Когда рассвет бесстыдно пьёт багрянец щёк иткелль красы,

К ладони колокольчик льнёт в слезах россы.

И ветер шепчет ей в окно устало:

«Отринь мечты пустые и взора томного зерцало.

Ведь нет возврата в край, где счастья жив полёт,

Не жди напрасно, юная иткелль, он не придёт...»

— Никогда не любил эту тоскливую балладу. И ты фальшивишь.

Единственный сын амана, или как говорят люди — короля, Тхозаира, морщась, скатился с кровати и туго затянул пояс изумрудного бархатного халата.

— Ты как всегда деликатен, Нимдраэль.

Язвительно отозвалась девушка, сидящая на пуфе перед зеркалом. Её тонкие руки расчёсывали реку длинных блестящих волос с поистине королевским величием.

— А как ты думаешь, наследный аманиэль полуострова, я могла бы стать твоей иткелль?

Лукаво рассмеявшись, она попыталась поймать взгляд синих глаз Нимдраэля в отражении овального зеркала.

— Да брось, Вирален...

Отмахнувшись, продолжил принц:

— Мы оба знаем, что брак не входит в сферу ни моих, а главное, ни твоих интересов.

Согласный смех девушки заглушил нетерпеливый стук в дверь. Лениво потягиваясь и зевая, наследник открыл. Его взору немедленно предстал лакей с внушительной коробкой в руках.

— Помолвочный подарок от её высочества, светлейшей иткелль Златавира — Шарин. Доставлен пять минут назад.

Зычно отрапортовав, лакей со счастливой улыбкой поставил коробку на дубовый стол и удалился, оставив Нимдраэля, самому снимать крышку. В его жизни было много женщин, но ни одна из них не дарила ему подарков. У эльфов это вообще не принято. Мужчина дарит на свой вкус избраннице, женщина принимает, если желает.

С растущим любопытством, наследный аманиэль полуострова Иллу-Валион раскрыл подарок и буквально почувствовал, как аккуратные брови взлетели почти до самых корней светлых волос.

Из коробки на него грозно щерились рога. Настоящие, козлиные, чтоб их, рога. Большие, крепкие, с лихо закрученными острыми концами. На одном из них болталась записка, привязанная грубой чёрной ниткой. Внутри Нимдраэля шевельнулось неприятное чувство. На карточке мелкими округлыми буквами эльфийского письма было начертано:

"Для меня огромная честь получить подарок от самого наследного аманиэля Иллу-Валиона. Ценю ваш смелый подход. Обязательно примерю в ближайшее время. Высылаю вам ответный жест. Если и он не послужит достаточным поводом, чтобы отказаться от ваших матримониальных намерений, ну что ж, тогда носите с удовольствием."

Внизу стояла подпись принцессы Златавира.

Кровь отхлынула от лица Нимдраэля. Тонкие ноздри гневно раздулись. Значит, это была такая «утончённая» форма отказа?!

— Да кем она себя возомнила?!

Получать отказы Нимдраэль не привык. Эльфийские арханди— аристократки, бог знает в каком поколении, несмотря на свою малочисленность, были достаточно разборчивы и требовательны к партнерам. Невзирая на то, кто находился перед ними: принц крови или простой эльф с северных равнин. Но даже они не рискнули бы бросить столь дерзкое оскорбление наследному аманиэлю полуострова, которого с пеленок обожают дамы и ценят мужчины. Это было совершенно недопустимо. Тем более для обыкновенной человеческой девчонки!

— Какая прелесть…

Промурлыкала Вирален, возникая из спальни позади него.

— Позволь узнать, что такое ты отправила принцессе, что я теперь едва не сбиваю рогами хрустальную люстру?

Нимдраэль обратился к Вирален тихим голосом, подчёркивая каждое слово.

Длинные пальцы с силой мяли записку, и он сам не понимал, почему его настолько задела выходка незнакомой человеческой принцессы, навязанной отцом.

Стоящая рядом девушка откинула серебряный занавес идеально ровных, блестящих волос и подошла к столику с остатками вчерашнего пира на двоих.

— Ничего особенного. Ты просил подобрать достойный подарок для твоей будущей невесты, я решила соблюсти традиции. Выбрала на свой вкус. Дорого и роскошно. Всё как ты любишь. Погоди, сам после свадьбы спасибо скажешь.

Она взяла со столика полупустой бокал и осторожно понюхала содержимое, удовлетворённо кивнув.

— Кхм! — Нимдраэль кончиком пальца поскреб правый висок.

— Вирален, зачем? Ты ведь прекрасно понимаешь, насколько трепетно относятся люди к сакральности своего тела. Наверняка бедняга получила настоящий шок.

Вирален криво усмехнулась и села на витой диванчик, обтянутый зелёным шёлком, закинув ногу на ногу. Девушка была абсолютно обнажённой, и её совершенное тело выглядело великолепно. Никакого стеснения или кокетства — типичное поведение свободных эльфийских женщин, гораздо более открытых, нежели людские красавицы.

— Прекрати, — просипел Нимдраэль, не в силах оторвать взгляд от особенно пикантных мест. — Я серьёзно с тобой говорю.

— Брачная сорочка — это вовсе не то, что стоит посылать молодой человеческой особе в качестве помолвочного дара, — сказал он, уперевшись спиной в стол напротив дивана и упрямо скрестив руки на груди.

— Признаться, я надеялся, что ты выберешь несколько пышных украшений из моей личной коллекции и остановишься на этом.

Холёные брови Вирален поднялись в недоумении, продолжая внимательно изучать лицо Нимдраэля.

— Что я слышу? Уберите эти недовольные нотки из вашего голоса, мой дорогой аманиэль. Я проявляла заботу о вас. Когда придёт время ложиться в постель с вашей женой, ручаюсь, вы вспомните старую подругу Вирален и поблагодарите её. Если, конечно, там окажется на что посмотреть.

Подмигнув, Вирален соблазнительно поводила плечами и покрутила в руке бокал, радуя окружающих переливами утреннего света на точеных ключицах.

Нимдраэль тяжко вздохнул. После последних слов девушки внутри словно образовался густой, горький осадок. А вдруг принцесса Златавира и в самом деле окажется дурнушкой. Его эльфийский утонченный вкус этого может и не пережить.

— Ну а украшения я непременно выберу. Мне нужны отступные, — добавила Вирален, залпом опрокидывая в себя последний глоток вина.

— Ты не собираешься остаться во дворце?

Спокойно поинтересовался Нимдраэль, пристально глядя на девушку.

— Зачем мне здесь оставаться? Вряд ли твоя будущая супруга правильно воспримет наличие гарема.

Нимдраэль невольно поморщился. Сам он ненавидел ситуации, когда некоторые представители немногочисленных эльфийских женщин, под благовидным предлогом мужского счастья, создают себе личные гнездовища. Занимаясь там интригами друг против друга.

Хотя, его отец не избежал подобной участи. И, кажется, даже был вполне доволен.

Его личный двор украшали целых пять молодых арханди, родословная которых была конечно сомнительна, однако внешность весьма и весьма привлекала.

Столь необычная ситуация объяснялась дефицитом лиц женского пола среди эльфийского населения. Единственное утешение состояло в том, что ни одна из фавориток не была способна подарить наследному принцу брата или сестру. Плачевная демографическая ситуация на полуострове уже давно перестала быть страшной государственной тайной. Эльфы потихоньку вымирали и ничего с этим поделать не удавалось уже много десятков лет. Спасали половинцы — дети полукровки, рожденные от связи эльфов с людьми. Их не любили, считали ворами магического дара и традиций. Однако, по мнению Нимдраэля, давно пора было признать, что союз с людьми, за несколько веков развившими, по соседству, целое королевство — был единственным спасительным билетом в будущее для эльфов. Вот и он, на правах наследника решил подать скептически настроенным подданым пример, выполнив волю отца и женившись на человеческой принцессе.

— Выбрал бы одну из нас, не пришлось бы примерять рога, — поучительно заметила Вирален.

— Вы не способны дать мне то, что нужно, — отрезал принц, задумчиво проводя пальцем по отполированному изгибу тех самых рогов.

— Верно, не можем, — спокойно согласилась Вирален. — Только какой в этом смысл?

Протянув пустой бокал Нимдраэлю, она указала на столик с вином, требуя добавки.

— Дети от смешанных союзов, безусловно, талантливы, но уши у них всё равно остаются круглыми.

— Ты рассуждаешь исходя исключительно из отдельных случаев. Кто знает, какая получится статистика, если число таких браков увеличится многократно, — возразил Нимдраэль, взболтав остатки вина в бутылке и рассматривая жидкость на свет.

— Однако большинство из них живёт на территории людей, — напомнила Вирален, поднявшись с лёгкостью бабочки и порхнув ближе к мужчине, положила руку ему на плечо.

— Потому что они не ощущают себя здесь в безопасности. Эльфы открыто демонстрируют неприязнь, это заметно каждому.

Рука Нимдраэля наполнявшая бокал, неожиданно дрогнула, расплескав красное вино на подаренную коробку. На крышке тут же образовались неопрятные пятна, похожие на капли крови. Оба эльфа уставились на испорченный картон.

— Время эльфов подходит к концу, и глупо закрывать глаза на это. Вскоре люди заселят всю землю, и никакие межрасовые союзы не спасут положение, — сказала девушка задумчиво, словно прочитав дурное предсказание в расплывчатых красных лужицах.

Её слова прозвучали как нечто недоброе.

Нимдраэль решительно вложил бокал в руки девушки. Напиток вновь выплеснулся, теперь испачкав подарок сверху донизу.

Недовольный, Нимдраэль освободился из объятий Вирален и позвонил в колокольчик на столе. Тут же появился подросток-лакей в серебристой ливрее. Вспоминая недавнюю беседу, Нимдраэль отметил, что Вирален заблуждается. Среди служащих дворца хватало половинцев, чья форма ушей значительно отличалась от чистых представителей обеих рас. Например, вот этот мальчишка явно имел характерные признаки полукровки: овальные, слегка оттопыренные уши. Раньше Нимдраэль редко обращал внимание на подобные детали, но решил исправиться и впредь уделять этому больше внимания. Кстати говоря, далеко не все половинцы обладали лишь базовой способностью исцелять людей посредством эльфийской магии Хейтелин. Были среди них и умельцы боевой Файтелин и бытовой Лайтелин. Попадались даже те, кто мог приручить стихийную Эльмаин. Не было только талантливых менталистов — владельцев Майделин. Но это лишь дело времени.

— Передайте капитану Эллантиру, что я жду его у себя немедленно, — коротко приказал он лакею.

Тот почтительно поклонился.

— Ваше Высочество, позвольте спросить, можно ли убрать коробку?

Парень показал подбородком на подарок, лежащий на столе.

Нимдраэль мрачно взглянул на него и выдавил короткое «нет».

— Но коробка грязная, — подчеркнул лакей, отметив следы вина. — Я мог бы почистить.

— Я справлюсь сам …, — сухо ответил принц и запнулся. Он всегда забывал имена слуг.

— Гайэн, Ваше высочество. — Не растерялся предприимчивый тип.

— Спасибо Гайэн. Ты можешь идти. — Одарив юношу выразительным взглядом, Нимдраэль нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

Однако юноша настойчиво проявлял неуместную инициативу.

— Может, тогда перенести её в кабинет, на секретер?

Никто не успел ничего сказать, а парнишка уже ловко поднял коробку со стола и дернул на себя. Раскрашенная художественными подтёками, размякшая от благородного вина крышка осталась в его руках. Коробка завалилась на бок, глухо шмякнувшись об пол и выплюнув из себя рога. Больно стукнув Нимдраэля по ноге, дивный дар рвано громыхая, закатился под стул.

Наступила неловкая тишина. На лице лакея отразилось сразу очень много эмоций. — От неподдельного изумления до зверского ужаса. Он беспомощно посмотрел на Вирален, топившую смех в винном бокале, и жалобно прошептал:

— У-у...

Это глубокомысленное изречение вызвало у Нимдраэля вспышку ярости. Глаза сузились, мышцы напряглись, на лице заходили желваки. Весь его вид буквально кричал. — Остановись парень, ты и так сделал слишком много. Настолько, одна нога в казённом башмаке с начищенной пряжкой, считай уже почти свисала из окна гостиной наследника.

Юноша сделал последнюю попытку спасти положение и торопливо добавил:

— Ваше Высочество, прошу не сердитесь. В качестве извинения я покажу вам место, где ваши рога будут смотреться просто превосходно!

На Нимдраэля было страшно смотреть. Он был готов не просто выкинуть нахала в окно, а перед этим хорошенько поколотить этими самыми окаянными рогами.

Но, к счастью, имя наследника означало «спокойное озеро», и он просто не был бы Нимдраэлем, если бы так легко выходил из берегов. А потому, отринув сладостные мечты о расправе над слугой, он сделал мощный вдох и проговорил, четко и с расстановкой. Делая акцент буквально на каждом слове. — Я ценю вашу заботу. Но как вы точно подметили, это мои рога. И позвольте я сам решу куда их пристроить.

Почувствовав в голосе принца грозовые интонации, лакей втянул голову в плечи и пискнул. — тогда, с вашего позволения, я, пожалуй, пойду?

— Хорошая мысль! — рыкнул Нимдраэль всё-таки теряя на секунду терпение. — И приведите наконец капитана Эллантира!

Через четверть часа мягкие сапоги капитана ступили на палевый ковёр гостиной наследного аманиэля. Эллантир всегда отличался безупречной дисциплиной и по истине военной пунктуальностью. Он не любил заставлять других ждать. Особенно если речь шла о монарших особах.

— Вы желали видеть меня, светлый аманиэль?

Его низкий баритон звучал ровно и чётко. В сторону голой девицы, бесстыдно демонстрировавшей прелести восседая на тонконогом диване, капитан и вовсе не смотрел. Она же напротив, одну за другой метала в него хищные улыбки.

— Вот уж кто точно оправдывал своё имя. — Брезгливо подумал Эллантир о развратной барышне. — Красивый, ядовитый цветок воплоти.

Что нашлось общего у Нимдраэля с этой арханди, оставалось загадкой для Эллантира. Такие существа неизменно вызывали у него раздражение и изжогу. Несмотря на разные вкусы, дружба двух мальчиков, сына амана и сына военного министра, зародилась очень давно и до сих пор была крепкой. Однако при посторонних, они старались не показывать всю глубину их межличностных отношений.

Нимдраэль частенько подтрунивал над лучшим другом, почти братом, по поводу его аскетичного нрава, а особенно по поводу женщин. Точнее их полного отсутствия в его жизни.

— Разве ты встречал других девушек? — смеясь, спрашивал он, услышав категорический отказ Эллантира составить ему компанию в очередных любовных похождениях.

— Их попросту не существует. Расслабься и насладись моментом.

Но Эллантир не расслаблялся. Если не складывалось на личном фронте, он стремился добиться успехов на военном. И неплохо преуспел. Получить звание королевского капитана в свои не полные три сотни, это чего-то да стоило. Ко всем прочим достоинствам, Эллантир был удивительно хорош собой. Те самые разбитные девицы, околачивающиеся вокруг Нимдраэля, частенько путали их с аманиэлем. Словно они и впрямь были братьями. Потрясающая схожесть с Нимдраэлем порой приводила к забавным конфузам и путанице, вызывая сильное недовольство молодого капитана. Ещё сильнее огорчало осознание, что большинству эльфов, включая самого аманиэля, кажется, нравилось такое обращение со стороны женской половины.

Точнее они как должное принимали слишком вольное и сумасбродное поведение эльфийских арханди.

— Наверное, я неправильный эльф, — подумал Эллантир и печально усмехнулся.

— Я не задержу надолго, — начал Нимдраэль, едва заметно улыбнувшись одними уголками губ. — Всего лишь хотел передать отцу, что передумал и тоже в деле.

Лицо Эллантира мгновенно просветлело.

— Буду рад разделить с вами предстоящее мероприятие.

Тут его взгляд опустился ниже, натолкнувшись на злосчастные рога, которые Нимдраэль тщетно пытался пяткой затолкать глубже под стул. Брови капитана взлетели вверх. Он адресовал принцу вопросительный взгляд.

— Можно узнать причину такого решения?

— Нет, это сугубо личное дело, — чопорно ответил Нимдраэль, демонстрируя собеседнику поистине королевский гордый профиль, с высоко поднятым подбородком.

Приложив ладонь к широкой груди, Эллантир энергично поклонился, отчего светлые волосы качнулись подобно маятнику. Резко развернувшись на каблуках, он молча покинул гостиную.

Темнота. Густая, кромешная. И нет в ней ничего, кроме топота копыт, который доносится как будто сквозь вату. Коктейль из чего-то горячего, гнилостного и жутко смердящего терзал ноздри, заставляя поворачивать гудящую голову из стороны в сторону в поисках свежего воздуха. С неприятным хрустом разлепились пересохшие губы. Вырвавшийся хрип отозвался болью, в рот стекла тонкая солоноватая струйка. Хочется кричать, но снова только хрип. Стук копыт затих. Сверху слышатся голоса, но что говорят — непонятно. Всё словно через вату. Тело совсем не слушается. Веки будто свинцом налились.

— Да-а-т-е-л-ж-и-в! — кричат сверху. Пытаюсь сказать, что я тоже здесь, до сих пор дышу, но в очередной раз только хрип.

— То-ч-но... Ше-ве-лился... Ви-де-л! — прокричал глухой голос уже ближе.

— Опять стонет! — Давай сюда!

Резкий рывок отдался нестерпимой болью в голове и снова темнота.

Яркое оранжевое пятно плясало перед глазами. Нервировало и раздражало. Попробовал отмахнуться от него, как от назойливой мухи. Пальцы резко царапнули воздух и запутались в чём-то металлическом и холодном. Послышался сдавленный вздох.

Приоткрыл глаза, ожидая, пока мир вокруг перестанет плыть. Взгляд сфокусировался на узком мальчишеском лице. Глаза ребёнка были широко раскрыты от испуга. Всё его тщедушное тело — от выцветшего шарфа на лохматой голове до грубых башмаков — застыло в напряжённом ожидании чего-то страшного.

— Прошу вас, сеньор, отпустите… Я не сделал ничего дурного… — проблеял мальчуган. — Это единственное, что у меня осталось от матери… Прошу вас, сеньор…

Он скосил глаза куда-то вниз. Я проследил за его взглядом и только теперь заметил, что всё это время удерживал мальчишку за нательный медальон, покрытый треугольным орнаментом. Видимо, он и стал причиной раздражающей пляски бликов перед глазами. Цепочка украшения была туго натянута в моей руке, удерживая парнишку в неестественно согнутой позе.

Молча разжал пальцы, и мальчик тут же, потеряв равновесие, рухнул на пятую точку. Схватил какие-то тряпки, побросал их как попало в таз с водой, вскочил и щедро разбрызгивая воду вокруг себя исчез за дверью.

Приподнялся на локте, огляделся. Я лежал на пыльном соломенном матрасе прямо на каменном полу. Некрашеные, вымазанные глиной стены нежились и румянились в лучах заходящего солнца, проникающего сквозь полукруглое окно под самым потолком. На окне стояла толстая решётка. Больше никакой мебели в комнате не было.

Опираясь о стену, встал. Пошатнулся. Голова всё ещё кружилась.

— Ну раз ты на ногах, значит дело идёт на поправку! — весело прозвучало слева.

Занятый своими ощущениями, не сразу понял, что я уже не один в помещении. Недалеко от меня, широко расставив короткие ноги и загородив тучным телом весь проход, стояло нечто сверкающее.

«Какой огромный попугай…» — подумал, раздражённо щурясь от блеска. Но в следующую секунду нечто шагнуло вглубь комнаты, и я понял, что передо мной вовсе не птица-переросток, а человеческое существо — мужчина средних лет. Просто одет он был в камзол цвета индиго, расшитый таким количеством драгоценных камней, что больше походил на броню, чем на предмет изысканного гардероба.

— Я сеньор Лизарий, владелец единственной боевой арены во всём Златавире! — заявил он, гордо тряхнув букетом разноцветных перьев на шляпе. — А как твоё имя, воин?

Я уже открыл было рот, чтобы представиться, и понял вдруг, что мне нечего сказать. Я не помнил не только своего имени, но и откуда я, кем являлся, кто были мои родители, как попал сюда и чем занимался раньше. Я не помнил ничего. Только боль, пустоту и туман…

Я даже не помнил собственного лица. Холодный комок ужаса прокатился по груди и спазмами расползся по животу. Громко сглотнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Я… не знаю… не помню… — тихо пролепетал, глядя куда-то сквозь собеседника.

Подкрашенные чёрные брови хозяина арены поползли вверх.

— Как? Совсем ничего?

— Абсолютно, — подтвердил я. Горечь в моём голосе почему-то развеселила Лизария. Он широко улыбнулся, продемонстрировав золотые зубы.

— Тем лучше, значит для тебя сегодня начнётся новая жизнь. Тот мальчик, Хроп, которого ты так немилосердно напугал, сообщил, что в бреду ты постоянно твердил одно и то же имя — Отторно. Говорит ли оно тебе что-нибудь?

— Отторно, — попробовал имя на языке. Никаких эмоций оно не вызвало. Попытки вспомнить тоже не дали результатов, вызвав лишь новую вспышку головной боли. Впрочем, какая, по большому счёту, разница? Я отрицательно покачал головой.

— В любом случае я уже решил звать тебя именно так. Имя из эльфийского языка, которого я, к слову, совершенно не знаю, так что оно тебе вполне подходит. Фраза «эльфийский язык» всколыхнула во мне смутное воспоминание о хрустальной речи, которую я слышал очень давно. Кажется, именно на этом языке в детстве мне пела мать. Или это была какая-то чужая женщина…

Поток случайных воспоминаний был грубо прерван Лизарием.

— Не куксись, мальчик, тебя ждёт большой успех, а меня — большие гонорары. Уж поверь профессионалу! — сказал он, ободряюще хлопнув меня по плечу.

— С чего вы решили, что я вообще способен драться? — наконец решился задать вопрос, вертевшийся на языке.

Лизарий, который уже собирался уйти, круто обернулся и схватил меня за руку. Он поднёс мою раскрытую ладонь к моему лицу и ткнул пальцем в ряд мозолей, пролегших под пальцами.

— Эти руки не понаслышке знают, что такое оружие, мальчик, — прошипел он, обдав меня горьким запахом табака и ароматами умащённой бороды. — Руки воина я отличу из тысячи.

— Или кузнеца, — тихо возразил я.

Хозяин арены прищурился.

— Возможно… — выдохнул он, но штука в том, что Лизарий никогда не ошибается.

После ухода хозяина арены я снова опустился на матрас и взглянул на свои ладони, пытаясь осмыслить услышанное. Значит, я эльф, ещё и воин. Я всматривался в рисунок на огрубевшей коже, пытаясь нащупать ответы во вновь гудящей голове.

Если я и впрямь хороший вояка, то как я попал сюда, к людям, да ещё в таком виде? — думал я, бросив тоскливый взгляд на белоснежные полотняные кальсоны, окромя которых, кстати говоря, на мне ничего не было.

Когда кованая дверь открылась снова, на пороге появился не просто Лизарий, а целая делегация странных типов, бесцеремонно разглядывавших меня. Поднялся навстречу гостям.

Самый высокий и невыносимо манерный шагнул вперёд.

— О, ты и вправду отхватил лакомый кусочек… — проворковал он, поводя пальцем в мою сторону. — Ещё один пленник из-под Суйда?

Лизарий кивнул, а я превратился в слух. Что такое Суйда? Город? Страна? Мой дом?

— Я уже видел других двоих, но этот, безусловно, вишенка на торте, — продолжал долговязый, плавно кружась вокруг меня и разглядывая со всех сторон. Его раскосые, подведённые черным глаза слегка щурились. — Шикарно… Он пропустил прядь моих волос сквозь пальцы, заставив меня брезгливо отшатнуться. Сам он, похоже, этого даже не заметил, ибо непринуждённо продолжил:

— Я ещё не видел его в деле, но смею утверждать, он озолотит тебя. И не только на арене. Любая богатая вдова готова будет выпрыгнуть из платья, лишь бы заполучить его. Вот помяни моё слово, Лиззи…

Лизарий, который до этого сиял, как начищенный котелок, покраснел и рявкнул на долговязого:

— Не называй меня так! Хочу услышать твой вердикт, Маньяре, коротко и по делу!

Долговязый закатил глаза и демонстративно вздохнул.

— Ты только посмотри в эти хитрые бездонные глаза! Однозначно и бесповоротно это лис, — произнес он, разворачиваясь всем корпусом к Лизарию и вдруг бойко затараторил, энергично жестикулируя. — Всё просто: серебряную полумаску, такие же наручи и наплечники, сапоги и штаны из выбеленной кожи — и вот вам готовый образ полярного лиса. И уже как прежде томно добавил: — Ласкового и дикого, загадочного и опасного. Зрители сойдут с ума от восторга.

— А… — начал было Лизарий.

— Нет, божественный торс мы скрывать не будем, это преступление, пусть любуются, — перебил его Маньяре.

— А ты что скажешь, Алиф? — обратился хозяин арены ко второму мужчине, скромно стоявшему за их спинами. — Сможет ли он выступить завтра?

Подтянутый и сухощавый Алиф провёл рукой по своей густой тёмной бороде, заплетённой в три косы, и подошёл ближе. Я невольно вздрогнул и отшатнулся. Алиф лишь усмехнулся, ничуть не обидевшись.

— Я всего лишь ибат, Отторно. Ты получил серьёзную травму, и я хочу тебя осмотреть. Так что не стоит нервничать. Это вредно. Позволь мне убедиться, что с тобой всё в порядке, — пояснил он, успокаивающе улыбнувшись и делая ещё один шаг навстречу, протягивая руки к моим рукам.

Глубоко вдохнул, позволяя ему прикоснуться. Сухие, прохладные пальцы сомкнулись на моих запястьях, и меня тут же подхватила тёплая ласковая волна. Я словно плыл по течению, медленно и спокойно. Последний раз я испытывал подобное чувство, когда был дома, купаясь в голубых озёрах. Хотя я понятия не имел, существуют ли они на самом деле. Но мне хотелось верить, что у меня дома всё именно так. Где бы этот самый дом ни находился. Ощущения были одновременно странными и приятным. Я почувствовал симпатию и благодарность к пожилому человеку рядом. Взглянул на ибата и замер в изумлении. От подола белой хламиды до тёмно-серой макушки Алиф светился мягким тёплым светом. Глаза его были закрыты, лицо спокойное, безмятежное.

— Никогда не видел, как работают ибаты? — тихо спросил он, продолжая окутывать меня тёплыми волнами умиротворения.

Я промолчал, не в силах произнести хотя бы слово. Ленивая расслабленность лишила воли мой язык.

Алиф снова усмехнулся и открыл чёрные глаза.

— Я изучал твой организм изнутри, так проще заметить мельчайшие травмы и нарушения, — он, отпустил мои запястья и растёр ладони. — Здесь я ничего не обнаружил, разве что пустая воронка, в том месте, где у обычных людей хранится память. Но это пройдёт, рано или поздно. Так что не вижу никаких препятствий для твоего выхода на арену.

Ибат повернулся к остальным.

— Он сможет выступить, Лизарий.

Затем снова посмотрел на меня, ободряюще кивнул и ушёл, не прощаясь.

Повисло молчание, которое тут же нарушил тягучий голос Маньяре:

— Никогда не любил ибатов. Странные они, да простит меня Сущий.

— Отдыхай, — бросил Лизарий, а завтра ты…

— Все уже поняли, сделает тебя ещё богаче, — закатил глаза Маньяре, разворачивая хозяина арены за плечи и подталкивая к выходу.

— Дело сделано, Лиззи, мальчику нужен отдых, и вскоре он получит его.

— Не называй меня Лиззи! — громыхнул Лизарий, собираясь добавить что-то ещё, но его гневная тирада утонула за захлопнувшейся дверью.

В одиночестве я снова улёгся на матрас. Спать действительно хотелось.

Но едва я поддался сладкой дреме, как в комнате опять послышались тихие шаги. Взгляд выхватил из сумерек женскую фигуру с широкими бедрами и бронзовой кожей. Она осторожно приблизилась, боясь потревожить мой сон, не подозревая, что я внимательно наблюдаю за ней из-под полуприкрытых век.

В руках она держала большой поднос, уставленный фруктами, сыром и вином. Аккуратно поставив свою ношу на пол, поправила прядь чёрных, смоляных волос, шёлковым водопадом спадающих на абсолютно обнажённую грудь.

Девушка была определённо красива. Даже золотое кольцо, продетое между двумя ноздрями, не портило её, придавая облику особую пикантность. От кольца к мочкам ушей тянулись две золотые цепочки с крошечными монетками, тихо позвякивающие при каждом движении.

Насмотревшись вволю на прекрасную гостью, я подпёр голову рукой и улыбнулся, заметив растерянность в больших чёрных глазах.

— Кто ты? — постарался сделать голос как можно мягче.

— Меня зовут Латифа, сеньор, — тонким голоском отозвалась девушка. — Сеньор Маньяре отправил меня к вам, чтобы принести ужин и помочь расслабиться перед завтрашним выступлением.

Моя бровь скептически приподнялась.

— Расслабиться? — Именно так, — гордо заявила Латифа, откинув шелковые волосы назад и подчеркнуто выставив напоказ своё прекрасное тело. Цепочки на лице мелодично звякнули. Я отметил, что в нижней части живота у неё блестит ещё одна круглая серьга. Её раскрепощённость и явное удовольствие от выполнения своих прямых обязанностей не могли не вызывать отклика в душе.

«Почему бы и нет…» — философски рассудил я, наблюдая, как Латифа развязывает пояс цветастого калейдоскопа прозрачных тканей, служившего ей юбкой.

Звёздный ветер промчался мимо,

Древний лес укрывая мглою.

Где деревья шепчут сказания,

Волк седой стоит над горою.

Сила предков во взгляде зверя,

Дух героев в веках живущих.

Подрастёшь — и придёт твоё время,

Ты померишься силой с грядущим.

А пока спи спокойно, малыш,

Под защитой моей,

Я тебе эту песню пою,

Уж в росе первоцвет средь эльфийских полей,

Ветер шепчет мне тайну твою...

Тайну твою...Тайну...

Нежный голос становился всё дальше, словно призрачное эхо. Пытаясь удержать наваждение, я рывком сел и распахнул глаза. — Что это было? — хрипло спросил, бросив взгляд в окно, где едва рассвело.

Рядом Латифа, нисколько не стесняясь своей наготы, сидела, поджав под себя ноги и расчёсывая гребнем полотно зеркально-гладких чёрных волос. — Плохой сон? — спокойно поинтересовалась она.

— Нет, не знаю... Песня, которую ты сейчас пела... — почувствовал, как к вискам накатывает тупая ноющая боль.

Гребень в руке Латифы замер. — Я не понимаю вас, сеньор.

Височная боль плавно перетекла ко лбу. Тяжело вздохнув, раздражённо ответил: — Просто скажи, что за песня слышалась здесь...

— Не было песен, сеньор. Я сидела тихо, как мышка, — расстроенно ответила Латифа, надув красивые губки.

Прикрыл глаза, помассировал виски. Может, и правда во сне привиделось, но как ярко... и прохладные пальцы в моих волосах... тоже сон?

Тем временем Латифа отложила гребень и нависла надо мной, положив руку мне на грудь. Её пальцы были горячими. — Вам надо поесть и готовиться к выступлению. Я буду помогать, — заявила она, широко улыбнувшись. — Так что вставайте, сеньор.

— Так бой же вечером, — запротестовал я, убирая её ладонь на матрас. Не то чтобы эти прикосновения мне не нравились, просто хотел я чего-то другого. Сел и отвернулся к ней спиной.

Девушка же никак не отреагировала на моё оскорбительное поведение. Молча взяла гребень и занялась уже моими волосами. — Всё верно, сеньор, на закате. Но с вами очень много работы.

А нужен товарный вид, — назидательно сказала она. — Посмотреть на поединок приходят не только мужчины, но и достопочтенные сеньоры, а они щедро платят не только за красивую игру меча, но и за красивую игру тела, особенно после боя.

Обернулся и хитро посмотрел на Латифу. — Где ты набралась таких выражений?

Неожиданно девушка смутилась и стала орудовать гребнем ещё усерднее. — Сеньор Маньяре так говорит, — пробормотала она.

Любой, кто видел Латифу сразу бы, определил, что девушка была юна и мало чего видела в жизни.

От чего-то мне стало грустно за её судьбу. Хотя по большому счёту меня это совершенно не касалось.

Я хмыкнул и задал очередной вопрос: — Зачем ты здесь, Латифа? Разве то, чем ты занимаешься, предел мечтаний для юной особы?

Пряди в руках девушки всколыхнулись, я почувствовал, как она пожала плечами. — Здесь кормят, не обижают, разрешают ухаживать за собой и не заставляют делать чёрную работу. Войны любят меня, а я дарю наслаждение им. Разве плохо?

Теперь настала моя очередь пожимать плечами. — Но ведь в мире столько интересного... У тебя есть образование?

— Мир жесток и немилосерден к сироткам вроде меня. А здесь нам привычно и спокойно.

— А что потом? Юность и красота не вечны.

— Пойдём на кухню и заменим тех, кто совсем состарился.

— И ты довольна своей судьбой? — Я даже развернуться не поленился.

— Целиком и полностью, сеньор. — Латифа, ловким движением вернула меня в изначальное положение.

Промолчал. Кто я в конце концов такой, чтобы рушить мир счастливого человека?

К вечеру Латифа ушла, клятвенно заверив, что хоть и не выносит крови, посмотрит бой от начала и до конца. А вот старания её остались. Стоя в узком тоннеле, перед громадными распашными дверями из морёного дуба, я уже мало напоминал оборванного пленника. Искрящиеся наплечники и наручи, штаны и сапоги из плотной выбеленной кожи. На лице серебряная маска зверя, скрывающая всё до самого подбородка.

Сквозь прорези для глаз я мог наблюдать стоящих впереди. Медный кот и чёрный медведь. Лиц под масками было не разглядеть, только волосы: длинные, шелковистые и блестящие — тёмно-рыжие у Кота и иссиня-чёрные у Медведя. Последний вообще был довольно крупным, даже для эльфа. Не говоря уже о людях, которые в сравнении всегда значительно уступали габаритами эльфийскому народу. Руки и ноги их, равно как и мои, были скованы цепями. Они тихо переговаривались на эльфийском, и я тут же навострил уши.

— Пока мы здесь проливаем кровь на потеху людям, Нолгорцы разберут Симкхое по камню! — горячо прошептал Медведь. — Интересно, аман собирается мстить? Или струсил перед человеческими игрушками? Бросил нас умирать!

— Аман Тхозаир потерял большую часть войска в битве под Суйда, в том числе и единственного наследника. Он скорбит и вряд ли помнит о простых солдатах вроде нас, — спокойно ответил Кот.

— Аманиэль Нимдраэль был воистину храбрым воином! Люди ответят за его смерть! — прорычал Медведь, сжимая кулаки.

— Тсс! — зашипел Кот на собеседника и тревожно огляделся вокруг. — Твои речи могут отправить нас в царство мёртвых гораздо быстрее, чем соперник на арене, а я собираюсь сегодня выжить и непременно найти способ вернуться домой. Милосердная Иллувала подала знак, засветив рассветную звезду на востоке.

— Да поможет нам ясноокая, — вздохнул Медведь, целуя скрещённые пальцы — средний и указательный. Тут он заметил моё внимание и пристально посмотрел мне в глаза. — А ты ещё кто...?

Договорить он не успел.

Свист хлыста распорол воздух совсем рядом. — А ну ушастые, заканчивай треп! — крайне внушительный сеньор встал перед нами, уперев руки в бока. — Скоро поболтаете там, — он кивнул гладко выбритой головой на двери позади себя, — на языке стали и крови. И хрипло рассмеялся собственной шутке. То, что юмор его остался незамеченным, бритого нисколько не смутило. Он почесал бровь хлыстом и гаркнул: — Хроп! Давай живее, выдай уже эльфийским пташкам оружие, чтобы было чем защитить свои прекрасные шевелюры! Пробасил он и снова загоготал. Я заметил, как вновь сжались кулаки у Медведя. Жутко хотелось расспросить своих собратьев по несчастью о мире, из которого они пришли, частью которого, судя по всему, являлся и я сам. Может быть, мне удастся собрать ещё несколько крупиц своей памяти. А это уже не шуточный повод выжить.

Тем временем мой знакомый мальчик по имени Хроп, с каждой секундой бледнея всё больше и обливаясь потом, подтащил к нам тяжелый двухлезвийный топор, а также лук с тремя стрелами и копьё с красной опушкой на конце. Всё это великолепие он сгрузил у ног бритого и отошёл, вытирая потное лицо рукавом.

Недолго думая, распорядитель сунул лук и стрелы Коту, а топор Медведю, мне же досталось копьё. — Начинаем через пять минут, — бросил бритый и напевая удалился.

Впервые с момента моего пробуждения к новой жизни я ощутил, как ледяные щупальца страха ожили в груди. Я понятия не имел, приходилось ли мне когда-либо метать копьё, но выбора у меня не было, поэтому молча взял предложенное. И сразу перед глазами всплыла очередная непрошеная картинка. Вдоль стены, обитой зелёным сукном, выстроился целый оружейный ряд. Тисовые древки, украшенные эльфийской вязью, блестят новенькой полировкой, поджидая лучников. Рядом пучки ивовых стрел с гусиным оперением. Каждое перышко идеально гармонирует с остальными, образуя лёгкую спираль. Вдалеке на стене стройные вереницы мечей и копий. Наверное, я и вправду был гуру оружейных дел, раз вспомнил свою мастерскую. После всего представленного великолепия выданное оружие выглядело детской игрушкой в моих руках.

Об этом же думали и мои соплеменники, судя по тому, как тихо ругался сквозь зубы Медведь, разглядывая свою секиру. Кот вообще на оружие не смотрел, закрыв глаза, он что-то бормотал над луком. Нашёл время помолиться, — подумал я раздражённо. Приглядевшись, заметил, что кончики его пальцев будто раскалились до бела и шустро вычерчивают на древках лука и стрел тончайший узор. Выжженные завитушки и символы загорались на мгновение под пальцами Кота и гасли. Я почувствовал, что буквально стою с открытым ртом.

Кот тем временем закончил и, поймав мой взгляд, недоверчиво хмыкнул: — Никогда не видел, как плетут Файтелин?

Я отрицательно покачал головой.

Повисло неловкое молчание. — Простой фокус, но очень полезный. Каждого эльфа обучают этому, — немного подумав, он бросил своё оружие мне. — Бери, сам убедишься. А мне отдай копьё. Видя мою нерешительность, Кот цокнул языком и поторопил:

— Давай-давай, я хочу успеть привести в порядок и его.

— Только смотри не подстрели задницу какого-нибудь достопочтенного сеньора с трибун. Скандала не оберёшься, — ворчливо напутствовал Медведь, подобно Коту воркуя над своим топором.

Подумать над его загадочными словами мне не дали. Дубовые двери медленно распахнулись, пропуская полоску солнечного света в тёмный тоннель.

В уши тут же ударил нестройный гвалт множества голосов, подкреплённый свистом и хлопками рук, ритмично бьющих ладонь в ладонь. Признаться, всё это сильно действовало на нервы и без того натянутые до предела. Сзади послышался новый удар хлыста, и наша тройка неловко переступила порог. Снять цепи никто не потрудился. После прохладной темноты тоннеля жар арены обжигал лицо. Высокие каменные стены раскалились за день и создавали эффект самой натуральной печи. Но от напряжения меня всё равно пробирал лёгкий озноб.

Под лязг цепей и хруст песка под ногами наша процессия доковыляла до середины арены, где уже стояли противники, выстроившись в шеренгу. Выглядели мы на их фоне совершенно нелепо. Словно прочитав мои мысли, Медведь прорычал: — Они издеваются! Решили унизить нас окончательно, позорно убив как собак!

— Да уж... — тихо протянул Кот. — С таким снаряжением будет трудно рассчитывать на победу.

Я тоже присмотрелся к тем, с кем нам предстояло вступить в бой, и сразу понял, почему приуныли мои соплеменники. Все трое противников, хоть и уступали нам в росте, но были полностью одеты в броню. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкие облака, создавали игру света и тени на гладкой полированной стали клинков. Настоящих, искусных, клинков, а не ярмарочного оружия, которое выдали нам.

Лица людей так же скрывали маски: Быка, Тигра и Ворона.

— Достопочтенные сеньоры! — на арену цветастым вихрем ворвался лучезарный Маньяре, весь в золоте и ярких перьях. — Сейчас вы станете свидетелями поистине небывалого зрелища!

Он заговорщически понизил голос: — Троих гордых бойцов из отряда короля Тхозаира ждёт смертельный танец с лучшими воинами арены...

Зрители довольно загудели.

— Эльфы слывут непревзойдёнными мастерами боевых искусств и военного дела, сейчас вы сами убедитесь, правдива ли молва!

Под новый рёв толпы Маньяре повернулся и ловко освободил нас от оков. — Давайте, мальчики, не подведите, на ваше поражение поставил сам король, между прочим, целый мешок золотых леранов. А значит, в случае победы мы заработаем много денег. Да и надоели уже одни и те же рожи на лаврах.

— С чего он взял, что мы из одного отряда? — прорычал Медведь. — Петух раскрашенный, — он сплюнул вслед удалявшемуся распорядителю.

— Оставь свою злобу. У меня есть план, — быстрым шёпотом проговорил Кот.

— У нас копьё и секира, у Лиса лук.

Он с сомнением покосился в мою сторону, очевидно решив для себя, что в делах военного рода, я полный профан, но выбирать не приходилось.

— Кирэль, — он кивнул в сторону Медведя, — и я возьмём на себя ближние атаки, а ты, — он ткнул пальцем в мою сторону, — оставайся за нами и целься противникам в шею. Главное, бери чуть выше выбранной точки и не забывай мягко придерживать стрелы. Будем держаться вместе, управимся быстро и останемся живы.

Не сговариваясь, кивнули друг другу и встали в боевую позицию. Прозвучал гонг, возвещавший начало поединка, и Медведь снова заорал, перекрикивая трибуны: — Нет, да они точно издеваются!

Из ворот на противоположном конце арены появился всадник верхом на гнедом жеребце. Солнечный свет отражался от золотой маски Льва, делая его похожим на божество. Трибуны взорвались в приветственном крике. Всадник явно был любимцем среди публики. Засмотревшись на эффектное появление, не заметил, как конь оказался уже в опасной близости от нас. Следом поднимая оружие, бежали Тигр, Бык и Ворон.

Эльфы бросились врассыпную, спасаясь от конских копыт. Я перекатился в сторону и вскочил на ноги, ожидая, что сейчас смогу прицелиться в Льва и уравнять шансы. Но как на зло всадник не собирался отдаляться на большое расстояние, сделав резкую петлю, он снова развернул коня. И не в чью-нибудь, а именно в мою сторону. Выругавшись, я снова был вынужден уклониться от тяжелых копыт и перекатиться, едва не сломав лук.

Краем глаза заметил, как слева легко и грациозно порхал по арене Кот, на перевес с копьём. Будто парил над землёй, контратакуя после каждого удара соперника. Его оппонент в маске Быка старался использовать силу и агрессию, нанося мощные удары сверху вниз.

Однако каждый раз, когда он пытался прорвать защиту Кота, тот делал изящный шаг назад, оставляя противнику лишь воздух вместо цели, а затем отвечал резким блоком, переходящим в стремительный контрудар. При контакте с мечом деревянное копьё неожиданно издавало вполне себе металлический скрежет, высекая оранжевые искры и расцвечивая древко серебряными змейками символов. — Файтелин... — Я восхищённо хмыкнул и тут же вернул внимание к своему противнику.

За те доли секунды, что я отвлекся на битву Кота, всадник сделал очередную ломаную петлю и снова мчался на меня. На этот раз я был готов. Дождавшись подходящего момента, заранее перекатился боком, заходя в тыл лошади, и выстрелил, ожидая чего-то феерического.

Нечто действительно произошло. Оружие вспыхнуло изумрудной вязью в моих руках. Вжух! Стрела, словно маленькая комета, просвистела над всадником, оставляя за собой сверкающую дугу зелёных искр и срезала одно из полотнищ с гербом Златавира, которыми была украшена арена. Тяжелая ткань упала и накрыла собой бойца в маске Ворона, чем тут же воспользовался Медведь, загоняя секиру в тело врага. Зрители восхищённо ахнули.

А я снова выругался, помянув недобрым словом Кота вместе с его магическими техниками, и отскочил от мчащегося на меня гнедого, вновь натянув тетиву. На этот раз я придержал рвущуюся из моих рук стрелу. Пальцы сводило от напряжения. Я мысленно считал до трех, подпуская противника в выгодную для меня точку. Один, два, три... Вжух! Светящаяся скоростная стрела мазнула всадника по шлему и попутно сбив кинжал с пояса Быка, воткнулась в каменную стену арены. Удивлённый шёпот толпы сменился дружным смехом.

Хватит развлекаться! Кончай с ним! — рявкнул на всадника Тигр, проносясь мимо в яростном поединке с Медведем.

Очевидно, эльф вел в этой схватке, пытаясь сблизиться с человеком в маске Тигра, который предпочитал держать дистанцию, делая длинные выпады и стараясь не подпускать к себе противника. Медведь атаковал молниеносной прямой рукой, надеясь застать человека врасплох, но тот, надо отдать ему должное, ловко уклонялся, по-всякому разворачивая корпус и уходя от ударов. При этом медвежья секира будто увеличилась в размерах, каждый раз с диким грохотом врезаясь в песок.

Между тем мой оппонент вновь атаковал, явно решив загнать меня в угол. Я бежал, петляя как заяц, перекатился и снова побежал. Трибуны вовсю веселились, попутно гадали, как скоро Льву наскучит гоняться за мной.

Будто услышав мои мысли, всадник пришпорил коня, на ходу доставая меч. Я вытащил третью, последнюю стрелу, не особо понимая, на что я вообще рассчитываю. Пустил её нервно, почти наугад. Вжух! Ещё одна сверкающая дуга осветила небо над ареной. Стрела, очевидно, летела гораздо правее цели. Отбросил лук и зажмурился, ожидая неминуемого.

Секунды тянулись как жидкая смола, медленно и тяжело. Но удара так и не последовало. На трибунах снова засмеялись. Я открыл глаза и едва не завопил от облегчения.

Всадник возился в песке, пытаясь вытащить ногу из-под тяжёлой туши своего мёртвого скакуна. В глазу у лошади торчала моя счастливая стрела. Но праздновать пока ещё было рано. Наконец Лев выпутался и, сбросив маску, грозно прихрамывая, направился ко мне.

Надо было срочно что-то предпринять, в ближнем бою мне выстоять безоружным. На лице противника уже расцветал широкий победный оскал. Он блестел на солнце не хуже острого клинка его меча.

Я бросил тоскливый взгляд туда, где вдалеке тёмной палочкой валялся сбитый кинжал Быка.

— Эй, Лис... — ветер донёс до меня шёпот пополам с запахом аниса и хвои. Крайне знакомым, бередящим что-то внутри. Я заметил массивную подвеску на шнурке в виде резного креста, лежащую на песке у трибун, и фигуру в первом ряду, пробирающуюся обратно в глубь толпы. Палевый плащ окутывал её с ног до головы, так что понять природу персоны было решительно невозможно.

Время словно остановилось. Не желая прощаться с жизнью, в три прыжка преодолел расстояние до креста, который оказался достаточно большой фигуркой воина, держащего перед собой руки, скрещённые на мече. Я совершенно не представлял, чем мне может помочь сей сувенир. Если только я не решу запустить им в наглую физиономию врага.

Выдернул шнурок из отверстия сверху, раздался металлический щелчок, и из ног рыцаря выпал длинный тонкий стилет. Такие чудеса я видел впервые. Надо будет спросить у Кота, что это за плетение. Но всё потом, сейчас главное остаться живым.

Будто в замедленном действии я наблюдал, как мой оппонент делает последние решающие шаги до меня. Больше он не улыбался. Решимость и ярость горели в его глазах.

Но мне было уже всё равно. С того момента, как рукоять стилета коснулась моих пальцев, в груди поселилось спокойствие и странная уверенность. А в голове сновали неясные образы. Кажется, с клинками я всегда был на ты.

Я заново мысленно оценил соперника. Он явно был медленнее меня, к тому же ушибленная нога и наличие брони не добавляли ему ловкости. Поэтому я не придумал ничего лучшего, как повторить маневры, подсмотренные сегодня на арене. Чередовал обманные атаки с неожиданными выпадами, стараясь окончательно вывести Льва из равновесия. Я делал быстрые шаги вперед, занося клинок для колющего удара сверху, но в последний момент резко менял направление, уходя в сторону и атакуя снизу. Льву приходилось защищаться, размахивая мечом как мельница, во все стороны, чтобы избежать стремительных ударов. Вынужденный постоянно менять позицию, он быстро терял силы. И вскоре я нашел момент и нанес решающий удар, погрузив стилет в живот противника до самой гарды. Лев как-то глухо всхлипнул и мешком осел на песок.

И я сел рядом, тяжело дыша и чувствуя, как пот застит лицо. Никогда ещё в этой новой жизни мне не приходилось убивать. Вместо облегчения внутри образовалась тянущая пустота. Кто бы ни был мой противник, в действительности я не желал ему смерти. Я слышал, как безумствовали трибуны, но не было сил даже посмотреть, как обстоят дела у моих соплеменников.

То, что они живы и даже вполне себе здоровы, я понял по возбужденному голосу Маньяре, который опять передвигался по арене почти вприпрыжку.

— Достопочтенные сеньоры! Это божественно, невероятно и просто великолепно! Дух захватывает от мощи и умений наших эльфийских бойцов! Думаю, теперь вы все согласитесь, что арена по праву принадлежит им! Толпа согласно загудела. А наглец Маньяре продолжал:

— Я думаю, такие мужчины заслуживают не только военных почестей, а достопочтенные сеньоры? Вы только посмотрите, сколько силы и грации скрыто в этих эльфийских телах!

Женская половина трибун довольно загудела, и сотни перстней, браслетов и серег засвистели в воздухе, тяжело врезаясь в песок передо мной.

— Рад, что они пришлись вам по вкусу, — сладко пропел Маньяре. — Но я приготовил им ещё одно испытание, где победителем станет лишь один. — закончил он зловещим полушёпотом.

— Эльфы легко побеждают людей, но так ли просто они справятся с себе подобными?

Сердце сделало кувырок и камнем упало в живот. Одно дело сражаться с теми, кто пленил и заставил драться на арене, совсем другое убивать сородичей. Пусть я не помню прошлой жизни, но всё внутри меня противилось такому стечению обстоятельств.

Я поднялся и посмотрел на других эльфов. Кот стоял спокойно с нечитаемым выражением зелёных глаз под маской. Медведь отплёвывался от крови, щедро текущей из разбитой губы, и сверлил Маньяре злобным взглядом.

Сам распорядитель тем временем вдохновенно вещал:

— Ну что, давайте спросим у наших героев, как они оценивают исход поединка между друг-другом?

Он выжидательно повернулся в мою сторону. — Я не буду драться, — произнёс тихо и устало.

Маньяре недоуменно хлопнул подведенными сурьмой глазами. — Что?

— Я не стану драться с другими эльфами, повторил уже громче.

Повисла звенящая тишина. Улыбка распорядителя стала ещё шире. — Решил показать характер? — елейным голосом поинтересовался он. — Тем интереснее. Скажи, скажи это всем!

— Я не стану убивать сородичей! Ни под каким предлогом! — заявил громко и обвёл притихшие трибуны взглядом.

— Мы тоже не станем! — подал хриплый голос Медведь. Кот лишь кивнул в знак солидарности.

— Значит, бунт, — сладко протянул Маньяре. — А что скажут наши достопочтенные зрители?

Трибуны разом загудели, выбивая ритмичное: Бой! Бой! Бой!

— Желание зрителя для нас закон, — пропел Маньяре. — Стража!!

На арену высыпало не менее двадцати человек в форме и доспехах. Все были вооружены плетками и дубинками. На поясах поблескивали мечи. И все как один ринулись на нас.

Стража быстро окружила меня и двух других эльфов, тесня нас в круг, но не решалась напрямую атаковать.

Я бросил взгляд на Маньяре и увидел, что он направляется в сторону открытой двери, за которой маячили первые ряды трибун и.… о чудо! Улица...

— Когда сделаю первый выпад, бегите за распорядителем, главное — успеть вон за ту дверь! — Я кивнул двум другим эльфам в нужную сторону.

— А ты?

— Не думайте, бегите! — рявкнул я, чувствуя, как благородная решимость постепенно покидает меня.

— Напомни, как ты сказал, тебя зовут?! — спросил Кот.

— Я не говорил! — выпалил я и прыжком бросился на стражу.

Люди отреагировали мгновенно, перейдя в активную атаку. На меня с разных сторон обрушились удары дубинок и плетей. Досталось и моим сородичам. Оба эльфа упорно пробивались к свободе. Убегавший Кот сильно хромал на левую ногу, но с помощью Медведя им удалось скрыться в дверях, опрокинув по пути визжавшего Маньяре.

— Мы обязательно придём за тобой, Отторно! — прокричал кто-то из них.

Сердце пропустило удар. Откуда он знает моё имя? Я замер, наблюдая, как часть стражи бросилась следом за беглецами. Мощный удар в ухо мгновенно вывел меня из строя. В голове загудело, взгляд выхватил сверкающие застёжки чьих-то сапог, а дальше удары посыпались как из ведра. Понимая безвыходность ситуации, я всё-таки попытался защищаться. На последнем дыхании вскочил, превратившись в сплошной оголённый нерв, перехватывал и отправлял обратно удары противников. Получал тумаки и вновь раздавал сдачу, не всегда понимая, кому именно оппонирую.

Остатки сил отняли серия прыжков и кувырков, похожих на замысловатый танец. Во время этих перемещений я наносил короткие, точные удары, выбирая уязвимые места в защите врагов. Но численное преимущество брало верх, и я начал понимать, что прыгать мне оставалось недолго. Стоило подумать об этом, как всё внезапно закончилось. Стража вытянулась по струнке. Я же остался стоять один, шатаясь и глупо держа в руках одну из дубинок.

Я не сразу понял, что произошло. Но сквозь кровавую пелену, заливавшую лицо, разглядел, что один из присутствующих на ближайших трибунах мужчин стоит во весь рост и, кажется, в упор смотрит на меня.

Я выплюнул песок, которого успел изрядно наглотаться, когда меня повалила стража, пытаясь усмирить. Затем откашлялся и нагло заявил:

— Спасибо, но я бы и сам справился.

Мужчина хмыкнул и сделал знак отвести меня обратно в катакомбы.

На этот раз мне предоставили самому заботиться о себе и обрабатывать раны. Ни Латифа, ни тем более Хроп не появлялись. Выданная одежда была безнадежно испорчена. Кровь от выбеленной кожи штанов отходила плохо, размазываясь и окрашивая их в неприятный розоватый оттенок сырого мяса.

Сидя на матрасе, я оттирал фигурку рыцаря, тряпицей, смоченной в отваре ромашки. Эта занятная вещица спасла мне жизнь, и более я не собирался с ней расставаться. Только бы найти шнурок или хотя бы кусок верёвки, чтобы привязать на пояс. Что-то подсказывало мне, что такие безделушки на показ носить не стоит. Лишь бы понять, как убрать клинок обратно. Я в сотый раз повертел фигурку, потряс и осторожно заглянул в отверстие поперёк металлической рыцарской головы. Попутно примеряя, какой толщины должна быть верёвка. Оказалось, что внутри отверстия есть ещё одна металлическая петелька, сплетённая из тонкой проволоки. Оторвал кусок шнуровки от сапога, осторожно продёрнул и подвесил на ладони, оценивая результат. Стоило фигурке качнуться у меня перед глазами, раздался щелчок, и лезвие спряталось внутрь, сделав рыцаря вновь ничем не примечательным украшением. Ликуя, едва успел зацепить её на шлёвке у бедра, когда дверь моей комнаты с грохотом распахнулась. Несколько стражников в золотых доспехах встали по обе стороны от неё.

После чего порог бодро переступил высокий и крепкий мужчина, отличавшийся от стражи только пурпурным плащом и алым плюмажем на шлеме. Офицер, не иначе. Следом семенил круглый Лизарий, отирая платком потное, взволнованное лицо.

Невозмутимо продолжал приводить себя в порядок после боя. Видно, стычка с охраной просто так мне с рук не сойдет.

Военный снял шлем и полоснул по мне колючим взглядом черных глаз, провозгласил громко и по-командному. Значит точно офицер:

— Эльф Отторно, собирайся и следуй за нами.

Не спеша повиноваться его словам, иронично выгнул бровь и спросил:

— И куда же?

Вояка буквально задохнулся от такой наглости, но чётко чеканя каждое слово, добавил, презрительно щуря черные глаза:

— На месте узнаете. Поторопитесь и без лишних вопросов.

Ситуация приобретала острый оборот. Я и сам не понимал, почему мне так нравится бесить этого строгого дядю, но остановиться я уже не мог.

— А сеньор Лизарий точно не против? Может, сначала стоит спросить его разрешение?

У вояки нервно дернулся уголок рта. Но он быстро справился с собой и резко отрезал:

— Не против. Ему хорошо заплатили.

Вышеупомянутый Лизарий скривился, как от зубной боли, но согласно покивал, явно недовольный размером гонорара. Очень хотелось сорвать с пояса фигурку-стилет и проткнуть круглое тело хозяина арены, вдруг лопнет, как мыльный пузырь.

— Прекрасно. Надеюсь, вопросы исчерпаны.

Следуйте за мной, сеньор эльф, — последнее в его устах прозвучало как насмешка.

Я поднялся и сделал несколько шагов по направлению к военному. Однако тот не двигался с места.

— У вас что, нет рубашки?

Я отрицательно покачал головой и развёл руками.

Офицер метнул грозный взгляд в хозяина арены. Тот быстренько стащил с себя лиловый плащ и бросил мне. Честно говоря, в подземных катакомбах было не так тепло, как на улице, и я, следуя за офицером по мрачным извилистым тоннелям, начинал подмерзать. Поэтому тут же плотно завернулся в чужую одежду, перебросив край плаща через левое плечо. Благо ширина одеяния позволяла укрыть двоих таких, как я. А вот длиной плащ едва достигал моих колен. Да не в моём положении воротить нос.

Вскоре мы поднялись по истёртым каменным ступеням и оказались прямо за круглыми стенами арены. В тени переулка росли кусты магонии. От остального мира нас отделял только металлический забор из облупившихся чёрных прутьев. Калитка была открыта, и за ней виднелась крытая повозка с башенкой на крыше, расписанной геральдическими слонами и ромбовидным орнаментом. Пурпурные бархатные шторы были наглухо задернуты. Именно к ней меня и подвёл офицер.

— Заходите! — приказал он.

Я присвистнул:

— Ничего себе транспорт для зачинщика беспорядков.

Вместо ответа военный сделал знак ближайшему солдату, и тот бесцеремонно запихнул меня внутрь, следом залез офицер в плаще и захлопнул дверцу.

Я с размаху плюхнулся на обитый бархатом диванчик. Повозка тронулась. Полутьма и мерное покачивание дарили приятную сонливость. Хотелось со вкусом потянуться, до хруста в суставах, а потом задремать.

— Здорово они вас отделали, — уважительно заметила фигура напротив. Там сидел тот самый человек в алом одеянии и золотом венце на седеющих волосах, который буквально спас меня от охранников на арене.

Некоторое время он заинтересованно наблюдал за мной, а потом спокойно произнёс:

— Думаю, сеньор эльф, вы уже поняли, кто посмел лишить вас заслуженного отдыха.

— Допустим, — я сложил руки на груди. Мой собеседник напротив сидел ровно, как палка, с идеально прямой спиной и сложенными на коленях руками.

— Как тебя зовут, наглый эльф? — мужчина не улыбался, но в его голосе не было гнева.

— А может быть, стоит сначала представиться тому, кто устроил нам эту прогулку? — не сдавался я.

Офицер рядом со мной гневно засопел и заёрзал.

Сеньор в алом сделал ему отрицательный жест рукой:

— Меня зовут Роган, и я правлю Златавиром уже более тридцати лет. — Устало произнёс мужчина.

— Отторно, — буркнул я, мысленно прикидывая, что мне светит за учинённую драку, раз уж сам король выступает в роли конвоира.

— Как ты попал в плен, Отторно? С твоими умениями... — король удивлённо развёл руками.

— Не знаю, точнее, не помню, — вздохнул я.

— И многое ты не помнишь?

— Почти ничего, — честно ответил я, надеясь, что мою безумную храбрость спишут на последствия амнезии.

Прямые брови короля поползли вверх, но он быстро взял себя в руки:

— Тем лучше, значит, ты не будешь судить предвзято.

— Судить о чём? — я никогда не бывал в обществе монарших особ, ну или не помнил об этом. А потому беседуя с правителем Златавира, позволял себе украдкой смотреть в окно, пальцем отодвинув край бархатной занавески. Жёлтые кирпичные улицы заливало яркое солнце. На деревянных окнах, в обнимку с горшками герани, грелись пузатые коты. По булыжной мостовой сновали горожане и крестьяне в круглых соломенных шляпах. Большинство златавирцев были коренастыми, невысокого роста, веснушчатыми и светловолосыми. С широкими, приветливыми лицами. А вот зелени городу катастрофически не хватало.

— Я не держу обиды на ваш народ за то внезапное вторжение. Я понимаю, у вас были причины. А потому, после всего, что я видел на арене, я решил забрать тебя с собой во дворец. У меня есть для тебя достойная работа, Отторно.

Голос монарха вернул меня в карету.

Мой вопрос он предпочёл оставить без внимания.

— Я уже открыл было рот для очередного вопроса, но король вскинул руку:

— Не перебивай.

Моя единственная дочь Шарин, — при этих словах голос короля потеплел, — вошла в лета, когда приличные девушки вступают в брак. Завтра состоится турнир, победитель которого сможет назвать мою дочь женой.

— Я хочу, чтобы ты обеспечил её безопасность до турнира, во время и после, пока она вместе с мужем не отбудет в его владения. За это ты получишь пятьсот золотых леранов и свободу. Сможешь вернуться к Лизарию или в эльфийские земли.

— А разве ваши люди не могут справиться с этой задачей?

Откуда-то сбоку раздался явный зубовный скрежет.

— Могут. Но они привлекут к её персоне слишком много ненужного внимания, если будут повсюду сопровождать её.

— То есть мне нужно таскаться везде за принцессой? — я настолько ужаснулся перспективе целый день дышать в затылок какой-то человеческой девчонке, слушая беспечный женский треп, что вопрос вырвался сам собой.

— Надеюсь, ты, Отторно, понимаешь, что от таких предложений не отказываются.

Фин, — обратился он к офицеру, — выдай сеньору эльфу задаток.

На колени мне шлепнулся пухлый мешочек.

— Здесь сотня золотых монет.

Я вновь уставился в окно, переваривая информацию. И как оказалось, не зря. Паренька в бесформенном плаще и соломенной шляпе я заприметил ещё давно. Он шёл за неспешно катившейся каретой и будто невзначай оглядывался по сторонам.

— Ваше величество, прикажите кучеру ехать быстрее.

Король внимательно посмотрел мне в глаза и дважды ощутимо стукнул по стенке кареты. Повозка тут же начала набирать ход. Заметив это, парнишка не растерялся, одним широким прыжком оказался на уступке кареты и в дверь просунулись рука с заряжённым арбалетом.

— Однако веселенький город этот Златавир, — подумал я.

Офицер вскочил со своего места, но я оказался быстрее. Схватил тощую руку повыше локтя и на излом рванул вверх. Арбалет щелкнул, и салон кареты наполнили крики. Король диким взглядом смотрел на стрелу, завязшую в обивке крыши, а несостоявшийся убийца голосил что есть мочи, но отпускать бедолагу я не собирался. Он так и тащился за нами до самого дворца, выписывая ногами кренделя, чем знатно повеселил почтенную публику Златавира.

— Как ты, наверное, уже понял, обстановка в Златавире для меня сейчас не очень спокойная. Так что я рад, что не ошибся в тебе, — сказал король, выходя из кареты перед одним из боковых входов во дворец и наблюдая, как его несостоявшегося убийцу уносят стражники.

— Надеюсь, принцесса тоже будет рада моему обществу, — вздохнул я. Не хотелось следующие три дня глотать желчные замечания и гневные взгляды златавирской наследницы.

— А это мы сейчас и узнаем, — ответил король, пересекая огромный приёмный зал и направляясь к узкой винтовой лестнице в дальнем конце.

Я вдруг вспомнил, что кроме разбитой рожи на мне были: только плащ хозяина арены, штаны с растёртыми кровяными пятнами и сапоги с небрежно оторванным шнурком.

— Ваше величество, мне кажется, для встречи с принцессой я неподобающе одет.

Король остановился, окинул меня оценивающим взглядом и заключил:

— Тем лучше. Девицы возраста Шарин склонны к влюбчивости и излишнему романтизму. Хоть и зачастую отрицают этот факт. А мне случайные романы не нужны.

— Значит, на нормальную одежду могу не рассчитывать? — хмуро спросил я, топая за монархом по узким ступеням куда-то вверх.

— Очень даже можете. Но не сегодня, — отрезал он.

Мне казалось, что минуло не меньше часа, прежде чем мы добрались до места обитания принцессы Шарин. Белая стрельчатая дверь с резьбой вела в абсолютно круглую башенную комнату, больше всего напоминающую чашу. Чтобы оказаться в центре, необходимо было спуститься вниз по нескольким ступенькам. В глубине у стрельчатого окна стояла кровать под балдахином из алого шифона. Рядом камин с разложенными перед ним тигриными шкурами. На противоположной стороне большой книжный шкаф и ещё одна дверь. Но больше всего взгляд притягивала огромная труба на треноге у второго окна. Прямо по центру комнаты стоял массивный стол, сейчас заваленный различным рукоделием, а за столом мирно сидели две девушки, одетые в одинаковые безликие серые платья. Шарин оказалась классической принцессой. Светлые локоны, большие глаза, пухлые губы и румяные щеки. Прекрасно, восхитительно и просто очаровательно красивая. Скучно, аж до зубовного скрежета. Меня же она, видимо, сочла не таким банальным, поскольку оторвалась от своей идеальной вышивки и уставилась жадным, немигающим взглядом. Смутившись, я перевёл внимание на её соседку. Вероятно, служанку. На спинке её стула я приметил соломенную шляпу. Из окна кареты я видел множество простых горожанок в подобных головных уборах. Вторая девушка тоже подняла голову, вглядываясь в посетителей. На мой вкус она была куда привлекательнее принцессы. Её лицо было скорее интересным, нежели просто красивым. Узкий подбородок сочетался с маленькими, словно нарисованными губами. Гордый вздёрнутый кверху нос покрывали мелкие веснушки, а следом на мир взирали два больших миндалевидных глаза. Блестящие и лазурные, как весеннее небо. Однако самой изюминкой были мириады красно-каштановых пружинок, обрамлявших высокий лоб и уходивших в толстую витую косу, конец которой терялся где-то под столом. Девушка задержала на мне взгляд лазоревых глаз, и я невольно приосанился, одёрнув безразмерный плащ Лизария.

— Шарин, дорогая, — мягко начал король, — памятуя наш последний разговор о твоей безопасности, я нашёл для тебя личного охранника.

— Если бы ты действительно помнил наш последний разговор, отец, ты бы знал, что мне он не нужен, — произнесла служанка низким ясным голосом.

Оправившись от сиюминутного шока, я мысленно возликовал, что мне не довелось первым обращаться к принцессе. Вот был бы знатный конфуз.

Шарин поднялась на ноги, став ненамного выше.

— Тем более эльф. Если это шутка, то очень скверная. В её голосе появились гневные металлические нотки.

Внутренне ликование сменилось злостью и раздражением. Что эта пигалица себе вообще думает!

— Не дерзи отцу! — отчеканил король. — Эльфы — лучшие во всём, что касается боевых искусств и военного ремесла. А конкретно этот сеньор, я считаю, превосходит своих собратьев. А ещё, я думаю, тебе будет интересно поговорить с ним. На этом всё. Я так сказал!

Мне абсолютно не нравилась манера венценосных особ обсуждать меня словно мебель. Поэтому я напустил на себя гордый вид и важно произнёс:

— Имейте в виду, на все расспросы у вас не так много времени. Советую поторопиться, ваше высочество.

Шарин моргнула, смерив меня хмурым взглядом из-под насупленных бровей и рассержено упала обратно на стул. Придвинула к себе шитьё, но тут же уколола палец, прошипела под нос нечто явно недостойное дочери короля и отбросила пяльцы. В ответ монарх стрелой покинул покои принцессы, многозначительно хлопнув дверью. Повисла звенящая тишина. Блондинка за столом продолжала спокойно вышивать, Шарин задумчиво пожевывала губу, глядя прямо перед собой.

— А я, прочистил горло и задал давно волнующий меня вопрос, — прошу прощения, ваше высочество, а что это за труба у окна?

Принцесса отвернулась, но я заметил, что она закатила глаза.

— Телескоп, — бросила Шарин через плечо.

Я выжидательно приподнял бровь.

— Это должно мне что-то объяснить?

Шарин вновь поднялась, выбралась из-за стола и дробно цокая каблучками встала между мной и телескопом. Такая же прямая, как и её отец, с гордо поднятой головой и вскинутым кверху носом. Всем своим видом она сейчас напоминала зануду-отличницу.

Страсть как хотелось хорошенько дернуть маленькую всезнайку за её длиннющую косу, которая доходила ей почти до колен.

— Бах! Бах! Бах! — дверь задрожала под ударами, и высокий мужской голос буквально возопил:

— Шарин! Открывай! Не смей от меня прятаться, я знаю, что ты здесь!

Вновь воцарилась тишина. Иголка застыла в руках блондинки над очередным стежком. Она переглянулась с принцессой. В глазах последней мелькнула тревога.

— Бах! Бах! Бах! — открывай немедленно! Ты же знаешь, я не уйду, пока мы не поговорим! Иначе я всё расскажу твоему отцу!

Блондинка ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Ваше высочество, давайте я выйду и скажу ему, что вам нездоровится. Ну или спрячем вас под кровать...

Шарин обречённо вздохнула и направилась к двери.

— Бесполезно, Улима, если Люций чего-то хочет, он не постесняется даже мертвого поднять.

Я прошел следом за принцессой и встал у стены, справа от дверного проема. Отчего-то незваный гость не внушал мне доверия.

Шарин приоткрыла небольшую щель и устало спросила:

— Что случилось, Люций?

В открывшемся пространстве запахло горелым анисом, показалась смазливая физиономия молодого мужчины. Опять анис... отметил я, разглядывая гостя теперь с большим интересом. Мысленно припоминая, мог ли я видеть его раньше?

Льняные кудри молодого человека, некогда были аккуратно уложены и зачёсаны назад. Сейчас из них во все стороны неряшливо торчали отделившиеся пряди. Левый глаз красавчика украшал здоровенный лиловый синяк, придавая мужчине вид весьма комичный.

Интересно, кто он такой? На родственника принцессы он мало похож, отметил я, наблюдая, как подрагивают уголки губ Шарин. Она явно пыталась сдержать улыбку.

— И ты ещё спрашиваешь?! Что случилось?! — взвизгнул мужчина, практически переходя на фальцет. — Сбежала! Не сказав ни слова! Как какая-то преступница! Бросила меня валяться, как куль с мукой! Да со мной могли сделать что угодно!

— Люций, ты преувеличиваешь, ты даже не вышел из кареты, — Шарин старательно смотрела мимо Люция, изо всех сил сдерживая смех.

— Я давно говорю, что ты ведёшь себя недостойно принцессы! — с пафосом произнёс мужчина. Ноздри его орлиного носа раздувались, с шумом выпуская воздух.

Шарин совладала с собой и ответила уже ровным голосом:

— Прости, Люций, но это было необходимо.

— Эксперименты... я так и понял, — раздражённо кивнул он. — Однако ты можешь вполне оценить степень моего благородства. Я всё равно не оставил идеи жениться на тебе. И я исполню свои матримониальные намерения сразу же после того, как меня объявят победителем турнира. И вот тогда сможешь забыть про свои глупости, — злобно прошептал он.

— Разумеется. Если выиграешь, — в тон ему прошипела Шарин.

Люций хохотнул и изящным отточенным жестом откинул со лба запылённую прядь.

— После того, что ты устроила, на твою руку позарится разве что какой-нибудь базарный попрошайка, ну или охотник за приданым. Так что ты должна быть мне благодарна, Шарин.

— Как будто ты не такой, — буркнула принцесса.

— Что ты сказала? — мужчина угрожающе подался вперёд.

— Я говорю, что благодарна тебе, ты, конечно, не базарный попрошайка, всего лишь придворный, но для семейного счастья это мелочи, — Шарин потихоньку начала закрывать дверь. — А сейчас, извини, Люций, но я хочу побыть в тишине.

— Как ты смеешь так разговаривать со мной?! Я, между прочим, тоже королевской крови! И знаешь, что я скажу? Именно поэтому твой отец уже дал согласие на наш брак и без всякого турнира! — Люций навалился на дверь со своей стороны, стремясь прорваться внутрь.

— Вот уж вряд ли! Отец никогда так не поступит! Мы слишком разные! И он-то это знает! — пропыхтела Шарин, силясь одолеть Люция в дверной битве. Тут она бросила на меня умоляющий взгляд и простонала:

— Не стойте, помогите!

Я отлип от стены. В этот момент Люций тоже заметил меня:

— Это ещё кто? — удивлённо спросил он, на миг перестав напирать на дверь.

— Личная охрана, — назидательно пояснил я и упершись ладонью в белоснежный лоб, толкнул опешившего Люция обратно в коридор. Мужчина попятился назад, оступился и слетел на пару ступеней вниз по лестнице.

— Шарин ахнула, приложив ладошку ко рту. Но тут же спохватилась и захлопнула дверь, отсекая от нашего слуха очередную гневную отповедь Люция.

— Это... было грубо. Надеюсь, он не сильно ушибся, — тихо проговорила она, старательно сохраняя серьёзное лицо.

— Не грубее, чем поставить синяк под глазом своему жениху, — заметил я, вглядываясь в раскрасневшееся лицо принцессы. — Между прочим, могли бы и спасибо сказать.

Шарин тут же вспыхнула и своей характерной гордой походкой поспешила обратно к столу.

— Я этого не хотела. Перестаралась чуть-чуть, — отмахнулась она, помогая Улиме собирать рукоделие в корзинку. — А благодарность уже и так позвякивает у вас на поясе. — кукольный пальчик указал на мешок с королевским авансом, от резкого движения, громко напомнившего о себе.

От неожиданного признания я прыснул в кулак, тут же попытавшись скрыть веселье за приступом кашля, за что удостоился ответной улыбки от Улимы и неодобрительного взгляда от Шарин. Любопытная должна быть личность эта пигалица с косой. А главное внимательная. Теперь моё пребывание здесь обусловливалось не только свободой и обещанным вознаграждением, но и личными мотивами. Почему-то вдруг захотелось узнать, что скрывает за светской маской принцесса Шарин.

— Ваше высочество, признаюсь, я в замешательстве, — нарочито чинно начал я, — зачем вам охрана, когда вы и сами неплохо справляетесь?

Я жестом обрисовал воздух вокруг глаза, припоминая синяк Люция.

— Улима тихо рассмеялась, а Шарин строго сказала:

— Здесь нет ничего смешного, сеньор... — она замялась, — Кстати, как вас зовут?

— Моё имя Отторно, — я сдержанно поклонился. Сказанное произвело на неё странный эффект. Шарин почему-то скривилась и выдала:

— Либо вы издеваетесь, либо у ваших родителей совсем скверно с чувством юмора.

— Это ещё почему? — я с превосходством посмотрел на неё сверху вниз.

— Потому что Отторно — это не имя. Разве вы не знаете? — Шарин вопросительно взглянула на меня. А я стоял словно громом поражённый.

— Я много чего не знаю, а точнее, не помню, включая и своих родителей, — мой отсутствующий взгляд блуждал по каменному полу. — Очнулся уже в катакомбах Лизария. В прошлом сплошной туман. Это хозяин арены передал мне имя. Сказал, что я бормотал его в бреду.

Стараясь совладать с эмоциями, я внезапно разоткровенничался.

— Иди ты... — свистящим шепотом выдохнула Шарин.

Я быстро вскинул голову, пытаясь понять, не ослышался ли я и что за девушка стоит передо мной. Всё в ней преобразилось, напускная чопорность исчезла, уступив место яркому румянцу и лихорадочному блеску в глазах. Неужели я так скоро увидел настоящую Шарин?

— Феноменально! Грандиозно! Это же такой шанс! — она подлетела ко мне и вцепилась в предплечья. — Раз уж мы обречены на общество друг друга, позвольте помочь вернуть вам память?!

— А вы знаете как? — недоверчиво спросил я, вглядываясь в безумное лицо принцессы.

— Знаю. В теории. А вы мой шанс проверить всё на практике. Соглашайтесь, ну же... это будет грандиозный эксперимент!

— А что вы будете делать? — не сдавался я, на всякий случай.

— Мы с вами будем разговаривать на разные темы, параллельно я буду задавать вопросы, тем самым создавая соответствующий ассоциативный ряд и вследствие этого...

— Стоп, стоп, стоп, — я запросил пощады уже на третьем предложении. — Я согласен, но при одном условии.

Лицо принцессы вытянулось.

— Сеньор эльф смеет ставить мне условия?

— Я пытаюсь сделать наше общение взаимовыгодным и хочу оставить за собой право на встречные интересующие меня вопросы.

— Ну хорошо. Но честных ответов я не обещаю, — с этими словами Шарин метнулась к книжному шкафу и выудила оттуда пузатый экземпляр эльфийского словаря. Вихрем вернулась обратно, бухнула его на стол и начала быстро перелистывать.

— Вот! — овальный короткий ноготок царапнул по одной из страниц. — Отторно в эльфийском языке — это имя нарицательное для очень близких эльфов, переводится как «брат». Не обязательно единокровный.

— И точно. Картинка ворвалась в сознание, заполнив мир перед глазами яркими точками. Светловолосый эльф, под градом стрел бежит в мою сторону. Его сияющие доспехи потускнели под слоем пыли и крови.

Он что-то кричит, пытается предупредить, но сам не видит, что уже стал мишенью лучника в шлеме с алым плюмажем. Страх затапливает меня с головой. Этот эльф дорог мне.

— Отторно! Отторно! Отторно, берегись!» — кричу я, устремляясь ему навстречу, но бесполезно, он не слышит меня. Белая обжигающая вспышка затмила всё...

— Я присел на пол и устало потер вспотевший лоб. После каждого колебания в памяти голова вновь наливалась свинцом. В носу отчётливо ощущался запах горелого аниса и.… можжевельника…

— Что-то вспомнилось? — Шарин присела рядом и лихорадочно зашептала. — Как много? Воспоминания доставляют вам физическую боль?

Но, увидев моё лицо, смутилась и с понимающим сочувствием положила руку на моё плечо.

— Простите. Я никогда не теряла память. Наверное, это и вправду больно.

— Как Лизарий мог так ошибиться? — удивился я.

— Лизарий — очередной невежда в золоте и шелках, коих в Златавире сотни. А вот людей, образованных настолько, чтобы разбираться в эльфийском языке, крайне мало.

Припомнив реакцию других на моё имя, я был вынужден согласиться с принцессой. Но мне всё равно хотелось её подразнить.

— А вы значит одна из немногих?

Она тут же встала, расправила хрупкие плечи и вскинула нос.

— Ну разумеется.

Я довольно хмыкнул, удовлетворенный ожидаемой реакцией на мои слова.

— Для порядка, пока вы не вспомните своё настоящее имя, предлагаю именовать вас...

Она задумалась, постукивая пальчиком по верхней губе.

— Отто, — вдруг брякнула Улима, о существовании которой я уже почти забыл.

— Прекрасно! — поддержала Шарин. — Так и короче, и без всякого странного смысла.

Я вновь почувствовал себя комнатным питомцем принцессы. Но возражать не видел смысла, рано или поздно я всё равно доберусь до истины.

Через полтора часа после довольно насыщенного знакомства с принцессой, в ходе которого я, несомненно, заработал прочный статус наглеца, невежды и дикаря, обо мне соизволили вспомнить другие обитатели дворца.

Камергер в пурпурно-золотой ливрее провёл меня сначала в купальни, где выдал горчично-жёлтую рубаху и такие же штаны. Видимо, чтобы я окончательно слился с городскими улицами. Затем вернул обратно в комнатку по соседству с покоями принцессы. Она разительно отличалась от комнаты Шарин: стрельчатая дверь и окно, забранное решёткой, низкий сводчатый потолок, узкая кровать и грубый стол с простым деревянным табуретом. На столе одиноко маячила толстая оплывшая свеча, догоревшая до половины. Вскоре рядом с ней шлепнулся поднос с ужином. Я с любопытством заглянул в тарелки и разочарованно отвернулся.

Большая лепёшка, куча какой-то разномастной травы, сушёные ягоды и ни малейшего намёка на мясо и вино.

На мой тяжёлый вздох откликнулся камергер:

— Её высочество принцесса Шарин заботится о своих подопечных и потому велела подать вам ужин, привычный и приятный любому представителю вашего народа. Кроме того, её высочество настоятельно просит передать, что алкоголь в вашем состоянии пить вредно, он беспокоит печень, а в вашем без сомнения почтенном возрасте беспокойная печень никак не способствует ясности сознания.

Торжественно закончив отповедь, камергер вызвал нерешительную тишину. Я моргнул. Камергер тоже. Очевидно, он ждал от меня реакции. Но так и не дождался.

Я озадаченно хмыкнул, думая о том, что носить гордое звание благородного эльфа мне нравилось всё меньше.

Решив, очевидно, что в моём «почтенном» возрасте эльфийское слабоумие вполне объяснимо, недаром же, право слова, принцесса обеспокоена, камергер продолжил вкрадчивым голосом, лишённым прежней торжественности:

— Ваша комната соединяется с покоями её высочества через эту дверь. — Камергер махнул рукой в направлении дальней стены. — Она заперта, ключ есть только у его величества. Но если возникнет необходимость, принцесса сможет позвать на помощь через смотровое окошко вверху. — Он указал на небольшой прямоугольник, забранный мелкой решёткой, резко выделяющийся на общем фоне двери. — Оно открывается с её стороны.

Я вновь иронично хмыкнул:

— Интересно. А если в момент опасности мне нужно будет быстро попасть к принцессе?

Продолжая считать меня непроходимым ослом, камергер даже не улыбнулся. Зато терпеливо, как ребёнку, объяснил:

— Ну вы же профессиональный эльфийский боец. Вышибите дверь ногой или воспользуйтесь природной магией. Вам же это ничего не стоит.

Встретившись взглядами, мы снова по очереди моргнули.

— Тут я не выдержал. Из моей груди вырвался высокий и довольно громкий смешок, который я тут же подавил, проведя ладонью по лицу и предусмотрительно прикрыв рот.

Вот тебе и раз. Достаточно единожды проявить безрассудство и чудом остаться в живых, как ты уже великий боец.

— С таким питанием я скоро вообще не смогу встать с кровати, — проворчал я, однако камергер уже ушёл, не забыв напомнить, что личное оружие я смогу получить не раньше следующего дня, в дворцовой оружейной.

Покончив с унылым ужином, я, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Свечу зажигать не стал, наслаждаясь покоем и темнотой. Казалось, жизнь начала перетекать в более осмысленное русло. Я помогу принцессе, она поможет мне. Даже если у неё ничего не выйдет, заработаю денег, отправлюсь путешествовать по эльфийским землям. Глядишь, там память быстрее вернётся. Как ни крути, выгодное предложение. Но уплыть в потоке сладких дремотных планов на светлое будущее мне было, увы, не суждено.

— Отто, ты здесь? — раздался в тишине взволнованный женский шепот. — Я слышала голоса.

В дверном окошке маячила Улима, забавно прижимаясь носом к решётке. Она явно силилась разглядеть меня в темноте. Я сжалился и неспешно приблизился.

— Что случилось, Улима?

Девушка вздрогнула, на мгновение отпрянув от окошка, но тут же улыбнулась:

— Её высочество ждёт тебя у выхода из замка, так что поторопись.

— Зачем?

Но девушка уже захлопнула окошко. Ворча себе под нос, что некоторым девицам спинной хребет явно подпоясывают огромным шилом, раз им дома не сидится на ночь глядя.

Я сгрёб со стола кошелёк с королевским авансом — единственную свою ценность. С подвеской-рыцарем я не расставался, даже отходя ко сну. И быстро вышел из комнаты, чтобы сходу влететь в соломенную шляпу, протянутую Улимой.

— Надень, пожалуйста. Ты слишком выделяешься.

Она споро побежала вниз по лестнице. Я не отставал.

— Что всё-таки происходит? — на бегу поинтересовался я, сунув под мышку аляповатый и жутко неудобный головной убор.

— Её высочество вам всё расскажет, сейчас важно выбраться из замка до отбоя, — с придыханием протараторила Улима.

Мы вышли во двор и затормозили перед телегой, доверху набитой мешками. Возле неё скромно стояла фигурка в точно такой же, как у меня, соломенной шляпе, надвинутой до самого носа. Лишь по тонким пальцам, теребившим поводья лошади, я узнал Шарин. Шикарную косу она тщательно спрятала. Платье было ещё более серое и невзрачное, чем накануне, с глухим воротником до самого подбородка. Из-за застиранного передника выглядывала морковь.

— Наконец-то, — раздражённо пробормотала она. — Ещё немного, и кроме нас здесь никого не останется.

Она подняла голову и резко шикнула:

— Ради Сущего, наденьте шляпу!

Шарин воровато огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не обращает на нас внимания. Я набрал в грудь воздуха, готовясь сообщить, что плетёный блин, кстати на два размера меньше положенного, не вызывает особенного энтузиазма, как ещё не успевший начаться спор на корню разрешила Улима. Приподнявшись на носках, с ловкостью профессионального воришки она выхватила у меня ненавистный головной убор, и одним могучим движением нахлобучила на голову. Не пожалев ни уши, ни прическу.

Начисто игнорируя моё рассерженное шипение, отступила назад, склонив голову на бок, оценивающе разглядывая результат своих трудов.

— Удачи! — от всей души пожелала она, удовлетворившись итогом и мягко подталкивая меня в спину. Шарин одарила меня извиняющимся взглядом и взяла лошадь под уздцы.

Я повернулся, строго зыркнув на Улиму из-под шляпы, которая теперь сидела как вторая кожа, пусть и такая своеобразная.

— А ты почему не идёшь?

— Улима останется в моих покоях до первых колоколов, — ответила за неё Шарин.

Девушка согласно кивнула, но по лицу было заметно, что она расстроена.

— Мы что, не вернёмся до утра? — уточнил я у Шарин, наблюдая, как наша телега плавно втекает в поток простых людей, покидающих территорию замка с наступлением темноты.

— Конечно нет. Ворота на ночь закрываются.

Мысленно попрощавшись с нормальным отдыхом, я тяжело вздохнул и спросил:

— Если не секрет, куда мы направляемся на ночь глядя?

— В библиотеку, — объявила Шарин, ошарашив меня столь нелепым ответом, словно обухом по голове.

— Куда?!

Я даже остановился, заставив женщину с огромной корзиной врезаться мне в спину.

— В библиотеку, — терпеливо повторила Шарин. — Не стойте столбом, вы мешаете движению.

Она взяла меня под локоток и потащила дальше по улице.

— В Златавире гонение на книги? — ехидно поинтересовался я. — Библиотека принимает только ночью и в шляпе?

Я подёргал адский головной убор за поля, стараясь хоть немного ослабить давление, но куда там... Улима нацепила его весьма качественно.

— Библиотека принимает в любое время суток, — невозмутимо пояснила Шарин, оставив мою колкость без внимания.

— Просто ночью там нет любопытных глаз, а тем, кто остаётся, глубоко безразлично, что творится вокруг.

— Конечно, те кому не безразлично вкусно едят, посещают разные увеселительные заведения, — мечтательно протянул я, — а не таскаются по ночам поглазеть на книги.

Незаметно мы добрались почти до центра города и свернули к рыночной площади. Большинство прилавков уже пустовало, а оставшиеся привлекали гуляющих горожан разливным пуншем и ароматной выпечкой. Гирлянды бус, браслетов и серёжек призывно сверкали в отсветах пламени городских факелов.

Уже стемнело, но Златавир не вымирал. Потоки людей разных сословий сновали по улицам, смеясь и громко переговариваясь. В общий шум вечернего города вплетались ржание лошадей и скрип колёс экипажей. Я пошёл вслед за принцессой к началу проулка и остановился, вдыхая густой запах специй и дыма. В который раз подумал, что этому городу явно не хватает свежести.

— Ну вот, мы почти на месте, — сообщила Шарин, привязывая нашу лошадь к рыночной коновязи. — Оставим повозку здесь, а сами...

— Я уже сказала, что не работаю на улице! Так что идите своей дорогой сеньор! — возмущённый женский голос привлёк наше внимание.

— Разве кто-то здесь говорит об улице? Над трактиром есть отличные комнаты. Всяко лучше, чем катакомбы Лизария. — Пьяно ухмыльнулся в ответ мужской баритон.

— Да хоть королевские покои! Я уже сказала нет! Здесь я не за этим!

В середине дальнего проулка, девушка, укрытая платком до самых бровей, пыталась вырвать локоть из лап бритого верзилы. В жертве я с удивлением узнал Латифу. Хоть её преследователь и был изрядно навеселе, но справится с ним у Латифы определённо не было никаких шансов.

— Думаешь я не знаю зачем ты трешься на площади так поздно? Рассчитываешь подцепить ухажера побогаче? Не зли меня красавица, я ведь все равно получу своё, а вот про комнату и оплату могу забыть…

— Подождите здесь. — Велел я принцессе, а сам направился в сторону инцидента.

— Что? — выдохнула она и, заметив мою цель, беспомощно всплеснула руками:

— Ой нет, Отто, неподходящий момент для благородства. Трактирные девки, то и дело цапаются с клиентами, а у нас и так мало времени! — Шарин, заламывая руки семенила рядом, вопреки моей просьбе остаться и подождать.

Ну что за спесивая пигалица…

— Да вы их даже не знаете! — в сердцах воскликнула Шарин.

— Моя знакомая, — ответил я, подойдя вплотную к борющейся паре.

Латифа взглянула на меня, и в её глазах отразилась странная смесь облегчения и разочарования.

— Перебрал, дружище? — любезно спросил я, кладя руку на плечо мужчины, который лишь немного уступал мне ростом и шириной плеч.

— А? — он с трудом сфокусировал на мне взгляд хмельных глаз.

— Говорю, что тебе пора передохнуть.

Мужчина выпустил свою жертву и попытался схватить меня за грудки. Алкоголь сыграл свою роль, движения буяна стали смазанными и неточными. Я отступил, но толстые пальцы зацепили поля шляпы. Выпад оказался настолько сильным, что плотно сидящий головной убор полетел под ноги мужчине. Бритый прищурился, внимательно рассматривая меня, а затем его губы растянулись в недоброй, щербатой улыбке.

— Кто это тут у нас? Один из тех паршивых эльфов, которых притащил Лизарий. Он специально и со вкусом наступил на тулью шляпы, отчего солома неприятно хрустнула и встопорщилась.

— А ты пьяница и грубиян, — спокойно отметил я. — Тебе лучше уйти, пока можешь.

Он сплюнул на землю в полуметре от моих сапог. — Ты убил Федмана. И сейчас заплатишь за это.

Он замахнулся кулаком, намереваясь нанести первый удар. Но я оказался быстрее и трезвее. Сработала мгновенная реакция. Ловко увернувшись от атаки, я заблокировал удар свободной рукой и оттолкнул мужчину назад.

— Меньше пафосных слов, дружище, — наставительно произнес я.

Его глаза налились кровью от ярости.

— Ах ты выродок! — зарычал бритый и снова кинулся на меня.

В этот раз молниеносным движением я нанес ему точный и резкий удар ногой в колено. Нога противника подломилась, заставив его рухнуть на землю, подвывая от боли. Воспользовавшись моментом, я сгрёб буяна за воротник и вытолкнул в сторону противоположной улицы. С третьей попытки ему таки удалось подняться на ноги. Он бросил на меня полный ненависти взгляд и, прихрамывая, удалился, бормоча проклятия и поддерживая травмированное колено.

— Спасибо, — сдавленно прошептала Латифа.

— Всегда рад помочь, — легко ответил я, элегантно поправляя на себе казенную горчичную рубашку. — Только что ты здесь делаешь так поздно, одна?

— А ты? — смутилась Латифа, опуская глаза и стараясь сменить тему разговора. — Маньяре говорил, что тебя выкупил сам король.

— Верно, — подтвердил я. — Поэтому мы... — начал было рассказ, но получив чувствительный тычок от принцессы запнулся на полуслове. — У меня тут дела, обживаюсь потихоньку. Может, проводить тебя?

Сзади последовал ещё один тычок, более чувствительный.

— Нет, я сама, — решительно ответила Латифа, по-прежнему пряча глаза и теребя край платка. — Не хочу вас дольше задерживать.

Я сомневался, пристально смотря на девушку.

— Уверена?

Она утвердительно кивнула, и в этот момент произошло сразу несколько волнующих событий. С черепичного перехвата, прямо над нашими головами спрыгнул мальчишка с мешком в руках.

— Латифа, беги! — закричал он, стремительно уносясь в сторону рынка.

Наверху послышалась хриплая ругань:

— Держи поганца!

Тут же из дальней двери с грохотом и лязгом вывалились двое с дубинками в руках.

Латифа охнула и бросилась вслед за мальчишкой, летящим в сторону рынка. На бегу парень ловко выудил из мешка тугой кошелек и быстрым броском отправил его прямиком в руки растерянной Шарин.

— Головой отвечаешь, малахольная! — не по-детски грозно прикрикнул мальчик на принцессу.

Шарин вздрогнула, бросила опасливый взгляд на приближающихся мужчин и истошно завизжав фальцетом, устремилась вперёд, в два счёта обогнав длинноногую Латифу. Поддавшись общему настроению, я понёсся следом.

Ситуация выглядела откровенно комичной. Мы петляли среди узких рыночных переулков. Мальчишка перемахнул через телегу с большими яблоками, рассыпав добрую половину на землю. В след понеслись ругательства и пара крупных фруктов, пролетевших у меня над головой и угодивших в прохожих. Один из них врезался в кирпичную брусчатку, окропив алыми брызгами подол платья Латифы. За спиной громыхнула новая брань.

А мы неслись дальше в лабиринте рыночных проходов. Расталкивая зазевавшийся народ под сбивчивые извинения Шарин, и походя переворачивая мешки с углём и капустой. Я обернулся посмотреть на наших преследователей. Те бежали уже не так споро и быстро, как в начале охоты, поскольку оба были не особенно молоды и у каждого имелось по солидному брюшку.

— Сюда! — скомандовал мальчишка, вдохновенно перевернув на преследователей целую бочку маринованной селёдки. Тем самым поставив в погоне жирную, ароматную точку. Вся компания быстро скрылась за углом, оставив рыночный шум далеко позади. И по полуразрушенным каменным ступеням забралась на просторную плоскую крышу, очевидно принадлежащую какой-то хозяйственной постройке. Латифа и мальчишка мгновенно растянулись на ещё тёплой после дневного солнца черепице.

Шарин мешком плюхнулась рядом, приложив ладонь ко лбу и тяжело дыша.

Мальчишка сбросил капюшон, и я узнал улыбающееся лицо Хропа.

— Как мы их, а!? — Он победно пробил воздух кулаком. Впрочем, Латифа явно не разделяла его восторгов. Она хмурилась и нервно кусала нижнюю губу.

— Что случилось, Хроп? Почему тебя едва не поймали?

— Я бы тоже хотела знать, почему нам пришлось бежать с такой скоростью! А главное, от кого? — возмутилась Шарин, раздражённо запустив в мальчишку мешком.

Хроп виновато потупился:

— Я хотел, как обычно, взять из стола несколько кошельков с деньгами и уйти, но увидел на манекене этот бархат. — Он развязал тесёмки брошенного Шарин мешка и извлек роскошный тёмно-бордовый отрез ткани. — Я подумал, мы можем сшить тебе платье.

Латифа вскочила и порывисто обняла Хропа:

— Глупый, ты мог пострадать!

— Как обычно? — вмешался я, нарушая создавшуюся идиллию. — И часто вы промышляете воровством?

— Это не воровство! Мы берем то, что нам причитается! — мгновенно вспыхнул Хроп, освобождаясь из объятий. Латифа удержала его за локоть и примирительно подняла ладонь. Некоторое время она боролась с собой, пытаясь собраться с мыслями и произнести то, что собралась сказать. Наконец, набравшись смелости, вымолвила на одном дыхании:

— Хроп... он мой брат, а в доме рядом с рынком живёт... наш отец. Он торгует тканями и неплохо зарабатывает на этом.

Меня кольнуло тревожное чувство ожидания горькой и печальной правды, приправленное щедрой порцией изумления.

— А почему тогда вы живёте у Лизария? — осторожно уточнил я.

— Разве не ясно?! — прорычал Хроп, которого данная тема задевала куда больше, чем его сестру. — Мы не нужны ему, как была не нужна, и наша мать.

Голос мальчика сорвался, блеснув плаксивыми нотками.

— Хроп! — одёрнула его сестра. Но мальчугана уже несло:

— Так что я не ворую, а беру своё по праву! Когда вырасту, я убью его и заберу всё, что у него есть. Понятно?!

Повисла гулкая тишина.

— Нужно обязательно рассказать моему отцу и.… — попыталась вмешаться Шарин, но тут же запнулась под моим выразительным взглядом.

— И что тогда? — прищурилась Латифа. — Чем может помочь ваш отец?

Вспомнив что находится здесь в роли обычной крестьянки, а не принцессы всея Златавира, Шарин молча опустила голову, неопределённо пожимая плечами.

— Думаю, нам пора идти, — тихо произнесла Латифа, прерывая очередную неловкую паузу. Девушка поднялась и потянула за собой воинственно сверкавшего глазами Хропа.

— Не говорите никому, что видели нас, — попросила она. — Спасибо за помощь и будьте осторожнее, я видела странного типа на площади, мне кажется, за вами тоже следят.

Сказав это, они ловко перебрались на соседнюю крышу и растворились среди домов, подобно теням.

— У вас с ней что-то было? — спросила Шарин, задумчиво глядя им в след.

