— Вы мать этой девочки? — спросил меня надменный голос откуда-то сбоку.

Я обернулась, прижимая Алису к себе.

— Я. Но кто вы? Откуда взялись?

Последнее, что я запомнила, как мы с моей дочерью шли на автобусную остановку по вечерней Москве. Спустились в подземный переход. Всё стало темно, а потом возник белый свет. Такой быстрый, он приближался, и я успела только взять дочь на руки и отвернуться.

Подумала, что откуда-то взялась машина и сейчас собьёт нас.

— Сколько ей полных лет?

— Восемь. Вы не ответили, кто вы такой?

Светловолосый мужчина, разодетый как средневековый лорд, хмурился. И всё же я не чувствовала опасности.

Спустила дочь с рук, но продолжала крепко держать. Этот мужчина напоминал мне кого-то из прошлого. Того самого, в которое я боялась заглядывать…

Я родила дочь без мужа. Для себя. Девять лет назад я познакомилась с её отцом, настоящим породистым красавцем, он спас меня из-под колёс авто.

Всё было странно и не похоже на реальность. И Родион, как представился спаситель, был странным, нездешним. Мы провели вместе три недели и ещё три ночи. По исходу их я поняла, что внутри меня зародилась жизнь. А он был грустен и сказал, что вернётся за нами обоими. Скоро.

Он не вернулся ни через год, ни через девять лет. Я давно перестала ждать. И даже его лицо стёрлось из памяти…

Мужчина, ходивший вокруг меня по пустому залу, был привлекателен. Ему едва ли стукнуло тридцать пять, но в светлых коротко стриженных волосах виднелась седая прядь. Она очень шла ему, придавала мужественности.

— Меня зовут Крейген Вильсент, я дракон Стефановских серых камней. Это моё родовое гнездо, леди. Теперь, когда я представился, мне хотелось бы узнать ваше имя.

— Вероника Лавандова. Это моя дочь Алиса. Как мы здесь очутились, господин?

Самое время спросить. Я всё никак не могла поверить в происходящее: то ли иллюзия, то ли мы спим.

— Это я вас нашёл и призвал, миледи. Если всё верно, то вы мать моей двоюродной племянницы. Подойти сюда, дитя, не бойся.

Алиса всегда была смышлёным ребёнком, развитым не по годам. И абсолютно доверчивой.

Вот и сейчас она дёрнулась было, но я удержала её за руку.

— Мы вас не знаем. И пока не доверяем, уж простите.

Дерзить широкоплечему незнакомцу я не собиралась. Стою посреди его дома, никакой защиты в случае чего не имею.

— Разумно, — кивнул он и сам подошёл ближе. — Тогда дайте мне свою руку. Я расскажу всё без лишних слов. Боитесь?

Он взглянул мне в глаза. Да, я узнала их. У моего спасителя они были голубыми, а у этого мужчины тёмными, но в их глубине так же вспыхивали золотистые искры.

Дочь я спрятала за спину. На всякий случай.

Но руку незнакомцу подала.

И очутилась среди быстро сменяющихся картинок. Вот мой спаситель превращается в крылатого ящера и взлетает со скалы. Вот он же сражается на турнире с другим, чёрным драконом, и падает, пораженный огнём.

На земле лежит мой избранник с чёрной дырой в груди. Над ним склонился другой, похожий, мой нынешний похититель, только он кажется молодым. И они о чём-то говорят, пожимают друг другу руки.

Картинки погасли, я снова очутилась в зале. Алиса жалась ко мне и молчала.

— Ристер погиб на турнире девять лет назад. Если бы он выиграл, то забрал бы вас и сделал женой. Можете поверить моему слову. Слову дракона.

— А зачем я здесь теперь?

Погиб. Вот значит как. Не забыл о мимолётном увлечении, а погиб.

— Грядёт новый драконий турнир, миледи. Я буду в нём участвовать, и для этого мне нужны вы.

— Мы?

Я не верила в драконов. И в другой мир тоже. Может, нас опоили, и это влияние наркотика?

В любом случае злить похитителей не стоило. Кем бы они ни были!

— Мама, он говорит правду, — вдруг произнесла Алиса. Я посмотрела на дочь. Она поджала губы, и глаза её, голубые, хрустальные и ясные, вдруг затуманились золотистыми искорками.

— Алиса, очнись!

Я встряхнула её за худенькие плечики. Она стояла и смотрела на меня, но будто не видела. И улыбалась. От её улыбки, потусторонней, нездешней, почти нечеловеческой, сжалось сердце.

— Что вы ей дали⁈ — обернулась к похитителю.

На его чувственных губах блуждала та же улыбка, что и у Алисы.

— Вижу, я не ошибся. Добро пожаловать в наш мир, миледи! С вашей дочерью всё в порядке. Просто она полукровка. Полудраконица.

— Ну конечно! Рассказывайте сказки!

Алиса никогда не боялась высоты. Её тянуло забраться на самую высокую точку и смотреть вниз, пока не закружится голова.

Она любила горы. И высотки. Но это ничего не значило.

— Я вам не верю. Какой ещё другой мир! Их не бывает!

— Тогда позвольте мне вас с ним познакомить. Подойдите вместе с дочерью к окну и убедитесь сами.

— А вы стойте, где стоите! У меня есть перцовый баллончик.

— Не буду, миледи. Вы отважная женщина. Ристер не ошибся, назначив вас носительницей драконьей кладки.

Слушать этот бред я не стала. Попятилась к окну: оглядеться, где я, не помешает.

— Мама, не бойся!

Алиса выглядела на удивление спокойной. Хотя бы не пыталась вырвать руку!

— Всё в порядке, Лиса!

— Да, мама.

Для дочери всё это очередное приключение, ожившая сказка. Алиса всегда была немного замкнутой, не играла в подвижные игры с другими детьми, а тут смотрела на всё с живым интересом, приоткрыв рот.

За окном меня ждал совсем другой мир.

Мы были в замке, расположенном на холме, далеко внизу я видела небольшой городок, обнесённый каменной стеной. И выглядел этот город совсем не по-современному.

— Где мы?

— Это место называется Серый замок. Мои владения. Вы будете моими гостями, если договоримся.

Я резко обернулась. Значит, у меня есть выбор?

— А если нет?

— Мне будет жаль, миледи, — к счастью, похититель не проявлял враждебности. — Я не стану удерживать вас силой, но подумайте о своей дочери. Полукровкам плохо в мире без магии, они чахнут, живут вполсилы, замыкаются в себе.

Да, всё это вполне описывало то, что случалось с Алисой. Ей даже лёгкую форму аутизма хотели поставить, и я безумно боялась, что однажды она замкнётся в своих нарисованных сказках.

Мужчина присел на корточки рядом с моей дочерью.

— Ты бы хотела остаться здесь вместе с мамой и увидеть настоящие турниры драконов? Твоя мама позволит подарить тебе маленькую брошку?

— В виде дракончика? — глаза у Алисы сделались большими, а сама она едва не прыгала от счастья.

— Именно.

Хозяин сего благолепия полез в карман и извлёк оттуда довольно увесистую для маленькой девочки брошку в виде дракона, расправившего крылья. Слишком большую и дорогую.

Я заметила, что изготовлена брошь из белого золота, а глаза дракона выполнены рубинами. Казалось, он живой и вот-вот извергнет огонь из раскрытой пасти.

— Какая красивая! Мама, ну можно мне её взять? — Алиса посмотрела на меня счастливыми глазами. Такими льдистыми, голубыми, как у её отца.

— Конечно, можно, малышка, — ответил за меня хозяин Крейген. Странные у них имена!

— Нет, мы не можем принять такую дорогую вещь!

Холод в моём голосе заставил Алису вздрогнуть и отдёрнуть руку. Свет в её глазах погас.

Эх, малышка, я бы что угодно отдала, чтобы ты всегда лучилась счастьем, но ты многого не понимаешь.

— Вы так и не объяснили, зачем мы вам нужны.

Я снова взяла Алису за руку. Хозяин поднялся и посмотрел мне в глаза с лёгким интересом:

— Как я сказал ранее, миледи, грядёт новый драконий турнир. По нашим обычаям мы должны защищать честь не только своего замка, но и гнезда. Прямых родственников у меня нет, и если бы не вы с дочерью…

Тут горькая усмешка коснулась его губ, но вскоре он продолжил:

— У меня хотят отнять родовое имение, потому что тот, кто не имеет гнезда, не может участвовать в турнире. А это обязанность всякого дракона, кто желает сохранить титул и земли. Я не женат, у меня нет незамужней сестры, так что мой шанс — вы с дочерью.

— И почему вы не женаты? При такой внешности, знатности и богатстве?

Это странно. Да тут отбоя от потенциальных невест не было бы!

Лицо Крейгена посуровело, а на скулах проступили огненные искры. Это было так необычно и одновременно страшно, что я чуть не вскрикнула.

Что, если он обратится в зверя прямо сейчас? Или как там у них принято?

— Я из новой знати, у нас нет обширных связей, миледи. Но недавно мне предложили в жёны одну юную и красивую, а также знатную и богатую особу.

Я затаила дыхание. Говорил он о потенциальной невесте с таким тоном, будто она должна была обернуться жабой.

— Она принцесса? — подала голос Алиса.

Лицо Крейгена снова стало похоже на человеческое. Он наклонился и потрепал мою дочь по щеке, почти ласково, почти по-отцовски.

— Можно и так сказать, дитя.

Распрямился и ответил, глядя мне в глаза:

— Она принадлежит стану моего врага, миледи. И вашего. Я не могу жениться на дочери убийцы Ристера. Считайте, она виновата в том, что вы вдовствуете.

Сердце сжалось от давно позабытой боли. Я считала, что меня оставили, а, оказывается, лишили счастья.

И всё же я была далека от того, чтобы винить в том несчастное юное создание!

— Я предлагаю вам официально стать моим щитом, миледи. А потом, если пожелаете, то сможете вернуться.

— Я смогу вернуться вместе с Алисой? И вы нас отпустите?

Вот, я ещё не до конца уверилась, что не сплю, а тут торгуюсь!

Но Крейген ушёл от ответа.

— Вы голодны? — спросил он весёлым тоном.

Мне показалось, что эта весёлость даётся ему с трудом. Не потому, что обманывает нас с Алисой, а из-за проблем, о которых нам неведомо. И слава богу!

— Да! А вас есть пирожные? — Алиса вырвала у меня ручку и доверчиво тронула Крейгена за рукав камзола.

Странно, они словно понимали друг друга с полуслова. Обычно Алиса замыкалась в присутствии незнакомцев. Особенно взрослых, а тут улыбалась и смотрела доверчиво, как на диковинного зверька.

— Есть, конечно. А если бы не было, то я для тебя, малышка, слетал бы за ними на другой край земель.

Он обратился ко мне:

— Так вы не против пожить в моём доме? Под моей защитой и покровительством?

— А чем я обязана буду за него заплатить?

Я привыкла к тому, что привлекательной женщине мужчина ничего не предлагает просто так.

— Напротив, это я заплачу вам и довольно щедро.

Крейген хлопнул в ладоши, на его зов сразу явился старый слуга в пудренном парике со шкатулкой в руках. Крейген протянул её мне.

— Откройте сами, Вероника!

Он впервые назвал меня по имени. В его речи оно звучало как музыка. Никто из мужчин не называл меня полным именем, из тех, кто был близок. С кем я бы хотела стать ближе.

Я подчинилась, стараясь не удивляться. Угадывала, что внутри драгоценная побрякушка, и уже решила, что вежливо откажусь. Но в шкатулке оказалась серебристая тоненькая подвеска в виде круга, заключенного в прямоугольник.

— Я понимаю, что вы не хотите быть мне обязанной, не предлагаю вам ожерелье из рубинов и прочие красивые безделушки, но, поверьте, эта вещь стоит гораздо больше в нашем мире. Позволите?

— Да, конечно.

Я подняла волосы, оголив шею. Разрешила надеть себе подвеску на кожаном шнурке.

Прикосновение его горячих пальцев к моей шее было приятно, но я одёрнула себя. Не теряй бдительности, Ника!

— Символ межмирья. Он удержит вас в этом мире. И подарит защиту. Я буду всегда знать, когда понадобится моя помощь.

— Благодарю, милорд. Но вы не ответили: вы позволите нам уйти, когда турнир окончится?

— Я сделаю всё, чтобы случилось так, как вы пожелаете.

Он был галантен и хитёр. Глаза дракона вспыхивали золотистыми искрами. Когда я в них смотрела, хотелось забыть обо всех условностях и просто наслаждаться общением, но я не была доверчивой дурочкой. Не имела на то право, за мной дочь!

— Сколько длится турнир?

— Позвольте, я угощу вас обедом, и за столом отвечу на все ваши вопросы. Я понимаю. Их очень много.

Ирония в его голосе мне не понравилась. Мол, женщине неприлично быть такой деловито-серьёзной, но я не собиралась очаровываться его улыбкой.

Зато Алиса смотрела с немой надеждой.

— Хорошо, — кивнула я. — Попробуем ваши обещанные сладости.

Крейген предложил мне руку, и я взялась за его локоть. Не выпуская руки Алисы.

Поверить, что это не сон, оказалось не сложнее, чем посмотреть какой-нибудь фильм про принцесс и галантных принцев. Мне хотелось попасть в сказку, ещё больше — увидеть Алису оживлённой и счастливой, но я была начеку. На всякий случай.

Мы прошли в столовую, какой её обычно показывают в кино про богатые замки. По стенам развешаны картины, изображающие фрукты и овощи, гобелены со сценами охоты или пикников на траве. А на длинном столе, покрытом золотистой скатертью, уже были расставлены тарелки, накрытые золотистыми крышками.

Крейген самолично отодвинул для нас с Алисой высокие стулья, а сам сел напротив.

Слуги в ливреях принесли горячее, но я не спешила пробовать мясо с овощами и пока запрещала есть Алисе.

— Где гарантия, что вы нас не отравите? — спросила я, поспешив заверить, что не хотела его обидеть.

— Моё слово и честь. Немного, я понимаю, для вас это странно. Я могу попробовать из вашей тарелки, но это неучтиво.

Я кивнула и сказала, что верю ему. Крейген просиял.

Еда оказалась очень вкусной. Я давно не ела такой, потому как в рестораны хоть и ходила по работе, но тамошняя еда этой и в подмётки не годилась. А ещё моё сердце радовалось, глядя на дочь.

У Алисы появился аппетит. И румянец на всегда бледных щёчках.

На десерт подали пирожные, похожие на ватрушки и на эклеры. И чай, вкуснее которого я никогда не пила.

— Передайте спасибо вашему повару. Всё очень вкусно.

— Скажите, — задумчиво спросил Крейген. — Вы хвалите еду из вежливости, или вам действительно она нравится?

Я подтвердила, что второе.

— Алиса — полукровка, для неё наш мир ближе по духу и плоти, чем тот, в котором она родилась. Но вы дело иное. И всё же наш мир принимает вас. Никакой головной боли?

— Была вначале. Так как вы намерены объяснить соседям и знакомым наше появление?

Пусть не заговаривает мне зубы!

— Скажу, что вы вдова моего дальнего родственника. У меня их столько, что это не вызовет вопросов. Род мой захудалый, кто будет сверяться с родословной? А если станут, то документы я выправлю.

— Сколько длится турнир?

— Неделю. Ещё вопросы?

— А вы можете проиграть?

Я должна была спросить. Если есть победитель, будет и проигравший. И что тогда станется с нами? С теми, кто поддерживал неверную сторону?

Крейген помрачнел и положил вилку и нож рядом с тарелкой. К еде он почти не притрагивался.

— Могу, Вероника. Тогда я лишусь владений и большей части сокровищницы. Но я обещаю, что моей магии хватит открыть портал и вернуть вас обратно. Ваша доля сокровищ останется нетронутой.

Звучало справедливо. И всё же я колебалась. О стольком надо было подумать!

Я бросила взгляд на Алису. Она уже клевала носом.

— Ваша дочь хочет спать, миледи. Позвольте, я сам покажу ваши комнаты, — тут же предложил Крейген.

Как давно я хотела найти вот такого заботливого, вежливого и предупредительного кавалера! И всё же мы здесь не ради флирта. И без далекоидущих планов.

Но почему бы не воспользоваться тем, что мне предлагают?

— Хорошо. Но жить я буду рядом с дочерью.

— Разумеется, миледи. Позвольте, я провожу вас. Нам ещё надо с вами кое о чём поговорить, что не предназначено для ушей юной леди.

Мы шли по коридорам замка по пушистой ковровой дорожке, и я ловила себя на мысли, что всё это затянувшийся сон. Он бесконечен, но наступит утро. Зазвонит будильник, и я открою глаза. И ничего из этого больше не повторится.

Что почувствую? Сожаление?

— Детская комната на втором этаже, здесь не так сыро, — пояснил Крейген, когда слуга с канделябром и воткнутыми в него шестью свечами остановился у одной из дверей.

— Я вообще не чувствую сырости.

— Это всё артефакты, но магия не бесконечна. И к сожалению, не всесильна, поэтому приходится иногда пользоваться обычными вещами.

Мне всё время казалось, что Крейген, этот рослый и крепкий мужчина с почти идеальной фигурой испытывает вину передо мной. Но за что? Неужели за то, что забрал нас с Алисой из другого мира?

Или всё не так, как кажется?

— Мама, смотри какая огромная комната!

Да, детская была и впрямь размером с малогаборитную однушку. Мы с Алисой раньше жили в двухкомнатной на окраине столицы, и я думала, она вполне себе просторная. Я ошибалась.

— И игрушки. Милые дракоши!

Дочь всегда любила динозавров, плюшевых драконов, отлично рисовала принцесс, которых охранял крылатый ящер от назойливого рыцаря.

И тут она увидела наяву всех этих созданий, пусть и пока игрушечных. Динозавров, конечно, не было, зато имелись мягкие ящерки, им можно тянуть лапки во все стороны, не боясь причинить боль.

— Кому раньше принадлежала эта комната? — спросила я.

Идеальная просторная и светлая детская. Гобелены по стенам с изображением детских игр в лесу и на траве.

Кровать с балдахином — целый корабль для маленькой принцессы. Мягкий светлый ковёр с изображением дракона.

Такую обстановку не привезёшь за один день даже в моём мире, где существует доставка и онлайн-магазины. Возможно, здесь всё проще, но с какого перепугу Крейген решил, что найдёт меня с Алисой?

Или он приготовил всё заранее, однако на мебели не было пыли.

— Смотри, краски! Мама, можно я буду рисовать прямо сейчас?

Алиса бросилась к столу и обнаружила в нише между стеной и окном мольберт с принадлежностями художника.

Эта комната готовилась для моей дочери. И тот, кто её обустраивал, знал склонности моей дочери.

Значит, видел её задолго до сегодняшней встречи.

— Вы шпионили за нами, милорд? В моём мире?

— Не я лично, по моему поручению, Вероника. Я должен был убедиться, что вы именно те, кого я ищу.

— Почему это так важно? Вы не могли взять любую женщину с ребёнком из моего мира? Думаю, тот приём, какой вы нам устроили, убедил бы любую встать на вашу сторону.

Крейген почесал чисто выбритый подбородок и улыбнулся.

— Мне не хотелось брать любую. Всё-таки мы дальние родственники. И ещё: проверить наше родство в моём мире будет несложно. Для допуска к драконьему турниру важно, чтобы у участника было гнездо. Это символ состоятельности мужчины.

Я кивнула. Звучит логично.

— Так вы согласны?

— А о чём вы хотели со мной переговорить?

— Вашей дочери пора спать. Я подожду за дверью, пока вы уложите дочь, и покажу вам ваши покои. Как я сказал, они тут рядом.

Крейген поклонился и вышел. Всё в этом человеке завораживало, притягивало, подавляло.

Слуга поставил канделябр на тумбочку возле кровати и тоже удалился.

— Если маленькая леди что-то пожелает, ей достаточно позвонить в колокольчик. Горничная явится по первому звонку.

Детская была освещена белоснежными шарами, подвешенными к потолку по углам комнаты.

— Они погаснут, стоит сказать: «Спать».

Мы остались с Алисой одни. Я объявила молоденькой служанке, что сегодня сама переодену и умою дочь.

— Мама, здесь очень хорошо. Не бойся!

Забавно, это она меня утешает!

Я не торопилась. Сложила вещи дочери на кресло, переодела её в накрахмаленную белоснежную ночную рубашку до самых пят.

Умыла в тазу, Алиса почистила зубы щёткой с зубным порошком и забралась в постель. Взяла с собой пару плюшевых дракончиков, которым тут же дала смешные имена: «Биба» и «Боба».

— Хочешь, я посижу, пока не заснёшь?

— Нет, иди. Всё будет хорошо, мама!

Перед тем, как уйти, я заглянула во все уголки, проверила уборную, совмещённую с ванной.

В этом мире знали о канализации, умели мгновенно нагревать остывшую воду в тазу, а местные зеркала меняли освещение в зависимости от того, насколько близко к нему стоишь.

Всё казалось безопасным. Но первое впечатление могло быть обманчиво.

Наконец, я поцеловала дочь и вышла в коридор. Крейген ждал меня, он был один.

— Я волнуюсь, милорд. За дочь. Вдруг она испугается, проснётся, а меня рядом не будет?

— Вы будете рядом, миледи. И вы в безопасности. Я покажу вам ваши покои, и мы поговорим. Недолго, уверяю вас.

Он показал на дверь, следующую за той, за которой заснула Алиса. И на мгновение мне показалось, что на его лицо легла тень.

Моя комната оказалась ещё больше, чем комната Алисы. Стены были выкрашены в голубой цвет под стать гобеленам с изображением балов и сцен охоты.

И кровать была больше. На ней могли поместиться четверо. Шкаф во всю стену намекал, что гардероб должен порадовать своим многообразием. А соседняя каморка предназначалась для личной служанки.

— Я слушаю вас. Простите, я очень устала.

— Понимаю, — кивнул Крейген. — Уборная и ванная расположена также, как в комнате Алисы, серебряный колокольчик вызовет вам личную горничную.

Я слушала, соглашалась и замирала в предвкушении того, о чём мне сейчас объявят. Раз это не предназначено для детских ушей, то речь пойдёт о взрослых вещах.

Я к ним не была готова.

У меня были встречи с мужчинами, но я всегда считала себя строгих правил. Не ложиться в постель после первого-второго свидания, например.

— Если вы согласитесь на моё предложение, то должен предупредить, вас сочтут моей любовницей.

Я подняла брови.

— Разве мы не родственники?

— Дальние и не по крови. Прямого осуждения не бойтесь, не посмеют, но завидовать будут.

— Завидовать?

Похоже, кто-то очень хорошего о себе мнения. Впрочем, многие мужчины считают себя чуть ли не призом. Супер-призом.

— Не подумайте, я не про себя говорю. Не совсем.

Крейген предложил сесть в кресла, и я согласилась. Некоторые вещи лучше выслушивать сидя.

— Я должен объяснить сразу.

— Будьте любезны, — улыбнулась я, довольная тем, что мне вообще что-то объясняют.

Если посудить, то я во власти этого человека. У него целый замок и преданные слуги, кто заступится за неизвестную женщину и её малолетнюю дочь⁈

И всё же я себя успокаивала тем, что пока Крейген не дал мне повода усомниться в своих честных намерениях.

— Это всё наши правила. Драконы— древняя раса, когда-то мы правили этими землями, да и сейчас людям приходится с нами считаться. Но мы рабы условностей, выведенных на скрижалях с Начала Времён. И одна из них говорит, что гнездо для дракона неприкосновенно. Он должен защищать его, оберегать. Это делает его уязвимым. А если я выиграю турнир, то займу значимое место среди своих. Как минимум это новый титул.

— Рада за вас, но при чём здесь я?

— И вы тоже повысите свой статус. Вы ведь часть моего гнезда, Вероника. Вы моё слабое место. Поэтому вместо того, чтобы ударить по мне, они постараются задеть вас. Не физически, скажем так, будут неприятные вам намёки.

— Я думаю, это переживу.

— Тогда всё в порядке. Спокойной ночи, — он встал, но уходить не спешил, будто ожидал от меня ещё чего-то.

— В чём дело, милорд? Мне нужно ещё что-то знать до того, как я приму решение?

Я посмотрела ему в глаза. Мне всё больше казалось, что прошлое вернулось. Что это незнакомец так похож на другого, который однажды спас меня. Была ли то случайность? Я не знала, но, возможно, я была в долгу перед его семьёй.

Глупые мысли!

Я подарила ему дочь, а он не вернулся.

Всё между нами было по согласию.

И не моя вина, что со временем я стала забывать его лицо.

— Видите ли, Вероника, я не верю в случайности. Ритуал по вызову вас из другого мира отнял у меня много сил. В ближайшие дни я не смогу повторить его, так что вам придётся погостить у меня в любом случае.

— Хотите сказать, что у меня и выбора нет?

— Уже нет, Вероника, — мягко произнёс он. На его скулах сквозь кожу проступили огненные пятна, а в тёмных глазах промелькнуло сочувствие. — Портал можно открыть снова через пару дней, это правда, но Алису он прямо сейчас обратно не выпустит. Она часть этого мира. Я подумал, что будет честно сказать об этом прямо.

Если бы он ударил меня, я и то чувствовала бы себя лучше. А не так, будто со всего размаху стакан ледяной воды в лицо выплеснули.

— Значит, выбора нет? — прошептала я, приложив руку к животу.

Внутри меня поселилась пустота.

— Боюсь, что нет.

— И вы знали это с самого начала? И выдернули нас с Алисой несмотря на опасность? А вдруг с нею что-нибудь случилось бы!

Первое потрясение схлынуло. Теперь я дрожала от ярости и нарастающего гнева, заполнявшего меня до краёв.

Первым побуждением было схватить Алису и бежать.

Не знаю, куда, лишь бы подальше от этого страшного человека.

— Вам ничего не угрожало, Вероника! Уверяю, я проверил на себе, переход между мирами безопасен с моим уровнем магии и применённых артефактов. Я изучал теорию, спрашивал в Комитете магических проломов. В нашем мире есть переселённые из других миров. Все они чувствуют себя прекрасно.

— Вы врёте, чтобы в очередной раз успокоить меня!

Гнев утих так же внезапно, как и возник. Я снова была ничто, пустота и тишина.

И ощущение, что клетка захлопнулась, а я даже не сразу поняла, что она реальна.

— Простите меня! — продолжил Крейген и налил мне стакан холодной воды из графина. — Я не вру. Алисии будет здесь гораздо лучше, вы не могли не замечать за ней странности, это оттого, что ваш мир ранит её магию, заставляя прятаться в груди. Таким снятся кошмары.

Это всё правда. И всё же это могло быть ложью, чтобы усыпить мою бдительность.

— И что вы предлагаете? Просто сыграть предназначенную роль? А дальше, если вы выиграете? Мы останемся здесь навсегда?

— Мой уровень магии возрастёт, Вероника. И я смогу попытаться открыть пролом для вас с Алисой. Если я увижу, что это безопасно, то вы вернётесь. Я понимаю, — он снова сел в кресло напротив, — это слабое утешение, но я хочу быть с вами честен.

— Простите, что испортил вам предстоящую ночь. Я подумал, что лучше будет, если вы всё узнаете от меня. Сразу же.

Он встал и поклонился. Попытался поцеловать мне руку, но я сцепила пальцы рук между собой.

— Я ценю это, милорд. Спокойной ночи.

— Могу прислать горничную, она сделает успокоительный отвар.

Я хотела было отказаться, а потом подумала, что пора познакомиться с этим миром поближе. Иногда слуги болтливы.

Да и успокоительное мне не повредит.

Вряд ли Крейген задумал меня отравить. Каким-то обострённым в этом мире чутьём, интуицией, я чувствовала, что нужна ему. И кулон на груди, что он подарил мне, действовал успокаивающе.

— Хорошо.

— Завтра мы обязательно всё обсудим и подпишем сюзеренский договор, — обрадовался Крейген. — До завтра. Глория сейчас же придёт.

Как только шаги в коридоре затихли, я быстрым шагом подошла к большому напольному зеркалу и вгляделась в отражение. Мне всё казалось, что я должна была измениться и внешне.

Алиса хотя бы часть этого мира, её отец из здешних, но я совсем чужая!

Однако по ту сторону стекла на меня смотрела растерянная светловолосая девица с карими глазами, одетая так, будто собралась в ближайшую аптеку сходить и сразу вернуться.

Да мы с Алисой и собирались! У меня как раз в тот день жутко разболелась голова, а простые обезболивающие не помогали.

Может, это был знак?

Впрочем, Алиса вела себя, как обычно.

Алиса!

Я словно очнулась от зачарованного сна и бросила к двери. Как я могла вот так спокойно оставить дочь совсем одну в соседней комнате?

А если она испугалась и сейчас тихо плачет в подушку? Зовёт меня, а я не слышу?

Дома у неё бывали приступы истерики, которые сменялись полной апатией на ближайшие пару часов.

Распахнув дверь, я очутилась лицом к лицу с молоденькой темноволосой и темноглазой девицей с подносом в руках.

— Госпожа, я Глория! Ваша горничная. Госпожа, куда же вы⁈

Девушка была ладная, справная, крепкая, по виду толковая, но объяснять времени не было. Тревога гнала меня, подстёгивала, как наездник медлительную лошадь.

Я махнула рукой и бросилась в соседнюю комнату, молясь, чтобы дверь оказалась не заперта. Вдруг нас специально разделили?

Думать о причинах всего, не хотелось. Например, чтобы я была сговорчивее.

Я взялась за ручку и тихонько повернула её. Слава богу, открыто!

Проскользнула внутрь. Всё было тихо. В изголовье Алисы горела масляная лампа, канделябр со свечами, к счастью, давно потушили.

Алиса спала, положив обе ручки под голову, и улыбалась во сне. Я погладила её по голове, убедилась, что температуры нет, подоткнула одеяло и тихонько вышла. Не забыв ещё раз поцеловать дочь.

Всё было в порядке.

— Госпожа, простите, нам надо вернуться в ваши покои до полуночи, — пояснила Глория, ожидавшая меня у двери. Поднос она уже где-то оставила.

— А что такое? Хозяин будет ругаться?

Глория посмотрела вокруг, убедилась, что коридор пуст, и доверительно сообщила:

— В двенадцать и до утра по коридорам бродит призрак. Вреда людям не причиняет, но обожает пугать.

Как только мы снова оказались в моих покоях, испуг Глории как рукой сняло. Она оказалась разговорчивой и довольно приятной в общении.

Напоила меня успокоительным отваром, по вкусу напоминающим молоко с мёдом, расчесала волосы и заплела их в косу, чтобы не спутались. И всё время рассказывала о замке, о хозяине, о старом дворецком.

С её слов все были в меру строги, но и безмерно добры. Потому что отпускали к родне на праздники погостить, если замена есть, жалованье платили исправно, без нужды не придирались.

— Я так рада, госпожа, что вы теперь здесь будете жить! Милорд Вильсент, когда жил один, собирался отослать меня в деревню, потому как на кухне уже есть помощницы, в прачечной и коптильной тоже, да я и языкам обучена, прислуживать могу, мне нельзя за тяжёлой работой. Зато вам теперь угождать стану, заступитесь за меня, не пожалеете, миледи!

Я обещала.

— Я и массировать виски умею, что головная боль безо всякой магии утихнет. И отвары на ночь готовлю, сама смешиваю травы. Меня бабка покойная таким вещам обучила.

Она болтала без умолку, но от её спокойной, величавой речи становилось спокойно на душе. Я вдруг ощутила себя дома.

И даже позволила переодеть в ночную рубашку до пят, расшитую, как платье. Мои вещи Глория убрала в шкаф, подивившись, что на западе сейчас такая странная мода.

— Лодыжки, миледи, уж простите, в женщине самая красивая часть ног, — произнесла она и сразу добавила, что в моём случае они не единственная красивая часть тела. И что она таких статных и пригожих ног, как у миледи, не видела.

А она многих знатных дам повидала.

— У милорда часто бывают гости? — спросила я, уже сидя в постели.

Почему-то мне было это неприятно, хотя он красив, богат, и он дракон. Рождён, чтобы покорять женщин и вселять ужас в мужчин.

Я вспомнила Ристера. Да, я сразу в него влюбилась, но тогда была моложе и глупее. И не верила в другой мир.

— В том-то и дело, миледи, что нет, — вздохнула Глория, взявшаяся проветривать мои новые платья. — Но недавно здесь был сам милорд — второй министр с троюродной племянницей. Они с моим хозяином так кричали, что было во всём замке слышно.

— О чём же?

Глория покраснела под моим пристальным взглядом, но продолжила:

— Я не подслушиваю, госпожа моя, не думайте. И сплетни не люблю. Но эти слова весь дом слышал. Министр сказал, что быть нашему хозяину убитым на ближайшем драконьем турнире. И всё, что ему принадлежит, станет собственностью короны. Или у милорда вовсе отберут победу. Ох, помилуй, Создатель!

Глория осенила себя охранным знаком, очень похожим на крест.

— Не бойся, — вдруг сказала я. — Твой хозяин не проиграет.

— Я и не боюсь всерьёз, — ответствовала Глория, присев по моему знаку в кресло. А то наш разговор на допрос походил. — Хозяину в детстве драконья прорицательница предсказала, что как только он спасёт прибывшую издалека, то его судьба повернётся к счастью. И никто не сможет прервать эту нить, потому что… Тут я не очень поняла, что-то про ведьмину силу. Но это, убереги Создатель, ему не нужно.

Так, надо запомнить, здесь верят гадалкам.

Мы поговорили ещё немного, и я велела гасить свет. Глория пояснила, что спать будет в той каморке, что я увидела при первом осмотре комнаты. Там и кровать есть, и стул, и маленький шкафчик, не было только окна.

— А зачем оно горничной? Я весь день с вами или по хозяйству, мне сидеть на кровати некогда. Звоните, госпожа, я сплю чутко.

Зато я в ту ночь спала как убитая. И сны совсем не снились.

Разбудила, как и договаривались, горничная, едва солнце встало…

— Какое платье выберете, госпожа?

От обилия разноцветных нарядов с пышными юбками у меня закружилась голова.

— Выбери сама. Чтобы приличное и не слишком нарядное.

В итоге выполнила все утренние процедуры, выставив Глорию за дверь купальной, чем, кажется, нанесла ей смертельную обиду. Но облачиться в новое без неё я бы не смогла.

Заранее содрогалась от мысли, что теперь придётся носить уродливые панталоны до колен, корсеты, не позволяющие дышать. А как я теперь в туалет буду ходить? С горничной, что ли!

Но все мои страхи оказались напрасны.

Нижнее бельё напоминало современное, разве что было чуть более закрытым.

— Панталончики носим, когда холодно, — коротко ответила Глория, удивившись, что я вообще о таком спрашиваю.

— Я из глухой провинции, у нас всё по старинке, — объяснила я и неопределённо махнула рукой в сторону.

Откуда-то оттуда, означал этот жест.

Для первого дня в этом мире Глория приготовила мне светло-серое платье в пол. Юбка у него была совсем не широкой, а туфельки напоминали атласные балетки, разве что с завязками.

Глория наскоро навертело мне узел на затылке, украсив причёску шпилькой с искусственными цветами. Я была готова.

Отражение мне понравилось. С этим мягким полукорсетом осанка и впрямь становилось лучше, и вставки из китового уса против ожиданий не врезались в кожу.

Первым делом я направилась в комнату Алисы.

Моя дочь тоже была уже одета и умыта и выглядела как маленькая леди. Но главное, была разговорчива и улыбалась.

— Биба и Боба помогли мне заснуть, — сказала она, показывая на плюшевых дракончиков, устроившихся на застеленной покрывалом кровати. — Мне даже снилось, что я летаю на спине настоящего дракона. И ладошками вот так делаю!

Она раскрыла ручки и показала мне восторг, высунув язык.

Я кинулась целовать маленькую принцессу, проверив заодно, нет ли у неё температуры. Всё было в порядке.

И вот, взяв Лису за руку, мы отправились завтракать по приглашению того самого слуги, с которым виделись вчера.

Мне всё ещё не верилось, что чудный сон продолжается.

Но замок выглядел настоящим, хотя и не таким грозным, каким я видела их на картинках. Просторный, сухой дом, в котором было приятно жить.

Нас провели в столовую, где мы встретились с хозяином.

— Милорд, — улыбнулась я, и моя маленькая дочь, которую никто никогда не учил таким вещам, присела в реверансе.

— Миледи, маленькая Алисия, — он протянул руку моей дочери, и та сразу выпустила мою. — Присаживайтесь, я думаю, вы обе голодны.

— Очень, — призналась дочурка. — Вы будете меня называть Алисией?

— А ты не против? Так принято в нашем мире.

— Не против, — радостно кивнула Лиса и села за стол.

Я же вела себя несколько сдержаннее. Еда была вкусной, питьё горячим, беседа приятной. Видно было, что Крейген старается загладить вчерашнюю неловкость, но я помнила наш разговор.

И понимала, что сегодня последует продолжение.

— А у меня для Алисии подарок, — улыбнулся Крейген, когда дело дошло до десерта. — Если мама не против, то можешь оставить его себе.

— Кого? — живо откликнулась Алиса.

Крейген достал маленький розовый свисток на золотой цепочке и передал его моей дочери.

— Аккуратно подуй и сама увидишь. Это безопасно.

Последняя фраза предназначалась мне.

Алиса посмотрела на меня с выражением, означающим «ну пожалуйста!», и я кивнула.

Раздался мелодичный свист, и на зов в открытые двери смешно вбежала маленькая, беленькая, лохматая собачка, росточком с болонку.

