– Мне срочно нужна Яга! – воскликнула девушка, так толкнув дверь, что та чуть не сделала дыру в стене. Девушка шумно пыталась отдышаться после быстрой ходьбы. – Где Яга? Мне нужна Яга! Срочно!

– А-ааааа! А-аааа! – противным скрипучи голосом заголосила красивая птица.

– А наша Яга всем нужна, – важно ответил большой пушистый черный кот, нервно дернув кончиком хвоста, окрашенного в белый. Такой же белый треугольник был у него на груди и очень напоминал короткий и широкий галстук.

– А-ааааааа! – опять завопила птица, и кот сверкнул на ее яркими зелеными глазами.

– Тише ты, – шикнув на птичку, постившуюся на специальной жердочке, кот спрыгнул с мягкой подушечки, сшитой из красного бархата и украшенной золотыми кистями. Подушечка была туго набита мягчайшим пухом, а не какой-то там соломой, между прочим! – А вы, сударрыня, – мурлыкнул кот и потянулся, прогнувшись в спине, не забыл продемонстрировать и внушительные когти, – дверь за собой закройте.

– Ик, – сударыня, хлопая глазами, нащупала ручку и осторожно закрыла дверь. Огромный кот ее напугал. На на то и Яга, чтобы и коты у нее были не дворовые Брыськи. – Ты кто?

– Я не ты, – важно заметил кот, медленно помахивая шикарным хвостом из стороны в сторону, – я вы. Позвольте представиться, секретарь Отрады Ягушиской – Баюн. Наша красавица, светоч и сигнализация – Пава.

– Это же жар-птица, – выдохнула сударыня. – Красавица какая!

– А-аа! – подтвердила Пава, горделиво вздернув клюв.

– Тихо! – опять шикнул на ее Баюн. – Проходите, сударыня. Вон стульчик стоит для посетителей. Яга в своей лаборатории. Будет вот буквально через секундочку.

Девица с важным видом прошла по комнате и уселась на стул. Завертела головой по сторонам, разглядывая приемную аж самой Яги.

– Откуда к нам прибыли? – Баюн начал вежливый разговор. Поболтать он любил, и с удовольствие беседовал с гостями, пока Яга пропадала в своей лаборатории или по делам.

Кот сел и обернул лапы хвостом, чуть прищурившись, разглядывал очередную клиентку. Невысокая, дородная, коса такая богатая. Сама одета в новый сарафан вышитый, сапожки у нее новые, да бусы в пять рядов. Из зажиточных – определил он.

– Из Лопушков я, – важно ответила девушка. – Дочь старосты. Младшая и любимая.

– А к нам по какому вопросу пожаловали? – продолжил Баюн вести светскую беседу. – Приворот вас интересует или отворот?

– Отворот, – фыркнула девушка, задирая нос в сторону. – А батька собрался меня за сына кузнеца сосватать. Говорит, крепкий мужик в доме будет. Да и лошадь подковать бесплатно сможет. А я не хочу! У него вечно от жара рожа красная и руки грязные да мозолистые. А мне сын купца по душе. Из соседних Земляничек. Вот пусть Яга и сделает так, чтобы кузнецов сын на меня не глядел и замуж брать и думать забыл.

«Ух Яга сделает», – мысленно усмехнулся кот.

– Она может? – девушка с подозрением во взгляде уставилась на кота.

– Может, – тот сверкнул зелеными глазами. – Она у нас вообще большая мастерица.

«Ба-бах!» – что-то грохнуло так, что стены содрогнулись. Девица аж со сутал подпрыгнула до самой двери. А потом раздалось печальное «бздынь».

– А-аа! А-аа! – заорала жар-птица, раскрывая крылья. – Аааа!

Кот даже усами не дернул. Печально вздохнув, сокрушенно помотал головой.

– Что это? – девица вжалась спиной в дверь.

– Очередной неудавшийся опыт, – меланхолично ответил Баюн.

– Очередной? – глаза девицы стали еще больше.

– Очередной, – повторил Баюн. – Бывают еще внеочередные. Но этот очередной. Вы на стульчик-то присаживайтесь. Сейчас выйдет. Вы же сами слышали, как Яга закончила. Садись-садитесь. Водички хотите?

– Ага, – девица медленно, очень осторожно вернулась на стул.

Баюн прошел к столику, на котором стоял хрустальный графин и стаканы. Поднядся на задние лапы, вытягиваясь. Роста он оказался прилично. Вытащил пробку из графина, взял стакан. Налив воды, понес стакан посетительнице. Шел он на задних лапах, чем неимоверно впечатлил девушку из Лопушков.

– Вас сударыня, как зовут? – поинтересовался, подавая ей стакан. – Так невежливо с моей стороны было не узнать ваше имя.

– Дуня, – девица опасливо взяла стакан. Посмотрела через него на свет, потом зачем-то понюхала.

– Это вода, – Баюн снова уселся, как нормальный кот, – мы зелья забесплатно не наливаем. Только водицу родниковую.

Он дернул правым ухом, поворачивая его, будто прислушивается.

– Яга идет, – улыбнулся, отчего его усы смешно растопорщились. – Мрррм, Отрада Ягушинская, – признес торжественно, когда дверь, ведущая в соседню комнату, распахнулась.

– А Яга где? – девица с гневным стуком опустила стакан на стол. – Мне Яга нужна!

– Так она и есть Яга, – кот вновь сверкнул зелеными глазами.

Дуня сразу подобралась, прищурилась и выпалила:

– Мне нужен отворот для сына кузнеца. А она что? – кивнула на Ягу. – Отбивать его будет? Так вот, не позволю! Ишь, хитренькая какая! Ягу мне подавай, мешок блохастый! – взвилась Дуня. – Ягу, а не вот эту! Развел тут балаган!

– Ну вот, опять, – вздохнула Яга, с обреченным видом поднимая глаза к потолку. По потолку ползала муха. Надобно выгнать. – Тихо! – рявкнув на Дуню, щелкнула пальцами и у девушки пропал голос. – Откуда ж ты такая?

Вопрос был риторическим, но Баюн все же ответил:

– Из Лопушков.

– Аааа, – глубокомысленно протянула Яга. Щелкнув пальцами, она вернула девушке голос.

– Да ну это шарлатанство! – не успокаивалась та. – Да какая из нее Яга? Чего она может? Говори мне, что в столицах всегда обман. Старуха где?

– А с чего вы решили, что Яга непременно старуха? – усмехнулась Отрада.

Она пригладила встрепанные волосы цвета спелой пшеницы, перекинула за спину толстую косу.

– Так колдунья же! – озвучила очевидное Дуня, страшно удивившись такой недогадливости. – Ве-едьма-а! – произнесла страшным голосом.

– А что, колдуньи сразу старыми рождаются? – ехидно спросила Яга, проходя к своему столу.

Этот вопрос вызвал у Дуни тяжелый мыслительный процесс, отразившийся на ее лице.

– Ну если надо, могу бабку позвать, – из уст Отрады это прозвучало угрозой.

– Не надо бабку! – кот подскочил и завертел головой по сторонам, ища, куда бы побыстрее спрятаться. – Обойдемся без старой карги. То есть Яги.

Отрада, опустившись на стул, положила перед собой лист и взяла красивое перо, сброшенное жар-птицей во время линьки.

– Итак, я вас слушаю, – улыбнулась клиентке.

– Нет, так не пойдет, – Дуня нахмурилась. – Ты ж кузнецова сына у меня уведешь!

– Ммм, а зачем мне сын кузнеца? – задала резонный вопрос Отрада.

– А он парень ничего такой, – поведя плечиком, Дуня кокетливо хлопнула ресницами. – Нет, не скажу тебе ничего. А то вдруг купцов сын меня замуж не возьмет. Так я еще и кузнецова сына отважу. Так в девках и останусь! Зря только поверила, что Яга поможет.

– Так чем помочь? – Отрада едва сдерживала смех.

– А приворот сделать можешь? – глаза Дуни загорелись. – Вот чтобы купцов сын в меня ка-ак влюбился и на всю жизнь?

– Нет, – твердо ответила Отрада. – Я таким не занимаюсь. Это же подчинение личности. Навязывание ему чужой воли. Нет, я так не работаю. Могу зелье дать, чтобы сын кузнеца тебя в прыщах видел. Или с горбатым носом. Чтобы сам отказался жениться.

– Не позволю трогать мой нос! – Дуня вскочила со стула так резво, что опрокинула его. – Мой хорошенький носик портить? Да ты шарлатанка! Вот ты кто! Я уж думала, ты серьезная ведьма, а ты… ты…

У разгневанной Дуни не находилось подходящих слов. Это как это сын кузнеца будет видеть ее некрасивой?

– Я ухожу! – гордо заявила Дуня. – И всем-всем расскажу, какая ты обманщица! Жениха меня лишить хотела! Да тьфу на тебя!

С чувством высказавшись, Дуня чеканным шагом прошла к двери и так тою хлопнула, что чуть побелка не посыпалась.

– И ведь расскажет, – глубокомысленно, но очень спокойно заметил Баюн. – На все Лопушки ославит.

– А ты опять наплел, что я все могу? – Яга наставила перо на кота. – Баюн, ну сколько можно!

– Я забочусь, между прочим, о нашем будущем, – у кота от возмущения даже усы задергались. – Мы так по миру пойдем, Отрада! Ты опять напугала клиентку!

– А ты не плети им сказки, – Отрада даже хлопнула ладонью по столу. – И когда ты столько наобещать успеваешь? Вот еще раз наболтаешь, сам и будешь колдовать! Как хочешь! Чтоб неповадно было небылицы про меня рассказывать.

– Это не небылицы, – Баюн приосанился. – Это необходимое преувеличение. Реклама твоих услуг и заслуг. Я не знаю, как еще заманивать к нам клиентов. Ты ж не хочешь, как все нормальные ведьмы, заниматься там мазями от веснушек, притирками и отдушками всякими для красоты и здоровья. А то бы лучше гадания на суженых делала. Вон Любава с соседней улицы на женихов гадает, так в банк каждый вечер мешочек с деньгами относит. А ты что?

– Ну и что я? – Отрада, показывая, что готова слушать очередные стенания Баюна, сложила руки на груди. Но перо отложить забыла, и теперь на ткани расползалась клякса.

– А ты, – кот в раздражении передернул шкурой, – помогаешь невестам сбегать от женихов! Как тебе такое в голову пришло вообще?

– Отстань, – Отрада эту песню снова слушать не собиралась. Ну да, она помогала невестам испытывать женихов и сбегать от них, если те оказывались совсем не любы. А кто еще поможет бедняжке, если жених такой, что белый свет не мил становится?

Таскается такой, таскается, ни намеков не понимает, ни прямого посыла. И вот что делать? А тут она – с мазью, зельем или оберегом. Морок наведет – жених и отстанет. И видит этот морок только жених, а для других в девушке ничего не меняется.

А то вот еще повадились удальцы-молодцы похищать девушку, чтобы впечатление произвести. Вот тут она могла предложить много разных штучек на выбор, чтобы у такого удальца отбить всякую охоту таким заниматься.

– А на женихов я лучше Любавы гадаю, – язвительно произнесла Отрада после долгого молчания. – У нее часто ошибки бывают. А у меня – нет.

– Эх, такие деньжищи мимо плывут, – сокрушенно вздыхая, кот пошел на свою подушку. – Такие деньжищи! Заделалась бы свахой, отбою бы от клиентов не было.

Он ловко запрыгнул на подоконник и уставился в окно.

– Вон, мамаша какая-то тащит своего сына к Любаве, – тяжко вздыхая, произнес Баюн. – Невесту ему выбирает. У меня глаз наметан.

– Не занудствуй, – Отрада наконец-то заметила приличных размеров пятно. – Ах ты ж!

Поставила перо в специальную подставку.

– Я пойду переоденусь, – она поднялась. – Очень прошу, не рассказывай клиентам сказки! Когда ты уже запомнишь, что привороты – дело противоестественное.

– А бедный котик без свежих сливок – это естественно, по-твоему? – Баюн был в очередной раз возмущен. И досталась же ему Яга… нестандартная!

– Бедный котик скоро в двери проходить перестанет, – съехидничала Отрада. – Ты себя в зеркале давно видел?

– Они кривое, – Баюн задрал морду, даже его спина была возмущена, – и искажает меня. И вообще, хорошего кота много не бывает! Но зато бывает слишком мало. И вообще, это у меня кость такая… пушистая!

– Тебе до мало, как мне до царицы, – хохотнула Отрада. – Можешь за мышкой в амбар сходить, если голоден.

– Фу-фу, тьфу! – скривившись, начал отплевываться Баюн. – Ты такая вредная, Отрадка, никто замуж не возьмет!

– Да я еще за всякого и сама не пойду, – задрала нос Отрада. – А будешь меня замужеством доставать, – она, прищурившись, посмотрела на Баюна, – так к бабке в имение отправлю. Свежий воздух… – начала перечислять.

– … на болоте, ага, – ворчал кот.

– Натуральная еда, – продолжила Отрада, и кот добавил:

– Которую еще поймать надо.

– Физические упражнения, – привела Яга третий пункт, и Баюн и тут наше изъян:

– Это в погоне за мышью которые? Нет уж, я кот ученый, а не деревенский.

– Зато тогда бы мы точно узнали, в самом ли деле у тебя только кость пушистая.

– Это ты на что намекаешь? – взвился Баюн. А Отрада залилась довольным смехом. – Вот красивая ты девка, а характер вредный!

Баюн был оскорблен до самого кончика хвоста такими намеками! Ничего он не толстый. Пушистый очень. И в кости широкий. А так красавец стройный. Просто понятие стройности у каждого свое. Вот!

– Не возьмут тебя замуж! – припечатал кот.

– В имение поедешь, – ехидно произнесла Отрада, – к бабке. На все лето.

– А я ей, – Баюн вытянул заднюю лапу и растопырил пальцы, чтобы полюбоваться на когти, – расскажу, как тебе в Китеже плохо. Какая бледная стала, сон плохой. И поедешь ты со мной к старой карге… ээээ… Яге. На все лето.

– Ха! – Отрада так резко развернулась на каблучках, что коса взметнулась и обвила ее за шею.

Задрав нос, она чеканным шагом прошла к двери, из-за которой недавно появилась, и опять скрылась в той части дома, куда клиентов не пускали.

– Такая красивая, и такая вредная, – Баюн вновь передернул шкурой.

Вздохнув, потоптался по подушке, и улегся, свесив хвост. Можно подремать, если кто решит зайти – он непременно проснется. Ну или Пава разбудит.

Самая молодая представительница рода Ягушинских и в самом деле была красивой. Высокая, статная, с такой фигурой, какую многие девицы пытались получить, утягивая себя корсетами, привозимыми купцами из дальних стран.

Волосы цвета спелой пшеницы струились ниже талии шелковой волной и блестели на солнце что то золото. Большие глаза цвета васильков смотрели на мир удивленно и радостно. Чуть вздернутый прелестный носик, алые пухлые губы, нежная кожа. На щеках, когда Яга улыбалась, появлялись милые ямочки. Гибкая, словно лоза. Легкая и грациозная.

Купившись на яркую внешность, за Отрадой пытались увиваться многие парни. Правда, почти тут же разбегались, стоило красавице открыть рот. Для самых непонятливых можно было и глазами сверкнуть. Яга умела это делать очень эффектно.

Родители Отрады жили в столице, а она, закончив там учебу, вернулась к бабке.

Поговаривают (да врут, конечно!), что Отрада самого царевича метким ударом в бараний рог скрутила. Поэтому и выслали молодую подающую надежды колдунью подальше. Китеж был аккурат на другом конце Тридевятого царства. Там дальше были непроходимые болота с мавками, реки с русалками, темный лес с лешим и прочей нечистью.

Как сказал царевич (о чем опять же утверждали злые языки), держась за, ну пусть будет живот:

– Там этой заразе самое и место! Пусть с русалками за бусы ругается да лешему указывает!

Отрада и не расстроилась, собрала вещи и укатила в Китеж, там прикупила симпатичный домик на деньги, выданные царем. И никакой это не откуп был!

Развернула свою магическую деятельность да и зажила себе вольно. Город большой, деревень рядом с ним много, а высококвалифицированных колдуний – она да бабка ее. Старая карга. В смысле, Яга. Оставалось дождаться, когда Отрада вступит в полную колдовскую силу.

Тогда сможет мановением руки ветер вызывать или дождь, метели утихомиривать и реки успокаивать.

Вот только никто не мог сказать, когда это произойдет. И что этому толчком послужит. Но Отраду это не сильно-то и огорчало. У нее и так хватало сил для всяких магических экспериментов.

Единственной, кого она побаивалась, была старая карга. То есть Яга – Добрава Ягушинская. Вот уж где имя совсем не подходило его носительнице! И ехать в ее имение Отрада не хотела совершенно!

Ну что там делать? Лекции о приличном поведении русалкам читать? В домино с домовым резаться? Можно еще, конечно, с лешим вести философские беседы.

Отрада легко взбежала по лесенке на второй этаж и скрылась за дверью своей комнаты.

– Ну, Баюн, – фыркнула она, – точно отправлю к бабке. Будешь ей про пушистую кость заливать!

Достав из шкафа платье, Отрада решила переодеться, да только сейчас заметила в зеркале, насколько растрепанная, да еще и сажа какая-то на щеке.

Но, как и всегда, стоило только раздеться, как на весь дом заголосила Пава.

– А-ааа! А-ааа! – противный птичий голос доносился до каждого уголка дома. Вот точно в роду у этой породистой птички все-таки были обыкновенные павлины!

– Да почему ж цари да императоры так любят павлинов этих? – Отрада даже уши пальцами заткнула.

Птицы красивые, спору нет. И белые, и зеленые, и черные. Хвосты такие шикарные! Но уж больно голоса у них противные. А она-то покупала не павлина! Жар-птицу редкую выкупила в царском питомнике.

– И там обманщики, – в который раз вздохнула Отрада. – Столько золотых отвалила за то, чтобы подпрыгивать каждый раз, как птичка рот откроет!

Магии в Паве было чуть, всех умений – ярко светилась да громко орала. За это Отрада и назначила ее сигнализацией. Пава спала чутко, а стоило незнакомому влезть в дом, как начинала истошно орать и хвост у ее зажигался так ярко и слепил так хорошо, что незадачливый воришка потом несколько минут проморгаться не мог и глаза слезились.

– Да кого там нелегкая опять принесла? – ответ на вопрос Отраде был неинтересен.

Когда Пава умолкла, она продолжила переодеваться. Если действительно нужно – подождут. А так полно и просто любопытных.

Отрада неспешно привела себя в порядок, сходила выпила компота, и только потом вернулась в приемную комнату.

На стуле сидела худенькая сутулая девушка. Вся какая-то серая, невзрачная. Мимо пройдешь – и не вспомнишь. Блеклый сарафан, мышиного цвета жиденькая косичка, некрасивое, рябое лицо с водянистыми глазами и большой тонкогубый рот.

Неужели такой нужно жениха отвадить?

Отрада, закрыв правый глаз, левый прищурила и вгляделась в девушку. Морок! Да при том очень качественный. Хорошая работа.

– И какая нужда заставила под таким мороком прятаться? – Отрада открыла оба глаза.

– Замуж не хочу, – язвительно ответила незнакомка. – А ты видишь меня настоящую?

– Черные волосы и зеленые глаза? – с усмешкой спросила Отрада. – Вижу. Хороший морок. Мастерица делала. Так и не разглядишь. Так что привело тебя ко мне?

Отрада видело истинное лицо простоватой мышки – белая чистая кожа, чуть острый нос и алые губы. А еще острый взгляд, внимательный и умный. Интересная клиентка к ней пожаловала. Такая сама легко любого жениха отвадит.

– В столице говорили, что лучше тебя только бабка твоя, – между тем продолжила девушка. – Погадаешь мне на суженого?

– Судьбу, значит, хочешь узнать, – хмыкнула Отрада. – А не боишься? Я гадаю не как в столичных салонах. Красивого да богатого мужа обещать не буду. За сказками к Любаве иди. Тут недалеко.

Отрада махнула рукой на дверь, и та открылась. Кот тихонечко взвыл. Опять клиентов разгоняет!

– Правду мне скажи – идти замуж или нет, – девушка, бросив задумчивый взгляд на дверь, не сдвинулась с места.

Отрада чуть шевельнула пальцами и дверь закрылась. В отличие от Дуни, которая сама не знала, чего же ей надобно, эта знала точно.

От женихов сбегали по разным причинам. То старый, то пьяница, то люб другой. А то порой и по дурости. Испытать жениха хотели – точно ли любил али так, красивые слова только говорит.

Черноволосая незнакомка держалась спокойно, с достоинством, да в глазах была тоска-печаль. Не голову дурить пришла.

– Я тебя предупредила, – серьезно сказала Отрада. Девушка кивнула, соглашаясь.

Яга подошла к резному буфету и достала зеркало в серебряной стариной оправе, завернутое в вышитый платок, из блюда прихватила наливное яблочко и прошла к столу. Села на свой стул.

Положила зеркало на середину стола и развернула.

– Смотрись в него, – приказала незнакомке, опуская на зеркальную поверхность яблочко. – Внимательно смотри, гадаю я один раз.

– Беги, яблочко наливное, судьбу покажи, – Отрада ловким и привычным движением руки запустила яблочко по кругу.

Обежало оно зеркало раз, другой, третий и засветилась поверхность, подернулась сначала рябью, а потом стала прозрачной, как вода в ручье, а в той воде увидела незнакомка судьбу свою. Как идет под венец, рыдая, с богатым вельможей. Отец и мать рады, большие деньги принесет дочь в дом.

– Другую дорогу покажи, – приказала Отрада яблочку.

Снова подернулось зеркало рябью и показало простой добротный дом. Никаких расписных палат. Вот дверь распахнулась и на пороге появился мужчина, к которому на шею бросилась незнакомка.

И зеркало стало вновь зеркалом, а яблочко – старой морщинистой гнилушкой. Отрада ловко выкинула его в корзину для мусора, протерла зеркало.

– Откажешься, – она подняла взгляд на девушку, – выгонят из дома. Променяешь богатую жизнь на любовь? Мать твоя вон как радовалась.

– Мачеха, – презрительно отозвалась незнакомка. – Мачеха хочет продать меня, как кобылицу. Хочет замуж выдать за старика противного, но богатого. Наши деньги она все на себя истратила. Вот и угрозами гонит замуж. Не хочу я, – она тяжело, устало вздохнула.

Запустив руку в карман сарафана, достала увесистый кошель. И, опустив его на стол, развязала. Блеснули золотые монеты.

– Мы согласны! – заорал Баюн.

– Если мало, добавлю украшений, – незнакомка не сводила зеленых глаз с Отрады.

– Прибереги на будущее, – посоветовала Отрада, забирая кошель. – Продашь в трудный час. У тебя есть минута, чтобы отказаться, пока я убираю зеркало.

– Я не передумаю, – твердо произнесла незнакомка. И начала рассказывать: – Хочу сбежать, да не знаю как. Морок нянюшка дала. Долго он не продержится. Я нашла место, куда убежать. Да вот как добраться, чтобы не нашли? Ищее мачеха по следу пустит.

– Нюх отобьем, – усмехнулась Яга. – Баюн, – окликнула кота, – шторы задерни да дверь запри!

– Слушаюсь, – кот, спрыгнув с подушки, встал на задние лапы и поклонился.

– Сейчас вернусь, – Отрада направилась к двери. – Принесу кое-что интересное.

В своей лаборатории Отрада быстро сгребла несколько интересных вещиц, которые помогут незнакомке скрыться.

– Вот, – вернувшись, разложила их на столе. – Гребень костяной. Заговоренный. Он поможет тебе изменить цвет волос. Сними чужой волосок хоть с одежды, хоть из косы выдерни. и намотай на гребешок. Проведи по своим волосам и станут они того цвета. А чтобы свои вернуть, просто волосок сожги и снова расчешись. Запомнила?

Незнакомка, кивнув, осторожно взяла в руки ничем не примечательный гребень. Скромный, без единого украшения.

– Зеркало, – Отрада в руки маленькое мутное зеркало в деревянной оправе. – Оно может поддерживать морок часа три в день. Да, это немного, но если быстро нужно спрятаться, то хорошая подмога. Пусть в него заглянет тот, чей облик принять захочешь. Но только девушка или женщина.

– А потом мне самой в него посмотреться надо, – догадалась незнакомка.

– Правильно, – подтвердила Отрада. – Только вот, – она, вздохнув, прикусила губу, помолчала немного. – Так можно сделать только три раза. Больше у меня пока не получается.

– И этого достаточно, – незнакомка забрала и зеркальце.

– Ну и вот, – Отрада протянула девушке маленькую, искусно сделанную брошку в виде грозди рябины с одним листиком. – Оберег. Носи с собой. Поможет от лихих людей защитить, еще глаза отводит. Месяца на три хватит.

Брошку незнакомка убрала в холщовую суму, куда до этого положила зеркальце и гребень.

– Ну и вот, – Отрада широким жестом обвела оставшиеся предметы. – Белила стойкие для дряблости кожи, румяна для наведения прыщей, чернилки для бровей, ресниц и зубов, – она хихикнула. – Мыло, чтобы волосы были некрасивые. Под дождем не смывается, обычным мылом не выводится. Так что даже если решат, что ты – это ты, и в бане не отмоют! Думаю, умная девушка придумает, как это использовать.

Незнакомка тоже заулыбалась.

– Такое макияж наведу, – с угрозой в голосе произнесла она. – А как убрать?

– Полотенце дам заговоренное, – Отрада протянула небольшое вышитое полотенечко из грубой небеленой ткани. – Не потеряй. А то ходить тебе с макияжем месяц. Ну и расходуй разумно. Помоги тебе Тара.

– Благодарю, Яга, – незнакомка, встав, поклонилась в пояс. – А почему не Лада? – спросила, выпрямившись.– Ведь все просят помощи у Лады.

– Богиня-мать бывает строга, – проказливо улыбнулась Яга. – А уж наша прародительница всяко своим дочерям больше прощает.

Глаза незнакомки от удивления и осознания стали просто огромными. Отрада видела истинный облик. Ну и глазищи! Неудивительно, что какой-то мужчина утонет в них.

– А… – незнакомка хотела озвучить свою догадку вслух, но Отрада отрицательно покачала головой.

– Тебе пора, – не дала она заговорить незнакомке.

– Ты ведь даже имени моего не узнала, – произнесла незнакомка, уже направляясь к двери. Обернувшись, замерла в ожидании ответа.

– Имена людям надобны, – ответила Отрада, мягко улыбаясь. – Да и если придут ко мне и спросят – знаешь такую? Я уверенно могу сказать, что нет. По имени то и правда не знаю.