Я замер, не зная, как реагировать на поразительно прозорливый вопрос. Ведь в наших мимолетных отношениях с Латифой не было ничего предосудительного. Я ничего ей не обещал, она делала свою работу и ничего не ждала взамен. Так какого же обвислого Люция, я чувствовал себя до крайней степени виноватым?

— С чего вы взяли? — уклончиво отозвался я, бросив на принцессу лукавый взгляд из-под опущенных ресниц.

— Понятно, — холодно ответила Шарин, как будто вынося мне суровый приговор. — Видимо я была права, напрасно все восхищаются эльфийской возвышенной натурой. Дураку ясно, что в вопросах плотских отношений вы ничем не отличаетесь от обычных людей.

Принцесса одарила меня крайне раздосадованным взглядом.

Подавившись воздухом, я даже закашлялся.

— Ну извините, мы тоже не из камня сделаны, — развёл я руками. — Имеем чувства и желания. Хотя, возможно, я просто неправильный эльф.

В памяти всплыл образ моего громогласного сородича с маской медведя на лице, вот уж кого точно нельзя было причислить к возвышенным натурам. А вот немногословного Кота, вполне можно. Выходило, что эльфы, как и люди бывали разными.

— От дальнейших комментариев Шарин воздержалась и остаток пути до библиотеки прошла молча.

Чтобы как-то смягчить гнетущую атмосферу, я рискнул задать вопрос, который должен был заинтересовать нас обоих:

— Латифа предупредила что за нами наблюдают. Есть мысли, кто бы это мог быть?

Принцесса пожала плечами. — Ходят разные толки, о том, что после бойни на Суйда, народ ополчился на меня и на отца.

— Но люди же победили, разве нет? — Я непонимающе нахмурился.

— Если бы я не отказала этому вашему принцу, или как вы его зовёте аманиэлю, ничего вообще бы не случилось. — Сердито процедила Шарин, остановившись возле огромных двустворчатых стеклянных дверей, украшенных замысловатой резной надписью: «Входи, кто хочет, но бери лишь знания».

На миг её лицо застыло.

— Вообще-то Люций ещё может. У него идефикс поймать меня на горячем, чтобы потом шантажировать свадьбой. — Шарин раздраженно передернула плечами и взялась за вертикальную дверную ручку. Дернула раз, другой. Дверь поддавалась, но открывавшаяся щель была слишком мала, чтобы войти.

— Видимо вы его крепко зацепили. — Съехидничал я, без видимых усилий открывая тяжёлую дверь. Хотел порисоваться, но устыдился своего порыва, бедняга Шарин кажется тоже проехалась по полу, не успев выпустить дверную ручку.

— Его зацепила не я, а моя корона, — нетерпеливо объяснила Шарин, возвращаясь на исходную позицию и просачиваясь в фойе. — Он мой двоюродный брат. Вместе с дядей спят и видят, как Люций будет править после смерти моего отца. Точнее править будет дядя, а братишка просто станет наслаждаться жизнью, что он умеет и обожает делать.

— А вы значит в этой истории играете роль разменной монеты?

— Золотого лерана — согласилась Шарин с горьким смешком. — И мне это не нравится.

После столь откровенного рассказа, в груди возникло острое чувство сострадания к Шарин. Тяжело, наверное, когда все вокруг ищут в тебе лишь выгоду, а на твои хрупкие плечи валится груз ответственности, не соответствующий ни возрасту, ни внутренним желаниям. Да что тут говорить, я и сам был таков. Мешочек с сотней золотых притороченный к поясу, согласно прозвенел в ответ.

Мы прошли в зал мимо пустующей стойки архивариуса.

— Действительно входи кто хочешь. — Пробормотал я.

— О! Вы умеете читать! Это хорошо! — Тут же оживилась Шарин. — Значит искать будет куда как проще.

Я проглотил унизительный комментарий, прошествовав в главный зал, в след за принцессой. Тут нам открылось поистине впечатляющее зрелище. Громадные стеллажи, полные книг, уходили куда-то под купольный потолок. От взгляда, на который, даже у меня начинала кружиться голова. Меж стеллажей тянулись длинные прямоугольные столы и такие же длинные скамейки. Помимо, приглушенной на ночь, гигантской витой люстры, помещение освещали резные пузатые фонари с тремя оплывшими свечами в каждом. Расставленные по центру библиотечных столов, именно они сейчас были основным источником света. Людей здесь и правда практически не было. В самом дальнем углу, обложившись горами книг сидел пожилой мужчина немного сумасшедшего вида, с моноклем в глазу. Сгорбившись над веером толстых фолиантов, он судорожно водил по ним пальцем, периодически оглашая зал громким: «так, так, так» или «ага!». При этом он всякий раз запускал пальцы в и без того сильно всклокоченные волосы.

— Предлагаю начать с изучения эльфийских земель, вдруг вспомнится откуда вы родом.

Шарин прошлась вдоль стеллажей и стала ловко выдергивать с полок книги, которые затем складывала мне в руки. — Так, «Топонимика и география Иллу-Валиона», «Мир под кроной» — эльфийский атлас, «Голос леса» — культура и развлечения волшебного народа, «Эльфийские традиции и быт». Шарин потянулась за следующей книжкой, — так, это не надо, — принцесса хотела быстро поставить её на место, но хитрый том выскочил из рук и глухо шлепнулся на пол, между нами. «Зачаруй себе эльфа!» — гласило название, призывно переливаясь изящными розовыми буквами на обложке. — Познайте секреты брачных ритуалов древнего народа и страсть под светлячками вам обеспечена. — Громко и с выражением прочитал я многообещающую аннотацию. — И почему нам не надо самое интересное? — Оскорбленно осведомился я.

— Потому что она не несёт никакой смысловой нагрузки. — Сдержано ответила Шарин, отчего-то густо покраснев. Под мой тихий смешок она таки засунула зловредную книженцию на место и выудила следующую.

— «Эхо древней крови». — Раз вы умеете читать информация про знатные и правящие дома пригодится, возможно мы найдём ваших родственников и вернём вам настоящее имя.

Так вот почему Шарин отметила сей странный факт относительно моего чтения. Я-то решил, что принцесса издевается, а она сделала вполне логичный вывод, что обученный грамоте эльф или человек, в ряд ли может принадлежать к простой деревенской семье.

Я облегченно хмыкнул. Но заставить себя перестать дразнить принцессу было выше моих сил.

Поняв, что мы подобрали всю необходимую литературу, я ввернул острый вопрос.

— Ну всё-таки, неужели страсть под светлячками совсем не привлекает? — Я оседлал своего любимого конька, наблюдая как побагровели чуть оттопыренные царственные уши.

— Ни под светлячками, никакая либо другая. — Отчеканила она, выбирая нам место за длинной вереницей столов.

— А что же тогда?

— Наука. В ней сила, свет и истинный смысл бытия. — Принцесса уселась на одну из лавок, по обыкновению гордо вздернув нос.

— Да уж. Не просто придётся вашему мужу. — Я с улыбкой покачал головой.

— Не будет никакого мужа. Я уже отказала всем достойным кандидатам в пределах людских владений. И не только. Как вы знаете, эльфийскому принцу с полуострова тоже досталось.

Я присвистнул. — Про аманиэля помню и с тех пор меня гложет вопрос. Что же вы ему, право слова, такое сказали, что он не поленился потребовать сатисфакции мечом?

Я решил ещё немного поддеть принцессу, но кажется перестарался. Шарин не улыбалась. Благополучно проигнорировав вторую часть вопроса, она ответила.:

— Я не хотела этого. Я просто не знала, что эльфы такие обидчивые. — Мне показалось что в ярких голубых глазах блеснули слёзы. — Столько народа погибло, из-за меня…

— Думаю вы преувеличиваете, возлагая ответственность за случившееся лишь на себя. — Отмахнулся я. Трудно в здравом уме поверить, что эта маленькая девочка, подметающая пол косой, стала причиной конфликта государственного масштаба.

Я не помнил, как сейчас обстоят дела на моей родине, но отчего-то был уверен, что хваленая эльфийская мудрость и сдержанность не позволили бы моим сородичам напасть без действительно весомой причины. По крайней мере дело было явно не только в отказе златавирской принцессы.

— И вовсе нет. — Шарин сокрушенно покачала головой. — Думаете отец просто так приставил ко мне охрану?

— А зачем тогда нужен завтрашний турнир, если все женихи действительно отвергнуты? — Задал я резонный вопрос.

— Отцовская блажь. Хочет показать подданным, что и он может быть строгим со своей дочерью. В ряд ли кто-то будет участвовать, кроме разве что Люция.

Удивительно, но после всего сказанного я все равно не испытывал к Шарин той неприязни, которую должен. Хотя бы из солидарности с другими эльфами.

— Пора бы и делом заняться, — бодро сменила тему принцесса, хватая верхнюю книгу из стопки, принесённой нами.

Благодаря стараниям Шарин, я узнал, что эльфийский полуостров Иллу-Валион напоминает собой раскрытую ладонь. И состоит из четырёх перстов, названных по сторонам света: северный Симкхое с заснеженными равнинами и хрустальным дворцом Луитлэ, южный Арнкхое, утопающий в тропических садах, где никогда не вянут цветы, восточный Ламкхое с горными вершинами и каскадами прозрачных горячих озёр, там же находился главный храм ясноокой богини Иллувала, почитаемой эльфами, и западный Ренкхое, весь покрытый густыми лесами. Центральный перст, — сиятельная столица Ларкхое считалась средоточием древнейших традиций и магии. Сюда стекались эльфы со всех концов, стремясь овладеть военным мастерством и различными искусствами.

На красочной карте значился и ещё один дальний уголок, называемый Нолгором. Обособленное государство, граничащее по горной гряде с Ламкхое и снежным перевалом со стороны северного перста.

Всё это оказалось безумно увлекательным, за исключением того, что не вызывало у меня никаких эмоций, тем более воспоминаний.

— И сейчас ничего? — с надеждой, спросила принцесса.

Я отрицательно качнул головой. Шарин сдернула с головы шляпу, освободив свою великолепную косу. Ей явно не нравилось, что её теория пока что не принесла никаких результатов.

— Ага! — донеслось до нас из дальнего конца зала. Подпрыгнув на скамейке, Шарин неприязненно покосилась на чудаковатого сеньора с моноклем. Как раз в этот момент, он, не отрываясь от чтения, энергично ковырял в ухе гусиным пером.

— Давайте пересядем. — Предложила принцесса, вновь складывая книги и выбирая место дислокации в противоположном конце библиотеки. Подальше от чудаковатого сеньора.

— Ну вот. — Облегченно выдохнула она, присаживаясь и расправляя ладонями юбку.

— Попробуем теперь обратиться к природной магии, — в её руках мелькнул очередной пухлый том. — Согласно энциклопедии, как и все эльфы, от рождения вы обладаете как минимум тремя видами чародейства: бытовой («Лайтелин»), боевой («Файтелин») и лечебной («Хейтелин»). Поскольку вы владеете грамотой, нельзя исключить вашу принадлежность к высшей крови эльфийских арханди. — Шарин прочистила горло. — То есть теоретически вы могли бы владеть каким-нибудь другим видом магии. Например, стихийным («Эльмаин») или даже ментально-астральной («Майделин»). Хотя последняя встречается редко даже среди арханди.

Подстёгиваемая азартом, Шарин подняла на меня лихорадочно горящие глаза.

— Осталось выяснить, что доступно вам, сеньор эльф. Сейчас найдем методику проверки способностей... — Принцесса с энтузиазмом уткнулась в книги.

Однако вскоре стало ясно, что энциклопедия ничего полезного не подсказала. Шарин встала и отправилась к соседнему стеллажу за новыми книгами, внимательно их проштудировала, недовольно поджала губы и сходила за дополнительной партией литературы. Наблюдая за её активными перемещениями, я почувствовал, что глаза начинают слипаться. Время неумолимо приближалось к рассвету.

Отчаянно зевая и пытаясь не заснуть, я начал заигрывать с кончиком косы Шарин. Если опустить скучнейшую обстановку городской библиотеки и яростное желание немедленно заснуть, то мне, пожалуй, даже нравилось смотреть как она увлечённо работает. Как хмурятся её тонкие брови, когда она слегка морщит лоб, бормоча себе под нос и водя кукольным пальчиком по строчкам. Я отметил, что на шее у нее тоже обитали те самые забавные пружинки волос. Только в этом месте они лежали воздушными облачками, а не торчали озорными рожками, как надолбом.

— Не мешайте, пожалуйста, — внезапно строго потребовала она, отбирая у меня шёлковую метелочку из волос.

Не знаю сколько ещё прошло времени, когда Шарин неожиданно с громким хлопком ударила по столу ладонью под очередное звонкое «так, так, так!», в идеальной тишине прекрасно доносившееся даже из другого конца библиотечной залы.

— Ну совершенно невозможно сосредоточиться! — она кинула испепеляющий взгляд в сторону источника звука, затем прижала пальцы к вискам и помассировала. — Ох уж этот мне сеньор! — она не глядя махнула рукой в указующем жесте и осеклась, почувствовав, что во избежание столкновения с моим носом, я небрежно поймал её ледяную ладошку в свою.

— Так может прихватим книги и просто сбежим отсюда? — предложил я заговорщическим тоном, склонившись к её лицу. — Найдём более уютное место для будущей тренировки.

Шарин моргнула, глядя мне прямо в глаза — это ваша магия, да? — Обиженно спросила она, осторожно освобождая свою лапку и отодвигаясь от меня ещё на несколько сантиметров. — Давайте без ваших эльфийских штучек. Тренироваться мы будем исключительно в лабораторных условиях, во дворце. — С расстановкой выговорила она.

— Шарин, но я ведь ничего не делал, — поспешил объяснить я, старательно задавив поднимавшийся в груди смех. — Всего лишь предложил вам отправиться...

— Куда? — равнодушно промычала она, не отрываясь от чтения очередной страницы.

— Да куда угодно! Хоть на полуостров, хоть в далёкий Нолгор! — я широко развёл руки, демонстрируя масштабы возможных путешествий. — Весь мир к нашим услугам!

Обдав нас запахом чернил и бумажной пыли, мимо проплыла эфемерная девушка с перьевой метелкой в руках. Ей она периодически обмахивала книжные корешки и полки.

— Кстати, на нолгорца вы совсем не похожи, — пропела Шарин, не обращая на моё представление совершенно никакого внимания. — Они все черноволосые и бледные, как поганки.

И это говорила девушка с кожей цвета свежего молока. Я ухмыльнулся. — Как-то мало о них написано в этих энциклопедиях.

— Их родина расположена высоко в горах, живут обособленными кланами. Ваши земляки называют их дикими варварами, что-то вроде наших степняков. — Тут же завела лекцию Шарин.

— А как люди называют тех, кто проживает на Иллу-Валионе? — Весело спросил я.

Вздохнув, Шарин добавила: — Не знаю. Лично я видела только высокомерных, самолюбивых особ, каждый из которых принадлежит какому-нибудь известному дому и требует, чтобы все вокруг трепетно целовали его аристократические пятки по этому славному поводу.

— Кстати, о великих домах полуострова, пресекая мои дальнейшие попытки продолжить шутливый разговор, Шарин назидательно подняла палец к потолку и плюхнула, между нами, справочник о знатных эльфийских родах. Застонав, я бессильно повалился на стол, подперев чугунную голову ладонью.

— Итак, я взяла издание за последние пять столетий, посмотрите, может узнаете кого-то. — Чинно объявила Шарин и вдруг принялась испуганно меня разглядывать. — Ой, я не ошиблась? Вам же в ряд ли меньше трёхсот? — Осторожно спросила она, заглядывая мне в лицо.

Признаться, меня и самого интересовала сия сакраментальная информация.

Я смерил её многозначительным взглядом и придвинул к себе фолиант, раскрытый на портрете сурового эльфа в мехах. — Глава дома «Трескучего Мороза» — Торжественно гласила подпись. Далее следовали герб и год основания.

На соседнем листе развернулось описание достижений и подвигов славного дома и лишь внизу мелким шрифтом змеились имена других, не столь выдающихся членов рода. Я перелистнул страницу. — Глава дома «Ветряных колокольчиков.» — утонченный эльф держал перед собой два раскрытых веера. Его чёрные волосы и правда были украшены россыпью крошечных бубенчиков разной формы и размеров. Я хмыкнул, представив какой шум вокруг себя создаёт этот славный муж, когда двигается. А когда ворочается во сне?

— Кого-то узнали? — заинтересованно спросила Шарин, видя, что я уже несколько минут разглядываю портрет брюнета.

Кажется, она тоже успела задремать над очередным фолиантом.

— У этого Аэрдила вся прическа — сплошные колокольчики, — рассмеялся я. — Представляю, какая какофония стоит вокруг, когда он ходит или спит. И как он сам не устаёт. Я бы через день подстригся, честное слово.

Шарин тяжело вздохнула:

— Отто, сосредоточьтесь. Иначе нам придется торчать здесь до завтрашнего вечера.

— Да-да! — протяжно согласился из дальнего конца зала господин с моноклем.

Я вновь вперился в лежащую передо мной книгу. На очередном развороте находился статный медноволосый эльф с зелёными глазами. — Глава дома «Златозвонных осин». Жеманного типа я тут же пролистнул. Методично, лист за листом, просматривать пухлый том было откровенно скучно. Наугад открыл книгу в центре. Там, занимая собой сразу два листа, красовался помпезный парадный портрет ныне правящего амана Тхозаира, пятого своего имени из дома «Сереброликих».

Поджарый и широкоплечий, с белоснежными волосами, стянутыми серебряным обручем на лбу. Чинно восседая на резном троне, он буравил читателя тяжелым взглядом слегка раскосых синих глаз, в котором сквозила глубокая усталость от суеты мира. — Мне он показался каменно-холодным и неприятным. Был здесь и портрет наследного принца Нимдраэля. Как две капли воды похожего на отца. И такого же холодного. Разве что глаза, точный цвет которых разобрать на портрете было невозможно, еще не подернулись дымкой мудрости и осознанием собственного величия. На десятом портрете я почувствовал, что от обилия аристократических рож, зарябило в глазах. Я безучастно пролистнул справочник до самого конца.

— Здесь мне никто не знаком, — объявил я, закрывая том.

От хлопка, сладко дремавшая на толстенном атласе эльфийских земель Шарин вздрогнула и проснулась. Откинула за спину косу и сонно пробормотала:

— М-м?.. Тогда предлагаю закончить на сегодня эксперимент.

Покидали мы зал под раскатистый храп эксцентричного незнакомца с моноклем, устроившегося на ночлег среди своих фолиантов.

У двери библиотеки Шарин подошла к стойке и дернула шнур колокольчика. Перед нами возникла пышногрудая дама с крошечным пенсне на кончике носа.

— Доброе утро, сеньора, — вежливо поздоровался я.

Завидев меня, библиотекарь расцвела в не по возрасту глуповатой улыбке, а на щеках проступил нежный румянец.

— И вам хорошего утра, сеньор. Чем могу служить?

— Эти книги пока не убирайте, — проворчала Шарин, выхватывая стопку у меня из рук и грубо шлепая на стойку. — Мы вернёмся завтра.

— Разумеется, конечно, сеньор, — радостно подтвердила дама, напрочь игнорируя Шарин и продолжая разговаривать исключительно со мной.

Принцесса демонстративно фыркнула и подтолкнула меня к выходу.

Город встретил нас рассветом, едва занимавшимся над черепичными крышами домов. Стук каблучков Шарин гулко отдавался по булыжной мостовой, спугнув пятнистую кошку. Она бросила выслеживать добычу, злобно зыркнула на нас и скрылась в подвале ближайшего дома.

— Ваше высочество, предлагаю продлить нашу вылазку ещё ненадолго и позавтракать, — я указал на трактир с забавным названием «Крепыш и пивохват», притаившийся в переулке. — И, если уж быть совсем честным, есть хочется ещё с момента, как я прикончил присланный вами ужин.

— Между прочим, я руководствовалась предпочтениями вашего народа, описанными в вестнике «Созвездие эльфийских вкусов».

Она нервно одёрнула рукава платья.

Я рассмеялся.

— Видимо, я действительно неправильный эльф. Пойдёмте, я приглашаю, — многозначительно похлопал я по кошельку с королевским авансом.

— Не выйдет, — отрезала Шарин. — Нам нужно забрать лошадь и вернуться в замок с первым потоком торговцев, иначе нас и Улиму ждут неприятности. Кроме того, на вас нет головного убора, а значит, показываться в общественных местах небезопасно.

Я вспомнил, что окаянная шляпа в самом деле пала смертью храбрых во время вчерашних приключений.

— Да ладно вам. В такую рань никто и внимания не обратит.

— На вас обратит, — упрямо повторила Шарин. — Внешность у вас слишком заметная.

— У меня?! — Я машинально ощупал своё лицо.

Раздражённо фыркнув, Шарин развернула меня в противоположном направлении и буквально ткнула носом в стеклянную витрину модного дома сеньора Бальдина. Увидев себя впервые в новой жизни, я наконец понял, о чём всё это время говорила принцесса. Высокий, поджарый, с правильными чертами, не лишёнными благородства. Платиновые волосы и чернильно-синие глаза на чуть смугловатом лице, которое не портили даже заживающие ссадины на скуле и брови. На фоне коренастых и веснушчатых златавирцев я действительно казался пришельцем.

— Вижу осознание на вашем лице, — Шарин выглядела довольной. — Я бы на вашем месте ещё обратила внимание, как на вас реагируют окружающие, и перестала бессовестно смущать и ослеплять людей. Особенно женщин.

Менторским тоном добавила она.

— Это кого я смущаю и ослепляю? — я оторопело уставился на принцессу.

Та закатила глаза, вздохнула и принялась загибать пальцы на левой руке.

— Улиму, вашу знакомую на улице, женщину в библиотеке...

— А вас я тоже ослепляю? — прервал я список жертв собственного обаяния и снова рассмеялся. Я так и видел, как из-под шляпы раскрасневшейся Шарин вот-вот повалит дым. Прямо бальзам на душу.

— Нет, — процедила она. — У меня иммунитет на эльфийские чары.

Я вновь рассмеялся.

— В трактир не пойду, — следом заявила Шарин. — А вам, в качестве перекуса, могу предложить морковь. Я её для лошади берегла.

Из недр передника показался изрядно уставший корнеплод.

Я шутливо поклонился.

— Покорнейше благодарю. Лучше признайтесь, что вы просто совсем не умеете развлекаться, ваше высочество.

Я одарил Шарин плутовской улыбкой.

— Если налопаться с утра пораньше жирной дрянной похлёбки в затрапезном трактире и потом весь день мучиться животом — это и есть, то самое пресловутое развлечение, то тут я действительно неуч, к моему огромному счастью, — проворчала Шарин.

Пока мы препирались, из трактира вывалилось колоритное трио. В одном из них я узнал наглеца, пристававшего к Латифе. Его водянистые глаза обвели пустую улицу, зацепились за нас, и вся компания поспешила навстречу.

— Давайте сбежим вниз по улице... — пролепетала принцесса, отступая за мою спину.

— Эльфы не бегают от опасности, — гордо заявил я.

— Безоружные и одинокие очень даже бегают, — проблеяла в ответ Шарин.

Я повернулся к ней и указал на трофейную фигурку рыцаря, болтающуюся у меня на боку, с которой я теперь не расставался.

— Не такой уж я и безоружный.

Шарин склонилась над фигуркой.

— Это же...

— Знаю, выглядит как украшение, но на самом деле это довольно опасная вещь.

— Эй, древняга! — весело окликнул меня бритый, прихрамывая ближе и обдав нас запахом пива и кислой капусты. — Мы не договорили в прошлый раз. И ты так и не ответил за смерть Фенгана.

— А ты решил разобраться, придя с двумя дружками за спиной? У самого кишка тонка? — я сложил руки на груди и грозно сверкнул очами.

Улыбка стекла с лица неприятеля. Он ощерил кривые жёлтые зубы и процедил:

— Некогда мне с тобой возиться, Лизарий ждёт. Встретимся завтра на закате, на самом верху Стражницы. Потолкуем без лишних глаз, только я и ты. Не придёшь — и твоей подстилке с арены не поздоровится.

— Тронешь её хоть пальцем — и будешь хромать на обе ноги, — пообещал я зловещим шёпотом.

— Я тебя предупредил, эльфийская сволочь, — с этими словами он смачно плюнул на мостовую, и вся троица отправилась восвояси.

— Я бы на вашем месте проигнорировала встречу, — серьёзно заметила Шарин, откуда-то из-под моего локтя прожигая взглядом спины удалявшихся мужчин.

— Опять пытаетесь заставить меня праздновать труса? — иронично изогнул бровь, сверху глядя на макушку принцессы, прикрытую соломенным недоразумением, лишь по какой-то нелепой случайности называемым в Златавире благородным словом «шляпа».

— Причём здесь ваша храбрость! — она вынырнула из своего укрытия и нетерпеливо всплеснула руками. — Вы даже не знаете, куда вас позвали.

— Спрошу у кого-нибудь по пути, — легкомысленно пожал плечами я.

— Стражницей называют самую древнюю и единственную башню мыса Суйда. От начала времён там был маяк и стояли военные посты, охранявшие морские границы от жителей Иллу-Валиона.

— От эльфов, — педантично уточнил я.

Шарин поморщилась, но кивнула.

Я усмехнулся, а Шарин вдруг раздражённо выдала:

— Ну а что тут удивительного, ваш народ всегда держался обособленно и высокомерно. Не желая делиться тайными знаниями и магией, которой у наших предков не было отродясь. Считается, что именно из-за всплеска эльфийской магии случилось большое цунами, затопившее башню и похоронившее в ней всех, кто там жил. После этого Стражница оказалась заброшена. А после эльфийского вторжения ещё и изрядно повреждена. Теперь там только запустение и ветер, гуляющий в пустых бойницах. Его-то я думаю, люди и принимают за голоса призраков.

— И это все опасности? — самоуверенно улыбнулся я. — Старая башня и призраки?

Шарин уязвлённо вскинула подбородок.

— Вот именно, что старая и ветхая, о которой к тому же много веков ходит дурная слава. Кричи не кричи, а никто даже на пушечный выстрел не подойдёт. А ещё я не доверяю этим типам.

На честных людей они не похожи.

Я широко улыбнулся принцессе.

— Мне приятно, что вы за меня волнуетесь.

Ответом мне было многозначительное молчание, растянувшееся на всю оставшуюся дорогу до замка. На пути нам больше никто не встретился, кроме повозки, доверху нагруженной бревнами. Четверо сонных волов тащили её за город на песчаный пустырь, отделяющий Златавир от Жемчужного залива Перкалидос и Янтарного мыса Суйда. Там уже вовсю работали молотки, собирая ристалище для сегодняшнего турнира.

В замке наши пути с Шарин разошлись. Она отправилась отдыхать и готовиться к вечернему мероприятию, а я, проводив принцессу до дверей её комнаты, спустился в кухню за мясом и вином, чем изрядно напугал поваров, в поте лица готовивших пир, который должен был состояться после турнира, в честь помолвки принцессы с победителем. Всё это было очень оптимистично, но памятуя слова Люция о том, что после устроенного Шарин разгрома никто не захочет просить её руки, вновь стало крайне интересно, что такого ужасного наговорила своим женихам принцесса и какой феерический номер нас ожидает сегодня. А что нас обязательно поджидает что-нибудь этакое, я был уверен. Шарин не из тех девушек, которые быстро сдают позиции. Но ещё интереснее, что будет делать король Роган, если и вправду кроме Люция никто не явится.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что не хотел бы оказаться в числе участников турнира. Если и добиваться расположения Шарин, то не таким способом, совсем не таким.

Перекусив в небольшом палисаднике, я вернулся к себе, намереваясь как следует отдохнуть. Наконец-то.

В очередной раз мне приснился удивительно реалистичный, красочный сон.

Я сидел на тёплых камнях, обласканный весенним солнцем. Безмятежность и покой царили в моей душе, подкрепляемые дивной мелодией, которую играл на флейте Аэрдил из дома Ветряных Колокольчиков, раскачиваясь на ветках цветущей яблони. По крайней мере, флейтист был очень на него похож, за одним исключением — бубенцы в черных волосах отсутствовали. Издаваемые флейтой звуки ветерком разлетались по глади каскадных озёр, шевелили яблоневые кроны, осыпая нас хлопьями белых соцветий, путались в волосах, врезались в самое сердце, заставляя его петь в унисон с дальним хором горных водопадов. Глаза флейтиста были закрыты, он полностью отдался игре на инструменте, и от этого мелодия с каждой нотой становилась всё чище и прекраснее. Он играл обновление, играл обещание, он играл любовь.

Я был уверен, что увиденное мной место существует, и я бывал там и лично знал того музыканта. А сейчас, во сне, я неосознанно скучал по тем краям.

Проснулся с чувством опустошения и лёгкой тоски. Моё пребывание в этом чужом человеческом городе казалось кощунственно неправильным. А ещё неправильным казалось так громко барабанить в дверь. Поморщившись от накатывающей головной боли, пошёл открывать.

На пороге стояла не по статусу растрепанная Шарин с ветхой книгой в руках. Уж не знаю, куда она спрятала того бугая, который только что буквально выламывал мою дверь, но за спиной принцессы маячила только бледная Улима.

В то, что изящное создание, стоящее передо мной, может само наделать столько шума, верилось с трудом.

— Мы ходили в библиотеку! Ха! Какая же я глупая! — рявкнула она, вихрем подлетев к столу и хлопнув дышащей на ладан книгой так, что от неё отстали кусочки корешка, а подсвечник завалился на бок и с монотонным звоном принялся кататься по кругу.

Улима тут же пустилась ловить его, но быстро опомнилась и кинулась вслед за хозяйкой. Серенькая комета Шарин металась по комнате, щеголяя неровными бугристыми складками ткани на спине, в которых виднелась кружевная ткань сорочки.

— Тоже мне будущий учёный! — в очередной раз вывернувшись из рук Улимы, она звонко шлепнула себя по лбу. — Всё же так просто!

Замерев у двери, я растерянно взирал на это маленькое стихийное бедствие, орудующее в комнате. Горящая, живая и настоящая, увлечённая настолько, что вполне способна пройтись босиком по раскалённым углям и не заметить. Определённо моя любимая ипостась Шарин.

— Не смогла докричаться сквозь окошко, — объявила она, сдув с лица пружинистое красно-каштановое колечко.

— Уже пора ехать на турнир? — спросил я недовольно, но все равно почувствовал, как губы растягиваются в ленивой улыбке.

— Нет-нет! — Шарин замахала руками, будто прогоняя назойливых мух. — Тут дело намного важнее. Идёмте! Начнём всё с нуля!

Шарин воинственно подняла вверх указательный палец и уже практически переступила порог комнаты, но заметив, что я не тороплюсь следовать за ней, раздражённо цокнула языком.

— Ну что вы стоите, как памятник Сущему, у нас не так много времени.

— Кхм, — я провёл ладонью по волосам. — Я не рискну спрашивать у вашего высочества, что именно в ваших глазах приравняло меня к человеческому богу, но боюсь, что для великих свершений я не совсем одет.

Улима громко хрюкнула, подавившись смехом. А Шарин затормозила так резко, будто налетела на невидимую стену. Очень медленно она повернулась ко мне, словно впервые увидев.

— Действительно, — смущённо пробормотала принцесса, отводя взгляд. — Мы, пожалуй, подождём в коридоре. Только прошу вас, недолго. Это правда важно.

Она поманила к себе Улиму, которая тоже успела заметить отсутствие рубашки на моём теле, но в отличие от Шарин смущаться не спешила. Стояла, накручивая на палец прядь светлых волос и буквально прожигала меня взглядом. Невербальные послания принцессы она самозабвенно игнорировала. Не выдержав, Шарин подошла сама и грубо вытолкала глупо улыбающуюся служанку за дверь.

Вздохнув, я подхватил со стула грязно-жёлтую рубашку и вышел следом.

Шарин летела по ступеням так, словно за ней гнались все отвергнутые женихи и призраки Стражницы разом.

— Ваше высочество, погодите! — взмолился я, с ужасом наблюдая, как кукольные туфельки Шарин опасно скользят по каменной лестнице. — Вы свернёте себе шею, и ваш отец посадит меня

в темницу. А это, признаться, не входит в мои планы. Там сыро

и кормят как в этом вашем модном гастрономическом журнале.

— «Созвездие эльфийских вкусов», — педантично напомнила она, не сбавляя шага.

— Да хоть калейдоскоп лапши любимой бабушки! — рыкнул я, хватая принцессу за локоть.

Шарин пришлось резко затормозить, чиркнув в воздухе растрепанной косой. Она сердито зыркнула на меня снизу вверх

и холодно заметила:

— Эльфы не едят лапшу и уж точно у них не бывает бабушек.

Я закатил глаза.

Определённо эта девчонка родилась не с золотой ложкой во рту, как положено всем принцессам, а с толстенной энциклопедией.

— Ну и где это написано? — предупредил я последующую тираду.

Шарин собиралась выдать очередную порцию знаний и уже в знакомой манере вскинула вверх подбородок, но её осекло мягкое покашливание Улимы.

— Прошу прощения, ваше высочество, но чем больше мы здесь стоим, тем меньше времени остаётся на задуманное.

Шарин спохватилась, взглянула на мои руки и глаза её алчно блеснули.

Я сглотнул предательский комок в горле и обратился к Улиме, чей разум не был затуманен жаждой научных открытий.

— Может быть, наше высочество соизволит объяснить...

— Не соизволю! — пропыхтела Шарин, вновь переходя на бег, но уже не такой резвый и травмоопасный. — Не раньше, чем за нами закроется дверь кабинета мэтра Горация.

— А, ну раз так, то конечно, — саркастически пробормотал я.

Впрочем, Шарин на провокацию никак не отреагировала.

Молча бежала впереди, размахивая косой и книжкой, прихваченной сверху.

— Ну всё. Если так несётся в мастерскую, значит раньше вечера её оттуда не выковыришь, — обречённо прошептала Улима, догоняя меня и подстраиваясь под мой шаг. — Опоздаем везде. А по макушке король мне выпишет.

— Я всё слышу, — донёсся до нас сердитый голос Шарин. Улима побледнела пуще прежнего и сжала губы в тонкую линию.

— И что за упаднические настроения? У нас в запасе добрых два часа, просто некоторым надо чуточку быстрее перебирать ногами, — язвительно ответила Шарин.

— Угу, — в ответ кисло промычала Улима. Затем указала подбородком на подпрыгивающую впереди макушку Шарин и зашептала одними губами: — Дернула же меня нелегкая, откопать на полках эту окаянную книженцию. На вид рухлядь безбожная, в самый раз шкаф на кухне подпирать. А её высочество как увидела, сначала на шею бросилась, она её искала, оказывается, а потом про кухню услышала и скандал закатила. Говорит, что я своим сервантным невежеством чуть весь научный процесс не угробила.

Я хмыкнул.

— И что ж это за книга такая ценная?

Улима на мгновение закусила губу и нахмурилась.

— Да кто ж его знает. Записки эльфийского знахаря, что ли. Королевский ибат лет пять назад привёз с полуострова и подарил.

— Не подарил, а на перстень с алмазом выменял, — педантично поправила Шарин.

От осознания, что всё это время принцесса слышала каждое наше слово, глаза Улимы полезли из орбит.

У входа в подвальные помещения она с явным облегчением покинула нас, поспешно свернув в кухню, а я вслед за принцессой прошёл по пыльному мрачному коридору и помог Шарин толкнуть совершенно неприметную, но крайне тяжёлую каменную дверь, сплошь увешанную паутиной. По ту сторону открывался другой мир. Мир знаний, остро пахнущих серой и пылью старых манускриптов, мир бурлящих в колбах открытий, мир Шарин. И чувствовала она себя здесь куда лучше и увереннее, чем в остальном дворце.

Бодро прошагав к одному из пяти массивных столов, оборудованных ретортами и ещё какими-то замысловатыми приспособлениями для экспериментов, принцесса принялась поспешно что-то искать, заглядывая во все ящики и коробочки.

Уютный жёлтый свет свечных фонариков полностью окутывал прямоугольную комнату, буквально пропитанную знакомым запахом горелого аниса. Но освещения явно не хватало, и Шарин пришлось зажечь большую белую лампу прямо над столом. Внутри неё был целый пучок свечей. Действительно стало ярче.

Я заметил большие таблицы с формулами, диаграммами и чертежами оружия, висящими тут же на стене. Мне вдруг стало неловко за своё невежество. Но спрашивать у принцессы, что значат все эти закорючки на пергаменте, было ещё более унизительно.

— А я тебе говорю, ты слишком рано запустил реакцию нейтрализации! — донеслось до нас от дальней стены, вдоль которой тянулись огромные стеллажи, плотно заставленные баночками, пузырьками и сосудами с разноцветными жидкостями, порошками и реактивами. Каждый аккуратно подписан. Двое молодых людей в тёмно-красных мантиях горячо спорили, перебирая склянки с незнакомыми веществами.

Рядом стояли шкафы, заполненные инструментами: стеклянные трубки, колбы, фарфоровые мисочки и прочие причудливые механизмы.

— Брось, Сид, это никак не повлияло на заявленные свойства, — отмахнулся худощавый брюнет в очках, с вихрастой растрепанной шевелюрой.

— Да?! А почему тогда оно пахнет старыми сапогами? — не унимался упитанный рыжий, с густыми волнистыми бакенбардами.

— Ты оцениваешь продукт не объективно, коллега, — поморщился вихрастый, выудил с полки и грозно потряс в воздухе колбой, в которой плескалась мутная желтоватая субстанция. — Универсальный очиститель будут ценить за эффективность, а не за парфюм.

— С таким амбре, — его оппонент демонстративно зажал нос, — это средство должно быть просто чудодейственным, иначе... — Рыжий Сид брезгливо помахал рукой перед лицом.

— Вот сейчас опробуем, и всё сам увидишь! — горячо пообещал брюнет, натягивая на нос тканевую маску и хватая пипетку с ближайшего стола. — Где доброволец?!

— Да вон, Шарин уже ведёт, — кивнул в нашу сторону Сид. На всякий случай отойдя подальше от коллеги и подобрав полы холёной мантии.

Брюнет тоже заметил вновь прибывших и сник.

— Да у него даже испортить нечего... — карие глаза с сожалением осмотрели мою незамысловатую казённую одежду.

— Ну с паршивой овцы... — глубокомысленно проговорил он.

— Интересно получается. — Недовольно подумал я, чувствуя, что от удивления мои брови вот-вот достигнут кромки волос над лобом. Никто в замке, кроме, разумеется, короля, не позволял себе называть принцессу по имени. Пиетет неукоснительно соблюдался даже среди родственников монаршей семьи. Хотя, пожалуй, Люций мог отличиться, но что возьмёшь с невоспитанного болвана. Эти же двое, в мантиях, на болванов похожи не были. Как, впрочем, и на важных дворцовых шишек. Получается, принцесса сама разрешила допускать фамильярность в общении.

Подобные мысли зародили во мне странное чувство обиды и даже предательства. Это я таскался за ней в ночи в окаянную библиотеку, и безропотно тащусь сейчас, совершенно не представляя зачем и куда. Это мне Шарин обещала помочь вернуть память. Тогда, ради всех эльфийских бабушек с их вкусной лапшой, где потерялось моё высочайшее дозволение на панибратство?

— Даже не думай, Вернобий, — резко перебила Шарин, ожидаемо, не обратив никакого внимания на вольность брюнета. Потянув меня ближе к стеллажам, она заметила:

— На этого эльфа у меня свои планы.

Шарин многозначительно потрясла перед носом парня небольшим бархатным мешочком, взятым со стола.

Вернобий скорбно поджал губы.

— Ну одежду-то он может оставить? — я с опаской покосился на принцессу, готовый натурально драться за последнюю рубашку.

— Ни в коем случае! — тоном, не терпящим возражений, отбрила Шарин. — В кабинете мэтра холодно.

— Ну и Сущий с вами, — отмахнулся Вернобий. — У Сида всегда найдётся что испачкать. Кстати, где он?

— Ага! — оживлённо двинулся к противоположному столу брюнет. За которым пытался тихонько прикинуться пергаментом крайне взволнованный Сид.

Шарин фыркнула и нащупав высокую склянку на верхней полке стеллажа сдвинула её в сторону. Стеллаж покачнулся, жалобно звякнув стеклянной утварью, и его средняя часть ушла вглубь, открывая узкий проход.

— Любопытно тут у вас, — мрачно заключил я, протискиваясь вслед за Шарин в небольшую круглую комнату.

Шарин не соврала, здесь действительно было гораздо холоднее, чем в остальных помещениях. И довольно влажно. На стенах из дикого серого камня плясали голубоватые блики, отражаемые множеством небольших аквариумов, в которых плавали диковинные растения и корешки.

— Кабинет мэтра Горация! Святая святых златавирских мастерских! — торжественно прошептала Шарин, обведя комнату рукой. — Нравится?

— Хороший кабинет. Сыроват только, — сухо отозвался я.

У принцессы вытянулось лицо.

— Что случилось, Отто?

— Ничего. Просто стало интересно, почему этим, с позволения сказать, гениям можно так фривольно обращаться к вам, а мне нет? Даже после всех наших приключений.

Шарин, уже споро расчищавшая от бумаг и флаконов каменный стол, больше похожий на жертвенный алтарь, хмыкнула и перевела на меня весёлый взгляд.

— Всего-то? Хорошо, расскажу вам секрет, — она сложила бумаги аккуратной стопкой и постучала ей по столу, сравнивая торчащие уголки. — В стенах мастерской нет чинов и рамок. Мы все равны перед лицом науки.

Шарин развязала принесённый мешочек и теперь неспешно расставляла на освобождённом пространстве прозрачные, идеально огранённые кристаллы.

— Но, если хотите, — она стрельнула в меня игривым взглядом, — можете тоже обращаться ко мне на «ты» и по имени.

Я кивнул, пытаясь понять, нравится ли мне быть одним из общего числа людей, которым дозволялось такое неформальное общение. Хотя, с другой стороны, они это делают только в стенах мастерской, мне же Шарин подобных рамок не ставила.

Улыбнувшись своим мыслям, я снова спросил:

— И что, всем обитателям мастерской можно так запросто вламываться в кабинет мэтра?

— Никому нельзя, — Шарин с притворным ужасом покачала головой. — Но пока сеньор Гораций заседает в малом придворном совете, мы можем воспользоваться его гостеприимством.

Шарин прошла в противоположный от стола конец комнаты и осторожно опустилась на корточки перед резным, массивным комодом.

— Кабинет зачарован эльфийским плетением. Здесь нам никто не помешает. И никто ничего и никому не расскажет, — отрывисто добавила она, предвосхищая мой следующий вопрос.

Принцесса выдвинула тяжёлый ящик, заполненный разномастными пузырьками из тёмного стекла и сунув руку в глубину, принялась лихорадочно шарить по задней стенке. — Отто, придержите пожалуйста ящик, мне нужны обе руки. — Прокряхтела она.

— Придержи. — Мягко поправил я, присаживаясь рядом и принимая на себя вес цельного, немного отсыревшего дерева с кованой фурнитурой. Шарин смерила меня нечитаемым взглядом и комментировать не стала. Вместо этого она усердно исследовала заднюю стенку комода.

Щелкнул невидимый замок, Шарин тихо, но сочно выругалась, наподдав от неожиданности коленом по ящику, от чего пузырьки сердито звякнули. Припечатала ещё одно недостойное звания принцессы крепкое словцо и наконец поднялась на ноги.

— Да куда же он мог... — она с задумчивым видом потерла подбородок и метнулась к портрету сурового старика в мантии и колпаке, венчающем пространство над столом. Бесцеремонно сдвинув почтенного мужа в сторону, она издала победный клич и схватилась за выступ в каменной кладке стены.

С интересом наблюдая за принцессой, я вернул ящик на место. Подошёл к Шарин и заглянул через плечо, открывшаяся ниша в стене была пуста. Лишь в самом дальнем углу одиноко дремала старая походная фляга, явно наполненная не соком и не водой.

— Да чтоб тебя! — не выдержала Шарин и в сердцах топнула каблучком по плиточному серому полу. Внезапно она полетела в сторону, едва не разбив нос о каменный стол. Плитка под ногами Шарин вздыбилась, указывая на наличие пространства под ней. Я абсолютно не понимал, что происходит, но лезть с вопросами не спешил. Вместо этого подхватил испуганную принцессу и переставил на более устойчивый участок.

С задумчивым видом я присел к раскуроченному полу и потянул ближайшую плитку на себя. Под ней оказалась резная шкатулка красного дерева. По контуру сияла эльфийская магическая вязь.

— Наконец-то! — прошептала мне в ухо оказавшаяся рядом Шарин и дрожащими руками перехватила шкатулку. — Как чувствовала, что старый Гораций придумал новый тайник, — она выдохнула. — Надо было сразу у ребят спросить, вдруг они его уже находили.

Я покачал головой. Как-то подозрительно много ученики Горация знали о тайниках в его кабинете, для тех, кому строго воспрещалось переступать его порог. Старику надо меньше заниматься политикой и больше охраной собственных помещений.

Шарин поставила находку на стол и откинула крышку. Внутри аккуратными рядами стояли и светились разноцветные флакончики.

— Сгустки магической энергии и эликсиры, на все случаи жизни, — пояснила она, жадно разглядывая содержимое деревянного ящичка. — Гораций никому не разрешает пользоваться этими сокровищами. Даже в научных целях. Столько раз мы находили и взламывали его тайники, но взять что-нибудь и попробовать духу не хватало.

Она сглотнула, вытирая влажные ладони о платье.

— Но теперь у нас особый случай. Мы возьмём. Совсем чуть-чуть, — пропела принцесса в предвкушении, потирая руки.

На мой молчаливый вопрос она терпеливо пояснила:

— Это образцы чистой силы и своего рода подпитки для тех, в ком обитает магия, чтобы легче было справиться и не натворить бед. Закончившие обучение ибаты привозят с Иллу-Валиона. Говорят, эльфы варят и литрами глушат такие зелья по поводу и без. Вместо чая.

Я скептически изогнул бровь.

— По словам ибатов, — тут же открестилась Шарин. — Вот бы достать рецепт этих эликсиров.

Хоть один завалящий. Уж Зейна бы тогда развернулась!

Шарин мечтательно закатила глаза. Заметив, что я всё так же выжидательно наблюдаю за ней, принцесса осеклась и продолжила:

— Все знают, что мэтр Гораций уже много лет занимается изучением и приручением эльфийской магии человеком. А мы помогаем как можем. Зейна вот спец по всяким настойкам и отварам. Выуживает то тут, то там крупицы эльфийских знаний и стряпает своё. В жару, на её авторских отварах от жажды и бессонницы, весь замок держится.

Шарин придвинула к себе принесённую из башни книжку и водя пальцем по строчкам принялась сверяться с бирками на флаконах.

— И как успехи на поприще приручения? — заинтересовано спросил я.

— Пока что не очень. Если ты не ибат, у которого в предках затерялся кто-то с эльфийской кровью, и не способен от рождения укрощать энергетические потоки, магия не слушается и не отзывается. А если и задерживается в организме, то сжигает человека как свечку за два часа.

— Вы это знаете не понаслышке, да? — я хмуро сдвинул брови. От таких новостей становилось сильно не по себе.

— Несколько лет назад погибли два добровольца, — нехотя рассказала Шарин, оторвавшись от созерцания бирок.

— И опыты не прекратили? — не поверил своим ушам я.

— Это секретный проект государственной важности. Отец ни за что не позволит его закрыть, — Шарин тяжело вздохнула. — Он одержим идеей с помощью магии поднять людей на новый уровень эволюции. Либо через браки с эльфами, либо так. Через опыты.

Она вдруг погрустнела.

— Я вот тоже должна была стать кем-то вроде подопытного, выйдя замуж за эльфийского принца и нарожав волшебных детишек на радость миру.

Звучало всё это премерзко. Сразу вспомнился портрет наследного аманиэля Иллу-Валиона. Холодного и неприятно надменного. Сердце понимающе и даже сочувственно сжалось. Всё-таки договорные браки, должны остаться пережитком прошлого. Никто не достоин подобной участи. Ни первая сеньора Златавира, ни последний нищий тёмного Нолгора.

— Сам Гораций, я так понимаю, ибат? — иронично произнёс я.

— Бывший, — выдохнула Шарин. — Отказался лечить людей в пользу науки. И это хорошо. Обычный человек давно свихнулся бы.

Подытожила она и в очередной раз сверившись с принесённой книжкой отставила на стол три флакончика.

— Отто, ты слышал что-нибудь про ритуал просветления эфира? — тихо обратилась она ко мне. На что я отрицательно помотал головой.

— Не помню.

— Ну разумеется. Глупо было спрашивать, — пробормотала Шарин и указала на единственное в комнате жёсткое кресло. — Сядь сюда.

Я подчинился без лишних вопросов.

Шарин тем временем продолжала вещать, строго по книге отмеряя длинной пипеткой жидкости из пузырьков.

— За счёт эмоциональной встряски этот ритуал очищает сознание от ментального мусора, позволяя поднять и воскресить из глубин памяти те или иные важные события и мысли. Он безопасен и очень популярен среди эльфов, которые, к слову, живут гораздо дольше людей и им просто необходимо периодически освежать голову. Так что бояться совершенно нечего.

Шарин поднесла к моему лицу пипетку с прозрачной жидкостью внутри.

— Открой рот, это всего лишь тонизирующая настойка женьшеня.

— Дерзайте, ваше высочество, хуже всё равно уже не будет, — мрачно пошутил я, послушно глотая капли, а затем произнёс, морщась от горечи, окутавшей язык. — Про возраст клевета. У нас всегда хорошая память.

Покосившись на меня, Шарин молча вынула пробку из второго флакона и нырнула туда пипеткой. На моё заявление она никак не отреагировала. Да я и сам понимал, насколько абсурдно оно звучало в сложившейся ситуации.

— Кровь птицы ирбис. Редкая зверюшка. Всегда мечтала увидеть своими глазами. Но она водится только в заповедных лесах Ренкхое. Но туда остроухие людей совсем не пускают, — Шарин закончила мысль и осеклась, бросив на меня виноватый взгляд. Я старался побороть отвращение к вкусу крови, прочно засевшему в носу, и сделал вид, что не заметил пренебрежительного высказывания.

— И наконец частица энергии Майделин, — с почти священным трепетом выдохнула Шарин. — Ментально-астральной магии.

Яркий белый шарик растаял на моём языке, оставляя холодок и жгучее послевкусие. Я тут же почувствовал лёгкую дрожь, зародившуюся в затылке и медленно стекавшую вниз по телу.

Принцесса тем временем подошла к комоду и выудила из верхнего ящика тонкую иглу, опасно блестевшую в синеватой полутьме кабинета.

— Теперь дай палец, — резко скомандовала она.

Я инстинктивно вжался в жёсткую спинку кресла, обтянутую коричневым дерматином. Недоверчиво косясь на орудие пыток в её руках.

— Только не говори, что тебя придётся уговаривать, — Шарин возвела глаза к потолку. — Нужна всего лишь капля, чтобы установить связь с хрустальными кристаллами, пока ты не ушёл в подсознание.

— Не сводя с принцессы настороженного взгляда, я медленно вытянул руку. Проколов мизинец, Шарин ловко, один за другим обмазала моей кровью каждый из кристаллов, образующих полукруг на столе передо мной.

— Они послужат проводниками и помогут концентрировать потоки магии внутри тебя, — она ещё раз хмуро сверилась с книжкой, распластанной на столе. Кивнула. Подняла на меня яркие, как весеннее небо глаза и строго произнесла:

— А теперь, Отто, сосредоточься и попробуй нащупать магию. В книге написано, что ты должен почувствовать зарождающуюся энергию в солнечном сплетении.

Шарин взволнованно подалась вперёд, нервно облизнув пересохшие губы.

Я невольно повторил за ней этот жест.

— Призови свой внутренний источник, подумай о нём, представь, как он мог бы выглядеть. Каблучки простучали по полу, а сзади мне на плечи легли две прохладные ладошки.

Повинуясь тихому, вкрадчивому голосу принцессы, я медленно прикрыл глаза и словно нырнул с головой в ледяную воду. Воздух моментально выбило из лёгких, Шарин объясняла что-то ещё, но её слова доносились будто через вату. С трудом находясь на краешке сознания, сквозь ресницы я наблюдал, как один за другим загораются белым светом хрустальные кристаллы, как от моих пальцев паутинками тянутся и возникают между ними тонкие связующие нити. Искать и призывать источник не пришлось. Я практически сразу почувствовал, как неведомая доселе сила вращается и гудит во мне, грозя вырваться наружу.

А дальше комната поплыла, и перед глазами с нечеловеческой скоростью замелькали картинки. Большинство из них выглядело как размытое пятно, не давая шанса разглядеть сюжет. Но некоторые были чёткими и яркими. Например, комната со множеством игрушек, где я не мог отыскать единственного действительно любимого зелёного зайца в мелкий белый цветочек, бледная измождённая женщина на кровати, с большим родимым пятном на шее, явно сгорающая от лихорадки, тёмный чулан, испорченные подушки и туфли на полу, драка возле мозаичного фонтана и другие мелкие потрясения.

Гул голосов и звуков, сопровождавших видения, нарастал, сливался в общий поток, отдаваясь тупой болью в затылке. Мне хотелось затормозить, дать себе время на осмысление увиденного. Но магия не ждала. Птица в клетке, горные склоны, обнажённая женская спина, дуэль, разорванные чертежи и торжественный зал. Яркий свет бьёт в окна. Полоска становится больше. Ширится и растёт, заполняя собой всё пространство. Хочется спрятать горящие глаза, но некуда. Везде белая жалящая пелена. Зажмурился что есть силы и вдруг...:

БАБАХ!

Громовой раскат соединился с треском и звоном бьющегося стекла. Сильным толчком меня впечатало в крышку стола, хорошенько приложив подбородком и разметав кристаллы. Часть из них дребезжа покатилась по каменному полу, несколько осталось на месте и впивалось мне в щеку, прижатую к столу.

Ладошки Шарин исчезли с моих плеч. За спиной было подозрительно тихо, конечно, если не считать звука струящейся воды.

Отлепив от волос насквозь промокший лист пергамента с синими чернильными разводами, я с трудом принял вертикальное положение и огляделся. От увиденного у меня отпала челюсть. Путаясь в клубах сизой пыли пространство кабинета бороздили крошечные летающие сферы. Они парили в воздухе, словно волшебные белые светляки. Быстро справившись с собой, я повернулся, чтобы выяснить, как дела у Шарин. Оказалось, что она, прижав ладонь ко лбу, тоже как заворожённая следила за танцем огоньков, сидя в огромной луже из разбитых аквариумов и распластанных по полу мокрых растений.

— Со мной всё в порядке, — тут же заявила она, перехватывая мой взгляд и вскакивая на ноги. Оскальзываясь на корнях какого-то неведомого растения, до сего дня спокойно плававшего в голубоватых водах аквариума, Шарин метнулась к комоду и выхватив из ящика пустой флакон принялась ловить в него огоньки. Последние ловиться не хотели, и как только рука Шарин оказывалась в опасной близости, перемещались, натыкались друг на друга, рассыпая белёсые искры. Шарин пыхтела и ругалась, и даже смогла засунуть парочку зловредных светяшек в банку, но тут от двери раздалось задумчивое: «интересно...»

В единодушном порыве мы посмотрели на входное пространство, в котором застыли четверо в одинаковых тёмно-красных мантиях. Опираясь на трость с золотым набалдашником, возглавлял процессию небольшой старичок с моржовыми седыми усами и такой же седой шевелюрой, аккуратно зачесанной в попытке прикрыть блестящую круглую лысину. Впрочем, не слишком успешно.

— Ну и как? Это того стоило? — говорил старик равнодушным мягким тоном, но светлые глаза оценивающе осматривали разгром, учинённый в кабинете.

— Вот это фейерверк вы тут устроили, — выдохнул из-за плеча пожилого мужчины Сид.

— А нас даже не пригласили, — обиженно промычал стоящий рядом Вернобий, сердито поправив очки. Третья, крепкая девушка с густой рыжей чёлкой и ещё более массивными, чем у Вернобия, очками на крайне веснушчатом лице, молча хмурила брови, неотрывно наблюдая за полётом огоньков.

— Мэтр Гораций, я сейчас вам всё объясню. У нас тут особый случай... — быстро затараторила Шарин, энергично жестикулируя баночкой с двумя пойманными огоньками. От чего они забились друг о друга и заискрили.

— Позже, Шарин, — резковато оборвал её Гораций. — Сейчас важнее собрать ценные образцы.

Шарин дёрнулась вперёд, но вкрадчивый голос Горация заставил её замереть.

— Не вы, милая, пусть попробует вот этот интересный молодой человек, — он указал тростью на меня.

Я решил, что это особая интеллигентная форма мести или наказания. Мало ли что плела Шарин про отсутствие рамок и прочие либеральные ценности. Она принцесса и неприкосновенна. Так что отдуваться придётся за двоих. Сейчас посмотрят, как я выделываю гимнастические пируэты с банкой на перевес, в попытках поймать хотя бы один злосчастный фонарик и всласть повеселятся. А может ещё, на радость зрителям, пару раз получится приложиться пятой точкой на аквариумные стекла, чтобы раз и навсегда отбить охоту шататься по чужим кабинетам в обществе легкомысленных монарших особ.

Затаив дыхание, я медленно протянул руку к ближайшему огоньку. И о чудо — он потянулся в ответ. Не искрил и не метался, с приятным холодком приклеиваясь к моим пальцам. Вскоре я весь был обвешан гирляндами светляков, как ярмарочная карусель. Никто из присутствующих и не думал смеяться. Все с интересом наблюдали, как я сгружаю маленькие светящиеся комочки в баночки, услужливо подставленные Шарин.

— У вас очень интересная магия, — подал голос Гораций. Его светлые глаза внимательно сканировали меня от светлой макушки до кончиков сапог.

Очень захотелось оглянуться. Вдруг Гораций обращался к кому-то другому. Но сзади, разумеется, была только глухая стена.

— Не понимаете? — насмешливо переспросил он.

Я честно покачал головой.

Уголок рта Горация дрогнул.

— Ваша магия очень яркая, и её так много, что в пору осветить весь Златавир её сиянием. При этом вы до сих пор в сознании и стоите на своих двоих. Мне бы очень хотелось побеседовать с вами поближе. Предлагаю пройти в общий зал, пока Шарин наведёт здесь порядок.

— Одна? Я же до конца недели тут пропишусь. — Протестовала Шарин.

Гораций уже разворачивающийся, чтобы выйти, на ходу махнул тростью.

— Вернобий, помоги.

Под недовольное ворчание Вернобия остальные вышли в зал и разместились за одним из пустующих столов. Рыжая девушка принялась хлопотать у горелки, намереваясь разогреть воду для питья. Гораций уселся во главе стола, притулил трость рядом и с наслаждением вытянул короткие ноги в чёрных старомодных туфлях с пряжками.

— Как вас зовут, любопытный экземпляр эльфийского юноши? — медленно проговорил он, сцепляя пальцы в замок на груди.

Его манера давать всему живому, и не очень, витиеватые, несуразные научные прозвища обескураживала. Не сразу найдёшься с ответом, когда тебя ласково величают экземпляром.

— Отто, — просто ответил я. Потом немного подумал и добавил: — Сеньор.

Поняв меня по-своему, Гораций усмехнулся.

— И в каком же возрасте у вас пробудилась магия, сеньор Отто?

Почему никто не сказал, что терять память — это так утомительно. И даже в какой-то мере унизительно. Не можешь ответить на самый простой вопрос. Окружающие считают тебя непроходимым идиотом. И всем приходится объяснять, что это память подводит, а не я ненормальный.

— Боюсь, что не смогу ответить на ваш вопрос, так как не могу припомнить ровным счётом никаких событий из своей прошлой жизни.

Кустистые брови Горация поползли вверх. Он медленно подался вперёд.

— Значит, сеньор Отто, у вас самая настоящая амнезия?

Не мигая, он уставился на меня странным пронизывающим взглядом. Под которым стушевалась бы даже каменная статуя. Но не я. Стараясь соответствовать уровню и не упасть в грязь лицом пред светочем науки, я придал лицу крайне серьёзное выражение, приосанился и изрёк. Холодно и с пафосом:

— Вы угадали, мэтр, самая настоящая антемнезия.

На другом конце стола Сид поперхнулся зеленоватым чаем, только что полученным из рук немногословной рыжей девицы. Та самая девица вздрогнула и звонко стукнула железным носиком чайника о тонкий чашечный фарфор. Получилось громко. Мы с мэтром Горацием даже усом не повели. Будто он не произносил экзотических словечек, а я не допускал оплошности в названии диагноза.

Мэтр подозрительно сузил глаза.

— Именно поэтому вы с Шарин проводили в моём кабинете...

— Ритуал просветления эфира, — ловко ввернул я, стараясь реабилитироваться.

— И как успехи? — продолжил сверлить меня взглядом Гораций.

Я неопределённо пожал плечами.

— Не скажу, что вспомнил хоть что-то, но во время ритуала я видел разное...

— Расскажите, — нетерпеливо вставил Гораций.

В основном всякая ерунда, вам будет не интересно.

— Попытайтесь, — настойчиво попросил он.

— Сначала была какая-то околесица в виде разбросанных женских вещей и зелёных зайцев в цветочек. А потом больная женщина в постели... — я сглотнул ком в горле, вспомнив страдальческое выражение её измождённого лица. — У неё родимое пятно, вот здесь. — Я постучал двумя пальцами по шее, чуть выше ключицы.

Свет в глазах старика постепенно сменился мутной тоской. Он поджал губы, вновь откинувшись на спинку жёсткого стула.

— Когда Шарин было семь, Клиона сильно заболела, — с тяжёлым вздохом вымолвил Гораций. — Девочка очень переживала, целыми днями сидела у кровати матери, а когда гувернанткам всё-таки удавалось загнать её спать, охранять сон королевы оставался тот самый зайчик в цветочек. Шарин верила, что любимая игрушка поможет маме выздороветь быстрее, ведь ей она всегда помогала. Но Клионе никто не мог помочь ни тряпичный заяц, ни лучшие лекари королевства. Потому что от дара нельзя излечиться. Королева была, так сказать, одной из наших.

Гораций ностальгично усмехнулся в моржовые усы, давним воспоминаниям.

— Представить Шарин маленькой девочкой оказалось очень легко и естественно. Мне показалось, что с тех пор должно быть мало что изменилось. Разве что платья стали длиннее, рост выше, да и то, сдаётся мне, не на много.

— У королевы был дар?! — воскликнул Сид, звякнув чашкой о блюдце.

— И притом большой, — Гораций недовольно покосился на него.

— А почему не обратились к эльфам? Ведь ибатов учат справляться, — я тоже пригубил зеленоватое варево, заботливо разлитое по чашкам рыжей девушкой. Та издалека наблюдала за мной.

Вместо каменно-равнодушной маски, на лице расцветало чисто маниакальное выражение. Да такое цветистое, что я так и не донеся чашку до рта, опустил её обратно. Ещё и подальше отодвинул, просто на всякий случай. Невольно бросил взгляд на Сида, занимавшего стул на противоположном конце стола. Юноша увлечённо слушал рассказ Горация, прихлебывая уже третью порцию напитка и кажется помирать не собирался. С другой стороны, он то был человеком.

— А разве я сказал, что мы не обращались к эльфам? — повысил голос Гораций, иронично приподняв бровь. — Обращались. Пока они получили письмо, пока посоветовались с друидами, пока отрядили делегацию... — Гораций досадливо махнул рукой. — В общем, было уже поздно. Дар выпил королеву практически полностью. Именно тогда, соболезнующий аман Тхозаир предложил нашему королю отправлять подобных людей на полуостров. Так появились первые ибаты. Люди, в предках которых отметился кто-то с эльфийской кровью.

— Но вы же гораздо старше, — не подумав ляпнул я.

Но Гораций нисколько не обиделся.

— Верно, — мягко заметил он. — Я был в группе сопровождающих. Но по какой-то невероятной случайности их друиды увидели во мне крошечную искру. Из числа сопровождающих я перекочевал в ряды послушников. И не жалею. — Припечатал он. — В итоге приобрёл гораздо больше. Конечно, лечить людей мне всё равно не хватило бы сил, а вот полученные навыки и знания, для общего блага, я применяю до сих пор. И верю, что когда-нибудь добьюсь желаемых успехов.

— Магия — это же не только лечение, — решил я блеснуть знаниями, полученными на ночной вылазке в библиотеку.

— Помимо того, что нас постоянно пичкали разными эликсирами и ритуалами, приучая уживаться с даром, для половинцев эльфы согласились открыть только мастерство Хейтелин. — Гораций развёл руками. — На большее можно было и не рассчитывать. Эльфы ревностно оберегают свои знания и умения.

— Он склонился над стоящей перед ним чашкой, поморщился и принялся перебирать широкие полы мантии. Откуда-то из складок ткани появилась походная фляга, украшенная эмалированным орнаментом, похожая на ту, что мы с Шарин нашли в кабинетном тайнике. Мэтр щедро плеснул содержимое в чашку, от чего по комнате разбежался острый запах камфоры. Отхлебнул и довольно кивнул.

Нечеловеческим усилием воли я вновь вернул глаза в орбиты, а брови, галопом ускакавшие на затылок, обратно на лицо.

У них тут что, подпольный клуб любителей экстремальной кухни?

Словно подтверждая мои размышления, Сид повернулся к Горацию, сделал мощный глоток зеленоватой заварки и замер, так и не успев выдохнуть. Его круглое лицо, в обрамлении рыжих бакенбард пошло розоватыми пятнами.

— Ну всё. Приплыли, — обречённо подумал я. Теперь до вечера придётся торчать тут свидетелем, пока стража не вынесет хладный труп Сида начищенными до блеска сапогами вперёд. И улизнуть сейчас, тоже не выйдет. Сразу порешат, что парня сгубило не сомнительное пойло, а вредный наёмный эльф.

Я метнул быстрый взгляд на стеллаж со склянками, прикидывая какова вероятность отыскать на деревянных полках хоть какое-то подобие противоядия. Но понял, что причиной испуганного паралича был вовсе не напиток, а бледная, как полотно, Шарин, застывшая в узком проходе между залом и кабинетом.

Стеклянным взглядом она упиралась в пол, до побелевших костяшек сжимая подол платья.

Захотелось подойти к ней и.… на этом моменте я мысленно оступился. Я не знал, как нужно вести себя в подобной ситуации. Возможно, когда-то мне приходилось утешать или поддерживать девушек. Но, к сожалению, вспомнить я не мог.

Время шло, а я так и не оторвал зад от жёсткого стула. Напряжённая атмосфера в комнате сгущалась. Все присутствующие молча смотрели на Шарин, она по-прежнему играла в гляделки с полом.

Наконец топтавшийся позади принцессы Вернобий, легонько тронул её за плечо. Шарин сорвалась и, выстрелив как пробка из бутылки, полетела к выходу.

— Девочка, постой! — Гораций завозился на месте, пытаясь нащупать трость. Но не тут-то было. Шарин фурией пролетела мимо, обдав нас порывом тёплого воздуха с примесью острого запаха жасмина. На ходу она предусмотрительно повыше подняла руку, чтобы при всём желании мэтр не смог дотянуться, и выскочила прочь.

По всем канонам жанра далее должен был последовать громкий дверной хлопок. Однако тяжёлое сооружение закрылось медленно и мягко. Немного сгладив показательный уход принцессы.

В мгновение ока я поднялся на ноги, собираясь отправиться следом.

— Погоди, — Гораций тоже принял вертикальное положение. Взяв трость, он прошествовал в свой кабинет и через несколько минут вынес узкий и довольно тонкий книжный том, с напрочь затёртой обложкой.

— Что это? — повертел в руках предложенную книгу.

— То, что тебе действительно будет интересно узнать, ментально-астральный маг Отто, — снисходительно пояснил он. — Книга полностью описывает тип твоего дара, его плюсы и минусы. И заверяет, что подобные умения скорее везение, чем проклятие.

В башне, куда я поднялся, держа под мышкой подарок Горация, меня уже ждал усталый камергер. С видом заправского ревизора он прохаживался по комнате, периодически смахивая невидимые пылинки и поправляя мебель. На столе лежал довольно увесистый свёрток пергаментной бумаги.

— А вот и вы, — с невозмутимым видом констатировал он, окатив меня осуждающим взглядом. — У вас есть полчаса на то, чтобы привести себя в порядок и не посрамить, на сегодняшнем мероприятии, придворный штат его величества своим неопрятным видом.

Жестом фокусника камергер дёрнул за бумагу. Оказалось, что в честь праздника его величество расщедрился на приличную одежду даже для наёмных эльфов. Внутри свёртка лежали аккуратно сложенные дублет и штаны в чёрно-золотых цветах Златавира. Дополнял сие великолепие пурпурный бархатный пояс, украшенный королевским гербовым слоном.

— В этом вы будете сопровождать её высочество на турнир, — сухо пояснил камергер, ткнув кривым длинным пальцем в содержимое свёртка. Тут я вспомнил, что этот дядя ещё с нашей первой встречи считал меня непроходимым идиотом. И соответствуя отведённой роли, совершенно по-идиотски усмехнулся.

Камергер недовольно дёрнул подбородком.

— Советую поторопиться. Недопустимо заставлять её высочество ждать.

В итоге подпирать коридорную стену плечами, облачёнными в новенький атласный дублет, пришлось мне. Шарин прокопалась ещё добрых полтора часа. Вызвав моё оправданное негодование. Зато, когда она наконец появилась под руку с Улимой, одетой в закрытое чёрно-золотое платье, с таким же поясом как у меня, я напрочь забыл свою злость. Я едва мог узнать свою напарницу по ночным приключениям. Забавная пигалица в шляпе исчезла, уступив место прелестной девушке в летящем коралловом платье, подчёркивающем хрупкую фигуру. Исчезла и длиннющая коса, вместо неё голову принцессы украшал объёмный узел, утопающий в переплетении лент и кос. Венчали причёску тонкая золотая диадема и гирлянда живых цветов. Массивные серьги и витые браслеты на плечах и предплечьях добавляли образу торжественности, делая его завершённым.

Шарин поймала мой взгляд и тоже замерла, с хмурым любопытством разглядывая меня. Покраснела как свёкла, дернула головой.

Наконец, совладав с собой, она ворчливо произнесла:

— Ну что ты так смотришь, производственная необходимость. Мне и самой непривычно это всё.

Шарин зябко повела плечами и прошла вперёд, взглядом велев Улиме следовать за собой. Последняя обернулась и без стеснения окинув меня оценивающим взглядом подняла большой палец вверх. Я не сдержал польщённую улыбку.

Всю дорогу до места проведения турнира я старался не обращать внимания на Шарин и не компрометировать своими взглядами и без того нервничающую принцессу.

Дело в том, что в карету к нам посадили ещё двух знатных матрон, составивших свиту принцессы. Нудных и чопорных. Своим присутствием они создавали в карете атмосферу напряжённости и похоронной торжественности. Так что о любой коммуникации и речи быть не могло. Хотя меня они беззастенчиво разглядывали, с неподдельным интересом. Особенно старалась та, что была моложе. Каждое вздрагивание кареты сопровождалось лёгким касанием мыска зелёной замшевой туфли о мою ногу. Почти незаметное в полумраке зашторенной кареты, удачно скрывающей амурные знаки. Но не для эльфийских глаз, прекрасно видевших в темноте.

Под липкими взглядами дам напротив, я заёрзал на месте, аккуратно переместив стопы левее, практически коснувшись коленями сидящей рядом Улимы. Сначала она напряглась, но поняв мой многозначительный взгляд, едва сдержала смешок, умело замаскировав его под приступ кашля. Как я и ожидал, на освободившееся место, в кокетливом ожидании выдвинулась ножка дамы постарше, обутая в туфлю, отличающуюся от моей разве что на пару размеров. Вскоре, рядом опять показался зелёный туфельный нос. Не обнаружив предмета амурных игр на прежнем месте, он принялся осторожно шарить в пространстве. Как назло, в этот самый момент карету тряхнуло особенно сильно и каблук зелёной туфли, принадлежащей молодой даме, с чувством обрушился на ногу более старшей. Закряхтев от боли, она попыталась скинуть с себя чужую конечность, попутно наградив молодую соседку мощным тычком локтя в солнечное сплетение. Дама ойкнула и осела пригвождённая к месту. Обе туфли быстро исчезли в недрах хозяйских юбок. На том и успокоились.

Карета затормозила, и мы все поспешили на улицу. Надо отдать должное строителям.

За двенадцать часов они соорудили добротное ристалище с барьером и трибунами, украшенными факелами и знамёнами с гербом Златавира и королевского дома. Куда ни глянь — везде золото, пурпур и слоны, слоны...

Вдали на фоне заброшенного маяка виднелось несколько шатров для придворной свиты, участников турнира и их слуг. Шарин тут же поспешила в шатёр короля, а я встал на часах у входа.

— Я знаю, зачем ты пришла, Шарин, но давай хотя бы сегодня обойдёмся без твоих номеров, я прошу тебя, — услышал я напряжённый голос короля. — Твой острый язык уже пробил изрядную брешь в наших отношениях с соседними государствами. И не в наших интересах сейчас воротить нос.

— Отец, я сохраню лицо дома и буду послушной дочерью до конца всего этого... — она запнулась, — мероприятия, но не принуждайте меня беспрекословно соглашаться на брак с победителем. Оставьте право выбора за мной.

— Милая, награда уже заявлена, если ты опозоришь кого-то из сегодняшних участников, боевой поход короля Тхозаира покажется нам детской шалостью, — сипло ответил король.

— А что, есть варианты кроме Люция? — голос Шарин упал.

— Потерпи, скоро всё сама увидишь.

— Отец, скажи честно, зачем тебе всё это? — казалось, что Шарин вот-вот заплачет. — Я всё равно никогда не стану королевой Златавира, будучи замужней или нет.

— Я собираюсь оставить престол не тебе, а своему внуку, которого ты мне подаришь. Поэтому хочу выдать тебя за равного, если не по крови, то хотя бы по статусу. Ну не смотри так! — голос короля взвился вверх. — Ты прекрасно знаешь, кто займёт трон, если у тебя не будет семьи. И мой долг не допустить этого.

А теперь иди. Иди, дитя, и помни, что в твоих руках не только репутация и честь нашего рода, но и всего Златавира. Ещё одной войны жители нам не простят, как и пустышку монарха.

— Я ведь тоже могу не простить, отец, — в голосе Шарин вновь послышались слёзы.

— Кроме радостей, есть ещё обязанности, с которыми нужно считаться. Выполнишь свой долг перед короной и можешь дальше заниматься своими изобретениями. Я уверен, будущий муж, кем бы он ни был, не откажет тебе в собственной лаборатории или что там тебе требуется.

— Отец, я хотела бы задать ещё один вопрос, — решительно произнесла Шарин.

— Говори, дитя, — милостиво позволил король.

— Ты так яростно пытаешься выдать меня замуж, потому что боишься? ведь во мне тоже рано или поздно может пробудиться магия и я умру как мама, не оставив наследников? Так ведь? Турнир значительно упрощает дело, раз я отказалась породниться с эльфами.

— Кто тебе сказал? — ледяным голосом проскрипел Роган. Ответа не последовало.

Полог палатки распахнулся, и оттуда вылетела Шарин, бледная и злая. Кукольные губы были стянуты в тонкую линию. Я молча последовал за ней к переполненным трибунам, где её уже ждали две женщины, приехавшие с нами в карете, и Улима, сиротливо переминающаяся с ноги на ногу. Весь цвет благородного Златавира собрался здесь. В глазах рябило от дорогих нарядов, один другого краше. Не видно было только соломенных шляп, да потёртых платьев.

Шарин села на возвышении в первом ряду, придворные дамы около неё. Вскоре к ним присоединился король в сопровождении горбоносого советника и его жены. А мы с Улимой отошли в тень за спиной принцессы.

По узким трибунным проходам к королевской чете пыхтя пробирался красноносый человек в берете и пурпурном камзоле, плохо скрывавшем солидное брюшко. Остановившись перед принцессой, он залепетал, сжимая в руках толстый свиток:

— Ваше высочество, вам нельзя здесь находиться. На вас запланирован отдельный торжественный выход, сразу после представления участников.

Шарин испепелила его взглядом, и человек в берете испарился.

— Я вам не лошадь породистая и не сундук с монетами, чтобы меня как приз демонстрировать, — прошипела она вслед красноносому.

— Да уж. С лошадью явно было бы меньше проблем, — вздохнул король, пресекая дальнейшее развитие монолога дочери.

Шарин надулась и стала с преувеличенным интересом разглядывать носки своих туфель.

Тем временем герольд протрубил три раза, возвещая начало турнира.

— Достопочтенные сеньоры, сегодня мы собрались, дабы узреть, как доблестные войны и храбрые мужи поборются за право руки и сердца прекрасной принцессы Шарин! Это поистине великое событие для всего Златавира! Не будем же откладывать, встречайте первого участника!

А я ни разу не бывала на турнирах, — шепнула мне на ухо Улима. — А ты?

Я неопределённо пожал плечами, наблюдая, как деревянные ворота со скрипом отворились и выехал сияющий Люций верхом на белоснежном жеребце. Он откровенно любовался собой, раздавая приветственные поклоны налево и направо.

— Светлейший принц из дома могучих слонов! Член гильдии мраморных бивней! Участник битвы при Суйда! Храбрый и самоотверженный, не раз доказавший свою верность короне и принцессе, встав на её защиту. Доказательства неравного боя мы можем наблюдать и сейчас.

Улима тихонько прыснула. Я тоже сразу обратил внимание на старый синяк под глазом Люция, уже ставший жёлто-бордовым. Что, надо отметить, отлично гармонировало с его пурпурно-золотыми доспехами. Люций остановился перед королевской трибуной и ослепительно улыбнулся, откинув назад пряди золотистых волос.

— О прекрасная Шарин, я посвящу свою победу блеску твоих глаз, и пусть сей день воспоют в веках! — от сладости в его голосе у меня свело зубы. Улима с трудом подавила очередной смешок.

Между тем ворота снова открылись, впуская второго участника. — Тэмен-Ата, по прозвищу «Быстроногий Мангуст», младший сын предводителя степных народов, покоритель агатовых ящеров и огненных змей Аргилла!

На приземистой бурой лошадке, к Люцию подъехал совсем юный мальчишка. Скуластый, с широким носом и раскосыми глазами. Он явно никогда не бывал на подобных мероприятиях и не знал, как себя вести. А потому, взъерошив пыльно-серые волосы, перехваченные кожаной лентой вокруг лба, начал вещать зычно, как на параде:

— Я свободный сын степей, чей дух могуч как ветер, приветствую тебя, дочь камня и железа верховным громовым кличем, достойным твоих глаз!

Тут он издал звонкий гортанный звук, переходящий в вибрирующее завывание, а затем в рык и наконец окончил протяжным воем. Дорого бы я дал, чтобы увидеть сейчас лицо Шарин. Закончив приветствие, Тэмен три раза ударил кулаком в воздух, от чего длинная бахрома, обрамляющая его замшевую жилетку, надетую прямо на голое худощавое тело, беспокойно закачалась.

А герольд уже объявлял третьего участника, точнее участницу. На ристалище показалась крайне неординарная личность. Она шла пешком, вороша песок босыми ногами, на пальцах которых поблёскивали многочисленные кольца. Одеждой ей служили кольчужная юбка и лёгкий кожаный лиф, украшенный металлическими пластинами. В остальном каждый миллиметр тела был испещрён татуировками. Так что цвет кожи угадать не представлялось возможным. Череп девушки был гладко выбрит до самого темени и тоже зататуирован. На макушке раскачивался высокий хвост, собранный из множества мелких косичек.

— Банза — воительница хризолитовых островов, смелая и бесстрашная. Здесь Банза представляет интересы своего дяди, вождя племени Мер-хан-ди-маара ли — Магата Щедрого, трижды выбранного гласом предков славного Махалума!

Из массивного кресла на противоположной трибуне тяжело поднялся крайне грузный и далеко не молодой мужчина. Такой же татуированный, как и Банза, с ожерельем из крупных клыков. Он приложил пухлую руку к мясистой груди, выглядывающей из ворота золотого халата, заросшей седыми волосами, и поклонился.

— Да пребудут с тобой гармония и счастье, ясноликая Шарин.

— По-моему, самый удачный вариант. Помрёт, и ты уже правишь племенем, — вновь зашептала мне на ухо Улима. Голова Шарин дернулась в нашу сторону, но она так и не обернулась.

И наконец, сеньоры, последний участник турнира, который пожелал представиться лично. При виде выезжающего всадника по толпе разнесся испуганный возглас. Я понимал, что причиной всеобщего изумления стал не наездник. С виду это был обычный рыцарь в чёрном блестящем доспехе и таком же шлеме, украшенном острым гребнем. Внимание привлекла его лошадь, точнее пантера. Огромная и чёрная, как и её всадник, саблезубая и красноглазая. Размером она была с хорошего скакуна. Да и сам рыцарь ростом и шириной плеч в несколько раз превосходил любого из участников.

— Неужели эльф? — пронеслась шальная мысль.

Вот рыцарь затормозил перед помостом, на котором сидела принцесса с королём и свитой, спешился и снял шлем, побудив новую волну вздохов. Под шлемом оказался жгучий молодой брюнет. Его внешность могла бы считаться крайне привлекательной, если не брать во внимание некоторые пугающие нюансы. Бледная, практически до синевы кожа, тёмная полоска тонких капризных губ и глаза, пронзительно жёлтые, с узким зрачком в форме четырёхконечной звезды. Положение не спасали ни озорная рваная чёлка, полоскавшаяся на ветру, ни пушистые ресницы, ни ряд тонких колечек на остром эльфийском ухе. Несмотря на внешность, он явно был опасен.

— Меня зовут Далар Шелд'Арин, — прозвучал бархатистый баритон с лёгким тягучим акцентом. — Верховный правитель горных эльфов, повелитель Нолгора. Хозяин пламени Варгальда, хранитель подземных врат замка Норхиль,

мастер теневого клинка и один из четырёх всадников ночи.

Говорил он спокойно и неспешно, обволакивая своим голосом, словно змея добычу.

— Я очарован вами, Шарин, и боюсь теперь у меня нет другого пути, кроме как победить сегодня.

Он замолчал, гипнотизируя взглядом принцессу. Шарин поправила волосы, на миг повернувшись, и я заметил румянец, проступивший на её щеках. Она вернула рыцарю взгляд, и мне сразу иррационально захотелось хорошенько стукнуть сукина сына по затылку, просто чтобы прервать явно затянувшийся зрительный контакт. Я же личная охрана, как никак. Будто прочитав мои мысли, Далар Шелд›Арин скрестил наши взгляды, и кошачьи глаза недобро прищурились.

— Шарин, Шелд'Арин, по-моему, они идеальная пара. Одинаково чопорные и одинаково нудные, — едва слышно пробормотала Улима себе под нос.

Но мой эльфийский слух расслышал каждое слово. Могу поспорить, что слух Далара тоже. В его глазах мелькнули смешинки. А я, без тени улыбки, обернулся к Улиме. Поняв свой промах, она смутилась и прижалась спиной к деревянной опоре. Далар прижал руку к груди и слегка поклонился, произнося обольстительным голосом уже на чистом эльфийском языке: — Пожелай мне удачи, душа моего пламени, Шарин. По напряжённым лицам присутствующих стало ясно, что фразу поняли лишь мы с принцессой. Лицо последней окрасилось ярким румянцем, сравниваясь цветом с пурпурными полотнами флагов вокруг. Нахал одарил Шарин коварной улыбкой и, надев шлем, занял позицию вместе с остальными участниками. Я проводил его недобрым взглядом, искренне жалея, что как добропорядочный телохранитель не могу выпроводить столь подозрительную личность взашей. Теперь пришла очередь принцессы держать ответную речь. Шарин встала, неуверенно расправляя дрожащими руками складки платья. — Уважаемые сеньоры, мне лестно ваше горячее желание сражаться за меня, но... — я заметил, как сидящий рядом король незаметно потянул дочь за подол. Шарин осеклась: — Но боюсь, что испытания будут нелегкими. И все-таки, я бы хотела...

Король ещё ощутимее дернул платье дочери.

— Я бы хотела пожелать вам удачи, — закончила Шарин, начиная заметно нервничать и раздражаться. Король же, напротив, лучился довольной улыбкой.

— И.…

— И пусть победит сильнейший! — завершил за неё Роган, поднимаясь и вызывая среди зрителей шквал аплодисментов. Шарин резко села на место, демонстративно не поддержав овации. Герольд вновь протрубил, возвестив переход к следующему этапу турнира, которых всего было три. Первым делом все участники продемонстрировали искусство стрельбы из лука, доказав, что в этом искусстве слабых среди них не существует. Лишь Тэмен случайно перепутал мишени, добавив двадцать лишних очков Банзе. Таким образом, во втором, парном этапе именно он оказался противником Люция, набрав с ним одинаковое количество баллов.

Второй этап проверял ловкость участников и умение уверенно держаться в седле. Мне казалось, что у Люция совершенно нет шансов против быстроногого мангуста Тэмена, скачущего так словно родился в седле. Поэтому я вовсе не удивился, когда спустя мгновение копьё Тэмена врезалось Люцию в левое плечо, и тот, рухнув с лошади, сильно ударился лицом о деревянный барьер. Шлем с лязгом отлетел в сторону. Люций не шевелился. Со другой стороны ристалища к упавшему уже торопился придворный ибат в сопровождении слуг. На трибуне мать Люция, и по совместительству супруга младшего брата короля, со всхлипом осела на руки мужа. — Будем надеяться, что он хотя бы шею себе не свернул, — донесся до меня тихий шепот Шарин.

Едва сапоги Люция исчезли за пределами ристалища, к барьеру вышли новые участники состязания. Далар Шелд›Арин сидел на своей свирепой пантере, а Банза медленно катила в маленькой колеснице, запряжённой мощнейшим рогатым туром.

— Цирк какой-то, — прошипела сквозь зубы принцесса. Судя по взгляду, полному смеси превосходства и осуждения, которым Далар Шелд'Арин рассматривал свою соперницу поверх поднятого забрала, он был полностью солидарен с мнением Шарин.

— Что тут такого? — пожал плечами король. — На Хризолитовых островах никто не ездит верхом. Вот на таких колесницах они перемещают тяжелые грузы. А цирк заключается лишь в том, что теперь мне придётся отдать тебя кому-то из этих дикарей, поскольку всех цивилизованных женихов ты отвергла, — сухо заключил монарх. По знаку судьи оба участника двинулись навстречу друг другу. Свирепая пантера Далара стремительно понеслась по полю, стараясь захватить врасплох врага. Банза резким движением натянула поводья влево, уйдя от атаки. Стоит отметить, что тур в колеснице двигался ничуть не хуже пантеры нолгорца. Противники разминулись, лихо заходя на новый круг. Затем последовал очередной старт, стремительный рывок — и вновь ничья. Банза проявила чудеса изворотливости. Копьё Далара со скрежетом задело колесо, но девушка одной рукой удержала поводья, направляя своего тура в галоп. С деревянного барьера посыпались щепки, вырванные копьём Банзы. Достичь Далара ей тоже не удалось.

Нужно отдать должное этой смелой островитянке. Не каждый мужчина смог бы одной рукой управлять колесницей, уклоняясь от ударов, а второй удерживать тяжёлое турнирное оружие, пытаясь сразить соперника. Видимо, и Далар Шелд'Арин проникся уважением к Банзе. Иначе трудно объяснить, почему он выглядел таким разъярённым, заходя на третий круг. Резко намотав поводья на руку и ерзая в седле, он казался весьма недовольным таким положением вещей. Вероятно, он никак не мог ожидать, что какая-то островитянка, которая и верхом-то ездить не умеет, способна дать ему отпор в двух попытках. Я не знаю почему так пристально следил за нолгорцем, но нутром я буквально чувствовал опасность волнами, исходящую от него, и инстинктивно ждал какого-либо подвоха.

И дождался. На моих глазах соперники перешли к третьей решающей попытке определить победителя. Далар резко пришпорил пантеру, не давая противнице возможности прицелиться, Банза хлестнула тура. Участники сломя голову неслись навстречу друг другу и все должно было опять закончиться ничьей, но мой эльфийский взор различил быстрые и ритмичные колебания воздуха вокруг Банзы, на доли секунды пространство поплыло и исказилось, реальность пошла мелкой рябью и Далар на полном ходу с чувством вышиб островитянку из колесницы. Потеряв равновесие, девушка упала на бок и покатилась по песку.

Далар эффектно затормозил перед принцессой победно подняв вверх копье. Трибуны вовсю ликовали, женская половина восторженно перешёптывалась. Опасный и таинственный красавчик из Нолгора явно пришёлся им по вкусу.

Впрочем, ничего удивительного: никто из зрителей, не обладал эльфийским зрением, и при всём желании не смог бы заметить никаких перемен.

Физических возможностей человека на это просто не хватило бы. Однако я разглядел и твёрдо знал одно: Далар использовал какую-то магию и победил нечестно.

Пока участники турнира отдыхали в своих шатрах, готовясь к завершающему испытанию, публику развлекали их земляки, проводя так называемый «парад культур». Каждый претендент на руку принцессы привёз с собой нечто удивительное и необычное.

Открыли парад хозяева турнира, придворный менестрель исполнил патриотическую балладу «Извечны очи Златавира». Когда я, на ряду с почтенной публикой, тоже начал клевать носом, под нестройное бренчание лютни, на ристалище показались островитянки в ярких зелёных юбках из листьев. Они завели зажигательный, ритмичный танец. Заставив трибуны приплясывать на своих местах, аплодируя в такт нарастающему бою барабана, звяканью бесчисленных бус и кружению тел. Следующим поделиться с людом Златавира своим искусством выпало хозяевам степей Аргилла. Они поразили всех чудесами джигитовки. Лихо скакали, выполняли сложнейшие трюки и перебрасывали друг другу оружие, которое тут же ловко ловили в воздухе.

И наконец на десерт остались нолгорцы. Не скрою, их я ждал более всего. И даже сначала расстроился, увидев одинокую фигуру в капюшоне, скрывавшем лицо горного эльфа. Неспешной, плывущей походкой достигнув центра ристалища, он поставил на песок большую малахитовую курильницу. Сразу стало понятно, что это не просто пение или танцы, сейчас будет магия. Скорее всего тёмная и таинственная. Зрители все как один умолкли в ожидании. Казалось, даже ветер стих, наблюдая за таинством. Тем временем эльф спокойно сел на колени перед курильницей и равнодушно разжег угли. Постепенно он подкладывал туда кусочки мха, тонкие ветки каких-то трав и ягоды.

Завершив приготовления, эльф сложил руки перед собой в особом жесте и монотонно загудел. Хрипло и протяжно. Сначала его голос был медленным и тихим, затем темп и громкость начали увеличиваться, а сам эльф раскачиваться взад и вперёд. Вскоре повинуясь его голосу, из курильницы повалил густой лиловый дым. За считанные минуты сиреневое марево заволокло ристалище, а с ним и трибуны. К моему изумлению, дышать он совсем не мешал.

Наоборот, открывшиеся картины поражали воображение. Умиротворенный зимний сад, скрытый под стеклянным куполом, и эльфийская девушка со вкусом, распивающая вино среди монард. Она приветливо улыбнулась и отсалютовала бокалом. Я не успел ответить, картинка сменилась. Темноволосый эльф со строгим выражением лица стоит передомной в боевой позиции. В руках у него тренировочный меч. — Поднимайся! — приказал он сурово. — И перестань ныть, ты можешь намного лучше, я в этом уверен. Его слова вызвали во мне целую гамму чувств: страх, стыд, возбуждение.

А картина снова изменилась. Нас пятеро, мы мчимся по мокрым скользким камням, устремляясь в самое пекло сражения. Адреналин щекочет грудь, кровь кипит, отдаваясь гулкими ударами сердца. Впереди я вижу цель. Своего противника — человека с огромным двуручным мечом. Он так силён, что как котят раскидывает всех на своём пути. Но я быстрее и проворнее. Приближаюсь к нему, вот я уже на расстоянии вытянутой руки, могу схватить, хватаю!

— Ой! — зашипел верзила тонким девичьим голоском. — Отпусти, больно же!

Как назло, зверски разболелась голова. Я часто заморгал, ожидая, когда мир перед глазами перестанет плыть, и с ужасом заметил, что мои пальцы мертвой хваткой вцепились в руку Улимы. Девушка испуганно смотрела на меня, временами морщась от боли.

Устыдившись собственного порыва, я поскорее убрал руки. — Прости, Улима, не понимаю, что на меня нашло. Немного подумав, примирительно погладил предплечье девушки, на котором наверняка остался чёткий отпечаток моих пальцев. Стараясь побороть сильнейше головокружение, присел на корточки, чувствуя, как по спине пробегает вереница ледяных мурашек.

Улима присела рядом. — Выглядишь неважно. Это магия нолгорцев так на тебя действует?

— А на тебя нет? — спросил я, массируя пульсирующие виски.

— Вообще-то нет, — немного помолчав, она продолжила. — Сначала появились яркие звезды и едкий запах дыма, потом непонятные тени, рассказывающие историю происхождения Нолгора. На этом всё.

И без разъяснений Улимы я прекрасно понимал, что моя реакция абсолютно уникальна. Увиденное мною никоим образом не относится к легендам. Эти образы — ничто иное, как ещё одна порция осколков моей прошлой жизни. Надо будет рассказать принцессе про этот странный эффект. Может быть, поможет в нашем эксперименте по возвращению блудной эльфийской памяти.

— «Огонь-гора — колыбель искры жизни», так называется легенда. — Ворчливо вклинилась в наш диалог Шарин, моментально подняв мне настроение.

Несмотря на возмущённые взгляды всей монаршей четы, тоже уставившейся на нас, я широко улыбнулся. Но тут же быстро выпрямился, вернув себе должную серьёзность.

Король, пристально изучил нас обоих долгим оценивающим взглядом, и обратил всё своё внимание на ристалище. Там уже выстроились двое финалистов: Далар Шелд'Арин, похожий на ворона в своих сияющих чёрных доспехах, и сын вождя степных кочевников Тэмен, облачённый в простую кольчужную рубашку и шлем.

Наконец судья объявил начало поединка, и зрители замерли в предвкушении первой атаки.

Бойцы сошлись. Их движения были быстрыми и точными, каждый старался воспользоваться слабостью другого. Они обменивались ударами мечей, парировали атаки и контратаковали с невероятной скоростью. Меч Нолгорца украшенный орнаментом древних рун, то и дело вспыхивал рубиново-красным. Всякий раз, когда Тэмен делал выпад, Далар Шелд'Арин будто предугадывал действие соперника, с точностью копируя его. Тем самым выбивая Тэмена из равновесия. Заставляя нервничать и, злится. Но храбрый сын степей сдаваться явно не собирался. Пара мощных ударов по груди противника, заставили Далара отступить.

Бой затягивался, определяя тем самым, что силы соперников равны. Но ничьей в таком деле быть не могло. А значит бой продолжится до первого падения. Наблюдая за яростной пляской нолгорского меча, я вновь заметил странное колебание воздуха вокруг участников и мимолетное искажение.

В этот момент нолгорец крутанулся на миг исчез из поля зрения Тэмэна, оставив лишь едва заметное мерцание, доступное только эльфийскому взору. Возникнув практически сразу за спиной степняка, Далар молниеносно нанес мощный удар в незащищённое место противника, сбив его с ног. Тэмен потерял равновесие и тяжело упал лицом вниз, примяв горячий песок под собой. Трибуны погрузились в молчание.

Невозмутимый Далар Шелд'Арин медленно подошёл к королевскому помосту, снял шлем и галантно поклонился. Настолько изящно, насколько позволяла тяжесть брони. Он буравил принцессу взглядом, в котором плескался коктейль из страстного предвкушения, азарта и древней магии.

Запоздало и как-то неуместно прозвучали фанфары, и герольд наконец объявил: — Благородные сеньоры, сегодня мы стали свидетелями множества удивительных моментов: мужества, мастерства, ловкости и смелости. Но лишь одному счастливчику удалось продемонстрировать все эти качества сразу и заслужить право стать победителем. Итак, торжественно сообщаю вам, что рука и сердце прекрасной принцессы принадлежат таинственному Далару Шелд'Арину, верховному правителю горных эльфов!

Жидкие аплодисменты сопутствовали пажу, несущему к Шарин бутоньерку, перевязанную пурпурно-золотистой лентой. Однако награждать победителя Шарин не спешила. Она повернулась к мрачному отцу, ожидая поддержки.

Король напряжённо о чём-то размышлял и исходом турнира был явно не доволен. Уж не знаю на что он рассчитывал, но понять его было можно. Одно дело пугать нерадивую дочь браком с дикарями, другое дело отдать её в загадочные темные земли, где и люди-то не живут. Роган поднялся и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — Ты храбро сражался, воин, — его голубые глаза застыли на Нолгорце.

— Я помню данное обещание, и, если все согласятся признать твоё первенство, — король сделал выразительную паузу, во время которой Шарин всем корпусом развернулась к нам с Улимой. На её бледном лице застыло испуганное выражение.

— То сегодня вечером будет объявлена ваша помолвка, — закончил Роган.

В голубых глазах принцессы плескались лужицы слез. Я нахмурился, приказывая себе не вмешиваться и не искать более приключений на пятую точку. Мало ли что я там видел. Я и себя-то не знаю, что говорить о магии гор. Но одно я знал точно. Далар поступил не честно. Причём дважды.

Шарин шумно вдохнула воздух, по очереди посмотрела нам с Улимой в глаза и прошептала бескровными дрожащими губами: — Ну вот и всё… Крупная слеза сорвалась с ресниц и скатилась по впалой щеке. Мысленно зарычав от непрошенных эмоций, которые вызывали во мне слезы принцессы, я шагнул вперёд и громко объявил: — Я не согласен!

Все присутствующие разом обернулись ко мне. Далар Шелд'Арин тут же впился в меня пристальным взглядом.

— С чем же именно вы не согласны, сеньор эльф? — осторожно начал король, пытаясь разгадать мой замысел.

— Не согласен с победой сеньора Шелд'Арина. У меня есть основания считать, что он сражался нечестно.

— А эти основания подкреплены какими-либо фактами? Или это сугубо ваше личное мнение? — брови короля сошлись в прямую линию на переносице. Он не знал, к добру моё вмешательство или оно сулит очередные проблемы.

— Подкреплено, ваше величество.

— Тогда объяснитесь.

Здесь меня ждал первый подводный камень. Видеть-то я видел, а вот терминологией совсем не владел. Кажется, сейчас я знатно повеселю народ своими детскими объяснениями. В лучшем случае все посмеются и меня просто выгонят за клевету, в худшем велят наказать и отправят в темницу. Я глубоко вздохнул, готовясь осрамиться по самые кончики длинных эльфийских ушей.

— Смею предположить, что сеньор Шелд'Арин использовал в бою магию.

Где-то сзади громко ахнула Улима.

— Скорее всего, что-то из раздела «Файтелин», боевой магии.

Я бросил обличительный взгляд на Далара Шелд›Арина. Но он даже не думал пугаться, наоборот невозмутимо наблюдал за нами и, кажется, вот-вот собирался засмеяться. Его бледное лицо буквально светилось от радости и превосходства. От этого я вновь почувствовал себя неуверенно. Но виду не показал.

— Сеньор, вы можете доказать сей факт? — к нам подоспел судья, отирая потный лоб кружевным платком.

— К сожалению, нет. — тихо проговорил я. — Я лишь могу описать увиденное.

— И что же вы видели?

Настороженно спросил король.

— Искажение пространства, воздушные помехи вокруг обоих участников поединка, то, как изменилась скорость движения сеньора Шелд'Арина. Он будто стал быстрее.

Никогда ещё я не чувствовал себя более глупо, чем сейчас, словно ребёнок пытается доказать взрослым, что феи существуют. Дернула же меня нелегкая влезть во всё это. Вот какое мне, собственно, дело, за кого будет просватана принцесса? Но дурная кровь упрямо билась в сердце, давая понять, что дело есть. Есть и всё тут.

Король, советник и судья растерянно переглянулись. Никто из них явно ничего подобного и близко не заметил. Шарин сверлила обречённым взглядом пол, даже не думая вступать в диалог. Очевидно, я окончательно убил её надежду на спасение.

Неожиданно обстановку разрядил сам Далар Шелд'Арин.

— Если у сеньора, прошу прощения, не знаю его имени, есть сомнения в моей честности и мастерстве, предлагаю провести дополнительное испытание, которое не повлияет на исход турнира, но убедит всех в законности моей победы.

— Да. — согласился король. — Ещё одно испытание будет. И именно оно решит, кто удостоится чести взять в жены Шарин.

— А вот это уже несправедливо, ваше величество. — покачал головой Шелд'Арин. — Ваш эльф не участник турнира и никогда им не был.

— Всё верно. — не уступил Роган. — Так как у этого сеньора имеются сомнения на ваш счёт, он имеет полное право решить всё поединком, и, если сможет победить, значит, он был прав, и награда причитается ему по праву.

Далар Шелд›Арин усмехнулся, покачал головой. Он определённо был несогласен. Но спорить не стал.

— Я понял, ваше величество, меня здесь не жалуют, что ж, сынам Нолгора не привыкать к подобному обращению.

— Роган, что ты творишь? Плюнь на эльфа и провозгласи победителем Нолгорца! В противном случае я настаиваю, чтобы мой сын тоже имел право на вторую попытку!

— Громко зашептал советник, уткнув свой длинный, крючковатый нос в ухо королю.

— Твой сын проиграл ещё в самом начале, так что не лезь, Вильгельн. Остальное считай моей личной монаршей волей.

В тон ему ответил король.

— Вы слышали, сеньор эльф? — он повернулся ко мне.

Я молча кивнул, весело подмигнул враз взволновавшейся Шарин, легко перемахнул через ограждение и спрыгнул на песок рядом с противником. Тревоги я не испытывал, скорее предвкушение узнать что-то новое, рассмотреть магию поближе. Прочувствовать её на себе, вдруг меня посетят ещё какие-нибудь воспоминания. Очень надеялся, что Шелд'Арин использует своё секретное мастерство ещё раз.

— Что объявить трибунам? — пропыхтел судья.

— Скажите всем, что сейчас будет парный бой.

Подал голос Далар Шелд'Арин.

— Но без оружия. — он окинул меня лукавым взглядом. — В поединке с мечами, я знаю, тебе нет равных, так что драться будем просто, на кулаках. Пусть это будет максимально прозрачно и естественно.

Он замолчал, а у меня в голове тут же зароились вопросы. Что мог знать обо мне Далар Шелд'Арин?

Судья повернулся в центр ристалища и пошёл кругом, надсаживая горло.

— Отторно, славный воин Иллу-Валиона, выживший в пекле при Суйда и победивший триаду Лизария!

Я почувствовал себя максимально неуютно. Что такое несёт судья? Какая ещё триада?

— Отторно утверждает, что совсем недавно на наших глазах, здесь, творилась тёмная магия и победа сеньора Шелд'Арина была нечестной. Он готов кровью доказать это!

Трибуны ахнули и замерли в ожидании. А я на всякий случай оглянулся, не выйдет ли из ворот ристалища ещё какой-нибудь славный Отторно, покоритель пекла и загадочной триады. Но нет, отдуваться придётся самому.

Герольд протрубил наш выход, и нолгорец повернулся ко мне.

— Что ж, я готов начать, талорнинг со странным именем. — Сообщил он с улыбкой, на ходу стягивая защитные перчатки.

— Что за шутник назвал тебя так? — Продолжал издеваться он.

С помощью слуги нолгорец легко освободился от тяжёлых доспехов. Далар Шелд›Арин не был тощим, но на моём фоне всё равно выглядел субтильным. И я уверен, Шарин это тоже заметила. Куда она там вообще смотрит?

Я искоса глянул на принцессу и на грудь тяжело осела искренняя досада. Занятая своими переживаниями, она достала из причёски цветок и методично, по маленькому кусочку, обдирала его лепестки. Так что скоро от него грозил остаться один лишь стебель. На происходящее Шарин решительно не обращала никакого внимания.

Судья подал знак, приказывая занять боевые позиции.

Словно хищные птицы, мы кружили по песку, никто не решался напасть первым.

— Ты знаешь меня? — Задал я волнующий вопрос, обходя нолгорца по дуге.

Он хитро улыбнулся.

— Нет, но я точно видел тебя на тренировочной площадке монастыря Иллувалинор, в Ламкхое. Ещё тогда я отметил, что у вашей богини достойные хранимы.

Но совершенно бесчестный настоятель. Отказать талантливому ученику, только из-за того, что он нолгорец и не верит ни в каких выдуманных богов. Крайне недостойное поведение. — Нолгорец сделал стремительный выпад.

Значит, я не кузнец, а жрец какой-то богини с Востока?

Я так увлекся этой абсурдной идеей, что чуть не пропустил удар. Далар Шелд›Арин воспользовался моим замешательством, чтобы атаковать. Отскочить удалось в самый последний момент.

— Я тоже видел, твоё мастерство Файтелин здесь. Мастерство жулика.

Улыбка на лице Далара стала шире. Почти как у кота, объевшегося сметаны.

— Что ж, если бы ты не был законченным невеждой, ты бы знал, что в отличие от эльфов полуострова, в Нолгоре никогда не загоняли магию в глупые плетения. Мы обращаемся напрямую к истокам древней силы в знаках Арта-Суран.

— Значит, ты не отрицаешь, что колдовал на испытаниях?

— Попробуй докажи. — Оскалился нолгорец, ловко блокируя мой хук.

— Однако ты тоже не так прост, талорнинг со странным именем. Ты чувствуешь нашу магию, хотя не должен. Никто на Иллу-Валионе не может.

— А я не правильный эльф, и зовут меня Отто! — я сделал ещё один молниеносный выпад, целясь в корпус врага, но не достиг его совсем чуть-чуть. Нолгорец отпрянул и снова заулыбался.

— Предсказуемый талорнинг.

— Как ты меня всё время называешь? — я хотел рассердиться, но не получалось. Мне больше было любопытно.

— Глупый, наивный собрат. В Нолгоре так называют всех обитателей полуострова. Благородные глупцы.

И вот это уже было обидно. Ну или почти.

Попытка подножки, мимо просвистел кулак Далара Шелд›Арина и с глухим стуком врезался мне в лицо. Я почувствовал, как горит кожа в месте удара, и начал закипать.

— Видишь, сила хитрости и ума важнее грубой силы тела. Такая девушка, как Шарин, обязательно оценит это, мой милый талорнинг, Отто. — Пропел нолгорец.

И тут я разозлился по-настоящему.

— Шарин никогда не оценит жульничество и бесчестие.

Неожиданный переход в стремительную атаку, чтобы сократить расстояние, затем серия резких быстрых ударов руками и ногами. Пока Далар Шелд›Арин вынужденно защищался блоками и отходами, пытаясь удержать равновесие, я задумал хитрый манёвр. Это представление пора было заканчивать.

Сделав вид, что собираюсь нанести сильный прямой удар ногой, поменял позицию, перенеся вес на дальнюю от противника ногу. Нолгорец среагировал, опустив блоки защиты, и я тут же воспользовался моментом, нанеся сокрушительный апперкот ему в подбородок. Далар Шелд›Арин пошатнулся и рухнул на песок.

Эфир заполнила гробовая тишина, иногда нарушаемая шепотками с трибун. Присутствующие явно считали всё происходящее частью плана организаторов и теперь недоумевали, кто станет победителем, если последнее испытание не пройдено финалистом.

Король сделал знак судье, и тот бодрой походкой подойдя ко мне оглушительно заорал:

— Отторно из Иллу-Валиона! В бою он доказал свою правоту, и потому победа по закону принадлежит ему!

Ещё несколько мгновений зрители молчали, а затем трибуны взорвались радостными аплодисментами. Что как-то не очень вязалось с образом ненавидящих эльфов людей.

Я подал руку сидящему на песке нолгорцу. Он проигнорировал сей жест, рывком поднялся на ноги и очень тихо проговорил, обращаясь к королю:

— Вы, люди, всегда говорите одно, а делаете другое.

Затем добавил фразу на эльфийском, которая не взволновала никого из присутствующих, кроме меня и Шарин, понимающих язык.

— Нолгор ничего не забывает, ваше величество.

Король же и бровью не повел. Вместо него вновь подал голос судья:

— Да наградит же прекрасная принцесса своего победителя!

Грянул новый залп аплодисментов. Я поднялся обратно, на помост, где бледная сосредоточенная Шарин пристегнула к моей рубашке ту самую бутоньерку с золотой лентой. Знак внимания и расположения.

— Явитесь ко мне утром, решим, как быть дальше и размер вашей награды, разумеется, тоже обсудим. А пока будьте добры, делайте, что говорят, и не спорьте. — Прошептал мне на ухо король, аплодируя вместе со всеми.

Мне не понравилось, какой оборот принимало дело, но я решил не задираться, а ещё немного понаблюдать.

Под звуки фанфар нам с Шарин предстояло открыть торжественный пир, первыми прошествовав на пустырь за ристалищем. Сейчас его преображали гирлянды разноцветных фонариков, чаши с огнём, огромные горшки с цветущими кустарниками и длинные столы, расставленные по краям.

В дальнем конце, на возвышении, был оборудован отдельный стол под яркой вышитой скатертью, выполненной в виде слона. На спине его источали аппетитный аромат всевозможные яства. Такие же блюда занимали и другие столы. Чего там только не было: свежие фрукты, жареное мясо, орехи в меду и сиропе, маринованная рыба, икра, моллюски и даже торт.

Стоило нам чинно рука об руку пересечь витую арку на входе, как шум толпы мгновенно растворился позади. Все гости спешили наброситься на угощения, увлечённые разговорами и обществом друг друга. Они восхищались мастерством организаторов, сумевших устроить такое захватывающее представление, ловко замаскировав одного из участников под личную охрану принцессы. В головах дам сюжет был достоин рыцарского романа и, кажется, никого не смущало, что этот самый замаскированный участник, претендующий на звание королевского зятя, ни аристократической родословной, ни громкими регалиями похвастаться не мог.

Шарин тоже оценила общую расслабленную обстановку и решительно повела меня к самому дальнему столу под сенью цветущих кустов. Она схватила ближайший кубок с вином и залпом осушила его.

Шумно выдохнула и блаженно закрыла глаза. Сказать, что я был удивлён, ничего не сказать. Я был натурально шокирован. Мне опять посчастливилось увидеть кусочек настоящей Шарин, без строгой маски этикета.

Вернув себе дар речи, я завёл негромкий разговор:

— Такое счастливое лицо я не видел у тебя, даже когда спас ваше высочество от замужества с нолгорцем. Обидно, честное слово. — Сказал я, кривя губы в шутливой гримасе.

Шарин вскинула глаза, бросив на меня укоризненный взгляд.

— Перестань паясничать. Я просто перенервничала. А вино всегда помогает расслабиться.

Сдержанно отозвалась она.

— За кого? За меня или за себя? — Тут же подобрался я.

— За нас обоих. Давай лучше сразу договоримся, как будем жить дальше. Скоро объявят о нашей помолвке.

— Опять церемонии. — Я мысленно вздохнул. — Можете не переживать на этот счёт, ваш отец никогда не выдаст единственную дочь за простого эльфа.

— Плохо ты его знаешь. Ради блага государства и общественного мнения он ни перед чем не остановится.

— В любом случае завтра я потребую у короля всё, что мне причитается, и уйду. Свадьба не входит и в мои планы.

И это было чистой правдой. Я не собирался провести остаток жизни безродным прихвостнем монаршей семьи. Которого держат и гладят по холке, пока это удобно. Свою жену я выберу сам и уж точно не из корыстных соображений. На миг я пожалел, что Шарин и Улима не могут поменяться местами, но тут же прогнал крамольные мысли. Надо было отвлечься.

Я с удовольствием положил себе еды, попутно вспомнив, что с утра во рту и маковой росинки не было.

— Ну уж нет! Ты уйдёшь, а меня опять будут пичкать женихами. — Взвыла Шарин, прихлебывая уже из второго кубка.

— В таком случае тебе не стоило отвергать Далара Шелд'Арина. — Резонно рассудил я. — Он-то как раз приехал сюда ради женитьбы.

— Это и пугает. — Упавшим голосом отозвалась Шарин, смотря на дальние огни поверх кубка с вином. — Хотя природным шармом он не обделён.

Я фыркнул, недовольно покосившись на принцессу.

— Мы поступим так. Раз свадьба нам обоим не нужна, сыграем её для отца. А далее я буду спокойно заниматься любимым делом, а ты получишь титул, состояние, возможно, даже небольшое имение, куда сможешь перебраться. Хотя нет... — Шарин задумчиво потерла подбородок и пригубила ещё вина.

— Жить лучше здесь. Во дворце. И привычнее, и удобнее. Мы ведь ещё не закончили эксперимент по возвращению твоей памяти.

— Исключено. — Отрезал я, с удовольствием прожевав толстое колечко копченой колбасы. — Я заберу награду и пойду своей дорогой. Ещё в библиотеке я понял, что твоя теория не работает, а сегодня во время выступления гостей из Нолгора у меня появились ещё зацепки на пути к обретению себя. По ним я и отправлюсь. — Я нарочито задумчиво постучал пальцем по губам. — Но, если твой отец расщедрится и накинет сверху ещё мешочек золотых, я так и быть возьму тебя с собой.

Шарин от такой дерзости пошла пятнами, резко и неуклюже поставив почти пустой кубок на стол. По скатерти растеклась золотая липкая лужица, выплеснувшаяся из ближайшей тарелки с медовыми орешками. Я ухмыльнулся тому, как быстро хмельной напиток освоился в организме принцессы и потянулся за морсом для нас обоих.

— Ты же говорил, что любишь вино. — Едко вставила Шарин.

— Люблю, но должен же кто-то быть ответственным.

Я подал один из кубков принцессе. На лицо Шарин любо-дорого было смотреть. Я вновь дразнил её, а она вновь позволяла мне это делать. Смешная и одновременно очаровательная в такие моменты.

Шарин молча переваривала сказанное мной. Она не любила, когда её упрекали в беспечности. Немного поколебавшись, она взяла предложенное, бросив тоскливый взгляд на винный кубок. И ворчливо добавила:

— Учёный из вас, сеньор эльф, просто никудышный. После первой попытки сразу заклеймить теорию бесполезной. Так расскажите же мне про свои гениальные зацепки. — Она вновь подчеркнуто обратилась ко мне на вы. В глазах её медленно разгоралась какая-то забытая мысль. — А заодно расскажите, почему во время ритуала просветления эфира вы погрузились в моё детство, вместо того чтобы приводить в порядок собственную голову?

— Про первое расскажу, когда получу результат. — Вредно ответил я. — А про второе, я бы тоже хотел знать ответ на данный вопрос.

С удовольствием наблюдал, как стремительно меняются эмоции на лице принцессы. Кажется, подтрунивать над Шарин становилось особой формой моей мании.

Она поджала губы.

— Как хочешь. Но и на мою помощь можешь более не рассчитывать. Гордо задранный нос нырнул в кубок с напитком. Я подавил смешок.

Наши милые препирательства прервала чья-то неуклюже-весёлая фигура.

Люций приблизился неровной походкой человека, уже вдоволь успевшего оценить достоинства местного вина. Шарин тоже его заметила и отвернулась со вздохом, закатив глаза.

Люций бесцеремонно протиснулся, между нами, едва не наступив мне на ногу. Он демонстративно повернулся ко мне спиной и источая вокруг себя винные пары, важно выпалил:

— Шарин! Я поговорил с отцом, это недоразумение, которое произошло со мной сегодня, ничего не меняет. Это просто несчастный случай. Виноват конюх, он плохо закрепил седло. Завтра я вызову на поединок того белобрысого эльфа и докажу, кто на самом деле должен был победить!

Шарин выставила ладошку вперёд, прерывая этот монолог тщеславия.

— Ты сам сплошное недоразумение, Люций. — В её голосе слышалась жалость пополам с раздражением.

— Но, если хочешь вызвать Отто на бой, сейчас самое время. Он как раз у тебя за спиной.

Я лениво оторвал взгляд от пар, кружащихся на пятаке в центре площадки, за которыми наблюдал во время воинственной тирады Люция, и отсалютовал ошарашенному нахалу кубком.

— Это невозможно... я сейчас не в форме... — пробормотал он слегка заплетающимся языком.

— И правильно. — Добродушно ответил я. — Одного синяка и хорошей шишки вам вполне достаточно, сеньор бравый воин.

Люций насупился, подарил мне мрачный взгляд и молча подхватив Шарин под локоть, отвёл подальше от меня. Попутно что-то нашёптывая на ухо принцессе. От чего та довольно громко хихикнула, но тут же прикрыла рот ладонями и сконфуженно заозиралась по сторонам.

Отогнав назойливое желание взять наглеца за накрахмаленный воротник и подвесить проветриться на ближайший куст с пышными цветущими кистями, я вновь принялся глазеть по сторонам.

В дальнем конце площадки Банза лихо поедала баранью ногу, обхватив её двумя руками. Жир немилосердно брызгал в разные стороны каждый раз, когда зубы девушки вонзались в нежное мясо. Но островитянку это нисколько не смущало. Не смущало и молодого аристократа, сидевшего по соседству. Подперев щеку кулаком, он с блаженным выражением наблюдал за трапезой Банзы, совершенно не замечая, что его драгоценный дублет покрылся целой россыпью маслянистых брызг.

Я сердито переступил с ноги на ногу, чувствуя, что внимание то и дело против воли вновь возвращается к парочке за моей спиной. И что такое интересное можно обсуждать так долго, да ещё шёпотом?

Злясь то ли на себя, то ли на Люция, то ли на всех нас вместе взятых, я прислушался. Тонкий эльфийский слух мог выделять нужный источник и различить речь даже среди большого шума. А посему я без труда разобрал горячий, хмельной шёпот Люция:

— Ты с детства не признавала моих достоинств, не хочешь и сейчас. — Скороговоркой произнёс он. — Что не так, Шарин? Одежда, лицо, может цвет волос?

От такой банальщины даже меня перекосило. Шарин же неопределённо хмыкнула.

— Тебе смешно, а между прочим, я не шучу и настроен серьёзно. Дай только срок, Шарин.

— Ты судишь слишком поверхностно.

В небе рассыпались яркие искры ближайшего факела.

Это какая-то юная сеньора щедро плеснула туда из кубка горячительного, завидев приближающуюся мать. Перехватив мой взгляд, она сконфузилась и стала теребить витую косу. Но я не отреагировал, полностью растворившись в чужом разговоре.

— Тогда почему, Шарин? Даже в круг со мной выйти не хочешь. Музыканты в центре площадки как раз заиграли медленную струящуюся мелодию.

Девушка шумно выдохнула и раздражённо ответила:

— Твои речи меня утомляют. Для начала тебе следует отрезветь.

Люций завозился и зашипел не хуже степной змеи:

— Зря ты меня недооцениваешь. Всё предрешено, Шарин.

— Ты делаешь мне больно, Люций! — тихонько пискнула принцесса.

Я дёрнулся так резко, будто услышал кодовую фразу, зацепившую пусковой механизм. В одно мгновение оказался рядом с ними и грозно навис над Люцием, легко отцепив холёные пальцы от плеча Шарин.

Он невозмутимо обратил ко мне мутный взор и выдал:

— Можешь не обольщаться, она с блондинами не танцует.

Мы с Шарин одновременно вскинули брови, стараясь понять, что Люций имел в виду.

Тут мне в голову пришла действительно замечательная идея. Можно ведь совместить приятное с полезным. И от Люция избавиться, и повеселиться.

— Извольте подарить мне танец, ваше высочество.

Я шагнул к принцессе, не забыв при этом оставить ощутимый след на чистеньких сапогах Люция. Последний, надо отдать ему должное, стоически сопел, но помалкивал. Я же галантно протянул Шарин руку ладонью вверх.

Принцесса вся подобралась. Её подбородок выдвинулся вперед, демонстрируя крайнее напряжение.

— Я не танцую. — Отрезала она.

Люций фыркнул, намекая на подтверждение своих слов. Но я снова невзначай наступил ему на другую ногу, и он мигом притих.

— С блондинами? — не удержался я от глупой шутки. А затем серьёзно добавил: — Думаешь, я танцую? Я тоже не умею, но с виду там всё просто.

И я заговорщически подмигнул Шарин.

— Вы что сговорились?! — она вновь попалась на мой крючок. — Я умею танцевать, и там действительно нет ничего сложного. — Рыкнула принцесса. — Идёмте!

Напоследок я чисто случайно толкнул Люция плечом. Это не укрылось от Шарин.

— Как дети малые... — она обогнула хмурого Люция, как обходят столб, и устремилась к танцующим.

Широко улыбаясь, я шел за маленькой фигуркой, сердито чеканящей шаг впереди. Не дав ей опомниться, я подхватил Шарин под локоть и быстро увлек в водоворот пар.

— Этот танец называется флюэт. — Шарин явно чувствовала себя не в своей тарелке, стремясь заполнить эфир хоть чем-то, где она была сильна. Знаниями.

— Сейчас мы выполняем круговую часть движений…

Я приложил палец к её губам и сделал страшные глаза.

— Шарин, — позвал я мягким шёпотом, — плевать, как называется этот танец, и уж тем более всё равно, как называются движения. Давай просто насладимся моментом.

Она сникла и отвела взгляд.

— Разве тебе не хорошо? Мне, например, очень.

Я наблюдал за отражениями фонариков, мерцавшими в глубине её голубых глаз, и как никогда жалел, что мне не дано читать мысли.

— Говорил, что не умеешь, а сам знаешь все фигуры и танцуешь так изящно, что уже мне становится неудобно за свою неуклюжесть.

Нарушила гнетущую и явно тяготившую нас обоих тишину Шарин. Она как раз обошла меня по дуге и сплела наши руки в очередном сложном танцевальном па, которое я, к нашему общему удивлению, выполнил безупречно.

— Не льсти себе, о какой неуклюжести речь? Ты пока ещё даже ни разу не наступила мне на ногу. А по поводу фигур, я уже говорил, здесь всё просто.

Шарин подозрительно прищурилась, давая понять, что не верит ни единому моему слову.

— Скоро смена партнёров, после четвёртой позиции. — Буркнула она. — Приготовься.

Я беспечно отмахнулся от слов Шарин и выдал:

— Вот что я тебе скажу, ваше высочество, пусть меняются те, кому не повезло с партнёром, а я не стану.

С этими словами я одной рукой подхватил пискнувшую девушку и в изящном пируэте, почти не выбивавшимся из общего ритма танца и пронёс мимо ближайшей пары. Они в немом изумлении уставились нам вслед.

К удивлению танцующих, музыка кончилась слишком резко и быстро. Шарин тут же отскочила от меня на почтительное расстояние. Если бы она знала, что вскоре последует за этим, наверняка согласилась бы ещё на один танец.

Он явился из мрака. Высокий, жёсткий и гибкий. Чёрные сапоги по-военному чеканили шаг, а полы палевого плаща развивались, делая незнакомца похожим на летящую хищную птицу. Все как один, люди быстро расступались перед широким шагом, и замирали, почтительно склонив головы. Достигнув центрального стола в форме слона, за которым сидели король и приближённые, неожиданный гость откинул капюшон и сдержанно поклонился. Лицо у него было самое обыкновенное, а потому трудно запоминаемое. Образ все время ускользал, стоило только отвести взгляд.

— Вот же странность, этот сеньор одет как храмовник. Но служители Сущего никогда не посещают светские мероприятия. — Задумчиво протянула Шарин, старательно вытягивая шею из-за моего плеча. — Видимо, повод чрезвычайный. Пойдем поближе, посмотрим, чего он хочет.

Я придержал принцессу за локоть, намереваясь сказать, что не нужно подходить, я же эльф и даже отсюда прекрасно слышу каждое слово. Но не успел, Шарин, ловко работая локтями протиснулась вперёд.

Между тем незнакомец в плаще начал свой рассказ:

— Прошу прощения, ваше величество, я опоздал. Обычно мы не вмешиваемся в мирскую жизнь, но в этот раз братство сделало исключение.

Я прибыл поздравить блистательную Шарин с обручением.

Мужчина поискал глазами и лицо храмовника нахмурилось.

— Но я нигде не вижу её.

— Это большая честь для нас. — Мягко поблагодарил король. — Шарин и её избранник сейчас подойдут.

— Нет у меня никакого избранника! — Зло пропыхтела Шарин, вырвав руку из моего захвата и дальше яростно пробираясь к отцовскому столу сквозь так и застывшие пары.

Завидев принцессу, храмовник снова поклонился.

— Ваше высочество, на меня возложена великая честь поздравить вас и вручить подарок от братства.

Откуда-то из складок плаща незнакомец вытащил сначала прямоугольную коробку, а из неё и вовсе любопытную штуковину.

Хрустальная полусфера с протянутой сквозь неё тонкой железной цепочкой. Внутри полусферы вращался и мерцал холодным сиреневым светом продолговатый предмет, очень похожий на осколок. Снизу к цепочке была приделана небольшая деревянная дощечка, с выжженными на ней символами. Которые, скорее всего, являлись каким-то заклинанием.

Едва рука незнакомца в плаще тронула сферу, поднялся и тут же стих лёгкий ветер с привкусом соли и пепла. От игрушки в руках жреца я остро ощутил непонятную тревогу и опасность. Или, возможно, мне просто не внушал доверия сам даритель.

— Это оберег с эльфийской магией. Разместите его у себя в спальне, и никакое зло не посмеет нарушить ваш покой, — торжественно сообщил он принцессе.

Та кивнула в знак благодарности, и невесть откуда взявшаяся Улима ловко подхватила коробку с презентом.

Следом за нами у королевского стола материализовался советник.

— Раз дело приняло такой оборот, я думаю, самое время озвучить гостям главную новость. Ради которой мы все тут собрались. — обратился он к королю, нервно потирая ладони. — Все давно ждут.

Король сдержанно кивнул и сделал знак кому-то позади себя. Музыка окончательно стихла, а на опустевшую площадку выплыл юный паж, гордо несущий поднос с пухлой бархатной подушкой.

Советник медово улыбнулся присутствующим. Настолько фальшиво-приторно, что зубы сводило.

— Достойные сеньоры нашего славного королевства! — провозгласил он голосом, звенящим от поддельной радости и торжественности. — Напоминаю, что сегодняшний вечер ознаменован особым событием.

Поняв в чём дело, Шарин еле слышно застонала.

— Пришло время поздравить сеньора Отторно и нашу дорогую принцессу Шарин с предстоящей помолвкой!

Все лица присутствующих тут же выжидательно уставились на нас. Я беспомощно оглянулся на Шарин. Она вернула мне взволнованный взгляд и поджала губы.

— Прошу вас подойти ближе. — Нетерпеливо прокаркал советник.

Шарин тут же вцепилась в мою руку так, что костяшки пальцев побелели. Вдвоём мы вышли в центр, затем советник стащил с подноса бархатную думку с двумя тонкими золотыми венцами из лавра по середине, которые он не мешкая возложил нам на головы.

— Пусть над вашими головами всегда сияет солнце и не кончается милость Сущего! — Нараспев проговорил он.

Стоящий рядом жрец важно и одобрительно кивнул, сложив ладони домиком.

Пространство вокруг нас моментально взорвалось бурными овациями. Среди гостей прокатились хмельные одобрительные возгласы. Бледная Шарин обернулась, заглядывая мне в лицо. Её губы неуверенно расплылись в улыбке, больше похожей на гримасу. От меня явно ждали ответных действий. А я не знал, как надо вести себя по этикету и правилам Златавира, а потому сделал единственное, что посчитал уместным и правильным в сложившихся обстоятельствах. Я заключил лицо Шарин в ладони и поцеловал. На глазах у всех. Не дождавшись разрешения.

И знаете что? Самая спелая, самая сочная и вкусная вишня, наполненная влагой летнего дождя и прохладой морозного утра, не могла сравниться с губами Шарин. Это было что-то томительно приятное и волнующее. Наверное, когда-то это была моя любимая ягода. Я закрыл глаза, запуская пальцы в облачка воздушных завитков на шее. Наконец-то мне удалось прикоснуться к ним. На ощупь они были невесомыми и шелковистыми, щекотали и дразнили мои мальцы. По телу электрическим разрядом прошлась волна теплых мурашек. И я чуть не застонал вслух от удовольствия. Позор то какой.

Я так расчувствовался, что не сразу заметил, как новое воспоминание, под гулкий стук сердца, до краев наполняет меня изнутри. Сотни стройных деревьев в белоснежном цвету, а следом рубиновые ягоды качаются на гибких ветках. Съел одну, и рука уже тянется за следующей. Невозможно устоять. В воздухе висит сладковатое летнее марево. Вдалеке очертания белоснежного здания. Силюсь разглядеть, но не могу. Волна видения схлынула так же быстро, как и пришла.

Потому, что Шарин камнем замерла в моих руках. Время шло, а она так и стояла с непроницаемым лицом и широко открытыми голубыми глазами, даже не пытаясь ответить на поцелуй. Я слегка встряхнул её, приводя в чувства.

Шарин медленно отстранила мои ладони от своего лица, отступая на шаг и отворачиваясь. Позе памятника она не изменила, разве что теперь стояла на почтительном расстоянии, пока не стихли аплодисменты и гости не вернулись к прерванному веселью.

— Шарин... — мягко позвал я, чувствуя, как в душе нарастает паника.

Принцесса дёрнулась, как от удара, отрицательно покачала головой и, не глядя более на меня, царственной походкой двинулась прочь. Даже сейчас умудряясь сохранять лицо. Внутренний голос вопил, что такого фиаско я ещё никогда не испытывал. Уж не знаю, что именно: тени воспоминаний, увиденное собственное отражение или просто фантазия, подсказывали мне, что я всегда был любимцем у женского пола. Почему же тогда это мелкое высочество с косой реагировало на всё так странно и неправильно?

Я решительно двинулся следом, намереваясь прояснить сей трепетный момент. Но не тут-то было.

— Не стоит, сеньор Отторно. — Цепкие пальцы королевского советника Вильгельна схватили меня за плечо.

— Меня зовут Отто. — раздражённо буркнул я, сбрасывая руку, унизанную золотыми перстнями.

Вильгельн нисколько не обиделся и даже комментировать мою грубость не стал. Вместо этого он невозмутимо продолжил:

— Вы же не думаете, что у Шарин богатый опыт в делах подобного рода?

Девочка устала и переволновалась, дайте ей время побыть одной и всё обдумать. А мы с вами пока поговорим, Отто. — Он с нажимом выделил моё имя.

— О чём? — Мрачно осведомился я, позволяя советнику увлечь меня по тропинке в более уединённую часть площадки. Сюда почти не долетала музыка, зато обзор был колоссальный. Отсюда можно было увидеть, что происходит в самых дальних уголках пустыря, превращённого в пиршественный зал под открытым небом. Вдалеке над морем щербатым айсбергом возвышалась заброшенная сторожевая башня с разрушенным маяком на крыше. Вокруг него, в поисках добычи, кружили вечно голодные чайки, придавая Стражнице ещё более зловещий вид. Теперь я понимал, почему жители Златавира обходят башню стороной. И неудивительно, что головорезы Лизария назначили встречу именно там. Никаких лишних глаз и ушей. Да и помощи тоже можно не ждать, даже если очень понадобится.

Советник всё молчал, а я схватил кубок вина с подноса, пробегавшего мимо пажа.

— Бросьте, Отто. — Вильгельн ловко отобрал у меня напиток. — Ни одна женщина этого не стоит. — Укоризненно произнёс он, отправляя вино в ближайший куст.

— Не понимаю, о чём вы. — Я зло сложил руки на груди.

Советник подавил многозначительную улыбку.

— Пусть так. Но вы не можете не понимать всей сути своего положения и унижения. Вы случайный гость на этом празднике, Отто. Благородный муж Иллу-Валиона рискует стать разменной монетой в чужой человеческой игре. Я же предлагаю вам отныне самостоятельно вершить свою судьбу.

Я удивлённо поднял брови.

— А есть какая-то игра?

— Определённо да. — Ответил советник немного помолчав.

— И Шарин она тоже касается? — Я подался вперёд и горой навис над собеседником. Тот ничуть не смутился, лишь нервически дёрнул подбородком, нехотя отвечая на вопрос.

— В некоторой степени.

— Так может просто расскажете мне правила? — Предложил я, тщетно выискивая среди гостей краешек кораллового платья или кукольную головку в окружении задорных пружинок. Но Шарин нигде не было видно.

— Правило одно. — Резко ответил Вильгельн. — Сразу после пира вам необходимо исчезнуть. Разумеется, вам выплатят ваше вознаграждение и даже больше. — Заключил он.

— Решили меня подкупить? — хмыкнул я. — Его величество тоже в деле?

Советник явно не ожидал, что я начну задавать неуместные вопросы, вместо того чтобы молча сцапать причитающееся и сделать ноги. Не на того напал. За это короткое время мы с принцессой смогли практически подружиться. Ну или мне так казалось. В любом случае, не поговорив с Шарин, я не собирался уходить в закат.

— Как бы то ни было, это всё ненадолго. Вряд ли народ Златавира когда-нибудь признает простого эльфа. Так что можете не волноваться. — Я примирительно пожал плечами.

— Вы бы не рассуждали подобным образом, если бы слышали, что этот самый народ о вас говорит. — Задумчиво произнёс Вильгельн.

— А вы слышали? — Я машинально огляделся по сторонам, одновременно напрягая свой знаменитый эльфийский слух.

— Разумеется. Это моя работа. Самая безобидная версия вашего появления гласит: блистательный родовитый воин, посланный принести мир между нашими народами.

Я хмыкнул.

— Боюсь представить самые небезобидные.

— Беглый эльфийский аристократ, интригующий против короля. Сам аман Тхозаир инкогнито. Наследник главного эльфийского жреца Иллувала. Дальний родственник покойной королевы Златавира. Внебрачный сын первого советника, то есть меня. — Вильгельн загибал пальцы.

Я восхищённо присвистнул.

— Согласен, хороший набор. — Кивнул советник, поджав губы. Теперь Вильгельн всеми силами старался скрыть раздражение.

— Я не тороплю, Отто, у вас есть время подумать и оценить все плюсы моего предложения, до конца праздника. Если решитесь принять его, слуги знают, где меня найти.

С этими словами он ушёл, а я подумал, что великолепное королевство Златавир изнутри похоже на обыкновенный гадюшник. И как только Шарин удавалось выживать в этом серпентарии столько времени...

Думать о том, что она сама была хищной и ядовитой змейкой, не хотелось. Я неспешно побрел обратно в самую гущу веселья. Празднество шло уже довольно долго, и чтобы не дать изрядно охмелевшим гостям заскучать, обычных музыкантов заменили артисты в шутовских колпаках с дудками и тамбуринами.

Они распевали шуточные куплеты, в которых частенько проскакивали знакомые имена достопочтенных сеньоров.

Шарин я так и не нашёл, зато приметил светлую макушку Улимы. Она сосредоточенно спешила по дорожке с целым ворохом бумажных свёртков.

— Позволишь помочь? — Я приблизился к девушке.

От неожиданности Улима вздрогнула и уронила свою ношу. Часть свёртков покатилась по дорожке. Мы тут же бросились их собирать. На ощупь свёртки оказались разной формы и тяжести.

— Благодарю, сеньор Отто, я справлюсь. — Отстранённо ответила Улима, забирая у меня из рук остатки вещей.

Её тон меня озадачил.

— С каких это пор я стал для тебя сеньором?

Улима не ответила, старательно пряча глаза.

— Ладно. — я примирительно поднял руки. — Не хочешь делиться, не надо. Скажи, ты не видела Шарин?

— Её высочество устала и отбыла домой. — сухо проговорила Улима. — А теперь прошу простить, сеньор Отто, мне нужно проследить, чтобы подарки в честь помолвки доставили в замок.

Девушка успела пройти несколько шагов, когда я окликнул её:

— Скажи, Улима, ты считаешь меня привлекательным?

Дурацкий вопрос сам собой сорвался с языка.

Девушка остановилась как вкопанная и медленно повернулась, взирая на меня округлившимися как блюдца глазами.

— Зачем вам? — настороженно прошептала Улима. Затем пришла в себя и заученно ответила:

— Я не смею судить о степени привлекательности женихов её высочества.

Я закатил глаза.

— Ты забыла сказать «фиктивных». Ты же знаешь, Шарин эти женихи нужны как телеге пятое колесо, и я вместе с ними.

Сам сказал и сам почувствовал, как в груди скрутился тугой болезненный узел.

— Тем более здесь крайне мало людей, мнению которых я могу доверять. А ты одна из них.

Казалось, Улима немного оттаяла. Щеки её залил густой румянец.

— Считаю! — выпалила она и убежала, пока я не спросил очередную провокационную глупость.

Ответ Улимы бальзамом растёкся по нервам и настроению. Возможно, не всё так плохо, и Шарин действительно просто устала. Мимо меня промчался один из певцов, за которым неистово гнался Люций в компании трёх степняков. На шее у бедняги позвякивая болтался изрядно помятый тамбурин. Проводив их взглядом, я решил, что мне тоже пора покинуть сие увеселительное мероприятие, тем самым отклонив предложение советника. Кроме того, здесь меня уже ничего не держало.

Я отправился в замок, тишина которого, после шумного праздника, давила на уши. Возле комнаты Шарин я остановился и, надеясь сам не зная на что, постучал несколько раз. Разумеется, мне никто не ответил. Час был поздний, и принцесса скорее всего спала. Тяжело вздохнув, я ввалился к себе, на ходу стягивая с головы дурацкий золотой венец, вместе с парой волос. Зашипев от боли, я выругался и без особого почтения швырнул ритуальное украшение на стол.

Спать не хотелось, а потому подложив под спину подушку, я кое-как устроился на подоконнике. Яркая жёлтая луна заглядывала в окно, освещая призрачным светом всё вокруг.

Я очень старался разглядывать далёкий морской горизонт и городские огни за окном, но раз за разом взгляд упрямо перемещался к запасной двери, отделявшей мою комнату от покоев Шарин. Там, за ней, видимо, мирно спала вредная принцесса с косой, этой ночью заполнявшая все мои мысли.

Через десять минут, недобро помянув всех известных мне богов, я всё-таки оказался у злосчастной двери и прислушался. Тихо. Я вновь занял своё место на подоконнике. Упрямо уставившись на Луну. Кажется, к утру я вынесу эту дверь вместе с петлями.

Продолговатый чёрный жук вскарабкался по стеклу, остановившись ровно посредине лунного диска. От чего он стал очень похож на глаз Далара Шелд›Арина, внимательно наблюдающего за мной. Я тихо выругался себе под нос. И привидится же такое.

От внезапного стука в дверь я подскочил, едва не свалившись с подоконника и уронив подушку на пол. Так спешил открыть.

— Пришла! — распахнув дверь, порывисто выдохнул я в сосредоточенное лицо Улимы.

От моей реакции она сконфузилась ещё больше. А я почувствовал себя полным кретином.

— Зараза... — вырвалось у меня спонтанная концовка приветствия до того, как я осознал, что говорю вслух.

Лицо Улимы, озарённое тонким плоским лунным светом, вытянулось.

Ну и как теперь объясниться и не обидеть? Ждал-то я совсем другого человека. А бранное слово и вовсе относилось не к девушке лично, а к ситуации в целом.

— Прости. — Поспешно исправился я. — В темноте налетел на косяк.

Она дернула уголком рта, скорее всего, не поверив в мои шитые белыми нитками оправдания, и неловко произнесла:

— Вот подумала, что тебе, наверное, не хватает женского внимания.

Пальцы с аккуратными короткими ногтями судорожно стянули на груди серую шерстяную шаль. Под которой, к слову, была только тонкая ночная сорочка.

Вот уж удивила, так удивила. Не найдясь с ответом, я беззвучно открыл и снова закрыл рот. Словно вынутая из воды рыба.

— С чего бы такие выводы? — глухо осведомился я, разглядывая девушку насторожённо-прищуренным взглядом.

Высокая, фигуристая, с большими серыми глазами и пухлыми губами. Улима была очень красива, если бы я мог действительно оценить подобную красоту, а не смотреть на неё через назойливую завесу ярких голубых глаз и озорных красно-каштановых пружинок над не совсем правильным лицом.

Рассматривая девушку напротив, я вдруг ясно осознал, что внутри ничего не шевельнулось, кроме чувства вины.

— Ты затеял игру с дамами в карете, чтобы сесть ко мне поближе, схватил меня на турнире и потом погладил руку, а на пиру прямо так и спросил, считаю ли я тебя привлекательным. У этого определённо есть причины. — Улима замолчала, взирая на меня с вызовом.

От того, какие мысленные кульбиты способен выдавать женский ум, принимая желаемое за действительное, меня прошиб холодный пот. Я потёр пальцами переносицу, зачем-то переступая порог навстречу девушке.

— Погоди, Улима, ты всё не так поняла.

Даже во мраке было заметно, как кровь отхлынула от её лица. Абсолютная уверенность в правильности своего поступка постепенно таяла. Улима проследила за траекторией движения двери, плавно закрывающейся за моей спиной, и пролепетала бесцветным голосом:

— Даже в комнату не пригласишь?

Я радовался, что в коридоре нет свечей и человеческий глаз Улимы не может до конца разглядеть сожаление и разочарование на моём лице. Но что-то она всё равно почувствовала. Смятение в одночасье сменилось ужасом, в глазах заблестели слёзы. Не говоря больше ни слова, она резко развернулась и бросилась вниз по лестнице.

Ну вот. Уже вторая девушка за эту ночь сбегает от меня в растрепанных чувствах.

Кажется, теряю хватку.

С самого утра под моей дверью ошивался камергер. Его хмурое лицо и солнце за окном недвусмысленно намекали, что время давно перевалило за полдень. Стоило открыть дверь, как меня, сонного, помятого, с трудом продравшего глаза, тотчас сопроводили к королю.

Его величество Роган был как никогда серьёзен и мерил кабинет частыми, беспокойными шагами. За королём я приметил длинную фигуру советника Вильгельна. Он неподвижно смотрел в окно, заложив руки за спину.

— Отторно, вы помните условия нашей сделки? — сразу и без обиняков обратился ко мне король. Его голосом можно было резать гранит. — Помните, в качестве кого я взял вас во дворец?

Я сдержанно кивнул.

— Видимо, хмель вчерашней победы ударил сеньору эльфу в голову, — с издёвкой вставил советник Вильгельн. Король не обратил на его реплику никакого внимания.

— Тогда извольте объяснить, почему моя единственная дочь пропала, а вы спокойно спите в своей комнате?! — Король рявкнул так неожиданно, что всю сонливость тут же как рукой сняло.

— Как пропала? — Опешил я.

— Пропала, это значит, что с утра её не было ни в спальне, ни в замке, ни в его окрестностях. Хотите что-нибудь сказать по этому поводу? — Поинтересовался король, нервно растирая руки.

Сказать хотелось многое. И про спесивых принцесс, ненормально реагирующих на невинные поцелуи красивых мужчин, и про избалованных дочерей, по вине которых закрутилось это нелепое приключение. Особенно про вредоносных царственных девиц, неуместно исчезающих и ставящих в тупик честных эльфов. Но я сдержался и коротко ответил:

— Нет, ваше величество. Принцесса пожелала самостоятельно покинуть праздник и вернуться в свои покои. — Высказав всё как на духу, я отвернулся.

— И вы не остановили... — свистящим гневным шепотом резюмировал король.

— У меня никто не отпрашивался, — прямо взглянул я в ярко-голубые глаза монарха, приготовившись принять следующий удар бури.

— Ну хоть комнату можно было проверить, когда вернулись? — процедил он сквозь плотно сжатые зубы.

— Я нанял вас, чтобы приглядывать за Шарин, а вы больше похожи на старую няньку, чем на телохранителя!

— Полагаете, что ночью я должен был ввалиться в покои её высочества, чтобы пожелать спокойной ночи? — медленно начал терять терпение я. — Может, она и сбежала, потому что устала от вашего бесконечного сватовства? Шарин — красивая девушка, а не вещь.

Меня понесло. Но жизненная необходимость выпустить накопленную обиду и несправедливость оказалась сильней желания держать рот на замке.

— Ты... — монарх несколькими быстрыми шагами приблизился ко мне вплотную, на его впалых щеках играли желваки. — В темницу... На плаху...

Он боролся с собственным гневом, одну за другой выпуская наружу заманчивые перспективы финала нашего сотрудничества.

— Боюсь, что после прилюдного обручения, одобренного братством, казнить мнимого жениха было бы негуманно, — вставил Вильгельн, отрываясь от созерцания пейзажа за окном. — А вот дать сеньору эльфу шанс всё исправить нам вполне по силам.

Переместив тело с пяток на носки и обратно, он продолжил:

— В поисковых отрядах моему сыну нужен кто-то, обладающий магией, острым слухом и хорошим зрением.

Роган отступил и внимательно слушал брата.

— Пусть сеньор Отто отправляется вместе с Люцием на поиски Шарин. Думаю, это будет опасное путешествие. А учитывая нашу ограниченность в информации, оно обещает быть долгим.

Передо мной предстала далеко не радостная перспектива — провести неопределённый срок в обществе Люция, разыскивая своенравную девицу, которую, чувствую сердцем, ещё придется уговаривать вернуться под отцовское крыло. Что конкретно задело моё самолюбие, я и сам не мог сказать: то ли публичное пренебрежение Шарин моим поцелуем, то ли детская попытка скрыться в замке, то ли собственное бессилие в создавшейся ситуации. Одним словом, я злился тогда, когда следовало тревожиться.

— Предпочитаете темницу? Или эшафот? — иронично спросил Вильгельн.

Оказывается, они с королём уже добрых две минуты ждали от меня реакции на новое предложение.

— Предпочитаю, чтобы мне выплатили остаток жалованья, прежде чем я запишусь в поисковики, — огрызнулся я, не успев прикусить язык.

— Люблю наглых... — вероятно, Вильгельн хотел добавить «людей», но беглый взгляд на мои уши заставил его скорректироваться. — Эльфов.

— Вы получите деньги, когда я увижу свою дочь живой и здоровой, — жёстко перебил король, заметив, что я готов снова проявить дерзость. — тридцать леранов на дорожные расходы получите у Люция. Он в вашей группе главный. И не глупите, Отто, лучшего предложения вы всё равно не получите.

Да чтоб вас всех нолгорцы утащили! — в сердцах подумал я, разворачиваясь на пятках и направляясь к двери.

— Запомните, Отто, если с моей дочерью что-то случится, вам тоже не жить, — напутствовал король мне вслед.

Пинком открыл дверь, едва не стукнув по лбу подслушивающую Улиму, мгновенно отпрянувшую с такой быстротой, что любая степная кобыла позавидовала бы.

— Прости, — пробормотал я, намереваясь пройти мимо.

— Отто, постой, — тихо позвала она особым голосом, давая понять, что впереди предстоит серьезный разговор с признанием и оправданием. К которому я сейчас совершенно не был готов.

— Всё нормально, Улима, забудь. Считай, что ничего не было, — бросил я через плечо.

Очень надеялся, что теперь меня оставят в покое. Но не тут-то было.

— Эльф Отторно, остановитесь и выслушайте, что я хочу вам сказать! — воскликнула она, упорно преследуя меня, словно привязанная.

Понимая, что эмоциональная тирада не произвела на меня впечатления, она как заведённая начала тараторить мне на ухо:

— Я пришла не для того, чтобы поговорить о своем вчерашнем позоре. Знаешь, я довольно отходчива и уже успела пережить этот эпизод. Дело в другом. Я слышала ваш разговор с королём и хочу присоединиться к вашим поискам.

— Об этом спрашивай у Люция, он у них главный, — сухо прочертил я границы ответственности.

— Люций никогда меня не возьмет. Но если ты замолвишь за меня словечко...

— Я не собираюсь присоединяться к банде Люция, — вдруг твёрдо решил я. Улима споткнулась и чуть не упала, пытаясь посмотреть мне в лицо.

— Я иду своей дорогой, Улима, — добавил я после короткой паузы.

Немного подумав, она понимающе улыбнулась и заявила:

— Тогда я иду с тобой!

— Нет, — твердо отрезал я.

Мы круто свернули за угол коридора, ведущего на башенную лестницу. Здесь узкие ступеньки вмещали только одного человека, точнее, одного широкоплечего эльфа вроде меня. Поэтому Улиме пришлось немного отстать.

— Пожалуйста, — раздалось откуда-то снизу, из-за моего локтя.

— Назови мне хоть одну причину, почему я должен взять тебя с собой?

— Потому что я знаю, где искать Шарин, — уверенно объявила она.

Я резко споткнулся и был вынужден схватиться за белоснежные перила. Вот ведь, умеет же надавить на психику!

— А почему это должно меня волновать? — нарочно равнодушным тоном осведомился я.

— Ты можешь солгать королю и его свите, но не ври хотя бы себе. Рано или поздно ты всё равно пошёл бы по её следу. Не стоит это отрицать, — пресекла она попытки завести новый бессмысленный спор. — Я вижу, как ты смотришь на неё. И уже почти смирилась с ролью скамейки в вашем общем саду страстей. Девушки всегда чувствуют такие вещи, — грустно завершила Улима.

От такой лихо закрученной метафоры из уст Улимы, я не нашёлся с ответом, сразу почувствовав себя отборным подлецом. Только зубами от досады скрипнул. Воистину любовь, даже служанку превращает в поэта.

— На закате у главных ворот, — отрывисто проговорил я, сдаваясь.

— На закате, — эхом откликнулась Улима и поспешно засеменила вниз по лестнице.

Эти её два слова, как удочка из озера, выудили из моей головы давнее обещание. Про которое, в свете последних событий, я и думать забыл. У меня же назначено свидание на Стражнице с неприятными типами Лизария, пристававшими к Латифе, а затем и к нам с Шарин на улице. На которое мне видимо придётся отправиться вместе с Улимой. Я цветисто выругался себе под нос, наблюдая как румяные лучи клонившегося к закату солнца ласкают шершавые кирпичи замковых стен.

Собирать мне особенно было нечего: диковинный раскладной стилет с рукояткой в виде рыцаря, королевский аванс, да тонкий трактат по астрально-ментальной магии Майделин, подаренный мэтром Горацием. Заботливо скрученный и припрятанный в голенище сапога. Сгодится на растопку, если ничего путного в нём не отыщется. Хотя Шарин наверняка нашла бы достойное применение любым знаниям, отраженным на пожелтевшем пергаменте.

Я тряхнул головой, прогоняя опасные мысли и заметил Улиму, появившуюся на горизонте. В отличие от меня, она явно собиралась долго и со вкусом. Об этом говорили пухлый заплечный мешок и квадратная корзина с крышкой, которую девушка с видимым усилием держала перед собой, за ручку. При ходьбе неизбежно подпинывая коленом.

— Решила обнести короля напоследок? Надеюсь, там казна? Ну или хотя бы драгоценности, — съязвил я, кивком показывая на её ношу.

— Провиант, — прокряхтела она, тяжело плюхнув корзину у моих ног. — Нужно же нам что-то есть в пути. — Резонно одернула меня Улима, до хруста распрямив поясницу.

Со стороны мы были похожи на сумасшедшую парочку, решившую на ночь глядя устроить пикник за пределами королевской резиденции.

Именно так на нас смотрел начальник стражи, когда мы собрались пройти через замковые врата.

— По повелению короля, мы вместе с Люцием отправлены на поиски принцессы. — Выложил я официальную версию нашего похода.

— Я получил приказ его величества, но только относительно вас сеньор эльф, кроме того, вы опоздали, поисковая группа покинула замок два часа назад, — выразил сомнение стражник, изучающе разглядывая наш багаж.

Я подтянул корзину в другую руку и глядя прямо в серые глаза охранника, соврал:

— Я знаю. Мы с Люцием договорились встретиться в городе.

Это прозвучало настолько неубедительно и глупо, что даже самому стало стыдно.

Стражник нахмурился:

— Они что, сидят в трактире и ждут только вас одного?

— Острый слух, эльфийское зрение и магия, достойны долгого ожидания, — пояснил я, понижая голос до заговорщического тона.

Стражник перевёл недоверчивый взгляд на Улиму:

— А девушка с вами зачем? Её имени нет в распоряжении.

Улима сжалась, отступив за моё широкое плечо.

— Да что вы в самом деле! Просто разрешите нам пройти! — басовито прорычал я, отчаянно пытаясь подобрать более веские доводы.

— Ну хорошо, не стану вас задерживать, — внезапно смягчился стражник, уступая дорогу.

Мы с Улимой обменялись удивленными взглядами. Уж слишком неожиданно стражник согласился пойти нам на встречу. Даже скандалить не пришлось. Это была удача в чистом виде или какая-то неведомая сила благоволила нам. Решив не гневить небеса, мы поскорее зашагали вниз по дороге ведущей из замка.

— Ну и куда ты направился? — удивлённо спросила Улима, когда я уверенно свернул с главного тракта к заливу. — Нам в другую сторону, — указала она пальцем на запад, где под деревянным столбом с указателем змеилась дорога, ведущая в зелёное королевство Маргхат.

Видя моё замешательство, Улима нерешительно уточнила:

— Мы же идём за Шарин, помнишь?

— Я помню, — мрачно подтвердил я. — Но идти за принцессой я вовсе не намерен. У меня осталось незавершённое дело в Златавире. Можно сказать, дело чести. Туда я и направляюсь.

— Хорошо, — согласилась Улима с готовностью. — Сначала закончим твои благородные дела, а потом займемся поиском принцессы.

— Нет, — отрезал я. — Насколько я помню, я сразу сказал, что меня это не касается. Тебе стоило отправиться с Люцием.

Улима громко выдохнула и раздражённо произнесла:

— Хватит! Не делай из меня степную идиотку! В жизни не поверю, что тебе всё равно!

Я переложил тяжёлую корзину из левой затёкшей руки в правую. Подсознательно отгораживаясь от Улимы и опасного разговора.

— Между прочим, ты так и не сказала, где она, — напомнил я, демонстративно поворачиваясь в сторону янтарного мыса Суйда.

— У Братства, — без колебаний ответила Улима, едва поспевая за моим широким шагом.

— Почему ты так решила? — прищурился я, внимательно изучая её профиль, озарённый закатным солнцем.

Улима отвела взгляд, заправляя за ухо пряди волос, выбитые из пучка ветром. Сглотнула. — Потому что именно я виновата в том, что Шарин исчезла, — признавшись, она невольно втянула голову в плечи и сгорбилась.

Я растерянно потер лоб, пытаясь осмыслить услышанное. Трудно было уложить в голове простую мысль: симпатичная служанка, почти подруга её высочества, заботливо собравшая еду нам в дорогу, на самом деле — хитрая интриганка.

— То есть ты хочешь сказать, что лично оглушила, связала и передала Шарин в лапы Братства? — мой голос в конце предложения сорвался высокими недоверчивыми нотами.

— Ты мыслишь, как мужлан, — раздражённо повела плечами Улима. — Конечно нет.

К твоему сведению человека можно опоить, одурманить, в конце концов просто обмануть.

— И что же сделала ты, Улима? — с нажимом спросил я.

— Почти всё сразу, — тяжело вздохнула девушка. — На самом деле виновата игрушка, которую принёс храмовник. Вечером на празднике он внимательно наблюдал за мной, а когда я собрала первую часть подарков для отправки в замок, подошёл и многозначительно заявил, что если я хочу счастья для себя и для принцессы, то сегодня ночью мне следует подвесить подарок братства над окном её высочества.

Последние слова Улима практически прошептала. Без прославленного эльфийского слуха мне вряд ли бы удалось уловить смысл.

— А что не так с твоим счастьем? — задумчиво спросил я.

Улима остановилась, несколько секунд смотрела на меня как на глупое, но любимое дитя и скорбно заметила. — Пока Шарин рядом, ты всегда будешь выбирать её, — констатировала она, ускоряя шаг.

Облегчение и радость от того, что Улима не нападала и не травила принцессу, а всего лишь повесила в спальне дурацкий артефакт, враз поблекли. — Так ты поэтому напросилась со мной? Вкусить плоды содеянного? — С угрозой проговорил я в спину Улиме.

Она обернулась и всплеснула руками. — Сущий сохрани! Вовсе нет! — а потом печально добавила. — Я не думала, что последствия будут такими. Мне правда жаль. Я слишком поздно поняла, что ошиблась. Ты ведь всегда будешь тянуться за принцессой, будь она в соседней комнате или на другом конце земли.

В больших глазах Улимы блестели слёзы. А я, как никогда ясно сознавал, что сам до сих пор не разобрался в собственных чувствах к Шарин. Порой она очаровывала, а иногда доводила до нестерпимого желания прихлопнуть её какой-нибудь толстой энциклопедией, ну или, по меньшей мере, смертельно обидеться. Однако, при всех оных условиях только ленивый не намекнул мне о моём особом к ней отношении. Зла не хватает.

— И вообще, — возвращая самообладание проговорила Улима прямо встретив мой тяжёлый взгляд, — если бы я кому-нибудь рассказала, меня бы бросили в темницу. Так что идти с тобой — это лучший из возможных вариантов.

И я был вынужден согласиться.

Когда жёлтая булыжная плитка Златавира под нашими ногами переросла в ковёр из мелкой каменной гальки мыса Суйда, совсем стемнело. Факелов и уютных фонариков, разумеется, уже не было и мыс окутывала густая чернильная тьма. Даже моим зорким эльфийским глазам было трудно различить что-либо помимо мерцающих вдали у моря огней портового городка и массивной тени Стражницы, неровным столбом возвышающейся на горизонте.

— Какой дурак назначил тебе рандеву здесь? — возмущённо спросила Улима, оскальзываясь на мокрых камнях.

Я быстро схватил её за руку, предотвращая падение.

— Тот, кто боится встречи днём на открытой местности, — философски заключил я, исподлобья рассматривая приближающийся чёрный контур башни.

Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что цепные псы Лизария, как и я, забыли про назначенную встречу. Ведь если взглянуть на вещи здраво делить нам было абсолютно нечего.

Когда перед нами возник неровный провал входа, зияющий в темноте, я машинально поднял голову, вглядываясь в вершину башни. На краткий миг мне показалось, что на маяке вспыхнул свет. Желтый огонёк стремительно мелькнул и исчез, унося с собой мою надежду на лёгкий исход дела. Следя за направлением моего взгляда, Улима жалобно пискнула:

— Я туда не пойду! — В подтверждение своих слов она затормозила метрах в двух от башни. — Кухарки в замке говорят, там обитает целая стая призраков. Особенно лютует погибший смотритель со своими родственниками. Шляются по ночам всей семейкой, пугают случайных путников. — Голос Улимы заметно дрогнул. Кажется, она умудрилась испугать саму себя.

— Старшая горничная их собственными глазами видела, — доверительно добавила она.

Скептическое выражение моего лица, в темноте Улима заметить не могла, а посему восприняла моё молчание за серьёзный подход.

Решив подразнить её, я спросил без тени юмора:

— А кого именно она увидела? Обычных призраков или несчастные страдающие души?

Улима задумалась на мгновение, очевидно вспоминая детали рассказа горничной. По её лицу пробежала тень сомнения, а затем лицо девушки загорелось как сигнальный фонарь на маяке. — Идиотов, налакавшихся дешёвого пойла в ближайшем трактире и отправившихся изучать местную достопримечательность! — нехотя буркнула она, складывая руки на груди. — Но всё равно больше их никто не видел. — Закончила Улима загробным голосом.

Не удержавшись, я прыснул в кулак.

— Не смей смеяться! — Обиженно рыкнула она в мою сторону.

Я тут же прикрыл рот ладонью и поспешил снова поднять взгляд на темневшую макушку башни. Даже сейчас она не внушала мне ужас. Просто старое, усталое строение. Единственное, что действительно могло грозить нам, это быть прибитыми добрым куском серого кирпича, отслоившегося от древних стен.

— Идем, расшугаем призраков, — предложил я, шагая вперед.

Но Улима не сдвинулась с места.

— Наверное, я лучше останусь ждать здесь, — робко сообщила она, отступая.

— Не испугаешься? — я плюхнул корзину на камни.

— Тут хотя бы нечисти нет. Темнота и море, — Улима небрежно махнула рукой в сторону бескрайних вод, где слышались мягкие переливы волн. Был полный штиль.

— Скоро вернусь, — обещал я, решительно направляясь к башенному входу.

— Отто, подожди! — Спохватилась Улима, одной рукой схватив меня за ткань рубахи. Другой она пыталась подцепить лямки заплечного мешка. — Да что же это… — попутно ворчала девушка, борясь с норовистой вещью. Сообразив наконец, что я не собираюсь сбегать, а терпеливо жду, когда объявят победителя в схватке с мешком, Улима отпустила мою руку, сдёрнула поклажу с плеч и принялась с энтузиазмом шарить внутри. — Вот, возьми!

Сначала я не понял, что именно коснулось моих пальцев и едва позорно не отбросил гадость от себя. Приглядевшись ближе, я обнаружил, что это обычная лохматая мочалка из высушенной травы.

— Что это за ерунда? — брезгливо поинтересовался я, стараясь держать руку с мочалкой подальше от тела.

Но Улима не ответила, продолжая усердно шуровать в мешке. Вскоре во второй руке у меня появились свечи, а пространство рядом с Улимой полыхнуло желтыми искрами зарождающегося огня. — Вспомнила, что захватила огниво. В башне темно, — почему-то шепотом пояснила она, направляя летящие искры к краю травянистой мочалки.

Затем наклонилась и выдохнула воздух, раздувая первый несмелый огонёк.

С огнивом Улима справлялась мастерски. Через мгновение на лице девушки заплясали оранжевые всполохи, глаза довольно заблестели.

— Ты так за мной наблюдаешь, будто впервые видишь, как разжигают огонь, — добродушно отметила она.

— Впервые вижу, — честно признался я, поочередно поджигая каждую свечу от пылающей мочалки. Обесценить старания Улимы заявлением о том, что мне они в целом без надобности, я не осмелился.

— Ну конечно, у эльфов же магия, — ехидно протянула она страшным голосом.

Я предпочёл не ответить и наконец перешагнул порог башни.

— «Спасибо Улима, теперь я точно не потеряетесь в темноте», — донёсся мне в спину язвительный комментарий.

Я обернулся и приложил палец к губам. Издали девушка со свечой напоминала теплый маячок, сулящий спокойствие и надежду. Жаль, что я не мог пришвартоваться в этой тихой гавани, даже если умом очень того хотел.

Напомнив себе, что сейчас не лучшее время для меланхолии, я решительно зашагал вверх по щербатым ступеням. Отсвет пламени гладил покрытые водорослями и проросшим сорняком стены. Во многих местах были трещины, кое-где ветер проникал через сквозные дыры, щекоча пламя свечи, запускавшей вокруг меня таинственный танец теней. Кругом была зловещая тишина, нарушаемая только едва слышным касанием моих подошв о камень.

Уж не знаю, какие древние инстинкты проснулись во мне, но ступал я легко, почти по кошачьи, не касаясь пятками пола.

В одном из лестничных поворотов огонь выхватил из тьмы пустующий дверной проём. Похоже, раньше здесь располагалась жилая комната. Замедлив шаг, я вытащил из-за пояса трофейный стилет и осторожно заглянул внутрь помещения. Пустота. На заваленном каменными обломками полу я заметил несколько мышиных скелетов. Узкое окно заросло дикой кортадерией, в темноте прохожей на мохнатое чудовище с множеством длинных перьев на спине. Я двинулся дальше.

И хоть до самой верхней площадки я никого не встретил, напряжение моё нарастало с каждой ступенью, с каждым заброшенным помещением и тёмной нишей. Забравшись практически под крышу Стражницы, я осторожно ступил на неровный пол круглой комнаты, по стенам которой утопали во тьме узкие пятна бойниц. В центре тлел недавно потушенный костёр. Значит, неприятель тоже не забыл про встречу.

Я сглотнул, поудобнее перехватывая стилет. Не успел сделать и пары шагов вглубь, как горло обожгло холодом металла.

— Да неужели ушастый оборванец выполз из-под юбки принцессы и пожаловал к нам, — прохрипел незнакомец, прижимая холодное лезвие ножа к моей шее.

Даже не поворачиваясь, я узнал говорившего — бритоголовый хам, пристававший к Латифе и угрожавший мне ранее. Характерный кислый запах его дыхания не давал ошибиться.

— Как приятно, что именно ты напоминаешь мне, что в отличии от тебя, в моём окружении есть такая достойная юбка, и не только она. Не приходится попрошайничать на улице, — проворковал я в ответ.

— Заткнись! — прорычал собеседник, сильнее вдавив лезвие в нежную кожу.

А вот сейчас было больно.

Эффект неожиданности прошёл, и я был готов обороняться. Нет. Я буквально жаждал размазать засранца по стене, вместе с его сальными шутками.

— И манеры пьяного лавочника, смотрю никуда не делись. — хмыкнул я и сделав резкий рывок рукой, потушил свечу о лицо врага.

Неприятель взвыл, рефлекторно отталкивая меня прочь. Кинжал звонко зазвенел, падая на каменный пол.

Помещение моментально погрузилось во мрак. Пошатнувшись, я отскочил в центр, крутанулся на месте, разметав угли и подняв волну пепла. С другого конца комнаты слышалась грязная брань обожженного врага. Оставалось надеяться, что я не выжег грубияну глаз.

— Ребята, выходите, самое время надрать эльфу задницу! — проорал дурным голосом бритый.

Из бойниц в разных концах комнаты шагнули трое.

Я присвистнул. — Четверо на одного. Да ты, как я погляжу, не обделён благородством. Слушай, лысый, зачем тебе женщины, у тебя есть такие верные друзья. — Веселился я, стараясь не обращать внимание на адреналин, бешено несущийся в крови под гулкий стук сердца. Рука сама собой сильнее сжала рукоять стилета. Аж пальцы заломило. Неожиданно, в тишине клацнуло огниво, озарив собравшихся ярким пламенем только разгоревшегося факела.

— Идиот! Погаси немедленно! — рявкнул бритый на одного из дружков. — Поганец увидит наши лица!

— Так мы все равно не собирались оставлять его в живых. — Промычал несущий свет в массы, однако факел послушно потушил.

Но поздно. Острый эльфийский взор успел оценить до зубов вооруженных противников, облачённых в дубленые куртки с металлическими пластинами на груди и плечах. Признаться мне польстило, что, собираясь поколотить одного ни в чем не повинного эльфа, эти ребята одевались как на самое настоящее сражение.

Не дожидаясь пока противник использует численное преимущество, я ринулся к выходу, стараясь на лету вонзить стилет в ногу ближайшего соперника. Каким-то непостижимым образом, тот был готов. Хлёсткая подсечка заставила меня споткнуться. Я полетел носом в пол, но в миллиметре от серого камня был пойман за волосы и вздёрнут обратно на ноги.

Обидчик тут же получил чувствительный удар локтем, от чего хрюкнул и ослабил хватку. Не успел я и шагу ступить, на меня навалилось трое крепких мужчин. Завязалась громкая возня, сопровождаемая звуками ударов, кряхтением и периодическими вскриками. Увлечённые пошлым мордобоем, противники казалось напрочь забыли о прекрасном оружии висящим у каждого на поясе. Я же тщетно пытался расчистить себе путь стилетом.

Тонкий надломленный звон металла запустил волну ледяных мурашек по всему телу. Кажется, моё необычное оружие не вынесло столь яростной схватки и просто переломилось у основания на две рваные части. В одночасье я почувствовал себя голым и беззащитным пред жгучей яростью людей рядом со мной.

Точный удар в солнечное сплетение мигом вернул меня в реальность, заставив хватать воздух ртом. Я согнулся, пытаясь прийти в себя. Возня прекратилась так же резко, как и началась. А возле моего лица возникла физиономия бритого. На правой скуле которого ярким пятном расцветал свежий ожог.

— Мы слышали ты не один. Девчонка, что пришла с тобой, осталась внизу?

Теперь он поймал меня. Я молчал, стараясь ничем не выдать ужас, сковавший всё внутри. Стоило представить, что эти уроды могли сделать с ничего не подозревающей Улимой, как меня резко бросило в жар, затем снова в холод. Ладони вспотели и мелко затряслись.

— Крюбен, приведи девчонку, пора повеселиться. — Ласково протянул бритый, будто прочитав мои страхи. — А эльф насладится зрелищем.

Один из скрытых мраком силуэтов метнулся к выходу.

Перед глазами поплыли красные пятна — смесь ярости и леденящего душу страха, за участь хорошей девушки, имевшей неосторожность прийти сегодня сюда со мной.

— СТОЯТЬ!!! НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ!! — громыхнул я так, что с потолка за шиворот некоему Крюбену посыпался песок. И сам вздрогнул от неожиданности.

Мой властный, тяжёлый голос выкатился на лестницу, многократным эхом пронёсся по башне. Сам крикнул и сам пошатнулся от ударной словесной волны. Мне показалось что пол под ногами качнулся, а сверху обрушились струйки пыли и парочка увесистых каменных обломков.

Банда бритоголового действительно застыла. Круглая комната в одночасье превратилась в сад окаменелых мужиков. Не было даже намёка на движение. Только глаза испуганно следили за мной, под аккомпанемент гневного сопения.

На секунду я выпрямился, но тут же осел на корточки, голова плыла, как от хмельного вина. Под ногой нащупались остатки разломанного стилета. Ощущение беспомощности и утраты чего-то архиважного по кошачьи заскреблись в груди. Сглотнув подступивший к горлу ком, я бережно собрал обломки в ладонь. Сам не зная на что рассчитываю, соединил отломанные части. Робкая надежда на пресловутую эльфийскую магию и милость всех богов растаяла на глазах.

Озарение не снизошло и чуда не случилось. Зато я обнаружил, что с правого края не хватает довольно длинноного куска. Эльфийский взор прошёлся по утопающему во тьме полу и самолично подал в отставку, отказываясь иметь дело с идиотом заставлявшим его искать иголку в стоге укрытого мраком сена. Дело само собой перекочевало в разряд принципиальных. Я резко выпрямился, пошатнулся, но устоял. Меня по-прежнему окружала нелепая композиция из разбитых параличом бугаев.

— Друзья мои, у кого-то из вас я видел огниво.

На неверных ногах я прошёл к самой дальней фигуре, застывшей в позе королевского скорохода. Кажется, именно он собирался отправиться за Улимой.

Желая убедиться в безопасности задуманного мероприятия, я помахал рукой перед лицом мужчины. Никакой реакции. Размахнулся и от души пнул беднягу в голень. Жертва моего приказа даже не пикнула. Только налитые кровью глаза на миг вылезли из орбит.

Тогда, без особого почтения, я обшарил карманы импровизированной статуи и отметил, что на нем вполне себе приличная куртка, из мягкой бычьей кожи. Жаль размер маловат. Застывший парень явно уступал мне в ширине плеч. А вот с лысым грубияном мы были практически одних габаритов. Меня осенила гениальная идея. Раз присутствующие проявили редкостную сознательность и послушание, решив прикинуться мебелью, самое время вспомнить про моральную компенсацию.

С этими мыслями я разжег потрёпанный факел и первым делом отыскав потерянный кусочек стилета, подошёл к бритому. Хорошо, что он не успел принять никакую мудреную позу, а просто стоял как фонарный столб с перекошенным от издевательского предвкушения лицом. Рот его был приоткрыт, говоря о том, что последнюю фразу он закончить не успел.

Через минуту я довольно оглядывал себя в чёрной кожанке с рядами металлических пластин. Вещица удобно обтянула плечи и руки, подчёркивая фигуру и прикрывая выданную во дворце казенную рубаху, дурацкого желтого цвета. В кармане задорно звякнули монеты. С довольной улыбкой я обошёл каждого в этой комнате. И вскоре стал счастливым обладателем раздутого от леранов кошеля, серебряного кастета, парочки охотничьих ножей, одного двуручного меча и походной фляги с булькающим внутри терпким вином.

На выходе я зачем-то обернулся. Хотелось ещё раз проверить, что в спину мне не дышат разъяренные парни. — Не знаю, что с вами произошло, но надеюсь, что вы простоите здесь ещё пару дней, мне как раз хватит времени, чтобы покинуть ваш замечательный город. Желаю удачи, ребята, — закончил я, дружелюбно отсалютовав им фляжкой. Совершенно довольный собой я двинулся в низ.

Практически у самого выхода, шок и эйфория прошли. Я ощутил вселенскую усталость. На ватных ногах я ввалился в ближайшую нишу и плюхнулся на пол, прекрасно осознавая тот факт, что сейчас поднять меня на ноги не смогло бы даже глобальное землетрясение. Глаза закрылись сами собой, приказывая миру вокруг замереть и подождать.

Одинокий круглый светильник, с маленькой шаровой молнией внутри, тускло освещал сгорбленную фигурку Шарин. Она шпилем возвышалась среди шелковых подушек с золотыми кистями, небрежно набросанными прямо на пол просторного паланкина. Парчовые шторы на единственном окне были наглухо задернуты, так что определить местность не представлялось возможным.

На мое появление принцесса никак не отреагировала.

— Ваше высочество! — Я помахал руками над головой. Девушка бросила затравленный взгляд в дальний конец обитого сиреневым бархатом паланкина и отвернулась, продолжив нервно теребить и без того растрепанную косу. Шарин была бледна, под глазами залегли лиловые тени. Весь ее вид говорил о крайней степени испуга, усталости и морального истощения. Образ девицы в беде складывался идеально, не хватало только слез. Маленькое, гордое высочество умело держала себя в руках. Годы жизни в дворцовом серпентарии давали колоссальный опыт в делах подобного рода.

Оставив попытки докричаться до принцессы, я решил подойти сам. Обходя крошечный откидной столик, разложенный у противоположной от Шарин стены, я ощутил острую пространственную дезориентацию и мгновенно схватился за край столешницы. Едва мои пальцы сомкнулись на лакированной поверхности, как я полетел вперед, обнаружив себя ровно посредине мебели с вполне себе спелым виноградом вместо живота. Поймав отлетающую на пол челюсть, я постарался не паниковать. Хотя бы сразу.

— Это что?! Лысый и компания наверху башни очухались и пришли за мной? А я во сне даже ничего не почувствовал и теперь призраком летаю за Шарин?

Я растер ладони, попробовал взять в руки виноградную гроздь, но пальцы царапнули лишь воздух. Оттолкнувшись от стола, я хотел наподдать ногой ближайшую подушку, но лишь плавно отлетел к стене. Словно лебяжье перышко.

— Прекрасно! — Громко воскликнул я, понимая, что меня явно не услышат.

Вот спрашивается, за что мне такое наказание? Не знаю, как раньше, а в новой жизни я делал только правильные и добрые дела. И к чему меня это привело? Торчу бесплотным духом неведомо где. И помочь никому не могу, и всё, что планировал, закончить не успел. Вот он, конец славного эльфа по имени Отто — глупый, обидный, а главное совершенно бессмысленный.

Мой внутренний монолог прервал внезапно распахнувшийся полог. Шарин вздрогнула, затем с достоинством поднялась на ноги, выплеснув на визитера ведро холодного презрения. Далар Шелд'Арин легко впорхнул внутрь, в полах черного дорожного плаща запутались холод и непроглядная ночная тьма. Пространство наполнилось горьковатым ароматом парфюма.

Он тоже не обратил на меня никакого внимания, устремив пронзительный взгляд желтых кошачьих глаз на Шарин.

— Мне доложили, что вы проснулись. — Мягко начал он на эльфийском, скользя внимательным, гипнотическим взглядом по фигурке принцессы, завернутой в тонкое одеяло прямо поверх ночной сорочки.

— Вора я отказываюсь понимать. — Нарочно ответила Шарин на общечеловеческом языке. Она отвернулась от эльфа, плотнее запахнув одеяло на груди.

Нисколько не смутившись, Далар Шелд'Арин облокотился на откидной столик, прямо перед моим призрачным носом.

Если бы не мое эфемерное состояние, я смог бы дыханием всколыхнуть тяжелые смоляные пряди на его затылке. Широкая спина спрятала от меня Шарин, оставив на обозрении лишь жалкий кусок красно-каштановой макушки.

— Как вы себя чувствуете? Быстрый переход к стадии глубокого анабиоза и обратно может вызвать побочные реакции. Я бы хотел убедиться…

— Меня уже ищут и скоро найдут. — Громко и вкрадчиво оборвала тягучую эльфийскую речь нолгорца Шарин. — А вы станете виновником новой войны между эльфами и людьми.

Далар пожал плечами, повернулся и аккуратно оторвал одну виноградину от кисти. Небрежно покрутил в тонких пальцах, на указательном блеснул серебряный плетеный перстень. И усмехнулся сам себе.

— Как только мы обручимся, я напишу вашему отцу. Уверен, он поймет меня. — Далар уступил и тоже перешел на общечеловеческий язык.

Взметнув косой, Шарин развернулась к нолгорцу всем корпусом и гордо заявила:

— Это уж вряд ли. Я уже обручена, и Отто скоро придет за мной.

Спелая виноградина с хрустом лопнула в пальцах Далара. Он плавно выпрямился во весь не малый рост. Прошелся возле столика. Теперь я мог видеть его профиль. Черты лица нолгорца стали мягче и как будто еще коварнее. В глазах плескалось пламя, выдавая тщательно скрываемые эмоции.

— Все-таки ждёте своего талорнинга. Напрасно. Мы движемся по мета-материальной стороне света. Проще говоря, по изнанке.

— Я знаю значение слова «мета-материальный!» — тут же взвилась Шарин, вызвав у меня невольную улыбку.

Даже будучи похищенной, на грани нервного срыва, принцесса остро реагировала на попытки объяснить ей тривиальные, по ее мнению, вещи. Маленькое умное высочество. А еще она ждала меня, несмотря на то недоразумение, что случилось, между нами, на пиру. В груди разливалось расплавленное тепло осознания.

Далар Шелд'Арин тоже позволил себе легкую усмешку.

— Простите, Шарин. — Он приложил ладонь к груди и слегка поклонился. — Я всего лишь хотел сказать, что умением отыскать путь на обратной стороне пространственной материи обладают лишь эльфы Нолгора. Да и то не все. Так что найти здесь нас никто не сможет. А когда мы достигнем замка Норхиль, искать вас станет поздно и бесполезно. Еще ни одному чужаку не удавалось покорить Чернокаменные скалы.

— Вы просто не знаете Отто. Это упрямый неправильный эльф. Он не остановится, не сдастся, пока не достигнет цели. Он…

Шарин проглотила последние слова, поняв, что Далар Шелд'Арин больше не стоит на месте, а с истинно кошачьей грацией, шаг за шагом приближается к ней. Я почувствовал, как напрягается каждая мышца в теле. Сжатые в кулаки руки свело жгучей судорогой.

— Ну разумеется, ведь ваш отец хорошо ему заплатил за вашу безопасность.

— Да если бы… — проворчал я. — Отдали только половину. Вторая часть оплаты скрылась в тумане гневных обещаний. — Я посмотрел на свои прозрачные ладони. — Хотя какая теперь разница.

— Не удивляйтесь, я навел справки о том, кто посмел так бесстыдно посягнуть на то, что по праву должно принадлежать мне. — промурлыкал нолгорец в ответ на вопросительный взгляд Шарин. — Пленный эльф, без роду и племени. Если его еще не казнили, он обязательно попробует отработать гонорар.

При этих словах лицо Шарин сделалось белым как полотно.

— Отец так никогда не поступит. — Процедила принцесса, но Далар Шелд'Арин ее не слушал.

— И тогда он погибнет здесь, среди холода и камня. Ведь все талорнинги до тошноты благородные, сладкоречивые и безупречные моралисты. — Нолгорец брезгливо поморщился. — Предел мечтаний каждой девицы. — Далар растягивал слова, будто смаковал изысканный десерт. — Не то, что эльфы Нолгора, холодные, коварные и жестокие. Бесчувственные создания тьмы.

Он навис над Шарин, буквально подавляя своим немалым ростом. Будто желая продемонстрировать, что свою славу среди других народов нолгорцы заслужили не зря.

— И вы тоже так считаете… — с сожалением заключил он, взглядом приковав Шарин к месту.

— Мне совершенно безразличны оба… — начала было принцесса.

— И боитесь… — прошептал Далар Шелд'Арин, не дав ей закончить мысль. Тонкий палец нолгорца очертил овал лица Шарин. Хотелось рвать и метать. А еще лучше выбить парочку зубов эльфу, чтобы стереть хитрющую ухмылку с наглой нолгорской физиономии. Но что-то мне подсказывало, что в моем нынешнем состоянии даже плюнуть на холеную смоляную макушку не получится. Проклятье.

Шарин сглотнула, явно не в силах отвести взгляда от янтарных кошачьих глаз и пробормотала:

— Мое отношение к эльфам Нолгора не безосновательно.

Видимо, дела их так плохи, что даже верховный правитель опускается до воровства отвергших его девушек. По-моему, в моем случае презирать его вполне логично.

Улыбка Далара Шелд'Арина стала еще шире.

— Опять врете, прекрасная Шарин. Мне все равно, что вы себе придумали, я слышу ваше сердце. Да и потом, это был не отказ. Я выиграл право на ваше расположение. — Большой палец нолгорца мазнул по скуле Шарин, оставив едва заметный светящийся след, который тут же растаял.

— Выиграл нечестно. — Прошипела принцесса в бедное лицо нолгорца.

— Эльфы Нолгора всегда добиваются своего. Так или иначе. — Туманно отозвался Далар.

— И виной тому явно не только матримониальные планы. — Заключила принцесса.

Далар непринужденно пожал плечами. — Ваше пребывание здесь радует не только меня. Уверен, что королевский советник уже отплясывает победный танец в компании главы прислужников вашего смешного бога. А скоро и корону не постесняется примерить.

— Так это дядя помог вам выкрасть меня?! — Ахнула Шарин в ужасе.

— Зачем искать виноватых и размышлять о глобальных причинах, как будто верховный эльф не может просто влюбиться. — Руки Далара Шелд'Арина трепетно очертили девичий силуэт в миллиметре от тела принцессы, так и не коснувшись его. Нолгорец громко сглотнул. Его ладонь легла под шею девушки, туда где ещё недавно скользили мои собственные пальцы.

Я скрипнул зубами от досады.

С пальцев Далара упало несколько бледных искр.

— Но, впрочем, вы правы, душа моего пламени, все не просто так. И вскоре вы сами это поймете. — Хрипло выдохнул нолгорец.

— Что вы имеете в виду? — шепнула Шарин, не отводя плывущего взгляда от губ мужчины.

— Провидэнция, — выдохнул в губы принцессы Далар и томно поцеловал.

Я ликующе замер, предвкушая ответную реакцию Шарин. Сейчас она придет в себя и отвесит наглецу хорошую оплеуху. Хотя нет. Это на нее совсем не похоже. Скорее всего, она холодно отстранится и окатит Далара Шелд'Арина очередной волной презрения.

Минуты шли, но ничего не происходило. Шарин и не думала отталкивать нолгорца. Пытаясь проглотить винегрет из разочарования, несправедливости и грязных ругательств, вертевших на языке, я шумно выдохнул. Я сам привык быть главным героем в делах подобного рода. Роль безмолвного свидетеля была мне явно не по душе. Особенно если учесть, за кем именно я был вынужден наблюдать.

Забыв, что теперь являюсь бестелесным духом, я саданул кулаком по ближайшей стене. Получилось больно. Охнув, я схватился за кисть и открыл слезящиеся глаза.

Мое тело снова было при мне и каждой болезненно ноющей клеточкой напоминало об этом. Голова кружилась, как в похмелье. Я помассировал лоб, разглядывая изъеденные ветрами и временем стены Стражницы, в которые только что так душевно воткнулся мой кулак, оставив на выщербленном полу рыхлую горку каменной крошки.

Первая мысль о том, что я все-таки жив, радужным лучом озарила сознание, притупляя прочих не столь приятных спутников моего пробуждения. Однако постепенно мой мысленный взор возвратился к увиденному накануне.

— Какой странный сон. В глубине души я волновался за Шарин и вот мой мозг выдал нечто несуразное. Хотя в том, что это был именно сон, я сильно сомневался. Разве можно чувствовать запахи во сне? И потом, все вокруг было таким четким и реальным, с яркими красками...

Видением из моей прошлой жизни это точно быть не могло. Значит... Что там принцесса и мэтр Гораций говорили про ментально-астральную магию Майделин?

Искра понимания обожгла внутренности. Легко объяснились и странная сговорчивость привратника у ворот замка, и застывшая наверху башни шайка Лизария, и навязчивые мысли, и этот сон... Вернее, не сон вовсе!

Узнать бы поточнее, как это работает, а главное, как управлять такими полезными умениями. Была бы тут рядом Шарин, она бы непременно нашла верное объяснение в этих своих умных книжках.

Под ложечкой болезненно засосало. Это от голода! — Сурово определил себе я.

Однако ночные события вновь чередой проплыли перед глазами, каждой подробностью указывая мне, что голод здесь совершенно ни при чём.

— Провидэнция, чтоб её, слово-то какое, забористое и противное. — Ворчал я себе под нос, зажмурившись и стараясь прогнать последние увиденные мной мгновения из жизни Шарин, врезавшиеся в память особенно глубоко.

Теперь я был точно уверен, что всё произошедшее было наяву. В моих снах о принцессе не было бы места злосчастной нолгорской провидэнции. И уж точно Далар Шелд'Арин не удостоился бы благосклонности её высочества. Вот только в жизни всё было иначе, более логично. Судя по всему, этот скользкий тип был связан с Шарин чем-то более сильным, нежели простые чувства и желания. Возможно даже самой судьбой, против которой у меня не имелось ни единого шанса. Дёргающая тоска в груди осыпалась пустым провалом, оставив лишь жгучий холод обиды и безысходности.

— Да и ладно, — я сжал челюсти и резко открыл глаза. — Пусть делает что хочет. В конце концов, обещанное я выполнил: сопровождал принцессу до, вовремя и после турнира. Чтобы там ни говорил король, дальше не моя забота. У меня свой путь.

Вот доберусь до Ламкхое и всё выясню: кто я такой и как уживаться с моими магическими умениями.

На сей воинственной ноте я попытался подняться, но это оказалось непросто. Прямо на моей груди сладко сопела Улима, раскидав контрастные золотистые локоны по чёрной коже куртки. От моего движения она съехала вниз и, немного повозившись, продолжила спать у меня на коленях.

В руках Улима сжимала свой матерчатый мешок.

Я легонько потряс девушку за плечо. От прикосновения она вздрогнула, рывком вскочила на колени, запуталась в юбке и плюхнулась на пятую точку, испуганно уставившись на меня мутными от сна глазами.

Я примирительно поднял руки:

— Спокойно, Улима, это всего лишь я. Постепенно её взгляд приобрёл осознанность, и с радостным вздохом она бросилась мне на шею:

— Хвала Сущему, с тобой всё хорошо! Я думала, тебя, вместе с твоими горе-приятелями, утащили призраки.

Она многозначительно возвела глаза к небу:

— Чтобы неповадно было собираться на их территории. Столько вы шуму наделали. — Наконец закончила Улима трагическим шепотом.

— Не смогли. — Я смущённо потер переносицу, стараясь ничем не выдать обуявшую меня неловкость. Ведь именно мой властный голос вчера сотрясал стены башни.

Вспомнилось, в каком состоянии оставил бедолаг под самой крышей Стражницы. Интересно, они там вообще живые? Столько времени стоять в одной позе.

Проверять совсем не хотелось. Вместо этого отцепил от себя Улиму и плавно поднялся на ноги:

— Но испытывать судьбу нам лучше не стоит. — Ответил я девушке, с любопытством ожидавшей продолжения леденящей душу истории. — Идём, Улима.

Я демонстративно поднял и пристегнул к спине трофейное оружие, давая понять, что более не собираюсь ничего рассказывать.

Но та не сдвинулась с места:

— Я туда не пойду.

Категорично заявила она и для надежности отползла подальше от выхода.

Я обернулся, вопросительно изогнув бровь:

— Здесь больше нет никаких призраков. Можешь считать, что я всех победил.

Улима недоверчиво прищурилась:

— Призраков может уже и нет, а вот чудовища точно есть! — С жаром заверила она и скопившийся поток пережитых страхов хлынул из нее подобно цунами:

— Шастают по берегу. Чёрные, огромные, рычат и громко топают. Пытались подобраться ко мне ночью. Едва улизнула от них. Настоящий кошмар. Наверху вы орёте, так что кровь в жилах стынет, внизу эти поджидают. Куда бежать — непонятно. Свечку со страху выронила, она погасла и укатилась. На удачу укрылась здесь. А под утро ввалилось нечто, силуэтом похожее на человека, в темноте не разобрать, шатается как пьяное и, кажется, не в себе. Бормочет что-то. Я решила, что и за мной местные души пришли. Забилась в самый угол, да так и протряслась, пока не рассвело и я не узнала тебя. Спящего. Даже во сне ты выглядел надежным и безмятежным. Вот я и решила, что подле тебя мне будет теплее и спокойнее. Потому легла рядом. Кстати, красивая куртка... и меч... Нашёл?

Улима резко и нелогично оборвала свой бурный монолог и замерла, выжидательно глядя мне прямо в глаза.

Выслушав из уст Улимы красочное описание моего вчерашнего состояния, я многозначительно кашлянул в кулак. Поправил ремень ножен, пересекающий мою грудь наискосок.

— Куртку и меч одолжил у приятеля.

Улима присвистнула и зачем-то опять посмотрела на потолок.

— Пойдем, посмотрим на твоих чудовищ, — нетерпеливо поманил её рукой.

Девушка побледнела, но медленно кивнула и прихватив свой вещмешок поплелась за мной к выходу.

Я почувствовал, как девичьи пальцы вцепились в рукав моей куртки. Маленьким караваном, друг за другом, мы спустились по выщербленной лестнице. На ходу вытащив меч, я выглянул на улицу и обомлел.

То, что я издалека принимал за песок, а ночью за гальку, на деле оказалось россыпью мелких янтарных камней. Игриво переливаясь на полуденном солнце, они создавали иллюзию сверкающего драгоценного ковра, который жаль топать пыльными сапогами.

Не заметив никакой опасности, мы выбрались наружу. Дивную картину вокруг портила только растерзанная корзина Улимы. Вокруг неё, повинуясь ветру, перекатывались клочки пергаментной бумаги. Бутыль в ивовой оплетке валялась неподалёку.

— Сожрали только фрукты и хлеб, — констатировала Улима, закончив осмотр пострадавшего провианта. — Ой, смотри-ка, вяленое мясо осталось.

Пока Улима разбиралась с едой, я спрятал меч и до хруста в спине потянулся. Взгляд мой невольно привлекло движение впереди. Я увидел их. Злосчастных ночных монстров.

Как и говорила Улима, черные и большие, они топали вдоль кромки моря, всхрапывая и пробуя солёную воду на вкус.

— То, что надо! Не придется ходить пешком, — с довольной улыбкой я направился к четверке вороных. Очевидно, запряжённых ещё с вечера. — Кажется, транспорт моих «приятелей» отыскался.

Я неспешно подошел к лошадям, стараясь их не напугать.

Но то ли кони были привычны к двуногим, то ли эльфы и правда умеют ладить с животными, в общем, мне позволили погладить бархатные морды. Пара из них с любопытством сунула носы в карманы моей куртки в поисках поживы.

Рассеянно почёсывая скакунов, я устремил взгляд на водную гладь. Открывшаяся картина показалась ужасно знакомой. В морских волнах, неспешно накатывающих на янтарный берег, слышались отголоски давно прошедшей битвы. Звоном стали шуршали листья овсяницы.

— Ну конечно! Ведь все это случилось здесь. Мой последний бой. А дальше провал и забвение.

Внезапно я почувствовал, как меня охватывает странное ощущение — будто что-то важное просачивается в сознание. Сначала перед глазами появились отрывочные образы: вспышки света, лязг мечей, свист стрел. Вся эта мешанина завертелась в памяти, вызывая легкую панику. Наконец картинка приобрела чёткие очертания.

Вода пенилась под килем лодок, солнечные лучи играли на шлемах и доспехах воинов. Я стоял в первом ряду, облачённый в серебряные латы с королевским гербом на груди, меч в правой руке, взгляд устремлён вперед. Люди в портовом городке заметили нашу флотилию ещё издали. Засуетились и забегали на башне, отправляя сигналы на сушу. Только это бесполезно. Им не выстоять. С нами древнее мастерство и магия.

Эльфы высаживались организованно, распределяясь по секторам. На горизонте показались военные силы людей. Не прошло и получаса, как побережье наполнилось движением и криками солдат, готовых к обороне.

Сотни стрел из луков и арбалетов, выпущенные со стен башни, пересекли открытое пространство, готовясь волной накрыть непрошеных гостей. Эльфы открыли ответный огонь, выставив магические щиты. Их стрельба из эльфийского орудия, пропитанного боевой магией Файтелин, оказалась более успешной. На янтарную крошку упали первые жертвы, но люди и не думали сдаваться. Словно обезумев, они двинулись в наступление, стремительно приближаясь к позициям эльфов.

Я подал знак, и эльфы моего отряда приготовились атаковать в ответ. Не ведая страха, я бежал впереди, оставляя на янтарной насыпи глубокие следы, разрезая ряды врагов мечом с горящим магическим плетением по всей длине клинка. Глупые люди не понимали, во что ввязываются. Их командиры вели их на верную смерть.

Через четверть часа эльфы отбили побережье мыса. Осталась только старая башня, именуемая людьми Стражницей. Оставшиеся в ней солдаты вновь и вновь посылали сигнал о подкреплении. Наивные. Пока соберут новый отряд, мы займём башню, а если надо — дойдём и до самого дворца Златавира!

Воинственно думал я. Вот это их король обрадуется, а ещё больше его дочь. Тогда она поймёт, что нельзя просто так оскорблять наш древний народ. Никому.

Яркая вспышка озарила небосвод. Земля задрожала, сбрасывая с себя эльфов и ещё оставшихся на поле боя людей. В воздухе разлился резкий запах горелого аниса. В разные стороны полетели куски оружия, доспехов и чего-то ещё не очень приятного. Сверкала сталь, горела плоть.

— Что за дрянь?!

Забыв обо всём, я ринулся к эпицентру, когда вторая волна жара и света опалила глаза. Сбила шлем с эльфа, бегущего впереди. Сквозь мутную пелену я словно узнал себя со стороны.

— Отторно! — Сорвалось с моих губ.

Оглушённый эльф обернулся, пытаясь сфокусировать заторможенный взгляд на мне. Он поднял палец, указывая вверх за своей спиной.

Я запрокинул голову и увидел, как человеческий солдат что-то бросил из полуразрушенного окна башни в нашу сторону. Овальная хрустальная сфера, сильно дымя прокатилась по янтарной гальке, остановилась в паре метров от сапог контуженного эльфа и засветилась, с каждой секундой становясь всё ярче. Внутри плескалась какая-то жидкость.

— Отторно, нет! — Собрав последние силы я прыгнул вперёд.

Белая вспышка поглотила меня и эльфа. Выжигая дотла всё вокруг. Я закричал что есть мочи. Осыпанный градом мелких камней и чужой брони, тело столкнулось с землёй. Воздух мгновенно выбило из легких. Затылок немилосердно приложился о твердую насыпь. В шее больно щелкнуло.

Рыча, как раненый зверь, я неистово замотал головой, стараясь унять саднящий гул в ушах, но был пойман в капкан тёплых и настойчивых рук, не позволявших мне вырваться.

Я забился ещё сильнее и закричал в агонии. Руки исчезли, звонкая оплеуха остудила накал эмоций. По лицу и за шиворот потекла холодная вода, мигом возвращая реальность на свое место.

Я закашлялся и замахал руками. Первое, что открылось моему взору, было нависшее надо мной испуганное лицо Улимы. Заметив, что я открыл глаза, она шмыгнула носом и тяжело осела рядом.

— Скажи мне, Отто, что я тебе сделала такого, что ты уже второй раз за сутки пытаешься довести меня до сердечного приступа?

Улима всхлипнула и промокнула глаза рукавом.

Ничего не ответив, я сел рядом. Голова гудела, как храмовый колокол. Перед глазами ещё плавали цветные круги. Мы сидели у самой кромки воды. Волны заигрывали с нами, подползая опасно близко, но ни разу так и не дойдя до подошв нашей обуви.

— Берегись! — Взвизгнула Улима, отскакивая прочь.

Пока я размышлял о коварстве морской пучины, одна самая смелая волна, подкравшись схватила меня за обе ноги, промочив штаны до самых бёдер. Неприятным холодом залившись в сапоги. Цветисто выругавшись, я тоже вскочил на ноги.

Отойдя подальше стащил обувь. Из голенища левого сапога вылилась вода и жалкие размокшие страницы трактата Горация. Ценные знания синими неровными кляксами растекались по бумаге. Разобрать смысл в их замысловатых узорах было решительно невозможно.

— Невезуха. — Угрюмо протянул я, разрывая испорченную книженцию пополам и падая обратно на янтарную насыпь.

— Вот возьми, — Улима сочувственно протянула мне наполовину пустую бутылку с водой. — Тут ещё осталось.

Я вдруг осознал, как сильно хочу пить. Одним махом осушил содержимое и прикрыл ладонью горящее лицо.

— Ты что-то вспомнил, да? — Улима забрала у меня пустой сосуд и засунула в свой изрядно потолстевший мешок, после растерзанной корзины единственное место для хранения оставшегося провианта.

— Не так много, как хотелось бы, — хрипло отозвался я. — Это то самое место, где я потерял память, Улима.

Я снова лёг, закинув руки за голову, намереваясь, пока сушатся сапоги, созерцать бескрайнее голубое небо.

— А своё настоящее имя ты вспомнил?

Улима тоже легла, подперев голову ладонью.

Я отрицательно покачал головой:

— Но я видел, как все произошло. Я был тут, Улима. Командовал отрядом. Со мной был дорогой для меня эльф. Это его я звал Отторно. Возможно, он даже был мне родным братом. И я не смог спасти его. Он скорее всего погиб.

На этих словах голос мой сорвался. Глаза немилосердно защипало от слез. Но я быстро смахнул их тыльной стороной ладони.

— Погиб, Улима... А я ничего не успел предпринять...

Бесцветным голосом закончил я, чувствуя, как черная тоска, сотканная из гнева и сожалений, щупальцами подбирается к сердцу.

Улима ободряюще сжала мой локоть:

— Ты не виноват. На войне всегда кто-нибудь умирает. Кто-нибудь не тот.

Надо было успокоиться и здраво взглянуть на вещи. Тяжело вздохнув, я полез в карман, достал обломки трофейного стилета, соединил вместе. Клинок получился как новый.

Я несколько раз задумчиво разбирал и соединял обломки. Выкинуть ставшую бесполезной вещь, руки не поднимались. Этот металлический рыцарь, таящий в себе жало клинка, спас мне жизнь, стал практически другом. В душе теплилась робкая надежда на то, что умелые эльфийские оружейники с помощью магии смогут его починить.

Наконец, наблюдавшая за моими манипуляциями Улима не выдержала:

— Шарин тоже очень любит этот стилет.

Я замер, в очередной раз не донеся два обломка друг до друга.

— У принцессы есть такое же оружие?

Спросил я Улиму. Сознание тотчас наполнили едкие мысли.

— Почему тогда она мне об этом не сказала? Это ведь необычная вещь. Если найти мастера или хотя бы продавца, столько вопросов могло бы решиться.

Удивление постепенно уступало место раздражению.

Улима фыркнула:

— Ха! Такое же! Такое есть только у Шарин. Я вообще удивлена, что она тебе его отдала.

Пытаясь вернуть мысли в правильное русло, я помотал головой:

— А ты случайно не знаешь, кто сделал стилет для принцессы?

Улима опять посмотрела на меня как на любимого, но жутко глупого ребенка:

— Случайно знаю.

— И...

Я позволил себе поторопить Улиму, так как торжественная пауза затягивалась:

— Она сама.

Гордо вымолвила девушка, как будто речь шла о её собственном творении.

— Это лучшая из работ её высочества. И уникальная.

Помнится, вся мастерская на ушах стояла. Шарин хотела сделать оберег. От всяких там... ну ты понимаешь.

Улима почесала нос:

— Но дальше владений мэтра Горация работа не пошла. Иначе не видать Шарин собственного изобретения как своих ушей. Не положено принцессам оружие.

— А кто-то мог похитить эту вещь у принцессы?

Задал я последний волнующий вопрос, отделяющий меня от ясного понимания всей картины в целом.

— Вряд ли. Как украшение оно ничего не стоит, а то, что это на самом деле холодное оружие, во дворце знали только я и Шарин. Ну и те, кто работают в мастерской, разумеется.

— Значит, довольно много людей.

Логически подытожил я. — А значит, могли кому-то проболтаться. Или сами стащить.

— Да ты что! — Отмахнулась Улима. — Шарин с ним не расставалась. А чтобы напасть на затворницу принцессу на территории замка, надо быть полным кретином.

— Но ведь не зря же она решила всюду таскать с собой оружие?

Улима тяжело вздохнула:

— Ты же знаешь, как ополчились на неё подданные после инцидента с обидчивым эльфийским... — она запнулась и сконфуженно покосилась на меня. — С эльфийским принцем.

Я усмехнулся:

— Говори, как есть, твои слова меня нисколько не трогают.

Улима недоверчиво поджала губы и тему решила более не развивать. Но мне было мало полученной информации.

Я хотел быть полностью уверенным в своих догадках.

Взяв притихшую Улиму за плечи, я развернул её к себе, пристально всматриваясь в глубину серых глаз:

— Улима, — начал я проникновенным голосом, — скажи честно, Шарин могла покинуть дворец, ну хотя бы таким же способом, как это было со мной?

— Улима моргнула и по-дурацки улыбнулась:

— М?

Чуть отстранившись, я повторил свой вопрос. Поколебавшись мгновение, Улима ответила:

— Как раз перед тем, как его величество привел тебя в покои Шарин, принцесса под предлогом свидания уговорила Люция отвезти её в город. Разумеется, тайно.

— Зачем? — Я заинтересованно подался вперёд, обдав лицо Улимы дыханием.

— Надо было в аптекарскую лавку за мускусом. — Быстро отчеканила она и замерла, явно чего-то недоговаривая.

— И всё? — Подначил я, иронично изогнув бровь.

Улима в который раз отвела взгляд:

— И на эльфов очень хотелось посмотреть.

Будто в своё оправдание девушка быстро добавила:

— Весь город гудел о будущих боях у Лизария. Целое представление, а не просто драка. Эльфы ведь мастера боевого искусства, да ещё и с магией.

Она многозначительно округлила глаза.

Я торжествующе улыбнулся. Мои догадки подтверждались. Значит, именно маленькое гордое высочество спасла тогда мою жизнь.

Прислушался к себе и понял, что понятного мало. В глубине души я был рад нечаянному открытию, но обида на Шарин теперь глодала с двойной силой. Я не хотел быть обязанным жизнью девушке, оттолкнувшей меня, судьбой, обещанной другому. У меня должен быть свой путь и возможно он всё-таки сидит сейчас передомной.

Я ведь даже не пробовал, оправдывал я себя склоняясь к лицу Улимы, растерянно покусывавшей губу. В отличие от принцессы она умела отвечать на подобные проявления чувств. Только вот ни тебе вишнёвых садов, ни приятных мурашек.

Вдруг стало противно от самого себя. — Прости Улима, в голове помутилось. Я не могу. Ты достойна кого-то получше.

— Вы эльфы все такие странные? — Отстранённо прошелестела она. — Любовь — это труд, а не бабочки по щелчку пальцев.

Я задумался. Какое интересное сравнение. Может быть действительно за то, что дорого нужно бороться до капель крови, до синяков и первых павших?

— Отто! — Позвала меня Улима сквозь толщу мыслей. — Ты уже можешь идти? Не хочу ещё раз застать закат здесь.

Я промычал что-то неопределенное, не отвлекаясь от внутреннего монолога, машинально поднялся и двинулся в сторону лошадей. Даже теперь выкинуть обломки стилета рука не поднималась, хотя я честно старался.

— Если что, нам на запад, — семенила за мной Улима.

— Почему?

Задал вопрос, по-прежнему не выходя из собственных чертогов разума. Очень многое свалилось на темя всего за одну ночь и кусочек дня. Мысли были разные, навязчивые и обжигающие грудь изнутри. В основном про погибшего эльфа, про превратности любви и немножко про Шарин. Так хотел бы сказать я, но почему-то выходило, наоборот. Хоть дерись. Проклятье.

— Там резиденция Братства Сущего. Мы же идём за Шарин. Ты помнишь?

— За Шарин... — Эхом отозвался я, задумчиво потирая нос указательным пальцем. — Какой смысл идти за принцессой, если ей хорошо там, где она есть?

Скрипучий голосок зазвучал у меня в голове:

— А с чего ты так решил? Услышал заклинание «провидэнция», увидел один поцелуй и сразу сдался? Она, между прочим, тебе жизнь спасла.

Второй голос более звонко парировал:

— Какая разница. Правда в том, что нолгорец скорее всего её суженный и смотри-ка тебя она оттолкнула, а его нет.

И я был вынужден с ним согласиться. Принцессе определённо импонировал её нолгорский похититель. Такова уж женская природа. Праведный гнев и презрение легко уживаются в одном коктейле, вместе со страстными чувствами. Да и сам Далар Шелд'Арин не намерен причинять принцессе вред. Ну разве что женится и потомство наколдует.

Последнее слово стрелой вонзилось в мозг. Я застонал и едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя рукой по лбу.

— Глупый ревнивый осёл! Сам же на турнире обвинял нолгорца в скрытом применении магии и даже не подумал, что девушка может быть околдована.

Увидел хрупкую фигурку в лапах этого Шелд›Арина и совсем голову потерял, тряпка.

А может быть дело в том, что сам бы я так никогда не поступил? Когда в твоём мире нет ничего хуже искусственных чувств, не ожидаешь, что кто-то может считать иначе.

Вся мощь эмоционального вихря, бушевавшего внутри, видимо временами умудрялась пробраться наружу, отражаясь на моем лице, потому что Улима, ехавшая рядом, вдруг придержала коня, отставая на несколько шагов и буравя меня обеспокоенным взглядом.

— Отто, если ты устал, мы можем несколько дней провести в портовом городке Суйда.

Она махнула рукой вдаль, туда, где над морем возвышался десяток-другой округлых мазанок, состряпанных из смеси ракушек, песка и глины. Их круглые остроконечные крыши из янтарной черепицы призывно поблескивали на солнце.

— Отдохнешь, сил наберешься. Я смогу обзавестись новой провизией. У них там даже свой ибат есть. Говорят, неплохой.

Уговаривала меня Улима, попутно загибая пальцы на левой руке.

— А потом со свежими силами к Братству.

Поразмыслив, принял решение поделиться с Улимой частью доступной мне информации:

— Шарин не у Братства.

Глаза Улимы готовы были выпрыгнуть из орбит:

— А где же тогда?

— У нолгорцев, — выплюнул я, недовольно поморщившись. — Они заперли её в пещере? — С ужасом выдохнула девушка.

Сие предположение было крайне нелепо и до смешного суеверно. Нолгорцы не запирали пленников и преступников в пещерах. Их приковывали к выступам отвесных скал. Чтобы на досуге несчастный мог оценить всю полноту одиночества и безнадёжности в рамках головокружительной панорамы бесконечных просторов, где небо встречается с землей. И конечно, свободы. Такой близкой и одновременно недостижимой. Особо провинившихся сбрасывали с утёса Хрод-Ширай, дёшево и сердито.

Всё это я почерпнул из коротенького абзаца, посвящённого Нолгору, в географическом атласе. Тогда, в библиотеке, Шарин посетовала, что про горное государство известно преступно мало информации. Эти клочки знаний не в счёт.

— Нет. Пока что в паланкине, — отозвался я, опустив свои рассуждения по поводу пещер. Категоричность в голосе заставила Улиму сомневаться в моих словах:

— Откуда ты вообще это знаешь?

Поколебавшись мгновение, я ответил:

— Считай это частью эльфийской магии.

И ведь не соврал. Так оно, в сущности, и было.

Улима заметно скисла и вздохнув промямлила:

— Ну раз так, всё ещё хуже, чем я ожидала.

Я вопросительно поднял бровь.

— В Нолгор нам при всём желании не попасть. Ещё ни один человек не смог. Они там отшельники похлеще эльфов с полуострова. Хотя те тоже на свою землю людей не пускают. Разве что будущих ибатов-полукровок.

— Ты забываешь одну очень важную вещь, Улима.

Я высокомерно вздёрнул подбородок. Совсем как Шарин. Не зря говорят, с кем поведёшься...

— Какую?

Она озабоченно нахмурила лоб.

— Я не человек.

Понимающий огонёк тут же азартно загорелся в её глазах:

— Хочешь сказать, что ты таки идешь со мной за Шарин? И в Нолгор мы проберемся через земли полуострова?

Энтузиазм Улимы был столь велик, что я почти слышал гулкий стук её сердца.

— Я ещё не решил. А если и решусь, тебя я точно с собой не возьму. Один я передвигаюсь гораздо быстрее.

Мое заявление не было продиктовано обидой или банальной вредностью. Я действительно метался между долгом, совестью и тем, чего мне в действительности хотелось. Хотя последнее тоже вызывало немало вопросов. Я ощущал, что запутался и мне просто необходимо время, чтобы разобраться в себе. Без посторонних. Времени, которого у меня не было. Это чувствовала и Улима. Несколько минут она насупленно молчала.

— Отто, — наконец робко позвала меня девушка, — ты же говорил, что Шарин сейчас ничего не угрожает?

Я промычал что-то глубокомысленно утвердительное.

— В Златоке у меня есть тетка. Это два часа верхом отсюда. Проводи меня к ней, пожалуйста. Обратно во дворец мне все равно хода нет.

Тётка Улимы была женщиной суровой и явно не пользовалась популярностью у местных жителей. Это чувствовалось ещё на подъезде к её жилищу, одиноким отшельником торчащему в низине под холмистой насыпью, на которой раскинулась довольно большая рыбацкая деревня Златок.

Аккуратные одноэтажные домики из жёлтого камня значительно отличались от стоящей на деревянных сваях, грубой мазанки родственницы Улимы, где чистое бельё полоскалось на ветру вместе с вяленой рыбой, сушёными травами и корешками. Никаких тебе аккуратных заборчиков, как у остальных, или чистеньких двориков с курами. Старый плетень с битыми крынками и изрытый свиньями песчаный пятак перед домом. Был даже небольшой огородик, больше похожий на заросшую сорняком поляну. Хотя что я мог знать о пользе хаотично растущих в нём трав.

От деревни в низину вела ухабистая пыльная дорожка, которую явно использовали нечасто.

— Чего надо? — Грубо проворчала фигуристая женщина средних лет с загорелым обветренным лицом, приоткрывая щербатую дверь. Природный шарм у Улимы был явно даром семейным.

— Мир твоему дому, тётушка! Это я. — Весело воскликнула Улима и лучезарно улыбнулась.

Тётушка её энтузиазма не разделила. Прищурила пронзительные серые глаза и буркнула:

— Вижу, что ты. Зачем явилась? Из дворца выгнали? Я предупреждала, останешься на улице, ко мне не приходи. Не пожалею!

Тут взгляд женщины переместился на меня. Некоторое время оценивающе скользил по моему лицу. Наконец её настигло какое-то озарение. На щеках проступили алые пятна.

Она распахнула дверь шире и грозно скомандовала:

— Зайдите, оба! Только быстрее! Не хватало, чтобы кто-нибудь из деревенских углядел.

Она ткнула мозолистым натруженным пальцем в мою сторону.

— И за что такой позор на мою седую голову…

От неожиданного заявления я даже попятился.

Хозяйка дома прошлась по скрипучим выскобленным доскам к печи и принялась ловко орудовать на полках рядом.

Голова у неё, к слову, и правда пестрела лёгкой проседью среди густых пшеничных волос, собранных в пышный пучок.

— Ну что вы, тётя, какие седины, вы ещё так молоды. — Льстиво отозвалась Улима.

— Наградил же Сущий племянницей, беспутной. Ведь устроила на тёплом месте, чего спокойно не сидится. А я ведь матери твоей обещала, присматривать клялась. Знать бы заранее, что и эта такая… Ох, я бы… — Женщина продолжила ворчать себе под нос, не переставая перебирать склянки.

Человеческий слух Улимы не мог разобрать недовольное брюзжание родственницы. Поэтому она плюхнулась на широкую лавку и блаженно вытянула затёкшие после верховой езды конечности.

— А мы тебе сейчас такое расскажем...

— Слышать ничего не желаю! — Оборвала племянницу не на шутку распаляющаяся женщина. От чего та вздрогнула, и вся подобралась.

— Ну чего застыл, как статуя? Мало мне твои кровь попортили. Чуть не умер один прямо на пороге. Иди вон в светёлку.

Там они сидят теперь. — Женщина резко указала рукой с зажатым в ней флаконом из красного стекла на низкую дверь за её спиной. — А мне с Улимой потолковать нужно.

— М-м… — Я беспокойно переступил с ноги на ногу. — Кто там сидит?

— Да эльфы, вот вроде тебя. Только не белые. — Нетерпеливо проворчала она. — Иди же, ну!

Я взглянул на Улиму, она ответила мне не менее недоумевающим взглядом. Пожав плечами, я пересек просторную комнату и толкнул указанную дверь. В лицо ударили порыв свежего ветра и яркий солнечный свет из открытого окна. После спертого воздуха в основной комнате, подобный вброс казался живительным.

С прикроватного столика, опрокидывая кружки и склянки поднялась мощная фигура и вскоре я ощутил тяжелую ладонь на своём плече.

— Чтоб меня в Унгал унесло! Посмотрите, кто тут! Это же наш смельчак и спаситель! — Меня вновь хорошенько потрепали за плечо. — Как знал, что мы ещё встретимся!

— Кирэль, ты опять устроил погром. Неужели трудно проявить хотя бы каплю аккуратности? Ты же всё-таки эльф. — Донёсся усталый голос из недр грубо сколоченной кровати в углу.

— Прости, Кайвин, но здесь для меня слишком мало места! — Со смешком ответил здоровяк.

Я быстро проморгался и заметил второго собеседника, чья перевязанная нога покоилась на горе лоскутных подушек.

— Рад видеть тебя, белый Лис. — Мягко улыбнулся мне эльф по имени Кайвин, убрав медную прядь с измождённого лица.

Я смотрел на этих двоих и с трудом узнавал своих недавних товарищей по арене.

— Кот и Медведь! — Я почувствовал, как моё лицо озарилось ответной улыбкой. Они согласно закивали.

— Надо же, помнит! А своё настоящее имя так нам и не назвал. — Шутливо проворчал Кирэль.

Скрывать от знакомых правду я не видел никакого смысла. Напротив, они могли быть мне полезны в качестве живого справочника по эльфийским землям и возможностям поисков моей утраченной памяти.

— Непременно назову, когда вспомню. А пока можете звать меня Отто, как и все остальные.

В комнате повисло молчание. Кирэль застыл с открытым ртом, а Кайвин внимательно разглядывал меня серьёзным прищуренным взглядом.

— Я как раз подозревал нечто подобное. — Тихо произнёс он. — Взрослый эльф, не умеющий плести банальную Файтелин, не называющий свой отряд и собственное имя.

Он задумчиво провёл пальцем по верхней губе.

— Ты потерял память в битве при Суйда?

Я кивнул.

— После того сражения в голове пустота. Словно кто-то отрезал все нити, связывающие меня с прошлой жизнью.

— Скверно. — Сочувственно вымолвил Кайвин. — И что? Совсем никаких проблесков на горизонте?

Я замешкался на мгновение, размышляя, что из пережитого мною достойного внимания чужих ушей.

— Иногда у меня возникают видения. Отголоски моих воспоминаний, но чаще всего они не связаны между собой и составить целостную картину почти невозможно.

— Скверно, мой друг, очень скверно. — Снова вымолвил Кайвин, поджав губы.

— Но одну закономерность я всё же выявил.

Две пары волооких глаз мгновенно заинтересовались моим сообщением.

— Видения появляются лишь когда я испытываю сильные эмоции или оказываюсь в местах, где уже побывал раньше.

— Что ж, это вполне объяснимо. — Разумно отозвался Кайвин.

— Поэтому я хочу отправиться в путешествие по Иллу-Валиону. Возможно, так мне удастся собрать больше осколков своей памяти.

— Вот это дело! — Громко одобрил Кирэль. — Я бы тоже не отказался вернуться в родные края. Насладиться северным сиянием и горячим элем. — Он мечтательно закатил глаза, блаженно погладив себя по животу.

— Честно говоря, я полагал, что вы уже давно скрылись на эльфийской стороне. — Усаживаясь прямо на деревянный пол с широкими прорехами меж досок, я неопределённо махнул рукой в направлении, где по моему скромному предположению находился полуостров.

— Кайвин серьёзно повредил ногу, когда мы бежали от Лизария. Один из стражников ранил его мечом. А меч, видно, был непростой. Ядовитый зараза. Вот и сидим теперь, ждём у моря погоды. — Вздохнул Кирэль, плюхаясь на пол рядом.

— Как ты понимаешь, помочь пленным беглым эльфам охотников мало. — Снова подал голос Кайвин, взирая на нас с высоты деревянной кровати.

— Слава ясноокой Иллувала, нам встретилась эта добрая женщина.

— Ага, добрая. За её доброту я тут пашу не хуже кентавров в полях Ламкхое. — Фыркнул Кирэль. — Это ты тут отлёживаешься, а у меня с утра до ночи навоз, скот и рыба. Видеть её уже не могу. — Кирэль поднёс ладонь к горлу показывая степень своей ненависти к несчастным позвоночным.

— А ты, вижу, времени зря не терял. — Он кивком указал на добытую мной одежду и экипировку.

Две пары глаз снова уставились на меня в ожидании увлекательной истории. На их фоне моя жизнь после арены Лизария действительно выглядела волшебным приключением. Но говорить им об этом отчего-то было не ловко. Потому я просто усмехнулся, отведя взгляд.

— Досталось в наследство от цепных псов Лизария. Долгая история. Как-нибудь расскажу.

И тут же постарался незаметно сменить тему разговора.

— Кайвин, а разве магия Хейтелин не способна излечить твою ногу?

— Конечно, может. Но чтобы творить магию, необходимы полные энергетические запасы, а у меня по вечерам жар, и на одной рыбе особенно не восстановишься. — Эльф печально развёл руками. — Иолана накладывает травяные компрессы, но действуют они чрезвычайно медленно.

— Сам по себе факт, что они вообще работают, — это уже чудо.

Без магии люди пользуются всякой ерундой, от которой сами же мрут как мухи. — Скептически проворчал Кирэль.

Я бросил на него удивлённый взгляд.

— Видел я, знахаря местного. — Медведь неодобрительно поджал губы. — Где это видано лихорадку примочками из коровьих лепёшек лечить? Дева трясётся вся, вот-вот с духом проститься, а он её горяченьким мажет. И все по лицу норовит, да погуще. От одного запаха в пору издохнуть.

— А ты почему не помог? Ты же можешь сотворить Хейтелин и спасти бедняжку за пять минут. — Едва сдерживая смех, наставлял я разошедшегося Кирэля. — И для друга давно мог бы сделать доброе дело.

Кайвин тоже подавил смешок, элегантно прикрыв рот ладонью, но услышав мои последние слова энергично замотал головой. — Нет-нет, благодарю. Лучше уж так.

— Лет двести назад, в юности, я мечтал стать ибатом. — Пустился в воспоминания, ничуть не обидевшийся Кирэль, на его мужественном, скуластом лице заиграла хищная улыбка. — Однажды взялся лечить шишку у младшей сестры. Шишка исчезла, но добротный рог, который вырос на её месте, никак не спиливался — ни магией, ни ножовкой. Отвалился только к празднику зимнего солнцестояния, да, и то лишь потому, что сестра, преследуя меня в очередном припадке мести, зацепилась им за дверную притолоку амбара, а отец, уставший от нашего шумного противостояния, в сердцах эту самую дверь распахнул. — Эх, были времена! — ностальгично протянул он. — Матушка, зато страшно обрадовалась. Боялась, что никто не захочет жениться на рогатой девушке. Теперь, конечно, берут любых: рогатых, хвостатых. Лишь бы дитя принесла. — Грустно завершил он и махнул рукой.

— А что рог? — Зачарованно поинтересовался я.

— А что ему сделается? — Кирэль рассеянно почесал за ухом. — Торчит себе у входа, зерна не просит. Достать его тогда не получилось. Крепко засел. Оцет все сетовал сестре, что не могла она воткнуться, где пониже в стену, такой крюк в хозяйстве пропадает.

Я от души расхохотался, закрыв лицо ладонью. Среди всех моих знакомых Кирэль меньше всего походил на эльфа, особенно на тех высокородных красавцев, что изображены на портретах в библиотечной энциклопедии. Даже в сравнении с Кайвином. При всей положенной эльфам красоте, Кирэль был прост и приятен в своей открытости и непосредственности. Интересно, все жители Симкхое такие или только те, что не были арханди?

— Да погоди ты заливаться. — Прогудел Медведь, демонстрируя самую широкую из своих улыбок. — Вот с отцовской тёткой, правда смешно вышло. У неё был сломан копчик, по счастливой случайности, я тоже приложил руку к исцелению, так вот, вы не поверите! — Внезапно сам Кирэль разразился оглушительным гортанным смехом, от которого, кажется, слегка подпрыгнули пузырьки на прикроватном столике Кайвина. — У неё вырос… — Выдавил он сквозь слезы катившиеся из угольно- тёмных глаз.

— Ну ясно. — Прервал я интригующее повествование. — Магия Хейтелин тебе не даётся.

— Увы. — Кирэль пожал плечами, вытирая слёзы. — Могу лечить только насморк и расстройство желудка. Я больше спец по боевым видам магии. — Он горделиво выпрямился и с хрустом размял огромные кулаки, похожие на небольшие тыквы.

— Сейчас, друг мой, ты скорее фермер. — Добродушно отметил Кайвин.

Кирэль скорчил гримасу и проворчал:

— Уже не чаю, когда возьму в руки меч, а не вилы и тяпку.

— Захочешь есть, обрадуешься и тяпке. — Прозвучал голос Улиминой тётки, неожиданно возникнувшей в дверях и пропустившей внутрь заплаканную девушку с миской отвара и бинтов.

— Всё в порядке? — Быстрым движением я поднялся на ноги, заботливо положив ладонь на плечо явно расстроенной Улимы. По её резкому молчаливому кивку я понял, что она не хочет продолжать обсуждение.

Улима аккуратно поставила свою ношу на прикроватный столик и сразу начала готовить компресс.

— Ну что, ветреник, — тётка Иолана метнула строгий взгляд в мою сторону. — Если намерен приносить пользу людям, возьми своего приятеля и марш за мной, там сети полны доверху.

Опешив от такой наглости, мы с Кирэлем обменялись взглядами. Медведь возвёл тёмные очи к потолку и покорно проследовал за хозяйкой дома, а я сгрёб свои пожитки в угол, бережно укрыл курткой и, бросив на Улиму последний обеспокоенный взгляд, последовал за Медведем.

Выйдя на согретый солнцем двор, я первым делом заметил Кирэля, по колено в морской воде. Наклонившись, он примеривался к подборам, удерживающим льняную сеть. Завидев меня, он призывно помахал рукой.

— Дружище, давай вместе! Улов сегодня богатый! — Следуя его примеру, я снял рубашку и обувь, для удобства закатав штаны до колен. Прохладная морская вода ласкала стопы и освежала голову.

— Берись здесь и плавно тяни на себя. — Он показал пальцем на толстые верёвки, сдерживающие противоположный конец сети. — Смотри не порви, — предупредил он, осторожно подтягивая свой край к берегу. — Иначе старая карга нам головы пооткусает. Я уже имел неосторожность испортить полотно, когда доставал первый раз. Тут началось такое, будто любимого ребёнка загубили.

Кирэль содрогнулся и поёжился.

— Хотя её понять можно, тётка-то видать вековуха, некому в доме помочь.

Он хохотнул.

Слабо улыбнувшись непонятной шутке, я встал со своего края, чувствуя, как жесткий канат, заскользил по рукам, царапая кожу.

Мы осторожно потянули полную рыбы снасть, стараясь действовать плавно и синхронно, чувствуя, как напрягаются мышцы спины, стремясь удержать сеть над водой. Прислушиваясь к маршу свинцовых грузил, позвякивающих на волнах, я глубоко дышал, пытаясь не сбиться с общего ритма. Кирэль же наоборот, широко улыбался, рассматривая добычу.

— Вот это да! В этот раз повезло. Ты видел когда-нибудь столько аргона? — Заметив мое непонимание, он добавил: — Люди зовут её Серебрянкой.

И вновь моя рассеянная улыбка вместо ответа.

— Поверить не могу, что ты настолько ничего не помнишь! — Прокряхтел Кирэль, подтягивая сеть ещё ближе к берегу. Реакция Медведя была искренней и крайне забавной.

Я усмехнулся, тоже поспешно подтягивая свою часть, чтобы не отстать от приятеля. Сеть медленно двигалась к песчаной кромке, мерно покачиваясь на волнах.

Рыба, разбуженная движением, начала плескаться и барахтаться, играя на солнце черной и серебристой чешуёй.

— Осторожнее, замри! Пусть успокоится. — Шептал Кирэль, с трудом удерживая натиск сопротивляющейся рыбы. — Ого, да тут и жарт есть! — Кирэль внимательно осмотрел видневшийся сквозь водную гладь улов. — Вон те черные колючки. Вообще-то они ядовитые, но говорят, что в Арнкхое их считают деликатесом. Как по мне, они там на юге все с большим приветом. Из ядовитых игл делают бурду, которую потом скармливают дуракам, желающим вмиг овладеть искусством Майделин. Якобы третий глаз открывается даже у тех, кто с рождения не способен к ментальной магии. — Он снова захихикал. — Как думаешь, врут?

Я многозначительно промолчал. Поняв свою оплошность, Кирэль поспешил свернуть тему и вновь сосредоточенно подтянул свой край.

— А людям они зачем? — Задал я вопрос, чтобы разрядить неловкую ситуацию.

Медведь неопределённо пожал плечами. — Понятия не имею. Но судя по отношению местных, жарта избегают все, кроме Иоланы. Она отдаёт его жиличке, которая обитает у нее на чердаке. Та делает какую-то настойку, которую пьёт, чтобы войти в магический транс.

Я нахмурился. — У тётки Улимы живёт эльфийская женщина?

— Да нет, конечно! — Отмахнулся Кирэль. — Ромарка.

Видя, что я по-прежнему жду объяснений, он проворчал. — Ясноокая, дай мне сил, и этого не помнит. Ромары — обычные обманщики, попрошайки и скитальцы. Никакой от них пользы, беспокойство одно. А у Иоланы обитает просто разряженная старуха, которая считает, что обладает даром предвидения.

В общем, напьётся разной дряни до особого состояния и гадает на картах.

Я рассмеялся такому простому, но крайне жизненному определению. — Будто эльфы не гадают.

— Ну мы же не сумасшедшие. — Казалось, Кирэль даже обиделся. — Для предсказаний у нас есть оракул, в ледниках Симкхое. Будущее и судьбы мира — это его забота. А вот в карты эльфы играют.

— И ты тоже? — Поддел я приятеля.

Кирэль огляделся по сторонам и кивнул. — Только Кайвину не говори. Культ ясноокой Иллувала запрещает подобные увеселения, не к лицу они возвышенным существам вроде нас. — Он весело подмигнул. — Но уж больно этот нолгорский фирст затягивает. Быстрые партии и всего один шанс обыграть соперника. Название, собственно, так и переводится на человеческий — «шанс». Вот и режемся втихую. — Он заговорщически поиграл бровями.

Я вновь рассмеялся и спросил, возвращаясь к изначальной теме:

— А вам эта жиличка с чердака тоже гадала?

— Да. — Кирэль скептически скривил рот. — Несла полную чушь, о том, что я вскоре стану капитаном королевской гвардии. — Он с улыбкой покачал головой. — Где я и где гвардия. Туда берут только арханди. Благородных по праву крови и рождения. И плевать всем на твои военные качества. — Кирэль досадливо дернул уголком рта и продолжил:

— А Кайвину обещала встречу с самой богиней.

Здесь мы оба заулыбались абсурдности данного обещания.

До берега было рукой подать, но облегчение я почувствовал лишь тогда, когда добыча оказалась на песке. Мы дружно опустились рядом, чтобы отдышаться.

— Когда эльфы ловят рыбу, они не причиняют ей вреда. — С сожалением выдохнул Кирэль, освободив первого крупного жарта. Черного и ершистого. Он осторожно передал его мне. — Отпусти в море, от греха подальше.

Я послушно отнес извивающуюся рыбу в воду. — А как эльфы это делают? — Мигом заинтересовался новой информацией из моего родного мира.

— Магией, конечно. — Кирэль пожал плечами. — Как же ещё?

Новая партия освобождённой рыбы перекочевала из моих рук в высокую корзину.

— Покажешь? — С энтузиазмом спросил я приятеля.

Кирэль в этот момент выуживавший горсть мелкой серебрянки, сочувственно взглянул на меня. — Что, даже это не помнишь?

— Увы. — Я развёл руками.

— М-да... Клянусь ясноокой, когда-нибудь я перестану этому удивляться. Он почесал затылок. — Ладно. Покажу. Не велика наука.

Аккуратно, избегая повреждений, Кирэль отправил в корзину очередную рыбную порцию и поднялся. — Идем.

Мы вновь погрузились в воду, на этот раз практически по пояс. Кирэль повернулся лицом к далекому горизонту и замер, опустив ладони на переливчатую гладь. Прикрыл глаза. Пошевелил пальцами. По воде растеклись тонкие светящиеся ниточки. Мерцая и будто вибрируя, они стали потихоньку собираться в замысловатый узор, повинуясь движениям пальцев.

В моменте Кирэль встряхнул кисти — и о чудо! Из недр морской пучины прямо к нему приплыл небольшой косяк серебрянки. Кирэль поболтал руками, разгоняя рыбок, и обернулся. — Теперь твоя очередь. Давай, опусти руки в воду и закрой глаза.

Я послушно замер, ожидая дальнейших инструкций.

— Твоя задача — создать в воде вибрации, привлекающие рыб. Это магия на стыке бытовой Лайтелин и стихийной Эльмаин. Их просто нужно правильно сплести.

Я нервно хихикнул. На что Кирэль заявил менторским тоном: — Здесь нет ничего сложного, даже ребенок справится. Главное — расслабиться.

Вот с последним как раз было сложно. Особенно в моменты, когда прохладные волны обнимали живот.

— Представь, как по твоим рукам течёт теплая светлая энергия. Она рождается в сердце и плавно стекает с кончиков пальцев. — Продолжал напутствовать Кирэль. — Доверься ей, позволь вести себя. Собери вокруг энергию воды, добавь желание призвать необходимое, немного чувства обладания, подчинения, затем добавь спокойствие и силу. Как только почувствуешь лёгкое покалывание, начинай плести всё, что успел ощутить и призвать. Ниточку к ниточке.

Я вновь прислушался к себе. Теплые волны, идущие ко мне и от меня, действительно стали ощущаться более явственно. В теле разлилась приятная истома, а кончики пальцев на руках и ногах мелко закололо. Я будто наяву ощущал присутствие тонких податливых нитей в моих руках. Неспешно шевеля пальцами, я словно плёл косу из мягких шелковых прядей. С каждым новым витком мощь и свечение нарастали.

Моя энергия резонировала с водой, создавая вполне ощутимую вибрацию вокруг. Внезапно моей руки коснулось что-то твердое и прохладное. А потом ещё и ещё. Я распахнул глаза, ожидая увидеть целый рыбий гарнизон, и разочарованно вздохнул. Рядом с моей ладонью описывала круги всего одна небольшая рыбка с длинным вуалевым хвостом. Ее полупрозрачные чешуйки искрились голубоватым таинственным светом. — Я так старался, а приплыла только ты, малышка. — Протянул руку, и рыбка охотно подплыла ближе.

— Ничего себе, только! — Присвистнул Кирэль. — Знаешь, кого ты приманил, хитрый Лис? Это же хрустальный лазарь!

Он понизил голос до шепота. — Редкая удача! Слышал, такие есть только во дворце амана Тхозаира. Потому как другим поймать их не под силу.

Я сгреб малютку в горсть. На ощупь она оказалась очень твердой, будто и правда из хрусталя. Осторожно погладил гостью по спине. Глаза у рыбешки были большими, круглыми и внезапно голубыми. Не ожидающими подвоха или опасности. — Совсем как у Шарин. — Нечаянно подумал я. Рыбка и правда чем-то напоминала принцессу. Маленькая и любопытная. Не хватало только косы.

— Что вы там нашли?! — Крикнула с берега Улима, обнимая целый ворох каких-то жёлтых лопухов.

От неожиданности я выронил маленькую гостью. Лишь на ладони осталось несколько блестящих чешуек. Я сжал их в кулаке.

— Отто поймал лазаря. — Восхищённо возвестил Кирэль, когда мы оба мокрые и довольные выбрались на берег.

— Какого ещё лазаря? — Нахмурилась Улима.

Я показал ей чешуйки. — Лазорька у нас уже больше сорока лет не водится. — Заметила подкравшаяся тётка Иолана. — Ты, ветреник, оказывается, счастливчик.

— Лазорька значит... — Мысленно повторил я, завороженно пялясь на мерцающие кусочки чешуи, отдавая себе отчет, что у Шарин теперь появилось новое прозвище.

Неожиданно моё запястье обхватила довольно жёсткая, смуглая рука с длинными неухоженными ногтями. Кривые пальцы бесцеремонно стряхнули чешуйки к себе на ладонь, вырвав меня из задумчивости.

— Дай-ка сюда. Проскрипел незнакомый голос. — Раз ты такой везучий, сделаю твоему собрату лекарство.

Круто развернулся, чтобы лицом к лицу встретиться с самой наглостью в человеческом облике, и замер, наткнувшись взглядом на пожилое лицо, испещренное сетью крошечных наколок. Кое-где тонкие линии заканчивались разноцветными точками или миниатюрными символами. Все вместе они рождали замысловатую паутину знаков и линий, понятных, видимо, только тому, кто их носил.

Выцветшие карие глаза внимательно всматривались в меня. — И как я сразу не поняла, лазорька ведь не делает подарков просто так. Это все знают. — Хрипло прошептала она. — У тебя интересная судьба, эльф.

Свободной рукой, тоже покрытой сетью татуировок, она намертво вцепилась мне в плечо. — Иолана, я забираю этого эльфа, хочу погадать ему.

Я умоляюще посмотрел на тетку Улимы, но та только пожала плечами. — Прости, ветреник, ромарам не отказывают в их праве.

— Кажется, у кого-то сегодня крайне удачный день, и этот счастливчик явно не я. — Проворчал Кирэль, хмуро наблюдая как я скрываюсь за дверью вслед за странной жиличкой Иоланы и недовольно косясь на две корзины ещё не обработанной рыбы. Улима тут же вызвалась помочь.

В доме женщина отвела меня в свое душное чердачное логово, велев расположиться прямо на полу под гирляндами разномастных шалей и платков, свисавших с веревок под низким потолком. Сама скрылась в недрах развешанных цветастых тряпок. Краем глаза я заметил застланный покрывалом соломенный топчан, мелькнувший в дальнем углу и, очевидно, служивший ромарке постелью.

— Ты не серчай на меня. — Вдруг заговорила она, появившись совсем с другой стороны и усаживаясь напротив. На разделяющее нас подобие стола без ножек опустился деревянный поднос. На котором колода потрёпанный карт теснилась между полной оловянной кружкой и курительной трубкой. — И на Иолану не серчай. Она мне так и сказала: хороший видать эльф Отто. Даром что ветреник.

Даже добрые новости эта женщина передавала так, что становилось неловко. — Позвольте узнать, за что же я должен сердиться?

Женщина вздохнула и принялась набивать трубку. — Иолана с горяча подумала, что вы с Улимой беглые. А прячетесь, потому что ребёнка ждёте.

Мои глаза невольно округлились до размера блюдец. — Как ей вообще такое в голову пришло? Улима — мой друг. И только.

Не отводя от меня внимательного взгляда, ромарка молча опрокинула содержимое кружки в себя, сморщилась и отерла рот рукавом.

Я взъерошил волосы. Абсурдность предположения смешила и оскорбляла одновременно. — Да я просто... просто проводил её, прежде чем продолжить свой путь.

— Улима тётке то же самое сказала, да только и она своё не с потолка взяла. — Ромарка неспешно раскуривала трубку, наполняя и без того душное помещение едким сизым дымом. — Видела, как Улима смотрит на тебя. И ты смотришь. Да только сдаётся мне, не в её сторону. Женщина протянула мне колоду. — На вот, подержи маленько.

Пока я перебирал в пальцах ветхие карты, ромарка затянула какой-то гортанный мотив раскачиваясь на лавке словно маятник. Серьги под её черно-седыми косами томно позвякивали. Покачавшись ещё немного, она забрала у меня колоду и принялась выкладывать на стол по одной карте, бормоча себе под нос. Наверняка женщина думала, что её не слышат, но мой острый слух позволял разобрать каждое слово.

— Карта Странника — в прошлом, вся жизнь сплошная неопределенность, частые поиски и перемены. Ещё карта Алхимика, стало быть, ходил по краю. Ну да. Вот и карта Тени здесь. Риск и опасность. Интересно, что с ним сейчас происходит?

Узловатый сухой палец царапнул новую карту, появившуюся на столе.

— Ключ к Граалю. Хм. Твой разум занят поиском сокровенного знания. Но лишь в испытаниях откроются тайны и обретётся духовная мудрость. — Уже громче добавила ромарка, обращаясь ко мне: — душа стремится познать любовь. Мммм... сложная будет, тернистая. Об этом говорят Сердца Пик. — Она указала на следующую карту и сокрушённо покачала головой. — Ум и сердце ругаются, вот и нет у тебя внутри согласия. Выбирать, однако, придется.

Женщина ловко извлекла из колоды сразу две карты и шлепнула на стол. — Петля Судьбы и Бумеранг. М-да, на ошибках ты не учишься и выберешь неправильно, но неизбежность предначертанного вернет всё на круги своя. И выход найдется. Видишь Луч Света? — Она нетерпеливо постучала пальцем по очередной карте. Затем вдохнула клубящийся вокруг нас дымок.

Я что есть мочи боролся с подступающей дурнотой. На лбу заблестели капельки пота. Ничего не замечая вокруг, ромарка блаженно прикрыла глаза и выудила ещё две карты. — Два крыла и Дракон напоследок. Значит, как бы ни брыкался, получишь ты сполна всё, что причитается, и главную ценность в жизни разыщешь.

Стараясь удержаться в сознании, я сглотнул вязкую слюну, смахнув со стола несуществующую пылинку. — Если честно, то я не очень понимаю, о чём речь. Оторвавшись от созерцания сучковатого узора столешницы, посмотрел на ромарку и замер. Невесть в какой момент её взгляд потерял всякую осмысленность. Женщина не то уснула с открытыми глазами, не то созерцала нечто более интересное в глубинах своего сознания. Горящая трубка так и застыла в её корявой руке, недонесённая до рта.

— Милая сеньора, погодите умирать, мы ещё не определились по поводу моего будущего. — Бормоча, подался вперед и помахал рукой перед лицом женщины. Никакого эффекта.

Однако в стекле карих глаз я уловил смутное движение, похожее на тени или блики от свечей, которых здесь не было. Придвинулся ещё ближе. Наверняка со стороны казалось, будто я хочу поцеловать пожилую сеньору. Но в этот момент мне было плевать на собственный моральный облик. Заворожённый образами, я будто смотрел сквозь круглое окно, всё дальше выпадая из реальности.

Блики в глазах ромарки действительно оказались отсветами пламени свечи.

Только горела она не в доме Улиминой тётки, а в паланкине.

На коленях перед столиком все в той же сорочке и одеяле, сидела Шарин. Её распущенные волосы красноватой рекой разливались по полу. Нависнув сверху, вооруженный овальной костяной щеткой, Далар Шелд'Арин собственноручно расчёсывал мягкие красно-каштановые пряди.

Я чуть не взвыл от досады. Это точно какая-то дрянная магия нолгорца, призванная действовать мне на нервы. Доколе я буду беспомощно созерцать сие безобразие? Не хочу! Пустите меня назад! Мой тяжёлый вздох растворился в небытии.

— Мы уже почти на месте, не стоит расстраиваться из-за пустяка, моя дорогая. — Попутно мурлыкнул Далар, сплетая локоны Шарин в добротную косу. — В замке Норхиль у вас будут тысячи слуг, а кроме того, в ваше распоряжение поступят моя библиотека, кабинет и подвалы замка. Там вы сможете сколько угодно заниматься хоть наукой, хоть каменноглавов разводить.

Усмехнувшись, Шарин проверила прическу руками. Околдованной она не выглядела. Поднялась с улыбкой, ласково заглянула в кошачьи глаза нолгорца. Едва затянувшиеся ранки в моей душе снова начали кровоточить и саднить.

— Благодарю тебя, мастер-хранитель всех библиотек и подземных нор Норхиля. — Шарин сделала шутливый книксен, коснувшись рукой щеки Далара. Ободрённый её благосклонностью, нолгорец прильнул к девичьей ладошке губами и тут же заключил Шарин в крепкие объятия. Та не сопротивлялась, плавно покачиваясь в руках размякшего нолгорца.

Я вновь почувствовал подкатившую тошноту.

Видимо, их телячьими нежностями я объелся дальше некуда.

— Обещаю, тебе понравится в Нолгоре, душа моего пламени. — Прошептал Далар в макушку принцессы и отстранился. — На рассвете будем на месте, а сейчас мне пора.

Шарин, завернувшись в одеяло по самое горло, отправилась провожать гостя до порога. Невольной тенью я плыл следом. Приобняв принцессу за плечи, Далар откинул полог. — Дивись красоте и величию своего нового дома, Шарин. — Мягко сказал он.

Любопытство пересилило, и я тоже выглянул из-за спины принцессы. Подивиться там и вправду было на что:

Под несущимся в густом воздухе паланкином простирались могучие горные склоны и равнины с пышными купами цветных деревьев, в кронах которых, даже в темноте, таинственно мерцала красным, жёлтым и оранжевым остроконечная листва. По холмам скакали удивительные рогатые существа, выбивая копытами серебряные искры. Кое-где виднелись огоньки городов и деревень, блестели под льдом лужицы озёр. А далеко впереди каменным гигантом нависал замок Норхиль.

Острые пики и башни которого были выдолблены прямо в чёрном граните скалы. От чего контуры замка казались нечёткими. Множество огней в овальных окнах делали замок похожим на улей диких пчел. Норхиль одновременно ужасал и захватывал дух своей чудовищной притягательной красотой.

Паланкин, удерживаемый в воздухе двумя огромными птицами иссиня-стального цвета, направлялся как раз в широкий тоннель под ним. В темноте виднелись только голубоватые всполохи, проходящие сквозь перья.

— До скорой встречи, душа моего пламени. — Далар Шелд'Арин нежно провел пальцем по щеке принцессы и без всяких церемоний шагнул прямо во тьму.

Мы с Шарин одновременно потрясенно охнули.

Но шок принцессы прошел гораздо быстрее моего. Она сбросила одеяло. Холодный ветер тут же немилосердно вцепился в полы её сорочки. — Я тоже обещаю. — Прошептала она, пальцем поглаживая небольшой нож с резной рукояткой.

Несколько секунд принцесса задумчиво смотрела то на оружие, то на вновь появившиеся под ногами пейзажи. Лицо её приобрело какую-то зверскую решимость. Не успел я броситься к ней, забыв про свой бесплотный облик, как Шарин, стиснув зубы, сиганула вниз, только коса змеёй взметнулась к небу.

— Что это вы тут удумали?! — Веселый голос Кирэля пинком вернул меня в реальность. — Сколько дыма напустили! Иолана всех нас выгонит прочь!

Отмахиваясь руками, давясь от кашля и смеха, он перевел взгляд на ошарашенную Улиму, ища соратника по веселью. Но та не улыбалась. В сизой дымке их раскрасневшиеся от духоты лица торчали в чердачном проеме, словно два сигнальных фонаря в тумане.

Мы с ромаркой одновременно очнулись и отпрянули друг от друга. Последняя буравила меня крайне тяжелым взглядом.

— Тебе нужно уходить отсюда, — сурово буркнула она, — чем раньше, тем лучше. Слишком уж много вокруг тебя суеты. Останешься — навлечешь беду на этот добрый дом. А мне жалко Иолану, ей и так несладко приходится.

Я махнул на старуху рукой и поплелся к выходу, растолкав в проходе друзей. Безусловно, ромарка видела мою жизнь гораздо отчетливее, чем я сам, и это её пугало.

При других обстоятельствах я бы непременно расспросил гадалку подробнее, и кто знает, возможно, она назвала бы мое настоящее имя. Но сейчас страхи старой женщины волновали меня меньше всего. Я знал лишь одно: спрыгнув с такой, пусть и небольшой высоты, выжить невозможно никому — ни эльфу, ни человеку. И эта истина камнем давила на грудь.

— Знал бы, что ты предпочитаешь женщин постарше, давно отбил бы у тебя Улиму, — весело заявил Кирэль, появляясь вслед за мной и присаживаясь на крыльцо на ступеньку ниже, чем я. Даже в таком положении разница в нашем росте оставалась незначительной. Такой вот масштабный эльф. Медведь, одним словом.

— Слушай, я не в настроении шутить, — нервно отмахнулся от приятеля, — лучше оставь меня одного. Если можешь.

Я спрятал лицо в коленях, закрыв гудящую голову руками. Образ Шарин, делавшей последний решительный шаг в никуда, застыл перед глазами. Говорят, когда теряешь близкого, чувствуешь боль, страх и иногда злость. А я не ощущал ничего, кроме беспомощной пустоты. Хотя гнетущее осознание, что для меня мир уже не будет прежним, тоже имело место быть.

Щеки коснулось что-то теплое и влажное.

— Эй, дружище, ты что? Плачешь?

Взволнованный, но при этом обескураженный голос Медведя прозвучал совсем близко. Широкая ладонь опустилась на мое плечо.

— Не верил бы ты этой старой шарлатанке, я же говорю, все ромары — мошенники, и язык у них без костей. Потому нет им места ни в эльфийском мире, ни в человеческом. Вот и бродят вечно, неприкаянные.

Поспешно отер непрошеную слезу, и стряхнул руку приятеля. — Послушай, Кирэль, есть ли в твоей жизни такой эльф, который незаметно стал тебе очень дорог?

Медведь задумчиво почесал нос.

— Есть отец, матушка и сестра.

Я хоть и не помнил свою семью, но понимал, что мы говорим о разных вещах.

— Нет, кто-то не связанный кровным родством.

Кирэль промычал нечто невнятное и наконец выдал:

— Разве что Кайвин. Мы вместе поступили в военную академию Ларкхое. Оба попали на Суйда, потом в плен и вместе бежали.

Темные глаза Кирэля заблестели от нахлынувших воспоминаний.

Это опять было не совсем то, но ладно. — Представь, что Кайвина больше нет.

Кирэль дернулся, как от ожога, грозно сдвинув соболиные брови.

— Что ты мелешь! Даже думать об этом не желаю!

Со вздохом я поднялся на ноги, прислонившись затылком к дощатой стене дома.

— А у меня нет выбора. Сегодня в моей жизни не стало такого человека. — Вместо слов вырвался лишь хриплый свистящий шепот.

— Человека? — В тон мне переспросил Кирэль.

Я молча кивнул и зажмурился, до крови закусив губу.

Весёлость друга как рукой сняло.

— Объясни! — Серьезно потребовал он.

После моего подробного рассказа Кирэль восхищённо присвистнул:

— Силён ты, однако. Но ты же знаешь, что принцесса была обещана нашему наследному аманиэлю?

Под впечатлением от услышанного он потер шею и покачал головой.

— В катакомбах Лизария, перед сражением, вы сами сказали, что он погиб, — я развел руками, — невеста ему теперь без надобности.

— Что, верно, то верно. Кайвин видел, как это произошло, — подтвердил Кирэль, — но он никогда не знал Нимдраэля лично. Только по доспеху. Но даже при оных условиях, на полуострове вам бы не дали жизни. Такое оскорбление правящего дома. Аман Тхозаир очень щепетилен и злопамятен.

Я поморщился.

— Плевать. Теперь уже ничего не имеет значения.

— Что дальше? Пойдешь мстить? — Наши глаза встретились. И в карих, и в синих одинаково читалось решительное понимание.

— Да, месть за любовь — достойное дело, — покивал Кирэль, — можешь рассчитывать на меня. — Медведь протянул мне руку для пожатия.

Я благодарно схватился за нее. — Причём тут любовь, я знал принцессу всего несколько дней. Это личные счёты с нолгорцем и долг перед королём. Не люблю быть должным.

Кирэль скептически хмыкнул.

— Давно мечтал лично надрать зад хоть одному проклятому феньяр. — Мечтательно произнес он.

Я вопросительно поднял брови. А Кирэль наоборот закатил глаза.

— Это старинное прозвище всех нолгорцев. Может, ты слышал, они нас зовут глупыми собратьями талорнинг, а мы их невежественными варварами феньяр и все счастливы. — Он хлопнул в ладоши, подведя таким образом итог сказанному.

— Когда отправляемся в путь? — Медведь в предвкушении потёр руки, — нужно еще по пути забросить Кайвина в храм Иллувалинор, пусть подлечат. Вдвоем мы точно сумеем его дотащить.

Я согласно кивнул. Ромарка велела убраться как можно быстрее, а я не видел причин спорить с ней. — Отправимся утром.

Речь о мести вкупе с такой простой и искренней поддержкой запустила в моей крови горячий адреналин. Развернувшись, я с удовольствием впечатал кулак в дверное полотно, символичным финальным аккордом завершая наш разговор. Дверь тут же распахнулась, окунув нас в поток тусклого желтого света.

— Зачем шумите? — Сердито спросила Улима, прижимая к себе мои вещи и еще ворох какого-то тряпья. Создавалось ощущение, будто она с самого начала стояла здесь и слушала весь разговор.

— Тетя сказала, что в доме для ночлега больше нет места и тебе нужно поискать его где-нибудь ещё. А я заявила, что тогда тоже не останусь под этой крышей.

— А она что? — Флегматично поинтересовался, я забирая свои пожитки и пару больших одеял, приготовленных явно не Иоланой, но из которых вполне мог выйти приличный гамак.

— Ухватом пригрозила. — Грустно закончила девушка.

Ехидно захихикав, Кирэль скрылся в доме.

— Сурово. Только ни к чему эти жертвы и ссоры с тётей, Улима. — Одёрнул девушку, отправляясь к четырём крепким жердям с растянутой между ними свежей рыбой.

— Никакие это не жертвы. Всё исключительно добровольно. Сейчас тебе нужна поддержка. Хочу, чтобы ты знал, что не один Кирэль готов пойти за тобой, я тоже готова.

— Значит всё-таки подслушивала. — Я замедлил шаг и бросил поклажу прямо на сырой вечерний песок. — Только не говори, что и ты одержима идеей мести.

Я перевел дыхание и принялся раздраженно привязывать один край одеяла к жерди.

— Не одержима. Но плюнуть в лицо нолгорцам язык чешется.

Улима грозно топнула, но на рыхлом песке нужный эффект не получился.

— Пойми, это не развлекательная прогулка. Предприятие опасное, без романтики и комфорта.

Продолжая увещевать девушку, я попутно проверял сооруженный мной гамак на прочность.

— Пустяки, — твердо отрезала Улима, — я уже всё решила.

Бессильно застонав, я залез в импровизированную кровать, укрывшись курткой с головой. Противоречивые чувства роились сейчас у меня в груди. Вина и боль за Шарин, острое стремление отомстить и такое же сильное желание бросить всё и отправиться на поиски собственной памяти.

Еще и Улима со своей неуместной щенячьей преданностью. Хотя в случившемся была доля и её вины, но напомнить ей об этом я счел ниже собственного достоинства.

Чувствуя, что меня продолжают буравить взглядом, я высунулся из своего укрытия.

— Хотя бы сейчас ты можешь оставить меня одного? — Высказал я резко, но сразу поправился: — Пожалуйста.

— Не раньше, чем мы договоримся. — Проскрежетали в ответ.

Оказалось, Улимы давно и след простыл. А рычал я на ни в чем не повинную ромарку, обретавшуюся на её месте.

— У вас есть что-то еще, что я должен знать? — Не слишком любезно откликнулся, даже не потрудившись принять вертикальное положение.

Ромарка не обратила на мой тон никакого внимания, видимо правда не привыкла к расшаркиваниям.

— Я многое увидела о твоей жизни, эльф по имени Отто, — её тонкие, испещренные морщинами губы кривились в легкой усмешке, — но я не вправе выложить тебе всю информацию. Большую часть ты должен добыть самостоятельно.

— Кто бы сомневался. — Презрительно фыркнул. Похоже, Кирэль был прав: ромары — болтуны-мошенники и ничего больше.

— Я укажу тебе путь, где ты наверняка найдешь ответы. Разумеется, не безвозмездно.

— Ну разумеется — язвительно передразнил я. Любопытно, с чего вдруг она решила, что у меня вообще имеются средства. Пленный эльф в одежде с чужого плеча, разгружавший рыбу за еду и ночлег в гамаке.

Похоже, ромарка уловила ход моих мыслей и быстро добавила: — золото меня не интересует.

Я неуклюже приподнялся на локте, внимательно всматриваясь в её глаза. В вечернем сумраке они мерцали, словно два уголька.

Оценив мой заинтересованно-вопросительный взгляд, ромарка продолжила:

— Я вижу ты внял мои словам и покидаешь дом этой доброй женщины. Это правильно, ведь ты ослушался королевского приказа. Вскоре это заметят и тебя будут искать. Горе тому, кто посмеет дать тебе убежище.

Честно говоря, эта проблема из всех прочих, волновала меня сейчас менее всего. — Можете не переживать, с рассветом мы с друзьями отбудем на полуостров и более вы о нас не услышите.

Глаза ромарки алчно блеснули, — я хочу идти с вами, — завила она, тоном, не терпящим возражений.

А я почувствовал, что сейчас взорвусь. Из благородного похода с целью мести мероприятие потихоньку превращалось в балаган: хворый эльф, легкомысленная девушка, старая мошенница. Осталось только раздобыть где-нибудь орущего младенца и будет полный комплект. Нолгорцы со смеху помрут.

— Мы с друзьями идём втроём и это не обсуждается.

— А как вы планируете попасть на полуостров? — Огорошила меня вопросом ромарка, прищурив блестящие глаза.

Уже сотни раз я обдумывал, как и что я буду делать в родных краях, строил планы куда отправлюсь и с кем поговорю. Но ни разу за все это время я не удосужился разузнать каким именно образом попаду на полуостров. Единственное утешение состояло в том, что Кирэль и Кайвин наверняка знали ответ.

Видя замешательство на моем лице, ромарка понимающе улыбнулась.

— Златок — последняя гавань на краю океана, отделяющего человечество от эльфийского мира. Каждые четвёртые сутки, ровно в полдень от его причала отправляется судно, которое тайно доставляет пассажиров-эльфов и половинцев, стремящихся изучать магию. Проведи меня на борт, — и будем квиты.

Я недоверчиво покачал головой.

— Насколько я знаю, чтобы попасть в ученики, необходимо иметь не просто половину эльфийской крови, но и достаточный потенциал.

— Кроме того, — я покосился на её посеребрённые сединой косы, — вы хотите стать ибатом в столь почтенном возрасте?

Женщина спокойно расстегнула ворот красной свободной рубахи. Взору предстала сетка татуировок, уходящих от шеи вниз к груди и солнечному сплетению.

— Мой отец не был эльфом, а мать я вообще не помню. Ромары не образуют семейные союзы, начиная свой жизненный путь в одиночку, — палец указывал на почти стертое тату остроконечной звезды у самого сердца, — и заканчивают его также. С самого детства, все главные вехи мы закрепляем на теле. Как видишь я проделала довольно длинный путь. — Она очертила рукой россыпь точек и маленьких картинок на дряблой коже. Среди которых были гадальные карты с особым смыслом, точки линии и завитки. Я не сомневался, что они обладают сакральным смыслом для женщины их носящей.

— Остался последний виток, — её палец остановился на линии, оборвавшейся ниже колена, — как ни странно он ведет на полуостров к эльфам. Это судьба. Моя провидэнция.

Я все еще находился под впечатлением от увиденного зрелища, когда рискнул спросить: — Почему же вы сами не попроситесь на корабль?

Ромарка презрительно фыркнула. — Какой в этом смысл? Эльфы, как и люди, ненавидят и не принимают ромаров.

В какой-то мере я понимал её. К эльфам у людей сейчас было похожее отношение. Особенно к пленным. — Хорошо, — согласился я, подавив чудовищный зевок, — Приходите утром. Если обещаете вести себя смирно, возьмем вас с собой.

Ромарка удовлетворенно кивнула и отчалила на свой чердак.

А я ритмично покачивался в гамаке, ловя ускользающую дрёму. Налетевший прохладный ветерок и яростный запах сушащейся рыбы не способствовали расслаблению. Раздраженно перевернулся на спину. Уставился в небо. Оно здесь было чёрное, высокое и щедро усыпанное мириадами звёзд. Возможно, теперь с одной из них на меня укоризненно взирала Шарин. В груди болезненно кольнуло.

— Прости, что не сберёг. — Прошептал я ввысь. Мое дыхание тут же подхватил озорной ветер, унося тоску о несбывшемся далеко в море.

Считая мерцающие блики, сам не заметил, как уснул. Веки смежились, погружая меня в полную темноту. Которая от чего-то начала шевелиться. Сначала я замечал только голубоватые искры, пульсирующие в огромных крыльях, затем на меня не мигая уставился круглый янтарный глаз, размером с хорошее блюдо. Короткий, остро-пронзительный крик разнесся вокруг. Птица дернула головой посылая сквозь темные перья новую искрящуюся электрическую волну. Я вздрогнул, хотя бояться мне было нечего, я вновь парил над бытием бесплотным духом. И все бы ничего, вот только я боялся того, что мог увидеть здесь. Одно дело предполагать о смерти близкого человека, совсем другое созерцать его хладный труп, без шанса на помощь.

Загнутый медный клюв хищно щёлкнул.

Возле моих ног сдавленно всхлипнули. Сердце забилось чаще….

— БАБАХ! — Дощатая дверь врезалась в стену, разметав вокруг себя клубы снега и пыли. В проёме маячила женская фигура, в меховой безрукавке. Перед собой незнакомка воинственно сжимала вилы.

— Кто здесь? — Прошелестела она на эльфийском языке, делая странные шипящие акценты на звонких и глухих согласных.

Наверное, какой-то местный диалект. — Мельком подумал я, наблюдая как женщина поднимает с земли лампу с двумя светящимися шаровыми молниями внутри. Подняв светильник высоко над головой, она вгляделась вглубь помещения, служившего не то сараем, не то конюшней.

Её внимательные глаза под ярким платком были такими же как у Далара Шелд'Арина, с одним лишь отличием. У незнакомки они отливали зеленью.

Подняв светильник ещё выше, осмотрела рваную дыру в соломенной крыше, с края которой свисал кусок тряпки. Лицо незнакомки нахмурилось. Вторая рука крепче сжала вилы. Птица снова вскрикнула и переступив мощными ногами, поспешила убраться подальше от источника света.

Наконец женщина обнаружила разворошенную груду соломы, растекшуюся практически у моих призрачных ног.

Как же мне хотелось самому сбросить верхний слой сухой травы и убедиться, что надежда моя не напрасна. Ну или хотя бы поторопить незнакомку, но та, как на зло и не думала спешить. Раздражающе медленно опустила фонарь на устланный точно такой же соломой пол. Ещё медленнее приблизилась, шурша юбкой по сухой траве и настороженно ткнула вилами в горку сена.

Я едва удержался от взрыва возмущения.

— Что творит окаянная, а если там живой человек?!

Находящийся в укрытии некто, мою точку зрения, по-видимому, разделял. С протяжным стоном из снопа показалась тонкая рука вся в ссадинах и синяках. Изловчившись, женщина подцепила верхушку сена вилами и отбросила в сторону. В свете фонаря появилось бледное лицо Шарин с длинной царапиной на щеке. На правом бедре от сорочки был грубо оторван приличный кусок ткани, на колене алела крупная ссадина. Под плечом виднелась резная рукоятка ножа. Оставалось надеяться, что она не поранила себя, но следов крови заметно не было.

Я не знал, радоваться появлению принцессы или волноваться ещё сильнее. Шарин однозначно жива, но вот сколько она протянет в таком состоянии оставалось вопросом.

— Вставай! — Прошелестела незнакомка.

С её странной манерой говорить, даже крик получался томным. Она вновь ткнула Шарин вилами в бок, но уже не острием, а рукоятью. — Кто ты такая и почему вломились ко мне?

Морщась от боли, Шарин приняла вертикальное положение. Все её хрупкое тело сотрясалось от холода.

— П-пожалуйста, п-помогите, я х-хочу вернуться д-домой… — Запинаясь, произнесла Шарин на ломаном эльфийском.

У бедняги зуб на зуб не попадал.

Женщина сузила зелёные глаза, качнулась в сторону, ближе приглядываясь к непрошеной гостье.

— Ты человек, — прошелестела она удивлённо, — здесь не живут люди. Откуда ты?

— З-Златавир. — Выдавила из себя Шарин.

— Даже спрашивать не буду как тебя сюда занесло.

Но помочь я тебе ничем не смогу. А если ли бы и могла, то не стала бы. От тебя за версту несёт магией Норхиля. Не знаю для чего ты им понадобилась, но ссорится с верховным я не стану.

— М-мой отец, он б-богатый человек, вам з-заплатят з-золотом.

Женщина усмехнулась.

— Ваша валюта здесь не в ходу. Дам тебе одежду потеплее и проваливай, без тебя хлопот хватает. Сиди здесь. — Хозяйка сарая плавно развернулась к входу.

Вопреки её словам, Шарин тяжело поднялась и похромала следом.

— Я н-не знаю куда идти, м-меня обманом выкрали из д-дома. — В голосе принцессы послышались слёзы. Сейчас она являла собой воплощение беспомощности и отчаяния.

Моя призрачная рука дрогнула в попытке обхватить хрупкие плечи, но тут же обреченно повисла. Я тяжело вздохнул, у призрачной ипостаси тоже имелись свои минусы. Дотронуться до принцессы я не мог. Хоть кричи.

Оттаяла и женщина. Повернулась к Шарин, намереваясь что-то сказать, но вдруг на выдохе принцесса потрясенно прошептала — ламия…

Её ярко-голубые, влажные от слез глаза с интересом и восхищением рассматривали темно-зелёный блестящий хвост, показавшийся из-под юбки женщины. У последней дёрнулась щека. Хвост мигом спрятался под цветастый подол.

— Д-диковинный народ Н-Нолгора! — Лицо Шарин озарилось привычным шальным восторгом и любопытством.

Я только головой покачал. Интересно что должно произойти, чтобы эта девица утратила свою любознательность. Падение с высоты явно не одна из причин.

— Меня зовут Хассана.

Имя прозвучало со свистом, как ветер в трубе.

— Уже многие века мы живём в предгорьях Норхиля. Это наша земля.

— Я читала о вашем народе! — Сев на своего любимого конька Шарин мигом забыла и о холоде, и об остальных своих горестях, — у нас пишут, что вы охотитесь на собственных партнёров и после брачного сезона пускаете на обед.

— Чушшшш, — раздражённо прошипела Хассана. Веселье вспыхнуло в её голосе, — мужчин мы отпускаем целыми и невредимыми, ведь они потом ничего не помнят. Да им и не надо, — она нетерпеливо взмахнула хвостом под складками юбки.

— Наш народ сохранился благодаря способности выжить самостоятельно. А теперь мы ещё и единственные женщины, способные спокойно жить в Нолгоре. Потому что можем воспроизвести на свет лишь себе подобных. Другие либо погибли, либо прячутся, боясь превратиться в инкубаторы для множества эльфов, — Хассана прищурилась, — теперь я начинаю понимать, зачем тебя сюда доставили. Для возрождения великого горного народа.

Шарин поджала губы, опустив голову и снова начав трястись.

— Я бы тоже сбежала, — ободряюще сказала ей Хассана, — пойдем, покажу как мы живём.

— Значит, вы мне поможете? — Робко спросила Шарин, полный надежды взгляд устремился на женщину.

Но Хассана отрицательно покачала головой. — Я этого не обещала. Прости, человеческое дитя, если верховный узнает, кто осмелился вставить палку ему в колесо, мне и моей семье конец.

Хассана привела девушку в круглую хижину, сложенную из серых камней, крайне напоминающую собой нору. В маленькой печке весело потрескивал огонь. Шарин тут же поспешила отогреть озябшие пальцы. Хассана засуетилась вокруг железного чайника, раскачивавшегося на крюке над очагом. — Чисса! — громко позвала Хассана, обращаясь через плечо, — неси тёплые вещи!

Из-за шторки спальни вышла совсем юная девушка, одетая в меховой жилет и широкую юбку. Голову подростка покрывал такой же как у Хассаны, платок. Лицо девушка прятала, зарывшись в недра цветастого головного убора. Проходя мимо, она бросила на Шарин любопытный взгляд. Глаза у девчушки оказались желтыми, со звездчатым зрачком, а не зелёными.

Она молча сгрузила на лавку шерстяную рубаху, бесформенные сапоги и такие же бесформенные шаровары, местами напоминающие юбку. Сверху плюхнула короткий меховой жилет и платок. Упрашивать дважды Шарин не пришлось. Слишком уж не привычен был для неё холод. Хотя, по-моему, она всегда мёрзла.

Даже имея привилегии бесплотного духа, я поспешил отвернуться. Вместо этого с преувеличенным интересом наблюдал, как Чисса, взяв охапку дров, подкинула их в огонь и присела к плетёной корзинке возле очага. Там в шерстяном одеяле грело бока целых шесть яиц. Крупных, с красными и зелёными прожилками.

Так вот как на свет появляются эти самые ламии. И после этого, почему-то именно эльфов считают необычными существами. Невежды.

— Чисса, моя дочь, — нерешительно представила Хассана, наполняя толстые глиняные пиалы горячим напитком тёмно-коричневого оттенка, — помогает вести хозяйство, заботится о потомстве.

Я отметил, что двигалась Чисса иначе, чем её мать. Быстрее и проворнее. Шарин, судя по всему, тоже это отметила.

— Но Чисса ведь не ламия.

Напряжение в воздухе достигло пика.

— Ты очень наблюдательна, — кисло согласилась Хассана, — но шантажировать меня не получится, я скорее сама сброшу твоё тело с утеса Хрод-Ширай, чем позволю обидеть мою дочь.

В голосе Хассаны появились угрожающие нотки, но чайник, мелко подрагивающий в руках, выдавал истинный страх женщины.

— Даже и в мыслях не было, — обиженно ответила Шарин, — вы самое удивительное существо, которое мне доводилось видеть. И мне жаль, что вам приходится скрываться.

— Это всё из-за меня, — внезапно вмешалась Чисса, — мама опасается, что, если узнают, о моём происхождении, меня заточат в подземелья Норхиля, где я погибну, став жертвой бесплодных экспериментов, как сотни других горных эльфийских женщин до меня. Как погибла моя мать.

Всполохи огня плясали в глазах Чиссы, придавая им символический кровавый оттенок.

— Ещё семьсот лет назад эльфийские арханди начали постепенно утрачивать способность иметь детей, — начала рассказ Хассана, прокручивая в руках пиалу с чаем, — среди простых эльфов ещё рождались дети, но не так много, как хотелось бы. Видя угасание собственного народа верховный Ваглар Шелд'арин посчитал своим долгом спасти эльфийский род. Из лучших побуждений он истребил последних женщин горного народа. Жалкие остатки сбежали или попрятались. Вот как Чисса. Вынужденные отныне жить скрываясь под чужой личиной или переодевшись в мужскую одежду. — Горестно добавила Хассана.

— Много бы бед натворил обезумевший Ваглар, будь он неладен, — вздохнула она, — если бы его не прикончил молодой наследник, — Хассана ткнула пальцем, с длинным острым когтем в сторону Шарин, — до вас людей, давно бы добрались.

— Далар Шелд'Арин убил собственного отца?! — Ахнула Шарин за моей спиной.

— А как бы поступила ты? — Язвительно поинтересовалась Хассана, — ради общего блага Ваглар не пощадил даже его мать.

Да уж, оказывается судьба Нолгорца тоже не сахар. — Сочувственно подумал я. Но тут же одёрнул себя. — Но жалеть я его не стану.

— Молодой верховный намного гуманнее прежнего, — продолжила Хассана, сжимая губы, — собрал тайный совет, многое изучает. Мечтает выращивать потомство в каменных мешках, с помощью магии, — она хохотнула, — не знаю уж, что у них там получается, да только видимо не густо, раз он тебя притащил. Говорят, люди крайне живучи и плодятся хуже каменноглавов.

— Мы просто меньше живём, некогда ждать подходящего момента. — Терпеливо пояснила Шарин.

Ламия дружелюбно кивнула, соглашаясь. — В этом ты права девочка, откладывать действительно больше нельзя. Тебя наверняка уже ищут и поверь скоро найдут. Тебе нужно уходить. Быстрее одевайся, в этом ты вполне сойдёшь за ровесницу Чиссы.

— Окажите мне последнюю услугу, — взмолилась Шарин, — наймите лошадей.

Брови ламии скрылись под платком. — Лошадей? Здесь таких зверей нет.

— Тогда как же путешествуют?

Со стороны улицы послышался тихий шорох. Все три женщины единодушно вздрогнули и уставились на дверь.

— Чисса, немедля запрягай Зурго! — Первой пришла в себя Хассана.

Чисса стремительно нырнула в глубь комнаты, с силой отдёрнула занавеску, открыв узкий квадрат окна над кроватью. Грациозно подтянулась на руках и выскользнула наружу, аккуратно закрыв створку за собой.

— Это ход в пристройку, когда двери снегом завалит, — пояснила хозяйка, напряжённо вслушиваясь в шум и лай за окном, — вернется Чисса, садись верхом на Зурго, — это наша гром-птица и улетай! Немедленно! — Приказала она грозным шипящим голосом.

Шаги за окном неумолимо приближались, а Чисса всё никак не появлялась.

Я обернулся и с удивлением отметил, что за всё это время, Шарин увлечённая беседой смогла натянуть на себя лишь шерстяную рубаху, едва доходившую ей до колен. Зрелище было откровенно завораживающее.

— Я же не умею управлять птицей! — попробовала возразить Принцесса.

Но Хассана пихнула ей оставшуюся одежду, подталкивая в спину. — Не забудь надеть платок. Волосы у тебя слишком приметные. — Хочешь, я покажу тебе как в Нолгоре повязывают платок мужчины? Чтобы это было правдоподобно?

Ламия молниеносно склонилась почти до самой земли. В дверном проёме, опираясь плечом о косяк, стоял невозмутимый Далар Шелд'арин. Внешне он был абсолютно спокоен, лишь губы сжаты в тонкую суровую линию.

Напускную расслабленность подчёркивал небрежно наброшенный на плечи плащ, из-под которого виднелись рукава белоснежной рубашки. В руках он перебирал одеяло Шарин, брошенное в паланкине.

Нолгорец щёлкнул пальцами и две фигуры в чёрных комбинезонах прошмыгнули внутрь. Тихие и незаметные как тени. Лишь глаза горят желтым светом. Каждая держала на поводке по истине ужасающую тварь, похожую на трехголового пса. С огромными клыками и белыми слепыми глазами. Из отверстых пастей на пол капала вязкая слюна. Одна из тварей по повелению хозяина оттеснила Хассану от Шарин, вторая сунула среднюю морду к лежащими в корзине яйцами. Ламия утробно зашипела, обнажив ряды тонких острых зубов.

— Рад, что ты заинтересовалась культурой тех мест, где будешь жить, но я жутко расстроен, что ты не взяла меня с собой. Я волновался. Если бы не норные следопыты, — приветливо сказал Далар, небрежно почесывая ближайшую голову чудовища, — и не твой будоражащий аромат, — театральным жестом он поднёс одеяло к лицу и с видимым наслаждением вдохнул запах, — мы бы долго искали тебя, душа моего пламени. А здесь может быть опасно, и ты уже поранилась.

Далар по кошачьи приблизился к застывшей в нелепой позе Шарин, легко опустился и прижался губами к ссадине на колене девушки.

Не задумываясь об эфемерности своего тела, я остервенело пнул стол. И на секунду оторопел. Противно царапая ножками пол, мебель отъехала на метр в сторону. С края звонко посыпалась посуда, разливая на пол чай.

Принцесса испуганно ойкнула, доказывая, что причиной бардака стал вовсе не мой приступ ревности.

Просто Шарин так резво отскочила от нолгорца, что не глядя снесла стол на своём пути.

Далар с сожалением цокнул языком. — Не стоит так реагировать на невинную попытку залечить твои раны. Идём душа моего пламени. — Бледная рука, украшенная разномастными перстнями, взвилась в воздух.

У меня дёрнулся призрачный глаз. Хорошенькие же понятия о невинности у этих феньяр.

Шарин, все это время пристально наблюдавшая за передвижениями нолгорца, попятилась к дверце над кроватью, за которой недавно исчезла Чисса.

Я инстинктивно встал между ними. Руки чесались, как хотелось шлепнуть по наглющей нолгорской конечности. Желательно чем-нибудь тяжелым.

— Я не смогу так. Все это слишком. Это не мой мир, — истерично призналась Шарин, грустно мотая головой, — это не мой дом. Прости.

С этими словами она резко бросила одежду в лицо эльфа, метнулась к окошку и открыла его. Со скоростью и грацией, достойной пантеры, Далар Шелд'арин пронёсся сквозь меня и подскочив к принцессе намотал на руку её толстую косу.

Вынужденный бездействовать я наблюдал, как голова уже почти вылезшей в окно Шарин с силой дёргается назад. Ещё немного и принцесса упадёт прямо в лапы проклятого нолгорца. Из окошка показались руки Чиссы, она с силой дернула Шарин на себя. Неравная борьба продолжалась несколько секунд.

— Никому не приближаться! — Рявкнул Далар Шелд'Арин, обращаясь к своим людям.

Тем временем принцесса отчаянно пыталась освободиться от захвата нолгорца, визжа, как кошка, поставленная на раскалённые угли. В её руке мелькнул тот самый нож с резной рукоятью.

Ещё затемно меня разбудили душераздирающие крики, доносившиеся из дома Улиминой тётки.

— Неблагодарная! Кому ты нужна в чужой земле! Они другие, понимаешь?! — Надрывалась Иолана что есть мочи.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться: речь шла об эльфах. Видимо, Улима рассказала тётке о своих планах — уйти вместе со мной. Иолана хоть и была довольно либеральных взглядов и, в отличие от остальных жителей Златока, не чуралась тех, кто живёт и выглядит иначе, все равно явно до конца не доверяла соседям с полуострова. Боялась, что на своей территории они сполна отыграются на её племяннице за все людское пренебрежение, испытанное здесь. Кроме того, нынешняя политическая обстановка тоже не располагала к увеселительным прогулкам в эльфийские земли.

Из дома послышался звук бьющейся посуды.

— А что? Лучше, как ты?! — Раненым китом взвыла Улима, — сидеть тут изгоем! Сама жизнь не устроила и мне не даёшь? Зависть заела?! — Голос её звенел, возвышаясь с каждой фразой, становясь всё тоньше.

Слова её очевидно задели тетку за живое.

— Иди! Иди куда хочешь! — Сквозь слёзы прорычала Иолана, — только в канаве видал он и тебя, и любовь твою дурную! Останешься одна, сюда не приходи, не приму!

Памятью матери твоей клянусь, не приму!

Что-то ещё раз лязгнуло, и Улима выскочила из дома, как пробка из бутылки, таща за собой свой тряпичный мешок, который снова раздулся от помещённой в него снеди. Меня она не заметила, яростно прошагав мимо метрах в двух от моего гамака.

— Улима! — Позвал я шепотом.

Она обратила ко мне злое, бледное лицо, с почти высохшими дорожками слёз и тут же стыдливо отвернулась.

Проснувшись окончательно, кое-как выбравшись из подвесной постели, я нагнал девушку у самой кромки воды и подстроился под её шаг. — Что за шум с утра пораньше? — Недовольно потёр глаза.

— Тётя говорит, море отходит, не раньше, чем к вечеру дождя ждать надо. — Невпопад буркнула Улима, по-прежнему избегая моего взгляда.

Некоторое время она боролась с собой, понимая, что подобное объяснение нисколько меня не удовлетворило. Потом спросила: — ты же всё слышал, да?

В абсолютном молчании мы дошли до перевернутой вверх дном лодки и расположились на крашеном деревянном днище. — Да. Слышал. Но не все. Только конец разговора. — Хрипло отозвался я.

Лицо Улимы густо налилось краской. — А...

Я не дал ей договорить, — и про дурную любовь тоже, — в конце я понизил голос почти до шепота, чувствуя себя так, будто меня застали подглядывающим в женской купальне. Позорное занятие, совершенно недостойное благородного эльфа.

Опять замолчали. Улима жевала губу, стараясь удержать слезы.

Я успел почувствовать себя полным ничтожеством, как вдруг она сказала: — Зря я так с ней.

Я моргнул, пытаясь осознать, что причиной слёз Улимы была вовсе не моя осведомленность.

— Тётя хороший человек, просто ей все время не везёт. Сначала моя мать опозорила всю семью, сбежав с отцом в алмазные копи. Из-за этого Иолану никто не брал замуж. Так и осталась в вековухах. Назло всем сплетникам переезжать не захотела, постепенно получив в Златоке статус отшельницы. Потом я свалилась на её голову, когда родители от лихорадки сгорели, а сейчас вот тоже убежать собралась. — Улима сглотнула и замолчала.

Я не мешал её откровениям, искренне сочувствуя судьбе женщины, ставшей жертвой общественных предрассудков. Хорошо, что у эльфов их нет. Наверное, нет, быстро поправил я себя.

— Так, может, стоит извиниться? — Осторожно поинтересовался я.

Улима отрицательно помотала головой. — Если извинюсь, не смогу уйти. А мне надо. Теперь я точно знаю. Мне с вами идти сам Сущий велел.

Я недоверчиво покосился на неё. А Улима, напротив, расправила покатые плечи и гордо посмотрела мне в глаза. — Сегодня ночью ко мне явилась старая ромарка, сказала, мол, все хорошенько обдумала и решила, что я вправе знать и сама отвечать за свою жизнь. Иначе и ей не видать удачи, — кисти Улимы нервно сжали мешок, лежащий на коленях, — она сказала, что ты мой единственный ключ к счастливой жизни. И подле тебя мне держаться следует. Если упущу, до конца дней покоя мне не будет, — со значением закончила девушка, тряхнув золотыми локонами, — а я подумала, что и правда, сам Сущий нас сводит, да и обстоятельства благоволят.

— Шарин жива, — тут же поспешил я остудить пыл Улимы, — я видел это сегодня ночью. Но боюсь, ей все равно грозит опасность. Она умудрилась разозлить нолгорцев.

Улима действительно сникла, дернула головой. А потом упрямо выдвинула подбородок и произнесла: — Я рада, что её высочество в здравии. Но это никак не может повлиять на моё решение. Знаешь ли, все привязанности меркнут пред ликом судьбы.

Я почувствовал, как в затылке собирается тугой болезненный комок.

— Больше тебе ромарка ничего не сказала? — Сдавленно поинтересовался, растирая шею у основания.

— Сказала. — Многозначительно покивала Улима, заправив за ухо одну из блестящих прядей.

Предчувствуя очередную порцию судьбоносных заявлений касательно нашего с Улимой общего будущего, я подавил тяжелый вздох. А девушка, наоборот, улыбнулась.

— Говорит, видела звезду твою, горящую во дворце стоглавом, под пурпурной лентой. Так раньше было, и скоро будет опять. И мне рядом стоять, если не упущу. — Улима вновь гордо выпятила пышную грудь.

Я нахмурился, пытаясь вникнуть в слова старой женщины. А в голове уже звенел звоночек приближающегося видения. Закрыл глаза, отгораживаясь от внешнего мира. Для надежности придавил их пальцами. Под изнанкой век всплывали мутные тени, можно даже сказать, воспоминания — парад на празднике в честь ясноокой Иллувала.

Я действительно стоял на возвышении среди приближённых короля. Алая шелковая лента пересекала наискосок мою грудь. Молочно-зелёная река мундиров волновалась внизу. Чувство радости и гордости распирало изнутри. Кажется, этот праздник назывался Пир Богини. Кругом толпы эльфов в светлых одеждах и парадных мундирах, расшитых золотой тесьмой. В руках кувшины с вином, виноград и круглые головки сыра. На головах венки из ягодных веток и экзотических цветов. Громадная статуя на беломраморной площади тоже увенчана и покрыта алой лентой.

Пытаюсь вспомнить больше деталей, но все то и дело плывет перед глазами.

Вот размытая фигура рядом, делает властный жест рукой, и четверо эльфов в мундирах подносят к статуе огромный круглый поднос, усыпанный фруктами и свежими цветами. Высокий мужчина в белоснежном одеянии и с серебряными подвесками в волосах присел на одно колено перед лицом богини, низко склонив голову. Все присутствующие последовали его примеру.

Думается, когда-то я любил этот праздник. Но не теперь. Слишком душно на площади, или это мне нездоровится от напряженных попыток вспомнить больше, чем мог сейчас воспроизвести мой мозг.

Я взглянул на лик богини, спокойный и умиротворённый, излучающий доброту и понимание. Правая рука её была поднята высоко в небо, сжимая большой шар, символ победы света над тьмой. В левой руке Иллувала держала колосья пшеницы, напоминая о том, кто именно спас первых эльфов от голодной смерти, научив их жить в гармонии с природой, постоянно получая её дары. Поднос с едой сгрузили на гранитный алтарь у ног богини.

— Ясноокая гневается. Нельзя игнорировать оракула. Время пришло, нужно действовать, пока нас не опередили. — Тихо проговорили за моей спиной.

Я резко повернулся. Мне хотелось увидеть больше, но окружающее пространство вновь поплыло, яркая волна белого света заполнила собой всё вокруг. Ничего не осталось, лишь горелый анис и можжевельник терзающие ноздри. Голова взорвалась вспышкой резкой боли. Через силу открыл глаза и громко выдохнул. Улима, казалось, вообще не заметила моей отлучки в недра собственной памяти. Всё это время она что-то рассказывала мне. На её красивом лице проявились спокойствие и безмятежность.

— А ещё ты просто чудовищно пропах серебрянкой. — Она сморщила носик, но её серые глаза улыбались.

Я бессильно ткнулся лбом в плечо Улимы, и мы оба рассмеялись.

— Кайвин, хромай сюда быстрее, у Отто, кажется, припадок!

Я отлип от Улимы и удивлённо посмотрел на невесть откуда взявшегося рядом Кирэля. Голос его дрожал от напускного волнения, но на широко ухмыляющемся лице не было ни грамма беспокойства.

— Со мной всё в порядке. — Беззлобно пробурчал я, вставая и с наслаждением потягиваясь.

На крыльце дома, тяжело опираясь на кривоватую палку, действительно топтался Кайвин. Чтобы уйти от очередных подначек Кирэля и хаотичных мыслей Улимы, я сам поспешил к нему навстречу.

Хвала ясноокой, и повод искать не пришлось. Как раз в этот момент Кирэль умудрился остро пошутить над едким запахом рыбы, распространявшимся теперь и от Улимы тоже. Началась перепалка, в которой я был явно лишний.

— Как здорово, что ты смог подняться с постели! — Бодро проговорил я, пожимая Кайвину руку.

— Я тоже рад видеть тебя, Отто, — тихо проговорил Кайвин, похлопав меня по плечу. На его усталом лице мелькнула тень улыбки, — проведи меня к морю, хочу наконец поздороваться.

Под ручку, как чинное семейство на прогулке, мы доковыляли до кромки воды. Прикрыв глаза, Кайвин с наслаждением втянул солёный воздух. — Если бы не ты, кто знает, сколько бы я ещё пролежал в этой хибаре.

Я смущённо пожал плечами. — Это всё старая ромарка, она сделала тебе мазь.

Но Кайвин лишь головой покачал. — Не сделала бы, если бы ты не поймал лазаря.

— Просто повезло. — Отмахнулся я, наподдав носком сапога небольшой камешек. Пролетев пару метров, он с глухим звуком ушел на дно.

— Просто повезло, говоришь? — Переспросил Кайвин, наблюдая за полетом камешка, — знаешь ли ты, друг мой, что за рыбка приплыла к тебе? Хотя я и по лицу вижу, что не знаешь. Ну да, может, ещё не время, — Кайвин задумчиво почесал медную бровь.

Я выразительно смотрел на него, ожидая продолжения мысли. Но Кайвин проигнорировал мои намеки.

— Ты очень необычный эльф, Отто, — категорично заявил он, поудобнее переставляя увечную ногу, — у меня есть… — он прочистил горло, — некая теория относительно твоего происхождения.

Я мгновенно подобрался и подался вперед, весь превратившись в одно сплошное эльфийское ухо с острым кончиком-маячком.

Между мной и Кайвином словно ниточка натянулась, настолько пристально мы смотрели друг другу в глаза.

Мимо нас тяжелой поступью промчался Кирэль, с визжащей Улимой на плече. Звучный плюх, и тонкая ниточка, связывающая наши взгляды, порвалась. Момент был упущен.

Кайвин моргнул и рукавом мятой рубашки отер с лица соленые брызги. — Но пока что я не хотел бы ею делиться, — медленно проговорил он, — не выношу непроверенную информацию.

Сразу вдруг захотелось присоединиться к сочным ругательствам, изрыгаемым мокрой до нитки Улимой. Можно было бы также от души поколотить двухметрового дебошира сапогом, но боюсь, в моем исполнении это было бы чересчур.

— К слову, Кирэль рассказал мне о твоих бедах. — Проследив за моим взглядом, Кайвин сменил тему.

— Кто бы сомневался. — Недовольно фыркнул я.

— Не сердись. Он хоть и диковат, но добрый малый. — Кайвин тепло улыбнулся, глядя, как Улима и Кирэль барахтаются в воде. Башмаки Улимы, как две диковинные чайки, плавали неподалеку. Пользуясь физическим превосходством, Кирэль со смехом не позволял девушке выйти на берег.

— И я тоже с удовольствием пойду с тобой, — заявил Кайвин, протягивая мне тонкую белую руку, — а то эти двое тебя с ума сведут.

Вся моя напускная суровость мигом скатилась в улыбку, сопровождавшую ответное рукопожатие. Хоть я и понимал, что у Кайвина определённо есть скрытые причины, по которым он решил помочь мне отомстить за Шарин. Но все равно было приятно.

Только вот ни он, ни Кирэль ещё не знали, что этой ночью обстоятельства изменились, Шарин жива, и месть не понадобится.

— Не трусь, Отто, мы ещё покажем этим феньяр! — На наши сомкнутые руки легла мокрая широкая ладонь Кирэля. Отпустив наконец разъяренную Улиму сушиться, он подошел к нам.

Я зачарованно смотрел на наши сомкнутые руки и с трудом верил, что вижу этих ребят всего лишь второй раз в жизни. Я не мог припомнить, чтобы кто-либо из малознакомых эльфов или людей проявлял ко мне столько участия и открытости. Сложно сказать, что ожидает нас впереди, но кажется, это вполне серьезная заявка на большую дружбу.

— Мстить не придется. Сегодня ночью я вновь видел астральный сон. Шарин жива. Но где искать её, я не представляю.

Где-то далеко в Нолгоре, в предгорьях замка Норхиль. — Медленно и с расстановкой проговорил я, надеясь, что запомнил все правильно.

Кирэль растерянно потер подбородок, а Кайвин нахмурился. — У вас с этой человеческой принцессой удивительная связь. Обычно она возникает только между родными или очень близкими эльфами, один из которых обязательно является кровным носителем Майделин и довольно давно практикует. В вашем случае носителем древней ментальной магии являешься ты. Это ясно как день. Ты пробовал наладить с принцессой связь? Ведь такие сны можно видеть не только случайно, но и по желанию.

— Откуда ты только все знаешь? — Подивился Кирэль, восхищённо глядя на друга.

— Интересуюсь. Всем и понемногу, — сухо ответил Кайвин, — я, видишь ли, любознательный.

Я сглотнул, пытаясь унять вспыхнувшее волнение и предвкушение. — Как это сделать? Как научился держать подобную связь по моему желанию? Сколько изматывающих страхов сошло бы на нет. Да и за Шарин приглядывать куда как проще.

К моему глубокому разочарованию, Кайвин лишь пожал плечами. — Я не обладаю подобными навыками. Но хранители в Иллувалиноре точно смогут тебе помочь. Все эльфы, в чьих генах течёт Майделин, учатся пользоваться ею именно там.

— Стало быть, все дороги ведут в храм. — Быстро пробормотал я.

Только в нашем случае в храм вела вовсе не дорога, а искрящаяся морская гладь.

Ближе к полудню мы погрузили свои не хитрые пожитки в выданные Иоланой мешки, повязали на головы дурацкие тряпки, удачно скрывшие наше происхождение от любопытных глаз, и отправились к единственному порту Златока — деревянной пристани, где толпились в основном рыбацкие лодки и небольшие торговые суда.

С теткой Улима так и не попрощалась, а потому настроение у нее было хуже некуда. Она сердито шлепала по пыльной дороге, впереди всех, разбрызгивая вокруг мелкие камешки и песок. Её нисколько не волновало недовольство встречных прохожих, чьи башмаки и полы одежды, по её вине, оказались покрыты тонким слоем пыли.

— А эта с нами зачем? — Громким шепотом поинтересовался Кирэль, указывая на плетущуюся в хвосте ромарку. Лицо её сегодня было закрыто узорчатым платком чуть ли не до самых глаз.

Поняв отсутствие у Улимы интереса к его шуточкам, Кирэль явно заскучал и искал новую жертву для своего искрометного юмора.

— Я обещал провести ее на корабль, а она взамен расскажет нечто важное о моем прошлом. — Пояснил я, притормозив, чтобы помочь Кайвину обойти достаточно глубокую выбоину на пути.

Кирэль поддерживал друга за плечо с другой стороны.

— Так ее привратник и пустит, — язвительно пробормотал он, — люди и ромары не желанные гости на полуострове, — Медведь указал на Улиму, шагающую впереди, — я и насчет нее не уверен. Она ведь не половинец. Видно, придется ей остаться в порту.

— Я что-нибудь придумаю. — Огрызнулся я в сторону Медведя. Скучающий Кирэль, мог довести до белого колена кого угодно.

— Надеешься на силу Майделин? — Серьезно уточнил Кайвин, двигавшийся немногим быстрее ромарки. Он деликатно цеплялся за Медведя, помогая себе палкой, зажатой во второй руке.

— Да не трусь, — Кирэль перегнулся через друга, едва не повалив последнего наземь, и от души хлопнул меня по плечу, от чего висящий на нем мешок, неприятно зарезал по лопаткам, — главное успеть до отплытия, а там договоримся.

— Что значит договоримся? — Подала голос, угрюмо молчавшая до этого Улима. В отдалении уже показалась пристань и сбавив ход, она решила дождаться остальных. — Меня, что, могут не взять?

— Ну вообще-то я уже говорил, людям и особенно ромарам на полуостров путь закрыт, если ты не половинец и не ибат, — весело отозвался Кирэль, воодушевленный возвращением Улимы в компанию, — но мы можем, например, сказать, что ты захваченный трофей и мы везем тебя в подарок королю. — Откровенно веселился северный эльф.

Улима же наоборот побагровела, озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь увесистого, чем можно было бы стукнуть по брюнетистой макушке. Не найдя ничего подходящего, она сдернула с плеч свой мешок и размахнувшись метнула в Кирэля. Тот, смеясь пригнулся, и пузатая вещица чувствительно врезалась мне в ухо.

— Ну хватит! — Рявкнул я, немедленно выйдя из себя.

— И то верно. Пришли уже. — Устало подытожил Кайвин.

Рыбацкий порт Златока, третий по величине после Суйда и порта жемчужного залива Перкалидос, представлял собой просторную деревянную пристань с качающимися возле берега лодками и двумя небольшими торговыми судами, дремавшими вдали. Мы с Улимой проезжали его раньше, направляясь в дом Иоланы.

Тогда и сейчас народу было немного. В основном хозяйки, спешащие на прилегающий к порту небольшой рынок. Насквозь пропахший рыбой и водорослями.

За деревянными прилавками частенько мелькали лица ромар, расписанные диковинными татуировками. Один из них, дородный мужчина, посверкивая золотым зубом из-под чёрных усов, перекидывал в руках связки цветных коралловых бус, зычно зазывая покупателей. Напротив, прямо на открытом огне готовили свежепойманные креветки, разнося над выцветшими крышами рыночных палаток остро-пряный аромат специй. Под ногами шныряли упитанные чайки и мальчишки. Кого из них было больше, я так и не смог определить.

Наша компания неспешно свернула к пристани, на которой уже топталась разношёрстная кучка юнцов. Глядя на них, любой эльф сразу бы определил, что большинство едва перешагнуло трехсотлетний рубеж — пик взросления. Однако это были вовсе не эльфы, и годы у них считались далеко не сотнями. Вероятно, лет двадцать-двадцать пять, не более.

— Стайка зеленоухих! — Сходу заклеймил собравшихся Кирэль.

Почувствовав пренебрежение в голосе Медведя, Улима тут же насупилась.

— Они вообще-то мои ровесники. — Обиженно пробурчала она в сторону.

К счастью, Медведь ее не услышал. Их постоянные споры уже порядком надоели.

«Зеленоухих», впрочем, тоже не заинтересовал комментарий новоприбывших. Вся компания столпилась вокруг курносого парня с пышными волосами, взлохмаченными ветром, придававшими ему смелый, но слегка безумный вид.

— Ты сам откуда знаешь, что не ошибся? — Воскликнула миловидная девушка с толстой косой на плече, — у меня вот обнаружилось случайно. Заболела однажды, ни один лекарь не помог, родители позвали ибата. А он сказал, что меня изнутри магия грызет. Если совладать не смогу, то через месяц можно рыть могилу.

Со всех сторон раздались сочувственные вздохи ужаса.

— Когда я был совсем маленьким, — начал рассказывать парень, высоко поднимая палец к небу и делая страшные глаза, — бабка моя на тот свет отходила, и я подслушал, как между приступами чахоточного кашля, она поведала отцу, что в юности гуляла с эльфом.

Он выдержал драматическую паузу и многозначительно потряс поднятым пальцем.

Несколько девушек, включая Улиму, тихо захихикали.

— Нечего тут забавляться, — проворчал парень, недовольный реакцией, — этот самый эльф потом пытался забрать ее с собой, узнав, что ребенок будет. Но бабушка всё боялась раскрыть правду, опасалась, что выгонят её с позором из деревни. Лишь на смертном одре и решилась.

— И чего ж не взял? — Громко спросила Улима из-за спин, стоящих впереди людей. Эта тема была для неё животрепещущей.

— А не так просто это. Попасть к эльфам. — Гордо выпятил грудь парень, складывая руки в карманы. С высока оглядев присутствующих, слушавших его приоткрыв рты, он продолжил: — Для начала надо выдержать испытание, чтобы оказаться на призрачном корабле. Испытание тяжелое, не всякому оно под силу. Если не потеряешь сознание, откроются новые горизонты.

Присутствующие зашептались, будто взволнованные пчелы.

— Что за испытание?

— А что делать?

— Будет ли больно?

Одна девушка сдавленно всхлипнула, уткнувшись в плечо парня, сжимавшего ее в объятьях. — Не переживай, Тала, если у тебя не выйдет, я пройду за двоих! — Мужественно поклялся он, сквозь стиснутые зубы.

Курчавый презрительно хмыкнул.

— Вот и моя бабка испугалась, — добавил он, кивком указывая на влюбленную пару, — и не пошла. Зато у меня в отличие от неё кровь что надо. Пусть только покажется волшебное судно, я уж не побоюсь!

Я посмотрел на друзей. Кайвин безучастно разглядывал горизонт, Кирэль, давившийся смехом, открыл рот, собираясь добавить едкую реплику о бегстве эльфа от бабушки говорливого юнца, однако Кайвин вовремя толкнул его локтем, предупреждая не привлекать лишнего внимания.

— А действительно, где корабль? Уже почти полдень. — Шепотом обратился я к Кайвину. Тот приложил руку ко лбу, внимательно изучив сначала солнце, а затем бескрайнюю водную ширь. Над горизонтом собирались белые пушистые облака, принимая странную вытянутую форму.

— Скоро появится. — Уверенно пообещал Кот, стряхивая невидимую пылинку со своего плеча.

Я тоже пристально всмотрелся в горизонт. Игра света на воде создавала иллюзию движения облаков.

— А почему корабль приходит именно сюда?

— Суйда — военный порт, да и разрушен сильно, в Перкалидосе слишком шумно. Отсюда до порта Ламкхое самое короткое расстояние. — Невозмутимо объяснил Кайвин, продолжая неотрывно смотреть на море.

— Не верится, что наконец-то попаду домой. — Кирэль предвкушающе зажмурился.

— Не забудь наш уговор. — Сухо напомнила ромарка, дернув меня за рукав. Тем самым впервые напомнив о своем присутствии.

После слов о предстоящем испытании на пристани стало гораздо тише. Улима напряженно молчала, нервно теребя шнуровку платья.

Тем временем таинственное облако подошло совсем близко. Из дымчатых клубов появился огромный нос корабля, украшенный изображением ясноокой богини. Многие на берегу замерли, пятясь назад.

— Он же сядет на мель... — тихим дрожащим голосом проблеял кто-то впереди.

Кирэль высокомерно фыркнул в ответ.

Следом за впечатляющим носом показались отливающие серебром паруса. Я невольно залюбовался их благородным блеском. Весь корабль был больше похож на произведение искусства, нежели на транспортное средство. Каждая досочка судна светилась желтоватым магическим плетением. Кот и Медведь тоже не отрываясь смотрели на появившееся чудо. В глазах у обоих сияла гордость.

А вот Улима и старая ромарка, равно как и многие люди на пристани, энтузиазма не выказывали. Они морщились, хмурились и задумчиво молчали, так же погружённые в свои мысли.

Скажу больше, никто в целом порту, за исключением нескольких людей стоящих прямо на причале, не обратил на появление красавца гиганта никакого внимания. Наверняка настолько частый гость, что все давно к нему привыкли. На доски мягко опустился трап. Тонкая призрачная фигура плавно стекла вниз.

— Вперёд на борт! — поторопил всех Кирэль.

Мы двинулись к трапу, расталкивая рассыпавшихся по пристани людей, где молодая девушка уже билась в истерике в руках своего возлюбленного.

— Ну давай, это совсем нестрашно, — терпеливо убеждал юноша сопротивляющуюся подругу, — посмотри хотя бы какой необычный корабль!

— Если это шутка, то неудачная! Зачем мы сюда пришли? Это какое-то безумие! Нет здесь никакой посудины! И вообще, я не умею плавать! — Кричала девица, яростно отбиваясь от своего кавалера.

Фигура, сошедшая с корабля, молча стояла в стороне, даже не думая вмешиваться.

— Да нет же, посмотри сама! — Парень встряхнул девушку, пытаясь сфокусировать её внимание на серебристых парусах, красиво волнующихся на ветру. В ответ сеньора залепила ему смачную оплеуху и рыдая бросилась прочь.

— Тала! Тала, подожди! — Крикнул ей вслед парнишка.

— Советую догнать. В эльфийских землях с женщинами напряжёнка. — Не удержался от замечания проходивший мимо Кирэль.

Парень окатил его шальным взглядом, но остался стоять на месте. Какое-то время, кусая губы, он смотрел вслед удирающей даме сердца, затем нерешительно оглянулся на корабль, словно решая, как следует поступить.

Фигура в плаще ожила, приглашающим жестом указывая ему на трап. Поколебавшись ещё мгновение, с тяжким вздохом, парень взошёл на борт.

— М-да... — Сокрушенно покачал головой Кирэль. — А вот Эльфы, между прочим, однолюбы. Если уж выбрали кого, то будут верными до конца. Хоть режь их, хоть жги. — Доверительным тоном поделился он с Улимой через плечо.

— Скажи это его бабуле. — Ядовито ответила Улима, кивнув в сторону говорливого храбреца, до сих пор истуканом стоявшего на месте и взиравшего на морского гиганта с глуповато-восторженным выражением.

Мне тоже достался острый взгляд, брошенный Улимой исподтишка. Слова Кирэля, про эльфийскую верность, она, разумеется, тут же примерила на меня и Шарин.

Людей на пристани потихоньку становилось все меньше.

За несчастливым юношей, претерпевшим сердечную драму, вскоре проследовали еще два добровольца. Проводив их взглядом, мощный детина протяжно пискнул и грохнулся в обморок. Если бы не волна, сотрясшая доски под ногами, никто бы и внимания не обратил. Такое выжидательное напряжение витало в воздухе. Чиркни спичкой и полыхнёт.

— Жуткое, наверное, зрелище, люди растворяются прямо в воздухе. — Хмыкнул Кирэль, окинув лежавшего в позе суслика сеньора веселым взглядом.

— Не для слабонервных. — Спокойно согласился Кайвин.

Только сейчас, оказавшись перед самым трапом, до меня начало доходить. — Они что, не видят...? — Спросил я, кивая на корабль.

В подтверждении моих слов, Улима, с глазами величиной с золотую монету, крепко сжала моё предплечье.

— Это и есть то самое испытание? Надеюсь, они не умерли. — Шепнула она мне в панике.

— Конечно, не видят, — глухим низким голосом заговорила скрытая плащом фигура, которая и была по всей видимости тем самым корабельным привратником, — мы разрешаем пройти только тем, кому сможем передать свои особые знания. Если человек неспособен воспринимать магию, то и научиться ничему не сможет. А что ему делать тогда на нашей земле?

Я вынужден был согласиться с логичностью и справедливостью данного заявления.

— Желающих хоть отбавляй. И нам не жаль поделиться знаниями. Но люди крушат и заполоняют собой всё, до чего могут дотянуться. Наша святая обязанность — сохранять жизнь и порядок, дарованный нам ясноокой.

Фигура слегка поклонилась, поцеловав скрещенные пальцы, таким образом выражая почтение богине.

Кирэль и Кайвин сделали то же самое в ответ.

Я ожидал, что, оскорбившись подобными заявлениями, Улима начнёт злиться и громко возмущаться. Но она по-прежнему затравленно молчала, мёртвой хваткой цепляясь за мою руку. Её глаза нервно перескакивали с одного предмета на другой: от Кайвина к Кирэлю и обратно.

— Ну вот, теперь мы и солнцу кланяться начали. — Пробормотала она, переминаясь с ноги на ногу.

Я не знал, поражаться мне или смеяться. Такое я наблюдал впервые.

— Улима, — я мягко обратился к стоящей рядом девушке: — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что прямо перед тобой стоит огромный корабль, играя серебром парусов и сиянием магии по борту?

— Какой смысл тебе обманывать меня? — Севшим голосом отозвалась Улима, озираясь по сторонам, словно ища зернышко спасительного здравомыслия среди вороха творящегося безумия. Она даже на ромарку оглянулась.

Старушка вообще превратилась в тень, боясь неловким движением или словом выдать себя, испортить всё дело.

Я осторожно поймал голову Улимы в ладони и повернул обратно, лицом к парящему на волнах кораблю. — Он вот здесь.

Девушка вздрогнула, продолжая смотреть мимо судна.

— А ещё нас ждёт привратник, — я вновь повернул её голову чуть левее, — кажется, мы всех задерживаем.

Стоило последним словам сорваться с моих губ, фигура снова ожила, — если вы закончили разговоры, то действительно советую поторопиться. Время, отведённое нам здесь, подходит к концу, — привратник указал на светящийся магией борт корабля.

Облака пара вокруг него становились всё гуще. Знаки, переплетённые на бортах, пульсировали.

Кирэль уже помогал Кайвину взобраться по трапу вверх.

Я подхватил под вторую руку притихшую ромарку и спешно двинулся следом.

— Ты доверяешь мне? — Прошептал на ушко Улиме.

Сжав побледневшие губы, она молча кивнула. Я обернулся к ромарке, та в ответ с готовностью пожала мою ладонь.

Уже занося ногу над трапом, я увидел, что фигура качнулась в сторону, преграждая нам дорогу, отрицательно качая головой, — я же сказал, войдут только те, кто может, — его голос прозвучал ровно и холодно, — а эти женщины явно неспособны увидеть ни меня, ни судно. Они останутся здесь.

— Что случилось? — Обеспокоенно спросила Улима, заметив моё замешательство. Привратника она, естественно, видеть не могла.

Собрав в кулак все свои скромные познания о Майделин, вот где пригодился бы трактат Горация, я всматривался прямо в слепой капюшон корабельного стража, пытаясь вложить в голос как можно больше магического повеления, — эти женщины пришли со мной, и они пройдут! — Чётко и с расстановкой произнёс я на эльфийском.

Секунды тянулись бесконечно медленно. Все молчали.

Я, не отрываясь смотрел в темноту капюшона, отчаянно отправляя туда нити Майделин, которые никак не хотели сплести в единое целое течение. От напряжения на моем лбу проступили серебристые капельки пота.

Наконец привратник медленно откинул капюшон, обнажив красивое лицо, пересеченное тонким шрамом. Эффектности добавляли живые зелёные глаза с крайне необычным разрезом. Они будто капли спускались от наружного края платиновой брови к носу, заканчиваясь изящным острым уголком. Такие я видел только у кошек — вредных и хитрющих кошек.

— Майделин — магия моего рода, эльф, — грозно промолвил он, — не стоит пытаться подчинить меня, — кошачьи глаза вспыхнули недобрым изумрудным светом, — я практикую её не одну сотню лет, моего мастерства достаточно, чтобы внушить и тебе, и всему порту непреодолимое желание станцевать на пристани голышом. Только боюсь, вам это не понравится, — с угрозой закончил он.

Заметив неладное, Кирэль поспешил вниз на помощь. Кайвин с беспокойством взирал на нас перегнувшись через борт.

— Этим эллони крайне необходимо отправиться с нами, — ворвался в разговор, моментально понявший причину конфликта Медведь, — разумеется, не для учёбы.

Кирэль многозначительно взглянул на привратника. Реакция была нулевой. Эльф со шрамом продолжал вести со мной психологическое противостояние, напрочь игнорируя ещё одного участника беседы.

— Ах да! — Спохватившись, Медведь начал похлопывать себя по бедрам, пока наконец не выпростал из кармана кольцо с большим хризолитом, — мы заплатим. Покрутив украшение перед носом ошарашенного привратника, Кирэль гордо предложил:

— Пятьдесят витков Лайтелин за обеих.

Привратник моргнул, накинул обратно капюшон и пренебрежительно фыркнул.

— И пятнадцать Файтелин. Видел ваши ржавые абордажные крючья, — продолжил торговаться Кирэль. Однако привратник лишь отрицательно покачал головой, — так и быть, семьдесят Лайтелин и ни витком больше! Это все что есть. Я, знаешь ли, не стихийник, да и Хейтелин у меня слабая. Корабельный страж тяжело вздохнул. — Я понимаю вас, друзья. Эта женщина очень красива. Два зелёных глаза алчно блеснули из-под капюшона в сторону Улимы. Абсолютно ничего не замечавшая девушка неотрывно смотрела на Кирэля, будто тот фокусник на рыночной площади.

— Но есть правила, ни один простой человек, не должен самостоятельно пересечь границ полуострова. Следить за этим — моя работа. — Страж сложил руки перед собой.

— Да в Унгал правила! — Рассвирепел Кирэль, — не каждый день тебя просят сородичи.

— Не должен самостоятельно? — Меня внезапно осенила прекрасная мысль, — ведь мы же можем на время пути погрузить наших спутниц в сон. Тогда они пересекут границу больше в качестве багажа, нежели обычного человека. — Радостно произнёс я, довольный своей находчивостью.

Кирэль расцвёл в победной улыбке.

— Как я и говорил, трофеи! — Подмигнув спавшей с лица Улиме, он захохотал, — отличная идея, Отто! Не зря тебе досталась маска лиса! Хитрая морда!

Я сконфуженно отвёл глаза. Пытаясь незаметно нащупать сапогом ногу говорливого приятеля.

Привратник задумчиво потер подбородок. — Ну хорошо. Единожды я пойду вам на встречу. По пятьдесят Лайтелин за каждую, как раз хватит на новые крючья, и пусть едут багажом. Но по прибытии я буду вынужден изменить им обеим память, дабы они не смогли никому рассказать, о сделанном исключении.

С этими словами он достал из-за пазухи круглый медальон с кроваво красным камнем внутри. Невесомо коснулся им лба Улимы, камень тускло засветился, и девушка тут же осела в моих руках. Затем проделал то же самое с ромаркой. Сухопарую старушку Кирэль, словно пушинку, закинул на плечо.

Пока привратник незаметно изменял память, все ещё бестолково топтавшимся на причале людям, явно не понимавшим, что им делать дальше, мы все вместе поднялись по трапу, где нас встречал встревоженный Кайвин.

Улиму и ромарку осторожно сгрузили в каюту привратника, подальше от любопытных глаз и ненужных вопросов. Кайвин, чья увечная нога вновь давала о себе знать, тоже решил воспользоваться гостеприимством хозяина каюты. Мы же с Кирэлем устроились на отдраенной до блеска палубе.

Корабль неспешно отчалил, постепенно скрываясь в густых молочно-белых клубах облаков. По палубе забегали матросы, одетые в зелёные костюмы, с толстыми косами, перекинутыми через плечо. Они весело перекрикивались на эльфийском, ехидно косясь на сбившихся в кучку людей.

Пассажиры со страхом и любопытством озирались по сторонам. Кто посмелее восхищённо трогали корабельные снасти и золотистые канаты, плетёные из какого-то неведомого вида нитей. А может быть в них просто тоже гуляла магия.

Облокотившись на лееры, я устремил взор на очертания травянистых склонов и деревушек, вальяжно выплывавших из молочно-белого тумана.

Они казались призраками прошлого, мутными и поблекшими. Оживление, происходившее на палубе за моей спиной, плавно переросло в настоящее веселье. Матросы, выполнив свои рядовые обязанности, прикатили бочку и затеяли на этом импровизированном столе партию в «фирст» — ту самую карточную игру родом из Нолгора. Как раз про неё рассказывал Кирэль, пока мы доставали сети полные рыбы.

На человеческий язык название игры переводилось как шанс. И она действительно оправдывала своё имя. Быстрые партии, два игрока за раунд и лишь одна возможность победить.

Кирэль с любопытство поглядывал на карточки, мелькавшие в руках матросов. Один из них, словно почувствовал взгляд Медведя и развернулся к нам всем корпусом, от души толкнув соседей локтями в бока. — Эй, эллони, чего стоите в стороне, за бочкой есть ещё места, а у вас я слышал есть витки в перстне!

— Не сейчас. — Неуверенно отозвался Медведь.

Матрос пожал плечами и отвернулся, не забыв ещё разок угостить соседей острыми тычками.

— Кто такие эллони? — Шепотом спросил я у Кирэля. Хотел прояснить сей момент ещё на причале, но тогда были мысли поважнее.

— А кто такие сеньоры? — Хмыкнул мой приятель, не отрывая алчного взгляда от игры, — всего четыре масти: огонь, вода, земля и воздух, — попутно объяснял он вполголоса, — тому парню не повезло, — он указал на карты подзывавшего нас эльфа, — двумя огненными тройками и водной единицей он не сможет быстро набрать очки, — Кирэль вытянул шею, стараясь рассмотреть спрятанную за плечом последнего участника карту, — зато у него есть повелитель стихии воздуха. Если сумеет выложить его поверх своих огненных карт, появится шанс на выигрыш. Воздух усиливает огонь. Важно, чтобы карта принадлежала ему самому, иначе подаришь сопернику удвоенный счёт, — Медведь подался вперед, — смотри, смотри, второй кажется вытащил лазаря! Это же сразу чистая победа, шутка ли, плюс сто пятьдесят очков!

Игроки за бочкой сменялись, Кирэль азартно приплясывал на месте, поглощённый процессом игры.

— Если что, Кайвину я ничего говорить не собираюсь.

Голова Кирэля с надеждой развернулась в мою сторону. — Ну нет, — тут же скис Медведь, — это не по-товарищески. Ты здесь со скуки окочуришься.

— Иди, — я дружески хлопнул приятеля по плечу, — найду, чем заняться.

— Я только посмотрю. — Пообещал Кирэль, на полпути к бочке.

Медведь волновался зря. Скучать мне совсем не пришлось. Едва мой приятель отошёл, его место тут же занял привратник.

— Наслаждаетесь вечерними пейзажами? — Осведомился он тоном опытного экскурсовода, — Ламкхое особенно прекрасен на рассвете, когда первые солнечные лучи купаются в горных озерах, лаская розовую листву вишен.

— А вы, оказывается, поэт. — Оценил я красоту сказанной метафоры.

— Все эльфы полуострова отчасти романтики и поэты. Природа способствует.

Лицо стража, не прикрытое более капюшоном, просветлело. — Составите мне компанию за ужином? Изящная рука указывала на небольшой выступ, возвышающийся над палубой. Там в метре над землей парила узорчатая скатерть, являя собой импровизированный стол.

— Я настаиваю. — С нажимом повторил привратник.

К вечеру я успел изрядно проголодаться. Да и ужинать с хозяином судна, куда лучше, чем просто торчать у борта, предаваясь мрачным мыслям о Шарин. А они обязательно вернуться, эти мысли. Так всегда бывает, если ничем существенным не занят.

Мы поднялись по крошечной лесенке, заняв места на пухлых подушках, висящих в воздухе рядом со скатертью и исполняющих роль стульев. Я невольно засмотрелся на открывшееся чудо. Хозяин судна расценил мое молчание по-своему.

— Простите за такую вольную импровизацию, обычно я ем в каюте и сотрапезников у меня нет. — Прибавил он, с улыбкой, и улыбка эта говорила, что никакой вины он в действительности не испытывает.

В нем удивительным образом сочетались все те качества, которые люди привыкли приписывать эльфам: изящество и сила, грубость и манеры, надменность и приверженность принципам, цинизм и тяга к прекрасному. Вместе они рождали передомной образ классического эльфа полуострова, почерпнутый мной из книжек в библиотеке Златавира.

— А остальных тоже покормят? — Деловито поинтересовался я, рассматривая изысканные блюда из сыра, рыбы и овощей.

Привратник бросил ленивый взгляд вниз, на палубу, где осмелевшие пассажиры вторым кольцом оккупировали бочку и вовсю болели за игроков в фирст, периодически подбадривая ценными советами. Тут же я заметил Кирэля уже с картами в руках. Он яростно шлепал ими по крышке бочки, явно намереваясь победить.

— Ну, я же не трактирщик, — изрёк он наконец, — по-моему им и так вполне комфортно.

Страж протянул руку к бутылке и наполнил два деревянных кубка янтарной искрящейся жидкостью. Стеклянное горлышко с глухим звуком царапнуло край кубка. Привратник поморщился. — В иных обстоятельствах предпочитаю хрусталь, но на корабле он часто бьётся, — хозяин судна осторожно придвинул второй кубок ко мне, — лучшее искристое вино Арнкхое, сладкое, как первый поцелуй, попробуйте.

Он с наслаждением отпил из своего кубка. Я же не спешил принимать угощение.

— За что же мне выпала такая честь? — Я обвёл рукой разделяющую нас скатерть.

Привратник кривовато улыбнулся. — Тот северянин, — небрежный взмах кубка в сторону Кирэля, — назвал вас по имени, — никогда не слышал ничего подобного. А я ведь поимённо знаю всех эльфов полуострова практикующих Майделин. Каждый из них занесен в реестр надзора по охране спокойствия и благополучия Иллу-Валиона.

Он отломил добрый кусок тонкой лепешки и принялся задумчиво жевать. — В общем знаю всех, кроме вас. И мне стало любопытно. Откуда появился эльф с таким экзотическим именем?

Я натурально ощутил, как взгляд синих глаз проникает под кожу, рыщет в моей голове, стараясь найти ответы. Не долго думая скопировал его манеру и тоже в упор воззрился на собеседника.

Уголки губ стража уязвлённо дрогнули, и он отвернулся. — Ешьте, Отто, не обижайте моего джина.

Здесь далеко от Арнкхое, ему трудно творить чудеса. Он старался.

— Не обижать кого? — Моя рука замерла, не успев схватить аппетитный жареный пирожок.

— Джина, Отто, джина, — терпеливо повторил привратник, — разве вы ещё не поняли, что я родом с юга? По-моему, мои цвет и разрез глаз вполне характерны.

Наверное, так и было для остальных эльфов полуострова. Но я лишь пожал плечами. — Да, я заметил, что они довольно необычны.

Привратник сузил свои удивительные тигриные глаза, — каждая семья в Арнкхое имеет собственного джина. Он охраняет жилище, следит за хозяйством. У меня не осталось родных, поэтому мой джин путешествует со мной. И если бы вы хоть раз бывали в Арнкхое, вы бы знали о наших традициях.

Сделав большой глоток вина, привратник продолжил рассуждать вслух. — На жителя Симкхое или лесного эльфа вы тоже не тяните. Цвет волос не тот. Да и акцент слишком странный. Это от жизни с людьми? Как долго вы были в Златоке?

Я отложил пирожок, оказавшийся начинённым какой-то кислой травой. — С момента бойни на Суйда.

— М-м-м.… — промычал привратник, — я тоже успел там побывать, — он показал рукой на тонкий шрам, пересекающий лицо, — кажется пригнали весь королевский флот, не помните?

Я неопределённо кивнул, а страж продолжил:

— Страшная сила проснулась тогда. Будто сам Унгалор поднялся из бездны Унгала. И что это было, до сих пор ума не приложу.

— Наука, — про себя подумал я, — которую так почитает этот самый Унгалор. Маленький и с косичкой почти до пола.

С моих губ сорвался смешок.

— Вас это забавляет? — Привратник с интересом наблюдал за моей реакцией, — я задаю так много вопросов, потому что не могу прочитать ответы в вашей голове, — неожиданно признался он, — простите, Отто, но судя по взгляду, вам явно перевалило за триста, а сознательная линия памяти короткая, как у ребенка, которому нет еще и ста пятидесяти. Это сбивает с толку. Ответьте честно, это какой-то способ охраны сознания? Я хотел бы научиться.

Я едва сдержался, от очередной усмешки. То, как опытный менталист воспринимал мою травму льстило и забавляло одновременно.

— Нет никакого способа. Просто... — Я неопределенно взмахнул сырной палочкой, — после Суйда очнулся уже у людей и в памяти сейчас только последние дни моей жизни в Златавире.

Привратник подался вперед. На какой-то миг показалось, что эльф сейчас свалится со своей висячей подушки. Но он лишь тихо произнес:

— Значит, все, что у вас есть, включая имя, — не настоящее? Это вам дали люди?

— Ну почти. — Я инстинктивно отстранился.

— Как любопытно, — протянул привратник, снова выпрямляясь на месте, — я ещё не встречал эльфа с подобными нарушениями. Вы пытались как-то изменить ситуацию?

Я кивнул. — Даже ритуал просветления эфира пробовал. В Златавире существуют неравнодушные люди, готовые откликнуться к чужой беде, не смотря на то, что наши народы сейчас не ладят. Страж пристально смотрел на меня поверх кубка с вином, — знаете, а ведь я тоже мог бы попробовать вам помочь. Скажем внушить вернуться, в ваш последний день перед забвением. Заставить заново пережить самое страшное. Говорят, такая встряска способна поднять со дна сознания все, что потонуло.

— Зачем вам это? — Я подозрительно нахмурился. Несмотря на гостеприимство, этот тип не внушал мне доверия. Одно дело объяснить ему, почему мое ментальное поле закрыто для него, совсем другое — позволить рыться в моей памяти, даже не подозревая, что он там может найти.

Страж отставил кубок и с готовностью протянул мне раскрытую ладонь, — я не представился, когда проводишь столько времени в обществе матросов и половинцев, забываешь о манерах. Меня зовут Финиэл, и я самый любопытный эльф на всём полуострове, — он слегка улыбнулся, — в моей жизни уже лет семьдесят не случалось ничего стоящего, кроме скучной работы корабельного привратника.

Увидев сомнения на моем лице, Финиэл решил сменить тактику и улыбнулся. — Раз уж мы коснулись такой интимной темы, как память, предлагаю перейти на «ты». Так вот, я мог бы научить тебя, как бесшумно проникать в чужой сон и внушать лишь нужные тебе мысли.

Перспектива была более чем соблазнительной. Кому не хочется и память вернуть, и новый навык обрести? Кроме того, он явно искусно владел Майделин, а значит вполне мог показать мне как навещать Шарин в астральных снах по собственной воле, а не когда вздумается спесивой богине. Вот только что он потребует взамен?

— Мне ничего не надо, — тут же отмахнулся от моего вопроса Финиэл. — Просто удовлетвори мое любопытство.

Поразмыслив еще немного, я согласился. Нельзя упускать возможность собрать хотя бы крупицу воспоминаний. Вдруг это мой шанс обрести себя.

Довольный Финиэл щелчком пальца приказал своей подушке встать рядом с моей. По ее краям вспыхнуло и погасло желтоватое магическое плетение. Краем глаза я заметил, как из-под подушки к борту неслышно скользнула тень, принадлежавшая явно не эльфу.

Так вот он какой, хозяйский джин.

— Итак, начнем! — Скомандовал Финиэл растирая ладони. Вопреки моим ожиданиям, он коснулся не моей головы, а прямо сердца.

— Сделай то же самое. — Приказал эльф.

Я покорно приложил руки к его широкой груди.

— Слышишь, как бьется? Запоминай каждый удар, — шепотом продолжил Финиэл, — я покорно считал гулкие ритмичные толчки сердечной мышцы, — один, два, три…

Внезапно мое сознание затопила волна образов. Это был вовсе не Суйда.

Вокруг меня вырос просторный зал с мраморными колоннами. Я будто стал ниже ростом. Колонны давили, возвышаясь подобно гигантам, теряясь в далеком своде потолка. Мужской холодный голос эхом отражался от стен: — время пришло. Я так страшился, и вот свершилось.

Заметив за колонной меня, съежившегося под гнетом страха и гнева, не смеющего поднять глаза, чтобы увидеть в ответ пустое равнодушие, мужчина замер, — почему он ещё здесь?! Я велел отправляться с рассветом! — Рявкнул он на съёжившихся слуг.

Те хором кинулись на меня, намереваясь силой вытолкать из зала.

Не дожидаясь, когда меня поволокут прочь, я первым выскочил из своего укрытия и заорал что есть мочи: — пропустите меня в восточные покои! Я знаю, что она там, я хочу увидеть ее!

Это был мой последний шанс изменить все. Попросить ее остаться. Отбиваясь от нескольких пар крепких рук, я заметался ещё неистовей, будто раненый на охоте олень. Послышался треск рвущейся ткани. Вырвавшись, я потерял равновесие и плюхнулся на колени перед мужчиной. В таком положении я мог лицезреть лишь полы темно-серого мундира застывшие передомной. — Отец, пожалуйста! — Внутри все дрожало от едва сдерживаемой истерики, — последний раз, ты не можешь запретить!

— Она не хочет тебя видеть, и ты это знаешь, — мужчина повернулся спиной, предоставив мне возможность разглядеть заднюю часть строго мундира и начищенные до блеска голенища сапог, — ты немедленно отправляешься к Ирлиану. Я не могу потерять еще и сына.

Слуги с новыми силами ринулись в атаку и за ноги протащили мою извивающуюся тушку к дверям.

В отчаянии я попытался ухватить отца за край брюк, но лишь оцарапал пальцы о грубую ткань:

— Ты не можешь так поступить?! Это же мама! Я хочу знать почему она бросает меня! Если это всё из-за тебя, тогда мы уйдём вместе! — Рычал я, неистово цепляясь пальцами за равнодушный холодный пол, сверкающий в свете люстр. Этим он очень походил на отца, с куском мрамора вместо сердца.

Между тем резные белые двери громко захлопнулись, вернув меня на палубу корабля. Некоторое время Финиэл все еще пристально и как-то недоверчиво смотрел на меня, затем шумно выдохнул: — Наверное это действительно страшно — пережить предательство самого близкого человека, — сухо констатировал он очевидный факт, сжимая и разжимая тонкие кисти и пальцы. — А знаешь, Отто, я передумал. Я хочу оплату за то, чему научу тебя.

— Так я и думал. — С моих все еще дрожащих губ слетел тяжкий вздох.

Я постарался взять себя в руки, нельзя раскисать от одного лишь детского воспоминания. Пусть и очень болезненного. Нужно понять, что может произойти в случае моего отказа дать Финиэлу то, что он хочет.

Я мельком глянул на беспечного, увлеченного игрой Кирэля. Сможем ли мы вдвоем, в случае чего, справиться с таким количеством матросов, а главное — с их начальником? Очевидно, что нет. В каюте отдыхают Кайвин, Улима и пожилая ромарка. Все они могут стать обузой в подобных обстоятельствах.

— Не переживай, это случится не сейчас, — поспешил успокоить меня Финиэл, лучезарно улыбнувшись, — когда ты будешь готов, я попрошу у тебя пустячную услугу. И ты мне не откажешь.

Он вновь обезоруживающе улыбнулся. И мне ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ. — А теперь пойдём, покажу тебе как узреть самые сокровенные думы той златокудрой красавицы, что ты принёс с собой.

Объяснять Финиэлу, что на самом деле меня интересуют мысли совсем другой девушки, я не стал. Вместо этого спросил: — А можешь научить меня, как попасть в астральный сон к человеку, по собственному желанию? Финиэл поджал губы. — Это сложно, Отто. Я, пожалуй, сам не смог бы. Способ, который я хочу показать куда проще и надёжнее.

Следующие несколько часов мы провели в каюте, в попытках проникнуть в сон Улимы. Кайвин с искренним весельем и любопытством наблюдал за тем, как мы по очереди бесцеремонно хватаем за голову мирно спящую девушку, пытаясь окутать её своей энергией Майделин.

У меня получалось из рук вон плохо. В отличие от Финиэла я так и не узрел никаких четких образов. Сплошные мутные пятна и цветные линии.

— Ты просто плохо сосредотачиваешься, — ворчал мой учитель, — смотри, как надо, — отработанным движением он припечатал одну ладонь ко лбу Улимы, второй коснулся ее затылка.

— Ого, какой милый у тебя нарядец, Отто! — Оценил он после минутного погружения в очередной водоворот девичьих грёз. Улима хмыкнула и робко заулыбалась во сне. Щеки ее порозовели, — и человеческие мужчины такое носят? Брр, — продолжал невозмутимо разглагольствовать Финиэл:

— Спасибо, что не совсем голый.

Недовольно поморщившись, я с силой дернул эльфа на себя. — Общий смысл я понял. Буду тренироваться.

С кривоватой улыбочкой Финиэл отошел от девушки.

— Клянусь, что Улиме ничего не расскажу, — торжественно поднял руку Кайвин, старательно пряча улыбку. Однако глаза его всё равно продолжали смеяться, — Кирэлю, пожалуй, тоже не стоит.

— Какую бесценную информацию вы прячете от главного добытчика?

Счастливый Медведь вихрем ворвался в каюту, размахивая перстнем, тускло светившимся от переполнявшей его магии.

Осекся под вопросительным взглядом Кайвина и залепетал как несмышлёный зеленоухий, — я там, помог ребятам, немного.

Он рассеянно указал большим пальцем себе за спину.

Ища поддержки, в наступившей тишине, Кирэль неспешно оглядел всю честную компанию, остановившись взглядом на нас с Финиэлом, нависающих над ложем Улимы. Соболиные брови медленно поползни вверх. Эльф непонимающе нахмурился.

— Рад был поделиться опытом, Отто. — Нарочно подлил масла в огонь Финиэл.

Он проворно подтянул полы плаща, выудив массивный латунный круг на цепочке. Ловким движением откинул крышку, обнажив табло вещицы, обнажив табло вещицы, разделённое ещё на три круга вписанных один в другой. Самый маленький представлял собой компас, вокруг него бегали резные стрелки часов, а по самой большой орбите вращались крошечные планеты и руны.

— Мне пора, — провозгласил Финиэл, едва взглянув на диковинную вещь. — Мы почти на месте.

Кирэль проводил его удаляющуюся фигуру мрачным взглядом. — Что тут за веселье и опять без меня?

— Не бери в голову, — постарался сгладить неловкость Кайвин. — Отто учился проникать в чужие сны с помощью Майделин. Из Улимы вышел отличный объект для исследования.

— И что же ей снится? — Оживился Медведь.

— Я пока только тренируюсь. Пятна, полоски, — отмахнулся я от приятеля, — смотрите лучше, что я вам припас, — я вытащил из кармана два помятых пирожка и крошащийся треугольник сыра.

— Откуда такое богатство? — Вежливо осведомился Кайвин, принимая угощение.

— Финиэл сегодня расщедрился.

— Южанин, — пренебрежительно выдал Кирэль, — ты ещё не видел, настоящего северного гостеприимства: мясо, эль и сладкий картофель. И никакого силоса, — он надкусил пирожок и сморщился, — я ж говорю, трава.

Глядя на вяло жующего Кирэля, я рассмеялся. Его рассуждения о мясе и эле грели сердце куда больше, чем все эти южные сладости и деликатесы. Кажется, я отыскал родную душу.

— Нужно быть благодарным за малое, — принялся увещевать его Кайвин, — в день, когда ясноокая Иллувала принесла эльфам первые колосья пшеницы...

— Ой, только не начинай! — Кирэль замахал на друга руками. Одним укусом прикончил пирожок и объявил:

— Пора выгружаться на палубу. Наш багаж скоро проснется.

Важно отодвинув меня в сторону, Кирэль сам взял Улиму на руки. Я не протестовал. Помог Кайвину встать и следом поднял спящую ромарку.

Мы вышли на палубу, окутанную чернильной синевой. Для меня близился заветный час встречи с родной землей. Нервное возбуждение, от маячивших вдали огней порта, поселилось в животе. Почувствую ли я что-нибудь особенное, когда мои ноги коснутся земли предков? Земли, где я рос, мечтал, наверное, дружил и может даже любил. По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы это было именно так.

Сзади на мое плечо легла рука Финиэла. — Я видел ход твоих мыслей, Отто, и думаю, что он верный. Как только доберешься до храма, передавай поклон настоятелю Ирлиану.

Он учил и меня тоже. Хороший эльф. А главное помни наш уговор. Я обязательно приду за своей пустячной услугой.

Ничего не ответив, я наблюдал, как у Кирэля на руках слабо шевельнулась Улима.

Я слегка отодвинул платок с лица ромарки, чтобы дать больше воздуха к пробуждению. Из недр цветастой ткани на меня смотрели два темных стеклянных глаза. В их улыбающейся глубине мерцало отражение небесных звезд Иллу-Валиона.

Старая ромарка умерла, как и хотела, закончив последний виток своей судьбы в эльфийских землях, но так и не выполнив данного мне обещания.

По людским меркам, эльфы живут непозволительно долго и своей смертью почти не умирают. Кладбищ они и вовсе не признают. Зачем осквернять землю, когда тело можно отдать благодатному свету ясноокой Иллувала? Проще говоря — сжечь.

А если так тяжело расстаться, то дома можно устроить комнату памяти, и там, на алтаре, среди эфирных масел и ламп хранить дорогие сердцу вещи, напоминающие о покинувшем бренный мир близком.

Надо заметить, что эльфы были весьма сентиментальны и охотно пользовались подобной возможностью. Хранить могли всё подряд: оружие, украшения. Даже любимую ночную вазу покойного.

Всё это рассказал мне Кайвин, под сочные комментарии Кирэля, пока мы шли к обиталищу жнецов Унгалора. Именно туда, по настоянию Финиэла, мы передали тело ромарки. Эти мрачные ребята делали свой хлеб на том, что избавляли впечатлительных эльфов от необходимости заниматься ритуальными обязанностями. Все почести Унгалору — хитрому тёмному богу смерти и отчаянья, пытающемуся наставить честных эльфов на путь зла, они оказывали сами за вполне умеренную плату.

Такие заведения были в каждом персте Иллу-Валиона. Их траурные вывески с изображением ощеренных грифов болтались на толстых блестящих цепях, своим скрипом нагоняя жути на прохожих. Но больше пугали длинноклювые маски, полностью скрывавшие лица жнецов.

Кем являлись сами служители Унгалора, никто не знал. Но кожистая когтистая лапа, поднёсшая Кирэлю энергоприемник для оплаты свидетельствовала о том, что к расе остроухих они не имеют никакого отношения.

Затаив дыхание, я смотрел, как Кирэль приложил массивный перстень к углублению в центре медного круга, по периметру которого располагались хрустальные кристаллы, отмеченные различными знаками магии: целительной Хейтелин, бытовой Лайтелин, стихийной Эльмаин, боевой Файтелин и ментальной Майделин. Один из кристаллов под знаком Лайтелин был зажат на подобии кнопки. Внизу тонким пояском бежали кружевные цифры от нуля до тысячи. Крошечная стрелочка указатель, застыла на отметке пятьдесят. Показывая необходимое для оплаты количество витков.

Перстень Кирэля лёг точно в углубление по центру и тускло засветился белым. Через секунду украшение снова красовалось на среднем пальце хозяина. Все это выглядело волшебно и очень необычно.

Я с трудом мог поверить, что когда-то наверняка тоже пользовался подобным украшением. Тем, что очевидно было украдено людьми нашедшими меня и даже не подозревавшими о скрытых свойствах вещицы. Значит придётся обзавестись новой побрякушкой.

— Обдираловка. — Проворчал Кирэль, последним выходя в темноту улицы.

— Варварство! Так поступать с умершими! — В тон ему негодовала Улима.

Её лицо все ещё было бледным и опухшим от долгого сна. Финиэл был так шокирован внезапной смертью одного из пассажиров, что забыл изменить память Улимы, а может быть осознанно не захотел тратить на это время. И так понятно, что в нашей компании девушка никому и ничего не скажет.

Кирэль тогда предположил, глядя вслед привратнику спешившему поскорее разобраться с привезённой группой половинцев, коих следовало немедленно отправить в западный перст Ренкхое, что Финиэл сам намудрил с заклинанием, когда погружал ромарку в сон. Потому и сбежал едва попрощавшись.

— В Симкхое я отдал бы не больше двадцати витков. Что там жечь в этой ромарке? Кожа да кости. — Кирэль сокрушенно покачал головой.

Улима полоснула Медведя убийственным взглядом, но развивать тему не стала.

— Как можно получить такое же? — Я указал на руку Кирэля украшенную кольцом.

Тот усмехнулся. — Проще простого. Нужно лишь зайти в депозиторий и выбрать подходящее.

— И вовсе проще простого, — вмешался Кайвин серьёзно, — это тебе кольцо досталось по наследству.

Щёки Кирэля вспыхнули румянцем.

— Новое необходимо подобрать так, чтобы камень идеально подходил владельцу и не тянул с него лишних сил. Опять же нужно учитывать материал и размер накопительного резерва. Это важно если хочешь, чтобы кольцо служило долго. — Кайвин напутственно поднял указательный палец.

— А что с ним может случиться? — Полюбопытствовал я, искренне не понимая, какие беды поджидают металлическое украшение, практически не покидающее пальца.

— Например, камень может треснуть, или как у меня, расплавится ободок, если уровень магической силы владельца превышает возможности самого кольца, — пояснил Кайвин, останавливаясь, чтобы размять больную конечность. — Эта нога меня когда-нибудь доконает. — Прохрипел он, выпрямляясь. — Я тоже хочу! — Подала голос Улима, заметно оживившаяся в момент, когда речь зашла о кольцах и украшениях.

— Да на здоровье, — от души разрешил Кирэль, — только пополнять его ты всё равно не сможешь, магии-то у тебя нет!

— Но если согласишься на свидание, я так и быть сделаю это за тебя. — Ширина улыбки Кирэля могла поспорить с безбрежными морскими просторами.

Улима скрипнула зубами, собираясь пальнуть в наглеца очередной острой фразой.

— Давайте временно отложим денежный вопрос, — предложил Кайвин, прерывая обмен любезностями, — иначе последний транспорт до Иллувалинора отправится без нас.

Я молча согласился погруженный в собственные мысли о возможном расположении депозитория.

Мне не терпелось получить собственное волшебное украшение. Сидеть на шее друга это конечно удобно, но собственная финансовая независимость нравилась мне куда больше.

Решив подать хороший пример, Кайвин бодро ринулся вверх по улице, но тут же захрипел и побледнев захромал по аккуратной брусчатке, со своей обычной скоростью.

Цокнув языком и картинно закатив глаза, Кирэль взвалил его на спину и как ни в чем не бывало зашагал дальше. Напрочь игнорируя глухое бормотание Кайвина о том, что он и сам вполне мог бы добраться.

Позади рассерженно сопя, чеканила шаг Улима. Всем видом показывая, что парочку впереди она знать не знает. И знать не хочет.

Такой забавной процессией мы достигли отправного пункта, у подножия горного хребта, на отвесе которого располагался Иллувалинор — храм ясноокой богини Иллувала.

На резном столбике с табличкой, мягким светом горели эльфийские литеры: «Священный путь Иллиял».

Под громким названием обреталась одинокая будка с узорными наличниками и фонариками по углам четырёхскатной крыши. Рядом последних пассажиров поджидала большая крытая вагонетка. Её лакированные бока светились теплым магическим плетением, издалека очень похожим на обыкновенную масляную роспись. Днище вагонетки покоилось на тонких серебристых рельсах, витиевато уходящих в горы.

Я поднял взгляд на храм. Снизу была видна только белоснежная четырёхскатная крыша с загнутыми вверх концами. Она полностью скрывала собой остальное сооружение, от чего казалось, что весь Иллувалинор парит над землей, словно облако, приткнувшееся на краешке горного утеса для сна.

Вниз с шумом стекало тонкое прозрачное полотно водопада. Все это великолепие тонуло в море рыжих и красных шелковых фонариков. Маленькие уютные огоньки были везде, даже на резном коньке.

— Храм символизирует взор ясноокой, освещающий собой весь восточный перст Ламкхое, — объяснил Кайвин, обращая моё внимание на что-то видневшееся в сизых клубах тумана, окутавшего храм.

Я пригляделся и не смог сдержать возглас изумления.

Впечатляющая четырёхскатная крыша Иллувалинора, была лишь украшением, словно шляпка, обрамлявшим громадный лик богини, высеченный прямо в скале. Витражные окна-глаза, величественно взирали на город внизу, заливая его теплым мягким светом. Наверняка корабли, заходящие с моря, ориентировались на него, как на маяк.

— Гномья работа. — Уважительно покивал Кирэль.

— Да у неё и кувшин есть… — Восхищенно прошептала Улима, по-простому тыча пальцем на льющийся водопад.

— Как можно так неуважительно тыкать пальцем в лик ясноокой? — Послышалась сзади возмущенная эльфийская речь.

Выяснилось, что последней отправки ждали не только мы, но и ещё двое запоздалых эльфов, нагруженных заплечными корзинками и тюками. Подходя, они тихо переговаривались между собой. Русоволосый мужчина с косой, в льняном халате, надетом прямо поверх рубахи, повернулся в наша сторону, оценивающе взглянул на девушку и пожал плечами: — что ждать от очередного невежественного половинца, которому повезло попасть сюда.

— Каждый ведёт себя как будто он один здесь корень Эходрева. — Поддакнул его приятель.

Оба переглянулись, говоривший, чуть кивнул головой в сторону Улимы.

Та в долгу не осталась. Приосанилась и громко поинтересовалась у Кирэля, сверлившего парочку нехорошим взглядом. — Эти что, тоже в храме живут?

Кирэль заметил боевой настрой подруги и весело подмигнул ей через плечо, — боюсь эти невежды не понимают тебя, Улима, — пробасил он на эльфийском. А затем быстро добавил уже на человеческом языке, — не трать на них силы, человеческая речь у местных не в чести.

Лица местных вытянулись. Но связываться с мощным северянином у субтильных эльфов не было никакого желания.

Из деревянной будки возник смотритель, с растрепанными ото сна волосами и пригласил всех на борт.

За семь витков Лайтелин, с каждого, мы получили право разместиться на жестких деревянных лавках без спинок. Покрытых скользким блестящим лаком. Радовало одно, рост и габариты большинства эльфов здесь, конечно, учитывались и не приходилось массировать спину впереди сидящего собственными коленями. Зато Шарин наверняка бы чувствовала себя здесь крохотным мышонком, в великаньем царстве.

— В предгорьях Иллувалинора находится очень много поселений. Там живут не только послушники и ученики храма, но и простые эльфы. — Вещал Кайвин полушёпотом.

Я с сожалением поглядел на окошки вагончика, такие малюсенькие, что разглядеть пейзаж за ними, да ещё в темноте, было решительно невозможно. Однако двоих эльфом, оказавшихся вместе с нами в вагонетке, сей факт нисколько не смущал. Они старательно делали вид, что увлечены местными красотами.

Человеческая речь из уст любого, кроме Улимы, вызывала мелкие нервические подергивания на их лицах.

Местные явно не понимали ни слова из нашей беседы и можно было не опасаться задавать любые провокационные вопросы, — а разве эльфы не благоволят половинцам женского пола? Вроде демографическая обстановка должна обязывать? — Обратился я к Кайвину, припомнив недавние пренебрежительные высказывания в сторону Улимы.

— Не в этих местах, — он иронично улыбнулся. — Местные общины эльфов очень набожны и считают, что любые сношения с людьми только ещё больше разгневают богов и усугубят ситуацию. По их мнению, чтобы сохранить чистоту крови нашего древнего народа мы должны сплотиться и как в незапамятные времена жить большими семьями, где все было общим, включая женщин. Тогда благодать снова придёт в эти земли, и эльфы перестанут вымирать.

Услышав столь поражающую точку зрения, Улима молча переводила взгляд широко раскрытых глаз то на Кайвина, то на эльфов, сидящих на другом конце вагончика.

Чем выше взбиралась наша вагонетка, тем круче и неустойчивее становилась дорога. Несмотря на проложенные в камне рельсы и очевидную магию, возок трясло и подбрасывало так, что удержаться на скользких лавках становилось практически невыполнимой задачей. А уж вести беседу тем более.

После особенно сильного рывка, Улима ойкнула и свалилась под ноги Кайвину. Тот зашипел от боли, но тут же натянул на лицо вымученную улыбку, когда Улима, бормоча извинения в очередной раз опёрлась на его раненую ногу, чтобы подняться.

Мощным движением Кирэль втащил Улиму обратно на лавку, намертво прижав к себе.

В полёте она ещё разок проехалась носком туфли по увечной ноге Кайвина и затихла. Пряча пунцовое лицо за растрепавшимися волосами.

Для Кирэля, судя по всему, усидеть на окаянной лавке и не опозориться стало делом чести. Он гордо прижимал к себе Улиму. На бледном лице, покрытом каплями пота, застыло решительное выражение.

Я тоже что есть мочи вцепился в края лакированных досок. Пальцы на обеих руках потихоньку начинали ныть от перенапряжения.

Остальные эльфы, которых тряска ничуть не трогала, наблюдали за нами с каменным выражением на лицах. Лишь глаза осуждающе поблескивали с желтом свете единственного фонарика, горящего на стене вагонетки.

— Унгалова телега! — Выругался Кирэль, через несколько томительных минут вываливаясь наружу возле дверей храма и смачно сплёвывая на землю, — каждый раз меня укачивает в этих вагонетках.

Кайвин проследил полёт его возмущения и устало добавил: — Всегда подозревал, что эльфийские уши тебе приклеили феи, ради забавы.

— Думаете, нас пропустят внутрь? Уже почти ночь. — Я с сомнением взялся за гигантское дверное кольцо. Под заливистый смех Кирэля постучал три раза. На мое удивление громадные двустворчатые двери храма неспешно и торжественно отворились. Никакой тебе охраны или препятствий. Заходи кто хочет.

За дверьми шум водопада стал слышнее, оказалось, что он брал начало не от подножия храма, а гораздо выше,

формируя природную завесу, отделяющую Иллувалинор от пропасти.

Все здесь было ухожено и до невозможности аккуратно. Идеальные каскадные клумбы с большими валунами, чистейшие гравийные дорожки.

Плакучие ивы с красноватой листвой купали ветви в мраморном фонтане, заигрывая с пятнистыми рыбками. Улима восторженно пискнула, показывая пальцем на одну из таких рыбёшек.

Воздух вокруг наполняли мириады белоснежных пушинок. Их зонтики тихо кружили и парили, повинуясь одной только им известной логике, а вовсе не ветру. Они удачно вписывались в общую атмосферу спокойной торжественности, такую, какая и должна, по моему мнению, быть в храме — месте, где процветает духовность.

Однако трепещущее предчувствие не оставляло меня. Что-то должно было произойти.

В подтверждение моих слов с широких ступеней храма навстречу нам спустилась небольшая процессия. Впереди шел высокий мужчина, прятавший руки в широченных рукавах одеяния, очень похожего на мантию из тонкого светло-серого атласа. Каждый сантиметр его одежды был расшит жемчужными цветами. В открытых ушах поблескивали длинные серьги, раскачиваясь в такт его неспешной походке. Он явно был главным среди остальных, идущих следом за ним. Прочие эльфы одевались гораздо проще — в льняные мантии, украшенные простой вышивкой.

Двое впереди несли над предводителем большой молочно-белый бамбуковый зонт, хотя дождя не намечалось. Важно остановившись в двух шагах от нашей компании, ввалившейся сюда на ночь глядя, незнакомец вперил в нас острые черные глаза. С минуту молчали, оценивающе разглядывая друг друга. Угольки глаз незнакомца остановились на Кайвине. Темные брови слегка дрогнули, выдав изумление хозяина.

— Приветствую тебя, Деолин, — слегка поклонился Кот.

— Сколько лун прошло с момента нашей последней встречи, — философским тоном произнес черноглазый, холодным низким голосом, — что привело тебя сюда? Решил вымолить у ясноокой прощение?

Кайвин недобро прищурился: — богине не за что меня прощать. Она знает, что я никогда не предавал её.

Деолин неодобрительно хмыкнул.

— Мы пришли к настоятелю Ирлиану. — Мягко продолжил Кот, игнорируя непонятную гримасу на лице Деолина.

Тот, впрочем, быстро совладал с собой, обращаясь в вежливое внимание. — Тебя не смутило, друг мой, что гостей встречаю я, а не сам настоятель?

Нехорошее предчувствие в животе нарастало с бешеной скоростью. — С ним что-то случилось?

Благородное лицо повернулось ко мне. Черные глаза внимательно прищурились.

— Я знаю тебя. — Как будто убеждая сам себя, ответил Деолин.

Теплая струйка надежды потекла по венам. Сердце гулко застучало. Возможно, сейчас мне откроется тайна моего настоящего имени.

— Но я не помню, как тебя зовут: агрессивный, нелюдимый, замкнутый и молчаливый. Таким ты прибыл сюда. Я знал, что эльфу, вроде тебя, никогда не будет места в храме. Тебя тянуло совсем в другие плоскости.

А значит у меня не было причин обращать на тебя пристальное внимание. — Быстро опустил меня на землю Деолин.

Его резкая откровенность обескураживала.

Тепло мгновенно иссякло. Надежда рухнула вниз, отдавшись жгучей болью в солнечном сплетении.

— С тобой нянчился сам Ирлиан. Учил тебя боевым искусствам. Не достойное на мой взгляд занятие для служителя ясноокой. — Деолин брезгливо поморщился.

Все сказанное никак не хотело ложиться на мое нынешнее самосознание. От мысли, что на самом деле меня считали агрессивным и нелюдимым, становилось не по себе. Ну не мог характер так сильно измениться от одной лишь травмы. Или мог?

Скользкое недоверие зашевелилось под ложечкой. — Поговорить бы с самим Ирлианом. С тем, кто явно знал меня близко.

— Так, где настоятель? — Не выдержал Кайвин, взглянув на мое разочарованное лицо.

— Ирлиан вошел в ту возрастную пору, когда хочется покоя и уединения. А посему он перепоручил свои дела преемнику и отбыл в рощу Эходрев, к друидам.

— А преемник, стало быть, ты? — Насмешливо заключил Кирэль.

Кайвин бросил на него предупреждающий взгляд. Ссориться с новым настоятелем было нам не с руки.

— Как видите. — На миг мне показалось, что глаза Деолина торжествующе блеснули. Ловким движением он выпростал из недр бесконечных рукавов ухоженную белую руку, украшенную яркими перстнями, и протянул её нам ладонью вниз.

Увидев это, Улима тихо прыснула, поспешно маскируя приступ смеха за кашлем.

Из всего диалога на эльфийском она поняла разве что этот жест, очень похожий на тот, который делали человеческие придворные дамы, позволяя поцеловать руку в знак приветствия и уважения.

На всякий случай Кирэль переместился так, чтобы закрыть Улиму своим мощным телом.

Холёная рука висела в воздухе, но никто и не думал склоняться для ритуального поцелуя. Лицо Деолина помрачнело. Ни сказав ни слова, он спрятал кисть обратно в складки ткани.

— Сегодня можете остаться здесь, — снисходительно промолвил он, но голос его звенел от сдерживаемого гнева, — но завтра вы должны уйти. Ибо доброта ясноокой не бесконечна. И не стоит превращать её храм в трактир.

С этими словами он подал знак двум эльфам. Те отделились от процессии, двинувшейся обратно в храм, и подошли к нам, низко поклонившись. Совсем юные, может быть около ста семидесяти лет от роду, не больше. Явно послушники.

— Приветствуем благословенных эллони, в прибежище ясноокой. Нас зовут Киолин и Райвелин. Мы покажем вам место для ночлега. — Дружелюбно проговорил тот, кого звали Киолин.

— Смотри, брат, одному эллону нужна помощь! — Испуганно отозвался Райвелин, заметив, как Кайвин хромает по посыпанной гравием дорожке.

— Проводи его к ибату. — Кивнул Киолин и повел нас с Кирэлем и Улимой сквозь череду белоснежных сводчатых коридоров.

Райвелин остался помочь Кайвину добраться до обиталища храмового целителя.

— Не беспокойтесь о вашем друге, — тарахтел по пути словоохотливый Киолин, — у ибата сейчас много работы, но он обязательно поможет благородному эллону.

— Сезонная простуда? — Решил пошутить я, но шутку не оценили.

— Что вы, эллон! Тут такое приключилось! Ужас! — Голос Киолина звенел от сдерживаемых эмоций.

— Вчера ночью через горную гряду со стороны Нолгора перемахнула зверская особь. Взрослый самец Гром-птицы! Его ранили лучники на границе, и он свалился прямо к нам в сад. Вишни помял, разломал любимую беседку настоятеля, — Киолин сделал страшные глаза, — рухнул и лежит себе тихо, а у самого в груди аж пять толстых стрел колышется. Мы только сунулись посмотреть, он как вскочит и давай метаться.

Такой дикий оказался. Насилу справились. С десяток эльфов посекло когтями. Послушники ведь не мастера драться.

Кирэль присвистнул. — И где же дикий самец сейчас?

— Улетел, — Киолин пожал плечами, — но думается мне, что не жилец он больше. Одно хорошо. Всадника спасли.

— Какого всадника? — Упавшим голосом спросил я.

— Не знаю какого. Я его не видел. Говорят, что на спине зверюги отрок сидел. Нолгорец. Бедняга. Он, верно, охотился на гром-птицу, а та возьми и ответь. Если бы не угодил к нам, не знаю, сколько бы ещё несчастного по горам носило. К ночи точно околел бы.

По-моему, этих феньяр через одного роняют в детстве. — Серьёзно добавил Киолин доверительным шепотом, — иначе и не объяснишь, как можно держать рядом с собой настолько опасных существ.

— Скверная история. — Покачал головой Кирэль. — Истинно так. — Согласился Киолин и открыл перед нами тяжёлую деревянную дверь.

Внутри под низким сводчатым потолком возвышался валун приличного размера. Верхушка его была срезана и отшлифована так, чтобы ею удобно было пользоваться, как столом. Сбоку прямо в стене зияли два ровных углубления, в которые с легкостью могли поместиться пара таких эльфов, как Кирэль, или с десяток девушек вроде Шарин. Эти ниши, застланные шерстяными одеялами, служили кроватями.

На каменном столе мерцал круглый аквариум, полный маленьких жёлтых энергетических спиралек. Он распространял вокруг себя теплый уютный свет. Я почувствовал, как по телу сразу разлилась дремотная усталость, не напоминавшая о себе весь день.

— Заходите, эллони, — Киолин гостеприимно пропустил нас вперед, — скоро принесу ужин. А вы, — легкий поклон в сторону Улимы, — следуйте за мной. Кельи послушников находятся в другом крыле.

И без того растерянная Улима слабо улыбнулась Киолину, ответная улыбка на лице эльфа стала ещё шире. Он явно старался внушить расположение.

Тогда Улима адресовала нам с Кирэлем умоляющий взгляд.

— Он сказал, что тебе придется разделить эту комнату со мной, — Кирэль напустил на себя крайне благородный вид и гордо выпятил грудь, — в целях твоей же безопасности и сохранности девичьей чести.

Улима слушала его, недоверчиво приоткрыв в изумлении рот.

Я исподлобья глянул на медведя.

— Да шутка, шутка. — Примирительно махнул он рукой.

Улима мгновенно начала закипать. Дыхание с шумом вырывалось из её ноздрей.

— Иди за Киолином, он покажет, где ты будешь спать. Надеюсь, тут недалеко. — Я мягко развернул Улиму к выходу, где уже топтался послушник, всем видом стараясь скрыть нетерпение.

Что-то дрогнуло в лице девушки. Круто развернувшись, она вцепилась в мою руку.

— Я.… я с вами, — прошептала она тонким срывающимся голоском, — я не буду одна. Я вообще не понимаю, что он говорит. — Она с отчаянием оглянулась на Киолина, словно на лице у него вместо улыбки была маска палача, а в руках топор. В глазах девушки отчётливо заблестели слезы.

— А с нами негде, — резко отрезал Кирэль, мрачно наблюдая за переплетением наших рук, — если только Отто не уступит тебе и сам не ляжет на полу, а ещё лучше в другой келье.

Улыбка сползла с лица Киолина. Он тоже заметил реакцию Улимы.

— Почему эллона плачет? — обеспокоенно спросил он.

— Эллона не говорит по-эльфийски. Ей страшно оказаться одной в незнакомом месте. — Спокойно пояснил я, поглаживая Улиму по плечу.

— Ах вот оно что, — с облегчением выдохнул Киолин, — я-то подумал, что обидел эту замечательную девушку. Скажите ей, что там, куда я собираюсь отвести её, есть ещё эльфы-ученики, познающие искусство Майделин. Они говорят на общечеловеческом языке. Одинокой ей быть не придётся. — Дело в том, — я замялся, подбирая слова, не хотелось устраивать скандал и навлекать беду на Финиэла за то, что позволил Улиме незаконно попасть на полуостров, — девушка пришла с нами. Она просто подруга и Майделин не изучает.

Послушник внимательно посмотрел на Улиму, затем на меня и на Кирэля. На его лице проступило понимание, которое, впрочем, тут же сменилось равнодушным выражением. — Жаль, думал, что стал свидетелем первого и исключительного проявления Майделин в половинце.

Он не стал более задавать никаких вопросов. Наверное, как и жители ближайших поселений, считал любые сношения с человеческими женщинами недостойным занятием для эльфа.

— В таком случае, я отведу её в особую келью. Вашей подруге там очень понравится. — С холодком промолвил Киолин.

Кирэль перевёл сказанное Улиме, но та яростно замотала головой, ещё крепче сжимая моё предплечье.

— Скажите ей, — продолжил Киолин, натянуто улыбаясь, — что там есть живые цветы и купель с теплой водой. Келья запирается изнутри. Мы часто пользуемся ей, чтобы побыть наедине с собой и помолиться ясноокой. Обычный послушник может получить разрешение войти туда только за безупречную службу и учебу. Это большая честь.

— И ты думаешь, Улиме позволят там находиться? — Скептически поинтересовался Кирэль.

— Если девушка находится под вашей кхм... — Он запнулся, подбирая слова, они явно давались ему с трудом, — опекой, для ясноокой она такое же дитя, как и мы с вами.

Я старший послушник и я вправе отдать эллоне свой ключ. Разумеется, вы можете её проводить, если захотите.

На таких условиях Улима наконец согласилась пойти, но руку мою так и не отпустила. Недобро хмыкнув, Кирэль забрался на свою койку и отвернулся, демонстративно глядя в потолок.

Идти совершенно никуда не хотелось, ноги гудели после долгого дня, но бросить Улиму, которая, подобно дикарям с Хризолитовых островов, могла изъясняться только жестами, мне не позволила совесть. Я с сожалением оглядел уютную комнату и, пожелав Кирэлю спокойной ночи, вновь двинулся вслед за Киолином. Вместо ответа Кирэль, не меняя расслабленной позы, отсалютовал мне правой рукой.

Ещё одна череда коридоров, низкие покатые потолки, спуск по каменной лестнице вниз, и мы прибыли к месту ночёвки Улимы. Киолин оказался прав. Узрев лианы ароматных цветов, спускавшиеся с потолка, глубокую каменную чашу с парящей водой, подсвеченной жёлтыми спиральками, широкую нишу с мягкой периной и мраморный алтарь богини в углу, Улима тотчас забыла все страхи.

Оглядевшись, она мигом выпроводила нас, для надёжности дважды повернув замок. Даже не попрощалась.

И я не винил её. Я и сам был бы не прочь провести время в таком месте. Особенно после долгой дороги. Если Киолин и был чему-то удивлен, то вида не показал. Он адресовал двери холодный взгляд и неодобрительно поджал губы, собираясь уходить.

— В чём разница между половинцами, пришедшими обучаться, и человеческими женщинами, пытающимися наладить свою личную жизнь, попутно помогая нашему народу не превратиться в сказку? — Я нагнал послушника в коридоре, — одних вы принимаете, других откровенно презираете.

— Лично я считаю, что дети, родившиеся от кровосмесительных отношений, ни в чём не виноваты.

Они так же отмечены милостью богини, как и мы. Наш долг — помочь им научиться использовать полученный магический дар во благо. Остальные же нуждаются в разъяснении вреда, наносимого такими отношениями магическому резерву каждого эльфа. Не говоря уже о наших общих знаниях и самом мироустройстве. Ведь когда мы жили тесными общинами и...

Я понял, что Киолин начал очередную проповедь о вреде общения с обычными людьми.

— А где находятся остальные купальни? — Бесцеремонно перебил я старшего послушника, шагающего впереди.

Киолин едва удержался от кислой мины. Должно быть, в своей голове он принял моё молчание за пристальное внимание к его речам.

— Эллон хочет искупаться? — Вяло пролепетал он, одарив меня сочувственным взглядом. Должно быть ясно понял, что его проповеди не возымели на меня никакого эффекта.

— Да. Но провожать не надо, — поспешно возразил я, — просто скажи, куда идти.

Сникший Киолин показал мне дорогу и был таков.

Променад в компании Улимы и послушника окончательно лишил меня сна. Решив расслабиться в тёплой воде и попытаться восстановить утраченный настрой, я отправился искать купальню. Однако обнаружить её в Иллувалиноре оказалось непросто. Бесконечные коридоры, череда одинаковых дверей, за которыми скорее всего находились жилые кельи. Большая трапезная, молельня с очередной громадной статуей богини, библиотека и галерея, с которой открывался вид на искрящиеся внизу огни Ламкхое. Примерно через полчаса, я пожалел, что отказался от компании Киолина в качестве провожатого. Незапланированная экскурсия по храму успела мне порядком надоесть.

Я покинул внутренние помещения, отправившись исследовать прилегающую территорию.

Оставив всякую надежду на сон и купание, я брел по важным от тумана дорожкам. Гравий тихо шуршал под подошвами сапог. Ноги принесли меня к парящему каскаду озёр, спрятанному под сенью раскидистых красных ив. Наверняка это те самые горячие источники, о которых я читал в библиотеке. В неподвижной водной глади отражалась густая чернильная синева звёздного неба, с блуждающими по воздуху зонтиками пуха и колышущимися на ветру ветвями.

На фоне этого умиротворяющего пейзажа я разглядел силуэт сидящего на берегу послушника. Закатав льняные брюки до колен, он беспечно болтал ногами вводе. Я окинул нескладную фигуру оценивающим взглядом. Совсем ещё юный. Наверное, только недавно поступил во служение. Мешать не хотелось, но и уйти обратно сил уже не было.

Стараясь держаться на приличном расстоянии, я осторожно, по дуге, приблизился к озеру. Мягкий свет воткнутого в землю фонаря заиграл на волосах послушника, рассыпанных по плечам. Как бы я ни старался, бесшумно ступать по гравию было сложно. Я замер в нескольких метрах от озёрной глади и эльфа, сидящего на берегу. Предательски хрустнул камень, и послушник обернулся.

Громадная волна недавно пережитых страхов, волнений и эмоций вновь обрушилась на мою голову. От берега на меня смотрели поразительные голубые глаза.

— Шарин... — Прошептал я.

Она мгновенно встала и, сияя улыбкой, бросилась навстречу. Инстинктивно я сделал шаг вперёд, ощущая, как бешено забилось сердце.

В миллиметре от касания мы нерешительно замерли.

Словно придя в себя после минутной слабости, сконфуженно уставились друг на друга.

Смутившись, Шарин завела протянутые на бегу руки за спину и опустила глаза. — Здравствуй, Отто.

Я ничего не ответил, жадно всматриваясь в её бледное лицо, сплошь покрытое отметинами и заживающими царапинами на впалых щеках. Взгляд мой переместился на неровно обрезанную копну красноватых волос. Рука сама собой потянулась заправить выбившуюся прядь за ухо. Принцесса покраснела, но не отстранилась.

— Я думала, ты меня уже не найдешь. — Робко добавила она, кусая и без того обветренную губу.

А мне вдруг стало стыдно признаться, что я не слишком-то спешил с поисками. Сомневался, занимался другими делами, лелеял свои обиды, сейчас казавшиеся далекими и незначительными. А она оказывается действительно ждала и надеялась. — Жалкий болван, эгоистичный осёл! — Мысленно обругал я себя.

И как теперь рассказать этим голубым глазам, в которых за чистым радостным светом сейчас отражалось мое серьёзное лицо, что за эти дни я успел несколько раз возненавидеть и простить её, сам толком не зная за что. Я не был готов к такому откровенному разговору, да и не знал нужен ли он вообще. Перевести тему, показалось мне лучшим решением.

— Что случилось с твоими волосами? — Негромко поинтересовался я, извлекая запутавшийся в них комочек пуха.

Уголки пунцовых губ Шарин опустились, но тут же снова устремились вверх, — это маленькая жертва за возможность обрести свободу, — уклончиво пояснила принцесса.

— Ты стала ещё красивее, — нежно провёл пальцем по контуру её острого подбородка.

Шарин аккуратно освободила из моей ладони пушинку.

— Я слышала, что ками приносят удачу. — Тихо произнесла она, разжимая пальцы и выпуская белоснежный зонтик на волю.

— Кто такие ками? — Я, как и Шарин, наблюдал за полётом пуха.

— Маленькие горные духи, храмовые стражники. Не пускают сюда зло и дурных людей, — Шарин неловко переступила с ноги на ногу, — то есть, эльфов, — быстро исправилась она, заметив свой прокол и болезненно сморщилась. — Впрочем, в остальном они вполне безобидны.

Только сейчас я заметил, что на колючем гравии все это время Шарин стояла босиком. Без долгих размышлений поднял её на руки. Веса в ней было не больше чем в мешке гороха. Прижимая к себе драгоценную ношу, я прошёл обратно к озеру. Опустил Шарин на дощатый настил. Никто из нас не решался нарушить неловкое молчание.

— Давно ты здесь? — Отважился я начать.

— Гром-птица принесла меня сюда минувшей ночью. — Шарин снова погрузила ноги в теплую воду.

Стащив сапоги, я последовал её примеру и чуть не застонал от наслаждения. — Слышал, нолгорский вторженец наделал немало шуму.

— Эта птица жуткая зверюга. — Шарин поежилась.

— Чудо, что она не сбросила тебя в какую-нибудь расщелину. — Качнул я головой.

— Лучше умереть в расщелине, чем сгнить в склепах Норхиля. — Твёрдо заявила Шарин.

— Нолгорцы, — тут её голос сорвался, — именно они похитили меня после пира. А мой собственный родной дядя ещё и помог им в этом…

— Знаю, — глухо откликнулся я, — и о похитителях, и о том, как тебя везли в паланкине и как в попытке убежать ты прыгала с высоты, буквально расколов моё сердце на двое и про дом ламии тоже. Я знаю все о твоих злоключениях.

— Иди ты! — Выдала свою коронную фразочку Шарин. Второй раз в жизни я слышал от неё нечто подобное и в обоих случаях данное высказывание выражало крайнюю степень изумления. Причём степень эта наступала у нас обоих.

— Но откуда? — Шарин рывком развернулась ко мне, сверля внимательным взглядом.

Я не сдержался от смешка. Сам себе не мог признаться, что скучал по чудаковатым манерам человеческой принцессы. Особенно ярко они проявлялись в моменты, когда Шарин была сильно увлечена или находилась рядом с близкими.

— Слишком многое произошло с момента нашей последней встречи. — Нехотя ответил я.

— Что именно? — Нетерпеливо приподняла бровь Шарин.

— Помнишь, мэтр Гораций говорил, что я являюсь носителем Майделин?

— Та-ак? — Шарин слегка подалась вперед.

— Так вот он был прав. Я волновался за тебя и мне стали сниться сны. Астральные сны. В них я мог видеть тебя в режиме реального времени.

— Ты видел меня? — У Шарин приоткрылся рот.

— Всё, что происходило с тобой, но...

— Ты видел всё?

— Да, но...

— Ты смотрел, но ничего не делал? — Тонкие ноздри Шарин затрепетали, — просто подглядывал?

— Не просто! — Вспылил я, — дай же мне наконец сказать. Видеть то я видел, но помочь ничем не мог. Я был чем-то вроде бесплотного духа. Это хуже, чем просто подглядывать, — я крепко сжал челюсти и отвернулся, — бесконечное бессилие и ярость. — Мои руки непроизвольно сжались в кулаки.

Шарин гордо вскинула подбородок. Я начинал узнавать в ней прежнюю принцессу. Сердце сразу смягчилось.

— Так значит ты все знал, но не попытался ничего предпринять, найти возможность, понять причину. — Отрывисто продолжила принцесса, делая паузы после каждого слова.

— Вообще-то мы с Улимой шли по твоему следу, иногда это было не легко, учитывая некоторые увиденные мной события, — я скривился, вспомнив их воркование с Шелд'Арином и меня передернуло от отвращения, — попутно я пытался найти ответы и на собственные вопросы.

— Вместе с Улимой, значит. И как успехи? — Поинтересовалась Шарин чужим фальшиво дружелюбным голосом. Мой намёк на поцелуй с Шелд'Арином она пропустила мимо ушей. — Вспомнил, как тебя зовут?

Я фыркнул и отрицательно покачал головой. — Мы посетили тетушку Улимы, и там...

— Жаль, — опять перебила меня Шарин все тем же жутким голосом, — я-то полагала, что мы все небезразличны друг другу. Думала, что значу для вас немного больше, чем монаршая особа, которую нужно обслуживать и охранять.

Радости от встречи как небывало. Невинная беседа грозила перерасти в настоящую ссору. Мне тоже многое хотелось сказать Шарин, но омрачать чудесный вечер скандалом, желания не было. Требовалось срочно что-то предпринять.

Я одарил хмурую Шарин загадочной улыбкой. Стянул рубашку через голову и соскользнул в воду.

Голубые глаза на миг расширились. — Ты чего?

— Дай знать, когда успокоишься и будешь готова слушать, а не просто кричать. — Я слегка отдалился от берега, с головой окунувшись в приятную тёплую воду.

— Успокоюсь?! Я думала, у меня есть друзья! Семья! Думала, вы уже с ног сбились, разыскивая меня, а оказалось, что меня продал собственный дядя, в обмен на корону для его слабоумного сына! А вы вообще, устроили милые семейные посиделки у тёти Улимы!

Вся боль и обида последних дней, скопившиеся в сердце принцессы, нашли выход во мне. Чтож это лучше, чем каменное равнодушие.

— Ты ревнуешь, Шарин? — Я хитро прищурил глаза, пряча улыбку в воде.

— Не говори ерунды! — Посоветовала она, гордо тряхнув головой. — Я просто разочарована.

— Вот и хорошо, — пользуясь тем, что Шарин больше не смотрит в мою сторону, я подплыл совсем близко, — потому что твои методы обретения свободы тоже не всегда были приятными.

Поняв наконец мой намек, Шарин буквально задохнулась от гнева, а через секунду её возмущённые возгласы с булькающим звуком потонули в озёрной воде. Изловчившись, я безцеремонно стащил её вниз за ногу.

Вскоре мокрая голова принцессы вновь показалась над поверхностью. Она больше не злилась, лишь неистово цеплялась за меня руками и ногами, инстинктивно обвивая мою талию.

— Сума сошёл, я же плавать не умею! — Прохрипела Шарин, зло отплёвываясь от налипших на лоб и щёки волос.

Сейчас она больше всего напоминала мне маленькую испуганную рыбку.

— Ты в курсе, что похожа на лазорьку? — Я мягко улыбнулся, убирая мокрые пряди от лица принцессы.

— Ты сравниваешь меня с рыбой? — Грозно поинтересовалась она, сдвинув брови. На её носу дрожала крупная капля.

— Не просто с рыбой. С хрустальным лазарем. Эльфы верят, что поймать её может только особенный счастливчик. А мне повезло дважды.

От попавшей в горло воды или ещё бог знает отчего, в моём голосе появилась странная хрипотца. Я наконец-то переживал те моменты, которые так часто всплывали в моём сознании в последнее время.

Запах вишни, исходивший от Шарин в тёплой воде, стал ещё насыщенней и слаще. И я жаждал вобрать его целиком и без остатка. Заполнить им каждый уголок сознания, каждую клеточку тела. Я медленно склонился к Шарин, сознательно оттягивая тот самый маленький шажок до её пунцовых обветренных губ, ставших сейчас очень близкими. Такими, что я мог разглядеть каждую крошечную трещинку.

Она дернулась в сторону, но я властным движением удержал её на месте.

— Ну уж нет. Только не сейчас. — Прошептал я в самые губы принцессы.

Мне вспомнился древний животный обычай зализывать раны, и я вдруг начал понимать ненавистного Далара Шелд'Арина, решившего провернуть нечто подобное с коленом Шарин. Но я не он, и так просто не отступлю.

Осторожно коснулся языком повреждённой кожи, ощущая солёные капельки крови вперемешку с водой. Самым большим моим желанием сейчас было убрать все эти несовершенства, приносящие принцессе дискомфорт. Я попробовал призвать Хейтелин. По моим расчетам, это должно было быть похоже на то, что показывал мне Кирэль, когда мы ловили рыбу. Прислушаться к себе, понять истинное намерение и найти источник силы внутри.

Я считал, что целительная магия должна идти прямиком от сердца, и никак иначе. Прикрыв глаза, сосредоточился на внутренних потоках, вылавливая их и сплетая тонкие ниточки: тепло, мягкость, лёгкое дуновение ветерка, восстановление. На кончике языка зароились мелкие мурашки.

Шарин что-то промычала. Сквозь полуоткрытые веки я разглядел мелкие бусинки голубоватых огоньков. Они искрились там, где мягко соприкасались наши губы, словно диковинное украшение. Принцесса тоже заметила их и смешно скосила глаза к носу, пытаясь получше разглядеть магию, творившуюся, между нами. Затем вновь попыталась отстраниться, явно намереваясь что-то сказать. Но я не позволил, поцелуем разделяя маленькое чудо на двоих. Мягко, неспешно, смакуя и растягивая накрывшее меня удовольствие.

Шарин больше не делала попыток освободиться. Напротив, она ещё теснее прижалась ко мне, впившись ногтями в мои плечи с такой силой, что я был уверен: обязательно останутся отметины.

Под гулкие удары собственного сердца я думал лишь о том, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Одной богине известно, до чего бы мы ещё дошли, если бы интимную тишину не нарушил возмущённый возглас Кирэля.

— Чтоб мне в Унгал провалиться! Лисья твоя морда!

Шарин ойкнула и снова ушла с головой под воду. Я вытащил её на поверхность и помог выбраться на сушу. Даже не озаботившись тем, чтобы отжать мокрые вещи, Шарин быстро посеменила к храму, оставляя за собой бегущие потоки воды. Кирэль таращился на неё широко раскрытыми глазами.

— А где Улима? — Глупо спросил он, прожигая взглядом спину принцессы.

— Понятия не имею. — Буркнул я, выбираясь из воды.

У Кирэля был крайне смущённый и виноватый вид.

— Так, стало быть, это... ты и... ну, в общем, с послушниками развлекаешься? — Наконец выдавил он, справившись с собой.

— Нет. — Недовольно ответил я, чувствуя болезненное разочарование от того, что нас прервали. — Это была Шарин.

Кирэль моргнул. — Какая Шарин? Та самая? Принцесса, обещанная нашему аманиэлю?

Я молча кивнул, подбирая вещи, кучей лежавшие на дощатом настиле.

— Отто, ты извини меня, я не хотел мешать. Просто, когда вы с Улимой ушли и ты не вернулся, я решил, что вы... ну, в общем... — Он виновато развёл руками.

Отчасти я понимал чувства Кирэля и не мог с уверенностью сказать, как сам поступил бы в подобной ситуации. Но и простить его я ещё не был готов. А потому, развернувшись, ткнул пальцем в могучую грудь.

— Знаешь, Лизарий всё-таки очень точно тогда подобрал маски. — Недовольно сообщил я потупившемуся Кирэлю.

— Это ещё почему? — Глухо осведомился он.

— Потому что так беспардонно топтаться в чужой личной жизни может только настоящий медведь. — Я хлопнул незадачливого приятеля по плечу и отправился в храм.

Нежданная встреча с Шарин расставила все по местам.

Словно кто-то невидимый стер со стекла пыль, и мир заиграл новыми красками. Впервые за долгое время ночь не была омрачена кошмарами. Сегодня мне снилась главным образом радуга, весенний гром и много вкусной еды в горшочках. Именно так подавали пищу здесь, в храме. Я знал это наверняка и теперь перепрыгивал через три ступеньки, стремясь проверить свое новое воспоминание. Многодневные тревоги отступили, а в голове зрело решение: я уже не был так уверен, что хочу найти отголоски своего прошлого. Настоящее вполне устраивало меня. Осталось только одно — найти собственное место в жизни, такое, где мне будет хорошо и спокойно. Свой собственный дом. И поселиться там вместе с Шарин.

Для начала мы могли бы отправиться в путешествие по полуострову, понять, где нам нравится больше всего. Потом построить дом, может быть, даже на севере. Недалеко от Кирэля и его семьи. Ведь, по его словам, жители Симкхое куда проще и гостеприимнее остальных эльфов. В порыве утреннего благодушия я готов был простить ему вчерашнюю оплошность.

Шарин могла бы заняться изобретением всяких полезных в хозяйстве вещей.

Взять хотя бы её стилет, замаскированный под украшение. Уверен многие эльфы оценили бы подобную игрушку. А если ещё и магии добавить…

Горя желанием поделиться с принцессой своими планами, я быстро вбежал в трапезную, но ни за одним из трех больших столов Шарин не обнаружилась. Внутренний голос настойчиво твердил, что она должна находиться где-то поблизости, скорее всего, на улице. Махнув рукой на ароматные горшочки с кашей, я бросился к озеру. Однако и там принцессы не оказалось. Я тщетно искал ее и в каменном саду, и среди вишнёвых деревьев.

Пробегав около получаса и обследовав практически весь храм, я приготовился сдаться и наконец позавтракать. А потом выяснить у Киолина, где находится келья спасенного нолгорского всадника. В какой-то момент мне даже начало казаться, а не приснилась ли мне она?

Обреченно бредя по дорожке вдоль резных скамеек, в самом дальнем уголке храмовых владений, я буквально споткнулся о Шарин, сосредоточенно чертившую что-то прутиком на песке. Увидев меня, она робко улыбнулась.

— Что ты делаешь? — Я попытался разглядеть рисунок, очень похожий на схему или план.

Шарин поднялась, отряхивая песок с колен, и с гордостью воззрилась на меня: — Я подумала, что раз уж мы встретились, то глупо теперь идти разными дорогами.

— Ну просто музыка для моих ушей. — Подумал я, но вслух ничего не сказал. Лишь улыбнулся одним уголком рта.

Медленно приблизился, уже с должным любопытством взглянув на рисунок поверх плеча принцессы. — Надеюсь, что это не план нашего будущего дома.

Шутку Шарин не оценила. Поджала губы и произнесла: — В тот день, когда гром-птица сбросила меня на храмовую лужайку перед фонтаном … — тут она осеклась, ее уши заметно покраснели, — я совершенно случайно услышала разговор настоятеля и старшего послушника в трапезной. — Пальцы принцессы принялись нервно крутить прутик.

— И что же такого обсуждали Деолин и послушник?

— Их сильно беспокоило мое внезапное появление. Они сочли, что я могу оказаться шпионом Нолгора и хотели отправить посланника за советом к друидам, через портальный сосуд, — Шарин задумчиво прикусила губу, — теперь я пытаюсь выяснить, где этот сосуд находится. Вот примерный план храма, — она показала на свой рисунок прутиком, — правда, я затрудняюсь ответить, насколько он точный.

— Угу, — я ткнул пальцем в угол схемы, — у тебя вход с другой стороны. Как раз там, где обрыв.

Шарин густо покраснела. — По крайней мере, за два дня, я запомнила расположение основных комнат в храме. Кое-что на территории увила сверху, пока неслась на спине этой зверюги.

Принцесса старательно исправила рисунок. Затем принялась вышагивать рядом взад и вперёд, по-генеральски заложив руки за спину. — По идее портальный сосуд должен быть очень большим чтобы вместить в себя целого эльфа. Хотя это совсем не обязательно, возможно сосуд всего лишь образное название, определяющее предметную схожесть. В любом случае он где-то в храме и явно не в трапезной и не в молельне.

Подробно изучая план, я следовал за Шарин, как пёс, принюхиваясь к запаху вишневой свежести волнами, исходящему от принцессы. — Итак, если найдем портал, — продолжала рассуждать принцесса, — мы тоже сможем им воспользоваться, в своих целях.

Пустившись в очередной поход вдоль песочной схемы, она развернулась, наступив мне на ногу. Неловко покачнулась.

— Отто, ты не мог бы смотреть на рисунок с другой стороны? — Раздраженно спросила она, вместо того чтобы извиниться.

Впрочем, я не обижался. Лёгким движением руки вернул Шарин равновесие.

— Ты топчешься не только по моим чистым сапогам, но и в кабинете настоятеля, — мягко упрекнул я, указывая на план. Захотелось подразнить ее в ответ на грубость, — мне все равно, а вот Деолин может обидеться.

Шарин вспыхнула и задрав нос, отошла подальше. Я хихикнул, довольный произведённым эффектом.

— А если серьезно, куда бы ты хотела отправиться? — В голосе моём больше не было прежнего веселья.

Шарин странно посмотрела на меня и выпалила: — конечно, домой, в Златавир! — Ее глаза загорелись предвкушением.

А моя радость сдувалась словно дымчатый гриб, которому придавили шляпку. — Не выйдет, — холодно выплюнул я.

— Ещё как выйдет! — Горячо пообещала принцесса, — не беспокойся, поиски портала я могу взять на себя.

— Ты не поняла, Шарин. В Златавир я не вернусь. Это твой дом, а не мой. Мне там в ряд ли будут рады.

— Чепуха! — Начала распаляться принцесса, тряхнув неровной копной волос, неумело затянутых в узел. В порыве эмоций из растрепанного пучка вылетело ещё несколько рваных прядей,

— отец будет только рад увидеть спасителя своей единственной дочери. Он наградит тебя, а вот дяде и Люцию в ряд ли придётся сладко.

— А потом твой дядя похлопочет и меня сошлют куда подальше, а ты выйдешь замуж за этого самого Люция. Прекрасный план. — Я издевательски похлопал в ладоши.

— Я не смогу выйти замуж за Люция, потому что обручена с тобой! Кстати говоря, с полного одобрения моего отца. Или ты забыл? — прорычала Шарин сквозь зубы.

— Это было до того, как тебя похитили. И он явно просто не хотел отдавать тебя Нолгорцам. Политический ход. Избавится от пленного эльфа без роду и племени гораздо проще, чем от верховного из Нолгора.

— Хорошо, а что предлагаешь ты? Я не обладаю магией. Как я буду здесь жить? Все ходят, подозрительно косятся, как будто у меня хвост отрос или рога!

— Теперь ты понимаешь, что я испытывал на земле Златавира. — Парировал я.

Зарычав, Шарин сложила руки на груди и отвернулась.

Я тоже молчал. — Ну почему с этой девчонкой все время так не просто? — Мысленно вопрошал я у неба стараясь победить нарастающий гнев.

— Мы могли бы найти дом подальше от столицы. Где-нибудь на юге или наоборот на севере. В Симкхое у меня есть друзья. Ты могла бы заниматься изобретательством...

Но принцесса не дала мне договорить: — Ты предлагаешь мне, наследнице королевского дома, променять родовой замок на жизнь деревенской затворницы? — Она деланно рассмеялась.

— Вовсе нет. Я предлагаю небезразличному мне человеку, начать жизнь с нуля. Вместе, — я сделал шаг навстречу принцессе, намереваясь обнять хрупкие плечи, — ты уж определись, ваше Высочество, кто ты для меня: принцесса Златавира или самый близкий друг. — Моё дыхание всколыхнуло пружинки волос над лбом Шарин.

— Я уже приняла решение, Отто и менять его не собираюсь. Либо мы возвращаемся вместе, либо я уйду одна, — Шарин повернулась ко мне спиной, яростно сжимая кулаки, — мое место в Златавире, и, если ты ставишь мне условия, вместо того чтобы стать частью моей судьбы, значит наши дороги расходятся навсегда.

— Отлично. Раз мы решили поговорить на языке ультиматумов, знай, чтобы разойтись навсегда, нужно разорвать помолвку по обоюдному согласию, а я его не дам! Ясно тебе? — В затылке запульсировала распирающая злая боль, я едва сдерживался чтобы не закричать, — и одна ты даже из Ламкхое не выберешься. Опять влипнешь в неприятности и, чего доброго, закончишь наложницей, в доме какого-нибудь арханди, — зло выплюнул я.

— Воспользовавшись порталом, я смогу избежать этого, — бесцветным голосом процедила Шарин, — жалею, что вообще встретила тебя! Прощай, Отто, — едва сдерживая слёзы Шарин гордо задрала нос и пошагала прочь.

— Скатертью дорога, привет Люцию! — Я чувствовал, что меня понесло, но не мог остановиться, продолжая нести истерическую чепуху. В глазах было темно от гнева и обиды. Догонять принцессу я не собирался. Боялся ненароком вытрясти душу из этой своенравной девчонки. Догонять принцессу я не собирался. Боялся ненароком вытрясти душу из этой своенравной девчонки.

Впрочем, далеко уйти ей все равно не удалось. С ног её сбил мощный ураган по имени Улима.

Схватившись за руки, Шарин, Улима с размаху бухнулась на колени, наверняка расцарапав их до крови, и залилась слезами. — Ваше высочество, простите меня! — Громко всхлипывала Улима, теряя остатки самообладания, — это все из-за меня, из-за меня.

— Успокойся, Улима, — взволнованно позвала принцесса сотрясающуюся в рыданиях девушку, — я очень рада тебя видеть, — Шарин опустилась рядом. Руки её дрожали от ещё не остывшего гнева.

— И я вас... — слабо прошептала Улима, вытирая рукавом лицо, — какое счастье что с вами ничего не случилось! Я так виновата!

— Пока я ничего не понимаю, но сейчас ты мне все расскажешь, — предложила Шарин, помогая девушке встать и не глядя на меня, увлекла её в сторону мраморных скамеек, со всех сторон окружённых живой изгородью из можжевельника.

Круто развернувшись на пятках, я метнулся в другую сторону. К храму. Хотелось немедленно собрать вещи и тоже дать деру. Неважно куда, главное подальше от некоторых.

У фонтана меня окликнули. Оказывается, пребывая в пылу страстей, я пролетел мимо мирно беседовавших Кайвина и Кирэля. Кайвин выглядел свежим и полностью здоровым. Я отметил, что больше он не хромал и смело опирался на обе ноги.

Проследив за моим взглядом, Кайвин улыбнулся. — Местный ибат мастер своего дела. Столь мощные потоки Хейтелин я не встречал уже давно.

— Я рад. — Сухо покивал, переводя дыхание.

Кайвин с тревогой глянул на меня.

— Куда спешишь, словно табун разъярённых кентавров? — Спросил Кирэль подавив чудовищный зевок.

— За вещами. — Коротко отозвался я. Говорить длинными предложениями без сочной брани я был ещё не способен.

— Я тоже не прочь поскорее покинуть это место. Без Ирлиана, оно утратило свою привлекательность. Но вижу, что движет тобой совсем не жажда приключений. — Кайвин вновь попытался поймать мой взгляд, но я опустил голову.

— Я слышал Шарин нашлась, — Мягко продолжил он расспрос.

Я промычал нечто утвердительное.

— Стало быть, твои злоключения закончены?

— Стало быть. — Буркнул я. Но приятели не отставали.

— И что, мы даже не отправимся к старине Ирлиану чтобы наконец узнать, кто скрывается под маской Отто? — Уточнил Кирэль, разочарованно морщась.

— «Мы»? — Скептически поднял я бровь, — вы хотите сказать, что и дальше пойдёте со мной? Даже если эпопея с поиском принцессы закончилась?

— Разумеется, мы же друзья! — Прогудел Кирэль и так хлопнул меня по спине, что я невольно сделал маленький шажок вперёд.

— Мы сроднились с твоей загадочной историей, белый Лис, — добавил Кайвин с улыбкой, — теперь мы её часть.

Я почувствовал, как былое благостное расположение духа потихоньку вновь возвращается ко мне. Губы сами собой сложились в улыбку. Путешествовать с друзьями совсем не то, что одному.

Особенно если ты почти ничего не помнишь о мире, в котором живешь. — Значит к Ирлиану мы и отправимся. И чем быстрее, тем лучше.

— Готовься Ренкхое, — азартно потер руки Кирэль, — уж мы наведём шороху в норе друидов, приключения продолжаются!

— Кстати о друидах. Они обитают на западе, в роще Эходрев. Это другой конец полуострова, — задумчиво заметил Кайвин, — в такой поход нельзя отправляться вот так, с бухты-барахты. Предлагаю спуститься в город и запастись всем необходимым.

— Заодно можно пополнить резервы, — добавил Кирэль, показывая внушительный кулак с перстнем на среднем пальце.

Я согласно кивнул.

— Девушек мы тоже с собой возьмем? — Ехидно поинтересовался Кирэль, пока мы спускались вниз, вновь трясясь в жуткой вагонетке.

— Нет! — Выпалил я резче, чем собирался.

Друзья удивленно переглянулись.

— Шарин собирается отправиться в Златавир через портал. Пусть забирает Улиму с собой. В конце концов, там их дом, нечего тут глаза мозолить.

— И что Улима, уже согласилась? — В голосе Кирэля прозвучали какие-то странные расстроенные нотки.

Я неопределённо пожал плечами.

— Но ведь портальные сосуды занесены в каталог строгого режима. Они не подлежат продаже или использованию без специального на то разрешения. Где она возьмет подобное? — Вмешался Кайвин.

— В храме есть портал. Им пользуются чтобы общаться с друидами, — сообщил друзьям то, что услышал от Шарин, — наверное она попросит Деолина помочь.

— Никогда не слышал об этом. Возможно, портал появился недавно. В любом случае зная Деолина, он не даст ей такого разрешения. — Кайвин потер подбородок ладонью.

Я отметил, что кожа на его лице в любых обстоятельствах оставалась чистой и гладкой. Интересно, это какая-то магия или его личная особенность?

— Дело в том, что при использовании порталы создают очень большую магическую вибрацию. В том числе и подземную. Если будем часто пользоваться, большая часть Иллу-Валиона рискует уйти под воду. — Пояснил Кот.

— Тем лучше. Значит, им придется придумать другой план. — Сказал я, стараясь скрыть тайное злорадство, и проскользил по лавке, уставившись в крошечное окошко. Днем Ламкхое выглядел гораздо живописнее, чем ночью. Зеленоватые холмы, покрытые белыми цветами, просторные поля, на которых неспешно пахали самые настоящие кентавры, повязавшие головы платками, чтобы не напекло солнце.

— Сколько же здесь живет разных существ! — Вслух поразился я.

— Очень много, — охотно откликнулся Кайвин, — после того как материк занял люди, известные своей нетерпимостью к другим расам, эльфы приняли на полуостров тех, кто пожелал сохранить свою природу. Место нашлось всем. По негласному закону каждый народ делает то, что хорошо умеет от рождения.

Мы покинули тряский вагончик и отправились вдоль улочек, скроенных из деревянных настилов, возвышавшихся на небольших сваях. Под нами колосилась густая трава, вперемешку с тростником и мелкими водяными лилиями.

Пройдя мимо череды свайных деревянных домиков, вышли на главную площадь, с алтарем богини в центре.

— Эльфы делают оружие и лекарства, феи диктуют моду и дарят красоту, — продолжил Кайвин, указывая на лавку, ярко выделяющуюся на фоне остальных. Зефирные стены переливались мириадами блёсток. Лишь приглядевшись я понял, что она представляет собой большущий розовый бутон, с зелёными лепестками-балкончиками и дверью. Над глухими зеркальными витринами сияла надпись: «Крылья матушки Лиль».

Я взглянул на своё отражение, поправил куртку и чуть не упал в обморок, когда зеркало сварливо объявило: — Это тебе не поможет. Такой фасон лет сто уж как не носят!

Я стоял и глупо хлопал глазами, стараясь вернуть себе дар речи.

— Вот что идеально подойдёт твоей фигуре. — Отражение начало меняться. Мгновение спустя, из зеркала на меня ошарашено смотрел эльф, одетый в лиловый камзол, расшитый мелким бисером. Непослушные льняные волосы были аккуратно собраны в блестящий конский хвост.

Я попятился.

— Не нравится? — С досадой осведомилось зеркало.

Лиловый камзол исчез. Теперь на мне красовались розовые панталоны в полоску и кафтан им в тон. На голове высокая причёска. Я наблюдал как мое лицо постепенно принимало нежный меловой оттенок. Кайвин тоже это заметил и обхватив за плечи поспешил увести меня прочь, пока я не заработал сердечный приступ.

— А вот и дружки твои, такие же лохмотники! — Радостно воскликнуло зеркало, — сейчас всех приведём в порядок! Эй вы куда?!

По пути Кот прихватил и Кирэля, уже открывшего рот, чтобы сказать болтливому зеркалу, в каком месте у его хозяина будут торчать те самые розовые панталоны, если оно не соизволит заткнуться.

— Пойдемте лучше на почту, — мрачно предложил Кайвин, бросив недовольный взгляд через плечо, — Кирэль, кажется, хотел отправить письмо домой.

Почта оказалась высоким прямоугольным строением, очень смахивающим на скворечник. На фасадной части красовалась всего одна круглая дверь, с дребезжащим на ветру колокольчиком. Зато вся крыша была изрешечена маленькими мансардными окошками. В них туда-сюда сновали пестрые птицы.

— Здесь обитают сирины. Почта — это их епархия, — шепотом объяснил Кайвин, пока Кирэль звонил в колокольчик и дверь со скрипом открывалась.

Внутри царил полумрак и гуляли сквозняки. На высокой деревянной стойке сидела большая коричневая птица, с узким женским лицом, почти заросшим перьями. Острый нос напоминал клюв, а круглые янтарные глаза, смотрели холодно. На голове у птички был синий колпак, шею обхватывала белоснежная манишка с брошью виде скрученного свитка с сургучной печатью.

Народу было не много, так что мы оказались первыми. Кирэль принялся договариваться с женщиной-птицей, а я обратил внимание на низенького бородатого человечка, за соседней стойкой. Похожий на гнома, он отчаянно картавил, силясь продиктовать сообщение ещё одной пернатой сотруднице почты в аналогичном колпаке, но без манишки. Та словно издеваясь повторяла сказанные человечком строчки в точности со всеми речевыми дефектами. — Грёк, это я, серый Хлыч. Спасибо друг, я всегда мечтал о таком камне. Жалую тебе низкий поклон. — В который раз терпеливо проговорил гном по слогам.

— Грёёг! Это я старый хрыч! Спасибо друг, я всегда мечтал о таком гамне. Жалую тебе низкий поклон. — Невозмутимо повторила птица.

Гном застонал и вытер потный лоб шапочкой.

— Жалкая курица. — Проворчал он, так чтобы птица не услышала.

Человечек поднял голову и умоляюще уставился на меня глазами-бусинами. — Добрый эллон, сама богиня мне вас послала! Битый час тут торчу! Прошу, помогите!

Увидев, что я собираюсь отказаться, гном повис у меня на локте. — Я ведь не отстану! — Пригрозил он, — Грёк — мой деловой партнер. Если он получит письмо в таком виде, скандала не оберёшься, — гном тяжело вздохнул, — адрес я вообще называть боюсь.

Я продиктовал письмо, получил одобрительный кивок гнома, заплатившего почтальону четыре витка Лайтелин, по количеству запомненных диковинной птицей строк, и уже хотел отойти обратно к друзьям, как гном снова схватил меня за рукав.

— Спасибо, добрый эллон! Вы спасли мою репутацию! — Произнес он и достал из кармана сверкающий прозрачный камень, украшенный золотистыми прожилками, — приносит удачу, — лукаво добавил гном и исчез.

Мы следом вышли на улицу, после почтовых сумерек казавшуюся очень яркой, и направились поправлять свои финансовые дела.

— Какой оригинальный способ отправлять корреспонденцию. — Заметил я, когда мимо нас, на огромной скорости пронёсся очередной пернатый почтальон.

— Удобный, — согласился Кайвин, — сирины способны запоминать каждое услышанное слово, любую фразу, вплоть до интонаций. Посылки опять же в лапах носят.

— А они не раскрывают секреты чужой переписки? — С сомнением спросил я, совершенно не будучи уверенным в том, что смог бы доверить им важную информацию.

— Ни в коем случае. Сохранность чужих тайн для сиринов превыше всего. Это у них в крови. Они быстрее дадут отрубить себе крылья, чем нарушат признанную ими же этику. — Серьезно подчеркнул Кайвин.

Я уважительно присвистнул, потом еще раз изумленно, увидев впереди величественное здание из темно-зелёного малахита. Над пятиколонным портиком, массивными буквами из чистого золота было выбито: «Депозиторий Варанбан». Мелкими буковками ниже значилось: «Восточный филиал Ламкхое».

— Если это филиал, страшно подумать, какой величины основное здание. — Прошептал я, пораженный грандиозностью сооружения.

— Они очень похожи, только столичный раз в десять больше. — Спокойно подтвердил мои мысли Кирэль, поднимаясь по круглым ступеням.

Справа и слева от входа высились пустые рыцарские доспехи, похоже тоже сделанные из чистого золота. Красные страусиные плюмажи грустно покачивались на ветру. Стоило нам подойти поближе, как доспехи ожили и с лязгом сомкнули перед нами копья.

Я вопросительно глянул на друзей.

— Это стражи, — успокоил Кайвин, — не шевелись.

Один из «рыцарей», с неприятным скрежетом поднял левую перчатку и поводил ею из стороны в сторону, словно ощупывая пространство вокруг нас.

— Они проверяют магические частоты и ауру, — объяснил Кирэль, — если видят подозрительные колебания или другие признаки, характерные для потенциального нарушителя, немедленно атакуют.

— И что будет, если они найдут злоумышленника? — Осторожно уточнил я.

— Будет весело, — усмехнувшись, ответил Кирэль, — нарушителю уж точно не поздоровится. Как минимум его вышвырнут прочь и он перечитает мягким местом все ступени. Но лучше их не провоцировать, это же просто куски металла, заряженные магией. Они не чувствуют усталости и боли. Мечом и кулаком их не напугать. Жаловаться тоже бесполезно.

Тем временем стражи закончили проверку и растворили перед нами тяжёлые двустворчатые двери.

— А кто на полуострове оказывает финансовые услуги? — Спросил я, рассматривая просторный холл, устланный алой ковровой дорожкой, в котором почему-то хотелось говорить исключительно шёпотом. По стенам и потолку вились живые лианы пушистого плюща.

— Лепреконы, — коротко ответил Кирэль, — разве непонятно? Всё красное, зеленое, везде золото, — он указал на люстру и канделябры, развешанные по стенам. В вытянутых наподобие свечей плафонах тускло мерцали одиночные спирали.

— Плющ опять же. — Медведь небрежно стряхнул приставший листик с плеча. Кирэль часто забывал, что мне приходилось практически заново познавать родной мир.

Через овальную арку мы вошли в единственный просторный зал, заставленный большими стеклянными витринами. В них, на аккуратных бархатных подушечках покоились ряды всевозможных колец и перстней: массивные золотые, тонкие из серебра и платины. От разнообразия буквально разбегались глаза. Внизу скромно ютились разновеликие энергоприемники.

Амфитеатр витрин завершался длинным гладким прилавком из красного дерева. За ним, с дружелюбным, даже приторным выражением лица, стоял кудрявый рыжеволосый мужчина, в идеальном, с иголочки, жилете винного цвета. На лацкане поблескивал вышитый банковский герб. На пальцах множество колец, почти как у ромарки.

— Доброго дня, эллони, — приветствовал он нас широкой улыбкой, от чего бесконечные веснушки на его лице растянулись, — чем могу помочь?

— Мы пока хотим осмотреться. — Вежливо отозвался Кайвин.

— Эллон ищет что-то особенное? — Беседуя с Кайвином, служащий депозитория не сводил с меня пристального взгляда. Я сделал вид, что ничего не заметил, продолжая прохаживаться вдоль витрин.

— Я думаю, эллон хотел бы приобрести кольцо накопитель и сразу пополнить резерв, — ответил за меня Кот, — верно, Отто?

— Да. — Тихо подтвердил я.

Лепрекон буквально подскочил на месте, как рыбак, поймавший крупного жарта.

— Прекрасно, эллон, прекрасно! — Затараторил он, выбираясь из-за своего прилавка и подходя ко мне.

Я отметил, что уши у него очень похожи на эльфийские, только шире и больше.

— Какие предпочтения? Может быть классика? Гладкая поверхность, без вставок и узоров. Ничего лишнего, — он обвёл рукой самую верхнюю полку, с лежащими на ней простыми кольцами с круглыми и квадрантными камнями, — есть с декоративной отделкой, с эмалью, фигурной вырубкой.

Он замолк, смутившись собственного напора. — Простите, увлёкся. Так что вам больше по душе? Я неопределенно пожал плечами.

— Угу, — лепрекон поджал губы и поманил меня за собой к стойке. Он извлек из-под прилавка огромную обитую бархатом доску со вставленными в неё кольцами, — попробуйте это, — он протянул мне квадратный перстень с темно-синим камнем.

Я честно попытался нацепить его на палец, но украшение будто нарочно сопротивлялось, не желая налезать. Та же история повторилась и с пятью другими кольцами. Лепрекон невозмутимо забирал неподходящее украшение и так же невозмутимо выдавал мне следующее.

Аквамариновый перстень ударил меня крошечной молнией, а серебряное кольцо с рубином выскользнуло из моих рук и завертелось волчком на деревянной столешнице. Лепрекон ловко прихлопнул его ладонью и засунул обратно в ячейку.

Мне казалось, что я перемерил уже половину ассортимента.

Служитель Варанбана, чувствуя, что у клиента вот-вот сдадут нервы, ритмично постукивал пальцами по прилавку. Над верхней губой выступили бисеринки пота.

— Знаете, у меня есть одна вещица. Она правда ещё не совсем готова, — он задумчиво потер подбородок, — впрочем...

Лепрекон развернулся, открыл потайную дверь, замаскированную под картотечный шкаф, и ненадолго исчез за ней.

Я обернулся к друзьям, терпеливо ожидающим меня.

— Не волнуйся, Отто. Подбор подходящего кольца всегда непростая процедура. — Заверил меня Кайвин.

— А где твоё кольцо? — Спросил я, заметив, что у Кота нет никаких украшений.

— Забрали люди Лизария, пока я был в плену. Я оказался не так хитер, как Кирэль, и не догадался спрятать украшение. А на новое пока у меня не накопились силы. Возможно, через десяток лун... — задумчиво проговорил он, гипнотизируя взглядом гирлянды колец, поблескивавших в свете магических огней.

Встряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, он бодро произнес: — Так что пока у нас с Кирэлем один кошелек на двоих.

— С тебя причитается. — Шутливо напомнил ему Медведь.

Из потайного хода вернулся лепрекон, сжимая в кулаке квадратную деревянную коробочку.

— Вот, — торжественно объявил он, — одно из лучших творений нашего мастера-перстенника. Чернённое серебро и настоящий горный алмаз!

Он благоговейно откинул крышку, обнажив массивный круглый перстень с руническими узорами по ободку. Центр венчала острая макушка прозрачного камня. Внутри лениво кружился серебристый туман.

— Ух ты! — Восхищённо выдохнул Кирэль.

На удивление, перстень мне тоже приглянулся.

— Это дорогое, но универсальное изделие, — быстро вставил лепрекон, — по количеству тумана всегда видно, сколько витков магии осталось внутри. Правда, оно не совсем готово.

Иногда сбивается количественный индикатор, но я сделаю скидку.

Я надел перстень на палец и ощутил, как кольцо словно маленький зверёк само обхватило фалангу. Ощущение было довольно приятным. Я бы даже сказал уютным. Краем глаза взглянул на Кайвина, скромно стоявшего в стороне и решительно заявил: — Принесите ещё одно такое же. Я возьму оба.

У лепрекона слегка дернулся глаз. — Боюсь, точно такого же больше нет.

— Значит принесите похожее. — Решил не сдаваться я.

Я не помнил своих прежних друзей, а может быть их у меня и не было. Кот и Медведь, в сущности, посторонние эльфы, но никто кроме них не проявил такого участия к моей судьбе. Разве что Шарин. Сердце болезненно сжалось.

— Для неё ты был просто очередной интересный эксперимент. — Твёрдо напомнил я себе.

И пусть, возможно, для Кайвина и Кирэля всё это тоже лишь благодарность за спасение из плена, но мне бы хотелось, чтобы посаженный нами росток доброты, давал новые ростки превращаясь действительно в крепкую дружбу.

— Но эллон, вы ведь не знаете стоимости. — Неуверенным голосом пролепетал лепрекон.

Отчего-то меня задело, что этот рыжий коротышка осмелился усомниться в моей возможности приобрести сразу два кольца. Я выпрямился и уперся ладонями в прилавок, нависая над ним.

— Если я сказал, что беру оба, значит, беру оба. — Чётко и отрывисто проговорил я, делая упор на каждом слове.

— Простите, эллон! — Испуганно пропищал служащий, съёжившись под моим взглядом.

Он снова ушел и принёс ещё одну коробочку.

— Это почти такое же, — сообщил он, демонстрируя белое костяное колечко с золотыми вставками и алмазом чуть меньшего размера, — оно вполне исправное.

Я повернулся и бросил кольцо Кайвину. Тот рефлекторно поймал его, но тут же сделал шаг вперёд, протягивая украшение обратно. — Отто, я не могу принять. Это слишком дорогой подарок.

Я метнул многозначительный взгляд на Кирэля, призывая помочь. Тот несколько секунд внимательно смотрел на меня, затем приблизился к Кайвину и не терпящим возражений тоном заявил: — Слишком — это когда от твоей костлявой задницы, у друга на шее уже синяки величиной с кулак.

— Ну знаешь... — Прошипел Кайвин. Его лицо покрылось красноватыми пятнами.

Я тихонько рассмеялся. Кирэль всегда умел разрядить обстановку. Просто и топорно. Как настоящий медведь. Он молодецки хлопнул друга по плечу. Лицо Кайвина смягчилось. Кот тяжело вздохнул и нацепил кольцо на палец. — И вот я снова твой должник, Отто.

— Отдашь, когда вздумается. — Великодушно махнул я рукой.

— Четыре тысячи витков Эльмаин за оба кольца, — напомнил о себе лепрекон, — и скажите сразу, сколько витков и какой магии вы хотите поместить в резерв каждого украшения?

— Сколько?! — Кирэль буквально задохнулся от негодования, — грабёж!

— Но, эллон, — серьёзно возразил лепрекон, — это особый труд, редкие камни. Резерв каждого кольца рассчитан на пять тысяч витков разного сорта магии. Больше разве что у самого амана Тхозаира.

— Уговорили. — Поспешил я остановить распалявшегося лепрекона. Тот довольно улыбнулся и выставил передо мной энергоприемник.

— Сначала оплатите кольца, потом пополним резервы, — продолжил он, тепло улыбаясь, — я сделаю скидку на кольцо с дефектом. Итак, с вас всего три с половиной тысячи Эльмаин.

Под пристальными взглядами друзей я приложил палец к устройству, почувствовав лёгкое покалывание, а спустя мгновение — стремительно накатывающую слабость. Видимо, отдать разом столько магии считалось верхом безумства. Однако обратной дороги у меня уже не было.

Затем лепрекон вынул второй приёмник, соединил цепочкой с первым, вложил в один приобретённый мной перстень, в другой снова лег мой указательный палец.

— Сколько и какого вида магии желаете вложить в резерв? — Деловито спросил он.

По совету друзей в кольцо перекочевала сотня витков Лайтелин и полсотни Файтелин. На первое время этого должно было хватить. Затем столько же отправилось и в кольцо Кайвина. Причем заложить Файтелин вызвался обеспокоено поглядывавший на меня Кирэль.

После всех процедур руки у меня немилосердно дрожали. Но все равно я был рад что теперь ни я ни Кайвин не зависели от кольца нашего друга. Как на зло снова вспомнилась Шарин и её грандиозные планы по возвращению в Златавир. Ведь у неё тоже нет абсолютно никаких средств для существования в эльфийских землях. А без магии она не сможет приобрести даже завалящее кольцо. Совесть опять запустила свои острые зубы мне в сердце, — да чтоб тебя! — В сердцах выругался я. Лепрекон помогавший Кирэлю пополнить резерв своего кольца, вздрогнул. Но через секунду вновь услужливо улыбнулся.

Я скрипнул зубами, чувствуя, как слова вылетают сами собой: — Есть что-нибудь подходящее для девушки?

— Обручальное? — Сияя, радостно перебил меня лепрекон.

— Нет, — буркнул я, — просто обычное кольцо, позволяющее платить за еду и ночлег. Понимаете, она не владеет магией...

Адресовав мне любопытный взгляд, служащий вновь выбрался из-за прилавка.

— Вот! — Надувшись от гордости, сказал он, — новинка сезона, с напылением из пыльцы мальвовых фей, — палец с холёным ногтем ткнулся в стекло на уровне моих глаз.

В центре витрины, на самой пышной парчовой подушечке возлежали сверкающие тонкие колечки с перламутровыми камнями. Они призывно манили, поблёскивая различными оттенками радужных цветов.

— Резерв не велик, зато выглядят шикарно! — Лепрекон отпер витрину и достал одно колечко. В его руках камень тут же окрасился в яркий оранжевый цвет, — меняется в зависимости от настроения хозяина, — пояснил он.

— Молодец, Отто! — Неожиданно одобрил Кирэль, приближаясь, — хорошая идея. Вот думаю, не купить ли Улиме подобное?

— Всего пятьсот витков Лайтелин, — немедленно вклинился лепрекон, — дешевле не найдёте.

— Ты собираешься подарить магическое кольцо девушке, которую знаешь всего несколько дней? — Недоверчиво уточнил Кайвин. В его благородном мировоззрении подобные поступки выглядели совершенно неуместными.

— Ну, раз Отто купил, почему бы и мне не сделать то же самое? — Безмятежно отозвался Кирэль.

— Отто любит эту девушку, — простодушно ответил Кайвин, словно сообщая давно известный факт.

Я резко дернулся, едва не выронив колечко, которое рассматривал. Лепрекон успел поймать его практически у самого пола.

— Осторожнее, эллон. — Пожурил он меня.

— Вздор, — машинально отозвался я, — просто хочу, чтобы она спокойно вернулась домой и могла заботиться о себе самостоятельно, раз уж в портале, по твоим словам, ей все равно откажут.

Кайвин понимающе хмыкнул.

— А я может тоже влюбился. — Кирэль с превосходством глянул на друга.

— Опять? — Кайвин закатил глаза.

— Это другое! — Серьёзно возразил Кирэль.

— Та феечка из кондитерской тоже была нечто другое. — Язвительно напомнил друг.

— Нет, — смутился Кирэль, — тут совершенно другое дело. И вообще, ты просто завидуешь. Живешь как храмовый послушник, а мог бы давно найти даму сердца, с твоей-то внешностью.

— Я уже говорил, моё сердце принадлежит ясноокой, — отрезал Кайвин, — и закроем эту тему.

Оставив друзей препираться без меня, я, пошатываясь прошествовал вслед за лепреконом обратно к прилавку. Приложил палец к приемнику, но тот лишь тускло вспыхнул и погас.

— Эллон, у вас почти не осталось свободной магии для оплаты. — Сочувственно заметил лепрекон.

Я устало провёл рукой по лицу. — Оплачу покупку новым перстнем.

— Как вам будет угодно, но знайте, что это совсем необязательно, — уверенно промолвил служащий, склоняясь ко мне, — в депозитории Варанбан вы вполне можете расплатиться вещами какое-то время, служившими вам. Просто обменяйте их на магические витки. Мы давно научились добывать магию из предметов. Ее там ничуть не меньше, чем в живых существах.

Я озадаченно порылся в карманах и вывалил на прилавок горку золотых монет и подарок гнома.

Глаза лепрекона загорелись: — Ещё когда вы вошли, я почувствовал у вас в кармане драконий камень. С золотыми прожилками. Редкий. Я дам вам за него две тысячи Хейтелин.

Я хмыкнул. — А что он делает?

— Сам по себе ничего. Но если вставить в кольцо, станет хорошим накопителем. — Нехотя объяснил лепрекон.

— Мы подумаем. — Торопливо ответил за меня Кайвин, сгребая камень со стойки.

Рот лепрекона досадливо скривился: — Тогда остального мало. Человеческое золото почти ничего не стоит.

В голову мне пришла замечательная идея. Я сунул руку за пазуху и выудил оттуда обломки стилета с рукоятью в виде фигурки рыцаря. С его помощью Шарин некогда спасла мне жизнь на арене Лизария. Все это время я бережно носил стилет с собой, теперь настал его черёд вновь послужить принцессе.

— Может, это подойдёт?

Лепрекон небрежно осмотрел обломки.

— Вполне, — холодно бросил он. Положив фрагменты на особые весы, равнодушно констатировал: — Вместе с монетами выходит шестьсот Файтелин. И ни витком больше.

Обзаведясь местной валютой, мы приступили к самой приятной части запланированной вылазки. К покупкам.

Помимо еды, тонких непромокаемых перчаток и плаща, Кирэль разжился вполне себе сносным мечом, — конечно, не северная сталь, но тоже сойдёт, — ворчал он, оценивающе взвесив клинок в руке.

Кайвин прикрепил к поясу небольшой нож и повесил на плечо лук из ивы вместе с полным колчаном новых сверкающих стрел, — феникс, — прошептал он, любовно поглаживая яркое оперение.

Я же попросил мастера нанести на имевшееся у меня оружие особое плетение Файтелин, позволявшее клинку всегда оставаться острым и прочным. Теперь лезвие меча таинственно поблескивало зеленоватым магическим узором.

Не лишним мне показалось иметь и карту полуострова. Хоть Кирэль и заверял меня, что знает Иллу-Валион как свои пять пальцев и я только выбросил деньги на ветер, я так не считал. Подобных карт я ещё не видывал. Красочная, с четко прорисованными деталями. Местность менялась в зависимости от того, где находится владелец.

Я ткнул в карту пальцем, оставляя расплывчатый след. Картинка начала стремительно меняться, в деталях показывая мне требуемый объект. По верхней кромке побежали тонкие нитяные строчки, указующие название улицы и удалённость от центра полуострова, — продавец сказал, что я могу попросить карту найти кого угодно на территории полуострова, — восхищённо заметил я, наблюдая, как маленькая золотистая стрелочка, отмечающая моё положение, двигается по пергаменту вслед за мной.

Я так залюбовался диковинной вещицей, что едва не столкнулся с идущим навстречу эльфом.

— Ты сейчас кого-нибудь сшибёшь. — Сердито воскликнул Кайвин и отобрал у меня сокровище.

Солнце клонилось к закату, когда мы приодетые и вооруженные до зубов постучали в храмовые двери. Какими бы напряженными не были наши отношения, мне хотелось увидеть Шарин ещё раз. Расставаться на такой тяжелой ноте было грустно и неприятно. Мне натерпелось сделать ей прощальный подарок, который я всю дорогу сжимал в кулаке. Повинуясь моим эмоциям камень колечка переливался нежным коралловым цветом, с тонкими кроваво-красными прожилками.

На территории храма царило непривычное оживление. Я заметил, что несколько валунов повалились на бок. Фонтан треснул, а полянка перед каскадным озером превратилась в большую лужу. Всюду шныряли послушники, приводя территорию в порядок.

На каменной скамейке сидела бледная Улима. Кусая ногти, она тихо покачивалась взад вперёд. Обрадованный Кирэль поспешил к ней. Усевшись рядом с самым обольстительным видом, он положил руку на спинку скамьи за плечом девушки. — Воздушная эльфийская пастила! — Жестом фокусника Кирэль выудил из кармана продолговатую коробку.

— Для мягкости туда добавляют розовую эссенцию, в Златавире такую не попробуешь.

Прислушавшись к Кайвину, Медведь вынужден был признать, что до колец их отношения с Улимой ещё не доросли. Но Улима даже не взглянула на угощение.

— Мне сказали, что вы ушли, утром. И никто не знал куда. — Нетвёрдым голосом произнесла она, подняв ко мне встревоженное лицо. Её большие глаза наполнились слезами.

— За пастилой ходили, — Кирэль настойчиво протягивал коробку Улиме. Но та по-прежнему не обращала на него никакого внимания.

— Все исчезают, подобно теням на солнце, а я одна сижу тут и не знаю, как быть дальше. — Горько пожаловалась она.

— Съесть пастилу! — Не выдержал Кирэль и решительно впечатал коробку в грудь Улимы. Девушка посмотрела на угощение, словно только что заметила его, затем медленно подняла гневный взгляд на Кирэля.

— Какие сладости!? — Она отбросила многострадальную коробку.

— Которые тебе дарят, между прочим, от души! — Обиженный Кирэль собрался наподдать лакомство ногой, но Кайвин ловко перехватил пастилу и сунул подмышку.

— Вы сбежали, Шарин пропала! А тут ещё что-то в храме так грохнуло, будто конец света настал. — Улима спрятала лицо в ладонях.

— Шарин пропала? — Резко спросил я, почувствовав, как заранее заготовленное спокойствие уступает место леденящему страху.

— Она сказала, что точно выяснила местонахождение портала. Во время главной молитвы Шарин собралась похитить его, чтобы ночью вернуться в Златавир. А потом мы должны были встретиться здесь. Но она не пришла.

Я ощутил, как окружающие меня звуки разом стали тише. Я слышал только тихий голос Улимы эхом отдававшийся в ушах, да кровь молотом, стучавшую в голове.

Я думал, что готов отпустить Шарин, но не вот так же сразу! Если мы по-разному видим наши пути, что же теперь, и прощаться не надо?

Что было мочи сжал кулаки. Правую ладонь кольнула острая боль. От таких новостей я совсем забыл, про подарок принцессе.

Разжал пальцы выпуская в свободный полёт помятое кольцо, ставшее жгучего чёрного цвета с мелкими алыми крапинками. Под стать моему настроению.

Сделав молниеносный выпад Кайвин, поймал украшение на ладонь и убрал за пазуху. Я успел заметить, что в его руках кольцо просветлело до ровного стального оттенка.

— И они ещё уговаривают меня завести даму сердца. — Пробормотал он, утирая пот со лба.

— Эта человеческая женщина нарушила закон и нанесла урон древнейшему храму полуострова! — На всех парах к нам приближался взлохмаченный Деолин. Он совсем забыл про обычную плавность и чопорность. Волосы его развивались, губы кривились от гнева, а глаза сверкали не хуже серёг, яростно раскачивавшихся в ушах:

— Эта девица — ваша знакомая! Уж я это точно знаю!

Улима опасливо попятилась за спину Медведя. — Я ничего не делала.

— В чем собственно дело? — Холодно поинтересовался Кирэль. Он ещё не отошёл от перепалки с Улимой и искал повод выплеснуть гнев.

— Эта человеческая женщина, ростом чуть выше гнома, она дерзнула... — Деолин с трудом переводил дыхание, — нарушить закон, посягнуть на святое! Пробралась в кабинет настоятеля без моего соизволения! Использовала портал без инструкции! А если бы... — воздух в легких закончился, и вместо слов Деолин гневно зашипел, потрясая кулаком.

— Очевидно, Шарин и не думала просить разрешения, чтобы воспользоваться порталом. — Шепотом заключил Кайвин.

— Кто ответит за поступки этой нечестивицы?! — Взвизгнул Деолин почти фальцетом.

Прежде чем приятель успел перехватить мою руку, я рванулся вперед и, схватив Настоятеля за ворот халата, поднял над землёй. — Эта девушка — принцесса Златавира! Прояви уважение! — Процедил я в бледное лицо Деолина.

Тот лишь кряхтел, тщетно пытаясь высвободиться.

— Отто, прекрати. Ты сделаешь только хуже. — Кайвин быстро отцепил меня от Деолина.

Отступив на безопасное расстояние, тот негодующе поправлял одежду и неожиданно прорычал прямо в лицо Кайвина:

— С тех пор как ты предал меня и богиню, я знал, что толку из тебя не выйдет. Водишься с бандитами!

— Тише, Деолин, вспомни, кто ты, — невозмутимо увещевал его Кот, — служитель ясноокой не должен опускаться до скандалов.

— Не смей указывать мне, что должен делать служитель храма! — Окатив нас полным презрением взглядом, Деолин ушел.

— Скользкий тип. — Кирэль недовольно смотрел вслед помятому настоятелю.

— Он был таким не всегда. — Печально отметил Кайвин, также не отводя взгляда от удаляющейся фигуры.

— Так, вы знакомы? — Мне хотелось поговорить о чем-нибудь отвлеченном, чтобы хоть на миг забыть о вновь ускользнувшей от меня Шарин. Казалось, невероятным что буквально вчера мы вместе мокли в озере, а утром во всю ругались на храмовой аллее. И вот теперь вновь неизвестность и пустота.

— Разумеется, — вздохнул Кайвин, — ещё мальчишками мы вместе были послушниками при храме. Правда, Деолин был на несколько лет старше. Любил командовать и собирать вокруг себя младших. Сверстники его не особенно слушали.

Видя выражение наших лиц, Кайвин поспешно пояснил:

— Вы не подумайте, он никого не обижал, наоборот, стремился поделиться всем что знает и умеет. Из всех видов магии, лучше всего ему давалась спокойная целительная Хейтелин. Идеально для храмового служителя. Ей он пытался научить и меня. Но Хейтелин давалась мне скверно. В конце концов лечить я умел вполне сносно, но понимал, что высот Деолина мне не достичь. Подобно Кирэлю, мне больше отзывались боевые искусства.

Я поражено воззрился на Кайвина. Тот улыбнулся:

— Тебя удивляет почему в таком случае я оказался в Иллувалиноре? Все просто. Я никогда не знал своей семьи. Младенцем меня оставили в корзинке прямо посередине площади Ларкхое. На алтаре Иллувала. Я был своего рода даром для ясноокой. А по местным поверьям такие дети на всю жизнь заручаются особым вниманием и поддержкой богини. Так порешили и нашедшие меня эльфы и отправили сюда.

Храм стал для меня первым настоящим домом, и я действительно ощущал благосклонность Иллувала. Мне везло там, где другие получали суровые уроки. Хотя я и не прикладывал к этому ровным счетом никаких усилий.

Когда наша компания мальчишек, прыгая вдоль обрыва сорвалась вниз, — Кайвин сглотнул и помолчав продолжил, — я был единственный кто выжил. Лёжа на острых камнях, я неистово молился и просил у богини прощения. Обещал, что, если останусь жив, буду вести себя осмотрительнее.

— Это с тех пор ты такой зануда? — Съязвил Кирэль.

Кайвин одарил его мрачно-насмешливым взглядом:

— Я рос, стараясь быть достойным выбора ясноокой. Ведь она спасла мне жизнь. Однако вскоре стало ясно, что храмовник из меня если и выйдет, то весьма посредственный. Слишком уж я другой. С помощью Деолина я исправно постигал Хейтелин, но настоятель Ирлиан видел, что я выгораю, не имея возможности применить своих истинных умений.

Он предложил мне протекцию в королевскую военную академию. Я долго не соглашался, боясь предать благосклонность богини. Но мудрый Ирлиан объяснил мне, что служить на благо ясноокой не обязательно в храме. Я мог бы защищать её интересы и убеждения. Наказывать тех, кто оскорбляет великую Иллувала. И я согласился.

С тех пор Деолин со мной не разговаривал. Подобно мне, он расценил это как предательство веры и нашей дружбы. В его глазах я запятнал себя. Не смог справиться с внутренним зверем, — Кайвин коротко хмыкнул, — только вот вместо того, чтобы пленить, я приручил этого зверя. И ни о чем не жалею.

За спиной Кирэля послышался громкий неприличный звук. Мы разом обернулись.

Это зарёванная Улима продула распухший от слез красный нос уткнувшись в мятую льняную салфетку. Она смотрела на Кайвина снизу вверх с каким-то странным жалостливым выражением.

Всем явно стало не по себе.

Неловкую обстановку разрядил подошедший Киолин. На его мальчишеском лице расцвела фальшивая улыбка. — Как хорошо, что я застал вас здесь, эллони. Если не возражаете, я бы хотел кое-что показать вам.

Киолин привёл нас в келью, в которой кажется, недавно был пожар или какое другое стихийное бедствие: окно выбито, стены вымазаны сажей, будто кто плеснул на них из ведра, каменный стол пошёл уродливыми трещинами, на полу всюду крошка и копоть.

— У вас что тут, плантация взрывчатых моллюсков взбунтовалась? — Изумился Кирэль.

— Взрывчатые моллюски? — Не понял я, но Кирэль только отмахнулся, — морские существа такие, очень вкусные, но ловить их нужно умеючи. На суше они взрываются. Позже расскажу.

— Нет, — прохладно откликнулся Киолин, сохраняя неизменную приторную улыбку, — здесь ночевала та самая нолгорская шпионка, с которой вы по странному совпадению оказались знакомы, — он недобро покосился на Улиму. Словно она тоже собиралась устроить бедлам в благодатном мете.

— Шарин не шпионка. Она просто заблудилась и хотела вернуться домой. — Парировал я.

— Всё верно. Маска невинной лани сделала своё дело. Мы поверили ей и что получили? — Кивнул послушник на расколотый глиняный горшок, стоящий на столе. Его края были оплавлены, из разбитого бока наружу осыпалась чёрная зола.

— Храмовый портал уничтожен. Дорогая, между прочим, вещь. Достать вторую такую, крайне сложно. Связь с друидами и королевским двором нарушена безвозвратно. — Киолин опустил голову выказывая всю степень принятия злой действительности.

— Надо было лучше присматривать. — Огрызнулся я, не в силах отвести взгляд от исковерканного портала. Если это дело рук Шарин, могла ли она уцелеть после подобного. А что, если она вовсе не перенеслась. Воображение услужливо подкидывало мне леденящие душу картинки финала задумки Шарин. Одна другой хуже. Надеюсь, нас привели сюда не для того, чтобы показать её бренные останки, так сказать в назидание.

— Человеческое коварство не имеет границ, — притворно вздохнул Киолин, — даже вы угодили в ловушку, расставленную шпионкой в ягнячьей шкуре. Если, конечно, вы заранее не договорились.

Заглушая скрежет моих зубов, Кайвин громко спросил:

— Возможно, этот артефакт изначально был неисправен? Его проверяли?

Ноздри Киолина оскорблённо раздулись. — Сразу видно, эллон, что вы никогда не пользовались порталом. Их применение допускается в строго обозначенном месте. Защищённом особым магическим плетением, которое в состоянии заглушить производимые порталом вибрации, — расправив плечи и высокомерно смотря сверху вниз, Киолин добавил:

— А эта женщина, явно не знала правил. Да и откуда бы ей знать, — презрительно рассмеялся он, — подслушивая она смогла уловить только общую суть и решила, что сможет разобраться во всем сама. В келье её в ряд ли кто-нибудь стал бы беспокоить.

— Похоже на Шарин, — невесело констатировал я, — вот только вряд ли она догадывалась о том, каков будет результат. — Я тяжело вздохнул.

Кайвин как всегда точно расценил мое состояние.

— Но ведь девушка жива? — Задал он тот вопрос, на который я бы ещё не скоро решился.

— Ну разумеется. Она благополучно переместилась, оставив нас разбираться с последствиями. — Киолин осуждающе поджал губы.

— То есть она вернулась в Златавир? — С ноткой досады спросил я. Мне было стыдно признаться, что при мысли о провале Шарин, в животе радостно начинало танцевать стадо радужных лепреконов.

— Понятия не имею! — Терпение Киолина лопнуло, — из-за ненадлежащего использования настройки портала были сбиты. И вообще, я совсем не это хотел вам показать. Точнее не столько вам, сколько этой сообщнице шпионки. — Он ткнул пальцем в Улиму. Та растерянно заморгала. Никто ведь не удосужился перевести ей всё то, о чем мы только что говорили.

Судя по всему, Киолин думал о том же самом. — Мне нужно чтобы вы передали ей, все что я скажу.

Он нагнулся и убрал тряпку, прикрывавшую что-то на подоконнике. Мы инстинктивно приблизились, рассматривая криво выцарапанный на камне рисунок. Он сильно смахивал на план храма, ранее показанный мне Шарин на песке. Я сделал вид что не узрел в этих царапинах ничего знакомого.

— Спросите у этой женщины, что это за символы? Что хотела сделать её сообщница? Это какая-то неведомая магия Нолгора?

— По-моему это просто каракули. — Уверенно сообщил Кайвин.

— Просто каракули?! — Взвыл Киолин, — здесь пахнет заговором. Я точно знаю, — он шумно втянул воздух, как будто и правда мог почуять запах готовящихся неприятностей, — раз вы не хотите помочь своим собратьям. Так тому и быть. Мы сами вытащим информацию, из неё, — в глазах послушника, двинувшегося на Улиму, появился сумасшедших блеск. — А вам я настоятельно советую покинуть храм, пока ещё можете. Эльфам я не враг.

Он выудил из кармана сложенный в четверо листок, — с этим вы найдёте ночлег, в любом ближайшем поселении. Я написал во дворец от имени Деолина, скоро здесь будут гвардейцы. И лучше если пособницу этой шпионки, мы будем допрашивать без вас, — тонка рука главного послушника метнулась, вцепившись в плечо Улимы.

Девушка взвизгнула и попыталась освободиться.

— Деолин оплошал, впустил врага, а я его поймал. Ну и кто теперь достоин звания настоятеля? — Киолин хотел победно расхохотаться, но мощный кулак Кирэля, точным ударом в лицо сбил его с ног.

— Гад болтливый, — Кирэль с наслаждением потирал правую руку, — и чего мы его слушали? Интересно Деолин знает какую змею пригрел? — Медведь участливо приобнял дрожавшую Улиму.

Она взирала на Кирэля с необъяснимой смесью страха и восхищения.

— Не волнуйся, он ещё не скоро очнётся. — Заверил Улиму северянин.

Никто больше не сказал ни слова. Даже Кайвин в этот раз не посчитал поступок Кирэля вопиющим. Наоборот, он невозмутимо расправил записку Киолина, с переливающейся печатью в виде миниатюрной ладони, и демонстративно возложил её на грудь послушника.

К местным не пойдём, — категорично заявил Кирэль, то и дело тревожно поглядывая на Улиму.

Девушка торопливо заворачивала в широкую льняную салфетку снедь, прихваченную из трапезной. Салфетка очень походила на ту, в которой не так давно Улима топила свою жалость к Кайвину. Но я старался об этом не думать.

— Полностью согласен, — поддержал Кот, — сомневаюсь, что местные жители обрадуются, увидев у себя человека, пускай даже и женщину. К тому же подозреваю, что именно там нас будут искать в первую очередь.

— Предполагаешь, что за нами организуют погоню? — Недоверчиво хмыкнул я, извлекая из кармана недавно приобретённую карту и раскрывая её во всю ширину.

Спешно покинув храм, мы укрылись в первой попавшейся низине, покрытой высокими зарослями травы, очень напоминавшей гигантскую осоку. Я ткнул пальцем в карту приближая местность. На бумаге отразилась наша лощина, вздыбившаяся тысячами толстых, острых листьев, качавшихся на ветру. Крошечная золотая стрелочка пульсировала между ними, указывая моё положение. Рядом мерцали три небольших красноватых расплывчатых пятна. Таким образом карта отражала живых существ, находящихся поблизости. По словам продавца, красным обозначались все двуногие, от людей до фей и лепреконов. Синим значились животные и прочие волшебные народы, совсем не похожие на эльфов.

Я двинул пальцем влево, подальше от горных поселений, пульсировавших вверху плотной красной аурой.

Там мне открылся вид на восходящий холмистый край, заканчивающийся довольно крутым обрывом.

Идти туда явно не следовало и я переместил палец вправо оглядывая расположенную там территорию. Сначала карта ничего не показывала кроме густых травянистых побегов, затем мне в глаза бросилась извилистая тропинка уходящая круто вниз. Я проследил по ней указательным пальцем и убедился, что в итоге она выведет нас на улицы Ламкхое.

Радостно улыбаясь, я закрыл карту, как раз в тот момент, когда меня настиг голос Кирэля:

— Эй, Отто, ты чего там застрял? — Медведь, в истинной манере зверя, в честь которого его прозвали, прокладывал себе путь в траве, аккурат в сторону обрыва.

— Искал дорогу по карте. — Я поднял голову, с удивлением заметив, что мои спутники опережают меня метров на пятьсот. Каждый яростно продирался через жесткие заросли. Стараясь действовать единым фронтом, каждый все больше удалялся в свою сторону. Руки Улимы успели покрыться мелкими царапинами, она болезненно морщилась, но прятаться за широкую спину Кирэля отказалась.

— Стойте! — Закричал я, догнав остальных, — нельзя идти туда, там обрыв!

— Откуда ты знаешь? — Кирэль вопросительно взглянул на Кайвина.

— Карта показала. — Я похлопал себя по карману.

— А где разбить лагерь, она случайно не сообщила? — Ехидно пошутил Кирэль, подняв лицо к стремительно темнеющему небу. Но пробираться сквозь траву перестал. Остальные тоже замерли, ожидая от меня продолжения мысли.

— Если пойдём вправо, там будет тропинка, и мы сумеем спуститься в Ламкхое. — Я пальцем прочертил направление.

Именно в этот момент, в траве за спиной Кирэля послышался характерный шорох, будто кто-то тоже решил прогуляться по заросшей лощине вечерком. Все замерли.

— Не хочу никого пугать, но здесь водятся ширканы, — негромко предупредил Кайвин, — я совсем забыл об этом.

— Шир… кто? — Я замолк на полу фразе, мне показалось что в траве сверкнули изумрудные глаза.

— Огромные сумеречные кошки. Дикие и кровожадные. Очень любят лакомиться мясом заблудших эльфов. — Говорил Кайвин спокойно, но я видел, как кровь отхлынула от его лица.

Кирэль сглотнул и очень медленно, стараясь не издавать лишнего шороха повернулся к товарищу, держа наготове мерцающий меч.

В зарослях вновь раздались шорохи и низкое шипение. Кайвин плавно, по кошачьи поравнялся с приятелем, сделал знак рукой, чтобы тот оставался на месте и пригнувшись ловко нырнул в траву. Я заметил, что его ладонь многозначительно покоилась на голенище сапога, в котором Кот наверняка спрятал купленный в Ламкхое нож.

С минуту стояла оглушительная тишина, нарушаемая только свистящим дыханием насмерть перепуганной Улимы. Кайвин как будто исчез. Не успел я разволноваться, как с противоположной стороны, словно пробка из бутылки, спиной вперёд вылетел наш приятель. Следом за ним в гигантском прыжке выскочила громадная саблезубая кошка. Глаза бешено сверкают, зубы щёлкают как заведённые прямо над головой у эльфа. — Он не один! Бегите! — Рявкнул Кайвин, перекрывая шипение и утробный рык издаваемые ширканом.

Не помня себя Кирэль, подскочил к другу и мощным ударом меча снёс голову дикой кошке. Она откатилась в траву. Кайвин тут же вскочил на ноги. Пронзительный вопль Улимы огласил округу.

Не давая нам даже крошечной передышки из зарослей, появился ещё один ширкан, на вид самец, более дикий и свирепый. Его облезлые пятнистые бока судорожно вздымались. Глядя на добычу, он алчно облизнулся и зашипел.

— Не смотрите им в глаза! — Что есть мочи орал Кайвин, — если ширкан не атакует сразу, значит, он гипнотизирует жертву!

Сам Кайвин смотрел куда-то чуть левее кошачьего уха, медленно обходя зверюгу по дуге, с ножом наготове.

На поляне появилась вторая кошка, прекратив демонстративно облизываться она в два прыжка преодолела разделяющее нас расстояние и кинулась на меня. Не скажу, что был совсем уж готов, но успел откатиться. Длинные когти царапнули куртку, не причинив мне вреда.

Рассвирепевший ширкан зарычал ещё пуще, готовясь на новый заход. Я тоже вынул меч и чуть было не выронил его. Нас окружала целая стая голодных пятнистых кошек. Не спеша нападать, они оценивали обстановку.

— Это наш шанс, — решил я, — напасть первыми, выиграть время.

Очевидно, так думали и остальные. Молодецки взмахнув мечом, Кирэль разрубил ближайшего хищника пополам, он тяжело рухнул на землю, разбрызгивая кровь.

Где-то рядом со мной Улима визжала во весь голос. На неё нацелились целых два взрослых ширкана.

Кайвин метко метнул нож и кошка почти что схватившая Улиму за ногу пала мертвой.

— Хватай нож и защищайся! — Проорал он Улиме, срывая с плеча лук. Прицелится ему не удавалось, слишком стремительно налетали враги.

Широкими шагами я пронёсся вперёд, увернувшись от лязгнувших рядом с мои лицом клыков и встал перед Кайвином, готовый защищать его, пока он метко, одного за другим, укладывает противников на лопатки.

Кирэль отбросил ещё двоих, охотившихся за Улимой.

Обеими руками держа перед собой нож Кайвина, как пику, Улима похныкивая отползала в траву. Так и не решившись воспользоваться оружием по назначению.

— Надо уходить! — Выдохнул Кайвин, — мы не одолеем целую стаю. У меня скоро кончатся стрелы, ну или кому-то придётся стать ужином. — Быстрый взгляд в сторону Улимы.

— Тогда бежим! — Крикнул я, награждая нападающего на меня ширкана последним сильным ударом меча.

Кайвин схватил с земли трухлявую ветку, мгновенно вспыхнувшую под плетением Лайтелин и швырнул самодельный факел в самый центр стаи, на миг отрезая нас от мечущихся в страхе хищников.

Мы нырнули в заросли и понеслись во весь дух, не разбирая дороги. Я очень надеялся, что так самозабвенно летим мы не к обрыву. Это было бы очень глупо, спастись от стаи разъяренных диких кошек и закончить свою жизнь упав в высоты.

Постепенно рык и шипение гнавшихся за нами ширканов начали затихать и вскоре пропали совсем. Наверное, стая решила поискать себе не такую строптивую добычу.

Затормозив, наша четвёрка плашмя кинулась на землю, с трудом переводя дыхание.

— Все живы? — Сиплым голосом спросил Кайвин, тяжело держась за сердце.

— Все, — Простонал Кирэль, отпуская руку Улимы, — только где мы?

Не говоря ни слова, я полез в карман за картой. Золотая стрелочка показывала, что мы очень сильно уклонились на север и Ламкхое осталось где-то за нашими спинами. Я ещё немного приблизил местность и провёл пальцем влево, желая получше рассмотреть окрестности. Мое внимание привлекло бесформенно пятно, колышущееся среди неподвижных горных холмов. Неужели водоём?

Максимально увеличив масштаб, я убедился, что это настоящий пруд или, скорее, заболоченная территория. Перспектива складывалась не особенно радостная. Вернуться в храм или ближайшие деревни, значило подвергнуть себя аресту или боги знает ещё каким малоприятным процедурам. Оставалось либо до победного сражаться с дикими кошками, либо смиренно тонуть в болоте.

С тяжким вздохом я склонился над картой, надеясь отыскать хотя бы крохотный, но выход. Напряженно вглядываясь в пергамент у меня в руках, я почти касался его носом. Глаза уже успели покраснеть и заслезиться, в тот момент, когда я заметил то, что искал. Сердце радостно подпрыгнуло. Тоненькая словно нить тропинка огибала заросшие кочки, покрытые водой уходя в темнеющий каменный грот. Если бы не чудо карта, я бы ни за что бы не отыскал его. Сверху грот выглядел как большой зеленеющий холм, с растущими на нем горными соснами и кустами.

Вход от любопытных глаз укрывали шторы из вьющегося плюща.

— Кажется, я нашёл подходящее место для ночлега, — поделился я открытием, — есть подходящий грот неподалеку. Хотя, признаюсь честно, я не уверен, затоплен он или нет. Справа болото. Небольшое, но тем не менее.

— Я слышал об этом месте, — неожиданно заявил Кайвин, — старшие послушники травили байки, мальчишкам вроде нас, о том, что на спор прыгали там по кочкам, кто первый свалится в воду. Хотя настоятель Ирлиан и прочие наставники завещали нам обходить болото стороной.

— Та-ак, — Улима сердито сложила руки на груди, — сначала ширканы, теперь вот это. Уж лучше вернуться к эльфам, они, конечно, тоже с приветом, но с ними хотя бы можно договориться.

Поняв какую глупость, сморозила, Улима резко замолчала и обведя всех присутствующих виноватым взглядом, принялась с излишним тщанием отрясать подол платья от грязи и налипших травинок.

— Я нашёл маленькую тропку на карте, почти не заметную. Мы могли бы пойти и хотя бы взглянуть на неё, — я развёл руками, — лучшего варианта у нас нет.

— Согласен, — одобрил Кирэль, — нам действительно стоит послушать Отто и отправиться искать грот, если мы не хотим стать ужином для шастающих здесь тварей.

В жизни найти тропинку, оказалось ничуть не легче чем на карте. На мир стремительно опускалась ночь и моим приятелям в конце концов пришлось зажечь в ладонях по крошечному волшебному костерку. Его белый свет шарил по влажным кочкам и тёмной воде, иногда выхватывая из чернильного сумрака очертания карликовых деревьев и чахлых кустов.

Сам грот уже маячил перед нами, похожий на сгорбленного великана, пьющего болотную воду, чьи волосы неопрятно свешивались на лицо.

По совету Кирэля, я тоже призвал ниточки Лайтелин из своего сознания, формируя в руках светящиеся язычки пламени, которые совсем не обжигали. Повинуясь моему плетению, они вытягивались на глазах и теплели. Вскоре я обзавёлся собственным источником света. Улима добросовестно держала передомной развёрнутую карту.

— Мы уже на месте. Тропинка должна быть совсем близко. Где-то в траве, может быть чуть левее. — Подбодрил я своих спутников.

Огласив пространство витиеватой бранью, Кирэль с плеском провалился в воду по самую талию.

— Дружище, ты уверен, что умеешь читать эту окаянную карту? — Мрачно осведомился он, пока Кайвин помогал ему обрести твёрдую почву под ногами.

— Абсолютно уверен, — сухо ответил я, — ты просто слишком широко шагаешь.

Нашу перепалку, как всегда, урезонил Кайвин: — Тихо, друзья мои, — опустившись на колени, он ощупывал пространство впереди себя. — Думаю, я нашёл начало тропинки.

Плотным строем, один за другим, дыша друг другу в затылки мы медленно пробрались ко входу в грот. От чёрной зияющей дыры неуютно веяло сыростью и холодом. Мы с Кайвином первыми шагнули внутрь. Кирэль уговаривал Улиму последовать нашему примеру. Темнеющий холм, явно наводил на неё ужас.

Углубившись, мы остановились чтобы получше осмотреться, костерки в ладонях осветили влажный земляной пол и стены с потолком, заросшие голубым мхом и корнями. Внутри земля чудесным образом сочеталась с горными каменными породами.

К нашему общему облегчению грот не был затоплен. Но запах все равно стоял затхлый, земляной. Свернув влево, мы обнаружили довольно глубокую яму, из темноты которой на нас уставились два огромных, желтых хищных глаза.

Я выругался про себя за невнимательность и зато что уже второй раз так рано и не вовремя убирал карту. Она ведь могла показать, что здесь кто-то есть. Я невольно сделал шаг назад, схватив Кайвина за плечо и наткнулся на Улиму. Бедняга от неожиданности пошатнулась и верно упала бы, если бы Кирэль не подхватил её.

— Что там такое? — Горячим шёпотом спросила она, нервно прижимаясь к моему плечу.

Янтарные глаза погасли, послышалось копошение, и слабенькая энергетическая вспышка озарила грот. Я приблизился, повыше поднимая ладонь со светящимся пламенем. От открывшейся моему взору картины, нехорошо скрутило желудок. На самом дне глубокой ямы скукожилась гигантская, гром-птица. Ей явно было тесно. Но птица не обращала внимания на дискомфорт. И не удивительно. Из её могучей груди веером торчали стрелы. Часть была небрежно обломана. Время от времени птица утробно вскрикивала, перебирая исполинскими крыльями, по которым красивой волной проходили голубоватые разряды. Она делала попытки подняться, но боль снова и снова укладывала её на землю. И тут меня осенило.

Я так резко повернулся к Кирэлю, что в шее пребольно хрустнуло. — По-моему именно она принесла в храм Шарин. Киолин говорил, что её подстрелили на границе.

— Какое живучее создание. — Восхитился Кирэль, поражённый увиденным зрелищем.

— Интересно мы сможем ей помочь? — Я осторожно подошёл к краю ямы, пытаясь рассмотреть всю серьёзность повреждений. Заметив, что птица не реагирует, я спрыгнул вниз. На этот раз птица настороженно щелкнула клювом в полуметре от моей вытянутой руки.

— Спокойно птичка, спокойно, мы просто хотим помочь. — Припевал я медленно подкрадываясь ближе.

Следом за мной слез и Кайвин. Улима тоже хотела, но Кирэль пригвоздил её к месту положив на плечо мощную ладонь.

Приблизившись, я осторожно дотронулся до древка одной из стрел. Желтые глаза внимательно наблюдали за мной. Птица не шевелилась. Было видно, что она сильно ослабла, пребывая здесь без еды и питья.

— Давай на счёт три, — предложил Кайвин, взявшись обеими руками сразу за две стрелы, — второй попытки она нам не даст.

Погасив пламя в ладони, я тоже схватился за последнюю оставшуюся стрелу.

Кайвин начал отсчёт: — один! — Мы заняли положение, упершись пятками в твёрдую стенку ямы, — два! — Крепче сжали стрелы, — три! — Дернули изо всех сил.

Пронзительный птичий крик, расколол пространство. Когти сверкнули в темноте, подсвеченные синеватыми вспышками, волнами, пробегавшими по отливающим сталью перьям.

Животное металось на месте, орошая все вокруг каплями тёплой крови. Несколько раз бедняга пыталась взлететь, но крылья не слушались.

— Давай наверх, она нас сейчас раздавит! — Рявкнул Кайвин поспешно забираясь по краю ямы. Из-под его сапог сыпалась земля вперемешку с маленькими камнями.

Сверху Кирэль уже с готовностью подавал руку. Но я медлил. Нельзя же бросить птицу вот так, с кровоточащими ранами. Ведь это по вине эльфов её последние часы проходят в болезненной агонии. А ещё по вине Шарин невесть как пригнавшей бедолагу к границе.

— Отто, давай скорее, она вот-вот заденет тебя! — Проорал сверху Кирэль.

Я резко повернулся к животному, метавшемуся от боли. — Если бы только она успокоилась, Кайвин вполне мог бы попробовать залечить её раны.

— Отто! — Истерически возопил Кирэль.

Его голос послужил отправной пружиной. Я с силой оттолкнулся от земли, сгруппировавшись перекатился, боком уходя от удара мощных когтистых лап. В миллиметре над моей головой шуршали гигантские крылья, ероша волосы на макушке.

Кайвин, Кирэль и Улима поочерёдно, а то и все хором кричали мне сверху, очевидно ругаясь и призывая проклятья на мою бестолковую голову. Сосредоточившись на птице, я не слышал их, за свистом перьев и гулкими ударами сердца в ушах.

Животное заметило меня, решив, что я намерен причинить очередную порцию боли и теперь ещё неистовей топталось на месте, силясь напугать и прогнать восвояси. А мне всего-то надо было дотронуться до её головы. К моему счастью, оно было истощено и быстро теряло силы.

Огласив грот протяжным громоподобным вскриком, птица начала оседать.

Обеими ладонями я поймал её вытянутую в большой крючковатый клюв морду и уставился в янтарные глаза. Некоторое время мы внимательно изучали друг друга. Я пытался внушить птице желание успокоиться и заснуть. При этом все внутри меня дрожало от напряжения. Ещё никогда мне не приходилось испытывать силу Майделин на животных. По крайней мере в этой новой жизни.

Я боялся дышать, моргнуть и все испортить.

Наконец птица шумно выдохнула и прикрыла глаза. Обессиленно я отпустил массивную морду, и она тут же спрятала её под крыло. Ещё какое-то время я молча сидел рядом, опустив голову и прислушиваясь к мерному дыханию, тёплыми волнами обдававшему меня. В поле моего зрения возникли сапоги Кайвина, на тонкой подошве, сделанные из мягкой эластичной кожи, с медными заклепками, уходящими вверх по голенищу. Они позволяли эльфу двигаться бесшумно, почти по кошачьи. Сапоги приблизились и колени их хозяина согнулись. Рядом со мной появилось лицо их владельца. Осунувшееся и встревоженное.

— Отто, ты как? Ранений нет? — Взволнованным шёпотом осведомился Кайвин, лихорадочно обшаривая зелёными глазами мои лицо и руки, — могу подлатать тебя, если понадобится. После лечения и отдыха, я уже не так бесполезен.

— Лучше её, — показал я пальцем на мирно отдыхающую птицу, — пока она спит. У тебя, вроде бы, не так плохо с Хейтелин, как у Кирэля.

— Я все слышу! — Донёсся сверху возмущённый голос Медведя.

Кайвин напрягся. По лицу загуляли желваки, — гром-птицы и раненые крайне опасны, а уж здоровая, она точно нас убьёт, — голос его звучал хрипло и глухо. — Если мы её бросим, она умрёт, — грустно возразил я, — а я не хочу смотреть на это и знать, что мы могли помочь, но ничего не сделали.

Кайвин вновь скептически оглядел спящего монстра.

— Помочь то я могу, — согласился он спустя мгновение, — но вот ночевать здесь станет решительно невозможно.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Я же, кажется, говорил, гром-птицы довольно агрессивные создания, хотя и не хищники. Здоровая особь прикончит нас одной левой, даже не потрудившись разбудить.

Я вновь посмотрел на посапывающую птицу, из-под приоткрытых век которой светились желтые радужки глаз. Образованная мной связь ещё не остыла, подсказывая, что это животное не причинит нам вреда, оно будет мирно спать, набираясь сил до самого утра.

— Сделай это пожалуйста для меня, — мягко попросил я друга, — уверяю тебя, до рассвета она не проснётся.

Некоторое время Кайвин сверлил меня пристальным взглядом, затем пожал плечами и добавил: — Ладно, раз уж мы вытащили стрелы, стоит завершить начатое. — С этими словами он поднялся и направился к птице, осторожно заползая под огромное распростёртое крыло.

Я заметил, что все это время, перегнувшись через край ямы, за нами сверху наблюдает любопытная Улима. Встретившись со мной глазами, она робко улыбнулась.

В последнее время Улима вновь стала расточать в мой адрес загадочные взгляды и томные улыбки. Подобное внимание безмерно утомляло и мне очень хотелось узнать, не связано ли это как-нибудь с её встречей с Шарин.

— Поднимайся сюда, Кирэль развёл огонь. Скоро ужин. — Весело сообщила она, протягивая мне руку.

Я с недоверием воззрился на хрупкую ладонь и уже собирался сказать, что сам справлюсь, но меня опередил Кирэль, появляясь за спиной Улимы, — позвольте, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Медведь и одной рукой переставил Улиму в сторону, словно она вообще ничего не весила, — а то он, чего доброго, руку тебе с корнем выдернет.

Под насупленным взглядом девушки, Кирэль запросто помог мне подняться. Наверху действительно было куда уютнее. Пока мы прохлаждались в яме, обуздывая дикое животное, Кирэль и Улима разбили небольшой лагерь и развели костёр. На кривоватой палке над огнём аппетитно румянились лепешки. Источая умопомрачительный аромат.

— Послушники расщедрились на копченую курятину и помидоры, видимо ещё не в курсе, что меня причислили к лику нолгорских шпионов, — Улима гордо продемонстрировала два ярко-красных томата и вдруг сникла, — или эльфы такое не едят?

— Не едяяят… — Довольно пропел Кирэль, выхватывая из рук Улимы увесистую тушку, накрытую салфеткой, — не едяяят! — Повторил он, с треском разламывая курицу пополам, — хорошо, что ты не эльф Улима, нам бы такой деликатес ни в жизнь не предложили бы. А впрочем, они правы, курица так себе, — притворно сморщился он, протягивая мне вторую половину и с наслаждением запуская зубы в свою порцию.

Вскоре подошёл Кайвин. Поглядев на Кирэля жадно расправлявшегося с курицей, сморщил породистый нос и принялся за лепешки и помидоры, любезно предложенные Улимой. Та смотрела на Кирэля с почти суеверным ужасом. Это не укрылось от Кайвина.

— Вот видишь, Улима, даже среди эльфов встречаются редкостные дикари. — Со вздохом произнёс Кот.

В ответ Кирэль с полным ртом, промычал что-то неразборчивое окропив всех вокруг ошмётками курицы.

После ужина решено было отправится спать, дабы со свежими силами продолжить путь завтра. Памятуя о нашем пернатом соседе, договорились по очереди дежурить и в случае опасности поднимать тревогу. Первым нести вахту выпало мне. Точнее я сам вызвался. Ведь вылечить опасное животное было моей идеей.

Я привалился спиной к стене грота, вдоль края ямы, свесив одну ногу вниз. Вскоре грот наполнился мирным дыханием спящих, отдающимся от земляных стен. Огромное тело, покрытое темно-синими, отливающими сталью перьями ритмично вздымалось, то и дело пуская сквозь оперение голубоватые всполохи.

Я сам изо всех сил старался не поддаваться дрёме, любуясь энергетическими волнами, прокатывавшимися по телу птицы.

— Страшно было там, внизу, когда она взбесилась? — Голос Улимы шептал мне почти в самое ухо.

Я вздрогнул и медленно повернулся. Лицо девушки находилось в непосредственной близости от моего собственного.

— Ты что здесь делаешь? — Укоризненно прошептал я.

— Собираюсь ложиться спать. — Беззаботным тоном ответила Улима, демонстрируя любезно одолженный Кирэлем плащ.

— Ну не здесь же именно? — Я попытался отодвинуться, но понял, что загнал себя в ловушку. Сзади была лишь пустота.

Заметив это, Улима победно улыбнулась, поудобнее устраиваясь на моём плече.

— Иди спать к костру! — Попытался возмутиться я.

— Не пойду. Там жарко и Кирэль храпит. А на другом конце грота холодно, — сердито пожаловалась она, — тебе что, жалко?

— Могу отдать тебе и свой плащ тоже, в куртке я точно не замёрзну. — Я уже хотел выпростать руки из складок ткани, но Улима покачала головой.

— Мне и тут хорошо. Ты следи там, за птичкой, не отвлекайся. — Её руки крепко обвили мою талию.

От такой наглости я даже не нашёлся что ответить. Но уже через пару секунд опомнился и потрепал нахалку за плечо.

— Ну что? — Недовольно отозвалась она, поднимая голову.

— Скажи мне, Улима, вы с Шарин помирились?

Тема девушке явно не понравилась. Но она взяла себя в руки и сухо ответила. — Да мы и не ссорились.

— А ты рассказала ей про свою роль в её похищении? — Мне было неприятно задевать болезненные струны девичьей души, но я должен был знать откуда растут ноги у такого странного поведения. Ведь мы с Улимой объяснились ещё у подножия Стражницы. И тогда мне казалось, что девушка меня поняла. Или хотя бы сделала вид.

— Рассказала, — Улима гордо тряхнула головой, — и, представь себе, она не разозлилась.

— И что же она ответила? — Я подался вперёд. Каждая клеточка моего тела замерла от напряжения и нетерпения.

— Она заявила, что не держит зла на меня, ибо любовь часто лишает людей здравомыслия. Потому то она, то есть Шарин и решила не пускать её в свою жизнь. Чтобы не выглядеть потом глупо и не повторять моих и чужих ошибок, — глаза девушки лукаво блеснули, — а ещё сказала, что если у нас с тобой что-нибудь получится, то она, в смысле Шарин, будет только рада.

— Так и сказала? — Сдавленно переспросил я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— А что она могла ещё сказать? С судьбой ведь не спорят. — Горячо отозвалась Улима, но тут же прикусила язык, поняв, что сболтнула больше, чем планировала.

Интересно, это происки Улимы или Шарин сама просветила её насчёт провиденции? Всё-таки почуяв в словах Улимы подвох, я тихо спросил: — Что ты ей наплела, страшная женщина?

— Ничего особенного, — сердито пожала плечами Улима, — просто поделилась предсказанием ромарки и всё.

— И всё. — Вновь обессиленно привалился затылком к стене, прикрыв глаза.

Сказанное Улимой многое объясняло. Если раньше её слепую веру в предсказание ромарки сдерживало чувство вины перед Шарин, то сейчас ушло и оно. А сама Шарин тоже хороша, наука, эксперименты. Верит словам какой-то старой мошенницы. А даже если не верит, могла бы хоть попытаться разубедить Улиму. Но нет, Шарин кажется самой нравится такое положение дел.

Сложив руки на груди, я сердито заерзал на месте, якобы устраиваясь поудобнее. На самом же деле, рассчитывая избавится от Улимы. Но куда там, вцепилась как репей. Оставив попытки отцепиться от назойливой соседки, сделал вид что собираюсь спать. Сурово закрыл глаза.

По внутренней стороне век пронеслась легкая тень, встревожив меня. Не успел я опомниться, как почувствовал чужие губы на своих. Безусловно мягкие и тёплые, но всё-таки чужие. Они не шевелились, не делали попыток продлить поцелуй, просто прижались и застыли в ожидании.

— Улима, — взмолился я, пытаясь отстраниться и не упасть в яму, — ради всего святого, что ты творишь? — Я серьезно глянул на девушку, но в её лице не было ни капли раскаяния. Разве щеки слега порозовели.

Она не ответила на мой вопрос, продолжая обжигать меня откровенным взглядом, от которого смутился уже я и чуть не свалился с насиженного места. В подобном молчании прошли еще долгие десять секунд. В дальнем конце грота громко всхрапнул Кирэль.

Я почувствовал, что у меня сдают нервы. — Если ты будешь так на меня смотреть, то, чего доброго, дыру прожжёшь, а мне жаль эту куртку.

Хмыкнув Улима, наконец отвела взгляд и с наслаждением потянулась.

— Если ромарка была права насчёт моей судьбы, а врать ей резона не было, то скорее всего дело в том, что ты, как и Шарин боишься настоящих чувств, вот и не подпускаешь меня. — Заявила она, сворачиваясь клубочком под масштабным плащом Кирэля.

— Доброй ночи, Отто. — Бросила Улима через плечо, поворачиваясь ко мне спиной. Через мгновение её дыхание замедлилось, переходя в размеренное посапывание.

Я же остался сидеть один, обескураженный и слишком рассерженный чтобы заснуть.

Поведение Улимы разбередило стары раны. Я только успокоился и смирился с произошедшим. Мал по малу у меня даже начала проклевываться надежда, что в очередной раз отыскав Шарин, мы сможем начать всё с нуля. И пусть она едет в свой Златавир, в конце концов, это не край мира. Можно переписываться. — Кисло уговаривал я себя, но тоненький внутренний голосок нахально сообщил мне, что я могу сколько угодно врать о том, что степень счастливости моего будущего не зависит от наличия в нем человеческой девицы с глазами лазорьки. Только исход всегда будет один и тот же: пока жив, я буду всеми правдами и не правдами пытаться вплестись в её судьбу.

— Как там сказал Далар Шелд'арин на турнире? — Таково великое и благородное чувство ответственности светлых эльфов за порученные им дела. Оно присуще всему моему народу, — обстоятельно объяснил себе я обуревающие меня чувства, — а Шарин как раз и есть такое дело. Ведь меня наняли её охранять. Все просто. Хочет она того или нет, но свой долг я выполню.

Но судя по реакции на слова Улимы, Шарин моего участия не хотела. И это страшно раздражало. В глубине души я желал, чтобы Шарин отреагировала на новости Улимы как-нибудь иначе. Я не жаждал ссор между девушками, но она могла бы прийти ко мне, узнать моё мнение по этому поводу. А не просто сбегать, оставив меня выслушивать обвинения в трусости и малодушии от Улимы.

Закинув руки за голову, я хмуро разглядывал земляной потолок грота, затянутый переплетёнными узловатыми корнями. Огромная усталость враз навалилась на плечи. Понять свою, а уж тем более чужую душу, разобраться в перипетиях страстей и межличностных отношений, так похожих на корневой узор на потоке, все это крайне утомительно, даже для эльфа обладающего…

— Майделин! — В сознании вспыхнула озорная лампочка.

А почему бы мне сейчас не попытаться проникнуть в разум Улимы и не посмотреть, о чем её сны? Вдруг там будет что-то сокровенное о Шарин. Например, их правдивый разговор. Но я был на дежурстве и не мог позволить себе заснуть, пока меня не сменит кто-то из приятелей.

Но тогда я бы уже не смог осуществить свои коварные планы. Я воровато оглянулся на спящую птицу: — Я ведь совсем ненадолго и собираюсь не спать, а прогуляться в сны и сознание Улимы. — Бормотал я, придвигаясь ближе к девушке.

Совесть вопила о том, что я поступаю не честно. Но набрасываться на меня с поцелуями тоже не верх благородства. Поэтому отмахнувшись от внутреннего голоса, я осторожно приложил руки к голове Улимы. Она поёжилась под холодными пальцами, но не проснулась.

Прикрыв глаза, я сосредоточенно отыскивал в своём сознании изящные нити Майделин, сплетая их и посылая к голове Улимы. Вскоре картинка перед глазами сменилась, я видел море цветных пятен, слышал отдаленные голоса, детский смех. Иногда из общей какофонии красок и звуков отделялись отчетливые фразы и образы: высокий мужчина с усами, маленькая девочка, ромарка, пятнистая кошка и сиреневое платье, расшитое звездами. Все они принадлежали каким-то воспоминаниям Улимы и кроме ромарки были мне не знакомы. Я почувствовал, как жгучее разочарование развернулось в груди. В эту ночь Шарин Улиме не снилась.

Пока я предавался меланхолии сон девушки неожиданно сменился.

Густая гряда тёмного леса стояла передомной. Вверху чернели и переплетались между собой исполинские кроны, так что я с трудом мог видеть редкие куски неба, усыпанного звёздами. На тропинке рядом со мной темнела фигура. Вероятно, это была сама Улима. Равно как и я, она со страхом оглядывалась по сторонам.

За моей спиной хрустнула ветка. Девушка вздрогнула и наугад побежала вперёд, не слишком разбирая дорогу в темноте. Кусты цеплялись за её одежду, то и дело она спотыкалась, хватаясь за ближайшие деревья, но тут же вставала, отчаянно продолжая путь. Листва вокруг странно шелестела, будто по ней гулял невесомый ветер или кто-то задевал её полами тонкого плаща.

Наконец впереди замаячила полянка, залитая голубоватым лунным светом. Вскрикнув от страха и боли, девушка зацепилась за корень и ничком вывалилась на прогалину.

Я мог поклясться, что от неожиданности вскрикнул с ней в унисон. Я наконец разглядел её. Это была Шарин. Видимо, не первый час блуждающая в чаще. В растрепанных волосах набились листья и веточки. На ней всё ещё была одежда, выданная в храме, и подол длинного халата был сильно изорван. Всхлипнув, она поднялась на колени и огляделась.

Лес над ней шумно трещал ветвями, скрипя могучими стволами. Как будто смеялся над горем непрошеной гостьи. Этот зловещий смех подхватывали кусты, пытаясь дотянуться и хлестнуть девушку прутьями. Но вдруг все стихло. Ветра и смеха как небывало. На противоположном конце поляны обозначились зловещие тени, с лицами укрытыми капюшонами. Они медленно брали Шарин в кольцо.

Зарычав, я хотел броситься к одинокой фигурке, сидящей на влажном мху. Но тут меня буквально оторвало от земли и закинуло на толстую ветку одного из деревьев. От неожиданности я возмущённо вскрикнул, но крик мой никто не услышал. Правда не всё было так плохо. В моём новом положении поляна виднелась как на ладони, и я мог спокойно наблюдать за происходящим из тени деревьев.

— Ты все равно сейчас не сможешь помочь. — Проговорил кто-то рядом, я обернулся и взглядом наткнулся на Финиэла вальяжно прислонившегося спиной к широкому стволу.

Подобрав одну ногу, он беззаботно болтал второй в воздухе. В зубах у него дымила тонкая трубка, источая сладковатый аромат. Глаза тускло фосфоресцировали в темноте.

Предвосхищая град вопросов, он отрицательно замотал головой.

— Не спрашивай, как я оказался здесь. Это пока что сложный вопрос для тебя. Скажем так: я отправил джина приглядывать за тобой и иногда он сообщает мне любопытные вещи. Например, что теперь у тебя есть драконий камень, тебя с позором выгнали из храма, а сейчас ты смотришь один из самых интересных астральных снов.

Посмотрев на свои призрачные руки, я обнаружил что вновь напоминаю не упокоенного духа. Финиэл, будучи таким же прозрачным понимающе рассмеялся.

— Постой-ка, ты же говорил, что не умеешь вызывать астральные сны по желанию? — Я вперил в собеседника испытывающий взгляд.

Финиэл закатил глаза. — Ну прости, ты же понимаешь, что не досуг мне было с тобой тогда возится. Кроме того, это действительно не просто.

— Зачем сейчас пожаловал? — Грубо перебил я собеседника, чувствуя, что буквально раздуваюсь, от переполнявшего меня чувства несправедливости.

— В моих интересах Отто, чтобы ты не натворил бед и не отказался рассчитаться со мной. Ты должен мне услугу, помнишь?

— Вот оно. Злость сменилась предвкушением. И по нашей улице прокатится телега с золотом. Уж я тебе окажу услугу, на век запомнишь. — Угомонив подобными мыслями внутреннего зверя, я вновь обратил свой взор к поляне, где к притихшей Шарин устремились две фигуры, закутанные в плащи. Одна присела рядом и принялась что-то тихо говорить девушке.

Даже мой хваленый эльфийский слух не мог разобрать свистящий шёпот, доносившийся из-под капюшона. Та слабо кивала, утирая слезы тыльной стороной ладони. Затем фигуры помогли ей подняться и увлекли за собой в чащу.

— Ну вот, — разочарованно протянул Финиэл, — я думал будет что-то зрелищное.

Он вздохнул и потушил трубку.

— Кто это был? — На ум приходили разные чудища, вроде жнецов Унгалора с уродливыми когтистыми лапами вместо рук, — какой прок от этих дурацких снов, если даже помочь нельзя, — я с сожалением вглядывался во тьму между деревьями, где недавно исчезла Шарин.

Финиэл только укоризненно головой покачал. Дескать видал невежд, но таких…

— Подобные сны особая привилегия, — поучительным тоном ответил он, — крепкая связь, которую не все способны оценить.

— Я точно нет, — отмахнулся я от туманных высказываний Финиэла, — безропотно смотреть как страдает важный для тебя эльф или человек? Лучше сразу в омут.

Я был так поглощён сценой, разворачивавшейся на поляне, что не заметил, как придвинулся на самый край ветки.

— Ты сейчас свалишься, — спокойно предупредил Финиэл, — хотя в нынешней ипостаси сомневаюсь, что у тебя останутся хотя бы синяки. А что до народа, забравшего твою подругу, — он постучал трубкой по стволу выбивая остатки обгорелой курительной смеси, — вероятнее всего, это зелёные следопыты.

Звучало не очень обнадеживающе. Особенно напрягаться заставляло слово зелёные. — Что это за существа?

— Эльфы, — Финиэл весело посмотрел на меня, — что-то вроде местной стражи. Живут в лесной общине Ренкхое, служат друидам, берегут западный перст от чужаков.

Финиэл коротко рассмеялся, а я почувствовал себя полным идиотом.

— Так значит мы в лесах Ренкхое?

— А сам как думаешь? — Пожал плечами Финиэл, — я полагал, что именно ты расскажешь мне подробности, ведь это твой астральный сон. И человеческая женщина, за которой пожаловал знакома тебе, а не мне. На корабле вроде была покрупнее.

— Ты прав. Это не Улима. — Я смущённо крякнул и отвернулся, рассматривая узоры на древесной коре.

— Ах вот оно что, — Финиэл понимающе присвистнул, — а эти человеческие женщины знают о существовании друг друга?

— Это не то, о чем ты думаешь, — я свирепо посмотрел на Финиэла.

— Ну разумеется, — деликатно согласился он, пряча трубку во внутренний карман куртки.

Однако весь его вид говорил о том, что мне он не поверил.

— Зачем ты вообще явился в мой сон? — Сердито отчеканил я, сделав существенный нажим на слове «мой».

— Я пришёл дать тебе парочку добрых советов и сделать ещё один подарок, — жизнерадостно ответил Финиэл, растягивая губы в довольной улыбке.

— С чего вдруг такая щедрость? — Подозрительно прищурился я.

— Потому что я так решил, — сухо отрезал Финиэл, — пожалуй начну с доброго совета.

Он выдержал эффектную паузу.

— Когда завтра начнёшь спорить с друзьями как вам быстрее добраться в Ренкхое…

— А с чего ты взял…

— Помолчи пожалуйста, — осадил меня Финиэл, — так вот, когда будете спорить, обязательно помни: гром-птицы не только одни из самых опасных существ, но и одни из самых верных, по крайней мере для тех, кто проявил к ним доброту.

Он задумчиво сдвинул светлые брови, образовав глубокую вертикальную складку на лбу. — Эта живность водится только в Нолгоре, видимо поэтому бытует мнение, что приручить её могут только феньяр. Ерунда на мой взгляд, хотя может они и правы.

— К чему ты клонишь? — Я начинал терять терпение.

— К тому, что доверие одна из главных добродетелей ясноокой, — он наставительно поднял вверх палец, — а без риска не бывает полной победы.

— А бывают советы без загадок? — Съязвил я, но Финиэл никак не отреагировал на мою колкость.

— Бывают, — буднично согласился эльф, — вот тебе совет без загадок. Драконий камень никому не отдавай, не меняй и не продавай, даже в крайнем случае.

— Почему это? Уже второе существо на полуострове говорило об уникальности этого камня. Мне бы радоваться, но я, наоборот, чувствовал какую-то необъяснимую тяжесть на сердце, когда вспоминал подарок гнома.

— Потому что это крайне ценная вещь. И полезная.

— Если он такой замечательный, зачем гном отдал мне его, он же разбирается, почему не оставил себе?

— Гном! — Издевательски хохотнул Финиэл, — они слишком поверхностны для таких вещей. Видят выгоду только в явных драгоценностях. Алмазы, рубины, сапфиры — вот это их стезя, а за обычный прозрачный камушек много не выручишь, — Финиэл сокрушенно покачал головой, — он должно быть рад-радёшенек что так удачно избавился от бесполезной вещицы.

— Лепрекон в депозитории говорил, что из драконова камня получится неплохой накопитель. — Я достал камушек и повертел в руках. В его глубине отражался свет небесных звёзд.

— Получится, но не для витков магии. Драконий камень вбирает в себя лишь негативную энергию и любые проклятья. Может помочь преодолеть защитные барьеры. При этом у него нет никакого резерва, и он готов служить практически бесконечно, — Финиэл хмыкнул, — похоже пройдоха лепрекон понял, что вы не сведущи в вещах такого рода и решил порядочно навариться. Какой высокопоставленный арханди откажется отвалить крупную сумму за такой надежный и, по сути, вечный щит?

— Ого! — Я по-новому взглянул на кривоватый шарик, покоящийся в моих пальцах. — Так вот ты каков, драконий камень.

— Есть ещё легенда, что счастливец нашедший такой камень может рассчитывать на бесконечную милость духов. Но я не знаю правдива ли она, — Финиэл с хрустом потянулся, — заговорился я с тобой, пора возвращаться, но прежде обещанный подарок.

Поднеся сложённые пальцы к губам, Финиэл призывно свистнул, уставившись вниз. Я ожидал что сейчас на земле под нами появится роскошная лошадь, или одно из тех рогатых существ, похожих на оленя, мельком виденное мной в Ламкхое. Оно перевозило эльфов, как лошади перевозят людей.

Послышались мелкие шаги и на под деревом нарисовался коричневый пёс, формой тела напоминавший толстенький цилиндр. На голове красовались два острых уха, изо рта свешивался малиновый язык. Задрав остроносую морду, пёс весело взирал на нас. Хвост- обрубок так и ходил по земле.

— Зачем мне собака? — Опешил я, — её же надо кормить.

— Ты плохо обо мне думаешь. Это не просто собака, — Финиэл наградил меня укоризненным взглядом, — это мой джин. И я хочу, чтобы некоторое время он побыл с тобой. Мне, конечно, будет его не хватать, но чего не сделаешь для светлого будущего.

— А джина кормить не надо? — На всякий случай уточнил я и Финиэл раздраженно возвёл глаза к небу, вопрошая у ясноокой за что ему достался такой несообразительный собеседник.

— Просвети, чем ты собрался кормить сгусток материальной магии? Просто не обижай его и он будет тебе служить. Любую просьбу достаточно озвучить ему вслух.

— Ага. И доносить тебе тоже будет.

Лицо Финиэла озарила широкая улыбка, — само собой. Он же все-таки мой джин, — Финиэл потёр ладони и подытожил, — если мы все порешали, то, пожалуй, тебе пора, — он неожиданно подался ко мне, — удачи тебе Отто! — Весело пропел Финиэл, сталкивая меня вниз.

— Подожди, как зовут джина?! — От неожиданности я с криком полетел к земле.

Удара не ожидал, помня своё бестелесное состояние. Тем сильнее было мое удивление, когда я плашмя грянулся оземь, выбив из лёгких последние запасы воздуха. Искренне надеясь, что не раздавил беднягу джина, я в панике вскочил и огляделся. Леса вокруг уже не было, собаки, впрочем, тоже. А прямо передомной маячили два огромных янтарных глаза. Они разглядывали меня с настороженным любопытством.

— Как там этот горе сторож? — Донёсся саркастичный голос Кирэля, — живой?

Его скуластое лицо показалось на верху, у края ямы с птицей, в которую я, по-видимому, всё-таки упал.

Рядом появилась растрепанная голова Улимы. — Отто, ты как? Ты сильно кричал во сне.

— Сам ещё не понял. — Буркнул я, возвращая напряженный взгляд к птице напротив.

— Ты главное не шевелись, — это подошёл Кайвин, — они не любят резких движений. Я сейчас попробую её отвлечь.

Мы с птицей молча взирали друг на друга, никто не решался сделать первый шаг. Вскоре гляделки ей надоели, и она принялась клювом чистить перья. Но стоило мне отступить по направлению к краю, как птица подняла голову и не мигая уставилась на меня.

— Давай я просто пойду своей дорогой, а ты тут посидишь сама, почистишь пёрышки. — Бормотал я, по миллиметру отступая в сторону.

Казалось, птица внимательно слушает меня, склонив массивную голову на бок. Может быть, мне бы и удалось потихоньку выбраться из ямы, но тут подоспела помощь. С глухим стуком в яму упала самодельная верёвка, сделанная из связанных между собой плащей. Мы с птицей одновременно вздрогнули.

— Как только Улима кинет приманку, хватайся за верёвку и забирайся вверх, мы с Кирэлем тебя вытащим.

Не успел Кайвин договорить, Улима уже начала действовать. То ли девушка сильно волновалась, то ли не рассчитала траекторию броска, но туесок, прихваченный ещё из дома Улиминой тётки и полный каких-то крупных, алых мясистых плодов, от души проехался по моему носу, перевернулся и плюхнулся прямо мне под ноги. С ног до головы окропив меня сочной пахучей мякотью. Улима в ужасе попятилась, зажав рот ладонями.

Птица, как назло, тоже проявила интерес к лакомству. Гортанно вскрикнув, она попыталась подняться в тесной яме, приближаясь ко мне.

— Скорее вылезай! — Рявкнул Кайвин.

Кирэль исчез. Наверное, побежал за оружием. Улима снова вскрикнула подобно птице и лишилась чувств. А мое тело словно свинцом налилось. Я не смог бы пошевелиться, даже если бы очень хотел. Страх сковал не только ноги, но и все внутри меня.

Тем временем птица приблизилась ко мне вплотную. Тёплое дыхание прошлось по щекам. В миллиметре от моего горла щёлкнул мощный клюв. Я приготовился к удару, но птица лишь осторожно сняла с меня кусочек лакомства, при этом курлыкнув от удовольствия. Голова её опустилась, выискивая на земляном полу остатки угощения.

— Так ты голодная! — Сообразил я.

Оказавшись наверху, первым делом я увидел джина, с энтузиазмом облизывавшего лицо бесчувственной Улимы.

Откуда здесь взялась эта псина? — Спросил Кирэль, настороженно глядя на животное.

— Подарок. — Улыбнулся я и рассказал друзьям о своих ночных приключениях, опустив момент что изначально хотел просто проникнуть в сон Улимы. Все слушали с вящим интересом и только восхищённо качали головами.

Все кроме Улимы. Она достаточно прохладно отнеслась к новой информации о Шарин и не сказав ни слова ушла собирать вещи.

А я свистом подозвал к себе радостного джина и попросил: — Дружище, можешь найти ещё таких же вкусных ягод, для нашей птички.

Звонко тявкнув, пёс растаял в водовороте золотых искр.

— Всё-таки Ренкхое…, — задумчиво произнёс Кайвин, потирая подбородок, — я надеялся, что в свете последних событий наши планы поменяются. Туда сложнее добираться, чем в столицу или любой другой перст. По крайней мере дольше.

— Зато теперь я точно уверен, что там найду ответы на все свои вопросы. — Я развёл руками отламывая большой кусок от оставшейся с вечера лепешки.

— Без транспорта, нам предстоят не меньше нескольких суток пути. Может быть дня два или три. А если Киолин и правда написал во дворец и нас ищет королевская стража, то и все пять. — Продолжил рассуждать Кайвин.

Я был вынужден признать, что Кот прав. Пешком мы будем добираться крайне долго. Неизвестно что за это время может случиться с Шарин. Ситуация получалась тупиковая.

Я стал хмуро наблюдать, как птица с аппетитом поедает принесённые джином ягоды. И тут меня осенило. Финиэл же ясно сказал. Гром-птицы самые опасные, но и самые верные. — Вот что он имел в виду! — Мы же можем полететь, — потрясено промолвил я, не отрывая завороженного взгляда от животного в яме.

Кирэль тоже уставился на птицу и лицо его просветлело. — Молодец Отто! Это будет самое безрассудное приключение в моей жизни!

— Но это чистое безумие, — вмешался Кайвин, — гром-птицы подвластны только жителям Нолгора. Стоит сесть на неё, и она сбросит нас при первом же удобном случае.

— Финиэл сказал, что это суеверие.

— И много твой Финиэл обуздал таких птиц? — С легкой иронией спросил Кайвин.

Крыть было нечем.

— Но мы можем хотя бы попробовать.

— Эльфы хоть и считаются бессмертными, но вполне себе разбиваются, упав высоты, — подчеркнул Кайвин, — цена ошибки слишком высока.

— Вот именно! — Выпалил я, — пока мы будем шастать по полуострову, с Шарин может произойти беда. Вы можете отправляться пешком, а я полечу.

— Я с тобой, Отторно! — Кирэль решительно встал рядом.

Теперь все смотрели на Улиму. Неодобрительно поджав губы, она сверлила взглядом пол. Я понимал, что сейчас в ней борются две стороны. Одна предпочитала скорее убедиться, что с принцессой все хорошо. Вторая более тёмная хотела спокойного путешествия, желательно в другую сторону от Ренкхое. Тяжело вздохнув, девушка наконец произнесла: — я пойду туда, куда скажет Отто.

— Ну что ж, — смиренно изрёк Кайвин, — я в меньшинстве. Значит, решено.

Летим в Ренкхое на этой... — он покосился на птицу, — зверюге. В конце концов всего пара часов мучений, и мы на месте.

Он выпрямился и оправил одежду. — Отто, попроси своего джина найти прочные сети и крючья. На корабле Финиэла они должны быть. Надо вызволять наш транспорт из ямы.

— Ты слышал? — Я обратился к джину, безмятежно валявшемуся на спине.

Улима рассеянно почесывала его плюшевое брюхо. Тот радостно тявкнул и исчез.

Через четверть часа, переругиваясь и споря мы натянули добытую сеть в нескольких метрах над полом ямы. Оставалось каким-то образом загнать в неё птицу. План состоял в том, чтобы животное поднялось чуть выше края ямы и смогло перелететь наверх. Но упрямое пернатое существо с опаской смотрело на сеть и отказывалось шевелиться. Кирэль предложил обмазать джина ягодами и выложить в качестве приманки. Но тут же отказался от подобного плана, признав идею сыроватой, под свирепым взглядом Улимы.

— По-моему Майделин — наш единственный шанс, — подвел итог Кайвин, — если мы хотим улететь до наступления темноты.

— Согласен. — Я спрыгнул в яму.

Стараясь не потерять зрительного контакта с глазами похожими на два больших апельсина, я слегка пригнулся и на полусогнутых ногах двинулся вперёд. Завидев мое приближение, птица беспокойно завозилась, но нападать не стала: — не бойся, я хочу помочь, — шептал я на ходу, — ты верно устала сидеть здесь, скоро мы отправимся в полет.

Я подкрался к птице и почти не дыша, осторожно коснулся перьев. Неожиданно мягких и тёплых наощупь. Птица утробно курлыкнула, блаженно прикрыв на миг глаза.

Я ласково погладил широкую шею и грудь, мысленно посылая первые нити плетения Майделин в птичье сознание: — идём со мной.

Животное моргнуло, неуклюже приподнялось на лапах и не без труда взгромоздилось на сотворенный нами сетчатый настил.

Я услышал, как ругнулся Кирэль, когда крючья под весом птицы ещё глубже вспороли края ямы, прочертив там бугристые полосы.

— Отто, быстрее! — Взмолился Медведь, — веревки долго не выдержат!

Недолго думая, я вскочил на гладкую, блестящую спину. — Ну давай же! — Нетерпеливо, словно лошадь, подстегнул птицу пятками. К моему удивлению, это возымело эффект.

Резко оттолкнувшись, птица вспорхнула на край ямы и расправила наконец исполинские крылья, едва не сбив Кайвина с ног. Мощные потоки воздуха разметали угли погасшего костра. Птица продолжала гарцевать на месте, радуясь освобождению.

— Ха-ха! — Торжествующе воскликнул Кирэль, — я назову её Тарна — «везунчик, получивший второй шанс».

По гигантскому птичьему телу одна за другой прокатывались синие и голубые световые волны.

— Залезайте скорее, она вот-вот взлетит! — Прокричал я сверху, стараясь удержаться на мускулистой спине.

Птица выпрямилась во весь рост и свод грота затрещал. На всех присутствующих посыпались комья земли и мелкие камни. Кайвин уже сидел позади меня и протягивал руку Кирэлю. Тот с силой удерживал Улиму, рванувшую за вещами. — Да брось ты это барахло, самое ценное мы уже взяли! — Он бесцеремонно пихнул девушку в руки Кайвина и сам залез следом.

А Тарна тем временем проделала порядочную дыру в потолке. Оттуда на нас хлынул яркий солнечный свет вперемешку со свежим ветром. Совершенно не обращая внимание на четверых наездников на её широкой спине, Тарна выбралась наружу. Оглушительный птичий крик разнесся по горам.

— Граница с Нолгором совсем рядом. Если нас заметят, начнут стрелять. — Выдохнул Кайвин мне в ухо.

Вцепившись в перья, я неуклюже повернулся к Улиме. Бледная, втиснутая между мной и Кайвином, она отчаянно прижимала к себе джина. — Можешь сделать нам прочный щит? — Попросил я собаку, помня, что по словам Финиэла, он выполнит любую просьбу.

Тот молча начал раздуваться до таких размеров, что Улиме в конце концов пришлось выпустить его. Он взмыл в небо накрыв нас собой, будто большой пузырь.

Слов ни у кого не нашлось.

Тем временем наши тела сотряс ещё один мощный толчок и птица наконец взмыла в небеса. Когда земля резко ушла вниз, Улима испустила пронзительный вопль. В лицо ударил ветер, растрепав волосы. Под визг Улимы, Тарна заложила несколько крутых виражей, поднимаясь выше к облакам. Рискуя соскользнуть вниз, я наклонился к самой голове птицы. Образованная ранее связь Майделин отзывалась легко. Мысленно я прошептал:

— Тебе нужно в леса Ренкхое.

Я не знал, поняла ли меня Тарна, но больше поделать ничего не мог. Сзади тоже все стихло, но повернуться и оценить обстановку, я не решился. Слишком уже ненадёжным было моё расположение на спине у птицы. Оставалось только смирно сидеть и смотреть по сторонам.

День был в разгаре и яркое солнце нещадно палило сквозь образованный джином купол, припекая головы седоков и окрашивая спину Тарны в глубокие, насыщенные тона, с металлическим отливом. Мне казалось, что наш везунчик никуда не торопится, делая мощные размеренные взмахи исполинскими крыльями, величиной в рост взрослого эльфа. Однако стоило посмотреть вниз, как сразу становилась ясна истинная скорость. Под нами стремительно проносились поля, расчерченные лентами рек, холмистые долины деревни и каменные города с пиками цветных крыш.

Некоторые эльфы, приложив ладонь к глазам поднимали вверх головы, показывали пальцами. Другие свистели и махали нам вслед на прощание. Ветер трепал перья Тарны, рождая в груди приятное ощущение свободы. Я почувствовал, как в предвкушении грядущих приключений, по моему лицу растекается довольная улыбка.

— Столица! — Воскликнул Кайвин из-за моей спины, добавив что-то ещё, но его слова утонули в порывах ветра.

Я пристальнее пригляделся к местности под нашими ногами.

Все в Ларкхое было выполнено из искрящегося белого камня. Он сверкал на солнце слепя глаза. Вереницы однотипных каплевидных домов, окруженных рядами белоствольных деревьев, листья на которых были золотыми, стекались к центру, где возвышалась громадная статуя Иллувала с горящим матовым шаром поднятым высоко на головой.

Я вспомнил, что видел её в одном из воспоминаний. Значит где-то рядом должен быть стоглавый дворец. И я нашёл его, в нескольких метрах от центральной площади.

Его нельзя было пропустить. Крошечные, маленькие, большие, средние и просто огромные башни и башенки рвались в небеса, полоща на верхушках флаги с королевским гербом. Что именно было нарисовано на полотнищах рассмотреть мне не удалось.

Сверху дворец производил впечатление ощетинившегося ежа. К нему вела широкая аллея из точно таких же златолистных деревьев, какие я видел в других частях города. Я бросил прощальный взгляд на сердце полуострова, стремительно остающееся позади, и посмотрел в лево. Далеко-далеко на горизонте виднелась безбрежная морская гладь, похожая на огромное смятое покрывало.

Если я правильно понимал географию Иллу-Валиона там должен был находиться южный перст Арнкхое, следовательно, Тарна услышала меня и направлялась на запад.

И действительно, вскоре пейзаж изменился: просторные сады и поля сменились густым зелёным ковром лесов. Солнечный свет местами прорывался сквозь плотные кроны деревьев, но всё равно кое где между стволами простирался белёсый туман. Сердце екнуло, когда Тарна неожиданно пошла на снижение. Сзади вновь послышался сдавленный вскрик Улимы, будто кто зажал ей рот ладонью.

Плавно описывая широкие круги, Тарна спускалась вниз. Кроны под нами сплелись так тесно, что казалось мы просто приземлимся сверху, как на большой зелёный матрас.

Ещё немного и деревья стремительно понеслись на нас. Мимо замелькали ветки и мощные птичьи лапы с мягким толчком коснулись земли. Я кулем скатился с широкой спины. За несколько часов полёта руки и ноги одеревенели и отказывались слушаться.

Кайвин спустился с большим изяществом, но было видно, что ему тоже не комфортно.

Он деловито разминал затёкшие конечности.

Больше всех досталось Улиме. Её вспотевшее лицо очень подходило к окружающей обстановке своим нежно-зелёным цветом. Дрожа, она стояла на коленях, опершись на руки и гипнотизируя мох перед собой.

Один лишь Кирэль, как всегда, был бодр и весел. Он присел рядом с страдающей Улимой, но тут же отскочил в сторону, беднягу вывернуло практически на его сапоги. Пока Кайвин, сжалившись над несчастной, приводил Улиму в порядок с помощью Хейтелин, мы с Кирэлем осмотрелись.

— Ты знаешь, куда именно мы попали? — Поинтересовался он, рассеянно почёсывая джина за ухом. Он уже успел вернуть себе облик собаки и с радостным поскуливанием носился вокруг нас.

Я молча покачал головой и полез в карман за картой. Сам до конца не понимая, что хотел там отыскать: местонахождение Шарин, путь к друидам или табличку с надписью иди сюда и все получится. Но, разумеется, ничего подобного на карте не было и в помине. Крохотная золотая стрелочка указывала, что мы находимся на самом краю лесной чащи. А рядом потихоньку собирались пульсирующие красной аурой точки.

— М-да, — неоднозначно прокомментировал Кирэль, заглядывавший мне через плечо, — эти леса древнейшее место на полуострове. Раньше они покрывали весь Иллу-Валион, но после пришествия ясноокой и роста численности эльфов и других народов, леса вырубили, осталось только Ренкхое, со священной рощей Эходрев. Именно там обитают друиды, но её ты тоже вряд ли найдёшь на карте. Они ревностно охраняют свои границы. — Он кивнул на приближающихся гостей.

Инстинктивно мы сгрудились вокруг Кайвина и Улимы.

Вопрос, что делать дальше, повис в воздухе.

Я торопливо перехватил пергамент, который едва не вырвал у меня из рук внезапно налетевший шквалистый ветер. Неожиданно вокруг стало гораздо темнее, будто резко завечерело или солнце закрыло плотными тучами.

— Положите оружие на траву, и мы не причиним вам вреда. — Донёсся до нас голос исходящий одновременно с нескольких сторон, словно эхо, принесённое ветром.

— Кто здесь? — Резко крикнул Кирэль, хватаясь за меч.

— Не стоит кричать в нашем лесу, пришелец, — тот же эхоподобный голос, — делай что говорят и не пострадаешь.

— Держи карман шире! — Огрызнулся Кирэль, приняв боевую стойку.

— Пусть сначала покажется тот, кто говорит. — Предложил Кайвин, озираясь по сторонам. Лук он не доставал, но его тонкие пальцы любовно поглаживали рукоять длинного ножа.

— Зелёные следопыты. — Тихо пробормотал я. Словно бы услышав мои слова, лес вокруг нас ощерился стрелами. Между стволов показались уже виденные мной ранее фигуры в колпаках.

— Плохо дело. — Констатировал Кайвин, взглядом пересчитывая противников.

— Предлагаешь сдаться? — Я медленно засунул карту в карман.

— Ещё чего! — Процедил сквозь зубы Кирэль, беспокойно подглядывая на Улиму, сидящую под деревом. Глаза её были закрыты, кажется, она вообще лишилась чувств.

— Зачем вы пришли сюда без приглашения? — Спросила одна из фигур. Кто именно разобрать было невозможно. Капюшоны наглухо скрывали лица. — А вам то что? — Грубовато поинтересовался Кирэль, прежде чем я успел наступить ему на ногу.

— Вы явились верхом на нолгорской твари, — холодно ответили ему, — может быть вы шпионы?

Не сговариваясь, мы дружно посмотрели на Тарну. Она мирно клевала что-то в ближайших кустах.

— Мы не шпионы, — спокойно пояснил Кайвин, — мы прибыли из храма ясноокой в Ламкхое.

— Ходят слухи, что храм атаковали нолгорцы, в сговоре с людьми. А вы посмели привести сюда человека. — Прозвучало в ответ.

— Это всего лишь слухи. — Твёрдо ответил Кайвин.

— Мы не имеем к ним отношения, — солгал я, смело выступая вперёд, — мы пришли навестить настоятеля Ирлиана и забрать ещё одного человека, девушку, которая попала сюда случайно.

Уже через секунду я понял, что, сказав последнюю фразу, совершил чудовищную ошибку. Среди фигур в плащах прошлось недовольное шипение и ветер поднялся с новой силой.

— Вы гневаете лес. Та человеческая женщина, называющая себя принцессой Златавира, заслуживает быть посаженной в клеть, за своё невежество и то горе, которое она принесла нашему народу разжигая конфликт с людьми. И если вы поддерживаете её, значит вы тоже предатели. — Голос звенел от гнева.

Мне так и не удалось понять говорил с нами один эльф или несколько, голос перемежался и перемещался, похожий один на другой. — Я задам последний вопрос, прежде чем взять вас в плен. Намерены ли вы продолжать сопротивление?

Кирэль издевательски хохотнул, поудобнее перехватывая меч. С тяжким вздохом Кайвин стащил с плеча лук.

— Ответ принимается. — Угрожающе прозвучал голос.

Но прежде, чем первая стрела достигла цели, из чащи донёсся треск и тяжёлый топот. Что-то огромное и страшное стремительно приближалось, сметая всё на своем пути. Я понял это не только по издаваемому шуму, но и по воцарившейся мертвенной тишине. Фигуры в капюшонах тоже явно узнавали звуки и боялись того, кто их издаёт. Я обернулся и встретился с искажённым ужасом лицом Кайвина.

— Фанвэ! — Раздался чей-то испуганный голос, уже без призрачной таинственности. — Пришельцы разбудили лихо!

Зелёные следопыты» сорвались с места и стали забираться по деревьям с такой скоростью и проворством, что я и глазом моргнуть не успел, как поляна опустела. Кирэль метнулся к Улиме, закинул её обмякшее тело на плечо и вскарабкался на ближайшую ветку. Джин не отставал.

И тут на поляну выскочило нечто. Не меньше десяти метров в холке, с огромными восьмиконечными рогами на черепообразной голове. К пикам острых рогов пристали куски молочно-белой паутины. В глазницах зловеще горело изумрудное пламя.

Издав чудовищный рёв и выпустив по струйке пара из каждой ноздри-щели, оно ринулось прямо на нас.

Кайвин по-кошачьи вскочил на соседнее дерево и подал мне руку. Я едва успел подтянуться, когда мощные рога вонзились в ствол ровно там, где секунду назад была моя голова. Дерево отчаянно затряслось и затрещало, так что я чуть не свалился обратно.

А лесное лихо, без труда выдернув рога из ствола, заходило на новый круг. Покопав корявым копытом землю, оно с чудовищным рёвом снова боднуло наше убежище.

— Пусть бесится, — дрожащим голосом выдохнул Кайвин, — ему сюда не добраться.

Стоило его последним словам растаять в воздухе, как сверху, прямо над нами, с пронзительным криком вниз рухнуло тело. Густой мшистый ковёр смягчил падение, но плащ всё равно перекосился, капюшон съехал набок, и я увидел совсем юную девушку с лицом, раскрашенным зелёной краской. Отползая назад, она с ужасом смотрела на чудовище, тут же нацелившееся на новую лёгкую добычу.

Прежде чем я успел взвесить все за и против, мои сапоги приземлились на пружинистую подстилку из мха.

— Эй, ты, рогатый! — Я запустил первой попавшейся палкой в чудовище. — Тут есть добыча посытней! — Храбро крикнул я дрогнувшим голосом. Хотя и не был уверен, чем именно питается костлявый уродец.

Фанвэ мигом развернулся в мою сторону, угрожающе наклонив рогатую голову и в бешенстве взрывая копытом землю. Надо признаться, что дальше плана у меня никакого не было. Я отбежал, пропуская разъярённое чудовище по левую сторону от себя. Оно круто развернулось и во весь дух понеслось обратно.

Я достал меч. Прицепился и как следует рубанул по панцирю из толстых переплетённых корней. Посыпались зелёные искры, но никакого вреда чудовищу я не нанес. Только ещё больше разозлил.

Я скрипнул зубами, продолжая играть в смертельные догонялки. Раздражало и то, что никто из сидевших на деревьях эльфов не пытался вступить в бой. Даже ради спасения их товарища.

Кстати, сама эльфийская девушка, из-за которой я теперь наматывал круги и петли по поляне, надеясь, что зверюга вымотается и отстанет, исчезла из поля зрения.

Но вредное чудовище и не думало уставать. Вон как несётся, только земля да мох летят из-под копыт.

Я нашёл взглядом эльфийку, которая, к моему удивлению, лихорадочно шарила в складках своего плаща, даже не глядя в нашу сторону. Очень хотелось надеяться, что она ищет какое-нибудь действенное оружие, потому что у меня заканчивались силы.

Отвлекшись на девушку, я потерял бдительность и был жестоко сбит с ног мощным ударом рогов под рёбра. Об боли из глаз посыпались искры, я пролетел несколько метров и мешком рухнул в кусты. Краем глаза я заметил, как джин спорхнул с дерева и кинулся на фанвэ застилая ему глаза. Где-то над моей головой слышалось хриплое дыхание и частый дробный топот копыт, сотрясающих землю.

Кажется это конец, мельком подумал я, с трудом поднимаясь на локтях, по правому боку текло что-то тёплое и влажное. Стоило пошевелиться чуть активнее, как дыхание тут же сбилось под приступом боли.

Из-за кустов послышался гортанный клёкот и хлопанье крыльев, затем душераздирающий вопль и неистовый рёв монстра. Видимо несмотря на сопротивление, он все-таки прикончил девушку.

На силу поднявшись я раздвинул тонкие ветки. Прямо перед моим убежищем в воздухе зависла невесть откуда вернувшаяся Тарна. Она грозно щёлкала клювом и царапала когтями, не подпуская ко мне чудище, которое в агонии носилось по поляне натыкаясь на деревья. На крупе у него сидел джин и самозабвенно грыз ветви панциря, а в глазу у фанвэ торчала стрела Кайвина, светящаяся сейчас ярким голубоватым сиянием. От стрелы во все стороны стремительно расползались морозные узоры, будто какая болезнь разъедала чудовище изнутри.

Сделав ещё несколько быстрых скачков, оно завыло, замотала рогатой головой, пытаясь попутно сбросить джина. Наконец, корявые ноги подкосились и фанвэ упал, завалившись на бок. Из зубастого рта, глазниц и ноздрей головы-черепушки клубами валил дым. Словно кто-то плеснул воды в догорающий костёр.

Кайвин во весь рост, стоявший на ветке, взирал на поверженного врага со смесью злости и жадного удовлетворения. Лицо его было перекошенно от напряжения, челюсти сжаты.

Эльфийская девушка, живая и здоровая, наоборот, с ужасом осматривала безжизненное тело чудовища.

Потихоньку с деревьев начали спускаться остальные эльфы. Кайвин тут же бросился ко мне и попробовал поднять, закинув мою руку себе на плечо.

Я со стоном поморщился, но все-таки принял вертикальное положение, собрав всю свою волю в кулак.

В таком виде приковыляли обратно на поляну, где вокруг мертвого чудища собрался целый консилиум.

Спасённая эльфийка, завидев нас решительно шагнула на встречу. Только сейчас я смог разглядеть её скуластое лицо в полосках зелёной краски. Она, пожалуй, могла бы быть младшей сестрой Кайвина. Те же волосы, тот же цвет глаз. Только губы полнее. Кот тоже, по-видимому, заметил необычное сходство и с прищуром уставился на неё.

Я рассчитывал, что сейчас нас будут благодарить и осыпать признательностью за спасённую жизнь, но девушка лишь сердито ткнула в меня тонким пальцем.

— Из-за тебя погиб фанвэ! — Её губы скривились в злобной гримасе, — вы убили стража леса! Он был здесь раньше вас, а вы…

— Ну извини! — Не выдержал я, старательно игнорируя пульсирующую боль в правом боку, — в следующий раз будем спасать твою жизнь аккуратнее, — сказал я с нескрываемым сарказмом.

Девушка хотела добавить что-то ещё, но её прервал властный мужской голос.

— Отойди, Тилиэль, твоё наказание мы обсудим позже.

Презрительно фыркнув, девушка ушла, а напротив нас появился другой эльф, судя по виду тоже родственник Кайвина. Я искоса взглянул на своего друга, который мрачно и недоверчиво рассматривал нового собеседника.

— Вы совершили преступление, пришельцы, — меж тем заговорил лесной эльф, обращаясь исключительно к Кайвину. Видимо, его внешность внушала больше доверия, — причинять вред кому-либо из уцелевшего вида фанвэ строжайше запрещено. Странно что вы этого не знаете, — холодно отчеканил он, на слове «вы» многозначительно сверкнув глазами в сторону Кайвина. — Но так как вы не местные и не знаете наших законов, вас не убьют сразу.

Я не удержался от нервного смешка. Вот это благодарность за спасение одной из них.

— Слабое утешение. — Язвительно молвил Кайвин.

— Вас отправят в рощу Эходрев, на суд к друидам. Там решат, что с вами делать. — Продолжил эльф, будто не замечая нашей реакции.

— Мы спасли одну из вас. Думаю, имеем право ожидать хотя бы небольшой благодарности. — Обиженно озвучил Кайвин мои собственные мысли.

— Вы вмешались туда, где вас не ждали. Судьба Тилиэль — умереть сегодня от священных рогов фанвэ. Убив лихо, вы нарушили естественный порядок вещей. Теперь нас всех ляжет столетнее проклятие. — Возразил эльф.

— Мне просто любопытно, вы все тут в лесу, такие чо... — но договорить я не сумел, Кайвин незаметно сжал мой локоть, призывая не усугублять конфликт.

— Тилиэль! — Громко позвал эльф. Та мгновенно вернулась и почтительно присела на одно колено, словно солдат на военной присяге.

— Сегодня ты совершила сразу две страшные и непоправимые ошибки: осталась живой и позволила пришельцам убить одного из последних представителей вида фанвэ.

— А что ей следовало делать? Ведь у неё даже оружия не было! — Гневно вставил я свои пять витков. Возмущенный столь вопиющей несправедливостью. С каких пор жертву наказывают за счастливое спасение своей единственной и неповторимой жизни?

Кайвин рядом застонал.

Эльф ничего не ответил, даже головы не повернул. Но на его лице заиграли желваки. — Итак, Тилиэль, в качестве наказания ты отправишься на суд к друидам вместе с пришельцами, а за одно проследишь чтобы по пути они не перебили всех местных обитателей. Ты поняла?

Тилиэль покорно выслушала приговор, затем ловко встала и кивнула.

На этом остальные эльфы, поглубже надвинув капюшоны, тенями растворились в лесу, не забыв прихватить с собой тело чудовища. — Ну что, Тилли, показывай дорогу! — Весело усмехнулся Кирэль, когда осталась только наша компания.

— Назовёшь меня ещё раз Тилли — отведаешь моего ножа. — Зло процедила девушка.

— Сначала нужно подлатать Отто, у него рваная рана в боку. — Кайвин приподнял край моей рубашки, внимательно осматривая повреждение.

— На это нет времени, — мстительно заявила Тилиэль, — дорога дальняя, нам надо успеть пройти половину леса засветло.

— Кайвин, если выяснится, что ты родом из лесных, мой тебе совет: ни в коем случае не признавайся. Отрицай, как только возможно, — пропыхтел я тоном умирающего эльфа, после двух часов напряжённой ходьбы по корням и кочкам.

Иногда мне казалось, что эта вредная особа специально выбрала путь позабористее, чтобы я мучился подольше. И кто меня дёрнул спасать её тощую задницу.

Кайвин лишь отмахнулся, умело залечивая мою рану. После всех мучений, Тилиэль наконец согласилась устроить привал.

— Знаешь, Отто, я так стремилась попасть в ваш мир, стать его частью, — подала слабый голос Улима, цвет лица которой все ещё отдавал зеленью, — а теперь понимаю, что это все ужасная ошибка, — девушка всхлипнула, отталкивая джина пытавшегося лизнуть её лицо, — люди считают, что здесь интересно, магия и волшебство. А это настоящий ужас! Полёты, чудища и полное пренебрежение остальных эльфов. Один сплошной кошмар!

Она разрыдалась, утираясь рукавом. — В человеческих землях хотя бы нет чудовищ. — Улима уткнулась головой в колени. Плечи её беззвучно сотрясались. — Там водятся твари пострашнее. — Глубокомысленно добавил Кирэль, закончив привязывать Тарну к дереву и садясь рядом с девушкой.

Я сразу догадался, что он имел в виду головорезов Лизария.

Кирэль заботливо поглаживал Улиму по плечам.

Чувство жалости к этой девушке и меня затопило с головой. Я даже не ощутил, когда Кайвин с помощью Хейтелин затянул мои раны. Наверное, это действительно ужасно оказаться в мире, где ты слабое звено, которое при желании может обидеть каждый. Или, не обладая даже крохами магии, ты ежесекундно рискуешь погибнуть от самой банальной случайности.

— Я собираюсь отправиться за едой. — Резко объявила Тилиэль, появляясь из-за кустов.

Джин тут же принялся с интересом обнюхивать её сапоги. Тилиэль с опаской шарахнулась в сторону, пытаясь отпихнуть назойливую бестию ногой.

— Это всего лишь джин, он не кусается. — Дружелюбно сообщил я.

Но девушка как будто не слышала. Избавившись наконец от надоедливой псины, она холодно добавила:

— Хотите есть — идите со мной и помогите. Кормить всех я не собираюсь.

Кайвин с готовностью поднялся на ноги.

— Тебе лучше отдохнуть, Отто, и восстановить силы, — предложил он, — я принесу пищи на всех.

Но перспектива остаться наедине с Кирэлем и Улимой, уже устроившей голову на его плече и поливавшей солёными слезами льняную рубашку северянина, заранее не вызывала энтузиазма.

— Нет-нет, — поспешно вскочил я на ноги, хватаясь за ближайший ствол, чтобы удержать равновесие. Перед глазами плясали жёлтые мушки, — со мной всё хорошо, я пойду с вами.

Под надменное хмыканье Тилиэль мы углубились в чащу. В отличие от знакомых мшистых полян и просторных просек, трава здесь доходила нам почти до колен. Джин так и вообще пропал из виду, нырнув в густое зелёное море. Наверху как маячки виднелась только пара коричневых ушек.

— Здесь можно разжиться грибами и ягодами, — лекторским сухим тоном объясняла Тилиэль, — ищите высокие грибы, с закрученной ножкой и острой шляпкой. Они самые сытные.

— А эти можно брать? Вроде выглядят вполне съедобными. — Я присел возле семейки толстых мясистых грибов с массивными шляпками. Едва я коснулся крайнего гриба, послышался ритмичный клацающий звук, вся семейка затряслась, повторяя его и рассыпая вокруг коричневатую пыль. Я поспешно отпрянул и чуть не завалился в ближайшие кусты.

— Это щелкуны, — рассмеялась Тилиэль, — выглядят аппетитно, но есть их не советую. Я не стану делать ещё один привал, ради того, чтобы ты мог посидеть в кустах.

С недовольным видом я выпрямился, и увидел, как Кайвин сгружает целую пригоршню тонких рыжих грибов в невесть откуда взявшуюся корзину. Но тут корзина радостно гавкнула, и я все понял.

— Из ягод берите только пестрянку — круглые красные плоды с мелкими жёлтыми крапинками. Светятся вон там впереди. — Тилиэль, указала на россыпь тусклых красных огоньков, мелькавших среди травы.

Пока мы самозабвенно собирали пестрянку в кузовок производства джина, я чувствовал странное шептание за моей спиной.

Резко обернувшись, я никого не увидел. Стоило мне вернуться к ягодам, шептание возобновилось:

— Странник устал, решил отдохнуть, к красочным снам лежит его путь…

Опять крутнулся на месте. Никого. Взялся за пестрянку:

— Странника путь, во снах где-нибудь, надо лишь лечь и отдохнуть…

Тихое бормотание и впрямь нагоняло дремоту. Я посмотрел на Кайвина старательно прячущего зевок в кулаке.

— Если ещё не нашёл ты свой путь, суетность мира давит на грудь, значит ещё не прилёг отдохнуть…

— Кто это шепчет?! — Раздражённо вскочил я на ноги.

— Пустоцветы. Бестолковые создания, болтают ерунду, призывая жертву уснуть. Просто не слушай их. — Сварливо отозвалась Тилиэль, которую навязчивый шепот нисколько не задевал.

— А что потом? — Сдавленно уточнил я.

— Любопытный пришелец, — фыркнула Тилиэль, продолжая аккуратно снимать ягоды с куста, — просто качаются поблизости и наслаждаются, наблюдая, как очередной путник прислушивается к их бессмыслице и засыпает. На то они и пустоцветы.

Сказав это, она сердито топнула на стайку ярких фиолетовых цветов, очень похожих на колокольчики. Растения потихоньку подбирались к нам, с разных концов поляны, подперев любопытные качающиеся головки длинными зелёными лианами. — Кыш пустомели!

Цветы тут же боязливо съежились, скрывшись в траве.

— Больше не поместится. — Кайвин выпрямился последним, с трудом удерживая полный ярких ягод и грибов кузовок.

При этих словах джин ловко растянулся.

Грибы и ягоды ухнули вниз и сверху образовалось ещё приличное пространство. Кайвин моргнул и жалостливо попросил, обращаясь прямиком к корзине: — Я благодарен тебе за помощь, но сил собирать пестрянку у меня больше нет.

Кузовок тут же вернулся к изначальным размерам. Довольные добычей, мы вернулись в лагерь.

— А мясо? — Тут же разочарованно протянул Кирэль, осматривая плоды наших трудов.

Тилиэль наградила его полным ярости и презрения взглядом, — Мирандин предупреждал, что вы варвары и за вами нужно следить. Я не допущу убийства здесь, — угрожающе предупредила она.

— Еда ради выживания — это не убийство! — Запротестовал Кирэль, — там, откуда я родом, без мяса долго не протянуть, — внушал он беспутной лесной эльфийке, горой нависая над сидящей на корточках мальчишеской фигуркой, — замёрзнешь насмерть, понимаешь ты это или нет?! — Все пуще распалялся Кирэль, видя, что на его проникновенную речь Тилиэль, мягко говоря, начхать.

Она невозмутимо раскладывала ягоды пестрянки на широких плотных листьях, призванных заменить нам тарелки.

— Мы не в Симкхое. — Закончив, выплюнула Тилиэль в гневное лицо северянина, распрямившись во весь рост.

— Ужин готов. — Вклинился в разгоравшуюся ссору спокойный голос Кайвина, который все это время молча и сосредоточено жарил на костре добытые грибы. Неожиданно Тилиэль оказалась права: грибы были на редкость вкусными и сытными. Даже Кирэль благосклонно кивнул, попробовав предложенное угощение.

Хотя изначально смотрел на пищу с гримасой недоверия и отвращения.

Ягоды пестрянки на десерт, наоборот, оказались приторно сладкими и вязали рот. Так что свою порцию я без сожалений отдал Тарне. Она поблагодарила меня, ласково тронув клювом за плечо.

Тем временем круглая белая луна поднялась над верхушками деревьев, но её свет не достигал поляны, оставляя лишь слабые отсветы на мшистом ковре. Все худо-бедно устроились на ночлег: Тарна под деревом, Кайвин на толстой извилистой ветке, словно огромный кот. Улима и джин сопели в объятиях Кирэля. Девушка так устала и до сих пор не отошла от перелёта, что не возражала даже против близкого присутствия Медведя. Не было только Тилиэль. Она обходила территорию вокруг поляны, расставляя сигнальные ловушки на случай опасности.

Я же прислонился спиной к дереву, подложив куртку под спину. Получилось довольно удобно. Глаза потихоньку смыкались, в голове звучала бессмысленная песенка пустоцветов:

— «Если ещё не нашёл ты свой путь, суетность мира давит на грудь, нужно лишь лечь и отдохнуть…».

Всё-таки болтовня цветов не такая уж и пустая. Сонно размышлял я, сладко позёвывая. Всё переживается легче во сне. И физические раны и душевные. Стоит только на минутку прикрыть глаза, как все тревоги дня тают в тумане сновидений.

Яркие образы вихрем закружились передо мной, собираясь в цельную картину сна.

Естественно, первым делом, я увидел Шарин. Даже ни на грамм не удивился. Это вредное высочество глубоко пропитала каждую клеточку в мозгу. А может её отец применил какую-то магию, не позволяющую выкинуть принцессу из головы, пока не верну её в Златавир? Да нет. Ерунда. Люди так не умеют.

Шарин медленно приближалась ко мне, бесшумно ступая по поляне, на которой был разбит наш лагерь. Тонкая белая сорочка, та самая в которой я видел её в последний раз, призрачно светилась во тьме. Она подплыла ближе и без стеснения уселась сверху на мои вытянутые ноги. Тонкий палец нежно провёл по моему подбородку.

Я рвано выдохнул, потянувшись ей на встречу. Удивительные глаза многообещающе сверкали в темноте. Наши губы встретились в горячем поцелуе. Пальцы Шарин запутались в моих волосах. Вторая рука сквозь рубашку настойчиво гладила мою бешено вздымающуюся грудь. Мои руки нагло отыскали и очертили линию узких бёдер. Это было так чарующе неправдоподобно и непохоже на Шарин, что я засомневался. Она никогда не повела бы себя столь безвкусно и вульгарно.

А жаль…

Наклонившись к моему уху, принцесса прошептала чужим высоким голосом: — Давай, пришелец, не стесняйся…

Дёрнувшись, я мигом убрал руки, брезгливо отталкивая от себя чудесное видение. Голубые глаза Шарин превратились в зелёные Тилиэль. Она обиженно взирала на меня, сидя на земле.

— Прости, я думал, что вижу сон. — Я подал ей руку. Но она лишь фыркнула, растянувшись рядом на мягком мху, в крайне провокационной позе.

— Судя по всему, твой сон был о девушке. — Ядовито заметила она.

— Да. — честно подтвердил я.

— Она из наших? — Серьёзно спросила Тилиэль.

— Отнюдь. — Уклончиво ответил я, не желая встречаться с её взглядом.

— Ясно, — делано равнодушным тоном бросила эльфийка, — конечно, наши женщины для тебя уже не те. Что с них возьмёшь кроме красоты. Так ведь теперь рассуждают все эльфы? — В голосе её прозвучала горечь. Но она тут же тряхнула головой и улыбнулась.

— Какая, в сущности, разница, — Тилиэль пожала плечами, вычерчивая узоры пальцем на мху, — главное, чтобы желание было взаимным. Этого достаточно.

Я упрямо покачал головой. — Ты заблуждаешься. Я же сказал, что это был всего лишь сон.

— До чего же скучно. — Протянула Тилиэль, закатывая глаза.

— Может быть ты просто выбрала не того эльфа? — Я иронично приподнял бровь.

Тилиэль с шумом выпустила воздух из груди.

— Здоровяк занят, приставать к рыжему, всё равно что соблазнять собственного брата, — она вновь призывно посмотрела на меня, — остаёшься ты.

— Зачем вообще кого-то соблазнять?

— В этих лесах всё до тошноты старомодно и однообразно, все друг друга знают. Знают моего старшего брата и потому меня обходят стороной.

— Мирандин? — Вспомнил я эльфа, командующего отрядом.

— Ну что ты, вовсе нет, — она небрежно подперла голову рукой, — Мирандин просто старший в дружине. Которому я, кстати, однажды отказала, — гордо вскинула подбородок Тилиэль, стараясь произвести на меня впечатление.

Но не добившись желаемого эффекта продолжила разговор:

— Мой собственный брат сейчас далеко отсюда, служит в страже у друидов. Он ещё не знает во что я с вами вляпалась. Как доберёмся до места, замучает нравоучениями.

— Может быть он просто заботится о своей маленькой сестре? — Мягко урезонил я Тилиэль.

— Я не маленькая! — Она вскинулась, рывком сев на колени. — Мне уже почти двести.

Тут я уважительно покачал головой, не желая давить на больную мозоль.

— Ну так что, теперь ты согласен развлечься? — Она вновь призывно выпятила едва заметную грудь.

С трудом сдерживая смех, я отстранился и покачал головой. — Тилиэль, ты же одна из немногочисленных эльфийских женщин. Зачем разменивать себя на случайных странников?

— Да. Нас мало. Но и польза от нашего существования столь же ничтожна, как и наше число, — вспылила она, покраснев от раздражения, — те остатки женщин, кто ещё был способен, принести потомство и создать семью, помнят другую жизнь. И трясутся над своей честью как гусыни над яйцами, — она горько усмехнулась, — мать все время плачет, глядя на меня и понимая, что я последняя чистокровная девушка из нашей семьи. Надоело! В конце концов я хочу получать от жизни удовольствие, — она мечтательно закрыла глаза, — вот бы уехать в Арнкхое… там сейчас все арханди обретаются.

— И чего же тебе не хватает для исполнения мечты, Тилиэль? — Я тоже лёг на здоровый бок, подперев голову ладонью.

— На юге тепло, рядом океан, можно целый день есть фрукты, пить вино и плескаться в бассейнах с нектарной водой вместе с гольфинами. Но пока не достигну совершеннолетия меня никто не отпустит. — Грустно завершила Тилиэль.

— Кто такие гольфины? — Я наморщил лоб пытаясь вспомнить слышал ли я где-то подобное название.

Тилиэль посмотрела на меня долгим недоверчивым взглядом, потом выдохнула: — Ну ты даёшь. Это бесполые существа, красивые, очень похожи на эльфов, только живут под водой. Говорят, в искусстве любви им нет равных, — кокетливо улыбнулась она, откинувшись на спину и сложив руки за головой, — я думала все молодые эльфы хоть раз испытывали на себе действие чар водяного народа.

— Увы. — Пожал плечами я.

— Странный ты. — Тилиэль вглядывалась в ажурное переплетение крон над нашими головами.

— Меня зовут Отто. — Представился я, решив, что не очень-то вежливо вести по ночам задушевные беседы с девушкой, которая даже имени твоего не знает.

— Я же говорю, странный. — Прошептала она.

— Скорее неправильный. — Улыбнулся я.

Тилиэль не ответила. Закрыв изумрудные глаза, она прислушивалась к доносившимся до нас отдаленным звукам.

— Песнярь поёт, — пробормотала она, — значит и правда луна созрела.

Я тоже навострил уши. То, что коснулось моего слуха не шло ни в какое сравнение со всем тем, что мне доводилось слышать ранее. Дивное пение будто лилось прямо с небесной вышины, окутывая лес. Это была не просто песнь, это был чистый свет, несущий благодатное успокоение всякому кто слышал его.

Губы Тилиэль шевелились, вторя мотиву чудесной мелодии. Заметив мой интерес, она молча встала и взяв меня за руку, потянула туда, откуда, по её мнению, доносилась песня.

Мы крались по ночному лесу не расцепляя рук, ловко подныривали под ветки, уворачивались от паутин. Наконец, Тилиэль с тихим шелестом раздвинула кусты и восхищённо прошептала: — Смотри! Такое бывает только при полной луне.

А восхитится было от чего. На сосне с противоположной стороны абсолютно круглой поляны восседала большущая птица, очень похожая на павлина. Яркий оранжевый жар волнами расходился от её богатого оперения, освещая всю поляну, будто на ней горело несколько больших костров. Задрав хохлатую голову вверх песнярь, самозабвенно выводил рулады, разносившийся по всему лесу.

— Так он обновляет и исцеляет лес и всех, кто находится под его покровом, — пояснила Тилиэль, — песнярь поёт, а духи радуются и танцуют. Но сейчас это песня скорби, по почившему фанвэ. Видишь, каору плачут.

Под пение волшебной птицы на поляне кружились ещё более диковинные существа. Внешне они напоминали обычных людей, но с длинными, почти до земли, серебряными волосами и светящейся кожей.

Держась за руки существа водили хороводы, затем распадались на пары и кружились, просто взявшись за руки, разбрызгивая вокруг себя голубоватые блестящие искры слёз. Волосы лентами метались за их спинами.

— Каору, — тихо подсказала мне Тилиэль, — лесные духи, большие поклонники музыки и песен. Если хочешь задобрить их и не заблудиться в лесу, носи с собой это, — она извлекла из кармана потертую самодельную свирель.

— А там лесири, — Тилиэль указала на листву, покрытую крупными искрящимися каплями, — они подпитывают деревья и кустарники. И тоже любят музыку.

Приглядевшись, я заметил что то, что я ошибочно принял за ночную росу, на самом деле маленькие круглоголовые человечки с прозрачным жидким тельцем. Подобрав под себя ножки, они слушали как поёт песнярь и качали круглыми головками в такт. Тилиэль протянула руку, и один малыш забрался к ней на ладонь.

Эльфийка бережно погладила его указательным пальцем и отпустила обратно на листок.

— Как здесь волшебно. — Я с трудом мог оторваться от завораживающего танца каору, жалея, что не могу разделить это чудо с Шарин.

— Это древний лес, он и должен быть таким, — промолвила Тилиэль, — сегодня ночью время чудес, Отто-неправильный эльф, — её рука многозначительно легла на мое колено.

Я подавил тяжёлый вздох и мягко промолвил, глядя прямо в плывущие зелёные глаза Тилиэль: — Ты права, так давай не будем портить его земными наслаждениями.

Рука с моего колена мигом исчезла.

Теперь уже я заключил в ладони мягкую лапку обиженной Тилиэль. — Вернёмся в лагерь. Скоро рассвет.

Утро в Ренкхое выдалось на редкость свежим и приятным. Несмотря на то, что всю ночь мы с Тилиэль бродили по лесу, наблюдая скрытые чудеса, свежими и отдохнувшими чувствовали себя все. С новыми силами двинулись в путь, гораздо бодрее, чем накануне.

Проснувшись под боком у Кирэля, Улима стыдливо прятала от меня глаза, стараясь держаться на расстоянии.

К слову, досталось и Медведю. Обвинив его в коварстве и намерении воспользоваться ситуацией, Улима напрочь отказывалась разговаривать и с ним.

Взяв на руки счастливого джина, она отчаянно пыталась завести беседу с Тилиэль на человеческом языке. Судя по реакции эльфийки, та понимала её примерно так же, как Улима остальных эльфов. Да и понять особого стремления не выказывала.

С приходом нового дня к ней вернулись надменность и подчёркнутая холодность. Она вновь обращалась ко мне сухим прозвищем «пришелец», напрочь забыв мое имя. Будто и не было этой волшебной ночи занятой простыми душевными разговорами.

— Знаете, что я думаю? — Мрачно объявил Кирэль, шагая рядом с нами по пружинящему мху и буравя тяжёлым взглядом затылок Улимы, — вот мы с Кайвином закончили королевскую военную академию, научились искусно обращаться с Файтелин, получили уйму знаний, которые, кстати говоря, мне ни разу не пригодились. Зато самого главного нам так и не рассказали!

— Чего именно? — Кайвин скептически изогнул бровь. — Как все-таки работает голова у женщин? А? — Кирэль вонзил ещё один обиженный взгляд в спину Улимы.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском редких веток под нашими сапогами. Мы с Кайвином быстренько переглянулись, а уголки губ Кирэля уже подрагивали, готовые в любой момент сорваться в улыбку.

— А и ладно! — Он обреченно махнул рукой.

Наш дружный смех лавиной обрушился на лес, спугнув стайку птиц. Тарна, идущая на привязи следом, шарахнулась в сторону, недовольно воскликнув.

Так толкаясь и перешучиваясь, мы почти нагнали идущих впереди девушек.

— Потише вы там! — Сердито шикнула Тилиэль, обернувшись к нашей неразлучной троице.

Взгляд Улимы был полностью солидарен с ней.

— Мы почти дошли до рощи Эходрев, — объявила эльфийка, — проявите уважение.

— Как думаешь, Кайвин, она, по-моему, и правда твоя родственница? Такая же зануда. — Быстро определил друга Кирэль.

— Понятия не имею, да и не хочу понимать. Если бы я был нужен своим родным, они бы не оставили меня одного посреди площади. Или же, по крайней мере, сообщили бы о причинах такого поступка в записке, — сухо отозвался Кот, — моя семья — это ты и теперь ещё Отто.

Я робко улыбнулся, смутившись от столь откровенного признания. В этой новой жизни я еще ни разу не переступал рубеж выгодно-договорных отношений.

И не выступал в статусе просто личности, когда другие эльфы и люди ничего от тебя не ждут, а находятся рядом, потому что таково их искреннее и свободное желание.

Кот и Медведь оказались первыми, кто познакомил меня с приятной стороной взаимоотношений. Стороной дружбы.

— Не стоит смущаться, друг мой, ты уде два раза спасал мне жизнь. — Невозмутимо сказал Кайвин, покосившись в мою сторону.

Оскалившись в широченной улыбке Кирэль, хлопнул Кота по плечу.

— Поддерживаю твой настрой, — весело добавил он, — тебе и Отто всегда будут рады в моем доме. Как только приедем, матушка обязательно напечёт самых вкусных лепешек с мясом шиповика. Во всем Симкхое не попробуешь лучше.

— Но особенно обрадуется отец, — продолжил Кирэль, — он обожает гостей. Да и за прочими хлопотами, сопутствующими появлению в доме новых эльфов, у матери не будет времени ворчать, когда он слишком уж долго засиживается в кабачке карлика.

— Презабавное заведение, честное слово, — никогда не унывающий балагур Кирэль ударился в воспоминания, — эльф коротышка, представляете, такой вот уродился. Предприимчивый как стадо лепреконов. Переделал избу в трактир. А изба у него стоит аккурат на берегу самого маленького озера в Симкхое, в народе прозванного Карлик. Вот и вышло, что карлик открыл заведение у Карлика, — Кирэль заливисто рассмеялся, — может ростом он и не вышел, зато какой варит эль! — Медведь блаженно закатил глаза. — И разрешает играть в фирст. В трактире до утра гвалт стоит. Однако на последнем слове Кирэль прикусил язык и с опаской скосил взгляд на Кайвина, — ну фирст это не обязательно. Отец вот его тоже не очень жалует, — скомкано закончил Медведь срывающимся голосом. Наверняка вспомнив, что ясноокая Иллувала, которую так свято чтит его лучший друг, не одобряет азартных игр.

Я поспешно спрятал готовую вырваться наружу улыбку, живо представив себе семейство Кирэля, простое и дружное, перед нашим приездом, в едином душевном порыве прикапывающее на заднем дворе потрёпанную колоду карт и графинчик лучшего пряного северного эля. На лицах у всех читалось благостное умиротворение и только по щеке главы семейства скатилась большая скупая слеза.

Я мотнул головой прогоняя странное видение. На самом деле я завидовал Медведю, которому в отличие от нас с Кайвином было куда возвращаться. Сам я даже не подозревал, существовал ли у меня когда-нибудь вообще дом и кто-то хотя бы отдаленно напоминающий семью.

— Кстати, Отто, — вдруг сменил тему Кайвин, очевидно думавший о том же, о чем и я, — Тилиэль случайно не говорила что-нибудь новое о Шарин?

— Я больше не спрашивал, — коротко ответил Коту, — она жива и этого пока достаточно чтобы не сойти с ума.

По мере приближения к священной роще друидов, лес менялся на глазах. Мох исчез, уступив место чистым утоптанным тропинкам. Деревья стали толще и мощнее, некоторые казались и вовсе необъятными. Не было видно вокруг ни пустоцветов, ни щелкунов. И я смекнул что мы вступили в более цивилизованную и обжитую эльфами часть Ренкхое. Меж деревьев потянулись дома, больше похожие на землянки с мшистой крышей. Женщины развешивали на ближайших ветвях гирлянды грибов и крючковатых кореньев для сушки. Кое-кто пас на травянистых лужайках однорогих красивых лошадей.

И все местные жители, как один, напоминали Кайвина по цвету глаз и волос.

— Вот это генофонд! — Восхищённо присвистнул Кирэль, но его реплика осталась без внимания.

Я заметил, что некоторые жилища строились прямо на деревьях. К ним змейкой огибая ствол вели тонкие витиеватые ступени.

Наша компания остановилась на пороге необычной рощи, больше похожей на шатёр из гигантских крон, полумесяцем растущих друг за другом. Мы все дожидались Тилиэль, она пошла сообщить о нашем прибытии и узнать, когда нам соизволят уделить время.

— Простите. — Откуда-то из-под локтя Улимы зазвучал густой низкий голос. Улима с визгом отпрянула в сторону, от неожиданности выпустив джина из рук.

— Эх, новенькая. — Обреченно констатировал голос и судорожно вздохнул.

Принадлежал он широкому древесному стволу, из которого на Улиму грустно взирала вполне эльфийская физиономия. Морщинистая и усталая. Борозды и сучки на коре делали её похожей на древнего старика.

— Судя по вашему потрясённому лицу, вы абсолютно ничего не понимаете в деревьях, — проворчал старец, изучая Улиму недовольным взглядом, — а раз так, то не могли бы вы все-таки убрать с него выражение застигнутого врасплох сурка и поскорее передать Экху, что ваши сородичи, окаянные половинцы, опять намазали меня вовсе не средством от короедов, а лакричным маслом.

Теперь ствол чешется сил нет.

Улима беспомощно оглянулась на нас, не поняв ни слова из того, что ей сказали.

Дерево испустило очередной тяжкий вздох.

— Так вы передадите Экху, а? — Вопросило оно после продолжительной паузы, — ну или почешите что ли. Мне самому нечем. — В голосе древесного гиганта отчетливо послышалась мольба.

Никто не спешил с ответом. Все молча разглядывали необычного собеседника широко раскрытыми глазами. Наконец я выдавил из себя судьбоносное: — Простите, а кто такой Экх?

В этот момент вернулась Тилиэль в сопровождении стражи, одетой в зелёные плащи, и махнула рукой, призывая следовать за ними.

— Неучи… — пробурчало дерево нам вслед, но все поняли, что обращалось оно главным образом к Улиме.

— Половинцы в круг не допускаются! — Категорично заявил один из стражей, преградив нам путь. Тилиэль едва не врезалась носом в его широкую грудь.

— Вам надо в лагерь. А дальше мастер Кан определит, чем вам заниматься. — Второй страж аккуратно взял Улиму под локоток, разворачивая в противоположном направлении. От страха девушка готова была шлепнуться в обморок.

— Иди с ним. — Одними губами шепнул ей Кайвин.

Улима зыркнула на меня взглядом человека, которого только что предали, но Кота послушалась.

— Что за... — начал возмущаться Кирэль, но Кайвин выразительно покачал головой, заставив Медведя замолчать. Похоже, и он понимал, что сейчас неподходящее время для того, чтобы качать права.

Мы прошли сквозь сплетенную из ветвей арку и по ступеням, выбитым прямо в земле, спустились вниз. Кроме призрачного тумана пространство заполнял невнятный ропот и перешептывание множества тихих голосов. На удивление, смысл их разговора не смог различить даже мой эльфийский слух.

По центру, на возвышении, полукругом стояли семь каменных тронов, на которых сидело семь, как мне показалось, совершенно одинаковых каменных фигур. Лишь подойдя ближе, я смог заметить, что фигуры эти живые.

Это были самые обычные эльфы, просто настолько древние, что кожа их превратилась выбеленный пергамент, волосы занесла седина, глаза в темноте казались тлеющими угольками. Если можно представить себе холодные угли.

Эльфы не стареют телом, однако возраст выдают глаза. Вся мудрость и опыт прожитых веков остаётся в их глубине, накладывая свой особый отпечаток. Чем старше эльф, тем тяжелее и умудрённей взгляд.

Эта истина тараном сразила меня, и я отступил под прицельным взглядом семи пар глаз. Ничего не выражающих и равнодушных. Перед нами были очень древние существа. В своей жизни эти глаза видели столько, что в ряд ли их могли взволновать трое пришельцев во главе с юной Тилиэль.

Один из друидов плавно поднял вверх ладонь с длинными овалами ногтей и гомон вмиг исчез. Тилиэль тут же упала на одно колено, низко склонившись. Я завертел головой пытаясь понять кому друид подал знак. Но никого не увидел, кроме стража, смиренно застывшего за нашими спинами. — Берите выше, юноша. Здесь, внизу, вы ничего не найдёте. — Приятным высоким голосом произнес один из друидов, очевидно наблюдавший за мной.

В ответ на мой непонимающий взгляд он лишь вздохнул и поднял льдистые глаза вверх.

Я последовал его примеру и у меня натурально отпала челюсть. Из далекой вышины, где-то на уровне облаков, проглядывающих сквозь могучие ветви, на нас взирали сотни древесных лиц. Все они походили на грубо вырезанные маски. Одни смеялись, другие кривили неровные рты в злобной гримасе. Никакой мимики, подобной дереву встреченному нами ранее, не было и в помине.

— Вы знаете зачем вас привели сюда? — Спросил второй друид, его голос звучал тише и медленнее чем у первого.

— Конечно, — уверенно вступил Кирэль, опережая всех, — немножко встряхнули ваш лесок. Ему если честно даже на пользу.

Мы с Кайвином тревожно переглянулись. Выступление Кирэля грозило обернуться настоящей бедой.

— Как любопытно, — спокойно отозвался третий друид, удостоив Кирэля очередным равнодушным взглядом, — а мы слышали, что вы совершили святотатство, убив стража леса — одного из немногих оставшихся древних существ.

— Это моя вина, мудрейший, — неожиданно пролепетала Тилиэль не поднимая головы, — мне не хватило мужества погибнуть от рогов священного фанвэ. Я позволила убить его.

— Интересно посмотреть, как бы ты не позволила. — Негромко буркнул Кирэль себе под нос. — Встань, дитя. — Властно распорядился один из друидов, сидевших в центре круга. Тилиэль неуверенно поднялась.

— Твой проступок воистину прискорбен, но кто вправе ожидать смиренного принятия судьбы от столь юного создания. Иногда на это не способны даже зрелые эльфы. — Рассудительно заметил друид и я невольно начал проникаться к нему уважением.

— На первый раз, мы простим тебя дитя, — вмешался другой друид, — но впредь относись к нашим законам более ответственно.

Тилиэль сконфуженно отступила в тень за нашими спинами, а все внимание вновь обратилось к нам. Я не смотрел на семерых эльфов сидящих впереди, но физически ощущал как каждый из них прожигает меня внимательным взглядом.

— Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что мы не можем оставить пришельцев безнаказанными за столь тяжкое преступление? — Наконец нарушил молчание один из семерых.

Кирэль многозначительно хмыкнул.

— А если сами захотим уйти? Будете удерживать силой? — Северянин оценивающе обвёл взглядом семь тонких фигур и единственного стражника на входе.

— Для начала попробуйте уйти. — Приятно улыбаясь проговорил друид, ближе всех сидевший к Кирэлю.

Северянин тут же развернулся на пятках и угрожающе двинулся к стражу. Тот невозмутимо отошёл, освобождая путь. Медведь запнулся и замер.

Несколько секунд Кирэль стоял в нерешительности, занеся ладонь над рукоятью меча. Затем все-таки ринулся вперёд. Взявшиеся из ниоткуда, толстые ветви тотчас преградили ему путь, сплетясь в крепкую витиеватую решетку. Медведь не растерялся и рубанул по ним мечом. Посыпались искры.

Тилиэль вскрикнула.

Одна из древесных лиан отделилась от собратьев и наотмашь хлестнула северянина по груди. Кирэля отбросило на несколько метров. Пролетев через весь круг, он плашмя рухнул у изножья помоста, на котором чинно восседали друиды.

Меч опасно отлетел в сторону и с лязгом воткнулся в землю. Медведь тяжело дышал и не спешил подниматься. Пространство огласилось резким скрежещущим смехом, доносившимся со всех сторон.

Сверху спустилась ещё одна коричневая лиана и опутавшись будто змея вокруг лодыжки Кирэля вздёрнула его вверх. Медведь неистово забился, вертясь и рыча в попытках освободиться.

Моё терпение лопнуло, я ринулся на помощь к другу, находу выхватывая меч. Но добежать не смог. Под нарастающий противный хохот земля ушла из-под ног, все задрожало и закружилось в бешеном танце. Я отбивался сразу от сотни, нет от тысячи острых корявых веток, норовящих схватить, проткнуть, убить.

Голос Кайвина прорезал хаос, полный тревоги и страха:

— Перестаньте! Отпустите!

По-видимому, он тоже отчаянно боролся с древесными гигантами.

От негодования я забился ещё яростней, но ничего не добился, лишь капкан из ветвей стал крепче, да мерзкий смех громче.

— Они все поняли! Перестаньте же! — Паника в голосе Кота нарастала с каждым словом.

Наконец кто-то из друидов громко произнёс:

— Довольно!

Кружение и тряска мигом прекратились. Исчез и смех.

Я кулем рухнул на влажную землю с высоты человеческого роста, дыхание выбило из лёгких.

Поднявшись, заметил, что Кирэль сидит рядом, кашляя и держась обеими руками за горло. Меж пальцев северянина я разглядел багровеющие полосы, очень похожие на след от удавки.

Бледный Кайвин уже помогал нам подняться на ноги.

— На сей раз достаточно, — безразлично заключил друид, сидящий в самом центре полукруга.

Никого из остальных друидов нисколько не взволновала сцена разыгравшаяся прямо перед ними. Будто это было обыденным и довольно скучным делом.

— Надеюсь, вы усвоили важный урок: не стоит пытаться принести свои порядки в наш дом, — продолжил друид, который показался мне самым старшим и солидным среди всех, — мы строили отношения с лесом Эходрев долгие столетия и не вам решать, чему быть здесь, а чему нет. Вы можете лишь уважать наш труд и дружбу древних деревьев, — длинный перст указал на Кайвина, — в жилах вашего друга, течёт кровь леса, и я вижу, что он лучше всех понимает, о чем я сейчас говорю.

По лицу Кайвина легкой волной прошлось удивление, но он быстро совладал с собой.

— Впредь прислушивайтесь к нему, — скорее потребовал, чем посоветовал друид, — а теперь прошу вас к ночи покинуть Ренкхое. Обида рощи, не так скоротечна, как наша.

— У меня есть просьба! — Глухо прохрипел я, делая шаг вперёд. Семеро молчали, но я понял, что мне позволено договорить, — я шёл сюда за одним человеком.

— Рад, что ты начал этот разговор, — неожиданно вмешался другой друид, — мы боялись, что ошиблись. Мы знаем зачем ты здесь.

Я открыл рот, намереваясь продолжить.

— И знаем о второй причине тоже, — поддакнул его сосед, — мы знаем о тебе всё, от рождения и до смерти.

— Смерти? — Мой голос ослабел, — но откуда?

— У нас свои источники. Ты ничего не помнишь. И это нам тоже известно. Однако мы не те, кто вправе открывать тебе тайны судеб, — туманно ответил центральный друид, — но так и быть. Иди зачем пришёл, стража проводит тебя.

— А мои друзья? — Я обменялся встревоженными взглядами с Кайвином и Кирэлем.

— Можешь взять их с собой, если хочешь.

— Вы просто шайка пустоголовых бандитов! Это ж надо устроить такое в священной роще! — Кипятилась Тилиэль, пока мы снова шли по одной из лесных извилистых тропок, — никакого уважения!

Кирэль сипло засмеялся. После наказания друидов он ещё не мог толком говорить.

Страж вёл нас прямиком в зелёную лесную глушь, где каждое громадное дерево было превращено в диковинный дом. На деревьях попроще висели плетёные гамаки и искусно сделанные ширмы из широких листьев.

Среди корней одного из гигантов сидел темноволосый эльф и аккуратно работая перочинным ножом выстругивал свирель.

Наше приближение, судя по всему, он заметил ещё издали и вскинул голову. Взгляд глубоких серых глаз мельком прошёлся по моим спутникам, споткнулся на Кайвине и наконец замер на моём лице. Губы незнакомца дрогнули. Отложив работу, эльф плавно поднялся на встречу.

Он был невероятно высок, даже по меркам моего народа. Но напоминал скорее гибкую лозу, чем громадную неповоротливую скалу. Кошачьей бесшумной походкой великан приблизился к нам и сходу заключил меня в объятия.

Отчего-то подумалось, что, если в прошлой жизни у меня существовал отец, я хотел бы чтобы он был похож на эльфа стоящего передомной. Тёплый свет и затаенная мудрость искрились в его лице, в каждом лучике морщин собиравшихся вокруг его губ и глаз, всякий раз, когда он улыбался. Его присутствие успокаивало, дарило надежду и странное, едва уловимое чувство дома. Надежной крепости и зашиты.

— Рад видеть тебя мой мальчик. — Прошептал он мне в макушку.

И тут меня прорвало. Вся моя прежняя жизнь яркой лентой пронеслась перед глазами. События трехсотлетней выдержки хлынули в сознание как вино из сорванного в бочонке крана. Я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь не сойти с ума от обилия образов лиц и имён гвоздями, начинивших мою и без того раскалённую голову. В ушах звенело.

Поддерживаемый удивительным эльфом, я грузно осел на землю, приготовившись упасть в обморок.

На заднем фоне шептались беспокойные голоса, кажется, они ругались или спорили. Всё это уже не важно. Я парил в чертогах своего разума, ставших как никогда чёткими и понятными. Какое мне дело до того, что происходит вокруг, когда тут так уютно и интересно. Мне хотелось одного — вновь увлечённо знакомиться с собой. Но отчалить в сладостное забвение мне не разрешили. Горячая ладонь со звонким шлепком впечаталась мне в щеку.

Я невольно поморщился, приоткрыв глаза. И чуть не лишился чувств во второй раз. Надомной склонилась ясноокая богиня, с венком из пышных цветов в волосах. Она обеспокоенно разглядывала мое лицо и в ответ на глупую улыбку, растянувшую мои губы, только сердито фыркнула и попыталась залепить мне ещё одну оплеуху.

Забыв убояться вселенского гнева, я ловко перехватил божественную руку и пылко прижался к ней губами, — я знал, что ты существуешь. Сходи к Кайвину он тебя очень почитает, — попросил я заплетающимся языком и снова попытался отключиться.

— Эх. Надо было мне попробовать, — услышал я раздосадованный голос Кирэля, пробивающийся сквозь шум в ушах, — вечно с этим парнем что-то творится.

Меня приподняли и как следует встряхнули за плечи. Но не добившись этим никаких результатов, оставили в покое.

Легкомысленное сознание вернулось ближе к вечеру. Вдоволь нагулявшись неведомо где. Я мирно покачивался в плетеном гамаке из крупных побегов зеленого вьюна. Меня окружали тёмные влажные стены, куполом уходящие к низкому потолку. Очевидно, я почивал в одном из виденных ранее земляных домов.

Красновато-розовые закатные лучи, проливаясь через круглое оконце, расчерчивали тёмный утоптанный пол на ровные цветные полоски. За исключением меня, в доме было пусто.

На круглом спиле дерева, служившим столом, находились, на первый взгляд, совершенно не сочетающиеся предметы: парочка пухлых книг на древнем языке, нитки и костяные спицы для вязания, флейта. Тут же, в глубоком обмороке, свисал с края импровизированного стола толстый незаконченный носок. Миска с алой рябиной и моя куртка лежали на пне, выполняющем роль стула. Рядом с ним аккуратнейшим образом примостился меч.

Едва выбравшись из гамака, я тут же устремился к чайнику, болтавшемуся на цепочке под потолком. Мне срочно требовалось утолить жажду. Язык был ватным, мысли превратились в скомканное желе.

Определённо я был рад, что блудная память наконец вернулась в родные пенаты, но чувствовал себя странно. Будто накануне единолично осушил пару бочонков дрянного вина. Вся моя прошлая привычная жизнь, казалась чужой и плоской, как давно прочитанная скучная книга, в которой уже смутно помнишь подробности. Да и не особенно хочешь вспоминать. Последние месяцы стали, пожалуй, самыми яркими и живыми за все триста лет.

А люди и эльфы, окружавшие меня самыми близкими и настоящими.

Я решил пока не открывать друзьям всей правды. Зачем пугать порядочных эльфов раньше времени.

Да и …ОНА… — Принцесса Златавира.

Я был уверен, что стоит правде о моем происхождении выплыть наружу, я потеряю её. Если уже не сделал этого. От тревожной мысли я подскочил на месте, оттолкнув от себя чайник. Обиженно расплескивая вокруг себя воду, он отвесил мне вдогонку чувствительный подзатыльник. Ругаться с норовистой кухонной утварью было не досуг, а потому наскоро приведя себя в порядок, я вышел на воздух.

Но прямо у входа наткнулся совсем не на того, к кому изначально держал путь.

Бывший настоятель храма Иллувалинор — Ирлиан, сидел на мягкой траве и все так же невозмутимо выстругивал свирель. Заметив меня, он поднял глаза и приветливо улыбнулся. Взглядом приглашая сесть подле него. Я немного потоптался на месте, обдумывая как лучше объяснить моему наставнику, что рассиживаться мне сейчас никак нельзя. Её мелкое высочество могла упорхнуть в неизвестном направлении в любую минуту.

Видя мое замешательство, Ирлиан несколько секунд сверлил меня внимательным взглядом, он всегда хорошо чувствовал малейшие колебания моего настроения. Затем понимающе хмыкнул:

— Если ты уже достаточно отдохнул, мы можем отправиться на прогулку.

Я лишь благодарно кивнул. Не сомневаясь, что мой чуткий наставник поведёт путь в нужном направлении. — Как ты себя чувствуешь? — Мягко поинтересовался эльф, неспешно шагая рядом со мной по заросшей папоротником тропинке.

Я пожал плечами, с любопытством оглядываясь вокруг. Вдруг среди зелёного благообразия отыщутся ещё знакомые лица. Но никого видно не было.

— Твои друзья заверили меня, что ты не болен. Всё это лишь последствия травмы, полученной в бою. А ещё рассказали зачем вы прибыли сюда. — Спустя некоторое время спокойно добавил Ирлиан, извлекая из кармана заготовку свирели.

— И зачем же? — Осторожно уточнил я, внезапно почувствовав тревогу. Если всем уже известна правда, вполне может статься что у меня больше нет друзей как нет и…

Имя принцессы Златавира никак не хотело ложиться на язык. Я осознал, что злился на себя за то, что позволил чужеземной девчонке так глубоко залезть ко мне в душу. Очень хотелось презирать и ненавидеть. А лучше совсем наплевать. Но не выходило.

— Ты желал обрести утраченную память и рассчитывал, что я смогу тебе в этом помочь. — Ирлиан поднёс к губам свирель и извлёк из неё тоскливый протяжный звук. Поморщился и спрятал недоделанный инструмент обратно.

— Вы и помогли. Помогли так как я и не смел рассчитывать. — В моем голосе слышалась ирония.

Ирлиан тоже позволил себе усмешку: — Так почему же я не вижу радости на твоём лице, мой мальчик?

Неосознанно я повторил хмыканье бывшего наставника:

— Вы сообщили им? Ну, о том, кто я такой?

Я сорвал травинку, принявшись нервно крутить её в пальцах. Ирлиан молчал, пожевывая губу.

— Понимаешь, — наконец изрёк он, — не думаю, что я вправе принимать подобные решения за тебя.

Моё и без того сильное уважение к Ирлиану в этот момент перешло все границы. Я облегченно выдохнул, порвав несчастную травинку пополам. — Где же тогда остальные?

— В лагере, — коротко ответил Ирлиан, показывая рукой вперед, — видишь, там горят костры? — Он распрямился во весь свой не малый рост, вглядываясь вдаль.

А мне чтобы разглядеть пресловутые костры, пришлось встать на цыпочки. Лишь тогда я узрел бледные всполохи, едва различимые до наступления темноты.

— О! Так вы тоже идёте полюбоваться церемонией открытия дара. — Призрачно промолвили за нашими спинами.

Я круто обернулся. В паре шагов от нас стоял один из друидов. Голова его была покрыта капюшоном, но лицо хорошо просматривалось.

— Приветствую, Экх. Что, много сегодня? — Вежливо осведомился Ирлиан.

— Всего пара человек, — раздражённо отозвался друид, — с качественными половинцами нынче туго. Финиэл совсем разучился работать, — друид покачал головой.

Так вот как выглядит этот самый таинственный Экх, подумал я.

— Некачественные половинцы, — это те, что смазывают старые деревья лакричным маслом? — Неуместно вырвалось у меня.

— Ну конечно, уже нажаловались, — вздохнул Экх, — чем старше деревья, тем капризней они становятся.

Сунув руки в широкие трубы рукавов, друид проплыл мимо.

— Экх ответственный за раскрытие и обучение вновь прибывших. — Шепотом объяснил Ирлиан, следуя за друидом. Но тот все равно услышал.

— И за их промахи я тоже ответственный. — Бросил он через плечо.

Ирлиан лишь улыбнулся: — половинцы в нашем мире как дети. Не стоит судить их строго.

— И возиться с ними приходится почему-то мне. — Ворчливо откликнулся Экх.

— Не только, друг мой, не только. Равно как и детям, им нужна забота и мудрый наставник. — Парировал Ирлиан.

— Напомни мне поговорить с Нейдом, чтобы вместо обычного учителя, тебя поставили на мое место. И возись сколько душе угодно, раз тебе это по нраву. — Брюзжал Экх.

Ирлиан спорить не стал. Он никогда не стеснялся своей любви к воспитанию потомства. И даже когда несмышлёныши вырастали, он по-прежнему относился к ним с пониманием и заботой, готовый в любое время принять их обратно под крыло и залатать раны.

А вот я задал вопрос, давно вертевшийся на языке. Наклонившись к самому уху наставника, едва слышно выдохнул:

— А почему у друидов такие необычные имена? Это же просто порядковые номера. Один, два и так до семи.

Ответил мне Экх. И как только умудрялся расслышать даже то, что не должен был. Видимо сказывались столетия практики.

— Дело в том, что, давая клятву лесу, мы утратили личные имена, — терпеливо разъяснял он, — теперь нас знают под номерами согласно положению в иерархии общины. Нас семеро, имен тоже семь. Первый — Мин, верховный друид. Старший из всех нас. Он не участвует в бытовой жизни леса и общины. Его обязанность отслеживать судьбу мира, общаться с оракулами и сохранять равновесие.

Атт — второй по старшинству. Он тоже не вникает в дела простых эльфов. Общается лишь с Мином и королевским двором. Война и политика, вот две его стихии.

Третий брат — Нейд. Именно он заведует жизнью Ренкхое, традициями леса и законами природы. Кто-то вроде местного старейшины.

Роли остальных четырёх братьев не так значительны, как первые три. Четвёртый — Кан, несёт на себе роль вершителя правосудия и карающей руки одновременно.

Лемп — пятый и самый народный. Именно он разгребает все общественные дела и проблемы. Будь то хворь или смерть, праздник или рождение.

— А вы, стало быть, шестой, который возится с несмышлёными половинцами, как бы чего ни отчудили. — Догадался я.

— Не только с половинцами, — поправил Экх, — со всеми птенцами Иллу-Валиона. Учу новичков дружить с магией.

Я невольно присвистнул: — немаловажная миссия!

В ответ Экх наградил меня скептическим взглядом.

— А чем занят седьмой? — Вернул я разговор в интересное для меня русло.

Я никогда особенно не интересовался чем занимаются в лесу сумасшедшие старики и эльфы вынужденные обособленно ютиться рядом с ними.

Я даже предположить не мог, что коренным жителям Ренкхое нравится подобное затворническое существование.

— Я бы сбежал на второй день, — бывало рассуждал я, сидя за бокалом южного искристого вина, которое теперь вызывало у меня одну лишь дурноту. Уж лучше северный эль. А между прочим, у людей вино куда вкуснее и не такое сладкое. Интересно, почему мы не завозим его на полуостров.

Однако сейчас, возвращаясь к теме менталитета Ренкхое, я был вынужден признать: здесь не так уж и плохо. Чудно, по сравнению с центральным перстом, но не плохо.

— Орд занимается различными хозяйственными вопросами. Чтобы эльфам было что есть, где жить и чем себя занять. Вот, собственно, и всё. А теперь прощайте. Мне пора занять почётное место путеводителя церемонии. — Экх слегка склонился, приложив ладонь к груди и скрылся, петляя среди запалённых кострищ и развешанных живых зелёных штор.

За беседой я и не заметил, как мы достигли лагеря. Казалось, здесь собрался весь западный перст. Эльфы стояли, сидели и качались в плетёных гамаках вокруг костров. В центре расчистили порядочную площадку, где домиком был сложен самый большой костёр, который пока еще не горел. Рядом дремал громадный валун, изрядно заросший бурым мхом.

Вокруг площадки кто-то расставил высоченные шесты, украшенные лентами, цветами и черепами различных животных. Я вспомнил ещё одну причину, по которой недолюбливал Ренкхое и доселе ни разу не побывал здесь, хотя остальной полуостров объездил вдоль и поперёк. Не только из-за уединенного образа жизни. Но и за некое лицемерие, сквозившие в устоях и традициях.

Даже люди знают, что все эльфы не любят и не едят мяса. Ну почти все. Северяне, в чем я был с ними солидарен, ели его много и со вкусом. Жители Ренкхое напротив, презирали земляков и людей поедающих животных и птиц. Кроме того, осуждали буквально каждого, кто рубил деревья, убивал животных и творил прочие безобразия против природы.

Однако все это ни сколько не мешало им в своё удовольствие жечь костры и украшать места собраний черепушками несчастной живности, в которые, по их мнению, вселялись лесные духи.

— После тишины Иллувалинора никак не привыкну к шумным сборищам, — дружелюбно улыбнулся Ирлиан, продвигаясь сквозь весёлые компании эльфов, сидящих то тут, то там.

Народу и правда было много. Жители Ренкхое воспринимали церемонию раскрытия дара как грандиозное торжество. Повсюду гирляндами висели угощения: сушёные грибы, спелые яблоки, гроздья ягод и длиннющие косы молотых орехов и кореньев в меду. Без тени смущения эльфы откусывали понравившиеся лакомства прямо с верёвки, запивая кушанья янтарной жидкостью, плескавшейся в пузатых дубовых бочках, хаотично расставленных по поляне. Кружка, кстати, у каждой бочки была одна, прикованная на цепь. Чтобы не увели. Другой посуды, видно, не было.

Заметив смесь крайнего изумления и брезгливости на моём лице, Ирлиан мягко рассмеялся: — Да-да, эльфов привычных к столичным изыскам или храмовой аскезе может шокировать местное общинное панибратство. Кстати, мальчик мой, я, кажется, вижу то, что тебя точно заинтересует, — тонкий палец Ирлиана, украшенный простым перстнем с круглым агатом, указал на поваленное дерево в самом конце поляны.

Держась особняком, мои друзья о чём-то бурно переговаривались. Точнее переговаривались Кайвин и Улима, Кирэль же неприкрыто зевал, лениво поглядывая по сторонам. Ему явно было скучно. Прогуливающиеся рядом эльфы в ответ с любопытством разглядывали северянина, разительно отличающегося от них и цветом волос и габаритами. Такие же взгляды получали, и мы с Улимой. Словно альбиносы в стае рыжих котов. Своим здесь казался только Кайвин.

Губы сами собой растянулись в радостной улыбке. Я кинулся на встречу друзьям, но Ирлиан придержал меня за плечо.

— Я, пожалуй, пойду поздороваюсь с участниками церемонии. Они, наверное, сильно нервничают перед началом. Увидимся позже. — Искоса бросив грустный и одновременно виноватый взгляд на Кайвина, Ирлиан широким шагом поспешил в противоположном направлении.

А я наконец вернулся к своим.

Завидев меня Кирэль, расплылся в широкой улыбке. — Хвала ясноокой! Не помру со скуки!

— Отто, как ты себя чувствуешь? — Деловито поинтересовался Кайвин, прерывая жаркую дискуссию, заведённую с Улимой.

— Полон жизни и сил! — Бодро доложил я.

Намереваясь заключить меня в сокрушительные объятия, Улима попыталась встать, сбросив с колен упирающегося джина. Недовольно зарычав, он вдруг отрастил длинные лапы и обмотался вокруг Улиминой руки, — да что ж такое! — Процедила она, — ты вообще подарок Отто, вот к нему и цепляйся!

Но спорить с упрямой магической тварью было бесполезно. Чихал он на то, что ему велели. Своего хозяина он определил сам. Любопытно, как Финиэл заставит вернуться строптивого питомца назад?

— Тут оказывается так весело и интересно! — Неожиданно забормотала Улима, отказавшись от борьбы с джинном и рассеянно почесывая его за ухом.

— Сомнительное веселье, — проворчал Кирэль, — ни мяса, ни приличного вина. Про эль я вообще молчу. — Он с досадой зачерпнул кружкой из ближайшей бочки, принюхался к содержимому и сморщившись отдал кружку Улиме.

Мельком я заметил, что на поверхности напитка плавает нераскрывшийся розовый бутон.

— Какая-то сладкая отрава. Мои славные предки рода Харен всем кланом перевернутся в склепе, если узнают, что их праправнук не гордо сражается на поле брани, а в лесу жуёт яблочки и попивает девчачий кисель с цветочками! — Сокрушенно воскликнул он.

Я впервые услышал наследное имя Кирэля. В отличие от арханди — аристократов в боги знают каком поколении, простой эльф вроде моего друга не мог похвастаться звучным названием дома. А посему с гордостью, приличествующей исключительно северному народу, носил своё обычное родовое имя.

— Не с цветочками, а с нектарным медом, — чуть пьяным голосом возразила Улима, успевшая уже убрать четверть содержимого кружки, больше похожей на ведро, — вполне себе вкусно, — резюмировала она и вдруг икнула, зарделась как маковый цвет и прикрыла рот рукавом. Сердито посмотрев на мокнущий в кружке бутон, словно он был виноват в её позоре, подцепила его двумя пальцами и зашвырнула в кусты.

— Вот-вот. Объясни это своему желудку. — Посоветовал Кирэль, с трудом подавляя смешок.

— Кстати, Отто, ты уже видел участников церемонии? — Лукаво спросил Кайвин.

— Нет, а на что мне? — Я хотел сказать, что пришёл сюда не ради праздника, но слова застряли на пол пути ко рту.

К нам уверенно шагала Шарин.

Сейчас она как-никогда мало была похожа на себя. Волнистые волосы искусно заплетены и украшены живыми цветами. В свете костров они переливались темно-багровым цветом.

Улима машинально отодвинулась от меня на несколько шагов.

— Ирлиан сказал, что ты здесь. Я так рада видеть хоть одно родное лицо, — тихо произнесла Шарин, подходя к Улиме. На меня она специально не обращала никакого внимания.

— Я тоже, — поспешно откликнулась Улима, — хочешь нектарной медовухи? — Она протянула кружку Шарин.

— Мне нельзя, — вежливо отказалась принцесса, — никакого хмеля до окончания церемонии.

— Ты что!? Ты участвуешь?! — Поражённо воскликнул я, забыв на миг про наш негласный бойкот. Возможность данного мероприятия не укладывалась в моей голове. Ведь Шарин человек, просто человек. Она сама говорила, что в ней нет ни грамма магии.

— Угу, — она кивнула, по-прежнему не поворачивая в мою сторону головы, — семеро сказали, что часть дара передалась мне от предков по материнской линии. Просто глубоко спит. Надо его разбудить.

— Не надо тебе! — Поспешно вставил я, — ты и так хорошая.

Шарин соизволила наконец одарить меня скептическим взглядом, заломив тонкую бровь.

— А будешь как все. — Неловко закончил я.

Сам не знаю, почему меня так взволновало участие принцессы в подобной церемонии. Когда-то давно, я слышал, что это нечто дикое и даже опасное. Но сам никогда не видел.

Внутренний голос подсказывал, что сия попытка может закончиться для Шарин плачевно.

— Тебе значит можно, а мне нет? — С тихой угрозой проговорила она, манерно вздернув подбородок и сузив голубые глаза, — ты хоть представляешь, сколько пользы я смогу принести людям, моему народу. Да и здесь, к слову, я перестану быть чужой и бесполезной.

— О, да! Кажется, ты уже внесла неоценимый вклад в обновление Иллувалинора, когда решила воспользоваться порталом, — едко заметил я, — корона замучается восстанавливать древний храм за казённые деньги.

— Да сколько можно?! — Я же уже извинилась, я не знала всей глубины возможных последствий! — Всплеснула руками принцесса.

Признание в том, что и она может чего-то не знать, далось ей нелегко. — Кто-нибудь пострадал? — Расстроено спросила она у Кайвина.

— Нервная система Деолина, — криво улыбнулся Кот, — не бери в голову, он вполне заслужил встряску.

— Мне вот не посчастливилось иметь в роду хотя бы одного завалящего эльфа, — завистливо вздохнула Улима, которая не хотела возвращаться к событиям в Иллувалиноре, даже в мыслях.

— Так все поправимо! — В сердцах ляпнул Кирэль, потянувшись приобнять девушку, но тут же замолк под хмурым взглядом Улимы.

— Сущий бывает крайне несправедлив, распределяя родственников. — Вздохнула она.

— В отличие от вашего бога, ясноокая Иллувала любит всех своих детей и заботится о нас. — Философски произнес Кайвин.

— Ой, не начинай! Каких ещё детей!? — Возопила мгновенно вышедшая из себя Улима, подогретая медовухой.

Видимо, Кайвин вернулся к той самой жаркой беседе, прерванной моим появлением.

— Она же вам неумёхам просто пожрать принесла. — Выдала она гневную тираду, неосознанно перейдя невидимую черту. В который раз убедив меня, что после распития хмельных напитков некоторые темы лучше всё-таки не затрагивать. Особенно эмоциональным девушкам.

Породистое лицо Кайвина мгновенно вытянулось и побледнело.

— Повтори ещё раз, что ты только что сказала про ясноокую? — Тихо попросил он.

— И повторю! — Громыхнула расхрабрившаяся от хмеля Улима.

На нас с опаской и интересом стали поглядывать окружающие.

— Давай, милая, ни в чём себе не отказывай, — одобрил Кирэль, с процентами возвращая любопытные взгляды и потирая дюжие кулаки, — хоть в драке развлечёмся.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, человеческая женщина. — Первым взял себя в руки Кайвин.

— Улима права, — неожиданно встряла Шарин, — в некоторых источниках указывается, что за ясноокую богиню эльфы приняли первую человеческую женщину, научившую их простому земледелию, — справочным тоном возвестила принцесса.

Кайвин стал совсем серым. А Кирэль, улучив момент, из-за спины Шарин шутливо показал мне, как пальцем поправляет на носу несуществующие очки. Я не удержался и прыснул.

— Однако доподлинно неизвестно, была ли таковая женщина в природе или нет. Наука склоняется к тому, что всё это чушь.

В том числе и наш Сущий.

Тут уж закипела и Улима.

— Кайвин, могу тебя успокоить. Я, кажется, лично видел богиню, пока самозабвенно проваливался в обморок. Она отвесила мне звучную оплеуху. — Поспешил я обнадёжить друга.

Настал черед Кирэля заливисто смеяться. А Кайвин совсем сник.

— Это была не богиня, — пробубнил он, — это Тилиэль, поганка.

— Кто?! — Дружным трио воскликнули я, Улима и Шарин.

— Кто такая Тилиэль? — Тут же грозно поинтересовалась принцесса.

— Да так... — туманно пояснил я, отчего-то сорвавшимся высоким голосом, — она местная, проводила нас по доброте душевной к друидам.

— Я шла, чтобы сказать, что мне понравилось бродить с тобой по ночному лесу, пришелец, — вредно заявила Тилиэль, так не во время возникшая в поле нашего зрения.

С минуту они с Шарин сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, в которых клянусь честью ясноокой, сверкали молнии.

Улима так и замерла с открытым ртом, наблюдая за разворачивающейся драмой.

— Как поёт песнярь слушали, лунным светом любовались. — Не прерывая зрительный поединок с Шарин, продолжала издеваться эльфийка.

— О, Тилиэль, к нам, кажется, идет Мирандин. — С притворной заинтересованностью сообщил Кирэль, активно всматриваясь вдаль. — Тоже хочет послушать про твои приключения. — Поддержал я авантюру друга.

Услышав знакомое имя, Тилиэль заметно сжалась, втянула голову в плечи и заозиралась по сторонам. Метнув в нас злобный взгляд, она поспешила удалиться, пока скандал не перерос из любовных в разряд семейных и не дошёл до кровной мести.

— Мне тоже пора. Скоро начало. — Холодно произнесла Шарин, поправляя волосы.

— Подожди. — Я хотел остановить её, объяснить, что Тилиэль просто глупая девчонка, которая лезет туда, куда не просят. Но Шарин настойчиво отстранилась.

— Я не люблю ночные прогулки, Отто. И лунный свет меня не привлекает. — Отчеканила она единым духом и зашагала прочь.

— Я с тобой. Буду болеть за тебя. — Воинственно заявила Улима. Догнала Шарин и взяла под руку. Стройным дуэтом наши дамы удалились.

Я тяжело вздохнул.

— Да Унгал с ней, — махнул рукой Кирэль, — никогда не понимал, что ты в ней нашел. Полтора метра вредности и зазнайства.

— Осторожно, по краю ходишь. — Осадил я друга.

— Ну нет. С тобой драться себе дороже, — хохотнул он, — пойдем лучше отыщем чего-нибудь покрепче этой отравы.

Медведь с лёгкостью сгрёб нас с Кайвином в охапку и потащил на пламя горящих костров.

Не знаю, на что надеялся Медведь, но очень скоро выяснилось, что ничего, кроме окаянной сладкой медовухи, которую с таким упоением хлестали лесные эльфы, поблизости нет.

Зато один бойкий юноша, втихаря, предложил нам угоститься тертым листом дурман-травы, после которого визита богини удостоился и сам Кайвин.

— Знаешь, Отто, а я верю тебе. — Заворожённо проговорил он, смотря куда-то сквозь мое плечо.

— По поводу чего? — Насторожённо поинтересовался я.

— По поводу ясноокой. Я, кажется, тоже вижу её! — Подрагивая в священном трепете, сообщил он нам с Кирэлем.

Тот едва успел прихлопнуть рот обеими руками, чтобы не расхохотаться. Он смотрел туда же, куда и Кайвин. Нас с Медведем эта лесная пакость почему-то не брала. Никакого эффекта, только есть захотелось.

Я обернулся, чтобы тоже отдать честь ясноокой, и оторопел. Всё это время несчастный Кайвин пялился на дородную веснушчатую эльфийку в пышном венке из папоротника на буйных кудрявых волосах. Она смеялась, пританцовывая в кругу у костра, под музыку, которую на флейтах и свирелях играли музыканты. Её пышные во всех отношениях формы колыхались в такт музыке. Вот уж действительно гипнотическое зрелище. Есть от чего прийти в священный трепет.

Я моргнул, стараясь развидеть явление богини. Кирэль тем временем постарался переключить внимание одурманенного Кайвина на что-нибудь другое, пока тот не упал на колени и не начал кланяться пышнотелому идолу.

Хвала ясноокой, которая, увидев с небес сие святотатство, решила немедленно его пресечь. Над поляной громко протрубил рог, приглашая всех к началу церемонии.

Девица скользнула в толпу, Кайвин горестно вздохнул и в порыве разочарования одними зубами отхватил сразу половину румяного яблока, висящего над нашими головами.

Среди собравшихся я разглядел высокую фигуру Ирлиана. Она как тёмный флаг маячила над медными головами. Я решительно направился прямо к нему.

— Надо ещё Улиму найти. — Обеспокоенно напомнил Кирэль.

Но долго искать не пришлось, она находилась неподалеку, с неизменным атрибутом в виде джина на руках. Вокруг девушки собралась веселая компания молодых эльфов. Все они с интересом косились то на джина, то на уши и светлые волосы Улимы. Пытались жестами донести до неё комплименты, заставляя девушку отчаянно краснеть. Улима смущалась, но было видно, что внимание ей льстит.

На ходу засучив рукава, Кирэль пушечным ядром ринулся в самую гущу событий. Растолкав незадачливых ухажёров, встал за спиной Улимы, как профессиональный телохранитель. Спорить с внушительным противником никто не рискнул. Эльфы рассеялись по сторонам. Улима обернулась на непрошенного защитника, поджала губы, но ничего не сказала.

— Давно не виделись, Кайвин. — Первым разрушил неловкое молчание, скопившееся вокруг нас, Ирлиан.

— Угу. — Безучастно отозвался Кот, даже не взглянув в сторону бывшего наставника, попутно высматривая кого-то в толпе.

— Он немного не в себе, — прошептал я, — напробовался дурман-травы.

Острые брови Ирлиана поползли вверх. — Ах вот оно что. Ну да, Кайвин же родом отсюда. И как я мог забыть. Бывший настоятель храма ясноокой порылся в недрах своих широких одежд, выуживая на общее обозрение круглую плоскую фляжку. — Это крепкая настойка трескучей ягоды. Дай ему. Мигом отпустит. И второму другу тоже предложи, он же с севера. Оценит.

Хмыкнув, я повернулся, намереваясь попотчевать блаженного, но Кайвина уже и след простыл. Я нелепо закрутился на месте, страшась, что в таком состоянии, мой друг мог публично отмочить какую-нибудь глупость.

— Не переживай, — рука Ирлиана легла мне на плечо, — дурман-трава забирает ненадолго. Вскоре он сам вернётся.

— А ты откуда знаешь, что Кайвин из местных? — Задал я, в сущности, глупый вопрос. Как будто глядя на здешних обитателей, у кого-то могли возникнуть сомнения.

— Я знал его родителей. Крайне уважаемые эльфы.

— Так зачем же эти уважаемые эльфы бросили его как надоевшую вещь?

Я гневно хлебнул из фляжки и сморщился. Острая, но в то же время сладкая с тонкой горчинкой жидкость обожгла язык и десны. Едва сдержался, чтобы не раскашляться.

Ирлиан заботливо похлопал меня по спине.

— Его мать входила в число стражей леса. Погибла от рогов фанвэ. А отец... — Ирлиан осёкся и пожевал губами, подыскивая слова. — В общем, безопаснее было его отправить в мир.

— Один из семерых... — Потрясённо выдохнул я, ошеломленный догадкой.

Ирлиан неопределённо кивнул.

— И он не знает. Не знает про Кайвина?

Ирлиан вновь молча покачал головой.

Забывшись, я вновь приложился к фляжке и сморщился. — А кто именно?

— Это уже неважно, — отмахнулся Ирлиан, — не стоит ворошить прошлое.

— Но Кайвин должен знать!

— Это решать не тебе! — Глаза Ирлиана гневно полыхнули во тьме. — Посмотри лучше туда.

Я послушно проследил за его рукой. Перед нами полным ходом разворачивалось удивительное действо. Участвующие в церемонии половинцы выходили на поляну стройной шеренгой из четырех человек: двух парней, кои плыли вместе с нами на корабле, и двух девушек, одной из которых была Шарин.

Все как один в свободных льняных одеждах, украшенных орнаментом из первородных магических символов Арта-Суран.

Рядом Экх в плаще серебристого цвета вычерчивал на земле такие же знаки.

Половинцы молча расселись вокруг покрытого бурым мхом валуна, скрестив ноги. Каждый из них опустил одну руку в глубокую миску с водой, стоявшую на камне, а вторую прижал ладонью к мшистой поверхности валуна. Все дружно закрыли глаза.

Не размениваясь на приветствие и вступительную речь, Экх принялся тихо мычать какую-то мелодию. Голос его нарастал с каждой нотой. Шарин сидела смирно, стараясь дышать полной грудью. От волнения лицо её было бледным. Но это нисколько не портило хрупкой красоты и очарования этой девушки. На точёных скулах играли водные блики, и мне, как никогда остро, захотелось прикоснуться к атласной коже щёк.

— Кто она для тебя? — Едва слышно шепнул мне на ухо Ирлиан.

— Кто? — Смутившись, я не сразу понял вопроса.

— Та человеческая девушка, которую ты, мой мальчик, поедаешь взглядом уже целых пятнадцать минут.

Тем временем голос Экха достиг максимального уровня громкости.

— Она принцесса Златавира. — Деревянным голосом вымолвил я застывшую в голове истину.

— Мммм... — Уважительно промычал Ирлиан. — Та самая?

— Какая та самая? — Моментально напрягся я. Не хотелось, чтобы меня жалели, вспоминая ошибки прошлого.

Наши взгляды встретились. Мой — серьезный и сосредоточенный, и лукавый, невозмутимый эльфа заменившего мне отца.

— Та самая, которая давеча разнесла половину монастыря, пытаясь освоить портальные перемещения. — Непринужденно отозвался Ирлиан. Говорят, и кабинету моему досталось.

Я неловко кашлянул и потер шею. До чего же странно, громила Иллувалинор Шарин, а виноватым чувствовал себя почему-то я. Так развернуть дело мог только мой бывший наставник.

— Это теперь кабинет Деолина, если что. — Заявил я, словно это меняло суть произошедшего и оправдывало варварские проделки Шарин.

— Верно, — легко согласился Ирлиан, — именно поэтому ты избавлен от воспитательных тумаков бамбуковой тростью.

Я даже задохнулся от такой несправедливости.

— Я-то чем провинился?! — Изумлённо взглянул на Ирлиана.

В его смеющихся глазах плясали весёлые отблески костров.

— Мальчик мой, не задавай вопросы, ответ на которые ты ещё не готов получить.

Я насупленно отвернулся.

— А Деолину оно полезно. Хоть делом займётся, вместо того чтобы строчить всем и каждому дурные жалобные письма о том, в чём он сам толком не разбирается. — Говоря это, Ирлиан не отрывал заворожённого взгляда от эльфов, которые тем временем завели дружный хоровод вокруг инициируемых половинцев и надрывающего горло Экха.

И я мог его понять. Наш разговор отвлек меня, а ведь там было на что посмотреть.

Друиду вторил стройный хор голосов остальных эльфов, носившихся по кругу в яростном темпе. Хвалебная песнь, обращенная к первородной магии, рожденной самой природой, пробирала до мелких мурашек. Которые подобно кружащимся эльфам, носились по телу. И снаружи, и даже внутри.

Природа отвечала своим названным детям. Земля под ногами начала мелко дрожать. Зашумели густые кроны Эходрев над головами присутствующих. Лес, приветствуя впервые обретающих дар, наполнился едва различимым шепотом. Белёсый туман, вынырнув из-за кустов, завихрился вокруг поющего друида, кажется, вошедшего в экстаз. Воздух резко потяжелел от магии. Засверкали голубоватые электрические разряды.

Заметив это, друид тоже завертелся вокруг своей оси и взял особенно высокую ноту. Одна из голубоватых молний попала в миску, в которую в начале ритуала покорно опустили руки половинцы. Посудина зазвенела, расплескивая воду. Но никто из инициируемых не дернулся. Даже глаз не открыл. Голубоватые молнии цепочками маленьких пауков поползли вверх по рукам и предплечьям половинцев, заставив их тела ярко сиять.

Наконец, друид резко бухнулся на колени, за его спиной полыхнул сложенный костёр. Остальные эльфы тоже замерли как вкопанные. Глаза у каждого светились, подобно телам половинцев.

Наступила звенящая тишина. Инициируемые открыли глаза.

Со стороны они походили на фосфоресцирующих призраков. Первым встал юноша и неспешной походкой направился к костру. Все следили за его передвижением, затаив дыхание. К моему величайшему ужасу, он просто вошел внутрь пламени и исчез. За ним потянулся следующий и тоже растаял в огне.

— Сумасшествие какое-то! — Обладая сильным даром от рождения, я никогда не интересовался, как именно проходят подобные церемонии.

— Проверка наличия дара, — поправил Ирлиан, — если не сгоришь, значит магия на месте и защитила тебя.

— А если нет?! — Возопил я раненым ширканом.

— Ну... если нет, то значит нет. — Туманно пояснил бывший наставник.

Когда огонь безвозвратно поглотил третью инициируемую девушку, настала очередь Шарин.

— Но ещё никто не умирал! — Запоздало крикнул мне в спину Ирлиан. А я уже не слушал.

Кинулся в центр действа, но хороводники крепко сомкнули руки, не пропуская меня.

— Да дайте же пройти! — Безуспешно боролся я с черствыми сородичами Кайвина.

Шарин тем временем плавной походкой лебёдушки подошла к пылающему костру. Расправила плечи. Выдохнула.

— Не стоит оно того! Не ходи, слышишь?! — Поднажав, я раскидал ближайших эльфов.

В три прыжка оказался рядом с принцессой. Она оглянулась. Сердито сдвинула брови и нырнула прямо в пляшущие языки пламени. Мои пальцы схватили лишь воздух.

Вот когда пожалеешь об отсутствии у девушки добротной, длинной косы. Намотал такую на руку — и никуда она уже не денется.

Несколько минут я тупо таращился на огонь.

Жизнь в роще вновь закипела. Мимо меня посмеиваясь и показывая пальцами засновали празднующие.

Постояв ещё какое-то время, я сжал кулаки и, печатая шаг, направился прочь от костра.

— Куда это ты намылился? — Спросил меня подошедший Кирэль.

— Начищу мудрое рыло Экху! — Яростно буркнул я.

Сам себе поражаюсь, как легко моя новая ипостась безродного Отто исторгает в мир разные непотребные слова. Помнится, что моим безупречным манерам, вбитым с раннего детства, завидовали даже прожжённые светские львы. Отто перетряхнул мою прошлую личность, как залежалую перину. За что я был ему искренне благодарен.

— А чего только Экху? — обиделся за друида Медведь, — давай сразу всем семерым. Обещаю поддержать, вместе будем в клети сидеть, пожевывая местный силос.

Я скрипнул зубами. — Мне сейчас не смешно.

— И мне, — заверил Кирэль, — совсем не знаешь сути ритуала?

— А ты будто знаешь?! — Пуще прежнего завёлся я.

— Знаю. Все эльфы знают.

— Как видишь, не все!

— Да чтоб тебя! — процедил Кирэль, — всё время забываю, что ты у нас с Луны свалился.

— Вместо того чтобы оскорблять, лучше объясни.

— А чего тут объяснять? — хмыкнул Медведь, — всё с твоей принцессой хорошо. Вон, сам посмотри.

Подбородком Кирэль указал куда-то за моё плечо. Я обернулся и сразу пожалел об этом. Надо было сначала начистить рыло Экху, а уж потом разбираться. Хоть пар бы выпустил.

На сучковатом бревне дружным квартетом восседали только что прошедшие ритуал половинцы. Целые и даже не потрёпанные. Острые колени Шарин торчали в недопустимой близости, по моим меркам, от коленей тощего паренька. В руках принцесса крутила берестяной рожок со сладким пойлом.

Компания шутила и толкалась плечами, задорно смеясь.

— Весело ей. Гневно подумал я. Я тут чуть политический скандал не устроил, а ей весело. — Скрип моих зубов слышала, кажется, половина рощи. Но только не эти весельчаки.

По-прежнему смеясь, они поочередно показывали пальцами на кучу травы и листьев, сложенных перед ними. Я прислушался к их дурашливой возне.

— Нет, я! — Заливалась Шарин.

— Вот уж дудки. Ты уже пробовала! — Хохотал парень сидящий рядом.

— И что? Всё равно я. Я принцесса! — Шарин потянулась к кучке травы, но парень дёрнул её за одежду, усадив на место.

— Нет, я! — Парень тоже попытался дотянуться до сухого мусора, его повело, и он непроизвольно схватился за коленку пытавшейся его остановить принцессы.

— Нет, я! — Пропыхтела Шарин, обхватив его одной рукой за талию.

— Ну всё.... — Грубо сунув фляжку с настойкой трескучей ягоды Кирэлю, от чего содержимое её возмущенно забулькало, я зашагал прямо к спорящим.

— Нет, я! — Гаркнул над их головами, на ходу вызывая магию и щелкая пальцами.

От бушевавших внутри эмоций я слегка перестарался. Кучка полыхнула так, будто кто масла подлил. На одежде Шарин и других половинцев появились подпалины.

Сдавленно ойкнув, соперник принцессы свалился с бревна, кривовато расставив ноги. В феерическом полёте широкие штанины скатились вниз, обнажив тощие волосатые щиколотки.

Довольный собой, я лучезарно улыбнулся Шарин.

— Ты совсем с ума сошёл? Факир недоделанный! — Змеёй зашипела она, ругательства вместо восхищённых оваций. И полезла вытаскивать своего кавалера из-за бревна.

Некоторое время я молча слушал кряхтение и возню рядом. Затем тяжело вздохнув, одной рукой за шкирку вытащил новоиспечённого мага и поставил на землю.

Оказалось, что силой моего огня у парня напрочь сметены брови. Нервно ощупав масштаб бедствия, он поспешил ретироваться.

— Ну почему ты всегда врываешься в ситуацию и всё портишь?! — Накинулась на меня Шарин. — Кто тебя просил? Мы тренировали магию.

— Нам пора. — Невозмутимо заметил я, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Кому это «нам»? Не смей поворачиваться спиной! Я принцесса. Забыл?

— «Нам» — это мне, тебе и остальной нашей дружной компании. — Я изо всех сил сдерживался, чтобы не разжечь очередную бессмысленную ссору.

— Я никуда с тобой не пойду. — Шарин демонстративно скрестила руки и отвернулась. Остатки девичьей гордости, в виде коротенькой косы, оторвавшейся от аккуратно сложенного бублика, болтались между лопаток.

Я скептически хмыкнул и под ошалелыми взглядами остальных половинцев, перекинул упрямицу через плечо.

Ничего другого на свете я так не страшился и в то же время отчаянно не желал, как никогда больше не отпускать эту вредную мелочь. Но мог ли я, обладая теперешним знанием о своей прошлой жизни, позволить себе подобную роскошь? Захочет ли Шарин смотреть на меня, когда узнает правду?

Пока у меня ещё есть время наслаждаться её обществом.

Шарин брыкалась и извивалась, колотила меня крошечными кулачками. Надо отдать ей должное, разок даже укусить попыталась. — Отпусти немедленно, варвар эльфийский! Таскай так своих лесных подружек!

На нас косились окружающие.

Вот оно в чём дело. Я подавил довольную улыбку. Её высочество изволят вредничать из ревности. Ну-ну.

— Как это по-мужски, давить на девушку физическим превосходством! Я думала, эльфы другие, но нет же!

— Ты забыла, что я неправильный эльф. — Повторил я заученную поговорку и для удобства подкинул девушку на плече.

Пискнув от неожиданности, она со всем не по-принцессьи обрушила на меня новый поток проклятий, пока я размеренным голосом втолковывал ей простые истины. — От роли твоего телохранителя меня никто не освобождал. Кроме того, я обещал королю Рогану вернуть тебя домой. Ты же этого хотела?

— Планы поменялись, дикий ты мужлан! — Пропыхтела мне в спину Шарин, — я хочу остаться здесь, чтобы учиться!

Будто налетев на невидимую стену, я замер. Шарин соскользнула с моего плеча на землю. — Зачем? А как же драгоценный Златавир?

— До сих пор не понимаешь? — Она поднялась, попутно отряхивая и поправляя одежду.

— Отнюдь.

— Если у меня будет магия, я смогу гораздо больше сделать для своего народа. Или же построить свою жизнь здесь. Почти наравне с другими.

Я был вынужден признать справедливость её суждений. Магия ценилась в мире людей. Да и на полуострове с ней было куда как легче.

— Здесь столько всего можно изучить! — Восторженно зажмурилась Шарин.

Да и потом, здесь Шарин всегда будет в пределах досягаемости. Ирлиан присмотрит, я смогу навещать её, а потом, кто знает, возможно, удастся уговорить её остаться навсегда, со мной. Много воды утечёт, забудутся старые обиды. Этот план казался мне более чем радужным.

Хорошее настроение вновь расцветило душу. Я даже улыбнулся. — Хорошо. Будь, по-твоему.

— В смысле? — Шарин подозрительно прищурилась, ища подвох. — И ты не будешь ныть и заставлять меня уйти?

— Нет. — Я покачал головой.

Шарин просияла. — Тогда я тебя провожу.

— Я не один, мы найдем дорогу.

— И всё-таки провожу. Я не успела до конца рассказать тебе, какой ты кретин, — Проворчала принцесса.

Я расплылся в улыбке, поймав в руку её хрупкую ладошку.

Держась за руки, мы молча шли вперед, не особо заботясь о выбранном направлении. Было так уютно и тепло в этом молчании, что, когда мы неожиданно столкнулись с Кирэлем, оба досадливо вздохнули.

— Где вас носит? Нужно отыскать Кайвина и делать ноги. Я привязал Тарну вон у той сосны, — Кирэль пальцем показал на дерево, одинокая макушка которого покачивалась на горизонте. — Туда ещё надо дойти.

— А чего его искать? — Подала голос подошедшая Улима. Джин уменьшился в размерах и обвился вокруг её шеи, словно меховое манто. Она глянула на нас с Шарин, поджала губы и отвернулась.

— Вон он, — Улима показала на ближайшие кусты, пройдя сквозь которые, мы обнаружили Кайвина, сладко спящего на коленях у того самого пышнотелого божества.

Само божество со скучающим видом жевало травинку. Оно обрадовалось нам, как родным, перекинуло горе-кавалера в мощные руки Кирэля и быстро уковыляло в неизвестном направлении.

Кайвин напрочь отказывался просыпаться и вообще подавать какие-либо признаки нормальной жизни. Даже не всхрапнул ни разу.

— Что будем делать? — Вопросил Кирэль, осторожно выгрузив ношу на траву.

Рядом затрещали кусты, и, к нашему всеобщему удивлению, появился довольный Ирлиан. В руках он держал небольшой пучок какой-то травы.

— Еле нашёл, прости, Энни, — он поднял голову и увидел нас, — а где Энвиль?

— Ушла, — ответил я, — куда не сообщила.

Ирлиан погрустнел. — Жаль, теперь у неё сложится ошибочное мнение о Кайвине. А он очень славный мальчик.

От отеческого обращения «мальчик» в адрес здоровенной детины, мирно лежавшей на траве, Улима хрюкнула, борясь со смехом.

— Вряд ли он проснется в ближайшее время, — сокрушенно покачал головой Ирлиан, поджигая траву под носом у Кайвина, не реагировавшего на густой дым, ползущий в ноздри. Даже у нас слезы выступили на глазах.

— Останетесь до утра? — С надеждой предложил бывший наставник.

— Не получится. Мы пообещали семерым к ночи покинуть рощу. — Отказался я, от заманчивого предложения.

Ирлиан грустно опустил голову.

Сделав Кайвину парящие носилки из универсального джина, мы двинулись на восток, к сосне и ожидающей нас Тарне. Шарин вызвалась проводить нас до края владений друидов, клятвенно пообещав Ирлиану не задерживаться.

По-прежнему не размыкая рук мы плелись в хвосте, наслаждаясь тишиной и уединением. И вскоре отстали. Постепенно лес накрыла тьма. Находить верный путь становилось всё труднее. Впереди послышались голоса. Кажется, кто-то ругался.

— Да какая разница, что думают остальные! Важно, что думаем я и моя семья!

— Я не хочу быть белой вороной! И мне обещали нечто другое.

— Забудь бредни старой карги, Отто сделал свой выбор. Теперь ты должна сделать свой!

Услышав моё имя, мы с Шарин замерли.

— Это Кирэль и Улима. — Взволнованно прошептала принцесса.

Я кивнул.

— Ещё раз тебе говорю, я не готова так жить. С тобой или без.

Из уст Кирэля полилась быстрая и сбивчивая эльфийская речь. Очевидно, он сильно нервничал.

— Прости, Кирэль, но ты опять говоришь на эльфийском, я тебя не понимаю.

Он не ответил. Послышалась какая-то возня, и всё стихло.

— Я не хочу туда идти. — Категорически заявила Шарин.

— Я тоже. — Поддержал я шепотом.

— Наверное, мне стоит вернуться. Мы уже почти на границе.

— Побудь ещё немного. — Попросил я, приготовившись отстаивать своё желание. Но Шарин, к моему удивлению, безропотно согласилась, усаживаясь прямо на землю.

Счастливо улыбаясь, я положил голову к ней на колени.

— Ты же мне ноги отлежишь. — Прошипела она.

— Вот и прекрасно. Значит, ты не убежишь раньше времени.

Шарин хихикнула, а я воспользовался моментом, приподнялся на локтях и сорвал тёплый поцелуй. Быстро вернулся в исходное положение, чтобы острые кулачки принцессы не добрались до моего лица. Но, к счастью, замерев со сложенными бантиком губами она и не собиралась драться.

— Нет, ты и правда кретин. — Выдохнула Шарин, наклонилась сама, и наши губы снова соприкоснулись.

Одним движением я перекатился на спину, перехватывая инициативу и усаживая хрупкое девичье тело сверху. Она не возражала, отзываясь на мои горячие поцелуи. Казалось, что наяву воплощается моя недавняя мечта. Несмотря на густой лес вокруг, воздуха отчаянно не хватало, и нам пришлось нехотя оторваться друг от друга.

Воспользовавшись передышкой, Шарин ловко соскользнула в бок.

— Нет, сеньор. Не в этих колючих кустах. — Последовал категоричный ответ на мой разочарованный стон.

— Куда отправишься теперь? — Судя по голосу, принцесса только что укротила чудовищный зевок.

Признаться, я ещё не задумывался над этим судьбоносным вопросом. Оставаться в Ренкхое было нельзя. Об Улиме позаботится Кирэль, может они вместе навестят Симкхое. В Иллувалиноре меня ждал разъяренный Деолин с помощниками, а домой не хотелось абсолютно.

Я неопределённо пожал плечами, — может навестить Финиэла? — Тишина со стороны Шарин свидетельствовала, что в темноте она не увидела моего жеста, — я не знаю. Думаю, как всегда, довериться судьбе и случаю.

Шарин фыркнула.

— Надо идти. — Промямлила она, удобно располагая голову на моем плече и снова зевая. Тёплое дыхание опалило кожу на шее.

— Угу. — Легко согласился я, зарывая нос в мягкие волосы, чтобы хоть немного разогнать толпы беснующихся мурашек.

— Бельё совсем не выдают? — Шутливо поинтересовался, пока мои пальцы чертили замысловатые узоры на её животе. Звонкий чувствительный шлепок по руке чётко обозначил границы дозволенного.

— Ты совсем обнаглел, Отто-неправильный эльф. — Сонно, проворчала Шарин. Она что-то ещё шептала, о моих лесных подружках, с которыми я мог позволять себе подобные вольности укрытый покровом ночи и высокой травы. Но после тяжёлого дня, даже огрызаться сил не осталось.

Убаюканный теплом и тонким вишнёвым ароматом, я не заметил, как меня сморил сон.

Маленькая расписанная колыбель, похожая на лодочку, мягко покачивалась в такт маятнику больших напольных часов:

Звёздный ветер промчался мимо,

Древний лес укрывая мглою.

Где деревья шепчут сказания,

Волк седой стоит над горою.

Теплый женский голос ласкал слух, дарил покой и умиротворение:

Сила предков во взгляде зверя,

Дух героев в веках живущих.

Подрастёшь — и придёт твоё время,

Ты померишься силой с грядущим.

А пока спи спокойно, малыш,

Под защитой моей.

Доброе лицо матери, склонилось над колыбелью, ледяные пальцы коснулись лба.

Вздрогнув, я проснулся и приподнял голову. Песня продолжала звучать совсем рядом. Но пела её вовсе не моя мать.

В нескольких шагах от меня сиреневым светом мерцал портал, словно вырванный из древних сказок. Эльфы полуострова давно утратили подобное умение, боясь нарушить целостность полуострова мощными магическими потоками.

А вот нолгорцы ничего не боялись. Прямо напротив портала стоял один из них, в чёрном комбинезоне теней и глухом платке, скрывающем лицо до самых желтых глаз. Он бережно прижимал к груди спящую Шарин:

Я тебе эту песню пою,

Уж в росе первоцвет средь эльфийских полей,

Ветер шепчет мне тайну твою...

Тайну твою.

Ворковал злодей, осторожно поднимаясь на ноги с драгоценной ношей в руках.

Даже не видя его лица, я догадался кто посмел посягнуть на святое.

И всё бы хорошо. Он ворует, я отбираю. Наше противостояние со времён турнира за Шарин превратилось в настоящую традицию. Только покоя лишало одно обстоятельство. Откуда этот треклятый феньяр знает колыбельную моей матери?

Выпрямившись, нолгорец заметил, что я уже не сплю. Жёлтые кошачьи глаза со звёздчатым зрачком блеснули самодовольным превосходством. Коварный Далар Шелд'Арин торопливо пошёл к порталу.

— Рано празднуешь! — Рыкнул я и кинулся вслед за ускользающим соперником. В последний миг мои пальцы ухватили край шелкового платка нолгорца. Внутренности прибило к горлу. Нас закружил яростный портальный вихрь.

Под тяжестью моего тела платок нолгорца стянулся в области шеи и затрещал, перекрыв ему доступ кислорода. От чего он был просто вынужден отпустить Шарин и схватиться за душившую его тряпку. Принцесса глухо шмякнулась затылком об каменный пол и откатилась к стене. Если до этого она спала, то сейчас наверняка потеряла сознание от удара.

Одним резким движением Далар Шелд›арин сорвал платок и отшвырнул в сторону. И без того острые черты исказились гневом. Тонкие губы, тёмной полоской выделявшиеся на мертвенно-бледном лице, превратились в жёсткий оскал.

— Как посмел презренный талорнинг осквернить стены Норхиля своим присутствием?! — Вопросил он зловещим шепотом.

— Как посмел презренный феньяр посягнуть на ту, что ему не принадлежит?! — В тон ему ответил я.

— Вот как? А кому же тогда? — Далар Шелд'арин нарочито задумался, потирая узкий подбородок. — Уж не тебе ли?

— А если и так? — С вызовом ответил я.

На что Далар демонстративно рассмеялся, запрокинув голову.

— Давай приведём Шарин в чувство и спросим у неё? — Предложил я разумное решение нашего спора.

Но Далар лишь презрительно фыркнул: — Какая разница, что себе напридумывала юная принцесса. Девушкам вообще свойственно быть легкомысленными. Шарин принадлежит мне, — отрезал нолгорец, — и это не голос слепого сердца, так решило само проведение.

— Попробуй забери! — Я выхватил меч.

— Я не стану устраивать драку в собственном замке, — отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, нолгорец. — Скоро здесь будет моя личная охрана, так что не советую делать глупости.

— А я советую тебе не поворачиваться ко мне спиной! — Я сделал выпад, но хитрый нолгорец ловко ушел от удара.

— Никакого уважения к древнему духу замка. Чего ещё можно ожидать от глупого талорнинга. — сокрушённо покачал он головой, одной рукой создавая магический щит вокруг себя.

Восприняв происходящее как вызов, я снова напал. И тут же понял, что мои жалкие попытки достать нолгорца, склонившегося над Шарин смешны и до крайности нелепы. Лезвие попросту отлетало от незримого глазу щита, как мяч от пола, рассыпая вокруг снопы искр.

Понаблюдав немного за моими потугами, треклятый феньяр улыбнулся: — Дивись, талорнинг, на неуязвимость моих чар. Норхиль питает меня, а твоя магия здесь бессильна, ибо ты не сын Нолгора! — Язвительно процедил он, убедившись в полной беспомощности моего оружия.

Так и хотелось, от души приложить самоуверенную рожу о дикий камень стен и хорошенько повозить. Забыв о невидимой преграде, левая рука неосознанно взметнулась вверх, желая дотянуться до блестящей черной макушки. Мне казалось, что я был почти у цели, но резкая боль в правом боку смешала все карты. Я зашатался и рухнул на колени.

Закончив осмотр пострадавшей головы принцессы, Далар Шелд'арин лениво повернулся на мой хрип. Взгляд равнодушно прошёлся по моему телу и остановился выше:

— Не стоило Далсинар. В этих стенах он и так хуже безоружного младенца.

Где-то над моей головой прозвучали легкие шаги, обдавая меня ветром с привкусом горьких трав. В поле зрения возникли мягкие сапоги, расписанные выдавленными в коже узорами. К ним прилагался высокий эльф, с бородкой клинышком и одной лишь тонкой косичкой на гладко выбритой голове. Бледный и желтоглазый как все нолгорцы, он держал в руках нож, с которого на пол капал кровь. Моя кровь.

— Простите, Верховный, — мужчина почтительно поклонился, — решил, что так будет спокойнее.

Мужчины потеряли интерес ко мне, обратив внимание друг на друга. Они вели себя так, будто я уже был хладным трупом или предметом интерьера.

Далсинар прошествовал к каменному алтарю и принялся хозяйничать там, противно подскрёбывая чем-то по древнему камню.

За ним проследовал и Далар Шелд'арин, бережно прижимавший всё ещё бесчувственное тело принцессы к груди. Он сгрузил свою ношу у алтаря, продолжая любоваться добытым трофеем:

— Я хочу принести извечный обет Лоривена прямо здесь и сейчас. Готовь церемонию. Ждать смысла нет.

Я тяжело перевалился на спину. Кровь, стремительно покидающая моё тело давала о себе знать. От светящихся на низком сводчатом потолке сталактитов перед глазами в стороны расходились цветные круги. Правый край куртки глухо тюкнулся об пол.

Из кармана выкатился неприметный прозрачный камушек с золотыми прожилками. Драконий камень, который должен был защитить своего владельца от любых вредных чар, но почему-то не сработал…

От внезапно вспыхнувшей надежды я поперхнулся воздухом и зажмурился от боли. — А почему бы и нет? Я ведь даже не пробовал! Осёл!

Стараясь не думать о том, что при малейшем движении из рваной раны на боку мелкими порциями выплевывается кровь, я зажал камень в кулаке, а вторую ладонь приложил к ноющему боку, призвав магию Хейтелин. Она откликнулась быстро и ощутимо. Свечения под плотной курткой видно не было, осмелев я блаженно прикрыл глаза наслаждаясь целительным теплом. Сносное самочувствие стремительно возвращалось в моё истерзанное тело.

Воспользовавшись отсутствием внимания к моей скромной персоне, я осторожно стащил куртку. Чтобы рассмотреть результаты лекарских трудов рубашку тоже пришлось снять. На правом боку зияла приличная дыра и вся ткань вокруг окрасилась влажным багрянцем. Я зашипел от боли, стараясь прикусить собственный язык. Моего мастерства хватило только на то, чтобы от раны остался широкий розовый рубец, воспалённый по краям. Но я был рад и этому.

— Что там сказал, этот зазнайка феньяр? Магия моя здесь бессильна? — Поцеловав спасительный камушек, сунул в карман штанов и гордо выпрямился во весь немалый рост.

Меж тем жрец по имени Далсинар успел испоганить своей корявой росписью бока древнего алтаря. И теперь разжигал угли в мраморной курильнице рядом с ним. В каракулях, выведенных жрецом, я узнал всё те же сакральные символы Арта-Суран.

Четыре знака стихий, символы жизни и хаоса. Перечислять можно было долго, но я был не на уроке древней магии. Меня волновала судьба единственного здесь человека. Распростертого на холодных камнях, у подножия алтаря.

— Эй, феньяр, — крикнул я, специально повысив голос, — а ты оказывается трус! С магией всякий горазд побеждать!

Но Шелд›арин лишь усмехнулся, мягко касаясь пальцами бледной щеки Шарин.

— Давай сразимся, как тогда, на турнире. Никакой магии, только ты и я и наши кулаки!

Далар хмыкнул и ответил, не поднимая глаз: — Я уже сказал, что не буду устраивать драку в собственном замке. Тем более с тобой.

— Отказываешься от честного поединка? — Издевался я.

— Тогда стой и смотри, как мы с Шарин оставляем твою убогую нору. — Продолжил я провоцировать врага.

— С чего вдруг? — Небрежно заинтересовался нолгорец.

А я уже знал за какую веревочку стоит дернуть, чтобы добиться успеха. Хитро улыбнулся, выдерживая торжественную паузу:

— С того, что в отличии от тебя, меня она целовала искренне, а не по расчёту.

Есть! Я не пробил магический щит нолгорца, но зато вполне ощутимо обрушил тот, который он выстроил вокруг своей души. Желаемая реакция взвилась и закипела.

Как бы я ни ненавидел этого Шелд'Арина, я знал, что дураком он не был и прекрасно осознавал истинную суть романтических инсинуаций Шарин в его сторону.

Ноздри Далара яростно затрепетали, капризные губы сошлись в тоненькую нитку.

Коснувшись губами ладони, принцессы, он встал. Заметил, что я вполне живой и почти здоровый тоже стою на ногах. Удивление, скользнувшее по бледному лицу, быстро сменилось яростью. Желтые глаза сузились.

— Начинай брачную церемонию, — коротко бросил он жрецу, — как только объясню этому безумцу, что бывает с теми, кто рискнул оскорблять владыку Норхиля, присоединюсь.

— Ага, объяснит он. Как сказал бы мой друг Медведь: «Держи карман шире, феньяр!» — Бормотал я, принимая боевую стойку, чтобы встретить врага. В клубах густого сизого дыма, расходившегося теперь от курильницы жреца, он выглядел вполне себе устрашающе.

— Я устал от твоего общества, талорнинг. Пора закончить это раз и навсегда.

Далар Шелд'арин обнажил тонкий серебряный меч. Это говорило лишь об одном: мои слова его действительно задели.

Не давая противнику опомниться, я первым сделал выпад. Далар попятился, но успешно парировал. Следом я нанёс ещё несколько мощных ударов. Зал наполнился звуками сражения и лязгом металла о металл, эхом отдающегося от сводчатых стен. Мы кружились словно яростный вихрь, разгоняю вокруг себя сизый дым. Парируя, атакуя, уходя от молниеносных ответных ударов, я боялся лишь одного: что мой залатанный бок начнёт кровоточить снова.

На заднем плане послышалось глухое бормотание жреца. Опустившись на колени и закрыв глаза, он бубнил молитвы, или заклинания, разобрать мне не удалось. Всё время приходилось быть настороже.

Любое отвлечение грозило мне смертельным ударом клинка ловкого нолгорца. На слова мы не разменивались. Рубились яростно, даже остервенело. Глаза застил пот.

Мои силы начинали подходить к концу. Далар видел, что после ранения я уже не так ловок и вынослив, как был до этого.

Не пряча злорадного оскала, он целенаправленно загонял меня в угол. Вскоре обнаженную спину царапнул острый камень стен. Я оказался в ловушке, но сдаваться не собирался. Как говорится, мы ещё попрыгаем. И юную деву у тебя отобьём.

Плашмя выставил меч перед собой. Ровно поперёк, в него с силой вонзился клинок нолгорца. От удара лезвие моего собственного меча больно царапнуло кожу на груди, где тут же выступили крупные капли крови. От напряжения я зарычал, пытаясь отодвинуть опасное оружие от себя. Далар, что есть мочи, давил на клинок сверху. Морщился, хрипел и тоже ни в какую сдаваться не собирался.

Все решил оглушительный визг, сотрясший стены зала. Не сговариваясь, мы резко обернулись.

Очнувшись и обнаружив себя на жертвенном алтаре, вместо крепких мужских объятий, Шарин отчаянно отбивалась от нависавшего сверху жреца. Пригвоздив упирающуюся девицу коленом к древнему камню, мерзавец, своим ножом, собрался оттяпать ей руку. Он уже успел распороть кожу от локтя, до самого запястья. Кровь широкой лентой лилась из сгиба локтя принцессы в подставленную жрецом миску.

— Далсинар! — Рявкнул Шелд'арин таким страшным голосом, что я диву дался, куда делись привычные лениво-мурлыкающие переливы. — Ты с ума сошёл?!

Нолгорец оттолкнул меня прочь и первым метнулся к алтарю со скоростью выпущенной из лука стрелы.

— Чтобы принять наш извечный обет не нужна её кровь! Проводить ритуал единения будем позже! — Потребовал он, разгневавшись.

— Отойди, мальчишка! — Прошипел жрец, и неожиданно всадил нож в грудь своего повелителя, по самую рукоять.

Шарин завопила ещё громче, совсем забыв про раненую руку.

— Тебя заботят лишь собственные интересы и эта человеческая женщина в твоей постели, а я пекусь о благе Нолгора. Ты не достоин звания верховного. Я ошибся, — выплюнул он дерзкие слова в шокированное лицо Далара Шелд'Арина, мешком оседавшего на пол, — когда ты не смог удержать девчонку, всё стало ясно.

Тут подоспел и я. Оборвав пламенную речь, в ярости схватил мерзавца Далсинара за горло и поднял над полом. Желтые глаза полезли из орбит:

— Если убьёшь меня, пожалеешь, — прохрипел жрец, жадно глотая воздух, — процесс уже начался. Его нельзя остановить.

— Какой ещё процесс? — Как следует встряхнул гада, и жрец задёргался.

— Я не враг тебе, — умолял он, борясь за остатки воздуха и синея с каждой секундой, — я не враг.

— Нет, ты не враг, ты хуже грязи на моих сапогах. Предатель своего эллона, — процедил я сквозь зубы и одним мощным броском отправил негодяя в ближайшую стену. Далсинар гулко ударился о шершавый камень, сполз вниз и больше не поднимался.

Впрочем, как и я. Бой и раны вконец доконали меня. Я тяжело плюхнулся на пятую точку и потер ладонями лицо.

Шарин скатилась с перепачканного кровью камня.

Подползла к рвано дышащему нолгорцу и положила голову Шелд'Арина себе на колени.

Из глаз принцессы ручьями текли слёзы. Она попыталась вытащить нож, но застонав от боли Шелд'арин перехватил её руки, отрицательно покачав головой.

Тогда Шарин раскрыла ладони над его раной, в попытке призвать магию, но как мы уже выяснили, плетения которым с малолетства учили эльфов Иллу-Валиона здесь, не работали. Принцесса зарыдала пуще прежнего.

— Отто, он хороший, помоги ему, пожалуйста, у меня ничего не получается. — Всхлипнула она, вытирая мокрое от слёз лицо единственным уцелевшим рукавом.

Вражда враждой, а танцевать на костях поверженного эльфа было ниже моего достоинства.

Я послушно добрался до лежащего нолгорца и тоже попробовал сплести нить Хейтелин. От ладоней слабо заструился свет. Но мешал проклятый нож, кажется застрявший в грудной клетке.

— Потерпи, феньяр, сейчас будет больно, — Пообещал я, хватаясь за торчащую рукоять.

Однако Далар удержал и мою руку.

— Это бессмысленно, — произнёс он хриплым свистящим шепотом. По уголку бескровных губ стекла тонкая струйка крови, — нож затронул сердце. Дольше часа я не протяну. А магия твоя здесь не работает.

На белом лбу нолгорца выступила испарина. Разговор явно давался ему тяжело.

— Ты ошибаешься, попытаться стоит, — настаивал я, — у нас ещё поединок, между прочим, не закончен.

Далар чуть улыбнулся и закашлялся.

— Ты просто не хочешь бороться! — Свирепо рыкнула принцесса.

— Талорнинг победил, — проговорил Далар тихо, ласково проводя пальцами по лицу Шарин. Желтые глаза смотрели нежно и как-то печально. Будто, в прощальной ласке, старались навсегда запечатлеть любимый образ в стекле тускнеющих глаз, — я не смог бы доверить тебя кому-нибудь менее достойному.

Затем добавил еле слышно:

— Жрец сказал, что ошибся. Тогда это меняет всё. Прости меня, душа моего пламени.

На этом силы окончательно покинули нолгорца, прикрыв глаза, он погрузился в тревожное забытие. О том что верховный Нолгора жив говорило лишь его тяжёлое рваное дыхание. Шарин беззвучно плакала, роняя крупные капли слёз на грудь, обтянутую чёрным комбинезоном.

А мне не давали покоя его последние слова:

— Ошибся, все меняет, что он имел в виду?

Поразмыслив, я решился. Сейчас или никогда. Под удивленным взглядом опухших глаз Шарин, я споро лёг рядом с нолгорцем положив руки ему на виски.

После возвращения памяти, у меня на вооружении были не только техники Финиэла, но и собственные трёхсотлетние познания Майделин. Призвать ментальную магию было легко. Единственный вид чар, с детства не требующий от меня особых энергетических затрат.

— Если что произойдёт, тряси меня, пока не очнусь. — Я ткнул пальцем в сторону обалдевшей Шарин.

Видимо считавшей, что все мы здесь сошли с ума и решили прикорнуть на часок другой, оставив её одну в незнакомом месте.

Несколько секунд и я уже мчался сквозь чертоги разума Далара Шелд'Арина, отыскивая в памяти нолгорца тот самый день, когда всё началось. Из-за развивавшейся у Далара предсмертной лихорадки, образы зачастую были смазаны и отрывочны. Я успел порядком отчаяться, провожая взглядом очередной бессвязный кусок воспоминаний, когда вдруг нашёл то, что искал.

Очертания предметов были расплывчаты и перекатывались как потревоженная вода. Но этого было достаточно чтобы рассмотреть остроносые сапоги Далара Шелд'Арина чеканящие шаг вверх по каменной лестнице.

— Это точно, Далсинар? — Спросил он, нервным, срывающимся голосом.

— Ошибки быть не может, верховный владыка. — Едва поспевая за широким шагом нолгорца, позади семенил знакомый жрец.

Эльфы не менялись внешне, а потому, на глаз, определить, как давно происходили созерцаемые события не представлялось возможным.

— В Симкхое пожаловали все влиятельные лица. Крайне небывалое событие. — Отрапортовал Далсинар.

— Кого конкретно ты имеешь в виду? — Нахмурился Далар Шелд›арин, не сбавляя темпа.

— Аман Иллу-Валиона Тхозаир, первый друид, даже люди прибыли инкогнито. Среди них король Роган со свитой. — Перечислил жрец.

— А ты откуда знаешь, если всё это одна сплошная политическая тайна? — Недоверчиво посмотрел на собеседника Далар, повернув голову через плечо.

— Я бы не носил титул верховного жреца, если бы не имел собственных источников важной информации. — Туманно ответил Далсинар.

Далар Шелд'Арин усмехнулся, но расспрашивать не стал.

— Значит, пригласили всех, кроме нас, — зло заметил он, желтые кошачьи глаза верховного правителя нехорошо прищурились, — интересно, что эти талорнинги замышляют за нашей спиной?

— Впервые за многие века оракулы готовятся произнести пророчество. — Благоговейно прошептал жрец.

Далар Шелд'арин резко остановился, будто на прозрачную стену налетел.

— Пророчество? — Недоверчиво повторил он.

Жрец утвердительно кивнул.

— Оно должно быть как-то связано с людьми. Иначе зачем приглашать сюда короля Златавира? — Задумчиво пробормотал нолгорец, потирая подбородок.

— Ходят слухи, что оно напрямую затрагивает будущее эльфийского народа. — Уточнил Далсинар.

Получив такое известие, Далар решительно толкнул тяжёлые двери старинной башни и вошёл внутрь. Небольшая круглая комната с грубыми каменными стенами вмещала единственное украшение — огромное овальное зеркало в богатой резной раме, установленное на пьедестале. Всю его поверхность укрывала плотная белая ткань, которую Далар тут же сорвал, подняв в воздух белёсые вихри пыли.

Окно в башне плотно закрывали деревянные ставни. Единственный источник света давали большие кристаллические сталактиты, висевшие на конусном потолке и покрытые тонкой сетью серебристой паутины.

— Полагаешь, оно ещё действует? — Неуверенно произнес Далар, разглядывая темные, едва колышущиеся, зеркальные глубины. Ни он сам, ни тем более комната в них не отражались.

— Безусловно. — Твёрдо подтвердил жрец, становясь четко за плечом верховного правителя.

— Эти зеркала не в чести ещё со времён лихолетья, когда первая династия Шелд'Аринов заняла Норхиль. Многим интриганам сия игрушка помогла свернуть своих врагов. — Сухо прокомментировал Далар, тонкие холёные пальцы коснулись облупившейся от времени рамы.

— В том числе и вашему деду. — Невозмутимо напомнил жрец.

— Последний раз в него смотрел отец, когда пытался снять проклятие с нашего народа, — тихо признался Шелд'Арин, закрывая глаза. Древние знаки Арта-Суран, спрятанные под витиеватым орнаментом, мгновенно вспыхнули, — потом он обращался к зеркалу, чтобы вернуть сестру, — вспомнил Далар, обводя каждый символ кончиками пальцев, — но кажется это не принесло пользы. Он даже собирался уничтожить сей опасный артефакт.

— И очень глупо бы поступил, если бы я вовремя не переубедил его. — Холодно буркнул жрец.

Далар Шелд'Арин беззвучно рассмеялся.

— К счастью, вы не ваш отец, — отрезал Далсинар, — и сейчас другой случай. Нам необходимо знать, что происходит у нас под самым носом. И лучше если мы увидим всё сами.

Далар покорно кивнул. Его губы зашевелились, произнося необходимые заклинания. По поверхности зеркала прошла мелкая рябь, знаки на раме окрасились черным сиянием.

Пробуждалась древняя, сильная и бесспорно тёмная магия.

Я понимал о чём толкует нолгорец и знал, что представляют собой подобные шпионы в деревянной раме. Такие зеркала, равно как и: усыпляющие арфы, плащи-перевёртыши, колпаки-невидимки, дурман-бокалы и книги-ловушки, были запрещены не только в Нолгоре, но и на полуострове.

После заключения мира главы двух государств договорились уничтожить все аналогичные опасные и не очень честные артефакты. Но видимо общие правила были не писаны для коварных феньяр.

Тьма внутри зеркала закрутилась как большой затягивающий омут, а затем на поверхности проступили очертания пещеры, покрытой толстой коркой инея. Настолько белоснежного, что болели глаза. Со стен и потолка свисали витые сосульки. На заснеженном полу собралась крайне разношерстная и от того привлекающая взгляд компания.

Ярче всех выделялся аман полуострова Иллу-Валион — Тхозаир. В сверкающей шубе из меха полярной лисицы он горделивой осанкой возвышался над стоявшими ближе всех к нему людьми, опираясь на чёрную лакированную трость.

Король Роган и его брат, единственные выглядевшие здесь на несколько десятков лет моложе тех, какими их помнил я, настороженно оглядывались по сторонам. В богатых собольих шубах и шапках они выглядели вполне царственно, но изяществом и стилем, всё равно не дотягивали до амана Тхозаира.

Сбоку особняком притулился Мин — первый друид. По-моему, он был в той же рясе что и в день нашего с ним знакомства в роще Эходрев. Как только не мёрз среди снегов и льда. Судя по облачкам пара, вырывавшимся изо-рта мирно беседовавших с Тхозаиром людей, в пещере царил настоящий мороз.

Хотя может быть свою хламиду, друид натянул прямо на шубу? Чтобы вычурным мехом не портить образ аскета.

Собравшиеся явно чего-то ждали, временами заводя между собой тихие беседы.

— Нельзя ли узнать, когда точно случится пробуждение? — Деликатно поинтересовался Роган, — третий час стоим здесь. Моей жене не здоровится, я не хотел бы надолго покидать её.

— Смотритель сообщил мне семь дней назад, что пещера пришла в движение. Верный знак пробуждения оракулов. Обычно это случается на третью луну после зимнего солнце стояния. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю. — Негромко объяснил Тхозаир.

Роган важно кивнул. Но по рассеянному взгляду, брошенному на стоящего рядом брата, было видно, что понял он до крайности мало.

— Сегодня именно такой день. Поэтому стоит ещё подождать. Оракулы почти ровесники этого мира. Им можно простить некоторую медлительность. — Дипломатично вступился за древних существ аман полуострова. Об оракулах известно было не много. Дескать это какие-то старейшие обитатели полуострова, которые живут в ледниках Симкхое и по большей степени спят, наблюдая сны о смене эпох и судьбах мира. Лишь иногда, примерно раз в сотню-другую лет оракулы просыпались, чтобы донести до сильных мира сего своё очередное пророчество. Вещалось всё в форме строжайшей секретности, и никто кроме наделённых властью к оракулам не допускался. Что ж мне повезло, я смогу постичь их тщательно охраняемую тайну.

Из противоположной стены пещеры, где топорщился широкий намёрзший выступ, густо посыпались снег и ледяная крошка. Стены затрещали, как речной лёд по весне. Я ожидал что сейчас откроется потайная дверь, и выпустит на обозрение какого-нибудь замшелого эльфа, почище лесных друидов. С обмороженным носом и сосульками вместо волос.

Но дверь не открылась. На покрытой льдом поверхности проступили очертания двух гигантских ящеров, вживлённых в стену, как мухи в смолу. Цветом, они полностью сливались с обстановкой. Я понял, что снежный дождь и треск — результат пробуждения громадных существ. Их перепончатые крылья распластались по стене гигантскими листьями, в то время как тела срослись во едино, огибая собой круг. Длинный хвост с острыми пиками змеился рядом.

У меня мелькнула мысль, что вечная мерзлота, поглотившая древних животных, застала их во время брачного танца.

— Или это было одно животное? — Рассмотреть подробнее издалека, как бы я ни силился, не получалось.

Треск и снегопад, прекратились так же резко как начались. На белом полотне вспыхнули две пары ярко-оранжевых глаз, с красноватыми прожилками. Нижний дракон, с неприятным скрежетом приподнял клыкастую морду и выпустил из ноздрей фонтан мелких льдинок вперемешку со снегом. Это было похоже на тяжкий вздох смертельно усталого существа.

Все присутствующие замерли в молчании. Король Роган даже рот открыл от изумления и теперь туда периодически попадали ледяные крошки и снежинки. Но монарх был слишком впечатлён волшебством, творившимся на его глазах, и не замечал дискомфортных ощущений.

Драконья морда приоткрыла зубастую пасть и пещеру наполнил шелестящий хриплый голос:

«В час, когда мир накроет тень сомнения и окончательно затихнет голос разума, под сенью кровавой звезды явится истый сын Нолгора.

И земли примут его, ибо одной они крови.»

Звук продолжал идти, хотя пасть дракона не шевелилась. Высказавшись, он выпустил ещё фонтанчик снежной крошки из ноздрей и замер. Настал черёд выступить второму ящеру.

Как и его сосед, он похрустел намёрзшим льдом, приподнялся и томно вздохнув объявил более высоким тембром:

«Возьмёт он в жены человеческую дочь, рождённую в полночный час в чертогах замка Златавира.

«Лишь только так низвергнутся законы древних войн, лишь им одним доступно помирить врагов, собравши все народы воедино.»

На этих торжественных строчках к первому усталому голосу присоединился второй:

«Сын гор и Дочь блистающего града, — сердца их проведение соединило.

Рука к руке зажгут они для нас зарницу новой эры.»

Эхо отзвучавшего дуэта ещё витало в воздухе, а драконы уже пристроили массивные морды на прежнее место. Янтарные глаза потухли, вновь превратив ящеров в неотделимую часть пещерной стены.

Далар Шелд'Арин, пристально следивший за происходящим через отражение, стоял как громом пораженный. Он медленно повернулся к жрецу: — Ты всё слышал, Далсинар?

— Каждое слово, повелитель. — Почтительно поклонился жрец.

— Понял ли ты то же самое, что и я?

— Разумеется. Теперь на вас лежит огромная ответственность.

Далар Шелд'Арин принялся важно расхаживать перед зеркалом. Как генерал на параде. — Теперь талорнинги не смогут смотреть на нас с таким превосходством! — Горячо воскликнул он.

— Всё верно повелитель, — поддержал жрец, — провидение теперь на вашей стороне. Если только вы женитесь на этой человеческой принцессе.

Энтузиазм Далара как-то разом сдулся.

— Ах да... человеческая девушка…

Вероятно, такая перспектива вызвала у него замешательство.

Он снова подошёл к зеркалу и уткнувшись в него лбом зашептал. Зеркало засветилось жутким черным светом, открыв нашему взору хорошенькую румяную девочку лет четырёх.

Не боясь испачкать светлое платье, она ловко орудовала совочком в королевской оранжерее. Маленькая Шарин с усердием рылась под колючим розовым кустом. Наконец победно вскрикнув, она вытянула из земли розовую ленту червяка и растянув на всю длину залилась радостным смехом.

Нолгорец явно не ожидал такого поворота и затих, зажав пальцами переносицу.

По-моему, у него мелко дергался глаз.

И я не мог его осуждать. Я и сам гнал от себя мысли о том, что, когда я отправился в свой первый учебный военный поход, да и познал другие прелести взрослой жизни, Шарин, сидя по уши в земле, радовалась найденным под кустом червякам.

Без лишних комментариев Далар снова набросил белую ткань на зеркало, предпочитая не видеть дальнейшего развития событий.

Блуждая по чертогам его памяти я видел, что на протяжении последующих пятнадцати лет, он периодически поднимался в башню с зеркалом, расхаживал по комнате, но так и не решился посмотреть на суженную ещё раз. Должно быть разница в возрасте всё ещё шокировала повелителя Нолгора. Однако на словах он спокойно рассуждал о своём долге, принимая Шарин как часть судьбы, от которой не уйти. И будущий брак с ней как жертву необходимую для блага его собственного народа.

Всё оставалось неизменным пока в день его трехсот третьего дня рождения, вездесущий Далсинар не напомнил ему о том, что его нареченная вошла в лета и уже даже успела оскандалиться, отказав светлейшему аманиэлю Иллу-Валиона. Спесивых девиц Далар, судя по реакции, не любил. Мороки много. Но любопытство как известно никого не щадит.

Прежде чем смелой рукой подписать обращение к королю Рогану, с просьбой руки его единственной дочери, Далар Шелд'арин решил посмотреть, в кого превратилась смешная пухлощекая девчонка через пятнадцать лет. Может быть, она так изрослась и подурнела, что женихи сами бегут от нее сверкая пятками. А при дворе всем рассказывают байки о гордом нраве Шарин. Но у Далара в любом случае не было выбора. За него решила провиденция.

Так, вальяжной походкой, покачивая между пальцев хрустальную рюмку янтарного нолгорского рома, в который раз он поднялся в башню с зеркалом. Лёгким движением откинул покрывало. Выдохнул, размял разом одеревеневшие плечи. Не выпуская бокала, одной рукой взялся за раму. Произнёс заклятие. Зеркало отозвалось мгновенно. Вспыхнув бархатным чёрным светом. На плоской поверхности появилась картинка.

Далар Шелд'арин решивший залпом прикончить остатки рома застыл, так и не донеся хрустальную посудину до рта.

В зеркале отражалась Шарин, такой какой я её помнил. Сидя за массивным столом в мастерской, она что-то увлеченно собирала, ворча себе под нос. Работа не спорилась, и Шарин пребывала в легком раздражении. Глаза сверкают, щеки пунцовеют, пружинки над лбом грозно покачиваются в так движениям самой принцессы.

— Да чтоб вас всех разобрало! — Смачно выругалась она, не подозревая что в этот самый момент за ней бесстыдно подглядывают два взрослых эльфа. Пососав порезанный палец, Шарин с остервенением отбросила за спину длиннющую косу, сбив очки с проходившего мимо Вернобия.

Далар неспешно подошел вплотную к зеркалу, жадно вглядываясь в девичье лицо перед ним. Я тоже приблизился и с теплотой заметил, что мастерила Шарин тот самый стилет, впоследствии спасший мне жизнь на арене.

Под вой раненого бизона, который издал искавший на полу очки Вернобий и которому Шарин в стремлении помочь от души проехалась стулом по пальцам, Далар Шелд'арин махом осушил рюмку. Кажется, у него опять дергался глаз.

— Отказала аманиэлю Иллу-Валиона… — прошептал он и взъерошив смоляные волосы быстрой поступью вышел вон. Я хотел последовать за ним, но вдруг все померкло. Исчезли краски. Я оказался один кромешной тьме.

Это значило только одно: верховный эльф Нолгора Далар Шелд'арин, навсегда покинул наш бренный мир.

Из памяти Далара я вылетел как пробка из бутылки. Даже осмыслить увиденное не успел. А там было над чем задуматься. Если Далар и Шарин действительно связаны самой судьбой, то сейчас нарушился один из важнейших законов мироздания. И вряд ли Шарин оставалось долго жить. По всем канонам, она должна была непременно последовать за своим наречённым.

Сердце болезненно сжалось, пропустив удар. Сознание рухнуло в тело со скоростью упавшего метеорита и тут же захотело снова покинуть его. Уши раздирал пронзительный женский визг.

Я открыл слезящиеся глаза. Кричала, разумеется, Шарин, очевидно надеясь этим простым способом отпугнуть охрану, чёрной волной, заполонившую зал. Хорошенькая картина должно быть предстала перед ними. Верховный жрец без сознания. Рядом с трупом властелина Нолгора спокойно посапывает растрепанный талорнинг, а охраняет все это великолепие не менее растрепанная девица человеческого происхождения.

Я бы тоже подумал, что мы с Шарин подстроили заговор чтобы извести их эллона, а заодно и жреца. Ряды желтых глаз грозно сверкали в нашу сторону из-под чёрных платков. Их было не меньше двадцати. Рослых, плечистых и опасных. Двое из них крепко держали за запястья брыкавшуюся принцессу.

Попутно оценив наше неутешительное положение, я медленно поднялся. В ладонях нолгорцев, стоявших в первом ряду, угрожающе заклубились темные языки магии. Шарин перестала пытаться укусить своего стража и тоже обратила ко мне заплаканное лицо. От меня явно ждали каких-то действий. Драться с двадцатью хорошо обученными солдатами разом, было чистым самоубийством.

Но тут у одного стражника сдали нервы и в меня полетел тёмный клубящийся комок. Увернуться я не успел. Мощный удар в грудь сбил меня с ног. На коже ярким пятном запылал приличный ожог.

— Зря они так, — сказал я сам себе, свирепея с каждой минутой, — вы еще не знаете с кем связались. Чтобы избавиться от вас мне ненужны ни меч, ни Файтелин. Пусть это и противоречит понятиям о благородстве, и всем признанным кодексам, клянусь девичьей честью ясноокой, вы сами меня вынудили.

Майделин откликнулась быстро и без проблем. Тёплые энергетические волны мощными толчками забились от сердца, разнося по телу миллионы маленьких покалывающих иголочек. Но в этот раз на мой зов пришла не только она. Ментальная магия творилась в основном внутри и не могла сиять так ослепительно, рождать озорные воздушные вихри ласкаясь у ног, шквальным потоком взметнуть мне волосы, наглядно демонстрируя силу моего праведного гнева. В эту минуту здесь было что-то ещё: сильная свободная энергия положила мне руки на плечи, одновременно поддерживая и укутывая словно плащ.

Я чувствовал странное родство с неведомой силой, пришедшей на зов. Наверное, это состояние можно было сравнить с реакцией маленького ребёнка, на отчаянный крик которого явилась мать, что бы прогнать все его страхи и решить проблемы, ведь она большая и мудрая. Она все может.

От этих мыслей я вдруг почувствовал себя выше ростом. И не выходя из эффектного образа, громыхнул на притихшую стражу: — Я Нимдраэль из дома Сереброликих, единственный сын амана Тхозаира и наследный аманиэль полуострова Иллу-Валион, приказываю покинуть зал и оставить меня и эту женщину в покое! Никто из вас более никогда не будет чинить нам препятствий и причинять вред! Выйдя отсюда, вы не вспомните моего имени, но по-прежнему будете считать своим! — Мой зычный голос эхом отражался от стен. Энергия и магия шипучим коктейлем бурлили во мне. Войны застыли внимательно меня разглядывая.

Да уж, таким богатым послужным списком, как у их почившего эллона я похвастаться не мог. За свою жизнь, разве что фехтовать прилично выучился. В основном досуг наследного аманиэля полуострова складывался из: охоты, шумных пирушек, обязательно в присутствии южного вина и парочки красавиц арханди, ещё из дальних поездок по перстам полуострова, предпринимаемым в основном от скуки и в коих меня опять окружали женщины, вино и свита арханди из богатейших домов. Даже друзей себе приличных не нажил.

Эллантир не в счёт, он был мне скорее братом, нежели другом. Мой Отторно, доверенный во всех отношениях. Они с отцом часто твердили мне о каком-то неведомом долге, возложенным ясноокой на мои плечи по праву рождения и о слишком ветренном поведении.

Но мне казалось, что я-то как раз понимал правила игры. Эльфы не старели. Отец будет править столько, сколько посчитает нужным. Хоть до скончания времен. И долгих ему лет жизни, конечно, да хранит его ясноокая. Но тогда моя роль, как наследника, становилась совсем уж смешной и незначительной. А стало быть, я не видел смысла проживать дарованную богиней жизнь, не так как я того хочу. Рисковать понапрасну, дразня смерть и искать забытьё в вине — было моим полным правом. Так я думал тогда.

Всем тем, что я получил в последние месяцы, я обязан безродному Отто, так удачно поселившемуся в моём теле.

Он заставил меня пересмотреть взгляды на жизнь, подарив мне множество простых и незабываемых моментов. Указал настоящие ценности достойные стать смыслом жизни. Казалось, что с его уходом, уйдут и те, кем я так сильно дорожил. Стало грустно.

Крошечную радость дарило одно, — внушение сработало безупречно.

Двадцать нолгорцев дружно бухнулись передомной на одно колено. В их желтых глазах, расширенных от благоговейного ужаса, читался неподдельный шок пополам с… уважением? Наверное, мне это показалось в пылу эмоций.

Шарин одна осталась стоять и тоже не могла отвести от меня искаженного страхом лица. Я хотел, чтобы она по-другому узнала правду обо мне. Но сокрушаться по этому поводу было уже бессмысленно.

В глубине души я знал, будет именно так — спонтанно и невовремя, и не спроста оттягивал момент, когда миру откроется моя истинная личина. Эффектная магия потихоньку стихала, а в дверях простучали панические шаги.

— Талорнинги атакуют Норхиль! — Проорал кто-то из коридора. — Всем к главным воротам!

В зале началась суматоха, двадцать эльфов, немного рассеянных после ментального воздействия, стремились одновременно покинуть зал сквозь довольно узкий проход. Мелькнула страшная мысль, что сейчас вместе с жрецом и телом своего эллона, они затопчут и Шарин, выглядевшую ребёнком, среди мощных фигур. Но я недооценил ловкость принцессы. Успев пронырнуть между ног одного из солдат, она выскочила из зала.

Боясь потерять её в огромном замке, я припустил следом. Растолкать здоровых мужиков, даже с моим ростом было не легко.

Но кое-как продравшись наружу, я побежал по единственному доступному коридору. Пятки Шарин как раз мелькнули за углом.

— Да посторонитесь вы! — Рычал я, отталкивая бегущих впереди солдат.

Повезло, что сама Шарин тоже устала продираться сквозь спешащих эльфов и возле лестницы побежала не вниз, как остальные, а вверх по ступеням.

Остановится когда-нибудь эта прыткая девица или нет? — С раздражением подумал я, прыжками преодолевая ступени. Гонка начинала утомлять.

— Живой не дамся! — Зло прорычала Шарин, увеличивая скорость.

И где только силы взяла. Даже лестница её не берёт.

— Да стой же ты, кошмарная женщина! — Выдохнул я, тяжело дыша от бега с препятствиями.

— Размечтался! Как будто я не знаю зачем ты гонишься за мной!

— Не вынуждай применять Майделин! — Предупредил я, стараясь сохранять спокойствие.

Вместо ответа в лицо мне полетел башмак, неожиданно оказавшийся довольно увесистым. Я отбросил его в сторону, начиная закипать как котелок на очаге.

— Это всё месть за рога, я точно знаю! — Шарин погрозила мне вторым башмаком, прежде чем отправить его в полёт к моей физиономии.

Мы выскочили в узкий коридорчик ведущий к ещё одной порции ступеней. — Довольно швырять в меня обувью! Я хочу поговорить! — Попытался объяснить я, продолжая преследование.

Не сбавляя хода, принцесса с досадой обнаружила, что ботинки закончились и безумным взглядом принялась шарить по сторонам, выискивая чем бы ещё запустить в гнавшегося за ней наследного принца.

— Он прав, обувью не эффективно, надо так, чтобы раз — и готово, и никаких хлопот! — Неожиданно донёсся до меня близкий голос Шарин, но девушка передомной молчала, тщетно пытаясь открутить кованный железный крюк, служащий подставкой для настенного светильника.

Успехом вандализм не увенчался, к моему облегчению. Однако заметив, что расстояние, между нами, стремительно сократилось, Шарин взвизгнула и припустила с новой силой. Взлетела по окаянным ступенькам и глухо впечаталась в запертую дверь. В отчаянье замолотила по ней кулаками. Никакого толку.

Поняв, что теперь Шарин никуда не денется и ей придётся меня выслушать, я шагом добрался до принцессы, держась за бок, в котором нещадно кололо.

— Учти, я буду кусаться! И моя смерть тебе ничего не даст. Отец будет мстить! У нас есть такое оружие что вам и не снилось! — Она грозно потрясла в воздухе кулаком. — Мы вам ещё покажем!

Вдруг я осознал одну удивительную вещь. Последнюю фразу Шарин вновь адресовала мне мысленно. Мою улыбку, в ответ на её забавные угрозы, она, разумеется, расценила как издевательство и попыталась лягнуть меня в голень ещё на подходе. Я ловко перехватил её ногу за бедро, второй упёрся в закрытую дверь, нависая над девушкой.

— Убивать юных дев негуманно…

Шарин зажмурилась и втянула голову в плечи, словно черепашка.

Все рассуждения, звучавшие в голове принцессы, доходили до меня яснее, чем любые звуки. Чтобы убедиться окончательно, я задумался, вложив в послание максимум тепла и искренности:

— Я люблю тебя.

Замер, ожидая реакцию. Какое-то время Шарин не шевелилась. Я даже решил, что ошибся, должно быть она не слышит мои размышления или её хватил удар. Только собрался проверить, как проклятущая дверь поддалась и мы кубарем ввалились в помещение.

Перед глазами мелькнула та самая комната с огромным зеркалом в деревянной раме. С размаху мы бухнулись на пыльный пол.

Мысленные реплики Шарин, вторгшиеся в мой разум, оказались намного выразительнее окружающей обстановки.

Что он сказал, он любит? Меня? Издевается! Или просто лжет? Зачем? Ведь он явно не воспринимает людей. Но, с другой стороны, он не раз выказывал заботу и тепло… А может просто претворялся, чтобы отомстить?

Я мягко вмешался в поток её сомнений:

— Ты совершенно не знаешь меня, Шарин. Я никогда не обманывал тебя.

По расширившимся глазам девушки я утвердился в том, что способ передачи сообщений наконец-таки воспринят и ею. Воспользовавшись моментом, я нежно коснулся её приоткрытых губ своими.

И она отозвалась. Да ещё как! В её ответе сплелись любовь, нежность, тайное обещание и волнение. Напрочь забыв, где мы находимся и зачем, мои руки очертили тонкую талию, зарылись в густое облако волос.

Пальцы Шарин рисовали замысловатые узоры на моих обнаженных плечах.

От сладостного занятия нас отвлекли крики, долетавшие до башни снизу: — Талорнинги, вернее, мои земляки, — быстро исправился я, пытаясь восстановить дыхание под недоуменным взглядом принцессы.

Мы разом вскочили как по тревоге, спешно отряхиваясь и поправляя измятую одежду. Толкаясь, подлетели к окну. Оно было как раз мне по росту. Шарин могла увидеть через него разве что мрачное небо. Сердитый тычок в бок, дал понять, что даму нужно подсадить на широкий каменный подоконник.

— Здесь есть балкон! — Нетерпеливо произнесла Шарин, намекая на мою нерасторопность.

Хотя назвать балконом жалкий клочок серого камня, огороженный низкой витой решеткой можно было с большой натяжкой.

— Он не выдержит даже одного из нас. — Усомнился я, но было уже поздно. Шарин налегла на оконную раму всем своим ягнячьим весом и с деревянным треском, буквально вывалилась наружу. Красно-каштановые волосы тут же подхватил студёный ветер.

Я осторожно вылез следом.

Внизу разворачивалось поистине монументальное зрелище, достойное королевского солнечного театра семи лучей в Ларкхое. Кажется, все жители Норхиля стеклись во двор замка, чтобы посмотреть, как стража теснит в круг трёх пришельцев, свалившихся прямо с неба верхом на гигантской гром-птице. Событие для местных небывалое.

В этих отчаянных храбрецах, потрясающих мечами и факелом, я ожидаемо узнал Кайвина, Кирэля и Улиму. — Отто, их же убьют! — С истеричными нотками в голосе произнесла Шарин, покачиваясь и прижимая ладони ко рту.

По привычке она назвала меня прежним именем и это надо сказать польстило, даже сил придало.

— Спокойствие. — Твёрдо заявил я, на всякий случай пригвоздив непоседливую девицу к месту, мощной ладонью.

От неожиданной тяжести она крякнула, опасливо покосилась вниз и мысленно вознесла хвалу мне и всем богам, за то, что не дали так глупо закончить жизнь. Единственную и неповторимую. Потом добавила уже спокойнее:

— Надо бы спуститься.

Шарин в нерешительности перегнулась через перила, ища какую-нибудь лазейку. Затем сощурилась и выдала: — Они что прилетели на Зурго?! Ха, слава Сущему, она жива!

Меж тем, укрытые щитом из услужливого джина, наши друзья без боя сдаваться не собирались. Тарна пикировала на неприятелей грозно щёлкая клювом, Кирэль в поте лица, яростно рубился сразу с четырьмя соперниками. Кайвин прикрывал его с тыла. Но ярче всех зажигала Улима, в прямом смысле этого слова.

— Отдавайте наших друзей, бездново вы племя! — Вопила она не своим голосом, размахивая факелом над головой. Как только волосы себе не сожгла. Которые, к слову, стояли дыбом не хуже пламенных языков.

Благодаря джину заклятия и оружие не долетали до неё. Зато она крайне удачно подожгла одежду на парочке ближайших нолгорцев. И пока они в панике магией гасили огонь, с победным кличем нацелилась на следующего.

— Вот это женщина!! — От души восхитился Кирэль, лаская взглядом растрепанную Улиму.

— Не надо спускаться. — Категорично заверил я Шарин.

Это душещипательное представление пора было заканчивать. Отточенным приёмом я призвал ментальную магию и как тогда в зале, вновь почувствовал, что она пришла не одна.

— Я Нимдраэль, из дома Сереброликих, единственный сын амана Тхозаира и наследный аманиэль полуострова Иллу-Валион, приказываю вам: — Оставьте этих эльфов в покое и расходитесь по своим делам!

Мой голос громовыми раскатами разнёсся над башнями и стенами Норхиля. — Вы сейчас позволите нам всем уйти и навсегда забудете о том, что здесь произошло!

В нашу сторону не обернулся разве что глухой. Головы присутствующих, отсюда больше напоминавшие размером швейные напёрстки, запрокинулись вверх. Многочисленные взгляды уставились на нас, и я услышал, как Шарин сконфуженно подумала о том, что хорошее должно быть мы сейчас представляем зрелище. Я голый по пояс и в крови, она растрепанная и босая, с разорванным в клочья рукавом. Ну просто парочка уличных попрошаек на ярмарочной сцене.

Однако все Нолгорцы как подкошенные попадали на колени, склонив головы.

На троих друзей я старался вовсе не смотреть. Ведь страшная правда обо мне только что достигла и их ушей.

Вместо этого я повернулся к Шарин. — Ну как тебе сила Майделин в действии?

— М-Майделин? — Недоверчиво спросила она. — Ты думаешь, дело в ней?

— Конечно, а в чём же ещё? — Нахмурился я, не понимая её сомнений.

Шарин ненадолго задумалась, потом зажмурилась и сосредоточилась, передавая мне зрительный образ.

Перед глазами возникла чёткая картина: моя собственная физиономия, окаменевшая от напряжения. Волосы развиваются от магического ветра, временами в них даже, кажется, мерцало статическое электричество. Но самое странное творилось в глазах. Они сияли ярким желтым светом, зрачок вытянулся в звездчатую полоску. А на лбу жила своей жизнью замысловатая метка — пульсирующий знак власти Арта-Суран.

Ясноокая богиня, сохрани...

От неожиданности я даже веки прикрыл:

— Что, и сейчас так?

— Уже меньше, — успокоила Шарин, — он появляется, когда используешь магию. Затем исчезает.

Я тяжело вздохнул:

— Так думаешь, дело в этом? — Спросил я, хотя, в сущности, и сам понимал, чтобы произвести такой быстрый, оглушительный эффект сразу на всю толпу, одной лишь Майделин явно маловато.

— Единственное чего я действительно не пойму, — нахмурилась Шарин, — как эта чудесная компания оказалась здесь. Далар говорил, что без разрешения это ещё не удавалось ни одному эльфу полуострова.

— Потому что доселе ни один из талорнингов не догадался привести с собой джина. Для них не существует пространственных и магических барьеров. — На галерею под нами вышел важный нолгорец в чёрном комбинезоне и платке, как у прочих солдат. Лишь золотой пояс и меч за ним выдавали тот факт, что он был явно не рядовым.

Мы с Шарин одновременно воззрились на подошедшего нолгорца.

— Прежний правитель скончался. — Резко сменил тему мужчина и зачем-то указал тонким пальцем в небо.

Я даже, грешным делом, подумал, уж не летает ли над нами мстительный дух Далара Шелд'Арина.

— Карат-Руил, — ахнула Шарин, вглядываясь в небесную высь, — звезда перемен, я читала о ней. Появляется, когда в Нолгоре на смену одному правителю приходит другой.

Нолгорец утвердительно кивнул:

— В простонародье её называют Карат-Наетерн — вестник судьбоносного перелома, звезда смены эпох. Её действительно можно увидеть исключительно в период заката одной короны и рассвета другой. И неизменно над северной башней замка Норхиль. — Просветил он невежественных пришельцев.

— Ты же утверждала, что про Нолгор людям ничего не известно. — Поддел я Шарин, тоже задрав голову к багровой мерцающей бусине, словно комета, оставившей в небе за собой розоватый облачный хвост.

— Это общая история эльфийского народа, там звезда упоминается вскользь. — Не замедлила огрызнуться в ответ принцесса.

— Это значит, что место верховного эльфа Нолгора свободно, — напомнил о себе страж, — Норхиль признал в вас нового владыку, поставив свою печать. Хоть мне и самому не совсем ясен этот… — он запнулся, подыскивая слово, — выбор, игнорировать его мы не вправе. Ваших друзей сопроводят в гостевые покои и окажут должный приём. — А вас ждёт тайный совет Нолгора. Карат-Наетерн горит в небе больше часа. Главы горных кланов наверняка уже в пути. Так что скоро нам будет понятно, как быть дальше, — деловито объяснил нолгорец и зачемто добавил, почти шепотом: — кроме того, через границу прорываются король талорнингов с отрядом. — Страж вдруг осёкся, бросив на меня виноватый взгляд:

— Прикажете пропустить? — С горечью вымолвил он.

— Нет. — Отозвался я просто.

Нолгорец тут же вскинул на меня удивлённые глаза.

— Что им тут делать?

Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. Он поклонился, приглашая следовать за ним.

— Это же твой отец, — недовольно проворчала в мыслях Шарин. — Ты не можешь его не пустить.

— Ещё как могу. — Беззаботно отозвался я.

Нельзя было недооценивать характер Тхозаира из дома Сереброликих, амана полуострова Иллу-Валион и моего отца по совместительству. Если ты запретил ему входить через парадную дверь, уж будь уверен, в ближайшее время он обязательно вломится через окно. И тогда пощады не жди.

Не удивил он и в этот раз. Уже через двадцать минут в просторную залу с громадным круглым столом, где суровые на вид главы самых многочисленных кланов Нолгора, ну и мы с Шарин, конечно, ожидали начала совета, доставили записку. В ней, элегантно, но в безусловно повелительной, почти ультимативной форме, мне рекомендовали перестать вести себя как спесивый юнец и выслушать благолепного амана Иллу-Валиона и моего отца по совместительству, куда уж деваться. Ибо ему, видите ли, есть что мне передать, пока я не наломал дров и не развязал межрасовую войну.

Послание, надо сказать, буквально дышало вдохновляющим энтузиазмом. В конечном счете я махнул рукой и согласился на встречу. Которая, по моему скромному мнению, должна была состояться после совета.

Но аман Тхозаир никогда не позволял себе ждать. Появился незамедлительно. Громко и с помпой. Царственно распахнул дверь, обдав всех присутствующих потоком холодного воздуха и запустив в святая святых нолгорского замка целое стадо талорнингов.

Среди них я узнал первого друида Мина и наставника Ирлиана. Завершали процессию король Златавира Роган вместе со своим братом, королевским советником Вильгельном.

При виде отца Шарин нервно заерзала на стуле. Последним зашёл знакомый мне страж и запер за собой дубовую кованую дверь.

Разрастись напряженной обстановке отец не позволил, сразу перейдя к сути дела, как только вошедшие обрели свое место в пространстве.

— Сегодня славная Карат-Руил зажглась не только для Нолгора, — торжественно возвестил он, — свет великой звезды перемен виден всем, от стен Норхиля до башен Златавира. И каждый посвященный понимает, что это значит.

Он выразительно посмотрел на потупившегося Далсинара, сидящего в дальнем конце стола. На бритом лбу жреца алела внушительная шишка, очень похожая на эту самую звезду. На секунду меня даже совесть кольнула. Как всегда перестарался.

— Именно поэтому тайный совет Нолгора не может пройти в прежнем составе. Ибо теперь вы не вправе решать все самостоятельно. Так вот мы здесь, и можем начать. — Милостиво разрешил аман Иллу-Валиона, очевидно чувствовавший себя здесь как дома.

Предводители горных кланов хмуро переглядывались друг с другом, оторопев от такой невиданной наглости. В отличие от Далсинара они явно не понимали, о чем идет речь, и потихоньку раздражались.

Это не укрылось и от Тхозаира: — Как интересно, важнейшие эльфы в государстве не знают основных вещей. — Снова многозначительный взгляд в сторону жреца.

На сей раз тот выдержал взгляд владыки полуострова и нехотя заговорил: — зачем понапрасну обнадеживать тем, что могло не случиться?

— Но оно случилось, — холодно осадил его Тхозаир, — речь идет о пророчестве, произнесённом оракулом вслух почти двадцать лет назад. — Говори, Далсинар, — пророкотал дородный феньяр с гривой идеально уложенных волос и шрамом на щеке, который почти скрывался за густой бородой, — я хочу услышать все от тебя, а не от напыщенного талорнинга.

Далсинар откашлялся и приступил к изложению своей версии. Мне было интересно, как отнесутся к ней остальные, ведь в памяти Далара я видел, что двадцать лет назад в Симкхое нолгорцев не приглашали.

— Почти двадцать лет назад я узнал, что северные ледники полуострова пришли в движение, оракул просыпался, а значит нас поджидали очередные глобальные изменения. Тогдашнему правителю Нолгора пришло приглашение, дабы он мог самолично узреть предречение оракулов.

— Но он не соизволил явиться. — Вклинился в речь бледный голос друида Мина.

— Он не успел. — Вступился за своего бывшего правителя Далсинар.

— Говорят, собственный сын помог ему отправиться в чертоги Унгалора. — Холодные глаза амана Тхозаира прищурились, сфокусировавшись на мне.

— И все ему только спасибо сказали. Ваглар Шелд'арин был безумен и не спасал, а только еще больше угнетал свой собственный народ. — Пробасил нолгорец со шрамом.

— Нолгорцы не верят в богов, — едко произнес Далсинар, но в тот день Карат-Руил впервые за долгие столетия зажглась над северной башней Норхиля, приветствуя нового владыку — Далара из рода Шелд›арин. Я посчитал своим долгом рассказать ему о готовящемся пророчестве, и мы все же услышали его, воспользовавшись древними знаниями, — Далсинар нервно отвел глаза и поправил ворот рубашки.

Про запрещенное зеркало он благоразумно умолчал. — Тогда мне казалось, что все предельно понятно. В Нолгоре новый владыка, молодой и в добром разуме, кому как не ему было вернуть эльфам былое величие. У людей подрастала дочь, и если цена благополучия Нолгора — кровосмесительный союз с людьми, то мы были готовы его принять, — чопорно закончил жрец.

На лицах предводителей горных кланов застыло непонятное выражение. Видимо, прямо сейчас в их головах происходили какие-то сложные мыслительные процессы.

— Так почему же ты убил его?! — С ненавистью процедила Шарин, прежде чем я успел удержать ее. Опершись на витые подлокотники стула, она перегнулась через стол, коршуном нависнув над жрецом.

— Вранье! — Хрипло прокаркал Далсинар. — Я лишь совершал обряд единения.

— Ты всего лишь убийца, — в свою очередь вымолвил я, — я сам видел, как все случилось.

Краем глаза я заметил, стража, неслышно отделившегося от двери, и тенью проплывающего за спинами сидящих эльфов, подкрадываясь к Далсинару. Напряжённые лица всех присутствующих были неумолимо обращены на жреца. Высокий лоб Далсинара покрылся нервной испариной.

— Я, я догадался, что речь в пророчестве шла не о Даларе. Ещё когда девчонка сбежала от него во второй раз. У Шелд'арина с ней явно не клеилось. Вечная погоня никак не была похожа на перст судьбы. Кроме того, я приглядывал за Даларом, вызывая образы в пряном дыму трав. И однажды узрел лик настоящего избранного. Именно благодаря мне ритуал единения все равно состоялся, — Далсинар самодовольно осклабился. — Состоялся? — Недоверчиво переспросил остроносый эльф из числа предводителей. — Это с кем же?

— С ним! — Когтистый палец Далсинара уткнулся мне в грудь.

Теперь уже я почувствовал, как горит мое лицо под прицелом множества пристальных взглядов.

— И ты уверен, что обряд подействовал?

Далсинар гордо выпятил подбородок. — Чтобы у меня отсох язык, если эти двое теперь не слышат мысли друг друга.

Мы с Шарин понимающе переглянулись и слегка кивнули, подтверждая слова жреца.

— Я и раньше мог видеть вещие сны о Шарин. — Вновь внес смуту я в только что наметившееся равновесие.

— Про-ве-дэн-ци-я, — четко и по слогам прошелестел жрец, — если он сможет вернуть Нолгору былое величие, то я готов служить и ему, — Далсинар отвесил мне снисходительный поклон.

— Предатели мне на службе не нужны. — Сухо отозвался я.

Мои глаза встретились с глазами стража и на плечо подорвавшегося на месте Далсинара легла тяжёлая рука.

— Я старался для общего блага! Неблагодарные! — Голосил он, пока его под белы ручки выводили из комнаты, ропот в которой начал напоминать рой разъяренных пчел:

— Талорнинг на троне Норхиля?

— Как такое возможно?

— Ошибка!

— Он такой же талорнинг, как и любой из вас! — Вновь поднялся аман Тхозаир.

Я решительно боролся с нахлынувшими эмоциями. Если сейчас ещё и отец скажет, что он мне на самом деле чужой дядя, то я, пожалуй, пойду и закончу так же, как приснопамятный Далар Шелд'арин и пропадите вы все пропадом, вместе с Нолгором и проклятой проведэнцией.

Судя по лицу, Шарин, она думала о чём-то похожем.

— Норхиль признал его и не отобрал силу, — спокойно молвил вернувшийся страж, — я сам видел.

Аман Тхозаир энергично указал на него раскрытой узкой ладонью. — Кто ещё из эльфов полуострова может позволить себе колдовать в стенах Норхиля?

В ответ раздалось молчание, но на лицах некоторых нолгорцев все еще блуждало сомнение.

— Докажи им, Нимдраэль! — Распорядившись, отец вновь царственно опустился на свое место.

А меня обуяла целая плеяда смешанных чувств. С одной стороны очень хотелось утереть нос этим неверующим феньяр, но с другой, краешком сознания я понимал, что виной всему вовсе не чудесное пророчество, а волшебный камешек, спрятанный в кармане моих брюк.

Я бледно улыбнулся притихшему собранию и щелчком пальцев зажег на ладони язычки белого пламени. Кажется сей эффектный жест вошёл в список моих любимых фокусов.

Отделившись от моих пальцев, он медленно проплыл по кругу, озаряя холодным сиянием напряженные и удивленные лица. Вернувшись в мои ладони, он тихо потух.

Пространство наполнили шорохи и шелест медленно склонившихся голов. Представление дало нужный эффект.

Аман Тхозаир сиял как начищенное блюдо:

— Надеюсь, теперь ни у кого не осталось сомнений?

Нолгорцы почтительно молчали, лишь изредка бросая зачарованные взгляды на мой лоб. На котором вне всяких сомнений вновь горела метка.

— У меня остались. — Произнес тот, кого я меньше всего ожидал сегодня услышать. Король говорил на своем родном языке и смотрел только на Шарин, будто обращался к ней одной.

— Вы проявили недюжинное гостеприимство, объясняясь на эльфийском языке, — Роган отвесил фальшивый поклон в сторону владыки полуострова, — но благодаря добрейшему сеньору Ирлиану, взявшемуся до нести до нас суть, я кое-что уловил. Непонятно одно: какая роль в этих ваших дрязгах отводится моей дочери?

— Отец! — От смущения Шарин была готова провалиться сквозь землю.

— Этот ваш покойный Шелд'Арин хотя бы попытался сделать ей предложение. — Не обратив на ее гневный шепот ровно никакого внимания, продолжал Роган.

— Разумеется, принцессу здесь никто не обидит. Она останется в достойном статусе при моем сыне. — Попытался успокоить Рогана Тхозаир.

— А что скажешь ты, Шарин? — Король Златавира вновь обратился к дочери внимательным взглядом, — Я понимаю значение пророчества, но ты ведь человек и никогда не любила эльфов. У тебя даже магии нет.

— От судьбы не уйти. — Невзначай бросил аман Тхозаир, демонстративно разглядывая свои собственные руки.

Я искренне поражался отцу. Как только такой весомый титул уживается с полным отсутствием такта? Даже дикие нолгорцы терпеливо ждали окончания беседы, с преувеличенным интересом рассматривая окружающие предметы.

Шарин тоже чувствовавшая себя не в своей тарелке, взмолилась: — Давай поговорим об этом наедине. Мы смущаем остальных.

— Ерунда. — Тут же отмахнулся Тхозаир.

А у меня внутри шевельнулось неприятное предчувствие. Я не знал, понимают ли эти люди до конца, что значит сила провидения. А вдруг Шарин действительно уедет, и мы оба будем страдать, душевно и физически? А ведь она всё время так хотела попасть домой.

Я проводил тяжелым взглядом короля Рогана с дочерью и свитой, покидающих зал. Хотелось бежать за ними. Попросить Шарин не принимать поспешных решений. Но я был вынужден покорно сидеть на месте. Сыновний и монархический долг. Чтоб им всем вместе провалиться.

— Главы нолгорских кланов готовы признать тебя — Нимдраэль из рода Сереброликих, раз уж Норхиль так решил. Против первородной магии мы не пойдём. — Пробасил нолгорец со шрамом, многозначительно переглянувшись с остальными.

— Зовите меня Отто, — машинально поправил я, — Мне так привычнее.

Густые брови нолгорца взлетели вверх, затем он согласно кивнул.

— Назначьте дату коронации и представьте нового жреца взамен Далсинара. — Невозмутимо приказал Тхозаир, игнорируя мой разъяренный взгляд.

Представители нолгорских кланов шумно засобирались на выход.

Тот, что был со шрамом, тоже поднялся, провел могучей ладонью по волосам и вдруг криво улыбнулся: — и все-таки это странно. Талорнинг в Норхиле. Не думал, что когда-нибудь увижу подобное.

— Должно быть, замок чувствует в нем родную душу. — Подал голос друид Мин. — Мать Нимдраэля родилась именно в Норхиле.

Естественная суматоха вокруг мгновенно замерла. Нолгорцы будто приросли к полу, забыв, кажется, что время от времени надо бы дышать.

И я в том числе. — Моя мать была феньяр?!

Не потерял рассудок только аман Тхозаир. В полнейшей тишине он молча поднялся и в одиночестве шагнул за дверь.

Таким я отца еще не видел. Чтобы он упустил возможность эффектно разыграть коронный козырь — это было немыслимо.

Коротко извинившись, я бросился вслед за владыкой полуострова. Ходить далеко не пришлось. Он стоял у ближайшего окна, заложив руки за спину и невидящим взглядом сверлил горизонт.

— Отец...

— Тебе надо жениться на этой смешной девочке, Нимдраэль, — огорошил он меня заявлением, — пусть ты и не горишь особым желанием брать в жены дурнушку, кто же станет тебя осуждать, но в этом состоит твой первейший долг перед народами обоих государств.

Потом можешь развлекаться как хочешь. Государственные заботы я так и быть возьму на себя. По моей просьбе в Ларкхое уже подготовили план по объединению Нолгора с Иллу-Валионом. Земли феньяр мрачные, но очень богатые. Я сделаю из них промышленную провинцию полуострова.

Мы преумножим наше состояние. Вот увидишь.

Я хмыкнул и покачал головой. — Ты, как всегда, врываешься в чужие границы с грацией дикого кабана. С чего ты взял, что я захочу отдать тебе свои земли и свой народ?

— О, как мы заговорили, — протянул аман Тхозаир, — свои земли нужно не только обрести, но и удержать.

— Можешь не сомневаться, у меня получится. — Выпалил я. Затем подумал и исправил:

— У нас получится.

— Эта девочка не протянет и ста, — фыркнул Тхозаир, — послушай добрый совет, просто исполни то, что должен, и не делай на нее ставок. Человеческая жизнь по нашим меркам ничтожна мала, она уйдет, а ты останешься один, заживо гнить душой, перебирая в памяти давно забытые моменты. Я не хочу тебе такой судьбы.

— Ты опоздал, отец. Я люблю Шарин и постараюсь наполнить каждый день ее короткой человеческой жизни самыми счастливыми моментами. Чтобы было что перебирать, когда она уйдет на покой.

Мускул на лице владыки полуострова дрогнул. — И все-таки я пришлю к твоему двору Вирален. Помнится, она неплохо утешала тебя в темные периоды твоей жизни.

Я стиснул зубы, чтобы не начать ругаться. — Теперь я понимаю, почему мама сбежала от тебя. Ты совершенно не умеешь слышать.

На этот раз аман Тхозаир сорвался. Белая рука с силой схватила меня за ворот рубашки, — не смей судить о том, чего не знаешь, — злобно прошептал он мне в лицо.

— Так расскажи. — Хрипло потребовал я, пытаясь ослабить крепкую отцовскую хватку.

Пальцы Тхозаира разжались. Он вновь уставился в окно. Теперь в глазах монарха блестели слезы. — На свете нет и не будет женщины равной твоей матери по красоте, — нежно вымолвил он, — я буквально голову потерял, когда увидел ее в Иллувалиноре. Она еще так дерзко мне отвечала, не желая внимания наглого талорнинга.

Он грустно усмехнулся. — Но ты меня знаешь, свое я не упущу. Вскоре я узнал, что на полуостров ее привела жестокость собственного брата. Пообещав ей защиту и любовь, я увез ее в Ларкхое. Мы поженились, и вскоре чудесным образом появился ты. Это было большое событие. Весь Иллу-Валион целую неделю кутил, по такому поводу.

Однако ни я, ни она не знали, что уроженцы Нолгора не могут надолго оставаться вдали от магии Норхиля, питающей их земли. Твоя мать постепенно таяла, как свечка, и единственное, что я смог сделать, — облегчить ее участь, отправив обратно, на границу, в монастырь Иллувалинор. Ирлиан с радостью принял ее, но вскоре она все равно умерла, унеся с собой и часть моей души. Единственным сокровищем оставался ты. Но я не знал, довлеет ли над тобой проклятие Норхиля так же, как над ней.

— Поэтому сослал меня в Иллувалинор?

Аман Тхозаир кивнул, тяжело вздохнув. — Хвала ясноокой ты вырос крепким и сильным юношей. Опасность миновала, а на горизонте появилось очень выгодное нам пророчество. Едва дочь короля Рогана достигла совершеннолетия, я отправил в Златавир письмо с предложением породниться. Тогда, двадцать лет назад, в Симкхое он не выразил особого восторга, и я боялся, что принцессу отдадут замуж за какого-нибудь человеческого вельможу, нарушив тем самым правильный ход событий.

— А нас с Шарин, значит, как всегда, в расчет не ставили? — Не удержался я от язвительного комментария.

— Но ведь ты же всё равно согласился и даже думается счастлив по итогу. — Парировал Тхозаир.

Я горько усмехнулся. Ты не знаешь отец, через что мне пришлось пройти, чтобы обрести это счастье. А вслух сказал:

— В то время моя жизнь была лишена особого смысла, так почему бы не попытаться принести пользу хоть кому-то.

— Золотые слова, мой мальчик. — Добродушно произнес Ирлиан за моей спиной, вместе с остальной свитой амана Тхозаира появляясь из дверей, где только что без нас завершился тайный совет.

— Совершать поступки не только ради себя — дело сложное и зачастую неблагодарное, и именно это я объясню твоим детям, как только они вырастут и смогут понять. От деда они такой мудрости не дождутся. — Бывший настоятель Иллувалинора метнул лукавый взгляд в сторону владыки полуострова.

У амана Тхозаира нервно дернулся глаз.

Я громко расхохотался. — Лучшего учителя, чем ты, Ирлиан, я вряд ли найду.

— Повелитель, позвольте проводить вас в ваши покои. Вам стоит отдохнуть. — В поле нашего зрения появился верховный страж замка.

— Вот и правильно, а мне пора возвращаться в Арнкхое. Не знаю, до чего договорится король Роган со своей дочерью, но свой военный флот от южных берегов они еще не убрали. Очевидно, люди до сих пор думают, что мы силой удерживаем принцессу. Как бы твой Отторно бед не натворил с горяча.

— Опять эксплуатируешь Эллантира? — Весело полюбопытствовал я.

— Он мой подданый и обязан эксплуатироваться по первому моему повелению. Кроме того, ему полезно лишний раз проявить себя. — Безмятежно ответил аман полуострова и, велев остальным следовать за ним, чинно удалился по коридору.

На деле комнаты, куда меня поместили, оказались просторными и обставленными с поистине королевской роскошью. Не стыдно и гостей принять.

Подозреваю, в этих покоях и обитал при жизни Далар Шелд'арин. На столике стоял знакомый хрустальный графин с янтарной жидкостью и пара таких же рюмок. Похожую я видел в воспоминаниях нолгорца.

Только я, со своими волосами цвета молочного льна, никак не вписывался в мрачный ансамбль тёмной резной мебели. Хмыкнув, я склонился над мраморной чашей для умывания и зашипел от боли: увечный бок, после всех пережитых волнений, решил напомнить о себе с удвоенной силой.

С трудом выпрямился — и в этот момент раздался деликатный стук в дверь.

Кого там ещё принесло...

— Открыто, — буркнул я, осознавая, что пятнадцати минут, для того чтобы настроиться на предстоящую беседу, с кем бы то ни было, мне катастрофически не хватает.

Вопреки моим опасениям, за дверью стоял всего лишь глава замковой стражи. А вот за его широким плечом угадывались напряжённые фигуры Кайвина и Кирэля.

— Эти талор... — он неловко прочистил горло, — эти эльфы утверждают, что являются вашими близкими друзьями и давно ожидают встречи.

Глядя на нолгорца, стоявшего передо мной, ни за что не заподозришь в нём дикого зверского варвара, какими их считали на полуострове. Похоже, эльфы Иллу-Валиона и правда ничего не знали о собственных горных соседях, с которыми жили бок о бок и грызлись не одно столетие.

Я доброжелательно улыбнулся и кивнул:

— Все верно. Пусть войдут.

— Кстати, — я аккуратно вытер руки полотенцем, — я не знаю вашего имени.

Нолгорец, отступивший в сторону, чтобы Кот и Медведь смогли войти в комнату, заметно напрягся: — Не думаю, что это столь важно. Ваш предшественник никогда не интересовался именами служащих. — Пролепетал он, явно выбитый из колеи.

— Он не интересовался, а я буду, — проворчал я, отбросив полотенце на спинку стула, — не звать же тебя в самом деле феньяр.

— Почти угадали, повелитель. Меня зовут Шенияр. Верховный страж замка Норхиль. — Нолгорец изящно поклонился.

— Как много у вас верховных. — Ляпнул я, не подумав.

— Целый совет. — Невозмутимо подтвердил нолгорец.

Я фыркнул, окидывая взглядом усталые, осунувшиеся лица друзей. Я понимал их как никогда. Моё собственное тело ныло каждой клеточкой. — Послушай, Шенияр, не мог бы ты достать мне какую-нибудь рубашку? А то как-то неудобно получается, — заметив недоумение на его лице, я быстро добавил:

— Ну или хотя бы распорядиться, чтобы принесли мои вещи. Они остались…

Я запнулся, сам не зная, как объяснить, где успел разбросать свой нехитрый скарб.

— Ну, там, где нашли жреца и тело Далара Шелд'Арина. Там еще алтарь. — Глуповато добавил я, с ужасом осознавая, что сейчас заработаю себе славу величайшего идиота среди всех правителей Нолгора и за его пределами.

— В малом церемониальном зале. — Нашелся Шенияр и, коротко кивнув, удалился.

— Спасибо. — Искренне поблагодарил я закрытую дверь.

С облегчением повернулся к друзьям и наткнулся на две отстранённые мины. Такие обычно бывают у солдат на парадах или у придворных арханди на особо скучных приёмах.

— Надеюсь, вы не пострадали? — Спросил я бесцветным голосом.

— Всё хорошо, светлейший. — Ответил Кирэль ровным, безэмоциональным тоном.

— Я вас обидел? — Слова давались всё труднее.

Кайвин отрицательно покачал головой: — мы просто не знаем, как вести себя в обществе аманиэля.

— А что здесь знать?! — Тут я действительно рассердился, — то, что память вернулась, не значит, что я перестал быть вашим другом. Отто не исчез, он — это я. Даже больше, чем Нимдраэль. Вот ночевать со мной в пещере, помогать выгрызать утраченное, скандалить у друидов — это, пожалуйста.

А как вспомнил, кто я такой, так сразу и общаться не хотите. Ну ничего, придется нам с Улимой и Шарин самим спасать ваши задницы от гнева нолгорцев.

Закончив возмущённую тираду, я, гневно сопя плеснул ром в одну из рюмок.

— Как знать, — протянул Кирэль, — Отто бы определённо поделился нолгорским ромом с друзьями.

Я резко перевёл на него взгляд. Кирэль уже улыбался. И мои губы сами собой растянулись в ответ.

Я передал Медведю бокал и наполнил второй, для Кайвина.

— Столько всего странного произошло за последние часы, — произнёс он с прозрачным намёком на подробный рассказ, принимая свою порцию напитка, — я слышал, Далар Шелд'Арин убит.

Я прикрыл глаза и просто кивнул. Облегчение от того, что мы наконец объяснились и даже умудрились не поругаться, лишило сознание последних крох рациональности.

— Твой меч приговорил его? — Напряжённо спросил Кайвин.

— Нет, я гнался за ним, но не убивал.

Кайвин облегчённо выдохнул:

— За смерть верховного правителя тебя бы сбросили с утеса Хрод-Ширай.

Тут же перед глазами всплыло нервное лицо Далсинара. И по телу пробежали мурашки. Надеюсь, его смерть была легкой.

— Так зачем ты погнался за феньяр один, ты мог разбудить нас. — Укоризненно проговорил Кирэль. — Сам не знаю. Он порталом выкрал Шарин прямо из леса на границе с Ларкхое. Видимо, защита друидов там уже не действовала. А я просто нырнул следом, боялся вновь потерять её.

— Но ведь порталы создают очень много шума, — нахмурился Кайвин, — почему мы сразу ничего не услышали?

— Да после ночных похождений тебя и громом не разбудить было, — усмехнулся Кирэль, — пока джин не укусил за нос — ноль реакции.

Кайвин свирепо глянул на друга изпод насупленных бровей, но тот, похоже, не заметил. Продолжил рассказ в своей обычной весёлой манере, прихлёбывая ром:

— Мы с Улимой на твой крик прибежали, а вас уже и след простыл. Только сиреневые искры, догорая, падали на траву.

При упоминании имени девушки лицо Кирэля омрачилось.

— Так как же вы догадались, где нас искать? — Я постарался отвлечь его, переведя разговор в более безопасное русло.

— А это не мы. Это джин. Очень полезная зверюга в хозяйстве. Понюхал воздух и траву, где искры потухли, и потащил нас к Тарне.

— Сколько же я всего упустил… — сокрушённо протянул Кайвин.

— Ну, первым делом ты упустил ту пышную красавицу из лесной общины. — Не удержался от шутки Кирэль, руками изображая масштаб пышности её форм.

Пальцы Кайвина с силой сжали бокал. На мгновение я испугался, что хрупкое стекло треснет, но он вовремя ослабил хватку.

— Если ты хоть кому-то расскажешь… — Побойся гнева ясноокой, — притворно возмутился Кирэль, — ты мой лучший друг, я унесу тайну твоих предпочтений в могилу, — и снова тот же выразительный жест, рисующий фигуру щедро одарённой природой девицы.

Казалось, ещё секунда и Кайвин набросится на смеющегося Медведя. Во избежание драки я поспешил ляпнуть первое, что пришло в голову: — А магия у вас в замке отзывается?

Друзья переглянулись, притихли, сосредоточиваясь, пробуя призвать силу. И почти одновременно скорбно покачали головами.

— Что это? Проклятие феньяр? — Прорычал Кирэль.

— Это магия замка, — ответил я, — смотрите фокус, — и в который раз показательно зажёг на ладони белый костёр, как когда-то демонстрировал мне сам Медведь.

Глаза обоих приятелей вылезли из орбит.

— Это что ещё за избирательная система? — Буркнул Кирэль.

— Это не система. Это драконий камень. — Я полез в карман штанов и достал своего крошечного спасителя. Его грани тускло поблёскивали в холодном, почти подземном свете.

Кайвин тут же протянул руку, и прозрачный неровный шарик перекатился на его ладонь.

— Защищает владельца от любых проклятий и злых чар, — восхищённо прошептал он, — и затих.

— Хорошо, что ты его не обменял тогда в депозитории. — Добавил Кирэль, внимательно наблюдая за реакцией друга.

Утекали секунды, но ничего не происходило. Кайвин даже покраснел от натуги, но всё что он смог изобразить это слабые вспышки Файтелин на самых кончиках пальцев.

Такой же итог постиг и Медведя.

Улыбка стекла с моего лица. Сердце гулко забилось от осознания. — Значит, я никого не обманывал, пророчество действительно существует…

— Какое пророчество? — Тут же насторожились друзья.

— Древнее и крайне утомительное, по крайней мере на сегодня, — горячо отозвался я, — слушайте…

В тот день я больше не видел и не слышал ничего о Шарин. Двухчасовые поиски по всему замку тоже не принесли никаких результатов. Я даже мысленного голоса принцессы расслышать не смог. В душе я надеялся, что если бы Шарин действительно собралась домой, то передала хотя бы записку. Но маленький червячок сомнения уже поселился в груди и теперь всякий раз больно кусался, как только мои мысли касались принцессы.

— Её дом теперь здесь, равно как и твой. — Сердито напомнил я себе, проснувшись на рассвете после ночи, полной цветных кошмаров.

Мои вещи Шенияр всё-таки принёс, выполнив просьбу прямо и по-военному. Без фантазии.

Смотреть на окровавленные лохмотья было страшно, а другой одежды в покоях не обнаружилось, и я без зазрения совести сорвал тёмно-фиолетовую бархатную гардину, украшавшую окно. Пусть считают меня идиотом, зато не буду второй день подряд пугать прислугу обнажёнными телесами.

Закутавшись в импровизированный плащ, я выглянул из дверей в коридор.

Дежурный, стоявший на часах, тут же вежливо поклонился, проводив мою высокую фигуру, более всего похожую на гигантский баклажан, безумным взглядом.

В противоположном от моих покоев крыле я наткнулся на своих закадычных друзей. Споря и тихо переругиваясь, они направлялись прямо к каменной лестнице. Завидев меня, приятели остановились, оценивающе разглядывая мой необычный наряд.

— Это такая нолгорская мода? — первым подал голос Кирэль.

— Это такая нолгорская штора из покоев верховного правителя, вместо приличной одежды. — Грубо огрызнулся я на ни в чём не повинных друзей.

— Вижу, ты не в духе, — озвучил очевидное Кайвин, — так и не нашёл свою принцессу?

Я покачал головой.

— Что думаешь делать?

— Пойду к верховному стражу и буду пытать, пока он, как на духу, не выложит мне местонахождение Шарин!

Кирэль хмыкнул. — Пожалуй, мы пойдём с тобой, а то, чего доброго, ещё и прибьёшь беднягу — с тебя станется.

Я слабо улыбнулся, мысленно благодаря друзей за понимание и поддержку. Как говорят моряки в Арнкхое: «Есть морскую соль вместе всегда легче».

Проходя вдоль замковой галереи моих ушей, коснулись знакомые низкие нотки. Я замер. Голос определенно принадлежал Шарин. Второй — Рогану.

— А я тебе говорю, что это про неё сочинили сказку «Хозяйка горных садов», — упорствовал король Златавира. Сейчас меньше всего они походили на отца и дочь, скорее уж на добрых друзей. — У неё даже имя сходится. И внешность.

— Это никакая не хозяйка, а Морнелит Шелд'Арин, за красоту свою прозванная чернокаменным цветком Нолгора. — Отбрила всезнающая Шарин.

— Да и что? Что у неё не могло быть горных садов? — Гнул своё Роган.

— Отец, подумай сам! Не может выдуманный персонаж висеть в родовой Галерее! — Шарин постепенно начала выходить из себя.

Мы с друзьями поспешили вмешаться, пока спор не перерос в настоящую ссору.

Одетая в летящее платье цвета ночного неба, Шарин не сразу заметила моё появление, горячо споря с отцом под портретом молодой феньяр, безусловно являвшейся арханди по своему происхождению. Гладкая мраморная кожа резко контрастировала с ореолом чёрных смоляных кудрей и тонким алым росчерком губ.

Она снисходительно взирала на собравшихся под её портретом из-под опущенных ресниц, глазами, так похожими на глаза Далара Шелд'Арина. И как я раньше этого не замечал? Ведь всё же было так близко, буквально плавало на поверхности.

— Спроси у своего эльфа. — Пренебрежительно вымолвил Роган, наблюдая за нашим приближением.

— Спроси у меня, Лазорька, — мысленно вклинился я в разговор.

Лицо Шарин просияло, Роган же, напротив, отвел глаза, стараясь не рассматривать меня слишком уж пристально. Видимо до сих пор считал меня виновником всех бед Шарин.

— Ты знаешь, кто это? — Шарин указала рукой себе за спину.

— Трудно не знать собственную мать, — грустно отозвался я и вновь посмотрел на портрет. Сердце кольнула давно остывшая боль утраты.

— Она была очень красивой. — Попытался разрядить обстановку Кайвин, но неловкая пауза только усилилась.

— Пожалуй подожду тебя в твоих покоях. — Сухо возвестил Роган и мрачнее тучи покинул галерею.

— А там висит портрет самого первого правителя Нолгора, — невпопад выпалила Шарин, махнув рукой в самый дальний конец галереи, терявшийся за поворотом. — Очень занимательно, честное слово. Совсем непохож на современных эльфов.

— Прекрасно, вот мы с Кирэлем как раз пойдём и посмотрим, — обрадовался Кайвин, — никогда не видел первородных феньяр.

— Угу, — бодро закивал Кирэль, — может заодно и Улима отыщется.

Кайвин с нажимом подтолкнул друга вперед и походя склонился ко мне, щекоча дыханием мое ухо. — Похоже, сейчас самый удачный момент, чтобы убедить её остаться. Удачи тебе, белый Лис — Отто, и помни: мы на твоей стороне.

Он многозначительно сжал мой кулак, в который скатилось что-то острое и холодное.

Я проводил его удивлённым взглядом. Тайком разжал пальцы. На ладони покоилось тонкое витое колечко, купленное мною в Ламкхое для Шарин много дней тому назад. Прилив благодарности к Кайвину, не позволившему в запале выбросить дорогую вещь и сохранившему до нужного момента, затопил сердце.

Теперь я вдвойне не мог осрамиться отказом. Как и я, Кот понимал единственный способ логично расставить всё по своим местам.

Да и проигнорировать столь искренний и красноречивый жест Шарин не осмелится. Хотя... — я усмехнулся, — с неё, пожалуй, станется. Она и не такое вытворяла.

Шаги закадычных друзей затихли в недрах галереи. Мы с Шарин остались одни. Оба не знали, с чего начать, в итоге заговорили одновременно. Получилась полная околесица. Отсмеявшись, мы снова одновременно выдали вслух нечто несуразное — набор звуков и слов. Вновь замолчали, и в этот раз я уступил даме слово.

Шарин кашлянула и огорошила: — Нимдраэль, давай лучше ты, у меня в голове серпантин из мыслей запутался.

— Лучше зови меня, как раньше. — Не выдержал я, дернувшись от имени, успевшего стать чужим.

— Как скажешь. — Она зябко потерла плечи, хотя в помещении было достаточно тепло.

Я решил начать издалека. — Где ты была? Я искал тебя весь вечер.

— В библиотеке, — ответила она таким тоном, будто я спросил глупую и всем очевидную вещь, — по-моему, самое удачное место для приватных бесед — тихое и спокойное. Кроме того, Далар говорил, что лично поставил чары недосягаемости на всё помещение. Так что ни подслушать, ни увидеть не получится, если ты не приглашен, конечно. — Сказала она, как ни в чём небывало, неспешно двигаясь дальше по галерее.

А я обречённо воззвал к портрету матери: — Скажи мне, мама, как истинная дочь Нолгора, если придушить невесту до свадьбы, меня сбросят с утёса Хрод-Ширай?

Если бы я не знал, что это самый обычный портрет, нарисованный маслом, то мог бы поклясться перед статуей ясноокой, что уголки губ чернокаменной красавицы едва дрогнули в улыбке. — Отто, смотри, кто здесь. — Позвала Шарин, стоя почти у выхода.

Зачем-то бросив ещё один взгляд на колечко, я сжал вспотевшие от волнения ладони и подошёл.

Шарин пристально разглядывала холст с изображением последнего правителя Нолгора.

— Совсем на себя не похож. — Весело заметила она.

А я неожиданно почувствовал раздражение. — Завтра прикажу его снять, раз не похож.

Шарин испустила пронзительный смешок, эхом прокатившийся по галерее. — Боишься, не хватит места, чтобы повесить твой?

Я посуровел. — И твой.

Шарин смущённо потупилась.

— Как там поживает старина Люций? — Я постарался вложить в голос как можно больше отстранённой лёгкости, словно мы собрались просто попить вместе чай, а не решить судьбу наших дальнейших взаимоотношений.

— Испугавшись отцовского гнева, что не сумел найти меня, он предпочёл остаться в братстве, — Шарин пожала плечами, — теперь самозабвенно служит Сущему. Говорят, в замке без него стало куда спокойнее.

— Ты ведь не уедешь в Златавир? — Я поймал её лицо в ладони, ища ответы в ярко-голубых глазах.

— Меня ждут в Ренкхое, — промямлила она, — отец скрепя сердце согласился, что мне нужно обучение.

— А что потом? — Я не позволил ей отвернуться, мягко удержав за подбородок.

Она часто заморгала, подбирая слова, но я опередил:

— Ты нужна не только в Ренкхое, — я выставил перед ней кольцо.

Глаза Шарин расширились.

— Магическое? — Пальцы принцессы потянулись к украшению, но я отвёл руку.

— Выходи за меня.

Она нахмурилась, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Это что, шантаж?

— Если хочешь, — невозмутимо согласился я.

Она усмехнулась.

— Так что? — Я навис над тонкой девичьей фигуркой.

Шарин отреагировала спокойно и даже не попыталась отступить.

— Знаешь, Отто, ты мог бы и не спрашивать. Какой ещё ответ я могу дать мужчине, присланному ко мне силой провиденции? С которым успела дважды обручиться, несколько раз поцеловаться и сотню раз поругаться навсегда? Только утвердительный.

Напряжение отпустило, я счастливо улыбнулся, сгребая Шарин в охапку и приподнимая над полом.

Выбравшись из многочисленных складок моего нестандартного одеяния, она прохрипела:

— Почему в судьбоносные моменты, ты всё время одет в какие-то тряпки с чужого плеча? — Укорила она, очевидно вспомнив нашу первую встречу и безразмерный плащ Лизария.

— Ваше высочество, не порть момент. — Пробормотал я, отыскивая губы Шарин.

Но она опять ускользнула.

— Делать благородное предложение под портретом любившего меня мужчины — это одно, но целоваться — это уже слишком...

— Точно прикажу снять и сжечь! — Процедил я сквозь зубы, настойчиво припадая к самым мягким губам на свете, так просто и страстно завершив запутанную любовную историю неправильного эльфа Отто и спесивой принцессы Златавира Шарин.

В один из самых важных дней своей жизни я одиноко стоял у витражного окна, наблюдая за прибывающими гостями. Всего через каких-то несколько лун после нашего поселения в Норхиле замок начал меняться буквально на глазах. Серые пыльные стены засверкали рядами мелких серебряных снежинок, сталактиты вместо холодных и голубых оттенков вдруг приобрели радужную окраску. Мрачные окна сами с собой отмылись, избавившись от толстого слоя пыли и паутины. Вместо скучных стёкол появились разноцветные витражные картины изображающие сцены из жития древних эльфов прошлого.

За пределами Норхиля тоже произошли некоторые приятные изменения: голая растрескавшиеся земля укрылась тонким снежным покровом, по ночам искрившимся в свете яркой желтой луны. Ели, стройными рядами выстроившиеся вокруг замка, обросли сусальными шишками, а на ветках деревьев в саду закачались купы красных и желтых листьев. Тихим стеклянным перезвоном больше напоминавшие сосульки.

Весь Нолгор враз будто стал светлее и ярче. Суровые лица его обитателей вдруг ни с того ни с сего расцвели приветливыми улыбками, полными надежд на светлое будущее. На улицах открыто стали появляться остатки нолгорских девушек и другие совсем незнакомые мне существа.

Звучал смех.

Даже Шарин призналась, что Далар Шелд'Арин оказался прав: здесь совсем неплохо, а даже наоборот, ведь в жизни своей она не видела более волшебного места, где яркими самоцветами играет все от купола небесной выси до горной земли, наряженной в тонкую снежную шаль.

— Повелитель, пора идти. Эллона Шарин опять будет гневаться, что вы оставили её одну.

Я тяжело вздохнул.

В последнюю неделю перед коронацией страхи Шарин обрели форму самой настоящей паранойи. Она так переживала: что в пророчество закралась ошибка, что её никогда не примут эльфы Нолгора, что в последний момент магия Норхиля не отзовется, и у всех на виду, под общий одобрительный рокот, выгонит наглую человеческую принцессу прочь из замка.

Стараясь справиться с тревогой, большую часть времени принцесса сидела в библиотеке Далара Шелд'Арина, предпочитая общество Улимы любому другому, даже моему.

А что же будет, когда она доберется до заброшенных подвалов замка и соорудит там себе мастерскую, о которой мечтала? Наверное, стану первым нолгорским правителем, овдовевшим при живой жене. Прямо-таки баловень судьбы, чтоб её Унгалор покусал.

Правда в моменте, поймав ускользавшую от меня Шарин, я поклялся замуровать дверь в окаянную читальню, но несколько ласковых поцелуев убедили меня сменить гнев на милость. Пусть сидит в самом деле, для невесты ничего не жалко.

Лишь бы не придумывала опасных развлечений и замок лишний раз не перекраивала.

В большой церемониальный зал я вошел через дальнюю боковую дверь, скрытую гобеленом с гербом Нолгора. И обомлел от количества собравшегося народа. Наверное, залы Норхиля никогда ещё не вмещали под одной крышей столько эльфов Иллу-Валиона, нолгорцев и просто людей.

Мысленный голос своей нареченной я узнал сразу. Наряженная в ослепительное белое платье, искрящееся как снега Нолгора, она нервно топталась на возвышении перед двумя кованными тронами, с острыми треугольными спинками. Её окружали самые преданные и близкие наши соратники. Тоже разряженные в пух и прах. Грудь каждого перетягивала торжественная серебряная лента с чёрной окантовкой. Знак благосклонности правителя.

Я хоть и был далек от подготовки коронации, но список привилегированных персон утверждал лично. Бойким шагом взлетев на помост лучезарно улыбнулся Кайвину и Кирэлю, которому очень шла новая форма верховного капитана.

Он то и дело невзначай стрелял темными очами в сторону Улимы, с которой они по-прежнему не разговаривали. Девушка, возведенная в ранг первой придворной дамы, специально выбрала место подальше от северянина, встав между Ирлианом и Эллантиром, по другую сторону от Шарин. Последний ободряюще кивнул мне, и я в который раз порадовался что смог переманить его на свою сторону, к вящему неудовольствию отца. Эллантир был талантливым военным и порядочным эльфом.

Невольно я отметил, что кажется глупое на первый взгляд предсказание ромарки так или иначе сбылось. Кайвин таки повстречался с богиней, Кирэль примерил командирскую форму, а нарядная Улима стоит в тронном зале, вровень со мной.

И пусть я женюсь не на ней, но место невесты ей ведь никто не обещал.

— Ты опоздал. — Мысленно пожурила меня Шарин, критически рассматривая мой расшитый серебром камзол из серого атласа. В отличие от сияющего белого платья моей возлюбленной, мой костюм символизировал твёрдость и устойчивость власти Нолгора. — Залюбовался красотами нашего нового дома. Столько всего уже сделано. — ответил я.

— А сколько ещё предстоит. — Задумалась принцесса, в пол уха слушая речь нового жреца, медленно тянущего какие-то таинственные заклинания и размахивающего древним ритуальным жезлом с привязанными ниточками.

— Если бы я была кошкой, непременно попробовала бы отобрать у него этот атрибут. — Ворчливо добавила Шарин, наблюдая за движениями жреца.

— И хорошенько стукнуть им по макушке. — Поддержал я, довольный тем, что наш мысленный диалог остался тайным.

На заднем плане хихикнула Улима, и я резко обернулся. Но она смотрела вовсе не на нас, а на Эллантира пытавшегося отцепить прядь её волос от своего нарядного манжета.

С миной нескрываемого отвращения, Кирэль попытался отодвинуться как можно дальше, демонстративно разглядывая толпу вокруг.

— У них всё будет хорошо. — Категорично объявила Шарин.

— Почему ты так уверена?

— Потому что в ближайшее время я собираюсь основать в Нолгоре пансион для всех девушек желающих познакомится с эльфами. Там они смогут жить, учить язык, или подыскать себе работу в городе. А эльфы смогут приходить туда на званые вечера и выбирать себе будущую жену. Здорово?

Я едва сдержался чтобы не присвистнуть вслух.

— Отец готов устроить портал для людей на границе с Нолгором, Улима тоже согласна, осталась только одна проблема — убедить Финиэла. Он, кажется, так и не простил Улиме присвоение джина.

— А Улима здесь причём?

— Именно ей будет поручено заведовать пансионом. Я думаю, она справится. Тут тебе и статус, и независимость.

— А Финиэл почему против?

— Говорит ты пообещал ему какую-то службу при дворе. — Напомнила Шарин.

— Я обещал ему услугу, — уточнил я, — Вот и пусть заведует королевскими порталами, том числе и в пансионе. Отбирать претенденток, с его опытом не составит труда. И от замка не далеко. Это моё последнее слово.

— Вот сам ему об этом и скажешь. — Безапелляционно отрезала Шарин. Взглядом провожая жреца, теперь шедшего со своей палкой по кругу гостей и разбрызгивая на дорогие одежды пахучую воду.

Улучив момент, я через плечо обернулся туда, где во втором ряду вместе Шенияром и Хассаной маячила белобрысая макушка Финиэла. Вполне благосклонно улыбавшегося Чиссе. Было приятно осознавать, что девушка смогла найти в себе силы отказаться от мужских тряпок и предстать перед нами в полной своей красоте.

Поймать взгляд Финиэла мне не удалось, Шарин незаметно дернула меня за запястье, призывая вернуть внимание жрецу, который направлялся к нам держа на бархатной подушке две тонкие скрещенные короны с изящными пиками по кругу.

Не переставая бормотать себе поднос, жрец поочередно возложил венцы нам на головы. Бремя власти сразу заставило гордо выпрямить спину. Под громовые аплодисменты я величественно обвёл взглядом гостей, с удовлетворением отметив: вежливое уважение в рядах нолгорцев, одобрение на лице собственного отца, девчоночью насмешку Тилиэль и слёзы в глазах короля Рогана.

На все это действо холодно взирал лишь один эльф.

Вопреки моей просьбе отец всё-таки притащил Вирален в Нолгор. А может она сама захотела. В откровенном платье алого цвета она ярким пятном выделялась на фоне пестрой толпы. Как там про неё говорил Эллантир? Прекрасный ядовитый цветок?

Она фривольно подмигнула мне и направилась к выходу, гости расступались перед ней, провожая эльфийку недобрыми и восхищенными взглядами.

— Если в Нолгоре такая утомительная коронация, представляю, что они придумают, когда мы соберёмся принести «Извечный обет», — мысленно посетовал я, надеясь, что Вирален не посмеет испортить праздник.

— Там как раз нет ничего необычного. — Шарин покраснела. Весь её вид говорил о том, что она то уже успела прочитать все об этом.

— Выкладывай!

— Самый важный ритуал единения на крови уже прошел, так что фактически венчание состоялась, не было только произнесения клятв, брачной ночи на алтаре и записи в летописной родовой книге. — Сообщила Шарин с серьёзностью ученого.

— Можем провести в любое время. — Добавил я с лёгкой издёвкой.

— Не ерничай. Сущий защити, это что ещё такое?! — Мысленный вопль Шарин заставил меня обратить все внимание в зал.

Прямо по центру гордо вышагивала вернувшаяся Вирален. В руках она несла серебряный поднос, с мирно покоящимися на нём рогами. Теми самыми, что когда-то прислала мне Шарин, в отместку за легкомысленный наряд.

Моя принцесса спала с лица испуганно подумав:

— Отто, это какая-то дурацкая шутка?

Хищно улыбнувшись Вирален театральным жестом, преподнесла Шарин часть козлиной гордости и молвила.

— Нимдраэль из рода Сереброликих, верховный правитель Нолгора, дозволь вернуть твоей избраннице утраченную ценность. Дабы стала она символом вашей долгой и счастливой жизни.

Поняв истинную подоплеку инсинуаций Вирален, Шарин скрипнула зубами и мысленно взревела:

— Ах ты моль бледная!

На всякий случай я наступил на край подола Шарин носком сапога, заранее пресекая попытки принцессы прилюдно бросится на соперницу.

— Отпусти! — Грозно прогудела принцесса, не достававшая макушкой даже до подбородка Вирален. А затем мысленно добавила, — Я ей эти рога знаешь куда запихаю!

— Знаю, но у меня есть идея получше. — Я очаровательно улыбнулся эльфийке выжидающей нашей реакции.

— Это прекрасно, Вирален, — я перехватил у неё поднос с рогами и передал одному из стражей, — как раз хоте повесить их в тронном зале, — громко объявил я притихшей толпе, с интересом наблюдавшей за происходящим, — они послужат всем нам как символ упорства в труде и верности своим идеалам.

Зал вновь заполнили дружные аплодисменты.

— К сожалению, дорогая Вирален нам нечем отплатить за твою щедрость. Все вакантные места при дворе заняты, остались разве что при кухне. — Продолжил я насмешливо.

Шарин тихо прыснула, а у Вирален перекосило лицо.

— Ты не можешь любить это недоразумение. — Сцедила она еле слышно сквозь плотно сомкнутые губы.

Не теряя гордой осанки, я наклонился к самому лицу нахалки и тихо пропел слова её любимой баллады:

— Не жди напрасно, глупая Иткелль, он не придет, он не придет...