© Волкова С., 2023

© Дубинина М. А., 2023

© Наумова С., 2023

© Caramel Witch, иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Утром гадалка предсказала мне смерть через три дня. Знала бы, что все так обернется, не стала бы платить за ее «предсказание».

Через три дня, через три дня… Ха-ха, я ее обманула!

И умерла сегодня.

Моя жизнь и до этого не отличалась спокойствием, но в последнее время мироздание явно решило избавиться от надоевшей Маргариты Кудряшовой. На прошлой неделе я уснула в ванне, а когда начала выходить, столкнула в воду фен, повезло, что шнур легко выскочил из розетки. На следующий день мне попался открытый канализационный люк, в который я бы обязательно угодила и расшиблась насмерть, если бы мне под ноги не бросился котик.

Ну, а не далее как вчера меня едва не раздавил рейсовый автобус!

Череда случайностей? Я тоже поначалу так думала.

У моего ангела-хранителя, видимо, резко прибавилось седых волос, но он работал безупречно.

До сегодняшнего дня.

Все началось банально – со звонка подруги и предложения вечером составить ей компанию. Кто же знал, что она задумала такое изощренное коварство и пригласила на свидание двоих парней, прекрасно зная, что мне сейчас совершенно не до отношений. Света, конечно, сказала бы, что мне всегда не до них, но в этом была наша с ней огромная разница – я гналась за успехом в будущей жизни, а она – за первым попавшимся красавчиком. Не спорю, красавчики – это замечательно и даже полезно для здоровья, но в тот вечер мне не хотелось выходить из дома.

И все-таки я сдалась, и это стало моей роковой ошибкой. Хотя сперва все очень хорошо складывалось…

– Рита, ну ты скоро?

Подруга названивала мне каждые пять минут, пока я раздумывала, что же надеть, платье или брюки. Как я уже говорила, ехать никуда не хотелось, и я тянула до последнего, словно это могло спасти меня от Светки. Увы, не единожды и на личном опыте доказано – от нее спасения нет.

– Скоро. Уже еду, – пробухтела я в трубку, пытаясь вспомнить, где лежат мои умопомрачительные туфли. Если страдать, то хоть красивой.

– Эх, а я хотела тебя попросить, чтобы ты кофту взяла… – разочарованно протянула подруга.

– Не вопрос, сейчас возьму.

Я полезла в шкаф за своей любимой фиолетовой кофточкой и тут поняла, как легко меня провели.

– Рита! Я так и знала, ты даже не выходила!

– Прости, – проникновенно сказала я, стараясь добавить в голос максимальное количество раскаяния.

– Нет! Ты представляешь, как я себя чувствую? Я стою у караоке в мини и на шпильках!

– А кто просил тебя надевать мини и шпильки?

Я, наконец, нашла туфли и с остервенением стала сгребать в сумку всякие нужные мелочи.

– Подожди, какое караоке? Ты ничего не говорила про караоке.

– А мы, по-твоему, в консерваторию идти должны? – прошипела подруга. – Мы идем на свидание! Нет, не с тобой идем! – рыкнула она на кого-то.

– Все, я вышла! Жди.

«Белая лошадь» – довольно популярный в городе ночной клуб, только его репутация лично меня немного смущала. Надеюсь, все действительно ограничится караоке, потому что, зная Светку с первого курса, вот уже шесть лет, я могла сказать без тени сомнения – после невинного распевания песенок под фонограмму самое веселье только начнется. Откуда подруга брала силы, я понятия не имела, потому как мы обе уже закончили учиться и начали работать. Ну, быть может, мне приходилось работать чуточку больше, арендную плату за жилье ведь еще никто не отменял.

Я сбросила звонок и вызвала такси через приложение. Потом заперла дверь и быстро спустилась к выходу, на каждой ступеньке придумывая новый эпитет для Светки. Могу заверить, приличных среди них не было. А ведь могла бы заняться взятой на дом работой, а не вот это вот все.

Такси уже ждало около подъезда. Я бросила быстрый взгляд в стекло, поправила волосы, села на переднее сиденье.

– Здравствуйте.

Мне не ответили, и я равнодушно пожала плечами, собственно, тоже не пылая жаждой общения. Хотя водитель выглядел молодым и довольно интересным. Я старалась не пялиться, поэтому много разглядеть не смогла, только орлиный профиль, как с картинки. Парень все-таки что-то почувствовал, повернулся и посмотрел на меня отсутствующим взглядом.

– Маргарита Кудряшова?

Я машинально кивнула, заметив что-то сверкнувшее у него в руке. И не успела ахнуть, как острое лезвие вошло мне прямо в сердце, разрушив все мои и Светкины планы.

– Что? – боль была резкой и мгновенной, и лишь потом я почувствовала, как немеют ноги и сумка соскальзывает с колен. – Вернее, за что?

– Без обид, я просто делаю свою работу, – проговорил водитель, снимая форменную фуражку и кидая ее на заднее сиденье. Из-под головного убора рассыпались неожиданно длинные угольно-черные волосы. Последним же, что я увидела перед смертью, стал некрасивый рваный шрам на его левой щеке…

Перспектива наполнить желудок прельщала меня как никогда. Еда вообще лучший и самый доступный способ почувствовать себя живой, к тому же от приемной комиссии я так и не получила никакой полезной информации, а значит, нужно искать другой источник сведений. А кто еще может мне в этом помочь, если не будущие товарищи по несчастью, в смысле, по учебе? И где еще их искать, если не в столовой? Так что пока будем насыщать физическое тело, можно поговорить и о других аспектах моего зачисления.

Приободренная такими мыслями, я смело зашагала в указанном направлении, пока не почувствовала соблазнительные запахи еды. Ошибки быть не могло – я пришла туда, куда надо.

Столовая была просто огромной! Настоящее царство еды! Королевство кулинарии! Я застыла на пороге, а потом, подобрав слюни, гордым ледоколом направилась прямиком к столам раздачи. Вроде ничего не выбивалось из моих представлений о студенческой столовой, я взяла поднос и пошла разглядывать предложенное меню. Пока не услышала подозрительный хруст…

– А вы слышали про ритуал посвящения в студенты? – спросил кто-то из толпы впереди, и я ненавязчиво приблизилась, прикрываясь подносом, как щитом. Что там про посвящение? Неплохо бы узнать заранее, пока еще не поздно слинять.

Или все-таки поздно?

– Нет, ты все путаешь. Это, наверное, кровавый ритуал в конце полугодия.

– Говорят, жертву выбирают заранее, откармливают, а потом скидывают в яму!

Мне ужасно захотелось вставить свой комментарий про яму, которая, скорее всего, была сессионной клоакой. Ну, по крайней мере, в моем универе все было именно так, преподаватели скидывали в стол ректору списки самых нерадивых студентов с огромными хвостами долгов и незачетов, называя это клоакой должников.

– А дальше?

– А дальше…

Хрум, хрум, хрум.

Тут уж не только я отвлеклась на странные звуки, но и вся очередь. Повернулась, а рядом со мной стоял тощий парень с бледно-рыжей, торчащей во все стороны шевелюрой. И он был бы даже симпатичным, если бы не нога. Нет, не его нога. А та, которую он обгладывал.

Я помотала головой, прогоняя жуткое видение, но ничего не изменилось, только мяса на ноге стало еще немного меньше. Я попятилась, перехватывая поднос обеими руками, другие студенты от меня не сильно отстали. Разговор, разумеется, умер в зародыше.

– А дальше, ум-ням?.. – он оторвал зубами большой кусок и жадно заглотил. – Очень интересно.

Народ как ветром сдуло, только я приросла к месту.

– Не знаю, – призналась я, когда обнаружила, что мы остались с ногоедом одни. – Честное слово.

– Жаааль, – протянул он и, вытерев руку о безразмерные штаны, протянул ее мне. – Я Рэнди, а ты?

Я сглотнула и покосилась на ногу в его руке. Однозначно, мне не показалось, это была именно человеческая конечность, нижняя, если быть точной. Нога в руке. Ха, можно было смело похихикать над каламбуром, но смеяться не хотелось.

– Эмм… – я не знала, как ему на это намекнуть. Может, тут такое норма? – А что ты ешь?

– Я?

– Угу.

– Не знаю, – он с сомнением покосился на недоеденную конечность, – просто пахло вкусно.

Пахло, к слову, как от дохлой мыши, странно, что я раньше не заметила. Рэнди долго смотрел на свою еду, а потом резко позеленел и сунул ногу мне.

– Я щас… – выдавил несчастный парень и кинулся к ближайшей мусорной корзине, где его как следует так вывернуло. Я была близка к тому же, поэтому воровато сунула ногу на раздаточный стол и вытерла руки о скатерть.

Вот тебе раз. Попала, так попала.

Есть расхотелось раз и надолго, поэтому я отошла к столам и села за ближайший. Мой новый знакомый закончил вытираться и подошел ко мне, медленно возвращая лицу более или менее естественный цвет.

– Прошу прощения, – извинился он и нервно пригладил волосы. – Просто этот запах… Чертовщина какая-то.

Я вспомнила приемную комиссию в лице рогато-хвостатого мужика и важно кивнула.

– Чертовщина.

Мы переглянулись, и Рэнди нервно улыбнулся.

– Так как тебя зовут?

– Рита, – я все-таки сама протянула руку. – Маргарита Кудряшова.

– Ты тоже умерла, да?

– Это так заметно? – я украдкой посмотрелась в начищенный до блеска поднос, но ничего особо страшного не увидела. По утрам я выгляжу куда хуже. Хотя, какие там признаки мертвого тела я помню? Трупные пятна? Окоченение? Ммм, синие ногти? Пятен не наблюдалось, а двигалась я, как и раньше, с целеустремленностью ледокола и грацией танка, но это было врожденным и легко исправлялось высокими каблуками.

Рэнди наклонился ко мне, обдавая сладковато-гнилостным ароматом, от которого кишки скрутились в морской узел.

– А как ты умерла? Я вот бутербродом подавился… – глаза у Рэнди засверкали желтоватым светом. Я отодвинулась немного – нет, конечно, толерантность наше все, возлюби ближнего своего и все такое, но он ногу ел! А я, наверное, вкуснее, чем нога.

– Ну, это долгая и печальная история, – натянуто улыбнулась я. – Может, как-нибудь потом. Меня больше волнует, что это за место и чему тут будут учить? Никто не может мне нормально объяснить.

Рэнди пожал тощими плечами.

– К каждому поступившему приставлен куратор, который присматривает за определенным количеством новичков. Он и должен был все тебе рассказать.

– Но я не видела никакого куратора. Только доктора Зусмана и медсестру с ушами, то ли ослица, то ли…

– Эмпуса, – сказал Рэнди, – у нее еще и ноги ослиные.

– Откуда ты знаешь? – растерялась я.

– Она показала.

Да… Никогда не умела находить общий язык с женщинами.

– Возвращаясь к нашим баранам, – напомнила я. – Как же мне быть, если про меня куратор забыл?

– Будет еще вводная лекция для всех поступивших, – успокоил Рэнди, – там все объяснят. Наверное. Слушай, доктор Зусман сказал, что мы переродились с учетом наших внутренних прижизненных качеств. Как думаешь, что это значит?

Я не успела придумать ответ, как прямо рядом с нами воздух собрался в черную тучку, и из нее раздался строгий голос:

– Студентка Кудряшова, прошу следовать за мной!

Говорящие тучи меня уже даже не взволновали, я только изогнула бровь, ожидая пояснений. Тучка вместо этого отпочковала от себя клона, и тот тем же самым голосом объявил:

– Студент Салливан, прошу следовать за мной!

Мы с Рэнди переглянулись, видимо, подумав об одном и том же. Если тучки поменяются местами, как мы узнаем, где чья?

Та, что казалась мне изначальной, выстрелила вполне себе реальной маленькой молнией.

– Студентка Кудряшова, прошу следовать за мной!

– О, точно, заселение! Совсем забыл! – мой новый знакомый хлопнул себя по лбу и вскочил. – Увидимся, Марго!

Рэнди умчался вслед за резвой тучкой-глашатаем, а я кисло улыбнулась и послушно зашагала за своей. Не знаю, как снаружи, еще не видела, но внутри эта самая Академия Небытия могла бы стать декорацией к готическому триллеру. Нет, все не так чтобы ужасно, просто… монументально. Каменные лестницы с вычурными перилами, горгульи, выглядывающие из остроконечных арок (надеюсь, хоть не живые), светильники на стенах, выполненные под средневековые факелы – в общем, только селфи делать, жаль я без смартфона. Стоило ожидать сквозняка, но мне было тепло, не иначе за стенами горело адское пламя. Меня прям распирало от любопытства, но тучка явно не была намерена ждать, пока я осмотрюсь как следует, летела на всех парах.

Впрочем, если не считать деталей, Академия Небытия была именно академией, мне по пути встретилась огромная доска с объявлениями и указатели с нумерацией корпусов. Множественные лестницы, пролеты, этажи, высокие двойные двери со стеклами наверху – в первые несколько дней мой университет тоже казался мне этаким замком-лабиринтом, даром, что здание насчитывало около века. И там, и тут без подробного плана или провожатого, как в моем случае, можно было блуждать часами в поисках нужной аудитории или кабинета.

Наконец, впереди показалось просторное фойе, в котором запросто могли бы разойтись парочка танков, и я оказалась на крыльце.

– А где? – вырвалось у меня. Признаться, я была разочарована. Ни тебе котлов с грешниками, ни адского пламени, ни даже одного завалящего черта. Вот что значит обманутые ожидания.

Тучка поспешила вперед, я спустилась по ступеням и пошла за ней по аллее между стройными зеленеющими деревцами. Было светло, но как-то не так, как обычно. Я на ходу задрала голову – солнца нет. Но и облаков тоже нет. Откуда же тогда свет? Споткнувшись на ровном месте, я бросила свои астрономические наблюдения и сосредоточилась на дороге, а тут как раз и тучка свернула под прямым углом, и я вслед за ней очутилась перед общежитием. Как я догадалась? Потому что, пока училась, жила в точно таком же. Обернулась – устрашающие шпили из темного почти до черноты кирпича подпирали небо, значит, не показалось, основной корпус был замком. А общага была… общагой. Покажите мне архитектора студгородка, у меня к нему большие вопросы.

Тучка шустро устремилась к открытой двери, и я за ней, аж на третий этаж.

– Ваша спальня, – тучка затормозила и плюнулась молнией, привлекая мое внимание. – Белье, учебные принадлежности и форму уже доставили. Пожалуйста, не снимайте идентификационный браслет, он будет являться вашим документом на все время обучения.

Из облака вывалился браслет с номером триста тринадцать. Я кивнула и нацепила сомнительное украшение на руку, браслет довольно ощутимо нагрелся, выводя рядом с цифрами мое имя. Облачко растаяло, предоставив меня самой себе. Осмотрев коридор на наличие каких-либо опознавательных знаков, я не нашла ничего интересного. Не то чтобы мне обещали сказку, но хотелось увидеть еще что-то такое, чтоб прямо ух!

Дверь в комнату открылась прямо у меня перед носом, и на меня уставились два зеленых глаза в обрамлении рыжих то ли волос, то ли вообще шерсти.

– Привет, – на всякий случай помахала я рукой, демонстрируя исключительно дружеские намерения. Девица (а это все-таки было нечто женского пола, просто маскировалось за роскошной гривой) со свистом втянула носом воздух, пригнулась, зарычала и вдруг схватила меня за запястье.

– Ну, заходи, ссс-соседка! – прошипело это создание и втащило меня внутрь. И почему мне так везет на мохнатых?

Мне такое обращение не очень понравилось, руку свою я высвободила, поморщившись от острых когтей соседушки, и прижала к себе.

– Слушай, я только что…

– На эту половину комнаты даже не заходи! – воинственно прорычала рыжая, не желая меня слушать, – А если зайдешь… – она многозначительно оскалилась. Меня сложно напугать и впечатлить, но вид ее клычков пробирал до мозга костей. Я ощутила, как волосы на голове зашевелились.

Соседка зарычала и вспрыгнула на кровать, выгнув спину и распушив хвост. И тут-то я и разглядела, что она собой представляет. На меня смотрела самая настоящая лисица! Девичье личико с вздернутым носиком, копна волос, из которых торчали треугольные ушки, вполне себе человеческое тело – и хвост. Роскошный, богатый хвост с белой кисточкой. И эта лисица фырчала на меня совсем не по-доброму.

– Может, все решим по-хорошему? – начинать первый день новой жизни с плебейской драки мне не хотелось, тем более с лисой. А вдруг она бешеная? – Успокойся!

Я понятия не имела, чего она так разнервничалась. Если хотела жить одна, как королева, то пусть привыкает, общежитие на то и «обще…», что не личные аппартаменты. Меж тем девица вела себя все страньше и страньше без видимых на то причин. Я о лисах мало знала, поэтому даже предположения не строила, просто постаралась сделать лицо максимально дружелюбным и подняла руки на уровень груди.

– Сама успокойся! – взвизгнула она в ответ и застыла на кровати с испуганным выражением мордочки, то есть все-таки лица.

– Да я спокойна, как удав! – в голос заорала я. – Что не так-то? Можешь по-человечески сказать?

Вместо ответа я услышала тихое шипение, которое доносилось от моего затылка и плавно спускалось к ушам.

– Мамочки! – взвизгнула я, когда мои пальцы коснулись чего-то холодного и шершавого.

Это «что-то» шевельнулось под ладонью.

– Что это такое? – дрожащим голосом спросила я, боясь отнять руки от головы. – У нас есть зеркало? Мне срочно нужно зеркало.

Рыжая кивнула в сторону шкафа, и я медленно обернулась.

И лучше бы не оборачивалась!

Из зеркала на меня смотрела… настоящая Медуза Горгона. Помните, в школе все изучали греческую историю? Так вот, теперь мою фотку можно было использовать как иллюстрацию к учебнику, наглядней просто не найдешь. Вместо волос клубок змей, глаза расширились и пожелтели, а зрачки поменяли форму, кожа на лице покрылась редкими чешуйками, клыки заострились.

– Что это за капец?! – заорала я. Все могу понять и простить, но волосы за что? Не хочу быть страшилищем до конца своих дней, даже если он, конец, уже недавно наступил. Зря я смеялась над мохнатой женщиной из приемной комиссии. Сама теперь выгляжу не лучше. – Мерзость какая! Откуда они взялись?!

Рыжая поборола свой страх и осторожненько, бочком, сползла с кровати и стала копаться в своей сумке. Наконец, она нашарила то, что искала, и швырнула этим в меня.

Я машинально поймала сверток и завопила еще громче. Мой идеальный маникюр, сделанный специально для новой работы, покосился и начал отрастать с немыслимой скоростью. Я сжала когтями сверток, и уловила знакомый запах валерианы. Я уткнулась носом в мешочек с травой и судорожно вдыхала этот аромат, пока ужас не отступил.

– Прошло? – лиса аккуратно сместилась в противоположную от меня сторону. Таким образом, мы разошлись на разные части комнаты и одновременно приземлились на кровати.

– Змеи все еще там? – я боялась отпустить мешочек и проверить самой.

– Не, сейчас уже волосы, – Рыжая облегченно выдохнула. – Я уже думала, мне пришел конец во второй раз. Ён Ки-ра, я кумихо, – представилась она.

Господи, я что, еще и в дораму угодила?

– А можно я буду называть тебя просто Кирой?

– Кирррра? – прорычала соседка. – Можно.

Ее раскатистое «р» мне понравилось, так что пока сошлись на Кирре, чтобы не ломать мне голову и язык этими сложносоставными абракадабрами. У меня, кстати, в ФИО тоже рычащих хватало.

– Маргарита Кудряшова, о боже, блин, какое же идиотское сочетание! Кудряшова! Теперь я могу смело называться Змеешовой!

Кирра вдруг хихикнула, а вслед за ней и я, рискнув оторвать нос от валика с валерьянкой.

– Кстати, откуда у тебя эта трава? – Я думала, этот мир сильно отличается от нашего, а оказалось, даже успокоительные средства одинаковые. Кирра замялась и, как мне показалось, нервно завертела хвостом.

– Да так, припрятано про запас…

– Хочешь сказать, валерьянка на тебя действует, как на котов?

Лиса нервно хихикнула и кивнула:

– Только ты не говори коменданту, что она у меня есть.

Я откинулась на кровать и снова почувствовала неприятное шевеление. Отличный первый день! Я – горгона! У меня полная башка ядовитых змей, соседка – лиса-наркоманка с корейскими корнями, и самое ужасное то, что мне это даже немного нравится!

После дозы, распитой вместе с Зусманом и заглянувшей на запах Ирмой, мне знатно полегчало. Подумаешь, умерла – со всеми случается. Подумаешь, змеиные дреды. У некоторых, вон, лицо мохнатое, и ничего, живут как-то. Я тепло распрощалась с обитателями медпункта и, решив не испытывать судьбу и подкормить свой организм, направилась в столовую. Как раз было время завтрака, правда, исключительно по ощущениям.

– Марго! Хей! – Рэнди догнал меня у стойки и восхищенно присвистнул, оценивая изменения в моей внешности. – Ммм… Экстравагантно!

– Спасибо, – я оценила степень его тактичности, хотя в целом его вид был куда хуже моего, нездоровая бледность и подрагивающие руки выдавали его тревогу на раз-два. – Что-то случилось?

– Пара неприятных моментов адаптации, – криво усмехнулся он. – Как мне объяснили, в этом году большой процент адаптированных с реликтовыми способностями.

– Реликтовыми? – Я попыталась представить, но у меня это плохо получилось.

– Давно забытыми и очень редкими, – устало вздохнул Рэнди. – Типа твоих, хм, волос. А вот у меня более деликатная проблема… Я – гуль!

После этой фразы от нас отошли все, кто стоял в очереди за нами.

– И что это значит? – с вежливым вниманием уточнила я. – Прости, мифология не мой конек.

– Я – трупоед! – еще более патетически возвестил Рэнди, разогнав и тех, кто стоял перед нами, тоже. – Чтобы выжить, должен питаться мертвой человеческой плотью! Я переродился людоедом-некрофилом!

Я, может, и не все до конца поняла, но размах трагедии оценила. Как и перспективы такого знакомства.

– А раньше ты этого объявить не мог? Картофельное пюре все разобрали! – с негодованием отозвалась я, осматривая предложенные гарниры.

– И тебя не волнует то, что я сказал?

– Я не собираюсь умирать в ближайшие лет двести, так что не надейся полакомиться мои трупом.

Рэнди засиял, как начищенный медяк. Под его обожающим взглядом даже стало неловко.

– Марго, ты чудо! Меня даже из комнаты выселили, выделив апартаменты в подвале! А ты!..

– А что я? Иди вон лучше у основного стола поори, что ты трупоед, а то мне гуляша не достанется! – фыркнула я и добавила: – Конечно, в одной комнате с тобой ночевать не стану, мало ли, какие эксцессы.

Рэнди влюбленно на меня посмотрел и улыбнулся.

– Спасибо, Марго! Тааак, а кто это там у нас пытается взять две порции этого замечательного гуляша? А? Я все же гуль! Мне мясо нужно!

Как я и ожидала, очередь из желающих полакомиться горячим мгновенно опустела.

– Фэ, – раздалось откуда-то сбоку. – Если на гуляш позарился гуль, то лучше его и не брать, все же знают их нездоровое пристрастие к подпорченной пище.

Я обернулась, чтобы увидеть, кто это такой умный, и застыла с открытым ртом. У стола стоял парень, разодетый как франт из фильмов про Анжелику. Шелковая белоснежная рубашка с кружевным жабо, приталенный жилет, узкие брюки заправлены в высокие сапоги.

– Нравлюсь? – быстро среагировал парень и расправил плечи, стараясь впечатлить меня своей мускулатурой, благополучно спрятанной под нежным шелком.

– Не очень, – честно ответила я и отвернулась.

– А зря, – он мило улыбнулся и поправил воротник невесть откуда взявшимся щупальцем. – Рыбу брать не советую, а вот дружку своему предложи, она как раз сегодня начала попахивать.

Хорошо, что Рэнди не слышал этого пассажа, увлеченный изучением холодильника.

– Ты всегда такой дружелюбный? – я снова повернулась к нему, решив расставить сразу все точки над «Ё».

– Только по утрам, – невозмутимо ответил парень и запустил щупальце, вооруженное ложкой, в миску с салатом. Я проследила за странной конечностью и только приподняла бровь. Распитая ранее микстура работала на «отлично» – я даже не удивилась. Подумаешь, великое дело, в конце концов, щупальца ненамного удивительней змей вместо волос. Интересно только, откуда они у него растут? Длинные полы бархатного камзола удачно скрывали место состыковки.

– Тогда будь добр, отвали от меня до обеда.

Парень неопределенно хмыкнул:

– Я думал, мы найдем общий язык, потому что мы единственные представители своих видов, но, похоже, не получилось.

– Начинать знакомство с подколов ближнего своего не лучшая идея.

– Да я просто предупредить хотел, гули довольно быстро выходят из себя, не хотелось бы в первый учебный день наблюдать за работой команды зачистки. Думаешь, его просто так в подвал перевели? Он вчера знатно повеселил наше крыло, решив попробовать ногу соседа.

Я поперхнулась соком, машинально ища глазами Рэнди.

– Эта разодетая креветка портит тебе аппетит? – Гуль возник рядом с нами, и его глаза нехорошо светились. Кажется, он слышал все с первого до последнего слова.

Быстро выходит из себя… Надеюсь, он не собирается делать это прямо сейчас?..

– Сколько раз повторять! Я не креветка, а кракен! – возмутился мой новый знакомый. – К тому же у меня есть имя, дурья твоя башка. Морис! Мо-рис!

– У меня оно тоже есть, – угрожающе начал Рэнди. – Не «этот гуль», а Рэнди. Рэн-ди!

– Кракен – это осьминог? – вдруг спросила я. То ли валерьянка начала сдавать позиции, то ли здравомыслие, которым я так гордилась при жизни (возможно, зря) решило взять верх, но я снова почувствовала себя в галлюциногенном сне.

Парни непонимающе посмотрели на меня, и Морис медленно кивнул. Я прикрыла глаза, сосчитала до десяти, и ощущение реальности вернулось. Если это и есть чертова адаптация, пускай она уже пройдет поскорее, пока я не заработала раздвоение личности.

Морис и Рэнди продолжали смотреть на меня в ожидании реакции.

– Когда будешь его жрать, оторви мне пару щупалец, люблю морепродукты, – я хищно ухмыльнулась, глядя, как стремительно бледнеет лицо Мориса и становится единым по цвету с его неповторимым жабо.

– Заметано, – Рэнди поставил мне на поднос тарелку с гуляшом. – Идем, поедим на веранде.

Мы демонстративно отвернулись и пошли к дальней двери в конце зала. По дороге я тихо спросила:

– Ты правда начал глодать ногу своего соседа?

– Да он не мылся невесть сколько, не удивительно, что от него так аппетитно воняло мертвечиной.

– Фу, – я представила себе это и хихикнула. – Зато у него теперь будет повод помыться.

Как и у всего общежития. Минимум дважды в день.

Мы вышли из столовой через арку и заняли один из столиков на открытой веранде с видом на аллею. Наш тактический маневр хорошо восприняли остальные студенты, державшиеся от Рэнди на почтительном и благоприятном для собственного пищеварения расстоянии, и потоком потянулись к стойкам с едой. Я невозмутимо жевала гуляш и рассматривала разнообразных сокурсников. К рогам, хвостам и мохнатым лицам я уже привыкла и перестала относить их в разряд необычных. Но попадались и более любопытные экземпляры, например, парень с головой ящерицы или девчонка с шестью неестественно тонкими ногами. Я представила, что бы я делала, будь у меня шесть ног, и меня передернуло. На одних колготках обанкротишься.

– Через пару дней привыкнешь, – нарушил тишину Рэнди. – Я тут уже три дня, чего только не видел.

– И все три дня питался… – Я взглядом указала на его тарелку.

– В том-то и дело, что нет. Только вчера потянуло, – вздохнул Рэнди и уныло кивнул на свой завтрак. – И ничего, кроме этого, пока есть не могу. Доктор сказал, у меня скачущая адаптация. Типа сначала медленно, потом внезапно психика полностью перестраивается. Сначала думал, не выдержу, с ума сойду.

Я покивала.

– Я тебя так понимаю. В зеркало себя увидела, чуть опять не окочурилась.

На веранду с подносом вышел Морис, но сел, к счастью, отдельно, элегантно откинув полы камзола, чтобы не помялись. Щупалец видно не было. Везет, вот если бы змеи тоже могли исчезать.

– И еще раз спасибо, – вторгся в мои завистливые мысли голос Рэнди. – Как мне сказали, гули довольно противны в общении, поэтому нас предпочитают игнорировать.

– Интересно, почему? – я посмотрела на Рэнди, и у меня он отторжения не вызвал. Даже неаппетитный кусок мяса на его тарелке рядом с ним выглядел довольно уместно и органично. Если не принюхиваться.

– Неуправляемы, агрессивны, тупы и плохо пахнем, – перечислил гуль и впился зубами в мясо. Кто-то явно просветил его на сей счет, и этому кому-то неплохо было бы поучиться правилам общения.

– Зубы просто чистить чаще надо, да и все, – отмахнулась я.

– Я ж говорю, ты удивительная, – промычал он с набитым ртом. Я проследила, как мясо исчезает у него во рту, и сглотнула. Надеюсь, в закрытом бокале, который мне вручили, не кровь девственниц или, что более вероятно, девственников.

В этот момент в столовой громко хлопнула дверь, и на пороге веранды появился орк. Огромный, мускулистый, полуголый и одноглазый. Как я поняла, кто он? О, его надо просто видеть!

– Ой, блин! – тихо сказал Рэнди и попытался спрятаться под стол.

– Рэнди… это твой обглоданный сосед? – сразу просекла я и нервно икнула, наблюдая, как эта махина разбрасывает столы и направляется именно к нам. Договорить не удалось, наш столик вместе с тарелками отправился в полет по веранде, а гуля вытащили из укрытия прямо за шкирку.

Орк встряхнул его, как пыльный мешок, и зарычал.

– Я чистый! Я моюсь! Ты врун!

– Чо, ты, главное, успокойся! – примирительно начал гуль, но махина этого не заметила, а только еще раз встряхнула Рэнди. Орк явно собрался сделать из моего друга подстилку для ног, когда неосторожно задел мой стул.

Змеи на голове встали в боевую стойку, и через пару секунд мы стали первой достопримечательностью столовой.

Я, окаменевший орк и мирно покачивающийся в его руке Рэнди, каким-то чудом не попавший под действие моей магии.

– Ого! – Морис уже был рядом и осторожно ощупывал орка двумя торчащими из-под камзола щупальцами. – А это надолго?

– Нееет! – пискнула я, глядя как с орка осыпается каменная крошка.

– Марго, беги, – прошептал придушенный Рэнди.

Меня словно подкинуло, я пулей прошмыгнула мимо остолбеневших студентов к выходу, но уткнулась носом в точную копию такого же орка, только повязка у него была на другом глазу.

– Ма! – рявкнул он мне на ухо и подхватил на руки, поворачиваясь спиной к своей злой копии и защищая меня от его удара.

– Что «ма»? – единственная ассоциация у меня была только со словом «мама», но становиться матерью для этой гориллы я не собиралась.

– Зовут Ма, а его зовут Чо. Мы братья, – выдал мой спаситель и ловким пинком отправил брата в полет за стойку. Я покрепче вцепилась в него руками и ногами, а то уронит, костей не соберу.

– Орки Ма и Чо?

– Огры, – поправил меня он и опустил на пол. – Мирные!

– Фигасе, мирные! – Морис держал щупальцами остатки стола, прикрываясь им, как щитом. А за ним прятался несчастный гуль, краснея от обидной беспомощности.

– Я моюсь! – рычал Чо, старательно круша стойку. Оттуда с немыслимой силой вылетала различная кухонная утварь и приборы. Покосившись на пролетевший мимо нож, я слегка позавидовала изобретательному Морису. Огр не оставлял попыток добраться до гуля, поэтому весьма прицельно швырялся ножами.

Рэнди спасало только вынужденное заступничество кракена.

– А его можно как-то успокоить? – спросила я. – Он же всю столовую разнесет!

Ма пожал плечами.

– Если только вырубить. В ярости опасен, не хочу в лазарет.

Ясно, в принципе, другого ответа можно было и не ожидать. У всех присутствует инстинкт самосохранения. В голову пришла идея.

– А может, ты это сделаешь? Столовая работать не будет, еды не будет.

Это был, конечно, так себе аргумент, с учетом того, что столовая отделялась от веранды капитальной стеной и пострадала бы в самую последнюю очередь, но огр задумался и потом утвердительно кивнул:

– Еда нужна.

Животворящая мысль о том, что разрушенная столовая приведет к голоду, основательно подтолкнула Ма к решительным действиям. Он схватил за ствол стоящее у окна дерево в каменном горшке и теперь азартно колотил им собственного брата по лбу.

– Вот же Ма… – Я пожалела, что подкинула эту идею огру. Теперь разрушения стали в два раза интенсивнее.

– Может, позвать кого-нибудь? – выдал умную мысль Рэнди, все еще прячась за Морисом, который, в свою очередь, прятался за столом.

– Сомневаюсь, что кто-то появится, – фыркнул он – Мы уже минут десять в осаде, а до сих пор никого нет. Думаю, здесь действует система естественного отбора. У тебя какая специализация?

– Земля, – машинально ответила я, еще не зная, к каким последствиям приведет мой ответ.

– А у меня Вода. Короче, я смываю этих придурков на улицу, а ты вкапываешь их в землю. Все довольны, героям подносят дары, и мы удаляемся в лучах славы.

– А если не получится?

– Нас вынесут, – отозвался Морис, откидывая остатки стола, разломленные отлетевшим от «боевого» оружия Ма горшком. – Решай быстрее, а то этот трупоед, пристроившийся к моему заду, очень нервирует!

– Я не пристраивался! – возмущенно задохнулся Рэнди.

– Ладно! – согласилась я.

На самом деле, я мало представляла, как это сделать, но случившееся на экзамене вселяло уверенность, что у меня все получится, стоит только это хорошо представить. Я сжала кулаки, расставила ноги пошире – в общем, сделала все, что, в моем представлении, должно было мне помочь.

– Ванна готова! – крикнул Морис, и повернувшихся к нему огров вымыло с веранды огромным потоком воды, вот до улицы они не добрались, помешали перила. С визуализацией у меня явно были проблемы, сначала Ма и Чо закружило в грязевом фонтане, потом обдало пылью, и только с третьей попытки у меня получилось представить землю в виде болота. Огры увязли там руками и ногами, а затем болото превратилось в бетон.

– Немного неуклюже, но в целом сойдет. – Кракен попробовал щупальцем пошатать Чо, но ничего не вышло.

– Вылезу, урою! – рыкнул Чо. – И тебя тоже!

От его яростного взгляда у меня зашевелились змеи на голове. Дня не прошло, а врага я себе уже нажила, прекрасно, Маргарита, так можешь только ты. И с некоторым опозданием я заметила, что кроме Ма и Чо в бетон я закатала еще пару других студентов. Ну… может штук пять или шесть. Да кто теперь считает-то?

Рядом материализовалось черное облачко, и оттуда донеслись аплодисменты.

– Браво! – ко всему прочему добавился еще и издевательский голос, не такой, как в прошлый раз. – Студенты, объединенные командной работой – лучшее зрелище. А теперь марш в ректорат, герои доморощенные! В лучах славы, так сказать.

Меня толкнуло в образовавшийся портал. От неожиданности я потеряла равновесие, а потом сзади в меня влетел Морис, а за ним Рэнди, поэтому перед ректором мы предстали фееричной кучей на ковре, причем я снизу.

Но это было еще не все! Через пару секунд на нас шлепнулись огры, измазанные грязью по самые уши.

– Оууу, слезь со щупалец, громила! – завопил Морис.

– Чо? – рыкнул огр.

– Да ничо! – почти простонал кракен, вытащил поврежденное щупальце из-под огра, и оно волшебным образом исчезло.

Голова Рэнди находилась в области моих щиколоток, и я случайно заметила алчный взгляд, направленный на мои ноги.

– Фу, плохой гуль!

Рэнди втянул слюну, выступившую в уголках губ, и виновато потупился. В этот момент Чо схватил его за то, до чего дотянулся, и Рэнди взвыл, от души пнув Ма по физиономии. Я прямо почувствовала, как стало жарко.

– А, может, вы уделите и мне немного внимания? – вкрадчиво поинтересовались у нас. Мне стало стыдно, хотя собственные ноги меня волновали гораздо больше, поэтому сначала я отпихнула Рэнди в сторону и только потом повернулась к говорящему.

Он был невысокого роста, миниатюрно сложен, копна черных растрепанных волос скрывала лоб. Если бы не его голос, я бы никогда не подумала о том, что он ректор. На вид обыкновенный шалопай-студент.

– Прелестно! Когда вы, наконец, перестали рассматривать меня, как таракана в вашей тарелке, я представлюсь. Миллхаус Дрей, ректор Темного факультета Академии Небытия и ваш бог, мама и сиделка в одном лице.

В ту же секунду мы оказались вздернутыми в воздух, ощущая себя тряпками, которые повесили сушиться на заборе.

Внешность действительно обманчива, и сейчас даже родственная пара огров не внушала мне такого трепета, как этот щуплый пацан. Дрей заметил мой взгляд и улыбнулся. Его серые глаза подернулись стальной дымкой, и он повернулся к Рэнди.

– Никаких «они первыми начали», – предупредил ректор, видя, как гуль пытается что-то сказать. – Ваше наказание, студент Салливан – неделя без пищи. И не надо морщиться, вы не первый гуль, которого я обучаю, и мне прекрасно известно, сколько ваш вид может обходиться без еды, не причиняя существенного ущерба здоровью. А чувство голода заставит вас лучше контролировать себя, если, конечно, вы не хотите закончить обучение в камере системы зачистки.

Я хотела возразить, потом поинтересоваться, что за зачистка такая, а в конце просто взмолиться о пощаде, но язык в любом случае мне не подчинялся.

– Студентка Кудряшова, есть что сказать? Для вас, я думаю, лучшим наказанием будет навести порядок в столовой. Вам следует выбрать курс ландшафтного дизайна. Оформить помещение для приема пищи в болотном стиле – это очень новаторская идея.

Ректор говорил так, что мне было непонятно, что это? Сарказм или реальное пожелание?

– Братья Ма и Чо… – ректор задумался. – Я предупреждал насчет приступов агрессии. Ограничители вас ждут, а также вы поступаете в полное распоряжение Кудряшовой. Небольшая физическая активность не помешает, а мытье полов очень положительно влияет на самоуспокоение.

Морис в этот момент весьма не вовремя хихикнул.

– Студент Фрей, думаете, вы такой особенный и останетесь без наказания? Ограничитель и совместный труд с ограми заставит вас почувствовать близость с другими студентами. Уборка в столовой засчитается в первый практический семинар по вашей специализации.

Невидимые руки отпустили нас, и мы облегченно выдохнули. Как оказалось, зря… ректор дьявольски ухмыльнулся и добавил:

– Униформа и средства для уборки уже приготовлены.

Мы вернулись в столовую, и нас под белы ручки отвели в служебное помещение, где помимо швабр и прочего полезного инвентаря для нас приготовили «подарки». И если под униформой я подразумевала какой-нибудь халат или робу, то Миллхаус обладал редкой степенью извращенного ума. Ну кто мог додуматься выбрать в качестве униформы костюм горничной? Да, да! Тот самый! Черный, с оборками, фартучком, чепчиком, белыми гольфами и ужасно неудобными туфлями. Неудивительно, что ректор выглядит как прыщавый подросток. Одежду для нас он явно заказал в местном секс-шопе, мелочь озабоченная!

– Я это надевать не буду! – резко заявил Морис.

– Хочешь испытать настоящий гнев ректора? – хмыкнул гуль, натягивая белые гольфы на свои длинные волосатые ноги. – А я нет!

Похоже, кроме Мориса, только я не спешила исполнять глупое поручение. Огры молча переоделись в огромные платья и теперь пристраивали кружевные чепчики на свои абсолютно лысые головы. Тут уж и меня проняло. Вдруг ректор за нами наблюдает? Пошлет свою тучку, а та шарахнет молнией в пятую точку за непослушание. Так что пришлось догонять собратьев-косплееров, благо Рэнди оказался самым деликатным из нашей гоп-компании и подержал ширмочку, чтобы я могла переодеться. В итоге в этом комплекте я единственная смотрелась до ужаса органично и правильно на фоне этих переодетых клоунов.

Мертвая секси-горничная в академии магии… Не о том ты, Рита, всю жизнь мечтала!

Остался один только Морис. Кракен стонал и закатывал глаза, называя доставшееся ему одеяние издевательством над его чувством прекрасного, которое, на мой взгляд, и так немного страдало. Когда и он закончил модное перевоплощение, посмотреть на нас собрались все работники столовой.

– Кажется, у меня наметился конкурент, – шепнула я Рэнди, и он пакостно захихикал. Морис явно вообразил себя Мэрилин Монро и зажимал пышную короткую юбку между ног, краснея, как рак. Белые чулочки на его ногах смотрелись так миленько, что у меня чуть не появились новые комплексы.

– Что? – буркнул Морис, сверля Рэнди взглядом. – Отвернись!

Рэнди показал ему язык, и, вооружившись швабрами и ведрами, мы гордо проследовали к месту отбывания наказания, а я втайне надеялась, что ректора разорвет от смеха при виде нашей ударной чистильной группы.

– Это нас из студентов в уборщики разжаловали? – вдруг спросил Рэнди.

– Мы не уборщики! Мы – клинеры! – фыркнула я, заходя на веранду.

Ой, мамочки…

– Мда, – выдал Морис, оглядывая помещение.

– Это точно наших рук дело? – усомнилась я. – Такое ощущение, что здесь взорвалась цистерна с лечебной грязью.

Я поскребла тряпкой стол и грустно вздохнула.

– Есть идея, – сверкнул глазами гуль. – Снова вызываем шторм, все вымывает наружу, внутри чистота, задание выполнено.

– А про ограничитель ты забыл? Я теперь могу воду только ведрами призывать, – вздохнул Морис. Ему идея понравилась, но, видимо, ректор знал, что мы не захотим возиться тут всю следующую неделю, поэтому подстраховался.

– Что за ограничители? – спросила я. Не видела, чтобы на Мориса и огров что-то надевали. – Что они ограничивают?

– Попробуй догадаться с двух раз, – проворчал Морис и провел пальцем по шее. На коже явственно проступил контур тонкого красного ошейника и тут же исчез. – Способности наши он ограничивает. Повезло тебе, но ничего, еще успеешь примерить, если перестараешься со статуями.

Ма и Чо выглядели сконфуженными, наверное, на них такие ошейнички тоже были. Честно говоря, попахивало не академией, а тюрьмой строгого режима.

– И ты теперь совсем ничего не можешь? – уточнила я.

– Ну почему ничего? Кое-что могу, – протянул Морис и подмигнул мне. – Но не хочу. Хочу закончить со всем поскорее и рожи ваши не видеть больше.

Я тоже не горела желанием водить дружбу с ходячими моллюсками, поэтому предпочла переключить внимание на решение нашей общей проблемы.

– Еще идеи есть? – без особой надежды спросила я. Сейчас бы очень пригодился какой-нибудь лайфхак по устранению последствий стихийного бедствия за полчаса, но от ютуба я отлучена раз и навсегда.

– Мыть! – решительно заявил Ма, и они с братом схватились за ведра и швабры так яростно, что мы в едином порыве отшатнулись. Попадешь под горячую руку – замоют до смерти.

И так началось мое обучение в Академии Небытия. Со швабры, белого чепчика и ноющих парней в женских платьях, от которых (и парней, и платьев) было больше вреда, чем пользы. Лучше бы просто дали умереть спокойно…

– Вот! – Морис гордо продемонстрировал полное пластиковое ведерко жизнерадостно желтого цвета. – Получите, распишитесь.

Ведро уволокли, а на его место поставили новое – красное в горох.

– Вы издеваетесь?! Я вам что, водокачка?

Судя по хмурым взглядам, если не заткнется, будет и водокачкой, и половой тряпкой, и грушей для битья, если припрет. Морис посыл понял и со вздохом простер над ведерком ладонь, из которой зажурчала струйка воды.

– Что-то напор у тебя так себе, – не удержалась я от подколки. Морис нервно дернулся, и струя промазала мимо ведра и окатила ноги Чо. Готова поклясться, по террасе прошелся могильный сквозняк.

– Не понял? – прогудел Чо, и Морис беспомощно шлепнулся на задницу, прямо в облако из белого пышного подъюбника.

– Это недоразумение… – начал он уже совсем не так дерзко, как обычно. Видать, инстинкт самосохранения есть даже у двуногих осьминогов. Но Чо был бы не Чо, если бы прислушался к его бормотанию.

– Ты че?! – взревел он и сломал швабру пополам. – Не понял. Ты че?!

Бедность словарного запаса обильно компенсировалась легкостью, с которой он смял ведерко, наступив на него. Морис ловко пополз назад, не вставая с пола и отталкиваясь тремя щупальцами, вылезшими из-под подола. Радиус пустоты вокруг огра резко увеличился.

– Ты его взбесил! – прошипел Рэнди, как будто еще никто этого не заметил. – Ты кретин совсем?

Морис скривился, и в следующую секунду об голову Чо сломалась еще одна швабра, на этот раз принадлежавшая его брату. Назревала битва титанов.

– Давай сюда, – Рэнди поманил меня под прикрытие перевернутого ранее стола, но рыть окопы не понадобилось. Получив воспитательный подзатыльник (от которого я бы скончалась на месте второй раз), Чо присмирел, но встала новая проблема – чем продолжать уборку, если у нас минус три инструмента?

– Вы меня в гроб загоните, – вздохнула я, но все почему-то подумали, что это забавная шутка.

За час нашей мокрой возни веранда явно не изменилась в лучшую сторону. Часть мебели мы, конечно, поставили на место, но грязь была так мастерски размазана по всем поверхностям, в том числе и вертикальным. Даже с потолка пару раз сорвались жирные коричневые капли, похожие сами знаете, на что. Мы организовали неширокую полосу относительно чистого пола, а тут еще и тощая задница Мориса немного поработала во славу общего дела. Но этого было мало. Нужны радикальные действия.

– Насколько радикальные? – осторожно уточнил Рэнди, и я поняла, что начала рассуждать вслух. Змейка возле левого уха заинтересованно зашипела, тоже ожидая продолжения.

– Ну, например, – я нашарила взглядом уцелевший стул и села, – знаете поговорку, что клин клином вышибают?

– Нет! – Рэнди аж подскочил.

– Сейчас объясню…

– Нет, это значит, что план мне не нравится.

– Но я его еще не сказала.

Рэнди поежился, но меня неожиданно поддержал Морис.

– Пусть говорит. Без экстренных мер мы будем зависать тут до конца обучения вместо завтрака, обеда и ужина. А я вообще-то надеюсь поскорее отделаться от вашей компании.

Рэнди показал ему язык.

– А мы от твоей, каракатица ряженая.

– Трупоед конопатый.

– Моллюск беспозвоночный!

– Трупоед…

– Повторяешься! – перебил Рэнди с пакостным смешком, и мне пришлось-таки вмешаться.

– Дамы, держите себя в руках, – попросила я, и «дамы» виновато скомкали белые переднички. – Я все сделаю сама, и в идеале нам понадобятся только веники и совки.

– Звучит слишком уж оптимистично, – напрягся Морис. – Я не против попробовать, но, если что, я умываю руки.

Мы знакомы несколько часов, но мне уже кажется, я знаю его как облупленного – скользкий гаденыш, вот он кто. Нацепив на лицо милую улыбочку, я кивнула.

– Отлично. Уверена, в умывании тебе нет равных.

Мы скрестили взгляды, и Морис вернул мне улыбку еще слаще и умильнее моей.

В итоге я кратко посвятила товарищей по бригаде в свой дерзкий план, и он, естественно, вызвал недоумение. Почему? Да потому что двое из оставшихся троих слушателей его попросту не поняли!

Я попросила всех встать на чистые поверхности и, когда парни вскарабкались на столы, принялась за работу. Я – горгона, обращаю живых в камень и т. д., и т. п. А что будет, если я превращу в камень не людей, а, скажем, грязь?

Если представить, что обычная магия – это тонкий механизм, налаженный и сложный, то моя магия – это дубина, которой я размахивала, как умела. Первый день в новой ипостаси, чего вы хотели? Я встала на чистый пятачок пола и погрузила ладони в толстый слой подсохшей грязи. Змеи заинтересованно зашипели, и я ухватилась за этот звук, создавая в голове четкий образ того, что хочу получить. Предыдущий опыт доказал, что моя «дубина» ого-го как работает, так что нет причин, почему не сработает сейчас. Я резко выдохнула, и по террасе прошла дрожь. Столы закачались, парни на них взволнованно загудели, но я уже видела, что процесс пошел.

От моих ладоней распространялась серая корочка, она захватила все испачканные поверхности и, когда я убрала ладони, она треснула и рассыпалась в пыль. Ура!

– Видали? – радостно обернулась я, но наткнулась на скептический взгляд Мориса. – Что?

– Считаешь, так стало чище?

– Рит… – тихонько позвал Рэнди. – Не хочется соглашаться с этой говорящей креветкой, но теперь тут не грязно, а пыльно.

– Ну да, – согласилась я. – Так и задумывалось. Теперь мы просто все подметем.

Ма и Чо переглянулись, и тут случилось страшное.

Чо чихнул.

Это был громоподобный звук, рев динозавра, рык саблезубого тигра. Он породил мини-шторм, который поднял всю пыль вокруг в воздух и швырнул прямо на нас и заодно в открытые окна. Когда я рискнула открыть глаза, на ресницах пыли было больше, чем туши в моем вечернем макияже. Змеи от ужаса свернулись кольцами. Я вытерла лицо локтем и уставилась на братцев-огров.

– Будь здоров…

– Чо здоров! Чо никогда не болеет, – гордо заявил он. – Че делать надо?

Теперь пылюка была не только на полу, она была ВЕЗДЕ! Даже в столовой, которая до этого сумела как-то избежать разрушений. Морис тут же подтвердил мое предположение, заглянув в распахнутые двери.

– Поздравляю, – хмуро сказал он, щупальцем вытирая пыль из-под носа. – Благодаря тебе нам теперь еще и столовую убирать.

Я тоже заглянула внутрь, с ужасом оценивая масштаб запыленности. И если с верандой все было относительно проще – стены да простенькая мебель, то в столовой пострадали и столы раздачи. Тут не веник нужен, а пылесос, желательно размером с танк.

Я накрутила змейку на палец, и та возмущенно меня цапнула.

Ууу, зараза! Я потрясла рукой и подула на ранку. Подула. Хм…

– Парни, – я скрестила руки на груди и расставила ноги, копируя излюбленную позу всех героев американских боевиков, – признавайтесь. Кто вытянул стихию Воздуха?

У Мориса была Вода, у Рэнди – Огонь, у меня, как уже всем известно, Земля. Ма посмотрел на Чо, Чо посмотрел на Ма и оба ткнули друг в друга пальцами.

– Он!

– Чудесно, – я хищно улыбнулась. – Обожаю руководить здоровыми мужиками вроде вас. Давайте поднапряжемся и выдуем к чертовой бабушке все это безобразие!

Не скажу, что план был идеальным, но командный голос у меня был что надо, так что Морис и Рэнди, пихая друг друга локтями, кинулись разгребать дорогу к оставшимся окнам. Столы и стулья во избежание новых разрушений построили у стен, организовав посреди помещения пустое пространство. Я же выбрала для огров самое удачное, по моему мнению, место, чтобы охватить как можно больше участков. Выдуть все одним разом. Надеюсь, мы скоро расправимся с этой проблемой, я просто мечтаю замочить себя в ванне с пеной и маслом мяты. Можно еще и валерьяночки туда капнуть, чтоб точно проняло.

– Готовы?

Братья одновременно втянули ртами воздух, надули щеки, сжали кулаки, и мне впервые стало казаться, что я сглупила. Очень серьезно сглупила.

Фуууууух!!!

По столовой пронеслось два торнадо, сминая все на своем пути и всасывая в себя. Рэнди схватил меня за руку и едва успел откинуть на безопасное расстояние. У Мориса юбка встала дыбом, и три щупальца обвили колонну, для верности впившись в нее присосками. В какой-то момент воронки объединились, потемнели от пыли и поперли на выход. На секунду мне даже показалось, что все реально идет по плану, но тут торнадо добралось до окна и… просто вынесло его вместе с частью стены.

Ма и Чо выпрямились и хлопнули друг друга по плечам, пока я, раскрыв рот, смотрела на раскуроченную стену. Нет, в столовой стало вполне себе чисто, опять же, тщательно сдвинутые к стенам столы со стульями, а также витрины с едой тоже вынесло на веранду.

– Вижу, ограничители оказались слишком слабыми для некоторых.

От тихого голоса змеи у меня на голове зашевелились и встали в боевую стойку. Только не говорите, что…

Из-за обломков стены медленно поднялся ректор. Он поднимался все выше и выше, пока носы его красных кед не поднялись над руинами на добрый метр. Воздух вокруг него искрил, волосы развевались, а совсем недавно еще серые глаза полыхали ярко-голубыми огнями.

Горло перехватило, и мы все дружно рухнули на колени. Миллхаус Дрей завис перед нами, и я схватилась за шею. Пальцы нащупали тонкую нитку, которой на мне только что не было. Это и есть ограничитель? Больше похоже на удавку.

– Чья была идея? – спросил он, и я выпучила глаза. Намек был более чем ясен, и по кивку зловещего ректора хватка на горле ослабла.

– М… моя.

– Студентка Кудряшова, – почти проворковал ректор, и треск электричества вокруг него стал громче. – Уводите свой отряд.

Что? Неужели пронесло?

Морис подумал о том же и рискнул подать голос.

– Мы отработали наказание?

– Да, конечно, – ответил ректор. – Завтра будете дежурить в оранжерее.

И так же медленно и очень пафосно удалился все через ту же дыру в стене.

Я едва не рухнула на спину от облегчения, потом все-таки брезгливость возобладала, и я с охами и ахами поднялась на ноги.

– Ну, спасибо, – процедил Морис, втягивая щупальца. – Удружила.

Я демонстративно отвернулась и вскрикнула, увидев, что Ма держит Рэнди за ногу вниз головой.

– Помер, – коротко прокомментировал огр. – Совсем.

У меня аж ноги чуть не отказали.

– Клади его! Живо!

Рэнди шмякнули на пол, и я припала к тощей груди. Сердце не билось.

– Рэнди, миленький, не надо так, – запричитала я. – Что смотрите? У него сердце не бьется и пульса нет!

На плечо легла холодная узкая ладонь.

– Не хочу тебя расстраивать, Марго, но у тебя тоже.

– Что тоже?

– Сердце не бьется и пульса нет.

Пока я переваривала эту новость, Морис заржал, и я сообразила, что это шутка такая, и перестала в панике хватать себя за левую грудь. А тут и наш «труп» открыл глаза, шмыгнул носом и осторожно спросил:

– Он уже ушел?

И тут до меня дошло.

– Рэ-э-энди, – угрожающе протянула я. – Ты что, пока мы тут ректору отчитывались, притворялся мертвым?

Гуль сделал большие невинные глаза.

– Я не специально! Это особенность такая… организма… Не бей меня!

Наверное, даже не будь я горгоной, сейчас могла бы превратить в камень одним взглядом, но Рэнди пронесло, и он отделался легким испугом.

– Ладно, хрен с вами. Пойдемте мыться.

– Вместе? – оживился Морис и получил кукиш под нос.

Сдав уцелевший инвентарь, мы обнаружили, что наша одежда испарилась в неизвестном направлении. Первым (и единственным) под подозрение попал ректор, с него сталось бы проучить нас таким детсадовским, но крайне эффективным способом. А что? Я бы лучше еще одну столовку вымыла, чем шла по коридору академии в платье горничной и грязном переднике. Чего уж про парней говорить.

– Отчислиться точно нельзя? – грустно спросил Рэнди.

– Точно, – вздохнул Морис и первым напоролся на компашку студентов, устроившихся на широком подоконнике. Не знаю, кто из нас оказался удивлен сильнее: они от вида нашей команды клинеров-любителей или мы – от их, скажем так, экстравагантной внешности.

– Чего вылупилась? – спросила у меня девица с самой что ни на есть лошадиной физиономией и закинула копыто на копыто. И если морда мне ее просто не понравилась, то насчет копыт я не преувеличила, на них даже подковы были. Впрочем, во всех остальных отношениях девица была более чем хороша, что не могло не отключить Морису мозги.

– Уф, вот это кобылка…

Сомнительный комплимент ему вбили обратно ударом копыта под дых. Лягалась «кобылка» не хуже настоящей лошади.

Ее товарищ был типичнейшим оборотнем, какими я их помнила по фильмам ужасов. Массивный, с широкой грудной клеткой, он стоял на полусогнутых ногах, как будто постоянно готовился к прыжку. На макушке у него были серые уши, по бедру хлестал хвост, и вообще бедолага страдал повышенной лохматостью, что некоторым особям мужского пола придает брутальности, но явно не когда шерсть в таком количестве.

– Ты, – он ткнул в Мориса загнутым когтем, – обор-р-р-зел совсем?!

Морис вскинул руки, мудро не желая нарываться на драку, и даже извинился, но тут ко мне сзади подвалил какой-то тип и обнял за талию.

– Ммм, какой костюмчик. Можно пригласить к себе такую прекрасную уборщицу?

Не знаю, что меня больше возмутило, что он назвал меня уборщицей, или что начал распускать руки. Помню только, что руки у него были холодные, шершавые и какие-то совсем мерзкие. Я рванулась вперед, развернулась и ударила коленом туда, куда обычно бьют дамы в беде.

Попала.

Типчик зашипел, как сдувающийся воздушный шарик, вытаращил на меня янтарные глаза с вертикальными, как у змеи, зрачками и застыл каменным изваянием. Его приятели насторожились, и тут Рэнди схватил меня за руку.

– Валим!

Другой он вцепился в Мориса и потащил за собой. Ма и Чо благополучно утопали еще до начала стычки, так что бегство действительно было единственным вариантом избежать ненужных проблем. Но если честно, я бы осталась и еще надавала тумаков этой змеюке. Ненавижу, когда меня трогают без разрешения, если это, конечно, не мои друзья.

Вслед нам неслись проклятия и угрозы, но бегала наша троица хорошо, только платья развевались по ветру. Морис еще умудрился сорвать с головы чепчик и легкомысленно бросить его за спину. Позер.

Оказавшись, не иначе как чудом, возле своей комнаты, я готова была прыгать до потолка от облегчения, если бы во мне еще оставались силы. Организм деликатно напомнил, что в то время, как приличные люди обедали, мы возюкали швабрами нами же созданную грязь. Интересно, сколько сейчас времени?

В комнате восхитительно пахло едой, пусть даже при жизни я не особо любила вареные яйца. Моя соседка сидела на кровати, почему-то на корточках, а перед ней высилась целая горка скорлупы.

– Ты ограбила курятник? – спросила я, падая на свою кровать.

– Сама дура, – отозвалась Кирра и сунула только что очищенное яичко за щеку. – Эфто… деликатеф… Ум-ням.

Сейчас я была согласна есть этот деликатес хоть вместе со скорлупой, так что с Киррой срочно требовалось наладить контакт.

– Пахнет очень аппетитно, – сказала я, села и многозначительно посмотрела на тарелку. Кирра ревниво придвинула ее к себе.

– Даже не косись. Твоими стараниями обед перенесли в резервную столовую, пришлось изрядно побегать.

И она отправила в рот еще одно яйцо. Лисица, которая обожает вареные яйца и валерьяновую настойку. Нет, я ничуть не удивлена.

– Больно надо было, – буркнула я и отвернулась. В животе урчало, и я не могла определиться, чего я хочу больше: валяться без задних ног, все-таки помыться или отправиться на поиски еды. Чутье подсказывало, что тот же Морис наверняка знает, где ею можно разжиться. У Рэнди даже спрашивать не стоило.

В итоге победил рационализм. Сначала ванна, потом уже еда, а отдохнуть ночью успею, иначе опоздаю на первые в новой жизни занятия. Ванная комната у нас была своя, что уже радовало, разве что слив уже был забит рыжими волосками. Кто-то у нас тут активно линяет. В целом удобства меня вполне устроили, просто накануне я была не в том состоянии, чтобы их детально изучать. Не слишком просторное помещение, выложенное немного потрескавшейся бело-голубой плиткой, собственно, ванна на гнутых ножках, раковина, краны, как я уже выяснила спросонья, с горячей и холодной водой, унитаз за ширмой. На полочке над ванной стандартный набор из шампуня, бальзама, геля для душа и двух мочалок. Судя по всему, такие наборы полагались всем студентам, только не все в двойном размере, например, шампунь был один на двоих, а вот по бруску мыла, зубной щетке и полотенцу на крючке досталось каждой.

Я второй раз за день полезла в ванну и со вздохом взялась за лейку. Интересно, есть какой-то способ угомонить собственную прическу? Утренняя помывка показала, что на шампунь и бальзам у моих живых дредов аллергия, но ведь еще вчера они пару раз превращались обратно в волосы! Я просто хочу нормально искупаться!

Впрочем, «нормально» – это сейчас вообще не про меня, так что я задала своим змеюкам жару, причем в прямом смысле слова – просушила феном – и походкой победительницы вышла из ванной.

Кирра уже ушла, и мне захотелось в спокойной обстановке изучить расписание. Раз попала в академию, надо хоть попробовать в ней учиться. Желудок протестующе заурчал. Яйца лисица либо доела, либо унесла с собой, а опускаться до обшаривания шкафчиков… Ну уж нет. Я пришла к компромиссу, сейчас разберусь с расписанием, после найду Мориса, а вместе с ним и еду. А совсем уж на крайний случай попрошу поделиться щупальцами, у него их целых четыре. А если пожадничает, можно позвать Рэнди и пожарить щупальца осьминога на гриле.

– Стоп, а давно я такая кровожадная? – я подошла к зеркалу, зубы не заострились, чешуек не стало больше. Может, это как раз то, о чем предупреждал доктор? Жажда крови? Я достала мешочек с валерьянкой из-под подушки и приложила к носу. Ммм, благодать… Нюхала бы вечно, да жаль, так и наркоманкой заделаться можно, точнее уж, валерьяноманкой…

Валероманкой?

Валероманьячкой?

Я окончательно выпала из реальности, но, к счастью, успокоительный мешочек выскользнул из пальцев. Я покрутила головой – никто не видел, куда я качусь? Вроде нет. Дверь закрыта, окно на третьем этаже, тут разве что дракон может мимо пролетать. Кстати, а они тут тоже учатся?

В общем, не знаю, из кого труд сделал человека, но из меня получился разве что выжатый лимончик с очень грустными волосозмеями. Я заставила себя сосредоточиться хоть на чем-то и села на стул возле своего рабочего стола, разделенного на две зоны, мою и Киррину. В тумбочке и выдвижном ящике уже лежало все необходимое: блок с листами в клетку, пенал с авторучками и карандашами и расписание на ближайшую неделю.

– Так, что тут у нас? – придвинув к себе учебный план, я скривилась. От Академии Небытия, если честно, ожидала большего, а сейчас на меня смотрел стандартный набор первокурсников «Гарри Поттера». История академии, история вселенной, контроль и медитация, теория магии, зельеварение, монстрология, некромантия. И ничего милого, доброго, веселого. В качестве физкультуры – курс начинающего убийцы, вместо полезного труда – шитье кукол вуду, про биологию вообще лучше не говорить, я сегодня уже много интересного насмотрелась в коридорах. Листок с расписанием на ближайшую неделю лежал там же, но я даже смотреть не стала.

Короче, желание учиться помахало ручкой. Нет, любопытно, конечно, чему будут учить после смерти тех, кто на людей-то уже не похож, но это я точно узнаю завтра, а сейчас стоило решить первостепенные проблемы. Например, поесть. Или лучше поспать? И снова споткнулась об отсутствие адекватных часов, хотя за окном уже начинало смурнеть, я бы сказала, что солнце клонилось к закату, если бы не сомневалась в том, что оно тут имелось. Я решительно убрала листки в стол и отправилась в постель.

Говорят, что мозг показывает во сне то, что беспокоило нас днем, собирает впечатления и выдает в виде сновидения. Я смогла в который раз в этом убедиться, вдоволь насмотревшись на всевозможных монстров, раскачивающих такси со мной и моим убийцей внутри. Я отчаянно пыталась поймать его взгляд в зеркале, потому что не могла повернуть голову и посмотреть на него, как ни старалась. Потом всевозможные вампиры, оборотни и чужие подняли машину и понесли под траурную музыку к огромной яме в земле. Я, запертая внутри неподвижного тела, орала благим матом, что не умерла и не тороплюсь в могилу, тем более что эта больше похожа на заброшенный карьер. К тому же меня укачивало, а этот урод рядом с противным скрежетом выцарапывал на лобовом стекле мое имя. Или нет? Почему-то после «рит» шло подозрительное «у». На следующей букве он остановился и начал поворачиваться ко мне. Я завизжала, и нас бросили в карьер, со дна которого поднималось что-то огромное, ужасное, с кучей щупалец и открытым жадным ртом…

С криком я проснулась и обнаружила, что змеи в панике жуют подушку. Отобрала у них наволочку и расправила, потом подошла к окну – ни луны, ни звезд, чернота вверху и огоньки уличных светильников внизу. Романтика, блин. Живот отозвался утробным ворчанием, и я вспомнила, что так и не поела перед тем, как отрубиться.

Кстати, кровать кумихо пустовала, значит, было не так поздно, как мне показалось, или она просто любила загулять. В любом случае, так даже лучше. Схожу поищу еды, а сама не найду, придется просить помощи у знакомых. Что-то подсказывало, что Морис знает больше меня.

Наш морской друг обитал в мужском общежитии на другой стороне того же здания, но я еще надеялась, что удастся обойтись без него и вообще вся моя поздняя вылазка под прикрытием темноты останется незамеченной, но судьба в очередной раз решила надо мной не смешно подшутить. Я потерялась.

Когда лестница в очередной раз вывела меня куда угодно, кроме фойе, я почти отчаялась, но тут увидела приоткрытую дверку, из-за которой тянуло прохладой. Это и правда был выход, но задний, почти упирающийся в высокий глухой деревянный забор. Я прошлась вдоль него, как вдруг рядом со мной упала лопата.

Обыкновенная лопата! Ночью. С неба. Упала лопата. Которая, между прочим, своим черенком весьма существенно приложила меня по плечу.

– Какого хрена?! – взвыла я не своим голосом, и змеюки противно зашипели, вставая по стойке смирно.

В следующий момент через забор перевалилось худощавое тело, замотанное в нечто темное и объемное. Нарушитель спокойствия зацепился подолом своей хламиды за край забора и рухнул вниз, сопровождая полет непечатными выражениями.

Я не поверила своим ушам.

– Рэнди?

– Ну что сразу Рэнди? – гуль недовольно фыркнул. – Помоги лучше.

Я прищурилась и обнаружила, что, если сосредоточиться, то ночное зрение становилось чуть лучше, чем обычно. Вместе с Рэнди в четыре руки мы освободили его одеяние из «лап» забора, оставив на нем изрядный клок ткани.

– Это еще что за наряд? – фыркнула я, когда гуль смог нормально выпрямиться.

– Это маскировочный плащ!

– И что он маскирует? Твои выпирающие ребра? И вообще, откуда лопата и откуда ты сам вывалился в таком виде?

Рэнди загадочно ухмыльнулся.

– Тут за забором хозчасть, там не только лопату можно раздобыть, но и бензопилу, если понадобится.

– Очень надеюсь, что не понадобится, – ответила я, вспомнив эпизод из «Зловещих мертвецов».

Рэнди внезапно ткнул в меня пальцем, заставив заметно вздрогнуть.

– Ха! А ты мне пригодишься!

Мне стало слегка не по себе от того, каким образом я могла пригодиться гулю. Точнее, в качестве чего.

– Ногу не дам! И не проси!

– Да что ты к ноге прицепилась-то, у тебя там и есть нечего. А вот у Чо… – мечтательно протянул Рэнди и нервно облизнулся. Когда у него так слюни текут, его словам очень сложно верить безоговорочно.

– Так! Что ты собрался делать?! И скажи уже, зачем тебе лопата? – потребовала я ответа. Фантазия мигом заработала, подсовывая яркую картинку объеденного огра. А с помощью лопаты Рэнди собирался спрятать улики?

– Копать!

Я побледнела и покачнулась.

– Закапывать?!

– Чего закапывать? – не понял Рэнди сразу. – Тьфу! Запутала ты меня, я от голода уже едва соображаю. Короче, мне теперь неделю голодать, а у меня молодой растущий организм. Вот и решил наведаться в местное хранилище и разжиться консервами.

– Хочешь, я тебе от своего обеда буду откладывать, пока никто не видит?

– Да что мне твой обед? – грустно простонал Рэнди. – Мне сейчас такой едой не наесться…

– Ну, а так лопата-то тебе зачем?

– Марго, ну включи мозги, – как-то уж совсем жалобно попросил Рэнди. – Какие консервы могут быть для гуля? И где?

– Хочешь сказать, что ты шел на кладбище? – от этой догадки меня затошнило, хорошо еще сама не успела поесть, а то конфуза не избежать.

– Ну, наконец-то! Ты просто гений мыслительный! Жаль только, медленный. Пошли, короче, поможешь.

– А, может, не надо?

– Надо, Марго, надо! Между прочим, это с твоей подачи меня еды лишили, – напомнил он, подобрал лопату и бодро зашагал вдоль забора. Я догнала его уже на аллее, ведущей к учебному корпусу.

– А кто виноват? Это же ты всю эту заварушку начал! Зачем ты ночью огра облизывал. А?

– Ну… – Рэнди явно смутился. – Попробовать хотел. Вдруг огрятина вкуснее падали окажется? Я же человек! Вернее, был человеком, а адаптация не спешила. Это сейчас тухлятинка для меня как отменный бифштекс, а тогда противно было.

– И дня не прошло, как адаптировался. Мог бы и потерпеть, – пробурчала я, но за парнем все равно пошла. Как-никак, моя вина тут тоже есть, да и жалко его. Я, может, и выгляжу, как ночной кошмар алкоголика, но хотя бы могу макарошек с сосисками навернуть или пиццу, а кто-то вот вынужден трупы воровать. Кстати, а это вообще законно?

Хотя, о чем я. Если Рэнди лез ночью через забор с краденой лопатой, это уж точно не от жажды приключений. Ректор не велел ему питаться целых семь дней, так что для чего бы тут не имелось кладбище (где, видимо, хоронят уже во второй раз), нам туда лучше пока не соваться.

Однако мы спокойно миновали знакомую мне часть аллеи и свернули на менее приметную тропинку. Вокруг висела пыльная мгла, успешно скрывая собой все, что было дальше пары метров. Асфальт, видимо, здесь, как и у нас, клали только на главных дорогах, так что под ногами была такая же пыль, только утрамбованная. Фонари горели где-то вдалеке и без особого успеха, а была ли тут луна или какое-нибудь другое светило сегодня мы едва ли узнаем.

Я невольно вспомнила пустыню, где под палящим солнцем прокатывается комок из сухостоя. Тут не было солнца, но в остальном выглядело так же уныло.

– Рэнди, а ты уверен, что здесь есть кладбище? Я имею в виду, кого тут хоронить, раз все и так мертвы?

– Я спрашивал, сказали, оно примерно вот там, – он махнул рукой в сторону фонарей. – Пошли быстрей, ну очень есть хочется.

Было довольно страшно вступать под эту пыльную завесу, но змеи на голове вели себя спокойно, а рядом со мной вышагивал самый натуральный гуль, почуявший тухлятинку, то есть, простите, вкуснятинку. И чего, спрашивается, я боюсь? Да это меня бояться надо! Посторонись, братва, реликтовый студент идет!

Пока я об этом размышляла, словно из ниоткуда перед нами выросла плетеная ограда.

– Интересненько, – гуль потянул носом и довольно улыбнулся. – Не обманула креветка-то!

Я мысленно хлопнула себя по лбу. Естественно, откуда еще Рэнди мог взять информацию. Чертов Морис! Приду в общагу и точно оторву щупальца! И прямо при нем съем!

За оградой действительно было кладбище, и пока я кипела от негодования, гуль перемахнул через препятствие и, повозившись несколько минут, открыл ворота изнутри. И ведь наверняка ему и в голову не приходило, что Морис мог просто над ним издеваться. За то, что с направлением не обманул, спасибо, но пятой точкой чувствую подвох. Большой такой мокрый подвох.

Я с осторожностью вошла внутрь, но ничего страшного не случилось. Надгробия не раскачивались, скелеты из земли не вылезали, а вороны если и были, то сидели где-то на деревьях и не отсвечивали. Было немного темнее, чем на территории Академии, но ночное зрение справлялось, да и где-то прятались тусклые фонари.

– Ищи могилку посвежее… – благоговейным шепотом посоветовал мне гуль и, насвистывая, пошел просматривать первый ряд надгробий. От такой циничности мне стало немного не по себе, а с другой стороны, если как следует себя настроить, эти люди все равно уже умерли и им нет дела до остатков своей физической оболочки. Некоторые вообще органы науке завещают.

– Марго, я, кажется, нашел, – почему-то почти прошептал Рэнди. Я приблизилась к нему и посмотрела на могилу. Довольно свежая, земля еще не успела осесть с холмика. Будто специально для нас насыпали.

– И все же это неправильно, – вздохнула я и отошла в сторону, едва Рэнди первый раз вонзил лопату в землю.

– Правильно, неправильно, а кушать хочется. Интересно, долго еще копать? – пробурчал гуль, старательно работая лопатой. – Может, все-таки поможешь по-дружески? Совсем чуть-чуть.

– Не хочу.

– Марго, ну у меня спина уже болит. Кто этот параноик, который придумал яму на два метра вниз копать?!

– Я тебя морально могу поддержать, но не физически. – Меня не отпускало ощущение, что этот покойник сейчас укоризненно смотрит на меня, пока мы разрушаем его последнее пристанище. И ведь не бросишь голодного идиота одного.

Я даже немного замерзла под мерный звук откидываемой земли, как вдруг что-то изменилось, когда Рэнди докопал до домовины.

– Тебе не кажется, что темнота стала гуще? – спросила я, подойдя ближе к яме.

– Фонари просто выключили, – крикнул он из глубины. – Блин, даже тут экономят!

Только вот голос у него подозрительно охрип.

– Давай быстрее, добывай себе этот бифштекс и уходим отсюда. Меня все это нервирует.

– Тот факт, что ты горгона, тебя не нервирует, а простая прогулка по кладбищу – да. Странные вы существа, женщины, – запричитал Рэнди, но снова притих. Из ямы слышался только шорох земли и царапание металла по дереву…

Тут же послышался тихий скрежет.

По звуку я догадалась, что Рэнди откинул крышку и теперь шарил в гробу, выбирая часть помясистее. Я, конечно, готова принимать друга со всеми его недостатками, но на всякий случай отошла подальше. Не слишком хотелось видеть, что он там делает. Когда я уже совсем утомилась ждать, за ближайшим надгробием загорелись два красных огонька. И они очень уж напоминали чьи-то глаза.

– Рэээнди, – выдохнула я, попятившись назад.

– Тоже хофефь кусофек? – спросил гуль с набитым ртом и шумно опустил крышку. Над краем ямы показалась его голова, потом плечи и весь торс, а я все не знала, как его предупредить. И пока я тормозила, светящиеся глаза мгновенно оказались прямо перед ним, и Рэнди не придумал ничего лучше, чем плюнуть в них полупрожеванным трупом.

– Аргых! – вдруг рыкнули «глаза» и часто заморгали, избавляясь от чужих слюней.

– Валим! – заорали мы с Рэнди в один голос, и он, подхватив меня под локоть, рванул к ограде. Я прижимала к себе каким-то чудом захваченную лопату и материлась, не сбавляя темпа.

Глаза не отставали – еще буквально пара рывков, и нам точно конец.

Я сделала вдох, взяла лопату на манер копья и швырнула в преследователя. Раздался гул и звуки, напоминающие мне мои собственные нецензурные выражения. Погоня прекратилась, гуль перекинул меня через плечо и бодро помчал дальше к выходу. Глаза больше не преследовали нас, но чувство опасности не проходило. Как назло, змейки решили уйти в спячку, свернувшись тугим клубком на моей голове.

– Что это было? – выдохнул Рэнди, стоило нам выбежать с территории кладбища и оставить гостеприимно распахнутые ворота позади.

– А я откуда знаю! Отпусти, ты мне все кишки уже отбил!

Как только гуль опустил меня на землю, перед нашими носами мелькнула лопата и с жутким звуком вонзилась в землю. Я икнула, Рэнди пискнул, зажимая рот ладонью.

– Начальство нужно знать в лицо или чувствовать спинным мозгом, – ласково прошелестело из темноты. Вот тут-то мои змейки и впали в панику, сбиваясь в дрожащую от страха кучу-малу.

Неужто опять ректор? Хотя голос вроде не похож.

– Ой, – вдруг выдал гуль, – Добрый вечер, куратор Амилота.

Я застыла на месте, пока этот обладатель экзотической фамилии и приятного тембра медленно выходил из дымки, явно наслаждаясь произведенным эффектом. В отблеске последнего гаснущего фонаря мне удалось разглядеть знакомые черты. Прям до боли знакомые, можно даже сказать, до смерти.

– А мы с вами нигде не встречались? – осторожно спросила я, не сильно скрывая свой интерес к внешности куратора. А там действительно было на что посмотреть: фигура подтянутая, сильная, но не перекачанная, широкая грудь, подчеркнутая распахнутой рубахой со сложной вышивкой и бисером, узкие бедра, длинные черные волосы, буквально стекающие до самой поясницы, темно-зеленые глаза, смотрящие на меня с сарказмом, и… шрам на щеке.

– Так это ты тот дурацкий таксист!!!

– Похоже, я произвел впечатление, – хмыкнул этот недоделанный индеец. – Только я не дурацкий таксист, а Лайз Амилота из рода Красного Койота.

– Ты не койот, ты… ты… Шакал, вот ты кто! – меня начало потряхивать. – Да как ты мог?!

– А как ты могла, студентка первого курса, запустить в собственного куратора саперной лопаткой? Между прочим, больно.

– Так я попала? Просто прелестно! Я тебе сейчас все кости переломаю, убийца волосатый! – я выдернула лопату из земли и двинулась на куратора с весьма недвусмысленными намерениями. Он понял, что шутки кончились, и сделал шаг назад.

– Нападение на члена преподавательского состава карается смертью, – предупредил он.

– Ага. Мне, знаешь ли, не привыкать. Тебе спасибо.

Я перекинула лопатку из одной руки в другую, и Амилота, проследив за ней взглядом, отступил еще на шаг.

– Маргарита, успокойся. Чтоб ты знала, я тебя спас.

Спас? От чего, интересно? От бедной одинокой старости?

И ведь стоит такой… спокойный. Еще сильнее бесит.

– Ты меня убил! Зарезал, блин!

– Просто немного ускорил события.

– Знаешь, где я видела такие ускорения?

Амилота играючи увернулся от первого неловкого замаха, а от второго ушел уж совсем немыслимым, почти танцевальным па. Мы кружили вокруг ничего не понимающего гуля уже молча. Я стискивала черенок и зубы, а куратор давил лыбу. Так бы и вмазала по этим его соблазнительным губам… Черт, о чем я вообще думаю в момент долгожданного отмщения?!

– Стой на месте, я не успеваю! – рявкнула я, накручивая сотый круг, пока Рэнди не упал на колени и не содрогнулся в рвотных позывах.

– Что с тобой? – я мгновенно забыла про куратора и бросилась к другу. – Труп несвежий был? Выплюнь немедленно.

При этих словах Лайз поперхнулся, и я зло на него шикнула.

– Хватит вокруг меня хороводы устраивать… Укачало, – буркнул Рэнди и отполз поближе к кустам. Судя по звукам, съеденное не пошло на пользу, а значит, завтра мне может грозить либо еще одна такая вылазка, либо неприятный разговор с ректором. И я не знала, какой из этих вариантов противней.

Однако бегать за куратором с лопатой снова мне расхотелось. Продолжу как-нибудь в следующий раз, сейчас есть проблемы поважнее.

– Идем, «принцесса», – Лайз подобрал зеленого гуля и перекинул через плечо, весьма эффектно продемонстрировав возможности своего тела. – Нас дракон в замке ждет. Маргарита, сама пойдешь или тоже понести? Я ведь могу…

– Больно нужно, – фыркнула я и отвернулась. Что я, мужиков спортивных не видела в своей жизни? Решил, что пару раз поиграет передо мной мышцами, и все? Не на ту нарвался, я ему еще припомню свой инфаркт от горящих в темноте глаз.

А вот слова про дракона я пропустила, подумав, что это он образно, для красоты слога. Но нет! Когда мы вернулись к проходной общежития, рядом с входом расположился самый настоящий дракон! Но хуже всего то, что у него на загривке сидел Морис!

Рэнди, как только увидел водника, дернулся и зарычал:

– Я так и знал, что тебе доверять нельзя! Креветка безмозговая!

– Это я-то креветка? Безмозговая?! А ты трупожор! Где тебя носило только? – не остался в долгу Морис и быстро скатился с шеи дракона. Я потихоньку отступала в темноту, надеясь, что на меня не обратят внимания, и я спокойно проберусь в свою комнату.

– Студентка Кудряшова, а вы куда? – ласково проговорил знакомый голос, и меня обдало волной тепла. Дракон вытянул шею, и теперь его голова находилась прямо передо мной. Чешуйки заманчиво сверкали, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не дотронуться до них.

– В комнату, спать как-то хочется, – честно ответила я говорящей рептилии. И только потом до меня дошло, чей это был голос. Ректор! И тут он!

– О, да. Вижу проблеск сознания в ваших глазах, – хихикнул ректор-дракон и подтолкнул меня носом к общежитию.

– Ну, все! – сзади раздался боевой рык, и Рэнди окончательно сцепился с Морисом. Я обернулась – сейчас эти двое представляли собой клубок из щупалец и когтей, катающийся по внутреннему двору Академии.

– Лайз! – ректор указал взглядом на дерущихся.

– Сам разнимай, – лениво отозвался наш якобы «куратор».

Дракон дыхнул огнем в клубок из тел, и тот распался.

– Поясню для тугодумов, студент Фрей разбудил меня среди ночи, потому что студент Салливан долго не возвращался с несанкционированной прогулки по кладбищу. А так как про кладбище Салливану рассказал именно он, Фрей чувствовал себя слегка виноватым. И, несмотря на то, что студент Салливан та еще самодовольная скотина, – ректор посмотрел на дернувшегося гуля, – и это я цитирую, не волнуйтесь. Короче, несмотря на то, что он гуль, на кладбище можно нарваться на кого угодно, что, скорее всего, и случилось. Полагаю, студент Фрей планировал попугать товарища, но в итоге напугался сам. Только вот я не ожидал увидеть еще и Кудряшову.

– Я была моральной поддержкой.

– Вполне себе физической, – Амилота потер лоб. – Зачет по метанию лопаты в цель она сдала.

Ректор на это фыркнул паром из ноздрей, зато на нас рявкнул так, что ощутимо запахло серой.

– Все марш по кроватям и чтоб до завтрашнего утра ни шагу из комнат! И всем по три дополнительных дежурства в оранжерее! Причем первое из них будет завтра ночью!

Я натура впечатлительная, поэтому, сравнив размеры его зубов и своего тела, резво побежала к общежитию, а с этими хитрозадыми я утром поговорю.

В комнате, несмотря на позднее время, я застала неспящую соседку.

– Что случилось? – с порога спросила я. Лисица шмыгнула красным носом, торопливо потерла под опухшими веками и тут же спрятала нервные руки в кокон из одеяла. Она вообще вся была какой-то напряженной и дерганой.

– Ничего, – буркнула кумихо и попыталась спрятаться вся.

Вот только этого мне и не хватало. И так сегодня весь день только и делала, что занималась общественно-полезными делами и прочей благотворительностью в пользу одиноких и голодающих, теперь еще и соседка… А терпение мое к концу дня уже заканчивалось. Я резко сдернула одеяло и вздрогнула.

Все тело Кирры покрывали борозды от когтей, а в тех местах, что были покрыты шерстью, виднелись проплешины.

– И это ты называешь «ничего»? Быстро признавайся, что с тобой случилось! – в конце я уже зашипела, а змеи на голове зашевелились и стали расплетаться из клубка.

– Мы на вводных занятиях просто вместе сидели, я ничего такого не делала… – всхлипнула Кирра и прижалась ко мне. Я неловко похлопала ее по плечу, потом не удержалась и погладила между меховыми ушками. Лисичка смешно хрюкнула и ниже опустила голову.

Оказалось, она тоже повстречалась с этой горячей парочкой – кобылицей и оборотнем. От Кирры я и узнала, что студентов в Академии Небытия делили по нескольким параметрам, и наличие животных признаков было одним из них. И кобыла, и ее серый товарищ, и лисичка Кирра входили в группу, которую соседка назвала мохнатыми. У них была встреча с куратором, и на ней кобыла профукала место на лавочке рядом со своим обожэ. С ним сидела Кирра, безо всяких задних мыслей, просто место свободное было, но и этого хватило, чтобы у кобылы замкнуло в мозгах. Где она раздобыла коробку с блохами, неизвестно. Главное, что, столкнувшись с Киррой на перемене в коридоре, она вытряхнула на нее весь коробок.

– Душ не помогает! В медпункте никого не было, – прорыдала лисица. – А я уже с ума схожу!

Промелькнула мысль побеспокоить ректора второй раз за ночь. Но только промелькнула и сразу спряталась, когда я явственно вспомнила размер его клыков. Казался таким маленьким и безобидным, а внутри целый дракон!

Маленькая черная точка устроилась у меня на руке и попыталась куснуть. Естественно, мою укрепленную чешуйками кожу она не прокусила и решила прыгнуть обратно, на мягкую и вкусную лисицу.

– Стоять! Закаменей! – приказала я, не подумав. Змеи на голове шевельнулись, и каменные блохи посыпались с Кирры целым роем. Меня же прошиб холодный пот. Я же чуть не превратила во временную, но все же статую, свою соседку! Это, конечно, не навсегда, а вдруг? В конце концов, даже доктор Зусман не смог до конца описать мои возможности.

– Рита, спасибо! – Кирра мигом выскочила из кровати, стряхнула с себя остатки насекомых, еще и мстительно потопталась на них. Я украдкой перевела дух. Главное, что сама Кирра не поняла, как рисковала.

– Да особо не за что, это случайно получилось, – отмахнулась я.

После мы еще полчаса ползали по комнате и собирали мелких тварей. Не придумав ничего лучше, мы просто выбросили их в окно, надеясь, что они уже не оживут, но горсточку я сыпанула в пакетик и припрятала, чтобы проверить, когда они перестанут быть камнем.

– Ты просто меня спасла, – промурчала Кирра, а мой желудок во время этого выдал злую, голодную трель. Лисица взмахнула руками, полезла в холодильный шкаф и достала оттуда тарелку с яйцами. – Угощайся.

Я с благодарностью налетела на нехитрое лакомство, а потом, сыто утирая губы, пообещала:

– Ничего, мы эту кобылку научим манерам. У меня к ее гоп-компании свои претензии.

Какую еще побудку можно было ожидать на том свете? Конечно, самую поганую.

Еще толком не проснувшись, я услышала тревожную сирену. Тело мгновенно напряглось, и вбитые в голову установки заорали благим матом: спасайся кто может! Я оперативно скатилась с кровати и кинулась к окну, вид из которого оставлял большой простор для воображения. Проще говоря, я видела пустырь, видневшийся вдалеке забор и колышущуюся завесу черного тумана. Красота, да и только.

– Эй, вставай! – я растормошила Кирру. – Что-то случилось!

– Ррр… – сонно прорычала она и щелкнула острыми зубками в опасной близости от моей руки. – Ну чего тебе надо?!

Заспанная лисица – то еще зрелище. Шерсть на руках всклокочена, волосы дыбом, одно треугольное ушко торчит, другое смешно замялось. И в глазах явное желание убивать.

– Так сирена же… – уже не так уверенно сказала я. Хм, может, я зря перепаниковала?

– Это будильник, дурында, – вздохнула кумихо и запустила пальцы в спутанную гриву красновато-рыжих волос. – Ладно, все равно пора уже.

Она выползла из-под одеяла и потянулась, демонстрируя в выгодных ракурсах тоненькое, гибкое и совершенно обнаженное тело, в некоторых местах покрытое короткой блестящей шерсткой. Все это, конечно, было подпорчено вчерашними блохами, но я все равно невольно залюбовалась.

– Идем в столовую, – заявила Кирра и направилась прямиком к двери. Вот прям как была.

– Стой! – я схватила соседку за руку и вернула обратно. – Одеться для начала не хочешь?

– А… О! – она смутилась. – Забыла. Доктор Зусман сказал, у звероподобных такое частенько случается.

То есть мне еще придется следить за соседкой-нудисткой, ага.

Мне, к слову, тоже не помешало бы привести себя в товарный вид. Всю ночь мне снились драконы и обглоданные конечности, так что сама я с утреца напоминала несвежего зомбака. Под глазами тени, капилляры полопались, змеи бесконтрольно переплелись, будто насмехаясь над моим чувством прекрасного.

– В шкафу несколько комплектов одежды, – пояснила Кирра, пока я зависала у зеркала. – Все скучное и унылое, но в конце недели обещали дать выходные на всякие бытовые нужды.

– Выходные? – оживилась я.

– Ага. Студентам выдадут карту с ограниченным балансом, чтобы закупиться необходимым на первое время. Разве вам куратор не говорил?

Я так сморщилась, что Кирра даже не стала задавать наводящих вопросов. Куратор… Я б этого куратора, да в неприличной позе…

– Нет, не говорил, – наконец сказала я и дернула самую непослушную змею за треугольную головку. – Черт! Они всегда будут мне все портить?!

Вопрос остался без ответа. Я заглянула в шкаф и схватила первое, что подвернулось под руку – вешалку с синей юбкой длиной чуть выше колена и белой блузкой с короткими рукавами. В таком наряде я выглядела школьницей, только какой-то древнегреческой.

– У тебя сейчас что? – спросила Кирра, пока я кидала в казенную сумку учебные принадлежности, которые нашла в своей половине письменного стола. Отвлеклась, достала листок с расписанием и чуть не сожрала его от эмоций.

– Вводное занятие для групп реликтовых и человеко… Что? Человекозависимых? – Я прочитала с начала, то же самое. – Это как так вообще?

Кирра пожала плечами.

– Понятия не имею.

– А вести будет, – я нашла взглядом нужную строку, – Л. Амилота.

Я чудом не скомкала ни в чем не повинное расписание. Ну, ничего, послушаем, что он там расскажет…

Мы с Киррой все-таки отправились на завтрак в свой первый полноценный учебный день.

Народу в резервной столовой набилось, что яблоку негде упасть, не то что одной бедной скромной горгоне. Кирра меня бессовестно кинула, улизнув к своим, а я, активно работая локтями и жаля особо неповоротливых, начала прокладывать себе путь к завтраку. Это оказалось непросто, и к столу раздачи я попала уже не слишком-то и голодная, скорее, злая, невыспавшаяся и уставшая.

– Яичница закончилась, – отрезала дородная тетя в белом фартуке и прямо перед моим носом поставила табличку «Обслуживание закрыто». Поток студентов развернулся и потек в другую сторону, оставив меня в недоумении. Пока разобралась, что да как, кашу тоже разобрали. Уровень моего настроения уже пробил пол и стремился к центру Земли. Оглядевшись, я поискала взглядом хоть кого-нибудь знакомого, но все столы были заняты всяким мутным народом, но вот я вижу пустой стул и спину единственного сидящего за этим столиком человека. И плевать, что это не мой товарищ, главное, я могу присесть, выдохнуть и подождать, пока толпень рассосется.

Стрелой метнувшись к столу, я упала на свободное место.

– Прошу прощения, я тут прися… ду…

Хмурое лицо куратора Амилоты стало еще более неприветливым, и то, как он воткнул вилку в сосиску, говорило о многом.

– Если пришла пожелать мне доброго утра, то поздно. Оно уже испорчено.

– Мое тоже!

– Тогда увидимся на занятиях, – и этот гад взял свою тарелку и попытался свинтить.

– Стоять! – рявкнула я, и часть ближайших студентов ощутимо вздрогнули. – Я все еще жду объяснений.

– Приятного ожидания, – пожелал Амилота и еще раз дернулся уйти. Но куда там!

– Закаменей!

Признаю, бить со спины подло, но когда он так сделал, я вообще-то умерла.

Амилота повел плечом, словно ему мешала какая-то назойливая мушка, повернулся и поставил на стол каменный поднос с недоеденной каменной яичницей.

– Потрудись объяснить, студентка Кудряшова, по какому праву ты издеваешься над едой?

Уж не знаю, что такого было в его голосе, но я втянула голову в плечи и уже оттуда пискнула:

– Я не над едой…

Взгляд куратора приковал меня к месту, его глаза из болотно-зеленых стали красными, как волчья ягода, и это не предвещало ничего хорошего.

– Смотрю, ограничитель для тебя оказался слишком слабым. Ничего, еще один такой фокус, и будешь в одиночку отстраивать дополнительный корпус, раз некуда девать свои способности.

Я терпеть не могла, когда со мной разговаривали в таком тоне.

– А что это вы мне угрожаете? Я ректору пожалуюсь, что вы превышаете служебные полномочия!

– Превышаю? Это я их еще принижаю!

Послушать наш импровизированный скандал собрались все, кому не досталось еды. Нет хлеба, так хоть зрелищ хватало.

Мы с куратором сверлили друг друга взглядами, пока на Амилоту не набросилось… набросился…

Это еще что за персонаж?!

– Ня! – радостно мявкнуло это существо и тяпнуло Амилоту за ухо. И нет, мне не показалось.

– Куросаки! – взвыл куратор и за шкирку снял со своей спины мальчишку с кошачьими ушками. Тот довольно скалил два тонких белоснежных клычка и вилял длинным черным хвостом.

– Давай выпьем после занятий? – спросил котомальчик, вися в руке высоченного индейца. – Я угощаю.

Я была благополучно забыта, и все взгляды устремились на новую пару героев дня.

– Ты же куратор, – прошипел Амилота так, что только я, наверное, услышала. – Веди себя нормально.

– Но Куросаки соскучился! Тебя не было в академии лет сто.

– Сто сорок девять.

– Тем более! Куросаки соскучился!

То есть это милое хвостатое создание тоже куратор? И судя по локальной лохматости, это именно он рассказал Кирре много полезного, в отличие от нашего куратора. Даром, что кошак.

– Так, все, – Амилота сгреб котика под мышку, и тот радостно обвил его хвостом. – Спектакль окончен. А ты, – он ткнул в меня пальцем, – получше готовься к занятиям.

Угроза была совершенно не замаскированной, но я уже не могла серьезно относиться к человеку, на котором сидел мальчик-кот. Хорошо, что рассмеяться я не успела, странная пара удалилась из столовой, а тут и зазвенели колокола – еще одно странное звуковое извещение, на этот раз о том, что время завтрака закончилось, и пора было расходиться по аудиториям.

Каменный поднос куратора раскрошился, и зря я считала его яичницу надкусанной – вполне себе приятного вида, целенькая и аппетитная. Быстро посмотрев по сторонам, я соорудила себе бутерброд из нее и, довольная собой, пошла на поиски нужной аудитории. Судя по количеству студентов с похожими бутербродами, не одна я просекла фишку быстрого перекуса. А сам факт того, что я сейчас поедала несостоявшийся завтрак бесячего куратора, делал эту яичницу невыносимо сладкой.

Одного бутера на дорогу до пункта назначения мне не хватило. Поскольку толком оценить территорию академии снаружи мне так и не удалось, реальные размеры учебного корпуса-замка все еще оставались для меня загадкой. Но Рита гордая, Рита будет сопеть, кряхтеть, но искать самостоятельно. Я же сильная независимая женщина, только котика при жизни не успела завести. Некстати вспомнился куратор Кирры верхом на нашем – такого котика я бы, может, и завела.

За фривольными мыслишками я незаметно добралась до места. В аудитории, где должна была проходить вводная лекция, стоял ужасающий гвалт, мне стало слегка страшновато, но отряхнула крошки с груди, вытерла губы и уверенно толкнула дверь.

Этот Амилота еще просто не знает, с кем связался! Горгона это вам не хухры-мухры! Да я его по стенке…

Я застыла в пафосной позе. Вот повезло – моего злополучного куратора в аудитории еще не было, и именно поэтому там стоял такой шум. Разумеется, мое появление сразу заметили, примерно половина студентов скорчила недовольные рожи и отвернулась, видимо, от греха подальше. Наслышаны, чудесно. Мои змейки стойко перенесли такое внимание, лишь изредка тихонько шипя. Вторая же половина засверкала клыками и призывно помахала руками и щупальцами.

– Я думала, нас на раздельные курсы определят, – я пристроилась на лавке рядом с кракеном. – Или как там это называется.

– У меня в анкете значилось мифологический класс, подкласс реликтовые, – сказал Морис, лениво поигрывая собственным щупальцем. Как он и говорил, в таком экзотическом виде он тут присутствовал в единственном экземпляре, впрочем, как и я.

– У меня то же самое, – сказала я.

– Полагаю, это что-то вроде внутреннего разделения среди массы, кхм, более чем неординарных студентов.

Ну или ректор был не в восторге от вчерашней полуночной побудки и решил, что если мы будем все вместе, то присматривать за нами будет удобнее. А может, просто решил подольше над нами поиздеваться.

– Кстати, – обратилась я к Морису как к самому осведомленному. Во всем. – Ты как-то уж слишком хорошо во всем разбираешься. С чего бы?

– Ха! – ожидаемо хмыкнул он. – Это потому что… ну… потому что… – он запнулся и уже не так уверенно покосился на меня. – Потому что я умный.

– А в глаз? – ласково поинтересовалась я.

– А лекции что, не будет? – спросил кто-то сзади.

– Кстати, да, – подхватила я. – Это уже как-то не смешно.

– Будет лектор, будет лекция, – лениво протянул Морис. – Не будет лектора… дальше сама додумай.

– Я видела Амилоту в столовой, – вспомнила я и прищурилась. – Отлынивает, гад.

И я еще не определилась, хорошо это на данный момент или плохо.

– У мохнатых, то есть звероподобных, вводная уже была, – сказал Морис и щупальцем подкинул авторучку в воздух и ловко поймал. – Уверен, им рассказали много интересного.

Шум, естественно, нарастал, а куратор и не думал появляться. Невольно вслушиваясь в общий гул, я начала понимать, почему сегодня такой ажиотаж. Вечером планировалась вечеринка в честь посвящения первого курса в студенты.

– Ня! – с пронзительным воплем в аудиторию заскочил куратор Куросаки. Бубенчик на его ошейнике весело звякнул, и воцарилась недоуменная тишина.

– Это кто? – громким шепотом спросил кто-то, и у Куросаки дернулось ухо.

– Куросаки Ичи, – представился он и с места запрыгнул на тумбу кафедры. Та не подкачала, такой выкрутас выдержала и не дрогнула. – Я быстренько расскажу вам про Академию Небытия и пойду спать.

Ну… Не самый плохой план, если подумать.

– Академия находится в Небытие, это пространство между мирами, состоящее из первородной энергии, которая породила из себя магию, разные измерения и всех существ, которые их населили. Первые создания Небытия были такими сильными, что скоро стали считаться богами среди существ послабее. Для того, чтобы поддерживать наиболее слабые и малонаселенные измерения, создали Академию, которая готовит кадры для их заселения. Все иные измерения, кроме того, в котором находится Академия, называются внешними, – Куросаки отвлекся, со звоном почесав себя за ухом. – Все понятно? Я могу идти?

– Нет! – яростно выкрикнули мы в едином порыве. Не знаю, как Морис, но у меня возникло еще больше вопросов.

– Няяяу, – зевнул Куросаки. – Ну что еще?

– Чему учить-то будут?

– Разному, – последовал лаконичный ответ. – Обучение длится пять лет, эта продолжительность путем анализа разных измерений была признана самой оптимальной. Что еще? – Куросаки прижал ладонью свой непослушный черный хвост и вздохнул. – Вас разделили на два условных класса: мифологический, куда относятся большинство перерожденных, и фантастический, включающий в себя те виды, которые были созданы человеческим воображением относительно недавно. Оба класса состоят из подклассов: реликтовые самые древние и сейчас уже потерявшие прежнюю популярность в массовой культуре; человекозависимые, это те, кто питается кровью, плотью или энергией разумных существ; и звероподобные, в основном оборотни и другие создания с заметной животной составляющей. Внутри классов подклассы могут перемешиваться, то есть совсем необязательно звероподобные это только фантастический класс, типа волков-оборотней, но и мифологические, как, например, единороги.

– А что значит, кадры для других измерений? – поднял щупальце Морис. Надо же, я думала, он все знает лучше самого куратора.

– После выпуска вас распределят на ПМЖ в другие миры, где ваши способности могут пригодиться или их занесли в список вымирающих.

Да это прям как передержка – поживем пока тут, а потом нас пристроят в хорошие руки. Хотя есть ли у меня альтернативы?

– Занятия будут проводиться у групп разного состава. Студент мифологического класса может заниматься с человекозависимыми студентами фантастического класса по направлению своей магической Стихии, студенты реликтового подкласса могут объединяться для занятий по контролю и медитации. Кроме того, пары по узконаправленным видам магии тоже посещают не все учащиеся. Так что разделение весьма условно.

Система мутная, но разобраться можно, хотя я больше привыкла к факультетам и специальностям, чем к классам и подклассам.

Куросаки еще раз протяжно зевнул и встрепенулся, вспомнив еще что-то.

– Совсем забыл. Вы поступили на Темный факультет Академии Небытия, но есть еще и Светлый. И я надеюсь, вам не придется с ними пересекаться. Ня.

Он без предупреждения спрыгнул с кафедры прямиком к порогу, только хвост мелькнул на прощание в дверном проеме.

Я откинулась назад и застонала.

– Пристрелите меня кто-нибудь. Один куратор вообще не пришел, а другой так спешил поспать, что от его рассказа у меня в голове образовалась каша!

– А что не так? – уточнил Морис.

– Что не так? Я умерла, мою душу забрали в эту Академию – рассадник кадров, а что было бы, если бы я не прошла собеседование? Куда бы делась моя душа тогда? – Голос дрогнул, когда я поняла, к чему все идет. Вся эта религиозная загробная тематика нагоняла на меня жуть. Проще отшутиться, чем всерьез принять факт, что можно за плохое поведение угодить в ад.

Морис будто что-то почувствовал и погладил меня по плечу щупальцем.

– Если тебе так неспокойно, давай сходим в библиотеку?

– Библи… что?

– Библиотека, – терпеливо повторил Морис. – Это такое место…

– Да знаю я, что такое библиотека! Почему мне раньше не пришло в голову самой поискать информацию?

– Потому что у тебя в голове каша? – невинно предположил Морис и увернулся от моей сумки, утяжеленной блоком для будущих конспектов.

Мы покинули аудиторию и отправились для начала на поиски Рэнди, потому что втроем веселее. У его класса вводная была одновременно с нами, так что встретились мы посреди коридора с одинаково вытаращенными глазами.

– Он не пришел!

– Она извращенка!

Морис заинтересованно вытянул шею, и Рэнди зарделся, аки смущенная школьница.

– Ну, то есть я хотел сказать, суккуба.

– Где ты откопал суккубу? – оживился Морис. – Познакомишь?

Ох, вот они, парни во всей красе.

– Халиса Мехтеб, куратор человекозависимых.

– О, – расстроился Морис. – Ну, может, у нее младшая сестра есть. Или парочка сестер.

– Фу, – скривилась я, – даже представлять не хочу. Рэнди, лучше скажи, ты все понял?

– Да в принципе все, – засомневался он. – А ты?

– Есть парочка вопросов, которые я планирую прояснить в библиотеке. Морис найдет дорогу.

Мы повернулись к кракену, и он с важным видом поднял руку с браслетом.

– Если бы вы были хоть на четверть столь же умны и харизматичны, как я, разобрались бы сами, – заметил он, мастерски игнорируя наши гневные взгляды. – Вуаля!

Он постучал ногтем по браслету и, поднеся к губам, четко произнес:

– Как пройти в библиотеку?

Я прыснула в кулак, не удержалась. Разговаривать с магическим артефактом как с Алисой мне и в голову бы не пришло.

– Смешно? – приподнял брови Морис и изящно тряхнул кистью. – Попробуй тогда сама, а я посмотрю.

– А? – я посмотрела на свою руку и представила, как буду глупо выглядеть. А с другой стороны, в мой двадцать первый век люди с гаджетами общаются больше, чем с другими людьми. – Хорошо. Э… Как пройти в библиотеку?

Я ощутила легкую вибрацию, и над браслетом появилась жирная красная стрелочка. Я опустила руку, стрелка приподняла острый конец и продолжила указывать вперед, на коридор перед нами. Я повернулась в другую сторону с вытянутой рукой, но стрелка развернулась на 180 градусов и стала указывать на меня. Точнее, за мою спину.

– Офигеть навигатор, – похвалила я и бодро пошла в указанном направлении, изредка останавливаясь и сверяясь с браслетом. И совсем не сложная она, эта ваша магия.

Мы оказались в длинной галерее с хаотично развешанными картинами в тяжелых, наверняка жутко дорогих рамах. Я-то прошла мимо за своей стрелкой, видимой только мне, а Рэнди притормозил и ойкнул.

– Кошмар какой! – воскликнул он и поманил нас рукой.

Мы сгрудились возле ночного пейзажа, луна, лесок вдалеке, кресты, покосившиеся на могилках, красота, в общем. Не в моем вкусе живопись, но право на существование имеет.

– И? – не понял Морис. – Ты чего так переполошился? Знакомые места увидел?

– Не совсем, – почти прошептал Рэнди и ткнул пальцем в холст. – Там кто-то есть…

Мы с Морисом одновременно приблизили моськи к изображению, и мои глаза уловили что-то… какой-то…

– Мамочки!

Со стороны нарисованного леса прилетела летучая мышь, перекувыркнулась в воздухе и приземлилась на холмик человеком в черном плаще. Он распахнул длинные полы, и на нас зыркнуло два кровожадно красных глаза.

– Почему картинка шевелится? – нахмурился Морис и ткнул в картину щупалкой.

– Давай не будем ее трогать? – попросил Рэнди.

– Но мне интересно.

И тут картинка резко приблизилась и укусила конечность кракена. Кричал он красиво, высоко, как оперный певец. Я от таких децибелов отшатнулась к стене и чуть не свалила портрет какой-то старой карги. Карга щелкнула челюстью в опасной близости от моего уха.

– Валим отсюда, – подала я хорошую идею, и под дрожь картинных рам мы покинули жуткий коридор.

Стрелка развернулась под прямым углом, и мы уперлись в лестницу. Если бы я не притормозила свериться с навигатором, точно бы скатилась по крутым ступенькам.

– Нам точно туда надо? – спросил Рэнди, глядя в темноту.

Я тоже засомневалась.

– Морис, а у браслетов нет функции фонарика?

Он покачал головой. Что ж, идти обратно несолоно хлебавши не хотелось, и я первой начала спуск. Если честно, то я представляла себе библиотеку в виде башни, уж не знаю, почему, но мы уверенно спускались в подвал, и, судя по отсутствию освещения, были тут первыми за последние сто лет. Я споткнулась и последние ступеньки перепрыгнула, чудом не растянувшись на полу.

– Марго! – Рэнди тут как тут, помог удержать равновесие. – Ты в порядке?

– Да что с ней сделается? – фыркнул Морис и тут же предупредительно вскинул руки. – Эй, полегче! Разве ты не видишь в темноте? Тебя это тоже касается, трупожор.

Вообще-то, когда я ночью шла на поиски еды, что-то такое у меня проклевывалось, но сейчас не сработало. Наверное, дело привычки.

Кстати, мы-таки нашли библиотеку.

Это был натуральный книжный лабиринт, составленный из высоченных стеллажей с непередаваемым запахом бумажной пыли. Морис достал из кармана камзола кружевной платок и прижал к лицу. Позер.

– И как мы будем тут что-то искать? – испугался Рэнди. Подошел к ближайшему стеллажу и взял книгу. – Это что за язык? Латынь, что ли?

Я забрала у него книгу – и правда, похоже на латинский. Но до этого у меня не было проблем с пониманием написанного, да и говорили мы на… русском?

– Ребята, а вы откуда? – спросила я. – В смысле, где вы жили до смерти?

Морис дернул плечом, кажется, вопрос застал его врасплох.

– Я… Это важно?

– Да! – меня теперь распирало любопытство. – Получается, мы с вами можем быть из разных измерений? Я с Земли, это планета так называется.

Парни переглянулись так, будто взглядами спрашивали друг друга: «Ты понимаешь, чего она от нас хочет?».

– Ну же! – поторопила я. – Разве вам не интересно знать?

Рэнди помотал головой и поморщился.

– Когда пытаюсь думать об этом, голова начинает болеть.

– И у меня, – кивнул Морис. – Я… Помню… Я… Бельгия!

Я уже хотела уточнить, это мир так называется или что, как меня осенило.

– Бельгия? Это же родина Пуаро.

Морис неуверенно кивнул. Его кожа малость посинела, но, может, это от недостатка освещения.

– Мы из одного мира, – обрадовалась я. – Хотя так и не скажешь. Эй, что с вами?

Парням явно было не по себе, и я перепугалась.

– Почему у вас такие проблемы с воспоминаниями? Мы же умерли пару дней назад…

Я ойкнула, когда на голову мне с потолка свалилась брошюра и раскрылась на середине.

«Набор душ на первый курс Академии Небытия производится в пределах одного десятилетия. Чем дольше душа провела в междумирье, тем проще проходит адаптация, но также это может повлечь за собой частичное или полное отмирание прежней личности. В первую очередь это касается наименее укорененных воспоминаний».

Рэнди издал горловой звук, кажется, ему поплохело от услышанного. Морис почесал щупальцем подбородок и изрек:

– Мне все ясно.

– Что тебе ясно? – просипел Рэнди.

– Рита утверждает, что умерла пару дней назад, поэтому для нее прежняя жизнь еще довольно яркая картинка. Если я с трудом вспоминанию детали своей жизни, значит, я умер в начале десятилетия набора.

– В 2010 или около того, – посчитала я. – Вот это ты старый!

– Выдержанный, – возразил он. – Как хорошее вино.

Рэнди немного отошел от шока и крутил брошюру в руках. Она была тоненькой и содержала по большей части хвалебные вирши в честь Академии, стандартное: почему надо учиться здесь, как тут все хорошо, и как много пользы принесет ваше счастливое посмертие. Даже Куросаки сказал больше полезного.

– И ты не помнишь, где находился все эти десять лет до этих дней? – без особой надежды спросила я. Морис легкомысленно покачал головой.

– Главное, что я здесь и сейчас, – сказал он и убрал платок от носа. – Кстати, как ты призвала книжку?

– Я спросила, почему у вас проблемы с воспоминаниями, – медленно произнесла я почти дословно. – А если я спрошу, какая есть информация про Академию Небытия?

Мы застыли в ожидании, и тут началось! Поднялся свист и хлопанье листов, и книги всех размеров посыпались на нас бумажным дождем. Между прочим, очень больно! Мы бросились врассыпную, и град из знаний последовал за мной, как за тем, кто «отправил запрос».

– Хватит! – взвыла я. – Хорош!

Книгопад закончился, и я потерла будущие синяки.

– Четче надо мысль формулировать, – протянул Морис и получил книжкой по лбу. Рэнди оглядел место происшествия и развел руками.

– Боюсь, мы тут на пару дней.

Я вздохнула, тоскливо обведя взглядом бардак, который мы устроили. Наклонилась и…

– Вы что тут устроили-и-и-и?! – взвыл голос на всю библиотеку. От испуга я присела. – А ну прочь! ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ БИБЛИОТЕКИ!

Лампы замигали и начали гаснуть одна за одной. Тут и так было не особо светло, а сейчас тьма наступала из глубин книжного лабиринта. Я попятилась и едва не сбила с ног Рэнди.

– Мне это не нравится, – озвучил всем понятную мысль Морис и сунул платок в карман, промахнулся, но поднимать не стал. – Пора бы нам и…

– ВОН!

– Пора бы нам вон, – подытожил Морис и первым дал стрекача к лестнице. Я бежала за ним след в след, понятия не имея, что за жуть поселилась в библиотеке, но точно зная, что обратно не сунусь ни за что. Лучше как-нибудь самим, по крупицам, собрать информацию, чем по крупицам разберут нас.

По ступеням взлетели как на крыльях, галерею живых картин тоже пробежали, не тормозя, и только где-то минут через пять я остановилась, осознав, что мы в безопасности.

На улице, на свежем воздухе, меня отпустило, и пережитый ужас стал казаться надуманным и несерьезным, что, впрочем, не отменяло моего решения больше не соваться в библиотеку.

– Познакомившись с вами, я пробежал больше, чем за всю свою прошлую жизнь, – пожаловался Рэнди.

– Ну и хорошо, будешь стройным, как… – я прервалась, оглядела его мощи под широкой футболкой и махнула рукой. – Забудь, тебе это явно не нужно.

За неработающим фонтаном виднелась площадка с лавочками, и там я разглядела несколько групп студентов и одну рыжую макушку отдельно ото всех.

– Кстати, а что там насчет вечеринки? – вспомнил Морис.

– Госпожа Мехтеб тоже ее упоминала, – сказал Рэнди.

– Госпожа? – одновременно с Морисом переспросили мы.

Рэнди покраснел.

– Наша куратор, Халиса Мехтеб. Она просила называть ее госпожой…Что не так-то?

Морис заржал, а я уткнулась в ладонь. Рэнди, блин, святая простота.

– Ладно, давайте ближе к теме, – сквозь смех предложила я. – Что там с нашим грандиозным кутежом?

– Вы думаете о том же, о чем и я? – заговорщески улыбнулся Морис.

– И о чем же? – Рэнди посмотрел на наши хитрые физиономии и сам расплылся в улыбке. – Аааа! Я понял! Нет. Не понял. О чем?

– Наконец-то мы будем развлекаться! – почти заорал Морис. – Дорогое вино, хорошая музыка, красивые девушки…

– А разве нас не разделят по классам? – перебила я поток мечтаний, вспомнив про Кирру. Возможно, она захочет посетить эту вечеринку вместе с нами?

– Госпожа сказала, что весь первый курс соберут вместе.

– Отлично. Если ни у кого нет ненависти к мохнатым, я бы познакомила вас со своей соседкой.

– А она кто? – вдруг встрепенулся Рэнди.

– Лисица, вроде как… – Я вдруг совершенно забыла мудреное название ее рода. – Ку… Кумихо.

– Пойдет.

Далее у нас по расписанию была травология, но пока не прозвучал сигнал к началу занятия, мы подвалили к скамейке с Киррой. Мне не показалось, она была грустной, ушки трагично опущены, даже хвост не блестит рыжей шерсткой.

– Какая собака сутулая обидела столь красивую девушку? – Рэнди на глазах превратился из ботана в благородного рыцаря, заставив Мориса хмыкнуть от неожиданности такого пассажа. Я бы немного подкорректировала начало, но пока и так сойдет.

Лисица подняла голову и хотела уже отбрить наглого гуля, но увидела меня и осеклась.

– Вот этот тощий нагловатый тип – Рэнди, а этот франт – Морис, – представила я обоих лисице, – а это моя подруга со сложно выговариваемым именем, поэтому просто Кирра. Любите друг друга и не обижайте, а то покусаю.

Кирра как-то неожиданно порозовела, ушки дернулись, и она кивнула парням.

– Ну и продолжаем разговор, почему такой озадаченный вид? – кракен поправил свое жабо и уселся рядом с прибалдевшей Киррой.

– Мне бойкот объявили, – лисица медленно выдохнула. – Сманивать чужого партнера в нашем обществе считается аморальным.

– Что? Эта кобыла уже всем нажаловалась? – прошипела я, и змеи на голове зашипели со мной в унисон и стали раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь найти в толпе эту непарнокопытную трепалку.

– Проблемы? – огры подошли неслышно, опровергая мифы о своей неуклюжести.

– О! А я как раз хотел вас искать. Как насчет вместо вечеринки устроить домашние посиделки для своих? – Морис загадочно подмигнул Чо. Даже стало как-то подозрительно, откуда такое дружелюбие?

– Мы согласны! – одновременно взревели огры, плюхаясь на лавку рядом с нами. Кирру едва не снесло, но кракен придержал ее своими щупальцами. Лисица повернулась в мою сторону:

– Рит, а можно мне с вами?

– Конечно! Я тоже как раз собиралась тебя искать…

– А зачем искать? Задаешь нужную команду на браслете и готово, – она поднесла руку к лицу. – Вызываю Маргарину Кудряшову.

Я почувствовала легкую вибрацию на запястье.

– Так можно позвонить, – объяснила Кирра. – А если хочешь отправить сообщение, то продиктуй его вслух или мысленно. Вот так.

Она постучала по браслету ногтем, как я поняла, сбрасывая предыдущий вызов, и зашевелила губами, надиктовывая послание. Мой браслет снова выдал порцию легких вибро-уколов, и едва я коснулась матового черного экранчика, сообщение от Кирры материализовалось передо мной.

– И все будут видеть? – я потрогала пальцем висящие в воздухе объемные черные буквы.

– Нет, настройка только на тебя, – успокоила меня Кирра и, видя наши очумевшие лица, осторожно спросила: – А вам что, ничего не рассказали на вводной лекции?

– А у нас очень прекрасссный куратор, – прошипела я, – который даже на первую лекцию не явился. Ваш котомальчик отдувался.

– Оригинально, – хихикнула Кирра. Было видно, что настроение у нее заметно улучшилось, но причина уныния все еще звенела подковами где-то поблизости. Не то чтобы я не любила лошадей, но эта конкретная особь уже перешла все границы.

– А можно поподробнее про бойкот? – Рэнди тоже решил прояснить ситуацию до конца. – Ты этого партнера действительно сманивала?

– Рэнди! – я шикнула на него, и вместе с лисицей мы рассказали нашу версию событий.

– Так это та лошадь! Мы уже с ней встречались в тесном коридорчике, – неприятно скривился Морис. – И ты из-за этой коровы была такой расстроенной?

– Да не из-за коровы! Меня никто в компанию не брал, чтобы пойти на вечеринку. А одной… – Кирра замялась. – Не подумайте, я не испугалась, просто в компании веселее.

– Оу, в нашей компании ты никогда не соскучишься, – многозначительно протянул Морис и засмеялся. Ишь ты, дамский угодник выискался.

– А этого головоногого вообще можешь не слушать, – мило улыбаясь, сказала я. – В общем, договорились насчет вечера, а пока, наверное, надо возвращаться в корпус.

С шутками и прибаутками мы добрались до аудитории, благо, занятие объединяло весь курс, и не пришлось разделяться. Кирра с удовольствием принимала внимание парней, крутила хвостом во всех смыслах этого выражения, ну ни дать ни взять Светка. Похоже, это моя карма – дружить с сексуально привлекательными девушками, собирающими вокруг себя мужчин от шестнадцати до семидесяти шести.

После сигнала о начале занятия Морис как раз закончил рассказывать Кирре историю про недоеденную ногу Чо. Наша скамейка взорвалась хохотом, смеялся даже Рэнди, которого воспоминания о том случае все еще нервировали.

– Я рад, что моим студентам весело, – вдруг раздался скрипучий, отдающий металлом голос, – но прошу заметить, лекция началась уже сорок секунд назад, поэтому прошу соблюдать тишину и проявлять максимальную заинтересованность.

Говорившего было не видно, а из-за акустики в аудитории создавалось впечатление, что голос появляется прямо у тебя в голове. Когда преподаватель медленно вошел в лекционный зал, змеи на моей голове вдруг взбесились и начали бешено извиваться. Впрочем, не скажу, что не могу их понять – зрелище было действительно впечатляющее, длинный балахон мужчины скрывал все особенности фигуры, а натянутый по самый подбородок капюшон не давал разглядеть лицо.

Внимание, пафос вошел в аудиторию.

Я прищурилась, разглядывая странного препода, и у меня вдруг сложилось впечатление, что этот балахонник парит над полом, хотя чего тут удивляться? Вот только почему так бесятся змеи?

– Не ожидал встретить здесь своих сородичей, – хмыкнул препод и откинул капюшон, вызвав у меня (да и не только) нервную икоту. Почти все студенты испуганно выдохнули, когда на них пристально посмотрела огромная змея, будто шутки ради облаченная в мантию преподавателя. Вернее, все же не совсем змея, верх у существа был почти человеческим, если бы не глаза с вертикальными зрачками и кожа, покрытая крупными золотисто-зелеными чешуйками. Я, к счастью, таким роскошным панцирем не отличалась, иначе купание окончательно превратилось бы в пытку. Но самый смак преподавателя крылся ниже пояса, как бы двусмысленно это не звучало. Огромный, толстый и длинный хвост, покрытый черными полосами чешуек! Он держал на себе человеческий корпус, и свободная его часть кольцами лежала на полу, изредка покачивая кончиком, к слову, без трещотки. Значит, не гадюка – и на том спасибо.

– Будем знакомиться, я Ллейшах, ваш преподаватель по травологии, травоведению, ядам и противоядиям, – мрачно представился этот хвостатый товарищ. – И да, я наг. У меня нет ног и чувства юмора, зато есть куча полезных навыков, которые я обязан вдолбить в ваши хорошенькие пустые головы. – Ллейшах улыбнулся, показав всем пасть, оснащенную двумя внушительными клыками.

– Вдолбить? – вдруг отмер Ма, услышав знакомое слово.

– Как пойдет, посмотрим по ситуации, – зловеще усмехнулся наг. – А для первой лекции возьмем легкую тему. Записывайте. Сопротивление ядам в зависимости от родовой принадлежности индивидуума.

Мне сразу стало не по себе. Что-то эта змеюка задумала.

И кто бы мог сомневаться, что я была права!

– И сразу проведем практикум! – хищно улыбнулся Ллейшах и одним движением вывернул собственную челюсть, обнажая ядовитые клыки. Еще пара мгновений и прицельных плевков, и вся аудитория была покрыта мелкими капельками его яда.

– Что? – я сидела дальше всех, но все равно мне досталась пара капель.

– Ри… та, – икнула лисица, поползла вниз по лавке, приняв на себя самый первый плевок, и стремительно побледнела.

– А вот и первая запись в вашем конспекте – мой яд идентичен природному, поэтому представители оборотней сильнее всего подвержены его воздействию. Еще кому-нибудь плохо?

Я осмотрела нашу лавку, но кроме лежащей Кирры, больше никто не подавал признаков беспокойства: Морис, чертыхаясь, стирал белоснежным платком капли яда с рубашки, Ма и Чо недоуменно переглядывались и почесывались, а вот гуль…

Рэнди тихонько зарычал, одним прыжком преодолел расстояние до нага и, схватив его за мантию, попытался оторвать от пола. Не то чтобы преуспел в этом, но удивить сумел – правда, не Ллейшаха.

– Противоядие! Быстрее!

Готова поклясться, что на руках у моего друга отросли кривые черные когти, а волосы посерели, будто присыпанные пеплом. Ллейшах ни на секунду не удивился такой неожиданной для всех реакции на вид такого безобидного парнишки, и его хвост мгновенно оплел гуля и подвесил в воздухе.

– А вот и вторая запись – на трупоедов мой яд действует весьма странным образом, вместо паралича вызывая приступы агрессии. Кстати, если возникнет такая ситуация, лучшего стимулятора для гуля не найдешь. Если, конечно, не боитесь.

У меня слегка кружилась голова, но больше никакого воздействия на себе я не ощущала. Разве что полнейшую растерянность и немного – раздражение.

– Родсссственница, а как у тебя? – наг посмотрел в мою сторону, а я снова непроизвольно икнула. Быть таким страшным – это противозаконно!

– Легкое головокружение, учи… препо… мэтр Ллейшах, – кое-как сообразила я, вспомнив всякие фэнтезийные книжки своей двоюродной племянницы. – А можно получить противоядие? Нашей подруге совсем плохо. – Я указала на Кирру, которая начала резко вздрагивать всем телом.

– Это будет вашим самостоятельным заданием, – противно ухмыльнулся наг. – И советую не медлить, по моим подсчетам, у нее минут двадцать до полной остановки сердца.

Морис мгновенно выпустил щупальца и вопросительно посмотрел на препода.

– Разве это не опасно? Мы не подписывали документов о возможном причинении вреда на практикумах. Не хотелось бы умереть дважды, это, знаете ли, портит внешний вид.

– Девятнадцать минут, – прошипел наг и сжал Рэнди еще сильнее, заставив того болезненно выдохнуть. Боевой облик с него сполз, и перед нами был все тот же тощий несуразный Рэнди, которого планомерно душила… душило… В общем, это просто кошмар.

– Да вы просто псих! – я вскочила с лавки. – У меня нет никаких познаний в противоядиях! Я из 21 века, и там есть больницы, врачи и капельницы!

– Восемнадцать, – выдал Ллейшах.

Остальные студенты старались прикинуться ветошью и не сильно отсвечивать в нашем конфликте с преподавателем. Хотя и среди них была пара оборотней, сползающих под лавки.

– Почему они не беспокоятся о своих друзьях? – я опустилась на колени перед лисицей и судорожно вспоминала какие-нибудь средства от отравления. В голове вертелось только что-то про промывание желудка, но хоть убей, понятия не имею, как это делается.

– Достаточно сильный оборотень переварит эту заразу за несколько минут, а если не справился, значит, ты слабый и тебе не место в стае, – пояснил всезнающий Морис. – Давай я смою яд снаружи, а ты не дашь ему расползтись внутри.

– Но как? И откуда ты, твою ж каракатицу, столько знаешь?

– Третья запись, – меж тем спокойно диктовал Ллейшах, – несмотря на сложившиеся мифы о том, что память у рыб никакая, кракены не подвержены этому недостатку и, наоборот, дадут фору слонам. Можно считать, ходячая энциклопедия. К тому же, представители этого вида обладают невероятно плотной кожей, и мой яд просто не смог проникнуть к нему в организм. Естественно, если впрыснуть прямо в кровь, паралич наступит, но отложим это на следующее занятие.

Тут я впервые увидела, как Морис полностью меняет окраску. То есть, в прямом смысле слова его лицо не просто побледнело или позеленело, оно стало густо фиолетовым, как и шея, и выглядывающие из кружева манжетов кисти.

– Может, не надо? – без особой надежды предложил он, и на шее проступили тревожно желтые пятна. Определенно, с моими товарищами происходило что-то нехорошее, и причина стояла прямо передо мной, щуря змеиные глазищи.

– Ма, Чо, подержите Кирру, – скомандовала я. Примерно стало ясно, что именно хочет от меня Морис. Правда, как я собираюсь это реализовывать, мне самой пока ясно не было. С другой стороны, я же заставила поднос окаменеть? Значит, мне нужно как-то вычленить заразу у нее в крови, обратить в камень, а потом вывести.

– Если я превращу ее кровь в камень, она же умрет! – я с ужасом посмотрела на Мориса. – Чо, быстро беги к ректору!

– Никто не выйдет из этой аудитории, пока не закончится лекция, – наг переполз к двери и воинственно покачал хвостом с гулем.

Огр философски вздохнул и молча прыгнул в окно, заставив Ллейшаха раздраженно зашипеть.

– Десссссять минут!

– Пока придет ректор, от нее останется только шкурка. Рита, ты можешь это сделать! Хотя бы сдержи распространение! – Морис встряхнул застывшую меня.

– Я не могу!

– Можешь!

– На мне этот проклятый ограничитель! – вспомнила я. Магическая «удавка» в быту совсем не ощущалась, но именно сейчас я боялась, что она вот-вот начнет действовать.

– На мне тоже, если ты забыла, – едко напомнил Морис. – Но как думаешь, у нас есть выбор?

Кирра слабо застонала, и я сама чуть не взвыла. Если накосячу, дело не закончится отработкой в оранжерее или мытьем столовой. Если что-то пойдет не так, я убью соседку!

Казалось, на меня смотрели абсолютно все, а, может, и не казалось вовсе.

– Я помогу, – сказал Морис, и мне хотелось ему поверить. – Слушай, как мы поступим…

Спустя минуту я закрыла глаза и прикоснулась к Кирре. Яд в ее крови ощущался очень знакомым, почти родным. Это из-за моих змей? Я осторожно позвала его, одновременно с этим старательно представляя себе, как каждая капелька распадается каменной пылью. Горло сдавило, и на миг мне показалось, что и вся моя сила, к которой я успела привыкнуть, сейчас испарится. Но Кирра вдруг громко закричала, и я поняла, что вот оно – пора.

– Морис!

Кракен склонился над девушкой и поцеловал. Такого пункта в плане не было, но я слишком вымоталась, чтобы как-то на это реагировать. Руки Кирры вздрагивали, а потом вообще начали трястись как в припадке. Морис присосался к ней не только ртом – щупальца опутали ее тело. Все затаили дыхание, особенно я. И тогда Морис выпустил Кирру из жутких объятий и кивнул мне.

– Давай.

Я положила ладони Кирре на грудь, мысленно «позвала» каждую пылинку, которую сама же в ней создала, и нажала, заставив подругу выкашлять эту отраву. Кирра кашляла долго, сильно, роняя на меня капли крови и жуткой черноты. Как только все черные капли оказались на воздухе, Кирра вздрогнула и открыла глаза, заходясь еще более сильным кашлем. Жива!

– А вот сейчас я очень зла, – медленно, негромко, но о-о-очень угрожающе протянула я, ощущая, как трансформировалось мое лицо, покрывшись чешуей, зубов во рту стало значительно больше, и два клыка больно уперлись в нижнюю губу. Когти прорвали кожу, поэтому, пока я пробиралась через соседей по лавке к выходу, за мной тянулась тоненькая цепочка кровавых капель. Наг с интересом смотрел за моими передвижениями, но не показывал ни малейшего беспокойства, хотя даже я могла себе представить, на какое чудище становилась похожа.

Мне стало жутко обидно. Мало того, что он едва не угробил мою подругу, так еще и мой боевой вид его не впечатлил. Чертова рептилия! Интересно, как он отреагирует на то, что я сейчас оторву ему хвост и намотаю ему же на шею?

К слову, о шее.

Это был первый раз, когда я в полной мере ощутила подавляющую силу ограничителя, но адреналин настолько зашкаливал, что на боль в горле, слабость и дрожь я просто не обратила внимания. Вскочила на парту и прыжками спустилась прямо по столам к кафедре, чувствуя, как устрашающее давление пытается прибить меня к полу. Мне осталось пройти всего метр, когда меня перехватили и перекинули через плечо, задом к преподу, лицом к обалдевшим студентам.

– Чо, держите Кудряшову крепче! А ты, Ллейшах, доволен? Доигрался?

Голос ректора показался мне музыкой, и одновременно с ним что-то с тихим звоном лопнуло на самой границе слуха, и на меня накатила волна жара. Я попыталась дернуться, но огр сжал меня еще сильнее, практически лишив возможности дышать. Красная пелена спала с глаз, я с ужасом осознала, что мои волосы сильно удлинились, и теперь толпа змей обвивала меня почти по пояс и то ли заигрывала с Чо, то ли всерьез надеялась покусать.

– Я все равно убью этого рептилоида! А хвост на стейки пущу! – взвыла я, когда разглядела, что выросшие когти изуродовали остатки маникюра. Не знаю, как здесь с косметическими салонами, но я прямо перед смертью прихорошилась. Обидно же!

