов, мусульманские и хорватские войска предприняли серьезное наступление, заняли 400 км² сербских территорий и изгнали оттуда более 50 000 сербов. Пали города Яйце, Мрконич-Град, Рибник и Шипово. Босняки заняли большую часть Озренского выступа. При этом действия босняцких сил координировались войсками НАТО.

Однако и после вывода сербских танков и артиллерии из-под Сараево НАТО вмешивалось в ход войны. Так, например, 4 октября летчики американских «проулеров» доложили об облучении их самолетов сербской радиолокационной станцией, после чего выпустили по ней три ракеты HARM. Последний налет авиация НАТО предприняла 9 октября 1995 года, как ответ на обстрел сербскими орудиями с горы Зип базы сил ООН в Тузле. Голландские и американские авианаводчики навели на позиции артиллерии истребители-бомбардировщики F‑16 военно-воздушных сил США. Первая маркерная фосфорная бомба была сброшена мимо цели. Авианаводчики скорректировали курс «маркировочного» F‑16, который со второго захода точно отметил цель. Пятерка «файтинг фалконов», ориентируясь по горящему белому фосфору, нанесла удар бомбами с лазерным наведением.

Интервенция НАТО сыграла большую роль в ликвидации военного превосходства сербов в Боснии и заставила их руководство присоединиться к мирным переговорам, завершившимся подписанием Дейтонских соглашений в декабре 1995 года.

Не столько под влиянием мирового сообщества, сколько под воздействием разрушительных авиаударов НАТО сербы были вынуждены вновь сесть за стол переговоров. 12 октября 1995 года они подписали соглашение о прекращении огня на всей территории республики.

Итоги войны были подведены в г. Дейтоне (штат Огайо, США), где 21 ноября 1995 года представители Союзной Республики Югославия, Хорватии, Боснии и Герцеговины подписали документы об основных принципах и формах урегулирования югославского кризиса, вошедшие в историю как Дейтонские соглашения по Боснии и Герцеговине. 14 декабря 1995 года в Париже было подписано подтверждающее их Соглашение по мирному урегулированию, включающее в себя как военный, так и гражданский аспекты, ставшие основой для стабилизации обстановки в регионе.

Справка

Переговоры в Дейтоне проходили с 1 по 21 ноября 1995 г. Делегация Союзной Республики Югославия была уполномочена подписывать от имени Республики Сербской части мирного плана в отношении нее с обязательством строго и последовательно выполнять достигнутое соглашение. Было подписано 20 отдельных документов. Пакет договоренностей состоял из трех частей: карты разделения Боснии и Герцеговины; военные аспекты урегулирования, призванные обеспечить развод конфликтующих сторон, прекращение враждебных действий и размещение войск НАТО в республике; гражданские вопросы государственного строительства.

Война в Боснии и Герцеговине нанесла стране огромный ущерб: более 200 000 человек были убиты, из них 180 000 – мирные жители, с родных мест было перемещено почти две трети всего населения, в массовом масштабе имели место нарушения прав человека, включая принудительные задержания, пытки, изнасилования и оскопления, были уничтожены многие бесценные исторические памятники[60].

Подводя черту под хронологией развития военного конфликта на территории бывшей Югославии, следует отметить, что основными факторами, предопределившими кризис, распад Социалистической Федеративной Республики Югославия и последовавшие затем вооруженные столкновения, явились:

демонтаж авторитарной системы, борьба за власть между политическими элитами на союзном, республиканском и местном уровнях после смерти лидера югославских коммунистов И. Броз Тито;

беспрецедентный спад производства и обострение социальных проблем, прекращение западных инвестиций;

нарастание в стране сепаратистских тенденций, обусловленных заложенным в конституции Социалистической Федеративной Республики Югославия 1974 года принципом широкой самостоятельности республик;

утрата бывшей Югославией своего значения и возможности играть посредническую роль в отношениях стран Восточной и Западной Европы;

возникновение на волне демократизации общества многочисленных политических партий, большинство из которых открыто преследовали националистические цели;

националистический курс руководства республик, входивших в состав союзного государства, использованный местными элитами как средство реализации их устремлений и закрепления собственных властных полномочий и привилегий;

наличие силового инструмента для реализации этих целей в виде местных милицейских формирований, подчинявшихся национальным образованиям и находившимся на их бюджете;

интернационализация конфликта, финансовая, политическая, дипломатическая поддержка сепаратистских настроений Хорватии и Словении со стороны стран Запада, а боснийских мусульман – со стороны исламских государств и организаций;

политика отдельных западных государств, направленная на усиление сепаратистских тенденций на территории бывшей Югославии путем признания независимости одних республик и непризнания других;

участие государств Запада в управлении ходом развития югославского кризиса, впервые объявивших в середине 90‑х годов район Балкан зоной своих национальных интересов.

С самого начала своего возникновения конфликт на территории бывшей Югославии находился под пристальным вниманием ряда международных организаций: Организации Объединенных Наций, Совещания (Организации) по безопасности и сотрудничеству в Европе, Организации Североатлантического договора, Западноевропейского союза, Европейского союза, Лиги арабских государств, Организации «Исламская конференция» и др. Среди них, безусловно, пальма первенства в переговорном процессе между конфликтующими сторонами принадлежит ЕС. Когда усилий ЕС стало явно недостаточно, на помощь ему поспешила ООН, создав Международную конференцию по бывшей Югославии и послав миротворческие силы в Хорватию, Македонию, Боснию и Герцеговину. В свою очередь большинство своих функций ООН в 1995 году передала блоку НАТО. Определенное участие в процессе урегулирования кризиса приняли и другие международные организации, но порой их бурная, а зачастую и бессистемная деятельность приводила не к ослаблению напряженности, а, напротив, к ее нагнетанию.

Учитывая, что формирование международных механизмов обеспечения безопасности происходит в рамках существующих структур, определенный интерес представляет оценка эффективности и результативности деятельности указанных организаций в процессе мирного урегулирования на территории бывшей Югославии.

Организация Объединенных Наций

Главная роль в попытках урегулирования вооруженного конфликта на территории бывшей Югославии принадлежала ООН, которая стремилась использовать практически весь арсенал средств, определенный ее Уставом, в том числе меры политико-дипломатического, экономического и силового воздействия. Характер действий ООН по разрешению Балканского кризиса условно можно разделить на три этапа.

На первом этапе (1991–1992 гг.) использовались традиционные политико-дипломатические, экономические и другие не силовые средства по урегулированию конфликта, был создан механизм переговорного процесса между конфликтующими сторонами и развернуты в соответствии с резолюциями Совета Безопасности ООН № 743 от 21 февраля и № 749 от 7 апреля 1992 года Силы ООН по охране для защиты районов Хорватии с преобладанием сербского населения[61].

В июле 1992 года «Силы ООН по охране» были направлены также в Боснию и Герцеговину. Они включали разведывательный, 18 пехотных батальонов и подразделения обеспечения общей численностью более 23 000 военнослужащих. Организационно эти силы были сведены в три сектора: Сараево, Юго-Запад и Северо-Восток. Они должны были обеспечить доставку гуманитарной помощи, создать условия для эвакуации беженцев и обмена военнопленными, а также защитить мусульманское население в образованных в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН № 836 от 4 июня 1993 года зонах безопасности ООН: Сараево, Тузла, Жепа, Горажде, Сребреница и Бихач[62].

В интересах скорейшего прекращения боевых действий в зоне югославского кризиса в соответствии с резолюцией № 781 от 9 октября 1992 года был введен запрет на полеты авиации в воздушном пространстве Боснии и Герцеговины, а на аэродромах Союзной Республики Югославия, Хорватии, Боснии и Герцеговины размещены наблюдатели ООН. В дальнейшем мандат контингента Сил ООН по охране был расширен. Ему предоставлялось право использовать штатное оружие и военную технику для предотвращения нападений на зоны безопасности, осуществлять контроль выполнения договоренностей о прекращении огня и вывод из контролируемых районов вооруженных формирований, представляющих угрозу для гражданского населения[63].

Второй этап (1992–1994 гг.) характеризовался постепенным усилением мер принудительного характера, вплоть до организации полной блокады района конфликта. С 1994 года были прекращены все международные контакты с лидерами Республики Сербской. В районе конфликта были развернуты боевые авиационные и военно-морские силы НАТО и Западноевропейского союза, на которые возложили задачи по обеспечению выполнения ранее упомянутых резолюций Совета Безопасности ООН о введении эмбарго на поставки оружия в зону конфликта и запрете всех полетов над территорией Боснии и Герцеговины. Для прикрытия миротворческих войск с воздуха была также создана крупная группировка Объединенных военно-воздушных сил НАТО (более 200 боевых самолетов), размещенных на авиабазах в Италии и кораблях в Адриатическом море.

В соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН № 820 от 17 апреля 1993 года и решением совместного заседания Военного совета НАТО и Совета Западноевропейского союза от 3 июня того же года в Адриатическом море с 15 июня начала проводиться операция «Шарп Гард» по морской блокаде республик бывшей Югославии[64]. Основной ее целью являлось обеспечение безусловного выполнения эмбарго на поставки оружия и военного снаряжения противоборствующим сторонам. Постоянное пребывание в непосредственной близости от района конфликта мощной группировки ударных и десантных многонациональных сил оказывало психологическое воздействие на враждующие стороны, тем более что в случае неконтролируемого развития военно-политической ситуации не исключалось и применение силы.

Отличительной особенностью третьего этапа (1994–1995 гг.) явилось целенаправленное применение военно-силовых методов в качестве инструмента «принуждения к миру» в отношении одной из сторон конфликта – боснийских сербов. Это обуславливалось тем, что предпринятые в 1994 году международным сообществом меры по урегулированию конфликта в Боснии и Герцеговине мирными средствами и проведенные в этой связи переговоры в рамках Женевской конференции по бывшей Югославии из-за неконструктивной позиции руководства противоборствующих сторон не дали положительных результатов и не привели к смягчению напряженности. Возникшая в переговорном процессе тупиковая ситуация способствовала укреплению позиций сторонников силовых методов разрешения боснийской проблемы.

Анализ деятельности ООН по разрешению югославского кризиса в 1991–1995 гг. позволяет сделать следующие выводы[65]:

эта международная организация, предназначенная для поддержания мира и безопасности, разрешения межгосударственных споров мирными средствами не предприняла результативных мер для разрешения югославской проблемы. Ее важнейший и постоянно действующий орган – Совет Безопасности свои возможности в полной мере не использовал, уставные требования ООН – эффективно, беспристрастно и в минимально короткие сроки принимать действенные меры по урегулированию возникшего конфликта – не реализовал. Целостный механизм, функционирующий на основе единого замысла и четкой системы ответственности за разрешение различных аспектов урегулирования югославского кризиса, создан не был;

к 1995 году ООН фактически самоустранилась от выполнения своих прямых функций, возложив их выполнение на многочисленные группы, конференции, отдельные личности и различные европейские структуры в рамках ЕС, СБСЕ (ОБСЕ), НАТО, ЗЕС, не имеющие реальных полномочий и оказавшиеся не способными принять сбалансированные решения, учитывающие интересы всех сторон, вовлеченных в конфликт, т. е. не проявила себя необходимым и достаточно влиятельным субъектом миротворческого процесса;

ООН допустила нарушение фундаментальных принципов послевоенного устройства Европы: нерушимость границ и приоритет международных границ над административными внутренними границами. Этим был создан международно-правовой прецедент, когда внутренние административные разграничения обрели статус международно признанных государственных границ;

в условиях продолжавшегося на территории бывшей Югославии межнационального конфликта ООН признала независимость ее республик в прежних административных границах, признала и результаты выборов, проведенных с явным нарушением демократических принципов в Боснии и Герцеговине. Все это привело к дальнейшей эскалации югославского кризиса, а не к его разрешению.

Совещание (Организация) по безопасности и сотрудничеству в Европе

Доктринальная основа и организационная сторона миротворческого арсенала СБСЕ (ОБСЕ) складывались постепенно. Сначала была принята Парижская хартия СБСЕ (ноябрь 1990 г.), ознаменовавшая собой переход от прежнего статуса консультативного органа к статусу организации, обсуждающей кризисные ситуации в целях подготовки совместных действий стран-участниц. В Праге был создан Центр СБСЕ (ОБСЕ) по предотвращению конфликтов, который впоследствии использовался при организации ею миссий в конфликтных регионах.

Основными формами деятельности СБСЕ (ОБСЕ) по разрешению югославского кризиса явились:

организация и проведение контрольных поездок (миссий), носивших наблюдательно-информационный характер;

учреждение в 1992 году своих представительств и миссий в автономных образованиях Косово и Метохии (первая миссия превентивного характера данной организации), Санджаке и Воеводине;

развертывание миссии наблюдателей СБСЕ (ОБСЕ) в Хорватии для наблюдения за выполнением санкций ООН и содействия им.

При этом СБСЕ (ОБСЕ) действовали согласно руководящим документам, регламентирующим следующее:

миротворческие операции СБСЕ (ОБСЕ) не могут включать принудительных действий и требуют ясно выраженного, предпочтительно документированного согласия непосредственно затронутых конфликтом сторон;

при проведении миротворческих операций должна быть обеспечена полная беспристрастность миротворцев, направляемых из стран, не имеющих интересов в регионе конфликта, а миротворческому персоналу на все время проведения операции должны быть обеспечены гарантии безопасности;

реальное прекращение огня должно быть достигнуто до начала миротворческой операции на основе соглашения между конфликтующими сторонами[66].

Анализ практической деятельности СБСЕ (ОБСЕ) в бывшей Югославии, которую критики называют «мягким миротворчеством», показал, что задачи, решаемые этой организацией, сводились в основном к контролю за соблюдением санкций, введенных против сербов, и выявил отсутствие у нее эффективных возможностей по урегулированию конфликтов. Это и определило ее неспособность адаптивно реагировать на развитие кризисных ситуаций и военных действий на Балканах.

Европейский союз, Западноевропейский союз

Формирование совместной внешней и оборонной политики стран ЕС, а также согласованных подходов к проблемам безопасности и разрешения конфликтов происходило довольно медленно и противоречиво. Затянувшееся выяснение отношений и распределение полномочий и функций в треугольнике ЕС – ЗЕС – НАТО привело к существенному изменению первоначальной концепции, заложенной в Маастрихтских соглашениях об образовании ЕС[67].

Подходы руководства Европейского и Западноевропейского союзов к урегулированию кризиса в бывшей Югославии определялись прежде всего общей заинтересованностью в восстановлении мира и стабильности на Балканах, задачей повышения роли этих структур в формирующейся системе безопасности Европы XXI века. Вместе с тем, наличие у стран-членов этих организаций своих национальных интересов в регионе, определивших степень их вовлеченности в конфликт, не могло не сказаться на эффективности и беспристрастности в работе упомянутых структур.

В отличие от «мягкой» концепции ОБСЕ, упомянутые организации признали допустимость использования вооруженной силы в миротворческих операциях. Официально они выступили за урегулирование югославского конфликта мирными средствами, однако под мощным прессингом Германии не только поддержали ряд решений, которые, по общему мнению, привели к эскалации насилия и боевых действий (например, признание государственной независимости Словении и Хорватии), но и активно участвовали в реализации мер силового давления. Как правило, эти меры применялись только против одной из конфликтующих сторон – введение жестких экономических санкций против Союзной Республики Югославия, боснийских и краинских сербов.

В целом практический вклад в урегулирование кризиса западноевропейскими структурами, не располагающими институализированным отработанным механизмом кризисного реагирования, ограничивался главным образом наблюдательскими и посредническими функциями, решением общих и гуманитарных задач (поддержание режима международных санкций, доставка гуманитарной помощи мирному населению, посредничество на переговорах между конфликтующими сторонами).

Впервые для реализации санкций Совета Безопасности ООН (его резолюции об установлении эмбарго на поставки оружия) силы Западноевропейского союза были привлечены к участию в операции Объединенных военно-морских сил НАТО в Адриатике «Шарп Гард». Для этого страны – члены ЗЕС предоставили в распоряжение НАТО отряд боевых кораблей Западноевропейского союза, а на Дунае были развернуты части и подразделения полицейских сил и таможенных служб.

С учетом своих долгосрочных интересов ЕС большое внимание уделил поиску приоритетных форм и методов стабилизации мусульмано-хорватских отношений в регионе, от решения которых во многом зависело само существование Мусульмано-Хорватской Федерации. На эти цели из бюджета ЕС были выделены необходимые финансовые средства.

Анализ развития военно-политической обстановки на Балканах показал, что в среднесрочной перспективе роль и влияние Европейского и Западноевропейского союзов на ситуацию в Боснии и Герцеговине, а также и на всем постюгославском пространстве возросли. Это прежде всего связано с экономическими, политическими и военными интересами европейских стран.

Североатлантический союз

Впервые основные положения о привлечении сил НАТО к «миротворческой деятельности» были закреплены на сессии Совета НАТО в 1992 году.

В соответствии с концепцией «управления кризисами» новой функцией НАТО должно было стать участие в разрешении кризисных ситуаций и военных конфликтов, проведении гуманитарных операций как в зоне ответственности блока, так и за ее пределами. В деятельности НАТО по урегулированию вооруженного конфликта в бывшей Югославии прослеживаются три этапа.

На первом этапе (1992–1993 гг.) силы НАТО решали задачи, определенные в резолюциях Совета Безопасности ООН по контролю эмбарго на поставки оружия и воздушного пространства. Для решения указанных задач были сформированы специальные соединения военно-морских (1992 г.) и военно-воздушных сил (1993 г.) НАТО. Созданная в соответствии с решением Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе специальная оперативная группировка военно-воздушных сил включала подразделения и части США, Франции, Великобритании, Турции, Испании и Нидерландов. Управление было возложено на командующего 5‑м объединенным тактическим авиационным командованием Объединенных военно-воздушных сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий[68].

На втором этапе (1993–1994 гг.), начиная с апреля 1993 года, Совет Безопасности ООН санкционировал привлечение Объединенных вооруженных сил НАТО для решения новых задач – обеспечения безопасности персонала миротворческих сил ООН и авиационного прикрытия так называемых зон охраны ООН в Боснии и Герцеговине. Командование и штабы НАТО приступили к сбору разведывательной информации и созданию условий для действий авиационных сил по решению поставленных задач в определенных районах Боснии и Герцеговины.

28 февраля 1994 года во исполнение резолюции Совета Безопасности ООН № 781 от 9 октября 1992 года (о запрещении военных полетов) авиация НАТО сбила четыре сербских боевых самолета, наносивших бомбовые удары по военному заводу в г. Витез. Это был первый случай применения НАТО военной силы до начала агрессии против Союзной Республики Югославия. В августе 1994 года военно-воздушные силы НАТО осуществили бомбардировки отдельных объектов армии боснийских сербов, в т. ч. и аэродрома в Удбине. В этих военных акциях отличительной особенностью деятельности командования НАТО являлось согласование своих действий не с Советом Безопасности ООН, а с Генеральным секретарем ООН господином Б. Бутрос-Гали. Нанесение воздушных ударов мотивировалось «необходимостью заставить сербов выполнять решение Совета Безопасности ООН о статусе зон охраны ООН», хотя по данным всех источников ООН было известно, что основной причиной вооруженных столкновений являлась деятельность отдельных террористических групп, специально провоцирующих сербов на принятие ответных мер[69].

На третьем этапе (с начала 1995 г.) НАТО приступило к реализации собственных планов применения военной силы. Этот этап характеризовался эскалацией военных приготовлений Североатлантического альянса.

30 мая 1995 года было принято решение о формировании многонациональных Сил быстрого реагирования НАТО общей численностью до 10 000 человек. НАТО удалось добиться от ООН предоставления широких полномочий по применению силы в интересах урегулирования кризиса. В августе и сентябре 1995 года военно-воздушные и военно-морские силы НАТО нанесли серию ударов по ключевым объектам обороны боснийских сербов, включая системы управления войсками и оружием (командные пункты, узлы связи), объекты ПВО и тылового обеспечения, линии основных коммуникаций и инженерные сооружения.

В целом анализ практических действий сил НАТО в бывшей Югославии показал, что эта организация на практике осуществила свои стратегические подходы и взяла на себя функцию по урегулированию кризисных ситуаций и военных конфликтов за пределами зоны ответственности блока в районах, определяемых им как «жизненно важные». Можно предположить, что тем самым было положено начало реализации мероприятий по продвижению инфраструктуры НАТО в южном направлении с целью усиления своего влияния и более решительного реагирования на возможное кризисное развитие в южных регионах Европы и на северо-востоке Африки.

Организация «Исламская конференция», Лига арабских государств

Существенное воздействие на природу и характер вооруженного конфликта в Боснии и Герцеговине оказало прямое вовлечение в него государств и организаций исламского мира. Несмотря на наличие у ведущих мусульманских стран собственных интересов на Балканах, которые не всегда и не во всем совпадали, им удалось достичь здесь определенного единства. Основу такого единства составила общность культурно-цивилизационной идеологии ислама и его стремление использовать боснийский кризис для дальнейшей экспансии, в том числе и на европейском направлении. Выработка совместной политики в отношении конфликта в Боснии и Герцеговине, форм и способов реализации общеисламских интересов в новых геополитических реалиях определялась в рамках организации «Исламская конференция» и Лиги арабских государств. Основными направлениями и формами скоординированной деятельности исламских стран, при этом, являлись следующие:

предоставление односторонней финансово-экономической помощи вновь образованной Мусульманско-Хорватской Федерации;

оказание военной поддержки Мусульманско-Хорватской Федерации, включая поставки оружия и военной техники, подготовку и направление боевиков-моджахедов, обучение военнослужащих армии боснийских мусульман;

координация специальной и разведывательной деятельности и совместное проведение оперативно-разведывательных мероприятий;

участие в подготовке и проведении информационно-психологических операций.

Отличительной особенностью вооруженного конфликта в Боснии и Герцеговине стало массовое использование зарубежных наемников-моджахедов, число которых составляло более 20 % состава правительственных войск. Они привнесли в характер боевых действий свои специфические способы их ведения, включая террористические акты против мирного населения республики, в том числе и мусульманского. Моджахеды отличались особой жестокостью[70].

Исламские страны в рамках организации «Исламская конференция» выступали с максималистских позиций, требуя возврата под контроль мусульманского руководства Боснии и Герцеговины всей территории республики. Государства-участники организации «Исламская конференция» на своей встрече в Касабланке 12–14 декабря 1994 года выдвинули международному сообществу своеобразный ультиматум. Они потребовали принятия против боснийских сербов самых решительных мер, в т. ч. применения военной силы блоком НАТО. В противном случае эти государства оставляли за собой право начать массированное всестороннее обеспечение боевых действий мусульманской стороны.

Таким образом, скоординированная линия поведения исламских стран в рамках Лиги арабских государств и организации «Исламская конференция», а также соответствующая позиция США оказали решающее воздействие на формирование и эволюцию взглядов и подходов европейских стран к способам и методам урегулирования конфликта, обусловили их согласие на привлечение сил НАТО для изменения военно-стратегической обстановки на Балканах.

Анализ опыта разрешения Балканского кризиса показал, что международные организации, США и страны НАТО обладали всеми возможностями для силового прекращения военных конфликтов в Европе и обеспечения относительной стабильности в регионе. Однако эта стабильность являлась несбалансированной и соответствовала национальным интересам лишь одной из стран и ее союзников, что, безусловно, не способствовало окончательному и полному разрешению кризисов, подобных югославскому.

Кроме того, налицо существенное перераспределение функций и роли отдельных международных организаций в миротворческом процессе, а результаты исследования наметившихся тенденций в миротворческой деятельности международных организаций дают основание прогнозировать значительное возрастание роли региональных организаций и их силовых компонентов в урегулировании конфликтов.

Военные аспекты югославского кризиса занимают важное место в освещении этапов вооруженного противостояния конфликтующих сторон. Исследования показывают, что менее оснащенной и организованной, практически предоставленной самой себе была сербская сторона. Хорваты и мусульмане регулярно получали не только политическую и моральную поддержку, но и всевозможную помощь от стран Запада и исламского мира. Так, поставки вооружения мусульманам и хорватам шли морским и сухопутным путями по территориям Хорватии и Герцег-Боснии, по воздуху самолетами, с гуманитарными конвоями, легально и нелегально. Вооруженные силы мусульман и хорватов, обученные кадровыми офицерами и иностранными инструкторами, были достаточно боеспособны и обладали большей мощью по сравнению с армиями, а точнее с плохо вооруженными и полувоенными формированиями сербов, к тому же отрезанными от внешнего мира[71]. Все это соответствующим образом сказалось и на конечных результатах вооруженной борьбы.

Справка

В начале войны сербы имели больше техники и офицерских кадров, мусульмане подавляли численностью, хорваты представляли собой часть армии Хорватии.

С самого начала противостояния военное руководство конфликтующих сторон стремилось организовать боевые действия, придерживаясь положений боевых уставов и наставлений бывшей Югославской народной армии. Однако отсутствие четкой организационно-штатной структуры, разнородность вооружений, слабые маневренные возможности войск и полупартизанский характер войны вынуждали вносить существенные коррективы в порядок подготовки и ведения боевых действий, изменять принятые тактические и оперативно-тактические нормативы[72].

Особенности тактики ведения боевых действий, применения вооружения и военной техники в вооруженных конфликтах, имевших место на территории бывшей Югославии в 1991–1995 гг., а также используемые при этом виды боевого и другого обеспечения войск представляются следующими обобщенными данными.

Наступление

Наступательные действия войск противоборствующих сторон велись в сложных условиях пересеченной и горно-лесистой местности. Существенное влияние на подготовку и ведение наступления оказывало ограниченное количество дорог и сложность передвижения по ним, создание обороняющейся стороной развитой системы огня и заграждений.

Наступление организовывалось и велось по изолированным направлениям вдоль хребтов, долин и дорог с широким применением обходных маневров в целях нанесения поражения противнику всеми имеющимися средствами, решительного продвижения в глубину его обороны, уничтожения и пленения живой силы, захвата узлов дорог, командных высот, горных перевалов, проходов, населенных пунктов.

Тактика действий сторон исключала шаблон и прямолинейность, она отличалась большим разнообразием применяемых форм и способов выполнения задач. Наступление велось с широким использованием маневра силами и средствами, обходом узлов сопротивления и последующим их блокированием. Такая тактика позволяла поддерживать высокий темп наступления и не давала возможности обороняющейся стороне организовать планомерный отход и устойчивую оборону на последующих оборонительных рубежах.

На направлениях главных ударов воюющие стороны стремились создать наступательные группировки, в т. ч. за счет сил и средств, снимаемых с других направлений. Детально планировалось огневое поражение, тщательно прорабатывалось и организовывалось взаимодействие и всестороннее обеспечение. Наступление на второстепенных направлениях проводилось небольшими силами, без предварительной подготовки и создания необходимого превосходства над противником в силах и средствах.

Как недостаток следует отметить, что артиллерийская подготовка наступления и поддержка войск в целом осуществлялись слабо или не проводились вообще. Это обстоятельство отрицательно сказывалось на достижении поставленных целей, в результате чего наступающая сторона в большинстве случаев добивалась лишь ограниченного успеха.

Много внимания в ходе наступательных действий уделялось борьбе за населенные пункты. Захват населенных пунктов осуществлялся, как правило, в следующем порядке. Главные силы обходили населенный пункт и изолировали его от подходящих резервов. Если захват с ходу не удавался, то населенный пункт блокировался, а при необходимости организовывался его штурм, которому предшествовала огневая подготовка. Уличные бои велись пехотными подразделениями. Танки и тяжелая артиллерия оставались на подступах к населенному пункту до полного овладения им.

При организации и ведении боевых действий в ночных условиях противоборствующие стороны встречались с большими трудностями в организации взаимодействия и управления. Взаимное опознавание своих подразделений было затруднено. Отсутствие осветительных средств не позволяло организовать световое обеспечение. Основными ориентирами служили хорошо видимые в темное время местные предметы и пожары в населенных пунктах.

Тем не менее результаты анализа наступательных действий, предпринимавшихся в ходе вооруженного конфликта, свидетельствуют о том, что противники для достижения поставленных целей стремились наиболее полно использовать возможности своих соединений и частей. Боевой порядок, как правило, строился в один эшелон с выделением сильного резерва. В наступлении рота действовала на фронте шириной 200—1000 м, батальон – 500—3000 м, а бригада – 1000–5000 м[73].

Большое внимание уделялось прикрытию флангов, действиям разведывательно-диверсионных групп. Задачи ставились на день наступления, традиционного деления задач на ближайшую и дальнейшую не осуществлялось. Боевой задачей для частей и подразделений являлся, как правило, захват объекта, участка местности или рубежа в полосе наступления.

Оборона

Оборона противоборствующими сторонами организовывалась по отдельным направлениям, доступным для наступления противника. Основные усилия сосредоточивались на обороне танкоопасных направлений, широких долин, удержании перевалов, узлов дорог, населенных пунктов, господствующих высот, других важных объектов и участков местности.

Воюющие стороны строили свой боевой порядок обычно в один эшелон с выделением резерва. Рота занимала опорный пункт шириной 400—1500 м по фронту и до 1000 м в глубину, батальон – район обороны 700—3000 м по фронту и до 2500 м в глубину, а бригада – полосу обороны 1000–7000 м по фронту и 3000–5000 м в глубину. Основу обороны составляли отдельные опорные пункты, устойчивость которых зависела от удержания господствующих высот, населенных пунктов, узлов дорог и доступных участков местности[74].

Промежутки между опорными пунктами прикрывались огнем артиллерии и стрелкового оружия, установкой минно-взрывных заграждений. Кроме того, в промежутках осуществлялось патрулирование, устраивались секреты и засады. Особое внимание уделялось прикрытию флангов и промежутков на участках, где огневую связь создать было невозможно. На направлениях, где отсутствовало непосредственное соприкосновение с противником, на удалении 500—1000 м выставлялось сторожевое охранение.

Опорные пункты готовились к ведению круговой обороны и хорошо оборудовались в инженерном отношении. Особое внимание уделялось сооружению укрытий для личного состава и техники.

Система огня строилась таким образом, чтобы максимально уменьшить наличие мертвых пространств. Для этого средства поражения располагались на гребнях и скатах высот, обращенных к противнику, чем обеспечивалась многоярусность флангового, перекрестного, кинжального огня и огневых мешков. Наиболее плотно в сочетании с заграждениями прикрывались огнем доступные для наступления горные дороги, выходы из ущелий и теснин, переправы через реки, а также подступы к перевалам, тоннелям и командным высотам.

Резервы занимали районы сосредоточения на наиболее опасных направлениях в готовности к усилению подразделений первого эшелона и проведению контратак при вклинении противника. Одной из задач подразделений резерва являлась также охрана пунктов управления, подразделений тылового обеспечения, борьба с диверсионными группами противника.

Населенные пункты, находящиеся в зоне боевых действий, готовились к круговой обороне. Для этого создавались внутренние кольцевые оборонительные позиции, а также отдельные узлы обороны и опорные пункты. При организации обороны населенного пункта оборонительные позиции готовились обычно на его окраине, а при наличии вблизи командных высот выносились за его пределы.

Основные усилия сосредотачивались на обороне открытых и неплотно застроенных районов, по которым противник мог прорваться к центру и расчленить боевой порядок обороняющихся. Опорные пункты оборудовались так, чтобы они перекрывали магистральные улицы, бульвары, площади и мосты через реки и каналы. Для их создания использовались прочные здания, прежде всего угловые, с полуподвальными и подвальными помещениями. Каждый опорный пункт приспосабливался к круговой обороне и находился в огневой связи с соседними опорными пунктами. В промежутках между опорными пунктами устраивались завалы и заграждения, подступы к которым минировались и простреливались фланговым и перекрестным огнем.

Противоборствующими сторонами при боевых действиях в населенных пунктах для выхода во фланги и тыл противника и скрытого перемещения резервов и снабжения подразделений боеприпасами широко использовались подземные коммуникации.

В ходе оборонительных боев командование широко применяло маневр силами и средствами как по фронту, так и в глубину. Подразделения первого эшелона при невозможности удержания первой позиции в некоторых случаях отходили на отсечные позиции, втягивая противника в огневые мешки, а затем огнем артиллерии, проведением контратак резервами наносили поражение и отбрасывали его на исходные позиции.

С переходом войск к позиционной обороне с обеих сторон широко применялись снайперы, объектами поражения которых являлись как командный состав, расчеты дежурных огневых средств, наблюдатели и одиночные военнослужащие противника, так и мирные жители. При ведении боевых действий в населенных пунктах снайперы располагались в разрушенных зданиях, как правило, в стороне от позиций своих подразделений для ведения флангового огня и уменьшения возможности поражения ответным минометным огнем. Отмечались отдельные случаи действия снайперов парами для борьбы с вражескими снайперами.

Изучив установившийся режим поведения войск противника на переднем крае, командование сторон широко реализовывало рейдовые и диверсионные действия. Рейдовые отряды и диверсионные группы, просачиваясь в промежутки между позициями, действовали в тылу противника, уничтожая его артиллерийские подразделения на огневых позициях, выводя из строя пункты управления, объекты тыла и узлы коммуникаций.

В ходе рейдовых действий широко применялись огневые засады и налеты. Объектами засад служили колонны боевой и автомобильной техники, одиночные машины, подразделения и отдельные военнослужащие, передвигавшиеся в пешем порядке. Огневые засады устраивались в районах, обеспечивающих их скрытное занятие и отход после выполнения задачи. Как правило, эти районы выбирались в лесных массивах, через которые проходили дороги (тропы), используемые для переброски и снабжения войск. Предпочтение отдавалось участкам дорог с крутыми поворотами, проходящим в лощинах и местах переправ (бродов) через водные преграды, где движение техники замедлялось, что приводило к ее скоплению и затруднению маневра.

При нападении на колонны в большинстве случаев первыми поражались головная и замыкающая машины, что останавливало всю колонну и способствовало ее эффективному уничтожению огнем гранатометов и стрелкового оружия. Для недопущения подхода помощи и обеспечения отхода главных сил огневой засады после выполнения задачи на подступах к району ее проведения частью сил и средств практиковалось устройство второй засады.

Особенности применения вооружения и военной техники

Применение бронетанковой техники носило ограниченный характер. Это обуславливалось сложным рельефом местности, наличием большого количества установленных минно-взрывных заграждений, нехваткой топлива и других горюче-смазочных материалов. Эффективному использованию бронетанковой техники в определенной мере препятствовала также нехватка боеприпасов и запасных частей. Вместе с тем техническая и огневая подготовка экипажей была достаточно высокой.

Командование противоборствующих сторон не имело достаточного боевого опыта применения танковых подразделений. Танки, как правило, придавались пехотным подразделениям для непосредственной поддержки и очень редко применялись централизованно. При этом недостаточно полно использовались их маневренные и огневые возможности.

Огонь из танковых пушек велся преимущественно с места на дальность прямого выстрела. Недостаточное взаимодействие танковых подразделений с пехотными делало их слабо защищенными от противотанкового огня в ближнем наступательном бою. В целях защиты своих машин от огня гранатометов экипажи танков устанавливали самодельные защитные экраны (металлические сетки, листы жести), приваренные на кронштейнах к броне, а также укладывали на башне и бортах корпуса мешки с песком.

При ведении обороны для танков оборудовались основные и запасные огневые позиции. Часть танков, как правило, отводилась в глубину обороны, сосредотачивалась группами для проведения технического обслуживания и ремонта и могла применяться для решения неотложных задач на угрожаемых направлениях. Оставленные огневые позиции охраняли пехотные подразделения. Неоднократно отмечались случаи минирования этих позиций диверсионными группами противника, что приводило к подрыву танков при их занятии.

В ходе боевых действий танковые подразделения столкнулись с большими трудностями при преодолении водных преград. Большинство мостов на территории Хорватии, Боснии и Герцеговины было разрушено, а наведенные понтонно-мостовые переправы из-за длительной эксплуатации требовали значительных ремонтных работ для обеспечения пропуска танков. Случаи переправ танков под водой не отмечены.

Полевая артиллерия и минометы использовались в качестве основного средства поражения живой силы противника и разрушения его оборонительных сооружений. Основными артиллерийскими подразделениями в начальный период войны являлись батарея, взвод. Артиллерия находилась обычно в составе первых эшелонов. Практиковалась передача ее в состав пехотных взводов, рот и батальонов.

На начальном этапе вооруженного конфликта для применения артиллерии было характерно ее равномерное распределение по фронту, отсутствие массированного применения для решения огневых задач в интересах наступающих войск. Система огня организовывалась без достаточной проработки решений, весьма поверхностно. Огонь велся в основном по площадям и крупноразмерным целям. Артиллерийская разведка и корректировка огня осуществлялись крайне ограниченно, что приводило к снижению его эффективности.

В последующем наметилась тенденция к созданию отдельных артиллерийских дивизионов в корпусах и батарей в пехотных бригадах. Для применения артиллерии стала характерна, прежде всего, высокая маневренность и массирование. Обычно батарея (реже дивизион) в полном составе производила по цели один-три залпа, после чего меняла огневую позицию. Нередко орудия из состава одной батареи действовали самостоятельно (на расстоянии до 2 км друг от друга), согласовывая свой огонь по месту и времени. Широко применялись маскировка и система ложных позиций, оборудованных макетами. Выход артиллерийских орудий на огневые позиции осуществлялся, как правило, в условиях ограниченной видимости. Наиболее интенсивно артиллерия действовала в утреннее и вечернее время.

В значительной степени на объеме и качестве решаемых артиллерией задач сказывался недостаток боеприпасов. Вследствие этого приказы на открытие огня отдавались лично командирами бригад.

В ходе боевых действий воюющими сторонами активно применялись противотанковые средства. В борьбе с бронированными целями в основном использовались противотанковые ружья и пушки, а также ручные противотанковые гранатометы. Включение противотанковых средств в состав огневых засад позволяло эффективно уничтожать бронированные цели противника.

Высокой эффективностью в ходе боевых действий в Боснии и Герцеговине отличалось использование зенитно-пулеметных установок по наземным целям. Они широко применялись сторонами конфликта по атакующей пехоте, легкобронированным целям, для подавления огневых точек и борьбы с расчетами стоящих на открытых позициях артиллерийских орудий. Большая дальность стрельбы, высокая точность, легкость в транспортировке, особенно в горных условиях, определили высокое значение зенитно-пулеметных установок в организации и ведении боевых действий.

Применение авиации в противостоянии было очень ограниченным, а в воздушном пространстве Боснии и Герцеговины практически прекратилось после принятия 9 октября 1992 года резолюции Совета Безопасности ООН № 781. Авиация использовалась в основном для ведения воздушной разведки и нанесения одиночных ударов. Вылеты осуществлялись при появлении угрозы захвата противником аэродромов или боевой техники. Как правило, за несколько дней до нанесения удара командование ВВС и ПВО через средства массовой информации предупреждало противника и призывало прекратить наступательные действия. Такая операция была, например, проведена с аэродрома Мостар, когда возникла угроза его захвата формированиями вооруженных сил Хорватии. Потери авиации при проведении этой операции составили 2 самолета МиГ-21 (столкновение в воздухе).

За весь период ведения боевых действий военно-воздушные силы Республики Сербской потеряли 24 боевых самолета, в том числе 8 МиГ-21 (4 перелетели в Хорватию, 2 столкнулись в воздухе, 2 уничтожены на аэродроме), 10 самолетов типа «Галеб» и 6 типа «Орао». В число потерь вошли также 14 боевых и транспортных вертолетов[75].

Анализ боевого применения авиации показал, что в его организации были допущены значительные просчеты, основными из которых являются следующие:

слабая организация тактического и оперативного взаимодействия между частями военно-воздушных сил и общевойсковыми формированиями, действующими на местности;

неудовлетворительная подготовка летного состава для нанесения ударов по отдельным целям, в т. ч. действий на малых и предельно малых высотах в условиях активного применения противником средств противовоздушной обороны сухопутных войск;

отсутствие полных данных об объектах поражения, а также результатах авиационных ударов;

нерациональное и неэкономное использование авиационного ресурса.

Командиры различного уровня также оказались недостаточно подготовленными к планированию применения авиации в условиях гражданской войны, а общевойсковые командиры не в полной мере понимали боевые возможности авиации в ходе планирования непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск. Чаще превалировало их желание уничтожить цели применением авиации в кратчайшее время и с высокой эффективностью, в то время как этого можно было добиться применением артиллерии.

Недостатки в координации взаимодействия авиации и частей сухопутных войск привели к резкому снижению результативности боевых действий, несогласованности нанесения ударов по месту, времени и объектам. В ряде же случаев удары авиации наносились даже по своим войскам. В условиях высокой динамичности боя и отсутствия точного целеуказания командиры авиационных частей были вынуждены ставить на боевой вылет расплывчатые (неконкретные) задачи. Одним из основных способов боевого применения авиации стали полеты с целью обнаружения и опознавания наземных объектов с последующим их уничтожением. Вместе с тем, применение противоборствующими сторонами значительного количества средств противовоздушной обороны сухопутных войск (ПЗРК типа «Стрела» и «Стингер», зенитной артиллерии) значительно снизило эффективность применения авиации и оказало психологическое давление на летный состав.

Оперативное (боевое) обеспечение войск

Вопросы оперативного (боевого) обеспечения войск в ходе вооруженных конфликтов явились одними из самых сложных для командования противоборствующих сторон. Они решались далеко не в полном объеме, что оказывало заметное отрицательное воздействие на состояние боеготовности и боеспособности войск. Более полно осуществлялись разведка и инженерное обеспечение, эпизодически – мероприятия по маскировке и радиоэлектронной борьбе, топогеодезическое обеспечение свелось к снабжению штабов и войск топографическими картами.

Разведка

Основными видами разведки в ходе боевых действий являлись: агентурная, войсковая, воздушная и радиоразведка. Организация разведки возлагалась на разведотделы штабов объединений и штабы соединений и частей.

Агентурная разведка организовывалась заместителями командиров корпусов по безопасности. Агентура вербовалась в основном из жителей районов, где велись или прогнозировались боевые действия противоборствующих сторон. Агентурная сеть использовалась для добывания данных о войсках противника, местоположении военных объектов, новых формированиях и их намерениях.

Войсковая разведка решала следующие задачи:

установление намерений и замыслов противника, начала его непосредственной подготовки к проведению наступательных (оборонительных) операций;

выявление боевого состава, положения, группировок, состояния и возможностей войск противника, системы управления войсками (силами);

вскрытие объектов (целей) и определение их местоположения для последующего огневого поражения;

вскрытие инженерного оборудования местности и системы заграждений; установление степени проходимости местности, состояния коммуникаций, характера водных преград и других естественных препятствий, возможных направлений их преодоления и обхода;

выявление мероприятий противника по обеспечению действий войск.

Решение указанных задач возлагалось на разведывательные группы, взводы, отряды. При этом основными способами разведки являлись: наблюдение с наблюдательных постов подразделений первого эшелона; действия разведывательных дозоров и групп, рейдовых отрядов; допрос пленных и перебежчиков, опрос местного населения и беженцев.

Основные усилия групп и постов радиоперехвата направлялись на контроль радиосетей противника. Работа средств радиоперехвата осуществлялась круглосуточно. Перехват радиообмена противника позволял получать данные о его намерениях, времени и районах нанесения ударов.

Воздушная разведка противоборствующими сторонами велась только до октября 1992 года, т. е. до запрета на полеты.

Инженерное обеспечение

Значительное внимание командование воюющих сторон уделяло инженерному обеспечению боевых действий войск, инженерному и особенно фортификационному оборудованию районов обороны, сооружению укрытий для личного состава и техники, устройству и преодолению минно-взрывных заграждений, прокладке колонных путей, ремонту дорог и содержанию переправ через водные преграды.

Оборонительные позиции оборудовались системой траншей и ходов сообщений, окопами для танков, блиндажами для личного состава и подготавливались к круговой обороне. В районах с твердыми грунтами, где инженерные работы были затруднены, возводились насыпные сооружения с использованием камней и мешков с землей. Средства механизации ввиду их малого количества применялись неэффективно, что приводило к увеличению трудозатрат.

Установка минно-взрывных заграждений осуществлялась во многих случаях простой выкладкой мин на грунт без маскировки. Привязка минных полей и составление формуляров не проводились, что впоследствии привело к потерям своего личного состава и техники. Широко использовался опыт иностранных наемников по применению фугасов, радиофугасов, мин направленного действия и мин-сюрпризов.

Невзрывные заграждения применялись в районах, где можно было использовать подручные средства. Как правило, они создавались при обороне населенных пунктов, лесных массивов, переправ и мостов через водные преграды.

Переправы войск через водные преграды осуществлялись по уцелевшим мостам (усиленно охраняемым, подготовленным к подрыву в случае захвата), понтонно-мостовым переправам и вброд.

При ведении инженерных работ стороны, наряду со специальной инженерной техникой, широко использовали гражданскую технику, особенно при восстановлении дорог и разборке завалов. Остальные задачи инженерного обеспечения решались в весьма ограниченных масштабах.

Инженерная разведка местности велась крайне ограниченно. Специальных подразделений для ее ведения из состава войск не выделялось. Задачи инженерной разведки, в частности, определение минных полей противника, возлагались непосредственно на войска. Это обстоятельство приводило к снижению темпов наступления и значительным потерям в живой силе и боевой технике.

Наиболее слабыми сторонами инженерного обеспечения являлись: отсутствие у штабов практических навыков планирования и организации инженерного обеспечения, низкая организация и ведение инженерной разведки, недостаточная специальная подготовка личного состава и ограниченное количество средств инженерного вооружения.

Маскировка

Во время вооруженных конфликтов отмечен низкий уровень проведения маскировочных мероприятий. Ограниченное количество табельных маскировочных средств позволяло их использовать только для маскировки пунктов управления и складов с боеприпасами. Позиции подразделений и средств огневого поражения маскировались в основном подручными средствами. Нерегулярная замена засохшего дерна и веток в некоторых подразделениях приводила к образованию демаскирующих признаков. В то же время для противодействия снайперам в населенных пунктах широкое применение нашли придорожные маски, которые изготавливались из больших листов фанеры и брезента. Фанерные щиты высотой до двух метров устанавливались вдоль тротуаров. Поперек улиц вблизи перекрестков на металлических тросах на разной высоте закреплялись брезентовые полосы шириной до 2–3 метров. Это существенно затрудняло противнику ведение прицельного огня.

Радиоэлектронная борьба

Попытки проведения сторонами мероприятий радиоэлектронной борьбы осуществлялись для введения противника в заблуждение приемами радиоигры; подавления радиосетей на примитивном уровне (вхождением в радиосети подразделений противника и созданием помех обычными специально выделенными для этого радиосредствами). Это в какой-то мере затрудняло управление войсками противника. Однако в целом возможности противоборствующих сторон по ведению радиоэлектронной борьбы были весьма ограниченными из-за отсутствия специальных средств.

Управление войсками и связь

Вопросы управления и связи оказывали существенное влияние на эффективность деятельности войск. Анализ хода боевых действий показывает, что командование вооруженных формирований воюющих сторон не имело необходимого опыта в организации и проведении крупномасштабных операций с привлечением крупных группировок войск (сил и средств).

На начальном этапе вооруженного конфликта взаимодействие между пехотными и артиллерийскими подразделениями организовывалось слабо. Во многих случаях задачи подразделениям ставились с опозданием, что делало их невыполнимыми или нецелесообразными. Данные об оперативной обстановке штабами обрабатывались несвоевременно, что также оказывало негативное влияние на управление войсками. В связи с этим противоборствующие стороны не располагали возможностями детальной координации действий сил и средств в ходе вооруженных столкновений.

Позже, учитывая собственный негативный опыт, военное руководство конфликтующих сторон стало уделять больше внимания организации управления, поддержанию дисциплины и единоначалия. Анализ боевых действий сторон 1994 года дает основание полагать, что к этому времени штабы стали подходить к планированию более ответственно: постоянно обобщали боевой опыт, принимали срочные меры по корректировке планов и проведению внезапных перегруппировок войск.

В управлении войсками стороны в основном использовали проводную телефонную связь, стационарные городские телефонные сети, коротковолновую и УКВ‑радиосвязь, а также подвижные средства.

Для взаимного опознавания своих войск сторонами вводились опознавательные знаки, наносимые на боевую технику и используемые личным составом в виде нарукавных нашивок и эмблем. Части и подразделения, сформированные по территориальному признаку и носившие имена народных героев, имели свои дополнительные эмблемы. Опознавательные знаки использовались также для введения противника в заблуждение.

Техническое обеспечение

Техническое обеспечение проводилось, как правило, штатными экипажами и расчетами перед боями и маршами, а также после выполнения поставленных задач. Вышедшие из строя вооружение и техника эвакуировались ремонтно-эвакуационными группами в ближайшие укрытия, на пути эвакуации и в места ремонта. Данные о выходе из строя вооружения и техники добывались технической разведкой, которая, однако, была организована слабо и не позволяла в полном объеме устанавливать местонахождение поврежденной техники, определять ее состояние и возможность эвакуации.

Восстановление поврежденной техники осуществлялось штатными ремонтными подразделениями частей. При объемах ремонтных работ свыше 50 человеко-часов она передавалась на ремонтные базы. Организация и качество ремонта боевой техники и вооружения на ремонтных предприятиях находились на невысоком уровне, сроки ремонта затягивались. Это обусловливалось во многом недостаточным уровнем технической подготовки специалистов, особенно по ремонту сложного оборудования (стабилизаторов танковых пушек, прицелов, механизмов заряжания и т. д.). Кроме того, части и подразделения, а также ремонтные предприятия испытывали острый недостаток запасных частей. Основой ремонтного фонда служила техника, не подлежащая восстановлению, с которой снимались уцелевшие агрегаты и узлы.

Тыловое обеспечение

Тыловое обеспечение войск противоборствующих сторон было организовано крайне слабо. Это обусловливалось отсутствием потребных запасов материальных средств и несоответствием структуры подразделений тыла решаемым ими задачам.

Снабжение боеприпасами осуществлялось со складов бывшей Югославской народной армии и государственных предприятий, перепрофилированных на их выпуск, с полевых складов соединений и пунктов боевого питания подразделений. Нормы расхода боеприпасов устанавливались исходя из их наличия и задач, поставленных перед войсками. Трудно решаемыми вопросами тылового обеспечения, при этом, были транспортировка артиллерийских боеприпасов, сбор стреляных гильз и тары. Тара обычно на склады не возвращалась, что затрудняло последующий подвоз боеприпасов.

Снабжение войск продовольствием проводилось за счет запасов продовольственных баз, закупок у местного населения, а иногда и захвата конвоев с гуманитарной помощью. При этом подразделения, принимавшие участие в боевых действиях, снабжались централизованно, а остальные – путем закупок на местах. Широкое применение нашла заготовка пригодных для употребления в пищу ягод, грибов, растений и корней. Для их сбора назначались специальные команды.

Наибольшие трудности возникли при обеспечении войск горючим. Недостаточное количество специализированных автомобилей и емкостей для перевозки горючего не позволяли создавать необходимые запасы на полевых базах снабжения.

В ходе боевых действий были выявлены существенные недостатки медицинского обеспечения войск сторон, которые объяснялись низким уровнем профессиональной подготовки военных врачей, ограниченным снабжением медикаментами и перевязочными материалами, нехваткой транспортных средств для эвакуации раненых. Первая медицинская помощь из-за отсутствия штатных средств для ее оказания практически не организовывалась. Низкий уровень тактической медицины явился причиной отсутствия поэтапного лечения раненых. Все это приводило к значительному росту невосполнимых потерь. При этом необходимо отметить высокий процент потерь среди командного (офицерского) состава – каждый шестой среди погибших был офицер. Этот показатель в два раза превышал среднестатистические данные безвозвратных потерь офицерского состава в войнах и конфликтах последнего времени.

1. Балканский полуостров, занимая исключительно важное геополитическое положение и являясь связующим звеном между тремя континентами, представляет собой стержневую составляющую Юго-Восточной Европы, обращенную к северу и востоку Евразии, а также к России. В силу этого с древних времен Балканы неоднократно становились объектом агрессивных геостратегических устремлений самых различных стран и народов, театром военных действий многочисленных армий и флотов. Этот регион и сегодня является объектом пристального внимания многих стран мира.

2. Тугой узел политических, социально-экономических и этнорелигиозных проблем на Балканах, уходящих корнями в далекое прошлое, по-прежнему является предпосылкой острых политических кризисов в Европе. Неурегулированность сложившихся противоречий, обострившихся вследствие распада Социалистической Федеративной Республики Югославия, явилась причиной активизации политики Запада, прежде всего США и других стран НАТО, взявших на вооружение новую геостратегию, призванную обеспечить однополюсное мироустройство. Претендуя на мировое господство, США и ряд стран Запада в период Балканского кризиса стремились создать в регионе мощный военно-стратегический плацдарм для установления контроля не только в Юго-Восточной Европе, но и в Черноморском, а в перспективе и Прикаспийском бассейнах. Такие далеко идущие замыслы представляли и представляют собой опасность для национальной безопасности России, особенно в связи с крайне сложной военно-политической обстановкой на Украине.

В свою очередь политика европейских государств на Балканах в 90‑е годы XX столетия ориентировалась, в первую очередь, на обеспечение общеевропейской безопасности и развития с реализацией своих собственных экономических, политических и военных интересов, в т. ч. за счет былого влияния России.

3. К исходу XX столетия Россия, традиционно имеющая собственные интересы на Балканах, по ряду политических и экономических причин ослабила свое влияние в этом регионе. Это нанесло ущерб экономическим и военным интересам страны, снизило ее авторитет среди славянских государств, потенциальных союзников России на Балканах. Попытки России перехватить инициативу в разрешении конфликта в бывшей Югославии мирным путем натолкнулись на серьезные политические, финансовые, военно-технические трудности в стране и главное – вызвали противодействие как стран НАТО, так и исламских государств.

В Балканском кризисе Россия продемонстрировала, с одной стороны, приверженность главенству права, желание следовать международным нормам поведения, а с другой – отсутствие эффективного механизма реализации долговременной стратегии, основанной на национальных интересах страны.

4. Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии (в Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговине) явились результатом сопряжения внешних и внутренних факторов, среди которых особое место принадлежит стратегии США и других стран НАТО, направленной на усиление их позиций на юге Европы и успешно реализованной ими. Удовлетворяя собственные интересы, США, страны НАТО, а также некоторые исламские государства предприняли ряд политико-дипломатических, экономических, пропагандистско-информационных и других действий по активизации дезинтеграционных процессов в бывшей Югославии и ослаблению роли России на Балканах.

5. Наиболее острая форма противоборства – по свой сути, гражданская война, – проявилась в Боснии и Герцеговине, целями враждующих сторон в которой явились следующие:

для мусульман – создание независимого унитарного мусульманского государства на всей территории Боснии и Герцеговины (программа максимум) или значительное расширение подконтрольной им территории (программа минимум);

для сербов – удержание от притязаний мусульман и хорватов территории с проживанием преимущественно сербского населения путем создания независимой республики боснийских сербов с последующим объединением ее с Сербской Республикой или Союзной Республикой Югославия;

для хорватов – вытеснение со своей исторической территории нехорватского населения, вхождение в состав Хорватии.

Это вооруженное противостояние было прекращено только после вмешательства внешних, в том числе и заинтересованных в распаде Социалистической Федеративной Республики Югославия, сил.

6. На начальном этапе югославского кризиса вооруженные силы противостоящих сторон формировались на базе бывшей Югославской народной армии с применением их штатного вооружения и военной техники. В последующем их состав, структура, численность и подготовка совершенствовались в соответствии со способами ведения боевых действий. Военное руководство сторон стремилось придерживаться также положений боевых уставов и наставлений бывшей Югославской народной армии. Однако разнородность организационно-штатной структуры и вооружения, слабые маневренные возможности войск, полупартизанский характер войны вынуждали вносить существенные коррективы в порядок подготовки и ведения боевых действий.

Характерными для вооруженных конфликтов в республиках бывшей Югославии явились боевые действия на отдельных направлениях, преимущественно вдоль дорог, при отсутствии сплошной линии фронта. При этом основные усилия сторон направлялись на овладение и удержание населенных пунктов, крупных промышленных центров, месторождений полезных ископаемых, узлов коммуникаций, важных в оперативно-тактическом отношении районов и естественных преград.

Способы боевых действий реализовывались с учетом реальных возможностей войск сторон, степени их поддержки извне, а также особенностей местности. Авиация и бронетехника почти не использовались, артиллерия – ограниченно, широкое распространение получили минная и снайперская войны.

Вопросы всестороннего обеспечения войск явились одними из самых сложных и решались далеко не в полном объеме, что заметно сказывалось на боеготовности и боеспособности войск.

7. В процессе разрешения Балканского кризиса международные организации, США и страны НАТО продемонстрировали свои возросшие возможности силового пресечения военных конфликтов в горячих точках планеты и обеспечения относительной стабильности в ее регионах. Однако достигнутая как в Хорватии, так и Боснии и Герцеговине стабильность, как правило, отвечала интересам лишь одной из конфликтующих сторон (хорватской или мусульмано-хорватской) в ущерб другой (сербской), что не согласовывалось с принципом беспристрастности и незаинтересованности миротворцев, не способствовало окончательному установлению мира и спокойствия.

В 1991–1995 гг. стали отчетливо просматриваться тенденции к ослаблению роли ООН и значительному возрастанию роли региональных организаций, прежде всего НАТО, в процессе мирного урегулирования конфликтных ситуаций за пределами национальных территорий, что вызвало необходимость пересмотра традиционного подхода Совета Безопасности ООН к выполнению своих полномочий в сфере миротворчества, основанных исключительно на контроле за соблюдением конфликтующими сторонами взятых на себя обязательств.

8. Вольными или невольными просчетами российской дипломатии на Балканах в 90‑х годах XX века являются следующие:

признание независимости Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговины;

политика двойных стандартов – вся вина за конфликт возлагалась на сербских «национал-коммунистов»;

увязка вопроса о решении кризиса с внутренним политическим устройством Сербии и Черногории;

присоединение к санкциям ООН против Социалистической Федеративной Республики Югославия и сербов в Боснии;

поддержка всех резолюций Совета Безопасности ООН, даже односторонних (Россия избегала использования право вето, в то время как США блокировали предложения России, не задумываясь о единстве Совета Безопасности);

давление исключительно на сербскую сторону с целью получения максимальных уступок;

невыполнение данных сербам обещаний;

игнорирование национальных интересов России в угоду интересам Запада;

отсутствие контакта с боснийскими сербами и отклонение их обращений в посредничестве урегулированию кризиса, а также предложений самих сербов по урегулированию.

9. Дейтонские соглашения остановили войну, но не могли сразу решить проблемы Балканского региона.

10. Сложившаяся в Боснии и Герцеговине военно-политическая обстановка обусловила потребность подготовки и проведения в стране миротворческой операции.

В соответствии с мандатом, полученным на основе резолюции Совета Безопасности ООН № 1031 от 15 декабря 1995 года, НАТО было поручено формирование многонациональных миротворческих сил – международных сил по выполнению соглашения. Их применение стало первой в истории наземной операцией, проводимой при ведущей роли НАТО. Роль же ООН свелась только к одобрению проведения операции и принятию соответствующей резолюции. Политическое же руководство операцией осуществлял непосредственно Совет НАТО.

По свидетельству бывшего помощника начальника штаба Верховного главнокомандования по оперативным вопросам и вопросам тылового обеспечения генерал-лейтенанта П.К. Гембла, многонациональные силы «были созданы в результате трехлетнего планирования оперативной деятельности НАТО по обеспечению поддержки миротворческих сил ООН в Хорватии, Боснии и Герцеговине»[76].

Руководствуясь политическими решениями январского (1994 г.) саммита НАТО и исходя из общей идеологии миротворчества, штаб Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе разработал концепцию применения многонациональных миротворческих сил, в которой в полной мере учитывались основные положения действующей программы «Партнерство ради мира». Эта концепция и явилась идеологической основой для организации и осуществления операции многонациональных сил.

В связи со спецификой сложившейся ситуации реализацию своих функций по выполнению достигнутых соглашений многонациональные вооруженные силы могли начать лишь после передачи полномочий командующему многонациональными силами от командующего Сил Организации Объединенных Наций по охране, что накладывало отпечаток как на цели, так и на стоящие задачи.

Основной целью операции многонациональных сил декларировалось обеспечение выполнения военных аспектов мирного урегулирования в Боснии и Герцеговине. В то же время, поскольку операция планировалась с учетом экстренного вывода сил ООН, она имела также целью создание безопасных условий для выполнения всех других задач на территории Боснии и Герцеговины.

Военные аспекты мирного урегулирования, изложенные в приложении к мирным соглашениям, детально отражали перечень основных задач, стоящих перед миротворческими силами в Боснии и Герцеговине. В военной сфере они сводились к разделению враждующих сторон, обеспечению прекращения огня, а также наблюдению за тем, чтобы войска и вооружение были выведены в предназначенные для них районы. В ходе решения этих задач миротворческие силы должны были[77]:

добиться долговременного прекращения военных действий;

установить зону разъединения вдоль согласованной линии прекращения огня (примерно 2 км по обе ее стороны);

обеспечить безотлагательное освобождение и передачу всех комбатантов и гражданских лиц, задерживаемых в связи с конфликтом, а также удерживаемых пленных (не позднее 30 суток);

обеспечить вывод всех сил конфликтующих сторон за зону разграничения;

обеспечить вывод тяжелого вооружения (в течение 120 суток) в районы сбора и другие места, назначенные командованием многонациональных сил;

обеспечить разоружение и роспуск всех вновь созданных вооруженных формирований, за исключением разрешенных полицейских сил,

осуществить демобилизацию вооруженных формирований, которые не могут быть размещены в районах сбора;

добиться освобождения территории, передаваемой от одного государственного образования, существующего в рамках Боснии и Герцеговины, другому государственному образованию.

Особое внимание в ходе подготовки операции уделялось контролю за выполнением соглашения, проверке нахождения войск в специально отведенных местах дислокации (более 700 мест), условий хранения вооружения и военной техники, контролю за ликвидацией фортификационных сооружений, установлению фактов нарушения соглашений о прекращении огня и перемирию, проведению по ним расследований.

Кроме того, на миротворческие силы в Боснии и Герцеговине возлагалось:

разминирование и поддержание в рабочем состоянии дорог (общей протяженностью около 5000 км);

обеспечение устойчивого (безопасного) функционирования мостов и тоннелей, установление контроля над воздушным пространством республики, обеспечение управления движением по основным наземным маршрутам;

контроль за ходом выполнения режима санкций, свободы передвижения и размещения гражданского населения, проведение санитарно-эпидемиологических мероприятий по предотвращению массовых инфекционных заболеваний и эпидемий в зоне конфликта,

обеспечение собственной безопасности миротворцев.

Задачи, связанные с выполнением невоенных аспектов мирных соглашений, в основном сводились к следующему:

созданию необходимых условий для работы действующих в Боснии и Герцеговине гуманитарных организаций;

помощи в выводе войск ООН, не получивших мандата многонациональных сил;

содействию невоенным организациям, действующим в зоне конфликта в соответствии с Соглашением о мире, оказанию им помощи в передвижении в зоне конфликта;

созданию необходимых условий для проведения свободных и справедливых выборов;

оказанию помощи беженцам и насильственно интернированным лицам по их возвращению к местам постоянного проживания;

созданию условий для переговоров и других мероприятий по урегулированию конфликта, восстановлению законности и правопорядка, а также нормального функционирования государственных учреждений;

обеспечению безопасности официальных встреч на всех уровнях;

помощи в налаживании нормальных контактов между населением конфликтующих сторон[78].

В целом задачи, стоящие перед миротворческими силами, были довольно разнообразны. При этом часть из них в силу специфики миротворческой операции не была связана с подготовкой войск (сил) к использованию по прямому назначению, что требовало особого внимания командования многонациональных сил. С учетом этого обстоятельства перед странами, выделявшими свои войска (силы) в состав многонациональных сил, были выдвинуты требования о соответствии миротворцев необходимому уровню боевой подготовки и состоянию боевой готовности для допуска их к непосредственному участию в операции.

Анализ сложной, а местами и взрывоопасной международной обстановки позволяет отметить, что опыт подготовки и проведения миротворческой операции в Боснии и Герцеговине, в т. ч. и отрицательный, имеет большое значение для организации подобных операций в будущем. Поэтому в процессе международного военного сотрудничества целесообразно наращивать усилия по выработке и уточнению единых нормативных требований с целью их учета при подготовке штабов и войск к соответствующей деятельности.

Планирование миротворческой операции многонациональных сил в структурах НАТО началось задолго до непосредственного принятия решения о ее проведении. Начальный этап планирования характеризовался предварительной проработкой штабами вопросов, входящих в их компетенцию, на основе концепции проведения операции.

Детальное планирование операции многонациональных сил в Боснии и Герцеговине осуществлялось в соответствии с директивой Военного комитета НАТО МС 327 «Военное планирование операций по поддержанию мира» и решением Совета НАТО о проведении операции в зоне югославского конфликта. Планом предусматривались и меры по реализации военных аспектов Соглашения по мирному урегулированию, заключенного 14 декабря 1995 года в Париже[79].

На основании этих документов Верховный главнокомандующий Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе издал приказ с требованием оперативно осуществить планирование по нескольким направлениям с учетом различных вариантов развития обстановки. Разработка плана с самого начала велась последовательно и определялась конкретными условиями достижения поставленных целей.

Основным документом планирования операции многонациональных сил явился оперативный план Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе № 10405 (ОП 10405)[80]. Он включал комплект боевых документов, разработанных в соответствии с полномочиями, данными Советом Безопасности ООН в резолюции № 1031 от 15 декабря 1995 года[81]. Действия представителей России были отражены в «Плане участия российского миротворческого контингента в операции ООН в Боснии и Герцеговине», который периодически уточнялся.

По оценке специалистов, организация планирования и уровень проработки вопросов проведения операции в документах были достаточно высокими. В них подробно отражались общие принципы проведения операции, главные и вспомогательные военные задачи, оценка степени риска, этапы проведения операции, ее замысел, задачи подчиненным силам, вопросы координации действий, порядок тылового обеспечения, организация управления. Кроме того, в приложениях к оперативному плану были детально рассмотрены вопросы организации управления, связи, разведки, обмена информацией, обеспечения безопасности войск (сил), применения авиации и морских сил, информационного, военно-правового, тылового, медицинского и транспортного обеспечения.

Справка

Как показал анализ дальнейшего развития событий в бывшей Югославии, военные и гражданские аспекты урегулирования конфликта в их взаимообусловленности были согласованы слабо. Представители военно-штабных структур не участвовали в проработке вопросов планирования и налаживания мирной жизни, а гражданские специалисты не рассматривали вопросы взаимодействия невоенных организаций с военными (воинскими частями и подразделениями).

Большое внимание при планировании операции многонациональных сил было уделено ее информационному обеспечению, целью которого ставилось формирование общественного мнения и соответствующей поддержки действий миротворческих сил. Судя по результатам анализа деятельности миротворцев и реакции на нее мировой общественности, проблема информирования является весьма актуальной и требующей тщательной проработки на этапе разработки планов.

При изучении документов планирования особый интерес представляют правила применения силы. Детальный учет в них всех обстоятельств имеет существенное влияние на выполнение задач. В разработанных планах были четко определены условия, при которых возможно применение оружия, поскольку строгие правила применения силы обусловливают в конечном итоге и собственную безопасность миротворческого контингента.

Нужно отметить, что содержание, способы подготовки и проведения операции многонациональных сил базировались на положениях Дейтонских соглашений, которые предусматривали:

обеспечение отвода в согласованный период времени войск противоборствующих сторон;

установление линии их разъединения и зон разведения в соответствии с положениями соглашения о мирном урегулировании;

обеспечение организованного и безопасного вывода миротворческих войск ООН и создание условий для реализации гражданских аспектов соглашения[82].

Справка

ОБЩЕЕ РАМОЧНОЕ СОГЛАШЕНИЕ О МИРЕ В БОСНИИ И ГЕРЦЕГОВИНЕ (выписка)

(Париж, 14 декабря 1995 года) Республика Босния и Герцеговина, Республика Хорватия и Союзная Республика Югославия («Стороны»).

Приложение 1‑A. СОГЛАШЕНИЕ О ВОЕННЫХ АСПЕКТАХ МИРНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ.

Республика Босния и Герцеговина, Федерация Боснии и Герцеговины и Республика Сербская (далее именуемые «Сторонами») договорились о нижеследующем:

Статья II. Прекращение военных действий.

1. Стороны соблюдают прекращение военных действий, начавшееся после заключения Соглашения от 5 октября 1995 года, и продолжают воздерживаться от всех наступательных операций любого вида друг против друга. Наступательной операцией в данном случае является действие, включающее защиту войск или ведение огня за пределами границ соответствующей Стороны. Каждая Сторона обеспечивает, чтобы весь находящийся под ее контролем или на территории под ее контролем личный состав и организации, обладающие военным потенциалом, включая вооруженные гражданские группировки, национальную гвардию, армейские резервы, военную полицию и отряд полиции особого назначения Министерства внутренних дел (МУП) (далее именуемые «силами»), соблюдали настоящее Приложение. Термин «силы» не включает СООНО, специальные международные полицейские силы и другие подразделения, указанные в пункте 1 «c» статьи I.

2. Стороны обязуются прекратить огонь из всех видов оружия и применение взрывных устройств, за исключением случаев, санкционированных настоящим Приложением. Стороны не создают никаких дополнительных минных полей, преград или защитных заграждений. Они не занимаются патрулированием, наземной и воздушной разведкой за пределами позиций своих войск или в зонах разъединения, предусмотренных ниже в статье IV, без санкции Сил по выполнению соглашения.

3. Стороны обеспечивают охрану и безопасность всех лиц на своих соответствующих территориях, сохраняя гражданские правоохранительные органы, действующие в соответствии с международно признанными нормами и при соблюдении международно признанных прав человека и основных свобод, и принимая такие другие меры, которые являются необходимыми. Стороны также обязуются разоружить и распустить все вооруженные гражданские группировки, за исключением разрешенных полицейских сил, в течение 30 дней после передачи полномочий.

4. Стороны в полной мере сотрудничают с любым международным персоналом, включая лиц, ведущих расследования, советников, контролеров, наблюдателей и другой персонал в Боснии и Герцеговине, во исполнение Общего рамочного соглашения, включая содействие свободному и беспрепятственному доступу и передвижению, и предоставляя им такой статус, который необходим для эффективного выполнения их задач.

5. Стороны строго воздерживаются от ответных мер, контратак или любых односторонних действий в ответ на нарушение настоящего Приложения другой Стороной. Стороны реагируют на предполагаемые нарушения положений настоящего Приложения в соответствии с процедурами, предусмотренными в статье VIII.

Статья III. Вывод иностранных сил.

1. На момент вступления в силу настоящего Приложения все неместные силы в Боснии и Герцеговине, независимо от того, подчиняются ли они юридически и в военном отношении Республике Босния и Герцеговина, Федерации Боснии и Герцеговины или Республике Сербской, подлежат выводу с территории Боснии и Герцеговины в течение тридцати (30) дней вместе со своим имуществом. Кроме того, все силы, остающиеся на территории Боснии и Герцеговины, должны действовать, сообразуясь с территориальной целостностью, суверенитетом и политической независимостью Боснии и Герцеговины. В соответствии с пунктом 1 статьи II настоящий пункт не распространяется на СООНО, Специальные международные полицейские силы, а также на Силы по выполнению соглашения или другие подразделения, упомянутые в пункте 1 «c» статьи I.

2. В частности, в соответствии с пунктом 1 статьи III с территории Боснии и Герцеговины выводятся все иностранные силы, включая выступающих в индивидуальном качестве советников, борцов за свободу, инструкторов, добровольцев и персонал из соседних и других государств.

Статья IV. Передислокация сил.

1. Республика Босния и Герцеговина и образования передислоцируют свои силы в три этапа:

2. Этап I

a) Стороны сразу же после вступления в силу настоящего Приложения незамедлительно начинают и планомерно выводят все силы за зону разъединения, устанавливаемую по обе стороны согласованной линии прекращения огня, которая представляет собой ясную и четко обозначенную демаркационную линию между любыми и всеми противостоящими силами. Вывод должен быть завершен в течение тридцати (30) дней после передачи полномочий. Точные очертания согласованной линии прекращения огня и зоны разъединения вдоль согласованной линии прекращения огня отмечены на картах, содержащихся в добавлении A к настоящему Приложению.

b) Зона разъединения вдоль согласованной линии прекращения огня должна простираться примерно на два (2) километра по обе стороны согласованной линии прекращения огня. За исключением случаев, предусмотренных в настоящем Приложении, в этой зоне разъединения вдоль согласованной линии прекращения огня не должно находиться никаких вооружений, кроме тех, которые принадлежат Силам по выполнению соглашения. Без специального разрешения Сил по выполнению соглашения никто не может оставлять у себя или иметь в своем распоряжении какое-либо оружие или взрывчатые вещества в пределах этой четырехкилометровой зоны. Нарушающие это положение могут стать объектом военных мер со стороны Сил по выполнению соглашения, включая применение необходимой силы для обеспечения соблюдения выполнения этого положения…

3. Этап II

Этот этап применяется к тем местам, где Линия границы между образованиями не проходит вдоль согласованной линии прекращения огня.

a) В тех местах, в которых, в соответствии с Общим рамочным соглашением, районы, занятые одним образованием, должны быть переданы другому образованию, у всех сил выводящей Организации должно быть сорок пять (45) дней после передачи полномочий, чтобы полностью освободить и очистить этот район. Это должно включать отвод всех сил, а также удаление, демонтаж или уничтожение оборудования, мин, препятствий, неразорвавшихся боеприпасов, взрывных устройств, средств подрыва и оружия. В тех районах, которые передаются другому субъекту, для обеспечения упорядоченного переходного периода, Субъект, которому передается район, не должен вводить войска в этот район в течение девяноста (90) дней после передачи полномочий или по решению командующего Сил по выполнению соглашения. Стороны понимают и соглашаются, что Силы по выполнению соглашения имеют право обеспечивать военную безопасность в этих переданных районах в период с тридцати (30) дней после передачи.

b) Силы по выполнению соглашения уполномочены дать указание любому военнослужащему, действующему или резервному, проживающему в Зоне разделения между Образованиями, зарегистрироваться на соответствующем командном пункте Сил по выполнению соглашения, упомянутом в статье VI, который находится ближе всего к их месту жительства.

ОБЩЕЕ. К этапам I и II применяются следующие положения:

b) Все Стороны понимают и соглашаются с тем, что они будут подвергнуты военным действиям со стороны Сил по выполнению соглашения, включая применение необходимой силы, для обеспечения соблюдения Соглашения.

Статья VI. Развертывание Сил по выполнению соглашения

1. Признавая необходимость обеспечения эффективного осуществления положений настоящего Приложения и их соблюдения, Совету Безопасности Организации Объединенных Наций предлагается уполномочить государства-члены или региональные организации и соглашения создать Силы по выполнению соглашения, действующие согласно главы VII Устава Организации Объединенных Наций. Стороны понимают и согласны с тем, что в состав этих Сил по выполнению соглашения могут входить сухопутные, воздушные и морские подразделения государств-членов НАТО и государств, не являющихся членами НАТО, направленные в Боснию и Герцеговину для содействия обеспечению соблюдения положений настоящего Приложения. Стороны понимают и согласны с тем, что Силы по выполнению соглашения имеют право размещаться с любой стороны от линии разграничения между образованиями и на всей территории Боснии и Герцеговины.

2. Стороны понимают и соглашаются, что Силы по выполнению соглашения имеет право:

a) контролировать и помогать обеспечивать соблюдение всеми Сторонами этого Приложения (включая, в частности, вывод и передислокацию сил в согласованные сроки и установление зон разъединения);

b) санкционировать и контролировать выборочную маркировку Согласованной линии прекращения огня и ее зоны разъединения, а также линии границы между образованиями и ее зоны разъединения, как это установлено Общим рамочным соглашением;

с) устанавливать механизмы связи с местными гражданскими и военными властями и другими международными организациями, по мере необходимости, для выполнения своей миссии.

3. Стороны понимают и согласны с тем, что Силы по выполнению соглашения имеют право выполнять вспомогательные задачи в рамках поставленных перед ними главных задач и имеющихся ресурсов и по получении соответствующего запроса, которые включают следующее:

a) оказывать помощь в создании безопасных условий для выполнения другими сторонами других задач, связанных с мирным урегулированием, включая свободные и справедливые выборы;

b) оказывать помощь организациям в передвижении при осуществлении ими гуманитарных миссий;

c) оказывать помощь Управлению Верховного комиссара ООН по делам беженцев и другим международным организациям в осуществлении ими гуманитарных миссий;

d) обеспечивать и предотвращать воспрепятствование передвижению гражданского населения, беженцев и перемещенных лиц и надлежащим образом реагировать на преднамеренные акты насилия, угрожающие жизни и личной безопасности;

e) осуществлять наблюдение за расчисткой минных полей и заграждений.

5. Стороны понимают и согласны с тем, что командующий Силами по выполнению соглашения имеет полномочия без вмешательства со стороны или разрешения любой из Сторон осуществлять любые действия, которые командующий сочтет необходимыми и целесообразными, включая применение военной силы…

6. Стороны понимают и согласны с тем, что при выполнении своих обязанностей Силы по выполнению соглашения имеют непререкаемое право осуществлять наблюдение, контролировать и инспектировать любые силы, объекты или деятельность в Боснии и Герцеговине, которые, по мнению Сил по выполнению соглашения, могут иметь военный потенциал. Отказ, вмешательство или отклонение любой Стороны этого права Силами по выполнению соглашения осуществлять наблюдение, контролировать и инспектировать представляют собой нарушение положений настоящего Приложения, и нарушающая Сторона может стать объектом военных мер со стороны Сил по выполнению соглашения, включая применение необходимой силы для обеспечения соблюдения положений настоящего Приложения.

7. Армия Республики Боснии и Герцеговины, силы Хорватского веча обороны и армия Республики Сербской создают командные пункты на уровне бригады, батальона или других уровнях Сил по выполнению соглашения, которые должны устанавливаться совместно с командными пунктами Сил по выполнению соглашения, как это определено командующим Силами по выполнению соглашения. Эти командные пункты осуществляют командование и контроль над всеми силами своих соответствующих сторон, которые располагаются в радиусе десяти (10) километров от согласованной линии прекращения огня или линии разграничения между образованиями, как указано Силами по выполнению соглашения. Командные пункты должны своевременно предоставлять по требованию Сил по выполнению соглашения доклады о статусе организаций и численности войск в этих районах.

8. Помимо совместных развернутых командных пунктов, армия Республики Боснии и Герцеговины, силы Хорватского веча обороны и армия Республики Сербской должны иметь группы связи, развернутые совместно с командованием Сил по выполнению соглашения, как это определено командующим Силами по выполнению соглашения, в целях содействия поддержанию связи и сохранения общего прекращения военных действий.

Исходя из стратегического замысла операции, наличия подготовленных сил, физико-географических особенностей зоны ее проведения, а также специфики деятельности по установлению мира (в частности, предполагаемого отсутствия противодействия со стороны участников конфликта), командованием Объединенных вооруженных сил НАТО были определены следующие показатели:

состав и количество участвующих войск,

зона проведения операции и ее продолжительность;

Состав и количество участвующих войск. В соответствии с решением Военного комитета НАТО к участию в операции намечалось привлечь воинские контингенты 14 стран НАТО (кроме Исландии и Люксембурга) и 10 стран, не являющихся членами блока. Впоследствии состав миротворческих сил был уточнен, и согласно утвержденному плану операции в ней были задействованы воинские контингенты от 36 государств (15 стран – членов НАТО, кроме Исландии, и 21 страна, не входящая в блок).

Общая численность сухопутной группировки составила порядка 84 000 человек (без учета частей и подразделений обеспечения, находящихся за пределами Боснии и Герцеговины). Из них более 71 000 являлись военнослужащими стран НАТО и около 12 000 – военнослужащими стран, не входящих в Североатлантический блок[83].

Зона проведения операции ограничивалась сухопутными и воздушными границами части бывшей Югославии (Босния и Герцеговина, Хорватия и Македония), международными водами и воздушным пространством Адриатического и Ионического морей, а также территориальными водами Албании, Хорватии и Союзной Республики Югославия. Кроме того, в нее входила территория и воздушное пространство стран НАТО на Южно-Европейском театре военных действий, а также некоторые другие зоны и маршруты[84].

Продолжительность операции. Согласно оперативному плану Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе № 10405, продолжительность операции определялась в соответствии с мандатом миротворческих сил и не должна была превышать 12 месяцев. Как показали дальнейшие события, намеченная продолжительность операции оказалась нереальной[85].

Содержание оперативного плана в целом соответствовало положениям и требованиям, предъявляемым к подобным документам в структурах НАТО. В основной части плана отражалось решение на операцию, включающее замысел, задачи войскам, а также основные положения взаимодействия, обеспечения и организации управления.

Согласно замыслу, главные усилия многонациональных сил сосредотачивались в Боснии и Герцеговине. Операция была спланирована в пять этапов:

1‑й – подготовка и развертывание передовых частей и подразделений многонациональных сил в зоне конфликта (все действия по определению количества войск, их боевой подготовке, подготовке к развертыванию и развертывание передовых сил);

2‑й – ввод многонациональных сил и развертывание группировки многонациональных сил в зоне конфликта;

3‑й – выполнение задач операции (взятие многонациональными силами под полный контроль линий разъединения сторон и зон разведения их вооруженных формирований, сдерживание);

4‑й – установление мира в зоне конфликта (стабилизация, подготовка условий для проведения муниципальных выборов, восстановление мирной жизни);

5‑й – организованная передача многонациональными силами оставшихся нерешенных задач соответствующим международным гражданским организациям и вывод из зоны конфликта.

Состав объединенной группировки миротворческих сил. Объединенную группировку войск планировалось развернуть в составе трех основных компонентов (сухопутного, морского, воздушного) и тыла.

Сухопутный компонент группировки миротворческих сил включал три многонациональные дивизии: «Север» (основа – 1‑я бронетанковая дивизия США), «Юго-Запад» (основа – 3‑я механизированная дивизия Великобритании) и «Юго-Восток» (основа – 6‑я бронекавалерийская дивизия Франции) с размещением в трех секторах, соответственно.

Для каждой из них были определены сектора ответственности. Российской отдельной воздушно-десантной бригаде была определена зона ответственности на восточном фланге сектора ответственности многонациональной дивизии «Север», в состав которой она и была включена.

Справка

Многонациональная дивизия (Север), Тузла – под руководством США. Оперативная группа «Орел». Состояла из двух бригад США, российской бригады, турецкой бригады и скандинавско-польской бригады.

Кроме того, предусматривалось развертывание сил боевого обеспечения (в их числе и силы обеспечения специальных операций Объединенных вооруженных сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий), а также группировки оперативных резервов, находящихся вне пределов зоны операции в готовности к переброске.

Структура сил стабилизации обстановки в Боснии и Герцеговине

Силы и средства, выделяемые странами, не входящими в блок, предусматривалось интегрировать в структуру сил НАТО. При планировании операции учитывалось различие в боевых возможностях войск, привлекаемых к операции от государств – членов НАТО и государств, не входящих в Североатлантический блок.

В основу оперативного построения сухопутного компонента миротворческих сил был положен принцип создания отдельных опорных пунктов в зоне операции с последующим установлением контроля над всей зоной.

Создание морского компонента группировки миротворческих сил предусматривалось на основе ударных военно-морских сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий (группировки ударных сил, сил тылового обеспечения и амфибийных сил).

Воздушный компонент группировки миротворческих сил создавался на основе группировки Объединенных военно-воздушных сил НАТО, созданной ранее для проведения операции «Динай флайт» в рамках миротворческой операции, проводимой под эгидой ООН.

Группировку тыла планировалось создать из двух эшелонов с включением передовой и тыловой зон коммуникаций.

Управление миротворческой операцией многонациональных сил согласно принципу единства управления в полном объеме возлагалось на Верховное главнокомандование Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе, которое определяло и задачи подчиненным войскам стран, не входящим в альянс.

Оперативное управление многонациональными силами предусматривалось в соответствии с концепцией «единой линии управления» НАТО. Схема управления строилась по принципу подчиненности: Верховное главнокомандование Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе – командующий многонациональными силами – командующие компонентами многонациональных сил (командир корпуса быстрого реагирования, командующий Объединенными военно-воздушными силами НАТО на Южно-Европейском театре военных действий, командующий Объединенными военно-морскими силами НАТО на Южно-Европейском театре военных действий, командующий ударными и обеспечивающими военно-морскими силами НАТО на Южно-Европейском театре военных действий) – подчиненные войска.

Карта расположения миротворцев многонациональных сил в Боснии и Герцеговине

На командующего Объединенными вооруженными силами НАТО на Южно-Европейском театре военных действий были возложены следующие задачи:

оперативно-тактическое управление подчиненными сухопутными, авиационными и военно-морскими группировками Объединенных вооруженных сил НАТО и вооруженных сил стран, не являющихся членами блока;

обеспечение защиты, самообороны и свободы передвижения многонациональных сил;

определение мест сбора и хранения выводимого с линии соприкосновения противоборствующих сторон тяжелого вооружения, а также мест расположения выводимого личного состава;

принуждение противоборствующих сторон к прекращению вооруженных действий;

контроль демаркации границ и зон разведения сторон в соответствии с положениями Соглашения по мирному урегулированию;

обеспечение безопасности вывода миротворческих контингентов ООН;

создание совместных военных комиссий и органов взаимодействия с гражданскими структурами;

оказание непосредственной авиационной поддержки миротворческим силам ООН, в т. ч. и в регионе Восточной Славонии, Барании и Западного Срема, на основе соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН;

оказание содействия Верховному комиссару ООН по делам беженцев и международным гуманитарным организациям;

контроль за действиями сторон по обозначению и разминированию минных полей, обезвреживанию и снятию заграждений, недопущение создания новых минных полей и заграждений;

контроль за движением по дороге между Сараево и Горажде;

контроль за источниками радиоэлектронных излучений, особенно систем ПВО ранее конфликтовавших сторон в зоне операции, и при необходимости их подавление средствами радиоэлектронной борьбы;

контроль воздушного пространства Боснии и Герцеговины.

Сектора и зоны ответственности многонациональных сил в Боснии и Герцеговине

Особое внимание при планировании операции уделялось организации взаимодействия командных структур в зоне конфликта и их взаимодействию с командованиями вне этой зоны.

Общая координация взаимодействия и всех видов обеспечения в соответствии с оперативным планом предусматривалось компетенцией Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе.

Участие в операции стран, не являющихся членами НАТО, оговаривалось соответствующими соглашениями. Было предусмотрено, что численность контингентов вооруженных сил стран, не входящих в НАТО, не должна превышать одной четверти общей численности войск стран НАТО и может составлять не более одного формирования в подчинении вышестоящего штаба (например, батальон в составе дивизии).

Количество привлекаемых к оперативному планированию представителей государств, не входящих в НАТО, было пропорционально численности выделяемых странами войск в состав миротворческих сил. Тыловое, финансовое и другие виды обеспечения национальных контингентов в составе многонациональных сил намечалось возложить на национальные командования при сохранении координирующей роли Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе.

Тесное сотрудничество штабных структур при параллельном планировании способствовало последующему согласованию стратегических, оперативных и тактических планов в сжатые сроки.

Взаимодействие с российским контингентом миротворческих сил планировалось на основе согласованных между НАТО и Россией принципов и организационных подходов и в основном осуществлялось успешно. Некоторые трудности объяснялись тем, что представителей Вооруженных Сил Российской Федерации включили в процесс планирования операции многонациональных сил лишь на его завершающем этапе, что не могло не сказаться на качестве плана, в котором не удалось учесть все особенности применения российских войск.

Развертывание многонациональных сил. Большинство участников миротворческой операции в Боснии и Герцеговине развертывание многонациональных сил оценивает как один из важнейших и наиболее успешных этапов ее проведения. О том внимании, с которым командование многонациональных сил подходило к решению этой задачи, свидетельствуют указания Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе своему штабу в период разработки плана операции. В них, в частности, отмечалось: «По тому, как организованно мы начнем развертывание на территории Боснии и Герцеговины, враждующие стороны увидят, что они сталкиваются с совершенно новыми подходами со стороны мирового сообщества, что мы полны решимости выполнить поставленную перед нами задачу – заставить их соблюдать положения мирного соглашения»[86].

Основными факторами, определившими успешное развертывание многонациональных сил, явились, во-первых, детальное изучение обстановки в регионе и тщательный анализ возможных угроз, во-вторых, хорошо организованное и умело проведенное предварительное развертывание обеспечивающих и управленческих структур.

Передовые группы многонациональных сил начали прибывать в регион 2 декабря 1995 года. Прежде всего они организовали связь тыловых структур, аэродромов, портов, а также штабов для обеспечения надежного управления развертыванием группировки многонациональных сил, которое осуществлялось поэтапно.

Базовый район 1-й бронетанковой дивизии США в Боснии и Герцеговине

Сначала развернулись отдельные структуры штаба многонациональных сил (около 350 человек), штаба корпуса сил быстрого реагирования НАТО (около 400 чел.), сил боевой поддержки корпуса быстрого реагирования (около 100 чел.), дивизионных элементов многонациональных дивизий «Север», «Юго-Запад» и «Юго-Восток», штабных элементов сил специальных операций (около 100 чел.), отдельных органов связи, разведки и контроля за перемещением в тыловой зоне конфликта (около 200 чел.).

Особенность развертывания многонациональных сил заключалась в том, что сроки, определенные главнокомандующим Объединенных вооруженных сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий, обязывали передовую группу быть готовой к переброске в зону конфликта передовых подразделений вооруженных сил альянса еще до завершения мирных переговоров (фактического подписания соглашения). Это факт свидетельствует о том, что НАТО, по сути, диктовало свою волю как конфликтующим сторонам, так и всему мировому сообществу.

Приоритеты в стратегическом развертывании коалиционных контингентов в зоне конфликта определялись Верховным главнокомандованием Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе. Кроме того, Верховное главнокомандование через центр по координации перебросок и соответствующие объединенные центры подчиненных командований осуществляло координацию и контроль развертывания многонациональных сил. Решающее значение на первом этапе сыграл тщательно разработанный план развертывания войск, основой которого стал документ «Организация развертывания и действий объединенных сил». В соответствии с ним каждое государство в зависимости от условий самостоятельно определяло и сообщало командованию многонациональных сил точную дату передачи в их состав контингента своих сил. Тем самым обеспечивалось создание группировки многонациональных сил сбалансированного состава, способной выполнить поставленные задачи.

Судя по результатам анализа основных документов планирования операции многонациональных сил, особое внимание руководство НАТО уделяло оперативному развертыванию органов управления. Так, уже в течение первых дней в Сараево были размещены и развернуты штабы многонациональных сил и корпуса быстрого развертывания НАТО.

Основные силы, включая штабы, начали развертывание после принятия резолюции Совета Безопасности ООН № 1031 от 15 декабря 1995 года.

Справка

РЕЗОЛЮЦИЯ 1031 (1995), принятая Советом Безопасности на его 3607‑м заседании 15 декабря 1995 года (выписка).

Совет Безопасности:

12. приветствует готовность государств-членов, действующих через организацию, указанную в Приложении 1‑A к Мирному соглашению, или в сотрудничестве с ней, оказать помощь сторонам Мирного соглашения путем развертывания многонациональных Сил по выполнению соглашения;

13. отмечает поступившее от сторон приглашение международному сообществу направить в регион на период приблизительно в один год многонациональные Силы по выполнению соглашения для оказания помощи в осуществлении положений Приложения 1‑A к Мирному соглашению, касающихся территориальных вопросов и других вопросов военного характера;

14. уполномочивает государства-члены, действующие через организацию, указанную в Приложении 1‑A к Мирному соглашению, или в сотрудничестве с ней, создать многонациональные Силы по выполнению соглашения под единым командованием и управлением для выполнения задачи, указанной в Приложении 1‑A и Приложении 2 к Мирному соглашению;

15. уполномочивает государства-члены, действующие на основании пункта 14 выше, принять все необходимые меры по выполнению и обеспечению соблюдения Приложения 1‑A к Мирному соглашению, подчеркивает, что стороны несут равную ответственность за соблюдение этого Приложения и в равной степени становятся объектом таких мер принуждения со стороны Сил по выполнению соглашения, которые могут потребоваться для обеспечения выполнения этого Приложения и защиты Сил по выполнению соглашения, и принимает к сведению, что стороны согласились на принятие Силами по выполнению соглашения таких мер;

16. уполномочивает государства-члены, действующие на основании пункта 14 выше, в соответствии с Приложением 1‑A к Мирному соглашению принять все необходимые меры по обеспечению соблюдения правил и процедур, которые будут установлены Командующим Сил по выполнению соглашения, регулирующих командование и управление воздушным пространством над Боснией и Герцеговиной в отношении всех гражданских и военных воздушных перевозок;

17. уполномочивает государства-члены принимать по просьбе Сил по выполнению соглашения все необходимые меры либо в защиту Сил по выполнению соглашения, либо для оказания Силам содействия в осуществлении их миссии и признает право Сил принимать все необходимые меры в целях своей обороны от нападения или угрозы нападения;

18. требует, чтобы стороны уважали безопасность и свободу передвижения Сил по выполнению соглашения и другого международного персонала;

19. постановляет, что, начиная с того дня, когда Генеральный секретарь доложит Совету, что передача полномочий от Сил Организации Объединенных Наций по охране к Силам по выполнению соглашения состоялась, полномочия на принятие определенных мер, предоставленные государствам резолюциями… перестают действовать и что начиная с той же даты перестают также действовать положения резолюции… и последующих резолюций, касающиеся безопасных районов;

20. просит правительство Боснии и Герцеговины сотрудничать с Командующим Силами по выполнению соглашения для обеспечения эффективного управления аэропортами в Боснии и Герцеговине в свете обязанностей, возложенных на Силы по выполнению соглашения в отношении воздушного пространства Боснии и Герцеговины Приложением 1‑A к Мирному соглашению;

21. постановляет, имея в виду прекратить действие полномочий, предоставленных в пунктах 14–17 выше, через год после передачи полномочий от Сил Организации Объединенных Наций по охране к Силам по выполнению соглашения, провести к этой дате обзор и принять решение о том, следует ли сохранить действие полномочий, опираясь при этом на рекомендации, сделанные государствами, участвующими в Силах по выполнению соглашения, и Высоким представителем через Генерального секретаря;

22. постановляет также, что эмбарго, введенное резолюцией 713 (1991) от 25 сентября 1991 года, не применяется к оружию и военному имуществу, предназначенному сугубо для использования государствами-членами, действующими на основании пункта 14 выше, или международными полицейскими силами;

23. предлагает всем государствам, в частности государствам региона, обеспечивать государствам-членам, действующим на основании пункта 14 выше, соответствующую поддержку и средства, включая средства транзита;

24. приветствует заключение соглашений о статусе сил, указанных в Добавлении B к Приложению 1‑A к Мирному соглашению, и требует, чтобы стороны полностью соблюдали эти соглашения;

25. просит государства-члены, действующие через организацию, указанную в Приложении 1‑A к Мирному соглашению, или в сотрудничестве с ней, представлять Совету – по соответствующим каналам и по крайней мере через месячные интервалы – доклады, первый из которых надлежит представить не позднее чем через 10 дней после принятия настоящей резолюции;

III

33. постановляет, что мандат Сил Организации Объединенных Наций по охране прекращается в тот день, когда Генеральный секретарь доложит Совету, что передача полномочий от Сил Организации Объединенных Наций по охране к Силам по выполнению соглашения состоялась.

16 декабря был отдан приказ о начале развертывания главных сил многонациональных сил. Это был день «Д». 20 декабря 1995 года определили как день «ПП» (момент начала операции многонациональных сил), когда полномочия ООН были переданы НАТО (многонациональным силам).

Состав главных сил многонациональных сил. К началу операции в состав главных сил многонациональных сил входили сухопутный, воздушный и морской компоненты, каждый из которых имел довольно сложную структуру.

Сухопутный компонент был представлен штабом корпуса сил быстрого реагирования НАТО, тремя многонациональными дивизиями и собственно силами быстрого реагирования (13 бригад, части и подразделения боевого и тылового обеспечения общей численностью 57 300 чел.). На его вооружении состояло: боевых танков – 475, орудий полевой артиллерии, реактивных систем залпового огня и минометов – 1367, боевых бронированных машин – 1654, зенитно-ракетных комплексов – 66, боевых вертолетов – 180.

Воздушный компонент состоял из частей сил и средств 50‑го тактического авиационного крыла, тактической авиации Объединенных военно-воздушных сил НАТО, базирующихся на авиабазах Италии, самолетов Е-ЗА командования дальнего радиолокационного обнаружения и управления авиацией АВАКС – НАТО, самолетов национальных систем дальнего радиолокационного обнаружения и управления авиацией, военно-воздушных сил Великобритании, Франции, а также самолетов вспомогательной авиации. Всего воздушный компонент многонациональных сил насчитывал: боевых самолетов – 139, самолетов вспомогательной авиации – 19, вертолетов – 20.

Морской компонент включал части сил и средств объединенных военно-морских сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий и ударных военно-морских сил НАТО (6‑й флот США) на Южно-Европейском театре военных действий, которые взаимодействовали с авиационной поисково-ударной группировкой военно-морских сил Великобритании, авианосной многоцелевой и амфибийно-десантной группами военно-морских сил Франции. В состав морского компонента многонациональных сил также включались подводные лодки командования объединенными подводными силами НАТО на Южно-Европейском театре военных действий (2–3 подводные лодки в районах боевого патрулирования от военно-морских сил США, Великобритании и Франции). Всего в боевом составе морского компонента многонациональных сил насчитывалось 35 боевых кораблей и 52 самолета палубной авиации.

Доставка многонациональных сил осуществлялась морским, воздушным и наземным транспортом. Задачи по обеспечению приема войск и их выдвижению в назначенные районы были возложены на командующего многонациональных сил. Для решения и согласования отдельных вопросов была организована и осуществлена соответствующая рекогносцировка, в ходе которой координировались порядок докладов о ходе развертывания, пересечения линий прекращения огня, опознавательные сигналы, идентификационная маркировка, получение разрешений на проходы конвоев и другие важные вопросы.

К подготовительным мероприятиям и содействию в развертывании главных сил наряду с передовыми подразделениями многонациональных сил привлекались действующие в зоне конфликта органы ООН.

Командование НАТО в ходе развертывания многонациональных сил организовало взаимодействие между странами таким образом, что те их них, которые получили статус «ведущей нации», помимо доставки и размещения своих войск содействовали (на основе двусторонней договоренности) развертыванию войск других стран – участниц миротворческой операции, предоставляя для этого находящиеся в их распоряжении аэро- и морские порты. По согласованию с местными органами власти они распределяли портовые мощности. Для оперативного управления развертыванием главных сил на аэродромах, ключевых железнодорожных станциях, в морских портах, пунктах переподчинения, выжидательных районах и районах сосредоточения создавались группы управления передвижениями. На них возлагалась задача управления передвижением войск в пределах передовой зоны коммуникаций.

Организацию и осуществление развертывания многонациональных сил специалисты оценили положительно. Однако из этого не следует, что избранный вариант действий можно рассматривать как универсальный.

Разумеется, специфика условий и установленные сроки вынуждали командование многонациональных сил искать нестандартные подходы к решению задач. И это ему во многом удалось благодаря тому, что были учтены реальные возможности стран – участниц миротворческой операции, особенности инфраструктуры региона. Уже 6 февраля 1996 года в зоне конфликта на территории Боснии и Герцеговины было сосредоточено до 56 000 военнослужащих, т. е. около 80 % общей численности многонациональных сил.

По имеющимся данным, в ходе развертывания многонациональных сил было совершено 2600 самолето-вылетов транспортной авиации, 50 рейсов транспортных кораблей, в зону конфликта прибыло 380 железнодорожных эшелонов. По воздуху были доставлены 22 000 миротворцев, 33 000 тонн груза, морем – 3000 человек и 65 000 тонн груза, по железной дороге – 15 000 человек и 107 000 тонн груза, что в общей сложности составило около 40 000 человек личного состава и 205 000 тонн груза[87].

Российские войска в районе операции по объективным причинам начали развертываться несколько позже главных сил НАТО (12 января 1996 г.). Переброска подразделений осуществлялась воздушным и наземным транспортом: было совершено 75 самолето-вылетов транспортной авиации, использовано 11 железнодорожных эшелонов. В соответствии с оперативной директивой Верховного главного командования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе российская отдельная воздушно-десантная бригада (овдбр) ко дню «ПП+45» закончила развертывание и приступила к выполнению поставленной задачи по обеспечению безопасности во вверенном ей районе.

Успех развертывания российского контингента был во многом обусловлен успешной координацией действий органов управления передвижениями. Группа офицеров Вооруженных Сил Российской Федерации, занятая оперативным планированием, в процессе руководства переброской войск в назначенный район тесно взаимодействовала с центром управления передвижениями при штабе Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе. Кроме того, при 5‑м оперативно-тактическом авиационном крыле в г. Виченца (Италия) была создана группа из четырех российских офицеров Главного штаба Военно-воздушных сил Вооруженных Сил Российской Федерации для детального решения вопросов переброски сил и средств по воздуху. Другая группа офицеров этого штаба находилась на аэродроме в г. Тузла и координировала процесс приема российских войск.

Непосредственное взаимодействие командования многонациональной дивизии «Север» с командованием российской бригады в ходе развертывания войск осуществлялось с помощью групп связи и взаимодействия, работавших при штабах американской дивизии (командир – генерал-майор сухопутных войск вооруженных сил США У. Нэш) и российской бригады (командир – полковник А. Ленцов). Все это, по мнению участников операции, обеспечило успешное развертывание российской бригады в своей зоне ответственности.

Непосредственная подготовка миротворческих сил к развертыванию началась с 17 ноября 1996 г. В ходе нее проводились рекогносцировки, сборы, учения, тренировки и занятия, в том числе:

рекогносцировки с командным составом под руководством начальника штаба многонациональных сил (26 ноября – 1 декабря), с командирами инженерных подразделений, частей технического и тылового обеспечения (3–6 декабря), с командирами бригад (3–7 декабря);

командно-штабное учение (9—15 декабря);

заключительные занятия по изучению района предстоящих действий с командирами бригад (15–19 декабря).

В ходе проведенных учений и тренировок выявились отдельные аспекты, позволившие уточнить ряд положений в планах применения многонациональных сил.

С учетом необходимости согласованных действий контингентов различной национальной принадлежности большое внимание в подготовительный период уделялось совместным мероприятиям, среди которых следует отметить командно-штабное учение с участием российских офицеров, проведенное в 1‑й бронетанковой дивизии на территории Германии. Это учение позволило проанализировать наиболее сложные проблемы, изучить и практически отработать вопросы взаимодействия войск, на основе чего были уточнены порядок и способы совместных действий, более детально оценен характер развития обстановки в зоне конфликта. Совместная подготовка миротворческих сил продолжалась и в ходе операции – проводились учебно-боевые стрельбы, семинары. Обмен опытом способствовал более четкому уяснению вопросов взаимодействия и особенностей выполнения задач.

Однако участники операции отмечают, что совместных мероприятий явно не хватало и это сказывалось на эффективности взаимодействия при выполнении общих задач. По мнению генерал-полковника Л.П. Шевцова, бывшего заместителя Верховного главнокомандующего Объединенных вооруженных сил НАТО по российскому миротворческому контингенту, «необходимо изыскивать все возможности для организации и проведения совместных тренировок, командно-штабных учений… Важны не только совместные действия, но и совместная подготовка к ним, чтобы солдаты видели в лицо тех, на кого им придется положиться в трудную минуту»[88].

В ходе организации взаимодействия командование войск НАТО и российских Вооруженных Сил столкнулись с некоторыми трудностями. В первую очередь это было связано с созданием особого механизма управления российским контингентом. «Нам предстояло решить головоломку, связанную с противоречием между указаниями нашего руководства о том, что российский контингент не может пойти под прямое командование НАТО и утвержденным принципом нашего участия в многонациональных силах – единоначалием. Надо было найти вариант, при котором в управлении российским контингентом в Боснии и Герцеговине отсутствовал бы принцип «двойного ключа» – заметил по этому поводу бывший заместитель Верховного главнокомандующего Объединенных вооруженных сил НАТО по российскому миротворческому контингенту генерал-полковник Л.П. Шевцов на брифинге, проведенном с участниками совместного российско-американского исследовательского проекта в декабре 1997 года.

Особенность этой непростой проблемы заключалась в оправданной настороженности российского политического руководства, связанной с необходимостью подчинения российских войск распоряжениям бывшего противника времен холодной войны, преодоление синдрома которой являлось сложной задачей.

Созданный механизм интеграции российских войск (сил) со структурами НАТО предусматривал следующий порядок:

правом отдавать приказы российским войскам наделялся только Верховный главнокомандующий Объединенных вооруженных сил НАТО через заместителя по российским войскам;

командир многонациональной дивизии «Север» наделялся полномочиями осуществлять тактическое взаимодействие и определять порядок выполнения поставленных задач.