– Благодарю, – шепнула незнакомка и выскользнула за дверь.

– Слушай, Отрадка, – заговорил задумчиво Баюн, – а может, с таким бизнесом все же лучше переехать в имение к старой карге… Яге? И бабке твоей веселее, и нам спокойнее. А ну как явятся возмущенные родственники?

– Да и пусть, – легкомысленно отмахнулась молодая Яга. – Давно хотела всякое интересно испробовать, да не на ком! Да хотя бы крошки-почесушки.

– Ну и фантазия у тебя, бррр, – кот поморщился. – Поэтому с бабкой и не уживаешься.

– Чем ты опять недоволен? – Отрада, уперев руки в бока, притопывала ногой. – На сливки тебе деньги теперь есть. Да и мне на клюкву в сахаре.

– А вот слушала бы меня-яууу, – Баюн зевнул, – купила бы уже хоромы и усадьбу. Слуги бы мне сливки носили, массаж делали. Мррр, – размечтался он.

– Я тебе сейчас массаж веником как сделаю! – пригрозила ему Яга. – Ишь какой! Не-ет, вот точно к бабке тебя отправлю на воспитание.

– Злая ты, Отрада, – кот сделал самый печальный вид. – Уж и шуток не понимаешь.

Отрада, фыркнув на такое заявление, полезла проверять, сколько же ей заплатила незнакомка. На вид было щедро. Пересчитав монеты, была приятно удивлена такой щедрости. Черноволосой красавице и вправду очень хотелось сбежать от жениха. Яга видела, что ничего хорошего в этом замужестве девушку не ждет, а с другим мужчиной сложится. Но выбирать только незнакомке – богатая сытая жизнь или простая, с трудностями.

Все Ягушинские обладали таким даром – предсказывать, будет ли в семье лад да любовь. Но вот только никакой дар не дается просто так. Ни одна Яга не могла нагадать себя счастья, и родить могла только одного ребенка – девочку. И выйдя замуж, все равно оставалась Ягушинской – Ягой, не входила в дом мужа.

Отчего так стало, так никто и не разгадал. Хотя в семье есть предание, что раньше Яги замуж за само счастье выходили, детей много рожали, и только одна девочка по своей воле принимала дар, навсегда оставаясь Ягушинской.

Когда все изменилось – никому не ведомо.

Отрада считала, что это все байки. Причем сочиняли их специально, чтобы Ягу побольнее уколоть за красоту и самостоятельность, за дар волшебный. Поэтому сказки эти слушать не хотела, в глупости не верила. И вообще, сейчас времена другие, замуж никто не спешит.

– Я на прогуляюсь, – Отрада взяла две монетки.

– Сливок мне купи, – скомандовал Баюн.

– Размечтался, – захохотала Яга. – Разобрали сливки уже. Или скисли. Нечего до обеда дрыхнуть!

– Я не дрых, – Баюн принял гордый вид, – просто с закрытыми глазами думается легче.

– Да-а? – хохотнула Яга. – А храп чей тут на весь дом был?

– Клевета, – фыркнул ко с таким высокомерным видом и одарил Ягу та-аким взглядом, что она даже на мгновение засомневалась – а может, это у нее со слухом и памятью проблемы? Баюн восседал на подушке с поистине царским достоинством.

– Наглец! – припечатала его Яга. – На сегодня я всё. Если кто-то придет – скажи, что буду принимать завтра.

– С таким графиком работы весь бизнес прогорит, – высказался кот. – И переедем мы к старой карге… Яге.

– Ты так часто бабулю вспоминаешь, – Отрада подошла к двери и вязалась за ручку, – соскучился?

– Ты на рынок шла? – напомнил ей кот язвительно. – Вот и иди. А то пока тут болтаешь, уже торговцы разойдутся. Иди-иди, – и даже лапой помахал.

Яга, пожав плечом, вышла за дверь. Зря такого секретаря себе завела, слишком деловой оказался. Да и болтлив очень, но сказки сочиняет хорошие.

Выйдя на крыльцо, оглядела улицу. Немногочисленные прохожие шли по своим делам, никак бегущих девиц видно не было. Солнышко тоже спустилось по небу ниже, собираясь заканчивать день. Время четвертый час, а рынок до пяти.

Взгляд Яги остановился на собирающемся зачахнуть кусте шиповника.

– Ой, опять не полито, – охнула она, аккуратно дотрагиваясь до колючей веточки. Бежать в дом за водой некогда, придется дать капельку силы. А потом припомнит Баюну, что забывает поливать цветы и стен дома.

Бабуля предлагала завести домового, дворового, банника и прочую нечисть, да только Отрада всегда категорически отказывалась. Дом и сама охранить может, вместо бани – купальня прямо в доме. А для компании ей одного болтливого Баюна хватает.

Перехватив корзинку поудобнее, отправилась на рынок. Отрада даже не думала прикрывать корзинку или прятать монетки. Кто в своем уме решить ограбить Ягу? А даже если такой неумный найдется – пусть пеняет на себя. Так что девушка шла, наслаждаясь прогулкой. В Китеже ее знали многие, здоровались, раскланивались. Местные хоть иногда и грозились, что припомнят сбежавших невест, но всерьез никто бы не рискнул ничего сделать.

А ну как старая карга явится? Добраву побаивался даже градоправитель. А сплетни утверждают, что и сам царь-батюшка опасался гневить ее. Врут, конечно! Чтобы сам царь да какую-то Ягу! Столица вона где, а карга сидит на своем болоте и даже не в Китеже! Трое суток еще скакать нужно. Так чего ее бояться?

– А вот земляничка осталась, – дорогу Отраде преградила торговка с туеском. – Сладкая! Ягодка к ягодке, сама растила, сама собирала.

– Ага-ага, – Отрада взяла одну ягодку и закинула в рот. – Еще раз к соседке в огород за ягодой сунешься, прокляну. Поняла?

Улыбка на лице торговки стала похожей на оскал.

– Тьфу ты, отродье, – прошипела она, быстренько скрываясь в толпе. Отрада усмехнулась. На нахалку она кинула заклинание, и если та еще раз влезет в чужой огород – получит сполна. А ягода вкусная! Ароматная, теплая, солнечная!

Надо будет найти ту торговку, что выращивает, да купить побольше. И варенье сварить. Чтобы летом пахло и солнцем. Зимой под пение вьюги чай с травами ароматными пить в самый раз.

Сначала Отрада заглянула в одежный ряд. Побродив, порадовала себя новыми лентами и кружевным воротничком и симпатичной косынкой в ромашки.

Поглядела на вышитые рубахи. Даже купить одну собиралась, да передумала. Вместо нее взяла пару рубах попроще, чтобы не жалко было в лаборатории уляпать и дыры прожечь. Побродив еще немного, налюбовавшись на наряды, пошла к съестные ряды.

Всякой выпечки уже не осталось, это надо с утра идти. Купила колбасы да окорок, немного овощей и зелени, хлеб дома еще есть. Да и мучное вредно для фигуры.

Сливок тоже не купила, пусть Баюн сам рано встает. Молочник по утрам на телеге мимо едет, всегда с радостью продаст.

Побродив еще немного, больше ничего не присмотрела. День не ярмарочный, выбор невелик, да и многие уже распродались или просто убирали товар, чтобы отправиться домой. Ведь все приличные хозяйки приходят на рынок с утра.

Но ей, Отраде, до приличной хозяйки дальше, чем до столицы пешим шагом. Привычнее зелья варить, чем суп. Не на кулинарных курсах училась все-таки.

А за травами она сама ходит. Там к каждой особый подход нужен. В нужный час собрать, да у одной стебелек, у другой цветок, а у третьей корешок. А то если сорвать без знаний – обычный чай получится. Хорошо если ароматный, а то и прелым сеном воняющий может оказаться.

– Купи медок, красавица, – обратился к ней благообразный дедок. – Свой. Сам пасеку держу.

– Я тут всех пчеловодов знаю, – Отрада, прищурившись, глянула на мед, – а вас впервые вижу.

– Хороший медок, красавица, не сумлевайся, – дедок зачерпнул прозрачный янтарный мед.

– Да Яга это, – раздраженно буркнула соседка-торговка. – За плохой мед проклянет.

– Такая молодая, а уже Яга, – сокрушенно покачал седой головой дед. – Эка тебя угораздило, милая. А медок у меня отменный!

Отрада, хихикнув, приняла ложку с медом. Принюхалась, попробовала осторожно. Прикрыв глаза, покатала мед во рту. Хороший мед, не соврал дед.

– Куплю, – кивнула Отрада.

Получив мед, пошла к выходу с рынка. Но, почти выйдя с рынка, остановилась, привлеченная шумной компанией женщин. Те с явным удовольствием сплетничали. Картинно вздыхали, охали и ахали, делясь с восторгом «ужасной» новостью.

– Кощей опять девку украл! – одна прижимала руки в пышной груди. – Куды девает их?

– Так добрый молодец снова спасет, – закатила глаза другая. – Спасет и жениться. А Кощей опять холостяк. Все девки от него сбегают! Хотя, говорят, хорош.

– А пусть меня украдет, – гордо задрав нос, заявила дородная женщина, – я согласная! А то ворует девок смазливых, они и деру дают.

Женщины прыснули со смеху, а Отрада недовольно покачала головой. Ну вот что за дела – воровать себе невесту? Разве сейчас так женятся?

Домой Отрада шла, то и дело хихикая. Ну просто женщина, желающая замуж за Кощея, была ну очень пышных форм. Такую только на телеге, запряженной парой лошадей воровать, на своей спине ее ни один скакун не выдержит.

Женщина была громкоголосой и очень решительного вида. Такую если и украдешь, шанса отвертеться от женитьбы уже не будет.

А Кощей наверняка страшный и старый, раз он него девки драпают. А иначе чего нормально не сватается? Денег, что ли, нет? Ленивый, значит.

Воображение у Отрады богатое, такие картины нарисовало, что она с трудом до дома дошла. Ввалившись в приемную, зашлась громким смехом. Баюн от неожиданности аж с подушки с своей свалился. Отчего Отрада засмеялась еще громче.

– И чего ты тут лошадью прикидываешься? – кот потирал ушибленный зад. Не все коты из любого положения падают на четыре лапы. – Ржешь на всю улицу.

– Да так, – отмахнулась Отрада. – А ты бы похудел, падал бы на лапы.

– Да с такой кормилицей и исхудаю, – обиженный Баюн вновь залез на подушку. – Ты такой сон согнала! Такой сон!

– Ну раз ты проснулся, иди цветы поливай, – нашла ему занятие Отрада. – Все опять повяли.

– Я секретарь, я не должен за твоими клумбами смотреть, – в который раз попытался протестовать кот. Но Отрада одарила его суровым взглядом, сулившим отъезд к бабке, и Баюн, стеная и охая, пошел поливать «дурацкие бесполезные цветочки».

А молодая Яга пошла на кухню сначала, а потом в свою комнату. Сменила платье на штаны и рубаху, да пошла ужин готовить. Готовила она ни хорошо, ни плохо, а вполне съедобно. Сунула чугунок с супом в печь, оставив томиться, а сама с огромной радостью сбежала в лабораторию свою.

Ох, отсюда ее было сутками не вытащить! Лабораторию она обставляла с любовью, подбирала каждую скляночку, каждую полочку, чтобы работать было удобно.

Если стоять у двери, по правую руку высился шкаф книжный до самого потолка и от стены до стены. На полках плотно стояли самые разные книги, лежали свитки и стопками были сложены тетради с конспектами. Это ее личная коллекция. Редких книг пока мало, но всегда можно у бабки или матери попросить. Ой, какие у бабули книги есть! Обещала подарить в свое время. Там такие редкости встречаются, настоящие сокровища!

Когда в Китеж возвращалась, вот наслушалась от возниц про тяжелые сундуки. Думали, там монеты да украшения, и страшно ругались, когда узнавали, что книги везет.

«Ученая шибко!» – один даже сплюнул себе под ноги, так был разочарован.

Под окном, на противоположной от двери стены, стоял стол, заваленный перьями, листами бумаги и всякой всячиной, надобной Яге для экспериментов. Например, фантиками от конфет и шоколада заграничного.

Отрада, глянув на стол, скривилась. Надо бы уборку сделать.

На стене напротив шкафа был ведьмин очаг – каменный круг, где разводился ведьмин огонь, над ним стояла ажурная тренога. Кованая, очень красивая. Папенька расстарался, у лучшего столичного кузнеца для дочери заказал как подарок на окончание учебы. Слева и справа от очага стояли по полочкам котелки разных форм и размеров. И на кружку, и на ведро размером. Медные, серебряные, чугунные и даже редкий из самородного золота. Этот бабуля подарила. Котелку тому лет было не одну тысячу. А к ним ложечки-мешалки всякие: деревянные, костяные, серебряные, простые и резные. Еще был шкаф со склянками, и большой комод с ящичками, чтобы каждая травка на свое месте лежала.

Пучки трав также висели на веревках под толком. Невысоко, чтобы можно было достать, встав на цыпочки и руку вытянув, но и чтобы ходить не мешали.

Ну и стол по центру – неширокий и длинный. На нем Отрада собирала из колб и специальных трубочек нужные конструкции для выгонки экстрактов и зелий. Магическая наука далеко вперед шагнула, одним котелком да костром уже не отделаешься.

– Комнату бы побольше, – вздохнула Отрада. Уж она бы тогда не возилась, собирая и разбирая приборы. Каждому бы место было. – Размером с царскую малую обеденную залу хотя бы.

Баюн, если бы ее услышал, сказал бы, что она малость обнаглела. К счастью, кот снова дрых на своей подушке и под ногами не крутился.

Отрада скрутила волосы в тяжелый узел на затылке, покрепче закрепила шпильками. Техника безопасности прежде всего. Ведьмы отчего часто с плохими волосами? Вовсе не потому, что ведьмы, а от пренебрежения этой самой техникой безопасности. Выкупает косу в зелье, а потом волосы или лезут, или не растут толком. Это попробуй их восстанови после ученических зелий! Своими косами Отрада дорожила, поэтому всегда тщательно прибирала.

Закатав рукава рубахи, повязала заговоренный фартук из кожи василиска. Ни один другой просто не выдержит воздействий зелий. Для самых опасных у нее еще и перчатки такие имелись. Но сегодня Яга не была настроена на яды. Хотелось чего-то яркого и светлого.

– А что бы такое сотворить? – она в задумчивости стояла у стеллажа с книгами. Любые знания требовали многократного практического применения, чтобы отточить мастерство. – А, знаю!

Радостная Яга сняла с полки увесистую книгу «Наделение магией растений». Давно у нее зрела задумка, а вот сегодняшняя гостья идею подкинула. Отрада, улыбнувшись, раскрыла книгу.

Есть там хитрое заклинание «Светоч». А в простонародье – цветочек аленький или огненный. Можно им путь-дорогу освещать. Не гаснет, не обжигает, можно спрятать хоть в корзинку, хоть за пазуху. Только одна беда – у каждой Яги тот цветочек свой. У матери – красные маки, у бабули – ландыши. Бабуля вообще уникум – могла заставить цвести и папоротник.

Вот поэтому приходилось клумбы под окнами высадить и во дворе небольшой сад развести. Все первоцветы Отрада уже перепробовала. Ни яркие тюльпаны, ни нежные подснежники не сгодились. Пролески лесные, печеночницы, мелкие незабудки и прочие лютики-ромашки тоже не откликнулись. Лилии, розы и другие «благородные» цветы также отказались подчиняться молодой Яге.

Баюн только горестно вздыхал. Это же сколько можно золота заработать, умей Отрада превращать в светочи оранжевые лилии, чье лепестки дугой загнуты вверх, или вот розы. Красные, с лепестками бархатными. Да девицы и разные кумушки бы передрались за такой светоч, лишь бы подружкам нос утереть. Текли бы денежки рекой, а за ними и сливки свежие да мяско.

Но Яга мало того, что молодая, так еще и непутевая. Так и не нашла еще цветочек заветный! Знал бы, где упасть – соломки бы подстелил. А теперь вот бедный котик страдает, пока Яга свои эксперименты ставит.

Отрада, раскрыв книгу на заложенной странице, обвела внимательным взглядом пучки трав.

– Было. Было. Было, – поочередно останавливала взгляд на разных цветах. – Да и подвяли уже. Надо идти в сад.

Положив книгу на стол, Отрада отправилась смотреть, что там еще зацвело.

– Леший тебя утащи! – выругалась, едва не улетев с крыльца.

Задумавшись, умудрилась не заметить Баюна, растянувшегося на одной из ступеней. Кот жмурился на ласковое вечернее солнышко и такой подляны не ожидал.

– Спасите-е! – заорал он. Но увидев Ягу, заворчал: – Тьфу на тебя, Отрадка!

– Сам виноват, – Отрада поднималась с колен. – Места другого не нашел? Чего на ступенях расселся?

– Оттуда вид самый красивый, – фыркнул кот. – Ну вот, всю шерсть в пыли уделала.

– А подметать надо чаще, – не осталась в долгу Отрада.

– Не секретарское это дело, – важно заявил Баюн. – Завела бы дворового какого. Пусть бы мёл, поливал, забор красил. А то ты горазда только бедного котика эксплуатировать. Эх, шерства моя, шерстка, – он принялся лапой смахивать пыль.

– Корыто воды могу нагреть, – съехидничала Отрада. – И мыло дам. Розовое.

– Злая ты, – оскорбился Баюн. – Хоть еще и молодая.

– Ты цветы полил? – Отрада, поднявшись, похромала к клумбам, коих было пять небольших штук. – Не полил. Завянут, я из чего светочи делать буду?

– А ты по второму кругу пойти решила? – не упустил возможности поддеть ее кот. – Хотя вон куст чертополоха зацветает, его ты еще не пробовала.

– Да? – в глазах Яги загорелись огоньки. – Так сейчас опробую.

Она спокойно подошла к колючему кусту. Жирный такой, высокий, весь цветет, листья огромные, а колючки что те иглы. И как она его раньше не заметила? Ухватив толстые стебли через фартук (жаль, перчатки не надела!), рванула чертополох и кинулась к коту.

– Отрадка, сдурела? – Баюн, подпрыгнув на месте, со всех лап бросился к крыльцу. Взлетел по резному столбу на крышу и оттуда сверкал глазами, глядя на недовольную Ягу. – Ты чего удумала? Брось каку!

– Брошу! – прошипела Яга не хуже василиска. – Вот в тебя и брошу! Ты чего мне на нервы действуешь? Никакой от тебя помощи! Только сливки требуешь!

– Убери колючку! – Баюн изо всех сил цеплялся за крышу. Сливки сделали свое коварное дело – кот неумолимо сползал вниз, к возмущенной Яге. – Какой же у тебя характер! Прям как у Яги! Даже пошутить нельзя!

– Слезай! – Отрада прыгала возле крыльца, силясь стегануть вредного кота. – Ууу, получишь у меня! – выдохнувшись, только и могла, что грозить кулаком. – Ты и предыдущую хозяйку довел, да? Поэтому из столицы лапы уносил?

– Враки! – Баюн хотел принять гордый вид, но хвост съехал с крыши в опасную близость с Отраде. – Все враки. Наговаривают. Из зависти.

– Ха! – Отрада потрясла чертополохом. – Просто кто-то слишком преувеличил свои достоинства и преуменьшил наглость.

– Да полью я твои цветы, – Баюн поскреб когтями черепицу, пытаясь влезть повыше. – Чего разошлась на ровном месте?

– А чего ты мне чертополох суешь? – Яга прищурилась. – Думаешь, ничего другого заколдовать не смогу?

Баюн решил промолчать. Любой ответ сейчас будет неправильным. Еще выгонит, а ему тут нравится. Работа непыльная, подушечка мягкая.

А Яга тем временем уже разглядывала чертополох. Все равно все цветы, что у нее росли, уже перепробовала. Так отчего бы и эту колючку не испытать? Так-то если подумать, хорошее ведь растение. Обережное. И вот в воспитательных целях полезное.

Яга мстительно прищурилась.

– Чтоб, когда во двор выйду, было не только полито, но и прополото!

Отдав указания, с самым гордым видом удалилась в дом, держа чертополох на вытянутой руке. В лаборатории положила его на стол, и наконец-то смогла надеть перчатки. Уперев кулаки в бока, уперла взгляд в чертополох.

Это же если получится из него светоч сотворить, то как людям выдавать в таким-то колючками! Ну почему не пион какой или ромашка хотя бы? Скромненько и со вкусом!

– Да чего я переживаю, – хмыкнула Яга. – Еще ж ничего не получилось! – обрадовалась она.

Делать светоч из чертополоха не очень-то и хотелось, но раз уж притащила, нужно попробовать.

– Да все равно не получится, – махнула Яга заранее рукой на эту гиблую затею.

Выбрала один цветок, самый распустившийся, и закрепила его в специальном зажиме. Сиреневый цветочек, собранный из множества тонких нежных лепестков, был единственным без колючек. Зато корзинка, откуда росли лепестки, была ужасно колючей!

– Ох ты ж елки зеленые, – вздохнула Яга. – Если светоч и получится, то придется к нему продавать кольчужные перчатки. Зато можно не только дорогу освещать, но и обидчика отвадить.

Чертополох среди магической братии пользовался спросом, а вот нечисть его не любила. И так был сильным оберегом, а уж правильно заговоренный вообще становился грозным оружием. Да и травницы его любили за полезность.

– Ну-ну, – Отрада повернулась к шкафу с пробирками, колбами и трубками.

Нужно собрать для начала специальную конструкцию. Магия теперь наука.

Под одну из колб из специального стекла Отрада положила камень, загорающийся магическим огнем. Камней таких тоже был целый набор – для разной силы пламени. Тут нужно было очень нежное, едва греющее. От колбы пошла трубка к другой колбе. Эта ставилась в чашу со льдом. Оттуда зелье перетекало в третью колбу, в которую по капле добавлялись следующие ингредиенты. И уж потом, если зелье становилось огненного цвета, нужно было, приложив одну ладонь к колбе, а пальцами другой обхватив цветок, прочитать заклинание.

Слова были простыми, но колдунья наделяла их магией. И вот тут была проблема! Влить не много – иначе цветок обратится в пепел, но и не мало, иначе будет слабо тлеть.

У каждой Яги сила своя, бабка уже только пару капель давала, а если три – цветок полыхал что тот факел. Три с половиной превращали цветок мгновенно в горстку пепла, четыре так и вообще могли поджечь стол. А мама вливала семь.

Сколько лить молодой Яге, узнать пока было невозможно. Потому что для начала нужно было найти тот самый цветок.

Магия – занятие сложное и точное. Всякое колдовство требует знаний и практики. А еще нужно соблюдать правила, а то силу запечатают. У кого сила большая, тот и вовсе с ума сойти может.

Куда ни кинь – всюду клин!

Отрада, хоть и выучила все на зубок, все рано взяла в руки книгу. Подошла с ней к полкам с заготовками для зелий. Пробежалась пальцами по склянкам, выбирая нужные. Сунула их в карман фартука.

Потом выдвинула ящик и достала заветную коробочку. В нее собирала перья Павы, когда та линяла. Да-да, жар-птица, а линяет как обычная курица! Роскошные перья их хвоста берегла. Самой пригодятся когда-нибудь. А мелкие перышки складывала в коробочку. Из них можно было или украшение какое сделать, или вот – светоч.

Почему же все не пользовались просто перьями дивной птицы? Ну, во-первых, жар-птица очень редкая, стоит дорого, с мелких перышек толку чуть, а больших в хвосте не так и много. Одно выдерни – так на его месте другое пока отрастет!

А Яга с одного маленького перышка могла десяток светочей сделать.

Во-вторых, ощипывать птичек негуманно. А в-третьих, сообщество защитников диковинной живности скандал поднимет, если прознают.

Бабуля говорит, что в ее молодости с этим было значительно проще. И контроля меньше, и проклясть можно было от души и без опасений.

Взяв одно перышко, Отрада закрыла шкатулку и убрала ее на место.

Вернулась к столу. Аккуратно опустила перышко в колбу специальными щипчиками. Потом строго по рецепту накапала заготовок. Жидкость получилась цвета темно-синего ночного неба, бархатного, глубокого, а в центре огнем загорелось перышко.

– Отлично! – Отрада потерла руки.

Подсунула под колбу огненный камень. Метнулась к небольшому леднику, оттуда набрала в чашку немного льда, подставила под другую колбу. Над третьей закрепила колбочки с краниками.

– Нет, я долго буду смеяться, если получится, – нервно произнесла она.

Быстрым взглядом окинула конструкцию, проверяя, все ли прикрепила, собрала и добавила.

– Ну-с, начинаем, – она щелкнула по камню, заставляя появиться небольшое пламя.

Нагревать следовало медленно, чтобы жидкость начала понемногу испаряться, а перо начнет гаснуть. Когда вся выкипит, то бесцветное перышко упадет на дно колбы, тогда огонь нужно погасить. Всякий знает, что пустые сосуды нагревать нельзя.

Ждать дело скучное, но стоит только взгляд отвести – мигом что-то приключиться. Поэтому Отрада, наученная уже собственным опытом, глаз не сводила, следя за процессом. Вот вся жидкость, уже немного светящаяся, перетекла в холодную колбу. Огненный камень был быстро убран.

Теперь нужно дождаться, когда вторую колбы затянет иней, потом повернуть краник и отправить жидкость дальше. В холодную добавить остальное и…

– Светится, – Яга прищелкнула пальцами. Этот этап у нее получался уже идеально. Сняла перчатки.

Перед следующим этапом сделала несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы чуть сердце унять. Уж сколько раз пробовала, а все равно волнуется. Набрав полную грудь воздуха, обхватила ладонь колбу, а другой рукой дотронулась до чертополоха.

И зазвучал в лаборатории певучий голос Яги. Переливчатый, завораживающий:

Свети ярко, точно солнце,

Будь как золото в червонце -

Негасимым в непогоду,

Людям служащим в угоду.

Будь огнем неопалящим,

Хоть горишь как настоящий.

Потекла магия, наполняя цветок, чтобы превратить его в светоч. Капля, две, три, четыре, пять…

– Достаточно, – Отрада убрала руки и пристально уставилась на цветок чертополоха.

Мгновения шли, но ничего не происходило. Отрада, выждав еще немного, потыкала пальцем чертополох. Мокрый стал только. А волшебным не стал.

– Ла-адно, – она прищурила правый глаз. – Сейчас добавим!

Потерев руки, а азартом принялась экспериментировать дальше.

– Свети ярко, точно солнце,

Будь как золото в червонце -

Негасимым в непогоду,

Людям служащим в угоду.