– Дрей, а вы вовремя… – почему-то откашлялся наг и отпустил полузадушенного Рэнди.

– Я всегда чертовски вовремя, – вдруг рыкнул ректор, и я попой почувствовала, что он смотрит прямо на меня. – Вы хоть понимаете, как мне это надоело? Я из-за постоянного стресса линять начал! – Ощутимо запахло дымом. – Ты давно играл с огнем, Ллейшах! Я предупреждал! Если бы не наша долгая дружба, я бы с удовольствием понаблюдал, как студентка Кудряшова порвала бы тебя на куски. И не буду кривить душой, от стейка я бы тоже не отказался!

– Я все контролировал, – вяло огрызнулся наг.

– Попасть под ее влияние это контроль? – хмыкнул Миллхаус.

А меня словно окатили ледяной водой. Реально? Я смогла окаменить нага? То есть, когда он стоял перед дверью и смотрел на меня, он уже был под моим влиянием?

Я извернулась, выглядывая из-за огра.

– Хотите сказать, я могла его разорвать на клочки?

– И он даже бы не пикнул, – подтвердил ректор, и наг раздраженно зашипел. – Гуля и оборотницу в медпункт, кто знает, что вы там с ней наворотили, гении. Ма, проследи, заодно прихвати там успокоительного для нашей воинственной горгоны. Морис, молодец, практикум для тебя и Маргариты я засчитаю, как, впрочем, и для Чо с Ма. А вот остальные…

Все присутствующие студенты вздрогнули, когда ректор перевел на них взгляд.

– Остальным большой и жирный незачет! Неужели было непонятно, что лекция идет по не положенному сценарию? Или понадеялись, что преподаватель не может вас убить? Могу вас разочаровать, убить вас может даже несчастный кактус на подоконнике в коридоре. И ваша задача научиться выживать. Более того, это первостепенная задача для новеньких. Ясно?!

Я наблюдала, как облачка горького дыма вырываются у него из ноздрей во время этого эмоционального спича. После пережитого меня начало трясти мелкой дрожью, холод снизу медленно и мерзко пробирался наверх, заставляя ежиться и крепче прижиматься к раскаленному огру.

– От остальных занятий вы освобождены. – Дрей кивнул в нашу сторону. – Вечером заступите на ночное дежурство в оранжерее. Да, да, несмотря на ваше самоотверженное поведение сегодня, наказание за разгром столовой еще в силе. Кудряшова, в конце дня ко мне в кабинет.

– Пошли, – фыркнул Морис и гордо прошагал мимо смущенных студентов прямо к двери, Чо переложил меня на другое плечо, и мы торжественно вышли из аудитории.

Остальных студентов покинуть поле боя даже просить не пришлось, разбежались, как крысы с тонущего корабля. Я успела увидеть, как преподаватели начинают о чем-то тихо говорить, и дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.

Не стоит и говорить, что ближайший час мы проторчали в медпункте, как особо пострадавшие.

– Как я могла забыть? – я лежала на кушетке и тяжко вздыхала.

Медпункт снова встретил нас одинокими стенами, такое ощущение, что Ирма и Зусман решили спрятаться от нас подальше, а других пациентов тут вообще не бывало.

– О чем? – так же страдальчески отозвался Рэнди. – Блиииин… Чертова рептилия мне все ребра переломала!

– Дежурство! И именно сегодня! Как же мы пойдем на вечеринку?

– А ты еще хочешь туда идти? – хмыкнула Кирра. – Мне вот уже вообще ничего не надо.

Я зашипела, когда Кирра задела мои кровоточащие руки кончиком пушистого хвоста. Вроде легкое касание, а болит так, словно я собираюсь умереть повторно.

– Не тебе одной, – морщась, сказала я. – Где же наш хваленый куратор, который должен защищать и обучать нас? Кажется, это еще один провал в его бесславной практике. Может, стоит пожаловаться на него ректору?

Я прям сама чувствовала, как снова завожусь. В гробу я видала такую учебу! И плевать, что по факту я и так уже… того… в гробу.

– Ладно, что толку болтать, – Морис распахнул шкафчик и начал беспалевно рыться в склянках. – Окажем себе помощь сами, пойдем посмотрим на эту чертову оранжерею и сбежим пораньше. Кто вообще сказал, что нельзя совместить приятное с полезным? Ну, или приятное с неприятным, это как пойдет.

– Да, – согласился с ним Ма, протягивая мне знакомую склянку с успокоительным. Лисица повела носом и вдруг блаженно улыбнулась и потянула склянку к себе обеими лапками.

– Это мое, – я отпихнула Кирру в сторону и села на кровати.

– Да не жадничай, тут всем хватит, – заныла оборотница и снова потянулась к бутылке, а мне пришлось чувствительно приложить ее ногой под простыней. Она ойкнула и обиженно засопела. Рэнди посмотрел на меня, потом на бутылку и только хмыкнул, а кракен сделал вид, что сильно увлечен поисками кровоостанавливающего и склока двух красоток за бутылку валерьянки его не касается. Про память кракенов нам вскользь пояснили, а что у них не так с нервами? Они железные, что ли?

– Дай сюда, – Чо выхватил ящик с лекарствами у Мориса и сразу нашел нужную бутыль, а еще салфетки и марлю. Огр быстро промыл мои ранки раствором и пришел к выводу, что повязка не требуется.

– Может, вот этим? – Морис нашел большой рулон бактерицидных пластырей.

– Угу, – согласился с ним Чо, щедро оторвал от рулона метровый, наверное, патронташ пластырей.

– Ты решил из меня мумию сделать? – испугалась я. – У меня нет столько пальцев! Уважаемый, а вы точно доктор?

Чо шутки не понял, но не стал сопротивляться, когда я выхватила у него пластыри и наклеила их себе сама. Теперь пальцы не сходились, и я сидела с растопыренной пятерней, красная и злая, как вареный осьминог. Полагаю, они злятся, когда их варят…

– Ну что, хватит уже валяться? У нас еще оранжерея не осмотренная. – Кирра вдруг начала проявлять бешеную активность, выталкивая всех нас из медпункта.

– Тебя вообще-то не наказывали, – сказал Морис.

– А я за компанию!

И не только я успела увидеть, что крышки на валерьянке уже не было. Никакого доверия рыжим!

– И что там написано? – Я заглянула через плечо Рэнди и мысленно чертыхнулась.

Сухие ингредиенты смешать и развести двумя литрами болотной воды и стаканом вытяжки из ослиной мочи. Для усиления эффекта рекомендуется добавить чайную ложку женских слез или одну столовую ложку девственной крови.

Использовать в течение часа после приготовления».

Инструкция больше напоминала бред сумасшедшего, но деваться некуда. Мы разбежались по подсобке, в которой оказались не только инструменты и удобрения, но и стеллажи с всякими банками и ящиками, да и сама подсобка оказалась гораздо больше, чем мы думали сначала. Не знаю, нормально ли это, успокаивать хищные кусты порошком из мышиных хвостов и вытяжкой ослиной мочи, но рецепт – это рецепт, шаг вправо, шаг влево – расстрел. Мы скинули свои находки в кучу и тщательно, по пунктам соединили необходимые компоненты. Запах стоял такой, что плакали все, даже огры подозрительно шмыгали носами. Морис покрутил бумажку и многозначительно поиграл бровями.

– Нет, – решительно отказалась я. – И не проси.

– Я могу поплакать, – робко предложила Кирра. – Надо только, чтобы меня за хвост дернули.

Наши мужчины сразу пошли в отказ, пришлось брать дело, точнее, хвост, в свои руки. Кирра стиснула зубы заранее, я дождалась кивка и дернула. Никогда прежде не обижала животных, даже соседского кота-ворюгу ни разу не пнула, хотя очень хотелось, и сейчас чувствовала стыд. Кирра ойкнула и схватила бокал. Слезы крупными каплями катились у нее по щекам, почти как у меня во время выщипывания бровей. Две ложки набрали с легкостью, а вот с кровью вышел облом. По крайней мере, никто не признался.

– Ладно, и так сойдет, – дружно решили мы, получившиеся смеси разлили по емкостям и, основательно нагрузив тележки разнообразными подкормками, выстроились у дверей подсобки. Первыми шли Ма и Чо, у каждого по баллончику удобрения. Далее Кирра катила тележку с очищенной водой и маленькими граблями, следом шла я, таща большой пакет с загадочной надписью «корм для хищных растений», который нашла тут же, Морис и Рэнди были замыкающими вместе с огромной тележкой.

– Ну, че? На раз-два открываем? – выдал Чо.

В подсобке также нашлись прорезиненные комбинезоны, высокие сапоги и кевларовые перчатки. Я боялась представить растение, для ухода за которым нужны кевларовые перчатки.

– Давай! – скомандовала я, приготовившись первой бросать свой пакет в атакующих.

Не знаю, чего мы ждали, но растения вели себя тихо и дали нам спокойно выбраться наружу. Видимо, почуяли запах еды и решили не рисковать своим ужином?

– Распределились, как договаривались. Ма и Чо, на вас не хищные. Рита, скорее корми вот ту штукенцию, ой, у нее уже слюни текут, аааа! – Кирра попыталась командовать, но при виде первого же хищного цветочка залезла в тележку и вооружилась граблями.

– А почему у самых сильных из нас не хищные цветы? – задалась я вопросом.

– Ты закаменишь их, и все! А нас погрызут, – пояснил Ма.

– С вас не убудет! – отозвался гуль с дальней площадки.

– А ты, гнилоед, помолчал бы, – отозвался Морис с другой стороны.

Цветку надоели эти препирательства, и он опустил соцветие мне на плечо, жарко выдохнув пыльцу в ухо.

– Кирра! – заорала я на ультразвуке и кинула в цветок горсть корма.

– А что сразу я? – лисица отмахивалась граблями от двух цветочков одновременно. Видимо, именно их она поцарапала при первом знакомстве, и теперь они все же решились на месть.

– Цветочки… милые цветочки, я вам тут поесть принесла! – я потрясла пакетом и буквально поползла в угол, надеясь, что мой отходной маневр они не раскусят. Эти заразы, естественно, среагировали на корм и теперь как завороженные следили за моим перемещением.

– Если мы переживем эту кормежку, я ректора сюда на месяц загоню, – на меня сверху упала огромная капля цветочной слюны. – Нет, на два месяца!

А уж когда я увидела, как этот цветочек подбирает оставленный мной пустой пакет и вталкивает его себе между соцветий, где мелькали огромные жвала, продлила срок до трех месяцев.

За неимением иного варианта, мы вернулись к дверям подсобки, которые, несмотря на металл, уже не казались такой надежной защитой. Опять же ржавые пятна на них какие-то подозрительные. Может, от сока, может, и нет… Кирра плюхнулась на пол и, извернувшись, начала пальцами приглаживать вздыбленную, обслюнявленную шерсть на хвосте. Морис заметался вокруг нас, а Рэнди в кои-то веки не стал это как-то комментировать. Ма и Чо стояли на стреме, поскольку запираться мы пока не стали, чтобы мониторить ситуацию.

– Им еды мало, что ли? – Кирра захныкала, не справившись с собственной шерстью. – Я второй раз туда не пойду.

Огры показали пустые баллоны с чудо-зельем, но и от него толку оказалось мало.

Я посмотрела на браслет, который помимо всего прочего показывал местное время. Похоже, эти зеленые гады сожрали не только пакеты с подкормкой, но и наши мечты о вечеринке. Этого мы им никак простить не могли.

– Рэнди, спали их нафиг, – прорычала я, и гуль напрягся. – Хотя нет, погоди. Не слушай меня.

Должен быть другой выход, который не подразумевает собой самоубийство посредством разъяренного дракона, потому что если мы и тут накосячим, ректор Дрей нашим прахом эти же кусты и покормит. Морис перестал метаться и пристально на меня посмотрел. Стало неуютно.

– Что?

– Ну-ка наклонись.

– А больше тебе ничего не надо?

– Тебе что, сложно наклониться? Я же тебя не на колени ставлю.

Мы скрестили взгляды, и я мгновенно остыла, подошла к нему и наклонила голову. Судя по шипению, попытка дотронуться до меня закончилась для Мориса довольно-таки чувствительным укусом.

– Ты слюнявая, – сообщил мне Морис.

– А то я не заметила.

– И пахнешь, как…

И тут до меня дошло. Я резко выпрямилась, попутно врезав кракену макушкой по подбородку.

– Мы же думаем об одном и том же? – радостно спросила я. Он потер челюсть и скривился.

– Если ты думаешь о себе такими словами, тебе пора к психиатру.

Я решила оставить это без внимания и повернулась к ребятам.

– Выстраиваемся в очередь, будем слюнявиться.

Судя по лицам, я выбрала не тот глагол.

– Рит, с тобой все хорошо? – осторожно спросила Кирра, но тут Рэнди бодро подскочил с пола.

– Я готов!

Полагаю, причина его радостного возбуждения крылась в отвратительном запахе, который эта слюна распространяла. То есть, это для нас он был отвратительным, а для гуля, вполне возможно, я сейчас пахла, как пироженка.

Фу, дрянь какая.

Я объяснила план, Морис важно покивал, подтверждая мои догадки, и никто не ушел не измазанным. В прямом смысле слова. Спасибо перчаткам, не пришлось касаться вязкой прозрачной жидкости голыми руками, но ощущения все равно были на редкость мерзкие. С особым удовольствием я разве что обмазывала Мориса, пока тот морщился и жаловался на судьбу. Слюну на парочку огров пришлось собирать буквально по капельке с каждого пострадавшего. Кирра скулила, но выжимала хвост, чтобы никто не был обижен. Когда наша дурно пахнущая компания собралась боевым клином со мной во главе (ну кто бы сомневался?), все растения в оранжерее просто выпали в осадок.

– Идем медленно, не торопясь, без паники, – тихонечко уговаривала я себя, но все думали, что это я ими так командую. Даже Ма и Чо шли на цыпочках. Представьте себе двух буйволов, крадущихся по прерии. Представили? Вот и мне стало страшно.

Вокруг нас постоянно что-то шевелилось, как будто в глубине зеленых зарослей не очень хорошо пряталась рота спецназа, но мы были смелыми, осторожными, целеустремленными… В общем, добрались до выхода из сектора «Лямбда», будь она неладна, живыми и относительно здоровыми и, главное, полным составом. Это победа, я считаю.

Огры закрыли створки дверей, и Морис с Рэнди одновременно сползли по ним на пол.

– Меня щас стошнит… – простонал Морис и высунул кончик языка. Рэнди пожал плечами и украдкой лизнул тыльную сторону ладони, на которой поблескивала капелька нашей «маскировки».

– Они серьезно приняли нас за своих, – восхитилась Кирра. – Это гениально!

А у самой лицо в очаровательную зелень. Страшно даже представить, как ее звериный нюх выносил эти ароматические страдания. Я почесала шею и улыбнулась. Потом почесала щеку, потом запястье, потом…

– Рит, – Морис ткнул в меня пальцем, – ты пятнами пошла.

Я стянула перчатки и закатала рукава. Так и есть, кожа расцвела красными и зелеными пятнами, которые тут же начинали отчаянно зудеть.

– Они нас отравили… – поняла я, и Морис схватился за голову сразу всеми конечностями, кроме нижних двух. Ох, плакал наш отрыв!

В медпункт бежали наперегонки, благо посреди ночи в академии никто не слонялся, наверное, все были на свободе, не то что некоторые отдельно взятые неудачники. Ну, доктор Зусман-то был на месте, сидел за столом и в свете настольной лампы увлеченно читал журнал. Хотя, судя по обложке с полуголой чертовкой с длиннющими ногами-копытами, читать было особо нечего, а вот посмотреть…

От хлопка двери о стену доктор подскочил и попытался запихнуть крамольный журналец за пазуху. Не получилось, и он уже более спокойно убрал его в ящик стола.

– Ч… Что стряслось? Кто-то умирает?

– Это мы пришли выяснить у вас, – я рванула блузку на груди, и доктор поспешно закрылся ладонями. – Доктор Зусман? Вам нехорошо?

Вообще-то я просто хотела показать пятна, которые добрались до ключиц, но не думала, что я настолько не во вкусе рогатого эскулапа.

Зусман растопырил пальцы, убедился, что никто не планирует его развращать, и с умным видом поправил очки.

– Давайте-ка по очереди, ребятки.

Морис ужом проскользнул вперед меня и уединился с доктором за ширмой. Не знаю, так и планировалось, или нет, но на плотной белой ткани угадывались очертания двух тел за ней. Не очень четко, но было, где разыграться фантазии. Все болячки были мгновенно забыты, ведь когда еще представится шанс разгадать тайну щупалец Мориса Фрея? Мне с первого дня не давало покоя, откуда они у него так внезапно вырастают. Ну, серьезно, не из попы же?

Судя по заинтересованным взглядам ребят, я поняла, что сей фундаментальный вопрос беспокоил не только меня. Но Морис и тут подгадил: сидел смирно, тентаклями не махал, даже рубашку снимал как-то совсем не соблазнительно. Разочарование одно.

А потом очередь дошла до меня, и стало стыдно за попытку подглядеть за кракеном, потому что моего осмотра ждали даже с большим энтузиазмом.

– Чего вылупились? – Кирра на правах единственной оставшейся девочки отвесила Рэнди подзатыльник. – Рита, не переживай, я им покажу такой стриптиз…

За ширмой меня ждал сонный доктор, который жестом велел сесть на кушетку и показать те части пятнистого тела, которые мне позволяла показать девичья стыдливость. Если честно, те участки, которые ему точно никогда не светит увидеть, я и сама не видела пока. Надеюсь, моя драгоценная попа не стала похожа на бешеный мухомор.

– Мы все умрем? – спросила я, когда Зусман дал команду застегиваться на все пуговицы.

– Мне вас обрадовать или расстроить?

Я прикинула, что не знаю, чему бы больше обрадовалась, поэтому дала доктору шанс самому определиться.

– Вашему посмертному существованию в академии в ближайшее время ничего не угрожает, – успокоил доктор Зусман. – Яд становится опасным только при контакте с водой. Если бы сначала искупались, вот тогда бы и стоило переживать, да и то, симптомы скорее принесли бы несколько неприятных часов до полной детоксикации. Но образцы я на всякий случай сохраню, для исследований, так сказать.

– Неприятных? – я заинтересовалась. – А как это проявляется?

– Ну, знаете. У кого как… Яд с индивидуальным, хе-хе, подходом. Не волнуйтесь так, я выдам вам таблетки, выпейте перед сном, это ускорит процесс. Если повезет, утром будете как живые.

Он откатился на кресле обратно к столу, поближе к заветному журналу с картинками, а я закончила приводить одежду в порядок и тут услышала до боли знакомый голос.

– Эй, Зусман. Мне как всегда.

Из груди вырвалось очень даже не змеиное рычание, и я выглянула из-за ширмы.

Амилота стоял в дверях, расслабленно опершись плечом о косяк, в мягкой рубашке в красно-черную клетку поверх серой борцовки в обтяжку. Распущенные длинные волосы глянцево блестели в тусклом свете, а смуглая кожа казалась еще темнее. Невольно я засмотрелась на него.

Кирра перехватила мой взгляд и демонстративно закатила глаза.

– Опять? – вздохнул доктор, которому сегодня не давали спокойно предаться разврату в компании нарисованной чертовки, и покатился к дальним стеллажам, по-прежнему не вставая с кресла. А куратор меж тем обратил внимание на нашу компашку.

– Почему не в оранжерее? – строго спросил он у Мориса. Тот в ответ помахал в воздухе пятнистой рукой.

– Производственная травма.

– За нос меня водить не надо. Кракены легко выводят отраву из организма. Симулируем?

Морис подозрительно отвел взгляд, и я решила, что сейчас самое время покинуть свое укрытие.

– Мы героически покормили цветочки и можем отдыхать, – с вызовом сказала я, эффектно появляясь из-за ширмы. Выпятила грудь с проказливо расстегнутыми верхними пуговками блузки и уперла руки в бока. – Вы нам, кажется, забыли сообщить, что сегодня будет приветственная вечеринка для первокурсников.

Амилота и глазом не моргнул.

– Забыл? Я ничего не забываю, Кудряшова, я правильно распределяю информацию. Вам пока гулять рано, от вас и так проблем полно.

Он взял у Зусмана маленький овальный флакон из синего стекла и ушел, махнув на прощание гривой черных волос. Сволочь.

Доктор увел за ширму обоих огров сразу, которым, к слову, эта самая ширма была по плечи, и я, воровато оглядевшись, сцапала со стола склянку с пробами растительного яда.

– Марго? – Рэнди придвинулся ближе. – Что ты делаешь?

Я коварно усмехнулась и сунула склянку в лифчик.

– Да так, есть парочка идей.

Подлить бы этого добра в стакан Амилоты, да, боюсь, за это меня точно сожрут, но если сначала попробовать на кое-ком другом… Пара капелек, ведь это совсем не страшно?

Я подмигнула Кирре и жестом показала, что тороплюсь уйти. Она только непонимающе кивнула в ответ.

Морис догнал меня в коридоре.

– Признавайся, что задумала.

– Чтобы ты пошел и сдал меня ректору?

Морис поморщился.

– Это было всего один раз, и я просто переживал за трупоеда.

– Какая у вас трогательная дружба, – поддела я. – На свадьбу пригласите?

– Вот ты… горгона.

– В точку.

Мы еще немного прошли молча, потом пришла пора разделиться, ему в сторону мужского общежития, мне – в сторону женского. Можно было пройти по лабиринту коридоров, но большинство предпочитало пробежать через двор. Небо было чернильно-черным, ничего не видно, воздух душный, как перед грозой. Я поежилась и посмотрела на время – спать хоть уже и не ложись. Морис замялся и, прокашлявшись, быстро бросил:

– Спасибо.

– За что? – удивилась я.

– Ну… Ты хорошо поработала сегодня в оранжерее. Кто-то должен был руководить этими балбесами.

То есть себя к «этим балбесам» он явно не приписывал.

– Это очень мило, Морис. Даже как-то не по себе.

Он фыркнул и, махнув рукой, пошел к крыльцу своего общежития. Я развернулась и поспешила к себе. Завтра будет интересный день, а интересным его предстояло сделать мне.

Я уже почти добралась до ступенек, как что-то привлекло мое внимание.

В центре дворика был заброшенный фонтан с пирамидой посередине, по которой, наверное, должна была стекать вода, но воды там не было, разве что мутная зеленоватая жижа на дне. Я присмотрелась и охнула: над вершиной пирамиды парило что-то человекоподобное, но черное, с горящими глазами и багровой зловещей аурой вокруг. От ужаса пересохло во рту, змеи встали дыбом, а через пару секунд я узнала в монстре своего куратора. Из-за туч выглянула луна и осветила застывшую в позе лотоса мощную фигуру с парящими в воздухе прядями волос. От всей его фигуры исходило равномерное красноватое свечение, а когда свет снова исчез, в темноте вспыхнули алые глаза. Я отмерла и бегом взбежала по ступенькам. Выдохнула только когда захлопнула за собой дверь.

Ну, нафиг! Вокруг меня и так полно странных существ, но Лайз Амилота реально внушал ужас. Я справилась с дрожью, отклеилась от закрытой двери и сделала шаг. Так, Рита, соберись. Ты подружилась с пожирателем мертвечины, парнем, у которого откуда-то из задницы вырастают тентакли, твоя соседка покрыта рыжей шерстью, а пару сегодня вел питон-переросток. А Амилота кто?

«Только я не дурацкий таксист, а Лайз Амилота из рода Красного Койота»

Я поежилась и вдруг сама на себя разозлилась. Койот он там или гиена, но он меня бесит, так что еще посмотрим, кто из нас страшнее!

Утром я была преисполнена решимости вершить добро и справедливость во имя Луны. Заветный флакончик с соком бешеных растений лежал в тумбочке и грел мне душу. Ах, как сладка месть, даже если обидели не тебя. Я покосилась на дрыхнущую без задних ног Кирру и улыбнулась в предвкушении сегодняшнего дня. Не знаю, являются ли горгоны ночными существами (а, скорее всего, так оно и есть), но, несмотря на отработку в оранжерее и раннюю побудку, чувствовала я себя отлично.

– Кир, – я пихнула соседку в бок, – подъем.

– Аррр… Мням-мням-мням… – было мне ответом. Я махнула на нее рукой и отправилась в ванную. Чертовы змеюки так и не надумали принимать привычный мне облик черных локонов, так что с ними у меня был разговор короткий – резко наклонилась, замотала из махровым полотенцем в палец толщиной, тряхнула головой и закрепила кончики. Все, тюрбан готов. Хм, может мне и на занятия так ходить? Очень удобно.

Недовольное шевеление под полотенцем намекнуло мне, что не все со мной согласны. Ополоснувшись и внимательно изучив себя в зеркале на предмет непредвиденных физических изменений, я вышла из ванной и оделась. Студенческой формы как таковой в академии не имелось, но каждому, как я поняла, выдавался базовый гардероб, куда как раз и входил тот странный костюмчик, выданный мне медсестрой в первый день. Выбора у меня не было, потому что чемодан с одеждой мне в гроб никто не положил. Если, конечно, такое вообще прокатывает. По примеру Кирры я носила юбку с блузкой, как наиболее приемлемый вариант, но его пришлось бросить в корзину для грязного белья. В шкафу висело еще черное прямое платье длиной чуть ниже колена и с белым воротничком а-ля семейка Аддамс. Его я сразу отодвинула в сторону. Но за ним пряталось… пряталась…

– Твою ж!.. – Я заткнулась, вспомнив о спящей соседке. – Налево.

Латексный костюм. Вот без преувеличения. То ли из местного секс-шопа, то ли из магазина для начинающих супергероев. Я не удержалась и достала вешалку из шкафа, покрутила, растянула так и этак, представила себя в черном обтягоне, да на каблуках, да с плеткой… Ой, про плетку это вообще не отсюда. Надеюсь, это просто осталось от прошлых жильцов.

– Столик мне займи, – простонала Кирра и накрылась подушкой. Я мигом сунула вешалку обратно в шкаф и для верности приперла дверки спиной, чтобы Кирра случайно не подумала, что я намерена в ЭТОМ идти на пары.

– Ага, – пискнула я и только после снова заглянула в шкаф. Так, смотрим еще раз. Черное платье, брючный костюм… Ну, на этом можно и остановиться.

Ах, да. И нижнее белье мне все-таки выдали. Не прям вау, но носить можно.

Склянку с ядом я сунула в сумку через плечо и вышла из комнаты.

В столовую успела как раз в самый разгар битвы за еду, прямо то, что надо. И, как и следовало ожидать, все разговоры были про гулянку, на которую мы не попали. Я и так с утра всегда не в духе, а тут и зависть такая взяла – все, значит, полночи танцевали и веселились, пока мы бегали от кустов, мечтающих нами закусить. Расталкивая голодающих локтями и наступая на ноги, ласты и копыта, я пробиралась в сторону раздачи, но вместо того, чтобы нахватать себе еды, взяла только один напиток, который тут во избежание подавали в закрытом стакане с трубочкой. Идеально для моего гадкого плана. Дьявольски хохоча про себя, я танцующей походкой подобралась к столику мохнатой компании задир со стратегически верной стороны.

Никто не подозревал подвоха.

– Музыку могли бы и пободрее включить, – капризно протянула кобылица и закинула копыто на копыто. Сидящая рядом с ней неприметная девушка с бараньими рожками пихнула ее в бок.

– Алина у нас медляки не любит, – рассмеялась она. Алина, значит. Алина-кобылина.

Я поравнялась с их столом и от души в него врезалась. Бедро заныло, но зато от удара стол основательно качнуло, и крайний стакан, принадлежащий одной непарнокопытной особи, полетел на пол. Я намеревалась ловко его подхватить и заменить на свой, уже по пути отравленный, но…

Но налетела спиной на кого-то еще, этот кто-то ахнул, нас подопнули с другой стороны озверевшие от голода студенты, и на пол полетел третий стакан. Итого три: мой с ядом, стакан кобылицы и напиток третьей неизвестной персоны. И только когда персона заговорила, я поняла, что меня кто-то проклял. Проклял куратором Амилотой.

– Приветик! – на корточки рядом со мной опустился давешний котомальчик, то есть, куратор Куросаки. – Это мое.

И он потянулся к стакану, который откатился дальше всех. Острым коготком я сделала на нем небольшую насечку, так что сразу узнала.

– Нет, это… – начала я, но Куросаки уже подхватил стаканчик и протянул Амилоте. – Блин.

Да не просто блин, а БЛИН! Потому что котомальчик нес напиток для Лайза Амилоты, и тот, ни о чем не подозревая, взял его и пошел на выход.

– Стойте! – крикнула я, но Алина-кобылина схватила меня за локоть.

– Куда пошла? Извиниться не хочешь? – потребовала она и больно сжала пальцы. Змейки на моей голове оживились, но дотянуться до нахалки, увы, не могли.

– Не хочу.

Короткий ответ ее не удовлетворил, и из-за стола к тому же поднялся ее дружок-волчок. Двое на одну – это уже нечестно.

– Ты кто такая вообще? – прорычал волчок, и в его рыке мне почудилось что-то до боли знакомое. Так мог бы разговаривать гопник из соседнего района. – Слышь?! Ты че, глухая?

Ну точно, гопник. Гопник-оборотень и другие мифические животные.

– Хршшшшш! – вырвалось у меня, и изображение немного поплыло и раскрасилось разными яркими цветами. Я сама испугалась, шарахнулась, и странное видение пропало.

– Она на меня еще и шипит! Сережа, ты это слышал?

– Сережа? – переспросила я. Он ощерился.

– Че-то не нравится?

– Сереж… – заблеяла Алина. – Да сделай ты что-нибудь!

Вокруг давно бы собрались зрители, если бы не разгар завтрака. Я шагнула назад и буквально провалилась между телами. Вдогонку летели оскорбления и прочие нехорошие слова, но у меня было дело поважнее личных разборок. Если я отравлю своего куратора, оранжереей точно не отделаюсь. И как бы я ни мечтала от него избавиться, следствие слишком быстро выявит виновную.

Я искала в толпе высокую фигуру Амилоты, пока не заприметила два цветастых пера над головами ближе к выходу. Да он же сейчас улизнет в коридор!

Я сорвалась на бег, но подлый куратор опять куда-то делся. Как вообще такая орясина может испариться буквально на глазах? В коридоре его тоже не оказалось. Я пошла вперед, свернула за угол и…

– Шпионишь за мной?

Тяжелая горячая ладонь упала на плечо, и Лайз Амилота вышел из тени. Чертов ниндзя!

– Я… Я просто шла…

– Просто?

– Проще некуда.

Думай, Рита, думай. Надо как-то отобрать у него стакан.

– Что-то не верится, – протянул Амилота и поднес стакан ко рту.

О, нет…

– Мне надо серьезно с вами поговорить! – выпалила я. Стакан замер, так и не достигнув губ.

– Внимательно слушаю.

– Может, не здесь? Прогуляемся с вами…

– Ты со мной заигрываешь, студентка Кудряшова?

Кровь прилила к лицу, я открыла рот, чтобы сказать все, что думаю о флирте с кем-то вроде него, но тут Амилота все-таки сделал глоток. Я вытаращила глаза. Он тоже.

– Ку… Куратор Амилота? Вы живы?

Он непонимающе смотрел на меня, смотрел, смотрел, смотрел… А потом тявкнул.

– Что? – не поняла я.

Он тявкнул в ответ, да так смешно, что я не удержалась и хихикнула.

Стакан вдруг выпал из пальцев Амилоты, и, пока он летел, мужчина прижал ладонь ко рту, прорычал что-то нецензурное и свалился на колени. А спустя секунду в горе одежды и побрякушек стоял очаровательный белый шпиц с острой удивленной мордочкой. Об Амилоте напоминали только странные бусы из дерева и чьих-то клыков, да две забавные косички на пушистых щечках.

– Ррр… Гав! Гав-гав!

Назвать лаем кошачий писк, который издавал этот пушистый милаш, не получалось даже мысленно. Я присела перед ним на корточки и опасливо протянула руку.

– Эй, это же вы? Куратор Амилота? Ммм… Лайз?

Лайз или не Лайз, но пальцы он мне чуть не оттяпал, но не рассчитал габаритов своего нового тела, и смешно сел на мохнатую задницу, не переставая угрожающе рычать.

Но при этом был таким миленьким, таким хорошеньким, что устоять невозможно!

Я решительно взяла его под передние лапки и подняла на уровень своего лица.

– У, кто это у нас тут такой грозный? А? Кто это у нас тут такой мягонький, такой сладенький?

Сдержаться было невозможно. Даже мысль о том, что у меня в руках предположительно (да почти точно) злой и страшный товарищ из рода Красного Койота, потерялась где-то на задворках сознания. Песик офигел от такого напора и перестал рыпаться, уныло повесив хвост-колечко.

– Рита? С кем ты там? – спросил Рэнди из-за спины. Я обернулась, прижимая шпица к себе, и увидела, что друг не один, а с Морисом.

– Фу, не люблю собак, они плохо пахнут, – скривился Морис, – и линяют.

Я сделала страшное лицо, но он не понял.

– И я бы на твоем месте его так не сжимал, вдруг нагадит?

Пушистая шерстка шпица буквально наэлектризовалась и встала дыбом, глаза покраснели и засветились. Такой карманный монстр получился.

– Боюсь, это не собака, а наш куратор, – вздохнула я. – И лучше пока ничего не спрашивайте.

Рэнди наклонился слишком близко и едва не остался без носа, Морис предпочел держаться на расстоянии, а я мялась на месте, не зная, что делать дальше. Вдруг, если я его выпущу, он убежит и нажалуется ректору? Он может.

– Нам нужен совет кого-то более прошаренного в вопросе, – наконец изрек Морис. – Как насчет твоей соседки? Если Амилота случайно стал песиком, то это явно имеет какое-то отношение к оборотничеству, а тут все карты в руки нашим мохнатым.

– Морис, я тебя люблю! – искренне восхитилась я. Выводы несложные, но я так растерялась от случившегося, что едва соображала.

– А вот это уже попахивает фетишизмом, – пробурчал Рэнди и ткнул пальцем в свой браслет. – Сейчас я с ней свяжусь.

Через полчаса мы сидели у нас с Киррой в комнате, и лисица придирчиво осматривала утробно рычащего пса. Морис, думая, что никто не видит, щупальцем перебирал украшения на стопке принесенной вместе со шпицем одежды.

– Хм, – протянула она задумчиво и почесала шпица за ухом. Тот попытался оттяпать ей руку, но оказался для этого слишком неповоротливым. – Ну, могу сказать, что он все еще пахнет человеком, значит, процесс обратим. Я попросила консультацию у нашего куратора Куросаки, он как раз должен…

– Ня!

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался черный хвостатый вихрь. Я выпустила шпица, и пес подпрыгнул на месте и дружелюбно вывалил язык наружу.

Вот бы снять на видео, такой компромат бы получился…

– Лайз? – спросил Куросаки, наклонившись над псом, отчаянно виляющим скрученным хвостиком. – Помедленнее, пожалуйста, Куросаки не успевает!

Вероятно, речь шла не о вихлянии хвостом, потому что котомальчик склонил голову к плечу, словно внимательно прислушивался к чему-то, хотя шпиц только часто дышал, периодически втягивая и снова вываливая язык.

– Он же не останется таким навсегда? – спросила я с надеждой на отрицательный ответ. Хотя в этом случае возрастала моя ответственность за случившееся.

– Не останется. У действия токсина ограниченный срок действия, но, – Куросаки безошибочно посмотрел на меня как на виновницу, – насильственное превращение плохо влияет на мозги, так что кто-то должен следить и ухаживать за ним, пока он не расколдуется.

– А вы…

– У Куросаки аллергия на собак, – слишком жизнерадостно для аллергика перебил Куросаки и, подумав, весомо добавил: – Апчхи!

Никто и на грош ему не поверил, но и тянуть руку тоже не спешил. Я посмотрела на шпица, шпиц с ненавистью посмотрел на меня.

Ой, кажется, на некоторое время я переквалифицируюсь в даму с собачкой.

– Удачи, – пожелал куратор Куросаки и умчался, хлопнув дверью.

– Рррр, – предупредил меня Амилота, что, вероятно, значило «только тронь меня». А, может, и что-то другое.

– У меня в подвале сыро, – гуль чихнул куда правдоподобней Куросаки.

– Ты хотел сказать, у нас в подвале сыро, – Морис с опаской посмотрел на шпица, а тот в ответ оскалился.

– Я, конечно, из семейства собачьих, но на моих занятиях его сожрут, – заявила Кирра, и все с надеждой посмотрели на меня.

– Я все поняла, сама накосячила, сама и исправлю! Правда, мягонький? – Я автоматически потянулась погладить песика, но в ту же секунду отдернула руку. Амилота проводил мою конечность взглядом, в котором читалась искренняя ненависть.

Браслеты у всех одинаково заверещали, напоминая о первой лекции.

– И что делать будем? – спросила лисица, спешно собирая в сумку тетради.

– Оставим здесь и запрем дверь, до конца занятий побудет один, – быстро решил Морис и вместе с Рэнди и Киррой ретировался из комнаты.

Я посмотрела на шпица, тот вроде был не против. Но стоило мне двинуться к выходу, как эта собачья скотина демонстративно подняла лапу и явно собралась сделать лужу около моей кровати.

Я представила, что он может тут натворить, и нервно икнула. Значит, придется брать его с собой, но как? Перед глазами предстал латексный костюм, оснащенный красивым шипастым ошейником.

– Ща все будет, – пообещала я, прикрылась дверкой и вытащила смущающий предмет гардероба. Амилота зарычал, когда я подошла к нему с ошейником.

Змеи на голове зашипели в ответ, и пока они друг с другом переругивались, я успела накинуть его и застегнуть. В качестве поводка сгодился пояс от того самого платья с передничком. Дама с собачкой готова к выходу!

Пока я дошла до аудитории, тридцать три раза прокляла кобылу, сок и Куросаки! Чертов шпиц постоянно цеплялся за все, а потом и вовсе лег на пол, поэтому я его тащила волоком. По пути мы протерли от пыли три коридора и две лестницы, а я еще в качестве бонуса заработала нервный тик. Псине вот хоть бы хны, уперлась как баран, только язык от сквозняка развевается. Я подхватила пса под короткие передние лапки и вздернула в воздух. Умильная остроносая мордочка оказалась на уровне моих глаз, и я вперилась в нее тяжелым взглядом.

– Сейчас у меня лекция, так что не вздумай чудить. Это вы на двух ногах мой страшный грозный куратор, а на четырех – пушистое недоразумение. Так что просто… просто постарайся меня не опозорить и сам не опозорься.

Не знаю, насколько мне удалось произвести на Амилоту впечатление, но в ответ он хотя бы не попытался вцепиться мне в горло. Довольная таким диалогом, я поставила шпица на пол и открыла дверь в аудиторию.

Что ж, сегодня явно не мой день, и с этим просто стоило смириться, потому что на фоне огромной такой белой доски темнела худенькая такая фигура ректора Дрея. Я сразу же проверила время, но опозданием тут и не пахло, я пришла даже раньше, чем планировала, учитывая еще, что пришлось тащить за собой лохматый довесок.

– Здрасте, – сладко улыбнулась я и бочком-бочком поползла по стеночке на поиски свободного места. Если честно, то ректор внушал мне ужас, наверное потому, что у меня всегда была масса поводов, чтобы его разозлить. Судя по затравленным взглядам моей компании, те же мысли были и у них.

Я села за свободный стол рядом с Морисом. Рэнди тоже сидел один, но на последней парте, а я спешила усадить свой бедовый зад поскорее, пока ректор не решил, что я слишком мельтешу перед глазами. С собачкой, ага. Ох, чувствую, огребу сегодня…

Тут прозвенел колокол, извещающий о начале занятия. Ректор кашлянул, и звук волшебным образом распространился по аудитории. Шерстка на загривке шпица встала дыбом, так что, полагаю, волшебство было ого-го какое.

– Метаморфизм, – без прелюдий начал ректор. – Свойство магических существ к физической трансформации своего тела, полной или частичной. Первое, что приходит на ум, оборотни. В самом деле, эта раса обладает исключительно развитой способностью к трансформации, причем врожденной. То есть она проявляется вне зависимости от уровня прилагаемых усилий оборотня. Но существует одно весомое условие, – ректор сделала паузу и стрельнул серыми глазами из-под челки. – Природные оборотни способны лишь к полной трансформации и могут принимать лишь животный облик одного конкретного вида. Лисица, волк, медведь, олень…

– Единорог! – прозвучало откуда-то с галерки, я обернулась, но все выглядели одинаково удивленными.

– Единорог, – спокойно согласился Миллхаус. – Выбор не зависит от желания оборотня, второй облик является его частью с момента зачатия. В нашем случае, с момента смерти. Так же существуют собственно метаморфы, достойные отдельного занятия, их возможности полной и частичной трансформации почти не имеют ограничений, однако это именно врожденная способность. А сегодня нас будет интересовать другая разновидность метаморфизма, а именно искусственная трансформация.

Мы с Амилотой переглянулись, и он вздернул черную губу, обнажая клыки с недвусмысленным намеком. Возможно, я познакомилась с этой искусственной трансформацией немного раньше остальных.

– В чем она заключается? Как уже понятно из противопоставления природному оборотничеству, трансформация достигается путем магического воздействия на свой или чужой организм, и в этом случае облик будет зависеть от множества факторов, начиная с желания трансформируемого субъекта и заканчивая такими внешними факторами, как день недели, настроение и цвет вашего нижнего белья.

Кто-то хихикнул, но под острым взглядом ректора быстро затих. Надеюсь, не навсегда.

– Можно вопрос?

Дрей кивнул, и девушка с соседнего ряда спросила:

– То есть превращаться может любой?

– Абсолютно верно. Но не каждому это подойдет. Иногда, как бы ни велико было желание, стать, к примеру, доберманом, получается все равно болонка.

Интересно. Лайз Амилота внутри мягкий и пушистый? Или на нем просто были неудачные трусы?

Я приготовилась к продолжению лекции, но ректор внезапно свернул лавочку.

– Но довольно на сегодня теории. Давайте пробовать.

Он открыл журнал и приготовился вызывать студентов к доске по одному. Если честно, я не ожидала, что это будет так… рутинно. Правда, прежде чем прозвучало первое имя, ректор опомнился и раздраженно повел узкими острыми плечами.

– Совсем забыл объяснить, как это делается.

Ну да, действительно. Разве мы не должны были сами догадаться…

Миллхаус встал, поднялся на возвышение перед доской, резко провел ногтем по подушечке большого пальца и написал выступившей кровью несложный знак на доске. Я быстренько перерисовала его к себе в тетрадь, не надеясь на память. В это время ректор повернулся к нам и где-то на полметра приподнялся над полом. Вокруг его зависшей фигуры образовался смерч, становящийся все более плотным, пока не скрыл его полностью. Миг, и волна горячего воздуха прошлась по аудитории, сметая со столов ручки, тетрадки и одного маленького шпица. Собаку я поймала, остальное не успела.

Перед доской сидел всамделишный дракон с гордо изогнутой длинной шеей. Сложенные крылья заняли почти все свободное место, из ноздрей вырывался едко пахнущий дым – в общем, уже знакомое зрелище, но все равно впечатляющее.

– Вот примерно так вы будете действовать, – сказал дракон голосом ректора, не открывая пасти.

– А обратно? – пискнул кто-то, но дракон уже скрылся в облаке пара. Ректор тряхнул головой, увеличивая беспорядок на голове, и наклонился завязать шнурок на кеде.

Мне стало откровенно не по себе.

Морис потянулся к моему уху и интимно шепнул:

– Какого цвета на тебе трусики?

Я на автомате двинула ему локтем в бок, а шпиц щелкнул зубами в опасной близости от его пальцев. Морис только гнусно заржал, правда, не очень громко, не весь страх еще растерял.

– Знаешь, мне сегодня не до шуток, – сказала я. – Из нашего ректора фиговый учитель, и мне бы не хотелось провести остаток дней в теле какой-нибудь потусторонней сколопендры.

– Не думаю, что ты превратишься в сколопендру, – хихикнул Морис. – Скорее уж, в анаконду.

Меня это не утешило, но бежать было поздно, да и вся эта тема пришлась как нельзя кстати, учитывая сидящего у меня на коленях куратора.

И тут прозвучала моя фамилия.

– А? – растерялась я.

– Маргарита Кудряшова, прошу к доске, – издевательски повторил ректор, и мне почудилось, что особенно пристально он посмотрел на собачку. Амилота низко зарычал и заелозил задом, как будто пытался стать меньше и незаметнее. Сдается мне, ему бы тоже хотелось избежать огласки. Хоть в чем-то мы с ним сходились. Поводок я передала Морису и обреченно поднялась.

Ну, Рита, будь смелой. Наш девиз – слабоумие и отвага!

Самовнушение работало ровно до того момента, как я добралась до доски, а там руки и ноги похолодели. Ректор ободряюще кивнул, но мне в этом жесте почудилась издевка. Мол, давай, выкручивайся, ты же умеешь.

– А есть, чем… – я показала палец. Ректор покачал головой. – Ясно.

В фильмах показывают, как герои легко прокусывают подушечки пальцев, я же даже пробовать не стала. Маникюр у меня с момента смерти претерпел некоторые изменения, и я, зажмурившись, приставила к пальцу толстый твердый коготь. С детства ненавидела, когда брали кровь. Прикусила губу и чиркнула острым кончиком по коже. Как и ожидалось, ощущения не из приятных, но кровь выступила крупной рубиновой каплей, и я с облегчением выдохнула.

Черт! Я забыла, что надо рисовать.

Бросила беспомощный взгляд на свой стол, и Морис поднял вверх листок с какой-то абракадаброй. Он что, щупальцем писал?!

Я отвернулась и завозила по доске пальцем, шипя от боли. Так, вроде, похоже. Я сделала шаг назад, любуясь своим художеством, и тут по коже пробежался холодный сквозняк. И через мгновение меня грубо вздернуло вверх. Мамочки! Верните меня на землю!

Едва ли Миллхаус Дрей чувствовал себя внутри торнадо, меня же тянуло во все стороны разом, хоть вой. Да и ветер был ледяным. Мне уже стало казаться, это никогда не закончится, я открыла глаза и обнаружила, что кабинет сильно отдалился и приобрел какие-то странные цвета. В голубом море пульсировали красные огоньки, и ни одного знакомого лица. Вообще ни одного лица.

– Что за… – спросила я, и шипение в конце прекрасно зашло за цензуру, потому что приличных слов у меня не нашлось. Посмотрев вниз, я обнаружила, что вместо себя вижу что-то синее и вытянутое, а по ощущениям со мной вообще творилось что-то кошмарное. – Я ног не чувствую!

Я помотала головой и на всякий случай потерла глаза. Сначала изображение расплылось разноцветным мерцанием, а потом, наконец, вернулся привычный образ учебной аудитории, правда, лица у моих одногруппников были подозрительно бледными.

А потом я еще раз посмотрела вниз, на себя.

На этот раз вместо отборного русского мата из горла вырвалось сплошное сердитое шипение. А как мне было реагировать на толстый чешуйчатый хвост, которым завершалось мое тело, такое родное, любимое и вообще весьма симпатичное до этого дня? Я попробовала им пошевелить, и в движение пришли все кольца, в которые этот самый хвост скрутился в тесноте. Я что, такая огромная?!

– Прекрасный пример частичной искусственной трансформации, – объяснил ректор, будто ничего страшного не произошло. – Поскольку Кудряшова переродилась горгоной, самый легкий для метаморфизма облик, разумеется, змея. А что до размеров… Возможно, сегодня утром вы что-то не то съели на завтрак.

Я зашипела, испугалась, заткнулась и неловко задела кончиком мощного хвоста крайний ряд столов. Студентов разметало по кабинету, самые отчаянные выбежали в коридор. Я же поднесла руку к лицу, чтобы насладиться малахитовым цветом чешуи, хаотично усыпающей грубую темную кожу. Серьезно? То есть до этого я еще была милашкой?!

– Я обратно хочу, – взмолилась я. – Можно мне обратно?

– Да, Кудряшова, уже можно.

– А… Как?

– Обратного заклинания не существует, тут уж все на ваше усмотрение. Некоторым помогает медитация, кто-то поет или заранее придумывает стоп-слово.

Стоп-слово? Он что, «50 оттенков серого» перечитал?

– Знаете, это не сссссмешшшшшно, – совсем сорвалась я на свист. Вид сверху, конечно, завораживал, но привычный мне нравился больше.

– Поверьте, именно сейчас над вами вряд ли кто-то решился бы посмеяться.

Это плюс, как ни посмотри, но смотреть не хотелось. А с другой стороны, не драться же с ректором? И дураку понятно, что он просто прилюдно меня проучил, прекрасно зная о моей «шалости» с собственным куратором. Лучше бы его расколдовал, чем надо мной глумиться. Никогда мне не понять местных нравов, ей-богу.

– Вот жеж итишкина хреномать! – не выдержала я, и потолок, к которому я обращалась, резко начал отдаляться. Я только руками взмахнула, как очутилась лицом к лицу с нагло ухмыляющимся ректором.

– Видите, как все просто, – протянул он и отвернулся. – Следующий…

– Погодите! – я подтянула к себе хвост и подняла корпус повыше, пытаясь удержать равновесие. С непривычки было ой как непросто. – Но я все еще не я.

– А вот это спорный вопрос, Маргарита. Напишете об этом эссе на лист А4 к следующему занятию.

То есть я еще и домашку огребла в довесок!

Зло пыхтя и мысленно матерясь, я поползла к своему месту, где меня ждали Морис и шпиц. Самая та компания для полузмеи. Ощущения, скажу вам, непередаваемые: я чувствовала каждую мышцу в своем теле, а их стало раз в сто больше, и все такие мощные, что я боялась лишний раз шевельнуться, чтобы упрямый хвост не снес еще пару столов, которые кто-то успел поставить на место после недавнего погрома. Таким отзывчивым мое тело было… Да никогда оно таким не было. Я осторожно подтянулась к стулу и примостилась на край, свившись вокруг кольцом. Наклонилась вперед и обнаружила, что на стол легла моя, на минуточку, голая грудь! Нет, она была целомудренно прикрыта плотным слоем чешуи, а вот ошметки моей порванной одежды остались лежать перед доской. Когда я резко раздалась в размерах, ткань приказала долго жить.

– Если я сделаю тебе комплимент, ты меня убьешь, да? – осторожно спросил Морис, плотоядно на меня косясь.

– Убью, – честно ответила я.

Морис вздохнул, но игнорировать опасность не стал. Шпиц с интересом обнюхал мой палец, увенчанный загнутым черным когтем, которым можно было вскрывать консервы, и заворчал. На собаку в аудитории, кстати, вообще никто не обращал внимания, как будто это в порядке вещей. Ах, да, о чем это я, тут вообще все в порядке вещей, даже превращение студента в анаконду.

Хотя и я хороша.

Шпиц посмотрел не то с жалостью, не то с пониманием. Мне с новой силой стало совестно, и я пообещала себе до конца дня разобраться с расколдовыванием куратора, даже если в итоге придется идти на поклон к ректору.

До конца занятия я раздумывала над разными вариантами, но голова была занята чем угодно, но не полезными идеями. Я едва заметила, что пришла очередь Рэнди, и он отрастил себе настоящие руки-крюки, что-то среднее между ковшами экскаватора и садовыми граблями. Причем сам Рэнди таким вариантом остался доволен, видимо, прикидывал, как новые конечности облегчат ему гробокопательство.

И только Мориса не вызвали.

– Ты что, опять самый умный? – первым делом после звонка спросил гуль, подваливая к нашему столу (остальные предпочли обойти его по широкой дуге, может, им мой хвост мешал).

– Ага, – с готовностью кивнул Морис. – И самый красивый. Мне казалось, ты давно заметил.

– Почему тебя не вызвали?!

В ответ Морис продемонстрировал щупальце, кокетливо оттопырившее край камзола.

– А разве это не считается оборотничеством? – спросила я.

– Оборотни не могут частично трансформироваться. Вот, например, как ты.

Хвост нервно дернулся, сбив Рэнди с ног. Пока он с руганью цеплялся за Мориса, я стыдливо задвинула кончик под стол.

– Понятия не имею, как вернуть все на место, – простонала я и провела когтем по парте, оставляя глубокую борозду. – Не хочу ползать, как… Ну вот как сейчас.

– Да брось, ты круто выглядишь, – утешил Рэнди.

– И очень сексуально, – все-таки не выдержал Морис, за что получил от Рэнди подзатыльник.

– В любом случае, это жестоко, бросать студентов в таком щекотливом положении, – надулась я. Если честно, ситуация казалась безвыходной, как будто меня толкали на поклон к ректору. Может, в качестве наказания за попытку навредить сокурсникам, что вылилось во вредительство куратору.

– Да ладно, что-нибудь придумаем, – успокоил Морис. – Если хочешь, я за тебя попрошу?

Такого я от него не ожидала.

– Морис…

– Ерунда, – великодушно отмахнулся он. – Дашь потом грудь потрогать…

Голова у него мотнулась вниз и стукнулась лбом о столешницу. Разгневанный Рэнди на секундочку даже показался мне красивым, настоящий защитник.

Шпиц дал о себе знать коротким гавком, и я вспомнила, что, будучи куратором Амилотой, он, кажется, так и не успел позавтракать.

– Ребят, он проголодался.

Парни уставились на песика, как будто ожидали увидеть у него на лбу какую-то надпись.

– Как ты поняла? – спросил Морис.

– Если бы меня до сих пор не покормили, я была бы голодной. Блин. Я есть хочу.

Рэнди поскреб подбородок.

– Марго, я даже не знаю, чем тебя теперь кормить.

– В смысле?

Тут Морис жестом фокусника достал из кармана зеркальце и раскрыл перед моим лицом. Вопрос, зачем ему с собой зеркальце, я проглотила вместе с ругательствами.

– Это что за… Да вы издеваетесь!

Из-под верхней губы у меня торчали нехилые такие клыки, понятия не имею, как вообще могла с ними разговаривать. Рэнди похлопал меня по плечу.

– Ничего, разберемся. Ты, главное, не нервничай.

Я поздно заметила, что мои изрядно удлинившиеся волосы-змеи поднялись в воздух и окружили меня шипящим коконом. Я выдохнула, уняла свою разбушевавшуюся прическу и махнула рукой.

– Да к черту все. Пошли в столовку.

И пошла, точнее, поползла на выход. Управлять новым телом стало проще, я немного пообвыклась, перестала сшибать хвостом мебель, но при этом все еще чувствовала себя неуверенно, если не сказать, сконфуженно. Воспринимать чешую как одежду не получалось, как я ни старалась. В итоге парни встали по обе стороны от меня, а песик как-то сам собой расположился на груди пушистой манишкой, так что до столовой добрались не без лишнего внимания, но относительно спокойно. Я продемонстрировала шпица женщине с раздачи и получила упаковку собачьего корма. Даже спрашивать не стала, откуда он тут и кого им кормили.

Расположились за дальним столиком, и я насыпала корм в свою тарелку, сосиски из которой волшебным образом перекочевали в тарелку Мориса. Подвинула к шпицу.

– Ешь.

Острая мордочка скривилась.

– Ешь, кому говорю.

Уговаривать животных поесть мне прежде не доводилось. Жила-то я одна, в детстве у родителей была кошка, но она уже тогда была старой и ела то, что подвинут ей под морду. Амилота, даже будучи собакой, вел себя, как…

Да, собственно, как собака он себя и вел.

– Может, он все-таки не голодный? – предположил Морис со скучающим видом и подпер подбородок кулаком. – Или ему корм не нравится?

– Нормальный… ням-ням… корм.

Я шлепнула Рэнди по руке, чтобы не покушался на чужой обед, но шпиц продолжал пятиться и ворчать. Ну, вот что с ним делать?

– А сосиску будешь? – я ткнула в него одной, но Амилота воспринял это как домогательство и противно затявкал. Я схватилась за голову. Рэнди захрустел, все-таки запустив руку в пакетик корма, Морис язвительно прокомментировал его вкусовые пристрастия, завязалась очередная словесная баталия. А пес продолжал игнорировать еду. От отчаяния я съела сосиску сама. Такая себе была сосиска.

– Ну, как вы тут? – отвратительно бодро спросила Кирра, плюхаясь рядом со мной. – Ох! Рита, что с тобой случилось?

– Критические дни, – мрачно пошутила я. – Нескончаемые.

Морис охотно и в красках расписал занятие с ректором, и оказалось, что что-то подобное группа Кирры уже проходила. В основном у них учились именно оборотни и схожие с ними виды, так что соседку мой внешний вид скорее заинтересовал, чем напугал.

– И у нас две проблемы, – вздохнула я – Как вернуть мне привычный вид, и как вернуть куратору Амилоте его привычный вид.

Кирра почесала за ухом.

– Хм… По идее, токсин рано или поздно выведется сам, а вот что делать с тобой, лучше спросить у ректора.

– Ни за что!

– Тогда у Куросаки.

– Уже лучше, но мне не показалось, что он настроен нам помогать.

– Коты непостоянные животные.

При упоминании Куросаки шпиц перестал строить из себя принцессу и зашевелил ушами, прислушиваясь.

– К слову, о выведении токсинов, – вдруг протянул Морис, и его щупальце ткнуло в сторону шпица, правда, с безопасного расстояния. – Как часто собаки ходят в туалет?

Этого точно не знал никто, но по тому, как заходил хвостик-колечко, Морис попал прямо в точку. Я вздохнула, но делать нечего. Надо выгуливать скотинку.

– Может, ему будет проще с мальчиками сходить на поиски подходящего столбика?

– Собакам неведомо чувство стыда, – сказал Морис и, сунув последнюю сосиску в рот, поднялся из-за стола. – К тому же я не могу лишить общество счастья лицезреть горгону с собачкой под мышкой.

Мой взгляд превратил в камень соседний стул, Морис же, к его счастью, был проворным гадом. Кирра вспомнила, что спешила на какой-то там полигон, а Рэнди вызвался ее проводить. И как-то так получилось, что мы с Амилотой остались вдвоем.

– Что, прижало? – сочувственно спросила я. В голову вдруг пришло, что, если мне приспичит в туалет, выйдет конфуз, потому как я не представляю, как писают змеи.

Я взяла шпица под мышку и поползла к двери.

День обещал быть длинным, нервным и ненормированным, ибо занятия в академии Небытия длились столько, сколько хотелось преподу, может, час, может, и все три. Святым оставалось только время завтрака, обеда и ужина. Думая о том, во сколько сегодня смогу растянуться на постели и каким образом, я тоскливо вздыхала и на автомате толкала свитое кольцами тело вперед по пустому коридору. Можно сказать, скользила как по маслу, пока что-то не мелькнуло сбоку, едва уловимое белесое пятно, которое я уловила боковым зрением. Шпиц в руках напрягся, густая шерстка встала дыбом.

– Ну, что такое? – спросила я, но собака только утробно зарычала.

В коридоре ощутимо похолодало, даже сквозь толстый слой чешуи и плотной кожи я почувствовала озноб. Поежилась, оглянулась… И увидела призрак.

– Мама!

Это, конечно, была не она, но на членораздельную речь я в ту секунду была не способна. Призрачная девушка печально вздохнула и поплыла прямо на меня. В момент, когда белая дымка прошла сквозь мое тело, в голове зазвенело, и пес выпал из ослабевших рук.

«Ты следующая».

Теряя сознание, я еще пыталась цепляться за звучащий в ушах шепот, но тщетно.

«Ты следующая. Тебе не убежать».

Вечер и ночь перед завтрашним великим событием прошли спокойно, если не считать бесконечные вопросы Кирры о том, что сейчас в моде. Поскольку она сама не помнила точный год своей смерти, согласно информации из библиотеки, это могло произойти в любой момент с 2010 по 2020 годы, а модные тенденции меняются чуть ли не каждый сезон. Да и наша лисичка походу азиаточка, у них там все не по-русски. Признаваться, что в данном вопросе я полный профан, не хотелось, поэтому пришлось вдохновенно врать. Ну и аккуратно узнавать у словоохотливой соседки подробности мироустройства, о котором я даже в романах не читала.

– Если есть внешние миры, то, получается, мы во внутреннем? – спросила я. Кирра попивала зеленый чаек, от которого за километр разило успокоительным известного названия. Похоже, валерьянозависимость тут – обычное явление.

– Возможно, – ответила она. – Небытие это как… как перевалочный пункт между мирами. Их много, и они могут наслаиваться друг на друга, потому что не имеют физических границ, поэтому как бы существуют в одно время и в одном месте. Параллельно. Вот, смотри, – она взяла листок и начертила на нем круг. – Это измерение Академии. Вокруг много-много разных внешних миров.

– Параллельные миры, значит, – пробормотала я и пожалела, что всегда переключала с Рен ТВ на ТНТ. – И мы все жили в таких внешних мирах?

– Угу, – Кирра отхлебнула из кружки и довольно облизнулась, – а после смерти нас затянуло в Небытие, точнее, в академию. Слушай, это же все на вводных рассказывали.

– Вам, может, и рассказывали, – вздохнула я.

– Куратор?

– Он, родимый. Не знаю, как ректор, но я бы его не только премии лишила, но и зарплаты и головы заодно. Он же просто издевается над нами, ничего не объясняет. Даже ваш кошак ответственнее подходит к работе.

Мы выпили за это, и я с тоской подумала о стакане виски с колой. И со льдом. Вот бы тогда мне точно полегчало.

– Интересно, в какой из внешних миров нас отправят? – мечтательно протянула Кирра. – Я слышала, что выбирают тот, который ближе всего к пониманию тех, кого отправляют. Но мне это ни о чем не говорит. У нас, перевертышей, после первого превращения память человеческой половины немного тускнеет.

– Ты не помнишь своего прошлого? – ужаснулась я.

– Почему же? Биографию свою я помню, но как перечень фактов, – лисица пожала плечами. – В семь лет я сломала руку качелями, когда вступилась за одноклассника на площадке, а когда мне исполнилось восемь, из семьи ушла мама, оставив нас вдвоем с отцом. В десять меня забрала бабушка, в восемнадцать бросил парень и так далее. Просто это все… знаешь… Как будто не про меня. Детали и эмоции больше не имеют значения. Звериная половина, как говорит Куросаки, обычно гораздо сильнее в этом плане. То, что я запоминаю сейчас или будучи в полном превращении, откладывается в голове ярче и четче.

Мне почему-то стало жаль подругу. Да, для нее все, что было раньше, выражаясь ее словами, не имеет значения. Но ведь для меня имеет. Имеет же? Я попыталась воскресить в душе обиду и горечь от осознания смерти, того, что осталось в моей прошлой жизни, страхи, мечты, привязанности – и ничего. Словно вся моя жизнь была так безумно давно, что осталась лишь легкая ностальгия.

Чертова адаптация!

– Рита? – позвала Кирра и протянула мне только что обновленную чашку. – Все хорошо? У тебя змеи зашевелились.

Я залпом осушила половину чая вперемешку с валерьяновыми каплями и облизала губы.

– Хорошо. Лучше не бывает.

– Тогда расскажи, как одевались тогда, когда ты была жива? – она заинтересованно придвинулась ко мне, скрипя пружинами кровати. – И про парней расскажи. Какие там парни? Чьей женщиной ты была?

Я поперхнулась выпитым.

– В смысле, чьей?! У нас крепостное право давно отменили.

Кирра и ухом не повела.

– Ты понимаешь, о чем я…

Ну, если не придираться к словам, то да, понимала. Сев поудобнее в изголовье Кирриной койки, я подтянула к себе подушку и погрузилась в воспоминания.

– Вообще-то у меня было не так много парней, но всех без смеха и не вспомнишь. В школе за мной бегал один товарищ, – я хихикнула, – весь в черном, весь такой загадошный, готичный, тут бы оценили.

Мы с девчонками звали его Стас-Выкрутас. На самом деле он только выглядел круто, на деле даже поцеловал меня только тогда, когда я его к стенке прижала перед выпускным, и мы даже полгода повстречались. Так вот, к чему я веду? Видела я тут как-то незадолго до смерти этого Стаса. Выкрутасы у него теперь не те, что раньше. Представляешь, он танцует в каком-то гей-клубе и увлекается всей этой фигней из «50 оттенков», только для мальчиков. И я вот все думала, это я его до такой жизни довела? От меня ведь после все ухажеры через месяц убегали. Говорили, я холодная, им, видите ли, огня не хватает. Миллхауса на них нет…

Разговаривала я точно как пьяная, несмотря на чай в кружке, но Кирра так внимательно слушала, как не слушала ни одна из моих старых подруг. Хотя и их было немного.

– И что этот твой Стас? – спросила она. – Он тебя узнал? Просил вернуться?

– Нужна я ему была. Ему теперь не Риты, ему Сережи нужны и Васи всякие. И он меня сразу узнал, а я его в этом… прикиде нет.

Я рассказала ей эту анекдотичную историю про то, как в клубе встретила бывшего парня с ошейником на шее, а кончик поводка был в руке рослого красавца, такого, что волей-неволей захочешь оказаться на месте Стаса. Потом где-то через пару недель Светка позвала меня составить ей компанию в том же клубе, я согласилась на свою голову и очутилась не на танцполе, а на прозекторском столе.

– Такие вот пироги с котятами, – подытожила я, а Кирра внезапно шмыгнула носом. Удивительно, как она с такой чувствительностью в первый же день кукухой не поехала?

– Ну почему так? Ты же такая хорошая! А они… Они… Сволочи!

Я передернула плечами и перевела тему.

– Давай я лучше расскажу тебе про одежду. Когда я училась в школе, все девчонки ходили в…

Все-таки девочки любят поболтать о шмотках и парнях, поэтому мы с Киррой засиделись до темноты. Подруга откровенно зевала, но смотрела на меня с живейшим интересом, даже как-то неловко. Она поспрашивала еще про разные субкультуры и чем они отличаются друг от друга, я что знала, то ответила. И, надеюсь, ничего из мною описанного не найдется в гардеробе лисички. А где-то на четвертой кружке успокоительного чая я все-таки вырубилась.

Проснулась совершенно одна в комнате. Браслет показывал местное время около половины восьмого. Что?! Половина? Почему меня не разбудили? Я зашипела, выпуталась из одеяла и быстро влетела в ванную, одной рукой чистя зубы, второй пытаясь пригладить змей. Те были против. Плюнув на попытку причесаться, я залезла в душ и включила холодную воду. Змеи зашипели и опали – не любили они переохлаждаться.

– Так-с, одной проблемой меньше, – удовлетворенно протянула я и сверилась с часами: на все ванные процедуры у меня ушло около десяти минут вместо привычных получаса. Что сказать, отпавшая необходимость сушить волосы стала экономить мне изрядно утреннего времени, тут вспомнить еще и про косметику, точнее, ее отсутствие. Немного непривычно, особенно если ложиться за полночь, а утром сверкать черными кругами под глазами. Много мне не надо, но от туши и консилера я бы не отказалась.

Впрочем, это все лирика, а отталкиваться надо от того, что имелось. Шкаф с одеждой смотрел на меня с ненавистью, а я на него с надеждой. Но кроме садо-мазо костюмчика там скромно притулился рабочий комбинезон для оранжереи и уже ставшая привычной форма из блузки и синей расклешенной юбки. Кстати, комбинезона тут прежде не было. Откуда он взялся? Шкаф с автозаполнением?

А что, неплохая была бы придумка… Еще бы выбор поинтереснее, а так оставалось только разочарованно вздохнуть и вытащить форму. Когда я уже переоделась, дверь почти вылетела с петель, выбитая мощным ударом ноги Чо.

– Рита! – гаркнул из-за его плеча Ма. – Ты готова?

– А вы разбудить меня не додумались? Тогда я была бы готова еще раньше, – прошипела я, несмело выглядывая из угла, в который отпрыгнула, испугавшись за свою жизнь и целостность. Огры уже освободили дверной проем с чудом уцелевшей дверью, и я выползла наружу, готовая жалить, кусать и превращать в камень.

– Разве Кирра тебя не разбудила? – спросил Рэнди.

– Нет! – рявкнула я, повернулась на голос и икнула. А могла бы и в голос заорать, благо было от чего. Наша компания выглядела как самый страшный сон посетителя гей-клуба. Ма и Чо сверкали кожаными плавками и натертыми маслом торсами, мощные икры стягивали высокие ботинки со шнуровкой, а аксессуары в виде шипастых браслетов и ошейников заставили бы икать и ректора.

– Марго? Ты чего? – заботливо поинтересовался Рэнди, и я запоздало изучила его наряд для выхода. Мда… Одевались они по одному порно-журналу. Хотя я бы солгала сама себе, если бы не заметила, что такой стиль тощему гулю очень шел. Рыжие волосы сдобрены бриолином и зачесаны от лица, глаза подчеркнуты черной, немного размытой подводкой, рваная рубашка-сетка и кожаные брюки подчеркивают худобу, но она кажется не болезненной, а модно-андрогинной. Вот так вот внезапно и узнаешь что-то новое о знакомых.

– Эээ… – в итоге выдала я.

– Чего «эээ»? – неверно понял меня Рэнди. – Сама придумала, а теперь не нравится? А мне, между прочим, пришлось этих махин маслом растирать, потому что Морис отказался!

– Я это придумала?! – от возмущения у меня даже голос пропал, остался только хрип.

– Ну не мы же, – буркнули огры. – Мы вообще ниче!

Что бы это ни значило. Хотя ожидать распространенного ответа от этих братцев-кроликов и не стоило.

И тут меня осенило.

– Кир-р-р-ра! Да я…. Да я тебя на помпоны к тапочкам пущу!

– Потом пустишь, до трансгрессии осталось минут десять, – рыкнул гуль и потащил меня к этому чертову шару со сложно выговариваемым названием и мутным назначением.

По пути выяснилось, что Морис ушел раньше, чтобы застолбить нам место на случай очереди, а Кирра просто пропала где-то на полпути. И вот я шла в окружении горячих мужчин в черном и коже и даже начинала испытывать от этого определенное удовольствие. В академии мы явно произвели фурор, сначала наше выступление в столовой, а теперь вот это. На нас сбежались посмотреть даже старшие курсы, а у знакомой кобылки морда лица вытянулась еще больше. Я показала ей язык и взяла огров под руки, мол, смотри, какие у меня бруталы.

– Ходу, ходу, – поторапливал Рэнди, сверяясь со временем. Морис слал ему сообщения на браслет, подсказывал маршрут, и благодаря этому мы успели вовремя, даже с запасом в пару минут.

Помещение находилось ниже на несколько уровней и разделялось на открытые кабинки, внутри которых стояло по тумбе с хрустальным шаром. Кирра и Морис ждали нас возле одной такой кабинки и что-то обсуждали.

Кирра повернула голову, увидела меня и кинулась навстречу.

– Рита, прости, не успела! Давай прямо здесь.

– Прямо здесь что? – уточнила я, без стеснения разглядывая Мориса. Наш модник и тут выделился и стоял возле шара, красиво изогнувшись всем телом, демонстрируя свои достоинства, затянутые в черную кожу. Он и тут не отступил от собственного стиля, и на нем красовалась полупрозрачная шелковая рубашка с неизменным жабо, которую он утянул корсетом на поясе, заставляя меня глотать слезы зависти.

Брюки сменились кожаными штанами в обтяг, а ботинки на высоченной, как говорится, тракторной подошве разом вытягивали его долговязую фигуру еще сантиметров на пять-семь.

– Нравлюсь? – задал он мне тот самый, первый вопрос дня нашего знакомства. И в этот раз я не смогла сразу сказать «нет».

– Рита! – позвала Кирра и сунула мне в руки черный сверток, из которого провокационно вываливалась какая-то прозрачная тряпочка с черным пластырем, наклеенным крест-накрест. И что-то мне подсказывало, я знала, что эти крестики призваны закрывать от любопытных глаз. – Срочно переодевайся! Я только забрала твой костюм, отдать не успела.

Я посмотрела на нее – мини-шорты, кожаный лиф и сапоги-ботфорты до середины бедра, цепи, явно вытащенные из хозяйственной будки оранжереи, для пущей важности обмотанные вокруг стройного полуголого тела. Потом посмотрела на сверток в своих руках и решительно вернула ей.

– Нет уж, обойдусь. Что вы тут вообще за разврат устроили?

– Рита, мы так не договаривались. Все так все, – начал было Морис, но осекся, увидев мое зверское выражение лица. – Ладно, понял. Мне все равно понравилось.

– Так все-таки мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – потребовала я, но над нашей кабинкой возникла жирная тучка и разразилась тирадой:

– Уважаемые студенты и их кураторы! Трансгрессия скоро начнется, будьте готовы, стойте в поле действия трансгрессивного шара и сохраняйте физический контакт друг с другом. Напоминаем, что переход без сопровождающего члена преподавательского состава запрещен и карается лично ректором Дреем.

– Мы Амилоту ждать не будем? – спросила я.

– А разве ты его вчера выводила не для того, чтобы мы его не ждали? – подмигнул Морис. Я немного сомневалась, насколько безопасно так самовольничать, тем более что вчера во мне говорила злость, а не здравый смысл, но… Когда это меня останавливало? Морис протянул мне руку. Я вложила в нее свои пальцы, с другой стороны меня взял за руку Рэнди, и пальцы коснулись мягкой кожи его беспалых перчаток. Мы образовали круг, тучка начала зачитывать длинную нудную инструкцию, и тут Че разомкнул круг и стукнул слабо светящийся шар кулаком.

– Слишком долго, – прокомментировал свой поступок Че, я почувствовала, как меня начинает тянуть одновременно в разные стороны, скручивая, как мокрую тряпку. И тут на спину приземлился меховой комок с очень острыми коготками, и перед глазами вспыхнуло ослепительно-яркое радужное сияние. Я полетела в цветную воронку, оглашая ее воплями, пока свет и звук не слились в одно целое, и я перестала ощущать саму себя…

Я с сомнением огляделась еще раз, компания впереди занималась тем же самым, наши взгляды встретились, и меня кольнуло смутное чувство узнавания. Я устремилась прямо к ним, по пути убеждаясь, что чутье не подвело ни меня, ни куратора. Вот они, родненькие мои монстрики!

– Рита! – заголосила Кирра и кинулась мне на шею. – Мы тебя потеряли!

– А я вас потеряла, – я обняла лисичку и успокаивающе погладила по спине. – Главное, что все нашлись.

Парни, к счастью, прыгать на меня не стали, но выглядели не менее обрадованными.

– Все получат выговор за несоблюдение техники безопасности, – напомнил о себе Амилота.

Его глазки бегали туда-сюда, избегая смотреть на излишне оголенные ноги моей подруги.

Она передернула плечами и прохныкала:

– Я уже ничего не хочу…

– А я хочу! – запротестовал Морис. – Ради чего мы так вырядились, если не чтобы оторваться по полной?

Он погладил себя по стянутому жестким корсетом боку, и Рэнди рядом сморщился и отодвинулся.

– Марго, ты, кстати, чего такая мокрая и взъерошенная?

– Ох, – вздохнула я, – так сразу и не расскажешь.

К клубу подъезжали все новые и новые машины, на нас уже оглядывались, а парочка смельчаков достала телефоны и явно снимала видео. Дверь клуба открывалась и закрывалась, выпуская наружу обрывки песен и нестройных выкриков.

– Мы вообще где? – спросила Кирра, настороженно поглядывая по сторонам. – Мы вывалились посреди какого-то парка, искали тебя, а потом пошли куда глаза глядят.

– К нам местные приставали, – пожаловался Морис. – Денег просили. И сфоткаться.

Я припомнила все свои злоключения и решила, что мне одной не повезло.

– Если в двух словах, мы в моем городе, судя по всему, даже в том же времени. Так что расслабьтесь.

– Но я не видел ни одного человека в такой одежде, – заметил Рэнди и оттянул край сетчатой майки.

– Боюсь, Кирра приняла мои вчерашние рассказы слишком близко к сердцу… – я вздохнула.

– Как так? Ты же сказала, что это последний писк моды! – лисица готова была расплакаться. – Я все утро девчонок с артефакторики уговаривала нам одежду создать!

Чем больше расстраивалась Кирра, тем сильнее у нее проявлялись шерсть и уши. Я вздрогнула, когда вспомнила предупреждение куратора – не нервничать. Мне срочно нужно было успокоить Кирру и затащить всех в какое-нибудь место, где в нас не будут тыкать мобильниками. Я на минуточку в розыске.

Клуб призывно замелькал иллюминацией. Идеально! Там каких только фриков не видели, на нас даже внимания не обратят.

– Прекратить истерику! – прошипела я, хватая лисичку за руку. – Кирра, я тебя очень люблю, ты молодец!

– Правда? – расстроенная рыжая всхлипнула.

– Естественно! Нашим модельерам и не снился твой полет творческой мысли, – не переставая болтать, я соображала, как нам без денег и документов попасть внутрь. Под возрастной ценз мы, конечно, попадали, а вот входной билет милой улыбочкой не выкупить.

Ребята, кстати, поняли меня без слов и двинулась следом. И только когда мы остановились перед внушительным вышибалой, меня снова пробил холодный пот. Как мы должны были веселиться в чужом мире, не имея денег?! Ну, чертов Миллхаус, как только вернусь, твой хвост пойдет на порционные стейки!

Разгорячившись, я уже смелее встретила тяжелый взгляд охранника. Интересно, а гипноз в перечень моих новых характеристик не входит?

– А вот и они! Не прошло и столетия! – высокий мужской голос заставил меня подскочить от неожиданности. – Борь, пропусти наших артистов!

– Что? – мне пришлось тряхнуть головой, чтобы вернуться в реальность.

– Я говорю, сколько можно вас ждать? Договорились на половину восьмого, какого хрена я должен тут прыгать? Возомнили себя звездами первой величины? Да вот хрен вам, оплату уменьшу на двадцать процентов, – причитал мужичок карманного размера, спешащий к нам из душной полутьмы наполненного людьми зала. Его руки находились в постоянном движении, даже как-то не по себе стало. – И что застыли, особое приглашение надо? Кто публику разогревать будет?

Кирра клацнула зубами и округлила глаза. Морис и Рэнди противненько ухмыльнулись, а огры пожали плечами и, потеснив Борю в сторону, аккуратненько вписались в дверной проем, правда, по очереди, потому что при виде такой брутальной красоты бедный Боря аж присел. Мне не оставалось ничего другого, как пойти за ними и надеяться, что после того, как я объясню ошибку, нас не вытолкнут из клуба.

– Нас приняли за популярную группу? Офигеть! Всегда мечтал сбацать что-нибудь эдакое на сцене. – Морис довольно потирал руки.

– Это будет полный провал… – Рэнди совершенно не разделял его энтузиазма.

– Да ладно, придумаем что-нибудь, – снова ухмыльнулся Морис, хрустнув шеей. – Моей красоты вполне хватит, чтобы отвлечь от вас внимание.

– Не перевозбудись, – предупредила я. – Куратор сказал, что от сильных эмоций иллюзия может спасть.

– Да что может быть лучше, переволноваться и потерять иллюзию на сцене. Мы просто произведем фурор… – тут же подключился Рэнди.

– Ваша гримерка, выход через пятнадцать минут! Сядете в лужу – денег не будет! – выдал последний залп желчи организатор и громко хлопнул дверью гримерки. Я хоть и не разделяла пессимизма Рэнди, масштаб трагедии оценила. Мы даже не знаем, какого плана шоу тут сегодня проводят. Может, все тот же мужской стриптиз, а нашим и так скоро снимать нечего будет, срам один. Ну, все, сейчас всем придет маленькая полярная лисичка и отгрызет уши, щупальца, хвосты, рога и все остальные выпирающие части у бедных невезучих нелюдей.

Желая куда-нибудь деть руки, взяла со стола журнал и ахнула.

– 2021?! – заорала я в голос. – Мы что, в будущем?!

– А какой год ты ожидала? – спросил Рэнди.

– 2019… Я умерла в августе 2019, – я смотрела на обложку и не могла поверить. Кому скажи, я попала в будущее!

– 2019 для меня тоже будущее, – сказал Рэнди. – Кажется. Когда думаю об этом, становится тоскливо.

Мы угрюмо замолчали, и только Морис порхал по тесной гримерке бабочкой, напевая что-то под нос. Пришлось вернуться к насущным проблемам.

– Морис, – позвала я протяжно, – иди-ка сюда, дорогой! И что мы, по-твоему, будем делать на сцене? Торжественно появимся и будем стоять, как пугала на огороде?

– Нам нужно было войти в клуб, судьба дала такой шанс, чего ты бесишься, чешуйчатая? – В тон мне ответил кракен, спокойно роясь в коробочках на макияжном столике. Ответить ему было нечем, притихшая Кирра в углу выглядела совсем пришибленной, гуль безуспешно пытался скрыть нервозность, а Ма и Чо просто стояли у стеночки, все еще не понимая, в какую ввязались авантюру.

– Да что вы как будто трупаки дохлые? – Морис нашел коробочку с пудрой и теперь яростно махал кистью, делая из себя подобие гейши. Жирно подведенные черным глаза (прежде не замечала в нем таких талантов) стали еще выразительнее на заметно посветлевшем фоне. – Получайте удовольствие!

– Ну, теоретически мы все дохлые, так что ты недалек от истины, но Рэнди прав, – я задумчиво повертела в руках палетку теней. – Только не говорите, что у огров или оборотней шикарный талант к пению, а уж танцы кракена…

– Чем тебе мой танец не нравится? – забулькал Морис, поднялся и старательно завихлял бедрами, выписывая кривоватую восьмерку. – Меня, между прочим, обучал знаменитый танцор!

– Да ты что? Это теперь так называется? – Гуль закатил глаза, доводя кракена до состояния берсерка. Кирра заскулила.

– Простите, ребят, это все из-за меня… Я так хотела попасть во внешний мир и все испортила! – она снова всхлипнула.

Я чуть не выронила палетку. Еще не хватало всем дружно, за исключением Ма и Чо, удариться в истерику. Я обвела взглядом стены, обклеенные афишами с выступлений, и мысленно начала вычеркивать самые нереалистичные варианты. Танец? Только если умирающих лебедей. Петь мы, может, и сможем, но что? Едва ли я за пять минут научу их хитам Верки Сердючки. Должно же быть что-то, что подошло бы именно таким ушибленным на всю голову…

– Так! – осенило меня, – вопли прекратить, слезы подтереть. Будем делать то, что у нас шикарно получается, – я многозначительно посмотрела на всех. – Слышали о сценической импровизации? Устроим им такой спектакль, какой они не скоро позабудут. Ма и Чо, вы злобные монстры, которые решили похитить нашу маленькую рыжую принцессу. Морис, Рэнди, а вы ее телохранители. Встретимся на середине сцены, наваляем друг другу под музыку, вот и все представление.

– А ты? – подала голос Кирра.

– А я руководитель проекта и на сцену не пойду, да у меня и костюма нет, – отрезала я, про себя радуясь, что где-то потеряла сверток с черной сеткой. – Представляешь, если с меня слетит иллюзия? Полный зал каменных статуй? Мне что, потом их китайскому императору продать?

– А что, хорошая идея, – хмыкнул Рэнди. – Я вообще-то надеялся сувениров прикупить, а денег нет.

– Без тебя на сцену не пойду, – заныла лисица. – Я боюсь!

– Выход через три минуты, – дверь в гримерку открыла точная копия Бори, только наряженная в костюм и при микрофоне. – Фонограмма есть? Как объявить?

– Увы, – я развела руками, – не заработали еще на звук, можете поставить что-нибудь поэнергичнее, на свой вкус? А группа наша называется «Монстры».

– Ок, все понял, принял. Одна минута до выхода, – конферансье махнул рукой в темный провал, – вам туда.

И тут Рэнди задает неожиданный вопрос.

– Ты разве не была с куратором? А где он сейчас?

Я обмерла и суетливо заозиралась в поисках подмоченной белой шкурки. В гримерке ничего такого не обнаружилось. Мы стояли на входе в клуб, играли с охранником в гляделки, потом прибежал организатор и почти силой утащил нас внутрь. Нас, то есть тех, кого принял за артистов. А вот кто бы решил, что одинокая собачка – член труппы?

Я ударила себя по лбу, представляя себе, насколько сейчас зол Амилота. Я бы после такого кидалова нас на куски порвала и заморозила.

– Время, – напомнил Морис и сунул Кирре открытую помаду. – Держи, освежи макияж, а то стыдно как-то.

Она вырвала помаду у него чуть ли не вместе с пальцами и отвернулась к зеркалу. Я шумно выдохнула и послала куратора к черту. Все равно никуда не денется, ему за нас еще отчитываться.

Ребята разделились на пары и притаились за пафосным бархатным занавесом.

– А сейчас небольшая закуска перед основным блюдом, арт-коллектив «Монстры»! – проорал микрофон и нас подтолкнули к сцене.

С детства ненавидела публичные выступления, но после смерти приходится менять свои приоритеты. Свет прожекторов почти ослеплял, но я все равно ощущала все эти взгляды, устремленные на нас. Точнее, на них, потому что я притаилась за занавесом, готовая съесть его от волнения.

Музыка сначала оглушила, но лучше так, может, зрителям будет не до огрехов «артистов». Первыми на сцену выскочила Кирра, споткнулась и чуть не упала. К счастью, огры приняли свою роль со всей огрячей серьезностью и схватили ее с двух сторон, поймав прямо в полете. Кирра вспомнила, что она вообще-то дева в беде, и начала не особо активно вырываться и постанывать. А поскольку ее все равно не было слышно за музыкой, пантомима вызвала не восторг, а недоумение. Я поняла, что еще пара секунд простоя, и в нас полетят отнюдь не розы. Кирра обмякла в руках огров безвольным мешком и зажмурилась. Рэнди за кулисами попятился, но я дала ему стимулирующего пинка.

– Ваш выход!

Парни выкатились на сцену, причем кто бы ждал от Мориса такой прыти – он еще и колесо сделал, выпендриваясь изо всех сил. И вот эти два спасителя эффектно замерли спина к спине, позволяя себя разглядеть. Ну просто мистер и мистер Смит во всей красе. Морис еще и изогнулся так, что мог случайно влюбить в себя не только всех женщин в зале, но и парочку мужчин. Возможно, особенно мужчин.

Я замахала руками, мол, разошлись и пошли спасать Кирру. Парни, что удивительно, меня поняли.

Под мощные басы фонограммы Морис при неловкой поддержке Рэнди вступил с Ма и Чо в драку, что больше походило на попытку акробатического соблазнения оных. Вообще сработали красиво, подчиняясь такту, скользили тенями и, застыв по обе стороны от Ма, одновременно ударили его в корпус. Правда, Рэнди пару раз попробовал, но гораздо эффектнее все же выглядел, когда просто стоял с мрачным и обреченным видом, явно претендуя на роль нашей похищенной принцессы. Но как только я подумала, что все идет довольно неплохо, Морис сделал что-то, что вывело Чо из себя.

Как я помнила, сделать это было проще простого.

Чо взревел громче музыки и ударом руки отшвырнул Мориса прямиком на Рэнди. Отработанным многими дружескими стычками движением они покатились по сцене, мелькая голыми животами. Рэнди вскочил и вдруг кинулся на Чо с кулаками. Я одним местом почуяла, что дело движется к не совсем красивому мордобою, и выскочила на сцену. Мое появление драчунов не остановило, и Чо как раз схватил Рэнди за грудки, а тот уперся ему в грудь ногами, повиснув, как заправская обезьяна, и уже начал глодать ему руку отросшими клыками. Кирра рыдала на коленях рядом с равнодушным ко всему Ма. Морис скакал вокруг дерущихся друзей и пытался внять к голосу разума, но разум у них, видимо, временно онемел.

– Закаменей! – рыкнула я, не сильно прицеливаясь. Энергия прошла по телу, сминая иллюзию, как фантик на конфете. Змеи на голове радостно зашевелились, заставляя толпу у подножия сцены стихнуть. Я сама чуть не превратилась в камень от содеянного, но тут кто-то крикнул:

– Нифига себе спецэффекты!

Я чуть не села там же, где стояла. Ну конечно, для них это просто мастерская театральщина, крутые трюки для их развлечения. Кто в своем уме решит, что мы не люди? Рэнди выскользнул из каменного захвата Чо. Ма, воспользовавшись заминкой, бросил зареванную Киру и подхватил уже меня.

– Ты чего творишь?! – я беспомощно моталась на его шее, а чтобы удерживаться на постоянно движущемся огре, пришлось вцепиться в него всеми конечностями.

– Похищаю, – коротко ответил он, и я поняла, что сценарий пошел по наклонной, и раз уж на сцене возникло нежданное «чудище» и помогло «спасителям принцессы», то Ма, как злодей, должен был с этим разобраться. А в нем больше творческой жилки, чем я думала.

Морис заметил этот маневр и, оставив отфыркивающегося Рэнди, переключился на нас. Кто сказал, что работа актеров – это красиво и возвышенно? Тот точно не сидел на шее отчаянно отбивающегося огра. Темп музыки нарастал, заставляя парней все быстрее и быстрее обмениваться ударами. А там скоро раскаменеет Чо…

Публика просто выла, девушки визжали и подбадривали Мориса, взявшего на себя роль главного Рэмбо в этой истории.

– Заканчиваем! – постаралась прокричать я, завидев знаки конферансье.

Ма понятливо хмыкнул и одним рывком сорвал меня с собственной шеи и зашвырнул в Мориса. Я хотела выругаться, но в этот момент клацнула зубами и пребольно прикусила язык. Кракен не подвел, поймал меня, погасив своим телом инерцию удара. А потом поставил меня на сцену, держа за руку и опускаясь на колени. Рэнди сделал точно также с Киррой, а Ма схватил брата и ретировался за кулисы, будучи типа побежденным. И через несколько секунд все было завершено, и мы с парнями и лисичкой были оглушены аплодисментами.

– Действительно монструозная драка! Ну, как разогрелись? – подключился ведущий, и толпа заулюлюкала громче и потребовала выступления на бис.

Мы торжественно поклонились и исчезли за занавесом.

– Это было круто! – организатор показал большой палец. – Как насчет постоянного контракта? Я такой хореографии еще не видел! А этот эффект с окаменением просто блеск! Кстати, ваш товарищ еще не вышел из роли?

– Заплатите по полному тарифу, и мы подумаем, – улыбнулся взмокший Морис.

– Без проблем, – в руки кракену упал конвертик, – надеюсь, у вас не один номер? Буду доплачивать десять процентов за эксклюзив. А пока отдохните, через пару часиков, может, еще раз выйдете? Под закрытие?

– Хорошо, – согласилась я, прикинув, что через пару часов мы уже будем далеко от этого клуба.

Нас оставили в гримерке приводить себя в порядок, а я заглянула в конвертик. Ммм, неплохо, оказывается, платят-то.

– Ну что? Деньги у нас есть, можем позволить себе слегка расслабиться, – я подмигнула Кирре. – Мы все молодцы.

– Ты такая смелая, – похвалил Рэнди. – Не испугалась снять иллюзию. А я не справился с инстинктами.

– Просто перенервничал, – успокоила я. – А вот что делать с Чо? Вдруг он опять начнет буянить?

– Не начнет, – заверил Ма, и его брат как раз в этот момент сменил позу и получил подзатыльник. – Прослежу.

Люблю их за эту лаконичность.

В общем, довольные и отмучавшиеся, мы вывалились на танцпол, сразу став звездами первой величины. Иллюзия, к слову, вернулась на место, и Кирра сказала, что у меня длинные каштановые волосы, значит, я выглядела так, как и при жизни. Она же почти не изменилась, разве что уши и хвост пропали.

И тут я увидела барную стойку и пошла прямиком к ней.

– Виски с колой и льдом, шесть порций, – я махнула рукой бармену, тот понятливо кивнул и выставил на стойку шесть толстенных стаканов. Перекрутив бутылку, этот виртуозник остановил ее кончиками пальцев, и янтарная жидкость полилась на кубики льда, приятно посверкивая в огнях диско шара. Долька лайма завершила коктейль, и я чуть не застонала от предвкушения. Это вам не валерьянку литрами хлебать.

Но едва я взяла стакан в руки, как меня прицельно толкнули.

Налетев грудью на стойку, я зашипела и обернулась. Позади меня стоял парень, весь такой в белом, как только что из рекламы «Ласка, магия белого» и гаденько ухмылялся.

– Извиняться не учили? – спросила я, чувствуя нарастающую ярость. И дело было не только в полупустом стакане. В самом парне было что-то жутко бесячее.

– Вам тут не рады, монстрячьи выродки, – процедил он, демонстрируя полное отсутствие инстинкта самосохранения, потому что следующим движением он выхватил у меня бокал и выплеснул остатки содержимого мне под ноги.

Я задумчиво проводила глазами коктейль и ощутила шевеление прически. Змейки активно дожирали иллюзию и явно намеревались закусить этим дебилом.

– Кого-то надо научить хорошим манерам? – холодный голос Мориса чуть-чуть привел меня в чувство. Но красная пелена не желала сходить с глаз, а змеи успокаиваться.

– Попробуй… – хмыкнул этот подлый хлыщ и тут же отлетел в сторону, сбитый с ног мощным кулаком Чо.

– Упс, не заметил, – честно сказал огр и почесал лысый затылок.

– Вам конец, – прошипел еще один любитель белой одежды, заходя с другой стороны. Я с ужасом смотрела ему за спину, понимая, что за ним к нам идут еще минимум десять белоснежек.

– А это мы еще посмотрим, – Рэнди оскалился и прыгнул вперед, снося собой первый ряд. Остальные посетители спокойно рассосались по краям зала, подбадривая беленьких криками.

– Иди сюда, псинка, – один из парней ухватил Кирру за талию и тут же упал на колени, огретый бутылкой шампанского, а хитрая лисичка послала воздушный поцелуй в сторону бармена. Тот только вздохнул и, будто бы между прочим, пододвинул к себе еще одну увесистую бутылочку.

Мне эта ситуация категорически не нравилась, огры разошлись не на шутку и уже лупили парней всерьез, Морис все еще махался с самым первым идиотом, а Рэнди отрастил клыки и явно намеревался закусить нашими неожиданными противниками. Бедный Борис с охраной просто не знали, как к нам подступиться, а люди вокруг, видимо, решили, что это то самое «на бис», которое они просили.

У меня в голове время замедлилось, и все последующие события я видела фрагментарно, медленно сменяющимися кадрами. Вот Ма подхватывает парня и выставляет вперед колено, чтобы сломать ему позвоночник, Чо в этот момент размахивает столом, и вот-вот голова белого встретится с его ножкой, Морис с довольной рожей душит посиневшего противника щупальцами, а Рэнди примеривается к аппетитному филею несчастного. Кирра же весьма успешно лупит подносом направо и налево, уже изрядно перемазавшись в чужой крови.

Что же делать? Не так все должно было закончиться!

Я содрала остатки иллюзии с головы и приготовилась орать «Стоять», как по залу пронеслось белое облако, в котором я узнала потерянного куратора. И так же, в замедленной съемке, я подхватила его за шкирку и зашвырнула в гуля, как раз в тот момент, когда он хотел кусануть жертву. Челюсти Рэнди нашли врага, но почему-то на весь зал заверещал шпиц и музыка затухла. Я поняла, что сделала, только сейчас, и с ужасом смотрела на бешеную псину, волчком крутящуюся на месте, и гуля, застывшего с полным ртом шерсти.

– Валим! – мой хриплый крик создал непередаваемое впечатление, толпа рванулась к выходам, сминая все на своем пути, и маленькому шпицу основательно оттоптали лапы.

Псина завыла и резко увеличилась в размерах, разбрасывая вокруг себя первозданную тьму. Электричество со зловещим треском замигало и погасло. Кроваво-красные глаза и тяжелое дыхание твари, готовой убивать, было как кадр из фильма ужасов. Я икнула и вспомнила, как мы убегали от него с Рэнди на том кладбище…

– Ритааааа, – тихонько провыла Кирра, пытаясь спрятаться за моей спиной.

– Нам звездец, – мрачно резюмировал Морис, оттаскивая гуля в сторону. Ма и Чо навалились на Амилоту вдвоем, пытаясь прижать к полу и не дать кинуться на людей.

– Ты что там намешала? Чего он озверел? – Морис осторожно полз по полу под прикрытие барной стойки.

– Я намешала? Да это наш гуль тяпнул его за чувствительное место!

– Насколько чувствительное? Марго, это правда? Фу, меня тошнит.

Гуль позеленел и стал отплевываться от шерсти. Надо же, нежный какой.

– Пофиг, кто и кого тяпнул, нам нужно утащить его отсюда! Пока он всех не порвал! – заверещала лисица, видя, как куратор играючи откидывает от себя огров.

– Стоять! – изо всех сил заорала я, направляя силу вперед. Амилота дернулся и застыл буквально в нескольких сантиметрах от меня. Змеи непрерывно шипели, а его красные глаза обещали мне мучительную и долгую смерть. Силы утекали очень быстро, а эта адская псина и не желала угомониться, все продолжая злобно смотреть на меня и едва шевелить когтями.

– Ректор!!! – рыкнула я в пространство, естественно, не надеясь на отклик, но Миллхаус Дрей услышал меня. Воронка портала закрутилась вокруг нас, а мои глаза выхватили знакомую фигуру в обезумевшей толпе.

Светка вся в белом смотрела на меня с непередаваемым ужасом на лице.

– Твою чертову бабушку! – выпалила я и провалилась в портал.

По мне, так перемещать могли бы и понежнее. От резкого скачка в пространстве мозги перемешивались, как куриное филе в блендере, и ощущения не добавляли хорошего настроения. Настроения вообще не было. Никакого.

Мы свалились на пол возле трангрессионного шара, то есть вернулись в изначальную точку, помятые, окровавленные и еще возбужденные дракой. От иллюзий не осталось и следа, о чем тут говорить… Я услышала над головой рычание и вспомнила про взбесившегося куратора. От ужаса змеи встали дыбом, я подняла взгляд и увидела огромную белую псину с капающей с клыков слюной, висевшую над шаром в чем-то вроде глянцевого полупрозрачного кокона. И готова поклясться, что не вру, – слюна, касаясь его стенок, с шипением испарялась, словно капли кислоты.

Подо мной испуганно икнул Рэнди, и мы начали торопливо разбираться из кучи-малы.

– Так-так-так, – протянули рядом, и из-за трансгрессионного шара вышел Миллхаус Дрей, руки в карманах, спина ссутулена, челка завешивает глаза. – Все вернулись? Целиком?

Мы кинулись проверять себя на наличие оторванных конечностей, мало ли, кто этого ректора знает? Он терпеливо дождался, пока мы закончим пантомиму, и щелкнул пальцами. Этот звук скоро выработает во мне условный рефлекс – упасть на пол и закрыть голову руками, – но на этот раз ничего катастрофического не случилось, если не считать, что пузырь с Амилотой опустился, а сам куратор внутри начал уменьшаться в размерах, превращаясь обратно в помятого жизнью шпица.

– А это его на время успокоит, – сказал ректор, и на шее собачки застегнулся мерцающий красный ошейник. Пузырь лопнул, и пес упал мне на руки. – Позаботьтесь о нем, и чтобы утром были на занятиях вовремя.

И ректор развернулся и исчез в клубах черного дыма.

Я села прямо там, где стояла.

– Он нас даже не убьет?

– Может, отчаялся? – робко подал голос Рэнди.

– Наверное, просто еще не все знает, – усмехнулся Морис. – Вот когда Амилота ему все в красках перескажет, вот тогда и готовьте место на кладбище.

Мы дружно посмотрели на спящего шпица и наверняка одновременно представили, как ошейник затягивается все туже, и туже, и туже… Я тряхнула головой и поднялась.

– Ни за что не поверю, что наш милый ректор сам не в состоянии все разузнать.

Кирра закивала в знак согласия. Я снова посмотрела на меховой комок в своих руках и вздохнула.

Придется еще с ним повозиться, но сегодня уже не было желания нянькаться с тем, кто чуть не перегрыз кучу людей.

– Отнесу его к нему в комнату и запру, пусть там спит.

Морис хитро сощурился.

– И что? Ты даже дорогу знаешь?

– Нет. Но ты точно знаешь.

Морис, судя по улыбке, собрался дорого продать информацию, но в моих глазах отражалось такое желание превращать в камень все, что мешает мне как можно скорее оказаться в постели, что он быстро пошел на уступки. Так я раздобыла номер комнаты куратора и заодно подробный маршрут, скинутый на браслет. Зачем Морис хранил такие данные, откуда их взял и что с ними планировал делать, сегодня даже думать не хотелось.

Я попрощалась с друзьями и отправилась по заданному маршруту. Амилота смешно посапывал и изредка вздрагивал всем телом, щекоча руки густой шерсткой. Мы вместе пересекли двор с пустым фонтаном и вошли в общежитие для работников, внутри принципиально от нашего не отличающееся. По пути мне встретился мужик с кожистыми крыльями, который проводил меня заинтересованным взглядом, и женщина-кошка, сидящая с ногами на подоконнике и увлеченно намывающая себя рукой за ухом. Я поднялась по лестнице и нашла нужную дверь. И там уже подумала, что скажу, если Амилота жил не один, а с соседом. Хотя, может, это будет Куросаки?

Я толкнула дверь, и она, разумеется, оказалась заперта. Вот попадос. Я подергала ручку, потянула на себя, снова толкнула – тот же результат. У нас замок реагировал на браслет, но у Амилоты на лапках не было ничего необычного. Я покрутила означенную конечность куратора и, недолго думая, ткнула ею в дверь. Послышался металлический щелчок, и дверь с тихим скрипом приоткрылась.

– Отлично! – обрадовалась я и прикусила язык. Не хотелось бы афишировать проникновение в комнату этого товарища. Зашла внутрь, закрыла дверь за собой, щелкнула выключателем и огляделась.

Ну, тут жил взрослый одинокий мужик. Кое-как заправленная кровать-полуторка, одна подушка, ни одной лишней вещи, вообще ни одной вещи, но из-под кровати выглядывают грязные черные носки. Я положила шпица на одеяло и поддалась искушению заглянуть туда, куда нельзя. Открыла шкаф, оглядела скудный набор вещей на вешалках: две клетчатые рубашки, одна коричневая замшевая куртка с бахромой, перекинутые через перекладины синие джинсы и кожаные штаны и… Да, собственно, и все. Под ними стояли ковбойские сапоги и пара вполне обычных классических белых кроссовок. Шарить по ящикам с нижним бельем я не стала, но задержалась возле стола по типу компьютерного, но без компьютера. На поверхности громоздились картонные коробки, к краю были прикручены лампа – обычная и с увеличительным стеклом. На полочках стояли книги, и я прыснула со смеху. Фенимор Купер! Животик надорвать можно. Закладка торчала из середины «Последнего из Могикан», и я закусила ладонь, чтобы не ржать уж слишком громогласно. Кроме того, обнаружились томики Жюля Верна и Александра Беляева. Ну, в целом выбор одобряю, хуже, если бы он на досуге почитывал самоучитель для начинающего садиста.

Я собралась уже уходить, как заметила, что верхний ящик тумбочки выдвинут, и внутри поблескивает что-то стеклянное. Я чувствовала себя Пандорой, сующей нос в запретный ларец, но все равно вытащила маленький овальный флакон из синего стекла и подняла к свету.

Что ты скрываешь, Лайз Амилота?

Прежде чем успела взвесить все за и против, вытащила пробку и поднесла флакон к носу.

– Ааа… Апчхи!

Господи, ну и вонища! Я лучше искупаюсь в ванне с бабушкиной «Красной Москвой», чем еще раз это понюхаю. По шарам дает только так. Я закупорила флакон и убрала туда, откуда взяла. Сделала шаг к выходу и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Или я просто взлетаю. Или… Черт! Да что это со мной такое?!

Я раскинула руки и попыталась сконцентрироваться на чем-то неподвижном, чтобы окончательно не потеряться в пространстве, но в комнате плыло абсолютно все. Я посмотрела на свои руки, но они явно возомнили себя змеями и так замысловато извивались, что я пришла в восторг. Смеялась долго, пока смех не стал напоминать лай гиены, и я испугалась. Начала бочком двигаться к стене, но по пути споткнулась о кровать и упала на матрас. Вместе с кроватью мы воспарили над полом, потолок раскрасился радужными цветами и осыпался на меня мыльными пузырями. Я долго всматривалась в них, и в каждом пузырьке видела себя. Вылезающую из коляски и остервенело бьющую зажатой в пальчиках погремушкой, прячущуюся за букетом астр на первое сентября, плетущую венок из одуванчиков на мамин день рождения, позирующую для фото в выпускном альбоме. Я так залюбовалась, что не заметила, как самый большой пузырь опустился мне на нос и, прежде чем лопнуть, показал меня за минуту до удара ножом. Я дернулась, но тело отяжелело, и глаза сами собой закрылись.

Не все мечты сбываются, поэтому вместо мгновенной смерти от удара молнией в макушку я встала и на деревянных ногах заходила по комнате, собирая раскиданные детали своей одежды.

– Это все откат от долгого пребывания в животной форме, – услышала я невозмутимый голос за спиной.

В позвоночник как кол вставили, и я резко выпрямилась. Вот честно, лучше бы вообще молчал!

– Конечно, – согласилась я каким-то чужим голосом и даже улыбнулась. – Проехали.

Так в моей жизни, если ее сейчас можно так называть, случился первый спонтанный секс, да еще и с кем! С краснокожим гадом, приложившим руку к моей смерти. Я еще за тот случай с ним не поквиталась, а уже хочется по-тихому свернуть ему шею, жаль только, сделать это можно лишь раз. Я торопливо натянула одежду и строевым шагом направилась к выходу. Меня не задерживали.

Так вообще-то, между нами, девочками, меня использовали, чтобы выпустить пар, но, черт возьми! Почему я-то не смогла отказаться? Испугалась, что ли? От злости на себя хотелось материться на весь коридор. Я чувствовала любопытные взгляды, хотя и не видела их обладателей. Подумалось вдруг, сколько их, таких студенточек, прошло через комнату Амилоты? Уверена, у него для каждой нашлась бы такая крутая отговорка. Но я-то, блин, взрослая девочка уже, а растеклась перед ним, как последняя озабоченная дура.

Может, у меня тоже какой-нибудь откат был? Да вот от той же синей бутылочки с дурным запахом? Это сильно бы упростило мне моральные терзания.

Во дворе я внезапно налетела на что-то, отшатнулась назад от сильного удара, но почему-то никого не увидела. Хотя готова поклясться, что кто-то вместе со мной охнул. Да уж, Рита, вот это ты задумалась, скоро с воздухом начнешь разговаривать…

– Можно было и извиниться.

Я завертела головой, но двор по-прежнему был пуст.

– Это стресс, – уверенно сказала я себе и поспешила дальше. На крыльце нашего общежития меня встретила смущенная Кирра, ушки прижаты к голове, хвост подметает пыль. Просто воплощенное раскаяние и робкое любопытство.

– Рит… Мы извиняемся. Нехорошо как-то получилось?

– Мы? – я поравнялась с ней. – Что-то я тут больше никого не вижу.

Кирра вспыхнула, хвост заходил ходуном, и лисичка приподняла одно треугольное ушко.

– Я подумала, что Морису тут делать нечего, и… Как он?

– Кто? – не поняла я. – Морис?

– Нет! Лайз Амилота.

Я так сильно закатила глаза, что почти увидела, как носятся бешеные мысли в моей голове.

– Скоро же вся общага будет в курсе, да?

– Ну, все возможно. Ты же знаешь Мориса.

– В этом вся проблема.

Мало мне было неприятностей, еще и сплетни придется терпеть. Или затыкать особо заинтересованных, что больше похоже на правду.

– Ладно, – махнула я рукой, – я хочу принять ванну.

Я пошла в комнату, Кирра весело поскакала за мной. Женская компания мне не помешает, потому что кто еще поможет проклясть мужика лучше, чем подруга? Я сразу скрылась в ванной, сунула мятые, еще влажные после фонтана шмотки в корзину для грязного белья и наполнила ванну горячей водой. То ли у меня кожа стала толще, то ли змея во мне требовала тепла, но мне стало нравиться купаться едва ли не в кипятке. Когда от ванны повалил пар, я щедрой рукой сыпанула туда соли со смутно знакомым запахом валерианы, налила геля и занырнула.

Как же хорошо! И никаких мужиков, которые то ножом в тебя тычут, то чем другим. Если очень хорошо постараться, можно представить, что ничего особенного не произошло. Ну, обычный перепихон на фоне накрученных нервов и эликсиров сомнительного качества и неизвестного назначения. Мне же даже понравилось.

Я опустилась в воду по самые глаза, и змеи поднялись повыше, сплетаясь в подобие модного небрежного узла на макушке. И тут запястье дернуло от легкой вибрации. Я достала руку из воды и над браслетом возникло сообщение от Рэнди.

«Все в порядке? Морис вернулся в общежитие странно довольный. Это не к добру».

Ох, Рэнди! Он же там не присутствовал. Лучше он узнает все от меня или подождать, пока его кто-то просветит на мой счет? Подумала минут пять и вместо сообщения над водой появилось полупрозрачное изображение Рэнди. Видеозвонок? А что, так можно было? Инструкции не прилагалось (как и ко всему в этом дурном мире), поэтому я просто помахала в воздухе свободной рукой.

– Рэнди? Прием-прием! Змейка вызывает Обжорку.

Изображение подернулось рябью, а потом взгляд Рэнди сфокусировался на мне.

– Ма… рго, – он моментально покраснел и посмотрел куда-то в сторону. – Прости! Я не знал, что ты купаешься. Поговорим по…

– Нет уж, давай сейчас. Я же все равно вся в пене, да и чего ты там не видел.

Судя по дернувшему глазу, если и видел, то давно.

– Ладно, тогда давай по-быстрому, – сжалилась я.

– Ты так долго не возвращалась от Амилоты, – сказал Рэнди, забавно хмуря рыжие брови. – Морис вызвался пойти проверить, но вернулся тоже не сразу и с таким лицом, что я заподозрил неладное. Он опять что-то выкинул?

– Ну, как сказать, – протянула я. – Слушай, ты все равно узнаешь, так что…

Дверь ванной открылась, и Кирра ввалилась внутрь и уперла руки в бока.

– Ты с кем разговариваешь?

Я упоминала, что она у меня склонна к нудизму? Так вот, когда я повернулась на голос вместе с браслетом с видеосвязью, Рэнди был вознагражден видом гордо выпрямившейся абсолютно голой лисы. Я мгновенно перегнулась через бортик, схватила полотенце и зашвырнула в Кирру, поскользнулась на дне ванны и полетела вперед, повисла за бортике попой кверху, чудом не ударившись головой о кафель. Вода ливанула через край, Кирра взвизгнула, и на этом эпическом моменте браслет догадался уже наконец разъединить нас с Рэнди.

– Твою мать! – с чувством прокомментировала я и прижала ладонь к животу. – Больно! Извращенка ты лохматая! Ты нас напугала! Рэнди теперь заикой останется.

– К черту Рэнди, – отмахнулась она. – Я думала, ты решила утопиться с горя.

– Да я скорее Лайза утоплю, – возмутилась я и вылезла из ванны. Настроение отмокать помахало ручкой. – И вообще лучше всего мне сейчас поможет еда. Есть тут буфет круглосуточный или что-то такое?

Кирра призадумалась.

– Где-то на территории есть магазинчик со всяким-разным. Он не закрывается на ночь, но я не знаю точно, где он. Но, – она хитро улыбнулась, – мы же все равно пойдем, да?

И мы пошли. Есть что-то такое в ночных прогулках под фонарями, ни тебе людей, ни машин, тишина такая, что слышно, как кузнечики стрекочут в траве на обочине. Мы с Киррой вышли из общаги и свернули вдоль учебного корпуса. Я уже привыкла к непроглядной тьме и странному туману, который всегда выползал под вечер, как щупальца Ктулху, и чем дальше от зданий, тем выше он поднимался, иногда даже фонарей становилось не видно. Было немного прохладно, плохо просушенные змеи раздраженно шевелились, и я непроизвольно ускоряла и ускоряла шаг.

– А он точно существует? – не выдержала я. Кирра закивала, но уже не с той уверенностью, что в уюте и тепле нашей комнаты. Я не против приключений, но в дозированных количествах.

– Слушай, – вдруг подумалось мне, – где же мы все-таки находимся? Это не ад и не рай, тогда что это? Если честно, я ни черта не поняла. Вот если идти-идти-идти по прямой, куда мы придем?

Кирра пожала плечами.

– Мне кажется, мы просто вернемся обратно, – сказала она. – Или потеряемся в темноте и нас кто-нибудь сожрет.

Нечего сказать, успокоила.

– Ну хотя бы пределы у академии должны быть? Забор там или ров с пираньями.

– Лучше спроси у Мориса, он наверняка знает.

И ведь не поспоришь, он точно в курсе. А меня не вовремя на философию потянуло, не иначе стресс. Один сплошной и беспросветный стресс.

– Жаль, те сволочи в белом нормально выпить не дали, – пожаловалась я. – И откуда только взялись…

Кирра тревожно пошевелила ушками.

– Мне тоже показалось, они не случайно именно к нам пристали. Как считаешь, могли они знать?

– Знать, что мы мертвецы из Академии Небытия? – я даже с шага сбилась. – Да ну, с чего бы им… Если только…

Я остановилась и хлопнула себя по лбу. На ладони остался плоский дохлый комар, даже после смерти от них спасу нет.

– Рит? – Кирра обогнала меня и пошла спиной вперед. – Ты что-то поняла?

– Не уверена, но если предположить, что кто-то мог знать о нас правду, даже учитывая иллюзию, то или кто-то с нашего факультета или…

– Со Светлого – ахнула Кирра.

– Да прям ангелочки, – процедила я, вспомнив, как один из тех типчиков вылил мой виски.

– Может, надо рассказать ректору? – предложила Кирра. Я покачала головой.

– Нет. Если это не в порядке вещей, он и сам об этом узнает от того же Амилоты.

А вообще ситуация так себе. Кадры памятной ночки в клубе пронеслись в голове, и один застрял перед глазами. Светка. Что она там делала? Точнее, это как раз и не загадка – пришла развлекаться. Но что она успела увидеть? Что поняла и как? Она смотрела точно на меня, я не могла ошибаться, и ужас в ее глазах был неподдельным. Да, я мертва и увижусь с подружкой только в том случае, если она тоже умрет и попадет сюда, но я желала ей пожить подольше, уж что-что, а жить она умела.

– Смотри! – Кирра ткнула пальцем в красный огонек впереди, и я напряглась. Видали мы такие огоньки, еле убежали. Но этот был один и гораздо выше уровня крупной собаки, а вскоре он вообще превратился в бумажный китайский фонарик над крыльцом магазинчика, наподобие тех, что показывают в туристических передачах про азиатские страны – с обязательной изогнутой черепицей и стеклянной музыкой ветра, мягко колышущейся на вечернем сквозняке. Над дверью висел еще один бумажный фонарик с длинной шелковой кисточкой. И вывеска «Открыто».

Мы с Киррой переглянулись и поднялись по ступенькам. Я толкнула дверь, и колокольчик зазвенел на разные лады. Внутри было сумрачно и очень захламлено. Очень – это значит совсем в край.

– Осторожней, – успела сказать мне Кирра, когда я врезалась головой в свисающий с потолочной балки пучок сухой травы. Прилавки были завалены баночками с разноцветными зельями и порошками, вязанками амулетов всех мастей, с одной стороны едва ли не друг на друге стояли фигурки зверей и каких-то незнакомых мне божков, хотя нет, Ганешу я знаю, привозила один раз из отпуска. Так вот что мне это напомнило – сувенирную лавку на курорте, где есть все и на любой вкус. Кирра с боязливым интересом принюхивалась к мешкам со специями, хотя что-то мне подсказывало, что нифига это не специи. Кирра отошла дальше, заметила табличку, и хвост у нее распушился, как у бешеной кошки.

– Шерсть с хвоста девятихвостой лисы, – прочитала я. – От трех хвостов скидка десять процентов.

Дальше – больше. Засушеные крылья летучих мышей, тертые змеиные шкурки, перья из попы полярной совы, фрагменты рогов священного оленя и даже парочка серебряных копыт! И все это по соседству с прилавком «все для ритуалов вуду, предъявителю купона скидка при оптовой покупке».

– Пойдем-ка отсюда, – решила я. Если тут и пахло едой, то есть ее я бы не рискнула.

Но в глубине торгового зала стояла такая красивая кукла, что невозможно было не подойти поглазеть. Ростом мне по грудь, в нарядном китайском многослойном костюмчике и очаровательной бархатной шапочке с высокими загнутыми полями. Длинная тонкая коса выглядела как настоящая, блестела в свете красных фонариков.

– Кир, смотри, какая красота, – позвала я. – Только на лице что-то. Сейчас, подожди.

Я протянула руку и сняла с лица куклы длинную узкую бумажку с какими-то каракулями. В ту же секунду глаза куклы распахнулись и загорелись желтым. Я позорно взвизгнула и отпрыгнула назад, а Кирра вообще забралась на прилавок с кроличьими лапками.

– Гхххр! – проскрипела кукла, вытянула руки со скрюченными пальцами и скакнула вперед. От неожиданности я ударилась спиной о стеллаж, что-то упало, разбилось, и помещение быстро заволокло горьким дымом, сквозь который пробивалось желтое сияние голодных глаз.

– Гххр! Гр!..

Еще один длинный прыжок, и мне пришлось удирать, пока меня не сграбастали эти жуткие когтистые руки. Кукла азартно запрыгала за мной, не переставая пучить светящиеся глаза и издавать нечленораздельное ворчание.

– Бумажка! – воскликнула Кирра откуда-то сверху. – Приклей бумажку!

Я споткнулась и вдруг оказалась лицом к лицу с куклой. Та приподнялась в воздух, и холодные жесткие пальцы сомкнулись на моем горле. У меня вырвалось короткое нецензурное слово, под аккомпанемент которого я впечатала злосчастный листок кукле в лоб со всей дури. Попрыгунчик замер, руки опустились, и он мягко приземлился на пол. Дым осел, и мы с Киррой услышали мягкое доброжелательное…

– Нихао!

Кукла сложила руки перед собой и поклонилась. Так мы познакомились с Ли Вэем, который оказался вовсе даже не куклой, хотя и далеко не человеком.

– Прыгающий вампир? – переспросила я. – А такие бывают?

– Цзянши очень древние существа, – обиделся Ли Вэй. – Покупай давай или проваливай.

Вот и поговорили с древним существом. Вообще беседовать с тем, у кого большая часть лица завешена бумажкой, не очень комфортно, но просить ее снять или отодвинуть я не рискнула. Похоже, ее не просто так туда повесили.

– Мы вообще-то за продуктами пришли, – вспомнила я.

– Так бы сразу и сказали, – проворчал Ли Вэй и короткими прыжками поскакал к стене между прилавками с жутким содержимым. – Поспать не дадут…

Он что-то нажал или повернул, я не успела заметить, стена разъехалась на две части, и за ней оказался самый обычный магазинчик самообслуживания со всем необходимым. Тут тебе и ватные диски, и холодильник с минералкой, и пачки сосисок, и незаменимый «Доширак». Я заприметила чипсы и сглотнула слюну.

– Кажется, я попала в рай.

Ли Вэй громко и демонстративно сплюнул и попрыгал к кассе. Мы с Киррой закинули в корзину все, что могло порадовать раненую женскую душу (то есть две пачки чипсов с крабом, апельсиновую газировку, пластиковый контейнер с маленькими симпатичными пироженками и парочку стаканчиков с лапшой быстрого приготовления). Потом я увидела тампоны и бросила сверху еще и их. У доктора Зусмана я как-то не поинтересовалась, но если я могу есть, писать и заниматься сексом, вероятно, смерть не избавит меня от месячных. Это было бы слишком хорошо для этого места…

– Чем платить будете? – спросил цзянши, и я вспомнила, что ничего похожего на деньги еще не видела.

– А чем берете? – осторожно поинтересовалась я.

– Предпочитаю наличку, но по карте тоже можно.

Меня спасла Кирра, внезапно вынырнувшая из-за моего плеча и налегшая грудью на прилавок.

– Знаете, уважаемый, мы еще пока новички, – она махнула хвостом и повела плечиком, как бы невзначай демонстрируя свои неоспоримые прелести в вырезе блузки. – Можно же что-то придума…

– Открою вам счет, – невозмутимо оборвал ее Ли Вэй и достал огромный гроссбух, размером, наверное, в половину его роста. Тетрадь грохнулась о прилавок, и кассовый аппарат подпрыгнул, весело звякнув. – Долг спишется при следующей покупке.

И, задрав широкий шелковый рукав, быстро застрочил не пойми откуда взявшейся кисточкой. Вот же старуха-процентщица!

– Угу, – уныло протянула я и поставила корзину на прилавок. Не любила жить в долг, хотя без кредитов все-таки не обошлось. Снимать жилье в чужом городе – затратное удовольствие, а ведь хочется еще то платьице, то сумочку.

Вместо привычного пакета-маечки нам выдали два бумажных кулька с покупками, и мы вышли из магазинчика с другой стороны. И даже удивляться не стала, обнаружив, что этот его фасад выглядел как самый обычная торговая точка, даже на вывеске было крупно и совершенно типично написано «Продукты и хозтовары». Я передернула плечами и сунула пакет Кирре.

– Китайский вампир-торгаш, – хихикнула я. – Слушай! А разве нам не должны были выдать карточки с ограниченным балансом? Ты же мне сама говорила.

– Говорила, – уныло протянула Кирра. – Да вот нету ничего.

Я понимающе хмыкнула.

– Мне уже даже интересно, что будет дальше.

А дальше оказалось, что дорога обратно совершенно не та, по которой мы шли сюда. Щупальца тумана настойчиво путались в ногах, словно пытались остановить, а фонари горели через раз. В какой-то момент я присмотрелась к одному из них и нервно икнула. Вместо лампы на тонком столбе фосфорицировал человеческий череп.

– Мне кажется, мы заблудились, – озвучила я нам обеим уже понятную мысль. И даже знать не хочу, куда ведет эта дорога.

Кирра опустилась на четвереньки и принюхалась к земле.

– Хм, тут давно никто не ходил. Этот вампир решил над нами подшутить.

Я обернулась, но светящиеся окна магазинчика исчезли в темноте. Вдруг я почувствовала себя сонной и уставшей, колени стали мягкими, захотелось присесть, а лучше прилечь, и чтобы не трогали до утра. Встряхнувшись, я постаралась взять себя в руки.

– Идем вперед, заодно и выясним, заканчивается ли академия где-то или нет.

Мы пошли дальше, оглядываясь и шарахаясь от каждого шороха. Ночь в небытие была полна пугающих звуков: вот где-то прокричала сова, над головой пронеслась с шуршанием крыльев тень, завыла то ли собака, то ли волк. Я ощущала себя героиней фильма ужасов, свернувшей не туда.

– Ты слышишь? – насторожилась Кирра. Я остановилась, и змейки встали по стойке смирно, когда тишину разорвал протяжный женский стон.

– Это призрак! – ахнула я.

– Разве призраки существуют?

– Ты спрашиваешь это у человека со змеями вместо волос?!

Кирра поежилась и оглянулась через плечо.

– Может, все-таки назад?..

– Нет, – решительно качнула я головой. – Достало, что вокруг вечно происходит какая-то неведомая фигня.

И свернула с дорожки. Туман мгновенно сомкнулся со всех сторон, и я оказалась отрезана от мира.

Позвала Кирру, но лисичка словно испарилась. Я ткнулась было назад, но вместо растрескавшегося асфальта под ногами была неровная земля и клочки травы. Я потопталась на месте, окончательно сбила себе внутренний компас и пошла наугад, зло бормоча проклятия. Внезапно стон раздался снова, уже гораздо ближе, и по коже пробежал озноб. Если мне уже стало казаться, что тогда, после пары с ректором, мне просто почудилось, то сейчас я бы ни за что не смогла спутать эти жуткие потусторонние звуки с чем-то другим. Нет, это совершенно определенно был призрак, и я, кажется, двигалась точно на него. Протяжный стон потонул в тумане, и я буквально вывалилась из белого марева на берег пруда. Не знала, что такой тут имеется.

От темной спокойной глади тянуло прохладой и запахами цветущей воды и тины. Берег зарос камышами и осокой, я кое-как продралась сквозь них и обнаружила старенькую деревянную мостушку, частично уже обрушившуюся в воду. Осторожно попробовала ногой доски, перенесла вес тела вперед и присела. Туман клоками проплывал над водой, жужжали комары. Я наклонилась ниже, почти с ужасом глядя на свое искаженное отражение – вокруг головы шевелятся тонкие гибкие отростки, постоянно меняя положение. Увидишь по пьяни – закодируешься на всю жизнь.

И тут из глубины начало что-то подниматься.

Было похоже на белый платок, колышущийся в толще застоявшейся воды, но постепенно он приобретал очертания, в итоге сложившись в бледное женское лицо с обведенными черным бесцветными глазами. Оно приблизилось к поверхности и разомкнуло губы. Но я не желала слушать, я желала орать! И я заорала, причем так, что мгновенно сорвала голос. Призрак подернулся рябью, а потом и вовсе растворился сгустком молочного тумана. Я шлепнулась на задницу, и когда кто-то взял меня за плечо, парочка особо нервных змей вцепились обидчику в руку.

Кирра кричала не в пример тише меня и более осмысленно. По крайней мере, я поняла, кто я, по ее мнению, кем были мои родители, и в какой позе они зачали такое чудовище. И тогда-то я, наконец, заметила, что сижу на попе в трех шагах от дорожки. Совсем рядом светил самый обычный фонарь на столбе, никаких черепов и заколдованных водоемов. Кому расскажу, не поверят!

– Ты не поверишь, – так и сказала я Кирре. – Я схожу с ума.

Мы без проблем переместились в общежитие и поднялись в комнату. У меня дрожали руки, впрочем, нервный тремор не помешал мне ловко вскрыть пачку чипсов и закинуть в рот так много, как получилось. Хруст стоял на всю комнату.

Кирра внимательно меня выслушала и кивнула на шкафчик с заныканной валерьянкой, но я отказалась. Так можно реально подсесть, а я при жизни даже не курила никогда. Только пила… Иногда… Но ведь все мы взрослые задолбанные люди, да?

– Я тебе верю, – сказала Кирра и обвила хвостом ноги. – Иногда мне кажется, что мы не в академии, а на шоу про выживание в трудных условиях.

Сравнение мне понравилось, и мы за это чокнулись бутылками с «Фантой».

– А что с Амилотой делать будешь? – спросила Кирра между азартным похрустыванием. Смешно сказать, но я про него уже даже и забыть успела.

– Да ничего не буду. Если захочет, он мне с три короба наплетет и про магический отходняк, и про побочки всякие, и что в детстве просто недолюбленный был. Хрен с ним.

За это мы тоже выпили, и веселые пузырьки приятно защекотали небо. Вот они, простые человеческие радости. Мы посидели еще немного, а потом импровизированный девичник плавно перетек в кровати, и уже в полудреме я представляла себе горячие губы Амилоты, оставляющие на моей коже багровые следы.

Проснулась я до сигнала побудки, потянулась и с досадой подумала, что чувствую себя прекрасно. Тело полно энергии, настроение хорошее, как бы сказала мне Светка, будь она тут, хороший мужик лечит все болячки. Видать, по определенным параметрам Амилота был «хорошим мужиком». Но лучше бы нам пока не видеться. Во избежание, так сказать.

Форму, состоящую из юбки и блузки, я вчера закинула в корзину с грязным бельем, выбор оставшихся вещей удручал, но вот чудо. Заглянув в ванную, я обнаружила, что корзина пуста.

Я к тому моменту уже разделась, но быстренько замоталась в полотенце и метнулась к шкафу. Помнится, я посмеялась над мной же придуманной функцией автозаполнения, однако смеяться расхотелось, когда я увидела отглаженную блузку на плечиках в шкафу.

Тук-тук.

И кого принесло так не вовремя? Стук повторился, и я торопливо натянула форму.

Кирра еще спала, и я открыла дверь, ожидая на пороге кого-нибудь из ребят (и, конечно, совсем не надеялась, что это Амилота с объяснениями и веником из роз), но пришлось опустить голову, потому что пришедший был ниже меня, имел раскосые черные глаза и уже знакомую метлу в руках.

– Здрасте, – поздоровалась я растерянно. Может, он убираться пришел?

– Нужны добровольцы на уборку территории, – вместо приветствия сразу заявил мне этот товарищ. Как его там звали? Хоть убей, не помню.

– Ааа, – протянула я и покрепче взялась за дверную ручку. – У нас нет таких.

Закрыла дверь у него перед носом и выдохнула. Еще не хватало с утра по…

– Нужны добровольцы на уборку территории, – послышалось сзади. Я развернулась и увидела уборщика посреди своей комнаты.

– Как?! – заорала я, забыв про спящую Кирру.

– Добровольно-принудительно, – расплылся он в хитрой ухмылке.

– Да я не об этом!

Выглянула за дверь, но в коридоре было пусто.

– Ты кто такой? – спросила сонная Кирра, разлепив глаза.

– Сорамару, – напомнил уборщик и ткнул в мою сторону метлой. – Студент Фрей сказал, что Кудряшова точно согласится. Он уже согласился.

– Морис согласился на уборку территории? – одновременно с Киррой воскликнули мы. – Это точно тот самый Морис Фрей?

Сорамару изобразил руками что-то вроде волны, и настроение рухнуло прямо мне на ноги. Да, это тот самый Морис. И если его смогли склонить к такому противному его натуре времяпрепровождению как уборка, я обязана узнать, каким образом. И потом нагло использовать.

– Я согласна, – ответила я, прежде чем поняла, что, возможно, нашла себе приключений на пятую точку.

– Отлично, – Сорамару довольно хмыкнул и подтолкнул меня к двери. – Идем, идем, нам еще инвентарь получать.

– Что получать? – Воспоминания о нашей клинерской команде заставили меня икнуть. Уборщик просто махнул рукой, и порыв теплого ветерка поддал мне чуть пониже спины, заставив наконец-то покинуть комнату с недоумевающей Киррой в кровати.

Загадочный инвентарь Сорамару достал из неприметной каморки в конце коридора. И едва я увидела орудие уборки, застонала совсем даже не мысленно. Метровая радужная метелка переливалась в желтоватом свете, просачивающемся в окно, всеми своими оттенками.

– Это что такое? – взвыла я.

– Пипидастр, – совершенно серьезно ответил уборщик. – Ты совсем дикая, что ли?

– Да я этот пи… штуку в руки не возьму! Я не успею до кладбища дойти, как… – я представила, как ржет эта вредная Алина-кобылина, а вместе с ней половина академии, и подавилась воздухом.

– Его можно сложить, – с усталым вздохом пояснил Сорамару и продемонстрировал сказанное наглядно. По итогу складывания метелка превратилась в разноцветный шарик на шнурке с биркой.

– А это что? – спросила я, разглядывала непонятное буквенно-цифровое сочетание. – Заклятие какое-то?

– Инвентарный номер, – фыркнул Сорамару и провел краткий инструктаж: – На кладбище проводилась тренировка у старших курсов, и после нее осталось полно магических возмущений. Выглядит это как клубок черно-фиолетовой энергии. Берешь метелку, направляешь на объект и четко командуешь убрать.

– А если нечетко? – осторожно поинтересовалась я. Что-то вся эта ситуация с уборкой нравилась мне все меньше и меньше.

– Ну … – уборщик замялся, – кто знает, короче…

– Отлично! – воскликнула я, но мои возмущения слушать уже было некому, пронырливый азиат смылся, оставив меня наедине с этой бомбической метелкой. Я с определенной долей опасений подцепила ее за шнурок, надеясь, что хоть до кладбища дойду без приключений. Очень не хотелось проверять это «кто знает» на себе. Лучше потом на Морисе проверю.