При этом устанавливалось, что задачи российской бригаде определяет Верховный главнокомандующий Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе, а заместитель по российским войскам является ответственным за их выполнение. Командир дивизии отвечал в полном объеме за район ответственности соединения, включая и район ответственности российской бригады. Он определял порядок выполнения задач и принимал меры по взаимодействию с бригадой. Командир российской бригады выполнял указания командира дивизии, обусловленные рамками его полномочий по осуществлению тактического управления.

Реализация утвержденной схемы руководства потребовала значительных усилий как от российских, так и американских военнослужащих. Это было связано с отсутствием одинакового восприятия используемых в практике ведения операции основополагающих понятий в области управления и взаимодействия, что приводило к недостаточно точной трактовке полномочий тех или иных командных инстанций. Однако, учитывая условия организации совместных действий и отведенные для этого сроки, следует отметить, что НАТО и Россия за короткое время немало сделали для согласования военных замыслов, военной терминологии, планирования совместных действий контингентов двух военных систем, находившихся в течение полувека в состоянии противоборства.

Подчиненность Российского миротворческого контингента в Боснии и Герцеговине

Тем не менее необходимо отметить, что по ряду причин принцип единых правил применения силы (оружия) в практике действий многонациональных сил в полной мере реализован не был, что затрудняло организацию и выполнение совместных мероприятий. Основная причина этого заключалась в том, что нормативно-правовая база действий российских и натовских миротворцев была разной. Как отмечал начальник штаба ВДВ Вооруженных Сил Российской Федерации генерал-лейтенант Н.В. Стаськов, «мы действуем на разных юридических полях: российские миротворцы без права применения силы, что определено российским руководством, а американские миротворцы – с правом использования силы… К сожалению, такой подход не способствует эффективному выполнению общих задач».

Справка

Инструкция о правилах применения силы и оружия.

Правила применения оружия:

Правило 1. Разрешение на ношение оружия.

Вариант А: Разрешение не дано.

Вариант Б: Дано разрешение на ношение личного оружия (карабины, пистолеты, ручные пулеметы).

Вариант В: Дано разрешение на ношение личного оружия и на расчехление группового оружия и оружия, установленного на транспортных средствах (пулеметы и артиллерия до 90 мм).

Вариант Г: Дано разрешение на ношение личного оружия и на расчехление группового оружия и оружия, установленного на транспортные средства, а также обозначенных средств поддержки (легкое противотанковое вооружение, тяжелые пулеметы и минометы до 82 мм).

Вариант Д: Дано разрешение на ношение личного оружия и на расчехление группового оружия и оружия, установленного на транспортные средства, средств поддержки и артиллерии (среднее и тяжелое противотанковое вооружение, тяжелые минометы и артиллерия).

Правило 2. Состояние оружия.

Вариант А: Носимое оружие должно быть не заряжено и магазины должны находиться или в подсумках, или в стеллажах. Обстоятельства, при которых солдаты могут зарядить оружие и открыть огонь, содержатся в «зеленой карте».

Вариант Б: Дано разрешение носить личное оружие на предохранителе. Все прочие средства поддержки, групповое оружие и оружие, установленное на транспортные средства, остается незаряженным. Обстоятельства, при которых солдаты могут зарядить оружие и открыть огонь, содержатся в «зеленой карте».

Вариант В: Дано разрешение на ношение оружия в положении «на предохранителе (полузаряжено – пустая зарядная камера». Обстоятельства, при которых солдаты могут поставить оружие на боевой взвод и открыть огонь, содержатся в «зеленой карте».

Вариант Г: Дано разрешение на ношение оружия в положении «Боевая готовность (патрон в зарядной камере)». Обстоятельства, при которых солдаты могут открыть огонь, содержатся в «зеленой карте».

Правило 3. Ответ на враждебные действия или враждебные намерения без открытия огня.

Вариант А: Наблюдать и докладывать, отступление для сохранения собственных сил по приказу.

Вариант Б: Оставаться на месте. Установить контакт и организовать связь взаимодействия с противостоящими силами и/или местными властями.

Вариант В: Наблюдать и докладывать, оставаться на месте, предупредить агрессора о намерении использовать силу и продемонстрировать соответствующие меры, не открывая огня.

Вариант Г: Наблюдать и докладывать, оставаться на месте, предупредить агрессора о намерении использовать силу и продемонстрировать соответствующие меры. Разрешено демонстративное использование огневой мощи

Правило 4 Разоружение военизированных формирований и солдат.

Вариант А: Разрешение не дано.

Вариант Б: Разрешение дано при следующих обстоятельствах: если не провести разоружение, то выполнение задач, поставленных перед силами по поддержанию мира, будет поставлено под угрозу. При осуществлении данной акции используйте силу минимально, насколько это возможно и в соответствии с обстоятельствами, включая применение огня, если к тому побуждают враждебные намерения или враждебный акт совершен. При ближайшей возможности передайте отнятое вооружение или разоруженные формирования соответствующим властям сил по поддержанию мира

Правило 5 Вовлечение в боевые действия и предупредительные выстрелы.

Вариант А: Вовлечение в боевые действия запрещено.

Вариант Б: Разрешено вовлечение в боевые действия против точно определенных и обозначенных целей в виде предупредительной стрельбы, как части процесса по предупреждению.

Правило 6 Управление системами вооружения.

Вариант А: Занятие мест, подготовка. Наведение и стрельба запрещены в присутствии сил, участвующих в конфликте.

Вариант Б: Определенные действия (см. замечание) разрешено в присутствии сил, участвующих в конфликте.

ЗАМЕЧАНИЕ: Определенные действия по этому правилу активизируются номерами из следующего списка:

(1) Занять позицию у орудия.

(2) Навести орудие.

(3) Произвести выстрел.

(4) Прочее (определяется дополнительно).

Правило 7. Ответные действия на враждебный акт, заключающийся в попытке захвата запрещенных материалов.

Вариант А: Не дано разрешения на ведение огня с целью предотвратить захват запрещенных материалов неуполномоченными на то лицами.

Вариант Б: Дано разрешение на ведение огня с целью предотвратить захват запрещенных материалов неуполномоченными на то лицами. Обстоятельства, при которых солдаты могут заряжать оружие и стрелять, определены в Правиле 6б «зеленой карты».

Правило 8 Ответные действия на враждебный акт, заключающийся в попытке овладеть специальным имуществом или объектом.

Вариант А: Не дано разрешения на ведение огня с целью предотвратить захват или нанесение ущерба или уничтожение специального имущества или объекта неуполномоченными на то лицами.

Вариант Б: Дано разрешение на ведения огня с целью предотвратить захват или уничтожение специального имущества или объекта неуполномоченными на то лицами. Обстоятельства, при которых солдаты могут заряжать оружие и стрелять, определены в Правиле 6б «зеленой карты».

СТАТУС ПРАВИЛ ПРИМЕНЕНИЯ ОРУЖИЯ

Правила применения оружия определяются ежедневно командующим силами и его штабом. Если необходимо внесение изменений, то они немедленно передаются на командных радиочастотах тем подразделениям, кого это касается. Пример Правил применения оружия:

Правило № 01. Вариант В

Правило № 02. Вариант Б

Правило № 04. Вариант В

Правило № 05. Вариант Б

Правило № 06. Вариант Б (1–3)

Правило № 07. Вариант А

Правило № 08. Вариант А

ЗЕЛЕНАЯ КАРТА ПРАВИЛ ПРИМЕНЕНИЯ ОРУЖИЯ

Выдается всему личному составу, уполномоченному на ношение оружия или на развертывание оружия, смонтированного на транспортных средствах, группового оружия, а также оружия и боеприпасов поддержки.

ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА

1. Вы имеет право использовать силу в целях самообороны и для защиты специального имущества или объектов, определенных вашим начальником.

2. Во всех ситуациях вы должны использовать силу в минимальной степени, насколько это возможно. Стрелковое оружие, оружие, смонтированное на транспортных средствах, групповые системы вооружения и оружие поддержки должны использоваться только как крайнее средство.

3. Вы должны действовать по приказам старшего офицера или самостоятельно.

Предупреждение.

4. Предупреждение должно быть сделано до открытия огня, за исключением следующих случаев:

А. Если выдача предупреждения ведет к увеличению риска смерти или получения тяжелых увечий для вас или других лиц.

Б. Если вы или другие лица находятся в непосредственной близости от или под вооруженным нападением.

5. Вы должны сделать предупреждение па английском или на местном языке, выкрикнув следующее:

«Миротворческие силы! Стой! Руки вверх!»

и затем «Миротворческие силы! Стой или я стреляю!»

Повторите это обращение столько раз, сколько это необходимо, пока вы не убедились, что его поняли.

Дошлите патрон в патронник.

Сделайте предупредительный выстрел в воздух, если у вас есть на это время, и стрельба на поражение уже оправдана.

Открытие огня.

6. Огонь открывается против людей только в том случае (замечание 1):

Если совершаются или готовятся к совершению действия, которые наиболее вероятно представляют собой опасность для жизни, и нет никакого другого пути предотвратить эти действия.

Ниже приводятся примеры подобных действий, но в любом случае действия по защите зависят от конкретных обстоятельств:

(1) Стрельба или готовность выстрелить.

(2) Расстановка, подрыв или метание взрывных устройств (включая гранаты с зажигательной смесью).

(3) Умышленное управление транспортным средством с целью наезда на человека в случае, когда нет другой возможности остановить водителя.

Б. Если вы знаете, что

(1) Некто только что убил или нанес телесные повреждения человеку подобными действиями и

(2) Некто не подчиняется предупреждениям и

(3) Не существует другого пути остановить, задержать этого человека.

Вы можете открыть огонь против людей, если ваш начальник скажет, что это дополнительное правило вводится в действие даже в тех случаях, когда не соблюдаются условия пп. 6А и 6Б, если:

(1) Некто пытается завладеть, нанести ущерб или уничтожить специальное имущество или объекты, которые находятся под вашей охраной.

(2) Не существует другого пути предотвратить это.

7. Если вы открыли огонь, вы должны (замечание 2):

А. Вести только прицельный огонь.

Б. Сделать не более выстрелов, чем это необходимо.

В. Принять все возможные меры предосторожности для того, чтобы не ранить никого, кроме вашей цели.

1. Примером подобных обстоятельств может служить открытие огня для зашиты колонны, которую вы сопровождаете, лиц, пытающихся завладеть или уничтожить ее.

2. Эти Правила распространяются на всех солдат, носящих личное оружие. а также имеющих доступ к развертыванию оружия, смонтированного на транспортных средствах, групповых систем вооружения и оружия.

Процесс организации взаимодействия войск в ходе операции многонациональных сил включал широкий круг задач стратегического, оперативного и тактического уровней. Большое внимание уделялось взаимодействию российского и американского военных контингентов, военных структур стран – членов НАТО и государств, не входящих в блок. При этом взаимодействие между Российской Федерацией и США осуществлялось в общем контексте согласования деятельности мирового сообщества по разрешению конфликта в бывшей Югославии. Это обуславливалось участием в операции многонациональных сил различных международных организаций и национальных государственных структур.

Взаимодействие на стратегическом уровне предусматривало согласование действий миротворческих сил и исполнительных структур Совета Безопасности ООН, руководящих органов конфликтующих сторон (реально влияющих на обстановку), а также военных ведомств государств, выделивших воинские контингенты в многонациональные силы. Взаимодействие на оперативном уровне заключалось в согласовании усилий соединений сухопутных, воздушных и морских контингентов миротворческих сил на определенном этапе миротворческой операции. Взаимодействие на тактическом уровне заключалось в согласовании действий органов управления (штабов), частей и подразделений многонациональных и национальных контингентов миротворческих сил, а также конфликтующих сторон по решению частных задач миротворческой операции.

Взаимодействие российской отдельной воздушно-десантной бригады многонациональных сил и многонациональной дивизии «Север» осуществлялось на основе двусторонней договоренности между правительством Российской Федерации и руководством НАТО, Положения о российской бригаде, оперативного плана Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе по выполнению соглашения по мирному урегулированию в Боснии и Герцеговине (в части, касающейся российской бригады) и соглашения по военным аспектам мирного урегулирования. Сама процедура российско-американского взаимодействия вырабатывалась непосредственно в ходе подготовки и планирования операции. В основу ее были положены традиционные для вооруженных сил обеих стран подходы. Вопросы взаимодействия, как это и принято во всех армиях мира, отрабатывались по целям, задачам, районам (рубежам) действий, этапам операции и времени выполнения отдельных миротворческих задач. Особое внимание при этом уделялось согласованию порядка принятия решений между командующим миротворческими силами (представителем вооруженных сил США) и его заместителем (представителем Вооруженных Сил Российской Федерации). Были рассмотрены два сценария действий:

при отсутствии достаточного времени на принятие решения и организацию взаимодействия;

при наличии необходимого времени в штатной обстановке.

При отсутствии достаточного времени согласованный порядок принятия решения предусматривал три варианта:

1‑й – командующий информирует своего заместителя о своем замысле;

2‑й – командующий в зависимости от складывающейся ситуации проводит обсуждение возможных вариантов решения;

3‑й – командующий без промедления принимает решение.

В штатной обстановке предполагалось, что заместитель командующего принимает равноправное участие в процессе подготовки решения и визирует проект решения. Учитывая превалирование политических аспектов в выработке процедуры российско-американского взаимодействия, особое значение придавалось механизму учета мнения заместителя – представителя Вооруженных Сил Российской Федерации в разрешении возможных противоречий.

Отношения представителей США – НАТО и Российской Федерации регламентировались положением, предусматривавшим визирование всех проектов решений (документов) заместителем командующего, который имел право информировать вышестоящее руководство о возникавших принципиальных разногласиях. В свою очередь и командующий обязан был докладывать вышестоящему командованию о подобных разногласиях. Конечной инстанцией разрешения противоречий являлся политический орган, в котором решения вырабатывались на основе консенсуса. После этого командующий обязан был принять и провести в жизнь согласованное решение в течение строго определенного времени.

Формально вопросы организации взаимодействия трактовались исходя из основополагающих понятий в области управления, принятых в вооруженных силах США – НАТО. Терминологическая интерпретация этих понятий существенно отличалась от принятой в Вооруженных Силах Российской Федерации, что затрудняло организацию взаимодействия.

Так, например, под термином «взаимодействие» рассматривалась возможность систем, подразделений или вооруженных сил предоставлять услуги или пользоваться услугами других систем, подразделений или вооруженных сил, а также использовать обмен услугами в целях проведения эффективных совместных военных операций.

В свою очередь термин «управление» определялся как власть, которую использует командир при руководстве некоторыми видами деятельности подчиненных ему частей или других организаций, обычно не находящихся в его подчинении, и которая предполагает ответственность за исполнение приказов и директив.

Административный контроль определялся как руководство или реализация власти над подчиненными или другими организациями и при решении административных вопросов, таких, как управление кадрами, снабжение, предоставление различных услуг, а также выполнение других задач, не входящих в оперативные задания подчиненных или других структур.

Управление в тактическом звене понималось как детализированное руководство и управление передвижением или маневрированием войск в небольших масштабах в целях выполнения поставленных перед ними общих или частных задач.

Перечисленные и другие термины неоднозначно воспринимались американскими и российскими миротворцами, что создавало предпосылки взаимного непонимания полномочий и ответственности национальных и многонациональных структур при их совместных действиях.

Вопросы организации взаимодействия на всех уровнях управления решались на начальном этапе выполнения каждой из задач. Наиболее целесообразным и эффективным методом организации взаимодействия, по отзывам участников операции, являлось установление личных контактов с представителями взаимодействующей структуры и совместная работа по уточнению порядка выполнения задач.

Общая схема организации управления Российским миротворческим контингентом

В ходе подготовки операции многонациональных сил была разработана и внедрена организационная схема, реализовавшая этот метод на практике. Так, при заместителе Верховного главнокомандующего Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе по российским войскам в координационном центре многонациональных сил была создана оперативная группа Министерства обороны Российской Федерации, которая обеспечивала поддержание связи и взаимодействия на всех уровнях управления. В то же время для повышения гибкости и непрерывности взаимодействия между российской бригадой и многонациональной дивизией «Север» при их штабах были развернуты группы управления (связи и взаимодействия), на которые была возложена задача ежедневной координации действий на оперативном и тактическом уровнях, а также вооруженными и полицейскими формированиями бывших конфликтующих сторон, а также международными организациями.

Для координации деятельности и согласования всех вопросов обеспечения полетов военно-транспортной авиации Военно-воздушных сил России на период переброски и развертывания бригады в зоне ответственности при штабе 5‑го Оперативно-тактического авиационного крыла была создана российская группа связи и взаимодействия. Другая группа от российских Военно-воздушных сил находилась на основном аэродроме в г. Тузла и координировала передвижение российских самолетов.

Широкое распространение в ходе организации взаимодействия получили такие формы совместной работы, как:

изучение руководящих документов вышестоящего штаба и уточнение основных положений и требований в их национальной интерпретации;

проведение совместных рекогносцировок, командно-штабных учений, на которых решались главные вопросы взаимодействия, размещения подразделений и их обеспечения;

совместные совещания, комиссии, информационные занятия, заслушивания, пресс-конференции;

рабочие встречи начальников родов войск и служб, конференции по наиболее сложным и ответственным задачам (например, специальные разведывательные конференции, в ходе которых уточнялись задачи разведки на предстоящий период, обсуждались все спорные вопросы) и др.

Совместными усилиями российских и других участников миротворческой операции были определены и согласованы задачи по приему самолетов военно-транспортной авиации, выгрузке личного состава, техники, вооружения и материальных средств, намечены маршруты выхода, места размещения пунктов управления, порядок совместного выполнения отдельных задач.

В ходе повседневной работы был создан механизм тактического взаимодействия, эффективность которого отмечалась командованием многонациональной дивизии «Север». Это в первую очередь касалось огневой поддержки, обеспечения и эвакуации раненых и больных.

Большое значение при организации взаимодействия имело согласование механизмов военного планирования двух военных систем, разделенных ранее стеной недоверия и конфронтации. На оперативном и тактическом уровнях был проведен ряд мероприятий по установлению единого порядка подготовки и представления документов, донесений и срочной информации; определен порядок оформления заявок в вышестоящий штаб.

Механизм взаимодействия многонациональной дивизии Север с российской овдбр

В соответствии с утвержденным порядком командир отдельной воздушно-десантной бригады России должен был ежедневно представлять командиру многонациональной дивизии «Север» информацию об оперативной и частной обстановке в районе ответственности, мероприятиях, выполненных за сутки и планируемых на ближайшие 48 часов. Одновременно штаб бригады должен был ежедневно получать разведывательные сводки, содержащие информацию о положении частей и подразделений дивизии, обстановке в зоне ее ответственности, общей обстановке в Боснии и Герцеговине. Начальники родов войск и служб получали информацию от соответствующих должностных лиц дивизии.

В целом организация взаимодействия российского и американского контингентов на различных уровнях была отлажена достаточно четко.

Таким образом, согласованная система взаимодействия вооруженных сил России и НАТО, реализованная в операции многонациональных сил, позволила успешно решить поставленные перед российскими и американскими миротворцами задачи по прекращению вооруженного противостояния конфликтующих сторон. В ходе выполнения Дейтонского соглашения были выработаны принципы и механизмы взаимодействия, которые в дальнейшем не только совершенствовались, но и изыскивались новые возможности для повышения эффективности совместной работы.

Особенности организации и ведения разведки

Применение воинских контингентов для решения специфических миротворческих задач потребовало проведения широкого комплекса разведывательных мероприятий как собственно органами военной разведки, так и непосредственно войсками. К числу таких задач относились:

выполнение конфликтующими сторонами условий соглашения об установлении мира или прекращении огня;

оценка вероятности возобновления военных действии;

прогноз развития военно-политической обстановки в районе конфликта;

обеспечение безопасности населения и войск из состава миротворческих сил в местах их размещения и зонах ответственности,

разведка минных полей, снижение минной опасности и др.

Сложная военно-политическая обстановка в зоне конфликта, наличие крупных и хорошо вооруженных формирований у противоборствующих сторон, значительная продолжительность военных действий, возможность провокаций как против гражданского персонала ООН, так и военнослужащих миротворческих сил потребовали создания достаточно разветвленной системы сбора, обработки, передачи и распространения сведений, получаемых из различных источников.

Принципиальная схема работы группы взаимодействия Российской овдбр с военными и граждансикими организациями

Впервые российские и американские военнослужащие получили опыт совместных действий по сбору, обмену и обработке данных об обстановке в районе (секторе) ответственности. Взаимодействие на этом уровне было хорошо отлажено и весьма успешно. Полезным оказался также обмен опытом и соответствующей информацией на российско-американских конференциях по разведке, в ходе которых обсуждались все спорные вопросы, предоставлялись разносторонние данные о ситуации в районе ответственности многонациональных сил. Эффективность разведки многонациональных сил была достигнута благодаря четким и ясным требованиям к взаимному представлению информационных и отчетных документов, совместному использованию разведывательных возможностей подразделений различной национальной принадлежности.

В то же время наряду с позитивными моментами следует отметить и тот факт, что в отдельных случаях взаимодействие в процессе сбора и обмена разведывательной информацией об обстановке в районе проведения операции не всегда было достаточно оперативным и не вполне соответствовало реальной ситуации.

Созданная в зоне проведения миротворческой операции система сбора разведывательной информации имела два уровня. Первый был представлен коалиционными штабами и органами управления миротворческих сил, основой которых являлись воинские контингенты стран – членов НАТО.

Второй уровень включал национальные органы разведки. Так, только в г. Сараево, где размещался штаб сил по проведению операции, было развернуто до десяти национальных разведывательных центров. Кроме того, в г. Неаполь (Италия) помимо разведуправления штаба Объединенных вооруженных сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий, активно участвующего в решении задач освещения обстановки в зоне конфликта, действовали до шести разведывательных и аналитических центров различной национальной принадлежности.

Основой собственных органов разведки штаба миротворческих сил являлся разведывательный отдел штаба международных сил по стабилизации обстановки в Боснии и Герцеговине, развернутый на базе разведывательных подразделений сил специальных операции НАТО. В его штате было 7 человек: помощник начальника штаба по разведке от штаба Объединенных вооруженных сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий – турецкий бригадный генерал, его заместитель – офицер вооруженных сил США или Великобритании, 2–3 офицера информационной службы от различных стран – членов НАТО, координатор задач, специалист по радиотехнической разведке и штабной ворент-офицер.

Для командующего многонациональных сил разведотдел штаба международных сил ежедневно готовил доклад, который обычно содержал оценку положения и действий противоборствующих сторон, анализ событий за прошедшие сутки, прогноз развития обстановки в зоне ответственности на следующие трое суток и долгосрочную оценку обстановки.

Планирование и проведение разведывательных мероприятий, подготовка докладов и информационных документов осуществлялись в тесном взаимодействии с разведуправлением штаба Объединенных вооруженных сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий. Личный состав разведуправления (численностью до 60 чел.) постоянно обновлялся на ротационной основе. Для работы в разведотделе штаба международных миротворческих сил в г. Сараево специалисты направлялись на срок от 2 до 6 недель. Такое «распределенное базирование» позволило поднять уровень информирования органов руководства операцией, особенно в отношении отслеживания развития политической ситуации.

Основу общей системы разведки многонациональных сил в их зоне ответственности составили прежде всего силы и средства разведки вооруженных сил США. Их главным элементом был развернутый на базе 527‑го батальона военной разведки и 66‑й группы разведки и РЭБ сухопутных войск оперативный центр, в котором вместе с офицерами разведорганов НАТО насчитывалось свыше 100 человек, а также имелось несколько десятков специальных машин. Центр, действующий при штабе многонациональных сил в г. Сараево, обеспечивал разведданными органы управления НАТО, а также вооруженных сил США. Кроме того, в его задачу входила координация усилий всех структур разведки американских вооруженных сил в районе конфликта по сбору, обработке и распределению информации. Центр действовал в трех направлениях. Он вел радио- и радиотехническую, воздушную и оперативную разведку (в том числе предназначенную и для проведения контрразведывательных мероприятий).

Наиболее активно использовались силы и средства радио-, радиотехнической и радиолокационной разведки. Повторную после операции «Буря в пустыне» проверку в боевых условиях прошел самолетный комплекс радиолокационной разведки «Джистарс». Воздушный компонент системы составляли два самолета радиолокационной разведки и целеуказания. Ее наземная часть включала до 12 мобильных станций приема и обработки информации, а также оперативные центры управления. С началом операции организационно входящие в состав батальонов военной разведки армии США станции приема и обработки информации системы «Джистарс» в течение десяти дней были сосредоточены на авиабазе Рамштайн (ФРГ), а затем транспортом и своим ходом переброшены в места назначения. Они размещались на значительной территории и под их контролем находилось огромное пространство, что позволяло оперативно информировать органы руководства НАТО об изменениях в обстановке в наблюдаемой зоне. Так, две станции были установлены в Германии, три – в Италии, две в Венгрии и пять – непосредственно в зонах ответственности многонациональных сил в Боснии и Герцеговине.

Контроль воздушного пространства над территорией Боснии и Герцеговины с целью пресечения поставок оружия в зону конфликта обеспечивали самолеты Е-3А АВАКС НАТО, а также военно-воздушных сил Великобритании и Франции, действовавшие над акваторией Адриатического моря, а ранее и над территорией Венгрии. В последующем для осуществления непрерывного дежурства их общее количество было увеличено до шести единиц. Для радиотехнической разведки использовались самолеты EF‑111А и ЕА‑6В, базировавшиеся в Италии.

Общие положения

При реализации миссий UNPROFOR (силы ООН по охране), IFOR (сил выполнения соглашения) и SFOR (сил стабилизации) на территории Боснии и Герцеговины миротворчество рассматривалось в первую очередь в контексте военно-политической деятельности контингентов вооруженных сил, а также гражданского и военного персонала, осуществляемой в соответствии с мандатом ООН и направленной на предотвращение, разрешение и постконфликтное урегулирование внутри- и межгосударственных споров, прекращение конфликтов, в том числе и с применением силовых методов, в целях безопасности, стабильности и устранения угрозы миру.

Следует подчеркнуть, что практика применения многонациональных сил на территории Боснии и Герцеговины базировалась на идее тесной координации политических и иных невоенных мер с военными, наращивании международным сообществом своих возможностей по участию в урегулировании конфликта, а также использовании комплексного подхода к решению возникающих задач с опорой на международное право. Вследствие этого основными формами миротворчества на ее территории, предусматривающими применение войск (сил), военных наблюдателей, полиции (милиции) и гражданского персонала, являлись такие как:

превентивное развертывание войск (сил);

принуждение к миру и

поддержание мира.

Превентивное развертывание войск явилось следствием реализации превентивной дипломатии на Балканах, в целом, и в Боснии и Герцеговине, в частности, и заключалось в направлении в регион военного, полицейского и гражданского персонала в рамках миротворческой миссии UNPROFOR или, по-русски, СООНО (так называемых «голубых касок»).

В то же время последовавшие за этим новые обострения ситуации и рецидивы конфликта не позволяют рассматривать ввод в регион «голубых касок» в качестве одной лишь только превентивной меры.

Операция по принуждению к миру «Совместные усилия» явилась формой миротворческой деятельности многонациональных Сил по выполнению соглашения (IFOR) в соответствии с годичным мандатом с 20 декабря 1995 года по 20 декабря 1996 года.

Обстановка на территории бывшей Югославии к середине 1995 г. при реализации миссии UNPROFOR («голубых касок»)

Справка

Операция по принуждению к миру – совокупность согласованных и взаимосвязанных по целям, задачам, месту и времени одновременных и (или) последовательных действий воинского контингента, направленных на подавление актов агрессии (нарушения мира), прекращение боевых действий и создание условий, способствующих разрешению вооруженного конфликта с допустимым применением военной силы без согласия противоборствующих сторон или с согласия одной из них.

Силы по выполнению соглашения действовали в соответствии с главой VII Устава Организации Объединенных Наций, полномочия которой вытекают из резолюции Совета Безопасности ООН № 1031 от 15 декабря 1995 года.

Главной целью операции сил IFOR в соответствии с оперативным планом 1995 года № 10405 Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе являлось гарантированное прекращение боевых действий и разъединение вооруженных сил Федерации Боснии и Герцеговины, с одной стороны, и Республики Сербской, с другой.

На Силы по выполнению соглашения были возложены обеспечение соблюдения режима прекращения огня, контроль воздушного пространства над Боснией, разделение бывших враждующих группировок и наблюдение за границами вдоль зон разъединения. Кроме того, миротворцы осуществляли надзор за передачей территорий между Федерацией Боснии и Герцеговины и Республикой Сербской, демаркацией границы между образованиями и отводом тяжелого вооружения в утвержденные места расквартирования.

Первоначальная оперативная задача контингента заключалась в разведении бывших воюющих группировок по соответствующим районам и создании зоны разъединения. К тому времени боевая активность сторон была в основном статичной – противоборствующие силы вели бои с фиксированных позиций. Заграждения из колючей проволоки вокруг окопов, блокпостов, бункеров и минных полей заполняли большую часть межпозиционного пространства. При этом большинство зданий в зоне разъединения и вокруг нее уже были разрушены или серьезно повреждены.

Силы IFOR (оперативная группа «Игл») оперативно заняли оставленные места расквартирования «голубых касок» и захватили ряд других, установив тем самым свой контроль над регионом с помощью контрольно-пропускных пунктов на дорогах и мостах, а также активного патрулирования. Тем не менее имели место отдельные происшествия и инциденты, потребовавшие от миротворцев повышенной бдительности, спокойствия и хладнокровия.

Из воспоминаний участника событий[89]

Вскоре после начала одного из патрулирований пьяный гражданский заблокировал американскую боевую машину «Брэдли» и, размахивая двумя пистолетами, начал беспорядочно стрелять по бронетранспортеру. Командир транспортного средства просто закрыл свой люк и подождал, пока у гражданского израсходуются боеприпасы, а затем свидетели схватили его и унесли.

Имели место и другие эпизоды, например, когда в проезжавший патруль был брошен камень или пустая бутылка, но их было немного.

Однажды после того, как американцы установили свои контрольно-пропускные пункты и приступили к несению дежурства, колонна боснийских сербов из двух грузовиков бросила вызов изолированному аванпосту, попытавшись проскочить мимо американских охранников. Первый грузовик проскочил контрольно-пропускной пункт, но второй грузовик был остановлен. Сержант армии США приказал двадцати двум вооруженным солдатам из числа боснийских сербов выйти из грузовика. На безупречном английском один из сербов сказал: «Я убью тебя». Сержант спокойно направил винтовку на говорившего и ответил: «Я не думаю, что вы это сделаете», и повторил свой приказ. К тому времени на контрольно-пропускной пункт прибыли еще четверо американских военнослужащих, взявших под вооруженный контроль боснийских сербов, в то время как сержант собрал два десятка единиц огнестрельного оружия и боеприпасов.

В ходе другого раннего инцидента патруль оперативной группы Eagle заметил мужчину с автоматической винтовкой внутри зоны разъединения. Патрульные подошли к этому человеку, чтобы конфисковать его оружие, но заметили, что несколько других вооруженных людей находятся в соседнем доме и наблюдают за патрулем. Командир патруля немедленно по средствам связи связался со своим штабом, и через несколько минут на место происшествия прибыли несколько бронетранспортеров и старший офицер с переводчиками, а в стороне завис ударный вертолет. Этого синхронного тактического реагирования на потенциально взрывоопасную ситуацию было достаточно, чтобы позволить мирным путем разоружить указанных гражданских лиц.

Однако подобные инциденты были более типичны для ранних этапов операции и не повлекли применения оружия. Поощрялись все несмертельные варианты достижения потребных целей при одновременном убеждении противоборствующих сторон в неотвратимости, в случае необходимости, применения военной силы.

Ежедневно только в американском секторе ответственности проводилось по меньшей мере тридцать патрулирований, при этом ряд подразделений находились в боевой готовности в качестве сил быстрого реагирования, которые могли быть задействованы для реагирования на любую провокацию.

Из воспоминаний участника событий[90]

В редких случаях между бывшими воюющими группировками происходили перестрелки, например, снайпера стреляли через зону разъединения, а затем убегали до того, как на место происшествия могли прибыть войска или вертолеты. В других случаях гражданские лица одного этнического происхождения могли случайно забрести в другой этнический район и для спасения несчастных людей вызывались миротворцы.

Было множество более сложных примеров, и не все они заканчивались благополучно. В Дейтонских соглашениях были четко оговорены ограничения на ношение оружия в пределах зоны разъединения или на переход в другую этническую зону без координации таких перемещений через Силы выполнения соглашения. Вследствие этого, когда семь вооруженных боснийских мусульман, обнаруженных на территории Сербской Республики, попытались сдаться американским силам, они были разоружены и переданы полиции боснийских сербов, которая считала, что эти люди несут ответственность за убийство нескольких боснийских сербов несколькими днями ранее. Задержанные утверждали, что они выжившие в сербских массовых убийствах в Сребренице, но доказательства были неубедительными. Акция соответствовала требованиям договора, но Международный Красный Крест оспорил решение армии. Генерал Нэш немедленно направил старшего офицера в полицейский участок боснийских сербов вместе с небольшой группой наблюдателей от ООН и недавно созданных специальных международных полицейских сил. Их пребывание было прервано, когда у здания вокзала собралась враждебно настроенная толпа. Полицейские инспекторы вернулись на следующий день, но им было отказано в доступе к заключенным-мусульманам. Через несколько дней заключенных перевели в другой город, расположенный в 30 милях от города, где другой полицейский инспектор смог навестить мусульман и сообщить, что их жестоко избивали и пытали. Окончательная судьба заключенных осталась неизвестной.

Военные власти постоянно работали над устранением потенциальных проблем и обеспечением надлежащей координации между гражданскими и военными. Тем не менее в обстановке приостановленного насилия любая провокация, инцидент или ошибка могли существенно повлиять на национальную политику и судьбу операции.

Постоянной проблемой для миротворцев являлась непрекращающаяся вражда между этническими и религиозными группами. Во время войны враждующие стороны неоднократно уничтожали невоенные объекты друг друга, такие как частные дома, церкви и мечети. Поэтому возникшая напряженность продолжилась, когда в соответствии с Дейтонскими соглашениями некоторые боснийские мусульмане (боснийцы) попытались переселиться в районы, которые они оккупировали до начала войны.

Из воспоминаний участника событий[91]

Один взрывоопасный эпизод случился в конце апреля 1996 года и продолжался в течение следующего месяца. Гражданские лица-мусульмане пересекли зону разъединения и вторглись на территорию боснийских сербов с намерением либо посетить места семейных захоронений, либо вновь занять свои бывшие дома. Не успели они уйти далеко, как их встретили вооруженные сербы. Произошел обмен выстрелами, в результате чего один мусульманин был убит. Некоторые из мусульманских гражданских лиц запаниковали и побежали через обозначенное минное поле, где шестеро были ранены. Усиленная бронетанковая колонна из 3‑го эскадрона 4‑й кавалерийской дивизии быстро прибыла на место, прежде чем ситуация смогла выйти из-под контроля. Американские солдаты разоружили сербов и вывели мусульман с сербской территории. В последующие недели у обеих этнических групп было конфисковано дополнительное оружие и боеприпасы, поскольку мусульмане вновь пытались проникнуть на сербскую сторону зоны разделения, а боснийские сербы продолжали блокировать их усилия.

Быстрая и решительная реакция на этот инцидент, а также многие подобные ему, предотвратили перерастание подобных ситуаций в более серьезные проблемы.

Однако иногда операции проходили не так гладко. В ноябре 1996 года рота американских пехотинцев, работая с российскими десантниками, помешала небольшой группе мусульман провоцировать соседних сербов, заставив ее покинуть зону разъединения возле сожженной деревни Гаеви. Однако несколько часов спустя около 600 боснийских мусульман внезапно собрались и начали двигаться в сторону сербской территории. Военизированные сербские силы быстро прибыли, чтобы перекрыть им путь продвижения после того, как было произведено несколько выстрелов по сербским домам (в рамках предсказуемой реакции Сил выполнения соглашения на такие провокации это было явно спланированное политическое мероприятие, разработанное для привлечения внимания средств массовой информации. – Авт.). Боснийские мусульмане, заявляя о своем праве на переселение на свою бывшую родину, официально признанном в Дейтонских соглашениях, отказались уезжать. В ответ сербские силы начали наступление на толпу и старший американский командир предупредил их остановиться или быть застреленными. Его действия, по-видимому, положили конец конфронтации, и обе стороны в конечном итоге разошлись.

Тем не менее в том же регионе 12 ноября боснийские сербы и мусульмане обменялись беспорядочной перестрелкой, в результате которой погиб по меньшей мере один мусульманин. К тому времени было установлено, что мусульмане перевозили оружие в зону разъединения и имели поблизости незарегистрированный арсенал. Две роты танков и бронетранспортеров с грузовиками и вспомогательным персоналом миротворцев провели предрассветный рейд на территорию арсенала и конфисковали более 1000 единиц огнестрельного оружия. Когда мы уезжали, враждебно настроенная мусульманская толпа собралась, чтобы помешать американцам вывести свои силы. Поскольку переговоры с агитаторами не увенчались успехом, командир оперативной группы испробовал различные несмертельные способы разгона толпы. Ничего не помогало. В конце концов американские солдаты высадились из своих транспортных средств и проложили путь через толпу для себя и своих транспортных средств. Отдельных солдат пинали, били кулаками и плевали в них. Оказавшись под шквалом камней и обломков, они подняли свое огнестрельное оружие и направили его на напирающую толпу, которая сразу же начала редеть и рассеиваться. Хотя обошлось без жертв, этот инцидент показал, насколько легко ситуация может стать неконтролируемой и насколько напряженной она остается даже после нескольких месяцев вынужденного мира.

Иногда казалось, что каждое военизированное формирование и организация среди бывших воюющих группировок имела свой склад оружия или небольшой арсенал. Одним из мандатов Сил по выполнению соглашения было сокращение объема оружия в регионе, сосредоточение того, что осталось, и проведение периодических инвентаризаций, с тем, чтобы коллекция не увеличивалась и не уменьшалась. Это была задача, которая часто порождала некоторую напряженность в отношениях между миротворцами и инспектируемыми этническими военизированными формированиями и организациями.

В то же время необходимо отметить, что не каждое столкновение с населением было конфронтационным. Инвентаризация тайников с оружием, разделение бывших враждующих группировок и обеспечение безопасности разделительной зоны между ними также включали в себя выявление и разминирование тысяч минных полей в регионе. За исключением сохранения контрольно-пропускных пунктов и активного патрулирования по всему району операции, ни один другой вопрос не был настолько доминирующим в действиях миротворческого контингента. Военные власти рассматривали наземные мины как даже более серьезную угрозу для миссии, чем бывшие воюющие группировки.

Босния была засыпана по меньшей мере тридцатью видами противотанковых и противопехотных мин, на долю которых пришлась почти треть всех потерь ранее смененных в регионе «голубых касок». Карты мин и установленные указатели были либо неполными, либо отсутствовали вовсе, главным образом потому, что неопытный персонал, засеивавший поля минами, не потрудился нанести на карту их типы и места установки. Ситуация усложнялась по мере смещения линии фронта, когда каждая противоборствующая сила устанавливала новые минные поля или перекрывала существующие. По оценкам, сделанным после трех лет военных действий, более 750 000 мин были установлены по меньшей мере в 30 000 районах.

Из воспоминаний участника событий[92]

С моим прибытием в Боснию первоначально (в первую неделю) в установленном для разминирования районе было отмечено только четыре минных поля, однако в течение следующих трех недель в нем было выявлено еще порядка 2000 мин. В то же время, к концу первого года мне было известно и обозначено уже более 4000 минных полей. При этом командование считало, что была обнаружена только половина всех мин в секторе.

Типичный эпизод произошел, когда армейские инженеры сопровождали офицера из числа боснийских сербов для расследования взрыва мины в районе, который был объявлен разминированным. Когда они приближались к этому району, их автомобиль «Bradley» подорвался на взрывном устройстве и был выведен из строя. Лейтенант немедленно спрыгнул с машины, чтобы оценить ущерб, в процессе взорвав противопехотную мину; его подбросило в воздух и он приземлился на противотанковую мину, которая, к счастью, не взорвалась.

В ходе другого инцидента, когда военный автомобиль, следовавший по дороге с твердым покрытием, которой пользуются ежедневно, подорвался на противотанковой мине, армейские инженеры узнали, что бывшие воюющие группировки время от времени размещали наземные мины под асфальтированными дорогами. Враждующие стороны знали об этом и просто предполагали, что все остальные также знакомы с этой практикой. Вследствие этого персоналу Сил выполнения соглашения приходилось учиться на собственном опыте.

Таким образом, опасность для миротворцев была вездесущей, и ее нельзя было игнорировать. Резкие колебания температуры, снега и льда, а также небольшие изменения поверхности земли могли скрыть присутствие наземных мин или привести к их активации.

Бывшие воюющие группировки несли ответственность за обезвреживание мин, которые они установили. Это была кропотливая работа, которая часто усложнялась из-за того, что было обозначено мало минных полей, а многие были созданы или расширены различными воинскими подразделениями и этническими группировками. Силы выполнения соглашения контролировали большинство операций по разминированию, однако этот надзор временами оказывался проблематичным, поскольку бывшие противники зачастую заключали контракты на выполнение задач по разминированию с неправительственными организациями, а те в свою очередь редко сообщали о количестве или местонахождении обезвреженных мин.

Помимо опасений по поводу наземных мин и мин-ловушек, персонал Сил выполнения соглашения также сталкивался с отдельными перестрелками и взрывами. Выстрелы, звучащие в ночной тишине, или подрывы взрывных устройств, брошенных из проезжающих автомобилей, только усиливали напряженность в общинах и среди миротворцев. В конечном итоге снайперский огонь стал менее распространенным явлением, чем брошенная ручная граната, которая стала излюбленным оружием при урегулировании споров между этническими группировками.

Еще одной чертой участия Сил выполнения соглашения во внутренних делах Боснии и Герцеговины было усиление мер безопасности и ограниченная материально-техническая поддержка национальных выборов в сентябре 1996 года. Эта задача включала в себя усиление военной заметности за счет проведения большего числа патрулей, охраны избирательных участков и сопровождения доставки бюллетеней на избирательные участки и обратно. Выборы прошли успешно, не вызвали никаких неожиданностей и в значительной степени подтвердили сильные этнические и культурные разногласия внутри страны. Тем не менее дополнительные меры безопасности и десять месяцев операции Сил выполнения соглашения по принуждению к миру сработали.

По мере улучшения ситуации на местах Силы по выполнению соглашения начали оказывать поддержку организациям, участвующим в наблюдении за выполнением гражданских аспектов Дейтонского мирного соглашения, включая Управление Высокого представителя, Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе и Организацию Объединенных Наций. Началось становление политических институтов Боснии и Герцеговины.

Тем не менее очагами напряженности, требующими вмешательства миротворцев IFOR, оставались город Мостар и столица государства Сараево. Конфликт хорватской и мусульманских общин Мостара благодаря IFOR удалось разрешить, однако реально город остался разделенным на зоны по этническому принципу и взаимоотношений между двумя городскими общинами налажено не было. Ситуация в Сараево оставалась более напряженной по причине проживания в столице сразу трех этнических общин, но более всего страдало сербское население, которое в условиях практического невмешательства сил IFOR постепенно вытеснялось из города и его окрестностей. В конечном счете ситуация с беженцами, несмотря на определенные усилия миротворцев, так и не была решена не только к выборам, но и в течение всего периода проведения миротворческой операции IFOR с 20 декабря 1995 г. по 20 декабря 1996 г.

Тем не менее проведенная в течение 12 месяцев операция международных сил по принуждению конфликтующих сторон к миру была признана успешной:

международные миротворческие силы после 4‑летней гражданской войны обеспечили мир, который соблюдался в течение всего 1996 г.;

силы IFOR развели на достаточное расстояние военные формирования враждующих сторон, наладили постоянный мониторинг вооруженных сил и демобилизацию армейских формирований как Республики Сербской, так и Федерации и др., поставили под контроль военный потенциал и военную деятельность вооруженных сербских, мусульманских и хорватских сил;

командованию IFOR удалось наладить конструктивные отношения с лидерами конфликтующих сторон, что сказалось на результативности всей операции и явилось началом непростого, но все-таки диалога сербских, мусульманских и хорватских военных;

миссия IFOR добилась практически свободного перемещения по территории Боснии и Герцеговины гражданских лиц, беженцев и перемещенных лиц, поток которых не был слишком интенсивным по причине того, что беженцы не имели возможности вернуться в ранее проживаемые земли по причине противодействия проживавшего там населения.

Таким образом цели Сил по выполнению соглашения были в основном завершены к сентябрьским выборам 1996 года. Тем не менее, поскольку ситуация все еще была потенциально нестабильной и многое еще предстояло сделать для формирования гражданского общества (выполнение плана находилось под угрозой ввиду недостаточной политической и экономической стабилизации, а также опасности возобновления военных действий), НАТО согласилось развернуть новые силы по стабилизации с декабря 1996 года. Новый Мандат был выдан на 18 месяцев и в дальнейшем также продлен.

Операция по поддержанию мира явилась основной формой миротворческой деятельности многонациональных Сил по стабилизации (SFOR) в Боснии и Герцеговине c 1997 по 2004 год.

Справка

Операция по поддержанию мира – совокупность согласованных и взаимосвязанных по целям, задачам, месту и времени действий Коллективных сил по поддержанию мира и военных наблюдателей в зоне вооруженного конфликта, проводимых в соответствии с Мандатом, утвержденным Советом Безопасности ООН или другим органом коллективной безопасности, направленных на прекращение вооруженного конфликта, создание условий, способствующих политическому разрешению противоречий и исключение возможности возобновления конфликта.

Силы по стабилизации (СПС) действовали в соответствии с главой VII Устава ООН, получив свои полномочия в соответствии с резолюцией 1088 Совета Безопасности ООН от 12 декабря 1996 года.

Главной целью операции сил SFOR в соответствии с оперативным планом № 10406 Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе являлось недопущение возобновления боевых действий и содействие в продолжении установления мира в Боснии и Герцеговине (содействие в создании безопасных условий, способствующих гражданскому и политическому восстановлению). При этом предусматривались:

содействие в создании обстановки безопасности, необходимой для укрепления мира посредством сдерживания и, при необходимости, пресечение возобновления боевых действий;

укрепление достигнутого IFOR и создание климата, необходимого для развития мирного процесса;

содействие в создании обстановки, при которой политические и гражданские органы управления смогут принять на себя обязанности по поддержанию мира, выполняемые органами военного принуждения;

обеспечение постепенного уменьшения роли и значимости военного присутствия.

Данным планом к числу приоритетных были отнесены следующие задачи:

сохранение сдерживающего военного присутствия;

работа в совместных военных комиссиях;

обеспечение защиты свободного перемещения войск;

контроль выполнения, а при необходимости принуждение к выполнению бывшими конфликтующими сторонами военных аспектов Дейтонских соглашений;

контроль воздушного пространства над территорией Боснии и Герцеговины;

обеспечение общей безопасности в Республике;

содействие международным организациям, реализующим гражданские аспекты соглашения.

Справка

Объединенный оперативный план 10406 «Джойнт Гард» по стабилизации и установлению мира в Боснии и Герцеговине (выписка).

16 декабря 1996 года.

а. Обстановка.

Для поддержки дальнейшего выполнения Дейтонского Соглашения и в ответ на резолюцию Совета Безопасности ООН, Североатлантический Совет утвердил операцию под руководством НАТО по предотвращению возобновления военных действий и стабилизации мира в Боснии и Герцеговине. Операция «Джойнт Гард» будет проводиться силами стабилизации (SFOR) под общим командованием Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе. Североатлантический Совет обеспечит общее политическое руководство и контроль.

Задачи НАТО:

(1) содействовать обеспечению необходимых условий для поддержания мира путем сдерживания или, если необходимо, остановки возобновления военных действий или новых угроз миру.

(2) укреплять прежние достижения IFOR и обеспечивать климат, в котором может проходить процесс урегулирования, прилагая усилия к поддержанию спокойной обстановки и путем оказания выборочной помощи в рамках возможностей гражданским организациям.

(3) оказывать содействие в создании обстановки, которая перекладывает ответственность за поддержание мира с военной силы на политические и гражданские власти, когда партии Боснии и Герцеговины возьмут на себя ответственность за поддержание мира.

(4) обеспечить, чтобы роль и место вооруженных сил постепенно уменьшалась с переносом основного внимания на предотвращение.

Таким образом, разработан прогрессивный, постепенный вывод армии путем поэтапной передачи ответственности другим международным организациям и местным или национальным властям.

в. Предполагаемый конечный результат.

Желательный для НАТО результат – это безопасная обстановка, адекватная продолжающемуся укреплению мира без дальнейшей потребности в присутствии вооруженных сил под руководством НАТО в Боснии и Герцеговине.

с. Оценка риска

(1) командующий SFOR будет получать из штаба Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе обновленные оценки риска, полученные разведкой от других национальных организаций.

(2) это будет опасная операция, в основном из-за совокупности опасных погодных условий, мин и плохих дорог. Несчастные и смертельные случаи буду происходить среди солдат SFOR несмотря на все усилия командования.

d. Обязанности:

(1) международное сообщество будет развивать политическую деятельность и придерживаться стратегии разрешения гражданских вопросов, делая основной упор на усилия, применяемые всеми сторонами и гражданскими организациями с целью поддержания мира в Боснии и Герцеговине.

(2) цели и полномочия SFOR будут базироваться целиком и полностью на выполнении Дейтонского Соглашения правительством Боснии и Герцеговины и другими участвующими, в этом процессе сторонами.

(3) правительство Боснии и Герцеговины и все остальные стороны должны выполнять условия Дейтонского Соглашения даже в случае возможного возникновения многочисленных незначительных или единичных серьезных конфликтов, некоторые из которых могут быть спровоцированы.

(4) сухопутные части и подразделения будут выделяться из состава всех стран участников НАТО, России и других стран, не входящих в НАТО.

(5) Для выполнения всех поставленных задач будут выделены войска ООН. ООН быть в готовности выделить резервные части, дислоцированные в Боснии и Герцеговине, и/или на местах дислокации в мирное время. Всем войскам по соответствующему сигналу быть в готовности выдвинуться в указанный район со всеми подразделениями тыла, соответствующими финансовыми и разведывательными мероприятиями.

(9) Предпринимаются усилия по разрешению соседним государствам подготавливать, дислоцировать и перемещать свои стратегические и оперативные резервы в качестве оказания поддержки SFOR в выполнении своей миссии.

(14) SFOR не будет выполнять какие-либо задачи гражданской полиции. Это будет находиться в компетенции местной полиции при поддержке Международной Полиции.

(16) Будут развиваться все соответствующие структуры и осуществляться процессы с целью постепенной передачей им полномочий по обеспечению мира с тем, чтобы впоследствии завершить миссию НАТО в регионе.

f. Основные военные задачи.

(1) Уменьшить напряженность боевых действий, поддержание военного присутствия в регионе, предпринять необходимые действия, включая использование силы, остановить боевые действия.

(2) Наблюдать и, если. необходимо, провести в жизнь военные аспекты Дейтонского Соглашения.

(3) Содействовать обеспечению безопасности, что позволит гражданским организациям провести в жизнь военные аспекты Дейтонского Соглашения с целью способствовать их выполнению и строительству прочного мира.

(4) Обеспечить вооруженную защиту и свободу передвижения.

(5) Участвовать в работе совместных военных комиссий на необходимых уровнях.

(6) Обеспечить непосредственную воздушную поддержку конвоям ООН в Восточной Словении и, в случае необходимости, поддержать их экстренный отход.

(7) Провести в жизнь правила и процедуры, касающиеся использования воздушного пространства над Боснией и Герцеговиной. Контролировать воздушное пространство над Боснией и Герцеговиной.

g. Основные задачи поддержки.

(1) Поддерживать тесные рабочие отношения и привести в соответствие координационные структуры с Высоким Представителем.

(2) Привести в соответствие планы военных и гражданских организаций. Координировать усилия и сотрудничать с международными организациями, не входящими в миссию SFOR, но, тем не менее, оказывающими влияние на улучшение положения в Боснии и Герцеговине с целью объединения коллективных усилий, поддержки и помощи выполнению гражданских программ.

(3) Обеспечить выборочную поддержку, исходя из имеющихся возможностей, Офису Высокого представителя, гражданским организациям. Обеспечивать поддержку в тех случаях, когда позволяют задачи Вооруженной миссии и имеющиеся средства.

2. Миссия.

Верховное главнокомандование Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе возьмет на себя командование в проведении совместного охранения и оперативного командования или контроля за означенными силами в течение 18 месяцев; назначит командующего Сил по стабилизации, состоящих из сил стран НАТО и других стран; обеспечит длительное военное присутствие с целью не допустить возобновление боевых действий, стабилизировать и сохранить мир в Боснии и Герцеговине, обеспечит безопасность в регионе и выполнение гражданских программ. Когда ситуация позволит, Верховное главное командование Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе уменьшит количество войск в Боснии и Герцеговине или выведет их, чтобы позволить новым государствам самим строить свою жизнь, но лишь в том случае, если условия обстановки не будут требовать присутствия НАТО. SFOR обеспечит воздушную поддержку конвоям ООН в Восточной Славонии и их экстренный вывод в случае необходимости.

3. Выполнение.

(1) Понимание миссии и задач.

Новая миссия называется «Совместная охрана». Операция «Совместная охрана» выполняется Силами по стабилизации (SFOR) и ее функция – предотвратить начало боевых действий и обеспечить мир в Боснии и Герцеговине, при котором гражданские организации смогут выполнять свои задачи. SFOR в 2 раза меньше, чем IFOR, и продлится 18 месяцев по завершении последней. На шестой и двенадцатый месяцы совместно с верховным главнокомандованием Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе будет подведен итог и представлены рекомендации политическим главам НАТО, касающиеся дальнейшего статуса SFOR и их структуры на остаток времени миссии. Первоначально в SFOR будут около 31 000 человек личного состава, перерастающие в силы сдерживания, и, если потребуется, будут уменьшены к июню 1998 года. Остаток сил планируется переформировать в международную структуру и передислоцировать за три-четыре недели до конца миссии. Приложение 1А Дейтонского Соглашения является основным документом для SFOR.

SFOR будут соответствовать стабилизационной миссии и сокращению уровня сил. Особое внимание будет уделено обеспечению безопасности в регионе для работы гражданских организаций. Для ясности, SFOR уделяет особое внимание выполнению основных военных задач в зоне разделения, свободной от вооруженных групп, тяжелое оружие находится на складах, и свобода передвижения только для SFOR и гражданских организаций. SFOR обеспечит свободу передвижения через внутреннюю линию разделения для всех жителей Боснии и Герцеговины, но не следует ожидать гарантий свободы передвижения отдельных лиц из Боснии и Герцеговины и возвращающихся беженцев. При успешном выполнении этих задач, SFOR сможет обеспечить безопасность в регионе, в обстановке которой гражданские организации смогут продолжить проводить процесс экономического развития, восстановление, формирование политических институтов и создание климата возрождения в республике. Мое намерение состоит в том, чтобы SFOR сосредоточился на выполнении сугубо военных задач.

(4) Насилие есть насилие.

SFOR будет продолжать долгосрочную политику IFOR, направленную на предотвращение насилия как такового. В течение предыдущих 12 месяцев НАТО и IFOR приобрели уважение в глазах сторон, демонстрируя открытость и готовность прийти на помощь. SFOR, как и IFOR, не будет терпеть никакого насилия. Незаконно хранящееся оружие и боеприпасы будут конфисковываться.

(5) Обеспечение свободы передвижения.

Одной из немаловажных задач, выполняемых SFOR, является обеспечение свободы передвижения граждан. Свобода передвижения подразумевает свободное перемещение товаров, трудовых резервов, коммуникации, а также все виды передвижений частных лиц.

в. Концепция операций (Приложение D. Концепты морских, воздушных и специальных операций).

(1) Общая информация. Операция разделена на 4 стадии: переходный период, стабилизация, удержание и завершающий период.

Некоторые действия в каждой стадии и выход из операции будет базироваться на двух критериях:

первый, уровни сил будут привязаны к возможностям правительства Боснии и Герцеговины с поддержкой международных организаций с целью создать систему безопасности наряду с программами по национальному возрождению;

второй, вооруженные силы будут сокращены, как только гражданские организации будут способны выполнять задачи без поддержки НАТО.

(2) Стадия 1 – Переходный период.

(а) Эта стадия намечается 20 декабря 1996 года и обозначается «день Д». Оперативный план 10406 вступает в силу.

(в) Этот переходный период включает в себя Заявление требований SFOR, развертывание сил SFOR и свертывание сил IFOR, создание резервов на всех уровнях и перемещение сил исходя из оперативных замыслов Верховного главнокомандования вооруженных сил НАТО в Европе.

(d) Фаза 1 заканчивается тогда, когда все войска SFOR, предназначенные для выполнения боевых и вспомогательных операций, будут переброшены и расположены в Боснии и Герцеговине, а также установлены оперативные и стратегические резервы. Эти войска должны находиться в полном оперативном построении и быть способными выполнять любую поставленную задачу. В это время будет происходить размещение войск SFOR и вывод войск IFOR за пределы Боснии и Герцеговины и Хорватии. SFOR должны быть установлены и Фаза 1 заканчивается в «Д+45».

(3) Фаза 2 Стабилизация:

(а) Фаза 2 начинается после выполнения фазы 1. Эта фаза начинается, когда СФОР применит все имеющиеся резервы для выполнения поставленных задач, выполнение операций во второй фазе должно быть основано на взаимодействии гражданских и военных органов. Основная цель второй фазы объединить усилия SFOR и будущую работу, направленную на установление и создание условий для постепенного увеличения процесса переселения беженцев и увеличения ответственности за политическим и гражданским контролем. Эта деятельность будет проходить в условиях постепенного уменьшения военной роли и увеличения роли гражданских организаций. Основные события и процессы во второй фазе могут включать в себя проведение процесса возвращения беженцев к местам постоянного проживания. Обеспечение проведения муниципальных выборов, обеспечение выполнения соглашений по контролю за оружием и продолжение строительства национальных институтов.

(b) Для обеспечения оптимального использования SFOR в деле обеспечения мира, основным направлением деятельности должно быть обеспечение присутствия войск в выбранных критических районах. Наземные войска должны будут поддерживаться воздушным наблюдением, рекогносцировкой и разведкой.

(d) Верховное главнокомандование Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе будет проводить периодические оценки и давать на их основе рекомендации Совету НАТО, когда будет уверено, что ситуация в Боснии и Герцеговине позволяет сокращение вооруженных сил и переход к системе сил сдерживания. Стадия 2 заканчивается, когда Совет НАТО одобрит эти рекомендации по изменению структуры и предназначения сил.

(4) Стадия 3 – Сдерживание

(а) Стадия 3 начнется по приказу.

(в) Во время этой стадии уровень сил в Боснии и Герцеговине будет разумно сокращен, либо они будут передислоцированы на новые места в Боснии и Герцеговине, либо, исходя из условий обстановки, выведены в места постоянной дислокации. Эти силы сдерживания, находящиеся в Боснии и Герцеговине или за ее пределами, останутся под оперативным контролем Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе. С сокращением численного состава сил также сокращаются военные операции и поддержка гражданским организациям. Присутствие сил SFOR в большинстве областей Боснии и Герцеговины будет сокращено. Тем не менее оно будет не ниже 10 батальонов. Наблюдение будет осуществляться нарастающим объемом воздушных и наземных разведывательных мероприятий с последовательной передачей этих задач соответствующим организациям.

(d) Стадия 3 закончится, когда будут достигнуты желаемые цели НАТО или по приказу Совета НАТО.

(5) Стадия 4 – Завершение миссии

(a) Во время Стадии 4 скоординированная переброска всех оставшихся сил в зону ответственности Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе будет проводиться под контролем Главнокомандующего. Все оставшиеся задачи будут переданы соответствующим организациям. Никакой поддержки гражданским организациям не будет.

(b) Фаза 4 будет завершена, когда все части и подразделения SFOR полностью выполнят свою миссию в Боснии и Герцеговине и Хорватии, перейдут в подчинение национальным вооруженным силам или будут скоординированы на выполнении других миссий. Для передислокации оставшихся войск и подразделений завершение фазы 4 ожидается не позднее июля 1998 года.

Подписал:

ВГК ОВС НАТО в Европе ДЖОРЖ А. ДЖОЛВАН

Как видно из указанного плана, наибольший объем задач, выполняемых миротворческими силами в ходе операции SFOR, относился к демонстрации силы, блокированию и вооруженному присутствию войск (сил) в районах конфликта, что в целом обеспечило достижение поставленных целей.

Наряду с этим на силы SFOR возлагались дополнительные задачи по обеспечению деятельности в Боснии Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, поддержке деятельности международной комиссии по разрешению проблемы г. Брчко, оказанию помощи Высокому представителю ООН и главе миссии ОБСЕ в Боснии и Герцеговине в организации проведения выборов, приведению к власти законно избранных лиц, а также реформа средств массовой информации и содействие работе международного трибунала по бывшей Югославии.

Указанный план в значительной мере сохранил преемственность по отношению к предыдущему. Отличительная черта плана № 10406 состоит в том, что он не устанавливал конкретный срок завершения операции и начала вывода войск. Кроме того, разработчики оперативных документов ввели в него два новых понятия – «стратегия переходного периода» и «окончательное состояние». На их основе было предложено не реже одного раза в 6 месяцев делать анализ обстановки и определять возможность сокращения численности SFOR адаптивно развитию ситуации, вплоть до принятия решения о нецелесообразности дальнейшего пребывания многонациональных сил в Боснии и Герцеговине.

При этом в плане отражалось, что критерии оценки состояния дел по каждой конкретной проблеме штаб Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе будет вырабатывать по ходу операции в сотрудничестве с международными организациями. В этом случае вывод о полном выполнении всех положений Дейтонских соглашений станет ключевым элементом для принятия решения о завершении операции.

Участие в составе SFOR воинских контингентов стран, не относящихся к блоку НАТО, в частности отдельной воздушно-десантной бригады Вооруженных Сил Российской Федерации, изменений не претерпело. В главной части оперативного плана № 10406 отмечалось, что российский национальный контингент, как и прежде, играет важную и заметную роль в составе Сил по стабилизации.

Справка

Объединенный оперативный план 10406 «Джойнт Гард» по стабилизации и установлению мира в Боснии и Герцеговине (выписка).

16 декабря 1996 года.

с. Задачи подчиненным инстанциям.

3) Участие России. Российские войска будут продолжать играть важную роль в рамках SFOR, что должно соответствовать общепринятой в SFOR системе единства и подчиненности. Отношения и взаимодействия с Российским контингентом будут организованы следующим образом:

a) российское руководство будет осуществлять национальное командование Российской бригадой с целью лучшей координации ее деятельности, поддержания должного порядка и дисциплины.

b) объединенное командование НАТО в Европе будет продолжать осуществлять оперативное руководство российской бригадой через заместителя по российскому контингенту, как это указано в «Правилах о взаимоотношениях» от 7.11.95, все вопросы, связанные с передислокацией и размещением российской бригады, материально-технические и административные мероприятия должны обсуждаться с заместителем по российскому контингенту.

c) командующий многонациональными силами «Север» будет продолжать осуществлять тактическое руководство Российской бригадой. Это означает, что командующий многонациональной дивизией «Север» полностью отвечает за все то, что происходит в соответствующей зоне ответственности, которая включает зону ответственности российской бригады, назначает приоритеты и определенные маршруты всех перемещений и маневров. Он не ставит задачи российской бригаде. Российская бригада будет действовать на основании специальных договоренностей по системе подчиненности.

d) Командир российской бригады осуществляет командование подчиненными в соответствии с национальными правилами. Он ответственный за выполнение миссии и задач, определенных Верховным главнокомандованием Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе, в зоне ответственности российской бригады он действует в соответствии с указаниями, данными ему заместителем по российскому контингенту, а также частными распоряжениями, данными командиром многонациональной дивизии «Север» в рамках выполнения оперативного взаимодействия. Он действует в соответствии с Правилами применения силы.

При таком подходе деятельность Сил по стабилизации варьировалась от патрулирования и обеспечения безопасности в районе, поддержки военной реформы и надзора за сдачей оружия и разминированием, до ареста лиц, обвиняемых в военных преступлениях, и оказания помощи в возвращении беженцев и перемещенных лиц в свои дома.

Силы по стабилизации осуществляли регулярное патрулирование по всей территории Боснии и Герцеговины. Для ликвидации случаев беспорядков были развернуты многонациональные специализированные подразделения.

Особое беспокойство миротворцев вызывала ситуация, сложившаяся в округе Брчко, ставшем единственным узким коридором, соединяющим две части Республики Сербской для одной стороны, и коридором, связывающим промышленность района Тузла с соседней Хорватией, – для другой.

Из воспоминаний участника событий[93]

Как бы для того, чтобы подчеркнуть тон деятельности Сил по стабилизации, боснийские беженцы попытались переселиться в район боснийских сербов недалеко от Брчко. Попытка не увенчалась успехом. Толпа этнических сербов напала на одного боснийца, который пытался построить сборное здание, и серьезно ранила его, а другим гражданским лицам угрожали. В результате военнослужащим Сил по стабилизации пришлось вывести мусульман из этого района, чтобы обеспечить их безопасность. Боснийские сербы сожгли незанятые здания. Успехи Сил выполнения соглашения не изменили сердца и умы этнических групп в Боснии, особенно в таких стратегически чувствительных районах, как Брчко. Этот небольшой городок на реке Сава, захваченный боснийскими сербами в начале гражданской войны, был единственным сухопутным связующим звеном, соединявшим этнических сербов с востоком и западом.

Таким образом, напряженность в отношениях между этническими группами сохранялась и иногда переходила в насилие. Случайные акты вандализма и отдельные вспышки гнева происходили без какой-либо определенной закономерности. Эти эпизоды обычно включали в себя бросание камней в проезжающие автомобили, разбивание окон или непристойные жесты в адрес представителей другой этнической группы. Однако иногда происходили более серьезные вспышки, которые требовали непосредственного реагирования со стороны миротворцев.

Первоначально это был многонациональный муниципалитет. Боснийские сербы в начале конфликта захватили и полностью «очистили» город, а хорваты и мусульмане в конце концов вернулись и вновь заняли его часть. Излюбленной тактикой всех этнических группировок при этом было использование больших групп гражданского населения («толп по найму»). Для подавления беспорядков часто привлекались Силы по стабилизации, но в конце августа 1997 года серия инцидентов переросла в полномасштабные беспорядки. Оперативная группа «Eagle» в конечном итоге смогла контролировать ситуацию, но только после того, как двое американских солдат были серьезно ранены. В результате этого эпизода и одновременного инцидента к югу от города силы США в Боснии получили несмертельное оружие для подавления беспорядков и прошли соответствующую подготовку по его применению.

Из воспоминаний участника событий[94]

В одном примечательном эпизоде весной 1998 года хорваты внезапно скопились в пограничной деревне, которая была переселена боснийскими сербами. Несколько десятков жилых домов и транспортных средств были сожжены или повреждены. Канадское подразделение Сил по стабилизации отреагировало, как только началось насилие, но ему не хватило сил, чтобы подавить хорватов. Хотя погибших не было, этот инцидент подчеркнул хрупкие межэтнические отношения, которые все еще существовали в стране.

При этом необходимо отметить высокий уровень полномочий и ответственности, возлагаемых на офицеров и сержантов взводного, ротного и батальонного звеньев управления в разрешении инцидентов и кризисных ситуаций, способных негативно повлиять на поддержание хрупкого мира и в конечном итоге привести к изменению военно-политической обстановки в регионе.

Из воспоминаний участника событий[95]

В одном из поступивших ко мне отчетов о результатах действий был отмечен эпизод, последовавший за этническими беспорядками в напряженной общине Брчко в августе 1997 года. Наблюдая за пятнадцатью автобусами, выезжающими из города, лейтенант – по собственной инициативе – последовал за ними со своим небольшим патрулем. Вскоре автобусы остановились и из них вышли 400 человек. Многие были пьяны и возбуждены, не проявляя никаких признаков цели или направления в своей деятельности. Патруль остановился рядом с группой, и лейтенант подошел к толпе. Переводчик немедленно убежал, а толпа окружила молодого офицера. Его патруль приготовился к конфронтации. Лейтенант спокойно спросил, может ли кто-нибудь в толпе говорить по-английски, и вперед выступил мужчина. В ходе последовавшей беседы лейтенант узнал, что толпа была голодной и усталой. Признав невозможность прокормить или разместить большую группу, он пообещал обратиться к их гражданским властям за помощью. Такое внимание было приятно толпе, которая расчистила лейтенанту путь к своему патрулю. Лейтенант возвращался каждый час в течение ночи, чтобы предоставить людям обновленную информацию.

В то же время была история об американском патруле, который по неосторожности установил свой придорожный контрольно-пропускной пункт на границе с Сербией. Солдаты были заняты весь день, что озадачивало сербских водителей, пока американский командир не обнаружил ошибку и не заставил американцев вернуться в Боснию.

Несмотря на сокращение военного присутствия, летом 1998 года Силы по стабилизации были заняты почти ежедневными конфискациями оружия, регулярным патрулированием и реагированием либо на этнические столкновения, либо на задачи, которые входили в компетенцию миссии. Огромное количество боеприпасов, которые продолжали изыматься из неучтенных бункеров, скрытых тайников и небольших импровизированных арсеналов, указывало на то, что все три этнические группировки, возможно, просто ждали ухода миротворцев, прежде чем возобновить свою гражданскую войну. Так, например, с начала операции было собрано около 11 000 единиц оружия, 10 000 мин и 35 000 ручных гранат, а также 3 млн 700 тыс. единиц боеприпасов (2 млн 800 тыс. в 1999 г. и 900 тыс. в 2000 г.), что значительно уменьшило угрозу местному населению.

Для предотвращения случайных актов насилия и вандализма группы быстрого реагирования обеспечивали безопасность публичных церемоний и основных транспортных объектов.

Кроме того, продолжались мероприятия по разминированию как среди бывших воюющих группировок, так и самостоятельно. Так, через тридцать месяцев после того, как первый американский танк пересек реку Сава, армия США сообщила, что было обезврежено 45 000 наземных мин, из которых только 9000 – бывшими воюющими группировками). Однако база данных, собранная из различных источников, показала, что осталось еще порядка 116 000 наземных мин. В нехарактерном для себя преуменьшении в одном отчете армии США был сделан простой вывод: «Разминирование при нынешних темпах может продолжаться бесконечно».

Тем не менее силы SFOR в течение всего срока своего пребывания выполняли указанную задачу, а также оказали содействие в создании учебных центров по разминированию в городах Баня-Лука, Мостар и Травник и предоставили помощь в создании центра подготовки поисковых собак в городе Бихач.

Кроме того, своими специализированными подразделениями Силы по стабилизации помогали также Полицейской миссии Евросоюза.

Ключевой аспект работы Сил по стабилизации в Боснии и Герцеговине касался реформы оборонных структур страны, которая в конце военных действий была разделена на три враждующие этнические группы. Так, в рамках Комиссии по реформе обороны как Силы по стабилизации, так и НАТО работали над тем, чтобы помочь Боснии и Герцеговине создать единую структуру командования и управления, а также разработать совместную доктрину и стандарты обучения и оснащения, совместимые с нормами НАТО и Партнерства во имя мира. В результате в марте 2004 года министр обороны государственного уровня привел две отдельные армии страны к единой структуре командования.

Хотя ответственность за задержание военных преступников, которым предъявлены обвинения, официально возлагалась на власти Боснии и Герцеговины, силы НАТО сыграли важную роль в большинстве произведенных арестов. В общей сложности Силы по стабилизации доставили 39 подозреваемых в совершении военных преступлений в Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии в Гааге. Кроме того, Силы по стабилизации обеспечивали безопасность и материально-техническую поддержку следственным группам Полицейской миссии Евросоюза, а также осуществляли наблюдение и наземное патрулирование вокруг предполагаемых массовых захоронений.

Таким образом, можно отметить, что операции по принуждению (IFOR) и поддержанию (SFOR) мира были нетипичными миротворческими операциями. В спектре вооруженных инцидентов и кризисных ситуаций политические и дипломатические проблемы существенно влияли на действия миротворцев и создавали вектор приложения усилий, при котором отсутствие боевых действий являлось показателем успеха. Миротворцы использовали свои ресурсы, чтобы избежать конфликта, свести к минимуму конфронтацию и сохранить мир.

Тем не менее нерешенной осталась проблема перемещения и расселения населения. За редкими исключениями этнические группы последовательно и категорически препятствовали усилиям тех, кто пытался перебраться из одного анклава, в котором доминировали этнические группы, в другой. Бывшие воюющие группировки, возможно, устали от войны, но все три этнические группы продолжали накапливать боеприпасы в ожидании возобновления боевых действий. Скрытые арсеналы, незаконное оружие и широко распространенные наземные мины заставляли миротворцев быть постоянно бдительными. Как заметил один аналитик Центрального разведывательного управления США, «пламя было потушено и замаскировано, но под поверхностью остались сейсмические разломы и напряженность». Таким образом, можно отметить, что мир был сохранен «отчасти потому, что стороны хотели мира, но также и благодаря уговорам, наставлениям и прямому принуждению к нему»[96].

С учетом того, что поставленные перед миротворческим контингентом задачи были достаточно многообразны и включали демонстрацию силы, блокирование, военное присутствие и применение военной силы, к их реализации привлекались группировки сухопутных войск, авиации и военно-морских сил. При этом необходимо отметить, что что авиационные и морские группировки в миротворческой деятельности под эгидой ООН привлекались впервые. Вследствие этого особенности их применения в миротворческой операции обладали элементами новизны.

Применение сухопутных войск

Опыт действий миротворческих сил в Боснии и Герцеговине показал, что свои основные задачи сухопутные войска многонациональных сил решали традиционными способами, характерными для применения вооруженных сил в районах конфликтов. Так, для обеспечения свободы и безопасности перемещения в зоне конфликта создавалась система из трех типов наблюдательных постов, режим службы на которых зависел от обстановки и степени свободы перемещения транспортных средств.

Пост наблюдения осуществлял визуальный контроль пересечения пограничной линии и вел учет интенсивности движения. Пост контроля осуществлял наблюдение и выборочную проверку наиболее подозрительных транспортных средств и лиц на предмет наличия оружия, боеприпасов и наркотических средств. На блокпостах миротворцы несли службу в режиме «закрытого шлагбаума», т. е. не пропускали транспортные средства и пешеходов с обеих сторон.

Распространенным способом применения сухопутного контингента миротворческих сил являлось патрулирование в районе ответственности, выполняемое в целях:

обследования местности, находящейся вне пределов контроля постов наблюдения в базовых районах;

демонстрации присутствия войск многонациональных сил в районе ответственности и сбора необходимой информации;

обеспечения свободы передвижения.

Кроме того, большое внимание уделялось сопровождению в полосах (зонах) ответственности различных транспортных средств и представителей международных организаций, участвующих в разрешении конфликта, планированию и проведению разведывательных и контрразведывательных операций в интересах обеспечения выполнения поставленных задач и собственной безопасности.

Важной особенностью применения сухопутных контингентов многонациональных сил при этом являлось нацеливание проводимых мероприятий на совместное выполнение поставленных задач контингентами различной национальной принадлежности (совместные патрулирования, совместная служба на постах контроля и др.).

Примером совместных действий можно отметить совместные выезды на патрулирование, совместные тренировки по выполнению задач быстрого реагирования, например, планированию и осуществлению воздушных перевозок и совершению прыжков с парашютом, совместные занятия по огневой подготовке со стрельбой из штатного стрелкового оружия стран-партнеров, действия совместных групп по выявлению мин и разминированию местности и др.

Применение авиации

Авиация многонациональных сил привлекалась для решения следующих задач:

ведение воздушной разведки в интересах контроля за соблюдением условий мирного соглашения и боевого обеспечения многонациональных сил;

контроль воздушного пространства над зоной проведения операции многонациональных сил;

охрана (изоляция) воздушного пространства (района боевых действий), в т. ч. с использованием средств огневого поражения;

авиационная поддержка многонациональных сил при ведении ими боевых действий, в т. ч. непосредственная авиационная поддержка, и, при необходимости, нанесение ударов по наземным целям (пунктам управления, боевой технике, объектам тыла и др.);

подавление противовоздушной обороны конфликтующих сторон в случае непосредственной угрозы противодействия авиации многонациональных сил.

Авиация многонациональных сил также использовалась для доставки гуманитарной помощи, воздушного прикрытия транспортов с гуманитарными грузами, проведения поисково-спасательных работ и эвакуации военнослужащих и гражданских лиц.

Воздушная разведка велась круглосуточно самолетами дальнего радиолокационного обнаружения, тактической и палубной авиацией, беспилотными средствами. Для ее обеспечения на территории Албании была развернута система «Предатор», в состав которой входили беспилотные летательные аппараты, способные в течение суток барражировать на высоте порядка 5000 м, осуществляя контроль за обстановкой в Боснии и Герцеговине.

Изоляция района боевых действий осуществлялась в соответствии с решением Совета Безопасности ООН и ставила своей целью воспрещение полетов авиации конфликтующих сторон в воздушном пространстве над территорией Боснии и Герцеговины, в т. ч. и путем огневого поражения воздушных объектов. В ходе операции многонациональных сил подобных случаев не было, однако в феврале 1994 года отмечен факт уничтожения четырех сербских штурмовиков, наносивших бомбовые удары по военному заводу в г. Витез.

Для уничтожения вероятных воздушных целей применение авиации предусматривалось в порядке последовательного ввода в бой боевых самолетов из положения дежурства в воздухе, а затем и с аэродромов.

Нанесение ударов по воздушным и наземным целям не было характерным для операции многонациональных сил, поскольку развертывание крупной сухопутной группировки войск позволило им нейтрализовать негативное развитие конфликта в его крайних проявлениях. Поэтому о возможных формах применения авиации можно судить по действиям многонациональных сил в предшествующих операциях. Так, например, летом 1993 года авиация НАТО с санкции Генерального секретаря ООН наносила удары по наземным объектам сербских войск, основными из которых являлись следующие:

сербские позиции в районе мусульманского анклава Горажде (апрель 1994 г.);

основные и резервные взлетно-посадочные полосы аэродрома краинских сербов Удбина (21 ноября 1994 г.);

ключевые объекты обороны боснийских сербов – системы управления войсками и оружием, объекты ПВО и др. (август – сентябрь 1994 г.).

Справка

Описанные действия натовской авиации по отношению к одной (сербской) стороне конфликта мало походили на миротворчество, больше на запугивание и экспансию. Однако усилиями определенных международных кругов в общественное сознание стала постепенно внедряться идея допустимости таких действий по отношению только к одной из конфликтующих сторон.

Основными способами действий авиации НАТО при уничтожении наземных объектов являлись:

одновременное и последовательное поражение ранее заданных и вновь выявленных наземных целей из положения дежурства на аэродроме и в воздухе во взаимодействии с передовыми авианаводчиками и без них;

патрулирование и поражение вновь выявленных целей в заданном районе.

Применение военно-морских сил

Части военно-морских сил, входившие в состав многонациональных сил, обеспечивали действия миротворцев на всех этапах выполнения плана реализации мирных соглашений. Они обеспечивали присутствие многонациональных сил, ведение наблюдения в морских районах операции, при необходимости используя свои боевые возможности.

В ходе операции многонациональных сил на военно-морские силы возлагались следующие задачи:

защита морских коммуникаций, в т. ч. развертывание минно-тральных групп;

обеспечение развертывания главных сил многонациональных сил в зоне конфликта;

проведение операций морских ударных сил по поддержке авиационного и сухопутного компонентов многонациональных сил.

При этом военно-морским силам разрешалось атаковать корабли и суда, демонстрирующие враждебные намерения.

С точки зрения объективной оценки форм и способов применения войск (сил), входящих в состав многонациональных сил, очень важно отметить, что воздушный и морской компоненты многонациональных сил, в отличие от сухопутного, формировались исключительно силами НАТО и действовали в соответствии с принятыми в странах альянса правилами. Они руководствовались едиными уставами и нормами, поэтому все способы и формы их действий укладывались в рамки натовских требований.

Действия же сухопутного компонента характеризовались различными подходами национальных формирований к выполнению схожих задач. Вследствие этого действия участников операции обусловили потребность унификации правил ведения миротворческих операций, в первую очередь в контексте применения военной силы.

Миссия российских миротворцев-десантников по поддержанию мира в Боснии и Герцеговине берет свое начало в феврале 1994 года с формирования в районе Сараево 629‑го отдельного батальона ООН, задачей которого являлось разъединение противоборствующих сторон и контроль за соблюдением соглашения по прекращению огня в установленном секторе ответственности.

В связи с передачей полномочий в Боснии и Герцеговине от ООН к НАТО в январе 1996 года 629‑й отдельный батальон ООН прекратил выполнение миротворческих задач и был выведен на территорию России.

В то же время, на основании Федерального Закона Российской Федерации «О порядке предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности», принятому Государственной Думой 26 мая 1995 года, и Постановления Совета Федерации Российской Федерации «О направлении контингента Вооруженных Сил Российской Федерации для участия в миротворческой операции многонациональных сил по выполнению общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине» в соответствии с директивой Министра обороны Российской Федерации в конце ноября 1995 года на базе 76‑й и 98‑й воздушно-десантных дивизий была сформирована отдельная воздушно-десантная бригада.

Справка

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

«О ПОРЯДКЕ ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЕЙ ВОЕННОГО И ГРАЖДАНСКОГО ПЕРСОНАЛА ДЛЯ УЧАСТИЯ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО ПОДДЕРЖАНИЮ ИЛИ ВОССТАНОВЛЕНИЮ МЕЖДУНАРОДНОГО МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ»

Принят Государственной Думой 26 мая 1995 года

Глава I

Общие положения

Статья 1. Настоящий Федеральный закон определяет порядок предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала, организации его подготовки и обеспечения для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности.

Статья 2. В настоящем Федеральном законе под деятельностью по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности с участием Российской Федерации понимаются операции по поддержанию мира и другие меры, предпринимаемые Советом Безопасности Организации Объединенных Наций в соответствии с Уставом ООН, региональными органами либо в рамках региональных органов или соглашений Российской Федерации, либо на основании двусторонних и многосторонних международных договоров Российской Федерации и не являющиеся согласно Уставу ООН принудительными действиями (далее – миротворческая деятельность), а также международные принудительные действия с использованием вооруженных сил, осуществляемые по решению Совета Безопасности ООН, принятому в соответствии с Уставом ООН для устранения угрозы миру, нарушений мира или акта агрессии.

Статья 3. В состав военного и гражданского персонала, предоставляемого Российской Федерацией для участия в предусмотренной статьей 2 настоящего Федерального закона деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности, могут включаться отдельные военнослужащие и воинские формирования Вооруженных Сил Российской Федерации (воинские части и подразделения с соответствующими вооружением и военной техникой, средствами поддержки и обеспечения), а также гражданские лица – отдельные представители (или группы представителей) федеральных органов исполнительной власти.

Участие военного и гражданского персонала в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности может включать наблюдение и контроль за соблюдением соглашений о прекращении огня и других враждебных действий, разъединение конфликтующих сторон, разоружение и расформирование их подразделений, производство инженерных и иных работ, содействие в решении проблемы беженцев, оказание медицинской, иной гуманитарной помощи, выполнение милицейских (полицейских) и других функций по обеспечению безопасности населения и соблюдению прав человека, а также ведение в соответствии с Уставом ООН международных принудительных действий. Российская Федерация может участвовать в миротворческой деятельности также посредством предоставления продовольствия, медикаментов, гуманитарной помощи, средств связи, транспортных средств и других материально-технических ресурсов.

Статья 4. Если в связи с предоставлением Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности предполагается заключение международного договора Российской Федерации, решение о проведении переговоров и подписании указанного международного договора принимается Президентом Российской Федерации или Правительством Российской Федерации в пределах полномочий, определенных Конституцией Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, иными федеральными законами.

В случае заключения международного договора Российской Федерации о предоставлении Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности этот договор подлежит ратификации в установленном федеральным законом порядке, если для реализации такого договора необходимо выделение дополнительных бюджетных ассигнований или договор предусматривает предоставление воинских формирований Вооруженных Сил Российской Федерации для участия за пределами территории Российской Федерации в международных принудительных действиях с использованием вооруженных сил, а также по другим основаниям, установленным федеральными законами.

Статья 5. Российская Федерация самостоятельно с учетом ее обязательств по Уставу ООН и другим международным договорам определяет в каждом случае целесообразность своего участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности.

Действие настоящего Федерального закона не распространяется на порядок использования Вооруженных Сил Российской Федерации при осуществлении неотъемлемого права Российской Федерации на индивидуальную или коллективную самооборону для отражения вооруженного нападения в соответствии со статьей 51 Устава ООН.

Глава II

Порядок принятия решений о предоставлении Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в миротворческой деятельности.

Статья 6. Решение о направлении за пределы территории Российской Федерации отдельных военнослужащих для участия в миротворческой деятельности принимается Президентом Российской Федерации.

Президент Российской Федерации определяет район действий указанных военнослужащих, их задачи, подчиненность, срок пребывания и порядок замены, а также устанавливает в соответствии с федеральными законами дополнительные гарантии и компенсации указанным военнослужащим и членам их семей.

Президентом Российской Федерации принимается решение об отзыве указанных военнослужащих, если в связи с изменением международной военно-политической обстановки дальнейшее их участие в миротворческой деятельности становится нецелесообразным.

Статья 7. Решение о направлении за пределы территории Российской Федерации воинских формирований для участия в миротворческой деятельности принимается Президентом Российской Федерации на основании постановления Совета Федерации о возможности использования Вооруженных Сил Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации.

Предложение, вносимое Президентом Российской Федерации в Совет Федерации, должно включать сведения о районе действий указанных воинских формирований, об их задачах, общей численности, о типе и составе вооружений, подчиненности, сроке пребывания или порядке его продления, порядке замены и об условиях вывода, а также об устанавливаемых в соответствии с федеральными законами дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим воинских формирований и членам их семей.

Президентом Российской Федерации принимается решение об отзыве указанных воинских формирований, если в связи с изменением международной военно-политической обстановки дальнейшее их участие в миротворческой деятельности становится нецелесообразным.

О принятых решениях Президент Российской Федерации информирует Совет Федерации и Государственную Думу.

Статья 8. Военный персонал, направляемый в соответствии со статьями 6 и 7 настоящего Федерального закона для участия в миротворческой деятельности, комплектуется на добровольной основе военнослужащими, проходящими военную службу по контракту. Указанные военнослужащие должны пройти предварительную специальную подготовку.

Статья 9. Решение о направлении за пределы территории Российской Федерации на добровольной основе гражданского персонала для участия в миротворческой деятельности принимается Правительством Российской Федерации.

Правительством Российской Федерации принимаются также решения о предоставлении продовольствия, медикаментов, иной гуманитарной помощи, средств связи и других материально-технических ресурсов, транспортных средств с их экипажами, комплектуемыми на добровольной основе, для доставки гуманитарной помощи и материально- технических ресурсов.

Правительство Российской Федерации определяет район действий указанного гражданского персонала, его задачи, срок пребывания и порядок замены, а также устанавливает в соответствии с федеральными законами дополнительные гарантии и компенсации направляемым лицам, включая членов экипажей транспортных средств, и членам их семей.

Правительством Российской Федерации принимается решение об отзыве указанного гражданского персонала, если в связи с изменением международной военно-политической обстановки дальнейшее его участие в миротворческой деятельности становится нецелесообразным.

Решение об отзыве гражданского персонала может приниматься Президентом Российской Федерации одновременно с решениями об отзыве военного персонала, предусмотренными статьями 6 и 7 настоящего Федерального закона.

Глава III

Порядок принятия решений о предоставлении Российской Федерацией воинских формирований Вооруженных Сил Российской Федерации для участия в международных принудительных действиях с использованием вооруженных сил

Статья 10. Решение о направлении за пределы территории Российской Федерации воинских формирований Вооруженных Сил Российской Федерации для участия согласно Уставу ООН в международных принудительных действиях с использованием вооруженных сил принимается Президентом Российской Федерации на основании постановления Совета Федерации о возможности использования Вооруженных Сил Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации и в соответствии с ратифицированным и вступившим в силу для Российской Федерации международным договором либо, если заключение международного договора не предполагается, в соответствии с федеральным законом.

Предложение, вносимое Президентом Российской Федерации в Совет Федерации, должно включать сведения о районе действий указанных воинских формирований, об их задачах, общей численности, о типе и составе вооружений, подчиненности, сроке пребывания или порядке его продления, порядке замены и об условиях вывода, а также об устанавливаемых в соответствии с федеральными законами дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим указанных воинских формирований и членам их семей.

Предложение о ратификации международного договора или проект федерального закона, предусмотренных настоящей статьей, могут быть внесены в Государственную Думу после принятия Советом Федерации соответствующего постановления.

Президентом Российской Федерации принимается решение об отзыве указанных воинских формирований, если в связи с изменением международной военно-политической обстановки дальнейшее их участие в международных принудительных действиях с использованием вооруженных сил становится нецелесообразным.

О принятых решениях Президент Российской Федерации информирует Совет Федерации и Государственную Думу.

Статья 11. Решение о направлении за пределы территории Российской Федерации воинских формирований Вооруженных Сил Российской Федерации для участия в международных принудительных действиях с использованием вооруженных сил, предоставляемых в распоряжение Совета Безопасности ООН на основе предусмотренного Уставом ООН особого соглашения с Советом Безопасности ООН, принимается в соответствии с решением Совета Безопасности ООН в порядке и на условиях, установленных статьей 10 настоящего Федерального закона.

Статья 12. В случае необходимости обеспечения воинских формирований Вооруженных Сил Российской Федерации, направляемых для участия в международных принудительных действиях с использованием вооруженных сил, продовольствием, средствами связи, транспортными средствами и другими материально-техническими ресурсами, медицинским и иным обслуживанием Правительство Российской Федерации по поручению Президента Российской Федерации принимает решение об организации такого обеспечения и о направлении за пределы территории Российской Федерации на добровольной основе соответствующего гражданского персонала.

Правительство Российской Федерации определяет район действий указанного гражданского персонала, его задачи, срок пребывания и порядок замены, а также устанавливает в соответствии с федеральными законами дополнительные гарантии и компенсации направляемым лицам и членам их семей.

Президентом Российской Федерации или по его поручению Правительством Российской Федерации принимается решение об отзыве указанного гражданского персонала, если в связи с изменением международной военно-политической обстановки дальнейшее его участие в таких действиях становится нецелесообразным.

Глава IV

Организация подготовки и обеспечения военного и гражданского персонала, предоставляемого Российской Федерацией для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности

Статья 13. В целях обучения, специальной подготовки и участия военного персонала в миротворческой деятельности в составе Вооруженных Сил Российской Федерации формируется специальный воинский контингент. Порядок формирования, состав и численность указанного контингента определяются Президентом Российской Федерации.

Статья 14. Правительство Российской Федерации организует и обеспечивает подготовку, аттестацию, медицинское освидетельствование и обучение военного и гражданского персонала, направляемого для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности, а также устанавливает и обеспечивает предоставление гарантий и компенсаций указанному персоналу, включая обязательное страхование жизни и здоровья, в соответствии с федеральными законами.

Статья 15. Подготовка и оснащение воинских формирований Вооруженных Сил Российской Федерации, направляемых для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности, производятся за счет средств федерального бюджета, выделяемых на оборону. Расходы на содержание военного персонала в период участия в указанной деятельности предусматриваются в федеральном бюджете отдельной статьей.

Расходы на подготовку и участие в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности гражданского персонала, а также расходы на обеспечение указанной деятельности продовольствием, медикаментами, иной гуманитарной помощью, средствами связи, транспортными средствами и другими материально-техническими ресурсами предусматриваются в федеральном бюджете отдельной строкой в статье расходов на международную деятельность.

Расходование дополнительных средств на указанные цели возможно только после принятия соответствующего федерального закона.

Правительство Российской Федерации представляет в Совет Федерации и Государственную Думу заключения о необходимых расходах, связанных с предоставлением военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности, разрабатывает и представляет в Государственную Думу проекты федеральных законов о выделении на эти цели дополнительных средств с указанием источников их финансирования, а также решает вопросы, относящиеся к возмещению ООН, региональными органами и отдельными государствами расходов Российской Федерации на участие в этой деятельности.

Глава V

Заключительные положения

Статья 16. Правительство Российской Федерации ежегодно представляет в Совет Федерации и Государственную Думу доклад об участии Российской Федерации в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности.

Статья 17. В связи со вступлением в силу настоящего Федерального закона:

1. Предложить Президенту Российской Федерации привести свои правовые акты в соответствие с настоящим Федеральным законом.

2. Поручить Правительству Российской Федерации привести принятые правовые акты в соответствие с настоящим Федеральным законом.

Статья 18. Настоящий Федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования.

Президент Российской Федерации Б. Ельцин

Москва, Кремль

23 июня 1995 года

Командование бригадой возглавил полковник Ленцов А.И.

Справка

Александр Иванович Ленцов родился 20 декабря 1956 года в станице Холмская Абинского района Краснодарского края. По окончании средней школы поступил в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище им. Ленинского комсомола, которое окончил в 1978 году.

С 1978 по 1986 год проходил службу в должностях от командира взвода отдельной разведывательной роты до командира батальона парашютно-десантного полка.

С 1986 по 1989 год – слушатель Военной академии имени М.В. Фрунзе, по выпуску из которой последовательно прошел должности от начальника штаба парашютно-десантного полка до командира 98‑й гвардейской воздушно-десантной Свирской дивизии.

С августа 2009 года – заместитель командующего Воздушно-десантными войсками. 13 декабря 2011 года присвоено воинское звание генерал-лейтенант.

В 2013 году указом Президента России Владимира Путина назначен заместителем Главнокомандующего Сухопутными войсками Российской Федерации.

Участник боевых действий в Афганистане, миротворческой операции в Боснии и Герцеговине, обеих контртеррористических операций на Северном Кавказе, войны в Южной Осетии, военной операции России в Сирии.

В ходе вооруженного конфликта на востоке Украины в сентябре – декабре 2014 года и весной 2015 года возглавлял группу российских военнослужащих в совместном российско-украинском центре по контролю и координации вопросов о прекращении огня в Соледаре и Дебальцево Донецкой народной республики. В сентябре 2015 года включен в санкционный список Украины в связи с «российской вооруженной агрессией».

В декабре 2014 года присвоено звание генерал-полковник.

В январе 2020 года указом Президента России освобожден от должности заместителя Главнокомандующего Сухопутными войсками и назначен советником Министра обороны Российской Федерации.

Награды:

СССР: орден Красной Звезды, ордена «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» II и III степеней, медали «За безупречную службу» I, II и III степеней;

Российской Федерации: орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени, орден Мужества, орден «За военные заслуги», медаль «Генерал армии Маргелов», медаль «Участнику военной операции в Сирии».

Иностранные награды: офицер ордена «Легион почета» (США).

Организационная структураовдбр была составлена с учетом выполнения специфических задач, автономности действии подразделений на значительном удалении друг от друга.

Бригада включала:

управление;

боевые подразделения – два отдельных парашютно-десантных батальона (1‑й парашютно-десантный батальон – на базе 76‑й воздушно-десантной дивизии, 2‑й парашютно-десантный батальон – на базе 331‑го парашютно-десантного полка 98‑й воздушно-десантной дивизии);

подразделения боевого обеспечения (разведывательная группа, рота связи, инженерно-саперная рота, взвод радиационной, химической и биологической защиты);

подразделения обеспечения (комендантская, ремонтная, автомобильная роты, рота материального обеспечения, взвод военной полиции, медицинский взвод, хлебозавод);

органы управления[97].

Подготовка личного состава российского миротворческого контингента к действиям в составе Многонациональных сил проводилась на базе соединений ВДВ в соответствии с действующими законодательными актами, уставами, наставлениями, а также Руководством по действиям подразделений Вооруженных Сил Российской Федерации в составе войск ООН и программой доподготовки подразделений миротворческих сил ВДВ.

Программа предусматривала обучение личного состава и подразделений различным способам выполнения задач: от наблюдения, несения службы на КПП, патрулирования до оказания гуманитарной помощи и т. д. Особое внимание уделялось действиям в нестандартных и экстремальных ситуациях, а также взаимодействию с военными контингентами других государств.

Важной составной частью подготовки миротворческого контингента была работа по профессионально-психологическому отбору военнослужащих и комплектованию всех штатных подразделений. Помощь в этом оказывали специалисты-психологи, которые провели кропотливую работу по формированию отделений и расчетов с учетом психологической совместимости личного состава. Практически были исключены случаи назначения в них военнослужащих с признаками морально-психологической неустойчивости. В этой работе применялись методы психологического исследования и наблюдение, изучение данных педагогических дневников, писем, поступивших в адрес командования части, обобщение независимых характеристик, а также психологическое тестирование, социометрический метод определения уровня групповой сплоченности коллектива. При этом в бригаду подбирались военнослужащие, прослужившие в Вооруженных Силах не менее 6 месяцев.

Большое внимание уделялось правовой подготовке, в которой использовались такие формы работы, как правовое информирование, консультации юристов-международников, представителей военной прокуратуры. Кроме того, требования законов, нормативно-правовых актов разъяснялись в ходе проведения специальных дней правовых знаний, вечеров вопросов и ответов, встреч с руководящим составом. Все это обеспечило необходимый уровень правового образования российских военнослужащих, вошедших в состав многонациональных сил.

Продолжительность обучения рядового и сержантского состава, при этом, составляла 1,5 месяца, офицеров – 2 месяца.

Подготовка российской бригады к выполнению задач в Боснии и Герцеговине началась 1 декабря 1995 года. В течение месяца были проведены:

доукомплектование бригады личным составом, вооружением и военной техникой;

одиночная подготовка и боевое слаживание подразделений;

формирование и подготовка группы управления и взаимодействия, оперативных групп руководства отправкой и приемом личного состава и грузов.

По завершении боевого слаживания была проведена двухстепенная (бригада – батальон) командно-штабная тренировка на топографических картах с использованием средств связи для управления подразделениями при выходе к аэродромам посадки и станциям погрузки, в районы сосредоточения и при выполнении различных миротворческих задач. Одновременно в период с 18 по 25 ноября проведена рекогносцировка района сосредоточения и предстоящих действий бригады. В ходе рекогносцировки было организовано взаимодействие с командованием 1‑й бронетанковой дивизии вооруженных сил США и установлены контакты с военно-политическим руководством конфликтующих сторон.

Коди Р. Босния и Герцеговина: роль армии США в операциях по принуждению к миру 1995–2004 гг. Центр военной истории армии США. CMH Pub 70–97—1. 2007 г.

Кроме того, были определены правовые основы взаимодействия и деятельности российской отдельной воздушно-десантной бригады в составе многонациональных сил.

Справка

ПОЛОЖЕНИЕ

О РОССИЙСКОЙ ОТДЕЛЬНОЙ ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНОЙ БРИГАДЕ

О статусе российской бригады

Отдельная воздушно-десантная бригада на период проведения операции является составной частью Сил выполнения мирного соглашения, самостоятельной в решении поставленных ей задач и не входящей в состав соединений НАТО. Бригада предназначена для выполнения мирного соглашения в Боснии и Герцеговине.

В ходе операции взаимодействует с частями оперативной группы «Орел» (многонациональной дивизии США). Она должна продемонстрировать профессионализм, высокую организованность, дисциплину, способность и целеустремленность.

При проведении операции командование бригадой руководствуется: Соглашением по военным аспектам мирного урегулирования и планом верховного главнокомандования Сил выполнения мирного соглашения (в части, касающейся российской бригады).

Днем начала участия в операции по выполнению мирного соглашения в бывшей Югославии для российской бригады считать день получения уведомления о начале действий (Д), а окончанием операции – вывод бригады из района размещения на территорию Российской Федерации.

О руководстве и постановке задач российской бригаде

Общее руководство российской бригадой осуществляет Верховное главнокомандование Сил выполнения мирного соглашения через заместителя верховного главнокомандующего Сил выполнения мирного соглашения по российским войскам и в соответствии с согласованным Положением об обязанностях заместителя верховного главнокомандующего по российским войскам на период проведения операции по выполнению мирного соглашения в бывшей Югославии (от 7 ноября 1995 г.), которому непосредственно подчинен воинский контингент России.

Никто не имеет права (включая представителей Вооруженных Сил Российской Федерации, входящих в состав нижестоящих оперативных групп) отдавать приказы и распоряжения командованию бригады во изменение поставленных верховным главнокомандованием Сил выполнения мирного соглашения задач, а также ставить без согласования с ним какие-либо другие задачи.

Все приказы, распоряжения и другие исполнительные документы, отдаваемые (передаваемые) российской бригаде, до представления на подпись верховному главнокомандованию Сил выполнения мирного соглашения должны быть предварительно представлены для ознакомления и визирования представителем Вооруженных Сил Российской Федерации – заместителем верховного главнокомандующего Сил выполнения мирного соглашения по российским войскам, а отдаваемые командиром оперативной групп «Орел» по принципиальным вопросам взаимодействия и всестороннего обеспечения – предварительно согласовываться.

О поставленных бригаде задачах командир бригады немедленно информирует представителя Вооруженных Сил Российской Федерации – заместителя верховного главнокомандующего Сил выполнения мирного соглашения по российским войскам с последующим докладом верховному главнокомандованию Сил выполнения мирного соглашения установленным порядком.

О задачах и взаимодействии российской бригады

а) до начала операции (1 этап)

В соответствии с национальным планом по переброске войск на территорию Боснии и Герцеговины и согласованными планами 10405 («Джойнт Индевор»), 95—425 оперативной группы «Орел» бригада осуществляет развертывание в указанном ей районе, организует взаимодействие по выполнению задачи и устойчивое управление подразделениями российской бригады, устанавливает и поддерживает связь с оперативной группой «Орел», входит в контакт с местным руководством, представителями бывших противоборствующих сторон, а также учреждениями ООН в Боснии и Герцеговине.

Районом ответственности (размещения) российской бригады считать район, согласованный и предусмотренный планом верховного главнокомандования Сил выполнения мирного соглашения и уточненный в ходе рекогносцировки российской и американской сторонами.

б) в ходе операции (2 этап)

Ближайшей задачей для российской бригады считать проведение рекогносцировки «Блока зоны разъединения», вывод противоборствующих сторон и обеспечение разъединения сторон вдоль линии прекращения огня и линии границ между образованиями, установку контрольно-пропускных пунктов с целью маркировки зоны разъединения по всей линии границ, обозначение основных и второстепенных маршрутов, проходящих через линию границ между образованиями в назначенном ей секторе, а также свободу передвижения, в том числе по дороге в направлении Брчко, Тузла и поддержание ее в рабочем состоянии.

При выполнении дальнейшей задачи российская бригада стабилизирует обстановку и добивается выполнения Положения о прекращении огня внутри сектора, осуществляет контроль и наблюдение за передачей территорий и зоной разъединения сторон, используя для этого КПП, патрули и средства наблюдения. Создает (по дополнительному указанию) совместную военную комиссию и находится в готовности (по дополнительному указанию) к расширению контроля в определенном для нее секторе и принуждению противоборствующих сторон в случае необходимости к соблюдению мирного соглашения на равноправной основе, в том числе военными средствами.

О расширении контроля в секторе и создании зон разъединения, обнаружении заминированных участков местности, выполнении других задач, предусмотренных планами, командир бригады докладывает по команде.

Действия бригады при выполнении задач операции соизмеряются с Правилами применил силы, предусмотренными оперативными планами 10405 («Джойит Индевор»), 95—425 оперативной группы «Орел» и координируются в соответствии с предписанной ей инструкцией. Наши намерения, цели, методы проведения, задачи и окончание операции не выходят за их рамки.

Поставленные российской бригаде задачи выполняются в соответствии с требованиями руководящих документов и принципами соблюдения военной тайны.

В интересах обеспечения взаимодействия на всех уровнях управления при штабах (верховном главнокомандовании Сил выполнения мирного соглашения, корпусе Сил быстрого развертывания, Министерстве иностранных дел) будут созданы оперативные группы, а при штабе российской бригады – аналогичная группа американских офицеров.

О готовности российской бригады к выполнению задачи в Боснии и Герцеговине будет сообщено незамедлительно, сразу же после издания нормативно-правовых актов Российской Федерации.

Данное Положение о российской бригаде принимается нижеподписавшимися и подлежит рассмотрению и утверждению политическим руководством.

Л. Шевцов Дж. Дяглзен

генерал-полковник ВС РФ генерал ВС США

заместитель Верховного Верховный главнокомандующий СВМС

главнокомандующего СВМС «__» декабря 1995 г.

по российским войскам

«__» декабря 1995 г.

