© Цуприков И.В., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

Тонкая струйка дыма от сигареты поднимается с блюдечка и, чуть выше, ударяясь обо что-то невидимое, расползается ровной дымкой, образуя легкое облачко над столом. Почему так – Фёдору думать не хочется: чего только не происходит в жизни. Хотя ответ прост: в комнате нет сквозняка.

Глубоко вздохнув, Кулибин посмотрел на похрапывающего молодого лейтенанта, раскинувшегося на кровати, и покачал головой.

«Да, вот и подошло твое время к окончанию службы в Афганистане, товарищ гвардии старший лейтенант. Приехал тебя менять вот этот молодой лейтенант, у которого ещё пока спокойно на душе. Никого не убивал, никого не терял. И испытаний, которые, он знает точно, его здесь ждут, не боится. Да что говорить: в морской пехоте служил, в рязанское училище только со второго раза поступил, но уже с гражданки, после армии. Значит, этот парень из тех, что к своей цели и по гвоздям босиком пойдут, и по горячим углям. Нет, я не из этой колоды…»

Выпив оставшуюся в кружке водку, Фёдор придвинул к себе стопку фотографий, лежавшую на краю стола.

Хм, на первой он совсем молодой, хотя сделана она ровно два года назад. Он стоит рядом с офицером, которого сменял – командир взвода, гвардии старший лейтенант Иванцов. В глазах у старлея тоже грусть. Наверное, думал о чем-то таком же, что и Фёдор сейчас. Облокотился на броню боевой машины пехоты, с которой столько лет был неразлучен. Несколько раз подрывалась она с ним на небольших фугасах, менял ей двигатель, гусеницы, перебрал всю ходовую часть. Пожалуй, за это машина и любила его, готова была с ним идти и через минные поля, и лезть на скалы. Правду говорят, что у машин есть душа и, как у собак, прирастает она к своему хозяину. А как уехал Иванцов, так сразу «слегла», «захворала» и на первой же боевой операции в Пули-Хумри «ушла» от Фёдора – сгорела как спичечный коробок. Так он и не понял – от чего, прямо на его глазах…

А что на этой фотографии? А, это он сидит на «броне» с Димкой, командиром второго взвода. Вот парень был! Он как раз спал на той кровати, на которой разлегся новый лейтенант, сменщик Фёдора. А фотографии Димкиной дочки с женой, наклеенные на стене, над кроватью, никто не захотел снимать, и этот лейтенант тоже. Сказал, пусть останутся на память.

Фёдор поближе поднес к глазам фотографию Димки Шеляткова. На лице у него беззаботная улыбка, ничего и никогда этот парень не боялся. Только где-то что-то – он уже там, впереди всех, под пули, под взрывы лезет. Кто-то раз на поминках одного из погибших офицеров попытался пристыдить Шеляткова, мол, не в орденах счастье и не в мемориале, что будет стоять на твоей могилке. А Димка в ответ, вместо того чтобы заехать по скуле «страждущему» за его судьбу, улыбнулся и сказал, мол, цыганка ему нагадала не в «цинке» быть, а в побрякушках, вот он и торопится их заработать, да побольше.

Одни посчитали это хорошим ответом в адрес «штабных крыс», которые, как говорится, «не понюхав дыма», не зная, что такое бой на самом деле, оформляют на себя чужие награды. Другие покрутили пальцем у виска, мол, у Димки крыша поехала. А кто-то его словам и вовсе значения не придал.

А жизнь шла. И Димка продолжал лезть под грохочущие пулеметы, пробираться в тыл душманам через минные поля, и при этом не неся потерь. Но легенды так и не успели сложить об этом молодом офицере. Обманула парня цыганка…

На Пагмане?.. Точно, на Пагмане, Димка со своей группой, когда на «броне» входил в ущелье, напоролся на банду душманов. Первая же пуля была Димкина. Тот бой оказался коротким, и никто больше из его взвода не пострадал, хотя огонь был очень плотным. Солдаты сами потом удивлялись этому. А кто-то потом, на поминках Шеляткова предположил: может, перед началом боя сам Бог спросил у Димки, что он выберет – спасение жизней солдат или своей? Он отдал свою.

«Да, Димыч, Царствие тебе Небесное…»

Фёдор вытащил из-под стола початую бутылку водки и, взболтнув ее, выпил из горлышка остатки.

Несколько фотографий переложил в сторону, не рассматривая. На них он позировал кому-то из солдат, фотографируясь с парнями на память. То сидит с ними на броне танка, то – на БМП, то облокотился на полуразваленную стену дувала…

Погоди, а это кто?.. А-а, афганец. Точно, на Дех-Сабзе они вместе с их ротой «придавили» душманов. Боя толком тогда и не получилось. «Духи», отстреливаясь, ушли в кяризы[1], и командир роты приказал устроить засаду. Простояли до вечера вместе с царандоевцами, но «духи» так и не появились. От безделья фотографировались с афганцами. Этот парень хорошо знал русский язык. Но Фёдора больше всего заинтересовало в нем то, что у этого тридцатилетнего афганца шестеро детей! Подумать только, в их стране война идет, кругом разруха, медикаментов толком нет, нищета, а они детей рожают. А еще, что первого ребенка его жена родила в тринадцать лет!..

Фёдор потянулся к сигарете, лежавшей на блюдечке, но от нее остался один фильтр, сгорела. Пачка «Столичных» пустая, вторая – тоже. В кармане гимнастерки осталась пачка «Охотничьих» сигарет без фильтра. Прикурил, табак хороший, просушенный, глубоко затянулся – и на сердце легче стало.

Спать не хотелось. Даже несмотря на то что последние двое суток он толком и не отдыхал. Их взвод сопровождал в кишлак Камари несколько машин с продуктами, керосином и одеждой. Ночевали у своих, на блокпосте. А сегодня утром, когда готовились к возвращению в дивизию, услышали пальбу в кишлаке. Вести ее могли только душманы.

Не слушая уговоров командира «блока» не лезть туда, Фёдор, оставив грузовики, на пяти БМП решил прорваться к кишлаку двумя колоннами. Пыль, поднимавшаяся за машинами, выдала приближение шурави… И «духи» сразу ушли, исчезли. Жители молчали, спрятав убитых, если они, конечно, были. А может, и душманов?..

Что говорить, для афганцев этот кишлак – яблоко раздора. В нем родился нынешний президент Афганистана Бабрак Кармаль – кость в горле для исламских партий. Сколько раз они уничтожали его родное гнездо, а кишлак снова возрождался, восстанавливался и – жил.

…Сигарета выкурилась быстро, и заметил это Фёдор только после того, как она начала обжигать пальцы. Потянулся за второй и замер: со следующей фотографии на него смотрел худощавый, черноволосый афганец Наджибулла. Да-да, Наджибулла, старший капитан из афганской милиции – Царандоя[2], хорошо говоривший на русском языке. Его рота частенько ходила вместе с взводом Фёдора по Дех-Сабзским и Пагманским дорогам, иногда в засадах вместе участвовали. Не раз Наджибулла его угощал пловом, но, что интересно, об этом человеке Фёдор так ничего и не узнал. Бывает же!

«Ну что, Наджибулла, видно, не удастся нам с тобой попрощаться. Может, как-нибудь жизнь еще сведет нас. Кончится война, в гости к тебе обязательно приеду. Знать бы, где тебя искать…»

Толщина стопки фотографий, лежавших справа от Фёдора, потихонечку убывала, и постепенно возрастала та, что слева, куда он откладывал просмотренные снимки.

…К храпу молодого лейтенанта добавился тенор прапорщика Славина. Сколько с ним, старшиной роты, прошагал Фёдор бок о бок – года полтора?.. Да, классный он мужик, никогда солдат не оставлял без еды, следил за состоянием обмундирования, которое после нескольких «боевых» ремонту, как правило, уже не подлежало. Менял сразу, без разговоров. А перед прошлым выходом на «боевое» принес в командирский БМП два ящика стеклянных банок с вареным картофелем. Фёдор даже не знал, что такие овощные «компоты» бывают. Больше привыкли к картофельной муке, которую повара в столовой разводили водой и получался первоклассный клейстер.

Да уж, но объедались они с солдатами той картошкой недолго. Второй ящик подарили жителям одного из кишлаков, еще в придачу с тушенкой. Из-за жалости?.. Да об этом как-то и не думалось. Душманы в последнее время начали звереть в их районе, как и в соседних. Два «блока» в Дех-Сабзском уезде из минометов обстреляли, в кишлаке у перевала убили двух учительниц-студенток, секретаря НДПА[3].

Фёдор встал, прошел к своей тумбочке, нащупал в ящике пачку с чаем «№ 36» и вернулся с ней к столу. Кипятильник быстро нагрел воду в железной кружке, черные листики чая, брошенные в кипяток, начали оседать, оставляя за собой темно-коричневые разводы.

…А вот на эту фотографию, где он на одной из операций снимался на память с двумя сержантами, сил не хватило смотреть, – отложил её в стопку налево. Обжигаясь, отпил чаю и невольно начал читать запись на обороте фото: «Гв. сержант Коновалов, гв. мл. с-т Ивантов, гв. ст. л-т Кулибин». И всё, рука затряслась, подбородок задергался, нос зашмыгал, и слезы, не спрашивая разрешения у хозяина, потекли по лицу.

Да, нет уже больше его земляков – ни гвардии сержанта Сережки Коновалова, ни гвардии младшего сержанта Мишки Ивантова. И как Фёдору тогда удалось уговорить начальника штаба батальона не отправлять его, убывающего в отпуск, с их гробами в Союз, к их родителям. Он бы не выдержал… Была бы хоть малейшая его вина в их смерти… Шли в середине колонны батальона, мина рванула под задним левым колесом идущего впереди бронетранспортера, и ее осколки «срезали» их жизни.

«Обязательно, когда вернусь в Союз, съезжу к вашим родителям, ребята, и зайду к вам на кладбище – будет что рассказать о нас…» Глубоко вздохнув, Фёдор еще в течение нескольких минут безотрывно смотрел на их улыбающиеся лица…

«Сережка как раз перед выездом на боевые действия был награжден медалью «За боевые заслуги». За что? – Фёдор приложил ладонь ко лбу, пытаясь вспомнить. – А, много накопилось к тому времени твоих подвигов. Последний: ты спас афганскую семью в горящем духане, взломав дверь. Я помню глаза одного из спасенных мальчишек, он всё бегал за тобой, сержант, и что-то говорил. Наверное, благодарил шурави за свое спасение… А ты, Миша, как раз к тому времени был назначен мною командиром отделения. Заменил Фетисова?.. Нет, Феоктистова! Он демобилизовался, да-да… с двумя контузиями, но остался жив…»

Большой глоток горячего чая обжег язык и нёбо. Фёдор еле отдышался. Полез за новой сигаретой, прикурил…

«Вот и кончилась твоя война, Фёдор Кулибин!» – нащупал в кармане записную книжку, открыл посередине и посмотрел на записи. Сколько раз он открывал это место, и сколько раз он вписывал сюда погибших солдат и знакомых офицеров?.. Шестнадцать человек! А позавчера добавил еще одного, Якова Шурынина, он умер в госпитале. И как ему еще удалось прожить несколько недель после тяжелейших ран, от которых человек обычно погибает? Левое плечо осколком срезало начисто. – «Буду вас, ребята, всегда помнить, и Бога буду просить, чтобы простил вас, ваши души», – со вздохом спрятал блокнотик назад, в боковой карман гимнастерки.

В дверь тихо постучали. Она приоткрылась, и в комнату заглянул дневальный по роте.

– Товарищ гвардии старший лейтенант, вас вызывает начальник штаба батальона, – шепотом сказал солдат, косясь на спящих.

– А где сейчас начштаба?

– По телефону звонил. Говорит, чтобы вы зашли к нему срочно в штаб.

– Ну даёт Потапыч!.. – удивился Фёдор и, отпустив дневального, стал одеваться.

Начальник штаба сидел у себя в кабинете за столом над раскрытой картой.

Глянув на Кулибина исподлобья, по привычке сплюнув на ладонь, расправил свои рыжие усики и махнул ему рукой.

– Садись, старлей, – указал на стул возле себя. – Чай будешь?..

Налив из электрического чайника кипятка в граненый стакан, пододвинул его Фёдору, а следом и блюдце с сахаром-рафинадом.

– Ну, что, сменщика встретил? – Майор посмотрел в глаза старшего лейтенанта. – Федя, ты с ним построже будь, пока здесь, и от себя далеко не отпускай, а то, сам понимаешь, желторотик, натуральный желторотик. На вид – парень больно бойкий, не любит, когда его учат, пытается что-то вякать. Ладно, я тебя за чем вызвал-то, слушай. Завтра после обеда вот сюда пойдем. – И повел грифелем карандаша по карте, остановив его на коричневой точке, отмеченной чернильным кружком.

– Опять в Дех-Сабз? – уточнил Кулибин.

– Куда нам без него, дорогой. Операция будет быстрой, через ущелье. Когда перейдем, по его краю вот сюда зайдем и – пёхом вот сюда. – Майор продолжал водить грифелем карандаша по карте недалеко от аэропорта. – Наш отряд сегодня «духи» потрепали, там и царандоевцам хорошенько досталось. Пока точного времени выхода не знаю, жду решения командира полка, а он – командира дивизии, а тот – одному ему известно, кого. Но то, что решение будет – чувствую, как и то, что ты пойдешь туда со своим желторотиком. Хотелось бы, чтобы эта операция была не долгой.

– Товарищ гвардии…

– Знаю, что у тебя последние деньки здесь остались, но другого выхода нет, Федя. Семь командиров на весь батальон и три сменщика. Всё. Ты что, хочешь, чтобы ротой при тебе начал командовать твой сменщик?

– Да нет, – вздохнул Кулибин, – угробит он всех и сразу…

– И я о том же.

– Солдат сейчас поднимать?

– Пусть спят, потревожить их всегда успеем. Всё понимаю, всё! – Майор встал из-за стола и вышел на середину кабинета. – Ладно. Короче, подъем – в четыре ноль-ноль. Со своим взводом выдвинешься к разъезду и там будешь ждать меня. Если царандоевцы будут интересоваться, мол, куда собрались, говори им, что идешь на Пагман, в какой-то кишлак. И всё!

– В кишлак Пагмана? А на самом деле?

– Чего? – прищурился начштаба.

– А насчет Дех-Сабза как, товарищ гвардии майор? Вы же говорили, что туда пойдем.

– Не задавай лишних вопросов, старлей, а то так до старости в этом звании останешься. И чтобы все твои солдаты знали: идете на Пагман! Всё. Главным в этой операции будет армейский офицер. С ним познакомлю вас здесь. – Начальник штаба ткнул пальцем в место разветвления черных полос – дорог из Кабула на Пагман и на Дех-Сабз. – Это всё, что могу тебе пока сказать, Федя. Иди, прямо сейчас буди старшину, только тихо, пусть что-нибудь подберет вам из еды дня на три-четыре-пять. Понял? На складе не спят, ждут его. Ну и там солдат подними, сколько нужно, чтобы помогли.

И все завертелось, в принципе, как всегда перед боевыми, – без нервотрепки не обошлось. То одно забыли, то другое. Заполнены баки горючим, канистры – водой, уложены ящики с консервами, сухим пайком, с боеприпасами – укреплены на броне.

Встреча с незнакомым армейским офицером, одетым в серый поношенный комбинезон, состоялась всего лишь после нескольких минут ожидания. Он, пожимая руку Фёдору, тихо, почти на ушко, шепнул:

– Майор. Зовите Николаем, так проще. Кто у вас сменщик?..

До перевала Дех-Сабза не дошли километров пять-семь, свернули в «зелёнку», остановились у глубокого оврага. Майор приказал занять оборону, оставить с личным составом сержанта, а ему, Кулибину, вместе со сменщиком и пятью солдатами выдвинуться с ним на точку, знакомую только майору.

– Сколько будем гулять, не знаю. Если быстро – день. На это время и возьмите с собой сухпай и по боекомплекту. Рацию оставьте здесь. Всё! – приказал он.

И «всё». Пять часов без остановок шли, ползли, прыгали с камня на камень, лезли куда-то в гору. Остановились только на той стороне гребня, в узкой расщелине.

– Кхе, кхе, – несколько раз кашлянул майор.

И в ту же секунду справа, чуть выше на подъеме раздался стук камня или чего-то похожего о скалу. Стук был глухой. Три раза.

– Кхе, кхе, кхе, – приложив ладонь к губам, снова кашлянул армейский офицер и, подняв ладонь вверх, показал, чтобы ждали его на месте.

Он вернулся быстро, только не по той же тропке, по которой поднимался по расщелине. Кашлянул сзади и снова показал рукой, что нужно идти за ним. У каменной глыбы остановился и, отворив расщелину в «стене» горы, оказавшуюся покрашенным в скальный цвет дерматином, скрылся за ним. Через несколько секунд выглянул и призывно махнул рукой. Это был вход в пещеру. Шли недолго, в темноте, аккуратно ощупывая ногами камни, чтобы не споткнуться, держась рукою с зажатым в ней автоматом за рюкзак идущего впереди, а второй рукой ведя по стенке тоннеля.

– Ждите меня здесь, – услышали, наконец, Кулибин и бойцы голос майора, – ничего с себя не снимать, быть готовыми к движению, и – начеку. Если что, решение принимать самостоятельно. Всё.

Сколько длилось «не долго», трудно сказать. Упершись затылком в холодную стену, Фёдор прикрыл глаза и попытался подремать.

Яркий свет, резко вспыхнувший над ними, ослепил всех.

– Группа, ко мне! По лестнице и осторожно. – Голос майора прозвучал из отверстия в своде тоннеля, в которое пробивались лучи солнца.

Фёдор первым нащупал веревочную лестницу, но майор его тут же остановил, приказав быть замыкающим.

Где они оказались сейчас, Фёдор не задавался вопросом, потому что этой местности совершенно не знал, да и состояла она из тех же скальных пород. Шли быстро и молча, но уже не по тропке, а по подножью скалы, перепрыгивая через камни, через корни и стволы небольших карликовых сосен. Вместо того чтобы спуститься в низину, узкое ущелье, майор сноровисто, придерживаясь руками за каменную стенку, пробирался по склону дальше. Остальные старались не отставать.

Не добравшись и до середины ущелья, майор начал спускаться еще ниже и скрылся за деревом, раскинувшимся по каменному боку горы. Оказывается, оно росло в трещине, закрывая собою проход, уходящий в глубь горы. Ход был узким, метра полтора. Где как. Но оказался не длинным. Скоро уткнулись в стену.

– Здесь будете ночевать. Я скоро. – И майор, как опытный скалолаз, упираясь ногами в стены, начал с легкостью подниматься вверх.

– Товарищ с-старший лейтенант, – заикаясь, шепотом спросил ефрейтор Семочкин, – может, поедим?

– Да, да, – опомнился Фёдор, – только больше не шептаться. Кто захочет по-малому, назад идите – помните, где мы проходили через трещину?.. Она отсюда метрах в двадцати, может, чуть дальше. Но по-большому не ходить! А то не выдержим до утра от ваших ароматов.

Есть не хотелось, и поэтому, отдав последние команды солдатам по ночному дежурству, Фёдор, умостившись удобнее, задумался о странных действиях нового командира.

Майор вернулся к рассвету. Спустился также сверху, упираясь ногами и руками в стены расщелины.

– Что пригорюнился, старлей? – спросил он.

– Да как сказать, – выдавил улыбку Фёдор. – Тяжело идти туда, не зная куда, ждать того, не зная чего.

– О-о! Да ты у нас сказочник! – похлопал его по плечу майор. – Значит, я в тебе не ошибся.

В чем именно не ошибся этот майор, Фёдор так и не узнал. Единственное, что отметил: лицо у Николая было без следов усталости и мешков под глазами, а наоборот, какое-то светлое, свежее, радостное. Как будто человек только приехал с курорта, где ничем не занимался, а только отдыхал. Бывает же такое! И родинка у него над бровью интересной формы, будто ерошит волоски на ней.

– Все было спокойно? – спросил он Кулибина.

– Так точно…

– Ну и добре! Збырайтеся, хлопци, пишлы до дому.

«Да он еще и хохол!» – усмехнулся про себя Фёдор.

Дав на сборы минуту, майор сказал, что нужно срочно возвращаться назад, к стоянке бронетехники.

На полпути подозвав к себе Кулибина и его сменщика лейтенанта Кобзаря, майор сообщил им, что уходит, и встретятся они, может быть, позже. И тут же поинтересовался, запомнили ли офицеры дорогу назад?

Фёдор кивнул и уточнил: они вроде бы, когда уходили со стоянки, шли по сухому руслу?.. Майор, услышав это, улыбнулся, мол, теперь он будет спокоен за группу и, наклонившись к уху Кулибина, шепнул, что пусть это место хорошенько запомнит лейтенант Кобзарь.

«Понятно, я уже списан», – подумал Фёдор и с неожиданной завистью посмотрел на сменщика.

А что тут говорить? Время пришло его, а Кулибину пора упаковывать вещи и собираться домой. Только где теперь будет его дом, в Туле или в Рязани, в Каунасе или в Рукле, в Пскове или в Витебске?.. А может, и вообще получит направление в какой-нибудь отдельный батальон или полк, заброшенный на край света?..

– Това… – сапер поднял руку и остановился. – Кажется, там струна, – и ткнул в сторону выезда из «зеленки» на дорогу.

Фёдор поднял руку и подал знак солдатам рассредоточиться впереди и сзади БМП.

– Кобзарь, твоя вершина! Смотри. Боец, кто там еще у нас сапер? А-а, Серый, давай-ка ты справа все прощупай, а Довлатов – слева.

Время тянулось очень медленно. Нога затекла, но Фёдор не менял положения, лежал на левом боку, прислушиваясь к каждому шороху. Саперов и сопровождавших их двух автоматчиков уже не было около часа. Они как сквозь землю провалились. Кто-то из солдат не удержался и чихнул.

Кулибин хотел было показать солдату кулак, но и сам не удержался, тоже чихнул. Камень, на котором лежал старлей, был прикрыт от солнечных лучей ветками окружающих деревьев и поэтому оставался холодным.

«Что говорить – армия, – продолжил свои размышления Фёдор. – Вот зачем мне со своим взводом понадобилось сюда лезть, а, товарищ комбат?.. Придумали в довесок какого-то армейского майора, который с закрытыми глазами может пройти по этому району. Кто он?.. Скорее всего, какой-нибудь особист или разведчик. Что он здесь забыл? Скорее всего, получал информацию. Какую?.. Ну, это и так понятно – о передвижениях какой-нибудь душманской банды. Так… Ну и что дальше? А зачем Кобзарь должен запомнить, как передвигаться по этому участку. Зачем? Чтобы потом ходить к тайнику? Скорее всего, так…»

Появился Довлатов. Согнувшись в три погибели, он подбежал к Кулибину и прилег рядом, пытаясь отдышаться. Первое, что отметил Фёдор, этот дембель натянул на себя бронежилет, вернее, застегнул его со всех сторон, чего в последнее время не делал – фраерился среди своих. Значит, что-то или кто-то сильно напугал этого парня.

– Т-тов-варищ…

– Дальше давай, – перебил его Кулибин, понимая, что это вторая подсказка о том, что сапер сильно напуган. – Успокойся, сделай глубокий вдох… Молодец! Еще раз… Еще… Все?.. Говори. Что видел?

– Та-та-ам сиг-г-налки…

– Сколько?

Солдат показал четыре пальца.

– В-в м-метра-ах ну…

– В десяти?

Солдат помотал головой.

– В тридцати?

– Б-б-бо…

– В пятидесяти?..

Солдат радостно закивал.

– Ч-через-з т-до…

– Через дорогу протянуты?!

Сапер снова закивал головой как китайский болванчик.

«Ясно… Зачем же так, а? Хотят узнать, когда я выдвинусь со своей группой назад, а потом уничтожить?..»

Второй сапер, ходивший по дороге в сторону перевала Дех-Сабза, ничего подозрительного не обнаружил.

«Значит, нас ждут только с одной стороны, – пришел к выводу Кулибин. – Кто это – понятно, духи. Что же делать?..»

У Кобзаря на широкоскулом лице застряла вопросительная ухмылка.

– А если оттуда начнут давить? – ткнул он пальцем в гору.

– Сам-то как думаешь? – Кулибин посмотрел в глаза лейтенанту. – Круговая оборона. Как на первом курсе в училище учили, помнишь?

– Понял, понял… – посерьезнел тот наконец. – Просто так и сразу?..

– Будь проще, лейтенант, здесь война! – хмыкнул в свою очередь Фёдор и, махнув рукой саперу Серову, которого почему-то с первого дня их знакомства называл Серым, крадучись полез в сторону небольшой рощицы, зацепившейся за край дороги и заползшей немножко на скальную часть горы.

Сапер шел впереди медленно, внимательно осматривая землю с торчащими из нее осколками каменных глыб. Чем-то он все же был похож на его товарища по училищу, Серого. И лицо у парня серое, как будто дымом смоляным обмазано, и бородка, толком никогда у него и не росшая, пушком закрыла щеки с подбородком.

– Товарищ старший лейтенант… – окликнул Фёдора идущий сзади ефрейтор Биня – то есть Бинев. «Придумали же фамилию!..»

Ефрейтор, приложив палец к губам, показал, что нужно присесть и замереть.

Фёдор по инерции осмотрелся и вопросительно кивнул десантнику, мол, что же такое он узрел?..

Но ефрейтор молча прислушивался. Где-то в стороне шумнуло – камень кто-то столкнул?.. Это сапер?.. Нет. Кто?..

Серов, глядя на Фёдора, тоже замер в позе идущего по камням человека. Но он не памятник и поэтому, качаясь, медленно опустил на землю приподнятую ногу, стараясь не потерять равновесие.

Через кустарник очень сложно рассмотреть то, что за ним «шумнуло». Ладно бы птица или заяц, или другое какое-нибудь животное. Но, судя по испуганным лицам Бини и Серого, Фёдор понимает, что это далеко не так. Значит, именно здесь и расположена духовская засада, ожидающая движения их мини-колонны? Может, и так.

Кулибин присел и направил автомат в сторону кустарника. Что-то лежавшее невдалеке от него под сломанной веткой привлекло внимание. Мышь, черепаха?.. Точно, она самая, величиной с большую тарелку. Уставилась на Фёдора.

Но Биня крутит головой, мол, не она шумела, а кто-то дальше, за кустарником.

Что же делать?.. Фёдор потянулся к черепахе, но тут же отдернул руку – там лежал только панцирь, а из него выглядывала голова змеи. Нет, ящерицы. Зеленых змей он здесь никогда не видел. Ящерка?.. Ткнул в ее голову стволом автомата, но она, вместо того чтобы спрятаться или убежать, ухватилась своей пастью за кончик ствола. Фёдор дернул автомат к себе и схватил ящерицу за шею, посмотрел на сапера.

Серов не спускал глаз со старшего лейтенанта.

Фёдор подбородком показал на куст, мол, нужно двигаться к нему. Ефрейтор все понял.

Душман сидел к ним спиной. Одет он был в рваный, изъеденный молью, выцветший полосатый халат. На голове – серая шапка, такая же рваная по краям, как и одежда. Есть ли кто сбоку от него, не видно.

Фёдор, сильнее сдавив ящерицу, кинул её через раздвинутые сапером ветки в сторону душмана. Тот с испугу резко развернулся лицом к Кулибину, но, не заметив шурави, принялся скидывать со спины пресмыкающееся и что-то громко бормотать.

По раздавшемуся справа смеху Фёдор понял, что «дух» не один. Было хорошо видно несколько мужчин, подошедших к испуганному афганцу. Одеты они были также в старую поношенную одежду. Кулибин не понимал их языка, но то, что именно эти «духи» установили на выезде из «зеленки» сигнальные заряды, он уже не сомневался, как и то, что они ждут приближения его колонны.

Срезать этих сейчас несколькими очередями нетрудно. Но сколько еще их здесь?.. Другие «духи», скорее всего, где-то рядом, и это нужно уточнить побыстрее.

Фёдор посмотрел на ефрейтора и показал ему с помощью пальцев, чтобы тот остался здесь и, если что, открыл по душманам огонь. Сам же Кулибин с сапером двинутся дальше и все осмотрят.

Бинев кивнул и улыбнулся, мол, будь спокоен, командир, все сделаю. Жду вас.

Серый, не спуская глаз с Кулибина, показал подбородком в сторону горной стены. Что он этим хочет сказать?.. Фёдор поднял голову: скала отвесная, высотой метров, ну… даже трудно сказать сколько. Метров сто, может меньше, может больше – на глаз трудно определить. Но не в этом суть, а в том, что душманы на ней не станут делать засаду: с большой высоты обстреливать колонну, напоминающую тонкую змейку, глупость. Разве только пугнуть?.. Правильно думаешь, Серый!

А что дальше? Дальше значит так: низина между дорогой и горой неширокая, метров пятнадцать, и заросла кустарником и деревьями. Так что у «духов», устроивших здесь засаду, видно, крыша поехала? Их же здесь в два счета расстреляет десантура. А если дорога заминирована, то осколки из них сделают такое же решето, что и из нас. Хм, удивительно: афганцы воюют с рождения, имеют огромный опыт боевых действий в любых условиях и так безграмотно устроили засаду?.. А может, у них там, за кустами, кяриз?..

Фёдор посмотрел на Серова и показал ему рукой, чтобы не торопился, нужно решить первую головоломку. Но тот качает головой, мол, глянь, командир, сюда. Куда?.. О, «струна» натянута между деревьями. Мина?.. Нет, крутит головой Серый, она вросла в дерево. Сколько ж ей тогда лет?! Скорее всего, это ему показалось, а натянута для того, чтобы об нее можно было споткнуться и нашуметь. Тоже верно, хотя… Вот и следующая головоломочка.

Что? Фёдор вопросительно смотрит на улыбающегося сапера, который тычет рукой в ту же сторону, только выше. Что он имеет в виду?.. Скала как скала, каменная. А-а, не туда нужно смотреть. А куда?.. Что, еще одна «струна»?.. Точно. Так же установлена? Что-то здесь не то. Что он делает?!

Сжав зубы и невольно прикрываясь рукой от возможного взрыва и осколков, Фёдор наблюдает за Серовым. Тот делает призывные знаки, зовет за собой. Ну что ж, командир, только не дрейфь. Ладно, Биня, дежурь, и, махнув автоматчику, Кулибин двинулся за сапером. Только бы «духи» не услышали их передвижение.

По нахоженной тропке Серов не идет. Что их ждет впереди, непонятно. Вот он замер. Так, Серый, что там тебя заинтересовало?.. Поднял руку, во что-то всматривается. Молодец, парень, осторожный и внимательный. Поднял палец, второй, третий, четвертый, пятый. А-а, вот значит, где остальные «духи»! В принципе, друг от друга они находятся всего метрах в тридцати или чуть больше. Нормально.

Серов показывает, что нужно присесть.

Кулибин стирает со лба пот и не отрывает взгляда с сапера. А тот продолжает внимательно всматриваться в кустарник. Что там?.. Пять человек – это понятно. Фу-у, а что дальше-то им делать? Устроить войнушку?

Наконец-то Кулибин услышал громкий смех кого-то из «духов». Им некого тут бояться, вот и горланят, что-то громко рассказывают друг другу.

Сколько у них оружия? Фёдор тыкает рукой в автомат. Серый разводит руками, не знает. Хотя показывает, что у них автоматов нет – винтовки. Понятно. И что еще? Гранатомет?! О, это дело серьезное! Значит, нужно одновременно открывать огонь и по той, и по этой засаде. По той – из автоматов, а по этой – из пушки, метров с пятидесяти. Глупо, если нет прицельного огня, то и эффект от него нулевой. Лучше это сделать сейчас, пока все «духи» рядом. Двоих убрать залпом, остальных – гранатой и очередями.

Ладно, это решение более правильное. Теперь нужно узнать, есть ли еще «духи» дальше по склону. Нужно двигаться вперед. Нет? Скала? Так это что ж получается, «духи» притаились в небольшой горной выемке? Всего восемь человек. А с той стороны – степь, могут ли там быть душманы? Вполне могут сидеть в окопах или прятаться за камнями.

Серов снова поднял ладонь, требует внимания. А-а, кто-то к ним идет. Сколько?.. Один человек? Понятно. Они его ждали? Почему? Обнимаются? Хм…

Фёдор поднял голову и стал рассматривать открытую часть скальной стены. Первое, что увидел на ней, свисающую веревку. Веревку?.. Точно, с узлами, тянущимися по ней вверх, приблизительно на одинаковом расстоянии друг от друга. А-а, так это вязаная лестница. Точно, вот как они сюда спустились. И что же получается?..

Фёдор показал рукой на веревку. Серый кивнул в ответ, мол, видит. Показывает, что им нужно отойти чуть-чуть назад, а то «духи» сейчас пойдут к ней.

«Это лучший вариант. Так не хочется влезать в бой с неизвестным противником», – крадучись назад, думал Кулибин.

То, что это был тот самый майор Николай, Фёдор не сомневался. Как и то, что майор приметил их с Серовым, спрятавшихся за каменной глыбой, прикрытой ветками маслины. И не просто заметил, а и защитил, не дав подойти к камню двум душманам, что-то громко обсуждавшим с ним и тыкавшим руками в сторону притаившихся старлея и сапера. Хотя, может, разговор у них шел и вообще не о шурави. Фёдор был уверен, что они с Серовым остались незамеченными афганцами. Скорее всего, те говорили о блоке, у которого остался Бинев, или о русской колонне из трех боевых машин пехоты, стоявшей в метрах ста отсюда…

Фёдор продолжал целиться в душмана, поднимавшегося последним по веревочной лестнице. До тех пор, пока тот не исчез из виду в какой-то незаметной снизу дыре в скале. Потом ждал, когда исчезнет лестница, которую тянули вверх.

– Что? – Кулибин толкнул сапера ногой в подошву берца.

– Тихо…

– Ждем…

Сколько они будут оставаться здесь, Фёдор не знал, как и то, что оставил там, у камня, Николай, пока затягивал на ботинках шнурки. Да-да, он там что-то оставил им, потому что все его движения очень выразительно об этом говорили, мол, Фёдор, смотри сюда и потом не забудь забрать.

Сопровождавшие майора душманы, похоже, не обратили внимания на ужимки своего гостя, осматривались по сторонам и ждали, когда он первым начнет подниматься по веревочной лестнице.

– Что?.. – теперь уже Серов толкнул в пятку Кулибина.

– Лежим…

И снова тишина распласталась вокруг них, как ветви маслины над головой.

Шею начало ломить, но Фёдор, не обращая на это внимания, продолжал смотреть в то место, где скрылись афганцы, и в то, откуда они вышли. Больше всего его сейчас волновал вопрос: почему те душманы, за которыми наблюдает Бинев, не пришли сюда. Видно, там их наблюдательный пункт. Тогда зачем установили сигналки?.. И дождался, когда нечто внутри ему подсказало: теперь можно двигаться назад, они в безопасности.

То, что было написано на скомканной пачке сигарет, оставленной Николаем, удивило. С одной стороны, каракули напоминали две буквы с прочерком между ними «м-ц», с другой – кусок карты, а прочерк – это какая-то, скорее всего, огневая точка. Буква «М», не то ли это место, где он сейчас находится, а «Ц», где находится Кобзарь с техникой и солдатами? Вполне возможно. А прочерк – то самое место, где Кулибин оставил Серого, чтобы приглядывал за действиями душманов.

Серов приподнялся и, улыбаясь, показал, что «духи» ушли.

– Куда?

– Сначала двое из них ушли по дороге в сторону лейтенанта Кобзаря, – шепчет Бинев, – минут через десять вернулись и ушли под землю. Под кустом – вход в кяриз.

– Когда?

– С полчаса назад. Может, взорвем его?

Фёдор ладонью прикрыл его губы, мол, не шуми, разберемся потом. Но что больше всего его удивило – исчезли струны, черези которые они с сапером давеча перелезали. На этот вопрос не дали ответа ни Биня, ни Серый. Внимательно осмотрели странное место.

– А может, это и вовсе не струны, а что-то типа пружин или указателей, что дверь в кяриз открыта?.. – шепчет в ухо Фёдору сапер.

– Они же были натянуты, – с удивлением посмотрел на солдата Кулибин.

Тот в ответ пожал плечами. И тут же ткнул Фёдора в бок, показывая пальцем на толстую ветку дерева. Кулибин прищурился, пытаясь рассмотреть.

«Ниже смотрите, – задергал указательным пальцем солдат, – за рогатиной паутина висит на струне. Да-да, она уходит куда-то вниз…»

Да, если бы не паутина, то Фёдор ее и не приметил бы. Верхняя струна тоже проходила насквозь через толстую ветку дерева и уходила в землю.

«Видно, здесь находится серьезный секретный объект, – по инерции потянулся к планшету с картой Кулибин, но, не нащупав его на привычном месте, вспомнил, что Николай перед выходом в горы запретил брать планшет с собой. Командирская сумка лежит в БМП и по возвращении нужно обязательно нанести эту точку на карту и доложить комбату. О местонахождении этого кяриза армейский офицер знает на сто процентов, а вот они – нет!

– Ну, нет ни сигнальных, ни других мин, и куда они исчезли – не знаю! – вытаращив глаза на Фёдора, повторял как заведенный Кобзарь.

– Успокойся, – еще раз внимательно разглядывая полоски на непонятной записи Николая, сказал Фёдор. – Выходит, у них здесь база.

– У кого? – еще не понимая, о чем говорит Кулибин, переспросил Кобзарь.

– У духов. Чья еще здесь может быть? А куда ты смотрел, скажи-ка, если они у тебя под носом сигналку сняли и ушли? А?.. Она же – вот, – Фёдор ткнул рукой в сторону дороги, – на виду стояла.

– Так сам же говоришь, по-тихому. А по-тихому можно незаметно и слона из зоопарка увести…

Фёдор, махнув рукой саперу, пошел с ним к тому месту, где несколько часов назад стояла на растяжке мина.

– Тихо, – поднял руку Серый. – Товарищ гвардии старший лейтенант, она не снята! – Он развел ветки кустарника и ткнул в нее пальцем. – И более того, она уже проросла травой, смотрите!

– Что, что? – Фёдор присел рядом и стал изучать место, где был вбит в землю железный штырь с прикрепленной к нему трубкой.

– Даже удивительно, – прошептал Серый, – как они могли незаметно снять трос. Скорее всего, они как-то отвлекли наших.

Сидевший сзади Фёдора лейтенант шумно заерзал.

– Так было? – обернулся к нему Кулибин.

– Погоди-ка, погоди-ка, – встал во весь рост Кобзарь. – Да, может, где-то с полчаса назад, – Андрей махнул рукой в сторону скалы, – камни начали сыпаться, думали, на нас.

– Ну?

– Там попадали, – лейтенант ткнул рукой правее места расположения взвода.

– Понятно. «Духи» развели вас, как детей!

– Как это?

– Сержант, – окликнул Фёдор своего заместителя, – а ты где был?..

Разборка с младшим командиром была не долгой. С одной стороны, Кулибин был зол на своих бойцов, что упустили душманов, работавших буквально в двадцати шагах от них. С другой стороны, успокаивало то, что не завязался бой. В принципе, этой стычки не хотели и душманы. Кто-то же наверху сделал камнепад по указке афганских саперов, чтобы отвлечь солдат. С другой стороны, может, это были и вовсе не душманы. Тогда зачем они от нас прятались?

– Товарищ старший лейтенант, – выглянул из люка БМП радист. – Вас комбат вызывает.

…Вернулись они в дивизию в полночь, спокойно, без приключений. Кулибин коротко доложил о выполнении задания командиру роты, тот по инстанции – командиру батальона. Рассказ о приключениях – сигнальных минах и засаде – оставил на утро, начальнику штаба.

Спать не хотелось, смотреть фотографии – тоже. Поэтому, развалившись на стуле, а не на кровати, чтобы не скрипеть ее сеткой и не мешать спать товарищам, Фёдор, облокотившись на стол, задумавшись, смотрел в черное ночное окно.

На душе было неспокойно. Кулибин обязан доложить обо всем случившемся не откладывая. Но кому?.. Если командиру роты, то неизвестно, по каким инстанциям эта информация пойдет дальше, но то, что она дойдет до начальника разведки дивизии и особого отдела, это точно. В принципе, так и должно быть, ведь обнаружен не просто некий неопознанный объект, а кяриз, подземный ход, используемый в своих целях душманами. Ладно, это обнаружилось бы в каком-нибудь кишлаке, или вовсе в степи. А тут – у дороги на Дех-Сабз! С помощью этого кяриза душманы в любое время могут на дороге устроить засаду, заминировать ее. Так? Так…

Ладно, а без кяриза они это могут сделать? Тоже могут. Судя по обнаруженной Фёдором веревочной лесенке и душманам, поднимавшимся по ней, там наверху у них расположена база. Кяриз навряд ли проходит через горную систему, это, скорее всего, небольшой склад или их опорный пункт, в котором «духи» дежурят тогда, когда проходят важные встречи у полевых командиров. Ну, что еще?..

Этот кяриз может служить «духам» перевалочной базой. Да, разговоров нет. Куда он ведет?.. Скорее всего, в степной район, так как там могут спокойно передвигаться караваны. А караваны перевозят всё, начиная от вещей, продуктов питания, медикаментов и заканчивая оружием, боеприпасами и так далее.

Значит, там, на скале, куда забралась по лестнице группа душманов, с похожим на Николая человеком, точно есть их база. Да, вот об этом нужно обязательно доложить начальнику штаба батальона, а он сам решит, как этой информацией распорядиться.

Раскрыв карту, Фёдор стал внимательно изучать ее. «Почти напротив опасного участка, с другой стороны горы, у перевала стоит наш блокпост. Это приблизительно в двенадцати километрах от нашей части. Как они живут там?.. Несколько раз и мне приходилось там бывать со своим взводом по десять дней. Прожили спокойно, «духи» не доставали. А один раз была попытка у душманов напасть на колонну афганской армии, и, что интересно, выбрали место вблизи их же блокпоста!..»

Тогда пока Кулибин не разобрался, кто из них свои, а кто нет, часть колонны «зеленых» была сильно потрепана.

Но все равно Фёдор вначале запретил вести огонь из зениток и пушек БМП по месту боя. И разрешил только, когда увидел, что группа душманов пошла с несколькими гранатометами в обход армейцев. В бинокль Фёдор рассмотрел даже их лица. И что больше всего его удивило – они были чистыми, не запыленными! Это говорило о том, что «духи» появились из-под земли, то есть из недалекого кяриза. Один «дух» тогда, видно, кому-то из своих старших показывал в сторону их блокпоста и что-то говорил. Но тот в ответ только провел пальцем по горлу, мол, потом с шурави разберемся. Так понял их мимику Фёдор.

И только когда «духи» приблизились к запретной зоне и по проходу в минном поле направились к колонне горящей техники, приказал открыть по банде душманов огонь. В азарте дал несколько залпов по еще одной группе бандитов, передвигающейся в сторону разбитого дувала. У «духов» силы были небольшими, и они быстро истощились. Колонна же афганской армии, развернувшись, начала наступать, тесня душманов к минному полю у блокпоста. Хорошо, что применяли огонь только из стрелкового оружия, а не из пушек танков. Тогда бы точно несколько снарядов могли попасть в сделанные из глины стены блокпоста.

Вместо награды за помощь афганской армии Фёдору пришлось побывать на десятках допросов в особом отделе – и чуть ли не стать врагом. Но, к счастью, все обошлось, и он тогда хорошо понял, что с особистами лучше встречаться поменьше, а если приходится, то лишнего не говорить, тем более не фантазировать.

Но то, что он не был врагом, об этом узнал только от командира полка, вызвавшего его после долгой «чистки». Командование афганской дивизии наградило Фёдора Кулибина и несколько его солдат медалями и какими-то грамотами за помощь, оказанную революции…

Да, ничего скрывать нельзя, нужно доложить о предполагаемом кяризе начальнику штаба, а потом, чтобы без обид, – командиру роты, и то как свое предположение. Да, в принципе, нахождение там кяриза, действительно, только предположение. Проверять наличие кяриза Фёдор, понятно, не стал, так как это дело рискованное. Почему? Был не день, а вечер, смеркалось, «духи» могли установить там мины, оставить засаду и так далее. А перед Фёдором была поставлена задача сопроводить на место человека и вернуться назад. Если бы он там начал бой, мог бы рассекретить всю операцию. А имел он на это право или нет, не знал.

Ну, вот и все.

Фёдор хотел разбудить сладко спящего Кобзаря, но остановил себя – завтра поутру лучше с ним договориться, как вести себя дальше, а потом и солдатам все объяснить. Они здесь с первого дня, «битые», так что лишнего о том, как прошляпили душманов у себя под носом, никому не скажут. А по общей легенде, первая сигнальная мина была установлена не на виду, а за поворотом. Близлежащая местность открыта и сверху, и снизу, поэтому находились они в мертвой зоне, под самой скалой, скрытой от глаз душманов.

Фёдор вздохнул, теперь легче на душе стало. Но спать так и не хотелось.

Да, последние деньки находится он здесь. Последние! Надышаться бы этим воздухом. Подумать только, здесь в первые дни службы он всеми силами пытался показать себя как спокойного человека. Правда, тогда в офицерской среде он себя легче чувствовал, чем среди солдат. Каждый из них уже не раз нюхал порох, воевал, а он – салага. В Союзе бы все было по-другому, а здесь на войне… И поэтому Фёдор всеми силами рвался в свой первый бой, которого, как оказалось, к его командирскому счастью, долго ждать не пришлось. Но и там ему пришлось не единожды, как говорится, закусывать удила.

Первый раз, когда поднимались на точку «тысяча семьсот тридцать два метра». Он запомнит их на всю жизнь, каждый камушек, каждый метр, особенно те, до которых добрался в первые пятнадцать—двадцать минут. Запыхался, начал отставать, несколько раз спотыкался. Хотелось уже сбросить с себя бронежилет, рюкзак, но всегда впереди него был солдат, худющий Игорь Долженко. На его плечах, кроме рюкзака, были навешаны несколько минометных зарядов, пулеметная лента… Это взбадривало сознание Фёдора, и он всеми силами старался не подкачать.

И вот перед ним отвесная стена метра три-четыре в высоту. За что хватались солдаты, во что упирались ногами, это было для Фёдора уму непостижимо – за какие-то еле видимые выбоинки, углубления. Кода он пытался сделать то же самое, не получилось. Сорвал ноготь на указательном пальце, разбил подбородок, хотелось не то что материться, а выть. Но сержант Сиротинин подал командиру руку, а потом некая неведомая сила ухватила его за плечи, рюкзак и потянула вверх.

– Спасибо, мужики, – только и хватило у него сил сказать своим солдатам.

Кто-то из них хлопнул Фёдора по плечу и сказал, что каждый из них проходил эту школу: «Так что все нормально, главное в нашем деле не дрейфить».

А потом его научили наполнять обессиленный организм маленьким кусочком сахарного рафинада. И сколько их еще было, «первых раз»? Когда стрелял в человека – врага, когда бросал гранату, когда тащил на себе раненого солдата, когда закрывал погибшему глаза…

И вот теперь все происходит в последний раз. Последний раз сегодня был на боевых, последний раз видел душманов. Скоро об этом он будет только вспоминать. А вот хочет ли он, чтобы этот «последний раз» так быстро прошел?.. Об этом еще и не думалось как-то.

На душе защемило. Фёдор потихонечку прошел к своей кровати, разделся и лег. Но мысли так и не давали ему возможности успокоиться. Почему-то явился перед глазами Димка Шелятков.

«Я тебе завидую, – сказал он, – ты увидишь мир, покой, цветы, счастливых женщин и детей, мужиков, которые на своих плечах несут малышей с шарами и флажками. А я так и останусь здесь – смотреть на эту бойню…»

Фёдор смахнул слезу.

Вспомнилось, как прощались с ним на плацу. Дмитрий лежал в закрытом цинковом гробу, рядом с другими погибшими солдатами, сержантами и офицерами. Сколько было гробов, Фёдор точно не помнил. Но вот уйти от Димкиного не смог, и кто-то подхватил его под локоть и повел назад в строй.

«Вот так, Дима, я с тобой простился. Извини, братан, Царство тебе небесное!..»

Но Димка все не уходил, сидел за столом, а потом резко обернулся к нему и сказал: «У тебя еще не всё здесь». – «Как так?» – удивился Фёдор. «Посмотришь…»

Кулибин встал с кровати, в комнате темно. Значит, Димка все-таки приснился, а он все думал, что уснуть ему не удается из-за мыслей плохих, что в голову лезут.

«Да уж. Что там Димка сказал?.. Что я еще задержусь здесь?.. Да это, скорее всего, придумалось мне так, а с этой мыслью и уснул, вот и привиделось. А так, ну что меня ждет впереди?.. Только бы не командовать снова взводом в каком-нибудь дальнем гарнизоне, эту школу я уже прошел в Тульской десантной дивизии и здесь, в Афганистане».