— Тяв! — громко сказала она и села у ног Алисы, смешно покачивая головой.

— Это мне? Ой, мамочка, какая она классная, а можно её оставить, дядя Крейген? Можно, да? Мама, ну разреши, она будет спать со мной!

— Это Теодор. Нянька маленьких дракончиков, — пояснил мне хозяин и наморщил лоб. Он выглядел, как нашкодивший мальчишка, уверенный, что его простят.

И мне вдруг стало совестно. Что это я сижу букой?

— Можно, только будь с ним аккуратна. И ухаживай хорошенько.

Алиса давно просила собаку или кошку, но я постоянно работала. На животинку не было сил.

— Санса ухаживать будет, — не моргнув глазом, сказала дочь. Пришлось отчитать Лису и сказать, чтобы не перекладывала на другого свои заботы. Даже если она теперь живёт как принцесса, а у её горничной и так много дел.

— Вы удивительная, Вероника! И очень добрая!

Вскоре пришла молоденькая горничная Алисы и увела её играться в сад. Я понимала, что хозяин хочет поговорить со мной, и не противилась уходу дочери.

Мы перешли на прогулку в сад и сели рядом с фонтаном в виде чаши с огромной рыбиной внутри, из горла которой извергалась разноцветная на солнце вода.

— Вы всем довольны, Вероника?

— Пока не на что жаловаться, но вы о чём-то хотели поговорить.

— Да, — Крейген довёл меня до скамейки, но сам не садился. — Времени мало, мне неловко торопить вас, но нам стоит немедленно подписать договор, тогда я буду иметь полное право защищать вас. И на вас с Алисией никто не покусится.

Последнее подействовало на меня гораздо больше, чем первый аргумент.

— Извольте.

Я стала говорить, как высокородная дама из рыцарских романов!

— Подпишите!

Я ожидала, что будет что-то вроде пергамента, и я буду водить гусиным пером по пожелтевшей бумаге, старательно рисуя вензеля.

Свиток с договором возник передо мной, стоило Крейгену хлопнуть в ладоши. И гусиное перо появилось с характерным щелчком из воздуха.

— Не бойтесь, обычно я магию не использую, но нет времени ходить туда-сюда. Договор настоящий.

Я взяла бумагу в руки и поняла, что ни черта не понимаю. Написанное на тарабарском языке не внушало доверия.

— Как я могу подписывать, не понимая, под чем ставлю подпись? — предприняла я последнюю попытку.

— Простите, Вероника, сюзеренские договоры написаны на драконьем наречии. Я даю вам честное слово, что там всё именно так, как я сказал.

Я посмотрела на Крейгена, на его ласковую улыбку, подметила морщинки в уголках глаз и напряжение в лице. Для него было важно, чтобы я подписала. И я сделала это.

Выбора, по сути, мне и не представили.

— Благодарю вас, Вероника! Вы осчастливили меня.

Сам милорд-дракон с его властной силой, которой хотелось подчиниться, закрыв глаза, склонился передо мной и поцеловал руку. Прикосновение его губ к моей коже вызвали трепет в моей душе.

Я помнила отца Алисы. Его голос, ощущение бесконечного взаимопонимания, его силу и желание обладать мной, даже если все мужчины моего мира будут против, но у Крейгена было то, чем не обладал его кузен.

Властность. Готовность идти до конца и уверенность в победе.

Я сразу это почувствовала, вот и отступила. У меня дочь в его замке, я не могу рисковать.

— И что дальше? — спросила я.

— Теперь вам надо подняться к себе, переодеться и быть готовой к выходу. Алисию тоже подготовят.

— К чему быть готовой?

Вот блин, подписала на свою голову!

— Вечером мы поедем на приём Главного распорядителя турнира.

Всего лишь приём! Крейген тут же принялся уверять меня, что ничего страшного с нами не случится, да я и сама это понимала. Званный вечер. Ужин, а потом бал.

Будут подавать шампанское или вино, фрукты и мороженое. Возможно, пригласят на танец.

— Я не умею танцевать по-вашему, — первое, что пришло на ум. — Не хочу вас опозорить.

— Скажу всем, что не позволяю вам. Как ваш защитник, оберегаю магию от любого вмешательства.

Хорош мир, если здесь женщине даже танцевать не позволено без разрешения её мужчины! Крейген же совсем не мой, а я не его, но со стороны подумают именно так. Впрочем, какая разница? Мы с Алисой постараемся здесь надолго не задержаться.

Крейген выиграет турнир и отпустит нас обеих.

Если выиграет.

В любом случае мы с Алисой будем при деньгах, а с золотом в любом мире выход найдётся.

— И завтра же придёт учитель танцев. Один для вас, другой — для вашей дочери. И дама, обучающая этикету. Это несложно.

Я кивнула.

— Когда планируется турнир?

— Открытие завтра. Праздник, потом участники тянут жребий, который определит, под каким номером будут сражаться. Тогда я и узнаю, кто мой противник.

Я встала и выразила готовность вернуться к себе.

— О дочери не беспокойтесь. Мы не чужие, у неё не будет более преданных защитников, чем я и мои сюзерены. Но официально, она дочь одного из моих дальних родственников, а вы вдова. Помните об этом. О вашей родословной я расскажу потом.

— А что, если я встречу кого-то из предполагаемых родственников?

И окажется, что они обо мне и Алисе ничего не знают.

Но дракон нимало не смутился.

— Я позаботился обо всём, миледи. Мой друг-артефактор умеет делать такие вещи с воспоминаниями, что все в вас свою признают, — улыбнулся он так тепло, будто рассказал презабавную шутку, которую я должна была оценить.

Крейген проводил меня до двери. Санса, горничная дочери, привела Алису, державшую собачку на поводке. Моя девочка лучилась от счастья и выглядела даже чуть старше своих восьми лет.

Алиса, увидев нас вместе, заулыбалась и присела в лёгком поклоне, чему я бесконечно удивилась. Когда успела выучить?

— Алисия чувствует магию, текущую в этом мире. Она будет всё схватывать на лету, — ответил на мой удивлённый взгляд Крейген. — Разрешите оставить вас, миледи. В назначенный час я буду ждать вас внизу.

У меня ещё было столько к нему вопросов, но всему своё время. Так-то я тоже способная и схватываю на лету, но что, если во время званного вечера кто-то подойдёт ко мне на разговор. Прикинуться немой? Дурочкой? Или высокомерной гордячкой, не желающей отвечать на вопросы незнакомых?

У меня будет время уточнить это. А пока я решилась отдаться в руки Глории, уже ожидавшей меня, чтобы навести марафет.

Перво-наперво меня ждала горячая ванна. В воду горничная добавила розовой воды для мягкости кожи, и немного капель ароматических масел для пробуждения магической силы.

Я решила выспросить Глорию поподробнее. Она была и рада, что я не гоню её, а позволяю помочь вымыть голову.

— Миледи, все знатные дамы носят составленные для них ароматы. Милорд уже пригласил парфюмера для вас, не переживайте, а пока нанесём на кожу аромат, подходящей каждой женщине.

К моменту окончания СПА-процедур я уже знала, какие цвета нынче в моде, какие блюда принято считать деликатесами, и какой танец открывает бал.

Разумеется, вальс.

По окончании школы родители класса нанимали нам хореографа. Он учил нас танцевать вальс для последнего звонка, так что некоторые движения я ещё помнила, но рисковать не хотела.

Как и привлекать к себе излишнее внимание.

После нескольких часов я была готова. Из зеркала на меня смотрела знатная дама с удивлённым взглядом.

— Я достойно выгляжу? — спросила на всякий случай.

— Миледи, вы обворожительны, — пропела Глория. — Милорд будет очарован. И не только он.

Я понимала, что это работа Глории — осыпать меня комплиментами, но мне было особенно приятно, что я понравлюсь Крейгену. Глупости, а приятно сознавать, что он увидит во мне не только союзника, но и женщину.

Ничего такого я допускать не собиралась, и всё же мысль о возможном флирте грела душу.

Я спустилась по широкой лестнице в холл, где нервно прохаживался взад-вперёд хозяин. Увидев меня, он сначала застыл, и я подметила восхищение в его тёмных притягательных глазах.

А потом заспешил ко мне.

— Миледи Вероника, вы не просто красавица, вы почти драконица. Сияете, словно звезда! — наклонился поцеловать мне руку. На этот раз прикосновение губ к моей коже было почти интимным, он держался чуть дольше, чем позволяли приличия.

И я тоже не спешила убирать руку. Мне хотелось, чтобы он продолжал покрывать её поцелуями, и мы бы никуда не поехали. Поднялись в спальню и…

Я встряхнула головой, и наваждение прошло. Драконье обояние, Крейген сам говорил, что на обычных женщин драконы воздействуют как сладости на дам.

— Вы говорили, что Алиса должна спуститься, — робко напомнила я.

— А вот и маленькая леди, — ответил он с наигранной весёлостью, отпуская мою руку.

Я увидела всполохи огня в его глазах, и вот уже мы снова просто знакомые, объединённые общей целью.

— Мама, смотри, какое у меня платье!

Моя дочка поворачивалась и пританцовывала. Нежно-голубой цвет шёл ей, а бантики, вплетённые в волосы, придавали озорной вид.

— Спасибо вам, я давно не видела дочь такой счастливой. Вы подарили ей сказку. Когда мы вернёмся домой, она будет долго о ней вспоминать.

Я упомянула о доме, и лицо Крейгена помрачнело.

Он вздохнул и подал руку:

— Пойдёмте, мои прекрасные дамы! Нас ждёт праздник!

В замке, где проходил праздник, было светло и многолюдно. У входа вывесили разноцветные флаги с гербами знатных драконьих родов, как объяснил Крейген.

И с грустью добавил, что его знака отличия здесь нет.

— Будет, — кивнула я и улыбнулась. — Вы выиграете, мы будем за вас болеть всей душой.

— Тогда непременно! — согласился он, и экипаж остановился у входа.

Крейген был богат, это несомненно, но всё же я чувствовала, что он ощущает себя не в своей тарелке. Стыдится, вероятно, своей недостаточной знатности.

Но я была воспитана в мире, где это не имело значения. Вот деньги, да, а всё остальное можно купить. Или сделать вид, что ты это можешь.

Поэтому решила вести себя так, будто мы втроём, как никто, имеем право здесь находиться.

Посмотрела на Лису, но моя маленькая принцесса и вовсе не испытывала ни капли смущения. Будто эти балы для неё привычны.

Вечер открывался чудным представлением в саду, где возле искусственного прудика подпрыгивали и кружились в танце розовые фламинго.

— Мама, я таких по телеку видела! Только они ходили и креветок ели, а не танцевали, — шепнула мне дочь, и я поймала на себе чужой взгляд.

Выпрямилась с улыбкой, будто ничего не замечаю, хлопала в ладоши, как и все, в такт незатейливой мелодии музыкантов, а сама пыталась определить, откуда идёт этот взгляд. Крейгену пока ничего не говорила.

Вдруг показалось?

Мы держались чуть поодаль. Крейген объяснил, что к нам начнут подходить люди, только когда мажордом официально объявит о нашем прибытии.

Танец магических птиц закончился, и распорядитель пригласил всех в зал на банкет. Тут уже приходилось ждать своей очереди, пока мимо с заносчивым видом проходили более знатные дамы и господа.

Но и мы времени зря не теряли. В саду разносили прохладительные напитки, и я подняла бокал игристого за победу своего кавалера.

Ситуация была для меня непривычной. Да что там говорить, волнующей, я беспокоилась, как бы не опозориться, но одновременно мне было весело. И Крейген, смотря на нас обоих, тоже улыбался совершенно по-домашнему.

— Мама, гляди, как я умею! — прошептала Алиса и дунула на лимонад, смешно вращая глазами. И прозрачное стекло сразу запотело, а от жидкости пошёл пар.

Всё во мне похолодело. Я не знала, что это означает, такое умение моей дочери, но понимала, что ничего хорошего для тех, кто решил вернуться в мир без магии.

— Молодец, Алисия! Смотрите, Вероника, ваша дочь делает успехи, а обучение магии ещё не началось! Её драконья сущность рвётся проявить себя, — Крейген был искренне восхищён. Я смотрела на них обоих и не разделала восторгов.

Слишком быстро Алиса осваивалась, и эта магия, пробудившаяся в ней, была совершенно лишней. Ей будет сложно отвыкать потом, когда сказка окончится.

Но сказать я ничего не успела. Нас пригласили в зал.

— Милорд Крейген Вильсент, хозяин Стефановских серых камней и миледи Вероника Клермонт, урождённая Ставридская, вдова Астра Клермонта, сюзерена милорда Вильсент, с дочерью Алисией.

Для меня не был неожиданностью длинный титул, Крейген предупредил, что выправил документы, и теперь никто не посмеет сказать, что я выскочка из ниоткуда. По крайней мере, мне в лицо.

А с мнимой родословной успею ознакомиться позже.

За длинным столом нас посадили ближе к середине. И моим соседом слева оказался представительный господин. Такой худой и высокий, с желчным цветом лица и орлиным взглядом, что мне захотелось и вовсе уткнуться в свою тарелку. Тем более всё внутри кричало о том, что этот господин смотрел на меня в саду.

Первой я не заговорю. К Алисе слишком часто обращаться тоже было бы неприлично, здесь не детский сад, а официальное мероприятие.

— Как вам наше Предгорье, миледи Клермонт? Слышал, что вы прибыли из такой глуши, что и на карте не найдёшь, — начал господин слева.

В его тоне сквозила насмешка, но я не обращала внимания. Слушала, кивала и не спешила отвечать. Такого удовольствия — зацепиться за мои слова и обратить их против меня — я ему не доставлю.

— Я понимаю, вы не знаете, кто я. Сегодня я не слишком учтив, это верно, сказывается волнение перед турниром. И хоть я в этот раз я уже не участвую по возрасту, такие развлечения оставлю молодым, но болею за своего будущего зятя. Меня зовут милорд Тристан Истринс, я дракон Жабьих лощин, это недалеко отсюда, чтобы вы знали.

К чему мне эта информация? Но я слабо улыбнулась и пробормотала:

— Рада познакомиться, милорд.

Он помолчал, но продолжал смотреть на меня с усмешкой. Как на насекомое, которое ничего не стоит раздавить, но пока интересно с ним поиграть. Посмотреть, как оно попытается спастись.

Крейген сидел рядом и одновременно так далеко. Его занимала разговором полная дама с неприлично глубоким декольте и в широкими перьями в волосах. Время от времени он кидал на меня обеспокоенные взгляды, говорившие, чтобы я не делала лишних движений.

— Сейчас будут танцы, миледи, — продолжил лорд Жабьих лощин.

Он и сам выглядел под стать своим землям!

— Я не танцую, милорд.

— Тогда тем более вам будет интересно, что я скажу вам в саду. Я буду ждать вас около кадки с чёрными розами, сразу направо, вы найдёте её у пруда.

— Извините, я не приду.

Если он не успокоится, придётся делать вид, что мне надо освежиться.

— А, — протянул господин слева и наклонился ко мне, чтобы нас не подслушали. — Я думал, вы жаждете вернуться в свой мир. Вместе с дочерью, разумеется. Я могу вам помочь. Ваш спутник не хочет, а я могу. И хочу.

Я чуть куриной ножкой не подавилась.

Посмотрела сначала на собеседника, который продолжал загадочно улыбаться. Уже почти искренне.

И на Крейгена, рассеянно слушавшего соседку, но смотревшего на меня со всё более возрастающей тревогой.

— Мама, можно мне мороженого? — шепнула Алиса.

— Только не ешь слишком быстро, — по инерции ответила я, помня, что у Алисы всегда были проблемы с горлом. Дома я не разрешала ей есть холодное на улице.

— Еда больше не холодная для меня, — ответила она, и её голубые глаза радостно заблестели. Наверное, всё это игра света, но я увидела тот же самый отблеск, какой встречала в глазах Крейгена. — Не совсем. Я ем, а во рту сразу горячо. Приятно.

Меня, как током пронзило.

Так, моя дочь меняется, этот мир меняет её! И каким-то шестым чувством, я поняла: ещё немного, и для неё дороги назад не будет.

Тягостная трапеза, наконец, завершилась. А я всё ещё не знала, стоит ли идти на встречу с этим господином-соседом. Не ловушка ли это?

— Что он тебе говорил? — Крейген сразу подал мне руку, когда объявили танцы. — Так мы не привлечём внимание и сможем поговорить.

Беспокойство в его голосе и взгляде лишь сильнее нервировало меня. Я решила пока не рассказывать о предложении лорда из Жабьих лощин.

— Двигайтесь свободнее.

— Он сказал, что знает, кто я. Но откуда?

— Вероятно, почувствовал, что в вас нет магии. Рождённые здесь в той или иной степени ей обладают. Особенно, знатные дамы.

— И что теперь?

— Ничего. Ведите себя так, будто ничего не случилось. Милорд Тристан Истринс — этот тот дракон, кто убил Ристера.

К счастью, музыка кончилась, и Крейген отвёл меня на место возле окна. Алиса ёрзала на стуле.

— Мама. Мне душно. Можно выйти в сад?

— Ты же хотела посмотреть на настоящий бал? — спросила я, силясь скрыть всё больше нарастающее беспокойство.

Крейген как раз ушёл за мороженым, мы остались одни. И я всё больше раздумывала над предложением старого дракона. Если Крейген не врал, а не верить ему хоть и были основания, но другим я верила ещё меньше, то милорду Истринсу нельзя доверять.

Он своего сородича не пощадил. Что ему какая-то попаданка с её ребёнком⁈

Крейген вернулся и тут же спросил: почему мы обе такие бледные?

— Душно! Я хочу в сад! Немедленно! — раскапризничалась Алиса, едва не плача.

— Ты не заболела?

Я тайком провела рукой по её лбу. Холодный, покрытый испариной.

— Мы не можем оставаться, — решительно встала я со стула, взяв Алису за руку. — Я понимаю, что так не принято, но ей нехорошо.

— Как давно, малышка? — Крейген проигнорировал меня и обратился к моей дочери.

— После ужина, — сразу присмирела она под его ласковым взглядом. — Стало душно. Я хочу в сад.

— Рассказывайте, Вероника. Он вас там ждёт, верно?

На этот раз его взгляд, обращённый ко мне, наполнился скрытой яростью. Я похолодела не меньше Алисы, захотелось сразу же во всём повиниться, но мысленно была готова к отпору.

— Не говорите со мной так, милорд. Я не ваша служанка, — собралась с духом и выплеснула негодование ему в лицо.

Крейген тут же смягчился.

— Я спрашиваю, миледи, не из желания унизить вас или обидеть. У Алисы зов. Её хотят выманить в сад. Похитить ребёнка из моего гнезда — неслыханная дерзость, на это никто не решится под страхом изгнания. Поэтому, скорее всего, в саду желают видеть вас. И сделать предложение, от которого не посмеете отказаться.

— Это правда, милорд. Я не знала, как вам сказать, но откликаться на предложение вашего врага не собиралась. Я подписала с вами договор, для меня это тоже кое-что значит.

— Но не больше, чем возвращение в ваш мир, верно?

— Не совсем так.

Заметив, что мне не верят, добавила:

— Я ему доверяю гораздо меньше, чем вам. Что, если он закинет обратно меня, но не Алису? Вы сами говорили, что этот мир не отпустит её.

Я уже запуталась. И вдруг поняла, что как ослик бегу за морковкой. Она кажется близко, а не достать!

— Давайте сделаем так. Идите вместе в сад, но не отпускайте дочь ни на шаг. Зов причиняет ей боль. А я буду неподалёку.

— Но что мне ему сказать? — прошептала я, глядя в лицо Крейгена, ища в нём ответы. — И что, если он причинит Алисе вред?

Да я порву его своими руками! И всё равно, что он может обратиться и испепелить меня. Уже всё равно, тот, кто использует в своих грязных играх мою дочь мне не союзник.

— Нет. Она полукровка. В ней течёт драконья кровь. Мы не можем причинять друг другу вред, если не было иного договора. Всё, что он может, это попытаться оторвать вас от меня, ослабить. Забросить обратно, только так наш с вами договор будет считаться расторгнутым. Без вашего согласия это невозможно.

— Ладно, мы идём. Алиса, дай руку! И пообещай, что будешь держаться рядом. Что бы ни случилось!

В саду играла негромкая плавная мелодия. Полная луна казалась огромной, а сад — сказочным местом. Нереальной реальностью, в которую мы с Алисой угодили.

И вот впервые за последние дни я подумала, что совсем не хочу покидать этот мир, пока Алиса сама не откажется от него.

То, что это случится рано или поздно, я не сомневалась.

— Вы пришли, миледи. Очень мудро, — раздался знакомый насмешливый голос, и его обладатель выступил из тени. Он указал на скамью, но мы остались стоять. — Но вы не одна, а это совсем недальновидно.

— Рассчитывали, что обманете меня? — я тоже не собиралась робеть, лишь крепче сжимала руку Алисы.

— Вероника и Алисия — часть моего гнезда, Тристан. Ты думал, сможешь делать им предложения, минуя меня?

Крейген встал рядом. Наверное, со стороны мы смотримся как единый клан. Даром что ещё вчера были незнакомы!

— Гнезда? — чёрные косматые брови противника приподнялись в удивлении. — Твой род, Крейген, всегда был каким-то ущербным. Ты даже не смог найти себе опекаемых в этом мире! Зачем тебе пустая женщина и её отпрыск?

Старый милорд скользнул взглядом по моей дочери и осёкся.

— Теперь понимаю, что ты не так уж и глуп, — Тристан принялся прохаживаться вдоль дорожки. — Это дочь одного из наших, верно? И это сходство между вами…

— Если бы я был туп, ты бы не предложил мне руку своей дочери.

— Оставим пока это.

Даже при лунном свете я приметила, что старый дракон поморщился. Крейген напомнил ему о неудаче, а крылатые ящеры, со слов того же Крейгена, терпеть не могли, когда им напоминали о поражении. Даже в мелочах.

— Я хочу, миледи, говорить именно с вами.

— В моём присутствии, — тут же вставил Крейген.

— Это то, чего вы желаете? Не бойтесь его, думайте о себе и вашей дочери, — вкрадчивый голос Тристана окутывал будто паутиной.

— По какому праву ты вмешиваешься в дела моего гнезда⁈

Крейген выступил вперёд.

— Смотри, у них тени за спиной, — одёрнула меня Алиса.

Вначале я ничего не видела. Двое мужчин кружили друг против друга, и я увидела тёмные крылья за их спинами. Огромные, кожистые, взвивающиеся до неба.

— Не могу вмешиваться, прав ты, Крейен. Зато могу то, что тебе не под силу!

Тристан выбросил руку в сторону, и там, куда она указывала, возник светящийся овал. Он ширился, пока не сделался размером с мой рост.

Внутри овала появилась картинка. Тёмные улицы, мокрые от дождя, привычные глазу многоэтажки, пешеходные переходы с мигающими жёлтым светофором. Это был наш мир!

Стоит руку протянуть — и мы уже там. И можно будет обо всём забыть, а Алиса со временем решит, что это всего лишь сон.

Забудет.

— Идите сейчас! Я держу портал, но надолго меня не хватит!

Я колебалась. Крейген обернулся к нам. Его лицо оставалось в тени, но я сердцем почувствовала ту боль, что разрывала его душу. Стоит нам сделать заветный шаг, и все его надежды пойдут прахом. Развеются, как эта ночь с наступлением рассвета.

— Мама, давай останемся! Мы нужны ему! Он мой дядя! — Алиса, моя обычно немногословная девочка, вдруг разразилась тирадой, размазывая слёзы по щекам. — Он проиграет без нас. Погибнет. Ты же сама это знаешь!

— Лиса, это не наш мир, — я присела на корточки, чтобы наши глаза поравнялись. — Мы не знаем, как он на нас повлияет.

— Никак!

— На тебя он уже воздействует. Я боюсь за тебя. Прости, со временем ты меня поймёшь!

— Не пойму! Ты струсила!

Никогда ранее я не слышала таких упрёков от дочери! Возможно, она была права. Я испугалась.

— Мне тоже хочется остаться, но дороги назад потом может и не быть. Для тебя точно. Это не наша война, здесь они разберутся без нас!

Я схватила Лису за руку и, подобрав юбки, побежала к порталу, таща упрямившуюся дочь за собой. И чем ближе подходила к порталу, тем больше замедляла шаг.

Вдруг подумалось, что я поступаю нечестно. А честно ли было забирать меня, не спросив желания, из моего мира?

— Мама, помоги! Жжётся!

Алиса выдернула руку и принялась на неё дуть. Я взглянула и увидела ожог, будто дочь поднесла руку к открытому огню. — Мне горячо, мама!

Я посмотрела в лицо Лисы и поняла, что она не придумывает. Её щёки и лоб пылали.

Схватив дочь на руки, я отбежала в глубину сада. Обернулась с лёгким сожалением на ещё открытый портал, и поняла, что отныне мой мир здесь. По крайней мере, пока не пройдёт турнир. Пока Алиса сама не увидит, что мы здесь чужие.

Посмотрим.

— Мы останемся с милордом Крейгеном. Моя дочь хочет остаться! — выкрикнула я, и Тристан опустил руку.

Свечение на кончиках его пальцев погасло, портал сузился до точки и пропал.

— Вы все ещё пожалеете! — мрачно произнёс он и, повернувшись к Крейгену, добавил: — Они не помогут тебе выиграть. А моя дочь — напротив. Подумай!

И медленно, с достоинством прогуливающегося от скуки господина, удалился. Мы остались одни.

Я, Алиса и дракон.

— Спасибо, что остались. Особенно тебе, отважная драконица! — подошёл к нам Крейген и улыбнулся моей дочери, которая тут же расправила плечи и улыбнулась.

Он выглядел усталым.

— Что с нею было? — спросила я, опустившись в изнеможении на скамейку.

— Алиса хотела остаться. И драконья сила в ней откликнулась на это желание. Она сделала это неосознанно.

— Простите меня. Я хотела уйти.

— И вы меня, Вероника. Но я рад, что вы остаётесь.

Он подал мне руку как ни в чём не бывало, а я про себя отметила, что не все драконы злопамятны, как пишут в сказках.

— И что теперь?

Алиса шла рядом и напевала себе под нос весёлую песенку.

— Боюсь, нас ждут испытания, Вероника. Но рядом с вами я с ними справлюсь.

— И всё же?

Предчувствие и тут не обмануло меня. Крейген помедлил и добавил:

— В Алисе проснулась драконья сила. Это значит, что как член моего гнезда, её тоже ждёт задание. Не волнуйтесь, ничего опасного. У нас есть время потренироваться в обороте.

— Что за оборот? — похолодела я и остановилась как вкопанная.

Крейген обернулся:

— Ей придётся показать, что в её жилах течёт огонь. Она должна будет обернуться драконом и пролететь один круг над ристалищем без посторонней помощи.

— Надо было схватить Алису в охапку и бежать в портал! — в который раз восклицала я за последние дни, когда приходила в отчаяние от одной мысли. Алиса должна научиться оборачиваться драконом.

Но это невозможно физически!

— Вы бы её сожгли, Вероника. Думаете, Тристан о том не знал? Ему было всё равно. Одним членом моего гнезда меньше!

— А вам не всё равно, что с нами станет?

Разговор происходил в замковом саду спустя несколько дней после неудачной попытки вернуться в мой мир.

— Вы же знаете, что Алиса мне дорога, как память о кузене! И мы с нею похожи!

Когда хотел, Крейген умел быть обходительным. Весёлым, галантным. Но я не забывала, что мы мало знакомы.

— И вы догадываетесь, что ваша судьба мне тоже небезразлична. Вы мать Алисии, одно это уже даёт вам право требовать от меня всё, что пожелаете.

Кроме главного — вернуть нас домой!

Но Крейген намекал, что когда выиграет турнир, то всё станет возможным. И безопасным для нас с дочерью.

Только вот забудет ли Алиса своё превращение в крылатого ящера? Я надеялась, что у неё не выйдет обратиться. В конце концов, наполовину она человек.

Крейген нанял нам с нею целый штат учителей, но времени катастрофически не хватало. Алиса училась новым премудростям с удовольствием, а я с затаённым страхом.

Этикет и танцы освоила легко, даже выучила немного драконьего алфавита. А также каллиграфическое письмо и тонкости светской беседы. И всё это я делала с задней мыслью, что вскоре с радостью об этом позабуду.

— Вы делаете небывалые успехи. В вашем мире все такие талантливые?

Крейген завёл традицию: на время трапезы мы собирались и разговаривали. Для Алисы это было целое искусство — научиться откусывать по маленькому кусочку, чтобы не отвечать на вопросы с набитым ртом.

Это, казалось, единственная для неё трудность.

— Мама, я сегодня почувствовала огонь в руках. Представляешь? Побежали мурашки, потом вот здесь сделалось так горячо! — Моя малышка указала на центр ладошки.

— Это нормально, магия долго спала в тебе, ей нужно время, чтобы соединиться с твоими жилами. Тогда и начнётся самое интересное!

Крейген был очень терпелив, когда дело касалось Алисы, а я смотрела на него и всё чаще задумывалась в такие моменты: а что если бы на его месте был Ристер? Мы могли бы вот также жить вместе, одной семьёй, но я даже не знала, каков он был на самом деле!

Конфетно-букетный период оборвался с его отбытием, а я была слишком молода и горда, чтобы выяснять, что с ним стало. Да и не получилось бы!

— Турнир начинается послезавтра, Вероника!

Я вздрогнула, будто кто-то проник в мои воспоминания, а я хотела оставить их только себе.

— Как скоро, — улыбнулась я. — Действительно. Значит, нам пора в путь?

— Двинемся завтра, посмотрим на открытие, — Крейген пребывал в самом хорошем расположении духа. — Будет фейерверк и красивые представления столичных актёрских трупп.

Алиса захлопала в ладоши.

— Но она не научилась превращаться, — напомнила я ему.

— Алисия уже на пути к этому. Тем более, это станет важным, если я не проиграю.

Крейген нахмурился и сделал знак служанки моей дочери, чтобы та увела девочку поиграть в сад. Теодор радостно повизгивал у дверей, и Алиса, вытерев губы салфеткой, убежала за ним.

Как и положено, моя дочь перед тем, как выйти из-за стола, испросила у Крейгена разрешения. Она удивительно быстро вписалась в этот мир, но что будет, когда мы окажемся в гуще событий на турнире?

— Вы совсем не боитесь, милорд?

— Боюсь немного, но драконьи турниры — это шанс на славу, милость короля и новые должности. И также возможность получить разрешение на брак.

— Для этого требуется согласие короля?

Я и представить себе не могла, что один человек, пусть и с министрами, может днями и ночами разбирать прошения знати на вступление в брак. Тогда больше ничем можно не заниматься!

— Я скажу вам, Вероника, пусть лучше вы узнаете от меня. Мой род впал в немилость после поражения Ристера, и мне, как единственному мужчине в нашей семье, запретили вступать в брак без разрешения короны.

— У вас, наверное, была невеста, — улыбнулась я.

— Была, Вероника, — ответил он вполне серьёзно. — Я не виню её за тот поступок. Не каждая готова следовать в изгнание ещё даже не за мужем.

— Вот оно что. Спасибо, что вы мне рассказали.

Обед был окончен, и я выразила желание отдохнуть в саду. Уже завтра мы покинем этот тихий уголок, который даже успел полюбиться мне. Люди добросердечные, слуги верные, хозяин предупредителен.

Крейген был не просто вежлив и обходителен. Казалось, он поставил себе целью объять меня, окружить заботой.

Это будило подозрение: уж не скрывает ли что? Впрочем, пока мне не в чем было его упрекнуть. Всё остальное — фантазии.

А слишком много думать о драконе Крейгене, я себе не позволяла.

Я раскрыла книгу, которую захватила накануне из библиотеки. Какой-то заунывный любовный роман, написанный на всеобщем языке.

Но углубиться в чтение не успела. Где-то совсем рядом раздался крик моей дочери.

Я бежала на крик, не чуя под собой ног.

Вот за поворотом открылась поляна, где любила играть Алиса со своей собачкой.

— Мама, смотри! — Алиса плакала, прижимая к себе Теодора. Собакин же весело лаял и облизывал Алисе лицо.

— Что случилось? Ты ранена? Где?

Я сыпала вопросами, трясла дочь за худенькие плечики, пока не поняла, что пугаю её ещё больше.

— Мама, получилось почти!

Я не слушала. Меня саму чуть удар не хватил, но по виду с нею всё было в порядке. И даже первый испуг прошёл, сменившись удивлением и какой-то радостью.

Но расспросить подробнее я не успела. День померк, солнце закрыла огромная тень, а на земле поднялся сильный ветер.

Я прижала Алису и посмотрела вверх. Огромный крылатый ящер, чёрный как ночь, спускался к нам.

Я различала узор из расходящихся красных линий на его брюхе и думала лишь о том, как бы накрыть Алису так, чтобы он её не раздавил. Но ящер не приземлился.

Покружил над нами, медленно хлопая кожистыми крыльями, и направился к краю поляны, где был разбит цветник.

— Мама, какой он красивый! Я тоже буду такой?

Алиса захлопала в ладоши, Теодор радостно гонялся около неё за своим хвостом. Никто не разделял ужаса, обуявшего меня при виде чудовища. Зверь вытянул лапы и плавно приземлился. Молния, вспышка белого света, и вот уже Крейген в обличье человека спешит к нам.

— Алисия, это же была ты⁈

— Мне кажется, да, дядя Крейген. Я вдруг оторвалась от земли.

Я не понимала, о чём они говорят. Отказывалась понимать.

— Мама, пусти, мне больно!

— Я напугал вас, — Крейген подал руку, чтобы помочь мне подняться. К нам бежали слуги, но хозяин сделал им знак остановиться.

— Напугали, — призналась я. — Не думала, что вы такой огромный.

— Я планировал показать вам истинный облик, но всё откладывал. Так и думал, что вы будете испытывать брезгливость, — на лице Крейгена промелькнула печаль, и я поспешила заверить его, что он не так меня понял.

— Страх. Но это потом. Я услышала крик Алисы, она так всегда кричала, когда ей снились дурные сны, вот и поспешила сюда. А потом увидела вас. Я так и не поняла, что произошло.

Мне требовалось выговориться. Я уже убедилась даже при поверхностном взгляде на дочь, что с нею всё в порядке. Никакой бледности, тёмных кругов под глазами и неестественной для здорового ребёнка худобы — словом, не единого признака того, что прошлые её кошмары ожили.

Мне даже показалось, что она поправилась за последние дни. Щёки округлились, в глазах появился задорный блеск. Совсем как у Крейгена.

Стоило подумать о том, как я вскрикнула.

— Всё правильно. Вижу, и вы догадались.

— А вы?

— Я почувствовал. Отрабатывал маневры в воздухе и почувствовал всплеск драконьей силы. Поблизости от нас драконов больше нет. Всплеск был слабый, но достаточный для обращения.

— Я не знаю, я не чувствовала ног и тела, — Алиса остановилась забавляться с Теодором и посмотрела на свои ладошки. — Тедди побежал и споткнулся о клумбу. Он так громко взвизгнул, что я испугалась, как бы не поранился.

На глазах моей чувствительной к чужой боли дочери выступили слёзы.

— Я побежала и вдруг поняла, что лечу.

— А тело?

— Я вдруг стала большой, — прошептала Алиса. — Просто огромной.

Они с Крейгеном выясняли подробности случившегося, а я чувствовала, что мои самые худшие опасения сбывались. Алиса если и не изменилась пока, то уже в шаге от неотвратимого.

— Я ничего такого не видела, — повторила я уже в третий раз. — Прибежала, она сидела на траве, прижимая собаку. И плакала.

— Зато я видел, — вдруг тявкнул маленький Теодор. И поворотил на меня смешную морду.

Мне казалось, я схожу с ума.

— Обратилась. На мгновение. Я видел, гав, лопни куриная печень!

— Тогда точно, — засмеялся Крейген и, подхватив Алису на руки, легонько подбросил в воздух. — Собачья нянька начинает говорить, лишь когда маленький дракон обретёт истинный вид.

На следующий день мы выехали в Желтоглазое Предместье — так называлось место рядом со столицей, где издревле проходили драконьи турниры.

— Вы бледны, Вероника, — заметил Крейген, когда сел в экипаже на скамью напротив.

— Плохо спала.

— Отчего так?

— Переживала за всё, — призналась я.

— Мама, лошадка у меня яблоко взяла целиком! — Алиса же, как обычно в этом мире, была неугомонна.

Она только что покормила лошадей, запряжённых в экипаж. Это была не карета, а почти дом на колёсах. Крейген, хоть и говорил, что его род захудалый, в роскоши себе не отказывал.

Коляска изнутри обита серебристым бархатом, скамьи мягкие и удобные, можно расслабиться, как в кресле.

— Ехать недолго. Я воспользуюсь порталом.

— И это не опасно? — спросила я в очередной раз.

Больше для видимости, чтобы успокоить себя. Я была уверена, что Крейген не сделал бы ничего, чтобы могло причинить нам с Алисой зло. И я пока я в это верила, могла примириться со многим.

Например, с новым миром и своей ролью в нём.

— Это интересно? — Алиса заулыбалась и погладила мирно спящего в корзинки Теодора.

Вот уж кому спокойно, лишь бы Алиса была рядом! С той поры, как Теодор заговорил, они подружились ещё больше. Стали уединяться и секретничать.

— Очень. Будет ветер, как при полёте, чувство лёгкости, и мы уже там. Тебе же не было больно, когда вы с мамой попали в новый мир?

Алиса задумалась.

— Нет. Но было как-то странно. Будто за живот кто щекотал. А я боюсь щекотки.

Карета тронулась. Всю дорогу Крейген отвлекал меня, подробно и в красках описывая все празднества в честь драконьего турнира, а я думала о том, что он избегает говорить о главном: о возможной неудаче.

— Расскажите о Ристере, — попросила я его. Давно должна была сделать это, но всё казалось неудобным напоминать о смерти кузена тому, кого, возможно, ждёт та же участь. — Простите, что я напоминаю.

— Ничего, я сам должен был понять, что вам нужно рассказать о нём. Спрашивайте.

Я посмотрела на Алису, но она была занята тем, что рисовала простым карандашом на листике бумаге милых дракончиков. Алиса у меня талантливая, и я безумно рада, что её броня, наконец, пробита. И она больше не будет замыкаться в себе.

И, надеюсь, не поймёт, что сейчас речь пойдёт о её отце.

— У него была здесь семья? Жена или дети?

Я решилась узнать. Было бы странно, если бы дракон не обзавёлся семьёй.

— Раньше, да. Я так понимаю, за год до вашей с ним встречи он стал вдовцом. Редко, но бывает, что драконица не может выносить яйцо.

— Я думала, дамы рожают в человеческом обличье.

Вот уж новость! Даже представлять себе всё это не хочу.

— Тут разговор не для детских ушей, — забавно, что именно Крейген беспокоится о нравственном воспитании моей дочери! — Если в двух словах, то по-разному бывает. Когда нерождённый дракон появляется на свет в облике человека, то он может никогда не обрести истинный облик. Так, только научится пальцем свечки поджигать. Печально для всего рода.

— А в другом случае? Если из яйца?

— Тогда родится великий дракон. По преданию. Такого не было уже много десятилетий. Но это очень сложно для драконицы, ей придётся быть ящером, пока не отложит кладку.

Я уже хотела задать следующий вопрос: что если яиц будет два-три или четыре. Почему-то это меня веселило. Я представляла, каково это — летать зверем без возможности почесать себе мягкие места.

— Яйцо всегда одно. Иногда оно застревает внутри, не вызревает. Это мучительная смерть, Вероника, — с укоризной посмотрел на меня Крейген, и я почувствовала, что заливаюсь краской.

— Простите. Вот почему Ристер был такой печальный. Он спас меня из-под колёс авто, это такая самоходная коляска, окружил заботой. Я сначала думала, что он хочет денег за помощь, но потом поняла, что ему самому нужна моя помощь. Отогреться, понимаете? Простите, что говорю так.

На меня нахлынули воспоминания. Их было немного, и тем тщательнее я оберегала каждое. Иногда перед сном вспоминала о наших ужинах при свечах или поцелуях, сплетении рук и тел.

Я погладила Алису по голове. Она оторвалась от своей работы и взглянула на меня его глазами. Как же я скучала по этому рассеянному и одновременно ласковому взгляду!

— Ничего, Вероника. Это вы меня простите, что вырвал из привычного окружения.

— Нам повезло. Иначе бы я не узнала правды. Считала бы Ристера просто мужчиной, кто давно позабыл о приятном приключении, — я обняла одной рукой дочь за плечи. Алиса перестала рисовать и тихо сидела. Прислушивалась. Я знала, что она пока многого не понимает, но запоминает. Память у дочери цепкая.

— И оскорбили бы невольно его память. Не обижайтесь, Вероника. Мы не были очень близки с Ристером, разве что в детстве часто играли вместе, скорее мы даже были разными, но я бы не хотел, чтобы вы думали о нём плохо.

Я взглянула Крейгену в глаза и невольно подметила различие между ним и кузеном. Ристер смотрел ласково, нежно, а внутри Крейгена чувствовалась такая мощь, что хотелось закрыть глаза. Как бы не разметало взрывом.

Странно, но она притягивала меня. Это было нечто ужасное и прекрасное одновременно.

Когда это началось? Несложно вспомнить: как только увидела его в истинном облике. В облике крытого существа.

Он хотел сказать ещё что-то, но не успел. Наш экипаж тряхнуло.

Я только успела схватить Алису в объятия, как лишилась чувств.

— Вероника, придите в себя!

Голос Крейгена был той спасительной ниточкой, за которую я цеплялась, чтобы вынырнуть на поверхность.

— Лиса! — крикнула я, как только вспомнила, что рядом была дочь. Я минуту назад обнимала её, а сейчас в моих руках была пугающая пустота.

— Я здесь, мама. Какая ты!

Лиса смотрела на меня с лёгкой грустинкой. Я прижала ей к себе, убедилась, что всё в порядке, что мы по-прежнему в коляске, мирно катящейся по гладкой дороге, и только потом спросила:

— Какая же я, по-твоему? Что случилось, Крейген?

Последний вопрос я уже задала более строгим тоном. Если это было опасно, то какого чёрта он не сказал?

— Это портал между двумя точками в нашем мире. Обычно всё проходит гладко, вероятно, портал так ответил на полное отсутствие в вас магии. Хотя это странно, обычно те, в ком магии нет, переносят переход гладко. Как бы не замечают его вовсе.

— Точно! — подтявкнул Теодор, радостно прыгавшей за маленьким кусочком вяленого мяса, которым его дразнила Алиса. Коляска мирно катила по ровной дороге. Будто ничего и не было. — Как вы живёте, такие пустые?

Пёс сел у моих ног и заглянул в глаза. Словно увидел инопланетное существо.

— А Лиса?

Я посмотрела на дочь, но она покачала головой, украшенной заколками с настоящими белыми жемчужинами. Крейген не скупился ни на наряды, ни на украшения для моей дочери. И для меня, разумеется, тоже. Будто всю жизнь ждал повода нас порадовать, а теперь не мог сдержаться.

За это я была ему благодарна.

Но по-прежнему не доверяла.

— Я же наполовину дракон! — гордо ответила дочь совсем по-взрослому.

— Иногда меня пугают перемены в тебе, — вздохнула я и выглянула в окно.

Мимо проплывали аккуратные домики за каменными заборчиками. Местность казалась хоть и сельской, но вполне себе респектабельной. Благополучной, как на поздравительной открытке.

— И все заметят, что во мне нет магии? — спросила я Крейгена.

Чуть успокоилась и спросила.

— Я замаскирую. Помните, подвеску, что я вам надел?

Я коснулась шнурка на шее. Тоненькая серебряная штучка, треугольник, заключённый в круге. Тогда Крейген сказал, что она защитит меня, и он всегда будет знать, когда понадобится помощь.

— Символ межмирья.

— Именно. Никто, кроме определённых личностей, что обладают большой магической силой, не поймут, что вы иномирянка. А Портал, ну его, обратно поедем обычной дорогой.

Он сказал таким беспечным тоном, будто обратная дорога — дело решённое.

— Я всем сердцем желаю вам победы.

Я протянула руку, и он с жадностью схватил её. Какое-то время мы смотрели в глаза друг другу, даже Алиса и вечно потявкивающий от радости Теодор замолчали, а потом Крейген склонился передо мной и поцеловал тыл моей кисти.

Я сдержалась, чтобы не погладить его по густым волосам.

Надо держать дистанцию. И помнить, что мы с Алисой здесь ненадолго.

— Тогда я обязательно выиграю, миледи.

Вскоре карета проехала через городские ворота и влилась в оживлённый поток экипажей на широких улицах.

Дом Крейгена оказался в тихом спальном районе.

— Мы будем здесь жить? — протянула Алиса, выпрыгнув на дорожку. Теодор спрыгнул следом:

— Это не замок, но просторно. У нас с тобой опочивальня на первом. Удобно во двор бегать.

Крейген подал мне руку и немного задержал её в своей ладони. И мне всё с большим трудом удавалось не замечать эти мелкие знаки внимания. Успокаивала себя тем, что это просто дань вежливости и человеческой симпатии к матери своей племянницы.

Но иногда мне хотелось думать иначе.

После Ристера у меня, конечно, были мужчины, но они не оставили в душе следа. А сейчас мне так отчаянно захотелось ловить на себе восхищённые взгляды этого сурового рыцаря, что даже стало страшно. И немного стыдно.

Что это я себе напридумывала?

— И что дальше, милорд? — спросила я, когда мы перешли в светлую столовую, украшенную букетами. Аромат стоял, как в оранжерее. Прислуга распахнула окна, и мы вдвоём сели пить чай с дороги.

Алиса с Теодором сразу умчались гулять в сад.

Улыбка исчезла с лица Крейгена. Он посмотрел на меня и произнёс:

— Что бы ни случилось, Вероника, я даю вам слово, что буду защищать вас с Алисией.

— Вы так часто это повторяете, милорд, что мне становится страшно.

— Я просто хочу убедить вас в искренности своих намерений.

— Я вам верю.

Сказать иное было бы глупо. Неразумно. А если говорить начистоту, то я бы ответила так: «Я хочу верить вам».

— Так что дальше?

— Нам предстоит пройти некую процедуру проверки подлинности. О, не беспокойтесь, метрики я вам с дочерью выправил. А завтра будет открытие турнира.

— Уже известно, каким номером вы выступаете?

— Нет, жеребьёвка будет после. Турнир продлится на самом деле около недели, а потом торжественное закрытие. И вы сможете вернуться домой. Если захотите.

Я понимала, чего он от меня ждёт. Чтобы я отказалась от первоначального плана и осталась здесь.

Если бы такие мысли и впрямь зародились в моей голове, то я бы перво-наперво спросила: «В качестве кого я останусь? Приживалки с дочерью?»

Я уже было хотела свести всё к милой шутке, как в глубине дома раздался визгливый звон дверного колокольчика.

На этот раз нас ждало подписания бумаг.

Посетитель из Палаты регистрации драконьих гнёзд был господином статным, имел орлиный нос и такой же пронзительный взгляд круглых птичьих глаз, что мне показалось, что его поставили на эту должность неслучайно. А в том числе и за специфичную внешность, напоминающую о том, что не только драконы умеют летать.

По традиции, как мне успел шепнуть Крейген, в этом ведомстве служили маги-оборотни. Я догадывалась, в кого умеет превращаться господин Фейманн.

Вся процедура проходила в кабинете, где присутствовали палатник, я и Крейген, а также поверенные со стороны хозяина и ведомства. К счастью, присутствие Алисы было необязательно: я бы не хотела слишком вовлекать ребёнка в дела этого мира. И так достаточно с неё чудес.

— Подтверждаете ли вы, милорд Крейген Вильсент, дракон Стефановских серых камней, что добровольно принимаете участие в предстоящем турнире драконьих семейств? — начал процедуру Фейманн, зачитывая вопросы из раскрытой перед ним папки с пожелтевшими листами. Это были рукописи Драконьего свода правил.

Дань обычаю, потому что в присутствии этих листков, как считалось, дракон не мог лгать. Хорошо, что палатник всё разъяснил перед тем, как начать процедуру.

Дабы у вдовы из захудалого рода не было вопросов, нарушающих святость таинства. Я уже почувствовала на себе косые взгляды даже юриста от Крейгена, чего уж ожидать от остальных. Но пусть тешатся, мне будет проще оправдывать своё незнание некоторых тонкостей и традиций.

— Подтверждаю.

— Подтверждаете ли вы, милорд Крейген Вильсент, дракон Стефановских серых камней, что добровольно принимаете и отныне будете считать частью своего гнезда, а значит, будете оберегать и пожизненно обеспечивать вдовствующую и присутствующую здесь миледи Веронику Клермонт, урождённую Ставридскую, вдову Астра Клермонта, вашего сюзерена?

— Подтверждаю.

— Подтверждаете ли вы, милорд Крейген Вильсент, дракон Стефановских серых камней, что добровольно принимаете и отныне будете считать частью своего гнезда, а значит, будете оберегать и обеспечивать до замужества сирую Алисию Клермонт, дочь ныне покойного Астра Клермонта и вдовствующей и присутствующей здесь вместо несовершеннолетней отроковицы миледи Вероники Клермонт, урождённой Ставридской?

— Подтверждаю.

Когда подписи под бумаги были поставлены, мне предстояло утвердительно ответить на три вопроса. И плевать на осуждающие взгляды, в которых читалось: «Где она его подцепила, мерзавка? Наверное, хорошо торговала телом, не иначе».

— Подтверждаете ли вы, миледи Вероника Клермонт, урождённая Ставридская, вдова Астра Клермонта, что согласны принять на себя обязанности по соблюдению правил и традиций драконьего гнезда, к которому отныне будете принадлежать?

Я бросила взгляд на Крейгена, и тот сдержанно кивнул. Мы уже обсуждали всё это, но вдруг мне сделалось неспокойно.

Одно дело — устные договорённости, другое — подписанные бумаги. В любых мирах «что написано пером, не вырубить топором». А тут ещё свидетели имеются.

— Подтверждаю.

Что уж тут ломаться!

— Подтверждаете ли вы, миледи Вероника Клермонт, урождённая Ставридская, вдова Астра Клермонта, что согласны считать свою дочь Алисию Клермонт, частью драконьего гнезда и в случае строптивости принудить её к соблюдению правил и традиций драконьего гнезда, к которому отныне она будет принадлежать?

Принудить? Мы так не договаривались!

— Это означает не выходить без дозволения хозяина гнезда замуж и жить там, где он позволит, — коротко пояснил Крейген.

— Подтверждаю, — согласилась я.

Нам бы турнир выиграть, а там видно будет. Да и содержание, причитающееся нам, более чем щедрое, чтобы соблюдать внешние приличия. Пока Алиса достигнет брачного возраста, мы будем уже вне досягаемости драконов.

— Подтверждаете ли вы, миледи Вероника Клермонт, урождённая Ставридская, вдова Астра Клермонта, что согласны слушать во всём и всегда главу вашего гнезда, а также не принимать решений, требующих письменных подтверждений, без ведома хозяина драконьего гнезда?

— Подтверждаю, — улыбнулась я и поставила подпись под тремя документами, которые были прочитаны ранее.

Как хорошо, что я выучилась немного понимать драконий язык!

Присутствующие поклонились и принялись поздравлять нас, будто только что свершилось венчание.

— Теперь, Вероника, даже в случае моей смерти на турнире, вы с Алисией будете обеспечены до конца дней, — грустно улыбнулся Крейген и поцеловал мне руку, не стесняясь любопытных взглядов.

— Вы же говорили, что не проиграете!

Я была упряма, как ребёнок и слышать не хотела ни о какой случайности, на которую намекал милорд Крейген.

Вчера мы подписали соглашение о родственных связях, теперь я считала себя вправе делать некие соображения насчёт драконьего гнезда. Блин, я уже говорю, как они все! Даже думаю их словами!

— Я приложу все усилия. Я долго тренировался, я знаю все правила, я учёл ошибки Ристера. Но я не умею предсказывать будущего, Вероника.

Он выглядел усталым, и мне захотелось утешить его по-дружески. Мы как раз завтракали на летней террасе вдвоём, через пару часов окажемся в гуще событий, и уже не будет времени перемолвиться словом.

— Если что-то, хоть самая малость, будет зависеть от меня, то я сделаю это для вас, не задумываясь, милорд. Вы позаботились о нашем будущем, я считаю себя в долгу.

— Вы ничего мне не должны. Это малая плата за ту дерзость, когда я выхватил вас с дочерью из вашего мира и попросил быть моими родственниками. И знаете, что?

Я удивлённо приподняла брови.

— Если бы я не знал, что вы с Алисией прибыли издалека, подумал бы, что вы родом из этих мест.

— Почему?

— Алисия — про неё я говорить не буду, всё-таки она полудракон, а вы, Вероника, вам так идут и наши наряды, и говорите вы совсем по-нашему, а с какой лёгкостью освоили драконью письменность. Я и сам в детстве с трудом писал на древнем языке, за что не раз бывал бит линейкой по пальцам. Мне кажется, этот мир меняет и вас.

Опять намёки, что, мол, остаться бы вам со мной, но я не торопилась раздавать авансы.

— Вы мне льстите, но мне приятно. А насчёт драконьего языка, я учу его с прилежанием, чтобы понимать письма Алисы, которой он очень нравится, а ещё чтобы быть вам полезной на турнире. Вдруг, что важное услышу?

— Тогда я спокоен за свою жизнь, — улыбнулся Крейген.

И мне вдруг подумалось, что вот сейчас мы сидим и пьём чай, а в ближайшие дни, возможно, и не представится такой возможности.

Я отправилась переодеваться к открытию турнира.

Глория уже приготовила ванную, болтала без умолку, зато я узнала некоторые подробности об этом доме. И даже об отношениях Крейгена с дамами.

— Сюда они не приходили, да и в тот дом тоже. Но ходили слухи, пару месяцев назад, что скоро тут хозяйка появится. Знатная молоденькая леди из драконов. А потом всё затихло. Но сейчас вы здесь, да ещё с очаровательной малышкой. А как она на милорда Крейгена похожа!

— Зря не болтай! На что намекаешь! — одёрнула я горничную, и она раскраснелась. Упала в ноги, умолять принялась, чтобы от дому не прогнали.

— Лишнее это, но впредь не болтай! Алиса — дочь другого человека.

И ещё Крейген настоял, чтобы подарить Алисе брошку из белого золота в виде дракона с рубиновыми глазами! Мол, она принадлежит ей по праву.

Теперь все вокруг будут точно уверены, что Алиса — дочь Крейгена.

— Ни в жизнь больше ничего такого не скажу! — Глория сделала пару охранных знаков и принялась целовать мне руки. Я подняла её с колен. — А ещё кто так думает? Говори, не бойся.

— Да почитай, все слуги в домах болтают. Что вы, простите, госпожа, давняя полюбовница милорда, а теперь он привёз вас, чтобы жениться!

Что-то такого я и ожидала, так что неудивительно.

Я посмотрела в зеркало и осталась довольно увиденным. Алисия тоже выглядела так, будто сошла с полотен художников, писавших испанских инфант с их лёгким детским сознанием собственной исключительности. И всё было прекрасно, пока Крейген не обмолвился о том, что на открытии турнира к нам обязательно присоединится его тётка, которая уже наслышана обо мне.

— Мы будем сидеть в отдельной ложе. Но родственников у драконов много. С большинством из них просто раскланиваемся и обмениваемся мнениями о погоде. Однако моя тётушка — наиболее близка по крови.

Родню я боялась больше, чем даже дракона Тристана с его угрозами. Родня — дело такое, исподволь наплетут дракону гадостей обо мне, потом и иди с Алисой вон!

Я решила обговорить всё заранее:

— Обещайте мне, Крейген, что однажды вы не лишите меня своих милостей из-за сплетен. Вы понимаете, вас будут настраивать против нас с Алисой.

— Ничего не говорите, Вероника! Я уже говорил и повторю снова: вы моя семья.

— Тогда давайте перейдём на «ты». Будет странно, если мы общаемся как незнакомцы.

В глазах Крейгена на мгновение вспыхнуло пламя, и мне самой сделалось жарко от его отблеска. Между нами определённо пролетали искры, и я делала всё, чтобы однажды не дать им разгореться в пожар.

Слишком мы с Алисой зависели от него.

Летний экипаж домчал нас до огромного поля за городом, огороженного шатрами и позолоченными стенами из кирпича. Размах турнира был впечатляющим: по полю ходили откормленные фазаны и павлины, всюду расставлены золотые фонтаны, бьющие вином и карамельной водой. Разноцветные шатры соперничали друг с другом размерами и роскошью внутренних убранств.

В воздухе пахло жареным мясом, свежей зеленью и духами. И под всем этим великолепием я уловила еле заметный душок страха.

Пир во время чумы.

Те, кто праздновали сегодня, завтра — послезавтра могут оказаться мёртвыми.

Я крепче сжала руку Алисы, которая то и дело показывала на скачущих вокруг белоснежных козликов и павлинов, распушающих хвосты.

Теодор тявкал на птиц и пытался выдернуть у них из задов перья, пока никто не видел.

— Вот и наш шатёр. Держись, Вероника, это моя тётушка, — Крейген пожал мне руку, и я увидела невысокую, стройную светловолосую женщину в летах, разодетую в наряды с перьями всех цветов и размеров.

Будь она меньше ростом, вполне сошла бы за павлина.

— Крейген, душа моя, вот вы где! — бросилась она к нам, едва завидев. Я удивилась, насколько гладкое и холёное у этой дамы лицо. Будто всю жизнь в неге и благополучии прожила, и тревоги с заботами её ни разу не коснулись. — А у меня прекрасная новость. Я нашла тебе невесту!

— Ещё одну, тётя Эйприл?

Иронию в голосе племянника тётушка не заценила и даже попыталась обидеться:

— Я желаю тебе только хорошего, Крейген! Что за тон ты себе позволяешь!

Меня она и вовсе игнорировала. Схватила племянника за руки и принялась трясти их в такт своим словам. Говорила она громко, иногда снисходя до загадочного шёпота. При этом выразительно пучила глаза, довершая сходство с птицей.

— Это леди Эстер Чаддис, ты должен помнить её. Очаровательная златовласая малышка, с которой вы лазили в соседский сад за яблоками, когда оба бывали у меня в гостях. У вас получатся прекрасные дети! Что ты там лепечешь? Турнир выиграть? Так ты здесь для этого!

Да уж, напористая дама!

— Девочка, ты чуть не наступила на подол моего платья. Это перья вестрийских птиц!

Леди Эйприл заметила-таки мою дочь, которая таращилась на незнакомку, открыв рот. Нет, манерам она у меня обучена, поздоровалась, присела в реверансе даже, но всё же не смогла сдержать своего изумления.

Миледи напоминала попугая как внешне, так и манерами.

— Это члены моего гнезда, тётушка. Миледи Вероника и её дочь Алисия.

Дама замолчала. Сердито достала из сумочки лорнет и посмотрела на нас через стёкла очков. Будто мы насекомые, которых без увеличительного стекла не разглядеть.

— А девочка-то на тебя похожа. Выходит, не врут! Ловко вы, милочка, наставили рога покойному мужу!

Я вспыхнула и не сдержалась. Пусть они драконы, пусть трижды сильные и властные, а оскорблять себя я и топ-менеджерам из прошлой жизни не позволяла! Многие пытались намекнуть на то, что женщина, родившая без мужа, шлюха.

— Простите, миледи, но я честная женщина и согласилась помочь вашему племяннику именно потому, что он очень просил о том. Очень просил.

— Да, мужчины без ума от таких, как вы! — скривила она губы.

— Тётушка, немедленно извинитесь, иначе я вам больше приблизиться к Веронике не дам! — вставил Крейген. — Вероника мне не содержанка, я никому не позволю бросить даже тень на её честь! Даже вам!

Эта Эйприл сделалась цветом как помидор. Почти слилась с пером, торчавшим из шляпки и спускающимся на левое плечо.

— Поговорим после открытия! — цокнула она языком. — Я приведу в твою ложу леди Эстер и не смей возражать!

Алиса захохотала, когда она бросилась прочь, путаясь в многочисленных юбках, а Теодор проводил тётку Крейгена визгливым лаем.

— Если вернётся, я помочусь на её туфельки, — чихнул он. — Душится, как служанка!

— Прости, если мы обидели её, — начала было я. — Может, нам лучше сегодня уехать домой? Пока я не рассорила тебя со всей роднёй.

— Вероника, чем раньше они поймут, что я не дам тебя в обиду, тем скорее отстанут. А леди Эстер пусть приходит. Мы действительно с ней воровали яблоки. Оборачивались драконами и ели с верхушки самые спелые.

— А я так смогу? — ахнула Алиса.

Моя дочь дала руку Крейгену и позволила увести себя внутрь шатра, где слуги уже суетились возле стола и маленьких диванчиков. На один из них и запрыгнул Теодор.

Они все втроём радостно уплетали барашка под соусом, закусывали рассыпчатым рисом с овощами, приготовленными на гриле, а я совсем потеряла аппетит.

Смотрела на Крейгена, на Алису и думала: что, если бы нам пришлось остаться в этом мире? Наша идиллия рухнула бы? Видимость семьи, которой мы не являемся.

Рано или поздно Крейген женится. Не на леди Эстер, так на другой знатной красавице. А что будет с нами? Допустим, нам хватит денег на безбедное существование в провинции, допустим, Крейген позаботится о приданом и об образовании племянницы, но жить в надежде подачки от мужчины? Зависеть от его прихоти и настроения жены?

Нет. Это всё не для нас.

— Пора, моя маленькая Алисия, — милорд по-отечески потрепал Алису по щеке. — Хочешь посмотреть «пляски драконов»?

— А что это?

— Вот и увидишь. Это когда берёшь в лапы маленькую девочку и аккуратно уносишь в небо.

— Нет, Алиса, даже не думай! И ты тоже обещай! Без моего разрешения никаких полётов!

— А если я обращусь? — надула губки дочка. Знала, что я ей всё разрешала, когда смотрит вот так жалостливо.

— Тогда и лети, коли сумеешь, — кивнула я.

Мы переместились к искусственному озеру, вдоль которого расставили деревянные трибуны, обтянутые дорогими тканями. Наше семейство имело право на отдельную задрапированную ложу, и я была рада отгородиться от посторонних взглядов. Чувствовала их на себе и думала о том, что вечером придётся тщательно тереть спину мочалкой, чтобы избавиться от ощущения грязи.

Все приветствовали королевскую чету, сидевшую на возвышении под флагами. А потом глашатай объявил драконий турнир открытым.

Из пушек, стоявших по берегам, вырвались огненные птицы. Они росли и превратились в четырёх драконов, закружившихся над озером. Внезапно каждый дракон приобрёл свой цвет.

— Белый — символ победы, красный и жёлтый — силы дракона, а чёрный — слава проигравшим! — быстро пояснял для нас Крейген.

— А что случается с гнездом проигравшего дракона? — внезапно спросила я.

Надо было давно задать это вопрос, вертевшийся на языке, да мне было неудобно напоминать дракону о его возможной судьбе.

— Земли и замки отойдут казне? — осторожно предположила я. — А с людьми? Что случится с людьми?

Крейген хмурился и молчал.

— Они перейдут во власть победителя, миледи, — раздался за спиной вкрадчивый мужской голос.

— Милорд Беккинс! — вскочил с места Крейген и слегка поклонился.

Мы с Алисой поступили так же.

— Милорд, миледи, — внезапно подкравшийся человек был среднего роста и вполне себе заурядной, даже слегка болезненной внешности. С полудлинными редкими светлыми волосами и в чёрном сюртуке, явно не по жаркой погоде, застёгнутом на все пуговицы. — Представите меня своим спутницам?

— Милорд Беккинс, первый министр его королевского величества. Миледи Вероника и её дочь Алисия. Вдова под моим покровительством.

Собачка Теодор при виде посетителя жалобно заскулила и спряталась под кресло Алисы.

— Слышал-слышал. И что это вы прятались в глуши, миледи? Слышал, давно вдовствуете?

Мы снова сели на места, но уже потеряли интерес к представлению.

Нашим вниманием, включая замолкнувшего Теодора и притихшей дочери, завладел королевский посланник.

— Пять лет, милорд, — ответила я, как учили.

— Впервые на драконьем турнире?

— Думаю, ответ вам известен, — улыбнулась я, позволив себе некую дерзость. От этого человека веяло властью, той, что способна разрушать до основания города и возводить их там, где раньше была пустыня.

Таким людям нравилось показывать свою значимость окружающим. И когда эти окружающие понимают всё правильно.

— Да, милорд, и мы с дочерью счастливы быть в таком высоком обществе, поэтому просим заранее извинить некую нашу деревенскую простоту, — я говорила, как принцессы из моих любимых романов. И мне нравилось видеть одобрение в глазах высокородных лордов.

Особенно щекотало самолюбие то, как смотрел на меня Крейген. Будто я сокровище, которое он самолично вырвал у земли.

— Вы преувеличиваете мою значимость и свою простоту, — снисходительно произнёс Беккинс. — А я здесь по делу, милорд Вильсент. Касательно турнира: жеребьёвка назначена на завтра, но в наше время секретов нет — ваш соперник уже известен. Это ставленник милорда Истринса, дракона Жабьих лощин. Говорят, его будущий зять.

Я делала вид, что смотрю представление. Слежу за лошадьми в красивых накидках, которыми ловко управляли всадники в перьях на шляпах, а сама прислушивалась к разговору. Хорошо, что нас с Алисой не выставили вон.

В присутствии незнакомого важного господина моя дочь снова замкнулась в себе. Я погладила Алису по спине, как всегда делала, когда хотела снять напряжение, но, к моей тревоге, она не повернула головы и не улыбнулась.

— Слышал, что один из победителей в любом случае станет его зятем, — продолжил Беккинс таким тоном, будто ввёл пустую светскую болтовню. Тем больше смысла было прислушиваться. — А другие говорят, что вы отказались от такой чести. Помните, что милорд Истринс приходится дальним родственником королевской фаворитке?

«Значит, королева его терпеть не может», — подумала я. Надо будет запомнить.

— Отказался, верно. И турнир надеюсь выиграть.

— Что вы скажете на то, если я предложу вам проиграть? — внезапно спросил Беккинс. И снова это прозвучало беспечным предложением прогуляться по набережной после чая.

— Дядя Крейген обязательно выиграет! — обернулась Алиса к всесильному министру, и в её глазах вспыхнули искры огня.

— Алиса! — шикнула я на дочь. — Не лезь во взрослый разговор!

Беккинс против ожиданий ничуть не возмутился подобной невоспитанностью. Я тряслась, как бы последствия его не отразились лично на нас. Ясно, что соглашаться Крейгену нельзя: проигравшего часто ждёт смерть, и тут никакие обещания не помогут.

— Вот именно, — всякая любезность вмиг слетела с милорда Беккинса.

Теперь рядом с нами сидел властитель судеб, дьявол, предлагающий сделку, не согласиться на которую будет чревато немилостью. Изгнанием. Может быть, даже смертью.

— Если вы согласитесь проиграть, я гарантирую вам не только сохранение жизни, но и ваше имущество останется при вас. Это будет жест доброй воли. Нынче доброта, проявленная на поле брани, почитается не за слабость, а за добродетель. Так вот, ваше гнездо тоже не тронут.

— А ваш интерес в чём, милорд Беккинс? — спросил тут же Крейген.

— Скажем так: я всегда играю на стороне победителей. А сейчас во власти партия фаворитки, мадам Россел. Так что вы решите?

Я не заметила, как крепко сжимаю руку дочери, а моя маленькая малышка сидит с поджатыми губами и смотрит невидящим взглядом перед собой.

Так бывало с нею в моменты душевного волнения. Когда-то психологи в один голос твердили, что однажды Алиса уйдёт в свой внутренний мир и не найдёт дороги обратно. Как и все аутисты.

— Я решу действовать по правилам, милорд Беккинс. Моя драконья честь не позволяет идти на сделки. Даже на те, что исходят от вас.

Крейген посмотрел на меня, и я улыбнулась в знак поддержки. Протянула руку на глазах у первого министра и пожала горячую ладонь спутника.

— Что ж, так и передам, — улыбнулся Беккинс и торопливо поднялся. — Рад был познакомиться, миледи. Вижу, что вы очень интересная дама. Кстати, после представления вас с дочерью ждут на маленьком фуршете у королевы Клотильды.

— Что это означает, Крейген? — спросила я, едва дождавшись, пока министр нас покинет.

— Ты про турнир или фуршет?

— Сначала про предложение этого человека, — произнесла я, бросая обеспокоенный взгляд на слугу, стоявшего истуканом за нашими креслами. Он был из дома Крейгена, предан хозяину, но я читала в тех же средневековых романах, как часто золото подкупало преданность.

Или угрозы. Есть много способов сломать человека, если на кону большой куш.

— Он сказал правду? Если ты проиграешь, мы перейдём по наследству победителю? И уже он будет определять нашу судьбу? Как удобно, что ты не предупредил меня о такой малости!

Мне стало душно. Я сделала большой глоток вина из кубка, а второй рукой продолжала держать ладонь Алисы, всё так же не подающей признаков жизни. Об этом я подумаю потом.

Знала же, что нельзя доверять мужчинам, а тут поди ты, повелась на громкий титул и брутальную внешность! И сладкие речи о преданности и верности.

— Тебе надо было выступить любой ценой, вот ты и обманул нас. В этом, наверное, даже греха нет: я не драконица, не благородная, к чему соблюдение клятв?

Крейген молчал и смотрел на меня, и это молчание, которое я принимала за признание его вины, меня только больше распыляло. Я вкладывала в свой гнев обиду на него и саму себя за то доверие, что я ему оказала. И совершенно напрасно!

— Вероника, выслушайте меня! Я боялась вас потерять. Это меня не извиняет, но всё же.

Крейген посмотрел на Алису. Подошёл к ней и сел рядом.

— Я обещал защитить тебя и маму. Я не проиграю. Даже если случится непредвиденное, то о вас позаботятся мои друзья.

— И эти друзья могущественнее фаворитки короля и первого министра? — горько улыбнулась я, опуская голову.

— Никакие министры и фаворитки не смогут вас у меня отнять!

Я ощущала на себе его умоляющий взгляд, я понимала, что не будь рядом Алисы, он бы сказал мне больше слов, от которых у женщины кружится голова и замирает сердце. И я жаждала услышать их, любой женщине, особенно той, кто долго была лишена любви, хочется потерять голову.

Видеть обожание в глазах достойного и приятного ей мужчины. Чувствовать его прикосновения, поцелуи на коже, переходящие в жаркие ласки…

Так, стоп!

Всё это известное драконье обояние, и я стала его очередной жертвой! Когда мы окажемся в разных мирах, оно перестанет на меня действовать. Когда окажемся.

Сначала следовало разобраться с ценой, что придётся заплатить.

— А если вы женитесь на этой леди Эстер? Это поможет? Хотя бы пообещайте!

— Драконы не дают обещаний, которые не собираются выполнять! — Крейген оскорбился. Алиса вырвала у меня ладонь и вложила её в руку дракона.

— Я обращусь ящером, и мы победим. Веришь? — произнесла она вполне серьёзно.

— Конечно, малышка! Вам пора, представление окончено, а королева Клод не любит ждать. Я провожу вас, приём не продлится больше пары часов, и я приду за вами.

Стоило выйти на свежий воздух, как к Крейгену подлетела его тётушка.

— Я нашла её! Пойдём скорее, пока миледи не занята разговорами с многочисленными поклониками. Они так и вьются возле неё, не понимают, что низкородность не замажешь красивой мордашкой и учтивыми манерами.

Этот намёк был адресован нам с Алисой, но сейчас мне было не до обмена шпильками с престарелыми леди.

— Сначала мне надо проводить леди Веронику с дочерью. Их ожидают у её величества.

Тётушка Эйприл на это ничего не ответила, и мы ушли, оставив её с приоткрытым от удивления ртом.

— Зачем нас позвали?

— Вероятно, слухи о внезапном приобретении мной драконьего гнезда достигли ушей королевы. Она как всякая женщина любопытна. Спросит тебя о том, откуда вы, как вам нравится драконий турнир, и отпустит.

— Там будет кто-то ещё?

— Фрейлины. Приближенные королевы, обычно её вечера довольно скромны.

— Она не дракон?

Сколько всего надо знать, чтобы не попасть впросак! Я рассчитывала, что вскоре все дамы посмотрят на меня, решат, что они лучше, и забудут ловкую провинциалку, охмурившую дракона.

— Нет, драконам запрещено занимать трон. Я приду за тобой.

— А как ты узнаешь, что всё закончилось? — спросила я на прощание, когда Крейген оставил нас у входа в богато украшенный шатёр.

Крейген молча указал взглядом на кулон, скрытый под платьем. Мне показалось, что он видел его даже под одеждой, и от этой мысли стало жарко.

Но раздумывать было некогда. Герольд представил нас королеве — маленькой молодой темноволосой леди с усталым взглядом и вечно опущенными уголками губ.

Всё шло по сценарию. Королева в пышно расшитом золотом платье, в котором её фигура казалась ещё более хрупкой, поинтересовалась тем, откуда мы. Выслушала мой рассказ и пожелала хорошо повеселиться.

— Надеюсь, миледи Клермонт, мы подружимся. Когда хозяин вашего гнезда выиграет турнир, а мы будем болеть за него, вы будете бывать у нас чаще.

— Благодарю, ваше величество.

Я склонила голову, Алиса сделала тоже самое.

И мы получили право полакомиться пирожными, выпить прохладного лимонада и познакомиться с другими приближенными. Мне всё это казалось ненастоящим, сном, от которого я никак не могу очнуться, но Алиса проявляла ко всему такой живейший интерес, какой никогда не выказывала в нашем мире.

Не считая рисования.

— Вы вдова Клермонт? — окликнул меня приятный молодой женский голос. Я обернулась и столкнулась нос к носу с миловидной брюнеткой с такими тёмными и пылающими глазами, что не оставалось сомнений: передо мной драконица.

— Точно так, миледи.

— Нас не представили, но мне очень надо с вами поговорить. Я Серцилия Истринс, милорд Тристан Истинс из Жабьих лощин, мой отец.

— Удобно ли это здесь?

Я осмотрелась. Королева сидела за фуршетным столиком, её всегда окружали фрейлины и шутихи, остальные приглашённые дамы могли тихо беседовать, лакомясь с общего стола нарезанными засахаренными фруктами и маленькими изящными пирожными.

— Мама, можно мне мороженое?

— Только аккуратно, не простудись, — ответила я так, как всегда, говорила Лисе в нашем мире.

Не то чтобы она была болезненной, но простуды случались, и после них всегда происходил откат назад. Алиса будто сильнее погружалась в свой внутренний мир, на некоторое время переставая интересоваться даже играми на мобильном.

— Ваша дочь наполовину дракон, миледи. Я вижу. Она не будет больше болеть. По крайней мере, пока вы гостите в нашем мире. Не удивляйтесь, отец накануне говорил мне, что не смог отправить вас обратно.