Дорогу до кладбища я худо-бедно помнила, тем более что в ту сторону вела широкая асфальтированная аллея, главное, поворот не пропустить. Я немного расслабилась и даже помахивала шариком на шнурке в такт попсовому мотивчику, который сам собой всплыл в голове. Погода была хорошей, а к отсутствию солнца, как оказалось, быстро привыкаешь. Светло же? Светло. Тепло, приятно, и глаза не слепит.

В одном месте слева от меня в травы нырнула вытоптанная тропинка, и я перестала насвистывать. Вспомнились слова про черно-фиолетовые возмущения, которые мне предстояло разгонять, простите, пипидастром, и сразу захотелось плюнуть на все и вернуться. Но Рита сознательная. Бывает. Иногда.

Рэнди уже вышагивал около кованых ворот и явно пребывал в нетерпении. Увидев меня, он облегченно выдохнул и засиял улыбкой.

– Марго!

– Тебя тоже с утра уборщик посетил? – спросила я, заметив, что свой пушистый шарик он опасливо держит костью, подцепив шнурок обломанным концом. Подождите-ка, костью? – Рэнди?

– Это не человеческая, – сразу успокоил меня гуль, – в кладовке нашел… Да пофиг на кость, ты-то зачем согласилась?

– А ты? – парировала я.

– Да так… Ерунда, не бери в голову. Просто захотелось потрудиться на пользу… На пользу.

Наверное, я настолько недоверчиво на него посмотрела, что гуль смутился и отвел глаза.

– Дай-ка угадаю. Без Мориса не обошлось?

Рэнди вытаращил глаза, как выкинутая на берег рыба, даже губами зашлепал так же. Ответа можно было и не ждать, следствию уже все ясно. Значит, эти два пакостника успели влезть куда-то без меня, а ведь всегда пытались скинуть всю вину на мою змееволосую голову. То есть они на кладбище с утра пораньше в наказание сосланы, а я так, просто по добровольному согласию? Ну, это я запомню.

– Рэнди, – мягко начала я, и змеи на голове зашевелились, добавляя порцию шипения в мои слова. – Лучше выкладывай все как на духу, сама узнаю, хуже будет.

– Ну, подумаешь, похозяйничал в кладовой, – заюлил Рэнди. – Между прочим, я от стресса много ем. А после смерти у меня всегда стресс!

– Знаешь, что, – я решительно повесила свой инвентарь на ближайшую сучковатую ветку, – я пошла досыпать. Никакой вины сегодня за мной нет, отрабатывать мне нечего. Хорошего дня.

– Кудряшова, – ласково протянуло откуда-то сверху милейшим ректорским голосом, – а ваше выступление в клубе? А экстренные порталы? А покалеченный куратор?

Я сначала подпрыгнула, потом раздраженно дернула плечом. Вспоминать об Амилоте не хотелось.

– И в каком это месте он покалечен?

– Душевно! – отрезал Миллхаус. – И я его понимаю. После вашей отработки оранжерею пришлось пересаживать, а особо крупные цветы даже переводить в другой блок. В столовой до сих пор ремонт, а сколько добрых слов я услышал от уборщиков! Мигом за работу и молитесь хоть предку студента Фрея, чтобы у вас хоть на этот раз все прошло спокойно!

– А кто у него предок? – тихо спросила я у Рэнди.

– Ктулху, кажется, – прошелестел гуль и первым прошел под аркой ворот. Голос Миллхауса Дрея затих, как будто вообще послышался, но теперь сложно было забыть, что он буквально видит каждый наш шаг и, что еще хуже, слышит каждое слово. Никакой демократии.

Пока я переваривала информацию, мы не спеша шли по дорожке. При дневном свете территория не выглядела так мрачно и жутко, описанных Сора-мару возмущений я тоже пока не видела, только аккуратные ряды могил и фамильных склепов.

– И что нам тут делать? – Рэнди все же разложил метелку и водил ею из стороны в сторону, как будто собирался стрелять в притаившуюся опасность.

– Наслаждаться видами, – ответила я и вздохнула. – Где Мориса носит? Надеюсь, он не собирается прогуливать? Я его не прощу. И ты тоже не прощай.

– О, ну это я могу пообещать, – хмыкнул Рэнди и вдруг смешно всплеснул руками, чуть не огрев меня пипидастром по голове. – Что это?!

Я тоже увидела «это». Хм… Фиолетовое, висящее в воздухе, похожее на клочок тумана.

– Это след магического возмущения, – с видом знатока сказала я. – Тыкай в него, давай.

– Ч… чем тыкать? – испугался Рэнди.

– Тем самым, – я подпихнула его в спину. – Метелкой, чем еще.

Упомянутый след спокойно висел себе в воздухе над крайней к дорожке могилой и чуть дрожал. Но стоило Рэнди все-таки нацелить на него радужное орудие труда, как фиолетовая дымка проявила чудеса сообразительности и драпанула от нас вглубь кладбища.

– За ней! – азартно выкрикнула я и первая же побежала. Рэнди не оставалось ничего, кроме как присоединиться к погоне.

По пути мы вспугнули целую стайку возмущений поменьше, я опробовала метелку в деле: ткнула в жертву и грозно приказала «Убрать!». И это сработало! Тут уж и Рэнди перестал вздрагивать и размахивал своей «волшебной палочкой», как бы двусмысленно это ни звучало. Ту первую дымку мы благополучно упустили, а когда опомнились, оказались в самой старой части кладбища, в окружении раскрошившихся каменных надгробий, покосившихся ангелов и мрачного вида, вросших в землю склепов. Повеяло холодком, заскрежетали сухие ветки деревьев, радостно закаркали вороны.

Рэнди икнул.

– Пошли обратно?

– У тебя компас есть? – спросила я. – И у меня нет.

Кто же знал, что на самом деле это такое огромное место? За беспорядочно разросшимися кленами ничего толком не разглядишь, а уборка нас настолько увлекла, что я даже не помнила, с какой стороны мы, собственно, сюда вышли.

– Теперь Морис нас точно не найдет, – уныло протянул Рэнди.

– Соскучился? – невольно вырвалось у меня.

– Да при чем тут скука? Эта креветка ряженая всегда знает больше, чем надо.

Я закивала. Да, Морис бы посоветовал чего-нибудь, ну или хотя бы разрядил обстановку, потому что под издевательское карканье над головой думалось плохо.

Я сорвала раздражение на замешкавшемся фиолетовом сгустке и развеяла его уж почти привычным жестом и командой. Если бы так можно было и пыль дома убирать, не вставая с дивана…

– Помогитееееее! – донеслось из-за склепа внезапно, и мы с Рэнди синхронно вздрогнули. Вскоре до нас донеслись жалобные стоны и зловещее кряхтение.

– Ма-а-арго-о? Ты тоже это слышала? – гуль неестественно побледнел.

– Не везет нам с кладбищами, – пробормотала я и потихоньку стала подбираться к углу склепа, надеясь, что это всего лишь Морис решил разыграть нас. Кряхтение раздавалось все ближе и ближе, я вся напряглась, готовая в случае чего метнуться назад, как вдруг на плечо легла чья-то рука.

Метелка активировалась мгновенно, я повернулась и проорала «Убрать»! Хватка с моего плеча пропала, я упала задницей в сухие листья, а на землю рядом свалилось что-то тяжелое. Кряхтение стихло, перекрытое оглушающим воплем боли.

Рэнди снесло звуковой волной, каким образом он оказался на верхушке склепа, я вообще не поняла, только пожалела, что у меня таких способностей не обнаружилось. Я крепко зажмурилась, пока вопли не прекратились сами собой, потом осторожно приоткрыла один глаз, желая встретить свою вторую смерть лицом к лицу. Змеи на голове были подозрительно тихими. Вот и ходячий реликт – клянусь, они даже дрожали в унисон со мной.

– Рита, присоску тебе в печенку, ты чего натворила? – выл Морис на одной ноте, баюкая остаток щупальца.

Я тупо моргнула, и облегчение волной прокатилось по телу, превращая его в подрагивающее желе. Морис… Морис! А я уже с жизнью тут прощалась. Змеи на голове устроили маленький переполох и попытались расплестись из клубка, в который собрались.

– Я тебе сейчас эту присоску знаешь куда приклею? Я чуть не умерла со страха! – нервно набросилась я на друга.

– Не надо, мне и так больно… – просипел бледный как мел Морис. – Рита, это же мое щупальце! Как ты могла?

– Это не я, это пипидастр! А я тут не при чем!

Морис состроил страдающую моську, и мне стало стыдно. И любопытно.

Я поднялась с земли и подошла к Морису. Он баюкал пострадавшую конечность с идеально ровным бордовым срезом.

– Очень больно? – устыдилась я и пальцем потрогала щупалку. – Прости. Но подкрадываться все равно не надо.

Когда Морис касался меня щупальцами, ощущения были так себе, нет ничего особо приятного в том, чтобы трогать сырого кальмара. Но сейчас казалось, я трогаю жидкое желе.

– Не трогай, – отпрянул Морис и немного посиреневел. Насколько я помнила, это у него означало испуг. – Мало тебе членовредительства, добить меня хочешь?

– Что у вас там происходит? Я ничего не вижу, – пожаловался сверху Рэнди, сидя на крыше склепа и мужественно обнимая крест.

Морис прижал щупальце к себе и надул губы.

– Вы ужасные друзья.

– Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил? – спросила я, перебирая в голове варианты. Вообще, я косякнула. Валить все на пипидастр не вариант, махала-то им я.

Нехорошо получилось.

– Мне так больно, так больно… – заныл Морис, закатывая глаза. – Даже не знаю, что может облегчить мои страдания. Ну, может, разве что…

– Что?

– Поцелуй?

– Чего он там сказал? – переспросил Рэнди. – Не слышу.

Я оскалилась.

– Сказал, что его рану залечит только твой поцелуй, – четко и громко проговорила я. – Так что спускайся давай.

Сиреневый оттенок на шее Мориса стал гуще и темнее, на щеках вспыхнули багровые пятна. Таким пестрым я Мориса еще не видела. Будет знать, как пользоваться своим положением в извращенных целях.

– Неа! – не на шутку испугался Рэнди и оплел свой насест ногами покрепче. – Пусть с зеркалом целуется.

Все два с половиной щупальца исчезли, и Морис сердито дернул вниз края синего камзола.

– Злые вы, уйду я от вас.

– Иди, – я широким жестом обвела пейзаж, – а мы за тобой, к светлому будущему.

Вообще я начала подозревать, что совсем ему и не больно было, только цену себе набивал и на чувство вины давил, поганец. Но высказать эти мысли вслух я не успела, потому что зловещие звуки из-за угла склепа явно воспряли духом.

– Это что такое? – спросил Морис.

– Да если бы я знала.

На ребят рассчитывать не стоило, и от неизведанного страшилища меня отделяла радужная метелочка для пыли.

– Полный пипидастр… – выдохнула я, и хруст раздался так близко, что мы с кракеном замерли. Переглянулись, и он быстро заговорил:

– Нам нужен план. Да-да, план. Слушай меня. Как только оно появится, кидай в него моим щупальцем и гаси супостата, пока не опомнился.

– Не дам щупальце на поругание! – вдруг заорал сверху Рэнди. – Я его сам сожру, когда спущусь!

– Что? – Морис из пятнистого обратно побледнел. – Ты?! Сожрешь?! Мое?! Щупальце?!!

От его воплей даже невидимый монстр притих на всякий случай, а вот мой желудок отозвался предательски громким бурчанием.

– И ты туда же? – ахнул Морис и схватился за сердце обеими руками, причем за разные части тела.

– Я без завтрака, мотыляюсь с этой метелкой с самого утра благодаря, между прочим, тебе, – не удержалась я от упрека. – Но тут рядом, на минуточку, бродит нечто, которое вполне вероятно мечтает пустить на закуску нас!

– Может прекратите орать и поможете? – вдруг выдал тихий голос из-за угла.

– Фиг тебе, дураков нет! – ответили мы с Морисом в один голос и отодвинулись подальше.

– Да помогите же, уроды! Первокурсники, блин! – Хруст продолжился, как будто по сухой траве к нам топал в меру упитанный ежик. Или семья ежиков.

Я помахала Рэнди и показала знаками, чтобы он отцепился от святого символа и, продвинувшись по крыше, посмотрел туда, откуда шел голос.

Гуль покачал головой и еще сильнее вцепился в камень.

– Ты же трупы жрешь, – зарычал Морис, – а за стену заглянуть боишься?

– Да высоты я боюсь! Высоты! – возмутился Рэнди. – И моя диета не дает тебе право ущемлять меня! Я буду жаловаться в комиссию по адаптации!

– Да хоть ректору на лбу напиши, всем наплевать, – фыркнул незнакомый голос и уже совсем другим тоном взмолился: – Помогите, птицы-говоруны. Я никакой не монстр, честное слово.

– Все так говорят, – мрачно протянул Морис.

– Я Франган О’Ши! Третьекурсник! И если вы мне прямо сейчас не поможете, то я вас так в практическом отчете в конце года ославлю, всю жизнь потом на этом кладбище проведете.

Мы с Морисом синхронно пожали плечами и собрались уходить. Подумаешь, третьекурсник. Видали мы таких борзых, в гробу и белых тапочках.

– Щупальце подберите! – завыл Рэнди, – и попросите ректора меня снять… наверное.

И вот тут случилось непредвиденное. Прямо на нас, перескакивая через могилы, мчался всадник без головы. Глаза лошади сверкали красным огнем, копыта обволакивал туман, а сама фигура, вооруженная приличного размера копьем, внушала страх и уважение.

Мы мгновенно оказались за углом склепа, забыв о каком-то разговорчивом Франгане, представившимся третьекурсником. Уж больно копье у всадника было увесистым. Даже Рэнди от шока расцепил руки и ноги и с грохотом приземлился в заросли клена.

– Идиоты! – вдруг взвыл наш «третьекурсник» и наконец-то показался из темноты. Прямо на нас катилась отрубленная голова! Я заорала уже фальцетом, охаживая голову метелкой, но никак не могла выговорить кодовое слово для уборки.

Морис не отставал, выданная ему метелка поражала самые уязвимые места на голове каждый раз, когда этот монстрина пытался что-то выкрикнуть.

– Отпустите его! – взвыл Рэнди, вылезший из кустов и оставшийся один на один с взбешенным всадником. – Отпустите! Меня сейчас проткнут! Меня спасайте!

– Сделай хоть что-то полезное, проткнись и успокойся! – рявкнул Морис, как следует врезав метелкой. – Нас тут отрубленная голова жрет!

Голос я уже сорвала, поэтому смогла только кивнуть, соглашаясь с ним. Рэнди было жалко, но собственные конечности были мне явно дороже.

– Идиоты… тьфу, – голова отплевалась от листьев и земли. – Это мое тело. Поднимите меня, попробуем решить все без кровопролития.

– Твое тело?!

– Первокурсники, – прошипела голова, – Молокососы, не знаете ничего. Я дуллахан.

Морис застыл и опустил метелку, похоже, для него странное словечко что-то значило. Осьминожья память и все-такое.

– Морис?

– Да сделайте вы что-нибудь! – Рэнди, как мог, прятался за опрокинутым каменным ангелом, пока всадник слепо тыкал в него копьем.

– А где кнут из позвоночника? – вдруг выдал отмерший Морис. – Да и голова у тебя свеженькая, не подпорченная. Точно не врешь?

– Проиграл, – голова скривилась, – вчера в карты и продул. Поэтому пришлось позаимствовать копье из тренировочного зала. А насчет подпорченности, ты зачем интересуешься? Хочешь меня гулю своему скормить? Я свеженький, потому что еще не вошел в полную силу.

Незаметно для себя я привыкла к виду отрубленной, но невероятно болтливой для своего состояния головы. Если абстрагироваться (а это наипервейший навык в нашей академии), то совсем она не страшная, даже по-своему симпатичная, рыжеволосая и скуластая, с немного выпяченным подбородком.

– Рита, у тебя есть что-нибудь золотое? – тихо спросил Морис. Я задумалась, золото я при жизни не очень любила, было несколько колечек, да и только. Но когда очнулась здесь, на мне не осталось ни одного украшения – вообще ничего, если говорить прямо.

– Неа, а зачем?

– Вот урод, – сплюнул Франган, причем на удивление метко, едва не запачкав Морису сапог. – Откуда только такие умные-то появились?

– Золото – единственное, что может остановить дуллахана, – с мстительной ухмылкой ответил мне Морис и добавил уже специально для головы: – Не ты тут один реликтовый студент. Ладно, пожертвуем чем-нибудь своим.

– Хочешь сказать, у тебя есть золото? – удивилась я. – А у меня зачем спрашивал? Свою цацку отдавать жалко?

– Ребя-я-я-ят! – завыл на одной ноте Рэнди. – Давайте быстрее!

Копье как раз всадилось глубоко в землю точно между его ног. Рэнди закатил глаза, но от обморока вовремя отказался.

Морис сунул руку в карман и долго рылся, как будто у него там было пятое измерение. Наконец достал что-то вроде колечка и, сцепив зубы, размахнулся, потом передумал, потом снова замахнулся. Снова опустил руку.

Мне надоело наблюдать за его битвой с жадностью, я схватила голову за волосы и, пару раз раскрутив над собой, запустила во всадника.

– Иииих! – проорал Франган в полете и приземлился ровненько на конец копья, зависнув на шнурке для волос.

– Вы чего творите? – взвыл Рэнди еще горестней, к копью теперь прилагалась кусачая башка, которая ухмылялась в диком оскале и щелкала зубами.

– Спрыгивай, ничего он нам не сделает, только пугает, – сказал Морис.

– Эй, не рушь мой авторитет! – возмутилась голова и вдруг неожиданно мирно добавил: – Скучные вы. Даже пошутить нельзя.

Отбросив копье в сторону, Франган приладил свою голову на место. Глаза у лошади тут же потухли, туман рассеялся, огромный всадник подернулся дымкой, и перед нами появился вполне себе человекообразный дуллахан. Не то чтобы я знала, как он, как эти дуллаханы должны выглядеть, но какая-то встроенная опция моего тела подсказывала, что все в пределах нормы.

Но это не значило, что у него было право так над нами издеваться.

Я перевела дух, мстительно направила на него метелку и приказала: «Убрать». Метелка плюнула разноцветными искорками, и от доспехов нашего нового знакомого отвалился хороший такой кусок.

– Ну вы, блин!.. – на высокой ноте начал он, но, видимо, дальше у студента О’Ши закончились слова, и он зашипел, злобно зыркая на нас из-под спутанных волос.

– Что мы? Мы устроили тут адреналиновую войнушку? Мы до смерти перепугали троих студентов? Да я тебя сейчас на атомы разнесу и скажу, что так и было! Очень уж ты похож на энергетическое возмущение поля после практикума.

Змеи на голове развернулись, подняли треугольные головы и, чувствуя, чего от них ждали, зловеще зашипели. Хорошо, когда вы со своими волосами понимаете друг друга с полуслова.

Рэнди шмякнулся с крыши и подошел к нам, откровенно (и не очень натурально) подволакивая ногу. Теперь мы, как настоящая команда, стояли плечо к плечу, нацелив на Франгана три метелки.

– Ну уж и прикольнуться нельзя, – заюлил дуллахан. – Кто же знал, что вы такие нежные? Между прочим, у меня до сих пор камень на зубах хрустит, пришлось половину косяка обгрызть, пока вы там решали, заглянуть за угол или нет.

– Хорошо, что тут нет Ма и Чо, – сказал Морис, – они бы не стали разбираться, чья ты голова, и устроили бы воистину огрский футбол.

Судя по изменившемуся выражению лица, слава братьев шла впереди них.

– Все, понял. Был неправ!

– Ничего ты не понял, – вздохнула я.

Таких, как он, надо сразу на место ставить, чтобы потом десять раз подумал, стоит ли обижать младших. Ну и что, что технически, я давно вышла из возраста «младшей». Назвался третьекурсником – соответствуй!

Свершить месть сразу, правда, не получилось. Мимо нас медленно проплыла черная сфера возмущений и сыто рыгнула, выпустив из себя несколько сфер поменьше.

– Помните задание? Пока не очистите кладбище, в общежитие не вернетесь. А закат тут наступает внезапно, и кто знает, какие еще сюрпризы таятся на этом кладбище? – откровенно заржал Франган, в одно мгновение подхватив с земли копье и щупальце Мориса.

– Щупальце отдай! – теперь уже зарычал Рэнди.

– Попробуй отними, – хихикнул дуллахан и, прижимая к себе добычу, поскакал прочь.

Гуль дернулся за ним, но Морис его удержал.

– Он прав, давайте сначала закончим с работой, а потом пойдем и заберем мое щупальце.

– А заодно позовем Ма и Чо, думаю, они не откажутся поиграть с этим будущим мячиком, – хищно добавила я.

– Ребят, я сейчас заплачу от умиления, – хмыкнул Морис. – За мою поруганную честь еще никто так яростно не стремился отомстить.

– Твоя честь не при чем, – возразил Рэнди и покрутил пальцем у виска.

– Он хочет попробовать, каков ты на вкус, – выдала я намерения гуля. – Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец.

– Я вам не огурец! – оскорбился Морис.

– Тогда почему позеленел?

Морис и впрямь местами начал напоминать листочек салата. Странно, прежде он так часто не менял окраску, может, потом сводить его к доктору Зусману? Станет фиолетовым в крапинку навсегда, как нам потом смотреть на него без смеха?

– Чего уставились? – смутился Морис и похлопал себя по щекам, возвращая себе более естественный цвет. – Я еще адаптируюсь.

– Слууушай, – протянула я. – А это никак не связано с тем, что мы из-за тебя оказались на уборке?

– Ну… – Морис отвел взгляд и вытянул губы трубочкой. Явно что-то хочет скрыть.

– Не нукай нам тут, – погрозила я метелкой. – Ответ или жизнь?

– Ответ, – вздохнул он. – Я чернила выделять начал, а они отмываются плохо. Со стен. И… с потолка. В коридоре.

Мы с Рэнди переглянулись, и друг закатил глаза. Мы же сейчас не об одном и том же подумали?

– Морис, – давясь смехом, попыталась сказать я, – у тебя что, осьминожьи месячные?

Таким красным я Мориса еще не видела.

– Заткнись! Просто ничего не говори! Еще слово, и мы больше не друзья!

Нас окружили кляксы энергетических возмущений, привлеченные то ли громкими голосами, то ли светофором в лице одного отдельно взятого кракена.

– И чтоб вы знали, извращуги, чернила выделяются не так, – пробурчал Морис и закинул метелку на плечо.

– Потом расскажешь, – справившись с собой, сказала я. – С подробностями и наглядной демонстрацией.

На том и порешили. Без труда выловив самую большую сферу, мы уничтожили ее с трех сторон, не дав и дальше размножаться. Дело пошло проще. Оставалось примерно девяносто девять процентов из ста…

Между делом я вспомнила кое-что из финального монолога Франгана.

– Морис, а почему этот Франган сказал про закат? Мы же с утра пришли.

– Здесь нет артефактов, держащих время в привычном нам режиме, поэтому пока во всей академии наступит, скажем, обед, здесь может пройти пара дней, – почесав спину метелкой, ответил кракен.

– Я на это не подписывалась!

Меня уже начало подташнивать от могил и надгробий, а про несколько дней вообще молчу! Разве о таком не принято предупреждать?

– Видимо, ваш куратор постарался, – пожал плечами Рэнди. – Слишком уж довольное у него было лицо, когда он выходил от ректора.

Мне вот тоже только что вспомнилось лицо Лайза, только нависшее надо мной, разгоряченное, с потемневшими от страсти глазами и… Нет! Не буду я это вспоминать!

– Скотина, – резюмировала я и искренне пожелала ему превратиться в шпица навсегда. Ничего, вот вернусь, обязательно посещу оранжерею. Мне этого сока литра три надо! До самого моего выпуска собачкой ходить будет.

Мы медленно передвигались между рядов, сфер было не очень много, но все осложнялось тем, что, когда эта умная гадость видела направленную на нее метелку, начинала выпускать из себя множество мелких. А вот ловить их было невыносимо! Они уворачивались, норовили спрятаться среди пейзажа или вообще самым наглым образом заползти мне в волосы.

– Надоело! – я выгнала очередную сферку из-за надгробия и прихлопнула ее метелкой. Оказалось, что и без слова «убрать» она замечательно работает, стоит только размахнуться посильнее.

Желудок пробурчал что-то неодобрительное. Закат уже опустился, в некоторых местах зажглись зеленые огоньки, придавая обстановке еще более мрачный вид. Я даже спрашивать не стала, что это, чувствовала, что именно сейчас лучше об этом не задумываться.

– Сколько, интересно, прошло времени в реальности? – поинтересовалась я в пустоту. Мои внутренние часы, если им можно доверять, подсказывали, что от силы часа три, однако вокруг будто пролетел целый день, от рассвета до заката.

Ха! Сейчас вампиры из всех щелей полезут.

– Есть хочется, – пожаловался Рэнди.

– Ничем не могу помочь, – немного нервно откликнулся Морис и плюхнулся на могильную плиту, не забыв при этом грациозно откинуть полы небесно-голубого камзола. Позер.

Я села рядом и закинула ногу на ногу.

– Так уж и ничем? – хитро сощурилась я и подмигнула Рэнди. Как говорится, доведи ближнего своего, и будет тебе счастье.

– Марго, ты думаешь о том, о чем и я? – охотно подыграл Рэнди и демонстративно сглотнул слюну.

– Щупалец у него было три. Минус одно, остается еще…

– Даже не думайте! – заголосил Морис. – С ума сошли? Сожрать боевого товарища?

– А тебе для друзей кусочка жалко?

– Раскопай себе могилу и ешь! Нечего на меня смотреть, как будто я леденец на палочке!

С момента потери щупальца он их больше не показывал, но иногда я замечала, что он почесывает поясницу, сам того, похоже, не замечая. Вот он снова сделал это, завел руку за спину и поскреб плотную ткань. Может, у него новый тентакль растет?

– Ладно, пошутили и хватит, – сказала я и тяжко вздохнула. – Надо было гороскоп утром почитать, вдруг там было предупреждение. Мол, не выходи, Рита, из дома, не совершай ошибки.

Мы дружно загрустили, и в тишине слышно было, как поскребывают короткие ногти Мориса. Это уже начинало тревожить.

– Как же ты теперь будешь без третьего щупальца? – сочувственно спросила я. Шутки шутками, но друг конечности лишился, а мы ржем, как кони. – Два, это конечно, тоже хорошо. Симметрия опять же.

– Оно должно вырасти заново, – не слишком уверенно ответил Морис. – Просто не чувствовать его немного… странно.

– Ты чувствуешь его как руку или ногу? – спросил Рэнди.

– Не совсем. Сложно объяснить. Вот если бы у тебя был, скажем, хвост, мы могли бы друг друга понять.

– Еще хвоста мне не хватало, – ужаснулся Рэнди.

– Я тут подумала, – пришло мне в голову. – А разве их у тебя не должно быть восемь?

– Это все потому, что я осьминог? – почему-то оскорбился Морис. Даже щеки надул.

– Ты не поверишь, но да.

Морис передернул плечами и пробубнил себе под нос:

– Может, и должно… Мне почем знать?

Похоже, мы затронули щекотливую тему. Если вспомнить, когда я подумала, что мне придется пить кровь, я тоже реагировала неадекватно.

Во впалом животе Рэнди снова громогласно заурчало, и даже я почувствовала себя неуютно рядом с голодным гулем. И тут нос учуял аппетитный аромат жареного кальмара. Мы синхронно сглотнули, причем уже втроем.

– Морис!

– А что Морис? Я тоже люблю морепродукты. Чем, думаешь, мои природные предки питались?

Я помотала головой и принюхалась.

– Это галлюцинация? Или реально кто-то на кладбище жарит кальмара?

Это было бы странно даже для такого безумно странного места. Запах шел с дальней стороны, и картинка сложилась – дуллахан унес щупальце и теперь жарит его в одиночку!

– Работа отменяется. Еще никому не удавалось сожрать меня безнаказанно! – воскликнул Морис и, используя надгробия как прикрытие, двинулся в сторону источника соблазнительного запаха.

Прячась за очередным склепом, мы увидели очаровательную картину. Привязанный к дереву конь, небольшой костерок и куча палочек с нанизанными на них кусочками Мориса. Фу, теперь, видя такое воочию, я растеряла весь аппетит. Мерзость какая.

Франган же стоял на коленях перед группой студентов. Копье валялось позади него, искореженное и словно завязанное в узел. Хотя, так оно и было.

Рэнди глухо зарычал, но тут схлопотал от Мориса по затылку и заткнулся.

– Так-так! Решил пересидеть на кладбище? Думал, мы тебя тут не достанем? – Голос говорящего был подозрительно знаком. А когда на меня повеяло ветерком, то я узнала и запах. Противный запах мокрой псины. Оборотень Сережа и его парнокопытная компания.

– Решил, что самый умный? – истерично добавила кобыла Алина и пнула дуллахана.

– Почему он терпит? – зашептала я на ухо кракену. – Он же наверняка сильнее, да и опытнее.

– Он еще не вошел в силу. Внешняя атрибутика уже есть, а силы пшик. Максимум, что он может, это запугивать новичков вроде нас. Иначе мы бы так легко не отделались. Настоящему дуллахану достаточно произнести истинное имя, и всем кирдык.

– Морис, ты подгораешь, – внезапно выдал Рэнди, морща нос.

– Чертов О’Ши! – пробурчал Морис и снова почесал спину.

– Мы же сказали, размазываешь этих слизняков по склепу, и кнут возвращается тебе. А ты? Оторвал лапку и рад? Да ты мне должен был башку его принести! – ярился оборотень, шерсть на открытых частях рук топорщилась.

– А теперь знаешь, что с тобой будет? – не унималась кобыла. – Сережа очень не любит, когда его не слушаются.

Теперь я поняла, каким образом копье завязалось в узел, и оценила.

– Да пошли вы, – прошипел Франган, и тут же получил удар когтистой лапой. Голова отделилась от тела и, пролетев несколько метров, рухнула в кустах.

– Ну, мы предупреждали, – глумливо захихикала мерзкая парочка. Оборотень взял костяной кнут и стал сгибать его то в одну, то в другую сторону. Послышался хруст, и следом за ним какой-то невнятный всхлип из кустов.

– Ну все! – меня вынесло из склепа волной ненависти, понятия не имела, что могу чувствовать что-то подобное. Змеи сразу приняли боевую стойку, разом погружая поляну в оцепенение. Окаменить всех у меня попросту не хватило силы, но вот приостановить – это запросто.

В ход пошла метелка, первый удар достался кобыле, и ее чудесную гриву развоплотило. Как только она почувствовала прохладу на своей абсолютно лысой башке, раздались стон и дикое ржание.

Метнулась тень, и Сережу снесло к Рэнди. Гуль не стал церемониться, а просто с урчанием вгрызся зубами в холку этому животному. Остальные полегли под натиском булыжников, которые Морис отрывал щупальцами и очень прицельно кидал.

Подождите.

Щупальцами?

И мне кажется, или их стало больше?

Прошло меньше минуты, и оцепенение спало. Алина с воплем прыгнула на меня, я, как смогла, увернулась и хлестнула ее метелкой по глазам. Оборотень скинул Рэнди и уже сам трепал его клыками, раскидывая в сторону землю и листья. Брызнула темная, почти черная, кровь.

Франган ползал по кустам в поисках своей головы.

Морис забрался на крышу и удачно повторил недавний подвиг гуля, прячась за каменным крестом. Кобыла и не думала отставать, как только она снова обрела возможность видеть, погналась за мной уже всерьез.

Возможно, в этот момент я бы хотела, чтобы Лайз появился здесь. Или Миллхаус. Короче, без разницы, кто, только спасите! Уворачиваться от озверевшей кобылицы то еще удовольствие.

Метелка хлестнула ее по крупу еще раз и, тоненько тренькнув, сломалась. Весь накопленный в ней потенциал разом вывалился из подпространства. Сферы, мелкие непонятные твари, гора пыли – и окончательно добил меня выпавший из горы мусора скелет.

– Сейчас я закончу с этим… – зарычал оборотень. – Никто не сбежит!

Гуль продолжал за него цепляться, но я видела, насколько силен оборотень. Еще пара минут, и нас уже ничто не спасет!

Мимо пролетел серебристый комок, и кобыла на лету остановилась, врезавшись в кружевную вуаль. Тонкие нити опутали ее всю, и она упала на землю, закрученная в кокон.

Хлопок, и серебристые сферы окружили толпу, пинавшую Мориса. Кружево раскрылось вновь, нити мгновенно оплели своих жертв, превращая их в мумий. Такой же клубок завис прямо напротив меня и с подозрительным шипением раскрылся.

– Ай! – я вскрикнула и уже летела вверх, опутанная за ноги и подвешенная на дереве, словно куль с мукой.

Сережу спеленали целых три сферы, и на поляне воцарилась тишина, прерываемая непонятным похрустыванием.

Из-за деревьев выходило или выползало нечто, обряженное в белую тунику, с развевающимися черными волосами и жутким оскалом на лице. Хотя лицом это назвать было сложно, огромные черные глаза и большой зубастый рот делали существо похожим на инопланетного монстра. Вернее, паукообразного монстра. Из-под белой ткани явственно выглядывали восемь мохнатых ног.

Я дернулась в веревках и невольно пожалела, что меня подвесили так невысоко.

В руках у паучихи была голова нашего дуллахана, причем выглядела она, то есть, все-таки он очень довольным.

– Марго, ты живая? – просипел Рэнди, медленно отползая к краю поляны.

– Вполне, – сдержанно ответила я. Хорошо, что на данный момент я еще жива и практически цела, но плотоядная ухмылка монстра не сулила ничего хорошего. И было еще что-то знакомое, но что?

И тут я даже икнула от неожиданности. Прическа паука была точной копией прически нашего любимого и обожаемого, чтоб его сто чертей сожрало, куратора! Те же косички по бокам, те же бусины и даже перо на макушке.

Неужели они родственники? Рита, кажется, ты спала с пауком! Меня затрясло от отвращения, всю жизнь терпеть не могла этих мелких многоножек!

– Все в порядке, – Франган прицепил голову на тело, – это моя сестра Мия. Она арахна.

– Сестра? – мы с Рэнди одинаково офигели.

Монстр оскалился, подернулся знакомой дымкой, и перед нами предстала миниатюрная девушка в легком белом сарафане.

– Не могу сказать, что мне приятно познакомиться, – тут же заявила Мия, с плохо скрываемой неприязнью глядя на меня. – Но брат просил за вас, так что свободны.

Паутина отпустила меня, и я весьма больно шмякнулась на землю, проклиная всех многолапых тварей.

– Не могу сказать спасибо, – в тон ей ответила я. – А почему раньше не появилась? Нужно было специально доводить до такого? Тут, между прочим, твоего брата мутузили в четыре руки.

Мия не ответила, только фыркнула в сторону, мол, не мои заботы.

– Она бывает слегка вспыльчивой, – виновато протянул Франган, – да и помогать не собиралась, пока я не упомянул, что вы первокурсники из мифологических.

Я пристально посмотрела на Мию, а она в ответ показала мне средний палец.

– Погоди, значит, ты сидела в кустах и просто развлекалась, наблюдая, как гнобят твоего брата? – уточнил Рэнди.

– Он сводный, – невозмутимо ответила арахна.

Я только махнула рукой. К черту их семейные проблемы, просто дайте дойти до комнаты, упасть на кровать и закрыть глаза на недельку-другую.

– Морис, ты пропал, – печально констатировал Рэнди, стоя у костра с пустой обгоревшей палочкой в руке. Вот кто о чем, а этот сразу о еде.

Морис перестал изображать смертельно раненого и кинулся к костру.

– Что? В смысле, пропал? Куда пропал? Признавайся, это ты меня сожрал?

– Да я бы с радостью, но тут даже угольков не осталось.

– Быть не может! Ты! – кракен кинулся на вздрогнувшего дуллахана. – Ты сжег мое щупальце?

– Когда бы я успел? Вы сами все видели.

– Мне плохо, – Морис позеленел и опустился на траву.

– Мы требуем компенсацию, – серьезно сказал гуль. – Вы помогаете нам зачистить кладбище, а мы забываем, что некоторые славно поужинали частью нашего друга.

– Да никто никого не ел, они испарились раньше, – возмутился Франган.

– Никаких компенсаций, – тихо проговорила Мия, а серебристые клубочки засверкали рядом с ней.

– А мы куратору пожалуемся, – сказала я и не прогадала. Лицо арахны некрасиво скривилось.

Если дело не в родстве, то других вариантов лично я не вижу. Мелкая восьминожка влюблена в Лайза. Змеи противно зашипели, мы с ними были собственницами, и это внезапное посягательство на нашу игрушку выводило из себя.

Хотя, если Франган действительно третьекурсник, возможно, и его сестренка тоже. Соответственно, у нее было три с лишним года, чтобы соблазнить нашу собачку. И, судя по ее взгляду, попытки оказались безуспешными.

– Ладно, – сдалась арахна, перемещая коконы с нападавшими в ближайший склеп, – но это только сегодня!

– Конечно, конечно.

Я мысленно ухмыльнулась и потерла руки. Слабое место найдено, и не думай, многоножка, что Рита тебя пожалеет.

Тактика поменялась, дуллахан верхом на лошади загонял сферы с помощью кнута, а Мия их аккуратно упаковывала в паутину. Моя метелка, бесславно сгинув, видимо, нарушила локальную магическую сеть, потому что остальные превратились просто в инструмент для удаления пыли.

В какой-то момент я оказалась рядом с паучихой, и она прошептала:

– Лайз мой! Ты его никогда не получишь, змеюка.

– Это мы еще посмотрим, – многозначительно ухмыльнулась я, давая понять Мии, что так просто не отступлюсь. Естественно, сам Амилота меня мало интересовал, но как же приятно было наблюдать за этой ревнующей дурочкой. Паутина угрожающе развернулась в мою сторону, но к нам приближался Морис, и Мия отступила. Хотя оставалось еще кое-что, что было мне любопытно.

– Что в нем тебе настолько понравилось? – спросила я и торопливо отшатнулась, когда у девчонки глаза заполыхали серебром.

– Еще одно слово… – Она угрожающе надвинулась на меня.

– А что не поделили? Это вкусное? А мне дадите? – Рэнди встал между нами, ненавязчиво оттесняя меня себе за спину.

– Тьфу! – мы с паучихой синхронно сплюнули и разошлись.

– Вечно ты о еде, а у меня, между прочим, моральная травма! – патетически воскликнул кракен и помахал щупальцем. Кстати, одним из четырех.

– Так ты все же регенерируешь? – я потыкала пальцем в Мориса.

– Выходит, что да. Только потом все чешется, просто жесть. Придем, надо сразу в медпункт за мазью. Просто с ума сводит, – пожаловался Морис.

– И их стало на одно больше, – заметил Рэнди и широко улыбнулся. – Может, стоит отрезать еще одно, чтобы их стало пять?

– Знаешь что!.. – аж подавился Морис, но, к счастью, к нам подошли «работнички».

– Вроде закончили, – радостно сообщил Франган, таща мешок с очередной порцией сфер. Мы просто свалили их рядом с мычащими пленниками и довольно оглядели кладбище. Легкая утренняя дымка окутывала землю, скрывая весь тот кошмар, который мы натворили.

– Волосы, – вдруг тихо сказала Мия. – У него просто отпадные волосы.

Я ошалело уставилась на девчонку, а потом оглушительно захохотала. У меня новая цель в жизни. Надо проредить ему шевелюру!

Но сначала нужно закончить с заданием, будь оно неладно. Мое внутреннее «я» откровенно издевалось, подсказывая, насколько ректор будет впечатлен увиденным, при условии, конечно, что действительно это увидит. Хотя, лучше нет. В принципе, эти мохнатокопытные сами виноваты, нечего было вредничать, а то, что мы слегка разрушили парочку фамильных склепов, так это просто возмущения попались слишком возмущенные. Про сломанную метелку я малодушно забыла. Может, нам удастся попасть в академию, минуя уборщика и ректора?

Очень хотелось есть, спать и смыть с себя кладбищенскую пыль.

– И как будем отчитываться? И второй вопрос – что делать с нашими мумиями?

– Я тут не при чем, – фыркнула паучиха. – Нас тут не было, правда, братик?

Франган поморщился, подобрал свой покалеченный костяной кнут и не упустил возможности пнуть спеленатого оборотня.

– Теоретически да, – не слишком уверенно протянул он, – впрочем, любой преподаватель сразу определит, чья эта куча паутины. Так что советую пойти и рассказать все как было, глядишь, за спасение своих реликтов наш лорд Кактус даже улыбнется.

– Лорд Кактус? – мы с ребятами непонимающе переглянулись, пока Мия не покраснела и не врезала братику по его многострадальной головушке.

– Не смей его так называть!

Оу, ну это просто прелесть. За один вечер я приобрела сразу два инструмента давления на милашку Амилоту. Подумать только! Лорд Кактус! Ему эта кличка отлично подходила.

– Ладно, оставим их всех тут, – Морис недоброжелательно ухмыльнулся. – Как думаете, нам повезет и их кто-нибудь сожрет до прихода проверяющего?

– Я бы на это не надеялся, – пробурчал гуль, глубоко оскорбленный тем, что ему не досталось щупальца кракена. По крайней мере, мне так показалось.

– Ну и решили, пошли! – Я подобрала остатки метелки, потом попробую склеить, вдруг прокатит.

Мия решила оставить последнее слово за собой.

– И больше мне не попадайся, – холодно бросила она, на что я мило улыбнулась:

– И тебе пока, подружка.

Как всегда, правило «Улыбайся, это всех раздражает» сработало безотказно, паучиха едва не затряслась от злости, но массивная фигура, приближающаяся предположительно от ворот кладбища, заставила нас испуганно присесть.

Это был Миллхаус Дрей, и он был чертовски зол.

Пока мы разбирались с энергетическими сгустками и бегали от обозленных животных, сигналка в Академии разрывалась, дико раздражая дракона. Амилота после парочки заклятий был не в состоянии даже стоять, не то что проверять. Поэтому пришлось уважаемому ректору отрывать свой золотой зад от мягкого стула и лететь на кладбище, разбираться с нарушителями.

– И что я тут увидел? – дракон выпустил пар, и нас накрыло облаком черного дыма.

– Отлично скоординированную работу по очистке полигона? – я решила прикинуться дурочкой. Кажется, не прокатило.

– Кудряшова! – Дрей так рыкнул, что мои змеи сползли куда-то в район лопаток и там притаились. – Два разрушенных семейных захоронения! Куча полузадушенных студентов, гора хлама на месте алтарного захоронения, и откуда, темная материя вас забери, вы вытащили скелет, пропавший из лаборатории двадцать лет назад?

– Магия, – невозмутимо пожал плечами Морис. – А вы не хотите принять заявление о том, что часть меня похитили и пытались сожрать в особо жестокой манере?

– НЕТ! – пророкотало над кладбищем так, что у меня заложило уши. – Вы меня довели!

В кракена полетел комок пепла, в мгновение ока превративший его в жертву извержения вулкана.

Дуллахан и паучиха, пользуясь моментом, мгновенно слиняли во тьму, и, что примечательно, их никто не остановил. Обидно! Нет, это буквально оскорбительно!

– Мы – вас? – Во мне проснулась та противоречивая часть характера, которая отвечала за упрямство и явно суицидальные наклонности. – Да это вы нас довели! Ни в жизнь не поверю, что уборщику самому хватило ума потащить нас сюда именно в таком составе. И что это за методы такие, посылать первокурсников в самое пекло? Нас чуть не покалечили! Я все ноги сбила, бегая между надгробиями!

– Надо было прыгать, как я, – не ко времени вставил Рэнди и отлетел в сторону, сбитый с ног ректорским хвостом.

– Так вот кто разрушил мой любимый надгробный камень? – Миллхаус подтащил гуля к своей морде и медленно выдохнул ему в лицо едкий дым. – Все! В карцер! На месяц!

Воронки телепорта расцвели алыми всполохами, нас закинуло каждого по отдельности, щедро присыпав землей и листьями напоследок. Я «мама» не успела сказать, как мир померк перед глазами, а через мгновение я уже летела вниз с высоты потолка.

– Ах ты ж!.. – охнула я, не рискуя пошевелиться. Приземление было жестким, я рухнула на колени и локти, сбив кожу в кровь. Но самое обидное и страшное, что я была одна! Чертов ректор посадил нас по камерам-одиночкам!

Я обшарила руками пространство вокруг себя: камень, камень, камень. Неужели Миллхаус настолько разозлился, что решил вспомнить Средневековье и засунуть меня в каменный мешок? Одно радовало, стоять я могла, причем над головой еще оставалось порядочно места, чтобы истерично попрыгать, приди мне вдруг в голову подобная идиотская мысль.

Хотя, если учесть, что я почти что в каменном гробу пять шагов в длину, два в ширину, то скоро и впрямь начну прыгать от отчаяния.

– Чертова рептилия! – без стеснения заорала я. – Немедленно выпусти меня! Вы не имеете права! Я ничего не нарушила! Я требую объяснений!

Потратив изрядное количество сил на сотрясание воздуха, я всерьез озадачилась вопросом, сколько его у меня осталось? И что будет, если я реально просижу тут месяц? Меня будут кормить? А если мне надо в туалет?

– Аааа! – заголосила я пуще прежнего. – Я свободный человек! Я требую адвоката!

Когда в горле пересохло, я села на холодный пол и скрестила ноги. По всему выходило, что криком делу не поможешь. Про Средневековье я тоже не зря вспоминала, ректор Дрей явно возомнил себя царем и богом в одном флаконе, а мы, простые смертные, вякнуть не могли без последствий. Ух, как меня это злило. Интересно, если я сейчас превращусь в змею, смогу выломать стену?

О! Змея я или нет? Однажды у меня была вспышка какого-то странного проблеска перед глазами. Стоило мне об этом вспомнить, темнота приобрела очертания и перестала пугать. Смотреть, правда, было особо не на что. Если память мне не изменяла, змеи обладают тепловым зрением, а тут из теплого только я сама. И прямоугольник под потолком.

– Вот так бы сразу! – я фыркнула и поднялась с холодного пола. С размерами камеры я погорячилась, за небольшой перегородкой обнаружилась деревянная лавка, матрас, а тем, что привлекло мое внимание, оказалось небольшое окошко в стене, забранное для надежности стальными прутьями.

– Миленько, – прокомментировала я и размяла поясницу.

Интересно, разговаривать с собой вслух – это уже признак шизофрении? Или беспокоиться уже поздно?

Интересно, а когда у дракона прекратит подгорать зад от гнева, он выпустит нас? Месяц – это как-то совсем негуманно, я же все-таки девочка. Я уже достаточно успокоилась и боялась только одного, что про нас забудут. А ребята? Они где-то рядом? Я уже пробовала стучать в дверь, но никакого отклика не было. А если встать около окошка и максимально высунуть нос между прутьями, увижу что-нибудь полезное?

Я отколупала деревянную лежанку, подтащила к окну, встала на нее и прижалась лицом к решетке. Ага, видно еще одно такое же каменное крыло. У них что, межполовое разделение? Мальчиков направо, девочек налево?

– Мооооорис, Рээээнди! – проорала я в окошко, горячо жалея, что угробила драгоценную метелку. Уж я бы тут убралась… Естественно, ответа не последовало, это было бы слишком просто. Я опустилась на лавку и принялась мысленно материть нашего предприимчивого драко-ректора, начиная от глобальных подстав и заканчивая жестким матрасиком для бедной заключенной. И чем дольше я сидела и думала об этом, тем больше остывала. И правда? К чему теперь убиваться, если ничего нельзя изменить? Я даже пыталась раскурочить камеру своими способностями к магии земли, но то ли камни тут были какие-то заговоренные, то ли я резко обессилела от злости. Не придумав ничего лучше, я просто легла на бок и стала ждать сна.

Но как бы не так!

Обидно, тревожно, холодно, жестко – все смешалось в один комок, не дающий мне спокойно отойти в мир сновидений. Проворочавшись несколько часов, я кое-как задремала, если такое приграничное состояние можно назвать сном. По ощущениям, я просто провалилась во влажную темноту, внутри которой раздавались странные звуки. Тело стало невыносимо тяжелым, но самое неприятное – все это явно происходило во сне, а пошевелиться и разрушить паралич я не могла.

Темнота собралась в небольшое облако, из которого раздался противный хруст, будто нечто только что сломало себе все кости разом. Звук, достойный лучшего ужастика года. Я бы притаилась, да вот незадача – я и так не могла шевельнуться. Тут из кокона показалась тонкая волосатая нога в драном красном носке.

Я нервно икнула.

– Экономия, – выдал хриплый шепот, и из темноты вывалился несуразный хозяин испорченного текстильного изделия вызывающего цвета. – Ты спи, спи. Я быстренько.

Неестественно вытянутый силуэт мужчины пугал еще больше, чем его слова. Что он собрался со мной делать? Тем более быстро? Я же горгона, нельзя со мной так… Вообще никак со мной нельзя! Я сосредоточилась на своей сущности, но мои змеи вместо того, чтобы зашипеть на незнакомца, даже и не подумали откликнуться. Пересилив себя, я чуть-чуть сдвинулась, чтобы неожиданно почувствовать, что сейчас моя шевелюра выглядит как обычные каштановые волосы, и никаких змей и в помине нет. Как же так? Я же не могу… Я же не могу вернуться обратно в свое родное тело. Оно ведь мертво!

Пришелец поправил на себе мантию, спрятав под подол злосчастные носки, приспустил капюшон на лицо и завыл жутким голосом:

– Проклятье на тебе, дева иноземная! Жертвой родилась, жертвой умерла, жертвой и жить будешь! И ждет тебя конец бесславный, если выбор неверный сделаешь!

Под капюшоном сверкнули то ли клыки, то ли глаза. Я была и так впечатлена сверх меры и не решилась разглядывать дальше.

– Жертва! Жертва! Жертва! – выл чудаковатый монах, крутясь вокруг темного кокона, периодически странно вскидывая колени. В один из таких моментов я снова увидела драный носок, но уже на другой ноге, и истерично хрюкнула от смеха. Нервного, разумеется.

Пока этот непризнанный талант театральных подмостков пытался впечатлить меня своими песнопениями, я пялилась на носки и уже откровенно ржала. Паралич отпустил, но от хохота я все равно могла только судорожно вздыхать и держаться за живот.

– Надоело! Вот сдохнешь, сама будешь виновата, а я предупреждал, – обиженно закончил выступление монах и, фыркнув, полез обратно в кокон.

– Погодите! – воскликнула я и выдохнула обреченно: – Я уже и так мертвая…

И проснулась. В камере было сумрачно, но, судя по проникающему в окошко свету, наступило утро или даже день.

Все тело чесалось, желудок завывал не хуже ночного гостя, змеи тихонько шипели. Так что же, выходит, и правда всего лишь сон? Да к черту такие сны! Я рывком села и тряхнула головой, разминая затекшую шею. Изоляция от цивилизации мне и за одну ночь порядком надоела, так что я добралась до двери и хорошенько постучала в нее ногой.

Ответа, как и ожидалось, не последовало. Но, ничего, вот выберусь отсюда, и у меня появится очень красивая статуя для дачного участка. Дракон в полный рост! Месяц в карцере, ха! Как говорится, накося выкуси, дорогой ректор. Наши не сдаются, а если и сдаются, то только после боя!

Я пинала дверь и колошматила выдранной из лежанки доской стены со всей своей нерастраченной энергией. Помучившись с полчаса, перешла к более хитрым действиям – с помощью все той же доски стала раскачивать дверной косяк.

Вдруг змеи застыли и очень громко зашипели, привлекая внимание.

Насторожившись, я прислушалась сначала к тишине за стенами, потом к своим ощущениям. Что-то изменилось, но вот что… Я в задумчивости постучала когтем по каменной кладке, и меня внезапно озарило.

Вчера я чувствовала чужую магию, подавляющую мои силы, но сейчас мне будто больше ничего не мешало. Провокация? Тонкая издевка? Шанс на спасение?

– Вот и проверим, – пробормотала я и, размахнувшись, скорее для уверенности, чем для большего эффекта, хлопнула раскрытой ладонью по стене возле дверных петель. – Рассыпься!

Сначала показалось, что ничего не произошло. Я нахмурилась и собралась уже повторить, как заметила тонкую трещину. Она быстро росла, змеилась во все стороны, а потом каменная кладка возле двери осыпалась в пыль. Дверь постояла немного и с оглушительным грохотом упала в коридор. Я слегка испугалась и с ужасом смотрела, как из дальнего угла коридора на меня, привлеченное шумом, катится… нечто.

Голова. Как это знакомо.

– Твою темноту! – выругалась голова, отплевываясь от пыли. – А если бы меня придавило?

– Ты?! Вернее, что ты тут делаешь? – заорала я. Похоже, кто-то проклял меня студентом О’Ши. И как же не вовремя!

– Вас пришел выпускать, – буркнул Франган.

Образ Миллхауса заиграл у меня новыми красками. Все же не бросил и не забыл, ректор наш драконистый.

– Ректор велел? – спросила я.

– Да он про вас до следующего семестра не вспомнит, – прервал мои мечты дуллахан. – Я тут на первом курсе полгода проторчал, пока сестра искать не начала.

– Полгода?! – вырвалось у меня. – А он не… не офигел ли?

Я уже давно поняла, что в Академии Небытия снисхождения не жди, но полгода в карцере… Это вообще законно?

– Тут как на кладбище, свое пространство со своим течением времени. Можешь хоть три года просидеть, а выйдешь, и никто твоего отсутствия не заметил. – Голова поморщилась, явно припомнив прелести своего заключения.

Я помотала головой и заставила себя вернуться к главному.

– Я себя уже сама освободила, надо найти парней. Ты знаешь, где они?

– Сама? Ага, как же, – самодовольно хмыкнул Франган. – Если бы мое тело не ослабило барьер, хрен бы ты что сделала. Хотел отдать должок, но вижу, придется теперь еще и ректору помогать, и деканату, когда ты до него доберешься.

Он покатился обратно, и за углом нам встретилось тощее длинное тело с гладким срезом на шее. Оно подхватило голову и ловко нацепило на себя. Меня аж передернуло.

– А можно так при мне не делать?

– Не нравится, не смотри.

Я показала его спине язык, и мы пошли по узкому каменному коридору вверх, пока не вышли во дворик. Как я и предполагала, мужские камеры были с другой стороны. Уже на подходе я услышала мелодичный вой гуля и не менее мелодичный поток непристойностей от кракена.

– Хороший словарный запас, – оценила я и даже запомнила парочку особо заковыристых выражений.

– Рита!

Два радостных визга заставили Франгана испуганно пригнуться. Парни, похоже, разглядели меня сквозь зарешеченные окошки своих камер. Я поплевала на руки и повторила трюк с уничтожением препятствия, правда, искать двери было лень, и я просто проделала пару отверстий во внешней стене. Через минуту меня нагло облапали щупальца, а слюнявую пасть гуля я аккуратненько отвернула в сторону.

– Ну, как вам атмосферная ночевочка? Монах в драных носках приходил?

– Какой такой монах? – не понял Рэнди. – Я спал как убитый.

Морис слегка посинел, но отпустило его быстро.

– И что этот монах тебе говорил? – вдруг спросил дуллахан.

– Чушь всякую. Жертвой меня обзывал, про выбор какой-то распинался, выл безобразно и танцевал.

– Ммм, – одновременно протянули Морис и Франган, – вестник, значит. Странно.

– Да мне откровенно наплевать, кто это был, я хочу в туалет, есть и спать, – решительно отрезала я. – И пусть только попробует появиться еще раз, я вчера была не расположена принимать гостей, но сегодня встречу как подобает.

Рэнди был со мной согласен, и мы дружно двинулись обратно в общежитие. Выполнив свою миссию, Франган, сославшись на плохое предчувствие, снова свалил.

– Куда катится мир, у дуллахана – плохое предчувствие! Да он сам по себе ходячее проклятье! – фыркнул Морис.

Я как в тумане добралась до нашей с Киррой комнаты и первым делом заняла ванную. Было раннее утро, я старалась не шуметь, передвигаясь на цыпочках, впрочем, когда Кирра спит, ее и артобстрел не разбудит, тем более в такой час. Хотя меня вон сколько не было, должна же она была хоть чуточку переживать?

Каким бы прекрасным и совершенным не было мое новое тело, ночевка на доске с побитым жизнью матрасом пришлась ему не по вкусу. В горячей воде тут же заныл каждый синячок, каждая мелкая царапинка, а их за время моего отсутствия скопилось неприлично много. Я решила сходить в медкабинет, потом вспомнила, что вообще-то сбежала из-под ареста, и ректор, когда узнает, попытается откусить мне голову. Потом еще немного подумала и пришла к выводу, что спрятаться все равно негде, да и на чьей стороне правда? Разве не на моей? В уговаривании себя любимой я была сильна, так что и получаса не прошло, как я бесстрашно вышагивала по пустому коридору в сторону обители доктора Зусмана. Мне не было так уж больно, да и, кажется, раны заживали как-то неестественно быстро, но показаться специалисту не помешает. Задумавшись, я добралась до места и едва не получила по носу открывшейся дверью.

– Ай! – возмутилась я. – Тут люди вообще-то хо… Кирра?

Когда она успела здесь оказаться?

Соседка отвела взгляд и собралась прошмыгнуть мимо, как будто меня не узнала, но так я ей и поверила. Схватила за локоть и, похоже, перестаралась с силой, потому что лисица сердито зафырчала.

– Прости, – извинилась я и отпустила ее. – Что-то случилось? Ты себя плохо чувствуешь?

– Да кого это волнует? – выпалила она и рванула прочь, только мелькнул за поворотом кончик рыжего хвоста. Я собралась бежать за ней, но меня позвали из глубины кабинета.

– Маргарита? Зайдите-ка.

Доктор Зусман сидел на привычном месте, в пепельнице перед ним дымился и неимоверно вонял только что затушенный окурок самокрутки. Чем он их набивает? Полынью, что ли?

– Простите, я в другой раз зайду, – попыталась улизнуть я.

– Ён Ки-ра сейчас немного… не в себе. Дайте ей время успокоиться.

– Не в себе? Это как так?

– Адаптация сложный и не до конца изученный процесс. – Доктор тоскливо посмотрел на пепельницу. – Всякое бывает.

Но я была сыта по горло этим их «всякое бывает».

– Она будет в порядке или нет? Что за фигня творится? Разве адаптация не закончилась?

– Никто точно не может сказать, когда его адаптация подойдет к концу.

– Что-то вы темните, доктор, – сощурилась я. – Зачем Кирра приходила? У нее проблемы со здоровьем?

– Бессонница и признаки тревожности, – нехотя признался Зусман, только я ему не поверила.

– У нее-то бессонница? Ее на занятия домкратом не поднимешь.

Доктор пожал плечами и достал из нагрудного кармана новую самокрутку.

– Знаете, Маргарита, у всех свои способы бороться, и ваш может не всем подходить.

– О чем вы?

– Ректор сообщил, что вы сбежали из карцера, и просил позаботиться о ваших ссадинах и убедиться, что завтра вы сможете продолжить учебу.

То есть, он знал? Знал и палец о палец не ударил, чтобы нас остановить. Я окончательно перестала понимать, что творится в голове нашего высокопоставленного дракона. Если это какой-то дьявольский план по выведению меня из себя, то Миллхаус Дрей на верном пути.

Нет, сейчас нужно сосредоточиться на более актуальных проблемах.

– Я не могу оставить Кирру в покое. Она моя подруга.

Зусман не стал меня больше отговаривать, и я покинула медкабинет, пропахшая полынным дымом насквозь.

В комнате Кирры не оказалось. Я чувствовала себя виноватой, правда, пока не знала, в чем, просто чувство такое неприятное, никуда от него не денешься. Я села на кровать и раздраженно постучала по браслету.

– Кирра, – позвала я, не дождавшись соединения. – Ответь, пожалуйста. Если я сделала что-то не то, скажи мне. Я все исправлю.

Подруга хранила молчание, и я зашипела вместе с копной своих змей. Ну что за день такой?! И сама себе ответила – не день такой, Рита, а уже много-много дней, просто я и не заметила, как все скопилось во мне настолько, что только спичку поднеси. Протяжно выдохнув, я скрестила ноги, имитируя позу для медитации, закрыла глаза и честно попыталась расслабиться. Представить бабочки там, цветочки всякие.

Что должно меня успокоить?

Оторванная голова Амилоты?

О, нет! Его я вообще некстати припомнила!

Плюнув на медитацию, я снова постучала по браслету, на этот раз «звоня» Морису. Как-то так получалось, что, оказавшись в сложной ситуации, я первым делом вспомнила про него. Так и привыкнуть можно.

– Да?

Я увидела перед собой магическую голограмму кислого кракеновского лица.

– А у тебя что случилось? – спросила я вместо того, чтобы начать, как планировалось, жаловаться на жизнь.

– Депрессия, – мрачно ответил Морис. И когда успел затосковать?

– Не знала, что ты таким страдаешь.

– А я что, не человек, что ли? – вяло огрызнулся он, и в «кадр» попало щупальце, которое поднесло ко рту Мориса кружку. – Скажи еще, тебя все это не утомило.

– Все это? – уточнила я.

– Угу. Это, – он развел руками, едва не задев кружку, которую щупальце все еще держало возле его лица. – Мы тут без году неделя, а я уже задолбался как собака.

– Аналогично, – протянула я и подперла щеку кулаком. – Учебы как таковой ноль, только беготня и бесконечные наказания-отработки. Это точно академия, а не филиал ада? Не помню, чтобы столько нагрешила при жизни.

– А я вроде нагрешил, – нахмурился Морис. – Но точно не помню.

Мы замолчали каждый о своем, потом он кашлянул и неуверенно предложил:

– Может, напьемся, а? С горя.

– Идея мне нравится. Но как ты себе это представляешь?

– Погоди, подключу Рэнди. А ты – Кирру.

Я, наверное, изменилась в лице, потом что Морис приблизился к своему браслету, заняв лицом все пространство картинки передо мной.

– Вижу тень сомнения на твоем личике, – протянул он. – Уж не это ли причина твоего внезапного звонка?

Мне уже расхотелось ковыряться в этом, но раз уж речь все равно зашла, то я призналась:

– Я столкнулась с ней у медкабинета, и она была какой-то… странной. Мне показалось, она на взводе, огрызнулась на меня и убежала. Я вот все думаю, я ее чем-то обидела? Знаешь, я ведь на самом деле могу ляпнуть что-то такое, глупое, и даже не заметить.

– Знаю, – хмыкнул Морис.

– Я вообще-то рассчитывала на поддержку!

– Будет тебе поддержка. Я уверен, если ты в чем и виновата, то не настолько сильно. Может, у Кирры тоже депрессия? Накатила тоска, а тебя рядом не было.

Я была то тут, то там, а Кирре, может, просто нужно было с кем-то поговорить.

– Не знаю, как мы это организуем, но вечеринке быть! – постановила я. – У тебя деньги есть?

– А у тебя что, нет?

– Откуда? – удивилась я и хлопнула себя по лбу. – Точно! Начальный капитал на карте, которую мне так и не дали.

– Погоди, – Морис посмотрел вниз, что-то там сделал, я не видела, что, и рядом появилось лицо Рэнди. – Пить будешь?

Рэнди, разумеется, сразу ничего не понял, но после короткого пояснения, горячо закивал.

– Я тоже без сил. Кстати, только что видел Кирру на улице. Могу вернуться и поговорит с ней.

Так было решено отправить Рэнди на переговоры с лисицей, а мы с Морисом сначала заглянем в бухгалтерию, чтобы мне уже, наконец, выдали карту, а потом сходим в магазин. Местом вечернего сбора выбрали подвал Рэнди, там звукоизоляция лучше, и соседа у него не было.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я парней. – Вы лучшие.

– Надеюсь, не потому, что единственные? – ехидно уточнил Морис, а Рэнди возмутительно ярко покраснел.

– Ты… Мы… – залепетал гуль, как будто я только что призналась ему в любви. – Я…

– Позвольте мне удалиться и не слушать, как этот ущербный вспоминает знакомые слова, – закатил глаза Морис. – Рит, встретимся у вас на крыльце. И не благодари так больше. Если и ты закиснешь, кто еще будет трепать ректору нервы?

Он прервал связь, а следом за ним ушел и красный, как вареный рак, Рэнди. Я упала спиной на кровать, закинула руки за голову и потянулась до хруста в позвоночнике.

Киснуть и правда некогда, слишком много всего нуждается в моем участии. Даже если оно этого не хочет!

Под бухгалтерию явно не поскупились выделить отдельный лабиринт с собственным минотавром, точнее, быкоподобной женщиной с такими роскошными рогами, что я порадовалась отсутствию у себя в гардеробе красной одежды. Если бы не природное очарование Мориса, я бы заполняла бланки до конца света. Сложилось ощущение, что в промахе куратора виновата лично я, хотя картой меня должен был обеспечить он. Кактус чертов…

– Ничего, главное, дело сделано, – утешил меня Морис, когда мы покидали безликие путаные коридоры.

– Он надо мной издевается, – без прежнего запала посетовала я, вертя в пальцах черный пластиковый прямоугольник с выбитыми красными буквами и цифрами. Буквы складывались в мое ФИО, а цифры, как пояснил уже Морис, в мой личный номер, под которым я внесена в картотеку академии. Можно сказать, меня пронумеровали, как те пипидастры, которыми мы накануне размахивали.

– Амилота? – зачем-то уточнил Морис, и уровень злости во мне немного подскочил.

– Прям в яблочко, – прошипела я и откинула с лица непослушную змейку. – Мелочь, а неприятно.

– Поднеси карту к браслету, – посоветовал Морис.

Мы остановились под деревом на аллее, ведущей от главного корпуса в сторону магазина. Я поводила картой над запястьем, пока не услышала короткий писк. И над браслетом высветилась цифровая комбинация из…

– Это в рублях? – торопливо спросила я, потому что шестизначная сумма на моей банковской карте появлялась нечасто, строго говоря, никогда, все уходило на одежду, еду и арендную плату.

– В академии своя универсальная валюта, – ответил Морис. – Пока ты не пользовалась картой, на нее капали деньги за все задания, которые мы выполняли.

– Так нам платили? – удивилась я. – Я думала, что мы будем получать стипендию, но занятий толком и не было, и я не ждала…

– Сюрпризы должны быть приятными, – улыбнулся Морис. – Если честно, то я услышал об этом от нашего трупоеда, а ему по секрету сказала куратор Мехтеб.

– А можно к ней на курс перевестись?

– Увы… – вздохнул Морис, явно печалясь по другому поводу, нежели я. Все-таки суккуба есть суккуба.

По пути Морис отвлекся на свой браслет и передал, что Рэнди встретился с Киррой и уговорил ее прийти вечером в подвал. Мне с одной стороны стало легче, а с другой – тревожнее. Ненавидела это подвешенное состояние, вроде надо извиниться, а за что, не понятно. Впрочем, от меня не убудет, извинюсь сразу за все оптом.

– Слушай, – осенило меня вдруг. – А алкоголь тут вообще существует? Или все валерьянку пьют?

– Ну, ты как маленькая, – закатил глаза Морис. – Одно другому не мешает.

В конце длинной пустой аллеи показалась изогнутая крыша и висящие на крыльце красные бумажные фонари. Но я теперь ученая и через парадную дверь не пойду. Мы с Морисом обошли магазин вокруг и вошли в ту часть, которая не была похожа на ведьмино логово. Хотя, как и ожидалось, Морис успел побывать тут раньше меня и прекрасно ориентировался. Он сунул мне корзинку и, почти не глядя, хватал с полок закуски и кидал в нее.

– Вижу, ты знаешь толк в домашних вечеринках, – поддела я.

– А что тут знать? Велика наука, – он кинул через плечо упаковку салфеток, и я подставила корзинку, чтобы ее поймать. – Самое интересное впереди.

Он подошел к кассе, и только тогда я заметила, что на стульчике сидит кукла, то есть, не кукла, конечно, а наш знакомый – прыгающий вампир Ли Вэй.

– Нихао! – бодро поприветствовал Морис и помахал щупальцем. – Уважаемый, нам бы чего-нибудь для души.

И многозначительно подвигал бровями.

Пантомима была смешной, но смеяться расхотелось, когда продавец повернул голову, и на меня уставился исписанный листок на его лице.

– Сначала долг, – сказал он и не менее многозначительно потер большой палец об указательный. Я вспомнила, что мои прошлые покупки он внес в тетрадь, и потянулась за картой. Короткие пальцы ловко выхватили ее и провели пластиком над обложкой гроссбуха. Каково же было мое удивление, когда мой браслет вспыхнул и над ним появилась надпись, уведомляющая о списании средств.

– Это грабеж! – возмутилась я, получив карточку обратно. – Я столько не тратила!

– Это с процентами, – ответил Ли Вэй и потерял ко мне интерес.

– Ну, так что? – напомнил Морис. – Об оплате договоримся.

Если честно, я не думала, что все будет так просто. В холодильниках были только минералка, сок и сладкая газировка, никакого следа пива или чего покрепче, но Ли Вэй внезапно нырнул куда-то под стол, порылся там и, вынырнув, положил на столешницу бумажку наподобие той, что была у него на лбу.

– Премного благодарен, – расплылся в улыбке кракен и подхватил бумажку.

С его карты тоже списали средства, и мы покинули магазин с пакетами чипсов и прочей вредной снеди.

– И что? – не унималась я. – Все так просто? Почему тогда у нас половина академии еще не спилась от жизни такой?

На что Морис самодовольно фыркнул.

– Половина академии едва ли смогла бы заключить с Ли Вэем контракт.

– Контракт?

В голове возникла картинка, где прыгающий вампир тычет в Мориса миниатюрными вилами, а тот расписывается кровью в договоре купли-продажи души.

– Ага, – легко кивнул Морис. – Я обязуюсь поставлять ему часть своего тела в течение первого семестра.

– Что-о-о?! – на ультразвуке взвыла я. С верхушек деревьев с испуганным воплем сорвалась стайка ворон. – Щупальца?! Кровь?! Да говори уже!

Морис отпрыгнул от меня и замахал руками.

– Дурная совсем, что ли? Я чуть второй раз не преставился от твоих криков.

Он прокашлялся и, вернув себе достойный вид, спокойно продолжил:

– Ли Вэй держит колдовскую лавку, так что ему постоянно нужны редкие ингредиенты. А поскольку я сам по себе редкий и необыкновенный, я мог ему хоть слюну в баночке продать. Но сошлись на чернилах.

Так я узнала о еще одной стороне жизни в Академии Небытия. Для многих занятий требовались те самые хвосты девятихвостой лисы и лапки кролика-оборотня, что мы с Киррой видели в магазине, а вот поставщиками изрядной доли товаров были… студенты. Само собой, это отдавало чем-то запрещенным, поэтому взамен на «ингредиенты» Ли Вэй оказывал разные услуги и предлагал товары, скрытые из общего доступа. Например, алкоголь. Где он его добывал, оставалось загадкой.

– Не стоило так… – начала я, но Морис перебил:

– Я получил предложение еще на прошлой неделе, но тогда чернила еще не начали выделяться, так что я просто опробовал новые возможности.

За разговором мы вернулись в общежитие. И, что примечательно, по пути нам не встретилось ни одного студента, вообще никого. Я первое время все ждала, когда сверху на меня спикирует крылатая тень и превратит в угольки, но, видимо, казнь откладывалась.

Это и радовало, и тревожило.

В столовой тоже было пусто, хотя я была уверена, что пришла вовремя. Да что за хрень тут происходит? Наконец, к столам раздачи подошла группа, по виду, старшекурсников, а с ними мне почему-то заговаривать не хотелось. Из наших тоже никого не было. Я попыталась связаться с Киррой по браслету, но подруга меня игнорировала. Ребята, к слову, тоже. Без аппетита проглотив обед, я вернулась в комнату, все еще пустую, и завалилась спать.

– Какого черта ты устроил?

Я дернулась, но пошевелиться не смогла, только смотрела, как в тумане появляется фигура, одетая в синий рабочий халат. Я сплю? Тогда какого лешего мне снится наш уборщик?

– А разве ты сам не говорил… – затараторил давешний монах в дырявом носке. Я мысленно приподняла брови, потому что своего тела не ощущала от слова совсем. – Ладно. Понял. Исправлюсь.

– Мальчики, опять вы за свое, – укоряюще вздохнул женский голос, и в поле моего зрения вплыла призрачная фигура девушки, которая напугала меня в коридоре академии.

– Он нас позорит перед новенькой, – обиженно вздохнул Сорамару.

– Можно подумать, ты нас не позоришь, – тут же перешел в наступление «монах». – Почему именно уборщик?

– Мы поклялись приносить академии пользу. Забыли уже?

– Мог бы поваром устроиться.

Уборщик и «монах» всерьез решили подраться, потому что призрачная девушка возникла между ними и раскинула руки.

– Хватит! И, между прочим, она смотрит…

Проснулась я от удушья, но не успела испугаться, как обнаружила, что просто спала лицом в подушке. За окном стемнело. Как только я пришла в себя, браслет высветил мне сразу несколько сообщений, но все от Мориса и Рэнди. Кирра продолжала отмалчиваться. Я почесала затылок, переворошив еще не до конца проснувшихся змеек, и вспомнила странный сон, где все сплошь знакомые лица. И это не первый мой странный сон в академии и даже не второй. Неплохо бы с кем-нибудь посоветоваться, но единственным, кто приходил на ум, был Морис, а я уже и так обнаглела.

Бросив взгляд на пустую кровать Кирры, я ушла в ванную, а минут через двадцать заперла комнату и пошла в подвал мужской половины.

Ну… Подвал оправдывал свое название. Я долго спускалась по узкой бетонной лестнице, пока не оказалась в коридоре без окон, похожем на тоннель метро. Под потолком мерцали блеклые лампы, и я бы не хотела жить в подобном жутковатом месте. Морис прислал инструкцию, как отыскать нужное помещение, потому что дверей внезапно оказалось больше, чем я ожидала, наверное, чтобы ссылать сюда неугодных студентов.

А вот и нужная дверь.

Я постучала, и мне открыл хозяин комнаты.

– Марго! Заходи давай, мы уже собирались идти за тобой.

Я протиснулась мимо него и с любопытством огляделась.

– А у тебя тут мило, – похвалила я. На самом деле, ожидала худшего, однако пространство комнаты было больше, чем у нас с Киррой, и даже больше, чем у Амилоты. Немного пустовато в плане мебели, зато в середине хоть хороводы води. В углу кровать, напротив – старый продавленный диван, который, видимо, списали за старостью, письменный стол с креслом на колесиках, напольный торшер на длинной тонкой ножке, у моей бабушки такой был в деревенском доме. На стене висел красный ковер, а на той стороне, где дверь, висела мишень для дартса.

– Помоги, – потребовал Морис, и они с Рэнди вытащили из-за коробок, занимавших дальний угол, пластиковый складной столик.

Они поставили его рядом с диваном, и Морис брезгливо отряхнул ладони друг о друга.

– Ты бы хоть убирался иногда. Если бы я был девушкой, никогда бы к тебе не пришел.

– К счастью, ты не девушка, – ответил Рэнди и показал ему язык.

– Вот и оставайся всю жизнь один, привереда.

Я улыбнулась и тут увидела в углу дивана Кирру, до подбородка укрытую пледом в шахматную клетку. Я подошла к ней, чувствуя непривычную неуверенность.

– Привет.

Она подняла взгляд и кивнула.

– Я присяду?

Снова молчаливый кивок. Это уже начинало всерьез пугать.

– Я… Меня долго не было, потому что мы с ребятами оказались заперты на кладбище, а потом ректор нас в карцер отправил. Представляешь? – Я решила говорить все, что в голову приходило. – Мы наподдали Алине-кобылине и ее хахалю, познакомились с дуллаханом, у которого голова отваливается, а его сестра, походу, влюблена в Амилоту. Разве не смешно? А ты? Чем ты занималась?

Кирра немного спустила край пледа и ответила:

– Ничем таким. Просто помогала в библиотеке.

– В библиотеке?! – ужаснулась я. – А там не было никакого жуткого монстра?

Кирра вяло улыбнулась.

– Просто куча старых книг.

– А когда мы с парнями туда спускались, я думала, живой не выйду.

– С тобой бы ничего не случилось, – сказала Кирра. – Ты всегда со всем справляешься.

– Это не так, – возразила я. – Вон, с Амилотой не справилась.

Наверное, я просто себя накрутила. Кирра не казалась обиженной на меня, может, немного уставшей, и все. Со всеми бывает.

– Ну что? Начнем пока? – бодро предложил Морис, и Рэнди поставила на столик все наши пакеты с покупками. Я вспомнила студенческие деньки, когда мы с одногруппниками устраивали тусню у кого-нибудь на квартире. Также закупались сухомяткой, раскидывали по одноразовым тарелкам, а парни притаскивали пиво ящиками, а потом кто-то обязательно гонял за добавкой. Тогда все, что меня беспокоило, это смогу ли я списать со шпоры на экзамене и влетит ли за прогул первой пары.

Сейчас все не так и одновременно точно так же. Судьба дала мне второй шанс, и как бы сложно ни приходилось, я не встретила еще ничего непосильного. А уж в такой компании и подавно.

Я посмотрела на Кирру, она пересыпала чипсы в миску и, почувствовав мой взгляд, подняла голову и улыбнулась.

– Это вы хорошо придумали, – сказала она. – Будет весело.

– А то! – тут же подорвался Рэнди, чрезвычайно собой довольный.

Когда закончили раскладывать закуски, Морис достал полученную в магазине бумажку и со всего размаху шлепнул ее о стол, а когда убрал ладонь, красные символы на листке задымились и исчезли. Я почесала глаза и охнула – в центре стола стоял ящик, полный прозрачных бутылок без опознавательных знаков. Да уж, явно не пиво…

– Какая чудесная магия! – восхитился Рэнди и постучал твердым ногтем по стеклу. – Они настоящие.

– Еще бы они были не настоящие, за мои-то драгоценные чернила, – оскорбился Морис и смело отвинтил крышечку. По комнате поплыл крепкий духан, который с ни с чем не спутаешь. Кирра распаковала бумажные стаканы и раздала.

– Ну, – Морис наполнил первый стакан, – не обманул.

– То есть, подозрения были? – спросила я.

– Вот ты бы стала доверять такому типчику, как этот Ли Вэй?

Я вспомнила, как он пытался меня убить, и покачала головой.

– А по-моему, он милый, – сказала Кирра, – и на куколку похож.

– Ага, на Чакки.

Морис закончил разливать и поднял свой стакан.

– Дорогие друзья! Может, этот напиток станет последним в нашей жизни, потому что, хоть убейте, не пойму, что это такое. Поэтому хочу признаться, что таких очаровательных страшилищ, как вы, в моей жизни еще не было. Спасибо вам за это!

Мы переглянулись, и Рэнди захрустел костяшками пальцев.

– Это был комплимент вообще-то, – торопливо пояснил Морис. – За нас, до дна!

До дна не выпил никто, потому что я бы посмотрела на того, кто осушит залпом полный стаканище деревенского самогона! Нет, может, такие мастера где-то и имеются, но не в этой комнате. А вкус самогона я сразу узнала, точнее, его крепость. У Рэнди дым пошел из ушей, у Мориса глаза сошлись к переносице, а лицо Кирры вмиг сравнялось цветом с оттенком волос. Себя я, к счастью, не видела.

– Он решил нас убить, – простонал Морис, имея в виду продавца.

– Неа, – Я сунула в рот самую крупную чипсину. – Это ты решил нас убить. Кто же по стольку наливает?

– Я себе всегда столько наливал. Кажется.

Так мы узнали, что при жизни Морис был тем еще выпивохой. Какое-то время мы все ожесточенно жевали, чтобы затушить огонь в глотке. Потом стало веселее, и мы повторили, но уже не так экстремально.

Потом Кирра хихикнула.

– Стол крутится, – сказала она с восторгом. А поскольку стол стоял там, где его поставили, и не делал резких движений, мы решили Кирре третью не наливать, но только отвернулись, как она присосалась к горлышку бутылки. Пока отнимали, пока ловили хихикающую лисицу по всей комнате, в дверь ввалились Ма и Чо. Морис предупреждал, что они придут, но что опоздают – нет. Хотя, признаюсь, уже после первой я об этом не думала.

– Принесли, – сказал Ма, и его брат показал зажатую между пальцами знакомую бумажку.

– Что, еще? – ужаснулись мы с Рэнди, и Кирра, воспользовавшись случаем, кинулась Чо на шею и звонко чмокнула в щеку.

– Ты такой красивый!

И это только с третьего тоста. Страшно представить, что нас ждет дальше.

Чо покраснел и стал похож на свеклу-переростка. Морис выхватил из его застывшей руки бумажку и шлепнул о столешницу. Я ждала еще одной коробки бухла, но вместе нее появилось блюдо с шашлыком, еще исходящим паром и распространяющим сумасводящий аромат костра и хорошо прожаренной корочки. В тишине шумно сглотнул Рэнди.

– Что вы за это отдали? – спросила я, мигом протрезвев. Представила, как бедняги отрезают от себя кусочки или сдают кровь, что выглядело еще хуже.

– Он отдал, – ткнул пальцев в Мориса Ма. – Мы только сходили.

Морис беззаботно улыбнулся и махнул рукой.

– От меня не убудет, – сказал он и отвернулся к столу.

Вместе с ограми стало теснее, но веселее. Пили они, не морщась, так что свои недавние слова я забрала обратно. Эти могли залпом хоть целую бутыль выпить.

Я чувствовала, как напряжение, которое я до этого даже не осознавала, медленно отпускает. И дело даже не в алкоголе. Я никогда не была особо падкой на него, ну разве что виски любила. А кто его не любит?

– Погодите-погодите, а как же тост? Кто скажет тост? Нет, я уже говорил. В смысле, он был ужасен? Сам ты ужасен!

Дело было в компании. В том, как спокойно и хорошо я себя чувствовала в окружении именно этих, хм, людей. Я как будто действительно отмотала назад и получила возможность жить так, как хотела, – свободно, без необходимости думать о будущем.

– Марго? Ты здесь? – спросил Рэнди. На его плече покоилась голова Кирры, поэтому он старался не шевелиться и даже не дышать.

– Здесь, – я цапнула кусочек мяса, которое убывало с катастрофической скоростью. Так никаких чернил не хватит.

– Просто… У тебя лицо грустное.

Морис с другой стороны хлопнул меня по плечу.

– Потому что пришел ее черед произносить тост. Давай. Просим, просим, просим!

Да он уже в зюзю. Я встала с ветхого стула и подняла стакан.

– Ммм… Что сказать-то?

– Что-нибудь более приятное, чем эта креветка, – буркнул Рэнди. Видно, обиделся на страшилище.

– Тогда давайте выпьем за то, чтобы до самого конца оставаться друг у друга, – сказала я, и в горле вдруг запершило. – За дружбу.

– Нет, ну вы издеваетесь, – пожаловался Рэнди и шмыгнул носом. – Мы что, помирать собираемся?

Ему никто не ответил, потому что Ма и Чо не собирались ждать и уже опрокинули по стакану, а Морис с подозрением косился на меня, не торопясь пить.

– Что? – не выдержала я.

– Ты сентиментальнее, чем я думал.

– Иди к черту.

– Танцевать! – заорала Кирра, всех перепугав. – Пора танцевать!

Она упала с плеча Рэнди, но подскочила, как кукла-неваляшка. Морис повел плечами и смахнул с плеча невидимую пылинку.

– А что? Я не против. Давайте танцевать!

Кассетный магнитофон Рэнди вытащил из груды в углу, я чуть не пустила слезу от умиления. У нас был такой, когда я еще в начальную школу ходила. Только кассет у Рэнди не оказалось, но я помнила, как включить радио. Мы сели в кружок вокруг древнего агрегата, я выдвинула антенну на всю длину – и, о чудо, услышала музыку. Что-то из дискотеки нулевых. Хм… Бритни Спирс?

Тормоза отключились уже давно, так что, когда Кирра за руку потащила меня в центр комнаты, я не сопротивлялась. Мы немного попрыгали вдвоем, пока Кирра так же бесцеремонно не вытащила к нам Рэнди. А тут как раз раздались знакомые аккорды «Руки вверх». Ну, тут уж никак не усидеть на месте. Мы с Киррой принялись подпевать – я сразу и активно, она с не меньшим энтузиазмом, но слова выучила не сразу. Ограм музыка моего детства тоже пришлась по нраву, и они покачивались в такт, но танцевать, к счастью, не спешили. Кто знает, насколько в подвале крепкий пол?

– Забирай меня скорей, увози за сто морей! – подвывали мы с Рэнди, который быстро стал таким послушным, как будто под гипнозом.

Я схватила Мориса за руки и закружила. Так хорошо мне не было… Даже не помню. Я перестала так отвязно веселиться после того, как устроилась на работу. Из подруг оставалась только Светка, но наши с ней понятия веселья немного разнились. Мне было приятнее дурачиться в тесной компании, чем таскаться по клубам. Как говорится, мечты сбываются.

Под Шакиру разошелся уже Морис. Такую гибкость на трезвую голову он бы точно не проявил, аж завидно стало. Пока он вертел задом, смущая взгляд Рэнди, мы с Киррой присели отдохнуть.

– Ты правда на меня не в обиде? – спросила я. Даже под парами добротного самогона эта мысль продолжала меня терзать.

– За что? – удивилась Кирра. – Ты ничего не сделала.

– Может… Может, в этом и проблема?

Подруга сонно прищурилась и вдруг хлестнула меня по бедру хвостом.

– Какой смысл об этом думать? Я просто устала, но сейчас все уже гораздо, гораздо лучше. Я наконец-то в полном порядке.

Она широко улыбнулась, как будто боялась, что я не поверю.

– А утром у медпункта. Что ты там делала?

– У меня была бессонница, ходила за лекарством. От нервов, наверное.

– Почему ты мне ничего не говорила?

– Не хотела беспокоить. У тебя всегда так много дел.

– Глупость какая, – возмутилась я. – Неужели я бы не нашла для тебя время?

К нам легкой джазовой походкой подошел Морис и вручил по стакану.

– Что как неродные? А ну встали и пошли в пляс.

Кирра запрокинула голову, выпила и зафырчала, морща нос. Я тоже выпила – и, кажется, это было последним, что я запомнила наиболее четко, потому что следующие несколько часов запечатлелись во мне громкой музыкой, обнимашками, кажется, еще канканом, не уверена. Потом я куда-то рвалась, а меня держали и уговаривали оставить ректора в живых. Я подчинилась, но вместо этого решила задушить Амилоту, а вместе с ним еще всех грубых мужиков, которые суют что ни попадя в кого попало. В общем, пережила приступ пьяной агрессии. В глубине себя все понимала и представляла, как будет стыдно, когда мы все протрезвеем. Ну а пока мы с Киррой скандировали: «Нет потребительскому отношению к женщине!», а Рэнди медленно кружил в танце подушку, Ма и Чо устроились на полу у стеночки и достали из закромов замусоленную колоду карт. Морис попробовал с ними сыграть, но играли на щелбаны, и после первого Морис едва не лишился своего драгоценного мозга.

Я не помнила, когда все более или менее улеглось. Мы расселись кто куда и старательно не смотрели в сторону стола.

– А если я приглашу ее на свидание? – хриплым шепотом спросил у меня Рэнди, едва не тычась носом в ухо. – Она согласится?

Мы посмотрели на Кирру, задремавшую у гуля на коленях, и я пожала плечами.

– Купи ей шампунь от блох, она оценит.

Вообще-то я пошутила, но Рэнди серьезно закивал.

– А какие цветы ей нравятся?

Вопрос поставил меня в тупик, но на помощь пришел Морис.

– Розы, разумеется. Все девушки любят розы.

– А ты у нас эксперт?

– За неимением лучшего, – хмыкнул Морис и стащил из тарелки последнюю чипсинку. – Хотя нашему трупоеду ничего не поможет. Вот я бы отказался с ним куда-то идти. А ты?

– Заткнись, – посоветовала я и повернулась к Рэнди. – Не слушай его. Главное, будь собой. В крайней случае, просто немного погуляете.

Кирра замычала и дернула хвостом, но не проснулась. Я, довольная своей проникновенной речью, долго ждала реакции от Рэнди, но обнаружила, что он уже мирно сопит, повесив голову на грудь.

– Он это серьезно? – растерялась я.

– Давай не будем будить голубков? – предложил Морис и отошел от дивана. Особо уединиться тут было негде, но Морис уверенно вышел за дверь, я за ним. Он неплохо ориентировался под академией и вывел меня по другой лестнице к задней части общежития, в огороженную зону под открытым небом, наподобие курилки. От свежего прохладного воздуха закружилась голова. Или не только от воздуха…

– Знаешь, сначала я тебе завидовал, – признался Морис и протянул щупальце к небу.

– Завидовал?

– Тому, что ты помнишь свое прошлое так четко и ясно. Я много думал об этом, о том, в чем же разница между нами.

– В книге было написано, что дело во времени смерти, – вспомнила я.

– Да. Но потом я узнал, что и в способе смерти тоже кроется какой-то смысл. Но я не могу вспомнить, как умер. Кажется, это как-то связано с воздухом. Иногда во сне мне кажется, что я падаю.

– Раньше завидовал, – напомнила я. – А сейчас?

– А сейчас понял, что это глупо. Того, что у нас было, больше не вернуть. Разве не лучше начинать с действительно чистого листа? Я не знаю точно, что и кого мог любить или ненавидеть. Поэтому я могу посвятить все свои чувства чему-то новому.

В который раз за вечер глаза защипало и захотелось прокашляться.

– Ты про нас, что ли? Ты нас любишь?

Лицо Мориса поменяло цвет, но было слишком темно, чтобы я могла расшифровать эмоциональную окраску.

– С чего мне вас любить? – не слишком искренне возмутился он. – И вообще, не скатывайся в частности. Я тебе в общем говорю, в масштабе. Поняла?

Я помотала головой, и Морис, вздохнув, посетовал:

– Женщины…

Мы немного постояли в молчании, но меня надолго не хватило.

– Мне здесь нравится, – сказала я. – Есть, конечно, раздражающие элементы…

– Кажется, я знаю, как его зовут, – подколол Морис.

– Он как будто решил извести меня с первого дня, – пожаловалась я. – Сначала убил, а потом испортил все посмертие.

– Может, это от большой любви?

– Ага, видала я его большое… – я чуть не подавилась от злости, – и светлое чувство.

– Я тоже, – хихикнул Морис и получил по затылку. – Да ладно тебе, даже пошутить нельзя. В конце концов, разве куратор Амилота не хорош, с какой стороны ни посмотри?

Тут мне нечего было возразить – смотреть на Лайза можно было долго.

– Да… – протянула я и поправилась: – То есть, нет! Красота не спасет его от ответственности.

– Рита, ты такая, – Морис замолчал, подыскивая слово, – настоящая.

Я широко распахнула глаза. Меня в жизни по-всякому называли, а вот настоящей – впервые.

Мы с Морисом уставились друг на друга. Его глаза немного светились странным пурпурным светом, и это завораживало. Мне, может, для счастья не хватало только одного такого незамысловатого комплимента. Я, в конце концов, не железная, мне тоже иногда ласка нужна.

Не поняла, как мы с Морисом оказались так близко. Почувствовала только его дыхание на губах, а потом мы поцеловались.

Морис первым отскочил на шаг назад и замахал сразу всеми конечностями.

– Я не специально!

Я накрыла рот ладонями, удивленная и ошарашенная не меньше. Я поцеловалась с Морисом! Если кто-то из наших узнает, мы вовек не отмоемся!

– Это все самогон, – нашла я нужное оправдание.

– Однозначно самогон, – кивнул Морис.

– Мы пьяны и поддались моменту.

– Минутная слабость.

– Больше не повторится.

– Ни за что!

– Но спасибо.

Морис открыл было рот, но тут же закрыл.

– За что? – спросил он.

– Просто, – отмахнулась я. – Давай вернемся?

В комнате ничего не изменилось. Рэнди дремал, сидя на диване, Кирра лежала головой у него на коленях, раскидав длинные ярко-рыжие локоны на половину дивана. В углу огров больше не слышалось звона могучих щелбанов, оба брата сидели, склонившись вперед и уткнувшись друг в друга посиневшими лбами.

Похоже, ничья.

Я подкралась к дивану и присела на край. Все, что можно выпить, было выпито, все, что можно было съесть, было съедено. На меня накатила сонливость, веки сделались неподъемными, и я не стала с ними бороться.

Главное, чтобы никто не пришел во сне, я планировала нормально отоспаться, без уборщиков, монахов и красных койотов. Просто поспать.

«Ребята, вы классные! И никто не виноват. Просто мне немного не хватило.

Я правда очень старалась поспевать за вами, иногда у меня даже получалось. Бывало очень весело, и я надеюсь, где бы я в итоге ни оказалась, эти воспоминания останутся со мной. Я хотела быть такой же, как вы все, но, наверное, для этого требуется что-то большее, чем просто желание.

Не буду перечислять все те вещи, из-за которых я ухожу. Их было достаточно. Может, совсем немного больше, чем хороших, но почему-то у плохих вещей всегда больше силы. И, повторю, никто не виноват, уж тем более никто из вас. Нам этого не говорили, но адаптацию проходят не все, для некоторых это оказывается слишком.

Рита. Я восхищаюсь тобой. Ты самый смелый и крепкий человек, которого я знаю. Тебе все нипочем, и это очень круто. Можно уже признаться, что я тебе завидовала и иногда даже думала, что не знай я тебя так близко, все сложилось бы иначе, но это просто попытка оправдаться, не бери в голову. Если бы не ты, твоя поддержка, я бы сломалась раньше.

Морис. Поменьше притворяйся. На самом деле, ты гораздо лучше, добрее и светлее, чем пытаешься казаться. Пожалуйста, никогда не бросай остальных, вместе вы настоящая команда.

Рэнди. Я знаю про свидание, поэтому, пожалуйста, прости. Из этого бы все равно не вышло ничего хорошего. Моя новая натура все чаще брала верх, и мне стало казаться, что я – это два разных человека. А ты достоин лучшего.

Передайте последний привет Ма и Чо, я уверена, что они не станут сильно переживать, они в своей стихии, и у них все будет замечательно. И у вас тоже.

Не знаю, что еще написать. Ах, да. Не надо думать, что я умерла, и это – моя предсмертная записка. Помните же, мы все и так мертвы, поэтому не стоит грустить. Считайте все эти слова признанием в любви, на которое я не решилась раньше.

Люблю вас, ваша Кирра».

Я перечитывала письмо уже не в первый раз. Ребята решили оставить его у меня, я согласилась, но сейчас эта идея не казалась мне хорошей. Вся академия отходила после вчерашнего – как выяснилось, никто не помешал нам устраивать вечеринку, потому что это входило в план ректора – дать первокурсникам попрощаться друг с другом. Многие из тех, кто, как Кирра, понял, что не выдержит больше, знали о своем уходе заранее. Кирра тоже знала, притворялась веселой и пьяной, танцевала с нами и знала, что это в последний раз. Я сидела на кровати и, обнимая себя за колени, пыталась вспомнить каждый эпизод этой ночи. Что мы говорили друг другу, что она говорила нам и как на нас смотрела, но все слилось в сплошную череду цветных вспышек, песен и слов. Я никогда не могла запомнить именно то, что важно.

Заскулив, я в бессильной злости отпинала подушку, чувствуя себя ребенком, которого обманули жестокие взрослые. К черту! Даже умирать было не так грустно и обидно.

Помучавшись немного, я попробовала подремать. Прошел почти целый день, но я так и не выползла из постели, не хотела есть, не хотела ни с кем разговаривать, но то ли отвыкла уже от такого долгого уединения, то ли тоска оказалась слишком сильной, но, когда за окном резко стемнело, я вскочила и заметалась по комнате, пытаясь привести себя в божеский вид. Хорошо еще, причесываться не надо. Минут через десять, ограничившись тем, что просто надела юбку и блузку, выскользнула в коридор. Было тихо и мрачно, не я одна выбрала грустить в одиночестве. Впрочем, это решение я собиралась изменить.

Первое, что пришло в голову – пойти к Морису. Но потом вспомнила наш нелепый пьяный поцелуй, и стало неловко. Тогда к Рэнди? Я помнила, как к нему добраться, но, не дойдя до спуска в подвал всего ничего, остановилась. Рэнди… Он ведь собирался позвать Кирру на свидание. Может, надеялся на ответные чувства, может… Может, ему сейчас даже хуже, чем мне? Я зябко поежилась и обняла себя за плечи. Змейки уныло свернулись в клубочки, наверняка придавая мне вид домохозяйки с кучей зеленых бигуди, да только смотреть все равно было некому.

Чего я хочу? Утешать или быть утешенной? Готова ли сейчас я стать жилеткой для слез?

Скажи мне все это кто-то другой, я бы первая обвинила его в эгоизме и трусости. Кто бы знал, что сама я оказалась ничуть не лучше. Отступив назад, я помялась немного и стала подниматься по лестнице, вспоминая все, что Морис рассказывал о своем жилье. Вроде бы последняя комната на четвертом этаже. Кажется, направо от лестницы. Я поднялась, огляделась и увидела, что слева коридор заканчивался балконной дверью. Значит, все-таки направо. Я пошла к двери, и звук шагов эхом отдавался от голых стен.

Рука поднялась, замерла и спустя пару долгих секунду постучала.

С той стороны двери послышались шаги, потом щелкнул замок, и в узкую щель высунулся нос.

– Кто там?

Я пропихнула носок туфли и силой увеличила щель. Морис такого не ожидал и едва не вывалился мне под ноги.

– Извини, я просто не… – начала я и заткнулась, разглядев товарища. – Морис?

– А ты кого ожидала увидеть? – пробурчал он и попятился назад, в спасительные недра комнаты. Но бежать было поздно, я уже все видела.

На Морисе была маска. Нет, не так. На нем была масочка. Тканевая, с прорезями для глаз, а пепельную шевелюру поддерживал плюшевый ободок милейшего нежно-розового цвета. Невозможно было смотреть на это спокойно.

– Так миииило! – протянула я, прикусив губу, чтобы не заржать. – А масочка от чего? От появления трупных пятен?

– Знаешь, что… – возмущенно заговорил Морис, но, набрав в грудь побольше воздуха, просто выдохнул, так и не закончив. Мне тоже уже расхотелось веселиться, и маска с ободком уже не казались мне поводом для смеха. – У меня еще одна есть. Дать?

И мы сели на полу, привалившись спиной к кровати. Тканевая маска приятно освежала, облепив лицо, и я подумала, какой классный девичник можно было бы замутить с Киррой. Подумала и шмыгнула носом.

– Не то, чтобы мне в радость возиться с ревущей девушкой, но можешь немного поплакать, – разрешил Морис, и голос у него, к слову, подозрительно дрожал. – Только аккуратнее.

На мне была тканевая маска, в которой очень сложно не выглядеть смешно и немного глупо, внутри у меня все обливалось кровью, а память была заполнена картинками того, что уже никогда не повторится. Я не плакала, когда сама умерла, но сейчас глотала слезы.

– Не хочу, – обманула я. – Не буду я плакать.

А слезы все-таки потекли, маска начала соскальзывать, и я упрямо ее подтягивала на место.

– Чего тут оплакивать? – бурчала я. – Мы все давно откинулись, если ей было тут тяжело, то и пусть. Хоть после смерти можно делать то, что захочется? Я не буду плакать, потому что… Я… Я так виновата.

Я сгорбилась и спрятала пылающее лицо в ладонях. Я искала облегчения. Я искала прощения.

Но меня уже некому было прощать.

Морис закинул руку мне на плечо и надавил, притягивая к себе. Я буквально упала на него, но продолжала кусать губы, чтобы не реветь.

«Ты самый смелый и крепкий человек, которого я знаю. Тебе все нипочем, и это очень круто».

– Я не такая, – пробормотала я куда-то в рукав Мориса, пропитывая его слезами и соплями. – Я не такая.

Или такая?

Со средней школы я знала, куда и зачем иду, ставила цели, выстраивала жизненный план, не боялась работы и умела раздавать указания. Я знала, куда поступлю, знала, в какой сфере буду работать. Разделяла время для развлечения и для дел. Черт побери, я всегда шла так прямо и уверенно, что почти не смотрела по сторонам. А вдруг все свое короткое существование я не замечала много действительно важных вещей? Важных людей? Я ведь, если подумать, даже к Светке относилась потребительски – надо развеяться, позвоню ей, не надо, отложим звонки на потом.

Рита, ты эгоистичная мертвая скотина.

– Пора снимать.

Я открыла глаза, и Морис таким неожиданно мягким и терпеливым голосом повторил:

– Пора снимать. Маску.

Я видела его глаза, кажется, они блестели, но, может, я это придумала.

– Я останусь? – вопрос сорвался сам. – То есть… Это не то, что можно подумать!

– Извращенка, – хохотнул Морис и пихнул меня локтем. – Хочешь воспользоваться моим одиночеством?

Я поджала губы и все-таки слабо улыбнулась на его попытку разрядить атмосферу.

– Именно этим я и планирую воспользоваться. У тебя нет соседа, у меня… нет соседки. Поэтому сегодня я составлю тебе компанию.

– Не имею возражений.

На этом и сговорились. В ванной я умылась, полюбовалась красными, как у вампира, глазами и ущипнула себя за опухшую щеку. Коготки у меня острые, но и кожу так просто не проткнешь, так что я просто ойкнула и тряхнула головой.

– Мы выйдем отсюда и будем вести себя как обычно, – велела я своему отражению. – Мы сильная женщина!

«Сильная женщина» с той стороны зеркала уныло кивнула, и я мысленно поздравила себя с первыми признаками биполярки.

Морис заперся в ванной после меня, долго там ковырялся, журчал водичкой, только что не пел. Хотя, может, и пел, через дверь плохо слышно.

Я легла на свободную кровать без постельного белья и натянула на себя плед. Он был колючим и неприятным, но даже так лучше, чем оставаться одной в своем одиноком комфорте. Вернулся Морис и попытался поменяться местами, как истинный джентльмен, но я уже была никакая и не собиралась отклеиваться от подушки.

В полудреме слышала, как Морис скрипел пружинами матраса, потом он с кем-то тихо разговаривал, я почти не разбирала, с кем и о чем, пока четко не услышала:

– Я за ней присмотрю. Обижаешь! Я честный мерзавец… Ага… А сам-то. Хорошо, только не разводи сопли, меня на всех не хватит. До завтра, тощий уродец.

Я чуть снова не всплакнула от умиления, но сознание уже наполовину погрузилось в вязкую темноту. И если кто-то вздумает мне сниться и портить отдых, я в бараний рог скручу и скажу, что так и было.

Как ни странно, угроза подействовала, и этой ночью мне снилось лето, запах костра, щекотное ощущение жесткой травы под пятками. Две тонкие колеи, промятые телегой соседа, я бегу по ним, чтобы успеть к обеду. Бабушка вкусно готовит. Она уже умерла, но я знала, что, если поспешу, еда еще не успеет остыть. Сон – странная штука, в нем я была и школьницей, отправленной на лето в деревню, и Маргаритой Кудряшовой, которая слишком рано угодила на прозекторский стол. Припекало полуденное солнышко, и я подпрыгивала от нетерпения и восторга, который умирает вместе с нашим детством. Дорога шла под уклон, внизу виднелись крыши домов, покрытые старым шифером, а кое-где и черным, противно пахнущим в жару рубероидом. Я внезапно остановилась и оглянулась.

«Кирра?»

Девчонка стояла за моей спиной и молча улыбалась. Ей было лет четырнадцать, тощая, мелкая, с плоским круглым лицом и раскосыми глазами, волосы, совсем не рыжие, а темные, собраны в два низких хвоста, густая челка закрывает брови. Но отчего-то я знала, что это та самая Кирра.

«Ты вернулась? – спросила я. – Насовсем?»

Она покачала головой. Я прикрыла глаза от солнца, пытаясь рассмотреть девочку в его ярких лучах.

«Парни тоже переживают», – продолжила я говорить, как будто получала ответы.

Кирра прикрыла рот ладонью и хихикнула. Ее темные глаза озорно сощурились.

«Это не смешно, – укорила я. – И что прикажешь им говорить?»

Кирра пожала плечами и оглянулась. Я поняла, что с объяснениями она справится и сама, ночь длинная. Я подошла к ней и обняла, ощущая под руками жесткую угловатость подростковой фигуры. Но, кажется, сама я была такой же – тощая, длинноногая, гораздо выше сверстников, с вечными пятнами зеленки на подживающих ссадинах, совсем не симпатичная.

А потом запахло пирожками, и я вспомнила, что скоро обед, и бабушка ждет меня в светлой кухне с вышитыми салфетками и пестрыми шторками на окнах.

Кирра отошла на шаг и помахала рукой, не переставая широко улыбаться. Я помахала ей в ответ. Глазам стало щекотно от слишком яркого света, я наклонила голову и, потеряв к случившемуся всякий интерес, побежала дальше, вниз с пригорка.

А потом пошел дождь.

От неожиданности я проснулась и поняла, что скинула одеяло и попросту замерзла. Морис дрых на своей кровати лицом в подушку, свесив одну руку и под неестественным углом подогнув другую. Я осторожно, на цыпочках, прокралась к выходу, обулась и вышла в коридор. Судя по отсутствию звуков, все еще спали, самое время мне вернуться к себе, как благовоспитанной студентке. Не знаю, по какому принципу и как подбирали погоду, но, когда я вышла на улицу, попала в поток холодного ветра. Подняла голову к тусклому сизому небу и вздохнула. Ну а кто говорил, что будет легко?

До своей комнаты я добежала, не чуя под собой ног, и перед самой дверью остановилась в нерешительности. Что-то было не так. Бывает такое ощущение, как будто впереди ждут неприятности, и инстинкт самосохранения говорит: «Вали отсюда». Я его не послушала и отперла дверь браслетом.

За время моего недолгого отсутствия что-то здесь неуловимо поменялось. Я огляделась в поисках подвоха и обнаружила его на стороне Кирры. На бывшей стороне Кирры. Заправленная кровать была застелена свежим бельем, на стене сзади откуда-то взялись распечатанные на цветном принтере фотки. Я отлично видела в темноте, поэтому сразу узнала это хмурое лицо с острыми скулами.

– Да вы издеваетесь…

Что-то темное мелькнуло под потолком, я подняла голову и увидела, что весь угол оплетен плотной белой паутиной, из центра которой в позе Человека-паука свисала… Мия?

Я поморгала в надежде, что это просто галлюцинации, вызванные стрессом, но Мия уставилась большими, черными, немигающими глазами, похожими на выпуклые стекляшки, и я все-таки отшатнулась.

– Какого черта?!

Мия О’Ши широко улыбнулась, и от этой зубастой улыбки у меня мороз пробежал по позвоночнику. Я думала, это я чудовище. Ага, как же! Вот он, монстр во плоти, кошмар арахнофоба в реальном размере! Брр!

А потом что-то коротко прошуршало, и плотная складчатая юбка на паучихе начала ме-е-е-едленно ползти по бедрам вниз, пока не накрыла ее с головой. Моему озадаченному взору предстали розовые кружевные трусики. Мия выругалась, спустилась-таки на грешную землю и принялась злобно приводить себя в порядок. На краях юбки я увидела два маленьких кусочка скотча.

Меня тут же накрыл приступ неконтролируемого веселья, как после успокоительных таблеток. Я хохотала так, что кишки скрутило, так, что даже не сразу услышала, что там эта Мия говорила.

Она хотела произвести впечатление, но вовсе не то, которое произвела в итоге.

– Ты здесь и дня не протянешь, – процедила она. – Обещаю.

Я выпрямилась, посмотрела на фотографии Амилоты на стене за ее спиной, показала Мии кулак и демонстративно отогнула средний палец.

– Это моя комната.

Так начался первый день настоящей учебы в Академии Небытия.

Появление новой соседки, да еще именно этой, напомнило мне об одном незаконченном деле. У дела были имя и фамилия, и, если бы у меня была своя тетрадь смерти, я бы заполнила ими все страницы. Но у меня такой тетради не было, зато в ящике письменного стола лежал блок для записей, о котором я вспомнила, проснувшись с адским сигналом общей побудки.

Мия О’Ши проснулась раньше меня и заняла ванную, поэтому я не спешила вставать с кровати, на которой в общей сложности мне удалось поспать не больше полутора часов. Занятия начинались после завтрака, и я уже почти решила его пропустить и прийти непосредственно в лекционную аудиторию, но тут пришло сообщение на браслет: «Видела расписание? Первая пара у Амилоты». Я шумно вдохнула и разом расхотела валяться в постели. Мия, заноза восьминогая, все еще плескалась в ванной, как будто никуда не торопилась, и это злило. Я полезла в шкаф и обнаружила, что половина шкафа, когда-то принадлежавшая Кирре, волшебным образом стала больше моей, и пара скромных вешалочек притиснулись к стенке под напором барахла паучихи.

– Вот стерва, – пробормотала я и раздраженно сдернула с плечиков блузку. – Коза драная.

Звуки льющейся воды из ванной, будто в насмешку, стали громче, и я мысленно пожелала Мии захлебнуться под краном.

Морис скинул еще одно сообщение: «Жду возле столовки». Я с тоской подумала о зубной щетке, кинула в сумку блок для записей и плоский пенал с письменными принадлежностями, и, выйдя, громко хлопнула дверью комнаты.

Сегодня жизнь в коридорах общежития кипела так, будто ничего и не было, кто-то куда-то бежал, роняя тапки, кто-то уже шел из столовой обратно к себе, на ходу жуя высоченный бутерброд, кто-то толпился у окон шумными компаниями. Я кивала знакомым лицам, даже если не помнила их имен. Казалось бы, что изменилось со вчера? Но отчего-то внутри я ощущала необычное волнение и предвкушение, словно действительно впервые пришла на первый курс. Пару месяцев кошмара как рукой сняло. Закончился период адаптации? Я попробовала представить себе свою прошлую, настоящую жизнь, но не почувствовала даже намека на тоску. Притормозила немного и чуть не упала, когда меня задел плечом кто-то очень холодный и твердый.

– Осторожнее, юная леди, – проворковал тихий голос с чуть заметным шипением в первом слове, и меня подхватили под локоть ледяными сухими пальцами. Меня всю аж передернуло от отвращения. – Такую красоту следует беречь.

– Все хорошо.

Я отстранилась и посмотрела на стоящего рядом парня с большими желтыми глазами. Стоило в них заглянуть, как узкий зрачок буквально приковал мой взгляд. Ноги одеревенели, и я поняла, что не могу пошевелиться.

Этот гаденыш меня гипнотизировал!

– Да ты офигел вконец?! – возмутилась я, собираясь сказать что-нибудь покультурнее, но от возмущения чудом остановилась, чтобы не покрыть его матом с ног до головы.

Парень широко улыбнулся, да вот только мне его улыбка совсем не понравилась. Будем откровенны, мне в нем вообще ничего не понравилось еще с нашей первой (и до сего момента единственной) встречи.

– Так и знал, что представители одного рода с трудом друг на друга влияют, – сказал он. – Но попробовать стоило.

У него была бледная, почти бескровная кожа и немного синюшные тонкие губы, но в остальном нельзя было назвать его уродом. По крайней мере, у него не было змей на голове – обычные светлые волосы.

– Если еще раз вздумаешь… – начала я.

– Ицли.

Я проглотила так и просящуюся на язык неприличную рифму.

– Меня зовут Ицли. Давай дружить?

– Дружбу как-то не так начинают, – ответила я, немного сбитая с толку.

– Тогда попозже я попробую заново.

Я кивнула и поспешила оставить странного парня позади. Было в нем что-то напрягающее, что-то удушающее. Надеюсь, я не произвожу на других такое же впечатление.

Морис и Рэнди стояли возле открытой двери и разговаривали. Правда, когда заметили меня, замолчали и подозрительно отвернулись в разные стороны.

– Утречка, – широко улыбнулся Морис. – Как спалось?

И на лице его буквально неоновыми буквами было написано слово «сарказм». Я покосилась на Рэнди, но он ковырял носком кеда пол и всячески показывал, что ничего не знает. Ага, совсем ничего.

– Так, хорош разыгрывать драму, – приказала я. – У меня теперь и так… Каждый день будет как представление по мотивам Шекспира.

Рэнди перестал изображать полную незаинтересованность.

– Что случилось?

– Новая соседка, – ляпнула я и прикусила язык. Тема все еще была больной.

– Новая?

– Со старыми, хм, дырками, – вздохнула я и махнула рукой, мол, давайте сначала сядем.

Ремонт в столовой наконец-то закончился, но мы по привычке пришли в резервную, что только к счастью – меньше толкотни.

Морис принес сразу три подноса с завтраком, два в руках, один в дополнительной конечности, и сразу приступил к допросу. Не зря же он вдруг стал таким услужливым.

– Кто такая? Откуда? Красивая? Парень есть?

Я выдержала паузу, закинула ногу на ногу и отпила из стакана с молоком.

– Ну… Она впечатляет.

– Верхними девяноста или нижними?

Рэнди закатил глаза, но Морис уже загорелся охотничьим инстинктом. Что ж, не буду его долго томить.

– Мия О’Ши.

– Ой, не напоминай, – отмахнулся Морис. – Расскажи лучше о… О! Ооо!

На нас обернулись с двух соседних столиков.

– Вот это совпадение, – удивился Рэнди.

Немного улегшийся за ночь стыд снова принялся грызть изнутри, но я не знала, как подступиться к товарищу, чтобы обсудить неприятную тему с Киррой и не станцевать на больной мозоли канкан.

– Слушайте, – вдруг громко начал Рэнди. – Не надо вести себя так, будто я тяжелобольной какой-то или буйно помешанный!

Люди за одним из столиков торопливо отвернулись. Ну, мало ли, вдруг и правда буйный?

– Кирра не единственная, кто ушел. Это был ее выбор, и меня это вообще никак не касается. Госпожа Мехтеб мне уже все объяснила.

– Это когда это она успела тебя утешить? – заинтересовался Морис.

Рэнди наградил его укоризненным взглядом, мол, ты один тут такой озабоченный.

– Наш куратор заботится о своих студентах.

А вот это был удар ниже пояса. Мы с Морисом синхронно вздохнули, принимая поражение.

– Я не хотела… – Нужные слова подбирались так тяжело. – Не хотела…

– Ладно, проехали, – отмахнулся Рэнди и уткнулся взглядом в стоящую перед ним тарелку с бутербродами. Вполне себе, кстати, обычными, с сыром и колбасой. Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но все-таки промолчала.

Завтрак приканчивали в тишине, потом так же молча собрались и пошли в главный корпус на лекцию. У Рэнди было занятие в другой стороне, так что скоро мы с Морисом остались вдвоем. Он придержал мне дверь, пропуская вперед, как настоящий джентльмен, и я подумала, что теперь являюсь единственной леди в нашей компании. Подумала и с ужасом заметила, что вчерашняя горечь уже не так тяжела. Может, именно этого Кирра и не вынесла – того, как против воли твои эмоции и чувства меняются так быстро, важное перестает быть важным, а драгоценные воспоминания превращаются в пыль.

Но я постараюсь. Поставлю себе цель – помнить, чувствовать, переживать, как человек. Мертвый и переродившийся, но все еще человек…

– У тебя такое лицо, как будто ты готовишь революционную речь перед куратором.

Морис стоял близко и, чуть наклонившись, внимательно изучал меня.

– Какая еще к черту речь? – мгновенно разозлилась я. Неловко, когда тебя прерывают в момент переосмысления своего существования посреди коридора. – Если я ему что и зачту, так это приговор.

– Буду с нетерпением ждать.

Я посмотрела на Мориса, он посмотрел на меня. Мы оба этого не произносили, а значит…

– Лекция начнется через четыре минуты, – с убийственно серьезным взглядом напомнил Лайз Амилота и прошел мимо, в его руке была толстая тетрадь, из которой торчали цветные закладки-стикеры. Не иначе план предстоящей лекции, какой примерный преподаватель. Я показала удаляющейся спине язык, но рисковать не стала, и мы с Морисом поспешили вслед за ней.

В расписании предстоящая пара значилась как «Введение в основы посмертного разделения». Звучало жутковато, но при этом и еще немного смешно. Я не стала прятаться на галерке, а гордо прошествовала прямо за первый ряд столов и села на стул точно по центру, напротив преподавателя. Морис от подобной дерзости немного ошалел, но, помявшись, все же составил компанию, сел рядом. Мои еще немного сонные змейки заинтересованно зашевелились, как будто почувствовали знакомый запах.

– Цыц!.. – тихо, но грозно велела я им, но самая верткая и наглая, за правым ухом, зашипела на меня в ответ. – На бигуди накручу.

Угроза подействовала, и у меня появилась минутка перед началом занятия, чтобы оглядеться.

В аудитории собрался не весь поток, как стоило понимать, только та часть, что относилась к мифологическому классу. Разнообразие… поражало. Куда уж там нам убогим. Кто-то сверкал витыми рогами, кто-то вытащил из-под стола пару звонких копыт, одна девушка постоянно брызгала себе в чешуйчатое лицо из пульверизатора, медленно моргая рыбьими глазами навыкате. Я бы и дальше пялилась на сокурсников, но тут как раз Лайз Амилота хлопнул тетрадью по столу, и прозвучал сигнал о начале лекции.

Пунктуальный, аж тошно.

– Опоздания недопустимы, – сказал он и щелкнул пальцами.

Дверь захлопнулась, едва не прищемив кому-то из опоздунов руку. Так и хотелось наклониться к Морису и прокомментировать это тупое позерство, но, как назло, тяжелый взгляд Амилоты остановился на мне, и я гордо расправила плечи и выпятила грудь – смотри, только глаза не сломай.

– Сегодня ваш первый день в качестве студентов Академии Небытия. Вся необходимая административная информация хранится в секретариате, в приемной ректора и в библиотеке, ознакомьтесь на досуге, там, в том числе, подробно изложены правила поведения на территории академии, условия содержания, стипендии, каникулы и исключения.

– Исключения? – уточнил кто-то с галерки.

– Никто никого насильно держать не будет. Первый этап отбора вы прошли, но если правила – это не для вас, то есть единственный вариант для ухода.

Все всё поняли, приняли и осознали.

Амилота обвел нас чуть прищуренным взглядом, как бы ища недовольных, чтобы сразу отчислить, хотя сомневаюсь, что у него имелись такие полномочия.

– Итак, класс мифологических, – внезапно перешел он к теме занятия. Вам уже объясняли, что все студенты поделены на два класса согласно вашей новой сущности, мифологический и фантастический. Мифологический самый многочисленный, поскольку, фактически, включает в себя до 80 % всех существ, среди которых чаще, чем в фантастическом классе, встречаются представители человекозависимых и звероподобных ввиду некоторых особенностей поведения и поддержания существования.

Рассказывал он неинтересно. Сухо и скучно, даже в Википедии пишут увлекательнее. Я вертела в пальцах авторучку, пока та не выскользнула и не упала на пол.

– Простите, – без особого сожаления извинилась я и полезла под стол.

– Как понятно из названия, класс мифологических состоит из существ, выдуманных людьми в незапамятные времена, тех существ, которые вышли из легенд и преданий. А уж мифов за историю человечества скопилось невероятно много. Как хорошо известные – русалки, гарпии, драконы, так и такие экзотические виды как крылатые змеи шаркани или южноамериканские сигуанабы. Тут стоит помнить, что в последнее время большой вклад в создание новых видов внесла фэнтези-литература, на основе уже существующего создавшая различные вариации на тему огров, орков и иже с ними. Но это уже фантастический класс, он к теме нашего занятия отношения не имеет.

Ноги куратора оказались точно у меня перед глазами, потом его смуглая кисть возникла в поле зрения, подобрала ручку и стащила буквально у меня из-под носа. Я так спешила выпрямиться, что чуть не перевернула стол.

– Пока мы не перешли к частностям, запишите, что вам нужно будет подготовить к следующему занятию.

Я тут как раз выпрямилась и, сев на стуле, снизу вверх, но все равно грозно посмотрела на Амилоту. Он повертел в пальцах мою злосчастную авторучку, отвернулся и пошел к своему месту, на ходу надиктовывая задание:

– Реферат объемом не менее трех страниц формата А4 на тему своего мифологического вида: внешность, особенности, сильные и слабые стороны, возможности использования способностей в быту. Если у вас вдруг все еще есть сомнения в том, к кому вы относитесь, обратитесь к доктору Зусману, он выдаст вам справку.

Как только Амилота встал за своим столом, мы снова оказались лицом к лицу, а моя авторучка все еще оставалась у него. Чем мне прикажете записывать задание?!

– Эй! Кудряшова! – громким шепотом позвали меня откуда-то справа, но стул в той стороне был пуст. – Держи.

И тут в меня полетела ручка. Поднялась со стола и полетела мне в лицо.

– Ой! – пискнул голос невидимки. – Промазал…

Щупальце Мориса вовремя спасло меня от столкновения с летающими письменными принадлежностями, в то время как я пребывала в растерянности, пялясь на пустой стул. Перед ним на столешнице лежала раскрытая тетрадь и девчачий пенал с единорожками, тогда как голос, позвавший меня, принадлежал парню.

Угрожающее покашливание Амилоты выдернуло меня из ступора, а вот его монотонная речь, сопровождаемая короткими записями на белой доске, вогнали в сон. Я уже проходила пять лет учебы при жизни, так что одно могла сказать точно – как бы паршиво ты не учился, скорее всего, преподы в конце все равно вытянут тебя хотя бы на троечку, потому что кому хочется портить себе статистику выпускников. Я честно все пять курсов отпахала как проклятая, а потом самый распоследний двоечник сдал госэкзамены на четверку. Поэтому сейчас я уныло водила ручкой по листку, вполуха слушая лекцию и строя планы на свободное время.

Так и дотянула до конца занятия.

– Не забудьте про рефераты, – напутствовал Амилота вслед разбегающимся студентам, но только я набросила ремень сумки на плечо, как его ледяной голос остановил меня: – Кудряшова, задержись.

А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…

Я оглянулась на Мориса, но он помахал мне ручкой и сбежал. Меньше чем через минуту мы с Лайзом Амилотой остались наедине.

– По поводу произошедшего, – начал он с легкой ноткой неловкости в голосе, – между нами…

– А что такого произошло между нами?

Я сделала вид, будто и вправду не понимала, о чем это он. Ну, просто сама невинность.

– Кудррряшова, – прорычал Лайз, и у меня в желудке появилось неприятное ощущение пустоты. Нет, я не испугалась. Как раз наоборот, вспомнила вдруг кое-что приятное.

– Маргарита Константиновна, – подсказала я. – Так что вы хотели?

Может, не стоило злить его, но кроме крайне запутанных чисто моих девичьих чувств было еще кое-что, точнее, кое-кто, подглядывающий в щель приоткрытой двери. Наш приватный разговор подслушивала Мия, и волна зависти и злости от нее ощущалась даже на расстоянии.

Зеленые глаза Амилоты вспыхнули, но затем он словно резко передумал и спокойно мне кивнул:

– Здесь не самое подходящее место для разговора. Ты еще помнишь, где моя комната? Приходи сегодня после ужина.

И у него еще хватает наглости звать меня к себе, да еще и практически в приказном порядке?! Видно, его давно не били. У меня аж ладонь зачесалась влепить ему пощечину и обозвать извращенцем, но, помня о Мии, я сладко улыбнулась и тихо ответила:

– А вы умеете пользоваться служебным положением, куратор Амилота. Если я приду, кто гарантирует сохранность моей репутации?

– Я ослышался? Ты говоришь о репутации? Тогда напомню, что после всех выходок вашей с друзьями репутацией можно пугать преподавателей.

– Никто не говорил, что я дорожу хорошей репутацией, – возразила я. – Допустим, я приду. Что мне это даст?

Амилота замолчал, словно пытался подобрать нужные слова, и я с любопытством уставилась на него. Ну же, удиви меня.

– Я должен объясниться.

– Извиниться? – переспросила я.

– Кудряшова, ты забываешься.

– Тогда я приду. После ужина.

Я поправила сумку на плече и направилась к выходу. Мия едва успела убежать, и я увидела ее бледнокожую фигуру, улепетывающую по коридору. Чего я добилась своим согласием на встречу с Лайзом? Потешила свое самолюбие, побесила мужчину, который мне почему-то, вопреки всему, все еще нравился, и показала соседке, кто из нас сейчас у руля? В принципе, не так уж и плохо.

Я отправила Морису и Рэнди сообщение, что буду ждать их в сквере у главного корпуса, но не получила ответа. За пределами здания было пасмурно и ветрено, сизое небо выглядело набухшим и тяжелым. Не удивлюсь, если скоро пойдет дождь. Постояв в начале аллеи немного, я замерзла и принялась бродить туда-сюда в ожидании друзей. Перерыв между первой и второй парой составлял порядка одного часа, не хотелось бы убить свободное время настолько бездарно.

Я подумала, что могла бы потрещать о своем, о девичьем с подружкой, но их у меня не осталось. Даже если я никогда не стремилась к женскому обществу, все равно рано или поздно захочется, чтобы тебя просто поняли так, как ни один, даже самый лучший, друг-парень не поймет. Я села на скамейку, и тут небо все-таки прохудилось. Скверик в мгновение ока обезлюдел, осталась только я и еще одна девушка с мифологического, которая на лекции орошала себя водичкой. Сейчас она с блаженным видом сидела в конце аллеи и подставляла лицо дождю.

Я собралась бежать к общежитию, но вовремя заметила в окне административного корпуса Рэнди. Я проверила – никаких сообщений на браслете – и сменила курс.

В холле отряхнулась и под недовольное фырканье змеюшек поспешила вверх по лестнице. Меня накрыло волной дежа-вю, когда Рэнди прямой наводкой направился к медицинскому кабинету. Дверь была такой себе преградой, так что я собралась подслушать, о чем пойдет речь. Если Рэнди тайком от нас пришел к доктору Зусману, возможно, он скрывает от нас что-то важное? Ему плохо? Депрессия? Несварение? Может, я и впрямь такой себе друг, но никогда не поздно измениться.

Однако вот так сюрприз – ничегошеньки я не услышала. Дверь была плотно прикрыта, подсмотреть тоже не вышло, пришлось подпирать стенку рядом. Недолго.

По ощущениям, прошло не больше десяти минут, как дверь распахнулась, и Рэнди пронесся мимо меня со сверхзвуковой скоростью. Миг, и нет его. Я обернулась к медкабинету: зайти и спросить, в чем дело, или догнать друга? В голове пронеслось недавнее воспоминание, как в похожей ситуации я не стала преследовать Кирру, оставила ее наедине со своими тревогами и… В общем, я взяла ноги в руки и побежала по следам ретивого гуля.

К счастью, он просто спустился по лестнице, выскочил на улицу и, отойдя от крыльца в сторону буквально на пару шагов, наклонился и извергнул на клумбу весь свой непереваренный толком завтрак. Шумно выдохнул, схватился за живот и снова согнулся в мучительном рвотном порыве.

– Рэнди! – я подошла и погладила его по сгорбленной спине. – Что с тобой?

Он шмыгнул носом и сплюнул на траву слюну, избегая смотреть в мою сторону.

– Давай я отведу тебя к Зусману? – предложила я.

– Нет!

– Тебе плохо…

– Плохо?! – вдруг заорал он, подавился и хрипло закашлялся. – Плохо?! Ты не представляешь, что…

Он широко открыл рот, странно булькнул и, закатив глаза, плашмя рухнул прямо на меня.

– Рэнди?! – в свою очередь завопила я. – Ты… Ты вырубился?

И вот стою я у крыльца административного корпуса, фыркая от натуги, и держу под мышки обмякшее тело тощего бессознательного парня. И никого, совсем никого вокруг!

Ах, да. Идет дождь.

– Почему… почему ты такой тяжелый? – пропыхтела я, волоча гуля по тропинке к ближайшей скамейке. По логике, имея в наличии только обтянутый кожей и тоненькой прослойкой мышц скелет, он должен был весить как котенок, а не как теленок. Я скинула его на скамейку и с облегчением выпрямила спину.

– Нужно следить за собой, – услышала я голос за спиной, и от насмешки в нем меня аж передернуло.

– А вам не нужно следить за мной, куратор Амилота, – процедила я.

– Что с ним?

Он кивнул на Рэнди, и я сразу сменила гнев на милость.

– Свалился в обморок.

– Причина?

– Да если б я знала… Хотя, – я нахмурилась, – он заходил к доктору Зусману и вылетел оттуда, как пробка из шампанского, почти сразу. Его тошнило и…

Амилота не стал меня дослушивать, склонился к Рэнди и хлопнул по щеке. Потом молча поднял парня и закинул на плечо.

– Куда ты его тащишь?

От волнения я забыла, что должна бы обращаться к куратору на вы.

– Отсыпаться.

– А вы точно доктор? – съязвила я. – Видно же, что Рэнди нужна квалифицированная помощь.

– А давай ты просто будешь меня слушаться?

Пока я хлопала ресницами, выбирая из множества вероятных ответов самый приличный, Амилота дошел до общежития и начал спуск в подвал. Разумеется, я не собиралась отставать. Заодно и узнала, что у куратора был универсальный ключ к студенческим комнатам, что мне очень и очень не понравилось. Уложив Рэнди на кровать, Амилота развернулся, чтобы уйти, но я храбро преградила ему путь.

– Что?

– Не что, а почему, – поправила я. – Ты же понимаешь, что случилось? Если бы не понимал, не вел бы себя, как… как бесчувственное бревно.

Так себе вышло сравнение, но Амилота, к моему удивлению, не зацепился за это, а спокойно ответил:

– Я могу только предполагать, но лучше тебе спросить его самого.

Рэнди пошевелился и издал такой прочувствованный жалобный стон, что его можно было перепутать с агонией.

– Рэнди! – я подскочила к койке и опустилась рядом на колени. – Слышишь меня?

– Д… да.

– Ты меня здорово напугал, знаешь ли.

– Я не спе… – он замолчал, и его взгляд остекленел. Я растерялась, а Амилота ловко дернул меня за руку, чтобы Рэнди мог свободно свеситься с кровати, мучительно хрипя и булькая. Но, похоже, завтрак в нем уже закончился. К счастью.

– Что тебе сказал доктор?

Лицо Рэнди стало зеленым, но более или менее он пришел в норму, потому что смог ответить:

– Я ел их. Рита… Я. Их. Ел.

В критические моменты я соображала быстро, но это явно был не тот случай. Мне понадобилось секунд десять на осознание.

И тазик бы тоже не помешал…

– О чем я и говорил, – разбавил повисшую паузу Лайз. – Мехтеб пожалела своего студента и не стала говорить правду. Куратор не должен быть таким мягким, хотя ее можно понять – пожирающих плоть у нас давно не было.

Пожирающие плоть…

Конечно, это не стало для меня новостью, более того, я даже участвовала в той эпичной вылазке на кладбище за «консервами». Мы с Рэнди переглянулись, и в его глазах я увидела отблески тех же мыслей. Бутерброды с завтрака подкатили к горлу.

– И Кирра, – он сглотнул, – тоже сейчас там.

На академическом кладбище, по которому мы скакали ретивыми газелями в погоне за магическими возмущениями.

– Она не там.

Голос у меня охрип, я зло тряхнула головой и продолжила громче:

– Ее там нет. И где бы она сейчас ни была, уверена, она ни о чем не жалеет. И нам тоже больше не надо.

Я вспомнила круглолицую девчонку из своего сна и заставила себя улыбнуться.

– Я точно знаю. Верь мне.

Я ощущала спиной молчаливое одобрение Амилоты, вот уж не знаю, как, но от этого мне становилось легче. У Рэнди задрожали губы, но он тоже выдавил из себя улыбку.