Теперь желательно подняться на новую ступеньку – ротного командира, к примеру, в Псковской дивизии. Хорошо если бывшему командиру его полка удастся перетянуть Кулибина к себе в Псков. Там вообще обещали ему должность начальника штаба батальона. А что, здорово было бы! Что ни говори, а ротой Фёдор уже не раз командовал здесь. И командир батальона его хвалил, и командир полка отмечал, и после прошлой операции на Чарикаре тоже…

Проснулся от боли в колене. Вот как получается: уснул, оказывается, за столом. Встал, потянулся и, стянув с себя майку, лег на кровать. В комнате было очень душно, а для того чтобы пустить в помещение свежий воздух, нужно сделать сквозняк – приоткрыть дверь в коридор модуля и форточку на улицу…

Разбудил его дневальный:

– Товарищ гвардии старший лейтенант, вас комбат вызывает.

Фёдор открыл глаза и с удивлением уставился на дневального.

– Он в кабинете у начальника штаба. Просил вас срочно прийти, – пояснил тот.

…В кабинете начштаба никого из офицеров и прапорщиков не было. Оказывается, уже прошло полчаса, как прозвучала команда подъем, которой Фёдор, видно, и не расслышал. Выглянув в окно, он увидел весь свой взвод гоняющим мяч на футбольном поле во главе с сменщиком. Значит, все нормально, Кобзарь уже взялся за выполнение своих прямых обязанностей. Теперь, значит, он, Фёдор – бесхозный командир. Эх, знать бы, что сулит ему недалекое «завтра»! Может, уже на него пришла разнарядка? Куда ему теперь ехать? Хоть бы в Псков…

Внимательно выслушав доклад Кулибина, майор Ступак еще раз глянул на разложенную карту и, посмотрев на начальника штаба, спросил:

– Что будем решать по этому поводу?

– Как всегда. Если обнаружен новый объект, то докладываем по инстанциям и вносим в свои карты, – пожал плечами тот.

– Это понятно. А вот про Николая, того майора, как?..

– А-а, – майор Сокирко поднялся из-за стола и развел руками. – Даже не знаю, что и сказать. Если промолчим, Виталий Александрович, спокойнее жить будем.

– Да, так спокойнее… Так что, Федя, пока молчи. По этому поводу потом поговорим.

– Товарищ майор, может, вы уже знаете, куда мне выезжать? – рискнул спросить Кулибин.

– Знаю, Фёдор, знаю. Назад в Тулу. Звонил в Псков, говорил о твоей просьбе. Полковник сказал, что постарается в ближайшее время похлопотать по этому вопросу. Так что как-то так…

– Виталий Александрович, но Кобзарь уже принял мой взвод. А я теперь кем буду?

– Никто ему еще не передавал твою должность. Он пока проходит практику, так сказать, в должности командира третьего взвода.

– Понял! – радостно вскочил Кулибин.

– Только не торопись, Федя. Сегодня у тебя другая задача. В крепости Балла-Хисар будет проходить смотр оружия, захваченного в последних операциях. Прибудет группа представителей афганской армии. Старшим там назначен майор Фёдорцов.

– Особист?..

– С ним выедешь. Будешь сопровождать колонну с оружием туда и обратно. Выезд через час, так что готовь весь взвод. Фёдорцов все тебе объяснит. В семь-сорок твоя колонна должна стоять у второго автопарка. Только, сам понимаешь, о вчерашней операции с ним – ни гу-гу! Да и вообще…

– Слушаюсь! Разрешите идти?..

– Федя, – встал Ступак.

Кулибин, вздохнув, обернулся и твердо посмотрел на комбата – немного полноватого, высокого мужчину, которого за глаза называли «шкафом». Еще бы, около двух метров ростом, в плечах косая сажень, кулак с дыню. И лицо у комбата почему-то всегда было красным. Но запаха спиртного от него никогда и никто не слышал. Это, наверное, так заложено у него в организме.

– Федя, – Ступак положил свою ладонь-лопату на плечо Кулибина. – Ты это… – он расправил черные усики под носом, – если что, так сразу бегом в 357-й полк. Он находится рядом, знаешь.

Кулибин с удивлением посмотрел на комбата.

– Ну, это так, к слову, – кашлянул Ступак и подтолкнул Фёдора в бок. – Ну, понял, да?..

– Понял, Виталий Александрович. Все будет хорошо…

Дивизия жила повседневной жизнью. В автопарке солдаты обслуживали и ремонтировали технику, кто-то прибирался на территории части, на стадионе чей-то взвод разучивал приемы рукопашного боя.

Фёдор посмотрел на часы: уже восемь двадцать, а майор так и не появился. Может, Ступак ошибся, кагэбэшник должен прийти в восемь сорок, а не в семь сорок?..

Но вот наконец-то на дороге появился ГАЗ-66 с кунгом. Машина ехала медленно, чтобы не поднимать пыль. У БМП Кулибина остановилась. Из кабины вылез худощавый мужчина, одетый в комбинезон песчаного цвета и, спрыгнув на землю, посмотрел на Фёдора.

Кулибин скатился с брони БМП и, сделав несколько шагов к Фёдорцову, доложил:

– Товарищ гвардии майор, второй взвод второй парашютно-десантной роты…

– Ладно, ладно, – поднял тот руку. – Старший лейтенант, поедете со мной в машине. Оставьте за себя старшим вашего заместителя, сержанта… Прошу за мной, – и, поднявшись по лесенке, майор открыл дверцу кунга, приглашая Фёдора.

Внутри лежали несколько длинных ящиков из-под снарядов, с другой стороны, у окна, железный столик, с обеих сторон которого стояли такие же железные скамьи. Фёдор, усаживаясь слева у стола, хотел для удобства поправить сиденье, но оно было намертво прикручено к полу кунга.

– Все, поехали, – стукнул по стене кунга майор, и машина тут же тронулась. – Ну что, Фёдор Валентинович, давайте поближе познакомимся, я – майор Фёдорцов Семён Семёнович.

– Гвардии старший лейтенант Фёдор Валентинович… Ой, извините! – встал Кулибин. – Вы и так уже меня знаете.

– И завидую, – улыбнулся майор. – На днях домой собираетесь. С вами месяц назад встречался капитан Веселов.

– Да, да, – закивал Фёдор.

– Ну что, решились переходить к нам или так и останетесь «ванькой взводным»?

Кулибин смутился.

– У меня всё так же было когда-то… – Майор снял панаму и провел рукой по выбритой голове. – Жарко. Утро, а уже такая жара… заскучился за Уралом. Я там родился. – Смягчив тон, Фёдорцов посмотрел на Кулибина и улыбнулся. – В Серове родился и вырос – город металлургов, кругом тайга. Там не так жарко. Ну, так что, Фёдор Валентинович?

– Даже не знаю…

– Ну, ладно. – Майор полез под стол, раскрыл дипломат и вытащил из него книгу. – Читали «Войну и мир»? – подал её Фёдору.

Кулибин, посмотрев на обложку, попытался раскрыть книгу и тут же, улыбнувшись, вернул ее майору.

– Это же фляга.

– Догадливый…

Майор поставил на стол две железные кружки, налил в них из фляги коньяка.

– Армянский, три звездочки. Давай, Валентинович, за твое возвращение, чтобы ничего тебе не угрожало в последние дни твоего пребывания «за речкой».

– Това… – Фёдор сделал попытку отказаться от спиртного, но майор, резко взглянув на него, замотал головой.

– Так я на службе…

– Что, от пятидесяти грамм тебя развезет?

– Да нет, – кашлянул Фёдор и тут же опрокинул в себя содержимое кружки.

– Ну, вот и хорошо. – Майор протянул ему развернутую в фантике шоколадную конфету. – Куда вернешься?

– Еще не знаю, куда буду назначен.

– Я, когда первый раз отсюда вернулся, в Союзе с ума чуть не сошел, – надкусив конфету, сказал Фёдорцов. – С месяц вскакивал с постели и бежал в оружейку. Дневальные, дежурный по роте тоже едва не чокнулись. А я все воевал… До этого был командиром роты, в звании как у тебя, только в мотострелковой дивизии. Наш блокпост стоял на Пагмане… Ну ладно, давай еще по капельке, – и открыв пробку, поднес книгу-флягу к кружке Фёдора.

– Так вы…

– Да, Валентиныч, но сейчас разговор не обо мне. Война, скажу так, здесь затянется. Ситуация у партии Кармаля сложилась не очень хорошая: никак не может договориться ни с мятежниками, ни с… – майор вдруг замолчал, потом снова резко вскинул глаза на Фёдора и продолжил: – Ты пока еще не наш, поэтому остановимся на этом. – И подал Фёдору кружку.

Коньяк был теплым и неприятным на вкус. Скривившись, Фёдор откусил половинку конфеты и внимательно посмотрел на майора, который с причмокиванием втягивал в себя остатки коньяка из своей кружки.

– Фу, какая гадость эта война! – выдохнул Фёдорцов. – У тебя сколько солдат-то погибло за время твоей службы?

– Пятеро, – икнул Фёдор. – Трое контуженых, двое ранены, один тяжело.

– Поквитался за них?

– Так… – Кулибин развел руками.

– Что, правда? – Майор не сводил своих глаз-угольков с Фёдора.

– Ну, пытался… В Пули-Хумри, когда взяли трех душманов… Они здорово нас тогда потрепали…

– Ох, какие мы хорошенькие! Коммунист? – снова уставил свои «угли» на Фёдора майор.

– Да.

– Молодец! – теперь икнул Фёдорцов и, вытащив из дипломата большую пластмассовую флягу, сделал несколько глотков из нее. – Вода холодная, из арыка, хочешь?

Да, она была еще и холодной, и поэтому Фёдор, не отрываясь от фляги, сделал как можно больше глотков, пытаясь погасить в себе жар от коньяка и опьянение в сознании.

– Ну-ну, все понятно. А ведь духи тебя запомнили как убийцу. А вдруг у кого-то из них в афганской армии есть родственники? А? Тут у них свои законы.

– Так чего бояться, товарищ майор?

– Ну-у… – закачал головой Фёдорцов. – Вот если сейчас на просмотре захваченного оружия на тебя кто-то накинется из афганцев, что будешь делать?

– Пальну и все! – Забыв, что стул прикреплен к полу кунга, Фёдор попытался отодвинуться от стола.

– Не вздумай, а то сам тебя пристрелю! – голос у майора стал металлическим. – Понял?

Помотав головой, Фёдор напрягся и, медленно поднимая глаза, посмотрел на своего собеседника.

– Вскакиваешь и бежишь в сторону своих БМП. И не в бээмпэшке прячешься, а бежишь дальше. Если будут в тебя стрелять, продолжай бежать, и спрячешься в разрушенном дувале. Понял?

Фёдор, не понимая майора, с удивлением посмотрел на него.

– Повтори! – приказал майор.

– Если что…

– Повтори то, что я тебе сказал, – напрягся старший офицер.

Но Фёдор сразу понял, что у майора крыша поехала, и чтобы кагэбэшник отстал от него, слово в слово повторил его слова.

– Еще раз повтори.

Фёдор подчинился, и еще раз, и еще.

– Ты понял, что я тебе сказал? – Теперь голос у майора стал необычно мягким, напоминающим голос женщины, обращающейся к маленькому ребенку.

– Товарищ гвардии майор, вы шутите? – рискнул спросить старший лейтенант.

– Ты это вложи в свое сознание, и если что сегодня произойдет, возникнет какая-то опасность, поступишь именно так. – Теперь в голосе майора Фёдор уловил не столько приказ, сколько предупреждение.

– А вы?.. А солдаты?.. – Фёдор вопросительно смотрел на старшего офицера.

– Забудь обо всем. Если это произойдет, то поступишь именно так. Ты меня понял? – Металлический скрежет вернулся в голос кагэбэшника. – Так нужно. Потом я тебя окликну, и тогда выйдешь! Понял? Ни на чьи голоса больше не откликайся, только на мой. Понял?..

– Так точно! – не зная, как вести себя дальше, приподнялся Фёдор и приложил руку к виску.

– Ну и хорошо. – Майор встал, подошел к ближнему ящику, открыл его и, покопавшись в нем, вытащил флягу. Она была испачкана, вся в масле. – Помоги открыть, – подозвал Фёдора.

Пробка скользила в руках. И только после того, как Фёдор зажал ее рукавом, она поддалась.

– Это мазут, – поднял флягу над своей головой майор и вдруг резко опрокинул ее горлышко на Кулибина, и тот еще не поняв, что происходит, замерев, чувствовал, как вонючая жидкость льется ему на плечи, грудь.

– Что вы делаете? – отпрыгнул в сторону от майора Фёдор.

– О, старлей, извини! – сделал вид, что осознал свой поступок тот. – Ёкэлэмэнэ, испачкал тебя!.. Извини, я думал, мазут очень густой и не польется.

– Ну, у вас и шуточки, товарищ гвардии майор! Остановите, пожалуйста, машину, – попросил Кулибин. – Я посмотрю, может, у меня в БМП есть сменка.

– А есть? – на лице кагэбэшника появилась ухмылка.

– Н-нет… – повинно прошептал Фёдор.

– Ладно, не прикидывайся ребенком. Ты взрослый человек. – Подняв крышку другого ящика, майор показал на уложенный в нем полосатый тюк. – Переодевайся.

– Так это же… – Фёдор, развернув тюк, невольно сделал шаг назад и принялся рассматривать халат.

– Сначала надень на себя вон то, – указал майор на темно-зеленый сверток, лежавший на дне ящика. – Там штаны, а потом только наденешь этот халат. И чалму не забудь. Только не разворачивай, а то я не умею ее скручивать, как афганцы.

– Товарищ майор… – снова недоумевающе посмотрел на старшего офицера Кулибин.

– Ты думаешь, я здесь комедию перед тобой ломаю? – перебил его кагэбэшник. – Может, все и обойдется, старший лейтенант, тогда и посмеемся. Но! – он поднял вверх указательный палец. – Желательно, чтобы не обошлось. Пока наперед ни о чем не хочу говорить, только, чтоб ты знал, тебе нужно пройти небольшое испытание. Что уставился?..

– Зачем?..

– Не задавай лишних вопросов. Это новая задача, с которой ты должен справиться, тем более она просто смешная: посмотрим, тот ты человек или не тот. Ясно?..

– Я что, похож на какого-то душмана? – сообразил наконец Кулибин.

– Догадливый!.. И запомни, если уловишь для себя хоть какую-то опасность, то поступишь именно так, как я сказал. Еще раз повторяю: вам, товарищ гвардии старший лейтенант, нужно бежать в сторону своих БМП и, не останавливаясь, – дальше, в сторону разрушенного дувала. Там минных полей нет. И сидеть там, пока я вас не вытащу. Задача ясна?..

– Никак нет, – почему-то сорвалось у Кулибина.

– Я вас тогда лично расстреляю, старлей! Поняли? – Голос майора снова стал жестким. – Чтобы все было, как я сказал, гвардии старший лейтенант, не то сгною…

Он вытащил из кармана небольшую бутылочку с прозрачной жидкостью и показал Фёдору.

– Нет, спасибо, товарищ гвардии майор, я пить больше не буду, – решительно сказал Кулибин.

– А это и не пьют, понюхай!

Фёдор сделал шаг, наклонился, и тут же майор плеснул из бутылочки жидкость ему в глаза. Кулибин отскочил назад и, выпрямившись, ударился затылком о потолок кунга.

– Вы что творите?! – закричал он, вытирая обожженный какой-то вонючей жидкостью глаз…

Место, на котором проходила выставка захваченного оружия, находилась между плотно застроенной частью Кабула и мощными оборонительными укреплениями – многоугольными башнями древней крепости Балла-Хисар. Её история была Фёдору неизвестна, только запомнился рассказ ребят из 357-го полка, который находился в этой крепости. Будто там есть грот, и ночью в полнолуние из него вылетают духи. В этот момент лучше не выходить из казарм, а то не разберешься, настоящие это люди или призраки английских солдат прошлого века, афганцы это тех времен или нынешние душманы. Короче, «крыша» запросто может поехать. Да, парень тогда перебрал после серьезной операции, вот и нес разную чушь. А что до крепости, если кто нападет на него сейчас, так просто с одного маху не добежать…

Фёдор посмотрел на своих солдат, которые по стойке «смирно» стояли перед майором и внимательно слушали его. Нет, своего командира, переодетого в афганскую одежду, они не видели. Фёдорцов высадил его между разбитым снарядом автобусом и остатками дувала. А вот гора старого огнестрельного оружия, наваленного перед остатками автобуса, могла привлечь много внимания у ребят. Может, куда-то перелезть?..

Фёдор осмотрелся по сторонам и с грустью посмотрел на ГАЗ-66, стоявший в метрах ста от него, у БМП.

«Нет, все-таки не могу понять: почему я здесь? Зачем он меня напоил и облил этой гадостью? Зачем он меня постоянно предупреждал о какой-то обязательной опасности, и куда после прохождения мне нужно бежать?..»

Фёдор отбросил в сторону найденный в кармане халата камушек и посмотрел на гору старых, разбитых винтовок и пистолетов. Его внимание привлекла сабля. Она лежала на самом верху кучи и на вид достаточно хорошо сохранилась. Ладонь зачесалась. Может, ее потихонечку взять, рассмотреть?..

Он посмотрел в сторону солдат, которых особист отвел еще дальше от кунга. Со стороны города запылили приближающиеся к ним автомобили. Нет, бронетранспортеры. Три, пять, семь БТРов. Да, семь. Фёдор слегка высунулся из своего укрытия и, забыв о сабле, только что заинтересовавшей его, не спускал глаз с приближающейся колонны.

На броне сидели афганские армейцы. Их Кулибин узнал по форме. БТРы остановились, люди попрыгали на землю. Фёдорцов с несколькими офицерами подошел к ним, жмут друг другу руки, обнимаются… Хм, может, влезть в их толпу? Вот смеху-то будет!.. И был бы Кулибин таджиком или узбеком, тогда ладно – ну, испачкал одежду, переоделся в национальную одежду.

М-да! Коньяк, что ни говори, тяжеловатый напиток – вся правая половина головы будто свинцом налита. Помассировав лоб, висок, Фёдор уселся на камень. Да, правильно сделал особист, что не оставил его в БМП или в кунге своей машины. Он бы там сварился или спекся от нарастающей жары. Да еще этот хмель!..

Фёдор глубоко зевнул и по инерции правой рукой попытался нащупать маленькую флягу с водой, которую постоянно носил с собой, выезжая за пределы части. Но она осталась в кунге вместе с его формой, прицепленная к ремню. И сколько он здесь просидит?.. В принципе, оружия, разложенного вдоль строя солдат, было не так уж много. Несколько американских винтовок, пулеметы, кажется, английские, ружья буров, даже русский ППШ. Удивительно! Что там еще?.. Кулибин приподнялся, но тут же, увидев приближающуюся к нему группу людей, спрятался за камнем.

Фёдорцов, оказывается, неплохо знал фарси или дари. Этих языков сам Кулибин не знал – только то, что это основной язык афганского народа. Ну, может, пушту, не важно. Однако то, что особист не только разговаривал с афганскими офицерами на их языке, но и почему-то вел их не к оружию, разложенному по обочине дороги, а к куче этого мусора из старого оружия, которое разве что годится для музея или висеть у какого-нибудь коллекционера на стене.

Фёдорцов повернулся к остаткам от автобуса спиной и продолжал что-то рассказывать афганцам, вытащив из горы оружия маузер. Маузер?! Фёдор приподнялся, чтобы внимательнее рассмотреть пистолет, но глаз опять сильно защипало, и он начал его в очередной раз растирать рукой.

– Файзулла, Файзулла! – вдруг громко закричали из толпы афганцев, и один из них, схватив ту самую саблю, что лежала наверху кучи оружия, бросился с ней на Фёдора.

Кулибин, словно был готов к этому моменту, мгновенно перепрыгнул груду камней, за которыми прятался, и понесся в сторону БМП своего взвода.

Афганцы что-то кричали вслед, раздалось несколько выстрелов. Фёдор, приподняв полы халата, ускорил свой бег и, не оборачиваясь, проскочил между двумя боевыми машинами пехоты, на одной из которых сидел на броне замерший от удивления механик-водитель и оторопело смотревший на него, и бежал дальше, к тому самому разрушенному дувалу, о котором говорил ему особист.

Все осталось за пеленой вчерашних событий. Кулибин понимал, ему нужно теперь время, чтобы осознать все, что с ним произошло там, у крепости Балла-Хисар. Он не раз просыпался ночью, и в эти короткие мгновения бессонницы пытался мысленно вернуться к произошедшим там событиям. Но как только об этом начинал думать, в голове тут же появлялась странная тяжесть и одолевала зевота, зовущая назад, в сон. И еще на что обратил внимание Фёдор: управляло его желанием спать не столько сознание, сколько усталость в теле, и он заново возвращался в бездонное, мягкое пространство сна.

Который раз он просыпался в эту ночь, со счету сбился. Свет пробивался из коридора казармы в их офицерский «кубрик» через полуоткрытую дверь. Это Фёдор понял, рассмотрев в освещенном пространстве кровать сменщика и стол посередине комнаты. Другие кровати, на которых спали старшина и командир первого взвода сержант запаса Коломиец, еле-еле просматривались, но то, что на них спали, Кулибин видел…

Приподнялся, ощупал стул, стоявший у тумбочки, одежду, висевшую на стуле. Громко заерзал на кровати старшина, потянулся, встал и, натянув на себя штаны и китель, посмотрел на панаму и бросил ее на тумбочку.

За ним с кряхтением поднялся с кровати и Фёдор.

– О, как голова? – тихо спросил старшина.

– На месте, – глубоко вздохнул Кулибин. – Как я сюда попал-то?

– Нормально, – протянул руку для рукопожатия старшина. – Майор тебя привел, сам – тоже неслабо… Говорит, командира не трогать, мы с ним посидели. Солдаты говорили, что там стрельба была, правда?..

– Да, – отмахнулся Фёдор и натянул через голову на себя китель.

– Ты в туалет?

– Сейчас, сейчас, подожди меня в коридоре… – Кулибин заново снял и внимательно осмотрел свою форму.

Да, это именно его китель, а где же пятно от мазута?.. Фёдор еще раз внимательно, сантиметр за сантиметром начал осматривать форму. Нет, ничего похожего даже. А, стоп! Вот, потеки какие-то остались… Принюхался и тут же невольно сморщился: бензин!.. Значит, кто-то очистил китель от мазута, а это разве возможно?.. Отколупав от ткани кусок твердой смолы – да, она самая, натуральная! – Фёдор вышел в коридор.

Дневальный сразу же подбежал к нему и, приложив руку к панаме, начал громко докладывать:

– Товарищ гвардии старший лейтенант, за время моего дежурства по роте…

– Тише! – перебил его старшина. – Люди же спят.

Фёдор, улыбнувшись солдату, тоже приложил палец к губам и пошел за старшиной на улицу.

– Три! – громкий возглас караульного сразу же привел Фёдора в себя.

– Пять, – ответил ему старшина, подхватил под локоть Кулибина, и они пошли в сторону котельной, потом свернули от нее направо и по еле освещенной светом фонарей на плацу тропке направились в сторону длинного деревянного строения.

– Так как все было, расскажи, – остановился на середине пути Кулибин.

– Да я толком и не знаю. Твои приехали, поставили БМП на стоянку и строем пришли в казарму. Я принял оружие, потом построил твоих сорванцов у курилки, поверил – все на месте. Потом подъехал ГАЗ-66, прямо к крыльцу, я даже не видел, как ты вошел в казарму. Ну, отпустил солдат перед ужином привести себя в порядок, захожу в «кубрик» – там майор. Он раздел тебя, уложил в кровать и говорит мне, мол, дай командиру отдохнуть. И всё, ушел. По запаху от тебя я понял, что ты помогал ему наливать бензин, спиртного не уловил.

– А-а, ну прекрасно… А это что? – И Кулибин протянул ему кусочек смолы.

Старшина взял его в руки, стал рассматривать, потом пожевал и сказал:

– Резина.

– Как – резина?!

– Ну, импортная какая-то, её наливают на что-нибудь, чтобы снять слепок или, ну как тебе сказать, форму…

– А-а, – облегченно вздохнул Кулибин.

– А что Федя?..

– Да майор опрокинул на меня бутылку с этой смолой, я думал, мазутом или нефтью облил, одежду придется выкинуть. Ан нет.

– Ага, – рассмеялся старшина, – так это он для прикола так сделал, я тебе точно говорю. – И, посмотрев в глаза Кулибину, что-то пробормотал про себя.

«Значит, все нормально, – успокоился Фёдор. – Спасибо майору, умный мужик… Погоди-ка, погоди-ка, «умный» – это ладно. А вот для чего была разыграна вся эта комедия-трагедия?.. – Кулибин снова напрягся. – Уж больно я похож на какого-то полевого командира душманов. И не афганца, а наёмника. Наёмника?.. Погоди-ка, имени его он не назвал, а только предупредил, что это секретная информация, и за разглашение её я сам должен знать, что со мной будет.

Так, так… Сегодня в десять утра я должен ему дать окончательный ответ, согласен ли заменить того душмана. Заменить… Что это значит? Командовать группой «духов». Раз. Убивать своих. Два. Ну, может, не своих, но зачем-то я должен подменить их командира. Ладно. Если соглашусь, во-первых, я должен знать несколько языков, или хотя бы английский. Ну и что же, я за пять минут его выучу?.. Что-то здесь не так. Вернее, особисты не на того делают ставку… то есть я не потяну!» – Фёдор встал с кровати, подошел к столу. Чайник, к счастью, почти полный. Несколько больших глотков теплой воды тут же вызвали сильное потоотделение.

Обтершись полотенцем, Фёдор вернулся к кровати и лег.

«Вот такая вышла с вами, товарищ гвардии старший лейтенант, загвоздочка. И что дальше вы будете делать? Воевать?.. Или собираться домой?.. Легче, конечно, отказаться – хватит, навоевался. Чего им еще нужно от меня? И тут же, Феденька, к тебе прикрепится хвостиком прекрасное определение – «трус»! Погоди-ка, а как старшина на меня посмотрел после туалета?.. Что, и он знает, в какую авантюру меня хотят втянуть? Навряд ли, он посмотрел мне в глаза потому что они красные и опухшие. Да-да, и потому, что от меня несет перегаром от паленого трехзвездочного коньяка!

Погоди-ка, – Фёдор закашлялся. – Погоди-ка, он точно знает, как я бежал сломя голову от афганца, который за мной гнался с саблей. Бли-ин! Точно, когда я пробегал мимо бээмпэшки, на ней сидел механик-водитель. Как его… мм-м… Ми-ми-хайлов. Да, Михайлов. И он обо всём увиденном растрезвонил. Черт! Правду говорят: «От любви до ненависти один шаг». А причем здесь «любовь»? Ладно, изменим это слово на «уважение». Не все ли равно, какое это имеет значение – «любовь» или «уважение»? Завтра же вся рота, батальон, полк… будут во все горло смеяться, как я струсил и бежал от афганца».

Фёдор, сжав зубы, смотрел в потолок. Хотелось рвать и метать. «Ну, блин, попался! Ну, блин…»

…Майор вытащил из ножен саблю и подошел к Кулибину.

«Ну, что решил, а? Решил?.. Ну, так что?..» – И начал тыкать в Фёдора саблей…

– Товарищ гвардии старший лейтенант, товарищ гвардии старший лейтенант, проснитесь, к вам пришли!..

Фёдор открыл глаза, перед ним стоял не майор с саблей, а дневальный.

– Товарищ гвардии старший лейтенант, извините, – он улыбнулся, – к вам пришли. – И отошел в сторону.

– Доброе утро, Фёдор Валентинович, – вышел из-за спины дневального майор Фёдорцов.

– Ох, извините! – Кулибин тут же вскочил с постели.

– Тс-с, – приложил указательный палец к губам майор, – не шуми, люди спят. До подъема еще десять минут. Я жду тебя у выхода, – он махнул рукой себе за спину, – в смысле, в сторону плаца выходи.

– Вы это… – начал было Фёдор, но майор снова приложил палец к губам и укоризненно покачал головой.

– Три минуты тебе хватит?..

– Да-да, – Кулибин начал быстро натягивать на себя штаны, китель.

– Еще… – Майор показал, что хочет что-то сказать ему на ухо.

– Слушаю, – с готовностью шагнул к нему старший лейтенант.

– У тебя, случайно, с собой нет сберегательной книжки?

– В чемодане. Он здесь, в каптерке.

Майор посмотрел на часы:

– Торопись, а то скоро подъем роты. – И быстро пошел к выходу из модуля.

– Так, так… – Хирург внимательно осмотрел левую бровь Фёдора и продолжил: – Нужен глубокий разрез, и желательно, чтобы быстро затянулось, а то пыль, мусор…

– А что, спрятать рубец от пыли нельзя? – спросил особист.

– Пластырь будет мешать заживлению и может оставить после себя нежелательные изменения. Шов один, и если судить по снимку, то рана получена недавно. Такое впечатление, что он был ранен осколком камня или снаряда. Осколок прошел сверху вниз.

– Ножом, – поправил хирурга майор. – Ладно, Петя, времени у нас нет.

Фёдор думал, что будет больно, но оказалось не так. Только почувствовал на верхней скуле прикосновение холодной, мокрой салфетки и шедший от нее сильный запах спирта.

Лишь когда хирург начал накладывать на бровь шов, пробив ее иголкой, Кулибин непроизвольно ойкнул.

Всё?.. Ан нет, теперь хирург своими железными пальцами оттянул ему веко, и Фёдор этим глазом на мгновение увидел прокуренные усы врача, а в нос старлею ударил резкий запах алкоголя. И Кулибин невольно с опасением подумал: только бы хирург не разрезал ему глаз.

– Всё, старший лейтенант. Теперь так: бровь не трогать, и вообще глаз не трогать. Товарищ майор, вы хоть что говорите, но на улицу ему желательно без повязки не выходить в течение двух часов, пока не закроется рана.

– Ладно, – услышал Фёдор голос особиста. – Вы теперь ему там, на шее, что нужно сделайте, и на ухе.

На шее Фёдора хирург сотворил несколько ожогов с помощью раскаленного кончика пинцета. И без вопросов к особисту чем-то смазал их и закрыл лейкопластырем.

– А вот на подбородке у него тоже есть ссадина, – рассматривая фотографию человека, в которого должен был перевоплотиться Фёдор, сказал хирург.

– Где? – Майор с удивлением забрал у него фотографию.

– Вот, посмотрите сюда. Это, скорее всего, травма, полученная им в детстве. Хотя…

– А без «хотя», капитан, он перед тобой, инструменты тоже.

И тут же Фёдор почувствовал, как нечто твердое и горячее схватило его за подбородок, но двинуть головой, сильно зажатой в ладонях Фёдорцова, он так и не смог.

– Уу-у! – со стоном промычал он. И только после того, когда почувствовал, что его голову отпустили, с негодованием посмотрел на хирурга и спросил: – Зачем так долго держали?

– Рубец нужен. Сами понимаете, искусство требует жертв.

– Всё, закончили? – спросил особист.

– Вроде да…Теперь похожи, как близнецы.

– Как близнецы? – рявкнул майор. – Капитан, насколько я знаю, и у близнецов есть в чем-то разница, а здесь она не нужна, понимаешь.

Капитан еще раз взял фотографию и начал внимательно осматривать то ее, то лицо Фёдора.

– Так, так, – глубоко вздохнул он. – Вроде все перенес. Так, так… Здесь рубец, здесь тоже, тут рубец, здесь ожог, тут родинка… – и ткнув Фёдора под ухо, посмотрел на особиста. – Не у того, что на фотографии, родинка, а у героя.

– Убери, – приказал майор. – И быстренько, быстренько, времени совсем нет!

…Прапорщика из финансового отдела ждали недолго.

Увидев его, Фёдор чуть не вскрикнул от неожиданности и не вскочил со своего места: тот оказался копией великого артиста Михаила Пуговкина. Некоторые кинофильмы с его участием Кулибин видел по много раз: «Свадьбу в Малиновке», «Солдат Иван Бровкин», «Дело «Пёстрых»… Но это был финансист, прапорщик Нестеров.

– И как живется с таким лицом? – спросил у Нестерова особист.

– Прекрасно, товарищ гвардии майор. Все двери открыты, все улыбаются, даже генералы жмут мне руку и говорят, что я очень похож на Пуговкина. Но мы с ним не родня, – еле сдерживая улыбку, ответил тот. – Может, где-то в седьмом колене.

– Понял? – Фёдорцов посмотрел на Кулибина. – Так что, как видите, товарищ старший лейтенант, двойником можно жить и даже что-то от этого иметь. Например, уважение. – И с улыбкой посмотрел на прапорщика.

– А у вас ранение? – почти с отеческой заботой спросил Нестеров Фёдора.

– В передрягу попал, – вмешался особист. – Значит так, прапорщик, подготовьте на старшего лейтенанта Кулибина все документы по переводу его денег на этот счет, – и протянул тому сберегательную книжку Фёдора. – Человек задержится в Афганистане, в госпитале, потом еще неизвестно куда поведет его судьба, то есть куда направят доктора. Может, и не в госпиталь, а в какую-нибудь гражданскую клинику, и так далее.

– А я уже все приготовил! – И прапорщик выложил на стол несколько листков. – Осталось только подписать. А как быть со сберегательной книжкой?

– Сдадите ее мне.

– А-а, товарищ гвардии майор…

– Разговоры потом, – отрезал особист. – Сам вас вызову, когда будет нужно. О чем здесь шел сейчас разговор, знаем только мы трое. Если хоть одну сплетню услышу, то сами знаете, прапорщик, чем это может вам грозить. Вы свободны.

– Есть! – вытянулся Нестеров и выскочил из кабинета.

– И запомни, Фёдор Валентинович, – обратился майор к Кулибину, – это дело государственной важности. И второе, ничего не выполнимого нет, можно и в космос полететь, прыгнув вверх, – усмехнулся он.

Чай был крепким. Сделав несколько глотков, Фёдор посмотрел на блюдце с медом.

– Угощайся, он тебе сейчас особенно полезен, – кивнул особист. – Когда еще придется тебе таких сладких витаминов попробовать.

Он снова посмотрел на наручные часы, потом на будильник, стоявший посередине стола, потом на дверь.

– Все, Фёдор, он идет. Понимаю, операция тебя ждет опасная. И если решился, то рискуй и никогда никому не показывай своего испуга. И еще запомни, когда твой двойник волнуется, то всегда начинает чесать указательным и средним пальцем нижнее и верхнее веки, глядя человеку, стоящему перед ним, в глаза. Это твой главный ключик.

– Не понял…

Дверь отворилась, и в кабинет вошел незнакомый мужчина, одетый в выцветшую полевую форму.

– Знакомить вас друг с другом буду только наполовину, – сдерживая улыбку, тихо сказал Фёдорцов. – Вы оба – Фёдоры, и всё, я вас оставляю, – и, отсалютовав офицерам, вышел из кабинета.

– Рад познакомиться с вами, – улыбнулся незнакомец и протянул Фёдору свою огромную ладонь. – Тем более мы тёзки, и Фёдорцов почти тоже. Для приличия я буду Ивановым.

– А я Кулибиным, – хотел было встать Фёдор, но тёзка, придавив его ладонь, показал, что не нужно этого делать.

– Разговор будет коротким и длинным одновременно. Звания моего вам знать не нужно, для вас я – представитель армейской разведки, – заговорил он, подошел к окну и, посмотрев в него, обернулся к старшему лейтенанту. – Фёдор Валентинович, вы хороший офицер, не раз проявили инициативу на боевых действиях, имеете несколько заслуженных боевых наград. Но теперь, перед возвращением в Союз, принято решение дать вам очень сложное задание, – произнеся последнюю фразу, незнакомец пристально посмотрел Фёдору в глаза.

– Если так нужно, вопросов нет, – выпрямившись на стуле, сказал старший лейтенант. – Я готов.

– Отлично. И, мы думаем, с этим заданием вы справитесь. Насколько я знаю, семьей вы еще не обзавелись. Извините, с вашим личным делом я ознакомился поверхностно, но это в скором времени исправлю.

– Какую задачу вы передо мной ставите? – Фёдор опустил взгляд, рассматривая крышку стола.

– Опасную. Некоторое время придется работать в тылу противника.

– Ясно, – вздохнув, Фёдор посмотрел на своего тёзку.

– Так надо. Времени у нас нет, Фёдор Валентинович. Складывается сложная ситуация, и если мы сможем повернуть ее в то русло, которое нам нужно, то меньше погибнет людей. – Достав из бокового кармана несколько черно-белых фотографий, он положил их перед Фёдором. – Узнаёте?..

– Что-то и не помню, когда это меня и с кем сфотографировали? – с удивлением воскликнул Фёдор, рассматривая на фотографии людей, окруживших его у бронетранспортера. – Да и афганскую одежду я никогда не носил, а только вчера…

– А кого-то из окружающих вас людей знаете?..

– Вот этого. – Фёдор показал пальцем на крайнего справа офицера, одетого в форму афганской милиции – Царандоя. – Наджибулла, он командир отряда Дех-Сабзской милиции вроде бы.

– Нет, у него должность другая, но то, что это Наджибулла, вы не ошиблись. И тот человек, похожий на вас, это не вы, но вы им станете завтра – Файзуллой Блэком!

Фёдор внимательно посмотрел на тёзку-особиста.

– Это командир небольшого отряда, собранного из бывших русских, не живших в Советском Союзе. Они – представители разных стран, плохо, но знают русский язык, сыновья бывших эмигрантов. Они друг с другом познакомились недавно. Имя ваше – Файзулла, оно тоже вымышленное. По их легенде, вы – бывший командир батальона этой дивизии, капитан Сергей Иванов, якобы дезертировавший в январе прошлого года на операции, прошедшей в Хосте. Вы против коммунистов…

– Это правда, что ли?

– Прошу не перебивать меня, Файзулла. Ваш отряд находится под покровительством одной из партий, которая пытается следовать идеям лидера иранской революции аятоллы Хомейни. Ее группировки находятся в различных регионах Афганистана. Но, несмотря на то что суннитское большинство афганцев относится к учению иранского пророка резко отрицательно, их поддерживают некоторые афганские антиреволюционные группировки, в частности Абдул Хака и Ахмад-шаха Масуда, потому что истоки этой поддержки находятся в одних руках.

– Так много информации сразу даете, – невольно хмыкнул Фёдор.

– Успеете осмыслить всю эту информацию. Для этого у вас двенадцать часов. Завтра вы будете «убиты» на пагманской операции, с вами все ваши сослуживцы здесь, в дивизии, на плацу, попрощаются. Ваше тело, как «груз 200», будет отправлено самолетом домой, в тот город, в котором вы выросли, воспитываясь в детском доме. В тот же момент вы, как командир душманского отряда по имени… – Офицер замолчал и направил указательный палец на Фёдора, требуя продолжить фразу.

– …Файзулла Блэк, – сказал Фёдор.

– Правильно. Ваш отряд, в смысле душманский, в неравном бою с шурави будет потрепан. То есть вам не дадут спокойно перейти из долины Чарикара в уезд Пагмана. Вы будете контужены, потеряете на какое-то время память. Но она со временем восстановится, вам помогут некоторые ваши подчиненные в отряде. Одного из них вы недавно сопровождали в ущелье Дех-Сабза.

– Армейского офицера Николая?!

– Нет, это Фарид. Других вы не должны знать. Здесь список всех членов вашего отряда, прошедшего в Пакистане диверсионную подготовку в провинции Пактия. – Офицер протянул ему сложенный вчетверо листок. – Вас готовили в другом лагере, находившемся в провинции Ку-Нар. Это вы вспомните нечаянно, когда вас познакомят с журналистами информагентства «Эйдженси Афган Пресс». Оно находится в Пакистане, и там, перед выходом в Афганистан, вы встречались с одним из журналистов радиостанции этого агентства. Вы будете давать им интервью, как русский дезертир, который находился якобы в одном из отрядов перебежчиков в Панджшере. В этом интервью вы будете хвалить одного из полевых командиров Ахмад Шаха, за то, что тот не убил вас в бою, а помог вылечиться после ранения и дал вам свободу выбора, где жить и чем заниматься. Фамилию его вы не помните, пострадала память, но зато нечаянно вспомните одного из журналистов по имени Шабир или Ахтар. Это обязательно должно произойти перед тем, как они включат микрофон для записи вашего интервью.

– Шабир или Ахтар… – повторил Кулибин.

– Да, я напоминаю, Фёдор, у вас была контузия, повлиявшая на вашу память, и поэтому вы можете их спутать. А как по-другому, вы были знакомы с ними всего несколько часов, когда они брали у вас интервью. Понятно?.. Хорошо. Далее, радиостанция, на которой они работают, называется «Радио свободного Кабула».

– Понятно…

– У вас хорошая память? – Армейский разведчик исподлобья посмотрел на Кулибина.

– В смысле?.. Там или вообще? Вообще-то не жалуюсь. В школе, когда учился, запоминал стихотворение после третьего прочтения.

– Хорошо. Теперь вам необходимо выучить вот этот текст…

Сколько ни готовишь себя к чему-то, всё чаще происходит не так, как рисуешь себе эти события. Фёдор по-разному пытался представить себе бой, который должен был состояться в ущелье Пагмана, но его воображение все время обращалось к одной и той же схеме: засада душманов, обстрел ими колонны, атака его взвода, и – обмен. Но ожидаемый бой не произошел ни в начале перевала, ни посередине, ни на выходе из ущелья. И, что самое интересное, Кулибин был единственным человеком из своего подразделения, кто ожидал схватки, и как же нелегко ему было не показывать этого.

Солдаты, сидевшие рядом с ним на броне, шутили, смеялись, курили. Для них это был обычный рейд с отрядом Царандоя, по правительственной дороге. Афганская милиция проверяла свои посты на разъездах, на дорогах в кишлаки, а советские солдаты – опорные пункты, в которых расположены их подразделения.

На разъезде царандоевцы, двигавшиеся впереди колонны, остановились, наблюдая за караваном из двадцати верблюдов, шедшим по другому берегу озера в сторону кишлака, расположенного за следующим перевалом. Фёдор, насколько позволял ему восьмикратный бинокль, рассматривал колонну с верблюдами, несшими на себе большие тюки. В принципе, он прекрасно понимал, что определить, везут они оружие или что-то другое, очень сложно. Хотя есть одна небольшая подсказочка, она заключается в том, как ведут себя сопровождающие караван люди. По плывущей с перевала пыли они должны были заметить движующуюся к ним колонну бронетехники. А если увидели, и у них есть что-то запрещенное, то караванщики должны как-то это спрятать – среди камней, в зарослях, ну, или готовиться к защите груза.

Обычно если в караванах перевозится оружие, мины, снаряды, то посередине его должны идти вооруженные люди, которые в любую секунду готовы вступить в бой.

Фёдор достал подзорную трубу, найденную им в одной из операций, кажется, в Дех-Сабзе, и навел её на караван. Она была в несколько раз мощнее бинокля, поэтому, приблизив до максимума картинку с движущимся караваном, Кулибин начал изучать все интересующие его моменты.

Первым, что успокаивало, караван сопровождали всего шесть человек – двое из них шли впереди, один – посередине, остальные – в конце. Они о чем-то спокойно разговаривали, смеялись. Один в руках держал скибку арбуза, а может, и нет, но то, что она не похожа на оружие, это точно.

Фёдор постарался присмотреться к ношам верблюдов. На первом, судя по очертаниям груза, спрятанного под мешковиной, можно было предположить шерсть или материю. Нет, скорее всего, это шерсть, потому что сами по себе мешки очень большие, а верблюд легко поднимает свои ноги, идет быстро, оставляя далеко позади остальных животных. И только благодаря своему погонщику, который постоянно сдерживает его ход, он идет в караване.

На втором верблюде мешки небольшие, но их много – шесть, кажется, и более того, они уложены в сетку. На одном из мешков посередине дыра, но рассмотреть то, что из него выглядывает, очень сложно.

Караван остановился у шлагбаума афганцев. Те о чем-то разговаривают между собой. Один из караванщиков подошел к третьему с головы каравана верблюду, остальные еще только приближались к ним, и верблюд, опустившись на колени, лег на живот. Афганец вытащил из мешка несколько арбузов и отдал их вооруженным людям у шлагбаума.

Да, скорее всего, этот караван шел не из Пакистана, а из какого-нибудь соседнего кишлака и вез на себе шкуры животных или овчинную и верблюжью шерсть, арбузы, может, дыни, капусту.

– Джаг туран (капитан), туда идем? – спросил Фёдор у афганского офицера Наджибуллы, идущего к нему от своего бронетранспортера.

– Ней, ней, – заулыбался он, – пойдем туда, Федья. – И он показал пальцем влево, в сторону дороги, петляющей по уступам гор.

– А что там? – непринужденно улыбнулся Кулибин, спрыгивая с брони БМП и протягивая ладонь для рукопожатия.

– Ассалам алейкум! – тот обнял дружески шурави.

– Ва алейкум ассалам! – Фёдор тоже дружески похлопал по спине Наджибуллу.

– Чай сабз. – Милиционер подал флягу Фёдору, предлагая испить зеленого чаю.

– Ней, ней, ташакор, – уклонился от предложения Кулибин.

– А-а, – то ли с обиды, то ли просто так, широко улыбаясь, махнул рукой афганец и, сделав из фляжки несколько глотков, медленно, не спуская глаз с Фёдора, вложил её назад в подсумок.

– Майнс? – указывая на петляющую дорогу, поднимающуюся в горы, спросил Фёдор.

– Мины везде есть, Федья, – разглаживая черные усы и обтирая пыль с кофейного цвета от загара лица, рассмеялся Наджибулла. – Шайтан там.

– Исмаил Хан? – уточнил Фёдор.

– Нет, Федья, нет! – Наджибулла, таджик по национальности, очень хорошо знал русский язык. Не раз рассказывал Кулибину за чаем, что шесть лет учился в Душанбе, побывал в некоторых городах Советского Союза, где учились его кабульские товарищи, – во Львове, в Симферополе, в Краснодаре.

Но ни в одном из этих городов Фёдору еще не удалось побывать, поэтому тему этого разговора не поддерживал, а больше задавал вопросы о жизни Наджибуллы в Афганистане: чем увлекался в детстве, в юношестве, как живет его семья…

– А кто же тогда тот шайтан? – спросил Кулибин, доставая из кармана пачку сигарет «Ростов-на-Дону» и предлагая афганцу закурить.

– От Масуда идут, кахраджи.

– С чем это едят? – поправив на плече автомат, спросил Фёдор.

– Не знаю, Федья, кто они, но знаю, Аллаха они не… – И, пытаясь подобрать нужное слово, Наджибулла смотрит куда-то вдаль, быстро перебирая пальцами: – …нэ любти… нэ… не-е лубят.

– Их, видно, сюда Масуд послал, – улыбнулся Кулибин.

– Нэй, нэй, Федья, Масуд – мусульманин. Аллах Акбар!

– А-а, американцы?..

– Бали[4], бали, Федья, голова от них болит, – закивал Наджибулла.

– Тот караван, что ли.

– Тот караван пустой, Федья, – вздохнул афганский офицер. – Он в кишлак идет, – и, вытащив из пачки Фёдора сигарету, прикурил. – О-ох, сильный табак! – скривившись, закашлялся царандоевец. – «Мальборо» ней?..

Фёдор в ответ пожал плечами.

Видно, что Наджибулла начал нервничать. Кулибин отметил это не только по стуканью им спичечным коробком по ногтю большого пальца, а и по тому, как он всматривался не в сторону прошедшего каравана, а то на часы, то прямо перед собой в каменную насыпь и растущий на ней невысокий кустарник.

– Чего ждем? – поинтересовался Фёдор, сжимая ладонью ремень автомата, висевшего у него на плече.

– Как караван пойдет, уважаемый Федья, – с напряженным лицом ответил афганец и указал подбородком в сторону шлагбаума. – Не будет стрелят, тогда спокойно пойдем дальше.

– Все-таки не доверяешь им?

– Война, Федья.

– А в горы зачем идем, Наджибулла? Наш блокпост находится в долине Пагмана. Туда и поедем.

– В горы надо, Федья. Там танк тащит наш БТР, он сломался…

«Вот где ожидается столкновение, – подумал про себя Фёдор и глянул на своих солдат – лейтенанта-сменщика и бойцов, наблюдающих за ним и афганским милиционером с брони и слушающих их пустую болтовню. – Неужели по-другому нельзя было совершить подмену командиров?..»

– Стоп, стоп! – поднял руку Фёдор. – Сначала нужно выдвинуться к нашей точке, Наджибулла. У людей воды нет. А назад будем идти, тогда и зацепим ваш БТР.

Видно, что афганец был недоволен предложением русского офицера и не торопился с ним согласиться. Глядя себе под ноги, Наджибулла вдруг сказал:

– Скорпионы бегут, пауки – наверное, землетрясение будет. Так что, Федья, нужно торопиться танк встречать, а то душман его убьет.

– Да уж, – не зная, что сказать на это афганцу, Фёдор снова залез на броню БМП и навел подзорную трубу в сторону расположения афганского каравана, потом от него повел трубу дальше, в сторону дороги, заползающей на вершину длинного песчаного бугра. Эта дорога уходит в долину Чарикара. И на самой вершине ее слева хорошо просматривается силуэт русского блокпоста, напоминающего небольшую крепость, сделанную из глины. Справа и слева от «крепости» выглядывают стволы зенитных установок. У центральных ворот стоят три боевые машины пехоты. Сверху блокпост должен быть укрыт сеткой. Её Фёдор не видел, но помнил, что она есть.