Я улыбалась и не спешила что-то отвечать. Пусть дочь врага Крейгена сама скажет, что ей от меня надо.

— Я могу помочь вашей дочери.

— В чём же, миледи?

— На турнире ей надо будет обратиться драконом и облететь один раз ристалище. Не слишком тяжёлая задача для того, кто не раз это делал. Понимаете?

— Хотите сказать, у Алисы не получится?

Я снова кинула обеспокоенный взгляд в сторону королевы. Мне казалось, она наблюдает за мной. Возможно, просто из любопытства, но была вероятность, что не только поэтому.

Я разговаривала с дочерью того, кто примкнул к партии фаворитки короля. И значит, был врагом её величества. Мне не хотелось бы, чтобы королева решила, что Крейген тоже в числе её недругов.

— Я могу подсказать ей некоторые тонкости.

— И какова цена вашей помощи, миледи Серцилия? Что вам вообще от меня надо?

Тут я посмотрела драконице в лицо. Она нахмурилась и процедила сквозь зубы:

— Уж ваш покровитель мне точно не нужен. Оставьте его себе!

Кажется, я задела её за живое. Возможно, надо было соглашаться на всё, что поможет Крейгену выиграть. Беда в том, что я не знала, что именно поможет.

— Напротив, я бы очень желала, чтобы вы остались здесь навсегда! — продолжила красавица более спокойным тоном. Искры огня в её глазах потухли.

— Объяснитесь, прошу вас!

Вряд ли скажет всю правду, но хотя бы какую-то её часть мне удастся выведать. А там пусть Крейген решает, принимать ли нам помощь из стана врага или нет.

— Если ваш дракон выиграет, то получит право от короля не только на брак, но и на исполнение желания. В обмен на мою помощь я бы хотела, чтобы он попросил его величество дать мне право самой решать вопрос о браке. Вижу, что вы не понимаете, в чём суть. Мой отец хочет выдать меня замуж за того, к кому не лежит сердце. Только король может помешать ему, но пока мой отец служит леди Россел, эта фаворитка его величества, никто не станет идти навстречу моим желаниям.

— Попросите её величество заступиться за вас. Вас пригласили в доверенный круг, это ведь что-то значит?

Серцилия скосила глаза в сторону её величество и тут же снова обернулась ко мне:

— Только то, что её величество хочет узнать планы моего отца раньше, чем они навредят ей. Мне не верят, миледи. Вам пока тоже, но род милорда Вильсента всегда верно служил королю и его законной супруге. Понимаю, победитель может попросить у короля многое, но зато я помогу ему стать этим победителем.

— Почему вы сами не предложите ему это?

— За мной следят слуги отца. Да и у милорда Вильсента нет причин доверять мне. А вам я докажу, что могу быть полезна. Для начала научу вашу дочь почувствовать в себе драконью сущность.

— Я чувствую её, миледи. Вот здесь и здесь, — Алиса дождалась своего часа и с гордостью приложила ладошку сначала к груди, потом к животу над пупком.

Я видела, как ей ужасно хочется вступить во взрослый разговор, но не просто по-детски выкрикнуть глупость, а именно вот так, вставить уместное слово.

— Умница, но ты должна научиться ей управлять! Для драконицы это несложно, но не для полукровки.

— Думаете, только вы можете нам помочь? Почему не сам милорд Вильсент?

Ему бы я доверила дочь с большей охотой, чем этой девице с раскосыми огненными очами. Вдруг это ловушка?

— Он мужчина. Вашу дочь способна обучить лишь драконица. Решайтесь, подумайте: я нужна вам не меньше, чем вы мне.

Выглядело разумно, но это не означало, что я с радостью соглашусь на первое встречное предложение. Надо посоветоваться с Крейгеном.

— Да-да, понимаю, — с готовностью согласилась Серцилия. — А пока я покажу вашей девочке один простой трюк. Смотри, малышка, складываешь пальцы на правой руке вот так, пока не почувствуешь в них напряжение…

Той ночью я проснулась от крика Лисы.

Разрывая тёмный, беспробудный сон, её крик вытолкнул меня из кровати, и в чём была на босу ногу, я побежала в детскую. На пути попалась тонкая белая фигура, громыхающая цепями, но, увидев меня, бегущую, растрёпанную, дрожащую, прижалась к стене и растаяла.

Если только этот призрак, притащившийся за нами из замка Крейгена, напугал Лису, я вмиг отправлю его в небытие! Не знаю, как, но сделаю это!

— Миледи, это просто дурной сон, — горничная Санса, она же няня Лисы, уже завернула дочь в одеяло и поила её тёплым молоком. Теодор сидел рядом и негромко тявкал, будто утешал. — Маленькая леди переволновалась, такое событие — драконий турнир.

Если так, то что будет, когда начнутся сражения?

— Она не поедет на турнир, когда будет сражение, — заявила я Крейгену, прибежавшему вслед за мной через пару минут. Он был наспех одет, гладкая мускулистая грудь наполовину обнажена под не застёгнутой рубашкой, и я подумала, что в нашем мире он мог бы служить моделью для спортивных журналов.

Подумала и снова посмотрела ему в глаза. Чтобы не смотреть на всё остальное.

Лиса пила молоко и только молча кивнула, когда я спросила её о том, всё ли в порядке.

— Может, это колдовство Серцилии Истринс? — предположила я, вспомнив фокус, которому она обучила мою дочь.

Как делать так, чтобы чешуя проступила под кожей. Мол, так лучше почувствуешь связь со своей звериной сущностью.

— Я так и знала, что от дочери твоего врага ничего хорошего не жди!

На душе у меня снова поселился холод, от которого не укрыться. Холод и страх за Лису. Моя девочка, это я виновата, что ты родилась от дракона!

Даже если я не знала, кто он.

Впрочем, и Крейген тоже хорош: перетащил меня в другой мир с дочерью, не задумываясь о том, сколько это нам принесёт проблем!

Вот и сейчас смотрел на Лису внимательно, приказал её горничной выйти, и сам затворил дверь, мазнув по ней большим пальцем раза три в разных направлениях.

— Чтобы не подслушали, — пояснил он и сел на постель рядом с племянницей, велев мне пересесть в кресло.

Лиса сразу выпустила мою руку и доверчиво вложила ладошку в его лапищу. Теодор тявкнул и принялся лизать руки обоим, пока Крейген не посмотрел на него так строго, что собака свернулась клубочком и заснула рядом с подушкой.

Кажется, я начинаю ревновать дочь к Крейгену.

— Что именно тебе приснилось, принцесса?

— Что я стала ящером во сне и не могу обратиться. Лапы спутаны верёвками…

— И ты в них запуталась?

— Да, дядя Крейген. Это было страшно!

Лиса шмыгнула носом, но стоило Крейгену обнять её, как она уткнулась ему в плечо и заснула.

— Молоко и моя магия — всё вместе обеспечит крепкий сон до утра. А тебе, Вероника, я должен объяснить: такое время от времени будет с нею повторяться.

Крейген с нежностью посмотрел на Лису и провёл тылом ладони по её вспотевшему лбу.

— Что с нею?

— Она полудракон. И к тому же долго была в мире, где магии не существует. Драконья сущность крепко спала, но оттягивала на себя её жизненные силы. А сейчас, видимо, старается наверстать упущенное.

— Значит, кошмары оттуда?

— И это будет нарастать. Выльется в беспричинный страх. Есть только один способ скорее пройти перевоплощение — это тренировки. Как только Алисия научится управляться с драконьей сущностью, то всё пройдёт. Поэтому подсказки Серцилии нам на руку. Я приму её предложение.

— А что случится, когда мы с Алисой вернёмся в свой мир?

— Я честно не знаю, — покачал Крейген головой и подал мне руку, предложив проводить до двери спальни.

Алиса спала крепко, сейчас она во мне не нуждалась. Я ничем не могла ей помочь в этом мире, кроме одного. Стать глазами и ушами Крейгена и помочь ему выиграть турнир.

Даже если для этого потребуется отдать его леди Эстер, которую таки притащила с собой тётя Эйприл после окончания празднества.

Со стороны мне казалось, что они прекрасная пара. И весело вспоминают прошлое, смеются, быстро преодолев неловкость, присущую взрослым людям, встретившимся впервые после долгой разлуки.

— Твоя тётушка сказала, что отец леди Эстер поможет выиграть турнир. Он следит за жеребьёвкой и для будущего зятя готов пойти на нарушение правил.

— Моя тётушка обожает плести интриги, Вероника. Не слушай её.

— Почему? Вы с Эстер подходите друг другу. И по положению, и внешне. У вас с нею общее прошлое.

Мы остановились у двери моей спальни. Лицо Крейгена вдруг вытянулось, побледнело, черты заострились, а в глазах разверзлась бездна, на дне которой запылал огонь.

Он вдруг привлёк меня к себе и поцеловал. Страстно, властно, не оставив мне и шанса на сопротивление.

Я не успела ничего сообразить, как Крейген толкнул дверь моей спальни и увлёк меня за собой в полутьму комнаты, освещённой единственным магическим шаром.

Я сдалась на милость дракона. Пусть он пока не победил, для меня лишь он был единственным достойным триумфа на турнире!

Мы не разговорили, а сразу освободились от одежды, будто она обжигала кожу и мешала прикоснуться друг друга, напитаться силой. Она протекала у нас между пальцами, спускалась по спине и груди, собиралась в районе солнечного сплетения и выжигала внутренности, словно внутри поселилось маленькое солнце.

И мы становились одним целым, и я обретала крылья…

Я помнила наши ночи с Ристером, но с этим драконом всё было ярче. Его пламя рвалось наружу, вдруг перетекло и под мою кожу, толкнуло нас в объятия, обдав жаром.

Я мечтала лишь о нём в ту ночь, выкрикивала его имя, царапала ногтями его кожу и отдавалась, растратив себя без остатка, как будто завра не наступит никогда.

Но оно наступило, и всё случившееся начало казаться ошибкой. Этот мир всё больше притягивал меня, пытался присвоить, сделать нас с Алисой своей частью, а я единственная, кто ещё сопротивлялся. Только я, и больше никто.

Крейген открыл глаза и притянул меня к себе.

— Жалеешь? Или сравниваешь? — спросил он без тени улыбки.

— Я даже не думала о Ристере. Он давно часть моего прошлого, и да простит меня его тень, я уже почти его не помню.

— Я выживу и выиграю, Вероника. И мне не будет нужен брак ни с леди Эстер, ни с другими знатными дамами.

Он снова поцеловал меня. Коснулся губами губ, сначала нежно, потом прикусывая, и вот всё завертелось… И снова я сдалась, решив, что это будет в последний раз.

А потом Крейген ушёл, и я позвала Глорию, которая и помогла мне привести себя в порядок.

Когда я вышла к столу, чтобы подкрепиться перед очередным визитом на поле для турнира, где будет проходить жеребьёвка, Алиса уже была готова и играла с весело повизгивающим Теодором.

Белый пёсик просил лакомства и проявлял нетерпение.

— Смотри, мама, как он может!

— Ещё и не так сможешь, раз жрать просто так не дают, — проворчал собакин и посмотрел так жалобно, что я не удержалась и метнула печенье ему в раскрытую пасть.

Лишь бы не смотреть на хозяина своего гнезда. Мне было неловко, но, как ни странно, о случившемся я не жалела.

И пока не разобралась в себе, чтобы давать кому-либо авансы.

— Я должен вас обеих предупредить. Жеребьёвка — вещь формальная, тут вашего участия не требуется, но после неё Алисии придётся потренироваться на том месте, где будет происходить турнир. Помнишь, принцесса, о чём мы с тобой условились?

— За моей спиной? — нахмурилась я, но дочь радостно кивнула.

— Знаешь, мне Серцилия сегодня обещала показать ещё один приём. Я смогу вызывать огонь на ладошки.

— Значит, даём ей добро?

Я впервые за время завтрака взглянула Крейгену в глаза.

— Как условились, — подтвердил он.

Я сослалась на головную боль и провела остаток времени в саду на скамейке возле фонтана, изображающего встречу влюблённых. Мужчина обнимал девицу, а она с улыбкой положила голову ему на грудь.

Глория принесла обезболивающего порошка, растворенного в стакане воды.

— Не беспокойтесь, миледи. Турниры всегда заставляют женские сердца замирать от страха, но милорд Крейген силён. Он готовился многие годы. И ещё…

Тут Глория опустила глаза, и щёки её порозовели, а на губах заиграла улыбка.

— Что ты, сплетни собираешься мне пересказывать?

Я сказала излишне резко и тут же пожалела об этом. На глазах Глории выступили слёзы.

— Простите, миледи. Я позволила себе лишнего.

— Не плачь и говори. И ты извини меня, я просто вся на нервах. Говори!

— Я хотела только сказать, что теперь у милорда есть ради кого побеждать. Не затем, лишь чтобы получить земли и титул, а ради вас с дочерью. Я здесь несколько лет в услужении, но таким счастливым его не видала.

Я поблагодарила за всё и направилась в дом. Признаться, мне было приятно слышать такие слова, они грели душу и растили в ней цветок надежды.

Мне хотелось верить Крейгену и в то, что сказка может сбыться.

Вскоре мы снова выехали на поле для турниров. На этот раз все участники собрались у большой жаровни, из которой должны самолично выхватить деревяшку, на которой проступит имя соперника. Но вначале предстояло из рук королевы получить патент на участие в турнире.

Того, кому её величества благоволит, ждут не только почести, но и возможность тянуть жребий. А если дракона уже избрали в качестве соперника, то ему остаётся лишь покориться судьбу.

— Первый министр намекнул, что твой соперник уже определён.

— Не можешь ничего поделать — положись на судьбу, так говорят у нас, — ответил Крейген и снова принялся разучивать с Алисой весёлую песенку о незадачливом драконе, который в итоге и принцессу в жёны получил, разбогател и растолстел.

И перестал летать, потому что если ты счастлив на земле, то и небо уже не так манит.

У жаровни, выставленной на огороженном участке поля, уже собирались будущие участники. Дам сюда не допускали, мы должны были стоять за ограждением и ждать начала жеребьёвки.

— Разрешите, миледи, я отведу вашу дочь на пару шагов. Как условились, покажу ей ещё один приём, — Серцилия сегодня была разодета в зелёное платье и такого же цвета шляпку.

И хоть на мне тоже были дорогие ткани, а светлое платье с мелкими розовыми цветочками больше подходило для случая, я ощутила себя курицей рядом с павлином. Впрочем, что мне до них всех!

— Я присмотрю, миледи, — сопровождать Глорию вызвались пару слуг из нашего дома и Теодор, который тут же заметил, что кусает за лодыжки он отменно. Потом болит так пару дней, что не до оборота даже дракону.

И так как они отошли недалеко, то я за дочь не беспокоилась.

К тому же на место жеребьёвки уже принесли королевское кресло, в котором её величество должна была раздавать патенты.

И первым назвали имя моего дракона.

Я напряглась так, будто назвали моё имя.

— Милорд Вильсент, мы рады, что вы участвуете в турнире, — произнесла её величество с улыбкой, подавая преклонившему колено Крейгену рулон с намотанной на ней бумагой.

Верительная грамота.

— И в знак нашего особого расположения мы хотим видеть миледи Клермонт и её прекрасную дочь на нашем празднестве в честь победителей. Мы будем молиться за вашу победу.

По ряду стоявших рядом со мной женщин из других драконьих домов пронёсся шёпот удивления, смешанный с завистливыми речами.

— Ох, кажется, для нашего дома, наконец, закончились тёмные времена, — тётя Эйприл была тут как тут и делала вид, что никогда мне не грубила.

Она была даже готова простить мне некую лёгкость поведения. По её мнению, разумеется.

— Кажется, это уже не ваш дом, миледи. Вы принадлежите к стану своего мужа.

— Покойного, — улыбнулась она. — Вы же тоже вдова, миледи Клермонт. А теперь возвысились, заслужили милость королевы. Но кто знает, как посмотрит на это его величество. И те, кто за ними стоят.

— Нельзя добыть золота, не испачкав руки в грязи, в которой оно прячется, — ответила я фразой из какого-то любовного романа. Вроде бы тогда речь шла о временах старателей на Аляске, но какая разница!

Тётя Эйприл фыркнула и попятилась, скрывшись за спинами остальных присутствующих.

— Мама, я здесь! — Лиса тронула меня за руку.

— Тише, солнышко, смотри, сейчас будет самое интересное.

Все грамоты были розданы, настало время самой жеребьёвки. Первым выступил мой дракон.

Смотря на него, мне переполняли одновременно гордость и страх. Будто я впрямь принадлежала к его дому, будто не было в мире сейчас ничего важнее, чем этот мужчина, поклявшийся защищать нас с Алисой и готовый выполнять обещанное.

И я помнила его прикосновения и взгляды. Казалось, что мы с ним должны были встретиться, и вот когда это произошло, больше ничто не разлучит нас.

А все турниры — просто ступени к общему будущему.

Пока я грезила, драконы голыми руками вытаскивали дощечки из жаровни. Моё сердце замерло, когда Крейген просунул голую руку в открытый огонь, но Алиса крепче сжала мою руку и прошептала:

— Не бойся, мама. Это совсем не больно.

— Откуда ты знаешь?

Я испугалась не на шутку. Вдруг моя Лиса тоже пробовала сделать такое?

— Я просто знаю. Огонь — наш друг.

Крейген, не поморщившись, выхватил тлеющую деревяшку и передал её распорядителю турнира. Тот прочитал, нахмурился и огласил:

— Соперник — дракон Юлий Сервакс.

Для меня это имя ни о чём не говорило, но среди рядом стоявших пронёсся удивлённый шёпот. Я уловила в нём лишь одно слово: «Повторяется».

Немолодой, но крепкий темноволосый мужчина богатырского телосложения выступил вперёд и принял деревяшку из рук распорядителя. Поклонился сначала ему, потом Крейгену и снова попятился в толпу других участников.

Вскоре жеребьёвка завершилась, и Крейген, раскрасневшийся, с горящим взором, воодушевлённый, подошёл к нам.

— Это судьба, Вероника, — произнёс он и в волнении взял меня за руку. Видимо, осознав, что это неприлично, выпустил её и грустно улыбнулся: — Именно Юлий убил Ристера много лет назад.

— Тогда чему ты радуешься?

Сердце ухнуло в пятки. Мне захотелось закрыть глаза и спрятаться под плотное одеяло. Закрыться от всего мира и вернуться в него, когда кто-то скажет, что всё окончилось благополучно.

По виду соперник был крепок и могуч. Я боялась даже представить, каким он будет в обличье ящера!

— Возможно ли победить? Скажи честно.

И снова он не ответил. Я увидела на лице любимого, чего уж теперь скрывать, мужчины, дракона, который внезапно стал мне самым дорогим человеком после дочери, облегчение.

Тут как тут возникла вездесущая тётя Эйприл с пером на шляпе. Другим пером на другой шляпе. Она специально выбирает шляпы с перьями?

Как я узнала от Крейгена, его тётушка со стороны отца тоже была полукровкой.

— Завтра великий день, а вы стоите с постными лицами! Девочка — молодец, вот видно, что понимает значимость момента! Крейген, мальчик мой, посмотри на того тонкокостного безбородого юнца, это сам маэстро Флориндо. Говорят, он рисует драконьи портреты, на которых проступает судьба изображённого. Тебе надо заказать один. Или два. Не скупись! Один подаришь мне. Или ей, сирой вдове.

И снова я получила незримую тычинку в бок. Но на этот раз так разволновалась, что не стала молча сносить обиду.

— Говорят, вы тоже вдова, миледи? Тогда не понимаю, почему вы так предвзяты ко мне? Боитесь, что кто-то тоже сочтёт вас сирой и убогой?

— Меня⁈ — Тётушка задохнулась от возмущения и стала похожей на недозревший помидор. Обратилась за поддержкой к Крейгену, но тот лишь посмеивался. — Я полудракон!

— И я! — вставила Алиса.

Не выпуская моей руки, дочь вложила ладошку в лапищу Крейгена.

— Они моё гнездо, тётушка Эйприл! Я буду защищать их до последнего вздоха. И любить, — добавил он спустя мгновение. — А твоему художнику я закажу парадный портрет, где мы все вместе. Сегодня же и закажу!

Вскоре мы уехали домой, потому что участникам турнира разрешалось отбывать первыми. Тем более тем, кто будет выступать завтра.

— Я не засну в эту ночь.

— Серцилия сказала, что приедет вечером, потренирует меня ещё раз, — Алиса подняла ко мне лицо и довольно улыбнулась. Я взглянула на Крейгена, и тот кивнул.

— Не бойся. Серцилия будет соблюдать договорённости.

— Ты давно её знаешь?

Мне было тревожно. И неприятно. Может, они с Крейгеном тоже дружили в детстве, как с этой Эстер Чаддис?

— Нет, Вероника, — Крейген мягко дотронулся до моей руки и посмотрел так, что все сомнения в его словах отпали. Драконье обаяние, блин! — Она драконица, и она не похожа на остальных ей подобных. И, как она сама говорит, её сердце никогда не будет занято.

— А так бывает?

— Редко, но драконы порой предпочитают не образовывать пару. Не находят родственную душу. Так что она будет соблюдать договорённости, чтобы не выходить замуж, пока это не станет совершенно необходимым.

— Если не будет, то я пописаю ей на башмаки, — заявил приснувший было на руках у Лисы Теодор.

После вечернего чаю действительно явилась Серцилия вместе с тётушкой Эйприл. Для маскировки, как пояснила драконица.

Мы вышли в сад. Алиса вмиг позабыла о моём присутствии и с готовностью прилежной ученицы слушала наставления Серцилии. Время от времени тётя Эприл, нынче сменившая свои платья, похожие на наряды экзотической птицы, на более скромный «домашний» наряд, вставляла свои замечания.

Алиса слушала их обеих, чем заслужила похвалу и ласку даже от тётушки Эйприл, которая сказала, погладив мою дочь по голове:

— Ты, видимо, больше похожа на отца.

Имелся в виду, конечно, Крейген, который не спешил разуверять родню. Кажется, ему это даже льстило.

Самым волнительным был момент обращения. Я даже дышать перестала, когда Лису, мою маленькую девочку, окутал белый дым, а когда он развеялся, на траве сидел золотистый дракончик со смешным выражением на забавной детской мордашке. Он помотал головой из стороны в сторону, встал на четыре лапы и неуклюже пошёл в сторону поляны.

Я хотела было отправиться следом, но Крейген удержал мою руку.

— Ей и так сложно. Сейчас главное — встать на крыло.

— А у неё может не выйти?

Я представила, что завтра Алисе предстоит проделать то же самое перед взыскательной публикой. А если не получится? Её поднимут на смех, сомнений нет.

— Я не позволю сделать свою дочь посмешищем, — лишь успела произнести я, как Крейген показал на что-то за моей спиной.

Лиса взлетела. И пусть золотистый дракончик неуклюже парил в потоках ветра, он сумел сделать круг над поляной и плюхнуться в траву.

Алиса тут же приняла свой прежний облик.

— Она готова, — хором заявили учительницы и вскоре отбыли восвояси.

Рано вечером я уложила Алису спать, сказав, что раз завтра важный день, надо хорошенько выспаться. Меня дочь не послушалась, но Крейгена и Теодора выслушала спокойно и сразу отправилась наверх в сопровождении своей горничной.

— Ты не против помолиться со мной в семейной часовне? — спросила Крейген, когда мы остались одни.

— А здесь есть часовня?

— Под домом. Пойдём, я покажу.

Он взял меня за руку и повёл по лестнице, ведущей в подвал. Я хотела было пошутить, что не желаю знать обо всех скелетах, спрятанных в темноте старых шкафов за толстым слоем паутины, как Крейген достал золотой ключ, висевший на цепочке у него на груди, и открыл им едва заметную дверь в углу.

Из открывшегося проёма пахло воском и миртом с ладаном. Каменные ступени по спирали уходили вниз.

— Я пойду первым, держись за мной.

Крейген снял факел со стены и принялся аккуратно спускаться. Ступени оканчивались узким коротким коридором.

— Готова?

Я кивнула. Рядом с ним не было страха. И что бы я делала одна в тиши своей спальни сегодня вечером? Перебирала в уме возможный исход завтрашней битвы и сходила с ума от ужаса?

Окованная железом дверь открылась бесшумно, и я ахнула от восхищения. Часовня была небольшой, похожей на готический храм с высоким потолком, на котором были нарисованы три дракона, извергающие пламя на алтарный камень.

— Давай присядем на скамью, — Крейген осторожно тронул мои пальцы. Я посмотрела на него, мне захотелось, чтобы сейчас он поцеловал меня, но я поняла: думает о другом.

И вправду: что на меня находит? Не исключено, что это пресловутая драконье обаяние. И я его главная жертва.

Мы опустились на скамью в первом ряду.

— Я не знаю, как у вас принято молиться.

— Ты знаешь, что драконы вышли из моря? Покорили небо, и лишь затем смогли ходить по земле среди людей. Так вот, наша легенда гласит, что дракон-прародитель остался в морских глубинах. Он спит вечным сном на дне морском, но сон его чуткий. И когда его детям нужна помощь, он их слышит.

— Поэтому часовни строят под землёй? Чтобы слышно лучше было? — улыбнулась я. По-дурацки, наверное, но мне хотелось отвлечь Крейгена от мрачных мыслей.

— Потому что на земле господствуют люди, они ненавидят нас и бояться, хотя теперь скрывают это под угодливыми улыбками и восхищёнными взглядами, — ответил Крейген, держа мою ладонь в своей, но смотря на алтарный камень, украшенный цветами. — Когда мы просим об особой милости, то приходим молиться. Но дракону на дне моря нельзя надоедать глупыми просьбами.

— Давай вместе попросим, чтобы ты выиграл завтра.

— Не выйдет. Для того, кто спит, мы все, драконы, одинаково важны. Он не станет делать выбор между нами.

— Тогда о чём мы будем просить? Дать тебе силы, ловкость, стойкость в бою?

Я терялась в догадках. Крейген помолчал и повернул ко мне голову:

— Я хочу просить Создателя, чтобы он дал мне тебя в жёны, Вероника. И чтобы никто не смог перенести вас с Алисией в другой мир.

— Ты согласна выйти за меня замуж, если победа окажется на моей стороне?

Я бы хотела согласиться на что угодно, лишь бы завтра на битву Крейген вышел в полной боевой готовности. Но я не хотела ему лгать.

— Я боюсь. Не за себя, за Лису. Она научилась превращаться в дракона. Что её ждёт, если мы останемся?

— Я благодарен тебе за прямоту, — Крейген поднёс мою ладонь к губам и поцеловал её с внутренней стороны запястья. От его горячего дыхания внутри меня натянулась какая-то жила, я ощутила себя раковиной со скрытой внутри жемчужиной. — Она станет прекрасной юной леди, будет жить долго, и её потомки тоже сохранят драконьи черты. А если она выйдет замуж за дракона, то и вовсе будут чистокровными.

— И ты будешь решать, кому отдать её руку и сердце?

Я бы не хотела попасть в средневековье, где воля женщины повторяет волю её мужа. Крейген тут же заверил меня в обратном: жена дракона обладает собственными деньгами, и никакой муж и брат не смогут долю отнять даже после смерти её мужа. Вдове, кстати, положена своя доля в наследстве.

— Я согласна, Крейген. Но прости, с одной оговоркой: если всё, что ты мне сейчас сказал, правда. Если же ложь вскроется хоть в одном пункте, я смогу забрать слово назад.

— Закрой глаза, Вероника, — Крейген выглядел счастливым мальчишкой, получившем трон короля мира. Я подчинилась.

— Повторяй за мной: прошу связать нас, Создатель, брачной лентой, ибо мы хотим стать одним целым и никогда не разлучаться.

Я повторила слово в слово, чувствуя, как наши переплетённые пальцы начинают теплеть. Посмотрела на запястье и увидела, как по нему ползёт чёрная линия, похожая на проступившую вену.

Раз — и она пропала!

— Теперь можно идти. Я спокоен за наши судьбы.

Крейген проводил меня до спальни и снова поцеловал руку. Я чувствовала, что он хочет большего, я тоже хотела того же, но мы оба понимали: завтра ему потребуются все силы. Их надо копить ночью, а не растрачивать. Для любовных утех настанет время.

— Спать пора. Кошмарных снов! — прогремела цепями призрачная фигура в белом и пропала за поворотом.

— Кажется, ты ему нравишься, — произнёс Крейген с улыбкой. — Он считает тебя за хозяйку, поэтому и желает сновидений.

— Кошмарных.

— Это всё равно что мы бы сказали «спокойной ночи».

Крейген выглядел спокойным, и я никак не могла взять в толк: неужели не боится? Я бы ночью глаз не сомкнула, но Глория, дожидавшаяся меня в покоях, приготовила тёплого чаю, выпив который я отрубилась до утра.

День обещал быть пасмурным. Небо хмурилось, клубилось низкими тучами, и я бы увидела в этом дурной знак, если бы не Лиса, вбежавшая сказать, что надо собираться.

— Солнце дракону не друг, — глубокомысленно изрекла она. — Так Тедди сказал.

Собачонка, крутившаяся в ногах, тявкнула:

— Не Тедди. Я тебе не телок. Теодор меня зовут. Теодор.

Но против тисканий моей дочери не устоял и позволил почесать себе белоснежный живот. Надо же, не иначе как магия какая-то: бегает день-деньской, а остаётся чистым!

Позавтракав в одиночестве, потому что Крейген уже отбыл на ристалище, и, позволив горничным помочь нам одеться, мы сели в экипаж. Платья у нас Лисой были почти одинаковыми, моё чуть сложнее в фасоне, потому что от меня никто не станет требовать превращение в крылатого ящера.

Мы носили светло-серые наряды в честь цвета своего драконьего гнезда.

Уже перед самым отъездом седовласый дворецкий подал мне записку от Крейгена:

«Я уехал за победой. Когда вы обе станете смотреть на меня в бою, это увеличит мои силы».

Вскоре мы были на месте.

Поле, отведённое под битву, было небольшим и прямоугольным участком, огороженным скамьями для зрителей. Знать сидела под навесами на постаментах. Простой люд на обычных деревянных лавках.

Нас отвели в причитающийся по положению и огороженный от ветра серой тканью с трёх сторон шатёр.

В нём были приготовлены два кресла. Для меня и моей дочери. Слуги либо стояли, либо сидели позади на маленьких стульчиках.

— Начинается, — прошептала Лиса, и мы встали, чтобы выслушать речь короля.

Этот молодой, пышущий здоровьем и силой рыжебородый монарх упомянул о давности традиций, о том, что турниры помогают драконам оставаться сильными. «И не позволяют увеличиваться их численности», — мысленно добавила я. А также всегда можно устранить набравшего власти дракона на турнире.

И ропота среди остальных драконов не будет, и короне, традиционно передающейся лишь людям без примеси драконьей крови, спокойнее.

Потом слово взяла королева, пожелав участникам удачи. И лично повязала свой платок на рукав Крейгена.

— Наш господин удостоился милости её величества, — зашептались слуги. А мне показалось, что королева Клод посмотрела в сторону нашего шатра.

Думаю, в этой милости крылся подвох, и нам ещё придётся за неё расплатиться. Но сейчас прочь все мрачные предчувствия!

Я посмотрела в хмурое небо и попросило кого-то, таящегося в его вышине, принести Крейгену победу. Создатель услышит, даже если спит на дне морском, в это я теперь тоже верила. Хотела верить.

Протрубили трубы, и битва началась. Оба противника вышли на неё людьми, поклонились улюлюкающей публике, и оба скрылись за туманом.

— Мама, какой тот большой! — Лиса указала на дракона с коричневой чешуёй, переливающейся при каждом вздохе могучей груди, нервного движения огромной шеи.

Морда Юлия — соперника Крейгена — оскалилась. Из груди противника извергся грозный рык, пробиравший до костей, и ящер, взмахнув крылами, устремился ввысь. Крейген рядом с ним казался игрушечным, но я сразу отметила, что и манёвренность у моего дракона не в пример лучше.

«Будем надеяться, что большой шкаф громче падает», — пробормотала я, прижимая Лису к себе.

— Что вы там, миледи, пророчите? — в мой шатёр вошла тётя Эйприл в сопровождении златокудрой Эстер, тоже одетой в цвета драконьего гнезда Крейген.

— Победу своему господину, разумеется.

Мы с Лисой встали, чтобы поприветствовать гостей, но не успела я спросить что-либо, как тётушка Крейгена представила мне леди Эстер с незнакомой доселе стороны:

— Невеста милорда Вильсента тоже хочет посмотреть на битву из этого шатра.

— Невеста?

Я не успела удивиться. Возможно, тётя Эйприл выдаёт желаемое за действительное, как бывало уже не раз. Сейчас надо смотреть за драконами, пока кружащими в небе, как бы примериваясь друг к другу. Круг с каждым оборотом сужался. Вскоре начнётся.

— Милорд попросил моей руки, и отец дал согласие, — златовласая скромница потупилась, и я мыслено пожелала ей облезнуть до лысины на макушке. — И я тоже. Дала согласие.

— Дядя Крейген любит мою маму! — Лиса вцепилась в мою руку и прижалась ко мне, как бы ища защиту.

Но эти две пришлые не смутились.

Леди Эстер чинно уселась в поднесённое для неё слугами кресло и расправляла складки на своём платье, а тётя Эйприл наклонилась к моей дочери и попыталась потрепать её по щеке:

— Конечно, любит, милая. У драконов широкие души, они всегда оказывают помощь всем попавшим в беду.

Лиса отстранилась от нежеланной ласки, и я пришла дочери на помощь:

— Мы не были в беде, леди Эйприл. Вдовство не всегда означает жизнь на грани нищеты, вам ли это не знать!

И снова никто не смог ответить, потому что в небе раздался звук, похожий на далёкий раскат грома. Мы все как по команде, посмотрели ввысь и увидели, что Юлий напал первым.

И все наши перепалки, даже странная история со сватовством Крейгена отступили на второй план. Признаюсь, в первый момент я ощутила злорадное чувство, когда увидела, что Крейген едва увернулся от огня соперника.

Поворот, снова атака Юлия, на этот раз столб огня казался таким сильным, что не мог не причинить вреда противнику. Оставалось порадоваться, что все, кто на земле, укрыты от драконьего жара магическим полем, которое, как купол, не пропускает тех, кто бьётся снаружи.

Даже если дракон падёт, а об этом как бы вскользь упомянула тётя Эйприл, рассказывая вполголоса леди Эстер, то его тело опустится на поляну, не задев шатров, и даже пыль от падения не проникнет сюда.

— Крейген силён, — бросила я, снова посмотрев ввысь. Но сначала на дочь: Лиса сидела тихо, отрешившись от остального мира невидимой стеной.

Закусив нижнюю губку, она то прищуривалась, то медленно вздыхала, даже руку мою выпустила, показав, что я ей мешаю.

— Конечно, поэтому отец леди Эстер и дал согласие на брак.

— А также потому, что Крейген дракон, — парировала я, желая исхлестать соперницу по щекам и выгнать взашей. Она пока ещё никто, пусть не примазывается.

Конечно, это было бы зрелище! Возможно, и поинтереснее того, что творилось наверху, где противники снова разошлись, чтобы на этот раз столкнуться в лобовую.

Крейген не говорил о том, как будет проходить битва, но от горничной Глории я кое о чём слышала. Дыхание огнём эффектно смотрится, но оно отнимает много сил и у того, кто им дышит. В бою важнее нанести урон зубами и когтями на передних лапах. Оставить отметины на шее и морде соперника.

А прикончить можно потом, дыхнув огнём.

Падение на землю означает поражение. Позорное. Поэтому обычно на турнире ли, в бою ли дракон остаётся в воздухе до последнего вздоха. Падает на землю уже бездыханное тело.

— Хоть бы победил! — всхлипнула леди Эстер, прижав надушенный платок к глазам.

А я боролась с противоречивыми чувствами, раздиравшими меня в клочья. Пусть победит, но сначала пострадает там в вышине как следует. Пусть большой дракон цапнет его за шею, чтобы брызнула кровь. Чтобы не отделался лёгким испугом и не посчитал победу слишком лёгкой.

Я никогда не была кровожадной, но сейчас внутри разверзлась кроваво-красная бездна, похожая на зияющую рану. И леди Эстер сыпала в нёё соль аккуратными пальчиками, унизанными драгоценными каменьями. А леди Эйприл и вовсе тыкала в мою рану палкой с гвоздями приговаривая:

— Дорогая, — это она свою протеже успокаивала, начисто забыв о нас. — Это судьба: вы встретились с моим племянником спустя годы накануне его триумфа. Её величество подарила Крейгену платок, удача будет на его стороне.

— А как же вы решились на брак с драконом? Слышала, драконицы не спешат породниться с себе подобными, чтобы не погибнуть, вынашивая яйцо, — спросила я сквозь зубы.

— Я полюбила его ещё будучи юной. И пронесла это чувство сквозь года, — обратила на меня взгляд лицемерная златовласка.

Ну сейчас я тебе на это укажу!

— А что же вы не поженились, когда Крейген был в изгнании и нуждался в поддержке вашего отца?

— Мой отец отказывал жениху два раза. А в третий согласился. Я сказала ему, что если откажет и теперь, уйду в монастырь.

Я не знала, что творю. Но мне было обидно за своего чёрного дракона, за то, что этот дурак решил, будто ему оказали честь и приняли предложение из-за его настойчивости, а вовсе не из-за того, что он вдруг вошёл в фавор у государыни.

Он дурак? Да нет, это я легковерная дура! Мной и дочерью просто воспользовались, как ширмой. Купили патент на участие в турнире, и все слова мужчины, будь он хоть трижды драконом и дважды милордом, надо делить на пять!