Ввод бригады (российского воинского контингента численностью до 1600 человек с соответствующей военной техникой, вооружением и имуществом) на территорию Боснии и Герцеговины был осуществлен с 11 по 31 января 1996 года в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН от 15 декабря 1995 г. на основании Постановления Совета Федерации от 5 января 1996 г. № 772—1 СФ «Об использовании контингента Вооруженных Сил России в миротворческой операции многонациональных сил по выполнению Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине» и Указа Президента Российской Федерации «О направлении контингента Вооруженных Сил Российской Федерации для участия в миротворческой операции многонациональных сил по выполнению Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине»[98].

Справка

УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 195

от 14 февраля 1996 года «О посылке контингента Вооруженных Сил Российской Федерации

для участия в миротворческой операции многонациональных сил

по выполнению Общего рамочного соглашения о мире

в Боснии – Герцеговине»

На основе резолюции № 772—1СФ Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации от 5 января 1996 года «Об использовании контингента Вооруженных Сил Российской Федерации для участия в миротворческой операции многонациональных сил по выполнению Общего рамочного соглашения о мире в Боснии – Герцеговине», а также в соответствии с резолюцией № 1031 Совета Безопасности ООН от 15 декабря 1995 года

ПОСТАНОВЛЯЮ:

1. Послать контингент Вооруженных Сил Российской Федерации (здесь и далее – российский воинский контингент) численностью 1600 военнослужащих вместе с соответствующим военным оборудованием, оружием и собственностью для участия в миротворческой операции многонациональных сил по выполнению Общего рамочного соглашения о мире в Боснии – Герцеговине от 14 декабря 1995 года на период до 31 января 1997 года.

2. Российскому воинскому контингенту выполнять основные задачи, вытекающие из Общего рамочного соглашения о мире в Боснии – Герцеговине от 14 декабря 1995 года в зоне своей ответственности (северо-восточная часть республики Босния – Герцеговина).

Российский воинский контингент подчиняется генерал-полковнику Л.П. Шевцову (Вооруженные Силы Российской Федерации), заместителю Верховного главнокомандующего (руководителя) сил выполнения мирного Соглашения в республике Босния – Герцеговина.

Министерству обороны Российской Федерации производить замену личного состава российского воинского контингента каждые шесть месяцев.

3. Правительству Российской Федерации:

обеспечить в соответствии с установленным порядком финансирование расходов, связанных с участием российского воинского контингента в миротворческой операции в Боснии – Герцеговине, в рублях и иностранной валюте;

в течение одной недели принять решение об условиях материального обеспечения военнослужащих российского воинского контингента, посланного в Боснию – Герцеговину, включая дополнительные гарантии и компенсации, в том числе и на членов их семей (перечень опубликован);

представить соответствующие предложения по вопросам, требующим решения Президента Российской Федерации.

4. Данный указ вступает в силу с момента его подписания.

Президент

Российской Федерации Б.Ельцин

Москва, Кремль

14 февраля 1996 года

Перегруппировка бригады осуществлялась в два этапа комбинированным способом – военно-транспортной авиацией и железнодорожным транспортом, а на завершающем этапе – маршем. Управление перегруппировкой осуществлялось командованием ВДВ через ЦУП ВОСО, штаб военно-транспортной авиации, вспомогательные пункты управления ВДВ в городах Иваново и Псков, а также оперативные группы на станциях перегрузки (Чоп, Украина), выгрузки (Биелина, Босния и Герцеговина) и аэродроме Тузла (Босния и Герцеговина).

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил по осуществлению

перегруппировки

11 января 1996 г. с аэродрома Северный (г. Иваново) – один самолет Ан‑22 с оперативными группами Командования ВДВ и управления бригады;

12 января 1996 г. с аэродрома Северный (г. Иваново) – десять самолетов Ил‑76 с оперативными группами ВДВ, бригады и 1‑го парашютно-десантного батальона;

16 января 1996 г. с аэродрома Северный (г. Иваново) – девять самолетов Ил‑76 с первым эшелоном главных сил;

17 января 1996 г. с аэродрома Северный (г. Иваново) – пять самолетов Ил‑76 и шесть самолетов Ан‑22, с аэродрома Кресты (г. Псков) – три самолета Ил‑76 с первым эшелоном главных сил; с железнодорожной станции Иваново – эшелон с автомобильной ротой бригады; с железнодорожной станции Псков – эшелон со 2‑м парашютно-десантным батальоном;

18 января 1996 г. с аэродрома Северный (г. Иваново) – шесть самолетов Ан‑22, с аэродрома Кресты (г. Псков) – три самолета Ил‑76 с первым эшелоном главных сил; с железнодорожной станции Кострома – эшелон с 1‑м парашютно-десантным батальоном; с железнодорожной станции Текстильный (г. Иваново) – эшелон с ротой материального обеспечения бригады;

19 января 1996 г. с железнодорожной станции Псков – эшелон со 2‑м парашютно-десантным батальоном; с железнодорожной станции Текстильный (г. Иваново) – эшелон с управлением бригады, комендантской ротой, взводом военной полиции, клубом;

20 января 1996 г. с железнодорожной станции Кострома – эшелон с 1‑м парашютно-десантным батальоном; с железнодорожной станции Текстильный (г. Иваново) – эшелон с ротой связи, станцией фельдъегерско-почтовой службы, ротой материального обеспечения бригады;

21 января 1996 г. с железнодорожной станции Иваново – эшелон с автомобильной ротой и ротой материального обеспечения бригады; с железнодорожной станции Текстильный (г. Иваново) – эшелон с ремонтной ротой, полевым хлебозаводом;

24 января 1996 г. с железнодорожной станции Текстильный (г. Иваново) – эшелон с инженерно-саперной ротой, медицинским взводом и взводом радиационной, химической и биологической защиты бригады;

25 января 1996 г. с аэродрома Кресты (г. Псков) – девять самолетов Ил‑76 со вторым эшелоном главных сил 2‑го парашютно-десантного батальона;

26 января 1996 г. с аэродрома Кресты (г. Псков) – семь самолетов Ил‑76, с аэродрома Северный (г. Ульяновск) – три самолета Ан‑22 со вторым эшелоном главных сил 1‑го и 2‑го парашютно-десантных батальонов;

28 января 1996 г. с аэродрома Северный (г. Ульяновск) – два самолета Ил‑76 и три самолета Ан‑22 со вторым эшелоном главных сил 1‑го парашютно-десантного батальона и управлением бригады;

29 января 1996 г. с аэродрома Северный (г. Ульяновск) – два самолета Ил‑76 и два самолета Ан‑22 со вторым эшелоном главных сил 1‑го парашютно-десантного батальона;

31 января 1996 г. с аэродрома Северный (г. Ульяновск) – два самолета Ан‑22 со вторым эшелоном главных сил 1‑го парашютно-десантного батальона.

По состоянию на 31 января 1996 г. в Боснию и Герцеговину воздушным и железнодорожным транспортом переброшены:

личного состава – 1483 чел., из них офицеров – 205 чел., прапорщиков – 96 чел., солдат и сержантов – 1182 чел.;

бронетанковой техники – 108 ед., автомобильной техники – 319 ед., запасов материальных средств – 1200 т.

1 февраля 1996 г. весь личный состав, техника и материальные средства бригады были сосредоточены в районе ответственности. В соответствии с распоряжением заместителя командующего ВДВ по миротворческим силам генерал-майора Стаськова Н.В. управление бригады приступило к организации выхода подразделений на посты контроля для взятия под наблюдение линии разъединения конфликтующих сторон.

Оперативной директивой Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе на операцию «Джойнт Гард» бригаде предписывалось развернуться в указанном районе ответственности в северо-восточной Боснии с целью выполнения военных аспектов мирного соглашения.

Задачей бригады было установлено обеспечение разъединения образований вдоль линии прекращении огня и вдоль границ между образованиями, стабилизация и сохранение линии прекращения огня и границы между образованиями, обеспечение по приказу соблюдения зон разъединения через 30 дней после передачи полномочий, установление и поддержание связи и координации с многонациональной дивизией «Север», оказание содействия Верховному комиссару ООН по беженцам и другим международным организациям по указанию данного штаба или во взаимодействии с многонациональной дивизией «Север», готовность в день «ПП (передачи полномочий) + 30 суток» обеспечить безопасную передачу территорий в районе ответственности и охрану войск. Кроме того, российская бригада должна была быть готова к проведению совместного американо-российского патрулирования Брчко.

Развертывание штаба бригады и по крайней мере одного из батальонов устанавливалось завершить ко дню «ПП (передачи полномочий) + 30 суток», а развертывание обоих батальонов – ко дню «ПП (передачи полномочий) + 45 суток».

Справка

21 декабря 1995 года.

ОПЕРАТИВНАЯ ДИРЕКТИВА ОТДЕЛЬНОЙ РОССИЙСКОЙ БРИГАДЕ НА ОПЕРАЦИЮ «ДЖОЙНТ ИНДЕВОР»

Генерал-полковнику Л. Шевцову – заместителю по российским войскам

Полковнику А. Ленцову – командиру бригады.

Предмет: операция «ДЖОЙНТ ИНДЕВОР» («Совместные усилия»).

1. Обстановка. 14 декабря 1995 года президенты трех балканских государств – Хорватии, Сербии и Боснии и Герцеговины подписали мирное соглашение в Париже, официально положившее конец четырехлетней войне. Североатлантический совет утвердил оперативный план 10405 и соответствующие правила применения силы, а также приказ на развертывание. В составе Сил выполнения мирного соглашения вместе с войсками стран НАТО примут участие воинские контингенты приблизительно из 20 стран, не являющихся членами НАТО. С целью установления связи тыловых структур, аэродромов, портов, а также штабов для осуществления командования и управления 2 декабря многонациональные силы начали развертывание сил обеспечения. Основные силы, включая штабы, начали развертывание после принятия Резолюции 1031 Совета безопасности ООН 15 декабря. 16 декабря стало Днем «Д», а 20 декабря – Днем «ПП (передачи полномочий)», когда полномочия ООН были переданы НАТО (Силам выполнения мирного соглашения).

Угроза дружественным войскам может исходить от радикальных групп и террористов. Войска трех Сторон в Боснии и Герцеговине насчитывают 200 000 военнослужащих. Подписав Мирное соглашение и его приложения, все три Стороны согласились соблюдать положения Соглашения, включая прекращение враждебных действий и невмешательство в развертывание Сил выполнения мирного соглашения. Не исключены нападения организованных военных формирований численностью до роты или даже более крупных. Подробности – в Приложении «Разведка» к Оперативному плану 10405.

В состав дружественных войск войдут войска, расположенные в трех районах ответственности. Американский генерал-майор будет нести ответственность в северо-восточном районе. В этом районе ответственности многонациональной дивизии (Север) будут находиться следующие войска стран как входящих, так и не входящих в НАТО: отдельная российская бригада, северная бригада, состоящая из подразделений Швеции, Дании, Норвегии, Финляндии, Польши, Литвы, Эстонии, Латвии, усиленный батальон Турции и дивизия США, состоящая из двух бригад. Российская бригада будет действовать на основании особых командных отношений.

2. Задача. По приказу развернуть российскую бригаду в указанном районе ответственности в северо-восточной Боснии с целью выполнения военных аспектов мирного соглашения. Это включает обеспечение разъединения образований вдоль линии прекращении огня и вдоль границ между образованиями; стабилизацию и сохранение линии прекращения огня и границы между образованиями; обеспечение по приказу соблюдения зон разъединения через 30 дней после передачи полномочий; установление и поддержание связи и координации с многонациональной дивизией «Север»; оказание содействия Верховному комиссару ООН по беженцам и другим международным организациям по указанию данного штаба или во взаимодействии с многонациональной дивизией «Север»; готовность в день «ПП (передачи полномочий) + 30 суток» обеспечить безопасную передачу территорий в районе ответственности; охрану войск. Кроме того, российская бригада должна быть готова к проведению совместного американо-российского патрулирования Брчко. Обеспечить развертывание штаба бригады и по крайней мере одного батальона к дню «ПП (передачи полномочий) + 30 суток», а развертывание обоих батальонов – к дню «ПП (передачи полномочий) + 45 суток» с целью выполнения задач приложения 1 в части, касающейся района ответственности российской бригады.

Зоны ответственности миротворцев в Боснии и Герцеговине

3. Исполнение.

В дополнение к моим инструкциям, содержащимся в Оперативном плане 10405, мое намерение состоит в том, чтобы российская бригада прибыла в Боснию и Герцеговину соответствующим образом обученная и способная к быстрой интеграции в район ответственности многонациональной дивизии «Север». До развертывания основных сил необходимо провести соответствующую рекогносцировку, о результатах которой доложить мне. Координация по вопросам порядка доклада, пересечений линий, опознавательных сигналов, идентификационной маркировки, руководства воздушным пространством, разрушений на проходы конвоев и по другим важным вопросам должна быть проведена с многонациональной дивизией «Север» до развертывания основных сил российской бригады.

2) Я ожидаю, что все члены Сил выполнения мирного соглашения, включая российскую бригаду, будут придерживаться правил применения силы. Данные правила применения силы содержатся в приложении Е к оперативному плану 10405 и записке Штаба от 16 декабря 1995 года по выполнению правил применения силы.

4) Я ожидаю равного подхода к выполнению своих обязанностей от всех подразделений и частей, находящихся в зоне ответственности многонациональной дивизии «Север». Так же, как и любой другой части в составе многонациональной дивизии «Север», российской бригаде будет определен район ответственности, находящийся на территории обоих Образований, и будет гарантирована свобода передвижения по всей территории Боснии и Герцеговины. Для достижения успеха необходимо тесное сотрудничество в совместных военных комиссиях. Я хочу быть ясно понятым. Линия конфронтации в районе ответственности российской бригады проходит через один из самых важных и потенциально опасных районов Боснии-Герцеговины. В частности, в течение четырех лет за район, расположенный на выступе Сапна, велись упорные бои. Трудно будет заставить Стороны вывести свои силы за линии конфронтации ко дню «ПП (передачи полномочий) + 30 суток», но я ожидаю, что российская бригада справится с этим в соответствии со своей задачей и правилами применения силы. Восточная часть Пасавинского коридора также является ключевым районом, где встретились интересы всех трех сторон. Я ожидаю, что российские и американские войска будут взаимодействовать друг с другом и проявят эффективность в районе Брчко / Пасавинский коридор.

Джордж А. Джоулвэн

генерал вооруженных сил США

верховный главнокомандующий Объединенных вооруженных сил в Европе – верховный главнокомандующий Сил выполнения мирного соглашения

Подчеркивая свою беспристрастность, российская бригада разместила штаб одного батальона на территории мусульмано-хорватской федерации (Симин-Хан), а штаб другого батальона – на территории боснийских сербов (Прибой). Остальные подразделения бригады разместились в базовых районах Углевик и Вукосавцы.

Справка

На 2 февраля 1996 г. подразделения бригады разместились в следующих пунктах дислокации:

1‑я парашютно-десантная рота – Спасоевичи;

2‑я парашютно-десантная рота – Прибой;

3‑я парашютно-десантная рота и самоходно-артиллерийская батарея 1‑го парашютно-десантного батальона – Милиджас (Дона-Тырнова)

управление (командно-наблюдательный пункт) и подразделения обеспечения 1‑го парашютно-десантного батальона – Прибой;

4‑я парашютно-десантная рота – перекресток дорог на Симин-Хан с границей зоны разъединения конфликтующих сторон;

5‑я парашютно-десантная рота – Шибошница;

6‑я парашютно-десантная рота и самоходно-артиллерийская батарея 2‑го парашютно-десантного батальона – Корай;

управление (командно-наблюдательный пункт) и подразделения обеспечения 2‑го парашютно-десантного батальона – Симин-Хан;

автомобильная и ремонтная роты бригады – Лопаре;

инженерно-саперная рота бригады – Прибой;

управление (командный пункт) бригады, роты связи, материального обеспечения и комендантская, взвода военной полиции и радиационной, химической и биологической защиты – Углевик;

разведывательная группа специального назначения – Вукосавцы[99].

В последующем дислокация подразделений бригады менялась сообразно условиям обстановки.

Наиболее продолжительное время подразделения бригады дислоцировались в 4‑х базовых районах:

в базовом районе УГЛЕВИК: управление бригады, 6 парашютно-десантная рота, самоходно-артиллерийская батарея, разведывательная группа специального назначения, рота связи, комендантская рота, рота материального обеспечения, медицинский взвод, взвод военной полиции, взвод радиационной, химической и биологической защиты, полевой механизированный хлебозавод, станция фельдъегерско-почтовой связи, прокурорско-следственный участок (старший базового района – командир овдбр);

в базовом районе ПРИБОЙ: 1‑й отдельный парашютно-десантный батальон, инженерно-саперная рота, ремонтная рота, бригадные склады службы ракетно-артиллерийского вооружения, бронетанковой службы, автомобильной службы, продовольственной службы (старший базового района – командир 1‑го отдельного парашютно-десантного батальона);

Справка

В базовом районе ПРИБОЙ-1 – управление 1‑го парашютно-десантного батальона, 1‑я и 3‑я парашютно-десантные роты, в базовом районе ПРИБОЙ-2 – 2 парашютно-десантная рота.

в базовом районе СИМИН-ХАН: 2 отдельный парашютно-десантный батальон без 5‑й и 6‑й парашютно-десантных рот (старший базового района – командир 2‑го отдельного парашютно-десантного батальона);

в базовом районе ВУКОСАВЦЫ: группа управления при отдельной воздушно-десантной бригаде, 5 парашютно-десантная рота (старший базового района – начальник группы управления при отдельной воздушно-десантной бригаде).

Из воспоминаний участника событий

База отдельной российской десантной бригады располагается у города Углевик. Это часа полтора езды от Тузлы. Некоторые считают, что к российским миротворцам отнеслись нехорошо – бригада оказалась как будто бы на периферии зоны ответственности миротворческих сил «Север». На самом деле это не так. Работы российским миротворцам здесь хватает. А место это выбрали сами военные и даже сражались за него.

Дело в том, что в Углевике есть крупнейшая теплоэлектростанция с самой длинной в Европе трубой. Советский народ построил ее в свое время югославскому народу в благодарность за носкую дефицитную обувь. И бывший городок строителей идеально подошел для будущего городка военных.

Дым из этой трубы – предмет пристального внимания бригады. Дело в том, что рядом с базой российской бригады раскинулся было небольшой палаточный лагерь американских военных. За что их туда сослало командование – кто знает? Вдали от цивилизации – своей базы в Тузле – американцы стали на глазах чахнуть. А причина в том, что ветер чаще, чем в нашу сторону, дул на американцев, хотя нас и их разделяет только небольшая горная речка, которую тут, понятно, зовут Эльбой. Так что дым из трубы постоянно навевал американским парням приятнейшие воспоминания о покинутом Техасе.

Мне под большим секретом, и только на четвертый день жизни в бригаде, сообщили, что американцам даже доплачивали по триста долларов в месяц за вредность. Но они все равно чахли. И тогда их командование приняло трудное решение – свернуть свою часть базы в Углевике, полностью оставив его на наших людей. И вроде бы, как только они это сделали, сложная роза ветров в этих местах в одно мгновение развернулась таким образом, что ветер теперь дует вообще в противоположную от нас сторону. Не знаю, правда ли это, но, действительно, американцев в Боснии терпеть не могут.

Из воспоминаний участника событий[100]

Личный состав российских миротворческих сил размещался в самых неожиданных местах, хитроумно приспособленных под казармы. В Малом Прибое мы жили в помещении бывшего магазина (в 2001 году, когда бригаду сократили до полка, магазин снова стал магазином, кажется автозапчастей), в Семин-хане казармой служил бывший шведский базовый лагерь, при этом солдаты жили в палатках, в Вукасавцах что-то наподобие базы отдыха. В Большом Прибое люди тоже жили в палатках, а весной и осенью к прочим бытовым неурядицам добавлялась повсеместная грязь. Единственным на моей памяти забавным моментом окружающей обстановки была бегающая по лагерю собака, на боках которой краской была нанесена надпись «СФОР». Кто и зачем пометил ее таким образом, мне неизвестно, логика нанесения этой надписи также далеко не очевидна. Или кто-то из наших парней решил таким способом поглумиться над армейской повадкой клеймить все нужные и ненужные вещи, то ли кто-то из местных жителей так высказал свое отношение к миротворческим силам, в смысле того, что «сфоровцы» это грязные собаки.

В свою очередь солдаты и офицеры, служившие в Углевике, располагались в помещениях, ранее предназначавшихся для рабочих, то ли строивших, то ли обслуживающих ТЭЦ. Во время моей второй поездки в Боснию я служил именно в этом базовом районе и могу заверить, что уровень комфорта там существенно выше, нежели в Прибое и Семин-хане. Общежития рабочих были разделены на комнаты по шесть-восемь человек в каждой, каждая из которых оборудована большим шкафом, везде были телевизоры и видео (естественно, купленные на свои деньги), которыми можно было пользоваться в любое время дня и ночи. В каждой казарме стояли водонагреватели, вся территория базового лагеря была заасфальтирована. Углевик был наиболее удаленным от зоны разграничения сербов и мусульман (хорватов в зоне ответственности нашей бригады не было) базовым лагерем. Не удивительно, что наш штаб располагался именно здесь и соответственно группа офицеров взаимодействия с американцами находилась при нем. Непосредственно американцы также занимали часть базового района, разделенного на две неравные части маленькой речушкой. Американцы жили на одной стороне этой речушки, наши на другой. Одно из наших подразделений находилось на их стороне реки и помогало «пиндосам» охранять лагерь, а соответственно группа «зеленых беретов» располагалась у нас (кто не знает, поясню – «зеленые береты» это крутейший американский военный спецназ). Почему именно эти ребята оказались размещены в нашей части базового лагеря, можно только предполагать. Не иначе как «случайно». Но о американских спецназовцах чуть позже – сейчас о группе взаимодействия. Как я упомянул выше, американцы располагались в меньшей части базового лагеря: с одной стороны у них была речка, с другой – дорога, которая шла из Сербии через город Биелина в сторону Прибоя и далее в мусульманскую часть Боснии. С этой дороги проезжающие мимо сербы иногда стреляли по американской части лагеря, однако при мне не было случая, чтобы кто-либо из «пиндосов» был подстрелен.

Общины в зоне ответственности бригады

Бригада взяла под свой контроль установленную зону ответственности, составлявшую порядка 1750 км², с общей протяженностью линии разъединения бывших конфликтующих сторон 75 км, 80 % которой приходилось на территорию Республики Сербской, 20 % – на территорию Мусульмано-Хорватской Федерации. Наибольшая протяженность с севера на юг составляла 54 км, с запада на восток – 62 км. Зона ответственности включала центральную и северо-восточную часть Республики Сербской (общины Биелина, Лопаре, Углевик, часть общин Брчко и Зворник), а также отдельные районы Федерации Босния и Герцеговина (общины Сапна, Теочак, Челич, н.п. Симин-Хан и Горная Тузла Тузлинско-Подринского кантона). Наиболее крупными населенными пунктами являлись Биелина, Углевик, Теочак, Сапна и Лопаре.

Справка

Характеристика муниципалитетов (общин) в зоне ответственности 1‑й воздушно-десантной бригады миротворческих сил Вооруженных Сил Российской Федерации (на январь 1999 г.)[101].

Община Биелина – расположена между реками Сава и Дрина и является частью района Семберия.

Площадь 754 км², граничит с Брчко, Лопаре, Зворник и Углевик.

Города: Биелина – 53 000 человек и Янья – 15 000 человек.

Демографическая ситуация:

До войны в общине проживало: 60 000 сербов (65 %), 30 000 босняков (19 % – Биелина, 11 % – Янья) (32 %), 1000 хорватов (1 %), 5000 цыган (5 %). В самом городе Биелина 20 % жителей составляли босняки.

Боевые действия на территории общины практически не велись, однако, произошло массовое переселение беженцев.

После войны в общине сложилась следующая этническая ситуация: сербов – 110 000 человек (92 %), в т. ч. 43 000 беженцев, босняков – 8000 (около 7 %), других национальностей – 2000 человек. На январь 2000 года население г. Биелина составляло около 60 000 человек, в т. ч. 7500 босняков.

Экономика:

75 % сельхозсектор: пшеница, овощи, фрукты.

Основу промышленности составляют электротехническая, пищевая отрасли. Наиболее крупные предприятия: обувная фабрика «Зенит», швейная фабрика «Кургиак».

Ключевыми индустриальными и сельскохозяйственными центрами являются г. Биелина, н.п. Янья.

Уровень безработицы – 40–50 %, доход – 70 DM.

Проблема беженцев и перемещенных лиц:

В 1992 году началось массовое переселение сербов из Тузлы, Зеницы, Дрвара, а также позднее из Сербской Краины, Мостара и Сараево. В результате в общину Биелина переселилось около 43 000 сербских беженцев, а 20 000 босняков покинули места своего проживания в этом районе.

Только 13–15 % перемещенных лиц (сербы) желают вернуться на свои места проживания, причем половина из них обуславливает процесс возвращения дополнительными условиями (безопасность, наличие работы, возвращение соседей и пр.).

Проблема беженцев для общины – одна из важнейших. Многие беженцы (зарегистрированные и незарегистрированные) проживают у своих родственников или в домах, оставленных босняками. Зачастую в одном доме живет по 2–3 семьи. Кроме того, на территории общины с 1995 года существуют три коллективных центра для сербских беженцев (Амайлия, Сиви Дом, Брезово Поле). Условия жизни в этих центрах крайне неудовлетворительные, с нарушением санитарных норм.

Комиссия ООН по делам беженцев направила план по переселению в общину 936 семей босняков, которые изъявили желание вернуться к местам своего бывшего проживания. В то же время лишь только 3 % сербских беженцев общины Биелина изъявили желание вернуться, и то с целью продажи своей бывшей собственности. В администрацию общины подано 1200 заявок сербских беженцев для предоставления жилья и 936 заявок босняков на возвращение. Администрация в силу объективных обстоятельств не в состоянии удовлетворить все указанные заявки. Такая ситуация способна стать предпосылкой к обострению обстановки в общине и в г. Биелина, в частности.

Обстановка в регионе полностью контролируется властями и в целом является стабильной, обеспечивается свобода передвижения и проживания всех этнических групп населения.

Община Лопаре — расположена в восточной части зоны ответственности бригады, в основном в горном районе «Майевица», который тянется с северо-востока на юго-запад.

Площадь 30 290 км², граничит с общинами Углевик и Челич. До войны в состав общины входил также Челич (34–36 посты наблюдения), в последующем ставший частью Тузлинско-Подринского кантона. Крупные города и н.п.: Лопаре, Прибой и Корай.

Демографическая ситуация:

До войны: 82 000, из них 62 % – сербы, 1 % – хорваты, 32 % – босняки, 5 % – цыгане и др.

После войны: 17 000 человек, сербы – 95 %, босняки – 3 %, другие – 2 %.

Экономика:

Большинство пахотных земель используется фермерами, которые занимаются садоводством (слива, персик) и выращиванием зерновых культур. Около 80 % предприятий района – сельскохозяйственные, занимаются производством фруктов и овощей, перерабатываемых на месте.

Основное производство: Лопаре – с/х кооператив, Прибой – птицефабрика, Зворник – швейная фабрика.

Образование: 3 начальные школы (Лопаре, Прибой, Корай) – 1500 человек, средняя школа в Лопаре – 1000 учеников.

Проблема беженцев и перемещенных лиц:

В общине проживают около 3500 беженцев из Сараево, общины Челич и др. регионов Боснии и Герцеговины. Так, например, в н.п. Корай до войны проживало 970 семей босняков, сейчас живут сербы в 206 домах, оставленных босняками. В основном это бывшие жители общины Челич (н.п. Лукавица, Брезе, Виссори, Мирославцы, Брник и др.). Подавляющее большинство из них не собирается возвращаться.

Руководство общины по объективным причинам не в состоянии обеспечить процесс двустороннего переселения, т. к. международные организации не выделяют средств на строительство жилья для сербских беженцев, проживающих в домах босняков и не желающих возвращаться в места бывшего проживания.

Община Углевик — расположена в центральной части зоны ответственности бригады.

Площадь 175 км², граничит с общинами Лопаре и Зворник (Республика Сербская), Теочак (Федерация Боснии и Герцеговины).

В ходе прошедшей войны г. Теочак был отделен от общины Углевик. Главный город – Углевик с населением 8200 человек.

Демографическая ситуация:

До войны: 26 000 человек, из них 55 % – сербы, 30 % – босняки, 15 % – цыгане и др. национальности.

После войны: 18 000 человек, в т. ч. 97 % – сербы, 3 % – босняки.

Экономика:

Основу промышленности составляют угледобывающая, электротехническая и пищевая отрасли.

Большая часть земель используется сельским хозяйством (приблизительно 80 % доходов), основными продуктами которого являются зерно, кукуруза, фрукты, корма для животных.

Промышленность: «Термоэлектрана» – рудник и электростанция. На руднике 574 человека, на электростанции 179 человек. Обеспечивает электричеством Биелину, Зворник, Лопаре, Углевик.

Образование: три начальные школы – 2500 учеников и одна средняя школа – 1750 учеников.

Проблемы беженцев и перемещенных лиц:

В общине проживает 697 семей (около 2000 человек) сербских беженцев из различных регионов Боснии и Герцеговины: Сараево, Тузла, Зеница, Теочак, Ростошница и др. Большинство беженцев проживают в домах, оставленных босняками (около 70 %), а также в других строениях и домах барачного типа.

Планируется переселение босняков из Теочака в общину Углевик (н.п. Мумбашичи, Яняри, Глинья, Средняя Трнова), однако лишь только незначительная часть беженцев босняков сможет заселиться в свои бывшие дома, т. к. проживающие ныне там сербы не хотят, да и не могут покинуть их. Это связано с тем, что до сих пор не решен вопрос со строительством жилья для сербских беженцев в общине Углевик. Кроме того, лишь только 3 % сербов изъявили желание вернуться в места своего бывшего проживания, и то, с целью оформления и продажи своих домов на территории Федерации.

Община Сапна — расположена в самой южной части зоны ответственности бригады. Преобладает холмистый ландшафт. Граничит с общинами Теочак, Зворник, Лопаре.

Площадь 135 км². Сапна является главным городом в общине и его население составляет 4000 человек. До войны Сапна входила в общину Зворник.

Демографическая ситуация:

До войны: 12 000 человек, из них 40 % – сербы, 50 % – босняки, 10 % – др.

После войны: 12 500 человек, из них 2 % – сербы, 95 % – босняки, 3 % – др.

Экономика:

Большая часть пахотных земель используется под сельское хозяйство (приблизительно 70 % доходов муниципалитета). Население в основном занимается садоводством и выращивает корм для скота. Фермеры повышают урожай за счет широкого использования различных агрокультур – от заготовки сена и зерна для скота, до выращивания фруктов и овощей, в основном для комбинатов г. Тузла.

В Сапне отмечается относительно высокий уровень деловой активности, но число представителей крупного бизнеса невелико (существует около 25 предприятий – работодателей). Много жителей работают сейчас в Тузле. В связи с тем, что город Сапна занимает стратегическое положение, он получает значительную поддержку от политических и правительственных организаций г. Тузла.

Образование: три начальных школы – 640 учеников и средняя школа – 820 учеников.

Проблемы беженцев и перемещенных лиц:

На территории общины в зоне ответственности бригады проживает около 1000 беженцев-босняков.

В районе н.п. Растошница – 117–120 семей босняков, большинство – бывшие жители н.п. Яньяри, Атмачичи, Глинья, Средне Трнова (община Углевик). Беженцы проживают в домах, оставленных сербами в 1992–1993 гг.

Бывшие сербские деревни Обчетине, Саричи, Преловина, Сандичи, Завид почти полностью разрушены (приблизительно по 300 домов в каждой деревне), высока минная опасность. В н.п. Витинича и Фатичи и других близлежащих деревнях до войны проживало около 1000 босняков, в настоящее время проживающих в Германии и Австрии и желающих вернуться в свои дома. В н.п. Анделичи дома на 80 % разрушены, в уцелевших постройках временно проживают беженцы-босняки из Клисы и Юсичей.

Между властями общины Зворник и представителями беженцев-босняков, ныне проживающих в Сапне, было подписано соглашение о предоставлении возможности посетить бывшие места проживания в н.п. Клиса и Сетичи. В этом районе проживает 5 семей сербских беженцев из Сараево и Тузлы; около 80 % домов разрушено. Регулярно проводятся посещения босняками своих домов (группами по 10 человек, 6 дней в неделю).

По данным международных организаций, в перспективе ожидается переселение сербских беженцев (примерно 2–3 тыс. человек), проживающих в Биелине (около 20 %) и Козлуке (около 80 %), в район Растошницы. Однако процесс переселения тормозится в связи с наличием разногласий между местными властями общин Зворник и Сапна, а также недостаточным финансированием со стороны международных организаций строительства жилья для беженцев.

Община Теочак – новый муниципалитет, образованный на основе Дейтонских Соглашений. Расположен в восточной части региона Тузла. До войны этот муниципалитет был населен преимущественно босняками и входил в состав общины Углевик. Расположен на месте остановки древнего торгового пути между Биелиной и Тузлой. Горный, экономически отсталый район.

Демографическая ситуация:

До войны: 10 000 человек, из них 50 % – сербы, 45 % – босняки, 5 % – др.

После войны: 14 000 человек, из них 3 % – сербы, 97 % – босняки.

Экономика:

Около 60 % доходов муниципалитета приносит сельское хозяйство. Фермеры повышают урожай за счет широкого использования различных агрокультур, от заготовки сена и зерна для скота до выращивания фруктов и овощей для местных комбинатов.

Уровень безработицы – 60 %, средняя заработная плата 60 DM.

Образование: 6 начальных школ – 850 учеников и одна средняя школа – 497 учеников.

Проблемы беженцев и перемещенных лиц:

В общине проживает около 3500 беженцев и перемещенных лиц из восточных районов Республики Сербская (Биелина, Лопаре, Зворник), из них 2000 – беженцы из четырех населенных пунктов общины Углевик (Яньяри, Глинья, Средне Трнова, Мумбашичи). Многие из них желают, а некоторые уже вернулись в места своего бывшего проживания – н.п. Мумбашичи (около 130 человек). Однако из-за отсутствия финансирования проектов по строительству домов для сербских беженцев (проживающих ныне в домах босняков) этот процесс приостановлен.

Община Челич — расположена в северо-восточной части зоны ответственности бригады. Преобладает горная система «Маевица», которая тянется с северо-востока на юго-запад. Граничит с общинами Лопаре и Брчко.

Площадь 215 км². Челич является главным городом общины, его население составляет около 8000 человек. До войны муниципалитет входил в общину Лопаре.

Демографическая ситуация:

Население до войны – 19 000 человек, сербы – 23 %, хорваты – 7 %, босняки – 60 %, другие – 10 %.

Население после войны —15 000 человек.

Послевоенный этнический состав: сербы – 3 %, хорваты – 3 %, босняки – 92 %, другие – 2 %.

Экономика:

Большая часть пахотных земель используется для нужд сельского хозяйства (приблизительно 80 % доходов муниципалитета). На них занимаются садоводством (сливы, персики) и выращивают фуражное зерно. Фермеры повышают эффективность урожаев за счет широкого использования различных агрокультур: от заготовки сена и зерновых для скота до выращивания фруктов и овощей для местных комбинатов.

Основной производственный объект – комбинат по обработке овощей и фруктов «Фригос».

Уровень безработицы – 40–50 %. Средняя заработная плата 70 DM.

Образование: 3 начальные и одна средняя школы.

Проблемы беженцев и перемещенных лиц:

В общине проживает около 3180 беженцев-босняков. Планируется переселение из Корая 1000 сербских беженцев в общину Челич (н.п. Медичи, Лидичи, Власичи), где уже проживает до 1500 беженцев-босняков из Корая, около 700 – из Брчко, около 800 – из Биелины. Однако прогнозируется затягивание процесса двустороннего переселения из-за потребности одновременного освобождения домов и сербам и боснякам.

По данным международных организаций, в н.п. Лукавица до войны проживало около 40 сербских семей, на сегодняшний день переселилось 5 семей и подготовлено к заселению 22 дома. В н.п. Честа до войны проживало 35 сербских семей, сейчас уже вернулось 3 семьи, ведется ремонт 15 домов; около 20 семей планируют переехать в ближайшее время. В этом районе существуют серьезные проблемы с электроэнергией, подвозом воды и высокая минная опасность.

В ближайшей перспективе запланировано переселение сербских беженцев в н.п. Шибошница, Лукавица, Брезе, при условии, что около 100 семей босняков смогут вернуться в Корай. В н.п. Висари готовится около 40 домов для заселения желающими вернуться сербами, однако отсутствует электричество, дороги находятся в плохом состоянии.

Местные жители общины Челич проявляют активность по сдаче оружия и боеприпасов, указывают расположение минных полей, что создает благоприятные предпосылки для процесса двустороннего возвращения. Он будет проходить более интенсивно в случае оказания реальной помощи в строительстве жилья всем беженцам (сербам и боснякам) со стороны международных организаций.

Община Зворник – одна из шести самых больших в Республике Сербская. Общая площадь территории – 380 км². Часть общины расположена в юго-восточном секторе зоны ответственности бригады. Население – около 60 000 человек. Граничит с общинами Биелина, Сапна, Тузла. В самом городе Зворник проживает 15 000 человек. Наиболее крупные населенные пункты – Козлук, Братунац.

Демографическая ситуация:

До войны проживало 55 % босняков и 45 % сербов.

После войны – более 98 % сербов, остальные – босняки (н.п. Махала, Дуги-Дио, Юсичи).

Экономика:

Приблизительно 60 % доходов муниципалитета приносит сельское хозяйство. Основу промышленности составляет цветная металлургия, деревообрабатывающая и пищевая отрасли.

Проблемы беженцев и перемещенных лиц:

В общине проживает около 20 000 беженцев из различных регионов Боснии и Герцеговины. В н.п. Козлук сербские беженцы, проживающие в покинутых босняками домах, составляют 90 % населения (около 10 000 человек). В н.п. Киселяк находится Коллективный центр для. В н.п. Сипак Горный (100 % – беженцы) и н.п. Сипак Нижний (95 % – беженцы) проживают сербы со всей Боснии и Герцеговины. Условия жизни крайне тяжелые, поставки продовольствия и гуманитарной помощи осуществляются нерегулярно.

Международные организации оказывают давление на местные органы власти, заставляя ускорить процесс переселения. Планируется переселить из Тузлы, Колесии, Сапны, Симин-Хана 870 босняков (313 семей) в район н.п. Клиса.

Населенный пункт Клиса общины Зворник расположен в южной части зоны ответственности бригады. Это самый проблематичный район.

Клиса окружена 5‑ю сербскими деревнями: Башковичи – 446 жителей; Петковичи – 322 жителя, из них 9 перемещенных лиц; Брница (бывш. Джуличи) – 718 жителей, все перемещенные лица из Сараево, Живинице, Кладок; Щетичи – 345 жителей, из них 25 перемещенных лиц; Малешичи – 945 жителей.

Среди населения района еще свежи воспоминания о войне, которая проходила в непосредственной близости от их мест проживания. Важную роль в формировании отношения к переселению играют перемещенные лица, занимающие дома, оставленные босняками.

Сербское население в районе Клисы живет очень бедно, особенно перемещенные лица, которые опасаются, что вслед за переселением в Клису босняки начнут возвращаться и в другие деревни, в т. ч. и в Брницу, и станут выгонять беженцев из своих домов. Переселение в Клису воспринимается сербами как желание международного сообщества помогать только одной стороне, поэтому среди сербов доминирует недоверие к представителям международного сообщества.

В юго-западной части зоны ответственности российской бригады расположены населенные пункты Тузланско-Подринского кантона – н.п. Симин Хан (окраина города Тузла), н.п. Горная Тузла, н.п. Пожарница и др.

Демографическая ситуация:

До войны в н.п. Симин Хан проживало 2500 человек: босняки – 54 %, сербы – 39 %, хорваты – 6 %, другие – 1 %.

После войны население составило около 12 000 человек: босняки – 88 %, хорваты – около 8 %, сербы – 4 %.

В н.п. Горная Тузла, как и до войны, проживают босняки (около 250 человек).

Экономика:

Крупных предприятий нет. Имеется строительная комплектовочная база, которая функционирует за счет заказов SFOR. Имеется рынок и мелкие частные предприятия.

Безработица составляет 50–60 %.

Средний доход на душу населения около 100 DM.

Имеется одна средняя школа, где занимается большое количество детей (недостаток учебных пособий и материального обеспечения).

Проблемы беженцев и перемещенных лиц:

В н.п. Симин Хан проживает более 10 000 беженцев-босняков (в основном в домах, оставленных сербами) из соседних районов (Сапна, Теочак, Клиса и др.). Беженцы живут по 30–40 человек в одном доме (по 3–4 семьи); жизненный уровень очень низок – отсутствие воды, канализации, нарушено коммуникационное сообщение.

В горных районах на север (северо-восток) к линии разграничения до войны проживало около 80 % сербов (100–150 домов), после войны из-за высокой минной опасности дома не восстанавливаются и никто не проживает. Однако начались посещения сербами мест своего бывшего проживания в этом районе.

На зону ответственности бригады приходились места дислокации штабов ряда объединений и собственно соединений вооруженных сил как Республики Сербской, так и Мусульмано-Хорватской Федерации, находящиеся под контролем миротворцев в рамках содержания вооружения и ограниченной численности личного состава. Основными из них являлись следующие:

г. Биелина – Генеральный штаб вооруженных сил Республики Сербской, штаб 3‑го корпуса, 310‑я пехотная бригада;

г. Углевик – 308‑я пехотная бригада;

н. п. Лопаре – 309‑я пехотная бригада;

г. Брчко – 301‑я пехотная бригада;

н. п. Каракай (община Зворник) – 503‑я пехотная бригада 5‑го корпуса вооруженных сил Республики Сербской;

г. Тузла – подразделения 2‑го корпуса вооруженных сил Мусульмано-Хорватской Федерации (штаб 2‑го корпуса):

н. п. Челич – 254‑я пехотная бригада;

н. п. Теочак – 255‑я пехотная бригада;

н. п. Сапна – 282‑я пехотная бригада.

По результатам реализации Дейтонских соглашений личный состав вооруженных сил Республики Сербской и Федерации Боснии и Герцеговины (Мусульмано-Хорватской Федерации) был демобилизован. В подразделениях содержалось незначительное количество личного состава для несения внутренней службы и поддержания жизнедеятельности объектов;

Техника и вооружение бывших конфликтующих сторон в зоне ответственности бригады находилась на складах, всего на 23 объектах (на 19 объектах – войск Республики Сербской, на 4 – армии Боснии и Герцеговины), подлежащих контролю подразделениями бригады.

Срок отмобилизования бывших конфликтующих сторон до 80 % личного состава при осложнениях военно-политической обстановки составлял порядка 5–8 суток.

В зоне ответственности бригады (н.п. Янья – община Биелина) располагался также пункт дислокации бригады специальной полиции Министерства внутренних дел Республики Сербской.

В то же время выполнение десантниками миротворческих задач осложнялось негативной социальной обстановкой в зоне ответственности бригады, обусловленной последствиями войны. Основными социальными проблемами являлись следующие:

восстановление промышленных и сельскохозяйственных предприятий, коммуникаций, жилищ;

значительное количество беженцев (около 50 000 – на территории Республики Сербской, около 20 000 – на территории Федерации Боснии и Герцеговины), часть которых проживала в «коллективных центрах» с отсутствующими элементарными жилищно-бытовыми условиями (в зоне ответственности овдбр находились 4 центра – Амайлия, Сиви Дом, Брезово Поле и Киселяк);

высокий уровень безработицы – свыше 60 %;

средняя заработная плата составляла 50–70 DM в месяц;

отсутствие денежных средств на финансирование социальных программ и выплату заработной платы основным категориям работников бюджетной сферы;

недостаточное количество гуманитарной помощи, выделяемой международными организациями, и ее неравномерное распределение. (например, в 1996 году Республике Сербской, по сравнению с Федерацией, было выделено всего 2 %, а в 1997–1998 гг. – 20 % от общего объема гуманитарной помощи, предоставленной миротворческими силами для Боснии и Герцеговины).

При этом основными проблемами, способными к трансформации в кризисные ситуации и далее в протестные движения и вооруженное противоборство, рассматривались переселение беженцев, нерешенность статуса Брчко и задержание по запросу военного трибунала военных преступников – национальных героев прошедшей войны. Так, например, возможная передача города Брчко одной из сторон обуславливала резкое ухудшение военно-политической обстановки в регионе, в то время как арест сербского генерала Крстича и убийство серба Д. Гаговича вызывали волну недовольства среди населения Республики Сербской и усиливали анти-SFORовские настроения.

Справка

Округ Брчко:

Накануне Боснийской войны территория округа была населена преимущественно боснийцами, двумя другими крупными меньшинствами были хорваты и сербы. На территории округа действовали три предприятия, а также речной порт. В ходе войны все крупные предприятия и значительная часть жилого фонда были разрушены. Сам округ накануне Дейтонских соглашений 1995 года был разделен на две примерно равные части между сторонами Боснийской войны. Республике Сербской принадлежало 48 % территории округа (225 км², включая город Брчко), а Федерации Босния и Герцеговина – оставшиеся 52 % (239 км²).

На Дейтонских переговорах четко обозначился стратегический статус Брчко – округ стал единственным узким коридором, соединяющим две части Республики Сербской. В п. V.I Дейтонского соглашения однозначно говорится, что округ Брчко является частью Республики Сербской и Федерации Босния и Герцеговина, поскольку через округ проходит спорный участок границы между этими энтитетами.

В настоящее время округ Брчко – де-факто область вокруг города Брчко на северо-востоке Боснии и Герцеговины, находящаяся под международным управлением, а де-юре – часть как Республики Сербской, так и Федерации Боснии и Герцеговины, однако фактически не контролируется ни теми, ни другими. Самоуправление как таковое отсутствует, хотя формально существуют мэр и окружная ассамблея. Настоящая же власть сосредоточена в руках руководителя округа, который назначается Верховным представителем.

Определенный отпечаток на сложившуюся при вводе российской воздушно-десантной бригады миротворческих сил обстановку накладывало также негативное отношение некоторой части националистически настроенного мусульманского населения как к военнослужащим, так и своим согражданам, стремящимися установить с десантниками дружеские и деловые отношения.

Округ Брчко

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил:

10 февраля 1996 г. – Обстановка в целом стабильная. Соотечественниками избит мэр г. Симин-Хан за то, что обратился за помощью к российским военнослужащим в расчистке снега у школы;

Кроме того, необходимо отметить довольно частое решение местными жителями, как мирными, так и ранее принимавшими участие в боевых действиях, спорных вопросов проживания и ведения хозяйственной деятельности, а также банальное мародерство с использованием оружия.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил:

11 февраля 1996 г. – Обстановка в районе ответственности бригады осложнилась. Инцидент, произошедший в Сараево (арест военнослужащих сербской армии), дает проявление между конфликтующими сторонами. Отмечаются перестрелки в зоне разъединения. Подразделения бригады несут боевое дежурство в условиях повышенной бдительности.

15 февраля 1996 г. – На некоторых участках линии разъединения конфликтующих сторон (пост контроля № 38А, н.п. Горная Тузла) фиксировалось ведение огня из стрелкового оружия в ночное время.

25 февраля 1996 г. – В ночное время с поста контроля № 41А (н.п. Прибой) зафиксирована стрельба из стрелкового оружия в районе плотины и н.п. Лопаре.

29 февраля 1996 г. – В районе поста контроля № 34А на стыке зон ответственности 2‑го парашютно-десантного батальона и 1‑й бригады 1‑й бронетанковой дивизии США в середине дня зафиксированы несколько выстрелов и взрывов.

21 марта 1996 г. – Не снижается напряженность в районах, передаваемых конфликтующими сторонами друг другу, особенно в районе н.п. Челич и поста контроля № 44А. В районе н.п. Челич прошел митинг численностью до 300 человек, позже группа боснийцев до 50 человек пыталась пройти на сербскую территорию, но была остановлена сербской полицией. Состоялась трехсторонняя встреча с участием командира бригады, офицеров по взаимодействию, местной администрации и представителей передаваемых под юрисдикцию сербской стороны населенных пунктов.

22 марта 1996 г. – В н.п. Ковачевичи местные жители выступают против передачи этого района под юрисдикцию Республики Сербской. Сербская сторона пытается превысить свои полномочия по порядку ввода в этот район полицейских сил. Ввод полиции не состоялся.

Таким образом, можно отметить, что напряженная военно-политическая обстановка в зоне ответственности бригады обуславливалась углублением кризиса всех ветвей власти в Республике Сербской, отсутствием стремления бывших конфликтующих сторон к реальному сближению и строительству единого государства, дальнейшим размежеванием сторон по религиозному принципу. Причинами ее дестабилизации являлись нерешенность ряда ключевых проблем, в частности, неурегулированность процесса возвращения беженцев и перемещенных лиц в места их прежнего проживания, решение проблем переселения на территорию Республики Сербской в пользу беженцев-босняков и почти полное отсутствие материальной и финансовой поддержки беженцам-сербам, стремление бывших конфликтующих сторон решить вопрос о статусе г. Брчко в свою пользу, в т. ч. и силовым способом, желание отдельных представителей радикальных сил как в Федерации Боснии и Герцеговины, так и Республике Сербской отказаться от выполнения или пересмотреть ранее достигнутые договоренности, в том числе и Общее рамочное соглашение о мире в Боснии и Герцеговине.

При этом вариантами противодействия бывшими конфликтующими сторонами миссии овдбр в зоне ответственности при обострении военно-политической обстановки рассматривались использование миротворцев в качестве «живого щита» на линии разъединения, источника вооружения, боеприпасов и военного имущества, а также «политического заложника». Кроме того, допускалось применение бывшими конфликтующими сторонами в отношении миротворцев тактики захвата заложников, экономических санкций, ведения снайперского огня, минирования возможных маршрутов движения подразделений бригады, нападений на базовые районы, а также вывода из строя элементов системы управления (линий связи).

Из воспоминаний спецкорреспондента

издательского дома «Коммерсантъ»

С. Подлеснова

На КПП бригады первыми нас встретили собаки и надпись на чистом сербском языке: «Умоляем вас показать пропускницу!» Собаки здесь на особом положении и бесстыдно используют его в своих целях. Цели эти преступные.

Собственно говоря, особое положение честно заработала себе только одна собака, Сашка, а эксплуатируют его и все остальные. Историю про Сашку любят рассказывать в бригаде, и только ленивый журналист не написал ее. Напишу и я. Сашка постоянно ходит на патрулирование местности. Это патрулирование – одна из важных миссий бригады. Сашка тоже почему-то принял ее на свои недетские плечи.

И вот однажды, когда Сашка, как обычно, бежал по тропке впереди патруля, он не заметил мину и подорвался. Ему повезло, всерьез задело только одну лапу. Патруль был спасен. Бойцы патруля благодарно сбросились на операцию. Сашка остался без лапы, зато теперь зовется Сашка-сапер и пользуется устным приказом первого комбрига – этой собаке разрешено всё.

Кроме того, необходимо отметить, что наряду со внешней доброжелательностью официальных лиц армии США американское командование сделало российскую бригаду объектом пристального наблюдения и радиоэлектронного прослушивания.

В этих непростых условиях основные усилия бригады были сосредоточены на поддержании безопасности в зоне ответственности и предотвращении возобновления боевых действий демонстрацией военного присутствия и контролем за потенциально опасными районами и объектами, в первую очередь такими как воинские подразделения, склады вооружения и военной техники и объекты инфраструктуры бывших конфликтующих сторон, а также места проживания беженцев и перемещенных лиц.

Район дислокации российской 1-й овдбр в Боснии и Герцеговине

Решением командира бригады десантники занимались решением десяти основных задач:

1. патрулирование маршрутов в зоне ответственности бригады, в т. ч. совместное с подразделениями многонациональной дивизии «Север», сопровождение и охрана одиночных машин или колонн;

2. проведение инспекций заявленных мест хранения вооружения армий бывших конфликтующих сторон;

3. контроль за разминированием минных полей в зоне ответственности бригады;

4. проведение разведки зоны ответственности бригады в установленных районах особого внимания;

5. наблюдение и контроль за проводимыми тактическими учениями и практическими стрельбами подразделений армий бывших конфликтующих сторон, а также сопровождение колонн с вооружением и военной техникой при передислокации их с одного места хранения на другое;

6. выставление дополнительных временных наблюдательных постов для отслеживания обстановки в кризисных районах, на путях, ведущих к местам проведения митингов и объектам средств массовой информации;

7. обеспечение свободы передвижения и пересечения линии разъединения гражданами Боснии и Герцеговины;

8. обеспечение проведения выборов различного уровня, осуществление взаимодействия с органами местного управления и полицией бывших конфликтующих сторон;

9. обеспечение собственной безопасности подразделений бригады;

10. обеспечение безопасности членов различных международных организаций в ходе их работы на объектах в зоне ответственности бригады.

Патрулирование маршрутов в зоне ответственности бригады, в т. ч. совместное с подразделениями многонациональной дивизии «Север» проводилось по 9 установленным маршрутам силами патрульных групп от парашютно-десантных батальонов. В состав патрульных групп, как правило, входили до 8 человек личного состава на бронетранспортере БТР‑80. Ежедневно в зоне ответственности бригады патрулировались 2–3 маршрута, для чего привлекались 16–24 военнослужащих и 2–3 БТР‑80.

Патрулирование предусматривало:

контроль за соблюдением условий соглашения о прекращении огня;

сбор информации об изменениях обстановки в зоне ответственности бригады;

обследование «мертвых зон» социальной и этнической напряженности вне пределов наблюдательных и контрольно-пропускных пунктов;

контроль позиций, покинутых бывшими конфликтующими сторонами;

предотвращение попыток проникновения бывших конфликтующих сторон в зону разъединения;

расследование различных инцидентов;

демонстрацию присутствия войск SFOR конфликтующим сторонам во всей зоне ответственности;

обеспечение свободы передвижения своих войск, представителей международных организаций и местного населения.

Районами особого внимания являлись Клиса, Средня Трнова и Глинья с проводящимися в них работами по восстановлению домов беженцами Федерации Босния и Герцеговина.

Патрулирование проводилось силами бригады как самостоятельно, так и совместно с военнослужащими армии США.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

26 февраля 1996 г. – состоялось совместное патрулирование взвода военной полиции с подразделением военной полиции 2‑й бригады 1‑й бронетанковой дивизии США в н.п. Корай;

29 февраля 1996 г. – состоялось совместное патрулирование взвода военной полиции с подразделением военной полиции 2‑й бригады 1‑й бронетанковой дивизии США в зонах ответственности обеих бригад.

1 марта 1996 г. – состоялось совместное патрулирование группы патрулирования 2‑го парашютно-десантного батальона (2 БТР‑80) с группой патрулирования 3‑го батальона 1‑й бригады 1‑й бронетанковой дивизии США.

При этом необходимо отметить отдельные случаи минной опасности передвижения техники российских миротворцев по дорогам и колонным путям.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

26 февраля 1996 г. – В 11.30 в районе н.п. Сапна при следовании с поста контроля № 45 на пост контроля № 44А подорвался на противотанковой мине БТР‑Д 1 парашютно-десантной роты. Жертв нет. У БТР‑Д повреждена гусеница, оторван опорный каток, деформировано днище. В дальнейшем в районе подрыва сняты еще противотанковая и противопехотная мины. Подрыв произошел на маршруте движения на проезжей части дороги с бетонным покрытием. Мина в пластмассовом корпусе была установлена в выбоине. Маршрут ранее проверялся саперами 1‑й бронетанковой дивизии США и считался безопасным.

Инспекции хранения вооружения армий бывших конфликтующих сторон проводились с целью проверки выполнения ими подписанных соглашений по ограничению количества боеприпасов, вооружения и военной техники силами трех инспекционных групп от разведывательной группы специального назначения бригады в 19 местах складирования. В составе инспекционной группы, как правило, действовало до 5 человек личного состава на БТР‑80. Ежедневно бригадой проводились 1–2 инспекции с привлечением 5—10 военнослужащих на 1–2 БТР‑80.

Задачами инспекций являлись:

сверка фактического наличия личного состава, вооружения, боеприпасов и военной техники, заявленных бывшими конфликтующими сторонами ранее и находящихся под контролем миротворческих сил;

недопущение скрытой подготовки бывших конфликтующих сторон к развязыванию боевых действий, несанкционированного перемещения, накопления и уничтожения вооружения и военной техники;

контроль и недопущение изменений инфраструктуры соединений и воинских частей бывших конфликтующих сторон;

проверка гражданских объектов, если по данным разведки на них укрывается вооружение и военная техника бывших конфликтующих сторон.

Полномочия инспекционных групп, при этом, предусматривали возможность конфискации имущества в случае обнаружения недостач и излишков.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

24 декабря 1996 г. – Проверены цели (объекты) 014 и 010. При проверке цели 010 (склад материально-технического имущества 309‑й пехотной бригады войск Республики Сербской) выявлено большее количество стрелкового оружия, чем заявлено. У склада из состава разведывательной группы специального назначения бригады выставлена охрана. Принято решение об изъятии 25.12.1996 г. излишествующего оружия.

Контроль за разминированием минных полей инженерно-саперными подразделениями армий бывших конфликтующих сторон в зоне ответственности бригады проводился 5‑ю группами разминирования от инженерно-саперной роты бригады и инженерно-саперных взводов батальонов. В составе каждой из групп разминирования, как правило, действовало до 5 человек личного состава на автомобиле. Ежедневно бригадой контролировалось разминирование на 5–6 участках (пунктах) с привлечением 15–20 военнослужащих и 4–5 автомобилей.

Выписка из журнала боевых действий отдельной воздушно-десантной бригады миротворческих сил:

26 марта 1996 г. – всего по состоянию на 26.03.1996 г. инженерно-саперными подразделениями бригады совместно с саперами конфликтующих сторон обнаружено и обезврежено 450 противопехотных мин и 469 противотанковых мин. При совместном разминировании на посту контроля № 36Б ранен, подорвавшись на мине, сербский сапер.

6 апреля 1996 г. – в ходе совместного разминирования с инженерным подразделением 254 мотопехотной бригады Боснии и Герцеговины в районе н.п. Челич обнаружено и обезврежено 10 противотанковых и 8 противопехотных мин.

13 ноября 1996 г. – группой саперов инженерно-саперной роты бригады проводился контроль разминирования сербскими саперами в присутствии ОБСЕ, IPTF дороги в районе 1 км северо-восточнее Мумбашичи в 500 метрах от линии разъединения бывших конфликтующих сторон. Обезврежены противотанковая и противопехотная мины. Предположительно мины установлены в течение последних 10–12 дней мусульманской стороной.

Кроме того, группы разминирования бригады самостоятельно проводили разминирование местности и объектов в районах и на подступах к постам контроля, а также социально значимых объектов по обращениям местных администраций.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

3 февраля 1996 г. – всего по состоянию на 03.02.1996 г. вблизи постов контроля обезврежено 17 мин.

27 февраля 1996 г. – в ходе работы групп разминирования в районе н.п. Прибой снято и обезврежено 40 противопехотных и 2 противотанковые мины, а районе н.п. Сапна – противотанковая мина.

28 февраля 1996 г. – группа разминирования при проверке маршрута «пост контроля № 35А – пост контроля № 34А» обезвредила 2 противопехотные мины и 1 боеприпас.

29 февраля 1996 г. – группа разминирования на маршруте «пост контроля № 34А – пост контроля № 35А» обезвредила 5 противопехотных мин, группа разминирования на маршруте «пост контроля № 45А – Спасоевичи – Телкич» обезвредила 11 противопехотных и 8 противотанковых мин.

3 мая 1996 г. – по состоянию на 03.05.1996 г. инженерно-саперными подразделениями бригады обнаружено и обезврежено (шт.):

Разведка зоны ответственности бригады проводилась разведывательными группами в установленных районах особого внимания и на маршрутах «Канзас», «Джорджия», «Техас» и «Алабама». Ежедневно бригада проводила разведку одного из районов особого внимания и 1–2 маршрутов с привлечением для этого 8—16 военнослужащих и 1–2 БТР‑80.

Кроме того, по заявкам российской стороны практиковалось ведение совместной воздушной разведки зоны ответственности с привлечением вертолетов армейской авиации армии США.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

24 февраля 1996 г. – проводилась совместная воздушная разведка зон № 41 и 42 по нашей заявке с применением вертолетов бригады армейской авиации 1‑й бронетанковой дивизии США. Подтверждена информация об отводе подразделений 255‑й пехотной бригады Боснии и Герцеговины.

27 февраля 1996 г. – совместно с военнослужащими 1‑й бронетанковой дивизии США проведена воздушная разведка района Милетичи – Горная Тузла – Мертиновичи.

4 мая 1996 г. – проведена совместная воздушная разведка с видеосъемкой районов Челич, Корай, Козлук, Дучи-Дио. Скоплений людей не обнаружено.

Наблюдение и контроль за проводимыми тактическими учениями и практическими стрельбами подразделений армий бывших конфликтующих сторон, а также сопровождение колонн с вооружением и военной техникой при передислокации их с одного места хранения на другое проводился группой контроля и сопровождения взвода военной полиции (резерв – взвод радиационной, химической и биологической защиты) на войсковом стрельбище «Мелиджас» и маршрутах сопровождения.

Основными задачами сопровождения колонн с вооружением и военной техникой являлись воспрещение скрытой подготовки армий конфликтующих сторон к вооруженному конфликту, а также несанкционированного сосредоточения армейских подразделений, боевой техники в районах, не оговоренных соглашением.

В состав группы контроля, как правило, входило до 5 человек личного состава на БТР‑80. Еженедельно бригада проводила 2–3 контроля и 1–2 сопровождения, для чего привлекались 5—10 военнослужащих и 1–2 БТР‑80.

Дополнительные временные наблюдательные посты для отслеживания обстановки в кризисных районах, на путях, ведущих к местам проведения митингов и объектам средств массовой информации, выставлялись согласно решению командира бригады на двух мостах через реки Дрина и Сава, а также на маршрутах «Канзас» и «Техас». В состав каждого временного наблюдательного поста назначалось до 7 человек личного состава на БТР (БМД). Для выполнения указанной задачи привлекалось до 36–42 военнослужащих, 5–6 единиц БТР (БМД) и одной командно-штабной машины Р‑142.

Обеспечение свободы передвижения и пересечения линии разъединения гражданами Боснии и Герцеговины осуществлялось несением службы на наблюдательных постах № 34–43, в состав каждого из которых назначалось 12–15 человек личного состава на боевой машине десанта. Вследствие этого ежедневно на постах наблюдения несли службу порядка 50–60 военнослужащих, находились несколько боевых машин десанта.

Выписка из журнала боевых действий отдельной воздушно-десантной бригады миротворческих сил:

На 08.00 2 февраля 1996 г. подразделения бригады начали выдвижение и заняли ранее отрекогносцированные посты контроля в следующем составе:

ПК № 34А – 3‑й парашютно-десантный взвод 6‑й парашютно-десантной роты;

ПК № 35А – 2‑й парашютно-десантный взвод 6‑й парашютно-десантной роты;

ПК № 36А – 1‑й парашютно-десантный взвод 5‑й парашютно-десантной роты;

ПК № 36Б – 2‑й парашютно-десантный взвод 5‑й парашютно-десантной роты;

ПК № 38А – 1‑й парашютно-десантный взвод 4‑й парашютно-десантной роты;

ПК № 39А – 4‑я парашютно-десантная рота (без 1‑го парашютно-десантного взвода);

ПК № 39Б – 1‑й парашютно-десантный взвод 2‑й парашютно-десантной роты;

ПК № 41А – 2‑й парашютно-десантный взвод 2‑й парашютно-десантной роты;

ПК № 42А – 1‑й парашютно-десантный взвод 3‑й парашютно-десантной роты;

ПК № 43А – 2‑й парашютно-десантный взвод 3‑й парашютно-десантной роты.

В дальнейшем количество, нумерация, а также состав сил и средств на постах контроля изменялись в соответствии со складывающейся обстановкой и поставленными задачами.

Так, например, 6 апреля 1996 г. командиром бригады принято решение о снятии постов контроля № 43А и 39А и создании резервов в составе: н.п. Симин-Хан – 4‑я парашютно-десантная рота (без взвода), н.п. Милиджас – 3‑я парашютно-десантная рота (без взвода), н.п. Вукосавцы – 5‑я парашютно-десантная рота (без двух взводов).

Служба на постах велась круглосуточным наблюдением с наблюдательных вышек и выставлением парных патрулей в ночное время (с 22.00 до 06.00) для своевременного обнаружения нарушений условий перемирия враждующими сторонами (перестрелки, враждебные акты или угрозы по отношению к миротворцам или гражданскому населению, укрепление (строительство, оборудование) конфликтующими сторонами оборонительных сооружений, полеты военных и гражданских самолетов и вертолетов в буферной зоне), а также передвижений вооруженных лиц и военной техники конфликтующих сторон. Смена наблюдателей проводилась каждые 2–3 часа. Главными объектами наблюдения являлись участки дорог и следующие по ним военнослужащие бывших конфликтующих сторон, SFOR и гражданские лица как в пешем порядке, так и на автотранспорте. Проведение осмотра людей и досмотра транспортных средств, при этом, предусматривались только по указанию командира бригады.

Кроме того, кризисные ситуации предусматривали возможность перехода постов наблюдения в режим несения службы постов контроля с ограничением и ужесточением порядка пропуска. Основанием для этого могли быть задержание и конвоирование нарушителей, угрозы нападений и нападения на пост, минометный (артиллерийский) обстрел и др.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

14 апреля 1996 г. – В 23.40 предпринята попытка проникновения на пост контроля № 45А. Сработала сигнальная мина, часовой произвел предупредительный выстрел вверх, никого задержать не удалось.

Охрана самих наблюдательных постов осуществлялась выставлением круглосуточных трехсменных постов. Смена часовых по охране объектов постов, при этом, проводилась через 3 часа.

Из воспоминаний спецкорреспондента

издательского дома «Коммерсантъ»

А. Колесникова

Посты разделяют боснийских сербов и мусульман. Обстановка здесь сейчас вроде бы мирная, но случаются неожиданности. На 35‑м посту недавно произошел счастливый, в конце концов, случай. Солдат обыкновенной лопатой выкопал, как будто картошку, противопехотную мину.

Случилось это так. Перед постом наблюдения положено снижать скорость. Надо было установить знак ограничения «10 км». Ну, солдата и отправили закопать столб со знаком в землю. Он раз копнул, другой – и выкопал мину. Солдат громко крикнул: «Мама!» – и побежал. Как это мина не взорвалась – большая загадка. Потом приехали саперы и тоже все удивлялись.

Пост наблюдения – примерно то же, что наш обычный милицейский. Внутри на стене висит документ, который называется «Список основных слов». В нем и правда представлены все основные слова. «Добрый день – добар дан», «откройте капот – отворите хаубу», «мужчинам выйти из машины – мушкарцам нека изадису из ауто», «заглушите двигатель – исключите мотор», «откройте полочку для перчаток – отворите подкаску аутомобилу». Вот, в общем, и все основные слова.

Солдаты на посту наблюдения разговорчивы. Они рассказывают, что служба их проста – фиксировать номера всех проезжающих машин. Иногда досматривать. Четыре часа фиксируешь, четыре спишь.

И еще говорят, что вокруг полно мин и что местные все поголовно вооружены со времен войны. В Рождество устроили такую канонаду, что солдат еще двое суток держали в состоянии боевой тревоги.

В то же время на определенных этапах миссии по мере стабилизации обстановки стационарные посты контроля заменялись на подвижные.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

11 июня 1996 г. – По приказу командира бригады сняты посты контроля № 42А (личный состав размещен в воинской части в Углевике) и № 44А (личный состав размещен в воинской части Спасоевичи). Функции этих постов контроля будут выполнять подвижные посты контроля в составе бронегрупп на БТР‑80, ежедневно выделяемых от 1‑го парашютно-десантного батальона.

Обеспечение проведения выборов различного уровня и взаимодействие с органами местного управления и полицией бывших конфликтующих сторон осуществлялось офицерами управления бригады и батальонов с привлечением части сил и средств подразделений. В свою очередь безопасность членов различных международных организаций в ходе их работы на объектах в зоне ответственности бригады обеспечивалась группами охраны от разведывательных подразделений, подразделений военной полиции и батальонов. В группу охраны, как правило, назначались 5—10 человек личного состава и 1–2 БТР (автомобиля УРАЛ).

Обеспечение собственной безопасности и быта подразделений бригады осуществлялось несением караульной и внутренней служб согласно боевым расчетам и табелям постов, для чего ежедневно привлекалось до 235 военнослужащих и 5 единиц автомобильной техники. Кроме того, для решения внезапно возникающих задач в батальонах содержались резервные группы в составе штатных парашютно-десантных взводов (15–20 человек личного состава на 1–2 БТР‑80 (УРАЛ). Их действия предусматривали поддержку подразделений, подвергшихся нападению (угрозе нападения), упреждающее конфликт вклинение между противостоящими сторонами, поддержку или спасение личного состава, которому угрожает опасность, усиление подразделений, выполняющих задачи SFOR, а также развертывание для выполнения новых задач (подвижные КПП, охрана важных объектов и др.).

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

7 апреля 1996 г. – Около 22.00 неизвестный пытался проникнуть на территорию военного городка в Прибое. После срабатывания сигнальной мины к месту происшествия выдвинулась дежурная смена, которая увидела неизвестного. После окрика и предупредительного выстрела вверх он бросился бежать, при этом сработала еще одна сигнальная мина.

Кроме того, на различных этапах миротворческой миссии подразделения бригады привлекались к маркировке линии разъединения конфликтующих сторон, наблюдению за местами дислокации войск и военными объектами (целями), инженерной разведке местности, уничтожению мин и боеприпасов, контролю возвращения и защите беженцев, а также решению других задач.

Серьезные разногласия конфликтующих сторон, обуславливающие привлечение для их разрешения миротворцев, вызывали вопросы взаимных задержаний (арестов), контроля над отдельными участками местности и объектами (в первую очередь на коммуникациях) вдоль и на линии разъединения, возвращения беженцев (переселенцев) и соответствующего выдворения (вынужденного перемещения) фактически проживающих на указанных территориях лиц.

Выписка из журнала боевых действий

отдельной воздушно-десантной бригады

миротворческих сил

10 октября 1996 г. – Обстановка в районе ответственности бригады сложная. Овдбр силами разведывательной группы специального назначения и двух парашютно-десантных взводов 1‑го парашютно-десантного батальона продолжает блокировать н.п. Юсичи. Проводится совместное патрулирование села сербской полицией и военнослужащими бригады.

11 октября 1996 г. – Обстановка в Юсичах резко обострилась. В 03.00 в районе села прогремели шесть взрывов. По словам местных жителей – это сербы взрывают брошенные мусульманские дома. Около 11.00 в Юсичи прибыли представители сербской полиции и арестовали трех жителей, подозреваемых в срыве и сожжении флага Республики Сербской. Попытки воспрепятствовать этому со стороны военнослужащих овдбр успеха не имели. После того как арестованные были увезены в Зворник, состоялся стихийных митинг и толпа мусульман с палками, камнями и женщинами в первых рядах окружила машины (Р‑142 и Урал-4320) роты связи, требуя освобождения арестованных. Попытка командира бригады договориться с жителями результатов не дала. Командир бригады по радио распорядился вывести машины из Юсичей на подступы к ним, от ответных действий и применения оружия воздерживаться. Толпа мусульман продолжает блокировать машины, разбила стекла и проколола шины, прозвучали угрозы поджога техники. При этом облита бензином и подожжена палатка УЗ‑68 с личными вещами военнослужащих роты

В 13.00 в Юсичи прибыл командир бригады и вступил в переговоры с местными жителями. По его решению к 17.00 в район Юсичи дополнительно выдвинуты резервные взвода 2, 3 и 6‑й парашютно-десантных рот, подана заявка в штаб 1‑й бронетанковой дивизии США на выделение двух вертолетов UH-60 для экстренной переброски резервных подразделений в район инцидента.

К 22.00 арестованные из Зворника привезены в Юсичи обратно и освобождены. Блокированной технике и военнослужащим овдбр удалось выйти из населенного пункта. Обстановка стабилизировалась, но местные жители настроены агрессивно.

31 октября 1996 г. – В 18.50 в районе снятого поста контроля № 43А на двух противопехотных минах произошел подрыв автомобиля комитета по делам беженцев ООН. Жертв нет.

1 ноября 1996 г. – В соответствии с распоряжением командира бригады в 07.30 в район подрыва автомобиля ООН для проверки местности прибыли группы разминирования и сопровождения. На месте инцидента были обнаружены две воронки. Проверив грунтовую дорогу на участке 200–300 м на ширину колеи, группа разминирования начала возвращаться к месту остановки техники. В 08.35 один из саперов, наступив ногой в межколейное пространство, подорвался на противопехотной мине. При падении он рукой взорвал вторую противопехотную мину, а в ходе погрузки на БТР‑80 – третью. В результате ранения различной степени тяжести получили еще шесть человек.

11 ноября 1996 г. – Обстановка в районе ответственности бригады Челич – Корай резко обострилась. В 06.45 около 600 мусульман, перейдя линию разделения сторон, заняли н.п. Гаеви в 1,5 км юго-восточнее поста контроля № 34А без разрешения местных органов власти Республики Сербской и комиссариата ООН по делам беженцев, грубо нарушив требования Дейтонских соглашений. Ими были выставлены посты наблюдения на дорогах, ведущих в Гаеви, и установлены 6 палаток для временного проживания. Предположительно у них имеется оружие. На двух тракторах были подвезены стройматериалы для восстановления домов.

Для оценки обстановки и урегулирования конфликта на пост контроля № 34А выдвинута оперативная группа штаба овдбр, к 10.00 прибыли резервные группы в составе парашютно-десантных взводов от 5‑й и 6‑й парашютно-десантных рот.

На встрече командования бригады и представителей международных организаций с мэром общины Челич он заявил, что не знал об этой акции и разрешение на ее проведение на давал, ситуацию контролировать не желает и занимает выжидательную позицию. По мнению командования, это хорошо спланированная акция по возвращению мусульман в свои бывшие деревни по сценарию, аналогичному в Юсичах.

На совместном совещании командования бригады, представителей IPTF, сербской полиции, военной полиции 1‑й механизированной дивизии США согласован порядок действий по проверке наличия документов и оружия у граждан Мусульмано-Хорватской Федерации в Гаеви.

12 ноября 1996 г. – Обстановка в районе Челич – Корай остается напряженной. С утра началась совместная операция по проверке н.п. Гаеви. В 06.00 бронегруппы в составе двух БТР‑80 (БМД‑2) 5‑й и 6‑й парашютно-десантных рот, разведывательная группа специального назначения бригады выдвинулись для занятия временных постов контроля вокруг Гаеви для обеспечения совместной работы сербской полиции и военной полиции 1‑й механизированной дивизии США. В 07.00, ранее намеченного срока, не согласовав действия с IPTF и военной полицией 1 мд США, сербская полиция, развернувшись в цепь со стороны Корая, начала продвижение к Гаеви. Между ними и мусульманами завязалась перестрелка.

3‑й парашютно-десантный взвод 6‑й парашютно-десантной роты, оказавшись на дороге, заблокированной сгоревшим автомобилем, попал между конфликтующими сторонами и по решению командира бригады был выведен на пост контроля № 34А.

Граждане Мусульмано-Хорватской Федерации покинули Гаеви и начали отход в сторону Челич и поста контроля № 34А, среди отходящих замечены люди в камуфлированной форме и с оружием, были несколько раненых. Со стороны Корая к посту контроля № 34А прибыло около 40 сербов. При проведении несанкционированного митинга толпа мусульман частично проникла на территорию поста, раздавались угрозы в сторону российской бригады

На пост контроля № 34А прибыли командир и заместитель командира 1‑й механизированной дивизии США. К 14.00 обстановка нормализовалась. Мусульмане отошли в сторону Челич. Сербская полиция выставила в районе Гаеви посты.

В 17.00 на посту контроля № 34А началась встреча командира бригады, заместителя командира 1‑й механизированной дивизии США, представителя Высокого Представителя ООН с главами администраций Корай и Челич. Обсуждались вопросы инцидента в районе Гаеви. Сербская сторона представила оружие (ручной противотанковый гранатомет с выстрелом, подствольные гранаты, 3 автомата с патронами), найденные на месте инцидента. Оружие передано представителям ООН для доставки в Сараево.

На пост контроля № 34А прибыл и находится мотопехотный взвод 1‑й механизированной дивизии США на БМП «Бредли». Американские вертолеты ведут постоянную воздушную разведку района Челич – Корай.

13 ноября 1996 г. – Обстановка в районе Челич – Корай остается напряженной. С утра в течение 5 часов у КПП поста контроля № 34А мусульманами Челич в количестве 200–250 человек проводился несанкционированный митинг. Митингующие предъявляли требования к российским подразделениям IFOR о разрешении допуска их в район Гаеви к местам бывшего проживания и обеспечении при этом их безопасности. После встречи командования овдбр с мэром Челич митинг был прекращен с предупреждением о его продолжении на следующий день.

С 07.30 до 19.00 подразделениями 2‑го парашютно-десантного батальона выставлялись временные посты контроля в районе Гаеви для предотвращения допуска в район вооруженного населения бывших конфликтующих сторон. Проведено совместное патрулирование парашютно-десантного взвода 2‑го парашютно-десантного батальона на БТР‑80 и мотопехотного взвода 1‑й механизированной дивизии США на БМП «Бредли» в районе Гаеви.

Действия бригады в случае обострения обстановки в зоне ответственности предусматривали организацию переговорного процесса с бывшими конфликтующими сторонами с демонстрацией военного присутствия, а в крайних случаях и угрозы применения силы.

Для этого предусматривались:

организация воздушной разведки офицерами штаба бригады на вертолетах многонациональной дивизии «Север»;

высылка подвижных патрулей для установления начала отмобилизования 308, 309 и 310‑й пехотных бригад войск Республики Сербской, 254‑го и 282‑го пехотных батальонов, а также 255‑го танкового батальона Армии Боснии и Герцеговины;

усиление постов наблюдения НП-34, 35, 39, 45;

уточнение решения и организация взаимодействия с многонациональной дивизией «Север»;

встречи командования овдбр, офицеров по взаимодействию с командирами войсковых формирований бывших конфликтующих сторон и местными лидерами для предупреждения их о нарушении подписанных соглашений и намерении сил IFOR(SFOR) применить силу для восстановления порядка;

содержание вооружения в готовности к открытию предупредительного огня или огня на поражение согласно «Правилам применения силы».

На случай перерастания вооруженных инцидентов в крупномасштабные боевые действия при невозможности выполнения подразделениями бригады своей миссии основные усилия предписывалось сосредоточить на организованном размещении их в четырех базовых районах для подготовки к дальнейшей эвакуации, для чего был разработан план эвакуации (вывода) овдбр.

При этом российские миротворцы обладали правом применения силы и штатного оружия исключительно в целях самообороны в случае вооруженного нападения на них, при возникновении угрозы личной безопасности и безопасности других военнослужащих миротворческого контингента и гражданских служащих миротворческой миссии и ООН, при попытках ареста, ранения или похищения военнослужащих и гражданских служащих указанной категории, а также для воспрепятствования попыткам кражи или нанесения ущерба имуществу, принадлежащему миротворческим войскам (силам). Вооруженное нападение, при этом, рассматривалось в контексте прицеливания или ведения открытого огня по представителям IFOR / SFOR, лицам или имуществу со специальным статусом, находящимся под их защитой.

Кроме того, при чрезвычайных ситуациях и стихийных бедствиях действия миротворцев-десантников предусматривали проведение наземной и воздушной разведки района чрезвычайной ситуации (стихийного бедствия), подготовку сил и средств для оказания помощи местному населению и обеспечение собственной безопасности, отправку оперативной и резервных групп в указанные районы, организацию приема гуманитарной помощи, ее сопровождение, охрану и распределение среди местного населения и беженцев, а также производство необходимых восстановительных работ и медицинское обеспечение пострадавших.

С 20 декабря 1996 года отдельная воздушно-десантная бригада миротворческих сил России в Боснии и Герцеговине закончила выполнение своих задач в IFOR (силах выполнения соглашения) и приступила к выполнению своей задачи в составе сил стабилизации – SFOR. Формальное изменение статуса операции с принуждения на поддержание мира обусловило общее сокращение миссии.

Постановлением Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации «Об использовании контингента Вооруженных Сил Российской Федерации в миротворческой операции многонациональных сил по стабилизации выполнения Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине» численность контингента Вооруженных Сил Российской Федерации, участвующих в миротворческой операции многонациональных сил по стабилизации выполнения Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине, была определена до 1400 человек.

В результате реорганизации численность личного состава бригады сократилась на 15 % (200 человек) и с 1 декабря 1997 года стала насчитывать:

личного состава – 1150 человек;

БМД – 42 ед.;

БТР‑80–31 ед.;

автомобильной техники различного назначения – 228 ед.

При этом оперативной директивой отдельной воздушно-десантной бригаде на операцию от 16 декабря 1996 года отмечалась приверженность сохранению ранее решаемых миссией задач с последовательным уменьшением роли военных мер при возрастающем переносе внимания на сдерживание.

Справка

ОПЕРАТИВНАЯ ДИРЕКТИВА ОТДЕЛЬНОЙ РОССИЙСКОЙ БРИГАДЕ НА ОПЕРАЦИЮ «ДЖОЙНТ ГАРД» (выписка)

16 декабря 1996 года

Генерал-полковнику Шевцову Заместителю по российскому контингенту войск

Полковнику Павлющенко Командиру российской бригады

Для информации:

генералу Краучу Командующему SFOR, генерал-майору Мигсу командиру многонациональной дивизии «Север».

1. ОБСТАНОВКА

4–5 декабря 1996 года в Лондоне состоялась встреча Совета по выполнению Мирного соглашения, в которой приняли участие представители стран и сторон, подписавшие Дейтонское соглашение. Совет согласился продлить срок пребывания контингента многонациональных сил в Боснии и Герцеговине, чтобы продолжить успех миссии Сил по выполнению соглашения. 12 декабря Совет безопасности ООН принял Резолюцию 1088, предоставляющую силам стабилизации (SFOR), возглавляемым НАТО, полномочия по продолжению миссии IFOR. Силы по выполнению соглашения достигли полного успеха. Были разведены бывшие противоборствующие стороны, тяжелое вооружение находится в военных городках, в безопасной обстановке проведены национальные выборы, начался процесс национального строительства. Для проведения операции «Джойнт Гард» создаются многонациональные силы численностью около 31 000 человек. 20 декабря 1996 года заканчивают выполнение своих задач Силы по выполнению соглашения (IFOR) и приступают к выполнению своей задачи силы стабилизации (SFOR).

Я хочу быть ясно понятым, мы сохраняем все обязательства по обеспечению безопасной обстановки и достижению прочного мира в Боснии и Герцеговине.

Основные задачи SFOR:

(1) вносить вклад в создание безопасной обстановки, необходимой для укрепления мира путем сдерживания или, при необходимости, прекращения возобновления враждебных действий или новых угроз миру;

(2) закреплять достижения Сил выполнения соглашения и поддерживать климат, в котором может продолжаться мирный процесс путем внесения вклада в создание безопасной обстановки и оказания выборочной поддержки в пределах возможности гражданским организациям;

(3) оказывать помощь в создании обстановки, при которой ответственность за сохранение мира будет перенесена с применения военных мер на политический и гражданский контроль, при этом сами стороны в Боснии и Герцеговине принимают на себя возрастающую ответственность за сохранение мира;

(4) обеспечивать постепенное уменьшение роли военных при возрастающем переносе внимания на сдерживание, при этом предусматривается поэтапный вывод войск с одновременной постепенной передачей ответственности.

Сохраняется угроза вмешательства и нападения на личный состав SFOR со стороны бывших противоборствующих сторон, особенно в районах с чрезвычайно напряженной обстановкой, где беженцы возвращаются в свои дома. Нападения организованными военными подразделениями или частями от роты и выше маловероятны. Однако, хочу быть ясно понятым, район операции для российской бригады и многонационального соединения «Север» представляет собой самый сложный и опасный район обороны в Боснии.

Одной из Ваших главных задач является защита войск. Обязательным условием является соблюдение установленных правил применения силы, поддержание свободы военных передвижений, аттестация войск, их подготовка и знание ими обстановки после развертывания. Суждения о том, когда применять силу, а когда вести переговоры, особенно важны на уровне малых подразделений. В том случае, когда войска SFOR подвергаются обстрелу или им угрожают, я ожидаю быстрых ответных действий в соответствии с правилами применения силы. Командиры SFOR всех уровней не должны терпеть вызовов их полномочиям или такую обстановку, при которой безопасность войск подвергается ненужному риску.

Войска SFOR будут расположены в трех районах ответственности многонациональных соединений. В северо-восточном районе ответственности командование будет осуществляться американским генерал-майором. В районе операции многонационального соединения «Север» будут действовать войска следующих стран НАТО и не членов НАТО: Соединенных Штатов, России, Польши, Турции, Дании, Литвы, Норвегии, Швеции, Латвии и Финляндии. Российская бригада продолжит действовать согласно особым командным отношениям, установленным для Сил выполнения соглашения.

2. ЗАДАЧА

Российская бригада должна выполнить запланированное сокращение войск ко дню «Д»+45 и выполнять задачи, относящиеся к SFOR, совместно с американскими войсками в определенном районе ответственности. Основной задачей SFOR, как указано в Оперативном плане 10406 «Джойнт Гард», является предотвращение возобновления враждебных действий и обеспечение создания безопасной обстановки, которая позволит ускорить выполнение многочисленных задач гражданских организаций, связанных с процессом национального строительства. Продолжительность миссии SFOR – 18 месяцев, начиная с момента прекращения операции «Джойнт Индевор» 20 декабря 1996 года. SFOR внесут вклад в укрепление стабильности путем присутствия в наиболее важных районах и выполнения военных задач, сориентированных на предотвращение возобновления враждебных действий. Российская бригада продолжит выполнение всех задач, как указано в Приложении 1‑А Дейтонского соглашения, например:

(1) российская бригада продолжит обеспечение и повышение свободы передвижений;

(2) проведение инспекций;

(3) работу совместных военных комиссий на соответствующих уровнях;

(4) обеспечение поддержки гражданских организаций в пределах возможностей, такой, например, как поддержание тесного взаимодействия с силами международной полиции и т. д.

Хочу быть ясно понятым, SFOR, однако, не являются полицейскими силами, имеющими в качестве основной задачи борьбу с беспорядками. Вместе с тем, мое намерение заключается в том, чтобы российская бригада действовала в таких обстоятельствах, когда полицейским силам требуется необходимая защита или когда возникает серьезная угроза гражданских беспорядков, возникающая из-за их неспособности обеспечить выполнение мирного соглашения, что угрожает перерастанием в вооруженный конфликт между сторонами. Я ожидаю, что российская бригада успешно выполнит свою задачу в SFOR.

3. ВЫПОЛНЕНИЕ

(1) …в дополнение к моим указаниям в Оперативном плане № 10406 я намереваюсь, чтобы российская бригада в SFOR действовала в соответствии со всеми согласованными механизмами по командованию и управлению, созданными для Сил выполнения соглашения. Для успеха необходимо единоначалие. Я сохраняю оперативное управление российской бригадой, между бригадой и многонациональной дивизией «Север» должно существовать повседневное тактическое взаимодействие. Взаимодействие с многонациональной дивизией «Север» должно организовываться по всем процедурам, относящимся к (1) совместным докладам, (2) обмену разведывательной информацией, (3) опознаванию сигналов, (4) медицинской эвакуации, (5) опознавательному обозначению, (6) наземному передвижению, (7) контролю за воздушным пространством, (8) огневой поддержке и другой необходимой деятельности. В целях обеспечения эффективного взаимодействия при штабах российской бригады и многонациональной дивизии «Север» в Тузле должны сохраняться группы связи взаимодействия, Кроме того, при необходимости, когда этого требует выполнение задачи, важно создать американские группы взаимодействия в американской бригаде. Между штабом российской бригады и штабом многонациональной дивизии «Север», а также штабами подчиненных бригад SFOR должен быть установлен постоянный, частый, детализированный диалог, направленный на обеспечение надежного успеха выполнения военных задач. Любой вопрос, требующий разрешения, должен направляться мне через моего Заместителя по российскому контингенту войск.

(2) Я ожидаю, что все члены SFOR, включая российскую бригаду, будут соблюдать общие правила применения силы. Важно проводить совместную подготовку с американскими войсками в SFOR на регулярной основе для закрепления навыков, практического применения и совершенствования каждого аспекта военной совместимости с целью поддержания готовности войск, повышения их защиты и углубления совместимости. Необходимо проводить совместную подготовку, включая проведение совместных боевых стрельб из всех видов оружия прямой наводкой и с закрытых огневых позиций.

(3) Я ожидаю, что российская бригада и многонациональная дивизия «Север» увеличат проведение совместных операций в районе ответственности. Проведение совместных операций внесет большой вклад в достижение успеха SFOR. Данные совместные операции в определенном районе ответственности должны проводиться с величайшей степенью беспристрастности, военной дисциплины и профессионализма. Хочу быть ясно понятым, что линия разведения в районе ответственности российской бригады проходит в регионе, где существуют глубокие и горькие воспоминания о четырехлетней войне. Выполнение задачи по обеспечению безопасной обстановки во всем регионе, включая район Брчко и районы возвращения беженцев, станет значительным испытанием для всех войск SFOR, включая российскую бригаду. Таким образом, я ожидаю, что российские и американские войска будут взаимодействовать друг с другом и проявят эффективность в районе Брчко / Посавинский коридор.

4. ВОПРОСЫ АДМИНИСТРАТИВНОГО И ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

Заявки на тыловое обеспечение российской бригады многонациональной дивизии «Север» должны направляться в мой штаб в письменном виде.

5. МЕХАНИЗМ УПРАВЛЕНИЯ

а. Командование и управление должно осуществляться в соответствии со всеми согласованными механизмами командования и управления, существовавшими в Силах выполнения соглашения: «Принципы проведения операции Силами выполнения соглашения от 28 октября 1995 года», «Механизм командования и управления, согласованный министрами обороны США и России, ВГК ОВС НАТО в Европе и Заместителем по российскому контингенту войск 8 ноября 1995 года»; Положение о правах и обязанностях Заместителя по российскому контингенту войск в Силах выполнения соглашения (подписанное 7 ноября 1995 года). Российская бригада не будет находиться под командованием многонациональной дивизии «Север». Все задачи будут исходить от меня.

в. Генерал-полковник Шевцов – заместитель по российскому контингенту войск в Силах выполнения соглашения сохранит в SFOR все свои обязанности и ответственность, указанные в Положении о правах и обязанностях Заместителя по российскому контингенту войск в Силах выполнения соглашения от 7 ноября 1995 года. Я ожидаю, что с генерал-полковником Шевцовым, как моим Заместителем по российскому контингенту войск, будут проводиться консультации по всем вопросам, касающимся применения российской бригады. Однако, как только решения для российской бригады будут приняты, они должны быть исполнены соответствующим образом, своевременно и на высоком уровне.

с. Между различными уровнями так же, как и при операции, проводимой Силами выполнения соглашения, должны быть созданы и расширены группы связи взаимодействия / оперативные с целью оказания поддержки углублению тактической совместимости между российскими войсками и войсками многонациональной дивизии «Север».

ЖОРДЖ А. ДЖОУЛВЭНЛЕОНТИЙ П. ШЕВЦОВ

Генерал СВ США Генерал-полковник ВС РФ

ВГК ОВС НАТО в Европе 1‑й заместитель начальника

ГОУ ГШ ВГК SFOR

заместитель ВГК SFOR

по российскому контингенту войск

При этом взаимодействие с многонациональной дивизией «Север» по-прежнему организовывалось через российскую группу связи и взаимодействия овдбр в штабе многонациональной дивизии и американскую группу взаимодействия при штабе овдбр обменом информацией, проведением совместных тренировок, обменом опытом по применению сил и средств при решении миротворческих задач. Взаимодействие с местными властями, военными структурами и полицией бывших конфликтующих сторон осуществлялось через офицеров информационно-аналитической группы бригады и заместителей командиров батальонов по связи с противоборствующими сторонами координацией деятельности различных структур бывших конфликтующих сторон и подразделений бригады по выполняемым задачам, а также участием в работе совместных военных комиссий.

Тем не менее проведенное сокращение численности сказалось и на объеме решаемых бригадой миротворческих задач – был сокращен маршрут патрулирования, сокращено количество инспектируемых мест складирования вооружения, мероприятий контроля за проведением тактических учений и стрельб формирований бывших конфликтующих сторон. При этом военно-политическая обстановка в зоне ответственности бригады продолжала оставаться стабильной, а усилия бригады, как и ранее, были направлены на поддержание общественного спокойствия и контроль достигнутых результатов в тесном сотрудничестве с командованием миссии и представителями различных международных организаций.

Выписка из ПРИКАЗА КОМАНДИРА ВОЙСКОВОЙ ЧАСТИ ПОЛЕВАЯ ПОЧТА 71600 № ___

«___» сентября 1999 г., г. Углевик

«Об организации выполнения миротворческих задач подразделениями и должностными лицами 1 овдбр»

4. ПРИКАЗЫВАЮ:

г) Командиру 1 пдб – продолжать осуществлять контроль за выполнением бывшими конфликтующими сторонами военных аспектов Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине в районе: ПРИБОЙ, МИЛИДЖАС, СПАСОЕВИЧИ.

Основные усилия батальона сосредоточить на недопущении вооруженного столкновения между бывшими конфликтующими сторонами в районах: ПРИБОЙ, ЮСИЧИ, ТЕОЧАК, частью сил осуществлять ежедневное патрулирование по маршрутам в районе ответственности батальона, организовать наблюдение за обстановкой со стационарных наблюдательных постов и своевременный доклад командиру овдбр об изменении обстановки и нарушении Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине и инструкции по несению службы на наблюдательном посту, по особому указанию осуществлять выборочный контроль за пересечением линии разъединения. Подготовить три резервные группы в составе парашютно-десантного взвода каждая и содержать их в 30‑минутной готовности к действиям.

Для наблюдения и установления фактов нарушения соглашений и обеспечения свободы передвижения и пересечения линии разъединения гражданами Боснии и Герцеговины установить два наблюдательных поста – НП № 39 и НП № 45.

Обеспечить оборудование постов и разработку документации в соответствии с требованиями Руководства по действиям подразделений Вооруженных Сил Российской Федерации в составе войск ООН и моими указаниями. Замену на наблюдательных постах производить ежемесячно.

Для обеспечения постов всем необходимым выделить дежурный автомобиль и организовать с ними устойчивую связь. Подготовку подразделений к замене на наблюдательных постах организовать проведением трехдневных занятий накануне замены.

Патрулирование организовать по четырем маршрутам:

№ 11 – СПАСОЕВИЧИ, КОЗЛУК, (иск.) КАРАКАЙ, ЛЮПИЧИ, САПНА;

№ 12 – БУКОВАЦ, РАДИЧИ, перекресток дорог, БРАНЬЖЕВО, ГУДУРА, ВАСИЖЕВИЧИ;

№ 13 – БУКОВАЦ, перекресток дорог, перекресток дорог, ГАЖИЧИ, ВУЖИЧИ, перекресток дорог;

№ 14 – ПРИБОЙ, БЗАВА, КАЙРА, ЛАЗЕ, ХУСЕЙНОВИЧИ, КРСТАЦ, ПРИБОЙ.

Инструктаж патрулей проводить накануне лично НШ батальона. Конкретные маршруты патрулирования на сутки и время их проведения определяет командир овдбр.

Разграничительная линия со 2 пдб справа – (иск.) КИСЛЯК, НП-39, ДЖОВАЧИ, отм. 82.

При обострении обстановки и вовлечении в конфликт сил полиции и подразделений бывших конфликтующих сторон, основные усилия сосредоточить на увеличении военного присутствия подразделений батальона в населенных пунктах в районе ожидаемого конфликта, блокировании его с целью воспрещения доступа в зону разъединения экстремистских групп.

В случае нападения на базовые районы или наблюдательные посты организовать отражение нападения в соответствии с планом охраны и обороны базового района и обеспечить своевременное выдвижение резервных групп в район обострения обстановки.

В случае перерастания конфликтов в крупномасштабные боевые действия и невозможности выполнения подразделениями СФОР своей миссии, по дополнительной команде организовать выход подразделений батальона из зоны разъединения и сосредоточении к «С» + 05.00 в базовом районе ПРИБОЙ.

КНП батальона иметь в базовом районе ПРИБОЙ-1 в готовности к работе в чрезвычайных ситуациях.

д) Командиру 2 пдб продолжать выполнение военных аспектов Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине в районе: СИМИН-ХАН, КОРАЙ, ВУКОСАВЦЫ.

Основные усилия сосредоточить на недопущении вооруженного столкновения между бывшими конфликтующими сторонами в районах ЧЕЛИЧ, ГАЕВИ, КОРАЙ, СИМИН-ХАН, частью сил осуществлять наблюдение и ежедневное патрулирование по одному-двум из маршрутов. Наблюдение организовать на наблюдательных постах НП-34, 35, 36. Подготовить четыре резервные группы в составе парашютно-десантного взвода каждая и содержать их в 30 минутной готовности к действиям.

Для наблюдения и установления фактов нарушения соглашений и обеспечения свободы передвижения и пересечения линии разъединения гражданами Боснии и Герцеговины установить два наблюдательных поста – ПН № 34 и ПН № 35. Обеспечить оборудование постов в соответствии с требованиями Руководства по миротворческим силам. Замену на постах наблюдения производить ежемесячно, обеспечить личный состав постов дежурными автомобилями и устойчивой радиосвязью с базовым районом. Подготовку подразделений к замене на наблюдательных постах организовать проведением трехдневных занятий накануне замены.

Патрулирование организовать по четырем маршрутам:

№ 21 – СИМИН-ХАН, ВАСИЧИ, ИВКОВИЧИ, перекресток дорог, КРАСНО ДОНЬЕ, ЧИФЛУК, перекресток дорог, СИМИН-ХАН;

№ 22 – СИМИН-ХАН, ГОРНАЯ ТУЗЛА, ОСТОЖИЧИ, ДРАГУСОВИЧИ, перекресток дорог, СИМИН-ХАН;

№ 23 – КОРАЙ, перекресток дорог, ЧЕЛИЧ, СИГАНЛУК, ЦЕСТЕ, СИТАРИ;

№ 24 – КОРАЙ, перекресток дорог, ПЕРИЧИ, перекресток дорог, мост.

Инструктаж патрулей проводить накануне лично начальнику штаба батальона.

Конкретные маршруты патрулирования на сутки и время их проведения определяет командир овдбр.

При обострении обстановки и вовлечении в конфликт сил полиции и мелких подразделений бывших конфликтующих сторон основные усилия сосредоточить на увеличении военного присутствия подразделений батальона в населенных пунктах в районе ожидаемого конфликта, блокировании его с целью воспрещения доступа в Зону разъединения экстремистских групп.

В случае нападения на базовые районы или наблюдательные посты организовать отражение нападения в соответствии с планом охраны и обороны базового района и обеспечить своевременное выдвижение резервных групп в район обострения обстановки.

В случае последовательного развития конфликтов в крупномасштабные боевые действия и невозможности подразделений СФОР в дальнейшем выполнять свою миссию, по дополнительной команде организовать выход подразделений батальона из буферной зоны и сосредоточении к «С» + 05.00 в базовых районах: СИМИН-ХАН, УГЛЕВИК и ВУКОСАВЦЫ.

КНП батальона иметь в базовом районе СИМИН-ХАН в готовности к работе в чрезвычайных ситуациях.

е) Командиру самоходно-артиллерийской батареи бригады выполнять задачи по охране базового района УГЛЕВИК-2.

При обострении обстановки самоходно-артиллерийская батарея – артиллерийский резерв овдбр. Размещается в базовом районе УГЛЕВИК-2 в готовности к выдвижению и открытию огня по плановым и неплановым целям.

ж) Командиру разведывательной группы специального назначения) – продолжать выполнение задачи по инспектированию 9‑ти объектов бывших конфликтующих сторон в полосе ответственности овдбр в течение пяти дней в неделю (по одной цели ежедневно) и разведку целей на маршрутах и в населенных пунктах в зоне ответственности бригады.

При обострении обстановки в зоне ответственности бригады, разведывательная группа специального назначения – аэромобильный резерв. Размещается в базовом районе УГЛЕВИК в готовности к действиям по указанию начальника штаба овдбр.

з) Командиру взвода военной полиции – выполнять задачи по контролю и сопровождению подразделений, вооружения и техники бывших конфликтующих сторон в зоне ответственности бригады, поддержанию порядка и обеспечению безопасности войск. При обострении обстановки в зоне ответственности бригады, взвод военной полиции – общевойсковой резерв. Быть в готовности к действиям по моему указанию.

и) Командиру инженерно-саперной роты – обеспечить инженерную разведку зоны ответственности бригады и контроль за разминированием групп разминирования бывших конфликтующих сторон. Осуществить реализацию мероприятий операции «Урожай-99» по сбору вооружения и боеприпасов у населения Республики Сербской. При обострении обстановки в зоне ответственности бригады подготовить к действиям подвижный отряд заграждений бригады.

к) Подразделениям технического, тылового, медицинского обеспечения выполнять задачи согласно планов технического и тылового обеспечения применения бригады, при обострении обстановки быть в готовности к применению согласно решению командира бригады.

КОМАНДУЮЩИЙ КОНТИНГЕНТОМ

МИРОТВОРЧЕСКИХ СИЛ

(воинское звание, подпись)

НАЧАЛЬНИК ШТАБА (воинское звание, подпись)

Ежедневно для выполнения миротворческих задач (без учета задач обеспечения собственной безопасности войск и проведения выборов) привлекались 140–195 военнослужащих личного состава, 12–14 БТР, 6–8 БМД, 3–4 единицы автомобильного транспорта и 1–2 командно-штабные машины Р‑142 (БМД‑КШ).

Изменение формата операции активизировало процессы переговоров и посредничества бригады между конфликтующими сторонами в интересах стабилизации обстановки и поиска компромиссов.

Основными задачами, решаемыми в ходе переговоров, являлись следующие:

обеспечение свободной дискуссии военных и гражданских властей на всех уровнях для оказания содействия сторонам конфликта в выполнении мирного плана (подписанных соглашений);

координация действий местных представителей власти и военного командования;

разработка мер по укреплению доверия между конфликтующими сторонами.

К участию в ведении переговоров, как правило, привлекались командир бригады (батальона), начальник информационно-аналитической группы (офицер по взаимодействию) и советник по политическим вопросам. В свою очередь, для обеспечения их деятельности создавалась группа обеспечения, в состав которой входили начальник группы по работе со средствами массовой информации, помощник командира бригады по правовой работе, представители разведывательного и оперативного отделений, переводчики и секретарь.

Проведение переговоров на территории бригады предусматривало подготовку и рассылку приглашений участникам переговоров, определение и заблаговременное доведение до них предлагаемой повестки, выделение переводчиков, при необходимости обеспечение участников переговоров транспортом и охраной, координацию времени прибытия сторон и разработку схемы движения, обеспечение безопасности места проведения переговоров, организацию связи, сопровождение прессы и др.

Функционал бригады по-прежнему предусматривал выполнение 10 основных задач.

Патрулирование проводилось по нескольким (до 9) маршрутам. Задачами патрулирования являлись:

обследование «мертвых зон» в районах действий, находящихся вне пределов контроля наблюдательных и контрольно-пропускных пунктов;

расследование различных инцидентов;

демонстрация присутствия войск SFOR всем конфликтующим сторонам во всей зоне действий войск;

сбор информации;

обеспечение свободы передвижения для войск SFOR.

Каждый день в патрулировании участвовали 2–3 группы (привлекались 16–24 военнослужащих, 2–3 БТР‑80). Особое внимание уделялось районам Клиса, Средня Трнова, Глинья, где проводились работы по восстановлению домов беженцами Федерации Боснии и Герцеговины.

Схема маршрутов патрулирования и постов наблюдения 5 пдр, 1999 г.

Инспекции заявленных мест хранения вооружения армий бывших конфликтовавших сторон (до 20 мест) проводились на территориях Сербии и Федерации. Каждый день проводились 1–2 инспекции (привлекались 5—10 военнослужащих, 1–2 БТР‑80).

Ежедневно группами разминирования от инженерно-саперной роты бригады и инженерно-саперных взводов батальонов контролировались несколько (до 5) участков разминирования (привлекались 15–20 военнослужащих, 3–4 автомобиля).

В рамках операции «Урожай» собирались и уничтожались стрелковое оружие, минометы, пусковые установки противотанковых управляемых ракет, снаряды и мины различного назначения.

Разведка зоны ответственности проводилась разведывательными группами и подразделениями бригады в установленных районах особого внимания и на маршрутах «Канзас», «Джорджия», «Техас» и «Алабама». Ежедневно в бригаде проводилась разведка одного района особого внимания и 1–2 маршрутов (привлекались 8—18 военнослужащих, 1–2 БТР‑80).