– Ну, раз ты так говоришь. Я…

– Ты перестанешь себя мучить, – перебила я. – Не ты придумывал правила игры.

Я взяла его за руку, кожа у него была сухой, теплой и шершавой – как у живого. Собственно, я стала часто забывать, что мое настоящее тело лежит где-то в деревянном ящике, оплаканное и усыпанное искусственными цветами. Я сжала пальцы, и Рэнди ответил тем же.

– Отдыхай, а мы уйдем.

Я поднялась и кивнула Амилоте. Скорее всего, Рэнди нужно было подумать обо всем одному, не каждый день узнаешь, что раскапывал тела бывших студентов и тайно ими ужинал.

В коридоре из меня будто выкачали воздух, плечо опустились, и я горестно вздохнула. Лайз покосился на меня с интересом.

– Что? Тоже нужно опорожнить желудок?

Я проигнорировала выпад и двинулась вверх по лестнице. Покинув мрачный подвал, сразу почувствовала себя лучше, но кое-что еще требовало объяснений.

– Ты знал, что на том кладбище захоронены… студенты?

– Знал. И если хочешь спросить, почему не сказал, то лучше не надо.

– Я понимаю.

Амилота уставился на меня с совершенно новым выражением на лице.

– Проверка и все такое. Что? Правда думал, я стану осыпать тебя проклятиями?

– А разве нет?

Я остановилась у широкого высокого окна, за которым вовсю лил дождь.

– Если честно, и такое тоже было.

Амилота кивнул и встал рядом.

– Подобное перерождение это стресс для души. Иногда слишком сильный. К сожалению, невозможно сразу предугадать, как она отреагирует на все, поэтому Миллхаус установил испытательный срок, в течение которого новичков подвергают испытаниям и оценивают, с каким настроем они их проходят, как относятся к происходящему, к другим студентам, способны ли приобретать новые знания взамен памяти о прежней жизни. Это важно, уметь забывать.

В его голосе под конец тирады мне почудилась тоска. И так захотелось коснуться смуглой ладони, пробежаться пальцами выше, потревожить покой плетеных браслетов на запястье, ощутить щекотку жестких волосков. Я услышала сердитый свист над ухом и мысленно согласилась со змейками – надо быть тверже.

– Но я все помню, – сказала я. – Ребята забыли многое из той жизни, а я нет.

Амилота нахмурился, будто понял, что чересчур разоткровенничался со мной.

– С этими вопросами лучше к Зусману. И вообще, тебе пора на следующее занятие.

Кажется, тема была интересной, раз уж Амилота так шустро от меня сбежал, но в одном он был прав – перерыв вот-вот закончится. Я снова посмотрела в окно и обнаружила, что дождь перестал, и теперь с неба сыпались мелкие сухие снежинки. Погода, конечно, штука переменчивая, но не настолько же! Я так засмотрелась на быстро покрывающуюся белым ковром землю, что вздрогнула, когда в блеклом отражении в стекле мне на миг привиделся один силуэт. Я обернулась, но, разумеется, никого не увидела.

– Рита, ты сходишь с ума, – сказала я себе, и звучание собственного голоса прогнало испуг.

Я снова повернулась к окну и увидела, как в конце аллеи прыгает с одного не заснеженного участка на другой Морис – даже отсюда я почти слышала, как он ругается – и достала из сумки листок с расписанием. Следующей парой шла история.

Звучало так обычно, что даже подозрительно. Я прищурилась, но ничего нового на листке ожидаемо не появилось. Ну ладно, сходим, послушаем, тем более что лектором будет сам Миллхаус Дрей.

Начало мне уже не понравилось. На двери аудитории кто-то пришпилил записку «Лекция будет проведена на первом лётном полигоне». Мы с Морисом переглянулись, я сдернула бумажку, повертела в руках и, не найдя никаких подписей, вроде «от ректората» или «с любовью, Миллхаус», задумалась, не дело ли это рук паучихи. Я неслабо так ее спровоцировала, оставшись с Амилотой тет-а-тет, но с другой стороны, оставлять такое послание было довольно глупо даже для ослепленной ревностью фанатки. Морис тем временем заглянул в лекционную, в которой никого не было. Если это розыгрыш, то повелись не мы одни.

– Что за лётный полигон такой? – я вошла следом за Морисом. – Впервые слышу.

– Неудивительно. Вот были бы у тебя крылья, тогда бы услышала.

Мысленно прибавив к своему образу пару крылышек а-ля летучая мышь, я зябко передернула плечами. Нет, спасибо, мне и так хорошо. Морис подошел к окну и поманил меня. Встав рядом, я проследила за его взглядом, оценила масштаб катастрофы и вздохнула. Миллхаус, конечно, был исключительно интересной личностью. Явиться на урок в образе дракона – неплохое начало для мании величия.

Проще говоря, с высоты третьего этажа учебного корпуса открывался чудный вид на прилегающую территорию, этим утром разбавленную громадой золотого дракона, припорошенного свежим снежком. Ящер расположился на идеально ровной площадке, огороженной по периметру сейчас не включенными прожекторами, а перед ним сгрудилась в нерешительности и, скорее всего, откровенном страхе толпа студиозов. В общем, сомнительный способ продемонстрировать свою власть.

Хорошо хоть о стульях позаботился.

Уже на улице я поменяла свое мнение. Пока добрались до полигона, мы два раза попали под снегопад и один раз – под безобидный грибной дождик с сопутствующими «солнышком» и радугой. Не надо и гадать, насколько не в духе я в итоге была, а змеи так вообще свернулись в тугой клубок на голове и время от времени неодобрительно шипели. Но и Дрею тоже приходилось несладко, он то и дело порыкивал дымом и яростно чесался.

– Сезон линьки, – ответил Миллхаус на невысказанный вопрос, встретившись со мной взглядом. Я хотела ответить, что ничего не спрашивала, но не стала нарываться на неприятности в самом начале лекции.

– Сочувствую, – пробормотала я и стала искать место подальше от уважаемого господина ректора. Морис считал так же и за руку протащил меня в третий ряд трясущихся студентов, его щупальца заняли еще один ближайший стул.

– Рэнди не придет, – сообщила я.

– Что с ним?

– Лучше не спрашивай меня, когда ему станет получше, сам расскажет.

Наверное, это лучший вариант, возможно, наш гуль не захочет делиться столь личными подробностями, уж слишком тема… скользкая.

– Надеюсь, это не какая-нибудь трупная болезнь, – попытался пошутить Морис, но, увидев выражение моего лица, спустил шутку на тормозах.

– Уважаемые студенты, хватит точить лясы в моем присутствии и бесить… – угрожающе прорычал Миллхаус.

– Видимо, в сезон линьки у драконов обостряется раздражительность, – кракен решил побыть капитаном очевидностью, – прямо как у некоторых девушек.

Я мстительно наступила ему на ногу, намекая, что дальнейшие рассуждения о девушках довольно опасны для его реальных и фантомных конечностей.

Ректор выдохнул струйку горького дыма и приступил к лекции.

– Начнем с самого простого, – его гулкий голос пророкотал над рядами, вмиг заглушив завывания поднявшегося за секунду ветра, – со структуры Академии Небытия, и потихоньку будем возвращаться к истории ее создания. Есть всего два факультета, разделенных по принципу Инь и Ян на Темный факультет и Светлый. Поскольку разделение подходящих душ происходит до их перерождения в новом физическом теле, ответственность за это несет багаж вашей прошлой жизни. Проще говоря, насколько хорошим или плохим человеком вы были, исходя из набора сложившихся привычек, образа мыслей и жизни.

Стало немного обидно. То есть получается, что я была дурным человеком, раз угодила в тело горгоны на Темном факультете.

– Разумеется, нельзя брать за мерило добра и зла какую-то конкретную из земных религий.

За пределами всего множества миров существует так называемая вселенская справедливость, которая и заправляет весами, взвешивающими плюсы и минусы души. За правильным исполнением воли вселенской справедливости следит организация, которую неофициально называют загробным отделом безопасности или, если еще короче, ЗОБ. ЗОБ отслеживает нарушения в цепочке посмертия, наблюдает за деятельностью Академии и других загробных структур и отлавливает те души, которые идут против предрешенного им порядка.

Я записала все это в виде корявенькой схемы.

– Что касается Светлого факультета, то он является фактически отражением нашего, ничего интересного. Скукота, – ректор фыркнул, и снег у него на морде моментально растаял.

Морис наклонился ко мне и прошептал:

– Становится интереснее, да?

Не знаю, как насчет интереснее, но холоднее становилось точно. Снег прекратился, но вместо него подул неприятный, пронизывающий ветер. Меня мгновенно обсыпало мурашками, тонкая блузка совершенно не защищала от холода, а такой вещи, как точный прогноз погоды, тут не было.

Дракон оглушительно чихнул, покрыв пеплом первый ряд студентов с ног до головы.

– Они там совсем обалдели? – Морис обмотался щупальцами, его привычный камзол тоже не был рассчитан на осенне-зимний период, наступивший буквально меньше чем за час. Я впервые за все время нахождения в академии пожалела, что у меня нет шерсти.

– К… кто обалдел?

– Метеобашня! Они отвечают за погоду, – Морис тоже чихнул, но благо успел отвернуться и чернила расплылись по земле.

Миллхаус нервно дернул хвостом, и прожекторы с той стороны смяло в лепешку. Мне как почти-змее холод не нравился, не то, чтобы зоология была моим коньком в школе, но кое-что о змеином племени я помнила. Например, зимнюю спячку.

Сейчас бы, кстати, вздремнуть…

Пытаясь прогнать резкую сонливость, я завертела головой и обнаружила торчащую из посадок неподалеку высокую башню, которая подозрительно раскачивалась под порывами ветра, изредка подсвечиваясь разноцветными всполохами. Панорамные окна в верхней ее части были достаточно большими, чтобы нечеловечески острым зрением разглядеть движение внутри нее. Какое-то подозрительно знакомое движение!

Я чуть не вскочила с места, но вовремя представила, как мой зад подпаляет драконье пламя.

Да за какие такие грехи ректор переродился огнедышащей рептилией размером с трехэтажный дом?!

– Сиди смирно, – посоветовал Морис. – Недолго осталось.

– Недолго до чего?

Но Морис хранил интригующее молчание, явно зная нечто, другим неведомое.

– Такова самая общая структура… структура… – речь ректора вдруг стала немного бессвязной и замедленной. Он широко зевнул, и перед глазами первого ряда пронеслась картина острозаточенных клыков и вся предыдущая жизнь в придачу. – Рассмотрим легенду об основании Академии Небытия. Легенда эта гласит… Гласит… – Пасть снова распахнулась, и даже нас с Морисом обдало горячим дыханием, пахнущим отнюдь не фиалками. – Что изначально в Небытии было только одно разумное существо, и оно стало зваться Демиургом за то, что… что создало из своей мысли самые первые из обитаемых измерений.

Ректор поперхнулся залетевшим в пасть снегом, кашлянул, плюнул под ноги ближайшим студентам сгусток дымящейся кислоты и снова зевнул.

– Да чтоб вас… – услышали мы отчетливо, а потом огромные янтарные глаза дракона затуманились, и оба подвижных века медленно схлопнулись.

Над полигоном раздался громоподобный храп.

– Уснул? – не поверила я. Ректор, уподобившись гигантскому гусю, сунул морду под крыло и затих.

– Уснул, – довольно кивнул Морис и потянулся. – Линька у его вида начинается с приходом холодов и длится около недели. Все это время дракона лучше не трогать и даже на глаза не попадаться. Слышал еще, что из-за этого процесса они не могут менять форму на человеческую или вообще любую другую.

Я новым взглядом окинула мерно вздымающуюся гору золотистой чешуи. И впрямь, если присмотреться, можно заметить темные проплешины.

– И долго он может так продрыхнуть?

Морис пожал плечами:

– Понятия не имею. Но, думаю, мы бы успели заскочить в буфет.

Пока он говорил, большая часть однокурсников уже свалила, остались самые стойкие, морозоустойчивые и, говоря честно, запуганные. Тут, как по заказу, еще и метель поднялась, и я тоже сладко зевнула.

– Эй, не спать! – Морис пихнул меня в плечо. – Олени приснятся, затопчут.

– Да не сплю я, хватит драться!

Я пихнула его в ответ и вдруг заметила за его плечом стул со скрючившимся на нем парнем. Точнее, сверху парнем, а ниже пояса – белой змеей с темным узором на шкуре. Хвостом он обвил стул и устроил голову на обнимающих спинку руках.

– Знаешь его? – спросил Морис.

– Угу. Назвался Ицли.

Морис внимательно его изучил и кивнул.

– Надо о нем разузнать побольше. А то крутятся тут вокруг… всякие.

Я мысленно посочувствовала этому Ицли, но на повестке дня стояла более важная задача.

– Это ведь метеобашня? – спросила я, указывая на означенное строение, немного покачивающееся на ветру.

– Вроде да.

– Я видела в окне Ма и Чо. Готова поспорить, что вся эта катавасия с погодой на их совести.

– И че? – вполне по-огрски отреагировал кракен. – Они взрослые мальчики, сами дел наворотили, пусть сами с ними разбираются. Хотя, погоди… Если эту заваруху устроили они, а они часто были замечены рядом с нами, – по мере разматывания мыслительной цепочки голос Мориса становился все напряженнее, – то, когда Миллхаус разберется, что к чему, он нас сожрет. Всех скопом! Казематами уже не отделаемся!

Меня передернуло при слове «сожрет». После истории с Рэнди я твердо решила стать вегетарианкой, а то кто знает, какой студент сегодня провинился и кого сейчас разделывают на кухне? Стейк, приготовленный из филе бедра Чо, политый соусом из мозгов Ма? Тошнота подкатила к горлу, и мне пришлось пару раз вдохнуть холодный, колючий воздух, чтобы прийти в себя. Миллхаус Дрей продолжал беззаботно посапывать, но, если погода успеет резко поменяться с зимы на лето, можно будет смело готовить свою филейную часть на нужды голодающих студентов.

– То есть нельзя, чтобы Миллхаус их там застал, плохо будет не только ограм, но и многим другим, и нам в числе самых первых, – заключила я, и Морис выразительно посинел.

– И что делать?

– Вытаскивать их! Ты знаешь, где вход в эту башню?

– Там же, где и выход, – пробурчал Морис, которого перспектива подставляться из-за чрезмерно активных братьев-огров не радовала. – Рит, это обязательно?

Я серьезно кивнула.

Мы сбежали с лётного полигона, на котором остался только один спящий студент, и частично заметенными тропами подобрались к чахлой лесополосе, офигевшей от смены климата. К тому моменту я перестала чувствовать пальцы на ногах, а голые ляжки стали красными, как у вареного рака. Если удастся не простыть, это будет чудо. Радовало только, что по мере отдаления от открытой местности ветер становился тише и самую малость теплее. Морис протоптал для меня тропинку между деревьями, и угрожающая тень метеобашни нависла над нашими головами. В целом она была похожа то ли на пережиток средневековой крепости, то ли на давно не крашеный маяк. Внизу окон не было, и перед нами предстала голая стена из серого камня с печально облупившейся темной штукатуркой.

– Как попасть внутрь? – спросила я.

Морис что-то тихо забормотал себе под нос, потом хлопнул в ладоши и повернулся ко мне:

– Есть несколько вариантов: главный вход, подвальная дверь и запасной выход.

– А какой из них не увидит ректор?

Я обернулась, но отсюда спящий ректор казался всего лишь темной глыбой на горизонте.

– Давай тогда в главный.

Мы обогнули башню, вполголоса матерясь от ощущения тонущих в сугробах лодыжек, а Морис, между прочим, в сапогах! А я в унылых лоферах. Внутрь башни я стремилась вот прям всей душой и телом.

Морис впереди остановился и кивнул в сторону утоптанной дорожки, ведущей к крылечку, красиво оформленному мхом и многолетними цветами, стойко переживающими новый ледниковый период. Подход, стало быть, протоптали Ма и Чо, и на том им спасибо. Но приблизившись, мы с Морисом одновременно охнули. Я не знаю, что наверху вытворяли огры, но по всей башне шла глубокая трещина.

– Нам точно конец, – обреченно выдохнул кракен.

– Утешайся тем, что не только нам.

– Я вспомню об этом, когда ректор будет по одному выдергивать мне щупальца.

Дверь была приоткрыта, почти от самого входа начиналась винтовая лестница, выглядящая так, будто начала ржаветь еще при царе Горохе. В другой ситуации я бы встала на дыбы, но наверх не пошла, но какой был выбор? На адреналине мы поднялись в мгновение ока. Тяжелая дубовая дверь, которая, по задумке архитектора, должна была закрывать нам проход к комнате дежурных метеорологов, валялась рядом, раздробленная в щепки. Внутри же бушевал вихрь из дерущихся огров.

– Отдай! – разобрала я единственное членораздельное слово среди рычания и яростных воплей. Огры сцепились насмерть, пытаясь отобрать друг у друга большое, блестящее позолотой блюдо. Блюдо так часто меняло хозяина, что почти превратилось в золотистый росчерк, мельтешащий перед глазами. Я моргнула и потрясла головой.

– Чего это с ними?

Морис попятился под защиту дверного проема и оттуда предположил:

– Насколько мне известно, их племя традиционно промышляло разбоем и войной, так что им по природе свойственна любовь ко всему, что похоже на ценную добычу. Сомневаюсь, конечно, что тарелка из золота, но смотрится вполне себе ценно.

– Ты, я смотрю, тоже к золоту неравнодушен, – припомнилась мне история с перстнем, который Морис «пожертвовал» на изгнание дуллахана.

– Можно подумать, ты равнодушна, – обиделся Морис.

– Никогда не понимала страсти к цветным металлам, только если в ломбард потом закладывать, – хмыкнула я и без перехода рявкнула: – Прекратить!

Змеи приняли боевую стойку, и в комнате все превратилось в камень. Ма и Чо застыли живописной композицией, по-прежнему вцепившись в эту проклятую тарелку.

– А это ты зря, – обреченно вздохнул Морис, – тут же центр управления погодой. Был…

– Упс, – только и смогла сказать я, когда тарелка, избежавшая превращения в камень, выскользнула из каменных пальцев Ма и с прощальным грохотом рухнула на пол, подкатилась к моим ногам и раскололась на три неравные части.

И я с тоской подумала, что день, в общем, начинался-то неплохо…

За окнами стало твориться нечто невообразимое. Ветер поменял направление и теперь закручивался в толстую воронку, сгребая в себя снег и листву с деревьев. Одновременно с этим начался град размером с яйцо, а из набежавших туч прицельно били жирные молнии.

– Отмени окаменение, отмени… – на ультравысокой ноте подвывал Морис. – Нам конец! Нам конец!

– Легче сказать, чем сделать, – пробурчала я, а у самой руки затряслись. Конечно, нам конец. Я бы лично того, кто такое учинил, в садового гнома превратила. Картина апокалипсиса за окном мешала сосредоточиться, поэтому я закрыла глаза и стала вспоминать то ощущение, которое обычно предшествовало снятию окаменения. Кажется, достаточно захотеть, но я и так хочу этого больше, чем моя Светка – выйти замуж! Неужели это из-за страха? Но как расслабиться и постичь дзен в таких условиях?!

В итоге я села на пол, скрестила ноги и честно попыталась спародировать процесс медитации. Ну, как понимала. Морис, судя по шороху, сел рядом, случайно толкнув меня острым коленом.

– Ну как? Получается? Рит? Рита!

– Заткнись, – процедила я сквозь стиснутые зубы. Я целых три раза ходила на йогу в новый фитнес-центр, но неизменно начинала клевать носом под конец. А вот надо было набираться полезного опыта, пока была жива.

Я покрепче зажмурилась и под дикий вой ветра и стук града в стекло вроде бы поймала подходящий настрой и… И меня резко дернуло вверх, закрутило из стороны в сторону, и я обнаружила, что головой подпираю потолок башни, а мой мощный хвост и вовсе вырвался из комнаты и свесился до самого крыльца, обняв винтовую лестницу тугим кольцом.

– Мамочки, – пискнула я.

– Папочки, – передразнил Морис, – и один пушистый полярный зверек.

Кракен стоял у стенки, потирая плечо. Похоже, мое внезапное преображение плохо на нем сказалось. Зато сработало – огры перестали изображать Самсона, раздирающего пасть льва, и комната вернула себе прежние краски. А вот я себе ноги – нет.

– Первый учебный день! – в сердцах воскликнула я. – Меня что, прокляли?

Молния ударила прямо рядом с башней, и стены издали почти человеческий стон. Одновременно с этим громоподобный голос пророкотал:

– А вот и причина моей незапланированной стрессовой линьки!

Миллхаус Дрей парил рядом с раздолбанной в хлам смотровой площадкой, выпуская клубы черно-зеленого дыма. Наверняка ядовитого! У них тут что, никакой техники безопасности нет? Я испуганно дернулась в нелепой попытке спрятаться, и огромные кольца моего хвоста едва не выдавили панорамные окна и раскрошили часть оборудования в пыль.

– Ой!

– И это единственная реакция? – дракон казался спокойным, если бы не огонь в его глазах, который так и рвался наружу.

– Простите, – искренне извинилась я. – Это вышло непреднамеренно.

Морис закивал, а ошалевшие от смены событий огры молча пялились то друг на друга, то на осколки золотой тарелки, отлетевшие в сторону.

Атмосфера за пределами башни накалялась.

Ректор ждал, и за его внушительной фигурой сверкали молнии и бесновался смерч. Я сглотнула и, беспокойно пряча когтистые руки за спину, принялась объяснять:

– Вы заснули, но мы честно сидели и ждали, но я случайно увидела, как Ма и Чо громят башню метеостанции, и решила их остановить, пока все не дошло вот до такого… Но оно почему-то все равно дошло.

Взгляд дракона переместился на огров, и те мужественно его вытерпели.

– Это он, – Ма ткнул пальцем в Чо.

– Это он, – Чо ткнул пальцем в Ма.

Ректор вздохнул, и стекло запотело, а потом покрылось морозными узорами, которые так же быстро скатились прозрачными каплями. Я надеялась, что хрупкая преграда продержится, хотя едва ли парой миллиметров стекла можно защититься от драконьей ярости.

– Причина, конечно, похвальная, но было бы достаточно просто предупредить меня о такой ситуации, – Дрей снова выдохнул дымное облако. – Или кого-то другого из преподавателей.

– Вы так крепко… – вдруг заговорил кракен, опомнился и закончил иначе, чем собирался, – отвлеклись, а угроза была велика и требовала срочных мер. К тому же мы побоялись, что Ма и Чо будут сильно наказаны.

– Сильно? Это как? – Миллхаус почти прижался носом к стеклу, но Морис спокойно стоял, даже не вздрогнув.

– Сожрете, – добавила уже я.

– Это было бы слишком просссссто, – прошипел ректор, – месяц ежедневного безвылазного дежурства на башне! Мне безразлично, кто из вашей компании тут поселится и как все это будет происходить. Я хочу теплую погоду не выше двадцати пяти градусов, без ветра и осадков. Весь месяц. А теперь приступайте!

Стекло все-таки не выдержало напряжения и, покрывшись густой сеткой трещинок, осыпалось на пол мелким крошевом. Дракон набрал воздуха и со всей силы дунул, выметая каменную пыль и остатки стекла. Морис с ограми спрятались за мной, чтобы не разделить участь мусора.

Напоследок перед нами из тучки-портала шлепнулись три тощих книги, а потом ректор заложил круг над башней и пошел на взлет.

Почему-то во время его отлета я явственно видела средний палец, который нам показывал его хвост.

– Не густо, – Морис поднял книги и присвистнул: – «Как управлять погодой», «Как контролировать силу» и справочник по ремонту для начинающих. Да он издевается!

– Конечно, – съязвила я, – мы же уже не начинающие.

Тут сзади кто-то угрожающе зарычал, и от испуга я чуть не вышибла собой последнее целое окно.

– Отдай!

– Нет, ты отдай!

Наши доблестные добытчики с одной извилиной на двоих принялись делить три куска золотой посудины, едва ректор показал нам свой влиятельный зад. Меня аж затрясло – шутка ли, из-за чьей-то внезапно прорезавшейся жадности мы все снова в… в метеобашне. В полной метеобашне!

– Ма! Чо! – кракен отважно втиснулся между ограми и, отобрав третий из кусков злополучной посудины раздора, перекинул мне. – Это не просто кусок блестяшки!

Я хотела было отшвырнуть подарочек, но пригляделась повнимательнее, и кончик моего хвоста где-то там, на улице, похолодел в дурном предчувствии. Что это все мне напоминает…

Я подобрала остальные куски и соединила.

– Это планшет!

Дальнейшее со стороны прозвучало как долгое эмоциональное шипение, которое, к сожалению, никто разобрать не смог. Но посыл оценили. Морис подтащил ко мне стол, и мы сложили умерший смертью храбрых гаджет и грустно на него уставились. Расколотый дисплей в центре тарелки истерично мерцал, не зная, то ли ему продолжать работать, то ли выключиться нафиг. Иногда на какой-то из частей вспыхивали загадочные числа и картинки, и погода за окнами менялась, как по щелчку пальцев. Я грустно подумала, что наша с Морисом помощь, кажется, сделала только хуже.

– Может, в справочнике есть что полезное, – без особой надежды протянул Морис и зашуршал страницами. Огры сообразили, что крепко влипли, и пристыженно молчали. Это был просто крах всего. Однако в следующий момент стало еще хуже.

Поскольку часть меня вывалилась из двери и расположилась на ступеньках, я эту самую часть видеть не могла, но явственно ощутила, как кончик моего хвоста сначала отодвинули, а потом осторожно погладили. Я и понятия не имела, что хвост может быть таким гиперчувствительным.

– Морис!

– Что? Что еще? – не на шутку испугался он, даже окрас поменял.

– Меня внизу кто-то лапает!

Я застыла, боясь спугнуть извращенца. Огры смекнули, что это шанс исправиться, и ломанулись вниз наперегонки, Ма оказался проворней и первым сиганул в окно, Морис побежал по лестнице.

– Рит! А ты уверена, что там кто-то был? Кроме твоего хвоста, никаких посторонних тут нет, – проорал снизу кракен, а Ма согласно прорычал. Может, у меня тоже начинается стрессовая линька? И бывает ли она у горгон? И что мне делать, если мои змеи начнут линять? Мазать бальзамом, пить витамин D и есть насыщенную животными жирами пищу?

Почему я вообще об этом думаю, когда моего хвоста грязно домогаются?!

– Когда тебя за щупалки тискают, ты замечаешь? – огрызнулась я и подкинула Морису крамольную мысль, – Иди растолкай Рэнди, а то нечестно, мы отдуваемся, а он лежит, страдает.

Мной двигала вовсе не вредность. Рэнди сейчас на пользу смена обстановки, хотя и нам дополнительные руки лишними не будут. Да и вообще, спокойнее, когда мы все в одной лодке, даже если это не лодка, а целая (уже не очень) башня.

Мориса уговаривать не пришлось, и в окно я видела, как он шел в сторону общежития. Огры остались охранять меня и остатки порченого казенного имущества и с завистью смотрели на блестяшку у меня в руках.

– Вы же понимаете, что во все это вляпались мы только из-за вас?

– Красиво блестит, хотели взять, – признался Чо и виновато потупился.

– Как вас вообще угораздило влезть в метео-башню?

Я вот о ее существовании вообще не подозревала.

Ма поскреб лысый затылок.

– Пробежка, – прогудел он. – Обязательно надо. Брат врезался.

Ну просто конспект мыслительной цепочки от ленивого студента. Я нетерпеливо постучала когтем по столу.

– Вы бегали по окрестностям, и Чо врезался в башню? Серьезно? Как можно не заметить башню?

Чо пожал плечами и внес свою лепту в рассказ:

– Больно врезался. Потом зазвенело.

– В голове?

– Нет. Там, – Чо многозначительно поднял палец. И если он не имел в виду, что сотряс небеса, то это от столкновения твердого лба и старой кирпичной кладки со своего места слетел бывший планшет.

– Хороший был звук, – мечтательно протянул Ма и со значением добавил: – Ценный.

– Бесценный, – передразнила я и вздохнула. В самом деле, призывать их к ответу, все равно что стыдить трехлеток, – Это был прибор, который управляет погодой, и, если мы не придумаем, как его заменить, ректор вернется и оторвет нам всем бошки.

Ма и Чо расстроенно вздохнули и принялись за привычную работу, убирать последствия своей драки. А мне за это время было бы неплохо превратиться обратно, потому что эти анонимные заигрывания с хвостом мне не понравились.

Потом огляделась и вписала в план на день найти плотника, стекольщика и пару уборщиков.

Стоило подумать об уборщиках, как мой хвост снова подвинули и, судя по ощущениям, сделали это какой-то палкой. И если это не лопата, то… метла? Я судорожно сглотнула, вспомнив единственного знакомого человека с метлой, которому я еще должна вернуть сломанный уборочный инвентарь.

– Как тут у вас весело, – заявил Сорамару, выныривая из-за чешуйчатого кольца, преграждающего дверь. – Господин ректор просил передать подарочки.

Передо мной на пол шлепнулись швабра и ведро с водой, а из необъятных рукавов рабочего халата добрый китаец извлек перчатки, тряпки и баночку с чистящей пастой. Я вовремя зажала рот ладонями и чихнула.

– Эй, а… а… апчхи! А помочь?

В ответ я наткнулась на такой взгляд, что инстинктивно прикрылась кольцом хвоста.

– А если бы некоторые не ломали выделенные им артефакты, то я бы мог и помочь, – парировал Сорамару, – но теперь, исключительно из чувства справедливости, не буду. Удачной уборки, вредители.

Я смотрела, как он гордо вышагивает по лестнице, и представляла, как через пять лет нахожу в дипломе надпись «Уборщица высшей категории» в графе «специальность».

– Похоже, к концу учебы мы может открывать собственную фирму по уборке, – озвучил мои мысли Морис, втаскивая внутрь все еще зеленого Рэнди.

– Ма… Марго? Что случилось?

Он с удивлением осмотрел разгром и мой хвост, разложенный по всем уцелевшим поверхностям. Чтобы посмотреть мне в глаза, ему пришлось изрядно задрать голову.

– Впряглись за некоторых, – красноречиво стрельнул глазами Морис, и огры, к их чести, слегка покраснели, признавая вину, – альтернативно одаренных.

По-быстрому введя Рэнди в курс дел, мы, точнее, они, принялись за работу. Стараниями Ма и Чо предметы мебели уже стояли на положенных местах, а осколки были сметены в кучку, оставалось только вынести мусор и решить проблему со сквозняком. Спальню с видом на звезды я представляла себе не так.

– Может, ты уже как-нибудь уменьшишься? – намекнул Морис. – Ничего не имею против женщин с чешуей, но сама понимаешь.

Ха, можно подумать, я тут от себя в восторге. Кое-как умостившись в уголке, насколько это возможно, я вооружилась методичкой «Как контролировать силу». Ну, назовем это брошюркой, потому что текста было мало, а советы сводились к «дышите глубже» и «представьте, что вы часть космоса». Я себя собой-то с трудом представляла, какой уж тут космос… Однако от безысходности все-таки решила хотя бы попробовать.

«Закройте глаза, расслабьтесь. Представьте себя в теплой воде, волны мягко колышат лазурную гладь океана. Вы в полной гармонии с миром, а мир в гармонии с вами. А теперь медленно выдохните…»

На моменте выдоха волны пошли по мне уже в реальности, и хвост начал стремительно складываться. При этом меня сильно дернуло вниз, потом вбок, я врезалась в стену головой и под шипение разнервничавшейся шевелюры грохнулась на пол, задрав к потолку внезапно такие легкие и неповоротливые ноги. Ноги! Я села и обнаружила себя в центре всеобщего внимания. Обрывки блузки кое-как прикрывали мне грудь, а вот юбку я потеряла.

– Помогите, я ослеп! – патетично воскликнул Морис и, ловко сдернув с окна портьеру, швырнул в меня. Я завернулась в нее на манер древнеримского воина и победоносно уперла руки в бока.

– Я снова в строю, парни.

– Ты себе на… на платье наступила, – робко сказал Рэнди. – Подожди, я сейчас.

Он, как настоящий мужчина, снял с себя безразмерный рыжий свитер и протянул мне. В обновке я была как в мини-платье, выгодно выставив на обозрение голые бедра, но прикрыв самый срам. И наконец-то стало немного теплее.

– Мы все, – оповестил Ма, и Чо ударил рукоятью метлы об пол.

– Сколько времени прошло? – Вдруг захотелось кушать, а на обед нас никто не позвал. – Мы же так все пары пропустим.

По всему выходило, что кроме первой прошло еще полтора занятия, то есть учебный день весь дракону под хвост.

Морис подошел к бывшему оконному проему и помахал мне рукой.

– Это там не твоя новая подружка? – спросил он и указал на угрюмо вышагивающую по дорожке Мию О’Ши. Сама бы она ни за что не пришла, так что, наверное, заслали передать конспекты лекций или очередную домашку. И я бы предпочла кандидатуру поприятнее.

– Как я ненавижу тебя, Кудряшова! – паучиха с порога принялась плеваться ядом. – Меня сняли с персональных занятий с Лайзом из-за тебя! И отрабатывать тут заставили! Ты за это ответишь!

– Упс, – одновременно с Морисом выдали мы. Видимо, секретарша в ректорате напутала и отправила Мию к нам только потому, что Кирра до этого была в нашей веселой компании.

– Я тебе покажу «упс», змеюка шершавая! – Мия ринулась на меня, Морис не растерялся и весьма удачно подставил щупальце, паучиха зацепилась и с грохотом пронеслась лицом вперед навстречу свежевымытому полу.

Не долетела, и то хорошо.

– Тикаем! – крикнула я и первой ринулась обратно в учебный корпус. Дежурства дежурствами, а обед никто не отменял.

В столовую мы завалились буквально в последние минуты, съели, что успели, а что не успели, воровато заныкали по карманам или, как в моем случае, в рукава чужого свитера. И именно в таком виде мне пришлось предстать перед компанией кураторов, заглянувших на огонек в общую столовую.

– Это не твоя студентка? – поинтересовалась у Амилоты красивая женщина откровенно восточной наружности. Хотя правильнее будет откровенной и восточной. Густо подведенные черной краской глаза блестели весельем, и я поежилась. Мало приятного быть объектом для шуток. – Если бы не прическа, сказала бы, что она из моего племени.

Амилота бесстыже закатил глаза.

– Моя…

– Да с каких это пор я… – вырвалось у меня, но Морис ловко пихнул меня коленом под зад. Обидно, но отрезвляет, – Здрасте еще раз.

– Кууууушаааать! – завыл Куросаки и потянул Амилоту за рукав. – Куросаки хочет кууушааать!

Вся столовая была поставлена об этом в известность. Халиса Мехтеб усмехнулась и, покачивая крутыми бедрами, проплыла мимо. Амилоту протащили на буксире.

Я обернулась и показала его спине язык.

В комнате было темно и пусто. Я сразу полезла в шкаф и ничуть не удивилась, найдя там неубиваемую форму, совершенно точно погибшую смертью храбрых меньше часа назад, чистенькую и отглаженную складочка к складочке. В сумку отправился стратегический запас белья и туалетные принадлежности. Оставалось решить самый насущный вопрос – на чем спать? Кроватей в метеобашне я не приметила, других помещений, кроме кабинета дежурных, не видела, а спальным мешком меня академия не снабдила – досадное упущение со стороны администрации. Плюнув на то, как буду выглядеть по пути обратно, я свернула плед вместе с одеялом в рулон и кое-как зажала локтем. Комфорт дороже.

На улице валил снег, красивыми такими крупными хлопьями. Мои змеюшечки недовольно зашуршали и свернулись клубочками, покрыв мне голову подобием чешуйчатых бигуди. Вот, кстати, нормальная реакция хладнокровных на зиму – свернулся и дрыхнуть, я пожалела, что не могу сделать так же. Повезло, что, пока собирала по ящикам шмотки, нашла черные шерстяные чулки, так что все от пяток и чуть выше колен было в относительном тепле. Чувствовала я себя при этом японской школьницей с фоток всяких сомнительных сайтов. Еще издалека я приметила пару громил, споро орудующих лопатами для чистки снега, присмотрелась и узнала наших огров, приносящих обществу пользу. А точнее, нам, потому что они как раз почти закончили расчищать подход к метеобашне. На лысых макушках у них покоились шапки-ушанки, придававшие суровым грубым лицам даже толику очарования.

– Откуда обновки? – спросила я, поравнявшись с братьями, и вовремя успела присесть, чтобы пропустить над головой снеговой заряд, пущенный лопатой Чо.

– Куратор передал, – прогудел Ма и врезал брату по шапке, – Куда бросаешь, дебил?

– Ты че?!

– Это ты че?!

Лопаты были тут же отброшены, а я поспешила подальше от места будущего снегового побоища. Чем бы дитятки ни тешились, лишь бы башню не сломали.

Из-за поворота мне в лицо прилетел снежок.

– Попал, попал! – обрадовался Морис, но при виде моего красного и не очень довольного лица спрятал руки за спину. – Случайно вышло, ха-ха.

У него из-за плеча выглянул Рэнди, оценил ситуацию и спрятался обратно.

– Где Мия?

– Когда мы вернулись, ее тут не было, – ответил Морис и забрал у меня одеяло. – Пока зачинщики этого безобразия заняты физическим трудом, надо бы составить график дежурств. Было бы глупо торчать тут всем постоянно.

– Но ректор… – заикнулся Рэнди.

– Что ректор? – передразнил Морис. – Ты его здесь видишь? И я нет.

– А он нас наверняка видит.

Тут даже Морису нечего было возразить, потому что в вездесущность нашего господина ректора верили все. Даже оглянуться захотелось.

– Голосую за график, – высказалась я. – Но Ма и Чо из него надо как-то выпилить.

Мы поднялись в комнату дежурных, где уже волшебным образом появилось стекло в панорамном окне. Чьих рук это дело, спросить было не у кого, но я подозревала, что одними шапками-ушанками Амилота не ограничился. Благодетель наш анонимный.

В углу обнаружилась раскладушка, куда после длительной процедуры, собственно, раскладывания, Морис сгрудил одеяло.

– Предлагаю дежурить по двое, – сказал он и достал блокнот и ручку из недр своего камзола. – Пока один спит, другой сидит и… сидит.

Никто из нас не представлял до конца, что именно от нас требуется, кроме постоянного пребывания тут в ссылке. Я забрала у Мориса блокнот и вырвала страницу.

– Первой буду я, – и вписала свое имя наверху страницы.

– Я с тобой, – торопливо вставил Морис, пока Рэнди открывал рот. – А Рэнди и наша новая сестрица разберут по огру, чтобы их как-то сдерживать.

Я представила, как Мия будет сдерживать, скажем, Чо, но потом вспомнила коконы из паутины и скривилась. Эта точно справится.

– А почему я с Чо? – Рэнди заглянул в график и надул губы. – Он же злопамятный.

– Можешь поменяться с Мией.

Рэнди рассудил, что хрен редьки не слаще, и покачал головой.

До вечера решили посидеть вместе, Морис нашел колоду карт и организовал развлечение. Вернулись Ма и Чо, побитые, но довольные собой, и игра стала азартнее. И немного опаснее, потому что играли на щелбаны – на раздевание я играть отказалась.

Однако, получив третий щелбан от Ма, пусть и довольно бережный, я почувствовала легкую мигрень.

– Пойду почитаю руководство по управлению погодой.

Причина для бегства была приличной, так что меня не стали отговаривать, тут как раз пришла кислая, как ведро лимонов, Мия и села так далеко от нашей компании, как смогла, и оттуда бросала на меня яростные взгляды.

«Система управления погодой в Академии Небытия полностью автоматизирована, – прочитала я, с трудом сконцентрировавшись на руководстве. – Необходимые настройки вбиваются оператором и меняются в соответствии с нуждами не чаще трех раз в сутки. Основные показатели: температура в дневное время, температура в ночное время, атмосферное давление, влажность и осадки. Чтобы установить нужные значения, возьмите управляющий артефакт…»

Ага, приплыли. Управляющий артефакт, он же, по-нашему, планшет, он же золотая тарелка, лежал в разобранном состоянии на столе и ничем управлять уже не мог. Я открыла содержание в конце брошюры в надежде увидеть раздел о технических неисправностях и способах их устранения.

А вот фиг тебе, Риточка, а не решение всех проблем.

Я не швырнула книжонку на пол только потому, что на меня смотрела Мия, а показывать ей свою беспомощность – последнее дело.

– Ну, как успехи? – подлил масла в огонь Морис. Этой хитрой заразе волшебным образом удавалось выигрывать почти постоянно, и его лоб, в отличие от лба Рэнди, оставался относительно нетронутым.

– Почему бы тебе тоже не начать просвещаться?

– Чтобы отнимать у тебя лавры первооткрывателя? Нет, как джентльмен, я уступаю даме.

Он с видом победителя сбросил карты на стол, и Ма подставил лоб для щелбана. Как бы наш кракен не старался, он скорее пальцы себе отшибет, чем доставит Ма хоть какое-то неудобство. Так ему и надо, джентльмену головоногому.

Но ко мне подошел Рэнди и раскрыл на тощих коленях учебник «Как контролировать силу». На мой вопросительный взгляд он смущенно ответил:

– Ну вдруг тут что-то полезное найдется?

– Кроме сомнительных дыхательных практик?

– Не думаю, что ректор делает хоть что-то просто так. Если он дал нам именно эти три книги, значит, в них есть какой-то секрет.

Да уж, вера Рэнди в Миллхауса Дрея крепла день ото дня. Скоро он построит ему алтарь и будет поклоняться утром и вечером, главное, чтобы жертвы не приносил.

От нечего делать я взяла почитать про ремонт и, к своему удивлению, в оглавлении наткнулась на пункт про основные принципы применения магии в мелком бытовом ремонте.

– Так, ладно, мальчики и девочки, – протянул Морис и зевнул, – я откланиваюсь, удачи дежурной парочке.

– А разве сейчас не твоя очередь? – спросил Рэнди.

– Я подумал и решил, что лучше начнет кто-нибудь другой.

От такой непрошибаемой наглости у Рэнди отвалилась челюсть. Парни вступили в бессмысленную полемику в духе Ма и Чо, а я водила пальцем по гладкому книжному листу.

– Ребят.

– Кто чаще выигрывал в карты, тот и определяет очередность.

– Мы о таком не договаривались!

– Ребят…

– Так не терпится в свой подвал уползти?

– А твои предки вообще в глиняных горшках прятались!

– Ребята! – заорала я уже в голос. Эти двое, если зацепились языками, могли до утра развлекаться спорами. – Я знаю, как починить управляющий артефакт.

Морис втянул щупальце, которым яростно тыкал Рэнди в грудь.

– Да что ты говоришь? И как же?

Я не стал зачитывать весь параграф, просто передала самую выжимку.

– Если я правильно поняла, механизм работы этого планшета основан на сплетении магии Земли и Воздуха. Вроде как такое сочетание настраивает его на погодную волну. И если магическая функция будет восстановлена, физически он сам… склеится. По крайней мере, у меня сложилось такое мнение.

Я покосилась на две книги перед собой. Как бы фантастично все это ни звучало в пересказе, удивления не было. Какое вообще может быть удивление в таком месте и в такой компании. Способность удивляться, видимо, вообще отмирает первой.

– Воздух… – задумался Морис. – У кого из нас Воздух?

– У Кирры, – ответила я прежде, чем подумала. – Ни у кого, получается.

– У меня.

Из своего угла подала голос Мия, про которую мы успели совсем позабыть.

– Да ладно, – хмыкнул Морис. – Не шутишь?

– В отличие от вас, у меня хватает ума не тратить время на тупые шутки, – язвительно ответила она и поднялась. – Я все ждала, когда вы окончательно зайдете в тупик. Поразительно, каких только отбросов не набирают в студенты.

– Можно я ее в окно выкину? – сквозь зубы процедил Морис.

– Нет, – так же тихо ответила я, – ты же джентльмен. Это сделаю я.

– Кого надо выкинуть? – отреагировал Чо. – Чо выкинет. Чо не трудно.

Мы втроем синхронно накрыли лица ладонями и вздохнули.

– Ну так что? – нетерпеливо перебила Мия, которая, кажется, не оценила нашего мини-спектакля. – Будем что-то делать, или вы вообще ни на что не способны?

Мне стала немного понятнее ее страсть к Лайзу Амилоте. Что-то такое в их манере поведения есть общее. Может, они просто одинаково бесят меня своим чувством превосходства над другими?

Морис подошел к стене, достал авторучку и вычеркнул себя из первой строки графика, а сверху кривовато вписал Мию.

– Вы отлично дополните друг друга, – объяснил он и, на всякий случай защитив лицо руками, добавил: – В магическом смысле!

– Предатель! – Я швырнула в него первой попавшейся книжкой, но та оказалась слишком тонкой и легкой и немного не долетела. – Вот и вали отсюда!

– Это все ради общего блага.

– Вот придешь завтра меня сменять, я тебе покажу общее благо!

Рэнди попятился к двери спиной, чувствуя в воздухе опасные искры. Ма и Чо пожали плечами и попытались выйти одновременно, застряли и, пихаясь и рыча, кое-как вывалились на лестницу. Мориса так вообще сразу след простыл.

И тут я вспомнила, что самое время идти на встречу с Амилотой, а я тут застряла…

Распахнув дверь, я высунулась и заорала:

– Я вам это еще припомню!!!

Мия за спиной насмешливо хмыкнула и зашуршала страницами так издевательски, будто точно знала, что именно этим вечером накрылось у меня медным тазом. Я нашла в себе силы перестать истерить и вернуться за стол.

– А ты сама-то справишься? – спросила я, и змейка возле уха агрессивно зашипела, высунув тонкий язычок. Ей паучиха тоже не нравилась. Если бы знала, что она сегодня будет спать под моим одеялом, притащила бы какое-нибудь старье из подвала.

Мия подняла голову и смерила меня презрительным взглядом.

– Попробуй сначала спросить это у себя.

Я втянула носом воздух.

– Ты…

Мы скрестили взгляды, и осколки тарелки между нами завибрировали, как будто отзывались. Мия первой скосила на них глаза.

– Мы же еще даже не начали.

– Как сказать, – ответила я и подняла ладонь, под которой стол уже начал частично каменеть. Мия нервно провела рукой по волосами, шевелящимся от несуществующего сквозняка.

«Вы отлично дополняете друг друга», – сказал Морис, и я чуть не рассмеялась. Подходим идеально – для начала внепланового апокалипсиса.

– Давай просто сделаем это? – процедила я, и Мия нехотя кивнула. Мы устроились поудобнее друг напротив друга и, сдвинув потеснее три части тарелки, положили на них кончики пальцев. Я постаралась максимально аккуратно призвать свою магию, чтобы не стало еще хуже, и золото задрожало.

Волосы Мии зловеще шевелились, но в целом она явно умела себя контролировать. А потом стало не до наблюдений за идейной соперницей.

– Кстати, это долго надо делать? – спросила я, и она спокойно ответила:

– Минимум пять часов.

– Пя… Пять часов?!

Простите, куратор, прости, постелька. Сегодня я точно загнусь на благо спокойствия ректора.

Или заработаю геморрой, что еще хуже…

Не знаю, может ли кто-то со стороны связаться со мной по браслету, но, кроме Мориса и Рэнди, за ночь никто не попытался меня отвлечь. Не то чтобы я ждала кого-то конкретного, но… Черт возьми, я ждала! Есть же такие мужики, у которых руки отвалятся, если сами девушке позвонят.

Мия косилась на меня с подозрением, но вроде бы без злорадства, а то я уже почти подумала, что угодила в ее масштабную ловушку. Привет, паранойя. Когда через четыре часа (спасибо, что не пять) можно было отвалиться на спинку стула, ощущения были как у столетней бабули – позвоночник буквально осыпался, попа болела, а глаз смотрел на глаз.

– Я спать, – и поползла к раскладушке. Ничего не знаю, мое одеяло, мое спальное место. Отрубилась мгновенно, безо всяких непрошеных мыслей на ночь, закрыла глаза, а потом раз – и утро. А заодно и сопутствующее ощущение полного, конкретного недосыпа во все лицо.

Я сначала даже не поняла, где нахожусь и почему это место так не похоже на мою комнату. А потом увидела Мию, дремлющую за столом, и настроение окончательно помахало ручкой. Пошевелилась и потревожила пружины раскладушки, скрип, наверное, слышали даже в общежитии.

– А? Что? – сонно забормотала Мия, оторвав лохматую голову от столешницы. Вот странно, но мне даже злорадствовать над ней не хотелось. Настенные часы уже даже не намекали, а буквально вопили, что если не поторопимся, останемся без завтрака…

А, нет, точно останемся.

– Проспала!!! – не своим голосом заорала Мия и опрокинула стул. Сигнал для студентов звучал в общежитиях, тут, разумеется, в нем не было смысла. Я почти испугалась, а потом вспомнила, что по нашему же графику сегодня можно не суетиться. О чем я и сказала своей невольной партнерше.

– Плевать я хотела, это все ваши проблемы, – огрызнулась она и перекинула ремешок сумки через плечо. – Я учиться.

– Боишься, там без тебя Лайза уведут? – бросила я ей в спину. Паучиха споткнулась, постояла пару секунд и торопливо скрылась за дверью.

Я осталась в гордом одиночестве.

По-хорошему надо бы сходить к себе, помыться, но за неприметной дверкой обнаружился санузел – без излишеств, но мне хватило, и унитаза с раковиной и полотенцем. Теперь осталось разобраться, в чем заключается суть работы. Как я поняла, хоть комната именовалась дежурной, дежурный сам по себе не требовался, разве что прийти раз в день и проверить настройки. Кстати, об этом.

«Планшет» мы починили. Реально. Не знаю, как это работает, но осколки слились в единое целое, «дно» засветилось и стало похоже на круглый экран. Опыт показал, что экран сенсорный, и я покопалась в опциях чудо-артефакта, пока не нашла те настройки, о которых говорилось в руководстве, выставила температуру, как хотел ректор, на глазок накидала влажность и давление и ткнула в иконку с солнышком. Идеально, я считаю. За панорамным окном стало гораздо светлее, и пусть на небе по-прежнему не появилось признаков хоть какого-нибудь светила, ощущения были как в погожий майский денек. Мои змеюшки раскрутились и потянулись к теплу и свету.

– Благодать… – удовлетворенно протянула я и закинула ноги на стол. Впереди меня ждал день полного расслабона, я приготовилась постигать дзен и прогревать косточки, но уже через полтора часа поняла, что так можно и с ума сойти. Скинула ноги со стола и задумалась.

Безделье – это хорошо, но дома у меня был интернет, смартфон и сериалы по телевизору, а тут только вид из окна и несколько страниц конспекта, в котором я уже ничего не понимала, отвыкла писать, да и когти мешали. Но чем же себя занять?

Лучше всего в памяти сохранился короткий фрагмент лекции Миллхауса Дрея, я бы дослушала до конца, если бы не экстренная ректорская спячка. Как только начинала думать о существовании Светлого факультета, вспоминала потасовку в «Белой лошади». Впечатление о себе потенциальные «светлые» студенты оставили не очень светлое. Конечно, везде отморозков хватает. Однако суть не в том. Среди них была Светка, вся такая в белом и с взглядом человека, который увидел привидение. Впрочем, не так уж она и не права.

К счастью или нет, процесс адаптации притупил тоску, я все реже вспоминала свою прошлую жизнь, даже родителей, чего уж говорить о подружке, но взамен обострились некоторые другие эмоции – например, нездоровое любопытство.

– Почему это нездоровое? – сама у себя спросила я за неимением собеседника. – Интерес вполне логичный.

Решительно поднявшись со стула, я потянулась, стащила шерстяные чулки и, бросив их на раскладушку, направилась к выходу. Планшет тут и без меня справится, а мне надо размяться и – я погладила пустой животик – найти, чем перекусить. На карте еще что-то оставалось, путь в магазин я помнила, временем располагала. Так почему бы и не да?

Пара было столько, что я в нем потерялась.

– Сюда, пожалуйста.

Ориентируясь по голосу, я повернулась и с вытянутыми руками побрела сквозь горячую водяную взвесь. От жара блузка мгновенно прилипла к телу. Да уж, про баню это была не шутка.

Идя за тучкой, я все пыталась разгадать смысл услышанного, наверняка какой-то шифр или шутка. Серьезно, какая еще баня посреди дня? И я вообще-то еще на дежурстве. Но версия с шифром отпала сама собой, когда тучка притормозила возле порога, где вместо привычной двери проем закрывала плотная занавеска, а за ней все терялось в тумане. Пахло хозяйственным мылом, цветочной отдушкой и, как ни странно, уксусом. Я зажала нос.

– Ну и вонища. Что мы тут делаем?

– Для вас важное задание, – отчеканила тучка голосом секретарши ректора. – Оказать помощь в одном деликатном деле.

– Насколько деликатном?

Я, смею заметить, симпатичная одинокая девушка в самом соку, которую привели в баню, ничего не объясняя, для некоего деликатного дела. А это часом нельзя расценивать как совращение?

– Маргарита Константиновна… – со вздохом начала говорить тучка, но ее прервал страшный гулкий звук, от которого завибрировало все, от пола до моего желудка. Я бы даже сказала, у меня все кишки задрожали.

Потом что-то упало с грохотом рухнувшего с пятого этажа холодильника.

– Знаете, – хрипло сказала я, – у меня так-то дел полно, да и метеобашня без присмотра. Пойду я, наверное…

Занавеска, скрывающая от меня заветную свободу, была так обманчиво близко, но я шага сделать не успела, как была схвачена за запястье мокрыми скользкими пальцами.

– Только попробуй свалить, Кудряшова, – прошипел голос из тумана, – и я тебя подушкой во сне придушу.

– Мия?!

Арахна не ответила и с недюжинной силой в тонких ручках поволокла меня за собой в самую гущу, так сказать, событий. Подлая тучка уже давно испарилась, так и не пояснив, что за дело такое деликатное поручили именно мне. Хотя, видимо, не только мне.

Мия затащила меня за ширму, где за пеленой пара я увидела темную гору.

– Это что еще за чертовщина? – вырвалось у меня.

– Скажи спасибо, что эта «чертовщина» крепко спит, – огрызнулась Мия и сунула мне в руки круглую проволочную щетку размером чуть больше моей ладони, такими только ржавчину с металла соскребать. Я еще не до конца поняла, что происходит, как Мия вручила мне вторую точно такую же щетку. И резиновые тапочки.

– Раствор вон в том ведре, отлей себе, чтобы не мешаться, и обойди с другой стороны. Не хочу с тобой пересекаться.

– Раствор… ведро… – Я помотала головой. – Хоть ты не будь стервой и скажи, что мы собираемся делать?

Мия усмехнулась, но до объяснений снизошла.

– Мы, Кудряшова, с тобой будем чистить ректора.

Щетки выпали у меня из рук, и звук падения погасила высокая влажность.

– Щетками по металлу? А это не слишком больно?

– Не ожидала, что ты так трепетно беспокоишься о ректоре. Разве он вашу компашку не наказывал постоянно? Знаешь, о ваших подвигах среди старших курсов уже анекдоты ходят, мне брат рассказывал.

– Легенды, – поправила я машинально. – Может, легенды ходят?

– Нет.

А вот сейчас обидно было. Я покосилась на «гору» и спросила:

– А зачем его мыть? Мне он вчера не показался грязным.

– Во время спячки драконье тело выделяет вещество, которое отвечает за маскировку.

– И подо что он маскируется? – спросила я и сама же ответила: – Под скалу, что ли?

Мия пожала плечами, ее такие детали не интересовали. Темная громада вдруг пошевелилась, я снова услышала тот жуткий грохот, треск, и по полу прошла вибрация. Тут до меня дошло.

– Как он сюда поместился? Это же невозможно.

Мия отвернулась, деловито перелила жидкость из одного ведра в другое, поменьше, и протянула мне.

– Про пятое измерение слышала?

– Да ладно? – присвистнула я. Потом посмотрела на дракона и сама себе тихо ответила: – Хотя о чем это я.

Мия взяла ведерко и ушла, поставив точку в разговоре. Я с подозрением принюхалась к жидкости для чистки и поморщилась. Хозяйственное мыло с запахом дохлых собак и забористый уксус. А респиратор нам заодно не полагался?

В отличие от меня, змейки на голове были всем довольны, активно извивались и удовлетворенно посвистывали. Скоро и я заметила, что духота не такая уж непереносимая, похоже, горгоны любят тепло. Кстати, можно уточнить это во время работы над докладом для Амилоты. Что я вообще знаю о горгонах кроме того, что была одна по имени Медуза, и она плохо кончила? Ицли активно записывал нас с ним в одно племя, но горгоны, кажется, все же больше люди, чем змеи. И человеческая часть меня активно потела, орудуя надетыми на ладони круглыми щетками. Сначала было страшно, я легонько поглаживала шершавую чешую, представляя, что скажу Миллхаусу, если он вдруг откроет глаза и увидит меня. Вряд ли он обрадуется. Я бы точно не обрадовалась.

– В сауну сегодня приходи, приходи, – фальшиво напевала я себе под нос строчку прилипчивой попсовой песенки, – спящего дракона… уф… ты во мне разбуди[1].

Так, незамысловато подпевая самой себе, я разошлась не на шутку. Минут через двадцать вместе с болью в плечах пришел здоровый пофигизм. Ну, проснется и проснется, я же не сама вызвалась его намыливать. Свалю все на секретаршу или на Мию. Они обе обманом принудили меня, а я слабая девушка, не смогла убежать.

Шорох металла по чешуе успокаивал, а когда я поняла, что чищу не голову дракона, а совсем наоборот, то совсем расслабилась. Иногда ректор всхрапывал, и тогда вода в бассейне, в котором он покоился, выходила из берегов. Пару раз меня смыло, и мы с Мией оказывались у дальней стены, матерились и возвращались обратно к работе. Одним словом, ничего интересного.

Движение хвоста я заметила слишком поздно, когда от удара в живот летела все к той же стене.

– Слабачка! – рассмеялась Мия.

– Больно, – пожаловалась я.

– Тебе хотя бы морду драить не пришлось. Дыханием дракона, между прочим, можно расплавить доспех средневекового рыцаря.

– Хорошо, что я не рыцарь.

– Ну да. Ты бы сразу стала кучкой пепла.

Будто в подтверждение слов, ректор пошевелился, и нас окатило горячей водой.

– Когда это уже закончится? – застонала я и поползла по полу в поисках потерянных в полете щеток. Обязательно стребую с Миллхауса сокращение наказания на башне или лучше полной отмены. Я тут жизнью рискую, про синяки и шишки просто молчу. А могли бы для такого травмоопасного дела парней привести, или наш господин ректор предпочитает в бане исключительно женскую компанию?

Размышляя, я продолжала водить по одному и тому же месту круговыми движениями щетки, пока не перестала чувствовать сопротивление. Даже сквозь пар мелькнула золотая искорка под неровным слоем ржавого налета. Обрадовавшись успеху, я усилила нажим и скорость, чем скорее ототру этого сонного ящера, тем скорее выберусь на свежий воздух. Во мне с каждым часом становилось все больше уксуса, не хотелось бы скиснуть окончательно.

Я расширила золотистую зону на шкуре ректора, и тут одна чешуйка покосилась, и под ней показалась голая кожа.

– Упс, – я огляделась, убедилась, что никто ничего не заметил, и поправила чешуйку. – Да держись ты, блин…

Но чешуйка держаться не хотела. Более того, чем старательнее я ее вставляла на место, тем сильнее она отслаивалась, пока не осталась у меня в руках.

Кажется, я крепко вляпалась.

– Прошу прощения, – извинилась я и с силой припечатала потерю обратно. На секунду подумалось, что это сработает, но чешуйка медленно заскользила вниз и свалилась мне под ноги.

Дракон недовольно пошевелился.

– Кудряшова! – заорала Мия с другой стороны дракона. – Ты что там делаешь?

Темная проплешина в начисто оттертой позолоте слишком привлекала внимание. Если срочно что-нибудь не придумаю, Мия точно меня сдаст, даже если сам ректор никаких изменений в себе не заметит.

– А ты как думаешь? Чищу!

Насколько все проще, когда рядом Морис и Рэнди, в их компании у меня сразу бы наступило просветление, и даже если бы идея оказалась бредовой, а последствия катастрофическими, мы бы как-нибудь вывернулись. Но сейчас я была одна.

Я сползла на пол и нащупала потерянную чешуйку. Размером она была примерно с общую тетрадь, тонкая, чуть выпуклая в центре, так что не удивительно, что я не смогла прилепить ее обратно.

– Кудряшова? Хватит лодырничать!

И все-то она видит, даром, что глаза всего два, а не восемь.

– А ты работай лучше и не подсматривай за другими, – отозвалась я и зло поскребла щеткой по шкуре. Сначала звук был резкий, как от наждачки, потом рука соскользнула, щетка проехалась по гладкому участку и…

Дракон отчаянно взревел.

Мощное тело содрогнулось, хвост взвился, хлестнул по стене, выбивая каменную крошку. Меня окатило водой и едкой вонючей пеной, а потом снесло с ног воздушной волной. Утробный рев перешел в почти человеческий крик, а потом в писк. Я с закрытыми глазами поползла прочь, скользкий пол сопротивлялся, колени разъезжались, но инстинкт самосохранения был сильнее. Мы с Мией столкнулись в суматохе, она была испугана и дезориентирована не меньше моего.

– Что случилось? – спросила она. Я замотала головой так, что саму себя отхлестала змеями по щекам.

– Не знаю, честное слово!

Мне повезло, что Мии было не до анализа моей интонации, иначе сразу поймала бы на лжи. Мы поползли дальше уже вместе, а вслед нам донесся крик Миллхауса, полный обиды и боли:

– Узнаю, кто это был, сожру-у-у-у!..

И ведь сожрет. Мы кубарем выкатились из парилки и, врезаясь друг в друга и стены, на ощупь добрались до занавески на выходе. Мне все чудилось испепеляющее дыхание на затылке, но даже так я успела схватить брошенную в предбаннике сумку и лоферы. И уже на свежем воздухе обнаружила, что прижимаю к себе ту самую чешуйку, из-за которой чуть не скончалась от ужаса.

Мия запрокинула голову к безоблачному небу.

– Это точно ты что-то натворила, – сказала она неожиданно спокойно. Я воровато спрятала чешуйку за спину и невинно улыбнулась, хотя подозреваю, что у меня просто челюсть от напряжения свело.

– Можешь не верить, но на этот раз я не при чем.

Занавеска всколыхнулась под порывом горячего воздуха, и мы, не сговариваясь, побежали в разные стороны. Чешуйка, спрятанная в сумке, предательски жгла мне бок, а браслет вибрировал от входящего вызова.

– Ну, кому там еще неймется? – застонала я, на бегу пытаясь прочитать всплывшее над запястьем сообщение от Мориса:

«Тобой куратор интересовался».

Я остановилась где-то посреди аллеи, огибающей главный корпус. Ветерок был по-летнему теплый, но меня бил озноб – частично от нервов, частично, потому что была мокрой до последней нитки.

«О чем спрашивал?» – отправила я ответ.

«Ни о чем конкретном, но я тебя не сдал. Отсидишься в метеобашне пока».

Башня! Мы с Мией обе покинули пост, и если Амилота догадается искать меня там, то обнаружит пустую комнату дежурных. Не успев толком отдышаться, я побежала дальше, птичкой вспорхнула по лестнице и на последней ступеньке все-таки споткнулась.

– И… итишкина хреномать! – вырвалось у меня. Тело в попытке устоять изогнулось так, что я почти услышала хруст позвонков. От моих воплей под крышей беспокойно захлопали крыльями вороны.

Все, хватит с меня на сегодня фитнеса. Зло бормоча себе под нос все, что думаю о ректоре и его предках, я дохромала до стола и увидела записку.

– «Советую следить за шкалой осадков, она еще лет сто пятьдесят назад барахлила», – прочитала я и рухнула на стул. Амилота побывал здесь, но вместо угроз наказания дал совет. Куда катится этот мир?

Наше с Мией дежурство длилось вплоть до ужина, и после не осталось причин откладывать неизбежное. Пока соседка где-то шаталась, я приняла ванну, смывая запах уксуса, переоделась в магическим образом постиранную и высушенную юбку с блузкой, по привычке накинула на плечо сумку и выскользнула из общежития.

Преподаватели и прочие сотрудники академии жили в отдельном здании неподалеку, мне уже доводилось там бывать, правда, тогда визит закончился как раз тем, из-за чего я сейчас тайно кралась на серьезный разговор с собственным куратором. В начале коридора я немного подрастеряла прежнюю решительность. Вообще, с силой воли у меня никогда проблем не было, однажды мне срочно потребовалось похудеть на пять килограмм, и я почти ничего не ела несколько дней, чего не советую повторять, но в присутствии Лайза Амилоты железный стержень внутри начинал ощутимо подрагивать. Конечно, увлечение мужчиной не сравнить с диетой, просто мысли в голове вдруг начали запутываться в клубок, похожий на мою прическу по утрам. Я звонко шлепнула себя по бедру, вскинула подбородок и, чеканя шаг, направилась к нужной двери.

В конце концов, я пришла сюда, чтобы выслушать объяснения (читай, оправдания), так что волноваться не о чем. Просто поставим жирную точку и перевернем страницу.

Стучать не пришлось, я с ходу определила, что дверь не заперта, из узкой щели просачивался мягкий искусственный свет.

– Я вхожу, – и с этими словами заглянула в комнату.

Хозяин на голос не отреагировал, продолжая сидеть ко мне спиной за письменным столом. Свет настольной лампы желтым ореолом очерчивал силуэт склонившегося над чем-то Амилоты, подсвечивая распущенные волосы. Он выглядел сосредоточенным и увлеченным, так что мне сразу стало любопытно, чем таким он занят в ожидании меня.

Подойдя ближе, я, все еще игнорируемая Амилотой, заглянула ему через плечо и увидела клочки черной и коричневой кожи, бусины, цветные шнурки и перья. Если честно, я бы скорее поверила, что он так увлекся перечеркиванием чьих-нибудь домашних заданий, чем… рукоделием?

– Ооо… – протянула я, на что Амилота передернул плечами и бросил короткое: «Подожди». Я обижаться не стала, прошлась по комнате и, не найдя места лучше, села на кровать.

Так мы просидели, каждый в своем углу, еще минут двадцать, может, больше. Причем молчание не казалось неловким или гнетущим. Я достала из сумки конспекты Мориса и читала, постепенно устроившись с комфортом, подсунув под спину подушку и забравшись с ногами на кровать, а со стороны стола слышались щелчки, с которыми острые ножницы делали надрезы.

Наконец Амилота выпрямился, скрипнул стулом и поднялся из-за стола.

– Вы быстро разобрались с проблемами на метеобашне, – похвалил он. Видимо, решил зайти издалека.

– Мы умеем не только создавать трудности, но и решать их.

Я отложила конспекты и переползла на край кровати, так было удобнее сохранять гордый и неприступный вид. Амилота молча следил за моими передвижениями и не спешил продолжать.

Я тоже уже перегорела темой и начинала подумывать, что зря мы вообще пытаемся к ней вернуться.

– Слушай, это уже…

– Вообще-то надо было раньше…

Мы начали говорить одновременно и одновременно же замолчали. Я буквально слышала, как шуршат мысли в голове, да только без особого толка. Надо попробовать еще раз.

Но не успела я сформировать хоть какое-то связное предложение, как Амилота взял на себя инициативу.

– В первую очередь хочу сказать, что не имею привычки связываться со студентками.

Самая нервная змея у меня на голове встала в боевую стойку и зашипела на него. И я не стала ее успокаивать.

– То есть то, что я первая, должно меня утешить? Или обрадовать?

– Ты не так поняла.

– Да я вообще ничего пока не поняла, – ядовито ответила я и скрестила руки на груди. Защитная поза Амилоте явно не пришлась по душе, он нахмурился, а его голос стал тверже.

– Ты даже не попыталась.

Разговор со стремительностью сошедшего с путей поезда летел в пропасть, и мне это не нравилось.

Я проглотила возражения вместе с парочкой ругательств и медленно выдохнула.

– Хорошо. Буду пытаться. Давай начнем сначала?

Амилота кивнул, но, прежде чем снова заговорить, отошел в сторону и повернулся ко мне боком. Этот маневр я понять могла, самой так стало спокойнее.

– Я родился в племени шайеннов в 1842 году. В то время племена находились в состоянии постоянной войны с белыми захватчиками, в ход шло не только оружие, грубая сила и военные хитрости. Наши старейшины прибегли к магии, и так появился особый отряд хотамитаниу. В других племенах он стал известен как «люди-псы».

Я пораженно слушала это внезапное откровение, параллельно считая, сколько Лайзу лет по факту. Выходило что-то около… двухсот?

Вот это я понимаю, разница в возрасте.

– Люди-псы – это же не оборотни? – уточнила я. – Тогда ты бы курировал звероподобных, а не нас.

– Не оборотни в том понимании, в каком ты могла подумать. Главный шаман шайеннов связал души избранных воинов с призванными духами прерии. Мы стали сильнее, быстрее и свирепее, отряд хотамитаниу наводил ужас на врагов и союзников, там, где мы появлялись, кровь лилась рекой.

Повисла пауза, и я поймала себя на мысли, что хочу и подойти, положить руку ему на плечо, и отступить на пару шагов. К такому я себя не подготовила.

– В любом случае, это не продлилось долго. Чем больше людей убивали хотамитаниу, тем сильнее становились связанные с ними духи, им стало не хватать тех жертв, что они получали взамен на свою помощь, и однажды случилась трагедия.

Я видела перед собой спину Лайза, и когда он начал поворачиваться, ощутила укол страха. Я не знала, что увижу в его глазах.

– Трагедия?

– Это было слишком давно и слишком страшно, чтобы ворошить детали. «Люди-псы» перестали существовать, а те несколько человек, которые выжили, подчинились духам и стали монстрами, восставшими против своего племени.

– Кроме тебя.

– Я погиб в одной из стычек во время войны Красного Облака. Возможно, мне просто повезло, и дух оказался слабее других. Я умер человеком и забрал своего духа с собой. После смерти мы стали одним целым. Ты видела его.

Я вспомнила черную зверюгу с горящими глазами, гонявшую нас по кладбищу.

– То есть у вас получилось что-то вроде симбиоза?

Амилота не ответил, наверное, и так сказал больше, чем собирался. Я даже подзабыла, о чем мы на самом деле собирались говорить, как он внезапно сам к этому вернулся.

– Магическое воздействие на меня потревожило духа, и в результате звериные инстинкты вышли на первый план. То, что между нами тогда было, произошло на этих самых инстинктах. Но такого бы все равно не случилось, если бы я действительно не хотел.

То есть, превратив Амилоту в шпица, я в буквальном смысле разбудила в нем зверя. И мне теперь с этим как-то жить.

– Для оправдания звучит слишком уж фантастично, – пробормотала я, – поэтому поверю.

– Извини.

– И ты тоже. Извини, я собиралась подсунуть стакан с отравой другому человеку, ты пострадал случайно.

После взаимных извинений мы оба, кажется, были смущены и не знали, о чем говорить дальше. В самом деле, после смерти я стала чаще руководствоваться эмоциями и порывами, хотя, по сути, дело выеденного яйца не стоило. Подумаешь, переспали. Мы оба свободные, Амилота в общем и целом моим вкусам соответствует, и что было, то было. Хорошо, что мы смогли поставить точку без кровопролитий и криков, как взрослые люди.

– Не думала, что ты такой рукодельный, – я кивнула в сторону стола. – На продажу или для себя?

Амилота резкой смене темы не удивился, а охотно поддержал.

– В детстве я учился у нашего шамана делать амулеты, но мужчине в мои времена с рождения была уготована роль воина. Сейчас стало гораздо больше свободного времени на хобби.

– Здорово, когда есть хобби, – я взяла в руки лоскут тонкой кожи. – У меня знакомая занималась всяким хэндмэйдом, а у меня руки не из того места растут.

Готовый результат трудов лежал тут же – подвеска из бусин и перьев на длинном кожаном шнурке. Я не удержалась и, как сорока, схватилась за красоту.

– Пока это только украшение, – пояснил Амилота, встав у меня за спиной. – Чтобы зарядить его на работу, нужно провести обряд.

– Все равно красиво.

Я пропустила легкие пушистые перышки сквозь пальцы и улыбнулась.

– Расскажи, что ты еще умеешь делать, мне интересно.

Амилота вздохнул, но я ясно уловила, что в его вздохе нет раздражения. Он принес плетеную коробку с готовыми изделиями, еще не прошедшими нужные обряды, и я с восторгом перебирала браслетики, подвески и ожерелья, пока Амилота пояснял, что из чего делалось и для чего предназначалось. Было заметно, что ему приятно говорить об этом, и, как ни крути, увлеченность украшает мужчину. Так я засиделась в гостях допоздна, а потом, уже собираясь уходить, вспомнила, что таскаю с собой с обеда.

– А такой материал для чего-нибудь сгодится? – Я полезла в сумку и показала Амилоте драконью чешуйку. Отмытая моими руками до блеска, она казалась сделанной из чистого золота. Выгнутая пластина была размером с две мои ладони, и это еще не самая крупная. С внутренней стороны она темная и шершавая, но, может, Амилота найдет ей применение.

Он с первого взгляда определил владельца пластины.

– Миллхаус потерял?

– Не совсем, – уклончиво ответила я, вспомнив, как мы с Мией отходили бедного ректора железными щетками. – У него еще линька не прошла. Внеплановая.

Амилота покрутил в руках чешуйку, поскреб блестящую часть ногтем и удовлетворенно кивнул.

– Отлично. Магические свойства нечеловеческой органики вы будете проходить позже, но за чешуйку такого размера в некоторых мирах можно получить неплохой замок с парой деревень в округе.

Я представила себя хозяйкой замка и сотни-другой крестьян… И не скажу, что картинка мне не понравилась.

– Дарю, – я махнула рукой. – Не уверена, что в ближайшее время мне понадобится свой замок.

– Недвижимость всегда в цене. Но за чешуйку спасибо.

Он бережно завернул подарок в ткань и убрал в шкаф.

– Ну, я пойду, наверное. До завтра.

– Всего хорошего, Кудряшова.

Могу ошибаться, но это едва ли не единственный раз, когда мы разошлись не просто по-хорошему, но почти что друзьями. Я вышла в коридор и обернулась напоследок. Лайз стоял в дверях, расслабленно упираясь плечом в косяк.

– Не забудь до конца недели сделать доклад, – напомнил он и усмехнулся. – В библиотеке можно найти много интересного. И будь осторожна на обратном пути.

Доклад немного подпортил настроение, но в целом с души как камень свалился. Насвистывая, я спустилась в холл, но застыла, не дойдя до низа пары ступеней. В темноте под лестницей кто-то был. Не знаю, услышал ли он меня, хотя я уж точно не скрывалась, но шуршать перестал.

– Кто там?

Любопытство сгубило кошку, так что хорошо, что я не она. Схватившись за деревянные перила, я легко перемахнула через них и приземлилась точно напротив «мышки». Осталось только крикнуть: «Попался!», да вот только некому.

Под лестницей было пусто, если не считать носка, вызывающе краснеющего на полу. Преодолевая брезгливость, я подняла носок, покрутила и обнаружила на пятке здоровенную дыру с торчащими по краю нитками. Что-то это все мне напоминает…

– Это все чертовски не вовремя, я вам скажу.

Голос я услышала раньше, чем приближающиеся шаги, и выронила носок. Бежать было поздно, выходить навстречу – как-то подозрительно, так что я решила затаиться в темноте под лестницей, присела на корточки и, прижимая к груди сумку, превратилась в слух.

– Ректор сейчас не в духе, лучше бы ему пока не знать.

Второй говорящий показался мне знакомым, точнее, знакомой. Разве это не куратор человекозависимых, Халиса Мехтеб?

– Вы, как всегда, тонко чувствуете ситуацию, – подольстился к ней первый. – Но лучше не откладывать дело в долгий ящик. Не хватало нам еще вмешательства ЗОБа. Это пятилетие слишком важно для всего факультета.

– Все будет хорошо, не нагнетай.

Они уже шли буквально над моей головой, и я зажала себе рот ладонью, чтобы заглушить звук дыхания.

– Пошлем Лайза Амилоту проверить, насколько все плохо.

Стук тонких каблучков Халисы затих.

– Ничего странного не чувствуешь?

– М? Нет, на ужин были восхитительные булочки с чесноком и перцем, весь нюх перебили.

– Булочки, значит. Так это от тебя так несет? Отойди.

Они продолжили путь, и я не рискнула выглядывать, чтобы посмотреть им вслед. Иногда излишнее любопытство может сгубить и змейку.

Минут через пять-десять я выползла из укрытия и с наслаждением выпрямила спину. Интересно, о чем шла речь? Можно предположить, что случилось нечто, требующее внимания самого ректора, причем трогать его никто не хотел, и решать проблему отправят Амилоту. Сразу захотелось припомнить все свои последние прегрешения, но обычно с нами не церемонятся, а тут прям заговор какой-то.

Выйдя из преподавательского общежития, я воровато огляделась и вызвала Мориса по браслету.

– Вечер недобрый, – буркнул он, сонно позевывая. – Что стряслось?

Его лицо занимало все пространство «облачка», которое появлялось передо мной во время видеоразговора, и можно было рассмотреть синяк на его лбу.

– Это что у тебя там стряслось? Об стол лбом бился?

– Ма предложил перекинуться в картишки. Как думаешь, может, лучше на деньги играть?

– Играйте на раздевание. Напугаешь Ма своими тентаклями.

– Очень смешно, – Морис тяжко вздохнул. – Ну так что ты хотела?

Я не стала ходить вокруг да около и пересказала подслушанный диалог.

– Не знаешь, ничего такого в последнее время не случалось?

– Такого?.. Так сразу и не соображу. Давай я наведу справки, а за завтраком нормально поговорим?

На том и сговорились, и я отправилась спать с чистой совестью, но с предчувствием новых неприятностей.

Интуиция на проблемы меня обычно не подводила, можно сказать, она у меня стала поистине сверхъестественной, поэтому в столовую я спускалась уже немного на взводе. Была очередь Мориса и Ма дежурить в башне, можно было хотя бы об этом не переживать, но я все равно зачем-то накручивала себя всю дорогу от комнаты до столовки. Ну, если прямо совсем честно, то начала еще в ванной. Иногда я такая девочка-девочка, что самой страшно.

Морис уже ждал меня за столиком у окна. Я плюхнулась напротив и скинула сумку на соседний стул.

– Красавица не в духе? – ехидно спросил Морис, бросив на меня один единственный проницательный взгляд.

– Рассказывай, нарыл что-нибудь?

Морис скрестил руки на груди и нехорошо прищурился.

– Так, я не понял. Ты сходила на свиданку с этим своим Амилотой, а потом стала нервной и злой.

– Я не злая.

– Ага, просто пыхтишь на меня. И прическа твоя пускает на меня голодные слюни. Давай начистоту, что между вами двумя вчера случилось?

– Да что ты примотался? И это не свиданка, а прояснение спорных моментов. Мы поговорили, и я пришла к выводу, что проблемы нет и не было.

– И ты придумала новую?

Мне вдруг захотелось рассказать ему все, что вертелось у меня в голове, но не формировалось в слова. Про Кирру и Светку, про Светлый факультет и связанные с этим подозрения, про подсознательное чувство тревоги, которое появилось внезапно и начало меня изматывать.

– Мне просто как-то не по себе, – я налегла на стол, Морис сделал то же самое. – Вроде мелочи всякие, а если начинаешь обдумывать, как будто… Как будто нечисто что-то.

– Вот те раз. Ты меня, конечно, извини, но я не поклонник теории мирового заговора. И возвращаясь к твоей просьбе. Я не слышал ни о каких неожиданных происшествиях в последние пару дней.

Возможно, то, что ты подслушала, на самом деле ерунда, которую никто и не заметил.

Морис говорил уверенно и спокойно, так что начало казаться, что я и правда придаю слишком большое значение незначительным вещам, словно ищу повод развить бурную деятельность.

– Ничего, – успокоил Морис, как всегда читая по лицу все мои потаенные мысли, – нам всем сейчас непросто, но все уже налаживается. Вот увидишь, еще неделька, и времени на самокопания не останется.

– Черт, ты прав, – вздохнула я. – Это все Милл-хаус. Из-за него у меня развилась паранойя.

Морис вдруг посмотрел мне за спину, и я чуть не утекла под стол, представив, что сзади стоит ректор собственной персоной и вписывает в длинный список моих прегрешений новый пункт.

– Утречка! – бодро поздоровался куратор мохнатых. – Куросаки пришел передать подарок.

И выложил передо мной маленький сверток из красновато-коричневой тонкой кожи.

– Подарок? – удивилась я. – От кого?

– От Лайза. Он обещал погулять с Куросаки, если тот сделает все, как велено.

Мы с Морисом переглянулись, а котокуратор уже отвлекся на блох за левым ухом, отчаянно скребя его когтями. Кошачий бубенчик на его чокере (или ошейнике, это как посмотреть) мелодично зазвенел.

– Смотреть-то будешь? – поторопил Морис. Куросаки перестал чесаться и, мявкнув, замахал кому-то у входа рукой.

– Стой! – Я вскочила. – Почему Амилота сам не принес?

– А нет его! – на бегу ответил Куросаки и быстро скрылся в толпе студентов, только черный хвост мелькнул между столов.

– В смысле, нет? – озадаченно спросила я, но отвечать уже было некому. Морис сгорал от любопытства, я села обратно и развернула сверток. На тонко выделанной коже лежал широкий браслет на деревянной основе, с бусинами и золотыми пластинами, в которых я узнала фрагменты драконьей чешуйки. Крепился на запястье браслет с помощью шнурков.

– Выглядит не очень дорого, – тут же озвучил свою мысль Морис и подцепил конец шнура пальцем. – Лайз Амилота жмот.

– Много ты понимаешь, – я выхватила браслет. – Это ручная работа.

В двух словах поведала о милом увлечении нашего куратора и о выпавшей запчасти ректора, которая пошла в качестве главного украшения. Морис поджал губы и посмотрел на браслет уже другим взглядом.

– Драконья чешуйка, говоришь? Ты в курсе, сколько она стоит?

– Замок с парочкой деревень?

– Ты слишком спокойна для того, кто может стать потенциальной замковладелицей.

– Продам подарок, когда выйду на пенсию. Буду доживать свои деньки в башне с видом на толпу крепостных, – я перестала улыбаться и спросила, – Как думаешь, связано то, что Амилота передал браслет через Куросаки, с тем, что я вчера слышала?

«Пошлем Лайза Амилоту проверить, насколько все плохо».

– Теперь мне начинает казаться, что да…

Я потянулась и шлепнула Мориса по макушке.

– А я тебе о чем? Интуиция меня не подводит.

– Я всего лишь осьминог, куда мне, – проворчал Морис. – Раз все так складывается, я вернусь пока в башню и подниму кое-какие связи. Дежурство до ужина, потом еще пересечемся.

К нам как раз приближался заспанный Рэнди с подносом, и обсуждение странностей пришлось отложить, чтобы не начинать все с начала.

Когда Морис ушел, забрав с собой завтрак для Ма, бесстыже обольстив обычно несговорчивую заведующую местным общепитом, мы тоже по-быстрому доели и вышли на улицу. Рэнди выслушал более сжатую версию событий, нежели до этого Морис, но отнесся к ней иначе.

– О, тогда все понятно.

– Понятно что? – опешила я. Не то чтобы я обесценивала умственные возможности Рэнди, но если мы вдвоем с Морисом ни до чего не договорились…

– Почему сегодня все занятия с Амилотой будут вести другие преподаватели.

Я споткнулась и, цепляясь за рукав Рэнди, горячо переспросила:

– Ты уверен?!

– Я слышал, как старшие курсы обсуждали. Но можно еще у Мии спросить, она точно должна знать. Свяжись с ней и спроси.

Я вскинула руку со студенческим браслетом и… опустила.

– Не могу.

– Почему?

– Из идейных соображений.

Рэнди закатил глаза, ну точь-в-точь Морис, и постучал по своему браслету.

– Привет, Мия, – поздоровался он, глядя при этом на меня. Видимо, отправлял «аудио». – Ты только не удивляйся, у меня такой вопрос, что только ты можешь ответить. Правда, что Лайз Амилота сегодня не будет вести занятия? С ним все в порядке?

Я чуть не начала аплодировать. Такой вброс Мия точно не проигнорирует, ведь Рэнди буквально подкинул ей мыслишку, что с ее любимкой что-то случилось. В ожидании ответа мы погуляли туда-сюда, но то ли паучихе было все равно, то ли она сразу кинулась проводить расследование, либо – что мне нравилось гораздо меньше – знала то, чего не знали мы. Неизвестность изводила, и свободное время после завтрака я решила использовать с толком. И голову займу, и доклад напишу. Рэнди со мной согласился, все равно прямо сейчас больше заняться было нечем.

Оставалась одна ма-а-аленькая проблемка.

– Мы прям вдвоем пойдем? – замялся Рэнди. – Можно позвать, например, Чо.

Если уж наш гуль решил заручиться поддержкой своего извечного врага, то дело и впрямь дрянь. Я тоже не забыла, как в прошлый раз мы все вместе улепетывали из библиотеки так, что пятки сверкали, но, может, это было недоразумение?

Ага, как же.

– Мы были на испытательном сроке, помнишь? – сходу сообразила я. – Нас просто проверяли. Сейчас все уже должно быть нормально.

– Нормально относительно чего?

Понятно, почему гули питаются именно мертвечиной – напасть на еще живую жертву им просто не хватает смелости.

– Я иду. С тобой или без тебя, но доклад потом пиши сам как хочешь.

Это было наглое и беспринципное давление, и Рэнди со вздохом кивнул и поплелся за мной. На самом деле, написание доклада волновало меня далеко не в первую очередь. Амилота напоследок сказал про библиотеку и, конечно, можно допустить, что он просто беспокоился о моих оценках. А можно, что намекал на что-то. Не проверю, не узнаю.

Путь в библиотеку я худо-бедно помнила, вот и галерея с картинами. Рэнди шел за мной след в след, а когда увидел золоченые рамы на стенах, так и вовсе прилип ко мне, цепляясь за локоть.

– Не царапайся.

– Маргоша, милая, только не тормози. Пошли скорее дальше.

– Покусали тогда Мориса, не тебя, – вспомнила я, но послушно ускорила шаг.

– А если это… эти… могут из картин вылезать?

Зря он это сказал. После смерти я стала жуть какая любопытная, и стоило Рэнди выдвинуть предположение, которое, по его мнению, должно было меня напугать, как я остановилась возле портрета носатой дамы в ядрено-зеленом старомодном пиджаке с брошкой-клевером. Дама не шевелилась и смотрела с холста куда-то в сторону с видом оскорбленной добродетели.

– Ма-арго-о-о! – застонал Рэнди. – Ты издеваешься, что ли?

– Если боишься, не смотри. Я быстро.

На табличке под портретом была подпись: некая Генриетта О’Мили, магистр алхимических наук. Дальше текст был совершенно нечитаемым, но ясно, что дамочка в зеленом, видимо, работала в Академии Небытия, сейчас или когда-то.

– Это просто какая-то преподша, – успокоила я Рэнди. – Идем дальше.

Он покосился на госпожу О’Мили, а я уже рассматривала следующую картину. Уже не портрет, а пейзаж, что-то светлое, пасторальное, с облачками и радугой, откровенно не вписывающееся в атмосферу.

– Ну что еще? – Рэнди встал рядом и опасливо посмотрел на пейзаж. – Выглядит уже лучше.

– Сейчас посмотрим, есть ли подпись, – я наклонилась и ахнула. – Написано, ректор Светлого факультета. Ар… Ар…

Рэнди тоже стал присматриваться, но проблема была не в мелком шрифте – просто надпись сверху зацарапали чем-то острым.

– А вот это уже интересно.

Я поскребла табличку когтем, след остался довольно похожий. Только кому понадобилось заниматься вандализмом? Совсем нашего ректора не боятся?

– Странно, что речь о человеке, если нарисован пейзаж, – вдруг подметил Рэнди. – Только если из облачка сейчас кто-нибудь не вылезет.

Но никто не вылезал. Пока мы ждали, я изучила картину более внимательно, художник изобразил голубое небо, пушистые облачка, похожие на бело-розовую сахарную вату, из которой торчали шпили дворца самой что ни на есть диснеевской наружности. Ах, да. И радуга. Куда же без радуги.

Но сколько бы ни всматривалась, не уловила ни намека на изменения.

– Ладно, идем, – сдалась я. – Кина не будет.

Рэнди не пришлось уговаривать, и к спуску в библиотеку он примчался первым.

– Свет горит, – сказал он. – А тогда не горел.

Я сочла это добрым знаком.

Библиотека встретила нас тишиной и приятным запахом старой бумаги. Никто не кинулся рвать посетителей в клочья, собственно, тут никого, кроме нас, похоже, и не было. Я огляделась: лабиринты стеллажей пугали, в них можно заблудиться так, что никакая Ариадна не выведет. Рэнди считал так же и потому продолжал опасливо жаться ко мне.

– Библиотекаря будем искать или сами справимся?

Рэнди недолго думал:

– Сами. Раньше начнем, раньше закончим.

В этот раз библиотека не вызывала у меня тревоги, просто хранилище для книг, пусть и огромное, и запутанное. С механизмом поиска литературы я познакомилась еще в первое посещение, и сейчас осторожно подбирала нужные слова.

– Самые основные материалы про горгон, пожалуйста, – вежливо попросила я и на всякий случай прикрыла голову руками. Громкий шлепок, второй, третий. Я рискнула проверить, что там нападало, и, к своему облегчению, увидела всего лишь пять книг, неаккуратной кучкой сваленные на полу. Греческая мифология, само собой, краткий справочник мифических существ, атлас мифологической географии, список самых известных женщин из легенд и эпосов народов Земли и на сладкое – толстенный бестиарий в потрепанной кожаной обложке с металлическим тиснением. Ну, могло быть и хуже.

Рэнди повторил мои слова с поправкой на гулей, собрал свою стопку, и мы пошли искать читальный зал или любое другое подходящее для работы место. Было немного странно от того, что нам до сих пор никто не встретился, тишина, конечно, должна быть в библиотеке, но тут прям кладбище какое-то. Рэнди вырвался чуть вперед и позвал меня, указывая на массивный стол за поворотом. Он стоял в тупике между стеллажами, освещенный настенной лампой в виде факела. Стулья тоже имелись, больше похожие на музейные кресла – такие, с красной бархатной обивкой, резьбой и гнутыми ножками в виде львиных голов. Обстановке в целом соответствовало, но, пристраивая зад, я подсознательно ждала, когда кто-нибудь гаркнет, что садиться нельзя.

– Ну что ж, – я решила начать с чего попроще и подвинула к себе книжку по греческой мифологии, – приступим?

«Три сестры, Эвриала, Сфено и младшая, Медуза, охраняли Пуп земли. Были они такими красавицами, что все боги древнего мира падали к их ногам. Однако сестры возгордились, и из-за своего тщеславия были превращены в чудовищ, похожих на птиц с металлическими крыльями и устрашающим ликом, звериными ушами, длинными клыками и стальными кулаками. Но даже этого оказалось мало. Вместо волос на голове у них начали расти ядовитые змеи. Выглядели горгоны до того страшно, что при взгляде на них человек мгновенно превращался в камень. От трех сестер и пошел род горгон, в настоящее время являющийся редким и пополнившим список реликтовых рас».

– Мама родная! – ахнула я и перелистнула страницу. – У меня что, еще и крылья должны быть?

«Руки у горгон медные, с длинными изогнутыми когтями. Крылья у них с золотым оперением, сияющим ослепительным светом. Но тех, кто польстится на драгоценный блеск, горгоны разрывают на куски и выпивают еще горячую кровь».

А я еще в детстве думала, женщине ни за что голову отрубили. Видимо, моя версия мифа была отцензуренной, специально для любознательных детишек. И чем больше я узнавала, тем сильнее чесалась спина. Такое бывает, листаешь медицинский справочник и сразу на себе все болячки ощущаешь. Я буквально чувствовала зуд под лопатками – то ли уксус со щелочью не весь отмылся, то ли и вправду крылья проклевываются.

– Ладно, крылья, – горестно вздохнул Рэнди. – Я вообще женского пола!

И ткнул в строчку своей книги, где черным по белому была дана цитата какого-то известного, наверное, товарища со смешным именем Абу Мурра, который утверждал, что все гули женского пола, а мужские особи называются иначе. Вроде бы забавная ситуация, но, глядя на пригорюнившегося друга, шутить расхотелось.

– Не бери в голову. Готова поспорить, этот Абу живых гулей в глаза не видел.

– А еще тут пишут, что гули слабее джиннов и пустынных демонов. И противно пахнут. И торсы у них собачьи. И кожа как резина. И…

– Рэнди! Ты что, все на свой счет принимаешь? Тогда представь себе, о каких ужасах про кракенов в своем докладе напишет Морис.

– Он… Он хотя бы не женщина.

– Вот уж не проверяла.

Незамысловатая шутейка Рэнди приободрила, он слабо улыбнулся, и я похлопала его по плечу.

– У всех свои недостатки, друг мой. Пойду еще что-нибудь попрошу, я такая редкая, что дельной информации Куросаки наплакал.

На самом деле у меня просто спина устала, захотелось прогуляться и отвлечься от учебы. Отвыкла я от такого. Главное, далеко не забредать, а то обратную дорогу вовек не найду.

В идеале еще бы и про Светлый факультет узнать, раз я здесь.

– Мне нужна информация про Светлый факультет Академии Небытия!

Шквала книг не последовало, сверху не свалилось даже худенькой брошюрки – вообще ничего. Может, я плохо сформулировала или говорила недостаточно громко и четко?

– Мне нужна информация про Светлый факультет Академии Небытия!

И тишина. Подозрительно это все, как будто сведения о другом факультете хотят скрыть от обычных студентов, но ведь это же не государственная тайна. Наверное.

И тут меня осенило. Надо было просить с того же места, что и материалы по учебе, тут везде узкие проходы, а там круглая пустая площадка, вполне возможно, в этом вся соль. Обрадованная, я поспешила обратно и минут через пятнадцать заподозрила неладное.

– Рэнди! – позвала я и прислушалась к ответу. – Рэнди!

Избирательной глухотой гуль не страдал, только если не вычитал об этом в книгах и, как я недавно, не начал искать у себя. Я покричала еще немного, потом пошла наугад. Чертовы шкафы, чертовы книги! Никаких указателей, все выглядит одинаковым. Я попробовала считать повороты, потом пошла обратно и все равно пришла куда-то совсем не туда. В тишине гулко раздавался стук моих лоферов по паркету. Здесь я уже была, значит, сверну направо. А тут – налево. Что это? Томик в синей обложке, который я специально выдвинула в качестве ориентира.

Эх, где те уроки ОБЖ, которые я не считала важными? У меня нет компаса, а мох тут не растет – что я еще помню? О, мой студенческий браслет. Я вытянула руку и приказала ему указать направление к выходу. На миг вспыхнула зеленая стрелка и тут же погасла.

– Черт! – Я села на пол, скрестила ноги и заставила себя медленно выдохнуть. Я потерялась в библиотеке. Что дальше? Пропаду по пути в ванную?

Остудив голову, я связалась с Рэнди по браслету и объяснила ситуацию.

– Я тебя найду, – пообещал он.

– Нет, сиди на месте. Не хватало еще тебя потерять. Если я не вернусь через полчаса, возвращайся и зови на помощь. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Это был мега-позор, просто позорище. Я чувствовала себя беспомощной и глупой, а еще злой. За злость я и уцепилась. Встала, отряхнулась и пошла куда глаза глядят, если придется, буду прокладывать дорогу напрямую – наказанием больше, наказанием меньше. Сердце перестало тревожно сжиматься, шаг стал менее лихорадочным, мне даже стало казаться, что я иду в правильном направлении, как за очередным стеллажом снова оказался тупик. И не просто тупик, а тупик с картиной. У нее не было рамы, и холст сиротливо стоял на полу, прислонившись к стене. И это еще не все странности – изображение тоже отсутствовало, если не считать за него разводы серой плесени.

Я опустилась рядом на корточки и провела пальцем по холсту.

Точнее, попыталась.

Палец прошел сквозь картину, и я даже удивиться не успела, как повалилась головой вперед в пустоту. Падение было коротким, я сразу ударилась лбом об пол и зашипела.

– Да за что мне все это?

Я села, потерла будущий синяк и удивленно огляделась. Место, в которое я таким нестандартным образом попала, походило на старый архив с металлическими стеллажами, заполненными многочисленными тетрадями, сшитыми белыми нитками, над головой потрескивали вполне современные лампы. После библиотеки-лабиринта смотрелось до ужаса обыденно, если не вспоминать, что я провалилась сюда через картину. Я прошлась вдоль полок, почитала указатели и остановилась у шкафа с картотекой. По всему выходило, что передо мной список всех нынешних студентов Темного факультета Академии Небытия. Я порылась в картотеке и с ее помощью нашла стеллаж, отмеченный как «Первый курс». Понятно, что информация наверняка конфиденциальная, но если одним глазком, то можно. Я не стала долго выбирать, взяла первую попавшуюся – Аркадий Возняк. С Аркадием я не знакома лично, но слышала, как его упоминали во время перекличек. Я пробежалась взглядом по первым страницам и обнаружила, что это художественно оформленная биография! Полное жизнеописание Аркадия Возняка от рождения до смерти. Я отложила эту тетрадь и взяла другую, там то же самое. Покопавшись подольше, я отыскала и отложила в сторону биографии Мориса, Рэнди, Ма, Чо и Мии – тех, с кем я общаюсь или вынуждена общаться. Осталось самое интересное.

Я.

– Так-так-так, и что же там про меня написали? – бормотала я, быстро перебирая тетради. Было их не так уж много, и когда перебирать стало нечего, я озадаченно замерла с поднятой рукой. Моей биографии тут не было. Я проверила еще раз, более тщательно, но Маргариты Кудряшовой и след простыл.

– Ошибка какая-то, – успокоила я себя. – Наверное, положили не туда.

Интуиция кошкой скребла откуда-то изнутри, словно все это было не так просто. Я машинально прикоснулась к тому месту, в которое вонзился нож Амилоты. «Без обид, я просто делаю свою работу», – так он, кажется, тогда сказал. А потом, уже много позже, когда я спросила, зачем он меня убил, он ответил очень странно. «Ты неверно ставишь вопрос. Почему я тебя убил».

От волнения ноги ослабли, и я привалилась спиной к стене. Никто не говорит о Светлом факультете, моей биографии нет среди студентов, я одна четко помню свою жизнь, есть вероятность, что Амилота убил меня с какой-то неясной мне целью по приказу своего начальника, то есть ректора Миллхауса Дрея.

Ощущение, будто я не должна была учиться на Темной факультете. Возможно… Только возможно, что я попала сюда вместо Светлого.

У меня аж голова закружилась. Или дело не в голове? Я покачнулась и полетела назад, сквозь стену, которая вдруг стала прозрачной. От резкой смены локаций заломило виски, я поморщилась и тут услышала скрип антикварного стула.

– Рэнди!

Резные ножки царапнули паркет, я услышала шаги и через несколько секунд оказалась стиснута в дружеских объятиях.

– Марго! Ну ты меня и напугала!

Обниматься с Рэнди – это как обниматься с вешалкой в прихожей – крючки больно впиваются. Я мягко высвободилась и успокоила друга.

– Все уже в порядке. Давай-ка уйдем отсюда, у меня развивается библиофобия.

Рэнди с готовностью собрал сумку, мы оставили книги на столе и вернулись к лестнице. По дороге я решила повременить с рассказом о таинственном архиве, по крайней мере, пока все как следует не обмозгую. Рэнди ни о чем не догадывался, разряжая атмосферу незамысловатой болтовней, в которую я даже не вслушивалась, все мои мысли занимала возникшая у меня догадка. Она бы многое объяснила, кроме того, зачем все это? Не думаю, что переманивание одной единственной мертвой души стоит таких ухищрений. Наш ректор, конечно, выглядит как подросток, но хочется верить, что уровень его развития несколько выше, и история со мной – это не просто способ насолить конкурентам.

– Марго? Ты здесь?

– А? – я не слышала, что Рэнди говорил до этого, и смутилась. – Прости, задумалась.

– Я говорю, на улице что-то происходит.

Студенты прилипли к окнам, оживленно обсуждая увиденное. Мне же одного взгляда хватило, чтобы заорать на весь этаж:

– Морис, твою налево!

В стороне метеобашни чернели тучи, зависшие точно над ее крышей, как шляпка у гриба. Мне казалось, я достаточно четко объяснила Морису, как следить за настройками погоды, да и он клялся, что не настолько тупой, чтобы не разобраться. И вот – опять какой-то апокалипсис.

– Я ему все щупальца повыдергиваю, – прорычала я, схватила Рэнди за руку и побежала к выходу. Пока мы спустились в холл, а оттуда выбежали на улицу, тучи успели заслонить горизонт. Поднялся сильный ветер, сносящий листву, слова и пролетавших мимо ворон. Рэнди кричал, но я ничего не могла разобрать, поэтому махнула рукой, мол, давай туда. Мы пошли против ветра, и я впервые пожалела, что сама не умею превращаться в камень. Будь я немного тяжелее…

Идея пришла мгновенно. Я проколола палец пряжкой от сумки и начертила на асфальте знак, которому нас научил Миллхаус. Изменения произошли не сразу, я впервые делала это осознанно и по своей воле, но все равно не успела подготовиться. Меня потянуло вверх, тело налилось тяжестью, свело мышцы, а потом я перестала ощущать ноги. Зато окружающие дорожку деревья стали вполовину ниже. Я нашла взглядом Рэнди, подхватила под мышку и припустила вперед со всей скоростью, которую развивало мое улучшенное тело. Хвост скользил по асфальту из стороны в сторону, ломая деревья, и я надеялась, что разрушения удастся списать на ураган. Хотя, если так подумать, ураган тоже наших рук дело.

Навстречу из метеобашни ко мне бежал Морис и размахивал сразу всеми свободными конечностями.

– Беда! Ой, беда!

При виде меня, он притормозил и отпрыгнул назад.

– Какого фига тут… – начала я, но Морис снова замахал руками.

– Все потом! У нас реально ЧП! Бежим отсюда!

Сначала я подумала, что он преувеличивает. Потом увидела торнадо размером с башню.

– Это что?!

– Я думал, это молния! Кто знал, что значки у грозы и смерча такие похожие? Я просто проверить хотел!

Я даже не знала, ругаться на него или пожалеть. Торнадо же не собиралось ждать, пока я определюсь, пришлось хватать другой рукой Мориса и улепетывать в обратную сторону. С двумя парнями под мышками скорость у меня заметно снизилась. Какой бы страшной монстриллой я иногда не бывала, я все-таки девочка, а не терминатор. В какой-то момент действие трансформации закончилось, и вся наша троица упала носом в землю. Жуткий смерч был уже так близко, что даже мои змейки в ужасе склубочились на голове.

– Давай руку, – Морис вздернул меня на ноги и подтолкнул. – Надо бежать!

Я оглянулась. Это было моей ошибкой, потому что вид надвигающейся стихии мгновенно парализовывал. Гигантская воронка вбирала в себя все, что попадалось на пути, гул нарастал, и я не заметила, как попала в поле ее притяжения. Пальцы Мориса схватили лишь воздух, Рэнди стоял слишком далеко. Мои ноги оторвались от земли, и за секунду до того, как меня засосало в воронку, кто-то сильный обхватил меня за талию.

Жаль только, вытащить не смог…

© Волкова С., 2023

© Дубинина М. А., 2023

© Наумова С., 2023

© Caramel Witch, иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Если бы я знала, что меня затянет неизвестно куда, да еще и в компании Амилоты, не стала бы превращаться в змею. Тем более сбежать все равно не удалось.

Очнулась я от нестерпимого жара – ноги и голые бедра обжигало так, словно подо мной раскалялась исполинская сковородка, лицо пылало, рубашка, мокрая от пота, липла к телу. Только змеи на голове чувствовали себя хорошо и расслабленно свисали, как после выпрямителя.

Усилием воли разлепив веки, я приподнялась и осмотрелась. Кругом, куда ни глянь – песок. Он же чувствовался на губах, во рту, в глазах и явно засыпался в белье. То, которое на мне осталось, потому что после превращения юбку и трусы разнесло в клочья. Естественно, свежий комплект уже наверняка висел чистенький в шкафу, но шкаф-то остался в общежитии, а я…

А я оказалась в гигантской песочнице. Под знойным солнцем. Зато позади обнаружились внушительных размеров валуны, и, обжигая ладони и коленки, я поползла туда.

К счастью, на мне еще были рубашка и лифчик. Видимо, получилось превратиться только нижней половиной туловища, и верхняя осталась неизменной. Добравшись до тени, я торопливо стянула с себя блузку и тут услышала деликатное покашливание. Черт! Совершенно забыла про Лайза.

– Не смотри, – рыкнула я, и змейки на голове недовольно зашипели, вытянувшись в сторону Амилоты. Он, в общем-то, и не смотрел, только снял с себя теплую рубашку и бросил мне. С минуту я сооружала из нее то ли юбку, то ли шорты.

Все! Вернусь обратно в академию, начну носить с собой запасные трусы в сумке. Она-то, родная, все еще при мне.

– Можешь смотреть, – сообщила я, поправляя на бедрах узел из рукавов. Амилота, потирая висок, повернулся, оценил мой вид и деликатно промолчал. Возникла пауза, и если накануне, когда мы в комнате куратора занимались каждый своим делом, она была довольно комфортной, сейчас мне хотелось провалиться сквозь песок. – Не молчи!

– Я думаю.

– Где мы?

Лайз скосил на меня взгляд, который неминуемо с моего лица опустился вниз и снова метнулся вверх.

– Где-то за пределами академии, – прозвучало не слишком уверенно. – Скорее всего, в другом мире.

Он говорил заторможенно, а блуждающий взгляд вдруг показался мне каким-то мутным. А потом я увидела кровь на его пальцах, тех самых, которыми он потирал висок.

– Ты, похоже, головой ударился.

– Я в курсе.

Он устало откинулся на камень и прикрыл глаза, пока пальцы перебирали побрякушки на шее. Я подошла, шмякнулась на теплый песок рядом и попыталась посмотреть рану в волосах. Помочь мне было толком нечем, в сумке через плечо не нашлось ничего полезного, кроме конспектов и маленькой бутылки с водой, но ее я решила поберечь.

Впрочем, рана на самом деле оказалась небольшой царапиной, зато шишка на этом месте образовалась внушительная.

– Ты помнишь, что произошло? – я начала издалека. Когда текущие мелкие проблемы худо-бедно были решены, пришла пора приступить к крупным. Я осмотрелась внимательнее и с удивлением обнаружила, что песка вокруг не так уж и много. Более того, с нашей стороны от валуна был не столько песок, сколько пыль, и даже росла трава. Желтыми сухими пучками она торчала из рассохшейся земли и не внушала мне ни капли оптимизма. Вдали виднелись кустарники и куцые деревца, а дальше ничего не разобрать в жарком мареве.

– Я слышала, что тебя куда-то отправили. Это как-то связано?

Амилота покосился в мою сторону, и уголок его губ дернулся в усмешке.

– Барьер на границе академии в одном месте снова истончился, мне нужно было заняться этим вопросом. Я почти закончил, как налетел смерч.

Он прищурился, а у меня позвоночник сперва окаменел, а потом медленно, от поясницы до затылка, покрылся корочкой льда. Естественно, Амилота не дурак и все прекрасно понял. Я оставалась дежурной в метеобашне, я настроила погоду на автоматический режим… И если бы не исследовательская жажда Мориса, то в академии сейчас бы светило ласковое солнышко и щебетали птички.

Но благодаря этому говорящему морепродукту нас, как маленькую Элли с Тотошкой, унесло из Канзаса черт-те куда. Дурацкий ураган, мог бы прихватить с собой магазин этого чокнутого китайца, там хотя бы есть еда, вода и средства первой необходимости.

– Как так получилось, что метеобашня опять вышла из-под контроля? – наконец спросил Амилота, а я глупо хихикнула в ответ.

– Я всего лишь отошла на лекцию. Что плохого успело бы произойти? – Пнула камешек под ногой и ойкнула от боли в ушибленном пальце. Кругом невезуха. – Если мы здесь, может быть, и кто-то еще?

– Наверняка. Но браслет не работает, я не могу связаться с академией.

При этом Лайз оставался поразительно спокойным, то ли от того, что головой ударился, то ли у него был план. Надеюсь – второе.

Вместо лишних вопросов и уточнений я сама попыталась связаться хоть с кем-нибудь. В момент, когда нас затянуло в воронку, неподалеку были Морис и Рэнди. Вряд ли они избежали нашей с Лайзом участи, но в таком случае где же они?

Браслет молчал, словно в нем села батарейка. Солнце плавило воздух. Интересно, где мы все-таки?

– И что будем делать?

– Подождем, пока перестанет печь, и пойдем.

– Куда пойдем?

– Вперед.

Нда, не такой ответ я хотела услышать. Да и в целом предпочла бы вернуться назад.

– Ты же куратор, неужели не можешь просто перенести нас обратно в академию?

Мне вдруг стало стыдно. До этого я вообще упустила из внимания, как проходил процесс перемещения. Магия – это здорово, но даже у нее существуют законы. Иначе в мире давно начался бы хаос. Еще страшнее, чем он есть сейчас.

– Вообще-то могу, – лениво ответил Лайз. – Но мне нужна энергия, а в этом месте ее нет, а магические артефакты разрядились из-за смерча. Кроме того, с нами затянуло всю твою банду, а они вернуться самостоятельно точно не смогут.

Отлично, мысленно подытожила я. Нас занесло в какую-то жопу мира, у всех девайсов резко сели аккумуляторы, кругом парилка, воды нет, еды нет, и я к тому же без трусов.

Мы снова замолчали. Я тоже привалилась к камню спиной и закрыла глаза, стараясь хоть как-то сэкономить силы. От солнца нас прятали валуны, но даже так я почувствовала, что печь стало значительно меньше. Сколько сейчас времени?

– Около двух, – ответил Амилота, и я поняла, что заговорила вслух.

Интересно, где Морис и Рэнди? Что если их тоже выкинуло куда-нибудь на солнце, и теперь-то гуль сможет полакомиться жареным осьминогом.

– То есть тут вообще магии нет? – Я с сомнением погладила ленивых змеек. Насколько я помню, в подобных ситуациях они снова превращались в волосы, но сейчас, пригревшись, лежали на голове и плечах.

– Есть. Просто мало.

Сидеть без дела было невыносимо. Мы перебрасывались ленивыми фразами и время от времени поглядывали на небо. Прохладней не становилось, но я почти внушила себе, что можно идти, как впереди показалась размытая фигура.

– Смотри. Там кто-то есть! – Я вскочила на ноги и махнула в сторону плывущей в мареве тени. Амилота тоже поднялся.

– Оставайся здесь, – велел он и двинулся в том направлении. Фигура была одна, а значит, это мог быть только Морис или Рэнди. Их тоже разбросало в разные стороны?

Я не смогла долго стоять и, когда Лайз неожиданно подхватил фигуру на руки, двинулась навстречу. Однако увидела я совсем не одного из своих друзей.

– Мия?

У меня дернулся глаз. Она-то что тут забыла? Ее не было во дворе в тот момент, когда все случилось. Паучиха определенно потеряла сознание, но на губах ее застыла блаженная улыбка. Сбылась мечта идиотки – сам Лайз Амилота, великий и могучий, несет ее на руках, а багровый шар заходящего солнца обрисовывает его фигуру ослепительным ореолом света.

Тьфу ты, аж сама засмотрелась.

– Тепловой удар, – констатировал Амилота и без особого почтения положил сладко жмурящуюся Мию рядом со мной в тень. Я не отказала себе в удовольствии похлопать болезную по щекам, разве что чуть-чуть превысив необходимую силу.

– Эй, пора вставать! – Я помахала ладонью у нее перед носом и гаркнула: – Работать, работать, солнце еще высоко!

Мия подскочила, и мы треснулись лбами.

– Опаздываю! Опаздываю! – раскудахталась она и, все еще жмурясь, зашарила руками вокруг, но сгребла только песок.

– Уже опоздала, – мстительно сказала я и отсела в сторонку, потирая ушибленный лоб. – Припадочная…

Амилота в нашем диалоге не участвовал, я обнаружила, что он сидит в позе лотоса с абсолютно безэмоциональным лицом. При таком освещении его кожа блестела темным золотом, и весь он чертовски неплохо смотрелся в окружающем нас антураже.

Мия кашлянула, и я поняла, что откровенно пялюсь, но стыдно мне не было. Вот ни капельки.

– Где мы? – проскрипела Мия. – Это не академия.

– Да уж, а то никто не догадался.

– Барьер вокруг Академии Небытия постоянно обновляют, при таком подходе он прослужит еще не одно тысячелетие. Но мы каким-то образом провалились в брешь, – до отвращения трезво рассудила Мия и уставилась на меня тяжелым подозрительным взглядом. – Как ваша шайка с этим связана?

– Шайка? – возмутилась я. – Мне больше интересно, почему ты ошивалась вокруг метеобашни, хотя была не твоя смена? Думала саботировать чужую работу?

– Да вы и без саботажа как мартышка с гранатой! Да вам не то что погоду, вам дежурство в туалете доверить нельзя.

Это уже было слишком. Кто-то тут многовато умничает…

– Тихо.

Амилота даже голоса не повысил, а мы обе сразу же присмирели.

– Простите, куратор, – проворковала эта бесстыжая без капли раскаяния.

Лайз потер висок и со вздохом выпрямил ноги. Солнце уже не так слепило глаза, и, я бы даже сказала, становилось прохладно.

– Мия, каким образом ты попала в ураган? – спросил он напрямую. – Насколько мне известно, твоя смена на метеобашне закончилась на-кануне.

Ее мы, значит, по фамилии не зовем… Фанатки у нас на особом положении.

Мия побледнела и смущенно сцепила пальцы.

– Я… Я просто слышала, краем уха… ничего конкретного. Я слышала, что вы попали в беду, и пошла вас искать.

Готова поспорить, брови у нас с Амилотой поднялись синхронно и на одинаковую высоту.

– Что за бред? – пробормотал Лайз. – И чем же вы, студентка О’Ши, собирались мне помочь?

Тут уж даже мне стало ее жалко, дурочка просто повелась на нашу с Рэнди уловку, а мы и не думали, что она реально побежит спасать своего ненаглядного. Вот и не ответила на сообщение.

– Я… – заикнулась Мия, но так и не продолжила и опустила голову.

– Ну что ты пристал к человеку? – встряла я. – Лучше скажи, что будем делать дальше?

Сама от себя не ожидала, если честно. Просто Мия, уж на что неприятная особа, все-таки девушка, влюбленная в придурка. Я бросила быстрый взгляд на Амилоту и поправилась – никакой он, конечно, не придурок, это я загнула. Скажем так, птица не ее полета.

Может, даже и не моего.

Амилота потянулся, откинул волосы за спину и посмотрел на солнце.

– Ждать больше нет смысла. Я вполне смогу накапливать энергию и по пути, так что пойдем на запад. Заодно поищем остальных, если они тоже здесь.

– Почему на запад? – спросила Мия, и я опередила Амилоту с ответом.

– Потому что на западе сейчас самый заметный ориентир. Я права?

– Кудряшова, ты не безнадежна, – с серьезной миной то ли похвалил, то ли унизил Амилота. У меня немного поднялось настроение, так что я предпочла остановиться на варианте с похвалой. Тоже подскочила, помотала руками и ногами и подтянула узел чужой рубашки на боку.

– Тогда погнали!

Надолго моего заряда бодрости не хватило. Хоть солнце и не палило в макушку, шагать по ухабам, глотая пыль и любуясь монотонным пейзажем, было не только скучно, но и утомительно. Радовало лишь, что Мия отставала сильнее, плетясь за нами с красным, как у вареного рака, лицом. Где-то читала, что пауки предпочитают темные укромные места, и мы были явно не в таком. Амилота сжалился и пошел медленнее, но мы все равно продолжали наблюдать перед собой его широкую спину в пропитавшейся потом светлой майке без рукавов.

– Я пить хочу, – пожаловалась Мия. У меня была бутылка, любовно хранимая в сумке на крайний случай. Пока я боролась с совестью, Амилота остановился и повернулся к нам.

– Скоро совсем похолодает. Давайте пройдем еще немного и будем устраиваться на ночлег. До утра все равно не получится никого отыскать.

Мне не хотелось ныть, но от марш-броска босиком болели ступни. Кожа у меня была по-змеиному прочной и не такой нежной, чтобы пораниться от мелких камешков и колючек, но приятного все равно мало. И вот нам предлагают «пройти еще немного». Что-то это «немного» тянется уже часа три.

Амилота поймал мой взгляд и вздохнул.

– Ждите здесь, я схожу на разведку, осмотрюсь.

– Да я, стоя на месте, могу осмотреться на сотню километров в любую сторону, – возразила я. – Это чертова равнина. Если бы тут было что-то интересное, мы бы давно увидели.

А ведь не хотела ныть…

– Ты не права. Местность менялась, просто это не так легко заметить. Сейчас стало меньше растительности и больше песка.

– Так, может, тогда повернуть обратно?

Мия охнула, ей мое предложение не понравилось.

– Не надо назад, – попросила она. – Пожалуйста.

Амилота закатил глаза, но промолчал. Махнул рукой и сел на землю. Чутье подсказывало не лезть к нему сейчас, так что я плюхнулась неподалеку и вытянула ноги. Пить тоже хотелось, а еще есть. И домой.

Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и небо окрасилось градиентом от темно-синего до золотисто-алого – очень живописно. Сумерки плавно опускались на землю, и вдалеке уже ничего было не разглядеть. Температура продолжала снижаться, но песок под попой еще сохранял накопленное тепло, зато повылазили насекомые, прятавшиеся от дневного зноя, застрекотали в редкой траве. Был бы это пикник под открытым небом, можно было бы закутаться в мягкую кофту, откинуться на плед и ночь напролет любоваться звездами, а… а не вот это вот все.

Пока я занималась тем, что планомерно подтачивала свое душевное спокойствие, Мия прошла мимо и присела возле медитирующего Амилоты. Причем, особо не стесняясь, притерлась ему прямо под бок.

– И правда холодает, – промурлыкала она и вильнула тощим задом, подвигаясь еще ближе. – Так и замерзнуть недолго.

От творящегося на моих глазах бесстыдства захотелось треснуться головой о стол, если бы он был. Или треснуть Мию, что более выполнимо. Амилота и бровью не повел, даже глаз не открыл. Мия осмелела и попыталась взять его под локоть. Змеи зашипели, будто у них последний рубль отбирали, и самая нервная цапнула меня за ухо, мол, чего сидишь, кого ждешь?

И тут в вечернем полумраке раздался глухой протяжный стон.

Мия от испуга так вцепилась в Амилоту, что он больше не смог притворяться ушедшим в астрал. Я тоже вскочила.

– Вы слышали? Что это такое?

Стон повторился, и что-то в нем показалось мне знакомым.

– Помогите!..

Как-то очень внезапно совсем стемнело, а в темноте звуки распространялись дальше. А еще в темноте даже крик о помощи казался до жути зловещим.

– Я проверю, – сказал Амилота и, как настоящий мужчина, двинулся на голос. Брошенная Мия беспомощно посмотрела на меня.

– Конечно, мы идем с ним, – ответила я на молчаливый вопрос, и мы побежали за Амилотой, пока не врезались в его спину.

Он раскинул руки и бросил через плечо:

– Дальше нельзя.

По закону жанра, из тьмы должна была выпрыгнуть какая-нибудь неведомая хтонь. Поскольку нас трое, один персонаж лишний и обязан умереть в угоду сюжету. Но я точно главная героиня, а Амилота, как единственный мужчина, главный герой. Так что…

Так что потерять мы должны были Мию, будь это бюджетный фильм ужасов, но когда ты сама давно немножечко хтонь, правилам жанра приходится потесниться.

Раз – что-то длинное метнулось к нашим ногам.

Два – Амилота оттолкнул нас обеих и шагнул вперед.

Три – я приготовилась превратить в камень все, что пока еще движется, и, на всякий случай, то, что не движется.

Четыре…

Не знаю, что было бы дальше, но когда чудище стегануло по песку возле сапог Амилоты, я взвизгнула:

– Морис!

– Морис? – не менее экспрессивно переспросила Мия.

– Морис? – засомневался Амилота. Жалобный призыв о помощи повторился, и Лайз создал маленький шарик на ладони, подсветив им торчащую из песка пепельноволосую макушку. Из-под спутанной челки выглядывали круглые, как плошки, глаза, нос и верхняя губа. Кажется, пока мы медлили, большая часть рта погрузилась в песок, и Морис уже не мог кричать, только отчаянно сопел.

– Зыбучие пески, – нахмурился Амилота и посмотрел на свою рубашку, временно ставшую моей юбкой. – Нужно что-то длинное, чтобы вытащить Мориса, пока не стало поздно.

– А щупальце не подойдет?

Глаза Мориса испуганно расширились, но кто будет спрашивать потерпевшего, как правильно его спасать? Мы с Лайзом ухватились за фантомный тентакль, и тот сделал попытку исчезнуть. Я прикрикнула на друга:

– Только попробуй! Станешь осьминогом на гриле!

Щупальце снова обрело плотность, а вместе с ней и неприятную скользкость, но мы поднатужились и дернули так, что, когда вся голова Мориса оказалась на поверхности, ночь огласилась истерическим воплем раненой в попу чайки.

– Аааа! Ненавижу тебя! Ненавижу-у-у-у!..

В любом случае, вопил Морис недолго – мы в два счета вытащили его из песочного плена, он даже охрипнуть не успел. Мия похлопала несчастного по щеке.

– Эй. Эй, поблагодари куратора Амилоту за спасение.

– Я тоже его спасала, – буркнула я. – Но благодарить, так уж и быть, не стоит.

Морис сел и любовно погладил истерзанную конечность.

– Я его недавно отрастил, а вы… Ироды.

– Ты чуть не утонул в зыбучих песках.

– Не утонул бы, я ногами упирался.

– Упирался во что? – спросил Лайз. Морис поменялся в лице.

– Я не знаю. Оно было там и сначала шевелилось. Немного похоже на… – Он замолчал и огляделся. – А Рэнди разве не с вами?

– Мы думали, он с тобой, – ответила я. – Только не говори мне, что…

Амилота опомнился первым.

– О’Ши, насколько прочную паутину ты выделяешь?

– Человека на весу выдержать может.

– Опутай меня. Я проверю, мой там студент или нет.

Мы все втроем вытаращились на него.

– Ты собрался нырять в песок? – ужаснулась я.

– Есть другие варианты?

– Я против! – категорично заявила Мия. – Вас моя паутина точно не выдержит.

По глазам видно, врет и не краснеет, но я понимала почему.

– О’Ши, – угрожающе начал Амилота, – ты же не думаешь…

– Я легче и шкурка у меня толстая. – Я подняла руку. – Если, конечно, Мия не боится облажаться.

Мне достался гневный взгляд Лайза, от которого не только не стало страшно, но даже немного приятно.

– Кудряшова, что за ненужная самодеятельность?

– Считайте это практической работой, куратор, – с улыбкой ответила я и потуже затянула узел рубашки. – Проверим сразу и навыки Мии, и мою змеиную гибкость. Да ладно вам, нормально все будет.

Морис в дискуссии предпочел не участвовать, но и так было двое против одного, и Амилота нехотя сдался.

– Будь осторожнее, не наглотайся песка. Если на дне Рэнди Салливан, не паникуй. Гули могут имитировать смерть довольно продолжительное время, а вот тебе воздух нужен. Песок вроде не сильно плотный, мы достанем тебя, с Салливаном или без.

Я улыбнулась. Непрошибаемый, как скалы Гранд-Каньона, Лайз Амилота распереживался так, что выдал целую тираду и при этом ни разу не оскорбил. У меня прямо крылья за спиной выросли.

– Я быстро, одна нога тут, другая там.

– Давай без расчлененки, – попросил Морис, – меня что-то подташнивает.

Мия явно решила отыграться за все потерянные возможности побыть наедине с кумиром и обвязала меня так, будто хотела перерезать пополам. Дай ей волю, она бы из меня кокон сделала и тут же в песочке прикопала. Но я не могла позволить ей заметить, что мне неудобно. Амилота взялся за жгут из паутины и кивнул. Я решила не выделываться и осторожно пересекла черту, отделяющую обычный песок от зыбучего. Сначала ничего странного не почувствовала, а потом босые пятки погрузились в неожиданно влажную массу, вынуждая непроизвольно дернуться, и пустота жадно втянула меня сразу по колено. Ждать так было невыносимо, и, пока не пропали последние крупицы храбрости, я заставила себя погрузиться глубже и, зажмурившись, ушла с головой.

Это был один из самых мерзких эпизодов моей жизни. Я даже умерла как-то быстро, почти незаметно, а очнулась сразу на кушетке в медкабинете доктора Зусмана. А тут меня сдавило со всех сторон, и я на секунду представила себя, погребенную под землей, без возможности пошевелиться, не способная даже сделать вдох. Меня накрыло паникой, и лишь рывок за пояс смог вернуть к реальности. Я перестала без толку дергаться и едва сосредоточилась на поисках, как Амилота потянул обратно. Я еле-еле успела схватиться за что-то, чем бы оно ни было, а потом песок с отвратительным чпоком выплюнул меня из своего тесного нутра.

– Рита! – на «берегу» метался Морис, мешая Лайзу и Мие меня спасать. – Наконец-то!

Да прошло от силы полминуты, хотела я сказать, но мышцы будто парализовало. Амилота, подхватив меня под мышками, оттащил на безопасное расстояние вместе с тем, что я сжимала в руках, а потом и вовсе попытался отобрать, вытаскивая из окаменевших от напряжения пальцев.

– Молодец, – негромко похвалил Амилота и потрепал по плечу. И меня наконец-то отпустило. Я шмыгнула носом.

– Было страшно.

На этот раз Амилота не стал скромничать и просто обнял. Уверена, Мия это видела, но мне было глубоко наплевать.

– Он не очухивается, – испуганно сказал Морис, и Амилота разжал объятия. Короткого сеанса обнимательной терапии хватило, чтобы вернуть спокойствие, и я подошла к распластанному на земле Рэнди и легонько пихнула в бок.

– Хорош притворяться, все свои. – Рэнди не внял, и пришлось пустить в ход тяжелую артиллерию. – Морис, сделай-ка ему искусственное дыхание. Давай-давай, не скромничай. Пациент ждать не будет.

«Пациент» дернул бровью и приоткрыл один глаз.

– Смотри-ка, работает, – хихикнула я и присела возле Рэнди. – Ты как?

– Я где? – проскрипел он в ответ.

Амилота пересказал то, что мы, в сущности, уже слышали. Территорию академии огораживал от бесконечного пространства Небытия особый магический барьер. Обычно такие сохраняли целостность обитаемых измерений и образовывались сами собой, так сказать, в процессе эволюции, а наш создали специально и регулярно обновляли, чтобы в один прекрасный день все попросту не схлопнулось под натиском первозданной пустоты. Иногда случалось так, что магические всплески внутри огороженной территории повреждали отдельные части барьера, и тогда пострадавшее место залатывали до лучших времен. Так вышло и в этот раз. Амилота нашел требующий ремонта участок в районе метеобашни, где мы недавно порезвились, но не успел даже толком рассмотреть, как Морис нечаянно устроил торнадо. Вот это был всплеск так всплеск! И хоть Лайз напрямую не признался, но одному ему пришлось туго, иначе мы бы все не оказались в такой ж… жуткой ситуации.

– Накопители энергии разрядились, чтобы у меня хватило сил сгладить переход сквозь поврежденный барьер и отправить сигнал бедствия.

– Значит, нас уже ищут? – обрадовался Морис.

– Нас выбросило в совершенно случайном измерении, одном из миллиарда. Пока я не накоплю достаточное количество энергии, нас едва ли найдут. Даже Миллхаус Дрей не так всемогущ.

Мы с Рэнди и Морисом одновременно посмотрели по сторонам, опасаться ректорского гнева уже вошло в привычку.

– Долго копить придется? – уточнила Мия.

– В этом мире мало свободно циркулирующей энергии, – задумчиво протянул Амилота. – Если чисто случайно не наткнемся на какой-нибудь мощный магический артефакт, то не меньше пары-тройки дней.

Я тоскливо вздохнула. Мы скорее натолкнемся на кактусовое поле, чем на магический артефакт сказочной силы. Живот согласно проворчал, и все сделали вид, что это не у них.

– Значит, наша задача продержаться три дня, – подытожила я и поежилась. – Как выживать будем?

Книжки типа «Последнего из Могикан» стояли на полке у Амилоты, так что ему и флаг в руки. Тут и месяц из-за облаков появился, стало светлее и в целом как-то уютнее. Амилота оглядел нашу команду потерпевших крушение и, кажется, не увидел ничего утешительного.

– Я поищу подходящее место для ночевки.

Наш мачо опять собрался геройствовать в одиночестве, но я слишком устала, чтобы его отговаривать. Лайз встряхнулся, странно мотнул головой, ссутулился и вдруг исчез. Я удивленно моргнула и опустила взгляд на кучку одежды, из которой выглядывала очень недовольная морда белоснежного шпица.

– Проклятие, – прорычал песик хорошо узнаваемым голосом куратора. – Даже на нормальную трансформацию сил не осталось.

Морис и Рэнди, хоть и удивились, смогли держать себя в руках и не ржать, поскольку такой вид грозного Лайза Амилоты был им уже не в новинку, а вот Мия застыла соляным столбом.

– Ку… куратор Амилота?

– Какие-то проблемы? – угрюмо отозвался тот.

У Мии проблем не было, она просто забыла, как разговаривать.

– В общем, хм, – кашлянул шпиц, кажется, несколько смущенно, – я побегаю по округе, а вы ждите и не высовывайтесь.

Выбираясь из плена джинсов и майки, он выглядел до того мило и забавно, что мне пришлось прикусить палец, чтобы не заржать в голос. Когда его белый хвостик скрылся из виду, я перестала грызть сама себя и слизнула выступившую кровь. Рэнди спокойно вытряхивал песок из складок свитера, а Морис достал из своих многочисленных потайных карманов зеркальце и расческу и поправлял волосы. Короче, все при делах.

– Что это сейчас было? – спросила Мия, постепенно выходя из ступора. – Почему куратор Амилота превратился именно в шпица? Почему не в добермана или, на худой конец, овчарку?

– А чем тебе шпицы не нравятся? – Морис отвлекся от созерцания себя любимого. – По-моему, они милые, хоть и собаки.

– Он мягкий и пушистый, – вставил свои пять копеек Рэнди, и глаза Мии заполыхали алым.

– Ты трогал моего куратора?!

Обвиненный чуть ли не в сексуальном домогательстве, Рэнди прикусил язык, да поздно. Из-за спины Мии показались четыре палкообразных отростка, распрямились с хрустом и стали похожи на паучьи лапы.

– За осквернение куратора ты ответишь своей жизнью! – патетично воскликнула она и нацелила когти на бедного гуля. Так, у девицы приступ фанатского помешательства, надо срочно что-то делать. Я пропустила ее мимо себя и дала пинка, скорректировав траекторию движения. Мию зашатало из стороны в сторону, суставчатые лапы исчезли, и припадочная мягко опустилась на песочек.

– Что-то я устала, – пробормотала она. – Посплю, пожалуй.

И вырубилась.

Морис осторожно ткнул в нее щупальцем и предложил:

– Может, свяжем ее?