Будь огнем неопалящим,

Хоть горишь как настоящий, – пропев, добавила на цветок еще зелья. Снова пять капель.

Мгновение, второе…

– Пщщщщ, – чертополох осыпался горсткой пепла.

– Зар-раза! – ругнувшись, Отрада потянулась за метелкой и совочком. Первый цветок она спалила. – М-да, десять капель многовато будет.

Убрав пепел, закрепила следующий цветочек.

– Пойдем на уменьшение, – решила она. – Логично же, что если десять много, а пять мало, то нужно число капель где-то между ними. Ну, если вообще получится.

Вновь зазвучало певучее заклинание, а потом упали на чертополох капли:

– … восемь, девять, – закончила счет Яга. – Ну и?

Она от нетерпения ногой притопывала.

– Пщщщщ, – выдал цветок, осыпаясь.

– Хорошо, – пришлось снова убирать горстку пепла, – теперь восемь.

– Пщщщ, – выдал чертополох на это, но сгорал уже не мгновенно.

На семь капель отозвался едким горением, которой закончилось опять кучкой пепла. Яга уже даже не сметала его.

– Не ошибается тот, кто ничего не делает, – ворчала Отрада, закрепляя предпоследний цветок. Не помнила, на огромном кусте еще что-то осталось, или все выдрала.

Это она себя так подбадривала. Потому что сердце стучало от волнения в горле. Ведь на пять капель цветок никак не отреагировал, на семь – сгорел, значит, сейчас очень большой шанс того, что у нее получится создать светоч!

И уже было не важно, что он будет такой… своеобразный.

От волнения потели ладони, которые она постоянно обтирала об себя. Пальцы подрагивали, и колючий стебелек, который она схватила голыми руками, больно кололся.

– Так, надо успокоиться, – закрепив, наконец, чертополох, Отрада выдохнула. – Ну если не получится, попробую потом другие цветы. Мало ли их растет! Садовых, полевых да болотных! Кхм-кхм, – она прокашлялась, чтобы голос звучал уверенно.

– Свети ярко, точно солнце,

Будь как золото в червонце -

Негасимым в непогоду,

Людям служащим в угоду.

Будь огнем неопалящим,

Хоть горишь как настоящий, – Отрада даже глаза прикрыла, сосредоточиваясь на магии, которая собралась на кончиках пальцев.

Пропустив удар сердца, легонько послала искорку. Шесть капель упали точно в серединку цветочка. И Отрада, затаив дыхание, не отрывала взгляда от чертополоха. Мгновения текли, казалось, вечность. Наконец…

– Пшшш, – как-то очень вяло прошипел цветочек, едва-едва показалась на нем пара бледных искорок.

– Тьфу! – молодая Яга не сдержалась. Так поступать приличной и воспитанной девушке из хорошей семьи категорически нельзя.

Но Отрада очень сильно расстроилась. И просто топнуть ногой было мало.

– Провались ты! – пожелала от всего сердца, так ее разозлила очередная неудача.

– Пшшш, – отреагировал чертополох. – Пшш. Пщщщ, – выдал громче и… загорелся!

Загорелся ровным красивым пламенем костра. Каждый лепесток напоминал маленький язычок пламени, и даже искорки венчиком раскинулись над цветочком.

– Да ты издеваешься! – Отрада не знала, смеяться ей или плакать. Мало того, что ее цветок чертополох, так еще и плюнуть в него нужно, чтобы загорелся! – Ну почему у меня все вот так?

Даже подняла взгляд к потолку, вдруг бы там кто-то ответ написал, но нет. Ничего в лаборатории не изменилось, стояла тишина. Но ровно и ярко светил небольшой светоч.

Вздохнув, молодая Яга принялась его разглядывать, и улыбка сама появилась на ее губах. Все же получилось! И даже красиво как-то.

А вот как его в руки брать? Жаром не опалит, а пальцы исколет!

– На перчатках к каждому светочу я разорюсь, – ворчала Отрада, натягивая свои. Очень ей хотелось показать светоч Баюну. – Надо что-то думать с колючками.

Аккуратно вытащив светоч из зажимов, Отрада бережно прижала его к себе. Через фартук все равно не проколет. Она вышла из лаборатории и огляделась. На улицу или в комнату? Где искать этого кота?

– Баюн, ты где? – крикнула не очень громко. – Баюн?

У котов слух хороший, должен услышать. Но в доме была тишина.

– Баюн? – Отрада вышла на крыльцо.

Кот с меланхоличным видом сидел у клумбы и делал вид, что пропалывает ее. Вырвет травинку и разглядывает. Вздохнув, отложит и выдирает следующую. Судя по кучке из десяти травинок, прополку он закончит примерно никогда.

– Баюн, ты так до зимы не закончишь, – фыркнула Отрада.

– Да зачем вообще это делать? – кот взялся за следующий сорняк. – К зиме само засохнет. Бесполезное занятие. А тебе лишь бы нагрузить бедного котика делами. Не жалеешь ты меня.

Отраде в который раз захотелось закатить глаза.

– Вот, смотри, – она сбежала с крыльца и сунула коту под нос светоч. – Получилось!

– Ой, какая ты молодец! – обрадовался Баюн. – Смогла! Ай, умница и красавица! – похвалил Ягу, а потом ехидно так добавил: – Продавать как будем? Этот чертополох кто купит? Он же некрасивый и колючий. Ну почему ты не могла сделать светоч хотя бы из колокольчика, а? Отрадушка, радость моя, ну вот в кого ты такая?

– В саму себя! – ответила счастливая Отрада. У нее получилось! Яга она настоящая! А колючки… Ой, да ладно! Придумает что-нибудь. Потом.

Отрада прошлась по приемной. Где-то у нее вазочка была. Такую красоту нужно на стол поставить. Пусть клиенты видят, что колдовать она умеет очень хорошо!

– Баюн, а где у нас ваза? – Отрада пыталась найти на полках хоть одну.

– Так нету, – развел лапами кот. – Ты одну из своих колб возьми, – посоветовал он, – будет смотреться свежо и оригинально. Да и всякому сразу станет видно, что ты дева ученая, а не так, погулять вышла.

– Ну и вредный же ты! – фыркнула Отрада, разворачиваясь на выход.

– Да весь в тебя! – в ответ съехидничал кот. Вазу он разбил несколько месяцев назад. Но раз Отрада не помнит о ней, то и напоминать не стоит.

– Еще мне принеси! – помахала она светочем из чертополоха.

– Не могу, – Баюн расплылся в довольной улыбке, – у меня лапки! И нет подходящих перчаток. Для котов вообще перчаток не шьют. Так что в этом деле я тебе ничем помочь не могу, – с важным видом закончил он.

– Ай, – отмахнулась Отрада. Помощничек у нее, конечно!

Пришлось возвращаться в лабораторию и там ставить светоч в одну из колб.

– Красиво, – она даже в умилении прижала ладони к груди. – Хотя и очень странно. Очень-очень странно.

Поглядев еще с минутку на дело рук своих, вприпрыжку поскакала во двор, чтобы оборвать остатки цветов, если они там еще есть. Теперь придется еще пару кустов вырастить.

Отрада прямиком прошла к чертополоху, игнорируя розы, пионы и прочие ромашки. Остановилась возле колючего куста и, сложив руки на груди, стала притопывать ногой. Жирный колючий куст был прекрасен в своей ужасности. И если выращивать много чертополоха, ее непременно примут за ведьму из сказаний, который жили давным-давно и легко творили, что хотели. Насылали проклятья и болезни, запутывали дорогу путникам и губили девиц.

Минули века, сейчас так уже никто не поступает. От мрачной и седой древности только были да небыли и остались. Но ребятишек злой ведьмой родители припугнуть любят, несмотря на весь прогресс!

И ведь рассказывают ужасы всякие! Якобы могла злая старуха в лес завести, заманить к себе в дом и изжарить в печи. Как вообще до того додумались? И такого целый учебник был по «Истории колдовства и суеверий». Ничем не обоснованных, между прочим!

Вот такая темнота еще встречается в умах людей!

– Ну и что же мне делать? – вопрос относился не к давним временам, а к колючками чертополоха.

Острые, длинные, они обильно покрывали стебли сверху до низу. Вот уж точно о чем никогда не мечтала – это обрывать колючки на чертополохе.

На кусте осталось всего три небольших цветочка, самые крупные она выдрала. Без тени колебаний Отрада сорвала оставшиеся. Сразу ушла в лабораторию. Ужин подождет! Ей не терпелось повторить удачный опыт и убедиться, что теперь она точно может создавать светочи.

На столе в колбе все еще мягко светил магическим пламенем первый ее удавшийся экспериментальный цветочек. Сейчас добавит, если получится, еще три.

Если и с этими получится, что останется только немного доработать зелье, чтобы создавать светочи в любом месте. Но кое-что Отраду все же беспокоило. Ну не плеваться же каждый раз!

Лишь бы это оказалась случайность, а не важный завершающий ритуал. Потому что это будет ну совсем уж!

– Так, ставим, – Отрада, приговаривая вслух, закрепила цветок в зажиме. Вдруг она разволновалась так, как никогда до этого. А вдруг получилось в первый и последний раз? – Ой, мамочки!

Она прижала руки к сердцу. Стало так страшно-страшно!

Сходила на кухню попить воды. Покружила у стола, и так и не взяв себя в руки, кинулась читать заклинание, будто в омут с головой.

Голос дрожал и срывался, она сбивалась с ритма. Заново начинала раз пять, пока, наконец, не довела заклинание до конца.

В этот раз она стала плевать, все же очень некрасиво. А просто ждала, загорится ли цветочек. И вот, спустя, кажется, вечность, цветок чертополоха будто нехотя заискрился, а потом загорелся осторожным неярким пламенем.

– Фух, – шумно выдохнула Отрада. Можно обойтись без завершающего штриха.

Переставив второй светоч в колбу, уже увереннее взялась за следующий. Ну а третий уже создавала гораздо увереннее.

– Эти вот три возьму в спальню, а этот с собой на кухню заберу, – приговаривала довольная собой Отрада, снимая фартук.

День уже заканчивался. Солнце катилось за горизонт, чтобы уступить место на небосводе луне, которая летом видна лишь краткий миг. А потом солнце устанет, и зимой все будет наоборот.

Прихватив колбы со светочами, Отрада пошла ужинать.

На кухне уже крутился Баюн, накрывая на стол. Отрада поставила в центр светочи вместо букета.

– И на свечах экономия, – одобрительно заметил Баюн. – А то перья нашей птички слишком яркие, чтобы комнаты освещать.

– Кстати, о птичках, – Отрада опустилась на стул. – Ты Паву покормил?

– Покормил, – ответил Баюн недовльно. – Пшеницы моченой клюет как прорва! И почему обязательно моченой в медовухе? Чем вода не подходит?

– Ты тоже воду не очень жалуешь, – усмехнулась Отрада. – Все тебе сливки подавай.

– Так от меня и пользы больше! – возмутился кот.

Так они и ужинали, постоянно переругиваясь. Давно у них это вошло в привычку. Поев, Отрада перемыла посуду, навела порядок на кухне и пошла к себе. Устала сильно. Колдовство много сил забирало, а она Яга молодая еще.

Свечи не зажигала, хватало света пламени светочей. Переоделась в ночную рубашку, распустив волосы, села на кровать и начала их расчесывать. Дело это долгое. Отрада, проводя расческой по волосам, не отрывала взгляда от первых своих светочей.

Хороший вышел день. Сотворила вот что! Да и девушке помогла. Отрада знала, что у незнакомки все хорошо будет.

Яга спать легла с улыбкой на губах. Молодей она сегодня! Молодец!

Кажется, только крепко уснула, как на весь дом раздалось:

– А-ааа! А-ааа!

– Пава, – Отрада, перевернувшись, сунула голову под подушку. – Заткнись! Ночь на улице!

– А! Аааа! – продолжала голосить птица.

– Да ну чтоб тебя, – ругнувшись и открыв один глаз, Отрада сползла с кровати.

Босиком и даже не накинув халат, поспешила вниз, чтобы прекратить этот ужасный ор. Сбежав вниз, проскочила в приемную комнату. Там заспанный Баюн, широко зевая, озадаченно смотрел на дверь.

– Тише! – шикнула Отрада на жар-птицу. – Хватит уже, в голове звенит!

– Курлык? – Пава, повернув голову набок, одним глазом уставилась на Отраду. – Курлык! А-ааа! – снова завела свою песню, добавь еще и вспышки огня на хвосте.

– Цыц! – скомандовала Яга. – Баюн, – она повернулась к коту, – что там?

– Не знаю, – кот развел лапами. – Ничего не слышу.

Отрада хотела было сразу отпереть дверь, но все же для начала решила выглянуть в окно. Лихих людей в Китеже не было. Так, задиры да пьянчуги, но ни один из них не постучался бы к Яге в недобрыми намерениями. Род Ягушинских хорошо знали, и появления в городе старой карги не очень хотели.

Но, с другой стороны, за Китежем леса да болота, мало ли кто в городе решил отдохнуть. А она Яг еще малоопытная. Растеряться может. Не на боевом же курсе училась. Бабуля-то и против шайки разбойников одна выйти не побоится.

Но она вообще частенько и сама гуляет там, где эти разбойники могут появиться. Особенно когда бабуле что-то по хозяйству сделать надо – крышу перекрыть, курятник новый поставить, огородик вскопать. Действительно, не мужиков же деревенских просить, у тех своих забот полон рот!

– Пава, да погаси ты свой хвост, – приказала Отрада, отодвигая занавесь на окне.

Жар-птица недовольно курлыкнула, и распустила хвост еще больше.

– Ах ты курица, – возмутилась Яга. Пришлось брать платок и накрывать птицу. В комнате стало темно.

На улице светила яркая луна, и хорошо было видно всю улицу и дома на той стороне. Неверные тени таились по углам да вдоль заборов. Отрада быстро мазнула взглядом, ничего подозрительного не увидев, собралась отойти от окна. Может, Паву компания какая напугала. Нынче ночи теплые, короткие, вот и ходят компании да парочки.

– Так, – она снова приникла к окну. Смутила ее слишком темная тень, которую возле ее крыльца отбросить просто нечему.

Присмотревшись, поняла, что это кто-то лежит, накрывшись плащом.

– Ох ты ж! – всплеснув руками, Отрада кинулась открывать.

Сбоку от крыльца, под кустом и правда лежал кто-то хрупкий, накрывшись грязным плащом. Яга любого человека в беде бросить не может, хоть принца, хоть последнего нищего. Правда, потом с разными людьми и разговор будет разный. Пьянчуга второй раз у Яги помощи просить точно перехочет!

Спрыгнув с крыльца как была босая, Отрада склонилась над человеком. сжавшимся в комочек, и осторожно приподняла плащ.

– Ох! – едва не выпустила грязную изодранную ткань из пальцев. Настороженно заозиралась по сторонам, вслушиваясь в ночь. – Баюн! – едва слышно позвала кота.

Тот, внимательно наблюдая за Ягой, сразу выпрыгнул на крыльцо. Кошки хорошо ночью видят, да и слышат замечательно. А у Отрады был очень уж испуганно-взволнованный вид.

– Кто это? – тихонечко мурлыкнул кот, вторым прыжком оказываясь возле девушки.

– Не знаю, – Отрада взгляда не отводила от незнакомки. – Пробегись по улице. Погляди, есть ли кто подозрительный. Да спроси у своих кошечек, может, чего видели.

Баюн спорить не стал. Кивнув, прыгнул в тень от забора.

– Мряу, – раздалось сразу оттуда вместе с шипением. – Проклятущая крапива! Пшшш! Шшшш!

– Ой, кошак, – вздохнула Отрада.

Наклонившись, присмотрелась к девушке. Худенькая, бледненькая, чумазая, на лице ссадины. Очень тихо, но дышит. В дом бы ее занести, да как? На руки не поднимет. Не девица-богатырь же! А надо…

Девушка лежала на боку, скрутившись в комочек. Будто упала и просто не нашла в себе сил подняться. А плащ или сам упал, или просто завернулась.

– Прости, но сейчас может быть больно, – прошептала Отрада, наклоняясь.

Подхватив девушку под мышки, с трудом потащила по ступеням крыльца. Благо их мало. Через порог тоже перетащила волоком, незнакомка скривилась и простонала, но глаз не открыла.

Ягу такие мелочи, как синяки, не волновали. Волшебные примочки чудеса творят! А вот к жизни возвращать – это уже другое. Сейчас такое никто не умеет. Утерян секрет, да и где нужные ручьи бегут – тоже все почему-то забыли. Или вовсе не было такого. В старых сказаниях правды мало осталось.

Затащив незнакомку в дом, Отрада закрыла дверь на засов, задернула поплотнее шторы. И, утерев пот со лба, посмотрела на девушку сверху вниз. Вот что с ней делать? И тут не оставить, вдруг кто притащится, и в комнату по лестнице вверх просто не утащит. Во двор вытащить тоже нельзя. Обязательно какая соседка глазастая увидит.

– Кто же ты и откуда взялась? – спросила Отрада, но незнакомка не ответила. Вообще не шевелилась и едва дышала. – Придется в коридор, – решила она.

Снова взяв незнакомку под мышки, напрягая все силы, вытащила в коридор и уложила вдоль стены. Теперь можно закрыть дверь в приемную. Пусть хоть обзаглядываются в окна, только Паву напугают, а потом напугает она!

– Так, – Отрада закрутилась на месте. Что-то такое они проходили, но, честно сказать, у нее вот такой случай в первый раз! – В общем, я очень постараюсь, но гарантировать ничего не могу! – предупредила бессознательную девушку и умчалась на кухню за водой. Да, начать точно нужно с воды!

Отрада, вбежав на кухню, даже не сразу сообразила, где у нее вода. Пометавшись, набрала в кувшин и выскочила в коридор. На полпути опять побежала на кухню, вспомнив, что нужно прихватить полотенце.

Схватив первое попавшееся, вернулась к девушке. Незнакомку нужно попробовать напоить. Потом обтереть лицо. Вдруг в себя придет? Если нет, тогда уж зелье.

Не заботясь о том, что испачкает ночную рубашку, сняла с девушки плащ и, свернув его, подложила под голову.

– Отрадка, разиня! – покачала головой, ругая сама себя. Кувшин большой, как напоить? Пришлось бежать за стаканом.

Наполнив его из кувшина, поставила рядом. Обхватила за плечи девушку, чтобы немного приподнять. Получалось плохо, молодая Яга еще никому в таком состоянии помощь не оказывала. Растерялась сильно. Но все же кое-как смогла влить в рот незнакомки пару глотков воды.

Ощутив влагу, та уже сама охотно продолжила пить. Но глаз так и не открыла еще. Уложив ее опять головой на плащ, Отрада намочила край полотенца и начала обтирать лицо и шею девушки, приговаривая: «Заклятье – паутинка, веником вымету, полотенцем вытряхну». Чтобы убрать колдовство, если на девушке что-то есть.

Закончив, решилась оставить нежданную гостью одну еще на пару минут. Побежала в лабораторию за свечами и зельем. Есть у нее одно – сил придает. Ну и нюхательные соли тоже захватить не помешает. Вдруг они помогут?

На обратном пути услышала, как кот орет под дверью и скребется.

– Конспиратор пушистый, – высказалась Яга, меня путь. Нужно открыть дверь Баюну.

– А вот и я, – важно заявил кот, прошмыгнув в приоткрытую дверь.

– Да вижу, что ты, – Отрада, закрыв дверь, снова заперла ее на засов. – Что узнал?

– Ничего не узнал, – кот вальяжно пошел по коридору к незнакомке. – Шла по улице, постоянно оглядываясь. Будто пряталась. А за ней никого. Завтра мне больше информации принесут. Я несколько знакомых кошечек попросил разузнать. А так на улице тихо и спокойно. А чего на полу в коридоре? У нас же спаленка запасная имеется.

– Я что, богатырь-девица? – язвительно спросила Отрада. – Как я сама ее по лестнице подниму?

– Беда-а, – протянул кот, усаживаясь у головы незнакомки. – Тут, что ли, оставишь?

– Можешь отнести, я не против, – ответила Отрада, опускаясь на колени. Зубами выдернула плотно притертую пробку из пузырька, наполненного нюхательной солью. Сразу в нос ударил резкий запах.

– Фу-у-у, – скривившись, кот помахал перед носом лапой. – Аж на слезу прошибло. Ты же знаешь, кошки к запахам более чувствительны.

– Так это и не тебе, – Отрада, стараясь не дышать, поднесла пузырек к носу незнакомки. Та сначала дышала едва слышно, но через три-четыре вдоха резко втянула в себя воздух, закашлялась и распахнула глаза.

– Добрррый вечеррр, – вежливо мурлыкнул Баюн, не забыв сверкнуть глазами.

– Фу-у-у, – незнакомка быстро зажала нос пальцами.

– Да, не розами пахнет, – с сочувствием покивал Баюн. – Вы к нам или мимо шли?

– Мне… Яг-га нужна, – запинаясь, ответила девушка.

– Поздррравляю, – мурлыкающе продолжил Баюн. – Вы ее нашли.

Девушка перевела взгляд с него на Отраду, которая пыталась запихать пробку в горлышко пузырька.

– Добрый в-вечер, – выдохнув, поздоровалась. Наконец-то это вонючая соль перестанет вонять. – Добро пожаловать, ежели с добром к нам.

– Мне Яга нужна, – повторила девушка тихим слабым голосом. – Старая. Ей лет сто уже. А ты не она.

– Вообще-то, – нравоучительным тоном произнес Кот, – старой ка… Яге уже сто шестьдесят семь.

– У вас есть молодильные яблоки? – девушка изумленно уставилась на Отраду.

– Баюн, не путай человека, – строго произнесла Отрада. – Нет, я не старая Яга, я ее внучка. Бабушка живет на болоте и не очень любит гостей.

– Но мне она очень нужна! – взмолилась незнакомка. Она попыталась сесть, но обессилено упала на пол.

– Давай так, – Отрада, налив в стакан еще воды, прищурившись, капала в стакан зелье. – Пять, шесть, семь, восемь, – досчитала она, – хватит. Держи, – протянула стакан, – пей. Так вот. Давай так, ты остаешься на ночь у меня. Отдыхаешь и рассказываешь, зачем тебе Яга. И если я не смогу помочь, то отправлю тебя к бабуле. Клубочек потеводный дам, он выведет. А то если сама пойдешь, то или леший не пропустит, или мавки сманят. Ну еще русалки заболтают так, что себя забудешь.

– Бррр, – незнакомка зябко передернула плечами. – Я русалок боюсь, – жалобно протянула.

– Зовут тебя как? – спросила Отрада странную гостью.

– Веселина, – ответила та, допив воду. – Веся. Ой, как от вашей воды хорошо.

– Я Отрада, – представилась Яга. – Это Баюн. Мой секретарь.

Кот, встав на задние лапы, поклонился.

– Идем, Веся, – Отрада поднялась на ноги. – Провожу тебя в комнату. Вымоешься. Платье чистое дам. А Баюн пока приготовит что поесть и чай поставит. Вот за чаем и расскажешь, зачем Ягу искала. Да еще и бабку мою. Она женщина строгая, по пустякам к ней ходить не велит.

Поднявшись, Отрада протянула Веселине руку, чтобы помочь встать. Девушка ухватилась крепко, но поднялась тяжело. Едва сделала шаг, как застонала, не сдержавшись.

– Ноги стерла, – призналась под тяжелым взглядом Отрады, от смущения опустив глаза.

– Снимай обувь, – скомандовала Отрада. – Баюн, веди ее разу на кухню. Я таз принесу. Издалека шла?

– От Синего моря, – ответила Веселина и у Баюна совершенно некультурно открылся рот от удивления.

– Ничего себе! – кот был в шоке. – Пешком?

Веселина кивнула.

– Мыться, лечиться, кушать, – озвучила Отрада план действий. – Все вопросы потом. Вы на кухню. Плащ и обувь здесь кинь. Я за тазом и зельями.

Веселина, наклонившись, попыталась снять пыльные истоптанные башмаки. Но пошатнулась и привалилась к стене.

Отрада молча опустилась на колени и помогла снять обувь. Удивительно, но девушка только тихо застонала, когда пришлось буквально отдирать ботиночки от кожи. Яга покачала головой. Сначала лечить и кормить. А утром свяжется с бабушкой. Чутье буквально кричало, что дело тут нечисто.

– Благодарю, – тихонько выдохнула Веся.

– Иди на кухню, – Отрада поднялась. – Я тебя отнести при всем желании не смогу.

– Да я сама дойду. По стеночке. Тут всего ничего, – слабо улыбнулась Веся.

– Прошу за мной, – Баюн, опустившись на все четыре лапы, дернул пушистым хвостом. Развернувшись, медленно и важно пошел в сторону кухни.

– Свечу возьми, – сунула в руки Весе зажженную свечу Отрада.

А сама кинулась наверх. В своей спаленке сдернула на ходу ночную рубашку, откинув на пол. Красивая вещь, недешевая, да и пусть с ней! Натянула штаны и рубаху, не заботясь, чтобы аккуратно все заправить. Волосы, не расчесывая, собрала в узел на затылке, чтобы не мешались.

И помчалась то за тазом, то за зельями, то за полотенцами. Влетев на кухню, первым делом бросила взгляд на окно. Умница кот, хоть он и вредная морда усатая, ставни закрыл и шторку опустил.

Отрада не забыла и светочи прихватить, и теперь кухню заливал приятный теплый свет. Набрала в таз теплой воды и поставила перед Весей. Потом добавила туда зелий.

– Опускай ноги, – скомандовала.

В это время Баюн выставлял на стол хлеб, сыр, масло, колбасы и всякие варенья да булочки. Веся смотрела на это голодным взглядом, но не попросила ни кусочка.

– Ой-ой-ой, мамочки, – запричитала, опуская ноги в воду. – Щиплет. Сильно.

– Потерпи минутку, сейчас легче станет, – ответила Отрада, замешивая в небольшой миске новое зелье. Этим Весе нужно будет умыться и руки вымыть.

– Ой, как хорошо, – удовлетворенно вздохнула Веся. – И не болит уже.

– У меня все готово, – сообщил Баюн, разлив чай по чашкам. – Вот молочко. Наше, китежское. А это вот лимон заморский. Кислый, жуть! Отрада его с солью есть любит.

– На вот, вытрись, – Отрада протянула гостье полотенце. – Да давай чай пить. Потом в купальню сходишь. Баньки у меня нет. Да и в ночи топить ее неохота.

– А я бы послушал, откуда ты и как к нам добралась, – Баюн, запрыгнув на лавку, стоящую стены, вальяжно разлегся. – Да еще и пешком!