Наблюдение и контроль за проводимыми тактическими учениями и практическими стрельбами подразделений армий бывших конфликтовавших сторон, а также сопровождение колонн с вооружением и военной техникой при передислокации ее с одного места хранения предусматривали ежедневное проведение 1–2 сопровождений и 2–3 контролей проводимых занятий (мероприятий оперативной и боевой подготовки). Для этого привлекались 5—10 военнослужащих и 1–2 БТР‑80.

Дополнительные временные посты наблюдения выставлялись для отслеживания обстановки в местах, где возможно ее обострение, на путях, ведущих к местам проведения митингов и объектам средств массовой информации. Основное внимание уделялось мостам через реки Дрина и Сава, на маршрутах «Канзас» и «Техас». В состав каждого поста, как правило, назначались до 7 чел. личного состава на БТР‑80 (БМД‑2) (штатное парашютно-десантное отделение). При необходимости выделялась радиостанция Р‑142 с экипажем.

Обеспечение свободы передвижения граждан Боснии и Герцеговины осуществлялось несением службы на 4‑х постах наблюдения (№ 34, 35, 39, 45), расположенных на линии разъединения бывших конфликтовавших сторон. Ежедневно на постах наблюдения находились 50–60 военнослужащих и несколько БМД‑2.

Для обеспечения проведения выборов различного уровня, взаимодействия с органами местного управления и полицией бывших конфликтовавших сторон привлекались офицеры управления бригады, батальонов, часть сил и средств подразделений. Как правило, для этого привлекались до 70 военнослужащих и порядка 10 единиц автомобильной и бронетанковой техники.

Обеспечение собственной безопасности бригады осуществлялось несением караульной и внутренней служб согласно боевым расчетам и табелям постов. Для этого привлекались до 235 военнослужащих и 5 единиц автомобильной техники. В свою очередь, поддержание постоянной готовности бригады к действиям предусматривало проведение плановых и внезапных проверок и тренировок.

В рамках обеспечения безопасности членов различных международных организаций в ходе их работы на объектах в зоне ответственности бригады особое внимание уделялось обеспечению безопасности сотрудников Международного трибунала по бывшей Югославии и постоянно действующим представительствам. Обеспечение их безопасности осуществлялось группами охраны от разведывательной группы, взвода военной полиции и подразделений батальонов. Состав группы охраны, как правило, предусматривал 5—10 человек личного состава и 1–2 БТР‑80 («Урал-4320»).

Кроме того, по мере необходимости бригада оказывала содействие и помощь в размещении беженцев, восстановлении мостов и дорог и др.

Таким образом, основные усилия бригады, как и всего миротворческого контингента, были направлены на поддержание общественного спокойствия и контроля достигнутых результатов. Для этого (без учета задач обеспечения собственной безопасности войск и проведения выборов) ежедневно привлекались 140–195 военнослужащих; 12–14 БТР‑80 (6–8 БМД‑2), 3–4 автомобиля и 1–2 командно-штабные машины Р‑142 (БМД‑КШ). Эта работа проводилась в тесном сотрудничестве с командованием SFOR и представителями различных международных организаций.

1. В деятельности миротворческих сил в бывшей Югославии четко прослеживается тенденция переноса акцента с «классического миротворчества» (операции по поддержанию мира) на активное проведение комплексных мероприятии по принуждению к миру. В связи с этим можно с уверенностью утверждать, что операция многонациональных сил явилась своеобразным рубежом, на котором произошла переориентация мирового сообщества на принуждение конфликтующих сторон к миру.

2. Отличие подходов к правилам применения силы (оружия) между участниками многонациональных сил в контексте различных толкований в руководящих документах командования НАТО и Вооруженных Сил России предопределяет потребность унификации правил ведения миротворческих операций. Унифицированные правила должны быть согласованы не только с Уставом ООН, принципами и указаниями организации, но также и с принципами, которых придерживается каждое государство – участник операции.

3. В ходе развертывания многонациональных сил доказал свою эффективность подход к решению задач, при котором некоторые страны Североатлантического альянса, получившие статус «ведущих наций», помимо развертывания своих войск содействовали развертыванию войск других стран – участниц операции предоставлением находящихся в их распоряжении аэродромов, морских портов и железнодорожных станций, созданием групп управления передвижением войск в пределах передовой зоны коммуникаций, согласованием административных вопросов с местными органами власти.

Успех развертывания передовой группы вооруженных сил НАТО был обусловлен также тем, что переброска войск (сил) в Боснию и Герцеговину началась еще до подписания мирных соглашений между конфликтующими сторонами.

4. Доказана целесообразность организации предварительной (национальной) и непосредственной (коллективной, общей) подготовки подразделений, частей и соединений к участию в миротворческих операциях.

В ходе предварительной подготовки необходимо предусматривать следующее:

совершенствование индивидуальной подготовки;

проведение командно-штабных тренировок и учений;

сборы и занятия по организации выполнения наиболее сложных задач.

Особое внимание в ходе предварительной подготовки целесообразно уделять уяснению военно-политической ситуации в зоне конфликта, изучению истории его возникновения и хода развития, нравов и обычаев местного населения, вопросов правового обеспечения боевых действий. Существенной составляющей общей подготовки являются профессионально-психологический отбор военнослужащих и комплектование штатных подразделений. Как правило, продолжительность такой подготовки должна составлять не менее 2–3 месяцев. Ее целесообразно проводить в учебных центрах по специальным программам обучения.

Содержание, формы и методы непосредственной подготовки войск (сил) во многом обусловлены отведенным для этого временем. Непосредственная подготовка должна предусматривать проведение рекогносцировок, сборов, учений, тренировок и занятий под непосредственным руководством старшего начальника (командира) в зоне (районе) ответственности. Особое внимание при этом целесообразно уделять организации управления и связи, взаимодействия, решению поставленных задач в нестандартных ситуациях, освоению правил применения силы (оружия) и мероприятиям по совместной подготовке многонациональных сил в зоне ответственности. Совместная подготовка целесообразна и с политической точки зрения – она является средством демонстрации усилий различных государств в деле объединения многонациональных сил в интересах международной безопасности.

5. Многонациональные силы, наделенные большими полномочиями, стали надежным гарантом выполнения Дейтонских соглашений 1995 года. Немаловажную роль при этом сыграло успешное российско-американское взаимодействие. К началу 2000 года цели миротворческой операции были в основном достигнуты. Успешно завершены четыре из пяти этапов операции многонациональных сил, практически полностью выполнены военные задачи в зоне вооруженного конфликта:

вооруженные силы бывших конфликтующих сторон разведены на определенное мирным соглашением расстояние и полностью выведены из 2‑км зоны от линии разведения;

с территории 10 км зоны полностью выведена тяжелая техника и вооружение, которые были сосредоточены на контролируемых и подвергающихся инспекциям базах, складах, арсеналах;

созданы условия для проведения общенациональных выборов, сохранена территориальная целостность Боснии и Герцеговины как единого государства, состоящего из двух национальных общин.

Главным итогом миротворческой операции, характеризующим результативность действий многонациональных сил, явилось прекращение четырехлетней гражданской войны в Боснии и Герцеговине и недопущение развязывания новой. Наиболее дееспособными составляющими многонациональных сил, удерживающими конфликтующие стороны от возобновления боевых действий, явились достаточно мощные воздушный и сухопутный компоненты.

Вместе с тем миротворческие силы явились в определенной степени заложниками политической ситуации, сложившейся в результате взаимодействия многих факторов, основными из которых являются следующие:

поддержка бывших конфликтующих сторон разными государствами и международными организациями (хорватов – НАТО и странами Запада, мусульман – Организацией исламского сотрудничества, Лигой арабских государств, исламским миром, сербов – Союзной Республикой Югославия).

продолжительное религиозно-этническое противостояние, неустойчивость процесса политического урегулирования, различие взглядов Мусульмано-Хорватской Федерации и Республики Сербской на подход к решению некоторых вопросов гражданского урегулирования;

стремление одной стороны (этнической общины боснийских мусульман) добиться доминирующего положения в рамках единого государства в ущерб сербскому и хорватскому населению;

несбалансированный, дифференцированный подход международных организаций к предоставлению экономической, политической, информационной и другой помощи бывшим конфликтующим сторонам, вызвавший недоверие к их деятельности;

открытое и чрезмерное вмешательство многонациональных сил во внутренние дела Боснии и Герцеговины (в большей степени Республики Сербской), несбалансированость отдельных военно-политических акций мирового сообщества по отношению к бывшим конфликтующим сторонам;

резкая криминализация боснийского общества, использование сторонами для достижения политических целей террористических методов.

6. К основным проблемам, выявленным в ходе подготовки и проведения операции многонациональных сил, относятся следующие:

недостаточная разработанность и согласованность единых нормативно-правовых актов по организации и проведению миротворческих операций;

отсутствие согласованных подходов к использованию военной силы;

наличие двойных стандартов по отношению к конфликтующим сторонам;

несогласованность военных и гражданских аспектов операции;

различие в требованиях, предъявляемых к подготовке личного состава, вооружения и военной техники национальных контингентов;

слабая совместимость средств управления войсками, вооружения и военной техники вооруженных сил НАТО и других стран;

отсутствие совместной информационно-аналитической деятельности органов управления многонациональных сил и национальных вооруженных формирований;

недооценка роли средств массовой информации и их влияния на подготовку и ход проведения операции.

7. Обстановка, сложившаяся после выполнения военных задач мирного соглашения, не позволила добиться полного согласия ранее конфликтовавших сторон в формировании механизмов сотрудничества между этническими общинами Боснии и Герцеговины. Это в свою очередь не дало возможности в дальнейшем осуществить передачу основных полномочий от многонациональных сил гражданским организациям и вывод войск из зоны конфликта в сроки, предусмотренные планом операции. Попытки международного сообщества форсированно повлиять на послевоенное устройство Боснии и Герцеговины успеха не имели.

8. Российский воинский контингент в лице миротворцев-десантников отдельной воздушно-десантной бригады в Боснии и Герцеговине продемонстрировал высокую выучку и успешно выполнил возложенные на него задачи.

Для понимания политической подоплеки агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия необходимо четко представлять, какой была и как изменялась обстановка в стране за последнее десятилетие XX века. В связи с этим уместно напомнить некоторые факты, знание которых позволит разобраться в косовской проблеме.

Развитие Косовского конфликта

Справка

Хронология эскалации конфликта на Балканах – Косово и Метохия (декабрь 1997 г. – март 1999 г.):

1997 год

16 декабря. Министры иностранных дел стран НАТО подтверждают стремление НАТО к упрочению стабильности как в Боснии и Герцеговине, так и прилегающих районах и выражают беспокойство по поводу усиления межэтнического напряжения в Косово и Метохии.

1998 год

Январь – февраль. В Косово и Метохии растет количество убийств и похищений людей. Боевики освободительной армии Косово нападают из засад на патрули сербской полиции. Войска безопасности проводят ответные боевые операции.

28 февраля – 1 марта. После очередного нападения на сербский полицейский патруль войска безопасности проводят карательную операцию против боевиков освободительной армии Косово в районе Дреницы.

5 марта. Североатлантический совет выражает глубокую озабоченность по поводу актов насилия в Косово и Метохии, в частности, по поводу подавления сербской полицией мирной демонстрации в Приштине 2 марта 1998 года. Советом осуждается как насильственное подавление мирного выражения политических взглядов, так и использование террористических актов в достижении политических целей.

5–8 марта. Сербская полиция возобновляет операции по уничтожению боевиков освободительной армии Косово в Дренице.

10 марта. Министр иностранных дел Великобритании делает заявление в палате общин по поводу событий в Дренице.

31 марта. Принята резолюция Совета Безопасности ООН № 1160, в которой подчеркивается опасность грозящей гуманитарной катастрофы в Косово и Метохии; накладывается эмбарго на поставки оружия в Югославию.

5 мая. Североатлантический совет рекомендует проведение более активных действий НАТО в Албании и Македонии согласно программе «Партнерство ради мира» и предоставление военной помощи со стороны НАТО для контроля соблюдения безопасности на участке югославской границы между Косово и Албанией.

24 июня. Североатлантический совет инициирует планирование предварительного этапа воздушной операции, включающего учение и патрулирование.

17–22 июня. В Албании проходят учения НАТО в рамках программы «Партнерство ради мира» под кодовым названием «Общий сбор».

12 августа. Генеральный секретарь НАТО распространяет заявление, подтверждающее, что Североатлантический альянс провел обзор всех вариантов осуществления наземно-воздушной операции по прекращению насилия в Косово и Метохии и созданию условий для переговоров.

18 августа. Югославские (сербские) власти объявляют о полном контроле над Косово и Метохией.

23 августа – 5 сентября. Правительственные войска Союзной Республики Югославия проводят ряд крупных операций в районах Сува Река, Липлян, Стимлия, Малишево, Глоговац и Призрен. Отмечаются большие потери мирного населения.

24 августа. Секретарь Совета Безопасности ООН распространяет заявление с выражением озабоченности по поводу ситуации в Косово и Метохии и требованием немедленного прекращения огня и начала конструктивного политического диалога.

9 сентября. Генеральный секретарь НАТО X. Салана издает письменное заявление о том, что НАТО завершило планирование по проведению полномасштабных военных действий.

10–18 сентября. В Македонии проводятся учения НАТО в рамках программы «Партнерство ради мира» под кодовым названием «Общая лучшая попытка».

21 сентября. Премьер-министр Великобритании в послании Генеральной Ассамблее ООН осуждает проводимую Белградом тактику «выжженной земли», приводящую к появлению сотен и тысяч беженцев, и подчеркивает, что мировое сообщество несет ответственность за предотвращение грядущей гуманитарной катастрофы любыми имеющимися средствами.

23 сентября. Совет Безопасности ООН принимает резолюцию № 1199, в которой подчеркивается опасность надвигающейся гуманитарной катастрофы в Косово и Метохии, приводится требование прекращения огня и перехода к мирным переговорам.

24 сентября. На неофициальной встрече министров обороны стран НАТО в Виламуре (Португалия) рассматривается вопрос о кризисе в Косово и Метохии. Североатлантический совет отдает приказ о приведении в готовность к проведению ограниченной воздушной операции и многоэтапной воздушной операции под кодовым названием «Объединенные силы».

1 октября. По инициативе Великобритании созывается экстренная сессия Совета Безопасности ООН для обсуждения ситуации в Косово и Метохии.

8 октября. Освободительная армия Косово, несмотря на объявление о прекращении огня, продолжает нападать на силы безопасности Сербии, похищать людей и убивать коллаборационистов. Североатлантический совет одобряет приказ о 96‑часовой готовности к проведению многоэтапной воздушной операции. Р. Холбрук (постоянный представитель США при ООН) возвращается из Белграда, чтобы уведомить совет о результатах переговоров с Милошевичем.

15 октября. Генеральный секретарь НАТО, председатель военного комитета и главнокомандующий объединенной группировкой войск НАТО в Европе встречаются с Милошевичем в Белграде с целью принудить его принять условия резолюции Совета Безопасности ООН № 1199. Главнокомандующий объединенной группировкой войск НАТО в Европе и начальник Генерального штаба вооруженных сил Югославии подписывают соглашение об инспекционных полетах авиации НАТО над Косово и Метохией (кодовое название операции «Глаз орла»).

16 октября. Председатель ОБСЕ, министр иностранных дел Польши Геремек подписывает соглашение с руководством Югославии об утверждении инспекционной миссии в Косово и Метохии в составе 2000 человек. НАТО устанавливает Югославии срок для принятия пунктов Холбрукских соглашений – 27 октября.

17 октября. Самолет-разведчик военно-воздушных сил США совершает первый разведывательный полет над Косово и Метохией.

20 октября. Командующие объединенными силами НАТО встречаются с Милошевичем в Белграде и требуют от него выполнения Холбрукских соглашений.

24 октября. Совет Безопасности ООН принимает резолюцию № 1203, в которой указывается на угрозу гуманитарной катастрофы, поддерживаются Холбрукские соглашения, утверждается инспекционная миссия в Косово и Метохии и повторяются требования резолюции № 1199. Россия и Китай воздерживаются.

25 октября. Постоянный совет ОБСЕ утверждает инспекционную миссию в Косово и Метохию. Командующий Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе и председатель военного совета НАТО встречаются с Милошевичем и требуют выполнения пунктов резолюции № 1199 Совета Безопасности ООН. Югославские и сербские власти делают заявление, в котором соглашаются на сокращение вооруженных сил, накопленных перед началом военных действий (февраль 1998 г.). Вывод войск намечен на 27 октября 1998 года.

27 октября. Югославия принимает Холбрукские соглашения и начинает вывод 4000 служащих военной полиции из Приштины, служба безопасности начинает немедленный ввод своих подразделений в Косово и Метохию. Совет Безопасности НАТО выполняет соглашения по наблюдению за выполнением сторонами обязательств, оставаясь в готовности отдать приказ на нанесение авиаударов, как только они потребуются.

4 декабря. Совет НАТО отдает войскам приказ на начало операции по поддержанию мира под кодовым названием «Гарант мира».

14 декабря. Вооруженные преступники нападают на кафе в г. Печ и убивают шестерых сербов.

17 декабря. Совет министров обороны НАТО объявляет о намерении добиваться выполнения обязательств, призывает стороны прекратить насилие и провокации, искать выход из кризиса путем переговоров.

1999 год

8 января. Боевики освободительной армии Косово устраивают засаду на пути следования конвоя сербской полиции около Сува-Дека и похищают 8 югославских военнослужащих недалеко от Стари Трг. Члены инспекционной миссии договариваются об освобождении югославских заложников 13 января и 9 членов освободительной армии Косово 23 января.

10 января. Вооруженное столкновение сербской полиции с силами освободительной армии Косово в районе Декейн.

15–16 января. Массовые убийства в Расаке – неизвестными лицами убито 45 косовских албанцев.

16 января. Посол Уолкер, глава инспекционной миссии в Косово и Метохии, осуждает убийства в Расаке.

17 января. Совет НАТО делает заявление, осуждающее убийства в Расаке, призывающее к ответственности совершивших этот акт, требующее от Милошевича выполнения обязательств и вновь подтверждающее готовность к отданию приказа на начало воздушной операции.

18 января. Президент Югославии отказывает главе Международного трибунала по делам бывшей Югославии в проведении расследования убийства в Расаке.

19 января. Командующие объединенными силами НАТО в Европе и председатель военного комитета НАТО прибывают в Белград, чтобы вынудить Милошевича выполнить соглашение и допустить для расследования убийства в Расаке представителей Международного трибунала.

20 января. НАТО сокращает сроки приведения в готовность Объединенных вооруженных сил.

28 января. Руководство НАТО объявляет официальное предупреждение Милошевичу и лидеру косовских албанцев о том, что их Объединенные вооруженные силы повышают боевую готовность и готовы к действию, требует немедленного выполнения Югославией и Сербией октябрьских обязательств, прекращения огня боевиками освободительной армии Косово, призывает обе стороны к сотрудничеству с инспекционной миссией в Косово и Международным трибуналом по делам бывшей Югославии.

30 января. Совет НАТО делает заявление, в котором повторяются требования альянса, подтверждает право генерального секретаря НАТО на отдание приказа о нанесении авиаударов по целям на территории Югославии.

1 февраля. Генеральный секретарь НАТО подтверждает заявление о готовности принять любые меры для предотвращения гуманитарной катастрофы, если к сроку, установленному контактной группой, не будет достигнуто соглашение.

6 февраля. Министры иностранных дел Великобритании и Франции открывают мирные переговоры в Рамбуйе во Франции.

19 февраля. В Рамбуйе представитель МИД Великобритании предпринимает попытку склонить стороны к заключению соглашения. Представитель США Хилл прибывает в Белград, но Милошевич отказывается встречаться с ним.

22 февраля. Правительственные войска Союзной Республики Югославия начинают двухдневную наступательную операцию западнее Вучитрна, завершившуюся бегством 4000 жителей албанских деревень.

23 февраля. Окончание переговоров в Рамбуйе. Соглашение не подписано, но достигнут консенсус по автономии Косово и Метохии, а обе стороны взяли на себя обязательство провести конференцию, включающую все вопросы соглашения.

5 марта. Верховный комиссар ООН по делам беженцев заявляет о том, что в Косово и Метохии насчитывается 210 000 человек, лишенных крова.

15 марта. Возобновление переговоров в Клеберовском центре в Париже. Делегация косовских албанцев заявляет о полном принятии соглашения от 23 февраля. Сербская делегация отказывается от участия в переговорах.

18 марта. 40‑тысячная группировка частей югославской армии и полиции (⅓ вооруженных сил Югославии) при поддержке 300 танков развертывается в Косово и вокруг него. Косовары подписывают соглашение в Рамбуйе.

19 марта. Верховный комиссар ООН по делам беженцев сообщает о 250 000 человек, оставшихся без крова (изгнанных из домов), и еще о 180 000, нуждающихся в помощи. В НАТО поступают доклады о крупной операции Югославской армии и полиции, проводимой в Косово и Метохии. Мирные переговоры в Париже откладываются. Совет НАТО заявляет, что переговоры не возобновятся, пока югославская (сербская) сторона не примет соглашение в Рамбуйе и предупреждает ее по поводу ответа на возможное наземное наступление югославской армии. Председатель ОБСЕ, министр иностранных дел Норвегии Воллебек объявляет о немедленном выводе наблюдателей миссии ОБСЕ в Косово и Метохии из края.

20 марта. Наблюдатели миссии ОБСЕ в Косово и Метохии покидают край.

21 марта. Наступление югославских войск в центральной части Дреницы, в результате чего 25 000 косоваров покидают места своего проживания.

22 марта. Сообщается о том, что большая часть Србицы сожжена дотла, 15 000 человек насильно выселено из Дреницы. Холбрук вылетает в Белград, чтобы в последний раз попытаться добиться выполнения соглашений и избежать бомбардировок. Генеральный секретарь НАТО рекомендует прибегнуть к воздушным операциям, Совет НАТО наделяет его полномочиями принимать решения по более широкому спектру воздушных операций. Министры иностранных дел Италии, Франции и Великобритании публикуют совместное заявление, подтверждающее готовность принятия любых мер, необходимых для предотвращения гуманитарной катастрофы.

23 марта. После совещания со всеми странами – участницами НАТО генеральный секретарь НАТО отдает приказ о начале операции.

Рассмотрение югославских событий через призму западных средств массовой информации не отличается объективностью и грешит предвзятостью и небескорыстной односторонностью. Тем не менее представляется целесообразным изложить их обобщенную точку зрения на происходящее в Союзной Республике Югославия. Так, усилиями этих средств, управляемых из идеологических центров США и НАТО, мировой общественности было навязано мнение, что президент Союзной Республики Югославия С. Милошевич неправомерно лишил албанцев автономии и подверг их насилию и гонению; сама же ситуация в Косово и Метохии стала кульминацией «целенаправленной политики угнетения, этнических чисток и насилия, проводимой режимом Белграда»[102]. Таким образом, с легкой руки вполне конкретных и заинтересованных лиц сербы в конфликте были представлены в роли угнетателей, а косовские албанцы, которых нередко именуют албанцами-косоварами или просто косоварами, – угнетаемых. На самом деле происходящие там события так однозначно оценивать нельзя.

Итак, Косово и Метохия – автономный край в составе югославской Республики Сербия, большую часть которого занимают котловины Косово Поле и Метохия, географически оказался в центре взаимодействия нескольких цивилизаций: мусульманской, славянской и европейской (неславянской). Историческое соперничество этих цивилизаций, прошедшее этапы кровавых войн, угнетения и насилия, естественным образом определило этот край как арену борьбы наций и народностей. В основе повышенной конфликтности региона находился и такой традиционно спорный и трудноразрешимый вопрос, как вопрос о праве наций на самоопределение. Взаимные территориальные претензии народов и других этнических образований служили причиной возникновения многих вооруженных конфликтов на этой многострадальной земле.

Как уже отмечалось, на протяжении длительного исторического периода, особенно во времена владычества Османской империи, на территории нынешней Косово и Метохии (Старой Сербии) осуществлялась насильственная исламизация коренного славянского населения. 450‑летняя турецкая оккупация (с 1459 по 1912 г.) сопровождалась непрерывной эмиграцией сербов на север и запад, за реки Дунай и Саву. Опустошенные юго-западные районы занимались турками и албанцами. Тем не менее в конце XIX века сербы (православные и принявшие ислам) составляли в Косово около половины всего населения.

Косово и Метохия – автономный край Сербской Республики

После победы Балканского союза (Сербия, Черногория, Болгария и Греция) в Первой Балканской войне 1912–1913 гг. области Косово и Метохия отошли к Сербии. Это дало повод Албании предъявить территориальные претензии к Сербии, а албанцам края заявить об оккупации Косово Сербией и после 1918 года начать при поддержке Тираны борьбу за присоединение упомянутых областей.

С началом Второй мировой войны большая часть Косово и Метохии вошла в созданную Италией Великую Албанию. В эти годы притеснения неалбанского населения особенно усилились. По данным, приведенным в одной из работ бывшего научного эксперта по Балканам в штабе миротворческих сил Е.Ю. Гуськовой, только с апреля 1941 по август 1942 года албанцы уничтожили около 10 000 сербов, а число сербских беженцев за все годы оккупации составило порядка 100 000 человек. Примерно столько же албанцев в эти годы переселилось из Албании в Косово[103].

После окончания войны югославское руководство ничего не предприняло для восстановления прежней этнической культуры этого древнего сербского края. Более того, 6 марта 1945 года было принято постановление «О временном запрещении возвращения колонистов в места их прежнего проживания», в том числе в области Косово и Метохию. После образования Федеративной Народной Республики Югославия в 1945–1946 гг. Косово и Метохия получили особый статус территориальной политической единицы – одноименную автономную область. Однако косовским албанцам проживание в составе новой Югославии явно не нравилось. Их недовольство усиливалось и соответствующей агитацией со стороны лидера их исторической родины Албании Э. Ходжа. В результате в 50‑е годы в Косово была создана разветвленная сеть подпольных организаций («Революционное движение албанцев» и др.), имевших конечной целью «освобождение шиптарских (албанских) краев, аннексированных Югославией, и их объединение с «матерью Албанией».

По оценкам зарубежных и отечественных политологов, позже внутриполитическая обстановка в Югославии в целом, и в Косово и Метохии в частности, последовательно проходила такие фазы развития, как зарождение конфликта между албанской и неалбанской (в основном сербской) сторонами, развитие конфликта, кризисная ситуация, разрешение конфликта с применением военной силы и попытки стабилизации обстановки.

Фаза зарождения конфликта (60‑е – конец 80‑х годов) характеризовалась относительной стабильностью политической ситуации в Социалистической Федеративной Республике Югославия, на фоне которой исторические противоречия между косоварами и сербами хотя и не обострялись, но и не угасали.

Справка

Тем не менее в 60‑х годах сформировалась и затем активно действовала целая сеть международных националистических албанских организаций, таких как «Призренская лига» (Нью-Йорк, филиалы в Турции, Австрии, Канаде, Франции, Бельгии, ФРГ), «Союз косоваров» (Рим, позже Турция), с прежней целью отделения Косово и Метохии от Сербии и присоединение их к Великой Албании).

Во время ее течения социальные слои общества еще не были расколоты и разобщены внутренними противоречиями, субъекты социальных действий, их интересы, позиции и цели не сформировались, объективно существовавшие неантагонистические противоречия в Социалистической Федеративной Республике Югославия тревоги не вызывали. Система государственного управления в целом функционировала в нормальном режиме.

Этническа карта Косо

В ходе конституционной реформы (1967–1974 гг.), завершившейся принятием новой конституции Социалистической Федеративной Республики Югославия в 1974 году, самостоятельность республик возросла до такой степени, что каждая из них рассматривалась уже не как член федерации, а как государство, обладающее всеми необходимыми для этого атрибутами. Автономные края Косово и Воеводина при сохранении прежнего статуса фактически уравнивались в правах с остальными республиками. Они получили практически все республиканские атрибуты: конституцию, парламент (скупщину), правительство, полицию, судопроизводство, банки, университеты, академии наук, и т. д., при решении многих вопросов могли напрямую контактировать с федеральным правительством, минуя республиканское[104]. Таким образом, с принятием новой конституции Социалистической Федеративной Республики Югославия националистические движения и партии федеральных образований обрели широкие полномочия в ущерб центральной союзной власти.

Примечание

После принятия в 1974 г. новой Конституции Социалистической Федеративной Республики Югославия повсеместно произошло оживление дискуссий вокруг национального вопроса. Например, в Сербии недовольство республиканских властей вызвал сам факт признания за автономными краями Косово и Воеводина равных с нею прав, в то время как в Хорватии, где сербы составляли 14,7 % населения и могли претендовать на особый статус, подобный албанскому в Сербии, их права специально не оговаривались. Таким образом, исподволь создавалось представление о дискриминации сербов в других союзных республиках, что имело большое значение для выдвижения С. Милошевича в конце 80‑х годов на роль защитника интересов сербского народа. Между тем с этого времени началась албанизация общественной жизни Косово: вскоре четыре пятых всех постов в государственных структурах стали занимать албанцы, началось движение за придание Косово статуса республики, которое решительно пресекалось сербскими властями.

Однако албанским сепаратистам Косово – наиболее отсталого в экономическом отношении, беспокойного и взрывоопасного региона Сербии – всего этого показалось недостаточно. Начиная с марта 1981 года сначала в административном центре края Приштине, а затем и в других городах прошел ряд демонстраций под лозунгом, характерным для конца 60‑х годов, «Косово – республика», произошли беспорядки на улицах и в общественных местах. В итоге Президиум Социалистической Федеративной Республики Югославия 2 апреля 1981 года вынужден был принять решение об объявлении в Косово чрезвычайного положения и формировании объединенного отряда сил милиции союзного секретариата по внутренним делам[105].

Во второй половине 80‑х годов в словенских средствах массовой информации появился ставший сразу же популярным лозунг «Словенской Швейцарии место в пределах объединенной Центральной Европы». Это послужило толчком тому, что идеями сепаратизма стали окрашиваться практически все выступления лидеров этнических движений в югославских республиках (Хорватии, Македонии, Боснии и Герцеговине, в автономном крае Косово).

Справка

Однако не всем гражданам СФРЮ идеи сепаратизма и их претворение в жизнь пришлись по душе. Так, 15 января 1986 г. в газете «Книжные новости» появилась петиция 2000 граждан Косово с первым открытым протестом сербов края против проявлений албанского национализма и сепаратизма.

21 января 1987 года Президиум Социалистической Федеративной Республики Югославия предложил приступить к изменениям конституции страны, и вскоре был обнародован проект поправок к ней, детализированных Президиумом Социалистической Республики Сербия, входящей в состав Социалистической Федеративной Республики Югославия.

Справка

После принятия конституции Социалистической Федеративной Республики Югославия в 1974 г. сложилась парадоксальная ситуация, когда автономные края могли наложить вето на принятие республиканских решений, но за республикой не признавалось аналогичного права. Именно это обстоятельство, т. е. нечеткость формулировок конституций и, как следствие этого, неравноправное положение Сербии по сравнению с другими республиками, когда она фактически не была властна над своей территорией, вызвало стремление восстановить иерархичность в отношениях республика – автономный край.

Стало очевидно, что нововведения лишали Косово и Воеводину права считаться их паритетными частями, а также существенно урезали их автономный статус. Но если в Воеводине к грядущим изменениям отнеслись довольно спокойно, то в Косово произошли волнения и демонстрации-протесты албанского населения.

25 июля 1988 года скупщина Сербии приняла проект поправок к конституции Социалистической Республики Сербия. В Приштине и ряде других городов края прошли демонстрации, направленные против «сербского национализма и нарушения автономии Косово».

2 марта 1989 года решением Президиума Социалистической Федеративной Республики Югославия в Косово были приняты специальные меры и введен комендантский час, а 28 марта в Белграде официально объявили поправки к конституции Социалистической Республики Сербия. Эти изменения под большим давлением были несколько позже приняты и в скупщине Косово. В ходе массовых демонстраций протеста против принятых поправок в крае произошли столкновения, в ходе которых погибли 22 демонстранта и 2 полицейских[106].

В декабре 1989 года несколько косовских политических партий объединились в демократическую лигу Косово во главе с литератором И. Руговой. Демократическая лига Косово выступила за широкую автономию, отказавшись от лозунга республики, за проведение свободных выборов и переход к рыночной экономике. Сам И. Ругова был убежден, что обращение к силе оружия является порочной практикой и надеялся на успех прямых переговоров с сербами. Однако дальнейшее развитие событий повлекло за собой серию действий сербского руководства и демократической лиги Косово, которые в итоге привели к непредсказуемым последствиям.

Одновременно с новыми веяниями во внутренней жизни стало усиливаться и внешнее давление на Социалистическую Федеративную Республику Югославия. Оно проявлялось в направленных дипломатических, военно-политических, финансово-экономических и информационно-психологических акциях. Все они тщательно планировались и координировались, обеспечивались крупными финансовыми средствами. Социалистическая Федеративная Республика Югославия приближалась к черте, за которой начинался распад единого государства.

Фаза развития конфликта характеризовалась ослаблением политической стабильности. Средний социальный слой в Социалистической Федеративной Республике Югославия оказался разобщенным, возникли социальные и этнонациональные группы населения с различными и даже противоположными интересами. В стране вновь оживилось сепаратистское движение.

Ликвидация суверенитета автономных краев привела к усилению конфронтации между государственной властью и албанским национальным движением, их поляризации вплоть до взаимного непризнания и прекращения диалога. Так, 2 июля 1990 года собрание албанских депутатов косовского парламента приняло решение провозгласить Косово «независимой и равноправной республикой в составе федерации (конфедерации)», а также дезавуировало решение о согласии с конституционными поправками. В связи с незаконным провозглашением Косово республикой 5 июля 1990 года скупщина Сербии приняла решение о роспуске парламента и правительства автономного края Косово. На территории края было введено прямое правление Белграда. Президиум Социалистической Федеративной Республики Югославия поддержал принятые Сербией меры в отношении Косово[107].

7 сентября того же года на тайном заседании в Качанике делегаты распущенной скупщины Косово албанской национальности приняли конституцию Республики Косово. Эти действия косоваров были, естественно, опротестованы правительством Сербии, и 28 сентября скупщина Сербии приняла новую конституцию, согласно которой Косово и Воеводина теряли атрибуты государственности и приобретали черты территориальной автономии.

Вскоре начались массовые увольнения служащих албанцев, из коллегиального президиума федерации вывели албанских представителей, стали закрываться учебные заведения, преподавание в которых велось на албанском языке, была ликвидирована академия наук. По сути, официально, на государственном уровне началось ущемление прав национального меньшинства Сербии. На это косовары ответили созданием параллельной системы образования на албанском языке и формированием параллельной системы власти. 19 октября было сформировано временное коалиционное правительство Республики Косово во главе с доктором медицины Б. Букоши[108].

Одновременно набирал силу процесс дезинтеграции Югославии, который к середине 1992 года приобрел необратимый характер, и федеральные органы власти постепенно утратили контроль за развитием ситуации в стране.

После выхода из состава Социалистической Федеративной Республики Югославия Словении и Хорватии, а затем Македонии начался процесс межреспубликанских переговоров по цивилизованному разводу бывших республик. Однако эти переговоры к взаимопониманию и согласию не привели. Их неудачное завершение лишь усилило взаимное недоверие между национальными лидерами и народами Югославии, способствовало незаконному массовому вооружению гражданского населения и созданию военизированных формирований.

Примерно в это же время активизировалась и внешняя поддержка ситуации напряженности в югославском обществе, которая осуществлялась по следующим основным направлениям:

социально-правовое – признание странами Запада причин конфликта общественно значимыми, справедливыми и важными.

Примечание

Впервые обсуждение положения в Косово вышло на международный уровень в октябре 1990 г. Тогдашний президент Албании Рамиз Алия, выступая на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, заявил, что югославское руководство применяет в Косово политику и практику геноцида в отношении албанского населения, и призвал мировое сообщество обратить на это пристальное внимание. Заявление встретило сочувствие делегатов Ассамблеи. Вслед за этим международные организации откликнулись на поступавшие из Косово сведения о нарушении прав человека. Особую озабоченность вызвали действия, предпринятые югославским руководством после введения в Косово режима прямого правления Белграда. Направленная в Югославию группа депутатов Европарламента составила подробный отчет, на основании которого была принята специальная резолюция по нарушению прав человека.

политико-дипломатическое – активная поддержка целей и задач оппозиции, предоставление политического убежища, размещение на своей территории учебных центров, сил и объектов материально-технического обеспечения оппозиции;

ресурсно-экономическое – предоставление советников и обучение представителей оппозиции по соответствующим программам, выделение финансовых средств, продовольствия, вооружения, техники;

информационно-психологическое – активное воздействие через средства массовой информации на мировую общественность и население Югославии с целью придания косовской оппозиции имиджа борцов за национальное освобождение, а военно-политическому руководству Союзной Республики Югославия – жестоких и бессердечных угнетателей национальных меньшинств, силой оружия заставляющих их отказываться от своих прав на политическое освобождение.

Постоянно оказываемое внешнее воздействие позволило сформировать требуемый потенциал напряженности, который определил характер будущего конфликта в Союзной Республике Югославия, оказавшейся правопреемницей внешней политики, проводимой Социалистической Федеративной Республикой Югославия.

Фаза кризисной ситуации, начавшаяся со второй половины 90‑х годов, характеризовалась явным ростом общественной поддержки субъектов социально-политических действий и их интересов, резким повышением конфронтационности акций противостоящих сторон, потерей государственного управления.

Главным содержанием этой фазы явились искусственное сталкивание конфликтующих сторон (правительства Союзной Республики Югославия и косовской оппозиции) заинтересованными внешними силами (США и рядом ведущих исламских государств), нагнетание антиславянских настроений в западных средствах массовой информации, обострение противоречий, исключающих возможность достижения договоренностей, направленных на выход из кризиса. В результате ситуация перешла в состояние, когда ее стабилизация при помощи политических средств и методов уже стала невозможной. Развитием конфликта в Югославии явились попытки решения спорных проблем с применением военной силы. Примерно в это же время в Косово заявила о себе так называемая освободительная армия Косово.

Примечание

История возникновения так называемой освободительной армии Косово довольно туманна. Первые сообщения о субсидируемых Тираной и албанским посольством в Белграде нелегальных вооруженных группировок с центром в одной из европейских стран появились весной 1996 г., когда в Косово стали совершаться вооруженные нападения на сербских полицейских. Затем в конце 90‑х годов появилась информация о наличии в Албании и Швеции военных учебно-тренировочных лагерей по подготовке боевиков освободительной армии Косово, где инструкторами работают американцы, о ее политическом центре в Швейцарии, о том, что главнокомандующим «армией» является 30‑летний Сулейман Селими, бывший командующий одной из пяти подконтрольных освободительной армии Косово «оперативных зон» в Косово, что освободительная армия Косово де-факто признается определенной частью международного сообщества как организация, за которой стоит реальная сила, и др.

Цели политического и военного руководства освободительной армии Косово заключались в том, чтобы создать и расширить территорию Косово, свободную от власти Югославии, добиться признания своей борьбы как национально-освободительной и, заручившись поддержкой международных организаций, отделиться от Союзной Республики Югославия. Затем должен был вступить в действие план объединения в так называемую Великую Албанию тех территорий Косово, Черногории, Македонии и Санджака, большинство населения которых составляют этнические албанцы.

Среди косоваров, сепаратистски настроенных, а также убежденных в том, что они нуждаются в защите от произвола полицейского спецназа Сербии и Югославской народной армии, Освободительная армия Косово пользовалась поддержкой. Однако далеко не все население Косово и Метохии разделяло крайне экстремистские взгляды националистов. В формирующиеся подразделения освободительной армии Косово определенная часть албанских юношей и мужчин шла с явной неохотой. Поэтому для пополнения ее рядов командование освободительной армии Косово принимало самые жесткие меры.

С 1996 года деятельность освободительной армии Косово значительно активизировалась. По сведениям МВД Сербии, уже в том же году в Косово и Метохии между албанскими боевиками и сербской полицией произошло 31 столкновение, в 1997 году – 55. Всего же с 1991 по 3 июня 1998 года в крае имело место 543 политических акта, из которых 409 приходится на пять месяцев последнего года. В январе силами правопорядка было арестовано 55 хулиганствующих албанцев, среди которых более 20 являлись боевиками освободительной армии Косово. Выступления албанцев-косоваров периодически вспыхивали в различных точках региона. К июлю 1998 года число жертв столкновений составило не менее 350 человек, включая 30 полицейских[109].

Другой силой, активизировавшейся в Косово и Метохии, стали протестующие студенты. Деятельность студентов «теневого» университета Приштины сыграла в этом важную роль. Их акции в октябре 1997 года снискали широкую поддержку у албанской общественности края.

Дальнейшее ухудшение внутриполитической обстановки в Косово и Метохии началось с весны 1998 года, когда освободительная армия Косово, состоявшая не более чем из 1500 боевиков, стала разворачивать открытую террористическую деятельность.

Справка

К осени численность освободительной армии Косово выросла (по разным оценкам) до 5—30 тыс. человек.

28 февраля 1998 года между боевиками освободительной армии Косово и подразделениями сербской полиции произошел первый настоящий бой в районе Дреница. Причиной инцидента стало убийство четырех сербских полицейских. Албанские боевики в этом бою и тремя днями позже потеряли 16 человек. Вслед за этим в Косово и Метохии в соответствии с решением Белграда прошло наращивание сербской военной силы. Так, по оценкам наблюдателей, в крае было размещено около 15 000 полицейских, сотрудников антитеррористических групп, полицейских частей особого назначения и подразделений специальной полиции, а также примерно 15 000 военнослужащих вооруженных сил Союзной Республики Югославия со 140 танками и 150 бронемашинами[110].

В ответ на действия освободительной армии Косово, а также других военизированных националистических группировок руководство Союзной Республики Югославия провело в Косово и Метохии жесткие антитеррористические акции. «Мы боролись не против албанцев, они составная часть нашего народа, а против терроризма и сепаратизма», – заявил позже Чрезвычайный и Полномочный посол Югославии в Российской Федерации Б. Милошевич на международной конференции «Уроки югославского кризиса…»[111].

Определенные круги Запада, используя факт осуществления руководством Союзной Республики Югославия насилия, пошли на неприкрытое сотрудничество с террористами из освободительной армии Косово, закрывая глаза на криминальную базу их финансирования и снабжения и те негативные последствия для стран Европы, к которым приводило это сотрудничество.

Вскоре достоянием гласности стал неоспоримый факт – боевики освободительной армии Косово, как правило, не имеющие югославского гражданства, втягивают в конфликт с силами правопорядка часть местного албанского населения. В связи с этим к решению косовской проблемы стали подключаться страны – члены международной контактной группы, созданной в свое время для разрешения боснийского кризиса. На заседании 9 марта 1998 года в Лондоне они приняли заявление с осуждением сепаратизма и терроризма. По предложению России в этот документ были включены положения об осуждении зарубежных сил, финансирующих, вооружающих и обучающих террористические группы в Косово и Метохии.

Средства массовой информации Союзной Республики Югославия в свою очередь опубликовали факты, связанные с имевшими место нарушениями освободительной армии Косово международного права, в том числе с контрабандой оружия и наркотиков. Нелегальная переброска оружия через границу между Союзной Республикой Югославия (косовский участок) и Албанией была важнейшим способом снабжения освободительной армии Косово и пополнения ее запасов. Даже поставки гуманитарной помощи часто использовались для транспортировки оружия и боеприпасов, которые включались в официальные партии грузов, предназначенных для пострадавшего населения.

Фаза разрешения конфликта с применением силы отличалась открытым, в том числе и вооруженным столкновением конфликтующих сторон (военных подразделений, направленных в Косово и Метохию официальным Белградом, и боевиков Освободительной армии Косово) внутри Республики Сербской, пока без привлечения внешних международных сил. Характер конфликта в Косово и Метохии определялся потенциалом напряженности, созданным на протяжении предшествующего периода.

22 марта 1998 года в Косово и Метохии прошли так называемые параллельные президентские выборы, которые в Белграде были оценены как очередное проявление сепаратизма.

В середине апреля того же года произошли вооруженные столкновения между югославскими пограничниками и боевиками Освободительной армии Косово, пришедшими в Косово и Метохию из Албании. Бои на границе вскоре перекинулись на западную часть края и приняли массовый затяжной характер.

С этого времени мирные жители разных национальностей начали покидать места постоянного проживания, расселяясь по территории Союзной Республики Югославия и выезжая за ее пределы. По данным Верховного комиссара ООН по проблемам беженцев, границу Албании стали ежедневно пересекать около 200 жителей Косово и Метохии, а общее число переселившихся туда к июню 1998 года достигло 10–12 тыс. человек. Беженцев из Косово приняли соседние Черногория и Македония. Национальный состав 5200 беженцев, оказавшихся, например, в Черногории, был следующим: 1033 серба, 754 черногорца, 1929 албанцев, около 700 лиц других национальностей и 799 мусульман[112].

Справка

Следует подчеркнуть, что наличие беженцев вследствие этнических чисток и ряда других причин стало подлинно всенародной трагедией для Югославии. По имеющимся данным, за годы гражданской войны на территории бывшей Югославии места проживания покинули свыше 4,5 млн человек. Официальный статус беженцев к концу 90‑х годов имели 3,3 млн человек. Этнические чистки происходили одновременно во всех вновь образованных государствах бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия.

К лету 1998 года освободительная армия Косово контролировала около 30–40 % территории края, где боевики чувствовали себя достаточно уверенно. 28 июля сербские войска с трех сторон вошли в город Малишево, где находилось высшее командование освободительной армии Косово. Под напором превосходящих сил обороняющиеся серьезного сопротивления не оказали и в беспорядке отступили. Этот день стал поворотным в косовском конфликте как в военном, так и политическом отношении. Миф об освободительной армии Косово, как о современных, хорошо подготовленных вооруженных силах, ядре нового национального государства косоваров, был сравнительно легко рассеян[113].

В первой половине августа 1998 года сербская сторона сумела уничтожить оставшиеся опорные пункты освободительной армии Косово в Дренице и к западу от нее в стратегически важных районах и перехватить инициативу. 17 августа командование сербских войск и районные командиры освободительной армии Косово согласились на прекращение огня. Последние были вынуждены признать, что войну они проигрывают. К тому же появилась острая необходимость в длительной передышке для того, чтобы улучшить систему управления подразделениями, обучить новобранцев и обновить вооружение и боевую технику[114].

К осени 1998 года в руководстве национальным движением косовских албанцев обозначилась тенденция к усилению жесткой линии, сторонники которой выразили готовность к продолжению активной вооруженной борьбы. От И. Руговы отошел его заместитель по партии X. Хисени, создавший новую демократическую лигу Косово. Боевиков освободительной армии Косово стала открыто поддерживать независимая уния студентов, которая отозвала своего представителя из делегации, сформированной И. Руговой для переговоров с Белградом. Постепенно все более заметную роль начал играть премьер-министр «правительства Республики Косово в подполье» Б. Букоши, заявивший, что выступает за войну, а не переговоры, которые равносильны капитуляции албанцев.

Между тем сербские войска продолжали действовать достаточно успешно и практически освободили Косово и Метохию от вооруженных формирований освободительной армии Косово. Именно в это время последовало вмешательство стран НАТО, которые стали угрожать бомбардировками Белграда, если не будут прекращены действия сербских сил, что в конце концов вынудило президента Союзной Республики Югославия С. Милошевича подписать договор со специальным представителем США послом Р. Холбруком. Договор регламентировал отвод сербских сил из края, размещение на его территории 2000 наблюдателей ОБСЕ, установление режима контроля косовского воздушного пространства авиацией НАТО, размещение сил альянса в соседних странах «в случае возникновения проблем».

Когда сербские войска и силы правопорядка были выведены из края, Запад не воспрепятствовал подразделениям освободительной армии Косово вновь занять значительную часть территории Косово и Метохии.

Справка

Примерно в это же время 1242‑м косоварам официально были предъявлены обвинения в совершении террористических актов.

Так руководство НАТО от осуждения на словах сепаратистов и террористов освободительной армии Косово на деле перешло к их открытой поддержке и сотрудничеству с ними.

Состояние перемирия, начавшееся 12 октября, сохранялось в течение двух месяцев, но ближе к концу года вновь начались бои, которые с помощью международного посредничества были прекращены 27 декабря 1998 года.

Наступившее перемирие в Косово и Метохии не устраивало США и НАТО. Подтверждением тому стал новый виток роста напряженности в этом регионе в виде политического и дипломатического давления на руководство Союзной Республики Югославия со стороны стран Запада, усиления военного присутствия НАТО в Албании и Македонии, угроз о вооруженном вмешательстве во внутригосударственный конфликт[115]. Одновременно резко активизировалось сепаратистское движение в Косово и Метохии.

Боевики освободительной армии Косово, подпитываемые заинтересованными внешними силами, своими действиями постоянно провоцировали обострение напряженности, в итоге вылившееся в вооруженные столкновения с сербской полицией и армией, во взрывы в городах Гостивар, Куманово и Прилеп, в непрекращающиеся убийства мирных жителей. Террористы не ограничились насильственным вытеснением сербов из края и блокадой сербских сел – среди используемых ими методов были убийства и угрозы в адрес лояльных правительству албанцев, не желавших воевать, захват заложников, нападения на посты милиции и армейские патрули.

Население края, которое не поддерживало экстремистов, было запугано и подвергалось насилию. Албанцы-католики в страхе уезжали из метохийских сел, чтобы избежать принудительного вступления в отряды террористов.

Обнаружение трупов 45 албанцев в деревне Рачак (обстоятельства этого массового убийства до сих пор не раскрыты) еще более усугубило создавшуюся в крае ситуацию. Только жесткое вмешательство международной контактной группы предотвратило очередной взрыв кровопролития и усадило 7 февраля 1999 года представителей враждующих сторон за стол переговоров в местечке Рамбуйе под Парижем.

Переговоры длились две недели. Главную роль на них при поддержке Вашингтона играли представители освободительной армии Косово, которые оттеснили на задний план президента Республики Косово И. Ругову. Это был явный признак того, что США и НАТО рассчитывали сделать освободительную армию Косово инструментом достижения свою целей не только в Косово и Метохии, но и в Союзной Республике Югославия в целом. По оценкам наблюдателей, переговоры напоминали театр абсурда. Например, еще до прибытия в Рамбуйе представители западных стран без участия России, являющейся членом контактной группы, согласовали главы 2, 5 и 7 итогового документа о мирном соглашении по Косово и Метохии, которые предполагали, в частности, ввод войск НАТО на территорию края и отделение его от Сербии с предоставлением широкой автономии в рамках Югославии. Сербская делегация заявила о готовности подписать политико-правовую часть соглашения, но с рядом поправок и дополнений. Российский же представитель потребовал исключить из документа главы 2, 5 и 7. Однако эти пожелания и требования учтены не были.

15—18 марта в Париже прошел второй тур переговоров, где страны Запада по-прежнему пользовались приемами силового принуждения к миру по отношению к делегации Сербии.

К этому времени участившиеся столкновения вооруженных албанских групп с полицией вновь перешли в боевые действия. Освободительная армия Косово, получившая в ходе перемирия некоторую передышку, попыталась расширить зону своего влияния, но в ответ на это в край была введена 40‑тысячная сербская армия. Начавшееся уничтожение складов оружия и опорных баз сепаратистов западными средствами массовой информации было названо этническими чистками. Не ожидая формального завершения переговоров, командование НАТО при лидирующей роли США приступило к подготовке операции по бомбардировке Югославии. Несмотря на все предупреждения со стороны России об опасных последствиях такого шага, 24 марта 1999 года началась вооруженная агрессия против суверенной Союзной Республики Югославия. Прогрессивная мировая общественность осудила этот противоречащий принципам международной безопасности акт. Одним из первых с воззванием к воюющим о прекращении боевых действий обратился Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.

Справка

Воззвание Патриарха Московского и всея Руси Алексия II 25 марта 1999 года в связи с вооруженной акцией против Югославии:

Югославия подверглась многочисленным авиаударам со стороны НАТО. Случилось то, о чем не раз предупреждали: пролилась кровь, в том числе кровь многих мирных жителей, а обстановка в Косово и вокруг него окончательно дестабилизирована. Более десятка стран противостали одной нации, разрушая не только военные, но и сугубо гражданские объекты. Нанесен грандиозный ущерб сложившемуся мироустройству, которое более пятидесяти лет сохраняло Европу и все человечество от большой войны.

Группа государств, не получив никакой легитимизации со стороны мирового сообщества, присвоила себе право судить, что хорошо, а что плохо, кого казнить, а кого миловать. Нас пытаются приучить к мысли о том, что сила является мерилом правды и морали. Грубое экономическое и политическое давление, которое все последние годы практиковалось государствами Запада для обслуживания своих интересов, сменилось откровенным насилием. Нужно твердо сказать: не все, что хорошо для отдельных кругов на Западе, хорошо для мира.

Сегодня я прежде всего хотел бы обратиться к христианам тех стран, чьи войска участвуют в военных акциях. То, что делается, есть грех перед Богом и преступление с точки зрения международного права. Многие беззакония совершались якобы во имя мира, якобы ради насаждения «свободы и цивилизации». Но история учит нас, что нельзя лишать суверенную нацию ее истории, ее святынь, ее права на самобытную жизнь. И если народы Запада не поймут этого, суд истории окажется неотвратим, ибо жестокость повреждает не только жертву, но и агрессора.

Взываю к сербскому народу и албанцам-косоварам – прекратите распрю и немедленно начните диалог. Совершенно очевидно, что сербы никогда не согласятся с отчуждением от своей родины Косовского края, который издревле был и остается ее духовным центром. Очевидно и то, что албанцы всегда будут жить на этой земле и без создания для них самых благоприятных условий братоубийственная брань будет разгораться снова и снова. Обеим сторонам нужно осознать существующую в крае реальность и созидать свою жизнь, основываясь на законных чаяниях друг друга.

Военные действия НАТО не приблизили, а отдалили мир. Мало того, они породили угрозу многократного разрастания конфликта, ибо поставили под сомнение справедливый мировой порядок. И сегодня, обращаясь к Богу в молитве о пострадавших и погибших, я еще раз выражаю надежду, что мир и разум восторжествуют, а меч, занесенный над пока еще свободными людьми Югославии, остановится.

Когда говорят о причинах интернационализации военного конфликта в Союзной Республике Югославия, обычно имеют в виду главные из них – геополитические, экономические, военно-политические и выше рассмотренные этнорелигиозные.

Геополитические причины. Возникновение военного конфликта в Союзной Республике Югославия тесно связано с общей дестабилизацией обстановки на Балканах, вызванной распадом Социалистической Федеративной Республики Югославия и последовавшим за этим резким обострением межнациональных отношений в регионе.

Как уже упоминалось, Балканы представляют собой одну из ключевых частей единой геополитической зоны, включающей Малую Азию, Кавказ и Закавказье, а также Среднюю Азию, где сосредоточились национальные интересы многих государств. Вот почему любое изменение баланса сил в этой зоне провоцирует резкое обострение противоречий в результате столкновения или пересечения чьих-либо интересов. Кроме того, Балканы – это субрегион, находящийся на стыке традиционно соперничающих цивилизаций Запада и Востока, населенный многими народами и народностями, представителями разных культур и религий, перекресток экономических и транспортных коммуникаций, что также во многом определило его высокий конфликтный потенциал.

В результате геополитического соперничества, инициированного Западом, поддержавшим наиболее европеизированные политические силы в регионе, на Балканах сформировался некий геополитический разлом, наиболее рельефно проявившийся сначала в Боснии и Герцеговине, а затем в Косово и Метохии, где большой процент населения составляют мусульмане. Запад сознательно проигнорировал многие инициативы Белграда, оказывая поддержку Любляне (столица Словении) и Загребу (столица Хорватии). Это, подчеркнем, является важнейшим моментом, обнажающим сущность геополитической стратегии Запада на Балканах.

Первыми в сепаратистский процесс были вовлечены наиболее прозападные области, лояльность которых членам НАТО была давно известна. В последующем к нему подключились области, где геополитическая и культурная ориентация в большей степени определялась собственными интересами. В Союзной Республике Югославия это были этнические албанцы Косово и Метохии.

Экономические причины связаны с глобальной проблемой XXI века – выживанием человеческой цивилизации. Стремительный рост энерго- и ресурсоемкости экономики индустриально развитых государств мира привел к тому, что качество жизни в них стало определяться прежде всего доступом к природным и людским ресурсам. Особенно остро эта проблема встала и стоит перед странами «золотого миллиарда» – США, Великобританией, Германией и рядом других стран Запада.

С этой точки зрения природные ресурсы Союзной Республики Югославия представляли значительный интерес, поскольку ее территории обладали значительными запасами дефицитных полезных ископаемых, в том числе редкоземельных (лигнитов, цинка, олова, серебра, хрома и магнезитов). По оценкам зарубежных экспертов, их добыча и транспортировка чрезвычайно выгодна с экономической точки зрения, особенно для стран европейского региона. Косово и Метохия в этом отношении не являются таким уж лакомым куском, хотя тоже имеют богатые сырьевые ресурсы, например, хромовые месторождения. Более существенно то, что названный край является своеобразным центром пересечения трансконтинентальных транспортных магистралей. В век глобальной экономики этот факт имеет решающее значение.

По оценкам аналитиков западноевропейских компаний, разнообразное промышленное сырье края требует проведения в нем особой экономической политики, конечная цель которой – объединение всех сырьевых ресурсов под единым албанским протекторатом и овладение маршрутами экспорта стратегического сырья. Немаловажную роль в достижении поставленной цели сыграла дешевая рабочая сила и близость расположения источников сырья к портам его вывоза.

В этом контексте события в Косово и Метохии могут рассматриваться с позиции борьбы транснациональных компаний за экономическое преобладание в крае. Однако сведение причин военного конфликта в Союзной Республике Югославия лишь к версии соперничества западноевропейских стран за обладание хромовыми месторождениями Косово и Метохии слишком сужает и упрощает трактовку главных целей и интересов войны, развязанной НАТО на Балканах. Владение Балканами давало США и другим странам НАТО возможность распространения и усиления своего экономического влияния на Ближний и Средний Восток, Закавказье и практически полного вытеснения России из этих субрегионов, а также обеспечения Западу свободного доступа к рынкам Балканского региона; осуществления контроля коммуникаций через Черное море к Каспийскому нефтяному бассейну и через Малую Азию к Персидскому нефтяному району.

Военно-политические причины. На Балканах столкнулись интересы многих государств при доминировании интересов США и стран НАТО. С расширением НАТО усилились стремления государств альянса закрыть так называемый славянский коридор, являющийся геостратегической основой взаимодействия и сотрудничества славянских народов Юго-Восточной Европы с Россией, вытеснить Российскую Федерацию из региона и использовать балканские государства в качестве заслона от проникновения в Европу исламского фундаментализма.

Несмотря на то, что Югославия никогда не была членом Организации Варшавского договора, с точки зрения Запада она всегда рассматривалась в качестве исторического союзника России. Поэтому к ней всегда проявлялось особое внимание со стороны НАТО – уже в начале 90‑х годов планы натовских учений серии «Дисплей детерминейшен» на Южно-Европейском театре военных действий предусматривали вторжение на Балканы с территории Италии. Впоследствии опыт, приобретенный в ходе учений, был использован при планировании и проведении военных действий против Югославии.

Руководство же Союзной Республики Югославия и так называемой Большой Сербии (Республики Сербия в составе Союзной Республики Югославия) так и не смогло своевременно определить политическую линию в отношении Косово и Метохии, реализовать на практике политику национально-культурной автономии, спрогнозировать основные направления обострения обстановки и оказать управляющее воздействие на лидеров оппозиции. При этом оно продемонстрировало приверженность силовым методам разрешения конфликта, весьма непродуктивным ввиду их этнорелигиозной окраски. Такая линия вызвала скрытую и открытую поддержку сепаратистских настроений местного населения как исламскими государствами, так и довольно сильной албанской диаспорой, добивавшихся осуществления идеи так называемой Великой Албании.

В 1999 году, в самый острый момент внутринационального конфликта, по инициативе и при участии США и НАТО была развязана война против Югославии. Она стала возможной в результате резкого снижения международной роли ООН. Это подтверждается следующими фактами:

Во-первых, на всем протяжении 90‑х годов происходила последовательная девальвация роли Генерального секретаря ООН и постоянно действующих структур этой организации

Справка

Несмотря на то, что Генеральный секретарь ООН постоянно наделялся все новыми полномочиями, его фактические возможности не позволяли их должным образом осуществлять. Вследствие этого, позиция Генерального секретаря ООН принимала форму «всесильной бессильной власти».

Параллельно с расширением спектра кризисов, в которые вмешивалась ООН, уже к середине десятилетия стали очевидны качественные недостатки чрезмерно сложной и громоздкой структуры планирования и проведения военно-политических акций повышенной сложности, какими являются миротворческие операции. Эти недочеты сконцентрировались преимущественно в области управления миротворческими подразделениями и системе координации действий военных и политических органов. Несмотря на их признание, страны – члены ООН не проявили достаточной настойчивости в их искоренении.

Во-вторых, постепенно все большие масштабы приобретала подмена роли ООН создаваемыми временными структурами, такими, например, как контактные группы. Формируемые с целью интенсификации переговорного процесса и улучшения согласованности позиций стран-посредников, они во многом приводили к прямо противоположным результатам. Особенно наглядно это проявилось в ситуации вокруг Косово и Метохии, когда урегулирование внутреннего югославского кризиса стало предметом «большой игры» стран НАТО, в которую была втянута и Россия.

Следует констатировать, что согласие Москвы на предоставление основной ответственности за мирное урегулирование в крае международной контактной группе по Югославии привело к ряду негативных результатов. Вследствие этого произошла фактическая локализация миротворческих усилий в рамках дипломатии отдельных стран: с одной стороны, усилилась их ответственность за мирное урегулирование, с другой – им была предоставлена большая свобода действий. В результате основной целью посреднической деятельности участников международной контактной группы стало не только и не столько достижение политического соглашения, сколько реализация собственных интересов. Высшие чиновники от внешней политики стран, представленных в этой группе, отстаивали в первую очередь блоковые (НАТО) и национальные (Россия) концепции урегулирования. Национальные и блоковые интересы, во многом выходящие за рамки собственно югославской проблемы, неизбежно сталкивались, что, с одной стороны, осложняло поиск решения в условиях растущих разногласий партнеров – соперников, а с другой – переводило его в разряд существенных факторов усиления противоречий между ними. Стремление выйти из замкнутого круга путем компромиссов лишь декларировалось странами – участницами блока. На деле национальные интересы преобладали над идеями миротворчества, что вынуждало государства применять тактику «перетягивания каната».

Американская «бульдозерная дипломатия», опирающаяся на мощь США и их лидирующие позиции в западной системе безопасности, в течение всего периода работы группы фактически довлела над партнерами по переговорам. Кроме того, нельзя отрицать факт персонализации переговорного процесса (фактор Олбрайт), ставший своеобразным результатом «оптимизации» урегулирования в рамках контактной группы. Попытка усилить давление на С. Милошевича с российской стороны учреждением поста специального представителя Президента РФ по урегулированию в Союзной Республике Югославия видимых результатов не дала[116].

Практика же разработки планов мирного урегулирования в недрах национальных министерств иностранных дел стран, входящих в международную контактную группу, привела к исключению ООН как института из переговорного процесса.

В‑третьих, в международных отношениях все больше утверждалось расширенное толкование Устава ООН, использование его положений для обоснования вооруженного вмешательства в дела других государств.

Коренной сдвиг в подходах к юридическому обоснованию миротворческих инициатив ООН произошел в начале 90‑х годов. Он был связан с изменениями политической ситуации, которые отразились как на деятельности Совета Безопасности ООН, так и на состоянии международного общественного мнения. Завершение холодной войны и противостояния стран Востока и Запада привело к значительному снижению напряженности и ослаблению фактора соперничества между ведущими членами Совета Безопасности.

Значимым фактором изменения этой политики стала деятельность бюрократического аппарата ООН, получившего с окончанием холодной войны благоприятные возможности для более гибкого подхода к Уставу ООН, интерпретации его положений в зависимости от конкретной ситуации. Тенденция к достаточно вольной трактовке Устава и отдельных его статей, в особенности содержания главы VI «Мирное разрешение споров. Действия в отношении угрозы миру, нарушения мира и актов агрессии», обусловливалась и резким нарастанием этнонациональных конфликтов в Европе в условиях, когда политический консенсус и их урегулирование были возможны, но международное сообщество не обладало достаточным практическим опытом и инструментарием для управления новым типом кризисов. При этом в мировом общественном мнении происходила переоценка понятий суверенитета государства и прав человека с явным смещением акцента в сторону приоритетности последнего.

В целом для юридической практики Совета Безопасности ООН в 90‑х годах было типично весьма экстенсивное толкование обстоятельств активизации статьи 39 Устава ООН, не применявшейся в конфронтационный период. Возрастание роли этой статьи, предусматривающей принудительные акции применительно к внутригосударственным ситуациям, свидетельствует о том, что в тот период стали преобладать идеи широкомасштабного вмешательства во внутренние дела государства, сопровождающегося активным применением силы, как наиболее перспективного инструмента миротворческой деятельности ООН.

Перечисленные тенденции в совокупности с постоянными финансовыми затруднениями ООН, а также относительным ослаблением политического влияния России на Совет Безопасности и Генеральную Ассамблею позволили сформировать те рамочные условия, которые дали возможность лидерам стран НАТО использовать Югославию в качестве полигона, сделать там «большой юридический скачок» и попытаться таким радикальным способом разрубить узел проблем в сфере безопасности, установив явочным порядком новую систему координат в международных отношениях. Сама же Организация Объединенных Наций оправдала ожидания лидеров стран ее участников в том смысле, что подтвердила свою неспособность предотвратить и тем более разрешить конфликт между НАТО и Югославией.

Уже в первые дни после начала натовской воздушной наступательной операции Генеральный секретарь ООН К. Аннан заявил, что возглавляемая им организация не имеет в данное время намерений вмешиваться в развитие событий. В дальнейшем, несмотря на попытки России склонить Совет Безопасности ООН к активизации действий и найти в этой организации поддержку своей позиции, дипломатическое принуждение югославского руководства принять условия НАТО происходило не только вне сферы влияния ООН, но и практически без ее учета как субъекта международных отношений. Переговорный процесс с участием специального представителя Президента Российской Федерации В.С. Черномырдина и представителя Европейского сообщества президента Финляндии М. Ахтисаари также развивался сугубо самостоятельно. При этом представитель США С. Тэлбот вообще не принимал участия в контактах с руководством Югославии. На заключительном этапе политических переговоров ООН все же была привлечена, но случилось это лишь тогда, когда потребовалось принять соответствующую резолюцию Совета Безопасности и формально легализовать пакетное соглашение между Россией, Китаем и НАТО. При этом ООН выполняла, по существу, лишь декоративные функции.

Как уже отмечалось, косовские албанцы никогда не были удовлетворены тем, что находятся в составе Сербии и Югославии. Во всяком случае, в этом уверял руководство СССР председатель Совета министров Народной Республики Албания и одновременно генеральный секретарь ЦК Албанской партии труда Э. Ходжа, писавший в ЦК ВКП(б) в 1949 году о том, что демократические и национальные права албанского национального меньшинства Косово и Метохии совершенно не соблюдаются. По мнению хорватского политического деятеля С. Шувара, в 50–60‑е годы в Югославии попирались права албанского населения, искажалась его история, запрещалось употребление национального языка и прочее[117].

Вопрос о положении национальных меньшинств, проживающих на территории Сербии, казалось, был урегулирован в результате предоставления статуса автономных краев Воеводине и Косово. Руководствуясь партийным тезисом о том, что самым опасным в многонациональном государстве является национализм большой нации, а национализм небольших наций считается прогрессивным, югославские коммунисты непримиримо относились к сербскому и хорватскому национализму, поощряя в то же время проявления самосознания небольших этнических групп (македонцев, этнических мусульман, албанцев).

С середины 70‑х годов этнополитическая напряженность внутри Сербии по ранее рассмотренным причинам усилилась, межреспубликанские отношения обострились в результате явного проявления албанского национализма. Все дальнейшие меры политической и экономической стабилизации не принесли желаемого результата. Даже дезинтеграция бывшей Югославии не стала последней точкой в разрешении национального вопроса и прав человека. Когда в конце 90‑х годов освободительная армия Косово спровоцировала вооруженные столкновения с сербской полицией, организовала взрывы и убийства мирных жителей в ряде городов, а также их преследование по национальному признаку, последовали ответные меры со стороны сербского спецназа и как результат – обоюдный массовый террор, избиения, пытки, уничтожение имущества. Ввоз продовольствия в мятежный край, при этом, был запрещен.

Притеснение сербской полицией и войсками косовских албанцев в местах их постоянного проживания (при условии, что это не плод воображения представителей западных средств массовой информации) являлось, несомненно, попранием прав человека. По существующим международным нормам насильственное перемещение граждан категорически запрещено, за исключением тех случаев, когда оно является необходимым для обеспечения безопасности самого населения или в силу непреодолимых военных причин. Оставшиеся в крае косовары, сербы, черногорцы, македонцы и представители других национальностей, безусловно, имели право на защиту в рамках международного гуманитарного права, действующего в отношении гражданского населения. Они не должны подвергаться нападениям, их нельзя терроризировать, морить голодом или лишать средств к существованию. В основном так в крае и было, за исключением районов, где велись боевые действия.

Так, в докладе ОБСЕ под названием «Косово – как видели, как рассказали» о положении прав человека в крае в период с октября 1998 по октябрь 1999 года говорится, что там до начала агрессии НАТО сербские войска и правоохранительные органы действовали достаточно жестко только в районах расположения баз формирований освободительной армии Косово, местное население которых вольно или невольно оказывало всяческую помощь и поддержку боевикам, а так называемые карательные мероприятия были направлены только против террористических и сепаратистских организаций, откровенно выступающих за «вооруженную борьбу до освобождения». В этом докладе также документально засвидетельствована незаконная деятельность албанских сепаратистов (формирование параллельных учреждений и администраций, бойкот выборов, а также создание освободительной армии Косово, которую охарактеризовали как «военизированную группу косовских албанцев, целью которой является сепаратизм путем вооруженной борьбы»). Изложенные в докладе факты позволяют заключить, что ответные действия органов власти автономного края, направленные на подавление террористической и сепаратистской деятельности, не могли однозначно характеризоваться как репрессии в отношении албанского населения. Несостоятельным по той же причине является и утверждение, что нарушения прав человека явились причиной и следствием конфликтов в Косово и Метохии, поскольку террористическая деятельность боевиков освободительной армии Косово требовала законной реакции органов власти по их обузданию.

Следует также особо подчеркнуть, что компетентные органы Союзной Республики Югославия регулярно информировали международную общественность и, в частности, председателя ОБСЕ о незаконных действиях террористов и сепаратистов в Косово и Метохии. По представленным ими официальным данным, только за 1999 год в Косово и Метохии было совершено 1885 террористических актов, в которых погибло 288 и ранено 561 человек (зарегистрировано 1129 нападений террористов на представителей и объекты МВД, при этом убито 115 и ранено 403 полицейских; 756 нападений на мирных граждан – убито 173 и ранено 158 человек). За этот же период было похищено 308 человек (293 гражданина и 15 полицейских), из них убиты 31 гражданин и 3 полицейских, судьба других 143 гражданских лиц и 9 полицейских до сих пор остается неизвестной[118].

Примечание

В 1999 г. в западной прессе активно распространялась информация о положении в Косово и Метохии. Так, в периодической печати, в ходе встреч и совещаний международного уровня приводились следующие факты, получаемые из отдела информации и прессы НАТО: к моменту начала военной кампании против Союзной Республики Югославия в Косово и Метохии 1,5 млн человек (а это примерно 99 % всего населения) были изгнаны из своих домов за пределы края. При этом около 225 000 мужчин пропали без вести, не менее 5000 косоваров было казнено. Надо заметить, что приведенные данные выглядят более чем сомнительными, поскольку после завершения агрессии численность сербов, покидавших край, оказалась значительно выше численности всего населения, якобы оставшегося к этому времени на родине. К тому же возникает вопрос: против кого вели бои части и соединения сербской армии в этом безлюдном крае?

После прибытия в Косово и Метохию контрольной миссии ОБСЕ и подписания соглашения между президентом Союзной Республики Югославия С. Милошевичем и специальным представителем США послом Р. Холбруком об отводе сербской армии и размещении наблюдателей на территории края террористическую деятельность албанские сепаратисты не прекратили. Только за период с 13 октября 1998 по 20 марта 1999 года они совершили 1048 нападений на мирных граждан и полицейских (371 на граждан и 677 на представителей полиции), в ходе которых 154 человека убито (127 граждан и 27 полицейских), 148 человек получили тяжелые травмы (81 гражданин и 67 полицейских), 100 человек похищено (93 гражданина и 7 полицейских, из которых позже 16 убито – 14 граждан и 2 полицейских, а судьба 37 граждан и 4 полицейских осталась неизвестной). Кроме того, сепаратисты совершили 56 нападений на югославские войска (2 солдата убито, 9 тяжело и 21 легко ранены).

Миссия ОБСЕ по верификации в Косово и Метохии (контрольная комиссия) со времени прибытия туда в октябре 1998 года открыто взяла под защиту сепаратистское движение и террористическую деятельность освободительной армии Косово. По этой причине в ее заключительном «объективном» докладе места для освещения фактов террористической деятельности косовских сепаратистов, кстати, заметно усилившейся в период работы комиссии, не нашлось. Зато доклад изобилует «фактами преступлений», якобы совершенных в Косово и Метохии сербской стороной. Такие факты были собраны на основании заявлений беженцев, находящихся в лагерях в Албании и Македонии. Что говорят в таких случаях беженцы, россиянам хорошо известно по репортажам из Чечни, ангажированным определенными хозяевами некоторых представителей средств массовой информации.

Поскольку доклад содержит серьезные обвинения в адрес действий сербской полиции, военизированных и военных подразделений в отношении мирного населения, в основном албанцев (пытки, изнасилования, похищения, незаконные задержания, преднамеренное уничтожение имущества и грабеж, использование мирных граждан в качестве живого щита, насильственное изгнание и пр.), логично было бы включить в соответствующий раздел результаты расследований официальных югославских органов, кстати, своевременно предоставленные миссии. Вместо этого авторы доклада ограничились «допросом свидетелей на местах» и публикацией их заявлений в качестве «свидетелей обвинения», что, понятно, не отражало объективную картину событий. Несмотря на то что виновниками межнационального конфликта были косовские албанцы, последних представили потерпевшей стороной. Материалы расследования экспертов международной правозащитной организации «Хьюман райтс вотч» показали, что данная комиссией ОБСЕ оценка косовских событий страдала предвзятостью[119]. Более того, работа правозащитников пролила нежелательный для комиссии свет на все происходящее на юге Сербии.

Так, при освещении вопроса «Являются ли массовые выселения албанцев из Косово и случаи убийств геноцидом?» эксперты этой организации констатировали: «Геноцид представляет собой редкое и узко определяемое преступление, отличающееся от тех видов жестокостей, которым обычно подвергается гражданское население во время войны». Конвенция «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него» определяет геноцид как действия, совершенные с намерением полностью или частично уничтожить национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. К этим действиям относятся: убийства, причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства, принятие мер, рассчитанных на предотвращение деторождения, насильственная передача детей из одной группы людей в другую или предумышленное создание таких условий жизни, которые рассчитаны на полное или частичное уничтожение этих групп.

Сначала эти действия совершались албанскими сепаратистами, затем местной полицией и спецназом Союзной Республики Югославия. Эти и другие действия могут квалифицироваться как геноцид лишь в том случае, если они предпринимаются не просто в рамках военной кампании или тактики «выжженной земли», а с явной целью уничтожения самого существования данной группы и ее группового самосознания. Массовое же изгнание гражданского населения само по себе не является геноцидом, равно как и убийства гражданских лиц, даже если речь идет о большом их числе. Для этого требуется наличие явной тенденции, свидетельствующей о политике уничтожения группы, к которой они принадлежат. Проявлениями геноцида могут быть, например, такие действия, как «интернирование населения в концентрационные лагеря, уморение голодом, изнасилования и насильственное оплодотворение с целью разрушения семьи и предотвращения деторождаемости в рамках определенной группы»[120].

Таким образом, из приведенного заключения следует, что в Косово и Метохии, как в любом конфликте на национальной почве, вину за нарушения прав человека несут обе стороны, вовлеченные в конфликт и использующие все возможные меры для достижения поставленных целей. Распад страны, сопровождавшийся вооруженными столкновениями в Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговине, а также введение против Сербии и Черногории международных санкций вынуждало правительство Белграда принимать жесткие меры. В обстановке взаимной ненависти людей различных национальностей и вероисповедания неконтролируемые вспышки насилия на местах, конечно, не могут расцениваться как политика геноцида одного народа против другого, а скорее как акты мести по принципу «око за око». Тем не менее со стороны НАТО действия югославских войск по отношению к косовским албанцам расценивались как геноцид.

Не вызывает сомнения, что случаи жестокого отношения к косовским албанцам заслуживают осуждения вне зависимости от того, рассматриваются ли они как геноцид, или нет. Но не могут оставаться безнаказанными и противоправные действия албанских сепаратистов по отношению к сербам, черногорцам, македонцам и лицам других национальностей. Они подпадают под определение преступлений против человечности, что является чрезвычайно серьезным нарушением международного права. К такого рода преступлениям, совершенным в ходе вооруженного конфликта или в мирное время, относятся систематические и массовые нападения на гражданское население, убийства, уничтожение людей, депортация, тюремное заключение, пытки, похищения и иные бесчеловечные действия.

В целом же происходившие события базировались на столкновении националистических интересов, направленных, с одной стороны (албанской), на создание независимого от Союзной Республики Югославия нового государственного образования, а с другой (сербской) – на сохранение территориальной целостности союзного государства. Разумеется, оправдания взаимной жестокости ни в мирное, ни в военное время нет.

С началом агрессии НАТО против Югославии Организация Объединенных Наций оказалась не способной существенно влиять на ход событий и направлять их в русло международного права. Предложение России и Китая принять резолюцию, осуждающую действия НАТО, не нашла поддержки у большинства членов Совета Безопасности ООН. Вместо этого была принята резолюция, в которой выражалась озабоченность в связи с применением силы сербской стороной и содержался призыв к конфликтующим прекратить огонь. Затем в результате отдельного соглашения с представителями Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО были определены и согласованы пределы численности и масштабы действий сербских вооруженных сил в Косово и Метохии.

Следует отметить, что аналогичную озабоченность Европейское сообщество высказывало и по отношению к России в начале 2000 года во время проведения ею контртеррористической операции в Чечне. Из этого можно сделать вывод, что действия ЕС как в период косовских, так и во время чеченских событий имеют определенную закономерность – направить развитие ситуации в районе конфликта по единому, устраивающему Запад сценарию.

9 апреля 1999 года Генеральный секретарь ООН К. Аннан выступил с докладом о своем видении путей урегулирования кризиса, фактически опирающемся на ультимативные требования НАТО. С этого времени Секретариат ООН вплотную занялся организацией взаимодействия с альянсом, для чего была сформирована рабочая группа на уровне специальных помощников Генерального секретаря ООН, в которую включались ведущие эксперты из департаментов по политическим вопросам и операциям по поддержанию мира, а также управления координатора по чрезвычайной помощи.

Высокую активность в урегулировании косовской проблемы проявила и ОБСЕ, руководство которой тесно взаимодействовало с ООН, НАТО и международной контактной группой по бывшей Югославии. Так, с момента обострения кризиса в Косово и Метохии на территории Албании вдоль албано-югославской границы действовали группы наблюдателей ОБСЕ. Через своих официальных представителей организация стремилась способствовать налаживанию диалога между конфликтующими сторонами, однако ее усилия не принесли ощутимых результатов. Во многом это было обусловлено позицией югославского руководства, которое игнорировало деятельность ОБСЕ, требуя восстановления членства Союзной Республики Югославия в этой организации.

В последующем руководители Союзной Республики Югославия под давлением США и НАТО были вынуждены пойти на подписание ряда документов с альянсом и ОБСЕ, регламентирующих деятельность этих организаций по урегулированию ситуации в районе кризиса. Например, было подписано соглашение о размещении в Косово и Метохии миссии ОБСЕ по контролю за выполнением резолюции Совета Безопасности ООН № 1199 1998 года.

По оценкам руководства ОБСЕ, за время работы миссии удалось внести существенный вклад в дело стабилизации обстановки в Косово и Метохии, в частности:

при непосредственном участии сотрудников миссии были достигнуты договоренности между противоборствующими сторонами о сокращении интенсивности патрулирования сербской полиции в крае и об отказе формирований освободительной армии Косово от блокирования основных транспортных магистралей;

в условиях резкого обострения гуманитарной ситуации в регионе руководство ОБСЕ приняло решение временно переориентировать миссию на работу с косовскими беженцами и на отслеживание обстановки в этом крае.

Представители конфликтующих сторон (президент Республики Сербия М. Милутинович и лидер косоваров И. Ругова) под патронажем ОБСЕ также предпринимали конкретные шаги для решения косовского кризиса:

организовывали и проводили переговоры;

принимали политические соглашения, которыми предусматривалось мирное решение проблемы Косово и Метохии при прямом и равноправном участии всех национальных общин края;

планировали установить широкое самоуправление в Косово и Метохии при полном уважении равноправия всех граждан и всех национальных общин, суверенитета и территориальной целостности Республики Сербия и Союзной Республики Югославия;

предполагали создать временное Исполнительное вече Косово и Метохии, как органа исполнительной власти, решения которого были бы обязательны для всех сторон.

Для соблюдения и реализации достигнутых договоренностей предусматривалось участие международных организаций. С этой целью официальные представители ОБСЕ и Союзной Республики Югославия 16 октября 1998 года заключили соглашение о создании и деятельности гражданской контрольной миссии в Косово и Метохии. Согласно мандату ОБСЕ военные и гражданские наблюдатели, в число которых входили представители ООН, НАТО, а также стран Центральной и Восточной Европы, должны были следить за полным и последовательным выполнением положений соглашения, установлением диалога, базирующегося на равенстве всех этнических общин, между конфликтующими сторонами при уважении суверенитета и территориальной целостности Союзной Республики Югославия.

Кроме того, с целью проведения переговоров по косовской проблеме Белград неоднократно посещали высокие представительские миссии государств Европы, предлагавшие пути выхода из кризиса. Однако все их предложения были заведомо неприемлемыми для Белграда, поскольку основывались на идее только военного вмешательства альянса во внутренние дела суверенного государства.

ОБСЕ так и не смогла полностью реализовать свой потенциал в предотвращении и урегулировании косовского кризиса. Более того, откровенно пронатовская направленность деятельности руководства миссии ОБСЕ в Косово и Метохии не только не привела к выработке приемлемого для противоборствующих сторон решения, но и в определенной степени способствовала началу агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия. Другие международные структуры также не проявили особой беспристрастности.

Рефлекс атлантической дисциплины подталкивал страны Европейского сообщества к следованию в фарватере политики США по косовской проблеме еще на дипломатической стадии урегулирования конфликта. Осенью 1998 года, в момент очередного резкого обострения ситуации, именно американский представитель Р. Холбрук, главный архитектор Дейтонских соглашений по Боснии и Герцеговине, добился в ходе прямых переговоров в Белграде с президентом С. Милошевичем временного компромисса. При этом он выступал не только от имени США, но и европейских держав. Миссию ОБСЕ по проверке соблюдения условий компромисса Р. Холбрука – С. Милошевича также возглавил американец У. Уокер. Международный посредник – посол США в Македонии К. Хилл старался играть первую скрипку в ходе подготовки планов мирного урегулирования (эти планы обсуждались затем контактной группой по бывшей Югославии, принимались на основе консенсуса и передавались на рассмотрение враждующих сторон), зачастую отодвигая в тень своего европейского коллегу австрийца В. Петрича, который был назначен специальным представителем ЕС по вопросам бывшей Югославии во второй половине 1998 года, когда Австрия председательствовала в нем. После неудачи весной 1998 года миссии полномочного представителя ЕС по Косово, бывшего премьер-министра Испании Ф. Гонсалеса, которому не удалось продвинуть стороны к сближению, аналогичную роль год спустя взял на себя известный американский политик, бывший сенатор Б. Доул, сосредоточившийся на обработке албанской стороны в пользу принятия плана международной контактной группы, выдвинутого на первом этапе конференции в Рамбуйе.

Однако нельзя представлять Западную Европу только в роли статиста или дублера США в решении косовской проблемы. Если на начальных стадиях югославского кризиса западноевропейские страны не могли прийти к согласию, то по отношению к конфликту в Косово и Метохии они стали находить взаимопонимание. Особенно это относится к четырем ведущим членам ЕС – Франции, Великобритании, Германии и Италии, которые наряду с США и Россией входили в состав контактной группы. В ходе сессий группы в Лондоне, Бонне, Риме и Париже на уровне постоянных представителей и министров иностранных дел, обсуждения в Совете Безопасности ООН косовского вопроса (особенно резолюции № 1199), в ОБСЕ, наконец, в рамках двусторонних контактов, эта четверка вела себя более энергично и согласованно, чем когда-либо на всем протяжении югославского кризиса.

В ноябре 1997 года министр иностранных дел Франции Ю. Ведрин и его тогдашний германский коллега К. Кинкель осуществили совместную поездку в Союзную Республику Югославия для примирения конфликтующих сторон. В феврале и марте 1999 года Ю. Ведрин и министр иностранных дел Великобритании Р. Кук сопредседательствовали на международной конференции в загородной резиденции французского президента (замке Рамбуйе под Парижем), в которой участвовали делегации обеих враждующих сторон и представители стран – членов контактной группы. Периодически она проходила на уровне министров. Представитель ЕС на переговорах В. Петрич совместно со своим американским партнером К. Хиллом и российским послом по особым поручениям Б. Майорским по принципу «тройки» обеспечивал постоянные контакты между сербской и албанской делегациями, размещавшимися на разных этажах здания[121]. Комментируя открытие конференции в Рамбуйе президентом Франции Ж. Шираком, главный редактор парижской газеты «Lе Моndе» Д. Верне отмечал: «Те самые европейцы, которые в начале войны в Югославии в 1991 году переоценили свои силы и с большим трудом пытаются определить общую внешнюю политику и политику безопасности, оказываясь не способными сохранить мир на своем континенте, совместно убедили Соединенные Штаты Америки в том, что, с одной стороны, удары с воздуха, к которым, видимо, склонялся Вашингтон, чтобы принудить С. Милошевича пойти на соглашение, могут привести лишь к катастрофе, если они не вписываются в определенную политическую логику; с другой – основные европейские страны готовы послать свои вооруженные силы в Косово для контроля над соблюдением возможного соглашения, даже если Соединенные Штаты откажутся от этого»[122].

В итоге голоса западноевропейцев зазвучали чаще в унисон, чем вразнобой, а их позиции при оценке поведения сербов и албанцев далеко не всегда совпадали с позицией США (однозначно враждебной по отношению к сербам). Ведущие страны Запада старались учитывать также российский подход, основанный на защите суверенитета Союзной Республики Югославия от албанского сепаратизма. Словом, европейские державы пытались искать относительно автономную политическую линию в косовском вопросе, которая отвечала бы прежде всего их собственным интересам, как коллективным, так и индивидуальным. В этом смысле косовский кризис отличается от обычных локальных конфликтов времен холодной войны и биполярного мира в еще большей степени, чем военные акции против Ирака («Буря в пустыне» 1991 г. и «Лиса в пустыне» 1998 г.). Обозреватель французской газеты «Lе Моndе diplomatique» отмечал, что «Европейский союз справедливо отвергает независимость Косово – было бы безответственно поощрять дробление Европы на микрогосударства, грозящие воспламенить регион. В то же время ЕС справедливо требует от Белграда восстановления автономного статуса Косово. Выход может быть найден в признании самой широкой автономии Косово в рамках Сербии, если не Югославии. Такое соглашение имеет смысл лишь в том случае, если Европа при поддержке НАТО и США найдет средства навязать Сербии и Косово демократическое правление»[123].

Как показал анализ развития дальнейших событий, Совет ЕС, идя на поводу у НАТО, принял незаконное решение об одностороннем введении запрета на поставки нефти и нефтепродуктов в Союзную Республику Югославия, а также другие односторонние и принудительные экономические ограничения и санкции, поставившие под угрозу права, имущество и экономические интересы государства и его граждан. Одновременно члены ЕС начали оказывать экономическое давление на другие страны с целью их подключения к этим акциям. Такие действия явились грубым нарушением Устава ООН, в частности принципа равноправия государств, а также принципов работы Совета Безопасности ООН, который является единственным органом, уполномоченным рассматривать вопросы, связанные с принятием принудительных мер в отношении члена ООН.

Меры, предпринятые ЕС, вызвали дальнейшее углубление кризисных явлений в экономике балканских стран и стали одним из решающих факторов дестабилизации обстановки в регионе. В странах Юго-Восточной Европы были остановлены стабильные экономические потоки, разорваны транспортные связи, нарушен торговый обмен. Все это противоречило подходам к региональным проблемам, базировавшимся на Руаймонской инициативе по Юго-Восточной Европе, принципам Хельсинского акта и Парижской хартии ОБСЕ.

МИД Югославии не раз официально обращался в Совет Безопасности ООН и лично к Генеральному секретарю ООН К. Аннану с заявлениями об угрозе агрессии блока НАТО против Союзной Республики Югославия и просил принять меры для ее осуждения и предотвращения.

Впервые после Второй мировой войны Югославия, как учредитель и член ООН, предупреждала Совет Безопасности о возможном открытом акте агрессии военного альянса и фактах поддержки со стороны НАТО сепаратистско-террористической деятельности освободительной армии Косово, направленной на разрушение территориальной целостности суверенного государства. При этом подчеркивалось, что государства, планирующие агрессию, несут полную ответственность за все последствия, а лица, участвующие в принятии и реализации таких решений – за преступления против мира и человечности.

Однако возможности Совета Безопасности ООН по ликвидации угрозы миру и безопасности (в соответствии со статьей 99 Устава ООН) были заблокированы представителями США, Великобритании и Франции. Позиция этих государств – постоянных членов Совета Безопасности, несмотря на провозглашенные ими меры по борьбе с гуманитарной катастрофой в регионе, практически разрушала сложившуюся систему международной безопасности, принижала роль ООН в решении региональных проблем.

В таких условиях нельзя было рассчитывать на соблюдение требований резолюции № 53/4 от 22 октября 1998 года, в которой Генеральная Ассамблея ООН призывала все государства воздерживаться от принятия законов и применения мер, распространяющихся за пределы их территорий и затрагивающих суверенитет других государств, легитимные интересы организаций или лиц, находящихся под их юрисдикцией, свободу торговли и плавания. Кроме того, Ассамблея призывала также соблюдать принципы и обязательства, вытекающие из Устава ООН и международного права.

Косово и Метохия в фокусе геополитического окружения

В результате скоординированной деятельности НАТО против Югославии зашла в тупик работа Конференции по разоружению в Женеве. Обострившиеся между ее участниками противоречия не позволяли утвердить программу работы на 1999 год и приступить к переговорам по конкретным разоруженческим проблемам. Грубое нарушение странами НАТО Устава ООН продемонстрировало ненадежность международных соглашений в области безопасности и наметившуюся тенденцию наращивания вооружений отдельными странами. Опасность нависла над Договором о нераспространении ядерного оружия, который все чаще стал подвергаться критике со стороны неядерных стран.

Таким образом, руководство Североатлантического альянса еще до начала агрессии против Югославии не собиралось договариваться с Белградом и решать проблему мирным путем. Вся дипломатическая работа, которую вели страны НАТО с Россией, была нацелена на одно – добиться юридического обоснования агрессии, проведя через Совет Безопасности ООН соответствующую резолюцию. Стратегия действий НАТО сводилась к свержению неугодного Западу правительства в Югославии.

Примечание:

12 июня 1998 г. (за 8 месяцев до начала агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия) Совет НАТО на уровне министров обороны предложил провести оценку возможных дополнительных мер, которые мог бы предпринять альянс в связи с развитием кризиса в Косово и Метохии. Вслед за этим последовало рассмотрение вариантов военных действий.

13 октября того же года, после ухудшения положения в крае, Совет НАТО санкционировал приведение сил немедленного реагирования в готовность к нанесению авиационных ударов по сербским войскам. Это решение было направлено на принуждение президента Союзной Республики Югославия С. Милошевича вывести войска из Косово и Метохии. В конце концов С. Милошевич согласился выполнить ультимативное требование альянса и спланированные авиационные удары по Югославии были отменены.

Анализ складывающейся в Югославии обстановки с учетом фактора активизации американской политики на Балканах позволяет вести речь о том, что для США, а также их ближайших союзников по НАТО ослабление, подрыв режима и даже физическое устранение президента Союзной Республики Югославия С. Милошевича являлось той политической целью, с достижением которой эти страны пытались закрыть проблему косовского кризиса – завершить расчленение Югославии и одновременно закрепить на долгосрочную перспективу национальные интересы США и НАТО в регионе. Однако в ряде американских военных источников эта точка зрения отрицается, и утверждается, что решение администрации Белого дома активизировать вмешательство в косовский кризис было якобы продиктовано следующими обстоятельствами: во-первых, необходимостью предотвращения угрозы срыва Дейтонского процесса мирного урегулирования в Боснии и Герцеговине и, во-вторых, возрастанием значения более тесного взаимодействия с европейскими союзниками по НАТО для адаптивного реагирования на кризисы и конфликты.

Вместе с тем большинство экспертов-международников все же склоняются к мнению, что политическая цель агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия сводилась, прежде всего, к тому, чтобы ослабить в ней существующий конституционный строй, вынудить югославское правительство принять и выполнить требования НАТО и установить полный контроль Североатлантического альянса над Юго-Восточной Европой.

Последовательность принятия руководством НАТО решения на применение военной силы против Югославии (1998 г.)

Достичь этой цели только политическими средствами, без демонстрации военной силы и решимости ее применения, на Балканах военно-политическому руководству НАТО не удалось. Вот почему в складывающейся обстановке основные усилия были направлены на поиск силового варианта решения политических задач.

Справка

Хронология эскалации конфликта на Балканах в Косово и Метохии (март – июнь 1999 г.):

23 марта. После совещания со всеми странами – участницами НАТО генеральный секретарь НАТО отдает приказ о начале операции.

24 марта, 19.00 (время по Гринвичу). Начало авиаударов НАТО.

26 марта. Два сербских МиГ-29 сбиты самолетами НАТО над восточной Боснией.

27 марта. Над территорией Сербии сбит самолет Р‑117 ВВС США. Пилот спасен.

28 марта. Генеральный секретарь НАТО отдает указания по расширению спектра воздушной операции по целям в Югославии с тем, чтобы дать возможность военачальникам НАТО форсировать развитие событий.

29 марта. Беженцы-албанцы заявляют о проведении сербами этнических чисток в городе Печ. НАТО предупреждает Милошевича о том, что он и его военачальники будут привлечены к ответственности за совершение военных преступлений в Косово и Метохии.

3 апреля. Нанесение первого авиаудара по объекту в центре Белграда.

6 апреля. В период с 29 марта по 6 апреля 440 тыс. беженцев оставили Косово и Метохию. Генеральный секретарь НАТО делает заявление, в котором отклоняет предложение Милошевича о прекращении огня.

7 апреля. Генеральный секретарь ООН делает заявление в комиссии по правам человека о том, что в Косово и Метохии, возможно, происходит геноцид; этнические чистки, якобы проводимые сербами, вызывают всеобщее негодование; необходимо обеспечить соблюдение международных норм, основанных на приоритете прав национальных меньшинств и запрете этнических чисток даже при угрозе суверенитету и целостности государства – ни одно правительство не вправе прикрываться лозунгом о необходимости защиты национального суверенитета для оправдания нарушений прав человека.

9 апреля. Заявление Генерального секретаря ООН, призывающее руководство Югославии немедленно прекратить кампанию по запугиванию и насильственному выселению гражданского населения; прекратить любые действия военных и полувоенных формирований и осуществить их вывод; безоговорочно принять возвращение всех беженцев на родину и обеспечить беспрепятственную доставку гуманитарной помощи; разрешить международному сообществу осуществлять контроль за выполнением вышеперечисленных обязательств.

12 апреля. Постоянный совет НАТО на уровне министров издал декларацию, подтверждающую цели НАТО.

13 апреля. Совет НАТО утверждает план операции сил НАТО в Албании (АФОР) под кодовым называнием «Союзная Гавань».

21 апреля. Генеральный секретарь НАТО объявляет о пересмотре планов наземной операции.

23–25 апреля. Саммит НАТО в Вашингтоне подтверждает требования Альянса.

1 мая. Американский истребитель F‑16 сбит на северо-западе Сербии. Пилот спасен.

27 мая. Международный трибунал по военным преступлениям в Югославии обвиняет Милошевича и еще четверых представителей югославского руководства в преступлениях против человечности, а также нарушении международного права.

2 июня. Президент Финляндии М. Ахтисаари и российский посланник В. Черномырдин встречаются со С. Милошевичем в Белграде. Президент США Б. Клинтон в своей речи перед слушателями Академии ВВС США в штате Колорадо пояснил, что США не исключают возможности использовать другие, не связанные с бомбардировками, пути осуществления резолюции.

3 июня. Милошевич соглашается рассмотреть документы контактной группы, представленные М. Ахтисаари и В. Черномырдиным.

5 июня. Начало переговоров по военно-техническим соглашениям на границе Косово с Македонией.

9 июня. Подписание военно-технического соглашения, предусматривающего вывод сербских войск из Косово и Метохии, генерал-лейтенантом Джексоном (командующим силами KFOR), генерал-полковником Марьяновичем (начальником Генерального штаба югославской армии) и генерал-лейтенантом Стевановичем (начальником сербской полиции).

10 июня. Начало вывода сербских войск из Косово и Метохии. Генеральный секретарь НАТО объявляет о прекращении бомбардировок. Принимается резолюция № 1244 Совета Безопасности ООН.

11 июня. Оперативная переброска российских войск в Приштину и занятие ими аэропорта.

12 июня. Ввод сил KFOR в Косово и Метохию.

20 июня. Вывод всех сербских войск из Косово и Метохии. НАТО официально прекращает воздушную кампанию.

21 июня. Подписание военно-технического соглашения руководством освободительной армии Косово, предусматривающего демилитаризацию в течение 90 дней.

Последовательность принятия решения руководством НАТО на применение военной силы против Югославии (1999 г.)

По сообщениям официальных средств массовой информации, аккредитованных в штаб-квартире НАТО, к исходу января 1999 года военно-политическим руководством Североатлантического блока была определена следующая стратегическая цель возможной военной операции в Югославии:

нанесение поражения вооруженным силам Союзной Республики Югославия, значительного ущерба ее военно-экономическому потенциалу;

подрыв политического и международного авторитета этого государства;

создание благоприятных условий для эскалации действий Объединенных вооруженных сил НАТО во всем регионе.

Следует заметить, что на международном уровне руководство Североатлантического альянса провозглашало несколько иные (если не сказать противоположные) цели, которые получили отражение в заявлении, принятом на чрезвычайной сессии НАТО 12 апреля 1999 года, а затем были подтверждены главами государств и правительств стран – участниц блока в Вашингтоне 23 апреля.

Справка

Заявление по Косово (принято главами государств и правительств стран, участвовавших в сессии Североатлантического совета в Вашингтоне, округ Колумбия, 23–24 апреля 1999 г.)

1. Кризис в Косово является главным вызовом ценностям, за которые НАТО выступала со времени своего создания, – демократии, правам человека и верховенству закона. Он является кульминацией целенаправленной политики угнетения, этнических чисток и насилия, проводимой режимом Белграда под руководством президента Милошевича. Мы не позволим этой кампании террора достичь своих целей. НАТО полна решимости одержать победу.

2. Военная акция НАТО против Союзной Республики Югославия поддерживает политические цели международного содружества, которые были еще раз подтверждены в последних заявлениях Генерального секретаря ООН и Европейского союза: мирное, многоэтническое и демократическое Косово, где все его население сможет жить в безопасности и пользоваться на равной основе всеобщими правами человека и свободами.

3. Наши военные действия направлены не против сербского народа, а против политики режима в Белграде, который многократно отвергал все усилия по мирному разрешению кризиса. Президент Милошевич должен:

обеспечить подлежащее проверке прекращение всех военных действий и немедленно положить конец насилию и притеснениям в Косово;

вывести из Косово свои военные, полицейские и военизированные силы;

согласиться на размещение в Косово сил международного военного присутствия, безоговорочное возвращение в условиях безопасности всех беженцев и перемещенных лиц и беспрепятственный доступ к ним организаций по оказанию гуманитарной помощи;

обеспечить надежные гарантии его стремления трудиться над созданием политической основы соглашения, основанного на договоренностях в Рамбуйе.

4. Эти условия не подлежат компромиссу. Пока Белград не удовлетворит законные требования международного сообщества и будет продолжать причинять неисчислимые человеческие страдания, воздушные операции против югославской военной машины будут продолжаться. Мы считаем президента Милошевича и белградское руководство ответственными за безопасность всех граждан Косово. Мы выполним свое обещание жителям Косово о том, что они смогут вернуться в свои дома и жить в условиях мира и безопасности.

5. Мы активизируем военные действия НАТО для усиления давления на Белград. Правительства стран НАТО предпринимают дополнительные меры по оказанию дальнейшего давления на белградский режим. Это включает в себя активизацию осуществления экономических санкций и эмбарго на нефтепродукты, в связи с которым мы приветствуем ведущую роль Европейского союза. Мы поручили нашим министрам обороны определить пути содействия со стороны НАТО в прекращении поставок военных материалов, включая начало морских операций с учетом возможных последствий для Черногории.

6. НАТО готова приостановить свои воздушные удары, как только Белград однозначно примет вышеуказанные условия и начнет явно выводить свои силы из Косово по точному и ускоренному графику. Это может произойти после резолюции Совета Безопасности ООН, к которой мы стремимся, с требованием вывода сербских войск и демилитаризации Косово, включающей развертывание международных военных сил для обеспечения быстрого возвращения всех беженцев и перемещенных лиц, а также создание международной временной администрации Косово, при которой его народ может пользоваться значительной автономией в рамках Союзной Республики Югославия. НАТО по-прежнему готова сформировать ядро таких международных военных сил. Они будут многонациональными по характеру с участием воинских контингентов из стран, не входящих в НАТО.

7. У России имеются особые полномочия в ООН, и она призвана сыграть важную роль в поиске решения конфликта в Косово. Такое решение должно быть основано на условиях международного сообщества, указанных выше. До настоящего времени предложения президента Милошевича не соответствуют этим требованиям. Мы хотим конструктивно работать с Россией в духе основополагающего акта.

8. Давно запланированное, необузданное и продолжающееся нападение югославских военных, полицейских и военизированных сил на косовских албанцев и подавление других меньшинств Союзной Республики Югославия усиливает и без того огромную гуманитарную катастрофу. Это несет в себе угрозу дестабилизации окружающего региона.

9. НАТО, ее члены и партнеры приняли меры по ликвидации последствий гуманитарной чрезвычайной ситуации и активизируют свои операции по оказанию гуманитарной помощи и содействию беженцам в тесном сотрудничестве с Управлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев, ведущей организацией в этой области, и с другими соответствующими организациями. Мы будем продолжать нашу помощь до тех пор, пока это будет необходимо. Силы НАТО вносят крупный вклад в решение этой задачи.

10. Мы воздаем должное мужчинам и женщинам – военнослужащим НАТО, чье мужество и преданность делу обеспечивают успех наших военных и гуманитарных операций.

11. Злодеяния, творимые военными, полицейскими и военизированными силами Союзной Республики Югославия против народа Косово, являются грубым нарушением международного права. Наши правительства будут сотрудничать с Международным уголовным судом по бывшей Югославии для оказания содействия в расследовании преступлений всех тех (в том числе и на высшем уровне), кто повинен в военных преступлениях и преступлениях против человечности. НАТО будет поддерживать Международный уголовный суд по бывшей Югославии в его усилиях по получению соответствующей информации. Не может быть прочного мира без правосудия.

12. Мы выражаем признательность и приветствуем мужественную поддержку, которую оказывают нашим усилиям в Косово государства региона. Бывшая югославская Республика Македония и Албания играют особенно важную роль, приняв сотни тысяч беженцев из Косово. В результате нынешнего конфликта государства региона несут на себе значительное экономическое и социальное бремя.

13. Мы не потерпим угроз белградского режима, направленных против безопасности соседних государств. Мы будем принимать ответные меры против подобных вызовов Белграда в адрес своих соседей в связи с присутствием сил НАТО или их деятельности на территории этих стран в период кризиса.

14. Мы еще раз подтверждаем нашу поддержку территориальной целостности и суверенитету всех стран региона.