Я потрогала ее лоб и покачала головой.

– Девица перегрелась, кто бы мог подумать, что она такая нежная. Пусть спит, меньше шума. А нам надо провести военный совет без лишних ушей.

Мы отсели в сторонку, и Морис спросил:

– Насколько большие проблемы у нас в этот раз?

– Межмирового масштаба. Амилоту отправили по-быстрому укрепить слабое место в барьере вокруг академии, а твое торнадо не только проделало в нем знатную дыру, но и зашвырнуло в нее всех нас.

Рэнди робко поднял руку и, дождавшись одобрения, почти прошептал:

– То есть головы нам все-таки откусят?

– И в банки закатают, – авторитетно подтвердили мы с Морисом. – Так что надо придумать сносную версию, почему мы не виноваты. Не совсем виноваты.

– Проще нырнуть обратно в зыбучие пески, – сразу же сдался Морис. – Только если… Только если нам не поможет Лайз Амилота.

Взгляд, которым Морис меня окинул, мне не понравился.

– На что ты намекаешь? Говори прямо.

– Очаруй его и уговори нас прикрыть.

Мия забормотала во сне, и мы замолчали, пока она снова не затихла. Вот тогда-то я и яростно зашипела, тыча в Мориса когтем.

– Вот сам его и очаровывай, если такой умный! Думаешь, это легко? Ты на его физиономию посмотри.

– А что с ней не так? – удивился Рэнди.

– Да все с ней так, но на ней крупными буквами написано «не подходи, убьет». Мия вот уже попыталась взять крепость, а крепости хоть бы хны.

Парни задумались, а я пока перевела дух. Откровенно говоря, горячилась я не из-за приведенных мной же аргументов, просто не хотелось признавать, что в процессе очаровывания можно и чересчур увлечься. Я натура не влюбчивая и к излишней романтике не склонная, но… Посмотрела бы я на ту, которая, познакомившись поближе с таким телом, осталась бы равнодушной.

Но не говорить же об этом Морису и Рэнди!

– Все равно других вариантов нет, – покачал головой Морис. – Запугать мы его не можем, шантажировать нечем. Просто умолять бесполезно. А если он за нас не замолвит словечко, останется только выбрать место для могилки, пока все хорошие не разобрали.

Змейка у правого уха заинтересованно поднялась, и я проследила за направлением ее взгляда.

– Ребят, – предупредила я, – он возвращается.

Амилота на бегу вернул себе человеческую форму, и я отвернулась, чтобы дать ему возможность одеться. Самого мужчину, похоже, ничего не смущало, он спокойно натянул джинсы и подошел к нам.

– Минутах в двадцати ходьбы есть неплохое место, расположимся там, а утром я попробую создать портал в академию.

Я мечтала вернуться, но боялась последствий, и предложение Мориса вдруг перестало казаться глупым. Уже утром мы предстанем пред светлые очи ректора, и на сей раз даже я не нашла бы слов, чтобы оправдаться. Дыра в защитном барьере – это вам не столовую крушить.

Амилота по-своему понял мое унылое выражение лица.

– Это не так далеко, и спать рядом с зыбучими песками опасно. Они довольно подвижные.

Я собираюсь соблазнять его ради выгоды, а он меня еще утешает. Стыдоба-то какая.

– У меня немного воды есть… – пробубнила я и протянула ему пластиковую бутылку. – Случайно в сумке нашла.

Морис за спиной Амилоты поднял большой палец, думая, что я уже начала приводить план в исполнение, а мне всего лишь было стыдно.

– Выпейте каждый по чуть-чуть – и выдвигаемся, – распорядился Лайз, не притронувшись к бутылке, зато ее моментально выхватил Морис. Мы сделали по паре глотков, растолкали Мию и пошли за Амилотой. Дорога действительно не заняла много времени, и на фоне звездного неба я увидела странные силуэты, похожие на застывших в нелепых позах тощих людей с поднятыми руками.

– Это что за фигня? – напряглась я, а Рэнди вообще замер, боясь пошевелиться.

– Это? – не понял Амилота. – А, это. Кактусы.

Когда мы подошли ближе, пугающие тени обрели детали, и я нервно посмеялась над собой. Амилота выбрал для ночлега почти что оазис посреди пустыни – тут даже трава росла, немного, но уже веселее. Кактусы вообще отдельная история. Такие большие я видела в передачах BBC про живую природу Мексики.

– Не из них текилу готовят? – спросила я, еще не подозревая, что иногда стоит держать язык за зубами.

Куратор задумчиво посмотрел на меня, потом снова на кактусы и с подозрительным выражением лица покивал на мой вопрос.

– Молодец, Кудряшова, соображаешь.

Я даже растерялась, не сразу догадавшись, за что Амилота меня похвалил. А он уже вытащил нож и начал примеряться к шипастым листьям.

– Кажется, наш куратор сошел с ума, – глубокомысленно произнес Рэнди.

– Возможно, тебе не кажется, – ответила я, наблюдая, как на песке растет горка срезанных отростков.

– Пфф, – выдал Морис, – реликты необразованные. Этот вид кактуса накапливает влагу внутри ствола и условно съедобен.

– Условно?

– Ну, его правильно обработать надо, но не суть. Главное, это вода! Потому что еще пара часов, и от меня останется одна кожица.

Мы с Рэнди переглянулись, я сглотнула слюну при воспоминании о сушеном осьминоге, нарезанном колечками под бокал ледяного пенного. Причем на этот раз о нем я думала с большей любовью, чем о закуске. Пусть и с наступлением сумерек воздух существенно остыл, жажду это не отменяло. И голод – но не зря же считается, что человек без воды способен прожить меньше, чем без еды. Проверять на практике, каково это – умереть второй раз, – не хотелось. По крайней мере, не без трусов посреди пустыни.

– Тебе пойдет, – не упустил возможности подколоть нашего тентаклиевого друга гуль.

– Фигу видишь? – Морис подсунул ему под нос кулак и потряс.

– Не желаете мне помочь? – прервал уютную перебранку Амилота и поднес палец к губам. Коварный образец кактусовых оказался усыпан действительно острыми шипами, которые весьма хорошо цеплялись за кожу.

Мия сразу перестала изображать глубоко раненую нежную особу и выкатилась вперед, загораживая меня своим худосочным телом.

– Возьмите, куратор, – она вручила Лайзу пару уродливого вида перчаток из смутно знакомого материала. То, что это именно перчатки, я догадалась, только когда Амилота без вопросов попытался их натянуть.

Точно! Она же их из своей паутины сделала! Я с завистью слушала, как Амилота ее благодарит и возвращается к прерванному занятию. Даже не думала, что Мия в итоге окажется полезнее всех нас вместе взятых.

И вообще, знала бы, попросила бы ее трусы сплести. Хотя с Мии станется пошутить, и они рассыпятся в самую неподходящую минуту. Или, наоборот, приклеятся намертво, что еще хуже.

Морис хмыкнул, извлек из бездонных карманов перочинный нож и присоединился к кактусовым работам, стараясь срезать самые молодые побеги, колючки у которых еще не успели заматереть до состояния холодного оружия. Рэнди закатил глаза, но пристроился рядом с кракеном, принимая от него отрезанные части и складывая в расстеленный на земле свитер. Мия с небывалым энтузиазмом крутилась вокруг Лайза, вызывая у меня странные ощущения. И его, и ее мне очень хотелось закаменить и оставить в таком виде на память потомкам. Хотя Амилоту нужно было подстеречь в тот момент, когда руки будут вытянуты, – послужит вешалкой для полотенец.

Пока я кровожадно размышляла о мести, парни обстригли ближайшие кактусы, заставив меня снова почувствовать себя бесполезной на этом сельскохозяйственном празднике.

Но, кажется, никто и не заметил.

Мы собрались вокруг внушительной кучки мясистых побегов, угрожающе поблескивающей загнутыми шипами.

– И как нам это пить? – задала очень правильный вопрос Мия.

– Ага, мы же не эти… – нахмурился Рэнди. – Не козы.

Лайз неопределенно хмыкнул. Может, надеялся на нашу ходячую осьминожью энциклопедию?

– Сначала нужно вытащить шипы, перемолоть, отжать и процедить, – не разочаровал Морис.

– А потом охладить, налить в высокий стакан и подать с долькой лайма? – буркнула я, пить хотелось сильно, но не до такой степени, чтобы вцепиться зубами в толстую кактусовую шкурку.

Передо мной шлепнулась огромная макушка старого растения.

– Это вместо кастрюли? – фыркнула я, но куратор на сарказм не отреагировал, кивнул и отошел в сторону. Я некстати вспомнила, что час назад согласилась соблазнить его в корыстных целях, и вот мы все занимаемся черт знает чем, как будто никаких других проблем не осталось. С тяжким вздохом, от которого у Мориса дернулось веко, я опустилась на колени и принялась за работу.

С помощью когтей и непечатных выражений мне удалось освободить «кастрюльку» от сухих внутренностей. Рэнди приспособился вытаскивать шипы, Мия ловко отделяла сочное содержимое от шкурки, а Морис пожертвовал кружевной платок (зачем он был ему нужен?!) вместо марли.

Таким образом у нас набралась кастрюля непонятной жижи.

– Ну, и кто будет первым? – с сомнением спросил Морис. Поскольку он не спешил пробовать на себе свой же рецепт, я тоже не торопилась выступать вперед.

– Я не хочу пить, – заявила паучиха и отползла подальше от кактусовой выжимки.

– Рэнди? – Морис попробовал переложить ношу первооткрывателя на товарища.

– Думаешь, раз я гуль, то не сдохну от какой-то неведомой массы? Не, я пас! Да и пахнет отвратительно…

Тут Рэнди соврал, пахла она очень даже приятно, напоминая столь любимый мной огуречный спрайт. Что ж, раз других смельчаков нет, тогда…

И тут я встретилась взглядом с Лайзом. Буря, искра, безумие. Мои губы изогнулись в хитрой ухмылке.

– А ведь у нас есть куратор! – «вспомнила» я. – Вы же не станете рисковать жизнями своих студентов?

Все с надеждой воззрились на Амилоту.

Причем смотрела и Мия – любовь любовью, а кушать хочется всегда и, желательно, выжить после этого. Лайз равнодушно взглянул на зеленую массу и мужественно глотнул. На секунду мне стало стыдно, потом страшно. Я же его не убила, нет?

Мы все приготовились наблюдать за сменой эмоций на лице куратора, но этого не произошло. Он пил жадно, явно с удовольствием. И тут я вспомнила, как самоотверженно он отказывался от воды в бутылке, позволяя нам всем хотя бы немного утолить жажду.

– И как оно на вкус? – не выдержал Морис.

– Пробуй, – невозмутимо отозвался Амилота и снова достал нож. Посудина опустела наполовину, всем могло не хватить.

Морис помешал жижу щупальцем и задумчиво его облизал.

– Фу! Можно я попью до того, как он там весь искупается? – брезгливо поморщилась Мия, перехватила емкость у Мориса и храбро припала губами к краю. Ну еще бы, раз Лайз рискнул, как она могла ударить в грязь лицом? А вот я сомневалась. Подожду, когда закончится первая порция. Если никто не отравится, то напиться можно будет второй.

В итоге нам с Рэнди не досталось ни капли, а с приготовлением новой партии возникли сложности. Лайзу приходилось уходить все глубже и глубже в заросли, чтобы добыть молодые побеги, а когда их набралось достаточное количество, Мия заупрямилась.

– Твоя очередь чистить, – заявила паучиха, внезапно громко икнув.

– А это еще почему?

– Я устала, – отрезала она и уселась прямо на песок, блаженно улыбаясь. Рэнди молча пожал плечами и ловко выдернул очередной шип, перекладывая готовые кусочки кактуса поближе ко мне.

Делать нечего, пришлось чистить. Кастрюлька медленно, но уверенно заполнялась. И этот процесс закончился бы быстрее, если бы одно наглое розовое щупальце не таскало из нее ломтики очищенной мякоти.

– Морис!

Тентакль ухватил последний кусочек и растворился во мраке.

– Стой, зараза! – Я погрозила кулаком и капнула себе зеленым соком в глаз. – Блин… Никто не может соорудить костер?

– Из чего? – тут же откликнулся Морис. – Или хочешь поджарить куратора?

– Тебя я поджарить хочу. Холодно вообще-то. И темно.

Набежавшие облачка закрыли луну, и стало как-то грустно. В Академии Небытия не было ни солнца, ни звезд, и я не замечала, как их не хватало глазу, пока снова не увидела. Этот мир был чужим и незнакомым, но реальным, а академия – не совсем.

– Я могу попробовать, – вдруг сказал Рэнди. Он отряхнул руки и отошел в сторону, носком кеда выкопал лунку в песке и присел перед ней на корточки. Мы все бросили работу и подошли посмотреть, что он собирался сделать.

Рэнди достал из-под футболки цепочку с красным камнем и сжал в кулаке.

– Не пяльтесь так, – попросил он.

– Я к твоим мощам уже привык и не вздрагиваю, – брякнул Морис. – Или ты о другом?

Рэнди закатил глаза (скоро это станет привычкой) и щелкнул пальцами свободной руки. Звук вышел что надо – и все.

– Хм. – Рэнди повторил, и на секунду мне почудилась искорка. – Сейчас, подождите. Должно получиться.

Он зажмурился и щелкнул пальцами так смачно, что меня аж передернуло. Зато высек искру, и та зависла в воздухе. Рэнди подул на нее, и Мия, наклонившаяся крайне низко, чуть не лишилась бровей.

– А ты не безнадежен, мой костистый друг, – похвалил Морис и хлопнул Рэнди по плечу. Тот дернулся, и сгусток огня вышел из-под его контроля. Мы кинулись врассыпную, а бывшая искорка разрослась до размеров мяча и выбрала своей целью Мориса.

– Убери это от меня! – взвизгнул кракен, прикрывая ладонями тылы, к которым агрессивный файербол настойчиво пытался пристроиться. – Живо!

Рэнди кинулся следом, и с минуту вся троица носилась меж кактусов, пока Рэнди не схватил огненный шар голыми руками и не бросил в приготовленную лунку. И даже попал.

– Фууух, – протяжно выдохнул Морис. – Это было покушение на убийство. Я тебя запомнил.

Так мы обзавелись бездымным костром и заодно узнали о скрытых талантах Рэнди. Я привыкла, что могу превращать вещи и людей в камень, принимала как само собой разумеющееся, что Морис хорош в стихии воды – кракен все-таки. А вот то, что Рэнди принял от своего куратора красный стихийный камень, забыла.

– У меня только на днях начало получаться, – смущенно признался Рэнди, – и без страховки мне запретили тренироваться.

– Страховки? – напрягся Морис.

– Когда это случилось в первый раз, я поджег свою кровать.

– Хорошо, что я с тобой не сплю.

Мия замахала руками.

– Эй, избавьте меня от деталей вашей личной жизни! Мерзость какая.

Я пригрелась у костра и уже почти не слушала, о чем они там ругались опять. Странно, что Амилота не пришел на шум и вспышки огня. Их, наверное, за километр видно было.

– Давайте за дело, – перебила я спор, – пока Лайз не вернулся.

Мия прошила меня подозрительным взглядом.

– Кому Лайз, а кому куратор Амилота, – процедила она. Я пожала плечами.

– Согласна. Так вот, Лайз, – многозначительная пауза, – скоро вернется, а у нас тут сок не готов.

Парни сообразили, к чему дело катится, и сели рядом со мной, изображая бурную деятельность, а заодно намекая Мие, на чьей стороне больше игроков. Мои ж хорошие.

Амилота вернулся не так чтобы скоро и не то чтобы очень твердой походкой, сгрузил последнюю партию кактусов и внезапно присел рядом со мной, чуть ли не нос к носу. Разумеется, я напряглась.

– Что-то не так, куратор?

Меньше всего мне сейчас хотелось обострять ситуацию, Мия, вон, и так скоро как Рэнди будет искрами разбрасываться.

– Ты красивая, – с мягкой улыбкой проговорил Лайз, повергнув меня в шок. А, нет, судя по физиономиям, и всех остальных тоже.

Рэнди укололся шипом, дернулся и, недолго думая, сунул испачканный кровью кактус в рот. Щеки у него надулись, как у хомяка, и Морис истерично хихикнул. Я почувствовала тяжелый взгляд в спину под аккомпанемент зловещего шуршания и потрескивания, в то время как другой, не менее сверлящий, буравил меня спереди.

– Мия, ты красивая, – вдруг повторил Амилота, расплывшись в еще более глупой улыбке. Я скосила взгляд и увидела, как паучиха замерла, покраснела и попыталась спрятать за спиной дополнительные конечности, которыми, кажется, только что собиралась проткнуть меня насквозь. От ужаса в горле еще больше пересохло, и я попробовала отползти, нащупала не до конца заполненную кактусовую чашу и машинально из нее отхлебнула.

Свежо, слегка горьковато, с травяным послевкусием. Могло быть и хуже.

И почти сразу у меня возникла догадка о причинах столь противоестественного поведения Лайза.

– Морис, что бывает при тепловом ударе?

– Головокружение, высокая температура, бред, – лениво отозвался кракен, полулежа рядом с куратором. – Думаешь, наша собачка сломалась?

– Ясно. А при отравлении?

Я с ужасом повернулась к Морису, но Амилота продолжал улыбаться и блокировать мне пути отступления обеими руками, и кракену удалось отвлечь его внимание на себя.

– Морис, ты красивый!

– Ик! – Рэнди дернулся всем телом и чуть не повалился на онемевшего от комплимента Мориса. – Тут что-то не так, Рита! Рита?

А мне захотелось рассмеяться. Серьезно, я что, попала в анекдот какой-то? Или нам всем, а Лайзу в первую очередь, макушки солнышком напекло? Стоило только отойти подальше от академии, как неприступная крепость куратора затрещала по швам, а я еще даже не начала процесс коварного соблазнения. Ну ладно Мия, но чтобы воспылать страстью к нашему несомненно прекрасному кракену, нужно обладать очень хорошим воображением.

Я попыталась сконцентрироваться на этой мысли, но в голове заиграла тупая попсовая мелодия, сбивая с толку. Перед глазами маячило улыбчивое лицо Амилоты, и оно уже не казалось мне таким… странным. Я протянула руку и подергала куратора за треугольное белоснежное ушко, торчащее из волос на макушке. И хоть ты тресни, не помню, было ли оно там раньше.

– Хороший песик, – похвалила я и потрепала Амилоту за щеку, – умный песик.

Ушки заинтересованно дернулись, а хвост-колечко, вильнув, пощекотал Морису нос.

– Апчхи! – немедленно отреагировал Морис и случайно пихнул Рэнди коленом в бок. Тот накренился и сунул руку в костер.

Запахло жареным.

Тут мне стало казаться, что что-то действительно пошло не так.

– Морррис! – прошипела я, вдруг ощутив слабость в ногах. – Условно съедобные? Правильно готовить надо? Мы все отравились нафиг! У куратора уши выросли! И хвост!

– Слегка в эйфории, так будет точнее, – лениво протянул Морис и уклонился от мельтешащего у лица хвоста, того самого, которого у нашего куратора вообще-то быть не должно. – И с запчастями своего мужика сама разбирайся.

– У нас тут Лайз всем подряд в любви признается, это у тебя легкая эйфория?

– Чуток перебрал, – довольно подтвердил Амилота. – Морис, а ты красивый!

– Не повторяйся, – отмахнулся кракен. – А хотя нет, скажи еще раз.

– Красссивый, – выдал полушепотом куратор и, завалившись набок, отключился.

– Черт! Мы все пили эту дрянь, – сообразила я и нервно спихнула с себя ту часть Амилоты, которая мешала мне двигаться.

Освободившись, осмотрелась: Мия устроилась рядом с Лайзом и откровенно наглаживала ему плечо. Морис размахивал щупальцами и тихонько напевал, Рэнди сидел у костра и смотрел в одну точку, ни на что не реагируя. У меня только онемели колени, в остальном никаких отклонений не наблюдалось. Возможно, из-за того, что я горгона и большинство ядов на меня, в теории, не действует.

Итак, я выпила немного и только сейчас, Амилота выхлебал половину и раньше всех, вот его особенно качественно и приложило. Мия и Морис тоже пили, но я не следила сколько. Рэнди вообще умудрился сожрать кактус без обработки. Получается, я пока самая адекватная? Ладно, это хорошая новость.

Плохая – я совершенно не представляю, что делать.

– Морис, – воззвала я к другу, в разумность которого всегда верила. – Морис, не смей бросать меня на произвол судьбы.

– Жили у бабули два песчаных гуля! – затянул он без предупреждения. – Один тощий, другой бледный, два веселых гуля!

– Морис, твою налево! – Я схватила его за грудки и потрясла. – Приди в себя!

– Ой, Рита, и почему я в тебя такой влюбленный?

Сложенные уточкой губы потянулись ко мне, так что Мориса пришлось бросить. Ситуация становилась критической, Мия гладила Амилоту по груди, явно намереваясь стянуть с него последний оплот целомудрия – майку, Морис пел уже во все горло, на ходу придумывая слова, а гуль выглядел истуканом, но пение кракена оказало странный эффект, заставив его раскачиваться, как пьяный маятник.

– Отряд, стройся! – заорала я фальцетом на манер моего дядьки-полковника. Крик никого не впечатлил, Лайз довольно фыркнул что-то и перевернулся на спину, подставив под бесстыжие пальчики паучихи оголившийся живот.

– Ну уж нет! – Я рывком оттащила Мию от Амилоты и подсунула ее под бок Морису. Как оказалось, ей сейчас без разницы, кого гладить, тем более она уже собиралась перейти к решительным действиям и обвила кракена за шею, прижимая к себе со всей нереализованной страстью. Морис мгновенно затих, Рэнди, лишенный музыкальных завываний, снова замер в анабиозе. Ноги окончательно перестали меня держать, поэтому я приземлилась рядом с Амилотой, зевнула один раз, потом второй. Вечер давно превратился в ночь, песок еще немного грел, но я уже была достаточно не в себе, чтобы допустить мысль о том, как здорово пристроиться рядом с Лайзом и прижаться к его пылающему жаром телу.

В итоге я отбросила приличия и легла возле Амилоты. Он сонно шевельнулся, подгреб меня к себе и обхватил поперек груди. Я не успела даже пикнуть, как горячие губы прошлись по моей щеке, а потом нашли мои.

И кто кого должен был соблазнить?!

Первые пару секунд я просто наслаждалась поцелуем, пока рука Лайза не поползла к вырезу на блузке. Вот это поворот. Никакие кактусы не помогут мне потом смотреть в глаза друзьям, рядом с которыми я нагло предавалась разврату с куратором. Ситуация становилась чересчур пикантной даже для нашей, отбитой на всю голову, команды. Увы, Амилота придерживался иного мнения и, стыдно сказать, начал вылизывать мне скулу и подбородок, лишившись доступа к губам. Совсем как собака, а от этого делалось еще более неловко. И щекотно. С последним оказалось особенно непросто мириться, и я заерзала усерднее, попыталась выползти из стальных обнимашек, но Амилоте это явно не понравилось, и меня стиснули так сильно, что хруст ребер разнесся по всей пустыне.

– Рэнди, спаси… – просипела я, уворачиваясь от влажных губ настырного куратора. Когда вернемся в академию, уговорю Мориса запатентовать средство для повышения потенции на основе кактусовой выжимки, от покупателей отбоя не будет.

Гуль, еще недавно восседавший безмолвной статуей перед медленно гаснущим костром, куда-то подевался. Свистящие посапывания Мориса раздавались буквально у меня над ухом, так что я попыталась добудиться до него, но то ли напиток вышел по-домашнему забористым, то ли количество моих друзей резко поредело по неестественным причинам.

– Кто-нибудь, помоги… Да убери ты свои клешни, – прорычала я и пихнула Амилоту локтем. Ненадолго помогло, но тут из темноты донеслось непонятное шелестение, которым можно было озвучивать инопланетного монстра-лицехвата.

Лайз бросил терзать пуговицы на моей блузке, нащупал узел рубашки на талии и, путаясь в пальцах, приступил к развязыванию, отвлекая от более важного занятия – выискивания потенциальной угрозы моей шкурке. И, черт возьми, у него поразительно быстро получилось ослабить узел – не иначе, сказывается многолетняя практика раздевания девиц.

Шурх, шурх, шурх…

Ладно, плевать на девиц. Кто страшный живет в пустыне? Огромные скорпионы? Не хочу знать!

– Как вы все меня задолбали! – взвыла я и мгновенно приняла свою «большую» форму. Не то чтобы так планировалось, но зато эффект нужный возымело. Я ласково спеленала Амилоту кольцами хвоста, вспомнив Ллейшаха и его практикум. И только после этого обернулась…

– А-а-а-а!

Хвост, усиленный весом куратора, дернулся и отбросил какое-то скрючившееся возле Мии существо на несколько метров. Разглядывать было некогда, и я подтянула хвост к себе и приготовилась атаковать куратором по первому подозрительному шороху. Моргнула, и темнота слегка отступила, видимо, в такой форме я становилась более прокаченным покемоном. Хотя лучше бы я ничего не видела.

Мия лежала ничком на песке, и из разорванной на спине блузки в разные стороны торчали щедро обслюнявленные суставчатые ноги, причем под совершенно немыслимыми углами – даже тяжело посчитать, сколько их, так все перепуталось. Пока я разбиралась с проснувшимся в Амилоте рыцарем страсти и огня, Рэнди решил подзакусить паучихой.

Господи, как лечить пауков? Где найти доктора? Или ветеринара?

Мия вроде дышала, но я боялась к ней подходить. Вот будет сюрприз, если трону конструкцию, и бедолагу окончательно поломает. Тут нужен совет понимающего в альтернативной анатомии человека.

Я издала стон, больше похожий на свист, и случайно разбудила Мориса.

– Ух, как голова болит… – Он сел, вытащил платочек из своих многочисленных карманов и элегантно, оттопырив мизинчик, промокнул испарину.

– Морис, это лечится? – Дрожащей рукой я указала на паучиху. – Просто скажи, что да.

– А-а-а-а-а! – шарахнулся Морис, совсем как я полминуты назад. – Это вообще как?

Я молча кивнула на валяющегося в отключке гуля.

– Наш футфетишист постарался. Надо привести пострадавшую в порядок, пока все не протрезвели и не проснулись. Лично я бы не хотела после пробуждения обнаружить, что мне хвост бантиком завязали.

– Рит, я не знаю. – Впервые на моей памяти Морис был в полном замешательстве. – Он настолько проголодался? Что делать-то?

Очень хотелось ответить прямо так, как подумалось, но я сдержала нецензурные порывы и протяжно зашипела, чувствуя, что вот-вот вернусь в человеческую форму. И тут комок ног имени Мии вздрогнул и с хрустом распался. Я сразу бросилась к ней, а в итоге получила плевок паутины в лицо.

– Упс. Прошу прощения, рефлекс, – извинилась совершенно целая и здоровая Мия и помогла мне оторвать липкую сеть от обалдевших змеек. – А что тут произошло? Почему ты душишь куратора?!

Легкое сожаление в глазах паучихи переросло в пламя ярости. Мысленно я попросила у Лайза прощения и перекинула его Мие.

– Лови!

Мия поймала драгоценную ношу в мягкий кокон. Впрочем, и Амилоте в эту ночь было без разницы, кого тискать, так что паучиха и глазом моргнуть не успела, как ее сгребли в охапку и сжали до хруста.

– Вот именно поэтому наш уважаемый куратор был принудительно обездвижен, – пояснила я и устало вздохнула. – Больше никаких кулинарных экспериментов на дикой природе.

Опора подо мной исчезла, я шлепнулась с высоты на пятую точку и торопливо схватилась за рукава рубашки, чудом продержавшейся у меня на талии после превращения в полузмею.

До рассвета больше ничего выходящего за рамки не произошло, мне даже удалось немного поспать, не будучи облапанной или обглоданной. Зато после пробуждения накрыло похмельем, как в лучшие деньки моих студенческих лет. Хотелось пить, блевать и умереть – в любой последовательности, но желательно поскорее. И, судя по замогильным стонам и хрипам вокруг, не мне одной.

– Это неправильные кактусы, – прохныкал Морис, держась за живот. – Совсем…

– Это мы «совсем», раз стали слушать вас с куратором Амилотой. – не смог промолчать Рэнди. Подняться с остывшего песочка он тоже не сумел, потому что я немного не рассчитала силы ночью и вкопала его в бархан почти по пояс. Он так и заснул, даже не заметив подвоха.

– Тебя вообще не спрашивали, грязный извращенец. – Морис кое-как сел и теперь придерживал голову обеими руками. – Кто посреди ночи начал глодать ноги беззащитной девушки?

– Какие еще… ноги?

– Верхние четыре. Или шесть? Сложно было посчитать.

Так, с этой парочкой все в порядке, ругаются, значит, жить будут. Мия спала. Кого еще не хватает?

Я поднялась на нетвердые ноги и огляделась. Паучиха трогательно обнимала за плечи саму себя, стало быть, Амилота проснулся раньше нас и уполз от греха подальше.

К слову о грехе. Я проверила сохранность всех пуговиц на блузке, поправила мятый воротник и воровато обернулась. Никто вроде не помнит или даже не заметил в пьяном угаре вольности, которые наш строгий куратор себе напозволял. Ну и отличненько.

По естественной нужде я отправилась в самую гущу кактусовых зарослей, немного прореженную нами в попытке утолить жажду. Голова кружилась, и по обратной дороге я, кажется, свернула куда-то не туда, в любом случае, вместо лежбища больных и убогих я вышла к плоскому камню, на котором под лучами восходящего солнца в позе лотоса сидел Лайз Амилота. На расслабленном лице с закрытыми глазами ни следа от незащищенных возлияний, волосы слабо шевелились от утреннего ветерка, гордый профиль четко вырисовывался на фоне светлеющего неба. Хотелось бы мне сказать, что я не завидую, сама наверняка являла собой жалкое зрелище, даром что разлохматиться при всем желании не могла.

– Кудряшова, – позвал Амилота, не размыкая ресниц. – Я должен извиниться?

Именно так, со знаком вопроса. Я даже растерялась.

– Совсем ничего не помнишь?

Он красноречиво промолчал, и я выдохнула с облегчением.

– Ну и хорошо.

На меня сразу же уставились два зеленых глаза с самым что ни на есть подозрительным выражением во взгляде.

– Как мне это понимать?

– Мы все были отравлены, потому что это неправильные кактусы, – припомнила я стенания Мориса. – Что бы это ни значило. Кто знает, может, у нас глюки были? Лучше не думать об этом слишком много, правильно я говорю?

Мои чересчур активные увещевания имели ровно противоположный эффект. Подозрения в глазах Лайза стало больше, и я поймала себя на подленькой мыслишке, что не прочь посмотреть, как он будет выкручиваться, если все вспомнит. Правда, тогда и мне тоже как-то придется, а это только лишняя морока.

– Лучше скажи, когда мы сможем вернуться в академию? Мне не терпится нормально одеться. И обуться. И вообще.

Я определенно не любитель походов на природу, если это не заранее запланированное мероприятие по поеданию шашлыков. Амилота тряхнул головой и отвел взгляд.

– Я уже несколько часов медитирую, энергия начала восполняться, но не уверен, хватит ли ее на полноценный портал. Но можно попробовать послать сигнал бедствия Куросаки.

– Почему именно ему? – спросила я. Особого доверия кошкомальчик не вызывал.

– Он носит на себе артефакты, на которые мне проще настроиться.

– Бубенчик, что ли? – усмехнулась я. – Что? Серьезно, бубенчик?

– Кошачий колокольчик, – поправил Амилота и ловко спрыгнул на песок. – Приведи остальных. Это место подходит для работы.

Он поднял мелкий камешек, отбросил, взял другой, поострее с края. Мне было интересно, что он станет делать дальше.

– Ты еще здесь?

– Иду, уже иду, – заверила я. – Что ты рисуешь?

– Круги концентрации. Вы еще такого не проходили.

– Ух ты! Круги концентрации. – Из-за кактусов раскачивающейся походкой заправского матроса выплыл Морис. – Мы возвращаемся домой?

Амилота прервался, вздохнул и не стал ничего говорить, вернувшись к рисованию камнем по песку. Морис наклонился ко мне, в основном, для того чтобы опереться, и пояснил:

– Круги концентрации используются в случаях, когда нужно собрать максимум энергии на минимальном пространстве. Используется редко, потому что вытягивает из мага все подчистую. Но, говорят, довольно эффективно, когда ситуация критическая и нужно позвать на помощь или… Так мы не уходим, а посылаем сигнал SOS?

Цвет лица Мориса ушел в нежно-лиловый.

– Расслабься, – успокоила я. – Не все ли равно, вернемся мы сами или кто-то нас вернет?

– Вопрос в самоуважении.

– Ты просто боишься, что ректор надерет нам задницы сразу, как увидит, а не за закрытыми дверьми кабинета.

– Я ничего не боюсь, я испытываю здоровые опасения.

– Можно потише? – попросил Амилота. – Знаете, чего требуют круги концентрации?

Мы синхронно покачали головами.

– Нет. Чего?

– Концентрации!

Я жестом изобразила, что больше не пророню ни слова, Морис быстро-быстро закивал.

Превращение ректора в дракона и обратно, куратор-шпиц и мелочь вроде паутины, которую фиг знает как и откуда вырабатывает Мия, – к этому всему я привыкла поразительно быстро, просто приняла как правила игры и перестала париться. А вот сложные телодвижения Амилоты вызвали интерес. Может, и заклинания послушать удастся? Или посмотреть на шаманские пляски? О том, что надо позвать Мию и Рэнди, даже мысли не промелькнуло.

– Чувствуешь? – шепотом спросил Морис. Я подумала немного и кивнула.

Лайз не читал ничего на латыни и не бил в бубен (а жаль), но, когда он закончил рисовать и встал в центр этой странной художественной композиции, по коже будто мороз пробежал. Освежающе, но немного жутковато.

– Круги начали концентрировать энергию, – все так же свистяще прошептал Морис мне на ухо. – Если ее не хватит…

– Что будет, если ее не хватит? – всполошилась я.

– Не знаю. Но вряд ли что-то хорошее.

– Вот и не пугай, раз не знаешь!

Змейки переняли мое нервное настроение и организовали охоту за носом Мориса. Я не обратила на это внимания, поглощенная еще одним открытием – зеленый камешек в моей подвеске слабо нагрелся и будто бы даже вибрировал. Ощущение как от телефона на беззвучке, забытого под одеялом. Амилота перехватил мой взгляд и сурово свел брови, мол, что я тебе велел, Кудряшова? Дожили, я уже мысли его почти читаю.

– Морис, надо привести остальных, – сказала я, подталкивая кракена в бок. – Давай-давай, шустрее.

Мы метнулись сквозь кактусовую рощу и застали молчаливое противостояние Рэнди и Мии, которая, кажется, припомнила, что происходило между гулем и ее драгоценными ногами этой ночью.

– Наденьте на своего друга намордник, – потребовала она, – пока он кого-нибудь не сожрал.

– Он только падаль ест, не переживай, – пакостно улыбнулся Морис. – Странно, и чем ты ему так приглянулась?

Я дернула Мориса за рукав.

– Давайте вы потом побрешете, хорошо? Лайз ждет.

Мия подавилась словами и гневно булькала, пока мы шли обратно. Пришлось догонять.

Лайз к нашему возвращению снова оказался в позе для медитации, и, готова поспорить, это реально помогало, потому что я еще на подходе почувствовала, как задергался мой стихийный камешек в вырезе блузки.

– Ммм, а надежда есть, – заметил Морис. – Смотри, видишь зеленые волны?

Я честно сощурилась, прикрыла правый глаз, потом левый, пока зрение не уловило поднимающиеся от земли зеленоватые круги света, точно вокруг Амилоты.

– Больше, наверное, тут не собрать, – вздохнул Морис.

Рэнди на всякий случай попятился.

– Что это такое? Это опасно?

– Это магия Земли, глупыш, – ласково ответил Морис и потрепал Рэнди по волосам. – Не бойся, дядя Морис и тетя Рита тебя защитят.

Амилота открыл глаза.

– Закончили? А теперь встали вокруг через равные промежутки и затихли. Ни слова, ни писка, пока не разрешу.

Эх, где тот Амилота, который осыпал Мориса комплиментами и вертел собачьим хвостом? Он был странным, но хотя бы не разговаривал с нами как с идиотами. И все же мы быстро выполнили указания, я заняла место между Рэнди и Морисом. В голове вертелись вопросы, но им придется подождать, пока весь этот сюрреалистический бред не закончится. Чистая одежда, ванна, бутерброды с яйцом и нормальная питьевая вода – ждите, я иду!

Амилота нахмурился и прижал указательный палец к виску, с которого медленно стекала капелька пота. Что бы и как бы он ни делал, это давалось ему нелегко. Мой кулон резонировал с магией Земли, собравшейся в кругах концентрации, и я чувствовала, как меня буквально распирает от жажды действия. Ох, только бы ничего не испортить…

Я повернулась к Морису. Он втянул щупальца и выглядел непривычно нормальным, даже извечный камзол помят и покрыт пылью и песком. С другой стороны Рэнди нервно облизывал губы. Мия не сводила озабоченного взгляда с куратора. Я успела подумать, что тоже стоит попробовать помедитировать, как что-то неуловимо изменилось. Амилота открыл глаза, и они полыхали зеленым огнем.

– Кто? – прорычал он внезапно. – Кто ты такой?!

Кажется, сеанс связи с Куросаки пошел не по плану. Восходящие круги энергии замерли и впитались обратно в землю, волосы Амилоты взметнулись под порывом ветра, и нас всех раскидало в разные стороны, как котят. Летела я долго, ощущая себя футбольным мячом, и все никак не приземлялась. И тут навалилась темнота, тошнота, желудок скрутило мучительным спазмом. И чтоб мне провалиться, если я не узнала это мерзкое состояние! Второй раз за сутки! Как же мне надоели эти дурацкие перемещения между мирами, кто бы знал! Вот прямо до тошноты – в буквальном смысле слова.

Только что получила магией в нос, и вот – здравствуй, прекрасный новый мир. Просто зла не хватает.

– Хватайте его!

Я сначала даже не поняла, это все еще мои мысли, или кто действительно орет. Меня немного покачивало на волнах слабости, да и зрение не успело сфокусироваться, но одно я поняла сразу – вечерело…

– За ним!

Вопли приближались. Я спиной попыталась слиться с кирпичной стеной позади меня. К сожалению, я не обладала способностями Мориса к мимикрии, и меня заметили сразу же, стоило в переулок ввалиться толпе людей. Поскольку я была без маскировки, вставшие дыбом змеи наверняка сильно бросались в глаза.

– Приветики. – Я натянула на лицо улыбку. – Я тут просто немного… потерялась. Не обращайте внимание.

Почему я не стала просить помощи, хотя определенно в ней нуждалась? Потому что, когда на тебя в сумерках налетает куча вооруженных мужиков, очень хочется стать невидимой, даже если ты, на минуточку, горгона.

– Куда он побежал? Говори живо! – гаркнул на меня бугай с секирой наперевес.

– Ничего не знаю, ничего не видела, отпустите, люди добрые, – скороговоркой выпалила я и скосила взгляд, ища пути отступления. Увы, это был тупик, а высота стен поддалась бы только Человеку-пауку и Мие О’Ши.

– Проверь, есть ли на ней личина, – посоветовали бугаю, и он с угрожающим видом двинулся ко мне. Свет тусклого фонаря отразился от лезвия его секиры.

Придется рискнуть.

Я сжала кулаки, готовясь превратить агрессора в камень, а может, и всех его дружков заодно, как вдруг раздался уверенный голос:

– Стоять!

И захотелось подчиниться. Я расслабила пальцы и сильнее вжалась в стену, высматривая того, кто отдал команду. Как же не хватало под боком кого-нибудь своего… Обидно потеряться одной, без компании.

Бандюганы расступились, и мне навстречу двинулся высокий мужчина в развевающемся черном пальто. Признаться, я даже немного засмотрелась, до того эффектная вышла картинка.

Мужчина остановился в паре шагов и вдруг, прижав ладонь к груди, изящно поклонился, явив моему ошарашенному взгляду затылок с туго стянутыми в хвост светлыми волосами.

– Госпожа, прошу простить моих оболтусов. Они отвыкли от светского общества.

Он выпрямился и посмотрел мне в лицо. Тонкая бровь многозначительно выгнулась.

– Горгона в наших краях? Смею предположить, Темный факультет?

– Шеф… – шикнули на него из-за спины. – Шеф, может, потом, а?

Шеф? Я по-новому оценила незнакомца. Почему-то в голове отложилось, что криминальных авторитетов зовут боссами, так что, может, мне еще повезет?

– Шеф, там мелкий просит подкрепления, – из толпы вынырнул бледный типчик с бегающим туда-сюда взглядом. – Говорит, цель взяла заложника.

Шеф круто развернулся и приложил указательный палец к виску.

– Покажи портрет заложника.

Ассоциации с сериалом канала НТВ продолжались. Я отклеилась от стены, но сбегать не стала, заинтересовалась, чем дело кончится, да и, раз это какая-то правоохранительная структура, попрошу помочь мне с перемещением обратно.

– Откуда он взялся?

– Докладываю. Свалился с неба.

– Это, наверное, со мной! – вмешалась я и, осмелев, подергала шефа за рукав пальто. – Как он выглядит? Брутальный загорелый зануда со шрамом на лице?

Шеф повернулся ко мне и с подозрением прищурился.

– Нет. Есть еще варианты?

– Тогда, может, тощий рыжий парень в растянутом свитере?

– Однако, интересные у вас знакомые, – усмехнулся шеф, и тут связисту, назовем его так, пришло еще одно сообщение.

– Шеф, мелкий говорит, цель собирается сожрать заложника.

– Так это Морис! – воскликнула я, и шеф отшатнулся от неожиданности. – Это его вечно хотят съесть!

– Шеф, что нам делать?

Шеф устало помассировал виски и, наконец, кивнул.

– Берем госпожу с собой, а дальше по обстоятельствам.

Мне такой расклад не то чтобы не нравился, но в деле спасения Мориса из пасти преступника я предпочла бы довериться плану, а не обстоятельствам. И пока я размышляла, как на это намекнуть, шеф подхватил меня на руки и подпрыгнул.

– Аааа! – заорала я.

– Уууу! – засвистел ветер в ушах.

Мы скакали с крыши на крышу, как в китайских боевиках, я быстро прикусила язык и перестала открывать рот, когда не надо. На руках у шефа было не так уж и неудобно, я даже начала получать удовольствие, небо, опять же, красивое, как пролитые чернила с бисеринками первых звезд. Но сказке быстро пришел конец. Мы приземлились перед помпезным зданием с огромными часами на башне, где на фоне циферблата угадывались очертания двух фигур, одна из которых выглядела слишком длинной и тощей для нормального человека.

– Инспектор Флорентин! – К нам спешил мальчишка со взъерошенной челкой и в сбитой на затылок фуражке. – Инспектор… Это ужасно! Так ужасно…

– Маме своей плакаться будешь, – огрызнулся шеф и поставил меня на ноги. – Доложи обстановку.

Пока он слушал, как группа под командованием младшего помощника Эмиля преследовала цель, я отошла в сторонку и присмотрелась к происходящему на часовой башне. И впрямь Морис, пока еще живой, а вот насчет невредимости сказать сложно. Подобраться бы поближе.

– Каковы требования? – услышала я.

– Вернуть его обратно в тело.

– Чушь!

– Но он настаивает…

С башни послышался раскатистый злодейский смех, и длинная тень на фоне циферблата стала еще длиннее и еще темнее.

– Ха-ха-ха! Что вы можете сделать? Ха-ха-ха! Я сожру его мягкие щупальца и высосу мозг из черепа! А потом, если вы не выполните мои требования, я… Я… Я сожру вас всех!

У этого товарища что, срыв во время диеты?

– Тебе все равно не сбежать! – грозно выкрикнул в ответ инспектор Флорентин (которого мне в мыслях проще было называть шефом, чем этим смешным именем). – От загробного отдела безопасности еще никто не уходил!

Загробный отдел… ЗОБ? Тот самый? Вот, блин, ректор, не мог поподробнее все рассказать, чтобы я сейчас не чувствовала себя так глупо.

– Шеф. – Связист поманил начальника, и тот был вынужден согнуться почти пополам, чтобы его услышать.

– Вы собираетесь спасать моего друга или как? – спросила я.

– Давайте не будем спешить и просто подождем?

Часы на башне показывали сорок минут одиннадцатого. Площадь была пуста, люди из отдела безопасности выстроились по периметру, но ничего не предпринимали, их белокурый шеф сунул руки в карманы и тихонечко что-то насвистывал под нос.

– Все самой приходится делать! – прошипела я и двинула в сторону башни, совершенно не представляя, что именно собиралась предпринять. Просто не могла ждать непонятно чего непонятно с кем.

Шаг, второй, третий, десятый. Никто не торопился меня отговаривать. Обидно.

Я украдкой обернулась и обнаружила, что шефа на месте уже нет, только растерянный помощник с покрасневшими глазами. Отвлекшись, я пропустила момент, когда наверху начались активные действия. На высокой ноте завопил Морис, тень рядом с ним увеличилась вдвое, и я уже ясно увидела раскрытый рот размером с таз для белья.

– Не тронь Мориса! – разозлилась я. В руке сам собой возник гладкий крупный булыжник, и я, не задумываясь, размахнулась и зашвырнула его в сволочь, посмевшую разевать пасть на моего друга. В спортивных достижениях я прежде замечена не была, но то ли гнев – лучший стимулятор, то ли я задействовала магию, но булыжник влетел аккурат в рот супостату. От неожиданности он поперхнулся, Морис выплюнул в него сгусток чернил и, пошатнувшись, вдруг начал заваливаться набок.

– Морис!

К четырем щупальцам кракена добавилось новое – пятое, и всем комплектом конечностей Морис вцепился в похитителя. Удержаться это не помогло, и кракен все-таки рухнул с узкого выступа.

У меня сердце биться перестало от ужаса. Я готова была все на свете обменять на пару крыльев, которые обещал мне справочник мифических существ. Но тут в ночном небе распахнулись два черных крыла… Хм, нет. Это просто пальто инспектора Флорентина, однако градус пафоса оно снизить не смогло. Шеф по широкой дуге пролетел под циферблатом и подхватил обоих – и злодея, и жертву. Сзади зааплодировали подчиненные, громче всех восторгался Эмиль, видимо, тот самый мелкий, который довел ситуацию до такого. Ничего, с ним я потом поговорю, будет знать, как подвергать опасности мимо пролетающих студентов.

– Шеф!

– Инспектор Флорентин!

– Шеф, вы лучший!

Обсуждаемый приземлился на площадь и картинно поклонился, продолжая держать Мориса за воротник, а грязно ругающуюся тень за… В общем, за что-то там. Я засучила рукава и пошла в атаку.

ШЛЁП!

Шеф выпустил Мориса и схватился за щеку, но, что любопытно, не только не разозлился, но и прямо воспылал от восторга.

– Госпожа так решительна, так… Так прогрессивна!

– Рита… – полузадушенно прохрипел Морис. – Забери меня у этого сумасшедшего.

Я позволила ему опереться на свое плечо, пока шеф сдавал тень на руки людям со светящимися кандалами. Когда замки защелкнулись, она перестала вопить и громко зашипела, как масло на сковороде.

В животе ответно заурчало.

– Загробный отдел безопасности не идет на сделки с беглецами, – гордо произнес шеф и вскинул голову. – Наш девиз: «От каждого по способностям, каждому по шапке». Ой… Каждому по поступкам. Да, каждому по поступкам.

Смущенный оговоркой, он принялся гонять подчиненных, и вот, наконец, на площади не осталось никого, кроме нас с Морисом и инспектора Флорентина.

– Госпожа, вы, верно, голодны и напуганы, – с коварной улыбкой обратился он ко мне. – Позвольте угостить вас поздним ужином?

Проклятый живот снова выдал заунывную мелодию, и ему отозвался живот Мориса.

– Я за, – бодро ответил кракен, будто и не он называл шефа сумасшедшим менее получаса назад. – Если за ваш счет.

– Разумеется, за мой. Вам, как случайной жертве, вообще положена компенсация.

– Не откажусь.

– Эй, вы никого не забыли спросить? – вклинилась я. – Чего стоим? Кого ждем?

Инспектор посмотрел на часы и удовлетворенно кивнул.

– Все, уже можно идти.

Интуиция молчала, так что я решила не загружать голову лишними тревогами и доверилась этому чудаковатому зобовцу. Если будет приставать, превращу в камень вместе с ужином, но до крайности лучше не доводить – очень уж кушать хочется.

– Что это за место? – спросил Морис.

– А вы не знаете?

– А отвечать вопросом на вопрос – это профессиональная привычка? – отбрила я. – Мы две скромные жертвы обстоятельств.

– Студенты?

– Они самые!

Инспектор сунул руки в карманы пальто и покосился на нас с интересом.

– Смею предположить, первогодки. А первогодки без преподавателя вне границ изолированного пространства Академии Небытия – небывалое дело. Сбежать от господина Дрея можно, только если он разрешит, так что вы, вероятнее всего, покинули академию с кем-то из преподавателей, но в результате неких неконтролируемых событий разделились.

– А он хорош, – шепнул мне на ухо Морис.

– Вот и забирай.

И пусть опасности я не чувствовала, было от этого Флорентина неприятное обволакивающее ощущение удушья, будто он, не хуже щупалец Мориса, оплетал: словами, взглядами, самим своим присутствием. Если все в ЗОБ похожи на него, надеюсь, больше не придется иметь дел с этой конторой.

Впрочем, двигался он уверенно, а обещания покормить нас ужином еще никто не отменял, так что я, пусть и ворчала, сильно не отставала. Город, в котором мы очутились, напоминал обычный европейский, за границу я так и не слетала, но фотки видела. Я бы сказала, мы где-то в Мюнхене или еще каком немецком городке, фасады у домов тут такие характерные, а улицы и заборы как по линейке. Ах, да, и освещение на высоте, столбы с фонарями через каждые шагов десять, только вот провода не заметны.

– Телепортация пока в новинку, да? – с усмешкой спросил инспектор.

– С чего бы? – Я не удержалась и решила немного приврать. Но почему же приврать? Если посчитать, то это уже не первый и даже не второй раз. – Вы нас за кого принимаете?

Морис рядом вздохнул и легонько шлепнул меня по затылку щупальцем.

– Уважаемый инспектор взял на себя труд возиться с нами, так что будь, пожалуйста, благодарна, – с нажимом обратился он ко мне. – Не обращайте на нее внимания, у нее процесс адаптации заторможенный.

– Сам ты… заторможенный, – тихо, но максимально угрожающе прошипела я и в отместку так взяла его под локоть, что бедный Морис прикусил губу, лишь бы не заорать от боли.

Никогда так не желала видеть Лайза, как сейчас! Забери нас отсюда, у меня ощущение, что нас ведут не кормить, а сожрать, прямо с потрохами и без запивки.

Наконец, инспектор замедлил шаг и остановился напротив вывески паба с забавным названием «Барашек Жак». Большие окна с гостеприимно распахнутыми деревянными ставнями ярко озарялись живым желтым светом, изнутри доносились музыка и громкие голоса. А еще оттуда пахло, причем тем самым барашком. В золотистой корочке… Хрустящим… Жирненьким… Я постаралась не слишком громко сглатывать слюну, я же воспитанная девочка, даже когда голодная, как стая шпицев.

– Не будем тянуть! – жизнерадостно воскликнул инспектор Флорентин и открыл перед нами двери. В лицо пахнуло ароматами жареной еды, выпечки и дымка. Морис присвистнул.

– Вот и цивилизация. Еще пара часов в дикой природе, и я бы усох.

– Кувшин фирменного за наш столик! – моментально среагировал инспектор, по-своему интерпретировав жалобы Мориса. – И лимонад для дамы.

Не поняла?

Симпатичная и с виду совершенно нормальная девушка в белоснежном переднике живо притащила внушительного объема кувшин и две кружки, подмигнула инспектору Флорентину, окинула изучающим взглядом Мориса, хихикнула и умчалась на кухню, услышав от шефа короткое: «Как всегда, в тройном размере». Ну хотя бы не предлагает мне кушать салатик, пока они себе пузо набивают.

– Эй! – только и успел возмутиться Морис, когда я увела у него из-под носа кружку и залпом опрокинула в себя все, что он туда налил. А вот нечего смотреть на меня как на кисейную барышню. Я, между прочим, Мориса почти лично спасла своей меткостью и тяжелой рукой.

Инспектор неловко кашлянул.

– Еще, пожалуйста!

На нас не то чтобы начали глазеть, но пару раз точно обернулись. Смею предположить, нашего бравого сопровождающего тут хорошо знали, а вот нас видели впервые. И посмотреть было на что: в наличии один зобовец, одетый с иголочки, один Морис, похожий на бомжа, ограбившего театральную кладовку, и одна горгона в рубашке вместо юбки, светящая голыми бедрами на все заведение.

– Расслабьтесь, – посоветовал Флорентин. – Может показаться, у нас тут глухая провинция, но Авельон хоть и небольшой, но прогрессивный мир, и ваши, кхм, особенности никого не напугают.

– Я расслаблен как никто, – заверил Морис, но ни одно щупальце так и не появилось из-под полы его прибитого пылью камзола. Я не могла спрятать змеек, но они и сами старались не отсвечивать, не слишком успешно притворяясь зелеными дредами.

– Что-то я тут не вижу других людей с особенностями, – ответила я, выделяя последнее слово.

– По большей части у местного населения они проявляются не внешне, – дипломатично выкрутился инспектор Флорентин. – Вы, наверное, в своей академии просто привыкли к видовому разнообразию. Хотя тот же Светлый факультет чуть меньше бросается в глаза. Впрочем, скорее всего, вы все равно выделите их из толпы.

Змейка у правого уха встала в боевую стойку.

– А что еще интересного вы знаете о Светлом факультете?

– Много чего, – уклончиво ответил он. – Работа у меня такая. Вы лучше скажите, как оказались в столь незавидном положении? Насколько мне не изменяет память, Миллхаус Дрей держит вверенную ему территорию и людей в драконьих рукавицах. Как же так вышло, что две овечки отбились от стада?

«За овцу ответишь», – чуть не ляпнула я и потрясла головой. Рита, давай, соберись. Усталость и голод не повод так люто тормозить.

– Это был несчастный случай, – опередил меня Морис. – На производстве.

– Что производили?

Неприятности, что же еще?

Я переглянулась с Морисом.

– Вы можете отыскать наших друзей? Они остались… Где-то. – Я поняла, что даже не представляю, куда нас закинуло торнадо. – Или лучше связаться с академией, они там сами что-нибудь придумают?

Мия, Рэнди и Лайз, наверное, волнуются. Рэнди точно.

– Как я могу бросить даму в беде? – улыбнулся Флорентин так приторно, что у меня заныли все зубы разом. – Но сначала ужин.

Перед нами тут же возник поднос, и та самая девушка в переднике споро выставила на стол блюдо с горячим, тарелки и приборы.

– Долго нам еще ждать? – вдруг послышалось со стороны камина. Я оглянулась и увидела за столом группу парней и девушек в белоснежной одежде, будто только с рекламы порошка. И чтоб мне каждый день ректора мыть, если это не судьба!

Бегать от судьбы – это не по-нашему, поэтому я проигнорировала с ума сводящие запахи и решительно направилась к приметной компашке.

Конечно, белый мог просто быть в тренде в здешних краях, но чутье подсказывало, что передо мной студенты приснопамятного Светлого факультета, а к нему у меня, как помнится, свои счеты.

– Приветики! – Я нагло приземлилась на пустой стул и элегантно заправила ошалевшую от такого обращения змейку за ухо. – Никто же не против?

Против были все, но никто не рискнул озвучить претензии вслух. И правильно, значит, соображают.

– Простите, но не имеем чести быть знакомыми с прекрасной леди, – зашел издалека милый мальчик с золотистыми кудряшками. И мне показалось, или он как-то особо вежливо поиздевался надо мной?

– Так леди и подошла, чтобы познакомиться. Маргарита.

Полным именем я представлялась только на собеседованиях, но раз тут все такие воспитанные, буду соответствовать.

Губки миниатюрной девушки напротив недовольно поджались, и я вдруг заметила, что позади нее не рисунок на обоях, а четыре полупрозрачных крылышка, как у стрекозы.

– Сиэль, мы вообще-то поесть собирались, – капризно протянула она.

– Я вам не помешаю, – заверила я. – Вы же со Светлого факультета?

– А ты с Темного, – «стрекоза» нахмурилась, – не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Ха.

Мда, приветливостью от них за версту тянет. Я присмотрелась к лицам и убедилась, что именно их в той заварушке в клубе не видела, а мстить невиновным как-то нехорошо. Но и уходить сразу странно.

Под неуютными взглядами я широко улыбнулась:

– Вот и чудненько, мы уже почти друзья.

Мое заявление не возымело нужного эффекта, впрочем, странно было бы надеяться на теплый прием. Но я вдруг поняла, что сама судьба привела нас в это заведение, ведь у меня было кое-что, что требовалось прояснить.

– Ладно, вижу, что без меня тут было лучше, поэтому всего один вопрос. – Я вдруг занервничала, и во рту пересохло. – С вами учится девушка по имени Светлана? Светлана Терёхина.

Если они скажут «нет», значит, мне все-таки показалось, значит, я снова выдумываю себе сложности там, где их нет. В конце концов, с чего бы Светке умирать следом за мной?

Названный Сиэлем переглянулся с остальными, и это явно что-то значило.

– Мы должны ее знать? На Светлом факультете полно студентов.

– Она первокурсница. Должна быть первокурсницей.

Мой коготь принялся выстукивать дробь по столешнице, раздражая всех и побуждая к более активной мыслительной деятельности.

– Может, вам стоит вернуться к своим друзьям? – намекнул златокудрый Сиэль, и дерганье острых ушек выдало его нервозность. Он посмотрел на наш столик, и щеки налились нездоровой краснотой. Я даже обернулась, дабы убедиться, что Морис не танцует стриптиз на столе или что-то в этом роде. Он-то может. Но нет, все в порядке, сидят чинно и мирно. Жуют. Инспектор Флорентин перехватил мой взгляд и как бы невзначай с улыбкой повертел в руке металлический жетон.

Ах, вот оно в чем дело!

– Ну так что там с моей… со Светланой?

«Стрекоза» фыркнула и отвернулась. «Эльф» вздохнул и потер висок.

– Действительно, есть такая первокурсница. Мы едва знакомы, но она хорошо себя показала, ее процент адаптации – один из самых высоких на потоке. Больше мне добавить нечего.

– Неудивительно! – все-таки не выдержала «стрекоза». – Эта девица задирает нос.

– Светка-то? – вырвалось у меня. – То есть я хотела сказать, почему ты так решила?

Я не надеялась на честный ответ, но, похоже, у девицы сильно накипело, потому как она без промедления пожаловалась:

– Мы с девочками пробовали с ней подружиться, но она не хочет участвовать ни в одном мероприятии. А мы на факультете славимся коллективным духом, чтоб ты знала.

И гордая такая сидит, как будто у нас на Темном факультете все сплошь по своим пещерам сидят и топоры точат.

– Ясно, – кивнула я. Но вот проблема – ничегошеньки мне было не ясно.

– Ребята? – к нам подошла высокая женщина с фигурой Наоми Кэмпбелл, примерно таким же оттенком кожи и… львиной головой. В прямом смысле слова.

– Куратор, – обрадовалась «стрекоза», и крылышки возбужденно затрепетали, – наконец, вы вернулись!

Прозвучало так, будто я издевалась над детьми в отсутствии воспитателя.

– Здравствуйте, – я вежливо поздоровалась, но львиноголовая окатила меня презрительным взглядом. У меня даже веко дернулось. – Ох, я ваше место заняла?

И снова ни слова. Может, она разговаривать не умеет, с такой-то башкой? У Куросаки хотя бы только ушки звериные.

– Вернитесь к своему куратору, дорогуша, – произнесла она глубоким голосом. – Студенты не должны блуждать где им вздумается без присмотра. Это может быть небезопасно.

«Для вас» – почти услышала я и напряглась. Да у нас на факультете просто детский сад «Ромашка» по сравнению с этими хмырями.

К нам расслабленной походкой подошел инспектор и сразу же рассыпался в комплиментах перед львиноголовой, ручку ей поцеловал, все как надо. На меня вообще ноль внимания.

– Госпожа, моя спутница не имела цели доставить вам хлопот. Дети в их возрасте такие общительные, вы понимаете.

Мы с крылатой девицей переглянулись с редкостным единодушием во взглядах.

– Инспектор, – важно кивнула львиноголовая. – Вы здесь по делам службы, или…

– Нет, ну что вы! Просто приятно провожу время после рабочего дня.

Я прицокнула языком, напугав остроухого Сиэля, и, не прощаясь, вернулась за стол, где Морис самоотверженно поглощал еду за троих. Он даже не вынул ложку изо рта, когда я плюхнулась рядом.

– Фто такое? – спросил он и сглотнул. – Где ты бродишь? Остынет же.

Я неопределенно дернула ногой. Куратор светлых не хотела, чтобы мы общались, и это можно было объяснить терками между факультетами, но смущает другое. Светка не могла задрать нос, это вообще не про нее. Она… Да она же оказывалась в центре внимания всюду, где появлялась. От нее были в восторге все: от соседских бабуль и бездомных собачек до продавщиц в универмагах и мужчин от шести до шестидесяти шести лет. А уж вспоминать про организацию благотворительных концертов в универе, в которых мне лишь чудом удавалось избежать участия, вообще страшно. В стремлении сделать всем хорошо и весело Светку было не остановить.

Задирает нос? Не общается? Скорее Миллхаус Дрей признается мне в любви, ха!

Инспектор Флорентин вернулся за стол и задумчиво постучал уголком жетона по краю тарелки.

– Всем известно, что два факультета Академии Небытия друг друга на дух не переносят, – сказал он, – но почему мне кажется, что у вас с ними какие-то особые отношения?

Взгляд, устремленный на меня, приобрел такое специфическое, профессиональное выражение, что в воздухе ощутимо запахло допросом.

– Вы меня в чем-то обвиняете, инспектор?

Морис громко икнул и выронил ложку.

– Нас арестуют? Рита, я тебя всего на пять минут оставил. Ты кого-то домогалась?

Я его проигнорировала.

– Пока вы не нарушили никаких законов, я вас просто охраняю, – улыбнулся Флорентин. – Деткам опасно уходить далеко от дома.

– А какой закон нарушил тот, кого вы сегодня ловили?

Морис перестал хомячить, наверное, вспомнил, как его самого чуть не съели у всех на глазах.

– Не хотел отправляться в место, которое подходит темной душе вроде него.

Меня передернуло. Когда каждый день встаешь, собираешься на занятия, завтракаешь в столовой с друзьями, дразнишь куратора и грызешься с новой соседкой, так просто забыть, что уже один раз умирала. У меня не осталось никаких воспоминаний о том, что было с моей душой с момента смерти и до пробуждения на кушетке и под простыней – как будто заснула и проснулась. Может, и я была в шаге от того, чтобы отправиться в «место, которое подходит темной душе».

Морис пихнул меня локтем, случайно или нет, но мне помогло.

– Ну, мы благовоспитанные студенты без криминального прошлого, – усмехнулась я, и Морис торопливо кивнул, прекрасно понимая, что в нашем прошлом успело накопиться много из того, о чем лучше никому не рассказывать.

– Разумеется, – охотно согласился инспектор. – И нам бы поскорее найти вашего куратора, пока это не изменилось.

Намек был более чем понятный. И что-то мне расхотелось водить знакомство с кем-то из этого загадочного ЗОБа, а то начинает казаться, что он уже знает все досье на меня.

О, кстати.

– У вас что, есть все личные дела, или как это там называется, на студентов Академии Небытия? – спросила я.

– С чего бы? Это обязанность вашего ректора – хранить информацию на каждого своего студента, а уж если нам надо что-то узнать, мы подадим запрос.

– Прямо на всех? Без исключений?

Инспектор не мог не заметить мой интерес, но только лукаво улыбнулся.

– Исключений в таких делах не должно быть. Только если кому-то любой ценой надо что-то скрыть.

Морис непонимающе переводил взгляд с его лица на мое. Ах, да, я же так и не рассказала ему про случай в библиотеке и про мою пропавшую биографию, все как-то подходящего момента не выпадало. То одно, то другое – как всегда. Скрывать такое от друзей мне не нравилось, хотя при жизни я была той еще индивидуалисткой.

– Что-то аппетит пропал, – пожаловалась я. – Не пора там возвращать нас домой?

– Ага, – поддакнул Морис, и вот уж у кого аппетит точно не пропадал. – Пока ректор не отправил за нами армию или, того хуже, не отправился сам.

Флорентин с сожалением отодвинул недоеденный ужин и посмотрел на циферблат карманных часов.

– И то верно, время позднее. Ваш куратор наверняка беспокоится.

Он расплатился за еду и вывел нас на улицу. После приятного жара натопленного помещения воздух кусался холодом. Я поежилась и придвинулась ближе к Морису.

– Что дальше?

Мы даже от двери толком не отошли, как в руке инспектора что-то блеснуло, и он скрылся в темноте узкого закоулка. Разумеется, мы бросились следом, и я едва успела зажать себе рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от неожиданности: куратор нашелся! И в данный момент он был прижат к стене инспектором Флорентином с недвусмысленно приставленным к горлу коротким широким лезвием, испускающим холодный свет. Чуть дальше Рэнди и Мия послушно держали руки поднятыми, хотя их никто об этом не просил.

– Стойте! – первым отреагировал Морис. – Это за нами.

Но если мужчины занялись разборками, их так просто не остановишь. Амилота очень быстрым движением руки отбил лезвие от своего горла. Голубая вспышка промелькнула едва ли не прямо у меня перед носом, а Амилота уже схватил противника за шею и зарычал. Волосы на его голове зашевелились, глаза вспыхнули красным – еще немного, и эти двое начнут кататься по земле, как дворовые псы.

Я и сама не поняла, как в моей руке сформировался увесистый булыжник, но швырнула я его чисто на автомате. А последнее время это решало мои проблемы лучше всего. Правда, не в этот раз – Амилота потеснил противника, и камень прилетел точно ему в лоб.

– Упс…

Застыли все, но с разными эмоциями. Инспектор удивленно, Рэнди испуганно, Мия – в ужасе.

– Куратор! – пискнула она и бросилась поддерживать пошатнувшегося Амилоту. – Куратор, вы как? Скажите что-нибудь!

– … – сказал куратор, описав ситуацию коротко, емко и по существу.

Флорентин призвал потерянное оружие, и нож, погаснув, исчез в складках его плаща. Последовали взаимные извинения сквозь стиснутые зубы, оханья и аханья со стороны паучихи – по поводу Лайза и со стороны Рэнди – по поводу нас.

Я тоже извинилась, но была гордо проигнорирована.

– Надеюсь, мы еще увидимся, – улыбнулся инспектор, целуя мне ручку. – Это был чудесный вечер.

Я не стала его разочаровывать, потому что с бо́льшим удовольствием провела бы вечер в метеобашне за игрой в карты. Но кое-что полезное все равно извлечь удалось.

Амилота сурово рисовал на кирпичной стене. Ребята топтались в сторонке, явно слишком впечатленные перемещениями между мирами (и их таки можно понять, сама еще в шоке), и я рискнула снова завести с куратором разговор.

– Как вы меня нашли?

Амилота мастерски сделал вид, что не услышал.

– Эй, так сложно ответить? – набычилась я. – Не пароль же от банковской карты спрашиваю.

Бровь у Лайза нервно дернулась, он вздохнул и нехотя бросил:

– Браслет.

– Который? – не поняла я, а потом как поняла! – Погоди. Ты подарил мне «маячок»? Как в шпионских фильмах?

– Скажи спасибо, что успел, – почти прорычал Амилота и, положив ладонь в центр получившегося круга, подозвал нас. Только взявшись за его горячий локоть, я почувствовала, как сильно утомилась. Даже разбираться с Лайзом и его выходками не хотелось.

Морис, Рэнди и Мия тоже ухватились за куратора и приготовились к неприятным ощущениям переноса. Я так и не поела и была голодной, и от желудка поднялась горькая желчь. Я терпела изо всех сил и, когда под ногами появилась примятая трава, кинулась в сторону, чтобы отплеваться.

– Кхм, – раздалось над головой, и я похолодела.

Взгляд уперся в краснеющие в траве кеды, пострадавшие от моего приступа дурноты.

– Все свободны, кроме куратора Амилоты, – низко прорычал ректор, и серые глаза на лице растрепанного подростка нехорошо вспыхнули. Я попятилась, чуть не врезавшись в Мориса, и дала деру.

Прости, Лайз, но лучше ты, чем я.

Драку за право первой принять ванну выиграла я. Мия торчала под дверью, каждые три минуты спрашивая, когда я закончу, но я делала вид, будто не слышу. Было так хорошо, что даже не верилось, что песок, кактусы и ужин с инспектором ЗОБа случились со мной в реальности. Змеи тоже наслаждались долгожданным отдыхом и мокрым паром, поднимающимся от горячей воды. На крючке висела чистенькая выглаженная студенческая форма, а на пластиковой угловой полке – вот так счастье! – лежало нижнее белье. О, трусики мои, трусишки, как я по вам скучала!

Одевшись, я уступила ванную Мие, которая уже не могла возмущаться от усталости, но взглядом прожигала, как лазером.

– Я в буфет, – предупредила я, прежде чем уйти. Мы, конечно, не подруги и вряд ли ими станем, но совместные приключения сближают, хотим мы того или нет. И лично я была голодна, как волк, и не сомневалась, что встречу в буфете всю нашу компашку.

Коридоры общежития были пусты, в окна проникал яркий свет, так что, скорее всего, мы вернулись в разгар занятий. Буфет располагался рядом с главной столовой и, по-моему, там распродавали то, что студенты каким-то чудом не успели умять за время обеда. У витрины терся Морис.

– Бу! – Я тихонько подкралась со спины, и бедный кракен подпрыгнул на целый метр.

– Я с вами поседею, – пожаловался он и промокнул лоб кружевным платком. – Где трупоед?

– Понятия не имею. – Я передернула плечами. – Но не верю, что он тоже не проголодался. Может, в магазин пошел?

– Один? Да нет, вряд ли.

Наш гуль отличался, скажем так, осторожностью, и Ли Вэй явно не располагал его к общению один на один.

– Давай сходим в подвал? – предложила я, но тут над головой Мориса собралась крохотная тучка и важно сообщила голосом секретарши Людочки:

– Администрация академии напоминает, что занятия на сегодня еще не закончены. Просим придерживаться текущего расписания.

– Они за нами следят, – прошипел Морис сквозь зубы.

Мы наскоро расправились с парой несвежих бутербродов с колбасой и разошлись каждый в свою сторону – по плану через двадцать минут мы должны присутствовать на семинаре по управлению магической стихией, а она у нас, как известно, с Морисом разная.

И снова мы не обсудили наши приключения. Я шла по аллее к одной из учебных площадок под открытым небом так глубоко погруженная в себя, что услышала свое имя далеко не сразу.

– Рита! Рита, постой!

Память услужливо подкинула имя парня, спешащего ко мне со всех ног, – Ицли. Класс, мы в одной группе, никакого уединения.

– Змеи природой предрасположены к Земле, – гордо известил он, поравнявшись со мной. – Мы точно будем самыми сильными в группе.

– А ты самоуверенный.

– Моим личным обучением будет руководить мэтр Ллейшах. Хочешь, я за тебя замолвлю словечко?

– Нет уж, спасибо! Я за самообразование.

О вышеупомянутом мэтре у меня остались самые неприятные воспоминания. Конечно, особая жестокость к студентам могла быть частью испытания на стрессоустойчивость, но даже так прощать его за страдания Кирры я не планирую.

Ицли вцепился в меня как клещ, сопроводил до площадки и разве что не сел на колени, чтобы точно быть поближе. Я горячая штучка, спору нет, но не до такой же степени, чтобы вокруг меня буквально кольцами свивались!

Впрочем, змей Ицли был не единственным знакомым лицом, я нашла еще как минимум два, одинаковых, как два яйца из-под одной курицы. Я помахала ограм рукой, и они поспешили ко мне, расталкивая и местами растаптывая невинных сокурсников.

– Давно не виделись, – улыбнулась я. – Как обстановка?

Ма и Чо переглянулись и сурово нахмурились.

– Вас долго не было.

– Ох, это захватывающая, но длинная история, – вздохнула я и покосилась на непрошеного слушателя. – Потом расскажу.

Тут как раз прозвучал сигнал к началу занятия, и на площадку спланировала крылатая женщина в сером брючном костюме и со скуластым остроносым лицом. Крылья сложились и стали похожи на складки плаща, свисающие аж до земли. Женщина окинула нас цепким тяжелым взглядом и вздохнула.

– Маловато вас. Ну, ничего, больше времени на практику. Глядишь, и травм будет поменьше. Меня зовут Драгомира Копецки, и я научу вас любить землю, мать вашу.

Уверена, все собравшиеся мысленно окрестили новую преподшу Драгомира Капец, потому что это он и был – полный и абсолютный капец.

– Начнем с самого простого. С камней.

Она раскрыла ладонь, и воздух над ней закрутился в вихрь и застыл ровненьким серым булыжником. А, ну это легкотня, подумала я. Это я уже умею.

Нас выстроили как на зарядку, в две шеренги в шахматном порядке, и велели повторить фокус. Я не далее как сегодня наградила Амилоту шишкой на лбу, так что в себе была уверена. Театрально вскинула руку, пошевелила пальцами и хорошенько представила конечный результат.

И фиг вам.

Я удивилась. Потрясла кистью, снова раскрыла ладонь и уставилась на нее с откровенной угрозой.

– Милочка, да вы никак собираетесь взглядом саму себя обратить в камень? – подколола Драгомира. – Я бы не советовала, слишком усердных студентов обычно пристраивают в качестве учебных пособий.

Пакостное хихиканье не менее неудачливых сокурсников только подлило масла в огонь. Клянусь, я бы сейчас извергала пламя прямо изо рта, если бы была в группе с Рэнди.

– Знаете, я гораздо лучше работаю, если надо кому-то зарядить в лоб, – призналась я.

– Можете потренироваться на соседе.

Соседом был Ицли, и ему идея явно не понравилась.

– Я помогу Маргарите собраться, – заверил он. – Все будет хорошо.

Я скрипнула зубами, но промолчала. Такого фиаско я никак не ожидала. В итоге даже у Ма и Чо появилось по булыжнику, из которых можно Стоунхендж сложить, а я все пыжилась.

– Горгона я или кто? – От злости аж глаза защипало.

– Змеи не любят внимание, ты просто перенервничала, – заверил Ицли и погладил меня по плечу. Ладони у него были холодными, и я отступила на шаг.

– Ты не знаешь, на что я способна, если перенервничаю.

Судя по тому, как испуганно на нас оглянулись ближайшие студенты, слухи о нашей компании и правда ходили зловещие.

В итоге до конца занятия я так и не продвинулась и ушла под насмешливым взглядом преподавательницы. Принято тут, что ли, студентов гнобить? Ну, ничего, в следующий раз я ей точно камнепад устрою, мало не покажется.

Неудача огорчила меня сильнее, чем хотелось. Я не была отличницей, но прежде не попадала в ситуации, когда вообще ничего не могла сделать. А уж пережитые после смерти приключения и вовсе лишили меня всяческих сомнений в собственной крутости. Еще бы, мы хищную оранжерею переиграли, метеобашню починили, даже в двух мирах побывали и вернулись, и тут… это. Я думала, что буду только сильнее злиться, но вместо этого расстроилась. Интересно, как дела у ребят?

Не успела я поднести к лицу руку с браслетом, как увидела спешащего ко мне Мориса. Полы свеженького, голубого, словно небо, камзола развевались, кружевные складки манишки подпрыгивали на груди. Я даже на несколько секунд забыла про свои горести, до того чудны́м оказалось зрелище.

– Фух! – шумно выдохнул Морис и щупальцем поправил воротник сорочки. – Чтоб я еще раз туда пошел…

И тут-то я заметила, что друг вообще-то мокрый. Видимо, на бегу подсох немного, но, когда остановился, складки винтажных шмоток уныло обвисли, а волосы завились колечками.

– Тебя где так потрепало?

– В бассейне.

– Где?

Морис закатил глаза и брезгливо потеребил мятый манжет.

– То, что у меня есть щупальца, еще не значит, что я всегда готов к незапланированным погружениям, – проворчал он и махнул рукой. – Эх, ну его. Даже страшно спрашивать, что на огненном полигоне делали. Палеными гулями вроде не пахло.

– Давай поищем Рэнди и спросим?

– Я пробовал ему звонить, на связь не выходит.

Моя попытка тоже не увенчалась успехом. Морис обо всем догадался по моему взгляду и посерьезнел.

– Непорядок. Вот если бы ты не явилась на занятие, я бы понял, а вот он бы не стал прогуливать без нас.

– Погоди-ка, а почему…

– Я не видел его за едой, строго говоря, вообще не видел с момента, как мы уносили ноги от ректора.

– Почему это из нас только я прогульщица?

– Значит, за пару часов после возвращения в академию с ним что-то стряслось.

– Ты можешь ответить…

Я осеклась.

– А ведь ты прав. Рэнди во всех наших переделках как бы за компанию. Не мог же он влипнуть во что-то без нас?

Морис волновался, а это уже было показателем. Они с Рэнди вечно как кошка с собакой, точнее уж, как сытая кошка с тощей мышкой, но как только реально пахнем жареным (и не с учебного полигона), то сразу друг за друга горой. Прямо слезы умиления наворачиваются.

– Тогда не будем терять времени.

Мы пошли в подвал общежития и забарабанили в запертую дверь.

– Сова, открывай, медведь пришел, – вспомнилось мне, и Морис удивленно покосился в мою сторону. – Рэнди, это мы. Открывай, мы знаем, что ты там.

Мы не знали, но определенно догадывались, особенно услышав за дверью подозрительный шорох. Морис прижался к ней ухом и зачем-то еще присосался присосками на щупальцах.

– Он там. Я слышу, как шумно он дышит.

– Это я дышу, – пришлось его разочаровать. – Мы слишком быстро шли.

Морис сник, но тут и я услышала кое-что.

– Он что… Он там плачет, что ли?

Мы застыли как изваяния и стояли, пока не разобрали сдавленные всхлипы, частично погашенные толстой дверью. Даже не верилось.

Морис прижал щупальце ко рту и уставился на меня огромными блестящими глазами, мол, что теперь с этим делать? На ум пришел только один ответ – ломать.

Я размяла кулаки, похрустела пальцами, и Морис зажал уши ладонями, на всякий случай. Интересно, если я превращу дверь в камень, получится просто втолкнуть ее внутрь?

– Входите.

Морис не услышал, еще и зажмурился, словно я собиралась гранату кидать. Взялась за ручку, повернула, толкнула – и правда, открыто. Морис с запозданием поспешил за мной и чуть не споткнулся.

– Почему так темно? У тебя свет за плохое поведение отключили?

Ворчал он больше по привычке, я-то знала – он переживает. Мне отсутствие света не мешало, поэтому Рэнди я сразу обнаружила сидящим на кровати, боком к нам, в болезненно сгорбленной позе.

– Да что стряслось? – я подошла ближе. – Ты заболел? Какая-то гадина тебя обидела? Скажи нам, мы на нее быстро управу найдем.

Рэнди тихо шмыгнул носом и еще сильнее отвернулся от нас.

– Вы… Пообещайте, что не будете смеяться.

– Я не собираюсь такого обещать, – сразу ответил Морис.

– Морис, блин, – зашипела я. – Живо клянись, или мы так ничего и не узнаем.

– Да не буду я клясться. Мне что, лопнуть потом, если у нашего трупоеда очередная нога в зубах застряла?

Нашла коса на камень, называется.

– Ладно, не надо ругаться, – вздохнул Рэнди и повернулся к нам.

Зажегся свет, мы оба сощурились с непривычки, а когда открыли глаза, кто-то нервно хрюкнул. Надеюсь, не я.

– Ну хоть что-нибудь скажите! – странно высоким голосом попросил Рэнди, едва не плача, и я поняла, что мы слишком долго и слишком неприлично пялимся на сбитого с толку друга. Да и друг ли он теперь? Скорее уж подруга.

– Они настоящие? – наконец, разморозился Морис, и его палец недвусмысленно ткнул в сторону более чем выдающихся, хм, прелестей Рэнди.

Гуль вспыхнул маковым цветом и скрестил руки на груди, с трудом сумев обхватить такое богатство. Лично мне даже завидно стало.

– Руки прочь, извращенец! – выпалил он. Она? Оно?

– Кто ты и что сделала с нашим другом? – потребовала я ответа.

– Марго, ну хоть ты-то не издевайся.

Пришлось признать, что это и правда наш Рэнди, те же веснушки, круглое лицо, блеклые глаза, да и волосы такие же жесткие и рыжие. Только вьются до пояса, как у Афродиты, из пены рожденной. В какой только пене надо было искупаться, чтобы из тощего парня за пару часов превратиться в супермодель? Я бы себя в ней тоже замочила на ночь, чтобы наверняка помогло.

Я обещала, я обещала, я обещала…

– Ладно, – выдавила я, героически поборов зарождающийся приступ хохота, – давай с начала. Что случилось?

И Рэнди поведал нам историю, как он лег вздремнуть после наших насыщенных приключений в других мирах, а проснулся от того, что лежать на животе стало неудобно. Я на таких буферах спать не пробовала, но даже с моей скромной троечкой порой возникал определенный дискомфорт.

– А потом я подавился волосами, – заключил Рэнди и нервно дернул себя за волнистую прядь. – Как вы, женщины, со всем этим живете?

– Ходим к парикмахеру.

Пока Рэнди изливал душу, Морис успел подсесть к нему на кровать и придирчиво изучить со всех сторон, благо, руками не хватал. Пока что.

– Поразительное преображение, – выдал он вердикт и искоса заглянул в декольте друга. Рэнди предпочитал широкую одежду, и майка для сна в обычном его виде наверняка сползала с плеч. – А ты можешь не меняться обратно?

– Мо-о-рис! – в один голос протянули мы с Рэнди.

– Ну что сразу Морис? Моим глазам не помешает побольше эстетического удовольствия. Вот если бы тебя еще немного подкрасить…

– Руки прочь! – совсем перепугался Рэнди и, подскочив с кровати, спрятался за мою спину. – Марго, Маргошенька, спаси меня!

– Надо показать тебя доктору Зусману.

Рэнди окончательно спал с лица, и глаза увеличились минимум вдвое.

– Показать? Он меня будет… осматривать? То есть…

– Раздевать? – подленько хихикнул Морис. – А ты как думал?

Я поймала Рэнди за руку при попытке к бегству и вернула на место.

– Без паники. Я пойду с тобой, все будет нормально.

– Нормально не будет. Я проснулся женщиной! Прямо как в той книжке говорилось.

– Какой книжке? – заинтересовался Морис, и я ответила за Рэнди:

– Мы писали доклад для Амилоты, и Рэнди вычитал, что все гули поголовно женского пола.

– А как же они тогда размножались?

Я кивнула на красного, словно вареный рак, Рэнди.

– Видимо, вот так вот.

Уговорить его все-таки показаться доктору было непросто, но я победила. Смех смехом, но случай тревожный, не хотелось бы утром проснуться небритым мужиком в пижамных шортиках. Хотя Морису женская версия бы подошла, наверное, как все утрясется, обязательно скажу об этом – не только же ему над людьми потешаться.

Бежать за запасным комплектом моей одежды было далеко, так что пришлось одевать Рэнди в его собственный растасканный коричневый свитер, теперь интригующе натянутый на покатых бедрах, и светлые джинсы. И, стоит сказать, сейчас эти вещи его красили больше.

Я заплела Рэнди косу и за неимением резинки кончик завязала узлом.

– Ну что? Идем?

Путь по лестнице из подвала проделали без проблем, но в холле общежития кое-кто тусил, и Рэнди резко подался назад, но вписался в Мориса.

– Никто тебя не узнает, – успокоила я. – Мы сами глазам не поверили, когда увидели. Смелее.

На нас и впрямь бросили пару взглядов без особого любопытства, и на этом все. Рэнди, конечно, дергался, то краснел, то бледнел, но под конвоем таки добрался до медкабинета. Ирма в приемной скучающе бросала бумажные самолетики в мусорную корзину и даже попадала, но поток воздуха от открывшейся двери сбил последний на подлете к цели.

– Доктор Зусман занят, – хмуро отрезала она и сделала вид, что тоже по горло в работе.

– У нас случай, не терпящий отлагательств, – не смутилась я.

– А вот придется потерпеть.

– Как неудачно вышло, – не скрывая радости, попятился к выходу Рэнди. – Зайдем попозже.

– Никаких попозже, – я повысила голос: – Если доктор так занят, то мы все втроем подождем его тут!

– Ирма, пропусти, – раздалось из глубин кабинета.

Я не удержалась от торжествующей улыбки, и медсестра кисло скривилась.

– Проходите. Только осторожно.

Смысл предупреждения стал ясен сразу же. В обители Зусмана было темно и очень жарко. Ирма захлопнула дверь у нас за спинами, и единственный источник света погас.

– Стойте на месте, – предупредил доктор. – Не двигайтесь. Я серьезно, не двигайтесь. Они любят тепло и реагируют на повышение температуры тела.

Они? Почему мне не нравится, как это звучит?

Рядом шумно задышал Рэнди, у которого сегодня стресса и так выдалось выше крыши. Мы с Морисом были относительно хладнокровными, а вот он…

– Марго, – прохрипел Рэнди. – Меня что-то щекочет.

Вспыхнули лампы, и я первым делом повернулась к гулю, чтобы проверить, как он. И ахнула.

Он был весь покрыт волосами, причем темными, совсем не похожими на его естественный цвет. И они шевелились.

– Мамочки! – воскликнул Морис. – Так грудь – это только начало?

Масса волос задергалась, и мы дружно отшатнулись. А вдруг заразно?

– Не шевелитесь! Застыньте немедленно! – приказал Зусман, но Рэнди было не остановить.

– Закамени его, – посоветовал Морис, и я растерялась. Неудача на учебном полигоне Земли не пошла на пользу моей уверенности в себе, я уставилась на подпрыгивающего на одной ножке Рэнди и поняла, что не могу.

А тут и доктор притащил нечто, похожее на огнетушитель, и распылил на Рэнди белый порошок.

– Снег? – Я посмотрела на снежинку на своей ладони.

– Знал, что пригодится. Надо попросить ректора раздобыть еще таких штук для опытов.

Волосы начали отваливаться от Рэнди и падать на пол лохматыми шариками. Один подкатился к моим ногам, развернулся, как маленький ежик, и уставился на меня круглыми желтыми глазками.

– У них пока нет названия, – сообщил Зусман и метлой согнал волосатиков в кучу. – Кто-то из старшекурсников подшутил над товарищем во время линьки, и получилось вот это. Ума не приложу, что теперь делать. Они совершенно неуправляемы и, кажется, обладают зачатками разума.

Странные существа были отправлены в коробку, и доктор обессиленно рухнул в кресло. Мне даже стало его жалко – похоже, это не первая проделка старшекурсников, с которой он разбирался.

– У вас-то что стряслось? – спросил он и, наконец, заметил незнакомое лицо. – Хм… Студент Салливан?

– Как вы поняли? – не удержалась я.

– Важнее другое, кажется, он собирается терять сознание.

Морис только успел подставить руки, как наш видоизмененный друг упал в его объятия. Тут ему даже повезло, и осмотр прошел, пока он был в отключке. Когда доктор появился из-за ширмы, взгляд его сиял.

– Замечательный образец протандрии, – восхищенно сообщил он. – Полное превращение мужской особи в женскую. У нас так давно не было гулей, что я и забыл, что подобное случается.

К счастью, Рэнди был избавлен от выслушивания восторгов по поводу своей проблемы, а вот мы с Морисом не скрывали любопытства.

– Это навсегда?

– Взрослые гули могут менять пол по собственному усмотрению, но у молодняка чаще всего это происходит спонтанно. Стресс, продолжительный голод, отсутствие подходящего полового партнера. Все это может привести к превращению. Если что-то из перечисленного спровоцировало Салливана, то надо просто подождать, пока ситуация нормализуется.

– То есть сейчас Рэнди вроде как в пубертатном периоде для гулей? – уточнила я.

– Вы тоже, – кивнул Зусман. – Время от времени могут возникать неожиданные желания и порывы или, наоборот, сложности с тем, что обычно давалось без труда.

Я посмотрела на свои руки и вдруг поняла – у меня подростковый магический запор.

– Страсти какие, – ничуть не заволновался Морис. – То есть нам сейчас надо успокоить его и покормить?

– Для начала да.

За ширмой послышался тяжкий вздох, кажется, проснулась наша спящая красавица.

– Последний вопрос, – решилась я. – Какие побочные эффекты могут быть, скажем, у горгон?

– Вас что-то беспокоит?

Я открыла рот, но передумала. Сначала надо убедиться, что сегодня не просто неудачный день по гороскопу.

– Нет, все в порядке.

Рэнди выполз к нам и, краснея, покосился на Зусмана.

– Если в течение суток ничего не изменится, приходите, – сказал он нам на прощание. – Будем разбираться в проблеме глубже.

Рэнди испуганно икнул и первым пулей вылетел за дверь.

– Точно все в порядке? – спросил Морис чуть позже, как всегда чертовски проницательный, когда не надо.

– Ну, кроме того, что, если спокойный и сытый Рэнди не превратится обратно, придется подыскать ему пару для совместного превращения, – отшутилась я. – Но прежде вытрясем из столовой все самое вкусное и несвежее для нашего бедолаги.

Первые сложности начались на полпути к столовой, куда на ужин начали стягиваться студенты всех форм, размеров и мастей.

На «новенькую» никто не обращал внимания, пока Рэнди нос к носу не столкнулся с нашим старым, но не добрым знакомым волком-оборотнем Сережей.

С того памятного сражения на кладбище его не видела и еще бы столько не видеть. Но удача сегодня была не на нашей стороне.

– Ба! – протянул он до того пакостно, что в моем стакане наверняка скисло молоко. – Что это за крошка?

«Крошка» дернулась, вскинула руки и вылила добрую половину молока на грудь. И, готова поклясться на уставе академии, если таковой имелся, у Сережи потекли слюни.

– Я спешу, – буркнул Рэнди и попытался его обогнуть по максимально широкой дуге, однако не преуспел. Кто-то как нарочно пихнул его в бок – прямо в объятия оборотня. Мы с Морисом были слишком далеко, чтобы вовремя вмешаться, и сейчас вся столовая могла насладиться нездоровой краснотой, разливающейся по лицу Рэнди. Стиснутый в волчьих лапищах, он был в шаге от того, чтобы снова вырубиться или притвориться мертвым.

Морис оказался рядом быстрее меня и был снесен ураганом по имени Алина. Вот уж точно, день катился по наклонной.

– Сережа?! – на ультразвуке спросила она, будто оставались сомнения. – Какого мохнатого ты делаешь?! Что это за вертихвостка?

Рэнди, пользуясь случаем, выскользнул из объятий и вцепился в Мориса обеими руками, только что на шею не полез, ноги дрожали.

Алина пошла в наступление, и возле их парочки образовался круг свободного пространства.

– Я жду, Сережа, – отчеканила она, и я почти была готова ей аплодировать.

Миры меняются, а жажда хлеба и зрелищ остается неизменной, а тут вам два в одном: сцена ревности в столовой. И от себя скажу, что Алина-кобылина явно проигрывает Рэнди по очкам красоты.

– Да достала ты уже со своими воплями, – вдруг выдал Сережа вместо оправданий. Алина поперхнулась воздухом, и остальные девушки из числа зрителей недовольно загудели. – Чего тебе опять не так? Только жуешь вечно да орешь.

Женское неодобрение можно было резать ножом. Назревал суд Линча…

Алина побледнела, потом протянула руку, взяла с ближайшего подноса пустую чашку и запустила в своего, вероятно, уже бывшего. Раздавшийся следом звон привел бы в восторг даже Ма с Чо.

– Ты… Дура ты парнокопытная!

– Шкура блохастая!

– Кобыла дурная!

– Собака сутулая!

Мы с Морисом переглянулись и медленно двинулись к выходу. К черту ужин, я впечатлениями сыта, причем по горло. Рэнди мелко дрожал и успокоился, только когда мы вышли на улицу, под начавшее наливаться густой синевой небо, что должно означать сумерки. Но пальцы на рукаве камзола он не разжимал.

– Я ее даже зауважала немножко, – хмыкнула я, имея в виду недавнее жаркое выяснение отношений. – Может, по отдельности они станут менее проблемными.

– Если бы это так работало, то мы бы не имели то, что имеем, – хмыкнул Морис и потрепал Рэнди по плечу. – Ну что, подруга? Успокоить и накормить мы тебя не смогли. Остается только один вариант.

Рэнди невинно захлопал длинными ресницами, не зная, какую пакость задумал Морис. Но не успела я испугаться, как тот закончил:

– Пойдем в магазин. Девочкам нравятся спонтанные покупки.

Я присвистнула.

– Да ты, я смотрю, спец по женской психологии.

– Можно умереть, – Морис гордо выпятил грудь, – но сути изменить нельзя.

Цитаты великих людей только что пополнились еще одним мудрым высказыванием нашего тентаклиевого друга. Жаль, я без блокнота.

– Хочу… – вдруг несмело подал голос Рэнди. – Хочу мороженку.

И повели мы это непутевое чудо природы в единственный на территории Академии Небытия круглосуточный магазин. По пути сумерки приобрели насыщенный фиолетовый оттенок с прожилками бордового, вдоль дороги на столбах надрывно каркали вороны, иногда по кривой на фоне неба проносились стайки летучих мышей. Я почувствовала себя персонажем фильмов Тима Бертона, и это меня развеселило. Декорации удались на славу, да и я героиня колоритная. Осталось забрести в какой-нибудь замок или старинный особняк с призраками. Я не так уж много ужастиков просмотрела, но с традициями жанра знакома. Правда, чудовища вроде нас редко оказывались положительными героями.

– Спасибо, – внезапно нарушил тишину Рэнди. – Если бы не вы, я бы с ума сошел.

Но мы, думаю, вполне сойдем за протагонистов.

За этими утешительными мыслями мы и оказались на пороге магазинчика с изогнутыми карнизами, с той его стороны, где продавали всякую магическую ерунду. И именно оттуда по ступенькам спускался не кто иной, как Лайз Амилота.

– Какая встреча, – фыркнул Морис и пихнул меня локтем в бок. – У тебя шнурок развязался.

– У меня нет шнурков… – возразила я, но на автомате посмотрела вниз. И пары секунд хватило подлому кракену, чтобы взять Рэнди в охапку и раствориться в ночи. А я осталась стоять, как дура.

Амилота поравнялся со мной, кивнул и почти прошел мимо. Мой взгляд прилип к покачивающемуся хвосту его высоко собранных волос.

А потом он обернулся.

– Слышал, занятие с Копецки прошло не очень, – сказал он, и нельзя было выбрать темы хуже. Змеи вздыбились у меня на голове и протестующе зашипели на обидчика, и, возможно, благодаря их реакции самой мне удалось сохранить относительное спокойствие.

– Все не так плохо.

– Но плохо.

Уголок моих губ нервно дрогнул.

– С чего такой интерес, господин куратор? Хотите со мной позаниматься?

– Вообще-то, да. У меня тоже Земля, и я кое-что в этом смыслю.

Змеи улеглись, я устало вздохнула и пожаловалась:

– Не пойму, что пошло не так? Когда вы с инспектором дрались… – Я осеклась и бросила опасливый взгляд на Лайза. Так и есть, на лбу, у самой линии роста волос, отчетливо выделялась темная шишка. Хорошо же я его приложила. – Я могла закаменять что угодно с первого дня, а сегодня все как корова языком слизала.

Я развела руками, и Амилота перехватил правую и сжал запястье.

– Ты все еще эмоционально нестабильна. Если тебя что-то тревожит помимо учебы, лучше с кем-то это обсудить. Обладатели стихии Земли обычно более устойчивы и физически, и психологически, но у нас давно не было горгон. Все виды имеют свои особенности, с некоторыми придется мириться.

Я почти решила обидеться за «нестабильную», но в чем-то он был прав.

– Рэнди превратился в женщину, меня не слушается магия, и я не могу доверять собственным чувствам. Иногда мне кажется, что я действительно чудовище. Забавно? – Я усмехнулась, но не потому, что развеселилась. – Я понимаю, что легко увлекаюсь, но не думаю о чем-то по-настоящему важном.

– Например?

– О доме, о Кирре, о своем потерянном будущем.

– Это адаптация. Без нее вы бы все сошли с ума.

– Я знаю, что это адаптация. Просто иногда я вдруг останавливаюсь и понимаю, насколько все… странно. Только не надо посылать меня к Зусману, я сегодня там уже была.

И зачем я все это ему сказала? Неужели не могла дотерпеть хотя бы до Мориса? Но Амилота смотрел без насмешки, и я вдруг ощутила такое сильное облегчение. Нет, это называется как-то по-другому. Безопасность. Я почувствовала себя в безопасности.

– Идем. – Амилота, не отпуская руки, которую все это время продолжал сжимать, повел в бытовую часть магазина.

– Зачем?

– Я угощаю.

Шагал он широко, пришлось быстрее перебирать ногами, чтобы не отстать. Моих друзей внутри уже не было, смылись, сволочи, но сейчас это даже к лучшему. Все равно потом отчитываться перед Морисом. Амилота протянул мне корзинку и велел брать все, что захочется.

– Я знаю, что Ли Вэй обобрал тебя почти до нитки, так что не стесняйся.

Ситуация стала еще больше отдавать абсурдом, но я взяла корзинку и пошла вдоль стеллажей. Кто же откажется от предложения мужчины оплатить все твои «хотелки»? Если Лайз и удивлялся набору моих покупок, то виду не подавал, а я уже представляла себе, какой пир мы с парнями закатим. Пока Лайз общался с продавцом, я вышла наружу и села на ступеньки. Эйфория от траты чужих денег прошла, но приятное послевкусие осталось.

– Не такой уж он и вредный, – поделилась я со своими змейками, и следом хлопнула входная дверь.

– Пакеты отнесут в твою комнату, – сказал Амилота. – Пойдем, я тебе кое-что покажу.

– А вдруг мне не понравится?

– Понравится-понравится. – Амилота протянул руку. – Обещаю.

Я ухватилась за нее и отряхнула юбку. Артачилась, скорее, по привычке, на самом деле мне было интересно, что такого задумал Лайз. Парни все равно смылись, бросив меня на произвол судьбы, так почему бы и не расслабиться немного?

Амилота повел меня в противоположную сторону той, откуда мы пришли. И был там вроде только густой страшный лес.

– Надеюсь, ты не собираешься завести меня в чащу и бросить?

Лайз не удостоил ответом и руки не отпустил, так мы и шли мимо старых мшистых стволов, источавших слабое зеленоватое свечение. В какой-то момент я совсем перестала волноваться и просто сосредоточилась на том, чтобы не споткнуться о случайную корягу. Ну, идем мы ночью через лес, вдвоем, молча, чтобы посмотреть на «кое-что интересное». Бывали ситуации и хуже, и страннее.

Внезапно Лайз остановился, и я чуть на него не налетела.

– Что такое? Пришли?

Он посторонился, и я увидела поляну, залитую подобием лунного света – серебристого, призрачного, искрящегося. В высокой траве покачивались головки ромашек и одуванчиков, а в центре из веток и еловых лап было свито что-то вроде гнезда.

– Что это? – удивилась я. – Надеюсь, там не живет какой-нибудь голодный зверь?

– Не хочешь сама проверить?

Лайз поманил за собой, и я не смогла побороть любопытство. Вблизи это больше походило на птичье гнездо, с дном, устланным мягкими пушистыми перышками, даже, скорее, пухом. Лайз без предупреждения обхватил меня за талию и легко поднял. Я и пискнуть не успела, как оказалась внутри.

– Эй! Ты что творишь?

– Даю первый ознакомительный урок для отстающих.

После этого он широко и как-то подозрительно радостно улыбнулся и запрыгнул следом. Вдвоем мы заняли все место и прижались друг к другу, как два птенчика, и не скажу, что мне не понравилось.

– Чувствую себя кукушонком, – пошутила я. – Ну, а дальше что?

– Просто возьмись за меня покрепче.

Я решила не переспрашивать. Покрепче так покрепче – и обхватила его за локоть обеими руками.

– Нормально?

Это было одновременно и пикантно, и дико смешно, и наверняка со стороны выглядело как дурдом «Ромашка» на прогулке. И тут Лайз щелкнул пальцами, и я почувствовала неладное, словно внутри меня все всколыхнулось. Инстинктивно я сильнее стиснула локоть Лайза, и колыхание повторилось, но на этот раз снаружи.

– Мамочки, – пискнула я, когда земля начала стремительно отдаляться, а мы, соответственно, подниматься. – Мы что, летим? В гнезде?!

– Вниз посмотри.

– Ну уж нет! – открестилась я, но почти сразу сдалась и осторожно перегнулась через край.

Мы и правда не взлетали, потому что я видела гибкий травяной стебель, который пробился из земли точно под нами. Прямо на моих глазах распускались листья, закручивались тонкие зеленые усики и даже появлялись бутоны будущих цветков. Я повернулась к Амилоте и восторженно выдохнула:

– Это ты!..

– Это магия. И да, она моя.

Ни капли самодовольства, только факты, а я готова была хлопать в ладоши, как ребенок на цирковом представлении. До этого я видела многое – воду, камни, огонь и даже грязь, все что крушило и ломало, но растения на моей памяти еще не вырастали. И вот – я уже не могу перестать улыбаться. В воздухе разлилась ванильная сладость, распустились цветы, а мы к тому времени остановились, и прямо над головой раскинулось густо-синее, подсвеченное изнутри небо.

– Невероятно…

– Все вероятно, если знать, как это делается, – поправил Лайз. – И ты могла бы не вонзать в меня когти?

Я извинилась и ослабила хватку. Первый восторг прошел, и я спокойно огляделась. С одной стороны под нами простирался лес, до мохнатых еловых макушек почти можно было достать рукой. С другой как на ладони лежала академия с прямыми и петляющими дорожками, плоскими крышами общежитий, остроконечными башенками корпусов и зелеными пятнами сквериков и аллей. От застроенной территории тянулись линии огоньков-фонарей, ведущих к серому выросту метеобашни, красной точке китайского магазинчика, проплешинам учебных полигонов. Я видела все и сразу, лишь за пределами уже известных мне мест клубился туман.

– А что там? – Я махнула рукой.

– Скрытые подпространства, – ответил Лайз.

– Я не понимаю.

– Ты играла в компьютерные игры?

– Я-то да, а вот откуда ты знаешь про такие штуки? – не удержалась я от подкола. – Когда ты родился, компьютеров еще не изобрели.

Темная бровь дернулась, и я примирительно вскинула руки.

– Так вот, – продолжил он. – Туманом скрыты локации, которые на твоем уровне пока недоступны.

– И мне нужно пройти определенные квесты, чтобы их разблокировать?

– Примерно так.

– Хорошо, что у меня имеется подходящая команда, – усмехнулась я и перевела взгляд с горизонта на лицо Лайза. – А с тобой, оказывается, есть о чем поговорить.

Он устало вздохнул.

– Кудряшова, ты в курсе, что иногда тебя хочется убить второй раз?

Видимо, от свежего воздуха меня немного вело, иначе стала бы я провоцировать Амилоту в такой ситуации? И что-то темное в моей голове подсказало – да, стала бы.

– Я бы попробовал кое-что другое.

Я с готовностью подалась вперед и закрыла глаза. В животе ни с того ни с сего зашевелились те самые бабочки.

Но секунды утекали, а поцелуй все не случался.

– Правильно, с закрытыми глазами будет проще слиться со стихией, – похвалил Амилота. – Я обещал, что помогу тебе преодолеть магический ступор, так что постарайся расслабиться и настроиться на вибрацию моей магии.

Вот же ссс… скотина такая.

Скрежет моих зубов спугнул стайку птиц, а Лайз как будто ничего и не понял.

– Ты развел тут всю эту романтику, чтобы учить меня?

– Романтику? – моргнул Лайз. – Прости, но при чем здесь романтика? Ты же не подумала, что мы на свидании?

– Нет, – процедила я и отвернулась. – Конечно, не подумала. Ведь это совсем не похоже на гребаное свидание.

Ну и как теперь сливаться со стихией и настраиваться на какие-то там вибрации? Я сама буквально трясусь от ярости.

– Твои эмоции чересчур сильные и слишком стремительно меняются. Земля же предполагает бо́льшую, хм… заземленность. Боюсь, так у тебя будут сложности в обучении. Копецки хороший специалист, но отвратный преподаватель.

Я медленно выдохнула через нос и вмиг успокоилась.

– Значит, ты правда хочешь помочь?

– Между нами произошло много всего, – Лайз подбирал слова, и это сложно было не заметить, – разного, но я не хочу быть для тебя врагом.

То ли момент располагал, то ли я слилась не с той стихией, но, прежде чем он продолжил мысль, спросила:

– И кем же ты хочешь для меня быть, куратор Амилота?

– Для ответа на этот вопрос нужно больше времени.

Я посмотрела вниз и промолчала. В конце концов, я и сама не решила, чего конкретно ждала от Амилоты. Он красивый и страстный, если зайти с правильной стороны (а уж я один раз проверила), но все, что я действительно о нем знаю, – это краткая биографическая справка о его далеком прошлом – и что у него классная задница. Маловато для начала серьезных отношений.

Да и точно ли они мне нужны?

– Ладно. Если не передумал меня учить, давай начнем с начала, – я улыбнулась. – Я готова внимать.

Глубокой ночью я поняла одну вещь: медитация – это не мое.

Замирать в неудобной позе фиг знает на сколько времени, при этом не заснув и почувствовав какую-то там связь по стихией… Мое воображение для этого недостаточно живое, и да, тут должна быть шутка про то, что и я тоже. Мы спустились на грешную землю, и я выбралась из гнезда на ослабевших ногах, но стоически перетерпела порыв упасть и прижаться щекой к траве.

Возможно, летать – это тоже не мое.

– Давай закончим на сегодня, – подытожил Лайз и никак не стал комментировать мои успехи, наверное, потому что комментировать было нечего. Я уныло поплелась за ним обратно к цивилизации и так и не решилась спросить, насколько все плохо. Если буду знать точно, совсем распереживаюсь, а я запомнила, что база стихии Земли – спокойствие, основательность, твердость. На последнее не жалуюсь, а вот со спокойствием стало трудновато.

В мужика не превращаюсь, и на том спасибо.

– Слушай, – заговорила я, чтобы заполнить паузу. Идти еще долго, через глухой лес в ночи, и молчать не хотелось, – правда, что ты был в отпуске сто пятьдесят лет?

– Правда.

– И где же проводят отпуск мертвые индейцы?

Показалось, или Амилота фыркнул. Прозвучало неожиданно мило, вот только за ответ не сошло. Я рискнула обвить рукой его локоть и слабо подергать.

– Я просто хочу узнать тебя получше, – проворковала я, хлопая ресницами, хотя вряд ли он увидит. Он даже не обернулся, глядя прямо перед собой. – Между нами… всякое было. Можно же попробовать что-то вроде перезапуска знакомства. Я видела такое в каком-то фильме.

– Мы не в фильме, Кудряшова.

– Тем более. А я, если хочешь, могу рассказать что-то о себе.

– Я читал твое досье, – ответил Амилота, и я вдруг ощутила, как напрягаются мышцы под его загорелой кожей. – Ладно, что ты хочешь узнать?

Ха! Понял, что затронул опасную тему, но момент допытываться по поводу моего пропавшего досье был неподходящим, да и тогда пришлось бы признаваться, что я ныряла в пустую картину и вторгалась в явно запрещенное хранилище.

– Ты давно работаешь на Миллхауса Дрея?

– Сразу после обучения в академии. Несложно посчитать.

Да из него тисками слова вытягивать надо! Ну что за человек такой?

– Так что там по поводу отпуска?

– Сотрудники академии в свой отпуск могут жить в любом из представленных к выбору миров, в которых уровень развития магии позволяет не скрывать свои особенности.

– В тебе не так много особенностей, – брякнула я и удостоилась, наконец, осуждающего взгляда.

– Пока я работаю на Академию Небытия, внешне я не меняюсь. Рано или поздно это бросилось бы в глаза.

– Ох, да. Ты поэтому берешь у доктора Зусмана какое-то зелье в синем флаконе? Чтобы не меняться?

Впереди показались просветы между деревьями, и дорога через лес вышла не такой уж долгой, как мне представлялось. Даже жаль.

Амилота внезапно остановился и обернулся так резко, что я едва не отпрянула, но наоборот крепче вцепилась в локоть.

– Откуда ты знаешь о флаконе?

– Ну так… – я растерялась. – Ты брал его при нас. Мы тогда торчали в медпункте из-за отравления оранжерейными цветами.

Про то, что рыскала по его вещам в комнате, говорить, естественно, не стала.

– Лучше не болтай об этом, – посоветовал Амилота, чем только раздразнил мое любопытство.

– Это что, наркотик какой-то? Ты тайком принимаешь дурь?

Во взгляде Амилоты ясно читалась жалость к моему скудному умственному развитию.

– Конечно, нет. Только тебе такое пришло бы в голову. Это зелье памяти.

– У тебя склероз?! – не сдержалась я. – Ой, прости. Мне очень жаль, что у тебя такие… проблемы.

– Кудряшова, – обреченно выдохнул Лайз и повернулся всем телом, отчего мне пришлось выпустить его локоть. А ведь я так пригрелась. – Похоже, с тобой проще все сказать, чем потом выслушивать по всему факультету выдуманные нелепицы.

– Я не сплетница, – на всякий случай вставила я, но так, быстренько, чтобы не перебить ему настрой.

– Я пью особое зелье, чтобы сохранять память о земной жизни. Довольна?

– Оу, – только и смогла ответить я.

– Если ты удовлетворена, пойдем дальше. Уже поздно.

Мне стало неловко, что я с пинка вторглась во что-то настолько личное. И даже не пришлось ничем делиться взамен. Мы пересекли обитаемую часть академической территории и приблизились к жилым корпусам.

– Продолжим завтра? – спросила я возле крыльца общежития на прощание. Лайз кивнул.

– Но и без меня тренируйся очищать разум от лишних беспокойств. Проще всего для начала делать это в туалете.

И сказал это таким серьезным тоном, что я чуть смешком не подавилась.

– Почему в туалете?

– Там тебя точно никто не потревожит.

Черт, логично.

– Ну, тогда… – Я вдруг поймала себя на желании привстать на цыпочках и чмокнуть его в щеку. И даже почти решилась, только вот этот обломщик волосатый уже отвернулся и пошел прочь. – Спокойной ночи.

Я посмотрела на часы – перевалило за полночь, но горгоны – существа ночные, о чем я как всегда не вовремя вспомнила, и вместо того, чтобы пойти в комнату, села на лавочку и уставилась на беззвездное небо. Накатила тоска, ну в точности ПМС, осталось поругаться с кем-нибудь и вволю поплакать. Интересно, хоть когда-то все эти психологические ужасы закончатся? Надоело чувствовать себя то чурбаном бесчувственным на стадии ранней адаптации, то мелкой истеричкой.

Решено, завтра все-таки зайду к доктору Зусману и спрошу, как с этим бороться, пора постигать дзен, иначе ни за что не получится сконцентрироваться на действительно важных вещах.

А их скопилось немало.

Внезапно в ночной тиши мне почудились голоса. Слабые такие, будто кто-то перешептывался за деревьями. Тут бы сделать вид, что я ничего не слышала, но нет! Нездоровое любопытство подкинуло меня с лавки и толкнуло в сторону звука. Аллея перед общежитием и днем-то находилась вечно в тени не слишком аккуратных деревьев, а сейчас тут можно было танк не заметить, не то что горгону. Я притаилась и, выглянув из-за ствола, заприметила на дальней лавочке понурившегося Рэнди. Сидел он в одиночестве и жаловался.

– И все на меня так смотрят, будто женщину впервые увидели. Но хуже всего Морис. Вот скажи мне, разве мы не друзья? Фу, это так мерзко.

– Все зло от распущенности, – послышалось из пустоты. – Но мы с тобой не такие, как они.

– Быстрее бы все стало как было! Еще один день я не вынесу.

– Держись, брат мой. Знай, что я всегда поддержу тебя на пути праведности.

У меня дернулось веко. Я почти вышла из укрытия, как что-то холодное и влажное обвилось вокруг щиколотки. Я аж язык прикусила, и исключительно поэтому крика не случилось.

– Тссс… – послышалось откуда-то из кустарника рядом, и я с облегчением узнала голос Мориса. – Дай дослушать.

Этот жук спрятался раньше меня и все время наблюдал, как я шпионю за нашим общим другом.

– Спасибо тебе, Аркаша. Мне стало легче.

– Тебе давно пора поменять друзей, эти тебя совершенно не понимают.

– Ты не прав, – возразил Рэнди. – Просто мы не похожи друг на друга, и это нормально. И они совсем не плохие.

– Тогда почему ты сидишь тут один и разговариваешь со мной?

– Потому что Морис… Потому что…

Рэнди замолчал, а вот мне прямо на месте не стоялось от любопытства. Хватка виновника обсуждения ослабла, и щупальце стыдливо втянулось в зеленые заросли.

– Ах, я не могу сказать!

Невидимый собеседник принялся утешать нашего гуля, и мне вдруг стало совестно, немного запоздало, но лучше поздно, чем никогда. Я попятилась, сунула руку в кусты и нащупала воротник Мориса.

– Ты… – пискнул он, но я уже поволокла его прочь. Когда мы скрылись в фойе общежития, Морис обиженно поправил камзол и вынул пару листиков из волос.

– Ну ты чего? Не дала самое интересное послушать.

– Самое интересное? – Я ткнула в него когтем. – Самое интересное сейчас, это почему Рэнди от тебя сбежал и почему стесняется сказать, что ты натворил. Ну? Рассказывай.

– Да что тут рассказывать? – сразу стушевался Морис. – Ничего такого.

– Ты до него домогался?

– Рита?! – возмущенной чайкой заорал Морис. – Да как ты могла так подумать?

– Потому что я тебя знаю, потому и подумала.

Морис надулся и не сдавался, как русский партизан на допросе, и легкие пурпурные пятнышки на щеках сказали мне больше. Морису тоже было стыдно говорить.

– А знаешь, – выдохнула я, – и не надо. Меньше знаешь, крепче спишь.

Спокойствие и твердость. Спокойствие и…

– А у вас с Амилотой как прошло?

Я хрустнула костяшками пальцев, и Морис сразу все понял.

– Молчу. У всех есть свои маленькие грязные секретики. Хотя если взять во внимание размеры нашего куратора… Эй! Не те размеры!

У меня, наверное, как-то изменилось выражение лица, но, на самом деле, болтовня с Морисом повлияла на мое душевное здоровье больше, чем медитация под облаками. Мне стало спокойнее.

– В прошлой жизни ты, наверное, был бабником и извращенцем, – усмехнулась я.

– Не исключено. Но это хотя бы звучит весело.

– Не поспоришь…

– Рит, – совсем другим голосом, серьезным и озабоченным, позвал Морис, – у тебя что-то происходит? Ты слишком нервная.

Я подошла к окну и взгромоздилась на узкий подоконник.

– Вообще-то происходит. Всякое.

Ждала подходящего момента, а в итоге вывалила все как на духу, и про картину-портал в библиотеке, и про мое пропавшее досье, и про подругу, оказавшуюся на Светлом факультете. Даже про куратора-убийцу – гулять так гулять.

– Фуууух, – пораженно протянул Морис и, повернувшись ко мне спиной, беспокойно зашевелил полным комплектом щупалец, оттопырившим подол камзола. – Ты меня озадачила. Почему сразу все не говорила? Хотела мне инфаркт устроить?

– Да как-то то одно, то другое, – неловко оправдалась я. – И это мои личные проблемы, вам всем не обязательно об этом думать.

– Ну здрасьте. Как возвращать Рэнди его сомнительную мужскую красоту, так всем, а как решать твои проблемы, так ты сама? А мы тебе для украшения нужны?

Я проглотила тугой комок в горле и вымученно улыбнулась.

– И для украшения тоже. У кого еще есть свой кракен?

– И то верно. Но не сбивай меня с мысли, пожалуйста. Мы команда, а ты оказалась звездой какого-то потустороннего заговора. Не можем же мы пройти мимо? Вдруг кто-то распутает его без нас? Можно сказать, вся студенческая жизнь насмарку.

– Морис.

Он заткнулся и очутился в моих объятиях. Я стиснула его шею почти до хруста и шумно выдохнула в пахнущий духами воротник сорочки.

– Спасибо. Я даже не заметила, что потерялась, а сейчас нашлась.

Морис похлопал меня по спине.

– Завтра не забудь повторить эти душещипательные слова трупоеду, ему понравится. Может, он прослезится, и заклятие спадет.

Я выпустила Мориса, и он принялся суетливо наводить красоту, ни дать ни взять курочка, поправляющая перышки. Или попугай. Это больше похоже на правду.

– Ну вот, опять меня помяла, – притворно пожаловался он. – Хорошо, никто не видел.

Этажом выше хлопнула дверь, и я вспомнила, что час уже поздний, и наше эмоциональное воссоединение могло кому-то помешать видеть десятый сон. Морис отправился в общежитие для мальчиков, а я поднялась к себе.

Про Мию вспомнила, уже берясь за ручку. Хлопнуть дверью посильнее, или побыть сегодня милосердной? Я вошла в комнату и, не зажигая свет, повесила сумку на спинку стула и, раздевшись на ходу, упала в кровать. Утром помоюсь, а пока – спать.

Меня разбудил стук закрывшейся двери. Казалось, я только прилегла, а уже пора вставать, Мия как раз ушла, по привычке, ни свет ни заря. Мне же лучше. Чем реже мы встречаемся, тем спокойнее жизнь, еще бы фотографии Амилоты в ее углу не смотрели так укоризненно.

Я споткнулась о свою сумку и чуть не упала.

– Да б… блин, – вырвалось у меня. Кое-как спросонья запихав выпавшие учебные принадлежности обратно, я повесила сумку на спинку стула и отправилась купаться. Водные процедуры прояснили разум, а горячая вода придала змейкам вид симпатичной укладки. Я была готова к новому дню.

Хорошее утро начинается с очереди в столовой, и чем она короче, тем утро лучше. Сегодняшнее можно назвать сносным – я заполнила поднос еще до того, как совсем озверела. Морис занял столик, разложив щупальца сразу на два стула по бокам от себя. Я села на пригретое местечко и с аппетитом взялась за еду.

– Депрессия прошла? – спросил Морис.

– Это не депрессия. Это подростковый кризис.

– Вот как, – протянул Морис и подпер щеку кулаком. – Тогда с Рэнди все понятно. У него случился гормональный взрыв, отсюда и превращение.

Я пожала плечами.

– Если само не пройдет, все равно придется что-то изобретать. Не бросать же его в таком состоянии.

– Кстати, о состоянии, – вдруг повеселел Морис и ткнул вилкой мне за спину. – Вон он, наш гуль лапчатый.

Я обернулась как раз в тот момент, когда Рэнди добрался до нашего столика. Парень (что уже радовало) прямо весь сиял, и его можно было понять – застрять в образе девушки с такой выдающейся грудью довольно неудобно. И, кажется, я догадалась, что учудил вчера Морис, наш любитель распускать щупальца.

– Доброе утро!

– Доброе, – улыбнулась я. – Вижу, ты вернулся.

– Я первым делом, как проснулся, изучил себя. И все было по-старому. Наверное, у этой штуки есть временной лимит.

Мы с Морисом переглянулись. Зусман предполагал, что для обратного превращения необходимо успокоиться. Думаю, выговориться как следует сюда тоже относилось.

– Скажи спасибо своему новому другу, – ляпнула я. – Из него получился хороший психотерапевт.

И поняла, что прокололась.

Морис сделал большие глаза, но поздно. Рэнди с недоумением глянул на нас и хмыкнул.

– А мне показалось, на меня смотрят.

– Это вышло случайно. Я… – Я покосилась на кракена. – Мы с Морисом тебя искали.

– Беспокоились за тебя, – сладко пропел Морис, но ему никто не поверил.

Рэнди знакомо закатил глаза, значит, и впрямь все вернулось в норму.

– Ты беспокоился, что больше не сможешь лапать мою грудь.

– Браво! – Я захлопала в ладоши, привлекая внимание той части студентов, что не была занята битвой за еду. – Так его!

– Ты на чьей вообще стороне? – оскорбился Морис.

– Считай это женской солидарностью.

Рэнди, еще вчера чуть что ударявшийся в панику и слезы, сегодня отреагировал на шутку улыбкой.

– Аркадий и правда мне очень помог. Он отличный слушатель и парень вроде неплохой. Немного с заскоками, конечно…

Морис насторожился, мне тоже показалось, что я знаю, о ком речь, просто вчера было не до того.

– Аркадий? – уточнил Морис. – Аркадий Возняк? Единорог?

– Ну, у него был такой маааленький нарост вот тут. – Рэнди ткнул себя пальцем в лоб. – А что?

Морис выглядел так, будто его сейчас разорвет, мне даже страшно стало.

– Что? Морис, блин, не томи. Он такой опасный? – Я потрясла друга за плечо. – Если рог настолько маленький, он же не мог забодать Рэнди?

– Вот вы темные. Разве не знали, что единорога может увидеть только… только… – Он томно обмахнулся ладонью.

– Морис!

– Единорога может увидеть только девственница. В нашем случае, девственник. Поздравляю, Рэнди, ты раритет.

Рэнди залился краской, и рядом с ним будто бы даже воздух нагрелся – тема для застольной беседы не слишком подходящая. Ну и я просто не знала, как реагировать на подобные откровения, и чувствовала себя крайне неловко.

Вообще-то разве не плевать, было что у Рэнди или не было? Я бросила на него быстрый взгляд и поняла, что, по меньшей мере, ему сейчас было не плевать.

Повисла тишина, и чужой голос из-за спины Мориса недовольно заметил:

– Между прочим, это нетолерантно – унижать человека за моральный образ жизни. Вам бы всем стоило поучиться у Рэндольфа.

– Рэндольфа? – не сразу поняла я.

– Это вообще-то мое имя, – шепотом напомнил гуль, и я окончательно смутилась.

– Вы меня не видите, потому что погрязли в разврате и пороке, – меж тем сел на любимого конька Аркадий, как бы странно в его случае это ни звучало.

Я безуспешно пыталась решить, куда смотреть, разговаривая с пустотой. На нас обращали внимание, но не больше обычного, кажется, в пороке и разврате погрязли не только мы.

– Просто у некоторых жизнь насыщенная, а у некоторых, – Морис смерил взглядом предполагаемое место нахождения Аркадия, – в лупу не разглядишь.

Я моргнула и постаралась настроить тепловое зрение. Делать это специально мне особо не приходилось, но получилось сразу.

– Если ты имеешь в виду мой рог… – резко вспылил Аркадий, и температура его тела повысилась. Я чуть не ослепла, зато смогла в общих чертах разглядеть красно-желтый силуэт. Рогов так не увидишь, но у кого-то тут явные комплексы по их поводу.

– Мальчики, давайте не будем мериться рогами? – попросила я, и цветной силуэт буквально полыхнул, я зажмурилась, и эффект теплового зрения закончился. Рядом цокнули копыта, и, вероятно, Аркадий гордо удалился, чтобы не подхватить от нас вирус морального разложения.

Морис развел руками.

– У тебя слишком странные вкусы, – обратился он к Рэнди. – По-моему, он сектант или что-то вроде того.

Честно, я была по большей части согласна с Морисом, но все же единорог Аркадий помог Рэнди там, где мы, его друзья, оказались бессильны.

– Кто бы говорил о странностях, – заметил Рэнди и положил перед собой бумажку с расписанием. – У кого сейчас что?

Если Морис и желал продолжить пикантную тему, то под моим взглядом осекся и с легкостью переключился.

– Практика на полигоне, – ответил он и поморщился. – Опять мокнуть.

– Ты же кракен, разве ты не должен любить мокнуть? – простодушно спросил Рэнди.

– Мокнуть и плавать – это разные вещи. Мокнуть и принимать ванну – это разные вещи. Мокнуть и…

– Ладно, мы поняли. – Я вскинула руки. – У меня сейчас занятие с Копецки, и вот это реальный капец.

С Морисом я уже своими трудностями поделилась, Рэнди услышал менее эмоциональную версию, но посочувствовал от всей души.

– У меня все прошло, и у тебя пройдет, – напутствовал он, когда мы расходились каждый в свою сторону. – Ты молодец, ты справишься.

Как мне не хватало этой поддержки! Я порывисто обняла растерянного гуля и помахала на прощание.

На нашем полигоне почти все собрались, и я поздоровалась с ограми. С началом более конкретного обучения мы уже не так часто тусили все вместе, как раньше, но при виде этих двух одинаковых физиономий на лице расплывалась улыбка. Я встала рядом с братцами и подальше от Ицли, который, к счастью, меня пока не заметил.

– Начнем с повторения самого простого упражнения, – без лишних прелюдий приступила к уроку Драгомира Копецки. Ее тяжелый кожаный плащ не шевелился за спиной, несмотря на разгулявшийся ветер. – Встали в шахматном порядке и вперед, за дело.

Она скользнула по мне незаинтересованным взглядом, но в нем все равно почудилась насмешка. Я вытянула раскрытую ладонь и прищурилась. В голове проносились воспоминания о ветре, ласкающем щеки, звуках ночного леса, запахе хвои и сухом похрустывании валежника. Внутри стало теплее, и кулон под блузкой чуть нагрелся и слабо завибрировал. Я медленно и глубоко вдохнула и выпустила воздух через нос.

Над ладонью завис внушительного размера гладенький серый булыжник, прямо приятно посмотреть. Копецки остановилась напротив меня и приподняла тонкую бровь на безэмоциональном бледном лице.

– Если кто-то думает, что, справившись с азами, заслуживает похвалы, то я его разочарую. Мы еще даже полностью не усвоили набор для начинающих.

Кажется, или мой булыжник еще немного подрос?

– Теперь переворачиваем ладонь и удерживаем камень в воздухе.

И она продемонстрировала трюк на себе.

Ха! Я крутанула кистью, и мой идеальный булыжник завис под ладонью. Я радостно ухмыльнулась, и тут кулон остыл, и я «мама» не успела сказать, как камень, описав дугу, рухнул на ногу стоящему рядом Чо.

Под яростный вопль боли где-то на воздушном полигоне с высоты свалилось несколько студентов…

– Ой.

Я как-то уже и подзабыла вид разъяренного огра. Ностальгия…

Все кинулись врассыпную, кроме меня и Ма, честно попытавшегося утихомирить брата, а вот я просто остолбенела. Почему не получилось? Все же нормально было.

– Убью!!! – взревел Че, схлопотал по башке кулаком, охнул и присел. Конечно, одного подзатыльника было мало, и Че прямо из полуприседа ринулся на Ма, обхватил за пояс и повалил. Куча мала из здоровенных мускулистых тел хороша по телеку, а не когда она катится в твою сторону, грозя погрести под собой. Я ловко отпрыгнула, а вот Копецки повезло меньше. Она стояла точно на пути дерущихся огров, и мне захотелось зажмуриться, но любопытство не дало отвернуться. Столкновение неизбежно. Я шагнула вперед, да вот только что я могла сделать? Разве что если закаменить сразу всех?

Я уже надумала действовать, как огры врезались в преподавателя, и клубок распался. А вот Драгомире хоть бы хны.

Все, кто не успел далеко убежать, пооткрывали рты, впрочем, как и я. Устоять под натиском этих двоих – все равно что грудью остановить поезд.

Копецки окутывал плащ, и когда она повела плечами, полы разошлись и оказались вовсе даже не кожаным приветом из девяностых, а парой огромных нетопыриных крыльев! Они двигались со странным скрежетом, который был мне очень знаком. Так трутся друг о друга камни.

– Все? – иронично спросила Копецки и смахнула с плеча невидимую пылинку. – Истерика закончена? Мы можем продолжать?

Нервы у нее тоже из камня сделаны?!

Пока вернули разбежавшихся студентов, пока успокоили и построили в ровные шеренги, уже и до звонка недалеко. Я бросала на Копецки подозрительные взгляды, гадая, что же она за существо такое? Ни о какой концентрации на стихии речи уже не шло.

– Кудряшова, – обратилась ко мне напоследок Копецки, – вы меня разочаровываете. Подумайте на досуге о том, почему стали горгоной.

Я вылетела с полигона в растрепанных чувствах. Почему стала горгоной? Разве это не зависит от внутренних качеств, или как там Зусман рассказывал? Я замедлила шаг, а потом и вовсе замерла на полпути к общежитию. Это что же получается? Мне намекнули, что я не должна была становиться горгоной? Да нет, бред какой-то. Мироздание не могло так косякнуть. Я свернула с дороги и пошла по траве сквозь криво растущие деревья, пока не вышла к задней части главного корпуса. Порог оранжереи флегматично подметал Сорамару и что-то тихонько напевал. Я подошла ближе.

– Яп… понский телевизор! – Он подпрыгнул от неожиданности. – Кто так к людям подкрадывается?

– Сорамару, а ты к какому виду относишься?

Уборщик поджал губы и вернулся к прерванному занятию.

– Студентам не положено шастать где ни попадя. Давай, проваливай отсюда.

– Ты со всех сторон похож на человека, – рассудила я. – Хотя Амилота же тоже похож.

– Вот к нему и иди, а не приставай к простым трудягам.

Я встала прямо на пути его метлы и скрестила руки на груди.

– Почему мне кажется, что и ты, и кукольный продавец что-то от меня скрываете? Что я ни спрошу, вы сразу принимаете загадочный вид и сваливаете в туман.

Древко метлы уперлось мне в грудь.

– Я здесь просто работаю. Очень-очень долго работаю.

Я попятилась. Ладно, разговор снова не получился, а вот ощущение тайны стало только сильнее. Увижу Мориса, спрошу, каким образом академия набирает сотрудников и на каких условиях.

В перерыве между занятиями я поднялась в комнату и с порога наступила на что-то мягкое. Мия опять завесила свою половину клочьями паутины, похожими на обрывки драной марли. Гадость. Я посмотрела под ноги и обнаружила свои теплые чулки, завязанные морским узлом.

– Ах ты ж… – прошипела я и оглядела комнату более внимательным взглядом. По ней точно Мамай прошел, постельное белье смято, содержимое мусорной корзины возле письменного стола раскидано по полу, причем на моей половине. А на карнизе болтались трусики. Мои трусики!

Меня аж затрясло.

– Мия! – прорычала я. – Я этого так не оставлю!

Разбрасывать чужое нижнее белье – это низко и отдает чем-то нездоровым. Я потратила весь драгоценный перерыв на уборку, а мусор перекинула на половину паучихи, пусть сама собирает, после чего ушла, не планируя возвращаться до позднего вечера.

В этот день была еще лекция у Мехтеб, где она рассказывала истории возникновения разных видов мифических существ, включая их места обитания и связанные с ними суеверия. Теория шла у меня легче практики, так как все, что требовалось, – это быстро писать. После сигнала об окончании занятия Рэнди подошел к суккубе, видимо, обсудить случившуюся с ним недавно метаморфозу, а я взяла под локоть Мориса.

– Есть разговор.

– А я думал, мы молча погуляем.

Я увлекла Мориса подальше от случайных ушей и перешла к сути.

– Разузнай для меня об уборщике.

– Ри-и-ита, – пакостно протянул Морис и погрозил мне пальцем. – Твои стандарты покатились по наклонной.