Караван не мог пройти около блокпоста, так как он расположен метрах в пятистах от дороги. Русских же интересовала не столько дорога, сколько покой и порядок, который они должны были охранять здесь.

Фёдор повел трубу правее блокпоста, «спустился» ниже, под бугор, к дальнему берегу озера, и стал насколько возможно рассматривать крупное здание восточного типа, расположенное там. Оно было огорожено каменным забором европейского типа, с левой и правой стороны прикрыто небольшой рощей или парком. К этому дому и близко никого не подпускали, так как то была правительственная база отдыха. Это Фёдор знал точно.

«Нашли же место, где провести обмен», – удивился Кулибин.

Заново навел трубу на караван. Тот уже прошел шлагбаум, пересек дорогу, сворачивающую ко второму небольшому перевалу в сторону кишлака, и направлялся к ним.

– В Кабул идут? – показав рукой в сторону каравана, спросил Фёдор.

– Нужно проверить их, – сказал Наджибулла и, что-то крикнув своим солдатам, пошел в начало колонны.

БТР, стоявший первым, громко взревел и тронулся навстречу каравану. За ним пошли вторая и третья афганские бронемашины.

– Давай за ними! – крикнул Фёдор своему механику-водителю. И БМП с легкостью, набирая обороты, догнала афганскую колонну.

Пыль, поднявшуюся от колонны, ветром относило в сторону огромного озера. Афганские БТРы шли очень медленно, что нервировало русских солдат.

– Приготовьтесь, что-то здесь не так, – дал приказ сидящим рядом с ним солдатам Кулибин. – Андрей, – обратился он к своему сменщику, лейтенанту Кобзарю, – принимай команду над последней БМП. Давай, бегом! – И, дождавшись, когда лейтенант заберется на броню боевой машины, приказал механику-водителю продолжать движение.

Сначала Фёдор так и не понял, что произошло. Механик-водитель, голова которого наполовину выглядывала из люка, резко дернулся назад, и из его затылка тяжело выплеснулось густое и темно-красное.

Неужели огонь, идущий из впереди едущего бронетранспортера, был направлен в них?! Еще ничего не решив, Фёдор спрыгнул с БМП, крича во все горло:

– Всем с брони, марш!..

Солдаты попрыгали с бронемашин и врассыпную кинулись к кустарнику, за ними – Фёдор. С БМП, шедшего позади, пушка открыла огонь по БТРу. Последняя БМП зашла с левого бока машины, на которой только недавно сидел Фёдор, и тоже открыла огонь по впереди стоящим БТРам.

– Иванов, Семенов, к камню на вершине и занять оборону! – командовал Фёдор своим солдатам. – Лабетов с Каплиным, вправо, следить за низиной!

Бронетранспортеры загорелись. Увидев это, Фёдор крикнул:

– Ложись, взорвутся! – И полез за двумя десантниками, поднимавшимися на скалу.

Бой вроде угасал, хотя перестрелка еще продолжалась, но стрельба уже не была такой частой.

– Душманы! – громкий и звонкий голос Николая Иванова Фёдор расслышал хорошо, и в тот же момент, посмотрев наверх, сразу отпрыгнул в сторону от катящегося на него кувырком чьего-то тела.

Семенова, лежавшего спиной на камне, он узнал сразу по белым кроссовкам, которые тот постоянно надевал в горы. Тело парня потихонечку сползало со скальной породы. Оно всё было в крови.

Притаившись за камнем, немного высунувшись в бок, Фёдор стал внимательно осматривать вершину. Что-то шевельнулось около тела убитого солдата. Присмотрелся – это был человек в чалме и в серой рубашке. Опершись на локоть и приподняв автомат, Кулибин прицелился в него и нажал на курок. Душман, дернувшись и потянувшись всем телом вверх, упал на спину и боком съехал по камням вниз к Фёдору.

Тело, наткнувшись на камень, за которым прятался Кулибин, остановилось.

Переждав несколько секунд, Фёдор снова высунулся из своего укрытия и, прикрываясь телом убитого афганца, всматривался вверх. Вроде никого не видно. Теперь нужно перебраться еще выше, к тому камню, с которого сползло тело Семенова. Двинулся и, вплотную подобравшись к убитому душману, снова замер.

Лицо этого человека было чисто выбрито, широкоскулое, с открытыми глазами. Фёдор, не сводя с него глаз, сдвинулся вправо и от удивления невольно вскрикнул. Человек был поразительно похож на него самого, Кулибина. Единственное, что отличало его от убитого, – это неширокий рубец на подбородке. Видно, что травма была старой, сравнялась с цветом кожи лица. Но теперь почти такой же рубец есть и у Фёдора. Неужели уже нельзя сделать шаг назад?..

Что-то стукнуло вверху, и в одно мгновение Фёдор бросился под возвышающийся впереди камень и затаился за ним. Прислушиваясь, хотел посмотреть вниз, в сторону колонны, но кроме поднимающегося черного дыма оттуда ничего не увидел, мешали камни. Снова посмотрел на душмана. Даже возраст у обоих, наверное, одинаков, или очень близок.

Вытащив из подсумка «лимонку», Фёдор вставил в нее запал и вкрутил его.

«Что делать? Бросать гранату и после этого двинуться правее? Но там лежит Семенов, а вдруг он еще жив?..»

И в это же мгновение тело душмана начало дергаться. От ударов пуль в голову лицо на месте носа и верхней скулы проломилось, искорежилось. Увидев эту жуткую картину, Фёдор невольно закрыл глаза ладонью и вжался спиной в камень.

– Файзулла!.. – услышал он чей-то голос сбоку от себя.

Но схватить и направить в душмана автомат он так и не успел – и тут же от сильного удара начал куда-то проваливаться, теряя ощущение тела, и потерял сознание.

Неприятный резкий запах заползал к нему в нос, в глотку, не давая поступать внутрь воздуху. Фёдор попытался кашлянуть, чтобы вырвать из горла душившую его «змею».

– Кха, кха, кха, – и получилось.

Открыв рот, Фёдор начал глубоко вдыхать в себя свежий воздух. Открыл глаза и всмотрелся в чье-то лицо. Кто это?..

– Файзулла, все нормально? – Голос у этого человека был несколько грубоват и одновременно знаком. – Это я, Фарид. Это я, Фарид, вспомни!..

«Фарид, Фарид, Фарид», – стараясь вспомнить имя, Фёдор попытался найти в памяти его лицо. И вдруг что-то там сработало, как звоночек – мол, угадал. А что угадал?

– Он еще не пришел в себя, его контузило от гранаты русского, – сказал кто-то рядом. – Всё, пора! А то скоро стемнеет. Русские сейчас вызовут подмогу и начнут все здесь прочесывать, так что пошли. Быстрее! Возьми его под руку. Так…

Было очень неудобно, тело тряслось, то одна нога, то другая цеплялись за что-то твердое, удерживающее его ступню. Фёдор напрягся и подтянул ногу вверх. Голова очень болела. Ему и раньше было знакомо это чувство, вызывающее тошноту, сильное сдавливание висков и прыгающий под черепом «бильярдный шар». Почему он опять появился в его голове, неужели он снова контужен?.. Судя по звону в ушах и прыгающему в затылке «шару», так оно и есть.

…Фёдор открыл глаза. Место, где он в данный момент находился, было ему незнакомо. Это не казарма и не госпиталь, кругом камни. Что это, пещера?.. Посмотрел вверх, потолок состоял из тех же камней. Справа на большом ящике стоял квадратный фонарь. Такого Фёдор еще не видел. От него шел не желтый, а ровный, не слепящий глаза, с мягкими оттенками белый свет.

Опершись на локти, Фёдор приподнялся. Что-то мешало. Ладонью потрогал лоб – он был перевязан. Значит, точно, его контузило, и солдаты спрятали своего командира от «духов» в одной из пещер. А может, это сделали душманы?..

Шум от приближающихся шагов заинтересовал. Кулибин лег на спину и в напряжении стал ждать. Это были два душмана. У одного из них лицо очень знакомо. Он улыбнулся Фёдору и подмигнул.

– Ассалам алейкум, – сказал душман, приложив руку к сердцу. – Файзулла, это я, Фарид, узнаешь?

– Ва алейкум ассалам! – то ли сказал, то ли подумал про себя Фёдор.

– Файзулла, это я, Фарид, узнаешь?.. Тебя сильно контузило. Файзулла, Файзул-ла… – И звучание его слов начало будто расплываться. – Блэ-эк?.. Блэк, что с тобой?

«Значит, я действительно контужен», – подумал Фёдор. Снова начало сильно давить виски, подступила к горлу тошнота, а «бильярдный шар» качнулся и из лобной части головы покатился в затылок. Только бы не больно ударился…

– Боюсь, что у него после контузии может наступить амнезия, и он о нас забудет, – произнес некто рядом.

А почему ему знакомо это слово «амнезия»?.. Это слово Фёдор слышал совсем недавно, ему кто-то говорил, что у него будет амнезия, и он все забудет. А потом, потом… если что и вспомнит, он никому об этом не должен говорить. Да-да, так и было! Кто же это говорил?.. Но Фёдор ничего не забыл. Он – Файзулла Блэк, он – командир парашютно-десантного взвода. То есть он совсем не Файзулла, а Фёдор… Да-да, Фёдор, командир взвода, скоро должен поменять место службы и вернуться в Советский Союз. Ох, ты ж. Он Фёдор Кулибин, и никакой амнезии у него нет, а только контузия. И сейчас я им все скажу…

– Ну, как у тебя дела, Файзулла? – шепчет кто-то ему на ухо. – Надеюсь, с головой у тебя все в порядке? Не забыл, кто ты теперь есть?

– Нет, нет, – замотал головой Фёдор.

– Ты Файзулла Блэк, командир сборного отряда, пришел из Пакистана. Будешь находиться здесь под руководством Ахмад-шаха Масуда. Помнишь?..

– Да-да… – Фёдор приоткрыл глаза и всмотрелся в лицо улыбающегося афганца, который себя называл Фаридом.

– Не забыл меня?

– Нет-нет, там в Дех-Сабзе…

– Тише, тише, молодец!.. Смотри, Файзулла, ты теперь здесь главный, командир диверсионной группы.

– Я помню…

– Вот так и прикидывайся дальше: у тебя амнезия, после контузии ничего не помнишь. Если будут о чем-то спрашивать другие, хватайся за голову и извинительно смотри на них, мол, ничего не помню. Другого выхода нет. Файзулла, ты – Файзулла! И не забудь: когда нервничаешь, пальцами растираешь левый глаз, указательным и средним. Не забыл об этом?

– Помню…

– Ты – Файзулла. Только так и думай, и почаще себе и про себя говори об этом, что ты Файзулла Блэк. Ты – наемник. Ты – Файзулла…

Отряд Файзуллы состоял из двадцати трех человек. Для ведения диверсионных действий, возложенных на него, сил вполне достаточно. Но вместе с этим нужно было решать и множество других задач, связанных с вооружением, питанием, медицинским обслуживанием, взаимодействием его отряда с другими бандформированиями. И каждое из этих направлений требовало особого внимания, Фёдор это прекрасно понимал.

Несколько пещер, предоставленных им душманами, были единственным пристанищем для отряда. Вооружение хранилось там же. Судя по его разнообразию – гранатометы РПГ-16 «Удар» и РПГ-7, переносным зенитно-ракетным комплексам «Игла», минометам, противотанковым и противопехотным минам итальянского и швейцарского производства, – они должны заниматься тем же, что и душманы: воевать с русскими. Но, спрашивается, зачем?.. Что, «духам» своих людей не хватает, так нужно еще и европейцев с американцами добавить?.. Что-то здесь не так, тем более все наемники должны быть воинами очень высокой квалификации – подрывники, снайперы, гранатометчики, пулеметчики, ракетчики – и каждый из них еще хорошо должен владеть боевыми искусствами. К тому же не стоит забывать, что все они должны знать русский язык.

Второе, что не меньше интриговало Фёдора, им никто не интересовался. Оставили на первой точке и сказали ждать. Файзулла, скорее всего, владел большей информацией и был единственным, кто знал об этом. Тогда зачем советскому командованию его нужно было убрать, а не взять в плен?..

Выделенный паек, состоявший из русских консервов и сухарей, заканчивался быстро. И Фёдор согласился с предложением Айвана и Матаса, что они самостоятельно должны решить проблему с пополнением питания. Фёдор знал, что в этом районе, кроме блокпоста на берегу озера, стоявшего на границе Пагмана с Чарикаром, больше советских войск нет. Значит, им придется теребить те же афганские караваны с продовольствием.

…Несколько часов лежания на камнях на суженной части горной дороги можно было сравнить с засадой, устроенной охотниками в лесу на кабана. Тропка есть, кто-то всем сказал, что кабан по ней ходит несколько раз в день… Может, и так. Но прошло уже больше четырех часов, как они здесь находятся, и пока тишина.

Айван и Матас – это первые, с кого Фёдор старался не спускать глаз. Они взрослые мужчины, каждому около тридцати пяти—сорока лет. Похоже, побывали во Вьетнаме. Фёдор предположил так потому, что несколько раз слышал, как Матас в разговоре со своим другом упоминал имя президента Вьетнама Хо Ши Мина.

Матас, похоже, литовец. Сегодня утром он подошел к Айвану и сказал: «Лабас ритас». Это услышал Фёдор, когда делал вид, что еще спит. А потом, когда сворачивал спальный мешок, боковым зрением обратил внимание на то, как они о чем-то шушукаются, рассматривая винтовку М16. С ней Кулибину уже приходилось встречаться. Правда, всего один раз, когда у него была возможность ее внимательнее рассмотреть и опробовать. Это было на операции под Кундузом.

Тогда задача перед его группой была поставлена, на первый взгляд, несложная: перекрыть проход к ущелью. Несколько раз им приходилось вести скоротечные бои с небольшими отрядами душманов, стремившимися заминировать дорогу. Но на третий день Фёдор решил проверить одну точку, которая напоминала наблюдательный пост – небольшую пещеру.

С двумя солдатами он скрытно перебрался по скале вверх, между камнями прополз на скальный выступ и несколько опешил: в ту пещеру можно было пролезть только отсюда. Но если два дня из нее в них никто не стрелял, значит, душманы посчитали это место неудобным для ведения боя. А то, что они здесь были, об этом говорили разбросанная замасленная бумага со следами от патронов, гильзы и стальная коробка из-под БК.

Спуститься в пещеру Фёдор не решился, посчитав, что проход в нее заминирован. А вот гранату в неё нужно было бросить непременно, но вначале – предупредить солдат, находящихся внизу у входа в ущелье, чтобы не открыли ненужный огонь по этой пещере.

Кулибин махнул рукой своим бойцам, стоявшим ниже, что нужно возвращаться, и, перепрыгнув с одного камня на другой, боковым зрением заметил справа от себя трех мужчин, стоявших в полный рост и целившихся в него из карабинов. И этой доли секунды ему хватило кинуться под камень, защитивший его от выстрелов. После взрыва гранаты, брошенной им в то место, откуда в него стреляли, Фёдор сразу высунуться из своего временного укрытия не рискнул. И только после второй взорвавшейся гранаты выглянул.

На площадке не было никого. Переполз немножко вперед и спрятался за другой каменной глыбой.

«Видно, стрелки успели уйти от взрыва, – подумал он, – и сейчас, скорее всего, ждут, прячась где-то рядом, за камнями…»

– Товарищ командир, – прошептал ему на ухо подползший солдат, – я слышал стоны после взрыва.

– Точно?

– Ну!

– Там было трое. – Фёдор выглянул наружу.

Посередине площадки растеклась небольшая лужа крови, чуть ближе к нему валялась винтовка М16 с оптическим прицелом. Рискнул, выскочил из своего укрытия, схватил её и бросился назад. Выстрелов не было. Передав оружие солдатам, кинул пару «лимонок» в жерло пещеры. Взрывы прозвучали глухо – должно быть, глубина ее оказалась изрядной. Мысленно перекрестившись, Фёдор дал знак своим бойцам спускаться вниз, к основной группе.

Напряжение росло, душманы в любое время могли начать атаку, и поэтому Фёдор только урывками посматривал на трофейную «американку». На вид – красивая, удобная, но в то же время тяжеловата и заметно больше автомата Калашникова…

Да, та винтовка, которую Матас держал в руке и что-то показывал на ее прикладе Айвану, была тоже американская М16. Чем он хвастался? Случайно, не отметками количества убитых из нее? Вместе с этой мыслью все большая злость на этих людей разгоралась костром в душе Фёдора.

«Долго ли вам жить, посмотрим!» – подумал он. И бога молил про себя, чтобы не появилась здесь сейчас колонна русских или вовсе мирных дехкан, возивших по этому ущелью на продажу в Кабул овощи и фрукты, выращенные в своих кишлаках.

Свою винтовку Матас отложил в сторону и, вытащив из бокового кармана разгрузки пачку сигарет, закурил. Фёдор начал приглядываться к М16. Во сколько крат, интересно, у неё оптический прицел? И «щечка» для удобства прицеливания имеется. И… три полоски, начерченные на светло-каштановом прикладе, хорошо видны. Даже четыре! Значит, Матас уже раньше занимался этим делом – убийством людей. Интересно, кого он убил? Файзулла это знал, а значит если Фёдор – это Файзулла, то вопрос к Матасу будет глупым. Даже потерей памяти не прикроешься в таком случае. А, что говорить! Файзулла вел сюда этот отряд с гор Панджшера и, наверное, и сам не одну отметину поставил на своем прикладе. Фёдор невольно глянул на приклад своего автомата – отметок нет.

Фарид говорил, что Файзулла был жестким человеком. Единственное, что облегчало положение Фёдора, что двойник разговаривал со всеми только на русском языке и заставлял говорить на нем всех. И еще одна поправка: любимые выражения Файзуллы – «финиш», «бляха» – он говорил очень коротко, никогда ничего не объясняя. И всегда начинал разговор с глагола: «иди…», «дай…». Это необходимо помнить, как и то, что нужно тереть пальцами левый глаз, когда волнуешься.

Фёдор боковым зрением отметил, что с него не сводит глаз Усман. Трудно было определить возраст этого человека. Даже по его седой козлиной бородке и усам не скажешь, что ему больше сорока. Поседеть он мог и в молодости, увидев что-нибудь страшное. А на войне страшного хватает с избытком. Что играло не в пользу его возраста – это активность. Все движения быстрые, готов в любую секунду сделать «бросок кобры». Хотя и с такими людьми Фёдору приходилось встречаться по жизни. Следующее, что отметил он, – Усман старался ни с кем не разговаривать, держался от всех отдельно. Даже, несмотря на жару, ходил в чалме из коричневой ткани, а это говорит о том, что он здешний, афганец или иранец, может, пакистанец или даже узбек-таджик… «Да хоть кто, все равно он мой враг!»

«Да, Усман, – вглядываясь вдаль, думал Фёдор, – ты первый, кто почувствовал неладное со мною после ранения. И поэтому начинать нужно именно с тебя. Фарид говорил, что ты в отряде роль смотрящего выполняешь, и ввели тебя в отряд в Панджшере, а не в пакистанском лагере. Интересно, чей же ты человек?.. Масуда, Хана или Башира, а может, и…» – Фёдор принялся растирать пальцами левый глаз. Левый?.. Да, левый. Указательным и средним пальцами?.. Да, значит запомнил!

«…Похоже, много у них здесь партий. Жаль, что Файзулла был некурящим человеком. А так тянет закурить!.. – сглотнув слюну, Фёдор посмотрел в сторону Айвана. – И, дай бог, чтобы то, что говорил Файзулла, совпало. Ты, Усман, две ночи пропадаешь где-то, а я делаю вид, что об этом не знаю. И поэтому мне ничего не оставалось, как согласиться сегодня с тобою выйти поохотиться на этой дороге. Скорее всего, это проверка. Знают, что у наших интереса к этому месту нет, он может быть только у Царандоя и правительственных войск. Это все же их страна, плюс – это место близко от Кабула, а держать у столицы душманские банды опасно. Это точно!..»

Отара овец, появившаяся справа от перевала, заинтересовала только Матаса. Приникнув к прицелу, он рассматривал двух пастухов, идущих по камням с длинными палками. Они были не вооружены.

– Бляха! – стукнул рукой по камню Фёдор. – Не стрелять!

Матас снял палец со спуска и продолжал наблюдать за приближающейся отарой. Пастухи шли по разным сторонам дороги, о чем-то переговариваясь между собой.

Фёдор почувствовал холодок под сердцем. Замер. Неужели что-то сейчас должно произойти? Такое предчувствие приходило к нему уже не раз – и еще не подводило. Неужели Матас не удержится и стрельнет? И как ты, Файзулла, поступишь после этого?.. Морду набьёшь человеку? Накажешь и пошлешь его на гауптвахту? Или вгонишь пару пуль рядом с его ногой?.. А что? Последнее, пожалуй, самое подходящее!..

Фёдор глянул на Матаса. Тот, улыбаясь, продолжал следить за отарой и что-то шептал своему соседу Айвану, который также припал к прицелу своей винтовки и всматривался, только куда-то повыше. Что же его заинтересовало?.. Фёдор повел взглядом в ту же сторону, куда был направлен ствол винтовки Айвана. Напротив, в кустарнике, росшем на каменной глыбе и находившемся примерно на одной высоте с группой Фёдора, что-то блеснуло. Показалось или нет?..

– Готовься! – неожиданно скомандовал Фёдор.

– Файзулла… – обратился к нему Усман.

И в этот момент между Фёдором и Усманом что-то звонко ударило в камень, подняв фонтан мелких осколков с искрами. А затем прилетело и эхо выстрела. В то же мгновение Матас и Айван почти одновременно выстрелили в ответ, после чего из-под того самого кустарника покатилось вниз по камням, как тяжелая мокрая тряпка, человеческое тело.

– Шайтан! – вскрикнул Усман.

Его лицо было искажено злостью. Он с ненавистью смотрел на Фёдора и Айвана с Матасом. Резко встал и направил на них автомат, но тут же вскрикнул от боли и, выпустив оружие, схватился за ногу, а потом со стоном упал на землю.

– Оттащи его отсюда! – приказал Айвану Фёдор и рывком выдернул из бедра узбека торчащий чуть выше колена штык-нож.

– Туда его! – махнул он рукой себе за спину.

Матас был спокоен. Сжав губы и покачивая головой, продолжал следить за происходящим впереди. Отара овец разбрелась по всей дороге, пастухи где-то спрятались и ждали, что произойдет дальше. Тело убитого, упавшего с горы, лежало на камнях, но овец оно не заинтересовало и они продолжали свой путь.

«Чей же это стрелок, пусть даже снайпер?.. Какую задачу он ставил перед собой: охоту на нас или на овец? А может, здесь где-то находится опорный пункт душманов, которые приняли нас за… За кого же, если все мы одеты, как они: в широкие штаны-шальвары, в длинные рубахи и в васкатах, то есть в жилетках, разве что не все в чалмах и волосы не у всех черные. Но, извините, душманы и негры тоже бывают рыжими!..

А стоп! Инструктор-тёзка говорил, что группировка мятежников в уезде Пагман насчитывает более пятидесяти отдельных отрядов. Это около трех тысяч человек, не считая самих дехкан, охраняющих свои кишлаки. И в первую очередь они охраняют их не от русских, а от своих же. Ха! Точно!.. А, что говорить? Афганистан и на сегодня остается феодальным государством: в каждом уезде, в каждой провинции есть свой хан. Так что…»

Несколько выстрелов Матаса, произведенных подряд, оторвали Фёдора от размышлений, нужно было действовать, и чем быстрее, тем лучше. Напротив, чуть выше, он увидел на склоне горы человека, стоявшего на колене и целившегося… К счастью, он промазал, граната попала на несколько метров ниже в скалу и, скорее всего, была кумулятивной. Её взрыв не нанес вреда ни Матасу, ни Фёдору. А вот Матас в ответ выстрелил точно, и человек, согнувшись, упал и тоже покатился по склону.

Фёдор, поднимаясь по камням выше, старался быть не на виду, прятался за кустарниками и за камнями.

– Их трое, – услышал он слова Айвана. – Моджахеды.

– Уничтожить… – прошептал Фёдор про себя и уже громче спросил: – Где?

– В расщелине. Мои – справа, твой – подальше.

– Еще есть?

– Нет.

– На три! – И Фёдор прицелился.

Нужно было отдать должное Айвану, он снял обоих точными выстрелами в голову. Фёдор же попал в «своего» только с третьего выстрела. И то, скорее всего, в этом помог ему Айван.

– Нервничаешь, кэп, – усмехнулся он.

«Оказывается, я для них ещё и «кэп»?! Об этой легенде мне ни Фарид, ни тёзка ничего не говорили. Хотя погоди-ка… Нет, кто-то что-то говорил!» – сжав зубы, пытался вспомнить Фёдор.

– Шестой? – спросил у Айвана Кулибин.

– Седьмой, – поправил его снайпер. – Усман истек кровью.

– Кто его убил?

– Только что, моджахеды. Кэп, я не прав?

– Спросить успел? – Фёдор искоса посмотрел на снайпера.

– Он молчал, кэп. Стреляли его люди.

– Жди здесь. Хвостом пойдешь, до утра. – И Фёдор полез вниз, сквозь зеленку, к тропке, по которой они выбрались сюда вместе с Айваном, Матасом и Усманом. Теперь в их отряде осталось двадцать два человека.

А Усман с разбитой головой был оставлен под камнем.

Матас не стал задерживаться у трупа и быстро догнал Фёдора.

– Это люди Саяфа, – предположил Фарид. – Здесь по обе стороны перевала Багель кишлаки – Дарайн-Афганха, Газа, Багальгар, а ближе к Кабулу от Пагмана – Самочак, Калахаким, Нарирхейль. Все они под его крылышком. В этом я уверен, как и в том, что свои люди у Абдулы Расула есть и в отрядах Ахмад-шаха Масуда на Панджшере, как и наоборот – у Масуда люди Саяфа. Усман – саяфовский человек, хоть и был введен в отряд в ущелье Саланга, где руководит Ахмад-шах Масуд.

– Но когда Матас убил стрелявшего в нас человека, он обозвал его шайтаном?

Поправив чалму, Фарид прислушался, показалось ему или нет, что кто-то приближается, и сказал:

– Воля Аллаха, – и, сложив ладони у подбородка, запел: – Бисмилляяхир-рахмаанир-рахиим…

Фёдор встал на колени рядом с ним и, следя за движениями Фарида, продолжил по памяти читать молитвенные слова из суры «Фатиха», которые еще недавно учил в кабинете особиста: «Альхамдулилляяхи раббиль-аалямиин…»

Да, слух у Фарида был прекрасный. Снизу к ним поднялся Айван. Он вернулся что-то рановато, прошло шесть-семь часов. Что он хочет этим сказать?.. Но и Файзулла не может остановиться в чтении молитвы посередине. Айван это вроде понимает, не торопится, сел на краю площадки на камень, повернулся к ним спиной и закурил.

– Съырааталлязиина ан амта алеййхим гаййриль-магдууби алейхим ва ляддаааллиин! – закончил пение молитвы Фарид и, прижав руки к подбородку, поклонился.

Так сделал и Файзулла. Его губы читают суру, только знающий ее наизусть и умеющий читать по губам, сможет понять, знает ли молитву Файзулла. Но Усмана больше нет, и больше некому это сделать, как только небу.

Да, теперь Фёдор знает, почему Айван назвал его «кэпом». Когда их отряд пришел из Пакистана в ущелье Фархор, там их встретил один из полевых командиров Ахмада – Исламуддин. Он привел к ним Файзуллу и сказал, что этот человек будет у них начальником.

– Это бывший шурави, был взят раненным в плен в Баграме, – говорил через переводчика Исламуддин. – Он был смелым, за это Ахмад-шах оказал ему медицинскую помощь и оставил в живых. Потом этот офицер принял ислам и стал Файзуллой. Он не захотел уйти в Пакистан, чтобы перебраться в другую страну, а остался в рядах Панджшерского Льва. И за это время доказал, что может стать настоящим его помощником в борьбе с неверными.

В доказательство своих слов Исламуддин поднял над головой афганскую газету «Пейам» с фотографией Файзуллы и статьей, в которой говорилось о том, что за диверсионные действия, совершенные отрядом Файзуллы в ущелье Саланг, афганское правительство приговорило его к смерти. Прощаясь с наемниками и улыбаясь, он пожал руку Файзулле и сказал по-русски:

– Давай, капитан, дерись!..

– Кэп, – окликнул наконец Фёдора Айван.

Кулибин спустился к нему, сел рядом и посмотрел вдаль.

– Дерьмо, – вздохнул Айван. – Древний мир, только мамонта им давай.

– Что видел? – не поддержал взятую Айваном тему Фёдор.

– Файзулла, я тебя плохо понимаю: за что здесь воевать?

– Ты наёмник.

– Ладно, Файзулла, – отмахнулся Айван. – Слушай. Рядом стоят моджахеды, там их много, оружия тоже много – утром пришел караван с Чарикара. Еды мало. Этих баранов они не купили, а забрали в кишлаках. А стреляли в нас бойцы Наджибуллы Фараби. Откуда они – не знаю. Чей Наджибулла человек – тоже не выяснил. Но он жестокий: пастухов казнил, отрезал им головы. О нас они ничего не знают. Считают, что это работа дехкан с того кишлака или отряда Саяфа или Саадр ад-Дина. Они тоже все забирают у дехкан из тех же кишлаков. Всё.

– Отдыхай, – сказал Фёдор и пошел в сторону пещеры.

– Кэп! – окликнул его Айван.

Фёдор, не останавливаясь, махнул рукой, повторил:

– Отдыхай, – но через пару шагов обернулся и добавил: – Вызову. Запомнил их блоки охраны?

– Два. С этой стороны ущелья, – сразу же сказал Айван.

Да, Фёдор прекрасно понимал, что сейчас перед ним редкостная возможность: столкнуть этих полевых командиров между собой. Только вот остался нерешенным вопрос: как Айван разобрался, что отряды имеют разных главарей?.. А если это не так? И как убедиться, что они – представители другого клана? «Да, нужно посоветоваться с Фаридом», – решил Фёдор и прибавил шаг.

Дорога в кишлак Калахаким больше напоминала горную тропу, по которой могли передвигаться люди и перевозить грузы, разве что на арбе или с помощью верблюжьих или лошадиных караванов. Но как мог по ней ехать автобус? Уму непостижимо. Фёдор, затаив дыхание, следил за «бусом», медленно ползущим, как улитка, между каменными завалами, ямами.

Быстрые хлопки эхом заполнили все ущелье и отвлекли его внимание. Айван первым понял, что стрельба ведется по автобусу. Но, несмотря на приличное расстояние, Фёдор наблюдал за действиями бандитов не в прицел и не в бинокль, понимая, чем все может закончиться, если те засекут блеск оптики.

Группа Файзуллы на этой наблюдательной точке находилась с рассвета. Здесь было самое удобное место для передвижения людей через ущелье с одной горы на другую, переноса различных грузов, привезенных караванами. Так посчитал Фарид, хорошо знающий этот район.

– Что, кэп, – тихо спросил Матас, – посмотрим?

Любопытство толкало Фёдора с ним согласиться и даже нанести по бандитам удар, но в то же время он понимал, что тут же может попасть в засаду местных боевиков. Скорее всего, именно эта «сценка» на горной дороге и служит попыткой «засветить» его отряд и потом разделаться с ним. Что делать?..

Фёдор посмотрел в глаза Фариду и, получив от него кивок, разрешающий небольшой группе во главе с ним выдвинуться на место захвата автобуса, согласился.

– Айван, Матас, Усса, Ян – за мной.

На глаз до автобуса, к которому спустилась с горы группа моджахедов, было недалеко. С учетом скальной местности – час. И Фёдор в своих расчетах не ошибся, времени на передвижение до нового места наблюдения ушло чуть больше, минут на десять. Но, как оказалось, они опоздали. Душманы закончили свои дела и разделались с людьми, ехавшими в автобусе, убив их. Правда, не всех. Фёдор увидел несколько женщин, которых душманы уводили с собой. Судя по одежде, они были не бедными – значит, жизнь им сохранили для выкупа. Это душманы часто делают.

Спускаться к автобусу и смотреть на растерзанные тела Фёдор не хотел, понимая, что душманы могут и там оставить засаду. Но в то же время нужно выследить, где у них находится база. Это очень важно для отряда Файзуллы, а то они ходят по горам, словно с закрытыми глазами, не зная, где и на кого могут наткнуться.

Матас его понял и, одобрительно мотнув головой, полез вверх.

В это же время Фёдор, улегшись в тень от камня, достал бинокль и стал внимательнейшим образом рассматривать трупы людей, лежавших вокруг автобуса, со слабой надеждой найти хоть одного живого человека. К счастью, он не ошибся, им оказался юноша, подвешенный на ветке раскидистого дерева. Парень был еще жив и пытался, стоя на носках, удержаться на высоком камне, лежащем под деревом, чтобы сохранить себе жизнь.

– Усса, – подозвал к себе Фёдор сухощавого моложавого мужчину с не менее цепкими глазами, как и его руки. Тот с легкостью, будто на руках и ногах у него были присоски, поднялся к Кулибину. – Видишь дерево справа от автобуса и мальчишку, повешенного на нем?.. Он жив. Спаси его!

– Понял, кэп, – сказал Усса и с легкостью соболя, перепрыгивая с одного камня на другой, направился вниз.

– Айван, прикрой его, – приказал Фёдор, продолжая осматривать местность выше автобуса и пытаясь разгадать, оставили ли душманы на месте своего разбоя засаду.

Усса быстро спустился и перебежал дорогу. Его серая одежда служила ему хорошей маскировкой, и его не сразу смог бы увидеть человек, затаившийся даже где-нибудь рядом с автобусом. И именно поэтому Усса пробирался очень скрытно, успевая в мгновение ока осмотреть территорию и быстро вычисляя те места, где мог бы прятаться противник, находившийся в засаде. Перебегая от укрытия к укрытию, Усса нигде не задерживался более чем на несколько мгновений…

И вот, наконец, он добрался до несчастного парнишки, руки у которого оказались тоже связанными, как и ноги.

Фёдор наблюдал, как Усса забрался на развилку дерева, ухватил за талию мальчишку, усадил его рядом с собой на толстую ветку и тут же ножом перерезал веревку над его головой.

«Хоть бы все обошлось, – твердил про себя Фёдор. – Ну, что он с ним так долго сидит на дереве? Усса, ну, спустись же с пацаном вниз, там же безопаснее!..» Он вдруг понял, что бормочет это вслух, и тут же, испугавшись, осмотрелся по сторонам. Вроде его шепот никто не услышал, потому что рядом никого сейчас не было. Это успокоило Кулибина.

И вот наконец-то Усса помог афганскому мальчишке спуститься с дерева и спрятался с ним в зарослях кустарника.

Фёдор понимал: Уссе нужно время, чтобы привести напуганного парня в нормальное психическое состояние. Да что говорить, после такого испытания, когда находишься на волоске от смерти, не каждый даже самый храбрый человек может сразу прийти в себя, тем более мальчишка. Уж не говоря о том, что у него наверняка затекли ноги и руки, и парень пока не может передвигаться самостоятельно.

Но Усса принял другое решение: взвалив парнишку себе на плечи, он начал подъем по крутому склону ущелья в сторону своей группы. И то Фёдор узнал об этом чуть позже, увлекшись осмотром небольшого водопада, находившегося почти напротив места их расположения.

Следил за передвижениями Уссы Айван. Он был зорче и вовремя сделал ему знак, что тот может пересечь дорогу.

– Они там убили всех, – со сдерживаемой дрожью в голосе начал свой рассказ Усса. – Стариков зарезали, ханум задушили веревками. Фу-у-у!..

Парнишка с испугом смотрел то на Айвана, то на Фёдора. Кулибин, не зная с чего начать, приложил указательный палец к губам, давая понять мальчишке, что они находятся в небезопасном месте, и поэтому он должен говорить тихо. Парнишка заметно успокоился, поняв, что находится среди людей, спасших его, но при этом почему-то говорящих на непонятном языке.

Фёдор оставил мальчишку наедине с Фаридом, хорошо знавшим языки афганских народов – фарси, дари, пушту, – и вышел из пещеры.

– Файзулла, – окликнул его крупный рыжий наемник по имени Ян. – What is there?[5]

– The boy is silent, – ответил Кулибин, но, посмотрев на остальных наемников, стоявших рядом с Яном, повторил по-русски: – Мальчик молчит. Фарид останется с ним… Не скапливаться, разойдись! Готовьтесь, будет бой! – и направился к затененной площадке.

За ним пошел Ян. То, что он славянин, Фёдор не верил, так как рыжий всегда говорил на английском языке и очень плохо по-русски. Фарид о нем тоже почти ничего не знал, как и другие наемники. По широким скулам тоже трудно было определить, кто он – американец, англичанин, а может, и немец, поляк, чех?.. Эта мысль уже не раз приходила в голову Фёдору, и только потому, что Ян говорил с ним, как и с другими, на понятном ему английском языке, словно считывал эти короткие предложения с англо-русского разговорника. Да-да, именно с того самого разговорника, по которому учился английскому языку в военном училище и Кулибин.

Хотя Ян вполне может быть и русским. А то, что у него получается плохо произносить по-русски слова, еще не говорит о том, что он их не знает. Ян – настоящий актер. Это Фёдор приметил еще вчера, когда достал из ящика с патронами бумажку и начал вслух ее читать. Ян, слушая его, смотрел в землю, и когда Фёдор делал ошибки в произношении некоторых слов, а делал он это специально, то заметил, что Ян их шепотом произносил про себя и морщился, когда слышал неправильно поставленное ударение. Но Кулибин, понятно, старался делать вид, что этого не замечает.

И второе, что его задевало: в списке наемников, подчиненных Файзулле, не было имени Ян! Фёдор на память никогда не жаловался. Значит, это могло означать то, что Ян пришел в их группу совсем недавно, может быть, в Чарикаре, но не в Панджшере, это точно! Кто же он?.. В принципе, это не важно, пусть он даже будет шпионом какого-нибудь полевого командира, который решил проследить за действиями Файзуллы.

Файзулла-Фёдор, посмотрев на Яна, присевшего рядом, начал указательным и средним пальцем чесать левый глаз.

Ян наблюдал за ним исподтишка, делая вид, что чистит свой пистолет. Фёдор, упершись затылком в камень, закрыл глаза и начал обдумывать, насколько опасны сейчас могут быть те душманы для его отряда. Часть местности, в которой расположился его отряд, Кулибин представлял, как карту. В километре южнее от них находится дорога, на которой сегодня душманы устроили нападение на автобус с мирными жителями. Там несут дежурство Казимир и Грин.

С северной части – скальные стены, участок непроходимый, а значит, и бояться нападения оттуда нечего. На востоке и на западе от его отряда тоже есть группы моджахедов, но какому шейху или шаху они принадлежат, неизвестно. Правда, Фарид говорит, что их не стоит бояться, так как все предупреждены, что в этой части Пагманского ущелья будет находиться некая секретная группа, которая никому не принесет вреда. Но все равно Фёдор выставил во все стороны по одному наблюдательному посту. Так на душе будет спокойнее.

– Командир, – прервал его размышления Ян. – Тех моджахедов нужно наказать! – Сейчас он говорил на чистом русском языке, как диктор телевидения, не искажая ни одной буквы.

Фёдор молчал.

– Файзулла, ты правоверный человек и уважаешь Аллаха. Неужели он разрешает убивать слабых?

«Похоже, ты, Ян, южанин. Из Крыма или с Кубани», – подумал Фёдор.

– Ты спишь, Файзулла? – настойчиво пытался затеять с ним разговор Ян.

– Ты кто? – вместо ответа спросил Фёдор.

– Ты не верь Анфасу: я не трус, хоть и дезертир. – Голос Яна немного задрожал.

– Я повторять не буду. Назови свое имя.

– Мне стыдно, я Иван…

– Имя!

– Азер. Это означает «огонь», – насупившись, пояснил Ян. – Но оно мне не нравится.

– А Ян?..

– Это все равно что Иван. Я был ранен… Пришел в себя – кругом душманы, – торопливо стал рассказывать свою историю рыжий. – Моему другу они перерезали горло. Я этого не испугался, но один из них спросил меня на русском, хотел ли я воевать? Я сказал «нет», и они меня оставили в живых. Файзулла, я не трус!

– Ты огонь без хвороста, – решил поставить точку в разговоре Фёдор и поднялся.

Но Ян перегородил ему дорогу.

– Дослушай меня!.. А потом я выучил их язык, Коран, но экзамена еще не сдал, и они мне предложили доказать, что я, мм-м, – затряс головой Ян, – Азер!

– Правда? – удивился Фёдор. – Будешь завтра стрелять в своих?

– Тогда убей меня прямо здесь, – сунул ему свой пистолет рыжий.

– А ты не торопись. Я не знаю, зачем мне тебя передал Анфас, – Кулибин исподлобья посмотрел на Яна. – Будь или Азером, или как ты там себя назвал, но с одним лицом!

Ян, казалось, ловил каждое его слово.

– Не торопись искать смерть, она всегда рядом. А насчет убийц – все мы одинаковы, – закончил философствовать Фёдор и, легонько взяв рыжего под локоть и оттолкнув в сторону, снова спросил: – Так кто ты?

– Ян, – сделав шаг назад, решительно сказал рыжий наемник.

– Так и оставайся им и будь мужчиной.

– Я не трус! – снова начал кипятиться Ян.

– Посмотрим. Здесь командир один – Файзулла. Мне и решать. И не торопись жить, – посоветовал Фёдор и пошел к пещере, в которой оставался афганский парнишка с Фаридом.

– Командир!.. – еще раз попробовал окликнуть его Ян.

– У нас был разговор. Никто о нем не узнает, – поставил точку Фёдор.

У Фёдора возникло такое чувство, будто все видят, как у него дрожат руки. Фёдор несколько раз останавливался на этой мысли и посматривал на свои ладони, но зря волновался – они не дрожали. Хотя… кто его знает? Не дойдя до пещеры, он решительно повернул к проходу наверх и полез по камням к одному из расположившихся в пяти минутах от лагеря наблюдателей. Но что-то снова его остановило на полпути. И если бы этого он не сделал, то наступил бы на кобру, разлегшуюся на камне под жаркими лучами июньского солнца.

Змея внимательно наблюдала за движениями приближающегося к ней человека и, раскрыв свой капюшон, была готова в любую секунду сделать свой смертельный выпад. К счастью, Фёдор вовремя ее увидел и остановился, размышляя, что сделать дальше: ждать, пока змея уползет с тропки, или вернуться назад?

Как назло, на тропе не было ни одного камушка, который можно было бы сейчас бросить в эту гадину, чтобы она побыстрее убралась. А та и не думала покидать уютного места, показывая, что она хозяйка гор, а не он, и продолжала внимательно следить за человеком. По ее толщине было видно, что она хорошо позавтракала, проглотив ночью или утром не менее крупную змею, чем сама, или жирного тарбагана, и теперь её организм был занят переработкой пищи.

Фёдор, понимая, что змея может оставаться в таком положении очень долгое время, решил рискнуть. Вытащил штык-нож и метнул его в кобру. Клинок пронзил насквозь ее шею посередине капюшона и пригвоздил его к остальной части тела змеи. Кобра начала бешено извиваться, пытаясь избавиться от ножа, пробившего ее в нескольких местах.

Приблизиться к бьющейся в конвульсиях гадине Фёдор рискнул не сразу, а только через пару минут. Выбрал момент и наступил ей ботинком на шею, потом до конца перерезал ей глотку и оставил голову висеть на шкуре.

Схватив змею за хвост, Фёдор спустился назад, к пещере, и под рукоплескание Айвана бросил кобру к ногам наемников. Все, кто стоял рядом, с опаской отступили и наблюдали за змеёй, всё еще извивающейся в агонии.

– Оk! – почти в голос восхищенно сказал британец с безликой фамилией Смит. – Оk, кэп! – И пожал ему руку. – Rattlesnake?..

– Нет, это не гремучая змея, – поправил его Фёдор, – а кобра. – И, развернув тело змеи, показал на ее хвост и голову.

– А, та-та, – закивал головой смутившийся англичанин. – Yes, кэп, копра!..

Когда Фарид вышел из пещеры, никто из ожидавших его наемников уже не лез к нему с расспросами. Желание узнать, что же рассказал афганский парнишка, у всех как-то разом угасло. И, скорее всего, виной этому стала кобра. Некоторые из наемников встретили такую змею впервые, и при виде их испуга у Фёдора создалось впечатление, что они еще не верят, что она умерла, и ждут, что вот-вот на месте отрезанной головы сейчас вырастет новая, и чудовище кинется на них.

Парня звали Фархад Азиз. По афганским обычаям, в свои двенадцать лет он считался уже взрослым и мог со старшими братьями защищать свой кишлак. Так он и делал, пока кишлак не захватил один из полевых командиров. Его имя Фархад боялся называть, так показалось Фариду. Когда он попросил бача[6] назвать имя бандита, у того сразу же началось что-то похожее на припадок – руки затряслись, зрачки расширились. Еле успокоили они с Фаридом мальчишку.

Отец Фархада, Карим Исмоил, был очень бедным человеком и занимался по найму рытьем колодцев и кяризов. С началом гражданской войны работы прибавилось, но не все дехкане могли найти средства, чтобы оплачивать труд Карима, а только предлагали ему в обмен то еду, то старую одежду. И Кариму ничего не оставалось, как брать то, что давали ему соседи.

Когда душманы в очередной раз наведались в их кишлак, то начали наводить свой порядок: повесили всех людей, кто хоть как-то был причастен к апрельской революции, в том числе и молодого учителя с его семьей. Отец Фархада был дальним родственником учителя, и кто-то из дехкан его выдал. Карима привели на площадь к мечети, раздели и до смерти забили палками. Потом так же поступили с матерью и братьями Фархада.

– Фархаду удалось скрыться, и он поставил перед собой цель найти Торака, главаря душманов, и убить его вот этим ножом. – Фарид показал всем округленный клинок кинжала.

Да, это оружие было несколько необычной формы, с изогнутым стальным клинком и неглубокими кровопусками, сделанными с обоих сторон клинка. Рукоять была покрыта или черным деревом, или каким-то материалом, похожим на него. На конце рукояти витая надпись.

– «Асадулла», – прочитал Фарид. – Это означает «лев Аллаха».

– Это нож Торака? – спросил Фёдор.

– Да. Торак им убил брата Фархада и его мать. Это мальчик видел своими глазами. Торак оставил этот кинжал у колодца. И когда кто-то позвал главаря, Фархад взял нож и убежал из кишлака.

– Не хватает только ножен…

– Вот они. – И Фарид подал их Фёдору.

Ножны были твердыми, сверху покрытыми кожей с врезными серебристого цвета украшениями.

– Красивый кинжал и, наверное, дорогой. – Кулибин с уважением взвесил оружие на руке.

– Я в этом не разбираюсь, – отрезал Фарид.

Матас тоже, осмотрев нож, пожал плечами.

– А потом Торак еще раз приходил в их кишлак?

– Да, еще несколько раз. Аксакалы боятся его и готовы попросить помощи у других, чтобы защищали их от Торака. Они посылали своих людей к Саадр ад-Дину, его отряд находится за перевалом, и тот обещал им помочь, но пока этого не сделал.

– Вот и пришло время ускорить этот процесс, – произнес то ли Айван, то ли Ян – Фёдор не успел посмотреть на говорившего.

– А знают ли старейшины что-нибудь про этот кинжал?

– Да, Фархад показывал его всем спинжирай[7], и они его благословили как воина, который должен отомстить за родителей.

– Значит, они могли сказать об этом и Саадр ад-Дину, – продолжал вслух размышлять Фёдор. – А кто же напал на автобус?..

– Торак. Так сказал мальчик, – развел руками Фарид.

– Хм, а с кем же у нас была перестрелка? – удивился Кулибин.

– Судя по одежде убитых, с моджахедами Саадр ад-Дина. Он нам не по зубам. У него втрое больше воинов, чем у Торака.

С Фаридом никто и не собирался спорить. Все понимали, что без знания противника, его сил, местонахождения, его взаимодействия с другими отрядами душманов эта война будет бесполезной. И им в этом случае по силам только короткие жалящие уколы, которые они могут нанести отрядам моджахедов.

Матас, следивший за душманами, убившими дехкан в автобусе, вернулся поздно, к концу дня.

Матас в отряде Файзуллы был не только проводником, но и старшим группы. Перед ним стояла задача: выдвинуться к наблюдательному посту, расположенному на вершине небольшого уступа, находившегося у сужения перевала. А группе Фёдора, вернее Файзуллы, он почти привык уже к этому имени, нужно найти в «зеленке» у подножия горы нижний пост и обезвредить его. И всё. Но убить душманов нужно так же, как с пастухами разделались люди Саадр ад-Дина, отрезав им головы. Что те душманы были живодерами, что эти, друг от друга они не отличались, а в волчьей стае нужно и выть по-волчьи.

И только после выполнения этих задач обе группы должны были снова соединиться и направиться к «двум горбам», как назвал Матас то место, где душманы оставили пленных женщин…

Файзулла внимательно следил за поднимающейся вверх группой Матаса. Вернее, он их уже не видел, а ждал условного сигнала – падающего большого камня с того места скалы, где на краю цеплялось своими корнями за жизнь дерево.