15. Мы еще раз подтверждаем нашу решительную поддержку демократически избранному правительству Черногории. Любые действия Белграда по подрыву правительства президента Джукановича будут иметь серьезные последствия. Силы Союзной Республики Югославия должны немедленно покинуть демилитаризованную зону Превлака.

16. Цель свободной, открытой и экономически интегрированной Юго-Восточной Европы не может быть полностью достигнута до тех пор, пока Союзная Республика Югославия не начнет переход к демократии. В этой связи мы выражаем поддержку цели демократической Союзной Республики Югославия, защищающей права всех меньшинств, включая меньшинства в Воеводине и Санджаке, и обещаем добиваться таких перемен в ходе нынешнего конфликта и после него.

17. Нашей целью является достижение стабильности в Юго-Восточной Европе в качестве первостепенной задачи нашей трансатлантической повестки дня. Наши правительства будут безотлагательно сотрудничать через НАТО и ОБСЕ, а члены Европейского союза и через ЕС для оказания поддержки государствам Юго-Восточной Европы в деле создания лучшего будущего для своего региона, основанного на демократии, справедливости, экономической интеграции и сотрудничестве в области безопасности.

Достижение поставленных целей предусматривало:

проверку обстановки в районах ведения боевых действий, немедленное прекращение насилия и преследований по национальному признаку на территории Косово и Метохии;

вывод из Косово и Метохии всех военных, полицейских, а также военизированных формирований;

безоговорочное возвращение всех беженцев и перемещенных лиц, беспрепятственный доступ к ним представителей организаций, оказывающих гуманитарную помощь;

достижение соглашения о политическом статусе Косово и Метохии на основе договоренностей в Рамбуйе в соответствии с международным правом и Уставом ООН.

Очевидно, что такая двойственность при определении целей способствовала соответствующей подготовке мирового общественного мнения к возможным непопулярным мерам со стороны НАТО по отношению к Союзной Республике Югославия.

В соответствии с ранее упомянутыми решительными целями и замыслом Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе военная операция Североатлантического альянса против Союзной Республики Югославия, получившая впоследствии наименование «Союзническая сила», планировалась к проведению в короткие сроки в три этапа.

При этом основными задачами по достижению стратегических целей альянса являлись:

на первом этапе операции – выведение из строя системы ПВО Союзной Республики Югославия и уничтожение основных военно-стратегических объектов на территории Югославии, которые, с точки зрения натовских военных, являлись ключевыми в плане поддержания боеготовности соединений и частей регулярной югославской армии и полиции, изоляция района боевых действий югославских вооруженных сил против освободительной армии Косово на территории края с целью исключения поставок оружия, боеприпасов и ввода резервов;

на втором этапе операции – максимальное ослабление военно-экономического потенциала Союзной Республики Югославия, разрушение основных промышленных объектов, систем жизнеобеспечения, транспортных коммуникаций и т. д.;

на третьем этапе операции – продолжение выведения из строя военных объектов на всей территории Союзной Республики Югославия, нанесение поражения ее основным группировкам войск (сил), разрушение военной инфраструктуры.

В ходе операции «Союзническая сила» Верховное главнокомандование НАТО предусматривало также возможность выполнения следующих задач:

совершенствование системы управления войсками (силами) и оружием, организационно-штатной структуры войск;

отработка новых способов боевого применения и взаимодействия войск (сил) НАТО в новом коалиционном составе в свете положений новой стратегической концепции НАТО;

проверка эффективности новых видов оружия в боевой обстановке в интересах дальнейшего развития технологий его производства.

Для решения поставленных задач в зоне кризиса из вооруженных сил стран – участниц НАТО создавались соответствующие группировки войск (сил) многонационального состава, которые планировалось комплексно применять в ходе операции.

Процесс планирования операции осуществлялся по традиционной схеме и включал два этапа: предварительный и непосредственный, что соответствовало основным руководящим документам НАТО.

На первом, предварительном, этапе осуществлялось политическое планирование. Уже с начала 1999 года было проведено большое число политических консультаций в штаб-квартире альянса, где на основе анализа складывающейся обстановки в Балканском регионе формировался единый подход к путям и способам достижения политических и стратегических целей НАТО. В ходе политического планирования советом НАТО было принято решение о начале подготовки силового варианта разрешения Балканского кризиса и даны соответствующие указания комитету военного планирования.

На втором, непосредственном, этапе решались задачи военного планирования, которое осуществлялось военным комитетом НАТО и штабом Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе. При планировании учитывались следующие факторы:

особенности развития военно-политической обстановки на Балканах; возможная реакция государств Европы и России на операцию НАТО в Югославии;

соотношение сил и средств, необходимых для выполнения задач планируемой операции;

распределение функций, риска и ответственности в рамках НАТО, а также определение соотношения финансовых затрат и экономических возможностей стран – участниц блока для оптимального использования имеющихся в наличии сил и средств.

Планирование применения Объединенных вооруженных сил НАТО против Югославии осуществлялось с учетом накопленного опыта военных действий стран – участниц альянса в локальных войнах и вооруженных конфликтах последнего десятилетия (Ирак, Сомали, Босния и Герцеговина).

В разработанном плане операции предусматривалась следующая последовательность действий:

во-первых, упреждающее информационно-психологическое и информационно-техническое воздействие для достижения информационного превосходства над противником;

во-вторых, проведение воздушной наступательной операции при огневой (ракетной) поддержке со стороны военно-морских сил;

в-третьих, массированное огневое воздействие средствами воздушно-космического нападения на ключевые элементы системы государственного и военного управления противостоящей стороны, ее важнейшие экономические объекты и группировки войск;

в-четвертых, ввод в сражение группировок сухопутных войск (сил).

Порядок и последовательность применения войск (сил) разрабатывались в тесной увязке с мероприятиями информационного противоборства. По мнению зарубежных военных экспертов, это была, в сущности, совместная операция органов военного управления и средств массовой информации.

Отличительной особенностью планирования операции «Союзническая сила» явилась масштабная координация действий разнородных сил Объединенных вооруженных сил НАТО. Прежде всего предполагалось осуществлять постоянное взаимодействие объединенных авиационной (ОВВС) и морской (ОВМС) группировок для нанесения эффективных ударов по выбранным объектам поражения.

При нанесении воздушных ударов предусматривалось совместное применение тактических истребителей, стратегических бомбардировщиков и крылатых ракет морского базирования в едином боевом порядке. Кроме того, планировалось использование нового радиоэлектронного оружия для нарушения работы радиостанций и других радиоэлектронных средств. Особое место отводилось высокоточному оружию для нанесения точечных ударов.

При разработке операции «Союзническая сила» был широко использован принцип гибкого планирования: предусматривались варианты не массированного применения сил и средств Объединенных вооруженных сил НАТО, а преимущественно избирательного, последовательного поражения одиночных объектов, приоритетность которых определялась целями операции, реакцией военно-политического руководства Югославии и действиями ее вооруженных сил.

При выборе объектов поражения военного назначения основное внимание уделялось выводу из строя тех из них, которые в наибольшей степени влияли на поддержание обороноспособности Югославии. Основными из них рассматривались следующие:

силы и средства ПВО;

пункты управления войсками;

аэродромы, склады оружия и военной техники;

части и подразделения югославской армии в пунктах постоянной дислокации, районах сосредоточения и развертывания.

В административно-промышленном секторе поражению подлежали в первую очередь объекты, непосредственно влияющие на состояние боеспособности и маневренности войск:

автомобильные и железнодорожные мосты через Дунай и другие реки;

нефтеперерабатывающие заводы, нефтехранилища, склады горюче-смазочных материалов;

электростанции, линии электропередач;

ремонтные предприятия.

Кроме того, в интересах дестабилизации внутриполитической обстановки, создания паники среди мирного населения Югославии были спланированы удары по сугубо гражданским объектам: фармацевтическим и химическим предприятиям, теле- и радиотрансляционным центрам, электростанциям, школам, больницам и т. д.

Группировка Объединенных вооруженных сил НАТО вблизи границ Югославии включала авиационные, морские, наземные силы и средства стран – участниц блока, а также их национальные космические системы различного целевого назначения, развернутые в околоземном космическом пространстве.

Состав группировок сил сторон к началу операции Союзническая сила

Согласно плану, к операции «Союзническая сила» привлекались войска (силы) 13 государств блока НАТО при ведущей роли вооруженных сил США. В агрессии не участвовали Греция, Люксембург, Нидерланды, Чехия и Польша. Группировка вооруженных сил США была специально создана и выполняла свои задачи в новой структуре так называемых объединенных оперативных формирований адаптивного типа. В рамках этой структуры ей предписывалось отработать новые способы применения своих вооруженных сил.

Развертывание и усиление группировок было тщательно спланировано, хорошо организовано и всесторонне обеспечено. Не опасаясь ответных ударов со стороны Югославии, службы тыла НАТО заблаговременно подготовили авиабазы в Англии, Германии, Италии и Турции, создали запасы топлива, боеприпасов и материальных средств на длительный период ведения военных действий.

План наращивания группировки ОВВС НАТО

Как уже отмечалось, к проведению предстоящей операции «Союзническая сила» были привлечены средства воздушного нападения всех видов Объединенных военно-воздушных сил НАТО. При этом американская авиация была сведена в специальные экспедиционные формирования, что, по оценкам их экспертов, способствовало более надежному и эффективному управлению ими в ходе военных действий.

По плану агрессия должна была начаться только дежурными силами и средствами с последующим их наращиванием. При этом обращает на себя внимание факт быстрого наращивания численности авиационной группировки при относительно малом ее первоначальном составе. Так, если группировка авиации к началу операции «Буря в пустыне» (1991 г.) насчитывала 2300 самолетов, то для проведения операции «Союзническая сила» – только 460. Однако динамика наращивания группировки ОВВС, участвовавшей в операции, была довольно высокой. Как позже стало известно, уже через месяц после ее начала численный состав самолетного парка увеличился в 1,5, а к концу операции – более чем в 2,5 раза.

Авиация ОВВС, привлекаемая к участию в операции, базировалась на авиабазах Северной и Южной Италии, Германии, Великобритании и США. В последующем были задействованы авиабазы на территории Венгрии и Турции. Учитывая хорошо организованное всестороннее обеспечение, авиация НАТО могла вести интенсивные действия, не испытывая трудностей в отношении материальной части.

План наращивания группировки сухопутных войск ОВС НАТО

Сухопутная группировка Объединенных вооруженных сил НАТО включала войска, переданные странами – участницами блока в оперативное подчинение Верховного главного командования НАТО в Европе. Поскольку военно-политическое руководство альянса не пришло к единому мнению по проведению наземной операции и главная ставка делалась на воздушно-наступательную операцию, наращивание сухопутной группировки войск (сил) планировалось, а впоследствии и осуществлялось низкими темпами. Так, например, на территории Македонии к началу агрессии НАТО было сосредоточено до 6000 военнослужащих сухопутных войск альянса. В боевой состав группировки войск входили танковый и мотопехотный батальоны, зенитно-ракетный дивизион, батарея разведки и РЭБ, бронетанковая дивизия армейского корпуса США; парашютно-десантный батальон воздушно-десантной бригады Великобритании; танковый батальон танковой дивизии Германии – всего до сотни танков и десятка самоходных гаубиц. В то же время на базе отдельного полка спецназа вооруженных сил Великобритании было сформировано порядка 80 разведгрупп для проведения разведывательно-диверсионных акций на территории Косово и Метохии.

Группировка ОВВС США и стран НАТО

Следует заметить, что с началом агрессии наращивание наземной группировки НАТО было отмечено и на территории Албании, где к 1 мая 1999 года высадились до 200 французских военнослужащих и 700 американских десантников, прибыли несколько десятков ударных вертолетов АН-64А «Апач», установок залпового огня МLRS. Дальнейшее наращивание группировки сухопутных войск осуществлялось силами и средствами Франции, Великобритании, Нидерландов и других государств НАТО, войска которых предназначались для ведения наземных боевых действий.

К исходу мая численность сухопутной группировки Объединенных вооруженных сил НАТО увеличилась до 10 000 человек. На их вооружении, кроме ранее названного, находились: тяжелая бронированная техника и оперативно-тактические ракеты типа «АТАКМС». В дальнейшем количественное увеличение личного состава, вооружения и военной техники было незначительным.

Справка

К 10 июня 1999 года на границах Югославии с Республиками Македония и Албания для размещения (проще говоря – оккупации) в Автономном Крае Косово и Метохия были сосредоточены около 34 000 военнослужащих НАТО.

План наращивания группировки ОВМС НАТО

Группировку ОВМС НАТО предполагалось вводить в боевые действия без дополнительного усиления. Основу ее составили корабли 6‑го флота США, базирующегося в Средиземном море, и военно-морских сил НАТО – в Адриатике. По различным оценкам, к началу агрессии против Союзной Республики Югославия боевой состав группировки ОВМС не превышал 40 кораблей. Однако несмотря на немногочисленность, потенциальная ударная мощь группировки ОВМС НАТО была внушительной, что объясняется наличием на ее вооружении до нескольких сот крылатых ракет типа «Томагавк» и нескольких десятков самолетов палубной авиации. Около 80 % боевых кораблей ОВМС НАТО, почти на 30 % состоявших из боевых кораблей ВМС США, были оснащены крылатыми ракетами морского базирования.

Однако через месяц после начала операции группировка ОВМС НАТО насчитывала до 50 кораблей и 100 самолетов палубной и патрульной авиации девяти стран НАТО. К началу июня ее боевой состав был существенно увеличен: по кораблям – в 2 раза, по самолетам палубной авиации – в 4 раза, по десантным силам – в 3 раза, по минно-тральным силам – в 7 раз.

Следует подчеркнуть, что особенности геостратегического положения Союзной Республики Югославия давали возможность ОВМС НАТО наносить ракетные удары по ее военным и промышленным объектам практически в любое время. Кроме того, корабли военно-морских сил США могли пополнять боезапас крылатых ракет, используя военно-морские базы юго-восточного побережья Италии. Это существенно сокращало сроки приведения их в боеготовность к выполнению боевых задач.

План применения группировки космических средств

В интересах оперативного планирования и повышения эффективности ударов по войскам (силам) и объектам Союзной Республики Югославия, а также оценки их результатов была развернута мощная орбитальная группировка космических средств, основу которой составили 10 космических систем США и других государств НАТО различного целевого назначения: разведки, связи, навигации, метеорологического и топогеодезического обеспечения. При этом наблюдение за дислокацией и перемещением войск (сил), пунктами управления войсками и оружием, объектами экономики и инфраструктуры Югославии началось задолго до начала операции, а с ее началом на созданную группировку было возложено также детальное изучение результатов ударов авиации и крылатых ракет НАТО.

Основными средствами наблюдения из космоса являлись:

в ясную погоду (в любое время суток) – космические аппараты оптикоэлектронной разведки;

в сложных погодных условиях – космические аппараты радиолокационной разведки.

Выявление дислокации и режимов работы радиолокационных и других радиоэлектронных средств вооруженных сил Югославии осуществлялось с помощью космических аппаратов радиотехнической разведки.

Обнаружение и перехват переговоров по линиям связи в УКВ‑диапазоне проводились с помощью космических аппаратов радиоразведки.

Глобальная космическая навигационная система GPS (США), основу которой составляли 24 штатных космических аппарата, обеспечивала координатно-временное обеспечение всех военных потребителей НАТО, в том числе и средств высокоточного оружия.

В то же время сложные погодные условия и сильно пересеченная местность Югославии потребовали активного использования метеорологических спутников стран НАТО, информация от которых применялась для планирования ударов с воздуха и проведения разведывательных съемок районов военных действий. При этом для оценки метеообстановки и составления прогноза погоды в зоне проведения операции использовалась информация от единой национальной оперативной системы контроля окружающей среды США.

Для определения координат целей, составления топографических карт районов ведения боевых действий, а также карт маршрутов полета крылатых ракет морского и воздушного базирования к объектам ударов использовалась информация от спутников топогеодезической системы.

Примечание

22 февраля 2000 г. завершился полет американского челнока «Endeavor». Основная цель полета состояла в том, чтобы получить высокоточное изображение земной поверхности. В течение 11 суток экипаж в составе шести картографов, геодезистов и специалистов по космическим съемкам выполнял картографическую съемку поверхности Земли. С помощью специального радара проводилась электронная съемка с высокой разрешающей способностью. На самом космической корабле и на вершине 60‑метровой мачты, выдвинутой из челнока, были установлены антенны, с помощью которых удалось получить электронное объемное (стереоскопическое) изображение земной поверхности. Эта информация использовалась для составления цифровых карт рельефа местности с дискретностью 30 × 30 м в полосе от 56° южной широты до 60° северной широты. Такие карты позволяли планировать и наносить высокоточные удары по любому объекту в любой точке Земли. Полет и съемка финансировались Пентагоном, а точнее – Национальным картографическим управлением, входящим в разведывательное сообщество США.

Для координации действий воздушных, морских и сухопутных сил НАТО, обеспечения связи командования с войсками, приема и передачи разведывательных данных и команд управления в ходе операции применялись военные и коммерческие спутниковые системы связи США, Великобритании и Франции.

Перед началом агрессии НАТО боевой потенциал вооруженных сил Союзной Республики Югославия был существенно ослаблен в связи с распадом федерации на пять самостоятельных государств и разделом между ними вооружения бывшей югославской народной армии. На вооружении вооруженных сил Союзной Республики Югославия находились в основном образцы вооружения и военной техники, разработанные в конце 60–70‑х годов. Югославские вооруженные силы включали военно-воздушные силы и войска противовоздушной обороны, сухопутные войска, военно-морские силы, соединения и части центрального подчинения, в том числе немногочисленные силы и средства воздушной, наземной и морской разведки. Общая численность вооруженных сил составляла около 115 000 человек.

В классическом понимании оперативного искусства объединенная группировка войск (сил) югославской стороной для отражения агрессии НАТО не создавалась. Однако для сравнительно-сопоставительного анализа действий сторон необходимо отметить структуры вооруженных сил Югославии, участвовавшие в отражении агрессии

Группировка ВВС и средств ПВО

Указанная группировка включала авиационный корпус и корпус противовоздушной обороны. Всего насчитывалось около 20 эскадрилий, в состав которых входили истребители-бомбардировщики, разведывательные самолеты, истребители и учебно-боевые самолеты. Кроме того, имелись эскадрильи самолетов вспомогательной авиации и вертолетные эскадрильи. В оперативном подчинении командующего военно-воздушных сил и войск противовоздушной обороны также находилась парашютно-десантная бригада, организационно входящая в состав корпуса сил специального назначения сухопутных войск.

Размещение военных баз Союзной Республики Югославия перед агрессией НАТО

Противовоздушная оборона территории Союзной Республики Югославия была организована по зонально-объектовому принципу и включала северную и южную зоны. Военное руководство страны, учитывая стремление НАТО решить проблему автономного края Косово и Метохии силовым путем, заблаговременно предприняло ряд мер по подготовке и развертыванию сил и средств ПВО республики к отражению возможной агрессии.

По данным западных средств массовой информации, в начале марта 1999 года югославские военные специалисты провели детальный анализ тактики действий военно-воздушных сил США в ходе военных операций против Ирака «Буря в пустыне» и «Лиса в пустыне», опыта действий иракской противовоздушной обороны, оценку эффективных способов маскировки военной техники и обнаружения самолетов различных типов.

Развернутая группировка югославской противовоздушной обороны к началу агрессии НАТО в боевом составе имела радиолокационные средства российского и английского производства, стационарные зенитно-ракетные комплексы С‑75 и С‑125, подвижные ЗРК и ПЗРК.

В целях повышения живучести силы и средства противовоздушной обороны Союзной Республики Югославия были заблаговременно переведены в повышенную степень боевой готовности. Боевое дежурство велось полными и сокращенными расчетами круглосуточно. Были разработаны планы по частичному рассредоточению самолетов с аэродромов постоянного базирования на запасные аэродромы и участки автомобильных магистралей. Отдельные стационарные радиолокационные посты противовоздушной обороны Союзной Республики Югославия были демонтированы и перемещены на запасные позиции. В подразделениях зенитно-ракетных комплексов средней и малой дальности был введен режим радиомолчания. Комплекс этих мероприятий способствовал повышению живучести средств противовоздушной обороны в начальный период агрессии Объединенных вооруженных сил НАТО.

В составе военно-воздушных сил Югославии подавляющее большинство боевых самолетов были российского производства серии МиГ устаревших типов. Для огневой поддержки сухопутных войск использовались также устаревшие типы легких штурмовиков.

Таким образом, на вооружении соединений и частей военно-воздушных сил и войск противовоздушной обороны Югославии находилось до 200 самолетов боевой авиации, около 150 пусковых установок зенитных управляемых ракет средней дальности, несколько десятков самолетов вспомогательной авиации и вертолетов.

В частях и подразделениях сухопутных войск Союзной Республики Югославия насчитывалось до нескольких сотен переносных зенитно-ракетных комплексов, пусковых установок зенитных ракетных комплексов, несколько десятков зенитных самоходных установок, а также около 1500 буксируемых 20‑ и 30‑мм зенитных пулеметов.

Однако боевые возможности зенитно-ракетных комплексов противовоздушной обороны были весьма ограниченными по дальности и высоте, что не позволяло решать задачи по отражению воздушного нападения средств ОВВС НАТО типа FВ‑117А, В‑1В, В‑2А, осуществлявших пуски крылатых ракет и управляемых бомб с рубежей, превышающих досягаемость зенитных ракетных комплексов югославской противовоздушной обороны, и поражению крылатых ракет воздушного и морского базирования.

Группировка сухопутных войск

К началу агрессии НАТО сухопутные войска Союзной Республики Югославия в своем составе имели 3 армии, 8 армейских корпусов, 3 дивизии и около 40 отдельных бригад общей численностью свыше 90 000 человек. Объединения и соединения располагались на наиболее угрожаемых направлениях, одно из которых пролегало через Македонию, откуда ожидалось вторжение войск НАТО. Оперативное построение объединений и соединений сухопутных войск Союзной Республики Югославия было двухэшелонным.

Мероприятия по подготовке вооруженных сил Югославии к отражению агрессии

В боевом составе 1‑й армии (штаб-квартира расположена в Белграде) находились два армейских корпуса – на севере Союзной Республики Югославия (первый эшелон) и в центральной части Сербии (второй эшелон). 2‑я армия (штаб-квартира в Подгорице) состояла из двух армейских корпусов – в Черногории (первый эшелон) и на границе с Боснией и Герцеговиной (второй эшелон). 3‑я армия (штаб-квартира в Нише) в составе двух армейских корпусов дислоцировалась на востоке Сербии – на границе с Румынией и Болгарией (первый эшелон) и в автономном крае Косово и Метохии (второй эшелон).

К соединениям и частям центрального подчинения относились две бригады охраны, части пограничных войск, полк связи, а также военно-учебные заведения.

Кроме того, в Косово и Метохии с вооруженными силами Союзной Республики Югославия взаимодействовали оперативные отряды полиции и сил безопасности страны общей численностью около 16 000 человек.

Группировка военно-морских сил

В состав группировки военно-морских сил Союзной Республики Югославия до начала агрессии входили несколько подводных лодок, фрегатов, десантных кораблей, около 10 тральщиков, ракетных, десантных и патрульных катеров. Всего в группировке военно-морских сил страны числились около 30 боевых кораблей и катеров, находившихся в военно-морских базах (в Которском заливе и Тиватской бухте).

До начала военных действий в целях сохранения боеспособности военно-морских сил Союзной Республики Югославия в случае нанесения по ним ударов со стороны НАТО была проведена перегруппировка боевых и вспомогательных сил флота с военно-морских баз в другие районы базирования и порты на побережье Адриатического моря. При этом часть фрегатов, 10 ракетных катеров и штаб флота были переведены с базы Тиват в порт Бар, а патрульные и десантные катера в другие порты, расположенные вдоль побережья. Тем не менее анализ дальнейшего развития событий показал, что группировка военно-морских сил Союзной Республики Югославия активного участия в боевых действиях не принимала.

Таким образом, необходимо отметить, что опыт планирования операции «Союзническая сила» и непосредственной подготовки к ведению боевых действий Объединенных вооруженных сил НАТО в коалиционном составе с участием вооруженных сил 13 европейских стран в то время был достаточно уникален – практически были апробированы новые положения стратегической концепции НАТО в условиях военных действий локального масштаба на одном из европейских театров военных действий.

Агрессию предусматривалось начать с воздушной кампании при незначительном количественном перевесе авиации НАТО. Общее преимущество Объединенных военно-воздушных сил НАТО над авиацией Союзной Республики Югославия обеспечивалось за счет более совершенного и мощного авиационного парка, а также наличия в арсенале НАТО высокоточного оружия, в том числе крылатых ракет морского базирования.

Перед началом операции против Союзной Республики Югославия увеличение группировок войск (сил) ОВС НАТО не осуществлялось – ее предполагалось проводить составом дежурных сил мирного времени. Наращивание же группировок планировалось осуществлять уже в ходе операции, причем наиболее активно – в период проведения воздушной кампании. Такой подход был оправдан достаточно высокой мобильностью войск (сил) НАТО и позже явился наглядным свидетельством реализации принципа стратегической мобильности на практике.

Вооруженные силы Союзной Республики Югославия не располагали достаточными материальными, людскими, военными и экономическими ресурсами для создания мощной группировки войск (сил), способной сдержать агрессию и достойно противостоять НАТО. Это, безусловно, могло предопределить и, как показали дальнейшие события, предрешило ход и исход военных действий в вооруженном конфликте в Югославии весной – летом 1999 года.

Агрессия НАТО против Союзной Республики Югославия началась 24 марта 1999 года с проведения воздушной кампании или, по более точной терминологии военных аналитиков, воздушно-космическо-морской ударной операции[124]. Она включала в себя совокупность последовательных воздушно-наступательных операций и боевых действий объединенных группировок военно-воздушных и военно-морских сил НАТО, других средств поражения (подавления), а также сил специальных операций, объединенных общим замыслом и направленных на достижение стратегических целей на театре войны, основными из которых являлись следующие:

разрушение основы экономического потенциала Югославии;

нанесение решительного поражения (разгрома) авиационной группировке вооруженных сил Союзной Республики Югославия, средствам противовоздушной обороны и системе управления югославской армии;

создание благоприятных условий для действий наземных и морских группировок войск (сил) НАТО.

Но поскольку эта операция носила, по сути, экспериментальный характер, а территория суверенного государства рассматривалась едва ли не в качестве полигона, то преследовались и исследовательские цели, в частности такие, как:

проверка эффективности в реальных условиях системы глобального управления войсками (силами), действующими на удаленном театре войны из центров, расположенных в США (Пентагон) и Бельгии (штаб НАТО);

испытание в реальных боевых условиях новейших разведывательно-ударных боевых систем;

оценка эффективности высокоточного оружия различного базирования;

документирование результатов применения конкретных видов оружия и операции в целом.

По времени и содержанию операцию «Союзническая сила» можно разделить на два самостоятельных этапа с продолжительностью первого в 6 недель (с 24 марта по 9 мая) и второго – 5 недель (с 10 мая по 10 июня). Размах операции был ограничен территорией Республики Сербия вплоть до 44‑го градуса северной широты, а интенсивность боевых действий изменялась в зависимости от достигнутых результатов (нанесенного ущерба) и реакции политического руководства Белграда. При этом войска (силы) Объединенных вооруженных сил НАТО применялись по большей части в формах и способах, апробированных в войне в Персидском заливе в 1991–1992 гг., а также операции «Лиса в пустыне» против Ирака в 1998 году. Боевые действия сухопутных группировок войск Объединенных вооруженных сил НАТО на территории Союзной Республики Югославия не планировались и не велись.

Справка

Тем не менее с началом операции «Союзническая сила» формирования сухопутных войск США и других стран альянса, действовавшие под эгидой ООН в Боснии и Герцеговине, а также Македонии, были переданы в подчинение Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО. С этого дня под видом подготовки и проведения странами Североатлантического блока гуманитарной операции «Союзная гавань» в зоне югославского кризиса началось планомерное усиление группировки войск.

На первом этапе наряду с решением боевых задач по достижению стратегических целей вооруженные силы США независимо и, возможно, скрытно от других стран НАТО, проводили эксперименты по применению новейших видов оружия, а также отработке форм и способов ведения войны нового (шестого) поколения. Анализ этого этапа операции позволяет выявить характерные черты, которые указывают на то, что югославская кампания относилась именно к новому поколению войн[125].

Во-первых, военные действия начались с нанесения высокоточных ракетно-авиационных ударов по ключевым объектам экономики, государственного и военного управления, системы обороны, группировкам войск (сил) вооруженных сил Союзной Республики Югославия. В первые сутки были нанесены два массированных авиационно-ракетных удара, каждый продолжительностью более трех часов. Особое внимание, при этом, уделялось уничтожению таких наземных объектов, как радиолокационные станции, зенитные ракетные комплексы на огневых позициях, органы управления системы ПВО страны, аэродромы, стационарные командные и запасные командные пункты стратегического и оперативного звеньев военного управления, узлы связи, радиорелейные и радиотелевизионные станции двойного назначения. Оперативно-тактическое построение удара было многоэшелонным и включало эшелон крылатых ракет, эшелон прорыва ПВО и ударный эшелон.

Всего в двух массированных авиационно-ракетных ударах участвовало около 300 боевых самолетов и более 200 крылатых ракет. При этом 60 % самолетов авиационной группировки принадлежали военно-воздушным силам США. К нанесению ударов привлекалось несколько стратегических бомбардировщиков типа В‑52Н и В‑2А, из состава военно-воздушных сил США, а также 4 надводных корабля и 3 подводные лодки военно-морских США и Великобритании.

Следует подчеркнуть, что удары по перечисленным объектам в ходе новой в военном искусстве воздушно-космическо-морской ударной операции наносились не группировками военно-воздушных и военно-морских сил, которые там формально существовали, а специально созданными на их базе разведывательно-ударными боевыми системами. Их основой являлись космические системы различного назначения, а также воздушные и морские носители высокоточного оружия. На этом этапе ударная операция проводилась полностью бесконтактным способом. Самолеты военно-воздушных и военно-морских сил США, других стран НАТО действовали как элементы разведывательно-ударных боевых систем в качестве «подносчиков боеприпасов». Они взлетали с авиабаз на территории США, стран НАТО в Европе и авианосцев в Адриатическом море и доставляли до рубежей пуска за пределами досягаемости противовоздушной обороны Югославии заранее нацеленные на конкретные военные и экономические объекты высокоточные крылатые ракеты.

Пуски крылатых ракет проводились либо с малых высот над водной поверхностью на расстоянии 150–200 км от береговой черты, либо с больших высот (8000–9000 м), после чего самолеты уходили за новыми боекомплектами или возвращались на авиабазы США. Подлетное время крылатых ракет до цели составляло 60–90 минут, их маршрут выбирался таким образом, чтобы исключить поражение средствами противовоздушной обороны Союзной Республики Югославия.

Крылатые ракеты морского базирования запускались с кораблей и подводных лодок военно-морских сил США, которые находились в Адриатическом море и также входили в разведывательно-ударные боевые системы.

Первый этап операции Союзническая сила – воздушная наступательная операция 24–26 марта 1999 г.

Крылатые ракеты воздушного и морского базирования поражали цели на дальностях 300–800 км от рубежей пусков. В ходе первого этапа операции были испытаны новейшие крылатые ракеты воздушного базирования, хотя в целях дезинформации они проходили под известным старым шифром АGМ‑86 с добавлением определенных индексов. В этот же период были испытаны практически новые крылатые ракеты морского базирования АGМ‑109, носителями которых были корабли и подводные лодки военно-морских США. Эти ракеты наводились на цели с использованием космической навигационной системы GPS (США) и весь их полет осуществлялся в режиме полного радиомолчания без излучения электромагнитной энергии. На конечном участке полета, непосредственно в районе цели, активировалась оптическая система DSMAS для точного наведения на конкретную критическую точку объекта.

В этот период были также испытаны новые модификации управляемой крылатой ракеты АGМ‑130 с телевизионной командной системой наведения (носитель – самолет F‑15Е).

Во-вторых, основные удары разведывательно-ударных боевых систем и высокоточного оружия США и НАТО были направлены не на уничтожение живой силы, вооружения и военной техники Югославии, а на разрушение ее военных объектов, экономической инфраструктуры и коммуникаций. Это обстоятельство являлось одной из важнейших характеристик войны нового поколения. По официальным данным Пентагона, для нанесения ударов по 900 объектам экономики были использованы 1200–1500 высокоточных крылатых ракет, большинство из которых являлись экспериментальными. В ходе первого периода операции только высокоточными крылатыми ракетами воздушного и морского базирования была полностью (100 %) разрушена нефтяная промышленность, 50 % индустрии боеприпасов, 70 % авиационной промышленности, 40 % танковой и автомобильной промышленности, 40 % нефтехранилищ, 100 % стратегически важных мостов через Дунай, 70 % автомобильных и железных дорог. Остальные объекты и цели поражались пилотируемыми самолетами во второй период операции, когда система противовоздушной обороны Югославии была полностью выведена из строя.

В‑третьих, впервые вооруженными силами США и НАТО была применена и проверена на практике глобальная система управления войсками (силами), действующими на удаленном от центров управления театре войны. Первые испытания и проверка в боевых условиях основных элементов такой системы были проведены в зоне Персидского залива США в 1991 и 1998 гг.

Основные объекты ударов по территории Югославии

В‑четвертых, в ходе воздушно-космическо-морской операции силами НАТО одновременно проводилась операция сил и средств радиоэлектронной борьбы, которая кроме мощного помехового заградительного и прицельного подавления радиоэлектронных средств государственного и военного назначения Союзной Республики Югославия включала множество высокоточных огневых ударов по другим радиоизлучающим объектам. Противорадиолокационными ракетами, наводившимися на любые зафиксированные источники излучения электромагнитной энергии, поражались радиолокаторы, зенитные ракетные комплексы, станции радиосвязи, узлы обычной и сотовой связи, телевизионные станции, станции радиовещания и компьютерные центры. Специальными высокоточными ракетами с пылевым графитовым и металлизированным наполнением головных частей поражались трансформаторные подстанции и релейная автоматика электростанций.

Впервые в ходе операции сил и средств радиоэлектронной борьбы был проведен эксперимент по подавлению информационного потенциала противника – его теле- и радиостанций, ретрансляторов, редакций местных электронных и печатных средств массовой информации, которые использовались для освещения хода военных действий и пропаганды. При выборе целей США и другие страны НАТО не всегда придерживались норм международного гуманитарного права, регламентирующего правила ведения войны, о чем свидетельствует поражение телерадиоцентра сугубо гражданского назначения. В результате был полностью подавлен информационно-пропагандистский потенциал Югославии. Основными средствами подавления в операции сил и средств радиоэлектронной борьбы являлись самолеты ЕС‑130Н и ЕА‑106В, которые действовали за пределами зоны противовоздушной обороны Югославии, а также практически все тактические истребители-доставщики (до рубежей пуска) высокоточных самонаводящихся на источник излучения ракет.

В‑пятых, в ходе операции чрезвычайно важную роль играли космические средства военного назначения, являясь к тому же системообразующими военно-техническими инструментами ведения боевых действий. США заблаговременно создали мощную группировку космических средств различного назначения в количестве более 50 искусственных спутников земли. Над театром военных действий одновременно находилось не менее 8—12 космических аппаратов, которые совместно с воздушными и морскими носителями являлись основой разведывательно-ударных боевых систем. Из космоса велось непрерывное наблюдение за театром военных действий спутниками оптической разведки КН-11 (США), Гелиос-1А (Франция), радиолокационной разведки «Лакросс» (США), а также осуществлялись управление, навигация, связь и метеообеспечение. Космические аппараты системы GPS (США) осуществляли навигацию новейших высокоточных крылатых ракет воздушного и морского базирования. Специальные космические аппараты «Спот» (Франция) передавали телевизионное изображение земной поверхности и документировали экспериментальные удары по объектам экономики и инфраструктуры Сербии, Косово и Метохии с целью определения реальной эффективности высокоточных крылатых ракет.

В принципе, к концу первого периода операции экспериментально-испытательные цели были достигнуты, хотя в целом ее реальные результаты не заставили политическое руководство Югославии согласиться с требованиями альянса по выводу вооруженных сил из Косово и Метохии. В связи с этим Верховное главнокомандование Объединенных вооруженных сил НАТО поставило новые задачи, для решения которых потребовалось проведение еще одного этапа операции.

Систематические боевые действия на этом этапе воздушно-космическо-морской ударной операции, по мнению военных экспертов, можно условно разделить на фазы, во время которых в основном решались задачи оперативно-тактического уровня.

В первой фазе руководство альянса, стремясь продемонстрировать политическому руководству Союзной Республики Югославия решимость провести наземную операцию, стало наращивать авиационную группировку для нанесения ракетно-авиационных ударов для изоляции района боевых действий и воспрепятствования усилению группировки вооруженных сил Союзной Республики Югославия в Косово и Метохии. Поражению подлежали резервы сухопутных войск, системы управления войсками, а также объекты военной инфраструктуры.

Во второй фазе военные действия были направлены на снижение боевых возможностей вооруженных сил Союзной Республики Югославия, непосредственно дислоцировавшихся в этом крае, и дальнейшее нанесение ущерба экономическому потенциалу страны, руководство которой продолжало игнорировать требования НАТО.

В третьей фазе руководство НАТО, в очередной раз увеличив авиационную группировку, нацелило ее на тотальное разрушение объектов промышленности и инфраструктуры. Напряжение боевых действий авиации НАТО возросло до 600–800 самолето-вылетов в сутки (в отдельные дни – до 1000). Воздушные удары наносились по всей территории Югославии практически непрерывно в течение суток.

Всего в воздушной кампании участвовали более 927 самолетов Объединенных военно-воздушных и военно-морских сил НАТО, включая стратегическую бомбардировочную авиацию, а также 55 кораблей (из них 4 авианосца) – носителей крылатых ракет морского базирования. За время проведения воздушной кампании было совершено почти 38 000 самолето-вылетов, в которых было применено около 1000 крылатых ракет воздушного и морского базирования и более 20 000 авиационных бомб и управляемых ракет.

В «Стратегическом обзоре 1999–2000» Лондонского международного института стратегических исследований отмечалось, что во время войны в Косово и Метохии авиация НАТО нанесла удары по 10 424 целям, уничтожив 23 600 складов вооружения и военной техники. Основную роль при этом играли США, которые:

оплатили 80 % затрат на воздушную кампанию и развертывание сил поддержки;

предоставили основную часть авианосцев, самолетов (70 %) и крылатых ракет;

доставили порядка 80 % всех вооружений в ходе перегруппировки войск;

выполнили 52 % всех воздушных ударов и около 70 % авиаподдержек.

В ходе агрессии американские стратегические бомбардировщики типа В‑52, В‑1 и В‑2 совершили 320 боевых вылетов, на их долю пришлась половина всех сброшенных бомб и крылатых ракет[126].

Второй этап воздушно-космическо-морской ударной операции характеризовался следующими особенностями.

Первая. После завершения основных программ натурных экспериментов по применению новых видов беспилотного высокоточного оружия и в результате практически полного подавления системы противовоздушной обороны Сербии начался пилотируемый вариант операции. В этот период США и другие страны блока НАТО фактически возвратились в войну прошлого поколения. Правда, следует отметить, что пилотируемая авиация выполняла некоторые задачи над территорией Югославии и в первый период операции. Но это были эпизодические случаи, связанные с проверкой возможности использования ударной авиации, разработанной по технологии «Стелс», экспериментальной отработкой методов борьбы с достаточно сильной противовоздушной обороной Югославии, построенной на основе активной радиолокации, а также проверкой эффективности применения новых видов высокоточных бомб, сбрасываемых с большой высоты.

На втором этапе авиация США впервые испытала на точность поражения новые управляемые авиабомбы JDАМ, JSOW, WCMD, которые специально сбрасывались с высоты свыше 23 000 м (носитель – стратегический бомбардировщик В‑2А) с наведением по сигналам космической навигационной системы JPS. Возврат в войну прошлого поколения оказался возможным не только после полного завоевания господства в воздухе, но и, по-видимому, после создания специальных погодных условий. По имеющимся данным, в течение мая США создавали искусственную погоду на театре военных действий с помощью специальной авиации, которая рассеивала над дождевыми облаками соответствующие химические вещества и таким образом провоцировала выпадение осадков за пределами зоны операции. В течение второго этапа операции небо над территорией Югославии было чистым и безоблачным.

Вторая. На втором этапе операции началась плановая боевая стажировка практически всего основного и резервного летных составов военно-воздушных сил США, а также других стран НАТО, участвовавших в операции. На ряде авиабаз, а также авианосцах США проходила кратковременная подготовка и допуск к боевым вылетам вновь прибывших летчиков-резервистов из стран НАТО. После 10–15 самостоятельных боевых вылетов, что считалось достаточным для приобретения боевого опыта, происходила их ротация. Затягивание военных действий, при этом, было искусственным и имело целью приобщить к боевой работе максимально возможное количество резервного летного состава США, ведь именно этим летчикам предстояло проходить военную службу в течение еще 10–15 лет, т. е. в период, который именуют переходным к войнам нового поколения. Для снижения возможных потерь летного состава самолеты НАТО не опускались ниже 5000 м, вследствие чего соблюдение норм международного права в отношении последствий войны становилось невозможным.

В этот период, как полагают западные аналитики, недостаточно подготовленными пилотами НАТО были допущены многочисленные ошибки, заключающиеся в неоднократных обстрелах (не исключено, что и умышленных) колонн косовских беженцев и бомбардировках гражданских объектов. Именно действия пилотов-резервистов дали некоторым средствам массовой информации и экспертам основания говорить о неэффективности операции НАТО и ее слишком большой стоимости.

Третья. В ходе второго этапа операции продолжились эксперименты по применению управляемых авиабомб различных типов с лазерным наведением, а также специальных бронебойных сердечников из обедненного урана, который, как известно, представляет собой изотоп урана-238 и не содержит энергетически ценного изотопа урана-235, применяемого для изготовления ядерных боеприпасов. Наряду с разрушительным действием эти снаряды несут «тихую смерть» – лучевую болезнь вследствие радиоактивного заражения. Такими снарядами были оснащены 40 штурмовиков А‑10А и 6 самолетов с вертикальным взлетом и посадкой АV-8 военно-воздушных сил США.

Справка

В 1987 г. во время Женевских переговоров о запрещении ядерных вооружений США и СССР совместными усилиями добились того, что оружие, содержащее слабообогащенный уран-238, было отнесено к разряду обычных вооружений.

Однако главным оружием операции в указанный период стали обычные неуправляемые авиабомбы. Это можно объяснить только тем, что США и другие страны НАТО использовали второй период операции для того, чтобы избавиться от излишков боеприпасов прошлого поколения войн, разрешая недостаточно подготовленным летчикам сбрасывать устаревшие авиабомбы практически там, где те считали нужным. Этим также объясняются их многочисленные промахи – явные и мнимые. Необходимость утилизации старых боеприпасов также стала одним из факторов затягивания военных действий.

В целом операция Объединенных вооруженных сил НАТО в Союзной Республике Югославия отличалась большими изменениями соотношения применяемых высокоточных и традиционных средств поражения, а также большим числом задач оперативного обеспечения, решаемых с использованием космических систем. Это отражало и отражает до настоящего времени взгляды военного руководства США и НАТО на перспективы ведения военных действий, основанных на качественно новом подходе к применению обычного оружия, предполагающем доминирующую роль ВТО, информационных видов боевого обеспечения (разведка, связь, навигация) и автоматизацию управления боевыми действиями вплоть до отдельной единицы вооружения, комплексное и согласованное использование разнородных сил и средств. Так, если в ходе войны в Персидском заливе средства высокоточного наведения составляли менее 8 % всех примененных ракет и бомб, то в период косовских событий это соотношение возросло до 35 %. При этом основная часть примененных средств ВТО пришлась на военно-воздушные силы США.

Как уже отмечалось, в ходе операции против Союзной Республики Югославия в качестве носителей ВТО применялись новые стратегические бомбардировщики США типа В‑1, В‑2 и более ранние В‑52. Так, стратегический бомбардировщик В‑1В применялся как носитель управляемых авиационных кассет СВU‑97, бомбардировщик В‑2А – управляемых авиабомб JDAM, а бомбардировщик В‑52Н – крылатых ракет АGМ‑86С. Применение самолетов стратегической авиации осуществлялось непосредственно с аэродромов континентальной части США и передовых авиабаз.

Привлечение самолетов стратегической авиации явилось своего рода апробацией взглядов американского военного руководства на их новую роль в военных конфликтах на удаленных от США театрах военных действий. В соответствии с этими взглядами применение самолетов стратегической авиации для решения важнейших задач предусматривалось на начальном этапе прогнозируемого военного локального (регионального) конфликта или в первых операциях крупномасштабной войны для подавления системы противовоздушной обороны противника, уничтожения его основных ударных средств и нанесения поражения крупным группировкам войск.

Основными же особенностями действий авиации США и НАТО в ходе операции «Союзническая сила» явились следующие:

во-первых, быстрое наращивание численности авиационной группировки при относительно малом ее первоначальном составе;

во-вторых, более масштабная координация совместных действий разнородных сил авиации, базирующихся на обширных территориях и наносящих удары по объектам в тесной взаимосвязи. В массированных ударах участвовали тактические истребители, дислоцирующиеся в непосредственной близости от Югославии (на итальянской авиабазе Авиано) и на авиабазах Германии и Турции. В оперативно-тактическое построение авиации органично вписывались и стратегические бомбардировщики В‑52Н, В‑1В и В‑2А, взлетавшие с авиабаз Великобритании и с территории США. Командованию НАТО удалось в какой-то мере также согласовать действия в так называемых звездных налетах, которые наносились преимущественно по Белграду, и обеспечить синхронное управление ими с различных командных пунктов. Такие налеты выполнялись одновременно авиацией с трех направлений через воздушное пространство Венгрии, Хорватии, Боснии и Герцеговины и крылатыми ракетами «Томагавк» со стороны Адриатического моря;

Справка

В ходе агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия на долю США пришлось около 90 % от всех примененных крылатых ракет: их вооруженные группировки выпустили 240 ракет «Томогавк» с подводных лодок и кораблей и 60 – с бомбардировщиков. Характерно, что планирование и пуски этих ракет американцы осуществляли без участия командования НАТО[127].

в-третьих, ярко обозначившаяся тенденция последовательного поражения одиночных объектов, которые, исходя из конкретных целей операции, становились первоочередными на конкретный период ее проведения. Такими объектами стали вначале силы и средства югославской противовоздушной обороны, затем автомобильные и железнодорожные мосты через Дунай и другие реки, нефтеперерабатывающие заводы, нефтехранилища, электролинии, а также войска, ведущие бои с албанскими сепаратистами в Косово и Метохии. В результате нанесения ударов система противовоздушной обороны Югославии была почти наполовину выведена из строя, оказалась частично парализованной система коммуникаций, страна начала испытывать острейшую нехватку топлива;

в-четвертых, применение новых средств воздушного нападения, боевые свойства которых коренным образом отличались от традиционных. Так, в действиях авиации НАТО наряду с уже известными малозаметными самолетами F‑117А впервые приняли участие такие же малозаметные стратегические бомбардировщики В‑2А, было испытано и применялось принципиально новое радиоэлектронное оружие для нарушения работы компьютеров, радиостанций, графитовые бомбы, которые при первом же применении на несколько часов вывели из строя две трети энергосистемы Сербии. Особое место заняло применение высокоточного оружия (ночью и в ясную погоду).

Справка

Применение ВТО преимущественно ночью и в безоблачную погоду объясняется свойствами тепловизионных систем, затрудняющих его наведение в сложных метеоусловиях.

Правда, это оружие новизной не отличалось, оно использовалось американцами еще в войнах во Вьетнаме и Ираке. Однако в Югославии его применение нанесло примерно 90 % от общего ущерба, нанесенного всеми авиационными средствами поражения;

в-пятых, точность выборочных ударов высокоточного оружия по неконтрастным целям, например, отдельным зданиям Министерства внутренних дел, штаба военно-воздушных сил и другим объектам на фоне жилых массивов Белграда. По сообщениям штаб-квартиры НАТО, из 15 000 управляемых ракет и авиабомб, примененных во время конфликта, только у 15 произошли сбои в наведении по техническим причинам. Хотя нельзя исключить, что эти так называемые технические ошибки, повлекшие за собой многочисленные жертвы среди мирных граждан, были составной частью агрессии и спланированы для устрашения населения Союзной Республики Югославия.

Справка

По данным югославских военных властей, в агрессии против Югославии было задействовано 1200 самолетов НАТО, в том числе 820 боевых. Армада НАТО совершила более 12 000 авианалетов, выпустила свыше 3000 крылатых ракет, сбросила более 10 000 тонн взрывчатки, что по тротиловому эквиваленту в пять раз превышало мощность атомной бомбы, сброшенной американцами в 1945 году на японский город Хиросима. Ударам подверглись 990 объектов на территории Югославии. Среди гражданского населения были многочисленные жертвы – под бомбежками погибли порядка 1200 взрослых и 1000 детей, около 5000 человек получили тяжелые ранения и стали инвалидами.

По данным ООН, более миллиона человек стали беженцами, а два миллиона граждан Югославии остались без средств к существованию.

Таким образом, командование НАТО продемонстрировало, что ему удалось заблаговременно и достаточно хорошо изучить театр военных действий, спланировать объекты ударов, составив каталог целей, которые были распределены между авиацией и крылатыми ракетами.

По оценкам военных аналитиков, вооруженные силы Союзной Республики Югославия, несмотря на мужество и самоотверженность личного состава, оказались не способными противодействовать противнику в войне нового поколения. Более того, они не только не представляли угрозы для Объединенных вооруженных сил НАТО, но и были просто не в состоянии препятствовать войскам альянса в их боевой работе. Так, уже в ходе первого этапа операции «Союзническая сила» запланированные к уничтожению силами альянса ключевые военные и экономические объекты, инфраструктура и коммуникации Сербии, включая Косово и Метохию, были поражены. Удары по югославским войскам осуществлялись скорее попутно при выполнении других задач[128].

В условиях подавляющего военного превосходства НАТО главными задачами вооруженных сил Союзной Республики Югославия, решаемыми в ходе военных действий, явились отражение воздушных ракетно-бомбовых ударов, обеспечение живучести органов государственного и военного управления, а также защита объектов военной и гражданской инфраструктуры.

Вооруженные силы Союзной Республики Югославия вели военные действия в форме противовоздушных (на всей территории Сербии) и противопартизанских операций (в Косово и Метохии), а также осуществляли систематические рейдовые действия.

Действия войск ПВО и ВВС

По оценкам зарубежных специалистов, системы противовоздушной обороны Союзной Республики Югославия позволяли контролировать воздушное пространство над всей территорией республики, а также территориями Греции, Македонии и центральной части Адриатического моря. Однако на низких высотах возможности по обнаружению воздушных целей, особенно в южном и юго-восточном направлениях, из-за особенностей рельефа (горной местности) были ограниченными. Так, на высотах до 500 м зона обнаружения охватывала только прибрежную часть Адриатического моря и приграничные районы Македонии.

Готовясь к длительному вооруженному противостоянию с НАТО, командование вооруженных сил Союзной Республики Югославия использовало тактику максимального сохранения сил и средств противовоздушной обороны, поэтому активные радиолокационные системы противовоздушной обороны задействовались минимально, особенно в первые дни операции. Это явилось некоторой неожиданностью для командования НАТО и не позволило авиации альянса применить специальные ракеты класса «воздух – РЛС». Заблаговременное обнаружение местоположения и определение направления действий средств воздушного нападения НАТО осуществлялись автоматизированными комплексами радиотехнической разведки на дальности до 450 км. Работа таких средств характеризовалась повышенной живучестью и скрытностью, поскольку принцип их функционирования основан не на активной радиолокации, а на регистрации и анализе излучений бортовых радиоэлектронных средств летательных аппаратов.

Целеуказание огневым комплексам противовоздушной обороны и истребительной авиации Союзной Республики Югославия на воздушные цели противника проводилось по данным комплексов радиотехнической разведки. При этом задействовались в основном мобильные зенитные ракетные комплексы типа «Куб» и «Стрела». Радиолокационные станции этих комплексов включались на короткий промежуток времени, необходимый для захвата цели и пуска ракеты, после чего они быстро меняли свои позиции.

Однако в конце первого этапа операции система противовоздушной обороны Югославии уже не справлялась со своими задачами по целому комплексу причин[129].

Как известно, противовоздушная оборона Союзной Республики Югославия была создана на базе активной радиолокации для борьбы с пилотируемой авиацией над собственной территорией. Для решения этой задачи развернутая система противовоздушной обороны была достаточно эффективной, однако, успешно используемая в войнах прошлого поколения, она оказалась совершенно беспомощной в борьбе с массированными налетами высокоточных крылатых ракет противника, действовавших на предельно малых высотах на сильно пересеченной местности. Вследствие этого противовоздушная оборона Югославии была практически полностью подавлена средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ), а высокоточными противорадиолокационными ракетами войск НАТО поражены основные источники радиоизлучения. Как правило, уже после первого пуска зенитной ракеты даже самый совершенный зенитный ракетный комплекс противовоздушной обороны, использующий в своей работе принцип активной радиолокации, был обречен на уничтожение независимо от того, оставался ли он после этого включенным или выключался. Каждая радиолокационная станция, кратковременно излучившая электромагнитную энергию, непременно поражалась либо противорадиолокационной ракетой, либо ракетой с наведением на тепловое излучение двигателя транспортного средства РЛС или ее силовых агрегатов при выключенном состоянии самой станции. Это привело к тому, что в течение первых двух-трех суток агрессии были выведены из строя 70 % дивизионов подвижных ЗРК С‑125 и С‑75.

По демаскирующему излучению маломощных радиолокационных прицелов и тепловому излучению двигателей были уничтожены 86 % истребителей противовоздушной обороны МиГ-29, 35 % истребителей МиГ-21, 10 % батарей мобильных зенитных ракетных комплексов «Квадрат». Зенитная же артиллерия Союзной Республики Югославия существенного влияния на ход отражения массированных налетов крылатых ракет не оказала, хотя несколько десятков крылатых ракет (из более чем 1000 примененных) все же были сбиты этими средствами.

Часть зенитных сил и средств противовоздушной обороны, а также истребителей ПВО Югославии уцелели, но только благодаря тому, что вообще не применялись в противоборстве с воздушным противником и находились в защищенных укрытиях. Именно это обстоятельство не позволило США полностью реализовать программу отработки методов борьбы с противовоздушной обороной противника, созданной на базе активной радиолокации.

Справка

Эта программа отрабатывалась на другом «полигоне» – в Ираке. Периодически на севере и юге Ирака в пределах так называемой запретной зоны США наносили высокоточные удары экспериментальными ракетами по радиоизлучающим, теплоизлучаюшим и теплоконтрастным элементам противовоздушной обороны. При этом иракское командование, похоже, не отдавало себе отчета в том, что противовоздушная оборона этой страны является для США макетом для отработки новых средств и методов подавления противосамолетной обороны. Всякий раз, когда Ирак включал радиолокационные станции, зенитные ракетные комплексы, средства связи и управления, это способствовало проведению США длительного натурного эксперимента[130].

Тем не менее главный обобщающий вывод в ходе этой операции был получен: в войнах нового поколения классическая противосамолетная оборона в нынешнем ее понимании является малоэффективной. В таких войнах активная радиолокация сил и средств противовоздушной обороны, так же, как и другие источники радиоизлучения, становятся системоразрушающими.

Тактика войск югославской противовоздушной обороны в условиях подавляющего превосходства Объединенных вооруженных сил НАТО характеризовалась следующими показателями:

во-первых, командования вооруженных сил и противовоздушной обороны Союзной Республики Югославия отказались от проведения воздушной оборонительной операции. Это позволило во многом сохранить силы и средства ПВО и одновременно вынудило авиацию НАТО действовать с предельной осторожностью и более сдержанно;

во-вторых, в условиях максимального применения нападающей стороной средств радиоэлектронной борьбы и огневого воздействия активно и широко применялись способы сохранения живучести средств противовоздушной обороны. С этой целью зенитные ракетные комплексы маневрировали с позиции на позицию, используя тактику стрельбы из засад. Достаточно активно использовались и зенитно-артиллерийские средства противовоздушной обороны.

В результате югославской противовоздушной обороне удалось обеспечить высокую плотность зенитно-ракетного прикрытия районов Белграда и административного центра Косово и Метохии – Приштины, создать довольно разветвленную и хорошо оборудованную сеть аэродромов базирования и рассредоточения авиации ПВО. Однако низкая плотность радиолокационного поля, не позволяющая обеспечить высокую вероятность обнаружения воздушных целей, недостаточные возможности средств противовоздушной обороны по обнаружению низколетящих целей, отсутствие на вооружении военно-воздушных сил и войск противовоздушной обороны современных средств поражения, а также сети ложных аэродромов, объектов ПВО, запасных командных пунктов значительно снизили эффективность применения противовоздушной обороны Союзной Республики Югославия против Объединенных вооруженных сил НАТО.

Истребительная авиация военно-воздушных сил Союзной Республики Югославия применялась ограниченно и в основном для перехвата средств воздушного нападения противника. Боевые задачи выполнялись небольшими группами истребителей по 2–4 самолета. Ближних воздушных боев зафиксировано не было. Это объясняется тем, что подъем авиации Союзной Республики Югославия засекался самолетами дальнего радиолокационного обнаружения и управления авиацией системы АВАКС – НАТО, постоянно дежурившими в воздухе. Они осуществляли целеуказание для истребителей противовоздушной обороны альянса, которые сближались с противником на дистанцию до 75 км, применяя по ним, как правило, ракеты класса «воздух – воздух», не опасаясь открытия ответного огня. Однако и столь ограниченное использование истребительной авиации военно-воздушных сил Союзной Республики Югославия вынуждало НАТО выделять значительные силы своих военно-воздушных сил для прикрытия ударных самолетов альянса.

Наиболее характерными особенностями действий противовоздушной обороны и военно-воздушных сил Югославии в ходе отражения вооруженной агрессии США и НАТО явились демонстрация способности длительно функционировать при подавляющем превосходстве агрессора, мужество и стойкость личного состава югославской армии, проверка на практике и дальнейшее развитие способов сохранения живучести наземных средств противовоздушной обороны в условиях радиоэлектронных помех и огневого воздействия противника.

В то же время следует признать, что результативность действий югославской истребительной авиации была существенно ниже, чем наземных сил противовоздушной обороны, что было предопределено ее относительной малочисленностью (82 устаревших истребителя МиГ-21 и 15 более современных МиГ-29), а также большими потерями в первые дни операции (20 % МиГ-21 и 62 % МиГ-29). Кроме того, самолеты МиГ-21 оказались мало приспособленными для воздушных боев с американскими тактическими истребителями F‑15 и F‑16, вооруженными ракетами средней дальности (радиус действия до 80 км), и поражались ими раньше, чем сами летчики могли увидеть противника. Несколько лучше обстояло дело с истребителями МиГ-29, но и они не могли сыграть заметной роли в прикрытии войск и объектов тыла. Вместе с тем, настоящей сенсацией стало уничтожение югославскими истребителями самолета-«невидимки» F‑117А – гордости военно-промышленного комплекса США.

Таким образом, можно констатировать, что имевшиеся в вооруженных силах Союзной Республики Югославия силы и средства противовоздушной обороны в условиях их подавления средствами радиоэлектронной борьбы не могли и не оказали значительного противодействия воздушным ударам Объединенных военно-воздушных сил стран НАТО. Оценивая эффективность югославской системы противовоздушной обороны как по числу сбитых самолетов Объединенных вооруженных сил НАТО, так и величине предотвращенного ущерба военной и промышленной инфраструктуре, можно сделать вывод, что она оказалась ниже ожидаемой.

Применение сухопутных войск

Сухопутные войска являлись основным видом вооруженных сил Союзной Республики Югославия и составляли около 80 % их численности. С началом агрессии части и подразделения югославских сухопутных войск были приведены в повышенную степень боевой готовности и частично доукомплектованы личным составом, оружием и военной техникой.

С нарастанием угрозы проведения Объединенными вооруженными силами НАТО наземной операции против Союзной Республики Югославия отдельные воинские части и подразделения сухопутных войск были передислоцированы на территорию Косово и Метохии в приграничные с Албанией и Македонией зоны на угрожаемые направления. Одновременно проводилось инженерное дооборудование местности, в том числе минирование важных транспортных магистралей, мостов, тоннелей и горных перевалов.

Совместно с отрядами полиции и силами безопасности сухопутными войсками проведены ряд противопартизанских операций, поиск и уничтожение диверсионно-разведывательных групп противника в Косово и Метохии, направленных на нанесение решительного поражения освободительной армии Косово. Кроме того, соединения и части сухопутных войск выполняли мероприятия по маскировке, а также маневр силами и средствами для выхода из-под ударов высокоточного оружия, ракетных и авиационных ударов противника.

В условиях нанесения НАТО ракетно-бомбовых ударов по военным городкам части сухопутных войск были выведены в запасные районы и рассредоточены с применением всех способов маскировки, для чего применялись искусственные и естественные материалы, складки местности. Войска перемещались, как правило, в условиях ограниченной видимости, как правило ночью.

В целях противодействия разведывательно-диверсионным группам противника была усилена охрана важных объектов на всей территории Союзной Республики Югославия и особенно в Косово и Метохии, были организованы поиск и сбор радиомаяков, для чего активно применялись армейские подразделения.

Кроме того, зенитные ракетные части и подразделения сухопутных войск привлекались к отражению воздушных налетов авиации НАТО в составе единой системы противовоздушной обороны.

Применение военно-морских сил Союзной Республики Югославия

В связи с подавляющим превосходством объединенных военно-морских сил НАТО и низким техническим состоянием корабельного состава флота Союзной Республики Югославия ее военно-морские силы реального противодействия силам альянса не оказывали.

С началом войны военно-морские силы Союзной Республики Югославия, завершив мобилизационные мероприятия и доукомплектование кораблей личным составом, были приведены в состояние полной боевой готовности. В марте 1999 года военно-морские силы страны провели установку оборонительных минных заграждений на входе в Которский залив, ввели элементы военно-морского контроля в прибрежных водах и взяли под свой контроль все порты Югославии. После ослабления береговой системы наблюдения за воздушной обстановкой командование военно-морских сил Союзной Республики Югославия поставило перед ними задачу вскрытия полетов авиации НАТО над акваторией Адриатического моря.

Таким образом, в боевых действиях против Объединенных вооруженных сил НАТО участвовали в основном силы и средства противовоздушной обороны и военно-воздушных сил вооруженных сил Союзной Республики Югославия, их сухопутный компонент боевого соприкосновения с сухопутными войсками противника не имел.

Информационное воздействие в операции НАТО «Союзническая сила» велось с опорой на отлаженный механизм, успешно апробированный в ходе подготовки и ведения военных операций вооруженных сил США в 90‑х годах («Буря в пустыне» в Ираке, «Поддержка демократии» на Гаити, миротворческая операция IFOR – SFOR в Боснии и Герцеговине и др.). Основные усилия в борьбе за информационное превосходство между Объединенными вооруженными силами НАТО и вооруженными силами Югославии были сосредоточены в информационно-психологической и информационно-технической сферах.

Основной составляющей ведущегося информационного противоборства явилось массированное идеологическое и психологическое воздействие крупнейших средств массовой информации стран Запада и сил психологической войны вооруженных сил США на население и личный состав вооруженных сил Югославии, государств Североатлантического блока, а также мировую общественность. Для обеспечения позитивного мирового общественного мнения о действиях Объединенных вооруженных сил НАТО в операции «Союзническая сила» страны блока вели мощную и активную пропагандистскую кампанию, направленную на формирование образа врага, против которого не только можно, но и необходимо применить оружие. При этом активно использовались традиционные методы воздействия на общественное сознание, в частности такие как:

репортажи о событиях;

описание актов геноцида албанского населения Косово и Метохии;

демонстрация силы и показ возможностей современных видов вооружения вооруженных сил США и других стран альянса, результатов ракетно-бомбовых ударов по Югославии;

комментарии социологических опросов, связанных с событиями на Балканах.

В то же время повсеместно занижались боевые потери блока, замалчивалась информация о просчетах руководства НАТО, гибели мирного населения, выступлениях мировой общественности против продолжения и эскалации военных действий.

Основной целью информационно-психологического воздействия США и руководства НАТО на население и вооруженные силы стран – участниц вооруженного конфликта явилось формирование такого общественного мнения, которое в значительной степени оправдало бы агрессию Объединенных вооруженных сил альянса против суверенного государства.

Однако тенденциозный, агрессивный характер информационного воздействия, осуществляемого НАТО в рамках начавшейся операции, впервые вызвал активное противодействие со стороны Белграда. Анализ прошедших событий свидетельствует о том, что руководства США и НАТО на первом этапе операции оказались не в полной мере готовы к таким ответным действиям Союзной Республики Югославия. Подтверждением тому являются не только негативные для НАТО результаты социологических опросов, но и конкретные действия альянса, предпринятые уже по ходу второго этапа операции для того, чтобы вернуть утраченную в информационном пространстве инициативу.

Используя все возможности средств массовой информации, военно-политическому руководству Югославии удалось временно перехватить инициативу в информационно-психологическом противоборстве. Югославские средства массовой информации, задействованные в пропагандистской кампании, удачно использовали факты жертв среди гражданского сербского и албанского населения Косово и Метохии, нарушений Объединенными вооруженными силами НАТО основных положений Женевских конвенций и дополнительных протоколов к ним, а также поддержку политических, религиозных и общественных деятелей России, Украины, Белоруссии и других государств.

Проведенные контрмеры вызвали всплеск патриотических чувств среди населения Югославии и подъем морально-психологического состояния военнослужащих ее вооруженных сил. Ограничением передвижения иностранных журналистов, а также вводом запретов на распространение определенной информации руководство Союзной Республики Югославия добилось сокращения количества сообщений средств массовой информации негативного характера о проводимой им политике.

Вследствие этого своевременно принятые политическим и военным руководством Союзной Республики Югославия на первом этапе операции «Союзническая сила» меры помешали США и блоку НАТО убедить мировую общественность в адаптивности методов и способов проведения военной операции в Югославии, справедливости ее целей и задач. В результате в мировом общественном мнении произошел определенный раскол в отношении политики США и НАТО на Балканах.

Временные неудачи США и его союзников по западному альянсу в информационно-психологическом противоборство с Югославией были также обусловлены и многочисленными ошибками, которые были допущены руководством НАТО в сфере связей с общественностью. Так, настоящий провал произошел при интерпретации руководителями НАТО факта авиационного удара по колонне беженцев в Косово и Метохии 14 апреля 1999 года[131]. Пресс-службе альянса потребовалось пять дней, чтобы в конце концов предоставить собственную более или менее ясную версию случившегося.

Несогласованность действий руководителей блока и его пресс-службы наблюдалась также и при оправдании авиационных ударов Объединенных военно-воздушных сил альянса по зданию посольства Китая в Белграде 8 мая, транспортным средствам (12 апреля, 1, 3, 5, 30 мая) и жилым кварталам в городах Алексинац (5 апреля), Приштина (9 апреля), Сурдулица (27 апреля, 31 мая), Софии (28 апреля), Ниш (7 мая), Крушевац (30 мая), Нови-Пазар (31 мая) и другим объектам.

Примечание

Удар по китайскому посольству в Белграде состоялся в ночь на 8 мая 1999 г. при странных обстоятельствах. Обстрел высокоточными управляемыми авиабомбами JDАМ с высоты 5000 м вел стратегический бомбардировщик В‑2А, который базировался на территории США на авиабазе Уайтмен и входил в состав стратегического авиационного командования США. Для выполнения задачи этот самолет перелетел в район театра войны с дозаправкой в воздухе, нанес удар тремя боеприпасами, после чего ушел обратно в США. Управление самолетом осуществлялось исключительно из Пентагона, так как стратегическое авиационное командование не подчиняется командованию войсками НАТО. После поражения китайского посольства представитель США в ООН (а не пресс-секретарь НАТО, как следовало ожидать) немедленно сообщил о случившемся, назвав это ошибкой разведки. Сразу же было подчеркнуто, что пилоты абсолютно точно поразили заданную цель и не несут никакой ответственности, США публично оправдались, что на месте китайского посольства должен был находиться федеральный центр Югославии, занимающийся поставками вооружения и военного оборудования. Однако через год стало известно, что США было хорошо известно об истинном расположении китайского посольства, как и о том, что на его территории имелась аппаратура, позволяющая принимать с китайских разведывательных спутников информацию о воздушной обстановке, которая передавалась подвижным группам противовоздушной обороны Югославии. Существуют и другие версии нанесения этого «ошибочного» авиаудара, но они нуждаются в тщательной проверке. В результате США понесли значительный политический ущерб, а также вынуждены были выплатить 28 млн долларов компенсации за погибших, пострадавших и нанесенный Китайской Народной Республике материальный ущерб[132].

Участившиеся провалы и упущения в работе пресс-службы НАТО привели к тому, что в ходе второго этапа операции в штаб-квартире блока в Брюсселе произошла серьезная реорганизация информационно-пропагандистского аппарата НАТО. Аппарат пресс-службы был усилен опытными специалистами в области «паблик рилейшнз», в том числе организаторами предвыборных кампаний в США и Великобритании.

Для восстановления утраченного в информационном противоборстве превосходства НАТО предприняло целый ряд решительных мер.

Во-первых, ряд ведущих мировых радиостанций («Голос Америки», «Немецкая волна», Би-Би-Си и др.) значительно увеличили интенсивность радиовещания в УКВ‑диапазоне на страны Балканского региона на албанском, сербохорватском и македонском языках. При этом радиостанции использовали американские передатчики, которые в срочном порядке были установлены на границах с Сербией. Передачи информационно-психологической направленности из-за пределов воздушного пространства Союзной Республики Югославия осуществлялись силами авиационной группы 193‑го авиакрыла сил специальных операций национальной гвардии военно-воздушных сил США с бортов самолетов ЕС‑130Е/RR.

Во-вторых, с целью подрыва информационно-пропагандистского потенциала Югославии объединенные военно-воздушные силы НАТО нанесли ракетно-бомбовые удары по теле- и радиостанциям, студиям и ретрансляторам, редакциям средств массовой информации, большинство которых было уничтожено, что фактически означало ликвидацию системы телерадиовещания Союзной Республики Югославия.

В‑третьих, на исходе второго месяца вооруженного конфликта под давлением НАТО совет директоров европейской телевизионной компании «ЕУТЕЛСАТ» принял решение о запрете для компании «Радио и телевидение Сербии» вести вещание через их спутник. В результате Сербское государственное телевидение лишилось последней возможности транслировать передачи на страны Европы, а также значительную часть территории своей республики.

В‑четвертых, силами психологических операций вооруженных сил США над территорией Югославии было разбросано более 22 млн листовок с призывами к сербам выступить против президента С. Милошевича и способствовать быстрейшему завершению операции Объединенных сил НАТО.

Справка

О масштабах спецоперации НАТО говорит тот факт, что в один из дней неожиданно переменился ветер и полтора миллиона листовок, сброшенных на Сербию, отнесло на территорию соседней Венгрии. Бумажный дождь обрушился на головы опешивших венгров. В листовках было написано: «Тысячи бомб… повинуясь воле всего мира, будут беспрерывно сыпаться на ваше подразделение… Предупреждение вооруженным силам Союзной Республики Югославия – покиньте Косово! НАТО использует против ваших подразделений в Косово и Метохии бомбардировщики В‑52, вооруженные 225‑килограммовыми бомбами МК-82. Один В‑52 может нести до 50 таких бомб! …Эти самолеты будут прилетать до тех пор, пока не прекратят ваши зверства и не выгонят вас из Косово и Метохии. Если хотите выжить и снова увидеть свои семьи – бросайте оружие…».

В‑пятых, впервые мощная информационная поддержка крупной военной операции НАТО была развернута в сети Интернет. В ней было размещено свыше 300 000 сайтов, посвященных или в разной степени затрагивающих косовскую проблему и военную операцию альянса в Югославии. Подавляющее большинство указанных сайтов было создано непосредственно или при содействии американских специалистов по компьютерным технологиям, что, безусловно, повысило эффективность пропагандистской кампании НАТО.

В итоге, несмотря на отдельные сбои, руководство НАТО сумело переломить ситуацию в информационно-психологическом противоборстве с Югославией и завоевать информационное превосходство. Информационно-пропагандистский аппарат альянса в целом выполнил поставленные перед ним задачи, своевременно внес коррективы в свою деятельность, разработал и применил новые формы и методы информационно-психологического воздействия на противника.

Справка

Следует подчеркнуть, что США и НАТО, стремящиеся всевозможными мерами распространить свое влияние не только на Балканы, но и на весь мир, зачастую используют для этого и своих сторонников – определенную часть политической элиты не солидарных с их стратегическими воззрениями государств. В частности, уже в ходе агрессии в Югославии Вашингтоном было принято решение «плотно работать с политиками, депутатами, общественными организациями и средствами массовой информации, позиции которых укладываются в рамки американской пропагандистской кампании в поддержку натовской акции»[133].

С другой стороны, ход боевых действий показал, что умелое управление информацией со стороны руководства Союзной Республики Югославия в определенной степени позволило противостоять информационно-психологическому воздействию со стороны НАТО на население и вооруженные силы страны.

Еще одной составляющей информационного противоборства в операции «Союзническая сила» явилось информационно-техническое противостояние Объединенных вооруженных сил НАТО и вооруженных сил Союзной Республики Югославия.

Борьба за информационное доминирование развернулась прежде всего в сфере электронных средств разведки, обработки и распространения информации Объединенных вооруженных сил НАТО при активном использовании современных средств и систем разведки, связи, радионавигации и целеуказания. В связи с этим соответствующие подразделения Объединенных вооруженных сил альянса провели широкомасштабные акции по поражению важнейших пунктов управления вооруженных сил Союзной Республики Югославия, других элементов ее государственной и военной информационной инфраструктуры, а также подавлению находящихся на вооружении югославской армии систем и средств радиосвязи и радиолокационной разведки.

В ходе нанесения авиационных ударов по объектам информационной инфраструктуры объединенные военно-воздушные силы альянса использовали следующие виды нового оружия:

управляемые авиабомбы JDАМ с наведением по сигналам космической радионавигационной системы GPS (США);

управляемые авиабомбы JSOW и WSMD;

авиабомбы для вывода из строя средств радиолокации («И»-бомбы, обладающие способностью генерации мощных электромагнитных импульсов в радиодиапазоне частот).

Полной дезорганизации системы управления вооруженных сил Югославии удалось избежать лишь благодаря комплексному применению защитных мер, включающих оперативную маскировку, радиоэлектронную защиту и противодействие разведке противника. Творчески используя опыт иракских вооруженных сил в борьбе с многонациональными силами во время войны в Персидском заливе, вооруженным силам Союзной Республики Югославия удалось отразить большинство ударов интеллектуальным оружием, сохранить большую часть своего вооружения и военной техники, в том числе средств радиосвязи, радиотехнической и радиолокационной разведки.

Большое значение для сохранения боеспособности армии, при этом, имели:

своевременный перевод системы управления группировками войск (сил) вооруженных сил Югославии на полевые пункты управления;

периодическая передислокация частей и подразделений;

маскировка вооружения и военной техники;

устройство ложных позиций, в том числе с использованием надувных макетов тяжелого вооружения;

введение режимных ограничений на работу радиоэлектронных средств.

Другой важнейшей составляющей информационно-технического противоборства явилась борьба за информацию в вычислительных системах. Югославские хакеры неоднократно пытались проникнуть через сеть Интернет в локальные вычислительные сети, используемые в штабах Объединенных вооруженных сил НАТО. Массовые запросы серверов этих сетей в отдельные периоды времени затруднили функционирование электронной почты. И хотя действия хакеров имели эпизодический характер, применение информационного оружия следует считать перспективным направлением информационного противоборства.

Безусловно, США и НАТО, обладающие более совершенными методами и средствами информационного противоборства, добились в ходе военного конфликта подавляющего превосходства в информационной сфере. Вместе с тем активные действия военно-политического руководства Югославии по нейтрализации информационно-психологических воздействий со стороны НАТО позволили ослабить информационный натиск на личный состав вооруженных сил Союзной Республики Югославия и население страны, а на одном из этапов даже перехватить инициативу в этом противоборстве.

Стратегия оборонительных военных действий вооруженных сил Югославии, ограниченность средств ведения радиоэлектронной борьбы, отсутствие методологии применения информационного оружия не позволили им провести комплекс мероприятий по активному информационно-техническому воздействию на системы управления, разведки, навигации и целеуказания противника. Это обусловило поражение в информационном противоборстве вооруженных сил Союзной Республики Югославия от Объединенных вооруженных сил.

Можно констатировать, что информационное противоборство в операции «Союзническая сила» занимало значительное место в действиях противостоящих сторон. Полученный опыт, а также перспективы технического развития дают основание выделить этот вид противоборства в рамках вооруженной борьбы в отдельную область противостояния между государствами или союзами государств. Особенность такого противостояния заключается в скрытности (безуликовости и бескомпроматности) проводимых мероприятий, находящихся в русле общей политики преследующих свои национальные интересы государств.

Точно оценить эффективность действий Объединенных вооруженных сил НАТО и вооруженных сил Союзной Республики Югославия, даже по истечении достаточно длительного после агрессии периода времени, сложно. Причина тому – противоречивость информации, неопределенность данных количественного и качественного характера, неполная оценка факторов и условий, повлиявших на ход ведения военных действий.

При оценке эффективности действий противоборствующих сторон важным показателем является соотношение сил и средств НАТО и Союзной Республики Югославия. В частности, по средствам авиации и противовоздушной обороны искомое соотношение на начало агрессии составляло:

по боевым самолетам – 4: 1 в пользу НАТО;

по крылатым ракетам – подавляющее превосходство НАТО;

по ударным средствам —1: 1,2 в пользу Союзной Республики Югославия (1325 у НАТО и 1542 зенитных ракетных комплексов и зенитных самоходных установок противовоздушной обороны в Союзной Республике Югославия).

В ходе операции соотношение сил постоянно изменялось из-за потерь боевого состава и наращивания ударных группировок НАТО за счет перебазирования авиации с территорий, удаленных от района боевых действий государств альянса, привлечения дополнительных военно-морских сил, переброски ударных вертолетов в Албанию, а также использования стратегической бомбардировочной авиации с континентальной части США.

Эффективность применения Объединенных военно-воздушных и военно-морских сил НАТО

Результаты анализа результатов применения средств воздушно-космического нападения Объединенных вооруженных сил Североатлантического альянса свидетельствуют о том, что вероятность поражения целей в период воздушной фазы операции не превышала 50–60 % заданного уровня. Основными причинами этих сравнительно невысоких результатов, по мнению военных специалистов, явились недостаточно полный учет сложных метеорологических условий и рельефа местности в районе проведения операции, а также высокая степень живучести югославских средств противовоздушной обороны, их мобильность и умелое использование средств маскировки.

В свою очередь, данные о потерях средств противовоздушной обороны и военно-воздушных сил Югославии и средств воздушного нападения группировки НАТО, а также об эффективности системы противовоздушной обороны Югославии крайне противоречивы. По признанию официальных представителей НАТО, блок в операции потерял 5 боевых самолетов (в том числе 2 самолета составили боевые потери, 1 – отнесен к небоевым и 2 были повреждены), 16 беспилотных летательных аппаратов, 2 вертолета (небоевые потери), о крылатых ракетах данных нет. По заявлениям представителей Министерства обороны Союзной Республики Югославия, эти потери были существенно выше: боевых самолетов – 61; крылатых ракет – 238; БПЛА – 30; вертолетов – 7. В то же время независимые источники свидетельствуют, что только за первые шесть недель боевых действий средствами югославской противовоздушной обороны были сбиты 11 самолетов, 3 вертолета, 3 БПЛА и около 30 крылатых ракет Объединенных вооруженных сил НАТО.

Не вдаваясь в оценку достоверности предоставленных сторонами численных данных о военных потерях сил и средств, следует отметить, что расчеты командования НАТО на быстрое поражение средств противовоздушной обороны, дезорганизацию системы управления войсками и снижение военно-экономического потенциала Союзной Республики Югославия не оправдались. Проведенные югославским командованием заблаговременные мероприятия по передислокации и рассредоточению войск (сил) и средств, а также активное применение способов и средств оперативной маскировки позволили сохранить боеспособность национальных вооруженных сил. Когда стало очевидно, что авиация военно-воздушных сил Великобритании, Франции и Канады с поставленными боевыми задачами не справляются и самолеты возвращаются на авиабазы с неизрасходованным боекомплектом, военное командование НАТО было вынуждено использовать значительно большее запланированного количество крылатых ракет. Однако их эффективность также оказалась низкой и не превысила 60 %.

За время проведения воздушной фазы операции НАТО наибольший ущерб был нанесен стационарным объектам противовоздушной обороны Югославии: командным пунктам военно-воздушных сил и войск противовоздушной обороны, аэродромам и стационарным радиолокационным станциям. Вследствие этого, а также в результате активного применения альянсом средств радиоэлектронной борьбы централизованное управление силами и средствами противовоздушной обороны Союзной Республики Югославия было существенно затруднено. Части и подразделения противовоздушной обороны действовали децентрализованно, в своих зонах ответственности.

В период с 24 марта по 10 июня 1999 года боевая авиация НАТО совершила свыше 20 000 самолето-вылетов, были применены порядка 900 крылатых ракет морского и воздушного базирования. При этом две трети боевых вылетов совершили американские летчики. При принятии к поражению 60–70 наземных объектов в сутки реально вся группировка Объединенных военно-воздушных и военно-морских сил НАТО поражала в среднем не более 40 объектов.

В интересах обеспечения наиболее безопасного и эффективного поражения мобильных целей в Косово и Метохии командованием Объединенных военно-воздушных сил НАТО на Южно-Европейском театре военных действий был разработан новый тактический прием боевого применения авиации.

В соответствии с этой тактикой ежедневно на территории Косово и Метохии назначалась зона поиска и уничтожения мобильных целей, представлявшая собой круг диаметром около 40 км. При обнаружении целей туда направлялась ударная группа истребителей-бомбардировщиков и штурмовиков, прикрываемая с воздуха истребителями, осуществлявшими патрулирование на границе зоны. Средства противовоздушной обороны подавляли самолеты ЕА‑6В («Проулер»).

В течение всей операции «Союзническая сила» ракетно-бомбовые удары были нанесены почти по 500 объектам Союзной Республики Югославия, из которых почти 50 % имели гражданское назначение. Кроме объектов промышленной инфраструктуры в интересах дестабилизации внутриполитической обстановки, создания хаоса и паники в стране были нанесены удары по объектам сугубо гражданского назначения – фармацевтическим и химическим предприятиям, электростанциям, теле- и радиотрансляционным центрам, школам и больницам.

По оценкам военного командования НАТО, общие показатели боевой эффективности действий Объединенных военно-воздушных и военно-морских сил в ходе операции оказались не столь высокими, как ожидалось.

Эффективность противовоздушной обороны Союзной Республики Югославия

Расчеты, проведенные командованием вооруженных сил Союзной Республики Югославия еще до начала операции НАТО показали, что имеющиеся силы и средства противовоздушной обороны в условиях их подавления средствами радиоэлектронной борьбы не смогут оказать должного противодействия воздушным ударам Объединенных военно-воздушных и военно-морских сил стран альянса.

Справка

На низких высотах вероятность обнаружения воздушных целей, движущихся особенно в южном и юго-восточном направлениях, из-за особенностей рельефа местности была очень ограничена.

В ходе подготовки к длительному вооруженному противостоянию с НАТО командованием вооруженных сил Союзной Республики Югославия была разработана тактика максимального сохранения сил и средств противовоздушной обороны. С этой целью были осуществлены заблаговременный перевод сил и средств противовоздушной обороны и военно-воздушных сил в повышенную степень боевой готовности, проведены мероприятия оперативной маскировки, разработан наиболее адаптированный к условиям превосходства противника в воздухе порядок применения различных средств противовоздушной обороны. Это позволило сохранить систему противовоздушной обороны для ее последующего использования при прогнозируемом вторжении сухопутной группировки войск агрессора.

Эффективность применения высокоточного оружия Объединенными вооруженными силами НАТО

В ходе военной операции НАТО против Югославии странами альянса применялись высокоточные средства поражения, к числу которых относятся крылатые ракеты морского базирования типа «Томагавк» и воздушного базирования типа САLСМ, различные управляемые ракеты, бомбы и кассеты.

Крылатые ракеты морского базирования «Томагавк» применялись в двух массированных авиационно-ракетных ударах (24–26 марта 1999 г.), в ходе которых были израсходованы 183 ракеты (66 и 117 единиц, соответственно), что составило 56 % их начального количества. При этом около 80 % ракет были применены для поражения стационарных объектов с высокой степенью защищенности (важные государственные и военные объекты, пункты управления и узлы связи, авиабазы, средства противовоздушной обороны), а оставшиеся 20 % – по промышленным объектам двойного назначения (предприятиям химической и нефтеперерабатывающей промышленности). Крылатые ракеты морского базирования применялись преимущественно в дни с неблагоприятными метеорологическими условиями, не позволявшими эффективно использовать для нанесения ударов тактическую авиацию.

Анализ эффективности применения крылатых ракет морского базирования показал, что назначенные объекты поразили около 60 % выпущенных ракет. По расчетам американских разработчиков, этот критерий должен был составить не менее 80 %. К основным причинам невысокой результативности ракетных ударов можно отнести технические неисправности крылатых ракет морского базирования (сбой в работе стартовых ускорителей, маршевых двигателей, бортовых систем управления полетом и др.), а также поражение их зенитными средствами противовоздушной обороны Югославии (при хорошей видимости с применением заградительного огня).

Как уже отмечалось, в ходе операции НАТО против Союзной Республики Югославия впервые использовались новые стратегические бомбардировщики В‑2А военно-воздушных сил США. Судя по имеющейся информации, боевое применение этих бомбардировщиков в ходе ведения военных действий имело ряд недостатков. Это было связано, во-первых, с малочисленностью группировки В‑2А, выделенной для участия в боевых действиях, а во-вторых, с их вынужденным применением с авиабазы постоянной дислокации на континентальной части США в связи с неподготовленностью передовых авиабаз для размещения самолетов данного типа, их технического обслуживания и подготовки к повторным боевым вылетам.

По предварительным оценкам, в ходе воздушной наступательной операции Объединенных вооруженных сил НАТО против Союзной Республики Югославия самолеты тактической авиации альянса выполнили свыше 15 000 самолето-вылетов. Они широко применяли высокоточные средства поражения, обеспечивающие возможность решения большинства задач без входа в зону поражения зенитных ракетных комплексов противника, что в совокупности с активным использованием средств радиоэлектронной борьбы объясняет низкие потери авиации НАТО. Только в ходе первого этапа операции по объектам на югославской территории было применено более 9000 различного рода авиабомб и управляемых ракет, 95 % которых являлись высокоточными, в то время как в ходе войны в Персидском заливе в 1991 году этот показатель составлял лишь порядка 10 %.

В качестве высокоточных авиационных средств поражения наземных объектов самолеты тактической авиации НАТО использовали управляемые ракеты класса «воздух – земля» производства США и Франции и бомбы с лазерной и телевизионной системой наведения. Для уточнения метеорологической обстановки в районах планируемого применения авиабомб с лазерным наведением использовались автоматические метеозонды.

Одним из выявленных недостатков перечисленных авиационных средств поражения явилась их ограниченная приспособленность к действиям в сложных метеоусловиях, а также при сильной задымленности объектов нанесения ударов. В частности, во время проведения первого авиаудара около 25 % самолетов, оснащенных этими авиационными средствами поражения, не смогли их применить из-за сильной задымленности в районах целей, вызванной пожарами от взрывов.

Среди высокоточного оружия наибольшую эффективность, особенно в условиях плохой погоды, продемонстрировали бомбы и ракеты, наводимые на цели с помощью глобальной космической навигационной системы JPS (США). Эта система обеспечила потребителей координатно-временной информацией в режиме реального времени о любых объектах на территории Земли, в воздухе и околоземном космическом пространстве. При этом точность для военных пользователей составила 7—10 м, для гражданских – 70—100 м. При использовании такой информации отпала необходимость в прицеливании, достаточно было только знать точные координаты объекта поражения. Поэтому достигнутыми успехами в войне против Союзной Республики Югославия США обязаны именно системе JPS.

Установка приемников навигационной системы JPS на ударных самолетах, крылатых ракетах морского базирования и управляемых авиационных бомбах в сочетании с данными космической разведки позволила группировке Объединенных вооруженных сил НАТО обеспечить высокую точность нанесения ударов по военным и экономическим объектам Югославии в любых метеорологических условиях.

Эффективность средств разведки и радиоэлектронной борьбы НАТО

В операции «Союзническая сила» Объединенные вооруженные силы НАТО применили против Югославии несколько типов самолетов разведки и радиоэлектронной борьбы.

Самолет дальнего радиолокационного обнаружения и управления военно-воздушных сил США и НАТО Е-3 «Сентри» (АВАКС) применялся как воздушный командный пункт Объединенных военно-воздушных сил НАТО.

Самолет радиолокационного обнаружения ВВС США Е-8С «Джойнт Старс» применялся для обнаружения наземных целей.

Высотный самолет-разведчик ВВС США U‑2R обеспечивал вскрытие наземной обстановки на территории Югославии.

Самолет радиолокационной и радиотехнической разведки ВВС США RC-135V/W «Ривет Джойнт» обеспечивал вскрытие радиоэлектронной обстановки над территорией Югославии и распределение объектов подавления (поражения) между самолетами радиоэлектронной борьбы.

Самолет радиоэлектронной борьбы ЕА‑6В «Проулер» обеспечивал прикрытие ударных эшелонов путем постановки помех средствам обнаружения и управления военно-воздушных сил и противовоздушной обороны Югославии.

Американские беспилотные самолеты-разведчики «Предэйтор» (оперативная разведка) и «Хантер» (оперативно-тактическая разведка) применялись для вскрытия наземной обстановки и выдачи целеуказаний своим войскам. Наряду с американскими в боевых действиях применялись и беспилотные самолеты СL-289 вооруженных сил Германии.

В этой операции Объединенные вооруженные силы НАТО применили против Югославии практически весь спектр вооружений класса «воздух – поверхность». По оценкам американских экспертов, наиболее важный вклад в военный успех операции внесли американские крылатые ракеты большой дальности морского (ВGМ‑109С «Томагавк») и воздушного (АGМ‑86С) базирования, самонаводящиеся ракеты «воздух – РЛС» АGМ‑88 «ХАРМ», управляемые ракеты «воздух – поверхность» АGМ‑130, а также управляемые авиабомбы различных типов.

По имеющимся данным, общие безвозвратные потери войск вооруженных сил Союзной Республики Югославия в ходе операции «Союзническая сила» в абсолютных цифрах составили: убито более 10 000 военнослужащих, уничтожены 314 артиллерийских орудий, 120 танков. Однако на пресс-конференции в Пентагоне 1 июля 1999 года главнокомандующий Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе генерал У. Кларк объявил, что в ходе 78-суточной операции на территории Косово и Метохии уничтожены 110 сербских танков и 210 БМП. Осенью 1999 года У. Кларк назвал уже другие цифры – уничтожены 93 сербских танка и 153 БМП. Специально же направленная команда НАТО обнаружила на территории Косово и Метохии всего 60 единиц уничтоженной бронетехники и артиллерии[134].

Натовская агрессия явилась трагедией для всех народов, проживающих на территории Югославии. Многие из оставшихся в живых потеряли родных и близких, здоровье, кров и спокойное будущее. В целом ущерб, нанесенный агрессией НАТО Союзной Республике Югославия, громаден. По предварительным оценкам:

убиты свыше 2000 мирных жителей;

ранены свыше 7000 человек (в большинстве случаев последствием ранения стала полная инвалидность);

уничтожены и повреждены 82 моста;

разрушены и повреждены 422 здания образовательных учреждений (школы, ВУЗы, общежития);

разрушены или повреждены 48 медицинских объектов (больницы, поликлиники, стационарные лечебные заведения и др.);

разрушены или повреждены 74 телепередатчика, реле и ретранслятора;

уничтожены или серьезно повреждены важнейшие объекты жизнеобеспечения и инфраструктуры (электростанции, трансформаторные подстанции, линии электропередач, нефтяные сооружения, фабрики, магистрали и др.);

более 750 000 жителей Союзной Республики Югославия были вынуждены покинуть места своего проживания и искать возможность нормальной жизни за пределами страны;

без необходимых условий для жизни остались свыше 2,5 млн граждан Союзной Республики Югославия.

Миллионы людей испытывали нехватку питьевой воды, электроэнергии, предметов первой необходимости. Они лишились работы и средств к существованию. Выжжены сотни гектаров леса и сельскохозяйственных угодий. Нанесен невосполнимый ущерб историческим и архитектурным ценностям. Повреждены 16 православных и католических монастырей, построенных в XII–XVIII вв., и др.

Последствия агрессии НАТО для Союзной Республики Югославия и Европы можно условно разделить на два основных блока – экономические и экологические.

Экономические последствия

Не требуется особых доказательств того, что негативные последствия агрессии НАТО для Союзной Республики Югославия и ее граждан ожидаемы на несколько десятилетий, поскольку уничтожение экономического потенциала республики авиацией НАТО достигало интенсивности, при которой каждый месяц бомбардировок отбрасывал страну назад по уровню экономического развития на 5–7 лет.

Однако пострадала не только экономика Союзной Республики Югославия, но и всей Европы. Так, по оценкам Международного валютного фонда, действия НАТО в Союзной Республике Югославия вызвали в 1999 году сокращение совокупного валового продукта в Европе почти на 1 %, что составило сумму в десятки миллиардов долларов. Реальные же потери оказались значительно выше – общий материальный ущерб от агрессии составил свыше 100 млрд долларов.

По данным специалистов ООН и Всемирной торговой организации, значительные расходы на войну и устранение ее последствий, гуманитарные операции, а также сокращение закупок в Европе в связи с неуверенностью населения в развитии дальнейших событий привели к ослаблению новой европейской валюты, замедлению притока инвестиций, в первую очередь американских и азиатских, в экономику европейских государств. Инвесторы предпочли вложение средства в более стабильные регионы мира.

По-иному сказалась агрессия НАТО против Союзной Республики Югославия на экономике США – индекс деловой активности нью-йоркской биржи в 1999 году перешагнул планку в 11 тыс. пунктов, и США в определенной мере удалось «посадить» Европу на военно-промышленную и финансово-кредитную американскую «иглу». Так, только в ходе воздушной кампании силы НАТО выпустили более 10 000 крылатых ракет, а число сброшенных авиабомб было эквивалентно порядка 79 000 тоннам взрывчатки (из них 156 контейнеров с 37 440 кассетными бомбами). Для восполнения использованных запасов и резервов военно-промышленный комплекс США получил новые многомиллиардные заказы от стран – участниц Североатлантического альянса. Таким образом, деньги, затраченные на агрессию против Югославии, возвратились в американский бюджет в виде новых, более высоких прибылей оружейных компаний. Ответ на вопрос «Кому была выгодна эта агрессия?» очевиден.

Справка

Стоимость проведения только воздушных операций в течение 2,5 месяцев превысила 20 млрд долларов.

Наиболее серьезными оказались последствия агрессии НАТО для экономики приграничных с Югославией государств. Так, в Македонии, 70 % торговли которой было ориентировано на Союзную Республику Югославия, вместо предполагавшегося в 1999 году роста экономики на 6,5 %, произошло падение почти на 10 % (прекратились поступления в государственную казну средств от туризма). По оценкам правительства Болгарии, в результате военных действий в Союзной Республике Югославия поступления иностранных инвестиций в экономику страны сократились примерно в 2 раза. Из торгово-экономического оборота оказалась выведенной крупнейшая водная артерия Европы – река Дунай, что привело к резкому сокращению поставок товаров из Черноморского региона в Европу и обратно. В результате пострадали Украина, Болгария, Румыния, а также Венгрия, Австрия и Германия. Только транзитные перевозки из-за возникших трудностей и препятствий были снижены до 10 млн тонн грузов в год.

Экономика Югославии многими нитями была вплетена в общую экономическую систему Европы, потому уничтожение этого потенциала, безусловно, сказалось и на экономическом благополучии всего европейского континента.

Экологические последствия

Ущерб, нанесенный агрессией НАТО территории Югославии, сравним по масштабам с экологической катастрофой. Ее последствия сказались и на экологической ситуации многих стран Европы.

В результате разрушения предприятий химической и нефтеперерабатывающей промышленности отмечено попадание нефтепродуктов и ядовитых веществ в реку Дунай. Учитывая природные особенности дунайского водного бассейна (температуру воды, замедленный водообмен, высокие коэффициенты накопления химических загрязнителей), эти соединения представляют опасность для всего региона до настоящего времени.

Биохимический анализ образцов дождевой воды, взятых в районе нефтеперерабатывающих заводов в городах Нови Сад и Панчево, уничтожение которых планомерно осуществлялось с начала агрессии, показал, что вода и почва оказались большей частью отравленными. В силу этого определенное сомнение вызвала пригодность для употребления в пищу сельскохозяйственных продуктов, выращенных и полученных в 1999 году не только в Югославии, но и в близлежащих странах.

Тысячи тонн взрывчатых веществ, а также опустошительные пожары оказали пагубное воздействие и на озоновый слой атмосферы, предохраняющий живые организмы на Земле от вредного влияния ультрафиолетовой радиации солнца. Жертвами уничтожения озонового слоя стали многие жители Европы с ослабленной иммунной системой.

Следует заметить, что и Россия, расположенная за сотни километров к северу от района агрессии, также не избежала попадания на свою территорию (до рубежа Псков – Смоленск) высокотоксичных продуктов горения. Для ядовитых облаков и кислотных дождей государственных границ не существует.

«Тихую смерть» до настоящего времени несут последствия бомбардировок территории Сербии так называемыми урановыми бомбами. По подсчетам британских специалистов, в результате применения 37 000 урановых снарядов республика получила примерно 23 тонны распыленного обедненного урана-238, которого достаточно, чтобы лучевое заражение получили порядка полумиллиона человек. В ходе агрессии на территориях Сербии, Македонии, Черногории и особенно Косово и Метохии отмечалось значительное увеличение уровня радиации. Радиоактивные частицы переносились ветром на сотни километров и достигали территорий Венгрии, Германии, Хорватии, Боснии и Герцеговины, а также Албании, Македонии и Греции. Факты применения радиоактивного оружия против Югославии, а также опаснейшие последствия его воздействия на окружающую среду и людей преднамеренно скрывались от общественности стран НАТО.

Справка

Впервые такие бомбы применялись при бомбардировках Ирака в 1991 г. Сейчас в этой стране широкое распространение получили раковые заболевания детей и врожденные недостатки новорожденных.

Анализ рассмотренных последствий агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия позволяет извлечь ряд уроков, касающихся военной безопасности Российской Федерации.

Урок военно-политический

Агрессия НАТО принципиально изменила военно-политическую обстановку в Европе, продемонстрировав готовность альянса и впредь действовать в духе новой стратегии – по собственному усмотрению силой оружия навязывать суверенному государству свой вариант разрешения кризисной ситуации. Россия, а также другие страны, не входящие в НАТО, в настоящее время ведут нелегкую борьбу за создание многополярного мира, основанного на строгом соблюдении Устава ООН и примате международного права. При этом нет гарантий, что сценарий, который был разыгран в Югославии, НАТО не положит в основу своих действий против любой другой страны. В соответствии со стратегией Североатлантического альянса по косовскому сценарию может быть подвергнута «наказанию» любая страна, не обладающая соответствующим потенциалом сдерживания.

Урок военно-стратегический

Операция НАТО еще раз подтвердила боевую эффективность и приоритетную роль воздушно-космических средств, позволяющих решить исход войны в свою пользу без вторжения наземных группировок войск. При этом вероятность применения сухопутных войск ставится в прямую зависимость от результатов ракетно-бомбовых ударов с воздуха. В российской же военной теории еще не преодолен прежний стереотип – значительная часть летного ресурса планируется для авиационной поддержки сухопутных войск и выполнения других задач в их интересах. Вместе с тем надеяться на срыв воздушной наступательной операции сильного противника только проведением воздушной оборонительной операции было бы рискованно, тем более что завоевать господство в воздухе на многих направлениях театра военных действий вряд ли удастся. Поэтому самая совершенная противовоздушная оборона страны рано или поздно будет разрушена, если противник располагает превосходством в силах и не испытывает ограничений в наращивании своих группировок[135].

Урок военно-технический

Результаты действий НАТО на Балканах должны активизировать военно-промышленный комплекс России и подтолкнуть инженерно-конструкторскую мысль к форсированию разработок более совершенного высокоточного оружия для борьбы со спутниковыми системами наведения, к исследованиям в области борьбы с малозаметными самолетами, крылатыми ракетами и другими новациями, применявшимися в Югославии, а также к разработке методов эффективной ликвидации последствий ударов противника с применением графитовых бомб и кассетных боеприпасов. Довольно сложной проблемой представляется разработка средств для подавления воздушных командных пунктов, самолетов системы АВАКС и других пунктов управления в высших звеньях, что способствовало бы срыву централизованного управления и не позволило бы противнику координировать массированные и сосредоточенные действия авиации.

Урок идеологический

Есть все основания утверждать, что такого агрессивного воздействия на умы людей, какое продемонстрировало НАТО в Югославии в 1999 году, еще не наблюдалось ни в одном вооруженном конфликте. Выставляя себя поборником демократии, Североатлантический альянс развернул широкомасштабную пропагандистскую кампанию не только против Югославии, но и против всего мирового сообщества. Для дезинформации о целях операции, сокрытия своих потерь и устрашения войск и населения Югославии привлекались пресса, телевидение и мощные радиостанции. Одновременно наносились удары по югославским телецентрам, телеретрансляторам и другим средствам распространения информации.

Вместе с тем такая широкомасштабная идеологическая агрессия не смогла сломить боевой дух армии и народа Югославии. Последствия конфликта подтвердили правильность вывода о том, что на конечный результат военных действий большое влияние оказывают цели войны. Внутреннее осознание народом и вооруженными силами ее справедливости позволяет подчас в безнадежной ситуации переломить ход военных действий и одержать победу над более сильным противником.

Замечу, что в России на фоне недостаточной устойчивости морально-нравственных норм и, главное, еще не полностью окрепшей национальной идеи, способной сплотить и мобилизовать все силы общества на защиту от агрессора, «духовная терапия» нужна не меньше, чем новая техника.

Балканский кризис показал, что в условиях идеологического противоборства и активного участия в нем печатных и электронных средств массовой информации население становится особенно чувствительным к людским потерям. Если в межгосударственной войне огромные масштабы потерь позволяют направить ненависть народа на противника, то в межэтнических конфликтах гибель людей по-иному воздействует на общественно-политическую обстановку в государстве. Однако там, где осознан справедливый характер борьбы, население активно помогает правительству и вооруженным силам, встает на защиту интересов государства. В противном случае военные потери могут привести большую часть народа на сторону оппозиции. Причем негативную реакцию часто вызывают не столько масштабы потерь, сколько их соответствие или несоответствие целям борьбы.

Урок экономический

В широком спектре противоречий и причин, приводящих к возникновению конфликтов, доминирующую роль играют экономические интересы высокоразвитых стран, особенно интересы лидеров военно-промышленного комплекса Запада. В целях их реализации искусственно обостряются социально-экономические и политические противоречия, ведущие к военным конфликтам, как на межгосударственном уровне, так и внутри стран. В ходе конфликтов проводятся натурные испытания новых средств вооруженной борьбы, эффективность которых обусловливает увеличение заказов военно-промышленному комплексу на поставки новых образцов вооружения и военной техники в вооруженные силы государств.

Новые технологии вооруженной борьбы видоизменяют характер боев и сражений. В связи с этим военно-политическому руководству России необходимо постоянно оценивать возможности отечественных вооружений по противодействию угрозам потенциальных агрессоров, массированному применению ими средств нападения. Ответ на этот вопрос пока неоднозначен, поэтому экономический урок агрессии НАТО против Югославии заключается в необходимости решительных действий государства по приоритетному развитию военно-промышленного комплекса, укреплению и развитию вооруженных сил страны и военной организации государства.

Благодаря дипломатическим усилиям мирового сообщества и при активном участии Российской Федерации 10 июня 1999 года Генеральный секретарь НАТО приостановил боевые действия Объединенных вооруженных сил против Союзной Республики Югославия. Это решение было принято после консультаций с руководством ООН, ЕС, Североатлантическим советом и получения подтверждения со стороны Белграда о полномасштабном отводе югославских войск из Косово и Метохии.

Отвод войск продолжался в соответствии с военно-техническим соглашением, заключенным 9 июня между НАТО и Союзной Республикой Югославия, на основании договоренностей между представителями Белграда и специальными послами Европейского союза и России. Опираясь на достигнутые соглашения, Генеральный секретарь ООН призвал стороны, участвующие в конфликте, воспользоваться возможностью установления мира и соблюдать обязательства по всем соответствующим резолюциям Совета Безопасности ООН.

10 июня 1999 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 1244, в которой приветствовалось принятие Союзной Республикой Югославия принципов политического разрешения кризиса в Косово и Метохии, в том числе и отвод военных, полицейских и военизированных сил. В резолюции, за которую проголосовало 14 государств – членов Совета Безопасности, кроме Китая, содержалось решение о направлении в Косово и Метохию международного военного и гражданского персонала под эгидой ООН. В соответствии с главой VII Устава ООН Совет Безопасности подтвердил, что политическое разрешение кризиса будет основано на общих принципах, принятых 6 мая 1999 года президентом Финляндии и специальным представителем России, который 3 июня имел встречу с правительством Союзной Республики Югославия. Оба документа стали приложениями к резолюции. Выработанные принципы помимо прочего включали:

немедленное и подлежащее проверке прекращение насилия и преследований по национальному признаку в Косово и Метохии;

развертывание эффективного международного присутствия по обеспечению безопасности при значительном участии НАТО и его едином руководстве и управлении;

создание временной администрации;

возвращение всех беженцев при условии их безопасности и свободы;

обеспечение политического процесса, предусматривающего значительную степень самоуправления, а также демилитаризацию освободительной армии Косово;

комплексный подход к экономическому развитию региона, охваченному кризисом.

Предусматривалось, что военный персонал ООН в составе многонациональных сил будет выполнять задачи по предотвращению возобновления боевых действий, демилитаризации освободительной армии Косово, созданию условий безопасности для возврата беженцев и деятельности гражданского персонала. Совет Безопасности ООН также поручил Генеральному секретарю ООН обеспечить международное гражданское присутствие и назначить специального представителя по контролю за выполнением этого решения.

После принятия резолюции № 1244 по указанию Североатлантического совета силы быстрого реагирования НАТО начали подготовку к развертыванию сил обеспечения безопасности. Первые подразделения сил быстрого реагирования вступили в Косово и Метохию 12 июля. Одновременно были развернуты и основные силы обеспечения безопасности. В этот же день было объявлено, что в соответствии с военно-техническим соглашением, заключенным между НАТО и Союзной Республикой Югославия, авиационная кампания официально прекращается.

Как уже отмечалось, последствия военных действий НАТО в Югославии крайне негативно повлияли на внутриполитическую обстановку не только в Косово и Метохии, но и в юго-восточном регионе Европы в целом:

он стал менее стабильным, чем прежде;

активизировались национальные движения и возросли взаимные подозрения соседних стран;

ухудшилось экономическое положение всех стран региона, убытки большинства из них стали исчисляться миллиардами долларов.

Вопрос о возмещении убытков встал уже в ходе натовской агрессии против Югославии, ибо последствия этих действий отразились немедленно на экономике всех стран региона. Они сразу же заговорили о необходимости «плана Маршалла-2» для восстановления и поддержки балканских стран, предоставления им финансовых субсидий и хотя бы частичной компенсации за нанесенный ущерб. В ответ послышались только советы балканским странам о том, что они сами должны интегрироваться по примеру Европейского союза и затем компенсировать потери за счет регионального сотрудничества.

Справка

План Маршалла – это программа восстановления и развития Европы после окончания Второй мировой войны путем предоставления ей американской экономической помощи. Выдвинут в 1947 г. американским генералом Дж. К. Маршаллом (1880–1959 гг.), начальником штаба армии США, а затем государственным секретарем США (1947–1949 гг.), министром обороны (1950–1951 гг.), лауреатом Нобелевской премии мира (1953 г.).

Понимая, что все это лишь благие пожелания, центр европейских исследований в Брюсселе выдвинул идею создания «Пакта стабильности» (своего рода «плана Маршалла» для Балкан), основным проводником которого стал Европейский союз и, в частности, Германия. 10 июня 1999 года, в день окончания натовских бомбардировок Югославии, этот пакт был подписан в Кельне на конференции, в которой приняли участие представители 38 стран и 15 международных организаций. Союзная Республика Югославия на конференции представлена не была. Подписание «Пакта стабильности», однако, не означало выделения средств, необходимых для компенсации ущерба, нанесенного балканским странам военными действиями НАТО. О предоставлении помощи Югославии, ставшей жертвой агрессии и понесшей тяжелые потери, не было и речи.

Несмотря на то, что прошло уже немало времени с момента прекращения варварских бомбардировок Югославии, можно констатировать, что уровень напряженности в отношениях между балканскими странами сохранился, все прежде скрытые горячие точки стали очевидными.

Не меньшую угрозу миру на Балканах представляли непрекращающиеся попытки дальнейшей дестабилизации положения внутри Союзной Республики Югославия, для чего особенно активно использовалось противопоставление Сербии и Черногории. Разумеется, это не способствовало смягчению ситуации в регионе. Более того, возникновение на Балканах сербского вопроса, вызванного в начале 90‑х годов распадом Социалистической Федеративной Республики Югославия, расчленением сербского народа и массовым изгнанием сербов с территорий, на которых они проживали веками, явилось серьезной проблемой для всего региона Юго-Восточной Европы, и антисербские действия только усугубили ее.

В то же время самым очевидным результатом истекшего периода стало создание на Балканах нового протектора НАТО. Вооруженные формирования этого блока расположились на территории Косово и Метохии всерьез и надолго. Такой итог нельзя признать случайным. Тенденция к распространению зоны влияния НАТО на Балканы, размещению здесь крупных контингентов вооруженных сил отчетливо проявилась уже во время конфликта в Боснии и Герцеговине. В дальнейшем она развивалась и укреплялась. Договор о создании так называемых многонациональных миротворческих сил в Юго-Восточной Европе стал лишь одним из проявлений этой политики.

Ситуация в Косово и Метохии после прекращения военных действий до настоящего времени во многом определяет систему международных отношений во всей Европе. В связи с этим немаловажно, чтобы народы и государства Европейского контингента смогли извлечь из этого необходимые уроки.

Военная агрессия НАТО против Союзной Республики Югославия показала двойственное отношение этой организации к правовым основам современного мироустройства. В зависимости от того, что выгодно Североатлантическому альянсу, его представители по-разному трактуют принципы и нормы международного права, которые они считают реликтами уходящего миропорядка, требующими переосмысления.

Война с точки зрения международного права – это исключительное состояние, которое характеризуется тем, что в период ее ведения прекращается действие международного права, призванного регулировать отношения между субъектами в мирное время. Воюющие стороны начинают руководствоваться нормами и принципами права вооруженного конфликта. Грань между войной и вооруженным конфликтом весьма условна и зависит в основном от масштабных показателей вооруженной борьбы: ее размаха, количества привлекаемых сил и средств, интенсивности боевых действий. Такие показатели условны, но имеют определенное значение для права.

Сам факт объявления войны рассматривается как агрессия, влекущая за собой международно-правовую ответственность, а ее подготовка, развязывание и ведение оцениваются как международное преступление (п. 4 ст. 2 Устава ООН, ст. 5 в части, касающейся определения агрессии, принятого Генеральной Ассамблеей ООН 14 декабря 1974 г.)[136]. Начиная агрессию без объявления войны, США и НАТО пытались обеспечить себе возможность попрания норм права, признанных к соблюдению в вооруженной борьбе.

Стремясь уйти от ответственности, НАТО подменило понятие «война» на понятие «вооруженный конфликт», который охватывает любую ситуацию независимо от ее правовой квалификации, где две или более сторон противостоят друг другу с оружием в руках во имя достижения политических целей.

Непосредственным поводом для агрессии послужил отказ Союзной Республики Югославия от размещения на ее территории многонациональных Объединенных вооруженных сил НАТО для «обеспечения прав албанцев» при решении косовской проблемы. На деле этот ультиматум означал грубое вмешательство во внутренние дела Югославии, попрание ее суверенитета и территориальной целостности и нарушение Устава ООН (ст. 39–42 гл. VII – действия в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии) и заключительного акта совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе[137].

На переговорах в Рамбуйе 18 марта 1999 года в Париже было подготовлено соглашение о самоуправлении в Косово и Метохии. Соглашение исходило из десяти принципов контактной группы по Югославии и обеспечивало широкую автономию и самоуправление на основе равноправия всех национальных общностей (сербов, черногорцев, албанцев, мусульман, турок, ромов, горанцев, египтян, которые и представляли Косово и Метохию), суверенитета и территориальной целостности Республики Сербия и Союзной Республики Югославия.

Это соглашение так и не было реализовано в связи с тем, что в ходе второго раунда переговоров в его текст были внесены дополнения, подготовленные делегацией косовских албанцев, обусловливающие ввод на территорию Союзной Республики Югославия иностранных войск. Такие дополнения были неприемлемыми для Белграда. Переговоры были прерваны без подписания документа сербской делегацией. Своими действиями США фактически поддержали устремления косовских сепаратистов, настаивающих на оккупации иностранными войсками территории края.

При проведении тенденциозной антисербской политики были обойдены положения Декларации о совершенствовании сотрудничества между ООН и региональными органами в области международного мира и безопасности (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1994 г., в которой отражены основные прерогативы Совета Безопасности ООН и подтвержден контроль за такого рода деятельностью с его стороны)[138].

Грубым нарушением Конвенции ООН 1989 года «О запрещении вербовки, использования, финансирования и обучения наемников» явились финансовая поддержка поставок освободительной армии Косово США, а также другими странами Запада вооружения и военной техники. Согласно этому документу, государства не должны заниматься вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников, а, напротив, обязаны запрещать и предотвращать подобные действия.

Попранной оказалась также и резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 1984 года «О недопустимости политики государственного террора и любых действий государств, направленных на подрыв общественно-политического строя в суверенных государствах», призывающая всех членов мирового сообщества «не предпринимать какие-либо действия, направленные на вооруженное вмешательство и оккупацию, насильственное изменение или подрыв общественно-политического строя государств, дестабилизацию или свержение их правительств»[139]. Стремление НАТО любым способом, включая агрессию против суверенной страны, свергнуть президента Союзной Республики Югославия С. Милошевича – не что иное, как государственный терроризм.

При этом США и НАТО нарушили также резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН № 2444 (декабрь 1968 г.) «Уважение прав человека в период вооруженных конфликтов», согласно которой всеми правительствами или группами государств, принимающими участие в вооруженном конфликте, должны соблюдаться следующие принципы:

права сторон, находящихся в конфликте, выбирать средства для нанесения ущерба противнику не являются неограниченными;

запрещается нападать на гражданское население;

следует всегда проводить различие между комбатантами и гражданскими лицами с тем, чтобы как можно меньше подвергать опасности население[140].

В ходе агрессии против Союзной Республики Югославия была нарушена и ст. 35 Дополнительного протокола к Женевским конвенциям 1949 года, согласно которой запрещается применять оружие и методы ведения военных действий, способные причинить излишние повреждения, а также ведущие к массовому разрушению и бессмысленному уничтожению материальных ценностей. Оказались попраны и статьи Гаагских конвенций 1907 и 1954 гг., регламентирующие «запрет атак и бомбардировок гражданских объектов, объектов, необходимых для выживания гражданского населения, а также культурных ценностей»[141].

Начало воздушной кампании НАТО против Союзной Республики Югославия подпадает под определение агрессии, данное в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 года, ст. 1 которой гласит: «Агрессией является применение вооруженной силы государством (группой государств) против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или каким-либо другим образом, не совместимым с Уставом ООН, как это дано в настоящем определении»[142]. Из этого вытекает, что Югославия, как член ООН и Движения неприсоединения, в соответствии со ст. 51 Устава ООН имеет «неотъемлемое право на индивидуальную и коллективную самооборону… до тех пор, пока Совет Безопасности не примет мер для поддержания международного мира и безопасности»[143].

Учитывая, что в совершении агрессии против небольшого государства участвовал самый крупный в мире военно-политический блок, включающий трех постоянных членов Совета Безопасности ООН, Россия также, как постоянный член Совета Безопасности, имела не только право, но и обязана была принять все необходимые меры для прекращения агрессии как индивидуально, так и совместно с другими членами ООН и Совета Безопасности ООН. Такие меры, с точки зрения международного права, могут иметь характер политико-дипломатической (в виде «неконфронтационной поддержки») и военно-политической поддержки государства – жертвы агрессии.

Как уже отмечалось, в соответствии с общепризнанным пониманием законов и обычаев войны, боевые действия могут считаться законными лишь после формального объявления войны, чего не было сделано при нападении НАТО на Союзную Республику Югославия. В ходе боевых действий против Югославии со стороны Объединенных вооруженных сил НАТО был нарушен ряд положений Женевской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны от 18 сентября 1907 года. Так, в ст. III данной конвенции отмечается, что «воюющая сторона, которая нарушит статьи указанного постановления, должна будет возместить убытки, если к тому есть основания. Она будет нести ответственность за все действия, совершенные лицами, входящими в состав ее военных сил»[144].

Уничтожение ракетно-авиационными ударами югославских теле- и радиовещательных установок представляет собой нарушение ст. 19 (пп. 1–2 о свободе информации) Международного пакта о гражданских и политических правах. Антиюгославские высказывания официальных представителей США и НАТО, а также материалы в поддержку агрессии альянса в средствах массовой информации государств – членов Североатлантического союза являются нарушением ст. 20 Международного пакта (запрещение пропаганды войны, выступлений в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию)[145].

В ходе агрессии НАТО был нарушен и кодекс поведения участников боевых действий (комбатантов), поскольку война велась не только против тех, у кого было в руках оружие. Нападению подвергались не только военные, но и гражданские объекты, не щадились гражданские лица (уничтожались колонны косовских беженцев, автоколонны гуманитарной помощи, проводилась бомбардировка больниц и госпиталей)[146].

НАТО своей агрессией против страны – учредителя ООН грубо нарушила Конвенцию ООН по правам детей[147]. Специальный докладчик ООН по правам человека И. Динстбир заявил, что, «принимая решение о нападении, НАТО недооценило не только сопротивление югославских сил, но и масштабы волны беженцев и страдания детей в результате бомбардировок. Сейчас уже большинство людей знает, что морально эту битву мы проиграли… Когда это кончится, будет трудно объяснить людям, что мы победили. Генералы альянса не захотят признаться в ошибке и поражении… Международное сообщество должно заплатить за присущую уже десятилетиями неспособность урегулировать балканский конфликт».

Помимо нарушений основополагающих принципов Заключительного акта совещания в Хельсинки (1975 г.) попирались также и положения «Кодекса поведения, касающиеся военно-политических аспектов безопасности», который является частью Будапештского документа ОБСЕ, принятого 6 декабря 1994 года (п. 3 «О неделимости безопасности», п. 4 «Об уважении суверенного равенства и своеобразия друг друга», п. 6 «О сотрудничестве в борьбе против террористической деятельности»)[148].

В ходе проведения операции Объединенных вооруженных сил НАТО против Союзной Республики Югославия имела место значительная переброска дополнительных контингентов альянса и наступательных видов обычных вооружений (ударной авиации и боевых вертолетов, реактивных систем залпового огня и т. д.) как в районы, попадающие под действие договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), так и на территории стран, не являющихся его участниками (Албания, Македония). Так была создана ситуация, позволяющая обойти ДОВСЕ и фактически разрушить механизм контроля за его выполнением. В связи с этим целесообразно обратиться к вопросу о выполнении положений ст. XIX ДОВСЕ, в частности пп. 2, 3, где предусмотрена возможность выхода из договора в случае «нарушения высших интересов одного из государств-участников» или «попыток его несоблюдения»[149].

По совокупности фактов, связанных с агрессией НАТО против члена ООН – Союзной Республики Югославия, и в соответствии со ст. 36 статуса Международного суда правительство Югославии направило в эту структуру ООН заявления с иском против США и НАТО. При этом были выдвинуты обвинения:

в совершении преступлений против мира по факту его нарушения путем неспровоцированного военного нападения военной коалиции государств на суверенную балканскую страну при грубейшем нарушении Устава ООН и целого ряда других международных договоров и конвенций;

в преступлении против человечности по фактам противоправного разрушения гражданских объектов и инфраструктуры жизнеобеспечения на территории Югославии, создания обстановки гуманитарной катастрофы на территории этой страны, включая Косово и Метохию;

в совершении военных преступлений по фактам нарушения законов и обычаев сухопутной войны.

Своей агрессией против Югославии НАТО попрала дух и букву всех документов, касающихся проблем мира и безопасности, в том числе Устав ООН, Декларацию о праве народов на мир, Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказания за него, Европейскую конвенцию о защите прав и основных свобод человека, Парижскую хартию для новой Европы и прочие документы по безопасности во всем мире. Противостоять диктату НАТО не смогли даже такие авторитетные организации, как Совет Европы, ЕС, ЗЕС, ОБСЕ и ПАСЕ. Из этого можно сделать вывод, что в отношениях с НАТО предлагаемые меры, направленные на предупреждение агрессии, будут эффективны лишь тогда, когда будут опираться на соответствующую силу и решимость ее применения.

Как уже отмечалось, воздушная кампания операции «Союзническая сила», с которой началась агрессия НАТО против суверенной Югославии, явилась ярким примером практической реализации новой стратегии Североатлантического альянса в Восточной Европе. Эта концепция была принята в апреле 1999 года на юбилейной сессии Совета НАТО в Вашингтоне, на которой обсуждались политика и основные направления развития блока в XXI веке. В новой стратегической концепции НАТО сформулированы основные цели деятельности альянса применительно к изменившимся условиям международной обстановки. Как заявил министр обороны США У. Коэн, новая стратегия НАТО должна быть в большей степени ориентирована на «проецирование силы», чем на «неподвижную оборону». Это касается не только Балканского региона и территорий стран постсоветского пространства, но и России.

Квинтэссенцию глобальной стратегии в отношении России изложил еще в 1997 году бывший помощник президента США по национальной безопасности З. Бжезинский в статье «Геостратегия для Евразии». «Главная задача глобальной политики США как члена НАТО, – писал он, – расширение их важнейшего стратегического плацдарма в Европе посредством выдвижения на Восток, включая Балтику и Украину, создание конфедерации, состоящей из Европейской русской республики, Сибирской республики и Дальневосточной республики»[150]. Надо сказать, что не сильно отличающиеся новизной идеи 3. Бжезинского были широко использованы при разработке новой стратегии НАТО.

К сожалению, в последнее десятилетие XX века финансовым кругам Запада удалось сделать Россию зависимой от кредитов МВФ, а значит, и от политики, проводимой Западом. Такое положение России в ближайшей и среднесрочной перспективе также принималось во внимание при выработке новой стратегии НАТО.

В новой стратегической концепции НАТО конца XX века записано, что «основная долгосрочная цель НАТО – это защита свободы и безопасности всех его членов политическими и военными средствами. С самого начала альянс, основанный на общих ценностях демократии, прав человека и нормах права, стремится гарантировать справедливый и долгосрочный мирный порядок в Европе. Достижению этой цели может помешать опасность кризиса и конфликта, влияющих на безопасность Евроатлантического региона. НАТО поэтому не только гарантирует оборону его членов, но и вносит вклад в дело мира и стабильности в этом регионе…»[151].

Все это подтверждает, что блок НАТО стал неотъемлемой частью европейской системы безопасности и вряд ли самоликвидируется в обозримом будущем. Россия и другие страны Европы вынуждены сосуществовать с альянсом и выстраивать с ним отношения. В условиях биполярного мироустройства НАТО стало своеобразным средством «успокоения страхов», существовавших во многих европейских странах по поводу возможной экспансии Варшавского договора на Запад. Этот блок сыграл свою роль и в ограничении «национализации обороны» отдельных европейских государств, что привело бы к гонке вооружений.

Однако с распадом Варшавского договора отношения между Россией и НАТО если не потеплели, то существенно видоизменились и мало напоминали враждебные. К моменту завершения холодной войны и в бывшем СССР, и в западноевропейских странах сложился определенный консенсус относительно будущего НАТО. Россия особо не настаивала на том, чтобы немедленно распустить этот блок. Считалось, что с ним можно и нужно установить нормальные отношения, которые помогут закрепить результаты окончания холодной войны. Например, предполагалось, что в ходе сотрудничества с НАТО можно будет решить как общие военные вопросы (контроль за обычными вооружениями в Европе, предотвращение войны на континенте), так и некоторые частные политические вопросы.

Однако после того, что произошло по вине НАТО с Югославией, у России появилась необходимость пересмотра отношений с альянсом. В новой обстановке политическое руководство России уже не может доверять этой организации, поскольку в ее стратегической концепции стала доминировать установка на экспансию, возрождение отношений, основанных на примате силы, а не права, что уже неоднократно приводило и подводит Европу к вмешательству во внутренние дела суверенных государств, в частности России. Недоверие и обострение отношений между Россией и НАТО способны привести к восстановлению «железного занавеса» в Европе. В таких условиях оптимальным становится адаптивный ответно-встречный подход во взаимоотношениях с альянсом.

После событий в Югославии президент и правительство России были вынуждены скорректировать свою политическую линию как по отношению к Североатлантическому альянсу в целом, так и ее отдельным членам. Это нашло соответствующее отражение в концепции национальной безопасности и новой военной доктрине Российской Федерации. Появилась настоятельная необходимость ускорения интеграционных процессов, в том числе в сфере военного сотрудничества как на территории СНГ, так и за его пределами. Опыт Балканского кризиса потребовал внесения существенных уточнений в подготовку штабов и войск (сил) Вооруженных Сил России.

В настоящее время США, стремящиеся удержать доминирование в экономической, валютно-финансовой, военной и технологической сферах, используют НАТО для того, чтобы придать своим действиям на мировой арене коалиционный, международный характер и разделить с союзниками финансовое бремя и политическую ответственность за военные интервенции в глобальном масштабе. Основные положения их коалиционной стратегии сводятся к следующему:

действия в «серых зонах»;

ведение всеобщей и ограниченной высокотехнологичных войн;

использование военной инфраструктуры европейских стран НАТО для ведения боевых операций в интересах США;

силовое давление на какое-либо государство, если его политический курс представляет опасность для стран НАТО;

контроль за кризисными ситуациями с целью их предотвращения и урегулирования.

На юбилейной сессии Совета НАТО в апреле 1999 года были приняты изменения, сформировавшие концепцию миротворческих операций этого блока за пределами его зоны ответственности без мандатов ООН и ОБСЕ (иными словами – «миротворческой» агрессии)[152].

Агрессия НАТО против Югославии явилась реальным воплощением этой концепции. Военная акция НАТО планировалась, организовывалась и проводилась без ведома России, имеющей с НАТО определенные партнерские отношения в соответствии с Основополагающим актом Россия – НАТО.

Кроме того, имелись и другие причины агрессии, которые можно сгруппировать так:

причины, связанные с реализацией натовских подходов к стабилизации военно-политической обстановки в Европе с применением военной силы, развитием миротворческих функций блока, борьбой с терроризмом и распространением оружия массового уничтожения и т. п. Эти причины широко и целенаправленно пропагандировались в западных средствах массовой информации. При этом подчеркивалось, что их устранение способствовало бы обеспечению европейской безопасности и соответствовало интересам России;

причины агрессии, о которых в НАТО открыто не говорят, но которые вытекают из анализа сложившейся за последнее время геостратегической ситуации, содержания военных доктрин и направлений военного строительства ведущих держав НАТО и прежде всего США. Рассмотрение этих причин представляется особо важным, поскольку они раскрывают сущность и способы стратегического окружения России, осуществляемого США и НАТО.

Так скрываемые от мировой общественности причины продвижения НАТО на Восток порождают, по мнению его командования, необходимость выполнения ряда стратегических задач США и Североатлантического союза, которые сводятся к следующему;

первая стратегическая задача по-прежнему заключается в ослаблении и, в конечном счете, ликвидации военного потенциала России, который, как подчеркнул президент Российской Федерации, является «гарантом безопасности России и фактором поддержания военно-стратегической стабильности в мире».

вторая стратегическая задача США и НАТО сводится к тому, чтобы изолировать Россию от остальной части мирового сообщества, а в дальнейшем, по мере осложнения в ней внутриполитической и экономической ситуаций (чему США и их союзники всячески способствуют), постепенно сжать, уменьшать ее территорию, отсекая районы, богатые природными ресурсами, прежде всего северные и дальневосточные территории. Надо сказать, что изоляция России от мирового сообщества уже происходит и ведется достаточно интенсивно на всех направлениях – политическом, экономическом и особенно военно-стратегическом.

третья стратегическая задача США и НАТО сводится к расширению зоны ответственности на постсоветское пространство. По замыслу руководства альянса, для этого прежде всего необходимо исключить интеграционные процессы внутри СНГ и окончательно разорвать отношения России с Украиной, которую США вовлекли в орбиту натовской и, главным образом, своей политической и военной стратегии. Интерес США к Украине объясняется не только их стремлением использовать ее в качестве «военного противовеса» России, но и возможностью обеспечить американское военное присутствие вблизи ее границ.

Таким образом, агрессия НАТО против Союзной Республики Югославия на практике продемонстрировала претворение в жизнь основных положений стратегических концепций альянса.

1. После проведения операций многонациональных сил IFOR и SFOR этнические, религиозные и сепаратистские проблемы на Балканах так и не были решены. Конфликт, начавшийся в Социалистической Федеративной Республике Югославия и получивший развитие в Словении, Хорватии, а затем и в Боснии и Герцеговине, продолжал постепенно нарастать и достиг апогея в Косово и Метохии. Провоцируя нарастание нестабильности, НАТО фактически подтолкнуло президента Союзной Республики Югославия С. Милошевича на ввод полицейских и воинских формирований в Косово и Метохию для наведения конституционного порядка. Проведение этой операции обострило обстановку в крае и создало ситуацию, способствующую реализации здесь интересов США и блока НАТО – вовлечения автономного края в зону своей ответственности и создания на его территории своих военных баз.

Принятые югославскими органами власти жесткие меры против террористической и сепаратистской деятельности в крае освободительной армии Косово были вынужденными. Несмотря на это, ситуация в Косово и Метохии стала активно обыгрываться западными средствами массовой информации, целенаправленно формировавшими образ президента Югославии С. Милошевича как диктатора, внутренняя политика которого направлена на физическое уничтожение албанского населения в этом крае.

До начала агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия имевшие длительную предысторию проблемы в Косово и Метохии (гуманитарная, прав человека, межнациональная и др.) не представляли собой катастрофу и не были настолько острыми, чтобы давать повод для грубейшего вмешательства внешних сил во внутренние дела суверенного государства, нарушения его территориальной целостности и основополагающих принципов ОБСЕ.

Современные международные механизмы урегулирования кризисных ситуаций, возникающих по внутриполитическим причинам, на примере кризиса в Косово и Метохии показали свою неэффективность и, очевидно, нуждались в самой серьезной модернизации. Действия же ООН и ОБСЕ в крае характеризовались двойными стандартами, что в значительной степени подорвало авторитет международных организаций, которые и в настоящее время несут ответственность за поддержание стабильности во многих горячих точках планеты.

Действия НАТО нанесли непоправимый вред сложившейся в мире системе безопасности, базирующейся на положениях и нормах международного права. Политики США и НАТО своими действиями в Косово и Метохии разрушили основы мирового порядка, сложившегося после Второй мировой войны 1939–1945 гг. и позволявшего предотвращать глобальные конфликты, ограничивать расширение региональных конфликтов.

Деятельность по реализации геостратегических интересов США в Косово и Метохии была заранее спланирована, тщательно продумана и направлена не столько на урегулирование создавшегося кризиса, сколько на ослабление и подрыв неугодного Западу режима правления президента Союзной Республики Югославия С. Милошевича. Искусственно нагнетая обстановку вокруг косовской проблемы, блок НАТО спровоцировал силовое разрешение конфликта, намеренно создав миф о масштабной гуманитарной катастрофе в Косово и вокруг него.

Администрация США и руководства других стран – участниц НАТО развернули мощнейшую пропагандистскую кампанию и провели ряд операций информационной войны против Югославии, которая, однако, не сломила волю югославского народа, особенно ее вооруженных сил, их решимости в борьбе с агрессорами. В то же время благодаря активному использованию новейших информационных технологий общественное мнение в США и большинстве стран Западной Европы оказалось на стороне инициаторов и виновников военного конфликта на Балканах.

Учитывая большие возможности и высокую эффективность структур НАТО по информационному воздействию в военных конфликтах, следует ожидать, что руководство блока будет активно применять его в ходе подготовки и ведения возможных военных действий. Вследствие этого необходимо констатировать возрастание роли и значения информационного противоборства в военных конфликтах XXI века.

2. Несмотря на неоднозначность подходов союзников по НАТО к ведению военной операции в Югославии, в целом военно-политическое руководство Североатлантического альянса продемонстрировало свое единство. Действия группировки Объединенных вооруженных сил НАТО в ходе операции отличались комплексностью применения разнородных сил и средств. При этом важное место отводилось высокоточному оружию.

Анализ военных действий Объединенных вооруженных сил НАТО в операции «Союзническая сила» против Союзной Республики Югославия показал, что в ближайшей перспективе основной формой применения группировок Объединенных вооруженных сил альянса прогнозируется воздушно-космическо-морская ударная операция, реализуемая еще до завершения отмобилизования и полного оперативного развертывания войск (сил) НАТО. Реализация этого нового в военном искусстве подхода позволяет уже с началом военных действий захватить стратегическую инициативу, завоевать превосходство в космическом и воздушном пространстве и достичь внезапности.

Выявленные особенности проведения операции «Союзническая сила» подтверждают мнение военных экспертов о том, что военная кампания против Союзной Республики Югославия явилась генеральной репетицией стратегической операции Объединенных вооруженных сил НАТО будущего и высшей формой применения войск (сил) для решения наиболее важных оперативно-стратегических задач на театре военных действий в целом или на его части.

Можно предположить, что основой долгосрочной стратегии развития и применения вооруженных сил США и НАТО будет служить концепция высокоточного противоборства, предполагающая точную разведку противника, нанесение избирательных точечных ударов по его группировкам войск (сил), военным объектам и достоверную оценку нанесенного ущерба. В целях реализации данной концепции особое внимание будет уделяться дальнейшему развитию космических систем оперативного обеспечения военных действий, которые активно использовались в ходе агрессии.

Кроме того, результаты военных действий на Балканах нацелили военно-промышленный комплекс и инженерно-конструкторскую мысль НАТО к форсированию разработок более совершенного всепогодного высокоточного оружия, оснащенного спутниковыми системами наведения, проведению исследований в области борьбы с малозаметными самолетами и крылатыми ракетами различных видов базирования.

Оценивая общую результативность информационной операции НАТО против Союзной Республики Югославия, следует отметить, что в целом она была различной и далеко не всегда высокой, а технология ее ведения пока не совершенна. Так, информационное воздействие на мировое сообщество в связи с агрессией против Союзной Республики Югославия позволило альянсу достаточно эффективно выполнить поставленные задачи. Население западных стран и общественное мнение в мире в значительной степени оказались подвержены влиянию пропаганды и, хотя с определенными оговорками, но поддержали военную акцию НАТО «против диктатора С. Милошевича, организовавшего массовые этнические чистки собственного народа» или просто относились ко всему происходящему индифферентно. Других ощутимых результатов информационная кампания НАТО не принесла.

Попытки дестабилизации внутриполитической обстановки в Союзной Республике Югославия, ослабления влияния общественно-политических структур, деморализации населения и военнослужащих, стимулирования формирования оппозиционных С. Милошевичу политических партий оказались неэффективными, а агрессивный характер информационно-психологического давления привел к прямо противоположным результатам – вместо раскола произошло объединение еще недавно непримиримых политических противников. Население Югославии, оказавшись перед угрозой потери части территории, продемонстрировало единство, мужество и решимость защиты своей страны.

Главным итогом военной операции «Союзная сила» стало разрешение косовского кризиса на условиях Североатлантического альянса. США и НАТО достигли геостратегической цели – закрепления своего господства на Балканах. В военном отношении операция НАТО показала возможность достижения стратегических целей войны без вторжения наземных группировок войск и еще более четко обозначила приоритетную роль военно-воздушных и военно-морских сил в современных операциях. Подтвердилась тенденция широкого применения высокоточного оружия и все более совершенных средств поражения, расширения масштабов, развития форм и способов информационного противоборства. В политическом плане произошло ослабление власти С. Милошевича и, как результат, его поражение на президентских выборах в 2000 г.

3. Балканский кризис вызвал обострение военно-политической обстановки в Европе, высветил ряд новых межгосударственных противоречий, что потребовало пересмотра подходов к строительству системы европейской безопасности, взаимоотношений России и НАТО. Анализ практических действий альянса по реализации основных положений новой стратегической концепции применения военной силы способствовал активизации поиска мер, направленных на предотвращение подобных действий по отношению к Российской Федерации.

Последствия военных действий НАТО в Югославии крайне негативно повлияли на обстановку не только в Косово и Метохии, но и в Юго-Восточной Европе в целом: регион стал менее стабильным, чем прежде; активизировались националистические течения и возросли взаимные претензии соседних стран; ухудшилось экономическое положение всех государств региона, убытки большинства которых составили миллиарды долларов. Подписание Белградом военно-технического соглашения между НАТО и Союзной Республикой Югославия свидетельствует об уступках руководства Югославии альянсу в ряде принципиальных положений, касающихся внутриполитической и стратегической ситуации в стране. Грубое нарушение со стороны НАТО положений этого соглашения, касающихся уважения суверенитета Союзной Республикой Югославия, явилось причиной создания второго после Боснии и Герцеговины протектората НАТО на Балканах.

С международно-правовой точки зрения блок НАТО, совершив агрессию против Союзной Республикой Югославия, попрал дух и букву почти всех существующих международных документов, касающихся проблем мира и безопасности, в том числе Устав ООН, Декларацию о праве народов на мир, Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказания за него, Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Парижскую хартию для новой Европы и другие международные документы. Проведение руководством НАТО военной операции против Союзной Республики Югославия без санкции Совета Безопасности ООН причинило существенный ущерб всей системе международных отношений, в том числе в отношениях Россия – НАТО («Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и взаимопомощи между Организацией Североатлантического Договора и Российской Федерацией» 1997 г.) и создало опасный прецедент произвольного применения Западом военной силы против суверенных государств.

Военной акцией против Союзной Республики Югославия США добились своих экономических целей: создали зону экономической и социальной нестабильности в Юго-Восточной Европе; усилили доллар по отношению к евро; вынудили европейские государства тратить свои бюджетные средства на беженцев из Союзной Республики Югославия, восстановление транспортных коммуникаций и экономики этой страны, разрушенных американским оружием; военно-промышленный комплекс США получил новые долгосрочные военные заказы от стран альянса и громадные прибыли.

4. Завершение активной фазы югославского конфликта и переход к проведению миротворческой операции позволили избежать новой долговременной конфронтации между Россией и Западом. Негативные последствия этого конфликта могли бы выразиться не только в отказе от выполнения Договоров СНВ‑1, СНВ‑2 об обычных вооруженных силах в Европе, но и новом геополитическом расколе мира в результате наметившегося противостояния между Западом, с одной стороны, Россией и Китаем, с другой.

Вместе с тем, достигнутый компромисс в вопросах стабилизации обстановки не мог удовлетворить ни косовскую, ни сербскую стороны, и эта неудовлетворенность ставит под угрозу интересы обеспечения мира и стабильности на юге Европы. Альтернативой ему может стать новое разрастание конфликта. Кроме того, реализация стратегической концепции НАТО, направленной на расширение зоны влияния альянса, закрепление за ним роли основного звена в системе европейской безопасности и присвоение права на любые военно-силовые действия без санкции ООН обуславливают возможность крупномасштабного военного противостояния в Европе.

Ввод сил НАТО в Косово и Метохию, начавшийся 11 июня 1999 года, осуществлялся на основании принятой накануне резолюции Совета Безопасности ООН № 1244. Совет Безопасности постановил: «Развернуть в Косово под эгидой Организации Объединенных Наций международногражданское присутствие и присутствие по безопасности с необходимым персоналом и снаряжением» в формате, установленном «на основании главы 141 Устава Организации Объединенных Наций». Далее указывалось, что Совет Безопасности «уполномочивает государства-члены и соответствующие международные организации учредить международное присутствие по безопасности в Косово, как это предусмотрено в пункте 4 приложения 2» к резолюции. В соответствии с этим приложением международные силы «при существенном участии организации Североатлантического договора должны быть развернуты под объединенным командованием и контролем»[153].

Поскольку агрессия НАТО против Союзной республики Югославия легкой победы не принесла и конфликт принял крупномасштабный и затяжной характер, в конце концов возникла дилемма – либо полная капитуляция югославского руководства, либо политическое поражение НАТО, чреватое распадом блока, только что отпраздновавшего свое 50‑летие. Самонадеянность НАТО ввиду огромного превосходства военной силы привела к ситуации, при которой Вашингтон был вынужден пойти или на эскалацию конфликта, как это уже было в новейшей истории США в 1964–1973 гг. во время агрессии против Вьетнама, или признать, что основные военно-политические цели не были достигнуты. В такой ситуации резолюция № 1244 стала неким «спасательным кругом» для натовских стратегов в создавшейся ситуации[154].

В соответствии с планом Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе № 10413 «Джойнт Гардиан» («Объединенный стражник») вся территория Косово и Метохии была разделена на пять секторов ответственности («Север», «Центр», «Восток», «Юг» и «Запад»), в каждом из которых обеспечение безопасности возлагалось на подразделения многонациональных сил КFOR.

Справка

КFOR (в официальных документах ООН на русском языке именуются СДК – «Силы для Косово») – международные силы под руководством НАТО, отвечающие за обеспечение стабильности в Косово. Созданы в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН № 1244 и вошли в Косово 12 июня 1999 г.

Районы размещения – Косово, Македония, Албания, Греция.

Численный состав национальных контингентов стран – участниц миротворческой операции в Косово и Метохии (по состоянию на 15 апреля 2000 г.):

всего / из них на территории Косово (46262 / 40124 чел.):

от НАТО – Бельгия (1189 / 882 чел.), Венгрия (326 / 321 чел.), Великобритания (3563 / 3332 чел.), Германия (5475 / 4129 чел.), Греция (1248 / 1108 чел.), Дания (848 / 803 чел.), Италия (6613 / 5110 чел.), Испания (1257 / 912 чел.), Исландия (1 / 0 чел.), Канада (1362 / 1071 чел.), Люксембург (2 / 2 чел.), Нидерланды (1548 / 1393 чел.), Норвегия (1252 / 1047 чел.), Польша (950 / 898 чел.), Португалия (950 / 334 чел.), США (6027 / 5435 чел.), Турция (1154 / 1043 чел.), Чехия (178 / 168 чел.), Франция (5160 / 4421 чел.). Всего от НАТО – 38494 / 32399 чел.;

от других стран: Азербайджан (34 / 34 чел.), Аргентина (112 / 110 чел.), Австрия (416 / 416 чел.), Болгария (39 / 39 чел.), Ирландия (105 / 104 чел.), Финляндия (802 / 782 чел.), Грузия (40 / 40 чел.), Иордания (107 / 107 чел.), Литва (30 / 30 чел.), Латвия (10 / 10 чел.), Марокко (346 / 346 чел.), Словакия (68 / 68 чел.), Словения (6 / 0 чел.), Россия (3179 чел. – только в Косово), Швеция (736 / 729 чел.), Швейцария (147 / 147 чел.), ОАЭ (1334 / 1334 чел.), Эстония (10 / 10 чел.), Украина (242 / 240 чел.). Всего от других стран – 7768 / 7725 чел.

В штабе многонациональных сил КФОР (1063 чел.) – только страны НАТО, за исключением Аргентины (2 чел.), Ирландии (1 чел.), Финляндии (4 чел.), Словении (6 чел.), Швеции (4 чел.) и Украины (2 чел.).

При этом границы секторов определялись с таким расчетом, чтобы заведомо сорвать выполнение достигнутой договоренности с Российской Федерацией о порядке размещения российского воинского контингента. Такой же подход был использован при определении зон ответственности частей в пределах каждого сектора. Военным командованием России были предприняты попытки закрепить за своими подразделениями в Косово и Метохии отдельный сектор, однако они встретили решительное сопротивление руководства НАТО, и российские подразделения были рассредоточены в секторах войск стран НАТО «Север», «Восток» и «Юг».

Размещение сил KFOR по секторам в Косово

Справка

Состав группировок КFOR (по состоянию на 20 апреля 2000 г.)

ШТАБ МНОГОНАЦИОНАЛЬНЫХ СИЛ КFOR дислоцировался в центральной части г. Приштина. Его охрану осуществлял венгерский мотопехотный батальон. Боевое, тыловое и техническое обеспечение командования и штаба КFOR было возложено на бригаду обеспечения вооруженных сил Греции.

ГРУППИРОВКА КFOR В СЕКТОРЕ «СЕВЕР»

Сектор «Север» охватывал территории шести общин: Лепосавичи, Косовска-Митровица, Вучитрн, Звечан, Зубин Поток и Србица. В пределах этого сектора действовала многонациональная бригада «Север», основу которой составлял французский контингент, а также части вооруженных сил Дании, Бельгии, ОАЭ, Италии и Марокко. В секторе также была выделена зона ответственности для 14‑й тактической группы российского воинского контингента в Косово и Метохии. Общая численность контингента КFOR в секторе (на 20 апреля 2000 г.) составляла 8600 человек, в т. ч. от России – 489. Кроме этого до 900 военнослужащих вооруженных сил Франции размещались на территории Македонии.

Штаб бригады располагался в г. Косовска-Митровица.

В зону ответственности российской 14‑й тактической группы входила часть территории общины Србица.

ГРУППИРОВКА КFOR В СЕКТОРЕ «ЦЕНТР»

Сектор «Центр» охватывал территории семи общин. Основу многонациональной бригады «Центр» составлял британский контингент. Численность бригады составляла около 7120 человек.

Штаб бригады был расположен на юго-западной окраине Приштины.

ГРУППИРОВКА КFOR В СЕКТОРЕ «ВОСТОК»

Сектор «Восток» охватывал территории семи общин. КFOR здесь был представлен силами многонациональной бригады «Восток». Общая численность бригады составляла 8040 человек, в том числе от России – 890 (13‑я тактическая группа – усиленный парашютно-десантный батальон).

Штаб бригады дислоцировался в основном базовом районе «Кэмп Бондстил» (в 8 км восточнее Урошеваца).

В зону ответственности российской 13‑й тактической группы входила часть Косовска Каменица.

ГРУППИРОВКА КFOR В СЕКТОРЕ «ЮГ»

Сектор «Юг» охватывал территорию четырех общин. В секторе действовала многонациональная бригада «Юг», основу которой составляли части вооруженных сил Германии. Общая численность бригады составляла около 7800 человек, в том числе от России – 500. Кроме того, на территории Македонии в Штрумице размещался полк обеспечения и поддержки германского контингента.

Штаб бригады со штабной ротой дислоцировался в г. Призрен.

В зону ответственности российской 11‑й тактической группы входила часть территории общин Глоговац, Клина и Сува-Река.

ГРУППИРОВКА КFOR В СЕКТОРЕ «ЗАПАД»

Сектор «Запад» охватывал пять общин. Основу многонациональной бригады «Запад» составляли итальянские части. Бригада насчитывала 6460 человек.

Группировка КFOR в Косово и Метохии, Македонии, Албании и Греции поддерживалась на запланированном уровне в 45–50 тыс. военнослужащих. Плановая ротация частей и подразделений национальных контингентов осуществлялась в среднем через 6 месяцев.

К началу мая 2000 года в Клине был полностью развернут 10‑й миротворческий батальон (Польша), который стал резервом командующего КFOR. По запросу командира многонациональной бригады «Восток» к этому же сроку для повышения возможностей миротворческой группировки на юго-востоке Косово и Метохии по реагированию на изменения обстановки в южных районах Сербии вблизи административной границы края был усилен американский контингент КFOR.

В случае возрастания угрозы несанкционированного ввода в Косово и Метохию контингентов вооруженных сил и Министерства внутренних дел Союзной Республики Югославия предусматривались как перегруппировки войск внутри секторов, так и наращивание миротворческого контингента в крае за счет сил стратегического резерва КFOR на Балканах.

Численность контингента КFOR после полного развертывания должна была достигнуть 50 000 человек. К апрелю 2000 года на территории Косово и Метохии были размещены 41 000 военнослужащих из вооруженных сил 39 стран, на тыловых объектах КФОР в Македонии, Албании и Греции находились свыше 5000 военнослужащих. По численности эта миротворческая группировка занимала второе место среди всех когда-либо развертывавшихся на Балканах. Основные виды деятельности сил КФОР – патрулирование в населенных пунктах, несение службы на контрольных постах, разминирование местности, сопровождение колонн, перевозящих гуманитарные грузы и беженцев, информационно-психологическое обеспечение операции.

Следует подчеркнуть, что резолюция Совета Безопасности ООН № 1244 была принята уже после заключения военно-технического соглашения между НАТО и Союзной Республикой Югославия. Это свидетельствует не только об ее вторичности по отношению к двусторонним соглашениям, но и ставит под сомнение собственно миротворческий характер миссии.

С одной стороны, в соответствии со сложившейся практикой применения миротворческих сил ООН (самостоятельно или под ее эгидой) направленностью их применения в Косово являлись обеспечение выполнения конфликтующими сторонами предварительно подписанных соглашений о разделительной линии безопасности, защита зон безопасности и обеспечение доступа населения к источникам гуманитарной помощи, оказываемой ООН и ее агентствами, а также обеспечение контроля над территорией и функционирования создаваемых ООН временных органов власти[155]. При этом силы ООН обязаны были соблюдать нейтралитет по отношению к местным группировкам и не уполномочены заключать с конфликтующими сторонами каких-либо соглашений.

С другой стороны, НАТО вело войну против Союзной Республики Югославия, результатом которой стала фактическая капитуляция последней и заключение двустороннего военно-технического соглашения.

Вследствие этого сложилась парадоксальная ситуация, когда силы стабилизации обстановки в Косово и Метохии были призваны осуществлять контроль за выполнением соглашения между собой и Союзной Республикой Югославия.

Другая основная задача сил ООН в Косово и Метохии («Сил для Косово», т. е. KFOR) заключалась в организации миссии по делам временной администрации или, иначе говоря, в обеспечении международного гражданского представительства.

Компонент временной гражданской администрации миссии под эгидой ООН (МООНВАК) в соответствии с планом должен был состоять из трех основных подразделений – комиссариата полиции, отдела по гражданским вопросам и отдела по судебным вопросам, а также управления военного комиссара Совета Безопасности ООН, призванных решать гуманитарные вопросы в крае. Прямое участие представителей ООН в акциях KFOR не предусматривалось, но действия МООНВАК и KFOR были, как правило, скоординированы.

Не вполне проясненной осталась проблема практического разоружения освободительной армии Косово. Как известно, в ходе активной фазы военных действий в Косово и Метохии руководство НАТО неформально поддерживало освободительную армию Косово. Это считалось нормальным, несмотря на то, что в официальных документах альянса была отражена настоятельная необходимость демилитаризации ее формирований после подписания соответствующего соглашения. С введением в Косово и Метохию KFOR между их командующим М. Джексоном и политическим лидером боевиков X. Тачи было подписано «Обязательство по демилитаризации и трансформации освободительной армии Косово», которое предусматривало поэтапную сдачу боевиками военной техники и вооружения. В соответствии с этим документом сдача тяжелого оружия была в основном проведена[156]. Однако анализ дальнейших событий показал, что освободительная армия Косово не прекратила свою деятельность, а лишь трансформировалась в так называемый корпус защиты края, функции которого предусматривали следующее:

официально взаимодействуя с силами KFOR в обеспечении правопорядка, он тайно осуществляет этнические чистки оставшегося сербского населения;

участвует в обеспечении охраны государственной границы Союзной Республики Югославия с Албанией, одновременно налаживая и поддерживая тайные пути переброски оружия в Косово и наркотиков в Юго-Восточную Европу;

под видом сборов и тренировок совершенствует систему управления, готовит базы и тренировочные лагеря для подразделений бывшей освободительной армии Косово.

Кроме «Обязательства по демилитаризации и трансформации освободительной армии Косово» никаких других соглашений KFOR с освободительной армией Косово, а также с прочими организациями косовских албанцев не заключалось. Сами косовары, являясь одной из сторон в конфликте с властями Союзной Республики Югославия, в выработке и подписании соглашений о мирном урегулировании не участвовали. Поэтому не только фактически, но и юридически завершение военных действий НАТО против Союзной Республики Югославия не означало мира между освободительной армией Косово и Союзной Республикой Югославия.

С началом миротворческой операции в Косово и Метохии перед многонациональными силами ставились следующие задачи:

предоставление краю политической автономии в рамках суверенной Югославии;

немедленное прекращение всех военных действий;

вывод югославских войск (за исключением пограничной охраны и полиции) с территории края и размещение там международных миротворческих сил;

возвращение беженцев.

Перечисленные вопросы не вызывали принципиальных разногласий между Россией и НАТО. Однако ситуация могла коренным образом измениться, если бы США и их союзники последовали бы призывам сепаратистов признать независимость Косово и Метохии или установить там «международный протекторат».

Возвращение беженцев в Косово и Метохию было сопряжено с немалыми трудностями. Это и понятно – после столь кровопролитных событий мир мгновенно наступить не может, а предотвратить террористические акции как с одной, так и другой сторон быстро и полностью невозможно. Кроме того, разрушения, которым подвергался край, не позволяли беженцам немедленно возвратиться на родину. Тем не менее крупномасштабную войну в регионе остановить удалось. Появление многонациональных вооруженных сил несколько охладило противостояние в Косово и Метохии.

К середине лета 2000 года автономный край Косово и Метохия по-прежнему оставался кровоточащей раной на теле Европы. Агрессия НАТО против Союзной Республики Югославия, предпринятая под надуманным лозунгом защиты албанского населения, в действительности еще более обострила межэтнические противоречия и привела к изгнанию из края большинства неалбанских этнических общин и групп. Во всяком случае, до середины 2000 года не проходило дня без сообщений о новых актах насилия против сербов, черногорцев, цыган, турок и представителей других народов. Оставшиеся жили, по существу, в резервациях под охраной международных миротворцев. Однако даже это не гарантировало им безопасности. За год после прекращения агрессии США и НАТО против Югославии в крае убиты около тысячи человек, из них более 800 – лица неалбанской национальности. Сотни людей ранены и покалечены, много пропало без вести. События в г. Косовска-Митровице, где межэтническое противостояние проявилось в наиболее острой форме, убедительно показали стремление албанских экстремистов к насильственному вытеснению неалбанцев с территории Косово и Метохии.

То, что ситуация с каждым днем все больше выходит из-под контроля, а край превращается в плацдарм различных экстремистских и преступных группировок, вынуждены были признать и в Вашингтоне, и в других столицах стран – участниц НАТО. Создание в этом регионе Европы «этнически вычищенного» полукриминального государственного образования, в котором царствуют насилие, хаос и межнациональная нетерпимость, стало крайне опасным прецедентом. Это означало, что внешнее силовое вмешательство допустимо, и таким образом можно отторгнуть от суверенного государства часть его территории и передать ее сепаратистам, применяющим преступные методы закрепления своей власти.

На этом фоне большую озабоченность вызывает поведение международных представителей в крае, которые на практике должны были бы реализовать соответствующие положения резолюции № 1244 Совета Безопасности ООН. Представители ООН утверждали, что они бессильны и не способны изменить ситуацию в Косово и Метохии, поскольку Объединенные вооруженные силы НАТО, впустив на территорию края вооруженные подразделения освободительной армии Косово, не предотвратили оккупацию ими большинства районов и создание в них, по существу, нелегальной, не признаваемой ООН администрации. Командиры освободительной армии Косово, заняв руководящие посты, конфисковали имущество изгнанных косовцев – тех албанцев, которые были обвинены в предательстве за сотрудничество с сербами.

Через открытую границу между Косово и Метохией и Албанией в провинцию хлынули потоки мародеров из соседней страны. Они обосновывались в заброшенных домах или через некоторое время возвращались в Албанию с захваченной добычей. Полагают, что количество таких «пришельцев» из Албании к лету 2000 года превысило 200 000 человек.

Все это подтверждает, что натовская агрессия не способствовала установлению мира в автономном крае, а лишь развязала руки албанским террористам. И если Генеральный секретарь НАТО Дж. Робертсон оценивал операцию альянса в Косово и Метохии как успешную, то, по мнению экспертов американского исследовательского центра «Институт КАТО», изложенному в опубликованном им докладе, военная операция НАТО против Югославии явилась «очевидным провалом» внешней политики администрации США. После прекращения бомбардировок, отмечают авторы доклада, «единственным, кто оказался в выигрыше в результате войны, стала освободительная армия Косово, осуществляющая жесткую кампанию этнической чистки, направленную против сербов и другого неалбанского населения»[157].

Миротворческая деятельность стран НАТО в Косово и Метохии в рамках «гуманитарного вмешательства» способствовала превращению края в «самодостаточное» общество с атрибутами независимого государства. При этом в столицах западных стран не хотят признавать, что совершили ошибку, начав агрессию против Югославии. Такая позиция является, безусловно, тупиковой. Даже оппозиция в Югославии разделяет мнение, что Косово и Метохия должна оставаться составной частью Сербии, а следовательно, и Союзной Республики Югославии. От международных санкций в первую очередь пострадало мирное население Югославии.

Утверждения представителей государств – членов НАТО о том, что решение проблемы Косово возможно лишь при условии смены власти в Белграде, свидетельствовало об отсутствии у них четкой стратегии урегулирования конфликта. Демократические преобразования, как одно из условий развития современного общества, конечно, были необходимы и для Союзной Республики Югославия. Однако, по мнению югославской оппозиции, Запад, загнав Союзную Республику Югославия в изоляцию, тем самым препятствовал и демократизации страны.

На заседании Совместного постоянного совета Россия – НАТО в июне 2000 года Министр обороны Российской Федерации маршал И.Д. Сергеев констатировал, что действия Б. Кушнера и руководимой им администрации ООН в Косово и Метохии направлены на расчленение Союзной Республики Югославия. В этом заключалась сущность стратегии США и НАТО на Балканах, а также причина многих провалов операции миротворческих сил, проводимой в Косово и Метохии.

Отдельного рассмотрения заслуживает проблема российского участия в миротворческой операции в Косово и Метохии. Агрессия НАТО против Югославии привела к тому, что все более обострявшиеся противоречия между Россией и странами Запада с середины 90‑х годов вылились в серьезный политический кризис. В период операции «Союзническая сила» официальные представители России занимали жесткую позицию по отношению к силовым действиям НАТО. Одновременно российские представители принимали активное участие в поиске мирного разрешения конфликта. Хотя, по мнению наблюдателей, их позиция в этот период была двойственной. Осуждая агрессию НАТО против Союзной Республики Югославия, на практике они вели дело к наиболее предпочтительному для альянса исходу. Результатом переговорного процесса с участием России стала фактическая капитуляция властей Союзной Республики Югославия, позволившая НАТО перейти к размещению на территории Косово и Метохии подразделений KFOR[158].

Несмотря на то что Россия активно способствовала созданию договорной базы для фактической оккупации края войсками НАТО, степень и масштабы ее непосредственного участия в этой операции детально не оговаривались. Это привело к тому, что процесс размещения войск KFOR сопровождался достаточно напряженной борьбой России и Запада за само право ее военного присутствия в крае.

Эта борьба началась 11 июня 1999 года, когда подразделения воздушно-десантных войск России заняли косовский аэропорт Слатина. Стремительный марш-бросок российских десантников с территории Боснии и Герцеговины в Косово и Метохию стал неожиданным и, надо полагать, неприятным сюрпризом для политического и военного руководства НАТО. Как впоследствии выяснилось, внезапное появление российских войск в крае привело к острому конфликту между командующим Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе генералом У. Кларком и командующим KFOR М. Джексоном. Последний наотрез отказался выполнить распоряжение У. Кларка о недопущении российских частей в Косово и Метохию[159]. Правда, затем НАТО сумела стабилизировать ситуацию и даже нейтрализовать тактический успех Москвы. В результате процесс был переведен в переговорное русло, в пределах которого решалась другая не менее важная проблема – масштабы и формат участия российских подразделений в KFOR.

В связи с явным нежеланием стран НАТО выделить российским миротворцам отдельную зону ответственности на территории Автономного Края Косово и Метохия, военное руководство России склонялось к решению об операции по вводу российских войск в Автономный Край Косово по аналогии с городом Сараево (Республика Босния и Герцеговина) в 1994 году.

В начале мая 1999 года начальник Главного оперативного управления Генерального штаба Вооруженных Сил России генерал-полковник Ю.Н. Балуевский (позднее – генерал армии, начальник Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации – первый заместитель министра обороны Российской Федерации) сориентировал заместителя командующего ВДВ Вооруженных Сил России по миротворческим операциям генерал-лейтенанта Н.В. Стаськова, командовавшего российскими миротворцами в Боснии и Герцеговине, о возможном вводе российских войск в Косово и приказал скрытно начать подготовку подразделений. Штаб ВДВ отдал соответствующие распоряжения группировке ВДВ в Боснии и Герцеговине, и началась работа.

Справка

Стаськов Николай Викторович родился 28 августа 1951 года в д. Буда Смоленской области.

В 1973 г. окончил Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище.

В 1983 г. окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе.

В 1993 г. – окончил Военную академию Генерального штаба Вооруженных Сил России.

1977–1978 гг. – военный специалист в Эфиопии.

Участник боевых действий в Эфиопии, Чеченской Республике, в Абхазии.

1987 г. – командир учебной воздушно-десантной дивизии.

С 1987 по 1991 г. – начальник учебного центра подготовки младших специалистов ВДВ.

С 1993 по 1998 г. – заместитель командующего ВДВ Вооруженных Сил России по миротворческим операциям, командовал российскими миротворцами в Абхазии, Восточной Словении, Боснии и Герцеговине, Автономном Крае Косово (Югославия).

С 1998 по 2005 г. – начальник штаба – первый заместитель командующего ВДВ Вооруженных Сил России.

Уволился в 2005 г., генерал-лейтенант запаса.

С 2004 г. – доктор политических наук.

Действительный член Академии военных наук.

С 2011 по 2014 г. – советник генерального директора ОАО ЦНИИ «Циклон».

С января 2015 г. – представитель председателя ДОСААФ России по взаимодействию с Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации.

С апреля 2016 г. – статс-секретарь, заместитель председателя ДОСААФ России.

Член-корреспондент Академии безопасности, обороны и правопорядка.

Награжден 7 орденами, в том числе «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III ст., «За военные заслуги», «За личное мужество», «За заслуги перед Отечеством» IV ст., 25 медалями.

Имеет высокие награды Русской православной церкви: орден Св. Николая II ст., орден Св. Даниила Московского II ст.

Награжден высшей военной наградой Республики Сербской – орденом Негоша I степени.

Планирование операции по вводу российских миротворцев в Автономный Край Косово и Метохия шло по линии штабов, чтобы обеспечить скрытность. Предстояло ни много ни мало – незаметно увести группировку ВДВ из-под носа американцев.

Это была непростая задача. Оперативно и тактически российская миротворческая отдельная воздушно-десантная бригада, стоявшая в Боснии и Герцеговине, подчинялась дивизии «Север» многонациональных сил ООН, основой которой являлась 1‑я пехотная дивизия США. При этом на базе в Боснии постоянно работали службы военной разведки американских войск, находились сотрудники ЦРУ, наша миротворческая бригада находилась под постоянным, неусыпным вниманием американских разведывательных органов и соответствующих служб воинского контингента западных стран.

Справка

Всего в Боснии и Герцеговине было 56 000 военнослужащих НАТО.

Кроме частей 1‑й пехотной дивизии США и отдельной воздушно-десантной бригады Вооруженных Сил России в состав многонациональной дивизии «Север» входили воинские части и подразделения Турции, Дании, Литвы, Латвии, Польши, Норвегии, Финляндии и Швеции.

Российская бригада выполняла задачу в северо-восточном районе Боснии и Герцеговины, имела зону ответственности площадью 1750 км². Только общая протяженность линии разъединения простиралась на 75 км. 80 % зоны ответственности отдельной воздушно-десантной бригады – территория Республики Сербской, 20 % – территория Мусульмано-Хорватской Федерации. Наибольшая протяженность с севера на юг – 54 км, с запада на восток – 62 км.

Общая численность бригады ВДВ России составляла порядка 1400 человек. Личный состав бригады располагался подразделениями в базовых районах, в городках Углевик, Большой и Малый Прибой, Симин-Хан и Вукосавцы.

В состав бригады входили два отдельных парашютно-десантных батальона на БТР‑80 и боевых машинах десанта БМД‑2, артиллерия на самоходных артиллерийских орудиях «Нона», подразделения боевого и тылового обеспечения. Личный состав комплектовался из числа военнослужащих по контракту, прошедших специальный отбор, отслуживших срочную службу и имевших боевой опыт.

В городке Углевик, месте расположения основных сил миротворческой бригады ВДВ Вооруженных Сил России, к примеру, жилые городки российских и американских миротворцев разделяли считаные метры, что позволяло американцам вести открытое наблюдение за нашим контингентом, его жизнью, бытом, построениями и перемещением личного состава, особенностями несения службы, физической и боевой подготовки, взаимоотношениями военнослужащих, в том числе между офицерами и личным составом. Американцы были в курсе личных разговоров российских солдат на лично-бытовые и служебные темы.

Штаб Оперативной группы ВДВ Вооруженных Сил России в Республике Босния и Герцеговина стоял в «Волчьем логове» – известном центре партизанского сопротивления Югославии в 1941–1945 годах. Штабу Оперативной группы напрямую подчинялась отдельная воздушно-десантная бригада ВДВ в Боснии и Герцеговине. Российскими миротворческими силами в Боснии и Герцеговине в 1999 году командовали опытные боевые генералы и офицеры – старший Оперативной группы генерал-майор Валерий Владимирович Рыбкин, командир отдельной воздушно-десантной бригады ВДВ Герой Российской Федерации полковник Николай Иванович Игнатов, командир 2‑го отдельного парашютно-десантного батальона полковник Сергей Евгеньевич Павлов, за плечами которых были Афганистан, Чечня и другие горячие точки.

Справка

Рыбкин Валерий Владимирович родился 10 августа 1945 г. в деревне Ракитино Епифанского района Тульской области.

В 1967 г. окончил Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище, в 1978 г. – Военную академию им. М.В. Фрунзе.

В 1979–1982 гг. – командир полка.

1980–1982 гг. – командир 317‑го парашютно-десантного полка в Афганистане.

1982–1985 гг. – начальник штаба дивизии в Кировабаде (Гянджа).

С августа 1985 г. по апрель 2002 г. – начальник отдела кадров Воздушно-десантных войск.

В должности старшего оперативной группы Воздушно-десантных войск России в Боснии и Герцеговине руководил колонной Оперативной группировки ВДВ в ходе марш-броска 11–12 июня 1999 г. из Боснии в Косово, взявшей под контроль приштинский аэродром «Слатина» (Союзная Республика Югославия), упредив в действиях десантно-штурмовую бригаду Великобритании.

За решительность и умелое руководство операцией по занятию военно-воздушной базы «Слатина» в ночь на 12 июня 1999 г. генерал-майор Рыбкин В.В. награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.

После выхода в отставку генерал-майор Рыбкин В.В. работал в органах государственной власти Российской Федерации и Рязанской области, с июля 2004 по апрель 2008 г. был начальником управления государственной службы и кадровой политики администрации Рязанской области, заместителем руководителя аппарата губернатора и правительства региона.

Из воспоминаний Валерия Владимировича Рыбкина[160]

Днем 10 июня 1999 г. я находился на аэродроме Тузла, где проводил ротацию личного состава российской отдельной воздушно-десантной бригады, входившей в состав Многонациональных Сил ООН по поддержанию мира в Республике Босния и Герцеговина.

Около 14 часов мне позвонил командир бригады полковник Николай Иванович Игнатов и передал приказ начальника штаба ВДВ генерал-лейтенанта Николая Викторовича Стаськова выйти с ним на связь в 16 часов местного времени.

Во время телефонного разговора Н.В. Стаськов поставил мне задачу – подготовить часть подразделений бригады к совершению марша в район аэродрома «Слатина» (Автономный Край Косово Югославии) для доставки туда материальных запасов и подготовки мест расположений для встречи ограниченного контингента Вооруженных Сил России (бригады ВДВ), которая должна была войти в состав создаваемых миротворческих Сил KFOR, обеспечивающих безопасность мирного населения Автономного Края Косово. Особое внимание начальник штаба ВДВ приказал обратить на соблюдение мер безопасности и поведение личного состава во время совершения марша.

Это не было для меня большой неожиданностью. После завершения 10 июня 1999 года авиацией НАТО ночных бомбардировок территории Союзной Республики Югославия, предполагались два варианта развития событий со стороны коалиции Североатлантического альянса (НАТО) – проведение наземной операции против вооруженных сил Югославии или миротворческой миссии по обеспечению безопасности мирного населения на все время проведения переговоров между Правительством Республики Югославия и представителями незаконных военных формирований албанцев, проживающих на территории Автономного Края Косово Югославии. По межправительственным соглашениям и договорам в состав создаваемых международных миротворческих сил в Косово (KFOR) должна была входить от Российской Федерации отдельная воздушно-десантная бригада.

Сейчас, спустя более чем два десятка лет, можно сказать, что при первом варианте развития событий, т. е. продолжении агрессии стран НАТО против Югославии путем наземной операции, командованием ВДВ Вооруженных Сил России было предусмотрено, что наша бригада должна будет всячески противодействовать выдвижению бронетанковой дивизии армии США из Боснии и Герцеговины через мосты реки Сава к границе Республики Югославия, ставилась задача задержать движение агрессора, чтобы дать время югославской армии закрепиться и занять прочную оборону.

После моста через реку Сава лежала прямая равнина до самой столицы страны – города Белград. Нами были дооборудованы и укреплены посты наблюдения, была проведена дополнительная обваловка переднего края, укладка маскировочного дерна, укреплены крутости окопов, проведены тактико-строевые занятия с личным составом по порядку действий в той или иной обстановке.

Группой офицеров инженерной службы бригады в скрытном порядке тщательно изучались горные перевалы, где определялись места их минирования для обрушения части скальных пород и создания горных завалов, что в значительной степени замедлило бы продвижение бронетанковой техники США через позиции нашей бригады. Личный состав бригады ВДВ России в Боснии и Герцеговине готовился к суровым будням.

В какой-то степени нам, наверное, повезло. События стали развиваться по второму варианту – проведению миротворческой операции на время переговорного процесса между Правительством Югославии и незаконными вооруженными формированиями албанцев на территории Края Косово.

На карту был поставлен авторитет России и российской армии, к рейду готовились основательно, заблаговременно подбирали опытные и слаженные экипажи боевой техники (БТР‑80), инициативных офицеров, наиболее подготовленных водителей специальных машин, хорошо знающих свое дело, имеющих боевой опыт в Афганистане, Чечне, Абхазии. Отдельная воздушно-десантная бригада ВДВ Вооруженных Сил России в Республике Босния и Герцеговине с весны 1999 года находилась в состоянии постоянной готовности.

По получении приказа российские миротворцы должны были силами небольшого десанта опередить ту громаду войск НАТО, которая шла занимать сектора в Автономный Край Косово и Метохия без участия России, выйти вперед натовской группировки, занять стратегический плацдарм – аэродром «Слатина» и прочно закрепиться на нем.

Согласно выработанному решению основная нагрузка легла на личный состав 2‑го отдельного парашютно-десантного батальона, дислоцировавшегося в Симин-Хане (командир – полковник Сергей Евгеньевич Павлов) и специальных подразделений, которым предстояло обеспечивать подготовку и совершение марша. Дело осложнялось тем, что 2‑й отдельный парашютно-десантный батальон миротворческих сил России дислоцировался в четырех базовых районах Республики Босния и Герцеговина, часть средств усиления находилась на постах наблюдения, к тому же приходилось снимать один из стационарных постов наблюдения. При этом предусматривалась замена техники на сторожевых постах с колесной на гусеничную. Марш предполагалось совершить по трем разным маршрутам, протяженность каждого из которых составляла 550–600 км, в условиях сложнопересеченной и горной местности. Исходя из протяженности маршрутов, на совершение марша планировалось 2–3 суток.

Справка

Павлов Сергей Евгеньевич родился 17 апреля 1956 г. в селе Андреевка Балаклейского района Харьковской области.

В 1977 г. окончил Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище.

По окончании училища служил в воинской части ВДВ, в Литве, в г. Каунас. Эта воинская часть отличалась порядком, образцовой организацией повседневной деятельности, боевой подготовки и высочайшей боевой готовностью, считалась родным полком командующего ВДВ генерала армии В.Ф. Маргелова.

В дальнейшем служил в 7‑й гвардейской дивизии ВДВ.

С ноября 1979 г. службу проходил в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище на различных должностях: командира роты курсантов, начальника курса специального факультета, командира батальона курсантов, преподавателя, начальника кафедры управления войсками в мирное время. Выпустил в качестве командира четыре батальона курсантов в 1987, 1991, 1995 и 1998 годах, в общей сложности более 1200 офицеров.

С 1988 по 1992 г. учился в Военной академии имени М.В. Фрунзе, которую закончил с отличием.

Награжден шестью боевыми орденами СССР и России, в том числе орденом Мужества за марш-бросок на Балканах 11–12 июня 1999 г. и двадцатью восемью медалями.

До выхода в запас преподавал в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище, являлся начальником кафедры повседневной деятельности и методики боевой подготовки.

11–12 июня 1999 г. командовал 2‑м отдельным батальоном российских миротворцев, после скрытного марша по территории Югославии провел захват аэродрома «Слатина» в Автономном Крае Косово.

10 июня 1999 года авиация НАТО временно прекратила налеты и бомбежки городов Югославии. Основные силы миротворческой бригады ВДВ Вооруженных Сил России в тот же день (10 июня 1999 г.), по легенде, были выведены на занятия по боевой подготовке (на боевые стрельбы и учения) на полевой аэродром вблизи города Биелина. На аэродроме скрытно приступили к подготовке к маршу в Косово, решению технических вопросов и отбору личного состава в формируемый передовой отряд десанта для глубокого рейда по Балканам.

Были отданы предварительные распоряжения, согласно которым личный состав должен был загрузить на автотранспорт запланированные материальные средства, подготовить технику и к 5 часам 00 минутам 11 июня 1999 г. местного времени быть в готовности к совершению марша.

Однако в ночь с 10 на 11 июня 1999 года поступила информация, что силы НАТО при поддержке вертолетов выдвинулись в Косово со стороны Македонии для занятия секторов ответственности.

Справка

Натовские подразделения выдвигались с территории соседней Македонии, где они уже сосредотачивались, в открытую. Это ближе, чем из Боснии и Герцеговины. Россиянам нельзя было опаздывать, поскольку опоздание не только лишило бы вмешательство России в события какого бы то ни было смысла, но и усугубило бы унизительное положение, в котором она оказалась. Чтобы успеть к границе Косова в час «Х», необходимо было начать марш заблаговременно и, главное условие, незаметно.

Российская военная разведка знала о нормативах продвижения подразделений НАТО. С их учетом специалисты провели расчеты, когда нашему батальону следовало начать выдвижение и какое количество времени он мог максимально затратить на выполнение марша, был разработан оптимальный маршрут, предусмотрен порядок поддержания связи с министром обороны и Генеральным штабом, определены меры по соблюдению скрытности и дезинформации натовского командования.

В свете изменения обстановки начальник Генерального штаба Вооруженных Сил России генерал армии Анатолий Васильевич Квашнин в 7 часов утра 11 июня 1999 г. уточнил задачу, определив, что на марш отводится всего 14–16 часов, и что «…к 04–05 часам 12 июня 1999 г. необходимо быть в Косово и овладеть аэродромом «Слатина» – аэропортом Приштина».

Справка

Аэропорт «Приштина» – аэродром «Слатина» находится на пересечении важных дорог и был двойного назначения. Часть аэродрома была гражданским аэропортом «Приштина» и принимала рейсы гражданской авиации, была частью югославских авиалиний. Вторая, секретная, часть представляла собой сильно укрепленную военную базу «Слатина» военно-воздушных сил Югославии, подземный аэродром располагался в толще горы, имел с двух сторон сквозные подземные взлетные полосы.

На военной части аэродрома располагались также подземные укрытия для боевых самолетов военно-воздушных сил Югославии. Бункеры были выполнены в скальных породах окружающих гор и могли выдержать силу удара ядерного фугаса.

К этому времени подразделения сосредоточились в пункте сбора, а командир бригады полковник Н.И. Игнатов уже доложил командиру пехотной дивизии США, в состав которой номинально входила воздушно-десантная бригада, о передвижении российских войск в связи с ротацией.

Из воспоминаний Николая Ивановича Игнатова[161]

Один из важных этапов осуществления плана – неприметно покинуть место постоянной дислокации батальона. Сделать это тайно от командования дивизии «Север» было невозможно. «Любые, не оговоренные заранее перемещения неизбежно вызвали бы подозрения и доклад в штаб-квартиру НАТО по линии разведки. А если задействована разведка, то такие доклады – нам было хорошо известно – быстро идут на самый верх. В этом случае наш замысел рисковал рухнуть в первый же час своего воплощения.

После многочасовых размышлений родилось, казалось бы, простое, но очень остроумное решение – не пытаться скрыть, а наоборот, официально проинформировать американское командование о выходе батальона с места постоянной дислокации. Такая практика установилась давно: наши офицеры постоянно находились в штабе дивизии, и, оперативно не подчиняясь ее командованию, тем не менее в порядке информации сообщали, когда то или иное подразделение российской бригады выходило на разминирование, патрулирование или выполнение иной задачи подобного рода. Поскольку информирование о таких выходах стало рутинным делом, очередное из них не должно было никого насторожить.

И вот в установленный час в череду таких обыденных докладов командование бригады по указанию из Москвы ввело информацию о том, что наш батальон получил приказ на выдвижение на территорию Союзной Республики Югославия. При этом специально был выбран момент доклада – в послеобеденное время, когда тянет вздремнуть, и восприятие имеет обыкновение притупляться. Командир дивизии воспринял эту информацию более чем спокойно, лишь поинтересовался, не нужна ли какая помощь для выполнения той самой «частной задачи». «Помощи не требуется», – услышал в ответ и пожелал русским успеха.

Тонкий учет психологии командования дивизии «Север» сыграл свою роль. Спрятав начало марша за рутинным выходом, российские военные добились главного – не пошли доклады «наверх» по линии натовской военной разведки и ЦРУ. В общем, российский батальон получил временную фору и в течение нескольких часов двигался в удивительно спокойной обстановке.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А Лобанцева[162]

Важным для нашего командования было скрыть факт «сбора в дорогу» (из Углевика должна была пойти шестая парашютно-десантная рота в полном составе, а кроме нее еще какое-то количество техники и людей). Проблема серьезная, поскольку стоянка техники базового района Углевик находилась как раз напротив американской части лагеря на другом берегу речушки и прекрасно просматривалась оттуда, поскольку кроме колючей проволоки, закрепленной на столбах, никакого ограждения не имела.

Офицеры группы взаимодействия приняли идеальное решение – если нельзя замаскировать технику, значит надо усыпить бдительность наших соседей. С этой целью было спешно придуман день рождения одного из офицеров, на празднование которого были приглашены «пиндосы». С целью облить грязью Россию давным-давно кем-то был придуман миф о том, что якобы много пьют только русские. Спору нет, очень много людей в России не знают меры в употреблении спиртного, но это вовсе не говорит о том, что в других частях света таких людей мало. Я лично не раз и не два наблюдал представителей разных стран, весьма алчно, без всякой меры и стеснения поглощающих спиртосодержащие жидкости. Расчет наших оказался верен: праздник удался на славу, в связи с чем не только подготовка к выдвижению, но и само выдвижение 6‑й парашютно-десантной роты ранним утром следующего дня прошли для американцев незамеченными.

Однако приказ начальника Генштаба Вооруженных Сил России генерала армии А.В. Квашнина об ограничении времени совершения марша в корне менял ту задачу, о которой говорилось ранее. Ни о какой доставке материальных запасов в Косово речь уже не шла. Необходимо было, по сути дела, захватить аэродром «Слатина» раньше, чем туда выйдут миротворцы сил НАТО.

Тут же, на месте, был сформирован передовой отряд меньшего состава на основе двух рот 2‑го отдельного парашютно-десантного батальона. Были также привлечены подразделения боевого обеспечения – разведывательный взвод, взвод связи, инженерно-саперный взвод с инженерно-саперной техникой, ремонтно-эвакуационная служба; подразделения обеспечения: хозяйственный взвод и часть медицинского пункта бригады (хирургия, инструменты, перевязочные средства, медикаменты…) на базе вездеходного автомобиля ГАЗ‑66. Новая колонна на марш была строго ограничена по количеству техники, но, тем не менее, имела все необходимое для выполнения задачи и обеспечения жизнедеятельности во время глубокого рейда по территории Югославии в отрыве от главных сил бригады в Боснии и Герцеговине. Дополнительно были включены пять автомобилей «Урал» для приема и доставки в Косово личного состава двух разведывательных рот из города Иваново, которые планировалось перевезти из России в Югославию военно-транспортной авиацией на аэродромы Белграда или аэродром «Слатина», в зависимости от обстановки.

Из воспоминаний Сергея Евгеньевича Павлова[163]

В районе сосредоточения (на аэродроме Биелины) внесли значительные изменения в состав и построение маршевой колонны. Пришлось оставить часть техники, главным образом тыловой и тяжелой инженерной. Это диктовалось необходимостью сделать колонну более мобильной, поскольку к тому времени уже поступили достоверные данные о том, что передовые подразделения войск стран НАТО перешли государственную границу Союзной Республики Югославия. Надо было спешить, ведь нам предстояло преодолеть значительно более длинный путь, чем им. А цель и у них, и у нас одна – аэродром «Слатина».

В связи с особой важностью задания, операцией по занятию плацдарма в Косово и прохождением передовой группировки миротворцев ВДВ России по территории иностранного государства командовал лично старший Оперативной группировки ВДВ Вооруженных Сил России в Боснии и Герцеговине генерал Валерий Владимирович Рыбкин, командиром отдельного батальона являлся полковник Сергей Евгеньевич Павлов.

Из воспоминаний Валерия Владимировича Рыбкина[164]

Выстроили подготовленную колонну техники, построили личный состав десанта, предварительно я спросил: «Все ли желают участвовать в выполнении боевой задачи? Кто не желает – сделать шаг вперед». Таковых не оказалось. Все понимали, продолжается война между НАТО и Югославией, что Югославия остро нуждается в помощи, была боевая обстановка, речь шла о выходе в самое пекло, в Автономный Край Косово, где бесчинствовали незаконные вооруженные формирования албанцев.

Приказал всем достать листы бумаги, чтобы на них записать маршрут движения, особенно конечный пункт назначения. Затем отдал Боевой приказ, текст которого был записан с моих слов начальником штаба группы подполковником Сергеем Александровичем Березовским.

Скомандовал личному составу занять места и начать движение.

В назначенное время (09.30 11 июня 1999 г.) колонна парашютно-десантного батальона миротворческих сил ВДВ в составе около 200 человек личного состава на 50 боевых, грузовых и специальных машинах на колесной тяге (15 БТРов и 35 бортовых автомобилей), оставив тихоходные автомобили технических и тыловых служб на аэродроме Биелины, прошла исходный пункт г. Биелина и взяла направление в сторону границы с Союзной Республикой Югославия, пошла на город Белград.

Карта марш-броска российских миротворцев на Приштину

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А Лобанцева[165]

Проехав без остановки мимо Углевика, в скором времени мы подъехали к окраинам города Биелина. Этот по российским меркам маленький городок был последним городом Боснии в этом направлении, дальше был мост через реку Дрина и начиналась Сербия, частью которой являлся многострадальный край Косово – конечная цель нашего марш-броска. Немного не доезжая Биелины, мы свернули на располагавшуюся рядом с дорогой площадку, где уже находилась наша техника из других подразделений. На этой площадке, в мирное время служившей, по-видимому, автодромом для подготовки водителей, наша колонна была окончательно сформирована. Некоторые наши машины не были «помечены» надписью KFOR, и поэтому такую надпись наносили прямо на месте, закрашивая в аббревиатуре SFOR первую букву и взамен нанося по трафарету букву «К». Таким образом, наша колонна вроде как относилась к коллективным силам НАТО в Косово. На окраинах Биелины мы простояли около часа, успев немного перекусить и пообщаться между собой. Боевой дух ребят был высок, у большинства буквально «чесались руки» хорошенько «вломить люлей» албанцам. Я полностью разделял эти намеренья, надеясь на возможность лично чем ни будь помочь сербам, которым я искренне сочувствовал. Даже сам факт опасных приключений и непосредственного участия в важнейших мировых событиях будоражил мне кровь. При этом я прекрасно понимал, что может случиться со мной в случае неблагоприятного исхода предстоящей операции (неблагоприятного не только для всей операции, но и для меня лично).

Короче говоря, дело предстояло опасное, и я понимал это, однако желание помочь сербам, жестко наказать албанцев и испытать себя войной для меня были главенствующими. Даже сам факт опасности привлекал меня, поскольку с моральной точки зрения только то и составляет главное духовное (а, следовательно, и неотъемлемое) богатство человека, что было достигнуто в опасных и трудных условиях.

Именно тогда я впервые познал на практике, что скрывается за термином «фронтовое товарищество», и я уверен, что получение данного знания дорогого стоит. Тогда же я наглядно увидел, как много противоестественности и фальши в нашей повседневной жизни. Тогда же до меня дошло, как глупо живут люди в своей так называемой нормальной жизни. Дважды я находился в армии во время начала справедливых боевых действий, первый раз во время описываемых событий, второй раз спустя полгода после них. Оба раза психологическая обстановка в подразделении, убывающем на войну, была практически одинакова. Для любого нормального, желающего сражаться бойца это самые замечательные дни – все, что есть в армии тупого, нелепого и фальшивого, уходит, а взамен появляется реальная боевая работа, опасные приключения и боевое братство. Это великие дни для настоящего мужчины.

Понятное дело, не все поголовно рвутся в бой, есть те, кто боятся, но даже трусы и другие откровенно плохие люди либо становятся лучше, либо их низменные качества становятся очевиднее. Как справедливо пел талантливый рок-музыкант Юрий Шевчук: «Чем ближе к смерти, тем чище люди…» Любопытно заметить, что помимо всех вышеозначенных чувств у меня в душе присутствовало и чувство счастья. Причина моего счастья проста – впереди меня ждали смертельно опасные приключения с вполне реальными шансами совершить что-нибудь героическое, в соседней машине ехал мой надежный друг, рядом находились боевые товарищи, в руках у меня было столь дорогое моему сердцу оружие, а над моей головой ясное небо и жаркое балканское солнце. Ну как же тут не быть счастливым?

Готовьтесь, албанцы, русские идут!

Поскольку основная часть техники (около 200 грузовых автомобилей) с материальными запасами осталась в районе сосредоточения, союзники не обратили внимания на небольшую, в 50 единиц техники, колонну. Так удалось ввести их в заблуждение, уйти из поля зрения наблюдателей военной разведки США, по сути дела, на все время проведения операции. Работа так называемых «рейнджеров», а их на территории бригады было около 100 человек, основной задачей которых было блокирование действий десантников в нужное для них время, оказалась безрезультатной.

Заблаговременно было дано распоряжение – в случае поломки техники (БТР и автомашин) не останавливаться на ремонт, арьергардными спецмашинами брать вышедшую из строя технику на жесткую сцепку и продолжать движение. К чести наших механиков-водителей, готовивших боевую технику и автомобильный парк к маршу, ни одна единица техники не вышла из строя и за все время движения колонны серьезных поломок не случилось. Для соблюдения скрытности движения колонны десанта с момента ее выхода из Боснии и Герцеговины и дезориентации «вероятного противника» соблюдался строгий режим радиомолчания.

Было организовано две линии связи с десантом миротворцев. Первая шла через мощную станцию космической связи в расположении российской бригады в Боснии и Герцеговине; на узле связи которой все 19 часов движения колонны десанта по Югославии постоянно находился командир бригады полковник Н.И. Игнатов. Вторая линия связи с руководителем операции старшим Оперативной группировки ВДВ на Балканах генералом В.В. Рыбкиным обеспечивалась через средства радиосвязи военного атташе посольства России в Югославии Героя России генерал-лейтенанта Евгения Николаевича Бармянцева.

Что касается отсутствия в колонне бронетехники в виде самоходных артиллерийских орудий «Нона» и боевых машин десанта БМД‑2, то все дело в самой технике, которая, будучи на гусеничном ходу, могла быть доставлена только седельными тягачами. При движении своим ходом гусеничная техника просто буксовала бы и скользила по горячему асфальту, поскольку во время марша стояла сильная жара – температура в тени была порядка +40 градусов. В свою очередь низкий темп совершения марша неизбежно бы привел к срыву поставленных сроков его совершения. К тому же гусеничная бронетехника была необходима в Боснии и Герцеговине для выполнения задач основных сил бригады. Первый вариант развития обстановки – проведение наземной операции сил НАТО против вооруженных сил Союзной Республики Югославия не исключался.

Положительным оказался аспект хороших взаимоотношений с местными властями, особенно со службой безопасности Республики Сербской Краины Боснии и Герцеговины. Полиция Сербской Краины Республики и Союзной Республики Югославия обеспечили безопасность движения колонны по автобану на протяжении всего маршрута до границы Автономного Края Косово.

Марш проходил в сложных погодных условиях, температура воздуха была около +40 градусов в тени, на небе ни облачка, движение строго на юг, солнце постоянно светит в лицо. Особенно тяжело было механикам-водителям БТР‑80, которые вели машины по-походному. Из-за присутствия в колонне специальных автомобилей на базе ГАЗ‑66 скорость марша не могла превышать 60 км/ч. Тем не менее цель была одна – к установленному сроку прибыть на аэродром «Слатина» и тем самым выполнить поставленную задачу.

Типовые (через каждые 3–4 часа движения) для маршей привалы в ходе движения колонны не предусматривались, делались лишь небольшие остановки для проверки физического состояния водителей десанта, не спавших уже вторые сутки, и решения проблем, которые возникали во время движения.

Около 12 часов дня 11 июня 1999 г. колонна достигла западной окраины г. Белград, где была встречена военным атташе посольства Российской Федерации в Союзной Республике Югославия генерал-лейтенантом Евгением Николаевичем Бармянцевым, а чуть позже, уже на восточной окраине города, к ней присоединился генерал Виктор Михайлович Заварзин, занимавший должность военного представителя России при штаб-квартире НАТО в Брюсселе и обладавший опытом переговоров.

Город по автобану был пройден на одном дыхании. С этого момента колонну постоянно сопровождали журналисты как российских, так и зарубежных телекомпаний. Вопрос они задавали один: «Куда двигается ваша колонна?»

По маршруту дважды пришлось обходить разрушенные бомбардировками участки автобана. Кроме того, вброд и по временным настилам приходилось преодолевать водные преграды и разрушенные мосты. Скорость движения это не замедляло, но протяженность марша увеличивало.

В населенных пунктах десантников встречало большое количество людей, которые приветствовали их и желали доброго пути.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[166]

Сербы – мужчины и женщины, взрослые и дети, стоя вдоль улиц, приветствовали нас характерным жестом, обозначающим православное братство. Жест этот выглядел так: маленький и безымянный палец сжаты в кулак, а три остальных выпрямлены и растопырены в разные стороны. Это означает крещение тремя пальцами.

Однако разговоры о том, что мы сочувствовали сербам по причине религиозного единства, не имеют ничего общего с реальностью. Наше сочувствие объяснялось другим. Каждый из нас, даже те, кто был далек от истории и политики, наглядно видели, что в этом конфликте сербы абсолютно правы. Кто-то понимал, что сербы защищают свою страну от албанских оккупантов, кто-то, не вдаваясь в подробности косовского конфликта, просто видели в действиях США циничное беззаконие («полный беспредел»), направленное исключительно на порабощение всего мира. В общем, все мы головой и сердцем понимали правоту сербов. Абсолютной правотой сербов и объяснялось наше расположение к ним. В дополнение сюда же можно добавить общие славянские корни и историческую дружественность наших народов, ну и конечно же вышеупомянутое православие.

Около 19.00 колонна остановилась на южной окраине города Ниш для дозаправки техники горючим, и только тогда личный состав смог поужинать. Тут же по телефону через посольство России старшему оперативной группы генерал-майору В.В. Рыбкину был передан приказ министра обороны России: «…в 05 час 00 мин 12.06.1999 г. доложить об овладении аэродромом».

Колонна продолжила движение, при этом ландшафт местности поменялся – движение проходило уже по горной местности. Ширина дороги уменьшилась, над ней нависли скалы. Начинало темнеть.

Навстречу десантникам двигались армейские колонны Югославской народной армии, выходящей из Автономного Края Косово, в т. ч. танковые формирования. Чтобы не мешать продвижению колонны, они останавливались на обочине и пропускали миротворцев вперед.

Примерно в 23 часа 57 минут 11 июня 1999 г. колонна пересекла административную границу Автономного Края Косово, где сербская полиция, сопровождавшая ее с момента входа десанта на территорию Югославии (Сербии, Черногории и Автономного Края Косово) и обеспечивавшая «зеленую улицу», предупредила, что впереди возможны встречи с незаконными вооруженными формированиями албанцев. При этом полицейские распрощались с миротворцами, поскольку имели указание не пересекать административную границу.

Десантники получили команду: «Присоединить к автоматам магазины, наложить пулеметные ленты, патроны в патронники не досылать», – и колонна продолжила движение.

Поселки и города Края Косово встретили миротворцев сплошной темнотой. Казалось, что люди уже здесь не живут. Вдали мерцали зарева пожаров, раздавались выстрелы. Окраины столицы Автономного Края – Приштины с населением в 200 000 жителей также окутывала темнота. Однако в центре города было много электрического света, там стояли тысячи людей с детьми на руках, государственными флагами России, Югославии, Сербии и охапками цветов. Они благожелательно встречали российских миротворцев, радуясь их присутствию и видя в них своих защитников. Все бронетранспортеры БТР‑80 при прохождении через площадь Приштины были буквально завалены цветами. Вследствие этого скорость движения колонны через город Приштина была всего пять километров в час, что соответствует средней скорости пешехода.

Из воспоминаний Сергея Евгеньевича Павлова[167]

Подходим к городу Приштине – столице Косово. Два часа ночи, а на улицах все население города – от мала до велика. Что тут началось! Такого ликования я в жизни не видел. Стрельба, взрывы петард, сигнальные ракеты в небе. Толпы на тротуарах, крики, свист, повсюду вспышки фотоаппаратов, флаги, транспаранты. Люди встают на колени перед бронетранспортерами, преграждая путь. Молодежь, как мухи, облепила технику.

Даю команду всем закрыть люки, движение не прекращать. Запрашиваю командиров рот по радиостанции. Все докладывают, что обстановка терпимая, все идет нормально, отстающих нет.

Часа через полтора выбираемся наконец-то из города Приштина. Впереди – Косово Поле. Историческое, святое для сербов место, как для нас Бородино или Куликово поле. Останавливаемся, еще раз уточняем задачу по захвату аэродрома, заслушиваем разведчиков – и вперед. Вот он, долгожданный, самый ответственный момент. Батальон, как пружина, снятая со стопора, срывается с места и стремительно, с разных направлений, мчится к аэродрому.

Беспрерывно поступают доклады командиров. Заслушиваю, коротко даю указания. Переживаю, как бы не наскочил кто-нибудь на минное поле. Схем-то минных полей у нас нет, а их тут видимо-невидимо – постарались и сами сербы, и все, кому не лень.

Изо всех сил стараются саперы подполковника Александра Павловича Морева – ведут инженерную разведку, проделывают проходы, но все равно риск велик, темень-то непроглядная.

Периодически раздается беспорядочная стрельба, где-то слышны разрывы мин. Обстановка запутанная: отходят сербы; то в одном, то в другом месте появляются боевики незаконных албанских вооруженных формирований, небо озаряется осветительными ракетами, трассами пуль, эфир переполнен докладами командиров подразделений.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[168]

Несмотря на позднюю ночь, море людей приветствовало нас на улицах Приштины. Нам бросали цветы, жали руки, с нами братались, нас благодарили. Люди обступали наши медленно едущие БТРы со всех сторон и, что-то возбужденно крича, забрасывали на броню цветы, протягивали бутылки с минералкой, пивом, водкой. Людское море взволнованно и радостно колыхалось, кто-то из полицейских стрелял в воздух, кто-то фотографировался на фоне нашей техники, кто-то даже пытался взобраться на медленно ползущие русские БТРы. Сербы ликовали – пришла наконец-то помощь братской России.

Сербам было чему радоваться, поскольку, по их мнению, в многострадальное Косово прибыли их защитники. Мы были согласны с таким подходом к делу, как я уже говорил, у всех нас давно «чесались руки» хорошенько всыпать албанским злодеям, и, как мы тогда предполагали, именно с этой целью мы и прибыли в этот регион. Мы чувствовали себя героями, причем героями не фальшивыми, киношно-эстрадно-театральными, а настоящими, неподдельными героями, своеобразными рыцарями. Народными героями, в общем. Ощущение собственного героизма присутствовало не только у меня – все наши ребята, с кем я разговаривал на эту тему, испытывали в те минуты схожие чувства. Я на собственном опыте прочувствовал то, что испытывали наши деды, когда во время Великой Отечественной войны входили в освобожденные от фашистов города. На День Победы часто показывают кадры старинного документального фильма на которых запечатлена молодая женщина, дарящая цветы нашим танкистам. Всякий раз, когда я вижу эти кадры, я вспоминаю Приштину 1999 года. Цветы на броне. Незабываемое, уникальное, редкое событие. Событие, обладающее невероятно мощной позитивной энергетикой. Событие, которое способно войти в золотой фонд жизненного опыта настоящего мужчины.

Журналисты ведущих мировых агентств момент восторженной встречи миротворческого батальона ВДВ России на центральной площади города Приштины тут же передали по телевидению. Для всего мира это было как гром среди ясного неба. Как русские десантники могли там появиться, на каких основаниях?

По материалам военно-исторического труда Гуськовой Е. «Агрессия НАТО против Югославии в 1999 г. и процесс мирного урегулирования»[169]:

«У С. Тэлботта (заместитель государственного секретаря США в 1994–2001 гг.) еще накануне операции закралось подозрение, не стремятся ли российские войска перехватить инициативу у НАТО и не по плану первыми войти в Косово? Подтверждение догадкам американцы получили в самолете по дороге в Брюссель. Им сообщили, что российская часть, расквартированная в Боснии в составе миротворческого контингента, выдвинулась в сторону Сербии, предположительно в Косово». М. Олбрайт (государственный секретарь США в 1997–2001 гг.), узнав об этом, позвонила С. Тэлботту и посоветовала ему «передразнить Примакова», изменить направление своего самолета в обратную сторону и лететь назад в российскую столицу». Американцы приняли решение развернуться в стиле Примакова, правда, над Латвией, лететь в Москву, просить встречи с И. Ивановым (министр иностранных дел РФ в 1998–2004 гг.) и «закатывать скандал». Задача состояла в том, чтобы сковать военно-политическое руководство России видимостью переговоров и обеспечить упреждающий ввод натовских войск в Косово.

О продвижении российской бронеколонны по южной Сербии американцы наблюдали в американском посольстве в Москве по репортажам Си-эн-эн. Они видели восторг сербов, ликующие лица стоявших вдоль дорог людей. В МИДе А. Авдеев (министр культуры РФ в 2008–2012 гг.) торжествовал. С. Тэлботт и его команда не знали, что делать.

Министру И. Иванову позвонила взволнованная М. Олбрайт. Она спрашивала о продвижении российских войск. И. Иванов ее убеждал, что контингент просто «находится в состоянии готовности войти в Косово в рамках синхронизованной операции», что, в общем-то, было правдой. Министр предложил американцам поехать в Министерство обороны и согласовать все вопросы с военными. Но эта ночь с 11 на 12 июня, проведенная в здании на Арбате, не могла ничего изменить. Американцы тянули время, а российские военные не знали, о чем говорить.

М. Олбрайт пишет, что о движении русских войск в Косово узнала в самолете, который летел из Македонии в США. Ей подумалось: «Или я сплю, или это самое плохое кино из всех мною виденных. За один только день мы скатились от празднования победы к нелепому повторению холодной войны». Ее тревожило и то, что Иванов уже сам не знал, что происходит в его собственном правительстве. Очевидно, что произошло какое-то рассогласование между гражданскими и военными властями, хотя никто не мог быть уверен в том, какой приказ мог отдать Ельцин. «Вероятность опасных просчетов, особенно со стороны российских чиновников, была чрезвычайно высока».

Когда Тэлботт беседовал с Ивановым, тот заверял, что это «развертывание» было «ошибкой», и войскам будет отдан приказ покинуть край. Однако, когда на следующий день госсекретарь США говорила с Ивановым, тот сказал, что произошло «недоразумение», и его не так поняли по поводу отвода российских солдат. Русские останутся в аэропорту Приштины, и, если НАТО разместит свои силы в крае прежде, чем будет достигнуто соглашение относительно роли России, то будут введены дополнительные российские войска, которые займут северную часть Косово.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[170]

По легенде, распространившейся среди нас в дальнейшем, американское командование узрело нашу колонну при помощи орбитальных наблюдательных спутников в тот момент, когда мы уже несколько часов двигались по территории Сербии. Осознав смысл наших действий, подручные «главного демократа планеты Земля» приняли мудрое решение нанести по нам ракетно-бомбовый удар, мотивировав свои действия тем, что якобы приняли нашу колонну за подразделение сербской армии, возвращающееся в Косово для продолжения боевых действий. Техника, которая имелась у нас, была представлена в основном грузовиками «Урал» и бронетранспортерами БТР‑80. Подобная техника, только более старых моделей, имелась у сербов – схожесть очевидна. Американцы отдали приказ командующему силами НАТО в Европе. Командование на тот момент осуществлял британский генерал, который в отличие от своих заокеанских союзников «дружил с головой» и поэтому приказ не выполнил. То ли прямо отказался, то ли уклонился, однако свои действия прокомментировал словами о том, что он не сумасшедший, чтобы развязывать третью мировую войну. Последнюю мировую войну нашей цивилизации, как я предполагаю. Спустя тысячи лет новая человеческая цивилизация, раскапывая руины древности, наверное, так и не поняла бы причин столь разрушительного конфликта. Такова легенда – так было, либо не так, утверждать не берусь, но выглядит вполне правдоподобно.

Свою судьбоносную роль сыграло и отсутствие в колонне станции космической связи. Связь с командованием ВДВ и Генштабом России через штаб бригады в Боснии и Герцеговине обусловливала выигрыш времени, поэтому вопрос начальника Генерального штаба России генерала армии А.В. Квашнина генерал-майору В.В. Рыбкину «…Как вы там оказались?» прозвучал тогда, когда десантники уже стояли на историческом Косовом поле – национальной святыне Сербии, которое дорого югославам так же, как нам Куликово поле. Время было 02 часа 00 минут ночи 12 июня 1999 г. При этом в Москве, в политических верхах России, происходило что-то серьезное, связанное со стремительным маршем и входом оперативной группировки ВДВ Вооруженных Сил России в Косово. Была высока вероятность разворота колонны ВДВ обратно, в Боснию.

Спустя некоторое время командир бригады полковник Н.И. Игнатов передал генерал-майору В.В. Рыбкину распоряжение начальника Генштаба Вооруженных Сил России стоять на месте и ждать дальнейших указаний. Ждать пришлось около двух часов.

Из воспоминаний Леонида Григорьевича Ивашова, начальника Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ в 1996–2001 гг.[171]:

Той ночью в Министерстве обороны, несмотря на присутствие иностранных гостей, обстановка была напряженной – продолжался всесторонний анализ ситуации. Министр иностранных дел опасался столкновения с натовцами и предлагал вернуть батальон. Министр обороны тоже рассматривал возможность конфликта с натовцами и анализировал, как этого избежать.

Я же был уверен, что натовцы воевать с нашими миротворцами не станут, так как их не поддержат другие страны альянса. Кроме того, в случае угрозы боестолкновения нас обязательно поддержали бы сербы – развернули бы свои войска, вошли в Косово и с удовольствием отомстили агрессорам и за жертвы, и за поруганную честь, да еще в братском союзе с русскими. Но были и те, кто пытался остановить продвижение батальона. Так, начальник Генерального штаба А.В. Квашнин приказал В.М. Заварзину развернуть батальон в обратном направлении. Чтобы уберечь В.М. Заварзина от новых, не санкционированных министром обороны приказов, я предложил ему на некоторое время выключить мобильный телефон. В.М. Заварзин так и сделал, и взял всю ответственность за выполнение приказа на себя.

В 04 часа 00 минут утра через штаб бригады в Боснии была дана команда на выдвижение колонны к аэродрому.

Из воспоминаний Сергея Евгеньевича Павлова[172]

Вскоре обозначился первый успех: командир взвода орденоносец старший лейтенант Николай Николаевич Яцыков доложил о занятии узла дорог на юго-востоке аэродрома. Важный для нас успех, так как с этого направления давят АОКовцы, ведь оттуда должны подойти англичане. Теперь Н.Н. Яцыкову надо «зарыться» в землю и держать дороги, пока мы, все остальные, будем делать свое дело.

Докладывает командир роты майор Андрей Иванович Симаков: два взвода его роты под командованием старших лейтенантов Павла Михайловича Каганова и Алексея Викторовича Мушкаева взяли под контроль взлетно-посадочную полосу. Отлично! Теперь надо развить успех и без промедления идти дальше: напористо, дерзко… и очень осторожно.

В эфир врывается голос командира 4‑й роты майора Виктора Михайловича Ковалева: рота вышла на указанный рубеж, вошла в здание аэропорта.

Затем один за другим идут доклады: старший лейтенант Александр Николаевич Кийко взял под контроль склад ГСМ, старший лейтенант Дмитрий Валентинович Рыбенцев занял жилой городок, взвод капитана Сергея Валентиновича Вахрушева заблокировал тоннель, старший лейтенант Дмитрий Григорьевич Замиралов – на пункте энергоснабжения.

Пока все идет по нашему сценарию. Главное – не упустить инициативу, правильно использовать внезапность – занять жизненно важные объекты аэродрома, закрепиться и держаться до прибытия главных сил

Наступает утро.

С рассветом осознаем, насколько велик аэродром: взлетно-посадочная полоса длиной 2500 метров, масса рулежных дорожек, технических и оборонительных сооружений, складов, ангаров, огромный жилой городок. Добавьте сюда немалую подземную часть аэродрома. И почти все это заминировано.

Как удержать эту махину? Ведь нас всего-то двести человек, а для решения подобной задачи нужен как минимум полк со своей артиллерией, средствами противовоздушной обороны, подразделениями обеспечения. Значит, на каждого из нас выпадает нагрузка целого отделения.

Что ж, будем держаться.

В 05 часов 00 минут 12 июня 1999 г. миротворцы сосредоточились на аэродроме «Слатина». Передовой отряд миротворцев ВДВ России вышел на аэродром «Слатина» на три-четыре часа раньше натовского контингента, о чем мир узнал из телевизионных репортажей мировых информагентств. В аэропорту десантников встречала наша передовая группа спецназа, которой руководил в то время майор ГРУ ГШ, а ныне генерал-полковник Юнус-Бек Евкуров. Спецоперация, за которую Евкуров получил звезду Героя, до сих пор находится под грифом «секретно».

Справка

Из воспоминаний Юнус-Бека Евкурова[173]:

Сам исторический «бросок» – переброска сводного батальона ВДВ из состава российского контингента на аэропорт Слатина в 15 км от Приштины – был проведен в ночь на 12 июня. Но нам, группе, которая эту операцию готовила, задача была поставлена еще раньше. Нет, не захватить аэропорт, а взять его под наблюдение, проверить, какие у него возможности, какая взлетно-посадочная полоса, коммуникации, «под кем» находится объект, кто его контролирует.

В обстановке безвластия – это было во многих региональных конфликтах – власть берут в руки местные криминальные авторитеты. И в Косово была такая же ситуация: в каждом районе, на каждом углу свой хозяин, все с оружием – беспредел. И аэропортом тоже заведовали они. Никаких регулярных военных формирований, только небольшие группы, которые по своим возможностям захватили ряд таких стратегических объектов. Наша группа выжидала, когда часть этих людей уходила вечером на свои разбойничьи дела или, может, в кабаки. Под утро они возвращались и целый день отсыпались. Мы выбрали момент, когда на месте было небольшое количество людей, воспользовались этим и заняли аэропорт. Потери в группе были. Сам я был легко ранен.

В моей команде были и российские военнослужащие, но большинство все-таки представители местного населения: сербы, албанцы, хорваты. Люди разных национальностей, разных вероисповеданий. Хочу подчеркнуть, что было много албанцев, которые были недовольны действиями радикальных албанских и хорватских националистов по отношению к мирному населению. Ведь там творилась, можно сказать, нереальная жестокость, поэтому и разные люди были в команде.