Я стояла достаточно близко, чтобы самая нервная змейка тяпнула его.

– Так узнаешь или нет?

– Шантажистка, – не то поругал, не то похвалил Морис и подул на прокушенный палец. – Ты хоть не ядовитая, надеюсь?

– Это от настроения зависит.

Мы прошлись по аллее в самый ее конец, как погода резко испортилась. Едва я успела поднять над головой сумку, и по ней тут же с силой забарабанил дождь.

– Только не говорите мне, что метеобашня опять сломалась, – испугалась я. После незапланированного полета верхом на торнадо нас больше не посылали на дежурства, от греха подальше, и возвращаться не хотелось.

– Может, дождь стоял по расписанию? – Морис задрал голову, и в открытый рот упала лягушка.

Показалось, наверное.

Морис икнул, посмотрел на меня большими, как чайные блюдца, глазами, и снова икнул. Откуда-то изнутри него послышалось утробное «ква-а-а».

– Плюнь, плюнь, плюнь! – заверещала я. – Скорее!

Морис согнулся, и я по-дружески огрела его по спине несколько раз, пока он не закашлялся, извергая на землю обслюнявленную квакушку. Она надулась, моргнула и с обиженным урчанием поскакала по своим делам.

– Какого… – начал Морис, и тут что-то холодное и тяжелое свалилось мне на голову.

Дождь превратился в обстрел земноводными, и хоть лягушки – это вам не пауки, приятного все равно мало. Мы побежали на поиски укрытия и, толкаясь, ворвались в скромно притулившуюся в кустах каморку с садовым инструментом. Морис захлопнул деревянную дверь и перевел дух.

– Не помню такой погодной функции.

– Потому что ее там не было, – ответила я, шумно дыша. Проверила, не застрял ли кто в прическе, но змеи и сами прекрасно о себе заботились, и, похоже, лягушки им понравились. Пока мы бежали, моя шевелюра активно вытягивалась к каждой пролетающей мимо земноводной и хищно шипела. А потом случилось то, чего я опасалась больше всего. Одна из зеленошкурых все-таки угодила в ловушку. Змейка дотянулась до добычи, и несчастная лягушка исчезла внутри моих волос. На голове началась настоящая вакханалия.

– Морис убери ее! Ее сейчас сожрут!

Кракен вздохнул, ему совершенно не хотелось лезть в эти убийственные дебри, но что ради подруги не сделаешь.

Он успел пару раз увидеть отчаянно прыгающую лягушку, а потом вздохнул еще тяжелее и отстранился.

– Достал?

– Увы, я могу прочитать заупокойный молебен, если тебе это поможет.

– Фу!

Осознание, что моя голова теперь фарширована лягушатиной, чуть не привело к печальному событию. К горлу подкатил ком, я неловко повернулась и сбила плечом садовые грабли. Морис едва успел закрыть лицо, и металлические зубцы царапнули бархатный рукав.

– Осторожнее, не оставь меня без глаз, придется тогда ориентироваться на ощупь.

Он растопырил щупальца, защищаясь от возможной угрозы со стороны тяпок и секаторов, а я в это время пыталась осмотреться практически в полной темноте.

– Жабопад закончился?

Морис приоткрыл дверь и тут же захлопнул.

– Неа, влило как в тропиках.

Я уже и сама услышала смачные шлепки по крыше. Знать бы, что это за аномалия такая, устроила бы локальный ливень над кроватью Мии, за все хорошее.

– Что за кровожадная улыбка? – насторожился Морис.

Я загадочно промолчала. Пугай своих, чтобы чужие заикались.

В кладовке было тесно, темно и скучно, Морис подпирал дверь, а я чувствовала спиной острые выступы мало знакомых мне инструментов, отчего все сильнее хотелось почесаться. Я начала нервно переминаться с ноги на ногу в попытках облегчить свою участь. Лягушачий дождь и не думал заканчиваться. Я вздохнула и чуть сместилась.

– Не вертись, а то… – предупредил Морис, но немного опоздал. Я почувствовала, как то, что упиралось мне в поясницу, поддалось напору и вдавилось в стену. И это точно не к добру.

По полу прошла трещина, и он раскрылся внутрь, втягивая нас в черноту неизвестности. Морис взвизгнул по-девчачьи, падая на меня сверху, и мы приземлились вместе, но спину отбила только я. Кругом сплошная несправедливость.

– Ты как? – прохрипел мне на ухо Морис. Я спихнула его с себя и со старческим кряхтением села.

– Позвоночник не осыпался. Где это мы?

Пол-потолок снова стал цельным, отрезав нам путь к спасению, но вопреки всему в месте, куда мы свалились, было светло, если можно назвать светом зеленоватое мерцание настенных ламп, похожих на факелы.

– В камере пыток, полагаю?

Я тоскливо проследила за взглядом Мориса и мысленно согласилась. Помещение было небольшим, с парой арочных ниш, забранных решетками, со стен свисали цепи и кожаные ремни. Я добралась до стоящего по центру стола, но он был самым простым, деревянным, грубым, а на нем – доска для вейцзы, я ее узнала.

– Рита, – голос Мориса вдруг стал тонким и пронзительным, – посмотри, на чем я стою?

Я опустила взгляд и дернулась: вычурные туфли кракена попирали распотрошенную тушку большой лягушки, заключенную в некое подобие пентаграммы.

– Рита, там кровь, да? Это точно кровь? – Морис позеленел до цвета мерцающих вокруг фонариков.

– Да нет там ничего, – не очень бодро соврала я, надеясь, что темные потеки по краям пентаграммы – всего лишь грязь. Просто бордовая грязюка, похожая на… Под взглядом Мориса я быстро сдалась: – Да, черт возьми, это действительно кровь. Ты что, испугался?

Вот уж не думала, что наш дерзкий кракен боится крови, хотя в данных обстоятельствах я могла его понять.

– Да я не крови боюсь, а этой дурацкой пентаграммы! – взвыл Морис. – Какой идиот ее рисовал? Почему три руны нечитаемы? А круг? Да это скорее квадрат, а не круг! Ты знаешь, что случается, если неправильно провести даже самый безобидный из кровавых ритуалов?

– Нет…

– Я тоже! Потому что результат невозможно предсказать.

До меня медленно начинало доходить, в какую очередную заварушку мы случайно угодили, точнее, свалились.

– И что теперь будет? Это же не мы разрушили заклинание? Мы же только пришли. Морис, да не молчи ты! Для чего вообще рисуют такие знаки?

Морис зябко повел плечом.

– Ну, обычно призывают демонов.

Блин, лучше бы не спрашивала!

Меня затрясло, и виной тому, как это ни прозаично, был дикий холод. Неизвестный подвал, неправильная пентаграмма – кто знает, какой демон к нам пожалует на такой кривой призыв.

– Вспоминай, энциклопедия ходячая, кого призывают, принося в жертву лягушку? – Голос сорвался на шипение. Да мы замерзнем раньше, чем кто-то пожалует. Я тогда не камнями будут кидаться, а сосульками.

– Нашла демонолога со стажем, – огрызнулся Морис и принялся стаскивать с себя камзол.

– Что? – оживилась я. – Придумал способ, как это остановить?

И мне на плечи упала тяжелая бархатистая ткань. Морис неловко кашлянул в кулак и отвернулся, якобы заинтересовавшись обстановкой, а я почувствовала себя дурочкой.

– Спасибо. Но ты же сам замерзнешь.

– Кракены – глубоководные существа, я не боюсь холода.

– А змеи вообще не теплокровные, так что…

– Ой, ну Рит! Дай побыть джентльменом хоть на пороге трагической гибели?

– Давай вот только без этого. Мне еще надо Мие за трусы отомстить.

У Мориса явно возникли вопросы, но тут где-то совсем рядом раздался душераздирающий скрип. Я подскочила на месте и ближе придвинулась к Морису. Боковая дверь отворилась с ужасающим звуком не смазанных лет сто петель, неясная фигура с подсвечником в руках шагнула нам навстречу, распространяя вокруг себя темную ауру и очень знакомый запах.

Страх как корова языком слизала, потому что невозможно бояться человека, который благоухает чесноком.

Фигура поставила на стол тарелку с чем-то горячим и ароматным, обернулась к нам и замерла в удивлении.

– А вы как сюда попали? – спросила она мужским голосом, а потом заметила испорченную пентаграмму. – Что вы натворили? Это же моя курсовая!

– Мы… – Я схватила Мориса за плечо и рванула к двери, надеясь, что нам повезет и не придется объяснять этому старшекурснику, что его курсовая изначально была не очень, а мы ее, можно сказать, улучшили.

Мгновение до вожделенной свободы, и перед нами зависла голова на чудовищно длинной шее.

– Не сбежите, – констатировал парень и ухмыльнулся.

– Рокурокуби, – вдруг выдал Морис замысловатое ругательство и, видя мое непонимающее лицо, пояснил: – Это монстр такой, обладающий способностью растягивать шею на пару метров. Японский фольклор. Совсем не опасный…

А вот это замечание было лишним.

Голова зашипела не хуже моих змей, отрастила еще пару метров шеи и стала оборачиваться вокруг нас, мерзко скалясь. Я ничегошеньки не знала о японском фольклоре, кроме Хаяо Миядзаки и его «Унесенных призраками», так что молилась, чтобы этот рокурокуби не оказался плотоядным.

– Шею вытягивать научился, а пентаграмму прямо чертить – нет, – не сильно впечатлился Морис. – Ты откуда эти руны вытащил?

Рокурокуби щелкнул зубами и, похлопав косыми глазами, втянул шею обратно.

– А что с ними не так? Я точно из справочника копировал, черточка в черточку.

– О, современность! – закатил глаза Морис, а я поняла, что удушение откладывается. – А год составления справочника не проверял? И самого составителя?

На свет мгновенно явилась стопка учебников, зашуршали перелистываемые страницы, а я поискала взглядом местечко, где можно присесть, и наткнулась на тарелку с жареными пельменями в форме «корабликов» с фигурными гребешками. Над ними поднимался парок, а поджаренная корочка так и манила насладиться сочным хрустом…

Я сглотнула слюну, посмотрела по сторонам и подтянула тарелку поближе. Думаю, длинношеего парня не расстроит потеря пельменей в обмен на помощь с курсовой.

– А что должна была призывать эта лягушка? – спросил Морис, проверяя листы с расчетом формул.

– Да ничего, собственно, – парень почесал макушку, – тему предложил взять мой товарищ, он лаборант на кафедре некромагии. Меня, кстати, Рю зовут, я со второго курса.

– Морис, – представился кракен, – а эта юная леди – Маргарита.

Я сместилась так, чтобы прикрыть стремительно пустеющую тарелку и свои набитые щеки.

– Так вот, по идее, лягушка должна ожить. Но я трижды ритуал проводил, а она даже не потеплела.

– Кхым, – многозначительно кашлянул Морис. – А наверху идет дождь из жаб… Как ты думаешь, эти события связаны?

– Ой, ё! – Рю сначала дернулся к двери, потом махнул рукой и шмякнулся обратно на стул. – Все равно отчитают. А там прям дождь? Я через дверку для уборщиков в столовую мотался, наверх не поднимаясь.

Он посмотрел на стол, но тарелка встретила его взгляд девственной чистотой. Я отвернулась и молниеносно засунула в рот последний пельмешек.

– Рю! Ты зачем умножил на поперечную? Там такое!!!! – В подвальную комнату влетел еще один персонаж, и я подавилась. Да это же тот самый фрик, который полночи не давал мне спать в карцере, устраивая шаманские пляски.

Змеи встали в боевую стойку, а я мысленно представила булыжник в обеих ладонях, и получилось гораздо лучше, чем на занятиях у Копецки.

– Вы еще кто? – недружелюбно буркнуло это чудо. – Я выпросил для Рю лаборантскую до ужина, кучу бумаг подписал.

– А ты кто? И какого черта лысого ты мне в тот раз напророчил? Да мне твои носки в страшных снах снятся. Дырявые!

В глазах вестника прибавилось понимания, а вот дружелюбия ни на грамм.

– Видения не контролируются, и я понятия не имею, кому что говорю, когда засыпаю. И вообще, провидца всяк обидеть может. А если я обижусь, вдруг предреку что-нибудь страшное? И не узнаете, как беды избежать…

– Ты учеными речами нам мозги не заговаривай, – хмыкнул Морис. – Провидец нашелся, а что твой дружок всю академию лягушками закидает, не предвидел? Устроили жабий апокалипсис, умники, вы гляньте на них.

– Айзек, – чуть не плача, позвал Рю. – Ты говорил, что эта тема точно принесет мне зачет. Сказал, что видел, как меня сам ректор хвалит.

Едва он договорил, как дверь влетела внутрь и упокоилась в противоположной стене, испуская запах подпаленной древесины.

– Так, лягушатники доморощенные! – Гулкий звук прокатился по подвалу, оглушив нас и вжав в пол. Комната затянулась дымом, и в раздолбанном проеме блеснуло что-то золотое и до боли знакомое.

– Миллхаус! – одновременно поняли мы с Морисом и, не сговариваясь, скользнули под стол.

Рю и красноносковое недоразумение попытались повторить за нами, но были грубо выпихнуты пяткой в фигурной туфле, измазанной бог знает чем.

– Выходите, быстро! – прорычал дракон. – Все!

Потрепанные виновники апокалипсиса выползли из-под стола с другой стороны и понуро поплелись к выходу.

– А вам, Кудряшшшшшова, особое приглашение нужно? – вкрадчиво поинтересовался ректор, и у меня пересохло в горле. На самом деле, пить захотелось еще после жареных пельменей, а тут просто совпало.

Я посмотрела на Мориса, который вцепился в стол всеми своими щупальцами, наглядно демонстрируя, что он отсюда ни на миллиметр не сдвинется. Пихнув его локтем под тентакль, я покинула такое хорошее и уютное подстолье.

– И осьминога вашего вынимайте, – буркнул Дрей, заворачивая провинившихся старших в кончик хвоста.

Мне тут же вспомнилась ночь в карцере, и я с ехидной ухмылочкой поинтересовалась:

– Господин ректор, а использование провидческого дара для шантажа и вымогательства как-то наказывается? – Обладатель красных носков побледнел, догадавшись, к чему я веду. – Мне тут плохими предсказаниями грозились…

– Разберемся, – рыкнул Миллхаус. – Как вы здесь только оказались? Ни одно плохое событие в Академии не обходится без вашего участия.

– Надо обряд очищения ауры провести, мало ли что налипло, – между прочим заметил Морис, и в лицо ему дохнуло черным горьким дымом. У меня нервно задергался глаз, а змейки на голове свили некое подобие бантика, решив придать мне более милый и невинный вид.

Ага, горгона с бантиком из змей и нервным тиком. Ну разве не милота?

Дракон шевельнулся, и лягушки, сидящие на нем, с тихим «вшууух» заскользили на пол. Бантик на моей макушке моментально распался, зашипел и, потянув меня вперед, впился в жабопад. Я не ожидала, что собственная прическа попробует управлять моим телом, взяла себя под контроль, но было уже поздно, каждая змея на голове победно зажимала в пасти лягушку и утробно шипела.

Ректор моргнул и позеленел. Я, собственно, тоже.

– Кудряшова, а вы не могли бы… – Миллхаус шумно сглотнул, – выплюнуть ваш французский деликатес и, наконец, объяснить, что вы с товарищем сломали на сей раз и, главное, как это починить?

Я в этот момент боролась со своей прической за каждую несчастную жабью душу и внятно ответить не могла.

– А мы тут совершенно ни при чем, – быстро отреагировал Морис, на секунду отвлекшись от протирания туфли очередным кружевным платком. Я даже не знала, что мне было больше жаль, платочек или туфлю. – Идем себе, никого не трогаем. Тут ка-а-а-ак ливанет! Мы решили укрыться от дождя в каморке для инструментов, случайно нажали на что-то и оказались в подвале. А уже потом опытным путем выяснили, что вмешались в курсовой практикум. – Он выдохся и украдкой перевел дух. – Кто ведет некромантию? Я требую для них дисциплинарного наказания. А если бы вместо лягушек дождь из зомби зарядил? Векторы перепутали, пентаграмму криво начертили, руны со справочника перерисовали. А следить за всем кто должен? Мы с Ритой, что ли?

Морис все больше и больше распалялся, видимо, стремясь болтовней утомить ректора, но не замечал, как тот все чаще и интенсивнее пыхтит дымом и плотнее сжимает хвостом наших особо отличившихся.

– Это была самостоятельная разработка, – прохрипел вестник, прорицатель или как там его на самом деле зовут. В любом случае он на наших глазах рыл себе яму. – Дайте только все исправить!

Я хлопнула себя по лбу.

Миллхаус Дрей дернул головой на мощной шее, и с потолка посыпалась каменная крошка.

– Так, понятно. Кудряшова, через два часа в деканат со всей компанией. И не опаздывать! А этих я забираю.

Вот так всегда, напакостят другие, а разгребать опять мне. Может, реально ауру почистить? Наверняка в магазинчике Ли Вэя найдется подходящий артефакт, кроличья лапка, куриная шейка – я уже на все согласна.

Морис смылся в туман раньше меня, клятвенно пообещав подождать у деканата, мол, у него закончились чистые платочки и срочно нужно пополнить запас. Оставалось надеяться, что Рэнди он подхватит по дороге, и ждать они меня будут уже вдвоем, а то собирай их по всей территории.

Кто еще оставался из нашей команды отчаянных? Мия? От одного имени меня трясло от бешенства. Я почти поверила, что не такая уж она плохая, как мне хотелось бы, но нет. Шуточка с трусами была ее последней, зуб даю.

Голова пухла от мыслей и планов, пока я параллельно пыталась понять, где нахожусь. Выбраться на поверхность тем же путем, что туда попала, естественно, не получилось, пришлось воспользоваться длинным коридором с несколькими дверьми. Одна наверняка вела в столовую, откуда Рю притащил пельмешки, но я понятия не имела какая, а браслет почему-то отказывался работать. В итоге дошла до самого конца и выбралась с совершенно другой стороны академии. Кажется, чтобы попасть в общежитие, нужно будет обогнуть здание по цивильной дорожке или проползти напрямик сквозь заросли подозрительных кустов.

Естественно, я решила испытать удачу и срезать путь. Правда, очень быстро об этом пожалела: лезть через колючки – удовольствие сомнительное. И тут услышала сдавленные всхлипы.

Змеи тоже заинтересовались и выпрямились в сторону звука, как зеленые указатели.

Проверять не хотелось, но впереди были особо шипастые заросли, а если свернуть в этот поворот, как выяснилось, можно найти протоптанную тропинку и рыдающую лошадь в придачу.

Лошадь, само собой, была не совсем лошадью, и едва она отняла морду от рук, то я увидела свою давнюю знакомую Алину, вот только сейчас она выглядела крайне жалко, от былой стервозной кобылки не осталось и следа. Потекшая тушь, опухшие глаза, искривленные в плаче губы с размазанной розовой помадой.

Захотелось сделать вид, что я просто мимо проползла и ничего не видела, но поздно. Заметив меня, Алина еще громче разрыдалась и засопела.

– Ну, ты чего убиваешься? – Я присела рядом с ней на кое-как сколоченную скамейку, покопалась в карманах и нащупала нечто кружевное и мягенькое. Так и есть, очередной кракеновский платок. Возможно, не первой свежести, но видимых пятен нет, поэтому я великодушно предложила его Алине.

Та с благодарностью взяла тряпицу и смачно высморкалась.

– Сережа меня бросил! – патетически воскликнула она, как только сопли перестали мешать, и снова залилась слезами.

– Давай его тоже откуда-нибудь сбросим? Делов-то.

Я даже не подумала, говоря это, а Алина закашлялась и перестала производить соленые реки. И в глазах у нее явно читалось: «А это идея». Утешительница из меня так себе, но пару раз приходилось переживать Светкины истерики по схожей причине. Тогда помогали коньяк и мороженое (вместе лучше, чем по отдельности), только вот ни того, ни другого в кустах не оказалось.

Змейки на голове притихли, а потом одна вывернулась, и на колени Алине упала упитанная и даже еще живая лягушка.

У Алины дернулся глаз, а я молниеносно схватила «добычу» и под раздраженное шипение сверху зашвырнула подальше.

– Они у меня своей жизнью живут, а тут жабопад был, они поохотились и решили с тобой поделиться, чтобы подбодрить, – зачем-то оправдалась я, выдав целую тираду на одном дыхании.

– Извини, – Алина снова оглушительно высморкалась, – я потом постираю и верну. И еще извини за кладбище и столовую. Это все так… так глупо вышло. И некрасиво. Мне теперь жутко стыдно.

Прозвучало вполне искреннее, и я поняла, что больше не держу на нее зла.

– Давай забудем? – щедро предложила я. – Сейчас у меня куча проблем посерьезнее разборок между однокурсниками, уж поверь. А этот твой блохастый вообще не стоит того, чтобы из-за него слезы проливать.

Алина неразборчиво угукнула, возможно, соглашалась. На меня напала непривычная сентиментальность, и я добавила:

– Мне тоже, наверное, нужно извиниться, ваша парочка нас так бесила, что я даже превратила… что я чуть не напоила вас отравленным соком.

– Это когда ты врезалась в наш столик и перевернула все стаканы?

– Ага. Тогда план казался мне идеальным.

Я улыбнулась, и Алина попыталась тоже, хотя губы еще дрожали.

– Кстати, – припомнила я, – насчет той драки на кладбище. Вам потом сильно досталось?

– Куратор долго смеялся, вытаскивая нас из коконов. Но в целом пара недель отработки в столовой не так страшна. Вас, я слышала, в оранжерею засунули?

– А после ее пришлось рассаживать.

Я принялась с воодушевлением рассказывать про веселые плотоядные цветочки, разбавляя описания короткими сценками в лицах, а когда история закончилась, оказалось, что отведенное мне Миллхаусом время почти прошло. А еще оказалось, Алина нормальная собеседница, можно даже сказать, хорошая. Просто все зло от неподходящих мужиков.

– Побегу, меня ректор вызывал. – Я вскочила со скамейки, отряхнула юбку и повернулась к Алине. – Не расстраивайся, он еще локти кусать будет, что тебя обидел.

– Спасибо, – искренно улыбнулась Алина. – Ты по второй дорожке иди, там быстрее.

Я воспользовалась советом и умчалась в академию. Интересно, какое наказание нам на этот раз придумает дракон, учитывая, что наказывать нас едва ли не впервые точно не за что. Только бы не баня! У меня сильная нелюбовь к темным и влажным помещениям.

Оставалось еще двадцать минут до времени «Ч», как раз хватит, чтобы помыть голову, потому что, если змейки решат пожалеть Миллхауса и подсунуть ему лягушку в качестве утешительного приза, меня может размотать на молекулы, и никакой доктор Зусман не соберет обратно.

Уже в дверях комнаты я наткнулась на полнейший кавардак: стол перевернут вверх дном, а клочки бумаги плавно покрывали все оставшееся свободным от мусора и вещей пространство.

– Мия! – зашипела я и ворвалась внутрь, а оттуда рванулась наружу озлобленная паучиха, прижимающая к сердцу обгрызенный постер с Амилотой.

– ТЫ! – одновременно заорали мы и бросились друг на друга. В плане первого удара повезло Мие, она врезала мне кулаком в нос, а коленом в живот. От внутреннего кровотечения спасла толстая кожа, а вот носу повезло меньше. Едва первая капелька скользнула по губе, знакомое чувство навалилось и засосало меня полностью.

О нет, только не сейчас…

В себя я пришла уже в увеличенном формате, затягивая последнюю петлю из хвоста у паучихи на шее.

– Ой!

Я поспешно отпустила Мию, и она судорожно вдохнула. Мы переглянулись и одновременно вздрогнули. Мне показалось, кто-то жует кончик змеиного хвоста, а паучиха нервно почесала волосатую лапку, торчащую из-за спины.

– Это не я, – первой пошла я на мировую. – Если честно, мне показалось, что ты хочешь выжить меня из комнаты и раскидываешь мои вещи.

– А я думала, это ты хочешь от меня избавиться, поэтому покусилась на святое.

Усилием воли я подавила язвительные комментарии. Святое, стало быть, – это изображения Лайза, распечатанные на глянцевой бумаге?

А потом нечто кружевное и явно не мое начало свой путь по комнате. Медленно, но верно оно приближалось к уроненному в пылу схватки «Амилоте». Раздался отвратительный хруст, и кусочек постера пропал в кружевах.

Хвост еще раз куснули, засвербело где-то между чешуйками, а для того, чтобы туда протиснуться, надо быть очень-очень маленьким. Примерно как…

Я с ужасом увидела пустую голубую коробку в выдранном из стола ящике.

– Закрывай дверь! – приказала я и полностью затолкала свое непомерно большое тело в комнату, таща за собой упирающуюся паучиху.

– Я туда не пойду! – взвыла в свою очередь Мия, дополнительными лапами впиваясь в косяк. Называется, нашла коса на камень.

– Ты не понимаешь, это блохи! Они раскаменились и теперь расползутся по всей академии! Закрывай, если не хочешь, чтобы твой прекрасный щпице-Амилота чесался, как последняя помойная собака!

Угроза подействовала, и дверь захлопнулась. Нечто, замотанное в кружевную ночнушку Мии, подпрыгнуло и перестало жевать. Мало того что надо разбираться с побегом кровососущих, так принесло на наши головы какую-то зверюшку с тягой к бытовому вредительству.

– Это она все раскидывала? – предположила Мия. Когда соседка выходила из режима фанатки, она становилась весьма сообразительной.

– Похоже на то.

Я кончиком хвоста подцепила ночнушку и резко встряхнула. Из ткани вывалился черный волосатый шар, пискнул и попытался спрятаться под кроватью. Мия швырнула комок паутины, и пронзительно верещащая чернушка оказалась в ловушке.

– Мне кажется, эта штука была в медпункте… Точнее, их там была целая пропасть.

– Да плюнь на нее! – Паучиха остервенело чесалась. – Откуда тут взялись блохи?

– Угостили очень добрые люди с избытком шерсти, – припомнила я случай с Киррой – я их закаменила и спрятала в коробку, а потом эта мелкая тварь все перевернула, и они ожили.

– Думаешь, блохи успели вырваться на территорию? – Мия подозрительно рассматривала ночнушку, безнадежно испорченную и малость обслюнявленную.

– Скорее всего, да, потому что мне не может так повезти.

Браслет на руке вдруг раскалился и рыкнул голосом ректора, да так, что я подпрыгнула.

– Блин, опаздываю! Дверь поплотнее приткни и занеси зверюшку доктору, – распорядилась я. Времени менять облик не оставалось, поэтому я потуже завязала блузку на груди и поползла в ректорат на усиленной змеиной скорости.

– А с блохами что делать? – крикнула мне вслед Мия.

– Переночуй у кого-нибудь, а я, если вернусь, попробую их снова закаменить, – проорала я уже снизу. Это «если» звучало не слишком оптимистично, но приближенно к реальности, потому что если ректор еще и про блох узнает, засыпет мне их прямо в декольте.

Морис не обманул: действительно, ждал перед началом винтовой лестницы в башне Миллхауса вместе с Рэнди.

– Рита, ну и видок, – присвистнул Морис, а Рэнди обеспокоенно спросил:

– Откуда кровь?

– Долгая история, – отмахнулась я. – Потом расскажу.

Ползти свежими ссадинами по каменным ступеням то еще удовольствие, я почти сразу остановилась и попыталась вернуть себе человеческий вид, однако знакомая воронка телепортации не оставила мне ни единого шанса.

– Я же сказал, не опаздывать!

Нас втянуло в приемную. Принудительный перенос до добра никого не доводил, и вместо нескольких студентов Миллхаус получил общую мешанину из щупалец, ног и хвоста, пикантно приправленных нецензурными выражениями.

Дрей прикрыл глаза ладонью и медленно задышал, считая про себя для успокоения. Мне говорили, дыхательные практики отлично помогают восстанавливать душевное равновесие.

Рэнди попытался выпутаться из нашего дружного комка и пребольно наступил мне на кончик хвоста, который и так остервенело чесался, а теперь еще и пульсировал в такт моему визгу.

– Да сколько можно? – рыкнул ректор, и тепленький воздушный поток быстро и даже почти ласково раскидал нас по местам.

– Кхе, – выдала моя змейка, и на стол к Миллхаусу скатилась одинокая лягушачья лапка. Проще говоря, бедняжку стошнило от таких кульбитов.

Дракон оторопело посмотрел на это безобразие и смахнул подарочек в мусорную корзину. Я сглотнула, но репрессий не последовало, ректор предпочел сделать вид, что ничего такого не было. Заложил руки за спину и принял пафосную позу на фоне безоблачного неба.

– Много лет Светлый факультет Академии Небытия не запрашивал студентов на обмен опытом, но в этом году они подозри… очень активны и чрезвычайно настаивают на сохранении вековых традиций и прочей болтологии. Зачем им наши студенты, я все еще выясняю, но тамошний ученый совет заинтересовался крайне необычными первокурсниками. Надеюсь, не надо объяснять, кто эти счастливчики?

– Беленькая полярная лисичка не пробегала? – вдруг отмер Рэнди, и в образовавшейся паузе его дрожащий голос прозвучал неприлично громко.

– Кто? – вырвалось у меня. Неужели, пока мы падали, я прищемила или отбила гулю какое-то место, которое отвечает за мозговую деятельность?

– Это он намекает, что нам крышка, – пояснил Морис. – Господин ректор, а отказаться никак нельзя? У меня скоро сезон линьки начнется.

– А я из-за вас его досрочно прошел, причем дважды! Ничего с твоей линькой не произойдет, к тому же осьминоги линяют почти постоянно. На крайний случай, полежишь в комнате, обложенный компрессами. У них комфортные условия проживания. Короче, отправляю вас четверых, а Ма и Чо прибудут на недельку позже.

– Четверых? – я прищурилась. – А кто четвертый?

– Мия О’Ши, – ответил ректор и невозмутимо добавил: – Куратор Амилота тоже присоединится позже.

Само осознание, что Амилота будет рядом на неизведанной территории, немного улучшило настроение, но желание оторвать головы ректору и представителям Светлого факультета не проходило. Хотя это с какой стороны посмотреть, если мы официально будем считаться студентами «по обмену», никто не помешает мне найти Светку и узнать, за какие заслуги ее причислили «к святым», а меня по холодку и на задворки. Но для начала стоило убедиться, что это вообще она, потому как до конца я не могла поверить, что Светка действительно мертва. Эх, а я говорила, шумные сборища в сомнительных клубах у черта на куличках до добра не доведут. Ведь говорила же!

– Что нам нужно сделать? Разнести Светлый факультет? – деловито поинтересовалась я.

– Напротив. Сдерживать себя в рамках возможного, не показывать особые таланты и умения, держаться с середняками и ни в коем случае не устраивать показательные выступления, – процедил дракон. – Продержитесь эти две недели, а я вам это за летнюю практику зачту.

– А если будет очень неприятная ситуация с риском для жизни? – поинтересовался Морис и задумчиво посмотрел на гуля.

– А что сразу рыжий? – Рэнди нервно почесался. – Подумаешь, один раз не ту ногу облизал…

– Разбирайтесь по ситуации, но чтобы без жертв. И сильных повреждений. У нас бюджет не резиновый, и так на компенсации расходы превышены, бухгалтерия меня скоро сожрет. Всё, свободны. Сбор завтра утром у телепортационного шара.

Мы довольно переглянулись и частично пошли, а частично поползли прочь из ректората. И только я напоследок обернулась.

– Господин ректор, у меня еще вопрос.

Ректор нервно дернулся и, маскируя это, принялся усиленно натирать рукавом стекло огромных песочных часов.

– Да, Кудряшова?

– А что будет с Рю и этим, в красных носках?

– Красных… А, вероятно, речь о студенте второго курса Рю и лаборанте кафедры менталистики. Как же его?.. Айзек, Айзек… – Так и не вспомнив, он махнул рукой. – С лаборантом пусть кафедра разбирается, а в Рю чувствуется творческий потенциал, так что сильно мучить не буду.

Вот и сбылось пророчество о ректорской похвале, только Рю этого не узнает.

Ребята ждали меня за дверью, и дальше пошли все вместе.

– Думайте об этом в позитивном ключе, – вещал весьма воодушевленный Морис. – Мы две недели будем ходить по экскурсиям, музеям и выставкам этих многоуважаемых светлых, когда наши товарищи останутся потеть на практикумах у той же Копецки.

Знал ведь, на что надавить, зараза головоногая.

– А чем у нас Рэнди питаться будет? – вдруг озарило меня. – Ему что, с собой гроб тащить и там в холодильник закладывать?

– Фу, ты такая несовременная. Непрозрачный контейнер с герметичной крышкой никто взять не запретит, а там аккуратно сунуть в холодильник и доставать по ночам.

– А почему по ночам?

– Для создания загадочного образа!

Ему удалось загнать меня в тупик своей логической цепочкой, и пока я «развисала», Рэнди осторожно заметил:

– Все не так страшно. Сейчас я могу контролировать свой голод, и мяса дохлых животных на какое-то время должно хватить.

У Мориса дернулось веко, и он быстро свернул разговор:

– Я пошел собирать чемодан и очень надеюсь, что туда все влезет.

А ведь Морис прав, две недели довольно продолжительный срок, а у меня, кроме формы и пары комплектов белья, ничего из вещей нет. Может, стоит найти загадочную кастеляншу? Ну или хотя бы у Мии пару шмоток попросить. Эх, была бы Кирра здесь…

На этой грустной ноте я доползла до комнаты и села на хвост от ужаса. Из проема спальни на меня медленно наступало нечто белое в сверкающем шлеме и тащило за собой хвост гигантской змеи.

– Иик! – только этот звук вырвался из моего разом пересохшего горла. Однажды я все-таки стану заикой, или чешуя на моей шевелюре окрасится в снежно-белый.

Я попятилась, запутавшись в собственном теле, а потом из-за чудища выступила Мия в очках и респираторе. Приглядевшись более трезвым взглядом, я испустила вздох облегчения. Чудище на самом деле оказалось уборщиком Сорамару, облаченным в костюм химзащиты, а хвост змеи – шлангом от опрыскивателя.

Паучиха протянула мне респиратор и потащила в сторону. До меня потихоньку стал доходить едкий запах химикатов.

– Что случилось?

– Вызвала дезинсектора. План с закрытием комнаты провалился, блохи уже успели разбежаться по этажу, но это фигня… И еще кое-что.

Так, а вот это очень и очень нехорошо.

– Рита, я ее потеряла!

– Кого потеряла?

– Чернушку! Ты уползла, я пошла вызывать уборщика, а когда вернулась, – она протянула мне прогрызенный кокон, – нашла вот это!

– Ой, блин! Надо срочно к Зусману! Точно, пока не забыла, нам завтра… – затараторила я, но Мия меня прервала:

– На обмен опытом со Светлым факультетом, мне по браслету сообщение из деканата пришло. Рита, ты же видела, что эта мелкая натворила, а что будет, если она у мохнатых поселится? Да они друг друга поубивают за ночь! Нам нужно ее срочно найти.

– И как ты предлагаешь это делать? Зачем ты вообще этот кокон в комнате оставила?

– А кто знал, что она такая зубастая? – Мия нервно вздрогнула, когда Сорамару посмотрел на нас. – Походим по общаге, послушаем, может, кто что и сболтнет.

– А чемоданы мы когда собирать будем?

И это я умолчала о том, что после затянувшегося нахождения в полузмеиной форме заболит все тело, а к утру синяки нальются темно-фиолетовым, и по мне можно будет изучать степень вызревания баклажана.

– Нам форму выдадут, – фыркнула Мия. – Или ты думаешь, что позволят щеголять по факультету пресветлых в бесовских одеяниях? Готовься, надеюсь, они свои монашеские платья хоть из приятной ткани шьют.

– Ты что, и фасон платьев видела?

– Рита, это же светлые! У них все как у английской королевы на вечернем чаепитии. Но ничего, у меня есть парочка хороших идей, как разнообразить эту скукоту.

– Откуда такая нелюбовь? – скептически поинтересовалась я.

– Братик пару раз попадал в разборки, – отмахнулась она. – Пошли скорее, мне кажется, уборщик нас подслушивает!

Сорамару невозмутимо продолжал опрыскивать коридор, действительно потихоньку приближаясь к нам.

Я закатила глаза. Тут вспомнилось, что я все еще полузмея, а так и привыкнуть недолго. Попыталась трансформироваться обратно, но почему-то не вышло, не иначе, от испуга заклинило. Времени разбираться не было, и я поползла по этажу, старательно прислушиваясь к различным шорохам из-за дверей. Паучиха шла рядом, держа наготове двойной кокон. В дальнем углу коридора подозрительно зашуршало, пискнуло, и упитанная мышь прошмыгнула мимо нас.

Мия замерла и, потеряв дар речи, ткнула в нее пальцем. Верхом на офигевшем грызуне восседала наша чернушка, вцепившись несчастной зубами в холку.

– Хватай!

Кокон и хвост выполнили команду одновременно, столкнувшись друг с другом, а довольная чернушка верхом на мыши проскочила под дверь соседей.

– Это просто животный инстинкт, – извинилась я за свой хвост.

Мия прижалась ухом к двери, потом пошла красными пятнами и отползла подальше.

– Не спрашивай, – резко ответила она на немой вопрос.

И что делать? В комнате явно занимаются чем-то непристойным, а коварная чернушка теперь затаится до утра, а там нам уж не до нее будет.

Еще пара секунд тишины, и дикий визг оглушил нас даже сквозь дверь.

Оттуда на немыслимой скорости вывалился кто-то мохнатый, закутанный в простыню, держась за загривок и подвывая.

Я смотрела на знакомый серый хвост, торчащий из-под ткани, и поняла, насколько быстрой иногда бывает карма.

– Кусай его сильнее, чернушка! Будет знать, как порядочных девушек обижать! Кусай!

Волк Сережа уже катался по полу, сверкая не только хвостом, но и всеми остальными прелестями.

– Что тут происходит? – Сорамару появился словно из стены.

– Восстановление справедливости! – Я довольно проползла мимо пострадавшего и еле заметным движением хвоста оторвала чернушку от его загривка. Мия придвинулась ближе, упаковала зверюшку в кокон и спрятала под юбкой.

– И что же за справедливость? – прищурился уборщик.

– Бросил девушку, вот блохи его и покусали. Они как раз на таких и водятся, нечистоплотных. – Я повысила голос специально для той, кто пряталась внутри комнаты. – Сходите к доктору Зусману, не затягивайте!

Пока уборщик разбирался с Сережей, мы с Мией успели дойти до медпункта.

– Жалко, здесь камер нет, а то я такое видео бы записала, – мечтательно протянула я, а паучиха хмыкнула и нажала на браслет. Выдвинулось маленькое окошко, и в нем скакал закусанный чернухой волк в миниатюре.

– Все записано до секунды, – самодовольно ухмыльнулась Мия, открыла дверь и тут же судорожно ее захлопнула. – Давай зайдем к доктору в другой раз?

Я решительно отодвинула ее хвостом и заглянула внутрь.

Ох, и лучше бы я этого не делала.

Целая стая чернушек, вооруженных шприцами, скальпелями и прочим медицинским инструментарием, хлынула на нас, издавая при этом мерзкий писк на грани ультразвука.

– Ри-и-ита-а-а! – Мия проявила чудеса акробатики и в одну секунду оказалась у меня на спине. – Беги!

Я рванула обратно, попутно снеся распахнутую дверь медпункта с петель, заскользила вниз по лестнице, надеясь, что основная волна чернушек двинется просто по прямой. Однако мелкие гады, видимо, обладали подобием сознания и резко сменили направление. Количество преследователей почти не уменьшилось.

Из-за угла высунулась медсестра Ирма с плотным сачком на длинной ручке:

– На меня гони!

Резко вильнув, я послала в ее объятия первую партию пушистиков. Но их не становилось меньше, даже безоружные (и это я еще не поняла, как именно они держали скальпели, зубами, что ли?) – чернушки были опасными противниками. Я представила, что испытал волчок, даже думать страшно, каково это, когда в тебя вгрызается такая вот штуковина.

Однако милосердие пришлось загнать подальше и напрячь мускулы. Яростной торпедой я пронеслась по всей длине лестницы, пока не углубилась аж до цокольного этажа. Мия цеплялась мне в плечи до синяков и не уставала поторапливать. Можно подумать, я бы сейчас смогла остановиться?

Постепенно чернушки окружили меня плотным кольцом, загнав в угол. Круглые глаза кровожадно сверкали в обрамлении шелковистой шерстки. Милые, но такие неприветливые тварюшки. Чтоб тем студентам, которые их изобрели, облысеть на всю жизнь!

Я встретила противников грудью и громко выкрикнула:

– Закаменей!

И как на практике у Копецки, стихийный камушек на шее ярко вспыхнул, нагрелся… и погас. Ну, кое-что все-таки успело случиться: так, первое кольцо волосатых кошмариков застыло серой насыпью, а вот остальным повезло. В отличие от нас с Мией. Как я не представляла кирпичи или булыжники, а лучше сразу бетонную ловушку, все было бесполезно. Меня накрыло бессилием в самый неподходящий момент.

– Рита, пригнись! – опомнилась Мия и выпустила паутину, соорудив перед нами некое подобие сетки с мелкими ячейками. Довольные чернушки вскарабкались по ней, и ловушка схлопнулась, сформировав из них кокон, прикрепленный прямо к потолку. Еще пару прицельных плевков, и Мия тоже выдохлась.

Я вспомнила про браслет и почти дозвонилась до Мориса, но в этот момент наша плененная чернушка прогрызла сеть и шмякнулась вниз. Прямо в самый большой ком собравшихся там зверюшек. Послышался бешеный писк и рык, и вражеские мохнатики разлетелись в стороны, как мячики для пинг-понга. Черный комок ярости метался между нами и нападающим войском своих же собратьев.

– Это что? Она за нас? – Мия наблюдала за бойней. – Или просто бракованная?

– Не знаю, мне все равно, главное, что в нас больше ничем не тычут.

У меня дико горела нижняя часть хвоста, кое-где между чешуйками застряли иголки шприцов. Дальше решила не разглядывать, чтобы окончательно не шлепнуться в обморок. И именно в этот момент меня подбросило вверх и тут же вниз, прямо в разгар последней ожесточенной схватки чернушки. Мия свалилась с моей спины и покатилась по полу, пища, как резиновая игрушка. Мне пришлось не легче, потому что после обратной трансформации кроме ломоты в суставах я чувствовала каждый достигший цели укол и каждый мелкий порез. Да нас тут вообще могли убить!

Маленькая храбрая чернушка отвоевала-таки нас у родичей, но ожесточенный бой сильно ее потрепал, и теперь бедняжка еле ползла ко мне, слабо постанывая. И пусть у меня до сих пор вызывал здоровое подозрение один только ее внешний вид, я осторожно подхватила малышку под пузико и убрала в нагрудный карман блузки до поры до времени.

– Всем оставаться на местах! – прогремел над Академией суровый глас ректора. – Произошло непредвиденное нашествие! Неизвестные формы жизни будут уничтожены! Прошу сохранять спокойствие!

Побитые чернушки задрожали и застыли на месте, словно все поняли. Я тоже впечатлилась, но гораздо больше прямо в эту секунду меня волновала бесславная гибель моей юбки. Опять.

– Вы как? Живые? – К нам подбежала медсестра Ирма, размахивая портативным пылесосом и засасывая чернушек прямо на ходу. – Лучше не шевелитесь до прихода доктора.

Я посмотрела на свои истерзанные ноги и грустно выдохнула:

– Относительно…

– Ничего страшного, у нас, вон, парочка студентов не досчиталась лап и хвостов, – в тон мне вздохнула Ирма, не прекращая работать пылесосом. – Вам еще повезло.

Мне на колени упали лента пластырей, эластичный бинт, бутылочка с антисептиком и медицинский халат из тонкой просвечивающей ткани.

– И все?

– Неблагодарные, – пробурчала Ирма, и к лекарствам добавился пузырек валерьянки. – По двадцать капель исключительно перед сном. И если что, я вам ничего не давала. В этом наборе у нас и так перерасход успокоительных.

Я хотела посмеяться, но вышел какой-то полузадушенный всхлип, и мы с паучихой пошли, а точнее, поплелись в комнату, поддерживая друг друга. Ну прям лучшие подружки после девичника.

Ядовитый запах противоблошиного средства уже выветрился, но беспорядок, к сожалению, никуда не делся. И перед нами встал важный вопрос, точнее, даже два вопроса. Сначала уборка или купание? И кто пойдет отмываться первым?

– Иди ты. – Мия устало махнула рукой и упала поперек кровати прямо на клочки, в которые превратилось лицо ее кумира.

Пожалованный мне белый халат я повесила в шкаф, если не пропадет, то потом пригодится для чего-нибудь, и, уединившись в ванной, со стоном опустилась в горячую воду. Ссадины щипали, но постепенно становилось лучше. Я воровато цапнула с полочки пузырек с ароматическим маслом и капнула в воду, с Мии не убудет, а мне приятно. Запах апельсина и корицы расслаблял, и, если бы не ждущая своей очереди Мия, я бы повалялась подольше.

Когда я вышла, Мия увлеченно поливала выбравшуюся на свободу чернушку антисептиком.

– Это еще зачем?

– Она же нас защищала, да и жалко, поранилась же наверняка, – пробурчала паучиха. – Я хотела Зусману показать, но ее же заберут и уничтожат.

Чернушка жалобно пискнула в ответ.

– Не хочу напоминать, но она же сожрала твоего любимого Амилоту.

– У всех свои недостатки, – грустно проронила Мия, откупорила бутылек с валерьянкой, собираясь принять лекарство перед ванной. Чернушка завозилась, прыгнула на пузырек и присосалась к горлышку тем местом, где предположительно должен быть рот. Судя по довольному урчанию, жидкость пришлась ей по вкусу.

Еще одна наркоманка в комнате. Хотя… Теперь уже единственная.

– Ну, тебе это явно нужнее, – согласилась Мия и ушла купаться, а я прилегла ненадолго. Вот отдохну, потом обработаю ссадины и немного приберу в комнате. Чернушка опустошила пузырек и приползла ко мне, устроившись возле уха. И, что удивительно, змеи никак себя не проявили, словно зверушка уже была своей в доску. Так я и уснула, уткнувшись лицом в воняющее валерьянкой мохнатое пузико.

Будильник прозвонил буквально через секунду после того, как я закрыла глаза.

– Мияя… – прохрипела я.

– Аналогично, – прохрипела она с соседней кровати. Просто поразительное единодушие.

– Проснись и пой! – В комнату ввалился Морис, а следом за ним вкатился чемодан размером со слона. – Вы еще не одеты? Дамы, я разочарован. А где ваш багаж? Ох, только не говорите мне, что еще не…

– Фас! – скомандовала я, и чернушка впилась кракену прямо в жабо. Кружева затрещали и стали подозрительно уменьшаться в объеме. Кажется, у нашего с Мией питомца страсть к прекрасному.

– Аааа! Что это? Кто это? На помощь!

Чернушка оказалась достаточно ловкой, чтобы уклоняться от беспорядочно мельтешащих щупалец, а вот пришедшему на выручку Рэнди пришлось несладко. Отшлепанный по всем частям тела он отцепил комок волос от друга и покачал головой.

– Марго.

– Что Марго? Меня, между прочим, вчера били, кусали, заставляли ползать до стертых коленей, а еще пару раз проткнули шприцом.

– Ты скальпели забыла, – сонно напомнила из своего угла Мия.

– А я все гадал, чего ты мне названивала, – неосторожно сказал Морис и получил подушкой в живот. Мы, конечно, сами справились, но кое-кто мог бы спасать подругу, а не набивать чемодан сорочками и батистовыми платками. Так увлекся, что даже звонка не почувствовал.

Чернушка пригрелась в ладонях Рэнди и, кажется, заурчала. В отличие от Мориса, к нему она сразу отнеслась благосклонно, о чем я и сообщила.

– Это то существо из медкабинета? Разве ректор не обещал их всех уничтожить вчера?

Из-под одеяла послышался хмурый голос Мии.

– Чернушка хорошая.

– У нее уже и имя есть, – умилился Рэнди. – Привет, Чернушка.

– Гугу, – ответила она и, распушившись, стала в два раза больше. Кажется, ей понравилось имя.

– Она же из волос сделана, – скривился Морис. – Вот ты ее гладишь, а, может, клочки для нее надрали откуда-нибудь…

– Еще слово, – практически хором предупредили мы трое, и Морис заткнулся с видом оскорбленной невинности. Если вспомнить первое появление шпица-куратора, можно предположить, что у нашего кракена со всеми формами жизни, кроме нас, отношения не складываются.

– Гу! – весомо ответила Чернушка и мячиком скакнула ко мне в постель. Приподнялась, и стали видны крохотные тонкие когтистые лапки в количестве четырех штук, на которых она бодро передвигалась. Рта разглядеть так и не удалось, но он был, иначе как она пила валерьянку и издавала все эти смешные звуки?

Морис хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– Так, чего лежим? Живо-живо-живо, вскакиваем, умываемся и пакуемся! – скомандовал Морис. – Рэнди, проследи.

– А что сразу я-то? – мученически выдохнул гуль. – Я еще не кушал.

– Вон отсюда оба. – Подушки кончились, но я подтянула к себе сумку. – Дамы изволят одеваться.

И делать это пришлось в космической спешке. До отправления оставалось буквально десять минут, когда мы с паучихой влетели в портальный зал с двумя сумками наперевес. Пыхтели при этом как загнанные лошади, а Мия блузку застегнула вкривь и вкось.

Миллхаус Дрей раздраженно отстукивал ногой в красном кеде похоронный марш.

– Приятно видеть такую пунктуальность, – закатил он глаза. – Буду краток. Никаких неприятностей быть не должно. Это понятно? Не драться, не кусаться, не портить местных студентов. Вы обязаны показать себя обычными настолько, насколько возможно, то есть абсолютно. А теперь марш с глаз моих, наидостойнейшие.

Последнее прозвучало откровенной издевкой, но нас уже засосало в воронку портала. В тот момент мне подумалось, что ректор нервничает гораздо сильнее нас, а это определенно сулило большие неприятности.

Причем нам.

Я бы предпочла, чтобы торжественная процессия из встречающих потерялась где-нибудь по пути, а не явилась, когда я, сине-зеленая после грубого переноса, пыталась откашляться и одновременно не распрощаться с остатками вчерашнего ужина. Позавтракать-то мы не успели. Парни чувствовали себя лучше, и Морис похлопал меня по плечу и даже рукой, а не щупальцем.

– Отстань, дай оклематься, – огрызнулась я, и самая наглая змейка зашипела на друга на своем, змеином.

– Ммм, интересный комплект нам подсунули в этом году, – крякнула одна из встречающих, и я торопливо вскинулась, чуть не врезав Морису затылком по зубам.

– Да, что-то в этом есть, определенная экзотика.

Я ощутила себя овощем на рынке, который выбирает придирчивая хозяйка, и, кажется, она нашла прелый бочок.

Встречала нас отнюдь не процессия, а жалких три дамочки, одна высокая и тощая, вторая низкорослая и мягкая, а вот та, что в средней весовой категории, смерила нас немного разочарованным взглядом и снизошла до нормального приветствия.

– Добро пожаловать на Светлый факультет Академии Небытия, – сказала она, и мы все дернулись от звука ее голоса, похожего на дуэт из скрипящей двери и несмазанной телеги. – Я ректор факультета, Арлетта Бламс. Прошу следовать за мной.

– Очень приятно познакомиться, – распушил щупальца Морис, – а меня зовут…

Но ректорша так на него посмотрела, что продолжить он не решился.

Телепортационный шар находился в ажурной беседке с высоким куполом и занавесом из плодоносящего винограда – моя несбывшаяся мечта об отдыхе в Греции. От пары мраморных ступеней начиналась дорога, мощенная разноцветными камнями, жаль, не желтым кирпичом. Мы шли между плывущими прямо по воздуху белыми колоннами, а вокруг все было светлым и неприлично сияющим. Я так привыкла к умеренному сумраку, который царил у нас большую часть времени, что почти плакала. Не от восторга, как ни странно, а потому что глаза слезились. Мия что-то бормотала сквозь зубы и глядела строго под ноги, на ходу пытаясь незаметно застегнуть блузку как надо.

В молчании преодолели весь путь до огромных кованых ворот, искрящихся на свету, будто присыпанные алмазной пылью. А Миллхаус мог бы предупредить о необходимости солнечных очков, зараза крылатая. За воротами клубилась сливочно-клубничная дымка, и вот прямо из облаков выплыл величественный замок в окружении строений поменьше, на вид повторяющих архитектуру нашего факультета, только в благородных бело-золотистых тонах.

Створки ворот пафосно и совершенно беззвучно открылись, и стоило нам миновать арку, ректоршу как подменили. На сухом унылом лице бухгалтерши средних лет расцвела дружелюбная улыбка, кожа посветлела и разгладилась, глаза налились очаровательной небесной голубизной, и вся она будто стала выше, стройнее и моложе.

– Прошу прощения, мне очень неприятно выходить из светлой зоны, поэтому я могла показаться вам грубой.

Я грешным делом подумала, что у дражайшей тети биполярочка расшалилась, а тут вон оно что, светлая зона. Ну да, ну да, вешай лапшу на уши. Нам просто тут не так рады, как они пытались показать Миллхаусу Дрею.

Морис толкнул меня локтем в бок, видимо, ответная улыбка на моем лице была слишком уж кровожадной.

– Чувствуйте себя как дома, – проворковала вторая встречающая, та, что пониже, – мы невероятно счастливы видеть здесь студентов дружественного факультета. Это такое событие для всех нас.

Мне срочно захотелось попросить пакетик и сцедить туда скопившийся яд.

– Присоединяюсь к словам коллеги, – подтвердила третья дама. – Меня зовут госпожа Нинон, я первый заместитель ректора, а это госпожа Лилиан, она глава учебного отдела. Можете обращаться к нам по любым вопросам.

– Хорошо, а куда можно мой контейнер с едой поставить? – Рэнди махнул подозрительно попахивающей сумочкой – Только обязательно в холодильник.

– Ох, да, конечно. Вас сейчас проводят по комнатам, через полтора часа будет небольшой приветственный обед. Думаю, к испытанию вы приступите завтра с утра? – Ректор Бламс посмотрела на наши удивленные лица и вздохнула: – Конечно, Миллхаус вам ничего не сказал? Что ж, от него я иного и не ждала. Он все никак не повзрослеет.

– А что он должен был сказать? – насторожилась Мия. – Разве мы не просто походим по Светлому факультету, общаемся с его представителями, посетим пару лекций и мирно отправимся домой?

– Немного не так скучно, но в целом посыл верный. Дело в том, что традиционно мы проводили, скажем так, маленькое дружеское соревнование между нашими студентами. Увы, традиция была прервана, и чтобы ее возобновить, мы и просили уважаемого господина Дрея прислать группу одаренных студентов. Самых лучших, естественно.

Как сладко поет, прямо заслушаешься. Я подозрительно прищурилась.

– И в чем же заключается испытание?

Мне жутко захотелось сделать что-нибудь из списка запрещенного Миллхаусом, но приходилось сдерживаться, иначе наш дракон потом сделает из меня кебаб по-змеиному. Прямой угрозы для жизни пока не было, а уж насмешки и переглядывания мы как-нибудь стерпим.

– Как говорил ваш глубокоуважаемый ректор, – а судя по тону, уважения там и рядом не лежало, тем более глубокого, – у вас крайне большие способности в земледелии. После знаменитого дежурства в оранжерее множество редких видов растений опылилось и принесло потомство спустя несколько веков бесплодных попыток садоводов добиться успеха. Может, поделитесь секретом?

– Да кормить их лучше надо, – ляпнул Рэнди и осекся, заметив наши очень добрые и выразительные глаза и спрятанные за спиной кулаки.

– А чем кормить? – Ректорша вцепилась в гуля не хуже питбуля.

– Вы сначала про испытание расскажите, а уж рецепт отличнейшей подкормки для растений мы вам обеспечим, – перебил Морис. – К чему торопиться в таких важных вещах?

Молодец, Морис! А то она нам тут так зубы мастерски заговаривает, что даже я не знаю, куда слово вставить. Так не заметишь, как подпишешь документы о продаже почки.

Обе помощницы-заместительницы-или-кто-они-там одновременно повернулись к госпоже Бламс, словно спрашивая, как дальше действовать, а она ласково улыбнулась, все продолжая хорошеть прямо на глазах.

Мне нужна такая магия.

– Ничего нового или невозможного, – пропела она. – Всего лишь кое-какая общественно-полезная работа в полях. Ну и, конечно, сбор урожая и его оценка.

– Мадам, у вас талант говорить все и в то же время ничего, – фыркнул Морис. – Преклоняюсь.

– У меня нет цели обмануть или запутать. Возможно, у вас сложилось заведомо неверное мнение о Светлом факультете. Уверена, скоро вы познакомитесь с нами поближе и отбросите стереотипы.

– Понятно, – хмыкнула я и угодила в ловушку.

– Ну если мы все прояснили, то действительно, зачем тянуть? Значит, вы согласны начать испытание завтра? – Бламс оглядела нас по очереди все с той же вежливой улыбкой, приклеившейся к полным розовым губам после захода в Академию.

Мне не нравилось то, как стремительно развивались события, но какой у нас выбор? Миллхаус четко сказал – не выёживаться. Хотя, может, и не прямо так, но сути это не меняет.

– Быстрее начнешь, быстрее закончишь, – пожала я плечами. – А что тогда не сразу после ужина? Раз все совсем не сложно.

Видимо, мне удалось удивить Бламс, потому что на мгновение у нее сбились настройки, и улыбка потускнела.

– Ну, не надо крайностей, отдохните, а с утра начнем. Осмотритесь, прогуляйтесь. Заблудиться, думаю, не получится, расположение зданий и внутренняя планировка та же, к которой вы привыкли. Госпожа Лилиан попросит кого-нибудь из ребят побыть вашими гидами на всякий случай.

И ректорша грациозно развернулась, махнув на прощание полупрозрачной серебристой накидкой, и зашуршала длинным белым платьем прочь в сопровождении сухопарой госпожи Нинон.

Ее пухлая товарка довела нас по кипарисовой аллее до белой копии нашего главного корпуса и оставила в просторном фойе, отделанном стеклом и позолотой, в панорамные окна лился полуденный свет. По белой плитке прыгали радужные солнечные зайчики, хотя самого солнца я так и не увидела.

– Нашел! – вдруг воскликнул Морис, и Мия смешно подпрыгнула.

– Придурок, я чуть не поседела!

– Привыкай, мы тут седеем трижды на дню, – неловко передернул острыми плечами Рэнди. – Практически соревнуемся, кто кого переседеет.

Воспользовавшись тем, что госпожа Лилиан отошла на поиски студента-гида, мы собрались вокруг кракена, который, как оказалось, нашел нужное воспоминание в своей жуткой памяти предков.

– Традиция проводить состязания между студентами двух факультетов действительно существовала, вот только, похоже, прервалась она не пару лет назад, а пару веков. Вроде бы кто-то тогда серьезно пострадал, долго выясняли, кто виноват и что делать, но не уверен, что до чего-то договорились. Таких сведений у меня не нашлось.

– Я наслышана о ваших подвигах в оранжерее, но то Темный факультет, – сказала Мия. – Вам не повезло попасть в сектор «лямбда», там не каждый садовник выживает. Но тут все ведь должно быть просто? Типа, нам дают семена, и мы их проращиваем. У кого урожай лучше и богаче, тот и победил.

Я сомневалась, что все настолько прозрачно. Вызывать студентов телепортом, чтобы вырастить пару кустиков картошки? Совсем умом тронулись.

– Миллхаус Дрей показался мне взвинченным, – поделилась я наблюдениями. – Если он знал об этих их сельскохозяйственных испытаниях, почему нас не предупредил?

– Только если он не знал, – трагическим шепотом предположил Морис. – И это значит…

– Нас ждет очередная задница.

Никто не удивился и не расстроился. Подумаешь, опять неприятности подоспели, в первый раз, что ли? Морис достал из кармана пилочку и флегматично подтачивал ногти, Рэнди глазел по сторонам, Мия сидела на чемодане и хмурилась. Я отошла от друзей и остановилась перед зеркальной колонной, причудливо искажающей обстановку за моей спиной. Я показала отражению язык, потом покрутилась, поправила складки на юбке и подтянула короткие черные гетры. И только собралась в шутку спросить, кто на свете всех милей, чудесатей и наглей, как заметила появление знакомых лиц. Развернулась и убедилась, что это не какая-то зеркальная магия.

– Так и знала, – скривилась «стрекоза» и скрестила руки на груди. Ноги у нее не касались пола, хотя из-под длиннополой юбки торчали только мыски туфелек, а крылышки быстро-быстро трепетали, чтобы удержать тело в воздухе. Ее товарищ, «эльф» Сиэль, лучше справлялся с выражением лица, но и его малость перекосило.

– Я вас помню, – обезоруживающе выпалил Рэнди. – Только тогда на вас были белые хламидомонады.

– Хламиды, дурень, – громким шепотом поправил Морис, так что услышали все.

– Он меня одноклеточной назвал! – взвизгнула крылатая.

– Успокойся, Эсти, – шикнул на нее Сиэль. – Они гости.

Гости уже порядком заскучали и хотели скинуть куда-нибудь багаж. Мия недобро косилась на Эсти, видимо, сказывались паучьи инстинкты – такую стрекозку да в паутину. Меня просто начала нервировать обстановка, хотелось забиться в угол и там дождаться ночи.

Ну, ректор, ну, погоди!

– Давай отведем их в гостевые комнаты, – миролюбиво предложил Сиэль и махнул рукой. – Парни за мной, девушки за Эсти.

Стрекоза фыркнула и бодро замахала крылышками к выходу. Мы с Мией переглянулись и покатили чемоданы за ней.

Солнца ожидаемо не было, хотя я уже почти поверила, что без него настолько светло быть не может. Свет отражался от окон и стеклянных куполов, играл в брызгах фонтанов и почти реально жег кожу июльским жаром, но температура оставалась комфортной, как во второй половине мая. Я машинально обернулась в поисках макушки метеобашни и нашла ее, только над ней здесь кучковались розовые облачка, похожие на кусочки сахарной ваты.

– Ну чего вы там застряли?

Мия закатила глаза, а я чиркнула когтем по горлу, мысленно желая наглой проводнице случайно вписаться в косяк.

– Я думала, тут все просветленные и добрые до отвращения, – шепнула я паучихе.

– Ха-ха. И еще раз ха. Кишки, может, и не выпустят, ибо грязно, но вот подушкой придушить – это за милую душу.

Серая юбка Эсти мелькнула за поворотом, и мы ускорили шаг. Поднялись по лестнице (конечно же, надраенной, блестящей и покрытой бежевым ковром) на пятый этаж, он же последний, но и здесь не остановились.

– Эй, дальше ходу нет, – крикнула я Эсти, но та и не подумала тормозить. Перламутровые крылышки скрылись на чердачной лестнице. – Она издевается?

За ответом пришлось вскарабкаться на чердак, где для нас приготовили комнату. Просторную, светлую и даже с окном. Но какого лешего?!

– Других свободных комнат нет, – с непередаваемым злорадством объяснила Эсти и улыбнулась во все тридцать два. – Обед во второй столовой, не опаздывайте, госпожа Бламс этого не любит.

– «Госпожа Бламс этого не любит», – передразнила я и показала закрывшейся двери неприличный жест. Мия подошла к окну и выглянула за прозрачную шторку.

– А вид ничего так.

Я встала рядом и поджала губы. Признавать правоту Мии не хотелось, но вид и впрямь был красивым, вроде и все то же самое, но аккуратное, ухоженное и приятное глазу. Даже вместо извечных колючих зарослей вокруг главного корпуса – постриженные по линейке зеленые кусты, а на фонарных столбах сидят не вороны, а упитанные голуби, да не сизые бандиты, а белые голубки, как со свадебной фотосессии.

– Интересно, как выглядит ректорат? – вслух озвучила я.

– Что, уже не терпится отличиться?

– Мы обещали быть ниже воды, тише… То есть наоборот.

– Угу, – буркнула Мия и переместилась к одной из двух кроватей. – Я буду спать тут. Помоги передвинуть.

Страсть Мии к углам я уже давно заметила. Мы оттолкали кровать к стене, безжалостно чиркая по светлому полу металлическими ножками. Свою я пока оставила на месте, отделенной от противоположной стены тумбочкой с торшером.

– Если Рэнди из подвала переведут на пятый этаж, он будет в шоке, – усмехнулась я и с удовольствием растянулась во весь рост. Скинутые как попало лоферы добавляли в идеальную чистоту комнаты изюминку.

– Мне не нравится, что нас разделили, – призналась Мия.

– Даже на Темном факультете практикуют раздельное проживание.

– Да понятно, просто… Тут все кажется заранее спланированным, от внезапного желания возродить дурацкие традиции до упоминания этой вашей проклятой оранжереи.

– Не исключено. – Я подрыгала ногами в воздухе, пока змеи кусали подушку в попытке уложить ее наилучшим образом. – Но я и не рассчитывала, что все пройдет как по маслу.

– Не тяжело так жить?

– Как?

– Постоянно влипая в неприятности и готовясь к наказанию.

Кажется, мы едва ли не впервые нормально общались с момента заселения в нашу с Киррой бывшую комнату, поэтому я ответила максимально честно:

– Нет. Иногда напряжно, но зато я чувствую, что это и правда жизнь. Знаешь, сейчас я понимаю, как много упускала прежде, занятая то учебой, то попыткой закрепиться на работе и устроить себе карьеру мечты. Вот ты разве не считаешь академию вторым шансом сделать все так, как хочется?

Мия ответила не сразу. Я лежала на спине и слышала, как она шуршит в своем углу. Не выдержала и приподнялась, чтобы посмотреть.

Паучиха как раз закончила разглаживать приклеенный к стене пожеванный, но относительно целый постер с Амилотой.

– Считаю, – наконец, отозвалась она и с нежной улыбкой оглядела дело рук своих. – И я им воспользуюсь.

Кем она собралась воспользоваться – шансом или Амилотой, – я уточнять не решилась и на этой ноте с откровениями закончила, потому что испугалась узнать больше, чем готова. Все-таки Мия была пугающей особой, а когда наклоняла голову, завешиваясь длинными черными волосами, и улыбалась оскалом дружелюбного серийного убийцы, так и подавно.

– Пойду прогуляюсь.

Я соскользнула с кровати, обулась и была такова. До обеда еще предстояло выяснить, где искать Светлану Игоревну Терёхину.

Идти теми же коридорами, видеть те же двери, лестницы, повороты, окна, но при этом совсем другие – очень странное ощущение. Однажды, еще в школе, мне приснился кошмар, будто я возвращаюсь домой, а меня там никто не узнает. Вот и сейчас, я как дома, но при этом это какое-то другое, чужое место. Много света, зеркал и позолоты – музей, да и только. Вот честное слово, это что, мания величия? Им тут всем так нравится смотреть на себя из каждой отражающей поверхности? Я бы умом тронулась.

Я показала язык горгоне, глядящей на меня из очаровательного круглого зеркальца в ажурной раме, висящего между дверьми на втором этаже, и спустилась в холл. Конечно, можно было бы потыкаться в каждую из комнат женского общежития, но больно хлопотно, так что я предпочла пока довериться удаче – просто пойду куда глаза глядят, вдруг повезет?

Впрочем, я и везение… Но ведь как-то же я, несмотря ни на что, дотянула до сегодняшнего дня. Это считается везучестью?

Возможно, занятия на время нашего визита отменять не стали, потому что мне не встретилось ни одного студента, более того, стояла гробовая тишина. Я все же рискнула постучать в одну из дверей, но то ли за ней никого не было, то ли сверху раздали указания не общаться с чужаками. Осмелев, я прошлась по всему этажу, с тем же результатом. И вдруг задумалась – а как бы мы на Темном встретили всех этих феечек и ангелочков? Учитывая ту драку в ночном клубе, раем бы им эта поездка не показалась. Однако у нас с ними свои терки, но чтобы у всего факультета во главе с ректором?

– Эй! – Я схватила первого попавшегося местного жителя, пролетающего мимо. – Светку Терехину знаешь?

Местным жителем оказался маленький, меньше моего локтя, человечек в зеленом костюмчике и шапочке-колокольчике. Он поймал мой взгляд, глаза у него закатились, крылышки затрепетали и опустились…

Я посмотрела на хладное тело у своих ног, присела на корточки и потыкала когтем.

– Эй, не умирай. Миллхаус мне этого не простит.

– Он жив, – успокоил меня кто-то за спиной. – Пикси очень пугливы и не очень умны. Администрация использует их для мелких поручений.

Я выпрямилась и повернулась к говорящему.

– Им хоть зарплату платят?

– Пикси не нуждаются в деньгах, академия их кормит и дает кров.

– Все равно крепостным правом попахивает.

Парень, похожий на эльфа, пожал плечами.

– Не знаю, о чем вы.

Так я случайно встретила нашего официального сопровождающего – Сиэля. Товарищ он вроде неплохой, ядом не брызжет, пакости не подстраивает. Вот только будто все время чего-то не договаривает, хотя я просто могу параноить на нервной почве.

– Торжество в вашу честь еще не началась, – меж тем заметил Сиэль. – Почему вы покинули комнату?

– Я под арестом?

– Конечно, нет. Будьте как дома.

Вот жути нагнал. Разве на Светлом факультете все не должны быть добрыми, милыми и абсолютно хорошими? Почему тогда от его тона мурашки табунами бегают?

– Я…

– Я провожу, – перебил Сиэль и подал руку, так чопорно, будто мы на балу каком-то, но вместе с тем угрожающе. Я сделала вид, что намека не поняла.

– Я тогда пока аппетит нагуляю. – И хихикнула так глупо, мол, что с меня взять.

Не прокатило.

– Вам, наверное, уже принесли одежду, – продолжил напирать парень. – Я провожу.

Итак, меня загоняли в комнату всеми правдами и неправдами, о чем я и сообщила Мие прямо с порога, даже не дожидаясь, пока шаги Сиэля стихнут на чердачной лестнице.

– Серьезно? – не могла я успокоиться. – Они же не думают, что я могу заблудиться после того, как сами же раз десять сказали, что академии абсолютно идентичны?

Мия пожала плечами.

– Не думают. Нас просто пасут, чтобы не разнюхивали по углам. И у тебя на лице, между прочим, написано, что ты пошла на разведку.

Еле подавила желание провести ладонями по щекам – вдруг и правда что написано? – и с размаху села на кровать.

– Я считала, что черти за соседней партой – это страшно, но… Но тут гораздо страшнее, потому что…

– Зло не очевидно, – закончила за меня Мия.

Хорошо сказано. Здешнее зло не очевидно. Что-то напрягает по мелочи – зеркала, постные рожи студентов, лучезарные улыбки преподов, вежливая слежка, но никто не тычет под ребра ножом и не кидает в подземелье. Пока что.

– Не хочу идти на этот их обед или ужин.

– Придется. Ты же не признаешь, что они победили, даже не начав соревноваться?

– Тебя не подменили часом? – всерьез встревожилась я.

Она не поняла и равнодушно швырнула мне в лицо ворох тряпок.

– Что это?

– Наша новая форма. Яда не ощущаю, можно надевать.

– Ты… Ты проверяла одежду на яд?!

– У моих лапок очень чувствительные волоски. А что?

К счастью, не только у меня паранойя, а то неловко бы вышло.

Я развернула форму на кровати и внимательно изучила.

– В чем прикол? Она почти как наша.

В меня полетел второй ворох, поменьше. Я развернула и чуть не взвыла.

– Это же семейники!

– Это твои трусы на ближайшие дни.

– Одни?

– Нет, в шкафу вторые.

– Жадины.

Я вполне комфортно чувствовала себя в блузке с короткими рукавами и «школьной» юбке, но комплект Светлого факультета предполагал примерно тот же набор, вот только на юбку ушло раза в три больше ткани самого наимерзейшего оттенка серого из тех пятидесяти, про которые не слышал разве что глухой. Почему-то мне казалось, что на той же Эсти все это смотрелось не так кошмарно. Может, нам подсунули самый старомодный фасон, который носили, еще когда Амилота был студентом? Белье нам предлагали в виде шорт в мелкий цветочек и майки на бретелях. Не спорю, на ощупь натуральнее некуда, но у меня прабабушка в таком ходила! Хоть режьте, ни за что не надену.

– Никто же не станет заглядывать мне под юбку, – решила я и закинула белье на самую высокую полку в шкафу.

Когда за нами явились, их встречали две хмурые институтки, застегнутые по самый подбородок и с подолами, почти подметающими пол. Эсти впорхнула в комнату и окинула нас подозрительным взглядом.

– Готовы?

– Как пионеры, – ответила я и уперла руки в бока. – Будут нас уже кормить сегодня или нет?

Похоже, от нас ожидали иного, носик феечки забавно дернулся, и она молча вылетела из комнаты. Мы с Мией ударились кулаками и пошли навстречу новым испытаниям.

А они не заставили себя ждать.

В столовой, такой привычной, уютно-шумной и многоголосой, было тихо как в могиле, и только с нашим появлением заиграла классическая музыка, что-то бравурное, но малоподходящее моменту. Столы сдвинули в центр и выстроили в две линии с небольшим расстоянием между ними, как раз чтобы один человек мог пройти. И вел этот коридор к отдельно стоящему столу, за которым восседала пресвятая троица – госпожа Бламс с помощницами. Я еще не перешагнула порог, как сзади налетел Рэнди и буквально оплел меня руками и ногами.

– Они хотят нас отравить и съесть по частям, – горячо зашипел он мне на ухо, обдавая легким сладковатым душком. – Зуб даю.

– На что ей твой зуб? – хмыкнул Морис. – Отдай лучше почку, от нее хоть прок будет.

Мы сгрудились в дверях, инородные, как таракан в чашке эрл грея. Но я уже пересекла черту, и столовая наполнилась аплодисментами, такими стройными, будто их месяц репетировали утром и вечером. Ректорша поднялась, и белоснежный подол растекся вокруг нее шелковой лужицей.

– Дорогие наши гости! Мы счастливы разделить с вами кров и пищу! Пожалуйста, не стесняйтесь.

Ей о нас, видимо, говорили только хорошее, потому что, когда дело касается еды, особо стеснительных у нас не водится. Я поняла, что все ждут только меня, и шагнула вперед. Чертов подол чертовой юбки угодил под каблук, и я полетела носом в пол. Что-то гладкое тут же оплелось вокруг талии, да так быстро, что меня рвануло назад, в вертикальное положение, будто ничего и не было. Я сделала второй шаг, уже без происшествий, и мы всей компанией оккупировали самые козырные места, прямо перед ректоршей, мы с Морисом оказались на одной стороне, а Мия с Рэнди – на другой. И тут даже музыканты сбились с такта. Я села и украдкой огляделась.

– Косяк, – буркнула я, и Морис кивнул. А все потому, что мальчики и девочки тут сидели раздельно, а мы бесстыжим образом презрели приличия. Но если кто-то думал, что мы быстренько исправимся… Тот слишком много думает.

– Скажете что-нибудь? – вежливо поинтересовалась госпожа Нинон. – Нашим ребятам любопытно послушать своих товарищей с дружественного факультета.

Я пнула Мориса по лодыжке. Он у нас самый языкастый, а уж его тосты мы все до сих пор не можем забыть.

– Ну, отчего же не сказать? – протянул он задумчиво и поднялся. – Мы же все друзья, фактически, братья и сестры.

Его встретили натянутые улыбки, но когда это Мориса останавливало нежелание аудитории его слушать?

– Наш многоуважаемый ректор Миллхаус Дрей не раз говорил нам: «Дорогие мои! Самое важное в жизни – это сохранить и преумножить узы, связывающие нас, таких разных, но таких похожих в своем стремлении к добру и свету». И знаете, теперь, побывав у вас, я наконец-то в полной мере осознал, о чем он. Мы с вами одна большая семья, разделенная настолько условно, что это не стоит и упоминания. Наш многомудрый ректор Миллхаус Дрей еще частенько говорил нам: «Дорогие мои, мне так жаль, что мы не можем навещать наших братьев и сестер чаще. Или лучше даже приглашать их к нам». Время, проведенное вместе, запомнится нам надолго и станет тем драгоценным воспоминанием, которое мы пронесем через всю жизнь. Наш драгоценный ректор Миллхаус Дрей говорил…

– Спасибо за теплые слова, – вклинилась госпожа Брамс. – Это очень… очень отрадно слышать.

– Если вы позволите, я продолжу…

– Пора приступить к трапезе в честь наших дорогих гостей.

Отовсюду налетели уже знакомые мне пикси, сняли крышки с блюд и унесли. Невидимые музыканты терзали скрипки, и от них хотелось выть собакой Баскервилей.

На блюде передо мной лежали креветки в сливочном соусе. Ровно три, если быть точной. Морис удивленно взирал на горку зелени, украшенную кружочками помидора. Да я на завтрак больше съедаю.

Я нанизала одну креветку на вилку и перебросила ему в тарелку.

– Ты настоящий друг, – шепнул мне Морис и щедро отсыпал мне рукколы, или что это там за травка такая веселая.

Судя по взгляду, полному вселенской тоски, Рэнди тоже уйдет голодным.

Я отпила из фужера и скривилась – вода. Реально просто вода из-под крана.

В животе заурчало.

– А теперь наши лучшие студенты покажут вам свои таланты.

Из-за стола вышла худенькая девочка с зеленоватой кожей и острым носом. Она встала перед ректором и робко повернулась к нам.

– Меня зовут Ксилия, я дриада. Позвольте мне показать вам свои умения.

Она вытянула руки перед собой, и они медленно, от плеч к локтям и дальше, покрылись узорчатой корой, а на пальцах распустились листья и цветы. Выглядело эффектно, ничего не скажешь. Морис даже не удержался и сунул нос почти ей в ладонь, чтобы понюхать цветочки.

– Не пахнут, – резюмировал он. – Печаль какая.

Ксилия вернулась на место немного пристыженная, а ей на смену пришел мальчик с большими сонными глазами. Он представился и начал без выражения читать какой-то длинный стих, признаться, я заклевала носом еще после первого куплета.

– Рифма в конце немного хромает, – заметила Мия. – И не стоит смешивать перекрестную рифмовку и парную, слух режет.

Мальчик понуро сел за стол, а Мия вынула из ушей затычки из паутины.

– Это был баюн, – пояснил Морис. – Чуть не усыпил нас, зараза.

Скрипнул отодвигаемый стул, но я оказалась быстрее и вышла из-за стола первой. Хотят нас деморализовать – пусть ловят ответочку.

– Как гости, мы тоже должны как-то вас… развлечь. Ничего особенного, простые фокусы.

Я подхватила со стола вазочку с яблоками, взяла самое спелое и подбросила в воздух.

– Фас!

Раздался хруст, потом бульк и довольная отрыжка. Я усмехнулась и скормила сама себе еще пол вазочки. Как говорится, и пусть потом мне будет плохо.

Есть в столовой перестали абсолютно все, в том числе и свои.

– Спасибо за внимание, – поклонилась я и вернулась за стол, стараясь не задумываться, что теперь происходило с яблоками внутри моих змей и как мне это потом аукнется.

– Весьма… необычно, – похвалила госпожа Бламс. – Все как нас и предупреждали.

Макияж куклы Барби не сделал ее улыбку теплее, как бы она ни старалась.

– Вернемся к обеду, – суетливо вставила госпожа Лилиан, и все дружно застучали вилками и ножами.

В меня же кусок не лез. Отчасти от нервов, отчасти – потому что есть было особо нечего. Рэнди хрустел листьями салата, Мия гоняла по тарелке куриные фрикадельки, пока не уронила одну под стол. Игра продолжилась уже там – мы с ней пинали несчастную фрикадельку, пока не отфутболили куда-то в неизвестном направлении.

Госпожа Бламс сдавленно кашлянула, обнаружив, что ее платье теперь украшала мясная клякса. Мы сделали вид, будто заняты едой.

В общем, когда все закончилось, наша компания вздохнула с облегчением.

– Ужин пройдет здесь же, – сообщил Сиэль, но Морис ловко вклинился между нами даже без помощи щупалец, их он пока предпочитал прятать. Как-то непривычно. – До завтра ничего больше не планируется, но я могу провести для вас обзорную экскурсию по факультету.

– Да что мы тут не видели? – удивился Рэнди. – Все же то же самое. Или нет?

Сиэль честно задумался.

– Есть оранжерея лекарственных растений, метеобашня, музей неестественных существ…

– Каких-каких существ? – переспросила я.

– Неестественных, – послушно повторил Сиэль, – там мы знакомимся с многообразием порождений зла. – Его глаза вдруг расширились. – Прошу прощения, я не подумал, что это прозвучало нетактично.

После такого ни в какие музеи уж точно идти не хотелось, и не только мне одной.

– Спасибо-спасибо-спасибо. – Морис обнял нас с Мией за плечи. – Мы с девочками пойдем отдохнем. Телепортация – такая утомительная штука, ну, ты понимаешь.

– Я не девочка, – буркнул Рэнди и поплелся за нами.

Мы оторвались от преследователей и скрылись в лабиринте аллей между корпусами. Кругом было так ухоженно, что даже спрятаться негде – ни одного лишнего куста. И голуби еще эти курлыкают, бесят. Я рассчитывала, что получится схорониться в таких же зарослях, где недавно наткнулась на Алину, но их ожидаемо не было, пришлось буквально садиться на корточки за углом, как гопникам. Только семок не хватало.

– Я есть хочу, – пожаловался Рэнди. – Моих запасов не хватит, надо же и обычной едой питаться, а ее нет!

Я попыталась как-то подобрать юбку, чтобы сесть, но она путалась в коленях. Да, леди из меня аховская…

– Может, это временное явление? – понадеялся Морис.

– Глянь на их рожи, – буркнула я. – Их, наверное, так постоянно кормят.

– Как мы будем соревноваться, если в желудке ветер свищет?

Рэнди потер живот, и тот жалобно отозвался.

Меня этот вопрос теперь тоже волновал. Магазин отпадает, вряд ли наши карточки тут действовали, есть голубей я пока морально не готова. Остается одно.

– Надо ограбить кухню.

– Ты с ума… – нахмурилась Мия и притихла. – Я в деле.

Даже вечно трусящий Рэнди не стал возражать, хотя я пока с трудом представляла себе процесс ограбления.

– Действовать будем, как стемнеет, – решила я. – Под покровом ночи.

– Разумно, – кивнул Морис. – Хорошо, что я взял с собой темно-синий камзол, он должен подойти к ситуации.

– Ты еще можешь думать о шмотках? – поразилась Мия. О, ей предстоит масса открытий, и они уже начались.

– А ты нет? Всегда надо выглядеть на все сто, чтобы хорошо смотреться в случае победы и бесить врага в случае поражения. Записывай, пока я добрый. И, кстати, могу дать пару уроков стиля для начинающих. Очень начинающих…

– Мне вас никогда не понять, – вздохнула она, и я похлопала ее по острому плечу.

– Не переживай, это приходит с опытом.

Наши браслеты работали с перебоями, но в любом случае мы решили через них ничего важного не обсуждать, опасаясь прослушки. Да, из ужастика я угодила в шпионский боевик, который никогда не любила.

Не успели мы с Мией показаться на пороге общежития, как угодили в лапы старушки-комендантши, и та едва ли не за ручку сопроводила нас обратно под крышу. И последние сомнения отпали – мы в плену!

Ужин принесли прямо в комнату, лишая нас последней возможности общаться между собой. Ковыряя пресный салат, я сглатывала голодную слюну и уже не с таким отвращением вспоминала так и не сданный доклад о горгонах. Я бы сейчас и кровушки хлебнула, она ведь так богата железом, не то что… это вот все.

– Ешь грудку, пока не остыла, – сказала Мия. – Иначе ее потом только ножовкой пилить.

– Зря я гнала на Миллхауса. Не ректор, а золото. Он хотя бы не морит своих чудовищ голодом.

– Потому что тогда эти чудовища попробуют сожрать его.

Мы одновременно представили разинутую, полную зубов размером с мой локоть пасть и дружно покачали головой.

– Нет, – сказала я, – не думаю, что дело в страхе.

Отварная грудка закончилась преступно быстро, и даже одинокий фаршированный шампиньон не повлиял на ситуацию.

Все, решено. В полночь идем на дело!

После этого, с позволения сказать, ужина к нам заглянули еще минимум раз пять, забрали тарелки, проверили, все ли в порядке, поинтересовались, нужна ли вода, просто «ошиблись дверью». Ага, чердачной.

В последний раз милая комендантша буквально силой натянула на нас ночнушки, которые носила, наверное, еще прабабушка, и, только когда погас свет, а мы оказались под одеялами, бесконечные хождения закончились. У меня под боком что-то заворочалось, пробираясь выше, и из-под края одеяла выглянули удивленно распахнутые круглые и блестящие, будто стеклянные, глаза.

– Ничего не говори, – обратилась я к Чернушке, впрочем, едва ли та была способна поддерживать светскую беседу, будучи магически оживленным комком чьей-то шерсти.

– А я скажу, – подала голос со своей кровати Мия. – Если ночью кто-нибудь придет убедиться, в правильной я позе сплю или нет, я на нем проверю способность моих нитей переваривать добычу.

Мы с Чернушкой синхронно икнули.

– Что? – Мия села и почесала макушку. – Пока я писала доклад для куратора, узнала про себя много нового.

– А я летать могу, – невпопад заявила я. – Теоретически.

– Лучше бы ты летала практически, мы бы упорхнули в окно. Толку от твоей теории.

Мия не теряла способности говорить гадости, и, что странно, это успокаивало. Некоторым вещам лучше не меняться.

Чернушка устроилась на мне, и зарытые где-то в глубине шелковистых волос крохотные лапки с хирургической точностью встали прямо мне на грудь – причем всеми четырьмя на одну. А это, между прочим, больно!

– Тсс! – зашипела на меня Мия. – Всю общагу перебудишь.

Чернушка испуганно отпрянула и смешно свалилась на пол, пискнув, как резиновая игрушка.

Я бросила взгляд на темноту за окном, потом на напоминалку на браслете и всполошилась.

– Пора.

Мия тоже поднялась, но я ее остановила.

– Нет, будешь на стреме. Если кто заглянет в комнату, прикрой меня. Швырни в нахала подушкой или еще что-то в этом роде. Пусть думают, что мы обе на месте.

– Хорошо, – с легкость согласила она, даже не возмутилась для приличия. – В ход пойдет старый добрый валик под одеялом.

Я не стала уточнять, как часто ей при жизни доводилось имитировать свое присутствие в спальне, но справилась она мастерски – ну точь-в-точь я, спящая на боку, даже что-то вроде змей торчало.

В это время я одевалась. Ну, как сказать, одевалась… Я тупо смотрела на пустую полку в шкафу, куда несколько часов назад положила свои вещи, чтобы не перепутать с выданным нам комплектом. Так вот – они исчезли.

– Чего копаешься? – шикнула на меня Мия. – До завтрака тут модничать будешь?

– Мой лифчик… – только и смогла прошептать я. – Мои… Мои трусики…

Паучиха выглянула из-за моего плеча и присвистнула.

– В нашем шкафу все появляется, а тут, наоборот, пропадает. Хорошо, что мы там Чернушку не прячем.

– Гугу! – испуганно выдал черный комок и нырнул под подушку.

С дрожью в руках и тяжестью в сердце я натянула панталоны и майку в убогий мелкий цветочек.

– Не пялься так. – Я показала Мие кулак, и она поспешно отвернулась, пряча ухмылку.

Ничего, я даже в мешке из-под картошки буду королевой, и пусть только кто-нибудь попробует поспорить – давненько я никого не закаменяла.

В коридоре было тихо. Я выглянула с чердачной лестницы и прислушалась – аж мороз по коже. Честное слово, даже половицы не скрипят под шагами. Я, зачем-то приподняв полы юбки с двух сторон, прокралась к лестнице и спустилась в холл, причем уже не так воровато. Ни там, ни на крыльце, ни на аллее не было ни души. Ни одно окошко в общежитии не горело, в кромешной тьме мерцали только уличные фонари.

– Совсем непуганые, – сказала я, пожала плечами и бесстрашно направилась на поиски кухни.

Повода красть еду на Темном факультете не было, нам давали блюда на любой вкус, даже на такой, как у Рэнди. Про питание паучихи и спрашивать боюсь. Так что расположение кухни представляла себе смутно. Логично предположить, что недалеко от первой столовой. Наверное.

Я принюхалась, но нос уловил только приторный запах каких-то ночных цветов. В столовую проникла через перила открытой веранды, когтем вскрыла хлипкий замок и забралась в здание. Тут едой все-таки пахло, причем не такой уж пресной и противной, как ожидалось. Так и знала, что это специально для нашей делегации кашеварили! Перемахнула через столы раздачи и…

Поскользнулась.

– Твою ж… хреноматать!.. – Я раскинула конечности, как белка-летяга в полете, и кое-как удержала равновесие. На подошве туфли осталось липкое пятно неизвестного происхождения. – Мыши у них тут, что ли, гадят по ночам? Фу.

Попавшейся под руку бумажной салфеткой стерла грязь и продолжила свой путь ниндзя. За дверью обнаружился короткий темный коридорчик, а за ним она, вожделенная территория еды! И там уже кто-то копошился, судя по шороху и пыхтенью.

Я на ощупь стащила с ноги всю ту же заляпанную туфлю и с каблуком наизготовку (невесть какой высоты, а все оружие) вышла из тени.

Что-то белое и маленькое торчало из-за огромного стола и крутило, хм… Хвостом? Руку я не опустила, но и бить сразу не торопилась, не хватало еще зашибить насмерть местного поваренка. Вот белый зад попятился, вылезая из укрытия, и в слабом свете приоткрытого холодильника показалась остроносая пасть с зажатой в ней сосиской. От добычи тянулась длинная-предлинная сосисочная цепочка, берущая свое начало на холодильной полке. Наконец, пушистый вор отошел достаточно далеко, и последняя сосиска шлепнулась на пол.

– Попался! – выкрикнула я, и шпиц испуганно сел на задницу. Но сосиску не выронил. – Ты… Ты?!

Ошарашенное выражение мордочки сменилось гневным, и я была награждена белозубым оскалом.

– Прекр-р-рати ор-р-рать. Мы не у себя дома.

– Это я заметила.

Шпиц поднялся на лапки и деловито потащил добычу мимо меня, а я проводила взглядом мясной шлейф, тихо шуршащий за ним по полу.

– Ты украл сосиски, – озвучила я и без того ясный факт.

– Я… Я изъял их в качестве моральной компенсации.

– Откуда ты тут вообще взялся? Да еще, – я пригляделась и присвистнула, – в ошейнике с бляшкой.

Собака вздохнула совсем по-человечески и оглянулась.

– Давай поговорим об этом в более подходящей обстановке?

И в тишине оглушительно громко раздалось бурчание в животе. В чьем именно, и не разобрать.

– Хорошо, – кивнула я. – Выйдем и поговорим.

Прозвучало чуть более угрожающе, чем необходимо, но Лайз Амилота заслужил. Мало того, что я перепугалась, застав на кухне еще одного вора, так к тому же и более удачливого. Вот в ком и не подозреваешь подобных преступных талантов.

Поскольку шпиц весьма бодро удалялся, я успела только, прежде чем закрыть холодильник, схватить что-то с боковой полочки, какой-то пакет, и побежала следом за куратором. Он уже был в столовой, когда прямо на моих глазах его накрыло камзолом. Амилота закружился волчком, а Морис и Рэнди кинулись на него сверху и прижали к полу, только вереница сосисок одиноко торчала из-под этой кучи малы.

– Я его поймал, поймал! – непонятно чему радовался Рэнди. – Мы его съедим!

– Сначала отберем мясо, потом съедим, – поправил Морис, и ворчание из-под ткани переросло в скулеж. За неимением иного, я швырнула в друзей тем, что уперла из холодильника.

– А ну слазьте! Вы нам куратора раздавите!

Если тут были какие-то следящие заклинания или артефакты, то утром светлых ждало увлекательное кино. Я тыкала когтем в компанию, распластавшуюся на полу, змеи на голове стояли дыбом, а сосисочный хвост обличительно складывался в фигу.

Шутка, ни во что он не складывался. Но если бы мог, то обязательно бы так и сделал.

– Рита, ты в порядке? – тихо спросил Морис. – Откуда здесь взяться ку… кура… Рэнди! Балбес ты плотоядный!

Он спихнул гуля и сам откатился в сторону, срывая бархатный покров с притихшего Лайза. Тот, кстати, не терялся, и, пока мы разбирались, заглотил уже минимум одну сосиску, умудрившись как-то избавить ее от оболочки.

– Это не я предложил, – сразу открестился Морис и с достоинством накинул на себя камзол того самого чернильно-синего оттенка, о котором он упоминал. Причем это все прямо поверх длиннополой белой сорочки с завязками у горла. Рэнди щеголял в такой же, но еще и с колпаком на голове. Колпак! А я-то думала, это типа носового платка, вот я и забросила его под подушку, не разворачивая.

– В смысле? – растерялся Рэнди и дернул себя за уныло висящий кончик колпака. – Ты сказал, что мы на охоте.

Морис демонстративно поковырял пальцем в ухе, мол, ничего не слышал, значит, не было.

– Ребята, ну и шороху вы навели, – заметила я. – Надо делать ноги.

При заветном слове «ноги» Рэнди на миг оживился, но потом понял, что я предлагала бежать отсюда, пока не поймали.

– Куда путь держим? – спросил Морис на бегу. Я прижимала к груди рычащего Амилоту, обмотанного трофейными сосисками, как елка гирляндой.

– Давай к нам.

– Если спалят, мало не покажется.

– Если, – весомо заметила я. – Будьте оптимистами.

Так, с верой в лучшее, мы и добрались до чердака женского общежития. Едва Морис открыл дверь, намереваясь пропустить меня вперед, как ему в лицо прилетела подушка.

– А ну вон, грязные извращенцы! – заорала Мия, не щадя связок. – Я на вас в суд подам!

Морис пригнулся, и вторая подушка накрыла Рэнди, храбро вставшего на мою защиту от собственной соседки.

– Свои, – поспешила сообщить я. – Прекратить обстрел, рядовая О’Ши.

– Я тебе сейчас такую рядовую дам, – рыкнула она и запнулась. – Это… Это что?

Мы все дружно посмотрели на Амилоту, и мне кажется, или его остренькая мордочка стала выглядеть смущенной?

– Куратор, – пояснила я и взяла шпица под передние лапки, чтобы лучше продемонстрировать. – Трогать можно, но осторожно. Кусается.

– Когда это я тебя кусал? – строго спросил шпиц.

– Ой, мамочки, – ахнула Мия и накрылась одеялом с головой. Так и осталась сидеть на кровати льняным привидением.

– Что с ней? – не понял Рэнди.

– Стесняется, – безжалостно спалила я ее. – И если вам тоже выдали местное нижнее белье, то вы должны ее понять.

– Заткнись, – приглушенно послышалось из-под одеяла.

Мы закрыли дверь и приперли тумбочкой, по реакции Мии я поняла, что мы не первые, кто пришел нарушить ее покой. Вот, не зря я рекомендовала ей сразу бить подушками, это было если и не эффективно, то хотя бы эффектно.

– Поставь меня на пол, – потребовал Амилота, и я опустила его на круглый коврик возле своей кровати. Из-под нее тут же показалась заинтересованная шумом Чернушка, и они с Амилотой встретились буквально нос к носу.

– Это что? – спросил он.

– Гу, – недовольно пробурчала Чернушка. Видимо, ей хотелось быть единственным нашим питомцем, а мы тут собак всяких привечаем.

– Пушистые последствия чужих экспериментов, – туманно объяснила я. – Но не в ней суть.

– Да! – Горячо поддержал Рэнди. – Суть в сосисках!

Я честно собиралась с ним поспорить, мол, не та ситуация и все такое, но… Но через минуту мы молча уминали поздний ужин, и скажу, что сырая сосиска ничем не уступает вареной.

– Как приятно, когда куратор так заботится о своих студентах, – едва не пустил слезу Морис, полируя пальцы платком. Мы с Лайзом переглянулись, и я догадалась, что в первую очередь он заботился о себе. Мы хоть грудку с салатом поклевали, а он святым духом питался, где бы ни находился все это время.

Кстати, об этом.

– Миллхаус Дрей предположил с самого начала, что вся эта афера с приглашенными студентами затеяна отнюдь не из желания наладить отношения, – прожевав, принялся рассказывать Амилота. – Они чего-то добиваются, но вот чего, это я и должен выяснить. Пока они думают, что я прибуду через две недели, не станут переживать. А я тут все разнюхаю.

Удивительно удачный подбор глагола! Во время разговора острый носик шпица так умильно дергался, что я чуть не потеряла нить беседы.

– И как? – заинтересовался Морис. – Удалось, эм… разнюхать?

– Пока нет. Завтра вы пойдете на поля, а я останусь. Попробую подкрасться поближе к ректорату.

– А если тебя заметят? – уточнила я.

– Убить не должны, – серьезно рассудил Амилота. – Если спросят, скажешь, что привезла меня с собой в чемодане.

– Что? Нет! Меня же обвинят в жестоком отношении к животным!

– Куратор не животное, – донеслось из кокона на соседней кровати.

– Скажу, что тебя Мия приволокла, вот прям не могла расстаться ни на секунду, – решила я.

– Мне все равно, кто из вас это будет. Просто заберите меня обратно, если я попаду в их руки.

– Пусть только попробуют прикоснуться!.. – На эмоциях Мия скинула одеяло, и мы лицезрели ее взлохмаченную макушку и нездоровые красные пятна на щеках.

– Скройся, – посоветовал Морис. – По-хорошему прошу.

Амилота неловко кашлянул и отвернулся.

– Ты знаешь, что нас ждет? – спросила я. – Вся эта огородная тема звучит как-то мутно. Это может быть какое-то иносказание? Метафора там или что-то такое?

– Нет, я четко слышал, что речь шла о семенах. Точнее не скажу. Просто будьте бдительны. Светлые что-то замышляют.

Морис закатил глаза.

– Вот ничуть не сомневался. Что хорошего можно ждать от людей, которые кормят гостей травой?

– Вам нужно отдохнуть и быть готовыми ко всему, – сказал Амилота и закружился на месте, пытаясь устроиться кольцом на моем прикроватном коврике. – А я посторожу.

– Ты здесь спать собрался? – удивилась я.

– Это неприлично, – решительно заявил Морис, и Рэнди часто-часто закивал.

– Да! Это же спальня девочек.

Защитнички мои. Кто еще постоит за мою девичью честь, если не друзья?

Кокон из одеяла заметно задрожал, готовый рухнуть в обморок, и я сказала:

– Спасибо за заботу, куратор, но вам лучше уйти с мальчиками в их общежитие.

– Хм, – протянул он и перестал кружиться. – Хорошо. Надеюсь на вашу осмотрительность. И удачи завтра.

Когда за парнями закрылась дверь, Мия скинула покров и часто задышала. Не знаю, как она там вообще не задохнулась.

– Он ушел?

– Ушел-ушел, – успокоила я. – Не думала, что ты такая трусишка.

Мия в кои-то веки промолчала, а мне было лень подтрунивать над ней и дальше. Завтра будет трудный день.

– Спокойной ночи, – пожелала я и отвернулась к стенке.

– Спокойной ночи.

Я только закрыла глаза, как тут же провалилась в сон. И вроде бы мне даже что-то снилось, что-то тревожное и беспокойное, но стало легче, когда на грудь улегся пушистый комок и завибрировал, почти как довольная кошка. Я на ощупь потрепала Чернушку и уснула уже по-настоящему, крепким сном.

А вот пробуждение не принесло с собой ничего приятного – едва я разлепила веки, как мне в лицо полетела блузка.

– Одевайся, завтрака не будет, – хмуро пробурчала Мия. – Господа светлые решили не откладывать дела в долгий ящик.

Я нехотя потянулась.

– Сколько-сколько времени?

– Пять утра.

– Пять… Пять утра?! – завопила я. – Они сдурели?

Меня накрыло палаткой из юбки, и голос Мии предельно ясно описал и ситуацию, и благоразумие местных жителей. Слово вышло коротким.

Ну что ж, сажать так сажать. Я наскоро умылась, оделась и перед уходом велела Чернушке следить за нашими вещами, не показываться никому на глаза и, главное, не залезать в шкаф. А потом мы с Мией вышли навстречу приключениям.

На что я надеялась? На русский авось? Мы стояли перед огромным полем, разделенным маленькими тропиночками, и офигевали.

Сельскохозяйственный энтузиазм быстро выветрился из моих змеек. Прическа безжизненно повисла, всем своим видом намекая, что мы сдохнем на этой плантации. И мне нечего было им возразить, потому как я с трудом представляла себе, как без трактора можно сделать тут хоть что-то. С трактором, впрочем, тоже.

– Кхым, – загадочно кашлянул Морис. – Нам это все засеивать?

С нами была сама госпожа Нинон, и ее постное лицо как бы намекало, что ей плевать на наши страдания с высокой колокольни. Она поправила глухо застегнутый ворот блузки и не дрогнувшим голосом ответила:

– Естественно, нет.

Но не успели мы выдохнуть с облегчением, как она продолжила:

– У вас на каждого по ящику семян, поэтому выбирайте себе местечко и приступайте. Весь необходимый инвентарь есть в сарае: лопаты, грабли, перчатки, панамки, все там же.

Я нашла взглядом те самые ящики и буквально потеряла дар речи. Очень захотелось домой.

– Специальные инструкции будут? – прищурилась паучиха.

– Семена добрых духов не требуют больших усилий для проращивания. Немного теплой водички, солнышка и покоя. Ну и, само собой, магии. Они у нас чувствительны к позитивному магическому фону, так что думайте только о хорошем. И советую не сажать их сильно близко друг к другу, при созревании коробочке нужно будет пространство.

– Оригинально, – протянул Рэнди обреченно и с тоской посмотрел на ящики у входа. Они без преувеличения походили на гробы и выглядели ужасающе тяжелыми. Да в них в каждом семян, наверное, сразу на гектар!

– У вас есть сутки, после чего комиссия придет оценивать результат. Переночевать вы можете в сторожке, – она махнула рукой в сторону одноэтажного миленького домика с красной черепицей, – там есть все, что вам нужно, а насчет еды я распоряжусь.

– То есть мы тут будем торчать до завтрашнего рассвета без элементарных удобств? – ужаснулась я.

Я, конечно, змея и почти не потею, но теплая ванная после физических упражнений нужна даже мне.

– В сторожке есть все необходимое, – мило улыбнувшись, повторила кураторша. – Неужели вы думаете, что мы оставим студентов, тем более приглашенных, в первобытных условиях?

Мы дружно вспомнили практику на кладбище и нервно сглотнули. Хуже точно не будет. Или будет?

– На табло отображается ваш текущий прогресс и небольшие подсказки. – Она махнула рукой, и в воздухе за ее головой развернулось полотно и, немного порябив, застыло. – Желаю удачи!

С этими словами кураторша хлопнула в ладоши, и счетчик на магическом экране загорелся.

Мия первой подхватила ящик и поволокла к ближайшей поляне. При этом она согнулась пополам и так натужно кряхтела и краснела, что я только утвердилась в мысли, что вместе с семенами нам туда подкинули бетонных блоков, чтоб жизнь медом не казалась. Хотя, на мой вкус, если это все – мед, то он явно кишит муравьями.

Я вздохнула и пошла за своим ящиком, но передумала и сначала завернула в сторожку за перчатками, лопатой и лейкой. О практическом смысле граблей решила поразмышлять потом, все-таки я девочка городская, у бабушки в деревне разве что кур гоняла, а как подросла, стала появляться только по праздникам. И вот как мне аукнулась лень. Кроме приспособлений, собственно, для работы, я обнаружила комбинезон из плотной синей ткани вроде джинсы и с наслаждением скинула надоевшую длиннополую юбку. Зеркала в сарайчике не предусматривалось, и я надеялась, что только чувствую себя Марио из популярной игрушки, а не похожа на него, как близнец без усов. Змеи принялись жевать панамку еще до того, как я вышла на улицу, так что от головного убора пришлось избавиться. Эх, на какие только эстетические жертвы не пойдешь ради победы…

В это время Рэнди пыхтел и тащил свою ношу в дальний край поля, а вот Морис, напротив, никуда не спешил, стоял рядом с открытым ящиком и задумчиво разглядывал семена.

– Что-то не так?

Я с любопытством заглянула внутрь, но ничего криминального не обнаружила. Небольшие коробочки наподобие маковых, но светло-голубого цвета мирно лежали на укрывном материале.

– В моей памяти семена духов немного другие.

Он сомневался, и это чувствовалось, однако мне точно нечем было его утешить.

– Может, просто сорт такой?

– Да ты в душе прирожденный агроном, я посмотрю, – съязвил Морис. Я хмыкнула и потащила свой ящик поближе к паучихе. Не займет же она всю поляну? А таскаться в дальний угол с лейкой слишком геморно. Я села на крышку и уставилась на табло.

Краткая инструкция гласила – выкопай ямку глубиной примерно на штык лопаты, положи туда горку удобрений, полей водой, а потом вложи семенную коробочку и засыпь землей. Хм, это ведь только кажется так просто, да? Я была реально далека от сельских радостей, и, когда взвесила в руке лопату, еще не подозревала, что использовать ее по назначению, а не для метания в живые цели гораздо сложнее.

– Ну, поехали, – сказала я громко, чем заслужила уничижительный взгляд потной, как мышь, Мии. И воткнула лопату в землю.

Первая грядка, вторая, третья… На четвертой заболело плечо, на пятой поясница, а к концу шестой мне очень хотелось придушить ректора, ректоршу и того сборщика, который насовал в ящик семян на целую бригаду! Я выпрямилась, смахнула пот со лба и оглянулась. Зря я это сделала – отсюда казалось, что я едва сдвинулась с места, а вот впереди было столько невозделанной земли, что хоть ложись и помирай. К тому же периодически заканчивались удобрения, и мне приходилось идти с тачкой на дальний конец поля и загружать по полной. Про запах этих самых удобрений и говорить не стоит. Ясно, что это не радужные пони накакали.

После второго такого похода я перевернула ведро и присела отдохнуть.

Откуда-то взявшееся солнце (не иначе – часть испытания) уже палило вовсю, как настоящее, радовало только то, что семян осталось не так много, и добрую половину работы я сделала. Стрекотали насекомые, чирикали птички – благодать. Не так уж и плохо немного поработать руками. По крайней мере, я вдруг почувствовала, как легче стало моей многострадальной голове, мысли текли плавно и неторопливо, захотелось лечь на спину, раскинуть руки и, сунув в зубы травинку, наслаждаться отдыхом и теплом. Я тряхнула головой, отгоняя манящую картинку. Это не просто поле, это поле боя! Да и поясницу прострелило сразу же, стоило неосторожно дернуться, как напоминание о том, что нельзя расслабляться в неположенных местах.

От нечего делать я огляделась.

Гуль увлеченно махал лопатой, видимо, решив сразу выкопать все ямки, а уже потом наложить в них всего, что надо, и закопать. Морис, будто решил делать все не так, как остальные, сажал по одной коробочке, делая все обстоятельно и не спеша. Его ящик даже на половину не опустел. И… мне кажется, или он разговаривает с семенами?

Я повернула голову на соседку. Мия вздыхала рядом, хотя особенности физиологии играли ей на руку – одну из. Из-за спины торчали тонкие суставчатые конечности, на правом висело ведерко с удобрениями, на левом – лейка с водой, а нижняя пара держала семена, пока руки орудовали лопатой. Хорошо, что кураторша уже ушла, ее бы удар хватил от такой картины. Это даже не трактор, это арахнокомбайн какой-то.

Но если абстрагироваться от дополнений на ее теле, выглядела Мия довольно комично, когда втыкала лопату в землю и наваливались на нее всем своим маленьким весом, а за ее спиной дрожали ведерко и лейка. При этом она буквально утопала в слишком просторном для нее комбинезоне, только подчеркивающем болезненную худобу.

Я не удержалась и хихикнула, когда лейка в очередной раз дернулась и окатила ее водой по спине.

Мия обернулась и стерла пот панамкой.

– Смешно тебе?

– Очень, – честно ответила я и со вздохом встала, решив добить посадку до конца и со спокойной совестью завалиться в душ.

Паучиха только рыкнула больше устало, чем зло, развернула тачку и поковыляла за удобрениями. Я поплевала на перчатки и взялась за лопату. После короткого перекура стало сложнее, тело активно сопротивлялось попыткам заставить его пахать в прежнюю силу, а солнце пекло прямо в макушку, вынуждая змеек нервно шевелиться.

– Что, не нравится? – спросила я вполголоса. – А не надо было панамку жрать!

Они устыдились, как мне кажется, да поздно. Я надавила на штык широкой подошвой рабочего ботинка, подцепила землю, подняла, перевернула, бросила в сторону. Сыпанула горсть удобрений, уже не так аккуратно воткнула коробочку, выпрямилась. Воткнула лопату, подцепила землю, подняла, перевернула, бросила в сторону. Да мне это теперь всю ночь будет сниться!.. Ненавижу землю, ненавижу огород, ненавижу светлых!

За несколько часов до заката все было засажено, разграблено и еще раз полито.

Морис, на наше удивление, несмотря на заданный им медленный темп, воткнул последнее семечко почти одновременно с нами. И, в отличие от наших участков, его грядки были выверены, словно по линейке. Морис довольно улыбнулся и помахал нам щупальцем с зажатым в нем батистовым платочком.

– Поздравляю, господа и дамы. Теперь мы умеем не только убираться.

Я лишь сейчас обратила внимание, что он переоделся, был точно в таком же комбезе, как и мы с Мией. И когда успел?

Рэнди еле дополз до нас. Увлекшись копанием, он пропахал поле почти до ограды, лишь тогда осознав, что хватанул лишнего. Из нас всех только он портил статистику, да еще и перепачкался с ног до головы. И, между прочим, не озаботился комбинезоном.

– Ребят, может, поможете? – выдохнуло это недоразумение, вытирая пот со лба и попутно размазывая по нему длинную черную полосу.

– Ага, щас! – рявкнула Мия, и я промолчала, позорно надеясь избежать участи вернуться на проклятое поле, даже ради друга. И тут загадочное табло засветилось: «Дополнительные баллы за командную помощь! Чтобы забрать их, помогите другому члену команды и получите преимущество +10 к урожайности!»

Мы переглянулись и потащили одну тачку на всех к его участку.

Паучиха взяла на себя семена, мне достались удобрения, а лейку вручили кракену как опытному пользователю водяной стихии. На самом деле, он мог бы обойтись и без лейки, но в этом насквозь пропитанном светлой энергией месте было довольно трудно заставить наши природные способности нормально функционировать. Поэтому Морису пришлось не раз вернуться к сторожке, чтобы наполнить пластиковое розовое безобразие, по недоразумению выданное за рабочий инструмент.

Последняя грядка была закопана, и табло торжественно возвестило об успешном окончании работ и зачислении бонусных баллов. К этому моменту невидимое солнце уже перестало подсвечивать макушки деревьев, и на поле медленно наползала тень наступившего вечера. Стало зябко, ветерок тронул взопревшее лицо, и по коже пробежались мурашки.

Я застонала и разогнулась из огородной позы «попа кверху, ноги на ширине плеч».

– И что нам теперь делать? – Рэнди осмотрел засаженные поляны и почесал затылок.

– Ждать? – Мия с хрустом размяла лапы, и они втянулись в спину. Мне, честно говоря, при виде этих ее мохнатых ножек всегда хотелось нервно икать.

– Табло подсказывает, что расчетное время вызревания – около десяти – двенадцати часов, – отозвался Морис. – И у меня есть идея, как провести это время с пользой.

– Я первая в душ! – пошла на опережение Мия и рванула к сторожке, но кракен оказался все равно быстрее. Сначала он еще на бегу выскользнул из комбинезона, а потом его кружевное жабо призывно взмыло в воздух и упало на порог кучей грязного и потного тряпья. Следом Мия чудом избежала прямого попадания в лоб пыльным ботинком и благоразумно ушла с линии атаки, побоявшись стать осчастливленной шелковыми труселями с кружавчиками.

А я говорила, что она втянется.

Мы с Рэнди переглянулись и спокойно двинулись в сторону шланга, свернутого неподалеку от порога. Умывшись и кое-как оттерев руки под ледяной водой (не верьте, что перчатки спасают от земляного маникюра), я предпочла проверить наличие еды. Сторожка, хоть так и называлась, больше походила на летний домик с несколькими комнатами, санузлом и милой крытой террасой со столиком и ротанговой мебелью. Я без труда нашла маленькую кухоньку.

Госпожа Нинон не обманула, контейнеры ждали нас на столе и были еще теплыми. И даже для гуля прислали отдельную коробку с его именем на крышке.

– Надеюсь, ты не будешь открывать это здесь? – осторожно поинтересовалась паучиха, когда поняла, что битва за ванную проиграна.

– А что такое? – Рэнди искренне недоумевал. – Мне хотя бы не приходится впрыскивать еде пищеварительный яд и потом высасывать питательный бульончик.

Я немного позеленела, а Мия фыркнула и, спокойно распаковав свою порцию, принялась уплетать спагетти с соусом. К счастью, самым обычным, сырным. Запах распространился просто божественный, я чуть слюной не подавилась. Так страшно было, что после всех трудов нам дадут по листу салата, но обошлось. Я почувствовала воодушевление, даже усталость отошла на второй план.

Рэнди все же решил пообедать или, скорее, уже поужинать на свежем воздухе. Я же только успела воткнуть вилку в гнездо из макарон, как с улицы раздался непонятный звук.

– Кхырк… Шурх… Кхырк… Шурх…

Как будто стая саранчи пролетает мимо. Стоп! САРАНЧА! Они же сожрут наши росточки!

Выбежав на улицу, я поняла, что звук издавали не насекомые, а сами ростки семян. Все поляны покрылись кривыми темными стебельками, на них еле держалась темно-фиолетовая сухая коробочка, которая, раскачиваясь, издавала те самые страшные звуки. Вслушавшись, я передумала. Не саранча – гремучие змеи.

– Морис же говорил, что еще десять часов. – Мия подошла сзади и пристально всмотрелась в наш урожай. – Что-то мне это не нравится…

– Может, сработал десятипроцентный бонус? – занервничал Рэнди, бросив ужин и подойдя к нам не иначе как в поисках защиты. – Или мы просто удобрений переложили? Вдруг теперь там уровень нитратов повышен? И как будут оценивать? У нас даже внешний вид не очень…

– Ну, вид прямо в стиле семейки Аддамс, – хмыкнула Мия. – А что вы хотели от Темного факультета?

– Надо спросить у Мориса, – сообразила я и метнулась в домик. Из-за двери слышались звуки воды и невнятное пение. Я постучала и позвала: – Морис! Ты кракен, а не утка, прекращай плескаться!

Шум воды стал тише.

– Ты хоть представляешь, как это мерзко, отмывать каждую присоску от налипшей земли? – отозвался Морис ворчливо. – И это я не говорю о раздражении от удобрений. У меня, между прочим, очень нежная кожа.

– А ты зачем щупальца в удобрения совал? Надеялся, что вырастут большие-пребольшие?

– Хм… А так можно было?

Я представила лицо Мориса сейчас. Факт всеми оттенками баклажана переливается. Ко мне присоединились Мия и Рэнди, не дождавшись снаружи.

– Давай вылезай! – рявкнула паучиха и пнула дверь ногой. – У нас проблема!

В домике почему-то значительно стемнело. Мы стояли в коридоре, одним концом упиравшемся в закрытое окно. Я перевела на него взгляд и завизжала. Маленькие черные зубастые рожицы облепили все пространство, заслоняя кусок стремительно темнеющего неба.

Вместе со мной завизжали и остальные, Рэнди был ближе всех к двери, рванулся вперед и подпер ее ногой, пока Мия и закутанный в банное полотенце Морис кинулись проверять окна.

– Там хотя бы задвижка есть?! – в ужасе вопил гуль, упираясь спиной в дрожащую дверь. Несмотря на размер, мелкие твари оказались достаточно сильными.

– Два гвоздика там от задвижки, – прошипела я, рассматривая нечто тоненькое и явно декоративное, которое должно было исполнять роль шпингалета.

– Они меня отодвигают! – Рэнди с силой уперся в дверь. – Откуда это взялось? И как это называется?

Морис замер и, вскинув указательный палец, загадочно изрек:

– Это точно не добрые духи… – И вдруг хлопнул себя по лбу. – Ну конечно! То-то мне семена показались знакомыми! Не зря ты к ним так присматривалась. Эти гады дали нам не семена добрых духов! Они дали нам злых пикси!

С мифологией у меня было не очень, а историю разумных рас нам должны преподавать во втором семестре. Но подсознание ассоциативно подстроилось, и я вспомнила, что пикси – это вроде маленькие феечки, типа тех, которых мы видели раньше.

Только какого хрена эти товарищи черные и зубастые?

– Морис, а на них не могла наша магия подействовать? Темный факультет и всякое такое.

Кракен ответил мне таким взглядом, что я все сразу поняла. Проклятые светлые и не хотели честной борьбы, и просто притворялись добренькими и пушистыми. Конечно, зачем тратить драгоценное время своих выкормышей, растя нормальный урожай? Можно же подсунуть наивным «гостям» коробочку-другую испорченных семян – и все будет в ажуре.

– Узнаю, кто это придумал, выпотрошу… – вдруг выдала паучиха, сверкая оскалом не хуже, чем у этих маленьких тварей.

– В очередь, – мрачно хмыкнул Рэнди, посасывая цапнутый одной изворотливой пикси палец. Я все еще не понимала, как вышло, что за столом прислуживали милые человечки с крылышками, а сейчас нас пытались сожрать адские твари, которых я даже на Темном факультете не видела.

На крыше загремело и затрещало – кажется, мелкие решили действовать сообща и вытащить нас из укрытия, раз уж мы сами не выходим.

– Как вы думаете, это похоже на угрозу для жизни? – Я хрустнула пальцами и потянулась.

– Сто процентов! – понимающе усмехнулся Морис и подтянул полотенце повыше.

Эмоциональный настрой влияет на многое, для того чтобы превратиться в первый раз, мне потребовалась злость – и толчок Ллейшаха. Но с каждым разом трансформация давалась легче и легче.

Рэнди довольно откинулся к стене, надобность в удержании двери отпала. Мой шикарный хвост свернулся тремя кольцами и намертво заблокировал проход. Мия, даже не спрашивая, забралась ко мне на шею и выставила в стороны лапы с острыми крючками на концах.

– Как насчет того, чтобы размазать парочку комаров? – Я кровожадно улыбнулась, осторожно развернулась и открыла дверь.

Пикси явно не теряли времени: все, что можно было сломать, они сломали, погрызли или затоптали в землю. От уютной террасы с плетеными креслами осталось лишь воспоминание – и пара деревяшек от каркаса. Реально саранча, только плотоядная, похоже. Ничего, мы тоже не лыком шиты.

При виде меня злые пикси радостно оскалились и рванули плотной волной.

– Кто первый? – азартно спросила паучиха.

– Да плевать! – восторженно воскликнула я, с удовольствием наблюдая, как первая атака пикси захлебнулась в волнах паутины. Мия умудрилась сплести перед нами огромную ловчую сеть, в которой теперь трепыхалось не менее сотни мерзких созданий. Рэнди вооружился остатками лопаты и радостно размахивал ею на манер мухобойки.

Зато Морис откопал где-то сачок, причем материал был подозрительно похож на паутину. Он довольно аристократично ловил зубастеньких и аккуратно вытряхивал их в пластиковое ведро с крышкой.

– Хочешь сказать, что мы им пикси в качестве урожая преподнесем? – Я отмахнулась от одной наглой феечки, пока змейки не приняли ее за дальнюю родственницу лягушки и не устроили кровавый пир на моей голове.

– Можно и так, – согласилась Мия, спешно плетя еще одну сеть. Мы дружно прокляли этот дурацкий десятипроцентный бонус. На земле уже лежало штук пять шевелящихся коконов, Морис исчерпал все целые емкости, а Рэнди тяжело дышал. Размахивать полчаса лопатой, словно ракеткой для бадминтона, даже для нечисти непросто.

– Хочу есть, – жалобно выдал гуль.

– И пить, – добавил кракен.

Мия ничего не сказала, только закатила глаза. Она тоже устала, с каждым разом сеточка выходила у нее все тоньше и тоньше, а враги не заканчивались. Сражение с чернушками из медкабинета нас закалило и научило работать в паре, но хватит! Я девочка, а не мухоловка!

Благодаря змеиной чешуйчатости пикси меня не атаковали, только парочка залетных решила попробовать свои зубы, и все. А вот Мие и остальным досталось нехило. К тому же успело совсем стемнеть, и сражаться стало особенно тяжело. В одном нам повезло – пикси действовали стихийно, придерживаясь небольших стаек, а значит, бой можно закончить по-быстрому.

Я отползла немного в сторону, чтобы ребят не зацепило.

– Закаменейте!

Стук падающих тушек стал мне наградой. Вот бы Копецки видела, как я их всех одним взмахом руки! Но отдача от магии оказалась слишком сильной, и меня буквально выдернуло в обычное тело. С Мией в обнимку мы упали на пол, хорошо, что паучиха смогла прикрыть нас коконом.

– Вернемся домой, попрошу ректора поделиться секретиком не рвущейся при превращении одежды.

– Мне бы твою уверенность… – тихо пробормотал Морис. Толпа агрессоров схлынула и растворилась в ночи, мы перевели дух и опасливо вышли на улицу.

– Подведем итоги, – бодро махнул лопатой Рэнди. – Нашествие зубастых тварей мы остановили, и на этом хорошие новости заканчиваются.

Мы одновременно посмотрели на то, чем стало поле после битвы со злобными духами, и вздохнули. В такт нашему вздоху обглоданная крыша домика скрипнула и свалилась, раздробив в пыль стайку каменных феечек.

Табло бесстрастно отображало прогресс нашего задания – минус девяносто девять процентов, и оставшееся время до окончания соревнования.

– Упс, – в тишине сказал Морис, и никто не стал это комментировать.

После принудительного лишения крыши сторожку перекосило. Повезло, что наша одежда лежала там же, где мы ее оставили, в помещении с инструментами, не повезло только Морису. Кое-как нам удалось добыть его тряпки, разбросанные перед ванной, а вот пройти дальше оказалось невозможно.

Перекошенная сторожка готова была развалиться в любую секунду.

Нас ждало еще одно разочарование. Через час после нашей эпичной победы живые пикси заснули, скукожились и рассыпались трухой.

Морис задумчиво потеребил остатки щупальцем и хмыкнул.

– Только не говори, что они живут очень мало и мы могли просто переждать внутри. – Мозги у Мии работали быстро.

– Крышу-то они вырвали, – пожал плечами Морис. – Тем более их есть около ста тридцати видов, одни живут не больше часа, а другие практически бессмертны. А я хоть и слышал о некоторых особенностях этого рода, но в биологи не нанимался.

– Семян нет, доказательств нападения, кроме каменных фигурок, у нас тоже нет. И что делать? Проигрывать всухую? – Я начинала злиться.

– Был бы куратор с нами… – мечтательно протянула паучиха.

– И что? Мы бы сейчас поле его шерстью или блохами засаживали? – Я фыркнула и заметила, что одна из каменных пикси странно дергается. Тряхнув Рэнди за плечо, я указала ему на феечку.

Тот недолго думая швырнул туда лопату, как копье. Камень разлетелся в пыль, открывая яркий пучок зелени, который активно старался вкрутиться в почву.

Морис щупальцами разгреб землю около ботвы, и на нас глянуло жуткое лицо коренюки. А потом оно сморщилось, открыло рот и выдало такую непечатную тираду, что я даже заслушалась.

– Матрагора! – выдохнул кракен и воткнул корешок обратно.

– Что? – Мы с паучихой переглянулись. – Может, мандрагора?

– Нет, – твердо ответил Морис и пояснил: – Это мелкий вредный дух, отличается специфическими речевыми привычками. Видимо, в коробочках с пикси спрятался.

– Так это он один процент на табло? – Рэнди выдал умную мысль.

– Похоже, что так.

Кракен довольно улыбнулся и погладил хохолок матрагоры.

– И чему нам радоваться? – спросила паучиха. – Семена погибли, а из урожая один корешок, который при демонстрации обматерит всю комиссию?

– Ну, это пока он один, – многозначительно хмыкнул Морис.

Я представила целую толпу матерящихся корешков и круглые глаза кураторши, а потом не менее круглые и злобные – Миллхауса.

Но… Лучше будет хоть какой-то результат, чем позорное возвращение с проигрышем.

– И как нам заставить его, хм… разделиться?

Я мало что понимала в сельском хозяйстве, и процесс размножения семян представлялся очень размытым и туманным. Особенно если дело касалось уже взрослых и сквернословящих экземпляров невиданных растений. Честно говоря, его сморщенное уродливое личико меня пугало, а уж когда он открывал рот…

– Хирургически, – зловеще произнес Морис и достал из-под полы нож для масла, которым такой задубелый корень точно не порежешь, но главное – держать лицо. Морис с этим справлялся мастерски.

Корешок решил не рисковать и с глухим звуком ушел под землю. Морис чуть ножик не выронил от досады.

– Ты почему его не держал?!

– А ты что-то говорил? – огрызнулся Рэнди и начал шарить руками в земле. В критические моменты они превращались в натуральные ковши экскаватора. Если я пользовалась искусственной трансформацией время от времени, то Рэнди при мне впервые прибегнул к уроку ректора. Зато как пригодились эти умения сейчас, земля только так разлеталась. Зачем ему до этого вообще была нужна лопата?

– Да я бы на его месте тоже свалила, – пробормотала Мия, поежившись. – Ты себя с ножом видел? Натуральный маньяк.

Я присела на покосившийся порог и закрыла глаза ладонями. Думай, Рита, думай. Может, если моя стихия – Земля, то получится найти этот корень и, так сказать, вынудить к сотрудничеству? Но магия отзывалась неохотно, едва-едва. Трансформация забрала почти все.

– Глубоко ушел, гад, – услышала я голос Рэнди. Ребята сгрудились вокруг ямы, и я вздохнула. Что ж, была не была.

– Давайте я попробую, что ли.

Я вклинилась между Мией и Морисом и присвистнула. Да Рэнди тут чуть нефтяную скважину не вырыл!

– Твоя стихия, – угадала Мия. – Как я сразу не подумала.

– Не ты одна, – утешила я и села в позу лотоса. Комбез разнесло в момент превращения, но, к счастью, нашелся тот комплект одежды, что нам выдала администрация, и я даже была рада чрезмерно длинной юбке – не так холодно и щекотно сидеть на земле.

Потихоньку у меня стало получаться направить потоки энергии вниз и распространить по большей части территории. Периодически мне попадались жучки-червячки, и из-за них вся концентрация терялась, приходилось начинать заново. Но в любом случае я была довольна собой, потом похвалюсь Амилоте, что его урок не прошел зря. Я перестала ощущать неровности под попой, ночную прохладу и зловещие звуки из леска по периметру поля. Я растворялась в успокаивающих теплых волнах магии. Было так хорошо, что даже обидно, что я не научилась этому раньше. С трудом заставив себя отвлечься от самовосхваления, я расширила «поисковую сеть». Корень в лучших традициях ниндзютсу скрывался в тени, но комок этой тени потихоньку двигался к дальнему концу поля.

Я молча указала направление, Рэнди и Морис, вооружившись многострадальной лопатой и собственными трансформированным руками-граблями, готовились напасть на подозрительную кочку. Их опередила паучиха, одним движением лап вытащив из-под земли коренюку и тут же заткнув ей рот импровизированным плетеным кляпом.

– Мия! Крутяк! – восхищенно присвистнул гуль.

Морис многозначительно хмыкнул и снова достал нож. Тусклый свет несуществующей луны блеснул на металле.

Матрагора дернулась, морщины на ней разгладились – и корешок что-то промычал сквозь кляп.

– Можешь снимать, он обещал вести себя прилично, – перевел кракен, довольно улыбаясь.

Ну, на самом деле, я бы тоже вела себя пристойно, если бы мне угрожали ножом, даже таким безобидным с виду. Тут же как… Тут все не от размера, а от мастерства зависит…

Рэнди вытащил кляп, но Мия продолжала держать корешок за ботву на макушке.

– Отпуштите, волки пожорные! – прошепелявил мелкий дух, пытаясь продрать налипшие клейкие паутинки.

– Не-а, пока ты тут все не исправишь. Думал, мы не поймем, кто семена перепортил? – начал Морис, но был перебит возмущенной коренюкой.

– Да кто, ваше колотить, семена портил?! Я себе на складе тихо дремал, пока не сгребли в кучу и не потащили, ваше колотить! Собаки сутулые! Я не винова-а-а-ат!..

Мы многозначительно переглянулись. Значит, наша догадка о результатах соревнования была правильной, никто и не планировал играть честно.

Рэнди почесал когтями спину, поморщился и вернул рукам обычную форму.

– А ты помнишь того, кто эти самые семена собирал?

– Ваше колотить, они все на одно лицо, морды светлые, одежа серая, балахонистая. Отпустите, а? Могу с соседних полей семена принести, вам же это надо?

– А не обманешь? – Я подозрительно прищурилась и угрожающе ударила кулаком по раскрытой ладони. – Ты же понял, мы тебя тут везде найти сможем.

– Да колотить их всех, мы, матрагоры, не обманываем! Да чтоб их всех через коленку!

Я кивнула паучихе, коренюка благополучно хлопнулась на землю, пригладила зеленый хохолок отростками и выдала длинную непечатную фразу, после которой ввернулась в почву и была такова.

С табло исчез последний процент.

– Мне кажется, или мы сейчас окончательно продули? – бодро поинтересовался Морис.

– Да без разницы. – Я вернулась к сторожке и присела на ступеньку. – Все запреты, которые нельзя было нарушать, мы уже нарушили. От того, что мы не выиграем, мир не рухнет. Надеюсь. Тем более Миллхаус будет крайне раздосадован, что честной игры не получилось, а мы все знаем, что бывает, когда он раздосадован. Чего-чего, а доказательств сговора у нас полно, пусть сам дальше разбирается.

На меня навалилась дикая усталость. Я с азартом кидалась в разборки, выяснения отношений, драки и мелкие аферы, видно, такова моя склочная змеиная натура, но вот подковерные интриги – это не по мне. Слишком утомительно. Подумалось вдруг, как там Чернушка и Амилота? Вот он-то наверняка сможет все расставить по местам.

Мия упаковала одну из уцелевших каменных фигурок пикси в паутину, чтобы потом приложить в качестве доказательств.

– И почему у нас все так получается? – Рэнди пристроился рядом со мной. – Это что же? Я зря копал?

– Ничего, тебе полезна физическая нагрузка. Пропотеешь, токсины, глядишь, выйдут, – привычно подколол его Морис и грациозно плюхнулся по другую руку от меня, чудом умостив тощую задницу на останках порожка.

– Хочешь, у тебя тоже выйдут? – пригрозил Рэнди, стиснув черенок лопаты. Странно, что он ее до сих пор не бросил.

– У меня средиземноморская диета, сплошная польза.

– Мажор.

– Деревня.

Они еще пару минут лениво перебрасывались дежурными оскорблениями, потом затихли, и в тишине громко заурчал живот Мориса. Он сделал вид, что ни при чем, тем более что Рэнди от него не отстал, и я скрючилась, обняв себя за колени, чтобы тоже не выдать своего голода.

После всех этих мытарств есть хотелось просто зверски, а разрушенная сторожка ложных надежд не внушала. Вдруг после устроенного разгрома нас посадят на голодный паек? С них станется, а я долго голодать не могу – у меня растущий горгоний организм…

– И что делать будем? – Мия устроилась чуть подальше от нас в неизвестно как сохранившемся садовом кресле.

– Ждать окончания, а потом стойко принимать торжественно-сочувствующие взгляды, получим еще порцию утешительных слов и с поджатыми хвостами отправимся обратно. Оставим, так сказать, позорный след в истории братания наших факультетов.

Мориса немного занесло, но в целом он был прав. Сомневаюсь, что кто-то вообще собирался брататься, потому что позвали-то именно нас, и эта мысль почему-то только сейчас показалась мне странной. Да, мы стали знамениты в узких кругах, но откуда бы Светлому факультету знать меня, Мориса, Рэнди и других моих бедовых товарищей?

Вдруг дальний конец поля странно содрогнулся, и земляная волна медленно покатилась к нам, издавая при этом совершенно жуткие звуки.

Знакомая коренюка ползла впереди, награждая каждый сантиметр поля непристойным словом. За ней тянулись остальные матрагоры с запутанными в ростках коробочками светло-голубого цвета.

– Долго пришлось, ваше колотить, искать на складе! – отчитался корень и взмахнул зеленым отростком на голове. Его хмурые товарищи сформировали настоящий батальон, аж не по себе стало. Так, по итогу у нас был отряд матерных корешков и целая гора нормальных семян духов. От смены событий я могла лишь растерянно моргать.

– Вы, ядрен батон, только их не трясите, а то испортятся, – посоветовала длинная тощая матрагора, скромно пристраиваясь за главным. – А теперь мы можем уйти?

Я кивнула, и коренья с улюлюканьем поползли обратно и как опытные водолазы нырнули в разрыхленную землю.

– Спасибо! – крикнула я вслед, и кучка зеленых росточков доброжелательно помахала, прежде чем совсем исчезнуть. – Только с чего бы им нам помогать?

– Как думаешь, легко живется зеленым сквернословам среди местных пасторалей? Наверное, их сюда случайно с кем-то занесло, – хмыкнул Морис и размял шею. Рэнди закинул лопату на плечо. Мия поднялась со стула, хрустя суставами на лапах:

– Ну что? Повторим подвиг?

– Вот наши надзиратели удивятся, – хихиканье гуля переросло в общий длительный смех. Но теперь мы поумнели и не стали делить поле на участки. После нашествия пикси и прохода армии матрагор почва сделалась как пух, поэтому ямки делать было сплошным удовольствием. Рэнди копал, я добавляла удобрения, Мия поливала, а Морис аккуратно помещал семечко в землю и мягко засыпал. На горизонте стремительно светлело, а значит, сутки истекали. Табло снова выдало баллы за командную работу, оформив их уже пятнадцатью процентами урожайности. Времени, конечно, оставалось в обрез, но до конца испытания укладывались.

Небо окрасилось в персиково-розовый, когда мы посадили последнюю коробочку. Воздух еще холодил, но уже начинало теплеть, зачирикали проснувшиеся птички, а вот у нас сил чирикать не осталось. Табло довольно пикнуло, выдало 100 % выполнения испытания и примерное время созревания.

– Никогда бы не подумал, что выращивать что-то настолько сложно, – выдала я, падая прямо в траву. – Кактусы не в счет.

– Заткнитесь вы уже, – пробормотала сонная Мия, обнимаясь с лейкой. Я легла рядом с ней, чтобы было теплее.

Рэнди, довольно скалясь во весь рот, все еще копался в остатках сторожки, что на фоне тусклого освещения выглядело страшновато. Я невольно поежилась, припомнив, как с похожим остервенением он выкапывал себе «консервы» в первые дни нашего знакомства. И кто бы мог подумать, насколько я была близка к истине со своими ассоциациями!

Гуль рыкнул и суетливо извлек из ямы изрядно покореженный металлический контейнер. Похоже, это был его недавний ужин, который оказался погребен после эпической баталии. А может, пикси почуяли запах еды и попытались унести, но не успели.

Далее блаженная предрассветная тишина была развеяна мерзким хрустом и довольным урчанием.

– У вас не возникает желания использовать его лопату по назначению? – Морис перевернулся на бок, нервно постукивая по земле щупальцем. Нам с Мией уже ничего не хотелось, кроме как попасть в родную комнату, к ванной и кроватям.

Под ворчание кракена я закрыла глаза и почти сразу задремала. Впрочем, скоро меня растолкали, и Морис указал на табло, ведущее обратный отсчет.

– Пять, четыре, три, два, один…

– Финиш, – прокомментировала я, и табло издало звук праздничных фанфар. Мы как будто миллион в телелотерее выиграли.

Утро ворвалось к нам, словно гопник, открывающий двери исключительно с ноги.

В один момент небо просветлело, нежный предрассветный сумрак сменился яркой голубизной, и нас обдало такой порцией фантомного ультрафиолета, что я подпрыгнула на месте, едва ощутив это жжение.

Мия недовольно фыркнула и прикрыла глаза козырьком ладони.

– Такие себе у них дежурные на метеобашне. Руки бы поотрывала.

Я понимающе хмыкнула, в настройках погоды мы теперь специалисты, как и во многих других весьма неожиданных сферах.

Морис распрямил спину и с видом богатыря с картины оглядел просторы при дневном свете.

– Мда, – только и смог выдать он. – Не обманули.

Семена действительно оказались правильными, и теперь весь наш участок был покрыт коробочками, переливающимися всеми цветами радуги. Свет ненастоящего солнца, отражаясь от их перламутровых боков, давал поистине волшебный эффект.

– Красиво, – протянул Рэнди. – Жарко-о-о…

– Угу. Мы как муравьи под лупой, – пожаловалась Мия. – Ненавижу.

А мне, как и Рэнди, свет и тепло нравились, Морис же с Мией отошли назад, в тень от покосившейся стены. Время соревнования вышло, и я даже немного разволновалась. Кому вообще нравится проигрывать?

Морис первым заметил гостей.

– Смотрите! – Он кивнул в сторону табло.

К нам приближалась проверочная комиссия во главе с госпожой Лилиан. Другие лица были мне незнакомы, и желание знакомиться умерло в зародыше, когда я разглядела выражение брезгливости на их физиономиях. Ну да, вид у нас был жалкий. Кракен как мог отряхнул кружевное жабо (и ведь умудрился подменить выданную рубашку на свое безобразие!), но одна туфля бесследно исчезла после битвы со злобными пикси, поэтому сейчас Морис стоял в замызганных белых гольфах с дыркой на правой пятке. Рэнди щеголял дурно пахнущими брызгами на груди, и даже думать не хотелось, чем он так обляпался, а форменные штаны Светлого факультета местами превратились в погрызенные собаками шорты.

И только мы с Мией были как с иголочки, потому что ранее в расход пошли рабочие комбинезоны, а форма лишь запылилась и пропотела на огородном марафоне, который мы все устроили себе в самый последний момент. И нам оставалось только встать плечом к плечу, чтобы грудью заслонить парней, судорожно пытавшихся наскоро прихорошиться.

– Что у вас произошло? – с ужасом воскликнула дама из комиссии, осматривая разнесенную сторожку.

– Не сошлись во взглядах на посадку, – ехидно ответила паучиха.

Мы все кивнули, полностью подтвердив эту ересь.

Комиссия схватилась за сердце, головы и остальные слабые места в их организме, а я ухмыльнулась. Домик жалко, но эта малая часть проблем, которые мы могли им принести, так что пусть ценят.

– У нас тут сто процентов засадки, – угрюмо сообщила Мия. – Проверяйте.

И пусть с приходом посторонних она убрала лишние лапы, а Морис втянул щупальца, я прямо почуяла грозу в голосе паучихи. Госпожа Лилиан тоже, поэтому натужно улыбнулась и обратилась к коллегам.

– Ну что ж, давайте посмотрим?

Мы посторонились, продолжая держать строй, и многоуважаемая комиссия имела честь лицезреть радужное поле, весело покачивающееся на теплом ветерке. От облегчения у меня дрожали ноги. Все хорошо, мы молодцы, мы справились…

Вначале хрустнуло где-то вдалеке, потом ближе и ближе, а вот уже шелест раздавался везде. Будто кто-то разогревал в микроволновке кучу пакетов с попкорном. Воздух наполнился розовой пыльцой и удушающе сладким ароматом цветочного нектара. И коробочки как по команде раскрылись.

Мы завороженно смотрели на десятки крохотных тонконогих феечек, вылетающих из перламутровых «гнездышек». Их прозрачные крылышки трепетали часто, как у колибри, распространяя чудесный аромат и блестящую пыльцу. Я аж рот раскрыла, честное слово.

Остальные тоже казались зачарованными, наблюдая за танцем разноцветных крошек.

И вдруг посреди поля я увидела знакомый зеленый кустик. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, но сделать я ничего не успевала.

– Так вас растак, тудыть вам в качелю! – гордо произнесло это существо и выбралось из грядки, осоловело подмигивая косыми глазками, как пьяный семафор. – Кудыть меня занесло, а?

– Тудыть! – заверещали феечки, оказавшись весьма быстро обучаемыми новым словам. – Тудыть, тудыть!

– Ой, блин… – Рэнди хотел хлопнуть себя по лбу, но забыл, что в руке у него все еще лопата, поэтому удар получился звучным.

Куратор позеленела, побледнела, потом яркий свекольный румянец окрасил ее впалые щеки. Я стала подумывать о том, не является ли она моей дальней родственницей? Ящерицей там, или игуаной? Может, хамелеоном?

– Кто сделал это?! Как вы умудрились пронести сюда семена этого безобразия?

– Я сам пришел, вертеть-колотить! – радостно добавила матрагора и, решив закрепить эффект, спросила: – А ты моя мама?

Феечки, подчиняясь негласному лидеру, накинулись на госпожу Лилиан, осыпая ее розовой пыльцой и остервенело дергая за юбку.

– Мамочка? Мамочка? Тудыть ее, тудыть!

Еще одна стайка вертелась вокруг нас, периодически выкрикивая понравившиеся им словечки. И я поняла – это крах.

Я покрылась пупырышками, змеи стали в угрожающую стойку, потом даже завязались узлом, но это нас не спасло. Волна смеха прорвалась сквозь все преграды. Мия начала икать, пытаясь остановиться. Кракен забыл про конспирацию и покусывал свое щупальце, а гуль просто отвернулся и усиленно грыз черенок, при этом не забывая глумливо хихикать. Уверена, это нервное. Я и сама хихикнула как-то совсем обреченно.

– В карцер! – взвизгнула госпожа Лилиан, ногой отпихивая любвеобильную матрагору.

– Ты совсем, что ли?! Грязной тапкой да прям в рыло!

– И рот этому заткните! – выдохнула несчастная «мать семейства» и едва ли не бегом покинула поле.

– А я не понял, мы выиграли? – спросил гуль.

Ему никто не ответил.

Нас сопроводили в знакомое помещение, похожее на то, где мы оказались после достопамятного приключения на кладбище. А еще Светлый факультет! Могли бы хоть из вежливости сделать тюрьму поуютнее, она мне с прошлого посещения не понравилась. Особенно кровать. Хотя стоило сказать спасибо, что не развели по разным камерам.

Заперев за нами дверь, светлые с чувством выполненного долга ушли.

– Ну, это как посмотреть, – вдруг громко заговорил Морис и, деловито стряхнув платочком пыль с койки, сел.

– На что? – не поняла я.

– На победу или проигрыш, разумеется. Лично я чувствую глубокое моральное удовлетворение от лицезрения ужаса на физиономии госпожи Лилиан. Ради этой незабываемой смены окраса я даже готов повторить.

– Тебе надо, ты и повторяй, – огрызнулась Мия. – Откуда там взялся этот корень? Мы же все семена проверяли!

– Я от группы отстал, колотить, – грустный голос коренюки заставил нас всех вздрогнуть. – А с вами весело. Честное слово – чтобы мне сдохнуть!

Я представила, как будет весело в кабинете у Миллхауса Дрея, когда он заберет нас домой, и вздохнула. За такой конфуз нас на кладбище сошлют на постоянной основе. Ну, или наградят, если Миллхаусу понравится наш перформанс. Хотя даже если понравится, от смачного наказания это не спасет. Фактически мы только что устроили международный скандал…

– Морис, а за срыв дипломатической миссии, часом, не казнят? А то мы тут сидим, а светлые, может, уже котел приготовили и костер развели?

– Не, пыточному ремеслу здесь не обучают. Но вот какую-нибудь гадкую бумажку подсунут. Ноту протеста или сумму компенсации.

При этих словах мне легонько поплохело.

Ректор же предупредил, что бюджет на компенсации уже без этого превышен! Мне захотелось зарыться в землю и незаметно присоединиться к колонии матрагор, потому что, судя по внутреннему монологу, меня теперь смогут понимать только они.

– Нам хана, – констатировал Рэнди, тоже, видимо, примерявший на себя роль кочующего растения с нетрадиционным лексиконом.

– Чего расклеились? – спросила матрагора. – Я, вашу ж за ногу, че, своим не помогу, что ли? Я ж, итить-колотить, не крыса какая-нибудь. Щас все разрулим.

Мы растерянно следили за передвижениями незваного члена команды арестантов, а коренюка развела нешуточную активность. И, скажу я, для того, кто перетаскивает себя с места на место с помощью тонких кривых отростков на туловище, он оказался тем еще шустряком.

– Так-так-так… Я чувствую, чувствую… – Он остановился и довольно качнул ботвой. – Ядрена кочерыжка! Вот это тут все заросло, итить…

Морис немного брезгливо опустился на одно колено в темном пыльном углу, перед этим отодвинув скрипящую койку.

– Дыра?

– Я туда не протиснусь, – сразу предупредил Рэнди.

– По частям протащим.

– Да я своих позову, мы тут вмиг все по кирпичикам разложим, – пообещала матрагора. Я же присматривалась к мышиному лазу и прикидывала, смогу ли расширить его сама. Мои успехи в управлении магией стали более уверенными, и я бы, наверное, даже справилась, но…

В дверь постучали.

– Серьезно? – Морис округлил глаза. – Они к нам стучатся?

– Открыто, – ляпнула я на автомате, и неизвестный снаружи и правда толкнул запертую дверь. Безрезультатно.

Загремели ключами, а мы пока вернули койку на место и встали плечом к плечу, защищая пути отхода.

– Простите, – в щелку двери заглянул Сиэль, – я не сильно помешал?

Нельзя быть одновременно и вежливыми, и жестокими, это противозаконно. Я сбросила оцепенение и развела руками.

– Мы сидим в сыром холодном карцере, заняться нечем, так что нет, ты нам не мешаешь. Заходи, присоединяйся.

Светлый юмора не оценил.

– Госпожа Бламс просила срочно привести вас к ней.

– Бить будет? – осторожно поинтересовался Рэнди. Сиэль побледнел, потом покраснел и, заикаясь, воскликнул:

– Н… Нет, разумеется! Как такое вообще можно подумать? Наш ректор любит своих студентов!

– Наш тоже. По-своему.

Нестройный гул одобрительных голосов за моей спиной не убедил бы даже идиота.

Однако мы все-таки пошли за Сиэлем, а я, выходя последней, помахала на прощание матрагоре, которая, отсалютовав отростком, рыбкой нырнула в дыру в стене. Эх, не все так уж плохо на Светлом факультете.

– Так все-таки, – напомнил Морис, – зачем госпожа ректор хочет нас видеть?

Мы миновали двор и как раз подходили к главному корпусу. На Темном факультете, чтобы попасть в ректорат, надо было подняться по винтовой лестнице в башню в западном крыле, но Сиэль в холле повел нас в противоположную сторону. В восточной части здания располагались личные кабинеты преподавателей, может, что-то еще, но я там не бывала, а только слышала, что студенты туда ходить не любили. Пользуясь случаем, осматривалась по пути: ничего примечательного, разве что зеркал еще больше – проще сразу из них стены делать, чем развешивать отражающие поверхности всех мастей вручную. Я состроила рожицу отражению в выпуклом круглом зеркале, для чего пришлось задрать голову, и оно возмущенно отвернулось.

Что?

– Госпожа Бламс любит красоту, – просветил нас Сиэль, опережая мою реакцию. Я прикусила язык и решила держать странности при себе, вдруг выяснится, что я тут у них просто с катушек слетела?

– А попахивает нарциссизмом, – хмыкнул Морис и зачем-то прикрыл лицо ладонями по бокам.

Рэнди вообще глядел строго в пол и едва не бежал, а Мия воровато оглядывалась и смотрела так, что на месте зеркал я бы сама пошла трещинами.

– Вам туда, в конец коридора.

Сиэль остановился в арке прямо перед полностью зеркальным коридором. Я не страдала фобиями, которые помешали бы мне по нему пройти, но… как-то это ненормально. Провожатый не сделал ни единого шага с места, и мы пошли дальше сами. А глубоко эта госпожа ректорша закопалась. Даже башня уже не кажется мне перебором. Я шла первой, за мной Морис и Мия, а Рэнди замыкал, ежесекундно оглядываясь.

Морис остановился и потрогал гладкое стекло. Да и гладкое ли?

– Лед, – подытожил он и поскреб поверхность ногтем. – Качественный.

– По ГОСТу? – нервно пошутила я.

– Не знаю, но пробу точно ставить негде.

Я тоже провела по льду когтем, и даже следа не осталось!

И тут двери в конце коридора медленно отворились наружу. Рэнди ойкнул, даже Мия немного дрогнула от неожиданности.

– Кажется, нас настойчиво приглашают, – усмехнулась я и вытерла руку о юбку. – Не будем заставлять себя ждать.

– А я бы подождал… – подал голос гуль. – Ну… снаружи.

– А вот фиг тебе. – Морис схватил его за воротник и поволок за собой. Я вдруг ощутила азарт и уж не знаю, виновата в этом игра магических гормонов, или я сама по себе такая дерзкая, но дверь не открыла с пинка только потому, что та уже была открыта.

В ректорате было светло и стерильно, как в приемной платной клиники, даже горшки с цветами на полу имелись. Строгая секретарша вежливо пригласила пройти дальше, и мы ввалились в святая святых Светлого факультета. И там было… обычно.

Я не успела разочароваться, как заметила в углу стеклянные песочные часы в человеческий рост. Понадобилась секунда, чтобы узнать их, – точно такие же стояли в кабинете Миллхауса Дрея. Я еще тогда подумала, что это странное дизайнерское решение, но чтобы оно повторялось дважды… Хотя, с другой стороны, чего я удивляюсь? Раз факультеты как отражения друг друга, то песочные часы могли «перейти по наследству».

Но что-то все равно не давало мне покоя, скреблось, требуя внимания.

Тут светлое кожаное кресло развернулось, и со своего места поднялась Арлетта Бламс.

На ней было узкое белое платье-футляр на пару ладоней ниже колена, а поверх – газовая прозрачная накидка с вышитыми то ли цветочками, то ли снежинками. Сложный узел волос венчала белоснежная шляпка-таблетка с вуалью. И вся она такая изящная, благородная, стильная, что я чуть зубами не заскрипела от женской зависти. Конечно, на мне бы шляпка закончила жизнь в десятке прожорливых пастей, но хотеть ее это не мешало!

Вернусь домой, пойду в магазин.

– Ох, какой кошмар! – воскликнула она и поджала губы. – Возмутительно! Я непременно обсужу со своей помощницей границы ее полномочий, она не имела права так обходиться с гостями. Вообще ни с кем.

Мы оторопело переглядывались, не понимая, где нас обманули: когда сажали в карцер или когда за это извинялись? Ощущение было странным, будто столкнули с американской горки, и я не соображаю, куда петля меня выведет.

– Это что…

– Недоразумение, – перебила ректорша и, обогнув стол, встала перед нами. Ее взгляд быстро охватил все детали нашей помятой внешности, и госпожа Бламс нахмурилась. – Что произошло?

– Много чего, – за всех ответила я.

– Ваша помощница стала мамой, – сделал выжимку Рэнди, но определенно выбрал не самые подходящие слова. Ректорша захлопала ресницами, но быстро взяла лицо под контроль.

– И это мы с ней тоже обсудим. Но ваша одежда…

– Простите, – подняла я руку. – Раз уж речь зашла. Если мы не наказаны, можно пойти к себе и принять ванну? Мы вот только что с огорода.

Не знаю, может, она ждала, что мы наперебой начнем жаловаться на обращение, подлые приемчики конкурентов и отсутствие завтрака, но мы пережили испытательный срок на Темном факультете, а это, знаете ли, закаляет.

– Если у вас есть что сказать, я с готовностью вас…

– Вы любите мороженое? – неожиданно для всех спросил Рэнди. Я почти слышала, как закатились глаза Мориса.

– Лю… люблю.

– Сто лет не ел, – доверительно поделился Рэнди, и в животе у него заурчало.

– Я распоряжусь, чтобы вам приготовили.

В образовавшейся паузе мы задом сдали в открытый проем, и Морис молниеносно закрыл дверь.

– Ты больной? – ласково спросил он у гуля.

– Ну, просто вдруг так сладкого захотелось…

– Дурной знак. Вернемся в комнату, проверь, не началось ли превращение в гулю.

Рэнди передернуло от воспоминаний, меня, если честно, тоже, потому что нам вот только этого не хватало для полноты картины конца света. Мы так легко отделались, что меня не покидало ощущение подставы. Хотя нет, в подставе я была абсолютно уверена, но пока не понимала, с какой стороны она прилетела.

– Рит?

Мия тронула меня за рукав, и я очнулась. На нас пялилась секретарша, но любопытства в ее рыбьих глазах не было ни на грамм.

– Идемте отсюда, – кивнула я и передернула плечами. – Жутко как-то.

Я старалась верить своей интуиции, и она почти не ошибалась. Покосившись на Мию, невольно подумала о мухах и паутине, и сейчас, кажется, был тот неприятный случай, когда мухами оказались мы. Представлял ли Миллхаус, к чему все придет, когда соглашался на предложение светлых? Очень хочется верить, что нет, иначе я действительно обижусь.

Никто больше не болтал и не шутил, проводник Сиэль довел нас до холла и профессионально слился. Мы вышли на улицу, и я прикрыла глаза ладонью.

– Черт! Вот это тут шпарит!

Солнце и правда палило как на мальдивском пляже, где я никогда не бывала. Чинно одетые студенты со счастливыми улыбками прогуливались по аллеям и кормили голубей хлебными крошками. Я моргнула, но идиллическая картина не исчезла. Когда же я успела стать такой циничной, что готова презрительно морщиться от подобных видов?

Меня, сам того не ведая, поддержал Морис.

– Не знаю, как вам, а мне вся эта красота Светлого факультета кажется наигранной.

– Наигранной… – повторила я.

– Ну да. Словно показывают пропагандистский ролик о том, как надо правильно жить.

– И за нами постоянно наблюдает Большой Брат, – добавила Мия и передернула острыми плечами. – Зеркала эти всюду, как камеры, честное слово.

В мозгу как будто что-то дельное проскользнуло, но додумать я не успела. За деревьями прошла девушка со светлыми волосами и скрылась за главным корпусом. Все волосы-змеи разом подскочили и, как зеленые стрелки, повернули головы в ту сторону.

– Ребят, меня не ждите! – успела я крикнуть и понеслась вдогонку.

Рэнди что-то сказал, но я уже скрылась за углом, безжалостно топча газон и перепрыгивая через клумбы. Тропинка вела к оранжерее, но на Светлом факультете у этого помещения явно было иное назначение. Короткий коридор, в котором я оказалась, заканчивался приоткрытой дверью, и веяло оттуда чем-то неприятным. А еще совершенно отсутствовали запахи, что настораживало еще сильнее. Я раньше как-то не имела склонности принюхиваться, но запахи окружают нас повсюду, и когда они пропадают, это невозможно не заметить. Оранжерея на Темном факультете была пропитана тяжелым духом влажной земли, удобрений и флером свежести множества зеленых растений.

А я сейчас будто приближалась к пустой пещере. Пещера? Откуда такие странные ассоциации?

В несколько широких шагов я преодолела расстояние до двери и толкнула ее.

– Светка!

В ответ сумрак впереди отозвался неясными шорохами. На мгновение кольнула досада – может, ошиблась? Ну нет, невозможно, я точно ее видела! Куда она нырнула? Найду, и от разговора не отвертится.

Я подождала, пока зрение адаптируется, и сумрак перед глазами сгладится. Теперь я стояла в круглой прихожей с несколькими дверьми, если точнее – с пятью. Змеи недовольно зашипели. Похоже на какой-то дурацкий квест в компьютерной игре. Спасибо еще, хоть ни одного зеркала не видно, а то семью годами несчастья я бы сейчас не отделалась. Со злостью рванула на себя ближайшую дверную ручку, толкнула, потрясла – все одно.

– Да вы издеваетесь!

Первая дверь была заперта, как и вторая, и третья тоже. Я толкнула четвертую больше на автомате, чем реально надеясь открыть. Я злилась и обижалась одновременно – что я сделала такого, что подружка прячется от меня, как таракан от включенной лампочки? Что ей там про меня наговорили? А что наговорили, я не сомневалась – по лицам видно, этим светлым только дай повод про людей гадости насочинять. Святоши… Внутри нарастал ураган, и тут мне неожиданно повезло. Хотя нет, скорее, не повезло, ведь очередная дверь под натиском моего плеча бесшумно распахнулась, и я по инерции кубарем полетела вперед, вспоминая родословную дражайшей подруги до седьмого колена в непечатных выражениях. Сейчас бы мной гордился даже самый старый представитель племени матрагор!

Архитектору тоже досталась пара ласковых, потому что прямо за дверью начиналась лестница, а свет над ней, разумеется, никто не включил. Собрав ребрами с пяток ступенек, я благополучно завершила блистательный полет у ее подножия в тамбуре с удивительно большой и прозрачной дверью, в которую я только чудом не вписалась.

За стеклом шел обильный снегопад. Я даже не сразу поверила в такую погодную аномалию внутри здания, но и без того разъяренная шевелюра сначала зашипела, а потом внезапно успокоилась, покачиваясь, точно завороженная.

– Интересненько… – пробормотала я и на пробу поскребла стекло когтем. Настоящее. Сигнализация не сработала, значит, или меня занесло не в какое-то там засекреченное место, или сюда по своей воле никто бы не сунулся. То ли дело я.

Снег крупными хлопьями густо валил прямо с потолка, собирался белыми шапками на всех поверхностях и покрывал пол пушистым ковром. Первое сравнение с зимним садом, которое пришло мне в голову, никогда еще не было настолько буквальным, – не знаю, как насчет сада, но зима была вполне очевидной. Что ж, светлым удалось меня удивить, потому что смотрелось очень красиво – как большая банка со снегом, какие продают в сувенирных магазинах перед Новым годом. Если Светка скрылась там, то она, должно быть, не боялась замерзнуть, а я разлюбила холод после того, как стала горгоной.

Стоять тут и по кругу гонять одни и те же вопросы без ответов было бессмысленно, я толкнула дверь и вошла, лишь на миг почувствовав какое-то странное сопротивление, будто воздух сгустился и попытался меня остановить. Впрочем, у него все равно не вышло.

Внутри меня ждала настоящая зимняя сказка. Мягкий, пушистый снег, падающий с облачного потолка, мгновенно забился в нос, и я смачно чихнула. Змейки на голове быстро сплелись в косички и недовольно шипели.

Я собралась замерзнуть, но здесь оказалось непривычно тепло. Даже язык высунула, чтобы убедиться, что снег настоящий, без шуток. Крупная снежинка мгновенно растаяла, оставив после себя ощущение воды на языке.

Я смелее прошла дальше, все еще ожидая подвоха. Без него, родимого, ничего в этом странном посмертии, похоже, не обходится. Я опустила голову и увидела уже почти занесенный отпечаток туфли.

– Света! – позвала я во все горло. – Что за детский сад? Найду, хуже будет! Выходи!

Призыв в очередной раз остался без ответа, зато, оглянувшись, я наткнулась взглядом на аккуратную табличку над стеклянной дверью: «Музей неестественных существ». Честно говоря, я даже вздрогнула – после обучения на Темном факультете всякие незнакомые существа, да еще и неестественные, автоматически добавлялись мной в разряд недружелюбных. Нет, может, мы познакомимся и станем лучшими друзьями, но перед этим надо убедиться, что в процессе дружбы никто не пострадает. Потом вспомнила, что о музее упоминал Сиэль, но спокойнее от этого не стало.

Я прислушалась, но, кроме еле слышного шороха снега, никаких звуков музей не производил.

И стало еще страшнее. Одно из непреложных правил ужастика: если стало слишком тихо, что-то грядет, посему лучше всего притаиться и дальше ползти как можно тише. Авось, чудище тебя не заметит.

Я уже почти упала носом в снежок, когда вспомнила, что сама тоже немного чудище и стыдно быть такой трусихой в моем-то обличии. В итоге подняла голову, убедилась, что на потолке никто не притаился, как, собственно, и вокруг. Просто невнятные глыбы, припорошенные снежком, натыканные без какой-либо системы.

– А где экспонаты? – пробормотала я и потревожила пальцем белый покров, под которым был лишь серый унылый камень. Я прислонилась к нему, чтобы завязать расслабившийся шнурок на неудобной туфле, и пока возилась с обувью, смахнула большую часть снега. И на меня уставились огромные каменные глаза.

– Итить, – невольно выдала любимую присказку матрагор. Пережив первый шок, я принялась активно очищать статую, и вскоре на меня с грустью смотрела каменная горгулья со сложенными за спиной крыльями. Я нервно смахнула снег с соседней скульптуры, и там обнаружился гоблин, потом волколак, а далее – кикимора. Когда в конце я оказалась лицом к лицу со змеиной головой с венцом из ветвистых рогов и третьим глазом во лбу, то в полной мере ощутила ужас, пробегающий мурашками по спине.

– Так вот что за существа…

Неизвестный мне скульптор был очень талантлив, каждая черточка на экспонатах дышала жизнью. Я поскребла особо удачно выполненную чешуйку на змеиной морде (на табличке под ним было указано «североамериканский рогатый змей Уктена») и вздохнула. Светки не наблюдалось, а судя по возвышающимся рядам камней, музей был очень и очень обширным, даже за час не обойду.

Мне сразу расхотелось бродить вокруг этих статуй и орать, как базарная баба с тележкой пирожков на продажу.

Что если попробовать магию? Смогла же я почувствовать корешок в поле? Может, я так и подругу вычислю. Тогда ей точно не отвертеться от серьезного разговора. Для удобства поиска я смахнула снег с очередной статуи и довольно улыбнулась – она изображала нечто шестирукое, сидящее в позе лотоса. Благодаря трем парам сложенных вместе ладоней и общему росту композиции сверху заодно можно было и как следует осмотреться.

– Извини, приятель, это для дела.

Я вскарабкалась к нему на колени, а оттуда на первую пару рук, переплетенных пальцами вместе. Подумала немного и заползла еще выше, а вот дальше не рискнула, устроившись в каменной «ковшике» в той же позе, что и сам истукан, – скрестив ноги. Самое главное, как я уже усвоила, – это удобство. Поерзала, притираясь задом к каменным неровностям, глубоко вдохнула и выдохнула, смахнула с носа хлопья снега и закрыла глаза.

Можно приступать.

Магия поддалась неохотно, практиковаться на территории Светлого факультета было тяжелее, чем на Темном, казалось, тут даже воздух растворял саму основу моей силы, хотя, возможно, я просто слишком устала после сельскохозяйственного конкурса.

Капелька оттуда, капелька отсюда, змеи на голове расплелись и шипели в разной тональности, выходило что-то похожее на буддийскую молитву. В какой-то момент я полностью сосредоточилась на этом звуке, и у меня получилось. Поисковое заклинание поползло по залу, охватывая с каждым разом все больше и больше площади. Чувствовала я себя при этом отвратительно, почему-то ныл живот, перед глазами мелькали цветные мушки, а к горлу подкатила желчь.

Камень, камень, камень, стоп, а это что?

Резко открыв глаза, я собралась спрыгнуть и направиться в правый угол, где прятался кто-то живой, но темнота заволокла все вокруг, и со статуи я свалилась, как мешок с картошкой. Точнее, почти свалилась…

Почему почти? Потому что у самого пола меня подхватили. Причем в несколько рук, отряхнули от вездесущего снега, поправили юбку и аккуратно поставили на пол.

– Спасибо, – как хорошая девочка, первым делом поблагодарила я. Темнота вроде рассеялась, но головокружение не прошло до конца. А потом вообще все прошло, как только я увидела, КТО меня подхватил.

Та самая шестирукая статуя!

– Служу госпоже! – рыкнуло существо и подобострастно уставилось на меня, на минуточку, тремя парами глаз.

Тааак, Рита, что ты на этот раз учудила?

А это явно устроила я, раз оно называет меня госпожой. Нет, если не кривить душой, это довольно приятно. Госпожа! Как бы заставить Амилоту меня так называть? Стоп, помечтать и потом можно будет. Я почувствовала, что меня не пытаются сжать, и ловко вывернулась, приземлившись обеими ногами в образовавшийся на полу-сугроб.

– Госпожа-а-а-а-а, – потянуло со всех сторон, и каменные статуи стали стряхивать с себя снежный покров. – Госпожа-а-а…

Музей неестественных существ ожил и пришел в движение, каждый экспонат, насколько я могла бросить взор, пока еще медленно и как будто неумело взбрыкивал, тряс головой, руками, лапами, крыльями и далее по списку – у кого что имелось. Воздух наполнился льдистым ароматом потревоженного снега, каменной пыли от трения неподвижных прежде конечностей, а еще треском, шорохом и стуком десятков ног, спустившихся с постаментов. Даже снегопад будто стал реже, чтобы дать возможность вдоволь налюбоваться рожденным мною хаосом.

И это было уже не смешно.

– Мамочки! – пискнула я и попятилась. Только вот отступать некуда, ко мне со всех сторон музея стекались кикиморы, гоблины, оборотни и еще куча черт знает кого с клыками в пару моих ладоней, крыльями и хвостами. И все прям пылали любовью к своей «госпоже». То есть мне.

– Стоять! – рявкнула я командным голосом, и армия оживших скульптур застыла в разных позах, одна особь даже упала носом вперед, не устояв на тонкой курьей ножке. Никто на ее конфуз внимания не обратил.

– Приказывай, госпожа, – прогудел тот, самый первый пробужденный товарищ. Мысли у меня забегали внутри черепной коробки между точкой А (надо валить, пока не поздно) и точкой Б (надо воспользоваться ситуацией, когда еще такой шанс выпадет). Неестественная армия сгрудилась вокруг, перекрывая мне как проход вперед, так и путь к отступлению, а я меж тем все сильнее приближалась в своих суетливых измышлениях к точке Б…

Но даже если я и впрямь стану их госпожой, куда мне потом деть такое количество нечисти? Не в нашей же с Мией комнате их размещать?

Снег прекратился, облака собрались в дальнем углу и изредка потрескивали зарядами молний. Не уверена, что так было задумано, так что к списку моих правонарушений можно было смело приписать еще и порчу погодных контуров помещения. Миллхаус меня убьет, грустно поняла я.

– Приказывай, госпожа.

«Госпожа… Госпожа… Госпожа…» – эхом отозвалось со всех сторон.

– Ладно, ладно! – Я все-таки решилась. – Найдите мне…

Раздался резкий протяжный скрип за спиной, потом через секунд тридцать тишины в стеклянное помещение музея кто-то заглянул.

– Есть здесь кто-нибудь? Терехина, если это опять ты… АААА!

Вот блин! Как же не вовремя!

Мои зверушки посчитали, что вторгшийся светлый – это их законная добыча, и толпой рванули на голос. Я сжалась в комок, но на удивление меня обступали по дуге, чтобы случайно не затоптать. А вот стеклянная дверь в мгновение ока превратилась в пыль, а металлическое основание, на котором она держалась, согнулось в непотребную фигуру.

– Ой, блин…

Меня все-таки вынесло из музея вместе со вторым потоком существ. Я даже не поняла, когда успела оказаться верхом на скелетообразной собаке размером с взрослую лошадь, и вообще как-то умудрилась возглавить побег из Шоушенка местного разлива. Ну, было даже весело, пока мы не оказались на улице прямо перед главным корпусом. Нет, хуже – прямо перед ректорской делегацией, застывшей возле крыльца.

– Кудряшова? – рыкнула ректорша, всем видом напомнив мне нашего золотейшего драконьего Миллхауса. – Кудряшова! Это… Это что?

Пес подо мной резко затормозил, и я начала сползать набок, пытаясь уцепиться за выступающие ребра.

– Это не я… – запротестовала я, но мои каменные подчиненные не дали мне и шанса, разом воскликнув:

– Госпожа упала!

И тут я как раз эпично сверзилась, неприлично задрав подол юбки.

Клыкастые рванули ко мне, по пути снеся группу перепуганных студентов, растоптав несколько клумб и своротив каменный фонтанчик. Зато я была поднята, приведена в порядок неумелыми, но заботливыми лапами и поставлена на землю.

– Что это за бардак?! – не унималась госпожа Бламс, и ее можно было понять. На площади перед главным корпусом резко стало не продохнуть, и кто-то из местных точно хлопнулся в обморок от одного только зрелища. В суматохе я не могла рассмотреть в толпе знакомые лица, а потом и вовсе стало не до того. Ректорское трио, обменявшись взглядами, сотворили в руках нечто вроде сияющих золотых сфер, и госпожа Лилиан первой бросила ее в шестирукого.

Тот издал протяжный вопль-скрип и рухнул как подкошенный, проломив собой цветные плиты площади. И тут меня взорвало. Обман с состязанием, неудобная одежда, невкусная еда, хищные семена, карцер, убийство шестирукого, наконец! Я, не думая, сформировала в ладони самый большой булыжник, какой только делала раньше, и с криком «Наших бьют!» запулила его в госпожу Лилиан.

Промахнулась.

Ректорша взревела раненым зверем и заорала не своим голосом:

– Остановите их!

Пухленькая Нинель с неожиданной прытью принялась колдовать, но золотая сеть в ее руках едва не погасла, как только неопознанное щупальце схватило ее за ногу и дернуло. Заклинание вырвалось и упало на голову госпоже Бламс. Повалил белый дым, запахло озоном. Нинель еще не отошла от ужаса и рванулась куда глаза глядят, попутно нанося своим маленьким, но круглым телом немалый урон моей армии, потом попыталась взобраться на колонну, вопя что-то про «морских гадов», но длинная юбка раз за разом сводила ее попытки на нет.

После того, как она свалилась, ректорша встряхнула ее за ворот и снова попыталась организовать сопротивление. Но поздно – я только разошлась. Вскочив обратно на спину пса-скелета, я возомнила себя великим полководцем и выкрикивала наспех сочиненные требования:

– Долой унылое морализаторство! Мы за короткие юбки и сытную еду!

– Ууу! – азартно поддержала каменная армия.

– Свободу честному мнению, матрагорам и узникам карцера!

– УУУ!

– Светка, выходи, поговорить надо!

Потом что-то снесло меня с насиженного места, я прокатилась по земле и, вскочив, инстинктивно перекинулась в полузмею и обратно. К такому оказалась не готова еще одна часть случайно вовлеченных в месилово светлых, снова кто-то потерял сознание, и его оттащили в тенек аллеи.

– Кудряшова, я этого так не оставлю! – бросила мне ректорша, оторвала подол у юбки, укоротив ее до размера мини, и, сверкая кружевными панталончиками, запрыгнула на каменную горгулью. Внизу бесновались существа вперемешку с подоспевшими охранниками академии. Я понимала, что все зашло слишком далеко, но стресс чересчур долго копился во мне, чтобы вовремя остановиться. Честно, я хотела по-хорошему.

Горгулья лишилась обоих крыльев и грустно завыла, совсем как живая.

– Итить! Такая заваруха и без нас! – воскликнули откуда-то снизу, и каменные плиты площади взорвалась осколками. Из прорыва повылезали суровые коренюки и, успешно вооружившись остатками камней, стали дружно помогать нечисти выкашивать охранников.

– Прекратить! Прекратить, я сказала! – голос ректорши уже звучал на ультразвуке, но перебить рык и матерщину он не смог. Все окончательно вышло из-под контроля. Я как наяву увидела пылающий синими огнями взгляд Миллхауса из-под длинной челки и будто очнулась. Судорожно принялась призывать землю, чтобы хоть как-то утихомирить толпу, но их было слишком много, а я полностью выложилась в этом музее.

– Ты что, дура, устроила? – завизжала ректорша, отбросив все правила приличия. – Мы могли бы договориться! Нельзя было немного потерпеть?

– Вы тут мавзолей собрали, а я дура? – Вину свою я, конечно, признавала, но кто ж думал-то, что поисковое заклинание оживит всю эту толпень? – Лучше найдите этого вашего скульптора, какого фига он такую нечисть наваял?

– Да это и были НЕ скульптуры! Это натуральные неестественные существа, погруженные в вечный стазис! – Колонна рядом с ректоршей затряслась, в нее врезался отряд матрагор, оседлавший волколаков. Бламс выставила руку, и колонна покрылась толстой коркой льда.

– Не такой он уж и вечный, – фыркнула я, и это стало последней каплей ее терпения. Невыносимо яркий свет окутал ее гордо выпрямившуюся фигуру, заставляя съежиться и прикрыть глаза.

– Я же просила прекратить! – зарычало нечто белоснежное, обдавая меня ледяным паром от дыхания.

– Ой, – только и смогла выдавить я, разглядев, во что Бламс превратилась. Нет, Миллхаус был большим драконом, но вот эта драконюка прямо передо мной была еще больше! Да она огромная! Белоснежная чешуя блестела на солнце так, что просто резало глаза, изящное вытянутое туловище обвилось вокруг площади, сжимая кольцо, и распространявшийся от него холод сковывал не только тело. Я почувствовала, как у меня буквально стынут мысли.

Взмах крылом, и посреди площади замерцал портал, второй взмах – и вся толпа нечисти вперемешку с охранниками и матрагорами потянулась к нему, как мусор в гигантский пылесос. Я уже подумала – все, конец, как вдруг воронка налилась чернотой, в которой вспыхнули золотые искорки, и я почувствовала, что могу сопротивляться. Отползла подальше, а над моей головой пролетали бывшие экспонаты. Портал сыто хлюпнул и потом выплюнул охранников обратно.

Бламс поменялась в лице, то есть в морде, и яростно взревела. У меня все змейки до единой испуганно задрожали.

– Миллхаус!!!

Если честно, я была бы счастлива увидеть родного ректора, но чуда не случилось. Взгляд прозрачно-голубых огромных глаз драконицы пригвоздил меня к земле.

– Эту в карцер! – выплюнула она сквозь стиснутые клыки и, выгнувшись дугой, стрелой рванула в небо, оставив меня один на один с толпой разозленных, общипанных, наливающихся синяками разной степени фиолетовости светлых.

– Живой не дамся! – пробормотала я и попыталась отползти назад.

Мои слова проигнорировали, навалившись всей толпой, замотали в подобие ловчей сети и потащили в метеобашню. Прям как принцессу…

Я бы сказала, что это уже традиция, но отбитые об ступеньки ребра возражали против такого способа передвижения. Меня втащили в камеру на самом верхнем уровне, на несколько ярусов выше кабинета дежурных, оперативно натянули кандалы на руки и ноги и оставили одну.

Сначала я пыталась кричать, но после второго часа голос сел, а за окном опустились сумерки.

Неужели никто из моих не догадался проследить, куда меня тащат? Уверена, что видела Мориса, точнее, его часть, перед началом самой мясорубки. Браслеты не отвечали – наверное, злобная рептилия поставила меня в какой-нибудь магический бан.

Ситуация, конечно, не позавидуешь. Хотя, с другой стороны, я освободила кучу пленных, дала бой на вражеской территории и заручилась поддержкой местных аборигенов, если считать матрагор за местных. Но моя блестящая подрывная деятельность полностью отличалась от заявленной. Строго говоря, я умудрилась сделать все наоборот тому, что завещал нам дорогой ректор. Интересно, сколько лет мне придется отрабатывать эту компенсацию? И вдруг представилось, что в глубокой старости мой долг выплачивают внуки или правнуки. А сколько я вообще живу как горгона? И как размножаюсь? Надо по возвращении расспросить доктора Зусмана, в учебниках мифологии такого не было. А вдруг я яйца откладываю, как настоящая змея? Наверное, это тоже больно.

Мысли были странными, но куда приятнее для унылого времяпровождения, чем гнев ректора. Не до тебя, ящерица золоторогая, ой не до тебя…

От скуки и не до конца реализованной жажды деятельности в четырех стенах башни я вся извелась и готова была понять принцесс, вешающихся на любого принца, пришедшего их вызволить. Я бы сейчас согласилась даже на самого завалящего. Но принцы не приходили.

Вспомнив, как поступают в кино, я когтем оставила на стене пару неприличных посланий. Герои в заточении, как правило, делали зарубки, чтобы не потеряться во времени, но мне это было ни к чему, так что я просто предалась разнузданному вандализму. Места, где разойтись, хватало, но на середине фразы «темные рулят» за дверью послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Я инстинктивно попыталась прибегнуть к магии – и когда только это успело войти в привычку? – и натолкнулась на преграду. Серебристые браслеты-кандалы, больше похожие на ледяные, неприятным холодком покалывали кожу, и, кажется, это именно они блокировали магию.

– Прости, я вхожу! – тактично предупредили с той стороны, и я порывисто вскочила. Зазвенели цепи, загрохотала задвижка – закрыли меня капитально. И вот петли тихо скрипнули, и я застыла, как памятник немому удивлению.

На пороге нерешительно замерла Светка.

То есть не то чтобы я совсем не ждала ее, правильнее сказать, я ждала ее не в таких обстоятельствах, поэтому не поняла, радоваться мне или злиться. Выбрала пока придерживаться загадочного молчания, но, похоже, в этом деле у меня появился достойный соперник.

Светка смотрела и как будто даже не мигала. И все же это, несомненно, была она. Стройная невысокая блондинка с маленьким, немного детским без косметики личиком и белесыми ресницами. Любимица бабушек и бездомных животных. Аскетичный наряд Светлого факультета сидел на ней как мамино платье на дошкольнице. Я невольно усмехнулась.

И вдруг поняла, насколько в душе боялась, что забуду ее. Мы дружили, как говорится, от случая к случаю. После выпуска у всех началась новая, реально взрослая жизнь, и времени ни на что не хватало. Мы переписывались и звонили друг другу выпустить пар – я злилась на глупых менеджеров по кадрам, не способных разглядеть во мне бриллиант, она жаловалась, что парни совсем измельчали. Лишь умерев, я с неуместным весельем подумала, как ловко у нас получалось говорить друг с другом только о том, что интересовало нас самих. Но Светка была, есть и останется моей подругой, я не готова ее отпускать. А она? О чем же она сейчас думала?

– Привет! – первой нарушила я тягостную паузу. – Только не говори, что умерла прямо следом за мной. Это дурной пример для подражания.

Шутка повисла в воздухе, и мне самой расхотелось над ней смеяться. Тупо как-то вышло.

– Ваш ректор просто зверь, – продолжила я и сделала шаг вперед. Что-то было не так, как-то неправильно. – Жаль, что нам пришлось увидеться в тюрьме. Я рассчитывала поболтать с бо́льшим комфортом. Ты вообще… Ты как?

Все. Финиш. Я совсем растерялась и не могла собраться. Разве так должны встречаться подруги после смерти? Хотя вряд ли есть точные инструкции на сей счет.

Светка, наконец, моргнула, и то, что я не могла идентифицировать в ее застывшем взгляде, обрело название. Это была ярость.

– Как я? Есть варианты? – спросила она и тряхнула головой, как обычно делала, если ей мешали волосы, но сейчас они были туго собраны в тонкую короткую косу.

– Ну… Выглядишь слегка непривычно, но…

– Я мертва!

На секунду меня укололо чувство вины, совершенно абсурдное, если подумать.

– Я догадалась, – ответила я ей спокойно. – И это меня удивляет. Как это случилось?

Светка скривилась, нервно сжала кулачки.

– Ну ты и… Ну ты и стерва, Ритка! Как у тебя язык вообще поворачивается спрашивать? Это же ты во всем виновата! Это все твои дружки! Ты виновата!

Она резко смолкла и зло вытерла глаза тыльной стороной ладони. А я вот совсем не могла пошевелиться, будто меня парализовало ее словами.

– Я? Мои дружки? Ты о чем?

– Я постоянно терпела твое самолюбование. «Я то». «Я это». Я, я, я, я. Постоянно это твое «я». Ты только и делала, что ставила себя выше остальных, будто все должны были проходить какой-то дурацкий экзамен, чтобы общаться с тобой. Знаешь, сколько парней знакомилось со мной, чтобы спросить про тебя? Но ты же не такая! Марго у нас себе цену знает.

Я замотала головой, но не решалась спорить с подругой. Светку как подменили. Разве я когда-то давала повод так обо мне думать? Не понимаю.

– Свет…

Она шмыгнула носом и просто сказала:

– Ненавижу тебя за это. Ты даже сдохнуть не могла без того, чтобы не утащить меня за собой. Горгона ты, горгона и есть!

Она развернулась и, оттолкнув кого-то со своего пути, унеслась вниз по бетонным ступенькам.

В проеме двери показалось парящее тельце феи Эсти, а следом в камеру ко мне заглянул Сиэль с виноватым выражением лица.

– Прости, она сказала, что хочет поддержать тебя, – оправдался он и потер плечо. Видимо, ему досталось ненароком. – Мы не думали, что она устроит такое.

И он быстро отвел взгляд в сторону.

Эсти фыркнула и скрестила на груди тонкие руки-веточки.

– Я предупреждала, что добро наказуемо. Нечего было вообще лезть не в свое дело.

– Вы нашли для меня Свету? – удивилась я.

– Нет, она сама нас нашла и попросила устроить встречу. Тайно, разумеется.

– Я не хотела помогать, – быстро вставила Эсти, но любопытный взгляд ее выдал. – Хотя ты устроила то еще веселье. У нас такого зрелища не было, наверное, со времен основания факультета.

Сиэль тихо шикнул на нее, посмотрел на меня и снова отвел взгляд.

– Вообще-то мы бы и так пришли, надо же передать тебе… ну… одежду.

Я только сейчас сообразила, что стою перед посетителями в блузке и панталонах. Они такие объемные и длинные, что я не чувствовала себя в них как в нижнем белье. Нормальные шорты с кружевами.

– Все равно спасибо, – поблагодарила я и поймала сверток с юбкой сцепленными руками. – А можете передать моим друзьям, где я?

– Не проси о многом, – нахмурился Сиэль. – Если честно, ты просто показалась нам неплохим человеком, по крайней мере, лучше, чем нам описывали преподаватели. Но мы всего лишь студенты, больше мы ничего не можем сделать.

Я поджала губы, раздумывая. Но они правы – нельзя требовать от них невозможного. А Морис, Мия и Рэнди не дураки, если надо, отыщут меня даже под кроватью у ректорши.

– Все равно спасибо. Хотя, конечно, я в шоке.

В ауте, в прострации, в полном офигении – так будет точнее. Эсти опустилась ниже, почти касаясь стройной вытянутой ножкой пола, и неожиданно миролюбиво сказала:

– Эта девица сразу была со странностями, но госпожа Бламс взялась ее опекать. Хотя там было бы за что, она с адаптацией-то с горем пополам справилась.

Далеко внизу послышался грохот, кажется, кто-то еще вошел в башню, и светлые засуетились.

– Все, мы побежали, – бросила Эсти и схватила Сиэля за руку. – Удачного заточения.

И были таковы.

Я устало опустилась прямо на пол, потому что иного места для сидения предусмотрено не было, и протяжно вздохнула. Все летело кувырком с пригорка, и я чувствовала абсолютное, совершенное бессилие. Вспомнился тот вечер, когда я собиралась со Светкой в этот ее клуб, пусть и не хотела. Память, которая услужливо стерла все лишнее моим сокурсникам, оставила мне воспоминания такими четкими, будто издевалась.

– Рита, ну ты скоро?

Я все никак не могла выбрать между платьем и брюками и тянула до последнего, прикладывая вешалки к себе и бросая на кровать. Голос подруги в телефонной трубке звучал раздражающе бодро. Она почти кричала, наверное, потому что стояла уже возле клуба и старалась перекричать шум подъезжающих машин и музыку, доносящуюся из то и дело открывающихся дверей. А я слушала ее вполуха.

– Скоро. Уже еду, – ответила я, параллельно размышляя, стоит ли обуть те туфли на высоченном каблуке, которые я отхватила на распродаже в прошлом году. С тех пор они покидали коробку всего раз.

– Эх, а я хотела тебя попросить, чтобы ты кофту взяла… – разочарованно протянула Светка. И я глупо прокололась, бросив в ответ:

– Не вопрос, сейчас возьму.

– Рита! – завопила Светка. – Я так и знала, ты даже не выходила!

– Прости, – извинилась я, но на самом деле не сильно сожалела. Будь моя воля, вообще бы не поехала, но обещала.

– Нет! Ты представляешь, как я себя чувствую? Я стою у караоке в мини и на шпильках!

– А кто просил тебя надевать мини и шпильки? Подожди, какое караоке? Ты ничего не говорила про караоке.

Я кое-как одной рукой стянула крышку с обувной коробки и вывалила блестящие серебристые туфли. Влезла в одну туфлю, выпрямилась и стала выше сразу сантиметров на десять. Аж вниз смотреть страшно.

– А мы, по-твоему, в консерваторию идти должны? – прошипела подруга. – Мы идем на свидание! Нет, не с тобой идем!

Я хмыкнула и влезла во вторую туфлю. Нет, все-таки платье, то, черное с открытой спиной. Мучиться, так хоть красивой.

– Все, я вышла! – сказала я Светке, прежде чем нажать на отбой. – Жди.

Выходит, в морг я попала настоящей красоткой – в блестящих туфлях, узком черном платье и новенькой кожанке. Едва эта мысль проскочила, как я ухватилась за действительно важную. Светка к кому-то обращалась во время разговора со мной. Может ли быть, что это он ее потом убил? Как она вообще умерла? Я хотела спросить, но Светка буквально уложила меня на обе лопатки своим выступлением.

Она сказала, что я во всем виновата. В том, что опоздала (точнее, вообще не доехала), или Света имела в виду что-то еще? Без толку придумывать причины, пока не выдастся шанс спросить напрямую. Я собралась сделать перерыв в умственном труде и надеть пожертвованную юбку, как за окном что-то сильно брямкнуло и заскулило.

Потом это «что-то» выдало такую тираду, какая смутила бы и матрагор. А следом опять заскулило и, скребя когтями, попыталось ввалиться в узенькое окошко, которое я в первый час пребывания хотела расширить, но, увы, без магии Земли я только заноз себе насажала.

– Кудряшова! Ты там хотя бы живая?

Голос был смутно знакомым, но сильно искаженным толстыми стенами башни.

– Кудря… – Скрежет сорвавшихся вниз по камню когтей, мерзкий до одури. – Рита! – Второго заброса я не переживу!

Тут-то я и смогла извернуться в узком пространстве окошка, чтобы разглядеть, как мой куратор активно скребет лапами по отвесной стене в тщетных попытках удержаться. Кругом тьма хоть глаз выколи, только вдалеке сияет золотом залитая светом Академия. А по отвесной стене карабкается собака. Шпиц. Белый.

– Да помоги мне уже! – практически взвыл он, и я за неимением другого скинула ему в окошко один конец длинной юбки, а за второй потянула вцепившегося в подол зубами шпица на себя.

Конфуз едва не произошел, когда мохнатый комок застрял в оконной раме. Я же говорила, что окно узкое? Так вот – оно очень узкое.

После того, как мы оба упали на пол темницы, я почувствовала на голове активное шевеление, приунывшие за часы заточения змейки узнали Амилоту и исполняли какой-то шаманский радостный танец.

– Фу, сидеть, – скомандовала я, но змеи хоть и с неохотой подчинились, продолжили возбужденно перешептываться.

– Это ты, надеюсь, не мне? – спросил Амилота. Будучи собакой, он становился очень подозрительным. Я не удержалась и погладила его между ушами.

– Не переживай, не тебе. Я никогда не умела дрессировать собак.

Он меня не укусил, но посмотрел с явным неодобрением.

– У нас мало времени. Однако мне многое надо тебе сказать, студентка Кудряшова. Я не следил за тобой всего пару часов, а ты здесь в одиночку практически переворот устроила. Неужели нельзя было посидеть несколько дней тихо? Да у нас запись с выражением лица госпожи Лилиан, когда матрагоры ее мамой называли, просто как горячие пирожки расхватывают!

– Погоди, я тут сижу в кандалах, а вы на мне наживаетесь?

– А сумму компенсации кто оплачивать будет? – Куратор отряхнулся, смешно дернувшись всем телом. – У нас таких денег в бюджете нет. А так еще парочка дней – и большую часть наскребем.

Я почесала макушку, распугав змей.

– Ладно, плевать на видео, потом всю правду из вас вытрясу. В любом случае, боюсь, вам придется записью еще год торговать.

– Ты что-то еще натворила, о чем я не знаю?

– Я тут слегка забрела куда не надо…

Башня содрогнулась от удара, с потолка посыпалась каменная пыль.

– Потом договорим, – велел шпиц. – Готовься, сейчас Ма и Чо нам проход сделают.

– Что? – пискнула я, когда окно ввалилось внутрь вместе с куском стены, а в противоположную сторону пролетело что-то смутно похожее на скрюченного огра. Внизу раздались крики и глухие удары.

Цепочка, лишающая меня возможности пользоваться магией, была безжалостно сдернута, причинив короткую, но весьма ощутимую боль. Довольный Ма сунул мне в руки Амилоту и, закинув нас на плечо, бодренько побежал к разлому в стене.

– Нет! Нет! Только не это-о-о-о-о!..

Договорить я не успела, потому что Ма сиганул в проем. Кто из нас с Лайзом верещал громче, я уже не узнаю. Может, это вообще была только я, но мне показалось, что мои барабанные перепонки лопнули еще до начала полета.

А потом произошло самое страшное: Ма отцепил нас от своего плеча и швырнул прямо в руки Чо, а сам вошел бомбочкой в изрядно побитую брусчатку.

От удара у меня перекрыло дыхание, а Лайз вывалился из ослабевших рук. Но упасть с высоты роста огра куда лучше, чем с десятого этажа.

– Ы! – Чо поднял большой палец вверх.

Змейки безжизненно висели вокруг моего лица, пребывая в глубочайшем шоке.

– Вы больные, – прошептала я. – На всю голову отшибленные.

Но стоит признать, что было эффектно и нагло. Нагло даже немножечко больше. Я кое-как поднялась на негнущихся ногах, но будто сама земля подо мной подпитывала энергией, и мутная слабость быстро прошла. Ма и Чо бодро хлопали друг друга по плечам со звуком горного камнепада, Лайз вертелся на месте, водя острым носом из стороны в сторону.

– В чем дело?

Он замер и дернул ушами.

– Сюда кто-то идет. Быстро.

– Неудивительно, – хмыкнула я. – Они, наверное, подумали, что тут террористы что-то взрывают.

– Единственные террористы здесь – это вы. Ты и твои дружки. А вообще я оградил башню звукоизолирующим барьером. Совсем весь грохот он, может, и не задержит, но до академии точно не дошло бы.

– А это не наши?

– Нет. Наших я уже отправил домой от греха подальше.

Ма и Чо перестали дурачиться и дружно посмотрели в ту же сторону, что и Амилота. Ма серьезно поскреб грудь.

– Много идут. Очень.

– Близко совсем, – весомо добавил Чо. – Будем бить.

И тут из темноты с другой стороны вышла хрупкая фигурка в длинной юбке. Я узнала ее сразу и, вопреки всему, напряглась.

– Светка?

Все вдруг сложилось так четко и так гадко, что аж зубы заныли. Я выступила вперед и спросила:

– Оно того стоило?

– Стоило, подружка. Ты всегда делала только то, что хотела. Кто-то должен тебя остановить.

– Говоришь как киношная злодейка.

Она передернула плечами и улыбнулась.

– По крайней мере, я не собираюсь долго разговаривать.

Она растворилась в темноте розовых кустов, которыми была засажена земля вокруг метеобашни, и одновременно с этим нас окружила недружелюбно настроенная толпа во главе с госпожой-ректором.

– Засада, – констатировал Амилота и во всем оказался прав. Это была полная засада.

Только успела натянуть пожеванную юбку, как недавняя битва повторилась, пусть и зачинщицей на этот раз была не я. Они сами начали.

На моей стороне больше не было каменной армии, так что стоило светлым, повинуясь приказу ректорши, снова ринуться меня арестовывать, я позорно ломанулась за башню. Звуки сражения остались позади, словно никто и не думал меня преследовать, и я прижалась спиной к холодной кирпичной кладке. Отдышалась и рискнула выглянуть, что едва не стоило мне снесенной чем-то сияющим головы.

– Пригнись! – Лайз куснул меня за юбку, и очень вовремя. Следом за сверкающим сгустком магии мимо пролетел фрагмент стены, ловко брошенный Ма. Защита в виде метеобашни стремительно теряла очки безопасности, учитывая, что ее довольно заметно перекосило. И, кажется, в небе над нами начала собираться гроза…

Огры смело стояли передо мной живым щитом и, похоже, получали от происходящего удовольствие, голыми кулаками блокируя сияющие сферы и вспышки светлой магии. Короче, были круты.

– Кудряшова, сдавайся! – крикнули мне. – Возьми на себя ответственность!

– А я безответственная! – огрызнулась я, и в ту же секунду земля подо мной задрожала. Башня наклонилась в другую сторону, а в мою полетела серебряная сеть. Ма подпрыгнул, но было поздно. Мне же, как назло, не шло в голову ни одного гениального плана, и я просто смотрела на стремительно опускающийся слепящий глаза купол.

И тут за ногу укусил шпиц. От боли я взвыла, по инерции пнула животинку, потеряла равновесие и, свалившись, чудом выкатилась за пределы сети. Она от соприкосновения с землей погасла и истаяла.

– Рита! – рыкнул Амилота, но меня уже вовлекли в драку. Я почувствовала, как что-то обвилось вокруг моей ноги – больной, между прочим! – и потащило прочь от башни. Оглянувшись через плечо, увидела знакомое одеревенелое лицо дриады с приветственного ужина. Сейчас эта девочка-припевочка отросшей из ладони лианой тянула меня, как рыбешку на крючке. Ну уж нет! Я им не карась какой-то!

Пока я царапала землю когтями, меня толкнули, наступили на подол, грубо ткнули под ребра, и мое терпение кончилось. Я извернулась и схватилась за лиану, попутно посылая импульс магии, который ощущала как волну жара, прошедшую сквозь тело и сосредоточившуюся в болтающемся на шее кулоне. «Леска» затвердела, став каменной, и почти мгновенно раскрошилась. Я вскочила и прицельно отправила в мерзкую девчонку сразу два булыжника и выдохнула. Даже легче стало.

Ма и Чо одобрительно рыкнули и бросились мне на выручку. Светлых на самом деле было не так уж много, госпожа Бламс стояла в задних рядах и не планировала лично вступать в дело, за нее старались две ее помощницы и небольшая группа светлых, среди которых затесались и студенты. А вот Светки не было.

Ладно, хотят по-плохому, будет им по-плохому.

Я даже не стала превращаться в полузмею, просто запрыгнула на ближайшего светлого и от души отодрала за уши. Амилота рядом кусал врагов за ноги, а с его белоснежной шерсти сыпались искры статического электричества и били всех, кто рискнул приблизиться.

Я отпустила свою жертву и, ловко спрыгнув на землю, с удовлетворением отметила, что пальцы у меня покрылись плотной чешуей, а когти стали еще длиннее и заостреннее.

– Ты почему все еще собака? – спросила я у куратора между делом.

– Вес меньше, кидать удобнее, – ответил он в лучших традициях огров.

– А можешь превратиться обратно?

– Не болтай!

– Кудряшова, последнее предупреждение! – голос госпожи Бламс звучал уверенно и даже немного насмешливо, будто она наблюдала со скамейки за возней малышни в песочнице, которые били друг друга пластиковыми лопатками. Но если слишком уж увлекутся, придется на них прикрикнуть.

– Она очень обижена, – догадался Амилота. – Крепко же ты ее задела.

– Чем ты вообще занимался все это время? – не выдержала я. – Да нашу битву разве что глухой мог пропустить.

– У меня была своя работа, – обиделся он. – Но заварушку, которую ты устроила прямо перед главным корпусом, застал. Не удивительно, что Миллхаус предпочел перестраховаться, хотя понятия не имею, как он мог догадаться, что до такого дойдет.

– Ты получил от него весточку? О, он будет очень доволен, когда ему все распишут в красках! – На меня напало совершенно неуместное веселье. – Я вытащила из стазиса все экспонаты из музея неестественных существ, и они признали меня своей госпожой!

– Стазиса? – Кажется, теперь мне точно удалось произвести на Лайза впечатление. – Они были живы?

– Ага. Заморожены или что-то типа того.

Я закаменила парочку особо рьяных светлых и тоже отступила. И впервые видела, чтобы у пса натурально отвалилась челюсть от удивления.

– Так вот почему… – начал он и не договорил. – Это же нарушение всех законов! Они действительно оказались на это способны?

Мы нырнули за спины огров, те ударились кулаками, и от удара пошла такая мощная вибрация в воздухе, что она буквально раскидала всех вокруг, как кегли в боулинге. Я сама едва устояла.

– Я ничего не знаю о законах, – сказала я, – но их всех засосало в черный портал, вместе с небольшой армией матерящихся матрагор. К слову, это сделала сама Бламс, но почему-то у меня ощущение, что получилось что-то не то.

Мне удалось переползти за большой кусок стены и спрятаться от атакующих. Судя по вспышкам магии, подтянулись старшие курсы, а мне не хотелось получить какое-нибудь проклятье вечных прыщей. Нет, я понимала, что боевики есть и на светлой стороне, но, видимо, учили их так же, как и нас. Потому что большинство нападающих предпочитали куски булыжника в качестве весомого аргумента, а получить камушком в висок очень и очень неприятненько.

– Конечно, не то, – хмыкнул Лайз. – Потому что портал отправил всю эту кучу-малу прямиком на Темный факультет.

– Зачем Бламс…

– Бламс ни при чем. Она наверняка хотела избавиться от улик, но Миллхаус дал мне один артефакт, велел активировать его, когда станет совсем плохо. Похоже, что он изменил координаты портала.

Пришел мой черед ронять челюсть от продуманности некоторых представителей крылатых рептилий. Ну Миллхаус, ну жучара златокрылый! И как предсказал, что Бламс будет заметать следы с помощью портала? Хотя этот как раз мог…

Тут по нам шандарахнули чем-то тяжелым, и пополз дым. Следующий удар был еще сильнее, а камень за спиной ощутимо нагрелся. Я отодвинулась чуть в сторону и выглянула из-за укрытия. Посадки выкосило напрочь, и посреди образовавшейся площади сидел белый дракон и целенаправленно жег голубым пламенем наших огров, едва прикрывающихся остатками двери.

Самое время подключить скрытые силы.

– А ну превращайся! – Я хотела пихнуть пса, но тот проявил чудеса изворотливости и отодвинулся от меня на безопасное расстояние.

– Ограм сложно навредить, – начал было Лайз, но тут рядом что-то взорвалось, и нас с ним раскидало в разные стороны. Лайзу повезло меньше – он приземлился как раз между драконшей и ограми.

– Давайте обсудим все как цивилизованные люди, – предложил шпиц, рассматривая массивные клыки рядом со своей мордой.

Светлая явно не желала разговаривать, громко клацнув зубами у его уха.

– Не вижу здесь людей! – пророкотала она. – Выдайте нам Маргариту Кудряшову, и никто не пострадает.

– Это нарушение договоренности.

– Он меня все равно обманет! – взревела драконша, и мне в лицо полетели колкие ледышки, похожие на песок. У нее что, слюни на лету замерзают?

– Вы же понимаете, что теперь вами заинтересуются определенные службы? – зашел с другой стороны Лайз, но разъяренные женщины не слушают аргументов. Это факт.

– Он ничего не докажет! Кудряшову. Живо.

Я понимала, что не нам тягаться с целым драконом, а уж тем более не мне, но все равно призвала оставшиеся силы – не закаменю, так хоть отвлеку. Остается надеяться, Амилота не станет геройствовать и убежит.

– Берегись! – на всякий случай предупредила я и вскинула руки. Выброс вышел такой силы, что у меня едва ноги не подкосились. Стало тихо, только что-то захрустело, пытаясь сбросить с себя окаменение. Я приоткрыла один глаз и вполголоса выругалась – на фоне совершенно не пострадавшей белой драконши отчаянно кряхтел частично покрытый серым панцирем Амилота.

– Мда, – вдруг раздался до боли знакомый и ехидный голос. – Забыл предупредить, на драконов практически не действует магия, а большинство из нас ее инстинктивно отражают, поэтому, Кудряшова, подберите своего куратора и успокойте ваших защитников, пока они тут весь факультет не порушили.

Я медленно выдохнула.

Тьма за моей спиной сгустилась и выпустила из себя золотого дракона с искривленной в ухмылке пастью. Меня буквально снесло с ног горячим паром и чувством облегчения.

Амилота уже самостоятельно справился с каменной крошкой и смотрел с такой жаждой убийства, что по коже побежали мурашки.

– Пойдем-ка отойдем, – протянул он и прошел мимо, яростно крутя хвостом-колечком.

Я попыталась сопротивляться, но этого никто не заметил. Впрочем, после неудачной акции против госпожи Бламс сил у меня осталось разве что на то, чтобы дышать, и то через раз. Да и откуда силам взяться? Нервы, напряжение, использование такого количества магии, а меня даже в камере не покормили ни разу! И вообще, заключенных три раза в день должны кормить! О том, что в качестве узницы я провела от силы часа три, предпочла не вспоминать.

Драконы, золотой и серебряный, синхронно зарычали и выпустили по первому, пробному языку пламени. Мне мгновенно стало жарко, хотя мы были уже достаточно далеко, и недоразрушенная метеобашня служила сомнительным, но все же укрытием. И когда от перепадов температур – жара Миллхауса Дрея и холода Арлетты Бламс – по стенам пошли новые трещины, до меня с опозданием дошло, что, если бы ректорша действительно хотела избавиться от огров, она бы это сделала с первого выдоха.

– Тебе не кажется, что во всем этом кроется какой-то подвох? – Я повернулась к Лайзу, и меня смяли в горячих объятиях. Я и пикнуть не успела, как оказалась прижата к каменной кладке. И даже как-то немного растаяла, пока не почувствовала, как наглые руки шарят у меня по поясу. А потом послышался звук разрываемой ткани.

– Ты чего творишь?! – возмутилась я. – Прям здесь?

– А ты против? – выдохнул Амилота мне в ухо, обжигая дыханием чувствительную кожу.

Вообще-то да, я была против, но, если мужчина немедленно не отлипнет, рискую поменять мнение. Даже несмотря на очень высокую вероятность, что в любой момент нам на голову свалится верхний ярус башни.

– Какая ты испорченная, студентка Кудряшова, – хмыкнул Амилота.

– Да иди ты! – я фыркнула и оттолкнула его от себя. Ногам стало сильно прохладней, я посмотрела вниз и ахнула. Пока мы перебрасывались фразами, этот коварный индеец срезал с меня почти всю юбку. А потом я подняла взгляд на него и поняла, что он незаметно соорудил себе набедренную повязку. Так из одной юбки получилось целых две.

– Ты поэтому не хотел превращаться? – Я кивком указала на тряпочку, за которой пряталось самое ценное для мужчины.

– Долго же ты соображала. Одежда моя тут в кустах лежит… – Лайз выглянул наружу и вздохнул: – Лежала.

Драконы разошлись не на шутку, лесок вокруг горел и дымился, периодически огонь застывал ледяными пиками, упираясь в темное грозовое небо, и проливался на землю водой. Сверкали молнии. Пахло паленым, аж чихать тянуло. С одной стороны, на безопасном расстоянии от серебряного дракона, собрались недобитые светлые и восторженно орали что-то ободрительное, но и золотой не уступал. За его спиной толпились вывалившиеся из портала матрагоры, тоже поддерживая выкриками – но с куда большей эмоциональностью и, кхм, выразительностью.

Огры, поняв, что про них забыли, алчно присматривались к сверкающему диску на вершине метеобашни. Я потрясла кулаком, предотвращая погодную катастрофу (хотя куда уж хуже?), и обернулась к Амилоте:

– Зачем было все это устраивать? Ни за что не поверю, что я перешла дорогу сразу двум ректорам просто своим существованием.

– Конечно, дело не только в тебе. Но лучше не забивай голову, пока она еще на месте. К тому же драконы по природе чрезвычайно упертый народ, никто не хочет делать первый шаг к примирению. А так есть официальный повод увидеться и тряхнуть стариной. – И добавил после короткой паузы: – Конечно, никто и не думал, что студенты-первокурсники устроят тут армагеддон.

Я зацепилась за оговорку.

– Так у этих двоих личные терки?

– Что-то типа того.

– А если бы Миллхаус не пришел, что со мной сделали бы?

– Казнили? – пожал плечами Амилота.

– Что? – У меня нервно дернулся глаз, а кулак с хрустом впечатался в ребра куратора. – Они поссорились, а мне голову с плеч?

– Я пошутил.

– Плохие шутки! – Я вспомнила взгляд драконши, он явно не предвещал ничего хорошего, так что это вполне могло оказаться реальностью.

– Привыкай.

Ветер швырнул в нас комок гари, а потом пошел ливень, и я почувствовала, как по лицу стекает черная жижа. Амилота выглядел не лучше, разве что полуголый, и его, заразу, эти мерзкие подтеки даже красили.

– Ничего не говори, – перебил он меня, едва открывшую рот, и указал вверх пальцем. Я с ужасом поняла, что уже знаю, что увижу. Притягательный блеск золотого погодного диска все же достал Чо. Огры боролись на самой верхушке, Ма отчаянно пытался отобрать у брата диск, а нас то поливало дождем, то закидывало снегом и обдувало ураганным ветром. Башня при этом опасно «танцевала», кажется, отмечая свой последний день жизни.

В один из таких моментов по земле пронесся вихрь, поднимая повязку Лайза, как у знаменитой блондинки, и я отвернулась, хотя не скажу, что прямо сразу. Будет что рассказать Морису и Рэнди о том, как наш доблестный куратор изображал Мэрилин Монро на минималках. Но это потом, сейчас у меня было две проблемы: сцепившиеся в ротопашной драконы и один падкий на блестяшки огр (а точнее, все-таки два, потому что Ма в благом порыве причинял не меньше разрушений).

– Черт! Они меня до инфаркта доведут, – пожаловалась я Лайзу. – Ну что с ними делать?

С кем именно «с ними», можно было не уточнять – все равно ни на драконов, ни на огров я отсюда повлиять не могла. Разве что… Я изо всех сил напряглась, создав в руке камень. Ну же, братцы, не шевелитесь, я прицелиться не могу… Я размахнулась, и в эту секунду Ма выкинул брата в окно. Но не рассчитал и вместе с Чо в окно ушел диск управления погодой. Я зажмурилась, но Чо не промах – спас такую дорогую ему блестяшку своим телом, и я теперь наблюдала прекраснейшую дыру в земле в форме огра.

Уже вторую.

Диск от таких приключений переглючило, поэтому сейчас на площади царила поздняя осень со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мелкий дождь, прохладный ветер, рыки дерущихся драконов – что может быть лучше? Мне захотелось одновременно и плакать, и смеяться, и на ручки. Амилота плюнул на все и зашел внутрь башни, вскоре оттуда потянуло ароматным кофейным дымком. Я подмерзла и устала наблюдать за битвой титанов и присоединилась к нему. Светлым, наверное, тоже поднадоело, поэтому из окна я заметила, что на площади остались только драконы да пара азартных коренюк, устроивших тотализатор.

– Будешь?

Амилота сунул мне в руки пол-литровую кружку с растворимым кофе три в одном и сел рядом на широкий подоконник.

– Башня скоро рухнет, – напомнила я.

– Допьем и пойдем, – успокоил Лайз и сделал глоток. Я пожала плечами и, прищурившись, наблюдала за тем, как серебряный дракон бьет Миллхауса по морде кончиком хвоста. Подозрительно похоже на пощечины. Это так по-женски.

Меня начало накрывать, и глаза уже слипались. Привалившись затылком к плечу Амилоты, я спросила:

– А что это такое там мерцает за сеточка?

– Миллхаус накрыл башню защитным барьером.

– Давно?

– После того, как мы вошли.

– Какой заботливый… – пробормотала я и зевнула. – Эй, почему так в сон потянуло? Ты что, мне снотворное подсыпал? Ты же не… Ты… Что, серьезно?!

Я еще чувствовала, как меня обнимают, как забирают кружку и поднимают на руки. Вроде как сработал портал, потому что кофе подкатил к горлу, а потом под щекой оказалась подушка, холодненькая и толстенькая. Я еще пыталась разлепить веки, но поцелуй в висок на прощание окончательно погрузил меня в расслабленную дрему.

Проснусь и всех накажу. Вот только… высплюсь…

Я не только выспалась, но и благополучно продрыхла весь следующий день. Кто просыпался после снотворного, знает, как это муторно: тело словно чужое, веки тяжелые, взгляд ни в какую не фокусировался, а о том, чтобы сразу сесть или вообще встать, и речи не шло. Впервые в жизни я была полным бревном в постели. Ну или, точнее, весьма стройным и привлекательным бревном, что не меняло ситуации.

Сколько же он мне подсыпал? И что это было? Слоновий транквилизатор? Я пошевелила правой рукой и наткнулась пальцами на что-то теплое и шерстяное. Ммм, гладкие волосы. Лайз? Я разлепила сухие губы и процедила:

– Я тебя кастрирую.

Получилось почти нежно, но волосы под моей ладонью встали дыбом, а в ответ мне прозвучало взволнованное: «Уааауа?»

– Чернушка, – вздохнула я и приподнялась с подушки. Лохматый питомец тут же перескочил мне на грудь и потерся о подбородок. Хлопнула дверь ванной, и в комнату вошла Мия.

– Прибереги слова для объяснительной. Мы все уже написали.

– Списать дашь? – пошутила я, но Мия весьма угрожающе стеганула полотенцем о спинку стула.

– У друга своего склизсколапого списывай, он такую оду сочинил, что огонь из окна ректора видели даже на кладбище.

Ну да, Морис мог. Я снова вздохнула и заставила себя сесть и свесить ноги с кровати. Бледное угловатое лицо Мии немного смягчилось.

– Сиди уж. Миллхаус велел пока тебя не трогать. – И добавила беспощадно: – Видимо, хочет прикончить сам.

– А что, есть еще желающие?

– Весь Светлый факультет подходит?

Пока я мучительно краснела от воспоминаний, Мия что-то быстро черкнула в визуальном окошке браслета. И через пять-семь минут, будто телепортировавшись, в комнату ввалились все – даже огры, а это, признаться, уже перебор.

– Марго! – воскликнул Рэнди. – Как здорово, что ты смогла вернуться!

Морис неожиданно молча протянул мне огромный сэндвич с курицей, и я чуть не прослезилась. Пока усмиряла зверский голод, послушала вольное изложение моих же похождений, так сказать, взгляд со стороны.

После того как я, ничего не объяснив, побежала за Светкой, друзья и правда разошлись по комнатам, но не успели закрыть за собой двери, как почувствовали магическое волнение в воздухе. Так сказал Морис, его терминология, хотя я поняла, о чем он. Нам на парах рассказывали, что сильный выброс магии может ощущаться как вибрация после взрыва. Я-то была в центре, поэтому ничего особого не ощутила, а Морису, по его словам, аж чернила к горлу подкатили.

Сообразив, что без меня не обошлось, парни поспешили обратно, по пути встретившись с Мией. Амилоты с ними не было, паучиха не застала его в комнате, но я уже слышала от него о некоем важном задании, на котором он все это время торчал. Перед главным корпусом как раз началась самая жара – Рэнди едва не бросился назад с той же прытью, с какой бежал проверять источник волнений (это Морис сообщил, если что). Припоминая детали моей неудавшейся революции, я могла его понять, кто угодно дал бы деру при виде толпы разномастных агрессивно настроенных тварей, многие из которых даже классификации, наверное, не поддавались. Но ребята не сбежали, а в меру сил участвовали в сражении, партизаня втихую. Так именно щупальце Мориса, вытянутое крайне вовремя, помешало госпоже Нинель сразу накрыть нас сетью, а Мия, оказывается, ловко спутывала ноги противников паутиной, роняя их на ровном месте. В общем, каждый внес посильный вклад.

– Спасибо! – Я закончила уминать сэндвич и совершенно бескультурно облизала пальцы. – Что бы я без вас делала?

– Лишилась бы славы главной темнофакультетской супергероини, – хмыкнул Морис, но расспросить подробнее я не успела, он продолжил рассказ.

Когда светлые все-таки навели порядок, мои храбрые однокурсники рассосались кто куда, чтобы не угодить вслед за мной за решетку. После на связь вышел Амилота, который успел встретить Ма и Чо раньше, чем их в телепортационной беседке перехватили другие встречающие. Уж не знаю, как он умудрился спрятать таких здоровых парней, но догадываюсь, что какое-то время там всем было не до того.

Я томилась в башне, без еды и юбки, а меж тем зрел план по моему спасению – простой, как палка. Амилоте удалось выйти на связь с Миллхаусом, и тот забрал Мию с Чернушкой, Мориса и Рэнди домой, а после должен был так же вытащить нас с Лайзом и ограми. Разумеется, наглость, с которой они собирались умыкнуть меня из башни, не осталась бы незамеченной, но времени на бегство хватало с лихвой, однако…

– Оказалось, что за нашими передвижениями можно было следить из ректората по всем этим зеркалам, развешанным по всем корпусам. Как подумаю, что эта троица, с позволения сказать, дам подсматривала, как я купаюсь, – Морис поежился. – Но возле метеобашни я зеркал не видел. Кто-то другой доложил Арлетте Бламс, – подытожил он. – А дальше не знаю точно, куратор не успел рассказать.

Он, кажется, говорил что-то еще, или нет. Не знаю. Я не могла перестать думать о том, кто именно привел светлых, когда до спасения оставалось совсем немного. Еще бы понять мотивы!

– Рита?

Я моргнула, и Чернушка на моих коленях тоскливо вздохнула, отражая мое настроение.

– Мне надо увидеться с Амилотой.

– Он на собрании кураторов, – сказала Мия очень быстро. – Я за ним не следила, просто услышала где-то.

– Ага, ага, – покивал Морис. – Об этом же на каждом углу трезвонят.

– Я же не виновата, что мне уши нужны, чтобы слушать других, а не только себя любимого.

Ого, у них еще были силы огрызаться, аж завидно. Моего плеча коснулся Рэнди и тихо спросил:

– Ты выглядишь очень грустной. Это же не из-за скандала с госпожой Бламс?

– Пожалуй, не только из-за него, – призналась я. – Но сначала мне надо это обдумать, понимаешь?

Мия и Морис перестали собачиться (как бы странно это ни звучало в отношении кракена и паучихи) и по-своему выразили свою поддержку.

– Куратор со всем разберется, – заверила Мия.

– Надо просто немного развлечься, – предложил Морис.

Рэнди многозначительно покашлял.

– Вообще-то мы столько дней пропустили, надо бы заняться конспектами. И домашкой.

– Домашка… – простонала я и сделала попытку притвориться умирающей или лучше сразу мертвой, но в этом деле Рэнди мне было не переплюнуть. Он легко разоблачил меня и безжалостно вручил стопку тетрадей.

– Это то, что я успел насобирать у знакомых.

Я скосила глаза на Мию, но она спокойно точила ногти пилочкой и к конспектам интереса не проявила. Похоже, мне предстоит одной горбатиться над гранитом науки. Я приняла подношение и с унылым видом поблагодарила.

Так просто забыть, что надо еще и учиться, когда тебя засасывает в огромный торнадо, припекает в пустыне неизвестного мира, а драконы вражеского факультета мечтают оторвать голову.

Я еще даже не сдала то проклятое эссе про горгон, с которого началось мое короткое, но славное путешествие по другим мирам. Где же оно? После того, как друзья ушли, я покопалась в ящике стола и нашла черновик работы, правда, не все слова можно было прочитать, ведь нормально держать авторучку, когда у тебя когти могут борозды на стекле оставлять, не получается.

К слову о когтях и крыльях, тьфу, змеях. Пользуясь отсутствием соседки, я заняла ванную и как следует отпарилась в горячей воде. Под удовлетворенный шум змеек даже едва не задремала, а проснулась от стука во входную дверь.

– Кого там принесло?

Вылезать не хотелось, но пришлось. Замоталась в полотенце и вышла к непрошеным гостям, вот только…

– Это что, шутка такая? – Я повертела головой, но коридор был пуст. – Идиоты.

И только потом заметила на полу сложенный вчетверо листок. Развернула прямо тут, в дверях, и прочитала:

– «Ты наш кумир! Долой дуалистичность мироздания!». Дуа… что? Чо за бред? – Я перевернула листок, но больше никаких приписок не обнаружила, как и подписи отправителя, но он явно не боится сложных слов. И меня.

После купания я честно переписала половину эссе и, проголодавшись, потопала в столовую. В последний момент вспомнила, что сейчас не время, но нос все-таки сунула – точнее, посмотрела в мутное стеклышко в двери. В столовой творилась какая-то магия – сами собой летали пустые лотки, остатки еды, опять же, сами по себе, опорожнялись в мусорные контейнеры, метла гуляла по полу, убирая следы пребывания десятков студентов, пока салфетки полировали столы. Интересно, у Сорамару есть подружка? Скажем, уборщица-невидимка.

– Рита! – позвали меня издалека. – Смотрите, это Рита Кудряшова, мы теперь подруги.

– Та самая Кудряшова? – охнул кто-то не в меру впечатлительный. – Да ты брешешь.

– Это мой бывший брехал, а я правду говорю.

В конце коридора стояла группа девиц во главе с Алиной. Моя недавняя врагиня заметно расцвела после расставания со своим оборотнем, накрасилась и сменила прическу. Я кивнула ей, и Алинины спутницы как по команде затихли, а потом принялись возбужденно перешептываться. Вряд ли записку подкинули они, сомневаюсь, что кому-то из этих овец (возможно я не права, но одна каракулевая особа среди них точно затесалась) удалось без ошибок написать слово «дуалистичность». Мне инстинктивно не понравилось, с каким восторгом они косятся на меня, и я бочком попыталась ускользнуть из их поля видимости. Удача сегодня была на моей стороне, пока Алина доказывала подругам, что мы с ней едва ли не на брудершафт пили, я прошмыгнула на свободу через дверь для персонала. На улице было ясно и тепло, шелестела листва, каркали вороны, но мне уже все стало казаться подозрительным.

– Морис, – пробубнила я в браслет, почти прижимаясь к нему губами, – тут происходит какая-то очередная странная фигня.

Сообщение улетело к адресату, а я дошла до начала аллеи и села под самым раскидистым деревом, кажется, именно тут Рэнди изливал душу своему невидимому приятелю Аркадию.

Сняла сумку с плеча и с размаху шлепнула ее на лавку рядом с собой.

– Ай! – ответила лавка возмущенно.

– Простите?

Помяни единорога, он и появится?

– Прощаю, но впредь будь осторожнее, пожалуйста. Мне понятно, почему твои глаза не способны меня узреть, девушки в наши дни позволяют себе слишком многое.

– Я извинилась вообще-то, зачем нагнетать?

– Я всего лишь констатирую печальный факт.

Послышался шорох ткани, лавка скрипнула – похоже, мой собеседник поменял позу. Я честно попыталась представить, что пустота передо мной закидывает ногу на ногу. Не получилось.

– Так ты правда единорог, – не удержалась я от глупого вопроса, – и тебя видят только девственники?

– Что в этом такого удивительного?

– Ну… всё. Это же неудобно, наверное. В тебя не врезаются в коридорах?

– Спасибо за беспокойство, но я привык. И к тому же не стоит рассуждать о моей природе как о каком-то отвратительном заболевании. Я же не комментирую твою прическу.

Я дернула себя за змейку.

– А что не так с моей прической? У всех горгон такая.

– И много ты видела горгон?

– Столько же, сколько и единорогов.

– Технически ты меня не видишь.

Мы замолчали. Я постукивала коготками по бедру, гадая, Аркадий уже ушел или еще нет.

– Не надо так коситься. Если хочешь спросить, здесь ли я, просто спроси, – проворчала пустота.

– А почему единорог учится на Темном факультете? – задала я спонтанно возникший вопрос. – Разве единороги – это не такие, эээ… Белые коняшки.

– О, что за стереотипное мышление! Может, я, по-твоему, еще и радугой какаю? Чтоб ты знала, в древности единороги считались быстрыми, свирепыми и опасными существами. Мы даже людей ели!

– Ничего себе, – из вежливости закивала я.

– Я бы посмотрел на тебя, когда все вокруг пытаются отрубить твой рог и пустить на лекарства.

– Жуть какая.

Аркадий испустил такой тяжкий вздох, будто вот только спасся бегством от очередного охотника за его рогом. Фу, даже звучит как-то неприлично.

Браслет вздрогнул, подавая сигнал о входящем сообщении. Морис интересовался, где меня искать. Пока я отвечала, Аркадий, судя по звуку, поднялся с лавки.

– Приятно было побеседовать, – сказал он. – По большей части. В будущем советую мыслить шире, пригодится.

Копыта зацокали по дорожке, а с другой стороны аллеи ко мне уже спешил Морис.

– Ты сама с собой разговариваешь? – бросил он с ходу. – И давно это началось? Спрашиваю как лучший друг.

– Здесь был Аркадий.

– При мне не обязательно прикрываться невидимыми друзьями.

– Морис, блин! – рыкнула я и в шутку замахнулась. – Я не виновата, что ты его не видишь.

– О, это точно. В этом виноваты другие дамы, – хихикнул он и упал рядом на освободившееся место. – Так что у тебя еще стряслось?

Мне стало как-то стыдно. Получалось, будто я зову его только тогда, когда нужна помощь. Попыталась придать лицу беззаботное выражение и пожала плечами.

– Ну почему сразу стряслось, просто… соскучилась.

– За час?

– Ну да.

Морис расправил складки кружевного воротника и вздохнул.

– Давай уже выкладывай.

– На меня все смотрят как на рок-звезду. Это, знаешь ли, пугает. Если кто-то подойдет просить автограф, могу случайно его укусить. На нервах.

– Рита, ну ты и зануда, оказывается! На твоем месте я бы пользовался внезапной популярностью направо и налево. Можно, например, попробовать получить ужин без очереди.

– Но почему? Меня не было всего несколько дней, что здесь изменилось?

– Не здесь, дорогая моя, а там, – многозначительно ответил Морис, но быстро сжалился и объяснил: – Запись твоего эпичного восстания против Светлого факультета бьет рекорды просмотров. Мия снимала с удачного ракурса, подвесив себя в кокон на уровне третьего этажа. У нее талант, сразу видно. Ректор на этом уже приличную сумму набрал, отправив запись в приватный режим.

Я прямо почувствовала, как к лицу прилила кровь и щекам стало жарко. Всегда ужасно получалась на видео, а тут весь факультет смотрит, как я позорюсь верхом на скелетообразной собаке! Не хочу этого видеть…

– Дай посмотреть.

Морис с гордостью, как будто лично продюсировал голливудский блокбастер, запустил видео на своем браслете, и передо мной возникло трехмерное изображение. Морис щелкнул пальцами, и фигурки, замершие на площади перед главным корпусом Светлого факультета, пришли в движение. К чести Мии, руки у нее не дрожали, к тому же звук был что надо – визги, вопли, свист и рев, так что я сполна насладилась происходящим.

– Это не я. Я была пьяна. Меня подменили пришельцы, – выпалила я на одном дыхании. Морис хмыкнул:

– Да ладно тебе, не скромничай. Ты так заразительно отстаивала честь Темного факультета, что уже появились подражатели. Только куда им до тебя.

– Миллхаус меня живьем сожрет, если что-то такое случится у нас.

– Не случится, не переживай. Тут не с кем бороться, все свои. Поиграются и перестанут.

Я устало сползла вниз по деревянной спинке и застонала. Будь они неладны, эти светлые. Зачем вообще было заманивать нас к себе? Не похоже, что госпожа Бламс изначально планировала посадить меня под замок, да и зачем ей это?

– Они что-то замышляют, – пробормотала я.

– Кто?

– Ректоры, оба. Не знаю что, но это определенно касается меня напрямую. Сам посуди: моего личного дела нет среди прочих, Амилота уходит от ответа, почему оказался причастен к моей смерти, я одна отлично помню всю свою прежнюю жизнь, ректор светлых пыталась удержать меня силой, посадив под арест, а еще когда я начинаю задавать вопросы, все становятся такими загадочными, что аж страшно. И Светка. Ни за что не поверю, что она умерла и попала в Академию Небытия одновременно со мной совершенно случайно. Звезды сошлись, ага.

– Когда ты так говоришь, это и правда начинает казаться подозрительным. Но ты не думаешь, что в масштабах вселенной все мы, и даже ты, не такие уж значительные персоны?

– В масштабах вселенной я и не пыталась мыслить, но в каком-то детективном сериале по НТВ говорили, что в первую очередь надо искать, кому выгодно. Пора мне взяться за это дело всерьез.

Морис хлопнул в ладоши и провозгласил:

– Дело о заговоре ректоров объявляю открытым!

Но расследование пришлось срочно прервать, даже не начав, когда надо мной возникла маленькая грозовая тучка и голосом секретарши Людочки велела идти на ковер к ректору.

Я встала, но в последнюю секунду вдруг честно призналась:

– Не хочу.

Это было дерзко, сама в шоке. Тучка ожидаемо потемнела, зачем-то облетела вокруг, поднатужилась и прицельно хрястнула меня молнией пониже спины. Я взвизгнула и сразу согласилась на все. Если уж тучка была в таком боевом настроении, то про любимого и дражайшего ректора не стоило и спрашивать.

Уныло кивнув Морису, я побрела в деканат, по-старушечьи шаркая лоферами.

Нет, конечно, Миллхауса можно понять, международный скандал и все такое, но кто давал ему право использовать меня втемную для достижения своих загадочных планов? Ну и что, что я это только сейчас предположила – моя горгонья гордость уже задета.

Эта мысль слегка подбодрила. Нет уж, искреннего раскаяния и прочей слезливой ерунды ректор от меня не получит. А вот пару пинков в чувствительное местечко под его драконьими ребрами он заслужил, одно только заточение на цепи и полет на огре чего стоил, удивительно, как у меня змейки не поседели!

– Вас ожидают, – проинформировала секретарша, сверкая ярко-розовыми кошачьими ушками. Стоп! У нее раньше были уши? Занятая этим вопросом, я ввалилась в святая святых и застала ректора в чрезвычайно странном положении.

Миллхаус остервенело чесался спиной о косяк входной двери, а на его лице отображалось неземное блаженство.

– Снова внеплановая линька? – сочувственно поинтересовалась я с порога.

С дракона мгновенно сошел его довольный вид.

– Кудряшшшоваа, – прошипел он, выдыхая мелкие клубочки дыма.

– А чего сразу Кудряшова? – я негодующе уставилась на этого золотого прохвоста. – Как обделывать свои делишки у меня за спиной, так ничего, а потом Кудряшова? Я вам сейчас такую истерику закачу, что эта госпожа Бламс и рядом не стояла! Я, значит, стала жертвой светлой тирании, бесправной пленницей, сельскохозяйственной рабыней, в конце концов! И что в качестве утешения? Снова карцер? Сиживали, знаем!

Миллхаус нервно икнул, подавился своим же дымом и закашлялся.

– Да кто вас обвиняет-то?

– Вы! – пожаловалась я и, фыркнув, нагло уселась на диван для почетных посетителей.

– Кхым, допустим, я вас вызывал совершенно по другому вопросу. Но если вы так настаиваете, обсудим ваше наказание. Как думаете, десять процентов с доходов за запись вас устроят?

Теперь икать пришлось мне.

– А так можно было?

– Просмотры просто нереальные, причем с обоих факультетов, – довольно ухмыльнулся этот златошкурый коммерсант. – А вы, Кудряшова, теперь местная героиня, видео растащили на кусочки, переозвучили и наделали множество фан-записей.

– О, пресвятые лягушки…

Я представила, что можно сделать с таким видео при должной фантазии и энтузиазме, и обреченно откинулась на мягкую спинку. Вот уж никогда не мечтала об интернет-популярности, только о высокой зарплате и послушных подчиненных. Но это так, лирика.

– Полюбуйтесь. – Ректор подошел поближе и вызвал над своим браслетом объемную голограмму. – Первое по популярности видео.

Кабинет наполнился жестким роком и выкриками: «Бей светлых, темные рулят!»

– Ой, блин…

– Не стоит так реагировать, это весьма неплохой пиар для нас и возможность подмочить светлым их и так не очень светлую репутацию. Так что, Кудряшова, считайте, что свой долг вы выплатили сполна и даже весьма неплохо заработали. А об остальном не беспокойтесь.

Я кивнула Миллхаусу и собралась на выход, немало озадаченная тем, как все повернулось. Новости были, безусловно, хорошими, но радоваться нежданно свалившимся на меня деньгам не тянуло. Зачем они мне? Пойти и все спустить на чипсы в китайском магазинчике?

Да уж, умеет наш Миллхаус Дрей в тупик поставить, даже забыла, зачем пришла. Была бы Светка рядом…

– А можно вопрос?

Я уже одной ногой стояла в приемной, но остановилась и повернулась к ректору, чтобы кое-что спросить.

– Смотря какой. – Дракон загадочно сверкнул огнем в глазах.

– Почему моя подруга учится на Светлом факультете? Мы с ней обе не вели праведную жизнь, а в итоге оказались по разным сторонам баррикад. Каков на самом деле критерий отбора?

– На все воля Творца, – грустно пробормотал Миллхаус.

– И все так просто? Творец? Да вы что, издеваетесь? – фыркнула я еще раз и ощутила чей-то недобрый взгляд на своей спине. Зябко повела плечами, но не оглянулась.

– Другого ответа вы не получите, это коммерческая тайна! – Миллхаус сменил дружеский тон на строгий «ректорский». – Сегодня у вас официальное освобождение, но завтра советую попасть на лекции вовремя. Совсем скоро зачетная неделя. Мне же не нужно вам объяснять, что это такое?

Ректор подмигнул и придал мне ускорения, буквально вытолкнув в приемную. Дверь захлопнулась перед носом, едва не защемив половину змеек. То есть непрозрачно дал понять, что я лезу в Очень Секретные Дела. Ха! Это мне и было нужно.

Пожав плечами и одарив секретаршу Людочку торжествующим взглядом, я отправилась в свою комнату, бороться с несчастным эссе. Времени на это оставалось меньше полдня, а напоминание о зачетной неделе к тому же вызывало изжогу. Еще с университетских времен слово «зачет» ассоциировалось исключительно с геморроем.

В комнате меня поджидала стопка тетрадей с конспектами и, признаться, она не внушала доверия. Конечно, их принес Рэнди, но ему же их кто-то дал, а я стала такой подозрительной в последнее время. Точно ли никто не решил подшутить над нашим доверчивым гулем и подсунуть ему старые лекции?

На нашем факультете тоже хватало любителей всяческих подстав, самая крупная из которых на моей памяти – нож в бочину в злополучном такси. Вспомнив о том вечере, я привычно скрипнула зубами, но все-таки заставила себя заняться учебой.

Так, что тут у нас? Методы защиты от проклятий – звучит полезно, классификация китайского бестиария – уже чуточку скучнее. Использование яда скорпиона в быту, вред и польза лапок лунного кролика, введение в простейшую демонологию…

Все начало смешиваться в голове в какую-то лютую потустороннюю кашу. Я не понимала, чем мне может помочь знание таких странных вещей, да и мысли о Светке не давали сосредоточиться на учебе.

И даже поболтать с Мией между делом не получится, паучиха, видимо, свила гнездо где-то в другом месте, и я не заставала ее в комнате с самого утра. А возможно, она не получила ректорского благословения и теперь просто отсиживает свои мохнатые лапы на лекции?

Так, блин! Надо собраться и включить мозги. О чем последнем я думала? О Светке и такси. Такси! Если Миллхаус корректно выставил меня после вопроса о конкретных критериях зачисления, может, стоило поинтересоваться у первоначальной причины моих приключений?

Я быстренько умылась и собрала змеек в кокетливый пучок. Не скажу, что им понравилось такое положение, но ради того, чтобы произвести впечатление на Амилоту, согласились потерпеть.

Чистая выглаженная форма из шкафа – это настоящее блаженство. В идеале хотелось бы чего-то женственного, воздушного, но суровая действительность вернула меня из мечты в реальность. Тем более, блузка с расстегнутыми верхними пуговками сама по себе смотрелась не так уж плохо, добавь к этому короткую юбку в складку и тонкие черные гетры – и стиль «проказливая школьница» готов.

Подключим обаяние – и все получится. Хотя куратор тоже крепкий орешек и просто так, скорее всего, мне ничего не расскажет. Может, попробовать усыпить его бдительность? Как по заказу вспомнился вид в набедренной повязке, и я мечтательно вздохнула и покраснела. Чего у Лайза не отнять, так это мужской харизмы. И я сейчас не про сногсшибательную фигуру, если что.

Браслет завибрировал: Рэнди жаловался на скучную лекцию по стихийной магии. Я посочувствовала ему и, немного помаявшись с непривычки, засняла бардак на своем письменном столе и отправила фото истерзанного эссе и пачки тетрадей. Для всех остальных я сижу в комнате и занимаюсь наискучнейшей домашней работой. А на самом деле Рита идет на охоту за информацией!

Куратор нашелся не сразу, пришлось поторчать у доброй дюжины аудиторий, прежде чем я выяснила, где сейчас ведет лекцию Лайз Амилота.

– Чертово расписание! – бурчала я, выходя из отдельно стоящего корпуса на три этажа во внутренний дворик, отмеченный в плане как аудитория номер тридцать три.

Похоже, план составлял такой же альтернативно одаренный студент-первокурсник, как и я. Потому что назвать квадрат с газоном в окружении фигурно постриженных кустиков и пары деревьев в густой кроной и узловатыми сучьями, оформленный в стиле «дачный шик», аудиторией было категорически невозможно.

Лайз был в ударе, если назвать ударом стойку на одной ноге со сложенными в молитвенном жесте руками и закрытыми глазами. На кураторе были какие-то свободные светло-коричневые штаны с бахромой по бокам и обтягивающая рельефный торс майка без рукавов.

Я откровенно попялилась на него, вот бы людей выгнать – мешаются. Но мечты, мечты…

Кучка студентов вокруг Лайза старательно копировала позу наставника, я решила не отставать от них, поэтому тоже встала. Поначалу изображать одухотворенную цаплю было не так уж и сложно, но минут через пять ноги затряслись, колени заныли, а локти опускались все ниже, пока почти не прижались к бокам. Я упорно их растопыривала, однако моя цапля определенно была если не пьяной, то уже очень тепленькой.

Через пару минут Амилота заметил мои старания, хотя скорее громкое пыхтение и чертыхания сквозь зубы.

– Кудряшова, у вас на сегодня освобождение. – Он приоткрыл один глаз, оценил степень свекольности моего лица и вздохнул. – И эта поза не подходит для новичка.

– А я решила воздухом свежим подышать, – вывернулась я, одновременно с этим борясь с гравитацией.

– Ну так, может, ты будешь им дышать в другом месте? – Лайз открыл второй глаз и смотрел на меня с явным неодобрением. Невольные слушатели с жадностью наматывали на ус каждое наше слово.

– Мне и тут прекрасно, фуф!

– Ты мешаешь занятию.

– А чем вы таким секретным занимаетесь?

– Медитацией!

Тут до меня дошло, почему все эти студенты вели себя как пришибленные пыльным мешком. Они были в трансе или около того, по крайней мере, первые три минуты. Но мое тлетворное влияние чувствовалось, многие уже начали покачиваться.

– Назови это обучением в стрессовой ситуации, – отмахнулась я, пытаясь выровнять дыхание, и гораздо тише добавила: – Мне нужно с тобой поговорить.

Амилота дернулся и едва не потерял концентрацию, если там еще было что терять. Волшебная фраза «нам нужно поговорить» действует на мужиков в любом измерении, проверено лично.

Куратор хлопнул в ладони, и студенты очнулись.

– Занятие окончено, до следующей недели, – пояснил он и поставил на землю вторую ногу.

– Это же Кудряшова! – тут же раздался чей-то возглас, а я выдохнула и нацепила свою самую кровожадную улыбку и для острастки еще и клацнула зубами. Лайз тоже добавил от себя тяжелого взгляда, и восторженные шепотки коллег по учебной жизни, наконец, удалились, а мы с Амилотой остались одни.

– Не хочешь попробовать медитацию? – хмыкнул он. – Говорят, помогает от излишней раздражительности.

– А твою прическу нормальный парикмахер делает, или к грумеру записываешься? – парировала я и тут же выпалила, чтобы застать его врасплох: – Почему Светка умерла и оказалась на Светлой стороне этого сумасшествия?

– Ты об этом хотела поговорить? – Лайз явно повеселел и даже пропустил мой пассаж в сторону его собачьей натуры.

– А ты о чем подумал? – на этот раз я мило улыбнулась.

– С тобой даже загадывать боюсь, – спокойно ответил он.

– Ну так что там с моей подругой?

– У меня нет права распространять такую информацию, – вздохнул Лайз и совершил большую ошибку.

– Значит, ты знаешь, как все было, но не можешь мне рассказать? А написать? А нарисовать сможешь?

– Рита, прекрати!

Я медленно начала приближаться к нему, отсекая возможность прошмыгнуть мимо. Лайз отступал к деревьям, пока не уперся спиной в одно из них. На макушку ему приземлился зеленый лист.

– Ничего я не знаю, просто неудачно выразился, – попытался он исправить ситуацию, но какая-то тень в глазах не давала мне поверить.

Бежать Амилоте было некуда, а я все еще приближалась. Мне нравилось это ощущение хищницы, загоняющей добычу в тупик. Я дотронулась до его груди, легко касаясь низкого выреза майки. Теплая кожа под пальцами, стук сердца, такая внезапная и шальная улыбка Амилоты… Можно придвинуться чуть ближе, потянуться на носочках и дотронуться губами до его губ. Напрасно врать себе, что я этого совсем не хотела.

И когда я уже решилась, в древесной кроне над нами шевельнулось что-то очень знакомое. Бледно-лиловое, кружевное и с присосками! Поэтому вместо долгожданного поцелуя я рыкнула и влепила кулаком по стволу дерева рядом с ухом куратора.

Лайз икнул прямо очень по-ректорски.

А Морис, который обосновался на верхушке этого несчастного дерева, скатился оттуда практически мгновенно, обсыпав нас обоих листьями и мелкими веточками.

– А вы что тут делаете, студент Фрей? – невозмутимо спросил Амилота, как будто это не его сейчас застали в интересной ситуации со своей студенткой.

– Воздухом дышу, – брякнул кракен.

– Неужели посещение Светлого факультета заставило вас так рьяно заботиться о своем здоровье? – в голосе Лайза слышалась доля скепсиса.

Тучка образовалась рядом с нами и что-то просигнализировала куратору на ухо.

– Стараемся прожить подольше, – криво усмехнулся Морис, потирая пострадавшую от падения спину.

– Старайтесь лучше! – отрезал Лайз. – А теперь сели в позу лотоса, и пока я не приду, не вздумайте вставать! Полагаю, не стоит напоминать, что я ваш куратор, а впереди веселая неделя? Скажу по секрету, у меня по расписанию целых два зачета. Советую готовиться, в преподавании я зверь!

Мы подавились смешками и покорно уселись в заявленную позу. Далось это тяжеловато, мне еще аукались ступени погодной башни, а Морису – падение с дерева. Лайз скрылся в дверях и начал подниматься по лестнице, а потом обернулся, поднес два пальца к глазам, а потом перевел их на нас в многозначительном жесте.

– Да поняли мы уже, Большой Брат следит за нами… – фыркнул Морис.

Я показала спине куратора язык.

– Мне не по себе, уже второй человек напоминает про зачетную неделю. Неужели это так страшно?

Ответом мне было сдавленное бульканье.

– Подруга, ты расписание видела? – Морис посмотрел на меня большими глазами. – В аду, наверное, не так горячо, как будет нам с тобой. Ну и трупоеду нашему за компанию.

Я нервно потянулась к браслету и под чутким руководством кракена активировала расписание и передвинула дату на неделю. Мозг взорвался болью: зачет на зачете и зачетом погоняет.

Большинство названий было совершенно незнакомыми, часть поддавалась расшифровке в общих чертах – кажется, я сегодня видела эти слова в недопереписанных конспектах. Мы что, реально столько пропустили, пока занимались своими делами? Почему никто вовремя не дал мне подзатыльник и не заставил учиться?

– И что будет, если мы не сдадим? – спросила я вдруг севшим голосом.

– Кто знает, – философски отозвался кракен. – Возможно, дадут второй шанс, а могут и не дать.

Уверена, мы одновременно вспомнили Кирру. Может, у нас как раз истекал этот самый второй шанс?

Тряхнув головой, я подумала, что нашей компашке пришел натуральный писец, и надо было срочно выкручиваться. День, как назло, тянулся медленно, мы с Морисом вяло переругивались, пытаясь отвлечься от боли в затекшей пояснице и онемевших коленях.

Лайз еще не появился, а у меня уже все тело задеревенело!

– Если таким образом наш куратор решил показать, кто тут главный пирожочек с крутой начинкой, то я разочарован. – Морис отрастил щупальца и преспокойненько массировал ими спину.

– Эй! – Я ткнула Мориса пальцем в плечо.

– Что «эй»? Это мои личные конечности, отрасти себе змей и массажируйся в полное удовольствие.

Он становился вредным от безделья, в принципе, я его понимала, довольно обидно сидеть здесь, изображая истукана под редкие шепотки пробегающих мимо студентов. Кроме того, репутация работала на нас, и никто из случайных свидетелей нашего наказания не подумал пристать с дурацкими вопросами.

– Он про нас забыл? – отмер Морис, когда по ощущениям прошло уже часа три.

– Все возможно.

Я изогнулась дугой, услышала хруст позвоночника и больше не стала повторять этот фокус. А то заклинит – и понесут меня всю перекрученную в лазарет. Ирма потом месяц будет ходить и хихикать.

– К чертовой бабушке все, – Морис разогнул ноги и издал длинный вздох облегчения, – я честно проторчал здесь три драгоценных часа своей жизни, пусть делает что хочет.

– А кстати, как ты тут вообще оказался? И не надо мне про воздух заливать.

– Увидел твою заинтересованную мордашку, шныряющую по коридорам, и решил, что явно что-то намечается. Кто же знал, что вы тут свидание устроите! Ты хоть предупреждай… И раз уж речь зашла, как прошла аудиенция со светлейшим ящерообразным?

– Нормально, – отмахнулась я. – Ничего нового мне не сказали, даже слегка похвалили и дали процент с отчислений за мой кинодебют.

– Даже странно, на нас он всех собак спустил, – промычал Морис, вставая с травы. – Ладно, скоро ужин, увидимся в столовой.

Похрамывая, он ушел в сторону основного здания, а я осталась сидеть под деревом, глядя на плавно темнеющее небо. Естественно, распрямив ноги и удобно привалившись спиной к стволу. Лайз же запрещал вставать, так что теоретически указание выполнено. Скорее всего, я задремала, а когда проснулась, на небе уже догорали остатки воображаемого заката.

Амилота сидел рядом, пристроив мою голову к себе на плечо.

– Ты все-таки вернулся? – Я не отказалась от маленькой слабости и прижалась поплотнее. К вечеру земля быстро теряла тепло.

– На самом деле я хотел проверить ваше терпение, но ты так мило спала…

Мило спящая горгона? У него какие-то проблемы с определением милоты? Но приятно, что тут скажешь.

В желудке заурчало, и неудивительно, ведь кроме сэндвича мне ничего не перепало, а, судя по времени, столовая закончила раздавать ужин.

Зашуршала обертка, и мне в руки сунули огромную шаурму, которая источала такой аппетитный запах, что змейки на голове расплелись и устроили ритуальный танец.

– Спасибо, – невнятно пробормотала я с набитым ртом.

– Пожалуйста, – Лайз ответил мне так же, я оглянулась и увидела, что он тоже сражается с шаурмячным монстром.

Что может быть романтичнее, чем сидеть вдвоем под деревом в полнейших сумерках и жадно поглощать шаурму? А когда Амилота достал термос с кофе, я вообще растаяла.

– Это ты так просишь прощения за то, что забыл меня тут на полдня?

– Я просто забочусь о своих студентах, – невозмутимо ответил он, а я поперхнулась кофе. Странная такая забота, с кладбищенским душком. Я ему эту погоню и метание лопаты по гроб жизни помнить буду. А если задуматься, то и сцену в такси тоже забуду нескоро.

– Почему когда происходит что-то ужасное, рядом всегда оказываешься ты? – Я повернулась к Амилоте.

– Может, затем, чтобы вытащить тебя из этого ужаса? – усмехнулся он, ласково завел выбившуюся змейку мне за ухо и провел пальцем по щеке.

Наш поцелуй все-таки состоялся, отдавая послевкусием кофе и лука. А что вы хотели? Шаурма же!

Где-то рядом непочтительно хмыкнули и закашлялись настолько демонстративно, что у меня веко дернулось. Кого принесло сюда на ночь глядя? Амилота отодвинулся, и я, оставшись без теплого твердого плеча рядом, воровато озиралась по сторонам. Никого не увидела и погрозила темноте кулаком. Кому понравится, когда за ними подсматривают, тем более в такие, не побоюсь этого слова, интимные моменты? Это уже извращение какое-то.

И хоть никто из нас не произнес ни слова, момент был испорчен, и шаурмичная магия единения истаяла, как дым, в остывшем воздухе.

– Тебе пора, – прервал наше молчание Амилота, собирая остатки обертки и закручивая термос. – Увидимся завтра на занятии.

– А поцеловать на прощание? – ехидно спросила я.

Куратор послал мне воздушный поцелуй, что в исполнении мрачного брутального мужика выглядело впечатляюще, и свалил в ночь. Я дождалась, пока он скроется в здании, и грозно уперла руки в бока.

– Аркадий! Выходи, зараза, я знаю, что ты здесь! Выходи, или хуже будет! Вобью тебе рог в башку по самые помидоры!

В меня полетела шишка, самая обыкновенная, еловая. Где эта рогатая неприятность ее достала, я спросить не успела, потому что следом за первой на меня обрушился град из шишек. Не то чтобы больно, но весьма чувствительно.

– Мы еще поговорим! – пригрозила я, улепетывая с открытого пространства. Летящую в спину шишку змейки подхватили и растерзали на чешуйки с особой жестокостью.

Вот тебе и завершение выходного дня.

Настроение упало ниже плинтуса: ничего не узнала, бесцельно провела день, да еще и ночной романтик обломали. Бедная я, несчастная!

Ноги сами собой принесли меня не к общежитию, а к выходу в загробный мир. Тьфу, на кладбище! Здесь уютно горели желтые глаза фонарей, даже стелящийся по земле туман выглядел как мягкое ванильное облачко, а не злобное инопланетное существо, готовое тебя сожрать.

Что так напугало нас с Рэнди в ту, самую первую, ночь? А может, мы просто еще не адаптировались? Сейчас уже казалось, что с тех пор прошла целая вечность, будто смотришь на себя пятнадцатилетнего и удивляешься, как можно быть настолько глупым и переживать из-за таких неважных вещей.

Не знаю, как бы охарактеризовал этот этап моей «жизни» доктор Зусман, наверняка какой-нибудь очередной виток психологического привыкания. А я просто знала, что после конного марша верхом на мертвой собаке меня уже ничем не удивить.

Спать не хотелось, пить крепкий кофе на ночь было не самой удачной затеей. Значит, прогуляюсь, подышу воздухом и пойду дописывать эссе. Или даже в лекции загляну. Наверное…

Я бесстрашно шагала вглубь кладбища, отмечая, что при моем появлении фонари начинали светить ярче, скрипы и шорохи прекращались, а изредка вспыхивающие красные огоньки улепетывали от меня с ужасающей скоростью. Репутация – страшная вещь.

Давно остался позади склеп, полуразрушенный нашими стараниями, а дорожка словно и не кончалась, пока не привела к небольшому надгробию с выбитой на нем лисьей маской.

– Кирра! – вырвалось у меня, и я вздрогнула от звука своего голоса и подошла ближе. Никаких других опознавательных знаков, но я была уверена, что это она. И меня накрыло.

Да, все это было и прошло, наша психика работала как компьютер, обновляя систему всякий раз, когда требовалось. Я не грустила о родителях, своей съемной квартире с новым ремонтом, мысли о Светке крутились больше вокруг текущих событий, чем нашего общего прошлого, но вот Кирра… Мы ведь даже толком не успели узнать друг друга, так грустно и несправедливо, что я могу вдруг лишиться даже этой хрупкой тоски по ней.

– Мне тебя не хватает, – сказала я первое, что пришло в голову, осторожно присаживаясь рядом с надгробием и обводя пальцем рисунок на камне. Воздух вокруг меня сгустился и мазнул по лицу, словно шерстяной кисточкой.

Внутри все перемешалось, на глаза навернулись слезы, я обняла холодный камень и стала выплакивать все, что накопилось. Все эти подковерные интриги ректоров про то, как мы скучаем, про дуру Светку, про мои чувства к Амилоте, хотя его полагается ненавидеть, про учебу, про парнокопытного Аркадия, чтобы у него подковы отлетели, и про многое другое, вроде бы и не важное, но собирающееся в кучу и давящее на меня как груда булыжников.

Через некоторое время действительно стало легче, словно с плеч сняли бетонную плиту, а потом дали попить ледяной водички.

Я вытерла лицо краем юбки, вздохнула и с благодарностью погладила памятник.

– Спасибо! И прости.

Ветер дунул мне в лицо, заставив поморщиться от щекотки. Кажется, извинения приняты, и страница перевернулась – я почти слышала освежающий шелест. А потом ветерок всколыхнул листву впереди, и в глубине кустарника мелькнуло белое полотно.

Я нервно огляделась, вокруг все было так же – фонари, туман, освещенная дорожка.

– Я схожу с ума?

А потом расхохоталась сама над собой. Ох, Рита, это же Академия небытия! Тут полным-полно студентов, которые не прочь развлечься и отдохнуть от душных преподавателей, и подавляющее большинство из них – существа ночные. Скорее всего, просто кто-то спешит на встречу с друзьями, чтобы хорошо так посидеть у костра с бутылочкой чего-нибудь покрепче.

Кстати, а это мысль! Я погладила Кирру еще раз, пообещав вернуться большой компанией и устроить праздник посвящения в студенты прямо тут, раз уж у нас не получилось сделать это тогда.

Я развернулась было уже в обратную сторону, как ветерок настойчиво пихнул меня в плечо, словно намекая – не туда ты, Рита, идешь. Это же было интересно, и я эксперимента ради попробовала придерживаться прежнего маршрута, но ветерок швырнул мне в лицо пригоршню листьев и ощутимо стеганул по правому плечу.

– Ладно, ладно, твоя взяла.

И я потихоньку двинулась вслед за белым пятном, постепенно уходя в лес и оставляя кладбище далеко позади. Это уже не Академия, а целый академический город получается и пара деревень в придачу.

Когда мне удалось догнать белое пятно, я прокляла все на свете: этот колючий кустарник, свое умение искать на пятую точку приключения, темноту и больше всего – ямки и кочки, по которым очень неудобно было прыгать в казенной обуви.

И вот он, момент истины. Стряхнув с лица задремавших змей, я увидела, что то, что я преследовала, оказалось не студентом, а призраком, облаченным в полупрозрачное платье! Он испускал слабое мерцающее свечение, похожее на дыхание, и чуть колыхался, как тюль на открытом окне. Но что важнее – я уже встречала это лицо перед тем, как потерять сознание во время выгула Амилоты-шпица.

– Стой! – велела я и, бесстрашно прыгнув вперед, попыталась ухватить ее за просвечивающий подол.

Ткань затрещала, и девушка-призрак изумленно уставилась на меня непроглядно черными глазами. Я сжала в пальцах оторванный клок и на всякий случай изобразила на лице раскаяние.

– Прошу прощения, но нам надо поговорить. Точнее, мне надо кое-что спросить. И хоть вы, кажется, привидение, я в них не верю, поэтому…

Клочок ткани просочился сквозь мои пальцы белым дымом, а наряд девушки вновь выглядел целым и непотревоженным.

– Тиски сжимаются, – вздохнула она. – Времени все меньше. Жди подсказку, судьба, очевидно, на твоей стороне.

– Чего, простите?

Призрак выразительно округлила глаза и подвигала бровями, но не дождалась понимания и махнула на меня рукой, после чего растаяла в воздухе, оставив один на один с этим мутным предсказанием. Каким там уже по счету? Надо было дневник вести.

Обратно я шла очень долго, то ли заплутала, то ли азарт погони загнал меня в такую тьмутаракань, что я понятия не имела, в какой стороне Академия.

Было уже совсем темно, когда я завалилась в нашу комнату, с ветками в змеиных пастях. Паучиха спала, привычно повиснув над кроватью вверх ногами. Я прошмыгнула в постель и выбросила призрака из головы. Завтра только не забыть рассказать ребятам про Кирру.

Браслет истошно заверещал, я подпрыгнула и ударилась об изголовье. Мия шипела в своем углу, а за окошком бодро каркали вороны.

– Где ты вчера шлялась? Рэнди весь вечер тыкался в дверь, я домашку два часа делала!

– У меня было романтическое свидание на кладбище, – выдала я, наблюдая за тем, как вытягивается лицо у Мии. – Догадаешься с кем? Первая буква…

Мия разразилась такими отборными проклятиями в мой адрес, что пришлось заткнуть уши, пока она не закончила рассказывать, что сделает с отдельно взятой змеевидной особью. Заодно заняла ванную и быстренько поплескалась под холодным душем. Синяки под глазами и зевающие змейки дополнили мой сегодняшний образ.

– На обеде встретимся, и ты мне все расскажешь! – буркнула Мия напоследок уже гораздо спокойнее. – Только не думай, что я тебя прощаю.

И хлопнула дверью ванной, да так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Первой парой у нас стояли занятия с Драгомирой Копецки. Радости это мне не добавило, как и желания учиться. На пути я забежала в столовую, чтобы перехватить бутерброд, уже не успевая на полноценный завтрак.

На полигон заявилась, доедая хлеб с яичницей. Половина курса завистливо вздохнула, вторая половина так же, как и я, пыталась спешно дожевать новый шедевр нашей буфетчицы.

– Я рада, что вы решили все же посетить практическое занятие, студентка Кудряшова! – голос Копецки звенел сталью. – И хочу напомнить, ваша популярность в свете прошедших событий еще не повод опаздывать или пропускать мои лекции.

– У меня вчера было официальное освобождение, – нагло заявила я. А что? Пусть с Миллхаусом сама разговаривает.

Копецки фыркнула и отвернулась, видимо, не найдя, чем крыть.

– Начинается гонка за допуск к зачетной неделе. Многие из вас наивно полагали, что их приобретенные способности могут заменить обучение и регулярные тренировки. И раз так, то сегодня перейдем сразу к серьезным вещам. Работаем в паре, заветные баллы получает тот, кто останется на ногах после завершения задания. Выкладываемся на полную, заканчиваем, когда я скажу.

Толпа студентов быстро рассыпалась по парочкам. Я огляделась по сторонам – ни одного знакомого лица. Через пару минут таких несчастных, озирающихся с отчаянием в глазах, осталось всего четверо. И, какая неожиданность, среди них мой старый знакомый Сережа. Он оскалился и с довольной ухмылочкой подошел ко мне.

– Позвольте спасти прекрасную даму?

– Нарываешься?

– Не только у тебя на всем факультете стихия Земли, – пробурчал он и без разрешения пристроился рядом. – Да не ломайся ты.

Я прикинула, что вариантов у меня и правда нет, и махнула рукой. Хуже не будет.

– Давай, если не боишься.

Преподша щелкнула секундомером, и на нас понеслись какие-то каменные колобки на ножках. В первую секунду я даже успела улыбнуться, но один такой особо шустрый «колобок» всадил кулаком оборотню под дых, сбив того с ног, а второй полетел на меня.

– Закаменей! – взвизгнула я, но чудище, вопреки моим стараниям, осталось цело и невредимо и размахивало пудовыми кулаками, заставляя меня извиваться змеей.

– Что это за фигня?!

– Големы, – ответила Копецки, парившая на крыльях над площадкой. – Если бы вы были повнимательнее к учебе, знали бы, что големы созданы из камня специально для тренировок моего факультатива.

Каменные големы, ну конечно! Это как играть в «камень, ножницы, бумага» и пытаться победить камень камнем. Но что же тогда делать?

К первому голему присоединился второй, радостно ощеряясь редкозубым ртом, раскрывшимся ровно посередине туловища. Вот же уродец.

Волк, откатившись в сторону, довольно наблюдал за моими пируэтами, а потом и вовсе уполз за ограждение, показав мне оттуда средний палец. Решил отсидеться, пока я не закончу тут и не свалюсь от усталости, а потом забрать себе победные баллы?

– Сволочь, поймаю, наизнанку выверну! – крикнула я и получила приличный удар в плечо.

– Кудряшова, не отвлекаться! – рыкнула преподша сверху. – Занятие не зачтено, пока все големы не выведены из строя. Работай мозгами!

– То мозгами, то кулаками, вас не поймешь! – огрызнулась я в ответ, со всех ног улепетывая от каменюк, руки которых работали не хуже ветряной мельницы.

Рассуждать логически не получалось, меня постоянно догоняли, валяли, награждали тумаками и более обидными поджопниками. Скоро весь полигон превратился в театр одного актера, то бишь меня.

Остальные группы уже закончили и теперь радостно улюлюкали из-за ограждения, когда я нарезала очередной круг. Злость и усталость накатывали волнами, противная преподша сделала големов из гранита, потому все попытки закаменить их пошли прахом. И если я срочно что-нибудь не придумаю, к вечеру друзья найдут мою высохшую шкурку.

Притормозив, я трансформировала нижнюю часть себя в хвост, и скорость моего передвижения заметно увеличилась, к тому же отбиваться мощным хвостом стало проще и эффективнее. Но даже этого оказалось недостаточно.

Я сбила с ног одного голема, и, падая, он покатился под ноги второму. У меня выдалось секунд десять, чтобы подумать. Я не могу их закаменить, ибо они и так каменные, не могу их разбить – у меня уже проплешины в чешуе, а големам хоть бы хны. Так, какие еще варианты? Создать булыжник большего размера, чтобы их завалило? Это долго, и не факт, что получится.

Аааа! Да они сами как два больших тупых булы…

В голове щелкнуло. Это было чистое наитие, и я сразу вытянула руки и, растопырив пальцы для острастки, вперила взгляд в голема, который как раз успел подняться. Давай, слушайся меня, образина ты агрессивная. Ты просто кусок камня.

От усердия я прокусила нижнюю губу насквозь, но в шаге от меня голем будто засомневался, медленно отвел руку, но не ударил. Сзади налетел его товарищ, и тогда я вдруг увидела что-то вроде ниток, которыми части големов были связаны между собой. И одна ниточка тянулась ко мне.

– В атаку! – заорала я не хуже своего дяди-полковника.

Пришлось импровизировать и помогать себе руками – выпад, который делала я, делал и подчиненный голем. И так мы вдвоем мутузили второго, пока тот не распался на горку каменного мусора. Я потянула за невидимую ниточку, и мой безвольный союзник повторил судьбу товарища.

Меня прямо переполнило адреналином до краев, даже усталость исчезла. И когда мой взгляд упал на Сережу, его участь была решена. Копецки не мешала мне валять предателя в пыли и лишь через пару минут все-таки дала сигнал о завершении теста.

Преподша посмотрела на секундомер и недовольно цыкнула.

– Двадцать минут. Очень и очень плохо, Кудряшова, вы меня прямо разочаровали. Не зачтено! Средняя скорость прохождения данного теста – десять минут для одиночек и пять минут для пары.

– Требую пересдачу!

– У ректора требовать будете, Кудряшова.

Я еще злилась, и кто знает, куда бы меня это завело, если бы не чей-то голос со стороны группы сокурсников.

– Пересдачу Кудряшовой!

– Да! Пересдачу Кудряшовой!

– Пересдачу! Пересдачу. Пересдачу!

Голосов было заметно больше, чем собравшихся, и я уловила покачивание до боли знакомой ботвы матрагор.

Лицо Драгомиры исказилось, но вопреки ожиданиям она быстро сдалась.

– Хорошо. Но если не уложитесь в пять минут, можете больше мне на глаза не попадаться.

Это я бы с удовольствием, но после успешной сдачи зачета. А чтобы его сдать, надо быть к нему допущенной.

– Я готова!

Щелкнула кнопка секундомера, и я моментально поймала взгляд первого голема и подчинила его. В этот раз было гораздо легче, но я решила не выделываться, просто оторвала второму ноги чужими руками.

Без ног он, впрочем, все еще был достаточно подвижен, и я добила его хвостом, потом велела первому голему самоуничтожиться и осталась стоять одна посреди хаоса, гордая и грязная, как шахтер.

– Три с половиной минуты, – нехотя констатировала Копецки. – Баллы ваши.

Под шум аплодисментов я уползла с полигона и только после, скрывшись в кустах, скорчилась от боли. Кожа под содранной чешуей саднила, да и синяков я нахватала мама не горюй. Мне нужна горячая ванна и массаж, желательно сильных мужских ладоней.

Добравшись до общаги, я втиснулась в комнату и только тогда отпустила трансформацию.

– Черти полосатые, я вам где столько юбок наберу?

Шкаф молчал и зиял пустотой, видимо, форма выдавалась одна на весь день. Но оставались еще брюки, и я забрала их с собой в ванную. Перерыв между парами был небольшим, так что пришлось поторапливаться с расслабляющими процедурами.

На пути в учебный корпус я столкнулась с гулем, вооруженным лопатой и подозрительно пахнущим мешком.

– Ого! Куда это ты собрался?

Рэнди потряс инструментарием.

– У меня практика в подземелье. Отрабатываем навыки раскопок в сложных условиях ограниченного пространства.

– Раскопок? – присвистнула я. – Даже представить боюсь, что вы будете раскапывать.

– А у тебя сейчас что?

Я бегло глянула расписание:

– Древний язык какой-то!

– Тогда увидимся после в столовке.

Мы разошлись, и я отправилась в одиночку покорять дебри древних языков.

Лекция оказалась скучной, длинной и очень сонной. Уже минут через пятнадцать меня потянуло зевать, и если я еще успешно сдерживалась, то вот мои змейки не стеснялись и громко сопели, изредка позевывая.

– Нет, ну это просто неуважение! Студентка, что вы с вашими питомцами делали ночью? – старичок-профессор, с ног до головы покрытый рыжей шерстью, в негодовании потряс мелком.

– По кладбищу гуляла, – честно призналась я.

– Так, может, вы нам расшифруете это древнее наречие? Раз у вас тяга к давно забытому и упокоенному?

Передо мной хлопнулась книга, на ее развороте застыла страшная рожа с широко распахнутой пастью, вокруг которой вились какие-то замысловатые буковки. Черточка, черточка, петелька, значочек – выглядело как плохо растушеванный китайский иероглиф, спьяну записанный в английской транскрипции.

Я знала два языка, поэтому прочитала на смеси латинского и английского, чтобы не показаться совсем уж безграмотной, потому что точно помнила, как накануне решила отложить пропущенные лекции по древним языкам на сегодня.

– Клату, верату, ни́кто! – гордо произнесла я. По крайней мере, не промолчала, а, как говорится, на экзамене любой ответ лучше молчания.

Книга оживилась и подмигнула. Раздался утробный рев, обложка зашевелилась, словно что-то пыталось прорваться сквозь нее. Потом закрыла рот, и выражение нарисованного лица стало особенно зловещим.

Я машинально отшвырнула подозрительный томик, а профессор схватился за голову. Книга поползла обратно ко мне, вовсю щелкая отросшими зубами, и самые чувствительные из студентов быстренько стекли на пол в обмороке.

– Может, сделаете что-нибудь? – спросила я у старичка, отпихивая нахалку найденной на парте линейкой. Он еще больше затрясся и спрятался под стол, откуда сразу же раздалось что-то похожее на молитву.

Книга зарычала и попутно вцепилась зубами в линейку, выгрызая в ней приличный кусок.

– Закаменей! – заорала я, отчаявшись.

Жуткая рукопись застыла в моменте пожирания линейки целиком. Успешно сбагрив ее на стол профессора, я рванула к двери.

– Мне надо выйти!

И только оказавшись в коридоре, позволила себе немного передохнуть.

Нет, тяжело в учении, легко в бою, но не настолько же тяжело! Остаток лекции я решила благополучно прогулять в районе столовой во избежание нежелательных эксцессов. За дальним столом, усиленно прикрываясь кактусом, прятался Морис, Рэнди сидел рядом, с очень грязным лицом и разорванным на рукаве свитером, а чуть дальше грустила Мия, судорожно плетя удавки из паутины. Иными словами, со своих пар сбежали все.

– Что, не только у меня фиговый день?

– И не говори, – выдохнул Морис. – Такое ощущение, что мы в чем-то провинились, и нас коллективно наказывают.

– Что там следующее? – Мия глянула в расписание и скривилась. – Практикум по ядам.

– О, ну этот хоть знакомый! – сказала я, но не встретила понимания. – Ах, да.

Мэтр Ллейшах точно не их тех, кто даст допуск к зачету по доброте душевной. А чтобы его получить, надо еще умудриться выжить…

Дождавшись сигнала, мы всей толпой ввалились в аудиторию к мастеру Ллейшаху.

Сегодня суровый наг не стал шокировать нас внезапным появлением, а просто вполз в комнату, неся с собой ящик с прозрачными скляночками. Уроки химии в школе оставили в моей душе незаживающие шрамы, так что к позвякиванию тары я отнеслась настороженно. Поди опять будет на студентах эксперименты ставить, ирод чешуйчатый…

Как уже понятно, местный преподавательский состав вызывал у меня сомнительные чувства.

Мы заняли вторую парту, а рядом с нами присела Алина, которую быстро подвинул Ицли.

– Куда лезешь? – Рэнди весьма недобро посмотрел на желтоглазого, но тот даже не поперхнулся. – Это место…

– Отвали, – только и буркнул Ицли, доставая огромный конспект. Алина зашуршала точно таким же, и я с ужасом осознала неприятную правду. Это не нас коллективно наказывают, это началась настоящая учеба, и мы с этими каникулами по обмену пропустили значительную часть.

– Алин, можно вечером у тебя конспект взять? Я за ночь перепишу и отдам, – потихоньку прошептала я, придвигаясь к кобыле.

– Да не вопрос, – она засияла, – я девчонок попрошу, мы тебе сами перепишем. Завтра отдам!

– Спасибо!

Одной проблемой меньше, но легче от этого не стало. Я посмотрела на Мориса, тот тоже сидел в прострации. Рэнди еще не вдуплил, но и в его глазах забрезжил свет понимания.

– Надо было выжать из Миллхауса каких-нибудь плюшек к зачетам, – почти одновременно прошептали мы с Мией и выдохнули. Однако все равно были услышаны.

– Поминание имени нашего дорогого ректора всуе карается дополнительным заданием, – Ллейшах довольно ухмыльнулся и велел впереди сидящим раздать на каждую группу по котелку, полному пузырьков, и мешок с какой-то травой. Мы вчетвером инстинктивно сели теснее, чтобы никто не смог нас случайно разделить на разные группы, но заодно к нам приписали и Алину с Ицли.

– И что это? – спросил погрустневший Морис, принюхиваясь. Даже руками брать не стал – вытащил склянку кончиком подвижного щупальца.

– Ваша практика, – невозмутимо ответил мэтр. – В одной из этих пробирок находится настоящий яд, в других пустышки. Задача – ориентируясь по пройденному материалу за последние четыре лекции, найти и приготовить противоядие.

– Из этого? – Рэнди потрепал торчащий из мешка корешок, тот недовольно хлестнул ему по руке и уполз поглубже внутрь.

– Вы угадали! – обрадовал Ллейшах, нависая над нашей партой. – Но в дальнейшем гадать не советую, так и прогадать можно. – Он обернулся к остальной притихшей аудитории: – У вас есть два часа. И помните, от каждой группы вам потребуется доброволец для демонстрации. Советую заранее не говорить вашей кандидатуре, что выбрали ее. Случались промахи…

– Что за промахи? – позеленела Мия.

– Сбегали, – пожал плечами мэтр. – Все необходимое для этого задания есть у вас в конспекте, не забывайте об этом.

Мне кажется, или он все-таки издевается? Причем так прицельно, можно сказать, адресно.

Когда его чешуйчатый хвост полностью выполз из прохода между столами и обвился вокруг кафедры, все разом закопошились.

– С чего начнем? – первым отмер Ицли.

– Давайте его в окно выкинем? – вдруг предложил Рэнди.

– Сначала решим первоначальную проблему, кто будет пробовать наше варево? – перебил Морис и многозначительно уставился на меня.

– И не подумаю! То, что горгоны менее чувствительны к яду, не дает вам права…

– Я буду пробовать! – заявил Ицли. – А вы постарайтесь составить противоядие правильно.

– Это весьма проблематично, – отозвалась Алина, распотрошив мешок с травами и удерживая прыткий корешок рукой в перчатке, второй намереваясь освежевать его, как морковку на бульон. Но дальше действовать не решалась. Мы замерли в малопонятной композиции, по очереди оглядели друг друга на предмет внезапного озарения, а потом Мия пожала плечами.

– Тааак, я поняла, просто не будет, – резюмировала она, придвинула к себе конспекты Алины и Ицли и принялась читать.

– С чего ты такой добренький? И прекрати на Марго зыркать, – гуль недобро оскалился на Ицли. Если честно, не припомню, чтобы кто-то вызывал у него такое явное отторжение. Ну, мне, конечно, приятно, когда меня так оберегают, но, кроме не поддающейся разуму брезгливости, никаких других опасений белобрысый змей не вызывал.

О чем я решила сообщить во всеуслышание, но немного не успела.

– Остынь, – Морис осторожно взял Рэнди за плечо и сжал, – разборки после устроите.

– Нет уж, пусть сразу пояснит, чего он к нам прилип?

Тут уж и мне стало любопытно, что Ицли ответит, потому что по блеску в глазах поняла – шкурный интерес у него все-таки имеется.

– Скажу прямо, мне нужна помощь Риты в одном моменте. Я пишу курсовую работу по змееподобным, а у нас из всей Академии ты да я да мы с тобой. Не могу же я мэтра просить! – выдал Ицли. – Баш на баш, я помогаю вам с ядами, алхимией и зельеварением, а Рита мне с курсовой.

– Это безопасно? – у меня начал нервно покалывать кончик несуществующего сейчас хвоста.

– Относительно, – и осекся, заметив, как мы все на него посмотрели. – Чисто теория, на практику я и не замахиваюсь.

Я оценила размер его блока с конспектами и протянула ладонь.

– Идет!

Три предмета в обмен на весьма сомнительную перспективу – чем не выгодная сделка. Как говорится, где наша не пропадала. В случае чего попрошу Ма и Чо за меня заступиться, чтобы руками куда не следует не совался.

– И, похоже, у нас большая проблема, – заунывно протянула Мия, изучив конспекты. – Уж, прости, скажу как есть. Алина, что за ересь у тебя там написана?

– А что не так? – Кобылица подвинула к себе конспект, прочитала, покраснела и быстро спрятала тетрадь в сумку. – Я это, спать хотела…

– И поэтому… – Мия не успела продолжить, Алина зажала ей рот.

– Ни слова больше!

– Пф! – Мия вырвалась, открыла рот, но в этот момент всеми забытый корешок решил сделать ноги. То есть конечности у него, естественно, не отросли, но он весьма бодро покатился прочь и был пойман Морисом за кончик ботвы буквально в последнюю секунду. Живые растения меня уже начали напрягать, но, к счастью, стоило паре стебельков с его макушки оторваться, как корень стал просто корнем. Хотя после того, как мы с Мией совместными усилиями ободрали его, я чувствовала себя максимально некомфортно. Все же срослась с матрагорами, они мне теперь почти родные, а это, может, их дальний родственник какой-нибудь.

Руководил всем Морис, изредка сверяющийся с конспектом Ицли, но даже так я ему доверяла больше, чем любому из нас.

Рэнди с остервенением толок в ступке безумно вонючую траву, Ицли следил за стартовым набором для противоядия в котелке, а я разрезала лакмусовые бумажки и раскладывала их по контейнерам. Оставалась самая ответственная часть – определить, в какой из бутылочек яд и что это за яд, а потом на основе универсального противоядия сваять симптоматический шедевр.

– Морис, а как мы будем определять, что это за яд? – я с сомнением покосилась на бумажки, мокнущие в контейнерах.

– По списку, – задумчиво отозвался кракен. – Тут есть замечательная таблица, только придется быть очень внимательными. Цианид, например, имеет ярко выраженный запах миндаля, а мышьяк вообще не имеет цвета и запаха. Выпьешь его, и… – Он изобразил удушье, и я позеленела от такого подхода, мысленно попрощалась с Ицли и возможностью сдать три предмета.

– Все готовы? – торжественно спросил Ицли, мы кивнули и одновременно достали бумажки из ванночек.

– Экземпляр номер один, – Рэнди принюхался и вдруг лизнул бумажку. Я схватилась за сердце, Мия за голову, а наш безбашенный гуль просто расплылся в довольной улыбке: – вишневый сок.

– Экземпляр номер два, – пришел черед Мии принюхиваться. Она повертела бумажку туда-сюда, пощупала отросшей из-за спины лапой и застыла в задумчивости, пока я не рыкнула на нее. – Похоже, просто вода.

У Алины оказался лимонный сок, у Мориса травяная настойка, у Ицли марганцовка, и я уже почти поверила, что в этот раз обошлось розыгрышем, но тут мне «повезло» – непонятное пятно зелено-фиолетового цвета зловеще растекалось по тестовой бумаге и даже выглядело как-то… ядовито.

Первая часть задания была выполнена, теперь оставалась вторая и самая сложная. Сделав описание яда и вписав его в таблицу, мы остановились на трех вариантах: аконит, олеандр, или цикута.

– Почему так сложно? – Мия судорожно листала конспект, по всем описаниям выходило, что все эти яды сильно токсичные, и универсальное противоядие может не сработать.

– И как понять, что это? – Гуль теребил волосы, чрезмерно активный мыслительный процесс давался нелегко.

– Просто.

Ицли выхватил бутылек и сделал приличный глоток.

– Ой, дураааак… – прошептала Алина. Я поборола желание перекреститься самой и перекрестить этого несчастного.

Морис придвинулся поближе к самоубийце, отмечая для таблицы расширение зрачков, слабый озноб и некоторые нарушения дыхания.

– Ты как? – Я осторожно повернулась к Ицли и отшатнулась. Сейчас его глаза были полностью залиты черным цветом, и дышал он рывками.

– Неплохо, но вам бы поторопиться, у меня начинает болеть живот, – и в подтверждение слов его согнуло в приступе рвоты. Алина быстро подала ему пустой мешок.

– Цикута, – безапелляционно заявил Морис и принялся смешивать разложенные на столе травы, аккуратно засыпая их в кипяток.

– Надеюсь, ты прав. – Рэнди впечатлился внешним видом полузеленого змея и передернул плечами.

Алина с ужасом наблюдала, как Ицли выворачивает над мешком.

Смесь прокипела пару минут, Морис снял котелок с горелки, перелил полученную жижу в толстый глиняный стакан и сунул дрожащему змею в руки.

– Если я откину хвост, то буду приходить к вам по ночам и стонать в ухо, – скривился Ицли и стал пить, морщась от жара и наверняка премерзкого вкуса настоя.

– Ну, на мои навыки еще никто не жаловался, – отозвался Морис оскорбленно.

– Может, потому что жаловаться уже некому? – мстительно поддел его Рэнди.

– Да помолчите вы, – одернула их Мия. – Ему лучше или как? Не хочу становиться участником группового убийства по предварительному сговору.

Я решила, что приду на следующий практикум только тогда, когда перечитаю все книги в библиотеке с раздела про яды. А лучше вообще не приду.

– Ммм, какой интересный компотик. – Ллейшах подполз ближе и поболтал черпаком остатки жидкости в котелке. – Ну и кто из вас отправится к дорогому ректору сообщать новость, что группа студентов угробила своего подопытного?

У меня нервно задергались глаз, руки, ноги и даже змеи.

– Все время хочу спросить, почему Миллхаус дорогой? – прищурился Морис.

– А разве в моем голосе не слышно сарказма? Странно, я так старался, воспроизводя эту эмоцию, – мэтр нехорошо ухмыльнулся. – У нас с ним давняя борьба, драконы приходятся дальними и высокопоставленными родственниками нагов.

Ицли закатил глаза и сполз вниз по лавке.

– Заговорился я с вами, – прошипел Ллейшах. – Промойте ему желудок, потом побольше питья и щадящее питание. Противоядия от цикуты не существует, только симптоматическая терапия.

– То есть мы были правы в описании яда? – Морис торжествующе посмотрел на нас.

– И только поэтому окончательно не завалили практикум, поставлю удовлетворительно, но в следующий раз на такой результат не рассчитывайте, – пробурчал мэтр и пополз проверять остальные котелки.

– Ты как? – Мия потрепала бледного змееныша по голове.

– Отвратительно, причем, похоже, больше от вашего противоядия, – Ицли пошатнулся, и Алина его подхватила.

– Провожу к доктору Зусману, – отрапортовала девушка и, сияя довольным лицом, потащила добычу в свое логово, тьфу, в медпункт.

– Это то, о чем я подумала? – я глядела на странную парочку, а Мия довольно хихикнула:

– Не оборотнями едиными.

Наших девичьих перемигиваний никто не заметил, парни устало обмахивались листками.

– Это надо отпраздновать, – сказал Рэнди, и Морис угукнул. Обычно он отлично держит лицо эдакого всезнающего и все умеющего (и не зря), но мне казалось, я понимаю, почему это задание так нас вымотало.

– У меня есть идея.

На сегодня пары закончились, немного отдыха нам не помешает, тем более после такого волнующего практикума явно надо подлечить нервы. Дружной толпой мы ввалились в китайский магазин, тут же забив корзинки всяческими закусками – вяленой рыбкой, сухариками и чипсами. Моя студенческая копилка существенно пополнилась за последние несколько дней, так что мы с Мией еще и сладенького взяли.

На улице возле крыльца за столиком с вейцзы сидел Сорамару и, закинув ногу на ногу, обмахивался в тенечке расписным шелковым веером. При виде нашей шуршащей пакетами компании он замер и с подозрением спросил:

– Кто спонсор сего мероприятия?

– Я! Пропиваем гонорар за кинодебют! Имею право, между прочим, – похвасталась я, и тут до меня дошел смысл легкой полуулыбки на лице уборщика. – Сколько стоила та метелка, которую я сломала?

– Миллхаус списал по инвентаризации, – отмахнулся Сорамару. – Но от небольшого взноса в фонд жертв академических коридоров я не откажусь.

Так я рассталась еще с некоторым количеством средств, но чувствовала при этом прямо-таки поразительную легкость. И каждый уносил в бумажном пакете нечто запрещенное: мы – алкоголь, а Сорамару – пакет настоящих французских круассанов.

– Ну что? В подземелье? – спросил Рэнди у меня.

– Я нашла более подходящее для нас место, – загадочно ухмыльнулась я. Мия сбегала в комнату и забрала оттуда Чернушку, теперь та задорно гукала в пакете с чипсами и была абсолютно счастлива.

Забегая вперед, скажу, что мысль всем вместе проведать могилу Кирры пришлась Морису и Рэнди по душе, и пусть мы все понимали, что ее настоящей там давно нет, но где бы Кирра ни оказалась, мы хотели для самих себя устроить символические проводы. Жизнь изменилась, мы изменились, и, хотя уровень напряженности будней не снизился, мы стали получать от всего удовольствие. По крайней мере, хотелось в это верить.

Поздно вечером мы прошли кладбище почти насквозь, пока не показался памятник с лисьей маской. По пути я рассказала, как вчера случайно наткнулась на него и пообещала, что мы устроим праздник посвящения в студенты прямо здесь.

Мия осмотрелась вокруг, достала из пакета стаканчики и разлила на всех. Один из стаканчиков и самую красивую пироженку она неожиданно понимающе поставила около памятника.

– Для тебя, – и первую порцию мы выпили в память о нашей подруге. – Надеюсь, там, где ты сейчас, весело.

Дальше пьянка пошла по накатанной, и никто не заметил, как стаканчик у надгробия опустел, а потом исчезло и пирожное.

– Кстати, я тут нашел такую штуку, – Морис прикоснулся к браслету, а потом потянулся к нашим и добавил каждому что-то в настройки. После чего написал сообщение на своем браслете, и у нас у всех они завибрировали. – Теперь мы можем все говорить в одном окошке!

Я посмотрела на него и вздохнула. Бедняга, неужели он не застал начало чатов? А говорил, что умер в 2010 году.

И тут меня прям озарило – если есть чаты, значит, может быть и местный аналог интернета! А где мне еще искать информацию, как не там? Еле остановила себя от того, чтобы начать что-то делать прямо сейчас – нельзя быть такой одержимой, даже если это действительно важно. Наверное… Честно говоря, я уже ни в чем не была уверена.

В общагу мы попали к утру, изрядно на рогах. Меня хватило только на бросок до кровати, а потом свет погас. Кто-то сопел рядом со мной и возил мохнатой гривой по лицу, но мне было все равно. Сейчас даже если бы сам ректор заперся в комнату и начал грызть мои ночные тапочки, я бы не удивилась. Обняв беспокойную Чернушку, я вместе с ней перевернулась на другой бок и продрыхла до утра.

Час расплаты настал после сигнала к подъему. Отплевываясь от волос Чернушки (фу, ну и гадость!), я попыталась встать, но упала с кровати и ударилась затылком. Змеям это не понравилось, и одна даже посмела тяпнуть за ухо. Пообещав себе больше никогда не пить – хотя сама в это не верила, – я поднялась на четвереньки и в поисках, чем бы смочить пустыню Сахару во рту, пошарила рукой по столу и нащупала какой-то стакан. То, что он пах странно и был теплым, меня уже не смутило. А вот жажду зеленый чай с нежным молочным привкусом утолил прекрасно.

Я поставила бокал обратно и с ужасом икнула.

С тумбочки на меня смотрела моя фотография, с той, еще земной жизни. Сон как рукой сняло, я схватила фотографию, а под ней заметила тонкую картонную папку с личным делом, как гласила белая обложка. Закралась мысль, что я сплю и вижу очередной слишком реалистичный сон, но ни прорицателя в красных носках, ни девушки-призрака, ни даже хитрого уборщика в пределах досягаемости не было. И я с трепетом откинула обложку.

Моя краткая биография, маленький перечень достижений – победы в школьных конкурсах, грамоты за успехи в университете, короткий список романтических отношений с комментариями вроде «познакомились в кафе, но через два месяца поняли, что бесят друг друга» и пустые графы напротив пунктов о семье и детях. У меня правда была такая скучная жизнь? Даже не верится. Я думала о себе лучше, но факты штука упрямая. Существование в мире Маргариты Константиновны Кудряшовой не оставило никакого следа, ни хорошего, ни плохого.

Расстроившись, я уже почти захлопнула папку, как поняла, что что-то не так.

Дата смерти, которая разительно отличалась от моей.

– Причина смерти – несчастный случай на дороге? Дата… Но я умерла раньше. Что за чушь? – я едва не заорала, но вовремя вспомнила про дрыхнувшую без всех восьми ног паучиху и доползла до ванной. Устроившись на бортике, я еще раз просмотрела дело и пожалела, что не знаю, как активировать камеру на браслете. Вся абсурдность ситуации придавала какой-то дурной привкус всей моей истории. Гадалка предсказала мне смерть через три дня, тогда это показалось мне забавным, я не поверила, и вот, что я вижу сейчас, – дата смерти совпадает с тем предсказанием, а не с реальным положением дел. Так кто кого обманул?

– Лайз! – наконец сообразила я.

Мне срочно нужен Амилота! Вот кто должен быть в курсе, я выбью из него информацию любым способом! Я уже хотела ринуться в коридор, но в одних трусах много не навоюешь. Халат был где-то на полу, я нащупала его и вернулась в ванную забрать папку.

Но та встретила меня девственной чистотой. Я перерыла все, готова была даже унитаз раскрутить, но в глубине души понимала, что ничего не найду. Кто-то подбросил мне папку незаметно, а потом также незаметно забрал. Я могла сделать вид, что… А, черт! Конечно, не могла. Рыкнув с досады, я все равно вышла в коридор.

Уверена, мой развевающийся как белый флаг банный халат произвел фурор среди студентов, только-только выползающих на завтрак пораньше, чтобы занять козырное местечко. Я бы в это время только глаза перед зеркалом продирала, так что оставалось надеяться и верить, что Лайз тоже не любитель ранних побудок.

Добравшись до его комнаты, я тихонько постучала, а потом, когда надоело ждать, толкнула дверь и поняла, что она и не была заперта.

Внутри пусто, постель не смята, никаких следов недавнего присутствия.

– И куда ты пропал? – спросила я, развернулась и, с досады пнув дверь, отправилась к ректору.

Секретарша досыпала недоспанное прямо на своем столе, смешно дергая розовым ушком. Я не стала ее будить и на цыпочках прокралась к заветной двери, дотронулась до ручки и…

Дверь распахнулась и со всей дури въехала мне в лоб, отправляя в темноту.

– А я тебя предупреждал! Жертва нужна всем! Не верь никому! – Странный чувак в рваных красных носках подхватил меня в полете и уложил на мягкое облако тьмы. Вокруг нас хороводом мелькали призраки, и только одна из них кивнула мне как старой знакомой, прижимая палец к губам.

– Что тут происходит? Знаете, это уже ни в какие… – начала я, но тьма подо мной была неожиданно уютной, мягкой до такой степени, что я проваливалась все глубже в ее клубящиеся объятия, пока меня не накрыло ей с головой…

Открыв глаза, я подскочила на собственной кровати, в трусах и с пересохшим горлом. Первым делом изучила тумбочку – не было там никакого стакана, как, впрочем, и папки с досье. Повернувшись к Мие, я первый раз за все время увидела ее в кровати, а не в коконе под потолком. Паучиха тихо посапывала, не ведая о моих тревогах.

– Почудилось?

Хотя после ночного кутежа с таким количеством выпитого еще не такое померещится. Но внутри теплилось некоторое чувство дежавю, спать уже не хотелось, и этот утренний час до подъема я потратила на эссе, чтобы разгрузить закипающий мозг. Где-то читала, что надо переключаться на другие дела, и все само собой уляжется.

Ах, если бы, если бы…

После завтрака начался форменный учебный ад, каждый преподаватель считал своим долгом задать какой-нибудь зубодробительный трактат по теории вероятностной магии или по инкубационному развитию драконьих яиц. Тут не то что все обдумать, не потеряться бы на пути от лекционной до полигона некромантии, где Рэнди случайно поднял семью скелетов, а потом сам же от них убегал верхом на спине Мориса. К счастью, при почти нулевом балле по теории братья Ма и Чо отлично заменяли знания пудовыми кулаками, которые разнесли не одно умертвие безо всяких ритуалов.

Дни слились в один, утром мы с Мией, зеленые от недосыпа, шли на пары, потом, если успевали, в столовую, а после – в библиотеку или на отработки по практике. Самое обидное, что нас запихивали в места вроде оранжереи, куда не шли никакие другие студенты, а нам деваться было некуда. И всякий раз где-то поблизости появлялся Ицли, и я даже как-то к нему привыкла, тем более что этот ушлый парень оказался полезен в подтягивании учебных хвостов. А вот с друзьями поболтать вообще времени не оставалось, даже свежесозданный чат по большей части помалкивал.

Лайз с Миллхаусом словно под землю провалились, я каждый день навещала ректора, подружилась с кошечкой Людой, периодически сдабривая ее пирожными из китайской лавки. Пары Амилоты замещал его меховой друг Куросаки, так что поразить Лайза своим эссе не вышло.

– Ну что, поздравляю! Нас допустили до зачетной недели, – произнес долгожданную фразу Морис, облаченный в кислотно-розовую задрипанную футболку. Мы собрались в подвале у Рэнди и были все поголовно похожи на трехдневной несвежести зомби.

– Серьезно? – Я словно очнулась от страшного учебного кошмара и оглядела собравшихся. Гуль в такой же задрипанной футболке, но непередаваемой смеси оттенков серого, Мия в горе сплетенных от нервяка кружев, и я – осунувшаяся и еще более зеленая, чем змеи на моей голове. – Что на тебе за писк умирающей моды?

– Не обращай внимания, производственная необходимость, – вывернулся Морис, бросив на Рэнди предостерегающий взгляд.

– Неловко в шелковой рубашке туалеты в мужском крыле драить, – пояснил тот безжалостно и заработал шлепок щупальцем по затылку.

– И что? Реально? Мы сделали это? Подтянули все хвосты? – У меня нервно задергался глаз.

Скрупулезная Мия отложила кружевную скатерть и открыла заметку на браслете:

– Ну, еще два практикума по алхимии и дежурство по столовой, но это мелочи. Ллейшах уже подписал нам допуск, а в столовой на следующей неделе дежурим, с нами Алина с подружками поменялась.

Я выдохнула и беззастенчиво начала склубочиваться на свободной части продавленного дивана.

– Эй, погоди! Сегодня у нас праздничный ужин! – заговорил было Морис, но его прервала паучиха:

– Ужинать будем после того, как все зачеты сдадим. Нам только похмелья завтра не хватало.

С ней горячо согласился Рэнди, даже он умудрился за последнюю неделю исхудать, хотя казалось, что больше уже невозможно.

– Как дела у Ма и Чо?

Наши огры за пристрастие решать практикумы физической силой на три дня угодили в карцер, точнее, в два разных карцера, иначе от оного бы и мокрого места не осталось.

– Завтра выходят, – довольно сказал Рэнди. – Я им сегодня вкусняшки носил.

– Фу! – протянули мы хором, зная специфический вкус нашего гуля.

– Не надо ля-ля! Я им нормальные ношу, – обиделся рыжий. – Я со всей душой, а вам лишь бы опошлить.

Браслет завибрировал, пришло сообщение от Ицли, и я со вздохом встала и поползла к выходу. Теперь трансформация давалась мне легко, а после найденной Мией в своем гардеробе юбки с запахом – еще и удобнее.

– Снова змееныш? – Рэнди его недолюбливал, а мне было все равно. Алхимия и зельеварение отняли все силы. Ицли сдержал слово и очень помог нам со всем заявленным в договоре, и теперь пришла моя очередь расплачиваться. Сегодня должно состояться наше последнее совместное занятие, вроде как его проект приблизился к концу.

– Угу. Ладно, удачи мне, – махнула я рукой и покинула гостеприимный подвал.

Ицли занимал одну из тех лабораторий, в которую мы с Морисом недавно провалились из сарая с садовым инвентарем. Помнится, для нахождения там вне занятий нужен был особый пропуск, но временами казалось, что Ицли – внебрачный сын Миллхауса, так у него все легко получалось.

– Готова? – спросил он, не оборачиваясь. Сегодня собрат по чешуе превзошел самого себя, облачившись в кроваво-алый балахон, подпоясанный грубой веревкой.

– Классный прикид, – отметила я и поползла на свое место, к конторке в углу лаборатории. Я и до этого не особо понимала, какие исследования проводит Ицли и чем именно я ему помогаю, просто честно отвечала на вопросы про линьку, ощущения при трансформации и отношения со змеями на голове. Узнав, что я различаю их по характеру, он был удивлен.

Странный запах я почувствовала не сразу, а примерно через двадцать минут после прихода.

– Ты ничего не чувствуешь? – Я принюхалась, пахло не противно, а скорее странно знакомо и неприятно.

– А что, должен? – Ицли взглянул на меня с каким-то бешеным восторгом.

– Странный запах. Знаешь, если это очередной твой опыт, то можно просто все объяснить, – начала я говорить, но на меня медленно наплывало оцепенение, мысли застыли на одной: откуда Ицли достал такой классный балахон и пойдет ли мне подобное одеяние. А потом почувствовала, как меня ласково укладывают на холодный пол.

– Какого?.. – Я чуть скосила глаза и поняла, что лежу в кровавом круге, подозрительно напоминающем ритуальный. – Да ладно! Вы серьезно?

Ицли и вторая фигура в одинаковых балахонах медленно двигались в мою сторону, а мой собрат-змееныш держал в руках кинжал с тускло сверкающим лезвием.

Пошевелиться не получилось, меня качественно так связали, обмотав веревкой практически до шеи в технике «шибари по-домашнему».

– Жертва! Жертва! Жертва! – завыли где-то за моей головой, а я поняла, что на этот раз вляпалась по-крупному.

– Здрасьте приехали! Слышь, змея богомерзкая, ты это, ножичек свой убери. Я нервная, когда в меня всяким железом тыкают! – зачастила я. В стрессовой ситуации во мне всегда просыпался дар красноречия и сарказма.

Ицли никак не отреагировал на мои подколы и, опустившись на колени перед огромной руной, нараспев начал читать заклинание на латыни. Я многое наверстала.

У меня пересохло во рту, хвост отчаянно чесался, да и в принципе вся поверхность тела, находящаяся под веревкой, начала зудеть.

– Ты что, веревку на блошином рынке купил? – Я извивалась на полу, стараясь почесаться о каменные булыжники. Силы во мне в полузмеином состоянии было немерено, так что пару раз я едва не съездила коварному пленителю по челюсти кончиком хвоста.

Вторая фигура застыла за моей головой, никак не участвуя в процессе, разве что тень отбрасывала. Ничего, сейчас я выберусь и так им всем накостыляю!

Плакальщики бросили скандировать «Жертва» и теперь поддерживали змееныша, помогая ему напевать древние слова. Я выгнулась дугой и сумела посмотреть, что сейчас находилось у меня над головой. Непонятного вида каменная конструкция, больше похожая на алтарь, заставленная всевозможными свечками, а ней лежала старинная книга в черной обложке. Похоже, из той же серии, что атаковала меня на занятиях. Да это что ж такое творится? Меня в жертву приносят?

Ицли уже допел свою змеиную песнь, разбудив нечто, дремавшее в этой книге. Его рука с ножом опустилась, резкая боль пронзила кончик хвоста, и моя кровь окропила ритуальный круг.

В ту же секунду лаборатория превратилась в эпицентр магического шторма. Сила взревела, порывы ветра опрокидывали скудную мебель, рвали на части разлетевшиеся листы с псевдоисследованием. Воздух затрещал от фиолетовых разрядов, похожих на электрические, от них до боли напрягались все мышцы и гудела голова. Еще чуть-чуть, и меня точно никто не спасет. Зря они не завязали мне рот!

– Клату, верато, никто! – взвыла я, вспомнив то единственное, что намертво отпечаталось в голове после лекций по древним языкам.

Взрыв – и лабораторию затянуло черным дымом, из которого слышались ужасные звуки: хруст, скрип, всхлипы и жадное чавканье. Я поползла больным хвостом вперед, надеясь, что правильно определила положение двери.

Меня дернули за удавку, замотанную вокруг шеи, и потихоньку потащили обратно в центр комнаты. Я еще раз заорала и хлопнула хвостом по полу. Веревка поддалась, и ползти стало гораздо удобнее.

Раздался вопль Ицли, края ритуального круга вспыхнули алым огнем и потухли, отпуская меня на свободу.

– Все, писец, я теперь властелин колец! – некстати вспомнила я строчку песни, но адреналин перекрывал все. Содрав остатки веревки, я на ощупь нашла дверь и рванула на себя.

– Кудряшова? – на меня смотрела пара огромных глаз с вертикальным зрачком.

– Мэтр? – не сильно удивленно протянула я. – Вы-то мне и нужны, мэтр Ллейшах. Это какая такая курсовая у вашего выкормыша была, а?

Свет из дверного проема попал внутрь, и, проследив за взглядом нага, я увидела, как Ицли сражается с большой зубастой книгой прямо посреди круга. Грозный фолиант так и норовил куснуть парня за мягкое место, а тот верещал по-девчачьи и отмахивался тут же найденной деревянной шваброй. В общем, битва века.

– Надо срочно сообщить ректору, – заявил Ллейшах, впервые не снабдив его саркастичным эпитетом. – Идем скорее, пока не произошло непоправимое.

Книга уже заметила нас и почувствовала запах крови, сочащейся из раны на моем хвосте. Мэтр дернул меня за руку и захлопнул дверь прямо перед оскалившей зубы обложкой. У меня оставалось еще очень много вопросов, но в одном с нагом я была согласна – Миллхаус Дрей должен знать, как меня все достали!

Мы убрались вовремя, а спустя минуту далеко позади послышался тихий хлопок, и до нас дошло облако жирной черной гари. Кажется, на одну лабораторию в Академии только что стало меньше. Может, даже и на одного студента. И нет, мне его не жалко.

Хвост Ллейшаха шуршал по каменному полу подземного коридора, я ползла за ним, даже не подумав вернуть себе ноги – пешком мне точно не угнаться. А он о-о-очень торопился.

– Постойте, – окликнула я мэтра. – Мы точно не заблудились? Разве выход на поверхность в этой стороне?

Отчасти это был блеф, потому что я сама не особо ориентировалась в узких коридорах-тоннелях, но вот интуиция редко подводила. На мой вопрос Ллейшах остановился и, обернувшись, смерил меня светящимся в полутьме золотоглазым взглядом.

– Я сказал, что мы ищем выход?

– Так. Давайте-ка лучше вы мне прямо здесь ответите на все вопросы… – протянула я и попятилась, отращивая когти подлиннее. – И чем быстрее, тем лучше.

– А не о чем говорить. Ицли был бы прекрасным образцом рептилоидных видов в Академии, если бы не его одержимость. Хотел, видишь ли, стать идеальным нагом, таким, как я. Все старо как мир.

– При чем здесь я? Мое убийство что, помогло бы ему отрастить дополнительный хвост?

– Он не собирался тебя убивать, да и его идея с самого начала была обречена на провал.

– И что же пошло не так?

– Да все, – хмыкнул Ллейшах, буравя меня гипнотическим взглядом. – Он спешил, круг нарисовал криво, книгу не проверил, да и кровь у тебя, мягко говоря, специфическая. Хотя, думаю, он получил что хотел.

– И что же это? – я с ужасом оглянулась.

– Неприятности.

Его голос вдруг перешел в шипение, и я не успела даже повернуть голову к нему, как оказалась сжата в кольцо мощного хвоста и заброшена за одну из дверей без табличек. От удара у меня чуть не потрескались все ребра, я прокатилась по полу, снесла по пути что-то из мебели и врезалась в стену. От шока и боли трансформация слетела, и я поджала колени к животу в жалкой попытке защититься.

Ллейшах вполз в комнату, пригнув голову, и уже внутри продолжил увеличиваться в размерах, пока почти не уперся макушкой в потолок. Его могучий хвост закрутился в несколько раз, а кончик угрожающе покачивался из стороны в сторону.

– Глупая маленькая змейка, – процедил он презрительно. – Лежала бы спокойно, была бы сейчас в относительной целостности. Если бы повезло.

– Кажется, я невезучая, – пробубнила я, пытаясь сесть спиной к стене.

– Кажется, да. Снова все испортила, а ведь я не хотел причинять тебе боль, но договор есть договор.

– С кем договор? С ректором?

Золотые глаза нага вспыхнули, но потом он широко ухмыльнулся.

– Ты так ничего и не поняла, впрочем, нельзя винить в недостатке ума столь жалкое обреченное существо.

Его хвост метнулся ко мне, но я все это время за ним следила, поэтому смогла уклониться. Еще в процессе трансформировалась, но силы подвели, и рядом с Ллейшахом я казалась червяком перед питоном.

– Что я вам сделала? Что за договор? Кому я, черт возьми, так мешаю?

Между вопросами приходилось уворачиваться от ударов, от которых из стен и пола разлеталась каменная крошка. Ллейшах стремительно терял человеческий облик, его торс покрылся слоем малахитовой чешуи, надбровные дуги нависли над глазами, зрачки превратились в пульсирующие щелочки. Мне стало по-настоящему страшно.

– Если ректор узнает… – попыталась зайти я с козырей, но только разозлила нага, и он впечатал меня в стену так, что перед глазами вспыхнули фейерверки. Я обмякла, и тогда когтистая лапа стиснула шею.

– Вспомнила любимого ректора, – процедил Ллейшах, и я увидела в его глазах неприкрытую ненависть. И, наверное, зависть. – Можешь ему помолиться.

Для этого было самое время, потому что хватка на горле не давала вдохнуть, и это стало реально опасно. Я хотела только орать и звать на помощь, но все, что было в моем распоряжении, – это браслет на запястье. Попыталась не глядя набрать сообщение о помощи, позвонить – да все что угодно, лишь бы меня спасли. Что-то щелкнуло, но я уже слабо соображала, только конвульсивно била хвостом, пока он не исчез, и я в отчаянии пнула агрессора ногой в живот.

Как ни странно, это сработало!

Пальцы разжались, и я рухнула на пол.

– Живучая… – не то похвалил, не то укорил наг. – В нашу породу.

– Может, уже перестанете меня убивать? Второй раз, а все ни за что! Я требую объяснений!

Приготовилась к смерти, но, на удивление, Ллейшах ответил:

– Ты мне даже немного понравилась, Кудряшова, но я связан договором. Эта светлая чертовка так хитро прописала условия, что у меня не остается выбора.

– Арлетта Бламс! – меня осенило, и Ллейшах поморщился.

– Хитрая гадюка, этого у нее не отнять. Впрочем, они оба… хороши.

Я лишь поняла, что моя смерть – не идея Миллхауса, а это значит, что надежда на спасение еще жива! На радостях я даже забыла, что пока никто меня спасать не торопится.

– Бламс велела вам избавиться от меня? Но какой в этом смысл? И почему вы согласились?

– Вот неугомонная! – воскликнул наг, но не успела я опомниться, как его хвост сгреб меня с пола и стянул так, что стало больно в груди. – Арлетта Бламс кое-что мне пообещала, а я всегда держу слово. Жаль, не получилось навсегда оставить вас в той пустыне. Перекрыл канал связи с Академией, так вы все равно вернулись. Поразительная живучесть.

Я поняла, что эти слова – последнее, что я услышу в этой, второй по счету, жизни. Стало горько и обидно. А еще больно, но к этому даже как-то привыкаешь. Мой бывший Стас меня бы понял… Я… еще не все…

Голова закружилась от нехватки кислорода. Золотые безжалостные глаза раздвоились, потом расстроились, а потом… Потом на них сверху рухнула каменная плита.

Как златокрылый ангел, в образовавшуюся дыру эпично спустился дракон, точнее, его голова на длинной шее, а с нее уже скатился человек и бросился ко мне, помог выпутаться из удушающих объятий змеиного хвоста и прижал к горячей груди. Я услышала, как быстро и оглушительно бьется его сердце – тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Громоподобный голос вместе с кубами пахнущего серой дыма ворвался в раскуроченное помещение.

– Так-так, что тут у нас? Предатель и несчастная жертва? Лайз, а мы как никогда вовремя. Спасибо твоей поделке, помогла нам отследить перемещения Кудряшовой.

– Она вела запись, – услышала я над самым своим ухом и наконец узнала голос Амилоты. – Думаю, тут все доказательства.

– Забирай ее и дуй отсюда. Нам со старым другом надо пообщаться. Наедине.

Плита треснула, и из разлома показалась когтистая лапа.

– Все хорошо, Рита, – прошептал Амилота и легко поднял меня на руки. – Мы уходим отсюда.

Спустя час в медкабинете мы с Лайзом пришли в приемную ректора, где вместе с Людочкой сидела моя компания: Рэнди, Морис, Мия и два огра, сиротливо стоящих в углу как провинившиеся памятники.

– Ма! Чо! – Я поняла, насколько сильно по ним всем соскучилась, аж до слез. – Ребята!

– Живая! – подскочил Морис, а Рэнди схватил меня за локоть и только что не облизал на эмоциях.

– Ректор вас ожидает, – опомнилась Людочка и сунула мне в руки платок. – Удачи, котятки.

В кабинет входила первой, Морис и Рэнди по обеим сторонам на шаг позади, Мия за спиной, огры прикрывают тылы. За панорамным окном мелькнула тень, и сквозь магическую завесу в кабинет влетел дракон, волоча за собой Ицли и еще какого-то студента.

Миллхаус обратился в подростка в красных кедах, пригладил вздыбленную челку и, швырнув добычу в угол, повернулся ко мне.

– И как это понимать? Еще даже зачетная неделя не началась, а у нас уже покушение, ритуальное убийство и порча имущества в особо крупных размерах.

– Да какой там размер, так, размерчик, – вспомнила я эту мрачную лабораторию. – Там все равно надо было ремонт делать, так что я, считай, помогла. И чего вы на меня наезжаете? Я тут жертва!

При этом слове изрядно подпаленный Ицли в углу нервно дернулся и затих.

– Маргарита, это серьезно. И вам лучше никому об этом не рассказывать.

– Но я не просила меня убивать! Мне было предначертано другое! Хотя смерть под колесами автомобиля…

Я отшатнулась, когда ректор в мгновение ока оказался рядом со мной, и глаза у него сверкали синими огнями.

– Откуда такие мысли, Кудряшова?

– Да так, приснилось недавно. Ерунда… – Я сделала маааленький шажок назад, потом еще и еще, пока не уперлась спиной в дверь.

– Больше вам ничего не снилось?

– Всякие мужики в рваных красных носках, призраки, предсказатели, психика, понимаете ли, не выдерживает, – огрызнулась я. – Если нет никаких претензий, я в душ, а потом в столовую. Не каждый день меня в жертву принести пытаются!

– Постой. Мне нужна запись произошедшего в подземелье, а потом можете быть свободны.

Мне вдруг расхотелось отдавать ему запись, да поздно. Когда признание Ллейшаха перекочевало на браслет Миллхауса Дрея, ощущение надвигающейся грозы в кабинете исчезло, и ректор мне даже улыбнулся.

– Впредь осторожнее заводите знакомства, Кудряшова. А еще лучше сосредоточьтесь на учебе и не забивайте голову посторонними мыслями. Обещаю, дальше будет только сложнее.

Я торопливо выскользнула в приемную, а мое место на ковре у начальства занял Лайз. Людочка уже разлила всем по чашке горячего чая с кошачьей мятой. Свою порцию я выпила залпом и только крякнула в ответ на ошарашенные взгляды.

– Мне нужен релакс, – заявила я. – Есть тут у вас спа-салон?

– Только баня, – растерянно ответила секретарша.

– Сойдет.

Я поманила друзей за собой. Нам надо многое обсудить, но сначала – отдых! Мне кажется, мы это заслужили.

Я уже говорила, что моим змейкам нравится баня. Мне, признаться, тоже, хотя прежде я не злоупотребляла высокими температурами. Мы сидели после парилки вокруг небольшого бассейна, выложенного изнутри лазурной плиткой, и изо всех сил расслаблялись, потому что расслабиться, когда тебя с двух рук и четырех щупалец мутузят березовыми вениками, невозможно. Проверено на себе.

Мия замоталась в белую простыню как в кокон, только лицо, считай, и торчало, как будто ее тощие телеса могли тут кого-то заинтересовать. К слову о телесах – Рэнди тоже подозрительно замотался, а вот Морис изобразил римскую тогу, явив нашим неблагодарным взглядам кусочек голой красной груди. Вот кому горячий парок не пошел на пользу, и Морис быстро стал похож на вареного рака, простите, осьминога. Но не жаловался, а даже наоборот, пребывал в приподнятом настроении, чему, я так понимаю, способствовала туго натянутая на моей груди тонкая простынка.

– Так все-таки, – напомнила Мия об обещанных объяснениях, – с какого перепугу тебя пытались убить? Да еще таким способом.

– Да еще сам мэтр Ллейшах, – подал голос Рэнди.

Разумеется, в двух словах я друзьям все уже рассказала, но история и в моей-то голове едва-едва укладывалась, что тут говорить о других. Я откинулась назад, на вытянутые руки, и поболтала в прозрачной воде ногами.

– Сначала меня чуть не принес в жертву Ицли. Вообще не поняла, каким он тут боком, разве что честно пытался помочь любимому учителю. – Я нахмурилась, вспоминая вероломного змееныша. Сейчас казалось, его ритуал и нападение Ллейшаха случились в разных вселенных, так они не связывались между собой, хоть и произошли следом друг за другом.

Морис скользнул в воду и с блаженным лицом раскинул руки и не только.

– А я говорил, мутный он парень. Но кто слушает предупреждения старого доброго Мориса.

– Ну ладно, ты был прав, – пошла я на мировую. – Но сам посуди, разве я могла подумать, что Ицли такое затеял?

Мия передернула острыми плечами под складками ткани.

– Уверена, он действовал заодно с Ллейшахом. Не бывает таких совпадений.

– Согласен, – поддакнул ей Рэнди.

Да я и так понимала, что связь самая прямая – мерзкий наг просто хотел провернуть все чужими руками и потом свалить вину на мальчишку-студента. Но не рассчитал моей живучести, вот и вмешался лично. И даже почти успешно.

Наверное, я поменялась в лице, потому что Рэнди придвинулся и неуклюже погладил меня по мокрому плечу.

– Хорошо, что ректор успел вовремя.

– Кстати, как? – оживился Морис и всколыхнул воду в бассейне щупальцами.

– Вот так, – я показала руку с подарком Амилоты. Еще в день знакомства с инспектором Флорентином первым порывом было снять браслет с функцией слежения. Мы пока даже не встречаемся, а Лайз уже отслеживает мои передвижения, засранец краснокожий. Но сейчас я убедилась, что польза от него весомее неудобств.

Мия, кстати, по-женски встала на мою сторону:

– Нельзя дарить такие подарки и не предупреждать. Мужской шовинизм чистой воды.

Морис тут как раз особенно импульсивно заворочал щупалками, и нас окатило мини-цунами.

– Эй! – возмутилась паучиха и в попытке увернуться почти выпала из простынного кокона. – Ты тут не один вообще-то!

Я задумчиво погладила плетеный браслет с золотой чешуйкой. Он мне жизнь спас, как ни крути. Надо будет поблагодарить – не браслет, разумеется, а его создателя. Я улыбнулась, и ребята как по команде стихли. А потом Морис пакостно присвистнул.

– Ой, что делается-то! Кто-то все-таки влюбился.

– Сгинь, – шикнула я и ударила ногой по воде, высекая брызги. Покосилась на Мию, но она то ли не просекла, то ли примирилась с печальным фактом, что ей остается только фанатская влюбленность на расстоянии.

Рэнди смущенно кашлянул, привлекая внимание.

– Но почему же мэтр Ллейшах решился на такое? Что Марго ему сделала?

Вся расслабленность после бани мигом сошла на нет. Я замялась, обдумывая, стоит ли сейчас выкладывать все детали нашего с нагом разговора, но потом напомнила себе, что секреты от друзей до добра не доведут, и пояснила:

– Ллейшах заключил какой-то договор с Арлеттой Бламс, она ему что-то пообещала в обмен на мою смерть.

– Понятно что, – сразу отозвался Морис. – Повышение наверняка.

– Куда повышение? – не понял Рэнди, а вот меня как осенило.

– Он завидовал Миллхаусу. Может… Может ли так быть, что Бламс обещала сделать его ректором Темного факультета?

– Звучит мало выполнимо, – протянул Морис, – но он мог в это верить. Сами посудите, каким образом ректор одного факультета может заменить ректора другого факультета? Они только зовутся факультетами Академии Небытия, но по сути каждый является отдельной академией. Не могла она взять и выпнуть Миллхауса Дрея с должности.

– Не могла, – согласилась я. – Наверное…

– Значит, просто водила его за хвост.

Мия нахмурилась и задала важный вопрос:

– Но зачем ей смерть Кудряшовой? Настолько обиделась после той революции?

– Не исключено, – кивнула я. – Она была не похожа на образец всепрощения. Да и я там немного, хм… перегнула палку.

Морис подплыл к краю бассейна и, подтянувшись, сел на бортик и поднес к лицу запястье со студенческим браслетом.

– Чего гадать? Давайте послушаем последние новости.

К стыду своему, я так и не успела освоить местный аналог сети и поэтому заинтересованно смотрела за манипуляциями Мориса. Он постучал по браслету, потом начал водить пальцем в воздухе перед собой – похоже, по только ему видимому экрану, а потом щелкнул пальцами, и экран стал видим всем.

– Кстати, это то самое эпичное видео Ритиного восстания скульптур, – хихикнул он и запустил просмотр.

Мне захотелось зажмуриться от стыда. Божечки-картошечки, это реально я творила? Слышала, что нахождение темного студента на светлой территории (равно как и наоборот) влияет на психику, но чтобы настолько! Да я на такую дичь бы ни за что не решилась!

Или решилась?

Приоткрыв один глаз, я попала как раз на кадр, где госпожа Нинель пыталась влезть на абсолютно гладкую колонну, в то время как я что-то пронзительно голосила, размахивая руками. Ой, ну что за стыдобища?!

– Все-все, хорош, – выпалила я, – давай что посвежее.

Морис хитро улыбнулся, но послушно свернул картинку и показал короткий ролик, где люди в одинаковых серых костюмах вели по аллее из белоснежных колонн ректора Бламс, кажется, в сторону беседки с трансгрессионным шаром. Бламс несла себя гордо, но сомнений не оставалось: это арест.

– Говорят, ее музей неестественных существ – запрещенное дело, – сообщил Морис. – Теперь ЗОБ будет разбираться, кто виноват и что делать. Так что в ближайшее время подлянок со стороны Светлого факультета можно не ждать.

– Добавила ты ЗОБу работы, – хмыкнула Мия. – Мэтра Ллейшаха тоже они забрали.

– В тюрьму? – уточнила я.

– Наверное. – Мия посмотрела на Мориса, и тот, польщенный вниманием, гордо выпятил грудь.

– Именно что в тюрьму. Загробный отдел безопасности держит преступников в особо охраняемом месте, куда не смогут дотянуться ни оба ректора Академии Небытия, ни кто бы то ни был еще. Справедливость объективна.

– Наверное, это хорошо, – неуверенно пробормотал Рэнди. – Да?

Я пожала плечами.

– Понятия не имею. И если я еще хоть пять минут об этом всем подумаю, моя голова разлетится на осколки.

Разговор немедленно свернул в безопасную сторону, и у меня даже вполне успешно получалось его поддерживать – оставалась еще пара зачетов, к которым предстояло подготовиться вот буквально за два дня, но для опытного студента это раз плюнуть. Кроме гуля, никто особо не переживал, и расходились по комнатам мы уже не такие загруженные. Только вот голова все еще болела, хоть Зусман и намазал меня какой-то дурно пахнущей жижей сразу после посещения ректора, и синяки и ссадины мгновенно перестали болеть, но меня все равно знатно обтерли обо все поверхности в подземелье.

Я потянулась, хрустя суставами, и Мия проворчала:

– Зайди к доктору еще разок, хуже не будет.

– Какая забота, – хмыкнула я. – В чем подвох?

В бок прилетело острым локтем, и я протяжно выдохнула со свистом, как сдувшийся шарик.

– Гадина ты, Кудряшова, – беззлобно сказала Мия. – И за что мне такое наказание?

– Тот же вопрос, – не осталась я в долгу, но совету вняла. Мия вошла в общежитие, а я повернула обратно. Начало темнеть, густые сумерки были похожи на смородиновый кисель и пахли так же – ягодами и странной сладостью. С улыбкой я вдруг вспомнила, как в моей прошлой жизни пахло лето в деревне у бабушки. С реки наползал туман, и все запахи обострялись, звуки разлетались далеко, звеня по округе. И смородиной летом пахло тоже. Я остановилась и втянула носом приятный аромат. Что это? Новые настройки в метеобашне? Набор «Ностальгия» для тех, кто соскучился по жизни?

Как-то враз передумав идти за лекарством, я свернула на аллею и села на скамейку. В окнах зажигались огни, мелькали силуэты, иногда лишь отдаленно похожие на людей. Я качала в воздухе ногой, пока не услышала шорох шагов совсем рядом.

– Тебе надо выспаться и отдохнуть, – сказали из тени, и ко мне вышел Лайз Амилота собственной персоной. Выглядел он не так, как обычно, и я с удивлением обнаружила синяки под его глазами. Амилота почесал шрам на щеке и сел рядом со мной.

– Сдается мне, что тебе тоже.

– Работа, – бросил он так уныло, что это многое должно было объяснить.

– Пошли ее к черту, – посоветовала я. Смешно – сама-то я всегда ставила ее на первое место, задвинув даже единственную подругу, что уж говорить о мужчинах.

– Не все так могут, – ответил Лайз, и я, недолго думая, нашла его ладонь, лежащую на колене, и накрыла своей. А пальцы у него такие горячие…

– А ты смоги. Ректор поди платит минималку, а требует – как дракон.

– Как дракон? – переспросил Лайз и – о, чудо – улыбнулся. – Что ж, ты недалека от истины. Но мы все подписывали договор.

– А профсоюза у вас нет? – спросила я. – Хотя о чем это я. Миллхаус бы его вмиг на шашлыки пустил. А что за договор? Пожизненного найма, что ли? И вы прям кровью расписываетесь?

Пальцы начало жечь от его тепла, и Лайз вдруг высвободил руку, но не убрал, а сам сжал мою ладонь, удобно устраивая на своем колене. Я почувствовала, как краснею, точно школьница. Мы все-таки уже переспать успели, а я тут… засмущалась, понимаешь.

И все-то у нас через одно место.

– Кровью, – ответил Лайз спокойно. – И не пожизненно, а, скорее, посмертно.

То, как при этом звучал его голос, как напрягались мышцы, совсем мне не понравилось. Я придвинулась ближе, осторожно приваливаясь к мужскому плечу.

– Хочешь, я его поколочу? – предложила я тихо.

– Вообще-то это мои слова, – хмыкнул Лайз, и я ощутила это по тому, как мягко колыхнулось его тело. – Но не думаю, что это хороший план в любом из вариантов. Рита.

– М? – промурчала я, изрядно разомлев то ли после бани, то ли уже сейчас.

– Будь осторожнее с ректором.

– Твой совет опоздал, – улыбнулась я и потерлась о голое плечо щекой.

– А ты все равно запомни. Твой дружок из загробного отдела безопасности занялся проверкой Светлого факультета, так что какое-то время тебя оставят в покое. Но потом я могу не… не успеть вовремя.

– Но мне же ничего не грозит на Темном факультете? – не поняла я.

Вместо ответа Лайз высвободил руку и за плечи притянул меня к себе. От теплого запаха его кожи – смесь древесных стружек, металла и солнца, которого здесь никогда не было, – меня слегка повело. Но слова Лайза повисли тяжелым грузом, не позволяя до конца погрузиться в мягкие волны полного удовлетворения.

– Ничего же? – повторила я, потом со вздохом отстранилась и требовательно посмотрела на Лайза. – Сказал А, говори и Б.

– Я и так сказал уже на пол-алфавита, – огрызнулся он. – Соображай уже, Кудряшова.

Арр! Как же я ненавидела недомолвки! Да и вся романтика момента рухнула к чертовой бабушке. Амилота поднялся со скамейки, размял плечо, пригладил волосы и преспокойно зашагал прочь.

– Ты боишься ректора? – крикнула я ему в спину. – Он заставляет тебя делать то, что ты не хочешь?

Амилота на миг сбился с шага, но потом как ни в чем не бывало продолжил путь. Я же поняла, что только что получила еще один повод не спать сегодня до самого утра.

Впрочем, я ошиблась и, едва коснувшись подушки, провалилась в темноту без сновидений.

И лишь под утро мне почудился чей-то приглушенный голос, а еще будто бы кто-то бродит по комнате, шаркая ногами, не смущаясь двух спящих девушек. И я отчего-то точно знала, что это не Мия. Попробовала проснуться, но тело отяжелело, и я смогла только приоткрыть на пару миллиметров один глаз и в эту щелку наблюдала очень маленькую часть комнаты, наполовину загороженную краем подушки. Потом в поле зрения частично попала фигура, облаченная в сине-серое. Я аж засопела от усердия, и незваный гость это заметил.

– Спи, Кудряшова, – сказал он мне. – Скоро совсем не до сна станет. Если он и правда уже решился.

«Кто? – хотела я спросить. – На что?». Но только всхрапнула, а потом глаз закрылся, и я снова проснулась уже перед самым будильником. Мия скрипнула дверью ванной, а я лежала на животе и видела ту самую часть комнаты, что и в том непонятном сне. Сне ли? Что-то слишком много странностей начало со мной происходить, в том числе и в так называемых сновидениях.

Я села, вырвав наволочку из нескольких маленьких пастей, потом чудом не раздавила прикорнувшую на прикроватном коврике Чернушку и вспомнила, что после завтрака зачет по… Блин, даже предмет не помню, не то что ответы на вопросы. Из ванной вышла Мия с лицом, преисполненным мрачной обреченности.

– Слышала новость?

– Новость? – не поняла я.

– Читай сообщения хоть изредка, – Мия показала на браслет, и я запоздало сообразила, что она про наш чат.

«Зачет будет принимать ректор», – делился Морис.

«Я точно умру», – отреагировал Рэнди. Мия показала, как выстроить «окошки» по порядку, и сообщения от друзей собрались в одно текстовое полотно. А удобно.

«Не вздумай притворяться мертвым перед Миллхаусом, – посоветовал Морис, – иначе он тебя самолично закопает так, что только археологи потом найдут».

– А что сдаем-то? – растерянно спросила я у Мии. Та покрутила пальцем у виска.

– Промежуточный тест по единению со своей видовой принадлежностью.

Такого предмета у нас не было, но я догадывалась, о чем речь. Однажды Амилота упомянул, что все наши эссе отправятся на проверку к ректору, и чует моя печенка, что Миллхаус слишком вдохновился этими сочинениями.

– Завтракать идешь? – спросила Мия. Я покачала головой.

– Что-то перехотелось.

– Ну и ходи голодная, – ответила она и ушла.

Я села на кровать и посадила Чернушку на колени.

– Как думаешь, ректор готовит нам очередную подлянку?

Чернушка зажмурилась от удовольствия и попрыгала, вынуждая себя гладить. Я запустила пальцы в густые черные волосы, уже не испытывая прежней брезгливости, и чудная животинка затарахтела, похожая на круглого бесхвостого кота.

– Не об этом ли тесте-зачете предупреждал вчера Лайз?

Чернушка что-то гукнула, кажется, отрицательно.

– Тогда о чем? Ректор, конечно, тот еще… дракон, но в целом он же на нашей стороне. Так ведь?

– Гу? – не слишком уверенно ответила Чернушка.

– Вообще ни гугу не понятно, – вздохнула я. – Нет, надо пойти к ребятам, пока я с ума не сошла, гоняя мысли по кругу.

Мозг отказывался приходить в обычное раздолбайское состояние, как я ни старалась гнать от себя все лишнее. Передо мной крутилась сцена нашего прощания с Амилотой и его явственно вздрогнувшие при упоминании Миллхауса плечи. Может, он просто ящериц не любит? А зря, очень, кстати, вкусные. Тьфу, Рита, снова не то. Бешеный коктейль размышлений и догадок гнал меня по коридору прямо в лекционную. Если прийти пораньше, может, удастся застать ректора одного и потихоньку разузнать про Лайза?

Хотя про потихоньку – это я загнула. Я же горгона, у меня только по-громкому получается. Почти по классике шансона – гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Представила морду дракона, когда я ввалюсь в аудиторию, вооружусь настольной лампой и буду светить ему в глаза и орать: «Говорить только правду».

Идиотский подход, конечно, но эффект неожиданности – лучшее, что пришло мне в голову. Ну а почему бы и нет? Спрошу в лоб, чтобы не париться всякими обходными путями и словесными кружевами.

Чернушка недовольно загукала. Я на рефлексах сунула ее в карман безразмерных костюмных штанов перед выходом и, пока шла, тискала, словно игрушку-антистресс.

– Прости, милая.

Нужно не отключаться от реальности, иначе замучаю бедную животинку.

Но на полпути мой крестовый поход прервали, ласково поймав руку с Чернушкой за локоть.

– Ммм, что это тут у нас? – проворковали как-то очень знакомо. Я уже хотела превратить наглеца в камень, но вовремя спохватилась.

– Мой питомец, эээ… Волосянчик! – и уставилась на непонятно откуда взявшегося инспектора загробного отдела безопасности. Чернушку я никому не отдам, пусть даже не надеется у меня ее отобрать. Инспектор он или кто, но от экстренного полета из окна никто не застрахован. А я что? Горгона – существо нежное, может, у меня сезон внеплановой линьки начался?

– Странный он у тебя. – Зобовец покосился на мохнатый комочек, сверливший его самым убийственным взглядом, возможно, научившись у меня.

– Какой есть, – я пожала плечами, стараясь казаться абсолютно спокойной. А потом в моей голове сложился хитрый план, в котором я обставляла дракона по полной программе. – Какими судьбами, инспектор Флорентин? Слышала, вы Светлым факультетом сейчас занимаетесь, а там теперь дел выше крыши, да?

Голубоглазый взгляд оценивающе скользнул по мне с ног до головы и обратно, правда, по пути застряв в районе натянувшейся пуговки на груди. Ну все, считай, клиент готов. Мужчины – они и в загробном мире мужчины.

– А мне кажется, или прекрасная дама пытается меня к чему-то подвести? – улыбнулся Флорентин и кивком предложил отойти в сторонку, чтобы не привлекать внимание студентов. Ха! Для этого ему нужно стать ни много ни мало невидимым, как Аркадий. Я показала кулак какой-то рогатой девице, решившей построить инспектору глазки, и загородила его своей спиной.

– Да вот стало любопытно, уж не по вопросу ли мэтра Ллейшаха вы в наших краях очутились? Хотелось бы узнать, как он. – Я изобразила на лице подобие сочувствия. – Мы, змеи, должны держаться вместе, понимаете? Даже несмотря на то, что он собирался меня располовинить.

Мужчина поперхнулся и уставился в немом изумлении.

– Как в серпентарии?

Ой, сейчас кто-то договорится…

– Прости, прости, – Флорентин вскинул руки. – Слухи быстро расходятся, а это, как ты понимаешь, дело серьезное. Надеюсь на твое содействие.

– Аналогично, – многозначительно ответила я. – Так что там с Ллейшахом?

– Обычно я не против поболтать, но сейчас момент неподходящий. Что тебе нужно от мэтра, Маргарита? И уберите эту вашу очаровательную волосатую форму жизни, она мне только что отгрызла кусок штанины.

Чернушка виновато гукнула, но в ее раскаяние не поверила даже я.

Вместо этого я прямо посмотрела на Флорентина и решилась.

– Информация, – гулять, так гулять, – мне нужна информация, и мэтр Ллейшах может мне ее обеспечить.

– Не лучше ли спросить у меня? – Флорентин ласково пробежался пальцами по моему запястью, а я покрылась чешуйками от самого основания шеи. Интересно, кстати, обычно я так не делаю. Видимо, новый вид защитной реакции на извращенцев.

– Как горгоны размножаются? – выдала я самое первое, что пришло в голову.

– Кхым, интересный вопрос. – Зобовец отпустил мою руку и вроде бы даже смутился. – Думаю, с ним лучше бы в медсанчасть, я не настолько квалифицирован, если это, конечно, не намек на продолжение знакомства…

– А пафоса-то было, «спроси у меня, детка, я тебе все-все расскажу», – я фыркнула и окончание фразы проигнорировала. Еще намеков мне тут не хватало.

– Это такой психологический прием? – моментально посерьезнел Флорентин и привалился плечом к стене, поглядывая уже с профессиональным интересом. – Зачем тебе Ллейшах?

– Надо, – так же серьезно ответила я. – У меня много вопросов, но больше всего меня волнует, почему от меня хотели избавиться. Вы же до сих пор не в курсе?

Я выстрелила наугад, но, судя по изменившемуся взгляду зобовца, попала прямо в яблочко. Возможно, он как раз и приходил к ректору, надеясь заставить его помочь разговорить вредную змеюку.

– Сомневаешься в нашей квалификации?

– Ну почему же так сразу? У тебя есть то, что мне нужно, поможем друг другу? – На этот раз я повторила его трюк с запястьем. И если кто-то донесет Амилоте, фразой «ты все не так понял» я не отделаюсь.

Мужчина поежился и отодвинулся на безопасное расстояние, но на его лице засияла улыбка. И я вдруг осознала, что попалась в профессионально расставленные сети.

– Я хотел предложить то же самое.

Я только мысленно зашипела. Ай да инспектор, ай да с… собачий сын. Думала переиграть бывалого инспектора, чуть до соблазнения не опустилась. Тьфу.

– Одно горячее свидание за десять минут разговора с арестованным?

– А можно что-то похолоднее? – Мне не хотелось сдавать назад, но на ум снова пришел Лайз и выражение его лица, когда он узнает, на что я пошла ради информации. Вернее, даже не лица, а огромной пасти с острыми клыками и капающей слюной. Картина была настолько ясной, что я вздрогнула. А Флорентин толкнул речь, явно заготовленную заранее, и я заподозрила, что искал он отнюдь не ректора.

– Все официально. В нашем департаменте устраивают ежегодный вечер в честь основания. А в этом году, как и в прошлых, впрочем, у меня нет партнерши. И мне надоело слушать шепотки в свою сторону. Ты сходишь со мной, а я устрою тебе тет-а-тет с твоим неразговорчивым мэтром.

Всего-то?

– Идет!

Черт, слишком легко согласилась, надо было потянуть время, хотя бы для приличия.

– По рукам, – Флорентин мило улыбнулся и прикоснулся к браслету. – Контакты я оставил, увидимся через пару дней.

С этими словами зобовец скрылся в конце коридора, взмахнув на прощание полами модного плаща, а я прислонилась к стене и попыталась успокоить выскакивающее из груди сердце. Вечер? Бал, что ли? Да я определенно свихнулась!

– Рита! – Мия подлетела сзади и как следует припечатала меня одной из своих лапок. – Зачем Чернушку с собой взяла? Ректор ее аннигилирует!

– Анни… что?

Волосяной комочек возмущенно застрекотал и залез в карман поглубже.

– Хотя не отвечай, я уже сообразила. Времени нет возвращаться. – И добавила, обращаясь к Чернушке: – Сиди тихо и не отсвечивай.

Паучиха сверкнула глазами, но против моей идеи не высказалась. В конце коридора появился Морис, хотя скорее сначала из-за угла вышло кружевное жабо, а лишь потом импозантный кракен. Рэнди в ответ на наши вопросительные лица закатил глаза, вздохнул и молча потопал в кабинет.

– У тебя приступ кружевоголизма? – издевательски поинтересовалась Мия.

– Мне идет? Только вчера пришло! Обещали за две недели, а я его почти месяц ждал! Дурацкий китайский магазин!

– Ли Вэй занимается доставками? – заинтересовалась Мия. – А где можно посмотреть каталог?

Так на почве любви к покупкам эти двое погрузились в обсуждение местного алиэкспресса. Я отвернулась и нервно икнула – показалось, будто между кирпичами стены мелькнуло ехидное лицо Сорамару, но я зажмурилась и представила, что ничего не было. Очень уж не хотелось сойти с ума, тем более накануне зачета у самого Миллхауса Дрея.

Когда мы дошли до лекционной, она уже заполнялась студентами, дневной свет заглядывал в окна, создавая совершенно неучебное настроение, словно после затяжной зимы наконец наступила весна. Меня отчаянно тянуло наружу, погреться, расправить чешуйки и впитывать в себя золотистое свечение до упора.

Стоп! Чего это меня на солнышко потянуло? Да и какое вообще солнышко в Небытии, его же тут нет и не было никогда?

Другие студенты реагировали по-разному, кто-то кутался в капюшон, некоторые отползли в самый темный угол, остальные раздраженно щурились и не показывали никаких признаков влечения. Только наша компания растеклась довольными улыбками, радуясь теплу.

– Первая ловушка пройдена? – вдруг обернулся ко мне Морис.

– Да чтоб вас, – Миллхаус вернул себе человеческий облик и влез в окно. – Откуда вы такие умные на мою голову?

– А что было-то? – разморенный Рэнди благополучно дремал.

– Попытка влияния на неокрепшие организмы студентов родовой магией? – кракен ухмыльнулся. – Мы не поддались. Можно считать, что зачет сдан?

– Какой зачет? Никто и ничего не видел, – Дрей расплылся в ехидной улыбке, но перед ним появились четыре зачетки, придерживаемые волосатой хелицерой.

– Я все видела, – таинственно протянула Мия.

– Да что ты видела-то? – Рэнди попытался взбрыкнуть, но его тут же скрутило парой фиолетовых щупалец, одна из которых весьма удачно заткнула рот. Ректор помялся, но путь к двери блокировала Мия, а перед окном стояла я, воинственно расправив шевелюру.

– Молчи, – шепотом посоветовала я гулю, чтобы все не испортил. Какой студент не мечтает о зачете автоматом? Мы, между прочим, и так уже доказали свое принятие видовой принадлежности, или как там это правильно называется, по самое не хочу. И пусть я до конца не понимала, что происходит, предпочла довериться Морису.

– Посмотрим, как вы с остальными предметами справитесь, – воодушевил нас ректор, возвращая зачетки.

А нам было фиолетово! Самый трудный зачет сдан, даже не начавшись, и теперь нас тут ничего не держало.

– Ловко ты придумал, – паучиха едва ли не впервые похвалила Мориса, пока мы, честно сбежав с лекции, направлялись в столовую. – Воздействие чем там? Это ж надо, так складно получилось.

– Да, да, – вяло ответил Морис, что было совершенно не в его стиле. Где жажда восхищения? Почему он не бьет себя в грудь и не принимает заслуженную похвалу?

Рэнди переводил непонимающий взгляд с одного на другого, а потом снова задал животрепещущий вопрос:

– Так что было-то?! Мы только зашли и уже вышли.

– Мы обманули ректора, – с видом победителя сообщила Мия. – Можешь не благодарить, тормоз.

Морис бросил на меня быстрый многозначительный взгляд.

А ведь ректор действительно что-то такое использовал, и, если бы не Морис, нас бы ждал очередной фееричный позор и отработка на галерах.

В итоге мы с Морисом не стали разочаровывать товарищей, пусть думают, что можно легко припереть дракона к стенке и не остаться без бровей. А Миллхаус хорош. Как все обставил – и автоматом в зачетке поощрил, а вроде как не по своей инициативе, а «вынужденно». Не потерял, так сказать, морду перед студентами.

– Ладно, фиг с ним, с зачетом, – отмахнулась я. – Есть разговор поинтереснее.

Морис кивнул, Рэнди в кои-то веки сразу понял, что к чему, а Мия похрустела костяшками. В столовую мы ворвались разноцветным и многоного-многоруким вихрем, сметая еду на подносы со скоростью света. Историю предстояло рассказывать непростую, тут без второго и компота не справиться. Заняли самый дальний из свободных столиков, расположились, и я, от души хлебнув смородинового морса, заговорила:

– Итак, начну с главного. Ллейшах хотел меня прибить.

– А кто не хотел? – философски отозвалась Мия, втягивая в себя лапшу.

– Меня заказала ректорша со Светлого, – добила я, и эффект вышел что надо. Морис вылил кофе на щупальце, а Рэнди укусил свитер вместо бутера. Паучиха выкатила глаза, пытаясь проглотить застрявший в горле комок макаронных изделий.

– Амилота что-то знает и опасается нашего ректора, – я продолжила добивать друзей, – Миллхаус реально как-то на нас сегодня воздействовал, и хорошо, если это и правда часть зачета. Но ведь никто же больше ничего не почувствовал.

– Заговор! – выдохнул Морис. – Ну наконец-то! А я-то все ждал, когда станет интересно. Это же прекрасно!

– Что прекрасно? Что меня хотят убить? – недоуменно протянула я, и змейки на голове зашипели.

– Дурында, – ласково ответил друг. – Прекрасно то, что мы не теряли бдительности, хотя местами это и было похоже на паранойю. Как же здорово почувствовать себя нормальным человеком.

Мы скептически покосились на щупальца.

– Без психических отклонений, – исправился Морис. – Итак, какой у нас план?

– Ловить на Марго? В смысле на живца? – предложил гуль.

– Ага, размечтался, – Мия пихнула его острым локтем.

– Утром я встретила инспектора Флорентина, и мы с ним мило пообщались, – я вздохнула. – И не спрашивайте, чего он тут забыл. Короче, я иду с ним на ежегодный вечер в его конторе, а он проводит меня к Ллейшаху на приватный разговор. Надеюсь, эта старая ящерица расколется, чем я так помешала госпоже Бламс. Он ведь уже начал говорить, но потом…

Я поежилась, вспоминая удары мощного хвоста нага, способного крошить камни.

– Вечер? В ЗОБе? – вскинулся Морис и начал нервно обмахивать себя концом жабо.

– Та-а-а-ак. На что я подписалась? – Я угрюмо стекла по стулу, задумчиво чертя пальцем по столешнице. Неужели и правда какая-то подстава?

– По минимуму – на полное обновление гардероба! – Морис вскочил. – Пошли, нет времени объяснять, надо покупать!

Пока я находилась в прострации, деятельный кракен дотащил меня до китайского магазина и вообразил себя великим кутюрье. О том, чтобы все обдумать и составить хотя бы подобие плана действий, и речи не шло. Уверена, никто и никогда еще так не наряжался, чтобы допросить арестованного преступника.

Под магазинчиком Ли Вэя обнаружился склад со всякой всячиной, и объяснить появление там тех или иных вещей можно было разве что магией. Платья летали ворохом, мимо меня то и дело проносились Мия или Рэнди с коробками и вешалками.

Выпотрошив весь магазин, Морис нашел-таки платье, которое устраивало его полностью. Узкое голубое с лифом-сердечком, оно повторяло изгибы фигуры и слегка расширялось книзу, оставляя открытыми лодыжки, что, конечно, делало меня стройнее и изящнее. Но передвигаться в таком казалось совершенно невозможным. К платью были предложены прекраснейшие туфли – на полке они смотрелись волшебно, на деле же были настоящим орудием пыток. Именно так, видимо, чувствовала себя Русалочка, впервые встав на ноги. Каждый шаг отзывался болью и непечатными выражениями.

– Отлично, вот так и пойдешь! – Морис довольно оглядел свое творение.

Я зашипела, мечтая оторвать голову дизайнеру, придумавшему этот чертов фасон. А потом уже с особой жестокостью расправиться с Амилотой, который, сам того не ведая, заставлял идти на такие жертвы вместо того, чтобы нормально поговорить. Ртом!

Но начать стоило с Ллейшаха, поэтому я просто смирилась с изрядным похудением моего личного счета. Кассовый аппарат чихнул и принялся выплевывать бесконечную ленту чека. У меня нервно задергался глаз, когда я увидела первые несколько позиций.

– Полусапожки женские? – Я решительно двинулась в сторону китайца. – Это вы так мои туфли обозвали?

– Не, это мои, – невозмутимо проговорила паучиха, прижимая к себе пять коробок с сапожками и чехол с платьем.

– Ладно, спрошу по-другому, почему их пять пар?

– А ты пауков давно видела? – фыркнула Мия, не выказывая намерения вернуть на прилавок хотя бы половину. Тут из-за вешалок выполз Рэнди, и я снова нервно икнула. Сверху он был мечтой сороки – блестящий серебряный пиджак, расшитый пайетками по типу драконьих чешуек, приковывал взгляд намертво. А дальше у него был тотал блэк: рубашка, брюки и лакированные ботинки.

– Так что там про пауков? – Морис сдвинул в сторону шторку и величественно выплыл из примерочной. Его пиджак был точной копией предыдущего, только в синем цвете, брюки сияли белизной, а шелковая рубашка отделана неизменным кружевом.

Я помотала головой, но наваждение не исчезло. Кракен и гуль переглянулись и одновременно поправили волосы и надели солнечные очки.

От этого показушного жеста у меня заслезились глаза, и я сползла по стенке в приступе гомерического хохота.

– Зачем вся эта… феерия? – Я развела руками, пытаясь объять весь размах их пафоса.

– А кто будет прикрывать тебя на вечере? Вдруг этот Флорентин тоже захочет твоей смерти? – смущенно выпалил гуль.

– Или еще лучше – разве это не подозрительно, одинокая девица на вечере в ЗОБе? Сразу видно, пришла что-то вынюхивать. А так мы просто компания студентов, решивших повеселиться на халявной пати, – сказал Морис и добавил как бы между прочим: – Да и если мы тебя одну отпустим, куратор нам головы пооткусывает.

На вечер я собиралась не одна, а в качестве пары для инспектора, но спорить не осталось сил. С другой стороны, было приятно, что моя двинутая на все щупальца компашка будет рядом.

Сообщение от Флорентина пришло вечером.

«Жду свою очаровательную спутницу завтра в семь у трансгрессионного шара».

Я сперва прочитала «супницу» и долго думала, какой бы из меня получился суп. Прозрачный легкий бульон или, наоборот, густой крем-суп из шампиньонов? Хотя я скорее вообще рагу.

Несмотря на волнения и гадкое предчувствие, спала я как убитая.

Хотя почему как? Никогда не устану смеяться этой глупой шутке.

В общем, спала я крепко, но не так долго, как хотелось бы.

– Просыпа-а-айся.

Ласковый шепот коварно проникал в мозг, но еще не будил, а только мешал на подсознательном уровне. Я медленно открыла глаза, формируя увесистый булыжник чисто на рефлексах. Копецки бы мною гордилась. Старый знакомый в красном носке стоял около кровати и выглядел сильно обеспокоенным, возможно, даже не угрозой в виде избиения тяжелым камнем.

– Чего надо? – хрипло спросила я.

– Не ходи туда, откуда нет ходу, – завыл он. – Ничего не найдешь, только потеряешь. Не ходи, послушай меня…

Булыжник обзавелся системой самонаведения и быстренько прервал стенания. Не сильно, так, для профилактики. Пораженный в самое дорогое, в смысле лоб, предсказатель с хлопком растворился в воздухе.

– Расходились тут, спать не дают, – я перевернулась на другой бок. – У меня, между прочим, сегодня важный день! А из-за этих ночных посиделок теперь мешки под глазами будут!

Утром я ожидаемо проспала, потому завтракала на бегу очередной вариацией яичного сэндвича, но в этот раз с прованскими травами и помидорками черри. Перекус заиграл новыми красками, уверена, уже завтра новую моду подхватят остальные заядлые опоздуны.

Мия мелькала рядом, одновременно жестикулируя всеми своими хелицерами – в последнее время она чаще стала показывать дополнительные конечности, хотя в начале знакомства предпочитала их прятать. Наверное, на Мориса и его тентаклиевый разгул насмотрелась.

– Рита, ты меня слушаешь? – паучиха косилась с подозрением.

– Слушаю.

– И что я говорила?

– Умм. – После недолгой борьбы с памятью я все-таки покаялась: – Прости, я где-то не здесь. Очень плохо спала, голова вообще не соображает.

– Я говорю, у меня предчувствие. Кто-то что-то замышляет против нас!

Кто-то? Да легче перечислить тех, кто не замышляет, и то – исключительно из лени.

– Да ну тебя. – Мия отмахнулась.

Мой непроизвольный хмык обидел Мию? В жизнь не поверю. Что-то явно не так. А как поступают нормальные люди, столкнувшись с чем-то незапланированным? Осторожно, потихоньку, находят информацию и принимают решение. Но на меня же запреты и таинственные вздохи действуют как красная тряпка на быка.

– А я, между прочим, обдумываю, как провернуть нашу операцию без тактических потерь, – начала я, привлекая внимание паучихи, и тут увидела озадаченного Амилоту. Интересно, может быть такое, что красноносковый пакостник посетил вчера не только меня?

– Мия, фас! Отвлеки куратора, – прошипела я ей куда-то в шею, прячась от поискового взгляда Лайза за копной ее вечно всклокоченных волос.

– Не пожалей об этом, – злорадно ответила она и кинулась вперед, готовая останавливать куратора грудью и всеми остальными своими худосочными прелестями.

Меня спас Ма, так вовремя появившийся в общем коридоре. За его широкой спиной я быстро добралась до выхода и, ласково похлопав огра по плечу, скрылась в зарослях. Может, удастся отыскать лавочку, на которой мы сидели с Алиной? Или не рисковать и запереться в комнате до вечера? Говорить с Лайзом сейчас мне не хотелось. Этот индеец обладал поразительным умением усложнять любой разговор до легендарного уровня. Ну запретили тебе говорить, нарисуй, напиши, прошепчи это все ветрам и пошли их подальше, чтобы они мне потом передали.

Но нет, мы просто нагоним атмосферы загадочности и будем молчать, пока я не возьму клещи и не начну вытягивать признания с помощью пыток.

Скамейка нашлась, я примостила свою пятую точку на краешек и тяжко вздохнула. Листва вокруг меня сочувственно зашелестела и вздохнула тоже. Я дрогнула от неожиданности.

– Опять ты балуешься?

Шишка поменяла траекторию и приземлилась рядом с моими ногами. Вот откуда он их берет? Я тут ни одной сосны не видела!

– Тоже не хочешь разговаривать? – спросила я у пустоты. – Ну и не больно надо!

Раздраженно швырнув шишку подальше, я решила провести остаток дня в комнате, а заодно и потренироваться в укладке змей на голове в культурный бантик. Но далеко уйти не успела – все та же шишка снова упала передо мной, а между чешуек была воткнута маленькая записка.

– Оставь надежду, всяк сюда входящий… – прочитала я этот пафос и закипела электрочайником. – Слышь, умник однорогий, хорош за классикой прятаться. Или говори, чего хотел, или вали на все четыре стороны. Надоели со своими загадками!

Но вселенная молчала, как и мой таинственный преследователь, не реагируя даже на возмущенные фырки. Сидеть в одиночестве мне быстро надоело, и я отправилась к себе. Мии еще не было, поэтому ванную я заняла первой.

Маска для лица? Отлично! Пенка для ванны? Побольше! Скраб для тела? Дайте два! И плевать, что половина этого добра была куплена соседкой, зато после такого ухода мои змейки пребывали в прекрасном расположении духа, улеглись в нужном порядке и даже не пытались сожрать ленточки для прически.

Я расстегнула чехол с платьем и застонала. Почему бы не выбрать свободный фасон? И менее заметный цвет? Голубое, покрытое блестками и пайетками, оно однозначно притягивало взгляд. В памяти всплыла фраза Мориса: «Сыграем на твоих природных особенностях». Я бы сейчас с удовольствием поиграла на его ребрах. Интересно, а у кракенов есть кости? Или же просто хорда, как у кальмаров?

Я с большим трудом влезла в платье, и оно все равно застряло где-то в районе ягодиц и никак не хотело ложиться по фигуре. Я вертелась и так, и эдак, но не могла справиться с задравшимся сзади подолом, словно он зацепился за что-то. Дернуть бы, но тогда я останусь без вечернего наряда.

Я аж взмокла от усердия. Даже захотелось плюнуть на все и никуда не идти, или пойти прям так, демонстрируя публике новые стринги, подобранные специально под платье. Видимо, чтобы сделать этот вечер максимально некомфортным.

– Застряла? – Мия появилась, как супергерой, практически тогда, когда я утратила всякую надежду на спасение. Змейки восторженно зашипели, стоило паучихе мастерски справиться с заевшим замком и вернуть юбку на место.

– Спасибо! Ты настоящий друг.

Впалые щеки Мии подозрительно порозовели, она порывисто отвернулась и строевым шагом скрылась за дверью ванной комнаты. Сейчас обнаружит опустевший тюбик скраба с абрикосовой косточкой и…

– Рита-а-а!

…начнет орать.

До встречи с инспектором Флорентином оставалось еще полчаса, и их я решила потратить на макияж. Синие тени с матовым блеском, небольшой штрих в виде подведенных уголков глаз и совершенно бомбезный персиковый блеск для губ.

– Горгона в парадно-выходной форме, – прокомментировала я свое отражение и подхватила серебристый клатч. Туфли сиротливо поджидали меня в углу. Завершив образ этими сумасшедшими каблуками, я в очередной раз помянула Мориса, его родню по семнадцатое колено и хотела проклинать дальше, но в дверь постучали. Наши парни не утруждали себя такими церемониями, значит ли это, что там Флорентин?

– Кудряшова, долго мне тут с веником торчать? – пробасили из коридора. Оказывается, волк Сережа еще и курьером подрабатывал. Я решила, что прогулка до двери – отличный шанс отрепетировать походку на ходулях, и поцокала открывать.

Шикарнейший букет бело-красных роз в руках оборотня смотрелся инородным предметом. Он с радостью сбагрил мне произведение флористического искусства и умчался, надеясь, что его друзья не засекли этот позорный эпизод. Я поднесла цветы к лицу и с наслаждением вдохнула.

– Кого там принесло? А, ясно… – Мия выглянула из ванной, закатила глаза и снова исчезла за дверью, оставив меня один на один с этой красотой.

Букет не лез в вазу, которую мне любезно предоставил шкаф, потом он не хотел стоять на столе, но в какой-то момент борьба с подарком мне надоела. Я выпросила у Мии из ванной ведро и торжественно установила букет туда.

– Композиция не очень, – посетовал Морис, стоя на входе и разглядывая мою икебану. Они с Рэнди пришли почти сразу после Сережи и застали установку букета в неподходящую для этого тару. В комнате перестало хватать свободного места.

– Самый умный? Вот и иди поправляй эту твою композицию.

Морис хмыкнул, повернул один цветок, переплел несколько лиан, передвинул травяные украшения, и букет превратился в стильный предмет интерьера. Даже в ведре.

– Неплохо, – Мия оценила нового жильца, пока подкрашивала сначала брови и ресницы, а потом волоски на своих лапках, выставив их на всеобщее обозрение. Честно, мне больше нравилось, когда она делала это изредка и по важному случаю. Я с ужасом представила, что было бы, если во мне пробудилась арахна вместо горгоны. Да я на краске для волос разорилась бы! Или на шампуне… а там, наверное, еще и бальзам требуется. Паучиха недобро на меня посмотрела, но ничего не сказала.

– Что-то я волнуюсь, – пожаловался Рэнди.

– Даже не думай! – одновременно взвыли мы с Морисом, а Чернушка, гукая, притащила пузырек выпрошенной перед зачетной неделей валерьянки. Через полчаса мы отчаянно воняли успокоительным и нестройным шагом двигались в сторону портального камня. За шаг отвечали мы с Рэнди, я – из-за туфель, а он – от перебора с дозировкой.

Флорентин уже ждал меня, одетый в темно-синий костюм-тройку, рубашка почти такого же оттенка, как и моя помада, и полный взгляд восхищения, а потом непонимания.

– Моральная поддержка, – рыкнула сзади Мия, перехватывая у меня поплывшего гуля. Отдать должное инспектору, в себя он пришел буквально за секунды и выдал такую улыбку, что у всех екнуло внутри.

– Прошу, – и галантно проводил нас к порталу.

– Какой мужчина, – вздохнула Мия, и Морис хмыкнул. Неприятные ощущения от пространственного перемещения быстро сменились веселым шумом, музыкой, сверкающим дискотечным шаром и ароматом ванильного кофе.

– Инспектор Флорентин со спутницей, – озвучила наше прибытие небольшая тучка. И после заминки добавила: – И спутниками спутницы.

Чего я не ожидала, так это пристального внимания. На нас обернулись все, вплоть до официантов, мне показалось, или даже музыка затихла? Но это просто волнение, да, многие посмотрели на вновь прибывших, тем более мы стояли внизу, у основания мраморной лестницы, которая вела как раз в саму бальную залу.

А остальные были заняты собой или закусками. Искренне надеюсь, что не подверну ногу на этой зубодробительной лестнице и не скачусь с позором вниз.

Флорентин взял меня под руку, и мы начали подниматься. Моя компания сперва растерялась, а потом быстренько нацепила физиономии «морда кирпичом» и тоже поплелась за нами.

– Чего они на нас смотрят? – Я так улыбалась, что аж скулы свело.

– Репутация, – пожал плечами инспектор, останавливаясь, чтобы взять у официанта два бокала.

– Ты маньяк? Мне стоит опасаться, что у тебя появится желание настоять на моей шкурке самогон?

Флорентин как раз успел сделать глоток и подавился.

Я постучала ему по спине, отобрала бокалы и вернула на поднос, а после, оттащив инспектора в сторону, зашипела:

– Никакого алкоголя, пока не завершим сделку.

– Понял, – он хотел продолжить, но тут музыка заиграла слишком громко, и у нас начались проблемы.

Оставленный на пару минут Морис, сияющий пайетками на синем пиджаке не хуже диско-шара, осваивал диджейский пульт и, судя по количеству народа на танцполе, весьма успешно.

Гуль откровенно скучал, пока не добрался до закусок.

Одна лишь Мия довольно скромно стояла у стены, наблюдая за творящейся вокруг вакханалией. К ней несмело приблизился одинокий кавалер, но, кажется, получил от ворот поворот.

– Неужели тебе со мной настолько неуютно, что ты решила привести друзей? – поинтересовался Флорентин, попутно одаривая многозначительными улыбками всех попадающих в его поле зрения дам, прекрасных и не очень.

– Я решила? Да я только заикнулась о вечере, как меня вытолкали в магазин, заставили купить всем комплект одежды поприличнее и приготовились сидеть на чемоданах до самого начала мероприятия, – пожаловалась я.

– Все настолько плохо? Неужели на знаменитом Темном факультете не хватает развлечений?

Я кривовато улыбнулась, вспомнив наше приключение в оранжерее. Это не тянуло на статус развлечения.

– Надо будет поговорить с вашим ректором, – инспектор заметил мою реакцию. – Может, все-таки выпьем?

– Не стоит, – покачала я головой. По ощущениям, еще валерьянка из организма не выветрилась.

И вообще, мне здесь не особо нравилось. Ни одного знакомого лица, все нарядные, один другого аляпистее и богаче, сразу видно, вечеринка коллег. Потом все массово нажрутся и утром будут пересылать в общий чат фотографии, которые сделал самый трезвый из них. Инспектор пытался по привычке разорваться на всех красоток разом, но вовремя вспоминал, что пришел не один, и тоскливо провожал взглядом официантов с фужерами игристого.

– Все по парам, – заметила я. – Неужели ты всегда приходил один?

– Приходил один, – кивнул Флорентин. – Уходил в компании.

Я изогнула бровь, но уточнять не стала. Вместо этого поймала официанта с закусками и изъяла весь поднос с изящными канапе из сыра, оливок и еще чего-то определенно вкусного.

– Уважаемые присутствующие! – голос Рэнди вдруг зазвучал из всех колонок, установленных в зале. – Мы приветствуем вас на этой… этом… на торжестве!

– Ох, ты ж ё…

Я дернулась в сторону сцены, но Флорентин удержал меня за руку и покачал головой, давая понять, что лучше сейчас не вмешиваться. По-моему, ему просто хотелось повеселиться за наш счет.

– И объявляем официальное начало конкурса для парочек!

Морис с готовностью сменил пластинку на что-то лиричное, и инспектор снова поймал меня, но уже не за руку, а заключив в объятия.

– Ты чего делаешь? – спросила я, выгибаясь в спине так, чтобы оказаться как можно дальше от лица Флорентина. То, что он, несомненно, красавчик, белокурый и голубоглазый, еще не дает ему право тискать меня посреди зала. Он что, успел уже приложиться к бокальчику крепкого, пока я размышляла, с какой закуски начать?

Народ вокруг радостно гомонил, всем зашла идея разнообразить привычное мероприятие толикой пикантности. Вдруг взгляд зацепился за одинокую фигуру у входа. Знакомое телосложение, темные волосы, собранные в низкий хвост, бешеный контраст белой рубашки и смуглой кожи, рельефные плечи, а далее черные брюки, идеально подчеркивающие длинные ноги.

Я замерла, сердце вначале замедлило ритм, а потом с каждым ударом забилось все быстрее и быстрее. Лайз стоял ко мне вполоборота, и я не могла оценить выражение его лица, но, судя по тому, как пальцы сжимали бокал, он в бешенстве.

– Рита? – Флорентин вглядывался в меня, списав покрасневшие щеки и зашкаливающий пульс на наш тесный контакт. – Прости, я на всех так действую, ничего не могу с этим поделать.

А потом до меня дошло: скорее всего, он изначально заметил Лайза и решил устроить эту сцену с обнимашками. На что я подписалась?!

– А теперь первое задание для наших парочек. – Микрофон сменил владельца, и вечеринкой заправлял Морис. – Для начала определитесь с партнером, возьмите порцию десерта и покормите друг друга. Победит та пара, которая справится быстрее всех и не испачкается.

Мысль сбагрить инспектора Мие зажглась сигнальным огнем в моем сознании.

Я обернулась, но опоздала – рядом мелькнуло платье Мии, и вот она с довольным оскалом идет мимо меня под руку с самым шикарным мужчиной на нашем факультете. Лайз даже не глянул в мою сторону.

А вот сейчас обидно было!

– Перестань так кровожадно смотреть, – инспектор ухмыльнулся. – Или нужна помощь? Я многое могу…

– Я голодная просто. Где там этот десерт? – умирать, так с музыкой. Никогда в очереди за мужиками не стояла и не собираюсь. Между прочим, инспектор тоже ого-го, плюс при должности, чего еще надо?

Флорентин огляделся и через минуту вернулся с двумя порциями желе с начинкой из малины и покрытого взбитыми сливками.

Усевшись за ближайший столик, я решительно вонзила ложку в лакомство, но не успела даже куснуть, как инспектор уже протягивал мне дрожащий кусочек на десертной ложечке. Желе противно растеклось по рту, обдавая сладостью, и испачкало мне помаду.

– По условиям, надо кормить друг друга, – напомнил Флорентин, – поэтому зачерпни мне сливок побольше.

Я мысленно прокляла все и вся, но послушно отковыряла кусочек, нахлобучила на него сливочную шапочку и протянула инспектору.

Он неуловимым движением проглотил подношение, умудрившись поцеловать меня в запястье липкими губами.

Креманка покрылась тонкой каменной корочкой.

– Намек понял. – Флорентин отставил несчастную в сторону.

– Это было последнее предупреждение. Хочешь простоять остаток вечера в качестве украшения шведского стола? Могу устроить.

Флорентин мастерски перевел тему, пока протягивал мне еще ложечку.

– Твоя подруга успешно очаровывает вашего куратора, – сообщил он, и я сразу обернулась, проследив за его взглядом. Картина была феерической: Лайз с невозмутимым видом и Мия, хлопотавшая над ним, словно курица над цыпленком. В каждой наманикюренной лапе у нее было по ложечке, основные руки удерживали креманку и платочек, чтобы промокать излишки сливок с губ любимого преподавателя. И я бы почувствовала укол ревности, если бы это не было так смешно.

Я отвернулась и изобразила приступ кашля, чтобы никого не напугать.

Инспектор откровенно забавлялся происходящим, и я не заметила, как креманка опустела, и, кажется, мы были первыми, кто отделался.

– Второе испытание – энергичный танец!

То есть сперва идите поешьте сладкого, а потом растрясайте, чтобы на талии ничего не отложилось? Морис из-за диджейского пульта послал мне воздушный поцелуй, а я погрозила ему кулаком. От проклятого желе жутко хотелось пить.

– Какого лешего они творят? – в очередной раз поразилась я, но тут переключили музыку, и заиграл старый добрый рок-н-ролл. Я узнала голос Элвиса, потом меня выдернули из-за стола, крутнули в сторону и завертели практически юлой. Учитывая узость юбки, я не могла активно сопротивляться. А если упаду, то вообще буду как колорадский жук лапками дрыгать, лежа на спинке.

– Люблю жаркие танцы, – шепнул Флорентин, опасно прижимая меня к себе.

– А я люблю пространство.

Я раскрутилась в обратную сторону, оказавшись от инспектора на расстоянии наших вытянутых рук. В кого-то врезалась, но устояла, а тут Флорентин подтащил меня к себе и, закинув на плечо, изобразил какое-то особо сложное па. Мне сверху открылся чудесный обзор на то, во что мои друзья превратили приличный в общем-то вечер. Люди (и не совсем люди тоже) отрывались по полной, выполняя опасные пируэты и задирая многослойные юбки у платьев, чтобы еще более лихо отплясывать. Кто-то с крыльями оседлал диско-шар и раскачивался на нем, подпевая культовому артисту.

И только Амилота просто стоял посреди беснующейся толпы, как ни странно, без Мии и вообще без партнерши. Мы сошлись в битве укоризненных взглядов, но меня в этой игре не победить, я профессионал!

Уже когда меня опускали на паркет, я увидела Мию, она пряталась за спиной Лайза с грустным лицом. И мне стало ее жаль, наверное, впервые с тех пор, как мы столкнулись лбами в битве за мужчину, который мне был не нужен.

Тогда не нужен.

– И финальный этап нашей развлекательной программы – поцелуй!

Змеи возмущенно зашипели, когда Флорентин слишком опасно ко мне наклонился.

– Осади коней, я не буду целоваться на глазах у сотни людей. – На всякий случай я вдавила локоть в бок инспектора, чтобы при необходимости просто откинуть его в сторону.

– Не будешь хорошей спутницей, не будет разговора с нагом. Решай сама, – улыбнулся этот коварный тип.

– Да пошел ты! – Змейки распались из прически и радостно зашипели, меня переполнила такая ярость, что процесс трансформации запустился сам собой. Еще чуть-чуть, и платье погибнет, а перед изумленными гостями предстанет одна большая и голая горгона.

Прохладные губы накрыли мои, впитывая гнев, успокаивая и даря приятное чувство защищенности.

– Кудряшова, надо поговорить! – выдохнул Амилота, когда мы перестали целоваться.

Шум праздника остался позади. Мы с Лайзом покинули бальную залу и сначала спустились по мраморной лестнице, потом свернули в один из двух проходов и, чуть пройдя по пустому коридору, остановились в арке между настенных фонарей. Удачное место, чтобы остаться незамеченными. Впрочем, за нами никто и не следил. Кажется.

Я точно становлюсь слишком мнительной.

Скрестив руки под грудью и привалившись спиной к стене, я задрала голову и с вызовом уставилась на Амилоту.

– Ну и? О чем разговаривать будем?

– Какого черта ты тут с этим… – он проглотил ругательство и закончил более или менее прилично: – франтом? Что он тебе наобещал?

– Что он пообещал, ты мне не обещаешь, – буркнула я. – По крайней мере, ему нечего от меня скрывать и ректора нашего он не боится.

– Вот как? – обманчиво тихо произнес Лайз и вдруг впечатал кулак прямо над моей головой. Змеи пригнулись, вытянувшись в струнку так ровно, как никогда прежде. – И его помощь стоит того, чтобы строить глазки на виду у всего загробного отдела безопасности?

– Это ревность?

– Это здравый смысл!

– Не припоминаю у тебя такого, – ответила я и, пихнув Амилоту в грудь, с наслаждением скинула туфли. Почему красота всегда требует именно твоих жертв? Почему нельзя принести в жертву, ну, скажем, черного петуха? Мне его менее жалко, чем себя.

Теперь смотреть на возвышающегося Амилоту стало еще сложнее, но я справилась.

– Кудряшова, – опасно протянул он, но меня этим больше не проймешь, меня кто только не запугивал за последние несколько месяцев. – И правда, с кем я говорю о здравом смысле?

– Полагаю, с самим собой?

Мы скрестили взгляды, аж искры полетели. Но как же внутри все чисто по-женски ликовало от того, что Лайз отправился забирать меня из загребущих рук Флорентина! Главное, не дать ему почувствовать это.

– Ладно, а теперь давай серьезно, – внезапно отступил Лайз, и я чуть не потянулась за ним, но вовремя себя одернула. – Раз ты уже покинула Академию, тебе нельзя туда возвращаться. По крайней мере, пока.

– Ты о чем? Это наказание такое?

Лайз сказал что-то определенно на индейском, потому что я не поняла ни слова, но уловила настроение. Кажется, Лайз ругался. Но не на меня.

– Рита, тебе нельзя в Академию Небытия, тем более на Темный факультет. Миллхаус послал меня за тобой, чтобы задержать и доставить под домашний арест.

Я поежилась и обхватила себя руками за голые плечи.

– Знаешь, мне не то чтобы впервой оказываться под арестом…

– Это другое, Рита. На этот раз это не связано с вашими демаршами. Когда я обмолвился о договоре с ректором, я не мог тебе сказать всего, я и сейчас не могу. – Он шагнул ко мне, протянул руку, но не коснулся, а будто погладил воздух возле моей щеки. – Но я понял, что для меня сейчас важнее. Пришло время.

Мне не нравилось то, к чему все скатывалось. В животе образовалась пустота, и желудок противно заболел в предчувствии дурных новостей. Я снова прижалась спиной к холодной стене и большими глазами уставилась на Лайза.

– Я убил тебя по приказу Миллхауса Дрея, – безжалостно произнес Лайз, и пустота в моем животе заполнилась холодом. – Чтобы ты оказалась на Темном факультете, потому что ректору Светлого факультета ты тоже была необходима. Чтобы поставить точку в споре между двумя драконами.

– Они спорили… на меня?

– Не на тебя. Каждые пять лет появлялась новая душа, у которой есть выбор, какой стороне принадлежать. Но ни Дрей, ни Бламс давно не играли честно, и я помог Миллхаусу опередить светлых и привел тебя к нему. Прости. Это мой долг как работника Темного факультета, и, не буду врать – ты не единственная, с кем мне пришлось так поступить. Подожди, – он прервал меня жестом. – Дай закончить. Мы все, и преподаватели, и простые сотрудники, связаны договором, который почти невозможно нарушить. Но есть те, кто остался в Академии Небытия не совсем по своей воле. Это те души, которые прежде были на твоем месте, и они обречены оставаться там до тех пор, пока Академия существует.

У меня ослабели колени, но я буквально силой мысли заставила себя стоять и не дрожать.

– Сорамару?

– Да, и не только.

– Ли Вэй, – продолжила я тихо. – Призрак из озера. Прорицатель в красных носках.

– Рита, я…

– Заткнись! – У меня в мозгу мелькали мысли, картинки и фразы из разных воспоминаний. И они складывались в пазл так быстро, что кружилась голова. – Ты… Да у меня просто слов нет!

– Ты имеешь полное право меня ненавидеть. Я верил, что поступаю правильно, как велит долг. Но мои предки ждут меня слишком долго, и срок службы все не заканчивается. Я просто хочу соединиться со своим мертвым племенем, пока еще могу их помнить. Пока мне еще позволяют их не забывать.

Я посмотрела ему в глаза и чуть не задохнулась от боли и тоски, которые в них увидела. Душа Лайза плакала, я видела это в глубине его беспросветно-черных зрачков.

– Я не понимаю, – призналась я ему. – Не понимаю, что ты чувствуешь и что переживаешь. И мне хочется сказать, что мне плевать на тебя, но почему не могу? Почему?

Я запрокинула голову и судорожно вздохнула. Надо было выпить шампанского или лучше чего покрепче, иначе мне не переварить этот поток информации. Я и правда должна была закончить земную жизнь под колесами автомобиля гораздо позже, чем нож Амилоты вошел в мое тело. И это случилось потому, что ректору Темного факультета позарез надо было обставить соперницу в каком-то тупом соревновании на души ничего не подозревающих людей. Я могла копать сколько угодно, как охотничий спаниель, но до такого точно бы не докопала.

Это как-то слишком.

– Не собираюсь я тебя ненавидеть, – наконец, глухо произнесла я вслух. – У меня на это сил никаких нет. И что теперь? Чего Миллхаус от меня хочет? Договор, подписанный кровью? Но я и так привязана к Академии.

– Ты должна будешь стать ее частью, слиться с ней на веки вечные.

– Часть команды – часть корабля? – нервно пошутила я, но Амилота даже не улыбнулся. – Серьезно? Это вообще законно?

– Не уверен. Но еще я не уверен, что спустя столько веков кто-то решит подать на Миллхауса и Бламс иск.

Я попыталась ухватиться за какую-то одну мысль, чтобы не свихнуться на месте.

– Ты сказал, пока тебе позволяют помнить.

– Я должен забыть чувства из прошлого, как и все, но я принимаю зелье, которое готовит Зусман, поэтому помню боль того дня, как вернулся к стойбищу и увидел только гору сложенных в центре трупов. Женщины, дети, старики. Пока воины-псы сражались с захватчиками, они убили наших жен, детей и родителей. Тогда мы окончательно потеряли человеческий облик и отправились мстить. Никто из нас не вернулся. И так я попал в Академию Небытия и после окончания обучения получил предложение о работе. Я согласился, потому что все еще был молод и все еще хотел жить как можно дольше. И только когда Миллхаус стал доверять мне дела с избранными душами, я попросил взамен возможность вспомнить все и обещание по окончании всего вернуться на круг перерождения, чтобы предстать перед своими предками.

– Но он тебя обманул.

– Не совсем. Он просто не спешит, – горько усмехнулся Амилота. – У тех, кто живет почти вечность, нет нужды торопить события.

И так, вместо того чтобы требовать к себе жалости, я пожалела его. Шагнула вперед и, приподнявшись на носочках, обняла за шею, сминая собранные в хвост длинные волосы.

– Все будет хорошо, – шепнул он мне. – Я отправлю тебя к надежным людям, спрячешься пока у них.

– А ты? А ребята?

– Я разберусь со всем. В Академии нас много, – успокоил Лайз. – За друзей тоже не переживай. Есть у меня кое-какой план. И Флорентин твой мне как раз пригодится.

– Он не мой, – возразила я, неловко переступая с одной босой ноги на другую. – Ты расскажешь, что задумал?

– Нет.

– Я так и знала.

Амилота улыбнулся, и у меня на сердце стало чуточку легче.

– Я могу с ними попрощаться? – Я вдруг резко загрустила по Морису, Рэнди, Мие и даже по братцам-ограм.

– Нет времени. Наверняка Миллхаус понимает, что я могу его предать, поэтому может отправить кого-то следом. Я перемещу тебя немедленно.

Он достал из кармана переливающийся всеми цветами радуги маленький хрустальный шарик на шнурке. Пока я смотрела на него, он схватил меня за руку и чиркнул по ладони чем-то острым.

– Ай! – Я попыталась вырваться, но Лайз держал крепко. – Что ты делаешь?

– Это для твоей безопасности.

– Вот вообще не объяснил!

Он молча порезал свою ладонь, потом испачкал палец в моей крови и в своей и нарисовал что-то на моей груди, прямо над линией декольте, благо платье позволяло. Я как завороженная следила за его действиями. Вот он взял мою раненую ладонь, и наша кровь смешалась, как в каком-то языческом ритуале. Я не почувствовала ничего особенного, но Амилота, казалось, был удовлетворен и даже малость взволнован.

– Хорошо, – сказал он. – А теперь в путь.

Я хотела что-то сказать, сделать – да хотя бы поцеловать его или влепить пощечину, чтобы не нервировал нежных барышень почем зря. Но хрустальный шарик раскололся, и меня окутал свет, вдруг обернувшийся тьмой.

Я поняла, что перемещаюсь в пространстве, совсем одна, и когда открыла глаза, перед носом была табличка с надписью: «Обеденный перерыв».

© Волкова С., 2024

© Дубинина М. А., 2024

© Наумова С., 2024

© Кривогина А. М., иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

В сумерках все выглядит загадочным и таинственным. Полутьма скрадывает острые очертания, приглушает яркие краски и бушующие эмоции.

Но не в этот раз…

В этот темнота была душной, напряженной и заметно попахивала жареным.

– Как ты мог ее упустить? – шипящий женский голос повторял вопрос уже по десятому кругу. К огорчению говорящей, удовлетворительного ответа снова не последовало.

– Как, как! – передразнил ее собеседник. – Хватит сыпать соль на рану, надоела. Который век одно и то же.

– Я сейчас эту соль втирать тебе в чешую начну, не просто сыпать… – мрачно пообещала женщина. Темнота всколыхнулась, обрела очертания стула, и только по скрипу ножек можно было догадаться, что кто-то на него сел. Звякнуло стекло, с характерным бульканьем стакан наполнился жидкостью – и снова стихло.

– Это была идеальная возможность все закончить. Ты стал слишком мягкотелым! Или устал все контролировать? В любом случае твоя служба села в лужу! У меня сейчас и без того куча проблем, а тут еще и это… Миллхаус, ты меня слушаешь?

В ответ – только тяжкий вздох.

Арлетта Бламс, а это совершенно точно была она, вспыхнула от ярости, причем очень даже не в фигуральном смысле, и уютная темнота на мгновение отступила под натиском льдисто-голубого сияния.

– Как хочешь, но сделай то, что обещал! Иначе я найду другие способы, ты меня знаешь! – прошипела ректор Светлого факультета на прощание и так хлопнула дверью, что со стола снесло графин с водой. Разумеется, все произошло под покровом тьмы, но от печального взгляда ректора Темного факультета эта потеря не укрылась.

Всякий раз после визита старой знакомой приходилось прощаться с очередным сервизом. Может, подумалось Миллхаусу, больше не предлагать ей выпить?

Наученная горьким опытом секретарша Людочка дрожала под столом, не решаясь вылезти еще по меньшей мере час. Кошачий хвост предательски торчал наружу, подметая старый ламинат. Вскоре в приемной, кроме нее, никого не осталось, и вечно юный золотой дракон в своем кабинете грустно посмотрел в окно и подумал о том, как же его все задолбало. Давно наскучившее пари, навязанная хитростью должность, тупые подчиненные, слишком умные студенты, Арлетта…

Она, пожалуй, больше всех.

Миллхаус раздраженно схватил стул, на котором еще минуту назад сидела Бламс, и вышвырнул в окно. Жаль, в нем отродясь не было стекла, и чтобы уж наверняка выпустить пар, ректор раскурочил еще часть стены.

Кажется, отпустило… Или все-таки нет?

Он посидел еще немного на полу, потом встал, отряхнулся и гаркнул:

– Амилоту ко мне, быстро!

Людочка от неожиданности хлопнулась затылком о стол, но послушно разослала тучки прямо из укрытия, потому что была действительно хорошим секретарем, а не только очень симпатичным. К тому же в глубине своей кошачьей души Людочка не могла удержаться от злорадства – этот индеец ей никогда не нравился, придет к ректору и стоит, зыркает своими красивыми глазюками по сторонам. Впрочем, на деле, конечно, она злилась из-за давнего отказа, но одно другому не мешает.

В своем кабинете Миллхаус выдохнул струйку дыма и, частично обратившись в дракона, приложил кончик хвоста ко лбу.

Как же все это так завертелось и кто виноват? Хотя… Стоит ли спрашивать?

– Ну, Кудр-р-ряшова, – прорычал он, – ну только попадись мне.

– Палка большой, стукать больно! – с глухим отчаянием предупредил инспектор Флорентин, уже не зная, как передать всю степень своего негодования. Прошло несколько дней с проклятого бала, будь он неладен, поспать не удалось – затаскали по совещаниям, поэтому Флорентин пребывал в последней стадии раздражения. Четверо подчиненных стояли напротив, опустив головы, потому что если сейчас встретиться взглядом с начальником, то можно умереть от разрыва сердца.

– Вы что-то сказали? – все-таки отреагировал самый молодой из группы. Остальные мысленно вздохнули: «Ой, дурааак!»

– Да я на вашем языке пытаюсь говорить! На умственно отсталом! Два портала неизвестной конфигурации в самом сердце ЗОБ. Ну как вас еще назвать-то? Дегенераты!

Молодой зло посмотрел на разгневанное начальство, но стерпел. Как бы ни возмущался инспектор, совсем уж недалеких в зобовцы не брали, так что учились они быстро.

Но закрепить результат стоило.

– Ты что-то хотел сказать? – нахмурился Флорентин.

И тут бы промолчать, но новенький (инспектор не припоминал такого, наверное, недавно перевели) ни с того ни с сего осмелел.

– Но вы тоже там были! И в конкурсе тоже участвовали! – выпалил он, а остальные трое мысленно похоронили товарища. Естественно, они считали, что парень прав, но правда на службе обычно бьет больно и очень редко увеличивает размер жалования.

– Я там находился по служебной необходимости и конкурс был прикрытием! – поспешно ответил Флорентин и не сразу сообразил, что опустился до объяснений перед подчиненными. И разозлился еще сильнее. – Короче, не уводи в сторону. Ладно, первый вы пропустили, но второй открыли прямо за нашими спинами, неужели никто ничего не заметил?

– У нас есть показания официантов, – помялся один из более опытных сотрудников, – но там ересь какая-то. Разрешите доложить?

– А похоже, что я вас собрал тут, чтобы запрещать?

– Ну… – зобовец тянул, роясь в блокноте, – говорят, что на них напали, утащили под стол, лишили чести и достоинства и одежды…

– Именно в таком порядке? – не удержался Флорентин.

– …а потом еще и подносы стащили, – дочитал на автомате зобовец. – А?

– Материальную ценность представляют? Хотя бы серебряные? – вяло спросил Флорентин, прикладываясь к ледяному кофе: бодрости он не приносил, но от его мерзкого вкуса желание спать отбивало напрочь.

– Нет, китайская подделка, – пожал тот плечами.

– А честь и достоинство? Следы сняли? Побои? – в голове у инспектора творился настоящий хаос, мысли путались, цепляясь друг за друга и лопаясь, как мыльные пузыри. Он понимал, что несет какую-то чушь и упускает одну-единственную здравую мысль, затерявшуюся в этой бессвязной каше. И он или поймает ее, или уволится.

– Да тоже ерунда, сняли с них форменные кители, потом… Что с вами?

Флорентин бросил бумажный стакан с кофе в урну и улыбнулся так, что по спине помощника пробежали ледяные мурашки.

– Вот оно! Главный выход был блокирован, оставался только задний, а там кухня. Кто же обратит внимание на официантов с посудой? Вот зачем нужны подносы! Кто раздевал? Как выглядел? Сколько их было?

– Трое. Двое парней и девушка, а насчет внешности сейчас в отчете посмотрю…

– Не надо, – Флорентин махнул рукой. Он уже понял, кто эти загадочные осквернители официантской чести и воры фартуков и подносов. – Пора наведаться на Темный факультет. Заодно навещу старого дружочка, кажется, у меня есть идея, откуда тут взялся второй портал.

Так вот что не давало ему покоя – «китайская подделка». Флорентин знал одного предприимчивого китайца, который за энное количество денежных знаков достанет все, что угодно. А чего не достанет, то соберет из мусора в подвале под магазином. И ведь не оштрафуешь – его сам Миллхаус Дрей крышует.

Флорентин не стал тянуть и после скорого перекуса – пончик был приторным внутри, а снаружи облит не иначе как туалетным мылом кислотно-розового цвета – спустился в трансгрессионный зал ЗОБа и переместился на Темный факультет Академии Небытия.

С этим незабвенным учебным заведением инспектор был знаком даже ближе, чем хотелось бы. Тут училась его первая любовь… И двенадцатая, вроде бы, тоже. Или двадцать вторая? В общем, на Темном факультете никогда не было недостатка в очаровательных студентках, а если у них имелись, скажем, дополнительные руки или пушистый хвост, так это иногда шло даже на пользу личной жизни.

Так, предаваясь непрошеным воспоминаниям, Флорентин безошибочно двигался в нужную сторону. Темный факультет, как всегда, не впечатлял красивыми пейзажами – одни и те же сумерки, пылюка и безнадежно одинокий комок листьев, который ветер гонял туда-сюда по пустырю вдоль дороги.

– Кар! – поздоровался старший из ворон-наблюдателей. Они тут вечно сбивались в стаи, но мало кто из студентов догадывался, что черные зловещие птицы не только создавали атмосферу (тут инспектор не удержался от скептического смешка), но и шпионили и при необходимости докладывали в ректорат. А главный у них был ворон-оборотень вальравн по имени Петер, но знакомые называли его просто Петя.

– Карр! – напомнил Петя о старом должке. Как-то они с Флорентином играли в карты на бочонок пива.

– Я на службе, – развел руками Флорентин. – Давай позже, как разберусь со всей этой вашей катавасией?

– Кар… – нехотя согласился вальравн и, взмахнув крыльями, сверкнул алым глазом на других ворон из стаи. Теперь никто не донесет Миллхаусу о визите зобовца раньше, чем тот почувствует сам.

– С меня два бочонка, Петь, – показал большой палец Флорентин и пошел дальше.

Магазинчик Ли Вэя сверкал фонариками прямо по курсу и завлекал клиентов яркими красками. Но стоило инспектору подойти поближе, как отключили электричество. Все погасло, даже лампочки на столбах вдоль дороги, двери захлопнулись, а табличка сама собой перевернулась словом «закрыто» вверх.

– Серьезно? – инспектор огляделся по сторонам с растерянным видом. – Настолько бесстыже?

– От бесстыжего слышим, – сообщил бессменный уборщик Сорамару, вылезший из-под крыльца, и с хлопком испарился.

– Я буду жаловаться! – прокричал вслед Флорентин. – Если найду, кому…

Ответом на его пассаж был только тихий смешок и пара шишек, пущенных прицельно с ближайшей сосны. Вот так тут всегда – никакого порядка.

Двери магазинчика, естественно, натиску инспектора не поддались, поэтому он вздохнул и направился к ректорской башне. Похоже, разговора с Дреем не избежать, так лучше побеседовать приватно, чем посылать приглашение в офис ЗОБ. Да и намного безопаснее для последнего. В очередной раз подумав о прибавке к жалованью, которую давно пора было вытребовать, Флорентин проделал обратный путь и снова замер в нерешительности.

Половина стены у ректорской башни отсутствовала, вокруг все усеяно обломками мебели. Внутри виднелся золотой дракон, то и дело выпускающий струи дыма.

– Миллхаус?

– Инспектор? Да пошел ты в ад, инспектор, не до тебя сейчас…

– Вы тут что, все с ума посходили? – Флорентин только собрался наверх, чтобы с риском для жизни опросить ректора, как сработал карманный передатчик. Взглянув на экран, инспектор забыл и о драконе, и о китайце, и о порталах. Появилась новая цель! И куда приятнее!

– Зайду попозже, когда с ремонтом разберетесь! – крикнул он и помахал рукой.

Второй переход в один день не добавил приятных ощущений. От недосыпа и истощения кружилась голова, подташнивало, но дело того стоило. Как вовремя распространилось видео переполоха на Светлом факультете. Бдительные граждане, увидев в этом оплоте доброты и воздушности адских тварей, задались вопросом, а откуда вообще такое богатство? И чего это святая троица, стоящая у руля факультета сотни лет, сверкала панталонами, пытаясь справиться с одной-единственной студенткой? Судя по комментариям, Бламс грозило дело о жестоком обращении с темными тварями и студентами, нарушении собственного же устава факультета и попирании всевозможных загробных договоренностей. Поднялся такой гвалт, что половина учащихся отказалась выходить на занятия.

Короче, дело межмирового масштаба.

Вызванные им помощники уже торчали возле дверей в ректорат. По крайней мере, здесь все стены были на месте.

– Здравствуйте, а я к вам с проверкой! – звучно хлопнув дверями, Флорентин вошел в приемную, перепугав тощенькую серую секретаршу. То ли дело кошечка Людочка у Миллхауса.

– А госпожа ре-е-ктор сегодня не принима-а-ает, – проблеяло это создание в прямом смысле слова, потому как вид имело частично овечий.

– Ну она на месте? – инспектор кивнул в сторону кабинета.

– Нет, – испуганно продолжила секретарша, то и дело поглядывая на дверь.

– Еще лучше, никто не будет мешать проводить обыск! – Он кивнул помощникам. – Начинаем!

Копия бумажки с постановлением спланировала на стол секретарши, а самой комиссии в приемной уже не было.

Впрочем, белая драконица, разодетая в шелка как перед показом мод, сидела в кресле и готовилась защищать свою кладку яиц, если так можно сказать о студентах.

– Вы не имеете права! – твердо заявила Арлетта Бламс.

– И право имею, и полномочия… – инспектор многозначительно помолчал, думая добавить еще кое-что, но посчитал фразу слишком пошлой для такого интеллигентного общества.

Арлетта была спокойна до безобразия, во время безобразия и после. Даром, что ли, у нее тридцать студиозов шредерной машинкой работали? Все документы уничтожены, сожжены и развеяны ветром и вентилятором. А показания студентки Темного факультета? Ложь и промоакция. Как и видео – хороший монтажер и из драконицы белочку сделает. Век технологий!

Тем более этот дуралей Миллхаус открыл портал и забрал всю эту раскаменившуюся нечисть к себе, так что даже следов жизнедеятельности не осталось. Пришлось выплатить внеочередную премию работникам метеобашни, и «Музей неестественных существ» превратился в зимний сад с превосходными ледяными скульптурами.

Правда, со скульптором она потом поговорит, когда закончится эта нелепая проверка. Одна из статуй подозрительно похожа на нее в момент душевного смятения, ну не может представительная ректорша скакать по колоннам, сверкая исподним.

– Ну раз у вас права, то милости просим, – очаровательно улыбаясь, Бламс отступила к книжным полкам, давая инспектору доступ к своему письменному столу и сейфу. Пустому, разумеется.

– Люблю умных людей, – добавил Флорентин, наблюдая за ректором. Безмятежное спокойствие раздражало, он знал, что эта древняя ящерка что-то скрывала, явно гнусное и дурно пахнущее, он такое носом чуял, никаких штатных оборотней не надо. Так где же Бламс прячет свое грязное бельишко?

Но пока действует презумпция невиновности, не пойман – не вор. А у нее было время подготовиться, Флорентин уверен, что если и существовала какая-то документация, все уже давно уничтожено. Ему остается лишь водить носом, надеясь на безалаберность исполнителей. Невозможно все контролировать, в этом он убедился еще в юности, только-только поступив на работу в ЗОБ. Сколько ни проверяй подчиненных, все равно где-нибудь накосячат. Лучше сразу закладывать этот процент нежданчиков в схемы работы и просто вовремя корректировать.

Помощники приступили к рутинному обыску, а Флорентину не сиделось на месте. Смотреть на самодовольное лицо Бламс надоело еще на десятой минуте, а искали основательно, так что на один кабинет могло уйти много времени.

– Столовую не переносили? – вежливо поинтересовался Флорентин у хозяйки кабинета.

– Нет, все осталось по-прежнему. Можно попросить вас захватить мне кофе? – Арлетта была в своем репертуаре, смотря на Флорентина и поигрывая второй пуговичкой на льдисто-голубой блузке. В этой ее чопорной недоступности было нечто волнующее, да и у инспектора случался период, когда ему до одури нравились строгие дамочки…

Флорентин невольно сглотнул, но такие фокусы на него больше не действовали. Многолетняя практика – это вам не хухры-мухры. Он улыбнулся своей самой неотразимой улыбкой:

– За кофе сходит секретарь, не путайте меня с вашей болонкой. Ой, овечкой.

– Хам, – констатировала Арлетта и оставила в покое блузку.

– Зато красивый, – Флорентин едва удержался, чтобы не показать возмущенной драконице язык.

Насколько он помнил, кормили на Светлом факультете отвратительно, зато кофе варили неплохой. Если прямо сейчас не бахнуть чашечку, то он уснет прямо в кадке с фикусом посреди коридора. На пути в столовую его настигло чувство опасности, интуиция сделала стойку, и Флорентин полностью доверился ей. И она привела его к неприметной двери для персонала.

Девушка в безвкусной длиннополой форме студентки Светлого факультета отчаянно шмыгала носом и мешала длинной ложкой варево в большой кастрюле. В помещении стояли жар и вонь подгорающего крахмала.

– И чего?

От этого вопроса инспектор вздрогнул.

– Чего я добилась? Вместо того чтобы вернуться назад, я торчу на этой чертовой кухне и варю миллионную кастрюлю овсяного киселя? Да меня от одного запаха мутит!

Флорентин задумчиво почесал затылок. Либо у девушки проблемы с головой, либо она разговаривает с кем-то невидимым.

– Дура я и Ритку зря подставила!

– А с этого момента поподробней… – зобовец подумал, что такие совпадения невозможны, но вдруг девушка говорит именно о Кудряшовой?

– Ааа! – заорала «кухарка» и швырнула в него деревянную ложку. Флорентин поймал бы ее, но та вся была в скользком горячем киселе. Пальцы проскользнули, и ложка звучно припечатала его по лбу.

– Да блин, – пока он вытирал рукавами пиджака лицо, интересующий его объект скрылся с места преступления. Как найти девицу в толпе точно таких же? Может, по ауре отследить? Но едва он активировал артефакт, камень выплюнул тьму, окутав все помещение.

– Кхе, кхе, – закашлялся инспектор и поклялся, что больше не будет экономить на оборудовании и заказывать его у сородичей Ли Вэя. Но свою роль артефакт сыграл, теперь зобовец не сомневался – на Светлом факультете скрывается темная душа. Как она еще не слетела с катушек? Хотя это вопрос времени, нужно быстро найти девушку и вернуть в подходящую ей атмосферу.

Два часа Флорентин потратил на обходы женских общежитий, еще час – на мужские. Вдруг ему показалось? И кисель варил плечистый парниша, прикидываясь хрупкой девушкой. Флорентин не стал бы осуждать – в такой обстановке у кого угодно крыша потечет.

Собирался обойти еще и преподавательские апартаменты, но махнул рукой, ноги не держали, хотелось просто сесть и выпить чего-нибудь ледяного и газированного.

Скамейка нашлась сразу. Согнав с нее взглядом стайку девчат, Флорентин опустился на сиденье и блаженно вздохнул. С другого конца скамейки также вздохнули, но только горестно. Инспектор аж подскочил от неожиданности, едва не прикусив язык – а это, между прочим, его основной рабочий инструмент, – и воззрился на девицу с половником. Точнее, уже без половника.

Его пропажа сидела рядом, сосредоточенно разглядывая мыски форменных туфель. Видно было, что у нее в голове происходит какая-то нешуточная борьба, потому что девушка нет-нет да стискивала кулачки, хмурилась, а потом снова скатывалась на хныканье.

Но у бывалого сердцееда уже был иммунитет к женским слезам.

– Почему вы плачете? – спросил он и изящным жестом передал платок, припасенный всегда именно для подобных случаев.

– Есть повод – прошмыгала та. – А вам-то какое дело?

– У меня есть подозрения, что у нас одна общая знакомая. Маргарита Кудряшова, верно?

– Подслушивали? – ужаснулась девица.

– Могу и подглядывать, служба, знаете ли, позволяет, – мило улыбнулся Флорентин. – Но вернемся к Кудряшовой. И к вам. Как вас, кстати, величать?

– Света… Света Терёхина.

– Когда вы в последний раз видели Кудряшову?

– Последний раз? Перед оживлением музея, – ответила Света и прикусила язык: – Ой, проболталась!

Инспектор фыркнул: вот он, ваш маленький недочет, госпожа Бламс. Теперь драконицу можно брать под белы чешуйки и сопровождать в подвальчик для приватного разговора. Но начнут они, конечно же, с темной души. Виданное ли дело, держать у себя на факультете бомбу с часовым механизмом.

– Это уже не секрет, дорогуша, – ответил Флорентин, изрядно довольный собой.

– А что с Ритой? И почему ей интересуется какая-то служба?

– Ничего серьезного, просто хотим поговорить, – Флорентин попробовал снизить градус накала, но вышло все наоборот. Света вдруг перестала заламывать пальцы и мигом вся ощетинилась.

– Мда? Поговорить? – прошипела Света. – Много вас таких разговорчивых. А ну пошел отсюда, говорливый! Пошел, пошел, пока я тебе шевелюру не испортила! Все беды мои от мужиков!

Атмосфера сгустилась, вокруг девушки начали закручиваться темные эманации, сплетаясь из воздуха в зловещие узоры. Кажется, бедняжка и сама не подозревала, что находится не на своем месте, и теперь подавляемая внешне негативная энергия собиралась совсем даже не безобидными завихрениями.

– А вот и таймер включился, – пробормотал инспектор, резко дернувшись вперед в надежде обхватить Светку и вовремя навесить на нее успокаивающий артефакт.

– А подавись-ка! – проскрежетала девушка, сделала мостик, ловко ускользнув от объятий, а потом вывернула шею и быстро-быстро поползла от Флорентина. – Догони теперь, козел!

– Святые панталоны, – обреченно выдохнул инспектор и поморщился. Вторая стадия одержимости темной души началась слишком рано. Сейчас-то она только по стенам будет ползать и студентов распугивать, а потом как рванет! Стресс имеет обыкновение накапливаться, а тут сплошной напряг и рюшечки. Неудивительно, что беднягу так перекрутило. Госпожа ректор Бламс не иначе как из ума выжила, надеясь припрятать темную душу на своем факультете, какие бы далеко идущие планы она ни лелеяла.

К тому же, подумал Флорентин с недоумением, за время службы он чего только не видел, но вот такого мерзкого нижнего белья – ни разу!

Света продолжала убегать на всех четырех конечностях, издавая при этом жуткие звуки. Все, кто видел эту картину, либо замирали на месте, либо с воплями уносились прочь.

– Подготовка никакущая, – хмыкнул Флорентин. На Темном факультете припадочную бы уже пару раз приложили – и не только преподаватели, студенты в первую очередь. А тут орут и убегают. Неинтересно.

В два счета догнав беглянку, инспектор набросил на нее цепочку успокаивающего артефакта, а после, закинув на плечо, активировал портал. Отчет о происшествии составил автоматически, в случае чего, прикроется бумажкой и все.

– Третий переход за день! Я вам ишак, что ли? Забирайте свое добро!

Портал выбросил его на одном из тренировочных полигонов, изрытом котлованами, – наверняка потрудились студенты стихии Земли. Флегматичный уборщик разравнивал песок метлой, а из плеера, торчащего из кармана синего рабочего халата, доносились заунывные переливы флейты.

– Хоть наушники бы надел, – проворчал Флорентин и тут же угодил носком туфли в ямку. Светка даже под артефактом заерзала на плече и попыталась укусить похитителя. Характер такой, что поделать.

Уборщик неодобрительно покосился на инспектора.

– И зачем ты ее принес? У нас что, своего мусора мало?

– За надом, – огрызнулся Флорентин. Оглядевшись наскоро, обнаружил, что ректорская башня все еще продолжала дымить. – Куда можно ее временно сгрудить? Перестройка организма уже началась, но лучше ее пока не выпускать, случались, так сказать, эксцессы.

– В карцер, – отмахнулся Сорамару.

– Соглашусь.

Уборщик потерял к нему интерес, прибавил громкости и вернулся к работе, от которой, мягко говоря, все равно не было толку, и сметаемый им песок просто исчезал на дне ям. Так он будет мести еще неделю.

Инспектор пошагал в сторону тюрьмы. Это место ему было хорошо знакомо. Не очень уютно, промозгло, но Свете Терёхиной сейчас именно такое и требовалось. Это как лечение желудочной болезни – холод, голод и покой. Посидит денечек в одиночке, мозги на место и встанут.

Над головой со зловещим карканьем пронесся Петя, но в этот раз сделал вид, что не заметил посетителя. Два бочонка пива еще были весомым аргументом.