Воздух в машине был спёртым — пахло разогретым пластиком, чужим потом и чем-то острым, похожим на страх.

Я дышала ртом, медленно и намеренно, пытаясь удержать внутри то, что рвалось наружу криком.

Шины выли по мокрому асфальту. Машину кидало в поворотах, и огни города за окном расплывались в длинные светящиеся росчерки — оранжевые, белые, красные, — от которых начинало мутить. Я отвела взгляд и уставилась в спинку переднего сиденья.

Кулон лежал в сжатом кулаке. Обсидиан был холодным и твёрдым, цепочка врезалась в кожу тонкой болезненной линией. Я не разжимала пальцев.

По обе стороны от меня сидели Стражи. За всю дорогу — ни слова. Только напряжённые шеи, только взгляды, которые непрерывно шарили по зеркалам и тёмным провалам переулков за стеклом. Они ждали чего-то.

И дождались.

Удар сверху был такой силы, что у меня лязгнули зубы. Крыша вогнулась — я могла поклясться, что вогнулась, — и крик всё-таки вырвался, короткий и беспомощный. Очки съехали на переносицу.

Снаружи потянуло скрежетом.

Медленным. Намеренным.

Когти вели по металлу, как по школьной доске.

Дракон? Демон? Одно из тех существ, что выходят из разломов — тех самых, которые я до последнего убеждала себя считать галлюцинацией, чужими историями, чем угодно, только не правдой?

Оно было настоящим. Вес его тела продавливал крышу, скрежет был настоящим, и ужас, поднимавшийся от желудка к горлу, тоже был совершенно настоящим.

Потом машина рванула — резко, на пределе, — и скрежет оборвался.

Тишина навалилась почти физически.

Я обернулась прежде, чем кто-то успел меня остановить.

Посреди пустого мокрого шоссе стоял мужчина.

Весь в чёрном. Белые волосы трепал встречный ветер, а глаза — фиолетовые, невозможные — светились в темноте ровным холодным светом. За его спиной медленно, почти лениво расправились крылья. Огромные, белые и перепончатые?

От одного взгляда на него у меня перехватило дыхание. Рядом с ним из темноты шагнула девушка. Я не успела разглядеть лица.

Но холод почувствовала раньше, чем осознала, что смотрю на неё. Он пришёл изнутри — медленно разлился по рёбрам, добрался до сердца и сжал его коротко и больно, как предупреждение.

Двое Стражей развернули меня за плечи — мягко, но так, что не поспоришь.

— Не смотрите назад.

Я послушалась и закрыла лицо ладонями. Обсидиан всё ещё жёг кожу холодом.

Водитель давил на газ.

Город летел навстречу — огни, мокрый асфальт, чужие окна.

А меня мучил один вопрос "Как вообще всё дошло до этого?"

Будильник сорвал тишину ровно в половине четвёртого.

Я открыла глаза за секунду до того, как он успел пискнуть во второй раз — просто лежала в темноте и ждала его, как ждут чего-то неизбежного. Сон давно перестал быть чем-то, на что можно рассчитывать. Я даже забыла, каково это — проснуться отдохнувшей. Учёба, работа, больница. День за днём одно перетекало в другое, и тело просто привыкло: семь часов — роскошь, четыре — норма.

Я вытянула руку и выключила будильник. Несколько секунд просто смотрела в потолок.

За окном стояла мартовская темнота — с лёгкой синевой по краям, словно ночь уже знала, что скоро отступит, и особо не сопротивлялась. Восемнадцатое марта. Весна в Бостоне — это холод, который всё ещё пахнет снегом, но уже чуть-чуть — прелыми листьями и чем-то живым, что просыпается под ними.

Я откинула одеяло и встала.

Пол под босыми ногами оказался холодным — именно так, как бывает в марте: напоминает, что зима ещё здесь, просто притихла. Я постояла секунду, привыкая, потом медленно побрела в ванную, придерживаясь за стену в коридоре — в полчетвёртого тело ещё немного чужое.

В ванной я долго стояла перед зеркалом, ничего с собой делая. Просто смотрела.

Тёмные круги под глазами. Волосы, спутавшиеся у висков за ночь. Лицо человека, который устал давно и так основательно, что усталость перестала читаться — просто стала частью выражения.

Я открутила холодную воду и подставила ладони.

Вода обожгла — коротко, честно, без предисловий. Я плеснула её на лицо, потом ещё раз, и где-то на третий раз что-то щёлкнуло внутри, и я наконец проснулась по-настоящему.

Расчёска нашлась там, где я её и оставила — на полочке рядом с тюбиком крема, которым пользовалась от случая к случаю. Я медленно расчесала волосы, глядя в зеркало, и начала заплетать косы. Движения были привычными до автоматизма — правая прядь, левая прядь, снова правая — бабушка учила меня этому столько раз, что руки помнили сами, без участия головы. Две косы. Ни одна другая причёска на мне так и держалась. Я пробовала — хвост выглядел небрежно, пучок разваливался, распущенные волосы лезли в лицо. Косы оставались единственным, что работало.

Наверное, бабушка знала, что делала.

Я вернулась в комнату.

На стуле с вечера лежала одежда — научилась готовить её заранее, чтобы утром ничего искать в темноте. Чёрное худи, мягкое и уже немного вытянутое на манжетах — любимое, то самое, которое жалко выбрасывать. Карго цвета хаки с большими карманами, в которые помещалось всё необходимое. Термобельё снизу — в марте без него никуда, Бостон умеет обмануть: выглядит как весна, а кусает как февраль. Я оделась без спешки, по очереди, и лишь взявшись за кеды, заметила, что левый шнурок развязался ещё вчера и так и остался.

Я завязала его наспех и решила, что разберусь после. После — это слово, на котором держалась вся моя жизнь.

На кухне что-то шло с перекосом.

Запах я почуяла ещё в коридоре — горячий металл и влажный пар, резкий и немного тревожный. Чайник стоял на плите и молчал: свисток сломался несколько недель назад, и с тех пор чайник просто кипел в тишине, словно считал, что это его не касается. Вода тонкой струйкой стекала по плите и собиралась у конфорки небольшой лужицей.

— Чёрт... — я выдохнула тихо, без злости, и перекрыла газ.

На часах было четыре утра.

Я достала кружку — белую, с отбитым краешком, которую давно собиралась заменить — насыпала растворимый кофе, залила кипятком. Размешала. Первый глоток обжёг язык, и я поморщилась, но отставлять кружку не стала. Второй был терпимее. Третий добрался до затылка и разогнал остатки темноты в голове.

Я стояла у окна и смотрела на улицу.

Jamaica Plain в половине пятого утра выглядел так, будто весь мир спит и лишь я по какой-то причине — нет. Фонари заливали тротуар янтарным светом, старые клёны вдоль улицы стояли без листьев — голые, угловатые, с едва заметными набухшими почками на концах веток. За домами небо начинало светлеть, самым краем, осторожно.

Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Отвела взгляд.

Квартира молчала за спиной. Слишком большая для одного человека, слишком тихая для любого времени суток. К этой тишине я привыкла, но иногда она давила — особенно утром, пока ещё включилось то внутреннее умение просто двигаться дальше, которое вырабатывается от многолетней усталости.

Я допила кофе, сполоснула кружку и поставила её на сушилку.

Взяла сумку. Куртку — тёмно-синюю, на подкладке, достаточно тёплую для марта. Кепку надела у зеркала в прихожей и чуть поправила козырёк.

Задержалась у двери на секунду.

— Доброе утро, Бостон, — сказала негромко. — Постарайся сегодня быть ко мне добр.

Мотор тихо заурчал, стоило повернуть ключ.

Я провела ладонью по рулю — привычно, почти нежно, как здороваются со старым другом, которого видят каждый день, но от этого ценить меньше. Машина была старой и давно просила ремонта: тормозные колодки скрипели на холоде, правое зеркало держалось чуть криво, обогрев лобового стекла включался лишь с третьей попытки. Но она ездила. Упрямо, каждый день, молча — и я уважала в ней эту черту.

— Ну что, моя хорошая, — сказала я. — Поехали.

Улицы Jamaica Plain в этот час были почти пустыми. Я ехала медленно, смотрела на дома по сторонам — старые викторианские постройки с высокими крыльцами и деревянными верандами, тёмные окна за плотными шторами. Кое-где на подоконниках уже стояли горшки с растениями — люди выставляли их на весенний свет, веря, что тепло придёт. В этом районе так делали каждый март, и каждый март Бостон отвечал ещё двумя неделями холода.

Но всё равно выставляли.

Я свернула к Arnold Arboretum и припарковалась у знакомых ворот.

Люблю это место именно в такой час — в промежутке между ночью и утром, когда аллеи принадлежат лишь ветру и птицам. Я вышла из машины и сразу почувствовала запах: влажная земля, прелые листья, что-то едва уловимое и живое — то самое мартовское скоро, которое невозможно описать точнее. Снег здесь сошёл почти весь, лишь в тени больших деревьев ещё лежали серые ледяные полосы — упрямые и некрасивые.

Я шла по дорожке медленно, без цели. Деревья в арборетуме в марте стоят голые, и от этого всё пространство кажется больше, прозрачнее — видно далеко, сквозь ветки, как сквозь решётку. Высоко в кронах уже переговаривались птицы — осторожно, вполголоса, словно и сами ещё решали, стоит ли окончательно просыпаться. Утренний ветер был холодным и сырым, забирался под воротник куртки, трогал лицо.

Я остановилась на середине аллеи и глубоко вдохнула.

Каждый раз, стоя здесь, я чувствовала одно и то же — что-то медленно отпускает. Усталость никуда девалась, и больница никуда девалась, и список дел на день оставался в голове в полном составе. Но здесь, между голыми деревьями и ранним небом, всё это становилось чуть менее срочным.

Я думала о бабушке.

О том, как она всегда говорила, что утро — лучшее время суток, потому что оно принадлежит тебе, пока весь остальной мир ещё предъявил на тебя свои права. Она просыпалась рано всю жизнь — в Греции, потом здесь, в Бостоне. Говорила, что это семейное.

Наверное, поэтому я тоже живу в темноте до рассвета.

Ветер качнул ветки над головой, и несколько капель упало — холодные, точные, прямо за воротник. Я поёжилась и невольно улыбнулась.

— Спасибо, — сказала негромко.

Сама знала, кому. Утру. Богу. Самому городу. Бабушке, которая научила меня вставать в темноте и находить в этом что-то своё.

Я постояла ещё немного, слушая птиц и ветер. Потом повернулась и пошла к машине.

Совсем скоро Бостон наполнится гулом — автобусы, кофейни, голоса, телефонные разговоры на ходу, запах горячего асфальта и свежей выпечки из пекарен на углу. Город станет таким, каким его знают все. Но эти несколько минут в арборетуме — с голыми деревьями, сырым воздухом и птицами, которые ещё решали, просыпаться ли — они были только моими.

Пора было ехать в больницу. Больницу Massachusetts General я знала наизусть — каждый поворот, каждую лестницу, каждый длинный коридор с белыми стенами. Даже запах давно стал своим: антисептик, лекарства, вымытый пол и едва уловимый аромат кофе из автомата на первом этаже — всё это смешивалось во что-то единое, привычное, что встречало меня здесь каждое утро уже несколько месяцев подряд.

Я поднялась на четвёртый этаж и остановилась перед знакомой дверью.

Несколько секунд просто держала ладонь на холодной металлической ручке.

Каждый раз, переступая этот порог, я надеялась застать бабушку чуть бодрее, чем вчера. Каждый раз убеждала себя, что врачи ошибаются. И каждый раз понимала, что чудеса случаются значительно реже, чем хотелось бы верить.

Я тихо открыла дверь.

Бабушка сидела у окна в своём любимом кресле. Мягкий утренний свет ложился на её седые волосы и придавал им серебристое сияние. Аккуратная блуза, лёгкий кардиган, идеально расправленный плед на коленях — она выглядела так, будто собиралась принимать гостей у себя дома, а не проводить ещё один день в больничной палате. Даже здесь, даже сейчас в ней жила та врождённая элегантность, которая всегда меня восхищала.

Кислородная трубка едва заметно покачивалась при каждом вдохе. Сердце болезненно сжалось.

Она подняла голову и внимательно осмотрела меня с ног до головы. Потом тихо фыркнула.

— Растяпа.

Я опустила взгляд. Шнурок на левом кеде снова развязался. Край футболки выбился из-под худи. Из кос выскользнуло несколько непослушных прядей.

Я только виновато улыбнулась.

— Иди сюда.

Она похлопала ладонью по колену.

— Принеси расчёску.

Я тихо усмехнулась и открыла прикроватную тумбочку. Деревянная расчёска с потемневшей от времени ручкой лежала там, где всегда. Я вложила её бабушке в ладонь и послушно села перед ней.

Этот ритуал повторялся столько лет, что давно стал частью нас обеих. Каждый мой визит начинался одинаково. И, если честно, я хотела, чтобы так оставалось всегда.

Тёплые пальцы осторожно распустили косы.

Расчёска медленно скользнула по волосам — плавно, потом чуть зацепилась за спутанную прядь, и я едва заметно поморщилась. Бабушка тихо цокнула языком. — Совсем за собой не следишь...

— Зато экономлю время.

— Выдумываешь.

В её голосе звучала привычная строгость, за которой всегда пряталась забота. Она неторопливо расчёсывала мои волосы, иногда поправляя выбившиеся пряди, и вполголоса напевала что-то старое — греческое, из тех мелодий, которые я помнила с самого детства, но слов которых так и выучила.

Я закрыла глаза.

Её пальцы перебирали пряди — так мягко, так бережно, словно мне снова было десять лет. Я незаметно вдохнула глубже. Духи почти выветрились, но лёгкий аромат лаванды всё ещё жил в складках её кардигана — смешивался с запахом больничной чистоты, лекарств и свежего утреннего воздуха, который просачивался через приоткрытое окно.

От этого запаха защипало глаза. Я знала. Таких утр осталось совсем немного.

И именно поэтому старалась запомнить каждое прикосновение. Каждое движение её рук. Каждую секунду этой тишины.

Расчёска замерла на половину пути. Я почувствовала, как бабушка осторожно отвела мои волосы в сторону. Что-то прохладное коснулось кожи на шее, и я невольно вздрогнула.

Пальцы сами потянулись к груди. Гладкий, холодный и тяжёлый.

Я опустила взгляд.

На тонкой чёрной цепочке покоился кулон. В центре — глубокий чёрный обсидиан, такой тёмный, что казалось, будто внутри него прячется сама ночь. Камень обрамляла тонкая золотая гравировка, складывавшаяся в лепестки цветка — удивительно тонкая, словно её выводили руки, которым были подвластны терпение и вечность.

Я осторожно провела по нему пальцем. Он оказался неожиданно тёплым.

— Бабушка...

Я обернулась.

— Что это?

Она молчала. Долго. Слишком долго. Её взгляд задержался на кулоне так, будто она прощалась с чем-то, что хранила всю свою жизнь — и со мной одновременно.

— Это семейная реликвия, — сказала она наконец.

Я нахмурилась. За двадцать четыре года — ни слова о ней.

— Почему ты мне никогда об этом рассказывала?

Она пропустила мой вопрос мимо ушей.

— Береги его. Всегда.

Я тихо рассмеялась.

— Даже в душе?

Она осталась серьёзной. Совсем.

— Даже тогда, когда тебя будут убеждать, что он тебе больше нужен.

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Что-то в её голосе заставило сердце сжаться по-настоящему.

— Ты меня пугаешь...

Она осторожно накрыла мою ладонь своей. Пальцы стали совсем тонкими, почти прозрачными, но хватка оставалась удивительно крепкой.

— Послушай меня внимательно, Айли.

Я кивнула.

— Однажды наступит день, когда этот кулон захочет забрать человек, который будет говорить правильные слова, обещать помощь и убеждать, что поступает ради всеобщего блага.

Она перевела дыхание. Каждое слово давалось ей тяжелее предыдущего.

— Береги его. Храни. Что бы тебе ни пообещали. Что бы ни случилось.

Внутри стало холодно.

— Почему?

Бабушка медленно коснулась обсидиана кончиками пальцев.

— Потому что в дурных руках он способен открыть дверь, которую человечество уже однажды едва сумело закрыть.

По спине пробежали мурашки.

— Ты сейчас говоришь совсем как героиня старых легенд.

На этот раз она всё-таки улыбнулась — тихо, с едва заметной грустью.

— Возможно... легенды появляются гораздо ближе, чем людям хочется верить.

Я смотрела на неё, пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз. Но в её глазах не было ни капли смешинки. Только усталость. И тревога.

Я опустила ладонь на кулон. Тёплый. Странно. Обсидиан должен быть холодным. Но он согревал кожу изнутри, словно хранил чьё-то давно забытое тепло — живое, терпеливое, как память о человеке, которого любишь.

— Бабушка... Откуда он у нашей семьи?

Она ласково провела ладонью по моей щеке. В уголках её глаз собрались едва заметные морщинки.

— Когда-нибудь ты сама найдёшь ответ.

Я тихо вздохнула.

Это был её любимый способ уйти от разговора. Стоило задать вопрос, на который она пока отвечать не хотела, как загадочная полуулыбка тут же появлялась на её лице. И каждый раз приходилось ждать. Наверное, поэтому терпение так и осталось моим слабым местом.

Она закончила заплетать вторую косу и привычным движением поправила прядь возле виска. Несколько секунд рассматривала меня — внимательно, так, будто пыталась запомнить каждую черту. Потом едва слышно цокнула языком.

— Кепку сегодня забыла.

Я удивлённо моргнула и машинально подняла руку к голове.

Пусто, ну конечно она ведь только что заново заплетала мне косы.

— Кажется... в машине оставила.

— Конечно, оставила.

Она покачала головой.

— Растяпа.

Я тихо рассмеялась.

— И забывчивая.

— Немного.

— И ходишь так, будто зеркало с тобой поссорилось.

— Ба-а...

— Ну что?

В её глазах плясали смешинки.

— Разве я неправа?

Я закатила глаза.

— Хоть раз скажи, что я красавица.

Она сделала вид, будто серьёзно задумалась. Даже подбородок пальцами подпёрла.

— М-м-м...

Я уже начала улыбаться.

— Нет.

— Ба!

Она рассмеялась — тихо, по-доброму, так, как умела смеяться только она. Палата словно потеплела. Я рассмеялась следом — кажется, впервые за несколько недель.

Смех стих быстро.

Тишина опустилась между нами мягко, как снег. Только кислородный аппарат размеренно шипел рядом с креслом. Я смотрела на бабушку. Она — на меня. И откуда-то из глубины поднялось отчаянное желание остановить время. Чтобы оно хотя бы сегодня никуда торопилось.

Она осторожно накрыла мою руку своей.

— Иди, Айли.

— Ещё немного посижу.

— Нет. — В её голосе появилась та самая твёрдость, с которой спорить было бесполезно. — Тебе пора на учёбу.

— Но...

— Айла.

Я улыбнулась сквозь подступившие слёзы. Даже болезнь её характер изменить. Если бабушка принимала решение — оно было принято.

— Хорошо...

Я поднялась и наклонилась. Поцеловала её в одну щёку, потом в другую и осторожно коснулась губами лба.

Кожа оказалась удивительно прохладной. Я задержалась на секунду дольше, чем обычно. Будто сердце уже чувствовало то, чего разум принимать отказывался. Сделала несколько шагов к двери. Почти вышла.

— Айли...

Я остановилась и быстро обернулась.

Она смотрела прямо на меня — с той самой улыбкой, которая с детства означала для меня слово «дом».

— Да, бабушка?

Несколько долгих секунд молчала будто собирала силы.

— Прощай, малышка.

Мир вокруг словно замер.

— Не говори так... — голос предательски дрогнул. — Мы вечером увидимся. После работы обязательно приеду. Привезу капкейки — твои любимые, с шоколадной глазурью. Хорошо?

Она смотрела на меня. Спокойно. С любовью. С бесконечной нежностью.

— Я люблю тебя, дитя моё.

Слёзы всё-таки сорвались. Я поспешно вытерла их ладонью и улыбнулась так широко, как только смогла.

— И я тебя люблю. До вечера. Хорошо?

Она ничего не ответила. Только продолжала улыбаться. Я махнула рукой и закрыла за собой дверь. Тихий щелчок замка эхом разнёсся по пустому коридору. Несколько секунд я простояла в коридоре, не решаясь сделать шаг. Что-то внутри уговаривало вернуться — просто открыть дверь ещё раз, обнять крепче, сказать что-нибудь совсем простое. Что люблю её. Что останусь ещё немного. Что готова снова слушать ворчание про растрёпанные волосы.

Я тихо улыбнулась.

— Вечером, — прошептала себе под нос. — Мы увидимся вечером.

Этой мысли хватило, чтобы успокоить сердце.

Я поправила ремешок сумки и направилась к выходу.

За окнами окончательно рассвело. Бостон проснулся — шумно, привычно, без предупреждения. Автобусы останавливались у переполненных остановок, прохожие спешили куда-то, кто-то разговаривал по телефону прямо на ходу, а возле маленькой пекарни через дорогу уже выстроилась очередь. Тёплый запах свежего хлеба и ванили долетел даже до парковки.

Жизнь шла своим чередом.

Словно никому не было дела до того, что где-то на четвёртом этаже женщина с усталым сердцем, возможно, проживала свой последний день.

Я опустилась за руль и несколько секунд смотрела на окна больничного корпуса, прежде чем повернуть ключ зажигания.

— Потерпи ещё немного, — сказала машине, легонько хлопнув ладонью по рулю. — Скоро зарплата. Обещаю, куплю тебе новые тормозные колодки.

Машина, конечно, ничего не ответила. Но мне всегда казалось, что она прекрасно меня понимает.

День промчался быстрее, чем хотелось.

Лекции сменяли одна другую, преподаватели объясняли материал, вокруг смеялись и спорили, обсуждали планы на выходные. Я честно записывала конспекты и даже отвечала на вопросы. Но мысли снова и снова возвращались в больничную палату — к бабушкиным рукам, к её голосу, к её улыбке. И к тихому:

«Прощай, малышка».

Я сердито мотнула головой. Она просто устала. Вот и всё.

Рабочая смена закончилась поздно вечером. Ноги гудели, плечи ломило, и единственного, чего хотелось — горячего чая и тишины. Но сначала была кондитерская. Та самая, куда бабушка много лет ходила по праздникам за сладостями.

Стоило открыть дверь, как меня обняло тепло — шоколад, сливки, свежая выпечка. Запах детства и воскресных утр.

— Добрый вечер! — улыбнулась продавщица.

— Добрый...

Я подошла к витрине и попросила два капкейка с шоколадной глазурью.

— Для бабушки?

Я подняла глаза. Женщина смотрела тепло, узнавающе.

— Вы всегда берёте именно их.

Я тихо рассмеялась.

— Да. Она говорит, что никакие другие не сравнятся.

Продавщица аккуратно упаковала капкейки в небольшую коробку, и я взяла её обеими руками — бережно, словно внутри лежало что-то гораздо более хрупкое, чем обычные пирожные.

Когда машина остановилась у больницы, на улице уже смеркалось. Я заглушила двигатель, подхватила коробку и направилась к знакомому входу.

С каждым шагом внутри нарастало что-то странное — глухое, без причины, без объяснения. Будто сердце пыталось предупредить о том, чего разум ещё осмыслить.

— Перестань, — тихо сказала себе. — Всё хорошо.

Легче почему-то не стало. Лифт медленно поднялся на четвёртый этаж, двери бесшумно разъехались в стороны, и коридор встретил меня непривычной тишиной. Я сделала несколько шагов и замерла.

Возле двери бабушкиной палаты стоял её лечащий врач. Он заметил меня сразу — медленно снял очки, тяжело вздохнул и направился навстречу.

Он остановился в шаге от меня. Слишком близко. Так близко, как обычно подходят лишь тогда, когда слова нужно произнести тихо, почти без свидетелей.

Я почувствовала, как коробка с капкейками чуть сильнее прижалась к ладоням. Пальцы стали холоднее.

— Доктор… — голос сорвался почти незаметно. — Всё в порядке?

Он ничего не ответил сразу. Аккуратно протёр очки краем халата, хотя стекло было чистым. Этот жест растянулся на странно долгое время — непозволительно долгое, — и коридор вокруг будто стал ещё тише, хотя тишины там и так было достаточно.

— Айла… — наконец произнёс он.

И в том, как прозвучало моё имя, уже не осталось привычной усталой доброжелательности. Только тяжесть. Та самая, которую невозможно спрятать.

Я сделала маленький шаг вперёд.

— Скажите… с ней что-то случилось?

Слова вышли слишком быстро, слишком остро — будто я пыталась опередить ответ.

Доктор вдохнул медленно и глубоко, на секунду отвёл взгляд в сторону стены, словно там можно было найти более мягкие слова.

— Мы сделали всё, что могли.

Эта фраза упала в коридор, как камень в воду — без звука, но с последствиями. Я перестала слышать шаги, голоса, даже собственное дыхание. Только сердце — оно вдруг стало слишком громким.

— Нет… — вырвалось у меня почти шёпотом. — Подождите…

Я шагнула ближе, коробка с капкейками дрогнула в руках.

— Я была утром. Она сидела. Она говорила. Она…

Голос начал ломаться. Доктор тихо покачал головой.

— Её сердце остановилось вечером.

Тишина. Та, что внутри, — глубже и страшнее любой внешней.

Я перестала понимать, стоит ли вообще держаться на ногах. Пол под ногами стал странно неровным, будто коридор накренился.

— Вы ошиблись… — я цеплялась за слова, как за что-то твёрдое. — Вы точно перепутали палату. Или…

Он опустил взгляд — и этого оказалось достаточно. Без продолжения, без объяснений. Просто взгляд.

Я медленно посмотрела на коробку в своих руках. Два капкейка. Шоколадная глазурь. Любимые. Я купила их. Я ведь обещала. Воздух стал тяжёлым — слишком плотным, чтобы вдохнуть полностью.

— Я же сказала, что приеду вечером…

Слова прозвучали как что-то сломанное — уже совсем не речь. Доктор осторожно протянул руку, но так и не коснулся меня.

— Мне очень жаль.

Эти слова должны были что-то означать. Но они ничего объясняли, ничего возвращали и ничего исправляли.

Я стояла неподвижно, глядя в одну точку где-то за его плечом, и впервые за весь этот длинный день поняла: утро не закончилось. Оно просто разломилось пополам — где-то между лавандой в складках кардигана и шоколадной глазурью, которую теперь некому было есть.

Айла Морган. Дата рождения: 24 марта 2002 года

Возраст: 24 года

Место рождения: Бостон, штат Массачусетс, США.

Место проживания: район Jamaica Plain, Бостон.

Рост: 167 см.

Цвет глаз: карие.

Цвет волос: чёрные, длинные, до пояса.

Особые приметы: небольшая родинка ниже левой стороны губ.

Род деятельности: Студентка магистратуры по направлению «Криминология». Обучается на государственном гранте. Совмещает учёбу с работой водителем такси.

Семья: Воспитывалась бабушкой — Арией Морган. Родители отсутствовали в жизни с раннего детства.

Черты характера: Спокойная, упрямая, трудолюбивая. Склонна брать ответственность на себя и редко просит помощи. Не любит привлекать к себе внимание, предпочитает оставаться в стороне. Плохо воспринимает ложь и несправедливость.

Привычки — Каждый день заплетает две косы — привычка, оставшаяся от бабушки.

— Почти всегда носит чёрную кепку.

— Предпочитает свободную одежду: худи, футболки, карго, джинсы, кеды или кроссовки.

— Любит раннее утро, когда город ещё только просыпается.

— Часто пьёт крепкий кофе, чтобы справляться с работой и учёбой.

— Любит прогулки по Арборетуму Арнольда.

— Увлекается автомобилями и самостоятельно занимается мелким ремонтом своей машины.

Навыки — Уверенное вождение автомобиля.

— Хорошая физическая выносливость.

— Высокая успеваемость в учёбе.

— Быстро анализирует ситуацию и сохраняет хладнокровие в стрессовых обстоятельствах.

Примечание: До двадцать четвёртого дня рождения считала легенды и магию обычными сказками. Не подозревала о своём происхождении и существовании Ассоциации Стражей Порядка.

Мартовское утро медленно накрывало Бостон мягким серебристым светом.

Я стоял у панорамного окна своей квартиры, почти касаясь ладонью прохладного стекла. С высоты город казался удивительно спокойным. Узкие улицы постепенно наполнялись машинами, первые прохожие торопливо пересекали перекрёстки, а над крышами домов поднимался лёгкий пар, смешиваясь с холодным весенним воздухом.

В руке приятно грела пальцы тяжёлая фарфоровая кружка — крепкий чёрный кофе, без сахара и молока. Именно таким он должен быть.

Я сделал медленный глоток. Горький вкус привычно обжёг язык, оставив терпкое послевкусие. Только такой кофе окончательно прогонял остатки сна.

Год.

Всего один год способен изменить жизнь сильнее, чем десятилетия.

Ровно год назад я носил звание куратора России. Сегодня — всего лишь страж порядка. Смешно — я всегда считал, что должности ничего значат, что важны только принципы. Пока однажды понял: лишают вовсе не власти. Лишают возможности защищать так, как считаешь правильным.

Перед глазами вновь возник тот день — большой зал Ассоциации, десятки кураторов, абсолютная тишина и новая глава.

Луна Алора.

Она спокойно вошла в зал, словно давно знала, чем закончится собрание. Зелёные глаза холодно скользнули по каждому из присутствующих — ни раздражения, ни злости, ни сомнений. Только расчёт.

В тот день почти все кураторы лишились своих должностей. Включая меня.

Я медленно закрыл глаза. До сих пор помню её голос — спокойный, вежливый и настолько уверенный, что спорить с ним казалось бессмысленным.

Я поставил кружку в раковину, тщательно ополоснул её горячей водой и аккуратно вытер насухо. Каждая вещь должна лежать на своём месте — беспорядок раздражал меня сильнее, чем большинство людей.

Пиджак лёг на плечи привычным движением, следом — наручные часы, ключи, телефон. Всё на своих местах.

Я вышел из квартиры.

Весенний воздух встретил лёгкой прохладой и запахом влажного камня. Город только просыпался — где-то открывались первые кофейни, слышался звон трамвая, хлопали двери магазинов, доносился аромат свежей выпечки.

Так видел Бостон обычный человек. Красивый, живой, безопасный.

Мой мир выглядел иначе.

За стеклянными витринами дорогих ресторанов сидели вовсе не только люди. Молодая пара, смеявшаяся за завтраком, оказалась двумя вампирами. Мужчина в строгом пальто, неторопливо читавший газету, скрывал ауру оборотня. На крыше старого собора неподвижно замерли гаргульи — для прохожих всего лишь каменные статуи, для меня — древние хранители, лениво наблюдавшие за городом.

Даже запахи отличались. Люди чувствовали аромат кофе, выпечки и сырого асфальта после ночного дождя. Я ощущал совсем другое — следы магии, энергию существ, силу древних печатей, которыми был пронизан весь Бостон.

Иногда казалось, что этот город живёт сразу в двух измерениях, и оба отчаянно делают вид, будто замечают друг друга.

Я невольно усмехнулся.

— Красивый лжец... — тихо произнёс я, глядя на просыпающийся город.

Сел за руль внедорожника. Двигатель мягко ожил.

Сегодня меня ждали две встречи — сначала моё кафе, потом библиотека. И с самого утра меня преследовало ощущение, что этот день нарушит привычный порядок вещей.

Кофе остыл быстрее, чем я успел допить вторую чашку.

Странно. Обычно крепкий, почти горький вкус задерживался дольше. Сегодня же даже арабика казалась пресной.

За окном город окончательно проснулся. По тротуарам спешили люди, над улицами стелился лёгкий утренний туман, а первые солнечные лучи скользили по стеклянным фасадам небоскрёбов, окрашивая их холодным золотом.

Для большинства Бостон выглядел именно так — красиво, спокойно, предсказуемо.

Бостон. Ты действительно умеешь хранить свои тайны.

Я поставил пустую чашку на блюдце. Официант давно знал мои привычки — стоило допить, как рядом уже появилась ещё одна чашка крепкого чёрного кофе.

— Благодарю.

Он лишь кивнул. Слова здесь были лишними. Я редко задерживался в кафе дольше часа. Работа не любила ждать.

Через несколько минут автомобиль уже плавно катился по утренним улицам. Движение становилось плотнее, город постепенно набирал привычный ритм.

Моя библиотека встретила меня привычной тишиной. Я всегда любил её именно за это. Книги никогда лгут. Лгут только люди.

Поднявшись на второй этаж, я машинально достал ключ — и остановился. Дверь кабинета уже была открыта.

Странно. Защитные чары обойти невозможно. Без моего разрешения войти сюда не мог никто. Совсем никто.

Моя рука уже коснулась дверной ручки, когда что-то заставило меня замереть.

Я медленно прикрыл глаза. Звериный нюх никогда ошибался — в кабинете кто-то находился. Человек? Нет. Магический зверь? Тоже нет. И уж точно не Макс.

Тогда кто?

Я сделал медленный вдох. Холод — будто после первого мартовского мороза. Свежесть. И сладкий, едва уловимый аромат.

Я перебирал запахи один за другим. Смородина? Черника?

Или же...Голубика?!

Я резко открыл глаза. Только один человек в Ассоциации пах именно так.

Год. Ровно год она нигде появлялась. Исчезла сразу после последнего совещания "бывших" кураторов.

Я медленно потёр лицо ладонью.

— Спокойно, Александр...

Я медленно открыл дверь.

Мой кабинет встретил меня привычной тишиной. Всё лежало именно там, где я оставил вечером.

Кроме одного.

В кресле для гостей спокойно сидела девушка. Чёрное строгое платье, ровная осанка, светло-каштановые волосы мягкими волнами спадали почти до пояса. Она сидела спиной ко мне, но даже так помещение словно принадлежало ей.

— Заходи, Александр. Это ведь твой кабинет.

Мелодичный спокойный голос нарушил тишину. Она медленно повернула голову.

Я застыл.

Инесс Ариас. Самая молодая хранительница Ассоциации, высший уровень магии. Таких, как она, можно пересчитать по пальцам одной руки. Она всегда умела скрывать свою ауру настолько идеально, что порой даже старейшины не могли почувствовать её присутствие.

Каждый раз это вызывало во мне невольное уважение.

Я подошёл ближе. Она поднялась — как и всегда. Мне пришлось смотреть вниз, ей — поднять голову. Разница в тридцать сантиметров давно стала нашей маленькой привычкой.

Я протянул руку. Она спокойно пожала её — тёплая ладонь, короткое рукопожатие, и снова безупречная осанка.

— Давно тебя не было.

Она едва заметно улыбнулась. Улыбнулась?

Я замер. Что-то было так. Очень так. Я внимательно посмотрел ей в лицо и только сейчас понял.

Глаза.

Когда-то они были серо-голубыми, холодными, почти пустыми — такими становятся глаза каждого хранителя после обряда. Но сейчас — ярко-голубые, живые, будто в них снова появилось небо.

Неужели...

Хранителям возвращают чувства. Никогда.

— Присаживайся, — наконец произнёс я.

Она молча села. Я занял кресло напротив. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Странно. Год назад рядом с ней было легко — она ничего не чувствовала, не осуждала, не радовалась, не грустила. Теперь же казалось, будто передо мной совершенно другой человек.

— Кофе? Чай?

Она покачала головой. Я кивнул, открыл небольшой шкаф.

— Может... что-нибудь покрепче?

Она посмотрела на бутылки так, словно увидела лекарство с истекшим сроком годности.

— Я не пью. — Помолчав, добавила: — И тебе не советую. Это медленно разрушает организм.

Я невольно усмехнулся.

— Иногда позволяю себе.

— Даже иногда не стоит.

Ответ прозвучал без упрёка — как обычный факт. Я молча закрыл шкаф.

— Хорошо.

Мы снова замолчали. Потом я вспомнил.

— Кстати...

Подошёл к письменному столу, выдвинул самый нижний ящик. Бархатная коробочка всё ещё лежала там. Ровно 2 года — так и не нашёл случая подарить.

Вернувшись, я протянул её Инесс. Она удивлённо посмотрела сначала на меня, потом на коробку. Но всё таки взяла и открыла.

Внутри лежал тонкий платиновый браслет. Небольшие серо-голубые камни мягко переливались на свету — когда-то они почти идеально совпадали с цветом её глаз.

Она долго молчала. Потом медленно закрыла коробку.

— Спасибо, Александр. — Её голос стал неожиданно мягче. — Правда... спасибо.

Она осторожно положила подарок рядом с собой.

— Но принять его не могу.

Я вопросительно поднял взгляд.

— Муж очень ревнивый. Даже дружеский подарок он может понять неправильно.

Муж.

Слово прозвучало неожиданно тихо. Но ударило сильнее любого заклинания.

Я молча забрал коробку, положил обратно на свой стол. Странно — боль длилась всего несколько секунд, а потом снова пришла привычная пустота.

Устало выдохнул.

— Понятно...

Поднял на неё взгляд. Но теперь меня интересовало совсем другое. Одна невозможная вещь.

— Инесс... Как ты вернула свои чувства?

Она долго молчала.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом города за панорамными окнами. Инесс опустила взгляд на сложенные на коленях руки. Казалось, она подбирала слова, которых прежде произносила.

— Было бы странно, если бы ты не задал этот вопрос, — наконец тихо сказала она. — Ты всегда замечал то, чего не видели другие.

Я невольно усмехнулся.

— За столько лет ты успела изучить меня?

Она подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то тёплое — совсем ненадолго.

— Мы слишком похожи, Александр. Любим наблюдать. Анализировать. Искать причины там, где остальные видят только последствия.

Я промолчал. Она была права — именно это сейчас и держало меня в напряжении.

— Да, — спокойно произнесла Инесс. — Я вернула свои чувства.

Моё сердце пропустило удар.

— Как?

Она медленно выдохнула.

— Мне помогла семья.

Я нахмурился.

— Семья?

— Я думала, что всю жизнь была одна. Кроме бабушки Сары у меня никого не осталось. Так мне говорили с детства. — Её губ коснулась едва заметная улыбка. — Оказалось, это не так.

Она ненадолго замолчала, словно вновь переживая те события.

— Я нашла свою маму. Её зовут Иви. А ещё... у меня есть младшая сестра. Эзабет.

Я внимательно смотрел на неё. Никогда прежде не видел Инесс такой — спокойной, живой, настоящей. Словно за этот год она впервые позволила себе быть обычным человеком.

— Рад за тебя, — искренне сказал я.

Она благодарно кивнула.

— Спасибо.

Тишина вновь заполнила кабинет. Но теперь она уже казалась тяжёлой.

— И всё же, — снова заговорил я, — где ты была весь этот год?

Инесс отвела взгляд к окну. Солнечный свет мягко ложился на её лицо.

— В другом измерении.

— В каком?

Она ответила не сразу.

— В Ассаре.

Я невольно выпрямился.

— Ассар?.. Мир ассасинов?

Она кивнула.

— АНо сначала была в... Аз.

— Мир драконов, ведьм, эльфов и королевств...

— Да.

Я потёр переносицу. С каждым её ответом вопросов становилось только больше.

— И именно там... ты смогла вернуть чувства?

Инесс посмотрела прямо мне в глаза.

— Да.

— Каким образом?

Она мягко покачала головой.

— Прости, Александр. Пока я могу тебе этого рассказать. Не потому, что не доверяю. Потому что ещё не пришло время.

Я тяжело выдохнул. Как же это было похоже на неё — дать ответ и одновременно оставить десяток новых вопросов.

Я уже собирался спросить что-то ещё, когда заметил едва уловимое движение. Инесс машинально коснулась ладонью живота. Всего на мгновение, словно сама заметила этого жеста. Через секунду рука вновь спокойно легла на колени.

Я ничего сказал. Может, показалось. А может... Не стоило делать поспешных выводов. Инесс подняла голову. Её взгляд снова стал серьёзным.

— Александр.

— Да?

— Позволь теперь мне задать вопрос.

Я кивнул. Она выдержала небольшую паузу.

— Как ты думаешь, почему Луна сняла почти всех кураторов с должностей... а некоторых оставила?

Я медленно нахмурился. Именно этот вопрос мучил меня уже целый год. Но ответа у меня так и было.

— Нет, — честно признался я. — Я перебрал десятки вариантов. Искал ошибки в своих отчётах. Думал, может, допустил просчёт. Даже предполагал, что дело в политике Ассоциации. Но ни одна версия не складывается.

Инесс спокойно слушала, не перебивала. Когда я закончил, она лишь тихо спросила:

— А если я скажу, что причина совсем не в ваших способностях?

Я замер.

— Тогда в чём?

Она не ответила сразу. Вместо этого медленно поднялась с кресла и подошла к панорамному окну. Несколько секунд молча смотрела на Бостон.

— Скажи мне, Александр... — тихо произнесла она. — Кому ты служил все эти годы?

— Ассоциации.

Она едва заметно покачала головой.

— Нет. Это слишком общий ответ.

Я нахмурился.

— Тогда... главе Ассоциации.

Она снова покачала головой.

— Ещё раз.

Внутри всё неприятно сжалось. Я вдруг понял, что она ведёт меня к ответу, который давно лежал на поверхности. Но я никогда осмеливался его произнести.

— Старейшинам... — наконец сказал я.

Инесс медленно повернулась.

— Вот именно.

Она смотрела спокойно. Без осуждения, без насмешки.

— Многие думают, что служат Ассоциации. На самом деле они служат тем, кто ей управляет.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Ты хочешь сказать...

— Я пока ничего не хочу сказать. — Она мягко перебила меня. — Я лишь прошу тебя задуматься. Кто принимает решения? Кто отдаёт приказы? Кто определяет, кому жить, а кому жертвовать собой? Кто решает, кого назначить хранителем? И кто лишает хранителей чувств?

Каждый её вопрос звучал тяжелее предыдущего.

Я молчал. Потому что впервые за долгое время не мог найти ни одного аргумента.

Инесс снова опустила взгляд. Её ладонь почти незаметно коснулась живота. На этот раз я был уверен — мне не показалось. Она быстро убрала руку, словно сама не хотела, чтобы я это заметил.

— Александр Владимирович Романов.

Она впервые за весь разговор назвала меня полным именем.

— Я задам тебе только один вопрос. Если однажды Ассоциация и старейшины перестанут идти одной дорогой... кого ты выберешь?

В кабинете повисла тишина. Я смотрел на неё, не находя слов.

Ещё год назад я ответил бы сразу, не задумываясь. Сегодня я уже не был так уверен.

Инесс понимающе кивнула.

— Не отвечай сейчас. Подумай. Когда найдёшь ответ... ты знаешь, где меня искать.

Она сделала несколько шагов к двери. Но вдруг остановилась и, оборачиваясь, тихо спросила:

— Луна... Она действительно исчезла?

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Откуда ты знаешь?

— Ответь.

Я медленно выдохнул.

— Да. Уже два с половиной месяца. Она вела собственное расследование — искала серийного убийцу, который охотился на светловолосых девушек. Никому сказала, куда отправилась. С тех пор её никто видел.

Инесс молча закрыла глаза, будто именно этого ответа и боялась услышать. Через несколько секунд она открыла их вновь.

— Понятно...

Она подняла руку. Щелчок пальцев прозвучал почти беззвучно. Пространство вокруг неё едва заметно дрогнуло.

— До скорой встречи, Александр.

И исчезла. Никакой вспышки, никакого магического свечения — лишь лёгкий аромат голубики ещё несколько секунд оставался в моём кабинете.

Я медленно опустился в кресло.

— Что же здесь происходит?.. — тихо прошептал я.

В этот момент телефон коротко завибрировал. На экране появилось новое сообщение:

«Сбор бывших кураторов. Сегодня, 23:00. Copley Place.»

Без подписи. Без имени отправителя.

Я несколько секунд смотрел на экран. Потом заблокировал телефон и убрал его в карман.

Похоже, спокойный день на этом закончился.

Александр Владимирович Романов

Возраст: 32 года

Дата рождения: 17 ноября 1993 года.

Рост: 198 см.

Происхождение: Россия.

Место жительства: Бостон, штат Массачусетс, США.

Раса: Медведь — оборотень.

Статус: Страж Ассоциации. Бывший куратор России.

Уровень магии: Верхний.

Магия — Боевая магия.

— Высокий уровень физической подготовки.

— Усиленные чувства медведя (обоняние, слух, скорость реакции и физическая мощь).

— Отличный стратег и аналитик.

Род деятельности: Владелец сети элитных кофеен в Бостоне.

Управляет одной из крупнейших библиотек города.

Бывший куратор России.

Характер: Спокойный. Холодный. Сдержанный. Перфекционист.

Предпочитает сначала наблюдать, а уже потом действовать. Редко доверяет людям. Не любит пустые разговоры. Практически не шутит. Очень требователен к себе и окружающим. Верен своим принципам.

Привычки: Любит крепкий черный кофе. Выпивает до десяти — пятнадцати чашек кофе в день.

Каждое утро начинает с наблюдения за просыпающимся Бостоном.

Любит порядок во всем. Всегда безупречно одет. Перед принятием важных решений долго анализирует ситуацию.

Внешность: Высокий мужчина спортивного телосложения.

Волосы цвета спелый пшеницы. Холодные серо-голубые глаза. Светлая кожа. Строгие черты лица.

Предпочитает классические костюмы светлых оттенков.

Практически никогда не снимает пиджак вне дома.

Интересные факты: Несмотря на русское происхождение, долгие годы отвечал за жывет в Америке.

После смены главы Ассоциации был снят с должности куратора.

До сих пор не знает истинной причины своего увольнения. Давно испытывает чувства к Инесс Ариас, однако никогда не говорил ей об этом.

Любит Бостон и считает его своим вторым домом.

Март. Южная Корея. Сеул.

Весна осторожно входила в город.

Прохладный ветер свободно гулял между стеклянными башнями Каннама, перебирая кроны деревьев, где только начинали раскрываться первые нежно-розовые цветы. Улицы постепенно наполнялись людьми — кто-то торопился на работу с бумажным стаканчиком кофе в руках, кто-то уже сидел в маленьких кофейнях, наслаждаясь спокойным утром, а где-то вдали слышалась тихая мелодия уличного музыканта.

Я наблюдала за городом через окно автомобиля и никак не могла избавиться от тревоги.

Телефон снова оказался в моих ладонях.

23 марта.

До дня рождения Айлы оставались считанные часы.

Палец сам коснулся её имени. Гудок. Ещё один. Я вслушивалась в каждый звук так внимательно, словно между ними могла прозвучать её тихая улыбка.

Тишина. Связь снова оборвалась. Я медленно опустила телефон на колени и прикрыла глаза.

Странно.

Айла никогда так долго не исчезала. Даже если полностью уходила в работу, всегда находила несколько секунд, чтобы написать короткое сообщение. Одно слово. Одну строчку. Этого хватало.

Сегодня экран молчал.

Я тяжело выдохнула и набрала другой номер.

— Алло?

Тёплый голос Нейели мгновенно согрел сердце.

— Ты смогла дозвониться до Айлы?

Несколько секунд молчания.

— Нет... Я тоже весь день пытаюсь.

В груди неприятно защемило. Ладонь сама потянулась к волосам — несколько русых прядей давно выбились из причёски, и я машинально начала распутывать их пальцами.

— Думаешь... она могла обидеться? Мы обе улетели к своим семьям, а она осталась одна в Бостоне...

В трубке прозвучал тихий смешок.

— Юна... Ты же знаешь Айлу лучше многих. Она никогда не станет обижаться из-за таких вещей.

Конечно. Я знала.

Наверное, именно поэтому тревога казалась ещё сильнее. Она появлялась без причины, без объяснений — словно инстинкт тихо предупреждал меня об опасности.

— Я забираю её подарок, — негромко сказала я.

— А я уже лечу в Бостон. Ночью увидимся.

На губах сама собой появилась улыбка.

— Хорошо. Береги себя.

Экран погас. Я ещё несколько секунд смотрела на собственное отражение в тёмном стекле.

Почему же мне настолько неспокойно?..

— Мы приехали.

Голос двоюродного брата вывел меня из раздумий. Автомобиль плавно остановился перед ювелирным бутиком. Высокие витрины отражали весеннее солнце, превращая фасад здания в огромное зеркало.

Стоило открыть дверь машины, как прохладный воздух коснулся лица.

Обычный человек почувствовал бы аромат кофе из соседней кофейни, свежей выпечки и влажного после ночного дождя асфальта.

Мир кумихо пах иначе.

Я вдохнула полной грудью — медленно, давая нюху время разобрать каждый слой. Золото и платина, холодноватые и немного острые. Под ними — мягкая сладость цветочной пыльцы фейри. А следом, едва уловимо, — тёплое сияние защитной магии, которая окутывала всё здание невидимой вуалью, как запах ладана, который чувствуешь ещё на подступах к храму.

Уголки губ сами поднялись вверх. Это точно был нужный магазин.

Дверь открылась почти бесшумно. Тихо зазвенел хрустальный колокольчик.

— Добро пожаловать.

За стойкой стояла молодая девушка в строгом чёрном костюме и белых перчатках. Её движения были настолько плавными, словно она репетировала их долгие годы.

Я приблизилась к стойке.

— Доброе утро. Моё имя Ким Юна. Я оформляла индивидуальный заказ.

Девушка легко поклонилась, провела пальцами по экрану планшета и почти сразу улыбнулась.

— Одну минуту.

Она подняла взгляд — и иллюзия рассыпалась золотистой пыльцой, осев на воздухе лёгким мерцанием. Передо мной стояла фейри. Длинные светлые волосы мягкими волнами лежали на плечах, за спиной мерцали полупрозрачные золотые крылья, а заострённые ушки выглядывали из причёски.

Красивая. Очень красивая. Наверное, поэтому люди так редко замечают фейри — их магия заставляет видеть лишь то, что кажется привычным.

— Госпожа Ким.

Я едва заметно кивнула. Моя собственная иллюзия тоже растворилась — из русых волос показались белоснежные лисьи ушки, а следом за спиной медленно раскрылись три пушистых хвоста.

Фейри тепло улыбнулась.

— Сегодня прохладно.

Я тихо рассмеялась.

— Всё-таки март.

Она хлопнула в ладони. В воздухе вспыхнули золотые искры, и через мгновение в её руках уже лежала бархатная коробочка глубокого синего цвета.

— Ваш заказ готов.

Я открыла крышку.

Внутри лежали серьги — небольшие, изящные. Платина тонко переплеталась вокруг бриллиантов в форме звёзд, напоминавших прозрачный лёд. Именно такими я их и представляла — здесь явно не обошлось без магии мастера.

Айла почти никогда не носила украшений. Сколько её ни уговаривала бабушка, всё заканчивалось одинаково.

«Без них удобнее».

Наверное. Но мне очень хотелось хотя бы однажды увидеть эти серьги на ней. Они удивительно подходили к её глазам.

— Спасибо... Они прекрасны.

Фейри улыбнулась так искренне, словно сама радовалась моему подарку.

Я рассчиталась, аккуратно убрала коробочку в подарочный пакет и вышла обратно на улицу. Весенний ветер мягко качнул мои волосы.

Впереди ждал аэропорт. А вместе с ним — Бостон. И встреча, которой я ждала уже несколько месяцев.

Только сердце всё ещё тревожно шептало одно и то же.

Айла... пожалуйста, ответь...

Брат уже ждал меня возле автомобиля.

Он, как и обещал бабушке, ни на шаг не отходил от машины — стоял, прислонившись плечом к двери, спокойно наблюдая за прохожими. В его руках дымилась чашка горячего кофе, а лёгкий мартовский ветер лениво перебирал тёмные пряди волос.

Увидев меня, он сразу заметил подарочный пакет.

— Всё получилось? — спросил он с мягкой улыбкой.

Я осторожно прижала коробочку к груди.

— Да.

Наверное, впервые за всё утро тревога немного отступила. Мне хотелось верить, что Айла улыбнётся, когда откроет подарок. Пусть совсем чуть-чуть. Пусть только уголками губ. Для неё это уже почти целая буря эмоций.

Брат открыл передо мной дверь автомобиля.

— Тогда поехали. До регистрации осталось меньше часа.

Я кивнула и устроилась на сиденье. Двигатель тихо ожил. За окном снова поплыли улицы Сеула.

Высокие здания постепенно сменялись широкими магистралями, развязками и мостами. Над рекой Хан медленно кружили чайки, набережная уже наполнялась людьми — одни спешили на работу, другие наслаждались прогулкой, совершенно не замечая, насколько удивительным был этот город.

Для обычных людей.

Я невольно улыбнулась. Стоило позволить своему истинному зрению проснуться, как привычный Сеул исчезал. По крышам домов легко перебегали ёкаи. Возле рекламных экранов спорили несколько молодых фейри. По мосту неторопливо шёл пожилой тролль в дорогом пальто, а прохожие проходили мимо, словно рядом никого не было.

Иллюзии Ассоциации работали безупречно. Люди видели только людей.

Я же ощущала куда больше.

Магия жила здесь повсюду — в воздухе, в камне, в пространстве между людьми. Запах каждой ауры был неповторим. Фейри пахли цветочной пыльцой и утренней росой. Вампиры — холодным железом, дорогими духами и ночным дождём. Оборотни напоминали запах хвойного леса после грозы.

А кумихо...

Наш запах невозможно перепутать. Белые лисы пахли первым снегом, жасмином и чем-то сладким, похожим на спелую грушу. Именно поэтому представители моего народа всегда легко находили друг друга даже среди миллионов людей.

Автомобиль плавно свернул к международному аэропорту. Стеклянное здание переливалось в лучах полуденного солнца.

— Юна.

Я подняла голову. Брат смотрел на меня непривычно серьёзно.

— Ты слишком сильно переживаешь.