– А мачеха моя, как отец родной зимой помер, сосватала меня за мерзкого колдуна. Он сундук золота за меня дал и ларец камней самоцветных, – Веся шмыгнула носом. – Сильный колдун. И старик мерзкий. Женился уже раз десять, да ни одна жена с ним долго не прожила. А мачеха отчего-то своих дочек пожалела, а меня ей не жалко. Слухи у нас ходили, что на другом конце нашего царства живет Яга в Гилых болотах. Вот я и решила сбежать. Уж лучше в болоте сгинуть, чем за колдуна замуж. Что так, что так – долго мне не прожить.

Рассказывая, Веся красиво и аккуратно пила чай. Видно было, что девушка образованная и воспитанная, манеры хорошие.

– А нас как нашла? – Отрада тоже сделала глоток чаю на травах. Сама собирала, сушила и сбор составляла, поэтому в пользе и вкусе уверена была. А аромат какой!

– Да тайна невеликая, – улыбнулась Веся. К ней вернулся здоровый цвет лица. Хоть и выглядела усталой, но уже не такой изможденной. – Я из рода купеческого. С батюшкой часто в столице бывала. А там о Яге девушки да женщины шептались. Я и запомнила, что Яга родом из-под Китежа. А почему вас Ягой зовут?

– Фамилия наша – Ягушинские, – просто ответила Отрада, это совсем не секрет, – вот кто-то из шутников и сократил давным-давно. Так и осталось. Я, мать моя, бабуля – все мы Яги.

– Так просто? – на лице Веси было написано разочарование. Она ждала тайну какую, а тут просто прозвище оказалось. Отрада с улыбкой развела руками. Уж как есть.

– Слушай, Отрада, а ведь колдун, если такой гад, искать Веселину будет, – глубокомысленно произнес Баюн. – Прятать надо. Сильный колдун-то?

– Очень, – Веселина опустила глаза, слезинка покатилась по ее щеке. – Боюсь его очень! А когда найдет, не отдавайте меня ему! Лучше сразу к русалкам в реку или мавкам в болото!

– Тьфу на тебя, дуру! – прошипел кот.

– Завтра вечером пойдешь к бабуле, – Отрада обдумывала, как бы половчее это сделать. – Как ночь опустится, дам клубок, а Баюн проводит до нужной тропки. Я тебе оберег дам. Леший увидит – тропу путать не будет. Бабулю предупрежу, что гостья к ней идет.

– Голубя отправите? – в глазах Веси вспыхнуло любопытство. – Или ворона? Ой! – она в испуге прижала пальцы к губам.

– Ха! – Отрада широко улыбнулась. – Магические технологии давно вперед шагнули. Есть способы более современные и надежные. Ешь давай! Потом мыться и спать. Отдохнуть тебе хорошо надо. А мне вот что интересно, что это за колдун такой и куда градоправитель ваш смотрит?

– На золото он смотрит, – поджала губы Веселина. – Говорит, что на доброго человека напраслину возводят. А жены все как одна были больные да дурные. Нет управы на градоначальника и колдуна. А Яга даже к царю вхожа. Вот я и искала ее.

– Это тебе точно к старой ка…Яге, – закивал Баюн. – Пусть повспоминает, кто там у них в колдовской шайке по молодости такой подлец был. Глядишь, и знакомец окажется!

– Бабуля такое крайне не любит, – Отрада прищурилась. Это же надо, в их царстве вдруг вот такое! Как будто они племена дикие да неученые!

Расспрашивая Веселину, не забывала подливать ей чаю и подсовывать еду. Потом отвела в купальню, выдав чистое полотенце, рубашку и халат. Когда отмытая гостья легла спать, Отрада пожелала ей спокойных слов, но, закрыв дверь комнаты, не забыла навесить охранку.

Теперь и самой можно прилечь, а то рассвет уже занимается. Хлопотная ночка вышла!

Утром Отрада первым делом заглянула к Весе. Охранка не сработала, значит, девушка из комнаты выйти не пыталась. Гостья спала, подложив ладошку под щеку.

«Бедная», – подумала Отрада. Девушку было жалко. Совсем молоденькая! Такая хрупкая, а через все царство прошла.

Потом на Отраду накатила злость. Ну как можно было так поступить? Не только с Весей, но и вообще. Зная, что колдун губит жен, отдавать ему новых! И главное, все знают и молчат! Нет, тут точно нужно бабулю подключать. И маму.

Выйдя из спаленки, Отрада тихо закрыла дверь и вернула охранку на место. Спустилась на кухню, налила чаю. Утро уже не раннее, солнце поднялось порядком, так что бабуля явно не спит.

Сходила за зеркалом волшебным и яблоком.

– Яблочко – катись по кругу, яви мне мою бабулю! – ну и пусть не в рифму, зато понятно, с кем хочет поговорить. Когда зеркало засветилось, поставила его на подставку, чтобы удобнее было разговаривать.

– Отрадка, ты? – проскрипела бабуля. – Только встала, что ли?

– И тебе доброе утро, – хихикнула Отрада. – Чай пью.

– На танцульках была? – Отрада в зеркале хорошо видела отражение бабушки. Старая Яга восседала, как на троне, в кресле-качалке. – Хорошее дело!

– Да нет, – поспешила ее разочаровать Отрада. – Ночка хлопотная вышла.

– Кавалер был? – бабуля понимающе закивала. – Эх, Отрадка, да я в твои годы!

– Ба, – перебила ее Отрада, – не было у меня кавалера. Я помню, что в мои годы ты головы дурила всем – от простых парней до принцев заморских. Только давай пока отложим воспоминания о твоих любовных похождениях. У меня тут гостья спит. Ночью пришла ко мне. Знаешь, что она мне рассказала?

– Ну, удиви меня, – хмыкнула бабуля. – Что такого могло в нашем царстве произойти? Лет сто тишь да благодать уже. Ску-учно.

– Ба! – голос Отрады был полон укоризны.

– Молчу-молчу, – хихикнула старая Яга. – Рассказывай.

Отрада и рассказала. По мере рассказа лицо Добравы становилось все серьезнее. Теперь она слушала внимательно.

– Ах ты ж пень трухлявый! – высказалась от всего сердца, добавив несколько крепких выражений. – Как думаешь, Отрадка, а я еще в невесты сгожусь? Я так-то еще ничего. А у колдуна этого, видать, золота много.

– Ба! – Отрада была шокирована. – Ты сама за него замуж собралась, что ли?

– А что? – бабуля кокетливо поправила седые локоны. – Молодых девок губить дело нехитрое. Вот пусть попробует с настоящей женщиной сладить!

– Ты это не серьезно, ба, – прошептала неверяще Отрада. – Я думала, ты к царю нашему пойдешь.

– И к царю зайду, почему и нет? – старая Яга пожала плечом, и накинутая шаль сползла. – Вот, видишь, в чем хожу? Тряпье какое-то немодное. Заодно и по столичным магазинам прогуляюсь. Гардеробчик обновлю.

– Папа будет рад, – вздохнула Отрада. А бабуля захихикала, как проказливый ребенок. Ее глаза загорелись жаждой приключений. Ой-ой, старая Яга решила вылезти со своих болот, спасайся кто может!

– Девку ко мне давай свою, – решительно произнесла бабуля. – Я тут всех предупрежу. Волоса с головы не упадет. Укрою бедняжку. Поживет у меня, сил наберется. А если девка хорошая да толковая, сама лично жениха ей выберу!

Отрада от такой угрозы вздрогнула и икнула. Радует одно – пока решила не за нее взяться. Потому что насильно, конечно, замуж никто не выдаст, но нервов потратят! Зато бабуле будет весело.

– Вечером. Клубок дам. Оберег тоже. Баюн проводит до леса, – сообщила Отрада.

– Ааа, блохастый воротник, – улыбнулась старая Яга. – А пошто сам ко мне в гости не заглянет? Побеседовали бы.

– Знаю я ваши беседы, – фыркнула Отрада. – Так что с Веселиной делать будем?

– Тут подумать крепок надо, – ответила бабуля. – Просто так к царю не пойдешь. Доказательств нет. Но если все так, как говорит, придется съездить к морю. Соленым воздухом подышать, искупаться, на песочке погреться. Да и обстановку менять иногда полезно.

– Я с тобой хочу поехать. На море давно не была. А тут только река до озера. Ракушку хочу. С жемчужиной! – размечталась Отрада.

– Посмотрим, – не стала сразу соглашаться старая Яга. – Ох, солнце как уже высокого! Росу с мухоморов собрать надоть! Да скоро Иван Купала. Подготовиться надобно.

– Опять всех отравишь цветок папоротника искать? – бабуля кивнула. – Ой, я же совсем забыла! – Отрада хлопнула себя по лбу. – Я светоч создала!

– Молодец! – похвалила бабуля. – Какой цветок?

– Чертополох, – нехотя призналась молодая Яга.

– Ох, Отрадка, – захохотала бабуля. – Ну, ничего. Зато оригинально. Светоч Веселине дай. Я полюбуюсь, – продолжила хохотать.

– И я тебя люблю, – пробурчала Отрада.

– Ага, – махнула рукой бабуля и изображение пропало. Сейчас матери расскажет! Будут веселиться вместе. Ну да ладно. Нужно приготовить поесть. Потом сходить на рынок за одеждой и обувью для Веселины. Ее больше на лохмотья похожа, а у бабули на болоте рынка и лавок нет.

Про оплату Отрада даже спрашивать не станет. Тут речь уже о жизни и смерти идет, не до монеток.

Допив чай, занялась делами, а ближе к обеду и Веселина на кухню спустилась. Выглядела девушка гораздо лучше. Лицо посвежело, затянулись ссадины, карие глаза были широко распахнуты, а каштановые волосы заплетены в тугую косу. Не раскрасавица, но очень милая.

– Простите, я обычно так долго не сплю, – пролепетала Веселина, оправдываясь.

– Не переживай, – отмахнулась Отрада. – Я тут успела с бабулей поговорить, – на эти слова Веселина начала оглядываться, будто старая Яга могла оказаться на кухне. – Нет, ее здесь нет. Так вот, бабуля согласна тебя принять.

Поднявшись, Отрада начала накрывать на стол. Гостья была такой тростинкой, как ветром не унесло!

– Сядь! – прикрикнула кинувшейся помогать Веселине. Понятно, дома гоняли. – Ты как прислуга была?

– Вместо, – Веселина села на краешек стула. – Как папеньки не стало, так и стала всё делать, что велят. Деньги мачеха все себе забрала. Я кой-чего продать смогла, а потом ушла. Но я заплачу! У меня есть! Я совсем немного потратила.

– Наследство хорошее? – Отрада поставила перед Веселиной тарелку.

– Хорошее, – вздохнула девушка. – Да не видать мне его. Никто мне не поверит. А сейчас и подавно.

– Это мы еще посмотрим, – зло прищурилась Отрада. – Бабуля моя решила на море съездить косточки свои погреть. Ты ей все-все расскажи. Мне не справиться, а она может. Бабуля моя голову деду нынешнего царя кружила. Она женщина своеобразная, закалки старой, но ты не пугайся. Любит она, знаешь ли, маскарад устроить.

Отрада прекрасно знала, что старая Яга могла своим видом привести в ужас почти любого. Любила напугать, особенно если лихой люд. Такая старушка-веселушка.

– Ешь, не скромничай, – Отрада шустро выставляла на стол разные яства: грибочки соленые, огурчики малосольные, колбаску домашнюю. Хлеб, правда, был не сегодняшний. Проспала. – Я пойду на рынок сейчас. Ты из дома не выходи. Даже во двор. Лучше в комнате сиди. Могу книгу дать почитать.

– Я могу пока испечь что-нибудь, – предложила Веселина. – Я хорошо пеку! Пироги всякие да плюшки.

– Пеки, – разрешила Отрада, перебирая в уме, что у нее есть из продуктов. Мука, яйца, масло. А что там еще надо? – Но ни шагу из дома! И в приемную тоже. Там Баюн с Павой сами разберутся. Как стемнеет, пойдешь к бабуле.

Отрада хрустела огурчиком, наблюдая, чтобы Веселина как следует поела. Изможденный внешний вид явно не дань моде на аристократическую бледность. Ничего, сейчас чаю с укрепляющим зельем выпьет, силы и прибавятся. А там бабуля возьмет ее в оборот!

– Я могу вся убрать! – забеспокоилась гостья, когда обед закончился.

– Хорошо, – не стала спорить Отрада. Уборка – это бессмысленно потраченное время. – Я тогда за покупками. Хорошо бы еще ягоды купить на варенье. Земляничное очень люблю.

– Я могу перебрать и сварить, – тут же предложила Веселина. – Я терпеливая. У меня ягодка к ягодке получается!

И Отрада поняла, что торговку земляникой сегодня найдет. Лучше бы ту, которая сама вырастила. Но и другая подойдет – проводит. Потому как терпения у Отрады было очень мало, и тратила она его исключительно на эксперименты.

Оставив Веселину на кухне, пошла переоделась, а потом, найдя Баюна на подушке, выдала ему ценные указания.

– Не пускай во двор и приемную, понял? – переспросила у кота.

– Да понял, – ответил тот лениво, еще и зевнул. – Охранки поставила?

– Поставила, – Отрада мысленно прогулялась по дому. Да, все включила. – Я постараюсь быстро, но не уверена.

– Иди, – кот дернул хвостом. – Справлюсь.

– Очень на это надеюсь, – высказалась Отрада и ушла.

На рынке она с невозмутимым видом прошлась по торговым рядам, купив немного женской одежды и обувь. Самой простой, неприметной. На болотах красоваться только перед духами лесными и нечистью.

Зато добыла целую корзинку ароматной земляники. Сладкой, хоть с чаем ешь! Вот и занятие Веселине, чтобы день скоротать.

Отрада толкалась в толпе к выходу, когда чужая рука в кармане заставила ее остановиться:

– Рука лишняя? – обернувшись, сверкнула глазами на наглого воришку.

– Ууу, ведьма, тьфу, – сплюнул тот. – Красивая, а уже ведьма, – бурча себе под нос, поспешил скрыться.

– Вот ты бы обалдел, увидев мою бабку в молодости, – усмехнулась Отрада, продолжая свой путь.

Дома вручила Веселине одежду и корзину с земляникой, а сама ускользнула в лабораторию. Нужно подготовить клубочек и амулет для отвода глаз. Но через пару часов густой земляничный запах заставил ее выползти на кухню.

Отрада принюхалась! Ух, как пахнет!

Веселина ягоду перебрала и теперь сосредоточенно следила, чтобы варенье не перекипело.

– Эх, его бы раза четыре, а лучше пять довести до кипения и дать постоять, – посетовала девушка. – Тогда густое будет, и ягодки целенькие. А так....

– Нормально, – Отрада зачерпнула ложкой приваренную ягоду. – Бабуле тоже захватишь, – и убежала обратно.

Вечером даже не хотела отравлять Веселину, потому что чистая кухня, варенье, ужин и пироги красноречиво намекали, что такую помощницу хорошо бы оставить. Но бабуля ждет. Да и защитит одна девчонку, силы еще не те. Старая Яга жива, хвала богам, мать в здравии – вот и поделилась сила на всех. Да и сама еще молодая, не накопила много.

– До леса тк дойдете, – Отрала давала инструкции. – Светочь вынешь, когда в лес войдешь. Там и клубочек кинешь. Баюн до леса доведет. А перед болотом бабуля моя встретит. Не бойся никого. Нечисть лесная тебя не тронет. Ты только эту веточку рябины не оброни. Готова?

Веселина кивнула. А потом повисла у Отрады на шее.

– Благодарю! – всхлипнула она.

– Ну все, иди, – Отрада с трудом отцепила от себя гостью. – Буду весточки ждать!

Баюн первым выскользнул за дверь черной тенью. За ним вышла Веселина.

– До леса довел, на тропинку вывел, – отчитался вернувшийся Баюн. – Неужели старая карга поедет к морю?

– Вполне возможно, – Отрада заперла за котом дверь. – Морской воздух и купания очень полезны. Я и сама с ней хочу поехать.

– Лишь бы город выстоял, – вздохнул Баюн.

– Да ну тебя, – Отрада, обидевшись, задрала нос. Не такие уж они с бабулей… Или такие?

Вскоре бабуля показалась в волшебном зеркале. За ее спиной стояла перепуганная Веселина.

– Добралась твоя гостья, – хихикала бабуля. – Я тут подумала, и решила вот что. После Ивана Купалы поедем к морю. Отдохнем. Развеемся. Посмотрим, кто там жених такой. А пока я тут к празднику подготовлюсь. Ну все, Отрадка, пока!

– Пока, – только и успела произнести Отрада, как в зеркале появилось ее отражение. Пару раз хлопнув глазами, она, вскочив на ноги, заплясала. – Море-море-море! Мы поедем на море!

– И что же Яга задумала? – прищурился кот.

– Скоро узнаем, – Отрада была в хорошем настроении. И Веселина помогут, и праздник отгуляют. С кострами, венками из цветов, песнями и танцами.

Нужно еще светочей сделать, и если вплести из в венок, будет очень необычно.

Отрада занималась своими делами, продавала зелья и волшебные вещицы, помогала девушкам избежать замужества. Занималась своими делами, но и до нее доходили слухи, что Кощей снова похитил девицу.

– Дык штук двадцать уже упер, – громким шепотом, сделав страшные глаза, рассказывала подруге какая-то бабуля.

– Да почем тебе знать? – вклинилась в разговор другая.

– А сын мой вот ездил в Димитровград и там повстречал парня. Так вот этот парень шел свою суженую спасать! – ответила первая.

– А я вот слышала, что упер он уже сто девиц! – кружок любительниц новостей все расширялся. – Ягу бы нашу лучше спер.

– Да чего это? – опешившая Отрада, собравшаяся уходить, не смогла сдержать вопроса.

– А ты моёму Митроше свадьбу сорвала, – бабка погрозила Отраде кулаком. – Тьфу, поганка! Бабка твоя ведьма, и ты ведьма!

– А Митрошке не жена нужна была, а вам рабыня! – отчеканила Отрада. – Я судьбу вижу и все знаю!

– Не была б ты ведьм, я б тебе космы повыдергала, – пригрозила бабка, но за спину подружек спряталась.

Отрада только посмеялась. Женится ее Митрошка. На такой женится, что весь дом в кулаке держать будет, и Митрошку тоже. А хорошая девушка выйдет замуж за парня из соседнего города.

Так что о содеянном Отрада не жалела. Она все никак придумать не могла, чего бы такого на Ивана Купалу устроить. Может, заговоренный венок сотворить? Или лучше заводь светочами украсить!

Эх, ну почему чертополох? Как бы колокольчики красиво смотрелись!

Да! Сплетет венок и заговорит его, а еще украсит берег светочами. Ух, красиво будет!

Отрада праздник любила, только на суженого не гадала. Боги могли и разгневаться на колдунью. Ее путь был в их руках. Зато она через высокий костер могла прыгать, не обжигаясь. И хороводы водила с русалками. Речные девы пели свои печальные песни. Ну и немножечко ругались, что давно у них новенькой нет.

Нынешнее поколение девушек проблему несчастной любви решает по-другому. Вот и не получается никого заманить.

Так в задумчивости и шла домой, перебирая в уме, какие бы цветы в венок вплести. Мало ведь выбрать самые нужные, надо еще подобрать так, чтобы свойств друг друга не гасили.

На этой дороге Отрада каждый камешек знала, каждую ямку, но все равно ухитрилась подвернуть ногу.

– Ой! – вскрикнула, пытаясь удержаться на ногах. – Ох!

Ее кто-то крепко ухватил за локти. Взгляд уперся в ворот рубахи.

– Поймал, – бархатный голос заставил поднять взгляд выше. И щеки Отрады тут же вспыхнули от смущения.

Парень был хорош собой. А какие глаза! Карие, с зелеными крапинками, и смотрят так ласково. Прямой крупноватый нос, темные широкие брови и губы, которые искривила улыбка. Подбородок твердый, значит, парень с характером. В каштановые волосы, кажущиеся шелковыми, захотелось запустить пальцы.

Незнакомец был хорош лицом и ладен фигурой. Высокий, в плечах косая сажень. Крепкие руки держали ее сильно, но острожно.

– Благодарю, – поняв, что откровенно разглядывает незнакомца, Отрада смутилась еще сильнее и отвела взгляд. – Можете отпустить, я не упаду.

– Уверены? – от одного слова по рукам Отрады побежали мурашки.

– Да, – ответила тихо, и незнакомец разжал руки.

Она наступила на ногу, которую, оказывается, поджала, и скривилась. Все-таки потянула или вывихнула. Будет теперь хромать до дома, а хотелось бы уйти плавной красивой походкой.

– Больно? – участливо спросил незнакомец.

Отрада кивнула, не став отрицать очевидное. Вот же дурацкая ямка! Откуда только взялась?

– Позвольте, я провожу вас, – парень оказался воспитанным. – Давайте вашу корзинку и обопритесь на мою руку.

– Мне очень неудобно отвлекать вас из-за моей неловкости, – Отрада кокетливо хлопнула ресницами. Ну и что, что она Яга? Она в первую очередь девушка. И не прочь познакомиться с симпатичным парнем. – Вы, наверное, по делам шли. Не смею вас задерживать.

– Вот уж нет, – усмехнулся незнакомец. – Я не могу бросить вас. Меня Богданом зовут.

– Отрада, – представилась в ответ. Ну раз такой настойчивый, то пусть помогает.

– Какое у вас прекрасное имя, – Богдан легко перехватил ее тяжеленькую корзинку с покупками. – Вы, кажется, шли в ту сторону?

– Да, – мягко улыбнулась Отрада. – Здесь не очень далеко.

Она была рада, что Богдан проводит ее до дома. На чай его не пригласит – неприлично. Но знакомство продолжит с удовольствием. Если новый знакомый, конечно, не поведет себя нахально. Ну и не испугается, что она Яга.

– У вас красивый город, – завел Богдан светскую беседу. – Очень жаль, что я завтра уезжаю дальше. С торговыми кораблями в Царьград отплываю.

– Я бывала в Царьграде, – поддержала беседу Отрад. – Дважды. Красивый, но очень уж большой. Мне там больше всего сады понравились. Но Китеж как-то милее душе. Вы матрос?

– Почти, – засмеялся Богдан. – Я корабел. Ну, учусь. Наставник мой родом отсюда. Заглянули к его родным. Но когда я вернусь, очень бы хотел, чтобы вы провели мне экскурсию по Китежу.

– Надолго в Царьград? – полюбопытствовала Отрада. Надо же хоть примерно представлять.

– На полгода примерно, – ответ Богдана ее расстроил. Но она пошутила:

– О, как раз мой вывих пройдет! – оба засмеялись. – Нам сюда, – она махнула рукой влево, когда подошли к перекрестку. Еще немного и мой дом.

Чем ближе подходили, тем чаще на Отраду бросали любопытные взгляды и здоровались.

– Кажется, вас все знают, – в шутку произнес Богдан.

– Знаю, – подтвердила Отрада. – Я – Яга, – вывали на Богдана правду. – А вот уже мой дом.

– Яга – это колдунья, да? – Богдана ее признание не напугало, а развеселило. – Много слышал, но никогда не подумал бы, что Яга может быть такой красавицей.

– А что, колдуньи сразу старыми рождаются, что ли? – насупилась Отрада.

– Прошу простить за бестактное замечание, – спешно извинился Богдан. – Очень рад нашему неожиданному знакомству. И будут также рад продолжить его, когда вернусь из Царьграда.

Они подошли к крыльцу. Дверь тут же распахнулась и на пороге появился Баюн.

– Доброго денечка, – поздоровался, разглядывая высокого незнакомца.

– И вам, – почтительно ответил тот. – Ваша корзинка, – он поставил корзинку на крыльцо.

– Благодарю за помощь, – Отрада, поддерживаемая Богданом, поднялась на крыльцо. – Ну, вы теперь знаете, где меня можно найти.

– Непременно воспользуюсь этим знанием, – Богдан улыбнулся. – Всего хорошего. Ходите аккуратнее, вы обещали мне экскурсию.

– И вам легкой дороги и учебы, – в ответ пожелала Отрада.

Богдан, махнув на прощание, уверенной поход пошел прочь.

– Что за хлыщ? – строго спросил Баюн. – Где ты его встретила?

– Я ногу подвернула, а он просто проводил до дома, – Отрада, подхватив корзинку, вошла в дом. – На корабела учится. Жаль, уезжает, – рассказывала, хромая через комнату.

– Скатертью дорога, – проворчал Баюн. – А ногу лечить надо, скоро Купала, как через костер сигать будешь?

– Вылечу, – Отрада шла на кухню. – Завтра уже все пройдет. Ты лучше послушай, что я придумала!

Рассказываю Баюну от своих затеях, Отрада занялась лечением ноги. Подержать в воде с зельем, наложить мазь и перевязать. И к утру только приятные воспоминания о знакомстве останутся.

И в праздничную ночь она присоединилась к парням и девушкам, веселящимся на берегу. Народу высыпало много. Кто постарше и уже женаты вспоминали как сами гадали и по свиданиям бегали, а маленькие дети бегали, выпрашивая угощения.

– Отрада, скажи старой Яге, чтобы отдала уже клад, – Отраду окружили парни. – Ну каждый год дразнит!

– А я вам каждый год говорю – нет никакого клада! – засмеялась Отрада.

– Но папоротник цветет же! – продолжали настаивать они.

– Ой, – отмахнулась Отрада, разворачиваясь, чтобы уйти. – Кому на суженого погадать? – громко крикнула.

Сейчас девушку быстренько оттеснят этих парней. Можно даже сказать – сметут!

– Мне! Мне! Я! Я! – закричали со всех сторон, и толпа желающих хлынула к Отраде. Парни дружно бросились врассыпную. А ну как сейчас и станешь суженым!

– Ну все, пора венки в реку опускать, – Отрада едва отбилась от девушек. Ей хотелось попрыгать через костер и опустить свой венок.

Обычно он у нее уплывал далеко-далеко, а потом вспыхивал и за мгновения сгорал. Богиня-покровительница так доносила свою волю – жизнь твоя будет такой, как я решу.

Но не в этот раз. Венок Отрады отплыл от остальных. Закружила его вода, завертела да и утянула под воду, а там он и сгорел. Видно было, как вспыхнул. Огонь в реке! Все на берегу замерли с открытыми ртами. Как может огонь гореть под водой.

– И что это значит? – испуганно прошептала одна из девушек.

– А то и значит, – зазвучал противный голос бабки, – что не выйдет замуж. Это ей за моего Митрошеньку! И других женихов. Ишь, своевольничать удумала.

Отрада была озадачена. Завтра с бабулей нужно поговорить, может, она расшифрует знак. Но это точно не из-за Митрошеньки. Если бы бабка была внимательнее, заметила бы, как жищно поглядывает дородная купеческая дочь, засидевшаяся в девках из-за скверного характера. И приданое не помогло.

Отрада ускользнула к русалкам. Они сейчас в чаще леса хоровод водят вокруг сырых веток. Нужно и им костер разжечь.

Только не дошла Отрада до русалок. Задумавшись, не заметила, как на тропку вышел красивый парень, с которым в городе столкнулась.

– Богдан? – изумилась Отрада.

– Эх, такой морок пропал, – зло ответил Богдан, с нехорошей улыбкой надвигаясь на Отраду.

– Ты что делаешь? – сердце Отрады испуганно забилось в груди. – Ты же уехал!

– Не думал я, что Яга такая доверчивая будет, – Богдан подошел к ней близко-близко.

– Тебя не учили не связываться с ведьмами? – Отрада, хоть и дрожала вся, говорила твердо. Расправила плечи, гордо подняла голову, но все равно макушкой едва доставала Богдану до подбородка.

– Учили, – ухмыльнулся он. – Но я не слушаю других и подготовился!

Резко взмахнув рукой, он сыпанул в лицо Отраде какую-то пыльцу.

– Пусти! А ну, пусти, старикан озабоченный! – кричала похищенная девица, со всех силы молотя кулаками по спине Кощея. – Мой Илюша меня найдет и спасет! А ты… ты… тебе он голову отрубит! Вот!

«Скорей бы нашел», – только и думал Кощей, утаскивая девицу к себе в замок. Найдет, спасет и вторую половину оплаты отдаст.

«Надо было больше просить», – была следующая мысль. Девица оказалась тяжелой и кулаки у нее крепкие. Уже вся спина болит!

Нелегкая у него профессия – похититель невест.

Девушки попадаются разные: робкие и строптивые, стройные и не очень, но все они не могут определиться – хотят замуж или нет.

Вот как эта. Два года парню голову дурит – то пойду, то не пойду. А как украли, так сразу – Илюша! Чего было сразу под венец не пойти?

Но нет же, подвиг им во имя любви подавай! А где тот подвиг взять? Вот и заказывают ему, Кощею, похищение. Храбрый парень спасает деву в беде и все счастливы. А ему – звонкая монетка. Но и промахи случаются. Вот как сейчас.

Слишком прыткая девица развязала веревку на руках и вытащила кляп изо рта. И активно пыталась сама спастись.

Кощей подкинул ее на плече, перехватывая поудобнее, и прибавил шагу. Парень он крепкий, но и его крепости есть предел!

– Илюша-а-а! – голосила девица, распугивая не только белок, но волков. – Илюшенька-а-а!

«Терпи! Еще немного осталось!» – мысленно подбадривал себя Кощей. В лесной чаще есть заброшенная избушка, вот туда ему и нужно. Через пару часов примчится Илья и спасет свою зазнобу.

– Ух, – выдохнул Кощей сквозь стиснутые зубы, когда удар по спине оказался особенно удачным. А потом коварная девица начала его щипать!

Кощей едва сдержался, чтобы не скинуть неугомонную в какой-нибудь колючий куст.

– Охальник окаянный! – не унималась девица. – Сто лет уже, а все по девкам! А вот тебе!

Она как-то умудрилась отломить ветку и стеганула ею Кощения по спине. Тот взвыл, но добычу не выпустил. Вот уже среди деревьев показалась избушка. Закинет туда девицу и запрет дверь. Ставни уже закрыты. Главное, чтобы снова не развязалась, а то еще дверь вышибет!

Девица продолжала его костерить на разные лады, но Кощей упрямо бежал к спасительной избушке. Внес девицу внутрь и сбросил на пыльный пол. Та не растерялась и рванула к двери. Но Кощей был настороже. Перехватил ее, связал и сунул в рот кляп. Как назло, именно сегодня с утра рассыпал сонную маковую пыльцу!

Усадил девицу в угол, не забыв продемонстрировать жуткую улыбку, и вышел на улицу. Дверь закрыл снаружи на толстый засов. И рухнул на траву, опершись спиной о бревенчатую стену.

– Горластая какая, – Кощей рукавом утер пот со лба. – А Илюшка-то приврал.

Илюша этот клялся что его возлюбленная нрава кроткого, и мухи не обидит! Нежная, ранимая, вся такая ромашка прям! Не то глуп, не то влюблен, раз для него «голос нежный, как журчание ручейка». Ага! От этого журчания уже оглох на оба уха! Скорей бы отделаться.

Вздохнув, Кощей прислушался. Из избушки доносилась возня и подозрительный шум. Если дева освободится и выберется, то он, плюнув на договор, сиганет в кусты. К лешему вторую часть оплаты! Здоровье дороже. Нежным девушкам, похищенным Кощеем, рыдать положено, а не пытаться этого Кощея прибить.

Вдруг стало тихо. Кощей не знал, радоваться, что угомонилась, или стоит уходить подобру-поздорову? Так и сидел, прислушиваясь к каждому шороху, пока наконец-то не раздалось на весь лес:

– Василисушка-а! Я иду!

На полянку перед избушкой вышел дюжий парень с ржавым мечом в одной руке и вилами в другой.

– А ты, Кощей! – старательно прокричал он. – Выходи, супостат! Выходи на битву, похититель невест! Я за любимую свою биться буду!

Кощей скривился. Слишком молодец переигрывает. Нехотя поднялся и прогрохотал страшным голосом:

– Много вас таких! Что ж, давай биться! Коли проиграешь, станет твоя Василиса моей женой! – и двинулся на Илью.

Парни, усевшись на бревно, били по приготовленному железу и выкрикивали оскорбления.

– Держи остаток, – тихо произнес Илья, а потом как рявкнет: – Все равно тебе не победить!

– Ну и нрав у твоей, – прошептал Кощей, и закричал: – Нет, это тебе не победить! – а потом еще и рассмеялся жутким смехом.

Продолжалось это веселье минут десять.

– Ну что, заканчиваем? – спросил Кощей.

– Давай, – согласился Илья, с пущим грохотом ударяя мечом по железяке. – Эх, жаль, битвы не было.

– С битвой дороже, – напомнил Кощей.

– Получай, супостат! – выкрикнул Илья.

– Ты победил! – прокричал Кощей, пожимая руку Илье и хлопая его по плечу. А со стороны избушки послышался грохот. – Да леший ее побери, – ругнувшись, похититель рванул прятаться в кусты.

Василиса, снова освободившись, выбила ставни из подгнивших бревен и с криком «Илюшенька! Любимый!» выбиралась на улицу.

А притаившийся в кустах Кощей наблюдал, как она мчится через лужайку прямо в распахнутые руки Ильи. Ну все, дело сделано, пора уходить. Дальше подглядывать просто неприлично. И Кощей, стараясь, чтобы не хрустнула ни одна ветка, стал отступать в лес. В кармане лежал мешочек с оплатой, можно заглянуть в ближайший город и передохнуть.

Бросив последний взгляд на влюбленных, Кощей развернулся и зашагал прочь. Вот если бы Василиса нервы своему Илье не мотала, парень бы ей дорогой подарок подарил. Неугомонная и неэкономная!

Впрочем, совесть Кощея сильно не мучила. Бизнес у него честный, условия все обговариваются сразу. И так Илье скидку сделал.

На ходу Кощей снял морок. Из леса вышел молодой парень, а не лысый морщинистый старик. Кощею всегда было интересно, как похищаемые девицы не замещают, что старик слишком сильный и крепкий?

Он уже шагал через луг, на ходу сорвал травинку и сунул ее в рот. Ласковый ветерок трепал его волосы, солнце уже клонилось к закату и не грозилось его спалить.

А еще на ходу хорошо думалось. Думал Кощей о том, в какое царство отправиться. Не будешь же в одном и том же постоянно невест похищать?

Лучше реже, но дороже. Для тех, кто готов платить, мог девицу увезти в свой замок и потом устроить битву на поросшей бурьяном площади. Разбойником себя не считал, потому как заказы выбирал аккуратно. Похищенным девицам него не грозило, кроме приключения. Зато таким вот своеобразным способом помогал влюбленным определиться и пожениться.

Сам он жениться не собирался никогда. Слишком любил свою вольную жизнь. Куда хотел – туда и шел, что хотел – то и делал. Натура у него такая – неугомонная. «Разбойничья» – как говорила мачеха. Вспоминать он о женщине, воспитавшей его, не любил. Да и все воспитание было – черенком поперек спины.

Его, найденного в огороде подкидыша, приемная семья невзлюбила, но почему-то оставила у себя. Надеялись вырастить еще одного работника. Учили так, что кости трещали. Вечно недоедал, спал на полу, носил обноски. Благо добрые соседи подкармливали.

И хуже всего, что что его постоянно тыкали, что он им неродной. Попрекали, что мамка родная его нагуляла и бросила, а они, добрые люди, подобрали и вырастили. А что лупили всем подряд – так то наука такая. Родные дети добавляли и постоянно издевались.

Надоело ему такое, и по весне, когда стало тепло и земля подсохла, ушел из дома. Уж лучше в лесу жить одному, чем вот так.

Так и перебивался, то в лесу чего найдет, то в деревне какой поможет. Платили едой, вещами, иногда монеткой. Но уже не мог никому доверять, сделав работу, сразу уходил, как бы хорошо к нему ни относились.

А однажды решил, что до города в обход леса идти далеко, лучше напрямик. Да и заблудился. Было ему, наверное, пятнадцать в ту пору. Чуть в болоте не утоп, но каким-то чудом с кочки на кочку перепрыгивая через болото перебрался. Дело было уже к ночи, нужно было искать ночлег да костер разводить, чтобы волки или медведи не подрали.

И вот тогда и понял, что сколько ни бродил по лесам, ни разу на него зверь дикий не напал! Вот сколько слышал, а ему везло всегда. Так и в этот раз. Волков не встретил, хотя выли где-то рядом. Зато набрел на настоящий замок!

Огромный и величественный даже будучи в развалинах. Крыша почти везде обвалилась, двери выпали или покосились, площадь заросла травой и кустами. Даже деревья на некоторых площадках выросли, разрушив камнями кладку.

Кощей даже забыл про усталость и голод. Он, совершенно не боясь, кинулся осматривать развалины замка. Нашел много интересного! Удивительно, но не все кровати попортились. Уцелела некоторая мебель, в сундуках не все ткани сгнили. В надежде найти деньги, облазил за несколько дней каждую комнату. Даже в подвалы сунуться не побоялся. К его разочарованию, ни одной монетки не нашел.

Но зато в одной из самых сохранившихся башен устроил себе логово. Перетаскал тряпки и постельное, посуду какую нашел. Готовить можно был в камине. Богатый замок когда-то был, красивый. А еще Кощей нашел очень много книг. Потрепанных, с пожелтевшими страницами, но все еще их можно было бы читать, если бы он умел.

Тогда дал себе обещание, что выучится грамоте и прочитает все эти книги. Собрал все, перенес в башню.

Потом в кучу собрал то, что продать можно. Ему одному так много посуды не надо, а хозяевам так и подавно без надобности.

Грамоте выучился, и часами читал найденные книги. Так что знал он поболее многих! Даже решил сунуться в университет какой, да не приняли. Была ему прямая дорога в подмастерья к кому-нибудь. Там поучился, сям. Многому научился.

Да случилась потом неприятность – голову потерял от любви. Посмеялась над ним зазноба, а ее родители выкинули его и велели на порог не пускать. Ну и родилась идея бизнеса.

Назвался Кощеем. Был такой в легендах ужасных колдун, старый, страшный, тощий, как скелет. Самое то девиц пугать.

Так и стал великим и ужасным Кощеем. А прозвище Бессмертный ему уже люди дали. За то, что постоянно его побеждают, да окончательно победить не могут!

Много воды утекло с тех пор. В замке ту башню отремонтировал, получилось приличное жилье. Но душа маялась в неясно тревоге – хотелось замок восстановить весь. Но откуда столько денег взять? Да и дороги к нему нет.

И казалось Кощею, что каждый раз замок радуется его приходу. Даже встречает как старого друга.

Хорошо ему было в замке. Спокойно. Будто домой возвращался. Хотя откуда у сироты замок? Даже избы захудалой не было.

– Давно дома не был, – остановившись, Кощей полной грудью вдохнул воздух, наполненный ароматом луговых цветов и трав. – Да, – кивнул, соглашаясь сам с собой. Нужно сходить домой и выждать время до следующего заказа. Но сначала наведается в соседнее царство. А потом точно в замок!

Поиск подходящих клиентов был сложным. Действовать нужно было осторожно и аккуратно, да и вообще каждый раз это была авантюра с непредсказуемым результатом, но именно это Кощею и нравилось.

Своровать боярскую дочку, купеческую или даже десятую дочь какого-нибудь царя – всегда пожалуйста! Он отточил мастерство, разыгрывая целые спектакли. Появилась репутация. Правда, несколько странная. Вроде как грозный колдун Кощей, но в то же время полный неудачник. Всех девиц спасли влюбленные женихи.

Кощею и самому было интересно, сколько еще продержится. Да и чем потом заниматься? Любое занятие казалось скучным, кроме колдовства. И вот беда, как раз к нему способностей-то и не было. А ведьм он многих знал, и все как одна твердили – простой ты человек.

В очередной раз об этом ему напомнила старая ведьма, живущая в соседнем царстве. К ней заглянул прикупить зелий да узнать, не нужно еще кому с невестой помочь.

– Богданушка, соколик мой, – старая ведьма, шаркая ногами, ходила по комнате, – ну нет у тебя дара колдовского. На вот, кваску испей. Сама делала.

– Совсем-совсем? – как ребенок, ждущий чуда, спросил Кощей. Разом ополовинив кружку с квасом, отставил ее, ожидая ответа. Хотя и так знал, что ему скажут.

– Да на кой он тебе? – ведьма выставляла склянки на деревянный, грубо сколоченный стол. – Столько от него забот, тьфу просто! Ну чего пригорюнился? Чужих невест воруешь, молодым помогаешь, так себе бы присмотрел. Ты парень видный да ладный. Красавец, а еще грамотный. Присмотри себе девку ласковую, хозяйственную, да живи и радуйся. Детишек настрогай.

Кощей, откинувшись на бревенчатую стену, громко расхохотался. Чуть с лавки не упал.

– Ты что, старая, говоришь? Какая мне жена? У меня ни рода нет, ни дома! Да и зачем она сдалась? Скандалы устраивать да пилить станет. Я парень вольный! Куда хочу – туда хожу, никто мне не указ.

– Эх, соколик, – тяжко вздохнула ведьма. – Упертый ты! Зря не слушаешь, я плохо не посоветую. Дом купишь. Чай не три медяка за свои услуги берешь.

– Ты с тех медяков свою серебрушку получаешь, – напомнил Кощей. – Так что держи язык за зубами. Лучше скажи, что там?

– Да ничего, – раздраженно махнула рукой ведьма. – Нет у тебя дара. Нет! Да и поздно уже ему проявляться.

Иного ответа Кощей и не ожидал.

– Заказчики есть? – Кощей допил квас и протянул ведьме кружку. – Никому услуги не нужны?

– Да нет пока, – ведьма, прищурив правый глаз, пересчитывала пузырьки. – Ненадежный бизнес у тебя. Ох, ненадежный!

– А то я сам не знаю, – хмыкнул Кощей. – Квасу еще нальешь?

– А чего не налить? – схватив кружку, ведьма поковыляла к закутку с бочкой. – Хороший квасок. По рецепту семейному. Дочка такой в своей харчевне ставит. Так три бочки в день уходит! Знатный квасок!

Знатный квас Кощея не интересовал. Жажду утолил и ладно. Дельце бы не помешало провернуть, и в отпуск уйти. Как назло, здесь в его услугах сейчас нужды нет. Идти дальше или уже в замок?

– Богданушка, а давай я за тебя похлопочу? – не унималась ведьма. – Я всех знаю. Сосватаем тебе хорошую девку. Все честь по чести будет. А работать можешь у моей дочки в харчевне. Потом народ привыкнет, чем другим займешься.

– А ты мне уже и невесту приглядела? – с усмешкой спросил Кощей, а ведьма глаза отвела. Точно – присмотрела. – Я уж сам как-нибудь. Благодарю за квас.

Поднявшись с лавки, Кощей сложил в суму пузырьки и отсчитал плату.

– Благодарю за помощь, – не забыл поклониться, – и за гостеприимство. Пора мне. Хочу засветло до города дойти.

– Не забывай меня, старую, Богданушка, – ведьма трижды расцеловала его в щеки и обняла. – В добрый путь!

Пополнив запасы необходимых порошков и зелий, Кощей пошел в город. По пути всегда можно попроситься доехать на телеге. От монетки еще никто не отказался!

В городке со смешным названием Пыжма нашел постоялый двор. Поживет с недельку, его тут никто искать не будет. Может, кто к ведьме с любовными проблемами зайдет. А пока нна ярмарку сходит, послушает, что говорят и дошли ли слухи об очередном промахе Кощея.

Эти плетни его забавляли. Народная молва сильно приукрашивала. Сам удивлялся, как, оказывается все было!

Толкался Кощей по ярмарке, поедая баранку. Как же в детстве ему хотелось баранок! Невыносимо, до слез. И раз спер одну. Старшие дети увидели и родителям донесли. Долго потом еще спина заживала после вожжей.

– А кому сапоги новые? Давайте, добры молодцы, удаль свою покажите! Кто на столб влезет да сапоги снимет, тот в них и уйдет!

Кощей поднял взгляд на вершину столба, где были привязаны сапоги. Они ему не нужны были, но почему бы не развлечься?

Он вышел в круг и стянул рубаху, чем вызвал слаженный девичий вздох. Потом стянул свои сапоги и подошел к столбу. Поплевав на руки, подпрыгнул и ухватился. Столб был гладки-гладкий, но масло уже впиталось, да и другие обтерли. Так что лезть было вполне сносно. Под подбадривающие крики долез до вершины и сорвал сапоги с веревки.

– Не мой размерчик, – с сожалением констатировал, осмотрев их. – Размер не подходит! – крикнул толпе и повесил сапоги обратно.

Ух, какой шум поднялся на это! Любо-дорого!

Спустившись, Кощей оделся и нырнул в толпу. Повеселил народ и хватит. Пора бы пообедать.

А пообедать ему дали. Кощей нашел приличный трактир и заказал себе еду. Но не успел съесть и половины, как к нему подсел тощий мужичок с бегающими бесцветными глазками. Мужичок был весь какой-то мелкий, узкие плечи, руки как у ребенка, мелкие черты лица и острый нос. Ну очень похож на крысу. Такие вот делают пакости втихую, а в лицо всегда улыбаются. Одет был мужичок дорого, держался надменно. Еще бы, у него за спиной торчали два молодца-мордоворота явно с недобрыми намерениями.

– Богдан Тощий? – неприятным голосом спросил мужичок.

Кощей скривился. Детское прозвище стало его фамилией.

Нет, для этого типа точно никого воровать не станет.

– Ну, – непочтительно буркнул Кощей. – А ты кто таков?

Держался он уверенно, но в голове перебирал пути отступления. Пусть попробуют догнать!

– И ты не дерзи, – мелкие глазки мужичка нехорошо блеснули. – Шустрый ты, конечно, да только не царем тебе тягаться. Я к тебе от царя нашего. Поехали.

– Не поеду, – отказался Кощей. – Ем я, видишь?

– Ничего, потом доешь, – тощий щелкнул пальцами, унизанными перстнями с драгоценными камнями. Мордовороты разом нехорошо ухмыльнулись.

– Поесть не дадут, – Кощей со вздохом отложил ложку. – Вещи собрать можно?

– Не беспокойся, они уже в карете, – тощий противно улыбнулся. – Пошевеливайся, царь ждать не любит.

Пришлось подчиниться. Цари люди нервные, казнить могут.

– И зачем я Гороху понадобился? – спросил, когда сели в карету. Тощий шторки тут же задернул. А под весом мордоворотов заток кареты просел.

– Язык попридержи, – зло сверкнул глазками тощий. – Могут и отрезать. Для тебя он Его Величество царь Горисвет Мудрейший.

Кощей чуть воздухом не подавился, когда пытался смех сдержать. Местный царь Тривосьмого царства был невысоким и круглым. За эту круглость и суетливость в народе его прозвали Горох.

Только зачем царю понадобился похититель невест?

– Ты, Богдашка, – презрительно обратился к нему тощий, – не выпендривайся. Дело сделаешь и гуляй. А откажешься – голова с плеч. И удрать не пытайся, руки у нас длинные, – он вытянул руки и сжал кулаки. Смотрелось это ужасно нелепо.

– И где царь меня ждет? – спросил Кощей.

– Вестимо где, во дворце, – ответил тощий. – Или ты думал, царь-батюшка лично к тебе пожалует? Не того ты полета птица. Так, насекомое. Наступить на тебя сапогом да и раздавить.

– А сапоги у тебя знатные, – хмыкнул Кощей. – Только, кажется, женские, – добавил, намекая на высокие каблуки.

Тощий прищурил и без того мелкие глазки. Задышал так, будто сейчас в драку кинется.

– Могу и за каретой заставить бежать, – наконец, смог выговорить он. – Будет тебе наука.

Кощей поднял перед собой руки. И замолчал. Молчал два дня, пока ехали в столицу. Потому что когда на одном из поворотов выглянул в окно, то просто обомлел. Их сопровождали ратники. Дюжина, не меньше!

Так под руки и ввели во дворец. Тощий важно вышагивал впереди, а позади шестеро из царской дружины, вооруженные до зубов.

Палаты царские впечатляли! Стены расписные, окна мозаичные, колонные резные. Красота такая, что глаза хоть ладонью закрывай, так слепит. И людей никого!

Коридор был такой длинный, что Кощей даже идти устал. Наконец, тощий постучал в резную дверь и первым шмыгнул за нее.

– Это вообще кто? – поинтересовался Кощей у суровых молчаливых конвоиров.

– Потатуй, – ответил один из них. – Правая рука царя.

По тону было понятно, что тощего здесь не жалуют.

– Царь-батюшка готов принять, – дверь распахнулась. – Шевелись! Не заставляй царя ждать!

Делать нечего, пришлось Кощею сделать последний шаг.

В богато украшенной комнате у дальней стены стоял трон на постаменте аж в пять ступеней. Огромный, резной и украшенный золотом. Сиденье и спинка обиты красным бархатом. А у трона приступочка, потому как царь Горох ростом не вышел. Зато важно восседал на троне в богатых одеждах с золотым шитьем и каменьями самоцветными.

А какая красивая корона была! Высокая, резная, будто деревья и горные пики сплелись в узор, а в центре рубин огромный, яркий-яркий. И от него расходились, будто лучи, рубины поменьше. Красивая корона, но царю явно великовата. Даже бархатный подклад, отороченный мехом, не сильно помогал. Корона так и норовила сползти царю на нос.

И Горох ее постоянно поправлял.

– Ваше Величество, – залебезил тощий, – как приказали. Доставил Богдашку Тощего.

– Точно он? – Горох оглядел Кощея с головы до ног. – Молод слишком.

– То-очно, – с уверенностью протянул тощий. – Прыткий оказался, да у меня все вот здесь, – он потряс мелким кулачком. – А не справится, голову отрубим.

– Обязательно отрубим, – меланхолично поддержал его Горох. – Но потом. Дело к тебе есть, Богдашка.

– Ваше Величество, – Кощей отвесил царю глубокий, но издевательский поклон. – Неужели вам, – он подчеркнул это «вам» не менее издевательским тоном, – понадобились мои услуги? Какая девица посмела отказать самому Горисвету Мудрейшему? Для вас любую похищу и вы ее спасете, о вас будут писать летописцы всех десяти царств!

Кощей откровенно паясничал. И хоть его жизнь висела буквально на волоске, просто не мог воспринимать все это серьезно! Ну какой из Гороха спаситель? Да он же даже меч нормальный не поднимет. Да и зачем царю красть невесту? У них браки династические, главное – выгода, а любовь дело десятое, если не сотое.

– Ты тон-то сбавь, – царь окинул Кощея презрительным взглядом. Будут тут всякие мутные личности еще ему недовольство выказывать. – А то на плаху и всех делов!

– Я со всем уважением, – Кощей склонился еще ниже. Уважения в нем не было ни капельки.

– Ты это, мне тут не надо! – царь в раздражении хлопнул пухлой ладонью по подлокотнику трона. – Ягу похитишь. Таков мой царский приказ. Только тихо.

– Ягу? – Кощей от такой новости резко выпрямился. – Вы собрались жениться на Яге?

– Да тьфу на тебя, – скривившись замахал руками царь Горох. – Скажешь тоже дурость такую. Яга девка вздорная. Хоть и красивая. Да не царских кровей. Ты ее похить, чтобы жениться мне не помещала. Жениться я хочу на царевне Василине. Понял?

– Понял, – кивнул Кощей. – Сто золотых.

– Сдурел? – царь аж подпрыгнул на троне. – Что ж так дорого дерешь?

– Так и похищать мне не просто купеческую дочь или княжну, а саму Ягу, – важно произнес Кощей. – Только лет ей сколько уже? Сто, не меньше.

– Тьфу на тебя, дурака. Тебе не каргу старую своровать надобно, а внучку ее. Отраду. Своруешь, тогда и заплачу. Когда свадьбу с Василинушкой сыграем.

– А вот нет царь-батюшка, – Кощей расплылся в хитрой улыбке. – Деньги вперед. Все и сразу.

– Мелочный ты какой, – вздохнул царь. – А если половину?

– Только по полной предоплате! – нагло заявил Кощей.

Он прекрасно понимал, что если сейчас деньги не получит, то не получит их уже никогда! А к Яге лезть бесплатно ему очень не хотелось. Заколдует и пропадет он ни за грош.

Кощей в ожидании уставился на царя. Горох ерзал на сиденье, которое ему было очень велико. Как и весь трон. В мозгу свербела нелепая мысль, что трон тоже странный и не отсюда. Как и корона.

– Эх, дорого просишь, Богдашка, – вздохнул Горох. – Разорить меня хочешь, супостат. Михай, – окликнул он тощего, – может, ну его, эту свадьбу? Сто золотых! Ужас.

– Да как же, царь-батюшка, – глазки тощего забегали. – Приданое у Василины богатое, да и полцарста дают.

– Полцарства это да, – опять вздохнул царь Горох. – А то наше маловато. Тут в речку упирается, там в море, а с той стороны лес непроходимый да горы. Вроде как мое, а толку нет. Да и болота эти гиблые, тьфу на них, – сокрушался он.

– А что не так с болотами и лесом? – поинтересовался Кощей.

– Ты в дела государственные не лезь, – показал ему кулак Михай. – Много ты понимаешь, деревенщина! – подойдя к трону, ласково обратился к Гороху: – Царь-батюшка, надо жениться, надо. Василина девка красивая. Будет глаз радовать.

– Эх, но сто монет, – царь все никак решиться не мог. – Ладно, даю сто монет. Их же всегда можно обратно забрать.

Кощей от такого поворота опешил. Вот тебе раз! Дадут, а потом отберут. Ну нет уж! Деньги он не отдаст. Придумает что-нибудь. Увезет Ягу через болота в свой замок разрушенный, а потом после свадьбы отпусти на все четыре стороны. И в этом царстве ноги его больше не будет.

– Эй, Богдашка! – окликнул его царь. – Будет тебе сто монет. Обманешь – не сносить тебе головы. Объявлю преступником государственным. Понял?

– Понял, – кивнул Кощей. – Как не понять, Ваше Величество. Только я не понял, а чем вам Яга помешать может? Живет в другом царстве, там свой царь есть.

– Да дура девка, – зло произнес тощий. – Мешает свадьбам. Женихов отваживает.

– А, конкурентка! – улыбнулся Кощей.

– Дура она, – опять отозвался тощий. – Саму замуж не берут, вот она и другим мешает. Царевна одна сбежала, найти не могут. Ее рук дело явно! Яга и есть Яга, что с нее взять! Вздорная девка! Колдовать выучилась, и портит честным людям жизнь.

– Так в чем проблема ее в темнице закрыть? – Кощею очень хотелось знать, куда его царь хочет впутать. Да еще и бесплатно!

– Ты что, Богдашка, ополоумел? – Горох даже с трона подскочил. Резко встав на приступочку, едва не свалился с нее и плюхнулся обратно на трон. Корона все-таки съехала на лоб. Царь нервным движением снял ее с головы и сунул Михаю. – Ты хочешь, чтобы ее бабка и мать мне тут дворец порушили? Думай, что мелешь!

– Сто пятьдесят, – решил обнаглеть Кощей. – И оплата зелий и реквизита за ваш счет.

– Совсем того? – Горох покрутил пальцем у виска. – А голову с плеч?

– А кто тогда Ягу сворует? – Кощей сложил руки на груди. Раз царь просит его о таком деликатном деле, значит, выхода другого нет. – Меня же тоже ее родственницы побить могут. Я тоже очень рискую! Головой. Не вы, так какая-нибудь Яга.

Горох задумался. Денег было жаль. Целых сто пятьдесят золотых! Грабеж средь бела дня! Но если Яга вмешается – точно свадьбы не будет. Василина или кто из ее подружек побегут к Яне непременно! Царю так просто отказать не посмеет. Опять что-нибудь придумает. Уже второй год его за нос водит. Того и гляди, уплывет полцарства какому-нибудь царевичу или вообще Ивану-дуракую

– Михай! – крикнул задумавшийся царь, забыв, что тощий рядом стоит. – Вели выдать золотые. Пусть ворует Ягу.

– Как прикажете, Ваше Величество, – Михай, низко склонившись, начал пятиться назад. Так и семенил спиной вперед до самой двери. – Очень мудрое решение, царь-батюшка.

А Кощей внимательно следил за уходом этого Михея. Крайне подозрительный тип! И история вся очень мутная. Но царям не отказывают.

Вот еще забота – как потом не отдать не только деньги, но и жизнь. Царь – настоящий самодур.

Кощей перевел взгляд на Гороха. Тот, подперев пухлым кулачком кругленькую щеку, смотрел в окно. Казалось, ему совсем нет дела до того, что здесь стоит посторонний человек.

– Ваше Величество, – осторожно позвал его Кощей.

– А? – царь вздрогнул. – Ну что еще?

– А что, если вам другую невесту присмотреть, – начал Кощей издалека. – Раз Василина эта против, наверняка же много других царевен есть.

– Да я бы вообще на ключнице нашей женился, – печально произнес Горох. – Она женщина весомых достоинств. Ласковая да приятная. Но я ж царь! И эта, как ее, государственная политика требует династического брака. Вот как. Понял?

– Понял, – кивнул Кощей.

– А ключница все же лучше, – мечтательно вздохнул Горох.

– Ключница царю не ровня, – раздалось наставительное от двери. Вернулся Михей. – Ваше Величество, ну это же настоящий позор будет. Все остальные цари смеяться станут, что настоящий царь женился на ключнице. Бояре загудят, что в детях царской крови только половина. Нестабильность наступит. Нет, так вы рисковать своим троном не можете.

– Да знаю я, – царь был не очень счастлив. – Так что, Богдашка, воруй Ягу. Чтоб вздорная девка не помешала.

– А если Василина это к ее родственницам обратиться? – спросил Кощей, его это вопрос тоже волновал. Всех трех украсть он никак не сможет!

– Не до Василины им будет, – прошипел Михай. – Отраду искать станут. Так что хорошо прячь! Неделю у себя держи. А лучше месяц.

– Месяц?! – у Кощея чуть челюсть не упала. – Да как я ее месяц удержу?

– То не наши проблемы, – нахально заявил Михай. – Не то – голова с плеч!

– Деньги давай, – Кощей протянул руку за кошелем.

– Подавись! – Михай кошель в него зло кинул. Но Кощей его ловко поймал и, усевшись на пол, развязал.

– Ты что делать собрался? – с подозрением спросил тощий.

– Пересчитывать, – невозмутимо ответил Кощей.

– Что?! – тощий так взвизгнул, что стекла в окнах звякнули. – Ты не доверяешь царю?! Да как ты смеешь?!

– Да царю-то я доверяю, – Кощей чуть поморщился от этого визга, но пересчитывать монеты не перестал. – Только деньги же не он мне отдал, – намек был более чем прозрачен.

Тощему Кощей не верил. Подлиза, припевала и прихлебатель. И вид жуликоватый. Поэтому монеты он пересчитал и очень удивился. Брови Кощея взлетели на лоб.

– Сто сорок девять, – он поднял взгляд на Михая. – Монет сто сорок девять.

– Да никак обсчитался, Богдашка! – воскликнул царь.

– Не может быть, – фыркнул Михей. – Я все сам пересчитал. На три раза. А ты поди ловко сам один золотой и прикарманил.

– Э нет, – Кощей прищурился. – Так не пойдет. Сто пятьдесят монет. Или давайте без меня. Я могу еще раз пересчитать.

Кощей точно знал, что одну монету не доложили специально. Вот только кто – казначей или тощий успел себе прикарманить?

– Вот девять стопочек по пятнадцать монет, а в этой – Кощей показал пальцем на крайнюю, – одной монеты нет.

– Ну сделал бы царю маленькую скидочку, – начал вилять тощий.

– Я бизнесмен, – Кощей поднялся. – И работаю строго по контракту. Нет полной оплаты – нет работы. Я пошел. Всего хорошего.

Он развернулся и успел сделать два шага к дверям.

– На вот, – со злостью произнес Михай, доставая из кармана золотой. – Свои личные деньги отдаю.

Кощей ухмыльнулся. Ох, сказки про личные деньги тощий пусть кому другому сказывает. Прикарманил, думал, что и так сойдет. Но грамоте Кощей учился не зря.

Наклонившись, ловко собрал монеты в кошель, успев еще раз пересчитать. Теперь все ровно.

– Через недельку уворую вашу Ягу, – широко улыбнулся Кощей.

– Долго, – покачал головой тощий. – Быстрее надобно.

– Быстро только мухи плодятся, – ухмыльнулся Кощей. – А мне нужно информацию собрать, план разработать. В таких делах спешить – только людей смешить, – произнес наставительно. – А тут аж Яга! Подход особый нужен. Она ж меня заколдовать может. Возьмет да в лягушку и обратит.

– Много болтаешь, Богдашка, – царь был недоволен. – Иди уже делом займись. Да о Яге чтоб месяц никто слыхом не слыхивал! Понял? А не то…

– Голова с плеч, – закончил за него Кощей. – Все понял. Только следить за мной не надо. Заподозрит чего Яга, всем будет худо. Всё, я пошел. Счастливо оставаться!

Махнув на прощание, Кощей уверенной походкой двинулся к двери. Хотя ноги так и норовили сорваться на бег. Но наглость и самоуверенность и в этот раз помогли ему выйти сухим из воды.

Зато тяжелый кошель, полный золотых монет, приятно лежал в руке. Эх, таких бы еще несколько дел, и можно дом купить и жить себе припеваючи.

«И умереть со скуки», – высказался внутренний голос. Нет, спокойно сидеть на одном месте Кощей бы не смог. Все его куда-то тянуло. Только в замке мог усидеть дольше всего. Да вот только чтобы тот замок восстановить, нужна вся казна царская. А то, может, и две. В замок еще и слуги нужны будут. Много.

И в общем-то что ему там делать одному в таком огромном замке? Ему той башни вполне хватает.

Кощей быстро, но с уверенным видом шел на выход из дворца, сопровождаемый охранниками, которые его сюда и привели. Ни мгновения лишнего не задержится здесь!

Наконец-то, выйдя за ворота, смог выдохнуть. От царя он ушел, от дружинников ушел, пора и из царства этого уходить! Загостился очень.

Путь его лежал в славный город Китеж.

Китеж городом оказался небольшим, но очень приличным. Белокаменные дома, почти все улицы вымощены камнем. Много лавок, харчевен и даже ярмарки бывают. Вот по всяким таким местам Кощей и начал ходить.

Знакомился с городом, с людьми. Слушал новости, досужие разговоры и сплетни. При правильном подходе можно многое узнать и любого человека разговорить. Нужна ему Яга, а значит, болтать о ней будут женщины и девушки.

– Скажи, милая, – он улыбнулся подавальщице, – я слышал, живет у вас тут Яга. Правда? Говорят, лет сто ей уже.

– Живет, – щеки подавальщицы зарделись румянцем, – только старая Яга давно на болотах обосновалась. А в городе внучка ее живет. Отрада.

– Внучка? – Кощей сделал вид, будто разочарован. – Я то хотел на настоящую колдунью посмотреть. А внучка что, небось и колдовать еще толком не умеет.

– Умеет, – подавальщица кокетливо теребила кончик косы. – А старая карга не любит, когда к ней любопытные ходят. Злая, ужас! Так что если у вас дела важного к ней нет, лучше не ходите!

– Благодарю, милая, – Кощей сунул подавальщице медяк. – Уберегла. Я просто посмотреть хотел. Столько слышал про Ягу. И вот раз в Китеже проездом, хотел глянуть.

– Не ходите, – подавальщица ловко сунула монетку в карман. – Ежели дело какое будет, то можно попробовать. А просто так не надо.

Кощей делал вид, что внимательно слушает девушку. Монетка сделала ее еще более разговорчивой. Так и узнал, где живет Яга-младшая, чем занимается.

Дал подавальщице еще монетку и поблагодарил за такой интересный рассказ. Не спеша доел и решил, что самое время прогуляться к дому Отрады. Нужно осмотреться. Да и хорошо бы знать, какая из девушек точно Отрада.

Колдуньи внешне ничем не отличались от обычных девушек, если не увешивали себя странными амулетами.

Кощей прошелся по улице туда-сюда, делая вид, что ходит по делам. Но по сторонам смотрел внимательно.

– Простите, а где дом Яги? – спросила девушка проходящую мимо женщину.

– Да вон он, – махнула та на другую сторону улицы. – Вон, с клумбой у крыльца.

Ну вот, где живет – уже знает. Осталось точно убедиться, кого похищать. А то симпатичных блондинок много, не перепутать бы.

Но кто ищет – тому везет. Кощей прогуливался по рынку, вот где можно сплетен и новостей наслушаться! Да и услышал, как какая-то женщина ругала Ягу на чем свет стоит. Яга отвадила невесту какого-то Митрошки. Женщина была резкой, скандальной, говорила на весь рынок. Даже прислушиваться не приходилось.

– Тьфу, ведьма! – жаловалась подругам женщина. – А нам бы такая сноха в дом нужна была! Чтоб пахала и в доме, и на улице. А я б пальцем тыкала, что не доделато! А эта! – потрясая кулаками, продолжила: – Ходит тут, ничего не боится! Вся такая королева!

– А девка она и правда красивая, – закивала одна из подруг разозленной матери неудавшегося жениха. – Такие косы!

– Повыдергать бы! – со злостью прошипела женщина.

– Так повыдергай! – весело произнесла другая. – Вон она идет!

– Где? – заозиралась женщина по сторонам. Правда, чуть пригнувшись.

Кощей, отличавшийся высоким ростом, тоже вглядывался в толпу. Да вот только подруга пошутила. Женщины весело рассмеялись, а мать жениха начала браниться пуще прежнего. Желание помогать горе-жениху, было вспыхнувшее от такой несправедливости, пропало окончательно. Не жену Митрошке ищут, а рабыню в дом. Нет, с такими он не связывается.

Поняв, что Яги он не увидит, Кощей пошел дальше гулять и собирать информацию. Ходил и мимо дома Яги. Удача была на его стороне, два раза видел девушку, входящую выходящую из дома то с корзинкой, то с крынками. Одна и та же. И под описание подходит.

Издалека Отрада показалась ему симпатичной. Но смог оценить только толстые пшеничные косы, рост и стать. Высокая, фигура плавная, такая рукам приятная. И походка хороша – плавная, что та лебедь плывет. Есть за что глазу зацепиться.

Убедившись, что эта девушка – та самая Яга Отрада, Кощей начал думать, как быть. Ночью из дома украсть не получится – есть там кот и птица, орущая противно и громко. Да и просто так в дом колдуньи не войти. На улице – тоже не вариант.

– Нужно с ней познакомиться, – решил Кощей. Познакомиться, пригласит на свидание и там украдет. Нужно, чтобы я подвоха от него не ждала. Как хорошо, что лица настоящего Кощения здесь никто не знает!

Это он знал точно, потому что успел о себе наслушаться такого! И стар он, и немощен, страшен как ни в сказке сказать, ни пером описать! А еще он ужасный неудачник. Хоть в Китеже и рядом с ним невесту себе еще не крал, но сплетничали о нем много и охотно. Кощей веселился от души! Гляди, как слава впереди него бежит!

Можно смело знакомиться с Отрадой без всяких мороков. Тем более Яга может и узнать.

Неделя давно прошла, но Кощей не спешил. Гонца, посланного царем, послал обратно с запиской, что еще не время и чтобы не отвлекали по пустякам. Работать мешают!

Кощей придумал несколько предлогов для знакомства, но все обернулось даже лучше, чем мог себе представить. Яга буквально упала ему в руки. И Кощей чуть не забыл, зачем хотел с ней познакомиться. Отрада так взглянула на него своими васильковыми глазами, что на мгновение позабыл обо всем на свете!

– Ой! – вскрикнула она, подвернув ногу. – Ох!

Кощей, следовавший как раз к ней с намерением познакомиться, быстро взял ее за локти, не давая упасть.

– Поймал, – улыбнулся он, разглядывая красоту в своих руках. Вздернутый носик и россыпью мелких веснушек был очаровательным. А алые губы так и приглашали к поцелую. Яга оказалась такой… необыкновенной.

И даже не скажешь, что такая очаровательная девушка обладает таким скверным характером, как о ней говорят. Наоборот, они мило побеседовали, пока провожал ее до дома, рассказывая выдуманную историю о том, что он учится на корабела.

Пригласить Ягу на свидание Кощей не решился. Успел собрать информацию и пришел к выводы, что велик шанс быть посланным очень далеко. Но тут сами горожане подсказали ему выход – приближался праздник Купалы, очень здесь любимый.

Молоденькие девушки охотно ему все рассказали. Этот праздник они очень ждут, чтобы погадать на суженого. И Яга тоже будет на берегу реки.

– Опять придумает что-нибудь красивое! – вздохнула одна из девушек, не забывая стрелять в Кощея глазами. – Она мастерица интересное делать.

– Тоже на жениха будет гадать? – с усмешкой спросил Кощей.

– Не знаю, – девушка пожала плечами. – Никогда не гадает.

– Зато через любой костер перепрыгивает! – с восхищением произнесла вторая. – Даже самый высокий. Ни разу не обожглась и платье не подпалила.

– Да колдовство использует, – хмыкнула третья. И тоже кокетливо глянула на Кощея. – Богдан, а вас на празднике ждать?

– Нет, – он состроил грустное лицо. – К сожалению, мы уже уедем. А то я бы непременно прыгнул через костер. И, может быть, нашел бы себе невесту.

Девушки заулыбались, не подозревая, что симпатичный парень, будущий корабел, врет им. А перед ними стоит тот самый Кощей, похищающий невест.

Поболтав с милыми девушками еще минут пять, коварный похититель пошел прочь из города, чтобы посмотреть место, где будет праздник. Девицы выболтали ему все: как праздную, кто приходит и что Яга потом идет к русалкам, даже, перебивая друг друга, понарассказали о русалках всякого. Сами они их никогда не видели, но это и неважно. Кощей легко нашел тропу по их описанию и выбрал место, где будет ждать Отраду.

Готовился он тщательно. Сонная маковая пыльца усыпит ее надолго. Должен успеть отнести в свой замок. От Китежа, если идти напрямки, дня за три дойти можно. Вот уж выспится красавица! Удивительно просто, как замок оказался рядом. Да еще и болото, кажется, то же самое.

С одной стороны – хорошо. Нести недалеко. А с другой – могут быстро найти. Но ведь о замке никто не знает!

Кощея немного мучили угрызения совести, которую он успокаивал тем, что Отраде с ним ничего не грозит. А царь Горох, или вот его подлиза Михай, могут устроить подлость. А так посидит красавица в башне, книжки почитает. Да и кошель с золотыми душу сильно грел. Когда еще такие деньжищи в руках будет держать? Можно в этом году девиц уже не похищать, жить спокойно. Да и в следующем тоже! Он богат! Очень-очень богат!

Главное, чтобы никто не прознал и золото не отобрал. Лихих людей много. Уж он-то знает!

В ночь Купалы Кощей затаился в кустах. На берегу реки было весело. Девушки и парни пели и танцевали, прыгали через костер и целовались.

Яга тоже там была. В красивом расшитом платье, на голове венок. Отрада расставила горящие цветы, которые сначала принял за свечи. Сейчас бы туда! Закружил бы Отраду в хороводе. Прыгнул бы с ней через самый высокий костер да и поцеловал в алые губы.

Но вместо этого Кощей, ступая бесшумно, пошел к присмотренному ранее густому кусту. Там и будет ждать Отраду, прикрывшись еще и мороком старика.

Яга шла, мечтательно улыбаясь и помахивая светящимся чертополохом.

«Светоч» – догадался Кощей. Яга странная и светоч у нее тоже странный.

Когда Отрада подошла близко, вышел на тропку, сжимая в руке сонную пыль.

– Богдан? – в синих глазах Отрады вспыхнуло удивление.

– Эх, такой морок пропал, – вздохнул он. Колдунья даже не заметила, что он вышел к ней как старик. Значит, где-то амулет есть.

– Ты что делаешь? Ты же уехал! – воскликнула она.

– Не думал я, что Яга такая доверчивая будет, – Богдан смело подошел к Отраде. Кажется, Яга не только молодая, но и глупая.

– Тебя не учили не связываться с ведьмами? – она старалась говорить уверенно и даже дерзко, но Кощей видел, что Отрада испугалась и очень волнуется.

– Учили, – ухмыльнулся он. – Но я не слушаю других и подготовился!

Резко взмахнув рукой, он сыпанул в лицо Отраде сонную пыльцу. Девушка сделала вдох и изумленно распахнула глаза.

– Сонный мак, – тихо произнесла, закрывая глаза и оседая на руки Кощею. Одного вдоха и двух ударов сердца хватило, чтобы Отрада погрузилась в глубокий сон. На ее лице осела желтоватая пыльца, которую Кощей не стал убирать. Так сон будет дольше и крепче.

Взяв ее бережно на руки, пошел через лес к болотам.

Не дождались русалки свою подружку, долго плакали и ругались, что Отрада не пришла и костер им в такую ночь не зажгла. И Баюн не дождался Отраду. Сам пришел под утро и дрых до вечера, а Яга так и не пришла. В сумерках он несся со всех лап к старой карге, чтобы рассказать о приключившейся беде.

А Кощей уносил спящую Отраду все дальше и дальше, через лес непроходимый и болота топкие в башню своего замка, куда нет прохода никому.

– Ммм, – застонала Отрада, с трудом открывая глаза. Все тело болело, будто она очень долго спала в неудобной позе. Все тело затекло и руки не было невозможно поднять.

Отрада попыталась перевернуться на бок, но руки как-то странно не получалось поднять.

– Не поняла, – дернув руками, почувствовала боль.

Распахнула глаза и увидела высокий потолок из темного камня, чуть скосив взгляд, уперлась им в такую же каменную стену. А потом все таки получилось поднять руки. Запястья были связаны широкой прочной лентой, явно магической. Узел был крепким, да еще и с бантиком!

– Что здесь происходит, леший меня побери? – возмущенная Отрада даже смогла сесть. Обвела взглядом комнату.

Большую, заваленную всякой всячиной от книг до каких-то штор и подсвечников. Нашелся и камин, в котором весело потрескивали дрова, выпуская искорки.

– Ну, Богдан, – Отрада нехорошо прищурилась. Вспомнила, что случилось. Как сыпнул ей в лицо сонную маковую пыльцу. – У меня к тебе о-о-очень много вопросов и серьезный разговор!

Разгневанная Отрада сейчас очень сильно напоминала свою бабку в молодости. Старая карга сто лет назад была ох как хороша! И точно так же умела яростно сверкать глазами.

Подняв перед глазами связанные руки, Яга попыталась понять, как снять заколдованную ленту. Такую ни разрезать, ни в огне не сжечь. Придется вспоминать все, что учила. К счастью, студенткой она была прилежной. Но все равно пришлось крепко подумать.

С лентой возилась долго, но все же смогла разрушить чары. А дальше уже все просто. Встала с кровати, на которую ее заботливо уложили, и пошла искать ножницы или нож. Но предусмотрительный Богдан ничего острого в комнате не оставил.

– Гад! – припечатала Отрада.

Но разве такая мелочь может остановить девушку? Зубами узел не развязался, только издевательский бантик. Поэтому она, злорадно улыбаясь, грохнула об пол глиняный кувшин и острым осколком перерезала ставшую обычной ленту.

– Так-то лучше, – удовлетворенно произнесла, потирая запястья. Ленту выкинула в огонь. – Я куда это ты меня притащил?

Яга, уперев кулаки в бедра, от раздражения начала притопывать ногой. Комната была большой, даже очень. С парой высоких и узких стрельчатых окон, забранных решеткой. Окна украшали настоящие витражи. Через разноцветные стекла, выложенные узором в розы, на пол падали разноцветные блики. Кровать была тоже немаленькой, высокой и с четырьмя резными столбиками, тоже украшенными розами. На такие столбики крепят балдахины.

Большой и крепкий стол, несколько стульев – опять-таки, украшенные резьбой, комод, стопка каких-то штор.

Отрада, бывавшая во дворце, да и сама будучи из богатой семьи, понимала, что такая мебель и ткани стоили дорого. И когда-то это были роскошные предметы, но сейчас находились в сильно обветшалом состоянии. Шторы вылиняли и были с прорехами, мебель со сколами и царапинами, за ней явно давно никто не ухаживал, на стульях давно пора сменить обивку. Да и угробленный ею кувшин был тонкой работы.

Подошла к столу и взяла в руки серебряное блюдо с тонкой чеканкой. Почистить бы его да натереть до блеска! По краю блюда вились все те же розы, летели жар-птицы и водили хоровод солнце, луна и звезды. Руки у мастера, создавшего это, были золотыми!

При этом рядом стояли простые глиняные кружки и миски, каким пользуются крестьяне. Полотенце тоже было самым обычным, такое в любой лавке купить можно. Зато подсвечники на каминной полке были сделаны в виде раскрывших хвосты жар-птиц. И рядом глиняная плошка для свечи. Казалось, что сюда случайно стащили все, что нашли в округе.

– Ничего не понимаю, – пробормотала озадаченная Отрада. – Это Богдан тут живет, что ли?

То, что он не тот, за кого себя выдает, это она уже поняла. Тут много ума не надо. Но зачем было ее похищать? Какой смысл? Мог бы просто пригласить на свидание. Она бы согласилась.

Он же не Кощей жуткий, чтобы себе девушек воровать. Симпатичный парень.

– На лицо красивый, а душа черная, – зло проговорила Отрада. – Это что же, ходит по городам, девушек высматривает, а потом в Орду продает или за океан в гарем султану?

Были такие. За красивых девушек дорого платили. Но если такого вот поймают – сразу казнят. Это Кощей себе невест все воровал, да бестолково как-то. Все к женихам вернулись.

– Так я лиходея быстро отучу! – прошипела не хуже своей бабки.

Нет, она не боялась. Не на ту напал! Колдовская сила при ней, так что Богдан сильно пожалеет, что решил с ней связаться. А там мама с бабулей подключатся, три Яги за такую обиду не только Богдана проучат, но всю банду разгонят так, что клочки полетят. Еще и султану или хану, пожелавшему ее, так достанется, что вовек не забудет!

– И скольких девушек ты уже так подло продал? – продолжила шипеть Яга. – Где же ты, Богданушка, ходишь? Поговорить нам надо, – произнесла так ласково, что услышь ее кто, сразу бы поспешил сбежать и запрятаться за Кудыкиной горой, а то и дальше.

От такого ласкового тона Яги у окружающих обычно начинали дрожать колени и сердце норовило от испуга спрятаться в пятках. Сокурсники точно знали, ласковая Яга – не к добру! Несколько раз проверили на своих шкурах, да впредь умнее стали. Потому как прорехи на штанах – это самое безобидное, что ждало. А так у Яги фантазия богатая.

А уж сколько коварства проявить могла! Настоящая ведьма! Слава такая у Яги была, что ожидание возмездия было хуже самого возмездия.

Вот и сейчас Отрада собиралась вывести Богдана на чистую воду. Выведать у него все, а потом сдать царю. Вместе с дружинниками поедет спасать похищенных. Мать, может, и откажется от поездки. А вот бабуля точно будет рада сгонять в Орду или к султану. Поесть пахлавы и шербета, собрать в дальних степях у камней эфедры – прекрасный отдых получится. Прекрасно можно время провести. Осталось дождаться похитителя.

Но сидеть, пригорюнившись, было не в характере Отрады. Она осторожно, он сильно подергала запертую дверь. Та не поддалась. Оказалось, что с той стороны она заперта на самый банальный засов. Замок можно было попробовать вскрыть, а уж магический – тем более.

– Опытный, – зло выдохнула Яга, пиная толстую дверь.

Потом подошла к окнам. Тщательно поискала запоры, но тоже не нашла. Даже если разбить чудесные разноцветные стекла, чешуя решетки не даст сбежать. Пришлось разглядывать через небольшое прозрачное стекло, что же там снаружи происходит.

А был там белый день. Солнце во всю сияло, пушистые облака плыли по синему небу, вдаль уходили макушки елок.

– Лес непроходимый, ясно, – вздохнула Отрада. Непроходимый он только для простого человека, колдунья может договориться с лесной нечистью, чтобы вывели куда нужно.

А ведь ей еще Богдана надо вывести, да чтобы не сбежал! Только вот с собой ни зелий, ничего нет. Вот же досада!

Отрада снова закрутилась по комнате в поисках чего потяжелее. Оглушить и связать – а дальше видно будет. Примерилась к подсвечникам. Один даже в руке взвесила. Красивый и тяжелый, но короткий и неудобный. Блюда тоже не годились. Только погнутся. А стул очень подходит, но она просто не поднимет его.

– Да где тебя леший хороводит? – ворчала Яга, перебирая предметы в комнате.

Удобно было бы влепить подушкой. Удобно, но бестолково. Но!

– Покрывало! – Отрада принялась снимать его с кровати. Потом бросила и взялась за сложенные шторы. Замотать и связать есть чем, а оглушить?

И тут под завалом тканей ей под руку попалась деревянная оправа для зеркала. Самого зеркала давно уже не было, но полностью деревянная оправа была крепкой и тяжелой.

– Такой не промахнусь! – кивнула Отрада, примеряясь к овальной оправе от некогда большого зеркала. Всё, она готова. Осталось только дождаться подлеца Богдана.

Встав сбоку от двери, вжалась в стену и стала ждать, прислушиваясь к тишине за дверью.

Похитителя долго не было, уже ждать устала, но упрямо продолжала стоять, только тяжелую оправу опустила. Наконец, за дверью послышались шаги. Отрада вся обратилась в слух.

Шаги слышались все отчетливее.

– Еще и насвистывает! – Отрада была возмущена до глубины души. Она тут его ждет с нетерпением, а этот гад идет неспешно и веселенький мотивчик насвистывает. – Ну наглость!

Но вот Богдан остановился за дверью, зашуршал засов. Судя по звуку – тяжелый. Отрада вся подобралась и вытянулась, подняв над головой деревянную оправу.

– Спишь? – насмешливо успел спросить он.

– Вжух, – оправа начала опускаться ему на голову.

Только опыт и сноровка не дали Кощею получить тяжелой деревяшкой по голове. Макушку успел убрать перед самым столкновением с его головой, и оправа просвистела перед носом.

От души замахнувшаяся Отрада не удержалась на цыпочках, закрутившись, начала падать на Кощея.

– Совсем ополоумела? – Кощей успел ее поймать, поставить на ноги и начать отбирать деревяшку. Оправу из рук Отрада выпускать не собиралась. – Ты чего творишь? – спросил он изумленно.

– Это ты чего творишь? – Яга сверкнула глазами. – Ты зачем меня украл? В гарем продать? – она дергала оправу за один конец на себя.

– Да тебя никто не купит! – Кощей тянул оправу на себя. – А если и купят, вернут не далее, чем через день. Таких, как ты, в гарем не берут! – добавил насмешливо.

– А ты откуда знаешь, каких в гарем берут? – Отраде даже немного обидно стало. – Значит, девиц для гаремов и воруешь!

Она так резко дернула оправу, что чуть не села на пол. Устояв на ногах, снова замахнулась.

– Эй, прекрати! – Кощею было смешно. Ну куда девице против него. – Я все равно сильнее.

– Зато я колдовать умею, – пошипела Отрада. – Так что, похититель девиц, кончилась твоя деятельность. Царь будет рад казнить тебя на главной площади.

– Царь далеко, – Кощей, сложив руки на груди, с наглым видом уперся спиной в дверь. – Я тебя сюда на руках принес, а ты меня как к царю поведешь? Или на спине потащишь? Тут лес и болота непроходимые.

– Зря смеешься, – Отрада была очень зла. Отшвырнув ставшую бесполезной деревяшку, уперла кулаки в бедра. – Сам пойдешь. Как миленький. Дорогу через лес леший покажет, по болотам мавки проводят. Нет такой нечисти, с которой бы Яга не договорилась.

– Мне уже интересно на это посмотреть, – совсем развеселился Кощей. – Зелий у тебя нет. Как поведешь?

– Сварю, – уверенно ответила Отрада. Она готовилась кинуть в Богдана заклятье сна. Без зелья она будет действовать всего несколько минут, но ей хватит. Эх, как же плохо, что сил колдовских у нее еще мало!

Мысленно пропев заклятье, она он резко поднял руки и кинула в Богдана искру магии.

– Спи, корабел поддельный, – теперь торжествовала Яга.

Отрада победно улыбалась. Пусть отдохнет. Умаялся поди, пока ее через лес да болота тащил. Сейчас связанным отдохнет!

Кощей дернулся в сторону, понимая, что ничего сделать не успеет. Он не ожидал, что Отрада не просто проснется, но и успеет освободиться. Да еще и к встрече с ним подготовилась. Ну и характер!

Оба застыли в ожидании… Но ничего не произошло. Время шло, а Кощей все не засыпал.

– Что-о?! – Отрада была глубоко возмущена. – Спать, я сказала! – она кинула еще одно сонное заклятье, но и оно не сработало.

– Что, колдовать разучилась? – осклабился Кощей. – А говорили – сильная ведьма, – глаза Отрады вспыхнули от злости. – Колдунья, – быстро поправился Кощей.

– Гори! – Отрада редко выбросила руку в сторону камина, целясь в свечи. Те мгновенно вспыхнули столбами пламени, неожиданно высокими и яростными. – Сила на месте.

– Я вижу, – Кощей вжался в стену. Таким способом зажигания свечей он был впечатлен. А пламя, растопив воск до половины, успокоилось и плясало сейчас на фитилях, небольшое и теплое, каким и должно быть. – Ты так остатки замка спалить можешь.

– Да можно тебя спалить, да и все, – Яга перевела взгляд, не суливший ничего хорошего, со свечей на Богдана. – Всё-всё мне для начала расскажешь. Кого своровал и кому продал, а потом я подумаю, что с тобой сделать. И поверь, казнь на площади окажется для тебя благодатью!

– Да не крал я никого! – Богдан был в недоумении от такой напраслины. – Нет, крал, конечно, но все девицы вернулись к женихам.

– Каким женихам! – Отрада ему ни капли не верила. – Тех девушек Кощей похищал! Старый колдун. Да и мне кажется, что он немного умом повредился, – она покрутила пальцем у виска. – Зачем старому да немощному молодая девица? Неудачник, – фыркнула она, – всех спасли.

– Ну, положим, совсем он не старый и немощный, – Богдана слова Отрады сильно возмутили. – Да и вовсе он не неудачник! Бизнес у него такой. Похитил – за выкуп вернул.

– Совсем дурак? – Отрада уставилась на Богдана, позабыв о том, что хотела его усыпить.

– Ну ты вот помогаешь девушкам от женихов избавляться, – хмыкнул Богдан, – А Кощей – осознать, что у них любовь.

– А ты откуда так много знаешь? – Отрада опять прищурилась и уперла кулаки в бока. – Еще и защищаешь подлеца! Или ты с ним в доле? Сторожишь тут девушек, пока твой подельник выкуп получает? Так вот, – она задрала нос, – за меня выкуп платить некому. Жениха у меня нет. Просчитались, голубчики! Зато я вам такую веселую жизнь устрою, вовек меня помнить будете! А еще ждите гостей. Бабуля обязательно захочет провести воспитательную беседу.

При упоминании старой карги Кощей скривился и передернул плечами. Вот уж с этой разозленной ведьмой встречаться ему не хотелось.

– Да нужна ты кому! – отмахнулся от претензий. А потом понял, что сказал. Но слово не воробей. Уже вылетело.

– Ах, не нужна?! – воскликнула Отрада, ставшая вмиг очень похожей не на Ягу, а на простую. но очень обиженную девушку. – Ну все!

Она, молниеносно подхватив с пола деревянную оправу, кинулась на Богдана. Сейчас так отделает, и никакое колдовство не нужно будет!

– Не нужна?! – кричала она, гоняясь за Богданом. – Не нужна?! А зачем украл, супостат? А ну, стой!

– Ага, ты мне это деревяшкой по хребту! – Богдан носился по комнате, уворачиваясь от разъяренной девушки.

Выскочить он сообразил только на пятом круге, когда его все же приласкали деревяшкой. Да только и Отрада была ловкой и быстрой, не успел дверь закрыть, и сейчас несся по ступеням вниз.

– Угомонись, полоумная! – крикнул он. В ответ в него полетел камень. – Поживешь месяц у меня да домой вернешься!

– Месяц? – Отрада аж остановилась на середине лестницы. – Сбрендил? Веди меня домой! Немедля! – даже ногой топнула для пущего эффекта.

– Не могу! – крикнул Богдан от подножия лестницы. – Мне тогда царь голову отрубит!

– Какой это царь? – Отрада нахмурилась. – Наш?! Да мама ему… Да бабуля… – у нее слов не было от такого поворота.

– Да не ваш, а Горох, – не внес своим ответом ясности Богдан.

– Горох за меня выкуп заплатит? – Отрада уронила свое оружие, и оправа с грохотом поехала вниз по ступеням. Настолько было неожиданным такое признание. – Горох меня спасать полезет? Что за нелепость? – всплеснула она руками.

Картина представлялась до невозможности нелепой. Да Горох из оружия только нож за столом поднять может! Куда ему спасать кого-то, он даже верхом не ездит! От такого Отрада звонко рассмеялась. Горох – спаситель девиц! Такая нелепица, что от смеха аж слезы на глазах выступили.

– Да не будет Горох тебя спасать, – крикнул Богдан, и смех Отрады резко оборвался. – Месяц тут поживешь и обратно отведу.

– Не буду я тут месяц жить! – Отрада была категорически против. – Сам со своим Горохом разбирайся. А я домой пошла.

– Через месяц, – Богдан, сложив руки на груди, загородил собой проход к двери. – Мне моя голова очень дорога, – о внушительной сумме в золоте он умолчал. – Будешь себя хорошо вести – разрешу гулять, а будешь упрямиться – сидеть тебе в башне. Или спать все время будешь.

– Это мы еще посмотрим, – Отрада стала медленно спускаться, по пути содрав с окна остаток шторы и поджигая его. Потом голыми руками сняла с обгорающей тряпки пламя и кинула им в похитителя.

Любой человек боится огня – этот страх заложен в его природе. И тем более никто в здравом уме не будет стоять на пути у колдуньи, которая умеет управлять огнем. Отрада могла подчинять себе воду, огонь и ветер. Правда, очень ненадолго и в малой доле. Свечи зажечь могла, а вот укротить пожар – нет. Молодая еще.

Но Богдан не дрогнул. Видел, как летит в него лепесток пламени… да не долетает!

– Да что происходит? – закричала Отрада в недоумении. Подняв камень, кинула им в парня.

Богдан увернулся, но второй камешек угодил ему в плечо.

– Больно же! – воскликнул обиженно.

– Ну и отлично! – Отрада рванула кусок подола, сверкнув стройными длинными ногами.

Пока похититель поганый пялился на нее, подожгла ткань и кинула разом три огненный лепестка. Оба с виноватым «пшшш» погасли, не долетев.

– Да елки ты ж и иголками! – Отрада потрясала кулачками и топала ногами, как какая-нибудь истеричная девица. – На тебе чары?!

– Да нет, – Богдан, и сам озадаченный не меньше, чесал затылок, глядя на доведенную до крайности Отраду. Ну до чего же хорошенькая! Вот только характер… прав был Горох – характер у девушки ужасный.

– Стой на месте! – уверенно приказала ему Отрада. Прищурившись, принялась водить руками, читая себе под нос заклинания.

Богдан наблюдал за ней с интересом. Смешная такая, бормочет что-то себе под нос, руками машет, глаза сверкают.

– Да нет на мне никаких чар, – засмеялся он.

– Я знаю! – рявкнула Отрада. – Не дура, уже проверила. Но почему?!

– Понятия не имею, – Богдан развел руками, не переставая широко улыбаться. – Но очень даже рад. Слушай, давай ты тут поживешь месяц, и я домой тебя отведу. Горох женится на Василине, а ты вернешься домой.

– Ах вот оно что! – догадалась Отрада. – Этот стручок решил на царевне жениться. Ну пусть попробует, – нахально заявила она. – Я бы посмотрела, как это у него получится.

– А почему не должно получиться? – Богдан улыбаться перестал, слова Яги заставили его насторожиться, а по позвоночнику прошелся холодок – верная примета ожидающих неприятностей.

– Василина царевна умная, – улыбнулась Отрада, – Гороху с ней ничего не светит. Да и жених у нее есть. Королевич из-за моря. И умом вышел, и статью, и лицом.

– А ты откуда знаешь? – Богдан хлопал глазами, ошарашенный новостью.

– Я много чего знаю, – приосанилась Отрада. – Потому как из рода Ягушинских я, а мы всегда при царе служили. Матушка моя нынче в столице при царской семье. Так что голову тебе отрубят. Не Горох, так наш царь Мудромир. Влип ты, Богдан, как муха. И это совсем не мед.

– Пф, – шумно выдохнул он. – Ну зачем сразу голову рубить? Я тебе ничего плохого сделать не собираюсь. Даже свою комнату уступил. С кроватью, – подчеркнул Богдан. – Скажешь, у Кощея в плену томилась, а я спас тебя.

– Я?! – Отрада ткнула себя пальцем в грудь. – Я томилась в плену?! – она снова звонко засмеялась. – А-ха-ха! Да в такой бред никто не поверит. Отойди от двери, – даже рукой махнула, будто отгоняла Богдана в сторону. Начала медленно спускаться. – Так и быть, никому не скажу, что ты Кощеев подельник.

– А я и есть Кощей, – с достоинством произнес Богдан.

– Ты? – Отрада окатила его презрением с головы до ног. – Очень не смешная шутка.

– Ну знаешь ли, – нервно выдохнул Богдан. – Да, Кощей я. Краду вредных девиц, чтобы влюбленный парень мог ее спасти, доказав так свою любовь. Так что никакой я не неудачник. Просто невеста мне не нужна. Я так зарабатываю.

Отрада смотрела на него так, будто у него вторая голова выросла. В ее взгляде Богдан мог прочитать о себе очень много интересного, но все сплошь ругательное.

– Я должна быть польщена? – ехидно спросила, подходя к нему медленно и величественно.

«Вот как у нее так получается? – думал Богдан. – Только что кричала и топала ногами, а сейчас – королевна настоящая. Хоть и очень потрепанная»

– В общем, мне все равно, – Отрада остановилась на последней ступени, чтобы не пришлось задирать голову, смотря Богдану в глаза. – Кощей ты или нет, отойди от двери. Мне домой пора. Давай, двигайся.

– Вокруг лес дремучий и топи гиблые, – попытался остановить ее Богдан. – Сгинешь.

– Не пугай Ягу лесами, – она попыталась отодвинуть Богдана. Да куда там! Не парень – скала. – Отойди, говорю.

– А не то что? – хохотнул Богдан, без труда оставаясь на месте. Физически он намного сильнее.

– Эх, – Отрада притворно-печально вздохнула. – А не то вот! – и она применила тот же прием, который отработала на царевиче.

– У-ёёё! – согнулся Богдан. – З-зараза!

– Не стой на пути Яги, – важно произнесла Отрада, отпихивая его от двери и наконец-то покидая башню.

Но не сделала и двух шагов, застыв, пораженная открывшимся видом. Да и было от чего открыть рот в буквальном смысле.

– Это же… Это… – Отрада во все глаза разглядывала открывшиеся виды. – Богиня моя покровительница, – только и смогла прошептать.

Следом, ругаясь сквозь зубы, вышел Богда.

– Больно же! – обиженно высказался он. – Совсем с головой беда?

– Мало тебе! – съехидничала Яга. – Нечего беззащитных девушек похищать!

– Это ты-то беззащитная? – Богдан был очень возмущен таким наглым заявлением. – Хорошая шутка.

– Ой, да отстань ты, – отмахнулась от него Отрада. – Ну чего ты ноешь? Не так уж сильно я тебя стукнула. Жив-здоров ведь.

– Ну ты и нахалка! – Богдан даже злиться не мог, так опешил от этих заявлений. – Мало за я попросил у Гороха. Надо было триста золотых.

– Ну я что могу поделать? – обернувшись к нему, развела руками Отрада. – В любой профессии есть свои риски. Кто тебе виноват, что ты не учел их?

– Во ты зараза! – произнес Богдан с нотками восхищения. – А еще ведьма самая настоящая!

– Благодарю за комплимент, – ехидно улыбнулась Отрада, да еще и, растянув подол платья, изобразила заморский реверанс. И тут же выдала: – А вообще ты бы лучше молчал, похититель невест. Не мешай мне.

– Нет, ну какая наглость! – Богдан смог разогнуться, боль немного утихла и он мог дышать. – Я не должен ей мешать сбежать!

– Ай, да успокойся, – Отрада снова отмахнулась от него, как от назойливой мухи, – никуда я уже бежать не собираюсь. Я здесь остаюсь! – огорошила его.

Богдан вздрогнул от этих слов, прозвучавших как угроза. Он не мог понять, почему так резко переменилось ее настроение. Только что всеми силами пыталась удрать, а теперь вдруг остается!

– Могу я узнать, почему ты передумала? – спросил настороженно. Не к добру такие перемены, не к добру!

– Из-за него, – Отрада с блаженной улыбкой широким взмахом руки указала на лес.

– Тебе возле Китежа деревьев мало? – Богдан решил, что это шутка. – Там тоже вполне приличный лес. Долго пришлось идти, пока выбрался. Чуть шею себе не свернул!

– И зря не свернул, – ехидство девушки никуда не делось. – Дурак ты, Богдан. Живешь в Дремучем лесу, и не знаешь об этом.

– Я знаю, что живу в дремучем лесу, – Богдан решил, что Отрада тронулась умом. – Думаешь, я слепой? Конечно, он дремучий! Поэтому и живу здесь, потому что этот лес непроходимый.

– Это ты дремучий, – фыркнула Отрада. – А лес – Дремучий. Мы по «легендам» его проходили. Дремучий лес, он же Дивный. Вековечный лес, волшебный. Здесь должны расти редкие травушки-муравушки. Ой, как же я хочу поскорее отправиться его изучать!

Отрада, захлопала в ладоши, подпрыгивая от нетерпения на месте. Улыбалась она широко и немного блаженно. Богдан испугался, что девушка на самом деле от потрясения тронулась умом.

– Обыкновенный лес, – он разглядывал деревья, не видя в них ничего необычного. – Там чаща непролазная, – махнул в одну сторону рукой, – там болота топкие, – махнул в другую сторону. – Туда гора странная.

– Топи гиблые и Кудыкина гора, – умилилась Отрада. – Ох, мне бы сапожки мои заговоренные и костюм для полевых работ. Ой, ну вот что ты за человек? – она повернулась к Богдану. – Надо было сказать, куда украсть собираешься, я бы сумку собрала. Мне бы еще тетрадь для записи, перо мое, колбы, горелку и набор реактивов для магических исследований. Богдан, да я бы тут не на месяц, на полгода бы поселилась! Ты просто не представляешь, сколько тут можно всего найти!

– Зато представляю, сколько неприятностей огребу, – пробубнил Богдан, тяжело вздыхая.

Если бы знал, чем все обернется, сбежал бы от Михая, наплевав на вещи. А теперь, кажется, его ждет веселенький месяц под одной крышей с Ягой. Которую, в этом он уже был уверен, придется уносить отсюда самому, прежде ее усыпив.

Отрада, больше не обращая внимания на Богдана, с деловым видом начала осматривать выложенный крупными камнями двор, весь поросший бурьяном. Подошла к каменной стене, местами разрушенной до основания. Огромные камни были гладко обтесаны, напоминали огромные кирпичи, и в кладке плотно прилегали друг к другу. От огромных ворот остались только несколько досок да железные петли с чеканным узором.

– Вот это размерчик! – восхитилась Отрада.Попыталась поднять одну из петель, да чуть спину не сорвала. – Ух, какая тяжелая! А засовом тут бревно векового дуба служило, не иначе.

Отрада легконогой козочкой взобралась по каменным блокам на уцелевшую часть стены и повернулась к замку. От красоты дух захватывало. Даже руины были прекрасны и величественны. И сердце ее наполнила печаль от того, что все рушится. А ведь здесь когда-то жили люди. Может, князь с семьей.

Богдан наблюдал за Отрадой, не двигаясь с места. Девушка была в восторге от места, где оказалась. Интересно, все колдуньи на голову немного интересные или только Яги?

– Ты бы слезла, пока не упала, – крикнул ей. – Чего тебя на стену понесло?

Отрада повернулась к нему и посмотрела сверху вниз. Очень деловая, но и очень красивая даже в потрепанном платье и с волосами, выбившимся из косы. Ветерок трепал разорванный подол, показывая ее стройные ноги.

«И как я месяц протяну?» – такой вопрос в голову Богдана пришел впервые.

– Ты посмотри, какая красота! – крикнула восхищенная Отрада, обрывая его мысли. – Ты никогда не думал, кто здесь жил? Это же огромный замок. Такой построить стоит просто огромных денег. А посуду видел? А ткани? Очень богатая семья здесь жила. Интересно, почему бросили свой дом?

– Надоело жить в этой глуши? – пожав плечами, спросил Богдан. – Тут на многие версты нет ни людей, ни дорог. Лес да болота, болота да лес. Ну и горы.

– А ты как сюда тогда дошел? – Отрада продолжала стоять на стене. Очень широкой. Два воина могли бы легко разойтись.

– Шел-шел и дошел, – ответил Богдан. – Нашел этот замок, и решил, что могу здесь жить. Хозяева давно бросили замок, так что имею полное право.

– Но что же с ними случилось? – этот вопрос не давал Отраде покоя. – Мы проходили по «легендам» всякие былины, сказания и сказки, там часто упоминался Дремучий лес. И был он угодьями Кощея. Подожди! – ее вдруг осенило. – А не поэтому ли ты Кощеем назвался? Ты читал сказки и легенды?

– Читал, – обиделся Богдан. – Думаешь, я грамоте не обучен?

– Да ничего я не думаю, – Отрада повернулась к лесу. Он дышал и ощущался живым, а еще очень магическим. Магия, исходящая от леса, накатывала волнами. И молодой Яге не терпелось побродить там. – Но лес тебя почему-то пропустил. Почему?

– Слезай уже, – Богдан начал терять терпение. – Скоро темно будет. Ночью в незнакомый лес пойдешь?

– Нет, – Отрада начала спускаться. – В лес я пойду днем. Может, лешего встречу. Хотелось бы поговорить с хозяином леса. Потом на болота схожу. И на Кудыкину гору. Если повезет, напишу научный труд. Я буду первооткрывательницей легендарного Дремучего леса.

– Вот ты размечталась! – захохотал Богдан. – Так-то я первым его открыл.

– Нет, – заявила Отрада. – Ты же не знал, что это Дремучий лес. А я догадалась. Значит, я первая. Но как ты не догадался мне вещей прихватить! – досадовала она. – Давай быстренько в Китеж сходим, я сумку соберу.

– Не пойдем мы в Китеж, – обрубил Богдан. – Поищи в замке что-то из одежды. Здесь сохранились какие-то тряпки.

– Какой-то ты похититель непродуманный, – съязвила Отрада, проходя мимо. – Неподготовленный. Удивляюсь, как тебя так долго не поймали?

– Это будет очень длинный месяц, – проворчал Богдан, следуя за девушкой к главному входу в замок. – Осторожно, – произнес громче, – там можно шею свернуть.

– Догадалась, – бросила Отрада на ходу.

Поднявшись по полуразрушенным ступеням, она обошла косо висящую незакрывающуюся дверь и шагнула внутрь.

Крыша давно обвалилась внутрь, черепица превратилась в груды глиняных кусочков. Пол тоже сильно пострадал, красивая мозаика была вся в трещинах и сколах.

– Малахит? – Отрада, присев, провела кончиками пальцев по удивительному зеленому камню. – Никогда не видела малахит на полу, – но сомнений не было – в мозаике был именно он. – Интересно, здесь тоже выложен узор в виде роз?

– Чтобы это узнать, нужно разгрести все эти завалы, – Богдан пнул с дороги кусок черепицы, за что Отрада бросила на него неодобрительный взгляд. – А у меня нет никакого желания делать здесь уборку.

– Как же здесь было красиво, – она разглядывала стены с мозаикой, высокие окна с остатками цветных стекол и покореженными коваными решетками. – Как шкатулка с драгоценностями. Здесь жила княжеская семья. Или даже царская.

Отрада легко могла представить, как по лестнице спускается княгиня, одетая в богатое платье, а на голове у нее сияет княжеский венец. Или даже корона.

– В таких замках правители живут, – Отрада шла по залу к лестнице. – Но зачем его строить в такой глуши? Я очень хорошо учила историю, – наморщив лоб, потерла его пальцем, – но не могу вспомнить ничего похожего. Зага-адка, – протянула она. – Я как будто в легенду попала!

Отрада осторожно поднималась по выщербленной, но еще крепкой лестнице. Ступени были очень удобными. По таким ходить очень легко. Богдану оставалось только молча следовать за неугомонной девицей.

– Я тут все облазил, – он без особого воодушевления плелся следом. – На втором этаже только много спален. По бокам выходы в башенки. Богато кто-то жил. Из одной комнаты выходы в еще какие-то комнаты.

– Этот замок строили с заботой и любовь, – Отрада вела по пыльным каменным стенам остатками мозаики и росписи кончиками пальцев. Дойдя до первой двери, осторожно шагнула в комнату. – Ах, какие покои! – в который уже раз восхитилась она. – Не во всех царских дворцах есть при каждых покоях купальная комната. А тут еще и кладовая для платьев вместо сундуков и шкафа. Смотри, – она показала на отверстия в стене, – сюда вставлялись полки. А вот здесь должна была быть перекладина. А тут, возле окна, наверняка стояло зеркало. Наподобие того, каким я тебя огреть хотела, – хихикнула она.

– Хоромы, – покачал головой Богдан. – Там в конце коридора есть огромная комната, с двумя такими вот, – он кивнул на кладовую, – и купален там тоже две. Зачем?

– Для мужа и для жены, – объяснила Отрада, – выходя из комнаты.

Она заглядывала в каждую, объясняя Богдану, где была детская, а где – кабинет, которые комнаты занимала прислуга, а где были кладовые.

– А это лестницы для слуг, – Отрада вышла на узкую лестницу, располагавшуюся в башне. – Слугам нельзя ходить по центральным лестницам. Представь, если по той большой таскали бы белье?

Узкая лесенка привела их вниз в хозяйственные помещения.

– Да тут даже горячая вода проведена была для стирки! – Отрада бегала из помещения в помещение. – И полоскать белье можно было сразу в проточно воде вот в этих каменных корытах.

Из кухни были удобные выходы на задний двор и в ледник. Нашлась и топочная, откуда отапливался весь замок по специальным шахтам.

– В этот замок вложили очень, ну просто очень много денег, – Отрада вышла по коридору во внутренний двор. – И магии.

– Так, может, тут колдун жил? – захохотал Богдан. – Тот самый сказочный Кощей. Силы у него было много, злата и того больше. Согнал крестьян да горожан, они ему замок и построили. А потом нашелся богатырь и победил злого колдуна, спас девицу-красу и увез отсюда. Потом народ окрестный вынес, что смог, а дорога заросла. Вот тебе и объяснение.

– Кощей – персонаж сказочный, – наставительно напомнила ему Отрада. – Живи на самом деле такой сильный колдун, я бы знала. Нам бы совершенно точно о нем рассказывали. Но твоя версия мне нравится. Очень сказочная.

– Твоя про царскую семью не менее сказочная, – Богдану даже стало обидно немного. – Уже темнее. Ты и ночью собираешься тут скакать?

– Нет, – усмехнулась Отрада. – Ночью осматривать я ничего не буду. Так что не надейся, что я тут себе сверну шею. Ты мне лучше скажи, ты меня кормить собираешься?

– Придется, куда деваться, – Богдан закатил глаза. – Только разносолов не жди.

– Какой же ты неподготовленный! – фыркнула Отрада, обходя Богдана и возвращаясь в коридор. – Дилетант, а не похититель. Я, конечно, знала, что слухи о тебе сильно преувеличены. Но не настолько же!

– А вот сейчас обидно было! – Богдан поспешил догнать нахалку. – Я могу тебя опять связать, – пригрозил он.

– Я даже готова на это посмотреть, – заявила Отрада. – Давай так, – она резко остановилась и развернулась. Отчего Богдан чуть не налетел на нее, – ты мне не угрожаешь, я не применяю к тебе магию.

– Хочу напомнить, что у тебя не получилось, – теперь ехидничал Богдан.

– У меня есть и другие приемы, – вздернула бровь Отрада. Но мысль о том, почему не получилось приметь к Богдану колдовство требовала обдумывания. Никаких чар на нем нет, почему тогда ничего не вышло?

– Надо было просить больше, – вздохнул Богдан.

– Надо было вообще не связываться, – посоветовала ему Отрада.

– Есть предложения, от которых нельзя отказаться, – зло произнес Богдан. – И это одно из них.

– Хотела бы сказать, что мне тебя жаль, но это не так. Ты сам выбрал свою судьбу, – Отрада опять резко развернулась, хлестанув Богдана косами, и пошла из замка.

– Много ты понимаешь! – крикнул ей в спину Богдан, оставшийся стоять на месте. Боль и обида захлестнули его. – Избалованная девчонка, – выговорил тише.

Он страшно завидовал Отраде. У нее было то, чего у него никогда не будет – семья. Семья, которая придет на помощь. А ему всегда доставались только тумаки. Потому что он – подкидыш. Позор матери, от которого избавились, выкинув в чужой огород.

Отрада сама не понимает, насколько она счастливая.

«Через месяц верну обратно. Если меня раньше ее бабка не прибьет», – с этой мыслью Богдан пошел следом.

Девушка уверенно шла в сторону башни, будто она здесь хозяйка. В сумерках ее белое платье было видно очень хорошо. Она даже не обернулась!

По лестнице они поднимались в молчании. Только шорох шагов и осыпающихся камешков.

– Я буду спать на кровати, – заявила сходу. – Сам виноват, что плохо подготовился. А еще я хочу кушать.

– Готовить тоже я должен? – спросил Богдан, точно зная ответ. Отрада кивнула.

– А тут умывальника не вижу, – Отрада еще раз оглядела комнату, вдруг не заметила. – Где руки мыть здесь? Ну и прочее, – произнесла смущенно.

– Внизу под лестницей есть дверь, – ответил Богдан. – Здесь даже у слуг были умывальни. Такие вот заботливые хозяева. Иди, я пока огонь разведу. Совсем погас, пока ты, как коза, скакала по стенам.

Отрада, одарив Богдана просто убийственным взглядом, вышла из комнаты.

– Я, что ли, просила меня украсть? – ворчала она, спускаясь. – Переодеться не во что. Расчесаться нечем. Комнату не приготовил? Ну и вот как я здесь месяц жить должна? Платье надо постирать и зашить. А мыться я как буду? Ох, мужчины эти, – она, вздохнув, закатила глаза.

– Бабуле и маме на Гороха нажалуюсь, – прищурившись, пригрозила Отрада. – Вот же что стручок этот удумал!

Под лестницей нашлась маленькая купальная комната, явно предназначенная для воинов, находящихся в башне.

– Ну хоть вода есть, – Отрада вздрогнула, когда ей на руки полилась ледяная вода. Чтобы помыться, придется греть воду в котелке.

Как ей сейчас не хватало ее походной сумки! Для полевой практики у нее был целый набор всего необходимого.

– Нет, так жить совершенно не возможно! Даже руки вытереть нечем! – возмущалась Отрада. – Завтра же вызову хозяина этого леса, пусть отнесет бабулиному лешему записку, чтобы собрали мою сумку. Я решительно отказываюсь терпеть лишения. И уходить отсюда тоже не собираюсь! Богдан пусть как хочет, а я пока все не обследую, отсюда не уйду.

Закончив в умывальне, выглянула на улицу, там уже наступили слишком темные для лета сумерки.

– Не сбегу, пусть не надеется, – хихикнула Отрада, закрывая дверь. Настроение у нее было приподнятым, и она поспешила обратно в комнату, чтобы Богдану было не так скучно.

Парня она застала за уборкой в комнате. Он складывал раскиданные ею вещи.

– Думаю, получится для тебя приличная постель из этих штор, – Отрада не собиралась помогать. Богдан даже не глянул в ее сторону, продолжив делать уборку. Но весь его вид выражал какую-то обреченность.

– А это что?– Отрада увидела под грудой тканей корешки с позолотой. – Книги?

– Да, – рыкнул Богдан, перекладывая шторы. – Нашел тут несколько. Ты, – он выпрямился, – помочь мне не хочешь?

– Нет, – Отрада проплыла мимо него к книгам. – Я не просила меня похищать. Сам виноват.

Она взяла в руки первую попавшуюся. Книга оказалась исторический летописью. Даже с картинками. Травник, сонник, собрание сказок и легенд, даже какие легкие развлекательные книги.

– Здесь очень любили читать, – Отрада бережно перебирала книги. – Где-то внизу или в пристройке точно была библиотека.

– Завтра покажу, – проворчал Богдан. – Я пошел за дровами. Дверь не запираю, – произнес с намеком.

– Даже не надейся! – со смехом произнесла Отрада. – А что на ужин?

– Что получится, – на ходу бросил Богдан. – Я не повар!

– Да я как бы тоже не стряпуха! – крикнула ему в спину Отрада. – Меня зелья учили варить, а не супы, – ворчала она, продолжая разбирать книги.

Вскоре комнату огласил счастливый визг:

– Ааааа! Вот это даааа!

Бурную радость вызвала потрепанная книжка в мрачном переплете. Отрада то поглаживала кожаную обложку, то прижимала книжицу к груди. Блаженно улыбающейся ее и застал вернувшийся Богдан.

– Ты чего? – спросил, сваливая дрова возле камина. – У тебя такой вид, будто царскую казну вынесла.

Отрада посмотрела на него сияющими от счастья глазами и произнесла:

– Лучше! Это гораздо лучше! Это же справочник по травоведению самого Луки Травознающего!

– Ээээ, кого? – Богдан такого восторга не понимал.

– Эх ты, – укоризненно произнесла Отрада, качая головой. – Этому справочнику триста лет, не меньше. Таких осталось по пальцам одной руки пересчитать! В библиотеке царской есть. Его выдают только профессорам, да и то выносить из библиотеки нельзя. А студентам так и вовсе только копии поглядеть можно. А на этой книге даже подпись самого Луки! И кажется мне, что эта книжечка потолще будет.

– Ты сама сказала, что ту студентам не дают, – поймал ее на слове Богдан. – Так откуда можешь знать?

– Ой, – вздохнув, Отрада закатила глаза. – У меня мама при царе нашем. Думаешь, она мне пропуск в библиотеку царскую не выбила?

– А мне вот всегда было интересно, – Богдан начал выгребать золу и угольки из камина, – зачем царю Яга. У него ж и колдуны есть, и лекари, советники всякие, бояре.

– Да что там те лекари, – Отрада пренебрежительно повела плечом. – Лишь бы выдернуть да отрезать. А Яга – это другое. Мы с природой общаемся, травки полезные знаем, зелья из них варить можем. Вот, допустим, сломал ты ногу…

– Я не хочу я ломать ногу! – Богдан был категорически простив.

– Ай, – отмахнулась Отрада. – Это я к примеру. Вот сломал ты ногу. Лекарь что? Перевяжет, зафиксирует. Ну, если что серьезное, разрежен, соберет и зашьет. А колдунья обезболивающее приготовит, сон лечебный наведет, зелья да настойки полезные сделает, чтобы кровь остановить, чтобы зараза не прицепилась за заживало все быстрее.

– Ну и почему тогда ведьма сама в лекари не идет? – Богдан этого понять не мог.

– Почему же? Может и пойти в лекарки, – Отрада смотрела на него как на дурачка, не понимающего простых вещей. – Только вот не каждый может ранами заниматься. Многие крови бояться или в обморок падают при виде сломанной руки, когда кости торчат. Один, даже сильный колдун, все знать не может. Да и сил не хватит. Поэтому есть специализация. Да и с колдовской силой людей очень мало. Сильных и того меньше.

– И они выбирают места пожирнее, – уколол ее Богдан. – При царях да боярах.

– Ну что поделать, – Отрада пожала плечами. – Ты вот тоже не поля пашешь, а невест чужих крадешь.

– А ты их женихов гоняешь, – напомнил ей Богдан.

– Ну я будущее вижу, – Отрада оправдываться не собиралась. – Если человек плохой, зачем же за него замуж иди? К одной вон вообще колдун сватается. Песок сыплется, а все туда же! Ой! – она испуганно смотрела на Богдана. – А как же бабуля без меня к нему поедет? Ох, надеюсь, меня дождется. Я тоже хочу посмотреть, как бабуля будет колдуна воспитывать!

– Ты на всю голову чудная! – Богдан пытался высечь искру, но от злости ничего не получалось.

– Гори! – Отрада бросила на дрова заклятье и они с треском загорелись. – И ничего я не чудная. Просто бабуля у нас сейчас самая старая и опытная Яга. Она знаешь, что умеет? Воду в реке стеной поставить! И лес взмахом руки вырастить!

С восхищением рассказывала Отрада о своей бабушке.

– Я тоже когда-нибудь так смогу!

– Сейчас бы ты смогла помочь мне с ужином? – Богдан попробовал еще раз усовестить ее.

– Не-ет, – Отрада уселась на кровать и раскрыла справочник. – Я, может, завтра грибов да ягод насобираю, но не обещаю. Ой, какая красота! – это она уже говорила не Богдану, а справочнику. На каждой странице были рисунки растений с обозначением разных частей и подробным описанием.

Листая книгу, Отрада пришла в еще больший восторг – на полях были заметки, явно сделанные рукой самого Луки. Не книга, а настоящее сокровище! И стало еще любопытнее, кто же жил в этом замке.

А Богдан, закончив возиться с дровами, пошел набрать воды в котелок. Еще надо забрать тушку зайца из ледника. Суп будет или похлебка – это уж как получится.

Вернулся он нескоро с вымытыми овощами и мясом. Подвесил котелок. и принялся чистить и нарезать продукты. А Отрада, забравшаяся на кровать с ногами, продолжая улыбаться, читала справочник.

Богдан, закинув зайца в котелок, занялся овощами. Потом еще крупы какой сыпанет. Что выйдет, то и пусть ест. Готовит как умеет. А не понравится, то пусть сама!

Уселась вон на кровать и книжку читает. И помогать даже не собирается! Как он сможет протянуть целый месяц?

– Богдан! – воскликнула Отрада, захлопнув книгу. – Я завтра иду в лес! – заявила категоричным тоном. – Я очень хочу найти некоторые растения.

– Иди, – парень помешивал суп длинной деревянной ложкой. – Шею себе там только не сверни.

– А еще мне нужна бумага и перо, – Отрада, отложив травник, встала с кровати. – Я напишу записку бабуле, чтобы собрала мою полевую сумку. Попрошу лешего отнести. Надо будет еще мне выбрать комнату для лаборатории, – начала перечислять она, – и как-то решить с умывальней. Не могу я мыться в том закутке. А потом еще с твоей спальней.

– Моей? – удивился Богдан. – У меня есть, где спать.

– Ну нет, я не могу жить с тобой в одной комнате, – заявила Отрада. – Я девушка, а ты мне не муж.

Богдан чуть ложку в котелок не упустил.

– Не буду я на тебе жениться!

– А чем я плоха? – тут же нахмурилась Отрада. – Впрочем, я пока тоже замуж не собираюсь. Так есть здесь бумага? Мне записку написать надо.

– Поройся в книгах, – посоветовал Богдан, – там в самом низу есть чистые книги. Наверное, их только собирались написать.

Отрада переложила стопку книг и нашла те, о которых говорил Богдан.

– Нет, ты все-таки дурак, – выдохнула она. – Это не пустые книги. Это – колдовские. На них чары защитные, поэтому ты ничего не видишь.

– А ты прям видишь? – Богдан, забыв убрать ложку, подошел к Отраде.

– Тоже не вижу, – грустно ответила она. – Но чувствую! Чары защитные, и очень сильные. Вот бы теперь узнать, что нужно, чтобы их снять.

– И что это может быть? – Богдану было интересно. Он поднял с пола еще одну «пустую» книгу. Повертел ее в руках, полистал страницы.

– Да хоть что, – вздохнула Отрада. – Слово, зелье, кровь.

– Кровь?! – Богдан поспешил кинуть книгу к остальным.

– Ну да, – Отрада продолжала листать свою, как будто там вдруг появится текст. – Это может быть как капелька крови самого наложившего чары, так и кого-то из его потомков.

– Ну и как найти этого потомка? – поинтересовался Богдан. – Неизвестно, кто здесь жил и как давно замок заброшен.

– Поэтому очень хочу надеяться, что нужно заклинание или зелье, – разочарованная Отрада закрыла книгу и отложила ее. – Иначе никогда не смогу узнать, что там.

Она, присев на корточки, начала выбирать остальные магические книги, набралось их с десяток.

– Что же там записано? – на этот вопрос ей очень хотелось узнать ответ.

– Какие-то страшные заклинания, – Богдан вернулся к кипящему котелку.

– Необязательно, – Отрада уложила книги в отельную стопку. – Может, история рода или какие-то личные наблюдения, возможно, наработки. Интересно-то как!

– Ты есть будешь? – Богдан, попробовав варево, решил, что уже готово.

– Буду, – отложив книги, Отрада пересела к столу. – Суп с зайчятиной?

– Может, и суп, – Богдан поставил перед ней тарелку. – Я тебя предупреждал.

– М-да, – Отрада в задумчивости размешивала ложкой нечто. – Поучится бы тебе готовить.

– Можешь готовить сама, – Богдан придвинул свою тарелку ближе. – Продукты я буду приносить.

– Нет уж, – фыркнула Отрада. – У меня тут поле непаханное для исследований! Я напишу научную работу! Я могу стать уважаемым ученым. Мое имя войдет в учебники, а портрет будет висеть в галерее университета.

– Как ты размахнулась! – усмехнулся Богдан. – Не слишком ли лихо?

– В самый раз! – вздернула нос Отрада. – Только поговорю с местным хозяином леса и получу необходимые мне вещи. И еще, я просто уверена, здесь должен быть тайный ход. Не бывает замков без тайных ходов.

– Я искал, – Богдан наморщил лоб, вспоминая, видел ли что-то подобное. – Но ничего не нашел.

– Ход точно под чарами, – Отрада все же решилась попробовать нечто. Проглотив первую ложку, решила, что съедобно и не так уж плохо. – Ты ведь не обладаешь колдовской силой, так что неудивительно, что не нашел его.

– А ты уверена, что найдешь? – Богдана злила самоуверенность этой девицы.

– Конечно, найду, – кивнула Отрада. – Я всегда добиваюсь того, что мне надо.

– Оно и видно, – тихо и ворчливо пробубнил под нос Богдан.

– Напишу бабуле, что со мной все хорошо, – продолжила мечтать Отрада. – И чтобы никому не говорила, где я. А то понабегут всякие ученые, сами тут все исследуют, а мне ничего не оставят. Знаю я это ученое сообщество! Нет уж, это я открыла Дремучий лес! Значит, и исследовать его мне. А уж если открою тайну замка, так вообще-е, – протянула она, уже в мыслях будучи великим ученым, прославившим род Ягушинских.

– А еще, – без стеснения продолжила Отрада, – я эти книги заберу в свою библиотеку. Это сколько же интересных экземпляров здесь! Их нужно хранить бережно.

– Я меня спросить?! – возмущенный Богдан повысил голос. – Я их первый нашел!

– И что? – спокойно спросила Отрада. – Ты все равно в них ничего не понимаешь. Это книги для владеющих колдовской силой. Я тебе оставлю легкую литературу.

– Вот ты щедрая за мой счет! – Богдан был восхищен такой наглостью. Просто потрясающее нахальство и самоуверенность.

– Ну что поделать, – Отрада продолжала невозмутимо есть странное блюдо.

Действительно, сделать Богдан уже не мог ничего. Весь его план рухнул, и контроль вернуть не удавалось. Был Кощей-похититель, а стал каким-то мальчиком на побегушках! Мало кровать отобрали, так еще и из комнаты теперь выгоняют.

– Ты можешь занять любые покои, – ехидно предложил Богдан.

– Благодарю за столь щедрое предложение, – Отрада потупил взор, изображая саму скромность, – но вынуждена отказаться. Буду томиться в башне, как принцесса, похищенная злым колдуном.

– Кх-кхм, – Богдан подавился похлебкой, ложку которой успел сунуть в рот. – На принцессу в беде ты похожа меньше всего! Никто тебе не поверит.

– Это да, – печально вздохнула Отрада. – Но! – печаль ее быстро прошла. – Спать с тобой в одной комнате все равно не буду. Это неприлично! Ты мне не муж.

– Кхе! Кхе! – Богдан опять подавился. Да так, что из глаз брызнули слезы. – Н-нет уж, мужем твоим я быть не собираюсь.

– Можно подумать, я горю желанием быть твоей женой, – язвительно произнесла Отрада.

– Чему я очень рад! – не сдержался Богдан. – Ты же все нервы вымотаешь с таким характером.

– Нормальный у меня характер! – воскликнула Отрада. – А тебе что, молчаливую и покорную подавай? Чтобы дом на себя взвалила, детей, все успевала да еще красавица была и мужу хлопот не доставляла? Так вот, в роду Ягушинских таких никогда не было!

– Очень рад, что у нас одинаковые взгляды на этот вопрос! – рявкнул Богдан. – И сегодня я сплю здесь! В конце концов, это моя башня и моя комната!

– А не твоя, – съехидничала Отрада.

– Моя! – продолжил настаивать Богдан. – Я первый нашел этот замок. Значит – здесь все моё!

В нем вдруг проснулась детская обида, когда приемные родители и их деты тыкали, что у него ничего своего нет. Да, это было глупо. Да, он давно не потерянный мальчишка, но вот эта язва насмешливая всколыхнула в его душе обиды, которые от тщательно затолкал подальше.

Будто в подтверждение его слов, за окном что-то грохнуло. Отрада в испуге вскочила со стула.

– Опять камни со стены падают, – грустно пояснил Богдан. – Замок разрушается.

– Жалко его, – Отрада медленно, настороженно прислушиваясь, опустилась на стул. – Тут такая красота когда-то была. Жили явно люди непростого сословия. А может, даже правитель какой-то. Но точно кто-то был с силой колдовской! – уверенно заявила она, указав ложкой на стопку сложенных у стены книг. – Как же я хочу знать, что там!

– На базаре любопытной Варваре нос оторвали, – усмехнулся Богдан. – Не боишься?

– Нет, – фыркнула Отрада. – Я же не из любопытства, а с исследовательской целью. А это совершенно разные вещи! Ох, мне нужна моя лаборатория.

– Я уже готов отнести тебя обратно, – вздохнул Богдан, и продолжил есть.

– Не-не-не! – горячо запротестовала Отрада. – Я тут на месяцок поселюсь. И ты свое золото отработаешь, и Горох свое получит, – злорадно улыбнулась она. – Кощей над златом чахнет! – засмеялась она.

– И что? – рявкнул Богдан. – Попробуй прожить без денег! Тебе, рожденной в хорошей семье, этого не понять.

– Ну что ты сразу кричишь? – Отрада и бровью не повела. – Я, между прочим, помогаю тебе отработать оплату. Выдыхай. Сбегать я не собираюсь. Так что можешь заняться своими делами.

– Я посажу тебя в темницу, – пробубнил тихо Богдан. – Где-то должна быть темница в этом замке. Или запру в подвале.

И снова за окном упало, судя по звуку, несколько булыжников.

– Хочешь, чтобы меня завалило? – прищурилась Отрада, в ее глазах вспыхнули огоньки.

Богдан поднял взгляд к потолку. Пожадничал, теперь вот – расплачивается за свою жадность. Хорошо, что сейчас лето, и можно ночевать даже на улице.

Больше он разговоров не начинал. Молча доел свое варево. Дождался, когда закончит Отрада, и собрал посуду. Для мытья приспособил таз, воду грел на костре в камине.

– Бумага и чернила есть? – спросила Отрада, и пальцем не пошевелив, чтобы помочь.

– В столе поищи, – буркнул Богдан, начиная мыть тарелки. Потом, когда похлебка остынет, можно ее вынести будет в холодную комнату при кухне. Далеко, зато не испортится до завтра.

Пока мыл тарелки, подглядывал за Отрадой.

Девушка сосредоточенно писала свое послание, закусив нижнюю губу. Щурилась, хмурилась и в задумчивости смотрела на бумагу.

Перо быстро порхало по бумаге, выводя в ровные строчки красивые буквы. Писала Отрада легко, а ему, чтобы было разборчиво, приходилось прилагать усилия. У них слишком много разного и совсем нет общего.

– Чай у тебя есть? – Отрада на мгновение оторвалась от письма.

– Есть, – Богдан домыл посуду. – Но конфет и плюшек нет. Кофию заморского тоже нет.

Она, кивнув, вновь перевела взгляд на бумагу и принялась писать еще быстрее.

– Завтра ягод соберу, – проговорила, продолжая писать, компот будет. – И сбор чайный составлю.

Когда Богдан поставил на стол кружку, с удивлением увидел, что Отрада дописывает вторую сторону листа и берет следующий.

– Ты чего понаписала? – не смог сдержать изумления.

– Да так, по мелочи, – отмахнулась Отрада. – Какие инструменты надо взять, что из одежды, да чтобы мыло не забыли, полотенца и прочее разное. И книги. Еще записные книги, волшебный карандаш, волшебное перо и чернила. Так, что еще? Гребни и ленты. Тебе надо что-нибудь? – она подняла на Богдана свои удивительные глаза-омуты.

– У меня все есть, – буркнул Богдан. – Мне гораздо интереснее, как ты письмо передашь, а потом как это все передадут тебе!

– Утро вечера мудрее, – улыбнулась Отрада. Закончив писать, размашисто поставила свою подпись. – Ты лучше думай, где ночевать будешь.

Ночь Богдан провел на улице у костра. Так было теплее, чем спать в одной из каменных комнат. Да ему и не привыкать. Долго уснуть не мог, все ему в пламени костра мерещилась смеющаяся Отрада.

Ох, какая же она язва и вредина! Но так ему нравится!

– Не для тебя, Богдашка, такие девицы, – напомнил сам себе Кощей. – Найдут ей колдуна какого или вельможу. Нищий без роду без племени ее не заинтересует. Да и семья не допустит. Мать у нее аж при царе служит.

Обида на несправедливость жизни долго не давала уснуть. Лишь когда забрезжил рассвет, он смог погрузиться в сон. А вот пробуждение могло бы быть гораздо приятнее, но Отрада решила его взбодрить с самого утра!

Богдан спал чутко, реагируя на каждый хорошо, как зверь. Поэтому тихий скрип двери и легкие шаги выдернули его из дермы. Чуть приподняв веки, увидел ноги Отрады. Девушка шла очень осторожно мимо него в сторону провала, бывшего воротами.

Ступать старалась тихо, но шла уверенно, не оглядываясь по сторонам. Она явно не волновалась, что ее застукают. Богдан открыл глаза, продолжая лежать. В руках у Отрады был свернутый лист. Когда девушка дошла до ворот, поднялся и осторожно пошел за ней. Интересно было узнать, что же она задумала.

Крадучись, дошел до стены и, прижавшись к каменной кладке, вытянул шею, выглядывая наружу. Отрада, игнорируя тропинку, шла к кромке леса. На пару мгновений остановилась, а потом смело шагнула под сень деревьев. Богдан, стараясь не шуметь, последовал за ней.

Отрада, выбирая одной ей ведомую дорогу, все шла и шла вглубь леса. Прячась за широкие стволы деревьев, Богдан следовал за ней. Яркое, хоть и слегка потрепанное платье девушки, помогало не упустить ее из виду. Так они шли довольно долго, пока не показалась за деревьями полянка. Отрада, выйдя на нее, повертелась по сторонам и кивнула сама себе.

– Хозяин леса! – громко крикнула она. – Доброго тебе дня! Покажись уже, разговор есть.

Богдан, вжавшись в ствол исполинского дуба, замер. Нахалка вызывала на разговор лешего. Сколько Богдан ни бродил по этому лесу, да и по любому другому, никогда не встречался с лешим. Время шло, но никто на полянку не выходил. Богдан уже устал ждать и стал сомневаться, что леший появится.

– Хозяин, выходи! – нетерпеливо выкрикнула Отрада. – Я пришла с миром!

Вдруг все вокруг замерло. