Запах эликсира горчит на языке.

Я держу чашку обеими руками, чтобы она не дрожала. Раствор тёмно-зелёный, горький. Усиленная формула. Самая дорогая из всех, что мне когда-либо готовили зельевары.

Если мы с мужем физически способны иметь детей — эликсир сработает. Но принимать нужно строго каждые два часа. Сутки до близости и сутки после. Остаётся ещё один приём, последний — поздно вечером.

А ответ… станет известен только через две недели.

Две недели надежды.

Я промакиваю губы салфеткой и покидаю кухню.

Голову слегка кружит от сильного средства.

Я возвращаюсь по коридору в праздничный зал.

Музыка льётся под высокий потолок. Гости кружатся в танце. Сегодня в нашем особняке бал в честь дня рождения мужа — торжество, которое я тщательно готовила целый месяц.

Генералы. Политики. Их жёны. Молодые адъютанты и помощницы из аппарата, где теперь служит Сол.

Вдруг доносится тихий стон.

Из-за приоткрытой двери в конце коридора.

Кто-то из гостей уединился.

Я делаю шаг ближе. Надо прикрыть дверь.

— Сол… милый… — стонет женский голос.

Сердце пропускает удар.

Неверие.

Солом — называют мужа только самые близкие. Я. Для всех остальных женщин он — лорд Бекфорд.

Открываю дверь шире.

И перестаю дышать.

Мой муж стоит между бёдер молодой красавицы Виктории Остин — своей личной помощницы.

Юбки задраны. Она тянет его к себе за воротник парадного мундира. Он целует её жадно, словно не может насытиться.

Мир вокруг будто меркнет.

Ведь ещё вчера он был со мной. Его сильные руки обнимали меня. Хриплый шёпот касался уха:

«Любимая. Родная. Как я тебя люблю».

Меня.

Леди Остин первой меня замечает.

Её глаза расширяются, и Сол резко оборачивается.

— Проклятье… — цедит он.

Я отпускаю дверную ручку.

Пальцы горят, будто я коснулась огня.

Разворачиваюсь. Нужно уйти. Срочно.

Пока я ещё могу идти.

Перед глазами плывёт.

Пятнадцать лет.

Пятнадцать лет в горе и в радости.

Я боготворила его. Генерал. Герой. Мужчина, с которым мы прошли войны, переезды, гарнизоны.

Я прошла с ним путь от низов до самого верха, всю ему себя отдала.

Я почти бегу по коридору.

Уйти. Просто уйти.

Ноги ватные и плохо слушаются. Ощущение, что стены шатаются. В ушах шум.

Нужно взять себя в руки.

Я поеду в гостиницу. Да. Мне нужно успокоиться.

У меня завтра важная процедура по восстановлению слуха у мальчика-сироты — куратор специально привёз его из провинции — мальчик долго ждал своего шанса, и я не могу подвезти.

Вдох. Выдох.

Я почти успокоилась.

Но вдруг меня резко хватают за локоть.

— Стоять, Николь, — громовой голос раздаётся над ухом.

Глава 2

Рука Сола сжимает мой локоть так сильно, что я едва не вскрикиваю.

Он разворачивает меня и припечатывает к стене.

Большой, тяжёлый. Тёмные волосы вихрами обрамляют лоб, благородная седина серебрит виски, и глаза, чёрные, как уголь, впиваются в меня жарким взглядом.

Запах… Его запах. Когда-то родной.

Но теперь — ненавистный.

— Пусти! — шиплю я, ударяя кулаком в мужскую грудь.

— Ты всё узнала немного раньше, чем я планировал, Никки, — говорит он хрипло.

Убирает от моего лица упавшую прядь, привычным движением заводя за ухо.

Тело помнит его заботу, но нутро горит огнём.

Я отворачиваюсь от руки предателя.

— Я хотел сказать тебе после бала. Но что ж. Надеюсь, ты будешь благоразумной и не устроишь сцену.

Он улыбается уголком рта. Уверенный и спокойный — хозяин положения.

Я медленно качаю головой.

Скандал мне не нужен. Истерика тоже.

Сол вдруг сгребает меня в объятия.

На секунду сердце делает глупый скачок — может, всё, что было в комнате, мне привиделось?

Но нет.

Нет, он просто тащит меня обратно.

В ту самую комнату.

Леди Остин уже сидит на диване, поправив платье, и победно улыбается.

— У меня другая женщина, Николь, — произносит Сол. — Мы с тобой расстаёмся.

Каждое слово падает тяжёлым камнем на сердце.

— Я устал тратить деньги на твоё бесполезное лечение. Взгляни на себя — ты уже своё отцвела, а мне нужна яркая молодая женщина рядом. Нужен наследник. И я его сделал, — Сол поворачивается к любовнице и объявляет: — Виктория — беременна.

Муж улыбается, глядя влюблённым взглядом на девушку.

А у меня словно нож проворачивается под рёбрами.

Земля уходит из-под ног.

Потрясение. Горечь.

Обида захлёстывает вихрем.

Я лечилась, глотала эти проклятые эликсиры столько лет ради нас, ради нашего ребёнка.

А он… Просто взял и сделал его на стороне.

Её ребёнок должен был быть моим!

Молодая красавица.

Это не она была с ним рядом в тяжёлые времена, не жила в страхе от ожидания, вернется ли с войны. Она пришла на всё готовое: высокая должность, столичный особняк, деньги.

Виктория улыбается шире, наслаждаясь моим поражением.

Её тонкие пальцы увешаны кольцами, на шее — подвеска с рубинами, — уверена это подарок моего мужа — он и мне когда-то рубины дарил в знак любви.

Мне хочется подойти и дать девочке пощёчину, чтобы не улыбалась.

Но я не делаю этого. Она молода и вряд ли понимает, во что ввязалась. Да и беременная всё же.

Грудь сдавливает, словно плитой. Дышать не могу. Больно.

— Расстаёмся — что ж, замечательно, — произношу я. — Значит, у меня освободиться уйма времени на больницу.

Всеми силами души цепляюсь за мысли о работе, чтобы выдержать удар.

Не показать слабины.

Встретить поражение достойно.

Я целитель. Лечу важных особ из элиты, а недавно начала вести практику в больнице для бедняков. Что ж, теперь направлю все свои силы на эту деятельность.

— Это исключено, Никки.

Голос Сола становится холодным, как сталь.

— Для моей карьеры недопустимо, если мы просто расстанемся. Ты — поедешь в монастырь. Более того, — он смотрит на меня сверху вниз. — Ты сама туда уйдёшь. Сделаешь заявление завтра на приёме у королевы, что больше не хочешь мучить своего бедного мужа своей болезнью.

Это уже больше, чем предательство. Это уничтожение.

Монастырь — это конец: лишение магии, статуса, полная изоляция. Это гроб для меня, как целительницы и как женщины.

Ужас холодит кровь.

— И потом… — Сол делает шаг ближе. — Ты была моей женой.

Его голос становится тише.

Жёстче.

— Неужели ты думаешь, что я могу тебя просто отпустить, чтобы ты нашла себе кого-то? Нет. После меня никто и никогда к тебе не притронется. Запомни. Я своё не отдаю.

Он поправляет манжету, будто вопрос уже решён.

Вдруг понимаю, что я была для мужа всего-лишь вещью. Удобной, полезной.

И теперь, когда я стала не нужна, он отправляет меня на склад для дорогих, но сломанных вещей.

— Монастырь. Я уже выбрал подходящий, там тебе будет хорошо. А теперь иди к гостям. И без скандала.

Он открывает дверь, уверенный, что я непременно буду послушной.

Я выхожу.

Каблуки ровно стучат по паркету.

Нет, я меня нельзя просто так взять и выбросить из жизни.

Пока ещё я хозяйка дома, жена, устроительница бала.

И если Сол думает, что я так легко соглашусь сгнить в монастыре, то он плохо меня знает.

Я уже знаю, что делать.

В кармане вдруг звякает пузырёк. Последняя доза эликсира — через два часа.

И с этим — я тоже уже знаю, как поступить.

Глава 3

Сжимаю пальцами крохотный пузырёк.

Столько надежд, мечтаний.

Глаза щиплет, но я не позволяю себе слёз.

Навстречу движутся гости.

— Музыканты великолепны, Николь! — хвалит генерал Квебек. — И закуски — просто восхитительны.

— Спасибо, Уильям, я рада, что вы оценили, — я держу приветливую улыбку хозяйки дома, а у самой в душе жарко горит огонь, выжигая внутренности.

Моя жизнь только что рассыпалась в прах.

Душит боль.

Вхожу в нашу с Солом спальню, сворачиваю в ванную комнату и достаю пузырёк с драгоценной жидкостью.

Тёмное стекло холодит пальцы.

Я так хотела ребёнка. Так старалась. Было много попыток, много слёз. Это дорогой эликсир с редкими ингредиентами — мне привезли их из другой страны. Чек на триста тысяч крон до сих пор не погашен.

А теперь…

Кладу пальцы на крышечку.

Теперь ребёнка не будет.

Открываю пузырёк и смотрю, как содержимое медленно капает в раковину.

Кап-кап-кап.

Мне не стать мамой.

К горлу подступает ком.

Чёрное отчаяние захлёстывает волной.

Когда пузырёк пустеет, включаю воду, умываюсь. Прижимаю ладони к лицу и стону, как раненая самка.

Перед глазами проносятся годы нашей совместной жизни. Как я ждала Сола со службы, лечила раны. Как он улыбался мне, обнимал. Ласкал меня в постели.

А теперь у него другая. И она беременна.

А я — отцвела.

Но мне ведь ещё только тридцать пять — я ещё женщина, я могу. Могу!

Возвращаюсь в спальню. Взгляд цепляется за вещи: шторы, шёлковые обои, настольная лампа, постельное бельё.

Всё выбирала я сама, вкладывая частицу себя.

Мы два года живём здесь, в столице. До этого — всё по гарнизонам. Дом купил Сол, он и содержал нас всегда. Ему принадлежит всё имущество и даже поместье моих покойных родителей записано на него — женщине в нашем патриархальном мире не положено ничего.

Но у меня есть небольшие сбережения.

Я открываю комод и достаю тяжёлый кошель. Его вес придаёт сил. Я работала целительницей, и пациенты благодарили, когда я ставила их на ноги. Я смогу себя прокормить и без мужа.

Стены давят, хочется скорее покинуть дом, в котором любимый без зазрения совести мне изменил. Но нельзя бежать сейчас, посреди бала: меня быстро хватятся.

Сол сказал, что не даст мне свободы.

Значит, я должна взять её сама.

Дождусь ночи и уйду незамеченной, чтобы он не заподозрил. Он уверен, что я буду играть по его правилам.

Подхожу к зеркалу, поправляю косметику.

Я бледна, в глазах погас прежний блеск, но в остальном — никто не разглядит, какая катастрофа разыгралась у меня внутри.

Покидаю спальню, широко шагая.

Остаток вечера глушу болезненные мысли делами, заботой о вечере и гостях, я всё ещё здесь хозяйка.

Потом гости начинают разъезжаться, и Сол самолично сажает леди Викторию в экипаж — на публике не позволяет себе поцелуев с любовницей, играет роль примерного семьянина.

А потом, шутя и веселясь, удаляется в кабинет с близкими друзьями-офицерами — там они просидят до утра. Они делают это после каждого приёма — пьют, обсуждают дела службы, смеются.

Я испытываю неожиданное облегчение — теперь ничто не помешает моему уходу.

Поднимаюсь в спальню, почти вслепую заталкиваю в сумку вещи: теплая одежда, немного белья и сбережения — больше не беру ничего.

Ни платьев, ни украшений, которые он мне дарил.

Неожиданно слишком громкий смех эхом доносится через дымоход камина.

Кабинет находится точно под спальней, и звуки иногда слышны.

Я подхожу к камину и затаиваю дыхание. Хочу убедиться, что муж сейчас достаточно занят.

— Кстати, Сол, — говорит один из офицеров. — Слышал, ван Райден вернулся в столицу.

На секунду воцаряется гробовая тишина.

— Думаешь, он может быть причастен к смерти Кайзера? — добавляет тот же голос.

Сол усмехается.

Я узнаю эту усмешку — холодную, уверенную.

— Каким образом? — спокойно отвечает он. — Райден калека. А друзей у него давно нет.

— Кайзера пытали, ногти и зубы вырваны. Кто, если не Райден?

— Может, в карты проигрался, — отвечает Сол.

И затем его голос звучит опасно, что кровь в жилах стынет:

— Не о чем беспокоиться, Райден не жилец. Я видел его заключение о здоровье. Он скоро сдохнет. И вся та история уйдёт в могилу вместе с ним.

— Отличные новости. Выпьём за это!

Доносится звон бокалов и смех.

По спине пробегают мурашки.

Как можно праздновать чью-то скорую смерть?

Я слышала про генерала Райдена: два года назад они с мужем воевали вместе в битве с демонами. Райден тогда совершил на поле боя ошибку, понёс потери и попал в плен к демонам. А мужа, наоборот, наградили орденом героя королевства и повысили до маршала. Перевели в столицу.

Значит, Райден умирает?

Я не знала его, но всё равно мне становится его жалко: боевой генерал, лишившийся всего в одночасье.

Мужчины снова разверзаются громким смехом.

Они словно дикие звери, и мой муж — главный среди них.

Я снимаю туфли и выхожу в коридор босиком, чтобы каблуки не выдали меня.

Выхожу на крыльцо особняка и натыкаюсь на стражника — обычное дело, муж часто выставляет охрану.

— Добрый вечер, пропусти меня, — говорю ему.

— Вас не велено выпускать, леди Николь, — произносит мужчина.

Проклятие, Сол всё предусмотрел.

— Простите, я должен доложить хозяину, — охранник вытаскивает переговорный артефакт: — Лорд Бекфорд, ваша жена хочет уйти.

Попалась!

Пощады не будет. Нужно срочно действовать.

Я бросаю туфли в охранника и срываюсь на бег.

Мужчина теряет пару секунд на борьбу с туфлями и устремляется следом.

Стражники у ворот видят эту картинку и бросаются наперерез. Я сворачиваю к стене ограждения, туда, где стоит беседка. Роняю сумку и лезу через забор.

Я перемахиваю через ограждение и оказываюсь на пустой дороге. Прямая линия без возможности укрыться. Здесь они-то меня и возьмут…

Сзади, совсем близко, доносятся приближающиеся шаги стражи.

Сердце бешено колотится в груди.

— Что же ты делаешь, Николь, — гремит за спиной голос мужа. — Думала сбежать?

Я медленно поворачиваюсь.

Меня накрывает отчаяние. Я совсем одна против всех. Сол глядит на меня исподлобья страшным взглядом.

Вдруг из темноты, словно из засады, прямо передо мной выкатывается чёрная карета. Дверца распахивается, и я чувствую исходящую из глубины ауру опасного зверя.

— Садись, — хрипло вырывается из темноты.

Глава 5

Дверца кареты открыта, словно пасть зверя.

Я колеблюсь лишь мгновение.

Если останусь — меня схватят. А что ждёт внутри тёмной кареты — неизвестно.

Но выбора нет.

— Схватить её! Окружить экипаж! — отдаёт приказ Сол.

Я быстро хватаюсь за край дверцы, встречаю твёрдую руку незнакомца, которая удерживает меня, и забираюсь внутрь.

— Поехали, — резко приказывает хозяин кареты кучеру.

Экипаж сразу же трогается, вжимая меня в объятия чужака.

Сердце колотится так, что готово разбить рёбра. Руки дрожат, и я никак не могу заставить себя вдохнуть глубже.

— Спасите меня, — шепчу я.

Карета несётся по мостовой.

— Т-с-с, тише. Что случилось?

Голос низкий, хриплый. Спокойный.

Внутри вспыхивает ощущение, что на этого человека можно положиться.

В салоне темно. Лишь слабый свет уличного фонаря на мгновение скользит по салону, когда карета проезжает мимо перекрёстка.

И тогда я вижу его.

Широкая тёмная фигура. Лицо скрыто тенью, но я чувствую его взгляд — холодный, пристальный.

Меня пробирает дрожь.

Я спаслась от мужа, но не ждёт ли меня участь более страшная в руках чужака?

Раздаётся шуршание колес по дороге, и мне кажется, будто мы проваливаемся куда-то глубже и глубже.

— Мой муж, маршал Бекфорд… — произношу я.

Именем мужа я пытаюсь защитить себя и в то же время подписываю себе приговор.

— Муж предал меня и хочет отправить в монастырь. Защити меня. И проси, что хочешь, — говорю я твёрдо.

Затаиваю дыхание и жду.

Мой единственный шанс на спасение.

Мне некуда идти. Денег нет. Нет защиты. Муж найдёт меня везде и уничтожит.

Незнакомец шумно, почти с рычанием выпускает воздух, и откидывается на спинку сиденья.

Чувствую, как напрягаются его мускулы.

Неужели он остановит карету и высадит меня… Никто в здравом уме не пойдёт против одного из самых властных людей страны, если не хочет, чтобы ему сломали хребет.

У меня нет шансов.

Я беззащитна.

Тишина становится вязкой. Почти невыносимой.

И лишь бешеный стук сердца гудит в ушах.

Фонарь снова на секунду освещает лицо незнакомца.

И у меня перехватывает дыхание.

Шрамы. Резкие черты, жёсткие, словно каменные. Глубокие тени под глазами.

И взгляд… — опасный, тяжёлый — такой может принадлежать лишь тому, кому нечего терять.

— Ты сказала «проси, что хочешь», — произносит он. — Одна ночь. Со мной. И я защищу тебя.

Глава 6

Во рту мгновенно пересыхает, будто язык прилип к нёбу.

Я не сразу понимаю смысл слов — они как будто проходят сквозь меня, не задевая… а потом врезаются. Жёстко. Словно удар.

«Одна ночь».

Сердце делает тяжёлый, неровный удар — и ещё один, уже болезненный, как укол.

Я смотрю на незнакомого мужчину, но не вижу лица — только широкий тёмный силуэт, от которого некуда деться.

Внутри поднимается острый, горячий протест, почти крик.

Нет!

Я никогда даже в мыслях не представляла, что буду с другим мужчиной.

Возмущение вспыхивает, но тут же гаснет, как искра.

Нутро затапливает чёрное, холодное отчаяние.

Пальцы дрожат, и я сжимаю их в кулак, вгоняя ногти в ладонь. Задерживаю дыхание, чтобы не застонать.

Прошлая жизнь осталась позади — и теперь на бешеной скорости меня увозит от неё чужой экипаж.

Грань пройдена. Мосты за спиной горят жарким пламенем.

Счастлива с мужем до гроба, как планировала, я уже не буду: у него другая, и она беременна.

Она войдёт в мой дом. Будет там хозяйничать, брать мои вещи.

А я… Меня словно вычеркнули, отправили в монастырь.

Обида пульсирует где-то глубоко, под рёбрами, причиняя физическую боль.

У меня нет ни денег, ни вещей. За мной гонится охрана мужа.

Никто не поможет. Никто не защитит. Никто не пойдёт против маршала королевства — Сола Бекфорда.

Кроме…

Поднимаю взгляд. Смотрю в глаза тому, кто вырвал меня из когтей мужа в самый последний момент.

Во взгляде незнакомца мелькают звериные огоньки. Он не менее опасен, чем мой муж, — такой же хищник.

И он ждёт ответа.

— Если я не соглашусь, ты высадишь меня? — произношу я, затаив дыхание.

Он не сразу отвечает.

Смотрит на меня — пристально, не мигая.

Как хищник, который уже выбрал добычу и теперь просто решает, когда сделать шаг.

Взгляд его скользит по лицу, задерживается на губах — медленно, откровенно, без тени смущения.

Тишина густеет, и в ней почти невозможно дышать.

Неужели у меня нет выбора.

— Нет, — произносит незнакомец хриплым голосом, похожим на рокот зверя. — Но у меня не будет права удерживать тебя.

Он расцепляет руки, которыми всё это время обнимал меня, — и только теперь я понимаю, насколько крепкой была его хватка.

Я оказываюсь на сиденье.

По телу пробегает зябкая волна. Плечи невольно передёргивает.

— Я буду обязан вернуть тебя мужу. Ты — чужая жена, — говорит жёстко чужак и шумно набирает воздуха в грудь, словно…

Глава 7

Он нюхает меня, словно хочет ближе узнать мой запах.

Грудь сдавливает тяжёлое решение.

Колёса экипажа стучат по мостовой глухо, словно молот, забивающий гвозди в крышку моего гроба.

За окном проносится тусклый свет фонарей — полосами скользит по лицу незнакомца, выхватывая резкие скулы, тень на щеке, тёмный блеск глаз.

Внутри кареты — слишком тесно. Слишком мало воздуха.

— Решать тебе, — произносит он.

И после короткой паузы, добавляет почти шёпотом:

— Я не буду принуждать.

Но взгляд его говорит совсем другое.

Он уже всё решил.

В тот момент, когда сказал: «Садись». Когда встал на пути мужа.

— Едем ко мне, — говорит он, не сводя с меня глаз. — Уйдёшь, когда пожелаешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Снова внутри, на грани сознания, прокатывается уверенность: этот мужчина не лжёт. Он не из тех, кто играет словами — не паук. Передо мной — хищник, прямой и жёсткий.

Я набираю воздуха в грудь и киваю.

Судорожно выдыхаю, обняв себя за плечи.

Назад дороги нет. Теперь только вперёд. В новую жизнь.

Когда экипаж останавливается возле тёмного особняка, мой пульс зашкаливает.

Дверца распахивается. Холодный воздух врывается внутрь.

Он выходит первым — легко, уверенно — и оборачивается ко мне, протягивая руку.

Я колеблюсь лишь мгновение, а затем вкладываю ледяные пальцы в его твёрдую ладонь.

Его пальцы смыкаются на моём запястье — горячие, жёсткие. Слишком сильные.

Он помогает мне спуститься. И не отпускает.

Опасно близко.

Чужой мужчина, которого я впервые вижу.

Я поднимаю взгляд — и всё происходит мгновенно.

Он делает шаг.

Я — отступаю.

Спина касается дверцы экипажа.

Его рука уже у меня на затылке — резко, властно, не давая отвернуться.

Дыхание обжигает губы.

И в следующую секунду он целует меня.

Жёстко. Голодно.

Без разрешения. Без сомнений.

Как будто имеет право.

Мир качается.

Чувствую на губах вкус: силы и опасности. Но мне нравится. Проносится мысль: этот мужчина подходит мне.

Но всё слишком быстро.

Я упираюсь ладонями ему в грудь — твёрдую, горячую — пытаюсь оттолкнуть.

Он отрывается всего на мгновение — чтобы посмотреть в глаза.

Тёмные. Горящие. Столько в них голода и жажды.

— Теперь — не отпущу, — хрипло произносит он.

Поднимает меня на руки легко, словно пушинку, и несёт в темноту особняка, в своё звериное логово.

Глава 8

В темноте комнаты различима лишь массивная тень кровати — и именно к ней он меня несёт.

Моё дыхание сбивчиво.

Я чувствую под ладонями сталь его плеч.

И с замиранием представляю, как эти мышцы будут напрягаться, когда…

Волна стыда накрывает с головой.

Я отдаюсь в руки чужого мужчины.

Но ничего этого не было бы, если бы Сол не предал меня…

Грудь сжимает так, что не вдохнуть.

Я цепляюсь за мужчину сильнее, прижимаюсь, словно он — единственное, что может меня защитить.

Он откликается мгновенно, как огонь, вспыхнувший от искры. Находит мои губы сразу, без колебаний, и целует.

Поцелуй — жёсткий, требовательный.

И… я отвечаю.

Сомнения рассыпаются, просто исчезают.

Я хочу этого.

Хочу его.

Может быть, это последняя ночь в моей жизни.

Значит — пусть будет моей.

Он опускает меня на постель.

Матрас прогибается под его весом, когда он нависает сверху.

Снова целует.

Твёрдые мужские губы заставляют дрожать и покоряться.

В животе скручивается тугая спираль. Тепло медленно разливается по телу, вытесняя страх.

Мужчина пахнет кожей, сталью, чем-то тёмным и опасным.

И это сводит с ума.

Я запускаю пальцы в его волосы, провожу по шее, по линии напряжённых мышц, хочу узнать его ближе.

Он отрывается всего на мгновение.

Я ловлю его горящий во мраке взгляд.

Тёмный. Глубокий.

Голодный.

В нём нет сомнений.

Нет страха.

Только одержимая решимость.

Он снова притягивает меня, прикусывает шею — коротко, властно, словно оставляет метку.

И тут же мягкое, тёплое прикосновение губ, будто он стирает собственную жестокость.

Я невольно выгибаюсь навстречу.

Его поцелуи спускаются ниже. Медленно, неторопливо.

Он не спешит.

Но в каждом его движении чувствуется сдерживаемая сила.

И я замираю от страха.

Потому что я понимаю: если он отпустит контроль — меня просто не станет.

Но я доверяю.

Отдаюсь — вопреки всему.

Постель тихо скрипит под нами, ткань шуршит в темноте.

Его руки движутся уверенно — он быстро справляется с пуговицами и крючками моего платья, словно делал это сотни раз.

Эта мысль обжигает и почему-то ранит.

Но уже поздно.

Между нашими телами больше нет преград.

Я чувствую его тепло кожей — и вздрагиваю, будто впервые.

Как девственница в брачную ночь.

Внизу живота нарастает тяжесть: сладкая и мучительная. Почти за гранью.

Такого… никогда не было.

С Солом такого не было.

Я не знаю, испытаю ли когда-нибудь то, о чём шепчутся женщины…

Но сейчас… Я веду ладонью по его спине. И резко вдыхаю.

Шрамы.

Грубые, рваные.

Драконий бог…

Я знаю эти раны.

Огненные клинки высших демонов.

Перед глазами вспыхивают воспоминания: солдаты, стонущие от боли у меня на руках. Эликсиры не помогали. Артефакты — тоже.

Мало кто после таких ран выживал.

Он дёргается под моим прикосновением, будто я задела живое.

Я убираю руку.

Но он перехватывает, не отпускает.

Подносит к губам.

Медленно проводит языком по ладони.

И в этом жесте — что-то неотвратимое, окончательное, собственническое.

Затем — резкое движение — и он снимает с запястья мой брачный браслет.

Металл ударяется о пол где-то позади.

И в этот момент я понимаю: назад дороги нет.

Теперь я принадлежу другому.

И он спешит эту власть закрепить.

Разводит мне ноги и…

Туго заполняет. До самого конца.

Наполненность.

Такая хорошая. Правильная. Словно он создан для меня.

С губ слетает стон.

Он ловит его поцелуем.

И начинает двигаться.

Мощными толчками. С голодом, жаждой, словно давно у него не было женщины.

Но при этом каждое движение острожное, контролируемое.

Туман наслаждения затягивает, стирая границы совести.

Только двое: я и он. И древний, как сама жизнь, танец.

Я растворяюсь в его ритме.

Забываю, как дышать, царапая ногтями его лопатки. Задыхаюсь от наслаждения.

Слишком ярко.

Слишком остро.

Крик срывается сам собой, разрывая тишину ночи.

Мир качается, разлетаясь на цветные осколки, и потом медленно собирается вновь.

Я забываю боль.

Забываю прошлое.

Становлюсь просто счастливой женщиной в объятиях неутомимого мужчины.

Засыпаю под утро в его объятиях слегка потрёпанная и с глупой улыбкой на губах. Такой улыбки у меня, пожалуй, не было даже в первый месяц после свадьбы.

Чувствую себя в полной безопасности.

Но.

Совсем скоро я просыпаюсь. Резко, словно от толчка.

В груди сиреной воет тревога.

Жар.

Сильный, ненормальный.

Будто я горю.

И только потом понимаю: не я.

Это он. Мой мужчина.

Поворачиваю голову — и только сейчас замечаю рядом с кроватью то, чего не увидела ночью.

Инвалидное кресло.

Глава 9

В рассветной полутьме я сажусь на постели и быстро окидываю взглядом комнату.

Здесь почти нет вещей — обстановка сухая, аскетичная. У кровати стоит кресло на больших колёсах, на столе — беспорядок из стеклянных пузырьков и флаконов.

Ни стульев, ни даже табурета.

Значит… он передвигается на кресле.

В груди что-то неприятно сжимается.

Я тянусь к мужчине, с которым провела ночь, и касаюсь его лба.

Жар.

Кожу обжигает, будто под ладонью раскалённый металл.

— Нет… — чуть слышно выдыхаю.

Он без сознания.

Мне страшно. Очень страшно, что он сейчас умрёт у меня на руках, а я уже успела привязаться.

Действую быстро, как привыкла на войне.

Ладони ложатся ему на грудь: я прощупываю ауру.

Кожа под пальцами сухая, неестественно бледная.

Шрамы тянутся по груди и при утреннем свете выглядят ещё страшнее, чем казались ночью.

Как ты вообще выжил?

Его тело вздрагивает.

Судорога проходит волной. Мужчина мечется. Под закрытыми веками бешено движутся глаза. С губ срывается глухой, тяжёлый стон.

И вдруг —

его рука накрывает мою.

Горячая. Слишком горячая.

Я замираю и перестаю дышать.

Он открывает глаза — мутные, стеклянные.

— Элизабет… Ты… Пришла… — с трудом выдыхает он.

Мир переворачивается.

Элизабет.

Чужое имя.

Другая женщина.

Сердце будто сжимают в тисках.

Какая же я глупая.

Какая наивная.

Я правда поверила, что эта ночь была только нашей?

Кто она?.. Кто эта женщина?

Он сжимает мою ладонь сильнее — так, будто боится, что я исчезну.

И в этот момент во мне что-то резко, почти болезненно щёлкает.

Холод. Чёткий и выверенный, как у профессионала.

Я — целитель.

Ничего личного. Я должна спасти его, иначе он не сможет защитить меня от Сола.

— Тише, — произношу я, осторожно высвобождая руку. Это несложно — он слишком слаб. — Всё будет хорошо, — твёрдо говорю ему.

Вновь опускаю ладони на грудь.

Теперь — только работа.

Концентрация требует огромных, почти физический усилий. Я собираю всю свою магию, вжимаюсь в неё, как в опору, и погружаюсь в его ауру.

Словно ныряю в мутную, тяжёлую воду.

Темно. Плотно.

Я ищу, продираюсь сквозь сопротивление.

Когда-то в нём была магия — мощная, живая.

Теперь — лишь угасающий след.

Источник иссох.

А там, где должен быть дракон… — пустота.

И вдруг —

я вижу.

Драконий бог…

Его позвоночник сломан.

Полностью разрушен в районе поясницы. Нервные каналы повреждены — тончайшие, хрупкие структуры, которые если не принять меры сразу — умирают. А мёртвое — невозможно исцелить.

Невозможно.

Но…

Ночью он стоял.

Ходил.

Держал меня!

Я бросаю взгляд на стол с пузырьками.

Ответ — там.

Но не сейчас.

Сейчас я снова ныряю глубже. И чувствую. Да… В месте перелома — чужеродная магия. Остатки… Чёрная, смертельно опасная сила… Я не практикую такое, но пару раз приходилось разгребать последствия. Похоже, он проводит запретные ритуалы.

И именно они запустили воспаление — стремительное, разрушительное. Началось заражение крови.

Именно поэтому чёрная магия под запретом — плата за неё слишком высока.

Всё внутри меня собирается в одну точку.

Я вгрызаюсь в эту опасную магию, вплетаю свою, отдаю часть себя в уплату, чтобы она отпустила его тело.

Минуты тянутся бесконечно.

Я веду упорную борьбу.

И наконец на коже мужчины выступает испарина.

Хорошо.

Значит, организм справляется.

Дыши… давай… держись… Ты нужен мне!

Его дыхание постепенно выравнивается.

Судороги отпускают.

Глаза под веками замирают, будто он мирно спит.

Жар ощутимо спадает.

И только тогда я медленно выдыхаю — будто долго и упорно бежала. Голова кружится.

За окном льётся яркий свет.

Я даже не заметила, сколько прошло времени.

Час? Или два?

Мысль ударяет резко.

Больница, малыш, лечение слуха!

Я вскакиваю с постели.

— Демоны побери…

Хватаю с пола платье и почти бегу в ванную.

Тело с трудом слушается — я выжата досуха.

Вода, быстрые движения, дрожащие пальцы — привести себя в порядок, собраться, не думать о том, что произошло ночью.

Не чувствовать. Это сделка. Работа. Но почему-то в груди словно раскалённый уголь ворочается.

Когда возвращаюсь в комнату, замираю на пороге.

Он уже сидит в кресле и спокойно застёгивает ремень брюк.

Широкая спина. Мощные плечи. Сильное тело.

И это кресло.

Как приговор.

В груди поднимается тяжёлая, глухая волна.

Отчаяние.

Я отдала ему все силы. А он… Как он сможет защитить меня от Сола?

И будет ли вообще защищать?

У него есть Элизабет.

Может… я для него — просто утешение на одну ночь?

Боль расползается внутри, сжимает горло.

Собираю волю в кулак: больше не позволю ни одному мужчине ранить моё сердце.

Прохожу мимо него и останавливаюсь в дверях.

— Мне нужно ехать в больницу.

Он медленно ведёт взглядом по моим ногам: от мысков до бёдер, а потом запрокидывает голову, и наши глаза встречаются.

— Доброе утро. Что с тобой?

Глава 10

Наш (пока) неизвестный искалеченный герой

Тьма отступает медленно, вязко, словно не желая отпускать.

Он выныривает из неё рывком — через привычное усилие, через борьбу, к которой привык в последние годы.

Ещё не открывая глаз, вслепую тянется рукой по постели — резко, жадно, стремясь скорее нащупать женщину, с которой провёл безумную ночь.

Нежная. Мягкая. Сладкая.

Она словно вдохнула в него жизнь.

И сейчас ему необходимо прикоснуться к ней. Убедиться, что она рядом.

Рука скользит по смятой простыне.

Пусто.

Холод.

Пальцы замирают на долю секунды, затем проходят снова — медленнее, точнее.

Никого.

Сердце глухо ударяет в грудную клетку. Внутри мгновенно поднимается звериный ужас.

Ушла.

Увидела шрамы. Кресло — ушла.

Он ведь хорошо помнит тот миг ночью — как она коснулась его спины. Как едва заметно вздрогнула. Замерла на мгновение.

Этого достаточно, чтобы понять.

Чудовище.

Он сжимает челюсти.

Перед глазами, словно из тумана, всплывает другой образ — давний, незабытый.

Элизабет.

Лазарет. Запах лекарств. Тусклый свет.

Она стоит в дверях и смотрит на него — так, будто перед ней чужой.

— Я не смогу, Гаспар. Прости.

Губы дрожат. По щекам текут слёзы.

Он тогда ничего не сказал ей.

Только смотрел, как её уводит другой — высокий, крепкий, живой.

Потом был бал в честь его отставки.

Яркие люстры. Звон бокалов. Блеск орденов.

И она — кружится в танце с тем самым мужчиной. Смеётся.

А он — в кресле смотрит на них — муж, который больше не может вести свою женщину в танце.

Развод она попросила тихо, не поднимая глаз.

Он не стал удерживать.

Оставил ей дом, земли, перевёл половину пенсии.

Она была для него всем. Она и их сын. Восемнадцать лет прожили вместе…

И наступила пустота.

Он остался один.

Калека.

До вчерашней ночи.

Губы сжимаются. Дыхание сбивается, но он силой отсекает воспоминание.

Распахивает глаза.

Комната на мгновение плывёт, в ушах стоит гул, но это не важно.

Он уже почти поднимается, почти срывается — плевать на боль, на слабость, на всё — только скорее найти и вернуть женщину — обещал её защитить!

Но он вдруг замирает.

Сквозь тяжёлый гул крови в ушах доносится звук.

Тихий.

Ровный.

Это вода.

Шум душа из смежной ванной.

Он застывает, вслушиваясь.

Ловит каждую вибрацию звука, как хищник, уловивший дыхание добычи.

Не ушла.

Она здесь.

Всего лишь за стеной.

Моется.

Внутри слегка ослабевает напряжение. Не исчезает, а лишь немного отпускает хватку.

Он медленно выдыхает, только сейчас понимая, что всё это время не дышал.

Пальцы разжимаются, отпуская сжатую простыню.

Нужно встать. Одеться.

Не встречать же её так.

Он успевает натянуть брюки, когда раздаётся щелчок двери.

Комнату наполняет её запах — тёплый, влажный, живой.

Она проходит мимо, не глядя на него, и направляется к выходу.

Он медленно поворачивается. Медленно поднимает взгляд, готовясь увидеть на её лице то, что уже видел однажды.

Страх. Отвращение.

— Мне нужно ехать в больницу, — произносит она стальным тоном.

В глазах лёд.

Он хмурится.

Больница? Он причинил ей боль? Ранил?

Что с ней?

Пульс ускоряется.

Тревога поднимается мгновенно — за неё. Теперь — только за неё.

Но сначала — порядок.

Он привык.

— С добрым утром, — произносит он. Голос ровный.

И только потом, тише, осторожнее, чтобы не выдать волнение, добавляет:

— Что с тобой?

Глава 11

— Со мной? — прищуриваюсь.

Боже, он думает, что со мной что-то не так…

Он ведь совсем меня не знает — ни кто я, ни чем занимаюсь, даже имени моего не знает…

Это бьёт резко, как отрезвляющий удар.

То, что было между нами ночью — нежность, прикосновения, поцелуи… — рассыпается, как сон, не переживший рассвет.

На грудь ложится тяжёлая, горькая досада.

Моя ошибка. Слишком быстро доверилась.

Он в кресле, едва живой — как он сможет защитить меня?

Глупая.

Наивная.

Мне нужно уходить. Ехать в больницу, провести лечение, попросить денег у санитарок, как нищенка, а потом — бежать. Куда глаза глядят.

Сол может ждать меня там. Конечно, может.

Поэтому, попрошу кого-нибудь из прохожих зайти внутрь и передать куратору малыша выйти на улицу. Договорюсь о новом месте, но сделаю свою работу — малыш может навсегда лишиться слуха, если откладывать.

Медленно выдыхаю. Сжимаю пальцы. Беру себя в руки.

— Со мной всё в порядке, — произношу ровно. — Я — целитель. У меня сегодня пациент. Я уже опаздываю.

Он сжимает подлокотники кресла так, что костяшки пальцев белеют.

— Ты — целитель, — хрипло говорит он.

По его щеке проходит судорога — короткая, злая, будто от одного этого слова его перекашивает изнутри.

Меня это цепляет.

Но я не буду препираться. Не сейчас.

— Меня ждут.

— Стой. — Он подкатывает коляску, мгновенно сокращая расстояние — как бросок зверя.

Словно испугался, что уйду.

Слишком большое усилие для человека в его состоянии.

Слишком опасное для него.

— Я тебя отвезу, — говорит он. Голос твёрдый, тяжёлый. — Тебе нельзя ехать одной. Твой муж будет тебя ждать. А я обещал тебя защитить.

Это не просьба. Он принял решение.

— Подожди минуту, — бросает он и разворачивается к шкафу.

Тянется, хватает сорочку, надевает её почти рывком — плечи напрягаются, под кожей ходят жёсткие линии мышц.

На мгновение его перекашивает — едва заметно.

Но он не останавливается.

Как будто боли нет.

Как будто тело — просто инструмент, который он заставляет работать.

А у меня перед глазами — как он час назад бился в лихорадке.

Как его трясло. Как я держала его, боясь, что он перестанет дышать.

— Тебе нельзя! — вырывается у меня. — Ты должен вернуться в постель, а не разъезжать по городу.

— Одну не отпущу.

Он даже не смотрит на меня. Спокойно застёгивает манжеты — точно, выверенно, как в армии.

И только потом поднимает взгляд.

Тёмный, непоколебимый.

И это выводит меня из себя. Не люблю, когда мои пациенты со мной спорят.

— Ты вообще понимаешь, что с тобой было? — делаю шаг к нему. — Ты у меня на руках умирал! Я каждый удар твоего сердца ловила, как благословение…

Голос срывается.

Проклятие.

— Что за зелья ты принимал? — резко киваю на стол. — Твоя кровь была готова свернуться. Ещё немного — и всё. Тебе повезло, что я была рядом!

Он замирает на секунду. Мрачнеет.

И заправляет сорочку под ремень — спокойно, даже слишком.

Молчит. Ни слов, ни объяснений.

И я вдруг ясно понимаю — не скажет.

Больно царапает изнутри. Мы слишком чужие друг другу, чтобы он раскрыл мне свои тёмные тайны.

В груди становится холодно.

— Всё, я готов, — говорит он так, будто ничего не произошло.

Буднично. Ровно. Как если бы я не кричала на него секунду назад.

— Отлично, — выдыхаю. — Просто прекрасно. Мало того что едва живой — ещё и упрямый до безумия.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно.

— Прости, — говорит вдруг.

Я замираю.

— Я не думал, что будут такие последствия. В первый раз так не было.

— В первый раз? — вскидываю брови.

Смотрю на него пристально.

Он в кресле… но всё равно — красивый. У него голубые глаза, взгляд глубокий и рассудительный. Жёсткое, волевое лицо.

Человек, который когда-то был важным и обладал властью.

Но умеет сказать «прости».

Как же неправильно, что он теперь такой… Что у него сломан позвоночник и мёртв дракон.

— Не принимай больше то, что принимал, — говорю тише. — Это чёрная магия. Ещё одного раза ты не переживёшь.

Он поджимает губы.

Опять молчит.

И я уже знаю — не послушает. Такие, как он, не отступают от задуманного по просьбе женщины.

— Садись ко мне на колени.

Я моргаю.

— Что?

— Сядь сюда, — повторяет он.

В голосе появляется сталь. Настоящая.

— Ты босая. Я довезу тебя до экипажа. По дороге купим тебе туфли — и поедем в твою больницу.

Глава 12

Он смотрит прямо.

Ждёт.

— Нет, — отвечаю я решительно. — Ты болен, тебе нельзя покидать дом, тем более сажать меня на руки. Вернись в постель, я за тебя отвечаю. А моего пациента… если можно, пошли кого-нибудь, пусть его привезут сюда.

Он улыбается.

Но как-то нехорошо, опасно.

Я чувствую неловкость. Будто сказала что-то не то — и не понимаю, где именно ошиблась.

— Я не болен, — произносит он твёрдо. — Поехали.

И прежде чем я успеваю возразить, он тянет меня к себе — резко, без колебаний.

Сажает на колени, фиксируя одной рукой за талию, крепко, почти жёстко. Второй — уверенно толкает колесо.

Я замираю.

Смотрю на него внимательно: цвет лица ровный, живой. Жилка на широкой шее бьётся спокойно, ритмично. Температура тела — нормальная, насколько я могу судить через одежду, но у меня чуткое осязание.

Он действительно в порядке.

Дыхание касается виска.

— Держись за меня, — хрипло говорит он.

Не просьба. Приказ.

Я доверилась ему в темноте ночи и приняла его руку. Доверяюсь и сейчас.

Осторожно кладу ладони ему на плечи.

Сердце бешено колотится в груди.

Он слишком близко.

Слишком.

Под пальцами — движение мышц, твёрдых, как сталь. Тело у него крепкое, несмотря на то, что он прикован к коляске.

Память предательски возвращает ночь: жар, захлёстывающий сознание, бурлящую страсть, и потом — неожиданную мягкость и уверенность, что я — под защитой.

Я сглатываю.

Ладно. Сейчас он действительно в порядке. А если что — я рядом. Я помогу ему.

А ребёнка всё равно лучше лечить в больнице — там уже настроенная система артефактов, которую я отлаживала почти неделю. Дома — на это уйдёт много времени.

Я замечаю, что коляска у него необычная — в корпусе вплетены магические элементы. Он управляет ею одной рукой, легко, почти не глядя.

Он… совсем не простой человек.

И я до сих пор не знаю его имени.

Я уже собираюсь спросить, как его зовут, но мы выезжаем в просторную, залитую светом гостиную, и он, не глядя на меня, бросает в сторону:

— Карета готова, Вальтер?

— Да, ваша светлость. Уже ждёт.

Высокий мужчина в строгом камзоле вытягивается по струнке, мельком бросает на меня удивлённый взгляд и тут же отводит глаза в потолок, словно я — что-то запретное.

— Хорошо. Отправь Гарету послание, что на совещании меня не будет. В управление заеду после обеда.

— Есть, ваша светлость.

Мне неловко на руках больного, и я даже дёргаюсь, но мужчина держит меня очень крепко, словно хищник в своих лапах.

Вальтер открывает перед нами дверь, и солнечный свет на мгновение ослепляет меня.

А потом я вижу карету.

И сразу понимаю — это не та, что была ночью.

Этот экипаж сильно отличается от всех, которые я видела прежде: он широкий и очень низкий. Дверца шире обычной, распахнута настежь, а нижняя часть откинута и превращена в удобный помост.

Всё продумано. Для него.

Рядом стоит кучер в камзоле и фуражке. Но он не спешит помочь — мужчина сам заводит нас внутрь.

Внутри — только один диван. Второго сиденья нет. Его место занимает коляска.

— Теперь можешь пересесть, тебе будет удобнее на сиденье, — говорит он.

Мне не хочется.

Здесь, у него на руках, странно спокойно. Тепло. Надёжно.

Но я не спорю. Пересаживаюсь.

— Куда едем? — спрашивает кучер.

Мужчина кивает в мою сторону, и я называю адрес:

— Больница на Цветочной улице.

— Езжай через центр. Останови у салона Жеона, — спокойно добавляет он.

Карета трогается.

Я сжимаю пальцы на подоле платья.

Салон Жеона — откуда он знает, что хорошие туфли продают именно там? Он одевал там свою Элизабет?

В груди колет, словно воткнули иглу.

Не думай об этом, Николь. Лучше выясни другое.

— Он будет там, — тихо произношу я. Каждое слово, как камень.

— Я знаю, — отвечает мужчина.

И от его спокойного, тяжёлого ответа в груди всё леденеет.

Глава 13

— Вас с Солом что-то связывает? — спрашиваю, почти не дыша. — Ты ведь не просто так был ночью у нашего дома…

Это точно не было случайностью. Таких совпадений просто не бывает.

Внутри всё сжимается, но я не позволяю страху поглотить меня. Я должна понять, что происходит.

— У вашего дома… — хрипло произносит он.

В его лице что-то на мгновение меняется — и тут же исчезает.

— Теперь твой дом — рядом со мной, — слова звучат непоколебимо.

Я делаю вдох. Медленно.

Чем ближе мы к больнице, тем яснее: затеяна какая-то игра. И правила мне не известны.

Пока.

У Сола — власть, высокий пост, связи. Если он захочет вернуть меня, он сделает это быстро и законно. Моих сил не хватит, чтобы ему противостоять.

Значит, вопрос в другом — что может противопоставить ему мой ночной похититель.

Я бросаю на него взгляд — и тут же отвожу.

Можно предположить, что он безобиден. Но я видела его ночью, и знаю, что это не так.

Моя судьба — вся в его руках.

— Не беспокойся ни о чём, — говорит он так, будто всё решено. — После этой ночи ты под моей защитой. Тебе ничто не грозит.

Он глядит на меня, и в его глазах горят дикие огоньки.

— Я не спросил твоего имени. Как тебя зовут?

— Николь, — отвечаю тихо.

— Красивое имя, Николь. А я — Гаспар.

Его голос низкий, глухой, с хриплым звериным оттенком — словно где-то под кожей у него затаился настоящий монстр.

Он берёт мою руку — уверенно, словно имеет полное право — и подносит к губам. Поцелуй короткий… но в нём столько надёжности, что у меня перехватывает дыхание.

Тепло расходится по коже.

Я резко втягиваю воздух.

Это реакция тела. Не более.

Я не должна таять, как девочка.

— Что мы будем делать дальше? Как ты будешь действовать? — спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я ведь замужем.

И у меня получается. Почти.

Карета резко останавливается.

— Женский салон, ваша светлость! — докладывает кучер.

— Дальше, Николь, — Гаспар понижает голос. — Я всё решу.

Он вкладывает мне в ладонь кошелёк:

— Возьми. Купи себе всё, что нужно. Иди.

И выпускает меня из кареты.

А сам остаётся внутри экипажа и смотрит в окно, как я отдаляюсь.

Я сжимаю кошелёк. Тёплый от его руки. Тяжёлый.

У меня теперь есть деньги. Достаточно, чтобы исчезнуть.

Скрыться от обоих мужчин: Сола и Гаспара.

Но я делаю ещё несколько шагов и останавливаюсь. Я не буду убегать — не таким способом точно.

Я оборачиваюсь.

Гаспар всё ещё смотрит. Не двигается. Ждёт.

В его глазах — такая тёмная, глухая тоска, как у брошенного зверя.

Я вспоминаю: «Ты пришла… Элизабет…»

Значит, она оставила его.

Рука невольно делает взмах.

Он отвечает.

И этого достаточно, чтобы внутри снова что-то сжалось.

Опасно.

Я слишком быстро привыкаю к его присутствию.

Встряхиваю головой, резко отворачиваюсь и вхожу в салон.

Выбираю быстро. Туфли, платье. Салон Жеона — для женщин, которые могут позволить себе роскошь. Но цены здесь кусаются.

Сол ненавидел это место.

«У тебя же есть платья. Зачем тебе новые?»

Я стискиваю зубы и отсекаю воспоминание.

Нет.

Сейчас — не о нём.

Мне просто нужен новый наряд. Чтобы сбросить старую кожу.

Я выбираю платье и туфли скромнее, чем могла бы, — не хочу зависеть от денег Гаспара больше, чем необходимо.

Расплачиваюсь. И сразу выхожу.

Он замечает меня сразу.

Как будто не сводил взгляда с двери.

Я подхожу, Гаспар сам открывает дверцу и протягивает руку.

— Ты восхитительна. — Его взгляд медленно скользит по мне — без спешки, без стеснения.

Я чувствую это почти физически и замираю.

Очень давно мне никто подобного не говорил.

Но пора я быстро схлопываю радость.

— Благодарю, — отвечаю коротко и протягиваю обратно кошелёк. — Вот.

Гаспар берёт меня за руку, и в этот раз его пальцы сжимают крепче. Как будто он проверяет, действительно ли я вернулась.

Мы едем дальше.

Внутри стягивается тугая пружина. С каждым мгновением — всё сильнее. До предела. Я знаю: Сол будет там. И Гаспар тоже это знает.

Что-то случится. Что-то плохое. Я чувствую это кожей.

И всё же…

Я решаю довериться этому мужчине — сильному, опасному, хоть и прикованному к креслу, — как доверилась ему этой ночью.

Я смотрю на него внимательно.

Отмечаю детали: тонус мышц, температуру тела, рефлексы. Цепкий взгляд целителя выискивает любые проявления болезни, чтобы успеть помочь в нужный момент.

Но с Гаспаром всё в порядке.

Скрывает усталость после бессонной ночи, но он в порядке.

Карета останавливается у больницы.

Воцаряется оглушительная тишина, как бывает перед грозой.

Выглядываю в окно, осматриваюсь и замечаю на крыльце девушку-куратора в зелёной накидке. Я выпрямляюсь, поправляю волосы и убираю все лишние мысли. Я — целитель и меня ждёт работа. Это сейчас главное.

— Леди Бекфорд! Мы вас заждались! — девушка подбегает ко мне сразу, как только я выхожу из кареты. — Кевин уже внутри!

— Добрый день. Хорошо, я на месте. Сейчас начнём, — отвечаю спокойно.

Оборачиваюсь.

Жду Гаспара.

Кучер уже укладывает доски на ступени, чтобы он мог подняться в больницу.

И в этот момент…

Я чувствую спиной тяжёлый взгляд.

По позвоночнику змеёй пробегает холод.

Я медленно оборачиваюсь.

На крыльце больницы стоит мой муж маршал Сол Бекфорд.

Эполеты сияют на солнце, а на начищенных сапогах можно рассмотреть даже отражение ступеней.

Лицо Сола перекошено от злости, в глазах кипит ярость. Но смотрит он не на меня — на Гаспара.

Глава 14

Маршал Сол Бекфорд

За окном темнеет ночь, опустившаяся на город, но во дворах роскошных особняков горят яркие огни — свидетельство богатства и роскоши.

Маршал решил, что ничего не случилось. Не было никакого побега, не было неподчинения, и неизвестная карета не увозила прочь его жену.

Туфли Николь и сумку он велел отнести в спальню, тихо и тайно.

Также тайно отправил вдогонку неизвестной карете солдат.

А сам вернулся в дом, к гостям.

Они пьют крепкие напитки, смеются, но маршал стискивает пальцами бокал и больше не участвует в веселье.

— Что случилось, Сол? — спрашивает развеселевший Уинстон.

— Всё под контролем, — отрезает он.

Маршал терпеть не мог выносить напоказ личное. Внутри поднимается глухое давление, требующее немедленного решения.

Его жена посмела предать его. Сбежать. Когда у него в доме — его друзья.

Стакан лопается, и осколки со звоном падают на пол.

— Демоны, — шипит Сол, выхватывая платок из кармана.

Несколько капель крови — драконья регенерация быстро затягивает рану.

Друзья долго не задерживаются, заметив, что хозяин не в духе, и разъезжаются.

Маршал подходит к высокому окну кабинета и скрежещет зубами.

Этот особняк в центре. Этот город, распростёртый перед ним, как на ладони. Ему кланяются и торговцы, и чиновники. Все уважают его, маршала королевства Сола Бекфорда. Он хозяин настоящий жизни.

Но одна женщина посмела его ослушаться. Его жена.

Он исправит эту ошибку и поставит женщину на место.

Сол медленно втягивает воздух, и в груди поднимается холодная ярость. Как перед атакой.

«Кто он».

«Кто этот глупец, который решил, что может увезти мою жену?»

«Я оторву ему руки, когда найду».

Пальцы с силой сжимаются в кулак.

Мысль подкидывает неприятный вариант.

«А что, если это Райден? Вдруг он всё узнал и начал мстить? Полковник Кайзер убит в пытках…»

Сол засаживает заряженный кулак рядом со стеклом.

Концентрация ярости медленно стихает в крови после этого безрассудного удара.

Маршал отходит от окна, наполняет себе бокал и опрокидывает залпом.

Возвращает себе контроль.

— Райден в кресле, инвалид, — хрипло произносит Бекфорд, мотая головой. — Он слишком слаб. Просто не способен.

Ну, допустим, даже если вдруг это он подговорил кого-нибудь устроить Кайзеру пытки.

Полковник всего лишь доставил приказ Райдену. Всего лишь адъютант. Он ничего не знает.

Ничего не было.

А те, кто что-то знают, — это трое его друзей-генералов, которые остались после бала и сидели с ним в кабинете. И полковник Севидж, который был секретарём при штабе. Но на бал Сол его не пригласил из-за низости звания.

Однако Севидж не идиот. Он знает, чем это заканчивается.

Нет, всё это просто совпадение.

Сол медленно усмехается, представляя Райдена в инвалидном кресле. Калеку.

Так ему и надо. Герой, всеобщий любимец. И сын его — молодой талантливый щенок.

— Это Калеб, — знакомил их Гаспар, сверкая белоснежной улыбкой.

Все они обитали в тесной крепости перед битвой с демонами.

— Я завтра веду армию в бой и хочу попросить тебя об одолжении. Присмотри за сыном, Сол, — Гаспар закидывает ему руку на плечо, как другу. — Ему семнадцать, он не должен быть здесь, но упросил меня, и я взял его своим младшим адъютантом.

— Конечно, присмотрю, Гаспар. Не беспокойся.

Тогда они были два генерала, два товарища: Бекфорд — штабист, Райден — боевой, увешанный орденами и медалями. Познакомились здесь же, во время операции, и быстро нашли общий язык. С Гаспаром ван Райденом сходились все — он это умел.

И когда в тёмном кабинете штаба разрывались переговорные артефакты с требованием погибающего в окружении Райдена прислать подкрепление, ворвался его сын Калеб. Он услышал то, что не должен был слышать.

И тогда…

Глава 15

Бекфорд убил мальчишку сразу.

Магический шар, смертельный удар.

— Закопать в лесу, — приказал своим адъютантам Уинстону и Мердоку.

Совесть его совсем не мучила. Важнее было сохранить порядок, не дать разрастись панике.

После той операции, принёсшей огромные потери, его адъютанты стали генералами, героями. А он, Сол Бекфорд, — маршалом королевства.

В рапорте о смерти Калеба ван Райдена было указано: юноша не справился с собственной магией, упражняясь.

А в докладе об операции всю вину за поражение возложили на генерала Райдена, учинившего самовольство в полках. А его, Бекфорда, напротив наградили за чёткие действия и спасение остатков армии.

Он хорошо тогда всё провернул. Катастрофа оказалась его триумфом.

Сол растягивает губы в победной улыбке. Он победитель по жизни. Любую неудачу можно повернуть себе на пользу, главное действовать — и все методы хороши.

Но мысли снова возвращаются к жене, и маршал стискивает зубы.

— Я найду тебя, Николь. Это всего лишь вопрос времени, — рокочет Сол в тишине кабинета. — Хотела обдурить меня — не получится. Я никогда не проигрываю. Никогда. Даже в самых безвыходных ситуациях.

Побег жены — это ещё лучше, теперь можно обвинить её в измене и сохранить собственную репутацию кристально чистой в глазах общества.

Николь сама вырыла себе могилу.

Скоро он её найдёт — и тогда ей не отмыться от грязи.

И тогда ничто не помешает ему устроить брак с Викторией, ожидающей его наследника.

Наследник.

Маршал прикрывает глаза и довольно усмехается.

Сол хотел сына долгие годы, а бесплодная Николь всё не беременела и постоянно лечилась, тратя его деньги. Давно пора было расторгнуть брак, зачем он так долго ждал? Любил её? Глупости. Она просто была удобной, надёжной: всегда организует пиршество, проследит, чтобы его мундир был вычищен, а ещё ею восторгались его друзья, — и это Сол ценил больше всего. Но золотко оказалось с гнильцой. Пустышка.

Если мужчина обладает властью, богатством и связями, но у него нет наследника — то всё бестолку.

Нужен ребёнок.

Теперь ребёнка родит другая: более красивая, более молодая.

Маршал готов сорваться к Виктории прямо сейчас. В особняк, который снимает для неё по-соседству. Но беременную нельзя трогать. Поэтому он продолжал спать с Николь. Он бы и сейчас взял её снова — чтобы напомнить, кому она принадлежит.

В дверь осторожно стучат.

Бекфорд не поворачивается.

— Войдите.

Адъютант входит и замирает, приложив ладонь к фуражке.

— Разрешите доложить.

— Докладывай, — маршал поворачивается.

— Удалось выяснить: завтра в десять утра у вашей жены пациент в больнице для бедняков.

— Хорошо. Свободен.

Сол выдыхает.

— Ты уже у меня в руках, Николь.

Ты пожалеешь, что пошла мне наперекор.

Солнце заливает крыльцо солнечным светом.

Сол спускается по ступеням не спеша, как победитель. На его плечах дорогой плащ — символ власти и богатства. Пальцы затянуты в перчатки. Движения точные, выверенные. Он хозяин положения — и никак иначе.

Он садится в карету.

— В больницу, — бросает кучеру.

Адъютант ещё не закрыл дверцу кареты, как перед экипажем оказывается другой подчинённый.

— Срочное послание, ваша светлость!

Сол смотрит на конверт в руках офицера.

Потом протягивает руку и забирает.

— Поехали, — приказывает кучеру.

Карета трогается.

Маршал откидывается на спинку сиденья и только потом снимает печать с конверта.

Почерк знакомый.

Уинстон.

Сол читает молча, губы чуть сжимаются.

«Этой ночью был убит Севидж. Его пытали.

Охотник вышел на охоту.

Что будем делать?»

Сол перечитывает.

Медленно.

Слово за словом.

Губы его дёргаются, словно в судороге.

Кайзер.

Севидж.

— Пора с этим кончать, пока не зашло далеко, — рычит он, внутри поднимается зверь.

Глава 16

Сол нервно дёргает губой, глядя на то, как Гаспар съезжает с помоста кареты.

Проход узкий для коляски, и Гаспар двигается медленно и осторожно. Вижу, как напряжены все его жилы.

Зрелище тяжёлое.

Инвалид — это приговор.

По нутру прокатывается болезненная волна — Гаспару никто не в силах помочь.

Мой муж лишь усмехается — коротко, хищно — и переводит взгляд на меня.

Цепкий. Уверенный. Непоколебимый.

Неторопливо спускается со ступеней крыльца, будто он здесь хозяин.

И движется прямо на меня.

— Ну, привет, Николь.

На Бекфорде безупречный мундир, эполеты сияют солнце, на руках — кожаные перчатки, и в пальцах лениво покачивается плеть.

Он улыбается.

И от этой улыбки внутри всё сжимается в тугой узел.

Нашёл. Настиг. Настоящий хищник.

«Вот и попалась, Николь. Тебе от меня не уйти», — говорит его взгляд.

Внутри поднимает холод.

Сначала сковывает пальцы. Потом плечи. Горло.

Я не двигаюсь.

Медленно возвращаю себе контроль.

Выпрямляю спину. Делаю ровный вдох и направляю спокойный взгляд на Сола.

— Здравствуй, Сол, — отвечаю я.

Он не увидит, как мне страшно.

И никто не увидит.

Когда между мной и мужем остаётся всего пара шагов, Гаспар вдруг выезжает вперёд.

Прямо между нами.

На своём кресле он полностью перекрывает путь — так, что обойти его значит замешкаться, потерять лицо.

Ломается картина, в которой Сол приходит, берёт своё и уходит победителем.

Возникает преграда.

У меня появился защитник.

Сол опускает взгляд. Медленно. Оценивает.

И его губы растягиваются шире.

— Ну надо же, — говорит он почти весело. — Какая встреча. Как ты поживаешь, дружище? Где ты встретил мою жену? — кивает на меня, как на вещицу.

«Дружище».

Значит, я не ошиблась.

Они знакомы. Их что-то связывает, что-то старое и неприятное.

Гаспар улыбается — спокойно, даже лениво.

И в этой спокойной улыбке слишком много от зверя.

— На дороге, ночью, — говорит он. — И она теперь — моя.

Заявляет твёрдо и непоколебимо.

Воздух между мужчинами густеет, становится тяжёлым, вязким.

Дышать сложнее.

— То есть ты забрал мою жену, Гаспар? — тянет Сол. — Ты? Серьёзно? И как же ты сумел? Я думал, у тебя ничего не работает.

Он кривится — брезгливо, с удовольствием.

Поигрывает плёткой и давит энергетикой — как отлично умеет это делать.

— Я. Забрал твою жену. Николь теперь принадлежит мне, — спокойно отвечает Гаспар. — Отойди, Сол. Не пугай мою женщину.

Сердце сбивается.

Он защищает.

И в то же время — присваивает. Жёстко, властно. Выгрызает меня у другого.

И меня это только сильнее пугает. Словно я добыча.

По лицу Бекфорда пробегает судорога. Это означает, что злость Сола достигла предела.

— Ты знаешь, что за это полагается, Гаспар? — тихо, с нажимом произносит Сол, резко ударяя плетью по ладони.

Гаспар улыбается шире.

Его глаза разгораются опасным тёмным свечением — словно он только этого и ждал.

За этим пришёл.

— Дуэль, — произносит Гаспар низким давящим голосом.

Слово падает между ними, как выстрел.

Я чувствую, как холод скользит по позвоночнику.

Пальцы сжимаются сами.

Нет. Только не это. Я не могу допустить кровопролития.

— Сол, — произношу я. — Ты встанешь в поединок с калекой? Тебя засмеют. Твоя карьера этого не переживёт.

Мой голос ровный, почти пренебрежительный. В нём нет ни капли жалости или мольбы — я знаю, если Сол их услышит, душу вывернет.

В моих словах только холодный расчтёт.

Муж смотрит на меня.

Долго.

И вдруг усмехается.

— Николь… ты как всегда думаешь о моей репутации. Ты такая заботливая даже, когда прыгнула в постель к калеке. Так не хочешь, чтобы я списал тебя в монастырь?

Слова бьют точнее пощёчины.

Перед глазами чужая женщина в моём доме. Муж целует её на столе. Монастырь. Я больше не нужна.

— Ты права, — добавляет Сол мягко. — Ван Райден безногий калека, стрелять в него… не мой уровень.

Ван Райден.

Имя отзывается внутри ледяным холодом.

Тот самый генерал, которого обвинили в ошибке. Попал в плен. Потом пошёл под трибунал.

Я слышала его имя вчера.

Сол говорил о нём за закрытой дверью кабинета.

Теперь у меня нет сомнений, что я попала в руки к злейшему врагу своего мужа.

В груди всё сжимается от осознания, в какую ловушку я угодила.

Глава 17

— Что ж, так даже лучше. Хорошо, что ты нашла благодетеля, Николь, — усмехается Сол, лениво ударяя плетью по ладони. — Не придётся платить за твоё содержание в монастыре. Но ты же понимаешь, какой позор тебя ждёт?

Я сжимаю пальцы, ногти впиваются в кожу, но взгляд мой остаётся холодным.

— Никакого позора не будет, — тихо произносит Гаспар. — Мы поженимся.

Сол поворачивается к нему, с интересом. Почти с удовольствием.

— Поженитесь, — мягко отвечает он. — Я ещё не развёлся. Она — моя жена, — его голос холодеет. — Ты забрал. Мою. Жену.

Сол скользит взглядом по телу Гаспара, морщится.

— Будь ты на ногах, я бы вызвал тебя на поединок, не сомневайся.

— Так вызови, — спокойно бросает ван Райден. — Или боишься, что я тебя убью?

Жёстко. Без колебаний.

Сол на секунду замирает, затем склоняет голову, морщится.

— Ты… — тянет он. — Ты вообще оружие удержишь? Серьёзно?

И вдруг смеётся. Резко. Громко.

— Я не стану стреляться с калекой из-за объедков, — холодно говорит Сол. — Слишком много чести. Забирай, Гаспар. Дарю тебе — с барского плеча — старую, бесплодную жену. Пользуйся на здоровье.

И переводит взгляд на меня.

— А ты, Николь… вспомнишь меня, когда будешь подтирать за ним.

Я поднимаю взгляд. Холодный. Ясный. Стальной.

— Я уже вспоминала тебя. Какой ты, оказывается слабак в постели, по сравнению с ним, — коротко произношу я. — Мне было хорошо, как никогда.

По лицу Бекфорда пробегает судорога.

— Ты предала меня, — тихо, сдавленно говорит он. — Все эти годы я тебя содержал. Платил за твоё бесполезное лечение. А ты вместо тихого развода устроила это.

— Ты забыл, что ЭТО начал ты, — говорю твёрдо.

— Думаешь, я позволю тебе продолжишь свою жизнь, как ни в чём не бывало? — Сол коротко кивает в сторону больницы. — Не надейся. Я тебя раздавлю. Сегодня же сюда приедут люди — и от этой богадельни ничего не останется.

Я сжимаю зубы. В груди болезненно пульсирует, но эмоций не показываю. Сол не увидит, что взял меня за живое.

Гаспар тянет меня за руку к себе. За себя. Словно выводит с поля боя.

— Развод. Я жду, Сол, когда ты его оформишь, — произносит он твёрдо.

— Не беспокойся, долго ждать не заставлю. Я не буду держать в жёнах шлюху. Идите ко дну счастливо вместе! — бросает Бекфорд и уходит, криво усмехаясь, как победитель.

Я поворачиваюсь к Гаспару. Он глядит на меня прямо, тяжело, внимательно.

— Ты в порядке? — произносит он.

Гляжу на него.

Понимаю: для него я инструмент, способ досадить Солу.

Это больно.

Больнее только осознавать то, что теперь, когда я для Сола — пустое место, Гаспар может уйти. Просто забыть меня.

А если он уйдёт — Сол дожмёт меня и отыграется за всё.

К горлу подкатывает ком.

Ну, ты и вляпалась, Николь.

Провела лучшую ночь в жизни и была обманута. Как больно.

Делаю глубокий вдох, возвращая себе контроль.

— Я в порядке, — отвечаю. — Извини, мне нужно к пациенту.

Разворачиваюсь.

Спешу.

Меня ждут.

Запах лекарственных эликсиров встречает у входа, отбрасывая эмоции за порог. Я надеваю халат, мою руки — холодная вода помогает окончательно взять себя в руки.

— Привет, — коротко улыбаюсь темноволосому мальчику лет пяти, ожидающему в приёмной.

Он хмурится, пытаясь понять.

— Здравствуйте, — отвечает неуверенно.

Ласково треплю его по головке.

— Давай ручку, не бойся. Идём.

В комнате с артефактами я помогаю забраться на стол. Процедура длится почти час. Я работаю сосредоточенно, отсекая всё лишнее: страх неизвестности, обиду и злость.

Я завершаю последний этап, и тогда позволяю себе выдохнуть.

— Вот и всё, — произношу спокойно. — Теперь ты слышишь меня?

— Я слышу, — шепчет малыш, затаив дыхание. На его лице радость.

Я улыбаюсь — ради этого я живу.

Но Сол грозит закрыть больницу. А он не бросает слов на ветер.

Внутри накатывает отчаяние. Я должна действовать.

Иду к управляющей и прошу собрать всех в моём кабинете. Нужно объявить о возможном закрытии и решить, как перераспределить пациентов.

Бросаю взгляд в окно и понимаю, что кареты ван Райдена там уже нет.

Уехал.

В груди повисает неразрешимая тяжесть.

Что ж, этого следовало ожидать. Наша встреча с самого начала — была игрой.

А теперь перед тобой жестокая реальность, Николь.

Толкаю дверь кабинета. А там…

Глава 18

Гаспар

Севидж твердил, что ничего не знает. В штабе, когда нужно было следить за боевой операцией, получать донесения и вовремя реагировать, он был секретарём. Но на вопрос Гаспара о том, что тогда происходило, ответил, что в тот день приболел и ничего не знает.

Но у Гаспара были списки награждённых за его поражение в тот день. За его плен. За его потери.

И в этих списках Севиджу полагалась медаль за отвагу, которую он гордо носил на левой стороне груди.

Гаспар не сводил глаз с этой медали, когда ломал пальцы — не спеша, по одному за каждую погибшую в окружении роту.

Севидж во всём сознался. Закричал, как раненый зверь.

И выдал Гаспару признание, которое чуть не выбило почву у него из-под ног.

— Мы думали… думали, будет тихо… Обычный день. Ван Райден работает безупречно, и в штабе в такие дни скучно. Проклятые утки… Мы пошли пострелять в уток… А когда… Когда вернулись…. Вино… Поздно увидели… Слишком поздно… Сообщения от разведки, о том, что к ван Райдену наперерез вышло массивное демоново подкрепление… Артефакты связи не работали… Уинстон их забыл включить… А когда… Когда включил, там такой мат от Райдена стоял… Мальчишка его, Калеб… Вошёл и… Всё услышал. Увидел, что мы пьяны. Бекфордего сразу… Сразу… Застрелил его, прямо там… Записи на артефактах стёр… Разведчиков приказал убрать Мердоку… Только мы знали правду…. Я признался тебе, пощади-и-и! Ты один из тех солдат, кто попал в окружение, да? Я дам тебе денег! Сколько хочешь, только не убивай!

Гаспар сжимает ему горло. Быстро. Точно. Ломает шею.

За сына, за солдат, за предательство. Без суда. В суде у Бекфорда всё проплачено.

У Севиджа это было не единственное предательство. Гаспар вышел на него неспроста. Он долго читал личные дела, искал, высчитывал, кто подставил его и как. Севидж уже подставлял людей, проявлял халатность в службе. Несколько рапортов, но всё замято.

В итоге его солдаты почти все мертвы.

Их окружили во время операции и вовремя не предупредили об угрозе. Не направили подкрепление, когда ещё можно было спасти.

Из полутора тысяч из окружения пробилась пара сотен. И тех бы не было, если бы Гаспар ценой своей жизни не сдерживал натиск демонов.

Он держал щит долго, как мог. А потом потерял сознание от потери крови. Попал в плен к демонам. Жестокий, полный издевательств.

Генерал оказался в руках врага. Ему ломали кости, медленно, чтобы он кричал. Выжгли дракона. А потом отпустили на посмешище. Как напоминание всем в королевстве, ЧТО бывает с теми, кто идёт против демонической орды.

А дома его встретил трибунал. Обвинение, что он сам провалил операцию.

И новость о гибели сына.

Почти год в госпитале на грани жизни и смерти.

Уход жены.

Элизабет пришла к нему в госпиталь лишь один раз.

Взгляд, которым она на него посмотрела — он запомнил навсегда.

Это была жалость к калеке, немое обвинение в утрате сына и… откровенное отвращение. Для неё он больше не был мужчиной, не был мужем. Был жалким раненым калекой, лишённым звания, наград, денег.

Потом ему вернули звание, и он вышел в отставку по-человечески благодаря друзьям.

Но жена уже танцевала на балу с другим.

Два год с момента той битвы. Два года кромешной тьмы, предательства и одиночества.

Он уже не ждал ничего.

А потом он увидел Николь.

Глава 19

Гаспар

«Мне было хорошо, как никогда», — он прокручивает в голове её слова.

Про их ночь.

Запоминает их.

Она не лгала — он точно знает.

Внутри поднимается что-то чисто мужское. Удовлетворение. Такое нужное для него. Услышать от женщины такие слова. Она приняла его. Не оттолкнула.

Он окунается в воспоминания ночи.

Её сбивчивое дыхание на его шее, её нежные руки, обнимающие его. Её стоны и сладкое биение в экстазе.

Это было.

У них.

Вчера. После мести Сэвиджу. Он впервые увидел эту женщину и пропал.

Он ни на что не надёялся, когда ехал к дому убийцы сына, — от него пахло кровью и яростью, — и пока ноги работали под действием эликсира, он хотел успеть присмотреться к врагу, оценить.

Всюду была охрана.

Дом Бекфорда похож на крепость.

Но за плечами Гаспара ни одна взятая крепость.

И вдруг он увидел женщину, перелезающую через забор.

И Бекфорда, который пытался женщину остановить. Поймать, уничтожить, как уничтожил его сына.

Женщина отчаянно нуждалась в помощи — и Гаспар вышел из засады.

Он украл её прямо из-под носа врага. Забрал себе, присвоил — потому что никто больше не защитил бы её — женщину сильную и смелую. И безумно красивую.

Он сразу весь к ней потянулся. Она пахла цветочными духами и будоражила его. Он еле дотерпел, пока довёз до дома.

А там…

В постели она оказалась нежной и безумно страстной. И позволяла ему делать всё так, как он хотел. С Элизабет приходилось просить. Она не позволяла ему брать, как он хотел. Сколько хотел. А Николь поощряла. Всё поощряла. И дрожала в его руках, царапала плечи, целуя его и прижимаясь.

Для мужчины это много значит.

Очень много.

И теперь она под его защитой. Он не позволит ей навредить. Не позволит ударить по её репутации.

Его Николь. Теперь — его.

С ней тьма отступала, и одиночество переставало сдавливать рёбра.

Она убежала в больницу, к пациенту, оставила его одного у порога.

Он смотрит ей вслед. В груди всё сжимается.

Он чудовище для неё, калека.

Он провёл с ней всего одну ночь, но не хочет больше отпускать.

Он смотрит на часы, прикидывает, сколько у него времени. Потом бросает своему кучеру:

— Доедем до центра. У ювелирного останови.

Гаспар отправляется в ювелирный салон и выбирает роскошный брачный браслет, а в соседнем цветочном берёт огромный букет красных роз. Хочет порадовать, показать свои намерения. Он обещал защитить, он провёл с ней ночь, он хочет ещё.

Гаспар едет обратно в больницу, спускается в коляске на тротуар, взбирается по настилу на ступенях.

Навстречу выходит управляющая — пожилая женщина в белом чепце. Учтивая.

— Вы ведь не пациент? — произносит она, глядя на цветы у него на коленях.

Она слышала утреннюю сцену. Все слышали.

— Нет, — отвечает Гаспар.

— Тогда можно попросить вас переставить экипаж, чтобы могли подъехать тяжелобольные.

— Не вопрос. Вальтер, переставь карету.

— Благодарю вас, лорд, — кивает она, придерживая ему дверь.

Коридор узкий, и Гаспар пытается встать плотнее к стене, чтобы не мешать проходу.

— Вы к леди Бекфорд, верно? — уточняет управляющая.

— К леди ван Райден. У неё будет другая фамилия.

— Николь сейчас на процедуре. Если хотите, я провожу вас в её кабинет, там будет удобнее ждать.

— Проводите.

Когда управляющая разворачивается уйти, он её останавливает.

— Не говорите Николь, что я здесь. Это личная просьба.

Женщина переводит взгляд на цветы и улыбается.

— Не скажу.

— Спасибо.

Гаспар въезжает в кабинет, разворачивает коляску лицом к двери и замирает. В центре комнаты. С букетом на коленях и шкатулкой.

Ждёт.

На стене зеркало и он видит своё отражение в тёмном мундире. Седой. Боевой генерал. В коляске.

Внутри сомнения, вдруг она откажет?

Будь он с ногами — он бы не спрашивал. Он бы добился её, взял в осаду.

А так…

Он ведь и сам понимает, что калека, что с ним сложно. И сколько ему осталось — не известно, болезнь забирает у него всё больше и больше, и целители не могут помочь.

Это не брак по любви.

Он ей сразу предложил сделку. Потому что по-другому она бы не согласилась.

Он даст ей защиту. Выкупит для неё больницу. Оставит наследство.

Но сначала отомстит тому, кто убил его сына и посадил в проклятое кресло.

Гаспар поднимает взгляд на дверь.

Ему важно увидеть её глаза, когда она войдёт. Почувствовать, есть ли отклик к нему — инвалиду. Если нет, то он не будет пытаться тащить её в постель, не будет настаивать. Только защита, только выполнение своих слов.

Дверь неожиданно распахивается, и внутри всё застывает.

Входит его Николь.

Глава 20

Я вступаю на порог кабинета и замираю.

Там — Гаспар.

Он не уехал.

Он здесь, ждёт. На коленях — розы — большой букет, очень щедрый.

Неужели мне?

Нутро затапливает благодарность к этому мужчине. За то, что спас. За то, что не ушёл. Без него — я бы была уже на пути в монастырь.

Он смотрит на меня как на самую красивую женщину на свете, хоть на мне целительский халат, а лицо осунулось после последних суток.

Всё это так неожиданно, что сбивает с толку.

Он враг моего мужа.

Я же думала, что он использовал меня и теперь уйдёт. Но он здесь. Почему?

Гаспар смотрит прямо на меня, в глаза. В самую глубину.

Сердце резко сбивается с ритма.

Слишком…

Слишком сильно… на него реагирую.

Перед мысленным взором его руки, ласки. Страсть, обжигающая пожаром. Сплетённые тела, толчки быстрые, безумные. Голова кругом…

Тело мгновенно отзывается, реагирует быстрее, чем я могу взять это под контроль.

Пальцы невольно вздрагивают.

Гаспар смотрит на меня, и в его голубых глазах вспыхивают дикие звериные огоньки.

Я опускаю взгляд.

Закрываю дверь за спиной с тихим щелчком. Быстро моргаю и собираю волю в кулак.

Не хочу выглядеть перед ним слабой, нуждающейся в нём.

Скорее всего я нужна ему для чего-то — поэтому он здесь.

Я заставляю себя сделать шаг. Ещё один. К шкафу. Снимаю привычным движением халат.

— Не устал ждать? — произношу я.

Голос звучит слишком интимно в тишине.

Гаспар разворачивает коляску в моём направлении.

— Нисколько. Как прошла процедура с мальчиком?

Он запомнил, что я лечила мальчика. Даже если этот вопрос просто формальность — Сол никогда не интересовался.

Внутри что-то приятно сжимается.

— Всё хорошо. Он теперь будет слышать, — отвечаю и, повесив халат, медленно разворачиваюсь к Гаспару.

Он бледен. Слишком. Сердце делает тревожный удар — как же я за него опасаюсь. Этой ночью я держала его жизнь в своих руках, и теперь у меня странное чувство — желание присвоить себе его самого.

— Как твоё самочувствие после лихорадки? — произношу я. — Тебе нужно…

— Николь, — прерывает он.

Голос ровный. Чуть хрипловатый.

— Я хотел тебя поблагодарить. За ночь. За помощь. И я предлагаю тебе выйти за меня замуж.

Он подкатывается вперёд и открывает шкатулку, в которой сияет брачный браслет.

Сердце делает кульбит и взрывается фейерверком.

Я смотрю на драгоценность, потом — в глаза мужчине.

Пытаюсь понять, какая у него в этом выгода. После предательства мужа я не верю в любовь, тем более с первого взгляда. У всего есть своя причина.

И причину Гаспара — отомстить за что-то моему мужу. Он рвался на встречу в больнице, как взбесившийся зверь. И вышел бы на дуэль — если бы я не вмешалась.

Рядом с Гаспаром — у меня есть шанс. Но каким будет наш брак…

Отчаяние, как стальные тиски, сжимают грудь. Я медленно провожу пальцами по ключице, облегчая себе вдох.

Гаспар опускает голову и чуть заметно усмехается, словно сам себе.

— Ты боишься. Не доверяешь. Это разумно, — произносит он. — Не волнуйся, брак — это сделка, Николь. И ты в ней тоже выиграешь.

— Сделка? — не понимаю я.

— Просто будь рядом, продолжай быть моей. Взамен у тебя будет защита. Обеспечение. Я сделаю всё, чтобы твоя больница не закрылась.

А что выиграешь ты? — хочу спросить его. Но от догадки к лицу приливает кровь, и я молчу. Я согласилась один раз, почему же думаю, что не соглашусь второй? Но ведь он теперь… В кресле…

Это очень сильные обещания: больница, защита…

Согласиться — значит, вступить в игру, подписаться подо всем, что бы этот мужчина ни задумал и идти с ним рука об руку.

Отказаться — равно умереть.

Сердце делает глухой удар.

Я смотрю на цветы — и вдруг внутри мелькает, словно призрак, надежда. На хороший исход. На исцеление — его и моё.

— Я согласна, — произношу я.

Гаспар берёт меня за руку и застёгивает брачный браслет. Его пальцы тёплые, уверенные.

Закрыв замок, он подносит мою кисть к губам и целует.

По коже проносится разряд.

Галантный в каждом движении. Сильный. Настоящий мужчина.

Лёд внутри трескается, и в груди по-настоящему теплеет.

Гаспар держит меня за руку.

Мы глядим друг на друга в тишине комнаты.

Я хочу ему верить. Хочу довериться. Но я ничего не знаю о нём.

После предательства мужа — внутри трещина, заполненная страхом.

Теперь я должна думать о себе и не полагаться на веру слепо. Этот брак — сделка, сказал он. Он мне — защиту, я ему — себя.

— Цветы — это тебе, — хрипло произносит Гаспар, протягивая букет.

Наконец-то подарил.

Прижимаю цветы к груди. Сладкий аромат спелых роз почти пьянит.

Запах новой жизни.

Это слишком приятно, для такого формального слова, как «сделка».

Я только что связала себя с опасным человеком.

И самое страшное — мне это не противно. И даже… Даже необходимо.

— Спасибо, — вдохнув ещё раз аромат роз, опускаю букет и добавляю: — Но у меня есть условия.

Гаспар с интересом наклоняет голову.

— По вопросу твоего лечения. Я хочу этим заняться. Взять в свои руки полностью. Ты расскажешь мне всё?

Глава 21

Гаспар долго глядит на меня.

Ну же, ты со мной спал. Я имею право знать твою историю, — мысленно проговариваю я, не отводя взора и прижимая цветы к груди.

Он склоняет голову набок и чуть заметно кивает, словно решился.

— Ты сильная Николь. Целительница, — подчёркивает слово. — Ты должна это знать, — он смотрит на меня. Взгляд его спокойный. Очень спокойный. — Я неизлечимо болен. Паралич скоро доберётся до сердца, потом до мозга. В крови — яд демонов.

По спине пробегает леденящий холод. Я шире распахиваю глаза, а букет опускается сам.

Когда Гаспар был в лихорадке, я не исследовала его кровь. Увидела, что спина сломана и не стала проводить полные проверки… Я видела это на войне. Яд демонов выжигает дракона за часы. Потом — добивает тело.

Выживших не бывает.

— Яд выжег дракона. Звериная регенерация перестала работать, — произносит Гаспар глухим голосом.

В горле пересыхает от его слов. Я сглатываю.

— Я поняла. Я проверю твою кровь. Сама, — говорю я.

— Николь, — произносит Гаспар. — У меня было много целителей. Они уже искали. И нашли только один вариант лечения — нужен новый образец совместимой для меня крови от прямого родственника. Родители, братья или сёстры, дети. У меня — уже никого нет.

Он тяжело вздыхает и сжимает пальцами подлокотники.

— Если передумала идти за меня — скажи сейчас.

— Я не боюсь яда, Гаспар. Ты меня плохо знаешь, — отвечаю я.

Откладываю букет в сторону и тянусь к целительскому чемоданчику — мне нужен артефакт, способный выявить яд в крови. Я хочу проверить всё сама.

— Кто с тобой работал из целителей? Я могу с кем-то поговорить? — произношу, доставая кристалл.

— Гидеон Риммер. Мой целитель, — глухо произносит Гаспар, наблюдая за моими действиями.

— Магистр Риммер, сейчас он министр целительной магии, — изумляюсь я.

Я читала его книги, когда училась целебному искусству. Знания и опыт этого человека не оставляют сомнений в компетенции.

— А он знает, что ты применяешь зелья с чёрной магией? — прищуриваюсь я.

— Он сам сделал их для меня.

— И ты называешь его целителем?

— Он мой друг.

— Устрой нам встречу, Гаспар. Я хочу обсудить твоё состояние.

Очередь Гаспара прищуриваться.

— Николь, это не лечится, — говорит он резко. Взгляд прямой, суровый. — Оставь это.

— Пока сама всё не проверю, не оставлю. Просто не смогу спать, зная, что сделала не всё, что в моих силах.

Я бросаю взгляд на дорогой красивый браслет на руке и осторожно его касаюсь.

— В прошлом браке я жила, как было удобно моему мужу. Больше я так не хочу. Я буду делать то, что считаю нужным.

Поднимаю взгляд на Гаспара.

— Если тебе не подходит такая жена, то остановимся сейчас, — произношу негромко.

Замираю.

Жду.

Он смотрит на меня так, словно только теперь впервые увидел. В глазах — искры.

И сердце ускоряет ритм.

— Я устрою тебе встречу, — произносит он. — А сейчас, — Гаспар бросает взгляд на карманные часы. — Мне нужно на совещание. У тебя есть ещё пациенты сегодня?

— Сегодня нет, но завтра — двое. Я беру сложных, более простыми случаями занимаются два других наших целителя.

— Хорошо, тогда я отвезу тебя домой.

— Подожди, сначала, проверим тебя.

Я подхожу к Гаспару с артефактом, и кристалл начинает светиться, как праздничная гирлянда.

В его крови яд. Много яда.

Возвращаемся домой в молчании.

— Может, мне поехать с тобой? Чтобы быть рядом, если повторится приступ, — произношу, когда карета останавливается у мрачного особняка на окраине города.

Здесь прошла наша ночь, и я не хочу ждать его одна в пустом доме.

— Я ненадолго, Николь. Решу несколько вопросов и приеду. Со мной всё в порядке.

Тяну руку и щупаю его лоб. Жест обычный для целительницы, но когда касаюсь сидящего напротив мужчины, по коже проносится сладкий разряд.

Тело слишком сильно реагирует.

— Жара нет.

— Я же сказал. Я провожу тебя до дома.

Слуга открывает дверцу, опускает помост.

Я выхожу первой и жду когда выберется Гаспар.

И вдруг раздаётся хлопок — звук магического выстрела.

Глава 22

В ту же долю секунды я чувствую удар. Тупой толчок. И вдруг перед глазами земля.

Я не успеваю сообразить, что произошло.

Только чувствую тяжесть на себе.

Гаспар.

Он накрыл меня собой, словно щитом.

И теперь я, придавленная мужским телом, лежу на земле.

Он слишком тяжёлый и пугающе неподвижный.

— Гаспар, — шепчу я.

Он не отзывается.

— Гаспар! — кричу громко, чувствуя, как накатывает паника.

Я стискиваю зубы, беру себя в руки.

В воздухе витает горький запах магии и смятых роз, которые я держала в руках.

Запах, от которого внутри всё сжимается.

Выстрел. Кто-то стрелял. Покушение. Мысль чёткая, как лезвие.

— Леди Николь, сейчас! — кричит кучер, приподнимая Гаспара за плечи.

— Господин!

Шаги. Звон оружия. Гаспара переворачивают сразу несколько мужчин в форме.

— Вы в порядке? — спрашивает мужчина с капитанскими эполетами, подавая мне руку.

— Да… — отвечаю я. И тут же кидаюсь к Гаспару: — Гаспар!

— Стреляли из-за угла — всё проверить! — приказывает капитан солдатам. — Лорда ван Райдена отнести в дом.

— Нет, не трогать! — жёстко бросаю я.

Солдаты замирают.

Я кладу ладонь на шею Гаспара.

Пульс есть.

Слабый.

Неритмичный.

Но он жив.

Дальше я работаю с ледяным хладнокровием. Не как женщина, его невеста, а как военный целитель.

Вскрываю одежду на груди. Сильный ожёг на верхней части и задето плечо. Магический разряд прошёл насквозь, и судя по обуглившимся краям раны — очень сильный.

Я сжимаю зубы, закрываю глаза и ныряю глубоко в поток своей целительной магии.

Энергия вокруг раны злая, агрессивная, рвущая ткань дальше и глубже. Я фиксирую её и гашу. Возвращаю к жизни повреждённые ткани.

Выдыхаю и открываю глаза.

Тянусь к чемоданчику, лежащему рядом на земле, достаю целебный эликсир и умелым движением вливаю Гаспару в рот. Дальше — специальная мазь на рану. Осторожно наношу на обожжённую поверхность.

Гаспар не приходит в себя.

— Теперь его можно перенести в дом, — говорю, поднимая взгляд на капитана. — Только осторожно.

Он кивает двоим солдатам, и те осторожно поднимают Гаспара.

Капитан идёт вперёд, держит дверь.

Я хватаю свой лекарский чемоданчик и шагаю рядом на негнущихся ногах.

Не хочу верить, что он может умереть. Но всё очень серьёзно. Заряд армейский, рассчитанный на поражение высших демонов, и он прошёл сквозь тело Гаспара, у которого нет никакой магической защиты. Может начаться заражение крови, отказ органов.

Кто мог стрелять? Армейскими зарядами? Это мог сделать Сол. Разозлился за мой побег и решил убрать меня? Или Гаспара?

Кровь холодеет в жилах от осознания, что кого-то из нас хотели убить.

— Вы сможете выставить охрану у дома? — обращаюсь к капитану.

— Обязательно, леди… — он хмурится, не знает моего имени.

— Николь, — представляюсь я.

— Георг Метс, начальник охраны.

Навстречу выбегает седой повар в фартуке.

— Что с господином? — спрашивает он капитана.

— Стреляли, — отвечает Георг.

Гаспара укладывают в спальне на первом этаже.

Той самой, где мы провели ночь.

Кровать смята. Ещё недавно здесь были мы.

— Всем покинуть спальню, — приказываю я.

Оставшись с Гаспаром, я сама его раздеваю, накладываю повязку на рану.

— Ты обещал меня защищать. Не умирай, слышишь? — шепчу ему.

И накрываю одеялом.

Внутри с глухой болью бьётся сердце.

Несправедливый выстрел. Нужно найти того, кто это сделал. Нужно обратиться в полицию. Я не оставлю это так.

Выхожу в гостиную.

Дом гудит. Капитан, повар, кучер и солдаты.

Напряжение ощущается кожей.

— Он жив, — произношу я, обведя всех взглядом. — Состояние тяжёлое. Но стабильное.

— Нужно найти того, кто это сделал. Вы осмотрели место, откуда стреляли? — поворачиваюсь к капитану Метсу.

— От особняка отъехала карета, чёрная, без гербов.

— Опишите на бумаге всё до деталей. Вызовите полисмена.

— Есть, — отвечает капитан.

Гостиная пустеет.

— Может быть, сделать вам чаю, леди? — спрашивает повар.

— Можно, спасибо, — киваю я. — Я леди Николь.

Называю своё имя. Меня никто из людей Гаспара не знает. Но я теперь здесь хозяйка.

— Николас, начальник хозяйственной части, повар и прислуга по совместительству, — представляется в ответ мужчина. — Сейчас принесу чай. — И скрывается в кухне.

Тишина заполняет комнату.

Собираюсь вернуться к Гаспару, но взгляд натыкается на портрет над камином.

Гаспар. В военной форме. Высокий, сильный и стоит на своих ногах. Глаза синие — живые, взгляд полный силы и решимости. Он очень красивый мужчина, настоящий — и кажется, что любая женщина приняла бы за счастье быть рядом.

На портрете с Гаспаром изображён юноша. Почти его копия: те же глаза, линия скул, губы.

Похож на сына.

Но Гаспар сказал, что у него никого нет.

На другом портрете Гаспар с женщиной. У неё светлые волосы. Спокойная, уверенная красота. Она смотрит прямо, как хозяйка.

— Это жена лорда ван Райдена. Элизабет, — тихо за спиной произносит Николас.

Слышу, как на чайный столик ставится поднос.

Медленно поворачиваюсь.

— Где теперь его жена?

Глава 23

— Леди Элизабет попросила развод, и господин ей его дал, — отвечает Николас. — А это, — показывает на первый портре, — сын господина — Калеб. Он погиб на войне.

Смотрю на лицо юноши на холсте.

Совсем молодой. Война пожирает детей.

Это огромный удар по родителям — я не представляю, как можно такое пережить.

Гаспар перенёс потери, потерял здоровье, но остаётся стойким, продолжает работать — у него должно было быть какое-то совещание…

Я перевожу взгляд на раскрытую дверь спальни.

В сердце что-то колышется, и я иду к нему.

Успеваю вовремя.

Кожа покраснела. Касаюсь лба и мгновенно понимаю — жар.

А через мгновение начинаются судороги.

Приди я чуть позднее, потеряла бы его.

Я открываю лекарский чемоданчик и берусь за дело.

Капитан Метс и Николас тревожатся, спрашивают.

Приезжает полисмен и допрашивает об обстоятельствах выстрела, с ним разбирается Метс.

Почти одновременно с ним приезжает ещё один человек.

Я слышу из гостиной приглушённый хрипловатый голос и понимаю, что это магистр Гидеон Риммер.

Значит, Метс вызвал его.

Правильно.

— Здравствуйте, как тут у нас? — раздаётся на пороге спальни добрый, с лёгкой хрипотцой голос.

Я поднимаю взгляд и вижу пожилого лорда невысокого роста с аккуратно подстриженной белой бородой и пенсне на переносице.

— Магистр Риммер? — произношу я. — Я Николь… — осекаюсь, по привычке чуть не назвав фамилию Сола. — Я невеста Гаспара и целительница. В него попал магический армейский заряд.

— Невеста? — Риммер внимательно смотрит на меня через пенсне. — Я знаю Гаспара двадцать лет. Последнее время вижу его почти каждый день — про вас он ничего не говорил.

Магистр решительно проходит ближе, ставя чемоданчик на стол.

— Введите в курс, целитель Николь.

Я рассказываю о состоянии и предпринятом лечении. Голос ровный и холодный. Но внутри всё дрожит от страха и несправедливости. Я вытащу Гаспара, чего бы мне это не стоило. Он заслуживает жизни, он не может умереть.

— Вы военный целитель? — смотрит поверх пенсне Риммер, словно хочет рассмотреть внимательнее.

— Да, я работала в госпиталях.

— Это заметно. Я когда-то тоже служил на передовой.

Риммер берётся за Гаспара, водит над ним артефактами.

— Жар сейчас начнёт отступать, — произносит он хрипловатым голосом. — Ваше лечение действует.

И поднимает на меня взгляд:

— Вы всё сделали правильно, целитель Николь. Не волнуйтесь так. Вижу, что он вам дорог. Расскажите же, где познакомились. Давно вы его невеста?

— Гаспар сделал предложение сегодня. Остальное пусть он сам вам расскажет, когда очнётся.

Перевожу тревожный взгляд на Гаспара, его грудь тяжёло, но ровно вздымается.

Поправляю простынь, покрывающую его тело. Провожу ладонью по лбу.

Лихорадка отступает.

Однако радоваться рано.

Повреждения от выстрела очень сильны, драконья регенерация не работает. Восстановление будет долгим и тяжёлым. Если Гаспар, конечно, вообще очнётся. Разряд и последующая лихорадка могли повредить мозг.

— Нужно сменить повязку и наложить новую мазь, — произношу я и тянусь к своему чемоданчику.

— Вы позволите, если я это сделаю? А вы отдохните немного, Николь, присядьте, — произносит Риммер.

— Хорошо, спасибо.

Я присаживаюсь на край постели и бросаю взгляд на стол, где у Гаспара расставлены целые батареи эликсиров, рассматриваю.

Половина из них обезболивающие разной направленности, часть разжижающие кровь — для тех, кто мало двигается очень нужные. Есть ещё от внутренних отёков и кровоочищающие. И эликсиры чёрной магии — от них фонит злой энергией, которую я чувствую на расстоянии.

Повреждённые ноги — это только вершина всех его травм.

Какие же звери те, кто его искалечил.

— Магистр Риммер, — произношу, наблюдая за тем, как он ловко накладывает маль. — Гаспар сказал, что вы искали способ исцелить его. Расскажите мне всё, что вам известно. Пожалуйста, — прошу тихо.

Магистр смотрит на меня поверх пенсне.

— Расскажу, отчего же не рассказать, — говорит он.

И делится со мной, оперируя сложными терминами. Как целитель я его хорошо понимаю.

Риммер описывает ритуал, который очистит кровь от яда. И главным элементом служит кровь близкого родственника.

Как и говорил Гаспар.

Я тяжело вздыхаю. Безнадёжность стискивает грудь.

— Я поняла, спасибо, — произношу.

Взгляд возвращается к эликсиру чёрной магии.

— Я хочу попросить вас об одной вещи, магистр.

— Слушаю, Николь.

— Не готовьте для него больше это, — поднимаю пузырёк. — Сегодня это чуть не убило его.

Магистр Риммер забирает у меня из рук пузырёк.

— За это можно лишиться головы, Николь. Забудьте, что видели это.

Глава 24

Маршал Сол Бекфорд

Тишина кабинета давила. Он ждал новостей о смерти, но весь день стояло гробовое молчание.

Бокал крепкого, сигара.

Бекфорд медленно пил в одиночестве и думал.

Кайзер.

Севидж.

Убиты в пытках.

— Он не мог сделать это один, он калека, — хрипло произносит Бекфорд в темноту. — Значит, есть ещё кто-то, кто работал на него. Кому всё известно.

Медленно втягивает в себя дым. Выдыхает через нос.

— Увёл мою жену. Собака.

Опрокидывает остатки горького напитка в рот и морщится.

Сегодня Бекфорд был у королевы, запланированный приём, на котором они должны были появиться вместе с Николь.

Пришлось сказать, что жена приболела.

На столе лежат бумаги на развод, на которых ещё не иссохли чернила — осталось только подписать. Он всё подготовил. Но история о побеге Николь не должна выйти наружу. Она сделает заявление перед королевой о болезни и отправится в монастырь.

Он заставит её.

Поэтому Сол приказал прикончить ван Райдена.

Такое дело не доверишь чужому, поэтому он поручил исполнение Уинстону — самому меткому стрелку из них всех.

Уинстон поклялся, что попал.

Армейский демонический заряд должен был уложить ван Райдена в могилу, даже слегка задев. Это слишком мощная магия для калеки. Он даже не дракон. Не маг. Кусок мяса. Калека.

За домом ван Райдена сразу же выставил наблюдение. Приезжал знаменитый лекарь, министр Риммер. У Райдена сильные связи — Сол этого не учёл.

Раздаётся стук в дверь.

— Ваша светлость, прибыла полиция, — докладывает слуга.

Бекфорд тушит сигару, размазывая её по пепельнице. Внутри поднимается что-то дикое, звериное.

Полиция не смела приходить к нему.

К НЕМУ.

Он — маршал королевства, занимает политический пост.

— Пригласи, — хрипло бросает Сол и откидывается на спинку массивного кожаного кресла.

В кабинет входит ссутуленный полисмен. Кланяется. Боится наступить на дорогой ковёр.

— Лорд Бекфорд, это правда, что сегодня утром вы хотели вызвать на дуэль лорда Гаспара ван Райдена? — спрашивает страж закона.

Бекфорд медленно поднимается.

Полисмен сильнее съёживается и отступает к двери, словно оказался с хищником в клетке.

Сол подходит к стражу закона вплотную, оказавшись выше его на целую голову, и вдавливает в его ладонь деньги.

— Убрать моё имя из подозреваемых. Написать в рапорте, что ван Райден сам себя подорвал от того, что обезумел в плену демонов.

Полисмен опускает взгляд на купюру в тысячу крон, украшенную золотым тиснением, и его лицо сразу делается понимающим.

— Так точно, маршал Бекфорд. Обезумел в плену демонов.

Сол сжимает зубы и чувствует, как верхняя губа подёргивается от напряжения.

Внутри разливается холодная ярость.

Проводив полисмена, Сол возвращается в спальню.

Тут всё иначе, даже пахнет по-другому. Не так, как было ещё вчера с женой.

Ему не нравится. Чужое.

В постели спит девушка. Она кажется чуждой, он привык к другой женщине в своём доме. Только одну он называл женой.

Это всё привычка. Пройдёт.

Николь шлюха и предательница.

Больше не вспоминать.

Бекфорд устало садится на постель, расстёгивает пуговицы на кителе.

Виктория просыпается, тянется к нему.

— Милый, — мурлычет. — Ты пришёл. Я соскучилась.

Бекфорд тянется к Виктории, кладёт на живот массивную ладонь. Загорелая кожа сильно выделяется на полупрозрачной ночнушке. Он гладит живот.

Его ребёнок. Наследник. Дракон.

Николь не могла родить ребёнка пятнадцать лет. Никчёмная. Шлюха. Всё правильно. Развод — это правильно.

Виктория тянется целовать его, но он направляет её вниз, к своим бёдрам.

— Займись делом.

Проходит две недели.

Новостей о смерти всё нет.

Докладывают, что вокруг дома ван Райдена зубастая охрана. Никто не проговаривается ни за какие деньги. К магистру не подступиться. Ничего не известно уже две недели. Это раздражает.

Но кое-что за это время сдвинулось.

Он закрыл больницу Николь.

Достаточно было одного разговора на охоте. Хорошо провели время и дела порешали.

На прошлой неделе из больницы вывезли последние медикаменты и лечебные артефакты, и там была Николь.

Его. Всё ещё его.

Он наблюдал за ней из кареты на противоположной стороне улицы.

Как будто осунулась и похудела.

Он едва сдержал порыв подойти и отволочь её домой — свою жену.

С ней была охрана. Отчаянные головорезы. Бекфорд не хотел скандала.

Тогда же на охоте Сол попросил мэра поднять арендную плату за особняк ван Райдена. Втрое. В надежде, что ван Райден, если жив, поедет разбираться, и тогда его можно будет добить.

Но ван Райден не показывался на люди.

Зато Николь устроилась на работу штатным лекарем в другую больницу, но принимает пациентов на дому, в отдельном крыле особняка.

Сол допрашивал всех, кто бывал в доме, но никто не видел внутри калеку. Тяжелобольного. Никого, кроме охранников.

Время играло против него.

Живот у Виктории скоро начнёт расти. Любопытные начнут задавать вопросы, сравнивать сроки женитьбы и возраст младенца.

Бекфорда это не устраивало.

И тогда он решил выяснить всё сам. Он знает Николь, как облупленную. По глазам поймёт больше, чем она ему скажет.

А повод навестить — вот он.

Бекфорд достаёт из стола чек за последние эликсиры от бесплодия на триста тысяч крон.

Он его не погасил, жадность давила.

Её долги — её проблемы.

Глава 25

Я меняю повязку на груди Гаспара.

Рана благодаря мазям и моей целительной силе затягивается.

Но Гаспар не приходит в сознание.

Я стараюсь не поддаваться панике, делаю перевязки и процедуры с холодной выдержкой, которую обрела в военных госпиталях.

Но иногда руки дрожат.

Я борюсь изо всех сил, чтобы спасти его.

Не из-за страха перед монастырём.

Дело не в этом.

Он закрыл меня собой от выстрела. Я это помню.

В кого из нас стреляли, ни я, ни Метс, так и не сумели понять. Но доля секунды от момента, когда зазвучал выстрел и до того, как заряд нашёл цель, Гаспар успел среагировать. Он бросился защищать меня.

Потому что обещал.

Он подарил мне брачный браслет и огромный букет прекрасных роз, размазанных по сырой земле в тот же день. Я собрала, что осталось, всего несколько цветков, и они теперь стоят в вазе.

Я не понимаю, что между нами. Это точно не любовь. Скорее это попытка доверять друг другу. Поэтому я его не оставлю. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Гаспар открыл глаза.

Раздаётся тихий стук в дверь.

— Леди Николь, у нас гости, — говорит повар Николас, отворяя дверь.

— Что за гости?

Тру глаза. Поправляю одеяло на груди Гаспара.

Я задремала, сидя у его постели.

— Лорд Брайс. Армейский друг Гаспара и работодатель, — объясняет Николас.

Повар не скрывает от меня дел Гаспара. Он стал мне доверять, когда увидел, как преданно я занимаюсь его хозяином.

Я тоже кое-что успела понять о Николасе. Он служит Гаспару не за жалованье, а потому что предан. Своей семьи у Николаса нет, и когда Гаспар вернулся из плена, Николас — один из тех солдат, кому удалось вырваться из окружения, — уволился из армии и стал служить дальше своему генералу.

Разглаживаю складки на платье — том самом, что купил мне Гаспар в салоне Жеона. Я теперь хожу в нём всё время, выбросив всё, что принесла с собой из прошлой жизни.

Выхожу в гостиную.

В комнате стоит мужчина с армейской выправкой. На вид лет пятьдесят, тёмные волосы, седина на висках.

Шляпа смята в руках.

— Кто вы? — он не здоровается. — Меня обыскали на входе дважды. Где ван Райден?

— Представьтесь.

— Лорд Артур Брайс, — коротко кивает гость. — Гаспар работает у меня.

— Леди Николь, невеста лорда ван Райдена.

— Ясно. Гаспар не приехал на совещание. У нас контракт. Я могу его увидеть?

— На него было совершено покушение.

— Что?! Как он? Он жив?

— Он жив. Но его состояние держится в тайне во избежание новых попыток нападения.

Об этом мы договорились с Метсом. Никого не подпускать к Гаспару. Всех, кто входит в дом, обыскивать. Никому не доверять и не давать информации.

— Как только он сможет с вами поговорить, он свяжется с вами, — отвечаю я.

— Я понял. Вам нужна помощь? Я готов.

— Если понадобится — я скажу.

— Хорошо. Но я оставлю тут деньги за проект, сто тысяч, — Брайс кладёт на комод купюры. — Гаспар почти закончил работы, осталась финальная стадия.

— А что за проект?

— Строим особняк для клиента. Ван Райден когда-то командовал армией, а теперь командует отрядом строителей и магов-бытовиков. Очень быстро возводим дома, — довольно произносит Брайс. — Третий за единственный месяц, что Гаспар вернулся в столицу. Это быстро. И невесту уже достойную нашёл. Времени зря не теряет! Что ж, желаю всего хорошего. Если что-то будет нужно, пошлите человека в бюро Брайс.

— Я вас услышала. Благодарю.

Провожаю Брайса.

— На кухне продукты на исходе, — произносит Николас, кивая на деньги, оставленные на комоде.

Я беру купюры.

— Сколько нужно?

— Тысячи две-три, я закажу на рынке необходимое: молоко, мясо.

Отсчитываю три тысячи и даю Николасу.

— На что ещё уходит в месяц? — спрашиваю я.

— Аренда, лекарства, жалованье Метсу и солдатам. Но лорд Гаспар платил им на днях, ещё есть время до следующей платы. А аренду нужно платить на днях. Деньги у Гаспара лежат в сейфе в спальне. Ключ в нижнем ящике стола. Вы теперь хозяйка.

Я возвращаюсь в спальню к Гаспару, проверяю его состояние.

Затем нахожу ключ в ящике, открываю сейф. Нужно убрать туда деньги Брайса и посмотреть, сколько у Гаспара сбережений. Как долго мы сможем протянуть.

Но то, что я обнаруживаю…

Глава 26

В сейфе лежат медали и ордена. Как их много у Гаспара, я даже не ожидала. Золотые, серебряные, с инкрустацией камней.

У Сола наград куда меньше, а ведь он маршал.

Пробравшись рукой через награды достаю пухлый конверт.

Наверное, там деньги.

Открываю, и…

Сердце пропускает удар.

Да. Деньги здесь есть. Около пятидесяти тысяч.

Немного.

Платье от Жеона, розы, браслет.

Понимаю, что он потратил на меня всё, что заработал у Брайса за месяц работы.

У него нет сбережений.

Но будоражит другое.

В конверте много карточек с портретами Элизабет и сына.

Это его семья.

И я вдруг остро чувствую себя чужой. Незаконно вторгшейся. Прикоснувшейся к сокровенному.

Деньги, которые держу в руке, его пятьдесят тысяч, хочется положить обратно и вообще покинуть дом.

Как женщине — хочется уйти.

Как целителю — нельзя.

Я не бросаю пациентов.

Гаспар обещал мне защиту.

У нас сделка.

Я убираю портреты обратно в конверт. А деньги кладу рядом, чтобы легко можно было взять, не натыкаясь на лицо чужой женщины.

Сажусь к постели, смотрю на лежащего мужчину.

Гаспар-Гаспар.

Как же так, Гаспар, ты обещал мне больницу, но у тебя почти нет сбережений. Только медали.

Но понимаю, у него был хороший контракт с Брайсом, он собирался на совещание в день покушения, планировал работать и зарабатывать. Он бы сделал, что обещал.

Он из тех, кто выполняет.

Если бы не проклятый выстрел.

Проклятый Сол.

Меняю Гаспару повязки, кормлю его долго и кропотливо.

Кормить приходится почти постоянно, потому что вливать удаётся по чуть-чуть.

— Леди Николь, вас спрашивает женщина, говорит из больницы, представилась госпожой Дебб, — докладывает Николас.

Управляющая.

Внутри тяжёлым камнем давит нехорошее предчувствие.

Я выхожу в гостиную, плотно закрыв за собой дверь в спальню.

Госпожа Дебб стоит на пороге комнаты с подавленным видом.

— Леди Николь, закрыли больницу, — шепчет она срывающимся голосом. — Приказано вывозить вещи или отберут вместе с лечебными артефактами и медикаментами.

Внутри поднимается холодная ярость. Пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Скажите, кто дал вам этот адрес, госпожа Дебб?

Я сразу понимаю, что закрытие больницы — это манипуляция, попытка вырвать меня от Гаспара, задеть за живое.

Но я уже была готова к этому удару. Сол же сказал, что закроет. Гаспар мог бы ему помешать, но он едва жив. Шансов сохранить больницу не было.

Но я не мирюсь.

Я принимаю эту потерю, как тактическое отступление.

— Адрес… — хмурится управляющая. — Ваш муж. Он приезжал и объявил о закрытии. И сказал, где вас найти.

Ну вот, я так и думала.

Однако артефакты терять нельзя. Больницу я снабжала два года. Это большие деньги.

— Хорошо, — твёрдо произношу я. — Значит, вывезем всё ценное.

Понимаю, что без моего руководства при погрузке всё могут поломать. Придётся ехать.

— Николас, — зову повара. — Передай Вальтеру заложить карету. А Метсу, чтобы организовал максимальную охрану с защитным куполом против пальбы. Я должна съездить в больницу.

— Будет сделано, — отвечает Николас и отправляется во двор.

Управляющая замирает напротив портретов на камине.

— Надо же, — качает она головой. — Это же Джон. Что тут делает его портрет?

— Джон? — хмурюсь я.

— Да, вот этот юноша, — она берёт портрет и показывает на Калеба. — Это муж моей племянницы из Волеборга.

Глава 27

— Вы уверены? — произношу я.

Госпожа Дебб хмурится.

— Молодой человек похож, но, может быть, я ошиблась, — произносит она. — Я видела его всего один раз, когда ездила к ним на свадьбу.

Год назад. Я помню, когда Дебб брала отпуск на неделю, и потом много говорила о той свадьбе. Племянницу зовут Келли, она целительница, а муж у неё бывший солдат, которого она выходила тяжелораненым. И из последних новостей, месяц назад у них родился ребёнок.

Внутри пробегает холод.

Тяжелораненый. Очень похож.

А что, если каким-то чудом, Джон — это сын Гаспара? Что если он жив?

Но нельзя дать знать об этом чужим людям.

Эта информация не должна дойти до Сола.

— Это брат Гаспара, Кевин, — говорю я, указывая на портрет. — На днях он заезжал к нам. Это не Джон, вам показалось.

— Что ж, да, наверное. Джон более матёрый.

Тут в гостиную входит Метс.

— Карета готова, леди Николь.

— Николас, — зову я. — Присмотрите, пожалуйста, за Гаспаром. Я вернусь как можно быстрее. — Разворачиваюсь к Метсу и Дебб: — Поедем.

Покидая дом, волнуюсь за Гаспара.

Я почти не отходила от него все эти дни. Он стал для меня больше, чем должен был.

Но он стабилен, волноваться не о чем.

Колёса стучат по мостовой. В салоне кареты мы вдвоём с госпожой Дебб. Метс с кучером едут впереди, а солдаты сопровождают нас верхом.

У меня горит внутри, как хочется расспросить больше о Джоне.

Но я держу язык за зубами. Нельзя навести подозрения.

Придётся разведать всё самой, позже.

В больнице всё проходит тихо.

Я была уверена, что вот-вот появится Сол, чтобы надавить, уколоть. Но его не было.

Солдаты переносят все ценные артефакты в карету. Беру часть медикаментов домой, а остальное прошу госпожу Дебб передать в другие больницы города.

И спешу домой, к Гаспару.

Проходит ещё несколько дней.

И все их я провожу у его постели.

Раны почти зарубцевались, а в остальном состояние остаётся без перемен.

Гаспар словно спит.

Я подолгу сижу и смотрю на его тяжёлое дыхание. Меняю повязки. Кормлю с ложки бульоном, который готовит Николас. Омываю тело. Делаю всё, что должна делать близкая женщина.

Ночами я ложусь рядом с ним, на бок, смотрю на него.

Он сильный.

Я верю, что он встанет.

Прикасаюсь подушечками пальцев к его щетине. У него борода. Жёсткая, колет пальцы. Я задерживаю руку дольше, чем нужно.

— Я рядом, — шепчу я. — Проснись, Гаспар.

Его ресницы слегка вздрагивают.

Кажется, что он вот-вот откроет глаза.

Я замираю. Сердце ускоряет ритм.

Молю, очнись.

Но ничего не происходит.

На следующий день кое-что случается.

— Леди Николь, — тихо говорит Николас, входя в спальню в своём привычном переднике. — Посыльный принёс письмо для лорда Гаспара.

Я поднимаюсь от постели. Беру конверт, читаю имя отправителя — лорд Стейт.

— Кто такой Стейт? — спрашиваю Николаса, вскрывая конверт.

На лице повара непривычная жёсткость.

— Это владелец особняка, — отвечает он сдавленно.

Чувствую дурную весть.

«Арендная плата поднимается до трёхсот сотен крон. Стейт», — читаю я.

Руки холодеют.

Это Сола.

— Что там, леди Николь? Вы побледнели, — говорит Николас.

— Хотят денег, — отвечаю, стиснув зубы.

Я почти решаю искать новое жильё. Но, уверена Бекфорд только этого и ждёт. Хочет выманить нас из дома, узнать, в каком состоянии Гаспар. Закончить дело.

А ведь дом Гаспара — словно крепость. Всё продумано по охране. Окна спальни напротив домика начальника охраны.

Вряд ли мы сумеем подобрать подходящий дом и обеспечить должную охрану при перевозке Гаспара.

Я должна выиграть время.

Гаспар должен прийти в себя и взять на себя контроль над ситуацией.

Мне очень тяжело.

Нужно найти деньги хотя бы на один месяц.

В тот же день я пишу письма во все больницы города и пытаюсь устроиться на работу целителем. У меня сильный дар, огромный опыт, меня возьмут. Но у меня условие: я принимаю на дому.

Вхожу в кухню.

— Николас, отнеси Метсу письма, — запах резаного лука ударяет в ноздри и мгновенно скручивает желудок. — Пусть направит кого-нибудь из солдат…

Горло сводит.

Я не успеваю договорить.

Уронив стопку писем, бегу в ванную.

Глава 28

Холодная вода обжигает кожу.

Я опираюсь ладонями о край раковины и поднимаю голову. Капли стекают по щекам, по подбородку, падают вниз.

Дышу медленно, ровно.

Тошнит от запах.

Я знаю этот симптом.

Это либо тяжёлое отравление.

Либо…

Я закрываю глаза.

Нет.

Нет.

При отравлении у меня была бы слабость, головокружение, ломота.

Ничего этого нет.

Только реакция на запах.

Я опускаю ладонь на живот.

Плоский, худой.

— Нет, — шепчу я едва слышно.

Столько лет.

Лечение. Молитвы. Бесполезное ожидание, и ничего. Столько лет.

А теперь…

Третий день задержки.

Я списывала на усталость, на последние тяжёлые недели, на безумное напряжение.

Я поднимаю глаза и смотрю на своё отражение.

Лицо бледное. Глаза тёмные, усталые.

Я не поверю. Пока не увижу.

Пока не буду уверена.

Мне нужен кристалл.

Я ещё раз снова умываюсь. Дольше. Холоднее.

Потом стираю всё с лица: эмоции, надежду. Выпрямляюсь и выхожу из ванной.

Николас выглядывает из кухни.

— С вами всё в порядке?

С кухни тянет луком.

Резко. Приторно.

Я почти морщусь, но удерживаю лицо.

— Да, — отвечаю твёрдо.

Слишком быстро прохожу мимо.

Слишком резко.

Он это видит.

Я это знаю.

Соберись, Николь.

Я замедляю шаг, выравниваю дыхание.

Я со всяким сталкивалась: и смерть, и кровь. Боль. Сколько я её повидала.

То, что происходит со мной сейчас — не повод терять контроль.

Захожу в спальню Гаспара, руки сами тянутся к чемоданчику.

Щёлк.

Замок открывается.

Я ищу среди содержимого и выставляю на стол подставку, инструменты и необходимый артефакт.

Перед тем как скрыться в ванной, смотрю в сторону постели.

Гаспар лежит неподвижно.

Этот ребёнок свяжет нас… или разрушит всё, что случилось между нами навсегда.

Если он вообще есть.

Я отворачиваюсь, выхожу и закрываю дверь.

Достаю иглу.

Мои движения холодные и чёткие. Без лишних эмоций.

Смачиваю остриё эликсиром и прокалываю палец.

На блюдце падают капли.

Я ставлю артефакт на подставку, размещаю над ним кровь.

Теперь ждать.

Я беру салфетку и вытираю палец.

Усмехаюсь про себя.

Я целитель и не могу исцелить себя. Такова природа магии. Отдавать и ничего не брать.

Я прикрываю глаза. Стараюсь ни о чём не думать.

Проходит минута. Другая.

Я открываю глаза и вижу.

Кристалл светится.

Бледно-жёлтый.

Я замираю и совершенно не двигаюсь. Смотрю. Не могу поверить.

Свечение усиливается. Становится глубже, ярче. Внутри появляется сфера.

Оранжевая, с красными переливами.

Она пульсирует.

Живёт.

И… вдруг темнеет, становясь почти багровой.

Багровое пламя.

Я закрываю глаза.

Открываю.

Оно не исчезает.

Беременность.

Сто процентов.

Ребёнок.

Слово звучит в голове глухо, чуждо. Непонятно.

Но ясно одно — красный, означает…

Дракон.

У меня будет ребёнок-дракон.

На мгновение внутри вспыхивает тепло.

Я позволяю себе испытать упоение, такое долгожданное и несбыточное.

Но всего на миг.

Я сжимаю край раковины.

Кто отец ребёнка?

Мысль бьёт точно и безжалостно.

Меня придавливает словно тяжёлой плитой.

Красный.

Дракон.

У Гаспара… Дракон выжжен…

Я никогда не встречала случаев, чтобы у мужчины без дракона рождался ребёнок-дракон.

Никогда.

Нельзя этого исключить, но вероятность… Невероятно мала…

В груди проносится холод.

Что скажет Гаспар, когда узнает о беременности?

Сол — его враг.

Он не примет этого ребёнка.

Может заставить меня избавиться от него, разорвать всё. Я становлюсь очень уязвимой.

Узнать, кто реальный отец может только звериная ипостась.

И если Сол почувствует своего ребёнка, он его заберёт.

Я закрываю глаза.

Вдох. Выдох.

Решение приходит сразу. Единственное верное.

Я никому не скажу. Буду носить тайно. Сколько смогу, буду скрывать. Сделаю защитный артефакт от Сола, чтобы он не почувствовал в будущем. Но нужна его кровь…

— Николас, — говорю я, выходя в гостиную.

Он тут же выглядывает с кухни.

— Да, леди?

— Не клади больше лук в еду.

Он удивляется.

— Но…

— Будем экономить, — перебиваю я спокойно.

Он кивает.

Письма в больницы отправляют в тот же день.

Ответ приходит быстро.