Я тихо рассмеялась.

— Разве это настолько заметно?

— Очень.

Он немного помолчал.

— Интуиция кумихо редко ошибается. Но тревога ещё не означает беду. Иногда сердце просто скучает по дорогому человеку.

Я задумалась. Может быть. Очень хотелось в это поверить.

Мы остановились возле входа в терминал. Брат вышел первым и достал мой чемодан.

— Передавай всем привет.

— Обязательно.

Он крепко обнял меня — по-семейному, тепло, без лишних слов.

— Береги себя.

— И ты тоже.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пока автомобиль не растворился в потоке машин. Потом поправила ремешок сумки, крепче сжала подарочный пакет и направилась к терминалу.

Стоило переступить порог аэропорта, как привычный шум большого мира накрыл меня целиком — голоса, шаги, объявления диспетчеров, смех детей, шум колёс чемоданов по гладкому полу. Где-то совсем рядом пахло свежей выпечкой, корицей и крепким кофе.

Люди жили своей жизнью. А между ними совершенно свободно двигались магические существа, скрытые тончайшими иллюзиями Ассоциации. Высокий дракон в человеческом облике разговаривал по телефону. Две русалки оживлённо спорили возле табло вылетов. Несколько молодых фейри смеялись, зависнув буквально в нескольких сантиметрах над полом. Никто из обычных людей даже не поворачивал головы.

Я спокойно подошла к стойке регистрации и протянула билет.

Девушка в форме приветливо улыбнулась — и глаза её едва заметно сверкнули серебром. Значит, тоже не человек.

Она быстро проверила документы и слегка поклонилась.

— Госпожа Ким, ваш рейс уже готов к посадке. Следуйте по зелёным навигационным огням.

Едва она закончила говорить, прямо передо мной в воздухе вспыхнула тонкая зелёная линия, которая мягко уходила вдаль, изгибаясь между людьми. Так Ассоциация направляла пассажиров магических рейсов.

Я поблагодарила сотрудницу лёгким поклоном и пошла вперёд.

Почему-то казалось, что этот полёт изменит гораздо больше, чем просто страну за окном самолёта.

Зелёная светящаяся дорожка мягко скользила над полом, огибая поток пассажиров, словно живая. Она вела меня через просторный терминал, где человеческий и магический миры существовали рядом настолько естественно, что порой казалось — иначе и быть не может.

Слева молодая семья провожала сына на учёбу. Женщина то и дело поправляла воротник его пальто, отец хлопал по плечу, стараясь скрыть волнение за улыбкой. Чуть дальше двое студентов оживлённо спорили, размахивая стаканчиками с кофе. Их смех смешивался с размеренным голосом диспетчера, объявлявшего посадку на очередной рейс.

Я снова улыбнулась. Люди всегда оставались людьми. Они не замечали, как совсем рядом, в нескольких шагах, проходила высокая драконица в длинном бежевом пальто, а над головами пассажиров бесшумно пролетала крошечная фейри, оставляя после себя едва заметные золотые искры.

Иногда мне казалось, что именно эта граница и делает наш мир таким красивым. Мы видим друг друга. Они — нет.

Я крепче прижала к себе подарочный пакет. Внутри тихо лежала бархатная коробочка с серьгами, и от платинового украшения исходило слабое, почти незаметное тепло — магия мастера ещё не успела окончательно рассеяться.

— Айла... — почти беззвучно сорвалось с губ.

Перед глазами всплыла её спокойная улыбка. Она наверняка снова скажет, что подарок слишком дорогой. Будет убеждать, что не стоило тратить столько денег. А спустя несколько дней я случайно замечу эти серьги на ней. Потому что Айла всегда так делала — сначала спорила, потом молча принимала заботу.

От этого воспоминания стало немного легче.

Зелёная дорожка привела меня к отдельному выходу на посадку. Здесь было удивительно тихо — никаких длинных очередей, лишь несколько человек ожидали приглашения на рейс. Все выглядели настолько безупречно, что обычный человек решил бы, будто оказался среди дипломатов или владельцев крупных компаний.

Наверное, отчасти так и было. Ассоциация редко отправляла магических существ обычными рейсами.

Я показала посадочный талон. Высокий мужчина в тёмно-синей форме внимательно посмотрел на меня, затем едва заметно поклонился.

— Добро пожаловать на борт, госпожа Ким.

Трап уже был готов. Весеннее солнце отражалось в серебристом корпусе небольшого самолёта, и прохладный ветер осторожно касался лица, пока я поднималась по ступеням.

Это был один из правительственных магических джетов — небольшой, изящный, практически бесшумный.

Стоило переступить порог салона, как меня окутал аромат дорогого дерева, свежесваренного кофе и лёгких цветочных духов. Внутри оказалось всего несколько кресел — просторных, отделённых друг от друга широкими проходами. Скорее уютная гостиная, чем салон самолёта.

Я на мгновение остановилась.

Дедушка... Кажется, ты снова решил меня удивить.

Тихо усмехнувшись своим мыслям, я сверилась с номером места и направилась вперёд. Когда подошла к своему креслу, шаг невольно замедлился.

Напротив уже кто-то сидел.

Женщина. На вид чуть старше меня. Фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в мягком свете салона. Белоснежные волосы аккуратными волнами лежали на плечах. Чёрный брючный костюм сидел безупречно, подчёркивая прямую осанку. Она читала книгу, спокойно перелистывая страницы тонкими пальцами.

Я ещё не успела увидеть её лицо полностью, но нюх кумихо уже работал — медленно, внимательно, слой за слоем.

Холодный воздух. Чистый. Словно морозное утро после снегопада, когда ещё не ступала ни одна нога. И под ним — что-то совсем другое. Древняя магия, тёмная и спокойная, как глубокая вода. Очень сильная.

От этого запаха по спине медленно пробежали мурашки. Я осторожно заняла своё место, стараясь не привлекать внимания. В ту же секунду незнакомка закрыла книгу. Медленно подняла голову.

Наши взгляды встретились. Её чёрные глаза спокойно изучали меня — без угрозы, без улыбки, с таким неподдельным интересом, будто она уже знала обо мне гораздо больше, чем должна была знать незнакомка, впервые встретившая меня в самолёте.

— Ким Юна.

Мелодичный голос прозвучал спокойно, почти ласково.

Я только успела устроиться в кресле и подняла голову.

— Простите... Мы знакомы?

Женщина едва заметно улыбнулась. Улыбка была безупречной, красивой — но почему-то совершенно холодной. Она не согревала. Такими улыбаются люди, которые давно научились скрывать всё, что чувствуют.

В груди что-то едва заметно дрогнуло.

Этот запах... Я уже ощущала его раньше. Лёд. Морозное утро. Свежевыпавший снег. И ещё что-то — очень знакомое, почти на грани узнавания.

Думай, Юна. Думай.

Холод. Снег. Вода. Магия леса...

В этот момент рядом остановилась стюардесса и почтительно склонила голову.

— Госпожа Ли Сумин. Госпожа Ким Юна. Через несколько минут самолёт начнёт взлёт. Прошу пристегнуть ремни безопасности.

Ли...

Сердце пропустило удар.

Я медленно повернула голову. Женщина спокойно наблюдала за моей реакцией.

— Сумин, — произнесла она. — Да моё имя Ли Сумин.

Кровь словно отхлынула от лица.

Ли Сумин. Куратор Кореи.

Боже...мой...

Передо мной сидела женщина, имя которой знал каждый маг Азии. Спина сама выпрямилась, ладони легли на колени, голова склонилась в почтительном поклоне.

— Госпожа Ли... Для меня большая честь встретиться с вами.

Только не нервничай. Пожалуйста, Юна. Ты разговариваешь всего лишь с куратором.

Хотя... Это почти как встретить президента. Или даже выше.

Она тихо усмехнулась — будто прекрасно слышала каждую мою мысль. Я окончательно смутилась.

Взгляд госпожи Ли плавно остановился на подарочном пакете.

— Подарок?

— Да.

— Для кого?

На губах сама собой появилась улыбка.

— Для моей подруги.

Она некоторое время молча смотрела на меня — не пристально, скорее изучая, словно собирала детали, которых ей ещё не хватало.

— Скажи мне, Ким Юна. — Её голос оставался удивительно мягким. — Почему девушка, получившая приглашение в Гарвард, отказалась от него?

Я растерянно моргнула.

— Простите?..

— Ты получила прекрасные результаты экзаменов. Тебе предложили обучение, стипендию, прекрасное будущее. Многие в Ассоциации были уверены, что после выпуска ты займёшь должность стража порядка. — Она ненадолго замолчала. — Однако ты выбираешь Государственный университет Массачусетса.

Она слегка наклонила голову.

— Почему?

Откуда она всё знает? Даже отец никогда так подробно не обсуждал мою учёбу. Неужели кураторы действительно знают обо всех?

Я медленно опустила взгляд на свои ладони. Перед глазами возникли знакомые лица — Айла, Нейели, наши бесконечные разговоры, подготовка к экзаменам, обещание однажды вместе выйти получать дипломы.

Я тихо улыбнулась.

— У меня есть две лучшие подруги. Они учатся именно там. Мы всегда мечтали закончить университет вместе — надеть мантии, получить дипломы и одновременно подбросить выпускные шапочки в небо.

Я подняла глаза.

— Поэтому я отказалась. Отец предлагал мне другое будущее. Но это было моё решение.

Ли Сумин долго молчала.

— Семья... — Она произнесла это слово так тихо, словно пробовала его на вкус. — Пожалуй. Это достойная причина.

Я облегчённо выдохнула. И тут она спокойно спросила:

— Подарок предназначен Айле?

Я застыла. Пальцы сами крепче сжали ручки подарочного пакета.

— Откуда...

Она улыбнулась. На этот раз в её глазах мелькнуло едва заметное веселье.

— Юна. Ты только что сама подумала, что кураторы знают обо всех.

Я смущённо закрыла лицо ладонью.

— Простите... Совсем забыла. Ментальная магия.

— Верно. — Она слегка кивнула. — Причём одна из сильнейших.

После этих слов в салоне снова воцарилась тишина. Госпожа Ли открыла книгу и больше не произнесла ни слова.

А я смотрела в иллюминатор.

Под облаками медленно исчезала Южная Корея — стеклянные башни Каннама, петли рек, зелёные пятна парков между серыми кварталами. Всё это сжималось, становилось маленьким, уходило.

Мы летели в Бостон.

И с каждой минутой мне всё сильнее казалось, что эта встреча не была случайностью. Почему куратор Кореи направляется туда же, куда лечу я? Откуда она знает Айлу? Почему заинтересовалась именно мной?

Вопросов становилось всё больше. Ответов — ни одного. Я только крепче прижала к себе подарок и мысленно попросила:

Боже... пусть с Айлой всё будет хорошо.

Ким Юна (김유나)Статус: Студентка Государственного университета Массачусетса. Представительница рода кумихо.

Возраст: 24 года.

Дата рождения: 28 февраля 2002 года.

Рост: 160 см.

Раса: Кумихо (девятихвостая лисица).

Происхождение: Отец — кореец из древнего рода кумихо. Мать — американка.

Место рождения: Сеул, Южная Корея.

Место проживания: Бостон, США.

Магия: Иллюзии. Защитная магия. Усиленное восприятие ауры. Острый нюх кумихо.

Уровень магии: Средний.

Внешность: Фарфоровая кожа, длинные русые волосы и мягкие зелёные глаза, унаследованные от матери. В истинном облике появляются белоснежные лисьи уши и три пушистых хвоста. Её внешность производит впечатление спокойной и утончённой девушки.

Характер: Тихая, воспитанная и доброжелательная. Любит порядок и домашний уют. Предпочитает проводить время с семьёй или близкими друзьями, шумным компаниям выбирает спокойные вечера дома. Очень предана своим родным и дорожит традициями семьи. Несмотря на мягкость характера, умеет настоять на своём, если речь идёт о дорогих ей людях. Иногда бывает капризной, но быстро признаёт свои ошибки.

Привычки: Часто поправляет волосы, когда волнуется. Любит покупать подарки заранее и долго выбирает их. Всегда замечает запахи раньше, чем детали окружающего мира. Не любит опаздывать. Перед важными событиями несколько раз проверяет телефон.

Любит: Семейные праздники. Домашнюю кухню. Весну в Сеуле. Ювелирные украшения с тонким дизайном. Горячий зелёный чай. Долгие разговоры с подругами.

Не любит: Конфликты. Грубость. Ложь. Когда близкие исчезают без предупреждения. Неопределённость.

Интересные факты: Свободно говорит на корейском и на английском языке. Получила приглашение на обучение в Гарварде, но добровольно отказалась от него, чтобы вместе с подругами учиться в Государственном университете Массачусетса.

Лучшие подруги — Айла и Нейели.

Происходит из обеспеченной семьи, владеющей гостиничным и гостинично-ресторанным бизнесом.

Благодаря природе кумихо прекрасно различает ауру магических существ по запаху и почти никогда не ошибается.

Девиз

«Самые ценные решения — те, что принимаются сердцем, а не расчётом.»

Март. Мексика. Мехико.

Мехико никогда не умел просыпаться тихо.

Ещё солнце не успело подняться высоко над районом Густаво А. Мадеро, а улицы уже наполнились привычной жизнью. Из открытых окон доносился запах свежих тортильяс, жареного перца и крепкого кофе. Где-то за углом мужчина негромко перебирал струны старой гитары, а хозяйки семейных лавок открывали ставни, приветствуя соседей так, словно расстались не вечером, а несколько месяцев назад.

Я медленно шла по знакомой улице, позволяя утру окружить меня со всех сторон.

Сегодня двадцать третье марта. Последний день дома.

Эта мысль всё утро тихо жила где-то под рёбрами — не причиняла боли, но заставляла внимательнее смотреть вокруг, будто сердце заранее пыталось сохранить каждую мелочь.

Ветер мягко коснулся моего лица. Я подняла голову.

Между домами, как и много лет подряд, тянулись верёвки с разноцветным бельём. Белые простыни лениво покачивались на солнце, бросая живые тени на потрескавшийся асфальт.

Для обычных прохожих улица выглядела совершенно привычной. Только магические существа видели совсем другую картину.

По телефонным проводам с поразительной ловкостью носились нагуали, выбравшие сегодня облик маленьких серых мышей. Они спорили между собой тонкими писклявыми голосами, перепрыгивали с кабеля на кабель и исчезали среди спутанных проводов. На крыше старого дома лениво растянулся огромный чёрный кот — любой человек поклялся бы, что это самый обычный дворовый лентяй. Я же прекрасно знала старого оборотня-ягуара, который каждое утро принимал этот облик лишь потому, что любил греться на тёплой черепице. Возле цветочной лавки маленькие духи воздуха незаметно кружились среди лепестков, разнося аромат жасмина по всей улице. Их прозрачные крылышки сверкали в солнечных лучах так быстро, что человеческий взгляд никогда бы их не уловил.

Я невольно улыбнулась.

Наверное, именно поэтому я так любила возвращаться домой.

Я вдохнула полной грудью. Тёплый воздух наполнил лёгкие ароматами специй, сладких фруктов и свежей выпечки.

Боже. Как же хорошо.

Я даже не заметила, как ноги сами понесли меня к небольшой площади, где уже собирались музыканты. Первый удар барабана заставил сердце откликнуться быстрее. Второй поймал ритм моего дыхания. Третий окончательно лишил меня всякого желания идти дальше.

— Найели! Идёшь танцевать?

Я рассмеялась.

— Конечно!

Скинула лёгкую джинсовую куртку на ближайшую скамейку, поправила длинные серьги-кольца и шагнула в самый центр площади.

Музыка мгновенно подхватила меня. Я больше не думала ни о самолёте, ни о Бостоне, ни о работе, которая ждала впереди. Существовали только ритм, солнечный свет и ветер, свободно играющий моими волосами. Я кружилась вместе с прохожими, легко меняла партнёров, хлопала в ладоши в такт музыке, смеялась так искренне, что незнакомые люди начинали улыбаться в ответ.

Кажется, счастье действительно бывает заразительным.

— Вот это наша Найели! Давай ещё! Браво!

Кто-то из музыкантов прибавил темп. Молодой парень с тёплыми карими глазами протянул мне ладонь.

— Потанцуем?

— Почему бы и нет?

Я вложила свою ладонь в его руку. Он уверенно закружил меня, и мир снова превратился в яркий калейдоскоп красок, смеха и музыки.

Именно за такие моменты я любила Мексику. Здесь незнакомец мог стать твоим партнёром всего на один танец — и этого было достаточно, чтобы подарить друг другу хорошее настроение.

Музыка становилась всё быстрее.

Каблуки отбивали ритм сами собой, а сердце легко подстраивалось под гитару и звонкие удары маракасов. Воздух дрожал от смеха, хлопков и громких возгласов прохожих. Казалось, весь квартал двигался в одном дыхании.

Мой партнёр ловко развернул меня вокруг себя. Солнечный свет скользнул по большим серьгам-кольцам, и они коротко сверкнули золотом.

— Какая красавица! — крикнул кто-то из музыкантов.

Я звонко рассмеялась.

— Спасибо!

Парень смущённо улыбнулся.

— Вы ведь сегодня улетаете?

Я удивлённо подняла брови.

— Уже весь район знает?

— Донья Мария умеет рассказывать новости быстрее интернета.

Мы оба рассмеялись. Он снова подал мне ладонь.

— Тогда ещё один танец.

— Только один.

Музыка взлетела ещё выше. Я легко шагнула ему навстречу — поворот, ещё один, мир закружился яркими красками. Тёплый ветер подхватил волосы, солнце приятно согревало плечи, а знакомые лица вокруг улыбались так искренне, словно радовались моему возвращению сильнее меня самой.

Вот ради таких дней стоило пересекать океан. Дом всегда встречал одинаково — шумно, тепло, по-настоящему.

Парень осторожно притянул меня ближе. Его ладонь едва коснулась моей талии, карие глаза смеялись. Он уже набрал воздуха, собираясь что-то сказать, и даже слегка наклонился ко мне...

— Найели Эррера!

Я замерла.

Боже.

Музыканты дружно переглянулись. Кто-то тихонько прыснул со смеху. Мой партнёр обречённо прикрыл глаза.

— Спасайся, сынок, — сочувственно произнёс один из стариков, сидевших возле кафе. — Пока не поздно...

Толпа сама расступилась.

Бабушка двигалась прямо ко мне уверенной походкой, и каждый шаг будто говорил громче любых слов. Сегодня она выбрала длинную цветастую юбку, белую блузу с вышивкой и широкополую соломенную шляпу. Серебристые волосы были аккуратно собраны в косу, а тёмные глаза сияли той самой решимостью, которую я знала с детства.

Я улыбнулась как можно невиннее.

— Ба...

Ответ прилетел мгновенно.

— Ай-ай-ай!

Она ловко ухватила меня за ухо.

— Бабушка!

— Молчи.

— Больно же...

— Вот и хорошо.

Площадь дружно расхохоталась. Парень, с которым я танцевала, сделал несколько осторожных шагов назад.

— Простите, донья Мария...

— Иди своей дорогой, красавчик. Сегодня тебе повезло.

Он благодарно кивнул и почти бегом растворился среди прохожих. Я проводила его взглядом.

— Вот трус...

— Что?

— Ничего.

Бабушка наконец отпустила моё ухо. Я сразу потёрла его ладонью.

— Двадцать четыре года, — произнесла она с самым серьёзным видом.

Я кивнула.

— Красивая девушка.

Ещё один кивок.

— Учится в Америке. Работает.

— Да.

Она глубоко вздохнула.

— А ведёт себя так, словно ей шестнадцать.

Я театрально сложила ладони.

— Он всего лишь пригласил меня на танец.

— Сегодня танец, завтра свидание, послезавтра свадьба.

— Ба...

— Что "ба"?

Я улыбнулась шире.

— Ты сама меня так воспитала.

Она прищурилась.

— Это ещё как понимать?

— Очень просто.

Я взяла её под руку.

— Ты всегда говорила, что женщина должна знать себе цену. Самый добрый. Самый благородный. Самый сильный. Самый умный. Самый достойный. Только такой мужчина сможет покорить моё сердце.

Бабушка медленно закрыла глаза.

— Боже...

Она театрально подняла лицо к небу.

— Это же надо было самой воспитать такую привереду...

Я весело рассмеялась и крепко обняла её.

— Зато какую красавицу.

Она фыркнула, хотя уголки губ всё равно дрогнули в улыбке.

— Хитрая лиса.

— Орлица.

— Какая разница? Всё равно хитрая.

Я рассмеялась ещё громче, а она наконец обняла меня в ответ — крепко, по-домашнему, так, как умеют только бабушки. В тот миг я особенно ясно почувствовала: до вечернего полета оставалось всего несколько часов, и именно поэтому хотелось запомнить каждую секунду рядом с ней. — Пойдём домой, — сказала бабушка уже гораздо мягче, поправляя поля своей шляпы. — До вылета осталось всего ничего, а у тебя чемодан до сих пор открыт.

— Уже собрала почти всё.

— "Почти" — любимое слово тех, кто потом бегает по дому и ищет носки.

Я тихо рассмеялась.

Она привычно взяла меня под руку, и мы медленно двинулись по знакомой улице. Солнце поднялось ещё выше, окрашивая старые дома в тёплый медовый цвет. Из небольшой пекарни тянулся аромат свежего хлеба, сладких булочек с корицей и горячего шоколада. Хозяин, заметив нас, приветливо поднял руку.

— Уже улетаешь, Найели?

— Сегодня вечером.

— Тогда возвращайся поскорее.

— Обязательно.

Несколько шагов дальше пожилая женщина аккуратно раскладывала яркие ткани возле своей мастерской. Рядом две девочки примеряли разноцветные ленты для волос, смеясь так заразительно, что улыбка сама появилась на моём лице.

Для обычных прохожих всё выглядело привычно. Моему взгляду открывалось куда больше.

Под навесом цветочной лавки маленькая фейри осторожно расправляла лепестки белых лилий, касаясь их кончиками пальцев — и от каждого прикосновения цветы словно становились ярче. По крыше соседнего дома важно прохаживался огромный чёрный ворон. Стоило ему расправить крылья, как магическая аура на миг вспыхнула вокруг тяжёлым серебристым светом. Старый нагуаль заметил мой взгляд и слегка наклонил голову в знак приветствия. Я ответила таким же коротким кивком.

Дома здесь всегда казались ближе друг к другу. Словно каждый заботился о соседе. Наверное, именно поэтому этот район никогда не казался мне бедным. Да, здесь редко встретишь роскошные особняки или дорогие машины. Зато почти каждый знает имя человека, живущего через дорогу, а двери семейных лавок открываются раньше рассвета не ради прибыли — просто потому что кому-то обязательно понадобится свежий хлеб, молоко или простая человеческая помощь.

Мы свернули за угол.

Над знакомой зелёной вывеской тихо покачивался деревянный колокольчик. «Эррера».

Маленький семейный магазин, в котором прошло моё детство. Я задержалась на пороге — сколько раз за эти две недели я входила сюда? Десятки. И всё равно сердце каждый раз отзывалось одинаковым теплом.

Колокольчик мелодично звякнул. Внутри пахло кофе, сушёными травами, специями и свежим деревом.

— Вот и мои девочки! — донёсся голос дедушки.

Он выглянул из-за прилавка, снял очки и широко улыбнулся. Морщинки вокруг глаз сразу стали глубже.

— Mi águila...

"Моя орлица". Я подошла и крепко его обняла.

— Доброе утро, дедушка.

Его ладонь привычно легла мне на голову.

— Совсем взрослая стала...

— Каждый год одно и то же.

— Потому что каждый год ты становишься ещё красивее.

— Осторожнее, — тут же вмешалась бабушка, снимая шляпу. — Ещё немного, и девочка окончательно поверит, что принц обязан приехать на белом коне.

Я лукаво улыбнулась.

— А разве ты сама меня этому не учила?

Дедушка тихонько рассмеялся.

— Мария... спорить с нашей Найели бесполезно.

Бабушка лишь махнула рукой.

— Вот именно. Сама себе воспитала адвоката.

И впервые за всё утро мы рассмеялись втроём одновременно.

На несколько коротких мгновений время словно остановилось. Я поймала себя на мысли, что именно такие моменты потом вспоминаются чаще всего. Не праздники. Не дорогие подарки. А запах этого магазина, смех дедушки и бабушки и ощущение, что где бы ни оказался — этот дом всегда будет ждать тебя.

Моя комната почти не изменилась.

Те же светлые стены, фотографии на полках, книги, привезённые из Бостона, и огромное окно, из которого открывался вид на пёстрые крыши Густаво А. Мадеро. За две недели здесь снова поселилось ощущение дома — словно я никуда и не уезжала.

На кровати уже стоял раскрытый чемодан.

Я аккуратно сложила одежду, книги, несколько коробочек с местными сладостями, пакет ароматного чая, который подарил дедушка, и баночку домашнего варенья. Бабушка всё равно тайком поставила её в мои вещи, хотя прекрасно знала, что в Бостоне я берегу каждую свободную полку.

— Чтобы хоть иногда ела нормально, — сказала она перед этим таким тоном, будто спорить было бессмысленно.

Я только улыбнулась.

Когда всё оказалось внутри, я коснулась ладонью серебристой застёжки. По поверхности чемодана пробежали тонкие голубые руны. Он тихо дрогнул, начал уменьшаться прямо у меня на глазах и через несколько секунд превратился в маленький серебряный кулон в форме дорожного сундука.

Я подняла его двумя пальцами.

— Как же удобно...

Цепочка легко легла на шею, крошечный чемоданчик спрятался под воротом топа. Магические артефакты давно стали привычной частью жизни — особенно для тех, кто постоянно пересекал континенты.

Я ещё раз окинула взглядом комнату.

Пусто. Значит, ничего не забыла. По крайней мере, хотелось в это верить.

Внизу меня уже ждали. Бабушка обняла первой — так крепко, что я тихонько рассмеялась.

— Ба... задушишь.

— Потерпишь.

Я поцеловала её в щёку.

— Береги себя.

— Обязательно.

Дедушка обнял молча. Лишь привычно погладил меня по волосам.

— Дом всегда будет ждать тебя, моя орлица.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Я скоро вернусь.

— Мы знаем.

Он улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которая всегда придавала мне сил.

Я помахала им рукой и вышла во двор.

Вечернее солнце уже начинало золотить крыши домов. На улице по-прежнему кипела жизнь — кто-то закрывал магазин, дети гоняли мяч, из соседнего двора доносился смех, а над проводами лениво переговаривались мыши-нагуали, принявшие привычный человеческому глазу облик.

Я поднялась по наружной металлической лестнице на крышу. Тёплый ветер сразу коснулся лица. Отсюда весь район лежал как на ладони.

Я медленно осмотрелась. Слева хозяйка развешивала бельё. Справа мужчина чинил спутниковую антенну. Ещё дальше двое подростков запускали бумажного змея.

Подождала. Минута. Другая. Постепенно крыши опустели.

Я глубоко вдохнула.

Магия мягкой волной разлилась по всему телу. Кости стали лёгкими. Руки превратились в широкие крылья. Зрение стало невероятно острым — каждая деталь внизу вдруг обрела удивительную чёткость, цвет, вес.

Через несколько ударов сердца на крыше уже стоял огромный беркут.

Я расправила крылья. Тёплый поток воздуха сразу подхватил перья.

Вот оно. Настоящее чувство свободы.

Одним мощным взмахом я оттолкнулась от крыши и взмыла высоко в мексиканское небо. Внизу быстро уменьшались разноцветные дома Густаво А. Мадеро, улицы наполнялись вечерними огнями, а родной район медленно растворялся вдали.

Впереди ждал долгий путь через океан. Дом оставался позади. Бостон становился всё ближе.

Ветер ударил в расправленные крылья, и мир мгновенно стал другим.

Каждый взмах легко поднимал меня всё выше. Город быстро уменьшался, превращаясь в разноцветную мозаику из крыш, узких улочек и маленьких двориков. Где-то внизу ещё слышалась музыка с площади, а спустя несколько минут её полностью поглотил шум воздушных потоков.

Каждый раз, когда превращалась в орла, сердце словно становилось легче. Никаких стен. Никаких дорог. Никаких правил. Только небо, ветер и тысячи километров впереди.

Я поймала восходящий поток воздуха и почти перестала работать крыльями. Тёплый поток сам нёс меня всё выше, над облаками. Солнце медленно клонилось к закату, его лучи ложились на перья золотистыми полосами.

Я прикрыла глаза. Несколько секунд просто наслаждалась полётом.

Именно ради таких мгновений я любила свою сущность нагуаля. Воздух рассказывал гораздо больше любого человека — приносил запах океана, далёких лесов, дождя, гор. Даже слабые следы магии можно было почувствовать за многие километры.

И тут что-то изменилось. Я резко открыла глаза. Холод. Очень сильная магическая аура приближалась с невероятной скоростью. Я подняла голову.

Высоко над облаками летел ещё один орёл — огромный, гораздо крупнее меня. Его крылья казались почти чёрными на фоне заходящего солнца. Каждый взмах разрезал воздух так легко, словно само небо уступало ему дорогу.

Орёл быстро сократил расстояние между нами. Теперь мы летели почти рядом. Я продолжала внимательно наблюдать. Он тоже.

И в моей голове прозвучал спокойный женский голос.

— Найели Эррера.

Я вздрогнула. Ментальная магия. Очень высокого уровня.

— Простите... Мы знакомы?

Орёл плавно развернулся в воздухе.

— Пока нет. Но я хорошо знаю тебя. И твоего дедушку.

Моё сердце пропустило удар.

— Кто вы?

Несколько секунд молчания, а потом — спокойно и ровно:

— Эсмеральда Альварес.

Я застыла прямо в воздухе. Бывший куратор Южной Америки.

Даже в облике орла я почувствовала, как внутри всё напряглось. Голова сама опустилась в знак уважения.

— Госпожа Альварес...

Она негромко рассмеялась.

— Какая официальная девочка. Подними голову. Я ведь больше не куратор.

— Для меня вы всё равно останетесь куратором.

— Упрямая. В этом есть что-то мексиканское.

Я невольно улыбнулась. Она приблизилась ещё немного — теперь наши крылья почти двигались в одном ритме.

— В Бостон летишь?

— Да.

— Тогда летим вместе.

— Спасибо, но я справлюсь сама.

— Даже не сомневаюсь. — Она улыбнулась. — Только со мной путь займёт гораздо меньше времени.

— Как?

— Телепортационная магия.

Вокруг её огромных крыльев начали медленно появляться золотистые круги света. Они вращались всё быстрее. Воздух задрожал, и пространство впереди словно стало мягким — будто ткань мира осторожно раздвигали невидимые руки.

— Лети прямо подо мной.

Я послушно поднялась немного выше. Её магия окутала меня мягким тёплым куполом.

Странно. Я ожидала тяжести. Но ощущала только спокойствие — словно меня несла сама буря.

Мир вокруг размылся. Облака превратились в белые полосы. Океан исчез. Континенты словно сами двигались нам навстречу.

Так выглядит сила бывшего куратора. Я невольно улыбнулась. Кажется, это путешествие я запомню надолго.

Последние солнечные лучи медленно растворялись за горизонтом, окрашивая стеклянные небоскрёбы Бостона в медно-золотой цвет.

Мы с Эсмеральдой одновременно коснулись крыши. Камень под ногами оказался неожиданно тёплым после долгого перелёта.

Я первой вернула человеческий облик. Магия мягко растворилась внутри тела — крылья исчезли, уступая место привычным рукам, волосы рассыпались по плечам, а ветер тут же принялся играть светлыми прядями.

Передо мной уже стояла Эсмеральда Альварес. Высокая, яркая. Длинные чёрные волосы волнами спускались почти до пояса, крупные золотые серьги покачивались при каждом движении, а красное платье казалось таким же свободолюбивым, как и сама хозяйка.

Она улыбнулась.

— Ну как ты, малышка?

— Спасибо. Хорошо... куратор.

Она звонко рассмеялась.

— Ох... сколько раз повторять? Я уже бывший куратор.

Я смущённо отвела взгляд.

— Простите... никак привыкнуть не получается.

— Привыкнешь. — Она легко пожала плечами. — Хотя, если честно, меня самой до сих пор иногда приходится играть роль куратора.

— Правда?

— Правда. — Улыбка стала чуть тише. — Именно поэтому я сегодня здесь.

Я почувствовала, что за этими словами скрывается гораздо больше, чем она готова рассказать. Спрашивать не стала.

— А ты?

— День рождения подруги.

— Хорошая причина.

Она направилась к выходу с крыши. До двери оставалось всего несколько шагов, когда Эсмеральда остановилась. Даже не обернулась — только слегка повернула голову.

— Передай Айле мои поздравления. И...

Она ненадолго замолчала.

— Передавай привет Юне.

Я растерянно моргнула.

— Откуда вы...

Договорить уже не успела. Эсмеральда спокойно спустилась вниз, словно вопроса вовсе не существовало. Я ещё несколько секунд смотрела ей вслед.

Почему. Откуда она знает. Телефон в кармане резко завибрировал. На экране высветилось имя: Юна.

— Юна?

— Найели! Ты сейчас упадёшь.

— Что случилось?

— Я летела в Бостон вместе с куратором Кореи.

Я замерла.

— С Ли Сумин?

— Да.

— Серьёзно?

— Да!

Я глубоко вдохнула.

— Тогда приготовься удивляться. Я летела вместе с Эсмеральдой Альварес.

Несколько секунд в трубке стояла полная тишина.

— Бывшим куратором Южной Америки?

— Именно.

— Найели...

— Что?

— Оказывается Ли Сумин знает Айлу.

По спине пробежал холодок. Я медленно посмотрела туда, где только что исчезла Эсмеральда.

— И Эсмеральда тоже.

— Что?

— Она попросила поздравить Айлу и передать тебе привет.

Юна шумно выдохнула.

— Они знают гораздо больше, чем должны.

— Мне тоже так кажется.

— Встречаемся возле дома Айлы?

— Уже бегу.

Через полчаса мы крепко обнимали друг друга возле знакомого дома.

— Юна...

— Найели...

Белые лисьи ушки на мгновение появились среди русых волос подруги. За моей спиной сами собой раскрылись огромные орлиные крылья. Мы одновременно рассмеялись.

— Хватит.

— Согласна.

Магия исчезла. Мы снова стали обычными девушками.

Юна поправила волосы.

— Идём?

— Идём.

Во дворе было непривычно тихо. Юна первой нажала кнопку звонка. Ответа не последовало. Ещё раз. Тишина.

Я осторожно постучала.

— Айла?

Дверь соседней квартиры тихо открылась. На пороге появилась пожилая женщина. Она внимательно посмотрела на нас, потом тяжело вздохнула.

— Наконец-то пришли...

Мы переглянулись.

— Простите?

— Где же вы были всё это время?

Юна растерянно улыбнулась.

— Мы только сегодня прилетели...

— Прилетели...

В её голосе прозвучала горечь.

— А девочка одна столько дней...

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Что-то было не так. Очень не так.

У меня внутри всё похолодело.

— Простите... о чём вы?

Женщина вздохнула.

— Её бабушка умерла.

Мир будто остановился. Я почувствовала, как ноги перестали слушаться.

— Что?..

Рядом резко побледнела Юна.

— Мы... мы не знали...

Старушка прикрыла глаза.

— Видно же, что не знали...

Её голос стал мягче.

— Девочка почти никуда не выходит. Несколько дней никого к себе не пускает.

Она исчезла в квартире и почти сразу вернулась с небольшой связкой ключей.

— Перед уходом попросила, чтобы они остались у меня. Вдруг кто-нибудь из вас всё-таки придёт.

Женщина вложила ключи в мои дрожащие ладони.

— Идите. Она сейчас очень нуждается в своих друзьях.

Дверь тихо закрылась. Мы с Юной ещё несколько секунд стояли неподвижно. Я посмотрела на неё. В её глазах уже блестели слёзы.

— Почему... она нам ничего не сказала?..

Я не смогла ответить. Ключ дрожал в моей руке. С большим трудом я вставила его в замок.

Щёлк. Дверь медленно открылась.

В квартире было темно. Слишком тихо. Воздух пах картонными коробками, пылью и едва уловимым ароматом ромашкового чая — словно кто-то собирался уехать. В прихожей стояли аккуратно сложенные вещи, несколько коробок были уже запечатаны. Будто вся жизнь медленно складывалась по частям.

Мы молча прошли дальше. Я осторожно открыла дверь спальни и замерла.

Айла сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Её взгляд был устремлён куда-то в пустоту. На коленях лежала маленькая бархатная коробочка. Она даже не подняла головы — словно давно перестала замечать, как открываются двери.

И только тогда я поняла. Мы приехали слишком поздно.

Найели Эррера

Возраст: 24 год

Рост: 170 см

Раса: Нагуаль (орёл)

Национальность: Мексиканка

Место рождения: Мехико, район Густаво А. Мадеро

Место жительства: Бостон, США

Образование: Государственный университет Массачусетса (Бостон)

Работа: Страж порядка Ассоциации стражей порядка. Дополнительно подрабатывает курьером, чтобы самостоятельно оплачивать учёбу и личные расходы.

Внешность: Длинные тёмные волосы до талии. Карие глаза с золотистыми искрами. Загорелая кожа. Атлетичная фигура.

Любит свободную одежду: джинсы, короткие топы, кожаные куртки. Любит крупные серьги-кольца. Во время превращения расправляются огромные орлиные крылья золотисто-коричневого оттенка.

Магия: Основная сущность Нагуаль-орёл.

Стихия: Воздух.

Специализация: Полёт. Усиленное зрение. Усиленный слух. Повышенная физическая сила.

Скорость. Высокая выносливость. Боевой стиль Ближний бой с использованием скорости, высоты и воздушных атак.

Характер: Найели очень живая, эмоциональная и открытая. Она легко заводит знакомства, любит людей, музыку и праздники. В отличие от многих сотрудников Ассоциации, редко скрывает свои чувства и почти всегда говорит то, что думает.

Любит свободу. Больше всего счастлива в полёте, где исчезают любые ограничения. Несмотря на весёлый характер, умеет становиться серьёзной во время работы. Если видит несправедливость, вмешивается сразу, даже рискуя собой.

Особенности: Любит танцевать. Быстро заражает окружающих своим хорошим настроением. Очень любит свою семью. Каждую возможность использует, чтобы прилететь к бабушке и дедушке в Мехико. Никогда не забывает свои мексиканские корни. Считает свободу самой большой ценностью.

Семья: Бабушка, Строгая, но очень заботливая женщина. Именно она воспитала Наэйели уверенной в себе девушкой. Именно бабушка часто повторяет:

— Никаких мальчишек во время учёбы.

На что Найели неизменно отвечает:

— Ты сама меня так воспитала. Поэтому я выберу самого лучшего. И любящий дедушка.

Лучшие друзья: Айла — самая близкая подруга. Ким Юна — лучшая подруга и соседка по студенческой жизни.

Их дружба пережила множество испытаний и стала для Найели второй семьёй.

Утреннее солнце медленно поднималось над деревней, окрашивая красную землю в тёплый янтарный цвет. Ветер лениво качал кроны баобабов, разнося аромат свежего хлеба, жареных бананов, пряностей и древесного дыма. Где-то неподалёку уже звучали барабаны, задавая привычный ритм нового дня.

Дом.

Как бы далеко ни заносила меня жизнь, Африка всегда встречала одинаково — теплом.

Я вышел во двор, глубоко вдохнул и улыбнулся.

— Опять улыбаешься, — раздался за спиной знакомый голос.

Лун Цзинь сидел на деревянной скамье возле дома, спокойно наблюдая за тем, как просыпается деревня. Он приехал ещё вчера вечером и, как всегда, выглядел безупречно: светлая рубашка без единой складки, длинные чёрные волосы собраны в хвост, а в руках — чашка горячего чая.

— Конечно улыбаюсь, — пожал я плечами. — Это же дом.

Он тихо кивнул.

— Красиво у вас.

— Не поспоришь.

Мама выглянула из дома.

— Мальчики, завтрак готов!

— Уже идём! — откликнулся я.

Через полчаса мы уже стояли во дворе с собранными вещами.

Мама крепко обняла меня — так, как обнимают только перед долгой разлукой, когда слов не нужно.

— Береги себя.

— Обязательно.

Отец, как обычно, был немногословен. Только крепко пожал мне руку и посмотрел прямо в глаза.

— Возвращайся.

— Вернусь. — Я улыбнулся. — Куда я от вас денусь?

Мама покачала головой.

— Всё такой же.

— И меняться не собираюсь.

Из соседних домов уже выглядывали знакомые лица — кто-то махал рукой, кто-то желал счастливой дороги, дети весело кричали вслед. Я ещё раз посмотрел на деревню, запоминая.

— До скорого.

Мы с Луном надели шлемы. Двигатель негромко зарычал под рукой, и дорога плавно потянулась к побережью.

По обе стороны тянулись небольшие деревни, зелёные поля и старые баобабы. Иногда навстречу попадались грузовики, иногда мотоциклы, а иногда дорогу неспешно переходили антилопы — для местных это давно стало привычным. Ветер приятно бил в лицо. Я всегда любил дорогу.

Через несколько часов впереди показались огромные портовые краны.

Тема. Один из крупнейших портов Ганы.

Запах океана чувствовался ещё задолго до въезда в город. Солёный воздух смешивался с ароматом топлива, мокрых канатов, свежей рыбы и горячего кофе, который продавали прямо возле причалов. Над водой кружили чайки, а огромные корабли лениво покачивались на волнах.

Среди обычных людей взгляд иногда цеплялся за тех, кого видел только магический мир: русалки сопровождали суда к причалам, духи воды скользили под самой поверхностью, а несколько нагуалей спокойно переносили тяжёлые контейнеры, не привлекая ничьего внимания.

Я вдохнул полной грудью.

— Как же мне нравится этот запах.

Лун улыбнулся.

— Ты один из немногих, кто способен назвать запах порта приятным.

— Это запах путешествий.

Он ничего не ответил. Наверное, потому что был со мной согласен.

Перед нами возвышался белоснежный лайнер Ассоциации Стражей Порядка. Именно на нём нам предстояло провести семь дней, прежде чем утром двадцать третьего марта увидеть холодный Бостон.

Я поправил рюкзак на плече.

— Ну что?

Лун поставил чемодан на трап и посмотрел на меня.

— Пора.

Я улыбнулся.

— Домой.

Ассоциация никогда не экономила на своих судах. Внутри всё больше напоминало дорогой отель, чем обычный лайнер — светлое дерево, большие панорамные окна, мягкий свет магических кристаллов и едва слышный шум волн за бортом.

Мы быстро нашли каюту. Я бросил дорожную сумку возле кровати.

— Потом разберу.

Лун аккуратно поставил чемодан у стены.

— Ты никогда не изменишься.

— Конечно. Зачем тратить время на вещи, когда за дверью целый океан?

Через несколько минут мы уже снова стояли на верхней палубе. Корабль медленно отходил от причала, берег Ганы постепенно становился всё меньше. Я подошёл к перилам, широко раскинул руки и закрыл глаза. Прохладный морской воздух заполнил лёгкие, ветер ударил в лицо, волосы растрепались сами собой.

— Вот... — тихо сказал я. — Теперь путешествие действительно началось. Лун подошёл и поставил локти на перила. Несколько минут мы молчали, просто слушая океан. Иногда молчание между друзьями говорит гораздо больше любых разговоров.

Потом Лун неожиданно улыбнулся.

— Ну что...

Я даже головы не повернул.

— Начинается.

— Значит, с Юной всё серьёзно?

Я тихо рассмеялся.

— Пока только переписываемся.

— А по твоему лицу я решил, что свадьба уже завтра.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Я покачал головой.

— Мы просто знакомимся. Она удивительная. Спокойная. Воспитанная. Всегда внимательно слушает. Даже через экран телефона...

Я замолчал. Сам не заметил, как улыбнулся.

Лун сразу это увидел.

— Всё понятно.

— Что тебе понятно?

— Ты уже пропал.

Я хотел возразить. Но почему-то не смог.

Перед глазами неожиданно всплыло лицо Юны, и вместе с ним — тёплый аромат спелого персика. Каждый раз, когда я думал о ней, моя магия почему-то вспоминала именно этот запах. Странно. Но очень приятно.

— О чём задумался?

— Да так...

— Опять о ней?

Я только тихо усмехнулся.

— Может быть.

— Она знает, что ты раньше был куратором?

Я покачал головой.

— Не хочу, чтобы она сначала увидела бывшего куратора Африки. Хочу, чтобы сначала познакомилась с Аджеем. Просто с Аджеем. С парнем, который любит путешествовать, смеяться и иногда слишком много болтает. Если однажды сама спросит — тогда расскажу.

Лун понимающе кивнул.

— Думаю, это правильно.

Я посмотрел на него.

— А ты?

Он сделал вид, что не понял.

— Что я?

— Когда Лейле признаешься?

Он едва заметно вздрогнул.

— Аджей...

— Что?

— Не начинай.

Я тихо рассмеялся.

— Каждый раз одно и то же.

Лун опустил взгляд на океан.

— Мне неловко. Иногда кажется, будто я не имею права приходить к вам домой так же легко, как раньше — из-за того, что остался куратором.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Лун. Ты приезжаешь к моей семье уже много лет. Для мамы ты почти второй сын. Для отца — человек, которому он доверяет. Для меня — лучший друг.

Я хлопнул его по плечу.

— И никакая должность этого не изменит.

Он долго молчал. Потом впервые за весь день улыбнулся по-настоящему — и где-то глубоко в памяти снова всплыл нежный аромат орхидей. Тот самый, который всегда появлялся рядом с Лейлой Менса.

Корабль уверенно разрезал волны, оставляя за собой длинный белый след. Берег Африки давно растворился в дымке, уступив место бескрайнему океану.

Мы ещё долго стояли у перил, каждый думая о своём. В такие минуты даже молчание становится уютным. Первым нарушил тишину я.

— Знаешь...

— М-м?

— Иногда мне кажется, что я впервые по-настоящему влюбился.

Лун тихо усмехнулся.

— Я это понял ещё час назад.

— Да перестань.

— Не перестану.

Он посмотрел на меня с привычной спокойной улыбкой.

— По тебе видно.

— Настолько?

— Настолько.

Я опустил голову и рассмеялся.

— Даже обидно. Думал, хорошо скрываю.

— Ты никогда ничего не умел скрывать.

— Неправда.

— Правда.

— Ладно... — Я поднял руки. — Сдаюсь. Мы снова рассмеялись. Мимо нас прошёл матрос, вежливо кивнув. Где-то вдалеке дети бегали по палубе, восторженно наблюдая за дельфинами, которые сопровождали корабль. Жизнь вокруг текла спокойно, без спешки и тревоги — именно такой я её и любил.

Лун улыбнулся такой улыбкой, которую я видел редко.

— Вот скажи честно... — начал я.

Он насторожился.

— Что?

— Если бы Лейла сама призналась тебе — ты бы согласился?

Несколько секунд он молчал. Потом очень спокойно ответил:

— Да.

Без единого сомнения. Просто — да.

Я довольно улыбнулся.

— Значит, проблема только в тебе.

Он тяжело вздохнул.

— Наверное.

— Тогда решай её.

— Легко сказать.

— А кто говорил, что любовь бывает лёгкой?

Он тихо покачал головой.

— Ты сегодня слишком мудрый.

— Это море. — Я похлопал ладонью по металлическим перилам. — Оно всех делает немного честнее. В этот момент корабль едва заметно качнулся — совсем слегка, почти незаметно, если бы мы не стояли у самого борта.

Я нахмурился. Лун тоже почувствовал.

Мы одновременно посмотрели на воду. Океан был абсолютно спокойным. Но под самой поверхностью будто мелькнула длинная зелёная тень.

Я прищурился.

— Видел?

— Да.

Через несколько секунд из воды показалась женская фигура. Она не выпрыгнула и не всплыла резко — появилась так плавно, словно океан сам осторожно поднял её на поверхность. Длинные зелёные волосы почти сливались с водой. На руках и шее серебристо-зелёной дымкой переливалась чешуя. Большие изумрудные глаза с вертикальными зрачками спокойно смотрели на корабль.

Она подняла голову, увидела нас и едва заметно кивнула.

— Лирис... — тихо произнёс Лун.

Я тоже узнал её сразу. Куратор Океана сопровождала наш корабль.

Лирис плыла рядом — спокойно, будто сопровождала нас уже много часов. Волны сами расступались перед ней. Длинные зелёные волосы свободно качались в воде, а изумрудная чешуя мерцала в лучах вечернего солнца.

Она подняла голову.

— Добрый день.

Голос оказался неожиданно мягким.

Я улыбнулся.

— Добрый день, Лирис.

Лун слегка склонил голову.

— Рад видеть вас.

Она ответила небольшой улыбкой — совсем маленькой, но искренней.

— Как проходит путешествие?

— Пока спокойно, — ответил я.

— Надеюсь, так будет до самого Бостона.

Она посмотрела на горизонт, и в её голосе прозвучало что-то странное — будто она сказала гораздо больше, чем вместили эти несколько слов.

Мы с Луном переглянулись.

— Что-то случилось? — осторожно спросил он.

Лирис несколько секунд молчала, потом медленно покачала головой.

— Пока нет.

Слово «пока» прозвучало особенно отчётливо.

— Вода сегодня беспокойна, — добавила она, снова переводя взгляд на океан.

Я удивлённо посмотрел вокруг — лёгкий ветер, чистое небо, спокойные волны.

— Я говорю о глубине, — произнесла она, встретив мой взгляд своими необычными глазами.

Мы с Луном одновременно замолчали. Такие вещи лучше не переспрашивать. Если хранительница океана чувствует тревогу — значит, она существует.

— Вы тоже получили сообщение? — неожиданно спросила Лирис.

— Да.

Она едва заметно кивнула.

— Значит, направляетесь в главное здание Ассоциации.

— А вы?

— Да. — Она снова посмотрела вперёд. — Похоже, в этот раз соберутся все.

От этих слов по спине пробежал холодок. Все. Действующие. И бывшие. Такого не происходило уже очень давно.

Я облокотился на перила.

— Интересно, что вообще происходит?

— Хотела бы я сама знать.

Лирис опустила ладонь в воду. Вокруг её пальцев сразу закружились маленькие серебристые рыбки. Она ласково коснулась одной из них и сказала почти шёпотом:

— Иногда океан молчит перед бурей.

— Это плохой знак?

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— Это знак перемен.

Потом легко улыбнулась — словно поняла, что слишком встревожила нас.

— Не переживайте. До Бостона я буду рядом.

С этими словами она плавно ушла под воду. На поверхности остались только расходящиеся круги.

Я ещё долго смотрел им вслед, потом тихо сказал:

— Знаешь...

Лун поднял голову.

— Мне кажется, мы едем не просто на собрание.

Он медленно выдохнул.

— У меня такое же чувство.

За кормой медленно догорал закат. А впереди ждали семь дней через Атлантику — и Бостон, который ещё не знал, что совсем скоро станет местом встречи почти всех хранителей мира.23 марта. 20:00. Бостон.

Седьмой день пути подходил к концу.

Огни я заметил первым. Они медленно проступали сквозь вечерний туман, словно сам город не спешил открываться незнакомцам.

— Лун...

Он поднял голову.

Вдали возвышались небоскрёбы. Стеклянные стены отражали последние отблески заката, а между ними тянулись бесконечные цепочки огней.

Бостон совсем не стремился понравиться. Он не кричал о своей красоте, как Мехико. Не обнимал теплом, как моя Африка. Он словно внимательно присматривался к каждому, кто переступал его границу.

Кто ты? Зачем пришёл? Надолго ли?

Таким я всегда чувствовал этот город — сдержанным, умным, немного холодным. Но удивительно честным.

Корабль медленно вошёл в гавань. Холодный ветер сразу ударил в лицо. Я невольно застегнул куртку выше.

— Теперь понимаю, почему Юна постоянно жалуется на март, — усмехнулся я.

Лун тихо рассмеялся.

— После Африки даже мне прохладно.

Мы быстро сошли по трапу. Порт жил своей обычной жизнью — гудели машины, рабочие разгружали контейнеры, прохожие спешили домой. Никто даже не подозревал, что среди них только что прошли бывший и действующий кураторы. Так и должно быть. Ассоциация существовала именно для этого — чтобы люди никогда не замечали магию.

Стоило нам отойти подальше от причала, как Лун незаметно поднял ладонь. Небольшая золотистая печать вспыхнула всего на мгновение, и между двумя грузовыми контейнерами открылся портал, скрытый от человеческих глаз простой иллюзией. Из него медленно выкатился мой чёрный мотоцикл. Я привычно поймал руль. Печать сразу исчезла — никто ничего не заметил.

— Иногда забываю, насколько удобно иметь друга-куратора, — усмехнулся я.

— Пользуйся, пока могу.

Я уже собирался надеть шлем, как в кармане завибрировал телефон.

Юна.

Я ответил сразу.

— Юна?

В трубке повисла тишина. Потом послышался тихий всхлип, и сердце у меня неприятно сжалось.

— Юна... Что случилось?

Она пыталась говорить, но слова рассыпались на обрывки.

— Аджей... Ты приехал?

— Да. Мы уже в Бостоне.

Она больше не сдерживалась.

— Бабушка Ария... Она умерла. Мы пришли поддержать Айлу, а она нас выгнала. Наэйели ушла куда-то, я не знаю куда. А я осталась одна...

Я крепче сжал телефон.

— Где ты?

Она назвала адрес — Jamaica Plain.

— Не уходи. Мы уже едем.

Убрал телефон. Лун внимательно смотрел на меня.

— Что произошло?

Я коротко пересказал разговор. Он сразу стал серьёзным.

— Поехали.

Я надел шлем, Лун сел позади, двигатель тихо зарычал, и через несколько секунд мотоцикл растворился в вечернем потоке машин.

Чем дальше мы заезжали в Jamaica Plain, тем тише становилось вокруг.

Шум большого города остался где-то позади. Здесь Бостон был совсем другим — небольшие кирпичные дома соседствовали со старыми деревянными особняками, между которыми росли клёны и дубы. Фонари освещали пустые тротуары мягким жёлтым светом, где-то вдалеке негромко гудел поезд метро.

Казалось, район давно уснул. Только холодный ветер неспешно гулял между домами.

Я всегда думал, что Бостон похож на профессора — строгий, сдержанный, наблюдательный. Он редко показывал чувства, но внимательно замечал каждую мелочь. И сейчас мне казалось, что этот город тоже смотрит на нас. Словно знает, зачем мы приехали.

Я остановил мотоцикл у небольшого трёхэтажного кирпичного дома. Обычный жилой дом — никакой роскоши, никаких высоких ворот. Только аккуратный подъезд, несколько окон с тёплым светом и маленькие балконы.

Возле входа, прямо на ступеньках, сидела девушка. Она подняла голову, увидела меня — и сразу вскочила.

— Аджей!

Я едва успел снять шлем. Юна подбежала и крепко обняла меня — так крепко, словно несколько часов держалась только ради этого момента. Её плечи дрожали.

— Бабушка Ария... Она умерла... Она правда умерла...

Я осторожно обнял её в ответ.

— Тише. Я здесь.

Она уткнулась лбом мне в плечо.

— Мы не успели... Мы ничего не успели...

Я поднял взгляд на Луна. Он молча смотрел на окна второго этажа. Мы переглянулись — оба понимали, кто живёт за этими стёклами и что сейчас происходит внутри.

Я молча продолжал держать Юну, медленно поглаживая её по волосам.

Мой спелый персик, — подумал я, — не горюй так горько. Мне от одного взгляда на тебя такую сердце разрывается.

Аджей Менса

Регион: Африка

Раса: Паук-нагуали

Возраст: 327 лет (выглядит на 26 лет)

Рост: 190 см

Дата рождения: 8 августа

Статус: бывший куратор Африки, страж Ассоциации Стражей Порядка

Внешность: Высокий, спортивного телосложения. Тёмная кожа, тёмно карие глаза и длинные дреды стали его визитной карточкой. Чаще всего носит удобную одежду, не любит официальные костюмы и предпочитает чувствовать себя свободно. Улыбка почти никогда не сходит с его лица.

Магия: магия природы, боевая магия, защитная магия, магические паучьи нити, усиленная регенерация, высокая физическая сила, превращение в огромного паука-нагуали.

Характер: Один из самых жизнерадостных людей, которых можно встретить. Легко смеётся, любит подшутить над друзьями и быстро располагает к себе окружающих. Несмотря на лёгкость характера, умеет быть серьёзным, когда речь идёт о защите других. Очень предан друзьям и семье.

Биография: Родился в небольшой деревне Ганы. Долгое время занимал должность куратора Африки, но добровольно оставил её после совета. Вместо спокойной жизни решил стать Стражем Порядка на пол ставки, считая, что защищать людей можно не только с высокого поста.

Своё прошлое почти не афиширует. Новым знакомым редко рассказывает, что когда-то был куратором, потому что хочет, чтобы его ценили за поступки, а не за титул.

Интересные факты: Любимое место в мире — родная деревня в Гане. Любит океан и всегда выбирает путешествие на корабле вместо порталов. Лучший друг Луна Цзиня. Очень любит свою младшую сестру Лейлу Менса.

Постепенно влюбляется в Ким Юну, но пока не решается признаться ей в своих чувствах. Искренне верит, что сила человека определяется не его должностью, а тем, как он относится к окружающим.

23 марта. Бостон. 20:30

Ночной Бостон оказался совсем не таким, каким я увидел его впервые.

Днём он напоминал строгого профессора — собранного, серьёзного, немного холодного. Ночью же становился философом. Город словно сбрасывал дневную суету и наконец позволял себе просто молчать.

Я неторопливо шёл вдоль набережной. Атлантический океан лениво бился о каменный берег, а солёный ветер приносил прохладу, которой никогда не бывает в Индии.

Я остановился возле перил и закрыл глаза.

Передо мной сразу возник родной дом. Жаркий вечер. Шумные улицы. Запах специй. Голоса торговцев. Музыка. И мама, зовущая ужинать.

Я невольно улыбнулся.

Дом. Я скучал. Наверное, впервые за долгое время смог признаться себе в этом честно.

Но возвращаться не хотелось. Не потому что перестал любить Индию. А потому что было стыдно. Все думали, будто я избалованный наследник. Богатый мальчишка, который потерял должность куратора по собственной глупости.

Пусть думают. Разубеждать кого-либо у меня давно не осталось сил.

Я медленно выдохнул.

— Хватит.

Прошлое не изменить.

Я свернул с набережной. Через несколько кварталов ночной воздух неожиданно изменился — пицца, кофе, свежий хлеб, и следом, едва уловимо: кардамон, имбирь, куркума.

Я остановился.

Передо мной светилась небольшая вывеска. Momo Masala.

Уголки губ сами собой поднялись.

— Ну здравствуй. Дом.

Внутри оказалось тепло. Негромко играла индийская музыка. Со стен улыбались фотографии Дели, Джайпура и Варанаси. На мгновение показалось, будто Бостон исчез.

Я занял столик возле окна и заказал баттер-чикен, чесночный наан и масала-чай.

Официантка улыбнулась.

— Через несколько минут всё будет готово.

— Благодарю.

Я откинулся на спинку кресла. Телефон коротко завибрировал — два сообщения, которые я перечитывал, наверное, уже раз двадцать.

Первое. Без имени отправителя.

«Сбор бывших кураторов. Сегодня, 23:00. Copley Place.».»

Второе. От Луны Алоры.

«24 марта. 08:00. Общее собрание кураторов Ассоциации.»

Странно. Слишком странно.

Главу никто не видел почти два с половиной месяца. Тогда кто отправил второе сообщение?

— Получил?

Спокойный голос вывел меня из размышлений.

Я поднял голову.

Напротив уже сидел Альмандит Уайт. Когда он успел — я даже шагов его не услышал. Рыжие волосы, зелёные глаза, безупречно выглаженный костюм и та же спокойная улыбка, за которой никогда нельзя было понять, о чём он думает.

— Добрый вечер, Самрат.

— Добрый.

— Получил сообщения?

Я прищурился.

— Какие именно?

Его улыбка стала чуть шире.

— Значит, оба.

Проверял. Как всегда.

Я молча достал телефон и положил его перед ним. Он мельком взглянул на экран.

— Хорошо.

— Что именно хорошо?

— То, что тебе пришли оба.

Он спокойно сделал глоток воды, будто обсуждал погоду.

— А теперь скажи... Что тебя смущает?

Я посмотрел на него.

— А тебя?

Он усмехнулся.

— Самрат... Если бы я хотел ответить, не стал бы задавать вопрос первым.

Я тихо усмехнулся.

— Всё такой же.

— И это говорит человек, который всегда сначала отвечает вопросом на вопрос.

— Рабочая привычка.

— Скорее дурная.

Мы одновременно улыбнулись.

Официантка принесла заказ. Горячий баттер-чикен источал аромат сливочного соуса и специй, рядом лежал только что испечённый чесночный наан, а масала-чай согревал ладони через толстые стенки керамической кружки. Я уже собирался приступить к ужину, когда Альмандит снова заговорил.

— Самрат. Ты ведь заметил одну деталь?

— Какую именно?

Он лениво постукивал пальцами по столу.

— Второе сообщение пришло от Луны Алоры.

— Да.

— А первое — без подписи.

Я нахмурился.

— И что?

Он не ответил сразу — внимательно посмотрел в окно, где за стеклом мерцали огни вечернего Бостона.

— Если бы я хотел собрать бывших кураторов тайно, — наконец произнёс он, — я бы тоже не стал подписываться.

Я замер.

— Думаешь...

— Пока не думаю ничего. — Он спокойно поднял ладонь. — Просто наблюдаю. Именно эта привычка когда-то спасала мне жизнь.

Я невольно усмехнулся.

— А я думал, тебя спасает бессмертие.

— Оно сильно переоценено.

Мы оба тихо рассмеялись. Напряжение немного отступило. Но ненадолго. Альмандит вдруг стал серьёзным.

— Есть ещё одна странность. Глава исчезла два с половиной месяца назад. За всё это время — ни одного сообщения, ни одного приказа, ни одного отчёта. А потом в один день — сразу два.

Я почувствовал, как аппетит окончательно пропал. Он был прав. Слишком много совпадений.

— Думаешь, это ловушка?

Альмандит посмотрел прямо мне в глаза.

— Если это ловушка, Самрат, — то её готовили очень долго.

Мне стало не по себе. Я опустил взгляд на телефон. Два сообщения. Две разные встречи. Одна официальная. Другая — нет.

Кому понадобилось разделять бывших и действующих кураторов?

Ответа не было. Альмандит медленно поднялся, поправил пиджак.

— Ладно. Не буду портить тебе вечер.

— Уже испортил.

— Знаю. — Он тихо рассмеялся. — Считай, что теперь мы в расчёте.

Я покачал головой.

— Ты неисправим.

— Именно за это меня и ценят. Или ненавидят.

Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом — настолько тихо, что я не был уверен, действительно ли услышал её.

Он направился к выходу. У самой двери остановился и обернулся.

— Береги себя, Самрат.

Почему-то именно эти слова насторожили меня сильнее всего остального. Дверной колокольчик тихо звякнул. Альмандит растворился в вечернем Бостоне так же неожиданно, как и появился.

Я посмотрел на остывающий ужин.

— Заверните, пожалуйста, с собой, — тихо попросил я подошедшую официантку.

Через несколько минут я вышел на улицу с пакетом в руке. Холодный ветер коснулся лица.

— Ладно... Если вечер всё равно пошёл наперекосяк — хотя бы куплю джалеби.

От одной мысли о любимой сладости детства настроение стало чуть легче. Я сел в белую Tesla, завёл двигатель и направился в сторону Blue Frog Bakery на Green Street.

Над входом в пекарню мягко покачивалась вывеска. Сквозь большие окна пробивался тёплый жёлтый свет, а стоило открыть дверь, как меня окутал аромат свежей выпечки, ванили, масла и растопленного шоколада.

Я невольно улыбнулся.

— Вот теперь вечер становится немного лучше.

За стеклянной витриной выстроились пироги, эклеры, круассаны, капкейки, торты самых разных размеров и цветов. Но мои глаза сразу нашли то, ради чего я приехал — небольшой поднос с золотистыми спиральками.

Джалеби.

Я даже тихо рассмеялся. Иногда достаточно одной знакомой сладости, чтобы снова почувствовать себя ребёнком.

— Добрый вечер. Что будете заказывать?

— Мне...

Договорить я не успел. Дверь резко распахнулась, колокольчик тревожно зазвенел, и в помещение почти вбежала девушка. Она тяжело дышала — будто долго бежала или из последних сил сдерживала себя.

Я машинально сделал шаг в сторону. Продавщица сразу подошла к ней.

— Всё в порядке?

Девушка коротко кивнула.

— Да...

Голос дрогнул. Она быстро отвернулась и вытерла ладонью слезу, словно запрещала самой себе плакать.

Именно это заставило меня задержать взгляд. Она не искала сочувствия, не просила помощи, не жаловалась. Она просто продолжала стоять. Несмотря ни на что.

— Что вам упаковать?

Девушка глубоко вдохнула.

— Маленький торт... — Она на секунду закрыла глаза. — Из белого шоколада.

Продавщица записала заказ.

— Что-нибудь ещё?

Несколько секунд молчания. Ещё одна слеза скатилась по её щеке. Она сердито смахнула её, будто злилась на саму себя.

— Три капкейка. С шоколадной глазурью.

Пока заказ собирали, я украдкой посмотрел на неё внимательнее. Смуглая кожа, длинные чёрные кудри, карие глаза, большие золотые серьги, несколько тонких колец на пальцах.

Красивая. Но дело было совсем не во внешности. Что-то в ней цепляло сильнее — словно внутри этой девушки шла настоящая война. Я осторожно активировал духовное зрение. Перед глазами вспыхнул знакомый золотистый контур.

Нагуаль. Интересно.

Она тоже почувствовала мой взгляд. Наши глаза встретились всего на секунду, и в её взгляде читались настороженность и такая глубокая усталость, что сердце у меня неприятно сжалось.

Странно. Я видел её впервые. Почему же хотелось просто сказать: «Всё будет хорошо»?

Продавщица поставила коробку с тортом и упаковала капкейки. Девушка быстро расплатилась, прижала коробки к груди и почти выбежала наружу.

Я тоже получил свой пакет с джалеби, расплатился и вышел на улицу. Прохладный ветер сразу ударил в лицо. Девушка стояла у обочины. Одна машина проехала мимо. Вторая. Третья. Никто не останавливался. Она крепче прижала коробки к себе, оглянулась, проверила телефон и снова подняла руку — безрезультатно. Я несколько секунд наблюдал за этим. Потом тихо вздохнул.

— Ладно, Самрат. Сам же потом пожалеешь, если просто уедешь.

Я направился к своей машине, сел и опустил боковое стекло.

— Простите.

Девушка даже не повернулась.

— Мне не нужны знакомства.

— А я их и не предлагаю.

Теперь она посмотрела — в её взгляде читались усталость и раздражение.

— Тогда чего вы хотите?

— Подвезти вас.

Она коротко усмехнулась.

— Вот так просто?

— Вот так просто.

— Вы всегда предлагаете незнакомым девушкам сесть к вам в машину?

— Нет.

— Тогда почему мне?

Я на секунду задумался.

— Потому что уже пять машин проехали мимо вас. И шестая тоже не остановится.

Она машинально посмотрела вслед очередному такси. Оно действительно проехало мимо. Девушка крепче прижала коробку с тортом.

— Это всё равно звучит подозрительно.

— Согласен.

— А если вы маньяк?

— Тогда я очень плохой маньяк.

Она вопросительно подняла бровь.

— Почему?

— Потому что сначала купил джалеби. — Я приподнял бумажный пакет.

Она впервые за весь вечер едва заметно улыбнулась — совсем чуть-чуть, и эта улыбка исчезла так быстро, словно её никогда не было.

— Хорошо. — Она тяжело вздохнула. — Только довезите меня по адресу.

— Договорились.

Она всё равно не спешила открывать дверь. Сначала внимательно осмотрела машину — белая Tesla Model S, чистый салон, никаких подозрительных вещей. Лишь после этого села. Не рядом — на заднее сиденье.

Я лишь усмехнулся про себя. Осторожная. И правильно.

— Куда едем?

Она назвала адрес. Я невольно замер.

— Jamaica Plain, Greenly place...

— Да.

— Недалеко.

Я плавно тронулся с места.

В машине некоторое время царила тишина. За окнами проплывали вечерние улицы Бостона — фонари отражались в мокром асфальте, редкие прохожие торопились домой. Я иногда поглядывал в зеркало заднего вида. Девушка сидела неподвижно, одной рукой крепко держала коробку с тортом, другой незаметно вытирала слёзы — она думала, что я этого не замечаю.

Но я замечал. И именно это почему-то тревожило сильнее всего.

— Простите...

— М?

— Белый шоколад... — Я сам удивился своему вопросу. — Почему именно он?

Она долго молчала. Потом тихо ответила:

— Потому что это любимый вкус Айлы.

После этих слов снова наступила тишина. Я больше ничего спрашивать. Теперь всё стало понятно без объяснений. Я лишь крепче сжал руль.

Машина медленно свернула на тихие улицы Green place. Краснокирпичные дома сменяли друг друга, высокие деревья почти полностью закрывали свет фонарей.

— До пункта назначения одна минута.

Я поднял взгляд вперёд.

У одного из трёхэтажных кирпичных домов уже стояли несколько знакомых силуэтов. Лиц я ещё не различал. Но почему-то сразу понял: спокойным этот вечер уже точно не будет.

— Мы приехали.

Девушка даже не дождалась полной остановки автомобиля.

— Спасибо.

Она быстро распахнула дверь, крепко прижимая к груди коробку с тортом и пакет с капкейками, и почти бегом бросилась к другой девушке, стоявшей возле дома.

— Юна!

— Найели!

Они сразу обнялись. Я остался возле машины, не торопясь выходить. Девушки говорили быстро, перебивая друг друга, до меня долетали лишь обрывки.

— Где ты была?!

— Я за тортом...

— Ты с ума сошла?!

— Я думала... хоть немного станет легче...

— Найели... торт ничего не исправит...

Я невольно отвёл взгляд. Слишком личный разговор.

Закрыв машину, я поднялся на тротуар и только теперь заметил ещё две знакомые фигуры.

Аджей и Лун Цзинь.

— Давно не виделись, — первым улыбнулся Аджей, протягивая руку.

— Очень давно.

Мы обменялись крепким рукопожатием. Лун коротко кивнул.

— Рад видеть тебя, Самрат.

— Взаимно.

Я перевёл взгляд на дом. Трёхэтажный кирпичный фасад. Второй этаж. Свет в одном из окон.

И внутри у меня всё похолодело.

— Это... — Я медленно выдохнул. — Дом Арии Морган.

Аджей молча кивнул. Значит, она действительно умерла. Теперь всё складывалось в одну картину. Вот почему всех собирают. Вот почему сообщения пришли именно сейчас.

Несколько секунд мы молчали. Я всё ещё наблюдал за двумя девушками — они уже перестали спорить, Юна крепко держала Найели за руку, словно боялась, что та снова исчезнет.

Странно. Мы знакомы всего несколько минут. Почему же я продолжаю смотреть именно на неё? Я мысленно одёрнул себя. Соберись, Самрат. Сейчас не время.

— Мне нужно кое-что спросить, — тихо сказал я Аджею.

Он сразу понял по тону, что разговор серьёзный, и коротко кивнул Луну. Тот спокойно подошёл к девушкам, оставляя нас вдвоём. Я понизил голос.

— Сколько сообщений ты получил?

Аджей нахмурился.

— Одно.

— Только одно?

— Да. На завтра. Восемь утра.

— Понятно...

Он внимательно посмотрел на меня.

— А что случилось?

Я достал телефон и показал ему экран.

Первое. «Сбор бывших кураторов. Сегодня, 23:00. Copley Place.»

Второе. От Луны Алоры. «24 марта. 08:00. Общее собрание кураторов Ассоциации.»

Несколько секунд он молчал.

— Думаешь, ошибка?

Я убрал телефон в карман.

— Очень хочу в это верить.

Но сам себе уже не верил. Аджей тоже это понял.

— Мне первое сообщение не пришло. Значит, его получили не все.

— Или кто-то специально собирает несколько бывших кураторов.

Мы переглянулись — оба почувствовали одно и то же.

— Пока никому ничего, — тихо сказал я.

— Хорошо.

В этот момент дверь подъезда открылась. На улицу вышла девушка в чёрном худи и свободных карго. Она выглядела так, словно не спала несколько суток — красные от слёз глаза, растрёпанные волосы, бледное лицо. Она устало посмотрела на спорящих девушек.

— Вы весь район решили разбудить? Пойдёмте домой...

Юна и Найели сразу замолчали и через секунду подошли к ней, крепко обняв с двух сторон.

Я тихо произнёс:

— Значит, это Айла Морган.

— Да, — ответил Аджей. — Бедная, её жизнь теперь уже никогда станет прежней.

Я молча наблюдал, как три девушки скрываются в подъезде. Странное чувство не отпускало. Сначала Альмандит. Потом два разных сообщения. Смерть Арии Морган. И Айла.

Слишком много для одного вечера. Я поднял глаза на тёмное небо Бостона. Альмандит появился в том кафе не случайно. Он ждал меня. А значит, игра уже началась. И все мы, сами того ещё не понимая, уже стали её частью.

Самрат РатхорВозраст: 150 лет(выглядит 24)

Рост: 185 см

Раса: Наг

Бывшая должность: Куратор Индии

Статус: Бывший куратор, Страж Порядка

Внешность: Смуглая кожа, короткие вьющиеся каштановые волосы и необычные серые глаза, взгляд которых словно гипнотизирует собеседника. Черты лица аристократичные и утончённые. Всегда выглядит безупречно: дорогая одежда, аккуратная причёска и спокойная осанка выдают в нём человека благородного происхождения.

Характер: Спокойный, наблюдательный, рассудительный. Когда-то был избалованным наследником и известным ловеласом, привыкшим получать всё, чего пожелает. Однако год после ухода с поста куратора сильно изменил его. Он стал сдержаннее, научился ценить людей и перестал смотреть на мир свысока. Несмотря на это, временами в нём всё ещё просыпается прежняя самоуверенность и чувство собственного достоинства.

Дополнительно: Наследник древнего рода нагов. Бывший куратор Индии. Любит индийскую кухню, особенно джалеби, карри и наан. Прекрасно разбирается в истории и традициях своей страны. После ухода с должности не решается вернуться домой, считая, что подвёл свою семью и родину.

Lee Sumin (이수민)

Раса: Дух(Хранительница реки)

Возраст: более 300 лет. (Выглядит на 26)

Рост: 168 см

Должность: куратор Кореи

Магия: ментальная магия, магия льда, магия воды.

Уровень магии: верхний

Внешность: Фарфорово-белая кожа без единого изъяна.

Длинные белоснежные волосы почти до талии, идеально прямые и шелковистые.

Глаза узкие, лисьи, абсолютно черные, словно отполированный обсидиан. Маленький прямой нос. Четко очерченные губы холодного розового оттенка. Высокие скулы. Стройная фигура. Движения плавные, экономные и безупречно точные. Предпочитает дорогие черные костюмы, длинные пальто и минималистичные украшения.

Характер: Спокойная. Хладнокровная. Наблюдательная. Очень дисциплинированная. Всегда просчитывает события на несколько шагов вперед. Редко улыбается, а если улыбается — окружающим становится не по себе. Практически никогда не повышает голос. Любит порядок, точность и абсолютный контроль.

Способности: чтение мыслей; ментальное давление; создание мощных иллюзий; ледяные конструкции; управление водой; почти невозможно скрыться от ее магического восприятия.

Девиз «Самая опасная битва — та, которую противник проиграл, даже не поняв, что она началась.»***Сакура Цукисиро (桜 月城)

Раса: Они

Возраст: около 150 лет (выглядит на 23–24 года)

Рост: 155 см

Должность: куратор Японии

Организация: Ассоциация Стражей Порядка

Магия: Магия воды — высший уровень. Боевая магия — высший уровень. Магия огня — высший уровень.

Внешность: голубые волосы, короткое каре; большие ярко-голубые глаза; светлая фарфоровая кожа; миниатюрная фигура; любит современное короткое кимоно; часто носит обувь на высоких каблуках; предпочитает украшения в японском стиле: шпильки, ленты, веера и серьги. Издалека её легко принять за обычную молодую японку, пока не почувствуешь её магическую ауру.

Истинный облик: Как представительница народа они, Сакура способна принимать свою истинную форму.

В бою появляются: два изящных голубых рога; длинные клыки; светящиеся голубые глаза; синее пламя, окутывающее руки. Она редко использует этот облик без необходимости.

Характер: Сакура очень живая и эмоциональная. Она любит смеяться, дразнить окружающих, легко заводит знакомства и почти никогда не сидит на месте. Обожает фестивали, сладости и красивые вещи. Иногда кажется немного избалованной и даже по-детски непосредственной.

Однако за этой лёгкостью скрывается опытный куратор. Во время опасности она мгновенно становится собранной, принимает решения без колебаний и готова защищать своих людей до последнего.

Боевые способности: мастер ближнего боя; превосходно владеет катаной; создаёт огненные и водяные клинки; умеет комбинировать воду и огонь в редкие техники; отличается очень высокой скоростью.

Интересные факты: Любит японские фестивали и фейерверки. Постоянно покупает новые кимоно и обувь. Любит сладости, особенно моти и данго. Очень любит фотографироваться. Часто улыбается, даже во время серьёзных переговоров. Среди кураторов считается одной из самых непредсказуемых.

Девиз «Даже самая яркая улыбка может скрывать настоящую силу.»***Зейн. Раса Джинн.

Возраст: Выглядит на 30–32 года.

Рост: 190 см.

Родина: Дубай.

Внешность: смуглая кожа с золотистым оттенком; густые черные волосы, аккуратно уложенные назад; янтарные глаза с золотыми искрами; идеально подстриженная короткая борода; всегда безупречный дорогой костюм или арабское одеяние с современными элементами; дорогие часы и перстень; легкий аромат уда, амбры и шафрана.

Он всегда улыбается. Именно это и настораживает.

Характер: Очень вежлив. Очень спокойный. Никогда не спорит. Никогда не злится открыто. Каждое слово звучит уважительно. Но за этой улыбкой постоянно идет расчет. Он умеет сделать так, что человек сам согласится на то, чего никогда бы не выбрал.

Его любимое оружие — разговор.

Магия: магия иллюзий; ментальная магия; пространственная магия; создание миражей; песчаная магия; защитные печати; управление дымом.

Боевой стиль: Он почти никогда не вступает в открытый бой. Противник успевает сделать десятки ударов...и только потом понимает, что все это время бил мираж.

Особенность: Джинны очень редко лгут. Заид почти никогда не говорит неправду. Он говорит только часть правды. Поэтому после разговора с ним человек понимает, что его не обманули... но использовали.***Имя: Лун Цзинь (龙瑾, Long Jin).

Раса: китайский дракон.

Возраст: около 28 лет (выглядит).

Рост: 193 см.

Внешность: длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост; яркие голубые глаза, доставшиеся от матери-англичанки; светлая кожа; спокойная добрая улыбка; широкие плечи;

одежда сочетает современный костюм и традиционные китайские элементы.

Характер: Это человек, рядом с которым становится спокойно. Он никогда не повышает голос. Любит смеяться. Очень терпелив. Всегда сначала выслушивает. Если видит испуганного ребёнка — первым присядет рядом. Если видит драку — сначала попытается поговорить. Если переговоры не помогают — становится страшно серьёзным. Тогда уже все понимают, что дракона лучше не злить.

Магия: магия ветра; магия воды; защитная магия; драконье пламя; создание барьеров; превращение в огромного восточного дракона.

Интересные привычки: постоянно носит чай; отлично готовит; любит кормить окружающих; знает сотни пословиц; очень любит панд.***Лирис.

Имя: Лирис

Раса: Полукровка серены и русалки

Возраст: 26 лет

Рост: 175 см

Цвет глаз: Изумрудно-зелёные, с вертикальными зрачками

Цвет волос: Длинные волнистые волосы цвета морской зелени

Цвет кожи: Светлая, с лёгким жемчужным оттенком

Особые приметы: Изумрудная чешуя проходит вдоль шеи, ключиц, предплечий, кистей, голеней и лодыжек. Под водой она становится ярче и слегка светится.

Проживает: Подводное королевство Атлантического океана

Должность: Куратор Океана

Магия: управление водой; управление морскими течениями; защитная магия; исцеление водой; создание водных барьеров; ментальная магия; способность свободно жить как на суше, так и под водой; общение со всеми морскими существами.

Характер: Очень спокойная. Вежливая. Терпеливая. Редко начинает разговор первой. Любит слушать гораздо больше, чем говорить. Преданная тем, кого однажды впустила в своё сердце. С огромным трудом заводит новые знакомства, зато дружбу хранит всю жизнь.

Любит: шум волн; коралловые сады; морских черепах; тишину; рассвет над океаном; жемчуг; морские песни.

Не любит: жестокость; шумные компании; ложь; бессмысленные конфликты; загрязнение моря.

О ней: Лирис производит впечатление очень хрупкой девушки, но за её спокойствием скрывается огромная сила. Она редко вмешивается в разговоры кураторов, однако стоит ей произнести несколько тихих слов — и все начинают слушать. Для неё океан является живым существом, а не просто территорией. Она одинаково бережно относится к людям и морским созданиям и всегда стремится сохранить равновесие между мирами.

Её присутствие напоминает спокойное море на рассвете — тихое, тёплое и наполненное жизнью. Именно поэтому среди кураторов её иногда называют «Тихим солнцем океана». 🌊

Альмандит Уайт

Регион: Северная Америка

Раса: Вампир

Возраст: более 300 лет (выглядит на 27–28)

Рост: 189 см

Глаза: зелёные

Волосы: рыжие, слегка волнистые

Кожа: очень светлая

Статус: бывший куратор Северной Америки

Магия: портальная магия; боевая магия крови; теневая магия; ускоренная регенерация; создание магического оружия из крови. Ментальная магия.

Характер: Харизматичный, уверенный в себе и общительный. Любит свободу, красивые вещи и дорогие костюмы. Легко располагает к себе людей, но редко открывает свои настоящие мысли. Всегда сохраняет хладнокровие даже в самых опасных ситуациях.

О нём: Альмандит добровольно оставил пост куратора, сохранив тесные связи с Ассоциацией Стражей Порядка. Среди бывших кураторов считается лучшим специалистом по пространственной магии и межконтинентальным порталам. За обаятельной улыбкой скрывается опытный стратег, который просчитывает события на несколько шагов вперёд.***Эсмеральда Альварес

Раса: Нагуаль (орёл)

Возраст: более 300 лет (выглядит на 28–30)

Рост: 172 см

Должность: бывший куратор Южной Америки. Происхождение: Родилась в одном из древнейших родов нагуалей Южной Америки. Многие поколения её семьи защищали магические границы континента задолго до появления Ассоциации. Благодаря выдающимся способностям Эсмеральда была назначена куратором Южной Америки и долгие годы считалась одной из сильнейших среди кураторов.

Магия: Телепортационная магия — высший уровень. Ментальная магия — высший уровень. Защитная магия — верховной уровень.

Боевые способности: Превращение в гигантского золотого орла. Высочайшая скорость полёта. Безупречное владение воздушным боем. Отличная физическая подготовка. Один из лучших стратегов Ассоциации.

Внешность: Эсмеральда обладает яркой латиноамериканской красотой. Длинные густые чёрные волосы до пояса; Тёплая смуглая кожа с золотистым оттенком. Выразительные карие глаза с золотыми искрами; Чувственные, слегка пухлые губы; высокие скулы; длинные серьги-кольца; множество золотых украшений; любит насыщенные красные, бордовые и золотые оттенки одежды.

Её невозможно не заметить — она словно воплощает солнце, свободу и ветер.

Характер: Свободолюбивая, харизматичная, уверенная в себе. Любит принимать решения самостоятельно и терпеть не может ограничения. Очень наблюдательна, умеет быстро читать людей и редко ошибается в своих выводах.

Несмотря на яркий темперамент, прекрасно контролирует эмоции. Если доверяет человеку — становится невероятно преданной. Если её предают — второго шанса уже не будет. Любит шутить, но в опасной ситуации мгновенно становится серьёзной.

***Эйдан Маклеод

Регион: Британские острова

Раса: Сид (Aos Sí / Sídhe)

Возраст: Около 450 лет (выглядит на 28–30)

Рост: 188 см

Цвет глаз: Серо-зелёные, при использовании магии становятся серебристыми.

Цвет волос: Серебристо-пепельные, слегка волнистые.

Кожа: Очень светлая, словно фарфор.

Проживает: Эдинбург, Шотландия.

Должность: Бывший куратор Британских островов.

Магия: магия природы; магия иллюзий; древняя рунная магия; пространственная магия; создание магических барьеров; управление туманом; общение с духами природы; телепортация через мир Сидов.

Характер: Очень спокойный. Сдержанный. Безупречно воспитанный. Всегда держит слово. Редко показывает эмоции. Предпочитает договариваться, а не воевать. Если дал обещание — исполнит его, даже спустя столетия. Умеет быть невероятно терпеливым. Никогда не повышает голос.

О нём: Эйдан — один из самых древних действующих кураторов Ассоциации Стражей Порядка. Он редко вмешивается в чужие споры и предпочитает внимательно наблюдать, прежде чем принять решение. Многие считают его холодным и недоступным, однако те, кто заслужил его доверие, знают совсем другого человека — доброго, благородного и удивительно терпеливого.

Среди кураторов его называют «Хранителем Туманов», потому что его магия способна скрыть целые города или, наоборот, рассеять любую иллюзию.***АрунРегион: Юго-Восточная Азия

Раса: Гаруда

Возраст: около 420 лет (выглядит на 27–28)

Рост: 183 см

Глаза: золотистые

Волосы: длинные, чёрные

Кожа: смуглая, тёплого оттенка

Статус: бывший куратор Юго-Восточной Азии

Магия: магия воздуха; магия света; солнечное пламя; защитная магия; полёт; исцеление.

Характер: Добрый, спокойный, терпеливый, мудрый. Всегда готов защитить слабых. Любит помогать людям и предпочитает мирное решение конфликтов.

О нём: Бывший куратор Юго-Восточной Азии. Среди всех бывших кураторов считается самым миролюбивым. Его называют «Золотыми Крыльями Востока», потому что он всегда появляется там, где людям нужна помощь, а его присутствие приносит чувство спокойствия и надежды.***Алистер Ватсон

Регион: Западная и Центральная Европа

Раса: Грифон

Возраст: около 360 лет (выглядит на 27 лет)

Рост: 188 см

Глаза: серые

Волосы: короткие, каштановые

Кожа: светлая

Статус: бывший куратор Западной и Центральной Европы

Магия: магия ветра; боевая магия; магия света; защитная магия; превращение в грифона; усиленные чувства и скорость полёта.

Характер: Вспыльчивый, эмоциональный и невероятно упрямый. Может устроить спор буквально из-за любой мелочи, любит ворчать и терпеть не может беспорядок. Несмотря на тяжёлый характер, всегда первым приходит на помощь тем, кто оказался в беде.

О нём

Алистер добровольно оставил пост куратора, заявив, что «бумажная работа убивает быстрее любой битвы». Среди бывших кураторов считается самым шумным и самым непредсказуемым. Он постоянно спорит с коллегами, но в критический момент без колебаний встаёт рядом с ними. За резкими словами скрывается человек с обострённым чувством справедливости, который никогда не бросает своих друзей.***Ярран

Регион: Австралия и Океания

Раса: Радужный Змей

Возраст: около 500 лет (выглядит на 28–30)

Рост: 190 см

Глаза: янтарно-золотые, с вертикальным зрачком

Волосы: длинные, чёрные

Кожа: бронзовая, с радужными чешуйками на шее, руках и ключицах

Статус: бывший куратор Австралии и Океании

Магия: вода; дождь и штормы; защитная магия; магия земли; превращение в Радужного Змея.

Характер: Харизматичный, избалованный, свободолюбивый и самоуверенный. Любит внимание, роскошь и красивую жизнь. Легко очаровывает людей, любит флиртовать и привык получать желаемое. За обаятельной улыбкой скрываются хитрый ум и невероятная сила.

О нём

Ярран добровольно покинул пост куратора, потому что устал жить по правилам Совета. Он редко вмешивается в чужие дела, но если появляется, значит ситуация действительно стала серьёзной. Несмотря на любовь к роскоши и свободе, остаётся одним из сильнейших магов своего поколения и до сих пор пользуется огромным уважением среди бывших кураторов.***Александр Владимирович Романов

Возраст: 32 года.

Рост: 198 см.

Раса: Медведь.

Статус: Страж Ассоциации. Бывший куратор России.

Магия: Боевая и защитная.

Уровень магии: Верхний.

Владелец сети элитных кофеен и одной из библиотек Бостона.

Спокойный, молчаливый, расчетливый перфекционист. Любит порядок, крепкий кофе и долгий анализ. Предпочитает скрывать свои чувства, даже от самого себя.

После увольнения с должности куратора начинает собственное расследование событий, происходящих внутри Ассоциации. Аджей Менса

Регион: Африка

Раса: Паук-нагуали

Возраст: 327 лет (выглядит на 26 лет)

Рост: 190 см

Глаза: тёмно карие

Волосы: длинные тёмные дреды

Статус: бывший куратор Африки

Магия: магия природы; боевая магия; защитная магия; магические паучьи нити;.усиленная регенерация;.превращение в огромного паука-нагуали.

Характер: Добрый, открытый, общительный и невероятно харизматичный. Любит шутить, легко заводит друзей и всегда поддерживает тех, кто оказался рядом. За улыбкой скрываются мудрость и огромный жизненный опыт.

О нём: Добровольно покинул пост куратора Африки. После ухода вступил в Ассоциацию Стражей Порядка и продолжил защищать людей уже как обычный страж. Влюблён в Ким Юну и хочет, чтобы она узнала его прежде всего как человека, а не как бывшего куратора.***Самрат РатхорВозраст: 150 лет(выглядит 24)

Рост: 185 см

Раса: Наг

Бывшая должность: Куратор Индии

Статус: Бывший куратор, Страж Порядка

Внешность: Смуглая кожа, короткие вьющиеся каштановые волосы и необычные серые глаза, взгляд которых словно гипнотизирует собеседника. Черты лица аристократичные и утончённые. Всегда выглядит безупречно: дорогая одежда, аккуратная причёска и спокойная осанка выдают в нём человека благородного происхождения.

Характер: Спокойный, наблюдательный, рассудительный. Когда-то был избалованным наследником и известным ловеласом, привыкшим получать всё, чего пожелает. Однако год после ухода с поста куратора сильно изменил его. Он стал сдержаннее, научился ценить людей и перестал смотреть на мир свысока. Несмотря на это, временами в нём всё ещё просыпается прежняя самоуверенность и чувство собственного достоинства.

Дополнительно: Наследник древнего рода нагов. Бывший куратор Индии. Любит индийскую кухню, особенно джалеби, карри и наан. Прекрасно разбирается в истории и традициях своей страны. После ухода с должности не решается вернуться домой, считая, что подвёл свою семью и родину.

Александр Романов

Двигатель моей машины стих.

Я несколько секунд сидел молча, наблюдая, как на лобовом стекле отражаются огни вечернего Бостона — мокрый асфальт Copley Square блестел внизу, отражая жёлтые фонари и красные стоп-сигналы редких машин. Город в этот час был похож на человека, который устал, но ещё не решил лечь спать.

Без десяти одиннадцать.

Я вышел и направился к лифту подземной парковки. Стоило сделать несколько шагов, как рядом вспыхнула золотистая искра, и из неё появился невысокий гном в тёмно-синем сюртуке.

— Добрый вечер, господин Романов. — Он коротко поклонился.

— Все уже ждут?

— Пока нет. Вы первый. Гном уверенно направился к служебному лифту — тому, которого обычный посетитель никогда бы не заметил. Когда двери закрылись, кабина не стала останавливаться ни на одном из уровней парковки. Она спускалась всё ниже. На панели не было ни цифр, ни обозначений — только одна серебристая руна.

Двери бесшумно открылись.

Передо мной оказался длинный бетонный коридор. Если бы не мягкое голубое свечение магических символов на потолке, можно было бы подумать, что это продолжение обычной парковки. Но нет — этот уровень существовал только для Ассоциации, и магия скрывала его от человеческих глаз уже несколько столетий.

Я медленно пошёл вперёд. По обе стороны тянулись бетонные колонны, за ними сквозь полупрозрачный магический барьер виднелись пустые парковочные ряды. Ни одной машины, ни одного человека — только далёкое гудение вентиляции и запах холодного камня.

Странное место для собрания.

Главный штаб находился в Гарварде. Бывшим кураторам никогда не запрещали туда приходить. Тогда зачем такая секретность? Ответа у меня не было, но именно отсутствие ответа беспокоило сильнее всего.

Гном остановился возле массивной металлической двери.

— Прошу.

И исчез так же внезапно, как появился. Я вошёл внутрь.

Большой круглый зал оказался почти пустым. Посередине стоял длинный круглый стол, несколько кресел. Никакой роскоши — лишь холодный бетон, колонны и ощущение, будто помещение вырубили прямо внутри парковки. От него пахло сыростью и старым железом.

Я занял место, с которого было удобно видеть вход. Ждать пришлось недолго.

Первой вошла Эсмеральда Альварес — как всегда безупречная, и от неё тянулся тонкий аромат дикой розы, странно неуместный в этом бетонном подземелье. Она улыбнулась мне той самой улыбкой, которой когда-то могла очаровать кого угодно.

— Александр.

— Эсмеральда.

Следом появился Альмандит Уайт. Рыжие волосы аккуратно зачёсаны назад, зелёные глаза улыбались раньше губ. Слишком спокойный. Слишком собранный — как вампир, который знает финал истории, пока остальные ещё только читают первую страницу.

Через минуту вошли Ярран, Арун и Айден Маклеод. Пустой зал постепенно наполнялся голосами. Не хватало только двоих — Самрата и Аджея.

Дверь снова открылась и они вошли вместе.

— Опаздываете, — спокойно сказал я.

— Это он виноват, — усмехнулся Самрат.

— Врёт, — фыркнул Аджей. — Он полчаса выбирал кофе.

По залу пробежал лёгкий смех. Именно в этот момент я заметил одну деталь. Эсмеральда едва заметно напряглась — всего на одно мгновение, — а затем её лицо вновь стало безупречно спокойным.

— Кстати, — неожиданно произнёс Аджей, — а почему меня вообще не пригласили?

В комнате сразу стало тихо. Все переглянулись. Эсмеральда первой нарушила молчание.

— Ох... — Она виновато улыбнулась. — Аджей, прости. Приглашения рассылала я. Наверное, случайно пропустила тебя.

— Случайно?

— Бывает. В последнее время столько дел...

— Конечно, — мягко улыбнулся Аджей.

Только вот его глаза совсем не улыбались. И мне показалось, что он не поверил ни единому её слову. Я тоже. Потому что за все годы работы Эсмеральда ни разу ничего не забывала. Ни разу.

Самрат молча перевёл взгляд с Аджея на Эсмеральду. Ничего не сказал. Но его серые глаза словно стали холоднее. Эсмеральда хлопнула ладонями.

— Раз уж все здесь — предлагаю начать.

Мы заняли свои места. Она медленно поднялась.

— Думаю, многие уже знают печальную новость. Ария Морган погибла вечером 18 марта.

За столом повисло молчание — плотное, почти осязаемое.

— Перед смертью она передала Кулон Обсидиана своей внучке — Айле Морган. Последней представительнице этого рода.

Я машинально переплёл пальцы. Значит, древний род действительно закончился.

— Девушка ещё ничего не знает о настоящем мире, — продолжила Эсмеральда. — Но разломы уже начали реагировать на смену Хранителя.

Она разложила несколько фотографий. На первой тёмная трещина рассекала землю — из неё тянулись чёрные розы, будто земля кровоточила в обратную сторону. На второй похожий разлом зиял возле старого монастыря. На третьей — прямо посреди леса, между соснами, как открытая рана.

— За последние недели таких мест становится всё больше.

Арун нахмурился.

— Значит, печати начинают слабеть.

— Именно.

Айден тихо произнёс:

— Тогда девочку нужно предупредить.

— А если она вообще ничего не знает? — спросил Ярран.

— Тем хуже.

Самрат впервые заговорил — ровно, без эмоций:

— Тогда времени почти не осталось.

Я продолжал молчать. Меня тревожило совсем другое. Если всё настолько серьёзно — почему нас собрали именно здесь? Почему бывших кураторов? И главное — почему анонимно?

Что-то не сходилось. И это чувство становилось всё сильнее.

Эсмеральда медленно сложила фотографии обратно в папку.

— Поэтому я попросила всех приехать. Действующие кураторы сейчас заняты своими территориями. Им приходится ежедневно закрывать небольшие разломы. Но если печати продолжат разрушаться, одной их силы уже не хватит.

Она сделала короткую паузу.

— Тогда нам снова придётся сражаться плечом к плечу.

За столом никто не произнёс ни слова. Каждый прекрасно понимал, что это означает. Вернуться назад. Снова стать теми, кем мы поклялись больше никогда не быть.

Я перевёл взгляд на остальных. Аджей задумчиво смотрел в столешницу. Самрат сидел неподвижно, но пальцы правой руки медленно постукивали по деревянной поверхности. Альмандит внимательно наблюдал за всеми. Слишком внимательно.

— Есть ещё одна причина, — продолжила Эсмеральда. — Мы до сих пор не знаем, где находится Луна Алора.

Арун повернулся к ней.

— Два с половиной месяца.

— Да.

— И ни одного следа?

Эсмеральда покачала головой.

— А Инесс? — спокойно спросил Айден.

— Она временно исполняет обязанности главы.

— Тогда почему не она собрала нас?

Вопрос прозвучал спокойно. Но именно после него я впервые заметил, как Эсмеральда замешкалась — всего на секунду.

— Она... — Женщина быстро улыбнулась. — Сейчас у неё слишком много работы.

Ответ получился слишком быстрым. Слишком удобным. Я медленно откинулся на спинку кресла. Посмотрел на Самрата — похоже, он думал о том же. Его серые глаза были прикованы к Альмандиту. Тот сидел совершенно расслабленно, словно происходящее его вовсе не касалось.

Разговор продолжался ещё почти полчаса. Мы обсуждали новые разломы, появление чёрных роз, исчезновения людей возле трещин. Каждый высказывал своё мнение. Но чем дольше длилось собрание, тем сильнее становилось ощущение — будто мы обсуждаем совсем не то, ради чего нас сюда привели. Наконец Эсмеральда закрыла папку.

— Думаю, на сегодня достаточно. Спасибо, что приехали.

Стулья один за другим начали отодвигаться. Я тоже поднялся и почувствовал, как воздух в помещении стал тяжелее.

Я медленно обернулся.

Самрат стоял напротив Альмандита. Они молчали — просто смотрели друг другу в глаза. Никто не успел понять, кто сделал первый шаг. В следующую секунду Самрат оказался вплотную к нему, его рука резко сомкнулась на воротнике тёмного плаща. По шее Самрата стремительно пробежали серебристые змеиные чешуйки, зрачки вытянулись.

В комнате стало так тихо, что было слышно собственное дыхание. Вокруг одновременно вспыхнула магия — крылья, чешуя, когти, сила, которая не появлялась в одном помещении уже очень давно. Ещё немного — и началась бы настоящая битва.

***Самрат Ратхор.

— Собрание окончено.

Эсмеральда произнесла это с привычной мягкой улыбкой, словно несколько минут назад говорила не о смерти и разломах, а о чём-то совершенно обыденном.

Я хотел уйти первым. Хотел забыть этот вечер так же быстро, как он начался. Но едва сделал шаг — в голове раздался тихий голос.

" Стукач "

Я застыл. Только не это слово.

Медленно обернулся. Альмандит Уайт стоял неподалёку. Он ничего не говорил вслух, не улыбался широко — лишь спокойно смотрел прямо мне в глаза, будто прекрасно понимал, что происходит внутри меня.

Перед глазами вспыхнуло прошлое. Индия. Совет. Приговор. Люди, которым я доверял. Я сжал кулаки.

— Не смей...

Он сделал ещё один шаг. Такой же спокойный. Такой же уверенный.

Мир вокруг словно исчез. Зрачки вытянулись в узкие змеиные щели, по коже шеи быстро побежали тёмные чешуйки, раздвоенный язык сам собой выскользнул наружу. Ноги исчезли — вместо них тяжёлым кольцом по бетонному полу ударил длинный змеиный хвост.

Я оказался рядом быстрее, чем успел осознать собственное движение. Пальцы вцепились в ворот его плаща. Ткань натянулась.

— Повтори.

Альмандит не сопротивлялся. Лишь медленно обнажил клыки — и глаза вампира вспыхнули багровым.

— Ну же... Докажи всем что я прав.

Внутри всё оборвалось. Он специально меня провоцировал.

— Самрат!

Голос Аджея прорвался сквозь шум в голове. В следующее мгновение меня резко потянули назад. Я только сильнее сжал воротник. Вокруг одновременно вспыхнула магия. Эсмеральда расправила огромные орлиные крылья, Айден — прозрачные белые крылья сида, на лице Яррана проступила радужная чешуя. Комната мгновенно наполнилась силой.

— Хватит!

Александр оказался между нами настолько быстро, что я даже не заметил его движения. Его ладонь крепко сомкнулась на моём локте — никакой магии, только чудовищная сила.

— Отпусти.

Я попытался вырваться. Бесполезно.

— Потом пожалеешь.

Голос оставался совершенно спокойным. Именно это и остудило меня быстрее всего. Я глубоко вдохнул. Разжал пальцы. Альмандит поправил воротник. На его губах появилась едва заметная улыбка.

Чёрт. Он добился своего. Проверил меня. Использовал.

Я резко развернулся и молча направился к выходу. Ночной Бостон встретил нас холодным морским ветром.

Я молча сел за руль. Двигатель тихо зарычал. Никто не произнёс ни слова. Позади послышался знакомый рокот мотоцикла Аджея. Ещё дальше — ровный гул двигателя Александра. Две машины и один мотоцикл, одна за другой выехали на пустые улицы.

Бостон ночью становился совсем другим. Днём он походил на строгого профессора. Ночью же превращался в молчаливого хранителя — он ничего не говорил, лишь наблюдал. За людьми. За их ошибками. За теми, кто однажды взял на себя слишком тяжёлую ношу.

Фонари отражались в мокром асфальте Tremont Street. Высотные здания South End сияли золотыми окнами. Где-то вдали гудел порт. Запах океана смешивался с ароматом кофе из круглосуточных кофеен и холодной сырости мартовского асфальта.

Мы свернули в Seaport District.

Возле причала уже стояли десятки байков. Хромированные детали отражали городские огни. Кто-то смеялся, из переносной колонки тихо играл старый рок. Стоило Аджею снять шлем, как несколько человек сразу подняли руки.

— Эй, Менса! Живой всё-таки!

Аджей улыбнулся той самой лёгкой улыбкой, которую редко показывал на заданиях. Пожал несколько рук, обнялся со старыми знакомыми, перекинулся несколькими шутками. Я впервые видел его таким. Без напряжения. Без маски. Просто человеком.

— Идёмте на пирс. Там спокойно.

Деревянный настил тихо поскрипывал под ногами. Океан лениво перекатывал волны. Город шумел где-то позади. А здесь царила удивительная тишина — та, которую Бостон припрятывал для тех, кто знал, где искать.

Я первым сел на самый край пирса и свесил ноги. Холодный ветер сразу ударил в лицо. Александр остановился рядом — он не сел, лишь сложил руки на груди и посмотрел вдаль. Аджей молча опустился рядом.

Некоторое время никто не говорил. Первым заговорил Александр.

— Значит... перемены всё-таки начались.

Я усмехнулся.

— С чего решил?

— Потому что ты сорвался.

Я отвернулся к океану.

— Не твоё дело.

— Хорошо. Тогда отвечать и не нужно.

Аджей легко хлопнул меня по плечу.

— Ну? Выкладывай.

Я промолчал. Он тяжело вздохнул.

— Он назвал тебя стукачом. Да?

Я резко повернулся.

— Заткнись.

Аджей сразу поднял руки.

— Всё-всё. Молчу. Но ведь именно поэтому ты едва ему голову не оторвал.

Я снова отвернулся. Этот паук слишком наблюдательный. Наверное, поэтому его и сделали куратором Африки, пусть сейчас он и бывший куратор.

— Он специально это сказал, — спокойно произнёс Александр. — Чтобы проверить твою реакцию.

— Знаю.

— И ты позволил ему победить.

Эти слова ударили больнее любого удара. Потому что были правдой. Ветер усилился. Где-то неподалёку крикнула чайка.

Мы снова замолчали. Но теперь это молчание уже было другим — оно постепенно становилось общим. И, сам того не замечая, я впервые за долгое время почувствовал странную мысль.

Возможно... я больше не один.

***Аджей Менса.

— Поехали со мной.

Я посмотрел сначала на Самрата, потом на Александра.

— Куда? — нахмурился Самрат.

Я лишь улыбнулся.

— Увидишь.

Морской воздух встретил нас ещё задолго до набережной. Stоило свернуть в Seaport District — этот район Бостона, где старые склады давно превратились в стеклянные офисы, но запах соли и мазута всё ещё жил между зданиями, — как что-то внутри меня расслабилось само собой.

— Дом... — тихо произнёс я себе под нос.

Вдоль причала уже выстроились десятки мотоциклов. Повсюду смех, музыка, шум моторов, запах горячего кофе из термосов.

Заглушив двигатель, я не успел снять шлем, как меня уже заметили.

— Менса! Да быть не может! Живой!

Меня буквально утянули в объятия. Мы обнимались, хлопали друг друга по плечам, смеялись так громко, что эхо уходило в сторону воды. Я оглянулся — Самрат и Александр наблюдали за этим со стороны. — Идите на пирс, — крикнул я им. — Там спокойно.

Они молча кивнули. А меня уже окружили друзья.

— Где пропадал?

Я только усмехнулся.

— Офисная рутина.

Все дружно расхохотались. Никто не задавал лишних вопросов. Именно за это я их и любил. Через минуту я уже сидел на своём байке. Двигатель зарычал, я плавно разогнался, потом резко дёрнул руль на себя — переднее колесо поднялось над асфальтом, байк послушно встал на одно колесо.

Толпа оживилась.

— Вот это да! Менса! Красавчик!

Я проехал почти всю прямую только на заднем колесе, перед самым поворотом резко наклонил корпус, развернулся и мягко поставил переднее колесо на землю.

Аплодисменты. Свист. Крики. Я невольно рассмеялся. Как давно мне не было настолько легко. Телефон завибрировал. Лун Цзинь.

— Да?

— Где ты?

— С друзьями.

— Опять у байкеров?

— А где же ещё?

На том конце послышался тихий вздох.

— Завтра нам рано вставать.

— Ты мне отец или глава?

— Ни то, ни другое. Но я знаю тебя слишком хорошо.

Я снова улыбнулся.

— Хорошо. Буду вовремя. Обещаю.

Он молча отключился. Я покачал головой.

— Этот человек однажды сведёт меня с ума...

Попрощавшись с друзьями, я направился к пирсу. Самрат уже выглядел гораздо спокойнее. Александр, как обычно, молчал. Мы ещё немного поговорили — именно тогда телефон снова дрогнул.

На экране высветилось одно имя.

Юна.

«Извини... я тебя не беспокою?»

Сердце неприятно сжалось. Юна никогда не писала так. Я сразу нажал вызов.

— Юна?

Несколько секунд тишины.

— Прости... — её голос дрогнул. — Я не отвлекаю тебя?

— Нет, нисколько. Говори.

Она тяжело вдохнула.

— Ты можешь... ещё раз приехать?

Я резко поднялся.

— Уже еду.

— Что случилось? — спросил Александр.

Я быстро надел шлем.

— Юна. Что-то произошло.

Двигатель взревел — и через секунду ночной Бостон снова понёсся мне навстречу.

Юна.

Айла уснула неожиданно.

Ещё несколько минут назад она тихо отвечала на наши вопросы — односложно, глядя куда-то сквозь нас, — а теперь её голова покоилась у меня на коленях. Я осторожно перебирала её тёмные волосы, боясь разбудить. Даже во сне лицо оставалось напряжённым, будто боль не отпускала ни на секунду.

Найели сидела рядом прямо на полу, крепко сжимая ладонь Айлы. Она тоже молчала. Впервые за всё время нашего знакомства мы не знали, что сказать друг другу.

— Пока приготовлю место для сна, — тихо произнесла Найели, осторожно отпуская руку Айлы. — Эти коробки везде. Нормально даже не лечь.

Я молча кивнула.

Квартира была просторной, но повсюду стояли коробки с бабушкиными вещами — видимо, Айла начала собирать их и так и не смогла закончить. От этих аккуратно запечатанных коробок было почему-то больнее всего.

Когда Найели ушла в соседнюю комнату, я снова посмотрела на спящую подругу.

— Прости... — прошептала почти неслышно.

Пальцы сами продолжали гладить её волосы. Но мысли упрямо возвращались к одному человеку.

К Аджею.

Я почти ничего о нём не знала. Что любит. Чего боится. О чём мечтает. Но сердце давно сделало выбор без моего разрешения.

Я взглянула на часы. Половина первого.

Тяжело вздохнув, достала телефон. Несколько секунд смотрела на экран. Потом всё же набрала короткое сообщение.

«Извини... я тебя не отвлекаю?»

Ответа ждать не пришлось. Телефон сразу зазвонил.

Я осторожно переложила голову Айлы на диванную подушку и вышла в соседнюю комнату.

— Юна?

— Ты можешь приехать?

На другом конце не было ни секунды раздумий.

— Уже еду.

Связь оборвалась. Сердце почему-то забилось быстрее.

Через несколько минут за окном раздался знакомый рокот мотоцикла.

— Найели... — тихо позвала я. — Я ненадолго выйду. Мне нужно немного проветриться.

Она внимательно посмотрела на меня. Потом перевела взгляд в окно. Наверное, всё поняла без слов — лишь коротко кивнула.

— Хорошо.

Я быстро выбежала из дома.

Аджей уже ждал возле мотоцикла. Едва увидев меня, нахмурился.

— Юна... Что случилось? Всё нормально?

Я больше не смогла сдерживаться. Подбежала, обняла его — и, сама не понимая, откуда взялась эта смелость, поднялась на носочки и коснулась его губ своими.

Всего на мгновение.

Сразу же испуганно отстранилась. Его глаза широко распахнулись. Сердце болезненно сжалось.

Неужели я всё поняла неправильно?

Я уже хотела сделать шаг назад — но Аджей вдруг крепко обнял меня за талию, притянул к себе и сам поцеловал. Уверенно. Без капли сомнений.

Поцелуй был тёплым, нежным и таким долгожданным, будто мы оба ждали его уже очень давно.

Когда нам наконец пришлось отстраниться, мы оба тяжело дышали. Он прислонился лбом к моему, наши носы почти соприкасались.

— Я люблю тебя, Ким Юна, — прошептал он.

Мир словно остановился. Все звуки исчезли. Остался только он. И моё сердце.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Я тоже тебя люблю, Аджей.

Он тихо рассмеялся и снова крепко обнял меня.

— Поехали.

— Куда?

— Просто хочу ненадолго увезти тебя отсюда. Обещаю — верну домой.

Я обернулась. На втором этаже в окне стояла Найели. Она молча наблюдала за нами. Я едва заметно кивнула. Она ответила таким же коротким кивком — будто говорила: иди.

Я надела шлем и села позади Аджея, крепко обняв его за талию.

Мотоцикл мягко тронулся с места.

Ночной Бостон снова раскрыл перед нами свои огни.

Через несколько минут мы остановились на пустынном побережье.

Волны лениво разбивались о берег. Над океаном висела огромная луна, и её отражение дробилось на воде бесконечными серебристыми осколками.

Аджей помог мне снять шлем, потом молча обнял и уткнулся лицом в мои волосы.

— Персик мой... Ты даже не представляешь, сколько я ждал этого момента.

Я тихо улыбнулась.

— С той самой библиотеки?

Он рассмеялся.

— Именно. Когда ты налетела на меня и рассыпала книги по всему полу.

— Вообще-то это ты в меня врезался.

— Нет.

— Ты.

Мы рассмеялись одновременно. И именно тогда я поняла одну простую вещь.

Каким бы страшным ни стал этот мир — я больше не одна.

Найели.

Мотоцикл давно растворился среди огней ночного Бостона, а взгляд всё ещё цеплялся за пустую дорогу.

Юна крепко прижималась к спине своего избранника, словно боялась упустить мгновение, которого ждала столько лет. На губах сама собой появилась улыбка.

Судьба всё-таки подарила ей счастье.

Зависти я не испытывала — только тихую радость за подругу. Мои истории всегда заканчивались одинаково: мужчины замечали красивое лицо, осыпали комплиментами, но до души никому не было дела. Разочарование давно превратилось в привычку, поэтому взаимная любовь казалась мне настоящим чудом — тем, во что веришь для других, но не для себя.

Вздох сорвался сам собой.

Я обернулась. Айла мирно спала, свернувшись клубочком на диване. Дыхание выровнялось, слёзы высохли, усталость наконец взяла своё.

— Отдыхай, — едва слышно прошептала я. — Сегодня тебе это нужнее всего.

Холодильник встретил пустыми полками. Несколько бутылок воды, упаковка молока, торт, капкейки.

— До утра этого точно не хватит.

Я накинула куртку, тихо повернула ключ в замке и вышла на улицу.

Ночной воздух оказался прохладным. Морской ветер донёс запах соли, мокрого асфальта и свежего хлеба из круглосуточной пекарни через квартал. Jamaica Plain в этот час спал — тихие фонари, пустые тротуары, редкий шорох листьев под ногами.

Шаг уже лёг в сторону магазина, когда взгляд случайно зацепился за знакомый силуэт.

Белая Tesla.

Сердце сжалось.

Та самая машина. Странный индиец снова оказался возле дома Айлы.

Совпадения закончились ещё несколько дней назад. Ария Морган умерла. Дом окружили незнакомцы. Сегодня возле подъезда снова появилась эта машина. Слишком много случайностей для одного города, слишком аккуратно выстроенных в одну линию.

Взгляд скользнул к окнам квартиры. Тёплый свет всё ещё пробивался сквозь занавески. Айла крепко спала. Юна скоро вернётся. Пяти минут хватит.

Я свернула в тень соседнего здания. Ночь скрывала движение лучше любого заклинания.

Тихий вдох наполнил грудь. Магия мягкой волной прошла по телу. Кожа покрылась золотистым сиянием. За спиной медленно раскрылись широкие орлиные крылья — каждое перо отозвалось на мартовский ветер. Одного мощного взмаха оказалось достаточно.

Крыши домов Jamaica Plain быстро остались далеко внизу.

Бостон раскрывался совершенно другим. Океан серебрился под луной. Стеклянные фасады небоскрёбов отражали тысячи огней. Шум улиц превратился в далёкий ровный гул.

Белая Tesla уверенно двигалась вперёд — я держала высоту, чтобы водитель даже не подозревал о преследовании.

Кто же ты такой?

Автомобиль свернул к современному жилому комплексу. Дорогие пентхаусы, частная парковка, абсолютная тишина. Двигатель замолчал. Высокий мужчина спокойно вышел наружу, поправил воротник пальто и поднялся по лестнице, даже не оглянувшись. Самоуверенность читалась в каждом движении.

Я дождалась, пока двери лифта сомкнутся, и лёгким движением крыльев перенеслась к соседнему балкону. Одно мгновение — и магия скрыла моё присутствие.

Я коснулась ладонью холодной стены, собираясь пройти сквозь защитный барьер здания...

Именно в этот миг воздух за спиной дрогнул.

Инстинкты сработали раньше разума. Я резко развернулась, готовясь взлететь, — но талию уже обвило что-то сильное, тёплое, покрытое гладкой чешуёй. Тело мгновенно оторвалось от земли.

— Что за...

Возмущение оборвалось, стоило взгляду встретиться с его глазами. Серые. Холодные. Удивительно спокойные. Мужчина смотрел так, словно ожидал моего появления ещё задолго до этой ночи.

Хвост сжал сильнее, лишая возможности вырваться.

Я дёрнулась ещё раз. Безрезультатно.

— Отпусти меня!

Он лишь слегка склонил голову.

— Такой приём гостей тебя устраивает больше?

— Маньяк!

Тихий смешок эхом разнёсся по комнате.

— Такое прозвище слышу впервые.

— Зато заслуженно.

Я снова попыталась освободиться. Чешуя только плотнее легла вокруг талии.

— Будешь дёргаться — сделаешь хуже только себе.

— Думаешь, испугаюсь?

— Думаю, ты слишком упрямая.

Это разозлило меня ещё сильнее.

— Тогда попробуй отпустить. Посмотрим, насколько ты смелый.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Смелости мне хватает. С благоразумием бывают сложности.

— Прекрасно. Значит, точно сумасшедший.

Он рассмеялся уже громче. Глубокий смех неожиданно оказался приятным — это раздражало ещё сильнее.

— Удивительно...

— Что?

— Ты первая, кто вместо крика решил меня оскорблять.

— Благодарности ждёшь?

— Скорее, наслаждаюсь разговором.

Я шумно выдохнула.

— Закончил?

— Почти.

Он медленно ослабил хватку. Чешуйчатый хвост опустил меня на пол, однако продолжал лежать рядом, будто предупреждая: один неверный шаг — ловушка захлопнется снова.

Я быстро отступила на несколько шагов. Расстояние казалось смешным — если захочет поймать, поймает.

— Теперь объясняйся. Зачем ты следил за мной?

— Это ты следила за мной.

— Потому что ты крутишься возле дома моей подруги.

— Логичный ответ.

— Другого ты заслужил?

Он спокойно подошёл к панорамному окну. За стеклом сиял ночной Бостон — огни Seaport District отражались в тёмной воде, океан тихо шумел где-то вдали, и весь этот город казался отсюда удивительно маленьким и хрупким.

Мужчина долго молчал. Странное чувство подсказывало, что разговор только начинается.

— Твоя подруга... — Его голос стал неожиданно серьёзным. — Очень скоро окажется в центре событий, которые изменят весь этот город.

По коже пробежал холодок.

— Что ты имеешь в виду? Откуда тебе известно про Айлу?

Он повернулся. Серые глаза встретились с моими.

— Потому что многие уже знают. Гораздо больше, чем хотелось бы.

— Кто такие «многие»?

— Те, кого тебе лучше пока не встречать.

Сердце болезненно сжалось.

— Ты угрожаешь?

— Предупреждаю.

— Почему?

Он усмехнулся.

— Хороший вопрос. Сам хотел бы знать ответ.

Несколько секунд тишина заполнила комнату. Я внимательно изучала его лицо. Ни капли лжи. Ни капли страха. Только усталость — очень старая, глубоко спрятанная усталость.

— Слушай внимательно, — произнёс он тихо. — Если рядом с твоей подругой появятся люди из Ассоциации Стражей Порядка... не спеши доверять каждому.

Эти слова заставили меня похолодеть. Ведь я сама являюсь Стражем порядка.

— Почему?

— Потому что враги давно научились носить лица друзей.

Айла.

Я проснулась глубокой ночью.

Даже сама не заметила, в какой момент сон победил усталость. Последние дни превратились в бесконечную череду боли — стоило закрыть глаза, как память снова возвращала бабушкину улыбку, запах лаванды, тихий голос, длинные вечерние разговоры.

Сегодня оказалось иначе.

Рядом с подругами впервые появилось ощущение безопасности. Странное чувство — несколько часов назад я выставила их за дверь, а спустя считанные минуты сама впустила обратно. Голова до сих пор отказывалась понимать собственные поступки.

— Совсем с ума схожу... — тихо пробормотала я.

Лицо опухло от слёз. Холодная вода немного привела в чувство. Я вытерлась, вышла из ванной и оглядела квартиру.

Тишина. Юны нигде не было, Найели тоже исчезла.

— Ушли...

Наверное, так даже лучше. Не хотелось становиться для них тяжёлой обязанностью.

В этот миг раздался звонок. Я машинально посмотрела на часы. Час ночи. Сердце тревожно дрогнуло. Кому понадобилось приходить среди ночи?

Накинув худи, я подошла к двери и осторожно повернула замок.

На пороге стоял высокий мужчина. Очень высокий. Светлые волосы, голубые глаза, светлый плащ — и взгляд, удивительно спокойный и холодный одновременно. Я невольно подняла голову.

"Да ему почти два метра..."

— Айла Морган? — спокойно спросил незнакомец.

— Да...

Он протянул небольшой чёрный футляр.

— Это вам.

Я растерянно посмотрела на него.

— Простите... от кого?

— От вашей бабушки.

Мир словно замер.

— Арии Морган.

Воздуха перестало хватать. Бабушка. Я даже проститься с ней не успела по-настоящему — только коснулась губами её прохладного лба и ушла, пообещав вернуться вечером с капкейками.

Глаза защипало. Слёзы вновь подступили к горлу. Я глубоко вдохнула, стараясь удержать их и осторожно взяла подарок.

— Спасибо...

Мужчина лишь коротко кивнул.

— С днём рождения, Айла.

Развернулся и спокойным шагом направился к лестнице. Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед.

Странный человек. Странная встреча. Странный подарок.

Дверь тихо закрылась. Футляр остался лежать в ладонях. Я долго рассматривала его, будто надеялась найти хоть какую-нибудь подсказку — бабушкин почерк на записке, её запах, что угодно.

Ничего. Только чёрный бархат и тишина.

Через некоторое время входная дверь снова открылась.

Юна вошла первой. Следом появилась Найели. Обе выглядели непривычно напряжёнными, и их взгляды сразу остановились на мне.

— Айла... — осторожно произнесла Юна. — Пока нас не было... сюда никто не приходил?

Я удивлённо моргнула.

— Приходил.

Обе одновременно сделали шаг вперёд.

— Кто?

— Высокий мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами. Передал подарок. Сказал, бабушка просила вручить его мне.

Лица девушек резко изменились. Найели побледнела. Юна крепче сжала кулаки.

— Какой подарок?

Я достала футляр из кармана худи и открыла крышку. Спокойно направилась в кухню.

— Очки.

Улыбка появилась сама собой — впервые за несколько дней.

— Забавно. Бабушка решила подарить мне очки.

Я надела их, не придавая особого значения происходящему. Мир остался прежним. Я уже собиралась снять подарок, когда машинально обернулась.

Улыбка исчезла. Дыхание оборвалось. За спиной Найели расправились огромные орлиные крылья. Каждое перо переливалось оттенками тёмного золота и бронзы. Возле Юны медленно покачивались три пушистых белоснежных хвоста, а на макушке возвышались аккуратные лисьи ушки. Обе девушки смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Ноги подкосились.

— Что... — голос сорвался. — Что это такое?..

Сердце ударило так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Перед глазами поплыло. Мир качнулся. Из груди вырвался пронзительный крик. Темнота мгновенно поглотила сознание.

Айла

Голова раскалывалась.

Каждый удар сердца отдавался тупой болью в висках. Я медленно приоткрыла глаза. Передо мной расплывался белый потолок моей квартиры.

Несколько секунд просто лежала, пытаясь понять — где я, что произошло и почему всё тело такое тяжёлое.

В нос ударил знакомый запах растворимого кофе. Тихий звон чашек. Чьи-то приглушённые голоса за дверью.

Я прикрыла глаза.

Фух. Сон. Это был всего лишь кошмар. Конечно. Какие ещё хвосты? Какие крылья? Я нервно усмехнулась самой себе — после смерти бабушки нервы окончательно перестали слушаться, наверное, поэтому разум решил добить меня подобными снами.

Я осторожно села на кровати. Спина неприятно ныла. Ладонями растёрла лицо — глаза опухли. Похоже, вчера я всё-таки плакала. Очень долго.

В ванной холодная вода немного привела мысли в порядок.

Когда вернулась, дверь тихо открылась. В комнату вошли Юна и Найели — Юна держала кружку кофе, Найели молча несла тарелку с горячими тостами. Обе улыбались. Только в их глазах жила совсем другая эмоция. Печаль. Такая глубокая, что сердце болезненно кольнуло.

— Доброе утро.

— Доброе... — Я благодарно улыбнулась. — Простите меня за вчерашнее. Наверное, я просто сорвалась. После смерти бабушки почти перестала спать. Не ела. Никого не хотела видеть. Мозг просто устал.

Я взяла кружку обеими руками. Горячий кофе приятно согревал пальцы.

— Кстати... — Я неловко усмехнулась. — Мне такая ерунда приснилась. Представляете...

Я посмотрела на Юну.

— Будто у тебя белые кошачьи ушки. И кажется... три хвоста.

Перевела взгляд на Найели.

— А у тебя огромные крылья. Коричневые. Наверное, орлиные. Глупость какая...

Я тихо рассмеялась. Никто не ответил. Тишина. Такая тяжёлая, что улыбка медленно исчезла с моего лица. Я подняла глаза. Обе девушки продолжали смотреть на меня. Очень серьёзно.

— Это ведь... Просто сон, так?

Найели первой нарушила молчание.

— Айла... Нам нужно поговорить...

Я застыла и будто воздух разом исчез из комнаты.

— Это... не сон?..

Юна медленно опустила взгляд. Найели глубоко вдохнула.

— Айла... — тихо произнесла Юна. — Мы очень хотели рассказать тебе раньше.

— Тогда почему молчали?!

Голос сорвался сам собой. Я резко поднялась. Кружка выскользнула из рук, ударилась о пол, горячий кофе растёкся по светлому ковру. Никто даже не посмотрел вниз. Все трое понимали — сейчас разбилась вовсе не кружка.

— Почему?!

— Потому что мы не имеем права.

— Какого ещё права?!

Найели впервые заговорила твёрдым голосом.

— Закон. Если магическое существо добровольно раскрывает человеку существование второго слоя мира, не состоя с ним в браке и не являясь его ближайшим родственником, оно нарушает главный Закон Равновесия. Наказание очень суровое. Поэтому мы молчали.

— Даже после смерти бабушки?

Юна виновато отвела глаза.

— Да...

— Даже сейчас?

Она кивнула. Во мне будто что-то оборвалось. Я нервно рассмеялась.

— То есть... Вы столько времени были рядом. Смотрели мне в глаза. И врали?

— Мы защищали тебя!

— Нет! — Я резко повысила голос. — Вы защищали себя!

Комната погрузилась в тишину. Я тяжело дышала. Сердце колотилось где-то в горле.

— Бабушка тоже всё знала... Да?

— Мы не знаем — тихо ответила Юна.

Я закрыла глаза.

Значит, все. Все вокруг знали правду. Кроме меня.

— Мне нужно уйти...

— Айла...

— Не ходи одна, — попросила Юна. — Сейчас ещё темно. Пожалуйста.

Я покачала головой.

— Если останусь... просто сойду с ума.

Возле двери взгляд случайно упал на футляр. Тот самый. Несколько секунд я просто смотрела на него. Зачем? Почему именно мне? Рука сама потянулась вперёд. Я схватила футляр, сунула в карман худи.

— Айла...

Я уже не слушала. Быстро натянула кеды, открыла дверь.

Холодный предрассветный воздух ударил в лицо. Четыре часа утра. Бостон только начинал просыпаться — Jamaica Plain лежал в том тихом предутреннем сумраке, когда фонари ещё горят, но темнота уже немного отступила.

Я просто пошла. Без цели. Без мыслей. Без понимания, куда иду. Хотелось одного — остаться одной. Подальше от вопросов. От ответов. От магии. От подруг. От самой себя.

***Александр Романов

Крик. Он снова прорезал темноту так отчётливо, словно прошли не столетия, а несколько часов.

— Саша... только не закрывай глаза...

Мама крепко прижимала меня к груди, из последних сил пробираясь через ночной лес. Запах дикой вишни смешался с сиренью, дымом факелов, потом и кровью. За нашими спинами гремели голоса.

— Держите ведьму!

— Она украла ребёнка!

— Убейте чудовище!

Я не понимал, почему они называют чудовищем маму. Она никому никогда не причиняла зла. Её дыхание становилось всё тяжелее. Она крепче прижала меня к себе.

— Всё будет хорошо... Потерпи ещё немного...

Следующий шаг оказался последним. Что-то тяжёлое ударило её в спину. Мы оба рухнули на землю. Чужие руки резко вырвали меня из её объятий. Я закричал.

— Мама!

Она уже стояла между мной и людьми. Огромная бурая медведица. Её рык заставил задрожать землю. Копья, мечи, факелы. Каждый новый удар оставлял на густой шерсти алые полосы.

Я рвался к ней, плакал и кричал. Пока её глаза не закрылись навсегда.

Я резко сел на кровати.

Воздуха катастрофически не хватало. Ладонь машинально коснулась лица. Холодный пот. Опять. Столько лет прошло — а этот сон продолжал возвращаться с той же беспощадной точностью, с какой возвращается запах дыма после пожара.

Ледяной душ немного привёл мысли в порядок. Часы показывали четыре пятнадцать. Сон больше не вернётся. Значит, лучше уехать.

В памяти всплыл вчерашний вечер. Пирс. Самрат и Аджей. Шум океана. То место удивительно успокаивало.

Бостон ещё спал. Редкие автомобили лениво скользили по пустым улицам Charles Street. Первые кофейни только открывались, и запах свежей обжарки тянулся сквозь приоткрытые двери. Холодный морской воздух постепенно вытеснял остатки тяжёлого сна.

Я припарковал машину неподалёку от пирса. Уже собирался выйти — и замер.

Запах. Дикая вишня и сирень.

Я медленно вдохнул ещё раз.

Нет. Этого не может быть. Четыреста лет я больше ни разу не чувствовал этот аромат.

Дверца машины так и осталась открытой. Запах становился сильнее — он шёл со стороны пирса. Сердце неожиданно забилось быстрее.

Глупо. Невозможно. Мама погибла у меня на глазах. Но ноги уже сами несли меня вперёд.

На самом краю пирса сидела девушка. Чёрная худи, тёмные волосы заплетены в две слегка растрёпанные косы. Кеды лениво покачивались над водой. Она неподвижно смотрела на океан.

Я остановился в нескольких шагах.

— Простите...

Девушка резко обернулась. Большие карие глаза широко раскрылись. Она мгновенно вскочила — её рука нырнула в карман худи, и через секунду в ладони оказался знакомый футляр.

Очки. Очень знакомые очки.

— Это ведь вы вчера передали их мне!

Я нахмурился.

— Простите?

— Не притворяйтесь! — Она тяжело дышала. — Вы сказали, что это подарок от моей бабушки!

— Боюсь, вы ошиблись. Я впервые вижу вас.

Девушка застыла. В её глазах смешались злость, растерянность и страх.

— Нет... Это были именно вы...

Она дрожащими руками надела очки. Несколько секунд просто смотрела на меня. И внезапно её лицо побелело.

— Мед...

Она сделала шаг назад. Ещё один. Я понял всё слишком поздно. За её спиной уже не осталось досок пирса.

— Осторожно!

Она резко потеряла равновесие. Тело сорвалось вниз. Вода мгновенно сомкнулась над её головой.

Я прыгнул следом, даже не успев снять куртку.

***Айла.

Ледяная вода сомкнулась надо мной.

Холод оказался таким резким, что воздух мгновенно покинул лёгкие. Вокруг была только мутная зелёно-синяя глубина, шум собственных ударов сердца и паника, стремительно захватывавшая разум.

Руки беспорядочно рассекали воду. Ноги судорожно искали опору. Перед глазами мелькнуло огромное бурое тело.

Медведь.

Он снова пришёл за мной. Как тогда.

Мне было семь лет. Мы с бабушкой гуляли по зоопарку — я до сих пор помнила запах сладкой ваты, горячего попкорна и счастливый смех детей. Мы остановились возле большого вольера. Бабушка рассказывала что-то интересное про бурых медведей. Я почти не слушала — мне хотелось рассмотреть их поближе.

В следующую секунду раздался оглушительный металлический скрежет. Люди закричали. Кто-то побежал. Огромный медведь оказался по другую сторону ограждения и смотрел прямо на меня. Я не могла пошевелиться — ноги словно приросли к земле.

Тогда бабушка резко схватила меня на руки и побежала. С тех пор одного вида медведя хватало, чтобы сердце начинало бешено колотиться.

Теперь всё повторялось. Только медведь оказался ещё ближе. Я зажмурилась.

И в этот момент чьи-то сильные руки крепко обхватили меня. Мир резко рванул вверх. Воздух ворвался в лёгкие болезненным огнём. Я закашлялась. Солёная вода обожгла горло. Меня трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга.

Когда зрение наконец прояснилось, увидела перед собой того самого мужчину. Высокий. Светловолосый. Совершенно мокрый. Он молча убедился, что я могу сидеть самостоятельно, поднялся и снял с себя лёгкую куртку — бережно накинул её мне на плечи.

— Уже лучше?

Я только кивнула. Голос пока отказывался слушаться. Он достал телефон. Несколько коротких сообщений.

Потом он убрал телефон. Ни одного лишнего движения — будто всё происходящее было обычной частью его дня. Я всё ещё пыталась успокоить дыхание.

— Вам нужно переодеться.

Через несколько минут рядом остановилась чёрная машина. Молодой мужчина молча передал большой бумажный пакет, коротко поклонился и сразу уехал.

— Держите. — Александр протянул пакет мне. — Машина закрывается изнутри. Стёкла полностью тонированы. Вас никто не увидит. Переодевайтесь спокойно. Я останусь здесь.

Я удивлённо посмотрела сначала на пакет, потом на него.

— Спасибо...

— Не стоит.

Я взяла ключи и направилась к машине. Уже внутри, медленно открыла пакет. Полотенце. Толстовка. Спортивные штаны. Футболка. Кеды. Носки. Термобельё. И даже...

Я застыла.

— Серьёзно?..

Нижнее бельё тоже лежало внутри. Щёки моментально вспыхнули.

— Он что... постоянно спасает утонувших девушек?

Я невольно фыркнула.

— Айла... Какая же ты сейчас глупая...

Несмотря на ситуацию, уголки губ сами приподнялись. Наверное, впервые за последние дни.

Салон приятно согрелся. Дыхание постепенно выровнялось. Он действительно продумал всё — полотенце, тёплая одежда, расчёска, носки. Я покачала головой.

— Он всегда настолько предусмотрительный или сегодня просто звёзды так сошлись?

Глупая мысль вызвала слабую улыбку. Наверное, первую настоящую улыбку за последние дни. Я медленно открыла контейнер.

От горячих блинчиков поднимался лёгкий сладкий пар, и запах клубничного варенья оказался настолько уютным, что глаза неожиданно защипало.

— Бабушка... — тихо прошептала я.

Она всегда готовила такие же. По воскресеньям. На маленькой кухне, которая пахла корицей и кофе. Я садилась на подоконник и смотрела, как она переворачивает каждый блинчик с таким сосредоточенным видом, будто это было самым важным делом на свете.

Глубоко вдохнув, я осторожно взяла первый кусочек. Тёплый. Мягкий. Такой знакомый вкус. Я даже зажмурилась.

Через несколько минут вышла.

Александр стоял возле самой воды. Руки спокойно лежали в карманах. Он смотрел куда-то вдаль на Бостонскую гавань, где первые лучи рассвета уже начинали окрашивать воду в медный цвет.

Услышав мои шаги, обернулся. Его взгляд задержался на мне всего на мгновение, потом спокойно скользнул в сторону. Наверное, специально — чтобы не смущать.

— Уже лучше?

— Да... Спасибо.

Я протянула ему ключи. Он забрал их молча. Потом открыл пассажирскую дверь.

— Поедем. Мне необходимо кое-что проверить.

Я послушно села. В машине снова воцарилась тишина — она больше не казалась неловкой. Скорее спокойной, как бывает между людьми, которым не нужно ничего объяснять.

Я доедала блинчики, стараясь не испачкаться. Получалось плохо. Я тихо вздохнула.

— Простите... Наверное, выгляжу сейчас ужасно.

Впервые за всё время он слегка усмехнулся — совсем уголками губ.

— Поверьте. Это сейчас самая маленькая из ваших проблем.

Я смущённо опустила глаза.

Машина плавно выехала на широкую улицу. Бостон постепенно просыпался — люди открывали кофейни на Commonwealth Avenue, кто-то торопился на работу, по тротуарам уже шли первые прохожие. Всё выглядело привычно.

Пока Александр спокойно не произнёс:

— Наденьте очки.

Я повернула голову.

— Сейчас?

— Да.

— Но...

— Просто наденьте. Иногда ответы проще показать, чем объяснить.

Я тяжело выдохнула. Достала футляр. Осторожно надела очки. Мир изменился мгновенно. Из груди сам собой вырвался тихий вздох.

По тротуару шла пожилая женщина — за её спиной медленно покачивался пушистый рыжий хвост. Возле автобусной остановки разговаривали двое студентов: один оказался высоким ящером с тёмно-зелёной чешуёй на шее, вторая — настоящей феей, чьи полупрозрачные крылья переливались в лучах восходящего солнца.

Я перевела взгляд выше. По крышам старых домов спокойно расхаживали гаргульи. Над улицами медленно кружили огромные существа, похожие одновременно на птиц и драконов. Возле кофейни стоял зелёный орк в деловом костюме и совершенно спокойно разговаривал по телефону. По соседней улице пробежал мальчишка с волчьими ушами.

Никто вокруг не обращал на всё это никакого внимания. Будто именно таким Бостон существовал всегда.

— Боже мой... — прошептала я. — Всё это настоящее?

— Да. Это второй слой города.

Я сняла очки. Обычный Бостон. Снова надела — другой мир тут же вернулся.

— Значит... Все эти годы я жила рядом с этим и ничего не замечала?

— Именно для этого существуют такие артефакты. Без них человеческий разум воспринимает лишь привычную часть мира.

Я долго молчала. Наверное, впервые в жизни мне стало страшно не от неизвестности — а от того, сколько ещё всего я никогда не замечала.

Минут через двадцать машина остановилась возле небольшого двухэтажного здания на тихой улице. Над входом покачивалась аккуратная деревянная вывеска. Изнутри доносился аромат свежей выпечки и кофе.

Александр заглушил двигатель.

— Это моё кафе. Мне нужно ненадолго отлучиться — максимум на час.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Здесь безопасно. Если захотите уйти, удерживать не стану. Но рекомендовал бы дождаться моего возвращения.

Я посмотрела через большое окно на просыпающийся город. На людей. На существ. На мир, которого ещё вчера для меня просто не существовало.

Тихо кивнула.

— Хорошо. Я подожду. А теперь немного ИИ визуала

Досье № 3 — Иерархия Ассоциации

Три Старейшины

Мора Безликая

Должность: Первая Старейшина.

Раса: Ведьма.

Магия: Магия облика, древние проклятия.

Уровень магии: Высший.

Одна из первых учениц Элеоноры — основательницы Ассоциации Стражей Порядка. Считается сильнейшей ведьмой современности. Способна менять внешность и накладывать древнейшие проклятия.

Особые приметы: серая кожа, полностью чёрные глаза без зрачков.

****Азир

Должность: Второй Старейшина.

Раса: Колдун.

Магия: Ментальная магия.

Уровень магии: Высший.

Один из сильнейших телепатов Ассоциации. Специализируется на защите сознания, чтении памяти и ментальном воздействии.

****Уиль

Должность: Третий Старейшина.

Раса: Дракон.

Магия: Драконья магия.

Уровень магии: Высший.

Представитель древнего рода драконов. Отвечает за силовой баланс Ассоциации.

***Верховные ведьмы:

Сара Ариас

Статус: Верховная ведьма. Старший Хранитель.

Возраст: 75 лет (внешне около 30).

Магия: Боевая и защитная.

Уровень магии: Верхний.

После посвящения лишилась чувств по приказу Старейшин. Исключительно умна. Предпочитает интриги открытому противостоянию. Несмотря на холодность, глубоко предана своей семье.

Внешность: смуглая кожа, длинные чёрные волосы с белыми прядями, чёрные глаза.

****Лалия Эверли

Статус: Верховная ведьма. Хранитель.

Возраст: 60 лет (внешне около 25).

Магия: Защитная.

Уровень магии: Верхний.

Предпочитает мирное решение конфликтов. Любит готовить и ухаживать за растениями.

Внешность: фарфоровая кожа, длинные тёмно-фиолетовые волосы до колен, серебристые глаза.

****Моргана Остин(Мими)

Статус: Верховная ведьма. Хранитель.

Магия: Боевая, целительство.

Уровень магии: Верхний.

Неисправимая любительница риска. Там, где появляется Моргана, редко обходится без хаоса.

Внешность: фарфоровая кожа, длинные малиновые кудрявые волосы, малиновые глаза.

****Инесс Ариас

Статус: Верховная ведьма. Самый молодой Хранитель.

Магия: Пространственная магия, защитные заклинания и боевая магия.

Уровень магии: Высший.

Единственный действующий Хранитель, достигший Высшего уровня магии. После событий своей истории избавилась от Проклятия Хранителя и вновь обрела чувства.

I. Мир людей

Статус: открытый.

Мир, лишенный открытой магии. Большинство людей не подозревает о существовании других измерений. Именно здесь располагается Ассоциация Стражей Порядка, защищающая человечество от разломов и существ, проникающих из других миров.

II. Аз

Статус: стабильный.

Мир древней магии.

Населен драконами, эльфами, фейри, ведьмами, рыцарями и людьми.

Государства управляются королями и королевами.

Технологическое развитие соответствует позднему Средневековью.

Русалки и оборотни отсутствуют.

III. Аоин.

Статус: стабильный.

Современный магический мир.

Люди, русалки, ведьмы, вампиры, драконы и другие разумные виды живут вместе и открыто взаимодействуют друг с другом. Магия является естественной частью жизни.

IV. Ассар

Статус: нестабильный.

Мир людей и магов.

Дети, рожденные с магией, изымаются из семей в раннем возрасте и проходят государственную подготовку.

Военное воспитание является обязательным.

Управляется монархией.

Один из самых суровых миров.

V. Ур.

Статус: напряженный.

Мир людей, вампиров и оборотней.

Между двумя расами существует хрупкое перемирие.

Любое нарушение способно привести к новой войне.

VI. Мир Изгнанников. Статус: засекречен.

Используется как место заключения для наиболее опасных преступников всех измерений.

Каждому узнику надевается магический ошейник с самоцветом, подавляющий силу и волю.

Заключенные становятся собственностью государства и используются как рабочая сила.

Информация о существовании данного измерения доступна только Старейшинам и Главе Ассоциации.

VII. Разлома

Статус: неизвестен.

Самое малоизученное измерение.

Практически отсутствуют сведения о его природе.

Экспедиции заканчиваются исчезновением участников.

Добровольные переходы отсутствуют.

Предположительно именно отсюда появляются первые разломы между мирами.

Инесс.

"Я сильнее, чем вчера."

С этой мыслью я медленно открыла глаза.

Осторожно выбралась из крепких объятий Вильгельма, стараясь не разбудить его. Он спал так спокойно, будто весь мир наконец перестал существовать. Белоснежные волосы беспорядочно рассыпались по подушке, а одна рука всё ещё машинально искала меня сквозь сон.

Я невольно улыбнулась.

На цыпочках коснулась босыми ногами пола и тихо направилась в ванную. Лишь закрыв за собой дверь, позволила себе тяжело выдохнуть.

— Если бы ты только знал...

Я посмотрела в зеркало. Щёки слегка порозовели — стоило вспомнить вчерашнюю ночь, как по всему телу разлилась приятная, но очень ощутимая усталость.

— Можно было бы и понежнее, — пробормотала я, качнув головой. — Особенно если бы знал, что скоро станешь отцом.

Холодная вода освежила лицо. Я включила душ. Тёплые струи медленно смывали остатки сна, но тревогу смыть не могли.

Прошло уже почти полгода. Полгода по времени мира Аз.

А ведь собиралась задержаться здесь всего на несколько часов. Всего на шесть. Шесть часов в мире людей равнялись почти месяцу в мире Аз — этого должно было хватить, чтобы проверить дела Ассоциации и спокойно вернуться обратно.

Но всё пошло совсем иначе. Я закрыла глаза.

— Луна...

Самая ответственная из нас. Самая собранная. Если даже она исчезла на два с половиной месяца, значит произошло нечто настолько серьёзное, что страшно даже представить.

Вчера я успела лишь открыть Архив и запросить последние отчёты. Ответов оказалось меньше, чем вопросов. Гораздо меньше.

Я выключила воду, быстро вытерлась и надела строгий тёмный костюм. Выйдя из ванной, невольно посмотрела на кровать. Вильгельм даже не шелохнулся — только сильнее обнял подушку.

— Неугомонный дракон... — тихо усмехнулась я.

Подойдя ближе, осторожно убрала белую прядь с его лба.

— Спи. Сегодня тебе лучше не знать, во что я собираюсь вмешаться.

Я бесшумно закрыла дверь гостиничного номера.

Пятизвёздочный отель в центре Бостона только просыпался. В холле пахло свежесваренным кофе и дорогой древесиной. За огромными окнами город уже жил своей привычной жизнью — Copley Square наполнялся утренними прохожими, над которыми поднимался пар изо рта в холодном мартовском воздухе.

Чёрный автомобиль остановился у входа через несколько минут.

— Доброе утро. Гарвардский университет, пожалуйста.

Водитель молча кивнул. Машина плавно тронулась с места. Я смотрела в окно.

Бостон снова казался спокойным. Именно казался — этот город умел носить маски лучше многих людей, которых я знала.

Утренний кампус только просыпался. Между корпусами спешили студенты с рюкзаками, кто-то уже сидел на ступенях с чашкой кофе, а библиотека Уайденера величественно возвышалась над площадью, молчаливо наблюдая за суетой внизу. Никто из них даже представить не мог, что под одним из старых корпусов скрывался настоящий штаб Ассоциации Стражей Порядка.

Я поднялась по каменным ступеням. Пальцы коснулись серебряной руны, спрятанной в стене. Печать мягко вспыхнула голубым светом.

— Доступ подтверждён.

Иллюзия исчезла лишь на мгновение. Передо мной открылась тяжёлая дверь.

Тишина. Та самая тишина, которая мне никогда не нравилась. Слишком глубокая. Слишком намеренная.

Часы на стене показывали 07:55. Я медленно опустилась в кресло. Передо мной уже лежали папки.

Первую открыла почти сразу.

Луна Алора. Последняя запись. Отправилась в измерение Ур.

Я медленно закрыла глаза.

— Луна... Чёрт тебя побери...

Папка с глухим стуком закрылась. Следующая.

Сара Ариас. Моя бабушка. Отправилась в Мир Изгнанников. Статус — неизвестен.

Я крепче сжала край стола.

— Твою мать...

Следующая.

Лалия Эвэрли. Мир Ассар.

Даже её, не успела застать. Я устало потёрла переносицу.

— Замечательно...

Четвёртая. Мими, точнее Моргана Остин — самая непредсказуемая среди Хранителей, самая безрассудная. Я боялась даже представить, куда её занесло на этот раз.

Папка открылась сама. Я замерла.

— Что?.. Разлом?

Я перечитала дважды. По спине пробежал холод.

— Что здесь вообще происходит?..

Внутри всё кипело. Но лицо осталось совершенно спокойным — этому я научилась раньше многого другого. Я медленно положила ладонь на живот.

— Потерпи, малыш... Сегодня мама очень нервничает.

Не успела я вызвать секретаря, как дверь резко распахнулась.

Первой внутрь буквально влетела Сакура Цурико куратор Японии. Увидев меня она озарилась светом.

— Ине-е-ес!

Она счастливо рассмеялась и, почти не дав мне опомниться, крепко обняла. Я невольно улыбнулась.

— Сакура...

— Наконец-то ты вернулась!

Я ответила на объятие. За эти годы я действительно успела соскучиться по каждому из них.

Следом вошёл Лун Цзинь— как всегда идеально собранный. Он остановился в нескольких шагах, сложил ладони и почтительно поклонился.

— Добро пожаловать домой, Хранительница. Мы очень рады вашему возвращению.

— Спасибо, Лун.

Ли Сумин лишь коротко кивнула, лениво опускаясь на диван.

— Для нас год вашего отсутствия оказался слишком долгим.

Я усмехнулась.

— Для вас — год. Для меня прошло пять лет.

Все сразу повернулись ко мне.

— Пять? — удивлённо переспросила Сакура.

— Ассар.

Ли Сумин заинтересованно приподняла бровь.

— Значит, ты всё это время была там...

— Именно.

Она медленно кивнула.

— Даже представить страшно.

Потом устало вытянула ноги.

— Боже... как же здесь жарко.

Она щёлкнула пальцами. На столике возник белоснежный фарфоровый чайник, следом появились чашки. Комнату мгновенно наполнил тонкий аромат зелёного чая, кардамона и каких-то незнакомых восточных трав.

— Кто будет?

— Все, — тут же заявил Зейн.

Он привычно улыбался своей обезоруживающей улыбкой.

— После такого разговора чай нам жизненно необходим.

Ли Сумин фыркнула.

— Вот только не говори, будто пришёл сюда ради моего чая.

— Разве можно отказаться?

Она закатила глаза, однако всё же налила ему первую чашку. Я поймала себя на мысли, что всё выглядит удивительно спокойно. Слишком спокойно.

Лирис подошла последней. Она осторожно взяла меня за руку, и её взгляд скользнул к моему животу. Глаза мгновенно потеплели. Она приблизилась почти вплотную и едва слышно прошептала:

— Поздравляю... Материнство тебе удивительно идёт.

Сердце невольно согрелось.

— Спасибо. — Я крепко сжала её ладонь. — Надеюсь, однажды и ты испытаешь это счастье.

Она смущённо улыбнулась.

— Возможно... Однажды.

— Эй! — Сакура подозрительно посмотрела на нас. — О чём вы там секретничаете?

Мы только рассмеялись. Напряжение окончательно исчезло. Мне тоже протянули чашку. Фарфор приятно согревал ладони. Запах поднялся к лицу — кардамон, мята, что-то сладкое. Я поднесла чашку ближе, ещё не пробуя.

Странно. Чай Ли Сумин всегда пах иначе. Наверное, токсикоз снова играл с восприятием.

В этот момент дверь снова открылась. В помещение вошли бывшие кураторы — все до единого. Я сразу поднялась.

— Добро пожаловать...

Они почти одновременно посмотрели на меня.

— Где глава?

Я растерянно моргнула.

— Простите?

— Нас вызвала Луна Алора.

Молчание. Я нахмурилась.

— Это невозможно.

Все переглянулись. Александр спокойно произнёс:

— Сообщение пришло сразу после нашей последней встречи.

Я медленно перевела взгляд на остальных. Каждый подтверждал его слова.

Холодок пробежал по позвоночнику.

Луна действительно отсутствовала слишком долго. Она никогда бы не стала созывать одновременно действующих и бывших кураторов без предупреждения. Никогда.

— Очень странно...

Ли Сумин спокойно сделала глоток чая.

— Может, скоро сама всё объяснит?

Я покачала головой.

— Хотелось бы верить...

Но что-то здесь неправильно. Она улыбнулась. Как-то слишком спокойно. Слишком расслабленно. Почему именно сейчас? Почему она совсем не нервничает?

Зейн тоже продолжал улыбаться. Его взгляд то и дело задерживался на мне — словно он чего-то ждал.

Мне стало неуютно. Очень. Я села обратно и машинально подняла чашку. Вкус показался непривычным. Слишком сладким. Навязчивым. Я поставила её обратно.

Что-то знакомое. Я снова вдохнула аромат. Кардамон. Мята. И... Внутри всё оборвалось.

Нет. Этого не может быть.

Я знала этот привкус. Зелье, блокирующее магию. Сердце пропустило удар. Я резко подняла голову.

— Не пейте...

Фраза так и не сорвалась с губ. Жгучая боль пронзила грудь. Я инстинктивно прижала ладонь к сердцу. Пальцы мгновенно стали горячими. Алые. Кровь. Медленно подняла взгляд.

Ли Сумин уже стояла. В её руке поблёскивал пистолет с глушителем. На лице не осталось ни капли прежней ленивой улыбки — только холод.

— Простите, Хранительница... — Её голос прозвучал неожиданно тихо. — Вас в наших планах быть не должно.

Раздался второй выстрел и зал взорвался хаосом.****Вильгельм.

Я проснулся — и сразу понял, что моя Исс исчезла.

На соседней подушке ещё оставался её запах. Голубика, холодный мороз и что-то ещё — то самое, что за последние месяцы стало для меня самым дорогим ароматом во всём мире. Я лениво открыл глаза и некоторое время просто лежал, слушая тишину.

Слишком тихую тишину.

— Исс?..

Ответом стала пустота.

Я медленно сел. Одеяло ещё хранило её тепло — значит, ушла совсем недавно. Странная женщина. Вчера уверяла, что задержимся здесь всего на несколько часов. Потом оказалось — на день. Теперь пошёл уже второй.

Я до сих пор плохо понимал человеческое время. Для неё два дня были долгими, почти невыносимыми. Для меня — одно мгновение, которое успевало вместить в себя всё что угодно.

В квартире пахло кофе. Она опять проснулась раньше меня — или уже успела уйти.

Вчера Исс терпеливо показывала, как пользоваться человеческим душем и куча другими вещами. Я до сих пор удивлялся этому изобретению: кому вообще пришло в голову заставлять воду падать сверху? Но ей почему-то нравилось, и она так серьёзно объясняла, как крутить кран, что я слушал молча, чтобы не обидеть.

Я повернул кран. Ледяная вода обрушилась на плечи.

— Человеческие пытки... — пробормотал себе под нос.

Через несколько минут вышел обратно. Исс всё ещё не было, и что-то внутри начало медленно сжиматься — то самое странное чувство, которое раньше мне было совершенно незнакомо. Я мог неделями не видеть никого. Столетиями. И мне было безразлично. Теперь же достаточно нескольких минут её отсутствия, чтобы любое помещение казалось пустым — даже это, где ещё пахло её кофе и голубикой.

Я подошёл к окну.

Внизу просыпался Бостон. Маленькие люди торопились по своим делам — кто-то нёс бумажный стаканчик с кофе, кто-то говорил по "телефону", кто-то смеялся. "Машины" медленно ползли по мокрому от ночного дождя асфальту. Над крышами стелился лёгкий туман, и утреннее солнце, ещё холодное и бледное, пробивалось сквозь него с трудом.

"Странный город."

Исс любила его. Я до сих пор не понимал почему. Она ведь могла жить где угодно — во дворце в горах, среди драконов, в мирах, куда не добирается ни одно человеческое существо. Но каждый раз возвращалась именно сюда, в этот шумный, суетливый, совершенно непонятный мне город. Смотрела на него так, будто он был живым. Будто он умел отвечать.

Может быть, умел. Для неё — точно умел. Я уже собирался отправиться искать её — как вдруг в груди вспыхнула связь Истинной пары. Резкая. Болезненная. Будто кто-то вонзил раскалённый клинок прямо в сердце и медленно провернул его. Я замер. Кровь застыла в жилах.

— Исс...

Пространство сложилось само. Следующее мгновение встретило меня запахом крови, пороха и страха.

Я оказался посреди разрушенного зала. Несколько секунд стояла абсолютная тишина — будто сам мир задержал дыхание. Потом взгляд нашёл её.

Инесс сидела на полу. Ладонь прижимала к груди. Между пальцами медленно стекала кровь. Рядом на мраморе валялась пуля. Возле неё находился высокий мужчина — он держал её за плечо, не позволяя потерять равновесие, и по тому, как неподвижно он это делал, было понятно, что держит давно.

Остальные пытались подняться. Кто-то истекал кровью. Кто-то уже создавал магический барьер. Но я видел только её. Только кровь. Только дрожащие пальцы, которые она прижимала к груди так крепко, словно боялась, что если отпустит — что-то важное утечёт вместе с кровью.

Внутри стало очень тихо. Настолько тихо, что я перестал слышать собственное дыхание.

— Исс...

Голос прозвучал почти шёпотом. Она подняла голову. Наши взгляды встретились. Уголки её губ едва заметно дрогнули.

— Всё хорошо...

Ложь. Самая ужасная ложь, которую она могла произнести.

Я спустился вниз и сделал один шаг. Второй. Воздух вокруг начал тяжелеть — я это чувствовал, хотя сам не думал об этом. Пол под ногами покрылся тонкими трещинами. По стенам пополз иней, и мрамор под ним темнел быстро, жадно. Люди вокруг медленно начали пятиться. Кто-то судорожно сглотнул. Кто-то впервые по-настоящему испугался — я видел это по тому, как они двигались, по тому, как воздух вокруг них стал другим.

Я больше не видел никого. Только её кровь. Только её боль. Что-то внутри окончательно сломалось — тихо, как ломается лёд под весом, который копился слишком долго.

Из спины с оглушительным треском раскрылись огромные белоснежные крылья. Зрачки вытянулись. Воздух наполнился древней драконьей магией — той, которой уже давно не было в этом городе, которую этот мраморный зал, наверное, не видел никогда.

Я медленно поднял голову и посмотрел на тех, кто посмел причинить ей боль и у улыбнулся. Совсем немного, совсем чуть-чуть.

— Кто... — голос прозвучал тихо, почти ласково, —...посмел тронуть мой Драгоценный трофей?

Стены задрожали. Стекло разлетелось тысячами осколков. Магический потолок треснул, и сквозь трещины хлынул холодный утренний свет — тот самый бостонский свет, бледный и честный, который Исс так любила.

И только тогда раздался настоящий драконий рёв — такой, от которого содрогнулось всё здание.

****Инесс.

Сознание возвращалось мучительно медленно. Каждый вдох отдавался огнём под рёбрами. Голоса звучали будто сквозь толщу воды — отдельные слова долетали, смысл ускользал. Я заставила себя открыть глаза.

Белый потолок Совета. Кровь. Моя кровь.

Я сидела прямо на холодном полу. Кто-то крепко удерживал меня за плечо, не позволяя завалиться. Я повернула голову — Александр. Одной рукой он придерживал меня, другой зажимал собственное раненое плечо. Несмотря на боль, лицо оставалось удивительно спокойным. Так умеют только медведи.

Я медленно перевела взгляд дальше.

Вокруг нас кураторы пытались удержать защитный барьер. Золотистые линии вспыхивали снова и снова — и гасли, рассыпались, таяли прямо в воздухе. Зелье уже действовало. Магия уходила.

Я осторожно положила ладонь на рану. Тёплая кровь медленно просачивалась между пальцами. Больно — но терпимо.

Главное — не показать.

Я прикрыла глаза и внутри, очень осторожно, коснулась собственной магии. Она откликнулась сразу — тонкой серебристой нитью, послушной, живой. Ткань вокруг пули начала медленно затягиваться. Я не стала исцелять себя полностью — пусть думают, что зелье работает, пусть продолжают считать меня такой же беспомощной, как остальные. Это сейчас важнее.

Я медленно подняла голову. Ли Сумин стояла совсем рядом. На её лице застыла спокойная улыбка — та самая, которую я когда-то считала искренней. Как же сильно я ошибалась.

— Кажется, — тихо произнесла я, — ты плохо читала моё личное дело.

Она едва заметно нахмурилась.

— О чём ты говоришь?

Я попыталась подняться на ноги. Боль мгновенно прострелила грудную клетку, ноги предательски дрогнули, и я снова опустилась обратно на пол.

— Альмандит Уайт, Зейн, Эсмеральда Альварес, Алистер Ватсон, Ярран и Ли Сумин...

Я переводила взгляд с одного лица на другое, и каждое имя звучало холоднее предыдущего.

— И кто ещё скрывался за вашими масками?

В зале воцарилась тяжёлая тишина. Первым усмехнулся Альмандит.

— Признаюсь. Ты стала неожиданной переменной. Но беременность сделала тебя значительно слабее.

Я устало усмехнулась.

— Да. Беременность действительно делает женщину слабее. Особенно физически.

Я провела ладонью по животу.

— Но существует одна маленькая проблема.

Снова посмотрела на них.

— Нужно было внимательнее читать моё досье.

Улыбки начали медленно исчезать с их лиц. Я щёлкнула пальцами.

— На меня не действует ни одно зелье, блокирующее магию.

В следующую секунду из груди с тихим металлическим звоном выскользнула пуля. Ударилась о мраморный пол, прокатилась несколько сантиметров и остановилась у ног Ли Сумин.

Она впервые побледнела.

— Невозможно...

— Возможно.

Рана продолжала медленно затягиваться. Полностью исцелять её я всё ещё не собиралась — пусть расслабятся ещё сильнее. Пусть думают, что контролируют ситуацию.

Я подняла руку и щёлкнула пальцами ещё раз. Пространство над залом дрогнуло. Воздух стал тяжёлым. Я почувствовала знакомую связь — слишком хорошо знакомую.

"Только не сейчас..."

Небо над залом разорвалось. Из пространственного разлома медленно опустилась огромная белая фигура. Зал погрузился в абсолютную тишину.

Вильгельм.

Он ничего не говорил. Просто смотрел — сначала на кровь, потом на меня. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Связь Истинной пары уже рассказала ему всё.

— Исс...

Он произнёс это почти шёпотом. Я едва заметно улыбнулась и мысленно потянулась к нему.

"Я порядке."

Но было уже поздно. Его взгляд медленно поднялся на тех, кто стоял напротив. И тогда я поняла — сейчас начнётся катастрофа.

— Вилли...

Я даже не успела договорить. Воздух взорвался драконьей магией. Краем глаза я заметила движение.

Альмандит, Зейн и Ярран пока остальные смотрели на Вильгельма, они медленно и очень спокойно отступали к дальней стене. Именно эта спокойствие — была страшнее всего.

— Стоять!

Ярран поднял ладонь. Воздух перед ними задрожал, и чёрная трещина беззвучно разорвала пространство — портал, уже готовый, уже ждавший.

Альмандит спокойно посмотрел прямо мне в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни торжества — только та же холодная внимательность, с которой он наблюдал за всем с самого начала.

— До новой встречи, Хранительница.

Следующее мгновение — все трое исчезли внутри портала. Я сделала шаг. Резкая боль вновь пронзила грудь, ноги подкосились.

"Вильгельм. Остановись."

Ответ пришёл мгновенно — короткий и твёрдый.

"Нет."

Но он всё-таки повернулся ко мне. Вся ярость исчезла с его лица — осталось только беспокойство, острое и беспомощное, каким оно бывает только у тех, кто привык быть сильнее всего на свете и вдруг оказывается бессилен.

— Исс... Ты ранена.

Он мгновенно оказался рядом, опустился на колени и осторожно коснулся моего лица — так, будто боялся сломать.

— Мне нужно было остаться. Нужно было защитить тебя.

Я едва заметно покачала головой.

"Послушай меня."

Он упрямо сжал челюсти.

— Нет.

"Догони их."

Он молчал а фиолетовые глаза болезненно дрогнули.

— Я не оставлю тебя.

"Это приказ."

Он резко отвернулся. Белое пламя сорвалось с его ладоней и прокатилось по залу ударной волной. Оставшихся заговорщиков мгновенно заковали белоснежные огненные цепи. Каменный пол раскалился. Колонны покрылись трещинами.

— Ненавижу... — он говорил почти шёпотом, не глядя на меня. — Ненавижу, когда ты заставляешь меня уходить.

Я знала что он никогда не сможет ослушаться — как бы сильно этого ни хотел.

Он медленно расправил крылья. Одним взмахом поднялся под самый потолок. Белое пламя вспыхнуло ещё ярче — и через секунду его уже не было. Он отправился за Альмандитом, Зейном и Ярраном.

Если Вильгельм начал охоту — им уже негде будет спрятаться. Я устало закрыла глаза.

В кабинете впервые воцарилась тишина — только тяжёлое дыхание раненых нарушало её. Лекари наконец ворвались внутрь, и магические потоки начали затягивать раны одну за другой. Я медленно опустилась обратно на холодный пол и позволила себе просто дышать. Другие стражи, прибежавшие на шум, уже помогали удерживать пленников. Я опустилась на колени рядом с теми, кто пострадал.

Эйдан тяжело дышал. У Сакуры было серьёзно повреждено плечо. Самрат почти не двигал рукой. Аджей стиснул зубы, зажимая окровавленную ногу. Александр получил пулю в плечо. Лун Цзинь — в живот. Только Лирис отделалась легко.

Я коснулась ладонью пола.

Белое сияние медленно разошлось по всему залу. Раны начали затягиваться, боль постепенно уходила — но силы покидали меня с каждой секундой.

— Инесс...Не надо. Береги ребёнка, — тихо сказал Александр.

Я только устало улыбнулась.

— Поздно. Я уже начала.

В этот момент земля неожиданно содрогнулась. Сначала едва заметно. Потом сильнее. По мраморному полу медленно побежала широкая трещина — и из неё одна за другой начали прорастать чёрные розы.

Все замолчали.

— Что это такое?..

Александр резко поднял голову.

— Разлом.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Один из них?

Он медленно кивнул.

— После смерти Хранителя печать начинает слабеть. Обсидиановый кулон ищет нового владельца. Если хранитель долго не появляется — разломы начинают открываться сами.

Я нахмурилась.

— Подождите. Расскажите всё сначала. Я никогда не слышала об этом.

Самрат тяжело выдохнул.

— Со времён Первой Основательницы существует один род. Род Морган. Именно они получают обсидиановый кулон и только они могут запечатывать разломы.

Аджей продолжил:

— Ария Морган недавно покинула нас. Теперь её место должна занять внучка. Но...

Александр договорил вместо него:

— Она ничего не знает. Даже о существовании второго мира.

— Откуда вам это известно?

— Сегодня утром я встретил её. Она сейчас находится в моём кафе. Под охраной.

Все облегчённо выдохнули.

— Значит, пока она в безопасности... — тихо сказала Сакура.

В этот момент телефон Александра завибрировал. Он взглянул на экран, ответил коротко и слушал всего несколько секунд. После чего медленно опустил руку.

Я впервые увидела, как его самообладание дало трещину. Он устало провёл ладонью по лицу. Тихо выругался.

— Зараза...

В зале стало совсем тихо.

— Александр... Что произошло?

Он медленно поднял взгляд. В его обычно холодных глазах впервые появилась тревога.

— Айла исчезла.

Айла.

Я сидела у окна кафе и никак не могла привыкнуть к новому Бостону. Даже без очков мир уже казался другим. Каждый прохожий заставлял задуматься — кто из них человек, а кто скрывает настоящую сущность? Женщина с коляской, мужчина с газетой, девушка в наушниках, которая, не глядя по сторонам, шла прямо сквозь толпу...

Размышления прервал молодой мужчина.

Он спокойно сел напротив — короткие тёмные волосы, лёгкий загар, добрые карие глаза. На лице играла такая искренняя улыбка, что тревога немного отступила. И всё же я машинально напряглась, спина сама коснулась спинки стула.

Я внимательно посмотрела на него. Ничего странного. Даже через очки. Он тихо усмехнулся.

— Я колдун. Вы ведь сейчас пытаетесь понять, кто я такой, верно? — Он сложил руки на столе. — Доброе утро, Айла Морган.

— Доброе утро... — Я слегка нахмурилась. — Откуда вы знаете моё имя?

— Меня попросил Александр Романов. Он предупредил, что у вас появится много вопросов.

Я немного расслабилась.

— Тогда... можно вопрос?

— Конечно, но давайте я немного расскажу вам о нашем мире. Мир, в котором вы выросли, состоит из двух слоёв. Первый — человеческий. Второй — скрытый. Именно там живут ведьмы, колдуны, русалки, оборотни, кицунэ, нагуали и множество других существ.

Я слушала, почти забыв дышать.

— Значит... все сказки. Все легенды. Они настоящие?

Он мягко улыбнулся.

— Часть сильно преувеличили. Другую часть люди просто перестали понимать. Но большинство существ действительно существует.

Я невольно вспомнила детские книги — русалки, драконы, феи, орки. Столько лет считала всё это выдумкой. Даже немного смешно, если не так больно.

— Можно ещё один вопрос?

— Конечно.

— Закон Равновесия, расскажите про него... Я хочу понять почему мои подруги боялись сказать мне правду?

Он понимающе кивнул.

— Потому что это первый закон нашего мира. Магическому существу запрещено раскрывать человеку свою истинную природу.

— Совсем?

— Почти. Исключений всего два — брак либо ближайшее родство.

— Иначе?

— Лишение магии. Иногда наказание бывает гораздо суровее.

Я медленно опустила взгляд. Получается, Юна и Найели действительно не могли рассказать мне правду. Они не предавали меня. Они защищали свою жизнь. Я шумно выдохнула — сердце неприятно кольнуло.

— Значит... я была слишком жестока.

Колдун внимательно посмотрел на меня.

— Ну если вы их обвинили, то любой человек на вашем месте отреагировал бы точно так же.

Я благодарно улыбнулась, потом осторожно спросила:

— А моя бабушка? Ария Морган... Кем была она?

Мужчина ненадолго задумался.

— Насколько мне известно, она была Хранительницей.

Я подняла голову.

— Хранительницей чего?

Он виновато развёл руками.

— Этого я рассказать не могу. Александр объяснит всё сам.

Я тяжело вздохнула. Каждый новый ответ приносил ещё больше вопросов. Мужчина взглянул на часы.

— Кстати, Александр просил дождаться его.

— Он долго?

— Примерно два или три часа.

Я тихо простонала.

— Так долго...

Он рассмеялся.

— Поверьте, это действительно важно.

Я уже собиралась кивнуть, когда неожиданно вспомнила:

— Простите... Можно воспользоваться вашим телефоном? Свой я забыла дома.

— Конечно.

Он сразу протянул мне смартфон. Я набрала номер, и палец завис над кнопкой вызова. Почему-то стало страшно. Сделала глубокий вдох и нажала на вызов.

Один гудок. Второй. Третий.

— Алло?

— Юна... Это Айла.

На другом конце мгновенно послышался шум.

— Айла?! Ты где?!

Следом послышался голос Найели:

— Мы весь город уже обыскали!

Я невольно улыбнулась.

— Я в кафе...

Подняла взгляд на мужчину. Он тихо назвал название. Я повторила адрес.

— Приходите. Пожалуйста.

— Уже едем! Только никуда больше не уходи!

Связь оборвалась. Минут через двадцать обе уже сидели напротив меня — опущенные головы, уставшие глаза. Они действительно переживали. Это было видно по тому, как Найели держала руки на столе, слишком неподвижно. По тому, как Юна смотрела на меня — осторожно, будто ждала приговора.

Первой заговорила Найели.

— Почему ты убежала? Мы даже объясниться не успели...

Я посмотрела на них. Теперь, зная правду, их истинные облики уже не казались страшными — белые хвосты Юны выглядели даже мило, большие крылья Найели казались красивыми. Наверное, я действительно начинала привыкать.

— Простите меня. Я повела себя очень по-детски. До сих пор злюсь — очень. Но теперь понимаю, что у вас просто не было выбора.

Обе одновременно облегчённо выдохнули.

— Тебе кто-то что-то рассказал?

— Да. Тот колдун. Он объяснил Закон Равновесия.

Юна тихо улыбнулась.

— Спасибо ему...

Я немного помолчала.

— Только бабушку всё равно понять не могу. Оказывается, она была Хранительницей.

Подруги удивлённо переглянулись.

— Правда? Мы этого тоже не знали.

Я рассказала им всё — про очки, про Александра, про мужчину, который оказался вовсе не Александром, про второй слой города, про медведя на пирсе. Когда закончила, Найели неожиданно улыбнулась.

— Тогда предлагаю немного прогуляться.

Юна сразу оживилась.

— Да! Покажем тебе настоящий Бостон!

Я покачала головой.

— Не могу. Александр просил дождаться его. Он сказал, это важно. И охрану поставил — я заметила их возле входа.

Юна хитро улыбнулась.

— Тогда... сбежим.

Я удивлённо моргнула.

— Что?

— Просто доверься. — Она протянула мне ладонь. — Хочешь увидеть настоящий город?

Я посмотрела сначала на неё, потом на улицу, на странный Бостон, который только начинал открываться передо мной.

— Да.

Юна улыбнулась ещё шире.

— Тогда возьми меня за руку.

Я коснулась её ладони. В следующую секунду вокруг нас вспыхнула серебристая мерцающая пелена — воздух дрогнул, шум кафе словно стал тише, и охранники у входа продолжали смотреть в нашу сторону, но их взгляды скользили мимо. Они больше нас не видели.

Как только серебристая пелена окутала нас, Юна весело рассмеялась.

— Всё. Теперь нас никто не увидит.

Я недоверчиво оглянулась. Один из охранников посмотрел прямо в нашу сторону — скользнул взглядом и спокойно отвернулся.

— Он нас не видит?

— Конечно. Это одна из наших семейных способностей. Но ненадолго, поэтому — быстрее.

Она схватила меня за руку и почти побежала вперёд. Я сама не заметила, как засмеялась. Наверное, впервые после смерти бабушки.

Найели шла рядом, покачивая головой.

— Юна... Хотя бы пять минут можешь вести себя серьёзно?

— Нет. Сегодня Айла наконец увидит настоящий Бостон. Такой шанс бывает один раз.

Мы свернули на соседнюю улицу, и стоило мне снова надеть очки, как город изменился. Теперь я смотрела внимательнее — и страх постепенно уступал место любопытству.

— Смотри.

Юна показала на небольшую булочную. За прилавком стоял невысокий мужчина — обычный, пока я не заметила его длинные заячьи уши, которые он, судя по всему, даже не думал скрывать.

— Это лепрекон?

— Нет, — Найели тихо рассмеялась. — Обычный кроличий оборотень. Печёт лучший хлеб во всём городе.

Через дорогу проходила пожилая женщина, за которой медленно плыли маленькие светящиеся огоньки.

— А это?

— Домовая ведьма. Она выращивает магические цветы.

Я только открывала рот.

Каждые несколько метров передо мной появлялось что-то новое. Возле газетного киоска спорили два гнома — один отчаянно размахивал руками, другой был настолько низким, что едва выглядывал из-за стойки. У автобусной остановки огромный орк в деловом костюме читал утренние новости с телефона, и рядом с ним никто не стоял — видимо, из тех прохожих, кто умел его видеть, место уважительно обходили.

— Он... работает?

Юна посмотрела на меня так, словно вопрос был самым странным в мире.

— Конечно. Оркам тоже нужно платить ипотеку.

Я не выдержала и громко рассмеялась. Даже Найели улыбнулась.

— Боже... Орк с ипотекой...

— Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Мы шли дальше. По крышам домов бесшумно пробежала девушка с кошачьими ушами. Высоко над нами парили огромные драконы-почтальоны — один осторожно опустил посылку прямо на балкон старого кирпичного дома и взмыл обратно, не потревожив ни одного голубя на карнизе.

— Они доставляют почту?

— Только магическую. Обычную люди сами развозят.

Я смотрела во все стороны сразу. Каждая улица открывала новый мир.

— Почему люди ничего этого не замечают?

Найели спокойно ответила:

— Потому что не могут. Мир сам скрывает себя. Если человек случайно что-то увидит, он найдёт этому логичное объяснение. Показалось. Усталость. Игра света. Что угодно, только не магия.

Я медленно кивнула.

Наверное, именно так я жила двадцать четыре года.

Мы свернули в узкий переулок, и откуда-то донёсся аромат шоколада. Небольшая лавка оказалась полностью заполнена феями, которые с невероятной серьёзностью спорили о вкусе пирожных. За соседним столиком сидел настоящий тролль — ростом почти под потолок, и совершенно спокойно пил коктейль через маленькую трубочку, держа её двумя пальцами с такой осторожностью, будто боялся раздавить.

Я снова рассмеялась.

— Это невероятно.

Юна довольно улыбнулась.

— Нравится?

— Очень.

— Тогда мы ещё даже половины не показали.

Она вдруг загадочно переглянулась с Найели.

— Осталось самое интересное.

— Что?

— Метро.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Метро?

— Настоящее магическое метро Бостона. Только держись рядом — там всегда очень много существ.

Юна снова схватила меня за руку.

— Пойдём. Именно там тебя ждёт самый большой сюрприз.

Спуск оказался намного глубже, чем я представляла.

Повсюду спешили люди — вернее, теперь я уже понимала, что далеко не все из них были людьми. Юна уверенно тянула меня за руку. Мы подошли к турникетам, Найели приложила небольшую серебристую карточку, раздался тихий звон, и створки плавно разошлись.

— Для магического метро нужны отдельные пропуска, — пояснила она на ходу. — Люди видят обычные билеты. Мы — совсем другое.

Я почти не слушала. Высокий мужчина с оленьими рогами спокойно разговаривал по телефону. Маленькая девочка с прозрачными крылышками держала маму за руку и смотрела на меня с любопытством. Где-то неподалёку громко смеялись два тролля. На скамейке дремал седой старик, за спиной которого медленно покачивались огромные белые крылья — он дремал так умиротворённо, что казалось, крылья качались сами, как листья на ветру.

Боже. Сколько же их.

Я машинально придержала очки, боясь, что они соскользнут с носа. Голова кружилась от новых впечатлений. Юна тихо рассмеялась.

— Не вертись так, ещё шею свернёшь.

— Я ничего не могу с собой поделать... Я никогда не видела столько магических существ сразу.

— Привыкнешь, — тепло улыбнулась Найели. — Через пару недель перестанешь обращать внимание.

— Никогда. — Я искренне покачала головой. — Это слишком красиво.

В этот момент над платформой раздался спокойный женский голос.

— Поезд прибывает. Просьба соблюдать осторожность.

Из темноты тоннеля показались яркие огни, и поезд плавно подъехал к платформе. Двери открылись.

— Быстрее!

Юна снова схватила меня за руку, и мы почти побежали. Вокруг десятки пассажиров торопились занять места. Я ускорилась — и неожиданно споткнулась.

— Ай...

Опустила взгляд вниз и увидела что шнурок на кеде развязался.

— Подождите!

Я быстро присела на одно колено. Пальцы дрожали — узел никак не получался.

— Айла! Скорее!

— Сейчас!

Ещё секунда. Почти готово. Я резко поднялась и сделала шаг. Но нога не сдвинулась. Я удивлённо посмотрела вниз. Будто кто-то намертво приклеил подошвы к полу. Я сильнее потянулась вперёд — бесполезно. Ни шага. По коже пробежал холод.

— Что происходит?..

Юна уже стояла у самых дверей вагона, протянув мне руку.

— Айла! Давай!

Я изо всех сил рванулась вперёд. Ничего — словно невидимые цепи удерживали меня на месте, и чем сильнее я тянулась, тем плотнее они становились. Юна на что-то отвлеклась и отвернулась.

— Юна... Я не могу...

Двери начали закрываться.

— Нет!

Когда Юна увидела что двери закрываются и я осталась снаружи, бросилась к выходу, но створки сомкнулись прямо перед её лицом. Она ударила ладонями по стеклу.

— Айла!

Найели тоже вскочила. Обе отчаянно стучали в двери. Поезд медленно тронулся. Я смотрела им вслед, не понимая, что происходит, — и вдруг воздух вокруг меня дрогнул. Пространство исказилось, будто сама реальность сложилась внутрь. Шум станции исчез. Голоса растворились.

Последнее, что я увидела — испуганные лица Юны и Найели, исчезающие вместе с уходящим поездом. Чья-то ледяная ладонь коснулась моего плеча. Мир окончательно погрузился во тьму.***Александр Романов.

Разрушенный зал Совета погрузился в тяжёлую тишину. Каменные стены были покрыты трещинами, мебель опрокинута. В воздухе ещё чувствовался запах крови, пороха и горелой магии — тот особый запах, который остаётся после битвы и не выветривается ещё долго.

Целители молча работали над ранеными. Самрат сидел, стиснув зубы, пока ему вправляли сломанную руку. Аджей не позволял никому приближаться к ноге, самостоятельно затягивая повязку. Сакура лежала без сознания. Эйдан едва дышал.

Инесс сидела отдельно от всех. Её рана почти закрылась, но лицо оставалось непривычно бледным.

Я подошёл ближе.

— Инесс... Как ты?

Она подняла голову. Взгляд оказался совершенно ясным.

— Александр... Тебя ничего не смущает?

— Что именно?

Она несколько секунд молчала. Потом спокойно сказала:

— С каких пор Ярран умеет пользоваться пространственной магией?

Я нахмурился а она продолжила:

— И ещё один вопрос. — Она посмотрела прямо мне в глаза. — Альмандит Уайт считается сильнейшим магом порталов во всей Ассоциации, да у него не высший но он упорно шел к этому уровню. Почему тогда сегодня портал открывал не он?

Эти слова заставили меня похолодеть. Я прекрасно знал способности каждого куратора. И действительно — портал открыл Ярран. Хотя никогда не владел подобной магией.

— Странно...

Самрат тоже поднял голову.

— Теперь, когда ты сказала это вслух, — произнёс он медленно, — мне тоже интересна причина. Это ведь невозможно.

Инесс устало прикрыла глаза.

— Значит, они специально хотели, чтобы мы это увидели. Либо это были вовсе не они.

Но слишком поздно для догадок. В зале снова повисла тишина. И именно тогда двери распахнулись с таким грохотом, что половина присутствующих одновременно обернулась.

— ИНЕСС АРИАС!

Голос эхом ударился о стены.

— Не прошло и двух суток, как ты вернулась, а уже умудрилась превратить штаб Ассоциации в руины!

Все одновременно узнали этот голос.

Кассандра. Главный секретарь Ассоциации — женщина, которую одинаково боялись и Старейшины, и кураторы.

Она вошла быстрым шагом. Пепельно-седые волосы были собраны в строгий хвост, тёмно-карие глаза холодно осматривали помещение, на переносице сидели тонкие очки. Она остановилась и окинула взглядом разрушенный зал — перевёрнутые колонны, выбитые окна, пленников, следы драконьего пламени на мраморе. После чего тяжело выдохнула.

— Великолепно. Просто великолепно...

Инесс уже поднялась.

— Не начинай.

— Не начинать? — Кассандра повернулась к ней. — Твой безумный дракон едва не сжёг половину здания!

Инесс мгновенно оказалась возле неё — так быстро, что большинство даже не заметило движения.

— Ещё раз назовёшь Вильгельма безумным...

Кассандра спокойно сняла очки.

— Хорошо. Твой психопат-дракон.

— Кассандра!

— Инесс!

Воздух вокруг них задрожал. Я уже хотел вмешаться. Но неожиданно раздался мягкий голос.

— Девочки... Ну что же вы опять начинаете?

В зал медленно вошла пожилая женщина. Она опиралась на простую деревянную трость. Седые волосы были аккуратно заплетены. На ней было старомодное платье цвета слоновой кости. Она выглядела обычной пожилой женщиной — именно такой, на которую не обращают внимания в очереди в магазине, которую уступают место в автобусе, о которой не думают дважды.

Но стоило ей войти — весь зал словно стал тише. Даже магия вокруг успокоилась. Как успокаивается море перед тем, как уйти на большую глубину.

Она легко постучала тростью по полу. И будто одним этим жестом развела Инесс и Кассандру в разные стороны.

— Давайте сначала присядем. А уже потом будем ругаться. Хорошо?

Инесс медленно отступила. Кассандра лишь раздражённо закатила глаза.

— Как скажешь... Основательница.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Я почувствовал, как сердце пропустило удар.

Самрат резко поднялся. Аджей перестал перевязывать ногу. Даже Инесс побледнела — а это само по себе значило очень много. Остальные замерли, переглядываясь с таким видом, будто каждый в отдельности решал, не ослышался ли.

— Основательница?..

Пожилая женщина улыбнулась. Спокойно, чуть устало — так улыбаются люди, которые видели слишком много, чтобы тратить время на лишние слова.

— Да. Элеонора Вонг. Рада снова видеть вас, дети.

Я не поверил собственным ушам. Это имя знала вся Ассоциация. О нём рассказывали как о легенде — о человеке, исчезнувшем несколько столетий назад, о женщине, создавшей Стражей порядка. О том, кого давно считали историей. Именем в старых документах. Портретом на стене архива.

И она стояла перед нами. Опиралась на трость. Смотрела с тихим терпением человека, привыкшего ждать. Кассандра спокойно надела очки обратно.

— Хватит смотреть так, будто увидели привидение. — Она сухо оглядела нас. — Она действительно Элеонора Вонг. Основательница нашей Ассоциации. И у неё, как обычно, очень мало времени и очень много того, что она хочет вам сказать.

Кассандра. 18 марта. Вечер.

Коридоры больницы пахли лекарствами, антисептиком и свежесрезанной лавандой. Я раздражённо поправила очки, крепче сжала букет и остановилась возле знакомой палаты.

— Надеюсь, ты хотя бы сегодня не решила умереть раньше моего прихода, — пробормотала я себе под нос.

Короткий стук.

— Войдите.

Ария Морган сидела возле окна. Кислородная трубка тихо шипела, сердце на мониторе отбивало медленный ритм, а сама она улыбалась так, словно собиралась не умирать, а отправиться в отпуск.

— Ну здравствуй, Кэсси.

— Сколько раз просить? Кассандра а не Кэсси.

— Какая ты скучная.

— А ты слишком разговорчивая для человека, которого врачи собирались уложить в постель.

Она рассмеялась. Я поставила букет лаванды на тумбочку.

— Вот. Твои любимые. Не благодари — по всему Бостону пришлось искать нормальную лаванду.

Ария осторожно вдохнула аромат.

— Спасибо.

— Три цветочных магазина. В первом продавали пластмассовую дрянь, во втором вообще ромашки пытались выдать за лаванду, а в третьем хозяин оказался оборотнем — единственный, кто не решился со мной спорить.

— Бедняга, — заметила Ария.

— Очень даже не бедняга. После моего взгляда сделал скидку.

Она тихо рассмеялась.

— Вот за это я тебя и люблю.

— Не начинай.

Я поднялась и привычным взглядом осмотрела палату. Капельница, монитор и кислород. Всё работало исправно. Я машинально коснулась пальцами воздуха, проверяя магический фон.

Ничего. Кроме...

Я снова посмотрела на её шею.

Пусто.

— Значит, всё-таки передала кулон.

— Передала.

— И ничего не сказала девочке?

— Нет.

Я медленно закрыла глаза.

— Ария...

— Не рычи.

— Я ещё даже не начала.

Она снова улыбнулась.

— Знаю.

Я устало опустилась в кресло.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? Она ничего не знает. Ни про Разломы. Ни про Стражей. Ни про Хранительниц. Даже половины законов не знает.

— Зато знает, что такое детство.

Я подняла взгляд. Ария смотрела на меня спокойно.

— Она смеялась. Гуляла с друзьями. Училась. Влюблялась. Обижалась. Жила обычной жизнью.

— Обычной? — усмехнулась я. — Для внучки Хранительницы?

— Именно.

Мы несколько секунд молчали.

— А остальные?

Ария прекрасно поняла вопрос.

— Нет. Им такого не досталось.

Я кивнула. Я и сама это знала. Каждую Хранительницу начинали обучать почти с детства. Каждая жила с мыслью, что однажды ей придётся закрывать Разлом. Каждая взрослела быстрее своего возраста.

Айла стала первой. Первой за несколько столетий, кому позволили просто быть ребёнком.

— Ты слишком добрая, — тихо сказала я.

— А ты слишком упрямая.

— Кто-то же должен думать головой.

— Кто-то должен думать сердцем.

— Сердце обычно приносит проблемы.

— Зато делает людей людьми.

— Опять философствуешь.

— Старость позволяет.

— Старость позволяет тебе ворчать не меньше моего.

Она снова рассмеялась — и я поймала себя на мысли, что именно этого смеха мне будет не хватать больше всего. Мысль разозлила меня. Я ненавидела думать о подобном.

— Почему сейчас? — спросила я уже серьёзно.

Ария медленно положила ладонь на грудь.

— Этой ночью я перестала чувствовать его.

У меня внутри всё оборвалось. Я знала, что это значит. Кулон никогда не ошибается — он сам выбирает момент. И если он перестал откликаться прежней Хранительнице, назад дороги уже нет.

Кислородный аппарат размеренно отсчитывал вдох за вдохом. За окном медленно угасал мартовский вечер, окрашивая стены палаты в мягкие золотистые оттенки.

Некоторое время я просто молчала. Смотреть на Арию становилось всё тяжелее. Слишком много Хранительниц уходило у меня на глазах. Слишком много раз я говорила себе, что привыкла. И каждый раз это оказывалось ложью.

Ария первой нарушила тишину.

— О чём задумалась?

— О том, что ты ужасно упрямая женщина.

— А ты ужасно ворчливая.

— Потому что приходится разгребать последствия чужого упрямства.

Она снова улыбнулась.

— Кэсси...

— Ещё раз так скажешь— уйду прямо сейчас.

— Не уйдёшь.

— Проверять не советую.

Ария только покачала головой.

— Всё такая же.

— Конечно.

Я невольно посмотрела на прикроватную тумбочку. Кулона больше не было. В груди неприятно кольнуло. Меня начинало раздражать её спокойствие.

— Нет, Ария. Ты не понимаешь. Девочка ничего не знает. Абсолютно ничего. Ни о втором мире, ни о Разломах, ни о том, что ей предстоит.

Ария молчала.

— Она даже не представляет, что теперь вся эта ноша легла на её плечи.

Лишь тогда она подняла на меня усталый взгляд.

— Зато у неё было детство.

Я остановилась и больше не нашла, что возразить.

— Ради этого ты столько лет скрывала от неё правду.

— Да.

— Даже понимая, что однажды ей будет больнее?

— Да.

— Ты невероятная женщина...

— Или невероятная дура.

Я невольно усмехнулась.

— Это одно другому не мешает.

Ария рассмеялась, но смех быстро перешёл в тяжёлый кашель. Я мгновенно оказалась рядом, положила ладонь ей на грудь и незаметно направила немного своей магии. Свечение исчезло так же быстро, как появилось. Дыхание Арии постепенно выровнялось.

Она посмотрела на меня с благодарностью.

— Думаешь, я не замечаю?

— Что именно?

— Что ты уже несколько недель поддерживаешь моё сердце.

Я отвела взгляд.

— Не говори ерунды.

— Кассандра...

— Просто не хочу, чтобы ты умерла раньше времени и доставила мне лишние проблемы.

Она снова улыбнулась.

— Конечно.

Мы обе прекрасно понимали, что лгу именно я.

Я убрала руку, убедившись, что сердцебиение снова стало ровнее. Ария всегда замечала слишком многое. Наверное, поэтому из неё получилась одна из лучших Хранительниц, которых мне довелось встретить за всю жизнь.

— Не смотри на меня так, — проворчала я, возвращаясь в кресло.

— Как?

— Будто сейчас начнёшь благодарить.

Она тихо усмехнулась.

— Хорошо. Тогда не буду.

— Вот и правильно.

Несколько минут мы сидели молча. Я слушала привычное шипение кислородного аппарата и ловила себя на мысли, что запоминаю этот звук. Это плохой признак. Такие мысли появляются только тогда, когда сердце уже знает то, с чем разум ещё пытается спорить.

— Сегодня ночью я увидела сон, — тихо сказала Ария.

Я медленно подняла голову.

— Она стояла у огромного окна. За ним была весна — тёплая, спокойная. Деревья цвели, ветер качал лепестки, а в саду мужчина держал на руках маленького ребёнка.

Я сразу поняла, о ком речь. Но на всякий случай решила уточнить.

— Альфред?

— Нет. Не мой. Её.

Внутри неприятно кольнуло.

— Основательница.

— Да.

Я больше не перебивала.

— Она не плакала. Даже не кричала. Просто стояла и смотрела, как её любимый человек улыбается другой женщине и качает на руках их ребёнка. И знаешь... я чувствовала всё так, будто это происходило со мной. Боль, предательство и пустоту. Такую пустоту, будто внутри ничего не осталось.

Ария положила ладонь на грудь.

— На ней был кулон?

— Да.

— А браслет?

— На правой руке. Красный камень был почти чёрным.

Я медленно выдохнула.

— Значит, память действительно проснулась.

Ария удивлённо посмотрела на меня.

— Ты знала?

— Конечно.

Я сняла очки и устало потёрла переносицу.

— Эти два артефакта никогда не были просто украшениями. Кулон впитал всю её скорбь, одиночество и любовь, которую она так и не смогла отпустить. А браслет вобрал в себя всё остальное. Злость, ненависть и отчаяние. Желание уничтожить весь мир.

Я говорила спокойно, но каждое слово отдавалось тяжестью.

— Именно поэтому они никогда не должны существовать отдельно друг от друга.

Ария задумчиво провела пальцами по одеялу.

— Теперь я понимаю её гораздо лучше.

Я усмехнулась.

— Не говори глупостей. Никто не способен до конца понять Элеонору. Даже я.

Она улыбнулась.

— А ведь раньше мне казалось, что моя жизнь была самой тяжёлой. Когда Альфред привёл домой того ребёнка... мне казалось, что моё сердце просто остановилось.

Я прекрасно помнила тот день. Помнила, как Ария стояла в дверях собственного дома. Помнила, как дрожали её руки. Помнила мужчину, который даже не пытался скрыть чувство вины. И маленький сверток в его руках.

— Его назвали Айзек, — тихо сказала Ария. — Он родился от ведьмы.

— Я знаю.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Ты...

— Думаешь, я тогда не проверила ту женщину?

Я невольно усмехнулась.

— Она специально подобралась к Альфреду. Ей нужен был не мужчина. Ей нужен был кулон.

Ария тяжело вздохнула.

— Но ничего не получилось.

— Конечно, не получилось. Основательница была куда умнее всех нас. Наследницей могла стать только законнорождённая человеческая девочка. Любая попытка обмануть кулон заранее обречена.

Ария неожиданно улыбнулась.

— И всё же... Если бы не Айзек... Я бы не обрела Айлу.

Я ничего не ответила. Потому что впервые за долгое время не смогла найти слов. Я отвернулась к окну, чтобы скрыть выражение лица.

"Чёрт возьми, Ария. Даже сейчас ты умудряешься заставлять меня соглашаться с тобой."

За окном медленно опускался вечер. Фонари один за другим загорались вдоль улицы, машины неторопливо двигались по дороге, а прохожие спешили домой, даже не подозревая, что где-то совсем рядом заканчивается жизнь той, кто долгие годы защищала их мир. Наверное, это и называется настоящей работой Хранителя — когда никто даже не знает, что ты существовала.

— О чём задумалась? — тихо спросила Ария.

— О том, что ненавижу подобные разговоры.

— Почему?

— Потому что после них обычно кто-то умирает.

Она ничего не ответила. Только медленно опустила взгляд. Я глубоко вздохнула. Потом Ария осторожно накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были непривычно холодными.

— Кассандра...

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я хочу сказать.

— Знаю.

— Тогда выслушай.

Я устало закрыла глаза.

— Хорошо.

Она долго молчала — так долго, что я уже решила, будто она передумала. Но наконец тихо произнесла:

— После моего ухода... Не оставляй Айлу одну. Она сильная девочка. Но слишком доверяет людям. Слишком быстро привязывается и иногда очень замкнутая.

Я усмехнулась.

— Это семейное.

— Наверное. — Её взгляд стал серьёзным. — Она будет бояться. Будет злиться. Будет считать, что весь мир её предал. Не позволяй ей замкнуться. Пожалуйста.

Я смотрела на неё молча. Впервые за многие годы мне действительно не хотелось отвечать колкостью. Потому что я понимала — она просила не за себя. Она просила за единственного человека, которого оставляла после себя.

Я медленно поднялась. Подошла ближе. И впервые за долгие годы сама сжала её ладонь.

— Хорошо.

Ария облегчённо выдохнула.

— Правда?

— Куда я денусь. — Я усмехнулась. — Между прочим, я тоже хранительница этого кулона. Если ты передала его Айле — значит, теперь она становится и моей головной болью.

Ария тихо засмеялась.

— Спасибо.

— Не благодари раньше времени.

Я отпустила её руку, поправила пальто и направилась к двери.

— Через час вернусь. К тому времени твоя растяпа уже должна быть здесь. И тогда мы наконец расскажем ей всю правду.

Я уже взялась за дверную ручку, когда за спиной прозвучал спокойный голос.

— Прощай, Кассандра. Береги мою растяпу.

Я замерла. Что-то болезненно кольнуло под рёбрами. Но я так и не обернулась.

— Не говори ерунды, Ария. Я ещё вернусь. И мы обязательно снова поспорим. Как всегда.

Не дожидаясь ответа, я вышла из палаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Час пролетел незаметно. Я успела вернуться в Ассоциацию, проверить несколько отчётов, раздать поручения и отчитать пару молодых стражей за очередной беспорядок в архиве. Всё это время меня не покидало странное чувство тревоги — настолько навязчивое, что я несколько раз ловила себя на желании немедленно вернуться в больницу.

— Глупости, — пробормотала я. — Просто старею.

Хотя мы обе прекрасно знали, что я никогда не старела.

Весенний ветер встретил меня прохладой, когда я снова подошла к зданию больницы. Первое, что насторожило, — люди. Слишком много людей. Врачи торопливо передвигались по коридору, медсёстры переговаривались вполголоса, кто-то плакал.

У меня неприятно сжалось сердце. Я ускорила шаг. У самой палаты на полу сидела девушка, обхватив колени руками. Длинные чёрные волосы закрывали лицо, плечи дрожали от беззвучных рыданий.

Айла.

Я сразу узнала её. Не по лицу — по тому самому чувству, которое возникает каждый раз, когда смотришь на нового Хранителя. Она даже не заметила моего появления.

Я остановилась всего на секунду. Потом привычным движением позволила магии окутать меня — тело растворилось в воздухе, для остальных я исчезла. Пройдя сквозь суету врачей, я открыла дверь палаты.

В комнате стояла удивительная тишина. Белая простыня уже полностью скрывала лицо Арии. На мгновение мне показалось, будто она просто спит.

Я медленно подошла ближе и именно тогда почувствовала его.

Запах. Не только смерть — смерть я узнаю из тысячи, за несколько столетий к ней невозможно не привыкнуть. Рядом с ней ощущалось кое-что ещё. Очень слабое. Почти исчезнувшее. След чужой магии.

Я резко нахмурилась.

— Нет...

Аккуратно приподняв край простыни, я коснулась ещё тёплой руки Арии. Слишком поздно. Но не настолько, чтобы память успела исчезнуть.

Я закрыла глаза. Серебристое свечение медленно стекло с моих пальцев на её ладонь. Время вокруг словно остановилось. Последние воспоминания начали оживать прямо передо мной.

Палата. Ария. Трое у её кровати.

Первой шагнула вперёд Мора Безликая. На её губах играла холодная улыбка.

— Значит, кулон уже передан.

Рядом стоял Уил, сложив руки за спиной.

— Тогда больше нет смысла ждать.

Третий, Азир, молча приблизился к кровати. Он даже не смотрел Арии в глаза. Лишь спокойно поднял ладонь и коснулся двумя пальцами её виска.

Ария не сопротивлялась. Только устало закрыла глаза. В следующую секунду её сердце остановилось.

Воспоминание рассыпалось серебристой пылью. Я резко открыла глаза. Комната снова стала обычной. Только теперь внутри меня всё кипело. Медленно сжала кулаки.

— Проклятье...

Голос прозвучал неожиданно хрипло.

— Неужели вы решили начать именно сейчас...

Я осторожно накрыла лицо Арии простынёй и ещё несколько секунд молча стояла возле кровати.

— Даже умереть спокойно тебе не позволили...

Развернувшись, я вышла в коридор. Айла всё ещё сидела на полу. Она уже не плакала — просто смотрела в одну точку пустыми глазами, как смотрит человек, у которого за один день отняли целый мир.

Я медленно присела рядом. Она не могла видеть меня. Осторожно коснувшись двумя пальцами её лба, я направила тонкую нить магии — не для того, чтобы стереть боль, такую боль нельзя стереть, а лишь для того, чтобы она смогла сделать следующий вдох.

— Потерпи ещё немного, маленькая Хранительница... Теперь всё станет намного тяжелее. Но со временем станет легче.

Я вышла из больницы, не пользуясь магией. Хотелось пройтись пешком. Хотелось хоть немного привести мысли в порядок.

Весенний воздух казался непривычно холодным. Лёгкий ветер приносил запах цветущих деревьев, влажной земли и той самой лаванды. Никогда бы не подумала, что аромат лаванды однажды станет напоминать мне о смерти.

Я остановилась возле стены здания и устало прислонилась к холодному камню. Впервые за очень долгое время силы словно покинули меня.

Я медленно опустилась прямо на бетонные ступени. Перед глазами стояло лицо Арии. Её последняя улыбка. Её последние слова.

"Береги мою растяпу."

— Вот ведь... — Я невольно усмехнулась. — Даже умереть спокойно не смогла. Последнее, что сделала — снова взвалила на меня чужие проблемы.

Несколько минут я просто сидела, глядя на вечернее небо. Мартовские сумерки постепенно сменялись ночью. Первые звёзды одна за другой появлялись над Бостоном, а где-то вдали слышался шум автомобилей и приглушённые голоса людей. Обычный вечер. Обычный мир. Только я уже знала, что это спокойствие продлится совсем недолго.

Они начали действовать. Раньше, чем мы рассчитывали. Это означало только одно — они знают, что новый Хранитель уже появился.

— Проклятье... — тихо выдохнула я. — Я всё-таки опоздала...

В этот момент послышались неторопливые шаги. Очень спокойные. Размеренные. И знакомый стук трости.

Тук... Тук... Тук...

Я медленно открыла глаза.

Передо мной остановилась пожилая женщина в простом сером платье. Она опиралась на старую деревянную трость и смотрела на меня так спокойно, словно пришла на обычную прогулку.

Я несколько секунд молча смотрела на неё, не веря собственным глазам.

"Нет. Этого просто не могло быть. Она давно исчезла. Много столетий назад."

Пожилая женщина тепло улыбнулась.

— Ну здравствуй, доченька.

Я медленно поднялась со ступеней. Внутри всё словно оборвалось. За сотни лет существования меня невозможно было удивить почти ничем. Но сейчас я действительно потеряла дар речи. Женщина сделала ещё один шаг.

— Давно не виделись, Кассандра.

Я смотрела на неё, не в силах произнести ни слова. Передо мной стояла та, чьё имя знала каждая магическая семья. Основательница Ассоциации Стражей Порядка.

Элеонора Вонг.

Она тепло улыбнулась.

— Столетия, — усмехнулась я.

Её улыбка едва заметно дрогнула.

— Ты считала?

— Конечно. Я считаю всё.

Между нами повисла тишина. Потом она осторожно произнесла:

— Прогуляемся?

Я устало потёрла переносицу.

— Почему бы и нет.

Мы медленно пошли вдоль улицы.

Бостон жил своей обычной жизнью — люди торопились по делам, автобусы шумели на перекрёстках, кто-то выгуливал собаку. Весенний Бостон в этот час пах мокрым асфальтом и кофе из открытых дверей кофеен, и этот запах, такой обыкновенный и такой живой, странно не вязался с тем, что творилось у меня внутри.

Элеонора с интересом оглядывалась по сторонам — словно впервые видела этот город.

— Красиво.

Я даже не посмотрела на неё.

— За короткое время успела насмотреться?

Она тихо вздохнула.

— Я вернулась четыре месяца назад.

Я резко остановилась.

— Повтори.

Она тоже остановилась.

— Четыре месяца назад.

Несколько секунд я просто смотрела на неё. Потом неожиданно взяла её за запястье достаточно, чтобы она почувствовала мой гнев.

— Четыре месяца. — Мой голос оставался удивительно спокойным, и именно от этого становилось только страшнее. — Четыре месяца ты находилась в этом мире и ни разу не пришла ко мне?

Она виновато опустила глаза.

— Были дела.

Я медленно отпустила её руку.

— Конечно. Дела. Всегда дела.

Она попыталась объяснить:

— Мне пришлось разобраться с несколькими событиями. Я помогла Луне Алоре расследовать серию убийств. Потом пришлось помочь её сестре Луизе..

Я тихо рассмеялась.

— Какая трогательная забота. Чужие люди оказались важнее собственной дочери.

— Кассандра...

— Не перебивай.

Я впервые посмотрела ей прямо в глаза.

— Четыре месяца. Сто двадцать дней. Ты ходила по этому городу, помогала другим, решала чужие проблемы. А ко мне даже не заглянула.

Она ничего не ответила. Потому что оправдания не существовало. Как ни странно мы снова молча продолжали идти.

Впереди уже виднелся небольшой дом, возле которого остановилась Айла. Девочка ещё несколько секунд нерешительно смотрела на дверь, словно не была уверена, стоит ли вообще входить.

— Она похожа на тебя, — неожиданно произнесла Элеонора.

Я тихо фыркнула.

— Не говори глупостей.

— Такая же упрямая.

— Это она от Арии.

— Такая же любопытная.

— И это тоже от Арии.

Элеонора улыбнулась уголками губ.

— А характер...

Я остановилась и посмотрела на неё.

— Характер она унаследовала от себя самой. Не пытайся увидеть во всех своё отражение.

Она лишь виновато кивнула.

Айла наконец вошла в дом. Я подняла ладонь, и тонкие серебристые линии медленно поползли по воздуху — паутиной охватывая стены, крышу, окна, фундамент, двор и даже деревья вокруг участка. Магия бесшумно сомкнулась над домом прозрачным куполом. Никто не смог бы войти внутрь без разрешения хозяйки. И никто не смог бы вывести её силой.

Я удовлетворённо опустила руку.

— Теперь спокойно.

Элеонора внимательно наблюдала за защитным барьером.

— Красиво получилось.

— Не льсти. — Я перевела взгляд на дом. — Я дала слово Арии. И только поэтому делаю то, что должна.

Элеонора долго молчала. Потом тихо произнесла:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не оставила девочку одну.

Я устало потёрла переносицу.

— Не благодари раньше времени. Мора уже начала действовать. Уил и Азир тоже. Они больше не прячутся. Они никогда и не прятались, — холодно ответила я сама себе, поправляя мысль. — Просто слишком долго ждали подходящего момента.

— Думаешь, они начнут именно сейчас?

— Думаю?

Я коротко усмехнулась.

— Нет. Я знаю. Именно поэтому я не спала уже третьи сутки.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты всё это время следила за ними?

— Конечно.

— И молчала?

— А кому мне нужно было рассказывать? Тебе?

Она опустила взгляд. Я сразу поняла, что задела её. Но жалости не испытывала.

— Послушай меня внимательно, Элеонора. Если Мора доберётся до кулона раньше нас — мир, который ты когда-то построила, закончится. Без громких речей. Без великих битв. Он просто перестанет существовать.

Наступила тяжёлая тишина.

Ветер лениво качал ветви деревьев. Где-то неподалёку проехала полицейская машина. Обычный человеческий мир продолжал жить своей жизнью, даже не подозревая, насколько близко подошёл к собственной гибели.

Я ещё раз посмотрела на дом.

— Отдыхай, растяпа, — тихо сказала я так, чтобы услышала только сама. — Пока ты сама не захочешь выйти отсюда, никто тебя не тронет.

Я была уверена в своих словах.

Именно поэтому утром двадцать четвёртого марта чувство тревоги разбудило меня ещё до рассвета. Я резко открыла глаза. Часы показывали восемь утра.

"Что-то случилось. Что-то очень плохое."

Я ещё не успела подняться, как перед глазами вспыхнуло видение — Айла, испуганная, со связанными руками, в чужой машине. Крик о помощи. Ледяная ладонь, накрывающая её рот. В следующую секунду девушка обмякла, потеряв сознание.

Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Я вскочила на ноги.

— Проклятье...

Не успела я сделать и шага, как прямо посреди комнаты вспыхнул серебристый свет и из него спокойно вышла Элеонора — посмотрела на меня так, будто уже знала ответ.

— Кассандра, все хорошо?

Я быстро натянула плащ.

— Айлу похитили.

Когда мы вошли в зал Совета, я невольно остановилась.

Даже меня, повидавшую слишком многое за свою жизнь, увиденное заставило на мгновение потерять дар речи.

От просторного зала почти ничего не осталось. Пол покрывали трещины, стены почернели от огня, разбитые колонны лежали среди обломков мебели. Посреди всего этого безобразия зиял разлом — и вокруг него медленно распускались чёрные розы, а из самой трещины поднималось глубокое фиолетовое свечение, пульсирующее, живое, похожее на дыхание чего-то очень древнего и очень голодного.

Я тихо выругалась. Разлом уже открылся. Фиолетовый свет становился чуть ярче с каждой секундой. Значит, времени почти не осталось.

Все взгляды обратились ко мне. Я глубоко вдохнула и коротко представила женщину, стоявшую рядом.

— Основательница Ассоциации Стражей Порядка. Элеонора Вонг.

В помещении повисла мёртвая тишина. Кто-то побледнел. Кто-то неосознанно поднялся со своего места. Некоторые вообще, кажется, перестали дышать.

Я раздражённо закатила глаза.

— Хватит смотреть на неё так, будто увидели призрака. Она вполне живая.

Лекари продолжали работать, оказывая помощь раненым. Я подошла к месту, где раньше стоял круглый стол Совета — вернее, где когда-то стоял, потому что теперь от него остались лишь обугленные доски.

Я перевела взгляд на Инесс. Она сидела, прислонившись к колонне, заметно побледневшая после ранения.

— Инесс... Какого чёрта?

Она устало подняла голову.

— Только не начинай...

— Буду. Столько, сколько посчитаю нужным.

Я положила ладонь на обгоревшую древесину. Магия мягко разлилась по поверхности — доски медленно поднялись в воздух, щепки начали соединяться между собой, трещины исчезали одна за другой. Через несколько секунд стол снова стоял на своём месте так, словно его никто никогда не разрушал.

По залу прокатился удивлённый шёпот. Я привычно проигнорировала его, щёлкнула пальцами — на столешнице появились несколько папок и кристаллов.

— Слушайте внимательно. Айлу похитили.

В комнате сразу стало тихо.

— Откуда и как вы узнали?..

— Её действительно похитили, — спокойно повторила я. — И произошло это не случайно. — Я перевела взгляд на бывших кураторов. — Поэтому неделю назад я вызвала вас сюда от имени Луны Алоры. Потому что собиралась вернуть вам ваши должности. Хотя далеко не все этого заслуживают.

Мой взгляд задержался на связанных пленниках — Ли Сумин, Эсмеральде, Алистере. Все трое сидели молча.

Я уже собиралась продолжить, когда Элеонора неожиданно опустилась перед Алистером на корточки. Он улыбался — совершенно бессмысленной, пустой улыбкой.

— Что вы делаете? — резко спросила я.

Она не ответила. Только внимательно всматривалась ему в глаза. Потом тихо произнесла:

— Вы ничего не чувствуете?

Она коснулась пальцами его виска. В следующую секунду Алистер громко вскрикнул. Его тело выгнулось дугой, из уголка рта сорвался хрип — а затем из-под кожи медленно выползло маленькое чёрное существо. Тонкое. Извивающееся. Похожее на червя.

По залу прокатился испуганный возглас. Я первой пришла в себя.

— Чёртов мозгоед...

Элеонора осторожно удерживала извивающееся существо между пальцами.

— Это не просто паразит. Разновидность ментальной магии. Червь проникает в сознание хозяина, подавляет волю, подменяет желания и делает человека послушной марионеткой своего создателя.

Она слегка сжала пальцы. Червь мгновенно рассыпался чёрным пеплом. Алистер резко закашлялся, несколько секунд тяжело дышал, потом непонимающе огляделся.

— Где... Кто меня вообще связал?!

Я облегчённо выдохнула. Перед нами снова сидел настоящий вспыльчивый Алистер Ватсон.

— С возвращением, — пробормотала я.

Неожиданно вперёд вышла Лирис — тихая, спокойная, та самая Лирис, которую почти невозможно вывести из равновесия. Она молча подошла к Алистеру и со всего размаха дала ему пощёчину.

Звон разнёсся по всему залу. Алистер ошарашенно уставился на неё.

— За что?!

— Я думала, ты всё это время намеренно меня игнорировал.

Она обняла его — неожиданно, крепко. По залу снова прокатился удивлённый шёпот. Даже я невольно подняла бровь.

"Вот уж чего не ожидала. Наше тихое солнышко Лирис, оказывается, давно любила этого идиота."

Алистер осторожно обнял её в ответ.

— Я ничего не понимаю...

— Потом расскажу, — тихо ответила она.

Элеонора уже подошла к Эсмеральде. Затем к Ли Сумин.

Но едва она протянула руку — Ли Сумин медленно подняла голову, и её глаза полностью затянула густая чёрная мгла. На губах появилась чужая улыбка. Не её. Слишком спокойная. Слишком самоуверенная.

— Основательница... — протянула она почти ласково, чужим холодным голосом. — Как же я скучала по вам.

У меня внутри всё похолодело. Я знала этот голос.

— Мора...

На губах Ли Сумин улыбка стала шире.

— Почему вы так долго не приходили? Всё это время вы учили нас скрываться, жить в тени людей, защищать их. Мне надоело быть тенью. Теперь этот мир станет нашим.

— Ради власти ты готова пожертвовать всем? — тихо спросила Элеонора.

— Всем.

Элеонора медленно закрыла глаза.

— Значит... Кассандра была права.

Мора презрительно рассмеялась.

— Неужели вы всерьёз слушали эту секретаршу? Кто она такая? Жалкая чиновница, которая только и умеет перекладывать бумаги.

Я даже не пошевелилась. Меня её слова давно перестали задевать. Но Элеонора резко шагнула вперёд.

— Не смей так говорить о моей дочери.

— Почему? Вы всех называете своими детьми. Одним больше, одним меньше...

— Нет.

Элеонора посмотрела ей прямо в глаза.

— Эта девочка — моя настоящая дочь.

В зале повисла тяжёлая тишина. Несколько человек ошеломлённо посмотрели сначала на меня, потом на Элеонору. Я устало вздохнула.

— Поздновато ты решила признаться.

— Кассандра...

— Не сейчас.

Я спокойно подошла к Ли Сумин, запустила пальцы в её волосы и резко запрокинула голову назад. Элеонора сразу шагнула ко мне.

— Отпусти! Ты причиняешь боль Ли Сумин!

— Ошибаешься. — Я даже не посмотрела на неё. — Я прекрасно знаю, как работает связь между носителем и паразитом. Теперь Мора чувствует каждую каплю боли этой девушки.

В глазах Ли Сумин мелькнул страх. Точнее — страх самой Моры. Я слегка усилила давление. Из моих пальцев потекла тонкая струйка тёмного пламени — не обычного, внутреннего, которое не обжигало кожу, а плавило всё изнутри.

По залу разнёсся чужой крик. Мора закричала. Элеонора хотела вмешаться, но перед ней неожиданно оказалась Инесс.

— Не мешайте.

Она опустилась перед Ли Сумин на колени и осторожно закрыла ладонями её глаза. Голубое сияние окутало лицо девушки. Несколько секунд Инесс молчала. Потом резко открыла глаза.

— Аз.

Все одновременно посмотрели на неё.

— Айла находится в измерении Аз.

Я сразу отпустила Ли г. Та без сил рухнула на пол. Я подошла, коснулась её виска — из-под кожи медленно выполз тот самый чёрный мозгоед, и я сдавила его двумя пальцами. Он рассыпался пеплом.

Ли г тяжело вдохнула.

— Что... Что здесь произошло?

Я уже не слушала. Повернулась к Инесс.

— Ты отправляешься туда немедленно.

— Я?

— Да.

— Но...

— Это приказ секретаря.

Я открыла портал.

— Найдёшь Айлу. И не возвращайся, пока не выведешь её из Аза. Поняла?

Инесс несколько секунд молча смотрела на меня. Потом коротко кивнула.

— Поняла.

Она шагнула в портал и исчезла.

Самрат подошёл ко мне с серьезном видом.

— Значит... Альмандит тоже находился под действием мозгоеда?

Я молча передала ему одну из папок. — Читай вслух.

Он раскрыл папку.

— Альмандит Уайт. Статус — отправлен в мир Разлом. По распоряжению секретаря. Дата — год назад.

Самрат медленно поднял голову.

— Значит, это был не он.

— Именно. Настоящий Альмандит уже год находится в мире Разлома. А тот, кого вы видели всё это время — лишь очередная марионетка Моры.

По залу прокатилось тяжёлое молчание. Эсмеральда первой пришла в себя.

— Последнее, что я помню — ко мне пришёл Зейн. Сказал, что хочет поговорить. А дальше пустота.

— У меня то же самое, — тихо произнесла Ли Сумин. — Только это был Ярран.

Я молча кивнула. Последние сомнения исчезли. Заговор оказался куда глубже, чем я предполагала.

— Значит, вы решили сыграть по-крупному...

Элеонора внимательно посмотрела на меня.

— Что ты поняла?

— Что всё это представление было устроено не ради них. — Я кивнула в сторону пленников. — Они всего лишь ширма. Настоящие игроки вообще не собирались показываться.

В зале стало настолько тихо, что было слышно, как потрескивает фиолетовый свет внутри разлома — живой, пульсирующий, отбрасывающий на стены длинные лиловые тени.

— Мы искали не тех.

Я медленно подошла к восстановленному столу и положила ладонь на гладкую поверхность. По деревянной поверхности побежали серебристые линии, стол вспыхнул мягким светом, и кристаллы один за другим поднялись в воздух, разворачивая перед нами огромную объёмную карту мира.

Я всегда ненавидела эту магию. Слишком много ответственности. Но сейчас выбора не было.

На карте вспыхнул Бостон. Следом — Андовер, Лондон, Токио, Сеул, Дели, Каир, Париж, Рим, Сан-Паулу. Один город за другим покрывался фиолетовыми трещинами — глубокими, пульсирующими, похожими на вены живого существа. В некоторых местах фиолетовое свечение было таким ярким, что казалось — города светятся изнутри, как угли перед тем, как погаснуть.

Некоторые уже разрушались. В других магия выходила из-под контроля. Стражи пытались удержать порядок, но без кураторов они проигрывали.

— Поздравляю. Пока вы дружно обвиняли и подозревали друг друга — мир начал разваливаться.

Никто не ответил.

— Мен всегда мучил один вопрос, — произнесла Эсмеральда, обходя стол. — Почему нас тогда отстранили?

Я криво усмехнулась.

— Наконец-то кто-то решил спросить. Думаете, Луна Алора вас наказала? Нет. Она пыталась вас остановить.

Я остановилась напротив Аджея.

— Ты спасал магических существ. Людей считал расходным материалом.

Он опустил взгляд. Я повернулась к Эсмеральде.

— Ты делила жизни по полезности. Если человек был слабым — ты даже не пыталась ему помочь.

Потом подошла к Александру. Он даже не отвёл глаз.

— А ты настолько возненавидел людей после смерти матери, что перестал видеть разницу между виновными и невиновными.

Его лицо дрогнуло. Но он не спорил.

— Правда всегда неприятна. Поэтому вас убрали. Не потому, что вы были плохими кураторами. А потому, что перестали быть защитниками.

Тишина стала почти невыносимой. Я снова посмотрела на карту. Фиолетовые трещины становились всё больше.

— Но сегодня...

Я коснулась одного из кристаллов, и перед каждым куратором вспыхнул знак его территории — Индия, Россия Африка, Испания, Корея, Океаны.

— С этого момента ваши полномочия восстановлены.

Несколько человек одновременно подняли головы.

— Не радуйтесь. Это не награда. Это последний шанс доказать, что Луна Алора ошиблась. Если снова провалитесь — второго шанса уже не будет.

Я взмахнула рукой. За спиной каждого куратора открылся портал.

— Возвращайтесь на свои территории. Закрывайте разломы. Иначе до заката этого мира уже не останется.

Один за другим кураторы молча шагнули в порталы. Никто не спорил. Никто не оправдывался. Теперь каждый понимал цену ошибки.

Я смотрела им вслед и думала об одном.

"Ария... надеюсь, я успею выполнить обещание."

Зал Совета заметно опустел. Порталы один за другим закрывались, оставляя после себя лишь слабое мерцание магии, которое быстро угасало в воздухе. Фиолетовое свечение разлома в центре зала пульсировало ровнее — будто успокоилось на время, прислушиваясь.

— Хоть бы на этот раз не подвели... — тихо пробормотала я.

Элеонора подошла ближе.

— Они справятся.

— Надеюсь. Потому что второго такого шанса у нас уже не будет.

Тишину нарушил стук трости — моей трости, которая появилась из воздуха по привычке, выработанной за несколько столетий. Я резко ударила ею о каменный пол.

— Лира!

Пространство рядом дрогнуло, и из воздуха появилась светловолосая девушка лет двадцати с усталыми голубыми глазами. Она поправила форму секретаря и вопросительно посмотрела на меня.

— Чего тебе?

Её тон был так похож на мой. Хотя чему я удивляюсь — моя же ученица.

— Приведи сюда тех двух девушек.

— Уже идут.

Через минуту двери Совета открылись, и несмело вошли Ким Юна и Найели Эррера. Обе выглядели так, словно не спали несколько суток — красные глаза, бледные лица, опущенные плечи.

Стоило им увидеть меня, как они сразу остановились.

— Доброе утро, — холодно произнесла я. — Хотя назвать его добрым язык не поворачивается. Объясните мне одну вещь. Вы прекрасно знали, что Айла впервые увидела настоящий мир. Знали, что она совершенно обычная. Так какого чёрта вы оставили её одну в метро?!

Найели первой подняла голову. В её глазах стояли слёзы.

— Мы не думали...

— Вот именно. Не думали.

Юна стиснула кулаки.

— Это моя вина. Я предложила ей прогуляться. Я скрыла нас заклинанием невидимости. Я была уверена, что всё под контролем...

— Пока ты играла в экскурсовода, кто-то уже готовил похищение.

Юна зажмурилась.

— Простите...

Я не выдержала и резко отвернулась. Мне хотелось накричать — очень хотелось. Но я прекрасно понимала: эти девочки уже наказали себя сильнее, чем смог бы наказать кто-либо другой.

Элеонора мягко подошла к ним и осторожно взяла каждую за руку.

— Не бойтесь. Мы обязательно найдём Айлу.

Найели подняла на неё заплаканные глаза.

— Правда?

— Правда.

Юна тихо всхлипнула.

— Мы можем чем-нибудь помочь?

Я снова повернулась к ним — теперь уже спокойнее.

— Можете. Очень даже можете. Вы были рядом с Айлой весь последний день. Вспоминайте каждую мелочь. Каждый взгляд. Каждого прохожего. Каждый запах. Каждое странное чувство — даже то, что кажется совершенно неважным.

Обе девушки одновременно кивнули.

Я подошла к карте мира. Щёлкнула пальцами — над столом снова появилась магическая проекция. Фиолетовые вспышки одна за другой загорались по всему миру, разбросанные как раны на живой ткани. Разломов стало ещё больше. Их свечение пульсировало в такт чему-то невидимому, будто где-то в глубине мира билось огромное больное сердце.

Я тяжело выдохнула.

— Вот теперь начинается настоящая война.

Самрат Ратхор. Дели.

Стоило мне выйти из портала, как сердце болезненно сжалось.

Дели — шумный, яркий, никогда не спящий — рушился прямо у меня на глазах.

Повсюду раздавались крики. Люди метались по улицам, не понимая, куда бежать. Разломы один за другим рассекали землю, и из их глубины поднималась густая тёмная дымка, пропитанная чем-то старым и злым. Магические существа перестали скрывать свою истинную природу — наги, ведьмы и стражи открыто помогали людям, стараясь вывести их из зоны опасности.

Запах горящего асфальта смешивался с пряным городским воздухом, который я помнил с детства. Бугенвиллеи на балконах старых домов горели — не от огня, от магии. Это было больнее всего.

Ко мне быстрым шагом подбежал один из старших стражей.

— Доложите обстановку.

Он коротко поклонился.

— Мы начали эвакуацию, но паника слишком сильна. Люди не слушают приказов...

Договорить он не успел. Из ближайшего разлома вырвалась первая теневая тварь. Следом — вторая. Потом третья.

— Проклятие. Уже началось.

Я поднял голос так, чтобы меня услышали все.

— Всем действовать сообща! Стражи — прикрывают отход! Наги — выводят людей к убежищам! К разломам никого не подпускать! Работайте как одно целое!

— Есть!

Приказы мгновенно разлетелись по улицам. Я быстро оценил происходящее. Главной угрозой были уже не сами разломы, а паника. Пока люди бегали без направления, потери будут только расти.

Сначала вывести людей. Потом закрывать город.

Я закрыл глаза. Тело привычно отозвалось магии — через мгновение на месте человека уже возвышалась огромная кобра. Тёмно-золотая чешуя сверкнула в свете уличных фонарей, широкий капюшон развернулся, закрывая половину улицы.

Я плавно скользнул вперёд, перекрывая дорогу к самому большому разлому. Люди невольно остановились. Теперь их поток направлялся туда, куда указывали стражи. Именно этого я и добивался.

Из тёмной трещины медленно выползали теневые чудовища. Я поднял голову, расправил капюшон и тихо прошипел:

— Назад. Не в мою смену.

***Александр Романов. Москва.

Москва встретила меня не привычным шумом, а оглушительным грохотом. Красная площадь рушилась прямо на глазах.

По брусчатке расползались алые трещины, из которых вырывались клубы тёмной магии. Кремлёвские стены дрожали, будто земля под ними перестала быть твёрдой. Люди метались в разные стороны, кричали, падали, пытались спасти близких. Иллюзии больше не скрывали истинный облик магических существ — оборотни, ведьмы, русалки и десятки других существ открыто работали рядом с людьми.

Странное чувство сжало грудь.

Картина одновременно раздражала и успокаивала. Значит, Кассандра оказалась права. Я действительно слишком долго ненавидел людей. Особенно после смерти матери. Слишком долго видел в них только тех, кто убил её.

Я глубоко вдохнул, достал кристалл связи и сжал его в ладони.

— Кассандра.

Её голос прозвучал спокойно, словно вокруг не рушился целый мир.

— Слушаю.

— Кто управлял моей территорией всё это время?

— Никто.

Я нахмурился.

— Как это понимать?

— Остальные пять кураторов брали часть твоих обязанностей на себя. Теперь вы сделаете то же самое друг для друга.

Связь оборвалась. Я медленно опустил кристалл. В этот момент детский крик прорезал общий шум.

Маленький мальчик поскользнулся возле самого края разлома. Его мать отчаянно пыталась схватить сына за руку, но земля продолжала осыпаться под ногами.

Раздумывать было некогда.

Я сорвался с места. Кости хрустнули, тело мгновенно увеличилось — и через секунду огромный бурый медведь уже перепрыгивал трещину. Женщина закричала от страха, увидев зверя. Я аккуратно подхватил мальчика зубами за куртку, перенёс через провал и осторожно поставил рядом с матерью.

Она прижала сына к себе. Испуг ещё не исчез из её глаз — но вслед за ним появилось другое чувство.

Благодарность.

Я молча отвернулся. Не время.

Из разлома уже выбирались первые теневые твари — высокие, бесформенные, с горящими алыми глазами, бросавшиеся на всех без разбора.

Я поднялся на задние лапы и заревел так, что дрогнули даже ближайшие здания. Голос прокатился по всей площади. Магические существа одновременно обернулись ко мне.

— Всем слушать мой приказ! Немедленно эвакуировать людей! Детей, стариков, женщин и тех, кто не способен сражаться, — в защитные убежища! Стражи — сопровождение! Ведьмы — укрепить барьеры! Оборотники — удерживать линию разлома! Никто не действует в одиночку!

— Слушаемся, куратор!

Паника постепенно начала превращаться в организованную эвакуацию. Стражи выводили людей с площади. Русалки накладывали успокаивающие чары. Ведьмы укрепляли здания защитными печатями.

А я бросился навстречу первой волне теневых чудовищ. Пока здесь оставался хоть один человек — никто не пройдёт.

***Аджей Менса. Тема, Гана.

Стоило мне выскочить из портала, как сердце болезненно сжалось.

Тема — мой любимый портовый город — тонул в хаосе.

Океан бушевал так, словно сам пытался вырваться из берегов. Разломы открывались прямо на поверхности воды и среди портовых доков. Огромные контейнеры с грохотом падали на землю, разрушая склады и причалы. Люди в панике бросались кто куда. Некоторые уже оказались в воде.

Запах соли, бензина и горящего дерева — тот самый запах порта, который я так любил, — теперь смешивался с чем-то чужим и тёмным, приходившим из разломов.

Русалки и духи воды работали без остановки. Они вытаскивали тонущих, успокаивали волны и направляли людей к берегу, но стихия становилась сильнее с каждой минутой.

— Аджей!

Я резко обернулся. Ко мне бежала моя младшая сестра Лейла.

— Разломов становится больше!

— Вижу.

Она остановилась рядом, тяжело переводя дыхание.

— Что будем делать?

Я быстро огляделся.

— Сначала эвакуация. Людей и магических существ отправить в убежища, никого не делить. Все, кто способен сражаться, — остаются защищать город. Остальные уходят.

Она уверенно кивнула.

— Поняла.

— Тогда вперёд.

В следующее мгновение её тело окутала магия, и она превратилась в огромного паука. Я усмехнулся. Через секунду рядом с ней уже стоял второй гигантский паук.

Мы молча сорвались с места. Прочные нити паутины натягивались между разрушенными зданиями, создавая безопасные проходы. Мы направляли людей к убежищам, останавливали падающие конструкции и перекрывали дороги, ведущие к разломам.

Постепенно поток людей уменьшался. Последний ребёнок скрылся за тяжёлыми дверями подземного убежища.

Я облегчённо выдохнул. Медленно повернулся к океану и увидел, как из чёрной воды одна за другой поднимаются теневые твари. Русалки уже не справлялись. Волны становились всё выше.

— Ну что же...

Я сделал шаг вперёд.

— Теперь моя очередь.

***Ким Юна.

Я сидела рядом с Найели, крепко сжимая её ладонь.

Наверное, она чувствовала то же самое, что и я — мы обе сходили с ума от неизвестности. Где сейчас Айла? Жива ли она? Не поздно ли мы её ищем?

Мой взгляд невольно остановился на женщине, которая совсем недавно отчитала нас, а затем неожиданно дала надежду.

Странная. На первый взгляд — самая обычная. Светлая кожа, тёплые карие глаза, чёткие густые брови. Но волосы были полностью белыми — не покрашенными, а именно такими, какими они бывают, когда человек видел слишком много. На пальцах сияли кольца с камнями, которых я раньше не встречала — каждый мерцал собственной магией.

Она молча перебирала документы, полностью сосредоточившись на работе. И вдруг я поймала себя на странной мысли.

"Она чем-то напоминает Айлу. Такая же ворчливая. Такая же резкая. Сначала накричит — потом сама же поможет."

— Айла совершенно на меня не похожа.

Я вздрогнула. Женщина даже не подняла головы. Я поспешно вскочила.

— Вы... читаете мысли?

Она равнодушно перевернула страницу.

— Иногда.

Больше ничего не сказала. Найели спокойно поднялась, положила ладонь мне на плечо и едва заметно кивнула. Этот маленький жест неожиданно успокоил меня. Мы снова молча сели.

Тишину нарушил тихий смех пожилой женщины рядом. Седовласая мгновенно нахмурилась.

— Даже не смешно. Прекрати.

Старушка лишь улыбнулась.

— А ведь я говорила тебе то же самое. Только ты никак не хотела это признавать.

— Элеонора Вонг... Ещё раз скажешь подобное — я за себя не отвечаю.

Мы с Найели одновременно напряглись.

"Элеонора Вонг. Та самая. Основательница Ассоциации Стражей Порядка? У меня даже дыхание перехватило."

В зале снова воцарилась тишина. Лишь кристаллы на столе тихо мерцали голубоватым светом.

— Не смей сравнивать меня с какой-то девчонкой из рода Морганов, — холодно произнесла седовласая женщина. — Если бы не Ария, я бы вообще не посмотрела в её сторону. Просто охраняла бы кулон. Я не бросаю слов на ветер. Если беру на себя ответственность — выполняю её до конца. В отличие от некоторых.

В её голосе звучало столько старой боли, что мне стало не по себе. Это уже не была обычная злость. Так говорят люди, которых однажды предали.

Элеонора ничего не ответила. Только грустно отвела взгляд. Между этими двумя скрывалась история длиной в несколько столетий. Мы просто не знали её.

Тишину разорвали открывающиеся порталы. Один за другим в зал входили кураторы. Едва заметив Ли Сумин, я сразу подошла к ней.

Она выглядела очень уставшей. На одежде виднелись следы сражения.

— Госпожа Ли Сумин... Вы в порядке?

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Да... Но мы знакомы?

— Мы вместе летели в Бостон. Тогда мне показалось, будто вы знаете меня намного лучше, чем я сама.

Она нахмурилась. В её глазах читалось искреннее непонимание.

К нам подошла Эсмеральда Альварес. Найели сразу встала рядом со мной.

— Госпожа Эсмеральда... Может быть, вы тоже меня не помните? — спросила Найели.

Эсмеральда устало покачала головой.

— Простите. Нет.

Они коротко объяснили, что всё это время находились под чужим контролем и почти ничего не помнят.

Я уже собиралась вернуться на диван, когда прямо передо мной открылся новый портал. Из него вышел Аджей. Он выглядел растерянным. Почти потерянным. Следом появился Лун Цзинь — посмотрел сначала на меня, потом на Аджея, и тяжело вздохнул.

Сам же Аджей продолжал молча смотреть только на меня. Словно не верил собственным глазам.

— Кураторы, раз все собрались, займите свои места, — раздался холодный голос седоволосый. — Уже вечер, а мы до сих пор не нашли Айлу.

— Да, секретарь Кассандра.

Ответ прозвучал почти одновременно.

"Кураторы."

Я медленно перевела взгляд на Аджея. Всё это время он скрывал, кто он на самом деле. Он не солгал. Но и правды тоже не сказал.

Грудь болезненно сдавило. Слёзы сами подступили к глазам. Я резко отвернулась и почти выбежала из зала Совета, стараясь скрыть то, что уже невозможно было остановить.

***Найели Эррера.

Когда Юна выбежала из зала Совета, я лишь тяжело вздохнула.

— Ты предал её доверие, Аджей.

Не дожидаясь ответа, я бросилась следом.

Она совершенно не знала, куда бежит. Коридоры Ассоциации напоминали настоящий лабиринт, а после недавнего взрыва многие проходы превратились в груды камней. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы найти её.

Юна сидела на разрушенной террасе, обхватив колени руками. За её спиной медленно угасал вечерний Бостон — над городом ещё поднимался дым, где-то вдали мерцали аварийные огни, а в воздухе до сих пор чувствовался запах магии. Бостон в такие минуты становился похожим на человека, который устал, но не сдаётся.

Я молча села рядом. Она не сопротивлялась, когда я осторожно обняла её.

— Может, у него была причина...

Юна резко подняла голову.

— Какая причина, Найели? Я ему доверилась. А он всё это время скрывал, кто он такой. Неужели я была недостойна хотя бы правды?

Мне стало больно. Не за Аджея. За неё — потому что Юна никогда не умела скрывать свои чувства. Если улыбалась — значит, была счастлива. Если плакала — значит, сердце действительно разбилось.

— Посмотри на это иначе, — тихо сказала я. — Возможно, он хотел, чтобы ты сначала полюбила самого человека, а не куратора.

Она ничего не ответила. Только сильнее сжала мои пальцы. Мы ещё долго молчали.

"Честно говоря... я бы тоже разозлилась."

В коридоре послышались шаги. Это был Аджей и его друг как я помнила от рассказов Юны. Но вот третий был тот самый сталкер Самрат." А он что тут делает?" Аджей выглядел так, словно его самого сейчас собирались казнить.

— Юна...

Она отвернулась.

— Нет.

— Пожалуйста...

— Я не собираюсь разговаривать с человеком, который мне лгал.

Повисла тяжёлая тишина. Первым её нарушил Самрат — хлопнул Аджея по плечу.

— Сам виноват.

Аджей раздражённо сбросил его руку.

— Не лезь.

— Почему? Я всего лишь сказал правду.

— Ты вообще молчи.

Самрат прищурился.

— А если не хочу?

Я уже видела, как между ними начинает разгораться спор. Казалось, ещё секунда — и кто-нибудь кого-нибудь ударит.

Между ними неожиданно появился Лун Цзинь.

— Хватит.

Его голос прозвучал спокойно — но настолько спокойно, что оба сразу остановились.

— Сейчас не время выяснять отношения.

Самрат недовольно цокнул языком.

— Ладно...

Он повернулся ко мне.

— Госпожа Найели...

— Просто Найели.

— Хорошо. Найели.

Он хотел сказать что-то ещё, но я его перебила.

— С каких пор сталкер говорит о честности?

Он удивленно моргнул.

— Что?

— Сталкер говорю.

— Я не сталкер.

— Конечно. — Я сложила руки на груди. — Тогда кто ночью ходил возле дома Айлы?

— Я проверял.

— Со стороны ты выглядел как психопат — сталкер.

Лун Цзинь тихо прыснул. Самрат медленно повернул голову.

— Психопатом меня ещё никто не называл.

— Поздравляю. Теперь называли.

— Ты, грубиянка.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— Для меня был.

Он тяжело выдохнул.

— А кто ворвался ко мне домой?

— Проверяла.

— Что?

— Проверяла, действительно ли ты психопат или нет.

— И каков результат?

— Пока пятьдесят на пятьдесят.

Самрат невольно улыбнулся.

— Очень смешно.

— Я старалась.

— Получилось плохо.

— Ах ты самодовольный наг!

Он подошёл ближе — настолько близко, что я увидела, как его зрачки вытянулись вертикально. Змеиные. Я невольно замерла.

"Красивые. Стоп. Какие ещё красивые глаза? Найели что с тобой происходит? Возьми себя в руки."

Я резко отвернулась.

— Не смотри на меня так.

Он удивился.

— Как?

— Вот именно так.

— Я ничего не делал.

— Вот именно. В этом и проблема.

Он тихо рассмеялся.

— Ты странная.

— Лучше странная, чем быть сталкером.

Юна неожиданно поднялась.

— Найели...

Я сразу узнала этот тон. "Ой."

— Не надо...

— Иди сюда.

— Не пойду.

— Найели...

— Нет.

Она бросилась ко мне. Я со смехом увернулась.

— Не поймаешь!

— Сейчас поймаю!

Мы носились между обломками, словно две маленькие девочки. Она пыталась схватить меня за рукав, я ускользала. Парни смотрели на нас, мягко говоря, в полном недоумении — Лун Цзинь с вежливым изумлением, Самрат с нескрываемым восторгом, Аджей с облегчением.

Через минуту Юна уже сама смеялась сквозь слёзы. И я тоже.

"Ну вот. Наконец-то. Пусть хоть немного отвлечётся."

Когда мы обе устали, я первой остановилась. Юна подошла ближе. Я осторожно подтолкнула её в сторону Аджея.

— Идите. Поговорите.

Она посмотрела на меня. Потом на него. Наконец тихо кивнула. Они медленно отошли в сторону. Я наконец-то облегчённо выдохнула.

— Спасибо.

Я обернулась к Самрату, он как на зло стоял рядом.

— За что?

— За то, что сейчас держал свой длинный язык за зубами.

Мы переглянулись, он хитро улыбнулся.

— Мир?

Он протянул руку. Я посмотрела на неё несколько секунд. Потом пожала.

— Только не обольщайся. Это ещё не дружба.

— А что тогда?

— Испытательный срок.

Самрат рассмеялся опрокинув голову.

— Хорошо. Буду стараться пройти его.

Александр Романов

Зал Совета постепенно пустел.

Гул голосов стихал вместе со вспышками закрывающихся порталов. Первым ушёл Аджей вместе с Лун Цзинем. Почти сразу за ними направился Самрат. Я заметил, как перед уходом он ещё раз обернулся туда, где несколько минут назад стояла латиноамериканка.

"Похоже, дело было вовсе не в отчётах."

Я едва заметно усмехнулся.

Кассандра выслушала последние доклады, холодно поблагодарила всех и приказала возвращаться по своим территориям, пока магия ещё подчинялась владельцам. Эта женщина продолжала поражать меня. Суровая, резкая и вечно раздражённая. Но за каждым её приказом скрывалась забота о тех, кого она никогда бы не призналась защищать.

Я перевёл взгляд на Элеонору.

Основательница сидела, опираясь обеими ладонями на трость. Опущенный взгляд, лёгкая усталость, глубокая задумчивость — будто её мысли сейчас находились далеко отсюда.

Я тоже собирался открыть портал обратно в Россию, но один вопрос не давал покоя с того самого момента, как Айлу похитили. Он буквально сверлил сознание. Я обернулся и подошёл к столу.

— У меня только один вопрос, — спокойно произнёс я. — И я надеюсь получить честный ответ.

Кассандра перестала изучать карту мира и подняла на меня глаза. Элеонора тоже внимательно посмотрела в мою сторону. Я положил ладони на стол.

— Почему к дому Айлы отправили именно мою иллюзию? Мы даже не знакомы. Я видел Арию Морган всего несколько раз за всю жизнь. Почему именно мой облик? Если знаете ответ — скажите.

Между нами повисла тишина. Кассандра медленно сняла очки. Потёрла переносицу. Закрыла глаза. Так она делала всегда, когда ей предстояло сказать что-то неприятное.

— Возможно... — тихо произнесла она, — Мора воспользовалась вашей подавленной связью Истинных.

У меня перехватило дыхание.

— Что?..

Кассандра открыла глаза.

— Именно поэтому Айла подсознательно доверилась человеку с твоим лицом. Не разумом — сердцем.

Я молча смотрел на неё. Слова никак не складывались в единую картину.

— Связь Истинных? — переспросил я почти шёпотом. — О чём ты вообще говоришь?

Элеонора тихо вздохнула. Но промолчала — она явно знала ответ. Кассандра некоторое время внимательно изучала меня, словно решала, имеет ли право открывать тайну, которую столько лет скрывали. Потом медленно произнесла:

— Тебе стёрли память...

Я отрицательно покачал головой.

— Тогда неудивительно.

Она поднялась со своего места, подошла к одному из старых шкафов, открыла потайной ящик и достала небольшой прозрачный кристалл памяти. Свет внутри него переливался серебром.

— Семнадцать лет назад... вы уже встречались.

Я невольно усмехнулся.

— Это не смешно Кассандра.

— А я и не шучу.

Она положила кристалл на стол.

— Ария Морган сама попросила стереть тебе память а ты согласился.

Я застыл.

— Это невозможно.

— Возможно.

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— И сейчас ты увидишь всё собственными глазами.

Воспоминание...

Август встретил Бостон невыносимой жарой.

Я сам не понимал, зачем приехал в зоопарк. Никогда не любил подобных мест — животные за решётками вызывали раздражение, а некоторые из них вообще были магическими существами, добровольно согласившимися стать развлечением для людей. Странный выбор.

Но сегодня что-то тянуло именно сюда.

Светлая футболка липла к телу от жары. Чёрную одежду я терпеть не мог — отец всегда предпочитал тёмные цвета, а я словно всю жизнь пытался доказать самому себе, что не обязан быть на него похожим.

— Александр Романов?

Я обернулся. Передо мной стояла Ария Морган. Рядом, крепко держа её за руку, стояла маленькая девочка лет семи-восьми — белая шляпка, две аккуратные драконьи косы, летнее платье с длинными рукавами и плотные белые колготки.

"В такую жару?"

Она с удовольствием ела сахарную вату и рассматривала меня так открыто, будто встретила редкого зверя.

— Добрый день, — коротко кивнул я Арии.

Она улыбнулась.

— Добрый, Александр. Это моя внучка. Айла.

Девочка помахала мне свободной рукой. Я невольно снова посмотрел на длинные рукава.

— Тебе не жарко?

Айла серьёзно покачала головой.

— Не люблю солнце.

— Почему?

— Оно кусается.

Я усмехнулся. Ария только тихо вздохнула.

— Моя растяпа никогда не любила открывать руки и ноги.

"Странная привычка. Но почему-то мне показалось, что причина куда глубже обычного детского каприза."

— Бабушка, можно посмотреть на медведей?

— Только далеко не уходи.

— Хорошо!

Она побежала вперёд. Я уже собирался попрощаться, когда Ария неожиданно спросила:

— Вы случайно на днях не видели Кассандру?

— Секретаря?

— Да.

— Нет.

В ту же секунду сердце болезненно сжалось. Так резко, что я непроизвольно схватился за грудь и услышал крик.

— Помогите!

Этот крик был в голове.

Я резко поднял взгляд. Айла лежала возле вольера. Огромный бурый медведь уже занёс лапу. Я даже не успел подумать. Тело само рванулось вперёд.

Мир исчез. Через мгновение я уже стоял между ребёнком и разъярённым зверем в собственной звериной форме. Рёв. Крики людей. Паника. Запах крови и страха.

Потом всё стихло. Людей успокоили. Память очевидцам стёрли. Появилась Кассандра. Как всегда — без предупреждения. Она быстро разобралась с последствиями, а затем неожиданно повернулась ко мне.

— Сними футболку.

Я моргнул.

— Что?

— Футболку. Сейчас же.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

Я хотел возмутиться, но она просто подошла и сама приподняла край ткани. Я даже не успел среагировать, ноги будто окаменели. В следующее мгновение её лицо побледнело.

— Чёрт...

Она резко выругалась. Так грубо я не слышал её никогда. Ария сразу поняла, что произошло.

— Что там?

Не отвечая, Кассандра подошла к мирно спящей Айле — девочка, кажется, упала в обморок от испуга — и осторожно приподняла край её платья.

Ария вскрикнула.

— Нет...

Я видел только их лица. Но этого оказалось достаточно.

— Что происходит? — наконец смог произнести я.

Кассандра медленно повернулась. Её взгляд был тяжёлым. Очень тяжёлым.

— Метка Истинных.

Я не сразу понял о чём она говорит.

— Какая ещё...

— На твоём груди появилась Метка Истинных, — она посмотрела прямо мне в глаза. — И такая же — у Айлы.

Мир словно остановился.

— Именно поэтому ты услышал её крик, — продолжила Кассандра. — Именно поэтому бросился спасать. Связь уже сформировалась.

— Нет.

Я сделал шаг назад.

— Нет. Она ребёнок. Ей даже восьми лет нет. Это невозможно.

Ария сорвалась на крик.

— Удали её! Сотри! Сделай хоть что-нибудь!

— Ария... — устало произнесла Кассандра.

— Я приказываю!

— Не приказывай мне. Ты прекрасно знаешь — Метка Истинных не подчиняется никому.

Я вмешался сам.

— Тогда разорви её. Просто уничтожь эту связь.

Кассандра долго молчала. Потом очень тихо спросила:

— Судьба твоих родителей ничему тебя не научила?

У меня похолодели руки.

Перед глазами всплыли отец и мать. Их медленно разрушающийся союз. Отец никогда не любил её — лишь терпел. Пока однажды не нашёл способ разорвать связь Истинных.

Он разорвал её. И в тот же день они оба начали медленно умирать.

Мама угасла первой от рук людей, наверное поэтому отец не пришел к нам на помощь. Отец прожил дольше. Но счастливым я его больше никогда не видел.

— Ты предлагаешь повторить их судьбу? — тихо спросила Кассандра.

И я впервые за много лет не смог ей ответить.

— Мне всё равно! — голос Арии снова сорвался. — Это неправильно! Она ребёнок, а он взрослый мужчина! Что подумает сама Айла? Это же... это же насилие над её волей!

На скамье мирно спала девочка, ничего не подозревая. Кассандра долго молчала. Я видел, как её взгляд на мгновение стал пустым — будто она смотрела вовсе не на Арию, а в собственное прошлое, куда-то очень далеко.

Потом медленно повернулась. Звонкая пощёчина разрезала тишину. Ария схватилась за щёку а я невольно вздрогнул. Кассандра никогда не поднимала руку на человека, даже если он магическое существо.

— Ария, — произнесла Кассандра удивительно спокойно. — Попроси у Александра прощения.

— За что?!

— За то, что ты только что назвала Метку Истинных извращением.

Ария застыла.

— Разве это не так?..

Кассандра устало прикрыла глаза.

— Нет. — Она подошла ближе. — Ты сейчас говоришь не как Хранительница Разлома. Ты говоришь как испуганная бабушка.

Ария молчала.

— Метка Истинных — это не про любовь. Не про брак. Не про постель. И уж точно не про то, о чём ты сейчас подумала. Это...

Она перевела взгляд на меня.

— Долг. Ответственность. Защита. Готовность чувствовать другого человека даже тогда, когда он находится за тысячи километров. Именно поэтому он услышал её крик. Именно поэтому бросился спасать. Именно поэтому сейчас так боится — потому что уже понимает, что значит эта связь.

Она снова посмотрела на Арию.

— Александр и без того несёт на плечах огромную ответственность за Россию. Теперь судьба привязала к нему ещё и твою внучку. Вот почему он испугался. Не из-за возраста — из-за ответственности.

Ария медленно опустила глаза. Из них покатились слёзы.

— Простите...

Она посмотрела сначала на меня, потом снова на Кассандру.

— Я просто...испугалась.

— Знаю. — Ответ прозвучал неожиданно мягко. — Но страх не должен делать тебя жестокой.

После долгого молчания Кассандра сказала:

— Чтобы немного вас успокоить расскажу одну историю... Подобный случай уже происходил.

Мы оба подняли головы.

— Отец Лун Цзиня встретил свою Истинную намного раньше, чем она достигла совершеннолетия.

— Никогда не слышал об этом.

— Потому что об этом почти никто не знает.

Она едва заметно усмехнулась.

— Он пришёл к лучшему другу чтобы поздравить семью с рождением дочери. Когда мужчина впервые взял малышку на руки — появилась Метка. Такая же, как у вас.

Ария застыла.

— И что было потом?

— Они приняли единственно правильное решение. Подавили связь. Девочка росла обычной жизнью — без давления, без обязательств, без чувства, что кто-то незримо управляет её судьбой. Когда же она стала взрослой, то сама полюбила этого человека. Не потому, что так велела Метка. А потому, что сделала собственный выбор.

Позже у них родился сын. Лун Цзинь. Я долго смотрел на спящую Айлу. Она казалась такой маленькой. Такой беззащитной.

— Тогда... подавите нашу связь. До того момента, пока она сама не сможет принимать решения.

Ария резко подняла голову.

— Только не в восемнадцать!

Кассандра вопросительно посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что это слишком рано. Пусть сначала станет взрослой. Пусть проживёт жизнь. Пусть сама решит.

— Хорошо. Но вы должны понимать последствия.

Она присела возле Айлы и осторожно коснулась её лба, и голос стал тише — не строже, а именно тише, как бывает, когда говорят о чём-то важном и хрупком.

— Подавленная связь никогда не исчезает бесследно. Она может сделать человека более замкнутым. Более холодным. Иногда — подозрительным. Иногда, наоборот, слишком тревожным. Каждый организм реагирует по-своему.

Она посмотрела уже на меня.

— Ты и без того не самый открытый медведь, Александр. После подавления можешь окончательно закрыться от людей.

— Меня это устраивает.

— Не сомневаюсь.

Она едва заметно усмехнулась.

— Тогда осталось решить ещё один вопрос.

Ария сразу поняла.

— Сотрём воспоминания но с разумом Айлы будут проблмы.

Я нахмурился.

— Какие?

— Разум ребенка хрупкая вещь. — сказала Кассандра. — Пусть эта встреча исчезнет из памяти. Останется лишь воспоминание о медведе — сильный испуг невозможно стереть полностью. А вот всё остальное можно скрыть. Если попытаться удалит все это может сломать ее психику.

Я долго молчал, потом кивнул.

— Приступайте.

Кассандра уже собиралась начать заклинание, когда меня словно ударило изнутри. Жгучая боль пронзила грудь.

Я рухнул на одно колено и открыл глаза в зале Совета.

Воздух вокруг был обычным. Холодный мрамор под ладонью. Запах горелой магии. Кристаллы на столе тихо мерцали — и я несколько секунд просто дышал, не пытаясь ничего понять.

— Что... происходит?..

— Похоже после возвращения воспоминаний ваша связь проснулась, — тихо сказала Кассандра, подойдя ко мне.

Она коснулась моей груди, закрыла глаза. Через несколько секунд резко распахнула их.

— Нашла.

— Что?

— Айла. Она сейчас в нашем мире.

В ту же секунду голубой кристалл на её запястье вспыхнул. Раздался голос Инесс:

— Кассандра! Мы обнаружили её! Девочка несколько раз переходила между мирами. Сейчас она движется в сторону Салема. Но пройти туда мы не можем — нас что-то не пускает...

Лицо Кассандры мгновенно изменилось.

— Инесс. Немедленно возвращайся на Аз.

— Но...

— Это приказ. Скоро магия исчезнет. Если останешься там — можешь уже не вернуться. Ты беременна. Не рискуй ребёнком.

После короткой паузы послышался тяжёлый вздох.

— Поняла.

Кристалл погас. Кассандра открыла один из старых шкафов, достала несколько раций и бросила одну мне.

— Вторая волна скоро отключит магию. Забирай Основательницу. Садись в машину и ищите Айлу. Найдите любой ценой.

Она впервые за весь разговор чуть запнулась.

— Если наступит третья волна... тогда этот мир уже никто не спасёт.

Александр Романов.

Я быстрым шагом вышел из зала Совета. Сердце билось так сильно, будто готово было вырваться из груди. Воздуха не хватало. Ладони вспотели, а внутри росло странное чувство тревоги — но не моё собственное. Я уже понимал это.

Айла.

Она была напугана до такой степени, что дрожь её души отзывалась во мне. И всё же не сдавалась. Где бы она ни находилась — она продолжала бороться. Я невольно сжал кулаки.

— Держись... — едва слышно сорвалось с губ.

За моей спиной неторопливо шагала Элеонора Вонг. Даже сейчас, когда времени почти не осталось, она сохраняла удивительное спокойствие — то особое, которое даётся не от равнодушия, а от слишком долгого опыта.

Мы вышли в длинный коридор штаба. Навстречу как раз шли Самрат, Аджей, Лун Цзинь, Ким Юна и Найели.

— Куда направляешься? — окликнул меня Самрат.

Я даже не повернул головы. Ответить сейчас означало остановиться, а я не мог позволить себе потерять ни секунды.

— Даже не ответил, — с усмешкой пробормотал Самрат себе под нос.

Элеонора остановилась рядом с ними.

— Мы нашли Айлу, — спокойно произнесла она. — Сейчас отправляемся за ней.

Все сразу замерли.

— Что? — первой подалась вперёд Юна.

— Где она? — одновременно спросили Найели и Аджей.

Метка под ключицей вспыхнула сильнее. Каждая эмоция Айлы проходила через меня, словно по раскалённой проволоке, и я с трудом сдерживал желание просто сорваться и бежать.

— Мы тоже едем, — твёрдо сказала Юна.

Аджей сразу взял её за руку.

— Одну я тебя не отпущу.

Найели только кивнула.

— Я тоже.

— И я, — спокойно добавил Самрат.

Лун Цзинь покачал головой.

— Без меня. Моя территория осталась без куратора.

Он сложил ладони в коротком прощальном жесте.

— Удачи.

Портал вспыхнул серебристым светом — и через мгновение его уже не было.

Аджей удивлённо посмотрел на Элеонору.

— Почему не воспользоваться порталами?

Ответил я раньше неё.

— Магия скоро исчезнет. Кассандра предупредила.

Повисло тяжёлое молчание. Все понимали, что это значит.

— Тогда к машинам, — коротко сказал Самрат.

Мы почти одновременно сорвались с места. Аджей завёл мотоцикл, позади него села Юна. Самрат направился к своей белой Tesla, рядом устроилась Найели — она скрестила руки на груди с видом человека, который не особенно рад выбору транспортного средства, но молча пристегнулась.

Я открыл водительскую дверь. Рядом спокойно села Элеонора. Пристегнула ремень безопасности так буднично, словно мы собирались не спасать мир, а ехали на обычную встречу.

— Поехали? — мягко спросила она.

Я посмотрел на неё всего секунду. Не ответив, завёл двигатель. Три машины одна за другой покинули территорию штаба и взяли курс на север.

Я молча вёл машину, не сводя взгляда с дороги. Салон утонул в тишине. Элеонора не произнесла ни слова — сидела рядом с тем особым спокойствием, которое меня раздражало даже в обычное время, а сейчас раздражало вдвойне.

Дорога стремительно убегала под колёса. За нами почти вплотную держались белая Tesla Самрата и мотоцикл Аджея.

Неожиданно грудь словно пронзило раскалённым клинком. Я резко ударил по тормозам. Машину качнуло. Элеонора успела ухватиться за ручку над дверью, а позади почти одновременно завизжали тормоза остальных.

Самрат первым выскочил наружу.

— Александр! Что случилось?

Следом подбежал Аджей.

Я не услышал их вопросов.

Ладонь сама прижалась к груди. Метка снова горела — но на этот раз она не просто жгла. Она звала. Я медленно закрыл глаза и позволил этой странной связи вести меня.

Сначала пришла тревога, потом страх. И вдруг всё исчезло.

Наступило удивительное спокойствие — тихое, тёплое, как первый вдох после долгого погружения. Она была жива. Испугана. Растеряна. Но жива.

И совсем рядом. Я резко распахнул глаза.

Перед нами тянулась трасса. Слева указатель: Reading. Справа — Wakefield. Ещё дальше дорога расходилась: одна вела к Салему, другая — к Андоверу.

Сердце болезненно сжалось. Теперь я знал. Не разумом, не логикой — Метка просто тянула меня туда.

— Нам не в Салем, — тихо произнёс я.

Элеонора даже не удивилась. Она внимательно посмотрела мне в глаза.

— Ты уверен?

— Да. Я чувствую её. Она в Андовере. Не спрашивайте, откуда я это знаю.

Основательница едва заметно улыбнулась и спокойно кивнула.

— Значит, Инесс увидела лишь ложный след. Они специально увели внимание к Салему.

Она перевела взгляд на север.

— Настоящая цель — Андовер.

В ту же секунду воздух вокруг дрогнул. По чёрному небу стремительно пробежала широкая багрово-чёрная молния. Земля низко загудела. Элеонора подняла голову. Её лицо впервые стало по-настоящему серьёзным.

— Начинается вторая волна... — она резко повернулась ко мне. — Александр. Выходи из машины. Сейчас же.

Я даже не успел открыть дверь.

Мир содрогнулся. Невидимая ударная волна пронеслась через всё пространство с такой чудовищной силой, будто само небо раскололось над нашими головами. Боль вонзилась прямо в виски.

Краем сознания я услышал крики Самрата, Аджея, девушек — они тонули, как голоса под водой. Следующая волна ударила ещё сильнее. Перед глазами всё потемнело.

Мир исчез, осталась только оглушительная тишина.

***Элеонора Вонг.

Я сидела неподвижно. За окнами машины всё ещё звучали крики — дети пытались понять, что происходит. Вторая волна накрыла мир именно так, как я и боялась.

Моё тело тоже дрожало. Всегда дрожало. Даже спустя столько веков. Страх никуда не исчезает — просто со временем учишься держать его в узде.

Я медленно открыла глаза. Тишина. Та самая, которую невозможно перепутать ни с чем.

"Магия исчезла. Ненадолго. Но исчезла."

Я спокойно потянулась к дверной ручке и выбралась наружу. Ноги коснулись асфальта, и я на мгновение опустила взгляд на собственные ладони. Молодые, без единой морщины. Провела пальцами по лицу — оно тоже оставалось молодым. Так было всегда. Время давно перестало касаться моего тела. Иногда это казалось подарком. Гораздо чаще — наказанием.

Я медленно огляделась. Совсем рядом я заметила маленького чёрного паука. Присела перед ним на корточки. Совсем недавно он был огромным хранителем Африки — теперь передо мной лежало обычное создание размером чуть больше ладони.

Я осторожно протянула палец. Паук слабо пошевелил лапкой.

— Не волнуйся, Аджей, — тихо сказала я. — Магия обязательно вернётся.

На земле лежали ещё трое. Белая лисица, беркут с тёмно-золотистыми перьями. И тонкая чёрная змея, свернувшаяся в кольцо с видом существа, которое очень недовольно происходящим.

Они медленно приходили в себя, не понимая, что произошло. Когда магия покидает мир, любой хранитель возвращается к своему самому первому облику — тому существу, с которого когда-то начался его путь.

Я невольно улыбнулась. Для окружающих царила полная тишина. Для меня — настоящий спор.

Первой не выдержала орлица. Она встряхнула перьями и фыркнула с таким явным весельем, что я почти услышала смех.

"Ха! Посмотрите на нашего грозного куратора Индии. Теперь он просто маленькая змейка."

Чёрная змея недовольно зашипела.

"Прекрати смеяться. Иначе укушу."

"Попробуй сначала догнать меня, — ещё веселее ответила лисица, мотнув пушистым хвостом. Ползать-то ты умеешь, а вот летать?"

Я тихо рассмеялась.

Странная парочка. Сколько столетий прошло — а некоторые всё спорят, словно дети, которые только что познакомились.

Тем временем паук осторожно перебрался ближе к лисице. Она сразу ткнулась носом ему в голову.

"Милый... ты в порядке?"

"Не волнуйся, Юна, — спокойно ответил паук. Мы обязательно справимся."

Какая удивительно тёплая пара. Даже потеряв магию, они первым делом подумали друг о друге — не о битве, не об Айле, а именно друг о друге.

Я уже хотела подняться, когда из-за деревьев послышался тяжёлый треск ветвей. Через несколько секунд показался огромный бурый медведь.

"Александр."

Он остановился возле меня. Тёмные глаза внимательно посмотрели в мои — и я сразу поняла. Он тоже почувствовал её.

— Нужно спешить, — тихо сказала я. — Я слишком долго боялась именно этого момента.

Я подняла голову к небу. Чёрные тучи становились всё плотнее. Воздух снова начал дрожать — медленно, неотвратимо, как дыхание чего-то очень большого и очень голодного.

— Третья волна уже рождается. Если она успеет раскрыться раньше нас — мы можем опоздать.

Медведь молча опустился передо мной, приглашая. Я осторожно устроилась у него на спине, крепко держась за густую шерсть. Она оказалась неожиданно тёплой — как земля в конце долгой зимы.

Остальные тоже поняли всё без слов. Паук быстро вскарабкался на спину лисицы. Она сорвалась с места лёгким стремительным бегом — бесшумным, как первый снег.

Чёрная змея недовольно зашипела, явно не собираясь подпускать к себе никого. Но беркут оказался быстрее. Она ловко подхватила его когтями, стараясь не причинить боли.

"Эй!" — возмутилась змея.

"Потом поспорим," — мысленно ответил беркут. "Сейчас некогда."

Одним мощным взмахом крыльев она поднялась в небо, унося в когтях возмущённую чёрную змею. Я тем временем крепче ухватилась за шерсть Александра.

— Вперёд. Айла ждёт нас.

Медведь сорвался с места. Лисица стремительно помчалась следом, прижав уши к голове. Высоко над нами летел беркут, и где-то в ночном андоверском небе — между старыми дубами и первыми весенними огнями — всё ещё дрожал воздух, предупреждая о том, что скоро станет гораздо хуже.

А впереди нас уже ждал Андовер. Город забытых легенд.

Айла.

Я сидела между двумя магическими существами и старалась даже не дышать слишком громко.

За рулём спокойно вёл машину высокий эльф. Его длинные серебристые волосы слегка качались при каждом повороте руля, а пальцы уверенно лежали на кожаной оплётке — так держат руль люди, которые за рулём чувствуют себя вернее, чем где-либо ещё. Казалось, для него подобные поездки были обычным делом.

Справа сидел мужчина с ледяной белой кожей. Очки больше не скрывали правду. Вампир. Настоящий. Он всю дорогу молчал, неподвижно глядя вперёд, словно статуя, которую забыли оживить.

Слева устроился огромный оборотень. От него пахло лесом после дождя — мокрой шерстью, хвоей и дымом старого костра.

Я боялась поднять голову. Казалось, стоит только случайно посмотреть кому-нибудь в глаза — и случится что-то страшное.

Вдруг машина резко ускорилась. Эльф коротко произнёс:

— Держитесь.

Впереди прямо посреди дороги воздух треснул, словно тонкое стекло. Из разлома вырвался ослепительный свет, и машина даже не притормозила — мы буквально влетели внутрь.

На одно короткое мгновение исчезли все звуки. Тело стало невесомым. Желудок неприятно сжался, будто мы сорвались с огромной высоты. Меня прижало к сиденью.

А потом колёса снова коснулись дороги.

Первый мир оказался невероятно ярким — я даже забыла закрыть рот. Каменные мостовые сияли так, будто их только что вымыли дождём, воздух пах свежим хлебом, мёдом, яблоками и цветущими лугами, и откуда-то доносился звон колоколов. По улицам спокойно гуляли эльфы, ведьмы, феи, кентавры и люди, дети смеялись, кто-то играл на необычном инструменте, напоминающем арфу. Даже ветер здесь звучал иначе — он словно тихонько напевал что-то своё, очень старое.

Я прижалась к стеклу.

— Боже... Как же красиво...

— Не отвлекайся.

Спокойный голос вампира заставил меня вздрогнуть. Я быстро отодвинулась обратно.

Через несколько секунд машина снова вошла в сияющий портал, и на этот раз меня словно окатило прохладной водой. Машина ехала под водой. Я не понимала, как это возможно — за окнами плавали огромные рыбы, русалки улыбались друг другу, коралловые дома переливались всеми оттенками голубого, а солнечные лучи пробивались сквозь толщу воды длинными золотыми столбами. Воздух оказался влажным и пах морской солью, водорослями и чем-то неожиданно сладким, похожим на цветущий жасмин. Я глубоко вдохнула — так легко дышать мне ещё никогда не приходилось.

Совсем рядом величественно проплыл дракон с огромными прозрачными плавниками вместо крыльев.

Я даже перестала моргать.

— Настоящий...

Оборотень усмехнулся.

— Первый раз видишь океанских драконов?

Я только молча кивнула. Но мы уже снова исчезали в следующем портале.

Каждый новый переход ощущался по-разному. Иногда машину резко встряхивало, иногда казалось, будто она просто плывёт, иногда всё вокруг становилось совершенно бесшумным — как в секунду между вдохом и выдохом. Я всё меньше понимала, сколько времени прошло. Миры сменяли друг друга так быстро, что сознание переставало успевать за ними.

Мрачный город убийц встретил нас холодными улицами, пахнущими железом, мокрым камнем и дымом. Люди в капюшонах двигались быстро и бесшумно, где-то позади нас лязгнул клинок о клинок.

Следующий мир — густые тёмные леса, где высокие сосны почти закрывали небо, волки выли где-то далеко, а от костров тянуло жареным мясом и древесным дымом. Вампиры спокойно разговаривали с оборотнями, и я невольно вспомнила «Сумерки» — только здесь всё было настоящим. Не кино. Не сказка. Живая жизнь, которая шла своим чередом, совершенно не интересуясь тем, что я смотрю на неё из окна чужой машины и не могу поверить собственным глазам.

Каждый мир пах по-своему, звучал по-своему, дышал по-своему. Я уже перестала считать.

И вдруг эльф впервые за всю дорогу сбросил скорость.

Машина плавно выехала из последнего портала на совершенно обычную асфальтированную дорогу. Шины тихо зашуршали по сухому покрытию. За окном появились привычные деревья, фонари, дома — и дорожный указатель.

ANDOVER.

Почему-то именно в этот момент сердце болезненно сжалось. Будто этот город уже давно ждал моего появления.

Я снова посмотрела на указатель.

Это название я уже где-то слышала — точно, на уроках истории. Андовер, один из самых старых городов штата Массачусетс, основанный английскими переселенцами ещё в XVII веке. Тогда вокруг были только густые леса, болота и небольшие фермы. Позже появились первые школы, старые церкви и каменные дома, многие из которых сохранились до сих пор.

Говорили, что этот город всегда оставался странным. Не таким шумным, как Бостон. Не таким знаменитым, как Салем. Но люди часто рассказывали о необъяснимых исчезновениях, призрачных огнях в лесах и странном тумане, который иногда накрывал улицы без всякой причины.

Конечно, я всегда считала это обычными городскими легендами.

Машина медленно свернула с главной дороги, и за окном потянулись старые кирпичные здания, белые деревянные дома с широкими верандами, высокие клёны, каменные стены, заросшие плющом. Всё выглядело удивительно спокойно — даже слишком. Не было ни людей, ни машин, только ветер лениво гонял по дороге сухие листья и приносил с собой запах старого камня, влажной земли, речной воды и древесной коры.

Казалось, сам воздух здесь был намного старше, чем в Бостоне. Словно город прожил несколько человеческих жизней и видел такое, о чём давно перестали рассказывать — даже шёпотом, даже детям перед сном.

— Почему именно Андовер? — тихо спросила я.

Эльф за рулём впервые ответил, не отрывая взгляда от дороги:

— Потому что всё началось здесь. Миры начали соприкасаться задолго до твоего рождения. Первый великий Разлом открылся именно под этим городом. Большинство людей никогда об этом не узнают — они считают Андовер тихим историческим местом. Но под его улицами спит нечто куда более древнее.

Даже вампир впервые повернул голову в мою сторону.

— Не город хранит тайну, — произнёс он после короткой паузы. — Тайна хранит город.

По моей спине медленно пробежал холодок.

Я снова посмотрела в окно. Теперь Андовер уже не казался уютным. Высокие клёны по обе стороны дороги стояли неподвижно — ни одного листа не шелохнулось, хотя ветер секунду назад ещё гулял по улице. Каменные стены с плющом казались слишком тёмными для такого тихого вечера. Даже свет фонарей здесь падал иначе — не рассеиваясь, а словно собираясь в пятна, как будто тьма между ними была плотнее обычного.

Мне всё сильнее казалось, что город смотрит на нас так же внимательно, как мы смотрим на него. Этот город начинал пугать меня всё сильнее.

Улицы были пустыми — не просто безлюдными, а именно такими, какими бывают места, которые люди покинули давно и навсегда. Ни детских голосов, ни шума машин, ни лая собак. Даже ветер почти не двигался. Только старые деревья едва заметно покачивали ветвями, словно перешёптывались между собой о чём-то, что нам знать не следовало.

Мне стало не по себе. Мы вышли из машины и пошли пешком — эльф впереди, вампир и оборотень по обе стороны от меня, и я старалась не отставать, хотя ноги плохо слушались.

— Почему здесь никого нет?.. — едва слышно спросила я.

Никто не ответил.

Вампир остановился первым. Он медленно повернул голову в мою сторону, ноздри едва заметно дрогнули, и он сделал глубокий вдох — так, как делают это существа, когда что-то в воздухе перебивает их обычный контроль над собой. Его взгляд изменился: красные радужки начали медленно наливаться более тёмным, почти багровым светом.

Рядом оборотень резко замер. Его зрачки расширились, и он тоже втянул воздух.

— Хранитель... — почти шёпотом произнёс вампир.

Я растерянно посмотрела на него.

— Что?..

Он словно не слышал. Осторожно взял меня за левую руку, оборотень почти одновременно схватил правую, и я почувствовала, что они больше не видят перед собой человека. В их глазах читался только голод — первобытный, неконтролируемый, тот самый, который живёт глубже любого разума.

— Отпустите! — Я дёрнулась сильнее. Паника накрыла меня с головой. — Я буду кричать!

Но они больше не слышали ни моих слов, ни моего страха.

Вампир медленно поднёс моё запястье к губам — и острые клыки впились в кожу. Жгучая боль пронзила руку так резко, что я закричала. Оборотень вцепился в другую ладонь, и мир перед глазами задрожал. Я билась, пыталась вырваться, но силы уходили стремительно — казалось, вместе с кровью из меня вытекала сама жизнь.

— Какая вкусная... — прошептал вампир.

— Невероятная... — прорычал оборотень.

Перед глазами всё поплыло.

И вдруг кулон на моей груди раскалился. Не нагрелся — именно раскалился, будто внутри него в одну секунду вспыхнуло настоящее солнце. Жар оказался таким сильным, что я вскрикнула ещё раз — и в тот же миг раздался сухой хлопок. Потом второй.

Я не сразу поняла, что произошло.

Эльф оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, холодным, без единой эмоции — только в руке сверкнул тонкий серебряный клинок. Одно движение. Второе. Головы вампира и оборотня почти одновременно отделились от тел. Тёплая кровь брызнула мне на лицо.

Я застыла. Не могла даже закричать — только смотрела.

Он убил их. Так спокойно. Так быстро. Будто делал это уже тысячи раз.

Меня затошнило. Желудок болезненно сжался, колени подкосились, кровь продолжала медленно стекать по моим ладоням. Последнее, что я увидела перед тем, как сознание окончательно погасло — эльф опустился передо мной на одно колено и тихо произнёс:

— Простите...

Мир исчез во тьме.

Больно. Господи, как же больно.

Казалось, обе руки окунули в кипящую лаву. Я пыталась закричать — наверное, даже кричала, но собственный голос до меня не доходил, только глухой звон в ушах.

С огромным трудом я открыла глаза.

Надо мной склонился тот самый эльф. Он осторожно промывал мои раны прозрачной жидкостью с терпким запахом трав, и каждое его прикосновение отзывалось новой вспышкой боли. Я резко дёрнула рукой.

— Не трогайте...

Он спокойно поднял взгляд.

— Иначе начнётся заражение.

Я замерла. Только сейчас память вернулась — вампир, оборотень, кровь, крики.

— Почему?.. — Мой голос дрожал. — Почему они это сделали?

Эльф молча закончил перевязку. Лишь потом ответил:

— Кровь хранителей слишком ценна. Особенно в день пробуждения.

— День рождения...

— Да. Сегодня твоя кровь обладает самой высокой силой.

Теперь я поняла. Они не хотели меня убить. Они просто потеряли над собой контроль. От этой мысли стало ещё страшнее.

Эльф поднялся и протянул руку. Я осторожно вложила в неё свою ладонь — и в следующую секунду он неожиданно поднял меня на руки.

— Что вы делаете?! Поставьте меня!

— Ты не сможешь идти.

— Смогу!

Я попыталась вырваться, но сил почти не осталось. Он лишь крепче придержал меня и посмотрел прямо в глаза.

— Если бы хотел причинить тебе вред, Айла... я бы не спасал тебя.

Я невольно замолчала. Логично. И именно эта логика пугала сильнее всего.

Через несколько минут я всё же попросила:

— Пожалуйста... Поставьте меня.

Он осторожно опустил меня на землю. Ноги дрожали, каждый шаг давался с трудом, но я шла. Мы молча двигались по пустым улицам Андовера — старые дома, фонари, туман, и та странная тишина, которая, казалось, не была пустой, а была наполненной чем-то невидимым и очень старым.

Вдруг земля под ногами едва заметно качнулась. Я испуганно остановилась.

— Землетрясение?

Эльф отрицательно покачал головой.

— Тогда что?

— Город. Он почувствовал тебя.

По моей спине пробежали мурашки.

Он мягко коснулся ладонью старой кирпичной стены.

— Попробуй.

Я нерешительно приложила руку — и под пальцами что-то дрогнуло. Будто я коснулась живой кожи. Я резко отдёрнула ладонь.

— Что это было?!

— Этот город жив, — спокойно произнёс он. — Он существует намного дольше людей. Именно здесь когда-то запечатали Первый Разлом. Он всё ещё хранит его. Поэтому обычная магия здесь почти не действует. Зато магия Разлома...

Он не закончил фразу.

Под мостовой медленно прокатилась ещё одна волна — будто где-то очень глубоко просыпалось огромное существо. Стало страшно. По-настоящему страшно.

— Нам нужно идти, — он выглянул из-за угла. — До реки осталось немного. Старейшины уже должны ждать нас. Только они смогут объяснить тебе всё.

— Объяснить что?

Он повернулся, и его лицо впервые стало по-настоящему серьёзным.

— Почему именно ты способна закрыть Главный Разлом.

Я почувствовала, как сердце ушло в пятки.

— Я... Я обычная девушка...

— Нет, — он покачал головой. — Ты просто ещё этого не знаешь.

В этот момент прогремел выстрел. Громкий. Оглушительный.

Эльф вздрогнул. Его глаза удивлённо расширились, и по белой одежде медленно расползлось алое пятно. Он ещё попытался что-то сказать — но тело безжизненно рухнуло к моим ногам.

Я вскрикнула и упала на землю, сразу зажав себе рот ладонями. Раны на запястьях снова открылись. Свежая кровь потекла по бинтам.

Из темноты медленно вышел мужчина. Высокий, в длинном чёрном плаще, на широком ремне — патроны, ножи и стеклянные флаконы с неизвестными зельями. Он шёл медленно, совершенно спокойно, будто никуда не торопился. Остановился рядом с телом эльфа, опустил взгляд.

— Глупец.

Потом перевёл глаза на меня.

— Неужели ты действительно собиралась ему поверить?

Я медленно попятилась.

— Кто... Кто вы?..

Он усмехнулся. Тепло-карие глаза, густые брови, ямочка на подбородке — что-то в этом лице было пугающе знакомым, и именно это знакомое пугало больше всего.

— Бабушка ничего не рассказывала? Даже фотографий не показывала?

Сердце болезненно сжалось. Он подошёл ближе, опустился передо мной на корточки, и голос стал неожиданно мягким.

— Ты ведь до сих пор боишься солнца?

Я застыла.

— Потому что оно кусается.

Воздух исчез.

Я никогда. Никому. Кроме бабушки. Никогда не говорила этих слов.

Он улыбнулся ещё шире и медленно протянул мне руку.

— Ну здравствуй. Меня зовут Айзек Морган. Когда-то я был главой Ассоциации Стражей Порядка.

Пауза.

— И... я твой отец.

Я перестала дышать.

— Ты врёшь.

Голос прозвучал хрипло. Я отступила ещё на шаг, не позволяя ему приблизиться, и сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в висках.

— Мой отец погиб. Бабушка говорила именно так.

Мужчина лишь устало усмехнулся.

— Правда? И что ещё она рассказывала?

Он говорил спокойно — слишком спокойно для человека, которого только что назвали мёртвым. Из кармана он достал небольшой флакон, наклонился и аккуратно обработал раны на моих запястьях прохладной прозрачной жидкостью. Жжение исчезало прямо на глазах. Следы укусов начали медленно затягиваться.

Я смотрела на него, не мигая.

— Спасибо. Но я всё равно тебе не верю.

Он улыбнулся уголком губ.

— Конечно не веришь. Ты же Морган.

Он поднялся, помолчал немного, потом неожиданно сказал:

— Ну так что: паспорт показать не могу, удостоверение давно осталось в другом мире. ДНК здесь тоже никто не сделает. Но есть вещи, которые невозможно подделать.

Он сделал шаг ближе.

— Растяпа.

Я застыла. Это слово. Так меня называла только бабушка. Всегда — когда я падала, когда забывала ключи, когда снова приходила домой промокшей после дождя.

— Откуда...

— Потому что именно я придумал это прозвище, Айли.

Сердце пропустило удар. Я покачала головой — нет, совпадение, наверное, бабушка рассказывала ему, — но что-то внутри уже знало, что это неправда. Что он не мог знать этого от неё, если она всю жизнь говорила, что его нет.

— Не называй меня Айли, — сказала я, хотя он ещё не произнёс этого имени вслух.

Он чуть приподнял бровь, и в этом жесте было столько знакомого, что мне стало совсем плохо. Он осторожно подставил спину.

— Залезай.

— Я не ребёнок.

— Знаю, растяпа.

Сердце болезненно дрогнуло.

Несмотря на страх, я всё-таки забралась ему на спину. Он легко поднялся, будто делал это уже сотни раз, и мы пошли дальше по пустой улице. С неба сорвались первые капли дождя, старые камни Андовера мгновенно потемнели.

Некоторое время мы молчали. Потом он неожиданно спросил:

— Ты когда-нибудь думала о детях?

Я едва не задохнулась.

— Что?!

— Просто ответь.

— Нет! Конечно нет!

Он медленно кивнул.

— А знаешь... когда мне было двадцать четыре, у меня уже была дочь-подросток. В пятнадцать лет я без памяти влюбился в одну упрямую девчонку. В шестнадцать родилась ты.

Я не могла поверить услышанному.

— Это невозможно...

— Мы сами были детьми. Наши родители решили, что смогут воспитать тебя лучше нас.

— Бред...

— Не перебивай. Ты ведь хотела узнать правду.

Его голос впервые стал строгим. Я прикусила губу.

— Первый год после твоего рождения мы пытались быть семьёй. Но твоя мать однажды решила, что хочет жить иначе. И просто ушла.

— А ты?

— Я остался. До твоих пяти лет. Каждый день, каждую ночь, каждый твой страх, каждую простуду, каждую улыбку.

Слёзы подступили сами собой.

— Тогда... Почему я тебя не помню?..

Он остановился. Дождь становился сильнее, и он очень медленно повернул голову.

— Правда не помнишь, как любила кататься у меня на спине?

Я закрыла глаза. В голове что-то болезненно дрогнуло — будто очень далёкое воспоминание пыталось выбраться наружу. Но стоило мне ухватиться за него, оно снова рассыпалось в пустоту.

— Нет... Не помню.

И именно это оказалось больнее всего.

— Почему бабушка сказала, что тебя нет?

Он долго молчал потом тяжело выдохнул.

— Потому что ей было проще похоронить меня, чем объяснить правду. Я никогда не был её настоящим сыном. Твой дедушка Альфред очень хотел наследника, но Ария не смогла родить ребёнка. Он не смог это принять. Поэтому однажды связался с ведьмой. Это не была любовь. Это был расчёт. Эксперимент. Попытка получить наследника любой ценой.

— Но измена всё равно остаётся изменой, — сказала я почти шёпотом.

Айзек посмотрел на меня неожиданно серьёзно.

— Да. Остаётся. И оправдания ей нет.

Эти слова почему-то заставили меня поверить ему чуть больше. Совсем немного — но всё же.

Мы вышли на небольшую площадь. Дождь усиливался, капли мягко ударялись о старую булыжную брусчатку, и воздух пах мокрым камнем, старым деревом, дымом из давно погасших каминов. И ещё чем-то.

Я резко остановилась.

— Лаванда...

Айзек удивлённо посмотрел на меня.

Я закрыла глаза. Этот запах становился всё сильнее — совсем такой же, как у бабушки. Каждое утро. Каждый вечер. Каждый раз, когда она расчёсывала мне волосы.

— Бабушка... — едва слышно прошептала я.

Ветер неожиданно усилился. Где-то наверху тихо зазвенел старый колокол — один раз, потом второй, — и наступила абсолютная тишина. Даже дождь будто стал идти медленнее.

— Он тебя узнал, — тихо сказал Айзек.

— Кто?

— Город.

По стенам домов вокруг площади медленно побежали слабые серебристые линии — будто под старым камнем текли светящиеся жилы. Фонари загорались сами собой, один за другим, хотя вокруг никого не было. Старые деревянные вывески едва заметно покачивались — но ветра уже не было.

Город жил собственной жизнью.

— Мне страшно... — прошептала я.

— Это нормально, — ответил Айзек. — Первая Хранительница тоже испугалась. Именно она однажды запечатала здесь первый Разлом. С тех пор Андовер хранит её душу и ждёт следующего наследника.

Он посмотрел прямо на меня, и в этом взгляде было что-то такое, от чего мне захотелось отвернуться.

— Двадцать четыре года он ждал именно тебя.

— Нет... — Я резко покачала головой. — Это ошибка. Я обычная девушка. Я ничего не умею. Я не ведьма, не хранитель, не герой. Я просто хотела спокойно отметить день рождения...

Голос предательски дрогнул.

Айзек неожиданно положил ладонь мне на плечо.

— Именно поэтому город выбрал тебя. Не самую сильную. Не самую умную. А ту, которая до сих пор умеет бояться. Потому что только тот, кто знает страх, по-настоящему понимает цену чужой жизни.

В этот момент земля дрогнула — намного сильнее, чем раньше. Впереди небо окрасилось густым фиолетовым светом. Он пульсировал, разрастался, и в его глубине что-то медленно и неотвратимо просыпалось.

Айзек резко изменился в лице.

— Поздно... Главный Разлом уже начал открываться.

В этот момент позади нас раздался спокойный мужской голос:

— Как трогательно. Семейное воссоединение всё-таки состоялось.

Я медленно обернулась.

Из тумана вышел мужчина с рыжими волосами и холодными зелёными глазами. За его спиной один за другим появлялись ещё люди — молча, неторопливо, они окружали нас со всех сторон.

Айзек тяжело выдохнул.

— Альмандит Уайт... Я надеялся, что ты не успеешь. Мужчина с рыжими волосами неспешно вышел из тумана. На его лице играла лёгкая улыбка — не добрая, а та, которой улыбаются люди, заранее знающие исход разговора. За его спиной один за другим появлялись остальные: десять, пятнадцать, может, больше. Вооружённые — кто с пистолетом, кто с длинным кинжалом, кто с мечом.

Я невольно сделала шаг назад. Айзек сразу оказался передо мной, полностью закрывая меня собой.

— Альмандит...

— Айзек. — Рыжеволосый развёл руки. — Давненько не виделись. Жаль, что при таких обстоятельствах.

— Ты опоздал.

— Разве?

Он посмотрел на меня — так внимательно, словно изучал что-то ценное, — и я невольно схватилась за кулон. Альмандит сразу заметил этот жест. Его зелёные глаза сверкнули.

— Да... Теперь понимаю. Он действительно выбрал её.

Я ничего не понимала.

— О ком вы говорите?

Никто не ответил — будто меня здесь вовсе не существовало. Альмандит продолжал смотреть только на кулон.

— Столько веков мы искали способ снять печать. А решение всё это время росло рядом с нами.

Айзек сделал шаг вперёд.

— Даже не думай.

— Думаю уже давно. — Альмандит усмехнулся. — Отдай девочку.

— Нет.

— Тогда... — он тяжело вздохнул, — придётся действовать по старинке.

Он медленно поднял руку — и в ту же секунду десятки людей направили оружие в нашу сторону.

Я почувствовала, как всё тело перестало слушаться.

— Пап...

Слово сорвалось само собой. Айзек на мгновение замер — наверное, впервые за долгие годы он снова услышал это обращение. Едва заметно улыбнулся.

— Спасибо... Айли. Теперь слушай внимательно. — Он говорил, продолжая смотреть только на врагов. — Что бы сейчас ни произошло — не снимай кулон. Никому. Никогда.

— Но...

— Пообещай.

— Обещаю...

— Хорошо. — Он кивнул. — Теперь беги.

— Что?

— Беги!!

Его голос прогремел так громко, что птицы которых я не видела сорвались с крыш. Практически одновременно прогремели первые выстрелы.

Айзек резко развернулся и толкнул меня обеими руками — я буквально полетела назад. В ту же секунду вокруг него вспыхнул серебристый щит, несколько пуль со звоном ударились о него. Но далеко не все: одна, вторая, третья пробили защиту. Я увидела, как его плечо дёрнулось и белая рубашка мгновенно стала алой.

— Папа!

Я бросилась обратно.

— Нет! — Он снова закричал. — Не сюда! Беги к реке! Сейчас!

Я остановилась всего на секунду. И именно этой секунды хватило.

Земля под ногами содрогнулась — не как при землетрясении, совсем иначе. Будто сам Андовер наконец проснулся окончательно. По земле побежали серебристые трещины, фонари вспыхнули ослепительно белым, дома вокруг тихо застонали — словно огромный живой организм сделал первый вдох после долгого сна.

Альмандит резко изменился в лице.

— Нет... Он уже отвечает ей...

Айзек усмехнулся сквозь боль.

— Я же говорил. Он выбрал свою Хранительницу.

И в этот момент старый город впервые встал на мою защиту — огромная каменная повозка, стоявшая возле площади больше ста лет, сама сорвалась с места и с грохотом врезалась в людей Альмандита, разметав сразу нескольких.

— Не дайте ей добраться до реки!

Я побежала.

Ноги сами несли меня вперёд. Холодный ветер резал лицо, дождь уже не капал — он лил сплошной стеной. За спиной раздавались выстрелы, крики, рычание. Я не смела оборачиваться — если посмотрю, остановлюсь. А если остановлюсь, догонят.

— Держите девчонку! — кричали позади. — Кулон нужен живым!

Эти слова словно подстегнули меня. Я крепче прижала обсидиан к груди — он был горячим, почти обжигающим, будто внутри билось ещё одно сердце.

Я резко свернула в узкий переулок — и едва успела. Позади прогремели новые выстрелы, пули ударились о кирпичную стену, крошка камня посыпалась мне на волосы. Я вскрикнула и бросилась дальше.

Переулок неожиданно закончился тупиком. Высокая каменная стена. Я остановилась, и сердце оборвалось. Позади уже слышались быстрые шаги. Я обернулась — трое мужчин выбегали из-за угла.

— Попалась.

Один довольно усмехнулся. Я прижалась спиной к холодному камню. И вдруг стена за моей спиной дрогнула.

Я испуганно вскрикнула. Каменная кладка медленно заскрипела — один кирпич, потом второй, потом вся стена словно сделала глубокий вдох, и камни начали расходиться сами собой. Перед моими глазами открывался узкий проход — его здесь никогда не было.

Из него пахнуло сырой землёй, лавандой и чем-то очень древним, очень родным.

— Быстрее...

Я отчётливо услышала шёпот — совсем тихий, словно сам город говорил прямо возле моего уха. Я обернулась. Никого — только тёмный проход. Позади раздался испуганный голос.

— Нет! Не ходи туда!

Я посмотрела на людей Альмандита. Их лица изменились — на них впервые появился настоящий страх. Они остановились и начали пятиться.

— Это... дорога Хранителей... — произнёс кто-то почти шёпотом. — Она открылась... Невозможно...

Я не понимала, о чём они говорят. Но знала одно — мне нужно идти.

Я сделала шаг внутрь. Камни за моей спиной начали медленно закрываться. Последнее, что я увидела перед тем, как проход окончательно исчез, — широко раскрытые глаза людей Альмандита. Они больше не смотрели на меня. Они смотрели на сам город. Будто впервые осознали, что Андовер действительно живой.

Темнота окутала меня. Впереди слышался только шум воды и тихий голос, который теперь звучал уже не как шёпот:

— Ещё немного... Айла... До реки осталось совсем чуть-чуть.

Я шла почти на ощупь. Проход оказался намного длиннее, чем казался снаружи. Под ногами вместо асфальта лежали старые каменные плиты — влажные, будто их только что омыла река. Запах сырой земли смешивался с ароматом лаванды.

Бабушка всегда сушила лаванду дома. Каждое лето. Каждый вечер перед сном её запах оставался на подушке. Я крепче прижала кулон к груди.

— Бабушка...

Ответом стала тишина. Лишь где-то впереди мерно капала вода, и каждый звук отражался от каменных стен, словно тоннель дышал.

Я остановилась, прижала ладонь к холодной стене и вдруг стена стала тёплой как бывает, когда кто-то с другой стороны осторожно накрывает твою ладонь своей. Я резко убрала руку. Потом снова коснулась. То же самое.

— Это... город?

В голове прозвучал тихий шёпот — не словами, а ощущением. Я не одна. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного. Будто сам Андовер видел меня, слышал, понимал. В груди стало неожиданно спокойно.

Совсем ненадолго.

Вдалеке раздался глухой удар. БУМ. Потом ещё один. БУМ. Каменные стены дрогнули, с потолка посыпалась пыль. Перед глазами мелькнул образ — не воспоминание, что-то другое: река, фиолетовое небо, огромная трещина, уходящая прямо в облака, и тысячи теней, которые пытались прорваться наружу.

"Главный Разлом. Он уже почти открылся."

Я зажмурилась." Нет. Даже думать нельзя."

И снова побежала. Тоннель начал подниматься вверх. Впереди показался слабый дневной свет, и свежий воздух ударил в лицо — запах дождя, мокрых деревьев, речной воды и чего-то острого, металлического.

Я осторожно выглянула наружу. Передо мной расстилалась старая часть Андовера — совсем не такая, какой я видела её несколько минут назад. Каменные дома стояли неподвижно, фонари мерцали белым светом, и улицы были абсолютно пустыми. Ни одной машины, ни одного человека, только дождь.

И где-то впереди, за старым каменным мостом, небо буквально разрывалось пополам. Фиолетовая трещина пульсировала, как огромное сердце. Каждый её удар отзывался у меня внутри — бум, бум, бум. Из глубины доносился протяжный вой, иногда низкий рык, иногда что-то похожее на человеческие крики.

Кулон вспыхнул мягким золотым светом, тёплым и настойчивым. Он звал меня туда — к реке Мерримак.

Впервые за всё это время страх начал уступать место другому чувству. Я не понимала, что должна сделать. Но совершенно точно знала: именно там меня ждёт то, от чего уже не уйти.

Я подошла к мосту, и под ногами вспыхнули тонкие золотые линии. Я испуганно отпрыгнула, но они не исчезли — медленно расходились по старой брусчатке, переплетались, соединялись, складываясь в огромный узор, похожий на древнюю печать.

Кулон откликнулся лёгкой вибрацией. Я осторожно ступила в самый центр золотого рисунка — и в ту же секунду всё вокруг изменилось. Шум дождя исчез. Ветер стих. Даже разлом перестал гудеть. Мир словно замер.

А потом из глубины города раздался тяжёлый медленный звук.

БУМ.

Будто огромное сердце сделало удар. И ещё один. И ещё. Каждый удар проходил через всё моё тело — словно второе сердце билось где-то глубоко под землёй, а моё собственное пыталось подстроиться под его ритм.

Я медленно опустилась на колени. Ладони коснулись холодной мостовой — и камень оказался тёплым. Живым. По золотым линиям пробежали тысячи крошечных искр, устремились по улицам, через дома, через мост, к самой реке — и вся вода задрожала, по поверхности разошлись идеальные круги, один, второй, третий. Будто сама река услышала зов.

Я широко раскрыла глаза.

— Что происходит?..

— Он проснулся.

Голос прозвучал совсем рядом. Я резко вскочила — никого, только туман.

— Кто здесь?

Лишь тот же спокойный голос в ответ:

— Не бойся. Мы слишком долго тебя ждали.

— Кто... вы?

— Дом. Город. Память. Мы.

Голоса были разными — мужскими, женскими, старческими, детскими. Они не перекрикивали друг друга, а звучали одновременно, будто весь город говорил одним голосом.

Я закрыла уши ладонями.

— Перестаньте...

— Мы не причиним тебе вреда. Ты дома. Ты вернулась. Наследница.

Последнее слово прозвучало особенно отчётливо.

"Нет. Нет. Это невозможно. Я обычная девушка. Я ничего не умею. Я вообще не понимаю, что происходит."

— Ошибаешься, — тихо произнёс голос внутри меня. — Ты можешь отказаться. Но тогда погибнем мы.

Перед глазами вспыхнули образы. Я увидела этот же мост, только новым. Люди, дети, магические существа — они смеялись. На берегу играли русалки, через мост проходили эльфы, феи украшали деревья золотыми фонарями, дети гонялись за маленькими драконами. Живой город. Счастливый.

Потом всё исчезло. Небо почернело. Разлом раскололся ещё шире. Дома начали рушиться. Люди кричали. Река окрасилась в чёрный цвет. И всё накрыла тьма.

Я резко вдохнула. Картина исчезла. Передо мной снова стоял нынешний Андовер — пустой, одинокий, ждущий. По щекам сами собой покатились слёзы.

— Что мне делать?..

На этот раз никто не ответил словами. Кулон вспыхнул ослепительным золотым светом — и прямо передо мной, посреди моста, в воздухе медленно появилась высокая каменная дверь. Без стены. Просто дверь. На её поверхности были высечены сотни древних символов, а в самом центре — точно такой же чёрный обсидиан, как на моём кулоне.

Она медленно начала открываться сама. Из её глубины лился мягкий золотой свет — тёплый, спокойный, совсем не похожий на фиолетовое безумие Разлома.

Кулон завибрировал. С каждым ударом сердца всё сильнее.

Я уже собиралась сделать шаг.

— Даже не думай.

Голос прозвучал так резко, что я вздрогнула.

Из густого тумана один за другим начали выходить люди. Их было много. Вооружённые. Спокойные. Уверенные. Впереди всех шёл рыжеволосый мужчина с холодными зелёными глазами.

— Ну здравствуй, Хранительница.

Альмандит Уайт. Он неспешно остановился в нескольких шагах, посмотрел сначала на дверь, потом на кулон, потом на меня — и улыбнулся.

— Вот значит где ты решила всё закончить.

Я непроизвольно сделала шаг назад.

— Не подходите.

Он тихо рассмеялся.

— Боишься? Правильно. Бояться меня полезно.

Передо мной выросла широкая фигура.

Айзек. Он тяжело дышал, рубашка пропиталась кровью, лицо побледнело — но встал так, словно собирался защищать меня до последнего вдоха.

— Альмандит. Ты дальше не пройдёшь.

— Правда? Да ты посмотри на себя — едва стоишь на ногах.

— Зато стою между тобой и моей дочерью.

"Дочерью." Это слово согрело сильнее любого огня. Несмотря ни на что, мне захотелось ему поверить.

Альмандит тяжело вздохнул.

— Жаль. Я действительно надеялся решить всё мирно.

Он поднял руку — и десятки людей направили оружие на нас.

— Последний раз. Отдай кулон.

Айзек молчал.

— Нет.

— Тогда... огонь.

Раздался первый выстрел. Потом второй. Третий.

Айзек резко обнял меня, прижал к себе, развернулся спиной к пулям. Я почувствовала, как его тело дёрнулось — один раз, потом ещё, и глухой стон сорвался с его губ.

— Папа!

— Всё хорошо... — Он улыбнулся.

Почему он улыбается? Я уже чувствовала его кровь — она стекала по моей одежде, по ладоням, по кулону.

Он медленно опустился на одно колено. Дыхание стало тяжёлым, очень тяжёлым.

— Айла... Слушай. Тебе нужно идти к разлому и закрыть его. Кулон тебя защитит и поможет.

Он упал на землю, и я едва успела подхватить его. Крепко обняв, присела на холодную мокрую брусчатку.

"Нет. Я так не могу."

Если кулон способен защитить — он спасёт и отца. Дрожащими пальцами я сняла цепочку и подняла кулон.

— Папа... пожалуйста... прими его.

Он покачал головой.

— Нет, Айла. Этот кулон должен остаться у тебя.

— Нет!

Я всхлипнула и сама потянулась вперёд.

— Если он может исцелять... если он способен спасти тебя... тогда он нужен тебе сильнее!

Он попытался остановить меня.

— Айла, не надо...

Но я уже надела цепочку ему на шею. Кулон вспыхнул мягким золотым светом. На одно короткое мгновение мне показалось, что всё получилось. Что мы справились. Что теперь он выживет.

Именно в этот миг над рекой раздался оглушительный рёв. Воздух задрожал. Вдали, ломая деревья, в нашу сторону нёсся огромный бурый медведь. На его спине сидела женщина с длинными белыми волосами, ветер развевал её плащ, и её глаза — серые, напряжённые — были устремлены прямо на меня. Она что-то кричала, но я не разобрала слов.

И вдруг — жгучая боль пронзила меня. Что-то ударило в живот.

Я ахнула. Медленно опустила взгляд и коснулась живота — между пальцами быстро растекалась горячая кровь. Я не понимала ничего. Не понимала, почему.

Потом увидела дымящийся пистолет. Его держал отец. Он смотрел на меня холодно. И улыбался. Я застыла. Не смогла даже вдохнуть.

— Па... папа?..

Он медленно поднял оружие выше. Холодный ствол упёрся мне в лоб. Его лицо уже не было тем лицом, которое несколько минут назад гладило мои волосы, — улыбка стала спокойной, почти ласковой.

— Прости, растяпа. Ничего личного.

Его голос прозвучал удивительно мягко. Он спокойно коснулся пальцами кулона на своей груди.

— Видишь ли... этот артефакт невозможно украсть. Невозможно отнять силой. Его можно получить только тогда, когда прежний владелец добровольно отдаёт его — по-настоящему, без принуждения, с искренним желанием.

Он тихо усмехнулся.

— Спасибо, что сделала это сама. Если бы не твоя добрая воля... я никогда не смог бы надеть его.

Моё сердце словно перестало биться.

"Всё. С самого начала. Он лгал."

— Ты... — Губы дрожали, между ними начала вступать кровь. — Ты всё это время...

— Конечно. Иначе разве ты поверила бы мне?

Я почувствовала, как внутри что-то ломается — не кость, не кожа. Что-то другое. Глубже.

— Ты... не мой отец...

— Ошибаешься.

Он улыбнулся ещё шире.

— Именно поэтому это сработало. Именно поэтому ты так легко доверилась мне. Потому что кровь не врёт.

Он сильнее прижал ствол к моему лбу.

— Прощай, Айла. Пора открыть Третью волну.

Элеонора Вонг.

Стоило переступить границу Андовера, как меня окутал знакомый воздух.

Тяжёлый. Сырой. Пропитанный силой Разлома настолько глубоко, что даже лёгкие невольно сжались.

"Только не снова."

Столько столетий прошло, а этот запах невозможно забыть — запах мира, стоящего на грани гибели.

Мы выехали к берегу Мерримака. Река шумела необычно тихо, словно сама затаила дыхание. Мой взгляд мгновенно нашёл Айлу — она сидела на холодной мостовой, и сквозь одежду медленно проступало алое пятно. Моё зрение позволяло видеть куда больше обычного: кровь не просто вытекала — жизненная сила стремительно покидала её тело.

Александр сорвался прежде, чем я успела что-либо сказать.

Могучий бурый медведь рванул вперёд, ломая камни когтями. Я ощущала под ладонью каждое сокращение его мышц, каждую волну ярости, прокатившуюся по огромному телу. Метка Истинных окончательно сорвала с него последние остатки самообладания.

— Александр! Остановись!

Мой голос растворился в рёве. Он уже ничего не слышал — перед ним существовал лишь один человек.

Айла.

Она дёрнулась. Голова бессильно качнулась в сторону, и сознание окончательно покинуло её. Медведь одним прыжком оказался рядом, заслонил её собой и осторожно подтолкнул мордой — будто надеялся разбудить.

Юна и Найели бросились следом. Белая лисица тихонько ткнулась носом в щёку Айлы. Орлица осторожно коснулась когтями окровавленного рукава.

Никакой реакции. Лишь слабое дыхание.

Я слезла с Александра и перевела взгляд дальше. Именно тогда меня насторожило настоящее.

Никто не двигался. Совершенно никто. Несколько десятков существ окружали площадь — вампиры, оборотни, ведьмы, маги — и все стояли неподвижно. Они не нападали, не защищались. Просто наблюдали.

Холодок пробежал по позвоночнику. Мы опоздали не к битве. Мы вошли прямо в заранее подготовленную сцену.

Единственный хлопок в ладони нарушил тишину.

Передо мной возникли трое.

Я не сразу подняла глаза. Мне и без того было больно — тем особым образом, который не имеет ничего общего с телесной болью.

Азир, Уилл и Мора.

Мои дети. Нет — приёмные дети. Я сама растила их. Учила, защищала и сильно любила. Вложила в каждого из них столько, сколько смогла.

А передо мной стояли совершенно другие существа. В их глазах не осталось ни сострадания, ни тепла — только холодный расчёт.

"Когда? Когда вы успели стать такими?"

— Давно не виделись, Основательница, — спокойно произнёс Уилл.

Я долго смотрела на них. Ответ находился где-то совсем рядом — но сердце упрямо не хотело принимать увиденное.

— Что с вами произошло? — тихо спросила я. — Зачем вы всё это делаете?

Ответа не последовало.

Вместо Уилла вперёд вышла Мора. Спокойно, не торопясь, будто моего вопроса вовсе не существовало. Она прошла совсем рядом — настолько близко, что край её длинного плаща коснулся подола моего платья — и не остановилась, даже не посмотрела в мою сторону.

Прямо перед ней стоял Айзек Морган.

Он тяжело дышал. По груди стекала кровь. Несмотря на это, в его глазах читалось удовлетворение. Он медленно снял с шеи кулон — тот самый, который столько веков считался Печатью, — и без колебаний протянул его Море.

— Теперь он твой.

Мора улыбнулась.

— Благодарю.

Она осторожно взяла украшение обеими руками. Я невольно сделала шаг вперёд.

— Мора... — впервые мой голос дрогнул. — Не делай этого.

Она даже не обернулась.

— Поздно, Основательница.

— Ты не понимаешь...

— Наоборот.

Она посмотрела на кулон почти с благоговением.

— Всё это время именно он удерживал нас в цепях.

— Нет. — Я покачала головой. — Вы всё неправильно поняли.

— Тогда смотри.

Мора крепче сжала украшение. Закрыла глаза и произнесла древнее заклинание — то самое, которое я когда-то надеялась, что никто и никогда не вспомнит. Воздух вокруг задрожал. Фиолетовые руны вспыхнули одна за другой. Кулон засиял ослепительным светом.

На одно короткое мгновение мне показалось, что он сопротивляется.

А затем — хруст. Тонкий. Почти неслышный.

Золотая оправа покрылась трещинами. Ещё одна и ещё. Следующее мгновение украшение рассыпалось прямо в её ладонях.

Над рекой вспыхнуло фиолетовое небо. Разлом вздрогнул и начал раскрываться ещё шире.

— Нет... — прошептала я.

Из глубины Разлома вырвалась чудовищная ударная волна — она смела всё вокруг, камни, пыль, людей, и меня отбросило назад. Я ожидала боли. Но её не было. Будто кто-то осторожно удержал меня прежде, чем я ударилась о стену.

Я медленно открыла глаза. Спина всё ещё касалась холодного кирпича — однако ощущение было странным. Меня словно поддерживали чьи-то руки.

Я осторожно коснулась стены ладонью.

Под пальцами прошла едва заметная дрожь. Совсем как биение сердца.

— Адам...

Имя само сорвалось с губ.

Стена едва заметно дрогнула. По кирпичам пробежала лёгкая рябь — мягкая, узнаваемая, как жест человека, который говорит «я здесь»

Я резко подняла взгляд на мост, на дома, на улицы, на землю под ногами, на весь Андовер. Серебристые линии под старыми камнями пульсировали медленно и ровно — именно так, как пульсирует что-то живое, что никуда не уходило.

"Боже."

Только теперь я наконец поняла. Не печать удерживала Разлом. Весь этот город — все эти столетия — жил. И удерживал его Адам Морган.

Фиолетовое сияние продолжало разрастаться над рекой. Осколки кулона медленно осыпались на каменную мостовую. Мора смотрела на них с торжествующей улыбкой.

— Получилось...

Она подняла голову к небу. Разлом ответил низким гулом, воздух задрожал ещё сильнее, и все вокруг невольно прикрыли лица руками.

Только я продолжала смотреть на город.

На стены, на мостовую, на дома. На едва заметное серебристое свечение под старым камнем, которое не гасло, несмотря ни на что.

"Они совершили страшную ошибку."

В следующее мгновение по площади прокатился тихий, уверенный смех. Совсем рядом. Настолько спокойный, будто происходящее было давно известно тому, кто смеялся.

— Ха... Ха-ха...

Мора резко обернулась.

— Кто здесь?

Позади неё стояла женщина в белом костюме. Белоснежные волосы аккуратно спадали на плечи. Круглые очки блеснули холодным отражением фиолетового света. В руках — веточка лаванды, которой она лениво постукивала по своей ладони. На лице играла лёгкая, почти насмешливая улыбка — та самая, которая всегда появлялась именно тогда, когда ситуация выглядела хуже некуда, а она уже знала, что будет дальше.

"Кассандра."

Она спокойно оглядела площадь. Задержала взгляд на Александре, который продолжал прикрывать собой потерявшую сознание Айлу, на Самрате, на Аджее, на Юне, на Найели. После этого перевела взгляд на меня.

Наши глаза встретились. Я едва заметно улыбнулась. Она всё поняла без слов.

Кассандра медленно сняла очки. Аккуратно протёрла стекло краем белого платка, снова надела их — и лишь затем посмотрела прямо на Мору.

— Закончили?

Мора нахмурилась.

— Кто тебя сюда пустил?

— Никто. — Кассандра пожала плечами. — Я просто пришла.

— Ха, все равно ты опоздала.

— Правда? — Она тихо рассмеялась. — А мне кажется, наоборот. Очень вовремя.

Азир сделал шаг вперёд.

— Не вмешивайся.

— Почему же?

— Всё уже решено.

— Ошибаешься.

Она спокойно посмотрела сначала на него, потом на Уилла. Веточка лаванды перестала постукивать по ладони и замерла. Кассандра слегка склонила голову набок, и в этом маленьком жесте было столько холодной уверенности, что площадь невольно затихла.

Потом её голос изменился. Он стал холодным. Жёстким. Таким, каким его редко слышали даже члены Ассоциации — тем голосом, который не повышается никогда именно потому, что ему незачем.

— Достаточно. Представление окончено.***Кассандра.

Я всегда ненавидела тишину. Она никогда не приходит одна — всегда приносит за собой беду.

Я сидела за длинным столом Совета, лениво перебирая пальцами свежую веточку лаванды. Её аромат успокаивал, напоминая, что даже после самой длинной зимы земля всё равно начинает цвести. Наверное, именно поэтому я так любила лаванду. Она никогда не сдавалась. Хотя никогда не признавала этого даже себе.

Тишину разорвал глухой удар — где-то в самой глубине здания, не звуком, а кожей. Стены едва заметно вздрогнули. Воздух задрожал.

"Началось."

Дверь распахнулась.

— Кассандра!

Лира буквально влетела в зал. Светлые волосы растрепались, из-под них выглядывали маленькие фейрийские уши, полупрозрачные крылья дрожали всё сильнее. Она не успела добежать — ноги подкосились, и девушка упала прямо возле моего кресла.

— Что происходит?..

Я спокойно поднялась. Опустилась рядом. Взяла её холодные ладони.

— Всё хорошо. Мы это исправим. Обещаю.

Она посмотрела на меня глазами ребёнка, который отчаянно хочет поверить взрослому.

— Правда?..

— Правда. Доверишься мне?

Лира едва заметно кивнула. Договорить уже не смогла. Серебристая дымка пробежала по её коже, пальцы стали тяжёлыми, крылья замерли — и через несколько мгновений передо мной стояла каменная статуя.

Я осторожно опустила её руки. Провела ладонью по холодной щеке.

— Прости. Теперь моя очередь.

Я поднялась и подошла к огромной карте мира, занимавшей почти всю стену. Одна за другой вспыхивали метки — красные, синие, фиолетовые. Каждая означала одно: магические существа превращались в камень. По всему миру.

— Вот зараза...

Я устало сняла очки. Потёрла переносицу. В ладони снова появилась свежая веточка лаванды, белоснежный костюм сменил привычную одежду. Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле.

— Ну что ж. Пора заканчивать этот спектакль.

Передо мной раскрылся портал. Не серебряный, не голубой — фиолетовый. Цвет Разлома.

Никто никогда не задавался вопросом, почему я могу пользоваться магией даже тогда, когда остальные уже бессильны. Даже мама. Даже старейшины. Потому что мою силу питает не мир. Её питает сам Разлом.

Я шагнула вперёд. Фиолетовый портал бесшумно сомкнулся за моей спиной.

Я вдохнула полной грудью.

"Андовер. Старый друг. Сколько веков прошло с нашей последней встречи?"

Дождь уже закончился. По мостовой медленно стекала вода, отражая фиолетовый свет разлома. Я неторопливо огляделась.

Картина оказалась именно такой, какой я и ожидала.

Александр лежал возле Айлы, закрывая её своим огромным телом. Юна и Найели застыли рядом. Самрат и Аджей были готовы броситься в бой в любую секунду. Элеонора стояла чуть поодаль — уставшая, напуганная и, кажется, впервые за несколько столетий действительно растерянная.

Напротив неё — трое. Мора. Уилл. Азир. Мои дорогие бывшие коллеги.

И Айзек. Я едва заметно улыбнулась.

— Представление окончено. Все взгляды одновременно повернулись ко мне. Мора первой прищурилась.

— Что ты такое говоришь?..

— Истину — Я спокойно подошла ближе, словно вокруг не лежали раненые и не висел открытый разлом. — Вы уже закончили ломать чужие игрушки?

Мора усмехнулась.

— Мы разрушили кулон. Разлом открыт. Ты опоздала.

— Правда?

Я сняла очки — и мои глаза вспыхнули насыщенным фиолетовым светом. Лицо Моры мгновенно изменилось. Она сделала шаг назад.

— Твои глаза... Почему они фиолетовые?

Я медленно надела очки обратно.

— Вот именно. Почему?

Повисла тяжёлая тишина.

— Ты... — Она внимательно всматривалась в меня. — Нет... Этого не может быть...

Я лениво пожала плечами.

— Подумай хорошенько. Если магия этого мира исчезла — как я сюда попала?

Мора молчала. Впервые за долгие годы я увидела в её глазах не самоуверенность, а страх. Настоящий. Она всё поняла.

— Ты черпаешь силу... Из Разлома...

— Молодец. Догадалась.

Азир резко шагнул вперёд, Уилл одновременно поднял руку. Оба собирались атаковать. Я даже не посмотрела в их сторону.

— Не советую. Вы проиграли ещё до того, как начали эту игру.

— Убейте её! — резко выкрикнула Мора.

Но никто не успел сделать ни шага. Я спокойно прошла мимо них и опустилась возле Айлы. Девочка едва дышала.

— Ну и устроили же вы цирк...

Я осторожно коснулась её живота. Пуля сама вышла наружу. Рана начала затягиваться прямо под моими пальцами, кровь перестала течь.

Я подняла взгляд. Александр благодарно смотрел на меня. Я покачала головой.

— Благодарить рано. Самое неприятное ещё впереди.

Словно в подтверждение моих слов лапы медведя начали покрываться серым камнем. Александр посмотрел сначала на них, затем на меня. Я спокойно встретила его взгляд.

— Всё идёт так, как должно. Доверься мне.

Он коротко кивнул. Последний раз посмотрел на Айлу. Через мгновение камень полностью сковал его тело.

Следом начали окаменевать Самрат, Юна, Найели, Аджей — один за другим. Мора в ужасе смотрела вокруг.

— Что происходит?! Разлом ведь открыт! Почему?!

Я тихо усмехнулась.

— Нет. Это не Разлом. Это всего лишь третья волна. Разницу ты, похоже, так и не поняла.

Мора резко подняла с земли остатки цепочки.

— Тогда я просто уничтожу его!

Она сделала всего один шаг. Камень мгновенно поднялся по её ногам — до колен, до пояса. Она вскрикнула.

— Нет! Что ты сделала?!

Я посмотрела на неё почти сочувственно.

— Ничего. Это последствия твоего собственного выбора. Ты так долго мечтала о собственном царстве — поздравляю. Теперь оно будет каменным.

Камень поднялся выше. Добрался до груди, шеи, лица. Последнее, что осталось живым, — её глаза, полные ужаса.

— Надеюсь, больше не увидимся.

Через мгновение всё стихло. На площади стояли только статуи. И шелестел ветер.

Лишь Элеонора оставалась живой. Она медленно опустилась на колени, положила ладонь на мостовую и закрыла глаза. Я сразу поняла — она почувствовала его.

— Ты всё-таки почувствовала его.

Элеонора медленно открыла глаза. По её щекам одна за другой покатились слёзы — за столько столетий, впервые.

Я молча наблюдала. Никогда раньше не видела её такой. Не Основательницу, не женщину, сумевшую запечатать Разлом, не легенду. Передо мной сидела просто уставшая женщина.

— Мне жаль... — её голос дрогнул. — Я слишком поздно поняла, что совершила. Тогда я была уверена, что поступаю правильно... Но всё это время он был здесь. Совсем один.

Она осторожно коснулась ладонью мостовой. Камень под её пальцами едва заметно пошёл волнами — будто отвечая.

— Ты всё ещё любишь его.

Она тихо прошептала:

— Любовь не исчезает... Даже если очень этого хочешь...

Я тяжело вздохнула.

— Мама... — Она подняла на меня усталый взгляд. — Ты ведь понимаешь, что сейчас не время сожалеть?

Она горько улыбнулась.

— Понимаю. Но сердце иногда не спрашивает разрешения.

Я подошла ближе и присела рядом. Положила ладонь ей на плечо.

— Всё ещё можно исправить.

Она посмотрела на меня так, словно не поверила.

— Исправить? После всего?

— Да. Если бы было поздно — меня бы здесь уже не было.

Она долго смотрела мне в глаза. Потом очень тихо спросила:

— Значит... ещё есть надежда?

Я кивнула.

— Пока Айла жива — надежда тоже жива.

Элеонора медленно перевела взгляд на девушку. Айла всё ещё лежала без сознания, но дыхание стало ровнее, и лицо постепенно возвращало цвет.

— Она ведь совсем ребёнок... — прошептала Элеонора.

— Для тебя — да. Для мира она уже давно стала последней надеждой.

В этот момент пальцы Айлы едва заметно дрогнули. Я улыбнулась.

— Ну вот. Наша растяпа наконец-то решила проснуться.

Веки Айлы дрогнули. Она тихо застонала, пальцы судорожно сжались, словно пытались ухватиться за что-то невидимое. Я осторожно поддержала её за плечи, помогая приподняться.

— Не спеши. Голова сейчас будет кружиться. Очень сильно.

Она непонимающе посмотрела на меня — сначала на лицо, потом на мои белые волосы, на очки, на веточку лаванды в моей руке. Будто пыталась понять, кто перед ней.

— Где... я?..

— Всё ещё в Андовере. К сожалению.

Она медленно повернула голову — и только теперь увидела площадь. Окаменевших Юну, Найели, Самрата и Аджея. Даже собственный отец застыл неподвижной серой статуей.

Айла резко вздрогнула но не увидела главного Александра.

— Что... Что произошло?.. Почему все...

Она не смогла закончить. Дыхание сбилось. Я спокойно придержала её.

— Медленно. Не торопись. Живых здесь сейчас всего трое — ты, я и она.

Я кивнула в сторону Элеоноры. Айла перевела взгляд.

— Кто вы такие?..

Элеонора едва заметно улыбнулась.

— Рада познакомиться, Айла. Жаль только, что обстоятельства выбрали именно такой момент.

Айла будто не услышала её. Она смотрела на город — пустые улицы, неподвижные дома, каменные фигуры. Тишина давила на уши.

— Нет... Это невозможно... — Она резко схватилась за голову. — Я должна закрыть дверь... Я слышала её... Она звала меня... Говорила, что ждёт... Голоса сказали, что только я могу её закрыть... Что я избранная... Что я Наследница...

Я молча смотрела на неё несколько секунд. Потом все таки не выдержала. Тихо прыснула. Следом рассмеялась уже громче.

— Ха... Ха-ха... Ха-ха-ха...

Мне пришлось даже снять очки — слёзы выступили от смеха.

Айла смотрела на меня совершенно растерянно. Элеонора тяжело вздохнула.

Я наконец с трудом успокоилась. Вытерла глаза и снова надела очки.

— Ох... Какая же великолепная сказка. Давненько я не слышала настолько хорошего спектакля.

Айла нахмурилась.

— Почему вы смеётесь? Разве это неправда?

Я посмотрела ей прямо в глаза. Улыбка медленно исчезла с моего лица.

— Расскажи мне всё. С самого начала. Ничего не пропуская. Что именно говорил тебе Айзек Морган?

Айла глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрожь.

— Он сказал, что влюбился в пятнадцать лет. В шестнадцать у него родилась я. Потом мама ушла — он говорил, что не выдержала, бросила нас спустя год после моего рождения. А сам он воспитывал меня до пяти лет. Потом тоже исчез. — Она опустила глаза. — Он не объяснил почему.

— Дальше.

— Он сказал, что дедушка изменил бабушке. От этой связи родился он. Поэтому бабушка не смогла его принять и всю жизнь говорила мне, будто он умер.

Голос Айлы сорвался.

— Но ведь бабушка была самой доброй, самой лучшей... Почему она скрыла это? Почему все мне врали? Почему я слышала голоса? Почему меня хотели убить? Даже он — даже человек, который называл себя моим отцом...

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Она отчаянно держалась, не позволяя слезам пролиться.

"Упрямая девочка."

Я тяжело вздохнула.

— Теперь послушай настоящую историю, растяпа.

Она подняла на меня взгляд.

— Первое. Твой отец никогда не любил твою мать. Знаю, что после этих слов тебе станет ещё больнее. Но ложь уже принесла достаточно бед.

Я подошла ближе.

— Айзек Морган женился только в двадцать пять лет — на своей ровеснице, которую звали Мария Холл. Они выросли по соседству, дружили, их брак был расчётом. Уютный дом. Деньги. Положение. Ничего больше. Любви между ними не было. Только спустя несколько лет выяснилось, что детей у них быть не может. Тогда Айзек повторил ошибку своего собственного отца — обратился к ведьме. Она предложила древний ритуал. Опасный и запрещённый. Она знала, что в его жилах течёт кровь Теневой ведьмы, поэтому ритуал сработал. Мария забеременела.

Айла слушала, почти перестав дышать.

— Но цена оказалась страшной. Беременность едва не убила твою мать. Тогда вмешалась я. Да — именно я собственными руками забрала магию у вас обоих. У Айзека и у тебя. Потому что иначе ты просто не родилась бы живой. После этого беременность стала спокойнее. Так появилась ты.

Я улыбнулась уголками губ.

— А теперь запомни одну вещь. Твоя бабушка Ария никогда не ненавидела Айзека. Наоборот — она приняла его, любила, защищала. Несмотря на то что он был внебрачным сыном её мужа. Несмотря на измену. Несмотря на боль. Она воспитала его как собственного ребёнка. Именно поэтому его предательство ранило её сильнее всего.

Айла застыла.

— Значит... Он соврал?

— Практически обо всём.

Я посмотрела на застывшую статую Айзека — и даже камень не смог скрыть его настоящее лицо.

— Я редко приходила в ваш дом. Лишь проверяла, всё ли спокойно. Однажды тебе было меньше года. Я вошла в квартиру — ты надрывалась от плача, Ария лежала без сознания, Марии нигде не было, Айзека тоже. Я зашла в твою комнату и увидела густую Тень. Она полностью окутала детскую кроватку. Я сразу поняла — Айзек снова провёл ритуал. Он пытался сделать из собственного младенца сосуд Разлома. У младенца не должно быть такой силы — она разрушает разум. Поэтому я снова лишила тебя магии. Во второй раз. Наказала Айзека, лишила его силы, заперла. Думала — он понял.

Я помолчала.

— Ошиблась. Когда тебе исполнилось пять лет, он снова добрался до тебя. Снова провёл ритуал. И снова попытался связать тебя с Разломом. Именно после этого появились твои страхи. Твои кошмары. Твоё ощущение, будто солнце кусается. Потому что кровь Теневых ведьм невозможно уничтожить полностью — она всегда найдёт дорогу обратно к своему хозяину.

Я снова посмотрела на статую Айзека.

— Мразь. Даже став камнем, ты продолжаешь приносить своей дочери боль.***Дорогие читатели!

Что может пойти не так перед самым финалом конкурсной книги?

Да, в общем-то... всё. 😅

Автор может подвернуть ногу😭Ребёнок может заболетьветрянкой. А через несколько дней мужа ещё и ждёт командировка. Настоящий творческий хаос! Такое ощущение, будто сама Вселенная решила проверить меня на прочность и не хочет отпускать к финалу. 😅

Но не волнуйтесь, сейчас со мной всё в порядке. Я стараюсь справляться и не терять оптимизма. Хотя иногда мне самой хочется одновременно и смеяться, и плакать.

Больше всего я переживаю за детей. Сама я в детстве уже переболела ветрянкой, поэтому за себя не боюсь. Очень надеюсь только, что младшая не заразится. Пока она чувствует себя хорошо, и я искренне надеюсь, что так и останется.

Несмотря ни на что, работа продолжается.

Я уже написала предпоследнюю главу «Города забытых легенд», и вы ее уже прочитали 😅 теперь впереди остались только финальная глава и большой эпилог. Очень надеюсь успеть закончить книгу до конца этой недели, а с понедельника наконец немного отдохнуть.

Хотя... отдых с больными детьми и подвернутой ногой — понятие весьма условное. 😂 Сейчас я больше всего надеюсь услышать от врача: «Гипс не нужен». Держите за меня кулачки! 🤞

Но что бы ни происходило, я стараюсь помнить, что всё случается не просто так. Значит, и в этом есть какой-то смысл.

Пожелайте мне удачи и скорейшего выздоровления.

А пока я восстанавливаюсь, вы можете заглянуть в мои уже завершённые книги. Буду очень рада, если они скрасят ваш вечер.

Спасибо, что вы рядом. С любовью, ваша Александра Royal 🌙🪻

Элеонора Вонг.

— А дверь… А как же голоса? — повторяла Айла.

Она смотрела на каменные фигуры вокруг так, словно пыталась найти среди них хоть один знакомый взгляд. Перед ней застыла белая лисица. Рядом замер беркут с тёмно-золотистыми перьями. Позади неё огромный бурый медведь, застывший — навсегда, если никто не успеет.

Айла медленно повернула голову.

— Что это за статуи?.. Где остальные? Они что... превратились в камень?

Её дыхание становилось всё чаще. Пальцы дрожали, плечи поднимались от каждого судорожного вдоха.

Кассандра сняла очки, неторопливо протёрла их краем рукава, снова надела и спокойно посмотрела на Айлу.

— Это твои друзья. — Она кивнула в сторону лисицы. — Юна. — Потом на беркута. — Найели. — На двух застывших существ поменьше. — Аджей и Самрат. — Последний взгляд достался медведю. — А это Александр.

— Александр?..

Айла резко обернулась. Перед ней возвышалась огромная каменная фигура медведя. Она осторожно положила ладонь на застывшую шерсть, провела пальцами по тяжёлой морде.

— Он хотел меня защитить.

Голос сорвался.

— Я даже толком не успела поблагодарить за прошлый раз...

Она опустилась рядом с каменной лисицей, обняла её за шею и заплакала — по-настоящему, без сдержанности, так, как плачут, когда больше нет сил держаться.

— Простите меня. Простите... Я должна была что-то сделать.

Кассандра подошла ближе.

— Успокойся, растяпа.

— Перестань меня так называть!

— Хорошо. Тогда слушай внимательно. — Она дала Айле несколько секунд, чтобы та подняла голову. — Кулон восстановлен. Разлом пока находится в стадии третьей волны. У нас ещё есть возможность всё исправить.

Айла вытерла слёзы рукавом.

— Правда?

Кассандра посмотрела на меня.

— Правда, Элеонора?

Я молчала. Слишком много лет я хранила эту тайну. Слишком долго прятала её — даже от собственной дочери.

Кассандра протянула руку. В её ладони покоился кулон. Целый. Словно разрушения никогда не существовало.

— Я восстановила его, — тихо произнесла она. — Возьми.

Айла медленно поднялась. Взяла украшение. Подержала на ладони и посмотрела на меня.

— Что мне делать?

Кассандра тоже перевела взгляд на меня.

— Элеонора, объясни ей.

Что-то внутри сжалось так болезненно, что я почти не смогла вдохнуть. Она впервые назвала меня по имени таким тоном. Не строгим, не холодным. Просто — усталым.

Айла ждала.

— Госпожа Элеонора... что мне делать?

Я отвернулась и мои плечи задрожали сами собой.

— Элеонора?

Я закрыла глаза. Слёзы покатились по щекам — медленно, неудержимо, как всё, что слишком долго держали внутри.

— Это не ключ.

Кассандра замерла.

— Что?

Я повернулась.

— Кулон никогда не был ключом. Никогда не был печатью.

Айла застыла.

— Тогда что это?

Я посмотрела на украшение в её ладони.

— Проклятие.

Тишина стала почти физической.

— Я прокляла род Морганов.

— Зачем? — очень тихо спросила Айла.

Я с трудом вдохнула.

— Из-за Адама.

Кассандра шагнула ко мне.

— Адама Моргана?

— Да. — Слова давались тяжелее, чем я ожидала. — Я любила его. Мы тайно поженились. Я носила под сердцем его ребёнка. Верила ему. Верила каждому обещанию. Он говорил, что будет рядом до конца нашей жизни.

Я коснулась груди ладонью.

— Кулон я изготовила собственными руками. Вложила в него частицу своей силы, чтобы он защищал того, кого я любила. Для меня это был символ любви. А браслет сделал Адам — золотой, с кровавым камнем. Мы обменялись ими как клятвами.

Кассандра слушала молча.

— Однажды я пришла к его дому. Увидела, как семья собирается уезжать. Последовала за ними в другой город. И там увидела Адама с другой женщиной и ребёнком. Незаметно забрала свой браслет и ушла.

Айла прикрыла рот рукой.

— Я была беременна его ребёнком, — продолжила я. — А у него уже была другая семья.

Я почувствовала, как старые воспоминания снова разрывают грудь — так же, как тогда. Так же остро. Время оказалось плохим лекарством.

— Я хотела, чтобы он почувствовал мою боль. Хотела, чтобы каждый Морган ощутил ту же измену. Поэтому вложила проклятие в кулон.

Кассандра приблизилась почти вплотную.

— Ты прокляла целый род из-за одного человека?

Я опустила глаза.

— Да.

— А я?

Я подняла на неё взгляд. Она стояла передо мной с выражением, которого я боялась больше любой ярости. Боль. Простая, человеческая боль.

— Я ведь тоже Морган, — тихо произнесла она. — Значит, всё это время я жила внутри твоего проклятия?

Я не смогла ответить.

— Я защищала этот род. Помогала им. Следила за кулоном, за Разломом, за Ассоциацией. Стирала воспоминания Айлы, когда считала, что защищаю её. — Её голос оставался ровным, и от этого было ещё больнее. — Всё это время я сама находилась внутри твоей мести.

— Кассандра...

— Хватит.

Она отступила на шаг.

— Я не ты, Элеонора. Я не стану тратить остаток жизни на ненависть к Адаму или на бесполезное чувство.

Она посмотрела на Разлом.

— Сейчас главное — закрыть его.

И развернувшись ушла. Айла осталась рядом со мной.

— Тётушка Элеонора...

Я посмотрела на неё.

— Расскажи мне всё.

Я медленно опустилась на холодные каменные плиты. Айла присела рядом, не торопя, не требуя — просто рядом. Как умеют только те, кто сам знает, что такое боль, которую не описать словами.

— Я любила Адама, — повторила я. — Когда увидела его с другой женщиной, внутри меня словно что-то умерло навсегда. Я решила запечатать свои чувства. Стёрла любовь, оставила лишь холод. После рождения Кассандры я почти не уделяла ей внимания. Думала, что так смогу защитить её от собственной боли.

Я посмотрела на каменные стены города.

— Затем случилось худшее.

Голос упал до шёпота.

— Мой приют сожгли. Когда я вернулась, Адам стоял среди пламени. На его руках находилось тело моего младшего брата Лео.

Айла затаила дыхание.

— Я потеряла брата. Потеряла Адама. Потеряла остатки той женщины, которой когда-то была. Я обезумела от боли. Сила вырвалась наружу сама — пространство разорвалось прямо передо мной. Возникла чёрная пустота. Тогда я ещё не понимала, что открыла Разлом.

Айла осторожно взяла меня за плечо.

— А Адам?

— Его я тоже прокляла.

Я посмотрела на каменный силуэт города — на дома, на мост, на улицы, которые всё это время дышали, жили и ждали.

— Я сказала ему: «Ты проведёшь остаток жизни здесь. Будешь видеть своих потомков. Будешь смотреть, как они проходят через ту же боль, которую пережила я».

Я закрыла лицо ладонями.

— Я хотела наказать его. А потом, когда поняла, что сделала — было уже поздно. Я запечатала его внутри Андовера.

Айла медленно обвела взглядом улицы.

— Он стал частью него?

— Да.

Я снова положила ладонь на мокрый камень мостовой. Под пальцами прошла едва заметная дрожь — тихая, живая, терпеливая.

— Город живой. Его стены, земля, река — всё связано с Адамом. Он стал душой этого места.

По щеке Айлы скатилась слеза.

— Значит, всё это время он был здесь совсем один?

— Да. — Я провела ладонью по плите. — Прости меня, Адам.

Голос окончательно сорвался.

— Прости, Айла. Я заставила тебя жить среди последствий своей мести. Прости меня, Кассандра. Я не смогла стать тебе матерью так, как должна была.

Айла крепче сжала мою руку.

— Не вините себя сейчас. Кассандра права — нам нужно закрыть Разлом. Но как?

Я посмотрела на неё.

— В прошлый раз я вошла в Разлом сама. Закрыла его изнутри. Именно поэтому знаю: это можно сделать снова.

***Кассандра.

Я стояла чуть поодаль и судорожно перебирала в голове всё, что только что услышала.

Значит, Элеонора действительно прокляла род Морганов. Меня тоже.

Из-за Адама Моргана. Из-за моего биологического отца. Из-за их великой любви, которая оказалась недостаточно великой, чтобы пережить предательство.

"Какая же нелепость."

Столько лет я защищала этот кулон, считая его ключом к Разлому. Следила за ним. Охраняла. Разбиралась с последствиями чужих ошибок. А теперь выяснилось, что всё это время я защищала проклятие.

— Зараза, — тихо пробормотала я.

Я подняла взгляд к Разлому. Фиолетовое свечение клубилось над Андовером, разливаясь по облакам медленно и неотвратимо. Из него пока никто не вышел. Это уже было неплохо. Нам требовалось одно — понять, как его закрыть.

"Изнутри."

Об этом знала только Элеонора. Я медленно повернулась к Айле, когда та неожиданно спросила:

— Значит, Айзек действительно был главой Ассоциации?

Я кивнула Айле.

— Да. Что, признаться, весьма забавно. Я отсутствовала тринадцать лет — переговоры с другими мирами, соглашения, старые конфликты... А когда вернулась, узнала, что он занял должность главы.

Я усмехнулась.

— К счастью, его свергли. После него Луна Алора стала прекрасным руководителем. С ней у меня было куда меньше хлопот.

Я перевела взгляд на Элеонору, потом обратно на Айлу.

— Хорошо хотя бы то, что тебя он не трогал.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думала, что он изменился. Что, возможно, стал другим человеком.

Я пожала плечами.

— Хотя в подобные трансформации я никогда особенно не верила.

Я подошла к каменным статуям. Найели, Юна, Аджей, Самрат и Александр. Каждый застыл в том положении, в котором находился в момент волны — и что-то живое, несмотря ни на что, осталось в их лицах. Найели смеялась. Юна тянулась вперёд. Александр был наклонён так, словно защищал кого-то.

Я остановилась рядом с ним и провела пальцами по каменной шерсти.

— Их ещё можно спасти.

Я медленно обошла всех пятерых.

— Мора, Азир и Уилл использовали последние остатки своей силы. Они хотели заставить Айлу поверить в историю об избраннице, о двери, которая откроется, о великой силе по ту сторону. Рассчитывали, что она сама войдёт в Разлом или отдаст кулон той силе, которую принимала за святую.

Я посмотрела на Айлу. Её лицо было бледным.

— Они были настолько уверены в собственной победе, что даже не предполагали другого исхода. — Мой взгляд снова поднялся к Разлому. — Вот только они ошиблись.

Элеонора посмотрела на меня.

— Нам нужно закрыть его.

— Я войду.

Я сразу поняла, о чём она.

— Что?

— Я войду в Разлом.

— Нет.

— Я уже проходила через него.

— И вернулась через триста лет.

Элеонора нахмурилась.

— Возможно, больше.

— Вот именно. — Я посмотрела прямо на неё. — Ты даже сама сбилась со счёта.

Я покачала головой.

— Ты снова собираешься стать мученицей.

— Это единственный способ.

— Нет. Мы ещё не знаем всего.

Элеонора медленно опустила взгляд на свой браслет. Тот самый, золотой с кровавым камнем.

— Магическую печать нужно использовать вместе с браслетом. В нём осталась моя сила. Мои чувства. Всё, что я когда-то запечатала.

Я посмотрела на браслет.

"Значит, вот оно. Не кулон а браслет."

Я ничего не ответила. Потому что именно в этот момент поняла ещё одну вещь — ту, о которой молчала уже очень долго.

Я знала о семье Элеоноры больше, чем она сама предполагала. Знала, что её брат жив. Знала, что у него есть семья. Знала, что у него две внучки — Инесс Ариас и Эзабет Ариас. И знала, откуда у Эзабет такая редкая очищающая сила. Она досталась ей по крови. От брата Элеоноры.

Я никогда не рассказывала об этом никому и не собиралась. По крайней мере сейчас.

Пусть у меня останется хотя бы один секрет. После всего, что произошло, мне хотелось иметь хоть какую-то власть над собственной судьбой. Я снова посмотрела на Разлом.

— Как же тебя закрыть...

Слова сорвались почти шёпотом — не к Разлому, а к самой себе, к тому, что ещё не оформилось в решение, но уже жило где-то внутри.

"Изнутри."

Я не успела додумать. Элеонора уже направлялась к мосту. Её белое платье колыхнулось от порыва ветра, и она шла так, будто уже давно приняла это решение и лишь ждала подходящего момента произнести его вслух.

Разлом расширялся. Мост под ним начинал разрушаться — камни один за другим срывались вниз, фиолетовое сияние становилось настолько ярким, что от него болели глаза.

— Элеонора!

Она не остановилась. Я всё поняла сразу. Она собиралась сделать это снова. Снова войти туда. Снова исчезнуть. Снова оставить всех остальных ждать неизвестно сколько лет.

— Нет.

Я бросилась следом. Элеонора уже стояла прямо под Разломом. Земля вокруг неё дрогнула. Огромный кусок мостовой поднялся вверх, словно каменная ладонь, закрывая её от обрушившихся обломков. Город снова защищал её — всё ещё, спустя столько лет.

Айла смотрела на происходящее, совершенно ничего не понимая.

— Что происходит?..

Я не ответила. Я видела только Элеонору. Она собиралась уйти. Снова и в этот раз я не позволю ей сделать это в одиночку.

— Хватит, — прошептала я.

Я сорвалась с места. Подбежала к Элеоноре, схватила браслет и рванула его вверх прежде, чем она успела остановить меня.

— Кассандра!

Я уже была на пороге Разлома. Фиолетовая дымка окружила меня со всех сторон — холодная, плотная, живая.

— Кассандра, не делай этого!

Я посмотрела вниз. Элеонора стояла на разрушенной мостовой, рядом с ней была Айла. Обе смотрели на меня. В глазах Элеоноры — впервые за всё это время — стоял настоящий страх. Не за мир а за меня.

Я улыбнулась.

— Ты сама сказала, что Разлом закрывается изнутри.

Я надела браслет. Кровавый камень вспыхнул ровным красным светом — не угрожающим, а почти тёплым, словно долго ждал именно этого момента.

Внутри меня что-то дрогнуло. Решение, которое я приняла раньше, чем успела его осознать. Я посмотрела прямо на Элеонору.

— Я ждала тебя всё это время.

Фиолетовый свет становился ярче. Холоднее и ближе.

— Теперь твоя очередь ждать меня.

— Кассандра!

Я раскинула руки. Позволила Разлому подхватить меня и нырнула в его сердце.

Фиолетовая дымка сомкнулась над головой — мягко, как вода, как темнота перед сном. Звуки Андовера исчезали один за другим. Последним до меня донёсся крик Элеоноры — полный боли, совсем не похожий на голос Основательницы. Просто голос печальной матери.

А затем наступила тишина.***Айла.

Кассандра исчезла внутри Разлома. Фиолетовая трещина над Андовером вспыхнула так ослепительно, что на несколько секунд весь город растворился в море света. Я едва успела зажмуриться.

Раздался грохот — где-то глубоко внутри земли, словно под мостовой разорвалось огромное сердце. Ударная волна прошла по улицам, ударила в стены домов, подняла с земли воду, пыль, мелкие камни.

И тут же Андовер снова встал на нашу защиту. Каменные стены поднялись вокруг нас, медленно смыкаясь куполом. Элеонора обхватила меня руками, я прижалась к ней изо всех сил, и мы обе дрожали — не от холода, а от того, что только что случилось и что уже невозможно было вернуть.

Несколько секунд спустя всё стихло. Я осторожно открыла глаза. Фиолетового света больше не было. Разлом исчез.

Каменный купол начал осыпаться мелкими кусочками, превращаясь в обычную землю у наших ног. Мы с Элеонорой поднялись. Она смотрела вверх, туда, где ещё несколько мгновений назад было небо, разорванное трещиной. Её лицо стало совершенно белым.

— Кассандра...

Имя прозвучало едва слышно — не как вопрос и не как призыв. Просто имя, произнесённое в пустоту. Потом она опустилась на колени.

— Кассандра!

Элеонора закрыла лицо ладонями и её плечи задрожали.

Я почувствовала, как мои собственные глаза наполняются слезами. Мир вокруг размылся.

— Думаю... всё закончилось, — прошептала я.

Она посмотрела на меня сквозь слёзы.

— Я на это надеюсь.

Я огляделась, тишина, ни гула Разлома. Ни фиолетового света. Ни движения. Только перед нами стояли каменные фигуры — неподвижные, серые, терпеливые.

Александр, Юна, Найели, Аджей, Самрат и другие магические существа, которых я едва успела узнать.

— Почему они остаются каменными? — спросила я дрожащим голосом. — Почему не становятся собой?

Элеонора медленно опустила голову.

— Не знаю.

— Но вы же уже закрывали Разлом! — У меня сорвался голос.

— В прошлый раз я была внутри. Здесь рядом с ними меня не было. Как работает эта волна — я не понимаю.

Она зажала рот ладонью, пытаясь остановить рыдания.

— Прости меня, Айла. Это моя вина.

Я посмотрела на каменный город. Впервые за всё это время я почувствовала себя совершенно беспомощной. Без плана. Без кулона. Без того, кто знал дорогу.

— Боже... помоги нам.

Ветер прошёл по пустой улице — тихий, почти сочувствующий. Я не знаю, сколько времени мы просидели среди этих неподвижных фигур. Может, час. Может, больше. Когда ты ждёшь невозможного, время перестаёт иметь значение.

А потом раздался голос. Низкий, бархатный и почти ласковый.

— Хватит уже плакать. Женщины вы слишком чувствительные.

Я вздрогнула а Элеонора замерла. Рядом с ней стоял мужчина. Он выглядел так, словно вышел из старой картины — старомодная одежда, короткие тёмные волосы, густые брови, тёплые карие глаза, мягкие черты лица. Он медленно опустился перед Элеонорой на одно колено.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Адам?..

Мужчина улыбнулся.

— Привет, Нори.

Следующее мгновение она уже обнимала его — так крепко, словно боялась, что если разожмёт руки, он снова исчезнет. Адам прижал её к себе и провёл ладонью по её белым волосам.

— Как?.. — прошептала Элеонора. — Как ты здесь?

— Сам не до конца понимаю. Просто почувствовал, что город отпустил меня.

Я смотрела на них, не в силах произнести ни слова. Потом Адам повернул голову. Его взгляд остановился на мне — тёплый, узнающий, словно мы давно знакомы.

— Айла.

Он раскрыл руки.

— Иди сюда, растяпа.

Я нахмурилась.

— Почему все меня так называют?

Он рассмеялся.

— Значит, ты действительно внучка Арии.

Элеонора протянула ко мне руки. Я робка подошла. Мы обнялись втроём — и я сама уже плакала, даже не заметив, в какой момент это случилось. Адам гладил меня по волосам, как гладит человек, который умеет держать чужую боль, не отшатываясь от неё.

— Всё хорошо. Теперь вы обе рядом.

Я закрыла глаза. Впервые за эти бесконечные часы внутри стало тихо. Настолько тихо, что я незаметно для себя уснула.

Солнце коснулось моего лица. Я прищурилась. Тёплый воздух пах дождём, мокрым камнем, речной водой — запахами, которые теперь навсегда останутся для меня запахом Андовера.

Я медленно открыла глаза. Первое, что увидела, — бурого медведя. Огромного медведя. Я сидела, прислонившись к его боку. Осторожно подняла голову.

Грудь медведя двигалась. Он дышал. Я резко отстранилась. Медведь открыл глаза. На его морде промелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Только не ешь меня!

Он фыркнул. Я растерянно моргнула.

— Мне это показалось?

Позади раздался треск и я обернулась на звук. Каменная оболочка вокруг белой лисицы покрывалась трещинами — медленно, торжественно, как в замедленной съёмке. Кусочки серого камня осыпались на землю, открывая белоснежную шерсть.

— Юна!

Я бросилась к ней. Следом стала оживать Найели, потом Аджей, потом Самрат. Мы обнимались, плакали, смеялись, говорили все одновременно, и Найели что-то быстро кричала, не останавливаясь, — я не понимала слов, но прекрасно понимала смысл.

Они живы, все живы. Я оглянулась через плечо. Элеонора и Адам спали возле стены, обнявшись. Голова Элеоноры покоилась на его плече, её лицо было совершенно спокойным — впервые за всё время, что я её знала. Ее внуки чуть дрогнули.

— Ой... — Я прикрыла рот ладонью, только сейчас осознав, что именно мой крик, вероятно, и разбудил их.

Элеонора подняла голову. Адам сонно осмотрелся по сторонам. Потом они оба увидели город. Золотая пыльца медленно поднималась над улицами. Она сияла в утреннем свете, кружилась над рекой, оседала на каменных плитах тонким сверкающим слоем. Я подняла лицо.

— Как красиво...

Золотой свет коснулся каменных фигур — одной за другой. Оболочки рассыпались, как скорлупа, и из-под них появлялись живые лица. Враги оседали на землю, приходили в себя, поднимались, переглядывались.

Андовер оживал. Я бросилась к Найели, она обняла меня так крепко, что я едва удержалась на ногах. Юна присоединилась тут же.

А потом я услышала тяжёлый шаг. Обернувшись увидела его, передо мной стоял высокий мужчина — светлые волосы, спадающие на плечи, голубые глаза, строгое выражение лица. Такое знакомое. Такое неожиданно знакомое.

В памяти вспыхнуло мгновение.

Мне семь лет. Зоопарк. Страх. Огромный медведь — и тот, кто встал между нами.

— Это ведь вы... — прошептала я.

Александр чуть нахмурился.

— Что?

— Вы помогли мне тогда. Когда я была маленькой. В зоопарке.

Он помолчал несколько секунд.

— Да.

У меня перехватило дыхание.

— Значит, вы уже несколько раз спасли меня...

Он ничего не ответил — только коротко кивнул. Но мне показалось, что в его взгляде что-то изменилось. Совсем немного. Едва заметно.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо.

Элеонора хлопнула в ладоши — негромко, но так, что все обернулись.

— Пора исправлять то, что натворили.

Она подняла руку и все враги исчезли один за другим. Потом золотой свет разлился по Андоверу широкой волной. Разрушенные стены начали восстанавливаться — камни поднимались с земли сами собой, трещины закрывались, разбитые окна собирались обратно. Мерримак снова зашумел, ровно и спокойно.

Город оживал по-настоящему. Я стояла среди своих друзей, смотрела на весенний Андовер в золотой пыльце и впервые за долгое время ничего не боялась. Потом подняла взгляд к небу. Там, за облаками, оставалась Кассандра.

— Пожалуйста, вернитесь.

Крошечная фиолетовая точка едва заметно вспыхнула среди облаков — и тут же погасла, как ответ на вопрос, который ещё не пришло время задавать.

Я задержала дыхание. Элеонора тоже посмотрела вверх. Адам положил руку ей на плечо. Никто ничего не сказал. Мы просто смотрели. Потому что теперь оставалось только ждать её.

Прошло два месяца после нашей свадьбы с Александром, однако я всё ещё никак не могла привыкнуть к его присутствию рядом.

Даже его собственная квартира — теперь наша — казалась мне чем-то непривычным. Я просыпалась, видела его вещи, слышала шаги за дверью, чувствовала незримое присутствие — и каждый раз внутри что-то едва заметно вздрагивало.

Телефон завибрировал и показал четыре утра. Работа ждёт.

Я поднялась, умылась, привела волосы в порядок и направилась на кухню — и уже почти добралась до двери и открыла его, когда услышала:

— Айла, почему вы встали так рано?

Я замерла и моё сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Боже...

Я прижала ладонь к груди и несколько секунд просто смотрела на него.

Александр сидел за кухонным столом перед компьютером. Светлые волосы слегка растрёпаны, взгляд сосредоточен на экране — и, несмотря на ранний час, он выглядел так, словно давно не спал.

— Тот же вопрос могу задать и вам, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем было на самом деле.

— Я привык рано вставать. — Он на мгновение оторвался от экрана. — Я же говорил, вам совершенно необязательно работать.

— Вы ведь не запрещали мне.

— Конечно. Я просто считаю, что в четыре утра работа может подождать. — Он снова посмотрел на экран. — Сегодня у вас церемония вручения диплома. Лучше подготовьтесь.

— Да, сегодня.

Я сама удивилась тому, как тихо прозвучал мой голос. За последние два месяца мне рассказали о Метке Истинных, о её связи между нами, о том, что Александр теперь чувствует меня так же, как я чувствую его. Однако привыкнуть к этому оказалось куда сложнее, чем я предполагала.

Нашу свадьбу устроили Элеонора и Адам. Объяснили, что защита Александра поможет мне оставаться в безопасности, если враги когда-нибудь выберутся наружу. После всего случившегося я согласилась. До сих пор сама не понимала, что именно тогда двигало мной.

Я посмотрела на него спокойно.

— Вы ведь придёте?

Он остановил пальцы над клавиатурой. Несколько секунд молчал.

— Нет. У меня много работы.

Снова этот холодный ровный голос. Так проходили почти все наши разговоры. Он оставался рядом, заботился, защищал, следил, чтобы я была в безопасности — и при этом держал между нами странную дистанцию, будто боялся однажды сделать лишний шаг.

— Тогда спокойной ночи, — тихо произнесла я.

— Спокойной ночи, Айла.

Я вернулась в комнату. Уснуть сразу не получилось. Я сидела на краю кровати, обхватив руками колени, и думала о том, какими непохожими стали наши жизни всего за два месяца.

Найели и Самрат каким-то невероятным образом всё-таки сошлись — продолжали спорить при каждом удобном случае, но в их привычных препирательствах появилась та самая странная нежность, которую раньше было невозможно заметить.

Юна и Аджей сейчас были в Африке, помогали восстанавливать разрушенные районы.

Мы почти не виделись. Я даже не успела толком рассказать им о свадьбе. Странно было произносить это слово даже мысленно.

"Я вышла замуж. За Александра. Мы просто расписались, обменялись кольцами, а Элеонора с Адамом стали свидетелями. Вот так изменилась моя жизнь."

Сегодня мы должны были наконец увидеться — все вместе. Церемония вручения дипломов. Последняя точка университетской жизни.

Когда я вышла на улицу, у машины уже ждал Вадим.

— На мой старый адрес, пожалуйста.

Он молча кивнул. Через пятнадцать минут я стояла перед знакомой дверью — а ещё через секунду уже оказалась в объятиях Найели и Юны.

— Целую вечность тебя не видела! — Юна крепко прижала меня к себе.

— Всего два месяца прошло.

— Для меня это целая вечность.

Мы поднялись наверх, и я едва успела вставить ключ в замок, как Найели вдруг схватила меня за руку.

— Подожди.

Она уставилась на мои пальцы.

— Это что... обручальное кольцо?

Юна замерла рядом. Обе смотрели на меня глазами, в которых читалось полное потрясение.

— Да, — осторожно произнесла я.

— Когда ты успела выйти замуж?!

— Почему мы узнаём об этом только сейчас?!

— Давайте сначала зайдём внутрь, — предложила я, сдерживая улыбку. — А уже там устроите мне допрос.

Спустя минуту я сидела на краю столика, а подруги расположились напротив с таким видом, словно собрались на следственный эксперимент.

— За кого? — спросила Найели.

Я глубоко вдохнула.

— За Александра.

Тишина.

— За какого Александра? — одновременно переспросили они.

— За куратора России.

Юна медленно прикрыла рот ладонью. Найели моргнула.

— Того самого? Бурого медведя?

— Да.

Они переглянулись.

— Как?!

Я рассмеялась.

— Мы просто расписались. Элеонора с Адамом были рядом.

— У нас с Аджеем только недавно всё стало серьёзно, — призналась Юна.

Найели немедленно повернулась к ней.

— А у нас с Самратом пока только поцелуи.

Я перевела взгляд с одной на другую.

— Только поцелуи? — переспросила я.

Найели покраснела.

— Ну...

Юна закрыла лицо ладонями.

— А у нас с Аджеем уже было...

Она осеклась. Найели медленно повернулась к ней.

— Что было?

— Не начинай.

— Ты сама всё сказала.

— Найели!

— Иди сюда, мне нужны подробности!

— Отойди!

Они сорвались с мест и побежали по квартире, хохоча, пока обе не упали на диван, обессиленные. Я смеялась вместе с ними — так, как давно не смеялась.

— У нас с Александром ничего такого не было, — поспешила я добавить. — Мы только расписались.

Обе остановились.

— Только?

— Только.

Найели прищурилась.

— Тогда вопросов стало ещё больше.

— Начинаю жалеть, что пришла.

— Поздно.

Мы рассмеялись снова — и разговор потёк сам собой, перескакивая с темы на тему. Мы параллельно собирались, делали друг другу лёгкий макияж прямо перед зеркалом, помогали с украшениями, ворчали и смеялись одновременно.

Когда настало время укладывать мои волосы, подруги помогли расплести две длинные драконьи косы, которые когда-то делала мне бабушка.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. На мгновение перед глазами возникла Ария — её руки, её улыбка, привычный запах лаванды. Я провела пальцами по волосам и тихо улыбнулась.

— Она бы гордилась тобой, — сказала Юна.

— Знаю.

Мы надели мантии, поправили шапочки и наконец отправились в университет. Когда назвали моё имя, сердце забилось так сильно, что я едва услышала слова ведущего. Я поднялась на сцену. Взяла диплом в руки. Посмотрела на него — и почувствовала что-то, для чего сложно подобрать слова. Словно держала в руках доказательство того, что все эти годы были настоящими. Что я справилась. Что я смогла.

Когда я вернулась к подругам, Найели крепко обняла меня. Юна поцеловала в щёку. Мы смеялись, фотографировались, снова обнимались.

И тут появился Аджей — с огромным букетом пионов.

Юна застыла.

— Пионы...

Он протянул ей цветы. Она улыбнулась так широко, что глаза заблестели — и обняла его за шею. А следующую секунду они уже целовались.

— Ох уж эти поцелуи, — тихо прошептала рядом Найели.

Я рассмеялась. Через несколько минут к Найели подошёл Самрат с букетом алых роз.

— Добрый день, красавица. Поздравляю с дипломом.

Найели посмотрела на него, нахмурилась и скрестила руки.

— Ты обещал прийти на церемонию.

— Я немного опоздал.

— Немного?

— Хорошо. Сильно.

Она отвернулась а Самрат тяжело вздохнул.

— Я ведь ещё вчера приехал.

— Мне всё равно.

Я тихонько отошла в сторону, стараясь не мешать их примирению.

А потом на мгновение осталась одна. Я смотрела на университетский двор — на выпускников, родителей, преподавателей, букеты цветов, смеющиеся лица.

И вдруг мне стало очень грустно. Мне очень захотелось увидеть бабушку. Она так мечтала однажды стоять здесь. Поправить мою шапочку. Сказать, что я наконец перестала быть растяпой.

Слёзы выступили сами собой. Я быстро смахнула их тыльной стороной ладони.

— Вот же...

Я улыбнулась сквозь слёзы — и в этот момент услышала знакомые шаги.

Обернулась и увидела своего "мужа". Александр стоял передо мной и в руках держал букет сирени.

Я замерла.

— Это вам.

Он протянул бережно протенул цветы. Я осторожно взяла их — и в тот же момент волосы распустились сами собой. Я почувствовала лёгкое движение за своей спиной, но не обернулась.

— Спасибо.

Он достал из кармана платок и протянул мне.

— На случай, если снова начнёте плакать.

Я густо покраснела.

— Я вовсе...

Он едва заметно улыбнулся.

— Конечно.

Подруги уже смотрели на нас. Найели выглядела так, словно готовила целый список вопросов. Юна просто улыбалась.

Самрат подошёл к Александру, протянул руку.

— Рад тебя видеть.

— Взаимно.

Аджей тоже подошёл. И через несколько секунд Александр уже стоял среди всех нас — будто так и было всегда.

Подбежал фотограф.

— Так, выпускники, общее фото!

Юна обняла Аджея. Найели оказалась рядом с Самратом, который положил руку ей на плечо — она первую секунду хотела что-то сказать, но только улыбнулась.

Александр встал рядом со мной.

— Вы двое выглядите так, словно случайно оказались на одном мероприятии, — рассмеялся фотограф. — Немного ближе.

Я посмотрела на Александра. А он посмотрел на меня. Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, и осторожно взяла его за локоть. Улыбнулась. Он слегка повернул голову — и тоже улыбнулся. Всего одна улыбка. А у меня внутри словно стало теплее.

Фотограф щёлкнул снимок. Я посмотрела чуть в сторону.

За нами стояли Элеонора и Адам. Наверное, именно они отвечали за мои распустившиеся волосы.

Адам обнимал её за плечи. Они смотрели на меня с той нежностью, которую невозможно сыграть. Элеонора улыбалась.

Я посмотрела на подруг. На Аджея. На Самрата. На Александра. На сирень в своих руках.

Когда-то я думала, что моя жизнь закончилась в тот день, когда умерла бабушка. Потом — когда Айзек выстрелил в меня. Потом — когда закрылся Разлом. Оказалось, всё только начиналось.

Мир ещё восстанавливался. Города постепенно возвращали себе жизнь. Люди всё ещё ждали возвращения домой. У меня впереди оставалось столько вопросов, столько дорог, столько неизвестности.

Но впервые мне было спокойно. Я больше не чувствовала себя одинокой.

Я была дома — среди тех, кого любила, среди тех, кто выбрал меня. И рядом стоял человек, с которым мне ещё предстояло научиться жить, смеяться, спорить, любить и однажды перестать смущаться от одной его улыбки.

Я посмотрела на Александра. Он поймал мой взгляд.

— Что?

— Ничего.

Я улыбнулась.

— Просто подумала, что хорошо, что вы всё-таки пришли.

Он чуть склонил голову.

— Я тоже так думаю, Айла.

И на этот раз я уже не стала прятать улыбку.

Элеонора.

Прошло ровно полгода с двадцать четвёртого марта. Я сидела в зале Совета, держа в руках дневник Кассандры, и слёзы давно перестали слушаться меня.

Я читала одну страницу за другой, словно надеялась найти там оправдание собственным поступкам. Оправдания не было. Там была Кассандра. Моя дочь. Её одиночество, её попытки достучаться до меня, её боль от моего холода, который я сама считала защитой.

Адам сидел рядом. Он тоже читал, иногда задерживая взгляд на отдельных строках. Его глаза были красными.

— Ей пришлось очень несладко, — тихо произнёс он.

Я сжала дневник сильнее.

— Несладко? Это слишком мягко сказано.

Голос сорвался. Я закрыла лицо ладонями.

— Как я могла так поступить с собственным ребёнком?

Адам осторожно положил руку мне на плечо.

— Ты тогда не понимала, что делаешь.

— Вот именно. Я должна была понимать.

Я снова посмотрела на страницы. За то время, пока я читала, некоторые признания Кассандры уже успели навсегда врезаться в память — и было что-то особенно невыносимое в том, что всё это она никогда не говорила мне вслух.

А затем я узнала ещё одну вещь.

Мой брат жив. Лео. Мой младший брат, которого я столько столетий считала погибшим в том пожаре. Кассандра нашла его. Перенесла сюда из мира Аоина.

Я медленно опустила дневник на стол.

— Почему она не сказала мне?

Адам посмотрел на меня.

— Ты вернулась всего четыре месяца назад. До Разлома. Вы с ней даже не успели встретиться. Как она могла тебе это рассказать?

Я посмотрела на него заплаканными глазами.

— Справедливо.

После этого я снова расплакалась. Дверь открылась почти бесшумно. В зал вошла женщина со смуглой кожей, длинными волнистыми волосами цвета смолы с несколькими белыми прядями. В её движениях было столько уверенности, что она сразу заполнила собой пространство. В руке мгновенно появился меч.

— Кто вы?

Адам поднялся и я тоже встала следом.

Однако прежде чем ситуация успела обостриться, в зал вошла Инесс Ариас.

— Бабушка, — сказала она, посмотрев на женщину. — Это Основательница.

Женщина замерла. Убрала меч. Подошла и протянула руку.

— Сара Ариас.

— Элеонора Вонг.

Я посмотрела на Инесс. Ещё в прошлый раз я заметила странное сходство её глаз с теми, что помнила из детства. Тогда не придала этому значения. Теперь оно казалось слишком очевидным.

— Присядьте. Скоро придут остальные.

— Сегодня заседание Совета? — уточнила Инесс.

— Да.

Я снова посмотрела на дневник. Мысли о Лео не отпускали. Дверь открылась ещё раз. Вошла девушка со светлыми волосами и тёплыми карими глазами. Я почувствовала её ауру ещё до того, как она приблизилась.

"Очищающая магия."

Я резко поднялась и быстро шагнула ей навстречу, ухватилась за плечи.

— Скажи мне, дитя... Откуда у тебя эта магия?

Девушка растерянно посмотрела на меня, затем на Инесс.

— От дедушки.

У меня перехватило дыхание.

— Кто твой дедушка?

— Лео Ариас.

Я застыла.

"Лео. Та же фамилия. Та же магическая аура."

Я отпустила её плечи.

— Он колдун?

Девушка слегка нахмурилась.

— Нет. Он наг.

Я медленно отступила. Внутри всё перевернулось. Лео не был нагом. Мой брат, которого я помнила, был магом.

— Простите, — тихо сказала я.

Сара посмотрела на меня с явным любопытством. В этот момент дверь снова открылась. На пороге появилась ещё одна девушка, похожая на Сару, однако с полностью белыми волосами — смуглая кожа, чёрные глаза, спокойное выражение лица.

— Мама, что происходит? — спросила она. — Почему папа не заходит? Он всё ещё стоит у двери.

Сара пожала плечами.

— Не знаю.

Девушка посмотрела на меня.

— Госпожа Основательница, почему вы всё это время не искали своего брата?

Я тяжело вздохнула и снова опустилась в кресло.

— Потому что была уверена, что он погиб в том пожаре. — Я посмотрела на дневник. — Когда моя дочь исчезла, её чары в доме развеялись. Я нашла её дневник. Прочитала больше половины. Именно там узнала, что Лео жив.

Я провела ладонью по мокрым щекам.

— Я ещё не успела дочитать всё до конца. Но уже вижу слишком много совпадений.

Я посмотрела на Инесс.

— Твои глаза похожи на его.

Затем перевела взгляд на светловолосую девушку.

— Иви, — подсказала она.

— Иви. Ты тоже похожа на него.

Сара нахмурилась.

— Но у вас фамилия Вонг.

— Вонг — моя девичья фамилия.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— А почему тогда у вашего брата фамилия Ариас?

— У нас одна мать, но разные отцы. Поэтому внешне мы никогда особо не походили друг на друга.

Сара кивнула, однако по её выражению было ясно: вопросов у неё стало ещё больше. Я уже хотела что-то добавить — и не успела.

Дверь Совета снова открылась. На пороге стоял мужчина.

Высокий, с длинными белыми волосами, спускающимися почти до пояса. Лицо покрывали морщины, однако ярко-голубые глаза сохранили то самое тепло, которое я помнила с детства. Они смотрели прямо на меня — с нежностью, с любовью, с той узнаваемостью, которую невозможно подделать.

Мир словно замер.

— Лео?..

Мужчина улыбнулся.

— Сестра.

Я не помнила, как оказалась рядом с ним. Просто в следующую секунду мы уже держали друг друга — крепко, так, словно пытались наверстать несколько столетий разлуки одним объятием.

— Как?.. — голос дрожал. — Как ты стал нагом? Когда это произошло?

Лео тихо рассмеялся сквозь слёзы.

— Это длинная история.

Он ещё крепче прижал меня к себе.

— Но я рад, что мы наконец встретились.

Я закрыла глаза.

— Я думала, ты погиб.

Он немного отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Я не умер, Нори.

У меня снова задрожали губы.

— А я думала, что умер.

Он погладил меня по волосам.

— Теперь я это знаю.

Я прижалась лбом к его плечу.

— Прости меня, братишка. Прости, что не искала тебя.

Вокруг нас стояла полная тишина. Сара, Инесс, Эзабет, Иви и Адам смотрели на нас молча, и никто не нарушал этого момента.

Мой маленький Лео был жив. Всё это время — жив.

***Айла.

Часы показывали пять утра. Город уже жил своей жизнью, только теперь в нём почти не осталось людей. Магические существа двигались по привычным улицам, которые ещё недавно наполнялись шумом машин и бесконечной суетой. Теперь всё казалось непривычно тихим — хотя жизнь продолжалась.

Я стояла у плиты и пыталась испечь блинчики, пока Александр ещё спал. Никогда не думала, что однажды буду готовить для него. Особенно после вчерашней ссоры — первой по-настоящему серьёзной за полгода нашего "брака."

Александр повысил на меня голос. Я разозлилась настолько, что едва узнавала себя.

"Что я ему, ребёнок? Гиперактивный ребёнок для огромного медведя?"

Пусть спит. Я приготовлю что-нибудь сама. Конечно, я готовила завтрак для себя. Именно это я и собиралась говорить самой себе. Признаваться вслух, что думала о нём, когда переворачивала блинчики, я пока не собиралась.

В фильмах после шумных ссор пары обычно страстно мирятся. У нас всё получилось иначе. Мы просто дали друг другу второй шанс.

Моя жизнь давно перестала быть похожей на обычную. Хотя иногда казалась слишком похожей на книгу. Только история с Александром больше напоминала слоубёрн — очень медленный, настолько медленный, что я сама порой не понимала, куда всё это движется. Особенно когда он снова начинал держать дистанцию, хотя при этом никогда не выпускал меня из поля зрения.

"Странный медведь."

Я сняла блинчики с огня, поставила тарелку на стол и вытерла руки. Взяла один, попробовала — и тут же скривилась. Соли было в два раза больше нормы.

— Ох, гадость...

Я быстро запила водой. Позади послышались шаги. В воздухе появился знакомый аромат хвои и леса. Александр остановился прямо за моей спиной.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь говорить спокойно.

Я не оборачивалась.

— Доброе, — ответил он прямо мне в затылок.

— Не спалось?

— Нет.

После вчерашнего я тоже не могла сомкнуть глаз — поэтому и встала так рано, поэтому и взялась за блинчики, хотя заранее знала, что скорее всего испорчу их.

Александр положил обе руки на столешницу по обе стороны от меня — и тут же запер меня между своими руками.

Я замерла. Он никогда раньше так близко ко мне не подходил.

— Наверное, вкусно? — спросил он.

— Да, очень, — выдохнула я.

Я по-прежнему не оборачивалась. Тогда почувствовала его дыхание возле левого уха — горячий воздух едва коснулся кожи, и по всему телу сразу пробежали мурашки.

"Почему он сегодня такой?"

Я отвернулась вправо, пытаясь скрыть лицо. Наверное, выглядела как помидор.

(Когда ИИ немного увлёкся 😆) — Если голодны, садитесь, — произнесла я как можно ровнее.

Александр выпрямился, обошёл стол и сел напротив. Наши взгляды встретились. Я тут же опустила глаза. Снова привычный холодный, неприступный медведь.

"Чёртов медведь. Как вообще с ним жить?"

Я ещё не успела окончательно прийти в себя, когда голубой кристалл на его одежде вспыхнул.

— Александр, возьмите Айлу и быстро отправляйтесь в Совет. Сообщите всем кураторам. Сейчас.

Голос Элеоноры. Связь резко оборвалась. Александр нахмурился. Я тоже сразу поняла — произошло что-то серьёзное.

Мы быстро собрались. Гарвард встретил нас непривычной тишиной. Странно было видеть свой родной Бостон таким. Когда-то он казался мне шумным, озорным, живым — скорее студентом, чем профессором. Сейчас в его тишине чувствовалось что-то другое. Ожидание.

Я отбросила эти мысли. Когда мы переступили порог Ассоциации, Найели и Юна сразу обнялись с Самратом и Аджеем. Александр пожал им руки.

За прошедшие полгода многое изменилось. Юна и Аджей поженились. Найели и Самрат — тоже. Наша компания снова была вместе, пусть каждый из нас теперь был связан с совершенно другим миром.

Я оглядела зал. Кураторов собралось много. Некоторых я уже знала, некоторых видела впервые. Того рыжего зеленоглазого вампира среди них не было.

— Что происходит? — тихо спросила я.

В этот момент двери Совета открылись. Вошла Элеонора — рядом с мужчиной, которого я раньше не видела. Они выглядели счастливыми. Вокруг них находились ещё несколько незнакомых мне людей.

Элеонора улыбнулась всем нам.

— Добро пожаловать. Садитесь на свои места.

Она посмотрела на меня.

— Как хорошо, Айла, что ты тоже пришла. Найели, Юна — вы тоже можете остаться.

Мы сели. Элеонора обвела взглядом весь зал.

— Итак. Я вызвала вас всех, чтобы решить один важный вопрос.

Пауза.

— Как вы думаете, пришло ли время открыть людям правду о существовании второго слоя мира?

В зале стало тихо.

— Я предлагаю проголосовать. Однако сама участвовать не буду. Я не была рядом с вами все эти столетия, а вы гораздо лучше меня знаете свои территории, своих людей и то, как устроено ваше мироздание. Поэтому решение остаётся за вами. Я приму любой результат.

Я огляделась. В прошлый раз, когда кураторы собирались вместе, между ними ощущались холод и недоверие. Сейчас атмосфера была совершенно другой. Кто-то держал партнёра за руку. Кто-то сидел, обнимая его за плечи. Кто-то обменивался такими взглядами, что я невольно начинала смущаться.

Интересно, какое у Кассандры будет лицо, когда она узнает, что Основательница умудрилась свести между собой столько людей, а сама вышла замуж за Адама Моргана.

"Мне бы очень хотелось это увидеть."

Началось голосование.

Ли Сумин и Ярран — за, кстати они недавно обручились. Сакура Цукисиро и Эйдан Маклеод — тоже за, они тоже встречались. Эсмеральда Альварес и Зейн, ожидавшие первого ребёнка, также поддержали открытие.

Александр проголосовал против. Самрат — тоже. Аджей и Лун Цзинь поддержали их решение.

Молодые родители Лирис и Алистер Ватсон проголосовали против. Арун — за. Следом пошли хранители, Сара Ариас и Инесс — против. Лалия Эверли — за.

Элеонора посмотрела на меня.

— Айла, ты тоже имеешь право голоса. Ты официальный Хранитель кулона.

Я задумалась. По-настоящему задумалась — вспомнила, каково это было, жить в неведении. Знать, что от тебя скрывают правду, которая напрямую касается твоей жизни.

— За, — сказала я.

Элеонора кивнула и начала подсчитывать голоса. Голоса разделились поровну. Все посмотрели на Элеонору. Она явно не хотела вмешиваться.

И именно в этот момент воздух в центре зала задрожал. Пространство разломилось фиолетовым светом — прямо посреди Совета открылся маленький Разлом, и из него совершенно спокойно вышла Кассандра.

Она сделала шаг вперёд, покачнулась — и просто села на пол.

— Наконец-то земля...

Глубокий вдох. Она закрыла глаза на несколько секунд. Когда открыла, увидела весь Совет, уставившийся на неё.

— Здравствуйте.

Никто не ответил сразу.

— Почему мы тут все собрались? — спросила она, всё ещё сидя на полу.

— Вообще-то у нас Совет, — сказала Элеонора.

— О. По какому поводу?

— Мы решаем, стоит ли открыть людям правду о втором слое мира.

Кассандра оглядела всех.

— И каков результат?

— Ничья, — ответила я.

Она задумалась всего на несколько секунд.

— Тогда я против.

Все замерли.

— Без моей печати вы ничего не сможете сделать. Вы не можете объявить людям правду без окончательного согласия секретаря.

Она усмехнулась.

— Хотя можете посмотреть на это с другой стороны. Мир ещё не готов узнать правду.

Кассандра поднялась с пола и поправила одежду.

— Поэтому я предлагаю пока стереть всем память об этих событиях. Конец истории.

Она повернулась к двери.

— Лира!

Светловолосая девушка Фейри тут же появилась рядом. Кассандра посмотрела на неё — и с улыбкой ущипнула за щёку.

— Соскучилась?

Лира только закатила глаза. Кассандра оглядела зал. Её взгляд медленно скользил по парам — Эйдан и Сакура, Лирис и Алистер, Эсмеральда и Зейн, Юна и Аджей, Найели и Самрат — и выражение её лица становилось всё более задумчивым.

— Почему мне кажется, что это уже не Ассоциация Стражей Порядка, а какое-то любовное бюро?

Она перевела взгляд на Элеонору.

— Элеонора, ты что, всех здесь друг с другом свела?

Элеонора лишь улыбнулась. Кассандра поморщилась — и тут её взгляд упал на Адама.

— Так это Адам Морган?

— Вообще-то твой отец, — спокойно сказал он.

Она несколько секунд смотрела на него.

— Да-да, биологический, — усмехнулась Кассандра.

Передёрнула плечами. Потом снова посмотрела на Лиру.

— Только не говори мне, что ты тоже с кем-нибудь встречаешься.

— Вообще-то замуж вышла.

Кассандра медленно прикрыла лицо ладонью.

— Боже мой...

Она посмотрела на Элеонору.

— Мама, что ты натворила?

Элеонора рассмеялась. А я впервые за долгое время почувствовала, что в этом зале по-настоящему спокойно.

Решение было принято. Мы не будем открывать людям правду. Пока. Мир ещё не был готов. Но это больше не казалось концом — скорее началом нового времени. Тайны внутри Ассоциации раскрылись. Кураторы и Хранители наконец перестали смотреть друг на друга с подозрением. Предателей заковали в кандалы, лишили магии и отправили в мир Изгнанников.

Зло было повержено. Добро восторжествовало.

Прошло время. Бостон снова ожил.

Я стояла на крыше рядом с Александром. Он держал меня за руку, а рядом были Найели и Юна. Перед нами сиял ночной город — полностью восстановленный, наполненный огнями, голосами, смехом.

Людей вернули. Они ничего не помнили. Для них эти полгода просто существовали как будто нечего не было— они продолжили жить там, где остановились, словно ничего никогда не происходило.

Я посмотрела на огни Бостона.

— Жизнь всё-таки странная штука.

Александр повернулся ко мне. На его лице появилась едва заметная улыбка. Я подошла и обняла подруг. Мы молча смотрели на город.

Бостон словно наконец выдохнул. Он снова был наполнен голосами, светом, машинами, смехом. Он снова принимал своих детей.

И в тот момент я поняла одну простую вещь. Некоторые легенды должны оставаться забытыми. Потому что иногда миру просто необходимо дать возможность жить дальше. Конец