А я снова повелась на сладкие поцелуи и обещания жениться! Хотелось завыть и зарыдать, но не здесь. Сначала надо выйти на свежий воздух, сказать себе, что всё это сказка. Один обещал на мне жениться, и я поверила, но он умер. Не успел нарушить обещание.

Второй обещал, но ещё не умер, а нарушить данное слово успел.

— Мама, посмотри! — выдернула меня из мира мстительных грёз Алиса. Я очнулась и поняла, что она трясёт меня за руку. И сама дрожит, как в лихорадке.

Рядом по краю сознания промелькнули вскрики тётушки Эйприл и притворный обморок леди Эстер.

Тёмный дракон дыхнул в Крейгена огнём прямиком на раненое крыло, и хозяина моего гнезда объяло пламя. Он вздрогнул могучим телом, завис в воздухе, чтобы в следующее мгновенье начать падать.

Люди выдохнули в едином порыве, мне показалась, что сама земля содрогнулась. Я бы хотела закрыть глаза, потому что когда не видишь, то и не происходит ничего страшного. Но я смотрела, шепча молитву.

— Только спаси его. Пусть будет с другой. Я уйду. Я готова поддержать его!

Внезапно Крейген перекувыркнулся в воздухе и, тяжело взмахнув крыльями, взмыл вверх, прямо под брюхо тёмному. Юлий, ожидаемо, увернуться не успел.

Звук тупого удара, от которого заложило уши, звучал для меня как музыка.

— Мама, смотри, он заходит с другого бока! Сейчас куснёт! — Алиса раскраснелась и чуть ли не хлопала в ладоши.

Тётя Эйприл тут же осуждающе на неё посмотрела. Досталось и мне:

— Вот чему вы учите ребёнка! Жестокости! Ей вообще не следует смотреть на бой!

— Она участник турнира, — бросила я и снова закусила губу.

Это привычка у нас с Лисой общая.

Мы с нею вообще в прошлом мире были похожи, а теперь моя дочь стремительно менялась. Я надеялась, что для неё так будет лучше.

— Он победит! — леди Эстер тоже вскочила на ноги, но тятя Эйприл принялась увещевать её, что это неприлично.

Ладно эти, из провинции, что с них взять-то!

Но мне было безразлично мнение тётушки Крейгена. И мнение кого-либо вообще. Я смотрела на Крейгена, беспрестанно атаковавшего врага, и всем существом, всем сердцем посылала ему пожелания победы. У меня даже в висках заломило, а во рту появился горький привкус.

И всё же сейчас это было неважно. Я смотрела вверх и даже не обращала внимания на затёкшую шею.

Крейген был сродни молнии, и хоть тёмный дракон Юлий ловко поворачивался, пытаясь избежать атаки, только собирался дохнуть огнём, как Крйеген каждый раз оказывался на несколько секунд впереди. Исход битвы был предрешён.

И вот тёмный дракон издал гортанный крик, обращённый ввысь, и начал снижаться. Я видела, что поверженный тяжело дышал, чешуя его потускнела. На землю опустился дракон, и в ту же минуту его окутал тёмный дым.

— Носилки, носилки господину! — раздался мужской крик, и слуги подбежали к хозяину, но тот вытянул руку и сам тяжело поднялся, опираясь на кровоточащее колено.

Поклонился королевской чете, дождался кивка его величества, жеста, отпускающего поверженного, и позволил слугам увести себя.

Я сцепила руки в замок и чуть ли не запела от радости. Сегодня никто не умрёт, сегодня Крейген победил. Он заслужил эту победу, а то, что обманул меня, пусть останется на его совести.

Позже выскажу ему всё, что думаю. А у нас с Лисой будет другая жизнь. Вдали от всяких драконов и вздорных принцесс.

Я скосила глаза на леди Эстер. Она улыбалась, наверняка мысленно примеряла на себе свадебный наряд.

Смотрела заворожено, как Крейген снова принял человеческий облик.

— Теперь я должна выступить, — совсем по-взрослому одёрнула меня Лиса.

— Верно, малышка, — тётушка Эйприл нацепила елейное выражение лица. Старалась ради племянника и его возможного брака.

Я присела на корточки перед дочерью.

— Ты не обязана. Если боишься, если не можешь, то мы просто вернёмся в свой мир.

— Я должна, мама, — отрезала она и упрямо поджала губы. — Мы останемся.

Когда у неё такое отстранённое выражение лица, спорить с упрямицей бесполезно. Я потом ей всё объясню. Когда вернёмся.

Герольд как раз объявил, что для подтверждения победы милорда Вильсента его подопечной придётся доказать силу драконьего гнезда и совершить оборот.

Пафосные речи камнем ложились на материнское сердце. Алиса подтянулась, расправила плечи. Щёки заалели, я даже увидела в её глазах всполохи драконьих искр. Она не боялась, моя милая храбрая дочурка!

И как я могла ей объяснить, что тот, ради кого она сейчас собиралась показывать свои способности, ничем не заслужил её доверия.

О, мне будет что сказать Крейгену, рассеянно улыбающемуся и преклоняющему колено перед королевским шатром!

Он назвал имя Алисы, и за ней вскоре пришла Сесилия Истринс.

Для меня её появление в качестве провожатого Алисы не было неожиданностью, но леди Эстер побледнела и затряслась, когда драконица едва лишь взглянула на неё.

— А, и вы здесь!

Это прозвучало так высокомерно, что я ожидала ответа в том же духе, но не только невеста Крейена, но и тётушка Эйприл подобострастно улыбнулись.

— Пойдём, милая. Не бойся.

Алиса выпустила мою руку и, сделав книксен, как учили, отправилась за Сесилией. Даже не оглянулась. А я не стала окрикивать.

Кажется, моя малышка повзрослела в этом мире по меньшей мере на год. И я не знала, огорчаться мне из-за этого или радоваться.

Прижав руки к груди, я следила за тем, как дочь поприветствовала королевскую чету, не выпуская руку Сесилии. Как отошла в центр поля, разрытого драконьими лапами Юлия и Крейгена, повернулась три раза на каблучках, и в виде золотистого дракончика с полупрозрачной кожей взмыла в воздух.

Движения Лисы были по-детски неуклюжими, взмахи тоненьких крыльев — нескладными, неуверенными, но всё же даже в облике крылатого ящера она была очаровательна.

Круг почти был закончен, моя радость почти полной, когда Лиса внезапно рухнула на землю.

Я уже приготовилась бежать, задрав юбки, как Алису окутан золотистый дым, и когда он рассеялся, то я перестала вырываться из рук тётушки Эйприл.

Минутой назад она шептала, что надо блюсти достоинство. И что я не крестьянка какая, чтобы нарушать веками заведённый этикет.

— Голова не отвалится. Я и сама, кхм, падала так. Это с непривычки. Тренировать надо было чаще.

У нас не было времени тренировать Лису больше, но я этого не сказала. Процедила сквозь зубы, что меня можно отпустить, потому что Алиса уже поднялась на ноги в человеческом обличье и смущённо оправляла мятое платье.

— Не засчитают, — сложив руки на груди, мрачно заявила севшая на своё место тётя Эйприл.

— И Крейген не победит? — проблеяла леди Эстер, и мне захотелось отвесить ей подзатыльник.

Я саму себя не узнавала! Списывала всё на нервы, но эти двое, бесцеремонно явившиеся в моё укрытие, порядком надоели.

— Победит, милая, не бойся.

Когда тётя Эйприл обращалась к возможной родственнице, голос у неё становился приторным до тошноты.

— Девочка неуклюжа, но это потому, что воспитания не хватало. Ваши дети с Крейгеном будут иными.

Вот дрянь! Обе они!

— Когда будут, это раз. Алиса просто перенервничала, что вполне простительно для восьмилетней девочки, впервые выступающей для такой великосветской публике, это два. А в третьих, если вы не хотите скандала, немедленно покиньте этот шатёр!

Я говорила, и голос мой звенел от ярости. Мне казалось, за спиной вырастают огромные крылья, и если бы я могла обратиться драконом, спалила бы обеих дам, не задумываясь о последствиях.

— Вы обязаны быть гостеприимной, леди Вероника, — с нажимом на слово «леди» пролепетала Эстер.

— Что с нею взять, — начала было тётя Эйприл, но я её перебила.

— Вот именно. И если вы немедленно не уберётесь, я прикажу слугам выставить вас вон. В отсутствии милорда Вильсента, я представляю его гнездо. Только я и моя дочь. Пока что больше никто.

— Провинциальная дрянь! От кого ребёнка прижила, сначала скажи! — взвизгнула тётя Эйприл, встав напротив меня. И получила оплеуху.

Ухватившись за покрасневшую щёку, тётушка Крейгена пулей вылетела из шатра. А леди Эстер, приоткрыв рот от возмущения или удивления, поколебавшись, поспешила следом.

Я опустилась в кресло, слуги угодливо преподнесли вина, а Глория даже прошептала:

— Здорово вы этих двух уделали! Простите, миледи, отчитали! И за дело!

Я посмотрела на поле и увидела Крейгена, стоявшего рядом с Лисой. Герольд объявил, что милорд Вильсент выиграл первый тур.

Крейген подхватил захлопавшую в ладоши Алису и легонько подкинул в воздух. На мгновение она зависла в самой верхней точке и медленно спустилась в объятия белокурого дракона.

Со стороны их сходство было очевидно. Останься мы здесь, мне всю жизнь придётся нести клеймо распутной женщины, изменившей мужу. Но после того как Крейген за моей спиной посватался к леди Эстер, наша с Алисой возвращение — дело решённое.

Отгремели трубы, возвестившие, что на сегодня турнир окончен. И после того как удалились королевские особы, из остальных шатров высыпали люди и драконы, похожие на людей, чтобы отпраздновать завершение первого дня турнира.

Крейген ещё раньше объяснил: когда в первый день на ристалище не пролилась драконья кровь, значит, в следующие годы, длящиеся до очередного турнира, драконье племя будет крепнуть. В силе, во власти, в любви.

И будут рождаться много новых дракониц. А это означает, что и драконов вскоре станет больше.

— Мама, ты видела меня! Видела? — Алиса вбежала в шатёр и бросилась мне на шею.

Я сидела в кресле, опустив голову на руку. Нам с Крейгеном предстоял серьёзный разговор. Можно было бы отложить его на вечер, но если не начну сейчас, пока во мне горит праведный гнев, то могу не начать никогда.

Поддамся сладким речам, а драконы умеют подчинять, убеждать, окутывать ложью, в этом я убедилась на собственном опыте.

— Видела, Лиса. Ты была прекрасна!

— Настоящая драконица! — Крейген остановился у входа. Я оглянулась.

Его глаза, они были выразительны! Я прочла в них гордость, триумф победителя, знающего, что теперь весь мир будет у его ног. И все женщины.

Что мне до его женщин⁈

Пелена драконьего обаяния спала у меня с глаз.

— Через пару лет Алисия будет летать выше и ровнее.

— Через пару лет? — моя девочка надула губки, но продолжала сиять. Её радость ослепляла меня, и всё же я должна была прервать идиллию.

— Может, через пару месяцев. Как будешь тренироваться. Я найду хорошую учительницу.

Я сделала знак Глории, чтобы она увела Алисию. Крейген нахмурился и тоже отпустил слуг.

— Что случилось? — спросил он, присаживаясь на соседнее кресло. — Это тётя Эйприл обидела тебя? Мне сказали, что она выбегала отсюда с таким лицом, будто ты опалила ей хвост.

Крейген пошутил удачно. Он намекал, что я почти драконица, и на любовь своей тёти к перьям тоже. Я улыбнулась, но мысленно одёрнула себя. Не дай, Вероника, запудрить себе мозги!

— Ты выиграл. Я поздравляю тебя с победой. И с заключением помолвки с леди Эстер. Не трудись отрицать, твоя тётя была здесь. И леди Эстер тоже. Её отец дал согласие на ваш брак. Удачный выбор!

Я боролась с собой, чтобы и дальше держать спокойное выражение лица. И чтобы не расплакаться. Как ребёнок, у которого вдруг забрали подаренную ранее куклу. Я думала, что подарили, а, оказывается, дали подержать.

Крейген молчал, значит, виновен, так я рассудила. И когда закончила говорить, взглянула в его лицо. Решилась.

Дракон выглядел так, будто я нанесла ему смертельную рану. Я даже испугалась, вдруг это правда, и он получил удар от Юлия, а я тут говорю о свадьбе. О мелочах, не имеющих значения перед смертью.

Всё можно отменить. Кроме гибели.

— Поезжайте домой с Алисией. Я скоро вернусь, — прохрипел Крейген и вышел прочь так быстро, что я не успела опомниться.

Повторять дважды мне не требовалось. Я взяла Алису за руку, напомнив, что мы должны слушаться главного дракона нашего гнезда беспрекословно, и вышла на свежий воздух.

Удивительно, но Алиса перестала упрямиться. На неё действовало почти магически упоминание о правилах нового мира, которым она желала следовать изо всех сил. Чтобы сойти за свою.

Я понимала, какую рану нанесу свой Лисе, когда она поймёт, что нам надо вернуться. Но надеялась на то, что простит. Позже, когда повзрослеет. А пока походим к психологу, нам обоим это не помешает.

Так себе лекарство от разбитого сердца, но время и расстояние сделают своё дело.

Празднества вокруг только набирали обороты.

— Мама, ты обещала посмотреть со мной на настоящий фейерверк! — вздохнула Лиса, как бы намекая, что я увожу её в самый разгар веселья.

Карету нам подали сразу к воротам, и, к счастью, удалось не встретиться с общими знакомыми. С нами отправились горничные, так было положено.

— Ты многому здесь научилась, — начала я разговор ещё по пути в дом Крейгена. Наверное, не стоило, да я и не собиралась сообщать восьмилетней девочке неприятное известие прямо в лоб. Хотела лишь выяснить, насколько ей будет тяжело его услышать.

— И ещё научусь. А перед сном раскажу Бибе и Бобе, что я сделала!

— И я, — тявкнул Теодор, устроившись в корзинке на сиденье рядом с Лисой. — Без меня ничего бы не вышло!

Снова на лице дочери проступили огненные пятна, но вскоре скрылись под нежной детской кожей, когда она принялась гладить сонную собаку по холке.

— Разумеется, — кивнула я.

До самого дома Алиса была оживлена, и когда попросила дать ей время поиграть, порисовать, я не возражала.

Сама расположилась в столовой. Велела подать чаю, аппетита у меня не было.

Вначале я ходила по комнате, дожидаясь Крейгена. Заснуть всё равно не смогу, сидеть в комнате и прислушиваться к шагам внизу тоже. Быть рядом с Алисой — это выболтать лишнего.

Щёки горели, а руки тряслись. Ещё накануне я была уверена, что нашла идеального мужчину, а оказалось, что показалось. Он хоть и дракон, так складно и красиво говорил о чистоте своих помыслов, клялся мне в верности, но всё это обычные мужские обещания, за которыми стоит лишь желание затащить женщину в постель.

Хотелось заплакать прямо здесь. Сесть за стол и подложить голову на руки, чтобы никто не видел слёз. Пусть думают, что я устала.

— Вероника! — окликнула меня Крейген. — Выслушай меня.

— Только не лги и не оправдывайся!

Я посмотрела ему в глаза и поняла, насколько вымоталась за сегодняшний день. У меня не было сил спорить и слушать ложь, делая вид, что я ей верю. В голове звенела пустота, а руки наполнились неведомой доселе силой. Кажется, я могла бы разнести всё здесь в щепки одним мановением руки!

— Не оскорбляй меня ложью. Твоя тётушка не могла выдумать всё это.

— Не могла, — Крейген отодвинул стул и сел напротив. Он был спокоен и бледен, собран, как перед сегодняшней битвой. И глаза, тёмные, властные, взгляд, обычно не терпящий возражений, можно было назвать умоляющим о снисхождении.

Но я не собиралась поддаваться на взгляды. И жить во лжи тоже не хотела.

Ни в том мире, ни в этом.

— Она вела переговоры от моего имени и за моей спиной. Я уже высказал ей всё, что накипело, и отказал от дома. По крайней мере, пока не извинится перед тобой.

— А! — усмехнулась я. Хотелось верить. Очень хотелось. — Стало быть, навсегда.

— Взгляни, Вероника. За этим я остался.

Не успела я сказать, что приняла решение вернуться в прежний мир, как Крейген достал свиток с гербовой сургучовой печатью и протянул мне.

— Это стоило мне части земель, которые я подарил короне, но ни минуты о том не жалею, — добавил он.

Я сломала печать, развернула бумагу и пробежала глазами написанное.

«Милостью королевской и милостью Создателя, поставившего меня над сей землёй, дозволяю милорду Крейгену Вильсенту, доказавшему свою храбрость и удачу на турнире, взять в жёны вдову Астра Клермонта, миледи Веронику Клермонт, урождённую Ставридскую».

Я вопросительно посмотрела на Крейгена, борясь с противоречивыми чувствами. Такую бумагу нельзя подделать, но всё же, возможно, я чего-то не знаю.

Я одна в этом мире, я должна думать об интересах дочери и не позволить

— Я никто в этом мире, Крейген. У меня нет земель. Нет ничего, кроме титула, который ты же мне и подарил, кроме поддельных документов и истории, которую я знаю с твоих слов. И кроме моей дочери, и это моё главное сокровище во всех мирах. Я не позволю причинить ей зло. Скажи, если мы останемся, что её ждёт? Повтори ещё раз!

Крейген пересел на стул рядом со мной, аккуратно взял мою руку и поднёс её к губам.

— Её способности усилятся, возрастут. Обещаю, что с нею не случится ничего плохого. От себя могу ещё раз сказать, что никогда не встречал женщину, подобную тебе, Вероника! Я даже жалею, что Ристер нашёл тебя раньше, но этого не изменить, и потом, у тебя есть Алисия. Я привязался к ней и всегда буду относиться как к родной. Даже когда у нас появятся общие дети. Ты ведь родишь их мне, Вероника?

— А вдруг не смогу? — прошептала я, чувствуя, что сейчас лишусь чувств. В лучших традициях рыцарских романов.

Я женщина здоровая, но всякое бывает. В нашей истории полно обещаний, которые никто не мог исполнить. И они потом мечом обрушились на шеи несчастных, опрометчиво поклявшихся их исполнить.

— Я буду любить тебя не меньше. Даже если ты мне сейчас откажешь. Но я всё равно добьюсь тебя, Вероника. И не подпущу близко никаких посягателей на твою руку и сердце!

Пальцы правой руки потеплели. Когда-то мы сплели руки в часовне и пообещали друг другу быть мужем и женой. Это было недавно и так давно!

Я было открыла рот, чтобы произнести заветное «да», как в дверь настойчиво постучали.

— Именем короля, откройте немедленно! — прогремело с улицы.

— Что случилось? — встрепенулась я, а сердце сжалось от недоброго предчувствия.

— Не бойся, — проговорил Крейген, но скулы его резче обозначились на лице, а под кожей снова проступила чешуя.

Слуга отправился открывать дверь, а мы вышли в прихожую, каждый стараясь безо всяких сговоров выглядеть так, будто ничего плохого произойти не может.

И всё же я понимала, что представители власти не врываются вот так под вечер без предупреждения, чтобы принести приглашение на званый вечер.

Вошедший оказался жандармом в синем сюртуке, в сопровождении двух людей, похожих на тени, выражения лиц которых выдавало лишь их безразличие к происходящему. Будто всё это повторялось для них не раз, и всегда у тех, за кем пришли, были одни и те же набившие оскомину, вопросы. Заверения в невиновности, в которую никто не верил.

— Милорд Вильсент, именем его величества, вы задержаны по обвинению в использовании Драконьей жилы. Пройдёмте с нами. Миледи Клермонт приписано остаться в этом доме до дальнейших распоряжений, — произнёс высокий чин в синем сюртуке, посмотрев в мою сторону будто, опасался женской истерики.

Я лишь ухватилась за руку своего дракона, хотела показать этим пожатьем, что останусь на его стороне.

Крейгену протянули свиток с королевской печатью, точь-в-точь такой же, как тот, что я читала полчаса назад. Я молча следила за лицом своего мужчины, и моё сердце подсказало: хороших вестей ждать не стоит.

Ожили кошмары, которые я похоронила в сердце. Вот сейчас и этот дракон с посеребренной прядью в светлых волосах исчезнет, и больше я его не увижу. В королевских замках во всех мирах, во все времена достаточно просторные подвалы.

— Что такое Драконья жила? — тихо спросила я, понимая, что сейчас Крейгену не до меня.

Не желая возбуждать интерес в тех, кто пришли за ним, дабы потом не исказили мои слова, но мне больше не от кого было почерпнуть сведения.

А лучше знать все тонкости дела, чтобы защищаться.

Мы будем защищаться, чего бы нам это ни стоило!

— Вероника, ничего не бойся, — Крейген кивнул стражникам и повернулся ко мне.

Взял за обе руки и посмотрел в глаза твёрдо, безо всякого страха.

— Тебе с Алисией ничего не грозит. Скоро сюда приедет мой друг, он всё тебе объяснит.

— Друг?

Не может быть, чтобы у Крейгена был друг, о котором я ничего не знала. Отчего же его не было на турнире?

— Он в изгнании, — словно прочитал мои мысли Крейген. — Это Драйзен Лезинг, артефактор, он мне помог с твоими бумагами. Он всё объяснит. А я надеюсь, что это недоразумение скоро разрешится, и мы продолжим наш разговор.

Я перевела взгляд на сановника в сюртуке и прочла на его лице то, чего опасалась: не разрешится. По крайней мере, не в нашу пользу. Он и его подручные слышали такое много раз, и ещё никто не вернулся из застенка тайной полиции. Или как там у них называется ведомство по поимке незаконных магов!

— Мне пора!

— Подожди, — окликнула я дракона уже на пороге. — Я согласна стать твоей женой.

Лицо Крейгена, на котором уже лежала печать виновного, вдруг просветлело. Он даже улыбнулся и кивнул.

— Скоро вернусь, — бросил на прощанье, и дверь за ним затворилось.

— Миледи желает горячительного? — с невозмутимым спокойствием спросил дворецкий — старый и верный слуга Крейгена, которому с лёгкостью можно было дать как семьдесят, так и пятьдесят лет. В зависимости от освещения и уместности ситуации.

Когда требовалась его помощь, то он вдруг становился стержнем, вокруг которого всё начинало вращаться с выверенной точностью. Как надёжные часы, пробившие в гостиной девять ударов.

— Спасибо, Янсон. Горячительное не помешает. Двойную порцию, в гостиную.

Слуга поклонился и, завидев Глорию, спустившуюся со второго этажа и готовую запричитать, строго произнёс:

— Не смей расстраивать госпожу! Делай всё, что скажут. И не более.

Глория, набравшая воздуха в лёгкие, тут же выдохнула и растерянно посмотрела на меня.

— Что прикажете, миледи?

У меня не было ни единой мысли.

— Приготовь ванную.

И когда она умчалась выполнять приказание, я спросила дворецкого:

— Кто такой Драйзен Лезинг?

— Опасный и опальный артефактор, миледи. Держу об заклад свою съёмную челюсть, что через пару часов он самолично представится вам.

Старый слуга не обманул. Прошло пару мучительных часов, вовремя которых я успела выпить, запить горячительное кофе, принять ванную, и снова спуститься в гостиную, чтобы подумать о дальнейшем.

Слишком мало я знала, и слуги не могли мне рассказать большего. Я раздумывала о том, как помочь Крейгену, но быстро признала, что до приезда его друга бессильна.

И о том я думала, как рассказать всё Алисе, когда она проснётся. Врать бессмысленно, она у меня смышлёная, да и служанка наверняка проговорится, рассказать правду страшно, потому что я не знаю, насколько всё серьёзно.

Когда в дверь позвонили, я уже сидела как на иголках. Вопреки этикету вышла в коридор, чтобы самолично встретить гостя.

На улице шёл ливень, и я уже не надеялась, что господин артефактор приедет до наступления утра.

Но он явился.

От вошедшего высокого господина веяло тайной. Он был одет по столичной моде, мог сойти за щёголя, но когда снял шляпу, я увидела медного цвета волосы, россыпь веснушек и щербатый рот. Всё это придавало посетителю несерьёзный, даже немного комичный вид, будто вошедший не артефактор, а актёр, неумело его изображающий.

— Миледи Клермонт, я устал с дороги. Давайте сразу к делу, — говорил он быстро, движения были излишне суетливыми, но точными.

— Прошу вас, — я указала на гостиную. — Я очень ждала вас.

— Как только получу свой чай, буду к вашим услугам, — иногда он присвистывал, будто змея. И я, наконец, поняла, что побаиваюсь его. Или у меня просто сдали нервы.

— По дороге я заехал кое-куда. Собрал информацию и захватил нечто важное из моей коллекции артефактов, оставленных в сейфе в моём столичном доме.

Саквояж, с которыми ходили земские доктора из фильмов, он поставил прямо на журнальный столик рядом с подносом с чаем и эклерами. Я только успела отодвинуть поднос, иначе бы кружки с блюдцами полетели бы на пол и разбились. Как мои надежды на спокойную жизнь рядом с Крейгеном.

На деревянный лакированный столик были выложены две миниатюрные брошки в виде жуков. У одного лапки были золотыми, у второго — медными, глаза бусинки одинаково инкрустированы рубинами.

— Это артефакты сокрытия. Они обнаруживают в человеке или в драконе то, чего он сам о себе не знает.

Сказал и замолчал, переставив саквояж рядом с креслом, в которое уселся и принялся изучать меня. Буравить мелкими тёмными глазками, точь-в-точь как у жуков на столе.

— В чём обвиняют Крейгена? Я так и не поняла.

— Он писал, что вы приехали издалека.

— Я могу доверять вам, господин Лезинг?

— Драйзен, миледи. Условности нам помешают.

— Хорошо, — кивнула я. — Тогда зовите меня Вероникой.

— Странное имя.

— Крейген сказал, что забрал нас с дочерью из другого мира?

Я решилась. В конце концов, мой дракон сказал, что его друг нам поможет, значит, ему можно довериться. Больше помощи ждать не от кого.

Я рассказала всё без утайки.

— Теперь ваша очередь.

— Крейгена обвиняют в использовании Драконьей жилы — особой силы. Это когда дракон выбирает в спутницы жизни ведьму и переплетает свою магию с её. Полагаю, не ваш случай? Или я ошибаюсь?

— В моём мире нет магии.

— Тогда доказать ложный навет будет проще простого, — впервые за время нашего разговора Драйзен улыбнулся.

— Навет? Хотите сказать, Крейгена оговорили?

— Конечно. На турнирах драконов такое бывает часто. Если победитель не имеет сильных союзников или кому-то сильно насолил, то на него составляют анонимный донос, а Тайная полиция должна такое проверить. Задерживает подозреваемого до выяснения. Обычно уже утром отпускают.

Ну вот, можно выдохнуть! Я ощутила, как невидимая каменная плита, давящая на плечи с момента ареста Крейгена, рассыпалась в прах.

Или это горячительное расслабило меня.

— Вы обещались ему, Вероника? — внезапно спросил артефактор и посмотрел так, будто инквизитор.

— Да, — краснея, потупилась я. Будто девчонка. — Накануне турнира в часовне под домом. Мы сплели пальцы, и я почувствовала, как они потеплели.

Посмотрела на свои руки и не заметила ничего подозрительного.

— Возьмите жука. Любого. И подержите несколько секунд, закрыв глаза. Можете думать о чём угодно.

О чём угодно не могла. Я подчинилась, рука сама потянулась к жуку с медными лапками. На удивленье он оказался тёплым, будто разогретым солнцем.

Я закрыла глаза и некоторое время просто прислушивалась к себе. Отчего-то сразу пришла на ум подземная часовня, где мы с Крейгеном дали друг другу обещание. Увидела свод с тремя нарисованными на потолке драконами. Они ожили и удивлённо смотрели на меня все разом: мол, что молчишь. Иди к нам.

И я снова почувствовала, как потеплели пальцы на руках.

— Достаточно, Вероника.

Рука Драйзена, которой он коснулся меня, оказалась ледяной. Неживой.

Он аккуратно взял жучка, достал монокль и некоторое время разглядывал его сквозь опалесцирующее стекло:

— Поздравляю, Вероника, — произнёс он, наконец, сложив жуков в саквояж.

— Вы природная ведьма. И весьма сильная. Теперь понятно, почему Крейген попал в переделку. Из-за вас.

— Из-за меня? Я ведьма?

Я понимала слова, но они звучали так, будто относились не ко мне.

— Это какая-то ошибка.

— Я много лет, Вероника, охочусь на ведьм, уж я ошибиться не мог. Но речь даже не обо мне.

Я сидела ни жива ни мертва и смотрела в лицо артефактора, которое вмиг потеряло мягкость черт и сделалось будто вылепленным из камня. Теперь передо мной сидел не нелепый человек средних лет с необычной внешностью, но огромный змей, способный задушить кролика, если решит, что тот сгодится на ужин.

Мне стало по-настоящему страшно. За себя и за Алису, мирно спящую наверху и не знающую, какие тучи сгущаются над нами.

— Речь о том, кто обнаружил это раньше.

— Вы имеете в виду доносчика?

Драйзен кивнул и снова посмотрел так, будто ждал объяснений.

— Я не понимаю, почему вы так говорите. Говорила же, в моём мире не было магии. Совсем.

Я заметила, что переплетаю пальцы между собой, стараюсь закрыться. Боюсь, что мой собеседник взглянет вглубь меня и найдёт там скверну. И я не смогу ничего доказать.

— И вы не замечали за собой ничего странного? Умения угадывать мысли, двигать предметы, может, в вашем присутствии растения и животные вели себя иначе, будто подчинялись вашей воле?

— Нет. Ничего такого.

— Значит, это ваше обручение в часовне, где сильна драконья магия, разбудила силу и в вас. А ваша дочь? За ней странностей не замечали?

— Кроме того, что она может обращаться в дракона? Нет.

— Видимо, этот ваш дар не наследуемый, или в вашей дочери настолько много от дракона, что ничему другому места в её душе нет, — почёсывая подбородок, рассуждал Драйзен, и с каждым его словом на душе становилось тяжелее. Будто не слово он говорил, а камни в ладони клал. И скоро держать эту ношу мне станет не под силу.

Требовалось отвлечься и начать думать о том, как всё поправить.

— Что теперь будет?

— Крейгену предъявят обвинение в том, что он использовал магию незарегистрированной ведьмы, чтобы победить соперника. И вас — в том, что скрывали силу. Наша задача — доказать, что магия в вас проснулась лишь накануне, а для любой регистрации природной магии требуется время. Не меньше пяти дней по закону.

Я велела подать ещё чаю в гостиную. И пока служанка ходила туда-сюда, старалась успокоить мысли.

Значит, формально, я ничего не нарушила. Выходит, и Крейген не виноват.

— Если бы не донос, то никто внимания не обратил бы, — кивнул Драйзен. — Но сейчас, раз у вас обоих появились могущественные враги, то следует подумать, через кого они могли узнать о вашей природной магии. И доказать, что вы действительно не знали, что простое обручение в часовне может разбудить в вас ведьму.

— И как всё это сделать? Есть какие-то способы?

— Есть. Целых два. Длинный и короткий. Законный и не очень.

Ну и слава Богу! Значит, в этом мире тоже можно всё порешать с помощью взятки.

— Надо предложить кому-нибудь деньги за благополучный исход нашего с Крейгеном дела?

Драйзен поморщился, и у меня сердце ушло в пятки.

— Надо искать могущественных друзей. Кто ваш враг?

Я вкратце перессказала беседу с министром Беккинсом и о том, что Крейген отказался от сделки.

Тут уже горячительного попросил Драйзен.

— И мне тоже повторить, Янсон, — сказала я дворецкому, ведовавшему винным погребком. Тот и виду не подал, что удивлён.

И Драйзен тоже, лишь интерес в его маленьких глубоко запавших глазах сделался ярче.

Наверное, решил, что я частенько прикладываюсь к бутылке, поэтому нраву нетяжелого, вот Крейгена и смогла охомутать. Как обмолвилась в моём присутствии тётушка Эйприл, падшим женщинам и пьяницам везёт больше прочих.

— А друг?

Я пожала плечами. Мы молча выпили. Чокаться здесь не принято, поэтому я чувствовала себя как на поминках.

И вдруг меня осенило! Не зря мой прадед говаривал, что водка от бога дадена. Если по чуть-чуть, то на путь наставляет не хуже попа.

— Её величество королева Клод благоволила нам.

И быстро рассказала и про приём в её шатре, и про знак отличия накануне битвы.

— Я же говорил Крейгену, что вы полны сюрпризов, Вероника. Теперь сделаем вот что…

На следующее утро я встала и по совету артефактора навела марафет. Негоже являться под королевские очи с видом страдалицы, пока на то нет полных оснований.

Королеве хватает собственных забот и горестей, чтобы ещё видеть их на посторонних лицах.

В восемь часов утра, когда это стало приличным, Драйзен самолично составил от моего имени прошение аудиенции у её королевского величества и отправил с нарочным. Я еле дождалась, пока Алиса проснётся, и поспешила к ней, чтобы рассказать обо всём случившемся.

Моя девочка, всё ещё заспанная, сжимавшая в руках двух игрушечных дракончиков Бибу и Бобу, вдруг посмотрела сначала на Теодора, потом на меня и спросила:

— А что мы можем сделать, чтобы дядю Крейгена освободили?

— Мы очень постараемся. Сюда прибыл друг дяди Крейгена, он нам поможет. Сегодня же я еду к королеве, чтобы просить её о милости и заступничестве.

Я вздохнула. Не было никакой гарантии, что мне ответят сегодня. Или вообще когда-нибудь.

И приготовленный подарок для её величества не пригодится.

— Этот драконий дом и так долго был в немилости, — глубокомысленно изрёк Теодор, лизнувший заплакавшей было Алисе щёку. — Не плачь, с тех пор, как здесь появилась ты, всё будет хорошо. Я тебе как драконья нянька говорю!

Не приходилось ещё слышать от собаки такого предсказания. Хотя здесь все их просо обожали: гадания, пророчества и прочее.

— Потому что есть легенда, что когда в доме заговорила собака, это к великому счастью, — взвизгнул собакин. — Пойдём мячик покидаем, чего зря день тратить!

Я кивнула и отпустила дочь. Алиса тут же вытерла слёзы и отправилась в сад, откуда уже доносился звонкий лай Теодора.

И снова меня оставили наедине с обрушившимся несчастьем. Драйзен, переодевшись в светлый костюм, в котором он напоминал мне фокусника, отправился на разведку. Собирать слухи, узнавать, чем можно ещё помочь другу, выхлопотавшему ему дозволение вернуться в столицу.

И дом опустел. Слуги тихо занимались своими делами, даже Глория, всегда разговорчивая, вдруг вспомнила, что ей надо ещё раз проветрить мои платья и отнести бельё в прачечную и к швее.

Разумеется, я понимала, что никто не обязан быть мне нянькой, я должна найти в себе силы и по-быстрому освоиться в новом мире без помощи Крейгена. Зато теперь я в полную силу ощутила тоску по нему, похожую на грусть по утраченным счастливым дням, которые казались мне взятыми в долг у судьбы. И вот теперь я должна расплатиться за них сполна.

Полистав книгу, взятую из библиотеки, где была написана родословная Крейгена, чтобы лучше узнать о его предках, вдруг это пригодится, я твёрдо решила, что буду бороться, пока смогу. Одного дракона я потеряла, но тогда всё было иначе, я не знала, куда делся Ристер, а теперь могу помочь Крейгену.

И помогу!

Я снова отложила книгу и бумагу, на которой делала пометки о его родословной и о генеалогическом древе своего рода и рода мнимого покойного мужа. Крейген всё предусмотрел: я была богатой сиротой, которую приютила семья моего будущего мужа, и вскоре выдала замуж за младшего сына. Потом всех их, родителей и старшего брата, унесла потница.

От которой скончался и мой супруг спустя три года, когда эпидемия повторилась. Алиса болела, но выжила, отсюда её некоторая нездешность и прочие странности в поведении.

Не успела я всё это как следует заучить, все имена бывших родственников, как в дверь позвонили. Я быстрым шагом направилась в прихожую, надеясь, что поступил ответ на моё письмо, но на пороге уже стояла тётушка Эприл.

У неё было такое скорбное выражение лица, будто она пришла казнить ведьму за все прегрешения.

Которые были не меньше, чем наведения смертной порчи на столицу.

— Я только что узнала, милочка! — начала она громко с порога. Чтобы слуги услышали и сбежались. — Вы приносите несчастья всем, кто имеет с вами дело!

Тёмное траурное перо на её шляпке покачивалось в такт наклонам головы, будто было согласно. Приносит милочка несчастья, мы так и знали.

Из тёмной сумочки тётушка достала какую-то бумагу с гербовой печатью и помахала ей у меня перед носом.

— Вот они, свидетельства! Немедленно убирайтесь из этого дома вместе со своей дочерью! Чтобы через час ноги вашей здесь не было!

Улыбаться расхотелось. Поведение родственницы Крейгена уже перешло всякие границы холодной недоброжелательности.

Я чувствовала спиной, что на меня смотрят все слуги дома, и от моего дальнейшего поведения зависит, будут ли они считать меня полноправной хозяйкой.

А ещё меня подстёгивал сосущее чувство под ложечкой: идти нам с Алисой было некуда.

— Не вы меня сюда пригласили, миледи, не вам меня выгонять! — как можно спокойнее ответила я.

Когда собеседник визжит и брызжет слюной, моё спокойствие будет выглядеть как ощущение собственной правоты. А эта уверенность заразна. Люди её чувствуют и тянутся за неформальным лидером.

— Почему вы считаете, что можете врываться в мой дом, да, в мой дом, потому что по сюзеренскому договору, я часть гнезда милорда Вильсента, и вести себя так, будто хозяин уже умер?

Я намекала на платье тётушки Эйприл, похожее на траурное. Только вуали ей не хватало и чёрных роз в руках, чтобы никто не сомневался: в доме покойник.

— Потому что моего внучатого племянника вчера арестовали по обвинению в использовании Драконьей жилы. А участь, получившего такое обвинение, всем известна, — лицо тётушки Крейгена вдруг сморщилось, будто она собиралась заплакать. — Пропусти меня!

Не дожидаясь позволения, она пулей метнулась в гостиную, сбросив накидку и шляпку на руки опешившего Янсона. Тот только покачал головой и одобрительно посмотрел на меня.

— Прикажете подать чаю, миледи? — робко спросил он.

— Не стоит. Гостья не задержится.

Дворецкий поклонился, на его морщинистом, но величавом лице я заметила одобрение.

Теперь осталось выпроводить родственницу Крейгена.

Я вошла в гостиную, отметив, что тётушка Эйприл по-хозяйски заняла кресло с высокой спинкой.

— Вы что-то хотели мне сказать ещё, миледи?

— О да, милочка, у меня есть что тебе предъявить, — на этот раз тётушка Крейгена вела себя сдержаннее. Косилась на дверь, как бы опасаясь, что кто-то сможет вывести её отсюда силой. — Я навела о тебе справки.

Неудивительно. Крейген говорил, что документы в порядке, так что беспокоиться с этой стороны не о чём. Сейчас предстояло узнать, так ли это.

— Вы приносите несчастье в тот дом, в который приходите. Я и раньше говорила это Крейгену, но он не слушал, и вот что вышло! Сперва ваши родители погибли, потом вас приютила семья Клермонта, я не знала этих достойных людей…

— Тогда с чего решили, что они были достойными? — спросила я, присаживаясь напротив. Разговор будет долгим.

Я бы и вовсе не слушала эту попугаиху, но она говорила о моей родословной. Если что-то раскопала она, то и другие смогут. Мне надо не удивляться предъявленным обвинениям, а быть к ним готовой.

— А что вы имеете против тех, кто взяли вас в свой дом сиротой⁈

На лице тётушки Эйприл отразился ужас.

Наигранный.

— То, что я была с богатым приданым, а они решили женить на мне младшего сына, не получавшего наследства по закону.

Мысленно я щёлкнула её по носу. Один-ноль в мою пользу!

— Потом ваш муж умер.

— Спустя много лет, миледи. Люди смертны, а лихорадочная потница беспощадна ко всем сословиям.

Два-ноль.

— А правда, что вы знались с кузеном Крейгена? Ристером Вильсентом? Не отрицайте хотя бы это.

Бог знает, где она это раскопала, но застала меня врасплох.

Два-один.

К счастью, отвечать не пришлось. В дверь снова позвонили.

— Наверняка пришли за вами, — тётушка Эйприл встала и нацепила на лицо выражение, означающее «торжество справедливости».

Признаться, руки похолодели. Что, если тётушка Крейгена донесла на меня, прежде чем успела сюда прийти, и меня сейчас тоже арестуют? Что будет с Алисой? На кого я её оставлю в этом мире?

Додумать дальше не успела. Янсон открыл дверь, послышались негромкие голоса, и вот уже в гостиную постучали.

Тётушка Эйприл выпрямилась ещё больше, надулась, как индюк и поправила причёску, а я произнесла, молясь, чтобы голос не дрожал:

— Войдите.

Прятаться от судьбы смысла не имело. Если пришли за мной, успею позвать Алису и шепнуть ей пару слов. Что я обязательно вернусь даже из Ада, и никакие драконы и короли меня не остановят.

А попытаются — разобью тут всё в щепки. Вазочка с цветами на туалетном столике задрожала, будто задетая невидимой рукой. Тётушка Эйприл тоже это заметила, как и Янсон, принёсший на подносе письмо с королевским сургучом на нём.

Родственница Крейгена хотела было сказать что-то обидное, но я так посмотрела на неё, что она лишь надула крашеные морщинистые губы.

Я распечатала письмо и подняла на неё взгляд, едва пробежав глазами его содержимое.

— Её величество милостиво ответила на моё прошение и немедленно приглашает на аудиенцию. А вам, миледи, уже пора. А то замараетесь о моё кресло.

— Янсон, я наверх переодеваться, а вы позовите Алису. Ей тоже надлежит быть у её величества.

Времени наслаждаться открытым от изумления ртом тётушки Эйприл не было, следовало привести себя в порядок и немедленно отбыть в королевскую резиденцию. До неё в экипаже час пути.

Через полчаса мы с Алисой сели в коляску, и я дала последние указания Янсону.

Тот обещался передать письмо, которое я написала перед выходом, господину Драйзену, когда тот объявится.

— Что ты написала? — вдруг Алиса задала совершенно недетский вопрос и сложила губки так, будто собиралась обидеться.

Она выглядела чудесно в своём летнем розовом платьице, и на щеках играл здоровый румянец, а в глазах не осталось той отчуждённости, что пугала меня в нашем изначальном мире.

И всё же здесь я за неё волновалась едва ли не сильнее, чем раньше. Она менялась, это факт, и перемены были настолько стремительными, что у меня щемило сердце.

— Чтобы господин Драйзен, если меня задержат у её величества, позаботился о тебе.

— Ты не поедешь со мной обратно? — ахнула Лиса, и в её глазах заблестели слёзы.

Я тут же кинулась обнимать её и уверять, что обязательно приеду, просто никогда ещё не была на приёме у столь высокой особы, не знаю правил.

И от этого мне страшно. И больше ни отчего.

— Смотри, какой подарок я приготовила королеве Клод. Как думаешь, ей понравится? Только честно.

Чтобы переменить тему, достала продолговатую шкатулку, где на бархатной подложке лежал браслет из лунного золота, украшенный тремя крупными рубинами. В обрамлении россыпи мелких бриллиантов рубины казались живыми каплями крови.

Когда я его впервые увидела в сокровищнице Крейгена, что показал мне Янсон в присутствии господина Драйзена, то не смогла долго смотреть на рубины. Было в них что-то неестественно-яркое, будто пульсирующее.

Алиса аккуратно дотронулась до одного кончиком пальца и тут же отдёрнула руку.

— Не поранилась? — вдруг испугалась я.

— Они на самом деле живые. В них капля драконьей крови. Ты знала?

— Нет, конечно. Я думала, это просто красивые камни.

Пришлось умолчать, что была в курсе: браслет создан драконьим ювелиром. Как и о том, что с подсказки артефактора, я остановила выбор на этом подарке.

У королевы много драгоценностей. Есть и такие, перед которыми меркнут все камни сокровищницы Крейгена, не самой богатой по здешним меркам.

Но вот чего нет у королевы, так это драконьих камней. Крылатые ящеры оберегают их, как сокровище, дарят их своим драконицам, чтобы те рожали сыновей.

— В них для королевы немного проку, но дело не в этом, Вероника, понимаете? Королева нелюбима, отвергнута супругом, как женщина, но ни одной фаворитке не дано обладать каплей драконьей силы, — лицо Драйзена, когда он произносил это, приобрело хищное, орлиное выражение.

— Королевское тщеславие, хотите сказать? Я поняла.

Тем временем Алиса вдруг закрыла крышку и с жалостливым выражением лица отдала шкатулку.

— У королевы не будет драконьей силы даже с этим.

— Не будет, — согласилась я. — Но, понимаешь, она сможет носить браслет и показывать другим дамам, что она выше их по положению не только потому, что королева.

В королевской резиденции нас трижды досмотрели и изучили метрики вкупе с приглашением её величества, потом настала очередь придворного защитного мага проверить посетителей, и лишь после допустили в приёмную.

Алиса вела себя даже спокойнее, чем я. Было отчего нервничать: при досмотре отняли шкатулку с браслетом, и я опасалась, что прикарманят.

Но все тревоги оказались напрасны: к нам вышел господин первый министр, тот самый, что угрожал Крейгену. И кто, как думал Драйзен, упёк его за решётку.

— Это поистине королевский подарок, её величество, уверен, оценит, — Беккинс выглядел так же, как и в тот вечер в шатре накануне турнира. Будто и не переодевался. Чёрная дурная тень с белёсыми бровями.

В руках он вертел мою шкатулку.

— Впрочем, вряд ли сможет повлиять на судьбу хозяина вашего драконьего гнезда, — с притворным сочувствием вздохнул он, кладя шкатулку на стол. — Увы, использование Драконьей жилы незаконно. Вы знаете, что это такое? Уверен, что да.

Беккинс обошёл стол кругом и зашёл с другого краю, заложив руки за спину и ссутулившись. Ворон, точь-в-точь.

— Своими силами он пробудил в вас магию, а вы способствовали его победе. Понимаете, вы тоже виновны! И понесёте наказание, если только…

Тут милорд скользнул взглядом по моей дочери, и у меня сердце сжалось от страха.

— Что? — спросила я, пряча дочь за спину, хотя Алиса хмурилась и пыталась вырвать руку.

— Вы не дадите показаний, что вас заставили. Пробудили магию помимо вашей воли, тогда вы жертва, а не соучастница.

На безучастном обычно лице первого министра вдруг промелькнуло участие к судьбе бедной вдовы. Притворное, разумеется.

— Что скажете?

Беккинс протянул мне руку, предлагая заключить договор. Я уже подыскивала достаточно колкий ответ, чтобы хоть в этом задеть его.

Договора с дьяволом не будет, он всё равно использует меня и обманет. По глазам видно.

Но ответить я не успела. Алиса вырвала руку, выбежала вперёд и плюнула в его протянутую ладонь. Огнём.

Огонь у Лисы вышел слабый, будто пламя свечи или зажигалка, когда у неё заканчивается бензин, и всё же это было пламя. И кожа ладони милорда Беккинса покраснела, хоть он и затушил его заклинанием раньше, чем огонь коснулся руки.

— Простите мою дочь, милорд. Мы прибыли из глуши, что с нас взять! — улыбнулась я виновато, но на самом деле была довольна. Больше у первого министра желания делать предложения о предательстве не возникло.

Он лишь пробормотал, что пускать девочку к королеве опасно, но тут в приёмную вышла главная фрейлина её величества, немолодая госпожа Ульсен, дама весьма габаритная, но совершенно не стесняющаяся ни своих объёмов, ни высокого роста, и поманила нас за собой.

— Её величество дала мне чёткие указания. Я лично прослежу за безопасностью её величества, как и природный маг. Можете не волноваться.

Последнюю фразу она произнесла с акцентом и надменным голосом. Явно между главной фрейлиной и первым министром были натянутые отношения, это надо запомнить, потому что, как говорится, враг моего врага — мой друг.

Я поклонилась милорду и отправилась за госпожой Ульсен, которая привела нас в малую приёмную её величества. Королева Клод расположилась в кресле, увенчанном вензелями из переплетённых железных корон, и обмахивалась маленьким веером. В другой части комнаты сидели молодые леди.

Едва мы вошли, как они перестали обсуждать что-то и дружно принялись вышивать. Фрейлины королевы были незамужними леди из знатных семей, но не принадлежали драконьим гнёздам.

— Ваше величество, — мы с Алисой сделали реверансы, причём у неё вышло изящнее. — Благодарим за оказанную честь. Примите наш скромный дар из сокровищницы милорда Вильсента. Если бы он мог, то сам бы преподнёс вам его.

По знаку королевы госпожа Ульсен взяла у меня шкатулку и передала её магу. Тот проверил браслет артефактом и кивнул главной фрейлине: мол, всё в порядке.

На лице королевы Клод, вечно болезненном и одутловатом, несмотря на худобу, промелькнуло любопытство. Госпожа Ульсен открыла шкатулку и показало её содержимое её величеству. В тёмных ярких глазах королевы зажёгся отблеск рубинов.

Я моргнула, и виденье пропало. Рубины запали королеве в душу. Хороший знак.

— Вы полагаете, что я смогу помочь ему в несчастье? Уверяю, миледи Клермонт, наказаниями за незаконную магию распоряжается Главный министр по этому ведомству. Но вы присядьте, я послушаю вашу историю, говорят, она очень любопытна.

Ну вот, мне дали понять, что ничего не могут сделать.

— Впрочем, — продолжила королева Клод, когда я устроилась на низенький стульчик рядом с её креслом. Алису взяла за руку одна из фрейлин, которой королева поручила занять девочку. — Я могла бы выхлопотать для вас свидание с хозяином вашего гнезда. В обмен на хорошую историю. А там, может, что-то и придумаем вместе. Я на вашей стороне, миледи. Королеве следует быть защитницей вдов и сирот.

Я ходила по тонкому льду. Очень тонкому, потому что не могла прямо сказать королеве: вас оскорбила фаворитка, первый министр с нею заодно, так что давайте объединимся против них. Род моего Крейгена всегда поддерживал вас. И прочих королев.

Не могла я так сказать не только потому, что этикет не позволял: мы с королевой и близко не ровня. Но и могущественных связей у попаданки нет. Что я могла предложить королеве, кроме верности, а верность без связей не очень ценна?

Но я могла потешить её любопытство.

— Ваше величество, вы правы в своей прозорливости. Я могу рассказать вам историю наедине? Она очень деликатна.

В тёмных глазах королевы вспыхнул интерес. Как я и думала, она здесь умирает от скуки.

— Мы позволим вам это, — коротко ответила она и тут же приказала фрейлинам удалиться, а госпоже Ульрих отсесть так, чтобы не было слышно ни слова. — За дочь не беспокойтесь, её отведут в детскую к моим детям. Понимаете сами, что вам предстоит свидание с обвиняемым, а девочке не следует видеть хозяина её гнезда под стражей.

Я бы возразила, что не хочу расставаться с дочерью, но моё мнение никто не принял в расчёт. И мне нужны союзники, ещё Драйзен сказал, что против слова королевы может быть только слово короля, но он не откажет супруге без веских причин.

— Это большая честь, ваше величество, — пробормотала я, как учили.

— Так что вы хотели мне рассказать? Кроме малоинтересных подробностей вашего замужества. Поверьте, у всех женщин истории схожи. Почему вы хлопочете за милорда Вильсента так, будто связаны не только договором? Вы же вдова, вдовья доля, мне говорили, немаленькая. Жить вам будет на что и без милорда.

Настало моё время вытащить один из козырей, которые мы с Драйзеном приготовили на такой случай. Артефактор был знаком с двором, знал здешние правила.

Главное — не будь скучным. А если ещё и окажешься полезным…

— Ваше величество, и снова вы правы. Милорд Вильсент сделал мне предложение накануне турнира. Но любим друг друга, тут слухи правдивы, уже много лет. И моя дочь Алисия, это и его родная дочь.

— Тут либо пан, либо пропал, — говорил мне артефактор, когда предложил этот план. Вчера вечером мы проговорили в гостиной до самой ночи. — Королева сама обманута мужем, ей может не понравиться, что вы обманули своего, но она, как всякая женщина, любопытна. И ей нужны союзники, в том числе и наш общий друг, ведь если его оправдают, то признают победителем. А это новый титул, связи, деньги. Земли, в конце концов, которые он может из благодарности преподнести короне в дар.

— Я знаю, как обставить дело, чтобы не оскорбить королеву.

Вот и пригодились часы, проведённые за чтением исторических любовных романов!

— Скажу, что мой покойный муж не мог иметь детей, а чтобы не лишиться наследства, попросил сюзерена об услуге. Слышала, такое в древности было возможно.

Хоть бы здесь тоже был такой обычай!

Артефактор пристально посмотрел на меня и кивнул. Помолчал, так что я сама решилась ответить на тот вопрос:

— Вижу, вы хотели спросить. Нет, это на самом деле не так. Алиса не дочь Крейгена.

— Удивительное сходство. И она полудракон.

Оставалось лишь развести руками. Про Ристера я откровенничать не собиралась. Как и про другой мир. Здесь это могло навредить мне и дочери.

Вот и сейчас я подметила у королевы такой же взгляд. Сомневающийся.

— Сходство между вашей дочерью и милордом Вильсентом разительно. И это заметили многие.

— Уверяю вас, ваше величество, что мы с милордом не виделись после той единственной ночи, которую провели вместе с разрешения моего покойного супруга. И не писали друг другу писем. Для нас обоих святость уз брака неоспорима.

Это я прибавила специально, чтобы королева не подумала, будто я одобряю поведение фаворитки её мужа.

Королева замолчала и дала мне знать, чтобы я тоже не произносила ни звука.

— Тогда получается, что милорд Вильсент будет лишён счастья обрести семью в тот самый момент, когда оно стало так близко, — в уголках красивого рта королевы залегли глубокие складки.

Любой женщине по нраву истории любви и верности, а свою я приукрасила стократно. Рассказала о годах томления вдали друг от друга, о том, что мы выждали срок траура, и о том, что я долго отказывала Крейгену в сближении, пока он не доказал серьёзность своих намерений.

Королева стала сочувствовать мне. Я для неё больше не ещё одна попрошайка, ищущая милости из корысти.

— Я постараюсь замолвить за вас слово перед королём, но вы понимаете, сейчас я сама в опале. Всем правит партия госпожи Россел.

Она произнесла имя соперницы с усталостью обреченной терпеть, и всё же по глазам было заметно, что настоять на своём будет ей приятно. Это как щёлкнуть любовницу мужа по носу, который, как я слышала, та суёт в политические дела.

— А теперь поспешите, миледи, вам предстоит увидеться с тем, кто так дорог вашему сердцу. И дочь пусть увидит отца, хотя и не знает, кем он ей приходится. Я напишу письмо, а вы передадите его лично начальнику стражи в замке Бродячих псов. Мне не посмеют перечить.

Не обращая внимания на мои слова благодарности, вполне искренние, королева прошла к столику и написала пару строк на бумаге, которую тут же свернула трубочкой и запечатала сургучом со своей именной печатью. Передала мне, едва красный воск застыл.

— Мы ещё увидимся, миледи. Я буду рада оказать вам помощь. И берегите любовь, поверьте, она так скоротечна! — вздохнула королева на прощание, когда я склонилась, чтобы поцеловать её унизанную драгоценными перстнями руку.

В приёмной уже ждала меня госпожа Ульсен, державшая Алису за руку.

— Мы поедем к дяде Крейгену, — шепнула я дочери, и она чуть не запрыгала от радости.

— А потом все вместе домой?

— Посмотрим, Лиса, не будем торопиться.

У нашего экипажа уже поджидал Драйзен Лезинг. Артефактор выглядел настоящим джентльменом, одетым с иголочки, в его руке была прогулочная трость, но по лицу драконьего друга я увидела, что дела наши плохи.

— У меня две новости, — начал он, как в плохом анекдоте. — Плохая и хорошая. Хорошая в том, что я подал документы о признании вас природной ведьмой, и претензий к вам со стороны Министерства незаконной магии нет.

Можно выдохнуть, меня не арестуют.

— А плохая?

Я крепче сжала руку дочери, будто предчувствовала, что её могут вырвать.

Драйзен скользнул взглядом по Лисе, и моё сердце упало в пятки. Я пообещала себе, стиснув зубы, что не позволю никому причинить Лисе вред.

— Алисию хочет видеть лично госпожа Россел. Фаворитка его величества.

— Алисию? Восьмилетнюю девочку?

Я не верила своим ушам. Ничего доброго весть не предвещала.

— Я не отпущу её одну.

— Разумеется. Я провожу вас на тот частный приём.

— Вы сказали, что это плохая новость? — тут же вспомнила я, кто поддерживает партию фаворитки короля. Видать, выходка Алисы с первым министром даром для нас не прошла.

— Мы едем в замок Бродячих псов. Давайте поговорим по дороге, — предложила я и с удовольствием заметила удивлённо-восхищённый взгляд артефактора.

Быстро пересказала всё, что произошло за последние часы. Помахала свитком с печатью королевы.

— Я же говорил, что вы полны сюрпризов, Вероника.

В тюремном замке нас встретили неласково. И хоть вымощенный крупным булыжником двор сиял чистотой, а стражники все были хмуры, но грубостью не отличались, это место произвело на меня удручающее впечатление.

Начальник стражи с порога предупредил, чтобы на милость не рассчитывали, а посещение арестанта, коим мы интересуемся, запрещено.

— Вы бы хоть сюда девочку, миледи, не тащили, не место здесь ей, — вздохнул усатый дядька, погладив Лису по голове, и та лучезарно улыбнулась. На суровом немолодом лице начальника стражи промелькнула слабая ответная улыбка.

Кажется, Алиса научилась использовать драконье обаяние!

— У нас прошение её величества, — взял на себя бремя переговоров Драйзен, а я была тому и рада.

Начальник стражи сразу изменился в лице, с благоговейным трепетом принял у артефактора свиток и развернул его. Пробежался глазами по строкам и снова посмотрел на меня и Алису уже с большим почтением. Чуть ли не со страхом.

— Пройдёмте, миледи. Но только вы и ваша дочь. Господин пусть подождёт здесь.

Спускаясь по каменным ступеням в подвал, я одной рукой придерживала юбки, второй — Алису, чтобы она не упала. Здесь было светло благодаря магическим шарам, сухо и пахло свежим сеном.

— Почему так тихо? — спросила я, желая нарушить тягостное молчание нашего провожатого.

— Думали, что у нас пыточная? Что вы, миледи, это тюрьма для благородных. Тут содержатся со всем почтением. Сами увидите.

И вправду, комната, которую нам открыли, была светлой и просторной. Я сразу заметила Крейгена, он сидел за столом и что-то писал, обмакивая гусиное перо в чернильницу, и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Мне показалось, что мы не виделись целую вечность! Хотя расстались только вчера вечером.

Обернувшись на шум, Крейген сразу вскочил на ноги, чуть не опрокинув стул, на котором сидел.

Алиса бросилась к нему в объятия, и он подхватил её на руки, принялся кружить в воздухе, а моя девочка только хохотала. Я и сама не заметила, как заулыбалась, глядя на них и совсем позабыла, где мы находимся.

— Ну, я вас на час оставлю. Положено на полчаса, но, думаю, беды не будет. И вас же две посетителей, выходит, каждому по полчаса, — начальник стражи поклонился мне и вышел, заперев за нами дверь.

Крейген спустил Алису с рук и обернулся ко мне.

— Я думал, ты не придёшь. Как тебе удалось добиться свидания так скоро?

В его срывающемся, хриплом голосе, в тревоге, залёгшей в появившихся морщинках в уголках глаз, мне почудилось отчаяние. И надежда, сменившая его.

Я быстро рассказала всё, краем глаза следя за Алисой. Она ходила по комнате, время от времени хмурилась, а потом села за стол и принялась рисовать чернильным пером на белом листе бумаги.

— Пусть рисует! У неё здорово выходит, — восхищённо заметил Крейген.

— Она всегда рисует, когда испытывает тревогу.

В последнее время Алиса рисовала своих плюшевых дракончиков Бибу и Бобу, Теодора или дракона с красным узором на брюхе.

У неё не было отца, и вот когда появилась фигура на это свободное место, её сердце раскрылось навстречу ему. Как и моё.

— Я не смел ожидать от тебя верности данному слову. Хочу сказать, что ты вольна распоряжаться своей рукой и сердцем по своему усмотрению.

Мы сидели на диванчике рядом, он держал мою руку, и мне в очередной раз хотелось верить, что всё будет хорошо. Просто не может быть иначе!

И тут вдруг!

— Ты хочешь, чтобы я отказалась от тебя? — тихо спросила я, чтобы Алиса не встревожилась. Лучше бы такие разговоры вести без неё, но нам сейчас не выбирать! — Думаешь, тогда они меня не тронут? Алису уже хочет видеть фаворитка короля. Но мы ещё пободаемся, я не дам её в обиду! И тебя мы освободим!

Я вдруг и сама разошлась не на шутку. Не привыкла иметь дело с королями, королевами, первыми министрами, в обычной жизни я была скромной офисной служащей и с великими боссами не общалась.

Придётся осваивать науку на ходу.

— Ты настоящая драконица, Вероника! Я невольно пробудил в тебе магию, но, клянусь, сам того не ожидал! — Глаза Крейгена засверкали от восхищения, и мне это было до мурашек приятно. Я вдруг и сама поверила, что мы справимся.

Вдруг Алиса подняла голову на нас обоих и произнесла:

— Мне тётя, которая отводила в детскую, записку сунула. Сказала вам, дядя Крейген, передать.

— Ну, давай её сюда! — Крейген с улыбкой протянул руку, в которую Алиса положила листик, свёрнутый в трубочку.

Улыбка на лице Крейгена померкла, мы переглянулись.

Видимо, он, как и я, считал слова Алисы шуткой, игрой. Но вот она стояла перед нами, смотрела внимательно, а её голубые глаза поблёскивали совсем недетским любопытством. Будто она понимала, что записка эта очень важна. И пронесла её втайне.

— Я не сказала тебе, мама, мне не велели. Передали, что это поможет дяде Крейгену, если я буду молчать.

Крейген осторожно привлёк Лису к себе и обнял. Погладил по волосам, стараясь не испортить причёски, и поблагодарил.

— Что там? — закусила я нижнюю губу. — От кого?

Мне вдруг почудилось, что эта записка от так называемой невесты Крейгена, от Эстер, и в груди кольнула ревность. Может, стоит отойти в сторону, вдруг я стараюсь зря, или Крейген работает по нескольким фронтам?

— Прочти сама. Мне нечего скрывать от тебя.

Я вспыхнула. Что это на меня нашло?

— Прости, от этих событий у меня голова кругом.

Крыша поехала, другим словом. Меня то бросало в жар, то в холод, и я ощущала себя бабочкой, у которой два крыла разные. И две ноги левые.

— Это от магии. Ты пока не научилась ей управлять, она рвётся наружу и порывается управлять тобой.

— И как научиться овладевать собой, когда я нервничаю?

Я вертела в пальцах нераскрытую записку. Алиса вернулась к рисованию и перестала интересоваться разговором.

Мне вдруг стало стыдно. Я никогда не была особо ревнивой, не считала себя истеричкой, не цеплялась за мужчину, а тут в душе появилось противное желание «наложить лапу на своё сокровище». И чтобы никто не смел больше говорить, что я проклята или недостаточно знатна.

Развернула трубочку, пробежала записку глазами и отдала Крейгену.

— Это не ловушка?

— Кто знает, но пока леди Серцилия не давала нам повода ей не доверять. Возможно, это ещё один наш шанс поскорее выпутаться из этой истории.

Та самая драконица, дочь Тристана Истринса, дракона, кто хотел избавиться от нас с Алисой ещё до начала турнира, писала, что сегодня в дом Крейгена придёт её отец. И она вместе с ним. И что мы можем ей доверять, она на нашей стороне, хотя её отец играет за партию первого министра и фаворитки.

— Зачем ей идти наперекор отцу? Одно дело — подготовить Алисию к турниру, а другое — помогать опальным.

— Вот и задай ей этот вопрос наедине. Драйзен поможет тебе разобраться, кто нам друг.

Время, отпущенное на свидание, истекло. За мной с Алисой явился стражник, и Крейген пообещал, что найдёт способ передать нам весть. Что скоро его освободят, — и покосился на письма, над которыми работал до нашего прихода.

— У меня ещё есть влиятельные друзья, — грустно улыбнулся он, и наши руки разомкнулись.

«И у меня есть вы с Алисой», — услышала я в своей голове его голос. Потом виски пронзила головная боль, и вот я уже стою в коридоре, держа Алису за руку.

Кое-как вышла на свежий воздух, во дворе уже поджидал Драйзен, нетерпеливо ходящий взад-вперёд.

Артефактор, посмотрев мне в лицо, посадил нас в экипаж и только тогда достал из кармана табакерку с золотой крышкой:

— Возьмите понюшку этой травы. Сразу полегчает.

— Что это?

— Ведьмин порошок. Ваша сила разрывает вас. Сегодня я сделаю для вас защитный артефакт, будете носить.

— Я уже ношу это, — указала я на цепочку, на которой висел кулон. Треугольник, заключённый в круг.

— Вот оно что! — присвистнул Драйзен, сжав рукоять трости, которую брал на выход. — Сразу должен был понять. Символ межмирья.

— Крейген сказал: он поможет замаскировать то, что у меня нет магии. И что я из другого мира.

— Но в вас теперь есть магия. Вероника! Дайте его сюда. Снимите немедленно!

Я подчинилась, и дышать сразу стало легче. Голова прояснилась, мысли сделались лёгкими и гладкими, законченными. Или это порошок помог, тут сразу не разберёшь.

— А что произошло, если бы мы с Алисой вернулись в свой мир? — спросила я то, что сразу пришло на ум.

Не то чтобы я собиралась, теперь скорее нет, но всё же мне хотелось знать.

— Если бы это случилось до того, как магия в вас проснулась, думаю, всё было бы в порядке. А теперь пути назад для вас, Вероника, нет. А для вашей дочери, полудраконицы, и подавно!

Ну вот и решено!

Я удивилась, насколько легко приняла эту новость. Возможно, в глубине души давно поняла и приняла, что отныне наши с Алисой судьбы связаны с этим миром, с этим драконом.

Лиса только захлопала в ладоши от радости, чем вызвала улыбку на обычно спокойном и даже суровом лице артефактора.

Дом Крейгена сразу ожил, едва Алиса переступила его порог. Теодор с визгом и весёлым лаяньем принялся бегать по коридору и гостиной, даже заскочил на маленький столик рядом с диваном и оттуда перепрыгнул на моё любимое кресло.

Старый дворецкий чуть не прослезился, когда я сообщила ему, что дело, кажется, движется, хотя об освобождении хозяина речи ещё не идёт. А прислуга начала накрывать на стол в обеденной, будто мы объявили, что скоро устроим пир горой.

— Не думаю, что милорд Истринс захочет разделить с нами трапезу, — робко произнесла я, увидев, что Драйзен не препятствует подготовке к ужину. — В прошлую нашу встречу он был крайне раздосадован моей несговорчивостью.

— За что я люблю драконов, Вероника, так это за то, что они не ставят личные симпатии выше интересов дела. Раз Тристан Истринс придёт с дочерью, значит, у него есть к вам дело. И дело важное.

— Думаете, он прознал о милости ко мне королевы и на всякий случай решил возобновить знакомство?

Эта версия казалась мне наиболее верной, но Драйзен лишь покачал головой.

— Вы помните примету: если в первый день драконьего турнира не прольётся кровь, то племя крылатых станет крепнуть, а дракониц будет рождаться всё больше. Возможно, кому-то наверху это очень не по нраву.

— Но почему?

Драйзен пристально посмотрел мне в глаза:

— Скажите, когда вы увидели дракона в облике зверя впервые, вы не испугались? Вам не подумалось, что любой человек по сравнению с этим чудовищем, ничтожен и мал? То-то же! Вы, как человек, должны понимать страхи перед ними.

— Хотите сказать, что должна пролиться кровь Крейгена, чтобы все успокоились?

— Так думают, я уверен. И не только его, вот Тристан Истринс и забеспокоился. Или он решил работать и нашим, и вашим. В любом случае скоро всё узнаем.

Ближе к семи вечера все сомнения разрешились.

Милорд Тристан Истринс был всё так же насмешлив и высокомерен, а его дочь Серцилия держалась позади него и не поднимала глаза, будто явилась к незнакомцам. Драконицы славятся не только красотой и обаянием, но и умением держать эмоции в узде.

Стоило пригласить гостей в столовую, как дракон, озираясь по сторонам, оценив дороговизну сервировочной посуды и белизну скатерти, приступил к делу.

— Я бы хотел поговорить с вами, господин…

— Лезинг. Драйзен Лезинг, милорд. Мы встречались всего пару лет назад при довольно щекотливых обстоятельствах. Полно, вы не могли забыть того, чьей опале у его величества изрядно поспособствовали!

Тонкие губы артефактора изогнулись в улыбке.

Мне показалось, или он сегодня ведёт себя особенно дерзко, на грани приличия, будто павлин, распушивший хвост?

Вскоре я поняла, что интуиция не подвела. Артефактор избегал смотреть на Серцилию, но каждый раз, когда он как бы случайно пробегал по её лицу взглядом, в его глазах вспыхивал интерес. И тут же гас, будто накрытый вуалью приличия.

— Я не запоминаю всех, кого толкнул в пропасть, — пожал плечами дракон Тристан. — Это моя дочь Серцилия Истринс. Собственно, ради неё я и приехал в опальный дом.

Меня все присутствующие, пожалуй, кроме драконицы, игнорировали. Алису я отправила играть наверх, Теодор присмотрит за ней и развлечёт разговором, а няня дочери позаботиться о том, чтобы она не спускалась к нам.

Я предполагала, что разговор будет не из приятных, чувствовала сердцем, но сейчас мне захотелось встать и сказать всем, что в отсутствии Крейгена я представляю его интересы. А господин Лезинг мне помогает.

Но артефактор предупредил, что драконы крайне традиционны в семейных ценностях. Спугнуть возможную помощь из-за глупого тщеславия я не могла.

— Что вы предлагаете, милорд Истринс? — возвысила я голос. Пусть не думает, что сижу во главе стола только для декорации.

Серцилия вздрогнула и посмотрела на меня так, будто я объявила, что отныне правлю этой страной.

Пауза затягивалась. Мужчины смотрели на меня с удивлением, а в глазах дракона я прочла то же самое, что во взгляде тётушки Эйприл при нашей первой встрече: «Это насекомое ещё и разговаривает⁈»

— Всем известно, что вы на стороне партии фаворитки и первого министра. Приехали, чтобы шпионить, а потом доложить соратникам, как мы тут все погибаем в печали? Я сегодня была у её величества, милостивая госпожа обещала, что передаст мою просьбу о помиловании его величеству.

— Миледи Вероника вскоре получит патент на право быть природной ведьмой, — вставил, закашлявшись и с укоризной глядя на меня, артефактор. — Если она и способствовала победе Крейгена, то по неведению.

— И вы думаете, этого будет достаточно? — сухо засмеялся Тристан Истринс, и его лицо сделалось похожим на морду высушенной жабы. Серцилия теребила бахрому скатерти, к еде и не притронулась, так и продолжала сидеть, опустив глаза как примерная дочь.

— Я же пришёл предложить вам помощь. У меня есть на то веская причина.

— На каких условиях? — тут же быстро спросил Драйзен, видимо, опасаясь, как бы я опять ни унизила гордость дракона.

— Всего одно условие: милорд Вильсент, когда его освободят и восстановят его доброе имя, женится на моей дочери.

Я почувствовала, что падаю в пустоту вместе со стулом, на котором сидела. Лечу, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но вокруг лишь серая мгла, а этот мир, словно раскрытая дверь, всё удаляется, и уже нет никакой надежды вернуться.

Но дверь ещё открыта.

— У неё же есть жених?

Я снова посмотрела на драконицу и заметила, как она опустила голову ещё ниже, а на щеках то и дело вспыхивали искры. Чтобы тут же погаснуть, лишь скулы обозначались всё явственней, и в них уже почти не осталось ничего человеческого.

Я понимала: это унизительно, когда тобой вот так торгуют.

Не менее гадко слышать, когда в твоём присутствии начисто игнорируют твои же интересы. И всё же она была его дочерью, а меня защитить было некому.

— Был, но помолвка — это не свадебный обряд. Всегда можно переиграть.

Тристан улыбнулся и сделал большой глоток вина, смотря мне в глаза. «И что ты теперь будешь делать?» — говорил этот торжествующий взгляд. Пожертвуешь своим счастьем или его свободой?

Всё, дверца в этот мир захлопнулась. Теперь я вечно буду где-то посредине и неважно, что выберу.

— Зачем вам это? — высказал мои мысли Драйзен.

С какой-то мстительной радостью я подумала, что он огорчён вестью не меньше моего. Побледнел, посмурнел, поблёк, будто выцвел.

— Род Вильсент в особой милости у её величества, я продолжу делать вид, что поддерживаю партию госпожи Россел. Так мы будем в безопасности. Все будем.

Тут он метнул острый взгляд на меня. Уколол, словно ножом в самое сердце.

— Фаворитка сильна, но время работает не на неё, а на её величество. А когда придёт эпоха нового монарха, про род Вильсент не забудут. И нас, чистокровных драконов, осталось слишком мало, чтобы вот так разбрасываться выгодными партиями. Серцилия сможет выносить драконье яйцо.

На девицу было жалко смотреть. Я опасалась, что Серцилия сейчас упадёт в обморок от такой чести, но минутная слабость прошла, и драконица сказала уже своим обычным голосом:

— С вашего позволения, отец, я хотела попросить миледи Клермонт, показать мне сад. Слышала, крокусы в этом году хорошо цветут.

Тристан Истринс милостиво кивнул. Мне показалось, что он даже обрадовался, что можно обсудить дела без меня. Без помех.

По лицу Драйзена Лезинга прошла судорога, а правая рука крепче сжала трость, с которой он не расставался даже дома.

— Я бы не хотел продолжать разговор сейчас. Признаться, меня мучают боли от старой травмы в колене. Может, мы обсудим всё завтра?

Артефактору хотелось спровадить дракона. Хорошо, что он тоже на моей стороне!

— А пока я бы тоже был не прочь посмотреть сад. Я приехал на днях, так что видел здесь совсем немного.

Драйзен тоже встал, и я снова заметила быстрый взгляд, адресованный драконице. Полный любопытства и восхищения, так смотрят на понравившуюся девушку, к которой не решаются приблизиться.

— Завтра для нашего общего знакомого может быть поздно, — Тристан произнёс это таким тоном и при этом не сдвинулся с места, что мне стало страшно. За Крейгена, не за себя.

Что, если Тристан Истринс знает что-либо такое, и судьба Крейгена уже решена? Или блефует.

В любом случае мне хотелось переговорить с Серцилией с глазу на глаз, я помнила содержимое записки: «Мне есть что вам сообщить. Это касается моей маленькой подопечной».

В саду сегодня было прохладно. Некоторое время мы шли вместе по дорожке, будто и впрямь собрались полюбоваться цветочными грядками.

— Я не хочу замуж за вашего дракона, — начала Серцилия, оглянувшись на дом, из которого мы только что вышли.

— Правда? — спросила я и вдруг спохватилась. — Я всего лишь пришлая здесь. Я и моя дочь. А Крейген сам говорил, что драконам важно заключать союзы с себе подобными. И про то, что если ребенок вылупится из яйца, он станет могущественным драконом.

— Это легенда. Я не помню, чтобы у кого-нибудь из женщин получалось выносить драконье яйцо. Все умирали, а я не хочу так.

Мы дошли до скамейки и сели у фонтана. Того самого, в виде чаши, внутри которой лежала, задрав хвост, огромная рыбина, а из её горла извергалась разноцветная вода.

Здесь я подписала первые бумаги, что связали меня с Крейгеном в одно драконье гнездо.

— Понимаю, мужчины вашего племени одержимы идеей родить великого дракона.

Серцилия кивнула и сказала последний аргумент?

— Говорят, род Вильсент преследует призрак.

Я лишь усмехнулась. Гремит цепями, но вполне безобидный. А когда в хорошем настроении, то старомодно кланяется, стоит пройти мимо.

И не каждую ночь появляется.

— Он напугал троюродную племянницу второго министра, — усмехнулась Серцилия. Похоже, она наконец, пришла в себя на свежем воздухе.

— Вы хотели рассказать новости. Касательно моей дочери.

Я не очень доверяла дочери врага Крейгена, но она уже раз помогла Алисе и пока не давала повода в себе сомневаться.

— Да, конечно, — только и успела произнести гостья, как на нас выбежала Алиса, а за ней, едва поспевая, нянька и Теодор.

— Серцилия, не плачь! — произнесла Алиса и радостно протянула ей двух плюшевых дракончиков, Бибу и Бобу. — Смотри, без меня они тоже грустили, а теперь мы подружились, и всё в порядке.

— И я заговорил, — важно вставил вскочивший на скамейку Теодор.

Санса, нянька Алисы, принялась извиняться, что не уследила. С её слов моя дочь вдруг сорвалась с места и бросилась бежать вниз по лестнице.

— Миледи, я клянусь, ничего не предвещало! Девочка рисовала…

— Ты становишься драконом, милая. Девочки чувствуют, если кому-либо из нас тоскливо, — улыбнулась Серцилия, обняв её крепко. И моя Лиса расплылась в довольной улыбке, гордо поглядывая на меня. «Слышала, я почти дракон!» — было в её взгляде.

В этот момент, смотря на них обоих, маленькую полудраконицу и взрослую красивую леди, я поверила последней. Почувствовала, виной тому ведьмовство или интуиция, что она искренне хочет нам помочь.

— Дай нам с Серцилией поговорить, хорошо? Вы увидитесь после.

— Когда? — Лиса обернулась ко мне, и я впервые заметила в её голубых, почти недетских глазах, недоверие.

— Не знаю, — честно ответила я. — Говорю тебе, как взрослой, раз уж не терпится знать. Мы думаем, чем помочь Крейгену.

— Ладно, но ты приходи ещё, Серцилия. Когда можно будет, — Лиса пожала руку гостье и, забрав дракончиков, отправилась в дом. Теодор, пописав на лужайку и вспушив комья земли задними лапами, фыркнул и засеменил следом.

— У нас неугомонная семья, — начала было я и прикусила язык. Я уже говорю о нас всех, как о едином целом. А ведь и Крейген мне не муж и даже официально не жених, да и дом этот не мой. — Что вы хотели мне сказать?

— Леди Россел красива, обходительна, но она не добра. Она пригласила Алисию к себе, чтобы посмотреть на вас, Вероника, и чтобы иметь повод обвинить вас. В чём угодно: в использовании незаконной магии, в том, что вы приворожили милорда Вильсента. Будьте осторожно, отвечайте ей односложно, прикиньтесь дурочкой. И самое главное — не улыбайтесь королю.

— Спасибо за предупреждение, — искренне ответила я, и мы обе поднялись навстречу отцу Серцилии, искавшему нас в саду.

Драйзен едва поспевал за старым драконом, и мне снова показалось, что его хромота неискренняя. Вероятно, он хотел показаться врагу слабым.

И я заметила, как он посмотрел на драконицу. Как на жар-птицу, случайно залетевшую в наш сад. Поймать её, нечего и мечтать, но полюбоваться издали, пока возможно.

— И о чём вы договорились?

— Пока только о том, что завтра к полудню он представит вас с дочерью госпоже Россел. Фаворитке.

— Нас и так туда пригласили.

— Верно, но когда вас представляет союзник, это даёт пару очков вперёд.

Он вздохнул и всё ещё смотрел на дорогу вслед ушедшим гостям.

— Вы согласились на его условия, — упрямо продолжила я, чувствуя, как теряю нить, за которую держалась. По которой надеялась пройти через невзгоды и оказаться на твёрдом берегу.

— Для видимости. Миледи Истринс не желает быть женой дракона, я вижу. И я позабочусь о том, чтобы никто не причинил ей зла.

Поклонился, пожелал спокойной ночи и удалился в дом. Теперь от его хромоты не осталось и следа. Плечи распрямились, в фигуре появилось что-то грозное. Можно спать спокойно: одним союзником у меня больше.

Рано утром я приказала горничной набрать букет ромашек на длинных ножках и за завтраком подсказала Драйзену отправить их с запиской Серцилии.

— Можно без подписи. Это возбудит её любопытство, а у женщин от любопытства до симпатии не так много шагов.

— Она привыкла к розам, лилиям.

— Вот именно. А этот букет я составляла лично, он ей понравится больше, хотя бы за счёт новизны.

Драйзен положил столовые приборы и внимательно на меня посмотрел:

— Хотите, чтобы я ухаживал за той, кто предназначена Крейгену в жёны?

— Хочу, — просто призналась я, выдержав испытующий взгляд артефактора. — И вы этого хотите, я заметила. Только считаете, что она не обратит на вас внимание. А ещё я заметила, как вы надуханились накануне. И, боюсь, не только я. Наши интересы и здесь совпадают.

— Вы очень проницательная ведьма, Вероника, — медленно произнёс Драйзен, и в его глазах вспыхнуло подобие уважения.

Так смотрел мой начальник отдела, когда обнаружил, что я шарю в настройках рекламы не хуже его сторожил.

Я кивнула и улыбнулась. Не объяснять же иномирянину, что я много лет работала в бабском коллективе, я разбираюсь в том, что нравится женщинам. Это было моей профессией.

И только я хотела подняться к себе, чтобы переодеться, как прибежала Глория и, всплеснув руками, полными слёз глазами, запричитала:

— Миледи, это не я! Я вышла в коридор на минуточку, а оно уже того, испорчено!

— Да что испорчено? — прикрикнула я, чувствуя, что день не задался.

— Ваше парадное платье. Я готовила его для вас на сегодняшний приём у леди Россел!

Согласно этикету, нельзя было явиться ко двору в домашнем платье.

Крейген позаботился, чтобы у нас с Алисией не было недостатка в модных нарядах, но всё же испорченное платье, цвета молочной пены, с расшитыми по подолу маками, нравилось мне больше прочих. И больше остальных подходило для визита к фаворитке короля.

Праздничное, модное, но скромное, чтобы не затмевать любимицу его величества. Оно сразу показывает моё место: где-то между провинциальной вдовой и скромной особой, стремящейся найти не менее скромную, полагающуюся ей по статусу, партию.

И никакого намёка на положение невесты дракона.

А собственно, плевать!

Если верить Серцилии, а я ей верила в этом вопросе, то оденься я хоть в монашескую рясу, всё равно прошипят вслед: «блудница»!

— Это призрак! Больше некому! — причитала Глория. Я видела, что она опасается обвинения в порче наряда, и поспешила заверить, что верю в её историю.

— Это артефакт. Довольно простой, вот, смотрите, Вероника, — Драйзен был непреклонен. Он залез под подол платья и показал мне приколотую золотую булавку. — Драконьи штучки, для них такое изготавливают. Ткань покрывается масляными пятнами, их не выведешь. Этот наряд придётся выбросить.

Он не сказал больше ничего, но посмотрел на меня, и я угадала его мысли: «Человек подколол булавку, и горничной это сделать проще всего».

Я и так это понимала, и Глория, судя по её испуганным глазам, тоже. Но сейчас допытываться до правды времени не было.

— Приготовь изумрудное платье, которое с рисунком под чешую.

— Смело, — заметил Драйзен, и я снова заметила в его взгляде одобрение.

Я принадлежу драконьему гнезду, так пусть все это видят!

И снова мы с Алисой оказались в королевской резиденции, на этот раз нас пригласили на более пышно и богато обставленную половину.

Здесь в приёмной было не протолкнуться от желающих засвидетельствовать своё почтение мадам Россел, фаворитке короля. Но принимала она не всех, даже не так: того лишь, кого хотела видеть в данный момент.

Я боялась встретиться с первым министром и здесь, но его видно не было.

— Что мне говорить этой мадам? — тихо спросила Алиса, испугавшись скопления народа.

Она всегда боялась очередей в поликлинике, здесь было нечто подобное. Кто-то сидел важно на скамеечках и мягких диванчиках, прочие стояли вдоль стен и с надеждой ловили взгляд молодого камердинера мадам, с деловитым и высокомерным видом принимавшим прошения. Устные и письменные.

— Отвечай кратко, как мы и договаривались. Да, госпожа. Нет, госпожа. И во всём с нею соглашайся.

Вскоре камердинер назвал мою фамилию, и нас пригласили в столовую фаворитки, где был накрыт фуршетный столик с фруктами и сластями.

Мы вошли и присели в реверансах, ожидая позволения встать, а когда получили его, я подняла глаза и увидела короля.

Короля рядом с его стройной дамой, светловолосой, голубоглазой, миловидной леди с жёсткой линией рта, добавлявшей к её возрасту добрый пяток лет.

— Ваше величество, — пролепетала я, кланяясь рыжебородому упитанному монарху.

— Миледи Клермонт, — кивнул он, оценивающе глядя на меня. — Вот леди Россел разрешила мне посмотреть на вас вблизи.

Фаворитка притворно засмеялась, обнажив мелкие, как у мыши, зубы.

— Я не могу ни в чём вам отказать, мой король, — произнесла она грудным голосом. В такой можно и влюбиться!

— Мы рады быть полезными вашему величеству, — произнесла я первое, что пришло на ум.

Я опасалась, как бы Алиса не сказала лишнего или не застопорилась настолько, что не смогла бы ответить, когда её будут спрашивать.

Украдкой посматривала на дочь, но та лишь приветливо улыбалась.

— Подойди, дитя! Я хочу посмотреть на полукровку драконов.

Алиса аккуратно вывернула ладошку из моей руки и приблизилась к столу, возле которого стояли король и фаворитка. Монарх нюхал срезанную белую розу, такая же была вставлена в петлицу его камзола.

Я заметила также, что белая роза вышита на гобеленах, украшающих обеденный зал. Видимо, это герб леди Россел.

— Ты умеешь превращаться в дракона, малышка? А научишь меня?

Леди Россел, как и большинство женщин, не имеющих собственных детей, считала их глупыми и наивными настолько, что они не заметят насмешки.

— Я сама только научилась, миледи, — пролепетала Алиса, подняв глаза на фаворитку, что уже было плохим предзнаменованием.

Король продолжал молчать, я смотрела на дочь, но чувствовала, что меня оценивают. Не как ведьму, как женщину.

— Какая премилая вещица! И дорогая, это драконьи рубины, если не ошибаюсь, — в сладкоречивых словах фаворитки проскользнула зависть. Драконьи камни, за них тут шла битва. А когда леди Россел узнает, что за браслет появился у королевы, то совсем позеленеет.

— Кто тебе это подарил?

— Дядя Крейген, миледи.

Пока всё шло хоть и туго, но терпимо. Сейчас эти двое удовлетворят любопытство, и нас отпустят.

Впрочем, я напомнила себе, что должна что-то сделать. Например, упасть в ноги королю и попросить его о милости.

— Ваше величество, если я правильно понимаю законы королевства, то имущество уличённого в использовании Драконьей жилы без вашего высочайшего на то позволения подлежит выдачи в казну? Может, позволите мне начать сейчас? Эта брошь будет хорошо смотреться на моем платье цвета лунного серебра! — захлопала в ладоши фаворитка, и я почувствовала, что сейчас стукну её по наглому острому носу.

Алиса усиленно заморгала, её губки задрожали, будто она собиралась заплакать и из последних сил держала себя в руках.

А я тоже еле сдерживалась, чтобы на самом деле не подойти и не врезать по самодовольной, лживой физиономии фаворитки, вдруг возомнившей себя законницей и королевой в одном лице!

Успокоила меня мысль, что тогда пиши-прощай не только жизнь Крейгена, но и моя. А оставить Алису мне не на кого. Ни в этом мире, ни в изначальном!

Король тем временем молчал и продолжал смотреть на меня. Это тоже останавливало от бунта, но улыбаться я не могла. Стояла и молчала.

Леди Россел, принимая молчание короля за одобрение, снова дотронулась до броши на груди Алисы и попыталась её снять. Мол, рассмотрю поближе.

Кровь бросилась мне в голову.

«Чтобы ты укололась до крови, размалёванная кукла!» — только подумала я, как мир сузился до точки. Я ощутила жар в груди и животе, как тогда, во время турнира, и леди Россел громко вскрикнула.

— Я укололась! Посмотрите, она специально! — леди Россел перешла на визг, а я подбежала к Алисе и взяла её за руку.

Будь что будет, но Алису я в обиду не дам!

— Ваше величество, простите нас! Мы не в себе от ареста милорда Вильсента! Прошу вас, ваше величество, о милости к нам всем!

— Юлианна, дорогая, позволь, тебя осмотрят мои лекари! Нет, не возражай, — монарх, игнорируя нас, взял леди Россел за пораненную руку, поднёс её к губам и нежно поцеловал холёные пальчики.

Истерика леди Россел сразу стихла. Она со злорадным торжеством посмотрела на нас. Но оно сразу померкло, когда король произнёс следующие слова:

— Её величество просило меня поговорить с леди Клермонт о её деле. Идите, Юлианна!

Последнее было сказано тоном, не терпящим возражения. В лице его появилась невидимая мной доселе твёрдость и даже непреклонность.

Леди Россел тоже почувствовала это. В её глазах промелькнула досада, замазанная угодливой улыбкой.

— Не нервничайте, ваше величество. Я в порядке, — прощебетала она и скрылась в соседней комнате.

Мы с Алисой смотрели в пол, чтобы не оскорбить короля.

Тот отпил вина из кубка, вытер губы салфеткой, которую небрежно бросил на стол, и позвонил в золотой колокольчик. Тут же явился слуга и почтительно склонился, ожидая приказа.

Алиса прижалась ко мне, а я мысленно молилась неведомо кому о том, чтобы всё кончилось хорошо.

— Миледи Ульсен сюда и поскорее!

И когда слуга удалился, обратился ко мне:

— Сейчас вашей дочерью займётся главная фрейлина её величества. Не бойтесь, девочке ничего не угрожает, считайте, она под моей личной защитой, а нам с вами, миледи Клермонт, надобно переговорить. С глазу на глаз.

Он подошёл и встал совсем близко: стоило поднять глаза, и наши взгляды встретятся. Именно поэтому я этого не делала. Не давала повод думать, что я одна из доступных женщин, с лёгкостью прыгающих в постель к королю. Чтобы упрочить положение своих мужей, отцов и возлюбленных.

Лёгких способ, но я понимала, чувствовала, что Крейген не примет его. Предпочтёт изгнание бесчестью любимой женщины, а в том, что он в меня влюблён, я не сомневалась. О своём к нему чувстве старалась не думать, но понимала, что выручу его, даже если потребуется пойти на жертвы.

Если они не касались Алисы, разумеется. И если мне потом не будет за них стыдно.

— Что вы молчите! Язык проглотили?

Я крепче сжала руку дочери и пролепетала, всё так же не поднимая глаз:

— Я робею перед вашим великолепием, ваше величество. И перед вашей властью.

Хорошо, что читала исторические любовные романы: там все дамы робели и трепетали перед принцами и королями.

— Я всего лишь провинциальная немолодая вдова. Простите мою неучтивость.

Про «немолодую» я упомянула намеренно, чтобы он не смотрел на меня, как на кусок мяса, который вот-вот пожарят и подадут под брусничным соусом к его столу. А старое мясо королям не нужно.

— И сколько же вам лет?

По метрике, выправленной Крейгеном, двадцать шесть, это уже не первая молодость в данном мире. Но и не зрелость, конечно.

Ответить я не успела, явилась миледи Ульсен. Почувствовала на себе её осуждающий взгляд, сейчас доложит королеве, что я соблазняю её супруга. Оказалась недостойной высокого доверия.

Ещё один повод держаться от короля подальше. Мало мне врагов в лице фаворитки, первого и второго министров!

И как мне ни было страшно, Алису я отпустила с фрейлиной королевы. Ведьмовским чутьём понимала: моей дочери ничего не угрожает. Чего нельзя сказать обо мне!

— А теперь, дорогая Вероника, вас ведь так зовут, пообщаемся наедине, — поморщился монарх. Он взял меня двумя пальцами за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Её величество просило меня оказать вам милость.

— Благодарю ваше величество и её величество, — пролепетала я, чувствуя, что за нами наблюдают. Кто, предположить несложно: люди фаворитки. Если не она сама прильнула к отверстию в стене, чтобы потом обвинить меня в ворожбе.

— Я окажу, — продолжил монарх и наклонился в попытке меня поцеловать.

Я уклонилась и отступила назад, изобразив испуг и неловкость. Как и говорила Серцилия, прикинусь деревенской дурочкой.

— Значит так, Вероника. У вас и у вашего полюбовника есть два пути, — король начал говорить отрывисто. Ходил, заложив руки за спину и ссутулившись. — Либо вы становитесь моей на час, на день, неделю, пока не надоедите, либо участвуйте вместе со своим драконом в турнире в качестве драконьей приманки.

— Я сделаю всё, чтобы спасти милорда Вильсента, ваше величество, — торопливо сказала, и монарх уже плотоядно ухмыльнулся, — как я добавила: — Приманкой так приманкой. Простите ваше величество, я обещалась милорду Крейгену. Я была ему верна.

— До самой смерти, я полагаю, — процедил побагровевший от гнева король и снова схватил со стола колокольчик.

Секунду мне казалось, что он сейчас им в меня запустит, но нет: явился слуга, и мне указали на выход.

Только тут я поняла, что у меня вся спина от пота мокрая, и что тело колотит дрожь. Голова горит, но мысли ясные, как никогда.

Я поступила правильно, в этом сомнений не было ни секунды. Ведьмовское чутьё с каждым разом работало всё точнее, и я почти угадывала правильный выбор в той или иной ситуации.

Вот и сейчас я вышла в приёмную, где на меня смотрели по-разному: кто с брезгливостью или презрением, но большинство — с любопытством. Ко мне подошла Серцилия, на этот раз она была одета в тёмно-синее платье, застёгнутое на все пуговицы, похожее на то, что носят учительницы младших классов. «Это для служения королеве», — догадалась я.

Её величеству не нравится, когда дамы оголяются или показывают свои прелести королю, время от времени не забывающему навещать супругу.

— Пойдёмте, миледи Клермонт, — вполголоса произнесла Серцилия. — Её величество имеет, что сказать вам. Ваша дочь уже ждёт.

Я подчинилась с радостью. Была счастлива скорее покинуть эту роскошную половину фаворитки, где всё пропитано лицемерием, похотью и желанием безраздельной власти.

— Что такое драконья приманка? — спросила я у драконицы по пути.

Она обернулась с выражением испуга в миндалевидных глазах. Даже остановилась, чтобы спросить:

— Вы так любите его, Вероника? Тогда вам следует знать: будет сражение между вашим защитником и двумя другими. Бой неравный, считается, что победит тот, на чьей стороне, правда. Если ваш защитник победит, то ему простится всё. Более того, он получит особый статус «дракона, угодного Создателю». А если проиграет…

Тут она запнулась, но я и так угадала.

— Меня убьют?

— И вас, наверное. Но тут как победитель или король решат. Драконьей приманке обычно сохраняют жизнь, но это цепи. Вы не будете принадлежать себе, у вас найдётся хозяин. Вы потеряете право на титул и земли. Так что да, считайте, это смерть.

— А моя дочь?

— О ней позаботится её величество, но вы её больше не увидите. Пойдёмте, нас ждут, и нас уже смотрят.

Я шла с тяжёлым сердцем. Сердце то колотилось от страха, то замирало в недобром предчувствии.

Вот и несчастливый финал нашей истории. Если верить Серцилии, а я снова ей верила, то победить в таком поединке удавалось немногим. Я читала сочувствие в её глазах, прислушиваясь к своему новому чутьё: а вот оно говорило, что всё будет как надо.

Едва я переступила порог приёмной её величества, как ко мне со всех ног кинулась Алиса. Она сразу затараторила:

— Смотри, что мне подарила королева! Ой, то есть, её величество. Это же хорошо, да, мама?

Лиса показала резную, покрытую лаком деревянную шкатулку, внутри которой лежали детские серьги из жёлтого золота. Простенькие, но это уже было знаком особой милости.

— Ты поблагодарила её величество?

Лиса кивнула, и меня позвали в малый зал.

— Я уже наслышана о вашем выборе, Вероника. Признаться, поражена вашей стойкости. И приятно удивлена, — королева Клод на этот раз принимала меня наедине. Она не сидела в кресле, меланхолично смотря поверх головы того, с кем говорила, а ходила из угла в угол.

— Благодарю, ваше величество, — произнесла я, но меня прервали.

— Это против правил двора, но я пойду на это. Пусть это будет моим вам благословением. И знайте, когда вам понадобится друг, вы можете обратиться ко мне.

Королева ринулась к маленькому письменному столу, откинула крышку и достала свиток, перевязанный красной лентой.

— Я уже подготовила. Возьмите. По древнему праву я могу даровать любому подданному патент на занятия магией, если на то будет причина. У меня причина есть: немногие устояли против просьб его величества.

Я кинулась на колени и поцеловала унизанную перстнями руку. Конечно, меня теперь не смогут обвинить в незаконной магии, но я приобрела могущественных врагов.

Впрочем, партия фаворитки и так ими были задолго до сегодняшнего дня. И пусть королевская милость недолговечна и не всем словам монарших особ можно верить, но я буду стараться извлечь из всего пользу.

— Идите, вас ждёт дочь.

Просить о милости для Крейгена сегодня бессмысленно.

Не успела я прийти в себя, взять Лису за руку и выйти вместе с нею и Серцилией на свежий воздух, как столкнулась с артефактором.

Драйзен Лезинг, увидев нас, сначала приподнял шляпу в знак приветствия, и пригласил нас в экипаж:

— Нам сейчас лучше оказаться дома как можно скорее, миледи. У меня для вас две новости: хорошая и плохая.

Я заметила, что он чуть дольше приличного задержал взгляд на драконице.

Серцилия побледнела и пролепетала что-то насчёт благодарности за цветы.

Но мне сейчас было не до их флирта.

— Я получила патент природной ведьмы. Теперь я вне подозрений, — произнесла я, когда мы чинно, чтобы не привлекать внимания, шли к закрытому экипажу.

И помахала перед его носом свитком с перевязанным красной лентой.

— Очень хорошо, миледи. Мы поговорим и об этом.

Он пропустил нас с Алисой внутрь и обернулся к Серцилии, в нерешительности застывшей на станции дилижансов. Я видела, что ей хочется поехать с нами, но понимала, чего опасается дочь дракона.

Она пока не могла окончательно занять сторону врагов фаворитки короля. Да и была ли она нам другом? Вдруг всё это лишь маска, под которой прячется шпионка?

— Вы окажите нам честь, миледи Истринс? — кажется, Драйзер Лезинг отбросил всякие сомнения в том, что он может быть парой такой знатной и красивой деве, и перешёл в наступление. — Поедете с нами? Я лично доставлю вас к вашему дому и засвидетельствую почтению вашему отцу. Тем более нам будет о чём поговорить.

— Хорошо, — полным достоинства тоном ответила драконица и подала артефактору руку.

— Итак, в чём плохая новость? — спросила я, когда экипаж тронулся.

— Хотите начать с неё?

— Хочу, Драйзен. Сегодня я стала на шаг ближе к снятию с нас всех обвинений, но и у меня для вас не только добрые вести.

Вкратце я пересказала ему события сегодняшнего визита в королевскую резиденцию. Алиса с гордостью показала шкатулку с золотыми серьгами, которые ей подарила королева.

— А ещё Серцилия мне сказала, что мы победим, потому что моя мама — сильная ведьма.

На щеках драконицы вспыхнули огненные пятна, а на скулах, как всегда бывало с драконами, когда те нервничали, проступила чешуя.

— Простите, Вероника, но это так. Я хотела сказать, что теперь, когда ваше ведьмовство законно, вы сможете применить его в целях защиты самой себя.

Я мельком взглянула на Драйзена, но тот сидел спокойно, чуть склонив голову и оперевшись двумя руками на трость, будто раздумывал. Я же замечала, что его сонливость и отрешенность лишь видимость. Он ищет выход из безвыходной ситуации. Привык к этому настолько, что для него не существует нерешённых задач.

Кроме одной — как заинтересовать драконицу, рассказывающую мне правила предстоящего поединка.

— Приманка не может влиять на ход битвы, за этим будут следить.

— А можно их обмануть? — сразу спросила Алиса, и её глаза загорелись совсем не человеческим огнём.

— Увы, нет, — глухо отозвался Драйзен. — И в этом плохая новость. Я не успею как следует вас потренировать, Вероника, поединок назначен на послезавтра пополудни. Как раз по завершению драконьего турнира. Местные господа уже делают ставки, и угадайте, на чей проигрыш они кладут свои кровные золотые?

Вот как, значит, не успели мы отойти от одного турнира, как предстоит следующий! На ещё более трудных условиях.

— А какова хорошая новость?

Я никогда не падала духом, но и сама удивлялась той вере в успех, которой жила в последнюю неделю. Сначала поддерживала Крейгена из страха за свою жизнь, а потом и жизнь дочери, потом из симпатии к одинокому дракону, у которого так мало друзей, а врагов хоть отбавляй, и, наконец, я и сама прониклась его духом победы и поверила.

А вот теперь настала пора моей личной битвы. И снова я боялась и снова верила в победу.

Ах, если бы Крейген был со мной! Если бы можно было положить голову ему на плечо и притвориться слабой! Поплакаться после жаркой ночи, увидеть в его глазах безграничную веру в наше драконье гнездо и услышать заверения в любви. И почувствовать её силу!

— Мама, можно мне с ними? Обещаю, я не буду мешать! — Алиса тронула меня за руку.

Я очнулась и заметила, что мы приехали. Взглянула на дом с освящёнными на первом этаже окнами и поняла Лису: ей не хотелось сидеть в четырёх стенах и бояться. Я и сама бы не хотела оставаться одна, но не могла же цепляться за руки других людей, которым, как я видела, хотелось объясниться наедине.

И только я вознамерилась мягко увести Лису, как Серцилия посмотрела на меня и попросила о том же.

— Она не помешает, Вероника.

— Даю слово, через час мы будем дома. Помните, я обещал Крейгену позаботиться о вас обоих? — прибавил Драйзен.

— Ладно, — вздохнула я. Какие-то они все сегодня загадочные! — Только не задерживайтесь.

На воротах вместе с привратником меня встречал Янсон, держа масляную лампу над головой.

— Что-то ещё случилось? — спросила я старого слугу, заметив странное выражение его лица. Будто он боролся со мной, чтобы не выпалить новости прямо на пороге.

В последнее время каждая такая новость приносила лишь новые огорчения, но Драйзен обещал хорошие вести, а я так их и не услышала.

— Случилось, миледи, пойдёмте скорее в дом! — Янсон заспешил обратно к крыльцу, не забывая светить мне на дорожку, а я, подобрав юбки, устремилась к ступенькам.

Не помню, как вбежала по ним, распахнула дверь и… оказалась в объятиях Крейгена.

Я, наконец, поняла смысл выражения: «посреди ночи наступил день, и засияло солнце».

Крейген подхватил меня на руки и унёс наверх, а я даже не успела спросить, надолго ли его отпустили, и как это вообще вышло. Помог ли Драйзен, или это королева похлопотала, а может, сам король сжалился надо мной и позволил насладиться несбыточной любовью, но мне было всё равно.

Сейчас я рухнула в любовь, погрузилась в её горько-сладкую реку, бурное течение которой уносило всё дальше от прошлого. Я уже не помнила то время, когда жила без Крейгена, оно казалось сном, а теперь я очнулась и поняла, что надо жить и дышать полной грудью.

И всё же, когда страсти улеглись, первые ласки схлынули, оставив нас обоих обессиленными пловцами, выброшенными на песчаный берег ради краткой передышки перед серьёзным заплывом, я снова поймала себя на страхе, что всё это внезапно закончится.

— Ты согласилась быть моей женой, помнишь? А свою невесту я не уступлю и целому свету!

Наши пальцы переплелись, мы лежали рядом и смотрели на раскрашенный потолок с лепниной. Драконы летали по небу, это небо принадлежало им, и не было никого, кто бы бросил вызов крылатым созданиям!

— Мои связи и деньги выручили и тут, но я благодарен тебе за твои старания. Не ожидал, что ты сможешь так быстро войти в доверие к её величеству. Королева Клод недоверчива.

— Я рассказала ей историю нашей любви. С того момента, когда мой покойный муж попросил тебя сделать мне ребёнка.

Крейген облокотился и с интересом посмотрел на меня. Пришлось поделиться подробностями своего плана.

— Когда я освобожусь от всех обязательств, то мы вернёмся к воплощению этой истории, Вероника.

Он положил руку мне на живот, и я почувствовала тепло от его ладони. Оно всё разгоралось, но не причиняло боли, напротив, наполняло меня силой и здоровьем.

— Мне не терпится увидеть тебя беременной. Почувствовать жизнь внутри, понимать, что я тоже причастен к этой жизни. Ты согласна?

Я молчала и не знала, что сказать. Когда он смотрит вот так на меня, будто в истинном облике ящера заглядывает в душу, видит насквозь все мои страхи, я готова была согласиться на всё. И вдруг поняла, что тоже хочу от него ребёнка. Это так естественно — принести в мир новое существо, соединяющее двух возлюбленных в вечности!

— Не бойся, Алисия всегда будет мне дочерью. Я не буду делать между ними различия, — озвучил он мой страх. Разбил вдребезги последние «но».

Теперь можно было бы поговорить о деле, но мы ещё не насытились.

— Я боюсь за нас. Мне сказали, что драконья приманка достаётся победителю.

— Посмотри мне в глаза, Вероника!

Что-то странное было в его голосе, и я подчинилась. Ни о чём не думала, считала плавающие золотистые искры на его радужки, и мне стало спокойно. Это действовало, как гипноз.

— Твои силы возросли с нашей последней встречи.

— Я сняла кулон, что ты мне дал. Драйзен говорит, что он мне мешал.

— Может и так, он в этом деле больший специалист. Когда он вернётся, мы всё обсудим. Тактику, кто что будет делать: выступим командой и победим.

Я вдруг улыбнулась, а когда дракон спросил, что меня так рассмешило, я ответила:

— Моё имя на нашем языке означает «Вера в победу». И я действительно верю. Только и делаю в этом мире, что верю тебе. А сейчас мне кажется, что и я сама смогу выиграть битву. Свою часть битвы.

— Ты уже выиграла, моя Драконья жила.

Он наклонился и снова поцеловал меня, заставив прочувствовать драконью магию каждой клеточкой своего истерзанного в любви и страсти тела. И снова мы схлестнулись, сошлись в сражении, имя которому «любовь».

Он был то бескрайне нежен, то требовательно-жесток, а порой мне хотелось лишь чувствовать его целиком и больше не задавать вопросов. Положиться на судьбу, на драконьего покровителя, спящего на дне моря и слышавшего просьбы всех своих детей, и на свою новую магию.

Возможно, благодаря ей я снова увидела чёрные ленты, ползущие по венам моей руки и руки Крейгена. В первый раз они появились в часовне и теперь будут с нами всегда.

— Не бойся, ты не понесёшь, пока мы оба не захотим ребёнка. Пока ты не дашь мне своё согласие, — заверил меня Крейген спустя час, когда все битвы между нами закончились ничьей.

Настало время подкрепиться, я только сейчас поняла, что голодна.

А на улице уже совсем стемнело, скоро должны вернуться Лиса и Драйзен.

— Не волнуйся, рядом с ним наша дочь в безопасности.

Это «наша дочь» прозвучало так естественно, будто он говорил это мне много раз. И никакого удивления или протеста в душе не вызвало.

Мы оделись и спустились в столовую как раз в тот момент, когда прозвенел дверной колокольчик.

— Мама, мы все вместе кормили рыбок в городском пруду, он такие забавные!

— Принесла парочку для драконьей няньки, надеюсь? Нет, так я обиделся, — тявкнул Теодор, с заспанной мордочкой выползший из-под лестницы на второй этаж, зевнул и гордо прошествовал мимо нас в гостиную.

— Пойдёмте подкрепимся. Я так жутко голоден, думаю, Драйзен, ты тоже.

Артефактор понимающе усмехнулся.

— Прокормить одного дракона — уже затратное дело, а когда их, считай, двое…

Алисия не отставала от нас и на моё предложение пойти наверх, куда принесут ужин, ответила категоричным отказом.

Раньше она бы не посмотрела на меня так, будто оскорбилась моим предложением.

— Я ребёнок, но я полудракон, — упрямо твердила она и повисла на руке Крейгена.

— Пусть посидит, — подмигнул мне тот.

Между этими двумя установилось полное взаимопонимание, так что спорить было бессмысленно. И всё же когда основной ужин был закончен, я настояла на том, чтобы Санса, её гувернантка и горничная, отвела дочь наверх.

То, что я собиралась обсудить, не предназначалось для детских ушей.

— Ты в курсе, — спросила я Крейгена, — что Серцилия Истринс обещана тебе в жёны её отцом? На этих условиях он согласился помочь нам.

Ответить мой дракон не успел. Он был сытым и немного ленивым от этого пресыщения сразу всеми радостями жизни.

Вместо него вступился артефактор:

— За это, Вероника, не волнуйтесь. Серцилия уже дала согласия стать моей законной половиной. И я знаю магические способы сделать так, чтобы никто не посмел помешать этому обещанию.

Да что я, тут и Крейген уставился на своего друга с немым вопросом. Мне сначала показалось, что Драйзен пошутил, но тот смотрел на нас всё так же, не делая попыток улыбнуться. У него вообще не было чувства юмора.

— А Серцилия Истринс точно дала согласие? Вот так просто? Сколько вы знакомы: пару дней? — Крейген уже спрашивал вполне серьёзно.

Я заметила, что между ним и артефактором было принято говорить без обиняков. К счастью, Драйзен не обиделся. И не смутился.

— Согласие она даст. Я вижу, а пока ответила, что никогда не встречала такого мужчину, как я, и что ей было бы интересно продолжить знакомство. Маленькая Алисия подтвердит мои слова, разговор шёл при ней. Но и ты меня, Крейген, знаешь, я никогда не преувеличиваю. К тому же у меня есть небольшое преимущество перед всеми её поклонниками. Не спрашивайте пока, какое.

Драйзен попивал чай и ел сэндвичи из ветчины с аппетитом путника, прошедшего пешком пять километров. Обычно он ел мало, а тут я списала его зверский аппетит на волнение. Видимо, у них с драконицей и впрямь что-то зарождалось, и это может сыграть нам на руку.

— Её отец будет против.

— Она его не послушает, Крейген. Она никого не хочет слушать, только свои желания, если они разумные. Я восхищен её самообладанием и холодным рассудком.

Драйзен говорил так, будто принимал Серцилию на должность секретаря.

— Вы скажите лучше, у вас нет более важных тем для обсуждения, чем мои симпатии?

Понятно, засмущался, хотя не хочет показывать виду.

— Ты прав, друг, — произнёс Крейген, и мы начали обсуждать предстоящую финальную битву.

Драконья приманка, то есть я, должна будет стоять на специальном деревянном постаменте посреди ристалища. По древней традиции, когда ещё были дикие времена, и после битвы, если победил противник защитника девы, он мог её сожрать в обличье зверя и тем самым получить ведьмовской дар.

— Это летописи так говорят. А в них написано много чуши, — погладил меня по руке Крейген.

— Я тут один артефакт доработал. Возьмите, Вероника, он сам сядет вам на платье, — Драйзен открыл свой саквояж, с которым редко когда расставался.

И на стол выложил уже знакомого мне жука с медными лапками.

— Второго я отдам Серцилии, они защитят вас обоих от посторонних влияний и укрепят природную магию. Серцилия скажет, что подарила вам артефакт в знак дружбы. Это ещё один древний обычай между женщинами — обмениваться маломощными артефактами.

— А её отец не будет против таких заявлений дочери? — уточнила я, верча в руках жука. Казалось, что он живой, я чувствовала под пальцами, как бьётся механическое сердечко.

— Будет, — нахмурился Крейген, но не встревал в разговор. Видимо, во всём полагался на Драйзена, а у того даже веснушки на лице сделались ярче, и сам артефактор засиял, как медный грош.

Наконец, вышел из тени под свет софитов.

— Будет, — вторил другу Драйзен. Помолчал для пущего театрального эффекта, поглядывая то на меня, то на дракона, и добавил: — Поэтому послезавтра после турнира она переедет в своё поместье на юге столицы. Маленький домик, доставшийся ей от приданного её матери. А потом мы поженимся. Я предложу ей фиктивный брак, он избавит Серцилию от посягательств на её руку со стороны дураков-драконов, желающих получить драконье яйцо.

Драйзен поморщился и усмехнулся. Я посмотрела на Крейгена, но тот тоже улыбался.

— Ты всё продумал, Драйзен.

— Как и всегда, мой крылатый друг. Поэтому мы все обязательно победим. И помни о том, о чём просила тебя мой будущая невеста: ты испросишь у короля право для неё самой выбрать себе мужа.

Крейген и здесь кивнул, и мы снова вернулись к обсуждению поединка.

Следующий день прошёл относительно спокойно, если не считать визита тётушки Эйприл в сопровождении отца Серцилии.

Оба делали вид, что столкнулись в дверях и не имеют друг к другу никакого отношения, но по тому, как они старались держаться друг от друга подальше и не смотреть, как говорили строго по очереди, можно было сделать однозначный вывод. Они в сговоре.

Истринс пришёл под предлогом узнать, готов ли Крейген к поединку, а заодно принёс сведения о противниках. Имена драконов мне ни о чём не сказали, но Драйзен успел шепнуть, что, по крайней мере, один из них не так уж и силён.

А тётушка Эйприл всё рассказывала о несчастье, постигшем Эстер Чаддис. Бедолага так грустила о Крейгене, что сначала и думать не хотела об ином замужестве, а потом сдалась на уговоры отца.

И скоро её свадьба.

Мне оставалось лишь громко пожелать ей счастья.

— Вы всё так же злы, Вероника, — тут же огрызнулась тётушка Эйприл, всё время украдкой посматривая наверх. На втором этаже располагались жилые комнаты, и в них для тётушки Крейгена не было интереса.

Мы с нею сидели в гостиной, я угощала родственницу чаем с эклерами в надежде вытянуть из неё что-либо важное. Дел у меня всё равно было немного: Алиса гуляла в саду с Теодором и няней, мужчины удалились в кабинет Крейгена.

Я рассеянно слушала излияния тёти Эйприл о том, как она завтра будет за нас переживать, и лишь усмехалась про себя. Машинально дотрагивалась до броши в виде жука с медными лапками и всё думала, как бы поскорее избавиться от гостьи. Ничего важного она говорить не собиралась, явилась шпионить, не иначе.

— Ты зря носишь эту брошь, Вероника. Прости, что так, по-родственному. Тристан Истринс сказал, что его дочь подарила тебе её в знак дружбы, а себе оставила такую же. Так вот, не друзья они нам, эти Истринсы.

— А кто же? Союзники?

Я изобразила полное непонимание, а на лице тётушки Эйприл промелькнула досада. Мол, какая непонятливая, обругать бы тебя, да времени нет.

— Крейген — мой единственный племянник, оставшийся в живых. Я не хочу завтра видеть его поражение, — мрачно изрекла она с видом прорицательницы. — Хотела сказать ему это лично, но сейчас этот Истринс ему навешает лапши на уши. Крейген только выглядит грозным, а сам доверчив, как дитя. Вот я его и оберегаю, Вероника.

И выразительно возвела глаза к потолку. Мол, вот и ты его окрутила, как я не предупреждала.

— И от меня?

— И от тебя и твоей девочки, — с видом обиженной добродетели огрызнулась тётя Крейгена, а потом взглянула на меня и пробормотала: — Но, с другой стороны, у вас общая дочь. Не пожелаешь бедной девочке видеть смерть матери на ристалище. Поэтому я пришла спасти вас всех. И прощаю тебя за твоё возмутительное поведение на турнире. Возможно, ты просто волновалась за дочь. А я не злопамятна, всю себя готова отдать благу семьи. Ты теперь тоже её часть.

Тут пафос в голосе тётушки Эйприл достиг своего пика, и она добавила, театральным жестом приложив руку к голове, будто её пронзила острая боль:

— Я хочу сказать тебе, Вероника, у тебя в доме шпионка Истринса!

— Я догадывалась, что это так, — осторожно ответила я. И тут же добавила: — Но потом решила, что мне всё это кажется.

Сказала я это на всякий случай: вдруг тётушка Эйприл подослана Тристаном Истринсом, дабы выведать, что мне известно.

Знала я мало: Драйзен уверил, что платье, в котором я хотела ехать на приём к королеве, испортил тот, кто живёт в доме. И что теперь, когда у меня есть брошь, когда моя магия усилилась, я смогу сама её обнаружить. Или его.

Но пока догадок было мало.

— Не кажется, — тётушка Эйприл достала из сумочки маленький веер и принялась им обмахиваться. Тот и дело посматривала в мою сторону, многозначительно молча.

— И кто это, по-вашему? Почему я должна вам верить, миледи? Вы с самого начала меня недолюбливали. Притаскивали к Крейгену всех незамужних девиц, только чтобы отвлечь его от меня. И теперь я должна вам верить?

— Должна, — оскорбилась тётушка Эйприл. — Потому что я тоже считаю, что Серцилия Крейгену не пара. Дочь его врага! Ты знаешь, хотя, конечно, откуда тебе, что Тристан Истринс убил кузена Крейгена на прошлом турнире? Ах, это была такая трагедия, я чуть не поседела! К счастью, драконицы не седеют.

Она щебетала и щебетала, и я подумала, что ещё немного, и эта родственница выклюет мне мозги.

— Приятно было повидаться, миледи. Спасибо, что зашли, а сейчас прошу извинить меня. Я должна хорошенько отдохнуть.

Встала я первой, давая понять, что визит затянулся.

— Да, но ты выясни, кто предатель, — кивнула тётушка, довольная, что исполнила роль спасительницы своего рода. — До завтра выясни, пока она ещё чего-нибудь тебе не подкинула.

Встала с достоинством изгнанной королевы и удалилась, бросив напоследок:

— А от этого подарка избавься, как человек советую. И как полудракон.

Я погладила брошь и ощутила, что она слегка нагрелась. С моей защитой, видно, хорошо справляется, раз тётушка Эйприл так быстро ретировалась, даже не оскорбив меня.

— Она хотела помириться с вами, миледи, — произнёс шёпотом старый Янсон.

— А я думала, вынюхивать пришла, — с улыбкой ответила я, скрывая холод в груди. И липкий страх, который, как медленно действующий яд, отравлял кровь.

Я верила Крейгену, верила Драйзену, но не чувствовала себя достаточно защищённой, чтобы не бояться завтрашнего дня.

Поэтому я решила занять себя тем, что буду искать шпионку. Знали ли тётушка Крейгена о ней или брякнула недодумавши, по своему обыкновению, но я поднялась к себе в комнату и открыла шкаф с платьями. Надеялась осмотреть то самое, испорченное, хотя сомневалась, что найду зацепки.

Однако тётя Эйприл своими намёками и советами натолкнула меня на интересную мысль.

— Вам что-то угодно, миледи? — Глория тут же вышла из своей каморки. Она показалась мне бледнее, чем обычно, но я списала всё на общую атмосферу тревоги, витавшую в воздухе.

Даже призрак, живший в доме, больше не гремел по ночам цепями, а тихонько вздыхал в коридоре.

— Простите, у меня голова разболелась. Я думала, вы всё ещё внизу.

— Достань то платье, испорченное.

Теперь на лице Глории промелькнул нешуточный испуг, и на этот раз я напряглась.

— Достань, говорю. Надо кое-что проверить, — сказала я таким тоном, что горничная бросилась исполнять.

Я смотрела на разложенное на кровати платье и сосредоточенно молчала.

— Простите меня. Надо было выбросить его или приказать изничтожить, чтобы никто не нанёс вам зла, миледи, — робко начала Глория, а я всё думала, как бы подтолкнуть её к откровенности.

В том, что она так или иначе замешана, я теперь не сомневалась. Слишком перепугалась, когда поняла, что мне зачем-то понадобился этот наряд снова.

Давить и угрожать не хотелось, да я и подозревала, что это бесполезно. Тут надо действовать тоньше, например, провокацией.

— Нет, я благодарна тебе, что ты этого не сделала, Глория, — начала я самым миролюбивым тоном. — Ты слышала, что след от драконьего артефакта, которым его испортили, отследить невозможно?

— Всё так, миледи, — приободрилась она.

— Но я выяснила, что невозможного для такой сильной ведьмы, как я, мало. Видишь эту брошь? Мне её подарила Серцилия Истринс в знак дружбы. Я попытаюсь сейчас понять, кто испортил мне платье. С твоей помощью, разумеется.

— Но это же колдовство? — затряслась Глория ещё сильнее.

Осталось немного поднажать, и она всё расскажет.

— Как ты смеешь мне перечить⁈

Надеюсь, моё возмущение выглядело искренним.

— Я получила патент природной ведьмы вчера из рук её величества. Моё ведомство, особенно в моём собственном доме, направлено на защиту.

Я закрыла глаза, что-то там пробормотала и повернулась к служанке, пристально посмотрев на её руки. Пусть думает, что я на них что-то увидела. Тут Глория не выдержала и бросилась на колени, беззвучно рыдая.

— Простите, ваша милость! Умоляю! Он заставил меня!

— И кто же он? Говори имя!

Глория испуганно замолчала и покосилась на дверь комнаты.

— Он сейчас в нашем доме?

Надеюсь, что это не сам Драйзен Лезинг, тогда нам с Крейгеном завтра крышка!

— Это милорд Истринс. Он велел. Сказал, что скоро здесь будет хозяйкой его дочь, а меня сошлют в деревню, если не подчинюсь. И что с вами, простите, миледи, всё кончено. Скоро вас, так и сказал, арестуют, а милорда Вильсента выпустят. Я так испугалась, простите, умоляю!

Рыдая, она припала к моим ногам, но я не желала более её слушать. Доверие — роскошь в этом мире, а сейчас я не могла её себе позволить. К тому же мне надо было выяснить кое-что ещё.

— Скажи, а что он ещё тебе приказал? Отравить меня, опоить перед завтрашней битвой? Отвечай, или сдам тебя Комитету по магическому надзору!

Глаза Глории расширились от ужаса, я даже подумала, что перегнула палку, и сейчас горничная лишится чувств. Но нет, она собралась и, всё так же стоя на коленях, затараторила:

— Нет, что вы, миледи! Ничего такого! Он что-то пытался передать через меня, чтобы я подложила вам под перину, но я отказалась!

Глория и дальше продолжила бы уверять меня в том, что предала меня не до конца, и вообще не собиралась этого делать, но я позвала дворецкого. Приказала Янсону запереть Глорию в чулане под лестницей, и чтобы та вела себя тихо, пока Тристан Истринс не уйдёт.

— Пусть мужчины решают, что с тобой делать. Сиди тихо!

И сама отправилась вниз провожать гостя.

Я поспела как раз к тому времени, когда мужчины вышли в холл, и услышала обрывок разговора:

— Значит, договорено! Помните, Вильсент, о своём обещании. Ваш друг подтвердит мои слова: заклятье на драконьей крови нарушить нельзя!

Я замерла в коридоре. Отошла тихонько от лестницы, чтобы меня нельзя было заметить снизу.

Больше ничего важного мужчины не сказали, а когда старый дракон ушёл, я немного помедлила и спустилась, чтобы рассказать о предательстве Глории.

— Сама решай, как с нею поступить, — заключил Крейген, когда его друг высказался.

Глория не могла причинить этому дому большой вред, потому что он сам позаботился о его защите, как только переступил порог.

— А что в таких случаях со слугами делают?

Я твёрдо решила, что причинить девице физический вред не позволю. Несмотря ни на что.

Крейген в ответ на моё решительное лицо лишь улыбнулся и погладил меня по руке.

— Никто её не спалит в драконьем пламени.

— Хотя и следовало бы, — мрачно отозвался Драйзен.

— Следовало бы, — согласился Крейген. — В иные времена слуги дракона почли бы это за славную смерть.

Я даже представлять не хотела, как давно прошли те времена. Надеялась, что давненько. А также невольно поняла людской страх перед крылатыми ящерами.

И тут мне пришла в голову светлая мысль.

— Отошли её к Серцилии Истринс. Скажешь, что разоблачил шпионку и выслал прочь, а Серцилия пусть её примет, напиши ей письмо. Глория клянётся в верности, в том, что готова искупить вину, так пусть теперь шпионит ради нас. И носит записки Серцилии к Драйзену и наоборот.

Артефактор слушал мой план, почёсывая гладко выбритый подбородок, что было у него признаком раздумий и сомнений, но услышав последнюю фразу, нашёл его разумным.

— Я всё равно уже не могу ей доверять, но и ссылать образованную девушку в глушь мне не хочется.

— Ты слишком добра, Вероника, — Крейген продолжал смотреть на меня так, будто я самое ценное, что есть в этом мире.

— Слишком добра для драконьей пары, — согласился Драйзен и сам рассмеялся удачной, на его взгляд, шутке. — А идея мне всё больше нравится. Когда Серцилия станет жить одна, ей понадобится горничная. Пусть ею будет та, кого выберем мы, а не её отец.

Остаток дня я провела с дочерью, оставив мужчин строить планы и болтать обо всём на свете.

О том, в каких краях побывал Драйзен, какие артефакты ему удалось собрать за время ссылки, и о родовом гнезде Крейгена далеко на севере.

Мой наречённый пообещал другу, что обязательно пригласит их с Серцилией погостить летом, когда ещё дороги не так размыты осенней беспутицей или занесены снежными хлопьями. Я лишь улыбалась, слыша эти речи: они оба верили в победу.

И в том, что для нас четверых возможен счастливый исход.

Алиса тоже в этом не сомневалась.

— Мама, а можно я буду звать дядю Крейгена папой? — смущённо заявила она и посмотрела мне в глаза. — Он сказал, что будет рад, но велел спросить у тебя.

Какое-то время я молча гладила Лису по голове, потому что меня душили слёзы. Я знала, что ребёнку нужен отец, но пока не было достойного кандидата на эту роль, утешала себя тем, что всё будет. Позже. И вот Крейген с Лисой, такие похожие, такие драконы, что-то решали за моей спиной, изобрели только им одним ведомый язык жестов, и всё решилось само собой.

Если бы не завтрашняя битва.

— Тогда и ты обещай мне, что выполнишь мою просьбу. Безо всяких возражений.

Алиса посерьёзнела и кивнула.

— Завтра ты не будешь смотреть на битву. Тебя и не пустят. Обещай слушать тётю Эйприл, она побудет с тобой здесь, дома.

— Она противная, — вякнул Теодор, но тут же добавил, смешно крутясь на одном месте, чтобы улечься на кровати Лисы: — Но будет вести себя смирно со мной. Я обещаю.

В конце концов, Алиса согласилась, но и с меня взяла клятву, что я вернусь.

— Ты знаешь, что такое клятва на драконьей крови? — спросила она заговорщицким тоном. И показала на двух плюшевых дракончиков: — Биба и Боба говорят, что тебе нельзя знать, но я скажу.

Теодор ткнулся мокрым носом в плечо Лисы. Можно, мол, рассказывай.

Я слушала вполуха, а сама вспоминала слова Истринса, которые он бросил напоследок. Что за клятву дал ему Крейген? Обещание жениться на Серцилии? Тогда к чему эти планы насчёт северного драконьего гнезда?

— Мама, ты не слушаешь!

— Слушаю, милая. Я просто устала.

— Тогда поспи со мной сегодня. А я пока объясню тебе про драконью клятву. Только никому, слышишь?

Я снова пообещала.

Алису распирало от желания скорее мне всё рассказать:

— Она заключается только между теми, в ком течёт драконья кровь.

— Поэтому так и называется, — гавкнул Теодор и тут же закрыл глаза. Заснул.

— И что? — мне не терпелось услышать продолжение, а Лиса видела это и специально меня мучила. Надувалась от собственной важности: ещё бы, вот она, моя дочь, а я слушаю её внимательно.

— Драконья клятва — это когда один дракон отдаёт другому взаймы часть своей силы, а взамен должник потом навсегда отдаёт часть своей сокровищницы.

— И всё?

Магия за драгоценности — мне казалось, что сделка невыгодна для того, кто жертвует магией.

— Давай ложиться спать, — предложила я.

— А ты обещаешь, что мы не вернёмся в свой мир? — лёжа в темноте, ещё раз спросила Алиса.

И я дала такое обещание, тем более с моей ведьмовской силой вернуться туда, откуда мы родом, невозможно.

Наутро уже к девяти часам мы были на ногах.

Я надела простое белоснежное платье с красными кружевами по лифу, рукавам и низу. Так было принято, тем более белое мне шло.

Алиса в это утро со взрослой серьёзностью выполняла все просьбы, не противилась, даже когда явилась тётушка Эйприл. И когда я снова обещала ей вернуться.

— Увидимся днём, мама, — кивнула она совсем не по-детски, чем чуть не испугала. Но я всё списала на собственную нервозность.

А мы с Крейгеном и Драйзеном отрабатывали последние магические приёмы. Собственно, моя роль драконьей приманки сводилась к тому, чтобы защищать себя от возможных магических влияний, потому что через меня могут попытаться нанести вред Крейгену. А ему и так придётся нелегко.

— Не волнуйся за меня. У меня есть козырь в рукаве.

— Драконья клятва? — не выдержала я.

Крейген нахмурился и кивнул.

— Слышала? Ну раз всё знаешь, то и скрывать не имеет смысла. Взамен я отдам ему половину фамильных драконьих рубинов. Да, в них моя сила, но зачем она, если рядом будешь ты, Вероника? И Алисия! Уедем на Север, в моё поместье на родину диких драконов, там земля ещё рождает рубины. И будем жить подальше от двора и от людей. Ты согласна, моя Вероника?

Так вот к чему были все эти разговоры про северные земли и уютные вечера у камина! Там никто не помешает драконам рассекать небо взмахами громадных крыльев, никто не оспаривает их могущество и владычество.

Наконец, где никто не осмелится бросить им вызов.

Внутренним зрением я увидела нашу жизнь: год идёт за годом, Алисия взрослеет, и уже ничто в ней не напоминает прежнюю замкнутую девчушку. Она хорошо танцует, её золотистые волосы уложены в замысловатую причёску по местному обычаю, а когда она немного свысока смотрит на очередного кавалера, в её кристально-голубых глазах отображаются всполохи драконьего пламени.

А по ночам они вместе с Крейгеном совершают полёты с самой высокой башни нашего неприступного замка и оглашают морозный воздух громким рёвом, приветствующим грядущую метель.

Я вздрогнула от этой картинки, настолько она показалась мне правдоподобной. И даже от того, что рядом с ними я увидела другие тени. Пока неясные, эфемерные, но это были дети. Мальчик немного постарше и девочка лет девяти, оба рыжеволосые. Оба следовали за мной по пятам, а я была занята устройством замка.

И училась гадать. По картам, кофейной гуще, угольям потухшего огня. Последнее выходило особенно легко.

— Что с нею? Вероника, ты меня слышишь? — Крейген тряс меня за плечи, а я внезапно очнулась и посмотрела на обоих мужчин с лёгким недоумением.

Как, разве сейчас тёплый день⁈ Где мы находимся?

— Это её чары вступили во взаимодействие с артефактом. Думаю, Вероника сможет защитить себя сегодня, — довольно хмыкнул Драйзен, поправил на мне жука с медными лапками, и мы отправились в путь.

— Я не знаю, что сказать, — протянула я руку Крейгену, когда он помогал мне спуститься. Мы приехали.

— Вернись ко мне живым и здоровым, пожалуйста! И у нас будут дети. Ещё двое.

Крейген просиял, что я испугалась, как бы его радость, озарившая радужки глаз красным отблеском, не спалила всё вокруг немедленно.

Сказать что-либо ещё мы не успели: слуги распорядителя турниров оттеснили нас друг от друга.

Меня отвели в белоснежный шатёр, где сам распорядитель поприветствовал поклоном, предложил разделить с ним лёгкую трапезу. Мне показалось, что это сродни нашему обычаю кормить последним ужином приговорённого к смерти.

В лице седовласого упитанного господина с аккуратно подстриженной бородой не было ничего, кроме вежливого любопытства.

— Я на вашей стороне, миледи, — поспешил заверить меня он. — От всей души желаю вам выйти из испытания живой и невредимой.

— Уверена, так и будет, — дала я краткий ответ.

От выпитого ли вина, от диковинных розовых фруктов с толстой кожурой, на вкус и запах, напоминающие смесь клубники и киви, прозванных здесь «драконьими», но у меня в крови зажёгся огонь. Я действительно считала, что ничего плохого сегодня для того, кому суждено прожить славную жизнь на севере, не случится.

Меня осмотрел придворный маг вместе со своим помощником. Проверил очищающим артефактом в виде огромной бабочки, которая тут же уселась мне на плечо, щекоча щёку крылом, что я не ношу запрещённых магических вещей.

Я боялась, что отберут брошь в виде жука, но маг не обратил на неё должного внимания.

— Что мне надо делать там, на ристалище? — спросила я ещё распорядителя.

— Стоять на деревянном помосте. Можете смотреть вверх на сражение, или как угодно. Никто из зрителей не причинит вам вреда.

Распорядитель не сказал ничего нового.

Наконец, моё время пришло.

Визгливый стон труб, возвещающих о начале последнего дня турнира, громкий голос герольда, объявляющего сражающихся.

Поединок чести начался.

Меня вывели последней, когда уже трое драконов кружили в небе. Я взошла на простой деревянный помост, посреди которого стояло алое бархатное кресло с чёрными кружевами.

По традиции я поклонилась королевской чете и заняла своё место, стараясь держать непроницаемое выражение лица. На меня смотрело не меньшее количество пар глаз, чем на драконов, пока примеривающихся к битве. Я пыталась найти среди зрителей Серцилию, с которой через записку условились держать связь.

В ложе Тристана Истринса сидел он сам с супругой, а кресло дочери пустовало. Конечно, я бы обошлась и без неё, но дополнительная магическая защита не помешает. Если Серцилия и вовсе не появится на турнире, то мой магический жук окажется не более, чем красивой брошкой.

Драконица появилась в последний момент. О чём-то поговорила с отцом и кавалером, даже не взглянув в мою сторону. Но жука с серебряными лапками на её груди я разглядела. Это был знак: всё идёт по плану.

Я взглянула наверх, хотя давала себе зарок, что не буду этого делать. Теперь, когда я стала ведьмой, могла навредить Крейгену своими эмоциями. Так сказал Драйзен, смотрящий на сражение через бинокль, как и многие здесь.

И я, наконец, решилась. Посмотрю вверх хоть одним глазком, постараюсь не переживать сильно, Драйзен сказал, что Крейген не может выиграть с одного удара, это сочтут неправдоподобным. Короне будет достаточно, если моего суженого слегка потреплют.

Самолюбие его величества требует малой крови. Как сказал Тристан Истринс: «Вам повезло, что именно малой. Благодарите за это свою ведьму и её умение нравиться королеве».

И как я себя не уговаривала, что иногда нужно сделать разрез, чтобы выпустить гной, и выздороветь, содрогалась от мысли, что придётся на это смотреть.

А если корона обманула? Перед кем им держать ответ? Бог высоко, драконы низко склоняют головы.

Наша с Серцилией маленькая уловка может сработать. Или нет.

Не успела я поднять голову, как деревянный помост, на котором я сидела, задрожал, а кресло вместе со мной повалилось набок.

Вверху двое соперников атаковали Крейгена. Они были мощнее и сильнее, Крейген едва успевал уворачиваться, но вот запахло первой кровью. Я почувствовала её запах, смешанный с землёй, в которую она впиталась.

Трибуны ахнули. В этом возгласе я слышала лишь возбуждение толпы и желание большей жертвы.

Поднялась на ноги, слуги, вбежавшие на помост, помогли мне и поставили кресло на место. А я повторяла про себя, что на меня сейчас смотрят не меньше, а может, даже больше, чем на сражающихся в небе.

Никакого сомнения в исходе дела! Поединок Чести предусматривает, что выиграет тот, кто прав по законам Создателя. Невиновный не должен бояться Его гнева.

Мне и не надо было смотреть вверх. Я видела всё внутренним зрением: вот Крейген почти вымотал одного дракона, или тот решил уйти в тень, вот второй, помельче размером, что желал получить власть надо мной и всем имуществом Крейгена дохнул огнём на крыло моего мужчины и опалил до мяса.

И всё же драконы не так чувствительны к боли, как люди. Всё пройдёт быстро, победа лечит и не такие раны.

Я как бы невзначай посмотрела на ложу Тристана Истринса. Серцилия сложила руки в молитвенном жесте и уткнулась в них. А мне необходимо было видеть её глаза! Когда же она подаст условленный знак⁈

Небо пронзили молнии. Набежали грозовые тучи, и вскоре должен был хлынуть дождь.

Если Крейген победит до того, значит, правда на нашей стороне. Гроза для дракона, парящего в небе, опасна. Не молнией, водой: крылья теряют манёвренность, или что-то там ещё, но вода не друг дракону.

Любому.

Корону вполне устроит, если победителей не будет. Тремя драконами меньше!

И при этом никто не виноват.

Я взглянула в сторону королевского шатра. На помосте, позади монаршей четы стоял главный придворный маг и что-то шептал, перебирая чётки.

Я коснулась жука на платье: еле тёплый. Моя магия работала и без него, но с ним между мной и Серцилией была особая связь. Мы могли попытаться, как заверил Драйзен, а он в себе никогда не сомневался, действовать сообща.

Кресло подо мной дрожало, но усилием воли я удержала его на месте. В воздухе пахло грозой, надвигающейся бурей. День превратился в сумерки, я чувствовала вибрации воздуха вокруг меня, они были словно ручьи, обтекающие меня, как камень, лежащий на пути.

Благодаря артефакту в виде жука, голова не болела и оставалось ясной. И всё же меня пугало, что я ничем не могу помочь Крейгену, сражавшемуся в небе.

Иногда драконы скрывались за тучами, но я чувствовала, что Крейген держится вполне уверенно. Да, он ранен, но легко, как и его соперники, начинавшие уставать.

Зрители, вероятно, были разочарованы. Они ждали сокрушительного падения одного из драконов, вероятно, Крейгена, а если ещё он упал на мой помост, то все бы убедились: мы были виновны и получили по заслугам.

«Посмотри на неё», — услышала я внутренний голос, похожий на прикосновение узкой женской ладони к плечу.

Я взглянула в ложу Серцилии. Она тоже искала мой взгляд и еле заметно кивнула, поднёс руку к броши в виде жука.

Я закрыла глаза. Мы вместе попросим того, кто спит на дне морском, о помощи. Крейген говорил, что дракон-прародитель слышит своих детей, если те обращаются к нему в тяжёлый час.

«Я знаю, что не имею права просить тебя, но я обещана дракону, моя дочь — полудракон, и нас с ним несправедливо обвинили в использовании запретной магии, чтобы победить других драконов. А ты видишь, что это не так. Я прошу тебя помочь нам оправдаться, очистить замаранное имя дракона Стефановских серых камней».

Другие слова казались избыточными. Не следует надоедать тому, кто спит и видит сны.

И всё же я боялась, что меня не услышали, или услышали и решили, что я недостойна просить. Но со мной вместе должна это же делать Серцилия, её-то дракон на дне моря, если он существует, должен услышать!

Так и продолжала сидеть с закрытыми глазами, но ничего не менялось ни вовне, ни снаружи. Всё так же усиливался ветер, предвещавший бурю, и внутри меня таилась тишина.

Я цеплялась за легенду. За сказку, бессильную против корыстолюбивых недругов.

— Смотрите, небо рассеивается! — окрик заставил открыть глаза и посмотреть вверх.

Тучи уходили, расползались, как старая марля, и солнце ярко озарило трёх драконов.

Мне вспомнился потолок часовни под домом: вот они три дракона одновременно извергают пламя, но не на алтарный камень, а друг на друга.

Казалось, само солнце испепеляет их!

Первым сдался самый большой дракон, за ним не утерпел и второй соперник Крейгена.

Мой суженый спускался последним, выписывая круги, чтобы никто не подумал, что ему больно или тяжело. Но я видела это.

Слуги увели с поля боя двух соперников, которые выглядели скорее немного обескураженными, чем огорчёнными.

Последним обратился Крейген. Он попытался сделать шаг, поклониться монаршей чете, но рухнул в траву, окрашенную его кровью.

Сама себя не помня от тревоги, я бросилась к нему, подхватив юбки. И чем быстрее я бежала, тем медленнее текло время.

Было ощущение, что я улитка на огромной ладони Создателя, и он смотрит на меня с интересом, как на прелюбопытную букашку, рассуждая, смахнуть ли её вовсе или дать достигнуть цели.

Слуги оказались проворнее меня. И всё же я успела. Села рядом и положила голову раненого себе на колени.

В этот миг весь мир перестал для нас существовать.

Крейген открыл глаза. Взор был ясным, взгляд насмешливым, это был мой победитель, и он был ранен, но далеко не смертельно. Поправится, вот что я прочитала в его глазах.

Тут и ведьмой быть не обязательно.

— Теперь придётся выйти за меня, Вероника.

— Придётся, — всхлипнула я, гладя его по лицу.

На моих пальцах оставались следы сажи и копоти, но это было совсем неважно. И это мнилось мне красивым, романтичным. Я была наполнена нежностью до краёв и щедро выплёскивала её на Крейгена, не говоря ни слова.

Вскоре его унесли на носилках, а меня вернули на помост. Со стороны, должно быть, я выглядела так, будто сама только что вышла из битвы: платье перепачкано сажей, волосы растрёпаны, глаза красные.

С гордо поднятой головой, сильно бьющимся сердцем я выслушала вердикт короля. Мой дракон был признан победителем, правда, с небольшой оговоркой: сдавшийся последним.

Понятия не имела, что это означает, но по ликованию собравшихся поняла, что мы свободны. И никто более не посмеет обвинить нас ни в использовании Драконьей жилы, ни в том, что Крейген выиграл битву обманом!

Король, отдавая мне верительную грамоту, которую заготовили заранее (я думаю, приготовили оба варианта — в случае поражения и победы), заметил:

— Миледи Клермонт, передайте хозяину своего гнезда, что он может просить меня о чём угодно. Пусть выберет желание, которое мне исполнить под силу.

— Конечно, ваше величество. Благодарим вас за оказанную милость.

Король подал руку и помог подняться с колен, шепнув, что если я захочу, эта милость будет простираться гораздо дальше разумных пределов.

Вероятно, королева Клод тоже заметила интерес короля к моей скромной персоне и, когда я целовала её руку, сдержанно поздравила меня.

— Жаль, что вы не сможете служить мне при дворе, миледи. Говорят, Северный воздух лечит драконов, думаю, справедливо будет, если некоторое время вы обоснуетесь в драконьем краю.

Почётная ссылка. Но меня эта новость лишь заставила улыбнуться.

— Благодарю за заботу и покровительство, ваше величество.

Лицо королевы смягчилось. Она погладила меня по голове почти с материнской нежностью и прибавила на прощание:

— Но когда ваша старшая дочь достигнет брачного возраста, я буду рада принять её в штат фрейлин. Возвращайтесь к нам все вместе.

Так и закончилась моя история. Моя личная история.

А дальше началась семейная.

Крейген поправился спустя пару недель, драконы вообще удивительно живучи. Алисия во время его болезни не отходила от постели дяди ни на шаг. Меня не подпускала, говорила, что драконам лучше быть среди себе подобных.

Я не спорила. Даже с тётушкой Эйприл, которая вдруг побросала дела и тоже проводила у постели племянника положенные этикетом двадцать минут. Она рассказывала ему все сплетни, которые собирала не покладая рук и не чистя ушей, весь прошлый день.

— Ты зря своё желание потратил на Серцилию Истринс. Она высокомерная и неблагодарная, — обмахиваясь веером, вздыхала она.

Имелось в виду, что Крейген сдержал обещание и подарил драконице возможность самой решать свою судьбу. Как и планировалось, она переехала от отца. Драйзен наведывался в её новый дом почти каждый день, всё время выдумывая благочестивые предлоги.

Никто из нас не сомневался, что рано или поздно их переписка закончится помолвкой. Кажется, Серцилия уже готова пересмотреть своё желание не выходить замуж, а у Драйзена хватало ума делать вид, что он просто помогает бывшей союзнице, чтобы её не донимали кавалеры.

Мы же с Крейгеном собрались в дальний путь. Алисия взяла своих игрушечных драконов Бибу и Бобу, Теодор пытался утащить с кухни свежую курицу, но был пойман и лишён большей части трофея.

— Ты не жалеешь, что мы переезжаем в глушь? — спросил Крейген и робко тронул за руку.

— Нет. И ни о чём ином тоже, — ответила я и не успела сообразить, как меня заключили в объятия и крепко поцеловали, аж голова закружилась.

Небо поменялось с землёй, я лишилась тверди под ногами и пришла в себя, только когда все собравшиеся проводить нас слуги и Драйзен с Серцилией захлопали в ладоши.

Алисия подпрыгивала на месте и аплодировала громче всех, а Теодор повизгивал от восторга.

— Вернёмся ли мы сюда? — спросила я, когда столица скрылась за очередным поворотом, и наши коляски покатили по просёлочным дорогам.

До северных земель три дня пути через Портал.

— Вернёмся, — ответил быстрее всех Теодор. — Я в клумбе куриную ногу закопал. Верная примета — вернёмся.

Мы все дружно засмеялись, а Крейген заботливо смахнул листик, прилипший к моим волосам.

Наша свадьба состоялась к исходу лета. На Севере лето короткое, прохлада и туман, спускающиеся с гор, возвещали скорые осенние холода.

Обряд состоялся в часовне, почти копии той, что мы оставили под домом в столице. Только не в пример больше.

Здесь всё было больше, массивнее, основательнее. И драконы тоже.

Крейген и Алисия прекрасно чувствовали себя в этом суровом краю, где снежные шапки гор никогда не сдаются красному солнцу. Я же всё чаще отдыхала, а однажды утром вдруг проснулась и поняла, что осенняя буря за окном принесла мне благую весть.

Я понесла.

Когда лекарь подтвердил мою догадку, а я сообщила её Крейгену и Алисией за ужином, дракон долго моргал, будто собирался заплакать, смотрел на меня увлажнёнными глазами, а потом принялся кричать от радости.

Никогда ни до, ни после я не видела Крейгена таким растроганным, как в ту минуту, когда я сообщила ему о нашем первенце.

Алиса и Теодор тоже прыгали, пока Крейген целовал мои руки и обещал в честь ребёнка устроить самый настоящий северный фейерверк. Здесь это стоило баснословно дорого.

К исходу весны я родила. За окном была гроза, когда на свет появился мой сын.

А через пару лет зимой в канун Нового года, я родила вторую дочь.

Моё пророчество, которое посетило меня накануне последней битвы мужа, исполнилось.

Время летит быстро, на Севере, где дни нещадно короче ночи, напоминающей нам о приближении вечности, оно мчится, как недолгое северное лето.

Мои дети подрастают. Алисия, так давно я её стала называть даже наедине, превратилась в настоящую красавицу, на которую уже заглядывались сыновья местных драконьих гнёзд. Соседи бывали у нас каждый месяц, здесь любили держаться кланами, мечтая о времени, когда драконы снова станут владычествовать над небом, но реально никто ничего предпринимать не собирался.

Прошлого не вернуть.

Но его надо помнить и чтить.

Скоро я расскажу Алисии правду о её первом отце, возможно, Крейген сам откроет её ей, когда придёт срок. Они с Алисией неразлучны и понимают друг друга с полуслова. А младшие дети пока заглядывают в рот мне.

Скоро всё изменится. Скоро, я это предчувствовала, нас ждут перемены. Да и Драйзен с Серцилией, поженившиеся через полгода после нашего отъезда, а ещё через год соединившие руки в настоящей брачной клятве, говорили, что королева всё чаще вспоминает обо мне.

Справляется о моём благополучии.

Мадам Россел давно нет с нами. Фаворитка внезапно скончалась от лёгочной болезни, как говорил артефактор, а они каждый год гостили у нас по месяцу, и что-то в его взгляде заставило меня подумать, что не от естественного течения вещей.

Впрочем, о таком не принято говорить вслух, и мы помалкивали. Сидели у камина и слушали треск костра тёмными зимними вечерами. А когда выдавалась тихая, безветренная ночь, мы всей семьёй поднимались на башню, и мои дети вместе с Крейгеном обращались в крылатых ящеров.

Один за одним они принимают звериный облик и скрываются в облаках. А я остаюсь на башне, держусь за стылый камень и слежу за ними, пока они описывают круги и оглашают округу гортанными криками. Иногда я перевожу взгляд на озеро неподалёку.

Его поверхность зеркалом блестит в лунном свете. И я мысленно возношу благодарность дракону-прародителю, который спит на дне моря и видит цветные сны о своих детях. И слушает их просьбы, принимает благодарности, внимает молитвам.

Возможно, среди голосов своих детей он внемлет и моему голосу. И понимает, что я давно стала здесь своей, что в душе я даже больший дракон, чем Крейген и мои дети.

Они умеют превращаться и покорять небо, а я храню наше драконье гнездо, отгоняя от него беды своим ведьмовским чутьём. И так будет всегда. До скончания нашего земного века.