В больнице Людвига Великого, самой большой больнице города, готовы меня принять. Будут направлять мне сложные случаи. Платить обещают сто тысяч крон с месяц.

Я соглашаюсь и уже на следующий день принимаю первого больного.

Кабинет устраиваю в отдельной комнате, далеко от спальни Гаспара.

Охрана проверяет каждого у ворот.

Метс присутствует на каждом приёме, сидит в углу, как тень.

Проходит несколько дней.

Я натянута, как тетива.

Постоянно жду, что что-то произойдёт. Сол не оставит в покое и обязательно что-то подкинет. Сделает ход.

Сол не оставит меня.

Я это знаю.

А Гаспар… Гаспар без изменений.

Я продолжаю ухаживать за ним, делаю всё, что должна.

Раны уже полностью затянулись. Остался только красноватый шрам. Теперь дело за мозгом. Он словно спит и не реагирует на мои импульсы.

Но я продолжаю надеяться.

Я не оставлю попыток, как бы ни было.

— Ну, вот, теперь вас больше не будет беспокоить болезнь, — говорю я пациенту.

Он благодарит и уходит.

Я провожаю его до дверей. На секунду позволяю себе выдохнуть, подходя к окну. Там цветёт миндальное дерево. Здесь всё поздно зацветает — севернее, а когда жили с Солом на юге, там всю весну цвели разные деревья.

Вдруг вижу, как к воротам подъезжает карета.

Чёрная, массивная.

Я узнаю её сразу.

Сол.

Внутри что-то резко сжимается, по спине пробегает холод, и острое чувство опасности сжимает грудь.

Я инстинктивно кладу ладонь на живот.

Глава 29

Чёрная лакированная поверхность кареты отражает ветви миндаля, и на секунду кажется, что дерево тянется к ней, будто хочет остановить. Глупая мысль. Здесь никто ничего не остановит.

Дверца хлопает.

Маршал подходит к воротам.

На нём чёрный с золотыми эполетами мундир, словно торжественный траур.

Сердце глухо ударяет о рёбра.

Я отступаю к стене, чтобы меня не было видно.

— Метс, — говорю тихо, не оборачиваясь. — Узнай, что нужно лорду Бекфорду. Скажи, что я занята и не выйду.

Внутри всё застывает и натягивается, как струна. Я соблюдаю осторожность.

Метс не задаёт вопросов. Я слышу его шаги — быстрые, уверенные. Дверь открывается, впуская холодный воздух, и закрывается снова.

Я отступаю ещё дальше, почти в центр комнаты, и наблюдаю издалека.

Ладонь всё ещё лежит на животе.

Я заставляю себя убрать её.

Не сейчас. Нельзя показывать никому свою уязвимость.

Вижу, как открывается калитка. Метс выходит навстречу Солу.

Они разговаривают.

Мой муж высокий, величественный, спокойный. На руках чёрные перчатки.

Я выдыхаю медленно.

Перчатки — хорошо.

Пока между нами нет прямого контакта — угрозы нет — он ничего не почувствует.

Ничего не узнает.

Пока.

Метс что-то говорит. Сол слушает, чуть склонив голову. Ни раздражения, ни нетерпения. Он вообще редко показывает эмоции.

Потом отвечает.

Даже отсюда я вижу — коротко, спокойно. Уверенно.

Я догадываюсь, что он скажет.

Метс возвращается через несколько минут. Я уже не стою у окна — сижу за столом, делаю вид, что разбираю почту.

— Леди Николь, — произносит Метс. — Лорд Бекфорд сказал, что подождёт, когда вы освободитесь. Он хочет поговорить с вами лично.

Я медленно поднимаю взгляд.

Кто бы сомневался.

Если он пришёл — он не уйдёт.

Он не умеет отступать. Только давить. Дожимать.

Я не хочу сидеть в доме, словно под осадой, и ждать, когда он войдёт штурмом.

Я узнаю, что ему нужно.

Но в дом, разумеется, не пущу.

— Хорошо, — говорю я ровно. — Я выйду, как освобожусь.

Сердце бьётся быстрее, чем должно. Я спокойно заканчиваю с почтой. Счета в одну стопку, рекламации и журналы в другую.

Поднимаюсь, машинально выравниваю складки на платье.

Живота не видно. Ничто во мне не выдаёт.

Спокойно.

Ты справишься, Николь.

— Метс, идёшь со мной, — произношу я. — И пусть с нами будут ещё солдаты, Сол не должен ко мне прикоснуться. Если сделает попытку — остановить.

Он кивает.

Порыв холодного ветра встречает меня сразу, как только я выхожу на крыльцо.

Сол стоит у кареты, прислонившись спиной, как будто никуда не спешит.

Как будто это не он покушается на чужие жизни, а просто заехал с дружеским визитом.

Я останавливаюсь в десяти шагах.

Не ближе.

Наши взгляды встречаются.

Внутри что-то болезненно дёргается — старое, привычное. То, что должно было умереть.

Я не даю этому разрастись, пресекаю тут же.

— Сол, — произношу спокойно. — Что ты хотел?

— Николь, — отвечает он, оттягивая уголок губ.

Он смотрит на меня, как на свою собственность. Внимательно изучает, что во мне изменилось.

Я физически чувствую его тяжёлый взгляд на своём теле.

Не отступаю.

— Ну, как ты поживаешь, Николь? — спрашивает, словно проявляет неподдельный интерес. — Пригласи что ли в дом, поговорим.

— В дом не пущу. Скажи, что тебе нужно здесь, Сол, — отвечаю я твёрдо.

Дружелюбие мгновенно слетает с его лица, когда он понимает, что я не буду прогибаться.

В глазах сверкает холодная сталь.

Он делает шаг вперёд, давит.

Я едва заметно напрягаюсь. Солдаты — тоже.

Если Сол сделает ещё шаг — то окажется слишком близко.

Но он останавливается.

Его взгляд прожигает насквозь.

Лениво поправляет перчатки на руках.

— Где же твой любовник? Больше не придёт за тебя заступиться?

Глава 30

Укол.

Точный.

Я чувствую, как он проходит по коже, как холодное лезвие.

Только близкий человек умеет так ранить.

Я не позволяю себе отреагировать.

— С Гаспаром всё в порядке, — произношу спокойно. — Он работает.

— Работает, — усмехается Сол.

В глазах отражаются языки пламени, смех. Мы оба знаем, что аренду подняли, и никакая работа не поможет.

— А как ты поживаешь, Сол? — отвечаю я напористо. Твёрдо. — Уже подал на развод? Что-то нам пока не приходило уведомления.

В его взгляде вспыхивают искры ярости.

Но голос остаётся прежним.

— У меня всё прекрасно, Николь. А тебе я привёз вот это.

Бекфорд достаёт что-то из внутреннего кармана. Сложенный вдвое чек.

Протягивает его мне.

Я не шевелюсь.

— Либо возьмёшь у меня, — раздражённо произносит Сол, — либо получишь повестку в суд за неуплату долгов. И тогда судебные расходы лягут тебе на плечи.

Я киваю Метсу.

Тот делает шаг, берёт бумагу и передаёт мне.

Я опускаю взгляд.

Триста тысяч. Эликсиры от бесплодия.

На секунду мир сжимается в одну точку.

Он ничего не оплатил.

Конечно, он не оплатил.

— Вместе с разводом, ты получишь свои долги, дорогая, — произносит Сол.

«Дорогая».

Слово звучит как насмешка.

Я медленно поднимаю взгляд.

— Хорошо, я разберусь, — отвечаю я.

Он чуть склоняет голову.

— Разберёшься? — повторяет. — Ты уверена?

На губах усмешка.

— Без средств. С калекой. У тебя нет будущего, ты умрёшь с ним в нищете и позоре. Ещё не поздно сдаться, Николь. Один визит к королеве, где ты объявишь о том, что уходишь в монастырь. Ты получишь обеспечение до конца дней в хорошем месте.

Каждое слово — как камень в грудь.

Вот зачем он пришёл. Чтобы добить, прогнуть и всё равно получить своё.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Ты больная и бесплодная, чего ты артачишься, Николь? — шипит он, теперь до конца скидывая маску.

Жестокий взгляд, звериный.

В голосе неприкрытая ярость и раздражение.

В груди что-то резко сжимается.

Инстинкт. Злость. Страх.

Я чувствую, как ладонь хочет снова лечь на живот.

Но я не даю ей двинуться.

Ни одного жеста.

Ничего.

— Ты всё сказал, что хотел? — спрашиваю спокойно.

Он изучает меня.

Ищет трещину.

Любую.

— Я лишь напоминаю тебе о реальном положении дел, — отвечает он.

— Реальность в том, Сол, — произношу я, — что ты до сих пор не дал мне развод.

Я делаю шаг назад, словно заканчиваю разговор.

Он смотрит на меня.

Воздух густеет от напряжения.

— Что ж, я посмотрю, как ты утонешь, но руки не подам, поняла? — произносит он наконец. — Прощай, Николь.

Сол разворачивается.

И уходит к карете.

Без спешки.

Как человек, который получил всё, что хотел. Как победитель.

Я не дожидаюсь, когда он уедет. Отворачиваюсь и шагаю к дому.

Дверца захлопывается, лошади трогаются.

Я не смотрю.

И только, когда ветер больше не доносит звуков, я позволяю себе вдохнуть.

Глубоко.

Руки чуть дрожат.

Я сжимаю чек сильнее, чем нужно.

Триста тысяч.

Внутри накатывает ком эмоций. Я взвинчена до предела. Мне кажется, я не выдержу больше.

Почти бегом возвращаюсь в спальню к Гаспару.

Рядом с ним, пусть и лежащим без сознания, я чувствую опору. Надежду.

За эти дни, когда было особо тяжело, я проделывала один простой ритуал. Садилась на край постели, подкладывала ладонь под его пальцы. Тепло мужской руки вселяло надежду.

Я помню, как ты сжимал мою ладонь, Гаспар. Каким был сильным. Как вёз на коленях на каталке, потому что я без туфель.

Ты сказал, что защитишь меня.

И я жду. Жду.

Вот и сейчас, вхожу в комнату.

Но сейчас мне нужно больше, чем просто рука, и я забираюсь на постель. Крадусь, осторожно, как кошка, и ложусь рядом на плечо.

— Согрей меня, Гаспар. Я продрогла, — шепчу чуть слышно.

Моя голова покоится у него на плече. Его грудь неожиданно поднимается выше, чем обычно.

Вдох. Два. Три.

Как будто вдохи эти осознанные. Как будто он ЗДЕСЬ.

Чувствую небольшое шевеление, и мне на голову ложится тяжёлая ладонь.

— Николь, — хрипло произносит он.

Глава 31

У меня на мгновение перестаёт биться сердце от звука его голоса.

Я приподнимаюсь на локте, смотрю на него — и не верю. Его глаза открыты. Мутные, тяжёлые, но живые. Смотрят. Узнают.

— Гаспар… — мой голос осекается.

Он делает попытку вдохнуть глубже, морщится. Пытается пошевелиться — и сразу же напрягается, будто тело не слушается.

— Тихо, — шепчу я, уже поднимаясь, поддерживая его плечо. — Не двигайся…

Но он не слушает.

С усилием, с глухим, сдержанным рывком, он пытается приподняться. Садится.

Я подкладываю подушки, удерживаю его, непослушного, чтобы не упал назад.

Его рука, сильная и горячая, цепляется за моё запястье.

Он сидит, дышит тяжело.

Смотрит на себя, на чистую рубашку, чистую постель.

И переводит взгляд на меня.

— Как ты? — хрипло спрашивает он, продолжая крепко сжимать мою руку.

В глазах его пульсирует волнение.

У меня внутри всё обрывается.

Неужели он уже знает про беременность?

Я хочу отстраниться, прикрыться, но останавливаю себя.

Нет. Спокойно. Держи себя, Николь. Он не может знать.

— Я… в порядке, — отвечаю, и сама слышу, как сухо звучит голос.

Он смотрит внимательнее. Уже не просто смотрит — оценивает.

— Ты цела? — его голос становится жёстче. — Тебя не задели?

Он про выстрел. Не про беременность.

Внутри пробегает волна облегчения.

Я качаю головой.

— Нет.

Гаспар не сводит тяжёлого взгляда.

— Выстрел был один? В меня?

— Да. В тебя. Ты уложил нас на землю, и больше не стреляли.

Его взгляд темнеет.

Я вижу, как это происходит — прямо у меня на глазах. Как в нём что-то просыпается. Жёсткое. Хищное. Звериное.

Кто-то посмел тронуть его. И… меня.

Его челюсть сжимается, брови хмуро сдвигаются.

Но он ничего не говорит.

Гаспар отводит взгляд, осматривает комнату.

Я невольно слежу за тем, куда он смотрит.

Шторы — раздвинуты. Свет мягко ложится на стены. Нет больше этой глухой, непроницаемой темноты.

Стол — чистый. Батарея флакончиков, которая лежала тут, теперь аккуратно убрана в ящик. А кое-что я сочла нужным уничтожить.

Постель — свежая.

Воздух — другой.

Живой.

Он понимает.

Я вижу это не по словам — по тому, как он замирает на мгновение. Как его взгляд возвращается ко мне. Становится тише, глубже.

В этом взгляде — что-то такое, от чего у меня сжимается горло.

Он ничего не говорит.

Но я ясно чувствую: он понял, что я всё это время была рядом с ним.

И это для него что-то значит.

Он сильнее сжимает моё запястье. Как будто говорит о том, что не собирается отпускать.

— Как долго я был без сознания?

— Почти три недели.

В его глазах что-то вспыхивает. Он на мгновение замирает.

— Расскажи, что было без меня? — произносит спустя минуту.

Всего одна фраза.

А у меня язык будто прилипает к нёбу.

Слишком много всего произошло. И мне было так тяжело.

Я сижу перед ним — и не знаю, с чего начать.

Как сказать, что мир за эти недели просто… обрушился?

Я сглатываю.

Собираюсь.

— Аренду подняли… — начинаю, и голос звучит чужим. — До трёхсот тысяч.

Горло сжимает спазмом.

— Приезжал Артур Брайс. Ты с ним работал… Он дал сто тысяч. Я убрала в сейф.

Дышать становится тяжело.

— Мою больницу закрыли.

Замираю, сжимая в руке счёт так сильно, что бумага мнётся.

Плата за эликсиры. Триста тысяч.

Я не хочу это говорить.

Это моё.

Моя проблема. Моя…

— Что там? — спокойно спрашивает он.

Я вздрагиваю.

Он смотрит прямо.

— Николь. Дай мне это.

Я медлю.

Секунда.

Ещё.

И всё же протягиваю.

Глава 32

Он берёт счёт, смотрит, хмурится.

— Это для меня? — спрашивает хрипло.

И в этот момент во мне что-то ломается.

Просто… заканчивается.

Я кусаю губы, из последних сил удерживая контроль.

Но больше не получается… Силы резко заканчиваются.

Все эти дни, ночи. Страх, напряжение и одиночество — всё собирается в одну тёмную грозовую тучу и… разверзается громом и молниями.

Я сижу перед ним — и понимаю, что глаза жжёт, горло сжимается.

Ещё немного — и я…

— Это для меня, — произношу сдавленным голосом. — Эликсиры от бесплодия, я лечилась много лет. Сол не оплатил…

Грудь сжимается спазмом. Я закрываю лицо ладонями, чтобы удержаться.

— Иди сюда, — тихо говорит Гаспар.

И уверенно притягивает меня к себе. Одной рукой обнимает за плечи, а другая уже у меня на лице, вытирает слёзы.

Пальцы у него тёплые, заботливые.

— Николь… — шепчет он. — Я оплачу все счета. — Он гладит меня по волосам, прижимает к себе моё трясущееся тело и шепчет: — Я всё решу, Никки…

Я замираю.

Никки.

Так меня называли дома в детстве. Когда было безопасно и можно было быть слабой.

Я утыкаюсь в грудь мужчине, прижимаюсь, не думая больше ни о чём, поддаюсь его рукам.

Он сказал, что всё решит.

И вдруг я осознаю, что нахожусь в руках у калеки, но чувствую себя более защищённой, чем прежде.

Гаспар пришёл в себя и теперь со всем разберётся.

Он гладит меня по волосам. Проводит ладонью медленно и ровно, как будто убаюкивает. И я успокаиваюсь. Внутри затихает буря. Мне становится легче, как будто сбросила тяжёлый груз последних дней.

Я вскидываю голову, смотрю ему в лицо.

— Спасибо, Гаспар.

Его взгляд тёмный, поглощающий. Черты лица заострившиеся после болезни.

Он долго молчит.

А потом отвечает:

— Это тебе спасибо, Николь. Ты слишком чудесная женщина, чтобы быть тут рядом со мной.

Я не успеваю ничего ответить. Он целует мои пальцы тёплыми губами — мягкий, благодарный поцелуй — и у меня в животе собираются сладкие мурашки.

— Дай мне, пожалуйста, рубашку и брюки, Николь, — произносит он, пока я не успела опомниться.

— Ты слаб. Тебе нельзя вставать, Гаспар, — говорю твёрдо, не как женщина, а как целитель.

Он опускает взгляд на руку. Сжимает кулак. Разжимает. Затем — ещё раз. Словно проверяет, как действуют мускулы.

— Я в порядке, — произносит он жёстко, вновь глядя на меня. — Я лежал три недели, Николь, — Гаспар тянется и убирает у меня с лица прядь волос. Делает это осторожно и даже ласково. — Пока ты тут одна со всем справлялась. Теперь я должен встать и действовать. Это не обсуждается.

Он немного отклоняется в сторону и, не глядя в сторону двери, чуть повышает голос:

— Николас.

Помощник Гаспара появляется через несколько секунд, весь взъерошенный и изумлённый:

— Ваша светлость! — дыхание Николаса сбивается. — Ваша светлость, вы очнулись!

— Стараниями моей прекрасной невесты, — Гаспар не сводит с меня взгляда и продолжает крепко сжимать мою ладонь.

Да. Я его невеста. И от твёрдости его слов внутри оседает покой.

Но он ещё не знает о беременности. Гаспар с большой долей вероятности решит, что ребёнок — Сола. Что тогда он скажет о свадьбе?

Внутри всё сжимается.

Я должна ему сказать. Но мне страшно остаться без защиты. Теперь — страшно вдвойне.

— Что-то принести, ваша светлость? Что-то сделать? — Николас суетится, переступая с ноги на ногу.

Он очень эмоционально реагирует. Видно, что, как и я, глубоко прятал эмоции, а теперь они прорвались.

— Пошли к Артуру, скажи я хочу поговорить, — произносит Гаспар. — И Метса позови.

— Понял, будет сделано, — Николас делает короткий поклон и уходит.

На прощание дарит мне полный теплоты взгляд.

Я поворачиваюсь к Гаспару.

— Теперь ты дашь мне брюки? Я не могу решать дела без… — он смотрит на простынь, которой накрыт, — штанов.

В его глазах мелькает огонёк. Живой, сильный.

— Настырный, — шепчу я.

Слышу шаги Метса в гостиной, встаю, даю Гаспару брюки.

Глава 33

Гаспар

Он приходит в себя рывком от ощущения тепла. Голова женщины доверчиво прижата к его плечу. Легко, почти невесомо.

Гаспар не открывает глаза сразу. Секунду лежит, прислушиваясь.

Тёплое. Живое. Хрупкое, как птица.

Как давно рядом никого не было.

Его жена ушла, бросила. А она теперь…

Запах. Гаспар сразу узнает слабый цветочный аромат, которым пахнет её кожа — он запомнил его в их единственную ночь. И терпкий запах лечебных эликсиров — это точно она, Николь.

С ней — шум внутри затихает. Не тянет в чёрную пустоту, которой он жил. Желанием мести, в бесконечной войне. С Николь — он словно принял целебный эликсир, который заглушил боль в душе.

Он боится спугнуть её близость.

Но ладонь сама тянется — накрыть, притянуть ближе. Удержать.

Он скучал по ней.

Гаспар касается её головы рукой.

— Николь, — срывается с его губ хрипло.

Женщина тут же вскидывается.

— Гаспар, — называет его по имени, и у него кровь вскипает в жилах.

Зови ещё.

Он чувствует себя живым рядом с ней.

Николь смотрит ошеломлённо.

— Тихо, не двигайся, — приказывает строго.

Этот её властный тон — её броня, за которой она прячет чувствующую хрупкую натуру. Он это видит.

Но он всё равно встаёт. Не может лежать перед ней. Не должен.

Лежать — значит быть слабым.

Гаспар садится.

Взгляд медленно скользит по её лицу.

Усталость, тени под глазами. Николь не та, которую он помнит — сильная и свежая. Но теперь она настоящая. Ближе.

Она осталась с ним.

Внутри что-то тяжело смещается, цепляет острым краем.

Память упрямо подсовывает лицо жены. Холодный, отчуждённый взгляд в госпитале.

Как она опускает глаза, делает шаг прочь.

Она не осталась.

А Николь — здесь.

Гаспар медленно выдыхает.

Грудь и плечо тут же откликается глубокой болью — раны от выстрела ещё долго будут тянуть, но он почти не замечает боли.

Он берёт Николь за руку. Сжимает. Чуть сильнее, чем нужно.

Тёплая. Настоящая.

И он её не отпустит.

Какая же Николь худенькая и хрупкая, так и хочется её окружить защитой.

Эта женщина вернула его обратно. Сидела с ним днями и ночами. Он понимает это сразу. Без слов. По деталям: по запаху эликсиров, по чистой комнате и постели, по её измученному виду.

Это всё Николь.

В ушах снова звучит выстрел. В памяти вспыхивает, как он с молниеносной скоростью бросается вперёд, чтобы закрыть Николь собой. Кто был целью — он не знал. И боялся, что — она.

— Как ты? — говорит Гаспар, сильнее сжимая её руку. Боится, что она куда-то денется от него. — Ты цела?

— Да, я в порядке.

Облегчение прокатывается волной.

Гаспар сжимает зубы.

Стреляли, как крыса из-за угла. Он догадывается, кто это был. Придёт и перегрызёт ему глотку.

— Расскажи, что было без меня, — просит Гаспар.

Николь говорит об аренде, о больнице.

Обещал ей больницу и не отстоял — камень падает на сердце. Ближайшая цель есть — больница.

От него не укрывается, как у неё дрожит голос. У сильной, красивой женщины.

Она показывает чек на лечение, долг, который бывший муж повесил на неё.

Николь закрывает лицо руками. Плачет.

Гаспар тянет её к себе, гладит, утешает. Сердце — в клочья. Всё на свете отдал бы, чтобы она не плакала.

— Я всё решу, — говорит Гаспар.

В голове уже выстраивается план. Деньги будут. Он найдёт. Заработает.

Николь не должна дрожать из-за денег.

Сол Бекфорд ответит.

Гаспар даёт себе слово.

И ещё одно обещание, которое произносится внутри тише. Нужно сделать так, чтобы ей хватило на потом. Когда его…

Приходит Метс, вытягивается по стойке в дверях.

— Николь, я должен поговорить с капитаном наедине, — произносит Гаспар, накрывая её руку ладонью.

Она понимает, кивает и направляется к выходу.

Такая красивая, глаз не оторвать. Уходит. Как же не хочется отпускать от себя ни на миг. А если она уйдёт?

— Никки, — шепчет Гаспар.

Она оборачивается.

Они смотрят друг на друга. Молчат, но взгляды говорят больше слов.

— Я буду в кухне, — отвечает она, словно услышала его страх.

В груди становится тепло.

Он кивает ей, и она уходит.

Метс проходит в комнату.

Гаспар заправляет сорочку в брюки и рывком пересаживается в кресло.

— Ты выяснил, кто стрелял? — переходит сразу к делу.

Глава 34

Гаспар

— К сожалению, стрелок скрылся, и кто стрелял, я не установил, — отвечает Метс. — От дома отъехал чёрный экипаж со спицами фабрики «Ласалль». Я не стал преследовать, направил солдат на оцепление территории, опасаясь новой атаки. — Метс понижает голос и продолжает тихо: — Потом была полиция. Леди Николь давала показания, я тоже. Надеюсь, они установят, чей экипаж — спицы редкие, и найдут стрелка.

Гаспар кивает.

Не найдут. Они ничего не находят, если тот, кого ищут, хорошо платит.

— Было что-нибудь ещё? — произносит Гаспар.

— О да, было, — говорит Метс и начинает рассказывать: — К дому спустя три дня после стрельбы подъехал тот же самый экипаж. Солдаты направились к нему, чтобы задержать. Но он тут же укатил. И ещё было. Бродяга. Подошёл к воротам просить милостыню. Но солдаты его разоблачили. Я допрашивал: его послали, чтобы осмотрел дом, окна, всё, что происходит внутри. Имя заказчика он не знал. Я его пытал — но он клялся, что тот был в маске.

Гаспар поднимает на Метса тяжёлый взгляд и стискивает зубы.

К сожалению, ни Георг, ни его люди не умеют пытать по-настоящему, так, чтобы враг заговорил. Бояться убить или покалечить. Пытать могут делать только те, кто перешёл черту. Кому нечего терять.

— Зря разоблачили, — качает головой генерал. — Нужно было проследить, куда побежит докладывать.

Метс поджимает губы.

— Виноват. Солдаты быстро отреагировали. Но это не всё, господин генерал. Есть ещё кое-что, за что можно уцепиться.

Гаспар прищуривается.

— Говори.

— К солдатам, вне дежурства, подходили в кабаке, и за кружкой эля пытались расспросить о службе. Хофф и Эйтон докладывали мне. Они описывали одного человека: светловолосый, около пятидесяти лет. И я установил личность.

— Лорд Уинтон, — произносит Гаспар.

Единственный светловолосый из адъютантов Бекфорда.

— Да, — кивает Метс поражённо.

— Всё?

— Да.

— Хорошо, Георг. Благодарю. Продолжай вести усиленную охрану.

— Есть, господин генерал. Разрешите идти?

— Иди.

Гаспар сжимает подлокотники кресла.

Бекфорд. Он хочет его убрать.

И убрал бы, если бы не Николь.

А если он стрелял в неё, чтобы наказать?

Нет, это слишко изощрённо для Бекфорда. Скорее, целью был он, Гаспар. Опасный враг, который знает правду.

Если бы он погиб, Николь пришлось бы вернуться к Бекфорду.

Поэтому да, Гаспар уверен, что целью был он сам.

Нет времени играть в игры, нужно действовать быстро и тем же методом, что и Сол.

Гаспар смотрит на чистую поверхность стола.

Его эликсиры, дорогие эликсиры из чёрной магии, за которые он отдал последние сбережения.

Куда они делись?

Он подкатывает коляску, тянется к ящику.

Все лекарства сложены в коробку, Гаспар ищет среди них, но…

Эликсиров нет.

На прикроватной тумбе стоит лекарский чемоданчик Николь. Может там?

Он с усилием двигает коляску.

Отчаяние накатывает из глубины. Звериная ярость туманит разум. Ему нужно встать на ноги и покончить с врагом. Удавить его, порвать, уничтожить. Отомстить за себя, за солдат, за сына. Закончить всё. Пока не закочили с ним.

Пульс повышается, в глазах темнеет.

Он открывает чемоданчик и вдруг видит оранжевое свечение одного из артефактов, пробивающееся из холщового мешочка. Его тянет взглянуть, чтобы убедиться. Однажды он видел подобное, двадцать лет назад.

В этот момент за спиной щёлкает дверь.

Николь.

Он тут же улавливает её запах, её присутствие.

— Я принесла бульон, — произносит она.

Он поворачивается.

Николь стоит с подносом, такая светлая, заботливая, домашняя. Но взгляд её быстро меняется — в нём появляются тревога и болезненная тяжесть, когда она видит…

Глава 35

Гаспар

Николь смотрит тяжело, и он чувствует себя так, словно его застукали на месте преступления.

Гаспар шумно выдыхает.

— Что ты делаешь? — спрашивает Николь, ставя поднос на стол.

Голос холодный, резкий — он улавливает каждую интонацию.

— Ищу свои эликсиры, — отвечает он прямо.

Смотрит на неё, прищуривается.

Чувствует себя уязвимым, и раздражение обжигает изнутри.

— Их там нет. Я вылила твои эликсиры.

Николь оставляет поднос на столе и разворачивается к нему. Застывает посреди комнаты — поза напряжённая.

За грудной клеткой остро колет, ощущение, что он летит в пропасть и уже не способен удержаться.

Он отдал за эликсиры слишком много денег. Слишком. Продал остатки последнего имущества, которое не отдал жене. Остался совсем ни с чем.

— Не надо было этого делать, — произносит он глухо.

Стискивает зубы и сильнее сжимает пальцами подлокотники кресла.

Николь молчит несколько мгновений, кажущихся бесконечно долгими.

В комнате тишина, а нутро рвёт на части.

Он — мужчина, генерал, и сейчас самая слабая его минута. У него забрали последний способ сражаться.

Руки не слушаются. Контроль уходит. Это недопустимо.

Он сжимает челюсти.

— Ты забыл наш уговор, Гаспар? — произносит она, делая шаг вперёд.

Шорох ткани платья.

Николь приближается.

— Вопросы твоего лечения решаю я, — продолжает она. — Я предупреждала, что ещё один приём чёрного зелья — и ты умрёшь.

Её голос чуть срывается в конце.

Николь делает последний шаг и берёт его за руку — так сильно и крепко, словно нуждается в этом прикосновении больше него самого.

Тепло.

Падение замедляется. Он словно зависает над пропастью.

Сжимает холодные пальцы женщины.

Он чувствует себя в этот миг живым, сильным. Рядом с этой женщиной он не проявит слабины. Держаться. Где твоя сила воли, солдат.

Николь смотрит на него, и из её глаз выкатывается прозрачная слеза.

Она её тут же стирает, словно ничего не было.

— Ты забыл? — повторяет она, хмурясь. Голос твёрдый, решительный. — Если договорённости не действует, то я пойду, Гаспар.

Николь разворачивается, собирается уйти.

Внутри разверзается бездна, вскипает жгучее пламя.

Нет.

Гаспар не выпускает её руку.

— Никуда ты не пойдёшь, — рычит он.

Притягивает её к себе.

Она замирает на секунду.

Потом всё-таки позволяет себя удержать.

Он тянет её на колени, обнимает. Сжимает крепко.

— Моя Николь.

Она опускает голову ему на плечо. И от этого жгучий огонь только сильнее бежит по венам.

— Больше не ройся в моём чемоданчике, — строго говорит она, не отнимая головы от плеча.

— Не буду, Никки.

Гаспар держит её в руках, очень крепко. Такая правильная и приятная тяжесть.

Сердце бьётся тяжёло, глухо, перед глазами снова темнеет.

Он гладит её по волосам, вдыхает запах, успокаивается.

Теплая, красивая женщина. Его женщина.

Тьма отпускает, становится легче.

Но Николь, верит, что его можно вытащить. Так сильно, что и ему самому хочется верить. Нельзя питать пустых надежд. Она — военный лекарь должна понимать.

— Тот разговор шёл о лечении, Николь, — произносит Гаспар ровно, почти холодно. — Но шансов нет, а времени мало. Поэтому я хотел знать, что смогу вступить в схватку.

— Шансы есть, Гаспар, — она берёт его руку и прижимает к своей груди. Поднимает голову. Взгляд у неё необычно блестит. — Нам надо поговорить, Гаспар.

Она что-то придумала.

Внутри взводится пружина. Он чувствует по её взгляду, по её дыханию, что это что-то очень важное.

Тело напрягается, словно по команде «боевая готовность».

— Говори, Николь.

— Ты видел тело своего сына?

Перед глазами проносятся воспоминания. Выстрелы. Крики. Безумное напряжение мышц. Лицо Калеба.

— Привет, папа.

С новой силой разгорается ворох углей в груди, которые он много раз хоронил.

Гаспар сжимает челюсти, отбрасывая эмоции.

— Зачем тебе мой сын, Николь?

В дверь стучат.

— Ваша светлость, — раздаётся голос Николаса. — Разрешите?

— Позже, Николас, — отвечает Гаспар, не глядя на дверь.

Все взгляды и мысли — только на Николь. Зачем она спрашивает о сыне?

— Лорд Брайс приехал, ваша светлость. Сказать ему, чтобы подождал? — добавляет Николас.

Внутри словно оседает пепел, возвращая его к реальности.

Брайс — это деньги, это работа. Возможность расплатиться с долгами и обеспечить будущее Николь. Это сейчас важнее, чем прошлое.

— Гаспар, просто ответь. Видел или нет? — повторяет Николь, не сводя строго взгляда.

Глава 36

Николь

— Нет, не видел, — произносит Гаспар глухо.

И замирает.

Я чувствую под ладонью глухие удары его сердца.

Выдыхаю.

Значит, есть надежда, что сын Гаспара жив.

— Позже, Никки, — произносит Гаспар мягко, беря мою ладонь в свою. — Я отвечу на все твои вопросы. Сейчас я должен поговорить с Брайсом, это важно.

— Хорошо, — киваю я. — Мы продолжим этот разговор.

Я осторожно встаю с его колен, опираясь на его плечи. Они широкие и твёрдые, несмотря на его болезнь.

Почти отрываю руки от ткани его сорочки, когда Гаспар берёт моё лицо в ладони.

И неожиданно целует меня в щёку.

Поцелуй короткий, но тёплый.

От прикосновения его губ, от мимолёного проявления нежности, по телу пробегает сладкая волна.

Я слишком не него реагирую. Слишком.

— Решу рабочие вопросы, и мы поговорим, Никки, — обещает он и смотрит мне в глаза яркой синевой.

— Хорошо.

Я отвожу взгляд первой. Хватаю с тумбы свой чемоданчик и шагаю к двери.

Слышу, как Гаспар за спиной поправляет ремень брюк.

Замираю на секунду от подброшенных из памяти ярких картинок нашей единственной ночи.

Нет, я сумасшедшая, что думаю об этом сейчас.

Пресекаю все мысли и выхожу из комнаты, не оборачиваясь.

В гостиной держу лицо перед гостем.

Брайс улыбается, видя меня.

— Леди Николь, вы так хорошо выглядите. Вам идёт улыбка.

— Благодарю, Артур, — произношу я. — Гаспар ждёт вас.

Брайс проходит в спальню, а я стремительно следую в ту часть дома, где у меня кабинет. Запираю дверь на замок.

Бегу в смежную ванную, к раковине. Снова приступ. реакция на туалетную воду Брайса.

Демоны. Не переношу ничего терпкого и острого.

Долго умываюсь холодной водой, возвращая самообладание.

Это был очень сложный разговор с Гаспаром.

Очень непростой.

По телу продолжают бежать мурашки.

Перед глазами до сих пор стоит, как я вхожу в спальню и вижу, что Гаспар ищет в моём чемоданчике свои чёрные эликсиры.

Он медленно поворачивается.

В его глазах звериная ожесточённость. Безумная, алчущая.

Я понимаю, чего он хочет.

Сола, моего мужа.

Выстрел повысил ставки — и теперь они готовы рвать друг другу глотки. Это уже не игра, не война, а жестокая расправа.

Гаспар хочет столкновения, хочет боя, и его ничто не остановит. Ничто.

А там в чемоданчике у меня артефакт, указывающий на беременность — и Гаспар слишко близко, его руки почти нашли кристалл.

Что, если он узнает и будет с таким же остервенением и жаждой расправы смотреть на меня, если у меня под сердцем окажется ребёнок врага?

Липкий страх сковывает грудь.

Я не знаю, чего на самом деле хочет от меня Гаспар.

Завладел ли он мной, чтобы отомстить Солу?

Собирается ли он соблюдать наш договор?

Способен ли выбрать жизнь, а не смерть?

Я не могу позволить ему узнать о беременности прямо сейчас. Я должна быть уверена, что моему ребёнку ничто не угрожает.

В голове прокручивается сцена нашего разговора.

Сердце пульсирует, словно кровоточащая рана.

— Ты забыл наш уговор, Гаспар? — произношу я, стараясь держать голос как можно более твёрдым.

Приближаюсь.

Он отвлекается от чемоданчика. Слава богу.

— Вопросы твоего лечение решаю я — так мы договорились? Я предупреждала, что ещё один приём чёрного зелья — и ты умрёшь.

Умрёшь, Гаспар…

Гаспар…

До сих пор перед глазами вспышками то утро, когда я буквально вливала в него свои жизненные силы. Держала его угасающую жизнь в своих руках.

И потом, после выстрела… три недели выхаживала.

Я много отдала ему. Очень много.

Я берусь за его руку, ища поддержки.

И он отвечает, сжимает крепко мои пальцы. Ощущаю отдачу — и внутри сразу становится теплее.

Но…

— Если договорённости не действует, то я пойду, Гаспар, — произношу тяжёлое.

Ожесточение слетает с его лица, как шелуха. Он тянет меня к себе на колени, обнимает.

— Тот наш разговор шёл про лечение, Николь, — говорит Гаспар. — Но шансов нет, а времени мало. Поэтому я хотел знать, что смогу вступить в схватку.

Он объясняет мне своё поведение, как разумный, сильный, но прижатый к стене человек.

Я гляжу на него и понимаю, что месть — его единственная цель в жизни.

Если больше нет чёрных эликсиров, то он найдёт другой способ выполнить свою задачу.

И мне не остановить его. Его ничто не остановит.

Пока у него не появится причина жить.

Я кладу ладонь на живот и замираю.

Нужно найти сына Гаспара. Я молюсь, чтобы он оказался жив.

— Леди Николь, — Николас стучит в дверь кабинета. — Лорд Гаспар хочет видеть вас.

Глава 37

Гаспар

Дверь открывается, Артур Брайс уверенно входит в комнату.

Гаспар выпрямляется.

Брайс его ровесник. Та же офицерская выправка — не теряется со временем. Только вместо военных кителей на них сейчас гражданская одежда.

Брайс высоко поднялся, уйдя из армии, занялся строительством. Всё в его виде кричит о статусе и деньгах.

Дорогой сюртук безупречно сидит на плечах, на запястье сверкают самые современные часы.

Артур закрывает за собой дверь и на мгновение задерживает взгляд на Гаспаре.

Оценивает.

— Плохо выглядишь, — говорит он спокойно, проходя внутрь.

Гаспар не отвечает на это. Только чуть смещает корпус в кресле, игнорируя боль, которая отзывается в рёбрах тупым, тяжёлым ударом.

Никому нельзя показывать слабости, даже союзникам.

— Ты пропустил совещание, — продолжает Брайс, останавливаясь напротив.

— Знаю.

— Но твои люди сдали особняк. Раньше срока.

Гаспар поднимает на него взгляд.

— Я говорил, что сделаю быстрее. Три месяца, как указано в договоре, — слишком долго.

Брайс усмехается уголком губ. Не широко — ровно настолько, чтобы признать факт.

— Да, ты говорил. Я знал, что ты умеешь организовывать людей, но не думал, что настолько.

— Ты рано ушёл из армии, Артур. Там и не так приходилось выкручиваться.

Оба чуть усмехаются, вспоминая общие годы службы.

— Без приказов работники не уложились бы и в полгода, — говорит Гаспар.

— Это точно. Мы-то с тобой знаем, что приказы — это главное, — спокойно отвечает Брайс. — Я видел отчёты. Ты перестроил логистику, переформировал смены, взял всё на контроль.

Он делает шаг ближе.

— Ты берёшься за каждый проект, как за военную операцию.

— Чему научился, — Гаспар чуть ведёт плечами.

В армии он управлял десятками тысяч солдат. Городами. Дорогами. Людьми, которые умирали по его приказу и жили благодаря его решениям.

Особняк — мелочь.

Привычка — не делить задачи на важные и неважные.

Всё делается так, будто на кону жизнь.

Брайс кивает.

И немного помолчав, произносит:

— Я слышал, тебя хотели убить. Ты в порядке?

Вопрос простой.

А вот ответ — нет.

— Меня не так просто убить.

Короткий вдох. Боль в груди вспыхивает и тут же гасится усилием воли.

— Многие пытались.

— Это точно, — кивает Брайс.

Гаспар чуть наклоняется вперёд. Голос становится ниже.

— Мне нужна работа, Артур. Большой проект. За большие деньги.

Брайс не отводит взгляда. Задумчиво прищуривается.

— Твои враги не помешают работе?

Внутри сжимается пружина.

Бекфорд.

— Я разберусь с ними, — отвечает Гаспар.

Без эмоций. Приговор уже вынесен. Осталось исполнить.

Брайс принимает это. Просто кивает, словно вопрос закрыт.

— Сколько ты хочешь денег?

Вот теперь — главная ставка — цена.

Гаспар откидывается в кресле.

Цифры складываются сами. Чётко и безошибочно.

Долги, расходы на охрану. Купить поместье для Николь, хорошее, доходное, чтобы ей осталось после него.

— Пятьдесят миллионов.

Лицо Брайса едва заметно дёргается.

Большая сумма.

— Это серьёзный кусок, Гаспар, — произносит он спокойно.

Он не реагирует на тон. Не оправдывается. Не поясняет.

Он назвал цену.

Брайс делает несколько шагов по комнате. Медленно. Обдумывая.

— В столице ты можешь заработать эти деньги, — говорит он наконец. — Если возьмёшь достаточно контрактов.

Он начинает перечислять, словно раскладывает карты на столе.

— Дворец для жены одного очень богатого клиента. Капризный проект, но платят щедро. Ипподром, проблемы с оформлением документов, но если разобраться — большие деньги. Фабрика по производству карет. Самый жирный кусок. И ещё несколько мелких — несложных, но отнимающих силы и время.

Брайс делает паузу.

— И ещё есть вариант в Альмере. Рудник. Разработка и налаживание добычи.

Взгляд становится острее.

— Хозяин как раз платит пятьдесят. Что тебе из этого подходит?

— Столица, — без колебаний бросает Гаспар.

Выбор даже не стоит. Его враг здесь — здесь он его и достанет.

Внутри поднимается холодная, чёткая решимость.

Если зелья больше нет — значит, будет другой способ.

Он найдёт.

И закончит это.

— Я готов приступить сегодня. Пришлёшь документы? — говорит Гаспар.

— Ты действуешь быстрее, чем я и все мы тут привыкли, — произносит Брайс, качая головой. — Мне нужно время, чтобы всё подготовить. Я пришлю тебе что-то на этой неделе, что-то на следующей.

Гаспар жёстко выдыхает. Времени у него мало, каждый день на счету. Он хочет работать. И не может ждать.

А ещё ему нужны деньги.

— Хорошо, — кивает Гаспар. — Мне нужен аванс.

— Будет, — произносит Брайс. — Пока я готовлю для тебя передачу дел, воспользуйся этим, Гаспар, проведи время со своей невестой. Леди Николь чудесная женщина. Поздравляю.

Брайс по-дружески кивает.

Но внутри просыпается звериный инстинкт.

Чужой мужчина оценивает его женщину.

Его.

Он понимает в эту секунду, что не хочет её ни с кем делить. Ни её теплые заботливые руки, ни мудрый взгляд, добрый голос, губы — он хочет, чтобы её губы принадлежали только ему.

Бекфорд глупец, что упустил такую женщину.

Такую — не отпускают.

— Благодарю, Артур, — произносит Гаспар.

Сухо, сдержанно.

— Где вы познакомились? — продолжает Брайс.

Перед глазами вспыхивает тёмная дорога у дома Бекфорда. Карета, в которой он вёз Николь к себе домой. Ночь, в которую она стала его.

— Вероятно, она лечила тебя, да?

— Она меня лечила, — кивает Гаспар.

— Что ж, прекрасно понимаю, зачем тебе деньги. Не забудь пригласить на свадьбу, — Брайс жмёт руку.

— Обязательно.

Прощаются.

— Николь, — зовёт Гаспар.

Сердце бьётся глухо, с тоской.

Ему нужно её увидеть. Как можно скорее.

«Влюбился, как мальчишка. Ревную!»

Он катит коляску в холл. Нетерпеливо, быстро.

Но путь преграждать Николас.

— Ваша светлость, леди Николь в кабинете. Позвать?

— В каком кабинете?

— У неё лечебный кабинет, она принимает дома пациентов. Но вы туда не проедете, там ступени. Я позову её.

— Позови.

Гаспар застывает посреди холла, напротив своего отражения в зеркальной поверхности.

На него смотрит мужчина в инвалидном кресле. Старый. Калека.

Твоя черта подведена, а ты ведёшь себя так, будто имеешь право.

Ты же ничего ей не дашь.

Забудь о себе.

Дай ей защиту, статус, заработай для неё денег — и отпусти.

До него доносится её едва уловимый запах.

И всё внутри мгновенно собирается.

Она уже рядом.

Глава 38

Я вхожу в гостиную.

— Гаспар.

— Николь, ты хотела поговорить.

Он уже ждёт. Сидит в коляске — прямой, собранный, холодный. Только слишком внимательно смотрит.

— Да, хотела. Николас, оставь нас.

Я не оборачиваюсь, но слышу, как тот уходит сразу, не спрашивая разрешения у Гаспара. За эти недели он стал считать меня хозяйкой дома.

Тишина ложится между мной и Гаспаром.

Я подхожу к камину, на котором стоят два портрета.

На первом — он и женщина. Строгая, красивая, чужая. На втором — он и юноша. Оба в форме. Один и тот же взгляд. Та же линия подбородка. Та же сдержанная жесткость.

Это его сын. Калеб.

Я останавливаюсь перед портретом.

Сердце начинает биться быстрее. Слишком быстро.

Сначала соберу и сопоставлю факты. А потом — скажу ему. Если факты Гаспара не рассыпят в труху мои предположения.

— Как погиб твой сын? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от портрета.

Тишина. Короткая и ровно, как перед выстрелом.

— Его убил Сол Бекфорд.

Я резко оборачиваюсь.

Слова — как удар. Не укладываются. Не помещаются в голову.

Я знала. Конечно, знала, что Сол — военный. Он воевал. Он убивал.

Но юношу?

Этого мальчика с портрета?

Грудь сжимает так, что на секунду становится трудно дышать.

Я заставляю себя вдохнуть.

Нет. Сейчас нельзя давать слабину.

Если Гаспар говорит — значит, он уверен.

Я должна слушать.

— Когда это случилось? — произношу холодно. Бесстрастно. Как военный целитель с большим опытом.

— Два года назад. В расположении главного штаба.

Он не двигается. Сидит так же прямо. Только голос становится тяжелее.

— Мой сын вошёл и увидел, что Бекфорд и его стая шакалов бездействуют в то время, когда я запрашивал подкрепление. Мою армию в это время окружали демоны.

Я сглатываю.

Внутри холодеет.

Он продолжает.

Ровно. Без надрыва. Как доклад.

И от этого — хуже.

— Ты — сильная женщина, Николь. Я скажу тебе как было.

Он смотрит мне в глаза. Взгляд у него чёрный, тяжёлый.

Я киваю.

Гаспар начинает говорить:

— Твой муж во время операции покинул штаб и ехал на охоту. Пропустил данные разведки о возможности окружения. В итоге меня загнали в котёл. Почти все мои солдаты погибли.

Каждое слово падает тяжёлым камнем.

— Бекфорд понял, что за это ему грозит трибунал, — продолжает Гаспар. — Он решил выставить виноватым меня. Подтёр всё. Разведку — перебил. Документы уничтожил. Свидетелей убрал.

Я чувствую, как пальцы невольно сжимаются.

Нет. Нет. Я не могу поверить.

— Моего сына убил, потому что тот увидел лишнее.

Голос Гаспара не меняется.

Но что-то в нём… становится глуше.

— А потом демоны уничтожили мою армию и двинулись в тыл. Крепость со штабом сравняли с землёй. Когда я вышел из госпиталя, я вернулся туда. Там не было ничего. Ни камня на камне. Ни могил.

Тишина.

Я не дышу.

— Я не видел тела сына, — добавляет он. — Только документ. Аккуратно оформленный. О том, что он погиб.

Меня будто обдаёт холодной водой.

Он не видел.

Дальше. Нужно выяснить больше деталей.

— Откуда тебе известны подробности о том, что это сделал Сол?

— Сэвидж. Его адъютант. Он всё рассказал перед смертью.

Я смотрю на него.

— Ты убил его, — понимаю я.

— Я его наказал, — спокойно отвечает Гаспар. — И Бекфорда. Накажу.

По коже проходит холод.

Я знаю этот тон.

Это не угроза.

Это факт.

Я отворачиваюсь к портрету.

Смотрю на лицо юноши.

Внутри поднимается отчаянное, почти болезненное желание — чтобы Калеб оказался жив.

Чтобы Сол… не был убийцей.

Я не могу смириться с тем, что жила с чудовищем.

Я не хочу этого.

Есть шанс. И я хватаюсь за него изо всех сил.

— Гаспар, — произношу я тише, — сюда приезжала моя управляющая из больницы, госпожа Дебб.

Я поворачиваюсь к нему.

Он смотрит на меня сосредоточенно. Жёстко.

— Она увидела этот портрет. И сказала, что это муж её племянницы — Джон. Они поженились год назад.

Тишина.

Секунда.

Две.

Я вижу, как это доходит до него.

Сначала — никак.

Потом…

Челюсть едва заметно напрягается.

Взгляд становится… опасно неподвижным.

Словно внутри что-то резко остановилось.

— Это невозможно, — отрезает он.

Слишком быстро. И жёстко.

— Сэвидж сказал, что Калеба убили и закопали.

Я делаю шаг к нему, чуть наклоняю голову.

— А что, если люди Сола выполняли приказы так же «хорошо», как выполнял их он сам? — голос срывается, но я не останавливаюсь. — Что если они бросили его под кустом. А он был ещё живой.

Гаспар смотрит на меня.

Пристально. Внутри борьба, торг.

Он крепко обхватывает подлокотники кресла.

— Там всё выжгли демоны, — говорит он тише. — Никто не выжил, если не успел уйти своими ногами.

— Его мог вывезти целитель, — быстро отвечаю я. — Его могли выходить.

— Тогда почему он не дал мне о себе знать?! — резко обрывает Гаспар.

Глава 39

В глазах Гаспара горит пламя. Жёсткое, страшное.

Боюсь представить, что происходит у него в душе.

Я замираю.

Сердце колотится у самого горла.

— Может быть… — я сглатываю, — он не смог тебя найти — ты же был в плену. Или у него пострадала память? Вариантов много.

Тишина.

Густая, тяжёлая.

Гаспар не двигается.

Только смотрит куда-то мимо меня.

И в этом взгляде — впервые — нет уверенности.

Там что-то другое.

Страх.

Он почти не виден. Но я вижу. Потому что сама в этот момент чувствую то же самое.

Если мы поверим, найдём Джона, но ошибёмся, то Гаспар второй раз потеряет сына.

Он медленно выдыхает.

— Кто-нибудь ещё об этом знает? — смотрит на меня.

Голос тихий, осторожный, немного хриплый.

Я понимаю его осторожность.

Если Сол узнает… он не оставит его в живых.

— Госпоже Дебб я сказала, что на портрете твой брат, — отвечаю быстро. — Я сказала, что она ошиблась. Я была убедительна и думаю, она поверила. Больше никто не знает.

Бросаю взгляд на дверь в кухню.

— Если только Николас не подслушивает, — добавляю я почти шёпотом.

— Хорошо.

Гаспар закрывает глаза и набирает воздуха в грудь.

Замирает на секунду.

Я вижу, как резко движется кадык.

Как он сглатывает.

Когда он открывает глаза — они уже другие — холодные, бесстрастные.

— Я должен взглянуть на этого парня, — произносит он. — Я отправлю людей. Пусть сделают его портрет. Где он живёт, Николь?

— Волеборг. Спрашивать точный адрес у госпожи Дебб я не стала — это риск.

— Этого достаточно.

Гаспар долго смотрит на меня.

Напряжение между нами стихает.

Сердце перестаёт колотиться о рёбра, как бешеное. Чувствую, как к лицу приливает освобождающий жар. Я в новом положении слишком сильно реагирую на всё физически.

— Бульон остыл, — нарушаю тишину, вдруг вспомнив о тарелке супа, которую оставила в спальне.

— Николас подогреет. Ты ела?

— Ещё нет, — признаюсь.

— Николас, накрой на стол, — Гаспар повышает голос.

Повар выглядывает из кухни, кивает.

— Я помогу, — говорю я и иду в кухню.

Когда возвращаюсь в гостиную вижу, что Гаспар у камина. Держит портрет, на котором он изображён с женой. Смотрит.

Я жду, что он сделает дальше. Как будто от этого зависит моё будущее.

Он кладёт его лицом вниз.

А потом разворачивается и зовёт Метса.

Я слышу, как они договариваются о Джоне, о том, чтобы кто-то поехал и снял его портрет.

А я смотрю огонь в камине, который разжёг Гаспар.

Внутри какая-то пустота.

«Элизабет», — из памяти прилетает его зов, предназначенный не мне.

Я не отвожу взгляд от огня. Как будто портрет должен был оказаться там.

Мы обедаем в гостиной. Вдвоём впервые.

Но между нами нет неловкости. За три недели я сроднилась с ним, всего его рассмотрела, знаю каждую деталь.

Я привыкла, что он рядом. И сердце наполняется теплом, потому что Гаспар очнулся. Он жив. Мои мольбы были услышаны.

Но теперь настало время выяснить самые насущные вопросы, которые висят над нами тяжёлым грузом.

— Что будем делать с арендой? Съедем отсюда? — произношу я.

— Пока нет. Или тебе неудобно здесь?

Я задумчиво веду плечами.

В первое время после предательства мужа, после выстрела в Гаспара, нервы были натянуты, как струны, и мне нигде не было удобно.

Казалось, что весь мир разрушен.

Но потом, день за днём, я стала наводить порядок в чужих мне комнатах, обустраивать кабинет для приёма пациентов, разбираться с финансами — и как-то пришёл покой.

— Я всё подстроила под себя.

— Хорошо. Николас сказал, ты ведёшь целительскую практику в доме.

— Да. Мне пришлось. Денег не хватало.

Гаспар застывает на миг. Лицо его сереет, он медленно и тяжело выдыхает.

Для него это, как удар.

Потом поднимает на меня взгляд — ясный, ярко-синий.

Он берёт меня за руку, крепко.

— Я больше не допущу этого, — голос звучит жёстко.

В этот момент Николас подходит к столу и кладёт перед Гаспаром конверт.

— Доставил посыльный, ваша светлость.

Замечаю на конверте красную печать судьи, и сердце начинает биться чаще.

— Надеюсь, это не из-за моего неоплаченного счёта?

Гаспар вскрывает печать и поднимает на меня твёрдый взгляд.

— Нет, это другое.

Глава 40

Внутри — натянутая струна.

Бумага в руках Гаспара чуть шелестит, когда он дочитывает последние строки.

Я не дышу.

Он не торопится. Не смотрит на меня. Лицо — каменное. Только пальцы чуть сильнее сжимают край листа.

— Что там? — спрашиваю тихо.

Голос звучит чужим.

Гаспар поднимает взгляд. Тёмный, тяжёлый. В нём нет ни удивления, ни сомнений. Только твёрдая решимость.

Он протягивает мне письмо.

— Прочитай.

Пальцы дрожат, когда беру лист.

Глаза скользят по строкам.

И мир… медленно рушится.

Официальный развод — это то, чего я ждала.

Облегчение.

Но следом…

Обвинение в измене и ссылка в монастырь. Приказ отбыть в течение трёх дней. Дата — сегодняшняя.

Касаюсь воска на конверте — он ещё мягкий.

Значит, отправили только что.

Буквы расплываются, но я заставляю себя дочитать до конца. До последней строчки. До печатей — судьи и Сола.

Он всё же подал на развод.

Всё кончено.

Внутри разрастается глухая пустота, обида за то, что верила. За то, что отдавалась до конца человеку, который предал.

Пятнадцать лет.

Грудь сжимает так, что невозможно вдохнуть.

Я смотрю на бумагу, но уже не вижу её.

Я больше не жена — я позор маршала.

Теперь от меня отвернётся общество.

Богатые и влиятельные пациенты, те, кто доверял мне здоровье и щедро платил, больше не обращались ко мне с тех пор, как я ушла из дома. А после публичного обвинения в измене моя репутация и вовсе опустится на самое дно. Я могу забыть о практике среди аристократии.

Я опускаю письмо на стол.

Пальцы ледяные.

Сол решился на это.

Публично. Официально.

Возможно, он так сильно хочет вырвать меня от Гаспара, чтобы разобраться с ним окончательно.

Он пошёл до конца, а это значит, у него больше нет козырей.

И от этого становится ещё страшнее.

Я поднимаю взгляд.

Гаспар уже не смотрит на меня. Он повернулся в сторону двери.

— Николас, — произносит спокойно.

Голос ровный. Жёсткий.

— Заложи экипаж.

— Есть, ваша светлость.

Шаги удаляются.

Я поднимаю вопросительный взгляд.

— Мы поедем к судье и заключим брак. Это защитит тебя от обвинений и ссылки. Всё по плану.

По плану.

Я смотрю на него.

Холодный. Собранный. Чёткий.

Между нами сделка — я помню.

Я цепляюсь за эту мысль, и она… действительно успокаивает.

Или нет.

— Ничего страшного не случилось, Николь, — произносит Гаспар ободряюще. — Давай, собирайся.

Он подаётся вперёд. Его ладонь накрывает мою.

Тёплая.

Сильная.

И внутри меня всё вздрагивает.

Он прикоснулся.

Мысль вспыхивает мгновенно, обжигая:

Ребёнок.

Я замираю. Не двигаюсь. Не отдёргиваю руку.

Жду.

Может быть…

Может быть он почувствует своего ребёнка?

Секунда.

Вторая.

Третья.

Я надеюсь.

Но ничего.

Конечно.

Это невозможно, ведь дракон Гаспара выжжен.

А значит, он не может быть отцом ребёнка с драконьей магией.

Внутри разрастается тяжесть.

Я выдыхаю.

— А если Сол делает это специально? — спрашиваю тихо. — Чтобы выманить нас из дома? Ты только очнулся. Может, отложить на завтра?

Гаспар не задумывается ни на секунду.

— Нужно действовать на опережение. Сейчас нас не ждут, а завтра будет поздно. Метс обеспечит защитный купол экипажу — у меня ещё остались мощные артефакты.

Я киваю.

Пальцы всё ещё под его ладонью.

И почему-то… мне спокойно.

Как будто я под защитой каменной стены.

Гаспар ван Райден — опасный зверь.

И теперь он будет моим мужем.

Что-то внутри отзывается на это. Глубоко и… правильно.

Я иду за лекарским чемоданчиком — чтобы всё необходимое было под рукой.

За это время, карету уже подгоняют ко входу.

Мы выходим.

Метс и солдаты действуют чётко, без лишних слов: над каретой вспыхивает защитный купол — я видела такие в приграничных землях. Артефакты, поддерживающие купол — стоят дорого и разряжаются быстро. Гаспар сказал, что у него остались запасы. Надолго ли хватит?

Гаспар заводит коляску в экипаж по откидному полу сам. И сам подаёт мне руку. Сжимает запястье — крепко, уверенно.

Я сажусь рядом.

И карета трогается.

Город проносится за окнами. Люди, улицы, вывески — всё сливается в одно пятно.

Я давно нигде не была, и забыла что, за стенами особняка — целый мир.

Гаспар сидит напротив: уверенный и спокойный.

Он моя опора.

Я стану ему женой.

Мы приезжаем к судье быстро.

Метс заглядывает в салон, Гаспар даёт ему несколько коротких, чётких распоряжений, и начальник охраны уходит.

Мы ждём.

А когда Метс возвращается, начинается настоящая военная операция — и я чувствую, что оказалась в самом её центре.

Солдаты образуют коридор, по которому мы быстро движемся внутрь здания. Нас сопровождает охрана во главе с Метсом. Защитный кокон вокруг нас переливается слабым голубым свечением — он защищает нас от магических зарядов.

Коридор. Поворот — и совсем никого из людей, словно все куда-то испарились.

Высокие двери кабинета распахиваются перед нами.

Гаспар въезжает первым, я — следом.

Пожилой судья в белом парике сидит за столом на возвышении весь взъерошенный и копается в бумагах.

Мы встаём напротив.

Кабинет заполняется охраной, становится тесно и душно.

— Оплата пошлины и комиссия за срочность, — произносит судья, не отрывая взгляда от бумаг.

Гаспар передаёт Метсу кошелёк и кивает.

Начальник охраны делает шаг и кладёт на стол судье деньги.

Тот считает внимательно, потом пишет что-то в документе.

— Имена вступающих в брак.

— Гаспар ван Райден. Николь Бекфорд, — чётко произносит Гаспар.

Даже сидя в кресле — он тут главный. Управляет всем.

И все подчиняются.

Судья записывает имена в толстую кожаную книжку, а затем ставит печать на гербовом листе.

— Запись о браке зарегистрирована. Возьмите подтверждение, — тянет бумагу, и Метс передаёт её Гаспару.

Судья откладывает документы и впервые поднимает на нас взгляд.

— Поздравляю с вступлением в брак, лорд и леди ван Райден.

Глава 41

Судья произносит поздравление, и в тот же миг я ощущаю, как волна облегчения пробегает по телу.

Понимаю, что всё это время не дышала.

Сол больше не имеет надо мной власти — Гаспар сделал всё, как обещал.

— Уходим, — командует он.

И так же быстро, как пришли, мы движемся обратно к экипажу.

Коридор, солдаты, шаги.

Я иду за Метсом, Гаспар катит коляску за моей спиной.

Тревога всё ещё до конца не отпускает. Сол может вмешаться, напасть, даже убить. Он способен на всё.

Но теперь всё иначе.

Даже если с Гаспаром что-то случится, я — защищена. Я — под его именем, я его жена, — и Сол ничего не сможет с этим сделать.

Мысль страшная, на уровне инстинктов. Гаспар сдержал слово, защитил меня — и сердце пульсирует острой, глубокой благодарностью.

Даже если между нами всего лишь договор.

Я оглядываюсь. Ловлю взгляд своего нового мужа. Он смотрит на меня яркой синевой глаз. Но лицо бледное, скулы заострились сильнее.

— Ты в порядке? — спрашиваю, сжимая пальцами ручку лекарского чемоданчика.

Если что — в любой момент я готова прийти ему на помощь.

— В полном. Идём к карете, — бросает он хрипло.

Выходим на крыльцо. Небо заметно потемнело от нависшей тучи. Ветер гнёт верхушки деревьев и, кажется, достал бы до нас, но мы под защитой магического купола.

Гаспар пропускает меня первой забраться в экипаж, затем заезжает сам. Следом садится Метс, захлопывая за собой дверцу.

Едем. Колеса шуршат по мостовой. В окна ударяют капли дождя.

Я поднимаю взгляд на Гаспара. Он смотрит в пустоту перед собой, руки сжимают подлокотники кресла. Лицо совсем бледное.

Тянусь вперёд, кладу ладонь на щёку — он вздрагивает.

— Можно? — шепчу.

Шевелю пальцами, погружаясь в бороду.

Он прикрывает глаза, словно ему приятно.

— Я в твоей власти, жена моя, — произносит он.

Голос хриплый, глубокий. Сердце сжимается от его слов. Горячая дрожь проходит по позвоночнику.

Но я заставляю себя собраться и думать, как лекарь: призываю магию и стараюсь прощупать его состояние.

И сразу чувствую.

После трёх недель без сознания его организм очень слаб. Силы на исходе, но Гаспар держится.

— Мы скоро приедем, — говорю я.

Отнимаю руку, тянусь к чемоданчику.

Слышу чуть заметный резкий вздох.

Достаю эликсир.

— Прими это, — протягиваю ему пузырёк.

Гаспар снимает крышку, глотает, не сводя с меня глаз.

Он даже не морщится, а я знаю, насколько укрепляющий эликсир вязкий и горький. У меня всегда сводило горло.

Гаспар цепляется взглядом за мелькающие за окном дома и наклоняется к Метсу.

— Останови.

И тихо бросает начальнику охраны ещё несколько слов.

Метс отдаёт приказ кучеру. Карета останавливается, и начальник охраны выходит.

— Что-то случилось? — спрашиваю.

Гаспар не успевает ответить — возвращается Метс и передаёт ему букет красных роз — большой, с крупными бутонами, цветков тридцать.

— Ничего не случилось, — Гаспар оценивающе смотрит на них, расправляет лепестки, обрывает шипы. — Кроме нашего брака. Это тебе, Николь, — он вручает мне букет. — Пусть хоть что-то в этот день будет, как надо.

Его голос твёрдый, сильный, с приятной мягкой интонацией.

— Спасибо, — произношу, затаив дыхание.

Подношу букет к лицу, вдыхаю сладкий, цветочный аромат, чуть прикрыв глаза. Это лучший букет из всех, что я получала.

Но зачем, Гаспар… Не стоило тратиться на лишнее…

Но я всё равно улыбаюсь, как самая счастливая женщина.

И вдруг внизу живота тянет болью — лёгкой, но резкой. И сердце сразу проваливается вниз. Это ненормально.

Глава 42

Боль не проходит.

Тянет глубоко внутри — тяжело, резко.

Я продолжаю держать букет, улыбаюсь через силу, но пальцы уже леденеют.

Нет. Только не угроза моему ребёнку.

Медленно выдыхаю, заставляя себя мыслить трезво.

Открываю чемоданчик и достаю успокаивающий эликсир — он безопасен при беременности.

Сегодня слишком много волнений. Страх. Дорога. Напряжение.

Это может быть обычный спазм.

Реакция организма на стресс.

Мне нужно успокоиться, лечь и снять напряжение.

Но сердце всё равно начинает биться быстрее.

Охватывает досада.

Я целитель, но не могу направить исцеляющую магию на себя — таковы законы природы.

Гаспар смотрит внимательно.

Слишком внимательно.

— С тобой всё в порядке?

Голос низкий, ровный.

Но я слышу в нём настороженность.

Несколько секунд прислушиваюсь к себе.

Боль не уходит. Эликсир слишком слабый.

Рисковать нельзя.

— Нет, — отвечаю прямо. — Направь экипаж на улицу Рейвен-лейн, дом двадцать три.

Гаспар не задаёт ни одного лишнего вопроса.

— Метс.

Начальник охраны сразу подаётся вперёд, стучит в переднее окошко и отдаёт приказ кучеру.

Карета резко сворачивает.

За окнами начинают мелькать всё более узкие улицы с низкими тёмными домами.

— Николь, что происходит? — произносит Гаспар.

Он берёт меня за руку.

Крепко.

Спокойно.

Я чувствую: он уже просчитывает варианты.

Нападение.

Отравление.

Ловушка.

Я должна ответить, но не в присутствии Метса. Это слишком личное.

— Всё под контролем. Я потом всё объясню.

Он долго смотрит на меня. Долго.

И принимает ответ.

Я отворачиваюсь к окну, прижимая к груди розы.

Сейчас мне нужен особый целитель.

Тот, кто не связан с аристократией.

Кто умеет молчать.

Я знаю одну такую женщину — госпожу Сибиллу.

О ней ходят грязные слухи.

Она меняет сроки беременности.

Подделывает артефакты крови.

Помогает жёнам сохранить репутацию.

В приличном обществе о таких, как она, не говорят вслух, не принимают в свой круг.

Но Сибилла умеет работать, я наслышана о её сильном даре.

Боль постепенно стихает.

Может быть, я зря заставила Гаспара менять маршрут.

Может, стоило просто вернуться домой.

Лечь.

Переждать.

Но вдруг живот снова скручивает.

Резко.

Глубоко.

Из лёгких будто выбивает воздух.

Я сама сжимаю ладонь Гаспара.

Нет.

Всё правильно.

Нужно к целителю.

Как можно скорее.

Я должна убедиться, что ребёнок в безопасности.

Гаспар накрывает мою руку второй ладонью.

Тёплой.

Тяжёлой.

Большой палец медленно проводит по моим пальцам.

Он ни о чём не спрашивает.

Но я чувствую, как напрягается его тело.

Карета тормозит.

За мокрым от дождя стеклом — высокий забор и крыша старого двухэтажного дома.

Фонарь над входом дрожит от ветра.

— Здесь живёт целительница, — говорю я. — Мне нужно поговорить с ней.

— Я иду с тобой, — сразу отвечает Гаспар.

И по его тону понимаю — спорить бесполезно.

— Хорошо, — киваю.

Всё повторяется, как у здания суда.

Метс активирует защитный купол.

Солдаты быстро занимают позиции.

Гаспар сам выкатывает коляску из экипажа по откидному полу.

Дождь шуршит по камню.

С каждым шагом боль становится всё резче.

Я стучу в дверь.

Минута.

Вторая.

Внутри начинает нарастать тревога.

Неужели адрес неверный?

Может, Сибилла переехала?

Прошёл почти год, как мне назвали её адрес. На всякий случай. А я почему-то запомнила.

Но замок щёлкает.

На пороге появляется женщина лет пятидесяти.

Тёмно-зелёное бархатное платье облегает фигуру слишком дорого для этого района. Рыжие волосы уложены высоко, открывая тонкую шею. Вырез глубокий, почти вызывающий.

Взгляд — острый.

Цепкий.

Она быстро скользит глазами по мне, затем по Гаспару и солдатам.

И сразу всё понимает.

— Входите, — произносит спокойно.

Глава 43

— А вы, господа, — целительница переводит взгляд на Гаспара и Метса. — Возвращайтесь к экипажу и отъедьте от дома. Скоро приедет другая пациентка. Не в моих правилах, чтобы посетители встречались.

— Иди, Георг. Я останусь снаружи, — говорит Гаспар Метсу.

— Нет, — отрезает госпожа Сибилла. — Никого. Таковы правила. Иначе мои клиентки перестанут мне доверять.

Гаспар переводит взгляд на меня.

— Николь?

Голос тихий.

Но в глазах — жёсткий контроль.

Я понимаю, что он чувствует опасность всей ситуации.

Только всё равно позволяет мне решать.

— Всё в порядке, — говорю твёрдо. — Правда.

Несколько секунд он молчит.

Потом медленно кивает.

Я вхожу в дом вслед за Сибиллой.

Дверь закрывается.

Только тогда я прижимаю ладонь к животу и позволяю себе согнуться.

— Я беременна. И у меня сильные боли.

Впервые произношу это вслух.

И от этого внутри становится страшно по-настоящему.

— Ложитесь. Сейчас помогу, — спокойно отвечает Сибилла.

Её лицо мгновенно становится серьёзным и собранным.

Я прохожу в комнату и осторожно опускаюсь на кровать.

Живот постепенно расслабляется.

Да.

Лечь — именно то, что было нужно.

— Я приняла успокаивающий эликсир. Экстракт оники. Он не помог.

— Оника хорошо справляется, если напряжение вызвано психикой, но у вас проблема с мускулами матки.

— Что с моим ребёнком?

Сибилла проводит ладонью над моим животом.

На кончиках её пальцев вспыхивают золотистые искры.

Тёплое магическое тепло растекается по животу мягкими волнами.

— Вы слишком напряжены. Как вас зовут?

— Николь.

Сейчас я чувствую себя не целителем, а просто женщиной, которая боится за своего ребёнка.

— Ребёнок в порядке, Николь, — спокойно говорит Сибилла. — Но ваше тело на пределе. Ресурсы исчерпаны… долго лечили бесплодие?

Я киваю.

— Спазмы могут быть частыми. Вам нужна поддержка на протяжении всей беременности. Сейчас я сниму напряжение, и вы сможете поехать домой. Но несколько дней — постельный режим и специальные капли до самых родов. Вот, примите сейчас.

Сибилла протягивает жидкость на ложке.

Глотаю.

— Капли красной галопеи? — называю растение.

— Да. Вы разбираетесь?

— Да, я целитель. Назначала их пациенткам при проблемах… но не распознала у себя…

— С собой всегда сложнее, не переживайте, Николь. Мы не видим своих недугов. Я дам вам флакончик на первое время.

— Спасибо, не надо, у меня есть, в чемоданчике…

В этот момент понимаю, что забыла свой лекарский арсенал в карете.

— Хорошо, — кивает Сибилла. — Будете принимать, всё будет в порядке.

— Спасибо.

Боль начинает отпускать, я расслабляюсь.

В дверь стучат.

Целительница поднимает взгляд.

— Полежите, Николь. У меня другая пациентка. Это недолго, я лишь отдам ей одну вещь и вернусь к вам.

Сибилла выходит в холл, прикрывая дверь.

Даже за закрытой дверью слышу скрип половиц, шорох одежды — дом старый, стены тонкие.

Раздаётся стук каблуков в холле.

— Мой артефакт готов? Старый почти выдохся, — звучит молодой женский голос.

Резкий.

Нетерпеливый.

И смутно знакомый.

Может, она была моей пациенткой.

Через меня прошло много людей.

— Готов, — отвечает Сибилла.

Снова шаги. Пауза.

— Держи, этот мощнее, лучше соответствует твоему сроку. Старый давай сюда, я его уничтожу.

Тихий нервный выдох.

— Муж не посчитает странным, что связь резко усилилась?

— Магия в младенцах развивается скачками. Всё будет в порядке.

— Хорошо.

Снова пауза.

— Я подгадаю момент для инсцинировки выкидыша и сообщу тебе. Ты приедешь ко мне, всё сделаешь и уничтожишь артефакт. Всё в силе? — произносит девушка.

— В силе.

— Хорошо. Вот деньги. Всю сумму получишь, когда закончим.

Снова нервный выдох.

— Он точно ничего не поймёт?

— У меня большой опыт. Ты не первая, Виктория.

Я замираю.

Виктория.

Внутри всё холодеет.

Любовница Сола.

Это же она!

Выходит, она лжёт Солу о беременности?

Я хочу убедиться. Может быть, смогу увидеть её в окно, когда она будет уходить.

Я осторожно приподнимаюсь.

Кровать издаёт тихий предательский скрип.

— Ты не одна? Ты же должна быть одна! — резко произносит Виктория.

— Срочная пациентка с угрозой. Она не слышала.

— Если я услышала, как она ворочается на кровати, то и она слышала нас. Я должна убедиться!

Дверь резко открывается.

Глава 44

Виктория ступает на порог.

Наши взгляды встречаются.

Я понимаю: узнала.

Несколько приёмов, на которых я сопровождала Сола.

Нас представили друг другу год назад.

Сол лично это делал.

«Это леди Виктория, моя помощница, а это Николь, моя жена», — его голос тогда прозвучал хрипловато, глубоко и немного нервно.

Взгляд Виктории слишком оценивающе прошёлся по мне, губ коснулась вежливая улыбка, но насквозь натянутая.

Значит, уже тогда…

Тогда я не придала этому значения — я и помыслить не могла, что муж полюбит другую.

Перед глазами вспыхивает Сол.

Его рука на талии Виктории. Его гордый взгляд на неё.

Его голос:

«Виктория беременна».

И холодная жесткая интонация: «Ты бесплодна, Николь».

Меня будто снова ударяют туда же.

В старую рану.

Но теперь внутри поднимается упрямая гордость.

Виктория его обманула.

А я, та которую он списал со счетов, теперь беременна.

Но, надеюсь, он никогда об этом не узнает.

Я сделаю всё, чтобы не узнал.

Инстинктивно накрываю рукой живот, чтобы защитить.

Виктория смотрит на меня несколько секунд.

Не моргая.

Её взгляд медленно скользит по моему телу, по ладони на животе.

Губы едва заметно дёргаются.

Но не от сочувствия.

— Вот как, — произносит она с тихим шипением.

Я выпрямляюсь на постели, но не встаю — ради ребёнка.

И не перед ней.

За спиной Виктории появляется Сибилла.

На лице целительницы — раздражение.

— Я сказала тебе, что здесь срочная пациентка.

— А я сказала, что должна убедиться, — холодно отвечает Виктория, не сводя с меня глаз. — И, как вижу, не зря.

Тишина — тяжёлая, острая.

— Можешь не волноваться, — произношу спокойно. — Твой разговор останется здесь, если забудешь, что видела меня.

Виктория тихо усмехается.

— Правда?

— Да.

— Даже после того, как выяснилось, что я обманываю Сола, а ты ждёшь от него ребёнка?

Чувствую острый укол под рёбрами.

Она думает, что ребёнок от Сола.

Все… абсолютно все будут считать отцом моего бывшего мужа, потому что знают, что Гаспар калека.

Бекфорд потребует увидеть малыша.

Потребует доказательств.

И если поймёт, что ребёнок от него…

Нет.

Нет.

Я почти физически вижу его руки.

Его власть.

Его людей.

Он заберёт ребёнка.

И меня снова затапливает паникой.

Я заставляю себя дышать ровно и ни мускулом не показывать, как всё обрывается внутри.

— Это не его ребёнок, — твёрдо заявляю я. — Мне всё равно, Виктория: обманываешь ты Сола или нет. Ваши отношения меня больше не касаются, я замужем за другим мужчиной.

Виктория прищуривается.

— Ты врёшь!

В глазах вспыхивает чуть ли не обида.

И тут я понимаю, что я-то замужем, а она, похоже, ещё нет.

Виктория делает шаг ближе.

Красивая, безупречно одетая.

В глазах — лёд.

— Да, Виктория. Мой муж сейчас в большой чёрной карете у дома, — произношу я спокойно. — Возможно, ты видела его или увидишь, когда будешь уходить.

Виктория плотно сжимает зубы. Похоже, я права. Она видела его.

— Я не скажу Солу правду, — произношу тихо. — Но не ради тебя. А ради себя и ребёнка.

Виктория внимательно слушает.

— И ты тоже будешь молчать.

— Буду, — отвечает она — слишком быстро.

Я ей не верю.

Но другого выхода нет.

— Если Сол узнает о моей беременности, — продолжаю я, — он начнёт искать ответы. Тебе это не нужно.

Её взгляд едва заметно темнеет.

Попала.

Значит, она действительно боится.

На секунду её лицо застывает.

Потом Виктория улыбается.

Очень медленно.

— Хорошо. Договорились.

Она смотрит на меня теперь немного иначе.

Долго, оценивающе, как на равную.

Поправляет перчатку.

Снова становится безупречной.

— Что ж, береги себя, Николь, — произносит она мягким, почти ласковым голосом. — В твоём положении вредно волноваться.

И уходит.

Стук каблуков уносится прочь. Хлопает входная дверь.

Сибилла приближается и садится на край постели, словно ничего не произошло.

Проверяет магией моё состояние.

На лице целительницы лишь спокойная сосредоточенность и ничего лишнего.

— Всё хорошо, состояние стабилизировалось. Я могу вас отпустить, — Сибилла протягивает мне ладонь и помогает встать на ноги. — Помните о постельном режиме и каплях.

— Хорошо, спасибо.

Сибилла поддерживает меня за локоть, когда мы проходим в холл.

Входная дверь резко распахивается, в дом входят солдаты из охраны Гаспара, а затем вкатывается он сам на коляске: мускулы на плечах заметно взбугрились, взгляд дикий, опасный.

На коленях у него светится мой артефакт, показавший беременность.

— Всем вон, — произносит Гаспар.

И впивается в меня взглядом.

Глава 45

Гаспар

Чуть ранее

Целительница закрывает дверь перед Гаспаром и его людьми.

Он ещё несколько секунд смотрит на тёмное дерево, словно может увидеть сквозь него Николь.

Слышит, как отдаляются её шаги.

Пальцы сами собой сильнее сжимают обод колеса.

Ему это не нравится.

Ни дом, ни улица, ни сама мысль, что она сейчас там одна.

— Георг, — произносит он тихо.

Метс подходит ближе.

— Двое у заднего двора. Остальные — по периметру.

— Есть.

Метс начинает отдавать распоряжения.

Гаспар заставляет себя развернуть коляску и поехать к экипажу.

Медленно.

Спокойно.

Не как обезумевший зверь.

Николь попросила.

А он… уважает её право решать.

Проклятье.

Это даётся тяжелее, чем любой бой.

Колёса тихо шуршат по мокрому камню.

Дождь моросит в лицо.

Он думает о ней.

Слишком много.

О том, как она сидела рядом в карете.

Как сжимала его руку, когда ей стало плохо.

Как дрожали её пальцы.

И о том, как потом эти же пальцы зарылись ему в бороду.

По телу проходит тяжёлая горячая волна.

Гаспар помнит её руки.

Тонкие.

Тёплые.

Осторожные.

Как она гладила его, когда он лежал без сознания.

Он не помнит всё.

Только обрывки.

Запах лекарств.

Темноту.

Боль.

И её ладонь на своём лице.

Голос.

«Гаспар».

Тихо.

Будто она вытаскивала его обратно.

Три недели.

Три проклятые недели женщина сидела возле калеки, который мог вообще не очнуться.

Не каждая сможет.

Не каждая — он знает.

Грудь сжимает тяжёлым чувством.

Ему хочется… слишком многого.

Чтобы она снова коснулась его.

Провела ладонью по лицу.

По волосам.

Чтобы смотрела так же, как в первую ночь.

Как женщина смотрит на своего мужчину.

Гаспар стискивает зубы.

Теперь она знает, что он калека.

Он не будет настаивать, даже если его тянет к ней так, что временами темнеет в глазах.

Он хочет дать ей всё — дом, защиту, деньги, имя, спокойствие.

Если захочет — целую проклятую страну перевернёт.

Лишь бы она была рядом.

Они уже возле экипажа, Гаспар сам закатывает коляску внутрь.

Метс даёт приказ кучеру:

— Давай за угол.

В карете тепло.

Пахнет дождём, лекарствами и розами.

Он сразу видит букет.

Красные цветы лежат на сиденье.

Николь улыбнулась им.

И у него внутри тогда будто что-то сдвинулось.

Словно он сделал… правильно.

Странное чувство.

Хочется дать ей не только розы. Дать ей всё: украшения, красивые платья. Всё, что она захочет.

Он представляет, как она идёт по его дому в светлом платье, с распущенными волосами, улыбается ему — и внутри становится опасно тепло.

Карета трогается.

И в этот момент лекарский чемоданчик Николь, оставленный на сиденье, резко заваливается набок.

Замок приоткрывается.

Что-то выкатывается прямо ему под ноги.

Гаспар поднимает.

Кристалл. Горит оранжевым свечением.

Гаспар хмурится.

Он видел это недавно. Тогда, в спальне, когда искал свои эликсиры в её чемоданчике.

Он торопился. Голова была забита другим. Не присматривался.

Но этот кристалл там уже был.

Он наклоняется и берёт артефакт в руку.

Тёплый.

Активированный.

Он знает, что это за вещь.

Знает.

Перед глазами вспыхивает Элизабет.

Смеётся.

Держит такой же кристалл.

Оранжевое свечение отражается в её глазах.

«Гаспар… кажется, получилось».

Они хотели ребёнка.

Очень.

И в следующую секунду его прошибает пониманием.

Мир будто резко становится уже.

Гаспар медленно переводит взгляд на окно.

Николь беременна.

Мысль ударяет так сильно, что в груди становится тесно.

Она не сказала.

Почему?

Сердце начинает биться тяжело.

Чей это ребёнок?

Он забрал её прямо от Бекфорда.

Его накрывает ревностью — дикой, тёмной.

Чужой мужчина касался её.

Спал с ней.

Мог оставить в ней ребёнка.

Пальцы сами собой сжимаются на кристалле.

Но есть шанс, что ребёнок его.

Есть.

Николь сама может не знать, чей он.

Поэтому она и приехала сюда.

Чтобы избавиться от вопросов?

Эта мысль кинжалом врезается в сердце.

У Гаспара темнеет в глазах.

Нет.

Если это его ребёнок — если есть хоть шанс — он не посмеет навредить ему.

Он резко подаётся вперёд.

— Метс, к дому. Срочно.

Глава 46

— Все вон, — произносит Гаспар грозно.

Его голос прокатывается по дому низким раскатом.

На широких плечах блестит дождь. Тёмные волосы влажные, капли стекают по вискам и застревают в короткой бороде. Взгляд — тяжёлый, опасный.

За его спиной слышится стук сапог. Солдаты переглядываются и молча выходят на улицу. Следом спокойно уходит Сибилла, только на мгновение задерживает на мне взгляд.

Мне неловко перед ней.

Но по её невозмутимому лицу видно: подобные сцены она наблюдает не впервые.

Дверь закрывается.

Тишина.

Только дождь мягко бьёт по крыше.

Гаспар медленно подкатывает коляску ближе, не сводя с меня ярко-синего взгляда.

У меня внутри всё натянуто так сильно, что кажется — ещё немного, и лопнет.

Он поднимает руку.

Между пальцами светится оранжевый кристалл.

Мой артефакт.

— Это твоё?

Сердце резко проваливается вниз.

Я смотрю на кристалл, и перед глазами будто вспышкой проносится всё: Бекфорд, эликсиры от бесплодия, страх за ребёнка.

Гаспар не отводит взгляда.

— Ты беременна? — спрашивает он жёстко. И почти сразу, опасно тише: — Или, может быть, уже «была»? Твоё? Отвечай, Николь.

Я медленно втягиваю воздух.

— Я беременна, — произношу спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Артефакт мой.

Подхожу ближе и осторожно забираю кристалл из его руки, словно это что-то личное.

Что бы не думал Гаспар о моей беременности, я не дам в обиду ребёнка.

Его пальцы вдруг резко смыкаются на моём запястье.

Не больно.

Но крепко.

Я поднимаю взгляд.

Глаза Гаспара — тёмные, цвета грозового моря.

Страшные.

— Надо было сказать сразу, — произносит он хрипло. Очень спокойно. — Ты испугалась?

Удар сердца.

Потом он добавляет — прямо, без жалости:

— Чей это ребёнок?

В груди становится холодно.

Но я выдерживаю его взгляд.

Не опускаю глаз.

— Я не знаю, — отвечаю честно.

Даже сейчас это звучит ужасно.

Лицо вспыхивает от дикости ситуации.

Но я заставляю себя продолжить:

— Вот правда, Гаспар. Не знаю, кто отец. Но ребёнок важен для меня. Это мой ребёнок.

Он замирает.

Совсем.

Дождь за окнами будто становится громче.

Гаспар молчит дольше, чем следует.

И за это время мой мир успевает перевернуться несколько раз.

Я чувствую, как напряжено тело — застывшие плечи, напряженные руки, ладонь на животе.

Он теперь мой муж. Если он скажет избавиться от ребёнка…

Нет.

Ни за что.

Лучше сбегу.

Эта мысль вспыхивает внутри неожиданно ясно и твёрдо.

Гаспар медленно переводит взгляд на мою руку, лежащую на животе.

Что-то тяжёлое проходит по его лицу.

Потом он снова смотрит мне в глаза.

— Что сказала целительница? — спрашивает тихо.

Почти не узнаю его голос.

Моргаю. Смысл вопроса не сразу доходит.

— Зачем понадобилась целительница? Тебе стало плохо? Угроза ребёнку?

Голос всё ещё жёсткий, но в нём уже другое.

Не ярость.

Тревога.

Я медленно выдыхаю.

— Перенапряжение. Постельный режим на несколько дней. И капли, — перечисляю буднично, как привыкла за годы работы. — В остальном всё в порядке.

Он смотрит ещё секунду.

Потом произносит:

— Поехали домой, Никки.

И тянет меня к себе на колени.

Я тихо ахаю от неожиданности.

Он легко пересаживает меня к себе на колени, будто это совершенно естественно.

Тело у него горячее после дождя и холода улицы.

Одна рука крепко держит меня за талию.

Другая уже разворачивает коляску к выходу.

Я чувствую, как под щекой тяжело и ровно бьётся его сердце.

Напряжение вдруг спадает.

Словно стихает свирепый гул, бушевавший до этого, словно отваливается тяжёлая плита.

Становится легко.

У меня внутри всё резко становится слабым.

Он принял ребёнка.

Я обмякаю у него на руках, прижимаюсь к нему и чувствую невесомый поцелуй в макушку.

Всё внутри замирает от ощущения тихой нежности.

Мы выезжаем на крыльцо.

— Домой, — командует Гаспар.

Солдаты выстраиваются, чтобы сопроводить нас, Метс включает артефакт защиты.

Гаспар останавливается возле Сибиллы.

— Извините за неудобства. Сколько я вам должен за осмотр жены?

Целительница мягко улыбается, переведя на меня взгляд.

— Стандартная цена — две тысячи крон.

— Хорошо, — произносит Гаспар и тянется в карман брюк за кошельком. — Возьмите. — И протягивает три тысячи.

— Благодарю, — мягко улыбается Сибилла.

Гаспар везёт меня дальше.

Воздух пахнет мокрым камнем и грозой.

И я ловлю себя на том, что впервые за эти дни позволяю себе осторожную, почти невозможную мысль: неужели я с ребенком теперь в безопасности.

До особняка доезжаем быстро.

Метс снова поднимает защитный купол, и Гаспар осторожно везёт меня к дому — самой идти не позволяет.

А дома…

Глава 47

Карета заворачивает во двор особняка. Мы почти дома. Уже представляю, как сейчас лягу в постель.

Но у крыльца стоит полицейский экипаж.

Внутри мгновенно холодеет.

Гаспар тоже смотрит на полицейскую карету.

Ничего не говорит сначала. Только лицо становится жёстче.

Наш экипаж останавливается.

Метс выходит первым и откидывает помост.

Гаспар крепче сжимает мою руку.

— Побудь здесь, Николь, — говорит тихо, спокойно, будто ничего не произошло.

Я киваю.

Он выезжает под дождь. Коляска мягко скрипит по мокрому камню, пока он направляется к крыльцу.

Я смотрю через стекло.

Дверь особняка открывается почти сразу.

На крыльцо выходит мужчина в форме.

За ним ещё двое — и одного я узнаю — это маг-зельевар лорд Грейв, я заказываю у него некоторые эликсиры.

У меня внутри всё медленно сжимается.

Гаспар останавливается перед ступенями. Спина прямая, плечи расправлены.

Даже в кресле он выглядит властным, крепким, бесстрашным.

Полицейский раскрывает папку.

— Лорд ван Райден, — начинает официально, а потом, произносит тихо и виновато: — Гаспар. — Я тормозил, как мог, помня о нашей военной дружбе. Но пришёл приказ сверху. У нас ордер на обыск.

Гаспар берёт бумаги, скользит взглядом.

— Причина?

Дождь тихо шелестит по крыше кареты.

— Ты подозреваешься в убийстве полковника Сэвиджа и полковника Кайзера.

Мир будто на секунду перестаёт двигаться.

Я вижу, как Гаспар замирает.

Только пальцы чуть сильнее сжимают край бумаги.

Это вижу только я, которая уже изучила его микродвижения.

И в эту секунду меня пронзает страшная, невозможная мысль.

Он знает, о чём речь.

Господи.

У меня пересыхает рот.

Полицейский продолжает:

— Пришло анонимное донесение, что оба убийства совершил ты. Из мести за… ту битву.

Гаспар медленно поднимает глаза.

Лицо спокойное.

— И как же я это сделал?

Он слегка касается подлокотника кресла.

Полицейский выдерживает взгляд.

— Я знаю твой диагноз, Гаспар. В записке сообщают, что ты мог использовать запрещённые чёрные эликсиры, которые способны временно вернуть подвижность ног. Я не верю, что ты мог это сделать и решил поехать на обыск сам, чтобы всё проконтролировать — не дай бог подкинут что.

У меня перехватывает дыхание.

Если они что-то найдут, Гаспара посадят.

Но я всё уничтожила.

И от этой мысли вдруг меня накрывает таким сильным облегчением, что я едва не закрываю лицо руками.

В доме ничего запрещённого нет.

Гаспар молчит несколько секунд.

Потом спокойно отодвигает бумаги обратно.

— Спасибо, Сэм. Проверяйте.

И добавляет холодно, но без истерики:

— Только быстрее. Моей жене требуется отдых.

Полисмен и лорд Грейв бросают взгляд на окно кареты. Замечают меня. Я почтительно киваю. Они отвечают тем же.

— Новая жена, не Элизабет, — удивляется Сэм. — Поздравляю, Гаспар.

Он кивает и разворачивает коляску в мою сторону.

Взгляд направлен на меня. В глазах вопрос. Он хочет знать, действительно ли я избавилась от эликсиров. Я читаю его мысли без слов, и вдруг чувствую такую близость, словно мы оба — единое целое. Единый разум.

Я едва заметно киваю.

На лице Гаспара пробегает тень облегчения.

Через несколько минут полицейские снова выходят на крыльцо.

Лорд Грейв разводит руками.

— Я проверил дом поисковым артефактом.

— Всё чисто, Гаспар, — произносит Сэм. — Извините за вторжение.

Они уезжают ни с чем.

Облегчение горячей волной бежит по венам.

Гаспар протягивает мне руку:

— Выходи, Николь.

Сажает на колени, везёт в дом.

— Как ты? — спрашивает он.

— В порядке, лечение действует. Только устала немного, — признаюсь.

— Тебе нужно лечь.

Спорить сил нет.

Гаспар везёт меня в свою спальню.

Я медленно встаю, пересаживаюсь на постель.

— Ты голодна?

— Не очень.

— Что бы ты хотела съесть? Я закажу в ресторане или пошлю кого-нибудь на рынок.

Поднимаю взгляд на мужчину.

Только что обыскали твой дом, ты чуть не попался. А думаешь только обо мне.

Грудь сжимается.

Это так приятно — когда о тебе заботятся. Я уже забыла это ощущение.

Последние недели я крутилась, как белка. Выполняла обязанности: приём пациентов, уход за Гаспаром. Ела не потому что хочу, а потому что надо.

А сейчас Гаспар спрашивает, чего бы я хотела.

Организм тут же выдаёт желание.

— Я хочу яблочный пирог. Домашний. Я бы сама приготовила.

— Ты будешь лежать. А приготовит Николас.

Гаспар подъезжает ближе.

— Скоро мы уедем отсюда.

Я поднимаю взгляд.

— Что?

— Как только тебе можно будет в дорогу — сразу уедем. Тебе нужен покой, Николь. Чтобы выносить ребёнка.

Слово повисает между нами.

Моё сердце болезненно сжимается.

— А моя работа?

— Тебе нельзя работать в таком состоянии. Сама понимаешь.

Спокойно.

Без давления.

Без раздражения.

Просто факт.

— Я обеспечу тебя.

Грудь резко сжимается.

У меня внутри всё начинает ломаться от этой его надёжности.

Гаспар расправляет одеяло, помогает лечь. Укрывает.

— Всё, отдыхай.

Его руки сильные, теплые, надежные.

Я вдруг вспоминаю, как эти же руки сегодня спокойно держали бумаги с обвинением в убийстве.

И как он ни разу не дрогнул.

Я хочу ещё что-то спросить.

Про полицию.

Про его работу, он ведь обсуждал с Брайсом новые проекты — как же он теперь уедет?

Но усталость накрывает слишком быстро.

Тело проваливается в тяжёлую сонную темноту почти мгновенно.

Последнее, что я чувствую перед сном — это странное, давно забытое ощущение.

Безопасность.

Будто надо мной сомкнулось огромное тёплое крыло.

Глава 48

Гаспар

Дыхание Николь становится медленным, мерным.

Гаспар поправляет одеяло осторожно, почти непривычно бережно для своих тяжёлых рук.

Он давно никого не укрывал.

Николь спит.

Ресницы дрожат. Одна ладонь так и осталась поверх живота, будто даже во сне она защищает ребёнка.

Ребёнка.

У него до сих пор не укладывается это в голове.

Гаспар смотрит на неё долго.

Слишком долго.

Беременна.

От него.

Или нет.

Мысль всё ещё режет внутри.

Сол Бекфорд касался её. Был рядом. Спал с ней. Возможно, оставил в ней ребёнка.

От одной этой картины в груди поднимается тёмное, вязкое бешенство.

Но потом он снова смотрит на Николь.

На бледное лицо.

На усталость, которую она больше не может скрывать.

На то, как быстро уснула, едва почувствовав себя в безопасности.

И внутри всё смещается.

Неважно.

Сейчас — неважно.

Она — его жена.

Она — женщина, которая сидела у его постели три недели.

Он будет носить её на руках, чей бы ребенок у неё не был.

Важно теперь защитить Николь, увезти подальше от Сола Бекфорда. Планы мести придётся подвинуть. Сейчас главное — Николь.

Он должен сохранить её положение в тайне, позволить ей спокойно выносить ребёнка — она сказала, что это важно для неё.

А значит — и для него.

Гаспар не позволит вмешаться её бывшему мужу и предъявить права.

Николь — его жена.

Законная.

Под его именем.

Под его защитой.

Вместе с ребёнком.

Если это его сын — он свернёт горы.

Если чужой — всё равно не отдаст его Бекфорду. Ребёнок будет носить его фамилию — ван Райден.

От этой мысли Гаспар замирает на секунду.

Проклятие.

Он действительно уже так думает, мечтает о ребёнке.

Как будто у него есть будущее.

Сердце охватывает жгучая боль. Он думал, что она притупилась, но нет. Режет по-прежнему до крови.

Гаспар прикрывает глаза на секунду.

Если Калеб — его сын, его мальчик, жив, то земля перевернётся. Он сможет помочь выздороветь.

Скорее бы его люди принесли портрет этого Джона.

Чтобы не мечтать зря. Когда надежда разбивается — это больно даже полководца. Поэтому пока Гаспар завязывает в узел непрошенные эмоции.

Делает глубокий вдох и медленно проводит ладонью по краю одеяла.

— Спи, Николь. Спи, нежность моя.

Не удержавшись, он берёт её за руку и прижимается губами.

Николь во сне слабо улыбается.

Какой красивый у неё изгиб губ, изящный, достойный.

Жилы сводит от того, как сильно он хотел бы поцеловать её в губы ещё раз. Быть с ней, как мужчина, носить её на руках.

Гаспар осторожно опускает ладонь Николь и убирает под одеяло. Затем медленно разворачивает коляску и бесшумно выезжает из спальни, захватив с собой бумагу и перо.

Он катит коляску к столу в гостиной.

Дождь стучит по окнам.

Гаспар раскладывает бумагу, перо и чернила и пишет Брайсу. Коротко и чётко:

«Я беру заказ в Альтре. Обстоятельства изменились. Не тяни с договором. Бумаги нужны завтра. И аванс тоже».

Запечатывает конверт.

— Николас, — зовёт Гаспар. — Передай это Метсу, пусть отправит посыльного к Брайсу.

Николас возвращается через пару минут.

— Письмо передал. Будут ещё приказания, господин генерал?

— Нужно испечь хочет яблочный пирог.

Николас моргает.

Смотрит с таким видом, будто ему приказали вызвать дракона из бездны.

Гаспар вопросительно смотрит.

— Я… могу, конечно, попробовать.

— Ты так говоришь, словно первый раз на кухне.

Николас неожиданно фыркает.

— Если бы вы попросили стейк — другое дело, а пироги я никогда не делал.

Гаспар шумно вздыхает.

— Ясно. Придётся заказать в ресторане. Я обещал Николь пирог. Позови Метса.

— Пирог для леди Николь? Да вы знаете, как готовят в ресторане? Без души! Я лучше сам попробую. Продукты только Метсу закажу. Что там надо… яблоки…

— Мука, вероятно, — добавляет Гаспар.

— Ещё масло, — кивает Николас. — У меня в кухне есть поваренная книга, пойду посмотрю, что ещё нужно. Для леди нужно постараться.

— Спасибо, Ник.

Гаспар остаётся в тишине.

Смотрит на дверь спальни.

Слушает дождь.

Дом.

И странное новое чувство внутри.

Он снова женат. У него роскошная жена и скоро будет ребёнок.

Нужно грызть землю, чтобы у них было ВСЁ.

Глава 49

Сол Бекфорд

Маршал Сол Бекфорд смахивает со стола хрустальный графин.

Тот разбивается о камин с оглушительным звоном.

— Бесполезные твари! — рявкает Сол.

Он хватает тяжёлый стул и швыряет в стену. Дерево трещит. По полу рассыпаются бумаги, стекло, пишущие принадлежности.

Полиция ничего не нашла.

Ничего.

Никаких запретных эликсиров.

Но зато сегодня ему донесли главное — Гаспар ван Райден жив.

Жив.

И, судя по всему, здоров. Развъезжает в своей коляске

У Сола от одной этой мысли темнеет в глазах.

Калека. Кусок мяса. Обрубок. Сломанный генерал.

И теперь этот ублюдок владеет его женой.

Его Николь.

Сол резко сжимает край тяжелого стола.

Дракон внутри скалится от ярости.

Надо было стрелять лично.

Он медленно выдыхает через нос и смотрит на своё отражение в зеркале.

Высокий. Властный. Безупречный маршал королевства.

И какой-то искалеченный генерал взял замуж его жену!

Гаспара нужно уничтожить лично, пока он не пришёл за ним.

Тем же вечером Сол едет к особняку ван Райдена. Встаёт на противоположной стороне улицы, наблюдает из карету. На коленях — заряженный арбалет с магическим армейским зарядом.

Но возле дома тишина. Никто никуда не выезжает.

Она теперь его жена… Сола корёжит от этой новости.

Он представляет, как она с ним спит. Может быть, даже прямо сейчас, в эту минуту. Она на нём. Ловко скачет, выгибается, как когда-то — с ним.

Сол сжимает и разжимает кулаки, борясь с дикой яростью.

Несколько часов он сидит как пёс возле их дома.

И только когда наступает глубокая ночь — уезжает.

К Виктории.

Чтобы снять напряжение.

И почувствовать сына.

Скоро родится наследник — вот что важно.

Свадьба была назначена через неделю, приглашены друзья. Но Сол понимает, что не может ждать.

Николь выскочила замуж очень быстро, словно только и ждала, когда он подпишет документы на развод.

Он тоже поспешит.

— Виктория.

— Да, милый.

— Поженимся завтра.

Лицо девушки озаряет улыбкой, она начинает ласкать его более интенсивно.

Сол тихо стонет.

— Завтра оформим всё у судьи, а отпразднуем, как планировали, через неделю.

И Сол делает, как решил. Заключает брак.

Но радости внутри не испытывает.

Ван Райден портит ему жизнь. Одна мысль, что он рядом заставляет вскакивать по ночам в холодном поту.

Сегодня он празднует их с Викторией свадьбу.

Особняк полон гостей.

Музыка, звон бокалов, шелест платьев. Но слишком сухо, пусто, натянуто.

Прошлый праздник готовила Николь.

Сейчас — всем занималась Виктория.

Сол ловит себя на мысли, что ему не нравится то, как она украсила зал, её подбор музыкантов и даже закуски, которые она выбрала.

Может быть, гости тоже это чувствуют и по этой причине так молчаливы.

Раздражение нарастает сильнее.

В доме всё стало неправильно в последнее время.

Не так.

Никто не справляется.

Слуги путают рубашки. Повар готовит мясо не той прожарки. В кабинете исчез порядок. Документы лежат не по местам.

Раньше такого не было.

Николь держала дом железной рукой, и он даже не замечал этого.

Сол с ненавистью думает о ней.

Пятнадцать лет.

Пятнадцать проклятых лет она не могла дать ему наследника.

Все очень ему сочувствовали ему, когда узнали, что его бесплодная жена, на целителей для которой он не жалел денег, сбежала от него к другому, бросила его.

Женщины начали лезть — одни вешались на шею сами, другие подталкивали дочерей ближе.

А вот мужчины, посещая его дом, бросали тоскливые взгляды по углам, как будто скучали по Николь.

Хватит! — хотелось рявкнуть ему.

Потому что он и сам как будто ждал, что она придёт.

И давил в себе это чувство.

Привычка. Много лет под боком. Скоро выветрится.

Николь бесплодная, она не нужна ему — это прошлое.

А Виктория носит его сына.

ЕГО сына.

Дракон чувствует это.

Чувствует кровь.

Сильного мальчика.

Наследника.

От этой мысли внутри разливается гордое, горячее удовлетворение.

Он много лет хотел сына. У настоящего мужчины обязан быть сын. Только у слабаков нет детей.

Сол берёт Викторию под локоть, ведёт по залу, полному гостей.

Молодая у него жена. Красивая. Послушная.

Но, когда он видит в зеркале отражение, Сола вдруг охватывает раздражение.

Не то.

Не те движения.

Не та осанка, не тот взгляд.

Виктория слишком громко смеётся. Слишком цепляется за него. Слишком старается понравиться.

Николь никогда не старалась специально.

Она просто была хозяйкой этого дома. Виктория рядом с ней — лишь красивая оболочка.

Сол мрачнеет.

Музыка начинает раздражать.

Гости — тоже.

Он почти не слушает поздравления, пока один из адъютантов не подходит ближе и тихо не произносит:

— Ваша светлость, донесение от наблюдателей.

Сол забирает конверт и отходит в сторону.

Пробегает глазами строчки.

Ван Райден только что покинул столицу.

Николь уехала вместе с ним.

Несколько секунд Сол просто стоит неподвижно.

А потом неожиданно медленно выдыхает.

Будто кость из горла вынули.

Он сбежал.

Испугался.

Значит, всё-таки понял, с кем связался.

И правильно.

Пусть убирается подальше от столицы.

Пусть скроется в самой дальней дыре и не показывается ему на глаза.

Внутри даже становится чуть легче.

Губы сами непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Всем кордонам вокруг столицы отдать приказ: досматривать и записывать всех, приезжающих в столицу. Если ван Райден вернётся — сообщить мне в срочном порядке.

— Есть, господи маршал. Разрешите выполнять?

— Бегом.

Настроение поднимается. Сол опустошает бокалы один за другим. Нужно расслабиться.

Когда гости разъезжаются и в доме наконец наступает тишина, случается страшное.

Крики Виктории.

— Целительницу! Целительницу! Что-то с ребёнком! У меня кровь!

Сол резко меняется в лице.

— Что с тобой? Что мне сделать? — кричит он диким голосом, как у раненого зверя.

Сердце стучит у самого горла.

— Я уже послала за своей целительницей, она скоро будет. Просто держи меня за руку, Сол!

Он берёт её за руку, садится рядом на постель. На простыне алые пятна.

Ему впервые в жизни страшно. Впервые он чувствует себя бессильным.

Целительница входит в комнату.

— Лорд Бекфорд, оставьте нас.

— Нет, я буду рядом! — рычит он.

— Нельзя, не стоит, ваша магия создаёт помехи для моей силы, я не смогу помочь малышу.

Он выходит за порог и вцепляется зубами в кулак.

Только бы всё обошлось.

Сол прислушивается к ауре ребенка. Он чувствует его, значит, всё будет хорошо.

Проходит много бесконечных минут.

А потом…

Вдруг настаёт тишина.

Словно остановился мощный гул.

Наступил мрак.

Он больше не ощущает ауру сына.

И сердце замирает.

Он толкает дверь, врывается в комнату, готовый всё крушить.

Виктория лежит на постели, сжавшись в комок, тихо плачет.

Пожилая женщина медленно оборачивается к Солу.

И по её взгляду он понимает всё раньше, чем она открывает рот.

— Мне жаль, маршал Бекфорд, — тихо произносит целительница. — Ребёнка спасти не удалось.

Глава 50

Альмера встречает нас тёплым морским ветром и запахом соли.

После недели дороги город кажется почти нереальным — светлый камень домов, пальмы вдоль улиц, шум далёких волн.

Мы остановились в гостинице у порта, завтракаем в уютном уличном кафе и скоро отправляемся смотреть дом, который подобрал для нас Метс.

Я отламываю кусочек творожной запеканки и кладу в рот.

Последние дни мучала тошнота, но сегодня, в этом чудесном городе, дышать словно стало легче.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает Гаспар, делая глоток чёрного крепкого кофе.

Тёплый ветер треплет его волосы. Мягкая льняная рубашка красиво облегает плечи. В разрезе ворота видны крепкие мускулы. Кожа загоревшая, а синева в глазах столь яркая, что кажется гипнотической.

Безумно притягательный мужчина, если не знать, что на коляске.

— Хорошо, — улыбаюсь мягко. — А ты?

— Всё хорошо.

Стандартный ответ.

Но только я знаю, что скрывается за этими словами. Вижу, как ночами он скрипит зубами от боли. Яд демонов медленно захватывает его тело.

Я заставляю его принимать укрепляющий эликсир утром и вечером — он отсрочивает неизбежное.

После завтрака направляемся к карете и едем на осмотр дома.

С дороги открывается вид на особняк. Дом стоит на берегу в окружении зелёного сада. Среди растительности я угадываю роскошные тропические пальмы, пушистые сосны, лиственницы.

— Не слишком дорого для нас? — говорю я.

— Это необходимо для нас, — отвечает Гаспар. — Метс сказал, что здесь лучше всего организовать охрану. И тебе будет комфортнее за городом на воздухе.

Киваю.

Ещё недавно, когда Гаспар лежал без сознания, я считала гроши, волновалась хватит ли заплатить за аренду. А теперь у него есть деньги.

Большие деньги.

Я не спрашивала сколько именно заплатил Брайс за работу на рудниках, но понимаю — немало. Гаспар теперь начальник разработки магических кристаллов.

Карета медленно въезжает в ворота. Из облака густой зелени вырастает дом — светлый, одноэтажный, с большими окнами и красной черепичной крышей.

Мы выходим из кареты.

Слуги уже стелят для Гаспара настил, и он ловко въезжает на крыльцо.

Проходим в дом.

Комнаты просторные, камень держит прохладу. Проходы широкие — Гаспару будет удобно перемещаться — подмечаю я.

Вид из гостиной на морскую гладь и небо.

Дух захватывает.

Я много ездила по стране за Солом, и в прибрежных регионах мы тоже бывали, но только я не вылезала из гарнизона, заваленная целительской работой, и некогда было насладиться красотой.

А теперь.

Мы проходим в следующую комнату.

Это спальня.

Большая кровать.

Белые простыни, высокое изголовье, распахнутые окна, за которыми шумит море.

По телу тут же проходит волна жара.

До этого дня мы всё время были в дороге. Постоялые дворы, гостиницы, тесные комнаты с тонкими стенами. Мы спали рядом, уставшие до изнеможения, и засыпали почти сразу.

Он ни разу меня не тронул.

Даже дома, пока я болела, просто ложился рядом. Осторожный. Сдержанный.

Но сейчас всё иначе.

Я больше не лежу пластом от слабости.

Я чувствую себя хорошо.

Свежей. Отдохнувшей.

И мы — муж и жена.

От этой мысли внутри всё начинает дрожать.

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что рассматриваю сад.

Только бы он не заметил, как у меня горят щёки.

Осторожно кладу ладонь на живот.

Я ношу ребёнка и не знаю, кто его отец.

Я не знаю, что думает об этом Гаспар. Он разрешил мне спокойно носить и создаёт все условия, но что у него творится внутри?

Он не говорит.

Может, он больше никогда ко мне не прикоснётся.

У нас сделка. Мы оба выполняем наши обязательства.

Гаспар медленно подъезжает ближе.

— Как тебе дом?

Он внимательно глядит на меня, ловит каждую эмоцию.

Я сглатываю.

— Очень.

И это правда.

— Мне очень нравится.

— Иди сюда, — вдруг шепчет он, протягивая руку.

Он крепко берёт меня за руку, сажает меня на колени и обнимает лицо.

Смотрит внимательно.

— Всё для тебя, Николь. За то, что ты рядом.

Я держусь за его плечи, сжимаю пальцами его рубашку.

Он опускает взгляд на мои губы. Взгляд горячий, жадный.

По телу пробегает сладкая волна.

Ещё секунда и поцелует.

— Гаспар, портрет привезли… кхм, зайду позже, — раздаётся голос Метса.

Мы отрываемся друг от друга.

— Портрет Джона? — спрашиваю я, глядя на папку в руках начальника охраны.

— Дай сюда, — голос Гаспара жёсткий, холодный, как сталь.

Глава 51

Метс подходит ближе и молча протягивает папку.

Я медленно поднимаюсь с колен Гаспара.

Он сразу помогает — ладонь ложится мне на талию уверенно, привычно.

Пальцы тёплые.

Сильные.

А потом всё внимание Гаспара переключается на папку.

Он резко выдёргивает завязки.

Достаёт плотный лист.

Артефакторная проявка.

Изображение передано так точно, словно перед нами не рисунок, а застывшее окно в чужую жизнь.

Лицо Гаспара становится каменным.

Секунда.

Две.

Тишина.

Даже море за окнами будто смолкает.

Я смотрю на портрет.

Молодой мужчина.

Простая одежда селянина — грубая рубашка, потёртая куртка.

Но он слишком красив.

Слишком прямой.

Слишком аристократичный для этой одежды.

И лицо.

Боже.

То самое лицо.

Точь-в-точь как на портрете, который стоял на камине у Гаспара.

Те же глаза.

Тот же разрез губ.

Даже упрямый наклон головы такой же.

У меня внутри всё леденеет.

Время словно застывает.

Слышу только собственное сердце, отбивающее ритм, как барабан.

Гаспар смотрит не мигая.

А потом твёрдо произносит:

— Это мой сын.

И мир снова начинает двигаться.

Я резко втягиваю воздух.

Только сейчас понимаю, что всё это время не дышала.

Гаспар медленно проводит ладонью по лицу.

Пальцы дрожат едва заметно.

— Я не понимаю… — хрипло произносит он. — Если он жив… Почему он не дал о себе знать.

В его голосе столько всего сразу, что у меня сжимается грудь.

Шок.

Надежда.

Боль.

И страшное, почти звериное желание немедленно сорваться с места.

Я вижу это.

Вижу, как напрягаются его плечи.

Как он почти подаётся вперёд.

Если бы мог ходить — уже бы вскочил.

Но через секунду Гаспар стискивает зубы, бросает взгляд за окно, словно вспоминает, что у него обязательства: контракт, рудники.

Он не может всё бросить.

— Я поеду и поговорю с ним, — произношу тихо. — Выясню, почему он молчит.

— Нет.

Ответ вылетает слишком резко.

— Нет, Николь.

Гаспар смотрит на меня так, словно сама мысль отпустить меня сейчас — невыносима.

Взгляд сам опускается к моему животу.

Ещё совсем незаметному.

— Я не отпущу тебя. Нет.

Он резко переводит взгляд на Метса.

— Георг. Ты знаешь моего сына. Поезжай ты. Лично. Поговори с ним. Выясни, что произошло. Почему он молчал столько лет.

Метс коротко кивает.

Я медленно произношу:

— Он мог быть тяжело ранен. Потерять память.

Лицо Гаспара болезненно дёргается.

Да.

Он тоже уже подумал об этом.

— Выясни всё осторожно, Георг, — тихо говорит он.

— Хорошо. Но сперва мне нужно организовать охрану резиденции и дать распоряжения солдатам. На замену себе оставлю капитана Кертиса.

Метс бросает взгляд на часы.

— Думаю, до ночи управлюсь.

Гаспар кивает.

— Кертис справится.

После этого разговор словно резко обрывается.

Гаспар убирает портрет обратно в папку.

Очень осторожно.

Будто боится повредить.

А потом сразу становится другим.

Снова собранным. Думающим о деле.

— Скоро полдень. Мне нужно на рудник.

Он разворачивается ко мне.

— Николь. Пока солдаты не наладят охрану и не проверят город — никуда не выходи за территорию. Гуляй только по резиденции.

— Хорошо, — киваю. — Ты тоже будь осторожен.

На секунду его взгляд теплеет.

— Я осторожен, — его взгляд снова скользит по моему животу. — Теперь особенно.

У меня внутри всё мягко сжимается.

Всегда такая реакция, когда он говорит о ребёнке.

Гаспар достаёт из внутреннего кармана ключ и вкладывает мне в ладонь.

— От сейфа.

Киваю. Я помню этот ключ.

Знаю, что там всё, что у нас есть. Его награды, портреты семьи, и деньги — большие деньги, которые он получил за контракт.

Всё это он доверяет мне безоговорочно.

Он задерживает мою руку в своей ещё на секунду.

— Постараюсь быть к ужину.

И тише:

— До вечера, Николь.

Когда он уезжает, дом вдруг кажется огромным и непривычно тихим.

Солдаты начинают заносить наши вещи, перевезённые из гостевого дома.

Их немного.

Небольшая сумка с моими платьями — за дни дороги было куплено пара новых.

А вот лечебные артефакты, книги, инструменты занимают два чемодана.

У Гаспара вещей совсем мало — все поместились в одну сумку — пара костюмов и сорочек.

Я аккуратно развешиваю в шкафу его одежду и уже представляю, как закажу ему новую по местной моде — мне нравится, какие свободные лёгкие льняные костюмы носят тут. Одну такую рубашку мы купили ему вчера, а мне платье с поясом.

На сумки нахожу рамку.

Тот самый портрет, который стоял на камине.

Гаспар и его сын — оба в военной форме.

Калеб. Джон.

Ставлю рамку в гостиной на камин и понимаю, что второго портрета в сумке нет. Того, где Гаспар стоял, обнимая свою жену.

Пальцы сами собой находят в кармане ключ от сейфа и сжимают его.

На секунду внутри вспыхивает почти болезненное желание проверить — хранятся ли его семейные карточки там, под замком.

Но я резко одёргиваю себя.

Нет.

Это не моё дело.

Я разворачиваюсь и берусь за чемодан со своими артефактами, всё аккуратно расставляя в отдельной комнату.

Николас — наш повар и слуга Гаспара ходит по дому и причитает от восторга.

— Я в таких дворцах никогда не бывал, — признаётся он, оглядывая огромную кухню. — Мне тут страшно готовить, а если уроню на мрамор поварёшку и вдруг поцарапаю?

Я невольно смеюсь.

— Тогда постарайся не ронять.

— Постараюсь.

Он расправляет полотенце на плече.

— Пойду готовить для вас бульон на обед — продукты уже привезли. Что пожелаете на ужин?

— Индейку. Овощи. И салат.

Николас поднимает палец.

— Без лука.

Я улыбаюсь шире.

— Абсолютно точно.

Он помнит.

Помнит, что я не переношу лук с недавних пор.

От этой мелочи вдруг становится тепло.

Когда наступает время ужина, от Гаспара привозят записку.

«Прости, Николь. К ужину не успеваю. Много работы. Буду поздно.

Если что-то понадобится — пошли за мной срочно».

Я долго смотрю на строчки.

Ему нельзя так много работать.

Он почти не спит.

Его тело истощено.

Тревога вспыхивает мгновенно.

Но я заставляю себя дышать ровно.

Писать и сетовать не буду.

Только подзываю солдата, принёсшего письмо.

— Смотри за лордом ван Райденом во все глаза. Если ему станет плохо — немедленно сообщить мне.

Солдат вытягивается.

— Да, леди Николь.

— И ещё. Каждый час докладывайте, что происходит на шахтах. Каждый. Час. Или я сама приеду.

— Понял. Разрешите исполнять?

— Исполняйте.

И действительно каждый час привозят записки.

«Лорд ван Райден осматривает разработки».

«Лорд ван Райден проводит собрание рабочих».

«Лорд ван Райден работает со схемами».

«Лорд ван Райден всё ещё на разработках».

За окном медленно темнеет.

Я принимаю ванну.

Переодеваюсь.

Ложусь в огромную постель.

Закат догорает за окнами багровым золотом.

Гаспара всё нет.

Я уже почти решаю послать кого-то на шахты, когда снаружи слышится ржание лошадей.

Я резко поднимаюсь.

Приехал.

Глава 52

Я быстро накидываю халат и выхожу из спальни.

Внизу горит приглушённый свет.

Дом тихий, сонный. Только где-то далеко шумит море.

Гаспар в гостиной.

Сидит за столом и ест уже совершенно остывший ужин.

У меня сердце сжимается от этого зрелища.

Сорочка на нём вся в пыли от рудников. На руках, на лбу и щеке сажа. Волосы слегка растрёпаны.

Лицо осунувшееся.

Бледное.

Но когда он поднимает на меня взгляд — глаза сразу теплеют.

Так тепло смотрит только очень уставший, очень преданный пёс, который наконец дождался своего человека домой.

— Ты почему не спишь? — хрипло спрашивает он.

Я ничего не отвечаю.

Подхожу ближе.

Беру салфетку, смачиваю водой из графина и осторожно провожу по его лицу.

На белой ткани остаётся чёрный след сажи.

Гаспар замирает.

Смотрит на меня снизу вверх не отрываясь.

Такой огромный мужчина.

Страшный для врагов.

И такой тихий сейчас.

— Зачем ты ешь холодное, — произношу тихо. — Николас, погрей еду.

— Не надо, — сразу говорит Гаспар. — Он спит уже.

— Тогда я сама.

— Николь…

— Не спорь.

Он вдруг едва заметно улыбается.

Устало.

Я иду на кухню, разжигаю плиту.

Грею мясо, овощи.

Слышу, как за спиной тихо подкатывается коляска.

Гаспар всё-таки поехал за мной.

Сидит в дверях кухни и просто смотрит.

Мне даже оборачиваться не нужно — я чувствую этот взгляд кожей.

Кладу ужин на тарелку и ставлю на стол в кухне — раз уж мы здесь.

Он берёт меня за руку.

Медленно прижимается губами к пальцам.

От неожиданности у меня внутри всё мягко переворачивается.

— Спасибо, Николь.

Он берётся за приборы, я сажусь рядом.

— Что делала днём? Не скучала? — спрашивает он.

— Разобрала вещи, прогулялась по саду. Скучала, — признаюсь.

Он смотрит на меня жадно, словно хочет схватить, но тут же отводит взгляд, жуёт.

Хотелось бы знать, что у него в голове. Он избегает меня, как женщины. Это из-за ребёнка? Или я его больше не волную. Или что-то ещё.

— А как у тебя на рудниках? — произношу я, туже запахивая халат.

Прохладно.

— Устал как собака, — тихо признаётся он, активно работая над ужином.

Я вижу, чего ему стоит этот день.

Как тяжело он дышит.

Как напряжены плечи.

Я слишком хорошо знаю его состояние.

Не время что-то прояснять. Ему нужен отдых.

— Ложись спать, Николь. Не жди. Ты слишком много делаешь для меня, — говорит он негромко.

— Я весь день тебя ждала. Подожду.

Мы смотрим в глаза друг другу.

Прямо.

Откровенно.

Я вижу, как огонь в его взгляде мешается с пеплом. Он словно гасит себя.

Хочет.

Такое я могу определить.

Между нами повисает напряжённое молчание. Невыговоренные слова.

— Я хочу быть полезна, ты ведь спас меня, — отвечаю я.

— Ты встретила меня после работы — это уже предел мечтаний для меня, — говорит он. — Иди отдыхать, тут сквозняк. Я ещё в душ.

Я молча достаю из кармана халата маленький флакон с лечебным эликсиром и ставлю перед ним на стол.

— После еды.

Он переводит взгляд на пузырёк.

Потом на меня.

И в глазах снова появляется это странное, тёплое выражение.

Будто о нём никогда раньше так не заботились.

Он послушно кивает.

Я ухожу в спальню.

Комната погружена в темноту.

Я забираюсь под одеяло.

Постель огромная.

Прохладная.

Из открытого окна тянет морским воздухом, доносится шум волн и шелест деревьев.

Включается душ.

Я лежу, прислушиваясь к звукам.

Думаю о Гаспаре.

О его сыне.

О том, как он сегодня смотрел на тот портрет.

С такой надеждой, что у меня до сих пор болит сердце.

Вода перестаёт течь.

Через несколько минут слышу тихий скрип колёс в спальне.

В воздухе появляется запах мыла и слабая горечь эликсира, который он принял.

На несколько мгновений в комнате воцаряется абсолютная тишина.

Я чувствую на себе его горячий взгляд.

Отсчитываю несколько ударов сердца.

И медленно поворачиваюсь.

Гаспар обнажён до пояса. Блестит от воды.

— Прости, если разбудил, — раздаётся его хриплый голос в темноте.

Слишком хриплый.

— Не разбудил.

— Я собирался лечь в гостиной на диване, но не взял ни полотенце, ни рубашку. — Он подъезжает ближе. — Где одежда? — добавляет шёпотом.

— Гаспар.

— М-м.

— Ты не будешь спать в гостиной. Как твоя жена, я запрещаю. Ложись в кровать.

Пространство между нами сжимается. Тишина становится такая густая, хоть ножом режь.

Сейчас всё решится.

Между нами только сделка или что-то большее.

Вместе мы или нет.

Он без отрыва смотрит мне в глаза.

В свете луны его взгляд кажется бездонно-чёрным. Страшным.

Я не отвожу взгляда. Жду.

Сердце колотится у самого горла.

Глава 53

Гаспар

День выжал его досуха.

Нужно было всё осмотреть, со всеми поговорить.

Площадь разработок большая — он всё объехал.

А вечером сидел над планом, разбирал старые карты, делал рассчёты и чертил новый план.

Благо во времена службы приходилось изучать и горное дело, и ещё много всего.

Однажды он строил подземный город для гарнизона, чтобы спрятать личный состав от атак демонов.

Сейчас этот опыт оказался востребован.

Спина от целого дня за работой теперь горит так, будто в позвоночник снова вбивают раскалённые штыри.

Но лежать ему некогда.

Нужно скорее начать и скорее запустить.

И это главное.

Он выдержит.

Он всегда выдерживал.

Домой возвращается поздно, когда уже стемнело.

Старается не шуметь.

Ужин находит сразу.

Голодный, как собака, тут же берётся за еду.

Но в гостиной появляется тонкая фигура.

Николь.

И у Гаспара внутри всё сразу становится мягче.

Проклятье.

Она стоит в халате, волосы собраны небрежно, будто только что встала с постели. И смотрит на него так мучительно, словно давно ждала.

Как жена.

Это слово опасно оседает внутри.

Николь подходит ближе, и он чувствует её запах раньше, чем её пальцы касаются его лица.

Тёплые.

Мягкие.

Она молча проводит влажным полотенцем по его щеке, стирая пыль рудников.

И у него внутри всё начинает рушиться.

Потому что он слишком давно не жил вот так.

Не приходил домой.

Не видел женщину, которая ждёт.

Не чувствовал чужую заботу как что-то естественное.

Каждый день, каждую минуту он помнит о её преданности — как она выхаживала его три недели.

Могла забрать остатки денег и уйти.

Но осталась, заботилась, ухаживала.

И теперь его ведёт от одного этого воспоминания.

Гаспар смотрит на неё снизу вверх, сидя в этой проклятой коляске, и желание накрывает резко, почти болезненно.

Поцеловать.

Прижать к себе.

Уткнуться лицом ей в живот и остаться так.

Но вместо этого он только сильнее сжимает подлокотники.

Перестань.

Старый дурак.

Она молодая.

Красивая.

А ты — калека, который едва может без боли пересесть с кровати в кресло.

Она просто выполняет условия сделки.

И правильно делает.

Заработай для неё денег.

Дай защиту, дом.

И всё.

Не смей даже думать о большем.

Николь греет ему еду, ставит тарелку.

Еда становится вкуснее в тысячу раз после её прикосновения.

— Я ещё в душ. Не жди, Николь, — говорит он.

Он её отталкивает.

Не хочет привыкать к заботе.

Женщина уходит.

Гаспар быстро ест, принимает лекарства и катит коляску в душ.

Горячая вода немного отпускает напряжение в мышцах.

Но не в голове.

Гаспар опирается ладонями о стену душевой, тяжело дышит и закрывает глаза.

Плохо.

Очень плохо.

Потому что тело реагирует на неё как у мальчишки.

Он хочет женщину.

Её.

У них была ночь, когда он мог ходить.

Ему мало, он хочет ещё.

Её тёмный взгляд.

Ласковые руки.

Стоны.

Он хочет её.

Хочет, чтобы она смотрела на него не из жалости.

Не по договору.

А как на мужчину.

Как в их единственную ночь.

Его член болезненно напряжён, и Гаспар коротко выдыхает сквозь зубы, упираясь лбом в холодный камень.

Он был генералом, боевым офицером.

Встретились бы они тогда.

А сейчас он калека.

Не смеши, Гаспар.

Как она будет с тобой?

Ты же в постели будешь неповоротлив, как слон.

Стыдно.

И откуда вообще эти мысли о постели?

Она беременна.

Всё. Забудь.

Гаспар включает холодную воду. Заставляет себя остыть.

Мысли переключаются на портрет Калеба.

Сын жив.

В груди что-то ноет, болезненно сжимается.

Он должен поехать сам.

Должен сам всё проверить.

Но нельзя оставить обязательства. На нём теперь масштабная разработка.

Люди завязаны на него, контракты, поставки.

Да и потом — за его перемещениями может быть слежка.

Нельзя подставлять сына.

Метс справится.

Георг всё выяснит, встретится с мальчиком, поговорит.

Нужно только дождаться.

Он долго скорбел.

Подождёт немного, ничего страшного.

Гаспар выключает воду.

Тело всё ещё ломит.

Он надевает штаны и осторожно катит коляску в спальню за чистой сорочкой.

Николь поворачивается на постели, смотрит на него.

— Гаспар.

— М-м.

— Ты не будешь спать в гостиной. Как твоя жена, я запрещаю. Ложись в кровать.

Тонкая ткань ночной сорочки облегает её плечи и грудь с торчащими сосками — он это видит.

И вдруг понимает, что больше не выдержит.

Гаспар подкатывает коляску к постели.

— Николь, — его голос хриплый от напряжения.

Он находит её руку, тянет к губам. Целует запястье.

— Я хочу тебя, — шепчет хрипло. — Так сильно, что самому страшно.

Комната замирает на мгновение.

Гаспар всё ещё держит руку Николь. Несильно.

Даёт ей шанс оттолкнуть его.

Но она не отталкивает.

И тогда.

Тогда он снова целует её ладонь. Кисть. Предплечье.

Его поцелуи горячие, жадные, двигаются выше.

Он уже не может остановиться.

Тянет её к себе, добирается до губ и целует. Целует по-настоящему, глубоко, как давно мечтал.

А она… Она отвечает. Отвечает так сладко, что у него внутри всё переворачивается.

Потом медленно, осторожно он перебирается на кровать, морщась от боли в спине.

Николь пытается помочь ему, хочет подложить подушку, уложить его на спину.

Ну, нет.

Он останавливает её. Укладывает сам её на подушки, накрывает собой сверху.

Ноги не работают, но спина, руки — помогают ему держать вес, двигаться.

Он постарается сделать всё, как нормальный мужчина.

Он чувствует, как Николь расслабляется под ним, разводит ноги и обнимает его.

Блаженство.

Опершись на ладонь, он гладит её лицо, медленно проводит по мягким волосам.

Пальцы дрожат от нетерпения, как у молодого солдата. Как же он её хочет. Как самое драгоценное на свете сокровище.

Его жена.

Лунный свет делает её черты почти волшебными.

Гаспар чувствует, что улетает.

Её губы чуть приоткрыты, блестят от влаги.

— Красивая моя… — вырывается у него почти шёпотом. — Сладкая…

Он целует её — и без лишних слов задирает ночное платье на бедрах.

Торопится.

Хочет, как одержимый.

Не может ждать.

Да!

Николь!

Да!

Глава 54

Гаспар не даёт мне опомниться, укладывает на постель, раздевает в одно мгновение.

Я вся в его власти.

Обнажённая, открытая для него.

Мы целуемся.

Жадно, горячо.

Сладко.

Он внутри меня.

Двигается активно, берёт меня.

Ритмичные глубокие толчки.

Мы сливаемся словно две половинки целого.

Наслаждение накатывает волной до звёзд под веками.

Я не сдерживаю громкий стон, впиваясь пальцами ему в спину.

Он — мой муж — и я законно могу кричать от счастья.

А потом мы лежим. Я смотрю ему в глаза.

Они тёмные.

Усталые.

И счастливые.

Гаспар целует меня так, будто до сих пор не верит, что я рядом.

Я касаюсь его лица ладонями.

Провожу пальцами по влажным после душа волосам.

И сердце сжимается от любви.

Господи.

Как же сильно я его люблю.

Когда это произошло?

Когда он увёз меня из дома Сола?

Когда закрыл собой во время выстрела?

Когда я сидела возле его постели и слушала дыхание?

Не знаю.

Но это уже и не важно.

Знаю только, что теперь без него уже не представляю своей жизни.

Он гладит меня с благоговением, словно я — его сокровище, драгоценность.

— Я не сделал тебе больно? — шепчет тихо, замерев надо мной.

— Нет, всё в порядке, — улыбаюсь и целую его пальцы, застывшие на моём лице.

— Николь, — выдыхает он с жаром и снова приникает к губам.

Мы пьём друг друга жадно.

А дальше…

Всё повторяется снова.

Я прижимаю его к себе, чувствую его напряжённые мускулы.

Какой же он сильный.

Надёжный.

Мой.

Эта мысль до сих пор кажется невозможной.

Близится рассвет.

За окном шумит море.

Мы засыпаем в объятиях друг друга.

Просыпаюсь от приглушённого ругательства.

Открываю глаза.

Солнце уже встало и светит в окна.

Гаспар сидит на кровати и пытается одновременно застегнуть рубашку, дотянуться до сапог и взглянуть на часы.

Получается плохо.

— Опаздываешь? — сонно спрашиваю я.

— Проспал.

Он смотрит на часы так, словно они лично его предали.

— На два часа.

Я нахожу ночную сорочку, натягиваю быстро и поднимаюсь, чтобы подать мужу сапоги.

— Не надо, Николь. Я сам доберусь.

— Я помогу. Ведь ты из-за меня проспал.

Ловлю его горячий взгляд.

Обжигающий.

Ставлю сапоги перед ним на пол.

И забираюсь обратно в постель под одеяло, чтобы на сгореть со стыда от его взгляда.

Гаспар заканчивает с пуговицами, натягивает сапоги.

Потом тянется ко мне, быстро целует в лоб.

— Скорее всего, вечером снова задержусь. Дел немерено.

— Я буду ждать.

В его глазах вспыхивает лучистый свет.

— Я тоже, — он кивает.

Поцелуй в губы.

Он быстро отрывается от меня и выкатывает коляску за порог.

А я ещё долго лежу и улыбаюсь в подушку.

Такая лёгкость внутри. Приятная ломота в теле. Окрылённость. Настоящее счастье.

Но потом мысли возвращают меня обратно на землю.

Сжимаю зубы.

Гаспар смертельно болен, и я должна вылечить его.

Должна скрыть от Сола ребёнка навсегда.

Тогда будет по-настоящему хорошо.

Николас весь день странно улыбается, поглядывая на меня.

Наверное, он что-то слышал ночью, ведь мы, кхм… не сдерживались.

— Николас, — произношу строго. — Уберите эти улыбочки.

— А что я… я ничего, извините.

— С этого дня ночуете в гостевом домике, ясно?

— Я только «за», — и продолжает улыбаться.

— Идите переносите вещи!

Как же я скучаю, находясь дома в четырёх стенах.

Когда после обеда на кухню привозят продукты, я помогаю Николасу разбирать их.

Женщина, которая привезла продукты, беспокойно оглядывается.

— У вас всё в порядке? — спрашиваю.

— Да… Ой, не знаю… Майкл, мой сын сегодня нанялся на рудники. Вы не слышали новости?

— Нет. Что-то случилось?

Я настораживаюсь.

— Да, говорят обвал случился.

У меня внутри всё холодеет.

Корзина едва не выскальзывает из рук.

Обвал.

Рудник.

Гаспар.

Сразу вспоминаются его усталое лицо и сажу на лице.

Дальше не слушаю, хватаю целительский чемоданчик и велю заложить экипаж.

— Капитан Кертис, едем в штаб разработок, к Гаспару!

— Можно с вами? — просится женщина.

— Поехали.

Сердце колотится так сильно, что становится трудно дышать.

Не доезжая штаба, вижу группу людей у подножия холма.

Доносятся крики, лязг инструментов.

— Остановите тут! — прошу Кертиса.

Я выхожу из кареты прежде, чем кто-то успевает мне помочь.

И сразу вижу его.

Гаспар.

На коляске.

Посреди хаоса.

Отдаёт приказы коротко и чётко.

Я иду прямо к нему.

— Что случилось?

— Мальчишка нарушил технику безопасности, полез в неукреплённую штольню, — отвечает Гаспар — весь встревоженный. — Что ты тут делаешь, Николь? Тебе нужно быть дома.

В этот момент из тёмного тоннеля выходят люди с самодельными носилками, на которых лежит молодой парень.

Лицо белое как мел.

Грудь залита кровью.

— Целителя! Срочно! — кричит кто-то.

Я уже бегу к ним.

— Здесь целитель!

Носилки кладут на землю, я опускаюсь рядом на колени и открываю чемоданчик.

Изучаю рану магией. Тяжёлое внутреннее кровотечение.

Ещё немного — и парню конец.

Я активирую лечебные артефакты.

Магия вспыхивает под пальцами.

Когда через несколько минут парень наконец делает полноценный вдох, вокруг раздаётся облегчённый шум.

— Майкл! Пустите! — кричит женщина — та, что приехала с нами.

Оборачиваюсь — её держат рабочие.

Я киваю, велю пустить.

Парень приходит в себя — я закончила свою работу.

Устало вытираю лоб, Гаспар уже рядом и подаёт руку, помогает встать.

— Ты не думал открыть целительский пункт в штабе разработки?

— Думал, Николь. Но найти целителя в этом захолустье, — он оглядывает холмы, — непросто.

— Целитель у тебя уже есть, Гаспар, — отвечаю я.

Глава 55

— Николь, — надавливает голосом Гаспар, когда мы подходим к карете.

— Да, Гаспар?

Он открывает мне дверцу, подаёт руку, помогая забраться, а потом заезжает сам по откинутому настилу.

В карете говорит серьёзно:

— Ты беременна, тебе нельзя работать. Сиди дома, отдыхай, гуляй. Для разработок я вызову целителя из окружного города. Найду кого-нибудь.

— Я всю жизнь работала, Гаспар. Лечила людей, не сидела без дела. В четырёх стенах я умираю со скуки, — я беру его за руку, смотрю в глаза. — Буду сидеть в штабе, тихонько, рядом с тобой. Может быть, ты даже станешь освобождаться вовремя.

Мы долго смотрим друг на друга.

Потом он качает головой, а его губы слегка изгибаются в улыбке.

— Ты всё равно не примешь отказа, да?

— Да, — киваю я.

— Хорошо, будет тебе целительный пункт. Со всеми удобствами. И помощника найму.

— С удобствами, с помощником, — улыбаюсь я. — Ты отличный начальник, тебе говорили?

В глазах его вспыхивает пламя. Что-то из прошлой ночи.

Да, Гаспар, ты не только начальник отличный, но любовник потрясающий.

Щёки заливает огнём, хоть я и не произнесла это вслух.

Мы возвращаемся домой.

А дома…

Совместный ужин.

Нежность.

А ночью сокровенная любовь — снова.

И я чувствую себя так, словно наступила вторая молодость.

Я снова влюблена. Рядом надёжный мужчина, который окружает меня заботой и любовью.

Проходит почти две недели.

Работа на рудниках разворачивается масштабная.

На месте, где Гаспар развернул полевой штаб из нескольких военных палаток, маги-строители уже заканчивают возведение основного здания.

У Гаспара свой кабинет и приёмная, у меня тоже просторное помещение: кабинет, смотровая, комната для стационара и кладовая для хранения медикаментов и артефактов.

На объект нанята охрана, территория оцеплена — чтобы не было несчастных случаев и диверсий.

Каждый день приезжают новые люди. Не только рабочие-шахтёры, но и горные специалисты — масштаб разработок растёт. Гаспар строит большой проект, и у меня дух захватывает, когда вижу карты и схемы в его кабине. По площади разработки будут равны целому городу.

Нужно сделать всё грамотно, и я верю, что Гаспар сможет. Он руководил армией, одержал много побед — он умеет командовать, думать, планировать.

И эта стройка для него, похоже, ещё одна боевая операция, которой он отдаёт всего себя. Заботится о людях, о снабжении, о безопасности.

В близлежащем посёлке тоже перемены — Гаспар выкупил землю и приказал заложили фундамент для домов, в которых будут жить рабочие. К нему приезжал наместник из ближайшего города, хочет сотрудничать, помогать строить. Гаспар с ним долго беседовал за закрытыми дверями, разошлись оба довольные — значит, договорились.

Я вижу Гаспара в окно своего кабинета, когда он провожает наместника. Любуюсь мужем.

Приятно видеть, когда люди деятельные, не сидят на месте, стараются применить себя там, где они есть.

И мой Гаспар именно такой. Несмотря на то, что в кресле. Он делает всё, что может, и даже больше.

Я заканчиваю осмотр женщины из посёлка, прощаюсь.

Люди из поселения узнали, что на разработках появился целитель, и идут ко мне за помощью. Я не отказываю, принимаю всех.

Работы у меня много. Я провожу обязательный осмотр поступающих на службу рабочих — чтобы не дай бог не произошёл несчастный случай или не случилось масштабной инфекции.

Помощник пока не появился. Гаспар сказал, что послал запрос через надёжных людей. Приедет знающий человек, который действительно будет полезен.

После отъезда наместника во двор въезжает экипаж.

Из кареты выходит Метс.

Сердце пропускает удар.

Он привёз Гаспару сведения о сыне.

Я тороплюсь во двор, хочу быть рядом с мужем.

— Как это отказывается?! — рычит Гаспар.

Лицо его перекошено от гнева.

Впервые вижу его таким. Уязвлённым, сбитым с толку.

— Езжай за ним. Привези сюда, я сам поговорю! Исполнять.

Метс вытягивается по струнке, отдаёт честь и разворачивается к экипажу.

— Гаспар, — произношу я.

Увидев меня, он меняется в лице.

Гнев затихает, и на его месте появляется беспокойство.

— Николь? Ты в порядке? — он смотрит на живот.

Действительно беспокоится за меня.

— Да, всё хорошо. Я услышала крики. Метс только приехал. Дай ему отдохнуть с дороги. Что тут случилось?

Глава 56

— Это Калеб, — произносит Метс. — Но он уверен, что генерал ван Райден предал армию. Считает, что именно по вине его отца люди попали в котёл и погибли. Он отказался ехать.

Слова режут сердце.

Я ощущаю, как рядом напрягается Гаспар.

Будто натянутая до предела стальная струна.

Тишина.

Такая густая, что становится трудно дышать.

Я смотрю на Гаспара.

На застывшее бледное лицо, на резко выделившиеся скулы.

И вдруг понимаю страшное.

Ему сейчас больнее, чем когда демоны раздробили позвоночник.

Это удар прямо в сердце.

Родной сын верит в ту правду, что распространил Сол Бекфорд.

В то, что что отец — предатель.

Я осторожно кладу ладонь ему на плечо.

Под пальцами перекатывается напряжение.

Словно живой зверь заперт под кожей.

— Мы восстановим правду. Возможно, Калеб просто не помнит всего, — тихо произношу я.

Метс хмутся.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, память Калеба отказывается помнить шокирующие моменты: то, как он вошёл в штаб, как увидел предателей в форме, как в него выстрелили. Всё, что было до, он помнит. Всё, что было после, тоже. Но самое важное могло выпасть.

— Так бывает? — буркает Метс.

Я перевожу взгляд на Гаспара.

И вижу не генерала, а просто отца.

Просто человека, который хочет верить.

— Бывает. И он всё вспомнит, — произношу твёрдо. — Метс, предложи ему приехать. Не силой. А для того, чтобы разобраться. И скажи, что отец серьёзно болен. Может это сработает, как аргумент.

— Не надо, — бросает Гаспар.

— Я уже говорил, — хмурится Метс. — Он всё равно отказался.

Я сжимаю зубы.

Каждая день отсрочки обходится Гаспару слишком дорого. Он слабеет, его мучают боли.

— Хорошо. Везите силой, возьмём кровь, я должна спасти жизнь своему мужу. А потом уже будем разбираться с обидами.

Я ненавижу эту мысль.

Но на войне я привыкла действовать решительно — иногда это необходимо. Времени нет.

Медленно поднимаю голову и смотрю на Гаспара.

Вижу в его взгляде поднимающуюся теплоту.

Он накрывает мою руку на своём плече, сжимает крепко пальцы.

— Отдохни с дороги, Георг, поешь — Николас наверняка уже приготовил ужин. И отправляйся, — произносит Гаспар.

Я крепче хватаюсь за его плечо. Он смягчился, остыл, молодец.

— Есть, генерал, — Метс отдаёт честь, разворачивается и направляется к карете.

Мы остаёмся вдвоём.

Гаспар тянет меня на колени, обнимает, прижимается лбом к моему лбу.

— Никки, какая же ты командирша у меня.

— Нравится? — тихо улыбаюсь.

— Очень, — шепчет Гаспар и находит мои губы.

В этот момент во двор въезжает карета.

Колёса шуршат по гравию, лошади фыркают.

Гаспар первым переводит взгляд.

— А вот и помощник тебе приехал, как я обещал, — говорит довольно.

Я хмурюсь, оборачиваюсь.

Дверца кареты распахивается, и из кареты легко спрыгивает высокий мужчина.

Светлые волосы.

Широкая улыбка.

Знакомая походка.

На секунду мир сдвигается.

Я узнаю этого человека.

— Эдвард?

Поднимаюсь с колен Гаспара.

Вдруг становится неловко за столь откровенные объятия на глазах у чужих.

— Николь! — радостно кричит прибывший.

Лицо сияет улыбкой.

Размашистым шагом он идёт к нам.

— Николь!

Я даже не замечаю, как шагаю навстречу.

В груди что-то приятно вспыхивает.

Словно я вдруг вернулась на много лет назад.

Целительская академия. Лекции. Задняя парта.

Смех.

— Демоны… Николь… Сколько лет!

Эдвард быстро подходит ко мне.

Хватает за плечи.

— Ты ничуть не изменилась, такая же красавица.

Я улыбаюсь неожиданно широко.

— И ты всё такой же.

— Как увидел имя начальника целительского штаба и все его звания — сразу понял, что это ты! Одна такая Николь на свете! Сразу собрался.

Эдвард смотрит только на меня.

Будто никого вокруг больше не существует.

— Я слышал, ты развелась, Николь?

— Развелась. И снова вышла замуж. Вот мой муж — Гаспар ван Райден. Он начальник разработок.

— Очень приятно, лорд Эдвард Картер.

Мужчины жмут друг другу руки.

— Быстро ты, Николь. А я жениться так и не успел, всё служба, — Эдвард смеётся.

— Ничего, ещё всё впереди! — отвечаю я с улыбкой.

Мы старые друзья, учились вместе, были напарниками на практике, не спали ночами, зубря учебники.

— Ну, что покажешь мне вотчину? — Эдвард поднимает голову и смотрит на здание штаба разработки.

— С удовольствием, — киваю я.

Но вдруг раздался тихий удар.

Я оборачиваюсь.

Деревянная накладка на подлокотнике кресла Гаспара развалилась на две части и упала.

— Ваше кресло, кажется, нуждается в ремонте, — произносит Эдвард.

— Ничего страшного. Я сам вам всё покажу. Идёмте. Начнём с оформления документов и техники безопасности, — говорит Гаспар. — Николь, а тебе лучше вернуться в пункт.

Лицо его совершенно непробиваемо, а голос сухой, командный.

Глава 57

— Хорошо, — киваю я.

Остаток дня я принимаю рабочих, заполняю карты и жду прихода Эдварда.

Но его так и нет.

День подходит к концу, я начинаю беспокоиться.

Иду в кабинет Гаспара.

У дверей стоит адъютант.

— Лорд ван Райден на месте? — спрашиваю я.

— Да, леди Николь.

— С лордом Картером?

— Нет, один.

— Как один? — удивляюсь я. — А где же лорд Картер?

— Лорд Картер пробыл у лорда Гаспара довольно долго и ушел буквально пятнадцать минут назад, заваленный папками с бумагами. Ну, как ушёл, ему пригнали карету и увезли.

— Куда увезли?

— В посёлок. Лорд Гаспар распорядился выделить ему один из домов для рабочих.

— Понятно, спасибо.

Стучу в дверь, вхожу.

Гаспар собирает бумаги в портфель и поднимает на меня взгляд.

— Сегодня получится закончить раньше, — произносит он. — А ты как? Готова поехать домой?

— Да, я закончила, можем ехать, — произношу, осматриваясь в кабинете.

Стул для посетителей отодвинут.

На столе две пустые чашки для кофе.

Вроде бы, всё нормально.

— Гаспар, ты весь день продержал Эдварда и так не показал главное — целительский пункт.

— Завтра покажу, — глухо отзывается муж.

— Эдвард — мой старый друг, мы вместе учились. Я хотел сегодня побеседовать с ним, но он уехал.

— Я понял, что он твой друг, вместе учились. Завтра с ним побеседуешь.

Ладно, видимо, Гаспар на взводе из-за Калеба.

Такая новость — сын жив и отвернулся от отца. Не буду накалять атмосферу разговорами об Эдварде. Всё в порядке.

— Поехали? — он кивает на дверь.

— Поехали.

Мы едем домой. И всё как обычно — ужин, ванна.

Но то, что происходит ночью — до дрожи.

Я снимаю чулки, сидя на постели и чувствую его жаркий взгляд.

Прикосновение к коже.

Он ведёт по бедру, поднимаясь выше.

Гладит мои ноги, а потом укладывает на постель.

Я чувствую его раскалённый член меж бёдер.

Всё происходит очень ярко, очень глубоко…

Я думала, что уже познала страсть в её полной мере.

Но нет.

Не сегодня.

Сегодня Гаспар особенно дикий и голодный, словно мы не виделись неделю.

Всё тело отзывается сладким спазмом.

— Командирша моя, — шечет он, когда гладит после.

Я тихо улыбаюсь, пряча лицо у него на груди. Щёки заливает жаром.

— Как ты, Николь? — спрашивает он, накрыв ладонью мой живот.

Кажется, впервые проявляет что-то к ребёнку.

И для меня это очень много.

Я не знаю, что будет, когда малыш родится.

Как будет реагировать Гаспар, если ребёнок будет похож на Сола.

И поэтому для меня особенно важно ощутищать сейчас, как его ладонь лежит на моём слегка округлившимся животе.

— Всё хорошо, — киваю я.

— Всё будет хорошо, Николь, — шепчет Гаспар и целует в лоб.

Обнимает крепко.

Утром мы приезжаем в штаб.

Гаспар провожает меня до целительского кабинета.

Эдвард уже сидит в приёмной у двери.

Мужчины сухо здороваются.

— Ну, что, Эдвард, пойдём я покажу тебе наш целительский пункт, — говорю, пропуская вперёд старого друга.

Замечаю, что Гаспар задерживается на миг, не уходит сразу.

— Так, вижу, что это кабинет, неплохо у тебя тут. А где смотровая? — доносится голос Эдварда из комнаты.

— Я сейчас всё покажу, — отзываюсь.

Перевожу взгляд на мужа.

— Хорошего дня, — шепчу ему.

Он неожиданно берёт меня за руку, тянет к себе, целует в лоб.

— Хорошего дня, Николь.

В голосе что-то вибрирует.

Столько нужды в его глазах, тяги ко мне.

Как ночью.

Сердце вздрагивает в груди, наливается сладким мёдом.

Целую Гаспара в ответ. В губы.

И иду работать.

Показываю Эдварду помещения, ящики для хранения медикаментов и артефактов.

— Твой муж меня вчера весь день пытал, — вздыхает друг. — Он у тебя такой… кхм… дотошный.

— Пытал? — удивляюсь.

— Да, показывал планы разработок, учебники горнодобычи, говорил: вы должны знать, где работаете. Я чувствовал себя словно на экзамене. Пока он не убедился, что я вызубрил все правила из техники безопасности, не отпускал. И на дом выдал пачку инструкций.

С одной стороны, всё логично, служба в штабе разработки имеет свою специфику, и нужно знать, с чем имеешь дело. Мне Гаспар тоже поручал ознакомиться с документами, но выделил на это неделю.

А Эдварда мучил по полной целый день?

— Но надо отдать должное — дом мне выделили хороший, с прислугой, — продолжает Эдвард. — Передай мужу спасибо, Николь.

— Хорошо, обязательно передам.

Эдвард поднимает артефакт из ящика.

— О, кристалл останавливающий кровь второго круга силы. Помнишь, на практике в госпитале, целитель Маккерт разбил точно такой же прямо во время процедуры. Ты достала свой и спасла жизнь пациенту.

— Помню, конечно, это тот самый!

— О-о, раритет!

Мы смеёмся.

А потом приходят рабочие на проверку, и мы начинаем работать.

Чётко, слаженно, как в старые добрые времена.

Глава 58

— Где ты служил после академии? — спрашиваю Эдварда в перерыве.

— Десять лет отдал армии, служил в иностранном легионе на востоке, дослужился до полковника.

— Ты полковник? — вскидываю брови.

— Целительской службы. В отставке, — кивает Эдвард с улыбкой.

— Почему ты ушёл из армии?

— Ранение. Зацепило осколком после взрыва в живот, — показывает друг. — Целителей, кроме меня не было, помочь было некому, и травма развилась. Долго восстанавливался потом, почти год. Похудел очень, ослаб, ну, и решил закончить со службой, тем более что и в мирной жизни требуется наша помощь.

— Наша помощь нужна везде, — соглашаюсь я. — Я тоже стала военным целителем, но звёзды мне на плечи не падали — как поступила младшим лейтенантом, так и вышла в отставку пару лет назад, когда Сола перевели в столицу, — делаю небольшую паузу. А теперь я тут, — развожу руками.

— Что случилось у вас с Солом? Я помню, как вы были без ума друг без друга. Извини, если это слишком личный вопрос.

— Долго рассказывать, Эдвард. И слишком нелегко, — отвечаю я. — Не сейчас.

Он понимающе кивает.

Всё утро проходит за осмотром рабочих-рудокопов и заполнением карт. Эдвард быстро вникает и подхватывает работу.

А потом приходит мать с малышом на руках.

Ребёнку лет пять, сильный жар, кашель.

Прямо на глазах малыш задыхается.

— Прошу помогите! — кричит молодая женщина.

— Эдвард, возьми ребёнка, положи на кушетку, — быстро говорю я и бросаю взгляд на мать. — Не беспокойтесь. Сейчас мы поможем.

Я берусь за артефакты, Эдвард придерживает мальчика за плечи.

Прикосновение магии помогает ребёнку дышать, и он начинает взволнованно крутиться.

— Не бойся, маленький, я только повожу над тобой вот этим кристаллом. Смотри, какой красивый. Это целительный кристалл, он поможет прогнать болезнь, — произношу я ласково, проводя ладонью по щеке мальчика.

И ловлю на себе взгляд Эдварда.

Слишком внимательный.

Или мне так кажется.

Я облегчаю состояние ребёнка, сбиваю жар. Болезнь отступает.

— Мама! Мама! — кричит мальчик.

— Вот укрепляющие эликсиры, будете давать в течение трёх дней один раз на ночь, — передаю в руки матери пузырьки. — Всё позади, успокойтесь.

— Спасибо. Я не знаю, как вас благодарить, леди Николь. Вот, возьмите деньги.

— Не нужно. Наш целительский пункт содержится на базе разработок, лорд ван Райден не берёт плату с местных жителей.

— Спасибо, леди Николь.

Мать с ребёнком уходят.

— Ты так тепло общалась с этим мальчиком, — Эдвард кивает на дверь. — У тебя самой, наверное, не меньше троих детей?

— Нет, ты не угадал, — улыбаюсь я. — Пока нет ни одного, но… — тянусь к животу, но договорить не успеваю.

Снаружи доносятся страшные крики.

— Он упал с лошади, помогите!

В приёмной четверо солдат с носилками. На носилках молодой парень в форме, кричит.

— Ты с детьми хорошо управилась, Николь, теперь позволь мне взять этого парня на себя, — говорит Эдвард. — Заносите, ставьте носилки прямо на стол.

Солдат сломал спину.

Тяжелейшая травма.

Но если помочь быстро, то можно избежать последствий.

Эдвард крутится над солдатом, применяет магию, артефакты.

Я помогаю и внимательно наблюдаю за его работой.

Старый друг действует, как настоящий профессионал, и меня восхищает его работа.

В обеденный перерыв приходит Гаспар.

— Тебя можно забрать на обед? — заглядывает в дверь.

— Извини, тут тяжёлый пациент, я не могу.

Гаспар смотрит на стол, на солдата, на Эдварда, колдующего на артефактах.

— Если нужна какая-то помощь…

— Мы справимся, просто нужно время.

— Хорошо, — Гаспар бросает взгляд на карманные часы. — У меня скоро совещание с начальниками бригад. Сегодня будут долгие разборы. Вечером могу задержаться.

— Поняла. Я дождусь, если меня саму не задержат.

Мы касаемся рук друг друга, но не больше. Вокруг слишком много глаз — в приёмной сидят сослуживцы бедолаги.

Через два часа Эдвард заканчивает процедуры, и молодой солдат встаёт со стола.

— Вы настоящий волшебник, господин целитель.

— Будь осторожнее и не падай больше с лошади!

— Есть не падать!

Солдаты уходят.

Наступает тишина.

Эдвард раскуривает сигару, открыв окно.

Неожиданно стучат в дверь.

Входит адъютант Гаспара.

— Обед для вас и лорда Картера готов, леди Николь. Лорд ван Райден велел подать, как освободитесь.

— Спасибо. Поставь на стол.

На подносе стоят две тарелки, накрытые колпаком, корзиночка с хлебом и две чашки чая.

Обычно мы обедаем с Гаспаром вместе — обед готовит местный повар, который кормит рабочих. Гаспар никого не оставляет голодным на работе.

Вот и обо мне не забыл. И об Эдварде.

— Всё как в армии, — усмехается друг, стряхивая пепел сигары в окно.

Да, точно. Гаспар генерал, и я вижу, что генерал очень хороший.

— Пойдём пообедаем на свежем воздухе, Николь. Погода хорошая. Я смотрю там во дворе есть стол.

— Идём, — соглашаюсь я.

Перерыв просто необходим.

Бытовые маги-строители, которых нанял Гаспар для возведения здания штаба, высадили вокруг здания аккуратные клумбы и установили небольшой стол прямо возле крыльца, где можно отдохнуть.

Эдвард выносит поднос. Мы садимся.

Теплый ветер обдувает тело, неся ароматы цветов.

Я очень голодна и сразу принимаюсь за еду.

А потом, когда тарелка пустеет, Эдвард неожиданно тихо смеётся.

— Что такое? — не понимаю я.

Тогда он наклоняется ко мне и прикасается к уголку рта.

— Вот, кусочек укропа. Ты так спешила, всё такая же забавная, как в юности.

Я поднимаю салфетку, но странное чувство накатывает внутри.

Поднимаю взгляд и смотрю прямо в окна кабинета Гаспара.

Но тюль задёрнут, никого нет.

Показалось.

— Уверяю, Эдвард, я уже совсем не та. Многое изменилось, — промакиваю губы, чуть улыбнувшись. — Пора работать.

Глава 59

Большая, хорошо подготовленная карета мягко покачивается на сельской дороге. Мы с Гаспаром едем домой после долгого дня.

Гаспар выглядит уставшим и хмурым. И молчалив больше обычного.

Неожиданно он протягивает мне широкую бархатную коробочку.

— Что это? — спрашиваю я, принимая.

— Открой.

Внутри лежат два кулона.

Небольшие. Оправа выполнена из золота, с тончайшей вязью рун, а в центре — голубой камень, светящийся изнутри тихим светом.

Я сразу понимаю, что держу в руках мощные артефакты.

И у меня перехватывает дыхание.

— Гаспар… Это…

Я осторожно касаюсь одного из кулонов кончиками пальцев.

— Это тебе и ребёнку, — спокойно отвечает он. — Защитные артефакты.

Поднимаю на него ошеломлённый взгляд.

— Они взаимодействуют с аурой хозяина, — продолжает Гаспар. — Если возникнет внезапная угроза, если кто-то попытается причинить вред или приблизиться с дурными намерениями, вокруг вас образуется защитный барьер. Невидимая стена.

Я знаю. Я встречала подобный всего раз в жизни, у маршала королевства, который приезжал на смотр в гарнизон, когда я была ещё совсем молодой целительницей.

Такие артефакты невероятно редки.

И поэтому невероятно дороги.

— Мне и ребёнку? А тебе?

— Это тебе и ребёнку, — повторяет Гаспар.

В его голосе нет места для споров.

— Я заказал их ещё в столице. Надёжный человек привёз только сегодня. Изготовление таких вещей требует времени.

Я ещё раз смотрю на кулоны.

Один из них для ребёнка.

Что-то болезненно-тёплое разливается в груди.

Я до сих пор не знаю, будет ли Гаспар любить этого ребёнка. Иногда страхи всё ещё просыпаются где-то глубоко внутри.

Но одно я знаю точно.

Он будет его защищать.

Всегда.

От этой мысли щиплет глаза.

— Николь.

Я поднимаю взгляд.

— Позволишь?

Он берёт первый кулон из моих дрожащих пальцев.

Я слегка наклоняю голову, убирая волосы в сторону.

Пальцы Гаспара касаются моей шеи.

Тёплые, сильные, невероятно осторожные.

По коже пробегает дрожь.

Он застёгивает цепочку, а потом ладонь задерживается чуть дольше необходимого у основания моей шеи.

Так близко.

Так привычно.

И всё равно сердце начинает биться быстрее.

— Готово, — тихо говорит он.

Я касаюсь кулона кончиками пальцев.

— Спасибо.

Его взгляд становится мягче.

— Теперь мне будет спокойнее.

Когда входим в дом, Гаспар снимает камзол у входа, и в этот момент раздаётся тихий треск.

Пуговица с рукава падает на пол.

— Николас, — зовёт Гаспар. — Вызови портного.

Я быстро наклоняюсь и поднимаю маленькую тёмную пуговицу.

— Не надо, это ерунда, — перебиваю я. — Я сама пришью.

Он переводит взгляд на меня.

— Сама?

— Конечно. Я купила швейный набор, когда мы в последний раз были в салоне одежды.

Выпрямляюсь, ощущая, как платье слегка давит на живот.

Кажется, с нашей последней поездки прошло уже довольно много времени.

Гаспар внимательно смотрит на меня.

Слишком внимательно.

Иногда мне кажется, что умеет читать мои мысли.

В постели — точно.

— Завтра после обеда возьмём выходной, — говорит он.

Я удивлённо моргаю.

— Что?

— Поедем в город. Купим тебе ещё одежды. Да и мне, похоже, пора сменить камзол. А то всё износилось.

Я невольно улыбаюсь.

Он работает на рудниках совсем без выходных.

Я устраиваю себе один день отдыха в неделю — Гаспар настаивает. Но дома без него слишком тоскливо, и я предпочитаю быть ближе, пусть хоть в соседнем крыле.

Поэтому идею посвятить половину дня семейному досугу, походу в салон одежды — я отвергнуть не могу.

Наоборот.

Внутри вдруг вспыхивает радостное предвкушение.

Мне хочется пройтись по магазинам.

Хочется почувствовать себя просто женщиной рядом со своим добрым, заботливым и любимым мужем.

Я так этого хочу — даже сама не понимала насколько.

— Уже жду завтра, — тихо смеюсь.

И Гаспар улыбается мне в ответ короткой, но очень тёплой улыбкой.

И долго смотрит, не отрываясь.

После ужина и ванны, я, переодевшись в халат, достаю швейный набор и устраиваюсь на краешке постели.

Гаспар снимает камзол и остаётся сидеть в рубашке.

Я осторожно пришиваю пуговицу обратно.

Работа привычная и совсем несложная.

Но под внимательным взглядом мужа почему-то начинают дрожать пальцы.

— Всё в порядке? — спрашиваю я, понимая взгляд.

Он медленно кивает и смотрит на меня с таким благоговением, что у меня всё замирает в груди.

— В полном.

Закончив, я откусываю нитку и удовлетворённо осматриваю результат.

— Готово.

Поднимаюсь и аккуратно вешаю камзол на вешалку.

Комната наполнена тихим уютом.

Спокойствием.

Тем особенным счастьем, которое рождается из самых простых вещей.

Я поворачиваюсь.

Гаспар расстёгивает рубашку, снимает её и вешает на стул.

Его взгляд становится темнее.

Внимательнее.

Жарче.

Я медленно развязываю пояс халата.

Ткань с тихим шелестом скользит вниз и остаётся лежать у моих ног.

Сердце ускоряет ритм.

Гаспар пересаживается на постель. Ложится. Ждёт.

В его взгляде столько голода, нежности и сосредоточенного внимания, что по коже пробегает дрожь.

Страсть между нами не угасает.

Наоборот, с каждым днём разгорается ярче.

Может быть, это мои ощущения из-за беременности, а может от того, что я наконец встретила своего мужчину.

Я медленно подхожу к кровати, спускаю с плеч тонкие лямки ночной сорочки и опускаюсь рядом с мужем на простыни.

Глава 60

Гаспар

Николь спит.

Лунный свет скользит по её лицу, запутывается в тёмных ресницах, серебрит разметавшиеся по подушке волосы.

На губах — едва заметная улыбка.

Гаспар долго смотрит на неё, впитывает в себя нежный образ.

А потом переводит взгляд ниже.

На свои ноги, неподвижно лежащие под простынёй.

Калека.

Не может ходить.

Не может подняться рядом со своей женщиной и стоять в полный рост.

Старый, искалеченный.

В его крови медленно расползается яд, разрушая тело изнутри.

Скоро паралич поднимется выше. Заберёт руки. Потом дыхание.

Но впервые за долгое время внутри нет обречённости.

Надежда.

Сын жив.

От этой мысли в груди становится теплее.

Он похоронил его много лет назад.

Смирился.

Научился жить с этой болью.

А теперь всё изменилось.

Жизнь, ещё недавно казавшаяся серой и пустой, вновь набирает обороты.

Работа.

Рудники.

Сын.

Николь.

И ребёнок.

Внутри оживает упрямая решимость.

Он калека.

Но готов сражаться за свою жизнь, за своё личное счастье.

Взгляд вновь возвращается к женщине рядом.

Красивой.

Нежной.

Такой невероятно сильной.

Он бесконечно восхищён ею.

И влюблён.

Это так глупо, безнадёжно в его положении.

Как мальчишка.

Теперь до дрожи он боится её потерять.

Страх поднимается внутри внезапно.

Старый, хорошо знакомый.

Его первая жена Элизабет ушла к другому, пока он лежал в госпитале.

Не выдержала.

Выбрала здорового мужчину.

А Николь осталась.

Она лечила его, сидела у постели, не позволила умереть. Без неё его бы уже просто не было — погиб бы от чёрного эликсира ещё в ту их первую ночь.

Но он сам объяснил ей, что между ними сделка.

Не любовь, а договорённость.

Поэтому у него нет права удерживать её.

Ревновать.

Злиться.

И всё же…

Мысль об Эдварде Картере снова вспыхивает в сознании.

Убрать его из штаба к демонам!

Зря он вообще взял его на работу.

Гаспар резко выдыхает.

Перед глазами вновь возникает увиденное сегодня.

Чужая ладонь касается уголка рта Николь.

Всего на мгновение.

Он увидел это через окно во время совещания.

И тогда мир на секунду качнулся.

Перед людьми он не выдал себя ничем — генералы не теряют самообладания.

Но внутри проснулся зверь — дикий, испуганный, не желающий снова остаться один.

Гаспар осторожно берёт ладонь Николь в свои руки.

Тонкая, тёплая.

Сегодня этими пальчиками она пришивала ему пуговицу на камзоле.

Будто это было самым обычным делом.

Будто заботиться о нём для неё естественно.

Не удержавшись, он касается губами кончиков её пальцев.

— Гаспар? — сонно шепчет Николь.

Её глаза приоткрываются.

На губах появляется мягкая улыбка.

— Почему ты не спишь, милый? М-м?

Тонкие пальцы зарываются в его волосы.

Гладят.

Ласково.

Бережно.

И зверь внутри неожиданно затихает.

Принимает эту нежность как нечто драгоценное.

Как дом.

— Николь… — тихо произносит он.

Ладонь скользит по её руке вверх.

К плечу.

Нежная кожа под пальцами кажется шёлковой.

Он не может перестать касаться её.

Как не может перестать смотреть.

Осторожно обхватывает ладонью её щёку.

Сегодня она строила планы на завтра.

Смеялась.

Пришивала ему пуговицу.

Слова застревают в горле.

Нет, он не скажет ей банальностей. Слова — это пустота, Элизабет сто раз говорила ему, что любит.

Гаспар тянется и целует Николь в губы.

Пьёт жадно.

Не может насытиться.

Никогда не сможет.

Николь отвечает — ласковая, податливая, как кошка.

Но она беременна.

И он тормозит себя.

— Я снова не дам тебе спать, нельзя, — хрипло отвечает ей и шумно вздыхает.

Притягивает её к себе на грудь.

— Извини, что разбудил. Спи, моя нежность.

Он тихо целует её в лоб. Обнимает её одной рукой, а второй накрывает её живот с младенцем.

Если это его ребёнок, то… Внутри всё плавится от осознания счастья.

А если нет, то… то он всё равно будет любить, заботиться и защищать — ведь это часть неё — его любимой женщины.

Николь продолжает гладить его волосы — тихо, осторожно.

И эта ласка льётся мёдом на сердце.

А потом Николь привстаёт.

— Гаспар, — шепчет она.

Он слышит, что её дыхание чуть сбилось.

— Я хочу не выспаться с тобой. Хочу быть с тобой каждую минуту, вместо сна…

Она тянется к нему сама, к его губам.

Он ловит её лицо ладонями, заставляет посмотреть себе в глаза.

— Что ещё ты хочешь, Никки? Я всё тебе дам, — говорит хрипло.

— Тебя… сейчас я хочу только тебя.

Её пальцы глядят его тело, старые раны. Губы скользят по груди.

Сердце Гаспара замирает.

Она вдруг садится на него.

Смотрит сверху вниз.

У них впервые так.

И ему нравится.

Лунный свет льётся по её обнажённой коже, она вся перед ним, и он смотрит на неё, как на богиню.

А потом привстаёт и долго целует — губы, шею, грудь.

И всё повторяется вновь.

Её стоны, ногти, царапающие его плечи.

Быстрый ритм, опережающий сердца.

А утром за завтраком его любовь снова прячет взгляд — слишком скромная, слишком правильная, утончённая… любимая.

Но он знает, он запомнил всё, что она шептала ему ночью.

Каждое слово, каждый стон впечатался ему в голову и запечатлелся навсегда.

Потом они едут в штаб.

А там их встречают неожиданные гости.

Глава 61

Утром с Гаспаром едем на службу.

Карета мягко катится по дороге.

Тело приятно ломит после ночи с мужем. Не болезненно. Наоборот — сладко, очень сладко. Грудь сжимает от воспоминаний.

Гаспар сидит напротив, немного невыспавшийся и от этого такой родной. Он смотрит на меня с тёплой улыбкой. С благодарностью.

Внутри разливается нежность.

Я чувствую себя удивительно легко.

Юной.

Полной сил.

Красивой.

Любимой.

Мысль приходит так неожиданно, что я даже замираю.

Любимой.

Не нужной.

Не удобной.

Не полезной.

Именно любимой.

Я осторожно сжимаю пальцы, пытаясь привыкнуть к этому ощущению.

Драконий бог…

Неужели именно так чувствуют себя счастливые женщины?

Карета останавливается у штаба.

Мы выходим.

Возле входа нас уже ждут — высокий мужчина в форме полковника и Эдвард.

Мы приближаемся.

И я слышу:

— Лорд Картер! — голос у него дрожит от волнения. — Не знаю, как вас благодарить!

Он крепко пожимает Эдварду руку.

Потом хлопает его по плечу.

— Вчера вы спасли моего сына! Я не знаю, как вас благодарить!

Картер заметно смущается.

— Это просто наша служба. Наша с леди Николь, — Эдвард кивает на меня.

— Вашего сына вовремя доставили к нам его сослуживцы — если бы не они, то шансов было бы меньше, — отвечаю я. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, леди Николь. Я полковник Лесли Файбс.

— Здравствуйте, полковник, — произносит Гаспар.

— Вы тоже пациент этих замечательных целителей? — полковник осматривает кресло.

Картер слегка склоняет голову.

— Позвольте представить, — говорит он. — Лорд Гаспар ван Райден. Начальник разработок. Без него здесь не было бы целительского пункта.

Полковник удивлённо возвращает взгляд на Гаспара.

А затем решительно протягивает руку.

— Извините, не признал. Благодарю вас, лорд ван Райден! Я начальник местного гарнизона. Мальчик, который вчера упал с лошади — это мой сын. Единственный. Я так благодарен, что здесь, у вас, ему оказали помощь.

Гаспар отвечает на рукопожатие спокойно.

— Это заслуга целителей. Берегите своего сына.

— Спасибо. Спасибо вам!

Полковник, раскланявшись, идёт к своему экипажу.

— Ну что, идём работать? — кивает мне Эдвард.

— Идём. Я сегодня до обеда. Справишься без меня?

— Куда я денусь? — улыбается друг своей старой доброй улыбкой.

Смеётся.

Я тоже улыбаюсь.

Но переведя взгляд на мужа, вижу его помрачневшее лицо.

— Всё в порядке?

— Да. Идёмте заниматься делами.

Несколько часов проходят в хлопотах, и в обед, как договаривались, мы с Гаспаром покидаем штаб.

Но не успеваем спуститься с крыльца, как во двор вкатывается экипаж.

Из него выходит глава города — лорд Сперсер — невысокий, поджарый мужчина лет пятидесяти в дорогом камзоле.

— Прошу прощения, что не предупредил о визите, лорд ван Райден! — произносит он, направляясь к нам. — Но сейчас обеденное время, и я решил, что застану вас вне расписания. Я с неофициальной миссией.

Он тепло улыбается мне.

— Леди Николь, — целует руку и вновь обращается к Гаспару. — Я хотел пригласить вас с супругой к себе на бал, который состоится в эту субботу.

Я удивлённо моргаю.

Словно вечность не была на светских мероприятиях, а ведь раньше я сама их постоянно устраивала.

— Познакомитесь там с важными людьми города, — продолжает лорд Спенсер. — Вы ведь теперь часть нашего общества. И, надеюсь, останетесь с нами на долгие годы.

Я перевожу взгляд на Гаспара.

На долгие годы.

В груди неприятно сжимается.

Его жизнь висит на волоске.

Мы не знаем, сколько времени у нас впереди.

Принесёт ли спасение его сын Калеб.

Наши взгляды встречаются.

— Бал, какая прелесть! — раздаётся позади голос Эдварда. — Я помню, как у нас в академии ты любила танцевать, Николь.

Да, это так. Я очень любила.

И улыбка ностальгии чуть трогает мои губы.

Я не успеваю ничего ответить.

Гаспар уже говорит за нас:

— Конечно. Мы обязательно приедем, лорд Спенсер.

Сердце снова режет словно острым ножом.

Потому что я знаю.

Он не будет со мной танцевать.

Будет сидеть в стороне, и мы не ощутим с ним полёт, движение музыки, счастье наполняющее сердце.

Я захлёбываюсь от боли.

— Великолепно! — оживляется глава города. — И вы, лорд Картер, обязательно приезжайте.

Картер коротко улыбается.

— Благодарю за приглашение.

А я украдкой смотрю на мужа.

Его лицо остаётся спокойным.

Невозмутимым.

Только челюсти чуть заметно сжимаются.

Внутри идёт бой.

Кладу ладонь ему на плечо.

Это наш бой, Гаспар. Я всегда буду рядом.

Глава 62

Мы обедаем в ресторане, а потом едем в местный салон мод.

Гаспар сидит в кресле возле окна, передав всю инициативу в мои руки и наблюдает, как скрупулёзно я выбираю всё, что нам нужно.

Для себя — новые свободные платья, ночные сорочки, бельё, новые туфли. Для него — рубашки, новые костюмы, шейные платки — по местной моде. Потом наступает очередь нарядов для бала. Платье выбираю долго — важно, чтобы живот был спрятан, и никто не догадался раньше времени о беременности — Сол не должен узнать.

Примерив несколько вариантов, останавливаюсь на глубоко-синем с пышным подолом и умеренным декольте.

— Ты красавица, — говорит Гаспар.

Мурашки бегут по коже от его жаркого пристального взгляда.

Потом я выбираю для него фрак.

— Примеришь?

Он не сопротивляется, не морщится, как другие мужчины, которых жёны за одеждой. Гаспар, как солдат, делает то, что нужно — примеряет, ждёт моего одобрения.

Первый же костюм садится на него шикарно.

Я не могу отвести взгляда.

Гаспар словно создан для парадных нарядов — красивый, благородный, мужественный, широкоплечий.

И невозможно поверить, что он прикован к креслу.

Закончив с нарядами, передвигаемся в зал домашнего уюта.

Выбираю постельное бельё: шёлковое, идеально гладкое. Несколько комплектов — нам нужно много.

Гаспар расплачивается, и Кертис несёт пакеты в карету.

А муж кивает на детский отдел.

— Зайдём, Николь?

Замираю на мгновение, а затем шагаю за ним.

На полках игрушки, пелёнки, крошечные костюмчики.

До сих пор не верится, что я скоро стану мамой.

Я так долго об этом мечтала.

Стою на месте, смотрю на всё это, не решаясь подойти.

А Гаспар уже просит работницу подобрать ему стопку пелёнок для новорождённого.

— Не рано? — спрашиваю я.

— Пусть будут под рукой. Ты какие расцветки предпочитаешь? — он кивает на синие, белые, жёлтые квадратики, которые раскладывает перед нами работница.

Грудь сжимается.

Он так сосредоточенно хочет выбрать вещи для ребёнка, словно боится не успеть.

Я военный целитель и повидала всякое в жизни. Привыкла мыслить и действовать рационально и не тешиться надеждой.

Умом я всё понимаю.

Понимаю Гаспара.

У него есть шанс выжить, раз нашёлся сын, но риск смерти всё ещё велик. Болезнь каждый день крадёт у него кусочек жизненных сил.

И всё может закончится в любой миг фатально.

Он хочет сделать всё, что должен, пока в состоянии это сделать.

— Можно взять нейтральные, — отвечаю я. — Белый, жёлтый, песочный.

Мой артефакт не показал пол ребёнка. Для этого нужен другой артефакт — специализированный, дорогой. И магия — другого целителя, чтобы его активировать.

Я не задавалась полом ребёнка, для меня было важно лишь то, что он здоров и развивается. А теперь… Хотелось бы знать.

— Давайте, как жена говорит, — кивает Гаспар.

Когда заканчиваем с покупками, солнце уже клонится к горизонту, освещая город золотыми красками. Тёплый ветер обдувает лицо. Щебечут птицы.

— Не устала? Прогуляемся? — предлагает Гаспар.

— С удовольствием, — улыбаюсь я.

Мы медленно движемся по тихой, мощёной улочке. Сворачиваем за угол, и нам открывается вид на море, освещённое лучами заката.

— Столько времени живём у моря и ещё ни разу там не были, — говорю я.

— Идём, — говорит Гаспар решительно.

Мы движемся к воде.

Охрана не отстаёт. Я так привыкла к постоянному сопровождению, что почти не замечаю Кертиса и его людей.

Мы подходим к полоске песка, и колёса Гаспара встревают.

— Вернёмся, — говорю я.

— Нет, идём, — упрямо говорит он и с усилием хватается за колёса, помогая движущему артефакту.

В глазах горит решимость. Он преодолевает зыбкость песка и едет вперёд..

Мы добираемся до кромки, я скидываю туфли и ступаю в воду.

Добрались.

Я смеюсь.

Смотрю на мужа.

Он останавливается в воде, зачерпывает ладонью и брызжет в меня.

— Эй! — кричу я.

Не ожидала от него такого!

А он улыбается.

Отвечаю ему, брызгая в ответ.

Он смеётся — по-настоящему — сильно, счастливо, а потом ловит меня и сажает к себе на колени.

Целуемся, мокрые, прямо на глазах охраны.

Домой возвращаемся поздно, нагулявшись от души.

Сердце бьётся в груди бешено, горячо и так радостно…

Дни до бала проходят тихо, мы оба погружены в работу.

А потом наступает суббота.

И мы, красиво одетые, садимся в карету, чтобы отправиться на праздник.

Глава 63

Карета плавно сворачивает на широкую подъездную аллею.

Окна в салоне открыты из-за жары.

Я невольно задерживаю дыхание.

Дом главы города утопает в зелени старых деревьев. Большой, светлый, с высокими белыми колоннами и просторными верандами, он кажется удивительно уютным.

Из огромных окон льётся золотистый свет.

С террасы доносится смех.

В глубине сада мерцают десятки фонариков, развешанных среди ветвей старых магнолий.

Тёплый южный ветер приносит аромат роз и жасмина.

Я машинально разглаживаю складки своего платья.

Тёмно-синий шёлк тихо шуршит под пальцами.

В груди появляется лёгкое волнение.

Словно я снова становлюсь молодой девушкой перед первым балом.

Наша карета останавливается.

Кертис осматривается и лишь потом открывает дверцу.

Гаспар выезжает по откидному настилу первым и подаёт мне руку.

Я сразу замечаю устремлённые к нам взгляды.

Люди смотрят с любопытством, оценивающие.

Мы чужие в этом городе — и наверняка пользуемся большим успехом, когда обсуждают сплетни.

Поворачиваюсь к Гаспару, смотрю на мужа.

Он сидит прямо — спокойный, невозмутимый.

Будто не замечает ни чужих взглядов, ни перешёптываний.

И внутри поднимается гордость.

Это мой муж. Генерал. Самый достойный мужчина из всех, кого я встречала.

К нам подходит Эдвард.

— Похоже, сегодня здесь собрался весь город, — негромко замечает он.

— Отлично, познакомимся со всеми, — улыбаюсь я.

Уголки губ Гаспара едва заметно приподнимаются.

Мы поднимаемся в дом.

Глава города встречает нас лично.

После этого начинается бесконечная череда знакомств: владелец судоверфи, командующий городской стражей, несколько крупных землевладельцев.

Я стараюсь запомнить имена и улыбаюсь всё увереннее.

Гаспар спокойно поддерживает светскую беседу, рассказывает о разработках, о целительском пункте — в разговоре сразу вызывает уважение. Сразу несколько семейных пар зовут нас к себе в гости.

Постепенно напряжение отпускает.

Я начинаю чувствовать себя частью этого места.

Музыка становится громче. Гости кружатся в парах по залу.

Я невольно задерживаю взгляд на танцующих.

Когда-то я очень любила танцевать.

Но это было так давно.

Последние годы на приёмах, которые организовывала для Сола, я не танцевала, а бегала, за всем следила и всё контролировала.

Теперь стою и чуть заметно покачиваю головой в такт музыке — очень красивое звучание.

— Потанцуем, Николь? — раздаётся рядом голос Эдварда.

Я удивлённо смотрю на него.

Я не планировала танцевать, только познакомиться с людьми, пообщаться и побыть рядом со своим мужем.

— Один танец, — улыбается Эдвард.

Я перевожу взгляд на Гаспара.

Он смотрит на меня спокойно.

— Иди, — произносит он просто. — Потанцуй.

И улыбается.

Но только его улыбка не придаёт спокойствия, а наоборот — разрывает мне сердце.

Смотрю на него дольше, чем нужно.

Он смотрит на меня.

И ничего.

Больше никакой реакции, никаких эмоций.

Лишь светская учтивость. Натянутая улыбка.

Не надо так со мной, Гаспар. Я же знаю, как ты улыбаешься по-настоящему.

Эдвард терпеливо ждёт.

Гаспар молчит.

Что ж.

— Один танец, — соглашаюсь я.

Гаспар

Он улыбается ей.

Говорит:

— Иди. Потанцуй.

Он видит, как горит её взгляд, когда она глядит на кружащиеся в танце пары.

Видит, как она покачивает головой, отдаваясь течению музыки.

Сердце в груди словно перемалывают жернова.

Боль привычная, уже ставшая его частью.

«Я не могу дать тебе танец сам, моя нежность.

Не могу взять тебя за талию и провести через зал.

Однажды ты сама захочешь большего…

И я не в праве тебя останавливать».

Глава 64

Эдвард подаёт мне руку.

Музыка подхватывает нас.

Шаг.

Поворот.

Ещё шаг.

Тело быстро вспоминает знакомые движения.

Когда-то танцы приносили мне настоящее удовольствие.

Я невольно улыбаюсь.

Поднимаю взгляд и смотрю Эдварду за плечо.

Гаспар наблюдает за нами с непробиваемым лицом.

Но когда наши глаза встречаются, он снова улыбается мне.

Я отвечаю улыбкой.

Наверное, всё действительно в порядке.

Музыка заканчивается.

— Спасибо, — говорю я Эдварду.

— Рад был составить компанию.

Я сразу направляюсь к Гаспару.

И только сейчас вижу, как побелели его пальцы, сжимающие подлокотники.

Только недавно он поменял лопнувшие деревянные накладки. И вот опять новые готовы развалиться на части.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я.

— В полном.

Гаспар отвечает спокойно.

Слишком спокойно.

И спрашивает в ответ:

— А ты? Как себя чувствуешь?

Его взгляд скользит по моей фигуре и чуть дольше задерживается на животе.

Это обычный его вопрос. Он всегда интересуется моим самочувствием после той встречи с целительницей.

— Всё в порядке.

Несколько секунд смотрю на него.

Напряжённая челюсть. Плотно сомкнутые губы.

Взгляд, который избегает меня.

— Ты расстроился из-за танца? — спрашиваю прямо.

Он застывает.

— Нет.

— Гаспар.

Он молчит.

А потом…

— Это не имеет значения, моя нежность, — произносит он мягко.

И берёт меня за руку.

Очень осторожно, словно я могу растаять и исчезнуть.

— Сегодня очень хороший вечер, и ты должна танцевать, если тебе хочется, Николь.

Подбадривающе сжимает ладонь, кивает, улыбается.

В груди что-то сжимается от его теплого пронзительного взгляда и этой дурацкой ненастоящей улыбки.

Сжимаю его руку в ответ. Сильнее.

Очень сильно.

Глаза отчего-то щипит.

— Гаспар…

— Лорд ван Райден!

К нам подходит глава городской стражи.

Следом ещё несколько мужчин.

— Мы как раз обсуждали перспективы обучения солдат, можно задать вам пару вопросов?

Гаспар переводит взгляд на мужчин.

— Разумеется, постараюсь ответить.

Его окружают гости, активно спрашивают о военном деле.

А ко мне подходят женщины, и обмениваемся светскими фразами.

— Николь.

Я оборачиваюсь.

Рядом стоит Эдвард.

Непривычно серьёзный.

— Можно тебя на минутку?

— Да. Что-то случилось?

Он несколько секунд молчит.

— Да. Да, всё хорошо. Там очень вкусные закуски, не хочешь попробовать? — говорит он, указывая жестом на стол.

Пока Гаспар занят беседой, решаю принести нам перекусить.

Подхожу к столу, набираю в тарелку бутерброды.

Эдвард движется рядом.

— Хочу задать тебе один вопрос, Николь, — вдруг произносит он.

— Задавай.

— Отойдём на балкон, там тихо.

Бросаю взгляд на Гаспара — он сосредоточенно беседует с мужчинами.

— Хорошо, идём.

Оставляю тарелку на столе.

Мы подходим к широкому стеклянному порталу, выходим на свежий воздух.

Музыка становится тише. Голоса стихают.

— Ты вышла замуж по нужде? — неожиданно говорит Эдвард.

Я удивлённо моргаю.

— Что?

— Я знаю, что Сол Бекфорд женился на другой женщине. А тебе грозил монастырь. Ты не нашла никого лучше ван Райдена, чтобы остаться целителем?

В груди появляется неприятное напряжение.

— Эдвард…

— Николь. Я всегда любил тебя.

Мир вокруг застывает.

Я смотрю на него, не находя слов.

— Ещё тогда, много лет назад, когда мы учились, — продолжает он тихо. — Просто не успел сказать об этом вовремя — появился Бекфорд. А теперь…

Он смотрит мне в глаза. Напряжённый, слегка бледный.

— Теперь ты скоропостижно вышла замуж за калеку — и это выглядит, как нелепая сделка. Я хочу предложить тебе свою руку и сердце. Хочу предложить тебе всё, Николь.

— Ты очень дорог мне, Эдвард, — тихо говорю я.

В его глазах появляется понимание ещё до того, как я продолжаю.

— Но я люблю своего мужа — Гаспара.

Эдвард опускает взгляд.

— Я с ним не из чувства долга, — добавляю я. — Не потому что он нуждается во мне. Я люблю его. И я очень счастлива с ним.

Эти слова звучат удивительно правильно.

Спокойно.

Уверенно.

Словно я наконец признаюсь в этом самой себе.

— Мне жаль, Эдвард. Я очень тепло отношусь к тебе, ты мой друг. Я надеюсь, мы сможем и дальше оставаться друзьями?

— Конечно, Николь. Будь уверена.

Эдвард молчит несколько секунд.

Потом грустно улыбается и смотрит мне за плечо.

— Твой муж очень счастливый человек.

Я оборачиваюсь.

Гаспар — у меня за спиной.

Сидит в кресле и смотрит на меня так пронзительно, что подгибаются колени.

Он всё слышал.

Глава 65

— Я, пожалуй, пойду, извините, — глухо бросает Эдвард.

Шаги Картера удаляются.

Мы остаёмся с Гаспаром одни на балконе, не считая охрану.

Вот такое признание получилось.

Я чуть пожимаю плечами.

К лицу приливает краска, волнение сковывает грудь.

— Я больше не хочу ни с кем танцевать, Гаспар, никогда, — шепчу я. — Только с тобой, когда ты встанешь на ноги. Или ни с кем. И не вздумай больше делать вид, что тебя это не задевает.

Гаспар протягивает руку.

— Иди сюда.

Он не отрывает взгляда.

Я послушно подхожу ближе.

И прежде чем успеваю что-либо сказать, Гаспар притягивает меня к себе.

Прямо на колени.

— Гаспар…

Его ладонь ложится мне на затылок.

Он касается губами моего виска.

Потом щеки.

Так нежно, что сердце болезненно сжимается.

— Николь… Любимая моя, верная.

Я касаюсь его колючей щеки, гляжу в глаза.

И впервые за весь вечер вижу, как исчезает напряжение из его взгляда.

Тянусь поцеловать его.

Но в этот момент к нам быстро подходит Кертис.

— Лорд ван Райден.

Лицо капитана чересчур серьёзно.

Он молча протягивает сложенный лист бумаги.

Гаспар читает, и улыбка исчезает с его лица.

Я вижу, как каменеет его челюсть.

Как твердеет взгляд.

Словно кто-то одним ударом вырвал нас из этого вечера.

Гаспар медленно выдыхает, и у меня внутри расползается холод.

— Что случилось?

Он молчит несколько секунд.

Потом протягивает лист мне.

— Записка от Метса.

Я быстро читаю короткое сообщение.

И чувствую, как сердце ухает вниз.

«Ягнёнок сбежал. Когда я вернулся — он уже покинул город вместе со своей семьёй. С вашего разрешения, я отправляюсь на поиски по горячим следам. Метс».

Поднимаю взгляд на мужа.

Лицо Гаспара становится жёстким.

Опасным.

Таким, каким его видят враги.

— Как он мог скрыться? — шепчу я.

— Понял, что я пошлю за ним.

Голос Гаспара вибрирует низко и глухо.

— Похоже, его кто-то серьёзно настроил против тебя, — произношу я.

Гаспар молчит.

Смотрит куда-то поверх моей головы.

— Пошлю ещё людей на помощь Метсу.

— Есть ещё вариант, Гаспар.

Он переводит на меня цепкий взгляд, приподнимает брови.

— Нужно поговорить с госпожой Дебб.

— С бывшей управляющей твоей столичной больницы?

Я киваю.

— Она хорошая женщина. Племянница могла ей что-то рассказать о переезде.

— К ней тоже отправлю людей.

— Нет, — качаю головой. — Если к ней придут солдаты, она испугается. Она будет думать прежде всего о безопасности своей семьи и ничего не расскажет. К тому же Бекфорд может за ней приглядывать и узнает о твоих расспросах по поводу племянницы. У меня другая идея.

Несколько секунд Гаспар смотрит на меня.

— Какая?

— Позвать её работать к нам.

Я уже чувствую, как в голове складывается план.

— Она хорошая управляющая. Если у нас будет человек, который займётся бумагами, то целителям будет легче. Она приедет — и здесь мы поговорим.

Гаспар задумчиво перекатывает желваками.

— Напиши ей.

Облегчение прокатывается по груди.

— Тогда едем домой. Сейчас же возьмусь за письмо.

Мы вежливо прощаемся с хозяевами вечера, карета увозит нас домой.

Гаспар почти не разговаривает всю дорогу.

И чем ближе мы подъезжаем к особняку, тем тяжелее становится у меня на сердце.

Как будто новость о побеге сына окончательно выбила почву ему из-под ног.

Дома нас уже ждёт Николас. Пока он подаёт поздний ужин, я пишу письмо своей бывшей управляющей.

Потом мы ужинаем.

Но Гаспар почти не притрагивается к еде.

Только делает несколько глотков воды.

Я украдкой наблюдаю за ним.

Он выглядит спокойным, но в уголках глаз залегла усталость.

Плечи напряжены.

Мысли где-то далеко.

Ставлю перед ним на стол укрепляющий эликсир.

Он исправно выпивает его, не спорит.

Сердце тревожится сильнее.

— Всё будет хорошо, — говорю тихо, накрывая его ладонь своей.

Гаспар поднимает взгляд.

На губах появляется короткая улыбка.

— Конечно.

Он пытается сделать вид, что я его убедила.

Но я вижу.

Вижу тяжесть, которую он носит внутри.

Сын нашёлся.

Но бросил отца в тяжёлую минуту.

Я провожу ладонью по его волосам.

Потом по щеке.

Глажу его.

Думаю о том, что сегодня ночью он опять не будет спать.

Будет лежать, думать и мучиться.

А его тело и без того держится из последних сил.

Слишком много тревог и боли.

Слишком много ответственности.

Последние месяцы он заботился обо мне, оберегал.

Дал мне время прийти в себя, окрепнуть, снова научиться жить.

Теперь моя очередь.

Я ведь не только его жена.

Я целитель.

Военный целитель.

Глава 66

Я знаю, что сейчас Гаспару прежде всего нужно хорошо отдохнуть.

Поднимаюсь, подхожу к целительскому чемоданчику, достаю несколько флаконов и смешиваю содержимое.

Гаспар наблюдает за мной, хмурится.

— У тебя что-то болит, Николь?

— Нет, у меня всё в порядке. Это для тебя.

Ставлю на стол перед ним пузырёк.

— Я же уже принял укрепляющий эликсир.

— Это другое. Выпей.

Он смотрит сначала на меня, потом на жидкость.

— Хорошо.

Принимает флакончик и выпивает всё до последней капли.

Проносится мысль: он настолько доверяет мне, что не спрашивает, что во флакончике. Он выпьет даже смертельный яд из моих рук.

Я протягиваю ему руку.

— Пойдём.

— Куда?

— Спать.

Помогаю ему устроиться в постели.

Ложусь рядом.

Запускаю пальцы в его волосы.

Медленно глажу.

Он обнимает меня так крепко, будто только сейчас поверил, что я действительно принадлежу ему. Утыкается носом мне в висок.

Дыхание Гаспара постепенно становится ровнее.

Тяжёлые складки между бровями разглаживаются.

Мышцы расслабляются.

Я ещё долго смотрю на его спокойное лицо в полумраке спальни.

И осторожно касаюсь губами его виска.

— Отдохни немного, любовь моя, — шепчу едва слышно.

Потому что завтра тебе снова придётся быть сильным и продолжать в битву.

Утром Гаспар выглядит гораздо бодрее, с утра берёт то, что не получил ночью, целует мне благодарно руки.

Мы завтракаем и затем едем в штаб.

Гаспар провожает до кабинета.

Толкаю дверь и вижу Эдварда перед столом.

— Доброе утро, — произносит он, переступая с ноги на ногу.

— Доброе, — отвечает Гаспар.

Повисает короткая неловкая пауза.

Эдвард скользит взглядом по моему мужу и выпрямляется.

— Я хотел извиниться перед вами, лорд ван Райден.

Гаспар сжимает челюсти.

— Я задел ваше достоинство вчера на балу. Я не хотел вас оскорбить.

— Вы неравнодушны к моей жене.

— Да. И поэтому… Николь, не сочти это за слабость, но… я подумал, что мне лучше уехать.

Эдвард разворачивается к Гаспару.

— Вы хороший целитель, лорд Картер, — произносит муж. — Я не хотел бы вас терять, но это будет лучше для вас.

Я тяжело вздыхаю.

Эдвард кивает и снова глядит на меня.

— Я по-прежнему твой друг. И если что — оба знайте, что можете на меня положиться.

— Спасибо, Эдвард, — отвечаю я.

Чувствую, как от волнения дрожат губы.

Мы обнимаемся друг с другом.

Гаспар смотрит напряжённо, но замечаю, что его пальцы спокойно лежат на подлокотниках.

— Будь счастлива, — произносит Эдвард. — Берегите Николь, лорд ван Райден.

— Непременно, — Гаспар пожимает Эдварду руку. — И вы себя берегите. Если будут нужны рекомендации или что-то ещё — обращайтесь.

— Благодарю.

Эдвард кивает и уходит.

— Теперь мне нужен новый помощник, — произношу я, устало вздыхая.

— Я найду тебе помощника. Старого и хромого. А лучше женщину, — Гаспар прищуривается — и я вижу, что шутит.

В обед в штаб разработки приезжает важный лорд со свитой. Судя по одежде — не местный. Гаспар долго беседует с ним в кабинете, а потом они осматривают территорию.

— Кто это был? — спрашиваю во время перерыва.

— Хозяин рудников. Хотел проверить, как идут дела и когда я сдам запущенный объект.

— Всё в порядке?

— В полном. Мы опережаем график. В следующем месяце закончу стройку, запущу последние секции и получу деньги.

— Так скоро?

— Да, люди работают усердно, — кивает Гаспар.

— Потому что у них хороший начальник, — отмечаю я.

Гаспар скромно качает головой, но не спорит.

— Мы сможем поехать, куда захочешь, Николь. Купим большое поместье. И ты откроешь там больницу — я обещал тебе больницу тогда в столице.

Взгляд Гаспара опасно темнеет.

Я вспоминаю выстрел.

Страх.

Всё то тёмное и опасное, что мы тогда пережили.

Казалось, всё уже в прошлом. Сол нас не преследует, мы живём дальше.

Но сейчас я снова вижу в глазах Гаспара тот самый непримиримый огонь.

И понимаю: он не отказался от мести, а лишь отложил её.

Во рту пересыхает.

По телу пробегает ледяная дрожь.

Поднимается страх, что он спрячет меня в купленном поместье, а сам не останется со мной, а отправится доводить дело до конца.

Я молюсь, чтобы оказалась не права.

— Всё в порядке, Николь? — спрашивает он. — Есть место, куда бы ты хотела отправиться?

Я не решаюсь умолять его отказаться от мести.

Его армия попала в окружение демонов и почти все погибли.

Нельзя забыть такое даже по просьбе любимой жены.

Любимая жена не станет о таком просить.

Я знаю, что его сын Калеб может пролить свет на эту тёмную историю. Может пойти в суд и дать показания, как свидетель происходившего в штабе. И тогда у Гаспара получится отомстить Бекфорду. Без крови. По закону.

И я сглатываю и отвечаю Гаспару:

Глава 67

— Я пока хочу остаться здесь, — произношу твёрдо. — Дождемся ответа госпожи Дебб, я ведь пригласила её на работу в целительский пункт штаба разработки. Пункт же не упразднят при сдаче объекта?

— Нет, пункт необходим и он останется, я обсуждал это с хозяином, — отвечает Гаспар.

— Хорошо, — киваю я. — Тогда я жду, когда ты найдёшь мне хромую старую помощницу, чтобы я могла передать ей дела в будущем.

Я улыбаюсь.

Гаспар смеётся в ответ, берёт меня за руку и подносит к губам.

Мягкий поцелуй, от которого в животе вспархивают бабочки.

Я реагирую на своего мужчину очень сильно.

До сих пор не могу поверить, что судьба наградила меня встречей с ним.

И я ни за что не позволю болезни его забрать. Буду бороться.

В животе усиливается ощущение лёгкого давления.

И я понимаю, что бабочки были не воображаемыми, а самыми настоящими.

Ребёнок шевелится.

Я замираю, перестаю дышать, прислушиваясь к ощущениям.

— Николь, всё в порядке? — спрашивает Гаспар, внимательно глядя на меня.

Я беру его ладонь и прикладываю к животу.

— Шевелится… — шепчу, боясь спугнуть робкое ощущение. — Чувствуешь?

Гаспар хмурится, медленно проводя по моему животу.

Движение ребёнка было слишком слабое — наверное, он ничего не почувствовал.

Но вдруг ребёнок ощутимо толкается прямо в ладонь Гаспара.

— Ого, как ты силён, — усмехается муж, поглаживая меня. — Значит, мама хорошо тебя кормит. Я слежу за этим.

Он говорит с ребёнком.

Впервые слышу это, и сердце замирает в груди.

В следующие дни у меня много работы. Я занимаюсь пациентами и бумагами, не поднимая головы.

Но в обед Гаспар исправно забирает меня на обед.

И вот в один из дней мы выходим во двор.

Тёплый ветер обдувает порывом.

Воздух вкусный и густой, наполненный ароматом нагретой земли и горных трав.

У крыльца к Гаспару подходит из начальников бригады, просит совета. Гаспар останавливается и говорит с ним.

Я наблюдаю за мужем.

В последние дни он выглядит лучше — я заставляю его высыпаться и стараюсь переключать его мысли на приятное, когда вижу, что он становится слишком мрачен и задумчив. Мы оба заботимся друг о друге с особым трепетом. И шевеления малыша начались как нельзя кстати. Теперь ребёнок — уже не молчаливый комочек, а кричащая о себе новая жизнь — и Гаспар часто держит руку у меня на животе, чувствую эту жизнь.

Бригадир пожимает Гаспару руку и уже собирается уйти, но в этот момент у ворот появляется карета.

Незнакомая, чёрная и на вид очень дорогая.

Лаковая поверхность сверкает под палящим солнцем, и я невольно задерживаю взгляд.

Карета останавливается посреди двора.

Один из лакеев спрыгивает вниз и открывает дверцу.

Сначала появляется женская рука в светлой перчатке.

Потом край светлого дорожного платья.

А затем выходит сама женщина — высокая, стройная, безупречно одетая.

Светлые волосы спрятаны под элегантной шляпкой.

Женщине на вид лет сорок, фигура тонкая, движения изящные — настоящая аристократка. И выглядит столь ухоженно, словно только что вышла из дорогого столичного салона.

Она очень красивая.

Но не той мягкой красотой, которая располагает к себе.

Нет.

В её лице есть что-то холодное.

Отточенное.

Я сама не понимаю, почему продолжаю смотреть.

Женщина медленно оглядывает двор: солдат, рабочих.

И все тоже смотрят её сторону — она привлекает взгляды.

Я перевожу взгляд на Гаспара.

И сердце вдруг пропускает удар.

Он не двигается.

Совсем.

Словно получил удар.

Женщина замечает его.

Несколько долгих секунд они смотрят друг на друга через весь двор.

И мне становится не по себе.

Я не понимаю почему.

Но внутри поднимается тревога — тяжёлая, липкая.

Будто перед грозой.

Глава 68

Женщина двигается к нам. Неторопливо, уверенно, словно хозяйка здесь.

Я вглядываюсь в её лицо, и оно кажется мне каким-то знакомым.

Я уже видела эту женщину.

Но где?

И тут меня накрывает осознание.

Портрет на камине в столичном доме Гаспара.

Они с Гаспаром стояли вместе, он обнимал её.

Тогда они оба были моложе…

Да уж… Надо отдать должное, возраст не отнял у неё красоту.

Я безошибочно понимаю, кто передо мной.

Бывшая жена моего мужа.

Женщина останавливается в нескольких шагах.

Молчит.

Глядит только на Гаспара, словно меня рядом вовсе нет.

Гаспар тоже молчит.

Лицо его спокойное, непроницаемое. Только пальцы крепче сжимают подлокотник коляски.

— Здравствуй, Гаспар, — произносит она.

Голос у неё звучный, сильный.

— Здравствуй, Элизабет, — отвечает мой муж.

Без единой лишней эмоции.

Они смотрят друг другу в глаза. Несколько секунд тянется тишина, вязкая и напряжённая.

Потом Гаспар переводит взгляд на меня.

— Николь, это Элизабет. Моя бывшая жена. Элизабет, это Николь — моя супруга.

Он выделяет слово «бывшая» и понижает голос на последней фразе.

Я киваю.

— Рада познакомиться.

Обычная вежливость — и ничего больше.

Элизабет, наконец, смотрит на меня.

Она оценивающе обводит меня взглядом, затем уверенно поправляет перчатку.

— Добрый день.

Она произносит это так, словно я ей не соперница.

Словно она тут королева.

Элизабет снова смотрит на Гаспара.

И я вижу в её взгляде что-то такое, отчего на душе скребёт, — собственничество.

Она прожила с Гаспаром много лет — у них взрослый сын.

Она знает все привычки Гаспара: как он сердится, что любит, как улыбается по утрам. И его постельные предпочтения тоже знает. Как и он — её.

Да, он тоже её слишком хорошо знает.

Я с Гаспаром всего несколько месяцев — чаши весов не равны.

От этой мысли где-то глубоко внутри неприятно сжимается сердце.

— Я приехала поговорить, Гаспар, — произносит Элизабет.

Она коротко переводит взгляд на меня.

— Наедине.

— Тогда тебе придётся записаться на приём, Элизабет.

Голос Гаспара остаётся таким же спокойным.

— Сегодня мой день расписан.

Он даже не смотрит на неё.

Вместо этого поворачивается ко мне.

— Мы с женой собирались пообедать. Извини.

От этой простой фразы внутри становится теплее. Мрачное чувство отступает.

Гаспар берёт меня за руку и кивает.

— Идём, милая.

Элизабет резко шагает в сторону, перекрывая путь.

— Я хочу поговорить о нашем сыне, Гаспар, — говорит она резко. — Если не уделишь мне время сейчас, никогда не узнаешь, где он.

Мир будто на мгновение замирает.

Я вижу, как меняется лицо Гаспара.

И меня пронзает догадка.

Она знала.

Знала, что Калеб жив все эти годы — и молчала.

Гаспар сжимает челюсти.

Он тоже это понял.

— Что тебе известно, Элизабет? — резко произносит он.

Я чувствую, как напрягается его тело, как злость течёт по венам.

Осторожно кладу ладонь ему на плечо, поддерживая. Придавая спокойствия.

— Расскажу. Наедине, — повторяет она.

Он поднимает на меня взгляд. Вижу, что хочет пообщаться с бывшей. Но и меня оставить не может — обещал ведь обед.

А я знаю, что обедать он не сможет. И думать ни о чём больше — тоже.

Я набираю воздуха в грудь и тихо произношу.

— Иди, поговори.

Гаспар разворачивается к Элизабет.

— В мой кабинет.

Голос его звучит строго. Зло.

Они уходят.

Элизабет на прощание обводит меня победным взглядом.

Я смотрю им вслед.

Ничего у тебя не выйдет, Гаспар не будет плясать под твою дудку, — так и хочется сказать ей.

Когда они скрываются в глубине здания, внутри сжимается комок эмоций: ревность, злость.

Но я знаю, что Гаспар любит меня. И никогда не предаст.

Ничего плохого не произойдёт.

Ей, очевидно, просто нужны деньги. Не ради любви она приехала. И не ради сына. Было бы иначе — она бы не бросила больного мужа.

Гаспар

Он въезжает на коляске в кабинет первым, занимает место за столом. Следом входит Элизабет, стуча каблуками.

Адъютант закрывает за ней дверь, и в кабинете они остаются одни.

Бывшая жена неторопливо проходит вдоль книжных шкафов.

Проводит пальцами по дорогой мебели и останавливается возле карты рудников.

— Впечатляет масштаб.

Гаспар молчит, сжимая зубы.

Элизабет поворачивается к нему и улыбается.

— Впрочем, ты всегда масштабно мыслил. Даже когда был лишь майором на дальней погранзаставе.

Её взгляд скользит по столу: по чертежам, по образцам кристаллов.

Она берёт в руки один из камней, крутит в пальцах, словно имеет право.

— Слышала, ты стал начальником разработок. Сейчас это самая прибыльная отрасль в стране.

Гаспар не отвечает. Ему плевать на её рассуждения о его делах.

Он переходит к делу.

— Ты знаешь, где Калеб? — спрашивает он прямо и жёстко.

Улыбка на лице Элизабет медленно гаснет.

Она несколько секунд внимательно смотрит на него.

— Что, даже не спросишь, как я жила в эти годы?

Глава 69

Гаспар

— Не спрошу, — отвечает Гаспар.

Он чувствует, что она хочет всколыхнуть прошлое. Надавить, почувствовать свою власть над ним, которой обладала раньше.

Она знает, что он не упрекнёт её за то, что ушла к другому. Он сам позволил ей уйти.

Как ей там с другим, здоровым, жилось?

Плевать.

Он дал ей всё, что требовала его совесть: дом, деньги. Половину его генеральской пенсии она до сих пор получает, а на эти деньги можно вполне сносно жить и даже иметь слуг.

Элизабет склоняет голову набок и тихо усмехается.

— Ты обиделся на меня, Гаспар?

Он не имел права обижаться. Он ведь знал, кем он стал. Он просто дал ей свободу от себя.

— Отвечай на вопрос, Элизабет, — твёрдо произносит Гаспар. — Ты знала, что Калеб жив?

Она медленно кивает.

— Знала, Гаспар.

Сердце ударяется о рёбра так сильно, что становится трудно вдохнуть.

Она знала.

Второе предательство от неё.

— Где Калеб?

— Зачем он тебе? Зачем ты его преследуешь? Или ты хочешь оставить ему наследство?

В её голосе звучит хищный интерес.

Кажется, он понимает, зачем она здесь.

Как он жил с ней столько лет? Как не замечал, что ею движут лишь деньги и роскошь?

Тогда ему не казалось это проблемой. Он мог дать ей всё.

Её красота слепила его, её женские игры были особенно искусными, а он был голодным и верным. Приходил из походов и радовался, что отхватил такую красавицу.

А когда деньги и здоровье кончились, семьи не стало.

— Я хочу увидеть своего сына. Я думал, он погиб! — рычит Гаспар, уперевшись ладонями в столешницу.

Его достали её игры.

Элизабет шагает ближе, медленно обходит стол и останавливается за спиной.

— Он был тяжело ранен. Очень тяжело, — пауза. Голос женщины чуть срывается.

Она любила сына, баловала, носила на ручках. Гаспар помнит.

— Несколько месяцев Калеб балансировал между жизнью и смертью, — продолжает Элизабет. — Потерял память.

Гаспар чувствует, как бывшая жена зябко обхватывает себя руками у него за спиной.

— Его выходила молоденькая целительница. Очень добрая девочка. Он женился на ней, влюбился наш мальчик. Память со временем стала возвращаться к нему. Калеб вспомнил случившееся и нашёл меня год назад. Это ты виноват, Гаспар, что он чуть не погиб. Ты не должен был брать его с собой в поход!

Гаспар молчит, лишь пальцы плотно упираются в стол.

Перед глазами стоит сын — юный выпускник академии, героически рвавшийся на службу, в боевую обстановку.

— Я всё равно поеду, отец. Не под твоим командованием, так под командованием другого генерала!

Упёртый парень. Он напоминал Гаспару самого себя. И он взял его с собой — хотел сам научить всему, передать опыт. Он очень гордился сыном.

А теперь сын считает отца предателем.

Завёл семью — жену, младенца — и всё это тайно от отца, словно отец не достоин знать.

— Почему вы оба не сказали мне? — произносит Гаспар.

— Потому что тогда вся страна называла тебя предателем. Калеб не хотел носить фамилию ван Райден.

В груди поднимается тяжёлый жар.

Всё было не так.

Он никого не предавал, он прорывался из демонова котла, держал щит, пока остатки армии выходили из окружения. Удалось спасти всего несколько десятков человек.

Но оправдываться перед Элизабет бессмысленно. Ему плевать, что она думает.

А вот сын.

За сына горько.

Гаспар хочет увидеть его, рассказать, как всё было.

Дать шанс вспомнить всё до конца.

Он не хочет, чтобы сын считал его предателем. Родной сын.

И ещё…

Если Николь права… и кровь Калеба может стать его спасением… То…

Он должен увидеть сына.

Посмотреть ему в глаза.

Убедиться, что мальчик, которого он оплакивал, действительно жив.

— Скажи мне, где Калеб, Элизабет, — устало произносит Гаспар.

Элизабет подходит совсем близко.

Он чувствует тепло её кожи и знакомый аромат духов.

Когда-то её запас казался родным.

Теперь не вызывает ничего.

Родной для него теперь запах Николь.

Элизабет опирается ладонью о край стола рядом с его ладонью, и её шелковистые волосы слегка касаются его плеча.

— Я скажу. Только, если ты гарантируешь…

Он разворачивает кресло и смотрит ей в лицо.

— Что гарантирую?

Элизабет слегка улыбается и тянет руку. Поправляет ему воротник камзола, словно она до сих пор его жена.

— Что деньги, которые ты заработал на шахтах, достанутся Калебу. А не твоей приживалке.

Глава 70

Гаспар

Гаспар медленно поднимает взгляд.

Элизабет только что оскорбила Николь — его любимую женщину.

Ещё одно действие, которое он ей не простит.

И пререкаться, объяснять что-то тоже не будет.

Он просто вышвырнет её вон.

— Разговор окончен, — произносит Гаспар.

Элизабет едва заметно качает головой.

— Что?

— Ты стала плохо слышать? Можешь идти. Мой адъютант тебя проводит.

— Но я не договорила!

Элизабет вышагивает у него из-за спины, заходит сбоку, опирается о стол.

— Я приехала защитить сына. А ты… Прогоняешь меня? Мать твоего ребёнка? Единственного наследника?

— Именно.

— Да ты хоть знаешь, как мы живём?

Она гордо отворачивается к окну. Вытирает невидимые слёзы на щеках.

— Ты ведь у нас начальник разработок, куда тебе! Один из самых влиятельных людей в этой части страны. У тебя теперь есть власть, деньги, связи. Женился на какой-то чужой женщине.

Она поворачивается.

— А Калеб, твой сын… Он живёт в бедности. Работает с утра до ночи. Невестка делает всё, что может. У них маленький дом, ребёнок постоянно болеет.

— И что же ты не поможешь ему?

— А у меня ничего нет!

Пауза.

Гаспар чувствует, как внутри поднимается ярость. Он же оставил ей всё — дом, счета.

— Ничего нет, кроме твоей пенсии.

— Куда же ты всё дела, Элизабет?

— Тот генерал… — она горько усмехается. — Оказался совсем не тем человеком, каким казался. Он бросил меня. Но сперва промотал почти всё, что у нас было. Продал дом…

Гаспар не испытывает ни капли сочувствия.

Только злость и усталость.

Элизабет снова промакивает глаза.

— Сын слишком горд, чтобы обратиться к тебе за помощью. Но ты — отец! — говорит она резко. — Разве отец не должен помочь?

Гаспар медленно переплетает пальцы, чтобы не сжать кулаки.

Она бьёт туда, куда всегда била безошибочно — в его чувство долга. В ответственность, в совесть.

Когда-то стоило ей лишь печально опустить глаза, и он уже был готов исполнить любую её просьбу.

Теперь он видит каждое движение, каждую паузу, каждый тщательно подобранный вздох.

Элизабет не изменилась.

А вот он — изменился.

— Перепиши завещание, Гаспар. Передай наследство Калебу. Он увидит, что ты заботишься о нём, что не забыл его. Тогда он не откажет тебе во встрече.

— Скажи мне, где Калеб, и я лично поговорю с ним. И помогу, — Гаспар сидит, не двигаясь. Мускулы застыли, словно каменные. — А если не скажешь — помощи не дождётесь. Всё, разговор окончен. Соммерс! — он зовёт адъютанта.

В дверях появляется солдат.

— Слушаю, господин генерал.

— Проводи леди Элизабет к её карете.

Николь

Я сижу за накрытым столом в беседке. Мы с Гаспаром планировали пообедать, но мне ком в горло не лезет.

Он там с ней, со своей бывшей женой. О чём они говорят? Зачем она приехала? Уверена, это связано с сыном. Скорее бы уже они вышли. Хочу увидеть его.

Молюсь, чтобы Элизабет не измотала его.

И тут шевеление у входа в штаб.

Солдат держит дверь, пропуская Элизабет.

Она идёт с идеально прямой спиной, подбородок чуть поднят, лицо спокойное и непроницаемое.

Будто ничего не произошло.

Её взгляд безошибочно находит меня в глубине двора под раскидистым деревом.

Её губы едва заметно трогает улыбка — спокойная, уверенная.

Словно разговор закончился так, как ей надо.

От этой улыбки у меня холодеет внутри.

Я дожидаюсь, когда её карета скроется за воротам. Затем поднимаюсь и иду в здание. В кабинет Гаспара.

Осторожно приоткрываю дверь.

Гаспар сидит неподвижно за своим столом.

Локти упираются в столешницу, лицо закрыто ладонями.

Он даже не замечает, что я вошла.

Я медленно шагаю к нему, осторожно кладу ладонь ему на плечо.

Под моей рукой напряжены мышцы, как натянутая тетива.

Он медленно убирает ладони от лица и накрывает мою ладонь.

Усталый, измотанный.

За последние месяцы я видела его разным.

Но ещё никогда таким опустошённым…

— Николь, — он пытается улыбнуться и целует мою кисть. — Как ты, милая?

— Я в порядке.

Осторожно провожу по его затёкшей шее, зарываюсь пальцами в волосы.

— Что она хотела от тебя? — спрашиваю почти шёпотом.

Он долго молчит.

Смотрит куда-то мимо меня.

Потом устало выдыхает.

— Пыталась поторговаться. Но я не торгуюсь с предателями.

Внутри спадает напряжение, которое держалось последние полчаса.

Я боялась, что… прошлое имеет над ним власть.

Но нет.

Не имеет.

Элизабет — предала его. А Гаспар непримирим к предателям.

— Она знает, где твой сын, да? — спрашиваю осторожно.

Только это сейчас меня волнует.

Гаспар медленно кивает и вновь складывает руки у рта.

Ему тяжело.

— Ты же послал за ней проследить? Она выведет нас к Калебу.

— Нет, — отвечает он. — Не послал. Такая встреча мне не нужна.

Голос Гаспара звучит непоколебимо.

Я смотрю на него.

Он слишком горд.

Если сына можно увидеть только ценой сделки, Гаспар не станет её заключать.

И тогда я решаю…

Глава 71

— Принесу нам чай, — произношу я и тихо выхожу из кабинета.

А там зову Соммерса.

— Немедленно, слышишь, немедленно отправь людей проследить за Элизабет, — мой голос звучит твёрдо.

Я уверена в своих действиях — мне нужен мой здоровый муж. А для его спасения нужно раздобыть кровь его сына.

— А господин генерал в курсе?

— Господин генерал приказал.

— Есть, леди ван Райден, — кивает Соммерс, отдавая честь и уходит во двор.

Я наполняю чашки чаем, когда слышу в конце коридора голоса.

— Где я могу найти леди Николь Бекфорд?

Сердце замирает.

Что-то из прошлого настигло меня.

Мы с Гаспаром не прячемся — тот, кому нужно, смог бы раздобыть информацию о контракте Гаспара у его друга и найти нас. Сол оставил нас в покое, решив, что победил. Очевидно, подумал, что мы сбежали. До сих пор в ушах стоит звук того злополучного выстрела и от воспоминаний накатывает страх.

Я больше всего боюсь, что бывший муж снова появится на горизонте.

Сердце гулко ухает в висках.

Я медленно оборачиваюсь и бросаю острый взгляд на незнакомца.

Мужчина в дорожном плаще допрашивает стражника у дверей. Но чужак не похож на солдатов Бекфорда — он довольно полный, с короткой седой бородой. Интересно, зачем он меня ищет?

— Вы по какому вопросу, лорд? Кто вы? Я доложу, — отвечает стражник.

— Сестра королевы, леди Элеонора, хочет поговорить по личному вопросу. Я её личный посланник, — учтиво отвечает чужак.

В его голосе и манерах чувствуется воспитание.

А леди Элеонора — я безусловно слышала об этой удивительной женщине, она помогла открыть мне больницу в столице. Правда это было заочное общение, в письмах.

— Леди Николь — это я, — произношу я, подходя к стражнику и гостю. — Но теперь у меня фамилия ван Райден.

— Простите, у меня устаревшие сведения, — тушуется мужчина. — Я искал вас через больницу и мне сказали, что вы уехали с лордом ван Райденом, но я не проверил записи о браке. Ещё раз простите, леди Николь. Я господин Эндрю Митчелл, личный посланник леди Элеоноры. Я привёз вам письмо от своей госпожи.

Мужчина склоняется к сумке, висящей у него на боку, и протягивает мне конверт с печатью.

— Я подожду, когда вы дадите ответ, — произносит он, почтительно поклонившись.

— Проходите в холл, вы наверное голодны с дороги? — поворачиваюсь к стражнику. — Попроси нашего повара накормить господина.

— Не хотел доставлять неудобств… — тихо говорит Митчелл.

— Всё в порядке, поешьте и отдохните, пока я ознакомлюсь с письмом.

Я не вскрываю конверт сразу же, хотя любопытство распирает. Сперва вернусь к Гаспару и отнесу ему чай.

Я осторожно толкаю дверь плечом, держа в руках небольшой круглый поднос.

Гаспар уже не за столом.

Он стоит у окна на коляске, смотрит во двор.

Не оборачивается.

— Ты всё же отправила людей проследить за Элизабет? — спрашивает он спокойно.

Я замираю.

— Соммерс доложил?

На губах Гаспара появляется едва заметная усталая улыбка.

— Нет. В окно увидел. А Соммерс получит выговор.

Щёки вспыхивают.

— Не наказывай его, пожалуйста. Я сказала ему, что это ты приказал.

Я опускаю поднос на стол.

— Прости… Я подумала, что это важно.

— Я знаю.

Он смотрит на меня.

Во взгляде нет ни раздражения, ни упрёка.

Только усталость.

И привычное желание уберечь меня даже сейчас.

— Но Элизабет, наверняка, подумала также.

Я непонимающе хмурюсь.

— Она знала меня восемнадцать лет, — тихо говорит Гаспар. — Конечно, она рассчитывает, что я отправлю за ней людей. Если она действительно хочет скрыть Калеба, то домой точно не поедет.

Я медленно выдыхаю.

Он прав.

Как же я не догадалась?

Я слишком торопилась найти решение.

— Я просто не могла сидеть сложа руки, — тихо произношу я.

Уголок его губ едва заметно дёргается.

— И не нужно.

Я подвигаю к нему чашку.

— Давай выпьем чай, нам обоим нужно перевести дух.

Он послушно берёт чашку.

— Что там у тебя? — кивает он на конверт, который я прижимаю под мышкой.

— А, это? Это письмо от сестры королевы. Она прислала личного курьера, — произношу медленно, садясь на стул и проводя пальцами по печати.

Гаспар удивлённо смотрит на меня.

— От леди Элеоноры?

— Да. Мы переписывались несколько лет назад. Она помогла открыть мою больницу в столице. Не представляю, зачем я могла ей понадобиться теперь.

Пальцы сами ломают печать.

Разворачиваю плотный лист, от которого исходит едва уловимый розовый аромат.

Пробегаю взглядом первые строки.

И сердце вдруг начинает биться быстрее.

— Что там? — напряжённым голосом спрашивает Гаспар.

Глава 72 «Дорогая леди Николь! Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии. Позвольте прежде всего ещё раз выразить Вам мою благодарность за ту помощь, которую Вы когда-то оказали при создании больницы для малоимущих в столице. Пусть наше знакомство и состоялось лишь в письмах, я всегда с глубоким уважением относилась к Вашему труду и к тому, с каким самоотвержением Вы служите людям. Сегодня я обращаюсь к Вам уже не как сестра королевы, а как женщина, отчаянно пытающаяся спасти своего мужа. Много лет назад лорд Пирс получил тяжелые ранения от демонова огня, у него остались совершенно ужасные шрамы на теле и особенно на лице. Я обратилась к лучшим целителям столицы в поисках специалиста, но с демоновым огнём мало кто из них имел дело. И мне рекомендовали обратиться к вам, как самой опытной в данном вопросе. Также мне рекомендовал вас генерал Эзенгольф, которого вы выходили в госпитале после демонова огня так что у него не осталось ни единого шрама. Мне известно, что Вы недавно переехали и что у Вас наверняка хватает собственных забот. Но если у Вас найдётся возможность хотя бы осмотреть моего супруга, я буду бесконечно признательна. С искренним уважением и надеждой, Леди Элеонора».

У сестры королевы большая власть, статус. Но поразительно, сколько такта в её словах.

Сердце трепещет в груди от теплоты и желания помочь ей, ведь она всегда помогала всем, кто обращался к ней.

Я протягиваю письмо Гаспару.

— Леди Элеонора просит помочь её мужу.

Гаспар читает письмо, а потом поднимает взгляд.

Он смотрит на меня долго, внимательно.

— Ты хочешь откликнуться на помощь?

Я медленно киваю.

— Я не могу отказать.

Он слабо улыбается.

— В этом вся твоя душа, моя милая.

Пауза.

— Но нужно беречь малыша. Работа с демоновым огнём не повредит тебе?

Я невольно обнимаю ладонью живот.

— Я буду осторожна. Мне есть ради кого беречь себя.

Поднимаю взгляд на Гаспара.

— Если ты не против… я отвечу леди Элеоноре прямо сейчас.

Он молча подвигает ко мне чистый лист бумаги, ставит рядом чернильницу и кладёт перо.

Люблю его за это. За мягкую заботу, которая всегда отзывается теплом в сердце.

— Спасибо, — произношу, глядя на муж с благодарностью.

Сажусь за стол.

Несколько мгновений просто смотрю на белый лист.

Мысли уже складываются в чёткий план лечения.

Обычные целительские артефакты здесь не помогут. Демонов огонь оставляет слишком глубокий магический след. Чтобы выжечь его окончательно, понадобится особый кристалл — редчайший, способный подчинять себе остаточную силу демонического пламени.

Таких артефактов не делают здесь, в Альтре.

Только в столице.

Я медленно начинаю писать.

Соглашаюсь помочь супругу леди Элеоноры.

Подробно описываю, какой именно артефакт потребуется для лечения, и прошу узнать, смогут ли столичные артефакторы изготовить его и сколько времени займёт работа.

От их ответа будет зависеть всё остальное.

Закончив письмо, беру второй лист.

Теперь уже обращаюсь к самой артефактории.

Тщательно вывожу параметры кристалла, опасаясь упустить хоть одну мелочь.

Наконец складываю оба письма и передаю их господину Митчеллу.

— Благодарю вас, леди ван Райден, — с глубоким поклоном произносит курьер. — Ответ будет доставлен вам так быстро, как только это окажется возможным.

Следующие дни проходят в тревожном ожидании.

Каждое утро Соммерс приносит мне короткие доклады от людей, ведущих слежку за бывшей женой Гаспара.

Элизабет по-прежнему живёт в гостинице соседнего города, гуляет по старым улочкам, пьёт кофе на набережной, принимает приглашения местных лордов, дважды появляется на званых вечерах и ни разу не пытается покинуть город.

Я перечитываю каждый доклад по нескольку раз.

Хорошо, что их приносят мне, а не Гаспару.

Не хочу тревожить его пустыми известиями.

Слишком хорошо знаю Элизабет, чтобы не заподозрить: если она догадывается о слежке, то вполне способна водить нас за нос. Показательно жить своей жизнью, заставляя Гаспара ждать и мучиться неизвестностью. И, не дай бог, ревновать её к местным лордам.

Поэтому молчу.

Пока в донесениях нет ничего, что действительно стоило бы его внимания.

А в конце недели во двор штаба въезжает незнакомая карета.

Я подхожу к окну.

Что за гости пожаловали?

Из кареты выходит женщина в дорожной шляпке и сером плаще.

Я сразу узнаю её. Госпожа Дебб — бывшая управляющая моей столичной больницы.

Сердце в груди делает рваный удар.

И внутри возникает странное чувство — тёплое, волнующее, пропитанное надеждой.

Я почти уверена, что сегодня мы наконец выйдём на след Калеба.

Глава 73

Я почти сбегаю по ступеням.

— Госпожа Дебб!

Она тепло улыбается и протягивает мне руки.

— Леди Николь. Вот я и добралась до вас.

Я крепко обнимаю её.

— Как же я рада вас видеть. Как дорога? Не устали?

— Всё хорошо, леди Николь.

Она улыбается так же спокойно, как и раньше. Окидывает взглядом здание штаба.

— Это здесь находится ваш новый госпиталь?

— Да, здесь. Одно крыло этого здания — госпиталь. И вы станете его управляющей.

Она облегчённо улыбается, словно до конца не верила.

— Что с вами? Вы волновались? — спрашиваю, мягко улыбнувшись.

— Что уж таить. В столице сложно найти приличное место — везде уже сидят свои люди. Вашему предложению я была очень рада.

— Я вас очень ждала. Проходите, я всё покажу. Но сначала выпьем чаю! — я поворачиваюсь к адъютанту. — Соммерс, попроси, пожалуйста, подать чай ко мне в кабинет.

— Есть, — отвечает солдат.

Я веду госпожу Дебб в больничное крыло, по пути рассказывая о том, где что находится у нас в штабе.

За окном шумит двор. Ветер шевелит занавески, наполняя комнату запахом моря.

— Присаживайтесь, — улыбаюсь я, указывая на диван.

Нам приносят поднос с чашками и чайничком, и я сама разливаю чай.

Фарфор тихо звякает о блюдца.

На душе становится удивительно спокойно. После последних недель тревог теперь рядом с госпожой Дебб словно легче дышится.

Она всегда действовала на меня именно так — строгая, любящая порядок, она умела отшивать бюрократов и обладала бесконечной добротой к больным.

Я протягиваю ей чашку.

И незаметно поправляю платье. Оно широкое, по местной моде, скрывает мою фигуру и защищает от ненужных вопросов.

— Как вы поживаете? Что нового в столице? — спрашиваю.

Госпожа Дебб тепло улыбается.

— Да всё как всегда. Шумные споры в совете, скандалы в газетах, цены бесконечно растут.

— Да, ничего не изменилось.

— А вы как поживаете, леди Николь? Оправились ли после… — я чувствую, что госпожа Дебб хочет сказать «после развода», но не решается произнести эту страшную для женщины фразу.

— Да. Я теперь замужем и счастлива, — улыбаюсь совершенно спокойно. Мои слова абсолютная правда. — А как ваша семья? — спрашиваю я. — Не были против, что вы решили переехать?

Она качает головой.

— Моя семья… Вы знаете, что у меня только племянница, её муж да их маленький сын.

В голосе появляется мягкость.

— Они как раз недавно перебрались ко мне, — она делает глоток чая. — Что-то у них стряслось — не рассказывают что. Я не стала лезть. Домик мой, конечно, маленький. Хоть и дружно ютились, но тесно было. Поэтому, думаю, моё решение переехать в другой город дети восприняли с энтузиазмом. Что с вами, леди Николь? Вы не обожглись?

Чувствую, как чашка выпадает из рук.

В первую секунду не слышу звука падающего фарфора и не чувствую горячих капель, попавших на юбку.

В ушах шум.

Сердце несётся вскачь.

Нашли! Мы нашли Калеба!

Неужели…

Реальность возвращается ко мне только через несколько мгновений.

На полу — осколки чашки.

Горячий чай пропитал подол, обжигая колено.

— Ай…

Я поспешно хватаю со стола полотенце и прижимаю его к ноге.

Поднимаю виноватый взгляд на госпожу Дебб.

— Простите… Какая же я неловкая.

— Ничего страшного, леди Николь.

Она уже оказывается рядом.

Спокойная. Собранная. Совсем как раньше, когда мы вместе работали в больнице.

— Сильно обожглись? Где у вас заживляющая мазь?

— В комоде… верхний ящик.

Госпожа Дебб тут же подходит к шкафчику, быстро находит нужный пузырёк и возвращается ко мне.

В этот момент в дверь негромко стучат.

Два коротких удара.

Я вздрагиваю.

Гаспар.

Не знаю почему, но его стук я узнаю всегда.

— Можно войти?

— Да… входи!

Голос предательски дрожит. Это всё из-за полученных новостей.

Дверь открывается.

Гаспар вкатывается в кабинет и сразу замечает меня.

Я сижу на диванчике, приподняв подол платья. Госпожа Дебб осторожно наносит мазь на покрасневшее колено.

Лицо Гаспара меняется в одно мгновение.

Он быстро подъезжает ко мне.

— Что случилось?

В его голосе звенит тревога.

Настоящая, почти звериная.

— Николь… Милая, что произошло?

Я вижу, как напрягаются его плечи.

Как пальцы крепче сжимают подлокотники коляски.

Он побледнел.

Будто это не я слегка обожгла колено, а по-меньшей мере разбила до крови всю ногу.

Он берёт мазь у Дебб и сам смазывает мне колено, мягко касаясь кожи. Прикосновения нежные, бережные.

Снаружи доносится шум — приехали новые работники для осмотра.

— Нужно заполнить карты, — произношу я, поправляя платье.

— Сидите, леди Николь. Скажите, где они лежат? Я сама сейчас всех запишу, — говорит госпожа Дебб.

— В шкафу, вторая полка.

Женщина подхватывает стопку карт и выходит в приёмную.

— Я знаю, где Калеб, — говорю я, когда мы с Гаспаром остаёмся одни. — Племянница госпожи Дебб с мужем переехала к ней, в пригород столицы. Осталось только спросить адрес.

— Я знаю адрес, — отвечает Гаспар, сжимая челюсти.

И достаёт из нагрудного кармана сложенную вдвое записку, на которой написано «Метс».

Глава 74

Я разворачиваю записку и читаю вслух:

— «Птенец нашёлся. Восточный пригород столицы. Улица Озёрная, дом три. Слежу за передвижениями. Жду дальнейших приказов. Метс».

— Если ещё не улетел, — жёстко произносит Гаспар.

Его пальцы всё так же осторожно распределяют мазь по моей коже.

Я поднимаю голову.

— Почему он должен улететь?

Гаспар встречается со мной взглядом.

— Твоё письмо госпоже Дебб… — он делает паузу. — Могло невольно его спугнуть. Что именно ты писала?

Я невольно замираю.

Перед глазами всплывает тот вечер. Чистый лист бумаги. Каждое слово, которое я подбирала с такой осторожностью.

— Я написала, что работаю в целительном пункте в Альтре, и что мне нужен помощник с бумагами — та должность которую занимала госпожа Дебб в моей прежней больнице, сейчас очень пригодилась бы её помощь.

Делаю короткую паузу, вспоминая все важные и не очень детали.

— Адреса госпожи Дебб я не знала. Поэтому отправила письмо через городскую канцелярию — они сами разыскали её и переслали письмо.

Гаспар внимательно слушает.

— И ещё… — тихо добавляю я. — Я не подписалась твоей фамилией. Прости. Поставила свою девичью Ларсон. Мне казалось… стоит госпоже Дебб случайно сказать племяннице, что её работодатель носит имя ван Райден… и Калеб исчезнет прежде, чем мы успеем его увидеть.

Гаспар медленно кивает.

На его губах появляется едва заметная улыбка.

Он берёт мою ладонь и касается губами кончиков пальцев.

— Ты восхитительна, Николь.

От этих слов сердце болезненно сжимается.

— Но остаётся другая опасность, — продолжает снова серьёзно. — Элизабет знает, где мы живём. Она могла рассказать Калебу. А госпожа Дебб наверняка сообщила семье, куда отправляется. Если он сопоставил эти два обстоятельства…

Он не заканчивает мысль.

И не нужно.

Я и сама понимаю.

— Да… Элизабет спутала нам карты.

В груди снова становится тревожно.

— Я узнаю у госпожи Дебб, что именно она сказала родным.

Будто услышав своё имя, госпожа Дебб осторожно заглядывает в кабинет.

За её спиной шумит приёмная. Звенят голоса, кто-то спорит, скрипят лавки.

— Леди Николь… — произносит она. — Я закончила оформлять людей. Как ваше колено? Сообщить, что приём откладывается?

— Нет, сейчас начну. Спасибо вам. Вы за одно утро сделали работу, с которой другой человек возился бы до вечера.

Госпожа Дебб смущённо улыбается.

— Привычка.

— Думаю, на сегодня вам хватит. Вы только приехали, вам нужно отдохнуть, — поворачиваюсь к Гаспару. — Ты ведь распорядился насчёт дома?

— Разумеется, — кивает он. — Дом уже подготовили. И кучер закреплён за вами.

— Дом? Кучер? — удивляется госпожа Дебб. — Я думала снять комнату…

— Нет, — улыбаюсь. — Людей, которые сразу по приезду берутся за перепись шумных рабочих, нужно высоко ценить. У вас будут все условия для комфортной жизни и хорошее жалованье.

Глаза женщины теплеют.

— Спасибо, леди Николь… Не ожидала такого приёма.

За дверью снова усиливаются голоса.

— Рабочие начинают волноваться, — вздыхает она. — Пожалуй, пойду скажу, чтобы ещё немного подождали.

Я вдруг вспоминаю слова Гаспара.

— Госпожа Дебб… Можно, один вопрос.

Она оборачивается.

— Разумеется.

— Вы уже написали родным, куда переехали?

— Нет ещё. Собиралась сегодня вечером. Не хотела заранее тревожить детей. Сказала только, что еду в Квентино. Пусть сперва сама освоюсь.

У меня внутри становится легче.

— Хорошо.

— Что-то случилось?

— Нет, просто спросила.

Она улыбается.

— Тогда не задерживаю вас.

— Идите отдыхать. А потом я познакомлю вас со всеми делами. Мне очень нужен человек, которому можно будет доверить весь порядок в целительном пункте.

— Постараюсь оправдать ваше доверие.

Она уходит.

Дверь тихо закрывается.

Я долго смотрю на закрытую дверь.

И только когда в кабинете снова остаёмся вдвоём, тихо произношу:

— Мне так стыдно.

Гаспар поднимает глаза.

— За что?

— Я никогда… никогда не просила людей о помощи, скрывая правду. Я не сказала госпоже Дебб, что мы хотим найти Калеба…

Мой голос срывается.

— Я очень боюсь спугнуть Калеба. Боюсь потерять шанс спасти тебя, Гаспар.

К глазам подкатывают предательские слёзы, и я быстро смахиваю их.

Нужно быть сильной.

Но я так устала.

Внутри поднимается дрожь. Я сглатываю ком. Хочу что-то сказать, но слова застревают в горле.

Гаспар осторожно берёт мои руки в свои.

— Николь…

Он привлекает меня к себе, касается губами моего лба.

— Ты никого не обманула.

Я поднимаю на него глаза.

— Ты действительно хотела видеть госпожу Дебб рядом. Действительно дала ей работу, дом, позаботилась о неё. И она действительно тот человек, который удержит порядок здесь, я это сам только что лично наблюдал.

Он гладит меня по волосам, пытается улыбаться.

— Просто сейчас у тебя появилась ещё одна причина радоваться её приезду. И эта причина — отыскать моего сына, чтобы создать лекарство для меня.

Я прижимаюсь к нему.

— Я брошу все силы, чтобы исцелить тебя, Гаспар…

Глава 75

Гаспар осторожно проводит большим пальцем по моей кисти, подносит ладонь к губам и мягко целует.

— Ты моё солнце, Никки. Вся моя жизнь принадлежит тебе.

По коже пробегают мурашки от его хриплого шёпота.

— И я очень хочу, чтобы эта жизнь была долгой, — произношу я.

Я обнимаю его крепко.

Так крепко, будто могу удержать его рядом одной только силой своих рук.

Пальцы сминают ткань его камзола на плечах.

Любимый…

Дорогой мой…

Я так боюсь потерять тебя.

— Я прикажу Метсу взять Калеба под стражу и доставить ко мне, — произносит Гаспар уже совсем другим голосом. — Ты возьмёшь у него кровь. Приготовишь лекарство. А потом… я дам ему денег и отпущу.

Я невольно морщусь.

Перед глазами возникает картина, как Метс везёт молодого мужчину через полстраны под охраной — закованного, разъярённого.

Калеб ведь маг, он будет сопротивляться до последнего.

Кулаки Гаспара сжимаются так сильно, что белеют костяшки пальцев. Челюсть напрягается.

Он отворачивается к окну, чтобы не показывать мне всё, что происходит у него внутри.

Но я понимаю, о чём он думает…

И мысли вовсе не о лекарстве.

Он думает о сыне, о мальчике, который мечтал служить с ним под одними знамёнами, и который теперь не желает иметь с ним ничего общего.

Я помню их общий портрет — на нём была изображена близость между отцом и сыном.

Гаспару больно, что сын теперь считает его предателем.

Это невыносимо обидно.

Я осторожно беру его ладонь.

— Твой сын потерял память, Гаспар, — шепчу я. — Он болен. То, как он себя ведёт, — это не он. В нём говорит болезнь.

Поглаживаю его руку.

— Уверена… он никогда не отвернулся бы от тебя, если бы помнил, что произошло тогда. Если бы помнил, кто стрелял в него…

Гаспар молчит.

Только желваки тяжело перекатываются под кожей.

Во взгляде — боль отца.

Такая глубокая, что у меня перехватывает дыхание.

— Я могу вернуть ему память, — продолжаю тихо. — Он вспомнит всё. Вспомнит тебя. Поймёт, что ошибался. И сам отдаст кровь для тебя.

В его глазах на одно короткое мгновение вспыхивает надежда.

Я вижу, как важно для него спасти не только себя, но и вернуть сына.

— Но есть одно условие, — говорю я, закусывая губу.

Сразу вспоминаются слова магистра Тарента из академии: работа с памятью никогда не проводится насильно. Иначе сознание начинает защищаться ещё сильнее.

— Какое? — хрипло спрашивает Гаспар.

— Это лечение возможно проводить только добровольно. Если Калеба привезут силой… он закроется окончательно. Может стать хуже.

Я глубоко вдыхаю.

Понимаю, что сейчас скажу то, что ему совсем не понравится. Что-то опасное, но чувствую, что это решение верное…

— Я хочу встретиться с ним сама. Спокойно. Без упоминания тебя. Сделать так, чтобы он почувствовал себя в безопасности.

Сердце начинает биться быстрее.

— Нам нужно самим поехать в Восточный пригород столицы. Я должна увидеться с Калебом.

Произнеся эти слова я только укрепляюсь в правильности мыслей.

Но я вижу, как от моих слов меняется лицо Гаспара.

Из глубины снова поднимается тот самый зверь, которого я впервые увидела в день нашего знакомства.

— Нет, — резко отвечает Гаспар. — Ты беременна. Долгая дорога тебе не пойдёт на пользу. К тому же, велика вероятность, что тебя увидят беременную и это привлечёт внимание… — он делает паузу, — моих врагов.

Мы оба знаем, о ком речь. О моём бывшем муже.

Я перестаю дышать, представляя, что Сол узнал о моём ребенке. Он потребует проверку. И если это окажется его ребёнок… он его заберёт.

Я не могу допустить этого.

Но у меня появляется мысль.

— Я знаю, как защитить ребёнка, — произношу я.

Гаспар вопросительно поднимает бровь.

— Сибилла, целительница, помнишь? Та, которая помогла мне, она сделала любовнице Бекфорда артефакт. Возможно, у неё остались образцы материалов и, если это так, то… она сможет сделать для нас артефакт, который, наоборот, сможет дать защиту от Сола, скажет ему, что у меня точно не его ребёнок. Это наш ребёнок, Гаспар, только наш, и я не собираюсь его отдавать, — говорю твёрдо.

Он долго молчит. Хмурится. Задумчиво трёт лоб.

— Напиши ей. Защита не помешает. Я заплачу, сколько нужно, — отвечает наконец.

— Хорошо, — киваю я. — А ещё в столице леди Элеонора, которая ждёт помощи для своего мужа. Я думаю, она остановит Бекфорда, если он узнает о нашем приезде.

— Артефакт, Николь, — низким голосом повторяет Гаспар. — Если будет защита для ребёнка, то я согласен на поездку. Но всё ещё обеспокоен, как ты сможешь перенести путь.

Он внимательно смотрит на меня. В глазах беспокойство.

— Будь у меня хоть малейшие сомнения, что я плохо перенесу дорогу, я бы даже не предлагала. Твоя карета, с этими мягкими рессорами, весьма удобна для долгой дороги.

Он очень медленно выдыхает.

— На следующей неделе я сдаю объект.

Пауза.

Будто каждое слово приходится вырывать из себя.

— И тогда мы сможем отправиться.

Тем временем

Сол Бекфорд

Глава 76

Сол Бекфорд

Кабинет главы Столичного Надзорного Совета давно опустел после совещания.

Этого поста он добивался несколько месяцев, и теперь стал одним из самых влиятельных людей столицы.

После долгих лет скитаний по жалким гарнизонам, Сол Бекфорд наконец ощущает, что занял место, достойное для него.

Но в душе какая-то неприятная тоска.

За окнами гаснет осенний вечер. Последние чиновники торопятся к экипажам, а в длинных коридорах дворца эхом разносятся шаги караула, которые только усиливают это чувство.

Сол Бекфорд не двигается, сидя в широком кожаном кресле.

И ловит себя на мысли, что не спешит домой.

Дом — теперь это слово стало значить совсем не то, что прежде.

Но он слишком устал за сегодня. И нужно ехать — ужин, сон — всё, что ему нужно.

Он ступает на крыльцо особняка, и слуги тут же кланяются.

В холле стерильная чистота, как будто никто здесь не живёт.

Но ужин уже стоит на столе ужин — с виду тоже всё идеально.

Виктории докладывают, что он пришёл, и та спускается со второго этажа — в роскошном платье и украшениях. Лапочет, целуя его:

— Милый, как прошёл день?

И отстраняется, покручивая дорогущий браслет на руке.

В её глазах больше нет огня, тело больше не просится к нему в руки.

И даже вопрос звучит дежурно — ей на самом деле не интересны его проблемы. Она быстро начнёт зевать, если он станет ей рассказывать. Она ничего не понимает в этом. В отличие от Николь — она всегда пыталась разобраться, даже подсказать. Слушала его всегда живо и с интересом.

Николь.

Опять мысли о бывшей врываются в голову.

Сол резко выдыхает, отсекая лишнее. Думать о прошлом и тем более сожалеть — нет, это не в его духе. У него — всё лучше всех.

Бекфорд садится за стол.

На вид всё замечательно.

Но всё не так! Салфетки сложены иначе, соус подан отдельно, свечи стоят в другом порядке — не так, как он привык.

Мелочи. Но они невероятно раздражают.

Николь всегда делала всё правильно. Она знала до тонких мелочей то, как он любит. Возможно, даже сама научила его этому.

Он раздражённо откладывает вилку.

— Виктория! Сколько тебя учить, что салфетки так не кладут!

Слуги переглядываются.

Жена выпрямляет спину.

— Сегодня Джозеф накрывал на стол. Я себя плохо чувствовала.

— А! Ты даже стол мне не накрываешь сама! Скажи, какой мне от тебя прок?!

— Какой прок — ты сам знаешь, — произносит она важно. — Я должна стать матерью твоего наследника. Если я буду накрывать тебе стол и не дай бог готовить — то буду уставать и тогда точно не стану матерью! У нас есть слуги — столы это их работа!

Бекфорд дёргает губой.

Он очень зол.

Хочется дать затрещину Виктории за её дерзость.

А если она беременна?

Нельзя.

— Вставай, — произносит он резко, откидывая салфетку на стол.

Она непонимающе моргает.

— Вставай и иди наверх — делать то, ради чего ты здесь! — рявкает он. — И я клянусь тебе, если до конца года не забеременеешь снова, я вышвырну тебя вон.

Они идут в спальню.

После выкидыша прошло несколько месяцев.

Он старается, но новая беременность никак не наступает. Целители, которые осматривали Викторию, сообщили что она здорова.

— Нужно время и попытки, — сказали они.

И Сол старался. Старается.

Он столько лет ждал наследника.

Получил его… и потерял.

И теперь пытается скрыть неудачу новой попыткой. Ему нужен был сын, наследник. Как можно скорее. Чтобы не чувствовать больше этого горя. Чтобы знать, что Николь он выгнал не зря.

Ночью он долго не может уснуть.

Перед глазами снова возникает первая жена.

Но теперь, в темноте, он не гонит эти мысли прочь. А болезненно упивается ими.

Сол представляет Николь в провинции в жалком жилище с прохудившейся крышей. Она со свойственной ей добротой ухаживает за калекой, который, наверное, сам не может уже даже поднести ко рту ложку.

Мысль вспыхивает внутри, словно раскалённое железо.

Она заботится о нём, поправляет ему плед, обустраивает жилище для инвалида, а не наводит уют а его доме, в доме Сола.

Бекфорд резко поднимается с постели, подходит к шкафу. Достаёт бутылку виски и наливает полный стакан.

Выпивает.

Но это не помогает.

Перед глазами всё равно она, бывшая жена.

Взвыла ли она уже от лишений? Хочет ли вернуться?

Надежда теплится в сердце.

И может быть, он даже мог бы поехать за ней и забрать её.

Рука тянется к перу и бумаге.

Одно письмо — и он узнает, где она. Что делает… Узнать что-то про неё — это так близко… Стоит протянуть руку и написать запрос.

Но нет.

Бекфорд сжимает кулаки.

Изнутри, как каменная плита, возвращается его собственное решение: Николь уже старая и не родит ему ребёнка, которого он так хочет.

А если он напишет письмо, чтобы разузнать о ней — то уже не остановится и притащит её в дом. Тогда Виктория заартачится, и с беременностью могут быть проблемы.

А ему нужен ещё шанс.

Один раз ведь получилось, Виктория смогла. Значит, сможет и ещё.

Нужна ещё попытка.

А что касается Николь — никуда она не денется. Пусть пока ухаживает за калекой и страдает. Чем дольше будут её страдания, тем более благодарной он её заполучит обратно.

Да и ван Райден — если убить его сейчас — значит самому расписаться в собственной виновности. Теперь то все знают, что он увёл у него жену. Стоит генералу умереть — и половина старых офицеров посмотрит на Сола. Нет. Если раньше можно было убрать ван Райдена, и он даже пытался, то сейчас нет. Остаётся только ждать, когда болезнь сама его прикончит — Бекфорд видел записи в деле генерала — ему оставалось меньше года.

Это немного.

Бекфорд подождёт. Ради мести он не станет ставить под удар годы своей карьеры.

Утром на стол Бекфорду ложится распоряжение королевы.

Хмурясь, он читает строки на гербовой бумаге:

«Лорд Бекфорд, приказываю вам бросить все силы и провести инспекцию по Восточному пригороду. Необходимо навести порядок в расходовании казённых средств, проверить работу городской администрации, больниц, школ и приютов. До меня дошли слухи, что местная власть тратит казённые средства не по назначению».

Глава 77

Гаспар

На стол ложится плотный конверт, и адъютант молча отступает на шаг.

— Пришло с утренней почтой, господин генерал.

Гаспар разворачивает бумаги, а там: счета за гостиницу, извозчика, портниху и ювелира.

Последним листом — короткая записка, от которой исходит тонкий аромат дорогих духов.

«Это расходы, которые я понесла, приехав к тебе на разговор о сыне. Будь добр оплати. Элизабет».

Он долго смотрит на знакомый почерк.

Внутри пустота. Он даже обиду больше к ней не чувствует — ничего. Лишь сожаления о долгих годах совместной жизни, когда он, ослеплённый любовью, не видел не подлинной натуры своей первой жены.

Гаспар спокойно открывает чековую книжку.

Вписывает сумму и подписывает чек.

Протягивает бумаги адъютанту.

— Оплати.

Есть, господин генерал.

— И передай леди Элизабет мои слова дословно: если ко мне придёт хотя бы ещё один счёт, то я упеку её в монастырь, где у неё не выйдет больше выписывать мне счета.

Адъютант кивает и выходит из кабинета.

Гаспар отворачивается к окну.

За стеклом над рудниками медленно поднимается белый пар — свидетельство магической работы по продвижению вглубь породы.

Ветер качает молодые деревья во дворе.

Пришло время уезжать.

Они задержались немного дольше, чем планировали — слишком большой объём работы нужно было передать в новые руки.

Утром он встречался с хозяином разработок и окончательно подписал все бумаги.

С завтрашнего дня он больше не распорядитель здесь — управлять разработками теперь будет старший сын хозяина, который всю неделю ходил за ним по пятам, записывая распоряжения и перенимая опыт.

— Ваша работа здесь просто восхищает, — сказал он. — Всего за четыре месяца построить всю инфраструктуру и запустить добычу — у вас настоящий талант руководителя, лорд ван Райден.

— Всего лишь дисциплина и понимание цели, — отвечал Гаспар.

Но да, за четыре месяца Гаспар сделал много. Но главное, чем он гордится, это не масштабы шахт, а социальный проект, который утвердили новые хозяева. Владелец и его сын оказались мудрыми людьми и высоко оценили возможность людей, занятых на шахтах, иметь питание и лечение. И они даже обсудили возможность открыть школу — ведь регион растёт благодаря разработкам.

Всё идёт просто отлично.

Начальницей целительного пункта назначена госпожа Дебб, она быстро освоилась и взяла на себя управление документами, разгрузив Николь. А буквально через несколько дней после появления госпожи Дебб приехала новая целительница — опытная леди Саманта. Всю последнюю неделю Николь передаёт ей свою работу. Женщина хорошая, сильный маг, но призналась, что с бюрократией совсем не дружит, и тут госпожа Дебб оказалась как нельзя кстати.

Вечереет.

Гаспар смотрит на то, как работники заканчивают смену и идут к экипажам, которые отвезут их домой. Он кивает, довольный своей работой тут. Он всё сделал для людей.

Завтра они с Николь отправятся в дорогу. А сегодня предстоит ужин, за которым он собирается кое-что ей подарить.

Николь

Замечаю, как с дуновеньем ветра с дерева во дворе штаба слетает золотистая листва.

Осень пришла в Альтру почти незаметно — тёплая и солнечная.

Но всё же, в воздухе витает чувство, что что-то заканчивается. Может быть, потому что мы с Гаспаром уезжаем из этого прекрасного края. Уже завтра.

Сердце сжимается. Неуловимая тоска наполняет грудь.

Мне было тут хорошо. Я была здесь очень счастлива.

С леди Самантой и госпожой Дебб выходим из целительского крыла и, улыбаясь вечернему солнцу идём во двор, к экипажам.

— Хорошего вам пути, Николь, — говорит Саманта.

Новой целительнице немного за пятьдесят, мы с ней быстро нашли общий язык и подружились.

— Возвращайтесь, когда вылечите своего таинственного пациента, — добавляет госпожа Дебб, — мы будем вас ждать.

Таинственный пациент — муж леди Элеоноры. Я сознательно не называю его имени — врачебная тайна. Леди Элеонора в последнем письме написала, что артефакт для работы с демоновым пламенем уже изготавливают в столичной артефакторной, и она меня очень ждёт.

Я вспоминаю и другое письмо, которое только вчера получила от госпожи Сибиллы.

Я написала ей, что мне понадобиться её помощь. Особая помощь. Писать о конкретном артефакте я посчитала небезопасным. Я не добавила ни одной лишней строчки, которая могла бы скомпрометировать её или меня. И просто надеялась, что опытная целительница догадается.

И я не ошиблась.

Госпожа Сибилла ответила просто и понятно:

«Я помню вас, леди Николь. Приезжайте, я найду способ, как помочь вам».

Гаспар движется ко мне на коляске.

Сегодня он выглядит слишком усталым, но при этом необыкновенно спокойным.

— Готова ехать? — спрашивает меня.

— Готова, — киваю.

Мы прощаемся с госпожой Дебб и леди Самантой и забираемся в экипаж.

Дома наш повар Николас уже накрывает ужин.

И мы садимся за стол.

Гаспар наливает нам по бокалу местного вина. Из раскрытого окна долетает тёплый ветер и запах моря. Тишину нарушает только треск камина и доносящийся шелест листвы.

Гаспар неожиданно кладёт возле моей тарелки папку.

— Что это?

— Посмотри.

Открываю и извлекаю гербовый лист.

Купчая.

Я пробегаю глазами первые строки и вдруг узнаю адрес. Это дом, в котором мы живём. Он теперь принадлежит мне.

— Дом… — шепчу я.

— Я решил купить его. Здесь хорошее место. Скоро этот край станет очень богат и развит. Это хорошее вложение. Но это не всё, посмотри там ещё бумаги, — кивает он.

И я вижу ещё документы — купчии на две городские усадьбы.

— А это зачем?

— Больница. Я обещал тебе, что у тебя будет больница. Во второй усадьбе можно жить, или сдавать. Или, — он пожимает плечами, — использовать, как пожелаешь.

Я больше не могу читать, в груди всё пульсирует.

Просто обхожу стол, опускаюсь рядом с его коляской и обнимаю крепко-крепко.

— Спасибо. Ты лучший мужчина.

Он касается губами моего виска.

— Иди доешь ужин. Для дороги нужны силы, выезжаем на рассвете.

Глава 78

Я смотрю, как Гаспар въезжает на коляске в карету. Всегда сам, никогда не просит солдат о помощи. Сильные руки помогают движущему артефакту на подъёме. Дальше он устанавливает коляску в салоне, пристёгивает ремни знающими пальцами.

Я не могу отвести от него взгляда.

Он просто человек — больной, страдающий. Но такой великий для меня. Самый лучший мужчина.

Я беру его ладонь в свою. Тянусь, обнимаю.

Ты — так много страдал, дорогой. Я хочу, чтобы твоя боль скорее закончилась, и ты встал на ноги.

Он держит мою руку, улыбается, но я знаю, что за улыбкой скрывается постоянная боль. Я всё чаще усиливаю дозу эликсиров, чтобы он спокойнее спал и как можно легче жил. Но… знаю, что болезнь день за днём забирает у него всё больше… Мы уже не спим вместе, как супруги. Но я всё равно рядом. Каждую минуту рядом. Обнимаю, целую, поддерживаю.

Одна надежда на Калеба — я сделаю всё возможное, чтобы создать с его помощью лекарство для Гаспара.

Но мой муж на протяжении всего пути в столицу тревожится не о себе, а обо мне.

Спрашивает, не устала ли, не хочу ли размяться, поесть или полежать. Он выбирает лучшие гостевые дома — не для себя, а чтобы мне и ребёнку было комфортно.

— Я обещал самому себе, что в дороге тебе будет комфортно, — говорит он мне. — Я в ответе за тебя и за нашего ребёнка.

Он называет его нашим — и внутри всё обрывается от нежности, когда я это слышу.

Потому что этот малыш наш, только наш. Гаспар буквально растит его с первых недель зачатия.

С каждым днём живот становится всё заметнее, и свободные платья уже не скрывают моего положения, и люди, которых мы встречаем на пути, шепчутся: «Как она с инвалидом?»

В начале нашей истории, когда я только вышла замуж, мне было тяжело это слышать.

Но теперь — нет. Теперь — безразлично.

Пусть люди смотрят. Пусть шепчутся.

Я знаю, кто рядом со мной.

И знаю, что лучшего мужчины нет на свете.

Через неделю дороги мы наконец приближаемся к столице.

Карета проходит по широким улицам, но вскоре сворачивает на восточный объезд. Метс заранее подготовил для нас дом, где уже ждут верные люди.

Всё уже рассчитано, всё безопасно.

Но едва карета проезжает несколько кварталов, как Гаспар вдруг обращается к Кертису — начальнику безопасности, который едет с нами в салоне.

— Прикажи ехать к Зелёному переулку. Я хочу посмотреть…

Я замираю.

Это же адрес Калеба.

Всё это время Метс держал Гаспара в курсе наблюдений за его сыном, посылая короткие записки в духе: «Птенец вьёт гнездо, всё в порядке».

Калеб живёт с семьёй и не подозревает, что отец почти рядом. Один шаг до встречи.

Моё сердце начинает биться быстрее.

— Гаспар, мы не спугнём его?

— Постараемся не спугнуть.

Он смотрит на меня.

И в его глазах глухая боль.

— Я только хочу взглянуть.

Я закрываю глаза на мгновение.

И понимаю.

Как я могу его остановить?

Столько лет он считал своего ребёнка погибшим, жил с этой потерей.

А теперь его сын жив.

Он рядом, всего в нескольких шагах.

Я бы тоже не смогла просто проехать мимо.

Карета останавливается напротив дома, на другой стороне улицы.

Мы не приближаемся, просто смотрим в затемнённое окно.

Невысокий забор почти не скрывает двор.

А там мужчина выходит из дома.

Молодой, плечистый, фигурой сразу напоминает Гаспара.

Он серьёзно хромает, неся небольшое блюдо к столу, который стоит под деревьями.

Кажется, они собираются обедать в саду.

Следом появляется девушка с ребёнком на руках.

Маленький мальчик, темноволосый.

Год или полтора.

Я слышу, как Гаспар резко втягивает воздух.

Там его сын и внук.

Его семья, которую у него отняли.

Рука Гаспара медленно поднимается к лицу, закрывая рот. Брови сдвинуты. Взгляд прикован ко двору и троим людям.

Я вижу, как напряглось всё его тело.

Как он борется с тем, что происходит внутри.

И вдруг Гаспар делает странный, хриплый вдох.

Будто воздух застрял в груди.

— Гаспар, что с тобой? — взволнованно кричу я.

— Николь… — хрипит он, бросив на меня тревожный взгляд.

Хватаюсь за него, проверяю сердце. Проклятие, он перестал дышать!

Несколько секунд… взгляд, словно прощание, а потом он теряет сознание и обмякает в кресле.

И я, вся содрагаясь внутри, собираю волю в кулак и тянусь за лекарским чемоданчиком.

Глава 79

В одно мгновение я перестаю быть испуганной женой и становлюсь военным целителем.

— Кертис! Быстро уложите его!

Голос звучит чётко, как приказ.

Начальник охраны мгновенно поднимает Гаспара с кресла и укладывает на сиденье.

— Теперь выйдете, чтобы не мешать.

Пальцы уже расстёгивают на нём камзол, срывают пуговицы с сорочки. Действую быстро.

Вливаю в рот эликсир, а ладонь уже прижимается к его груди.

Моя магия тонкой струёй входит в его тело. Паралич поднялся выше. Я буквально выцарапываю у болезни несколько драгоценных участков живых нервов и заставляю сердце работать после остановки.

Проходит несколько долгих минут, прежде чем мне удаётся восстановить контроль.

Я запечатываю поражённые участки плотным магическим барьером. Надолго его не хватит, но какое-то время болезнь не сможет подняться выше.

Пульс слабый. Но ровный. Я ловлю каждый удар, словно свой собственный.

Гаспар пока ещё без сознания.

Нужно время, чтобы организм насытился кислородом. Я действовала быстро, и надеюсь без критических последствий.

Вытираю рукавом капли пота со лба — нет сил дотянуться до платка в поясной сумочке.

Слышу быстрые шаги возле кареты. Дверца распахивается.

— Лорд ван Райден, я рад видеть вас, но вы остановились прямо на… — раздаётся знакомый голос.

Метс. Увидев Гаспара, лежащего без сознания, он осекается.

Лицо мгновенно становится жёстким.

— Проклятие, что случилось?

— Георг…

И сама удивляюсь, насколько рада его видеть.

— Что произошло?

— Болезнь берёт своё. Случился приступ. Я стабилизировала состояние.

Метс бросает взгляд через окно и сквозь зубы тихо ругается.

— Он нас заметил.

Я поворачиваюсь.

К экипажу быстро идёт молодой мужчина.

Он сильно хромает. В руках арбалет.

Калеб.

Метс выходит первым.

Я следом.

— Кертис, останьтесь с Гаспаром, — приказываю.

Калеб останавливается в нескольких шагах от кареты, мажет по мне взглядом и глядит исподлобья на Метса, который принял боевую стойку.

— Всё-таки нашёл меня, — рычит Калеб.

Я выхожу вперёд.

— Твой отец тяжело болен.

— Мой отец — предатель.

В эту минуту нас окружают люди из охраны Гаспара. Все вооружены.

— Твоему отцу нужна всего лишь капля твоей крови, иначе он погибнет, — произношу я твёрдо.

Калеб обводит взглядом солдат, меня.

— Я сказал «нет». Я не буду помогать убийце.

Мы все на взводе, и воздух звенит от напряжения. Одно неловкое движение — и кто-нибудь выстрелит.

— Твой отец не убийца! — говорю резко.

— Я видел солдат без рук. Без ног. Видел, как они выбирались из окружения, куда их завёл Гаспар ван Райден, — произносит Калеб.

Боже, сколько в его движениях отца. Я будто вижу молодого Гаспара. Но теперь он ранен, искалечен драконьим огнём.

На лице Калеба глубокие шрамы, спускающиеся по шее к груди. Нога искривлена. Даже драконья регенерация не смогла победить такое. Демоново пламя.

— Я едва выжил в том аду. И он был виноват!

Я мотаю головой.

— Ты просто не помнишь, что произошло на самом деле. В штабе.

— Помню достаточно. Взрыв… — он хватается одной рукой за голову, словно воспоминания причиняют много боли. — Моя жена нашла меня под обломками. С дырой в груди. Вокруг уже всё горело.

— От чего именно была рана в твоей груди?

Я смотрю ему прямо в глаза.

Он хмурится.

— От чего рана? — рычит он зло. — От обломков…

В этот момент из калитки выбегает маленький мальчик.

Спотыкается и падает.

Плачет.

Калеб срывается к сыну, но из-за хромоты двигается медленнее меня. Я оказываюсь рядом быстрее, поднимаю малыша.

Колено в алой крови.

Быстро осматриваю, убеждаюсь, что повреждение неглубокое, и вытираю кровь платком.

— Ну всё… уже не страшно, правда? Как тебя зовут?

Малыш всхлипывает, глядя на меня. У него голубые глаза. Совсем как у Гаспара. Сердце болезненно сжимается. Он даже не знает, что я сейчас держу на руках его внука.

Калеб выхватывает у меня из рук сына. И в этот момент появляется его жена — испуганная молодая девушка.

— Только отвернулась — и он убежал, — дрожащими губами шепчет она, оглядывая вооруженных людей.

Калеб привлекает её к себе, быстро целует в лоб и отдаёт ребёнка.

— Идите в дом, запрись.

Как только жена с ребёнком скрываются за его спиной, он снова наставляет на нас арбалет.

— От чего была рана в груди вашего мужа? — спрашиваю я его жену, пока она не скрылась за калиткой.

Девушка замирает. Медленно оборачивается.

Смотрит с тревогой сначала на меня, потом на мужа.

— Это был обширный ожог от магического выстрела, — произносит она и быстро уходит с малышом к дому.

— Магический выстрел, Калеб, — я шагаю к нему ближе. — В тебя стреляли в упор. Сол Бекфорд!

Глава 80

— Он выстрелил в тебя прямо в штабе, когда ты вошёл и увидел всё — то, как они пытались скрыть следы своего бездействия, — говорю я. — Пока Гаспар погибал в окружении со своей армией, они развлекались на охоте и не предупредили его о засаде! А потом обвинили твоего отца в своих ошибках!

Мои слова звучат хлёстко, как удар кнута, и во взгляде Калеба что-то быстро мелькает.

Сомнение?

Но он вдруг раздражённо качает головой и усмехается.

— Сол Бекфорд маршал! Вы сами слышите, что говорите?

— Да. Он очень влиятелен и поэтому его друзья молчат.

Калеб сжимает зубы, смотрит на меня ошарашенно и продолжает удерживать арбалет.

Я не боюсь оружия. Не только потому что на мне защитный кулон Гаспара и Метс уже накинул на меня магический щит — я вижу, что Калеб не выстрелит. Он вышел не атаковать, а защитить себя и свою семью.

Я делаю шаг вперёд.

— Ты ведь не помнишь тот день, Калеб, когда всё произошло? — произношу очень тихо.

Он молчит, хмурясь так упрямо, словно весь мир против него.

Потом почти нехотя отвечает:

— Я едва выжил в тот день, конечно, я мог что-то забыть!

— Я могу помочь вернуть память. Я целитель. Ты вспомнишь всё до минуты.

— Нет, — он качает головой. — Вам я себя лечить не дам.

— Ты не доверяешь мне, тогда иди к тому, кому доверяешь. Георг, — обращаюсь к Метсу, — принеси деньги.

— Нет! — резко бросает Калеб. — Мне ничего от вас не нужно! Я хочу, чтобы вы оставили меня и мою семью в покое! Больше не о чем говорить!

Он отходит на шаг и выше поднимает арбалет.

Мы все понимаем, что разговор окончен.

Метс поворачивается ко мне и произносит сквозь зубы:

— Схватить его?

Калеб сильнее сжимает арбалет, направляя его на солдат.

Я чувствую в ладони влажный платок — несколько капель крови малыша.

С этим можно работать. У меня в руках шанс на спасение Гаспара.

— Нет.

Я коротко киваю.

— Не надо.

Понимаю, что если мы сейчас схватим Калеба, применим насилие, то он ни за что не захочет вспоминать прошлое. Никогда. А так — я вижу в его душе сомнения. Он умный парень, он уже задумался. Я дам ему шанс ради Гаспара. Гаспар хотел, чтобы сын всё вспомнил.

Я смотрю Калебу прямо в глаза.

— Тебе нечего бояться, мы не нападем на тебя, я обещаю. И тебе не надо никуда уезжать, твой малыш простужен. В дороге может стать хуже.

Я почувствовала заболевание, когда держала ребёнка на руках.

— Моя жена целительница и занимается ребенком, не лезьте, — рычит Калеб.

Видимо, ребенок растёт слабым, раз мать-целительница не может пресечь болезни, или сама она ослаблена. Я бы помогла. Но…

— Обещаю. Мы не будем лезть в твою жизнь. Но я тоже хочу взять с тебя обещание.

— Какое?

— Ты вернешь себе всю память о том дне. Тогда не будет недосказанности и тайн. Георг, — поворачиваюсь к Метсу. — Назови наш адрес.

— Улица Широкая. Дом пять.

— Подумай о нашем разговоре, Калеб. Я буду ждать тебя по этому адресу. Сейчас мы с Метсом уедем. Это знак доброй воли.

Я киваю солдатам.

Мы уходим.

Я ныряю в карету и сразу же проверяю состояние Гаспара, ловлю его слабое дыхание.

— Пока не приходил в сознание, — уточняет Кертис.

— Спасибо, что побыли с ним, — киваю.

Тянусь к чемоданчику и убираю платок с образцами крови ребёнка в стеклянную баночку, закупоривая крышку с особой тщательностью.

Метс шумно вздыхает за спиной.

Я оборачиваюсь.

— Георг.

— Да, леди Николь.

— Если Калеб всё же соберётся сбежать из города — сразу схватить и привезти ко мне. Я не позволю ему уйти.

Мой голос звучит жёстко. Это приказ, который необходимо выполнить.

Во мне кипит злость. Я сжимаю чемоданчик, в котором образец крови внука Гаспара, а значит у Калеба есть время подумать. Иначе — я бы не затягивала разговоры и увезла его с собой сегодня же.

— И пошли за магистром Гилбертом, мне нужно срочно поговорить с ним.

— Будет исполнено, леди Николь, — отвечает Метс, задерживая на мне взгляд чуть дольше обычного.

Я вопросительно поднимаю брови.

— Я рад вас видеть, — произносит он.

— Я тоже рада, что вы наконец с нами, Георг, — киваю с благодарностью. — Поехали домой.

Глава 81

Сумерки быстро опускаются на восточный пригород столицы.

За окном один за другим зажигаются фонари. Где-то вдали скрипят колёса экипажей, лает собака. Обычный вечер на окраине большого города.

Только в нашем доме слишком тихо.

Гаспар в спальне, отдыхает.

Он пришёл в сознание, узнал меня, даже попытался улыбнуться.

Но приступ имел последствия.

Теперь чувствительность исчезла ниже груди, и он больше не сможет сидеть в кресле.

Но я не отчаиваюсь. Я верю, что спасение близко.

Мы с Гаспаром обсудили встречу с Калебом, я рассказала, что получила платок с кровью его внука.

— Хорошо. Ты всё правильно сделала, — сказал он.

И мне было очень важно это услышать.

— Как зовут внука? — спросил он.

— Я не знаю. Но он очень хорошенький, и у него голубые глаза — как у тебя.

Позже, после очередной порции укрепляющих и успокаивающих эликсиров, Гаспар уснул, а я написала письмо леди Элеоноре о своём прибытии, а также послала к госпоже Сибилле — я прошу её приехать ко мне лично и привезти артефакт.

И теперь я стою у окна гостиной.

Внутри полная готовность к бою. Я мысленно перебираю всё, что ещё можно сделать для мужа.

Какие эликсиры усилить, какие плетения изменить, что ещё подготовить, если станет хуже — я обо всём этом думаю, прокручивая разные варианты.

— Леди Николь, ужин готов, — негромко произносит Николас. — Я испёк ваш любимый пирог на десерт.

Я даже не сразу понимаю, что обращаются ко мне.

Есть совсем не хочется.

Во рту до сих пор стоит горечь после разговора с Калебом.

Но всё равно медленно подхожу к столу, заставляю себя взять ложку.

— Спасибо большое, Николас.

Я ем. Я должна поесть, ради ребёнка, которого ношу под сердцем.

Я должна быть спокойной и ни о чём не волноваться — ради малыша.

Почти доедаю ужин, когда слышу снаружи ржание лошадей.

Кто-то приехал.

Я выхожу на крыльцо. Из кареты спускается высокий седовласый мужчина в дорожном плаще.

Магистр Гилберт.

Увидев меня, он неожиданно улыбается.

Совсем по-домашнему.

— Леди ван Райден, извините за задержку — был тяжелый больной.

— Магистр Гилберт… Понимаю. Я вас ждала…

Мы одновременно делаем шаг друг к другу и вдруг крепко обнимаемся, как давние друзья.

И не подумать, что встречались всего раз. Полгода назад. Когда я впервые появилась в доме Гаспара.

Но теперь всё иначе. Теперь мы смотрим друг на друга, словно прошли одну войну.

— Очень рад видеть вас в добром здравии, Николь, — тихо произносит он. — Хотя предпочёл бы встретиться при более счастливых обстоятельствах.

— Все мы этого хотим.

— Как ваши дела? Ох, вот это неожиданность, — он замечает мой живот и осторожно отодвигается в сторону, чтобы рассмотреть.

— Да, у нас в семье радость, — улыбаюсь коротко. — Но пока мы держим это в тайне.

— Разумеется, — тихо проговаривает магистр. — Поздравляю вас. Как Гаспар?

— Пойдёмте к нему, всё увидите сами…

Я провожаю магистра в спальню.

Мой муж спит.

Дыхание ровное, но слишком поверхностное.

Гилберт проводит ладонями над его телом, потом осторожно касается запястья.

Я рассказываю всё: о сегодняшнем приступе, о том, что сердце на несколько мгновений перестало справляться.

И о главном.

— Чувствительность исчезла ниже груди, — тихо говорю я. — Он больше не сможет сидеть.

Гилберт медленно кивает.

— Честно говоря, я удивлён, что это произошло только сейчас.

Я поднимаю на него взгляд.

— Болезнь должна была зайти гораздо дальше ещё несколько месяцев назад.

Он внимательно смотрит на меня.

— Вы совершили почти невозможное.

Я опускаю глаза.

— Я использовала всё, что знала. Укрепляющие эликсиры. Целительную магию. Постоянно поддерживала сердце и нервную систему… Просто старалась выиграть ему время.

— Не просто старались, — Гилберт качает головой. — Вы его выиграли и сделали для Гаспара многое.

— Я позвала вас, потому что появилась надежда сделать лекарство.

Я протягиваю баночку. Внутри, аккуратно сложенный, лежит платок с несколькими тёмными каплями крови.

— Как вам удалось? Родных ведь…

— Как оказалось, остался внук, — отвечаю я. — Внук подойдёт?

— Да.

Гилберт берёт баночку, словно величайшую драгоценность, внимательно рассматривает.

— Сколько прошло времени?

— Два часа. В банке холодная среда, я сделала всё, чтобы максимально сохранить.

Магистр удовлетворённо кивает.

— Это очень хорошо. Кровь ещё живая.

Я облегчённо выдыхаю.

— Мне нужно начать работу немедленно.

Гилберт убирает баночку в свой чемоданчик и собирается уходить.

— Процесс будет небыстрым, леди Николь. Мне нужно не меньше недели, чтобы вывести эликсир. Может — больше.

— Я понимаю.

— Держитесь, Николь, я сделаю всё, что от меня зависит, — Гилберт по-отечески касается моего плеча. — Если вдруг что — посылайте за мной — я приеду.

— Спасибо вам, магистр.

Как только Гилберт отъезжает, к воротам подкатывает другая карета.

И из неё выходит высокая пожилая женщина в платье тёмно-синего цвета и изящной шляпке с голубыми розами.

Леди Элеонора.

Глава 82

Черты лица аристократические. Седые волосы убраны в безупречную причёску под шляпкой. Украшений почти нет — только тонкая нить жемчуга и брошь в виде птицы.

— Леди Элеонора, — я делаю приветственный поклон, как положено перед королевскими особами.

— Николь, — произносит она.

И неожиданно берёт меня за обе руки.

Я поднимаю взгляд.

В её серых глазах нет высокомерия, только спокойствие и дружелюбие.

— Наконец мы познакомились лично, — мягко говорит она.

— Для меня большая честь познакомиться с вами. Идёмте в дом.

Николас подаёт чай, и мы с леди Элеонорой присаживаемся за круглый столик у окна.

— У вас милый дом. А главное — высокий забор, — замечает она.

— Мы только сегодня въехали… Дом, как и забор — начальник охраны подбирал.

— Ты просила сохранить своё прибытие в тайне, — замечает леди Элеонора, делая глоток чая.

И смотрит мне прямо в глаза.

— Что у тебя происходит?

Я не отвожу взгляда.

— Не хочу, чтобы бывший муж узнал, что я приехала в столицу. Мне не нужны лишние проблемы, — отвечаю.

Её глаза медленно опускаются ниже.

На мой живот.

Я машинально кладу ладонь поверх свободного платья.

Элеонора снова смотрит мне в лицо.

— Я не знала, что вы с Бекфордом расстались.

Пауза.

— Это его ребёнок?

— Нет, — отвечаю слишко быстро.

Но голос звучит твёрдо.

Внутри всё болезненно сжимается от неожиданного вопроса. Ведь на самом деле, я не знаю правды.

Элеонора едва заметно кивает. Словно услышала больше, чем я сказала.

— А твой новый муж? С ним ты счастлива?

Какие же прямые у неё вопросы…

Странно, но они совсем не смущают.

Наоборот.

Мне кажется, что рядом с этой женщиной невозможно притворяться.

Я слегка улыбаюсь.

— Да. — И понимаю, что впервые отвечаю на подобный вопрос без малейших сомнений. — Да… очень.

— Это видно, — леди Элеонора улыбается уголками губ. — Но откуда у тебя эта печаль в глазах, милая?

— Неужели так видно? — Я быстро моргаю и пытаюсь улыбнуться. А потом вздыхаю и отвечаю, как есть: — Мой муж серьёзно болен.

Улыбка на лице Элеоноры исчезает.

— Прости. Я не знала. Если бы знала, не стала бы просить тебя приезжать.

Я качаю головой.

— Что вы, всё хорошо.

И сама удивляюсь тому, что говорю искренне.

— Работа поможет мне отвлечься. Да и… здесь, в столице, у нас есть свои дела.

— Дела это хорошо.

Элеонора внимательно смотрит на меня ещё несколько секунд, но ничего не спрашивает.

Лишь спокойно кивает.

— Тогда перейдём к делам? Мой муж. Артефакт, который ты просила изготовить, почти готов. Что ещё потребуется тебе для лечения?

Я мгновенно переключаюсь на привычную работу.

— Хотелось бы осмотреть вашего мужа. Почему он не приехал на встречу вместе с вами?

— Это же мужчины, — устало произносит Элеонора. — Он заявил, что приедет только тогда, когда вы начнёте его лечить. Никаких дополнительных осмотров и чаепитий.

Я невольно улыбаюсь.

— Знакомо.

Мы обе усмехаемся, и этот короткий смех сближает нас.

— Лучше всего проводить лечение в больнице, в полностью оборудованном хирургическом кабинете, — произношу я. — Здесь, в Восточном пригороде, есть хорошая больница. Когда-то я помогала её открыть вместе с местными благотворителями.

— Значит, там всё и организуем, — Элеонора отвечает так спокойно, словно речь идёт о сущем пустяке. — Я завтра же распоряжусь, чтобы тебе предоставили операционную, инструменты и всё необходимое.

Я склоняю голову.

— Благодарю.

Она наклоняется ко мне.

И вдруг её губы улыбаются — совсем по-доброму. В глазах — неожиданная теплота.

— Ты очень сильная, Николь. Ты мне очень нравишься, — почти ласково произносит Элеонора. — Завтра увидимся в больнице. А потом я приглашу тебя на чай — тебе нужно отвлечься.

Элеонора уезжает.

А у меня остаётся тепло на душе.

Я возвращаюсь в спальню к Гаспару.

Он уже проснулся. Лежит в постели расслабленно, словно просто отдыхает.

— Кто это был? Я слышал женский голос, — спрашивает.

Я сажусь на край постели, он сразу обхватывает мои бёдра — очень рад видеть.

И я тоже очень рада. Тянусь к нему, глажу по плечу.

— Леди Элеонора, — отвечаю. — Возможно, уже завтра начну заниматься её мужем, если она договориться насчёт кабинета в местной больнице. А потом она зовёт меня на чай. Но я боюсь оставлять тебя надолго.

Я провожу по его шее, трогаю волосы.

— Сходи, — отвечает Гаспар. — Тебе нужны подруги.

— Может быть, схожу. Но недалеко и ненадолго. Как ты себя чувствуешь? — наклоняюсь к нему.

Мы гладим друг друга, ласкаем нежно. Малыш пинается в животе — тоже участвует в семейных объятиях.

Гаспар проводит по моему животу и шепчет хрипло:

— Очень. Очень хорошо. Хоть сейчас в строй.

Я смеюсь.

А потом забираюсь в постель и ложусь рядом с ним. И мы ещё какое-то время шепчемся, лёжа в объятиях. И так тепло на душе.

Утром прибывает целительница — госпожа Сибилла.

Но всё идёт не по плану.

Глава 83

Я приглашаю госпожу Сибиллу в гостиную. Мы садимся за небольшой столик у окна.

— Госпожа Сибилла, — начинаю я. — Вы когда-то изготовили для Виктории особый артефакт…

Она молча кивает.

— И у вас остались… Наработки?

— Остались.

Я собираюсь с духом.

— Мне нужен такой же. Только… с противоположным действием.

На её лице появляется удивление.

— Обратный?

— Да. Чтобы Сол Бекфорд не почувствовал ребёнка. Даже если… — я невольно опускаю взгляд на свой живот. — Даже если он действительно его. Мне нужна защита. Я готова заплатить любые деньги.

Сибилла долго молчит.

Потом тихо качает головой.

— Боюсь, здесь я бессильна.

У меня внутри всё холодеет.

— Но… вы ведь написали, что поможете…

— Я решила, что вам нужен прежний артефакт. Простите, Николь. Создать обратный невозможно.

Я отвожу взгляд.

Значит…

Не получится.

Что ж.

Значит, остаётся только одно — сделать всё, чтобы Сол никогда не узнал о нашем приезде и моей беременности.

— Спасибо, что всё-таки приехали, — тихо говорю я.

Сибилла неожиданно ставит на стол небольшой лакированный ларец.

Щёлкает замок.

Внутри лежит знакомый артефакт.

Тот самый, который она делала для Виктории.

Я невольно замираю.

— Возьмите.

— Зачем?

— Если всё действительно настолько опасно… возможно, однажды он спасёт вас.

Она осторожно закрывает крышку.

— Пока артефакт лежит в ларце, он не действует. Но стоит женщине прикоснуться к нему…

Она не заканчивает фразу, но я понимаю сама. Именно эта вещь когда-то заставила Сола поверить, что Виктория носит его ребёнка. Мне неприятно даже смотреть на неё, но выбирать не приходится.

Я медленно принимаю ларец.

— Благодарю вас.

К полудню Метс отвозит меня в Восточную городскую больницу.

Ещё утром леди Элеонора прислала записку: всё готово.

Стоит переступить порог — и я будто возвращаюсь домой.

Здесь пахнет лекарственными эликсирами, сушёными травами и магией артефактов. По коридорам торопятся целители, звенит стекло колб, слышатся негромкие голоса пациентов.

И вместе с этим привычным шумом становится легче дышать.

На несколько коротких минут я забываю о болезни Гаспара, о Калебе, о Соле.

У входа меня уже ждёт леди Элеонора.

— Доброе утро, Николь.

Она тепло улыбается.

— Всё сделали именно так, как ты просила. Кабинет полностью в твоём распоряжении. Никто не станет мешать.

— Благодарю. А ваш супруг?

— Уже ждёт.

Мы быстро идём по длинному коридору.

Возле дверей хирургического кабинета стоит главный целитель больницы — лорд Эрл Бернард.

Мы знакомы ещё по прежним временам.

— Леди Николь, — он широко улыбается. — Рад наконец снова видеть лучшую военную целительницу королевства.

Я невольно улыбаюсь в ответ.

— Лорд Эрл. Для меня это тоже большая радость.

Мы пожимаем руки.

— По распоряжению леди Элеоноры здесь есть всё необходимое. Лучшие инструменты, артефакт, который вы заказывали, и помощник.

Он оборачивается.

— Адриан Росс.

Вперёд выходит высокий светловолосый молодой человек.

Совсем ещё мальчишка.

Но взгляд спокойный, внимательный.

— Для меня большая честь работать с вами, леди ван Райден.

— Взаимно.

— Адриан недавно окончил академию, — продолжает лорд Эрл. — Надеюсь, рядом с вами он получит бесценный опыт.

Мы входим внутрь.

На кушетке уже сидит супруг леди Элеоноры — высокий, широкоплечий пожилой мужчина. Лицо его почти полностью покрыто грубыми рубцами.

Я невольно задерживаю взгляд.

Этот человек горел. И очень долго.

Страшно представить, сколько боли ему пришлось вынести.

Он внимательно рассматривает меня.

— Значит… это вы та самая целительница, которая решила поспорить с демоновым пламенем?

— Да. — Я спокойно встречаю его взгляд. — Леди Николь.

— Лорд Пирс.

— Шрамы только на лице?

— Нет, — сухо отвечает он. — Они везде.

Он словно ждёт, что я испугаюсь, отступлю, откажусь от сложной работы.

— Раздевайтесь, — произношу твёрдо.

Глава 84

Пока лорд Пирс снимает камзол, я быстро осматриваю кабинет.

На отдельном столике уже установлен крупный бирюзовый кристалл.

— Его привезли сегодня утром специально для вас, — говорит Адриан.

Я кладу ладони на гладкую поверхность, пробуждаю собственной магией.

Кристалл медленно оживает, глубоко внутри вспыхивает мягкое бирюзовое сияние, и по комнате прокатывается мощная волна энергии.

Хорошо.

Очень хорошо.

— Начнём.

Дальше время словно перестаёт существовать. Я полностью растворяюсь в работе.

Осматриваю повреждения. Самые тяжёлые изменения — на спине.

Укладываю Пирса на живот и начинаю с области левой лопатки.

— Адриан, подготовь стерильную повязку.

— Уже.

Работа тонкая, медленная. Каждый миллиметр приходится буквально возвращать к жизни.

Несколько часов уходят лишь на небольшой участок кожи.

Но результат появляется.

Рубцы становятся светлее, ткани начинают отвечать на лечение.

И я снова чувствую себя на своём месте.

И мне это нравится.

— Адриан, придержи зажим.

Он выполняет просьбу с особым трепетом.

Даже дыхание задерживает.

Пока помощник удерживает инструмент, я осторожно ввожу под кожу насыщенный магией эликсир.

— Поразительно… — почти шёпотом говорит Адриан. — А где вы всему этому научились?

Поднимаю на миг взгляд.

— На войне.

Слышу, как мужчина шумно вздыхает.

— У тебя небольшой акцент, ты неместный?

— Нет, я из Велхейма. Учился в Северной академии. После выпуска меня направили сюда, как одного из лучших.

Он смущённо улыбается.

— Но только я пока больше вожу бумаги в Надзорный совет, чем лечу пациентов. Когда меня поставили помогать вам… честно говоря, я очень обрадовался.

— И правильно сделал, — улыбаюсь я. — У тебя твёрдая рука.

Он смущается ещё сильнее.

— Всё, можно убирать зажим. Наложите повязку.

Адриан всё осторожно выполняет.

В дверь стучат.

Появляется младший служащий.

Лицо напряжённое.

— Простите…

Он переводит взгляд на Адриана.

— В больницу прибыла проверка. Адриан, лорд Эрл просит вас встретить комиссию.

— Идите. Мы на сегодня закончили, — произношу я.

Адриан уходит, а я помогаю Пирсу сесть на кушетке.

— Как вы себя чувствуете?

Он несколько секунд молчит, потом криво усмехается.

— Жив.

Я невольно улыбаюсь.

— Благодарю вас, леди Николь. Думал, будет хуже.

Элеонора входит в кабинет, помогает мужу одеться.

— Я выйду на воздух, — произношу я.

После долгой работы немного кружится голова.

Ступаю за порог кабинета — Метс тут же поднимается со скамьи.

Все эти часы он сторожил меня, как верный пёс.

— Всё хорошо?

— Да, хочу выйти на крыльцо.

Мы направляемся к выходу.

И в этот момент из дальнего конца коридора доносится голос Адриана:

— Прошу сюда, господа.

В направлении к нам движется группа чиновников.

— Познакомьтесь, леди Николь, — радостно произносит Адриан. — Это глава Надзорного совета столицы — маршал Сол Бекфорд.

В висках шумит кровь.

Прятаться бессмысленно.

Сол смотрит прямо на меня.

Его взгляд жадно скользит по моей фигуре и намертво цепляется за мой живот.

— Вам нехорошо? — тихо спрашивает Адриан. — Это из-за беременности?

Я медленно вдыхаю.

Рядом со мной Метс. Под сердцем — МОЙ ребёнок, а дома меня ждёт Гаспар — лучший мужчина на свете.

Я выпрямляю спину.

Кладу ладонь на живот, и спокойно встречаю взгляд бывшего мужа.

— У меня всё прекрасно.

Глава 85

— Лорд маршал, познакомьтесь, это леди Николь ван Райден, — произносит Адриан.

Несколько секунд никто не произносит больше ни слова.

Коридор вдруг становится удивительно тихим.

Я слышу только биение собственного сердца.

Сол не двигается с места. Смотрит на меня так, будто не верит собственным глазам.

Его взгляд снова опускается на мой живот.

Медленно рассматривает.

Челюсти сжимаются так сильно, что на скулах проступают желваки.

Я слишком хорошо знаю это выражение лица.

Так он выглядел всегда, когда терял контроль над собой.

Рядом с ним стоит Виктория — его молодая жена, ради которой он избавился от меня.

Она всё так же безупречно красива. Светлые волосы уложены в высокую причёску, дорогое платье подчёркивает стройную фигуру. Статусная, эффектная леди — жена маршала.

Но сейчас её лицо бледнее тени. Она не носит ребёнка Сола. Я знаю, что она лгала ему.

А вот я, та, которую он списал со счетов, назвал старой, ненужной, бесплодной… Сердце пронзает тугая боль… Я, в отличие от его жены, беременна.

Виктория переводит взгляд с меня на Сола. Её пальцы незаметно цепляются за рукав его мундира.

Будто она заранее боится того, что он сейчас скажет или сделает.

Сол даже не замечает её прикосновения — он не сводит с меня глаз.

В них столько ярости — холодной, тяжёлой — она волной почти сбивает меня с ног.

Я хватаюсь за руку Метса, первой прерывая затянувшееся всеобщее оцепенение.

Сол тут же делает шаг вперёд, и вместе с ним сдвигается с места вся его свита.

— Мы уже знакомы, — произносит он жёстко.

Я выдерживаю его взгляд: тяжёлый, давящий.

Метс закрывает меня спиной. В воздухе пробегает дрожь от магического щита, который он усилил.

— Знакомы, — киваю я.

— Леди ван Райден, — Сол повторяет мою новую фамилию с едва заметной паузой.

Словно пробует её на вкус.

И тут же морщится, как будто попробовал на зуб червивое яблоко.

На мгновение мне кажется, что он сейчас забудет обо всех присутствующих — подойдёт, схватит меня за руку и сделает что-то плохое.

Но Сол лишь снова смотрит на мой живот.

— Значит, тебя можно поздравить, Николь, — цедит он. — И какой уже месяц?

— Пятый, — отвечаю я, не моргнув.

Бывший муж слегка прищуривается, и я понимаю — он начинает считать.

Но я знаю, что у него не сойдётся — я приуменьшила срок на месяц.

Пусть даже не мечтает.

Этот ребёнок — не его.

Я молюсь об этом.

Этот ребёнок только мой и Гаспара. Мой муж скоро встанет на ноги, а Калеб вспомнит правду — и конец тебе, Сол. Конец.

Но вслух я ничего не говорю. Моё лицо совершенно безэмоционально.

Потому что я знаю — стоит показать Солу страх — он сожрёт тебя целиком, не дав опомниться.

— Идёмте, леди Николь, — произносит Метс.

— Нам пора, — киваю я. — Прощайте, лорд Бекфорд.

— До свидания, — доносится в спину.

В резком, тяжёлом голосе бывшего мужа звенит нехорошее обещание, от которого между лопаток разливается холод.

Едва переступив порог больницы, я глубоко втягиваю прохладный вечерний воздух.

Только сейчас понимаю, что всё это время почти не дышала. Сердце колотится так сильно, словно хочет вырваться из груди. Колени становятся ватными.

Если бы не Метс, поддерживающий под руку, я, наверное, рухнула бы прямо на крыльцо.

Как же мне было страшно. Страшно, что он прикоснётся и поймёт. Вдруг, почувствует, что ребёнок его? И тогда конец.

Я незаметно сжимаю дрожащие пальцы в кулак.

Нужно собраться. Я не должна допустить новой встречи.

Хочется сбежать прямо сейчас.

Но нужно дождаться эликсира для Гаспара.

Как только муж встанет на ноги, он защитит меня.

— Николь.

Я оборачиваюсь.

Леди Элеонора выходит из дверей больницы.

Лорд Пирс уже садится в экипаж. Перед тем как дверца закрывается, он коротко кивает мне в знак благодарности.

— Я обещала пригласить тебя на чай, — произносит леди Элеонора.

Я улыбаюсь.

— С удовольствием.

Сейчас мне нужно переключиться и успокоиться.

Через несколько минут мы уже сидим в небольшой чайной неподалёку от больницы. Пахнет свежей выпечкой, мятой и бергамотом.

Метс рядом, всё тихо.

Я наконец чувствую, как напряжение понемногу отпускает.

— Твой бывший муж очень жалеет, что развёлся с тобой, — говорит Элеонора.

Я поднимаю на неё удивлённый взгляд.

— Думаете?

Она негромко усмехается.

— Стоило посмотреть на его лицо.

Я невольно вспоминаю этот тяжёлый взгляд.

— Жалеет, — уверенно повторяет Элеонора. — Иначе не смотрел бы на тебя так.

Я медленно качаю головой.

— Поделом ему. Пусть жалеет, — произношу я спокойно, без злости. — Это был его выбор. И теперь я только рада, что всё случилось именно так.

Я невольно улыбаюсь.

Совсем чуть-чуть.

— Иначе в моей жизни никогда не появился бы Гаспар.

Элеонора тепло накрывает мои ладони своими.

— Очень рада за тебя.

Её глаза улыбаются.

Она делает небольшой глоток чая.

— Николь… ты не будешь против, если я рассчитаюсь с тобой на следующей неделе?

Я киваю.

— Конечно нет. У вас возникли какие-то сложности?

— Не то чтобы сложности, — она чуть улыбается. — Артефакт обошёлся значительно дороже, чем я рассчитывала. Несколько последних лет почти все мои средства уходили в королевство Рейгарда. После войны там осталось слишком много сирот, вдов и людей без крова. Мы строили больницы, приюты, школы, дома. Я вкладывала свои средства, не щадя кармана, — хотелось успеть как можно больше и как можно быстрее. Теперь король постепенно возвращает вложенные деньги и назначил мне весьма щедрое содержание. Но выплаты приходят только раз в месяц.

Я мягко улыбаюсь.

— Не переживайте, леди Элеонора. Я не испытываю нужды в деньгах. Оплата может подождать столько, сколько потребуется.

Элеонора благодарно кивает.

Но уже на следующий день я жалею о беспечном ответе.

Глава 86

Я еду домой и первым делом иду к Гаспару.

Он не спит.

Лежит на высокой кровати, читает какие-то бумаги, но стоит мне войти, сразу откладывает их.

— Как прошло лечение? — спрашивает он.

Улыбается мне тёплой приветливой улыбкой, от которой сжимается сердце.

Я улыбаюсь в ответ, но что-то в моём лице выдаёт Гаспару внутреннее состояние.

— Что случилось?

Я не буду пытаться скрыть, тем более что Метс всё равно доложит.

Подхожу, сажусь рядом.

— Сегодня в больнице была проверка Надзорного совета. Его возглавлял Бекфорд.

Несколько секунд Гаспар не двигается, будто перестаёт дышать.

По лицу пробегает едва заметная судорога.

— Он что-нибудь сделал? — голос тихий, но очень опасный — и не скажешь, что принадлежит человеку, прикованному к постели.

— Нет, мы сразу ушли.

— Он видел, что ты в положении?

Я киваю.

— Видел.

Гаспар резко вздыхает, словно от боли. Прикрывает глаза на мгновение.

Мне кажется, сейчас он ненавидит себя за то, что лежит, и не мог быть рядом со мной.

Я наклоняюсь и целую его в висок.

— Я больше не его жена, а твоя. Он не имеет на меня права.

— Он захочет узнать, не его ли это ребёнок. Я бы захотел.

Он долго смотрит на меня.

Потом осторожно касается моего живота.

— Я хочу тебя защитить.

— Не думаю, что Сол предпримет что-то противозаконное. Мы теперь под присмотром сестры королевы. Каждый день я встречаюсь с ней и её мужем в больнице.

— Я прикажу Метсу усилить охрану, чтобы Бекфорд на шаг не смог подойти. Не разговаривай с ним.

— И не собиралась.

— Хорошо.

Мы ужинаем, а после, Гаспар просит подать ему бумаги из сейфа и перо. Хочет заполнить счета. Ведёт по бумаге, но пальцы не слушаются.

— Николь, лучше ты, — произносит он хрипло.

Мужчине тяжело просить о помощи, я чувствую, как внутри него ворочается что-то тяжёлое. Но кто, если не жена, должна помогать?

— Конечно, как заполнить?

Я снова вижу перед глазами цифры, совсем как в те дни, когда Гаспар лежал без сознания и я занималась всеми делами.

От воспоминаний внутри расползается холод.

Тогда я не знала, выживет ли мой муж и не знала, как свести концы с концами, потому что денег не хватало.

Но в этот раз всё иначе. У Гаспара на счету несколько десятков миллионов, а магистр Гилберт уже создаёт эликсир, который поставит его на ноги.

Так что это временные трудности — убеждаю себя — и очень скоро Гаспар снова будет вести дела сам.

— Передай эти чеки Метсу, пусть рассчитается по счетам.

— Обязательно, — киваю я.

Утром снова еду в больницу, и теперь меня сопровождает столько солдат, сколько не сопровождает королеву.

Лечение Пирса идёт даже лучше, чем вчера, и заканчиваем к середине дня.

Я уже собираюсь ехать домой, как вижу магистра Гилберта в коридоре. Он идёт навстречу с растерянным видом.

— Леди Николь, здравствуйте. Мы можем поговорить?

Сердце ухает от тревоги.

— Здравствуйте, магистр! Разумеется, — я приглашаю его в кабинет. — Что-то случилось? Проблемы с эликсиром?

— Нет, работа идёт. Нужно время. А приехал по другой причине. Сегодня меня вызывал лорд Гаспар.

Я удивлённо смотрю.

— Зачем?

Гилберт переступает с ноги на ногу, тяжело вздыхает.

— Рассказывайте.

— Он просил приготовить для него чёрный эликсир.

У меня будто перестаёт биться сердце.

— Что?..

— На всякий случай.

Во мне мгновенно вскипает злость.

— Какой ещё «всякий случай»?!

Я почти кричу.

Перед глазами вспыхивает то утро, когда у него перестало биться сердце. Я вытаскивала его буквально с того света.

— Вы же знаете, что это его убьёт!

— Знаю.

— Тогда даже не думайте!

Я смотрю на Гилберта так, что сама пугаюсь собственного голоса.

Гилберт кивает.

— Поэтому я и хотел сказать вам. Если я откажу — он найдёт другого.

Эти слова режут сердце.

Потому что это правда.

— Гаспар хочет иметь шанс ответить. На всякий случай, — продолжает Гилберт. — Парализованный человек боится оказаться беспомощным в решающий момент.

— Наш враг появился снова, вот и Гаспар ищет способ защитить меня. Любой способ, — шепчу я, осознавая.

Гилберт понимающе кивает.

— Вы сможете сделать для него эликсир-пустышку?

— Я не смогу ему лгать. Но решил, что вы должны знать.

— Спасибо, что сказали. Я прошу вас, потяните время. Несколько дней, пока не будет готов исцеляющий эликсир. Я прошу вас… Прошу, как жена.

Магистр Гилберт тяжело вздыхает.

— Я постараюсь. Но не говорите ему о нашем разговоре.

— Не скажу.

Когда Гилберт уходит, я остаюсь одна в кабинете. Обнимаю себя за плечи и крепко сжимаю зубы.

Я не смогу просить его не применять зелье. Это выше нас обоих.

Остаётся надеется, что Гаспар скоро исцелиться, а его сын одумается и решит вернуть себе память — тогда Сола можно будет судить по закону. Вот чего я хочу.

Метс провожает меня к карете, забирается сам, садясь на противоположное сиденье.

И, когда лошади трогаются, вдруг говорит:

— Леди Николь…

Тяжелый вздох.

— Что-то произошло, Георг?

— Да.

Глава 87

— Я не смог рассчитаться с солдатами — банк отказался выдавать деньги по чекам. Счета лорда Гаспара заблокированы.

— Как? Почему? — не понимаю я.

— По распоряжению Надзорного совета. Подозрение в финансовом мошенничестве. Пока не проверят — доступ к счету лорда ван Райдена закрыт.

Несколько секунд я просто смотрю на него.

Потом невольно усмехаюсь.

— Какая нелепая ложь.

— Согласен.

Метс выдерживает паузу.

— Подозреваю, это дело рук лорда Бекфорда.

— Не сомневаюсь.

Я медленно сжимаю кулаки.

Вот оно.

Началось.

Мой бывший муж ударил под дых — как поступал всегда. Он хочет заставить Гаспара ответить.

Понимаю, что я не могу рассказать мужу о блокировке счёта. Эта новость точно толкнёт его к чёрному зелью.

— Вы подождёте немного с жалованьем? Мне нужно время, чтобы разобраться.

Метс даже не задумывается.

— Постараемся, леди Николь.

— Гаспару пока ни слова.

Георг понимающе кивает.

Дома я сразу пишу письмо леди Элеоноре, прошу помощи в снятии необоснованного обвинения против Гаспара Бекфордом.

И только потом иду к мужу.

Он встречает меня улыбкой.

— Как прошёл день, милая?

Я останавливаюсь посреди комнаты.

Мне нужно рассказать ему обо всём.

Нет.

Я не могу.

Если он узнает, что Сол уже начал войну…

Он больше не станет ждать.

И тогда магистр Гилберт всё-таки приготовит чёрный эликсир.

А Гаспар…

Заплатит за свою месть собственной жизнью.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Всё хорошо.

Утром Николас накрывает для меня завтрак на кухне и негромко говорит:

— Запасов еды осталось дня на три. Потом лорд Гаспар обязательно спросит, почему я до сих пор не закупил продукты.

— Поняла, — киваю я. — Что-нибудь придумаем.

После завтрака Николас кладёт передо мной стопку писем.

Первое — напоминание об оплате дома до конца недели. Я откладываю его в сторону.

Следующий конверт — от леди Элеоноры.

Вскрываю сразу.

Внутри всего несколько строк:

«Прокурор — мой хороший знакомый. Он обещал разобраться. Поговорим в больнице».

Я медленно выдыхаю.

Значит, надежда есть.

Если за дело взялась леди Элеонора, счета должны скоро разблокировать.

Я заставляю себя перестать думать о деньгах и беру следующий конверт.

На печати — герб генерала Максимилиана Райнхарта.

Невольно улыбаюсь.

Когда-то судьба свела нас на Дальних островах.

Сола тогда на несколько месяцев перевели туда на службу, а генерал Райнхарт фактически управлял всем архипелагом, как полноправный хозяин. Именно он помог мне открыть военный госпиталь, доставал редкие артефакты и эликсиры, когда их невозможно было выписать на острова, и всегда поддерживал мои начинания.

Надёжный человек.

Из тех командиров, за которыми люди идут не из страха, а потому что верят им.

После перевода мы с Солом уехали.

А спустя несколько лет от Райнхарта неожиданно пришло письмо.

Максимилиан сломал позвоночник и просил моей помощи.

Конечно, я отправилась к нему.

Официально — чтобы проверить работу госпиталя на островах. Но на самом деле Райнхарт устроил всё так, чтобы никто не узнал о его страшной болезни.

Я сделала всё, что могла.

Но не смогла поставить генерала на ноги.

Причиной оказался его дракон.

Зверь словно отвернулся от собственного хозяина, вступил в противоборство с его человеческой сущностью и не позволял исцелить тело, удерживая его словно в плену.

После моего отъезда мы продолжали переписываться.

Я отправляла ему новые лекарства, облегчавшие боль, а он щедро жертвовал деньги госпиталям, в которых я работала.

Когда же мы с Гаспаром покинули столицу, переписка оборвалась — как и со многими людьми, которых я когда-то называла друзьями.

Я осторожно разворачиваю письмо генерала.

Почерк всё тот же — уверенный, твёрдый.

«Николь, здравствуй. Я долго не получал от тебя ответа и решил разыскать тебя своими силами. Мне сообщили, что ты жива, замужем за генералом ван Райденом и ждёшь ребёнка. Поздравляю. А теперь к делу. Я вернулся в столицу. Приступы становятся всё тяжелее. Мне снова нужна твоя помощь».

Я перечитываю последние слова ещё раз, затем беру перо и бумагу и тут же пишу ответ.

Глава 88

Сол Бекфорд

Бекфорд захлопывает дверь кабинета во дворце Надзорного совета с такой силой, что стекла в книжном шкафу громко звенят звенят.

Николь.

Перед глазами снова возникает её лицо — спокойное, гордое.

И ладонь, лежащая на округлом животе.

Он останавливается посреди кабинета. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

Беременна.

Николь беременна.

От этой мысли внутри будто разгорается пожар.

Нет.

Такого не может быть.

Он же думал, что она уже стара для детей.

Так он решил, так объяснил самому себе развод.

А теперь…

Она беременна.

Он резко смахивает со стола папку.

Документы веером разлетаются по полу.

— Проклятье!

В памяти всплывает последний месяц перед разводом. Николь тогда попросила у него большую сумму на очередное лечение — редкий эликсир.

— Я очень хочу ребёнка, хочу родить тебе малыша и чтобы он был похож на тебя, Сол.

Он тогда дал деньги — скорее, чтобы отмахнуться. Чтобы Николь занималась своим лечением и не лезла к нему — тогда у него во всю бурлил роман с Викторией.

А ведь она тогда провела это лечение. Провела до конца.

А он с ней переспал — скорее по-привычке, без надежды.

Но выходит, что получилось.

Сол медленно поднимает голову.

Это ведь его ребёнок… Не от калеки же она беременна — это совсем невозможно.

Дыхание становится тяжелее.

Значит, всё ещё можно вернуть.

В королевстве нельзя развестись с беременной женщиной.

Если всё подтвердится, и окажется, что Николь носит его наследника, то его брак с Викторией и её — с ван Райденом окажутся недействительными.

А Николь и ребёнок снова станут его.

В дверь осторожно стучат.

— Да, — рявкает он.

Появляется Виктория — как всегда внешне безупречная.

Дорогое платье, идеальная причёска. В руках папка с документами.

До свадьбы она была его помощницей и осталась после. Он не любил менять привычное.

Виктория молча кладёт на стол бумаги.

— Подпись нужна здесь, милый.

Сол смотрит на неё несколько секунд.

Когда-то эта красота сводила его с ума.

А сейчас… Раздражает.

Всем своим присутствием напоминает ему о том, что он ошибся. Он всегда любил Николь. Привык к ней, как к части себя. Её голос, её степенное спокойствие, забота, руки, всё её существо — он так по ней скучает…

По домашнему теплу, по нормальным разговорам.

Николь была умна, не то, что Виктория.

И теперь он смотрит на свою жену и понимает, насколько её безупречная красота стала ему противна.

— Свободна.

Виктория быстро уходит.

Он даже не смотрит ей вслед.

Через пару часов на стол ложатся донесения от верных людей, которые быстро копнули под ван Райдена.

Сол перечитывает бумаги несколько раз.

Значит…

Ван Райден вовсе не бедняк. Тридцать миллионов на счету в банке — большой перевод от известной строительной компании по договору.

Всё выглядит безупречно, и это больше всего злит Бекфорда.

Злость заполняет до краёв.

Он заговорщицки улыбается, собственноручно выводя строки анонимного доноса.

Перо скрипит.

«Строительство не было произведено, а деньги выплачены, ван Райден мошенник».

Этого достаточно.

Утром счета ван Райдена будут заморожены.

Доказать обратное потребует много времени — созыв комиссии, поездка в это забытое богом место, откуда он выбрался… Альтра.

На следующий день Сол сидит в карете напротив больницы, куда снова приехала Николь.

Не выходит.

Не может.

Вокруг больницы слишком много охраны.

Если попытается приблизиться — выставит себя идиотом.

Он наблюдает, как хищник из засады.

Николь выходит из кареты, и её сопровождает целая толпа. Умело прячут от глаз, так, что ему едва удаётся рассмотреть, что она бережно придерживает живот.

И внутри вдруг рождается странное чувство.

Жадность. Охотничий азарт.

Чем сильнее её охраняют, тем сильнее ему хочется забрать её обратно.

Это его женщина.

Его.

Она много лет жила в его доме, готовила, вела дом, ждала его вечерами и спала рядом.

Она принадлежала ему.

И будет принадлежать снова.

Нужно только приблизиться, коснуться её, чтобы понять, что ребёнок его.

Дракон почувствует кровь.

Но если нет…

Кулаки Сола сами собой сжимаются.

Тогда ей конец.

Как и ему.

Ван Райдена следовало убить ещё тогда.

Но после выстрелов поднялся слишком большой шум. Если бы генерал погиб через несколько дней… Первым пришли бы к нему.

Но теперь всё иначе — прошли месяцы, всё улеглось. Если теперь с ван Райденом произойдёт несчастный случай, то ничто не укажет на него.

Осталось понять, как добраться до калеки, который обосновался в особняке за высоким забором.

Сол уже собирается приказать кучеру ехать обратно, но вдруг замирает.

Мысль вспыхивает неожиданно — настолько простая, что он даже усмехается.

Отлично, теперь у него есть план, как добраться и до него, и до неё.

Глава 89

Тёплая вода медленно стекает по ладоням.

Я поднимаю голову и долго смотрю на своё отражение в зеркале.

На мне кремовый пеньюар с нежными рюшами. Длинные расчёсанные волосы спускаются по плечам. Во взгляде ощущается сила. Но вот какой ценой мне даётся стойкость можно заметить по тому, как заострились скулы и залегли тени под глазами.

Набираю в ладонь немного крема и медленно распределяю по лицу.

Несколько последних дней слились в один бесконечный, тревожный круговорот.

Судьба наносит один удар за другим, а я только и успеваю удерживать внутреннее равновесие, чтобы не терять надежду.

Пожалуй, самым тяжёлым стало появление прокурора.

Он приехал к нам домой неожиданно.

К счастью, это было тогда, когда я вернулась из больницы после лечения лорда Пирса.

Прокурор, лорд Ричард Сотеран оказался именно таким, каким его описывала леди Элеонора, — спокойным, вежливым, внимательным человеком.

Он хотел увидеться с Гаспаром.

Я солгала. Сказала, что муж отправился на прогулку.

Наверное, впервые в жизни я так легко соврала человеку, который не сделал мне ничего плохого.

Но сейчас я не могу позволить себе роскошь доверять кому бы то ни было. Даже другу леди Элеоноры. Потому что, если хоть кто-нибудь перескажет Солу, что Гаспар больше не поднимается с постели…

Нет.

Пусть весь мир считает, что генерал ван Райден прекрасно себя чувствует, гуляет по городу и решает свои дела.

Так безопаснее.

— Вы можете разблокировать банковский счёт, пока идёт расследование? Мы же должны как-то жить, — попросила я.

— Закон одинаков для всех, и я не может нарушить его для вас, простите.

Он отвечает, сжав зубы, словно самому неприятен его ответ.

— Но я уже выслал комиссию в Альтру, леди Николь. — Скоро они вышлют заключение.

— Спасибо. Мы будем ждать.

Денег дома нет, и эту проблему мне приходится решать способом, который я хорошо знаю.

Прошу лорда Эрла, главного целителя больницы, дать мне небольшую смену на пару часов после операций с лордом Пирсом.

Я принимаю пациентов: лечу ожоги, переломы, старые раны.

Жалованье небольшое, но его хватает, чтобы пополнить запас продуктов.

Николас будто чувствует, насколько я устала, и в один из вечеров встречает меня ароматом свежего яблочного пирога.

И почему-то именно от этого простого жеста внутри ощущается прилив надежды. Мы справимся, потому что я и Гаспар вместе, и потому что его окружают добрые и верные люди.

Выручает и генерал Райнхарт.

Я встречаюсь с ним пару раз, помогаю с приступами.

Он уже знает о заблокированных счетах и пытается оставить деньги.

Я отказываюсь.

— Мы друзья, Макс.

— Бери, Николь, тебе нужно.

И я беру. Гашу плату за дом.

Он знакомит меня со своей первой женой. Она — министр.

Красивая, очень умная женщина.

Они давно не вместе, но у них общий сын. Когда Райнхарт говорит о ней, в голосе напряжение. Я понимаю: он до сих пор любит её. И сожалеет о сделанных ошибках.

Кстати, о сожалении об ошибках.

Не проходит и дня, чтобы я не интересовалась у Метса, как там Калеб.

Доклады первое время были сухие: сбежать не пытается, по-прежнему живёт с женой и малышом, ходит на работу.

Но буквально вчера произошло то, чего я так ждала.

Калеб отправляется к целителю-менталисту.

После его визита, целителя навещаю я. Мне необходимо знать каждый шаг, каждую мелочь. Слишком много стоит на кону, и я должна контролировать всё, что происходит.

— Калеб что-то вспомнил? — спрашиваю я целителя Ларена.

Он охотно идёт на контакт. Менталист сразу понимает, что я не имею злого умысла и искренне и очень глубоко переживаю.

— Психика человека слишком хрупка, леди Николь, вы целительница и должны понимать, — произносить Ларен. — Если резко открыть болезненные воспоминания, можно причинить больше вреда, чем пользы. Я ослабил барьер, и теперь нужно немного подождать, когда создание Калеба само доберётся до тёмного угла памяти. Мозг чаще всего наводит порядок в голове во время сна.

Я благодарю целителя Ларена и прощаюсь.

Теперь остаётся ждать.

Возможно, уже завтра утром Калеб проснётся и вспомнит всё о том дне.

Я вытираю руки полотенцем и выхожу из ванной.

В спальне почти темно, и только мягкий свет лампы ложится на лицо Гаспара.

Он не спит. Ждёт меня.

Его глаза вспыхивают сразу, как только я переступаю порог.

И каждый раз, когда он смотрит на меня вот так… Будто я — самое прекрасное, что случилось в его жизни… Я снова чувствую себя самой любимой.

И не могу скрыть своего восхищения мужем.

Сколько в этом мужчине силы духа. Он терпит мужественно своё положение, не сетует, не жалуется. Он умеет сделать так, что в его присутствии, отступают все мои тревоги.

Тёплый свет мягко ложится на его лицо.

Я подхожу к кровати, беру его за руку, прижимаюсь щекой.

Он гладит меня, невесомо целует в лоб, обнимает.

Я прикрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая обещание магистра Гилберта. Сегодня днём он сказал, что завтра привезёт лекарство для Гаспара.

Мы оба ждём не дождёмся.

Глава 90

Утром, как обычно, еду в больницу и провожу лечение лорда Пирса.

Заканчиваю пораньше, торопясь домой, потому что к обеду мы ждём магистра Гилберта.

Адриан убирает инструменты, складывает повязки, а я устало растираю поясницу — малыш растёт и становится уже тяжеловато его носить.

В дверь осторожно стучат.

— Леди ван Райден… для вас письмо, принёс посыльный, — санитар протягивает мне небольшой конверт.

Нахмурившись, принимаю его. На конверте стоит знакомая печать — моей подруги леди Бриджит Вирр.

Я извлекаю сложенную вдвое записку.

Почерк знаком.

Читаю:

«Дорогая Николь. Я узнала, что ты в столице. Мы так давно не виделись. После твоего переезда я потеряла возможность писать тебе. Надеюсь, ты не в обиде. Николь… мне очень плохо. Уже неделю ужасно болит живот. Целители разводят руками. Иногда боль становится такой сильной, что я почти теряю сознание. Пожалуйста, приезжай…»

На этом письмо обрывается.

Я перечитываю последние строки ещё раз, и в груди поднимается тревога.

Бриджит…

Мы жили по соседству в столице.

Именно она первой постучала в дверь нашего нового дома, когда мы с Солом только переехали. Принесла яблочный пирог, познакомила с соседями.

Мы часто встречались и разговаривали, но после побега связь оборвалась.

Как она узнала, что я здесь?

Мысль вспыхивает мгновенно.

Сол.

Кто ещё мог пустить этот слух?

Я медленно складываю письмо.

Неделю болит живот… Почти теряет сознание…

Это очень похоже на внутренний разрыв… Если кровотечение, то нельзя медлить…

Я попрошу лорда Эрла поехать к Бриджит как можно скорее — он хороший целитель, я ему доверяю.

Выхожу в коридор, заглядываю в соседнюю операционную. А там… Лорд Элр стоит над столом, весь по локоть перепачканный кровью. Оперирует.

Опытным взглядом оцениваю, что освободится он нескоро.

Если Бриджит, попросившая меня о помощи, погибнет, я никогда себе этого не прощу.

Беру целительский чемоданчик и шагаю к выходу.

— Что произошло? — спрашивает Метс.

— Моей подруге требуется помощь. Заедем к ней.

— Не нравится мне эта идея, — он недовольно поджимает губы.

— Поэтому вы и солдаты едете со мной.

Карета несётся через город. Экипаж сопровождают всадники, выстроившись коробкой — впереди, по бокам и сзади.

Скоро мы уже подъезжаем к дому Вирров.

Карета въезжает во двор сквозь высокие кованые ворота, останавливается.

Метс быстро осматривает территорию и только подаёт руку, помогая мне выйти.

Я поднимаю взгляд — через стену каменного забора высится мой прежний дом. Особняк Бекфорда, в котором я прожила несколько лет. Этот дом я считала своим, думала, что мы осели здесь навсегда после многих лет скитаний, и особенно старалась создать уют.

Я тут же отвожу взгляд.

Не хочу смотреть, не хочу вспоминать.

Кладу ладонь на живот — теперь у меня совсем другая жизнь, и я очень рада переменам.

Охрана входит в дом первой, затем — я.

Слуги бледные, стоят вытянувшись по струнке.

— Леди Николь, хозяйка ждёт вас в спальне, — цедит молодой мужчина в форменном камзоле. — Идёмте, я вас провожу.

Мы быстро идём по коридору. Метс шагает впереди.

Слуга замирает перед дверью и виновато втягивает голову в плечи.

— Леди Бриджит просила впустить только леди Николь, она не хочет чтобы её видели посторонние в таком состоянии.

Метс даже не смотрит на него.

— Я должен проверить.

— Николь!.. Пожалуйста! Где ты… — из-за двери вдруг доносится женский стон.

Я вздрагиваю.

Метс мгновенно распахивает дверь.

Первым входит внутрь.

Лишь через его плечо успеваю увидеть Бриджит — она лежит на кровати, согнувшись от боли.

Все сомнения исчезают мгновенно, я толкаю дверь шире, тороплюсь к кровати.

— Бриджит!

И в этот миг…

Вокруг обрушивается ударная волна.

Мется швыряет Метса обратно в коридор. Дверь с грохотом захлопывается, будто по ней ударила невидимая гигантская ладонь. В следующую над комнатой вспыхивает плотный полупрозрачный купол.

За дверью кричит Метс, солдаты бьют магией, но звук доходит приглушённо, словно я оказалась глубоко под водой.

Ширма у стены отлетает в сторону, и на меня вышагивает высокая тёмная фигура Сола Бекфорда.

Ловушка.

Ему удалось ударить исподтишка.

А подруга? Неужели заодно?

Я медленно оборачиваюсь к Бриджит.

Только что лежавшая без сил, она быстро соскакивает с постели и забивается в угол комнаты.

— Прости, Николь… — по её щекам текут слёзы. — Он угрожал…

Сол победно улыбается.

— Здравствуй, дорогая. Я соскучился.

Голос звучит ласково, и от этого становится ещё страшнее.

Бекфорд делает шаг ко мне. Ещё один. Приближается медленно и неотступно.

— Что тебе нужно, мерзавец? — резко шиплю я.

— Я пришёл забрать своё.

Его взгляд останавливается на моём животе.

— Ведь этот ребёнок мой.

Я непроизвольно отступаю, ладонь сама ложится на живот.

— Не подходи.

— Разве ты не рада меня видеть? Но малыш то рад папочке. Я хочу убедиться, что это мой ребёнок.

Он продолжает приближаться.

— Одного прикосновения достаточно, чтобы решить твою судьбу, Николь.

Пальцы уже почти протягиваются ко мне.

— Если ребёнок мой — ты сегодня же поедешь со мной домой. И всё будет по-прежнему.

Голос становится холоднее.

Жестче.

— А если нет…

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Тогда ты очень пожалеешь о своей измене.

Он медленно переводит взгляд на живот.

— И это отродье никогда не родится. Я уничтожу его прямо здесь.

Мир сужается до нескольких шагов между нами.

— Иди же ко мне, Николь. Я только хочу прикоснуться. Убедиться, что ребёнок мой.

Глава 91

За куполом Метс снова и снова бьёт магией, кричит, срывая горло. Я вижу вспышки, слышу приглушённые удары.

Но он не успеет.

Пальцы сами ныряют в раскрытый лекарский чемоданчик, находят ларец, который дала мне Сибилла, и сжимают артефакт.

Чтобы отвлечь внимание Сола, я извлекаю из чемоданчика эликсир, отковыриваю пальцем пробку и выплёскиваю ему в лицо, догоняя ударом стеклянного пузырька. Простой восстанавливающий эликсир, ничего особенного. Но бывший муж, повинуясь инстинкту, зажмуривается на мгновение, чтобы содержимое на попало в глаза, а я, воспользовавшись мгновением, перекладываю артефакт из руки в вырез платья на груди.

Бекфорд, как и ожидала, злится на мою выходку, быстро отмахиваясь от летящего пузырька, мгновенно сокращает расстояние между нами и хватает меня за оба запястья.

— Попалась, Николь.

Наши взгляды встречаются.

На миг кажется, будто от кистей рук до груди, где спрятан артефакт, проходит горячий разряд тока.

Сол замирает.

Его дракон просыпается мгновенно.

Я вижу это по глазам — зрачки вытягиваются.

Он шумно втягивает воздух, будто почуял добычу, и смотрит на меня так, словно больше ничего не существует.

— Родная, — шепчет хрипло. — Ты носишь моего ребёнка, я так и знал.

У меня внутри всё холодеет.

Я отказываюсь верить. Убеждаю себя, что это лишь действие артефакта. Этот ребёнок только мой и Гаспара.

Сол кладёт большую ладонь на живот, другой поддерживает меня за талию, не давая отодвинуться.

— Николь…

Теперь в его голосе нет угрозы, только отчаянное, почти болезненное желание касаться меня.

— Он мой… Мой…

Бекфорд улыбается какой-то совершенно дикой улыбкой, а у меня сердце разрывается на части.

Бывший муж много лет мечтал о ребёнке, я тоже грезила беременностью, долго лечилась. Этот момент для нас двоих мог бы стать самым счастливым.

Но не после всего, что он сделал.

Нет.

Этот малыш, которого я ношу под сердцем, мой и Гаспара. Скоро я выберусь из лап Сола и вернусь к мужу, как только Бекфорд ослабит хватку.

Сол медленно разворачивает меня к себе спиной, мягко прижимается грудью к моему телу, и я сначала не понимаю для чего…

А потом.

Потом понимаю.

Бекфорд отпирает дверь, и прикрываясь мной как щитом, и кричит Метсу и солдатам:

— Дорогу! Дайте пройти! Иначе Николь пострадает от ваших действий.

Почти мгновенно дом наполняют люди Бекфорда, словно ждали за дверью.

Метс даёт знак солдатам опустить орудие.

Их слишком много, и они нас переиграли.

Бекфорд быстро выводит меня из дома к ждущему экипажу, усаживает внутрь и сам садится рядом.

Дверца захлопывается, карета сразу трогается.

Я бросаюсь к окну, позади остаётся дом Бриджит. Метс с солдатами в окружении других вооружённых людей.

Дорога длится недолго. Мы сворачиваем во двор нашего старого дома.

Сол выходит из кареты первым и обращается к одному из своих людей:

— Вызови судью. Пусть немедленно едет ко мне в особняк. Нужно официально зафиксировать беременность Николь и признать мой брак с Викторией недействительным.

— Есть, лорд маршал.

У меня холодеет всё внутри.

Он действительно уверен, что ребёнок его. И что я вернусь к нему после всего.

Сол подаёт мне руку, но я даже не смотрю в его сторону, выхожу сама, придерживая живот ладонью. Сопротивление в моём положении невозможно.

Дом внутри всё кажется прежним, будто время здесь остановилось.

Из глубины дома навстречу быстро выходит Виктория.

Увидев меня, она резко замирает.

Лицо мгновенно белеет.

— Сол… — тихо произносит она. — Что случилось? Почему она здесь?

Он даже не поворачивается к ней.

— Собирай вещи и уходи, Виктория. Николь носит моего ребёнка.

Я вижу, как дрожат её губы.

Она быстро разворачивается и почти бежит вверх по лестнице.

Впервые мне становится её жаль.

Сол проводит меня в гостиную, усаживает на диван.

— Хочешь что-нибудь? Может, воду? Фруктов?

Я не отвечаю.

— Шоколад? Не молчи Николь, это глупо, — рычит он.

Я качаю головой.

— Я ничего не хочу. И брака с тобой в том числе.

Он долго смотрит на меня.

Потом неожиданно опускается передо мной на одно колено, берёт мою руку и прижимается губами к моим пальцам.

Когда-то от этого поцелуя у меня кружилась голова.

Теперь хочется только вымыть руки.

— Я ошибся, Никки… Прости меня.

Он поднимает взгляд.

— Я так хотел ребёнка… ты ведь знаешь. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Раньше эти слова разорвали бы мне сердце.

А теперь.

Мне всё равно.

Он гладит пальцы нежно.

— Последнее лечение помогло. Ребёнок мой. Теперь всё будет иначе, я обещаю, что всё исправлю.

Глава 92

Бекфорд улыбается. Совершенно дико, как человек, который давно забыл, как это делать.

Я медленно освобождаю руку.

— Не возможно исправить всё, что ты сделал. Я не забуду предательства и не забуду военные преступления, которые ты совершил.

Улыбка исчезает с его лица.

Он выпрямляется.

Несколько секунд молчит.

Потом спокойно садится в кресло напротив и закидывает ногу на ногу, словно готовится к долгой беседе.

— Что тебе наболтал инвалид? — спрашивает резко.

Я даже вздрагиваю.

— Он просто хотел очернить меня в твоих глазах, — продолжает Сол. — Что он сказал тебе? Что я развлекался на охоте, пока армия погибала? Что я застрелил его сына?

— Ты сейчас скажешь, что невиновен.

Он качает головой.

— Николь… ты ведь умная женщина. Неужели правда веришь, что я мог застрелить мальчишку? — Он смотрит прямо мне в глаза очень убедительно и спокойно.

Когда-то именно этому спокойствию я верила безоговорочно.

— Ван Райден проигнорировал приказ на отступление. Возомнил себя непобедимым. Повёл людей на превосходящую армию демонов и проиграл. Он погубил тысячи солдат и военный трибунал признал его виновным. А теперь он ищет, на кого переложить ответственность и решил пустить слух, обвинив меня.

Он делает короткую паузу.

— А историю про сына… Откуда он вообще взял эти подробности? Добился, убивая в пытках одного из моих командиров? Ты слышишь эти слова, Николь? Он пытал моего командира в мирное время и добился от него признания пытками! Да ты знаешь, в скольких грехах можно покаяться, когда тебе под ногти загоняют гвозди?

Бекфорд пожимает плечами.

— Вот и подумай, Николь, кому ты теперь веришь.

Сол чуть наклоняется вперёд.

— Ван Райден сделал всё, чтобы ты пожалела его и объединилась с ним против меня. Разве ты не видишь этого?

На мгновение становится страшно.

Не потому, что я ему верю.

Потому что понимаю — раньше поверила бы.

Я закрываю глаза, всего на секунду, чтобы вспомнить лицо Гаспара, его усталую улыбку, его работу на рудниках, помощь людям, заботу обо мне.

Я помню его взгляд, полный такой любви, какой я никогда не знала раньше.

Страх проходит.

Я открываю глаза.

— Нет, я не верю тебе.

Голос звучит твёрдо.

Я не предам Гаспара.

Никогда.

Даже если весь мир станет убеждать меня в обратном.

Взгляд Бекфорда темнеет. Он резко вскакивает и бросается на меня.

Я выставляю вперёд руки, зажмуриваюсь, но…

Ничего не происходит.

Открываю глаза, моргаю, пытаясь понять, почему Бекфорд стоит в шаге от меня и щупает ладонью воздух.

— Защитный купол, — шепчет он. — Я хотел ударить тебя, и вокруг тебя возник купол. Когда просто прикасался — его не было. Дорогая штука.

— Гаспар подарил мне защитный артефакт, — произношу, нащупав на шее кулон.

Спасибо, дорогой.

По венам течёт облегчение. Бекфорд не причинит вреда мне и ребёнку.

Я так испугалась, что просто забыла об этом.

Я поднимаюсь с кресла, собираясь покинуть дом. Бекфорд встаёт на пути, преграждая выход.

— Ты не уйдёшь, — рычит он. — Ты моя жена!

— Ты убил наш брак, Сол. И теперь больше не можешь удержать. Я всё равно уйду, когда ты устанешь загораживать дверь.

— У тебя мой ребёнок, Николь. Ты никуда отсюда не уйдёшь!

— Это не твой ребёнок. Я применила артефакт, чтобы ты не навредил нам. Это ребёнок Гаспара — моего любимого мужа. А артефакт, между прочим, принадлежал Виктории. Она обманывала тебя, что беременна. И выкидыш разыграла.

Лицо Бекфорда медленно сереет, будто из него разом уходит вся кровь.

— Виктория! — кричит он несвоим голосом. — Это правда?! Виктория!

В гостиную заглядывает адъютант.

— Лорд маршал, разрешите доложить. Леди Виктория покинула дом через задних ход пятнадцать минут назад.

— Мы встретились у целительницы, — говорю я. — Она договаривалась об инсценировании выкидыша после свадьбы. А ты, видимо, бесплоден, Сол, раз никто от тебя не беременеет даже с дорогим лечением.

Губы его едва заметно приоткрываются, но ни одного слова не выходит.

Только желваки ходят по скулам всё сильнее.

Кажется, ещё миг — и он разнесёт здесь всё до основания.

Бекфорд хватается за волосы и кричит, будто раненый зверь.

— Нет! Не может быть. Нет!

— Отпусти меня, Сол. Тогда о похищении, так и быть, забудем, — произношу я.

Бекфорд жалит меня гневным взглядом. Рот его перекошен от злости. Если бы не защитная аура, он бы меня убил — и от этой мысли холод спускается по позвоночнику.

— Лорд маршал, — снова обращается адъютант.

— Что?!

— Лорд ван Райден прибыл.

У меня перестаёт биться сердце от этой новости.

Сол переводит на меня взгляд и победно улыбается.

— Знаешь, Николь, я ведь похитил тебя не только ради ребёнка, — он шумно вздыхает, поправляя волосы пятернёй назад. — Но и для того чтобы выманить твоего калеку-муженька. Ван Райден слишком хорошо спрятался за стенами своего особняка — не подобраться. И я решил, заберу тебя — и убью этим сразу двух зайцев.

Бекфорд усмехается.

И ледяной ужас разливается у меня по всему телу.

— Мои люди уже ждут его. Мы подготовили засаду, — жёстко говорит Бекфорд. — Его убьют ещё в коридоре, он не доёдёт до этой гостиной.

Сол поворачивается к адъютанту.

— Впустите его.

Перед глазами вспыхивает образ Гаспара — бледный, едва способный удержаться в кресле, против десятков вооружённых людей.

— Гаспар, засада! — кричу я в надежде, что он может меня услышать.

Глава 93

Чуть ранее

Гаспар

— Николь вернулась?

Кертис едва заметно склоняет голову.

— Нет. Пока не нет, мой лорд.

Гаспар переводит взгляд на часы. Николь должна была приехать почти час назад, но её всё ещё нет.

В груди неприятно тянет.

В последние дни Николь задерживается в больнице. Говорит, что столько людей нуждается в помощи, а рук не хватает, и она должна помочь.

Он хотел сказать нет, но не стал. Что ей делать рядом с инвалидом. Она занимается делом, живёт, двигается.

А его последние дни наполнены изматывающим ожиданием.

Зато, когда она приходит, тихо шагает в спальню, улыбается ему — это самые сладкие его мгновения. Вечер принадлежит только им.

Потом он проваливается в тяжёлый сон — и очень долгий — почти до обеда. Обезболивающие эликсиры в больших дозах имеют столь сильный эффект.

И каждый новый день он просыпается и живёт ожиданием, когда магистр Гилберт закончит работу.

И тогда он встанет, и перегрызет глотку врагу. А николь обеспечит лучшее будущее.

Больше всего сил сжирает желание предотвратить опасность для неё. Сол Бекфорд появился на горизонте, и зубы скрипят от злости.

А Николь всё нет.

И он сходит с ума.

Наверное, снова задержалась у пациентов, хотя сегодня обещала вернуться раньше.

Сегодня же должен приехать Гилберт.

Стук в дверь.

— Лорд ГАспар, — Кертис заглядывает в комнату. — Магистр Гилберт прибыл.

Гаспар облегчённо выдыхает.

— Пусть войдёт.

Через несколько секунд в спальню входит пожилой целитель с потёртым кожаным чемоданчиком.

Он оглядывает комнату и почти сразу спрашивает:

— А где леди Николь?

У Гаспара болезненно сжимается сердце.

Хочется самому закричать:

«Не знаю!»

Хочется подняться, поехать, найти её. Но ниже груди — он ничего не чувствует. Калека.

Гаспар заставляет себя говорить спокойно.

— Ещё не вернулась. Вы привезли эликсир?

Магистр медленно кивает.

— Да.

— Давайте начнём.

Гилберт открывает саквояж, осторожно достаёт небольшой пузырёк.

Тёмное стекло кажется почти чёрным, но внутри мерцает густое золотистое сияние, и мощная магическая аура разносится в пространстве.

Гилберт снимает пробку и осторожно подносит пузырёк к губам Гаспара:

— Всё сразу.

Гаспар делает один длинный глоток.

Эликсир обжигает язык, проваливается в горло.

И уже через мгновение кажется, будто по венам вместо крови течёт расплавленное железо.

Он резко втягивает воздух.

Боль обжигает.

Тело выгибается дугой.

— Терпите.

Ладонь Гилберта ложится ему на лоб.

— Сейчас будет хуже.

Хуже становится сразу.

Жар вспыхивает где-то глубоко в позвоночнике, будто внутрь вгоняют раскалённый клинок. Боль разливается по спине, по рёбрам, по рукам.

Каждый нерв начинает гореть. Гаспар стискивает зубы. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

Он переводит взгляд вниз, мысленно отдаёт приказ согнуть колено.

И вдруг…

Под мускулы слушаются. Слабо, плохо, но… Господи!

Он снова напрягает ногу: одну, вторую. Сильнее. Через такую боль, что темнеет в глазах, но он чувствует своё тело, свои ноги.

Он живой.

— Не торопись, — звучит голос Гилберта. — Лежи спокойно. Пусть эликсир полностью начнёт действовать.

В дверь снова стучат.

— Николь… — срывается с губ тяжёлый вздох.

Но на пороге появляется Кертис.

— Мой лорд, к вам прибыл… Калеб.

Сердце пропускает удар.

— Калеб?

— Да.

Несколько мгновений Гаспар молчит, пытаясь осознать. Капельки пота стекают по лбу и вискам.

Потом он тихо говорит:

— Пусть войдёт.

Дверь открывается снова.

В комнату медленно входит молодой мужчина.

Гаспар с трудом узнаёт собственного сына, и от этого острая боль пронзает сердце.

Лицо Калеба осунулось, под глазами легли глубокие тени, по щеке тянется тонкий белый шрам.

Он заметно хромает, будто каждый шаг причиняет боль.

Когда-то Калеб двигался легко, стремительно, словно ветер. Был гибким и ловким — самым быстрым среди сверстников.

Сейчас же он тоже инвалид, идёт тяжело, медленно.

Шаг.

Ещё один.

Он двигается, не сводя глаз с отца.

И вдруг его лицо ломается, губы начинают дрожать.

В глазах мелькает что-то тёплое, и тут же выкатываются слёзы.

— Прости меня, отец…

Глава 94

Калеб делает ещё два шага и опускается перед кроватью на колени.

И больше не может удержать себя.

— Прости меня, папа… — Голос едва слышен. — Прости. Отец…

Он закрывает лицо ладонями, плечи начинают мелко дрожать.

— Я… всё вспомнил… Мне нет оправдания.

Он поднимает взгляд, полный раскаяния.

— Прости, что так долго не верил… все говорили… столько ужасного говорили о тебе… А моя память предпочла забыть тот день…

Он судорожно втягивает воздух.

Глаза красные, полные боли.

— Я пошёл к целителю-менталисту по совету леди Николь… и воспоминания начали возвращаться.

Он сжимает кулаки.

— Я помню, как вошёл в штаб…

Голос срывается.

— И услышал, как Бекфорд отдаёт приказ убить разведчиков… уничтожить документы с приказами… чтобы никто не узнал, что именно он отправил тебя на смерть. Он выстрелил в меня.

Калеб дрожащей рукой хватается за грудь, показывая место.

— И всё, дальше темнота.

Гаспар берёт сына за рубашку, тянет к себе. Кладёт ему ладонь на шею и прижимается лбом к его лбу. Крепко.

Дыхание шумное, срывается.

— Ты не виноват, сын, — тихо произносит Гаспар. — Виноват только Сол Бекфорд. И он ответит.

Голос жёсткий, непоколебимый.

Калеб обхватывает ладонями руку отца, берётся за неё.

— Отец, я люблю тебя. Я готов отдать тебе свою кровь… всю… возьмите всё у меня, только вылечите отца! — он просит Гилберта. — Пожалуйста!

В глазах всё ещё стоят слёзы.

— Только поправляйся… пожалуйста, папа…

Сын здесь. Живой, рядом с ним. Он держит его за плечо. Они снова семья.

У Гаспара болезненно сжимается сердце.

— Эликсир уже работает, — произносит магистр Гилберт. — Ваш отец будет жить.

— Уже работает? Но как?

— Твой ребёнок, — произносит Гаспар. — Николь сохранила на платке несколько капель крови.

— Работа заняла больше времени, но всё получилось, — довольно заявляет магистр Гилберт.

— Остин будет рад узнать, что капля его крови спасла жизнь великому человеку, его деду, — произносит Калеб.

И бросается в объятия отца.

Гаспар сжимает сына так крепко, как только может. Калеб дрожит. Но через несколько секунд дыхание становится ровнее, дрожь постепенно отпускает.

— Всё будет хорошо, сынок, — произносит Гаспар.

Ещё минуту он держит сына в объятиях, а потом откидывает покрывало.

— Помоги-ка мне.

Медленно… очень медленно… стиснув зубы, Гаспар опирается ладонями о кровать и пытается сесть.

Позвоночник будто деревянный, плохо слушается, но он продолжает.

Ещё немного.

И…

Спустив ноги на пол, он наконец садится.

Калеб хватает отца за руку.

— Осторожнее, папа.

— Порядок, — Гаспар тяжело дышит.

Улыбается сыну.

И в этот момент дверь спальни распахивается, в комнату буквально влетает один из солдат охраны.

Он настолько запыхался, что несколько секунд не может произнести ни слова.

— Лорд… ван… Райден…

Он хватается за дверной косяк.

— Лорд Бекфорд…

Гаспар уже всё понимает.

Сердце обливается жаром.

— Что с Николь?

— Он… увёз её… в свой особняк…

Мир перестаёт существовать.

Что-то древнее, яростное и беспощадное просыпается внутри. Зверь выходит наружу.

Гаспар встаёт: тяжело, через боль и онемение.

Он едва удерживается, но делает шаг.

Он идёт, побеждая слабость.

К шкафу, где за одеждой лежит ящик с оружием.

Достаёт арбалет, магические стрелы, взводит тетиву.

Пальцы всё помнят.

— Кертис. Карету.

— Да, милорд.

Он проверяет механизм ещё раз.

Никаких сомнений. В этот раз пощады не будет.

— Полгода назад я совершил ошибку.

Его голос звучит тихо и пугающе спокойно.

— Я оставил Бекфорда в живых.

Защёлкивает последний фиксатор.

— Сегодня я её исправлю.

Калеб быстро подходит к нему, кладёт руку на арбалет.

— Не надо, отец. Тебя же осудят. Подумай о Николь?

Гаспар смотрит на сына — Калеб попал в его рану. Николь — женщина, перед которой он обязан всем, и она его любит. По-настоящему. Он не может её подвести…

— Я знаю, как решить это по-другому, отец, — произносит Калеб.

Глава 95

Бекфорд закрывает дверь за адъютантом и становится спиной, преграждая мне путь. Из коридора доносится шум — чьи-то тяжёлые шаги, голоса.

Я замираю.

Сердце вырывается из груди.

Сейчас.

Сейчас они убьют его.

— Гаспар! — кричу я снова.

— Всё сейчас закончится, — произносит почти ласково произносит Бекфорд.

— Ты чудовище!

За дверью вдруг становится очень тихо.

Несколько мгновений стоит гробовая тишина.

А затем до меня доносится незнакомый голос.

— Прошу прощения, господин судья.

Следом другой:

— Господин прокурор.

Улыбка медленно сползает с лица Сола.

Стук в дверь.

Бекфорд застывает, глядя на дверной замок, словно на ядовитую змею. Бросает взгляд на окно, но не успевает пошевелиться.

Дверь распахивается.

Я поднимаю взгляд…

И перестаю дышать.

На пороге стоит Гаспар.

На ногах.

Он такой высокий, мощный. Снова похож на того человека с портрета, который командовал армиями.

Господи… Я не могу поверить своим глазам!

Не может быть…

Не может…

— Я пришёл за своей женой, — произносит Гаспар. — Отойди.

Сол всё ещё стоит между нами. Несколько секунд он просто смотрит на своего старого врага, будто перед ним восстал мертвец.

— Николь моя! И ребёнок мой! — рявкает Сол.

По лицу Гаспара пробегает тень — он расстроился? Неужели он поверит Солу?

Но муж резко отвечает:

— Нет, Бекфорд. Ты потерял своё, когда предал Николь. Теперь она моя жена и ребёнок наш!

Лицо Сола искажается от злости.

В ладони вспыхивает магия.

Он делает движение вперёд.

И в этот момент из-за плеча Гаспара спокойно показывается мужчина в тёмно-синем мундире — прокурор.

Следом комнату заполняют полисмены, и у всех наготове магические арбалеты.

Фигура Бекфорда сутулится, магия на ладони гаснет. Полиция оттесняет бывшего мужа к стене.

И путь наконец свободен.

— Гаспар!

Он сразу шагает ко мне, его руки смыкаются вокруг меня так крепко, словно он боится снова меня потерять.

— Как ты? Цела? — шепчет он, осматривая меня всю.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Слёзы льются сами.

— Со мной всё хорошо, — голос дрожит. — Ты жив… Господи… Ты жив… Я так боялась за тебя.

Он гладит меня по волосам, прижимает к себе ещё сильнее.

Я чувствую, как часто бьётся его сердце.

— Всё хорошо, любимая, — тихо говорит он. — Я здесь, я пришёл за тобой.

За нашей спиной раздаётся спокойный официальный голос прокурора.

— Лорд Сол Бекфорд, вы арестованы.

— На каком основании?

— В подлоге сведений о проведении военной операции и гибели армии в окружении, — жёстко произносит Сотеран. — По обвинению в убийстве разведывательной группы. А также в похищении леди Николь ван Райден и покушении на её жизнь и жизнь её ребёнка.

— Чушь, — Сол усмехается. — Где доказательства?

— У нас есть свидетель.

Полицейские расступаются.

Из коридора медленно выходит молодой мужчина.

Я невольно задерживаю дыхание.

Калеб.

У него на лице холодная решимость — совсем как у Гаспара.

Он останавливается напротив Бекфорда, смотрит прямо ему в глаза.

— Ты выстрелил в меня в упор, — его голос звучит негромко, но отчётливо. — Но я выжил. Меня спасла молодая целительница. И я готов дать показания обо всём, что увидел в штабе на артефакте Правды.

Он чуть оскаливается, почти по-звериному.

— Ты и все твои подельники ответите за всё!

Сол Бекфорд впервые молчит.

Лицо его медленно сереет, будто теряет жизненную силу.

Он смотрит на Калеба и, похоже, впервые осознаёт, что проиграл.

Гаспар увозит меня сразу же из того дома, и я не вижу ни самого ареста, ни унизительных попыток Бекфорда откупиться — о них нам потом рассказывал Калеб, который остался проследить за всем. Сотеран заковывает моего бывшего мужа в магические оковы и увозит в королевскую тюрьму.

У нас обоих с Гаспаром чувство, что война закончилась.

Мы долго воевали. Каждый день жили, словно на передовой, но теперь, возвращаясь в дом в Восточном пригороде, впервые на сердце лёгкость. И ощущение безопасности.

Мой муж сам открывает мне дверцу кареты, сам подаёт руку и ведёт к дому.

А я смотрю на него и не могу налюбоваться — какой он сильный, стойкий, великий человек.

И мы вместе. Мы выстояли, победили.

Счастье

На следующий день все газеты столицы вышли с громкими заголовками: «Маршал Бекфорд ради охоты угробил целую армию», «Генерал ван Райден добился справедливости спустя много лет».

Сама королева пригласила нас с Гаспаром на обед, на котором присутствовали также леди Элеонора и военный министр генерал Кевизел. Сначала была долгая речь, в которой королева обещала усилить бдительность закона и благодарила нас обоих за то, что удалось поймать столь циничного и аморального преступника. Суд ещё впереди, но уже сейчас понятно, что наказание для Бекфорда последует самое тяжёлое. А под конец беседы Гаспару предложили вернуться в армию, возглавить столичный округ, но он посмотрел на меня, на округлый животик, выпирающий под платьем и с улыбкой ответил:

— Благодарю ваше величество. Но у меня другие планы.

Мы решили сыграть свадьбу.

Женились мы полгода назад — быстро, в обстановке неимоверного напряжения и безвыходности. Тогда мы просто отчаянно цеплялись друг за друга, пытаясь выжить.

А теперь хотим устроить праздник. Запомнить этот, как победу над злом и как начало настоящей жизни. А также хотим ещё раз дать друг другу клятвы верности в кругу близких и друзей.

Торжество проходит в нашем новом столичном особняке, который Гаспар приобрёл для нашей семьи.

Музыка льётся над садом мягкими волнами. Вечер окутывает особняк золотистым светом сотен фонарей, отражающихся в струях фонтана. В воздухе пахнет свежими розами и жасмином. Лёгкий ветер играет длинными лентами, украшающими беседки, и на мгновение мне кажется, будто весь мир сегодня улыбается вместе с нами.

Гаспар крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе. На нём парадный фрак, на мне — белое свадебное платье с широким кроем для животика.

Я кладу ладонь на крепкое плечо мужа, вторую вкладываю в его руку — и мы медленно кружимся в танце.

Как же спокойно рядом с ним.

Его ладонь уверенная, тёплая. Каждое движение настолько бережное, словно он боится причинить мне малейший вред. Между нами — мой огромный живот, и от этой мысли сердце становится удивительно тёплым.

Наш малыш — плод нашей любви и доверия. Плод нашего выбора быть вместе вопреки всему.

До родов остаются считанные дни. И мы ждём, когда сможем наконец взять на руки нашего ребёнка — этого сильного малыша, который прошёл вместе с нами многое, вытерпел переезды, страх и отчаяние, и продолжал расти и радовать.

Гаспар чуть крепче прижимает меня к себе.

— Не устала? — тихо спрашивает он.

Я качаю головой, улыбаюсь.

— Нет. Сегодня я готова танцевать с тобой хоть до самого рассвета, родной.

Из-за его плеча я рассматриваю гостей.

Совсем рядом кружится Калеб со своей женой. Оба красивые, гибкие, на их лицах озорные улыбки.

Я невольно улыбаюсь.

Совсем недавно каждый его шаг сопровождался мучительной хромотой. Я провела с Калебом почти месяц лечения, и мне удалось заставить его искалеченного дракона регенерировать старые раны. Но не все раны можно исцелить, и дракон Калеба, к сожалению, остался глух. Но зато нам удалось полностью справиться со шрамами и хромотой. И теперь Калеб двигается легко и свободно, кружа в танце жену.

Он смеётся над словами своей любимой, что-то шепчет ей на ухо, а она счастливо улыбается, и в этот миг становится совершенно очевидно: они ещё очень долго будут смотреть друг на друга именно так.

Чуть дальше Пирс ведёт в танце леди Элеонору. Они оба уже весьма преклонных лет, но сколько же огня в их глазах, сколько страсти.

Я только несколько дней назад закончила последнюю операцию лорда Пирса. Теперь от страшных ожогов почти не осталось следов. Я даже замечаю, как молоденькие девушки украдкой бросают на высокого статного Пирса восхищённые взгляды, и едва сдерживаю улыбку, гордясь своей работой.

А по другую сторону от нас Максимилиан Райнхарт танцует со своей бывшей женой.

Ещё одно маленькое чудо.

Когда-то я боялась, что он, как и Гаспар, никогда больше не сможет подняться с коляски. И та операция, которую я провела ему совсем недавно, стала самой сложной за всю мою жизнь.

Я провела над ним несколько часов напряжённых часов, почти не дыша.

Но зато теперь он уверенно держит свою спутницу за руку, и оба они смотрят друг на друга так, словно мира вокруг больше не существует. Я знаю, что совсем скоро они тоже сыграют свадьбу.

И почему-то от этой мысли становится особенно хорошо.

Будто мир наконец начинает возвращать людям то счастье, которое когда-то у них отнял.

Я крепче прижимаюсь к мужу.

Снова и снова благодарю судьбу, что привёл меня в его объятия.

— Спасибо, — шепчу тихо.

— За что, милая?

Мы смотрим друг на друга.

В его взгляде столько любви, что у меня перехватывает дыхание.

— За тебя. За то, что сделал меня своей.

Он улыбается.

Так тепло, по-настоящему.

Я не выдерживаю первой, приподнимаюсь на носки и легко касаюсь его губ своими.

Гаспар отвечает сразу — медленно, нежно.

От его поцелуя внутри всё сладко замирает, даже ноги подгибаются, но он крепко держит меня, не давая упасть.

Вокруг раздаются весёлые возгласы.

— Целуй её! Ещё! Не отпускай её, генерал!

Кто-то смеётся, кто-то хлопает.

Я тихо смеюсь прямо ему в губы, запускаю пальцы в его волосы, и мы продолжаем — увереннее, крепче, горячее, так, что весь окружающий мир растворяется, оставляя только нас двоих.

Сердце несётся вскачь, хочется большего, и я знаю, что ночью всё случится. И это будет снова так горячо и так нежно. Мы с ним словно две половины одного целого, слишком долго искавшие друг друга. Слишком истосковавшиеся друг по другу.

И вдруг между нами уверенно толкается малыш.

Мы одновременно замираем.

Улыбаемся.

Гаспар осторожно кладёт ладонь на мой живот.

— Кажется, кто-то тоже решил присоединиться к празднику.

— Конечно, — тихо смеюсь я. — Он уже знает, что сегодня самый счастливый день нашей жизни.

И в этот миг мне кажется, что так оно и есть. Ни прошлого, ни боли, ни страха больше не существует.

Есть только мы, тёплый вечер и любимые вокруг.

А утром у меня отходят воды.

Малыш

Я медленно открываю глаза, ещё не до конца проснувшись. Что-то неведомое будит меня, и я только через пару минут пойму что именно. А пока за окном только начинает светлеть. Комната наполнена прохладным рассветным воздухом, а рядом спокойно спит Гаспар.

Я улыбаюсь.

Тянусь чтобы обнять его, как вдруг чувствую под собой странную влажность.

Сердце пропускает удар.

Я откидываю край одеяла.

Простыня промокла.

Несколько секунд просто смотрю на неё, а потом по всему телу прокатывается горячая волна.

Началось.

Мой малыш решил, что пора появиться на свет.

Страха почему-то нет — только удивительное спокойствие.

Я осторожно касаюсь плеча Гаспара.

— Любимый…

Он сразу открывает глаза.

— Что случилось?

— Пошли в больницу. За акушеркой.

Из-за спокойного тона Гаспар не сразу понимает, что произошло.

А потом замечает мокрую постель и поднимается, как по команде. Отдаёт приказ послать за целителями.

Я невольно улыбаюсь.

Муж носится по спальне быстрее любого урагана.

— Может, тебе воды? Или подушку? Скажи, что мне сделать, Николь?

— Сядь, просто посиди рядом.

Через полчаса в доме собирается целая команда целителей: лорд Эрл, детский целитель, магистр Арно и леди Эвелин, с которой мы успели подружиться за месяцы работы в больнице.

— Всё хорошо, Николь. Дыши. Сейчас схватка пройдёт, — говорит она.

Я киваю.

Боль словно огромная волна поднимается где-то глубоко внутри и с силой прокатывается через всё тело.

Я невольно крепче сжимаю пальцы Гаспара.

Он прижимает мою ладонь к своим губам.

— Ты столько прошла, милая…

Его голос дрожит сильнее моего.

— Осталось совсем немного.

Его голос успокаивает, присутствие даёт уверенность.

— Ещё немного… Молодец… Почти всё… — говорит Эвелин.

Через несколько минут на свет появляется наш сын.

Я вдруг слышу совсем негромкое сопение.

Не плач, а именно сопение. Поднимаю голову.

Леди Эвелин уже держит на руках крошечного красного малыша.

Он смешно морщит нос и сердито сопит, словно крайне недоволен тем, что его потревожили.

— А вот и наш герой, какой крепкий мальчик, настоящий мужчина.

Я начинаю смеяться сквозь слёзы.

— Отец, примите сына первым, — Эвелин передаёт малыша в руки Гаспара.

Он бережно берёт ребёнка, прижимает комочек к груди, согревая своим теплом.

А потом поднимает взгляд на меня.

И я никогда не забуду этих глаз.

Столько любви, восхищения, благодарности.

Словно именно сейчас он окончательно понял, ради чего выдержал всё, что выпало на его долю.

— Поздравляю, с рождением сына, папа, — тихо говорит Эвелин.

Потом улыбается мне.

— И вас, мама.

Мама.

Это слово ударяет прямо в сердце.

Гаспар осторожно передаёт малыша мне.

Я прижимаю сына к груди.

Он оказывается неожиданно тяжёлым, тёплым.

Мой сын, девять месяцев мы тебя ждали.

И в этот миг меня накрывает такое счастье, что невозможно сделать вдох.

Я — мама.

Рядом — мужчина, которого люблю всем сердцем.

На моих руках — маленькое чудо, о котором я мечтала много лет.

Разве можно просить у судьбы большего?

— Как его назовём? — тихо спрашивает Гаспар, ласково проводя ладонью по маленькой головке, покрытой тёмным пушком.

Я даже не задумываюсь.

Ответ всегда был внутри меня.

— Хочу назвать его в честь… тебя.

Муж удивлённо смотрит на меня.

— Других имён даже нет в голове. Только твоё.

Я улыбаюсь сквозь слёзы.

— Гаспар ван Райден-младший.

Во взгляде мужа вспыхивает такая гордость, что у меня перехватывает дыхание.

Он осторожно касается губами моего лба.

— Спасибо, любимая.

Потом целует сына в макушку.

Чуть позже в комнату входит магистр Арно.

Он внимательно осматривает малыша, проверяет ауру, прикладывает ладонь к крошечной груди. А потом удовлетворённо улыбается.

— Мальчик полностью здоров.

Я облегчённо закрываю глаза.

— У него сильная аура дракона.

— Да, только очень сильный малыш смог бы выдержать такую напряжённую беременность, — шепчу я, обнимая сына.

— И только очень сильная мама, — негромко добавляет Гаспар.

Начинаются счастливые дни моего долгожданного материнства.

Следующий месяц мы оба занимаемся сыном, как будто оба только и ждали этого всю свою жизнь. Гаспар хочет быть ближе к семье, поэтому он отверг предложение вернуться в армию. Денег, которых он заработал, нам достаточно, чтобы вести достойную жизнь, но в будущем муж подумывает взять у своего друга ещё какой-нибудь масштабный проект, чтобы не скучать.

А пока он всего себя отдаёт семье.

Калеб с семьёй часто навещают нас по выходным, Гаспар обожает играть с маленьким Остином, а с Калебом они готовят на огне ужин для всех нас. Это чудесные семейные вечера, полные гармонии и любви.

Калеб устроился на службу к прокурору Сотерану, изучает право и через год планирует заслужить должность помощника прокурора, обойдя многих других претендентов — в своей целеустремлённости он очень напоминает своего отца, и мы верим, что у него всё получится. Его жена, молодая целительница Адель, со спокойной душой занимается воспитанием малыша и больше не боится за достаток семьи и тёмное прошлое, которое преследовало её мужа. Когда Остин подрастёт, Адель хочет пойти на службу в городскую больницу — туда, где больше всего требуется помощь.

Я тоже планирую вернуться к практике. Но позже.

А пока у меня другие заботы — самые сладкие.

Гаспар младший с каждым днём становится тяжелее, крепче, увереннее держит головку, прекрасно ест и почти не капризничает. Отец обожает носить его на ручках и ворковать о чём-то мужском.

Я бесконечно рассматриваю лицо сына.

Глаза малыша пока ещё остаются тёмными, младенческими, но я всё пытаюсь разглядеть в них ту самую синеву, как у его отца.

Конечно, цвет глаз нашего сына ничего не изменит, мы оба бесконечно любим его, но где-то очень глубоко всё равно живёт вопрос, который никогда не исчезнет окончательно.

И именно поэтому поводу в наш дом приезжает судья Мелхофф, который занимается вынесением приговора для Бекфорда.

— Дело Бекфорда завершено, — говорит он. — Все участники заговора признаны виновными. Их ждёт пожизненное заключение с лишением титулов, званий, магическим опустошением и полной конфискацией имущества. Именно по вопросу имущества я и приехал.

Мелхофф делает небольшую паузу.

— Суду нужно прояснить один вопрос.

Я задерживаю дыхание, потому что уже знаю, что он спросит.

— Кто является отцом вашего ребёнка, леди Николь?

В гостиной сразу становится очень тихо.

— Если отец — Сол Бекфорд, — осторожно продолжает судья, — наследником его имущества становится ваш сын, леди Николь. Если нет — всё передаётся государству. Жёны заключённых, согласно закону, ничего не наследуют и отправляются в монастырь. Леди Виктория сбежала за границу, опасаясь пострига.

— Моему ребёнку ничего не нужно от Сола Бекфорда, — твёрдо отвечаю я.

Судья мягко качает головой.

— Это, к сожалению, не вам решать, леди Николь. Закон защищает права наследника независимо от желаний родителей. Нужна лишь небольшая формальность.

Он достаёт конверт.

— Один волосок с головы малыша. Мы проверим, и вопрос с наследством будет снят навсегда, а приговор Сола Бекфорда приведён в исполнение.

Я сжимаю кулаки. Мотаю головой. Я не хочу, знать правду.

Но потом… Потом всё же решаюсь. Даю судье волосок своего сына.

Мелхофф убирает его в конверт, прощается и уезжает.

А уже на следующий день его помощник привозит мне папку с документом.

Я долго держу её в руках.

Боюсь открыть.

Потому что понимаю.

Внутри лежит ответ, который поставит последнюю точку в этой истории.

Эпилог

Я открываю конверт и читаю строку с результатом соответствия волоска моего сына с кровью Бекфорда.

Замираю.

Пробегаю глазами ещё раз.

«Родственной близости не обнаружено».

Господи.

Господи, неужели…

Горло сжимает спазмом, и я не в силах сказать ни слова. Эмоции зашкаливают, словно внутри взрывают фейерверк.

Я набираю воздуха в грудь, медленно выдыхаю и только после этого выбегаю в сад, туда, где Гаспар носит на ручках нашего малыша.

— Гаспар! Гаспар!

Он оборачивается. Видит в моей руке документ, морщится.

— Не надо, выброси это, Николь, — кивает на бумагу и целует малыша в макушку, прижимая к своему плечу. — Для меня он всегда будет моим сыном.

Я подбегаю к нему, хватаю, обнимаю.

— Это и есть твой сын, Гаспар. Твой родной сын.

Слёзы предательски брызжут из глаз.

Чувствую, как муж едва заметно обмирает.

Я держусь за них обоих, за моих мужчин и продолжаю горячо шептать:

— То, что твой дракон мёртв — это не сыграло роли, понимаешь? А я так боялась… В мире не было случаев, но теперь есть. Наш сын дракон — и это твой ребенок, твоя кровь. Та ночь, которая нас соединила, была только нашей. Только ты и я. И наш сын.

Гаспар сильно сглатывает — вижу, что мои слова устроили у него внутри фейерверк не меньший, чем у меня. В глазах пляшет пламя.

Он прижимает меня к себе свободной рукой, целует в висок.

— Спасибо за сына, Николь.

Полгода спустя

Гаспар приезжает домой, и я сразу понимаю по его взгляду что что-то не так.

Он двигается ко мне через двор — гибко и грациозно, словно сытый зверь, вернувшийся с охоты и несущий в дом добычу. В глазах пляшут дикие огоньки.

В доказательство тому, что произошло что-то неординарное шёл букет — он был очень большим — вдвое или даже втрое больше, чем он обычно мне дарит.

— Что-то случилось? — спрашиваю, сложив руки на груди, — чувствую, меня ждёт необычная новость и готовлюсь.

— Это тебе, — Гаспар протягивает цветы, целует в губы — легко, заманивая и обещая большего.

— Ну, говори же, а то я сейчас умру от любопытства, — шепчу ему в губы.

— Брайс хочет, чтобы я взялся за один перспективный проект.

— О-о, ты же как раз хотел снова с ним поработать.

— Да, — Гаспар кивает. — Но это далеко. На Драконьих островах Алой империи. Но там тёплый климат круглый год. И, кажется, очень нужны целительницы, там пока нет ни одной больницы.

— Как же так, ни одной больнице на все острова? — качаю головой.

— Да, представляешь… — улыбается он. — Так что для тебя большой фронт работы.

— А для тебя? Чем будешь заниматься ты?

— Строить город. И даже не один. Заказчик — владелец архипелага Роберт Стронгхолд — дракон-маршал Алой империи. Через острова проходит множество торговых путей разных королевств, но порядка ещё нет — маршал получил острова в собственность только недавно. Этому месту нужен большой торговый порт и вся инфраструктура для жизни: дороги, школы, больницы, производства. И я буду её создавать со Стронгхолдом. Если ты поможешь мне, то планирую закончить за год.

Он смотрит прямо в глаза. Ждёт.