Для кадровых военных это обычная работа, но, конечно, мы учитывали, что ситуация может выйти из-под контроля. Случиться могло всякое, никто не застрахован, и у нас были сложные моменты. Все шаги просчитывали, понимали, что находимся далеко от базы миротворцев, что вокруг, скажем так, недружественная обстановка, поэтому никто не ожидал, что все будет гладко, готовились ко всему. Никаких переживаний не было, я даже не заострял на этом внимание. У меня была задача, и я ее выполнил.

Рабочий день в Югославии начинается в 07 часов 00 мин. утра, к этому времени на аэродром начали подходить офицеры югославских военно-воздушных сил и сербской военной полиции, проходившие там службу. В разговоре с командованием миротворцев они сообщили о растиражированном мировыми средствами массовой информации решении генерала Уэсли Кларка, командующего Объединенными вооруженными силами НАТО, высадить на колонну десант и уничтожить ее.

В результате оперативно было принято решение на охрану и оборону аэродрома, несение боевого дежурства, развертывание связи с выставляемыми постами для воспрещения допуска на аэродром подразделений союзников по KFOR. Командиры подразделений незамедлительно приступили к выполнению отданных распоряжений, действовали быстро и слаженно.

Оказалось, что на аэродроме также находится танковый батальон Югославской народной армии – 40 боевых машин с мощными орудиями, крупнокалиберными зенитными пулеметами и сдвоенными-счетверенными скорострельными зенитными пушками, аналогичными нашим зенитным установкам «Шилка». Югославские военные заверили, что в критический момент они поддержат российских военных.

Миротворцы выставили 10 постов, а три бронетранспортера БТР‑80 на всякий случай разместили на взлетной полосе.

В 09 часов 00 мин. поступили первые доклады с постов, что десант приступил к обороне, о чем незамедлительно доложили в Москву.

Необходимо отметить, что и сам аэродром к указанному времени уже был основательно подготовлен сербами к круговой обороне, поэтому часть десантников заняла подготовленные дзоты, где было все, вплоть до каменного угля и печек «буржуек». Командный пункт развернули недалеко от здания, где ранее размещался штаб авиационной базы военно-воздушных сил Югославии.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[174]

У сербов охрана аэродрома осуществлялась силами армии и военной полиции. Про военных полицейских скажу особо. По своему внешнему виду они существенно отличались от всех виденных мною сербских военнослужащих. Отличались в лучшую сторону. Возможно, это были не обычные военные полицейские, а какое-то спецподразделение, поскольку помимо хорошей экипировки эти ребята отличались еще отличными физическими данными. В большинстве своем эти парни были рослые, крепкие, возрастом, на вид, лет двадцати пяти. Экипировка их состояла из обычной сербской камуфлированной пятицветной военной формы, современного разгрузочного жилета и бронежилета. Вооружены они были стрелковым оружием – югославскими АКМСами и пистолетами, которые носили в специальных кобурах, закрепленных на бедре. Все снаряжение было хорошо подогнано и в совокупности с физической развитостью однозначно наводило на мысль о том, что это ребята толковые. В пользу предположения о принадлежности полицейских к подразделению специального назначения говорила и их малочисленность.

Обычных сербских военных, наоборот, было достаточно много.

Стремительный марш-бросок русского десанта и занятие стратегического плацдарма вызвал у стран Запада, в первую очередь США, приступ бешенства – они выступали за силовой вариант разрешения вопроса с захватом аэродрома. На нападении на русский десант настаивали и политические круги стран НАТО.

Над аэродромом несколько раз пролетел вертолет с опознавательными знаками армии Великобритании. Как потом оказалось, в нем находился генерал Майкл Джексон, командующий натовским контингентом в составе KFOR. Оценив обстановку, генерал отказался от решения высаживать на нас десант, мотивируя тем, что это может привести к третьей мировой войне, и, если американцам приспичило разбомбить русских, пусть американцы сами и нападают на русский десант.

Справка

Американской разведке путем радиоперехвата было известно, что российский десант в Косово основательно закрепился, занял прочную оборону и не дрогнет, миротворцы будут стоять до конца. Знали натовцы и о том, что Россия не оставит своих военных, что в действие приведены большие военные ресурсы и силы для помощи батальону, наготове стоят боевые самолеты, авиация дальнего действия, а первые подразделения ВДВ уже загружены в самолеты военно-транспортной авиации. Одновременно готовилась переброска войск и морским путем.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[175]

Интересное началось примерно в 10 часов утра. В небе над нами появился беспилотный самолет-разведчик. Я находился на своем месте, за пулеметами, когда услышал в наушниках первый доклад о его появлении. Высунувшись из люка, я узрел летательный аппарат, неспешно летящий в небе. Естественно, я тоже доложил оперативному дежурному о том, что вижу самолет-разведчик, и, получив указание вести наблюдение и ничего не предпринимать, продолжил вести это самое наблюдение. Самолет без сомнения был натовский. Покружившись какое-то время над нами на большой высоте, он скрылся из виду. Беспилотный самолет-разведчик улетел, зато прилетели вертолеты. Английские. Вертолеты были десантные, модель мне неизвестна. Удалые английские вертолетчики попытались с ходу приземлиться на аэродром. Не тут-то было. Наши БТРы просто-напросто не давали им приблизиться к взлетно-посадочной полосе. Как только вертолет снижался, к нему тут же устремлялся БТР, не давая, таким образом, произвести посадку. Так продолжалось раз за разом. Опасная игра. Скоро пилоты вертолетов осознали, что высадить десант у них не получится, а может быть, им просто надоело рисковать своей жизнью и они повернули обратно.

Вертолеты улетели, зато приехали джипы. Тоже английские. Джипы подъехали к нашему посту на краю аэродрома и остановились. Прорваться не пытались.

В 11 часов 00 минут 12 июня 1999 года старший поста старший лейтенант Николай Николаевич Яцыков доложил о прибытии к аэродрому передового отряда воздушно-десантной бригады армии Великобритании во главе с командиром бригады на джипах при поддержке танка и о произошедшем инциденте между ним и командиром английской бригады, который требовал немедленного пропуска их на аэродром под угрозой применения оружия. В ответ на заряжание орудия английским танкистом старший лейтенант Н.Н. Яцыков дал команду гранатометчику: «Заряжай!» – и через переводчика передал англичанам, что гранатометчик выстрелит раньше. Танкисту по команде командира пришлось опустить ствол орудия.

Из воспоминаний Николая Николаевича Яцыкова[176]

Ближе к полудню к наспех оборудованному блокпосту при основном въезде на аэродром подошла колонна регулярных войск НАТО, вышел генерал, замаячил натовский спецназ, над аэродромом закружили боевые вертолеты НАТО, передовая группа натовцев с угрозами попыталась проникнуть на базу.

Я вместе с переводчиком вышел им навстречу и спокойно объяснил, что база находится под защитой парашютно-десантного батальона ВДВ России, под российской юрисдикцией. При этом натовские танки провоцировали охранение блокпоста, то тронутся, то по тормозам ударят, красовались собой.

Недоразумения, конечно же, могли возникнуть. Напряженно было, мы ночью не спали, двое суток были на ногах, голова гудела от рева моторов, бензиновых паров надышались, а тут в нос тычут пушкой…

Несколько БТРов стояли поперек дорог, они закрывали пути, КПВТ (крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый) были направлены вверх, на вертолеты; несколько солдат – часть экипажа, не обращая внимания на танки НАТО, что были в 30–40 метрах, перебирали и протирали ветошью гранаты подствольных гранатометов. Все это делалось на виду специально, показывали спокойствие, деловитость и равнодушие.

В то же время ребят страховали из укрытий, мы не дремали и были начеку, за каждым блокпостом были замаскированные позиции стрелков. Проблема, как выяснилось потом, была в том, что по планам НАТО мы не должны были занимать аэродром Приштина и базу военно-воздушных сил Югославии «Слатина», и, вообще, наше место было где-то на административной границе Сербии с Косово…

Слава Богу, что у всех миротворцев была железная выдержка!

Генерал-майор В.В. Рыбкин разрешил пропустить на базу командира бригады и с ним пять джипов для его сопровождения.

Переговоры с командиром 5‑й парашютной бригады Эйдрином Фрином и офицером связи подполковником Стивеном Харисоном о порядке совместных действий проходила в непростых, достаточно сложных условиях, ведь от обоюдной выдержки переговорщиков, их спокойствия и взаимоотношений зависела судьба мировой политики и даже самая малая стычка между сторонами могла привести к непредсказуемым последствиям. Тем не менее необходимо отметить, что военные всегда выступают за мирное разрешение проблем. Войны, как известно, начинают политики, а заканчивают солдаты…

Из воспоминаний Валерия Владимировича Рыбкина

Мы сели за стол, командир английской бригады поставил бутылку «Виски», мне пришлось ответить частью набора водки «Русское оружие», на бутылке которой была этикетка с картинкой вертолета «Аллигатор». Надо сказать, что тогда вертолеты «Черная акула» и «Аллигатор» были у военных на слуху, получился тонкий намек на мощь наших вертолетов. Всему миру также были известны возможности наших ударных вертолетов «Крокодил» Ми‑24.

Мы договорились, что до политического решения вопроса на аэродроме будет находиться только российский вооруженный контингент, а от английской бригады на базе постоянно будет небольшая специальная группа взаимодействия из офицеров со знанием русского языка для решения различных задач боевой и повседневной жизни, этакий «прямой провод экстренной связи».

Я спросил командира английской бригады: «Почему вы позже нас прибыли на аэродром»? Он ответил, что им пришлось преодолевать минные поля, а с ним только малая часть сил, которую перебросили на вертолетах.

В 12 часов 00 минут 1999 г. во время сеанса связи с Москвой десантникам передали, что Президент России Борис Николаевич Ельцин одобрил проведенные действия выражением: «Аэродром-то наш!» Миротворцам приказали окопаться и оборудовать посты для долговременной обороны.

Справка

В полдень 12 июня 1999 года в Кремль был вызван министр обороны России маршал И.Д. Сергеев, он доложил Президенту России Б.Н. Ельцину о вводе российских миротворцев в Косово и занятии аэродрома «Слатина». Президент Б.Н. Ельцин одобрил доклад министра обороны и назвал все действия миротворческой группировки ВДВ на Балканах правильными и верными с позиции Российской Федерации по мирному разрешению косовского конфликта.

По прибытию генерала В.М. Заварзина ему было доложено о принятых решениях и проделанной работе. Он связался с Москвой и получил инструкции от начальника Генерального штаба Анатолия Васильевича Квашнина о порядке ведения переговоров с руководством KFOR.

Первые переговоры прошли в 16 часов 00 минут 12 июня 1999 г. Генерал Майкл Джексон говорил о необходимости быстрого ввода в строй аэродрома, генерал В.М. Заварзин в ответ попросил набраться терпения и ждать политического решения об использовании аэродрома со стороны руководителей государств – участников миротворческой миссии в Косово и Метохии.

Переговорный процесс постепенно налаживался, им занимался генерал В.М. Заварзин, а руководство российского миротворческого контингента решало вопросы службы войск, обустройства, приготовления и приема пищи личным составом, жизни и быта на постах. Продумывалось также размещение и обустройство ожидаемой поддержки – отдельной бригады ВДВ из Тулы для сил KFOR.

Одним из важных пунктов переговоров был вопрос о разоружении незаконных вооруженных формирований албанцев, так называемой освободительной армии Косово, отряды которой действовали вокруг аэродрома. При этом местные средства массовой информации передавали о желании их командиров выкрасть или убить хотя бы одного или двух российских солдат для принуждения руководства России к сговорчивости на переговорах. Генерал-майор В.В. Рыбкин отдал приказ – любую провокацию и нападение на личный состав десанта пресекать огнем!

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[177]

Генерал-майор Рыбкин приказал на любую провокацию отвечать огнем. Этот приказ вызвал у меня чувство огромного уважения к тому, кто его отдал, не побоявшись тем самым взять на себя всю ответственность за возможные эксцессы и полностью снять ее с нас. С годами уважение к этому человеку у меня возросло, так как я осознал простой факт – оставь мы без внимания хоть один провокационный эпизод в отношении себя, то уже на следующий день размер агрессии в отношении нас вырос бы в геометрической прогрессии. Нас было около двухсот человек, и тысячи оборзевших от безнаказанности албанцев просто-напросто разорвали бы нас в клочья. Совсем другое дело, когда первый же провокатор получил бы пулю, причем сразу же. Это резко остудило бы дерзость остальных – жить каждому хочется. Для нас вопрос быстрой расправы над провокаторами был вопросом выживания.

Личный состав 2‑го батальона (обе роты) разместили в казарме авиабазы, остальные подразделения расположились в уцелевших зданиях гражданского аэропорта, технику рассредоточили и укрыли в бетонных и каменных ангарах и штольнях, развернули узел связи. Штаб Оперативной группировки и место оперативному дежурному определили в штабном прицепе.

Сама авиабаза «Слатина», как элемент оперативного оборудования территории, не особо пострадала от авианалетов НАТО. Основные элементы военно-воздушной базы (командный пункт, места предполетной подготовки, ремонтная база, места отдыха летчиков, кухни, столовые) были размещены в штольнях, проделанных в горе, там же были и стоянки самолетов. Во время боевых вылетов югославской авиации ее потери составили всего 2–3 самолета.

К приходу российских десантников оба полка военно-воздушных сил Югославии уже передислоцировались на аэродромы в глубине Сербии. Взлетно-посадочная полоса была в рабочем состоянии, в основном были повреждены рулежные дорожки. Ракетными и бомбовыми ударами боевой авиации НАТО полностью были разрушены здания гражданского аэропорта и складские помещения авиабазы.

Из воспоминаний Сергея Евгеньевича Павлова[178]

Здание аэропорта было полуразрушено, в крыше зияли огромные дыры, повсюду торчали провода, под ногами груды битого стекла и бетона. Везде валялись груды металла, щебня, хлама, фрагменты ракет и бомб, сгоревшие самолеты. Многое из аэродромного оборудования было приведено в негодность. Но над всем этим гордо реяли два флага – российский и ВДВ. И это нас обязывало и придавало сил.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[179]

Что касается следов бомбардировки, то, если вещи называть своими именами, территория вокруг аэродрома была разбомблена по полной программе. «Мировая демократия» требует жертв, в данном случае из числа сербов. Как выяснилось, в этом районе усердствовали англичане, что в принципе ничего не меняло – все равно заправлял всем Белый дом.

Характерная деталь: несмотря на мощный ракетно-бомбовый удар по территории аэродрома непосредственно на взлетно-посадочной полосе не было никаких существенных разрушений. За время своего пребывания в Косово я побывал практически во всех частях аэродрома, и единственным повреждением взлетно-посадочной полосы, замеченным мною, была строчка выбоин, проделанных снарядами малокалиберной автоматической авиационной пушки. Возможно даже, что это были следы действия сербского истребителя, а вовсе не натовского штурмовика. По обычной военной логике правильным было бы разбомбить аэродром, тем самым полностью лишив противника возможности его использовать. Те, кто руководил нападением на Сербию, рассуждали по-иному – вместо того, чтобы вывести из строя взлетную полосу, они бережно сохранили ее. Ясное дело, берегли не для косовского населения, а для самих себя. Понятно также, что для использования какого-либо объекта его необходимо сперва занять, а затем и постоянно контролировать. Вывод прост – ввод наземных сил НАТО планировался с самого начала бомбардировок Сербии.

Глупо предполагать, что подручные «демократа Билли» сохраняя взлетно-посадочную полосу, проявляли заботу о дальнейшей благоустроенной мирной жизни албанцев – против этого красноречиво говорит следующее: вся инфраструктура гражданского аэропорта была или уничтожена, или повреждена бомбардировками. Непосредственно здание гражданского аэропорта было сильно повреждено попаданием в него бомбы или ракеты и последующим пожаром. В момент попадания натовского боеприпаса аэропорт явно функционировал, т. е. не был эвакуирован, об этом можно было судить по оплавленным компьютерам, мебели и тому подобным предметам, составляющим обстановку обычного, нормально функционирующего гражданского аэропорта. В зале ожидания аэропорта среди куч битого стекла и поломанной мебели в изобилии валялись красочные журналы и какая-то реклама.

Я не удосужился в те дни поинтересоваться у местных сербов, велики ли были жертвы среди персонала и пассажиров аэропорта, но сам факт того, что на момент своего уничтожения аэропорт Слатина был действующим, у меня не вызывает сомнений. Не подверглась удару с воздуха только взлетная полоса, которая в Слатине была хорошего качества. Военным специалистам для своей деятельности не нужны ни здание аэропорта, ни какие-то другие объекты, относящиеся к гражданской инфраструктуре. НАТО обладает значительно более современной техникой, нежели чем та, что была у сербов. Людей из числа обслуживающего персонала и охраны по первому времени можно разместить в палатках и машинах. Для военных целей важна исключительно сохранность взлетно-посадочной полосы, поэтому ее и не бомбили. Все то, что не могло послужить для дальнейшего использования в военных целях, ценности не представляло и поэтому попало под огонь.

В течение дня миротворцы убрали на территории терминала последствия бомбардировок для воспрещения возможного распространения различных инфекций и заразных болезней, что могло отрицательно сказаться на здоровье личного состава, поскольку саперы обнаружили радиоактивные осколки авиабомб.

Передвижение личного состава десанта по аэродрому было регламентировано и проводилось по возможности скрытно, поскольку по периметру аэродрома работали албанские снайперы, да и террористы также не оставляли планов по захвату хотя бы одного солдата из состава русского десанта. Перемещались по двое-трое человек, одиночные хождения были редки и допускались лишь в светлое время суток.

Особого внимания требовала боевая служба на постах – организация системы огня и отработка карточек огня. Приказом было определено открывать огонь на поражение при преодолении посторонними лицами проволочного ограждения аэродрома. Из-за отсутствия противопехотных мин перед постами с участием саперов подполковника А.П. Морева установили поля сигнальных устройств.

Позиции тщательно маскировали, высаживали кустики и пучки густой травы перед пулеметными гнездами, в сумерках ставили растяжки и сигнальные мины. Ночами включали прожекторы БТР и все то, что светило, чем только можно было слепить противника. Надо было и за укрытиями присматривать, и подземные коммуникации отслеживать. В окрестностях базы рыскали опасные, хорошо вооруженные банды албанцев, грозившихся напасть на десант и пустить кожу миротворцев на ремни.

Выписка из журнала боевых действий 1 овдбр МС ВДВ в Боснии и Герцеговине по Косово

на 20.10 12.06.2009 г. (из доклада подполковника С.А. Березовского – начальника штаба батальона)

«1. … Среди населения чувствуется волнение. Причиной является вход подразделений НАТО в г. Приштина. Из разговоров с местными жителями известно, что с НАТО вошли подразделения албанской армии. Сербское население покидает Косово и Приштину, так как боятся столкновений.

2. Батальон занимает оборону по периметру аэродрома, окапывается. Выставлено 10 постов, состав постов – по одному отделению на БТР. Организуется система огня».

на 21.45 12.06.2009 г. (указание дежурного по Центральному командному пункту ГШ, переданное по радиосвязи)

«Получена информация из достоверных источников о том, что членами освободительной армии Косово сегодня ночью будет предпринята попытка убить одного-двух российских военнослужащих в Косово».

на 23.05 12.06.2009 г.

«Начальник штаба в 23.00 получил информацию от оперативной группы штаба ВДВ, что по информации ФСБ в базовом районе Слатина готовится захват заложников.

Командир бригады приказал усилить бдительность…»

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[180]

Нам довели информацию, суть которой сводилась к тому, что среди албанских боевиков есть группа, состоящая из пятнадцати чеченцев, очень жаждущих русской крови.

Время от времени вдалеке слышалась стрельба, рация сообщала о том, что на таком-то посту «без происшествий», или же повторяла на словах то, что и так можно было услышать (выстрелы в каком-либо районе).

Неоднократно в эфире появлялись доклады о появлении неизвестных лиц возле того или иного поста.

Трудно вспомнить хотя бы один спокойный день на базе «Слатина»: работали албанские снайперы, постоянно кто-то что-то взрывал, обстреливал из минометов, шла вялая перестрелка, горели дома… Кольцо окружения было плотным, колонны военных грузовиков, бронетехники, инженерно-саперной техники – бульдозеров, скреперов, тянулись, наверное, до Приштины – это около 12 км; вблизи, на легендарном Косовом поле, сердце Сербии, расположился отряд боевых вертолетов НАТО.

Из воспоминаний Сергея Евгеньевича Павлова[181]

Мы получали разведданные, с каких направлений ждать нападения, как могли, маскировались, ограничили всякое передвижение, нас предупреждали, что действуют албанские снайпера, что поставлена задача взять наших десантников в плен, убить, зарезать, о чем нас лично предупредил начальник Генерального штаба генерал Квашнин. Но кому-то хватило разума не полезть. Мы организовали круглосуточное боевое дежурство.

Солдаты – молодцы, никакого разгильдяйства или расслабленности. Люди действительно были готовы. У нас были опытные контрактники, хорошие офицеры.

Не забуду картинку в первые дни после марша. Лежит на бруствере окопа один 37‑летний контрактник и слушает. «Чего слушаешь?» – «Прилетят или нет». Я ему как в кино отвечаю: «Не переживай, прилетят, конечно».

Провоцировали нас постоянно – пускали скот прямо на наши позиции, а мы знали, что вели животных не пастухи, а разведчики. Отгоняли их, для этого есть разные приемы. Главное в той ситуации было не сорваться, не спровоцировать стрельбу. Рядом с нашими позициями располагался склад горюче-смазочных материалов. Косовары грабили его, вывозили горючее на тракторах, постоянно провоцировали бойцов.

Десантники вели постоянное наблюдение за натовцами и держали под прицелом вероятные позиции албанских снайперов на прилегающей местности, чтобы в случае снайперского обстрела ответить огнем. Для этого на каждом посту были снайперские винтовки дальнего боя с кратными прицелами.

Проверка несения службы боевым охранением осуществлялась штабом круглосуточно каждые два-три часа. Не задействованный на боевом дежурстве личный состав находился в десятиминутной готовности к выполнению внезапно возникших задач.

Вся Европа смотрела за развитием конфликта, TV каждые полчаса начинали выпуски новостей кадрами о русском десанте и показывали почему-то рвущиеся мины. Взрывы на аэродроме, действительно, были частыми – сербы взрывали свои склады боеприпасов. Поскольку был приказ: «Никого на базу не пускать!» – включая прессу, то тележурналисты поднимались на гору к разбитому зенитному орудию, снимали его на камеру и затем оттуда рассказывали, как складываются отношения русского десанта с НАТО, просили не выключать телевизоры; что, мол, еще немного, и будет интересно, натовцы пойдут в атаку на русский батальон.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[182]

Сербы взрывали свои склады боеприпасов. В течении трех первых дней нашего пребывания в Косово время от времени на прилегающих к территории аэродрома пологих слонах гор грохотали мощные взрывы. Примечательно, что никаких особо крупных построек в тех местах, где сербы что-либо подрывали, не было – склады были оборудованы под землей. Подрывы складов в непосредственной близости от аэродрома имели для нас своеобразные последствия. Репортеры, которые присутствовали в Косово все время, сообщили в выпусках новостей о том, что российские силы подверглись минометному обстрелу. Естественно, такие новости не обрадовали наших близких в России (тех, кому было известно о нашем местонахождении). Репортеров не волновала достоверность информации и, естественно, не волновали переживания наших близких, им была нужна маленькая сенсация. Ну как же, посмотрите, ситуация в Косово накаляется! Ой как интересно! Свободолюбивым журналистам все одно – хоть свадьба, хоть похороны, лишь бы сенсация. Весть о том, что несколько российских каналов показали репортажи о минометном обстреле наших позиций, быстро разнеслась среди нас. Мы ругали не в меру ретивых «журналюг» и смеялись над их некомпетентностью.

Тем не менее приготовления к наступлению темного времени суток велись очень серьезные. Снайперы занимали позиции на крыше здания аэропорта и вели оттуда наблюдение во всех направлениях.

Боевики ОАК-УЧК специально не стремились особо активно действовать в районе Приштины до того момента, когда сербские воинские формирования не покинут этот регион. Албаны или не хотели попусту рисковать собой – они и так уже своего добились, или же вообще получили распоряжение от своих заокеанских покровителей подождать, пока все успокоится, и лишь затем приступать к расправе над оставшимися без защиты местными сербами. Покровителей беспокоили, конечно же, не возможные потери со стороны албанцев, их волновала опасность неконтролируемого развития благоприятной для них ситуации. Как и их албанские холопы, заокеанские бояре тоже уже добились своего, и теперь излишняя напряженность им была не нужна. Сербские солдаты, в свою очередь, понимали, что они уходят отсюда надолго, а может быть даже и навсегда. Дополнительные военные меры карательного характера против албанцев еще больше разозлили бы последних, что в дальнейшем неизбежно отразилось бы на местном сербском населении, которому и так уже была уготована страшная участь. Короче говоря, в тот момент боевые действия уже были невыгодны никому из участников войны. Албанцы при непосредственной поддержке НАТО одержали победу – сербы потерпели поражение, причем немалая часть этих самых сербов осталась заложниками в руках оккупантов. Дело сделано, бесы торжествуют.

Большую работу провело инженерное подразделение подполковника Александра Павловича Морева. Его саперы проверили элементы аэродрома на предмет наличия неразорвавшихся боеприпасов, проинструктировали личный состав о порядке действий в случае их обнаружения. На разбитых бомбардировками складских помещениях базы военно-воздушных сил Югославии было обнаружено большое количество авиабомб, авиационных снарядов, искореженное стрелковое оружие, ящик ручных гранат, около двухсот больших маскировочных сетей, несколько десятков нового рабочего обмундирования. Гранаты раздали на удаленные посты боевого охранения, маскировочные сети использовали для маскировки постов, командного пункта, узла связи, маршрута выдвижения личного состава в столовую, пищеблока, бани и других объектов.

Из воспоминаний Александра Павловича Морева[183]

Карт минных полей не было, сербские офицеры подсказали, где примерно были установлены минные поля для охраны и обороны аэродрома.

В состав группы разминирования вместе со мной входили 11 человек, из них 2 водителя. У нас с собой были средства разведки минно-взрывных заграждений, в частности миноискатели ИМП-2, щупы и различные комплекты (флажки, кошки, ленты и т. д.), взрывчатые вещества со средствами взрывания (примерно 500 кг), средства маскировки, шанцевый инструмент, средства личной защиты (бронежилеты, каски).

Работать приходилось крайне осторожно. Саперы с момента формирования сводного батальона придавались разведчикам. Одновременно приступили к работам по обеспечению жизнедеятельности десанта. Работы нашей группе хватало: проводили инженерную разведку, фортификационное оборудование опорных пунктов, огневых точек, их маскировку, разминирование местности и объектов, установку перед ними минных полей из сигнальных мин, оборудование и маскировку пункта управления Оперативной группы ВДВ, надежное водо- и электрообеспечение.

В первый день, 12 июня 1999 года, после 12 часов, меня вызвал заместитель командира бригады полковник Валерий Иванович Скобкин и сказал, чтобы я делал все возможное и невозможное, но англичане на территорию аэродрома и здания аэропорта не должны попасть. Зная, что у натовцев очень сильно развито чувство минной боязни, я принял решение имитировать ложное минирование и проведение нами разминирования аэродрома. По кругу были установлены знаки «МИНЫ» на английском языке, натянуто ограждение, поставлены посты охранения, проводилась имитация ведения разминирования, проводились одиночные взрывы. Нам удалось остановить напор англичан примерно на неделю, разместить наши подразделения в выгодных местах дислокации и взять под контроль важные для нас объекты. Военная хитрость удалась, и эффект был ошеломляющий.

Кроме того, саперы участвовали в создании вокруг аэродрома системы охраны и обороны, проводили фортификационное оборудование и маскировку всех объектов, в ночь выставлялись секреты, в которые обязательно входили саперы, вокруг аэродрома на опасных направлениях устанавливались минные поля из сигнальных мин, которые снимали под утро, чтобы противник не мог их обнаружить.

В один из первых дней после занятия нами базы два бронированных «Хаммера» англичан с крупнокалиберными зенитными пулеметами проявили крайнюю легкомысленность и безответственность – «заблудились» и в обход дорог и блокпостов пошли напролом, напрямик, по бездорожью через травяное поле с намерением выйти на взлетные полосы и поплатились – на наших глазах один броневик подорвался на минах, заложенных еще до нас югославскими саперами. Экипажи в панике, высунулись из люков, «тинэйджеры» руки подняли вверх, на помощь зовут и нас, и своим кричат. Но «свои» на минное поле за «героями» не полезли. Наши саперы расчистили от мин путь, вытащили из разбитой танкетки пострадавших, обработали и перевязали раны и довезли раненых до английских санитарных автобусов. Больше натовцы не пытались наехать на нас техникой.

По территории аэродрома было разбросано много неразорвавшихся боеприпасов. В ходе авианалетов были разрушены склады авиационных боеприпасов; бомбы, ракеты НУРС, снаряды для авиационных пушек были беспорядочно разбросаны по территории и представляли огромную опасность для личного состава и местного населения.

Неразорвавшиеся боеприпасы саперы собирали по аэродрому и на руках выносили на безопасное расстояние для последующего уничтожения. Большая часть боеприпасов была деформирована при бомбежках базы авиацией НАТО, при этом существовала угроза их самоподрыва, поэтому некоторые боеприпасы уничтожались на месте, сдвигать их с места было небезопасно.

На аэродроме были сильные разрушения, его бомбили боеприпасами с обедненными урановыми сердечниками (бетонобойными бомбами), пытаясь разрушить подземный аэродром. Было частично разрушены входы на подземные стоянки самолетов. Одна из таких мощных бомб, нацеленная в подземную стоянку самолетов, не разорвалась и ушла глубоко в землю. Впоследствии специалистами из научного института инженерных войск была проведена операция по ее уничтожению. Бомба оказалась на глубине 15 метров.

Остро ощущалась нехватка личного состава. Саперы работали в обыкновенных бронежилетах, это была единственная защита от вероятного разлета осколков. Кроме щупов, миноискателей в руках у каждого солдата находилось и личное оружие. Саперы проводили разминирование и одновременно были готовы к самообороне. Нельзя было расслабляться, кругом находились вооруженные отряды косовско-албанских сепаратистов. Тем не менее за первый месяц удалось разминировать большую часть аэропорта, одновременно провели разминирование и подземного аэродрома. Всего группой разминирования только на аэродроме было обнаружено и уничтожено более 27 000 взрывоопасных предметов.

В рамках обеспечения собственной жизнедеятельности десантники определили место для столовой, развернули пункт приготовления горячей пищи (в колонне была доставлена полевая кухня), договорились с югославами о получении у них необходимых продуктов питания. Запасы сухого пайка обеспечивали выполнение воинским контингентом поставленных задач, а продовольствие завезли с расчетом на ожидаемый прилет 12 июня 1999 года поддержки в составе двух полных рот разведки ВДВ из Иваново. Необходимо отметить, что югославские военные власти сами предложили и оказали десантникам всевозможную помощь, в т. ч. решили проблему поставки свежих овощей, мяса и других продуктов питания. Оплату расходов солдат и офицеров югославы также взяли на себя. Десантникам был оказан исключительно теплый прием.

Сложнее было с водоснабжением. Все источники воды на базе и водопроводные сети были разбомблены натовскими самолетами. Прошла информация, что многие источники воды вблизи аэродрома могут быть отравлены. Проблему удалось решить через русскоговорящих англичан из группы взаимодействия английской бригады, уже на следующий день доставивших на аэродром 20 тонн воды в полиэтиленовой посуде по пять литров. Это было сделано очень пунктуально. Один из английских офицеров, который отвечал за подвоз воды, чуть было не пострадал за то, что не выполнил приказ к указанному сроку, чем он, по словам его начальника, опозорил Ее Величество королеву Английскую. Эту воду в дальнейшем использовали для приготовления пищи, в то время как для других нужд применяли воду, привозимую в авторазливочных станциях. Англичане потом шутили, когда, мол, будем открывать бассейн.

В знак благодарности россияне приглашали к себе обедать руководителей британской бригады, поскольку англичане при нахождении в полевых условиях питаются сухим пайком в течение трех месяцев. В то же время повара-десантники готовили борщ, щи с косточкой, каши, мясные котлеты, пельмени… Война войной, а обед по расписанию!

Горячее питание на посты развозилось за тридцать минут до приема пищи основным личным составом, и, лишь когда солдаты отдаленных постов боевого охранения были накормлены, к приему пищи приступали на базе.

На четвертый день пребывания на аэродроме заработала баня в десять душевых насадок приспособленной для этого дезинфекционно-душевой установки. Наряд по кухне мылся ежедневно, остальной личный состав – два-три раза в неделю.

Погода стояла по-осеннему мерзкая, ночью шел дождь, температура не выше 5 градусов, днем тучи расходились, но температура не поднималась выше 17–18 градусов. Обстановка требовала от личного состава полной отдачи сил для выполнения поставленной задачи по охране и обороне аэродрома. Весь десант спал вполглаза, отдыхали, имея оружие при себе, каска под головой часто служила подушкой. Сложности быта переносили так, как этого требовала сложившаяся непростая, фактически боевая обстановка. Посты, в том числе отдаленные, круглосуточно проверялись каждые два часа.

Англичане рядом со своей палаткой подняли флаг Великобритании. В свою очередь над зданием аэропорта были подняты российский флаг и флаг ВДВ России.

Напряженность в отношениях и взаимное недоверие между российскими десантниками и военнослужащими 5‑й парашютной бригады Великобритании постепенно сошли на минимум, кризис противостояния миновал, сложились нормальные рабочие отношения. Так, в один из дней командир 5‑й парашютной бригады Великобритании Эйдрин Фрин предложил командованию российского миротворческого контингента подняться в воздух на вертолете и с высоты полета осмотреть окрестности авиабазы. В ходе состоявшегося полета удалось осмотреть с высоты примерные районы базирования незаконных вооруженных отрядов албанцев, от которых десанту по-прежнему поступали угрозы ночных нападений и снайперских обстрелов. Полет прошел нормально, решение вопросов взаимодействия от этого только улучшилось.

Теплые отношения российских миротворцев в те дни сложились и с сербскими военными, которые рассчитывали на их поддержку и защиту мирного населения. К сожалению, наивная вера сербов в несокрушимую силу братской славянской России не соответствовала действительному положению дел.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[184]

Сербы, стремясь как-то помочь нам, не ограничивались только советами и предупреждениями о возможной опасности, например, они раздали нам целую кучу продуктов питания, постоянно консультировали по различным возникающим у нас вопросам.

В большинстве своем физически развитые, молодые, дерзкие, хорошо вооруженные, оснащенные современной исправной техникой, а главное рвущиеся в бой, мы в глазах сербов выглядели достойными защитниками их земли. Разочаровывать сербов даже самые робкие из нас не собирались.

Албанцев конечно же мы не боялись, более того, мы хотели наказать их за совершенные злодеяния, но тем не менее, что могли сделать двести, пусть и хорошо вооруженных и подготовленных человек против десятков тысяч албанских оккупантов? Мы могли бы эффективно держать оборону в течение определенного времени на территории аэродрома и в дальнейшем, если бы не прибыла помощь из России, наверное, смогли бы отойти на контролируемую сербами местность. Больше ничего. Обеспечить безопасность косовским сербам имеющимися у нас силами мы не могли в принципе, и сербские полицейские (если бы они остались в Косово) повлиять на эту ситуацию не смогли бы никак. Опять же по причине того, что их было немного.

Фактически сербское население в те дни было уже обречено, но тогда ни мы, ни сербы об этом не задумывались. Столь мрачные перспективы мы с сербами не обсуждали и в будущее смотрели достаточно оптимистично.

Тем не менее к утру четвертого дня сербских военных и полицейских подразделений в Косово не осталось. Последние подразделения, обеспечивающие отход своих товарищей, проследовали мимо аэродрома. Сербская армия ушла, и население оказалось в руках албанцев. Звездный час оккупантов приближался. Десантники тоже остались один на один с окружающими их противниками и недоброжелателями – сербы ушли, и в случае чего рассчитывать на чью-либо помощь нам было уже невозможно.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[185]

На две следующие недели сон по три часа в сутки стал для нас нормой. Мне было проще, я мог немного поспать под башней во время дневных поездок, в то время как механику-водителю необходимо было рулить, а за рулем не поспишь. Каждую ночь мы чередовали, кому спать первым, а кому вторым. Тот, кто ложился спать вторым, был в более выигрышном положении – с трех до пяти утра у каждого человека бывает наиболее сонное состояние, и поэтому дежурить в это время намного тяжелее. Военные разведчики всего мира знают об этом и поэтому стараются нападать на вражеских часовых именно в эти часы.

Боевики ОАК-УЧК упорно не желали нападать на нас, и это нас разочаровывало. «Зассали пидоры!» – комментировали действия албанцев (вернее отсутствие всяких заметных действий) некоторые из нас. Другие наши парни были более сдержанны, поскольку понимали, что наиболее благоприятный момент для нападения на нас только лишь подоспел. Ранее албанам могли помешать сербские силы, ситуация пошла бы по непредсказуемому сценарию, что в свою очередь было невыгодно ни им самим, ни их американским покровителям. Теперь сербских воинских подразделений не было и, соответственно, как бы сербы ни старались повлиять на развитие столкновения между русскими и албанцами, они бы не смогли этого сделать. Обратно в край их бы не пустили силы НАТО. Наиболее выгодный момент для нападения на нас настал.

В последующие дни и российские десантники и англичане обустраивались на занятых позициях, одни на аэродроме, другие – вблизи него. Англичане создали группу взаимодействия, состоявшую из нескольких машин связи и группы офицеров и солдат. Группа эта была немногочисленной, человек десять – двадцать, и занималась она обеспечением взаимодействия с нашим командованием. Никаких переговоров на месте, естественно, уже не проводилось – все решали политики.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[186]

Через несколько дней я поутру увидел английского офицера, на котором была надета наша десантная тельняшка. Это означало, что наши и английские офицеры наладили так называемое неформальное взаимодействие. Налаживали, как я думаю, при помощи водки и виски. Все было сделано правильно – чем лучше взаимопонимание, тем больше успех в преодолении возможных конфликтов. Военные всегда умели находить общий язык лучше, чем политики, возможно по причине того, что политики были далеки от линии фронта, а орать всякую ахинею с трибуны гораздо безопаснее, нежели чем ползать под пулями.

Российские миротворцы постоянно патрулировали местность, доезжая, таким образом, до позиций соседствующих с англичанами натовских сил. Десантники находились на территории, которую согласно планам НАТО должны были занимать англичане. Для развертывания других сил альянса помех не было.

Тем временем албанцев прибывало. Вовсю пошли мародерства, каждую ночь горели сербские дома – албанцы принялись за дело. Тем не менее к военным объектам, находящимся под формальным контролем российских миротворцев, руки никто не тянул, видимо, хватало домов мирных сербов.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[187]

Каждый день происходили какие-то происшествия, связанные с албанами, что-то я видел сам, что-то мне рассказывали сослуживцы или же сербы. Например, однажды подошедший к нам сослуживец поведал историю, которая приключилась с ним и его товарищами пару часов назад. А случилось следующее. Мимо наших, стоящих на обочине дороги, проезжал на легковой машине албанец, поравнявшись с солдатами, он притормозил, открыл окошко и, что-то злобно крича (видимо угрожая или ругаясь), стал делать в направлении них жесты, имитирующие отрезание головы, чередуя их с известными всему взрослому населению земного шара неприличными жестами. По всей вероятности, он был уверен, что стрелять по нему не станут и он сможет поглумиться всласть, находясь в абсолютной безопасности. Возможно, албан надеялся в случае опасности вовремя нажать на педаль акселератора своей колымаги и скрыться за ближайшим поворотом. В этом смысле его надежды полностью оправдались – когда наши двинулись в его сторону, он попросту уехал.

Этот кретин был конечно же не местный, и поэтому, естественно, не знал того, что дорога, по которой он ехал, делала крутой поворот, изгибаясь более чем на 90 градусов. Наши парни это знали и, быстро пробежав по короткой прямой, перекрыли дорогу. Машина албана, который, наверное, очень радовался своей проделке, уперлась в ощетинившихся стволами ребят, тех самых ребят, которым он минуту назад делал «нехорошие» жесты. Последовавшая расплата была быстрой и жесткой. Дальше владеющий языком жестов албанец поехал с вдребезги разбитой рожей.

Тем не менее имеющимися силами десантники на пределе сил контролировали занимаемую территорию и обеспечивали собственную безопасность. Так не могло продолжаться бесконечно по целому ряду причин. Во-первых, албанцев день ото дня прибывало, и вели они себя все более дерзко, совершая мародерские вылазки уже и на военные здания, находящиеся под формальным контролем российских миротворцев. Дома сербов вообще уже горели каждую ночь, постоянно слышалась стрельба. Во-вторых, несмотря на высокий уровень подготовки десантников, тем не менее их возможности были небезграничны, миротворцы, отдыхая по 3–4 часа в сутки, просто-напросто уставали. В‑третьих, миротворческий контингент в силу своих ограниченных возможностей вообще не обеспечивал безопасность сербов. Несмотря на то, что перед российским батальоном не ставилась задача обеспечить безопасность сербскому населению, однако силы KFOR, которые были введены в Косово и к которым вроде как принадлежали и российские миротворцы, якобы вводились в край как раз для установления мира.

Десантники контролировали большой участок местности, только в длину достигавший нескольких километров. На аэродроме было много зданий, как абсолютно целых, так и разрушенных, плюс к этому вся территория была засажена деревьями и кустарниками. Экипаж бронетранспортера составляли два человека плюс старший поста и иногда один-два стрелка. Людей катастрофически не хватало и поэтому выделить достаточное количество военнослужащих, необходимых для эффективного патрулирования, командование не могло. Людей просто-напросто не было, но осуществлять контроль местности было необходимо. Для этого приходилось постоянно объезжать или обходить территорию аэродрома. При подобном патрулировании десантники представляли отличную мишень даже для малоопытных боевиков, однако выбора у них не было.

Держать порох сухим «помогали» и многочисленные общественные организации.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[188]

С той точки, где стоял наш БТР, было хорошо видно дорогу, ведущую ко входу в подземный аэродром, устроенный сербами в недрах горы. С большой натяжкой можно было сказать, что дорога находилась под нашим контролем, поскольку визуально мы наблюдали все возможные передвижения на ней. На дороге нами был замечен белый внедорожник, уверенно проследовавший в направлении замаскированного входа. У нас был приказ не допускать кого-либо на территорию, которую мы охраняли, поэтому, как только белая машина скрылась за поворотом, мы двинулись вслед за ней. У ворот в подземный бункер-аэродром дорога заканчивалась, и разминуться с внедорожником мы не могли. Наш БТР остановился, немного не доезжая до входа, возле которого уже стоял пустой автомобиль, пассажиры которого нагло и деловито осматривали полуразрушенный свод и уходящий в глубь горы темный коридор.

На белом боку внедорожника ясно выделялись черные крупные буквы ОБСЕ, что указывало на формальную принадлежность машины к этой организации. Однако, судя по тому, с каким интересом приехавшие на ней люди рассматривали результат бомбардировки, а также и находящийся рядом с ними вход в секретный военный объект, можно было уверенно предположить, что они представляют скорее ЦРУ США или, по меньшей мере, разведку НАТО. В пользу этого предположения говорил и тот факт, что, находясь на территории, контролируемой российскими войсками, они прямиком поехали к подземному ангару, который издалека абсолютно не заметен. Также не могли они, двигаясь по дороге, миновать другие наши посты, которые, разумеется, не пропустили бы их сюда. Следовательно, «обээсъешники» или умышленно объезжали посты по бездорожью, либо, прибыв в наш штаб по какому-то вымышленному поводу, в дальнейшем, вместо того чтобы возвратиться, поехали к истинной цели своего маршрута.

Как бы то ни было, нашей задачей было выдворить их восвояси, что мы и осуществили незамедлительно и бесцеремонно. Они попробовали «качать права», но Командир был резок и непреклонен, при общении компенсируя нехватку английских слов энергичными жестами.

Своей наглостью представители нового мирового порядка буквально взбесили меня. В моем кармане лежало несколько холостых патронов к автомату, и я попросил у командира разрешение арестовать и «расстрелять» незваных гостей. Капитан В. был не в духе, ему явно очень не нравилась развивающаяся ситуация, и он жестко осадил мои карательные помыслы. «Обээсъешники», фальшивые или настоящие, поняли, что убраться им придется, залезли в машину и очень неспеша покатили в обратном направлении. Чтобы проконтролировать их, мы двинулись вслед. Убедившись, что они уехали в сторону штаба, наш БТР вернулся на свое прежнее место.

Определенную помощь, конечно, оказала прибывшая к десантникам через неделю колонна из Боснии и Герцеговины с необходимыми для жизнедеятельности материальными запасами, в т. ч. теплыми вещами. Тем не менее это была капля в море от потребного.

Между тем размах албанского кровавого разгула против сербов на подступах к аэродрому и в ближайших окрестностях становился все более масштабным. В решении указанной проблемы вынужденно проявился американский след. После того, как вопреки натовским планам российский батальон занял Слатину, перед американцами встала проблема неконтролируемого развития благоприятной для них ситуации. Боестолкновения российских миротворцев с албанцами могли перерасти в полноценную войну, и плану американо-албанской оккупации края Косово пришел бы конец. Если бы албанцы проявили по отношению к десантникам агрессию – им бы ответили взаимностью, в свою очередь, если бы российские миротворцы начали давить на албанов, то они наверняка стали бы оказывать ответное сопротивление. Вследствие этого единственным способом избежать нового витка балканской войны, означавшего крушение американских планов по оккупации Европы, было соблюдение нейтралитета между российскими миротворцами и албанцами. Вследствие этого Америка приказала шиптарским полевым командирам не ввязываться в конфликт с россиянами. Американцы просто-напросто запретили крупным албанским вооруженным подразделениям появляться на подступах к аэродрому, поскольку это могло привести к началу боевых действий. Албанские боевики, получив соответствующие указания от своих заокеанских покровителей, старались не провоцировать российских миротворцев. Установился вынужденный паритет.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[189]

Албаны мародерствовали все более дерзко, если первые дни они только понемногу грабили отдельные сербские дома, то сейчас беззащитные сербы уже подвергались массовому, фактически промышленному грабежу. Только лишь грабежом дело не заканчивалось, разграбленные сербские дома зачастую поджигались. Каждую ночь горели «погребальные костры» сербской культуры в Косово. Я никогда не считал, сколько именно сербских домов сгорало за ночь, сколько их горело одновременно, но точно знаю – их было по-настоящему много. Днем мародерства слегка стихали (надо же когда-то отдыхать), но, естественно, не прекращались.

Мы ни во что не вмешивались, и так было практически все время. Например, прибегают на пост сербы, просят помощи. Старший поста уточняет, что же именно произошло. Выясняется примерно следующее: в непосредственной близости от поста шиптары грабят сербский дом, уже избили и изнасиловали старуху (видимо, молодых в доме не было), имущество уносят. Старший отдает приказ бойцам: «по коням», едем сербов защищать. Связывается с оперативным дежурным, докладывает о происшествии и о своих намерениях … но получает приказ ничего не предпринимать, оставаться на месте. После этого ему, т. е. старшему поста, приходится еще и объяснять сербам, почему он не будет их защищать.

Начальство далеко, и оно не видит перед собой плачущих сербов, а ты рядом, и, когда объявляешь людям, пришедшим просить защиты у тебя, здоровенного, экипированного и вооруженного десантника, что ты отказываешься их защищать, то чувствуешь себя, мягко говоря, некомфортно. Чувствуешь себя предателем, хотя сам лично никого не предавал. Погано себя чувствуешь. И это не разовый случай, так было все время.

Несколько раз по ночам открывалась стрельба по мародерам, пытавшимся залазить в находящиеся под нашим контролем здания на прилегающей к аэродрому территории. Стреляли наши часовые, или, вернее сказать, патрульные. Ни разу никого не убили и не задержали. Следов ранений также обнаружено не было. Ответный огонь мародерами не велся. Днем мы постоянно ездили гонять организованные группы мародеров, пытавшихся выносить имущество из административных и военных зданий. Оккупанты действовали все масштабнее.

Если не слишком задумываться над ситуацией, то можно сделать вывод о том, что командование берегло нас, прекрасно понимая, что двести, даже хорошо подготовленных, человек не смогут обеспечить безопасность сербам. При этом, пытаясь оказать сербам помощь, мы легко могли попасть в специально подготовленную для нас албанцами засаду. Более того, албанских мародеров необходимо было или убивать, или задерживать, однако и в том и в другом случае нам не миновать реальных боестолкновений с бесчисленными шиптарами, которые по-прежнему почему-то упорно не желали на нас нападать. Мы не боялись воевать против албанов, но было ясно, что большого успеха в этом деле нам не достигнуть (опять же, нас было слишком мало), и, следовательно, провоцировать их было делом бессмысленным – сербам это бы вряд ли помогло. Тут примечательно другое, когда наконец-то прибыло долгожданное подкрепление, помощь сербам все равно не оказывалась. Приходят на ум слова полковника, услышанные мной в первый день пребывания в Косово. Глубокомысленные слова. Слова о том, что воевать мы тут не будем.

Двести российских солдат, дерзко бросивших вызов всемогущей заокеанской империи, в общем-то, прыгнули выше головы. Значит, в Косово неизбежно должна была наступить «американская демократия» со всеми вытекающими из этого последствиями.

Время шло, а подмога десантникам не прилетала. Причина была проста – отсутствовал необходимый для пролета воздушный коридор. Не было разрешения на пролет, вернее сказать, этого разрешения Россия не получила, в частности от Болгарии. Налицо примитивнейшее предательство. Нас предали все, кто только мог, все, от кого что-либо зависело в решении этого вопроса. Получать за это американские деньги либеральным лидерам целого ряда стран было гораздо приятнее, нежели сохранять вековую дружбу с Россией.

Получить подкрепление наземным способом было маловероятно, поскольку со всех сторон российские миротворцы были окружены силами НАТО и опять же албанцами. Наземный способ получения подкрепления, так же, как и воздушный, предполагал пересечение границ нескольких государств, однако был достаточно долгим по времени и поэтому абсолютно нереальным. Проще говоря, если бы подмога шла к десантникам по земле, то идти ей было бы уже незачем. В свою очередь, доставка техники сначала по морю до Греции, а затем по железной дороге до места предопределяла бы согласование с НАТО, поскольку Греция является ее членом. Вследствие этого, при развязывании боевых действий, наиболее вероятным сценарием действий российских миротворцев предусматривалось бы нанесение противнику поражения с одновременной атакой главными силами в одном направлении при выделении части сил на прикрытие (для демонстративных действий) и последующим отходом на контролируемую сербами территорию. Конечно же, была еще российская миротворческая бригада в Боснии, но, во-первых, ее ресурсы были невелики, а во-вторых, новой колонне опять же потребовалось бы пройти большое расстояние по территории Сербии, а затем еще и по территории Косово, где уже хозяйничали албанцы. Таким образом, единственным и незаменимым способом доставки основных сил был воздушный.

Вследствие этого переговоры продолжились уже не с болгарским правительством и ему подобными деятелями, а с руководством стоящих неподалеку от российских миротворцев контингентов государств блока НАТО. Результатом этих переговоров стало то, что вскоре английские авиаторы осмотрели аэродром уже для приема своих «бортов». Сербский аэродром был поделен «по справедливости» – половина русским, половина «инглезам». Поделен он был не в смысле проведения на нем границы, а в смысле его совместного дальнейшего использования.

В результате проведенных согласований в конце июня 1999 года, в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН № 1244, на основании указа Президента Российской Федерации и в соответствии с подписанными Министрами обороны Российской Федерации и США 18 июня 1999 года в Хельсинки «Согласованными пунктами Российского участия в силах KFOR», было принято решение о направлении в Автономный Край Косово и Метохия (Союзная Республика Югославия) воинского контингента Вооруженных Сил Российской Федерации численностью 3616 человек, из которых около 2500 – десантники.

Прилет первого самолета с военнослужащими Вооруженных Сил России в Автономный Край Косово состоялся 27 июня 1999 г. С момента прибытия миротворцев-десантников на аэродром в Косово до момента приземления первого российского транспортного самолета прошло ни много ни мало две недели. Даже невоенному человеку понятно, что для оперативного развертывания сил это слишком большой промежуток времени. Вооружение и военная техника из России, направленная по железной дороге через территорию Греции, ожидалась еще позже.

Поскольку аэродром к тому времени уже предназначался для совместного использования с англичанами, то следом за российским Ил‑76 на взлетку грузно опустился С‑130 «Геркулес» военно-воздушных сил Великобритании. Российский Ил‑76, заходя на посадку, отстрелял тепловые ракеты – имитаторы цели, предназначенные для того, чтобы сбить с толку систему наведения зенитной ракеты, ориентирующейся на высокую температуру работающего двигателя самолета. В теории зенитная ракета должна отклониться от самолета и устремиться за более горячим, а следовательно, и более заметным имитатором. Английские пилоты такими сложностями, как запуск имитаторов цели, себя не утруждали – им бояться было нечего. Показательный момент.

Из воспоминаний Сергея Евгеньевича Павлова[190]

Наш батальон был передовым отрядом – воинским формированием, которое захватывает рубеж, участок местности, район и обеспечивает подход главных сил. В Косово мы должны были обеспечить высадку наших главных сил на аэродром «Слатина».

Мы рассчитывали на подкрепление и очень его ждали. Но наши бывшие братья по соцлагерю не дали самолетам из России коридор для пролета. И мы остались одни.

Тем не менее никто не унывал, мы знали, что за нами огромная страна, нас не бросят. Да и некогда было унывать. Вокруг полно натовских войск, по ночам покоя не давали местные партизаны из числа албанских вооруженных формирований, которые нас постоянно держали на прицеле, всячески провоцировали.

А натовцы подождали недельку, страх перед «непредсказуемыми» русскими у них прошел, и они начали уверенно брать нас в «кольцо», плотно обложив со всех сторон.

Вскоре мы получили информацию: в результате переговоров между министром иностранных дел России и секретарем госдепартамента США достигнуто соглашение о том, что России в Косово в каждом секторе отводится по району ответственности. Определен статус аэродрома «Слатина» – он будет международным, со сложной системой управления. Причем основная нагрузка по восстановлению аэродрома, всех его систем ложилась на российскую сторону и работы предстояло завершить в предельно сжатые сроки.

А еще через несколько дней пришло радостное известие – начинается переброска главных сил ВДВ из России в Косово. Мы с еще большим усердием стали работать, чтобы подготовиться к размещению прибывающего контингента: расчищали завалы в жилом городке, ставили палатки, оборудовали столовые, готовили складские помещения… Так продолжалось день за днем. Дел было невпроворот, а сутки казались такими короткими.

Наконец наступил долгожданный момент – мы встречаем десант из России. Бывали дни, когда принимали по 5–6 самолетов. Нас становилось все больше и больше, но и забот прибавлялось. Начинался новый этап косовской кампании.

Наконец из России стало прибывать многочисленное подкрепление. Какие-то подразделения прибывали по воздуху, какие-то по земле. Добровольцев набирали через военкоматы специально для отправки в Косово, затем комплектовали ими подразделения в нескольких десантных дивизиях на территории России.

Пребывание передового отряда российских миротворцев в Автономном Крае Косово подошло к концу. На смену бронетранспортерам пришли боевые машины десанта, ранее прибывшие в Косово из России транзитом через Грецию. Занимаемые позиции были переданы прибывшей из России группировке ВДВ, и колонна грузовых «уралов» в сопровождении английского конвоя, обеспечивающего ее безопасность на маршруте движения до границы Края, отправилась в обратный путь для дальнейшего прохождения службы в Боснии и Герцеговине. Водители бронетранспортеров остались в крае еще на несколько дней, и поэтому экипажи уезжали без них.

Возвращение проходило уже степенно и без спешки. Проводились получасовые привалы для краткого отдыха, принятия пищи и разминки водителей. Прохождение через Белград для соблюдения режима движения проходило в сопровождении местной полиции, выделившей эскорт (полицейские машины со спецсигналами) впереди и сзади колонны до самой границы с Боснией и Герцеговиной. Они же позаботились, чтобы на границе колонну для дальнейшего сопровождения приняли полицейские Сербской Крайны Боснии.

Поздно вечером дня отправления миротворцы прибыли в расположение бригады в Боснии, где торжественно с оркестром, построением личного состава бригады и прохождением перед строем были поздравлены с достойным завершением выполнения боевой задачи уже новым командиром бригады полковником Истраковым Сергеем Юрьевичем.

Утром следующего дня было получено распоряжение о подготовке материалов для представления 100 % личного состава, участвующего в марше, к правительственным наградам. Механики-водители БТР и водители колесных машин представлялись к медали «За отвагу». Наградные листы были отправлены командующему ВДВ, он их подписал и отправил ходатайство о реализации на имя министра обороны и Президента России.

Вскоре состоялся Указ Президента России, все были награждены боевыми орденами и медалями. Награды личному составу на плацу бригады вручал лично командующий ВДВ России генерал-полковник Г.И. Шпак, прибывший по этому случаю с большой группой корреспондентов в расположение бригады. Небольшой группе участников марша, убывших в Россию, награды были вручены министром обороны Российской Федерации Маршалом России Игорем Дмитриевичем Сергеевым у него в кабинете.

В 2000 году, через год после этих событий, Министерство обороны России учредило своим постановлением медаль «Участнику марш-броска в Косово», которой были награждены все участники марша и военнослужащие, обеспечившие успешное выполнение боевого задания Президента России.

В последующем, уже в 2017–2018 годах, по событиям марта – июня 1999 года создан художественный фильм «Балканский рубеж» о марш-броске 11–12 июня 1999 года в Косово миротворческого батальона ВДВ России. Прототипом генерала Сомова в нем стал начальник штаба – первый заместитель командующего ВДВ Вооруженных Сил Российской Федерации генерал-лейтенант Николай Викторович Стаськов, он же главный военный консультант этого фильма.

Подводя краткий итог указанных событий, необходимо отметить, что если бы 12 июня 1999 года в Косово и Метохию не вошел русский десант, то миротворческую бригаду ВДВ России туда бы не пустили и весь Край Косово был бы под пятой НАТО. Доставка миротворческой бригады ВДВ из России окольными путями, в т. ч. морским, до греческого порта Салоники, а затем автомобилями через Македонию в Косово не обеспечивала оперативность реагирования на изменения обстановки. НАТО не собиралась выполнять договоренности с Россией о совместном вводе миротворческого контингента и не желала иметь под боком русского солдата, чтобы постоянно оглядываться под его цепким взглядом. НАТО хотела быть в Косово единственной хозяйкой для полного контроля над краем, и не было гарантий, что альянс остановится на Косово и не двинется дальше на Белград. Аппетит, как известно, приходит во время еды. Русский десант на историческом Косовом поле Сербии встал живым щитом и взялся за рукоять боевого меча, чем привел агрессоров в чувство. Югославия получила передышку.

Из воспоминаний Сергея Евгеньевича Павлова[191]

Подводя итог, скажу: нам выпала великая честь. Мы задачу выполнили и гордимся этим. Будь на нашем месте другие, уверен, и они бы выполнили эту задачу, поскольку так было надо.

Я часто сам удивляюсь, почему у нас так все удачно получилось? Безусловно, надо отдать должное тем людям, кто спланировал эту уникальную операцию, всем тем службам, кто ее обеспечивал. Это сильные, мужественные люди. Сегодня, спустя годы, мы знаем, в каких условиях принималось решение на применение батальона, когда многие военачальники Генштаба и командования ВДВ Вооруженных Сил России рисковали просто всей своей карьерой и репутацией.

Но главное было исполнить намеченное. А довелось исполнять эту задачу нам, десантникам миротворческой бригады ВДВ Вооруженных Сил России на Балканах.

А собственно, чему удивляться? Вспоминаю службу в ВДВ и делаю вывод: а ведь мы всегда как патрон в магазине – в нужное время встал в патронник и сделал свою военную работу. А для этого надо всего-то поддерживать боевую готовность, боевую подготовку, воспитывать патриотов своей страны, любить вооружение и военную технику, организовать и поддерживать на высоком уровне повседневную жизнедеятельность и постоянно готовиться к обороне страны и выполнению заданий Родины.

Меня часто спрашивают, а было ли страшно? Поначалу я отвечал что-то казенное, мол, мы же десантники, мы сильные и было не страшно. Нет, было ужасно страшно, как никогда. Страшно было не выполнить приказ – ведь все происходило на глазах у всего мира! И сорвать операцию – значит бросить тень на репутацию своей страны, которая тогда и так была не в авторитете у мирового сообщества. Допустить этого было нельзя. Поэтому мы были готовы на все. И сделали все.

Если спустя годы дать оценку этому событию, то с точки зрения военной, особенно выдающегося ничего и не было сделано. В истории были и более «крутые» вещи. Но если вспомнить и оценить ситуацию, в которой была наша страна в те годы, стоявшая практически на коленях перед Западом, нищая, голодная, бесправная, униженная, то этот марш-бросок стал отправной точкой, резко поднял уровень самосознания россиян, вселил в них уверенность, дал «глоток свободы» и надежды, окрылил на будущие свершения и достойную жизнь.

А ведь сегодня мы уверенно стоим на этом пути! Страна поднялась, строит новую Россию, Великую Россию!

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[192]

Вспоминая произошедшие события, необходимо отметить, что броском батальона в Косово Россия не защитила сербов, как они этого ожидали, но очевидно, что от прибытия в Косово российских сил сербы все же получили существенную пользу. Во-первых, российские подразделения заняли часть территории Косово и на этой территории не было албанских оккупантов и натовских сил. Там, где стояли русские, отсутствовали враги сербов. Во-вторых, если уж русские не оказывали всей необходимой помощи сербам, то какую-никакую помощь они все же предоставляли. Русские не защитили сербов, но без русских сербам пришлось бы еще хуже. Военные, особенно на местах, горели желанием помочь братьям-славянам, но политики рассуждали по-другому. В принципе иного быть и не могло – Россия в те годы была политически крайне слаба и не могла противостоять давлению США. Что касается нас, двухсот российских десантников, то наша совесть чиста. Мы сделали свое дело как положено. Поставленную нам задачу – совершить марш, занять и удержать аэродром мы выполнили «на отлично». Даже если бы мы все потом погибли, это уже ничего не изменило бы, поскольку свое дело мы сделали. Свою уникальную миссию мы исполнили достойно и имеем полное право гордиться этим. Выполнив свою миссию, наш батальон вернулся в Боснию и косовские события для нас завершились. Косовские события завершились, но воспоминания об увиденном навсегда сохранились в моей памяти. Косово навсегда осталось со мной, оно составляет часть моей души. Но вместе с этим Косово живет не только в моей памяти, оно отчетливо проявляет свои характерные приметы в жизни современной России (да и не только России). Глядя на эти приметы, я понимаю, что «Косово» уже пришло в наши края. Тем, кто сомневается в этом, я рекомендую снять «розовые очки» и здраво посмотреть на нашу жизнь. Осмотревшись, вы поймете, что наше Косово уже здесь.

Таким образом, необходимо отметить, что в непростое для страны время Россия показала свой характер, а ее воинский контингент вошел в состав многонациональных сил по стабилизации обстановки в Косово (KFOR). Марш-бросок русского десанта в Косово и занятие аэропорта «Приштина» – аэродрома «Слатина» подняли авторитет Российской армии в обществе, а в самой армейской среде повысилось чувство национального самосознания и национального достоинства. Десантники-миротворцы с честью выполнили задание Родины по овладению и удержанию важного стратегического плацдарма, и им сопутствовал успех – впервые в военной истории России при занятии стратегического плацдарма на Балканах все русские солдаты живыми и здоровыми вернулись домой!

Следует отметить, что, проводя хотя и хорошо спланированную, но в общем-то рискованную операцию, российские военные и политические руководители, очевидно, преследовали две основных цели. Во-первых, сохранить и усилить российское присутствие в регионе (предполагалось, что участие России в миротворческой операции позволит Москве обеспечить влияние на развитие дальнейших событий и послевоенную судьбу Косово и Метохии). Во-вторых, ставилась стратегическая задача укрепления международных позиций России в мире «после Косово» (предполагалось, что Россия присоединится к ряду мероприятий стран Запада по политическому и экономическому восстановлению края, а также и всего Балканского региона). Подключение России к международному проекту по стабилизации обстановки в этом регионе представлялось вполне осуществимым. Не претендуя на исключительность, Россия могла бы принять посильное участие в ряде программ и тем самым обозначить свое деятельное присутствие в международном сообществе в силу того, что других механизмов достижения данной цели у России объективно не было[193].

В первой половине нюня 1999 года в ходе переговоров между Россией и НАТО камнем преткновения стала проблема выделения для россиян отдельного сектора на территории края. Надо сказать, что стремление России закрепить за своим военным контингентом отдельный сектор было вполне оправдано. Это, с одной стороны, формально уравняло бы Россию с пятью ведущими странами НАТО (США, Великобританией, Францией, Германией и Италией), а с другой – появился бы шанс разместить российских миротворцев в районах, населенных преимущественно сербами. Последнее обстоятельство обеспечило бы им максимально доброжелательное отношение со стороны населения. Но такой подход встретил резкое неприятие стран НАТО. С их точки зрения, выделение в Косово и Метохии отдельного сектора, не находящегося под прямым контролем альянса, означало бы фактический раздел края на оккупационные зоны и дальнейшее его расчленение, на что Запад пойти не мог. Однако дальнейшая неуступчивость России в вопросе об отдельном секторе ответственности привела бы, очевидно, к резкому ухудшению отношений не только с США, но и европейскими членами НАТО. Не учитывать это Россия также не могла. Результатом дипломатического торга стало Хельсинкское соглашение, подписанное министрами обороны России и США 18 июня 1999 года, о принципах, подлежащих политическому рассмотрению и утверждению руководством России и НАТО в качестве основы российского участия в операции по установлению мира в Косово и Метохии.

Справка

Согласованные пункты российского участия в силах KFOR (Хельсинки, Финляндия, 18 июня 1999 г.).

Министр обороны Российской Федерации и министр обороны США СОГЛАСИЛИСЬ:

Принять приложенные Согласованные принципы… в качестве основы российского участия в силах KFOR в полном соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН № 1244.

Предусмотреть участие одного-двух российских батальонов в американском секторе, действующих в Косовской Каменице, в соответствии с прилагаемой схемой управления… Представителем по российским войскам при командующем сектором будет назначаться российский офицер.

Кроме того, США будут рекомендовать, чтобы НАТО согласилось на участие российских сил в составе сил KFOR, развернутых в немецком и французском секторах, также согласно схеме управления… а именно: Россия выделит один-два батальона в состав сил КФОР в немецком секторе, который будет действовать в районе Малишево; один батальон в состав сил KFOR во французском секторе, который будет действовать в районе Лауса (оба района указаны на прилагаемой карте)… Немецкая и французская роты будут также действовать в районах Малишево и Лауса, соответственно. Российские офицеры будут назначаться представителями по российским войскам при командующих во французском и немецком секторах, соответственно.

Общая численность развертываемых в Косово Российских войск не будет превышать пяти батальонов общей численностью не более 2850 военнослужащих плюс до 750 военнослужащих для обслуживания аэродрома и базы обеспечения суммарно, плюс 16 офицеров связи и взаимодействия. Уровень российского участия будет сокращаться пропорционально сокращению общей численности сил KFOR.

Решить вопрос об аэродроме в Приштине (Слатина) по принципу разделения обязанностей… Все участники сил KFOR будут иметь доступ к аэродрому согласно процедурам, устанавливаемым KFOR. Детали будут определены командующим силами KFOR в консультациях с российскими представителями.

Россия будет иметь право создать базу обеспечения российских сил в составе сил KFOR с соответствующими силами охраны этого объекта в районе населенного пункта Косово Поле, как согласовано с командующим силами KFOR.

Направить российского военного представителя в штаб Объединенных вооруженных сил НАТО, увеличить его штат и расширить его обязанности, чтобы они включали задачи по российскому участию в силах KFOR, и как можно быстрее создать группы по связи, взаимодействию и планированию в южном командовании НАТО и KFOR…

Как можно быстрее провести консультации в целях выработки деталей реализации этих соглашений.

Эти пункты, включая определение того, в каком секторе будет действовать российский контингент, будут одобрены советом Североатлантического сотрудничества от имени НАТО и Правительством Российской Федерации.

Схема развертывания российских контингентов в силах KFOR может быть в свете развития обстановки в дальнейшем рассмотрена и уточнена по взаимной договоренности подтверждающих сторон, учитывая при этом все аспекты продолжающегося и соответствующего российского присутствия.

Все командование будет осуществляться на основе принципа единого командования. Имеется понимание, что российский миротворческий контингент в Косово будет находиться под политическим и военным контролем российского командования.

За Министерство обороны РФ За Министерство обороны США

И. Сергеев У. Коэн

В соответствии с этим соглашением российские подразделения в Косово и Метохии должны были размещаться в американском, французском и германском секторах ответственности, а также в зоне аэропорта Слатина, который ими уже контролировался. Общая численность российских военнослужащих на территории Косово должна была составить 2850 человек, не считая 750 человек, обеспечивавших жизнедеятельность аэропорта, и 16 офицеров связи, находящихся в подразделениях НАТО. В случае сокращения численности натовских войск в будущем численность российских подразделений должна была также пропорционально уменьшаться[194].

Организация Российского воинского контингента, выполняющего миротворческие задачи в Косово и Метохии

Справка

Для выполнения указанных задач в структуре Российского воинского контингента организационно содержались командование и пять отдельных парашютно-десантных батальонов (из них один в резерве), действующих в структуре 11, 12, 13, 14 и 15 тактических групп, разведывательная рота, инженерно-саперная рота, взвод радиационной, химической и бактериологической (биологической) защиты, авиационная группа, узел связи, центр связи, ремонтная рота, рота материального обеспечения, отдельный медицинский отряд специального назначения, группа охраны и обслуживания, группа связи и взаимодействия, подразделение ФАПСИ и военная прокуратура. Общая численность личного состава миссии составляла 3616 чел., из них офицеров – 673 чел., прапорщиков – 217 чел., солдат/сержантов – 2776 чел., на вооружении находились 162 ед. бронетанковой (из них 131 ед. от ВДВ) и 573 ед. автомобильной (из них 387 ед. от ВДВ) техники, знаменитые ударные вертолеты Ми‑24 «Крокодил» (они же – «летающие танки»), доставленные впоследствии из России специальными самолетами.

В дальнейшем предполагалось российский воинский контингент в Косово и Метохии подчинить натовскому командованию секторами и, в конечном итоге, командующему KFOR. Вместе с тем российские подразделения, как и другие национальные формирования, имели право на отказ от исполнения отдельных задач. Соглашение предусматривало участие российских войск в KFOR на условиях, установленных для всех национальных компонентов в рамках НАТО.

Один из главных принципов, положенных в основу соглашения, определял общие правила применения оружия. В соответствии с ним «все контингенты KFOR должны были функционировать в соответствии с общими правилами применения оружия и распространяться на все без исключения стороны по принципу беспристрастности». Тем не менее представители Министерства обороны Российской Федерации уточнили отдельные положения правил применения силы KFOR в сторону ограничения перечня возможных случаев ее использования. Как позже показала практика, указанные уточнения себя не оправдали.

В период с 27 по 29 июня 1999 года состоялась конференция представителей штаба Верховного главнокомандования Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе и Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, посвященная планированию участия Российского воинского контингента в миротворческой операции в Косово и Метохии. По запросу российской делегации была представлена информация, касающаяся определения «враждебные силы», защиты частной собственности, порядка пересмотра, уточнения или запроса новых правил применения силы в соответствии с национальными законодательствами стран-участниц, различий в правилах применения силы для стабилизации обстановки в Боснии и Герцеговине (SFOR) и в Косово и Метохии (KFOR).

На дополнительном брифинге юридического отдела штаба Объединенных вооруженных сил НАТО, посвященном правилам применения силы и оперативному плану № 10413, делегация Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации заявила о своих возражениях по некоторым положениям правил применения силы, а также указала на наличие ограничений в их выполнении, связанных с национальным законодательством в этой области. Так, российская делегация категорически возражала против правил L 27 – L 29, как не соответствующих мандату KFOR, предусмотренному резолюцией Совета Безопасности ООН № 1244 (Правила: «L 27 – После того, как сделано соответствующее предупреждение, санкционировано применение электронного воздействия в целях подавления или блокирования определенных трансляций в определенных частях Союзной Республики Югославия; L 28 – После того, как сделано соответствующее предупреждение, санкционировано применение минимальных сил для недопущения применения устройства для передачи информации, трансляции или радиорелейной системы в определенных частях Союзной Республики Югославия; L 29 – После того, как сделано соответствующее предупреждение, санкционировано применение минимальных сил для уничтожения устройства для передачи информации, трансляции или радиорелейной системы в определенных частях Союзной Республики Югославия»). Кроме того, на брифинге было отмечено, что правила L 10 и L 15 не должны применятся после того, как соответствующие гражданские организации возьмут на себя ответственность за соблюдение порядка и законности (Правила: «L 10 – Санкционировано задержание гражданских лиц, которые мешают продвижению дружественных сил демонстрациями, беспорядками или какими-либо другими способами; L 15 – Санкционировано применение минимальных сил для предотвращения побега любого задержанного лица. Огонь на поражение должен применятся только в соответствии с памяткой командира»). Все остальные правила применения силы были приняты без изменений.

В соответствии с требованиями действующего национального законодательства Российской Федерации и норм международного права в отношении применения оружия в миротворческой операции, а также согласно п. 3, подпункта «а» оперативного плана № 10413 командующий Российским воинским контингентом отдал указания военнослужащим (в виде памятки солдату) по применению силы с тем, чтобы обеспечить соответствие правил применения силы нормам российского государственного права.

Руководящими документами, определяющими участие российского воинского контингента в составе международных сил по обеспечению безопасности в Косово и Метохии, являлись:

резолюция Совета Безопасности ООН № 1244 от 10 июня 1999 г.;

Указ Президента Российской Федерации от 25 июня 1999 г.;

Постановление Совета Федерации от 25 июня 1999 г.;

распоряжение Правительства РФ от 26 июня 1999 г.

Российский воинский контингент, дислоцирующийся в Косово и Метохии, был сформирован в соответствии с директивами министра обороны Российской Федерации от 29 мая 1999 года и начальника Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации от 24 июня 1999 года. Командующим был назначен генерал-майор Валерий Евгеньевич Евтухович.

Справка

Валерий Евгеньевич Евтухович родился 17 апреля 1954 года в городе Вязьма Смоленской области.

В 1975 году окончил Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище имени Ленинского комсомола, в 1984 году – Военную академию имени М.В. Фрунзе (с дипломом с отличием и золотой медалью), в 1996 году – Военную академию Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации.

После окончания училища командовал разведывательным, затем парашютно-десантным взводами, парашютно-десантной ротой (с 1978 г.) в 350‑м гвардейском парашютно-десантном полку 103‑й гвардейской Витебской воздушно-десантной дивизии имени 60‑летия СССР; в 1979–1981 годах в должности начальника штаба – заместителя командира батальона 350‑го гвардейского парашютно-десантного полка служил в составе ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан.

После окончания Военной академии имени М.В. Фрунзе назначен начальником штаба – заместителем командира 104‑го гвардейского парашютно-десантного полка 76‑й гвардейской Черниговской воздушно-десантной дивизии. В 1986 году назначен заместителем начальника штаба 7‑й гвардейской воздушно-десантной дивизии, а затем – командиром 301‑го учебного парашютно-десантного полка 242‑го учебного центра по подготовке младших командиров ВДВ. В 1989 г. назначен начальником штаба – заместителем командира 104‑й гвардейской воздушно-десантной дивизии; в 1990 году – начальником Учебного центра по подготовке специалистов отдельных воздушно-десантных бригад; с 1992 по 1994 год командовал 242‑м учебным центром по подготовке младших командиров ВДВ; с 1997 года – заместитель начальник штаба Воздушно-десантных войск.

В 1999–2000 годах – заместитель командующего Воздушно-десантными войсками, командующий Российским воинским контингентом (Миротворческих сил ВДВ) в Косово.

С марта 2005 года – начальник штаба – первый заместитель командующего ВДВ.

Указом Президента Российской Федерации от 19 ноября 2007 года назначен командующим Воздушно-десантными войсками. Участвовал в Южно-Осетинском конфликте.

В 2009 году уволен в запас.

Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени (с изображением мечей), «За военные заслуги», Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, медалью «За боевые заслуги», многочисленными медалями.

Участие всех национальных контингентов KFOR, в том числе и российского, основывалось на оперативном плане № 10413 операции «Джойнт Гардиан» («Объединенный стражник»). В соответствии с этим планом участие Российского воинского контингента в первой фазе операции KFOR осуществлялось в три этапа:

первый – перегруппировка войск;

второй – развертывание войск и интеграция в операцию KFOR;

третий – ведение операции.

Схема действий Российского воинского контингента по развертыванию в Косово

Выполнение задач первого этапа операции было завершено 8 августа 1999 года. В ходе него командованием Российского воинского контингента были проведены следующие мероприятия:

рекогносцировка станции и порта выгрузки, маршрутов выдвижения в районы выполнения задач, зон ответственности и районов базирования частей и подразделений;

уточнены совместно с командованием KFOR границы зон ответственности тактических групп и базовые районы Российского воинского контингента;

организовано взаимодействие с национальными подразделениями KFOR;

осуществлено планирование ввода передовых групп и главных сил в свои зоны ответственности.

Перегруппировка российского воинского контингента осуществлялась воздушным, морским и железнодорожным транспортом.

В ходе перегруппировки, общая продолжительность которой составила 38 суток, были задействованы 44 самолето-вылета военно-транспортной авиации, 25 воинских эшелонов и 5 десантных кораблей Черноморского флота, совершивших два морских перехода. В базовые районы со станции разгрузки Лесковац и морского порта Салоники были проведены 22 автоколонны.

Всего были переброшены:

личного состава – 3600 чел. (из них от ВДВ – 2445 чел.);

вооружения и военной техники – 1050 ед., из них БТ – 131 ед., АТ – 387 ед.;

вертолетов армейской авиации – 11 ед.;

грузов – 2800 т.

Протяженность маршрутов перегруппировки составила:

воздушных – 1800–2000 км;

железнодорожных – 2200–2500 км;

морских – 1500 км;

автомобильных – 160–360 км.

Основные задачи второго этапа, завершить который планировалось к исходу августа, также были выполнены. Все части и подразделения, за исключением 12‑й тактической группы, в установленные сроки были выведены и размещены в своих базовых районах (лагерях). Места дислокации подразделений российского воинского контингента в Автономном Крае Косово и Метохия были определены по секторам многонациональных бригад в границах общин Косово Поле, Малишево, Косовская Каменица и Србица.

Схема переброски формирований ВДВ России в Косово, 1999 г.

Справка

Для выполнения миротворческих задач Российскому воинскому контингенту были определены два района базирования и три зоны ответственности в четырех секторах многонациональных бригад.

а) В секторе «Центр» (многонациональная бригада Великобритании, община Косово Поле, в центральной части сектора).

В районе базирования № 1 (н.п. Вреле – аэродром Приштина) дислоцировались подразделения управления и обеспечения (часть узла связи, авиационная группа, разведывательная рота, инженерно-саперная рота, взвод РХБЗ и 12‑й тактической группы (без 1‑й и 3‑й парашютно-десантных рот).

Эти части и подразделения выполняли задачи обеспечения управления, поддержки (в случае необходимости) тактических групп, охраны и функционирования аэродрома Приштина, обеспечивали повседневную деятельность и собственную безопасность российского контингента.

В районе базирования № 2 (н.п. Косово Поле) дислоцировались отдельный медицинский отряд, тыловая база снабжения (склады) и подразделения охраны (3‑я парашютно-десантная рота 12‑й тактической группы), которые выполняли задачи медицинского и тылового обеспечения российских военнослужащих.

Всего в секторе находились: личного состава – 1250 чел., бронетанковой техники – 36 ед., автомобильной техники – 261 ед., вертолетов – 11 ед.

б) В секторе «Юг» (многонациональная бригада под руководством Германии; община Малишево, в северной части сектора) были развернуты подразделения 11‑й тактической группы.

Подразделения размещались в 3‑х базовых районах: Малишево, Баня и Киево.

Задачи выполнялись на 2‑х постах контроля, 1‑м сторожевом посту по охране моста через р. Баня и 3‑х маршрутах патрулирования.

Всего в секторе находились: личного состава – 500 чел., бронетанковой техники – 29 ед., автомобильной техники – 68 ед.

в) В секторе «Восток» (многонациональная бригада под руководством США, община Косовская Каменица, северо-восточная часть сектора) были развернуты подразделения 13‑й тактической группы.

Подразделения размещались в базовых районах населенных пунктов: Косовская Каменица, Стрезовце, Корминьяне.

Личный состав группы выполнял задачи на 10‑ти постах контроля, 2‑х наблюдательных постах, 17‑ти маршрутах патрулирования.

Всего в секторе находились: личного состава – 870 чел., бронетанковой техники – 40 ед., автомобильной техники – 106 ед.

г) в секторе «Север» (многонациональная бригада под руководством Франции, община Србица, южная часть сектора) были развернуты подразделения 14‑й тактической группы.

Подразделения размещались в 3‑х базовых районах: Монастырь Девич, Брочна, «Форт Баярд» (1,5 км восточнее Марина).

Личный состав группы выполнял задачи на 3‑х постах контроля и 2‑х маршрутах патрулирования.

Всего в секторе находились: личного состава – 500 чел., бронетанковой техники – 29 ед., автомобильной техники – 68 ед.

На российский воинский контингент было возложено выполнение следующих основных задач:

наблюдение за выполнением Резолюции Совета Безопасности № 1244 от 10 июня 1999 г. и военно-технического соглашения между KFOR и Союзной Республикой Югославия, а также Хельсинкских соглашений по поддержанию мира и безопасности в крае;

обеспечение безопасности местного населения;

ведение инженерной разведки, разминирование местности и объектов, уничтожение неразорвавшихся боеприпасов и взрывоопасных предметов;

обеспечение пограничного контроля на административной границе Косово и Сербии;

создание условий безопасности для возвращения и проживания беженцев и перемещенных лиц;

охрана и эксплуатация совместно с другими национальными подразделениями KFOR аэродрома «Приштина»;

обеспечение защиты и свободы передвижения своих сил, персонала международного и гражданского присутствия, а также международных организаций;

обеспечение собственной безопасности.

Кроме того, в части касающейся:

предотвращение возобновления боевых действий в зоне конфликта;

разоружение освободительной армии Косово;

охрана жизненно важных объектов.

К сфере деятельности Российского воинского контингента относились также создание условий для переговоров и других мероприятий по мирному урегулированию конфликта, восстановление законности и правопорядка, обеспечение функционирования государственных и общественных учреждений и организаций, установление фактов противоправных действий в отношении сторон и проведение по ним расследований, оказание всесторонней помощи населению в зоне ответственности, содействие обеспечению прав человека, обеспечение связи между конфликтующими сторонами и безопасности их официальных встреч, контроль перевозок, пресечение ввоза и вызова конфликтующими сторонами боевой техники, оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, обеспечение безопасности транзита всех видов транспорта и функционирования коммуникаций, содействие налаживанию контактов между населением конфликтующих сторон, а также обеспечение доставки гражданскому населению гуманитарной помощи.

Также российские миротворцы обеспечивали контроль на административной границе Косово и Сербии для недопущения ее незаконного пересечения, препятствовали поступлению контрабандных грузов с оружием и наркотиками на территорию края.

Для повышения эффективности управления подразделениями, контроля за действиями тактических групп, руководства всеми видами деятельности в управлении Российского воинского контингента был создан центр боевого управления (нештатный) подразделениями, функционирующий в составе следующих групп:

управления и контроля за действиями тактических групп;

планирования применения и управления армейской авиацией;

сбора, анализа и обобщения данных обстановки;

анализа минной обстановки и выработки рекомендаций для действий тактических групп;

планирования и контроля за движением колонн;

сбора данных, анализа и контроля за морально-психологическим состоянием личного состава;

управления тыловым и техническим обеспечением;

взаимодействия с формированиями KFOR и работы с местным населением;

управления организацией охраны и обороны аэродрома «Слатина», а также военных городков Вреле и Косово Поле.

В период с 11 по 13 июля передовые группы Российского воинского контингента, а с 26 июля по 5 августа – главные силы (11‑я и 13‑я тактические группы) были введены в свои зоны ответственности в секторах «Юг» (ФРГ) и «Восток» (США).

Подразделения 14‑й тактической группы (без 1‑й парашютно-десантной роты) с 24 июля по 5 августа также были введены в зоны ответственности в секторе «Север» (Франция) и взяли их под контроль.

Сектора ответственности Российского воинского контингента в Косово

15‑я тактическая группа охраны и обороны аэродрома в Приштине и базового района российского воинского контингента № 1 была размещена в секторе «Центр» (Великобритания).

12‑я тактическая группа из-за блокады местными жителями – албанцами дорог в районе г. Ораховац не смогла войти в свою зону ответственности и была выведена в резерв.

Справка

Исходя из соглашения в Хельсинки, личный состав Российского воинского контингента безусловно должен был быть введен в г. Ораховац. Невыполнение положений международных документов показало беспомощность руководства KFOR, отсутствие его воли в решении задач по обеспечению безопасности всего населения Косово и Метохии. Основные причины протеста населения против ввода войск состояли в психологическом давлении на него со стороны бывшего руководства освободительной армии Косово, разжигании страха и одновременно вражды среди албанского населения по отношению к российским военнослужащим. При рассмотрении проблемы ввода российского воинского контингента следовало согласиться с поэтапным решением вопроса, разработанным в штабе KFOR, так как силовое давление могло лишь усугубить ситуацию. Путь решения этой проблемы – разработка и (в течение не менее двух месяцев) осуществление мер информационно-психологического воздействия на население г. Ораховац соответствующими силами и средствами KFOR.

Выполнение задач тактическими группами в своих зонах ответственности в рамках третьего этапа операции осуществлялось по планам и под руководством командиров многонациональных бригад. Ежедневно десантники несли службу на 15 (19) постах контроля, 14 постах наблюдения и 13 (15) сторожевых постах, патрулировали 24 маршрута (9 пеших и 15 подвижных) и 3 населенных пункта. В постоянной готовности находились 19 резервных групп общей численностью порядка 200 человек и 4 вертолета. В порядке обеспечения собственной безопасности назначались 10 караулов, 15 патрульных групп и 8 КПП, ежедневно сопровождались 3–6 колонн.

Взаимодействие Российского воинского контингента с силами KFOR, при этом, осуществлялось по выполняемым задачам, месту и времени, главным образом между штабами.

Схема взаимодействия Российского воинского контингента в Косово

Российского воинского контингента и KFOR через группу связи и взаимодействия при штабе KFOR;

тактических групп и многонациональных бригад через группы связи и взаимодействия при штабах многонациональных бригад;

тактических групп и национальных подразделений в своих и соседних зонах ответственности через группы связи и взаимодействия тактических групп.

В то же время необходимо отметить, что указанные органы, созданные на каждом уровне управления и в каждой инстанции для передачи в подразделения российских миротворцев распоряжений и приказов командиров многонациональных бригад, участвовали в планировании их действий только лишь в роли советников при разработке этих распоряжений и приказов. Обмен оперативной информацией между штабами сил KFOR осуществлялся нерегулярно, офицеры связи и взаимодействия имели ограниченный доступ к информации штаба KFOR, а оперативная информация доводилась до штаба Российского воинского контингента с опозданием. Так, например, документы по операции «Раскаты грома» поступили в штаб Российского воинского контингента уже на вторые сутки после ее начала, а сводки KFOR поступали с задержками на 2–3 суток, что затрудняло работу оперативного отдела и других отделов, отделений и служб как при планировании, так и проведении совместных мероприятий.

В условиях создавшегося на местах вакуума власти представителям Российского воинского контингента приходилось связываться не только с международными и югославскими гражданскими организациями, но и устанавливать контакты с неофициальными местными гражданскими структурами, которые с формальной точки зрения являлись незаконными (например, назначенными руководством бывшей освободительной армии Косово), однако фактически пользующимися реальным авторитетом у местного населения.

Дислокация частей и подразделений многонациональных сил КФОР

Ежедневная служба осуществлялась в следующем порядке:

11‑я тактическая группа – на 4 постоянных, 2 временных постах контроля и 10 маршрутах патрулирования (на 2 постах контроля, 1 сторожевом посту по охране моста через р. Баня, 3 маршрутах патрулирования);

13‑я тактическая группа – на 9 постах контроля, 4 наблюдательных постах и 24 маршрутах патрулирования (10 постах контроля, 2 наблюдательных постах и 17 маршрутах патрулирования);

14‑я тактическая группа – на 2 постах контроля, 3 маршрутах патрулирования и 1 сторожевом посту (монастырь Девич) (на 3 постах контроля и 2 маршрутах патрулирования);

15‑я группа охраны и обслуживания – охрана аэродрома «Слатина» и базового района Российского воинского контингента № 1 (населенный пункт Вреле);

27‑я авиационная группа – организация эксплуатации аэродрома Приштина.

12‑я тактическая группа, выведенная в резерв, размещалась в районе базирования № 1 (Вреле) и выполняла задачи по охране аэродрома «Слатина» и военного городка Вреле, а также тыловой базы снабжения (Косово Поле).

Кроме того, в силу своих возможностей российские миротворцы оказывали помощь местным жителям, которые испытывали колоссальные трудности. В первую очередь тяжело приходилось жителям населенных пунктов, расположенных в отдаленных труднодоступных районах края, а также малоимущим слоям населения Косово. Местные власти были еще не способны решать проблемы своих граждан. Миротворцы это видели и приходили им на помощь. Особенно показательной в этом плане была зима 2000 г., ставшая для местного населения своеобразным тестом на выживание. Сильные морозы, снегопады, метели – такие погодные коллизии не типичны для Косово. Многие поселки оказались отрезанными от крупных районных центров, в результате чего нарушилось водоснабжение, прервалась подача отопительных средств и топлива для печей. В сложившейся ситуации российские миротворцы одними из первых пришли на помощь – расчищали дороги от снежных заносов, эвакуировали застрявший автотранспорт и людей, вывозили на бронетехнике местных жителей, в труднодоступные села на вертолетах регулярно доставляли продукты, топливо, воду, теплую одежду, помогали в заготовке дров, а также оказывали гуманитарную помощь местным школам.

Зона ответственности 13 ТГр РВК в секторе мнбр Восток

В то же время одной из форм гуманитарной помощи местному населению явилась и бесплатная квалифицированная медицинская помощь, которая оказывалась во всех зонах ответственности. Российские медики не разделяли своих пациентов по национальным и религиозным признакам. В труднодоступные районы края, где не хватало собственных сил и средств, направлялись мобильные группы медицинских специалистов из российского госпиталя.

В рамках безвозмездной гуманитарной помощи командование российского воинского контингента в Косово оказало содействие двум группам исламских паломников в организации их перелета из аэропорта Приштина в Мекку и обратно.

Эти лишь отдельные факты, тем не менее, характеризуют отношение миротворцев из России к населению Косово.

Когда россияне в июне 1999 г. пришли в край, их радостно встречали сербы и враждебно – албанцы. Но время шло, и практическая помощь наших миротворцев, их корректное поведение значительно улучшили отношение албанского населения края к российскому воинскому контингенту.

Изучение источников позволяет заключить, что непродолжительная деятельность Российского воинского контингента по выполнению миротворческих задач в составе многонациональных сил KFOR в Косово и Метохии имела положительные результаты – подняла авторитет российских миротворцев у местного населения. Реализуемая ими политика нейтралитета и непредвзятое отношение к разным этническим слоям населения способствовала стабилизации ситуации в зонах ответственности российских тактических групп.

В результате проведенных мероприятий в «копилке» российских миротворцев за весь период их пребывания в Косово находятся:

досмотр свыше 92 000 единиц транспортных средств;

изъятие более 800 единиц различных видов оружия, большого количества боеприпасов, около трех килограммов наркотических средств;

обезвреживание свыше 12 000 взрывоопасных предметов;

задержание за незаконное ношение и хранение оружия, совершение противоправных действий (вооруженные нападения, поджоги, угон чужого скота и т. д.), а также владение автотранспортом без наличия документов и нарушение комендантского часа 1080 гражданских лиц, около 580 человек из которых переданы международной полиции и военной полиции KFOR.

Кроме того, потушены в различных населенных пунктах 75 пожаров, очищены 147 колодцев, медицинскими работниками оказана помощь более 22 000 местным жителям, в т. ч. проведено 437 операций и принято 72 родов.

Однако не все проблемы оказались легкоразрешимыми и не всегда миротворческая миссия Российского воинского контингента проходила гладко. Так в зоне ответственности одной из тактических групп в секторе «Север», охватывающем территорию, населенную албанцами, находящееся под влиянием бывших членов освободительной армии Косово местное население часто отказывалось идти на контакт с российскими миротворцами, заявляя при этом, что их помощь им не нужна. При этом на личный состав и прикрываемые им объекты было совершено 68 вооруженных нападений с применением автоматического оружия и ручных гранат, в результате чего были ранены двое российских военнослужащих. В то же время за период миротворческой деятельности 13‑й тактической группы (сектор «Восток») на ее личный состав и объекты было произведено несколько десятков вооруженных нападений с применением автоматического оружия и ручных гранат. Всего же за весь период миротворческой деятельности на личный состав и объекты Российского воинского контингента произведено порядка 78 вооруженных нападений с применением автоматического оружия и ручных гранат, в результате чего двое военнослужащих были убиты, четверо ранены, на минах подорвались четыре единицы техники.

Россия и российские миротворцы прилагали все усилия для прекращения войны и возвращения к миру, понимая, что каждый день столкновений уносит человеческие жизни с обеих сторон, продолжается разрушение городов и инфраструктуры. Несмотря на скрытую и явную недоброжелательность отдельных, в том числе и ведущих государств, по отношению к России, недоверие албанцев к россиянам, а порой и неприятие их этническим большинством населения края, российский воинский контингент, соблюдая нейтралитет и беспристрастность ко всем, кто проживает в Косово и Метохии, внес весомый вклад в дело мира и стабилизации обстановки в зоне конфликта. Тем не менее регион продолжал нести огромные потери, валился в разруху, бедность и нищету.

Российские миротворцы находились в Косово вплоть до мая 2003 года, после чего 650 военнослужащих и 250 единиц боевой техники и автомобилей были выведены, а имущество миссии безвозмездно передано командованию миротворческих сил. Взамен из России прибыли милицейские формирования.

Справка[195]

В соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации и указаниями Генерального штаба ВС РФ воинские части и подразделения Российского воинского контингента в Косово были переформированы и с 1 ноября 2001 г. переподчинены от Воздушно-десантных войск Сухопутным войскам. При этом штатная численность Российского воинского контингента была оптимизирована и с 1 ноября 2001 г. составила 2000 чел.

Высвобожденная в ходе переформирования техника была выведена на территорию Российской Федерации последовательной комбинированной перевозкой войск на большое расстояние шестью воинскими эшелонами по действующему железнодорожному направлению с южной части Сербии.

Личный состав сокращенных штатных должностей и три транспортно-боевых вертолета Ми‑8МТ отправлены на территорию России шестью самолето-рейсами военно-транспортной авиации.

Во исполнение требований директивы министра обороны Российской Федерации в течение мая – июня 2002 г. расформирован один из отдельных парашютно-десантных батальонов, отдельная парашютно-десантная рота, разведывательная рота, инженерно-саперная и ремонтная роты; командование Российского воинского контингента, группа охраны и обслуживания, узел связи и отдельный медицинский отряд специального назначения переведены на штаты меньшей численности. В Россию было возвращено около 1300 военнослужащих и 400 единиц боевой техники. Зоны ответственности расформированных подразделений переданы подразделениям многонациональных бригад «Юг» (Германия) и «Север» (Франция).

К 1 июля 2002 г. штатная численность Российского воинского контингента составила 650 военнослужащих и 250 единиц боевой техники и автомобилей. Новая оргштатная структура Российского воинского контингента стала включать в себя штаб, тактические группы и подразделение обеспечения.

Вывод подразделений Российского воинского контингента на территорию Российской Федерации после выполнения задач завершился 24 июля 2003 г.

Резюмируя это событие, начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин заметил: «У нас не осталось стратегических интересов на Балканах, а на выводе миротворцев мы сэкономим двадцать пять миллионов долларов в год».

В преддверии натовской агрессии сербы любили повторять: «Нас с Россией 200 миллионов, мы – братушки». В свою очередь, участники марш-броска на Приштину отмечали: «…мы никогда не забудем, как встречали нас сербы. Так во Вторую мировую русских встречала освобожденная от фашистов Европа. Такое не забывается, никогда…»

Тем не менее с высоты настоящего времени можно отметить, что Россию, по сути, планомерно выдавили с Балкан. По разным причинам. Многолетние усилия российских миротворцев – впустую. Балканы переориентировались на сытую Европу, заигрывают с США. Недавно прочитал комментарий в Интернете: «Мы тогда утерли нос НАТО. Они реально испугались, но как всегда – нас предали… Свои же предали. Военных предали, сербов… И поэтому нас не уважают…» Осознавать, что доля правды в этом есть – обидно и горько. Но это не наша вина. Мы сделали все, что могли.

К сожалению, с момента принятия резолюции Совета Безопасности ООН № 1244, установления международного военного (KFOR) и гражданского (МООНВАК) присутствия в Косово и Метохии под эгидой ООН обстановка в крае не улучшилась. Образовавшееся в нем было двоевластие трансформировалось в единовластие крайних националистов и сепаратистов. Повсеместно наблюдается разгул албанского национализма экстремистского толка, продолжается криминализация общества, как и прежде, сербы, черногорцы и другие представители неалбанского населения изгоняются с мест постоянного проживания. Насилие на этнической почве сохраняется на неприемлемо высоком уровне.

Албанский террор, этнические чистки и геноцид неалбанского населения – это убийства мирных граждан, разрушение чужих домов, присвоение и уничтожение частного и государственного имущества. Несмотря на присутствие в Косово до настоящего времени вооруженных представителей KFOR и полицейских МООНВАК, крупномасштабная преступность и хаос в крае не прекратились. Это свидетельствует о том, что международные силы не смогли выполнить основные обязательства в соответствии с мандатами ООН, в частности, не проявили способность гарантировать полную личную и имущественную безопасность всем гражданам края, в первую очередь сербам и черногорцам, которые подвергаются систематическим этническим чисткам и террору, которых продолжают убивать и похищать.

С момента прибытия в Косово и Метохию сил KFOR и МООНВАК из края насильственно изгнаны более несколько сотен тысяч сербов, черногорцев и представителей других этнических групп населения. Под прицелом преступников оказывались и албанцы, лояльные граждане Союзной Республики Югославия, а в последующем Республики Сербия, отказывающиеся подчиняться требованиям албанских террористов. Только за первые полгода функционирования миссии KFOR (с 12 июня 1999 по 27 февраля 2000 года) были совершены 4354 террористических акта (4121 против сербов и черногорцев), убиты 910 человек (811 сербов и черногорцев), ранены 802 (751 серб и черногорец) и похищены 821 (757 сербов и черногорцев). В этот же период уничтожены, сожжены или серьезно повреждены около 100 церквей и монастырей. Важно отметить, что памятники истории и культуры разрушались на территории, «на которой родилось сербское государство и где на 10 000 квадратных километров приходится более 2000 памятников православной сербской и сербско-византийской культуры…»[196]. Все это направлено на искоренение исторических следов сербской духовности и государственности для нарушения суверенитета и территориальной целостности Республики Сербия, что противоречит положениям резолюции Совета Безопасности № 1244 и сопровождающих ее документов. Самые неприкрытые формы дискриминации сербов, их духовного геноцида – это закрытие вузов, школ, театров и средств массовой информации на сербском языке.

Повседневный террор, насилие, убийства сербов, разрушение их домов, уничтожение поселков в оставшихся сербских анклавах, нападения на мирных граждан и представителей сил безопасности за пределами края с применением тяжелого вооружения – все это свидетельствует об одном: разоружить террористов освободительной армии Косово так и не удалось.

Главари террористическо-сепаратистских формирований открыто заявляют о том, что в Косово и Метохии они намерены сформировать вооруженные силы Косово (некую албанскую армию), основой которой должны стать силы безопасности Косово (ранее – корпус защиты Косово), т. е. открыто трансформированная террористическая освободительная армия Косово.

Справка

Корпус защиты Косово создан 21 сентября 1999 г. В него вошли многие бывшие участники освободительной армии Косово. Корпус насчитывал 7 региональных групп, в каждой из которых имелось несколько отрядов (всего от 3000 до 5000 чел.). Некоторым представителям формирований Корпуса разрешено было носить оружие (200 единиц для всех войск, плюс 500 – на складах). Корпус финансировался НАТО и ООН.

В марте 2008 г. KFOR и корпус защиты Косово начали приготовления к формированию новых сил безопасности. По плану силы безопасности должны были включать 2500 бойцов в частях постоянной готовности и 800 резервистов в возрасте 19–35 лет. С 21 января 2009 г. силы безопасности Косово сменили корпус защиты Косово.

4 марта 2014 г. принято решение по поводу преобразования сил безопасности в вооруженные силы Косово с общей численностью 5000 человек в регулярных войсках и 3000 резервистов. В настоящее время проводятся организационные и законодательные процедуры. Предполагается также последующая интеграция будущих вооруженных сил Республики Косово в структуру военных сил НАТО.

Причины неспособности KFOR и МООНВАК выполнять задачи в соответствии с мандатом различны. Одна из них – покровительство албанским террористам и сепаратистам со стороны международных организаций, которые не сумели предотвратить нелегальный въезд на территорию края нескольких сотен тысяч уголовников и мародеров из Албании, что вызвало хаос в Косово и Метохии. Край фактически превратился в опорный пункт организованной международной преступности, терроризма, наркомафии, нелегальной торговли оружием, работорговли, преступности несовершеннолетних и проституции в Центральной и Западной Европе.

Справка

После входа сил защиты в Косово и Метохию (после 12 июня 1999 г.) более 200 000 жителей Албании свободно перешли неконтролируемую границу и поселились в крае, где и сейчас проживают и действуют.

Особенно напряженная обстановка сложилась в Косовска-Митровице, где албанские экстремисты пытались и до настоящего времени не оставляют попыток перейти разделительную линию между сербскими и албанскими кварталами города. Надо полагать, что насильственно насаждаемая ими моноэтничность может привести к тому, что и северные районы Косово и Метохии окажутся «вычищенными» от сербского населения, как это уже произошло в других районах края.

Действия противников политического урегулирования постепенно принимают все более дерзкий и вызывающий характер. Как показывают события на севере Косово, они не остановятся даже перед прямой конфронтацией с международными военными и гражданскими структурами.

Вследствие этого остаются нерешенными задачи обеспечения безопасности неалбанского населения, создания условий для нормального проживания оставшихся в Косово и Метохии жителей и возвращения лиц, покинувших край, формирования атмосферы межнациональной терпимости как главной предпосылки решения всех остальных проблем.

Демилитаризация освободительной армии Косово так и не завершилась, у населения осталось много оружия. Созданный на основе освободительной армии Косово корпус защиты, а затем и силы безопасности Косово, которые должны находиться под строгим повседневным контролем KFOR и МООНВАК, пытается взять на себя выполнение функций, выходящих за рамки его гражданского мандата. Более того, косовские террористы предпринимают попытки распространить свои «законы» на территорию прилегающих к Косово и Метохии сербских общин (Буяновац, Медведжа и Прешево), в которых значительную часть населения теперь составляют албанцы.

Этническая карта Косово на современном этапе

Неудовлетворительное положение в сфере безопасности в Косово и Метохии вызвано также отсутствием функционирующей судебной системы, что создает в крае атмосферу вседозволенности и безнаказанности. Назначаемые судьи и прокуроры под давлением радикальных албанских кругов относятся к своим соплеменникам весьма благосклонно. Так, например, за время присутствия в Косово и Метохии международных сил KFOR и МООНВАК были задержаны за различные преступления свыше 4000 албанцев, однако большинство из них отпущены без какого-либо наказания.

Надо заметить, что главы временной гражданской администрации ООН в Косово, решая повседневные задачи жизнеобеспечения населения края, создавая временные (переходные) административные структуры, осуществляя подготовку к регистрации населения края и проведению муниципальных выборов, оставляют без должного внимания такие принципиальные вопросы, как налаживание политического процесса с целью выработки соглашения о статусе Косово и Метохии, взаимодействие с Белградом в интересах урегулирования косовской проблемы.

Факты свидетельствуют, что их действия во многом противоречат букве и духу резолюции № 1244 Совета Безопасности ООН, подрывают зафиксированное в ней положение о суверенитете и территориальной целостности Республики Сербия (ранее – Союзной Республики Югославия), попустительствуют политике лидеров косоваров, направленной на албанизацию края и отделение его от Сербии. К таким нарушениям относятся:

введение и использование иностранной валюты (немецкой марки) на территории Косово и Метохии;

создание отдельной таможенной службы;

взимание налогов, акцизов и прочих сборов;

распоряжение государственной собственностью;

намерение выдавать населению удостоверения личности без согласования с сербскими (ранее – с югославскими) властями и т. п.

Учрежденные международные органы выполняют только консультативные функции административной структуры края. Однако представители сербского населения бойкотируют работу этих органов, поскольку считают, что международные представители не предпринимают необходимых усилий для обеспечения безопасности сербского населения и не учитывают их интересов.

Сербской стороной было принято решение о формировании Сербского корпуса защиты в противовес корпусу защиты Косово, а также создании в крае сербских кантонов для охраны оставшегося сербского населения, как единственной возможности удержать оставшихся сербов от бегства из края. Программа кантонизации Косово и Метохии по национальному признаку заключается в образовании на территории края анклавов, которые будут представлять собой районы компактного проживания сербов, где им должно принадлежать все местное самоуправление.

Руководство гражданской миссией ООН в Косово и Метохии, а также командование KFOR негативно относятся к формированию Сербского корпуса защиты, считая его незаконным. В то же время известно, что вопрос о возможном создании сербских кантонов на территории края ими рассматривается.

Таким образом, неалбанская часть населения Косово и Метохии, в первую очередь сербы, де-факто стали национальным меньшинством и объектом этнических чисток с целью их окончательного вытеснения за пределы края в интересах создания моноэтнического государства – Великой Албании. Идея кантонизации сербского населения оказалась неприемлемой для албанских политических лидеров. В то же время она положительно воспринимается коренными жителями края как сербской, так и албанской национальностей.

Статистика показывает, что личная и общественная безопасность в крае после начала миротворческой операции обеспечивались крайне неудовлетворительно. Доверие сербского населения к органам общественной безопасности (силам международной и создаваемой местной полиции) так и не сформировалось. Принципы равноудаленности и беспристрастности, провозглашенные ООН, соблюдались и соблюдаются формально. Правовое поле практически отсутствует.

С созданием на базе освободительной армии Косово корпуса защиты, а затем и сил безопасности Косово военно-политическим лидерам албанских сепаратистов удалось обойти ключевые требования мирового сообщества по урегулированию косовского конфликта, предусматривавшие полное разоружение ее боевиков, и добиться сохранения своей структуры под видом нового полувоенного формирования.

1. Косовский этап балканского кризиса стал апофеозом демонстрации военно-политической организацией НАТО новой модели достижения региональной стабильности, а также возможностей альянса взять на себя глобальную ответственность за кризисное регулирование и обеспечение международной безопасности. Деятельность НАТО на этом этапе кризиса по своему значению и последствиям имела не только балканское, но и международное значение.

Группа наиболее развитых стран во главе с США в ходе разрешения косовского кризиса предприняла попытку явочным путем закрепить в практике международных отношений концепцию обеспечения безопасности для Евроатлантического региона, предполагавшую эффективное реагирование на любые угрозы в целях защиты интересов союзников по блоку, в т. ч. осуществлением военных операций, не имеющих ничего общего с самообороной или санкциями в соответствии с Уставом ООН. Используя ситуацию в мире, особенно ослабление роли международных организаций, в первую очередь ООН, а также отсутствие жесткой системы международного контроля, НАТО прибегло к массированному применению военной силы и вмешательству во внутренний конфликт суверенного государства вне сферы ответственности альянса. Это было сделано западными союзниками от имени мирового сообщества на основе неформальных методов урегулирования под предлогом защиты «прав человека» и предотвращения «гуманитарной катастрофы».

2. Новая стратегическая концепция НАТО «реагирования на кризисы», принятая в апреле 1999 г., закрепила право альянса на проведение «операций в поддержку мира» (англ. – peace support operations), не связанных с коллективной обороной от внешней агрессии и охватывающих различные формы применения войск от превентивного ввода, традиционного поддержания мира, миростроительства и стабилизационных операций до гуманитарной интервенции и операций по принуждению к миру. Произошло смещение как теории, так и практики в сторону силового миротворчества без санкции Совета Безопасности ООН.

К факторам, обуславливающим военно-силовое реагирование со стороны НАТО, были отнесены этническая и политическая вражда, территориальные споры, нарушения прав человека, терроризм, организованная преступность, неконтролируемое перемещение огромных масс людей, особенно в результате вооруженных конфликтов, т. е. аспекты, с которыми так или иначе в определенные вехи развития сталкивались большинство государств.

Принятая концепция НАТО и нововведения в регламентации применения вооруженных сил нарушили общепринятые и закрепленные Уставом ООН принципы международного права о невмешательстве во внутренние дела государств и неприменении силы или угрозы силой, обусловили недоверие к действующим международным организациям и формирование новых подходов к миротворчеству.

3. Действия альянса на ранних стадиях конфликта оказали дестабилизирующее влияние на обе конфликтующие стороны. Фактическое поощрение экстремистского крыла албанского движения и его террористической деятельности, политика «двойных стандартов» НАТО послужили катализаторами обострения ситуации в целях оправдания его последующего военно-силового вмешательства.

4. Нежелание установления руководством НАТО партнерских отношений с Россией в разработке совместной антикризисной стратегии на стадии «превентивной дипломатии», отсутствие нейтралитета и беспристрастности в посреднических усилиях создали неблагоприятную политическую ситуацию для поиска компромисса между враждующими сторонами косовского конфликта. Это способствовало углублению конфликта, поскольку каждая из конфликтующих сторон надеялась с помощью внешней поддержки получить оптимальный для себя результат.

5. Информационно-психологическое воздействие НАТО, предшествовавшее операции «Союзническая сила», в ущерб достижению миротворческих целей и предотвращению дальнейшего разрастания конфликта, было направлено на формирование образа врага в лице сербской стороны – руководства Союзной Республики Югославия и лично С. Милошевича, против которых применение военной силы якобы оставалось единственным способом достижения мирного урегулирования.

Россия не смогла оказать информационного противодействия НАТО в ее пропагандистской кампании в преддверии операции, чтобы довести до международной общественности российские варианты мирного урегулирования и доказать необходимость вмешательства Совета Безопасности ООН для контроля за действиями НАТО.

6. Военную операцию НАТО по насильственному принуждению к миру одной стороны конфликта – федеральных властей Союзной Республики Югославия нельзя отнести к миротворческой.

Подготовку и проведение операции «Союзническая сила» с политической точки зрения можно рассматривать как отработку методов «управления конфликтом» в рамках достижения контроля со стороны альянса за зоной конфликта для обеспечения собственных геостратегических и других интересов в регионе.

7. НАТО не предоставила свои вооруженные силы для миротворческой операции, а инициировала ее и полностью взяла на себя ее военное и политическое руководство с целью принуждения одной стороны конфликта – сербской – к принятию мирного плана на условиях НАТО. Столь радикальные действия альянса стали возможными во многом благодаря информационно-психологическому воздействию США и НАТО на население стран Запада и подготовке общественного мнения к необходимости военно-силового вмешательства в косовский конфликт и оправдания своей агрессии.

8. С военной точки зрения опыт планирования, непосредственной подготовки операции «Союзническая сила» и ведения боевых действий Объединенных вооруженных сил НАТО в ходе нее не имеют аналогов в военной практике. Особенностью операции стало абсолютное превосходство над противоборствующей стороной. Оно обеспечивалось не только количественными параметрами задействованных со стороны НАТО авиационных и военно-морских группировок, но и за счет качественного состояния авиации, применения высокоточного оружия, в т. ч. крылатых ракет, космических средств разведки, наведения оружия и навигации. На различных этапах операции проводилась экспериментальная отработка новых дистанционных способов ведения войны, предусматривающих применение новейших средств управления, контроля, разведки и наведения.

НАТО добилась главных стратегических целей операции за счет тотального разрушения основных объектов промышленности и инфраструктуры на территории Сербии. В результате руководство Союзной Республики Югославия приняло условия НАТО – полный вывод своих военных сил с территории Косово и допуск в край воинских контингентов стран НАТО в качестве миротворческих сил.

Однако в результате операции не было достигнуто решительного поражения авиационной группировки вооруженных сил Союзной Республики Югославия и дезорганизации управления югославской армии, не созданы условия для действий наземных сил в случае возможной сухопутной операции альянса.

9. Агрессия НАТО против Югославии, хотя и обеспечила военное присутствие альянса в зоне конфликта и заблокировала возможность создания на Балканах единого сербского государства, в то же время скомпрометировала саму сущность миротворческих действий, поскольку была направлена на разрушение базовой структуры югославского общества, его духовных и материальных ценностей. Действия НАТО не были нейтральными. Альянс фактически вел войну на стороне албанских экстремистов, и ее результатом стало не предотвращение гуманитарной катастрофы и защита мирного населения, а увеличение потока беженцев из Косово и жертвы среди мирных граждан.

Можно сделать вывод о том, что в ходе операции отрабатывались основные элементы военной стратегии НАТО, решавшей проблему использования многонациональных оперативных сил альянса для выполнения задач, выходящих далеко за рамки чисто оборонительных операций.

10. Действия НАТО в ходе разрешения косовского конфликта не дали ответа на проблемы, стоящие перед международным сообществом – как разрешать этнические конфликты и что делать с внутренними сепаратистами. Напротив, фактическая поддержка НАТО косовских албанцев создала прецедент к подъему сепаратистских движений в последующих конфликтах под «крышей» США, НАТО и др.

11. Военные действия НАТО против Союзной Республики Югославия негативно повлияли на общую ситуацию в Юго-Восточной Европе. Экономическое положение не только Югославии, но и соседних с ней балканских стран в результате «гуманитарной интервенции» НАТО стало настолько тяжелым, что создало угрозу возможного экономического кризиса в регионе. Нельзя упускать из виду и угрозу дестабилизации политической ситуации и усиления межэтнической напряженности на всем Балканском полуострове. Примером служит Македония, в которой в результате притока косовских албанцев, спасавшихся от натовских бомбардировок и действий югославских сил полиции и армии, нарушился этнический баланс, что во многом привело к обострению обстановки как в самой стране, так и в целом на Балканах.

12. Многовекторные негативные последствия военного вмешательства НАТО в разрешение косовского кризиса не остались без внимания со стороны мирового сообщества. Это относится как к представителям европейских государств – партнеров по альянсу, так и России. Дестабилизирующие факторы военно-силовых действий НАТО побудили их вплотную заняться разработкой собственных стратегий миротворчества, направленных на снижение конфликтного потенциала в регионах национальных интересов.

13. Дестабилизирующие факторы радикальных способов «миротворчества» НАТО в Косово, а также методы политики «двойных стандартов», поощрявшие албанских экстремистов, отразились и на ходе миротворческой операции сил международного присутствия по безопасности в Косово (СДК – КФОР) и международного гражданского присутствия под эгидой ООН (МООНК). Международные миротворческие силы численностью почти в 50 000 человек, из которых около 40 000 входили в состав национальных воинских контингентов стран НАТО, не смогли обеспечить безопасность гражданам Косово и Метохии, в первую очередь сербам и черногорцам, а также представителям других неалбанских групп населения. Эти силы не предотвратили этнические чистки и террор в отношении неалбанской части населения края и не помешали изгнанию с его территории более 350 000 неалбанцев.

Главной причиной неспособности СДК(KFOR) и МООНВАК выполнить миротворческие функции явилось нарушение базовых условий для миротворческих процессов в Косово. Прежде всего, это отсутствие мирного соглашения между двумя конфликтующими сторонами – сербской и албанской, условия выполнения которого должны были бы контролировать и обеспечивать миротворцы. Фактически силы СДК(KFOR) действовали как оккупационные, призванные контролировать двустороннее военно-техническое соглашение между НАТО и Союзной Республикой Югославия. Завершение военных действий не означало мира между Союзной Республикой Югославия и освободительной армией Косово. Кроме того, в ходе агрессии НАТО произошла практическая лигитимизация руководства экстремистских сил освободительной армии Косово, которые после окончания войны не только не были разоружены и привлечены к ответственности за преступления, но и получили возможность трансформироваться в иные структуры, сотрудничать с международными административными структурами края и влиять на их деятельность.

Эти и другие факты ставят под сомнение способность НАТО нести политическую ответственность за выполнение миротворческих миссий, главной задачей которых является обеспечение условий жизни для представителей всех национальностей и выполнение резолюций Совета Безопасности ООН.

14. Для России «необъявленная война» НАТО против Союзной Республики Югославия стала определенным «моментом истины», когда Североатлантический альянс открыто продемонстрировал игнорирование любых договоренностей с ней, основанных на принципах партнерских отношений, уважения ее мнения и роли в международных делах. Российскому руководству был преподан урок правового нигилизма НАТО по отношению к подписанным международным конвенциям и декларациям, касающимся проблем мира и безопасности, уважения суверенитета, независимости и территориальной целостности государства.

Тем не менее в период агрессии НАТО российская сторона избрала приемлемый для нее в тех условиях способ реагирования на кризис, не угрожавший непосредственно ее безопасности. Как единственная из крупных европейских держав, не вовлеченная в военный конфликт и военные действия, Россия избежала открытых конфронтационных действий против НАТО и выступила в роли посредника между Союзной Республикой Югославия и руководством альянса. Тем самым она продемонстрировала важность своей роли в международных делах, способствовала прекращению военных действий против Союзной Республики Югославия и переходу к операции по поддержанию мира на основе резолюции Совета Безопасности ООН. Прибегнув к посреднической роли России, Запад тем самым не смог игнорировать ее как фактор мировой и европейской безопасности. Таким образом, особая роль России в прекращении войны НАТО против Югославии продемонстрировала те преимущества, которые с точки зрения обеспечения безопасности дает наличие нейтральной и еще достаточно мощной в военно-политическом отношении державы, не являющейся членом НАТО.

15. Важнейшим уроком косовского кризиса для России стало осознание непродуктивности отношений с НАТО, предполагающих фактически игру по их сценарию, включая и реагирование на региональные кризисы и другие угрозы.

Косовский кризис показал для России необходимость выработки собственной стратегии антикризисного реагирования для отстаивания национальных интересов в целях достижения стабильности и обеспечения безопасности. Было положено начало созданию действенного механизма распознания возникающих для России угроз и управления кризисными ситуациями с координацией дипломатических, политических, военных, информационных и других видов деятельности на всех стадиях кризисного реагирования на основании возложенных полномочий.

16. Российский воинский контингент, продемонстрировав отличную выучку, успешно выполнил задачи первой фазы операции KFOR. Политика нейтралитета и непредвзятое отношение к различным этническим слоям населения дало положительные результаты и подняло авторитет российских миротворцев у местного населения.

Российским воинским контингентом был получен значительный опыт в выполнении миротворческих задач, освоены различные способы перевозки личного состава и техники, их оперативного развертывания в зонах ответственности, отработаны способы действий в сложных условиях обстановки межэтнических столкновений.

Вместе с тем эффективность Российского воинского контингента была бы выше, если бы он действовал в одном секторе, под единым российским командованием. Это позволило бы упростить систему управления подразделениями по вертикали, исключить ненужное дублирование при организации выполнения задач на местах, активнее участвовать в разработке решений на различных этапах миротворческой деятельности и операции в целом и тем самым усилить влияние Российского воинского контингента на работу штаба KFOR.

«Русские! Я сейчас обращаюсь ко всем русским, жителей Украины и Белоруссии на Балканах тоже считают русскими. Посмотрите на нас и запомните – с вами сделают то же самое, когда вы разобщитесь и дадите слабину. Запад – цепная бешеная собака вцепится вам в горло. Братья, помните о судьбе Югославии! Не дайте поступить с вами так же!», – это слова последнего президента Югославии Слободана Милошевича в его последнем обращении к русским, украинцам и белорусам[197].

11 марта 2006 года в возрасте 64 лет он скончался в тюрьме, где содержались узники Гаагского трибунала – инструмента расправы над непокорными. Формально – от сердечного приступа.

Кому была на руку его смерть и предоставленная просвещенным мировым сообществом «гуманитарная» защита, после которой разрушилась целая страна, а образовавшиеся государства так и не получили долгожданные суверенитет, независимость и процветание? Итогом свершившейся интервенции стало разделение крупнейшей страны в Европе, тысячи беженцев, ослабление экономики, падение уровня жизни населения во благо установления образцовой американской демократии на Балканах.

Гибель президента Югославии Слободана Милошевича и его трагическая судьба – наглядный урок всем нам. Югославия объединяла все балканские народы, обладала самой большой армией в Европе, а сейчас от нее остались лишь жалкие осколки. Милошевич стал первой жертвой «оранжевых» технологий, однако их реализация не утратила своей актуальности и в наши дни.

Вдумайтесь в его слова.

«Наша страна и наш народ суть барьер для установления абсолютного доминирования стран Запада на Балканском полуострове.

Они не хотят мира и благосостояния для Балкан, они хотят, чтобы это была зона постоянных конфликтов и войн, которые обеспечивали бы им алиби постоянного присутствия, – все, что угодно, только не мир…

Одна из главных задач марионеточного правительства – если таковое придет к власти, – заключается в разрушении национального самосознания. Государства, которыми управляют извне, относительно быстро расстаются со своей историей, со своим прошлым, со своими традициями, со своими национальными символами, со своими обычаями, часто и с собственным литературным языком.

Незаметная на первый взгляд, но очень эффективная и жесткая селекция национального самосознания свела бы его к нескольким блюдам народной кухни, каким-нибудь песням-танцам, да к именам национальных героев, присвоенным продуктам питания и косметическим средствам.

Одним из несомненных последствий захвата территории какого-либо государства со стороны сверхдержав в XX веке является разрушение национального самосознания народа, живущего в этом государстве. Из опыта таких государств видно, что народ едва в состоянии уследить за скоростью, с которой он начинает употреблять чужой язык, как свой, отождествлять себя с чужими историческими деятелями, забывая своих, лучше разбираться в литературе оккупантов, чем в родной литературе, восторгаться чужой историей, понося при этом свою, походить на чужаков, но не на самого себя…

Я посчитал своей обязанностью предупредить о последствиях деятельности, которая финансируется и поддерживается правительствами стран НАТО. Граждане могут, но не обязаны мне верить. Мне только хочется, чтобы они не слишком поздно уверились в моих предостережениях, то есть тогда, когда будет трудно исправить те ошибки, которые граждане совершат по своей наивности, заблуждениям или верхоглядству. Но эти ошибки трудно будет исправлять, а некоторые из них, возможно, так никогда и не удастся исправить.

Такое заблуждение, когда люди выбирают то, что для них выбрал кто-то другой, есть самое опасное заблуждение и оно является главной причиной моего официального обращения к вам.

Сегодня Югославии не существует, она развалилась на несколько частей. Сербы утратили свое национальное самосознание»[198].

Справка

Национальное самосознание – осознание людьми своей принадлежности к определенной социально-этнической общности и ее положение в системе общественных отношений, это совокупность представлений, традиций и понятий представителей нации или этноса, позволяющих воспроизводить эту общность людей, как целое, и причислять каждого индивида к данной социальной целостности.

Рассматривая национальное самосознание народов Югославии, необходимо отметить, что некоторое время оно несло в себе отпечаток своеобразия взаимодействия этносов и их культур, служащий их взаимообогащению и развитию. Однако взращенный национализм разрушил шаткое духовное единство, привел совместно проживающие народы к взаимному отчуждению, ненависти и насилию.

Этнический национализм является одной из наиболее актуальных проблем в современном мире. Пример Югославии наглядно показывает, какую опасность представляет для полиэтничного государства распространение этнонационалистических идей.

Кровавые события истории, связанные с распадом Югославии, и последовавшее за ним обострение конфликта обуславливают потребность более подробного изучения существовавших в регионе проблем для выявления причин их возникновения и недопущения повторения вновь. Территория бывшего государства Югославия по сей день не перестает быть неспокойной. Свидетельством тому являются новые столкновения между сербами и албанцами, наличие и рост террористических групп в регионе, наращивание давления в связи с вступлением государств в ЕС и НАТО, увеличение числа стран, не признающих суверенитет Косово, внутриполитическая борьба в Хорватии, столкновения в Македонии и экономическая нестабильность стран всего бывшего югославского пространства. В дополнение к этому, вопрос национального самосознания приобретает еще более выраженную актуальность в связи с переходом мирового сообщества к новой системе международных отношений – многополярному миру, где главным актором являются цивилизации с точки зрения культуры и нации. При этом стоит отметить, что процесс распада государства Югославия с 1991 по 2008 г. также совпадал с переходом к новому подходу цивилизационного осознания, связанного с крахом социалистической системы и окончанием холодной войны.

На протяжении многих лет Югославия функционировала как национальное государство, обеспечивающее мирный компромисс между конфликтными, многогранными и многолетними «национальными вопросами», которые ставили населяющие ее народы, борющиеся за сохранение своей самобытности и восстановление утраченных образований. При этом каждый из них воспринимался как угроза для другого. В сложившихся условиях общая атмосфера недоверия и была использована для создания обстановки разлада и неповиновения. Агрессивный национализм сломал тонкую нить, которая удерживала югославские народы в компромиссном соглашении, подтолкнув их к экстремальному решению своих этнических интересов и устремлений к самоидентичности. Политические элиты бывших республик воспользовались этими крайними решениями как возможностью сохранить свои позиции власти и привилегий. Ну и наконец распад системы ценностей социалистического интернационализма, обеспечивающих консолидацию югославского общества, выступил катализатором «решающего сражения за максимальные решения вопроса о национальных границах и законных государствах»[199].

Раскрутившийся механизм конфликтности – от федерализации, разделения территории на республики, республиканских границ, в наибольшей степени разделяющих сербский народ и сербские земли, до постоянного навязывания «наиболее многочисленному народу и наибольшей по площади республике» чувства вины и ответственности за большинство негативных процессов в стране, а особенно за национализм, привел к разрушению национального самосознания и, как следствие, развалу единого государства Югославия.

Процесс разрушения национального самосознания народов Югославии, при этом, был многосторонним, распределенным в пространстве и времени. В искусственно созданном ранее на принципиально ошибочном тезисе о национальном единстве трехименного (сербы – хорваты – словенцы) (квази)национального территориального, а затем и государственного образования на навязанной этнической основе были искусственно образованы шесть государствообразующих народов. При этом в некоторых случаях первым шагом являлось изменение религиозной принадлежности, а затем постепенное создание своей нации (отказ от принадлежности сербскому народу), этническая текучесть, полная смена национальной идентичности и, в конце концов, – формирование собственной политико-территориальной единицы или присоединение к какой-либо соседней. В то же время имел место и обратный процесс – сначала образовывалась политико-территориальная единица, затем шло изменение национальной принадлежности, как способ «согласования» с ранее конституированной и обозначенной территорией, с последующим религиозно-церковным расколом и его возможным переходом в религиозный конвертизм. Параллельно шел процесс и исторических фальсификаций.

Создание «синтетических» (македонской, черногорской и мусульманской) наций только подтверждает глубину потери национального самосознания бывших «югославов»[200].

Так, после Второй мировой войны тѝтовские революционные власти провозгласили создание македонской нации, состоящей из славянского населения, проживающего в области, присоединенной к Королевству Сербия в результате Балканской войны 1912–1913 гг. Эта территория вошла в федеральную единицу Македония, состоящую из двух географических областей. Заметно бὁльшую область составляла южная часть историко-географической Старой Сербии, до середины XX века в основном имевшая сербскую идентичность. Второй, меньшей, частью являлся северный обод историко-географической зоны Македонии, населенный в основном славянами, не обладающими никаким болгарским национальным сознанием, но сохранившими определенное наследие средневекового сербского государства и сербской культуры. Следовательно, севернее от названных территорий, т. е. на большей части последней югославской республики, а в настоящее время государства Македония, подавляющее большинство населения было представлено православными сербами. Таким образом, название «Македония» было узурпировано у греческого исторического наследия, географически транслировано далеко на север в область Старой Сербии и присвоено федеральной единице внутри послевоенной (по результатам Второй мировой войны) Югославии (по этой причине Греция оспорила название страны после обретения ею независимости, вследствие чего она была официально признана под именем Бывшая Югославская Республика Македония) с последующей македонизацией сербского населения. В целях завершения указанного процесса и укомплектования новой, отделенной от сербской, македонской «гибридной нации», параллельно шел процесс церковного раскола, проводимый коммунистическими властями, сдружившимися с великоболгарской идеологией[201].

Черногорская нация также сформировалась как последствие однопартийного насаждения национального конвертизма, целью которого являлось ослабление сербского фактора и рассчитанное на длительный срок систематическое и стратегическое ослабление Балкан. Идейно-политический «декретный этногенез» и создание черногорской «синтетической нации» проявились в еще большей степени, чем в случае с македонской нацией. Вплоть до Второй мировой войны сербская идентичность подавляющего большинства населения не только не ставилась под сомнение, но и считалась принадлежностью к «элитным сербам», «сербской знати», а Черногория, вследствие ее роли, сыгранной во времена сопротивления османской оккупации, называлась «Сербской Спартой». По данным последней (1909 г.) переписи перед созданием монархического южнославянского государства, 95 % населения Княжества Черногория исповедовало православную веру и говорило на сербском языке (национальность тогда не указывалась). Но уже по данным первой переписи населения, проведенной после окончания Второй мировой войны (1948 г.), а также после революционного прихода к власти Тито и формирования югославской федеральной единицы Черногория, сербы вдруг почти исчезли (1,8 %), а подавляющее большинство стала составлять новая «инстант нация» – черногорцы (90,7 %). Усиливавшиеся сепаратистские тенденции, потенцированные руководством Черногории, привели к ее отсоединению от Сербии в 2006 г. и многоаспектному, систематически проводившемуся отдалению от сербской идентичности. Этому способствовало и формирование в 1993 г. национальной Черногорской православной церкви. Статус сербского населения, постепенно занявшего подчиненное положение, стал практически необратимым[202].

Мусульманская нация является доказательством того, до какого абсурда мог дойти синтетический процесс идеологической селекции. Во все времена «мусульманин» являлся религиозной, а не этнической категорией. Тем не менее титовскими властями на основании топографической, т. е. регионально-историко-географической идентичности, наряду с македонской и черногорской, была провозглашена еще одна, основывающаяся на религиозной мусульманской идентичности гибридная нация – мусульмане, выведенная в результате процесса исламизации сербов как уравновешивающий политический субъект между ними и хорватами. Геополитической целью создания мусульманской нации явилось не только отторжение от сербского народа на Балканах значительной части его популяционного потенциала, но и отделение значительной части территории. Отличаясь популяционно-территориальной экспансивностью, основывающейся на более высоком, по сравнению с сербами и хорватами, уровне естественного прироста и притоком населения извне, мусульмане со временем превратились в этническое большинство, что и было ими геополитически капитализировано в «освоение» Боснии и Герцеговины и ее унитаризацию[203].

Национализация территорий обусловила интенсификацию процессов территориального перераспределения населения и вынужденной миграции, а также ускорение начатой этнической трансформации. Эпилог соответствовал воплощению мысли Йована Цвиича, высказанной им столетие назад: «Этнографическая карта ни одной области Европы не устаревает настолько быстро, насколько этнографическая карта Балканского полуострова»[204]. К этому можно было бы добавить, что «в мире только Ближний Восток может тягаться с Балканами по темпам, размерам и последствиям этнотерриториальных и геополитических изменений». Демографическое сокращение, территориальная фрагментация и сжатие, ухудшение качества геополитического положения, окружение и изоляция сербских территорий, лишение их возможности государственного конституирования в интегральных пространственных габаритах – вот только некоторые аспекты разделения народов бывшей Югославии. Для достижения этого использовались как массовая физическая ликвидация и изгнание гражданского населения, например, из Республики Сербской Краины, Косово и Метохии, так и военные операции, в т. ч. агрессия НАТО 1999 г., а также международные экономические санкции, политическое давление и угрозы, насильственная ампутация части территории, поддержка обретению независимости Косово и Метохии, «цветные революции» для смены неподходящего руководства и пропагандистское прививание комплекса вины… Но самым значительным долгосрочным негативным последствием явилось продолжение процесса этнической дивергенции и возрастающего дистанцирования «синтетических наций» от сербских этнических корней.

С самого начала дезинтеграции послевоенной («второй») Югославии новообразовавшиеся нации стремились к тому, чтобы своей радикальной антисербской позицией самоутвердиться в качестве не-сербов и таким образом отказаться или перерезать все связи с сербским, и даже славянским происхождением. При этом игнорировались различия, несущие в себе деструктивный потенциал – религиозная принадлежность, культурная самобытность, политические традиции, исторический опыт, государствообразующие амбиции, геополитическая ориентация по отношению к мировым державам и многое другое. Этот путь с пульсирующей интенсивностью продолжается и в наши дни, с приспособлением к условиям мирного времени, многопартийной системе, политической корректности и эффективности использования фактора так называемой мягкой силы.

Ревизионизм хорватов сегодня носит многоаспектный характер и проводится систематически. Ему подвергнуты не только историческое происхождение и значение этноса, но и отрицание факта принудительного обращения в католическую веру и хорватизации сербского населения, минимизация масштабов геноцида сербов во Второй мировой войне и, особенно, стремление к тому, чтобы все то, что пиратским путем перенято у сербов (в т. ч. современный язык, выдающиеся личности), выдать за свое наследие.

В Черногории идет процесс уничтожения сербской исторической, культурной и государственной идентичности, даже там, где это, казалось бы, невозможно (наследие правителей и религиозных деятелей, письменные документы, народная проза и поэзия, объекты Сербской православной церкви и др.). Все больше подчеркивается значение раннесредневековой Дукли как предтечи сегодняшнего государства, и название Montenegro как подтверждение прозападного курса.

Справка

Дукля или Диоклетия – средневековое сербское государство, располагавшееся на Балканах в границах современной Черногории. Дукля сыграла важную роль в развитии сербской государственности. Именно Дукля стала ее центром после того, как Сербское княжество стало частью Византийской империи. В конце XI века она стала называться Зетой, а после XV века – Черногорией.

Название Черногория в большинстве западноевропейских языков является адаптацией термина Montenegro, то есть «черная гора», происходящего от внешнего вида покрытой густыми вечнозелеными лесами горы Ловчен. Первоначально оно относилось только к маленькой полосе земли, где жило племя паштровичи, но впоследствии стало использоваться для обозначения более широкого горного района, в частности за счет территорий Черногорской Герцеговины, Метохии и южной Рашки.

Сегодняшние македонцы прилагают огромные усилия к тому, чтобы доказать, что происходят не от славянского, т. е. сербского, этнического «древа», а от античных македонцев. В целях формирования подобного, новейшего, национального сознания изменены школьные учебники, научные толкования, топонимика, названия улиц и площадей и др.

Мусульмане, принявшие в 1993 г. в Сараево на Первой Бошнякской скупщине решение именовать себя бошняками, что подтвердили лишь во время переписи населения Боснии и Герцеговины в 2013 г., в целях дальнейшего углубления разрыва с Сербией новое название нации сопроводили и соответствующим «политическим языком» – бошняцким, позднее переименованным в боснийский ради подчеркивания его якобы государственного характера и унитаристских устремлений в Боснии и Герцеговине.

Вялотекущее продолжение указанных процессов идет и в наши дни. Примером тому по-прежнему являются жители Автономного края Косово и Метохия, ориентированные на создание государственной нации косоваров и ликвидацию сербской идентичности в этой области. В свою очередь у македонцев, черногорцев и мусульман/бошняков наблюдается ярко выраженный процесс национальной гомогенизации и территориальной консолидации.

Вот слова одного боснийского серба, очень поучительные в современной ситуации для укрепления национального самосознания российского общества: «Зачем вам Европа, русские? Трудно найти более самодостаточный народ, чем вы. Это Европа нуждается в вас, но не вы в ней. Вас так много – целых три страны, а единства нет! У вас есть все свое: много земли, энергия, топливо, вода, наука, промышленность, культура. Когда у нас была Югославия и мы были едины, мы ощущали себя великой силой, способной свернуть горы. Теперь из-за нашей же глупости, национализма, нежелания слышать друг друга Югославии больше нет и мы – прыщи на политической карте Европы, новые рынки для их дорогого барахла и американской демократии.

Да, мы вошли в Евросоюз, только Евросоюз не вошел в нас. У нас остались те же самые коррумпированные правительства, те же самые продажные чиновники, помноженные на жесткие нормативы, правила и методики Евросоюза. Мы оказались уничтожены, раздавлены коллективным Западом. Да, они выдают нам какие-то транши на развитие, но куда деваются эти деньги – никто не знает. Все оседает по карманам чиновников, и даже если куда-то доходит, то только под «своих» и на «свои» проекты.

Бездарные правительства набрали кредитов у Международного валютного фонда, который начал диктовать свою новую экономическую политику. Были навязаны жесткие условия, которые в конечном счете разрушили наши экономики.

Вступив в единую Европу, мы отказались от самообеспечения страны и начали вписываться в общеевропейское разделение труда с доминирующей системой услуг. В результате подобной политики доля сферы услуг в валовом внутреннем продукте наших сран выросла, а доля промышленности значительно сократилась.

Нам поставили условие изменить отношение к собственности и управлению ею, подчинив себе стратегические предприятия, ранее контролируемые национальными правительствами. В число ушедших с молотка и сменивших профиль деятельности активов попали все наукоемкие производства, объекты энергетики и оборонно-промышленный комплекс.

Наше население уменьшается. Молодые пары перестали заводить детей. Кто может – уезжает. Идет разрыв поколений. Огромное количество людей работает на Западе. Дети не видят родителей. Это цена, которую мы заплатили за Евросоюз.

У нас забрали нашу национальную идентичность, чувство собственного достоинства, а после этого еще и уничтожили нашу экономику, поставив на путь супермаркетов по сбыту товаров ведущих мировых государств.

Да, мы хотели другой жизни, но не такой. Нас жестоко обманули. Нас втянули в этот Евросоюз, не спрашивая людей. Нас поливают западной пропагандой. Мы надеялись, что, вступив в ЕС, станем жить лучше. Нет! Жить стало невыносимо!»[205]

Полученные уроки разрушения коллективным Западом, в первую очередь США, НАТО и ЕС, национального самосознания народов Югославии имеют попытки повторения ими и в современной России через дестабилизацию как международной, так и внутриполитической обстановки в стране. На это в своем интервью журналисту Павлу Зарубину для передачи «Москва. Кремль. Путин» 24 февраля 2023 года обратил внимание Президент Российской Федерации В.В. Путин, отметивший, что главная цель Запада – развал России в ее нынешнем виде. Он сказал: «У них одна цель, раскассировать бывший Советский Союз и его основную часть – Российскую Федерацию. И потом, может, они и примут нас в так называемую семью цивилизованных народов, но только отдельно, каждую часть отдельно. Для чего? Для того чтобы помыкать этими частями и поставить под свой контроль.

Если мы пойдем по этому пути, то судьбы очень многих народов России и прежде всего русского народа могут кардинально поменяться. Я не знаю даже, сможет ли сохраниться такой этнос, как русский народ, в том виде, в котором он есть сегодня. Будут московиты какие-нибудь, уральцы и так далее», – резюмировал он[206].

Действительно, развал страны на несколько десятков квазигосударств, которые схлестнутся между собой в непрерывной гражданской войне, является проверенным способом уничтожения противников англосаксонского мира. Разделяй и властвуй! О том, насколько реалистична внешняя и внутренняя угроза «деколонизации» Российской Федерации, можно судить по перспективам специальной военной операции Вооруженных Сил Российской Федерации на Украине – либо по ее итогам сохранится Украина, либо Россия, третьего не дано. И вот тут было бы очень хорошо вспомнить судьбу Югославии – как она распадалась и чем в конечном итоге закончил свой земной путь ее бывший глава Слободан Милошевич. История эта исключительно поучительная.

Вместе с тем рассказ про «московитов и уральцев», озвученный лично президентом Путиным, обоснованно можно считать его обращением к глубинному русскому народу, который больше всего сейчас боится повторения событий 1991 года. Апеллируя к этому страху, Владимир Владимирович откровенно пытается добиться сплочения гражданского общества вокруг него. И это не фигура речи, мы все об этом хорошо знаем – когда народ России сплочен, един, ему нет равных. И это главнейшее условие всех наших достижений и всех наших побед. Поэтому Запад стремится к тому, чтобы российский фактор был сведен только к России, а ее размеры уменьшены до Московии. Только в том случае, когда ее искусственно уравновесят вновь образованные этносы и бывшие республики Советского Союза и когда она будет изолирована от международного сообщества, коллективный Запад перестанет считать ее «дестабилизирующим фактором». На смену лозунгу «Слабая Россия – хорошая Россия» приходит неофициальная североатлантическая формула «Малая (изолированная) Россия – стабильный мировой порядок».

Понимая это, Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года основывается на принципах демократического федеративного устройства и ориентирована на укрепление государственного единства и целостности страны, а также сохранение этнокультурной самобытности ее народов, учитывает многовековой историко-культурный опыт становления и развития российской государственности, основанный на взаимодействии и сотрудничестве народов, ее представляющих.

Государственная национальная политика Российской Федерации, при этом, ориентирована на укрепление межнационального согласия и гражданского единства, обеспечение поддержки этнокультурного и языкового многообразия, недопущение дискриминации по признаку социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности, а также на профилактику экстремизма и предупреждение конфликтов на национальной и религиозной почве.

Ее приоритетами являются следующие[207]:

а) укрепление гражданского единства, гражданского самосознания и сохранение самобытности многонационального народа Российской Федерации (российской нации);

Справка

Многонациональный народ Российской Федерации (российская нация) – сообщество свободных равноправных граждан Российской Федерации различной этнической, религиозной, социальной и иной принадлежности, обладающих гражданским самосознанием.

Гражданское единство – основа российской нации, признание гражданами Российской Федерации суверенитета государства, его целостности, единства правового пространства, этнокультурного и языкового многообразия, исторического и культурного наследия народов, равных прав на социальное и культурное развитие, на доступ к социальным и культурным ценностям, солидарность граждан в достижении целей и решении задач развития общества.

б) сохранение этнокультурного и языкового многообразия Российской Федерации;

Справка

Этнокультурное и языковое многообразие Российской Федерации – совокупность всех этнических культур и языков народов Российской Федерации.

в) сохранение русского языка как государственного языка Российской Федерации и языка межнационального общения;

г) гармонизация межнациональных (межэтнических) отношений, профилактика экстремизма и предупреждение конфликтов на национальной и религиозной почве;

Справка

Межнациональные (межэтнические) отношения – взаимодействие людей (групп людей) разных национальностей (разной этнической принадлежности) в различных сферах трудовой, культурной и общественно-политической жизни Российской Федерации, оказывающих влияние на этнокультурное и языковое многообразие Российской Федерации и гражданское единство.

д) создание дополнительных социально-экономических, политических и культурных условий для улучшения социального благополучия граждан, обеспечения межнационального и межрелигиозного мира и согласия в Российской Федерации, прежде всего в регионах с высокой миграционной активностью, со сложным этническим и религиозным составом населения, а также на приграничных территориях Российской Федерации;

е) соблюдение прав коренных малочисленных народов Российской Федерации;

ж) поддержка соотечественников, проживающих за рубежом, содействие развитию их связей с Российской Федерацией и добровольному переселению в Российскую Федерацию.

В основу развития Российского государства положено единение народов, системообразующим звеном которого исторически является русский народ. Благодаря объединяющей роли русского народа, многовековому межкультурному и межэтническому взаимодействию на исторической территории Российского государства сформированы уникальное культурное многообразие и духовная общность различных народов, приверженных единым принципам и ценностям, таким как патриотизм, служение Отечеству, семья, созидательный труд, гуманизм, социальная справедливость, взаимопомощь и коллективизм. При этом общероссийская национальная идентичность, включающая в себя как рациональные (собственное осознание своей принадлежности к русской нации), так и эмоциональные (подчас неосознаваемое сопереживание своего единства с другими представителями русского народа) компоненты, основана на сохранении русской культурной доминанты, присущей всем народам, населяющим Российскую Федерацию.

Справка

Общероссийская гражданская идентичность (гражданское самосознание) – осознание гражданами Российской Федерации их принадлежности к своему государству, народу, обществу, ответственности за судьбу страны, необходимости соблюдения гражданских прав и обязанностей, а также приверженность базовым ценностям российского общества.

Современное российское общество объединяет единый культурный (цивилизационный) код, который основан на сохранении и развитии русской культуры и языка, исторического и культурного наследия всех народов Российской Федерации и в котором заключены такие основополагающие общечеловеческие принципы, как уважение самобытных традиций народов, населяющих Российскую Федерацию, и интегрирование их лучших достижений в единую российскую культуру.

Этнокультурное и языковое многообразие Российской Федерации, исторический опыт межкультурного и межрелигиозного взаимодействия являются достоянием многонационального народа Российской Федерации (российской нации), служат укреплению российской государственности и дальнейшему развитию межнациональных (межэтнических) отношений в стране. Сохранение и развитие национального самосознания русского народа, носителя национальной идеи, сегодня во многом связано с бережным отношением к русскому языку, культуре, традициям, межнациональным связям, усилением роли Русской православной церкви в обществе, укреплением российского государства.

За период, прошедший с развала Югославии, достигнуты существенные результаты в обеспечении межнационального мира и согласия в Российской Федерации. По итогам социологических опросов 78,4 % граждан от общего количества опрошенных положительно оценивают состояние межнациональных (межэтнических) отношений, 93 % отмечают отсутствие в отношении себя дискриминации по признаку национальной, языковой или религиозной принадлежности, при этом уровень общероссийской гражданской идентичности составил 84 %[208].

Особое место в структуре национального самосознания отводится исторической памяти российского народа, а именно представлениям об общности исторического прошлого, а также территориальной и государственной общности при определенных конкретно исторических условиях.

Существовавший ранее термин «советский народ» не был плох, он был объединяющим. Русский народ действительно является государствообразующим, однако для сохранения России – многонационального и многоконфессионального государства – важно, чтобы представитель каждого этноса, даже самого малого, чувствовал, что это его Родина, другой у него нет, он здесь защищен и готов положить свою жизнь для того, чтобы защищать эту страну.

В этом заинтересован каждый из нас, к какому бы народу он ни относился, в том числе и русский человек. Если мы подумаем с этой точки зрения, мы поймем, что «пещерный национализм, лозунг которого «Россия только для русских», только вредит русским, вредит России и способствует ее раскачке изнутри, – подчеркивает В.В. Путин. – А этого мы допустить не должны».

По словам главы государства, в этих условиях важно обеспечить, чтобы культура и история каждого народа почитались, развивались и уважались в России. «И вот это нас будет объединять», – указывает он.

В результате совместной кропотливой работы практически по всех регионах страны удается добиваться осознания гражданами важности совместного проживания на единой, огромной территории каждого этноса с учетом его интересов.

Очень важные слова на эту тему были сказаны Патриархом Московским и всея Руси Кириллом, который в своем выступлении на XXIV Всемирном русском народном соборе особо подчеркнул, что «всемерное укрепление национального самосознания русских, сбережение этнокультурной идентичности всех народов России, формирование многонациональной цивилизационной общности – это триединая задача отечественной национальной политики»[209].

Сегодня национальное самосознание населения России, как и в любой переходный период, носит в целом стабильный характер. Внешнее воздействие на страну в виде угроз, санкций и отказа от сотрудничества способствовало сплочению российского народа и росту доверия к руководителю страны. Предпринимаемые коллективным Западом и псевдопатриотами России попытки раскачивания в стране межнациональных (межэтнических) и межрелигиозных отношений под лозунгом национальной и религиозной исключительности населяющих ее этносов, народов и народностей по большей части не нашли и не находят отклика в сердцах людей.

Значимыми событиями для укрепления общероссийской гражданской идентичности стало принятие в Российскую Федерацию в 2008 году на основе референдумов Республики Крым и города федерального значения Севастополь, а в 2022 году Луганской и Донецкой Народных Республик вхождением их в состав страны в качестве новых регионов. Вызванный этим патриотический подъем способствовал реализации мер государственной национальной политики Российской Федерации, активизации участия институтов гражданского общества в гармонизации межнациональных (межэтнических) и межрелигиозных отношений, снижению рисков и угроз возникновения в стране межнациональных конфликтов.

Таким образом, главным уроком развала и распада Югославии в стратегии государственной национальной политики Российской Федерации стала трансформация целевой направленности сохранения национального самосознания и национальной идентичности народов России. На смену идеологии «Россия – общенародное государство, выражающее волю и интересы граждан всех наций и народностей страны» пришло понимание того, что «Россия – многонациональное федеративное государство, основанное на равноправии и самоопределении ее народов». Восприятие российского народа как исторического целого и единой гражданской нации выступает объективным направлением избранного пути.

Начало XXI века было отмечено новыми вызовами и угрозами международной стабильности и безопасности, связанными с активизацией международного терроризма, а также попытками наиболее развитых мировых держав, прежде всего США, с помощью военно-силовых действий погасить потенциальные очаги конфликтности и источники «сил зла». На этом фоне события конца XX века на Балканах как бы ушли в тень.

Однако это лишь внешнее, поверхностное впечатление. Глобально-мировой смысл балканского кризиса настолько глубок, что даже в настоящее время вряд ли можно обобщить все его уроки и предвидеть последствия как для самих Балкан, так и решения проблем международной безопасности.

Завершение холодной войны породило надежды на формирование мирового сообщества, опирающегося на баланс интересов его членов, действующих на основе демократических процедур и принципов. Однако ожидания эти оказались преждевременными. С одной стороны, вектор международной напряженности сместился с глобального на локально-региональный уровень. Объективно эти процессы обусловили оперативное реагирование ведущих государств мира на кризисы и конфликты, включая использование потенциала вооруженных сил, высвободившегося после окончания холодной войны, в том числе и Североатлантического альянса. С другой стороны, эти действия, особенно повышение роли вооруженных сил в предотвращении и реагировании на кризисы и угрозы, предполагали тщательную отработку и доктринальное формулирование, обсуждение на многонациональном уровне в рамках международных организаций, закрепление в международно-правовых документах способов решения задач миротворческих, гуманитарных и других миссий. При этом каждая новая миссия требовала международного политического решения и контроля, ограничивавших возможности произвольного применения военной силы.

Как никто другой, США в этом процессе могли бы сыграть ведущую роль – объединить международные усилия по выработке новых моделей антикризисного реагирования и поддержания международной стабильности и безопасности на базе исторического опыта и демократических принципов ООН. Однако, напротив, эта единственная сверхдержава взяла курс на установление собственной гегемонии в международных отношениях, опирающейся на абсолютное военное превосходство над любым противником. Военная политика США стала основываться не на оценках конкретных угроз, а на необходимости обладания военной мощью, обеспечивающей военное вмешательство в любом районе мира под предлогом обеспечения интересов национальной безопасности США в глобальном масштабе.

Одним из этапов в осуществлении этих целей по формированию одного мирового центра силы и установлению такой системы глобально-региональной безопасности, которая бы в максимальной степени отвечала интересам США и группы наиболее развитых стран, объединенных в НАТО, стала военно-политическая деятельность Североатлантического альянса на Балканах в период югославского кризиса. Именно в процессе реализации военной политики США и НАТО в Балканском регионе в 1990‑е гг. XX века произошла фактическая переориентация самой мощной военно-политической группировки в мире на решение задач вне зоны ее ответственности, определенной Вашингтонским договором 1949 г. при создании НАТО. Руководство альянса при лидирующей роли США в рамках новой стратегической концепции добивалось и добилось закрепления новой функциональной роли НАТО как главного инструмента по урегулированию региональных и внутригосударственных конфликтов за пределами собственной зоны ответственности.

В ходе участия НАТО в разрешении кризиса на Балканах стала реализовываться концепция «миротворчества нового типа», означавшая ослабление Организации Объединенных Наций с ее международно-правовыми нормами и складывание новой системы безопасности вокруг НАТО. На Балканах Североатлантический альянс отрабатывал модель создания многоуровневой системы контролируемой стабильности в интересах расширения и закрепления сферы своего влияния в регионе. Центральное место в военной политике альянса отводилось военно-силовому вмешательству в разрешение конфликта в сочетании с различными формами военно-гражданского сотрудничества в зонах проведения операций по поддержанию мира. Другими способами закрепления влияния стали различные региональные договоренности с целью вовлечения стран региона в партнерские отношения с НАТО, например, программа «Партнерство ради мира», с перспективой их вступления в альянс. Важным элементом новой системы региональной безопасности, основанной на доминирующей роли НАТО и ее военном присутствии в регионе, явилось создание системы противовесов между новыми государствами на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия, стержнем которой стала помощь, в том числе военная, более «слабым» странам по принципу их лояльности к НАТО.

Результатом подобной политики, проводимой ведущими странами НАТО во главе с США, стало завоевание ими «господства» в столь важном геостратегическом регионе, а появившиеся малые «независимые» и «суверенные» государства явились разменной монетой в игре держав-покровителей по «приглушению» сложившихся противоречий, основанной на правиле «разделяй и властвуй». Последовавший за этим процесс расширения альянса закрепил превращение Балкан в зону «стабильности, подлинной демократии, политических и экономических реформ»[210].

Речь, конечно, не идет о том, чтобы специально искать вину и ответственность Запада за распад Социалистической Федеративной Республики Югославия и межэтническую гражданскую войну на ее территории. Однако ведущим европейским державам нужно было почти десятилетие кровавой бойни на Балканах и непрекращающихся всплесков экстремизма в Косово, чтобы «прозреть» и увидеть провал собственного сепаратного подхода к урегулированию конфликтов в регионе, основанного на применении «двойных стандартов». Почему только после косовских событий и агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия 10 июня 1999 г. члены Европейского союза утвердили Пакт стабильности для Юго-Восточной Европы, в котором определена их совместная стратегия в отношении Балкан, направленная на снижение конфликтного потенциала региона и предотвращение его раздела на сферы влияния, а также налаживание интеграционных процессов между образовавшимися странами во всех сферах деятельности? Почему коллективный Запад в ходе югославского кризиса избирательно манипулировал основными международно-правовыми принципами в целях «управления» конфликтом в выгодном для себя направлении? Так, например, при отделении Хорватии и Словении страны Запада выступали поборниками их права на самоопределение, защитниками «независимости» от «экспансии» недемократического «Центра» в лице Сербии. В то же время они забывали о правах человека, например, сербов, при ликвидации хорватами Республики Сербская Краина и изгнании сербов с территории Западной Славонии. В Боснии и Герцеговине Запад, признав независимость этой бывшей югославской республики, стремился сохранить ее единство и территориальную целостность. В то же время он оказывал силовое давление лишь на одну сторону конфликта – сербскую, поощряя мусульман и хорватов, и выступал инициатором образования Мусульмано-Хорватской Федерации. Наконец, во время косовских событий США и другие государства – члены НАТО поставили во главу угла защиту прав косовских албанцев, осуществив под этим предлогом военную операцию против суверенного государства Союзная Республика Югославия, руководствуясь «гуманитарными» соображениями под предлогом предотвращения гуманитарной катастрофы.

На всем протяжении конфликта в применении силового давления четко прослеживается пристрастная позиция стран НАТО по отношению к Сербии и Союзной Республике Югославия. При этом причина скрывалась не столько в «диктаторских» или «великосербских» амбициях президента С. Милошевича, сколько в специфических интересах западных стран. Очевидно, что «великоалбанские» или «великохорватские» устремления не менее опасны для стабильности на Балканах.

Неудивительно, что желание Словении и Хорватии порвать с Югославией объяснялось не борьбой за «демократию» против «коммунистического центра», а стремлением интегрироваться в европейские структуры. Это совпало с общими военно-политическими целями западных стран в ходе реализации их концепции расширения НАТО.

Сербия, которая традиционно выступала опорой централизованного государства, в конфликте 1990‑х гг. в глазах Запада представлялась непредсказуемой стороной, которая силой будет стремиться удержать югославскую федерацию от распада и станет помехой достижению стабильности в регионе по западному варианту.

Для США специфические интересы были связаны с их целями в Средиземноморье и на южном фланге НАТО, а также наличием в Штатах значительных групп эмигрантов с Балкан. Главным же для США в этой ситуации было удержать свое влияние на европейскую политику, которое осуществлялось через НАТО. Отсюда их позиция сохранить единство европейских государств, которое было значительно поколеблено благодаря усилению роли Германии в Хорватии и Словении.

Вначале США заняли выжидательную позицию, затем стали все активнее вмешиваться в югославский кризис, поддерживая интересы боснийских мусульман и завоевывая симпатии в нефтедобывающих арабских (мусульманских) странах. Именно в Боснии США взяли на себя лидирующую роль в силовом разрешении конфликта путем подключения к миротворческим операциям региональной военной организации – НАТО, что привело к прямому подчинению международных миротворцев вооруженным силам этого блока при формальном согласии Совета Безопасности ООН. Об особой заинтересованности США в сохранении своего военного присутствия в Боснии и Герцеговине свидетельствуют многие факты, в том числе создание там американских военных баз, а также заявления американских представителей в НАТО о возможных договоренностях между правительствами США и Боснии и Герцеговины по поводу оставления в последней на неопределенное время американских войск. Например, главнокомандующий силами НАТО в Европе американский генерал Дж. Джонс в интервью сараевской газете «Ослобожденье» 21 октября 2003 г. подчеркнул, что США рассматривают территорию Боснии и Герцеговины важной в геостратегическом плане[211].

Миротворческая операция на деньги ООН после соглашения в Дейтоне была заменена операцией многонациональных сил под управлением НАТО, где каждый участник должен был платить за себя сам. Апогеем демонстрации разрушения всей системы международно-правовых отношений, сложившихся после Второй мировой войны, стали бомбардировки авиацией НАТО Союзной Республики Югославии во время косовских событий 1999 г.

Итак, не без активного вмешательства мирового сообщества на территории единого югославского государства произошли значительные геополитические изменения. С распадом Югославии, помимо дестабилизации ситуации в регионе Балканы потеряли свою конфигурацию. Словения, границы которой не оспариваются, активно интегрировалась в Европу и «ушла» из балканского поля. Туда же устремилась Хорватия, которая в ходе войны решила практически все свои задачи – создание мононационального государства и сохранение территории путем возвращения Сербской Краины и Восточной Славонии. Сербия оказалась после войны в полном проигрыше. Это сказалось на менталитете сербского народа, который вновь, как и в начале XX века, оказался разделенным между различными государствами и испытывает моральное унижение, в том числе и из-за Косово, судьба которого в правовых рамках так и не определена. «Македонский вопрос» в связи с действиями албанских экстремистов остается предметом беспокойства Болгарии и Греции.

Образовавшиеся на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия государства создали большое количество потребительских рынков.

Именно в этом контексте раскрывается более глубинный геополитический и геоэкономический смысл военно-политических действий НАТО, имеющих уже непосредственное отношение к сфере интересов России – стремлении государств-членов ЕС и США получить свободный доступ к источникам энергетического, в первую очередь углеводородного, сырья через выстраивание подконтрольного «геополитического коридора», обеспечивающего беспрепятственный доступ к месторождениям нефти и газа Каспия и Средней Азии. Так, с 1996 г. стала функционировать магистраль «Европа – Азия», идущая через Турцию, Грузию, Азербайджан и страны Средней Азии. Одновременно был разработан транспортный проект, как его называют, «Великий шелковый путь», – магистраль, которая должна связать Западную Европу, Причерноморье, Кавказ, Среднюю Азию, Ближний и Средний Восток, а также Дальний Восток и Восточную Азию в единую коммуникационную систему, пролегающую в обход России. В 1999 г. ведущие страны Запада поддержали планы США и Турции по строительству нефтепровода для транспортировки каспийской нефти по маршруту Баку – Джейхан[212]. Был проявлен интерес и к расширению сотрудничества с Туркменистаном в нефтегазовой отрасли и к строительству газопровода из Туркменистана через территорию Грузии для транспортировки газа в Европу.

В рамках реализации данных программ для Западной Европы и США особую значимость приобрело установление полного контроля над Балканами, которые играли роль своеобразных «геополитических ворот» в Азию. В этой связи было важно интегрировать в политические и экономические структуры именно ту часть Балканского полуострова, где расположена бывшая Союзная Республика Югославия. На севере его находится Вардарско-Моравская котловина, являющаяся наиболее удобным связующим звеном на пути из Европы в Азию, а по территории Сербии и Черногории проходит важная европейская транспортная артерия – река Дунай. Поэтому установление в Белграде «прозападного» подконтрольного режима и включение югославской территории в подконтрольную Западу сферу влияния являлось основной целью вмешательства стран НАТО в события в Косово.

Итак, важным результатом военно-политической деятельности блока НАТО при лидирующей роли США на балканском направлении стало не только установление контроля над этой частью Европы и создание условий для расширения НАТО на все Балканы, но и обеспечение плацдарма для расширения НАТО своего геополитического и геоэкономического влияния на Евразийском континенте. Как результат – сегодня страны Балканского региона по большей части интегрированы в структуры ЕС и НАТО.

Отмеченные моменты свидетельствуют о стремлении балканских стран достичь стабильности в регионе после более чем десятилетних потрясений и кровопролитий. Однако по-прежнему остается открытым вопрос – явится ли приобщение балканских государств к структурам НАТО гарантией стабильности и мира на Балканах, а также способом разрешения сложнейших проблем, возникших в результате югославского кризиса? Ведь очевидно, что НАТО своим лояльным отношением к албанским сепаратистам в ходе агрессии против Союзной Республики Югославия и после ее окончания вольно или невольно способствовала распространению межэтнического конфликта на территорию Македонии. При этом албанцы легитимно пришли к власти в Косово и Метохии, частично выдавили представителей неалбанских наций с территорий их традиционного проживания, сохранили костяк своих вооруженных формирований, добились благоприятных для них изменений в конституции Македонии, укрепили свои многотысячные диаспоры по всей Европе. При этом Североатлантический альянс во главе с США усилил свое присутствие и влияние в регионе, фактически возглавив процесс урегулирования конфликта и направив его в выгодное для себя русло.

Именно Балканы дали нам пример возможной организации посткризисного пространства при участии международных сил, где главную роль играют натовцы. Суть этой схемы – «ограничение территориального и политического суверенитета» в виде протекторатов разной формы жесткости: протекторат с неограниченными полномочиями высоких представителей в Боснии и Герцеговине; «условный протекторат» при ограничении формально независимого государства в принятии самостоятельных решений в Македонии; полное лишение суверенитета в вопросе государственности в Сербии и Черногории, и, наконец, протекторат в Косово как «временный контроль» над частью территории суверенного государства (Сербии) и прекращение действия на ней законов центральной власти, что приближает эту территорию к самостоятельности.

Урегулирование югославского кризиса заняло и еще займет много лет и потребует постоянных и скоординированных усилий прежде всего европейских государств. Без стабильности, мира и процветания на Балканах европейская безопасность будет хрупкой и неустойчивой.

Активизация политических и военных усилий США и их европейских союзников в важных для России районах Причерноморья, Балтики и Средней Азии не может не рассматриваться как угроза ее национальным интересам не только с геополитической и геоэкономической точек зрения. Главное состоит в том, что отработанная в ходе балканского кризиса новая модель функциональной роли НАТО имела целью понижение международного статуса России, ее отстранение от возможности влиять на мировые процессы через Совет Безопасности ООН и ОБСЕ, что в полной мере наблюдается в настоящее время на фоне проводимой Россией на Украине специальной военной операции. Учитывая общую нацеленность Североатлантического альянса на военно-силовое решение проблем обеспечения стабильности, включая зоны, прилегающие к территории Российской Федерации, расширение сфер влияния мощного военно-политического блока НАТО затрагивает интересы безопасности России.

В отличие от военно-политической деятельности стран НАТО балканская политика России характеризовалась слабой эффективностью с точки зрения отстаивания собственных национальных интересов в регионе и воздействия на мировое сообщество в целях выработки механизма принятия решений по контролю и ограничению произвольного использования военно-силовых мер региональными организациями вне рамок самообороны.

Этот негативный процесс стал возможным в результате того, что Россия сама переживала состояние системного кризиса. В силу политических и экономических причин, определенной противоречивости внешнеполитического курса, его зависимости от внутренней ситуации в стране и стремления заслужить «кредит доверия» Запада, российская сторона не смогла перехватить инициативу в разрешении югославского кризиса мирным путем в русле традиционного миротворчества при решающей роли ООН. В итоге международная роль России была заблокирована, и она исключена из процесса принятия решений о применении военно-силовых акций НАТО в зоне конфликта. Одним из уроков балканской политики России в период югославского кризиса является слабое использование мер «превентивной дипломатии» и механизма двусторонних отношений как с отдельными европейскими членами НАТО, так и балканскими странами, а также информационного воздействия на мировое общественное мнение для предотвращения агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия.

К позитивным факторам российской деятельности на Балканах в указанный период можно отнести военную составляющую. Прежде всего, это участие формирований Воздушно-десантных войск в миротворческих операциях сначала под эгидой ООН, а затем под руководством командования НАТО, в ходе которого ими был накоплен опыт выполнения миротворческих задач в зонах конфликта в сложных условиях обстановки межэтнических столкновений.

Однако практическое взаимодействие России с НАТО в области миротворчества в операциях в Боснии и Герцеговине и Косово было ограничено определенными рамками, т. к. российская сторона не имела права голоса при общем планировании операций по поддержанию / принуждению к миру и принятии военных решений в ходе их проведения. Ключевыми вопросами взаимодействия стали проблемы командования российским контингентом и политического контроля над ним. Различные подходы к деятельности албанских экстремистов в Косово затрудняли взаимодействие России и НАТО в ходе миссии KFOR.

Под влиянием событий на Балканах, особенно после агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия, были внесены существенные коррективы в содержание стратегии России в области безопасности.

Реализация намеченного курса по усилению международных позиций Российской Федерации, отстаиванию ее национальных интересов в сфере безопасности зависит от многих внутренних и внешних факторов. Не последнее место среди них занимает необходимость дальнейшего углубленного осмысления уроков военной политики НАТО на Балканах на рубеже XX–XXI вв., а также упущений в ходе российской внешнеполитической деятельности на балканском направлении.

Следует добиваться снижения допустимых масштабов наращивания как совокупного потенциала вооруженных сил в регионах, прилегающих к российским границам, так и снижения потолков вооруженных сил в отдельных странах Балканского региона, стремиться к достижению двусторонних договоренностей со странами Центральной и Юго-Восточной Европы, исключающих создание объектов объединенной военной инфраструктуры НАТО на своих территориях вблизи границ России.

Важнейшим направлением изучения уроков балканской политики НАТО должно стать всестороннее критическое осмысление опыта проведения миротворческих операций, особенно в сфере военно-гражданского сотрудничества и оптимального учета соотношения военных и невоенных методов урегулирования межэтнических конфликтов. При этом целесообразно было бы воздержаться от прямого заимствования российскими военно-политическими структурами опыта антикризисной стратегии НАТО в условиях России.

Современные реалии таковы, что сохранение статуса великой державы по-прежнему предполагает способность государства оказывать определенное влияние в регионах своих геополитических интересов.

США решение этой геополитической задачи, как и ранее, обеспечивают, кроме всего прочего, своим военным присутствием в регионах влияния. Нынешнее же военное присутствие России за рубежом довольно скромное и ограничивается, преимущественно, пространством СНГ. Существует опасность, что специфическим способом осуществления военного присутствия сегодня становится миротворчество. Именно под его флагом, а также под лозунгом борьбы с международным терроризмом, США создают новые военные базы и расширяют свое военное присутствие в странах Центральной Азии, традиционно являющихся регионами российского влияния.

Поэтому активная миротворческая деятельность может рассматриваться как один из непременных атрибутов ведущей державы, способ расширения ее геополитического влияния, повышения международного авторитета и отстаивания национальных интересов. Уход России с Балкан поспособствовал формированию иллюзии о возможности решения конфликтных ситуаций посредством силы. В свете тяготения США и ряда их партнеров по НАТО к разрешению сложнейших международных кризисов силовыми методами в мире сформировался силовой подход к разрешению сложных международных проблем, включая конфликты, подобные балканскому кризису. При этом конфликтующие стороны, как это уже не раз было в истории, пытаются заручиться поддержкой влиятельных мировых держав и возлагают надежду на использование их военного потенциала в решении своих проблем. Сказанное позволяет утверждать, что в сфере миротворческой деятельности России на Балканах не обошлось без просчетов в сфере геополитики.

При разработке российской антикризисной стратегии необходимо учитывать возможность возникновения «угрозы балканского типа» в ближнем зарубежье с вероятностью интернационализации конфликта и вмешательства вооруженных сил НАТО в его урегулирование и вести изучение вопросов о том, какими средствами можно противостоять подобной угрозе на территории сопредельных с Россией государств.

Формирующаяся тенденция к многополярному миру обусловила поиск путей активизации Россией региональных связей и повышения заинтересованности союзных государств в ее стабилизирующей роли на мировой арене. Запущенный процесс трансформации сложившегося мироустройства наглядно продемонстрирован в Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной Указом Президента от 31 марта 2023 года № 229, ориентированной на поддержание «глобального баланса сил и выстраивание многополярной международной системы обеспечения условий для мирного, поступательного развития человечества» реализацией «самостоятельного и многовекторного внешнеполитического курса, продиктованного национальными интересами, с использованием механизмов многосторонней дипломатии»[213]. Отношение России к другим государствам и межгосударственным объединениям определяется конструктивным, нейтральным или недружественным характером их политики в отношении нашей страны.

Закономерным ответом на кризис мироустройства становится укрепление сотрудничества между государствами, подвергающимися внешнему давлению. Активизируется формирование региональных и трансрегиональных механизмов экономической интеграции и взаимодействия в различных сферах, создание разноформатных партнерств для решения общих проблем. Предпринимаются также иные (в том числе односторонние) шаги, направленные на защиту жизненно важных национальных интересов. Высокий уровень взаимозависимости, глобальный охват и транснациональный характер вызовов и угроз ограничивают возможности обеспечения безопасности, стабильности и процветания отдельных государств, военно-политических и торгово-экономических союзов. Только объединение потенциалов и добросовестных усилий всего международного сообщества на основе баланса сил и интересов способно обеспечить эффективное решение многочисленных проблем современности, мирное поступательное развитие больших и малых государств, человечества в целом.

Рассматривая укрепление России в качестве одного из ведущих центров развития современного мира, считая ее самостоятельную внешнюю политику угрозой западной гегемонии, США и их сателлиты использовали принятые Российской Федерацией меры по защите своих жизненно важных интересов на украинском направлении как предлог для обострения многолетней антироссийской политики и развязали гибридную войну нового типа. Она направлена на всемерное ослабление России, включая подрыв ее созидательной цивилизационной роли, силовых, экономических и технологических возможностей, ограничение ее суверенитета во внешней и внутренней политике, разрушение территориальной целостности. Такой курс Запада приобрел всеобъемлющий характер и закреплен на доктринальном уровне. Это не было выбором Российской Федерации. Россия не считает себя врагом Запада, не изолируется от него, не имеет по отношению к нему враждебных намерений и рассчитывает, что в дальнейшем государства, принадлежащие к западному сообществу, осознают бесперспективность своей конфронтационной политики и гегемонистских амбиций, примут во внимание сложные реалии многополярного мира и вернутся к прагматичному взаимодействию с Россией, руководствуясь принципами суверенного равенства и уважения интересов друг друга. На такой основе Российская Федерация готова к диалогу и сотрудничеству.

В ответ на недружественные действия Запада Россия намерена отстаивать свое право на существование и свободное развитие всеми имеющимися средствами. Созидательную энергию Российская Федерация будет концентрировать на географических векторах своей внешней политики, которые имеют очевидные перспективы с точки зрения расширения взаимовыгодного международного сотрудничества. Большая часть человечества заинтересована в конструктивных отношениях с Россией и укреплении ее позиций на международной арене в качестве влиятельной мировой державы, вносящей решающий вклад в поддержание глобальной безопасности и обеспечение мирного развития государств. Это открывает широкие возможности для успешной деятельности Российской Федерации на международной арене.

В этом контексте Россия стремится к повышению своей роли в миротворческой деятельности (в том числе в рамках взаимодействия с ООН, региональными международными организациями и сторонами конфликтов), укреплению миротворческого и антикризисного потенциалов ООН и ОДКБ. Немаловажное значение, при этом, имеют выводы из уроков диктата США – НАТО на Балканах.

Современный этап развития России обусловлен новыми опасностями и угрозами ее военной безопасности. Одни из наиболее актуальных из них обусловлены развитием международного терроризма и экстремизма в зонах национальных интересов страны, в первую очередь на постсоветском пространстве, и призваны обеспечить сохранение прежней структуры мирового порядка, правил и принципов мироустройства коллективного Запада во главе с США. Следствием этого является усиление межгосударственных противоречий, ослабление влияния международных институтов и в целом эффективности системы глобальной безопасности.

До начала 90‑х годов XX века разрешение межгосударственных противоречий с использованием военной силы являлось прерогативой Совета Безопасности ООН. Возникшая при крушении биполярной системы потребность урегулирования катастрофически увеличившихся разрушительных внутри- и межгосударственных вооруженных конфликтов предопределила подмену понятий обеспечения международной безопасности с переходом первенства в их разрешении к военным блокам и коалициям государств под мандатом ООН с реализацией права «сильного» и наложением на себя самостоятельно возложенных полномочий определения порядка применения силы для достижения собственных интересов.

В современных условиях со стороны развитых стран Запада все больше просматривается тенденция использования миротворческих процессов в мире в своих интересах. При этом предусматриваются и реализуются два пути. Первый предполагает открытое силовое принуждение со стороны военно-политических блоков и соответствующих региональных командований, второй – деление мира на «зоны ответственности» со ставкой на «лояльные» режимы и подготовку их к выполнению операций в интересах поддержания «нового мирового порядка» («coalitions of the willing» – «коалиции по желанию»).

Практика показывает, что реализация таких подходов к миротворчеству ставит под сомнение традиционно сложившиеся принципы обеспечения международной безопасности, неминуемо ведет к дискредитации самой идеи миротворчества в принципе, разделу мира на зоны влияния и закреплению права силы в международном праве. Это наглядно видно на примере происходящего в настоящее время деструктивного воздействия стран Запада на Центральную Азию и Кавказ, в частности Казахстан, Киргизию, Таджикистан, Южную Осетию, Приднестровье, Нагорный Карабах, Абхазию и Грузию, находящуюся в зоне национальных интересов России Сирию, а также потенциальные для сотрудничества в области миротворчества Судан, Египет, Вьетнам и др.

В свете происходящего опыт, приобретенный российскими миротворцами в миротворческой миссии на Балканах, безусловно, требует глубокого изучения и реализации в современных условиях обстановки.

В качестве первого урока миротворчества России на Балканах в отечественной миротворческой деятельности на современном этапе следует отметить расширение его формата с сосредоточением основных усилий не только на международном, но и региональном, а также федеральном уровнях.

Повышение статуса региональных соглашений, предусматривающих самостоятельную организацию и проведение «заинтересованными государствами», имеющими интересы в зоне конфликта, миротворческих операций в пределах зоны ответственности региональной организации в соответствии с Уставом ООН и региональными соглашениями обусловлено снижением эффективности деятельности ООН. При этом соглашение не обязательно должно быть ратифицировано всеми государствами одного географического региона, но в то же время касаться проблем и затрагивать интересы его государств. В рамках такого подхода целесообразно наращивать усилия по созданию региональных коллективных миротворческих сил и группировок сил быстрого развертывания.

Одновременно для России важно добиваться повышения роли ООН и соблюдения полномочий региональных политических объединений (СНГ, ОДКБ, БРИКС, ШОС, ОАЕ, ОАГ, АСЕАН и др.) как органов, правомочных учреждать и проводить миротворческие миссии.

В то же время Россия может действовать и самостоятельно. Так, например, в настоящее время на двусторонней основе вне рамок международной миротворческой операции оказывается помощь Сирии и Ливии. Подобный формат миротворческой деятельности России позволяет нашему государству сохранять авторитет как со стороны арабского мира, так и адекватной части международного сообщества и обеспечивает самостоятельность и независимость при решении внешнеполитических вопросов на Ближнем Востоке.

В содержании такой политики инкорпорированы наиболее целесообразные с точки зрения обеспечения национальной безопасности правовые, управленческие и организационные формы участия России на выгодных условиях в миротворчестве, основу которых составляют и могут составить следующие:

операции в качестве «миротворческого лидера» в составе сил ОДКБ в рамках СНГ (операции ОДКБ/СНГ, региональный уровень);

мононациональные доминантные миротворческие операции (по примеру Сирии, самостоятельный режим);

важные (с точки зрения реализации российских национальных интересов) операции под эгидой ООН, в рамках которых российский миротворческий контингент является основой или существенной частью многонациональных сил ООН (международный уровень);

несущественные для России многонациональные операции ООН и других уполномоченных акторов (например, ОБСЕ), где определяющее политическое значение приобретает сам факт символического российского участия, а не его геометрия, объемы и параметры (международный и региональный уровни);

операции в поддержку сил ООН (российский контингент с учетом политической целесообразности и других факторов не входит в состав миротворцев ООН);

операции в рамках уполномоченных региональных акторов (например, ШОС, БРИКС), непосредственное участие в которых служит обеспечению национальной безопасности Российской Федерации;

операции на других основаниях, соответствующих российским национальным интересам и международной прецедентной практике (в том числе трансатлантической и западноевропейской);

гипотетические совместные операции России, НАТО (ЕС) на основе единого мандата.

Однако у политических оппонентов не ослабевает желание понизить статус России в миротворчестве. Правовой основой для этого служит неполное соответствие требованиям ООН, а поводы на фоне украинского кризиса подходят различные – изменение политической обстановки, необходимость повысить международный контроль и т. д. Поэтому России, не отказываясь от практики миротворчества под эгидой региональных организаций и двусторонних договоренностей, необходимо искать формы и способы для более глубокого взаимодействия и координации действий со структурами ООН. Это затруднит практику дискредитации российской политики, которая наблюдается на фоне украинского кризиса и операции в Сирии.

В качестве второго урока необходимо отметить, что в условиях скоротечности развязывания агрессии на современном этапе оперативность применения миротворческих миссий, т. е. реагирования на изменения обстановки, выступают неотъемлемым условием их эффективности. Отставание в принятии оперативных решений от развития ситуации в регионе и пассивность сил ООН, проявленная ими сначала в Хорватии, а затем и в Боснии и Герцеговине, привела к разрастанию конфликта и увеличению числа жертв. Поэтому реакция на кризисные ситуации должна быть оперативной. С этой целью все миротворческие формирования страны на современном этапе относятся к категории «постоянной готовности» со сроком применения в течение суток («Ч»+24).

Так, в августе 2008 г. в ответ на агрессию Грузии против мирных жителей Южной Осетии и российских миротворцев Россия оперативно самостоятельно провела операцию по «Принуждению Грузии к миру», а уже в январе 2022 г. в ответ на обращение к главам стран ОДКБ президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева об угрозах безопасности, стабильности и суверенитету страны, вызванных в т. ч. вмешательством извне, в страну в течение суток были введены миротворческие силы Организации при главенствующей роли ВДВ России. В этом контексте развертывание миротворческих сил региональных организаций, как правило, может быть осуществлено в гораздо более сжатые сроки, поскольку они более мобильны, а входящие в их состав национальные части и подразделения не требуют долгой «притирки». В силу этого они готовы оперативно приступить к выполнению задач по урегулированию конфликта.

Оперативность реагирования, в свою очередь, обуславливает потребность содержания в регионах (зонах) национальных интересов страны баз материально-технического обеспечения. В свое время их отсутствие на Балканах ограничило возможности российских миротворцев в реализации ряда задач урегулирования конфликта в свете гуманитарной помощи населению, в первую очередь беженцам. В результате полученного опыта Россия разместила свои базы (пункты) снабжения и обслуживания в Абхазии, Южной Осетии, Армении, Беларуси, Казахстане, Киргизии, Приднестровской Молдавской Республике, Таджикистане и Сирии, рассматриваются вопросы создания пунктов материально-технического обеспечения в Судане, Египте, Ливии, Йемене, Вьетнаме и др. Их наполнение призвано обеспечить развертывание как миротворческих, так и гуманитарных миссий. Вследствие этого основными запасами материальных средств на них должны быть грузовые автомобили, контейнеры, оборудование для телекоммуникаций, мобильные офисы, материалы для строительства укрытий, электрические генераторы, системы очистки воды, мобильное оборудование, запасы продовольствия, медицинские препараты и др.

В‑третьих, следует отметить, что ни одна миротворческая операция не принесет желаемого результата, если не будет политической воли и желания противоборствующих сторон разрешить возникшие противоречия. Для этого должны быть созданы необходимые условия. Поэтому одним из факторов достижения цели миротворческой операции видится соблюдение принципов ее проведения, основными из которых являются беспристрастность (нейтральность), открытость к диалогу со всеми заинтересованными сторонами, предвидение возможных инцидентов, признание полномочий местных властей и др. Несоблюдение указанных основополагающих правил может нанести не только ущерб репутации миротворцев и международной организации, согласно мандату, которой они действуют, но и привести к провалу миротворческой миссии.

Необходимо также подчеркнуть, что все миротворческие операции, проводимые с активным участием России в послебоснийскую эпоху, осуществлялись и осуществляются по просьбе соответствующих государств или всех конфликтующих сторон. Поэтому они не являются принудительными в том смысле, как они определены в Уставе ООН, т. е. действиями в отношении государств вопреки их воле.

В‑четвертых, дисциплинированность и высокий уровень морально-психологического состояния миротворцев, находящихся под пристальным вниманием общественности и средств массовой информации, служат основой формирования их позитивного имиджа и, безусловно, способны оказать влияние на международное общественное мнение относительно проводимой операции.

В‑пятых, миротворческие контингенты предпочтительнее формировать на коалиционной основе не только путем предоставления государствами-участниками региональных организаций воинских контингентов, военных или гражданских наблюдателей, либо иного гражданского персонала, но и оказания помощи соответствующими средствами обеспечения. Примером тому служат образованные в 2007 году коллективные миротворческие силы ОДКБ.

При этом для миротворческих операций по поддержанию и восстановлению мира целесообразно применение воинских формирований, оснащенных легким вооружением и имеющих право его применения только для самообороны.

В то же время наличие в отечественной системе форм применения Вооруженных Сил Российской Федерации миротворческих операций по принуждению к миру предопределяет потребность содержания в структуре миротворческих формирований полноценной межвидовой, разноведомственной общевойсковой составляющей с вооружением и военной техникой как на колесном, так и гусеничном ходу, расширяющей возможности их применения.

Вследствие этого в структуре миротворческого контингента Вооруженных Сил страны на современном этапе содержатся разнотипные воинские формирования, укомплектованные военнослужащими по контракту:

в каждом военном округе – общевойсковые и морской пехоты (десантно-штурмовые) (на БТР‑82А(80) и БМП-3 со ствольной артиллерией, в т. ч. минометами), инженерно-саперные (на автомобилях КамАЗ) и медицинские подразделения, а также авиационные группы (на Ми‑8 и Ми‑24);

в ВДВ – соединение и подразделения от каждой дивизии и бригады (на БМД‑2 со ствольной артиллерией, в т. ч. минометами).

Кроме того, в состав миротворческих соединений включена отдельная мотострелковая бригада (на БТР‑82), которая с декабря 2011 г. также входит в состав миротворческих сил Организации Договора о коллективной безопасности.

Дополнительно в 2018 году в состав миротворческих подразделений включены два батальона военной полиции (на защищенных автомобилях специального назначения «Тигр»), а также медицинский отряд.

В свою очередь расширение функционала миссий все более обуславливает потребность расширения состава вспомогательных подразделений и узкопрофильных специалистов, в первую очередь таких, как аэродромного обслуживания, лингвистов-переводчиков, избирательного воздействия, обезвреживания взрывных устройств, межведомственного взаимодействия, обеспечения доступа и др.

Реализуемый подход обеспечивает автономность действий формируемых миссий при отсутствии или минимизации потребности в услугах населения страны пребывания и материальных средствах местного производства в ходе обеспечения повседневной жизнедеятельности.

В‑шестых, специфика решаемых в миротворческих операциях задач предусматривает участие в них специально подготовленных воинских формирований, прошедших заблаговременную типовую (в течение учебного года) и непосредственную (до полутора месяцев) подготовку к выполнению частных задач операции на специализированной учебной материально-технической базе.

С учетом специфики боевого применения сил и средств, назначенных в состав миротворческих сил страны, предусматривающей выполнение ими как боевых, так и миротворческих задач, реализуется их семестровое варьирование в рамках установленных программ подготовки.

При этом заблаговременная подготовка осуществляется в следующем порядке: в зимнем периоде обучения осуществляется подготовка в соответствии с программами подготовки воинских частей и подразделений к их основному предназначению, а в летнем периоде обучения не менее пяти месяцев отводится обучению по отдельной программе подготовки миротворческих подразделений.

Непосредственная подготовка осуществляется в течение 1,5 месяцев после принятия Президентом Российской Федерации решения об участии российского воинского контингента в миротворческой операции.

При этом подготовка личного состава к применению с учетом опыта действий миротворческих сил на Балканах проводится по двум направлениям:

небоевое – приобретение навыков в установлении буферных зон, контроле за прекращением огня и перемирием, охране границ, ведении переговоров, извлечении мин, восстановлении разрушенной инфраструктуры, патрулировании, оказании гуманитарной помощи и т. п. и

боевое – подготовка к десантированию, обеспечение выполнения различных санкций, разоружение враждующих сторон, разгон демонстраций и митингов, восстановление территориальной целостности, защита национальных меньшинств, прокладка безопасных маршрутов и т. п.

Разнообразие решаемых миротворцами задач, в свою очередь, обуславливает квалификацию привлекаемых для подготовки специалистов и специфику объектов материально-технической базы.

Заблаговременная подготовка органов управления (офицеров), входящих в состав миротворческих подразделений, проводится на базах:

учебного центра Военного учебно-научного центра Сухопутных войск «Общевойсковая ордена Жукова академия Вооруженных Сил Российской Федерации» (г. Наро-Фоминск Московской обл.) по специальностям в области права вооруженных конфликтов, а также управления контингентом и подразделениями миротворческих сил по заявкам Главного командования Сухопутных войск, а также

Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища по специальности «Офицеры воинских частей и подразделений ВДВ для выполнения нового вида деятельности в составе контингентов миротворческих сил» с подачи командования Воздушно-десантных войск.

Подготовка профессиональных переводчиков ведется в Военном университете Минобороны России, а сержантов – как в составе штатных подразделений, так и на базе окружных учебных центров.

Кроме того, расширена лингвистическая подготовка личного состава с привлечением специалистов военных учебных заведений Минобороны России. Так, например, обучение военнослужащих в контексте совершенствования их лингвистической подготовки проводится на базе Центра (лингвистического) Военного университета Министерства обороны Российской Федерации и под руководством специалистов Центра в воинских частях, в штат десантно-штурмовой бригады миротворческих сил страны введено отделение лингвистического обеспечения, а в ежегодный набор Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища определен миротворческий взвод, программой обучения которого предусмотрено углубленное изучение двух иностранных языков.

Другим аспектом участия Российской Федерации в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности является направление в миссии ООН военных наблюдателей.

Подготовка военных наблюдателей и офицеров штабов миссий ООН осуществляется на базе учебного центра Военного учебно-научного центра «Общевойсковая ордена Жукова академия Вооруженных Сил Российской Федерации» (г. Наро-Фоминск Московской обл.) по программам дополнительного профессионального образования в группах повышения квалификации со сроком обучения в 3 месяца. Кроме этого, там же организована и проводится в течение месяца подготовка руководящего состава миротворческих подразделений по программам дополнительного профессионального образования.

В качестве седьмого урока следует отметить, что обусловленная, в том числе и опытом Балкан, в России в настоящее время сформирована необходимая нормативная правовая база, определяющая вопросы участия отечественных миротворцев в операциях по поддержанию мира как на пространстве ОДКБ, так и за его пределами – под эгидой ООН, а также регламентирующая порядок формирования, функционирования и применения Коллективных миротворческих сил ОДКБ. Вся миротворческая нормативная правовая база ОДКБ соответствует нормам международного права. В то же время активно продолжается работа по ее дальнейшему совершенствованию.

За последние годы для государств – членов ОДКБ установлены единые своего рода «стандарты» подготовки и проведения миротворческих операций, а также подготовки миротворческих подразделений.

Кроме того, Уставными органами ОДКБ утвержден пакет документов, разработанных Объединенным штабом Организации, устанавливающих единые подходы к порядку подготовки и проведения операций по поддержанию мира Коллективными миротворческими силами ОДКБ, а также проведению миротворческих учений.

В то же время ограниченно согласованными до настоящего времени остаются подходы к применению силы в рамках сформированных и формируемых военных блоков и коалиций государств, отдельные вопросы планирования совместных операций и разработки распорядительных документов боевого управления, совместимости систем и взаимной интеграции средств управления и взаимодействия, достаточности сил и средств материально-технического обеспечения для выполнения задач гуманитарного характера.

В качестве восьмого урока следует отметить, что с началом операции прежде всего необходимо создание благоприятных условий для решения спорных вопросов мирными средствами. Вследствие этого приоритетным порядком необходимо разъединение противоборствующих сторон, предотвращение вооруженных столкновений между ними путем создания буферных (демилитаризованных) зон и отвода тяжелого вооружения. Далее требуется обеспечить переговорный процесс, содействовать налаживанию нормальных контактов между населением конфликтующих сторон.

Достигнутые договоренности должны неукоснительно выполняться противоборствующими сторонами. Поэтому наблюдение за выполнением условий перемирия и соглашения о прекращении огня является следующей важной задачей.

Для нормализации жизни в зоне конфликта необходимо восстановить законность и правопорядок, обеспечить функционирование органов власти, охрану и оборону важных объектов. Следует разминировать местность и не допустить возникновения вооруженных инцидентов, исключить противоправное перемещение боевой техники, оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, обеспечить безопасный транзит транспорта и функционирование коммуникаций.

Кроме того, миротворческому контингенту придется участвовать в решении гуманитарных задач, наиболее важными из которых являются обеспечение населения водой, продуктами и предметами первой необходимости, оказание медицинской помощи, ликвидация эпидемий, доставка грузов и поиск пропавших без вести.

Еще одним из уроков, извлеченных из миротворческой миссии России на Балканах, состоит в том, что для успешного проведения в районах конфликтов миротворческих операций необходимо, чтобы применяемые воинские контингенты не занимали пассивно-выжидательную позицию, а активно действовали, используя для этого все возможности, предоставленные им мандатом. При этом при выборе наиболее адекватных мер и их сочетаний необходимо учитывать военно-политические особенности не только самого конфликта, но и конкретной обстановки в зоне операции. Это позволит выработать наиболее оптимальный вариант применения сил и средств. В то же время чрезвычайно важной становится подготовка реалистичного мандата на проведение операции, с тем чтобы миротворческие силы имели перед собой четкие ориентиры при выполнении поставленных перед ними задач. Актуальность решения этой проблемы неизмеримо возрастает, когда миротворческие действия осуществляются в широком масштабе и совместными усилиями нескольких организаций.

Кроме того, необходимо отметить, что изменения и последующая трансформация между- и внутригосударственного противоборства, предопределяющие вмешательство миротворческих сил, расширяют функции и полномочия участников миротворческих операций. Помимо «классического» разведения враждующих сторон, наблюдения за выполнением всеми участниками конфликта условий соглашения, сбора информации и докладов по инстанции о всех нарушениях участники миротворческих операций стали принимать участие в разоружении, сборе и складировании оружия и боевой техники враждующих сторон, демилитаризации района конфликта, разминировании местности, реинтеграции бывших комбатантов, оказании гуманитарной помощи, восстановлении гражданской инфраструктуры, поддержании порядка, административном управлении, проведении выборов и референдумов, решении проблем беженцев, наблюдении за соблюдением прав человека, поиске и аресте военных преступников, оказании помощи в восстановлении экономики и др.

При этом включение миротворческих сил может проводиться путем поддержки усилий отдельных заинтересованных государств со стороны региональных организаций и ООН (миссия UNPROFOR) или, наоборот, региональных организаций ООН со стороны отдельных заинтересованных государств, последовательно (миссии IFOR – SFOR) или одновременно (миссия KFOR).

Выделение российских воинских контингентов, при этом, должно происходить с учетом национальных интересов страны с закреплением за ними отдельных секторов (зон) ответственности. Нельзя допускать, чтобы российские миротворческие подразделения были рассредоточены в секторах ответственности войск других стран, как это имело место в Косово.

В‑десятых, необходимо отметить, что исчерпание методов воздействия на конфликтующие стороны и возникновение реальной угрозы расширения масштабов вооруженного противоборства обуславливают необходимость оперативного силового вмешательства в их действия.

Как правило, операции по принуждению к миру будут состоять из трех частей.

Первая – военная, в ходе которой предстоит прекратить вооруженные столкновения, разоружить, а в случае сопротивления, разгромить формирования противостоящих, либо одной из сторон, создать условия для мирного урегулирования конфликта. При этом с началом военной части операции проводятся мероприятия информационного воздействия на противоборствующие стороны, формируется благоприятный информационный фон для действий миротворцев в зоне конфликта, ведется разведка противоборствующих сторон для выявления районов сосредоточения вооруженных формирований, баз и центров их подготовки, а разведывательно-ударными действиями решаются задачи по дезорганизации управления конфликтующих сторон. В последующем в район конфликта вводится миротворческий воинский контингент, воинскими частями и подразделениями занимаются назначенные районы, осуществляется локализация района конфликта, создаются зоны ответственности, в которых изолируются, принуждаются к прекращению боевых действий и разоружаются группировки противоборствующих сторон, а в случае их сопротивления – уничтожаются. Для этого необходимо исключить проникновение в зону конфликта вооружения и военной техники, оружия, боеприпасов и людских ресурсов, создать на территории конфликта буферные и демилитаризованные зоны с установлением над ними полного контроля. В целом в ходе военной части операции по принуждению к миру миротворческие части и подразделения будут применять способы действий, характерные для общевойскового боя.

С переходом к выполнению задач по поддержанию или восстановлению мира начинается военно-полицейская (вторая) часть операции. Основным ее содержанием являются выявление, разоружение или уничтожение неподконтрольных вооруженных формирований, обеспечение работы органов власти, разминирование местности и объектов.

В дальнейшем, в рамках третьей части операции, воинские контингенты миротворческих сил будут содействовать гражданскому миротворческому компоненту в обеспечении населения продовольствием, водой и предметами первой необходимости, оказании медицинской помощи, эвакуации раненных и больных, и решении других гуманитарных задач.

Однако необходимо помнить, что хотя увеличение силового воздействия на противоборствующие в конфликте стороны повышает вероятность достижения целей операции, но вместе с тем несет в себе опасность потери миротворческими силами статуса беспристрастного арбитра. Поэтому операции по принуждению к миру должны быть крайним средством урегулирования кризисных ситуаций и проводиться в исключительных случаях.

В качестве следующего урока можно отметить, что коалиционная (совместная) деятельность миротворческих формирований различных государств в рамках единой операции предопределяет потребность формирования стройной системы как централизованного, так и децентрализованного управления. Централизация управления при этом ассоциируется с единоначалием в управлении, концентрацией прав и полномочий при принятии решений на единый орган. В свою очередь децентрализация управления предусматривает использование коллегиальности в управлении, возможность выработки коллективного решения на основе мнений руководителей органов военного управления различного уровня.

Вследствие этого система управления призвана совмещать возможности гибкого и адаптивного реагирования на изменения обстановки, обусловленные действиями противоборствующих сторон. Разница между подходами в управлении, при этом, по большей части заключается лишь в степени самостоятельности принимаемых решений на разных уровнях, то есть состоит в соответствующем делегировании определенных полномочий и прав, органам управления на нижестоящих уровнях управления. Вместе с тем достижение большей самостоятельности и автономности действий войск (сил) обуславливается всесторонним обеспечением этих действий и поддержкой старшим начальником ресурсами, обеспечивающими достижение превосходства в различных сферах.

Примерами отличных подходов являются централизация управления российским воинским контингентом в Косово (KFOR) и его децентрализация в Боснии и Герцеговине (IFOR/SFOR) с делегированием части полномочий командующему сектором, в структуру сил стабилизации которого входила российская бригада

В то же время создаваемая система управления призвана обеспечить не только военный, но и политический и административный контроль за действиями миротворцев, а также получение объективной информации из района действий миссии в режиме реального времени на всех уровнях с формированием соответствующих административных структур.

В свою очередь, взаимодействие миротворческих сил с международными общественными организациями может быть успешным только в рамках открытого сотрудничества и партнерства в сфере посредничества и гуманитарной помощи, но никак не контроля и ограничений ведения операции.

С точки зрения уроков выполнения российскими миротворцами задач на Балканах необходимо отметить, что изменение подходов к ведению вооруженного противоборства и возрастание количества дополнительных задач, связанных с необходимостью ведения обеспечивающих, поддерживающих, замещающих и вспомогательных действий в интересах других компонентов миссии обуславливают потребность совершенствования отечественной теории «традиционных» миротворческих операций, разработанной еще в конце прошлого столетия для урегулирования международных вооруженных конфликтов.

Результативность миротворческих действий на современном этапе все больше ставится в зависимость от оперативности реагирования на изменения обстановки. При этом технические средства наблюдения и контроля, включая беспилотные летательные аппараты и роботизированные комплексы, автоматизированные средства управления и высокотехнологичные средства разведки постепенно вытесняют военнослужащих «с поля мониторинга обстановки». В свою очередь, ограниченность типовых подходов к обеспечению живучести и автономности действий воинских формирований в густонаселенных районах и на урбанизированной территории, интеграция в способы действий войск мероприятий, относящихся к областям деятельности Пограничной службы ФСБ, войск Национальной гвардии, Министерства по чрезвычайным ситуациям и другим ведомствам силового блока обуславливают потребность развития классических подходов к миротворчеству на современном этапе и на перспективу, в первую очередь, в условиях отказа части сил противоборствующих сторон выполнять условия Соглашения.

Корректировке при этом в первую очередь подлежат:

а) на этапе содействия прекращению огня и разведения конфликтующих сторон – последовательность снижения боевых потенциалов формирований конфликтующих сторон в зоне разъединения:

порядок распределения сил и средств конфликтующих сторон по циклам вывода и их последовательность;

избранная (допустимая Соглашением) степень воздействия (взятие под контроль, наблюдение, демонстрация готовности применить силу, блокирование отдельных формирований, вклинение или развертывание между конфликтующими сторонами) усиленными батальонами на силы и средства конфликтующих сторон на каждом цикле их вывода и сосредоточения на конечном рубеже (районе);

направление и характер действий (вытеснение, силовое разъединение конфликтующих сторон, эвакуация сил и средств) сил реагирования при возникновении кризисной ситуации, характер применяемого ими маневра;

расположение базовых районов и места сосредоточения в них элементов построения сил и средств;

распределение сил и средств по элементам построения миротворческих формирований.

б) на этапе поддержания режима прекращения огня – последовательность выявления угроз возобновления боевых действий, предотвращения инцидентов и пресечения кризисных ситуаций между конфликтующими сторонами:

избранный (определенный Соглашением) метод контроля над формированиями конфликтующих сторон в зоне ограничения вооружений (если создается);

избранный (определенный Соглашением) метод контроля над зоной безопасности (если создается);

распределение сил и средств для несения боевой службы по элементам построения, порядок их смены;

порядок действий дежурных сил при выявлении угроз и предупреждении инцидентов;

последовательность наращивания их усилий (эвакуации) и пресечения кризисных ситуаций и др.

Таким образом, можно отметить, что уроки миротворчества России в Хорватии, Боснии и Герцеговине и Косово сыграли важную роль в совершенствовании отечественной теории и практики военного искусства. Реализуемые нашей страной на современном этапе подходы к миротворческой деятельности во многом обусловлены как положительным, так и отрицательным опытом ее участия в мироустройстве на Балканах. Наработанные при этом типовые подходы к разрешению конфликтов – снижение напряженности, локализация распространения, прекращение огня, полномасштабное урегулирование с учетом особенностей их реализации сохранили свою актуальность и в наши дни.

Достигнутые результаты легли в основу последующего формирования направлений внешнеполитической деятельности Российской Федерации, поднятия ее международного авторитета, престижа, статуса и благоприятного имиджа на международной арене, а также обеспечили значимую преференцию для реализации национальных интересов в затронутом конфликтом регионе.

В то же время необходимо помнить и цену, заплаченную нашей страной за наступление мира на многострадальной Балканской земле. За 11 лет миротворческой миссии в Югославии погибли 25 и ранены 59 офицеров и солдат-контрактников Вооруженных Сил России. В городке Углевик Республики Босния и Герцеговина в месте дислокации отдельной воздушно-десантной бригады ВДВ России решено установить памятник погибшим миротворцам – солдатам и офицерам Вооруженных Сил России, отдавшим свою жизнь за мир на Балканах в 1992–2003 годах.

Мемориальный комплекс символично представляет собой композиционную группу из 3‑х фигур воинов-миротворцев ВДВ и бронетранспортера БТР‑80 на фоне высоких гор Боснии. Один миротворец стоит впереди БТР. В правой руке он держит автомат, направленный стволом вниз, а левой, поднятой вверх, русский солдат дает категорический знак остановиться, показывая, что война и смерть дальше не пройдут.

1. Анализ тенденций развития обстановки в мире и на Балканах показывает, что мироустройство середины XX века в настоящее время подвергается глубокой трансформации – начался передел сфер влияния между существующими и перспективными региональными центрами силы и США, претендующими на глобальное лидерство в XXI веке. Там, где мирными средствами достичь политических целей передела политической карты мира не удается, применяется военная интервенция под прикрытием международного мандата в форме миротворческих операций с «силовыми мандатами».

Наибольшей трансформации подвергается сфера национальных интересов Российской Федерации в Юго-Восточной Европе и на постсоветском пространстве. Анализ тенденций развития обстановки на Балканах, в республиках бывшего СССР и самой России показывает, что они взаимосвязаны, имеют много общих черт и несут потенциальную военную угрозу национальным интересам Российской Федерации.

2. Рассматривая тенденции развития обстановки в мире и регионах через призму балканских событий и направлений обеспечения безопасности Российской Федерации в XXI веке, можно сделать вывод о том, что потенциальную военную угрозу национальным интересам России представляют:

попытки снижения роли существующих органов, ответственных за глобальную и региональную безопасность, т. е. тех структур (ООН и ОБСЕ), где важную роль играет Российская Федерация, их подмена структурами, где Россия не представлена (МВФ, МБРР, ЕС, НАТО и др.);

проведение центрами силы стратегии односторонних действий без участия России с опорой на западные институты и формы ограниченного состава;

избирательно-ограничительный характер интеграционных процессов в системе региональной и субрегиональной безопасности, создание «санитарного» кордона вокруг России и отсечение ее от полномасштабного и равноправного участия в этих процессах;

военно-политическое соперничество региональных государств, рост сепаратизма в целом и этнонационального, религиозного сепаратизма в частности, неурегулированные или потенциальные локальные вооруженные конфликты по периметру границ Российской Федерации, создающие пояс нестабильности вокруг нее;

поддержание экономической зависимости России и уязвимости ее информационного пространства при воздействии извне;

попытки принизить роль суверенного государства как основополагающего элемента международных отношений, произвольное вмешательство во внутригосударственные дела, применение силовых методов в обход действующих международно-правовых механизмов решения спорных вопросов;

поощрение внутренней оппозиции и ее попыток дестабилизировать ситуацию в стране вооруженным путем;

рост международного терроризма, распространение оружия массового уничтожения, транснациональной преступности и незаконного оборота оружия.

3. Угрозы, связанные с указанными тенденциями, усугубляются расширением НАТО на Восток и все большим нарушением баланса сил. Главные усилия НАТО во внешней политике по-прежнему направлены на формирование благоприятной для себя стратегической среды, расширение военного присутствия блока за пределами его зоны ответственности.

Роль военной силы НАТО, а также частота ее применения все более возрастают. Это связано с реализацией новой стратегической концепции альянса, его растущим военно-экономическим потенциалом, отсутствием у других региональных государств военно-экономических и политических сдержек и противовесов экспансионистской политике НАТО, существующими межгосударственными и внутригосударственными противоречиями в странах, не являющихся членами НАТО.

Кроме того, налицо вовлечение в конфликты новых «военных субъектов»: остатки государственных вооруженных сил, полувоенные формирования (обычно финансируемые правительством), части самообороны, наемники и международные контингенты войск, террористические ячейки, фанатики-добровольцы, частные военные (охранные) компании и др., вследствие чего военные действия приобретают новые формы насилия, в первую очередь по отношению к гражданскому населению.

4. Схожие полиэтничность и многоконфессиональность Союзной Республики Югославия и Российской Федерации, присущий им феномен разделенных народов в условиях нерешенных социально-экономических проблем таят в себе потенциал повышенной конфликтности на территории России. Усиливаются центробежные, сепаратистские тенденции, активизируются под влияние извне международный терроризм, попытки раскола федерации различными способами, в т. ч. вооруженным путем. Это дает основание провести параллели между событиями в Косово и Метохии и опасными тенденциями для национальной безопасности, имеющими место быть в республиках и краях России. События в Белоруссии в 2021 году, Армении и Казахстане в 2022 году, на Украине, в Грузии и Приднестровье в 2023 году также ориентированы на развитие ситуации, именуемой «эффектом домино», – последовательной или практически одновременной трансформации военно-политической обстановки в приграничных с Россией регионах для создания обстановки, превышающей ее возможности по сдерживанию опасностей и угроз и способной привести к «стратегическому поражению» без прямого военного участия США, НАТО и ЕС. В этом случае прогнозируется смена власти и политического курса страны с непредсказуемыми для нее последствиями.

5. Очевидно, что коллективный Запад во главе с США будет стремиться к повторению «югославского сценария умиротворения» с использованием военной силы НАТО на постсоветском пространстве. Этому способствуют дезинтеграционные процессы, происходящие в государствах – участниках Содружества Независимых Государств. Позиции партнеров по СНГ зачастую неоднородны, во многом зависят от краткосрочных конъюнктурных интересов, что ослабляет общую безопасность бывших республик СССР, приводит к размыванию единого оборонного пространства и открывает возможности для вмешательства извне.

Демонстративно дистанцируясь от России и отвергая ее посредническую роль в урегулировании конфликтов, некоторые государства – участники СНГ создают определенные предпосылки для реализации на их территории югославского сценария с участием НАТО. В случае претворения этого сценария в жизнь появится реальная угроза территориальной целостности постсоветских государств, их суверенитету и нерушимости границ.

6. Стабилизация обстановки на Балканах в рамках урегулирования проблемы Косово – одно из приоритетных направлений российской стратегии. Совершаемые при этом попытки США и НАТО рассматривать блок в качестве единственного гаранта европейской безопасности являются неприемлемыми. Вмешательство в дела суверенных государств, как это имело место во время агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия, а также «миротворческая деятельность с силовым принуждением к миру», сопровождаемая огромными человеческими жертвами, разрушениями мирных городов и сел, не должна больше повториться.

Россия и дальше будет всемерно содействовать достижению прочного и справедливого урегулирования конфликтов, основываясь на согласованных решениях мирового сообщества, а также решениях региональных организаций и двусторонних соглашений в соответствии с национальными интересами и международными обязательствами страны. Однако во всех видах миротворческих операций необходимо и впредь твердо придерживаться позиции, что только Совет Безопасности ООН полномочен санкционировать применение силы для принуждения к миру.

7. Характерными чертами постбалканских военных конфликтов являются следующие:

они имеют политический характер, поэтому важнейшим связующим механизмом личности, общества и государства является единство исторического прошлого, основанного на этнической или религиозной идентичности;

их целью является мобилизация населения, основные усилия которого направляются на расширение сетей экстремизма для установления контроля над территорией политическими средствами, в то время как военные средства используются для уничтожения, изоляции (отчуждения) или давления на неугодных.

новые формы насилия сопровождаются крахом национальных экономик и неспособностью правительств поддерживать национальные вооруженные силы, а глобализованная военная экономика является демобилизирующей и паразитической.

В результате их очень трудно вести и крайне трудно завершить. Они распространяются посредством беженцев и перемещенных лиц, посредством криминальных сетей и «вируса экстремизма», который они же распространяют. В современных военных конфликтах нет четких побед или поражений, поскольку стороны существуют политически и экономически благодаря постоянному насилию. Конфликты подтачивают механизм государства, подрывают остатки производственной базы, разрушают систему внутригосударственной безопасности и поощряют разгул преступности. В целом ряде регионов планеты, где насилие глубоко укоренилось в обществе и сознании людей, создана целая «культура насилия». Ее примером является братоубийственная война на Украине.

8. Уроки развала и распада Югославии в стратегии обеспечения безопасности России на современном этапе обуславливают ее ведущее участие в создании системы международных отношений и ликвидации мировой системы колониализма, проведение самостоятельного и многовекторного внешнеполитического курса, продиктованного национальными интересами и осознанием особой ответственности за поддержание мира и безопасности на глобальном и региональном уровнях, основанных на сдерживании военных опасностей и угроз, в первую очередь демонстрацией присутствия и военной силы.