Время шло медленно. Усса со Смитом старательно следили за садом дикой сливы – алычи, когда-то высаженным у подножия горы или ветром, или дехканином, высыпавшим здесь гнилые плоды.

Сад узкой полоской расползся по земле, принесенной к подножию весенними водами с гор. Что облегчало просмотр – среди деревьев не росло ни одного кустарника. Но даже несмотря на это, кроны алычи начинались очень низко от земли. Небольшой водопад образовал на краю сада маленькое озерцо. Его каменистые берега хорошо просматривались отсюда. На глаз тот водоем и озером толком не назвать, метров десять в поперечине, ну, может, чуть больше. Вода мутная, но это еще не говорит о том, что вода в этой луже не питьевая. Во многих кяризах Чарикара она всегда такая, это Фёдор прекрасно знал.

За два часа, как здесь они расположились, никто к водоему так и не подошел.

– Смотри, – прошептал Усса и подбородком указал в сторону дороги.

По ней шел ишак и тащил за собой арбу на высоких деревянных колесах. Чуть сзади шел человек, по одежде – простой дехканин, труженик. Он шел мелким шагом, быстро переставляя ноги, и опирался на палку. Посохом ее не назовешь – так, длинная жердь, выше старика почти в полтора раза.

Навстречу ему вышли два человека, одетые, как и старик, в широких штанах и длинных рубахах, но с оружием наперевес. О чем-то начали разговаривать. Тот, что стоял слева, подошел к арбе и заглянул в нее. Потом, упершись ногой в колесо, залез в арбу и вытащил мешок. Раскрыл его, заглянул и, что-то сказав, показал старику и начал махать руками, видно требуя от деда, чтобы тот возвращался назад.

Усса быстро спустился с горы и затаился за лежавшим у дороги камнем. Файзулла вздохнул. Он понимал, что находится рядом с высокопрофессиональными военными, и поэтому переживать за то, смогут ли они сделать свою работу без ошибок, не стоит. Ошибку может допустить любой, но в процентном отношении с новичком она минимальна.

Солнце еще не поднялось в зенит, а значит, дневного времени еще остается много, и можно надеяться на то, что они справятся с задачами, которые сегодня ночью поставили перед собой.

Группа Айвана сейчас находилась на другой стороне ущелья. Те тоже должны были как можно ближе подобраться к базе Саадр ад-Дина и обстрелять ее из РПГ-16. Этот десантный гранатомет мог поражать цели с расстояния в шестьсот – восемьсот метров, а значит, они не дадут возможности моджахедам опознать своего противника. И тот бой должен завязаться в обязательном порядке, как и перестрелка. И Матас обязан заставить саадровцев пойти в атаку, чтобы, отступая, оставить в нескольких местах много следов крови (несколько пакетов с ней он для этого взял) и тот самый кинжал Торака.

Если все совпадет, то банды начнут воевать друг с другом. Эту идею предложил сам Айван, его поддержали Смит, Усса и другие, а Файзулла для приличия ждал, когда наемники его уговорят так поступить. И в итоге он согласился.

Даже имя этой операции придумал не он, а Смит, назвав её «Коброй».

«Ну что ж, – подумал про себя Файзулла-Фёдор, – прав был мой тёзка, что перед отрядом ставится задача сталкивать между собой разные группы моджахедов. Но зачем все-таки наемники должны знать русский язык и говорить на нем в кишлаках? Зачем, ведь у них нет даже советского обмундирования?..»

Шум падающей сверху каменной глыбы отвлек всех. Она, ударяясь о скальные выступы, сносила торчащие из них разной толщины выступы каменных плит разных оттенков, из которых была сложена эта горная твердь. Заинтересовало падение камня и душманов, находившихся в «зеленке». Моджахедов оказалось трое, и Усса со Смитом их тут же убрали выстрелами из винтовок с глушителями.

Быстро нашли и место, где жили «духи». Это был корпус старого автобуса, стоявший у подножия горы и «закрытый» от дороги плотно растущими деревьями. Его окна были занавешены старыми кошмами. Жили моджахеды очень бедно. Кроме драных халатов, каких-то неопределимых лохмотьев и нескольких ящиков с патронами ничего в автобусе не нашли. А в том мешке, который душманы забрали у крестьянина на арбе, оказался неочищенный рис…

Вспомнив о дехканине, Фёдор вернулся к арбе. Ишак был убит, как и старик, каким-то острым предметом, располосовавшим мышцы на горле.

«Да уж!» – удивился Кулибин, он даже не видел, когда и кем это было сделано.

Усса, подбежав к нему, протянул саблю. Но увидев её, Фёдор от неожиданности отшатнулся, отказываясь взять. А сам не сводил глаз с клинка, на кончике которого появлялись одна за другой тягучие темно-красные капли и, медленно растягиваясь, падали на иссушенные жарой камни.

– Сам, – коротко сказал Файзулла.

Усса улыбнулся в ответ и показал на Матаса, наклонившегося над одним из убитых душман. Но Фёдор не стал задерживать взгляда на этом человеке и отвернулся, якобы кого-то ища…

Что с парнишкой делать, Фёдор не знал. Фархад Азиз возвращаться в кишлак не хотел. Айван решил защитить его, подошел к Кулибину и, отведя его в сторону, сказал:

– Кэп, оставь его. Мне жаль, убьют Фархада. У меня сын такой же…

Смит тоже просил за парня, а потом и Назир, и Грин, и Ян. Но Файзулла так и оставался при своем мнении: задача их диверсионного отряда – нести смерть, а не заниматься благотворительностью. Все они пришли сюда для этой грязной работы и должны быть жестокими и равнодушными, и вдруг у этих наемников, убивших десятки, а может, и сотни людей, проснулись новые чувства – человеческие! Как это понимать?..

Размышляя над этим, Фёдор позавидовал Айвану, и именно за то, что у того есть сын. А будет ли такое счастье когда-нибудь у самого Фёдора Кулибина? Он всегда завидовал своим школьным товарищам, у которых есть братья и сестры, матери и отцы. Но он до сих пор не знает, есть ли они у него. Если верить директору детского дома, в котором Фёдор вырос, они погибли. Но, как он ни просил, директор так и не назвала ему города или села, где жила его семья, говоря, что об этом он узнает позже, когда вырастет.

Да, если останется жив, он обязательно заедет в свой детдом и попытается уточнить, почему же он остался сиротой. А потом обязательно встретит прекрасную девушку, женится, и у них будет много детей – и мальчики, и девочки…

Но тут же Кулибину вспомнилось, что говорил о его будущем тёзка-инструктор, когда Фёдор согласился заменить командира диверсионного отряда Файзуллу: «…вы будете убиты на Пагманской операции. С вами попрощаются все ваши сослуживцы и отправят ваше тело домой, в тот город, в котором вы росли, воспитываясь в детдоме». Неужели так и будет?! Но тёзка обещал, что детдом не узнает о гибели Фёдора, а если эта информация и просочится к ним, то этому не будет дан дальнейший ход. Хотя может быть и совсем по-другому. Но еще тёзка говорил, что эта операция будет короткой…

Сон не шел. С большим усилием Файзулла заставил себя думать только об операции, идею которой предложили Фарид с Айваном. Но очень сложно было перенастроить ход своих мыслей с одной больной темы на другую. В принципе, эта операция ими уже хорошо обдумана. Он представил себе карту местности вокруг горного хребта, разрезающего долины провинции Кабула и уезда Пагман, расположение ущелья, на одной стороне которого находятся сейчас они. Фёдору не было известно о местонахождении основной базы душманов, только лишь о нескольких отдельных группах да двух их наблюдательных постах. Но остальным членам его отряда об этом знать было не положено.

На самом деле Фёдор во всем прислушивался к мнению Фарида, втянувшего Кулибина в эту авантюру. Он – разведчик и, похоже, играет несколько ролей. Одна из них – работа в диверсионном отряде, о другой Фёдор мог только догадываться. Его первое знакомство с Фаридом состоялось совсем недавно, на непонятной вылазке его взвода в Дех-Сабз. Фарид – тогда он был майором советской армии по имени Николай – вывел отряд Фёдора в горную местность, потом на какое-то время исчез, а когда вернулся, то только отчасти проводил отряд назад, до известной Кулибину тропки, и снова покинул их. Так близкое знакомство с этим человеком, которого Фёдор почему-то про себя назвал «лисой», не состоялось.

Далее, Кулибин был уверен, что через несколько часов, когда они вернулись к боевой технике и оказались под наблюдением душманов, он снова видел Николая, только в афганской одежде. Они с Фаридом похожи как две капли воды! Но при всех попытках Фёдора уточнить это, Фарид, будто чувствуя, к чему может привести этот разговор, сразу же изменял тему обсуждаемого вопроса, так что Файзулла снова оставался один на один со своими размышлениями.

Но то, что на самом деле Фарид является командиром их диверсионной группы, а «Файзулла» только играет роль командира, Фёдор понял сразу…

…Проснулся Кулибин от прохладного воздуха, гулявшего в пещере. Спал он в очень неудобной позе, сидя на камне, облокотившись плечом и головой на стену. Почему он оказался не в своем гамаке, а за так называемым «рабочим столом», непонятно. Желание сходить в туалет заявило о себе в полный рост, но выходить наружу Фёдор торопиться не стал.

Размял ноги и спину, сделал зарядку. В конце, по привычке тридцать раз отжался от пола и только после этого почувствовал, что мышцы начинают слушаться, суставы встали на свои места и вместе с ними возвращаются силы. Вспомнился вчерашний разговор с Фаридом и Айваном по разработке операции под названием «Шайтан». Да, для полноценной её разработки нужно собрать множество дополнительной информации о силах близстоящего противника, местной милиции, о близлежащих кишлаках. В принципе, обо всем этом хорошо должен знать Фарид.

«Фарид?.. Или ты армейский майор Николай? Если пришел сюда с отрядом, то мог ли ты вырваться в Кабул, вот в чем вопрос? И если да, то только по договору с настоящим Файзуллой, так?.. Ты же не «кошка, гуляющая сама по себе»? Если все происходит именно так, то к тебе вопросов больше нет. – Фёдор остановился у выхода из пещеры. – В принципе, Фарид, судя по тому, как ты разговариваешь со мной, как с тем, бывшим командиром взвода, сопровождавшего тебя к перевалу Дех-Сабза, то это именно ты. А почему я так думаю?.. Что-то мне про тебя говорил твой коллега и мой тёзка, готовивший меня к забросу сюда. Да-да, так и было. Но тот ли ты Николай?.. Погоди-ка, погоди-ка, это же ты в разговоре со мной одно примечательное словцо вставлял. Кажется…» – Фёдор никак не мог его вспомнить…

Кто-то окликнул Файзуллу, и Кулибин, отозвавшись, вышел из пещеры.

На камне сидел Фарид и, прищурившись от солнечных лучей, смотрел на Файзуллу.

– Что пригорюнился, командир? – спросил он, пожимая Фёдору руку.

«Вот так ты мне и говорил тогда в Дех-Сабзе, – с облегчением вздохнув про себя, подумал Фёдор. – Значит, ты тот самый Николай».

– Шо с хлопчиком будемо робыты, командир?

«Точно, он самый!» – окончательно успокоился Фёдор и слегка пожал плечами.

Да, что ни говори, а сравнивать их положение с партизанами Великой Отечественной войны никак нельзя. Там Красная армия воевала на своей земле. У передовых частей, состоявших из крупных соединений и подразделений, занимавших огромные территории, имевших за собой крепкий тыл, была возможность брать на попечение сирот и найденышей. И то это вышестоящим командованием тогда не приветствовалось, как и в партизанских отрядах.

А что же получается здесь, когда находишься в чужой стране с маленьким отрядом, который не может толком себя обеспечить даже нормальным питанием, не говоря уже о безопасности, медицинском обслуживании, нормальном отдыхе, а теперь еще и заниматься спасенным мальчишкой?.. Нет, это невозможно, парнишку нужно уговорить вернуться в свой кишлак. Чтобы он пришел к тому самому аксакалу, не раз спасавшему его от пришлых моджахедов, и остался жить у него. Последнюю мысль Фарид высказал Кулибину накануне, и теперь Фёдор согласился с ним. Это единственно правильное решение, а для интриги мальчику можно сделать предложение – стать их агентом. Это, пожалуй, единственный выход из создавшейся ситуации. Без надежды на совершение чего-то полезного Фархад Азиз не согласится возвращаться в родной кишлак, где он потерял отца и мать, братьев и сестер.

– А как он будет передавать нам информацию? – спросил Фёдор.

– Мы сами, если нужно, выйдем на него, – предложил Фарид и погладил пальцами правую бровь.

«Ты точно тот самый Николай», – снова отметил Фёдор, обратив внимание на родинку, скрытую в его брови.

– Что так смотришь? – удивился Фарид.

– А?.. Так, ничего… Да. Может, парень должен в определенное время посмотреть на гору и увидеть оттуда отблеск, например, фонаря? – принялся развивать идею с агентом Кулибин. – А если сигнал подавать днем, то это может быть, например, отблеск от стекла?

– Мысль правильная, командир. Только сам ее не забудь. Так и предложим Фархаду. К примеру: в два часа дня… нет, в три Азиз будет выходить к окраине кишлака и смотреть на ближнюю гору. Их кишлак где-то в двенадцати—четырнадцати километрах отсюда, парню нужно время, чтобы добраться туда… Хорошо, Файзулла, оставь это дело за мной, я поговорю с мальцом…

Солнце уже поднялось выше восточного горного хребта и начало согревать остывшие за ночь камни. На первом наблюдательном посту нес службу Грин, он только сменил Уссу, единственного из наемников, который нравился Фёдору. И в первую очередь из-за своего характера: вдумчивого и спокойного. Плюс, он был открытым и контактным человеком, не отказываясь, делился своим опытом и терпеливо обучал Файзуллу своим хитростям минера. А теперь у него еще новое качество открылось – доброта! Он не только спас афганского паренька, но и не оставлял его теперь без своего внимания, всюду оберегал, чему-то учил, и это несмотря на то что не знал языка дари или пушту, на которых говорил юный афганец.

И как неудобно было Кулибину сделать сейчас шаг, чтобы разорвать эти прекрасные, сложившиеся отношения между взрослым человеком и афганским бача.

Но его заставляет это сделать сложившаяся ситуация, в которой они оказались. Это война в чужой стране, где все они находятся под постоянным прицелом и моджахедов, и шурави, и афганских революционеров. И они – такие же убийцы, как и душманы. А может ли убийца быть добрым?.. Это уже другой вопрос, который сам по себе наслаивается на первый. К своей жертве?.. Нет. Но парень-то не враг им, и еще неизвестно, получит ли он хоть какую-нибудь защиту в родном кишлаке от соседей-дехкан, или от стариков, жизни которых также находятся на лезвии бритвы, как и жизнь этого мальчишки – Фархада Азиза, семью которого недавно уничтожили душманы.

Эти навязчивые мысли только нервировали Фёдора-Файзуллу.

«Сам же Усса согласился вчера со мной, что мальчик, вернувшись в кишлак, может, попав в определенную ситуацию, рассказать о том, где находится наш отряд, – поставил он последнюю точку в своих размышлениях о будущем Азиза. – Пусть даже не под пытками, а так, по детскому секрету расскажет своим друзьям – таким же мальчишкам. А чтобы те точно ему поверили, выболтает, где находится отряд Файзуллы. Ну а те после еще кому-то проболтаются – своим друзьям, старшим или младшим братьям. Фу, опять бодаюсь с самим собой!..» – сплюнул Фёдор.

Уссу он нашел далеко в низине, у ручья. Тот осматривал свои «капканы» – растяжки с сигнальными минами. Увидев спускающегося Файзуллу, поднял руку, прося его остановиться, и показал, как правильно к нему подойти.

– Кэп, не ругайся!..

Файзулла в недоумении посмотрел на наемника.

– Стреляли в пять тридцать, – продолжил Усса. – Далеко стреляли. Фарид ушел туда – посмотреть, вместе с бачатом…

– С бача, – поправил его Файзулла. – С Фархадом, так?

– Да… Бача знает эти горы и все дороги по ним.

– Тропки, – снова поправил его Фёдор.

– Я знаю русский, – поморщился Усса. – У меня семья русская. Дед служил Красная армия, румыны его взяли в плен, когда была война. Он сидел в лагере, а потом уехал в Канаду. Я знаю русский!..

– Хорошо, – приложил руку к сердцу Файзулла.

– Айван на посту, – и Усса показал ему куда-то за спину. – Грин наверху. Ночь была тихой. Что ты решил делать с бача?

– Усса, мне жаль мальца. Он с нами может погибнуть, и там может погибнуть. Нужна еда, одежда…

Фёдор старался не смотреть на наемника.

– Айван видел барана…

– Овцу?

– No, – покачал головой Усса, – wildanimal.

– Понял, дикого барана. Ну и что?

– Матас режет… ну, делает так, – Усса ребром ладони начал стучать по другой ладони.

– А!.. Убил и разделывает?

– Да-да. Смотри! – И Усса показал пальцем на камни.

– На что? – не понял сразу Фёдор.

– Мокрый был! – Усса показал на свой ботинок.

– Не сработали мины? – опять уточнил Файзулла.

Усса покачал головой.

– Кто-то знает нас. Я ходил туда, – показал он рукой в сторону, куда уходили мокрые следы от ручья. – Никого нет. Он видел моя мина.

«Неужели мы получили первое задание? – подумал Фёдор. – Нужно проверить тайник. Он недалеко отсюда».

– Усса, думай, – вслух сказал он. – Будь осторожен!..

Кулибин, вглядываясь в открытую часть гор, стал боком пробираться к кустарнику и хотел было углубиться в него, но замер, вовремя услышав позади себя шипение змеи.

Усса тоже услышал шипение, быстро нагнал Файзуллу, толкнул его в спину и резко вскрикнул:

– Смотри, кэп!

Это была гюрза. Очень крупная, она обвила своими кольцами небольшой камень, около которого стоял Усса, и уже развернулась к нему, приподняла большую треугольную голову, готовясь к атаке. Не задумываясь, Фёдор выхватил из ножен штык-нож, резко взмахнул им и нанес сильный удар по змеиной шее, обезглавив гадину.

– Какой сосиска! – восторженно произнес Усса.

Он держал на отлете тело гюрзы, которое все еще дергалось, будто пыталось обвить руку врага.

– Он не укусил меня, нет, не бойся, кэп! – увидев настороженное лицо Кулибина, чуть ли не закричал он.

– Фу-у ты! – облегченно выдохнул тот и, набрав в горсть воды из ручья, несколько раз плеснул себе в лицо.

Вода была не холодной, как он ожидал, значит, где-то выше по течению есть небольшой водоем, в котором она скапливается и нагревается. Фёдор проследил взглядом поток, мчавшийся по «змеиному», поблескивающему в солнечных лучах рукаву водопада. Потом, приложив указательный палец к губам и показав рукой вверх, полез по камням в гору.

Озерцо, найденное там, оказалось небольшим и неглубоким. Вода, скопившаяся в нем, была светло-коричневой, напоминая кожу только что убитой змеи. Выступ, где образовался этот водоем, был нешироким, яйцевидной формы, в длину метра четыре-пять. В озерцо вода стекала по каменной стене, но выше Фёдору было отсюда не забраться. Для этого нужны настоящее альпинистское снаряжение и опыт скалолаза.

Когда он спустился назад, Усса держал в руках тело змеи уже без кожи.

– Кэп? – с напряжением на лице посмотрел он на Файзуллу. – Видишь? Быть острозон. Быть, быть! – И пошел впереди командира.

– Усса, – окликнул его Фёдор, – а мины?

– Быть поко… поко… – пытаясь подобрать подходящее слово, Усса сплюнул на землю.

– Будь спокоен, – подсказал Кулибин.

– Да-да, покоен… – закивал обрадованно Усса.

Действия Фарида Файзулла даже не думал обсуждать. Понимал, что этот человек – профессионал своего дела не только в разведке, но и в организации диверсионных действий. А мальчишку он взял с собой потому, что так посчитал нужным. Другого ответа на этот вопрос Фёдор не стал искать. И поэтому сейчас, когда они находились вдвоем, невдалеке от наблюдательного поста, он не задавал новому товарищу лишних вопросов, а только внимательно слушал его.

А что говорить, Фарид – это представитель разведки. Его вышестоящее руководство, чтобы нести в этой войне наименьший урон, просчитывает множество вариантов, как это сделать. Оно учитывает всё, включая снабжение антиреволюционных банд моджахедов оружием, боеприпасами, медикаментами и людьми. А перевал Багель, около которого сейчас находится их диверсионный отряд, это один из наиболее безопасных путепроводов для обеспечения бандформирований, окружающих столицу Афганистана, Кабул, и близлежащие районы.

Местным властям не по силам контролировать все участки, тем более этот, окруженный высокими горными хребтами. Самая высокая точка – вершина горы Дарразаргат. Она достигает четырех километров в высоту, а точнее 3822 метра. Гора Лай-Багальгар, где Файзулла в данный момент находился со своим отрядом, ниже Дарразаргата на один километр – 2878 метров. Перевал между ними не имеет проезжих дорог, а значит, афганская милиция и правительственные войска этот участок могут контролировать только в пешем порядке, без боевой техники. Но тогда, извините, кто пожелает лезть в этот мешок, окруженный душманскими отрядами, в кишлак, где находится запуганное население, а значит, оно не окажет никакой помощи государственным войскам. Да и что говорить, местами эта страна еще не вышла из феодального строя, и кишлаки до сих пор остаются под контролем местного бая или хана.

– За последние два года количество бандформирований только здесь возросло в пять раз! – говорил Фарид. – И увеличилось с двенадцати тысяч до восьмидесяти, а может, уже и ста тысяч человек. Сегодня я встретился с агентом и получил первое задание. Ему не понравилась информация о потере Усмана. Они делали на него ставку. Но то, что Усман не полностью доверял Файзулле, и даже был против его назначения командиром, об этом тоже знали. Но, как говорится, поезд уже в пути, и останавливать его, чтобы возвратить назад, поздно, как и менять людей.

– Да уж, – вздохнул Фёдор. – То есть Усман здесь играл роль второго командира или, как у нас, – замполита?

– Пожалуй, но даже если на него и делались ставки, он не владел полной информацией, какие задачи ставятся перед этим отрядом. В принципе, как и Файзулла. Скорее всего, каждый из них готовился работать по отдельному направлению. А может, через какое-то время один другого должен был просто заменить.

– Как это понять?

– Файзулла опытный вояка, он владел всеми необходимыми качествами и для диверсионной работы, и как организатор боевых действий. А Усман – это связка между бандами. Он вырос здесь, в свое время работал в местной полиции, потом – в разведке, а значит, имел налаженные связи с тем же Саадр ад-Дином, Тораком и другими полевыми командирами. А может, и выше.

– У меня сложилось впечатление, что Усман хотел меня убрать, – напомнил Фёдор свои сомнения.

– Он несколько раз пытался это сделать при переходе отряда из Панджшера в Пагман, – кивнул Фарид. – Один раз в винограднике, когда Файзулла помогал Уссе устанавливать мины. Мы там остались на ночлег. Так вот Усман под ноги ему катанул «лимонку». Но она не взорвалась.

– Как так?

– А я для чего там был?

– Понятно. А второй раз?

– Гадюку ему сунул в рюкзак. Но рюкзак кто-то открыл, и змея выползла из него, а потом рюкзак заново закрыли. Так что Файзулла остался жив.

– А он знал, чья это работа? – уточнил Фёдор.

– Я был его тенью, и он знал это. – Фарид жестом потребовал от Фёдора замолчать. И потом, глянув на него, показал, что пора уходить.

Следующий разговор состоялся у них несколько позже, при смене людей на наблюдательных постах.

– Так вот. Наш караван придет сегодня и остановится у кишлака Газа, – неторопливо говорил Фарид. – Там его встретят люди Саадр ад-Дина и под охраной доведут до кишлака Самочак. Это юго-западнее от нас. Отсюда приблизительно восемь—десять километров. Наша задача: встретить их и забрать груз. То есть у нас в запасе два-три дня.

– В смысле? – не понял Файзулла.

– Если сейчас нам удастся провести ту операцию, о которой мы с тобой говорили вчера, то эти саадровцы подумают, что на них напали моджахеды Торака.

– Нелегкая задачка… А саадровцы знают, что мы находимся здесь?

– Они думают, вернее, знают, где находимся мы. Горы имеют не только уши, а и глаза. Они догадываются кто мы, как и то, что у нас здесь какая-то специальная задача. Файзулла их спас один раз, ударил сзади по царандоевцам, напавшим на группу моджахедов Саадр ад-Дина. Он присылал «спасибо» Файзулле.

– Как это?

– Отару овец…

– Погоди-ка, уж не ту ли, которую… ну, когда был убит Усман? – осенило Фёдора.

– Догадливый, – улыбнулся Фарид. – Мы его не отблагодарили за это, и пастухи не вернулись. И скорее всего, кто-то из душманов его отряда скрытно сопровождал эту отару.

– Во-от как?

– Вот так-то, Файзулла. Напал на эту отару Торак. Они с Саадр-ад-Дином что-то между собой не поделили. Еще с прошлого года у них идет маленькая война.

– Интересно получается, – Фёдор покачал головой и сплюнул себе под ноги. – Хозяин один, а их сталкивают между собой?

– Я думаю, и нас тоже непременно бросят в эту мясорубку. Разве кому-то после пуска крови хочется оставлять после себя след, а?

– Я не понял.

– А потому, что у тебя еще мозги советские. Ты начитался книг о мальчишах-кибальчишах, о наших исторических героях – Невском, Петре Первом, о военных – Маресьеве…

– Да-да, – почему-то перебил увлеченный рассказом Фарида Фёдор.

– Вот, поэтому и думаешь только о хороших людях, об их честности. А войной, дорогой мой, управляют не они, а змеи и крысы в человеческом обличье. И я не уверен, что мы здесь одни, перед которыми они поставят аналогичную задачу, под решение которой нас создавали. И потом, чтобы смыть всю грязь, которой и они смогут запачкаться, уже нас столкнут между собой, а затем на наших костях высадят сад. Только, – Фарид поднял руку, – не из фруктовых деревьев, а из сорняков!

Фёдор вытер рукавом пот со лба.

– Да, Восток – дело тонкое… Вернее, политика.

– Правильно, и при этом недокармливают своих отпрысков, – продолжил свои рассуждения Фарид. – Люди Торака все чаще подбираются к горному шоссе Пагман – Кабул и останавливают рейсовые автобусы. Безоружных обыскивают, отбирают деньги и документы. Тех, кто хорошо одет, берут в заложники и вымогают у родни пленников денежный выкуп. А тех, кто по документам являются членами Народно-демократической партии и Союза революционной молодежи, их убивают сразу. Без разговоров!

– И как же? – невольно вырвалось у Фёдора.

Фарид заглянул ему в глаза и продолжил:

– Вспарывают животы и запихивают туда отрубленные головы. Таким образом Торак собственноручно казнил двадцать шесть афганцев. За три месяца его банда захватила двенадцать автобусов. На прошлой неделе они чуть не попались кабульским милиционерам, но их защитил в этот момент неизвестный отряд снайперов! Поэтому я и думаю, что мы здесь не одни. Слушай дальше! – стукнул кулаком по своему колену Фарид, требуя особого внимания от Файзуллы. – В то же время и воины Саадр ад-Дина не всегда лучше выглядят, чем тораковцы. В тот день, когда мы с тобой работали в Дех-Сабзе, они пришли в кишлак Калахаким и навели свои «порядки», убив двух студенток Кабульского университета только потому, что девушки ходили без паранджи. А потом в мечети и муллу забили прикладами винтовок!

– Ну и законы здесь!..

– Законы… Только я не понимаю, за что они убили муллу и старейшину. Они же против себя население настраивают! – В голосе Фарида начала появляться нервозность.

– Наверное, потому что они разрешили девчонкам забыть об Аллахе? – предположил Фёдор.

– Ладно, – махнул вдруг рукой Фарид. – Нам нужно работать. Так вот, у нас всего лишь пять дней. И если не столкнем этих главарей лбами, то, сам понимаешь, они устроят охоту на нас. Это раз! Второе, нужно начинать зарабатывать себе имидж…

Айван сидел в тени, у пещеры, и листал какую-то брошюрку. Увидев Файзуллу, приближавшегося к нему, улыбнулся и протянул книжицу ему.

– Вспомни, – загадочно произнес он и ушел внутрь пещеры.

«Уроки партизанской войны», – прочитал про себя Фёдор.

Книжка была тонкой, серого цвета, большую часть обложки занимало нарисованное карандашом лицо строгого моджахеда. Внизу широким рубленым шрифтом напечатан заголовок, и ниже эти же слова на каком-то из афганских языков. На кого эта книжица рассчитана, понятно. На русских. Видно, и они проходят «стажировку» в пакистанском или иранском лагере.

«Хм, – усмехнулся Файзулла, вспомнив, что он и есть тот русский. – Погоди-ка, а при чем тут Айван?..»

Фёдор присел на то место, на котором только что сидел наемник, и раскрыл брошюру.

Шрифт текста несколько отличался от их дивизионной газеты «Гвардейская доблесть». Он был чуть больше, и каждая буква не имела закругленной формы, а была ровной. Между строками тоже было больше места, что давало возможность с легкостью читать текст. Вот какое оно, пособие.

На следующей страничке под названием «Памятка партизану» сообщалось: «Моджахед, ты борешься за свободу своего народа. Моджахед, ты борешься за свободу своей веры…»

Перевернув еще одну страничку, Кулибин выхватил взглядом несколько строчек в середине листка: «Партизанская война – это война без правил, война отдельных групп, стремительных действий;

– В партизанской войне необходимо в кратчайшие сроки проводить крупные операции;

– В ходе партизанских действий ответственность за принятие решения лежит персонально на каждом…»

«Умная подсказка, – согласился с неизвестным автором Файзулла. – И что дальше?..»

«…При составлении своих планов партизаны должны следить за тем, чтобы не нарушались законы Корана;

– Во имя великой цели освобождения своего невинного и угнетенного народа партизаны должны проводить свои акции против неверных везде, начиная с самого малого и кончая поджогами домов и государственных учреждений, складов, мостов, организацией террористических актов против представителей органов власти;

– Партизан должен помнить, что основной заповедью является: убить противника и не дать убить себя; для этого надо хорошо владеть своим оружием, маскироваться, правильно выбирать позиции, рыть окопы, передвигаться на поле боя…»

«Прав был Фарид: психологическая подготовка мятежников построена на серьезной идеологической основе. Афганских партизан учат не только убивать, но и вбивают им в голову, что необходимо убивать. В апреле, когда мы вошли в Панджшер, Ахмад-шах нас уже ждал и превратил поле боя в минные поля, оставив против нас всего лишь кучку людей. А они хорошо знали свое дело: пару раз пальнув по колонне или группе советских солдат, прятались, оставляя нас наедине со скрытыми минами. Кстати, это хорошая идея. Знать бы только, где их тропы».

Файзулла встал, но не пошел в пещеру, а, подставив лицо солнечным лучам и прикрыв глаза, ждал. Нечто внутри подсказывало ему, что в любую секунду что-то может обязательно произойти. Что?..

Запах жареного мяса приятной истомой начал наполнять сознание. Глотнув слюну, Фёдор крикнул:

– Айван, а где Фархад Азиз?

– Прячется от тебя, – услышал он в ответ.

– Бисмилляяхир-рахмаанир-рахиим… – пел Фарид.

Слушая его высокий голос, Файзулла делал вид, что тоже молится, слово в слово повторяя губами его произношения.

– Къуль хува Аллааху Ахад…

Утренний намаз больше никто из их отряда не совершал. А вот Файзулла был обязан это делать, так как моджахед, приведший его в отряд, сказал при всех, чтобы он не забывал Аллаха.

Понял ли его слова кто-то из наемников, трудно сказать. Фёдор понимал, что европейское лицо еще не говорит о том, что этот человек православный или католик, или вообще безбожник. Также, если человек не хочет показать, что он владеет тем же фарси или, скажем, пушту, то этого и не узнаешь, даже если будешь хорошим психологом или мимистом, владеющим языком лица.

– Лям йалид ва лям йууляд… – а здесь, как назло, Фёдор неправильно растянул губы и вместо мягкого произношения, звучащего как «ю-ю», пропел «у-уляд».

– Ва лям йакулляхуу куфуван ахад… – продолжал Фарид.

Но теперь Файзулла, боясь допустить следующую ошибку в произношении молитвы, перестал шевелить губами в попытке угнаться за правильным произношением слов, а, закатив глаза, смотрел в небо, словно стараясь там узреть фигуру или лицо Аллаха. Нет, Фёдор был не против этой веры. Он был против тех, кто заставлял людей не верить в Бога. Одни верили Ленину, другие – Сталину, а кто-то – и Гитлеру. Но это всего лишь люди, инквизиторы, которые наказывали людей за то, что те не верили им. Да, они хотели встать на место Бога, забывая, что они – всего лишь листья. Листья, которые вот-вот упадут с дерева и будут затоптаны, залиты водой и засыпаны грязью. И никогда они не вознесутся, они сгниют, а солнце, которое они пытались закрыть своими мелкими телами, больше них в триллионы раз, оно излучает огромную энергию, дающую жизнь, и оно бессмертно! Но и оно, СОЛНЦЕ, как и Земля, на которой они живут, созданы Богом. Так говорил Кулибину один старый немец, работавший в их военном училище истопником.

И Фёдор верил ему и его историям о людях, просивших Бога вылечить их от неизлечимой болезни, когда врачи на них ставили крест, но они, благодаря своей вере, спасались.

Фёдор вспомнил свою нянечку, которая постоянно молилась и говорила, что Бог – он есть в душе каждого, только нужно хотеть, чтобы он был с тобою, и тогда ты найдешь своих родителей. И Фёдор верил ей, постоянно молясь иконе Божией Матери, и его нашла мама Рэт. Она забрала Фёдора к себе, и он был самым счастливым человеком. Но один раз она не пришла с работы. Её сбил пьяный водитель на грузовике.

Похоронив маму, Фёдор вернулся в детский дом, но только уже не просил Бога, чтобы он нашел ему новую мать. Он просил Бога о том, чтобы он забрал его маму Рэт к себе в рай, чтобы она забыла горе, которое разорвало их отношения с сыном, но не любовь.

И вот сейчас он поет суру, которая называется «Ихлас», как перевел Фарид – «Очищение веры». И он, Файзулла, то есть Фёдор, понимает, что, произнося слово Аллах, он говорит «Бог», потому что БОГ един. Так ему говорили и старый немец-истопник, и баба Нюра, их нянечка в детдоме.

– Ва лям йакулляхуу куфуван ахад… – продолжал свою песню Фарид.

Легонько согнав со своего мокрого от пота лица осу, Файзулла вспомнил, что Фарид взял и вторую весточку, которую оставил ему неизвестный связной. Но сказал, что это не так: там весточки не было, а только старый патрон, который был оставлен, скорее всего, его предшественником. Он был пуст.

А сегодня отряд Файзуллы должен предпринять новую попытку напасть на базу Торака. Айван со своей группой уже выдвинулся к базе Саадр ад-Дина и забрал с собой мальчишку Азиза. И Фёдор сейчас, пытаясь делать вид, что шепотом повторяет слова суры, снова обратился к Ангелам Божьим, чтобы они поняли его поступок, который он сейчас заново будет совершать, убивая не только своих врагов, но и врагов народа, простого афганского люда. Фёдор просил Деву Марию, чтобы она отвернулась в этот момент от него и не видела, как он будет воевать. Так ей будет легче простить его, если когда-нибудь она сможет это сделать.

И невольно думая об этом, Фёдор прошептал:

– Прости меня, Дева Мария, за поступки, которые я скоро намерен совершить. Я воин, и я против тех, кто насилует народ. Прости меня, Дева Мария. Аминь!..

Усса первым обнаружил подземную тюрьму, в которой душманы содержали пленных и женщин, захваченных из автобуса. На то, что они сделали с одной из них, было страшно смотреть. Она была распята на трех досках, вертикально упертых в каменную глыбу, а рядом с ней лежал избитый или убитый мужчина. Скорее всего, этот человек пришел выкупать её.

Как же сейчас им не хватало мальчишки. Фархад Азиз смог бы подсказать, это несчастный из их кишлака или нет.

– Oldman… – прошептал Усса.

Файзулла не обладал таким зрением как Усса, но он понял, что тот сказал: «Старый мужчина». Неужели это один из тех аксакалов – старейшин из кишлака, в котором жил спасенный мальчишка? Хотя, может, все и не так.

Усса, как куница, легко и бесшумно перебирался с камня на камень, спускаясь вниз, к логову душманов. Грин – за ним. Он так же легок и гибок, как Усса. Файзулла со Смитом остались на своей позиции и не сводят глаз с трех моджахедов, сидящих на широком валуне и о чем-то переговаривающихся между собой. Нет, они не слышат приближения к ним врагов.

Назира Файзулла не видит, хотя тот находится совсем рядом – в пяти-шести метрах от него, чуть выше, в укрытии из камней, за телом убитого душмана. Если бы Смит не успел метнуть в него нож, то моджахед, увидевший их, непременно открыл бы по ним огонь. Клинок вошел душману в глотку, а Назир, подскочивший к нему, тут же прижал тело бьющегося в агонии, чтобы не выдал их предсмертным шумом.

Мертвое тело Назир не стал убирать, а спрятался за ним и продолжал осматривать крутой подъем на скалу, который был расположен в метрах ста напротив него. Файзулла со Смитом пока затаились за небольшим камнем, стараясь не шевелиться, чтобы не выдать себя тем душманам, что могут находиться напротив них.

Назир шелохнулся, приподнял голову и показал Файзулле на выступ скалы. Что он там увидел?.. О-о, вот почему. Напротив, за расщелиной, между скальными глыбами Фёдор заметил какое-то движение. Это идут люди. До них метров пятьдесят, не больше. Этого еще не хватало! Вроде идут не сюда, а наоборот, удаляются, но это не успокаивает, так как Файзулла не знает, куда ведет тропа, по которой они движутся. Сколько же их там?..

Хорошо – Усса вовремя увидел поднятую руку Смита и притаился с Грином за камнем. Интересно, заметили их передвижение душманы? Когда же они появятся на виду?..

А-а, вот и они! Несколько человек, плотно идущих друг за другом. И не спускаются, а идут вверх, не торопясь, и скорее всего по тропке, которая не пересекается с этим местом, где находится небольшая база душман, сидящих внизу. Это точно, так как группа Файзуллы здесь уже минут двадцать и не застала этих людей. Значит, они идут вверх по своим делам и из другого места.

Их трое. А вот и четвертый появился из расщелины. А вот еще один, и еще!.. Шесть человек. Все с оружием.

Назир смотрит на Файзуллу и показывает ему рукой чуть в сторону от группы движущихся «духов», за которыми тот наблюдает. Куда он показывает?.. Чуть ниже никого нет. А-а, вот и еще одна группа, из четырех человек! Она движется немного в стороне и в том же направлении, куда поднимается первая. Интересно, эти люди чем-то отличаются от моджахедов, сидящих внизу на камне. Чем?..

Одеждой?.. Точно, одеждой. Люди, сидящие внизу, в простой гражданской одежде, а те, которые идут, одеты в камуфляжную форму темно-коричневого цвета. В такой экипировке Фёдор душманов еще не встречал. Хотя нет, на Панджшере им удалось захватить склад с медикаментами и камуфляжной формой. Но те костюмы были другой раскраски – светло-серой с темными пятнами – охотничьи, со вставками для ружейных патронов, с карманами на рукавах, на груди, на животе и по бокам. И каждый из них закрывался не только на молнию, но и клапаном, чтобы не бросаться в глаза. Так что удивляться нечему. Да, и лица у пришельцев почему-то скрыты масками.

Файзулла дождался, когда группа людей в камуфляжной форме скроется из виду, и посмотрел вверх, в сторону Назира. Тот продолжал наблюдать за удаляющимися душманами – у него обзор больше, чем у Уссы со Смитом. Минут через десять Назир оглянулся на Файзуллу и махнул рукой, мол, можно разобраться с «духами», только тихо, без шума.

Первому душману стрела из арбалета, пущенная Грином, вошла в шею. В ту же секунду кинжал, брошенный Уссой, воткнулся в спину второго. Третий «дух», лежащий на боку, так и не успел понять, что произошло с его товарищами, уткнувшимися перед ним своими лицами в камень. Усса ударил его прикладом автомата в затылок. «Да, вот так работают профессионалы», – еще раз подумал про себя Фёдор.

В открытой глубокой яме сидели несколько мужчин и женщина. Мельком взглянув в нее, Файзулла не стал останавливаться, а махнул рукой Грину, показывая, что не нужно терять времени, а необходимо двигаться дальше, за группой людей в камуфляжной форме.

Усса шел впереди, внимательно осматривая камни перед собой. Единственное, что сейчас оставалось идущим за ним людям, это довериться ему, опытному саперу. Но Фёдор все же не доверял наемнику, тоже скользил взглядом по каменным выступам, на которые наступал, чтобы не напороться на хорошо знакомые ему мины-лепестки, разбрасываемые людьми или с помощью фугасных снарядов.

Следующее, что могло быть также опасным для них, это гранаты на растяжках. Заденешь проволоку, граната как ракета взлетит вверх или останется на месте и через несколько секунд взорвется. Но при этом Фёдор-Файзулла старался не сбавлять темпа, чтобы не отстать от идущего впереди Уссы.

За Файзуллой так же быстро двигались Грин со Смитом. Назиру он приказал остаться на месте, в засаде. Это правильное решение. Как говорится, бережёного бог бережёт. Мало ли какая ситуация может сложиться, а Назир, если что, прикроет их отход или, наоборот, предупредит, открыв огонь по противнику. Для этого ему оставлен гранатомет с двумя «выстрелами». Еще три гранатометных «выстрела» было у Смита.

Подъем, по которому поднимались люди в камуфляжной форме, нашли не сразу. Только после того как на свой страх и риск, с большим трудом Фёдор с группой преодолели отвесную часть скалы, разделяющей схрон душманов с тюремной ямой и тропой.

«Случайно это не те наёмники-снайпера, о которых говорил Фарид? Было бы неплохо наступить им сейчас на пятки и уничтожить всех сразу». От этой мысли у Файзуллы аж дух захватило.

Усса вдруг резко остановился и поднял руку, так что торопившийся за ним Файзулла с маху едва не ударился в его спину лбом. Но, спасибо Уссе, тот был готов к этому и устоял. Причиной его остановки стала не мина, а бычок от сигареты, выкуренный до середины и еще дымившийся на камне. Что ж, вкус у тех ребят неплохой, курят сигареты «Кэмел». Простому человеку это не по карману. Неужели это группа таких же наёмников, как коллеги Файзуллы?..

Все замерли. Смит умостился справа, прижавшись к скале, Грин с Файзуллой слева, а Усса остался посередине, взяв наизготовку автомат.

Файзулла аккуратненько, чтобы не шуметь, похлопал Смита по плечу, показывая, что он должен привстать, и поправил чехол, пристегнутый к его рюкзаку, в котором находились два гранатометных выстрела. Их головные части с капсюлем упирались в камень. А это опасно.

Усса сделал несколько шагов вверх и снова остановился, прислушивается. Время тянулось медленно, как мед. Файзулла невольно обратил внимание на то, что Смит с Грином – курящие люди – ходят в горах без одышки, не то что он, которого судьба заставила недавно бросить курить. Да, нужно серьезно поработать над собой и отучить себя от громкого дыхания, приучаясь дышать носом, а не открытым ртом, как объяснял им, курсантам, в военном училище преподаватель по тактике.

Вот был человек! Солдатом прошел всю войну, и, несмотря на свои шестьдесят лет, этот полковник готов был с ними, еще сопливыми пацанами, идти день и ночь по лесу, по колено в снегу, задавая темп. А фамилия у него была очень простая, русская – Иванов…

Усса, полуобернувшись, показал рукой, чтобы остальные ждали его, и юркнул влево, за камень.

Смит удивлял Файзуллу своим умением ходить бесшумно, тихо дыша и не цепляясь ни за что прикрепленными сзади к рюкзаку длинными «выстрелами» от гранатомета. Единственное, чего не хватало этому человеку, так это терпения. Вот и сейчас он не выдержал и двинулся вперед, к тому месту, на котором только что стоял Усса.

Файзулла сдержался, не стал его останавливать, Смит – профессионал, и вполне может быть, даже дольше воюет, чем Фёдор.

Несильный удар по плечу сзади ввел Файзуллу в легкий ступор. Холодный пот выступил на лбу. Испугал его Усса, обошедший скалу и бесшумно подобравшийся к нему.

И снова сапер шёл впереди, внимательно осматривая перед собою дорогу.

До вершины гребня горы оставалось совсем чуть-чуть. Место самое опасное. Именно здесь должен находиться наблюдательный пост душманов, и поэтому, заранее рассредоточившись, группа Файзуллы стала внимательно изучать каждый камушек, выискивая противника. Но ничего не заметили.

Усса снова превратился в куницу и, прячась среди скальных выступов, забрался наверх. Смит первым увидел его приглашение подниматься – опасности нет. И остальные потихонечку, прижимаясь к камням, поползли вверх.

У бездыханного душмана, охранявшего этот участок, была свернута шея. Вот что значит, встретив своих людей, на какое-то время потерять бдительность, чем тут же и воспользовался Усса.

Тех десятерых моджахедов, только что прошедших здесь, не было видно, и поэтому Усса, перекрестившись, приподнялся, высунулся из своего прикрытия и стал внимательно всматриваться в низину, пытаясь разглядеть между каменных глыб хоть что-то. И был вознагражден за свою смелость. Десять человек остановились чуть ниже, под вертикальной стеной хребта и расселись, отдыхая.

Файзулла притаился рядом с сапером и, насколько было возможно, тоже рассматривал незнакомцев, снявших наконец маски. Скорее всего, они были моджахедами. У каждого – черная борода с усами, загоревшее от солнца до кофейного цвета лицо. О чем они говорят, слышно не было, хотя расстояние между ними и группой Файзуллы было небольшим, метров тридцать – может, сорок.

Усса, подтолкнув локтем Файзуллу, сложил крестиком указательные пальцы. Предложение сапера поддержал и лежавший рядом Смит.

Файзулла помог ему снять со спины гранатомет и вытащить гранату. РПГ-16, или, как его еще между собой называли десантники, «Ударчик», был мощным оружием. Его фугасного заряда было вполне достаточно, чтобы не просто уничтожить этих десятерых, а размазать их по стене. Усса и Грин вместе с Файзуллой расположились по бокам от Смита, опасаясь реактивной волны от выстрела, которая могла обжечь кожу до костей.

Щелчок – и раздавшийся громкий шипящий звук вылетевшего реактивного заряда был настолько неожиданным для незнакомцев внизу, что они не успели даже понять, что это было. Последовал мощный взрыв, и черный дым с копотью тут же затянул основание скалы, не давая возможности определить, все ли моджахеды погибли. Но это уже было неважно. Скрываясь за поднимающимся дымом, группа Файзуллы быстро начала спускаться вниз.

Смит, ухватив одной рукой убитого Уссой душмана, скинул его туда же, на место взрыва, и догнал Файзуллу…

Фёдор начал чувствовать что-то неладное. И чем ближе приближался к этому, незнакомому, тем больше сдавливало грудь и ему тяжелее становилось дышать.

– Бриз, – шепнул Смит, идущий за ним.

«Какой бриз?! – возмутился про себя Файзулла. – Что здесь, море рядом, что ли? До Балтийского отсюда километров… – Он невольно усмехнулся, мол, по привычке вспомнил именно Балтийское море. Будто ближе нет других морей! До Балтийского моря отсюда около четырех тысяч километров. Ближе к Афганистану Каспийское море, но все равно, до него тысяча, а может, и больше километров, и никакого озера близко нет. Сразу видно, что Смит в географии – ноль. Бризом же называют легкий ветерок на берегу…» Тут он оступился и, больно ударившись лодыжкой о незаметное ребрышко камня, чуть не взвыл.

Усса вдруг резко присел. Файзулла потихонечку приблизился к нему и охнул про себя, увидев в низине густой туман, по запаху больше напоминающий дым.

Почему так? Может быть, он появился здесь потому, что Назир из оставленного ему гранатомета открыл стрельбу по душманам? Или, может, взорвался склад боеприпасов, находившийся где-то рядом?

Файзулла принял решение переждать, пока дым осядет или каким-нибудь путем выветрится из этого небольшого ущелья. Неизвестно, к чему может привести сейчас их торопливость, если начнут спускаться туда. Тот же Назир, не разобравшись, может обстрелять их.

Время шло медленно, Усса продолжал оглядывать низину, осматривать часть горы, по которой можно передвигаться, и изучал то место, где приблизительно должен был располагаться Назир.

– Кэп, – позвал он Фёдора. – Там, дым…

– Где? – не понял его тот.

– Назир убит, там дыма горит.

Файзулла посмотрел туда, куда показывал сапер. Точно: создавалось впечатление, что та часть укрытия, в котором оставался Назир, почернела от огня, камни обожжены.

…Когда начали спускаться, Усса снова остановился, но теперь уже в самом низу, где располагалась база душманов с подземной тюрьмой для пленных. Тела трех человек лежали рядом с валуном, рядом с которым Смит с Грином два часа назад убили отдыхавших душманов. Но теперь это были не они. Тех спрятали под каменной глыбой, и их трупы там и остались. Тут же нашли английскую винтовку «Бур» и два автомата Калашникова калибра 7,62 мм, очень старого образца. Четвертый убитый лежал чуть выше по склону.

Усса заухал, подражая голосу совы. Так договорились они с Назиром, чтобы тот не спутал их с моджахедами, когда группа будет возвращаться назад, и не открыл по ним огонь. Но в ответ – тишина. Хотя Назир должен был ответить так же. Усса еще несколько раз повторил условный сигнал…

Его тело сапер нашел лежащим на камнях, под скалой, на которой был у Назира наблюдательный пункт.

Файзулла никому не разрешил приближаться к телу Назира, пока сам не поднимется наверх. И с ним все согласились, понимая, что душманы могли устроить здесь засаду. Но Усса снова опередил его, полез впереди.

Назира расстреляли сверху, определил Усса. Граната попала почти рядом, и скорее всего, взрывная волна выкинула наемника из «гнездышка», в котором он сидел. Тело убитого душмана Назир так и не убрал, и теперь оно было сильно обожжено и разорвано взрывом. Выглядывали из-под него и хвосты гранатометных «выстрелов».

Что-то сказав Файзулле на своем странном английском, Усса быстро полез наверх, откуда, предположительно, стреляли в Назира.

Удивительно, но он был еще жив. Когда его перевернули, руки у него задрожали. Весь его правый бок напоминал хорошо поджаренное мясо, а от одежды остались только клочья, зажатые подмышкой.

– Айв-ван… – просипел Назир.

– Я Файзулла, – тихо поправил его Фёдор.

Но Назир уже отошел в мир иной. Его голова свесилась с локтя Грина, а предсмертная судорога отпустила тело…

Усса ждал их наверху, наблюдая, как Грин с Файзуллой обкладывали тело Назира камнями. Хоронили. Он был католиком.

Когда группа Файзуллы начала подъем, Усса вдруг несколько раз коротко ухнул по-совиному и один раз протяжно, давая понять, что выше подниматься опасно. Фёдор тут же сделал знак остальным, группа замерла.

– Возьми, – просунул Грин Файзулле резиновый наглазник от прицела гранатомета.

Осмотрев его, Фёдор хотел было выбросить наглазник, но что-то его остановило, и он положил резинку в карман.

– Назир умер. Спутал меня с Айваном. Хотел что-то сказать, но умер, – сказал он и вопросительно посмотрел на Грина.

Тот молча кивнул в ответ. Группа двинулась дальше.

Через какое-то время Фёдор вначале уступил свое место за Уссой Смиту, потом еще и Грину. Остальные шедшие за ним и впереди не придали этому никакого значения. Уступил – значит, устал или о чем-то задумался. Командир все-таки, ему и решать за кем идти. Единственное, что беспокоило теперь Файзуллу, это мысль о том, что за ними сейчас почти наверняка следят. Обидно было и за то, что он не справился с поставленной задачей, увязался хвостом за какими-то неизвестными людьми в военной форме и, так и не удосужившись выяснить, кто они, уничтожил. Как к этому отнесется Фарид, еще не известно. Хотя, с другой стороны, Фёдор все правильно сделал, так как это явно были враги. Если бы это были русские, то душманы, охранявшие тюрьму, открыли бы по ним огонь. А если спокойно их пропустили, значит, знали, кто это, и в первую очередь не их враги.

Нужно все-таки было спуститься и осмотреть тела. Кулибину все больше и больше казалось, что это не афганцы, а европейцы или американцы. Афганцы навряд ли бы прикрывали свои лица от солнца, как те. Так же как и иранцы, китайцы…

А вот следующий вопрос: кто напал на Назира с душманами? Похоже, это были люди из той же группы незнакомцев в форме, эти или отстали, или шли из другого места и опаздывали. А может, по рации передали, что догонят своих. Но рации вроде ни у кого из той группы не было, Фёдор её бы сразу заметил. Но рацию необязательно носить с собой, она может быть и стационарной и находиться в каком-нибудь скрытном месте. Все может быть… Они и наткнулись на Назира, открыли по нему огонь, а из ущелья, из укрытия выскочили душманы и убили их.

Да, похоже, так и было. А теперь та, вторая группа, идет за ними и ждет удобного момента. Какого момента? Узнать, где наша база?.. Наверное, нужно подождать их или наоборот – как-то раствориться среди скал, чтобы сбить их с толку. Думается, любое решение будет правильным…

– Усса, – Файзулла идущего впереди сапера. – Там будет спуск в кустарник, в нем и остановимся. Будем ждать…

…Чувствуется, что Фарид слушает Файзуллу невнимательно, потому что не задает уточняющих вопросов, не интересуется мелочами, как это он делает обычно. Видно, есть вопрос более важный, который сейчас его волнует.

– И, может, даже не ошибаешься, – вдруг перебил Файзуллу Фарид. – Но это не европейцы, они бы не выдержали, если бы в такую жару натянули бы на свои лица маски. Ты бы в ней смог сейчас долго ходить?

– Не думал об этом…

– Скорее всего, это люди, которые живут в пустынных и очень жарких районах. А может, даже и местные. Вот кто убил Назира и душманов – действительно загадка. Или это моджахеды Саадр ад-Дина решили дать бой Тораку, или наоборот, или вмешались люди Абдул Хака, или… и так далее.

– А может, это отряд из ограбленного кишлака? Решили отомстить Тораку? – предположил Фёдор.

– Нет, – покачал головой Фарид. – Они боятся. Здесь идет война не только контрреволюции против Народно-демократической партии Афганистана и шурави, но и между партиями, религиозными движениями, частной собственностью и наркомафией… Так что даже иногда трудно понять, кто здесь и против кого воюет.

– Я боюсь сказать, потому что поступил опрометчиво, – после некоторого молчания продолжил Фёдор. – Мы поторопились спуститься вниз, чтобы разобраться с теми душманами и погнались за группой, которая передвигалась следом…

– Это я уже слышал.

– Я недосказал. Те, кто убили Назира, скорее всего, представители одного отряда, подчиненные одного полевого командира.

– И что? – Фарид сплюнул.

– Всё…

– Ох, какие мы критически настроенные! – саркастически воскликнул Фарид, но, поняв, что перебрал, продолжил говорить вполголоса. – Трибунал нам давай, не меньше!.. А скажи-ка, разве можно медлить в таком случае?

– Если теоретически, то сначала нужно было разобраться в ситуации до конца, а потом только приступать к решению задачи и уничтожить малую базу душман, к которой мы шли, чтобы специально оставить след.

– Начинается!.. Детский лепет…

– Извини, но мы потеряли человека.

– И может, даже не одного.

– Как так?!

Фарид поднял указательный палец, требуя внимания.

– Айван со своей группой еще не вернулся. Я внимательно слушаю тишину в горах. Вас я слышал и понял, что вы влезли в схватку с группировкой Торака. А это, я тебе скажу, очень серьезный полевой командир. Если бы он был слабым, его место давно занял бы другой. Так как, не забывай: рядом находится Кабул, центр революции и нового правительства. Потом я услышал канонаду Айвана. Но только стрельба была очень скоротечной…

– Далеко?

– За ущельем.

– Значит?.. – Файзулла вопросительно посмотрел на Фарида, ожидая продолжения.

– Пока всё. Кажется, мы наследили, и теперь нужно сделать так, чтобы эта волчья стая нас не разорвала, – развел руками Фарид.

– Это что же получается? Поторопились влезть в мясорубку, так и не выполнив основного задания?.. То есть мы в клещах?

– А нам это и нужно!

– Не понял? Как это?.. – Фёдор оторопело уставился на него.

– Это значит, мы… – И Фарид, предлагая продолжить Файзулле свою мысль, вопросительно посмотрел ему в глаза.

– …люди Ахмад-шаха?

– Верно говоришь! – В голосе Фарида зазвучали нотки поддержки. – И, что не менее важно, сегодня ты будешь это доказывать. Текст, который учил, помнишь?

– Это тот, что в кабинете особого…

Ладонь Фарида тут же прикрыла Фёдору рот.

– Ты еще в рупор это скажи, чтобы все горы тебя услышали! – рыкнул он.

Для Фёдора встреча с журналистами радиостанции «Радио свободного Кабула» стала нелегким экзаменом, который он должен сдать на «отлично». По легенде, он – Файзулла Блэк, который служил в Советской армии, но стал ее дезертиром. И все это произошло не потому, что он попал раненным в плен к душманам и просил у них пощады. Нет. Он сам, старший лейтенант Сергей Иванов, в панджшерском бою, взяв в плен несколько душманов, попросил их отвести его к Ахмад-шаху Масуду. Он хочет служить в его рядах как воин, который будет вместе с моджахедами сражаться за свободу Афганистана. Он против коммунистов!..

Ахмад-шах, слава Аллаху, поверил, не убил Сергея Иванова, а наоборот, предложил ему с караваном уйти в Пакистан и выбрать страну, в которой хотел бы жить. Иванову в этом добрые люди обязательно помогут, у них есть договоренность об этом с Ахмад-шахом Масудом.

Но Сергей Иванов попросил разрешения у Масуда остаться в Афганистане. Он принял ислам и получил имя одного из погибших в бою моджахедов – Файзуллы, а фамилию сам себе подобрал. Черный – значит смерть… И он не один такой. Теперь его окружают бывшие солдаты Советской армии, такие как Фарид из Узбекистана, как Смит, то есть Сергей, из Москвы, Усса, то есть Рустам, из Карелии, Айван из Литвы, Матас из Эстонии, Грин, то есть Гриша, из Гродно…

Файзулла остановился и огляделся. Бывает же – задумался и потерял из виду Уссу с Фаридом, идущими впереди него.

– Кэп, – донесло ветерком до его ушей громкий шепот Уссы.

Он появился ниже по склону, стоял вместе с Фаридом у ручья.

– Скоро будет темно, Файзулла, торопиться нужно, – растягивая слова на восточный манер, сказал Фарид.

– Та-та, кэп, – подтвердил его слова улыбающийся Усса, то есть мм-м… Рустам.

– Хорошо, Рустам, – напомнил ему Фёдор имя, каким его сейчас будет называть при корреспонденте.

Перепрыгнув через тонкую ленточку журчащего ручейка, бегущего между каменных глыб, Фёдор нагнулся и, наполнив водой ладони, умылся и напился. И только после этого догнал медленно идущих впереди Уссу и Фарида.

А вообще-то Кулибину один раз уже приходилось встречаться с журналистом. Только не радио и телевидения, а с корреспондентом из их дивизионной газеты «Гвардейская доблесть». И не для того, чтобы дать интервью. Нет, парень писал репортажи о боевых действиях. А к Фёдору его направил командир батальона, как к одному из лучших командиров взвода. И нужно отдать должное корреспонденту, парень был, как говорится, тертым калачом. Не уставал в длинных переходах, «умно» действовал в бою и ничего не боялся. Это последнее Фёдор отметил в нем сразу, когда им нужно было под обстрелом перейти речку Кабул. Парень первым ринулся на открытый участок, перебегая от камня к камню, прятался, вызывая огонь душманов на себя, тем самым давая возможность другим солдатам сделать короткие перебежки к укрытию. И продолжал передвигаться только после того, как солдаты Кулибина открывали огонь по душманским огневым точкам, отвлекая внимание на себя.

Моджахедов это заводило. Они начинали вскакивать, выискивая прячущихся шурави, что давало прекрасную возможность двум снайперам, находившимся в группе Фёдора, вести по ним прицельный огонь.

Фамилию этого корреспондента Кулибин хорошо запомнил: Зайцевский, лейтенант. А вот имени – нет. Фёдор был за многое благодарен этому офицеру, и в первую очередь за то, что тот сумел без потерь атаковать душманов у подошвы горы и занять там оборону. А через два дня он же вывел отделение сержанта Путеева из-под обстрела моджахедов, дав группе Фёдора зайти к ним в тыл…

Да, подумать только: военная интеллигенция, а как умеет воевать! Когда Фёдор с ним прощался, спросил: почему он пошел учиться на военного журналиста, а не в командное училище, на что Зайцевский, улыбнувшись, ответил: «У меня проблема с точными науками. Запомнил в школе только теорему Пифагора и всё».

Вот так бывает…

Усса остановился у пещеры и опустил автомат. Вернее, около сосны, ползущей своими ветками по каменным выступам. За ним подняли руки и Фарид с Файзуллой. Если бы они этого вовремя не сделали, то стволы винтовок, торчавшие среди веток дерева, выстрелили бы в них.

– Файзулла, – подняв повыше правую руку, произнес Фарид. – Файзулла Блэк!

Из-за дерева вышел душман. Большая бородавка, торчащая на кончике его носа, испугала Файзуллу, и он от неожиданности сделал шаг назад. А моджахед, увидев это, разулыбался и покачал головой.

За ним вышел второй моджахед, помоложе первого, и, сначала рассмотрев Уссу, потом Фарида и что-то сказав напарнику, пошел к Фариду навстречу, протягивая ему руки для рукопожатия.

– О, бача! Блэк!..

На что Фарид, улыбнувшись в ответ, указал головой на Файзуллу, мол, это он Блэк, а не я.

– Ассалам алейкум! – первым поклонился Фёдор.

– О, бача! – повернулся к нему афганец. – Ва алейкум ассалам! Я – Наджибулла, журналист. – Голос у него был мягким и радостным, что располагало к приятному разговору. – Ви устали, капитан?.. Сейчас будем пить чай или водка? – И так, с хитринкой на улыбчивом лице он попытался подтрунить над бывшим русским офицером.

Тут же, не давая что-то сказать в ответ Фёдору, взяв его под руку, повел с собой к сосне и, приподняв ее нижние ветки, показал на спрятанный под ней проход в пещеру.

– Капитан, вы здесь будете играть роль думающего командира, как Чапаев. Знаете такого командира? – громко спросил Наджибулла. – О-о, бача, это был прекрасный командир. Я смотрел много раз кино про него. Это был командир!..

Фёдор даже невольно удивился, когда в каменной пещере увидел настоящие небольшие комнаты, хорошо освещенные висящими по стенам лампочками, и только сейчас уловил отдаленный звук работающего мотора переносной электростанции, судя по запаху, заправляемой керосином. В углу стоял небольшой холодильник, из которого Наджибулла достал бутылку с газированным напитком «кока-колой». Такого лимонада Фёдору еще не удавалось попробовать. «Пепси-колу» он пил, и не раз, нравился её резковатый вкус, с лопающимися в коричневой пене пузырьками воздуха. И чем же эта «кока-кола» отличается от «пепси»?..

Сделав несколько глотков холодной шипучки, он попытался ее распробовать. Вкус прекрасный. Обернулся, больше никого в комнате не было, только они с Наджибуллой. На столе стоял ящик полевой радиостанции, тянулись кабели питания и антенны, включенные в него, рядом – два микрофона с наушниками.

Наджибулла, судя по внешним данным, человек уже не молодой, лет тридцати пяти—сорока. Верхняя часть его лица местами покрыта небольшими ямками – наверное, от оспы, а снизу, скорее всего, тоже есть следы, но они скрыты черной бородой.

– Файзулла, – улыбка мгновенно исчезла с лица корреспондента, – время жалко мало. То есть, капитан, время мало, нужно говорить быстро.

Но когда Фёдор начал повторять в микрофон текст, выученный им совсем недавно в кабинете особого отдела полка о плохих командирах в Советской армии, Наджибулла немедленно поднял руку, однако микрофон в этот момент не отключил.

– Вы, Сергей Иванов, были хорошим командиром. Так о вас говорил Ахмад-шах Масуд. Почему вы ушли от него сюда? Чтобы дать бой шурави?

– Да, – закивал Файзулла.

– Я не слышу вас! – Наджибулла, активно жестикулируя, показывал ему, чтобы говорил громче.

– Я знаю, как нужно воевать против русских, потому что я служил у них, – громко и четко произнес каждое слово Фёдор.

– А почему вы не остались воевать против русских в отряде самого Льва Панджшира?

– Он – хороший командир, – медленно, как бы раздумывая, произнес Файзулла. – И его полевой командир Рахшан – тоже молодец. Он не боится шурави, он не дает им спокойно жить на перевале Саланга. Он даже не боится атаковать русских солдат и показывает пример своим воинам-моджахедам, бросаясь в открытую на них. За это его чтят моджахеды, они не боятся неверных и не боятся их пуль. Рахшан много раз брал людей из кишлаков и вел их в бой с неверными. И они гибли, как настоящие воины. Он настоящий командир!..

– И много он убивал русских солдат? – задал вопрос улыбающийся корреспондент.

– Не знаю, наверное, много…

– Вы не считали, сколько убили шурави?

– Считал, – улыбнулся Файзулла. – Они лежали среди погибших дехкан. На одной операции погибло семь шурави и сорок девять моджахедов. В другом бою погибло три шурави, они ехали в машине. А рядом с машиной лежало двадцать моджахедов. Они не боялись пулемета и бросались под его огонь.

– Это настоящие герои! – радостно воскликнул Наджибулла. – А любят Рахшана в кишлаках?

– Очень любят. Только когда он не забирает у них еду и не избивает аксакалов. Я его понимаю, и все его понимают. Он ненавидит шурави и в то же время понимает, что они сильнее его, что они профессионалы военного дела. У него нет танков, но у него есть мины. У него не хватает саперов, но у него есть люди, которые не боятся мин. Мины стоят очень дорого, но моджахеды получают радость, когда шурави взрываются на них. Правда, и сами моджахеды взрываются на них. Нужно учиться саперному делу, и тогда они будут оставаться живыми. Вот почему бывает злой на всех командир Рахшан. Он даже муллу наказал за то, что тот не купил у него мину, и повесил его.

– А вы учили моджахедов Рахшана, как нужно воевать с шурави?

– Да, я учил. А сейчас Рахшан дал мне приказ, который дал ему сам Ахмад-шах: прийти к Саадр ад-Дину и передать ему его просьбу – не воевать с моджахедами Торака. Они не знали, что кишлаки Самочак, Калахаким, Дарра Зараср и Тула подчиняются Саадр ад-Дину. Не надо в них убивать старейшин и мулл.

Корреспондент с изумлением слушал обращение Файзуллы Блэка к людям Торака, хорошо известного в кабульской провинции полевого командира.

– Нужно воевать не против них, а против шурави, которые неверны Аллаху! – громко сказал Файзулла. – И против Ахмад-шаха Масуда нельзя воевать Саадр ад-Дину и убивать в кишлаках Чарикара его подданных. Торак хочет золота и голову Ахмад-шаха. Это неправильно! – всё громче и громче продолжал Файзулла. – Воевать нужно не за богатства, а за веру, как Ахмад-шах Масуд…

Корреспондент, открыв рот, теперь уже с восхищением слушал бывшего русского офицера и, только местами поддакивая ему, забывал задать какой-либо из наводящих вопросов. А про себя даже удивлялся не только правильно построенной речи капитана, но и пониманию его, какие сегодня нужны Афганистану полевые командиры. Не те, которые несут разлад в освободительное движение, а те, которые идут в бой за веру, а не за деньги.

Когда Файзулла закончил свое выступление, Наджибулла еще какое-то время держал в руках микрофон и не сводил с него зачарованного взгляда.

– Аллаху Акбар! – вдруг воскликнул он и вскочил со своего места. – Файзулла, ви настоящий оратор. Я с вами буду… э-э… буду дуст, то есть дружба… а… друг! – не выпуская его руки из своих и заглядывая в глаза Фёдора, тараторил Наджибулла. – Я это все сегодня же переведу и ночью… нет – и утром они все это услышат! – В черных глазах Наджибуллы бенгальскими огнями искрилось восхищение, граничащее с восторгом.

Корреспондент, уже не сдерживаясь, еще раз расцеловал Файзуллу и, сунув ему несколько бутылочек «кока-колы», сказал:

– Угостите этим своих моджахедов!

А Фарид, к удивлению Фёдора, после отвел корреспондента в сторону и минут пять о чем-то с ним серьезно говорил…

Уже начало смеркаться, Усса прибавил ходу, но Файзулла этого и не замечал. С легкостью перепрыгивал через камни, ямы, увертывался от острых углов скальных выступов. Сегодня он не то что чувствовал, а видел, как зарядил своим «патриотизмом» пакистанского корреспондента, работающего на афганское радио. Наджибулла поверил каждому его слову, он впитывал их в себя и, внимая Фёдору, уже представлял, что они станут сенсационными для его слушателей. И это прекрасно, пусть узнает простой люд, за кого он отдает свои жизни. Не за веру, а за богатство, с которым их ханы не хотят расставаться!..

Да-да, именно сенсационными! Хотя все зависит от того, кто будет цензором этого интервью. Умный человек сразу поймет, что высказывания Файзуллы могут вызвать вражду между группировками. Но на этом и построена здешняя война. А крестьянин будет слушать в оба уха рассуждения бывшего советского шурави и… Потом все равно задумается, стоит ли идти к Тораку или к тому же Саадр ад-Дину, чтобы воевать против шурави, складывая свои головы за какие-то сто—двести афгани. Но чтобы их заработать, нужно сначала купить у того же Торака мину, автомат, патроны, и удастся ли им заработать с помощью этого оружия достаточно, чтобы вернуть хозяину занятые у него деньги.

Стоит ли подчиняться своим бывшим хозяевам, властителям, которые хотят заново вернуть себе то, что недавно отобрала у них революция: землю и дехкан-рабов, принудить их, как и раньше, работать на себя. А за это они готовы все поправить, и даже слова в молитве. Поэтому, скорее всего, и убивали мулл, которые находили в себе смелость не давать властителям поправлять Аллаха.

Споткнувшийся Усса вскрикнул и еле удержался от падения на камни. Поза равнобедренного треугольника, которую он занял, вначале едва не рассмешила Файзуллу.

– Стоп! – вскрикнул Усса. – «Натяжка»!..

То, что увидел возле его ноги Файзулла, сразу же его отрезвило. Натянутая между камнями черная проволока врезалась в штанину Уссы. И как только он почувствовал её? Буквально сделал бы еще четверть, нет, даже десятую часть шага, и сорвал бы чеку гранаты и – всё. Они бы и укрыться не успели – проход между скальными «зубами» здесь очень узкий и длинный, всех изрешетило бы осколками «лимонки». И как только смог заметить Усса эту растяжку?!

Когда Фарид с Файзуллой, взявшись за руки сапера, помогли ему выпрямиться и встать на ноги, Усса показал пальцем чуть дальше вдоль тропы:

– Три «натяжка»!

Кто же это теперь устроил охоту на них? Те, кто вчера убили Назира и группу душманов, когда Файзулла шел по следу людей в масках? А может, те, кто организовал встречу Файзуллы с корреспондентом? А может, есть еще и третьи, неизвестные лица?..

Усса вернулся и, показав четыре пальца, сказал:

– Не пройти! – И, шмыгнув носом, махнул рукой за спину Файзуллы, мол, нужно вернуться.

– Что же, их трудно переступить?

– Нэт, – помотал головой Усса и показал на пальцах, как стоят растяжки на проходе. – Толко извлекэйшн, а секрет?

– Понятно, – вздохнул Файзулла. Такой тип минирования прохода ему еще ни разу не встречался. Что говорить, и у саперов случается приступ творческой мысли.

«Что же они хотели этим продемонстрировать?.. Проволока толстая, хорошо видна, если светло, а чуть стемнело – всё, погибли бы и вякнуть не успели. От взрывной волны сработали бы остальные три гранаты, и все оказались бы напичканы осколками с ног до головы».

Да, прикусил губу в раздумье сейчас не только Файзулла, но и Усса. Вот-вот стемнеет, и нужно подумать о ночлеге, а не о том, как обойти опасный участок. Без знания данного района за пять минут выхода из этой минной ловушки не найти, потребуется намного больше времени.

– На входе в ущелье я видел камень справа, метра два в высоту, – тихо сказал Фарид. – Он широкий, на нем можно переночевать.

– Так у всех будем на виду? – возразил Фёдор.

– То место сверху прикрыто скалой, обросшей кустарником, – объяснил Фарид. – А вот взорвать гранату нужно обязательно, чтобы успокоить ее хозяев, мол, мы не прошли. Там еще мины есть? – обратился он к Уссе.

– Four, – ответил тот.

– Четыре… А за ними может быть еще с десяток. Тэн, – зачем-то перевел Фарид на английский язык для Уссы.

А тот в ответ заулыбался и, ткнув пальцем на ботинок Файзуллы, показал, что его нужно бросить на проволоку, а потом резко развел руками, имитируя подрыв, и посмотрел прямо в глаза своему командиру:

– Та-та, биг-бух нужен, кэп!..

«А ты ко всему и очень умен», – подумал Фёдор.

– Но сначала нужна пыль от взрыва, а потом только будем прыгать туда, – указал подбородком на облюбованный камень Файзулла.

– Та-та… – торопил Усса.

Осколки от взрыва первой «натяжки», как и ожидали, задели вторую и третью гранаты. Прозвучали новые взрывы, подняв в узком проходе плотную серую пыль пополам с дымом. В этот момент вслед за Уссой вскарабкались на камень Файзулла с Фаридом и затаились в неглубокой выемке, вымытой водой. Они лежали тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Звон в ушах после взрывов уходил медленно.

Розоватый шар солнца спрятался за гребнем Лай-Багельгара, упершегося своими вершинами в безоблачное небо. Смеркалось очень быстро, а вместе с теменью возникало впечатление, будто камни спрятали внутри себя тепло, полученное днем от жарких солнечных лучей.

Ноги, несмотря на толстые носки, стало пощипывать от холода. Выход из этого положения Файзулла нашел быстро – приподнял стопы и уперся ими в ствол кривого деревца, выросшего в щели между валуном и каменной стеной.

Закатное зарево за вершинами Лай-Багельгара еще держалось, освещая только небольшую часть небосклона, но, к сожалению, не того места, где сейчас находились Файзулла с Фаридом и Уссой. И независимо друг от друга они пришли к выводу, что к месту взрыва заинтересованные в их гибели лица смогут подойти только на рассвете. Но это все равно не успокаивало их, так как все понимали, что покинуть это место невидимками невозможно будет и завтра. А ночью?.. Горы – это не степь, по которой можно идти и в темноте, ориентируясь по звездам и луне, или просто в выбранном направлении.

В горах ночью жизнь только начинается. Стрекот проснувшейся цикады, фырканье какой-нибудь крысы, громкий топоток, скорее всего ежа, писк изголодавшихся за день комаров…

«Комаров?.. О чем это говорит? – зацепился вдруг Фёдор за эту мысль. – Значит, где-то рядом должны быть вода, трава, кустарники, деревья. Только в такой местности могут появиться комары. Допустим. И что дальше?..»

Усса неожиданно хлопнул Файзуллу по руке, заставляя таким образом прислушаться. Отблески света, появившиеся на скалах в проходе, быстро приближались к тому месту, над которым сейчас лежала на валуне группа Файзуллы. Это говорило о том, что «заинтересованные в их гибели лица» не выдержали, не стали ждать утра, а рискнули посмотреть, что же произошло на самом деле. В таком случае Усса поступил очень верно, вылив на камни около места первого взрыва две бутылки «кока-колы», которой угостил Фёдора корреспондент. «Кола» оставит после себя темный след, который «заинтересованные лица» запросто смогут принять за кровь. А пыль, осевшая на липкую воду, частично напитается ей и создаст формы разлитой жидкости, плотной, как кровь.

Скорее всего, так и должно будет произойти. А рассмотрев эти следы, «заинтересованные люди» пойдут дальше, вниз, к той пещере, где Файзулла давал интервью афганскому корреспонденту. Ведь другого выхода у оставшихся в живых из группы Файзуллы не осталось бы. Они должны взять раненого или убитого своего товарища и отнести его туда, где ему смогут оказать медицинскую помощь…

«Заинтересованные» говорили тихо, на пушту, поэтому Фёдор, затаив дыхание, ждал, когда они уйдут, чтобы потом расспросить Фарида, внимательно слушавшего их. По голосам – их явилось три или четыре человека. Слышно было, как один из них издал радостный возглас, за ним – второй. Да, похоже, они нашли то, что и должны были, – «кровь» на камнях.

«Интересно, когда они сюда выдвигались, если ставили растяжки в других местах, убрали они их или оставили?.. Ведь когда они будут возвращаться назад, то в темноте могут наступить на свои же мины, а значит, взорваться, – размышлял Файзулла. – Нет, скорее всего, они разминировали проход». Он тут же начал прокручивать в памяти всю тропку, по которой они втроем шли сюда днем со своей базы.

Тропа была очень сложной. А Фарид говорил о том, что она не должна быть такой, так как это дорога для душманов, по которой они переносят на базу оружие и питание. Вот-вот, а значит, перед их проводником была поставлена задача – не показывать группе Файзуллы хорошей дороги. И зачем он сказал корреспонденту, что они доберутся до своей базы без проводника?

Да, теперь «Радио свободного Кабула» заявит, что командир Файзулла, выступивший против коммунистов, не смог добиться своей мечты – помочь афганскому народу, он погиб в бою с неверными, которые устроили за ним слежку. Скорее всего, так нужно хозяину информагентства «Эйдженси Афган Пресс», или тому, кто проплачивает эту «музыку». Вот бы послушать свое интервью!..

Стоявшие внизу люди начали говорить громче. Вернее, один из них, который, скорее всего, и был их командиром. И вот, наконец, они двинулись в сторону пещеры, где произошла встреча Файзуллы с корреспондентом. А один «заинтересованный» пошел в другую сторону. Наверное затем, чтобы снять мины. Хоть бы все было именно так!

Фарид снял с себя ремень и попросил, чтобы ему отдали свои пояса Файзулла и Усса. Для чего это было ему нужно, спрашивать не стали – поняли сразу – для удавки.

Время шло, холод камня бодрил тело, не давая троим хоть чуть-чуть расслабиться. Жизнь – она одна, и терять её так просто никому не хочется.

И надо отдать должное Фариду – он не ошибся в своем расчете. Тот человек, который не пошел с остальными, через некоторое время вернулся назад. Шел быстро, освещая впереди себя фонарем каждый камушек, на который наступал. Видимо, он всё знал здесь хорошо и не боялся, даже мысли не допускал о появлении врага.

Дождавшись его приближения, Фарид ловко набросил ему на шею петлю, сделанную из ремней, и резко дернул вверх, не давая душману оказать хоть какое-то сопротивление. Усса же спрыгнул вниз и, нанеся несколько ударов пленнику в живот, обездвижил его и помог поднять тело моджахеда наверх. Душман быстро пришел в себя, но на вопросы Фарида упрямо не отвечал, а тот и не думал его пытать, всего лишь легонько осветил фонарем зажатую в ладони петлю и что-то коротко сказал на пушту.

Душман тут же схватился руками за петлю и начал быстро говорить. В интонации его слов явно слышался испуг. А Фёдор из этой короткой сценки разобрал едва несколько знакомых имен – Магомед, Саадр ад-Дин и Ахмад-шах.

– Он нас выведет, – пояснил Фарид и, подтянув петлю на шее афганца, столкнул его в проход. Пленный отказался идти вперед и настойчиво требовал идти назад, к пещере, мол, только там есть нужная им развилка к ущелью.

– К ущелью? – переспросил Фарида Файзулла.

– Да, по другой дороге мы до своего ориентира не доберемся, – ответил тот.

– Усса, веди этого «духа»! – приказал Файзулла.

Передвигались быстро. Фёдор несколько раз больно бился ногами об острые выступы и ребра камней, но останавливаться, чтобы погладить рукой ушибленные места и успокоить боль, времени не было.

Уже у выхода с тропы кто-то окликнул идущего впереди моджахеда:

– Саяф?..

– Алле, бача, – отозвался тот и присел.

Усса и остальные тоже присели. По шуму они поняли, что караульный приближается к ним.

– Бача… – только и успел вымолвить тот и тут же, охнув, опустился на камни.

Усса, дернув за ремень, толкнул вперед испуганного моджахеда, давая ему понять, чтобы шел дальше. Но тот не поддался его требованиям и что-то быстро зашептал на своем языке.

– Усса, включи фонарь на слабый режим, он ничего не видит, – посоветовал Фарид. – Сейчас будем спускаться, и «духи» нас не увидят, они находятся выше, за горой.

Буквально через минуту спуска Файзулла услышал шум воды. Это был небольшой водопад. Душман заново остановился и с силой потянул Уссу влево, под водопад, опять бромоча непонятное для всех, кроме Фарида.

– Идем за ним, – передал Уссе требования душмана Фарид. – Здесь глубокое озеро, он не умеет плавать.

Холодная вода не только падала с горы, но и скатывалась ручьями по каменной стене. Камни в этом месте были не только мокрые, но и скользкие. Когда наконец вышли из водопада, душман снова ускорил шаг. С завидной проворностью он обходил острые камни, выбирая ровную дорогу. Это говорило о том, что она ему хорошо известна. И даже при слабом свете фонаря он легко распознавал, где именно они сейчас находятся, где провал, где торчит камень…

Несколько блеснувших впереди огоньков остановили душмана, и он тут же что-то сказал Фариду.

– Моргни фонарем три раза коротко и один – длинным лучом, – дал Уссе команду Фарид.

Затем пленник перекинулся несколькими фразами с человеком, несущим здесь охрану, и группа продолжила путь.

Для всех стало неожиданным, когда душман остановился у того самого ориентира – небольшого скального выступа в ущелье, напоминающего голову барана, – к которому и должны были выйти они…

Размер обуви у Уссы и у Файзуллы оказался одинаковым. Всеми фибрами своей души Фёдор радовался доброте этого человека, предложившего надеть его ботинки. Сам же Усса переобулся в разбитые сандалии убитого им душмана.

Померив обновку, Фёдор приятно удивился, что ботинки по всем параметрам подходили ему. У него создалось впечатление, будто эти скалолазные ботинки сшиты именно на его ногу, а ведь правая стопа была немножко длиннее левой, а левая немножко шире правой. И пальцы ног, которые ему всегда казались очень длинными, чувствовали себя хорошо в носках ботинок.

Теперь Файзулла с легкостью уверенно перепрыгивал с камня на камень. Несколько раз, правда, вначале оступился, попадая ногой на скос камня. Но было ощущение, будто толстая прорезиненная подошва ботинок сама цеплялась за камень или даже присасывалась к нему, удерживая вес Фёдора и давая возможность перенести свой центр тяжести вперед, чтобы без остановки продолжать движение. Это успокаивало, как и удивительная мягкость обуви – порезы и ссадины на ногах очень быстро перестали беспокоить Фёдора. Высокая, зашнурованная голень ботинок тоже давала ногам дополнительный комфорт. И скоро, забыв о своих физических страданиях, которые он перенёс, добираясь босиком от пещеры до Бараньей головы, Файзулла уже старался не отставать от фигуры Уссы, хорошо видной ему на фоне звездного неба.

Нет, пока он здесь, покоя ему не обрести. Испытания шли одно за другим, буквально без перерывов. И все они выставлены не только смертью, которая может внезапно прийти от руки затаившегося душмана, но и от самой окружающей среды, в которой Фёдор находился. То ядовитая змея попадалась на пути, то его «коллега» Усман несколько раз чуть не срывался со скалы, и приходилось его срочно спасать. А сколько еще подобных испытаний у него впереди – не счесть!..

А тут еще куча вопросов, на которые невозможно найти правильного ответа. Вот и сейчас нужно срочно подумать, кто же полчаса назад убил их проводника? Пуля вошла бедолаге в затылок, но выстрела никто не слышал. Сделан он ночью, скорее всего с небольшого расстояния, метров с двадцати—тридцати. Выстрел бесшумный, то есть с применением ночного прицела и глушителя, а значит, стрелял профессионал! Это последнее обстоятельство и заставило всех быстрее покинуть опасное место и двинуться к своей базе, укрываясь за глыбами камней и порослью кустарника.

Не нашли ответа и на вопрос, кто же установил растяжки с гранатами в нужном им проходе? Может, конечно, растяжки были установлены и не для группы Файзуллы. Ведь убитый проводник выводил их к цели совсем по другой дороге, даже более легкой, по сравнению с той, по которой они шли навстречу с корреспондентом радио. Об этом обязательно нужно поговорить с Фаридом, который общался с пленным душманом. Интересно и другое: о чем таком Фарид говорил с корреспондентом, после того как они вышли из пещеры, если, конечно, это не секрет, о котором должен знать в их отряде только Фарид.

– Отстань от всех. – Просьба Фарида оказалась настолько неожиданной для Файзуллы, что он невольно фыркнул.

Остановившись, Фёдор сказал Уссе, чтобы тот продолжал движение, мол, они потом его догонят, а сам замер в ожидании, что же сейчас ему должен сказать Фарид.

– Времени нет, Федя, – произнес тот, едва поравнявшись с Кулибиным.

– Ч-чего?!

– Группа Айвана расстреляла банду Саадр ад-Дина, выходившую из кишлака Нерирхейли. Они, похоже… вернее, точно, как сказал пленный: они убили брата Саадра!

– Может, Торака?..

– Не перебивай! Проводнику незачем было мне врать. И растяжки ставились не для нашего убийства. Они ждут бойцов Торака, чтобы наказать их за убийство родственника хана. «Духа» нашего звали Аза, и когда он узнал, что мы из отряда не Торака, а Ахмад-шаха, то и согласился вывести нас из этого капкана.

– Кто же его убил? – совсем растерялся Фёдор.

– Это не важно, Файзулла. Это могли сделать и воины Торака, и воины Саадр ад-Дина, и кто-то из наших. Тс-с!.. – Фарид вдруг легонько хлопнул по плечу Фёдора, давая понять, что он должен присесть и молчать.

Но по хрустнувшей ветке почти у самых его ног стало понятно, что звук, вспугнувший Фарида, издавал не человек, а какое-то животное, бегущее или ползущее по тропе.

– Так вот, еще Аза сказал, – продолжил шепотом Фарид, – что к Тораку шла спецгруппа. Они позавчера попытались её остановить, но тут же были ею обстреляны. Скорее всего, это была группа снайперов, потому что из команды Азы остался в живых только он. Остальные шесть человек были убиты, и все – в голову.

– Хм, я вроде бы слышал об этом, на Гардезе, – припомнил Кулибин. – Мы там допрашивали одного «духа», такого… с узкими глазками. Он рассказал, что сопровождал группу снайперов от границы Пакистана. А потом, когда мы ввязались с ними в бой, кто-то из этих профи ударил его по затылку, и «дух» потерял сознание.

– Ну и?.. Не тяни время, говори конкретно! – сердито ткнул пальцем в грудь Фёдора Фарид.

– Ну и всё…

– Ладно. Пора догонять Уссу. Только не отставай и слушай.

– Так вот, у той группы, что мы сожгли из РПГ, были только рюкзаки.

– А винтовки?

– Да-да, что-то было… но присмотреться мы к ним не смогли – не позволяла местность, – стараясь отдышаться, Файзулла стал говорить чуть громче. – Они были в полевой форме без знаков отличия, а их лица закрыты масками.

– Это я уже слышал. Знать бы, кто они?.. Нужно все-таки было спуститься к убитым и уточнить.

– Но они шли налегке!

– Значит, всё, что им нужно, было оставлено в какой-нибудь пещере или в схроне. – Фарид снова остановился. – Когда я спросил у Азы, кто они, он сказал, что их лица были прикрыты сетками. А ты говоришь – масками.

– Ну, так были бы они рядом…

– Рядом, рядом!.. Сетка, маска… это, в принципе, одно и то же. Жаль, не успел я у Азы уточнить, что они с собой несли. Его убили.

– А как конкретно это произошло?

– Элементарно!.. Я как раз спросил его о багаже той группы. Аза приподнялся и тут же рухнул на камень. Пуля разнесла ему весь затылок.

– Так попадание было в лоб? – уточнил Фёдор.

– Нет, в глаз, – ответил Фарид. – Значит, стреляли не с нашей стороны, а с противоположной. Может, даже тот самый охранник, что встретил нас у водопада. Он спросил у Азы, кого тот сопровождает. И Аза сказал, мол, тораковцев.

– Не понял!..

– Такие у них тут шутки.

– Почему же он тебе всё с такой легкостью рассказал? – удивился Фёдор.

– Когда мы вышли из-под водопада, – пояснил Фарид, – я сказал ему, что мы от Черного сокола, и нас нельзя видеть.

– Какого, какого сокола?!

– Его группа неделю назад вела бой в ущелье Дех-Сабза. Они напали на несколько караванов, перевозивших оружие, и потом ушли восвояси.

– Так сколько же легенд ходит об этом отряде?..

– И Аза их уважает! – со скрытым сожалением в голосе сказал Фарид. – Да любой простой дехканин или горожанин готов отдать им последнюю лепешку, разместить этих воинов в своем доме.

– Да, ты настоящий психолог! – хмыкнул Фёдор. – То сначала сказал, что мы от Ахмад-шаха…

– Так Аза думал, что отряд Чёрного сокола подчиняется Масуду.

– А на самом деле кому?

– Много будешь знать, не успеешь состариться.

– Так ты ему врал, чтобы потом этого душмана отпустить живым? – удивился Кулибин.

– Нет, блин! – рассердился Фарид. – Я хотел попросить тебя, чтобы ты ему голову напоследок свернул. Вас же этому учили?

– Ладно, извини, – миролюбиво сказал Фёдор. – А о чем ты разговаривал с корреспондентом?

– Об одном из его коллег, только не из Пакистана, а из Америки.

– Зачем?

– Узнаешь об этом в скором времени. Давай-ка шевелись, а то уже начинает светать…

– Мы здесь, как на блюдечке, всем видны, и кто хочет, попробует нас как чай. – Файзулла подвинул на край камня автомат.

Да, Фёдор понимал, что каждое слово, произнесенное им сейчас, имеет свой вес. И независимо, хорошо ли его подчиненные знают русский язык, или плохо, но все они, и именно сейчас, отлично понимают значение каждого его слова.

– Душман, взятый в плен ночью, был нашим проводником и привел нас к Бараньей голове. – Файзулла посмотрел на Айвана. – Ты понимаешь?.. Именно к проходу из ущелья сюда. Он знал, что мы шли к ним от Торака. Он догадался, что это мы нанесли удар по группе Саадр ад-Дина…

– Мы были одеты, как моджахеды Торака, – твердо сказал Айван.

– А чем его воины отличаются от воинов Саадр ад-Дина? – резонно спросил Файзулла.

– Мы оставили им нож Торака… – уклонился от прямого ответа Айван.

– А они его нашли? Они поняли, чей он?.. Ты пойми: это простые дехкане, которых силой заставили взять в руки оружие и умирать за своих хозяев. И всё, что они ценного находят, прячут это для себя, так как считают своим приобретением, своим бакшишем.

– Да-да, я согласен с кэпом. – Фарид поднялся и, вытащив из-под полы рубашки ножны, положил их на камень, стоявший посередине пещеры. – Это тот самый нож Торака, который вы оставили после боя, Айван? Посмотрите, тот?.. – Он вынул из ножен клинок и прочитал надпись: – «Асадулла». Это означает – «лев Аллаха».

Услышав это, Айван встал и развел руками, мол, он ничего не может понять. Ведь он лично оставил его на камне, на виду, чтобы душманы сразу нашли нож.

– Они нашли его и спрятали, а не отнесли своему командиру, – сказал Фарид.

– Откуда ты знаешь? – У Айвана покраснели глаза от нарастающего гнева.

– Он висел на ремне у нашего невольного проводника…

– Да разве с такой дисциплиной они выиграют эту войну?! – взревел Айван.

– После монголов больше их никто и никогда не побеждал, – поставил точку сказанному Фарид.

– Бляха! – стукнул рукой по камню Файзулла. – Срочно нужно разработать новую операцию! – И, исподлобья посмотрев на собравшихся бойцов, добавил: – Готовьтесь! Айван, Фарид, Матас – останьтесь. Остальные свободны!

Фархад, сидевший у входа, тоже не вышел из пещеры, остался с ними. Он не понимал русского языка, но он хорошо читал мимику лица, выражения губ, значение взгляда. Если он видел на лице говорящего злость, то пугался, если добрую улыбку – улыбался в ответ, а если внимание, то всеми силами пытался понять, о чем же говорит человек. Короче, несмотря на свои двенадцать лет, парень был уже неплохим психологом.

– Айван, как бача? – спросил Файзулла.

– Молодец! Два раза показывал мину.

– Вот как?..

– У него зоркий глаз. Потом первым увидел пулемет, – продолжил Айван. – А когда мы нашли группу душманов Саадр ад-Дина, стрелял по ним. Их было четырнадцать человек. Двух он убил лично!..

– Всех уничтожили?

– Нет. Начали отходить, потому что у меня появилось ощущение, будто они нас специально втягивали в бой, отвлекали от основных сил, давая им обойти нас с тыла.

– И как, моджахеды Саадр ад-Дина поняли, что вы от Торака?

– Больше некому противостоять ему здесь, – пожал плечами Айван. – Люди из кишлака побоялись бы так далеко влезать в его владения и бросать вызов такому сильному командиру.

– Согласен, – кивнул Файзулла. – Только пленный сказал, что это мы обстреляли их, а не люди Торака. Значит, так мыслят и другие. И не думаю, что Саадр ад-Дин знает что-то о повадках Торака, как и тот о его. Они слепы друг к другу, у них разные хозяева. Поэтому по-прежнему наша задача – столкнуть их между собой, хорошенько разозлив друг друга и подставив одному из них воина врага. Понимаешь меня?.. Живого моджахеда, который подтвердит, что – да, я воин Торака или Саадр ад-Дина. Но вот как это сделать?..

– Бача нужно послать в кишлак, куда ушли остальные люди Саадр ад-Дина, – предложил Айван.

– Мысль хорошая! – одобрил Файзулла, посмотрев на мальчишку, и, улыбнувшись, подмигнул ему.

А Фархаду и этого хватило, он тут же вскочил и, подбежав к командиру, обнял его, сказав: «Кэп!»

– Молодец! – сказал Файзулла и тоже приобнял парнишку. – Фарид, поговори с Фархадом, – попросил он, – сможет ли он нам помочь: сходить в кишлак Калахаким и что-нибудь узнать о воинах Торака. Может, даже об их лагере, или хотя бы в каких домах они живут? А может, еще что-то.

Фарид кивнул и, подав руку юному Фархаду, вывел его из пещеры.

– Айван, если все получится, то с мальчиком пойдет только Фарид. Он знает язык, он восточный человек. – Файзулла пристально посмотрел наемнику в глаза. – Ты можешь проводить их до ущелья, но ты не сможешь быть скрытным, как Усса. Он маленький, быстрый как куница, и он – сапер. Поэтому, думаю, его можно направить туда для помощи и подстраховки.

– Я все понимаю, кэп, – приложил руку к сердцу Айван. – Фарид, Усса умные, я им доверяю. Пусть идут. И ещё, – он помялся. – Мы нашли склад с консервами и взяли оттуда три мешка…

– Рюкзака? – невольно переспросил Фёдор, слегка оторопев.

– Да, правильно – рюкзака, кэп. Там также много патронов, автоматов. Есть книги, они на местном языке, но по картинкам я понял: это партизанские книги. Там разъяснения – как мины ставить, как окопы рыть, как раненого лечить.

– Ты доверяешь Азизу, – вдруг перебил Айвана Файзулла. – Он не предаст нас?

Над этим вопросом Айван призадумался, но потом уверенно ответил:

– У мальчика чистая душа, кэп. Он за добро делает добро. Душманы убили его родителей, кэп. Мы ему стали отцами. Он не предаст нас.

– Спасибо, Айван. Пока всё, можешь идти…

Время ожидания до возвращения группы с маленьким Азизом тянулось очень медленно. Бойцы откровенно скучали, хотя этого на их лицах видно не было. Они понимали, что скоро должно произойти то, ради чего их сюда привели. И отдыхали, но не бездельничали. Сменили места охранных постов, нашли расположение двух дозоров душманов и устроили засаду на них. Айван сходил со своей группой за новыми припасами в разведанный склад – принес галеты, американскую и испанскую тушенку. И за что их особо отметил Файзулла, один рюкзак, принесенный лично Айваном, был заполнен необходимыми в походе медикаментами и двумя двухлитровыми флягами спирта!

Но, как говорится, «хорошая мысля приходит опосля». Глядя на «улов», Фёдор невольно подумал: а не привели ли разведчики за собой «хвост»?..

Файзулла с Грином прошли по следам группы Айвана и задержались на полдня. Вроде бы ничего подозрительного не заметили. Неожиданно тишину нарушило эхо одиночного выстрела, или карканье ворона, высоко парящего в небе?.. Так сразу никто в этом и не разобрался. Что-то еще не давало успокоиться, и Фёдор заново просматривал каждый камушек, запоминал их очертания, а потом заново осматривал, сравнивая по памяти каждую черточку-полоску ближней и дальней панорамы.

– Стоп! – наконец прошептал он. – Грин, мы здесь не одни.

– Yes, – согласился тот. – There is an eagle's nest in front of us[8].

– Нет, душманы!.. Ниже посмотри, они на тропе мину ставят. Два человека…

– И на гнезде орла есть два, – с заметным трудом произнес Грин.

– Ты их видишь?

– Да, бинокль с темным стеклом или винтовка. Они смотрят на нас.

– А-а, вижу, вижу… – приглядевшись по указке Грина, подтвердил Файзулла. – Сможешь убрать их?

– Да, – уверенно ответил Грин. – Ветер боковой, пять метров, расстояние – двести—двести десять метров… Кэп, отвлеки их, уйди метров десять-двадцать наверх, собирай камни и складывай их.

Файзулла аккуратно, чтобы не попасться на глаза душманам, минировавшим внизу тропу, приподнялся не в полный рост и, продолжая наблюдать за противником, перебежал к выступу повыше. Потом начал собирать лежащие на земле обломки каменных плит, строя из них подобие стенки. Нет, он сейчас не имел никакого права смотреть вверх, в орлиное гнездо – это было бы равносильно подписанию себе смертного приговора. Поэтому Фёдор продолжал делать вид, что ничего не знает о присутствии там моджахедов.

Один за другим два щелчка из снайперской винтовки Грина заставили его спрятаться за только что возведенной «стенкой». Через щель между обломками в бинокль он посмотрел на орлиное гнездо. Там стоял схватившийся за грудь человек, потом ноги его подкосились, и он полетел с горы в пропасть вниз головой.

Душманы, возившиеся на тропе, этого не увидели, их обзору мешала скала. И, что сильно удивило Фёдора, трудились они, будто вокруг не было никакой опасности, словно они не на войне и занимаются совсем мирным делом, а не расставляют смертельные минные ловушки.

Грин махнул рукой Файзулле, прося его вернуться.

– Их было два, – тихо сказал он. – Других три. Внизу. Матас их хорошо видит и готов убрать, только просит мою помощь.

– Точно три, не больше?

– Точно, кэп, слушай. – Он подал Файзулле наушники от маленькой радиостанции.

– Кэп, их три. Скоро возвращается Фарид, и Усса с Азизом. Торопись!

Файзулла вернул наушники Грину и кивнул, давая «добро».

– На три стреляй правого, – передал Матасу команду Грин. – Мне хорошо виден мэн в середине, потому бей и левого. Успей. Раз, два… – после слова «два» Грин замер, целясь в одного из душманов, и громко, вместе с выстрелом, сказал: – Три!

Он успел сделать и второй выстрел, похоже, как и Матас. Но это определил Файзулла не по звукам стрельбы – у обоих наемников на стволах были надеты глушители, – а по следам от пуль в телах душманов. На груди моджахеда, стоявшего слева к ним лицом, в одно мгновение появились две «метки». Одна оставила темное пятно на верхней части груди, вторая – чуть ниже.

Смертельные «метки» появились и на телах двух других душманов, лежавших на земле. А еще ко всему между ними неожиданно произошел взрыв. Его виновником, скорее всего, стало тело одного из убитых моджахедов, скатившееся вниз и потянувшее за проволоку, прикрепленную к чеке гранаты.

– Кто-то еще должен их охранять, – проговорил в наушники Грин.

И через некоторое время нашел «его». Моджахед находился выше минеров, прятался в кустарнике, растущем на краю скалы. Но сделать ответный выстрел не успел, его опередил Матас…

Матас ошибся, Усса вернулся в лагерь один, без Фарида и мальчишки. По дороге он разминировал несколько растяжек, которые душманы установили, по его мнению, безграмотно, «на самом виду». У Бараньей головы стояла еще одна мина, но почему-то противотанковая, а взрыватель и часть её корпуса не были замаскированы ни землей, ни травой. Скорее всего, предположил Усса, это было сделано душманами как предупреждение.

– Мы ночью больше не будем ходить там! – сказал Файзулле Усса.

– Согласен. А где были растяжки?..

– Гранаты стояли на тропе, – вздохнул Усса, – зажатые камнями. Камни легкие! – Он покачал головой, давая понять, что они долго не смогли бы удерживать в натянутом состоянии проволоку, рассыпались бы, и тогда ловушки бы сработали вхолостую.

– А почему ты вернулся один? – спросил Файзулла.

– Фарид остался у Бараньей головы, придет к вечеру. Передал, что скоро в кишлаке начнут собираться полевые командиры Торака. У Абдуллы Мухаммада день рождения. В кишлаке они провели чистку: убили двух стариков, муллу посадили в заваленный кяриз. Родственников революционеров там нет, их убили давно. Мальчишку какого-то избили, видел, даже хотел стрелять… – Усса замолчал, с силой сжав челюсти. – Через неделю у них будет этот праздник, так сказал бача. Барашек согнали туда э-э… твенти, твенти… у-у…

– Двадцать, – подсказал Файзулла.

– Так, так! Двадцать баран…

– А бой, то есть Фархад, где?..

– Он молодец, он бачата ходил, менял, э-э-э… сигара, сахар э-э…

– Что Фарид сказал?

– Фарид сначала ходил к душманам, – развел руками Усса. – Потом пришел, говорит мне, иди к Файзулле и…wait for me.

Фёдор заметил, когда Усса начинает торопиться что-то рассказывать, то из-за волнения сбивается и начинает путать английские слова с русскими, постоянно ошибается в произношении русских слов, в их окончаниях.

– Дальше!..

– Кэп, он хочет их один – туу командира связать и отнести на склад к Айвану. Ноу, ноу, зе-е, Са-а-а…

– В лагерь Саадр ад-Дина, – подсказал подошедший к ним Айван.

– Та-та, кэп. Пусть разбираетса. Гоу, гоу…

– Да-да, пойдем, только не сразу. Нужно сначала дождаться Фарида, – твердо сказал Файзулла. – Иди, отдыхай, Усса.

Фёдор сразу все понял. Как договаривались они с Фаридом, так все и должно произойти: взять в плен кого-то из ведущих командиров Торака, отвести его к базе Саадр ад-Дина, открыть стрельбу и оставить там его раненным. Этого вполне должно хватить, чтобы столкнуть Торака с Саадр ад-Дином.

Но информация о том, что полевые командиры Торака будут собираться в кишлаке, всё меняла. Ну, зачем, спрашивается, тогда Фарид принял решение лезть в капкан этой банды? Разве он не понимает, к чему это может привести? Если соберутся полевые командиры, то и охрана у них будет серьезной, и наемникам таким маленьким числом навряд ли удастся подобраться хоть к одному из них близко, не говоря уже о взятии в плен. А вдруг там будет сам Торак?.. Хотя он навряд ли находится здесь, в гуще войны. Скорее всего, сидит где-нибудь в Иране или в Пакистане и ждет здешнего урожая, а потом приедет снимать с него сливки.

Хотя говорят, что он не трус, и стоит прислушаться к мнению Фарида, что все они – и Торак, и Саадр ад-Дин – хотят воевать не с русскими, а с Ахмад-шахом, держащим под своим влиянием Панджшер. Место, где находятся богатые месторождения алмазов, изумрудов, золота, яшмы и других не менее ценных полезных ископаемых.

Когда все разошлись, Усса подошел к Файзулле и протянул ему гильзу.

– Там смотри. Я буду ждать. Пойду кушать…

На листке бумаги, обнаруженном Фёдором в гильзе, был нарисован лев. Что этим хотел сказать Фарид? Сзади льва – гора и на ней что-то нарисовано. Файзулла преподнес бумагу к свечке, присмотрелся к мелкому рисунку и только теперь понял, что этим хотел сказать Фарид.

Упершись пятками в камни, Файзулла попытался остановить скольжение рук по канату, но ему этого не удалось сделать, так как процессом управляла тяжесть его тела. Попытался перенести левую руку вниз, чтобы хоть немножко зафиксировать свое движение по канату, но его тело начало сползать ещё быстрее. От боли в ладонях из-за скольжения по жесткому плетению каната, срывавшему кожу с ладоней, он чуть не взвыл.

Наконец, спрыгнув на камни, Файзулла тут же почувствовал, как некая сила не дала ему потерять равновесие и толкнула впритык к скале.

– Иди вправо, аккуратно, смотри, чтобы рюкзак не перевесил тебя назад!

Слушая наставления Фарида, Файзулла расставил руки в ширину, ловя ладонями каждый камушек отвесной стены скалы, и начал аккуратненько двигаться по выступу дальше, боясь глянуть вниз, в пропасть, над которой он сейчас находился.

Последний метр для него был особенно страшным, так как нужно будет преодолеть небольшой выступ на уровне груди. Постояв несколько секунд, Фёдор все-таки решился это сделать. И вот когда его правая нога ступила на более широкий участок, показалось, что левая лямка от рюкзака зацепилась за камень!

С трудом повернул голову, цепляясь подбородком, бородой за каждое каменное рёбрышко, скосил вниз глаза. Так и есть!.. Упираясь руками в плоскость скалы, Фёдор попытался перенести опору правее, налегая всей грудью на, как назло, в этом месте неровную стену, и – удалось! Лямка, зацепившаяся за выступ, нашла меньший путь сопротивления и соскользнула вслед за телом Файзуллы вправо. Ноги от напряжения стали деревянными, костяными, каменными – почти непослушными. Но Фёдор не останавливался, понимая, что это не столько физическая усталость, сколько испуг, поддаваться которому сейчас никак нельзя.

За ним по карнизу передвигался Айван. Протянув к нему руку, Файзулла попытался ухватить наемника за плечо, чтобы помочь преодолеть опасный выступ, но этот огромный детина передвигался быстро и уверенно, и помощь Фёдора могла ему только помешать. Поэтому Файзулла вовремя отдернул руку и сделал несколько шагов вправо, уступая место Айвану.

– Не останавливаться!..

Команда, поданная Фаридом, требовала быстрого исполнения, и Файзулла пошел дальше по карнизу, который становился всё шире и давал возможность идти быстрее, но Фёдор еще боялся подчиниться возникшему чувству облегчения.

Их группа шла по самому краю скалы, над пропастью. И поэтому, опасаясь посмотреть вниз, Файзулла не отрывал глаз от идущего впереди него Фарида.

Его отказ взять с собой Уссу говорил о том, что Фарид ему полностью не доверял. А может, наоборот, сделал это из-за того, что Усса у них – единственный профессионал в минном деле, и его помощь больше нужна двум группам их диверсионного отряда, выставленным с обеих сторон Бараньей головы. Да, чутью Фарида нельзя не доверять. До главной операции, которую они разработали вместе с Файзуллой, оставалось несколько дней, и только притом что банды обоих полевых командиров Саадр ад-Дина и Торака не начнут в эти дни с ними войну.

Из разговора с тем моджахедом, который вывел их из заминированного участка, Фарид узнал, что о нахождении их диверсионного отряда душманам было хорошо известно, и только из-за вражды между собой они не приступили к каким-либо действиям против чужаков. Скорее всего, потому, что не знали, к какому из лагерей они относятся.

Второе: отряду Файзуллы нужно в срочном порядке сделать все, чтобы хоть как-то снять с себя подозрение за уничтожение людей Саадр ад-Дина и Торака. И эту возможность – напасть на колонну шурави, которая должна пятнадцатого июля сменить взвод, несущий службу на блокпосте у озера Пагмана, они никак не должны упустить. Напасть – это слово, конечно, нужно воспринимать в кавычках. Фарид и Файзулла не поднимут руку против своих. Но вот идущие вместе с ними Айван и Матас об этом не должны знать…

Для подобного мероприятия у них было достаточно боеприпасов. Фарид отказал Файзулле в просьбе взять с собой мощные гранатометы РПГ-16, а только РПГ-7 с шестью «выстрелами». Матас и Айван тащили на себе по шесть магазинов и пять коробок с патронами. Айван выбрал себе РПК[9], Матас – автомат и десяток гранат Ф-1. Но обоих включать в бой с русской колонной Фарид даже и не думал. Засада наемников будет находиться метрах в трехстах дальше от места, где расположатся у входа в ущелье перевала Фёдор с Николаем. Им нужен только гром и дым, чтобы создалось впечатление боя, который должны увидеть наблюдатели душманов. А то, что их наблюдательные пункты там есть, Фарид не сомневался…

– Стоп! – остановил Файзуллу и идущих сзади него Айвана и Матаса Фарид. – Передышка.

Через несколько минут отдыха Фарид развернул карту и показал участок, к которому должны выдвинуться Айван с Матасом.

– Если душманы откроют по вам огонь сзади, в бой не ввязываться, а найти участок, закрытый от обстрела – мёртвую зону, – и готовиться к встрече колонны. Мы откроем огонь по последней машине, чтобы не дать шурави возвратиться в Кабул. Ты, – ткнул он в Матаса, – установи несколько растяжек на дороге. И… – Фарид приблизил свое лицо к наемнику, ткнул его пальцем в грудь, добавил, понизив голос: —…и за собой тоже. Сам определишь, где они могут подобраться к вам.

– Дай нам гранатомет, – перебил его Айван.

Фарид, взглянув на него, на несколько секунд остановился, словно попал в неожиданную ситуацию, и тут же, будто поняв свою ошибку, улыбнулся.

– Ты вечно торопишься, Айван! – снял с себя и вручил гранатомет наемнику.

Матас взял только два «выстрела», мол, этого вполне хватит, и показал на прикладе автомата несколько рядов отметок.

– Нужно еще добавить, – с какой-то надменностью на лице улыбнулся он.

– Слушайте! – Файзулла, пытаясь то ли разрядить создавшуюся нервозную ситуацию, то ли быстрее приступить к выполнению задуманного плана, поднял указательный палец вверх, требуя к себе внимания. – Бой должен быть коротким. Нам потери не нужны. Встречаемся через час после начала боя здесь. Запомните, вы! – ткнул он пальцем в Айвана. – После того как начнете стрельбу, должно пройти десять минут, еще сорок минут уйдет у вас на передвижение с того места сюда. Запомните!.. Если затянете бой, шурави вызовут вертолеты, которым лететь сюда с их базы пять минут!

Улыбающийся до того Айван заметно напрягся. С русскими вертушками он уже, видно, был знаком. Поэтому, молча согласившись с Файзуллой, встал с камня и, ткнув кулаком в плечо своего приятеля, жестом показал ему, что пора выдвигаться.

– Шурави точно будут? – вопросительно посмотрел он на Фарида.

– Расписание у них такое, – кивнул тот. – Время. А если не шурави, то моджахеды.

– Понял, понял, – сказал Матас и, перекрестившись, ускорил шаг, догоняя ушедшего вперед напарника.

Фёдор вглядывался в долину – там раскинулись микрорайоны старого Кабула. Солнце выжгло здесь все – и траву, и даже глину, из которой построены хана – одно-, двухэтажные дома, и дувалы – высокие заборы-крепости. Под солнечным маревом вся геометрия построек превращается в однообразное серое месиво вместе с кронами садовых деревьев. Даже пыль, поднимаемая автомобилями, невидима в этой серой мгле. Усиливающийся ветер разгулялся по окраинам города, поднимая невысокие смерчи. С Дех-Сабзскими, что поднимаются в степной части региона в высоту до километра, а может и выше, их не сравнить, конечно.

Фёдор посмотрел на часы. Время близилось к трем часам пополудни, к тому моменту, когда командир взвода, выдвигающегося на длительное дежурство, в последний раз проверяет вооружение и обмундирование солдат, боеприпасы, наличие воды и дает команду выстроить боевые машины в колонну. Обычно их сопровождали отделение саперов и взвод огневой поддержки из нескольких «шилок»[10], а бывало – и танк.

Время «Ч» очень медленно приближалось к своему началу, и Фёдору так не хотелось его торопить, а даже наоборот, если бы он обладал некой невиданной силой, то остановил бы его совсем. Но оно шло, и на душе у Кулибина становилось как-то не по себе. И куда делась проявленная им перед Николаем-Фаридом смелость?.. В принципе, у него сейчас очередной экзамен на вшивость. Это слово было у него когда-то, когда он учился в военном училище, излюбленным. Фёдор его употреблял, чтобы подтолкнуть себя к какому-нибудь рискованному поступку: сбегать в самоволку, не согласиться в чем-то со своим командиром или просто со старшекурсником. Даже здесь, в Афганистане, без этого слова не обходилось, но только Фёдор никогда себе не позволял произносить его вслух.

Вот и сейчас, когда боевая техника их полка выдвинется на Пагман, он должен выйти к колонне навстречу, остановить и вызвать для переговоров ее командира. С одной стороны, это сделать не трудно, но на самом деле очень трудно спрогнозировать ситуацию, которая может произойти в этот момент.

В первом случае солдаты могут открыть огонь и не дать ему, незнакомому человеку, даже сделать и пары шагов к ним.

Во-вторых, если их командир не поверит Фёдору, скрутит его и бросит в машину, чтобы потом… Что после этого может произойти, Фёдор даже думать не хотел. Они могут его хорошенько избить, засунув ему кляп в рот. Скорее всего так и будет, так как примут его за дезертира.

Стоп, стоп, а почему дезертира? Можно же сказать, что он был ранен и душманы его взяли в плен. А вот теперь у него появилась возможность бежать из их лагеря и выйти навстречу колонне своих. Эта ситуация больше подходит, чем другие. А как дальше быть?

Фёдор приподнялся и стал всматриваться в шоссейную дорогу, идущую из Кабула на север. Нет, показалось. То шла не колонна боевой техники, а несколько грузовых автомобилей, свернувших в сторону Дех-Сабза…

Нет, в своих расчетах Фёдор не должен ошибиться. Сегодня пятнадцатое июля, и в этот день обычно происходит смена взводов, несущих службу на блокпосте.

Так как же их остановить?..

Время на часах уже перешло границу дозволенного – шестнадцать тридцать две. Обычно в шестнадцать ноль-ноль колонна уже входила на перевал и, набрав скорость, под прикрытием «вертушек» проходила его насквозь…

И в небе тишина. Неужели в дивизии перенесли смену «караулов» на другое время?

Фёдор спустился еще ниже и невольно вздрогнул. Почти у самой дороги стоял памятник: небольшая железная урна с пятиконечной звездой, обложенная со всех сторон мелкими камнями. Да-да, это то самое место, где колонны, возвращающиеся назад из Пагмана, подавали сигналы. Это было своего рода поминание погибшего здесь отделения десантников в начале восьмидесятых. На оцинкованном памятнике черной краской были написаны их имена.

Фёдор сделал несколько шагов вперед, но заметил движение возле ног и остановился. Это была небольшая ящерка, замершая на одном из плоских остроугольных камней. Фёдор хотел было сделать еще шаг, но замер, едва не наступив на проволоку. Она была натянута и местами прикасалась к ребрам мелкого гравия насыпи. Месть душманов!

Медленно Кулибин осмотрелся вокруг: сзади проволоки нет, но это еще не говорит о том, что это место не заминировано. Он повторно стал разглядывать гравий в поисках знакомых ему по очертанию мин-«лягушек». И только после этого, не разворачиваясь, сделал несколько шагов назад до большого скального скола и забрался на него.

«Да уж, нельзя забывать, что это Афганистан», – глубоко вздохнул Фёдор и обтер вспотевшее лицо рукавом.

В семнадцать двадцать Кулибин решил вернуться к тому месту, где устроил засаду Николай…

Поднявшись до первого уступа скалы, еще раз осмотрелся по сторонам и увидел поднимавшуюся пыль на кабульской дороге. Скоро он понял, что не ошибся: в его сторону двигалась колонна боевой техники. Время теперь увеличивало свой ход всё быстрее и быстрее, и на размышления у Фёдора, как остановить приближающие машины, оставались считанные секунды.

Сбросив с себя чалму, серую жилетку с рубахой и оставшись только в светло-серых шароварах, он поднял руки и пошел навстречу головной машине. Автомат и штык-нож он положил там же, возле одежды, оставив на поясе только пустые ножны…

Судя по тому, как солдаты обращались к усатому мужчине, сидящему на люке БМП над механиком-водителем, Файзулла понял, что это их командир.

– Кто это? – громко спросил он. Из-за рева двигателя Фёдор не расслышал его слов и только по движению его губ догадался, что именно спросил офицер.

– Я Фёдор! – крикнул он в ответ.

Командир посмотрел на солдата, голова которого едва выглядывала из открытого люка, и боевая машина тут же перестала реветь.

– Повтори! – снова сказал командир.

– Фёдор, – чуть тише сказал Файзулла.

– Иди сюда!

– Я – старший лейтенант Кулибин, командир второго…

– Что, что?! – спрыгнул с брони чумазый от пыли солдат и, направив автомат на Фёдора, пошел к нему.

– Боец, стой! – приказал усатый офицер. – Назад!

У Фёдора в груди стремительно нарастала непонятная тяжесть, а через мгновение она взорвалась, ударив в сердце, в ребра, наполнив легкие свинцом, не давая Кулибину дышать.

– Я не расслышал, – громко и грозно повторил свой вопрос усатый.

– Я – старший лейтенант Кулибин, командир второго взвода…

– Блэк! – то ли спросил, то ли уточнил офицер.

Фёдор кивнул.

– Я все знаю. Даю три минуты и начинаю бой.

– А-а… я не успею, – опешил Фёдор.

– Время пошло! – стукнул усатый кулаком по ладони, давая Файзулле понять, что он в курсе того, что здесь сейчас должно произойти.

Фёдор, кивнув, глянул на памятник, который находился метрах в тридцати от него, и, показав пальцем, сказал:

– Там мина!

Он побежал в гору, к тому месту, где оставил одежду и оружие, а потом рванул изо всех сил к Николаю-Фариду.

До укрытия Фарида еще оставалось метров сто, как вдруг БМП открыли шквальный огонь из своих пулеметов, кроша скалы высоко над Файзуллой.

Пригибаясь и не сбавляя темпа, Кулибин бежал к Фариду. Но тот, не дожидаясь его, неожиданно встал в полный рост, поднял гранатомет, и в сторону первой боевой машины пехоты понесся «выстрел», оставляя за собой бурый дымный след.

Очертив пологую дугу, он врезался в землю, немного не долетев до БМП. И в ту же секунду там разорвалось несколько дымовых шашек.

– Ничего себе! – вскрикнул от удивления Фёдор и прибавил темп.

Дым быстро заволок колонну машин. Что-то внутри её взорвалось, потом еще раз, и языки пламени, пробиваясь через белый дым, стали оставлять после себя черные полосы.

– Что это? Кто по ним стреляет?! – не понимая, что же происходит, и схватив за рукав Николая, кричал Фёдор.

Но тот только сильно оттолкнул его от себя, крикнув в ответ:

– Одевайся и помогай!

Второй «выстрел» из гранатомета попал в большой камень, лежавший справа от первой БМП.

– Стреляй, стреляй! – стукнув ногой по прикладу автомата, кричал Фарид. – Да не в своих! В воздух, в воздух!..

И только теперь до Фёдора дошло, что картина, происходящая на его глазах, это не более чем фантасмагория, спектакль – нагромождение хаоса взрывов, стрельбы и прочего громкого сумбура.

Тогда Фёдор вскинул автомат и начал лупить из него длинными очередями по противоположной стороне обочины, по растущему там кустарнику, по камням. Пули визжали и скакали во все стороны, словно обезумевшие кузнечики. Один магазин у Фёдора оказался заряженным трассирующими пулями, которые к визгу добавили красочный фейерверк, усилив «красоту» идущего «боя».

БМПэшка, выдвинувшаяся из дыма, тащила за собой на жесткой сцепке БРДМ[11]. Резко остановилась перед памятником, и несколько солдат кинулись с нее к четырехколесной разведывательной бронемашине, отцепили ее и стали поливать из фляг какой-то жидкостью.

Один из солдат бросил на броню БМП пустую флягу и кинулся к памятнику.

– Стой! – что есть мочи крикнул Фёдор, но было уже поздно.

Взрыв в общем громе «боя» был почти не слышен, как и поднявшаяся пыль от гранаты. Солдата подкинуло, перевернуло, и его тело распласталось на растрескавшейся земле.

Фёдору, кинувшемуся к нему, Фарид тут же подставил подножку, и тот кубарем, с зажатым в руке автоматом, покатился по камням вниз.

Когда Кулибин очнулся, гром боя уже прекратился. Очень сильно болела рука, продолжавшая сжимать цевье приклада автомата.

– Ты чего, Файзулла, совсем охренел?! – громким шепотом кричал на него Фарид. – У тебя чё, крыша поехала?.. Ну, дурак он, дурак! Кто его просил к памятнику лезть?

– Так бой же…

– Да какой бой?! – схватившись за жилет, Фарид рывком поставил Фёдора на ноги. – Все же было оговорено у нас!

– Так он подорвался… – пробормотал еще не пришедший окончательно в себя Фёдор.

– Это военная игра, старлей! – грозно рыкнул Фарид. – А ты выглядишь, как надо!

– Так…

– Всё! Смотри на поле боя! – Фарид, с силой схватив Фёдора за плечо, развернул его к дороге. – Смотри туда!..

Чёрный дым валил с горевшей БРДМ и подальше стоявшего от него бронетранспортера.

– Они списаны, – уже спокойнее пояснил Фарид. – Притащили на буксире специально для нашего спектакля.

– Так у тебя и рация есть?! – с возмущением догадался Кулибин.

– Всё, что нужно, у меня есть, Фёдор. Только не кипятись. Игра стоит свеч, это я тебе говорю. А кровь, оставшаяся там от раненого солдата… она станет дополнительным доказательством прошедшего боя.

– А парень-то жив?.. – с надеждой посмотрел на него Фёдор.

– Надеюсь, – вздохнул Фарид. – Ладно, продолжаем игру, Файзулла. Не забывай, зачем ты здесь. Но и не торопись.

– А как же Айван с Матасом?

– Пока не отличились, – развел руками Фарид. – У них все впереди.

– Так они будут нас ждать?

– К нам сейчас придет сюда гость.

– Кто?

– Если Ян настоящий боец, то приведет сюда одного итальянца. Американского журналиста.

– Не понял… – недоуменно уставился на Фарида Фёдор.

– Нужно спектакль отыграть до конца, парень, – хлопнул его по плечу тот.

Фёдор смазал разбитые руки йодом, но на лице этого делать Фарид ему не разрешил.

Где-то вверху раздался клич коршуна. Фёдор поднял голову и стал искать глазами птицу, которая, по его мнению, была напугана стрельбой и теперь металась над горами.

Но Фарид тут же отозвался тем же голосом.

Фёдор с удивлением посмотрел на него, потом на гору, куда указал ему подбородком Фарид.

Там, с вершины, к ним спускалась группа людей, одетых, как и они с Фаридом, в афганскую одежду. У каждого из них был в руках автомат, а человек, идущий в середине группы, был единственным облаченным в комбинезон. «Это, скорее всего, и есть тот журналист, о котором Фарид говорил с корреспондентом Наджибуллой», – подумал Фёдор.

Яна, идущего впереди, он узнал сразу.

– Ассалам алейкум! – Ян обнял подошедшего к нему Фарида.

– Ва алейкум ассалам, бача! – ответил тот.

Журналистом оказался плотный, невысокого роста мужчина, который не обратил внимания на Фарида с Файзуллой, а продолжил спускаться в сопровождении двух моджахедов ниже, к горевшей технике. Сначала он остановился возле горевшего БРДМ и, окликнув одного из сопровождающих, о чем-то начал с ним говорить. Скорее всего, темой их разговора стала русская боевая машина.

Следя за ними, Файзулла с ехидцей улыбнулся: что моджахед может знать об этой машине? Здесь, в горах, она полностью соответствует своим качествам – небольшая, проворная, может залезть на достаточно крутой подъем, спрятаться за крупными камнями, а если нужно – набрать скорость и уйти от преследования…

Его загорелое лицо, прикрытое снизу черной бородкой, а сверху, под козырьком светло-зеленого кепи, такими же черными очками, было непроницаемым. Журналист внимательно слушал моджахеда и в знак согласия изредка наклонял голову. Только теперь Фёдор заметил на его боку сумку. Наверняка там фотокамера и диктофон, и он захочет взять интервью о прошедшем бое у Файзуллы или Фарида.

Так и произошло. Моджахед поманил к себе Фарида, и тот, с легкостью сбежав вниз, начал с ними о чем-то говорить. Моджахед размахивал руками, что-то рассказывая иностранному корреспонденту, который уже держал в руке коробочку диктофона. И Фёдор только сейчас заметил, что второй моджахед, стоя чуть в стороне, спиной к солнцу, держит в руках то ли фотоаппарат, то ли необычного вида кинокамеру.

Да, он делал съемку интервью корреспондента с Фаридом. Тот, тыча пальцем в БРДМ, показывал, откуда вышла колонна, с какого места они по первой машине выстрелили из гранатомета, потом указал на дыру в борту машины и, сложив руки, резко развел их в стороны – взрыв.

Фёдор увлеченно следил за диалогом, забыв о моджахедах, стоявших невдалеке от него. Те тоже, когда подошли к ним с Фаридом, без интереса окинули взглядом обоих. И только сейчас Файзулла отметил про себя, что они вовсе и не моджахеды, у этих людей нормальные европейские лица. Вот так-то! А если их не заинтересовал Файзулла, тогда кто они?

«А почему, собственно, я должен их заинтересовать? – решил разобраться в этом вопросе Кулибин. – Неужели я уже не похож на славянина? Хотя… – Он провел пальцами по бороде и невольно усмехнулся. – Под такой «одеждой» я и сам себя не узнаю».

Но и эти мысли тут же потерялись, и их уже некогда было «искать».

…Журналист пошел к повороту дороги, на котором все еще дымила боевая машина пехоты. Ее тоже притащили сюда на жесткой сцепке.

Гусеницы машины не были разорванными. По ее вооружению – крупнокалиберной пушке – Фёдор сразу догадался, что это старая БМП-1. В их роте, да и во всем батальоне, таких машин не было, у них на вооружении уже стояли БМП-2 с тридцатимиллиметровыми скорострельными пушками. А что там установлено выше, на самой башне?.. Вроде бы гранатомет?.. Да, конечно, он, АГС-17, но, скорее всего, его прикрепили туда бойцы сами. И правильно сделали. Благодаря ему можно вести более плотный огонь по противнику… Ну и ребята, сыграли по-настоящему, взаправду!

Файзулла невольным движением положил правую ладонь на грудь: под сердцем что-то защемило. Но вовремя одумался и сделал вид, что там у него чешется. Однако никто из стоявших рядом странных «душманов» на него не смотрел: двое повернулись к нему спиной – осматривали горную часть местности и отчасти открывающейся низменности, где вдали располагался Кабул. Другие двое следили за корреспондентом.

– Файзулла! – окликнули его снизу.

Это был Фарид.

– Дай ему гранатомет…

Фёдор огляделся. Ствол от РПГ-7 лежал под камнем, чуть правее него. И он указал рукой на оружие приближающемуся снизу моджахеду. Тот пристально смотрел на Фёдора, это Кулибин постарался как можно приветливей улыбнуться ему, а потом нехотя отвел глаза в сторону – на стоявших на дороге около уничтоженной техники людей.

– Ташакор. Хуб[12], – сказал моджахед и застыл, не сводя глаз с Файзуллы, словно ожидая от него чего-то.

– Бляха! Иди отсюда, бача! – вдруг, словно выругавшись, со злостью процедил Фёдор и тут же несколько раз провел пальцем по брови, будто она зачесалась.

– Файзулла, Файзулла! – обрадованно поклонился ему моджахед. – Хода хафез![13] – Потом схватил валявшийся на камнях гранатомет и, еще раз поклонившись Фёдору, побежал вниз, к Фариду с журналистом.

Фёдор вытер пот с лица и, мысленно перекрестившись, посмотрел на удаляющегося моджахеда.

Журналист уже залез на броню и показывал оператору на гранатомет, установленный на башне БМП, размахивая руками и что-то неразборчиво вещая на камеру.

Спустившийся к ним моджахед перебил монолог корреспондента и, показывая ему наверх, в сторону Фёдора, что-то прокричал. Но оказалось, что крик помешавшего ему моджахеда корреспонденту понравился, и он, теперь уже показывая на него – Файзуллу, продолжил свой спич. А оператор теперь уделил свое внимание и Фёдору, наведя на него камеру.

Файзулла, как бы понимая, что говорят о нем, приложил обе руки к своей бородке и несколько раз поклонился в их сторону.

Стоявшие рядом с ним моджахеды тоже посмотрели на него, потом, как по команде, приложили ладони к груди и поклонились, и тут же продолжили заниматься своим делом – осматривать местность.

Тихий гул вертолета услышал и корреспондент. Звук не нарастал, но все равно иностранец, схватившись за голову и что-то крича в камеру, спрыгнул с БМП и, озираясь на небо, сломя голову бросился к ближайшему камню и залег за него.

Увидев это, двое стоявших рядом с Кулибиным моджахедов громко усмехнулись. Они так и остались стоять в полный рост, как и Фёдор.

Происходящим воспользовался и Фарид. Он быстро поднялся к Фёдору и, мотнув ему головой, пошел дальше. Кулибин догнал его и пошел рядом, стараясь не отставать.

– О чем ты говорил с журналистом? – спросил он.

– О тебе. Ты наконец-то начал мстить своим врагам! – серьезно ответил Фарид.

– Что-о?! – Фёдор невольно замедлил шаг. – Как это?!

Но Фарид и не думал останавливаться, а, перепрыгивая с камня на камень, продолжал идти вперед. Так что Кулибину ничего не оставалось, как побыстрее догнать его.

«Вот так история! – до боли сжав разбитые губы, подумал Кулибин. – В какую же грязь тебя, Фёдор Валентинович, засунули? После этого хоть вешайся…»

– Не отставай! – услышал он окрик Фарида. – До ночи вернуться на базу не успеем. Есть по дороге одно местечко неплохое, где спокойно отдохнем, – обернувшись к Фёдору, на ходу пояснил Фарид. – Теперь у нас есть от душманов льгота на жизнь, теперь им хорошо известно, кто мы такие и для чего сюда пришли.

– Они что, смотрят телевизор?

– А что же ты думал, конечно, он у них есть. Но главное в другом: вместе с этим журналистом, Нельсоном, пришли и душманы из отряда Саадр ад-Дина. Тот, который взял гранатомет, тебя узнал и был очень доволен этим. Он сказал, что ты действительно Файзулла. Он тебя знает, он тебя сопровождал сюда из Чарикара. Ты понял? – снова остановился улыбающийся Фарид. – Теперь можно работать.

– Мне кажется, что я какой-то уж слишком добрый. – Фёдор невольно улыбнулся в ответ.

– Так после контузии у тебя амнезия, Файзулла. Не забыл?.. Если ты начнешь снова кричать или даже громко говорить, то у тебя тут же задавит затылок и виски. Ты об этом знаешь и поэтому говоришь тихо. А что ты сказал тому «духу»?

– Не помню… Кажется, я сказал ему «бляха!» Точно, точно, и «иди отсюда, бача!»

– О! Это без копирки Файзулла! Настоящий Файзулла! – Фарид показал ему большой палец.

– Погоди-ка! – остановил его Фёдор. – А куда делся Ян? Я видел его с этим… как ты его там назвал?..

– …Нельсон. Я не знаю, откуда он. Но ветром задуло его имя.

– Почему ты говоришь как какой-нибудь аксакал? – нахмурился Фёдор.

– А здесь, Файзулла, война. Один день там – идет за три, а у нас – за десять, а может, и за сто! – Фарид дружески похлопал его по плечу. – Ладно, пошли.

– Так как насчет нашего Яна?

– Он уже не наш человек. Он с этим итальянцем или американцем, уйдет в Пакистан.

– А потом?..

– Какая разница? Да кому они нужны, дезертиры?.. Здесь продал своих, а там – чужих. Обычно они заканчивают свою жизнь, не дойдя до границы.

– Пакистана?

– ?!

– Значит, все это враньё, что дезертирам предлагают выбрать государство, в котором они хотели бы жить, и дают им возможность уйти туда? – уточнил Фёдор.

– Что за бредятину несешь?! – удивился Фарид. – Ну а как бы ты поступил с предателем? Ведь сам по себе человек – это такая хитрая лиса, которая живет только для себя, а о любви к другим людям всегда врёт. А предатель – не-ет, это не лиса, это волчара, надевший на себя лисью шкуру. Он любого убьет. У него нет друзей, все – враги.

– Не понял…

– Мало ты еще пожил на этом свете, – усмехнулся Фарид. – Торопись, вон Айван нас уже ждет, – кивнул он на вершину, на которой маячила маленькая фигурка, и продолжил: – Завтра я уйду. Рация находится за тем камнем, на котором сидела змея.

– А как же я?

– Это не речь Файзуллы. Он говорил коротко и понятно. Не забывай: ты здесь командир, а не я. И ты должен разработать для себя словарь хотя бы из тридцати слов. Файзулла – не шантрапа, тоже не забывай. Файзулла – жесткий человек, кто его не слушается, того он не бьет, а сразу убивает. Пора прийти в себя, Файзулла!

– А ты?..

– Я?.. – Фарид вздохнул, но как-то уж особенно тяжело. – Я – твой помощник. Здесь никто не знает ничего друг о друге, как и о тебе.

– А я добрым бываю? – Фёдор, прищурившись, посмотрел на вершину, где только что показывалась фигурка то ли Айвана, то ли Матаса.

– После контузии ты таким стал. Тебя приняли таким. Но запомни: вокруг тебя и не уроды, может быть, но и не добряки. Для них кровь – это наркотик, за ней – деньги, и всё. Без войны они жить уже не могут, как и ты теперь. Закончится Афганистан, начнется война в другом месте. И даже если она не начнется, они будут ее вести сами или где им скажут. Независимо – это СССР или Соединенные Штаты, Индия или Китай, Швейцария или Швеция. Куда тебе скажут, туда и пойдешь… Осмысли это и поверь в это. Я завтра тихо уйду, а группы пусть продолжают нести службу на тех же местах.

– Сколько?..

– Идем. – Фарид отбросил камень, который держал в руках. – Иди за мной и внимательно слушай…

Фарида вначале Файзулла не узнал. Тот больше был похож на старого, обессилевшего от длинной дороги афганского бедняка, еле бредущего за арбой, которую тащил ишак. Животное шло медленно, выбирая дорогу поровнее, и поэтому постоянно петляло, заставляя старика, державшегося за арбу, с мучением переставлять свои ноги через булыжники, которыми был усеян весь перевал.

Усса, следя за стариком, идущим рядом с повозкой, покачал головой. Ему было жалко этого деда, но в данный момент он ничем не мог помочь ему, разве что усадить дехканина на повозку. Но арба была завалена тяжелыми мешками, наполненными явно чем-то важным для этого человека, может быть, крупой или мукой, а может, сушеной шелковицей или изюмом – да чем угодно!

– Идти за ним дальше? – спросил у Файзуллы Грин.

– Нет, – покачал головой Фёдор и приложил указательный палец к губам.

Усса тут же понял, почему Файзулла запрещал им выходить к старику на дорогу, сопровождая его издали.

– Ассалам! – громко сказал вышедший к деду навстречу моджахед с винтовкой в руках. – Чан даст?[14] – И, оттолкнув старика в сторону, положил руку на мешок.

Что сказал ему в ответ дехканин, Файзулла не расслышал. А вот душмана слова старика рассмешили, и он начал звать кого-то:

– Нур, Нур!..

У второго моджахеда был автомат Калашникова. Он выскочил из кустарника, поправил чалму и быстро подбежал к арбе. Достав нож, надрезал один из мешков, из прорези посыпались темные семена – фасоль или изюм?

Но то, что произошло дальше, стало неожиданностью для всей группы Файзуллы.

Дед, выпрямившись, вдруг подпрыгнул и нанес сильный удар ногой душману, стоявшему справа от него, в затылок, и тут же – второму, с разворота, другой ногой в шею. В следующий миг странный дехканин присел на корточки и прикрыл себя телом первого душмана.

– Файзулла! – крикнул старик. – Не стреляй, я Фарид!

Выстрел, раздавшийся где-то недалеко, был направлен в сторону старика. Пуля цвиркнула в метре от него, вторая – дальше, а третья взбила дорожную пыль совсем близко.

– Всё. Я убит! – громко сказал Фарид. – Не высовывайтесь только, я сам разберусь. Вас тут нет!

Человек, стрелявший в Фарида, сидевших в кустарнике Файзуллу с Грином и Айвана с Уссой не заметил, а вот они его сразу увидели. Моджахед прятался за камнем прямо напротив них. Нацелив на старика винтовку, он медленно приближался к нему, осторожно переступая по каменной крошке.

– Кимат аст![15] – со злостью крикнул моджахед. Судя по голосу, он был молод, хотя… Только теперь Файзулла понял, почему тот не мог выстрелить в Фарида: у парня заклинило затвор винтовки.

…Нож, смачно ударивший его в плечо, отбросил моджахеда назад, на камни. Да, действительно, Файзулла не ошибся: это был совсем молодой афганец – бача с еле-еле пробившимся пушком на лице. Он испуганно смотрел на старика, подошедшего к нему и присевшего рядом. Мальчишка, упираясь ногами в камни, пытался отползти подальше от Фарида, своего врага, который подошел к нему, чтобы закончить свое дело – убить его. Скорее всего, так считал несчастный бача.

– Дуст, дуст…[16] – с трудом расслышал Файзулла слова раненого, которому ничего не оставалось, как просить старика не убивать его.

Файзулла поднял руку, предупреждая своих бойцов, чтобы были внимательными и не вылезали из засады раньше времени.

Фарид между тем достал из кармана халата пакет с большим красным крестом и, вытащив из него шприц, сделал юноше укол в предплечье.

Бача с удивлением наблюдал за незнакомцем, который почему-то не убил его, а наоборот стал оказывать ему медицинскую помощь.

Через несколько минут Фарид аккуратно вытащил из его плеча нож, и бача даже не вскрикнул, не поморщился от боли – значит, обезболивающий укол уже начал действовать. Стянув с его плеча халат, Фарид оторвал от него рукав и туго перевязал им плечо юноши.

Файзулла внимательно следил за происходящим. Было слышно, как они – Фарид с афганцем – о чем-то говорили на дари. Но это продолжалось недолго. Юноша заметно ослабел и в конце концов потерял сознание.

– Уснул, – тихо сказал Фарид. – Файзулла, вы плохо шли за мной, я раз десять видел и слышал вас. Неосторожно!

Фёдор развел руками и вышел из кустов.

– Здесь где-то рядом находится их командир Мухамеджан. Он скоро явится сюда. Здесь у них база.

– И что? – не понял Файзулла.

– Скалы отвесные, засады нигде в них не устроишь, – пояснил Фарид. – Мухамеджан спустится сейчас сюда, заберет с собой этого парнишку и пойдет навстречу к Тораку. Это рассказал мне только что бачатка. А тех двоих я убил. Другого выхода не было. Пусть тела остаются здесь, с мальчишкой, он потом придет в себя и расскажет Мухамеджану, как все было.

Фарид замер, рассматривая что-то с обратной стороны скалы. Потом продолжил:

– Сколько душманов придет с Мухамеджаном, не знаю. Бача сказал, что их осталось трое. Может, и так. Об этом командире я наслышан. Он не лучше своего главаря, такой же жестокий. Три недели назад в Пагманском ущелье он убил семь милиционеров-царандоевцев, сопровождавших университетских студентов. Если его взять в плен, толку не будет, это я тебе говорю. А с убитыми пусть сам думает, что делать. Так что пусть здесь всё останется как есть. – Фарид подошел к Фёдору, и они вместе вернулись в кустарник. – Свои порядки пока здесь наводить еще рано. Отпустим этого Мухамеджана, а Усса пусть идет за ним, как тень. Встретимся с ним завтра здесь, в полдень, или послезавтра. А ты с Грином со мной пойдешь. Айван! – окликнул Фарид. – Ты останешься здесь. Когда уйдем, завтра приведешь всю группу сюда и ждите нас.

– Ясно…

– Будьте готовы, если у меня будет белая бандана на голове – значит, будьте готовы освободить нас. Нужно убрать всех душманов по-тихому. Ты понял? – И строго посмотрел на Айвана. – С применением глушителей, а лучше – ножей.

– Понял, Фарид, – проворчал тот и тут же поднял руку, прося внимания.

– Кэп, идут! – вскрикнул Усса.

Мухамеджан, если это был он, спустился со скалы один. Сухощавый человек невысокого роста. Чалма из черной ткани слегка выцвела. Одет он был, как и убитые душманы, в старый поношенный халат, на ногах – сандалии без носок. Он внимательно осмотрел трупы душманов, лежавших друг напротив друга, потом стал оглядываться по сторонам, как бы ища то место, куда могли скрыться убийцы.

Да, Мухамеджан был смелым. Ничего и никого не боялся. Осмотрев так же тщательно арбу, он вдруг резко вскинул автомат и дал короткую очередь по мешкам, лежавшим в повозке. Осёл, испугавшись выстрелов, громко заорал и побежал вперед.

– Шаятын![17] – закричал бородач и длинной очередью из автомата полоснул по убегающему животному с арбой. – Шаятын!..

Но ишак и не думал останавливаться, а еще пуще припустил вниз по петлистой дороге. Мухамеджан сплюнул и, приложив козырьком руку ко лбу, посмотрел вверх и крикнул:

– Нур!.. Нур!.. – Слово эхом раскатилось по скалам: «У-у-р-р, у-у-у-р-х…»

Камень, скатившийся сзади него, привлек внимание душмана. Мухамеджан обернулся и стал всматриваться в то место, откуда приблизительно мог произойти этот звук. Сделал несколько шагов в ту сторону, потом вскочил на большой плоский останец и продолжил осмотр оттуда. Наконец, что-то увидев, спрыгнул с камня и быстро пошел именно к тому месту, где Фарид оставил уснувшего бача.

– Гэй, гэй!.. – крикнул он.

И в ту же секунду Файзулла увидел спускающихся к Мухамеджану еще двух моджахедов, таких же бородачей, в выцветших от дождей и солнца длинных халатах, перевязанных широкими черными поясами. У каждого в руке была винтовка.

Они обступили тело юноши, о чем-то переговорили, и один из душманов, взвалив мальчишку себе на плечо, начал подниматься с ним вверх – туда, откуда они пришли.

– Басмачи! – прошептал Фарид. – Видно, этот бача – чей-то родственник.

Файзулла не спускал с моджахедов глаз. Усса, дождавшись, когда они удалятся подальше, быстро метнулся на ту же сторону ущелья и полез вверх. Он, как всегда, был быстр и тих.

– Они, скорее всего, пойдут к кишлаку Гили-Сурх. Это недалеко от кишлака Калабараль, где будут собираться полевые командиры Торака, – в задумчивости сказал Фарид. – Грин, идешь за нами! – И, подтолкнув Файзуллу, быстро пошел по укрытой растительностью насыпи.

– Куда ты нас ведешь? – нагнав его, спросил Файзулла.

– В логово Саадр ад-Дина. Не отставай…

– Вас три и такой смелый? – Мягкий голос бородатого душмана, вышедшего с автоматом наперевес им навстречу, не говорил о том, что Фарид с сопровождающими его людьми попал к врагам.

Файзулла с удивлением смотрел на бородатого моджахеда с необычно бледным лицом.

– Что, Фяйзулла, не узняль? – улыбаясь, спросил тот и, обойдя Фарида, подошел к Фёдору поближе.

– Бляха! – выдохнул Фёдор, но здороваться с этим человеком, с которым Файзулла должен быть знаком, не стал. Он вообще не ожидал, что здесь ждут именно его, а не Фарида. И хорошо, что вовремя вспомнил: настоящий Файзулла был жестким человеком и коротким на слово. И любимыми его выражениями были такие слова, как «бляха». Правильно ли он его произнес – это другой вопрос.

– Ахнаф? – окликнул кто-то бородача, не сводившего глаз с Файзуллы.

Фёдор прекрасно понимал, что сейчас и может настать переломный момент, узнают ли его соратники, или сподвижники, или, как этих душманов еще можно назвать, или нет?..

– У него была сильная контузия! – тихо сказал Ахнафу Фарид. – Рядом мина взорвалась, когда он отстреливался от шурави.

– Слишаль, – кивнул Ахнаф. – И смотрю, уже отошель кепь?

– Не полностью, но он знает, зачем здесь.

– Ты поч-чему его не защитиль от пуль? – резко схватив левой рукой Фарида за грудки, со злостью прошептал Ахнаф.

– Финиш! – вскрикнул Файзулла. – Коджа?[18]

– Он тебья сунюль под огонь, Фяйзулла, – огрызнулся Ахнаф. – Если бы хоть одна дырка в тебе появилься сейчас, ты знаешь, что с нами сделал бы Ахмад-шах Масуд, Фяйзулла?

Фёдор оперся спиной о камень и, прищурившись, посмотрел на Ахнафа.

– Ахмад-шах сказал тебя привести к нему, – брызгая слюной себе на бороду и усы, прошипел моджахед. – И я дольжен это сделать, Фяйзулла.

В ответ Фёдор молча навел на бородача пистолет.

«Вот такая игра, – размышлял он. – Кто же ты такой, Ахнаф?.. Почему Фарид мне о тебе ничего не сказал? Кто же ты?.. Скорее всего, бывший боец Советской армии, как и я, а теперь пресмыкаешься перед Львом Панджшера, который когда-то пожалел тебя. Ну, ничего, я теперь тоже актер. Я теперь очень хороший актер!..»

– Ахмад-шах о-очень недоволень твоими словами по радио, – дрожащим от гнева голосом продолжал говорить Ахнаф. – Ти толька сталькнуль льбами многих командиров здесь. Он зол на тебья, и ты долзень перед ним говорить, нет, объяснить. Я по его приказу пришель сюда за тобой!

– Сам Ахмад-шах просил? – сплюнув в сторону, вопросительно посмотрел на него Файзулла. – Что еще он сказал? Ну!

Ахнаф не спускал глаз с Файзуллы, но явно стоял перед выбором, отвечать или лучше промолчать, понимая, что Файзулла в любое мгновение может нажать на курок.

Фёдор не выдержал и выстрелил. Пуля задела камень чуть выше, за плечом бородача, и отрикошетила вниз, застряв где-то в камнях. Ахнаф с испугу отпрыгнул назад и дрожащим голосом пробормотал:

– Я привез форму шурави… Саадр ад-Дин даст тебе танк и БТР. Вас будет сопровождать царандой с их начальником Наджибуллой.

– С Наджибуллой? – Файзулла, прищурившись, посмотрел на Ахнафа.

– Это их командир. Т-ты его знаешь?..

Да, Фёдор хорошо знал этого капитана царандоевцев, если, конечно, это тот самый Наджибулла. Не раз им приходилось вместе с его взводом милиционеров прочесывать кишлаки, воевать с местными бандитами, пытавшимися поджигать школы, забирать последнее пропитание у бедняков. Но знает ли его Файзулла, вот в чем вопрос? Так знает ли.

Фёдор вопросительно смотрел на афганца, посланца Ахмад-шаха.

– Он сейчас будет здесь. Ты, Фяйзулла, должен переодеться в советскую форму и… – Ахнаф опустил глаза.

– Что?..

– И уничтожить дукан Арафа. Там соберутся командиры Торака. Фяйзулла, ты дольжен смыть грязь с лица Ахмада, так он сказал.

– А почему это не должен сделать жалкий кот Саадр?

– Саядр уже заплатиль Ахмаду. Он будет тебя защищать.

– Это всё?

– Да, Фяйзулла! Если что, прости менья! – И Ахнаф, легонько поклонившись, сложил ладони, прижал их к подбородку и исподлобья посмотрел на Фёдора. – Прости, я знаю, что ты зол на менья и готов убить сейчас. Но ты мог и не слушать менья тогда, когда лез в реку. Я не зналь, что там охотится на тебья пулеметчик Суура. Суура больше нет, Ахмад его не защитиль от Казаха и его волков.

– Что-о?!

– Оно так, Фяйзулля. Оно так… – снова поклонился Ахнаф.

– Жаль, – вздохнул Фёдор.

– Я ни разу не быль в Паграми. Можьно я пойду с вами? – глядя на Файзуллу исподлобья, просительно пробормотал Ахнаф.

Фёдор с удивлением глянул на Фарида, и тот, как бы понимая, о чем Кулибин хочет его спросить, сказал глазами – «да».

– У тебя длинный язык, Ахнаф. Его пора отрезать! – Файзулла с ненавистью посмотрел на душмана.

– Прости!.. Я не поняль, о чем ты подумаль, уважаемый Фяйзулля?

Фёдор снова вскинул руку с зажатым в ней пистолетом и выстрелил. Пуля сбила с головы Ахнафа чалму. Тот, тут же схватившись за голову, упал на колени перед Фёдором и, подняв руки, взмолился:

– Прости менья, мебахшед[19], Фяйзулля-я! Прости, мебашхед, менья, Фяйзулля! Да, да, согласень, Фяйзулля, Ахмад биль в плохом настроении. Но он тебья уважает и ценит, как воина, как брата… Порадуй его! Аллах рахмат элясин[20].

– Жди! – сплюнув в сторону бородача, Файзулла отвернулся от него и кивком подозвал к себе Фарида.

«Вот такие дела! – подумал про себя Фёдор. – Оказывается, я здесь тоже фигура, а не простой наемник, и ко мне, оказывается, прислушивается сам Лев Панджшера! Интересно, кто же я для него такой?.. А Ахнаф, значит, русский афганец или афганец русский. – И невольно ухмыльнулся от этой мысли. – О, кэп, ты можешь улыбаться, значит, еще не все потеряно!..»

Фарид, подбежав к нему, тоже поклонился, как и Ахнаф.

– Ты смотри, какой я человек! – усмехнувшись, тихим голосом сказал Файзулла.

– Ты – полевой командир, а Ахмад-шах дает вам, командирам, лишь малую свободу, но и спрашивает за нее, – улыбнувшись в ответ, так же тихо ответил Фарид. – Смотри на Наджибуллу пустыми глазами, путай его с другими «зелеными». Не подведи только, – еще тише добавил он.

– Я это понял уже, – пробормотал Фёдор. – Мы в кишлак пойдем, на праздник к командирам Торака. Нас будет оберегать Саадр ад-Дин. Мы там должны поубивать торакцев, а Саадр, значит, будет ручки умывать? Это подстава!

– Выходит так, – согласился Фарид. – Но…

– Значит, придется поступить наоборот! – решительно заявил Фёдор.

– Не мели чушь! – обрезал его Фарид и тут же в полный голос воскликнул: – Это моя работа, кэп! – и низко поклонился Файзулле. Последние слова Фарид специально произнес громко, чтобы их услышал не только Ахнаф, но и группа душманов, стоявших чуть подальше и наблюдавших за ними.

– Ассалам алейкум! – услышал вдруг Файзулла голос приближавшегося к нему справа человека.

«О-о, это сам Наджибулла! Ну что ж, будем знакомиться». – Он сделал строгое лицо и посмотрел на подошедшего «незнакомца» в выцветшей форме цвета хаки. Потом поднял ладонь вверх, приказывая Наджибулле остановиться.

– Тэ цок дэй, сарбоз?[21] – жестко спросил он.

– Джаг туран Наджибулла Надир[22], – почтительно ответил тот.

– Выслужиться хочешь? – сжав зубы, с ненавистью посмотрел на царандоевского офицера Файзулла.

– Я… – Явно растерявшись, Наджибулла попятился. На лице его хорошо просматривалось удивление.

– Сначала накормите нас, а потом будем говорить, – сказал Файзулла и начал чесать пальцами свою бровь.

– Да-да, уважаемый, – засуетился капитан. – Прошу вас, брадар[23], хорак[24], а-а… есть, есть!.. Все есть. Гошти гау, пилау, кебаб[25]. Все есть для дорогих гостей, прошу, – низко поклонившись, Наджибулла продолжал быстро перечислять яства, которыми хочет угостить Файзуллу. – Есть чай сабз, чай сия[26].

– Чай сабз, – поднявшись, сказал Файзулла. – Пилау, кебаб. – И, махнув рукой Фариду с Грином, пошел за быстро идущим впереди него Наджибуллой.

Да, давненько Фёдору не удавалось поесть вкусной пищи, тушенка уже поперек горла стала и в последнее время начала вызывать изжогу. Плов с шашлыком, наверное, сделали из говядины, а не из баранины. Да-да, ведь Наджибулла первым блюдом назвал коровье мясо, а не баранье. Это и прекрасно. Баранину Фёдор не любил из-за её необычных вкусовых качеств и жирности.

Он остановился и, подождав Фарида с Грином, направился с ними дальше за капитаном.

Фарид, быстро обогнав Фёдора, неожиданно споткнулся, уронил перед ним свой автомат, а когда подбирал его, шепнул:

– Ты сильно обжегся красным перцем, который тебе кто-то подсунул в плове в Панджшере, и с тех пор не переносишь его. Ешь мясо отдельно!

«Вот горе-то!» – сокрушенно подумал Кулибин.

– Мьясо еще не готово, только плов, – пряча улыбку, сказал Ахнаф и сел на расстеленный под деревом ковер, на котором уже расположился одетый в темно-зеленый жилет, поверх длинной рубахи такого же цвета, моджахед. На вид незнакомец был худощав, лицо ухожено, ровно и коротко подстрижены усы, седоватая бородка. Он внимательно смотрел на Файзуллу, но сам и вида не подал, что заинтересован появлением незнакомого человека. Так сказать, смотрел мимо Файзуллы, тем самым показывая свое пренебрежение.

Из нагрудного карманчика его кожаного жилета свисала золотая цепочка.

Поклонившись незнакомому мужчине, Файзулла взглянул на Ахнафа и покачал головой.

– Плов не ем, – сквозь зубы процедил он и рукой поманил к себе пожилого афганца, стоявшего в отдалении и державшего наготове в руках большую чашу, наполненную водой.

Споласкивая руки, Файзулла обратил внимание еще на двух душманов, расхаживавших с автоматами наперевес около ямы, закрытой сверху тяжелой решеткой.

– Кто там? – спросил он у Ахнафа.

– Учительницы, дорогой Фяйзулля. Одна из них училась на твоей родине, в России. За нее никто не хочет платить. Что с ней делать, Саадр ад-Дин, который перед тобой, не знает. Может, подскажешь ему? – улыбаясь, предложил Ахнаф.

– Шайтан! – плюнул в сторону Ахнафа Файзулла.

– Забери ее себе, ти давно не видел женщина, – откровенно оскалился Ахнаф. Но тут же, увидев выражение лица Файзуллы, испугался и встал подальше от ковра, даже что-то крикнул на дари душманам-охранникам, стоявшим у ямы.

– Мразь! Тебе только с бабами воевать! – презрительно бросил Файзулла.

– Забери её себе, дарагой, никто не собираться пачкаться её кровью, – как испуганный шакал высоким голоском залепетал Ахнаф.

Душманы, не понимая языка, на котором разговаривали эти два человека, продолжали внимательно следить за ними.

Тоненькой женщине, вылезшей из ямы, душманы что-то сказали и показали на Файзуллу. Её лицо скрывала паранджа.

– Открой свое лицо, – приказал подошедший к ней Файзулла.

Услышав русскую речь, женщина наполовину приподняла чачван[27], открыв один глаз.

– Как тебя зовут?

– Нускаал. Я учительница математики. Что вам от меня нужно?

– Пойдешь со мной, – коротко сказал Файзулла. И посмотрев на Ахнафа, приказал: – Меня не сопровождать, а то перестреляю как шакалов!

Девушка, думая, что ее сейчас будут убивать, снова закрыла лицо чачваном и встала на колени, начав молиться.

– Что там? – Файзулла указал подбородком в сторону низины у подножия скал.

Ахнаф похотливо улыбнулся:

– Ты её хочешь?

– Не задавай дурацких вопросов! – снова повысил голос Файзулла.

Ахнаф поклонился человеку, сидевшему на ковре, которого он назвал Саадр ад-Дином, и о чем-то с ним заговорил.

Тот внимательно его выслушал, потом, глянув на Файзуллу, криво усмехнулся и кивком подозвал недалеко стоявшего от них моджахеда, что-то ему тихо сказал, указав на Файзуллу.

– Он тебе разрешил, – скорчил ехидную рожу Ахнаф, дурацкий акцент его разом куда-то пропал. – Слушай, – он показал рукой в сторону деревьев, растущих у подошвы скалы. – Там у арыка пост. Дальше минное поле, оно идет по краю дороги. Будь осторожен, Файзулла!..

Голос Ахнафа тоже с мягкого и лебезящего резко изменился и стал жестким. Это Фёдор отметил про себя, и такие перемены ему не понравились.

Сняв с плеча автомат со спаренными магазинами, Фёдор осмотрел оружие и повернулся к Фариду, сказав:

– Со мной пойдешь. Гриша! – окликнул он стоявшего невдалеке Грина. – Жди здесь. Если что, сам знаешь, что нужно делать.

Ручей находился далеко от того места, где он оставил Ахнафа с Саадр ад-Дином, которого не успел ему представить «шакал». Так про себя Файзулла назвал Ахнафа. Шли к нему больше десяти, а может, и пятнадцати минут. Навстречу Фёдору у ручья вышли два моджахеда с автоматами, одетые в простую крестьянскую одежду, и перегородили дорогу.

– Чар![28] – громко сказал один из них и, приподняв ствол автомата, нацелил его на Файзуллу.

– Се[29], – сразу же ответил Фарид.

Душманы поклонились им и что-то сказали Фариду. Тот покачал головой и показал на автомат Файзуллы. Один из душманов сразу же перестал улыбаться и, прищурившись, посмотрел на женщину.

– Жди меня, – тихо сказал Файзулла Фариду. – Я задержусь там ненадолго, – и, посмотрев на душманов, показал на другой берег ручья и спросил: – Майнс?[30]

– Нэй[31], – ответил один из них.

– Ташакор! – сказал Файзулла и толкнул девушку в сторону арыка.

Нускаал быстро пошла вперед, с трудом добралась до середины ручья и, поскользнувшись, упала в воду. Увидев это, Файзулла начал громко смеяться. Душманы, следившие за ним, тоже.

Девушка выбралась на другой берег арыка и покорно подождала Файзуллу, который её быстро нагнал.

– Слушай, – заговорил Фёдор, когда они значительно удалились в буйно разросшийся кустарник. – Давно ты у них находишься?

Девушка, откинув на лоб мокрый чачван, не сводила удивленных глаз с незнакомого мужчины.

– Ты же понимаешь русский язык?

Девушка кивнула.

– До Кабула километров шесть-семь, – не спуская с нее глаз, сказал Файзулла. – Доберешься?

Нускаал радостно сложила руки перед грудью и хотела поклониться Фёдору, но тот не позволил.

– Слышала, что по краю дороги расставлены мины?

Девушка снова закивала.

– Кишлак Тула далеко?

– Нэй, – замотала головой девушка.

– Когда будешь в Кабуле?

– Имроз, – прошептала Нускаал. – Сегодня… Мне к кому-то идти нужно?

– Иди домой.

Девушка не спускала глаз с Файзуллы, не понимая, что от неё хочет этот мужчина.

– Сними платок, – сказал ей Файзулла и показал на мокрую шерстяную тряпку, в которую превратилась накидка.

Девушка ее тут же сбросила с явным облегчением и отдала Фёдору.

– Туда иди, – скривившись от неприятного запаха разлагающегося трупа животного или человека, находившегося где-то поблизости, Файзулла показал в сторону низины.

Нускаал, не поворачиваясь к нему спиной, начала пятиться, куда ей показал незнакомец, и при этом не сводила глаз с его автомата.

– Быстро! – приказал Файзулла. – Ну!

И девушка, мгновенно развернувшись, побежала к скале, к тому месту, откуда все сильнее и сильнее шел неприятный запах.

Из любопытства, что же там разлагается, Фёдор тоже пошел в ту сторону. То, что он увидел, его потрясло. Это были два человеческих трупа, покрытые множеством насекомых и червей. Развернув мокрый платок, который только что отдала ему женщина, он накрыл им тела насколько хватило ткани и быстро отбежал назад, шагов на десять, к Нускаал, которая наблюдала за Файзуллой.

– Дура! – негодующе крикнул он. – Иди отсюда, я тебе что сказал!..

Но девушка, словно не поняв, что от нее требуют, встала на колени и продолжала просительно смотреть на него.

– Хода хафез[32], – сказал он и пошел в сторону арыка.

Сзади послышалось быстрое шлепанье босых ног, и Фёдор резко обернулся.

Девушка со всех ног подбежала и бросилась в ноги своему спасителю.

– Аллах рахмат элясин! Аллах рахмат элясин! – затараторила Нускаал.

– Ташакор, – сказал Файзулла, потом закатал рукав халата и сунул руку ей почти в лицо. – Царапай!

Нускаал с удивлением посмотрела ему в глаза.

– Ты хочешь жить?..

Девушка торопливо закивала.

– Тогда расцарапай мне руку своими ногтями! Живо!..

Нускаал, наконец сообразив, что от нее требуется, тут же вцепилась ногтями в предплечье Фёдора, несколько раз провела ими сверху вниз, оставляя глубокие красные полосы на коже. На царапинах местами проступила кровь.

– А теперь кусай, быстро! – И Файзулла сунул ей в рот свою ладонь. И тут же взвыл от боли – Нускаал постаралась от души. Фёдор оттолкнул девушку и сделал несколько выстрелов в скалу рядом с разлагающимися останками.

– Беги отсюда, ну, быстро! – почти со злостью прорычал он. – Шевелись! И бойся Наджибуллы, капитана Царандоя! Я тебя убил, поняла?..

Девушка заплакала и, схватив укушенную ладонь Файзуллы, начала её целовать.

– Дура! – отмахнулся от неё Фёдор. – Пошла отсюда! Пошла! Быстрее! – и даже навел на нее ствол автомата.

Но Нускаал вцепилась в его руку и смотрела молящими глазами.

– Кто тебя сюда притащил? – уже мягче спросил Фёдор.

– Саадр… – прошептала она.

– Саадр?..

– Да-да, ты его видел.

– Когда? – спросил Файзулла.

– Он сидел на ковре. У него зеленый васкат…

– Жилетка?..

– Да…

Потом она вдруг с изумлением взглянула на Файзуллу и спросила:

– А ты кто?

– Файзулла Блэк.

Услышав это имя, Нускаал почему-то помотала головой, не соглашаясь.

– Ты добрый. Ты не Файзулла Блэк. Он – шайтан! Он убил моих папа и мама. Я видел его. Ты не Шайтан.

– Ёкэлэмэнэ! – не сдержавшись, сказал Фёдор.

– Ты не Шайтан!.. – все сильнее и сильнее сжимая своими пальцами раненую ладонь Фёдора и умоляюще глядя на него, бормотала девушка.

– Молчи! – в отчаянии прошипел Файзулла. – Они его знают? Блэка?..

– Нет, с ним был другой душман. Его с тобой не было.

– Чем я не похож на него? Говори! – схватив девушку за волосы, потребовал Файзулла.

– Ты…

– «Добрый» я уже слышал, а чем еще, ну?..

– У тебя здесь шрам, – Нускаал дотронулась до левой брови Файзуллы. – Он широкий, красный, и глаз шрам. У тебя он белый, а у него был красный…

– Иди домой, – Фёдор усталым жестом убрал свисающие смоляные волосы с лица девушки, шепнул почти на ухо: – Только лишнего не болтай, девочка. А там еще есть другие командиры?

– Наджибулла…

– Он знает Файзуллу?

– Он его спасал в кишлаке Нерир-Хейль.

– Хм, на перевале?.. Его же там убили, слышала? – спросил Фёдор и, тут же поняв, что ляпнул лишнее, пристально посмотрел на Нускаал.

– Давно спасал, – поправила она, – когда бахар, э-э… весна была, шурави его стрелял, Наджибулла его прятал…

– Вот оно как!..

Девушка не сводила преданных глаз с Файзуллы, а потом прошептала:

– Так говорит в университете моя подруга из кишлака Нерир-Хейль, только никому не говори. Наджибулла опасный. Ты меня отпустишь?

– И куда ты пойдешь?

– В Дарра-Заргар.

– Не ходи в кишлак, иди в Кабул, там спокойно, – сказал Фёдор, прижав к своей груди голову девушки.

– В десанта дивизии?..

– Куда хочешь иди…

Файзулла невольно подумал: «Нускаал на вид взрослая, а в сознании еще совсем ребенок…»

– Почему ты не замужем? – вдруг спросил он.

– Я была в России. Я полюбила русского мужчина.

– Понятно…

– Он военный, но он не писал мне. А ты будешь?..

Услышав эти слова, Файзулла смутился. Как это понимать? Как признание?.. Вот только этого ему сейчас не хватало!

– Я – Шайтан! – грустно сказал он. – И сегодня я добрый…

Он поставил Нускаал на ноги и еще раз окинул взглядом. Больше всего она напоминала ему в этот момент молодую лань, доверчиво смотревшую на своего убийцу. Даже не верилось, что над ней еще каких-то полчаса назад издевались душманы. Но только стоило Фёдору проявить к ней малую толику жалости, и вот она уже готова отдать ему себя полностью.

Сколько же ей лет?.. Двадцать—двадцать два, трудно сказать. Хотя ведь она учительница, то есть ей может быть и девятнадцать, если окончила педучилище… У них здесь девушек замуж отдают в двенадцать лет. Тогда она уже стара для этого.

– Иди, Нускаал, я тебя найду. Потом…

– Я буду ждать. Что мне говорить, если меня снова схватят душманы?

– Скажешь: «Я сестра Файзуллы Блэка».

– Зачем?

– Они тебя убьют или будут сильно мучить…

– Почему так? – На лице девушки появился испуг.

– А сама как думаешь? – невесело усмехнулся Фёдор.

– Ты же с Саадр ад-Дином дружишь?

– Это только кажется… Файзуллу Блэка все боятся, и все его ненавидят. И Саадр ад-Дин тоже…

Они помолчали.

– Так ты меня найдешь? – Нускаал снова опустилась на колени и обняла его ноги, с мольбой глядя снизу вверх. – Я сделаю тебя счастливым, рожу тебе сильных макбуль бача!

Файзулла с усилием улыбнулся.

– Поэтому иди и спаси себя! – Он помог ей встать на ноги, развернул и подтолкнул в спину. – Будь осторожней. Беги! Ну!..

Девушка еще несколько секунд стояла в нерешительности, не сводя взгляда с автомата в руках Фёдора.

– Ты… не будешь убивать меня? – все-таки спросила дрожащим голосом.

– Вот же глупая… Не буду! Уходи. Бегом! – Он ткнул автоматом в нужном направлении и повторил: – Бегом!..

Фарид ждал его невдалеке.

– Что я натворил?! – посмотрев ему в глаза, сказал Фёдор.

– Файзулла всегда таким был. Никто, даже он сам, не мог справиться с его желаниями, – философски заметил Фарид.

– Если что – она убита и лежит среди разлагающихся трупов под скалой.

– Видел, – улыбнулся Фарид.

– Удивительно…

– О чем ты?

– У нас бы уже стаи ворон или чаек собрались у трупов. А здесь вроде и вороны есть, но…

– Есть. Только посмотри туда, – Фарид указывал на недалекий скальный пик, поднимавшийся метров на пятьдесят в высоту.

Фёдор посмотрел и цокнул языком:

– Орел или коршун?

– Орел! Хозяин этого перевала.

– Так ведь он сам трупы ест? – удивился Фёдор. – Или что ты имел в виду?

– Ты вон туда глянь. – Фарид показал Файзулле на камни у кустарника. – Да не туда! Под камнем, видишь, птица убитая?

– Ворона…

– Это его работа.

Вдруг орел сорвался со скалы и начал планировать в сторону дороги. На некоторое время он завис в воздухе, ловя крыльями порывы ветра. Потом взмахнул ими и, сложив, начал падать на дорогу, пока не исчез за скалами.

– Пойдем, – сказал Фарид, – а то нас там уже заждались.

– Погоди-ка, погоди-ка… – Фёдор замер и продолжал внимательно всматриваться туда, где потерял из виду хищную птицу.

– А вот и он, – указал пальцем правее того места Фарид.

Файзулла птицу увидел не сразу. Она, тяжело взмахивая крыльями, летела над верхушками деревьев и, кажется, что-то держала в своих лапах.

– Что-то добыл, – сказал Фарид. – Похоже, тарбагана или большую крысу.

– Нет, вроде птицу, – не согласился с ним Файзулла.

– Может быть, – не стал спорить Фарид. – Вот теперь вижу. Ты прав, то свисает крыло убитой птицы. А как думаешь, Саадр ад-Дин здесь хозяин?

– Нет. Только орел, – твердо сказал Фёдор.

Когда Файзулла с Фаридом вернулись, то сразу заметили, что в лагере что-то произошло. У Ахнафа изменился тон в обращении к Файзулле, мужчина в зелёном жилете, которого Нускаал назвала Саадр ад-Дином, остался сидеть на том же месте. Перед ним стояла пиала с недопитым чаем, в широкой медной чашке, стоявшей посередине ковра, лежало нарезанное дольками какое-то восточное лакомство, больше похожее на ореховую халву. И еще на что обратил внимание Файзулла: мужчина абсолютно равнодушно, но в то же время пристально смотрел ему прямо в глаза, перебирая в ладонях четки.

– Хозяин приглашает тебя, Файзулла, – вкрадчиво проговорил Ахнаф. – Пилау… А где зан[33]?

Вместо ответа Файзулла презрительно взглянул на Ахнафа, мол, кто ты таков, чтобы задавать мне вопросы? Именно это прочитал в его взгляде Ахнаф, и в тот же момент вся его наглость испарилась, и он вернулся в прежнее состояние одинокого, потерянного человека, к которому все окружающие относились совершенно равнодушно.

– Саадр ад-Дин ждет тебя, – поклонившись, просипел Ахнаф.

– Не мешай! – буркнул Файзулла и, повернувшись к моджахеду на ковре, сказал:

– Ташакор! Аллах рахмат элясин.

Поклонился и, получив от него кивком разрешение присесть, подчинился.

Хозяин пригласил к столу и Грина с Фаридом.

Тот же старый дехканин поднес им чашу с водой, и, сполоснув руки, Файзулла подождал, когда перед ними на ковре разложат на принесенной большой доске мясо и насыплют белый рис, от которого шел ароматный пар.

Кушали молча. Файзулла старался не торопиться, жевал мягкое мясо медленно, чтобы показать местному главарю свою сдержанность и спокойствие. И при этом Фёдор делал вид, будто чувствует себя с ним в безопасности, что его не волнует приближение небольшой группы вооруженных моджахедов. У некоторых, что интересно, в руках вместо автоматов были сабли, игравшие слепящими бликами в солнечных лучах.

«Ну, что ж, – подумал Файзулла, – испытываешь? Давай, давай! – и улыбнулся Саадр ад-Дину, не сводившему с него глаз. – Парочку вас на тот свет успею отправить». Он небрежно придвинул к себе поближе автомат.

Это заметили все присутствующие.

– Саадр ад-Дин сказал, что у тебя грязные руки, Файзулла, – вдруг громко произнес Фарид.

– Пусть подадут полотенце, я вытру их, – ответил Файзулла, но с лица улыбки не убрал, и так, мазком, прошелся по лицу Саадр ад-Дина, продолжавшего пристально смотреть на него.

– Он не об этом говорит, а о том, что ты испоганил себя, занимаясь той пропащей женщиной.

– Скажи ему, – Файзулла исподлобья посмотрел на Саадр ад-Дина, – что она не хотела падать со скалы, но я не смог ее спасти.

Он решил проверить, как такую информацию воспримет главарь моджахедов.

Но тот, слушая перевод Фарида, отвернулся от Файзуллы. Взял горсть риса и принялся его жевать, разглядывая свои колени. И только после этого, отпив из пиалы кумыса, что-то тихо сказал Фариду и улыбнулся.

Фарид этих слов Фёдору не перевел, продолжал кушать и о чем-то рассказывать Саадр ад-Дину. «Значит, они между собой просто так разговаривают», – подумал Файзулла, взял пиалу и попробовал кислое молоко на вкус.

Оно оказалось не просто кислым, а еще и терпким, и, не удержавшись, Фёдор скривился, тут же рассмешив всех окружающих вместе с Саадр ад-Дином. Этого, пожалуй, сейчас здесь очень не хватало.

Собравшись с мыслями, Файзулла обратился к Саадру:

– У вас есть профессиональные военные, уважаемый?

Выслушав перевод Фарида, Саадр ад-Дин перестал улыбаться и искоса посмотрел на Файзуллу.

– В партизанской борьбе необходимо использовать людей, которые служили в армии и имеют разные военные специальности: саперов, минометчиков, снайперов, – продолжал Файзулла.

Саадр ад-Дин молчал, но теперь уже не смотрел ни на Файзуллу, ни на Фарида, а куда-то между ними, о чем-то напряженно размышляя.

– Я думаю, что мои военные знания могут пригодиться тебе, – продолжал настойчиво вести свой монолог Файзулла, пытаясь включить в разговор главаря. Но тот, видно, не готов был к такому повороту событий. Это понял и Фарид, поэтому, переждав несколько секунд, начал что-то рассказывать Саадру о Файзулле – так понял Фёдор, уловив в его речи знакомое имя.

И вот наконец рассказ Фарида привлек внимание главаря. Он с интересом посмотрел на Файзуллу и, пожевав губами, кивнул головой.

– Он рад знакомству с тобой, – через некоторое время обратился к Файзулле Фарид. – Он не знал, что ты бывший командир роты, которая нанесла мощный удар одному из противников Ахмад-шаха Масуда, и при этом не понесла потери. Он не знал, что ты не предал своих солдат, а был сильно контужен, и потом, когда Ахмад принял тебя в свой отряд и сказал, чтобы ты с группой моджахедов напал на своих, ты сказал, что не предатель.

«Это хорошо, – подумал Фёдор. – Видно, здесь таких уважают».

Но теперь он даже не пытался первым заговорить с этим худощавым и очень серьезным местным баем. Файзулла сделал вид, что ему понравился кумыс с мелко нарезанным сыром и посыпанный странной, бордовой мелко рубленной зеленью, по вкусу напоминающей петрушку.

– Саадр ад-Дин говорит, что здесь у него собраны люди, прошедшие учебу и воевавшие в других странах.

Файзулла молча кивнул, но так и не посмотрел на бая.

– Он сказал, что ему нужны саперы и снайперы, – продолжал пересказывать беседу Фарид, – и просит тебя помочь ему в организации их подготовки. К Тораку пришли военные специалисты, он их купил. А у Саадра таких денег нет.

– За все нужно платить, – перебил Файзулла. – И не нападать на местное население. Вы партизаны, а не бандиты. В такой войне партизаны должны защищать народ, иначе не найдут поддержки у него и потерпят поражение.

– Он это понимает, – перевел слова главаря Фарид.

– Также нужно поддерживать связи с местными государственными властями, а не убивать их без разбора, – воодушевляясь продолжил Файзулла.

– Он это тоже понимает и старается так действовать. Но он просит, чтобы ты не путал его с Тораком, – добавил Фарид, понизив голос.

– Что ты от меня хочешь, Саадр? – напрямую спросил Файзулла.

Моджахед, видно, ждал этого вопроса, но когда услышал, то почему-то смутился. А чтобы как-то скрыть свое замешательство, приложил руки к бороде и сказал:

– Аллаху Акбар!

Файзулла, Фарид и Грин дружно повторили за ним священные слова.

Понимая, что Саадр ад-Дин еще не готов к такому разговору, Фёдор взял из вазы дольку халвы, осмотрел её, улыбнулся хозяину и, с почтением поклонившись, откусил кусочек.

– Вкусно, – сказал он. – Вы ее покупаете в Иране?

Этот вопрос тоже стал неожиданным для бая. Подбирая ответ, Саадр задумался и вопросительно посмотрел на Файзуллу.

– Кунжутная? – переспросил тот.

Саадр ад-Дин покачал головой.

– С арахисом?..

Последовал утвердительный жест, Саадр ад-Дин наклонился к Фариду и что-то тихо сказал.

– Он просит тебя с ним прогуляться, – перевел Фарид.

Файзулла согласился, встал с ковра, поправил ремень автомата на плече, прошел немного вперед и остановился в ожидании моджахеда.

Саадр ад-Дин знаком показал Фариду, что он им не нужен. Взяв под локоть Файзуллу, он повел его в сторону арыка. Они прошли к большому многоугольному шатру, и ад-Дин пригласил Блэка зайти внутрь. Половина шатра была обложена матрасами, покрытыми темно-зеленой тканью. Опустив ниже абажур, тоже сделанный из ткани, Саадр включил свет и пригласил Файзуллу присесть на матрасы. Потом, приложив ладони к своей щеке, показал, что тот может отдохнуть.

Через несколько секунд в шатер вбежал слуга, одетый в военную форму Царандоя, взбил несколько подушек и положил их рядом с Файзуллой, поклонился обоим и вышел наружу.

Саадр ад-Дин, улыбнувшись, приложив руки к груди, тоже слегка поклонился Файзулле и вышел из шатра.

И только теперь Фёдор почувствовал, как он устал – не только душевно, но и физически. Думать в эти минуты уже ни о чем не хотелось. Он понимал, что впереди его ждет более сложное испытание, которое станет его новым экзаменом на зрелость, экзаменом на жизнь.

Автомат положил рядом, чтобы был под рукой, и… провалился в глубокий сон, едва его голова коснулась подушки.

Проснулся Фёдор внезапно и сразу. Выглянув из шатра, он с облегчением вздохнул, увидев невдалеке сидящего на камне Фарида. Друг был один, держал в руках сухую ветку и постукивал ей о землю. Это была одна из его любимых поз, когда Фарид о чем-то размышлял.

– Где здесь можно сходить по-маленькому? – с легким раздражением спросил Фёдор.

Фарид тут же приложил палец к губам, встал и, поманив Файзуллу за собой, направился в низину к арыку.

На землю уже спускались сумерки. Фёдор сообразил, что проспал не меньше пяти-шести часов. У него возникло впечатление, что лагерь Саадр ад-Дина обезлюдел. Но думать Файзулле об этом не хотелось, так как естественное желание освободить себя от скопившейся жидкости было сейчас самым сильным.

Шустрый горный ручей принял в себя все его накопленные мучения. Умывшись, Файзулла посмотрел на прячущееся в скалах Пагмана солнце.

– С облегчением, – весело сказал подошедший к нему сзади Фарид.

– Блин! – дернулся Фёдор от неожиданности, потом медленно осмотрелся по сторонами и продолжил: – Надеюсь, ты знаешь все, что нам предстоит завтра сделать? В армии было легче, – он присел на камень рядом с арыком. – Есть враг, он такой-то и там-то. А здесь, когда находишься в их кругу, нужно еще и верно понять, кто из них тебе друг.

– Не ломай себе голову, – посоветовал Фарид, присаживаясь рядом. – Здесь эти понятия – «друг», «враг» – будут меняться очень часто, не будешь успевать к ним привыкать.

– Ладно, учту. А кто такой Ахнаф?

– Враг в кругу врагов, – ухмыльнулся Фарид. – От которого вроде и нужно избавиться, чем быстрее, тем лучше, а с другой стороны, он твой экзаменатор. Его оценку тебя ты узнаешь только от Ахмад-шаха, твоего спасителя.

– Вот оно как! А как же…

– Не перебивай, – строго сказал Фарид. – История Ахнафа такова, слушай. Он служил в одном из мотострелковых подразделений в Кандагаре. Уточнений не жди. Дембеля послали его на рынок, чтобы обменял тушенку на зелень, арбуз, конкретнее на что, не знаю. Он туда уже ходил не один раз, знал все дорожки. И когда назад возвращался, один из знакомых ему афганцев посоветовал идти в часть другой дорогой, потому что на старой его поджидали душманы. Пацан так и поступил. Только попал в засаду. Душманы его взяли в плен и отвели в один из горных кишлаков. Там верховодил один из полевых командиров Масуда Нуриман. Он хотел устроить над мальчишкой показательную казнь – накануне шурави сильно потрепали его отряд. В том бою погиб брат Нуримана, и он хотел собрать побольше пленных русских солдат и убить их. Над парнем, пока ждал своей казни, издевались. Он знал, что его ждет. А вторым русским, взятым в плен, был ты…

– Что?! – невольно дернулся Фёдор.

– Тихо! Сиди и слушай, – предупредил Фарид. – Ты был ранен, контужен, и как только приходил в себя, начинал возмущаться, а это приводило к тому, что приходили сарбозы Нуримана и вас обоих избивали. Поэтому в следующий раз, когда ты начинал плохо вести себя, Ахнаф затыкал тебе рот тряпкой и держал тебя, пока ты не успокоишься. Вы стали врагами, но оба не хотели умирать и поэтому старались понравиться Нуриману.

– Шестерка!..

– Когда стоишь над пропастью и ждешь, что палач столкнет тебя в нее, не каждый готов превратиться в птицу, чтобы парить в небе, или предвкушать в себе героя. Некоторые, даже самые смелые, начинают прямо на глазах превращаться в шакалов.

– Файзулла шакал?!

– Еще какой! В принципе, как и Ахнаф. Только разница в том, что Ахнаф – простой солдат, а ты, Файзулла, – офицер, с тебя есть что взять. Знания, опыт военных действий… Это прекрасно понимал и Нуриман. И когда у него был с проверкой Ахмад-шах, Нуриман похвастался своими новыми псами, то есть вами, ненавистниками советской власти. И вам обоим дали шанс. Но вы стреляли не в русских. Там случилась междоусобная стычка. Нуриман был контужен, Ахнаф его тащил на себе, а ты не давал душманам приблизиться. Это и стало вашим билетом в их банду. Ахнаф знает таджикский язык, и он много чего наплел о себе Нуриману, пытаясь унизить тебя. Ты об этом только догадывался и выбрал позицию. Решил показать свою храбрость. И показал. Когда на Панджшере шла войсковая операция, ты командовал небольшой группой душманов и у ручья заложил не взорвавшуюся авиационную бомбу, а сверху – мину.

– Остатки того танка, башня которого от взрыва лежала метрах в тридцати, получается, моя работа?

– Похоже, так… Ахнаф был в твоей группе, он сапер. После этого вы стали кровными врагами.

– То есть?

– Он сказал командиру, что это его работа, ты – что твоя. И в конце концов, вы с ним подрались. Вот этот момент и помог Нуриману определить, кто из вас кто. Он стал твоей тенью.

– Ахнаф – тенью?! – возмутился Фёдор.

– Ты еще рупор возьми и сообщи об этом всем горам! – поморщился Фарид.

– Выражайся понятнее! Если бы я об этом раньше узнал, я бы отказался надевать на себя эту гадостную шкуру предателя.

– А Файзулла не считал себя предателем, скорее наемником. Это он предложил создать и возглавить диверсионный отряд из бывших русских солдат. Кто рассматривал его предложение – не знаю, но точно не Ахмад-шах Масуд. Скорее всего, тот, кто платит контрреволюции за войну. Этот отряд был набран в Пакистане, в Иране или еще где, точно не знаю, а никто из твоих бойцов об этом не говорит – запрещено! Знаю только одно: этот отряд пришел сюда, пересекая границу Пакистана.

Ты встретился со своим отрядом на Панджшере, занимался несколько недель его подготовкой, потом привел его сюда. Ахнаф не захотел идти с тобой, так как знал, что ты его сразу же или убьешь, или превратишь в своего раба и будешь издеваться над ним, пока его не угробишь. С ним согласились, и теперь он будет оставаться твоей тенью, так называемым связником. С одной стороны, Ахмад-шаха, но это не так… Вами, то есть нами, управляют другие силы.

– И что ты предлагаешь с ним сделать? – кровожадно спросил Фёдор.

– С Ахнафом? – Фарид глубоко вздохнул. – Об этом еще рано думать. Он – наша единственная оставшаяся нить наверх, к Ахмад-шаху, об этом прошу не забывать. И именно он один из тех, кто приносит нам новые задания и контролирует их исполнение. Думаю, Усман был не единственным человеком, кто смотрел за отрядом…

– Ты имеешь в виду Яна?

– Да. Но он оказался больно уж хрупким, так что Ахнаф имел со мной разговор. Он недоволен, что мы напали на шурави самостоятельно, без приказа. Но я его успокоил, мол, мы были одеты в афганскую одежду. И сказал, что мы хотели добыть ракету «Игла», они имеются на блокпостах шурави. Это его заинтересовало.

– Не забывай, он бывший солдат, а не офицер, разбирающийся в тактике боевых действий или в их организации, – снова начал закипать Файзулла. – Послушать тебя, так он военный гений!

– Он – твое зеркало и твой магнитофон. – сказал Фарид назидательно. – Что услышал, запишет и передаст слово в слово тому, кто его сюда послал. Не забывай, что здешние полевые командиры – это не политики, а чьи-то рабочие пальцы…

– Кстати, а где Ахнаф? – спохватился Фёдор.

– Спит.

– Крепко?

– Да, – усмехнулся Фарид. – Выпил снадобья…

– …о котором не знал? – закончил его мысль Файзулла.

– Угу.

– А о тебе что он знает?

– Я тоже был на Панджшере, только в соседней группе, которую уничтожил…

– …Кара-майор со своим отрядом.

– Ты и о нем знаешь? – удивился Фарид.

– Вы мнетесь, товарищ майор…

Фарид, прищурившись, посмотрел на него.

– Ты опасный человек, Файзулла. Обычно таких убирают.

– Извините… то есть я все понял, Фарид, все сотру из памяти! – поспешно пообещал Фёдор.

– Правильно. Предателем, даже если сильно не хотеть, можешь стать. Ладно, спать пора, а то моджахеды Саадра начинают волноваться из-за того, что мы засиделись здесь с тобой. Чтобы наш разговор до ушей Ахнафа не дошел! Не забывай: ты здесь – командир, который не любит никого из своих подчиненных. Для него мы – сжатый кулак, куда он его повернет, туда он и ударит. – И, встав с камня и поклонившись Файзулле, Фарид прошептал напоследок: – Утро вечера мудренее, Федя…

Файзулла посмотрел на садящееся за горы солнце. Он получил мощную дозу кофеина – информацию о своем прошлом, и она сыграла свою плохую роль: теперь Фёдору хотелось непременно рвать и метать.

Наблюдая за Фаридом, покинувшим его, он встал и пошел в сторону палатки-шатра, в которой ему разрешил отдыхать Саадр ад-Дин. Да, теперь самое время поразмышлять над своими действиями в будущем и над событиями, которые должны произойти завтра в этом ущелье. Но одному, без дополнительной информации, которой обладает Фарид, это сделать очень тяжело. В принципе, теперь руководит диверсионной группой не ее создатель, а Фарид, который помог Фёдору, командиру десантного взвода, влезть в шкуру этого страшного человека – Файзуллы…

Если бы Файзулла не успел ударить по руке Наджибуллы Насера, царандоевского командира, тот бы открыл огонь из автомата по приближавшемуся к ним Уссе.

– Это мой солдат, – жестко сказал Файзулла и помог Уссе забраться на броню бронетранспортера. Машина тронулась.

– Стой, стой! – сразу закричал Усса. – Там мины! Их поставил тот человек, – и он показал рукой на привязанного к дереву моджахеда.

– Мухамеджан?! – с удивлением воскликнул Наджибулла, тут же соскочил с бронетранспортера, быстро пошел к душману и, что-то в исступлении крича, начал бить связанного человека в живот, в грудь. Даже окрик Саадр ад-Дина, попытавшегося остановить эту расправу, на цаарандоевца не подействовал. А когда подбежавшие моджахеды попытались оттащить Наджибуллу от Мухамеджана, он, вырвавшись из их рук, быстро вытащил из кобуры пистолет и несколько раз выстрелил в скорчившееся от боли тело связанного человека.

– Почему он так поступил? – спросил у Фарида Файзулла.

– Не знаю, – пожал плечами тот и, услышав перебранку Наджибуллы с Саадр ад-Дином, добавил: – Они – родные братья. Похоже, между ними черная кошка пробежала, оба старались выслужиться перед хозяином, унижая друг друга перед ним. Наджибулла говорит, что он не раз предупреждал Саадра, что Мухамеджан хочет убить хана и возглавить его отряд.

– Детский лепет! – фыркнул Файзулла, наблюдая за перепалкой двух командиров. – Я думал, что здесь все против русских, и у этих освободителей в кавычках нет между собой ссор.

– Здесь всё, как и везде. Каждый полевой командир хочет заработать не только деньги, но и авторитет среди вышестоящих командиров.

– Усса, покажи им мины, – сказал Файзулла. – А то они сейчас перестреляют друг друга.

– Около царандоевца лежат три «итальянки». Я их обезвредил, – сказал Усса.

– Наджибулла! – крикнул Фёдор. – Под ноги смотри, там мины, сейчас взорвешься.

И старший капитан Насер, в ту же секунду увидев их, с перепугу отпрыгнул назад, рассмешив этим Саадр ад-Дина, сидевшего на танке.

На этом перепалка и закончилась. Наджибулла, схватившись за голову, уселся на камень и начал молиться…

Моджахеды, сидевшие на БТРе, попрыгали с брони и пошли к убитому.

Файзулла не стал наблюдать за процессией погребения Мухамеджана.

– Ла иляха илла-ллаху, Мухаммад расулу-ллахи, – громко запел кто-то из моджахедов, стоявших рядом с телом убитого.

Но молитву перебил крик Наджибуллы.

– Мусульмане должны быстро хоронить своих соотечественников, – начал переводить слова царандоевского командира Фарид. – Как сказал Посланник Аллаха, мир ему: «Торопитесь похоронить умершего, если он был благочестивым, этим вы даруете ему благость, а если он был грешным и ему предназначено быть в Аду, то пусть он будет подальше от нас». Насер требует, чтобы моджахеды не тратили времени на похороны этого человека, а быстрее выдвигались к кишлаку.

– Усса, это ты придумал про мины? – спросил Файзулла.

– Нет, все так и било, кэп, я следил за этим человеком, – спокойно сообщил тот. – Мины он достал из того тайника. Он находится под камнем у дерева. И, когда он начал их ставить, я услышал приближение вашей колонны. И всё. Он поставил только three мина, другие нам пригодятся…

– Молодец! Он был один?

– Да, его люди пошли туда. – И Усса махнул рукой в сторону высокой горы.

– К кишлаку Калабараль, – задумчиво пробормотал Фёдор, – где должны собраться командиры Торака… Стоп, нужно предупредить Саадр ад-Дина, где будет опасно нашей колонне передвигаться! – Фёдор спрыгнул с БТРа, позвав с собой Уссу и Фарида, и пошел к танку, стоявшему позади.

Колонна из бронетехники, на которой душманы Саадр ад-Дина выдвигались к кишлаку, состояла из трех бронетранспортеров и двух танков царандоевцев. У Саадр ад-Дина были только пикапы, джипы и два автобуса. Эта техника не могла быстро передвигаться за боевыми машинами по горной дороге и поэтому растянулась далеко друг от друга.

– Скоро будет хороший дорога – там, где Торак убил автобус, – сказал Усса. – Надо будет её перейти и повернуть в гора, пойти к кишлаку по тропам за моджахедами Мухамеджана.

Саадр ад-Дин, выслушав его, сделал знак рукой, что все могут возвращаться, оставил возле себя только Фарида. Они разговаривали недолго. Потом Фарид с двумя моджахедами направился ко второму бронетранспортеру. А вернувшись к Файзулле и саперу, сказал:

– Помогите мне перенести сюда форму русских солдат, её мы наденем на себя в кишлаке.

– Ми что, будем как русский солдат? – удивился Усса.

– Операция «Шайтан», – сказал Фарид. – Мы должны в одежде русских уничтожить моджахедов одной банды, которая воюет, но не соблюдает законы Шариата. Смертная казнь за вероотступничество, – пояснил он.

В принципе, он об этом мог и не говорить ни Грину, ни Уссе, так как те работали в диверсионном отряде. «И то, что приказано сделать, моральной оценки не имеет», – подумал Файзулла. Он с Фаридом знал об этой операции больше. Его отряд должен уничтожить не простых моджахедов, а командиров Торака. Торак всегда мешал Саадр ад-Дину, забирал себе то, что бай для своего отряда приобретал в Пакистане и перевозил сюда караванами. Саадр не раз предупреждал Торака, что накажет его за это, и теперь у него кончилось терпение. Правда, сделает он это не своими руками, а – шурави.

Файзулла знал и о том, что после операции его отряд уничтожит несколько домов, будет пытать людей, издеваться над ними, допрашивая простых людей, где находятся душманы. Но эта «инквизиция» будет недолгой. Другая часть отряда Файзуллы будет изображать бывших шурави, дезертиров, ушедших из советских войск на помощь к душманам. Они против социализма и коммунизма. Они и нападут на первую группу «шурави», свяжут их и будут давать хвалебные интервью журналистам о воине-освободителе Саадр ад-Дине.

За этот спектакль Саадр ад-Дин согласился заплатить большие деньги диверсионному отряду Файзуллы.

Саадр верит в то, что русские скоро уйдут из Афганистана, а с революционерами и другими, кто не понимает Шариат и не соблюдает его законов, с ними они разберутся сами. Саадр хочет вернуть назад не только свои земли, но и войти в правительство Нового Афганистана.

До Бараньей головы оставалось идти не долго. Колонна Саадра уже прошла участок, где недавно Файзулла встречался с корреспондентами радио. Фёдор снова увидел небольшое озеро под невысоким водопадом, под которым они проходили с пленным душманом-проводником. Сейчас колонна приближалась к тому месту, где освободили от моджахедов «старика» Фарида. Именно там их должен ждать Айван с отрядом. Главное, чтобы они не открыли огонь по колонне Саадр ад-Дина.

Видно, что об этом же подумал и Фарид, сидевший рядом с Файзуллой. Он стучал пальцами по броне. Но сказать о своем опасении не мог, так как к ним почему-то пересел с танка Саадр ад-Дина Ахнаф, хорошо знавший русский язык.

Колонна остановилась. Фариду передали, что их с Файзуллой приглашает к себе Саадр ад-Дин.

Бай только кивнул Файзулле и, что-то сказав Фариду, посмотрел на Блэка. Фарид кивнул в ответ и перевел его слова:

– Он ждет, когда ты приведешь сюда свой отряд.

– Хорошо, – наклонив голову в знак согласия, сказал Файзулла и приказал Фариду: – Посылай Уссу за ними. Помнишь, куда Айван…

– Да-да! – поспешно поклонившись Файзулле и Саадр ад-Дину, Фарид побежал к бронетранспортеру.

Как Файзулла ни рисовал в своем воображении форму расположения кишлака Калабараль, на самом деле она оказалась не такой. Восточная часть застройки – неказистых домов – забиралась на горные уступы горы Лай-Багальгара. А южная часть кишлака не доходила и до середины долины, которую разрезала напополам небольшая речка. Судя по ухоженным огородам, зелени садов, раскинувшихся по всей долине, эта река уже давно потеряла свое величие и если и наводняла эту долину, то совсем немного, поднимаясь на несколько близлежащих каменных склонов, на которых ничего не росло и не строилось.

Долина, в которой находился кишлак, со всех сторон была закрыта отвесными стенами скал, кроме ущелья, уходящего вглубь гор, по которому протекала неширокая речка. Незаметно можно было подойти к кишлаку только по тропам, которые хорошо знали моджахеды Саадр ад-Дина. Но при этом, чтобы выйти к жилому району с той стороны, где собирались банды Торака, нужно преодолеть часть открытого пространства долины, потом перейти бурлящую реку, преодолеть два склона…

Впечатление у Файзуллы, что Саадр ад-Дин со своими моджахедами и не думал здесь воевать, сложилось еще вчера, когда главарь забрал с собой три большие группы бойцов, которые его ожидали в трех-четырех километрах от Бараньей головы. А перед группой душманов из тридцати—сорока человек, двигавшихся в колонне с Файзуллой, поставил задачу: занять оборону в низине, недалеко от своего лагеря.

Выходило, что всю операцию должен будет проводить только отряд Файзуллы Блэка, который ночью с проводником перешел ущелье и закрепился над зоной огородов, «забравшихся» на небольшие горные уступы скалы.

Дехкане работали на своих участках с рассвета, открывая небольшие арыки, которые тут же заполнялись водой из ручья и несли ее на деляны, где рос рис. На нескольких огородах, расположенных повыше, выращивали мак, а чуть ниже, судя по ботве, росли свекла и горох. Еще ниже раскинулся виноградник, и из него торчали стволы полевой пушки и двух гаубиц. Что говорить – война!..

Около артиллерийских орудий расхаживали несколько душманов с автоматами. Это еще раз говорило о том, что Торак предполагал нападение на кишлак со стороны горы Лай-Багальгара. Только оттуда в долину с кишлаком есть дорога, позволяющая перебросить к нему банды или правительственные войска.

Да-да, Торак уже не первый год воюет, и он прекрасно понимает, что недоступных мест не бывает. В доказательство этому Усса и Грэк, сапер из второго звена, которым руководил Грин, «сняли» на тропах по несколько десятков различных мин.

Усса сегодня, можно сказать, второй раз родился. Когда начал сворачивать крышку с ребристой итальянской мины, у неё сработал замыкатель и тут же разорвался детонатор. Этот «щелчок» услышали все и тут же буквально вжались телами в камни. Но взрыва не произошло, мина раскололась на четыре части и мирно лежала на коленях Уссы. По его бледному лицу скатывалась двумя струйками кровь. Осколки детонатора задели кожу на лбу, под ухом и на виске.

Минуты две-три Файзулла наблюдал за сидящим без движения сапером и не торопил его, давая этому парню прийти в себя. Сколько еще мин он найдет ниже, спускаясь к кишлаку, неизвестно. Главное, чтобы сейчас переборол свой испуг и продолжил поиск спрятанных в камнях и в траве взрывных устройств.

На глаз, до виноградника с пушкой и гаубицами еще спускаться метров двести. А сейчас желательно отметить тропки, по которым поднимаются и спускаются люди. Это одна из подсказок, что мин там нет. Второе, нужно визуально, как можно внимательнее осмотреть дома, больше напоминающие глиняные мазанки, стоящие на склоне, под огородами. В каждом из них «духи» могут устроить засаду.

Третье звено группы Файзуллы, состоящее из трех человек, в 11:00 должно открыть пулеметный и гранатометный огонь по моджахедам, охраняющим в нескольких окопах подходы с другой стороны кишлака, где на высотке скрытно расположился со своими душманами Саадр ад-Дин.

Что говорить, хитрый бай выбрал хорошую панораму для наблюдения за ходом атаки Файзуллы на кишлак. Точно, как и где расположились отряды Саадр ад-Дина, который обещал, что обязательно поддержит Файзуллу, Фёдор не знал – и при этом не верил обещаниям коварного моджахеда. Саадр боялся терять своих воинов, понимая, что вокруг много и других полевых командиров, насильно набирающих в свои отряды свободных дехкан. Не каждому из них по карману покупать наемников, не говоря уже о боеприпасах, патронах, оружии, с которым они воюют. Поэтому и Саадр, не дурак, очень хочет загребать жар чужими руками, чтобы не обжечь свои. А вот когда Файзулла победит, вот тогда он и пустит своих воинов в атаку – под камеры журналистов.

Итак, развернув карту, спрятанную Айваном в гильзе от патрона к ДШК[34], Файзулла начал сравнивать квадратики на ней с расположением домов кишлака. Два двухэтажных, закрытых со всех сторон высоким дувалом, стоящих буквально в двухстах—трехстах метрах от подошвы горы, были отмечены чернилами.

«Вот, значит, где собрались командиры душманов Торака, – подумал Файзулла. – Один из этих домов – дукан, так говорил Саадр. Дукан – это магазин. Почему же он двухэтажный?.. Навряд ли на втором этаже будут держать вещи, которыми торгуют. Скорее всего, на втором этаже живет сам хозяин дукана или там находится гостиная.

Погоди-ка, но ведь это не американская гостиница, расположенная в маленьком городке посреди прерии, а дом в кишлаке. Хотя я еще совсем не знаю жизни этого народа… Если этот кишлак находится под опекой Торака, то именно он и устанавливает здесь свои законы. Ему плевать на законы Шариата, запрещающие употреблять опьяняющие и одурманивающие вещества. И если здесь растет мак, значит, это им поощряется, а может, Торак и сам наркоман, как Саадр?..»

Почему эта мысль пришла ему в голову, Файзулла так и не понял. Скорее всего потому, что Саадр после распития с ним чая достал из кармана маленькую коробочку, открыл её и, отвернувшись от Файзуллы, глубоко вдохнул носом что-то из нее. И это наверняка был какой-то наркотик. Ну, может, и лекарство, хотя в это не верилось, так как Саадр явно «поплыл» после этой процедуры.

Откинув все мешающие мысли, Файзулла продолжил внимательно наблюдать за кишлаком.

Около помеченных на карте домов имелось небольшое скопление людей, непохожих на посетителей дукана. Они как будто кого-то ждали. «Погоди-ка, в тайнике Айван оставил четыре патрона и две гильзы, одна была замята. Этот условный знак означал, что одного командира Айван взял и, как они договаривались, должен был его «подкинуть» Саадр ад-Дину. А почему же тогда вторая гильза не замята? Что он этим хотел сказать?.. И о чем говорит длинная винтовочная гильза, лежащая рядом с короткими автоматными?.. Гильзу от ДШК Айван использовал как пенал для карты кишлака, которую сам нарисовал карандашом, автоматные – для обозначения числа присутствующих командиров Торака, а что же означает винтовочная?.. А может, она является подсказкой о том, что в кишлаке находится сам Торак?! Да уж, что-то об этом они с Фаридом и мысли не допустили.

Файзулла посмотрел на часы. До начала атаки оставалось тридцать три минуты. К нему подполз Усса.

– Кэп, five mines!..

– Пять мин?

– Да, – закивал Усса. – У пушки – four men, мм-м… габица. Two men – в низ… там – ду-ду-ду!.. – сложив кулаки вместе, он начал ими трясти. – Пулемет, как про Чапая, такой во…

– Пулемет Максима?! – удивился Фёдор.

– Во-во! Я такой watch to cinema… мм-м, yes!

– Всё?..

– Ноу, там до-ро… ноу, доро… а-а! – разнервничался Усса. – Там people go!..

– Понятно: люди ходят по дороге.

– Yes, yes!..

Файзулла посмотрел вправо на притаившегося гранатометчика Бара. Нет, у этого человека с его напарником самая важная задача: вести огонь по домам, в которых собрались командиры душманов. Чуть дальше от него примостился минометчик Стефан. Этот менее опытен… Хоть бы удалось парню без пристрелки попасть точно в цель.

«Кто же откроет огонь по артиллеристам и пулеметчикам? Погоди-ка, а я сам для чего здесь?» – Фёдор придвинул к себе поближе надежный РПГ-7, лежавший между Уссой и ним.

– Я сам! – схватившись за гранатомет, просипел Усса.

– Нет, – твердо сказал Файзулла. – Ты – дорога и пулемет. У тебя глаз острый. Куда мне стрелять, покажи?

– Вон сухой дерево. Ним.

– Понятно… – И только сейчас Фёдор обратил внимание на пыль, поднимающуюся в дальней части кишлака.

Усса тут же ткнул его в бок и показал подбородком на большие двухэтажные дома, возле которых стало заметно прибавляться людей, выходивших из-за дувалов.

До начала атаки оставалось еще двадцать три минуты. Но происходящие в данный момент в кишлаке события подталкивали Файзуллу изменить план операции.

– Готовься! – скомандовал он лежащим с ним рядом наёмникам. – Скорее всего, сам Торак прибывает, а этого момента упустить никак нельзя! – И поднял руку, давая знак остальным бойцам.

Его заметили наемники, расположившиеся в своих засадах и слева, и справа по склонам. Файзулла это понял по ответно поднятым рукам, остальные должны выполнять свои задачи после открытия огня, как договорились заранее.

Машина – длинный пикап – подъехала к первому двухэтажному дому и остановилась. К ней побежали люди.

Файзулла резко опустил руку и, целясь в сухое дерево, под которым находился расчет артиллеристов, нажал на спуск гранатомета. В то же мгновение вся высота, которую занимал их отряд, рыкнула огнем. Реактивная граната, посланная Файзуллой, взорвалась раньше, но вторая, посланная им чуть в сторону, угодила точно в пушку.

Около дувалов и двухэтажных домов от взрывов все затянуло пылью. А взрывы продолжались. Усса поднялся, махнул рукой Файзулле и, взяв наперевес автомат, начал спускаться. Файзулла свой автомат закинул на спину, поднял заряженный гранатомет, проверил оставшиеся «выстрелы» в подсумке у себя на спине и пошел за сапером.

Да, если бы он в училище на одном из семинаров рассказал бы о такой атаке на душманов, которую они проводят сейчас, преподаватель бы ему поставил двойку. И только потому, что Файзулла повел бойцов в атаку, не уточнив точного нахождения минных полей, пулеметных и стрелковых точек, и много чего еще. Хотя…

Душманы, находившиеся у артиллерийских орудий, так стрельбу по ним и не открыли. Проходя мимо, боковым зрением Файзулла отметил три окровавленных трупа, лежавших на земле, – значит, его реактивные фугасы сделали свое дело. Пулеметная точка, о которой предупреждал Усса, тоже молчала. Кто-то из гранатометчиков позаботился об этом. Из неглубокой выемки, обложенной огромными булыжниками, шел дым. Пулемет Максима лежал на одном из душманов станком вверх, трупы двух других были сильно обожжены…

– Это я! – крикнул улыбающийся Смит и, опередив Файзуллу, кинулся догонять спускающегося Уссу.

– Стой! – что есть мочи закричал Файзулла. – Ко мне! – И когда около него все собрались, ничего не объясняя, приказал: – Занять оборону!

Усса с удивлением смотрел на кэпа.

– Ты что, дурак? Кому это надо? – тыкая рукой в сторону взорванного дома, громко сказал Файзулла, чтобы его услышали все. – Ты хочешь получить баксы? Тебе за что заплатили?..

Усса, так и не поняв слов командира, сказал:

– Сэр… кэп, там – Торак!

– Там твоя смерть! Там – смерть Саадр ад-Дина! – громко и раздельно сказал Фёдор и еще раз повторил: – Занять оборону! Пусть Саадр ад-Дин все зачистит сам, мы свое дело сделали!

С той стороны, где находились отряды Саадр ад-Дина, послышалась стрельба. Файзулла неотрывно смотрел в ту сторону в бинокль. Он не мог рассмотреть лиц душманов, спускающихся с высоты в долину, но прекрасно видел, что они бегут и стреляют из автоматов в направлении кишлака.

– Гляди! – Файзулла, почему-то толкнув в плечо лежавшего рядом с собой Уссу, сунул ему бинокль. – Look over there![35]

Усса принялся наблюдать в бинокль за происходящим. Файзулле бинокль уже был не нужен, он хорошо видел приближающиеся фигурки и стрельбу отходящих назад, по которым вот-вот откроют огонь его наёмники.

Паника поднялась около дувалов и домов, пострадавших от гранатометного обстрела. Слышались крики и стоны раненых людей.

Количество атакующих с гор моджахедов возрастало. Но Файзулла не торопил своих наемников спуститься к взорванным домам с прибывшим туда главарем Тораком. Он не верил, что этот человек мог поддаться на такую авантюру, как празднование дня рождения одного из своих командиров в кишлаке, который раз десять переходил из рук в руки – то к его конкуренту Саадр ад-Дину, то к нему.

Файзулла был наслышан об этом человеке от Фарида. Торак родился там же – в уезде Пагман, провинции Кабул, – где и Саадр ад-Дин, в июне 1947 года. В 1967 году он окончил исламскую школу «Абу-Ханифа» в Кабуле, позже – теологический факультет Кабульского университета, потом служил в армии. В начале семидесятых по квоте, предоставляемой афганскому духовенству, Торак был направлен для получения высшего теологического образования в Каирский университет «Аль-Азхар». В конце семидесятых был арестован и осужден на шесть лет по обвинению в подготовке и проведении антиправительственных выступлений в Афганистане, а также в осуществлении жестокой расправы с населением в Пагманском уезде.

В Пакистан Торак прибыл в начале 1981 года, после того как был выпушен из тюрьмы. К началу преобразований в Афганистане он под знаменем организации «Братья мусульмане» был поддержан контрреволюционными силами за пределами родной страны и стал одним из командиров так называемых повстанцев, в число которых в основном входили наемники из Саудовской Аравии, Ирана, Ирака, Китая и Пакистана. В его группировку входило до 40 отрядов и групп – около полутора тысяч человек. Да, Торак был крепким орешком, и, скорее всего, это он организовал здесь торжество одного из своих командиров, чтобы раз и навсегда уничтожить одного главного конкурента – Саадр ад-Дина.

Сам Файзулла и ни один из его «солдат» не знали в лицо Торака, скорее всего, и Фарид тоже. Так что бежать к обгорелым и разорванным телам и осматривать их в надежде найти главаря он посчитал ненужным, тем более что на душе появилось знакомое чувство беспокойства и смятения. А может, это засада на них, на отряд Черного Файзуллы?.. Те люди, что бегали около дувала и встречали подъезжающую машину, могли быть и не воинами Торака, а жителями этого же кишлака, дехканами.

Файзулла оглянулся и понял, что Фарид, стоявший сейчас рядом с ним, думал о том же, потому что сразу поддержал его в решении не входить в кишлак. И буквально через минуту произошло то, что только что предполагал Файзулла.

Горы песка взметнулись перед дувалами, только не от разрывов мин, а от спрятавшихся в окопах, прикрытых досками и шкурами душманов, которые тут же открыли плотный огонь по приближающимся воинам Саадр ад-Дина из пулеметов и гранатометов.

– Ну что, поможем? – усмехнулся своим наемникам Файзулла, и они открыли огонь по душманам Торака с тыла.

Через пять минут огневой поддержки Файзулла резко прекратил стрельбу и приказал короткими перебежками двигаться за ним к кишлаку.

У утеса вместе с Айваном их ожидал знакомый мальчишка – Фархад Азиз, которого они недавно спасли от душманов. Бача был проводником, прекрасно знавшим все места и схроны, где можно скрыться от противника.

Фархад вывел их через узкий подземный проход к отвесным скалам, раскинувшимся над каньоном, и по тропке они спустились вниз, к самой речке, русло которой подходило близко к подошве горы.

То, что происходило сейчас в кишлаке, можно было только предположить по шуму от взрывов и стрельбы.

У самого утеса, поросшего невысокими деревьями, зацепившимися своими корнями за трещины в скальных породах, они остановились. Здесь их ожидали бойцы группы Айвана. По веревке, перекинутой через реку, перебрались на другую сторону узкого в этом месте каньона и спрятались в небольшой рощице.

– Нас подставили, – сказал Айван.

– Саадр? – вопросительно посмотрел на него Фарид, шедший рядом с Файзуллой.

– Не знаю. Но так сказал полевой командир Торака, Саид Рахмат. Двоих мы застрелили, они открыли по нам огонь.

– А они точно были командиры? – переспросил Файзулла.

– Так сказал Саид. Пусть его допросит Фарид. Может, я ошибаюсь.

Канонада, раздавшаяся где-то далеко на горе, под уступами которой они сейчас сидели, отвлекла от разговора.

– Вот доказательство тому, что Торак ждал здесь Саад ад-Дина, – подытожил свои слова Айван. – Если бы мы действовали, как нам сказал Саадр, мы стали бы пушечным мясом для душманов Торака.

«Скорее всего, так и было бы, – внутренне согласился с Айваном Файзулла. – Интересно, те мелкие «укусы», что мы нанесли Тораку и Саадр ад-Дину, случайно, не стали толчком к этой разборке?..»

Но этот вопрос он не стал задавать Фариду, который в данный момент также не знал на него ответа. Об этом мог рассказать только командир Рахмат, которого вчера захватил в плен Айван. И то только в том случае, если Саид был приближенным к Тораку и имел с ним беседу. Но в этом уверенности тоже нет – у Торака десятки таких отрядов и навряд ли он будет откровенничать с каждым из своих подчиненных.

Перебираться по тросу, висящему в метре от бурлящей воды, было нелегко. Спина, с навешенными на нее рюкзаком, оружием, боеприпасами, то и дело касалась воды, которая притягивала все это к себе, затрудняя передвижение человеку. Но к счастью, река была неширокой, каждый из воинов крепко руками и ногами держался за раскачивающуюся веревку и старался как можно быстрее перебраться на другой берег.

Вся вершина одной из невысоких скал, окаймлявших гору Лай-Багальгар, покрылась пылью или дымом от разрывов снарядов. Тораковцы били по душманам Саадр ад-Дина из пушек, гаубиц и минометов. Так предположил Файзулла, судя по канонаде. Но моджахеды Саадра тоже огрызались, как могли, ведя огонь по дну каньона и его краям. Несколько разрывов произошло даже недалеко от места, где расположились наёмники Файзуллы.

Саид Рахмат был пожилым человеком. Прищурившись, он не сводил глаз с присевшего рядом с ним Фарида.

– Что там происходит? – спросил Файзулла.

– Торак наказывает предателей, – перевел слова Саида Фарид.

– А почему он считает их предателями?

– Потому что они предатели, они помогают всем, кто им за это платит! – Саид говорил громко, скорее всего, для того, чтобы все, кто находился рядом, его слова хорошо слышали.

– И всё? – уточнил Файзулла.

– Нет. Саадр в последнее время стал нападать на наши караваны, наши кишлаки, на наши лагеря. Стал убивать старейшин кишлаков, даже мулл…

– Одна и та же песня, – тихо сказал Фариду Файзулла. – Скажи ему, что Саадр ад-Дин очень зол на Торака, потому что они делают то же самое в его кишлаках.

– Мы ему отвечаем тем же, – на лице Саида появилась язвительная ухмылка, – и так будем делать всегда!

– А кто узнает, что вы поступаете правильно?

– С нами Аллах!

– Они тоже так говорят, – решил подначить Рахмата Файзулла.

– Я это не буду переводить, – проворчал Фарид. – Задавай вопросы, которые важны для нас. – И тут же что-то сказал пленному.

Саид, услышав его слова, замолчал, задумался, а потом ответил:

– Там взрываются бомбы, чтобы никто из них не остался в живых. Они позорят Аллаха и нашу освободительную войну, – перевел его слова Фарид.

– Мы шли к Тораку. – Файзулла пересел поближе к пленнику и посмотрел ему в глаза. – Но задача, которую мы должны выполнить, нам поставлена другим командиром.

Фарид удивленно посмотрел на него, на мгновение о чем-то задумался, а потом, кивнув, мол, понял, что ты этим хотел сказать, перевел Саиду.

– Торак будет очень рад этому. Неделю назад Саадр ад-Дин напал на две группы иностранцев, шедших обучать нас, и уничтожил их. Вам повезло, что Саадр ад-Дин вас пропустил и не уничтожил. Я готов провести вас к Тораку. Когда вас отвести к нему?

– Тогда, когда мы поверим в правдивость твоих слов, – ответил Файзулла.

– Вы останетесь живы, – улыбнулся Саид, ожидая хоть какой-то поддержки от допрашивающих его людей. – И не бойтесь формы шурави, которую носите на своих плечах. К русским у нас больше уважения, чем к предателям Ислама и своей страны. Русские стоят между нами, мы это знаем, и не лезут в наши распри.

– Мы не те русские, о которых ты говоришь. У нас времени нет! – сказал Файзулла и встал с камня. – Если мы хоть на йоту опоздаем, Торак за это ответит.

Но слова Файзуллы, если их в точности перевел Фарид, на Саида никакого впечатления не произвели. Он, задрав подбородок, посмотрел в глаза Файзулле, скривился и сплюнул ему в ноги.

– Торак никому не подчиняется, только Аллаху!

– Бача, – усмехнулся Файзулла, – он думает, что это Аллах им дает оружие и деньги? Так ему и скажи, Фарид.

Услышав перевод, Саид с ненавистью посмотрел на Файзуллу.

– Машааллах![36] – выкрикнул он.

– Ты убивал простых людей, беззащитных женщин, разве Аллах вас этому учит? – не выдержал стоявший рядом с Фёдором Айван. – Ты знаешь, кто такой Файзулла Блэк?

Услышав имя, Саид с удивлением посмотрел на него, но промолчал.

– Ты глухой? – уже с явной угрозой спросил Айван. – Тебе задали вопрос.

– Ты – шакал, – скривился Саид и сплюнул под ноги Айвану, потом попытался принять надменный вид и продолжил: – Будешь у меня просить пощады, а я тебя буду на куски резать, шакал паршивый!

Файзулла поспешно встал между ним и Айваном, не дав литовцу расправиться со связанным пленником.

– Остынь, война еще не закончена!

– Он хотел задушить Фархада! Мальчишку!.. – сквозь зубы прошипел Айван.

– А где Фархад, кстати?

– Он у пещеры остался.

– Вот и иди, присмотри за мальчишкой, – сказал Файзулла, похлопав Айвана по руке. – Нам Саид еще нужен, так что не торопись…

Душманы, взятые в плен у кишлака, сидели в пещере. Увидев Файзуллу, они дружно заулыбались и поклонились ему. В их глазах он не прочел ни испуга, ни надменности, как у Саида. Они наперебой начали что-то говорить ему, но Файзулла поднял руку, дав понять, что их не понимает – пусть ждут, когда придет переводчик.

В висках давило. И скорее всего, не от перенапряжения во время проведения боевой операции, а от голода. У Фёдора это случалось по жизни, начиная с детства. Даже тогда, когда у него было хорошее настроение и ничто не предвещало переутомления, голод знал потайные ходы и, едва Фёдор давал ему волю, добирался до артерий на висках и начинал их сжимать, задерживая приток крови в мозг.

Банка с гречневой кашей стала таблеткой для успокоения. Головная боль постепенно отступила.

– Вернулся Саид и хочет продолжить с тобой разговор, – сообщил Фарид. – Ты оказался прав: он клюнул на твое предложение…

– А ты ему веришь? – устало посмотрел на него Фёдор. – Это может быть нашей ошибкой, а его возвращение – еще одной ловушкой Торака.

Фарид развел руками и присел рядом. Помолчали. Новых мыслей не было.

– Ладно, идем к нему. Там посмотрим… – решил наконец Фёдор.

Саид смотрел на Файзуллу с широкой улыбкой, которую нельзя было спрятать в его короткой, ровно подстриженной бородке.

– Тебя зовет Торак к себе вместе со всем твоим отрядом. Идите за мною в кишлак, – перевел слова душмана Фарид и, приблизившись к уху Файзуллы, прошептал: – Не удивляйся – здесь Восток. А Восток – это дело тонкое!..

– И что же нам там делать, на этом тонком Востоке? – так же тихо спросил Файзулла. – Фарид, я не могу на такое решиться. Подчиниться Тораку?.. Мы стоим на середине каната, под которым пропасть. Идти назад опасно, так же, как и вперед. Что делать?

– Ты – Файзулла! – развел руками тот.

– И что?..

– У нас времени на размышления нет, кэп, – мрачно напомнил Фарид. – Ситуация, в общем, нормальная: кто платит, тот и заказывает музыку. Ахмад-шах Масуд – тоже кукла, выбранная кем-то, как и Торак, как и Саадр ад-Дин. Не упирайся, все равно придется танцевать под их музыку.

– ?!

– Кэп, достань платок и утрись им! – повысил голос Фарид. – Готовь отряд к выходу и не забудь освободить тех людей в пещере. Передай их Саиду, он по своим законам разберется с ними.

Все журналисты были одеты в афганскую одежду. Основная их часть говорила на английском языке, но некоторые – на французском и, кажется, на немецком. Около дувала стояли два оператора с кинокамерами и несколько фотографов. Значит, вся постановка будет происходить здесь. Два душмана выволокли за волосы сопротивляющихся женщин и бросили их у входа во двор, заваленный кусками взорванного дувала.

Еще двое добавили к женщинам двух стариков и оставили их там же, у входа.

Саид с тремя хорошо одетыми моджахедами сидел на бронетранспортере. Рядом с ним Ахнаф. Только сейчас его увидел Файзулла и заскрежетал зубами. Встречи с этим ненавистным ему человеком он здесь не ожидал. По версии Файзуллы, Ахнаф должен был погибнуть вместе с окружением Саадр ад-Дина там, где воины Торака устроили засаду. Но все оказалось не так.

А когда Фёдор увидел приближающихся к ним царандоевцев во главе с их командиром, капитаном Наджибуллой, невольно про себя усмехнулся: «Да, Восток – это действительно дело тонкое».

Наджибулла же, увидев Файзуллу, поднял руку для приветствия и улыбнулся. И, как понял Фёдор, он по-прежнему оставался при своей должности. Насер отдал короткую команду своим солдатам, и они тут же построились в одну шеренгу возле бронетранспортера, пожирая глазами своего командира.

К Файзулле начали подходить его бойцы, переодетые в форму советских солдат. Но почему-то Айвана с Матасом среди них не было. Фарид появился последним и, незаметно приподняв ладонь, упертую большим пальцем в ремень, дал понять, чтобы Фёдор не сорвался, а играл, как артист на сцене.

– Не подкачай, – шепнул он одними губами. – Ты здесь всего один.

Саид встал и начал что-то громко говорить.

– Сейчас будут производиться съемки, – начал так же громко переводить его слова Фарид и сказал скороговоркой отдельно наемникам: – Слушайте внимательно. Сюда прибыла группа корреспондентов и киносъёмщиков. Мы должны им показать жестокость русских солдат, которые будут убивать афганских стариков, женщин и детей. Чтобы съемки получились хорошими, вы будете стрелять мимо, поднимая пыль. И только по моему приказу расстреляете сначала старика. Стрелять только в голову и в грудь, чтобы было много крови. И всем улыбаться в камеру! Понятно?..

Файзулла попытался смочить языком пересохшие губы.

– Так… ты, ты и ты! – Саид, спрыгнувший из бронетранспортера, выбрал двух царандоевцев и вместе с ними подозвал к себе Грина со Смитом. – Вы будете громко говорить между собой на русском языке, – переводил его слова Фарид. – Сейчас вас будут снимать на кинокамеру. Ты, – Саид с неотстающим от него Фаридом подошел к Смиту, – как тебя зовут по-русски?..

– Сергей из Москвы! – громко, вытянувшись по стойке «смирно», выпалил Смит.

– А тебя? – ткнул Саид пальцем в грудь Грина.

– Гриша из Эстонии.

– Ты, Гриша, говори Сергею, – медленно произносил каждое слово Фарид: – «Сейчас буду насиловать ханум». – Но тут же Фарид с удивлением посмотрел на Саида и начал что-то быстро говорить ему на дари.

Саид соглашался с ним, кивая головой, потом дал команду своим моджахедам. Они тут же рванули к отдаленным домам кишлака.

– Ты, Гриша, будешь говорить Сергею, что нужно взорвать дом, а дехкан поубивать. Говори!..

Грин, вскинув винтовку на плечо, сказал с заметным акцентом:

– Сергей, нужно взорвать дом и убить этих людей.

– Нет, не так! – замахал руками Фарид. – Ты это должен говорить жестоко!.. – И что-то на английском спросил у стоявшего рядом с ним журналиста.

Тот сразу же закивал головой и дал знак своим коллегам, что пора снимать.

– Сергей, нужно подорвать этот дом! – Грин каждое слово произносил громко и медленно, почти по слогам.

– Хорошо, – сказал Фарид, – повтори еще раз…

Журналисты с кинокамерами и фотоаппаратами обступили Грина с подсолнечной стороны и лезли своими объективами чуть ли не в рот своему герою.

– …и поубивать этих людей, – произнес Грин.

– Хорошо! – громко сказал Смит.

– Повтори с улыбкой, – перевел просьбу толстого журналиста Фарид.

– …и поуби-ва-ть эт-тих людей! – громко и членораздельно повторил по слогам Грин.

– Нет, русские так медленно не говорят. Повтори быстрее!.. Скорее говори, как люди между собой говорят, – переводил слова иностранцев Фарид. – У них не так много пленки, чтобы впустую тратить на эту комедию, – добавил он от себя и сплюнул.

Все из команды Файзуллы, услышав эти слова, заулыбались.

– Вот так и говори, с улыбкой, – скомандовал Фарид.

И репетиция продолжилась…

Час спустя журналисты продвинулись по написанному ими сценарию, похоже, недалеко. Грин со Смитом теперь были вооружены огнеметом и начали поливать горящей смолой дом, дувал и улицу. Зачем тратить это вещество для поджигания забора и земли, сначала Файзулла не понял, пока ему одним словом не разъяснил тот самый толстый журналист: «Эффект!..»

…Журналисты прилипли своими камерами к вспышкам огня и черному дыму, к улыбающимся «русским» солдатам, сжигающим все вокруг себя.

Потом они продолжили съёмку испуганных лиц афганских стариков и женщин. Но журналистам и этого было мало. Один из них начал показывать пальцем на мальчишку, стоявшего у входа в дом, и требовать, чтобы Смит направил на него струю огня.

И только сейчас Файзулла узнал в этом афганском мальчишке Фархада Азиза. Мальчик, видно, понимал, что с ним сейчас может произойти, но при этом и шагу не сделал назад, не показывая иностранцам, что он боится огня и этих переодетых в русскую форму людей. Грин со Смитом, увидев Фархада, заулыбались и помахали ему.

Это возмутило Саида, и он, что-то громко крича на дари, бросился к мальчику, схватил его за шиворот и бросил на середину двора, что, кстати, не меньше заинтересовало кинооператоров, которые принялись всё это снимать. Поступок Саида возмутил Грина, и он тут же развернулся к нему лицом и навел на него ствол огнемета. Но нажать на курок не успел…

Пуля снесла ему нос.

А мальчик, утершись рукавом, вдруг вытащил из-под рубахи кинжал и в то же мгновение, бросившись к Саиду, всадил нож по рукоять ему в живот.

– А-а-аж-ж! – взревел от боли душман.

Но никто из журналистов не бросился ему в помощь, наоборот, они всей гурьбой, растолкав в стороны моджахедов, спешивших на помощь к своему командиру, начали снимать его корчащееся на земле тело на кино- и фотокамеры. А толстый журналист, встав на колени и опустив к земле свой большой фотоаппарат, снимал крупным планом лицо Саида с выпученными глазами, его грязный от земли, харкающий кровью рот.

Файзулла, опомнившись, кинулся к месту казни полевого командира, чтобы хоть как-то защитить мальчонку. Но Фархада он нигде не увидел, мальчишка исчез…

То, что Айван выхватил из рук Грина огнемет и направил его на одетого в охотничий комбинезон Торака, сидевшего в этот момент на башне бронетранспортера и отвечавшего на вопросы журналиста, никто вначале не обратил внимания. Только Фарид с Файзуллой. Да еще сидевший чуть ниже Торака на броне БТРа худощавый душман, который тоже не сводил глаз с бугая Айвана, быстро направил в его сторону автомат. Он понимал, что если этот наёмник захочет напасть на хана, то ему придется вначале убрать трех журналистов, стоявших перед ним и снимавших на кинокамеры разглагольствующего Торака.

– Айван, – толкнул наемника в спину Фарид, – тихо уходи отсюда назад в пещеру и забирай всех с собой! Не глупи! Мальчик в безопасности.

Айван медленно сделал несколько шагов назад и бросил на землю баллон огнемета, сказав:

– Он пустой.

– Ты слышал, что я тебе сказал? – повторил Фарид.

– Кэп? – оттолкнув Фарида, окликнул Айван Файзуллу. – Мальчика спаси!

– Иди, – снова приказал Фарид. – Я видел, как он убегал.

Последние слова возымели действие на Айвана. Осмотревшись по сторонам, он, раздвигая плечами стоявших вокруг него душманов, пошел в сторону тлевшего дувала и исчез в его дыму. За ним ушли Матас и Смит…

Файзулла, кивнув Уссе, показал подбородком, что и ему пора собираться и уходить. Но Усса почему-то отказался и в свою очередь кивнул вправо, в сторону второго дома, забор которого от взрывов гранатометных выстрелов и мин почти не пострадал. На толстом бревне, торчавшем из верхней части дувала, свисала веревка с петлей. Значит, спектакль еще не окончен.

Для кого же приготовлена эта виселица? Фёдор догадался об этом через несколько секунд, следя за Уссой, юркнувшим из толпы моджахедов в сторону того дувала. Из него в этот момент вышли двое мужчин, они держали мальчишку, завернув ему руки за спину.

«А вот и Фархад!» – отстраненно подумал Файзулла и осторожно нащупал под ремнем пистолет, а второй рукой расстегнул висевший на боку подсумок с гранатами.

Фарида тоже рядом не было. Его Файзулла увидел идущим к душманам, державшим мальчишку.

Торак громко рассмеялся и стал что-то говорить своим солдатам, которые вскинули винтовки и принялись салютовать из них в небо. Это было очень кстати для Фарида с Уссой, которые мгновенно напали на душманов, перехватили Фархада, бросились с ним в сторону горящего дувала и скрылись в его дыму.

«А теперь и моё время пришло уходить», – подумал Файзулла, но тут же почувствовал, что на его плечо легла чья-то тяжелая рука.

Это был Ахнаф.

– А-а-а, ты, – повернулся к нему лицом Файзулла. – Что тебе?

– Торак ждет тебя.

– Теперь ты будешь доводить операцию до конца. Твоя задача, – посмотрев исподлобья на Ахнафа, сказал Файзулла. – Торак тебе верит, как себе.

– Торак? Мне?! – лицо Ахнафа перекосилось.

– Он так мне сказал. За твою дальнейшую операцию будет заплачено отдельно! – Файзулла старался как можно быстрее придумывать новую легенду, пока Ахнаф еще находился в замешательстве. – Ты мог быть схвачен и неизвестно… Слушай меня! – И, увидев его расширенные зрачки, не останавливаясь ни на секунду, Фёдор продолжил: – Вместе с царандоевцами со своим отрядом выйдешь к кишлаку Нерирхейль и уничтожишь там местные власти. Потом то же самое сделаешь в кишлаке Дарразаргар. В тюрьме у царандоевцев находятся два полевых командира Торака, их нужно спасти и выдвинуться с ними к перевалу Багель. Времени нет! Эту операцию мы должны закончить завтра вечером, так требует Торак!..

Ахнаф с удивлением и растерянностью смотрел на Файзуллу. В этот момент было видно, что он находился в неменьшем замешательстве, чем сам Фёдор, и все зависело от того, какое решение ему выгоднее принять. Но, похоже, Ахмад-шах Масуд для Ахнафа – фигура важнее Торака.

– Ты все запомнил? – продолжал свою словесную «атаку» Фарид.

– Но Ахмад-шах Масуд перед вами такой задачи не ставил!..

– Хорошо, – перебил его Файзулла, – бери командование отрядом на себя, а я буду выполнять твою роль перед Ахмад-шахом.

– Но меня Торак тут же расстреляет! – с мольбой в глазах произнес Ахнаф.

– Ты трус! Значит, я должен отказаться нападать на кишлаки, за что меня люди Торака тут же расстреляют, а ты останешься в живых и побежишь в Панджшер к Ахмаду, чтобы рассказать свою историю?..

Эти слова снова несколько озадачили Ахнафа.

– Ты же шакал! – поддал ему «пинка» Фёдор.

– Я – правнук белых офицеров из семьи Пескоф! – На лице Ахнафа проступила гордость. Он даже стал как будто выше ростом.

– Ну, так как мне поступить? – продолжил «наступление» Файзулла. – Подчиниться Тораку или передать тебе бразды командования отрядом?

– Я жить хочу! – взвизгнул, не сдерживаясь, Ахнаф. – Что сейчас будем делать? – уже тише спросил он.

– То, что скажет Торак. А также кушать вместе с ним и петь ему песни о том, какой он сильный и смелый командир, – сверля взглядом Ахнафа, сказал Файзулла. – Пойдешь на задание с нами. Если откажешься, пристрелю, как вшивую собаку!..

– Я с тобою согласен, – сдавшись, пробормотал Ахнаф. – Оставь меня живым, и я буду тебе помогать.

– Надеюсь!.. – сплюнул на землю Файзулла и тут же сморщился от боли в потрескавшихся губах.

– Торак – хан! Он – предводитель, и здесь его все боятся и слушаются…

– Ты все правильно понимаешь, – поддержал потомка Пескофа Файзулла. – Утром уходишь с моим отрядом. Если что, будешь сам вести разговор с Тораком.

– Н-но он меня убьет!..

– Да, – похлопал его по плечу Фёдор, – если скажешь, что я не выполню его приказ.

– Тогда он может меня оставить при себе.

– Мы тебя спасем, – выдавил улыбку на своем лице Файзулла. – Так завтра пойдешь со мной или останешься при Тораке? – И, снова увидев замешательство на лице Ахнафа, добавил вполголоса: – Ты знаешь русскую поговорку: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь»?..

– Я верю Тораку… – с запинкой проговорил Ахнаф.

– А я – только тому, что произошло!

И когда душманы снова устроили салют в честь Торака, Фёдор жестко взял за мизинец этого худющего человека с лицом, больше напоминающим облезлую лисью морду, и с силой повел за собой в сторону дымящегося дувала. Когда обоих скрыла мутная завеса, Фёдор резко вывернул мизинец Ахнафа из сустава и толкнул мерзавца к стене.

– Ты мне за это ответишь, крестьянский сын! – взвыл от боли что есть мочи Ахнаф, но, когда в его шею вошел штык-нож, захаркал и повалился в копну тлевших тряпок с ветками вперемешку, лежавшую под дувалом.

Фарид ждал Файзуллу за кустарником, невдалеке от дувала, где Фёдор бросил в огонь тело убитого Ахнафа. Они вместе, скрываясь за деревьями и кустарниками, за невысокими глиняными заборами, быстро пошли в сторону гор. Душманы, сидевшие у тропы под двумя большими каменными глыбами, о чем-то говорили между собой и даже не обратили внимания на проходивших мимо них Фарида с Файзуллой, как и те, что охраняли тропу чуть выше.

– Гашиш курят, – шепнул на ухо Фёдору Фарид.

У пещеры их ждали Айван с бачаткой Фархадом.

– Пошли, кэп! – сказал великан. – Что-то мы заждались вас.

Но Фарид, подняв руку, попросил всех замолчать.

Что он там услышал?.. Только через несколько секунд Файзулла понял, что заинтересовало разведчика: нарастающий гул взрывов в кишлаке.

– Похоже, начинается новая война! – сказал Фарид. – Это Башир успел привести своих головорезов, уж больно ты уколол его в своем интервью.

– Не понял?.. – Фёдор внимательно посмотрел на него.

– Так сказал Саид, который тоже метит на место Торака. – Фарид улыбнулся. – Я же тебе говорил, что Восток – дело тонкое. Пока они еще между собой не разобрались, покой в эту страну не придет. Все хотят сидеть на куче золота. Торак, как и Саадр, хочет захватить золотые рудники. Но за обоими стоит множество полевых командиров, которые тоже мечтают о богатстве.

– Ты прав, – покачал головой Файзулла. – Выходит, наши дрова хорошо горят!

– Их только нужно вовремя подкидывать и не жалеть, – похлопал его по руке Фарид. – Только боюсь, что и наш орешек будет целым не долго.

Слушавший до сих пор непонятную речь взрослых людей, мальчик подошел к Файзулле, взял его за руку и начал что-то говорить, глядя ему в глаза.

– Он просит, чтобы ты зачислил его в свой отряд, – рассмеялся Фарид.

– А люди? Дехкане? Как они?.. – Фёдор пропустил просьбу Азиза мимо ушей, поглощенный важным разговором. – Они-то за что страдают от этих полевых командиров, баев, ханов, шейхов?..

– Ты историю учил! – жестко остановил его Фарид. – И не задавай глупых вопросов. Полевые командиры – это разменная монета. Важнее те, кто стоит над ними, кто управляет этими игрушками – Саадрами и Тораками… Война – это огромные деньги, и никого не волнует, кто и как эти деньги будет отмывать в Афганистане. Тебе прочитать политинформацию?..

– Да пошел ты! – обиделся Кулибин.

– Фёдор?! – удивленно произнес Фарид. – Не забывайся!

Осмотревшись по сторонам, Файзулла подошел к нему поближе и спросил:

– Ты что же это меня назвал не так? Хочешь сказать, что моя работа с вами закончена?

– Что, сдулся? – ехидно прищурился Фарид.

– Я не трус! – зарычал Фёдор.

– У тебя есть время обо всем подумать. Пошли, – приказал Фарид.

Он шел быстро, перепрыгивая с камня на камень. Файзулла еле успевал за ним. В этот момент ни о чем не хотелось думать, да и невозможно было этим заниматься, так как нужно было побыстрее догнать людей из своего отряда, и тут один неверный шаг мог привести к тяжелой травме.

Потом перед ним появился мальчишка Азиз, который решил помочь командиру и попытался взять у него рюкзак, болтающийся на спине. Файзулла ему отказал и, улыбнувшись, прибавил шаг.

Начался спуск к реке. Файзулла это понял только тогда, когда оказался на её берегу. Вся группа расположилась под отвесной скалой, козырек которой частично закрывал их от лучей солнца, поднявшегося почти в зенит. Вторую, открытую часть со стороны реки, прикрывал плотно росший на берегу кустарник. Но несмотря на это прохладный ветерок, нашедший щели в зарослях, оказался очень кстати.

Напившись, Файзулла набрал холодной воды во флягу и облил себе голову и шею, громко фыркая, но раздеваться, чтобы смыть пот с тела, не стал, как и остальные.

– Ну что, подумал? – отведя его в сторону, спросил Фарид.

– А можно?

– Я отведу тебя на блокпост, и всё.

– Так я вроде погиб?..

– Ну, мало ли, на войне всякое может произойти! Ошиблись, подобрали обожженное тело и, чтобы голова не болела, дали ему имя того человека, который пропал без вести. Вот и всё. – Фарид щелкнул пальцами, как заправский фокусник. – Особисты тебя послушают и поверят, что ты раненным пролежал в районе боя, тебя подобрали душманы, вылечили, а ты от них сбежал. Потом восстановят все твои документы и отправят в Союз на реабилитацию в какой-нибудь санаторий. А потом вернешься к службе в какую-нибудь тыловую часть и будешь солдатам рассказывать о своих подвигах…

– …или сопьюсь, – продолжил за него Файзулла.

– Не советую, – серьезно сказал Фарид. – Ты молод и нужно подумать о семье.

– Да-да, – вздохнул Фёдор. – Дай еще время подумать?

– Хорошо. Впереди целый день, а может быть, и неделя.

– А как же Торак? Его требования?..

– Ты кому подчиняешься?.. – исподлобья посмотрел на него Фарид.

– Понял. Тогда еще один вопрос: кто они такие? – Фёдор указал подбородком на сидящих у реки людей.

Фарид задумчиво покачался на носках, снова присел рядом и, кивнув головой на Айвана, сказал:

– Это – бывший сержант американской армии Айван Джонсон, служил в свое время во Вьетнаме. Он тебе сам всё лучше меня расскажет.

– Не понял?.. – Файзулла открыл от удивления рот, не зная, что сказать, и смотрел то на Фарида, то на Айвана, которого тот тем временем подозвал.

– Я рад, что ты русский, – хлопнул по плечу Файзуллу Айван. – Я много полил крови… пэйс, ну… – подбирая нужное слово, он продолжил: – …мирный люди во Вьетнам. Потом Лаос, потом… – он махнул рукой и сплюнул. – Я пришел за этим сюда. Это болезн, это наркотик… убитва… убиства! И деньги, деньги!.. Но я скоро уйду туда, – он ткнул рукой в землю, – но не хочу там жариться в аду. Бог дал мне время. Я буду помогать Фархаду Азизу. Я не хочу ада. Отпусти меня, да?..

Фёдор безмолвно выслушал рассказ и удивленно уставился на Фарида.

– Мы в безопасности, – сообщил подбежавший к ним Марат. – Они нас не ищут.

– Хорошо, иди, мы сейчас вернемся, – сказал Файзулла и, посмотрев на Айвана, сказал: – Ты тоже иди отдыхай. Я подумаю…

Дождавшись, когда Марат с Айваном удалились, он спросил:

– Значит, без меня будет трудно?

Фарид в ответ молча улыбнулся.

– А если останусь живой, то кем я буду?

– Можешь остаться тем, кем был. Тогда и проблем с восстановлением твоего имени не будет, как, в принципе, и сейчас. Бывший Файзулла жив – это ты. Бывший Кулибин – тоже. Просто твои документы временно затерялись – и всё.

– А как же в дивизии – ребята, начальство?

– Ты уйдешь домой прямым бортом, без явления в воинскую часть. Несколько легенд о тебе хранятся, где нужно. И наши люди, прикрепив одну из них к тебе, отправят в Союз.

– Хм, так всё просто?

– И награду получишь за выполнение этого задания. И партийные взносы заплатишь, которые какое-то время из-за отсутствия в части не платил. Мы попросим, чтобы всё обошлось без взыскания. Что там ещё?.. Детей у тебя нет, семьи пока тоже, как и родителей… Извини! – спохватился он и похлопал Фёдора по руке. – В детдом о твоей «смерти» никто не сообщал, так что будь спокоен, он не будет носить твоего имени, как погибшего солдата. Ну, может, как какого-нибудь великого военачальника, или кем ты еще мечтал стать?..

Фёдор пожал плечами.

– Так какое решение ты принял?..

– А какая у нас следующая задача?

– Это надо понимать как ответ «да» или ответ «нет»? – Фарид снова исподлобья сурово и строго посмотрел на него.

– Не знаю, что ты подразумеваешь под словом «да». Но если я останусь Файзуллой, то всё, что ты мне говорил о возвращении домой, останется в силе?

– Если выживем, – выдохнул Фарид и вдруг порывисто прижал к себе Кулибина. – Я рад за тебя, гвардии старший лейтенант! Впереди у нас много работы, только теперь не в Пагмане. Уж больно мы здесь с тобой наследили…

P.S. Продолжение следует

Кяриз – подземная гидротехническая система в городах и селениях Средней Азии и Ирана, совмещающая водопровод и систему орошения. Представляет собой подземный канал (глиняная горизонтальная штольня), соединяющий место потребления с водоносным слоем. Высота кяриза позволяет человеку передвигаться почти свободно.

Царандой (пушту – «защитник») – Министерство внутренних дел Демократической республики Афганистан в период с 1978 по 1992 г.

НДПА – Народно-демократическая партия Афганистана.

Да (пушту).

Что там? (англ.)

Мальчик, подросток (пушту).

Старейшина (пушту).

Да. Напротив нас гнездо орла (англ.).

РПК – ручной пулемет Калашникова.

«Шилка» (ЗСУ-23-4) – советская зенитная самоходная установка, часто использовалась для прикрытия сухопутных частей на марше; подходит для поражения как воздушных, так и наземных целей.

БРДМ – бронированная разведывательно-дозорная машина.

Спасибо. Хорошо (дари).

До свидания (дари).

Что везешь? (дари)

Сдавайся! (дари)

Друг, друг… (дари)

Стоять! (дари)

Куда? (дари)

Извините (дари).

Да будет доволен Аллах! (араб.)

Кто ты, солдат? (дари)

Капитан Наджибулла Надир (дари).

Брат (дари).

Еда (дари).

Мясо, плов, шашлык… (дари)

Зеленый чай, черный чай (дари).

Волосяная сетка, закрывающая лицо женщины в парандже.

Четыре! (дари)

Один (дари).

Мины есть? (дари)

Нет (дари).

Да хранит тебя Бог – фраза, которую произносят при прощании (фарси).

Девушка (дари).

ДШК – крупнокалиберный пулемет системы Дегтярева-Шпагина.

Смотри туда! (англ.)

Все по воле Аллаха! (араб.)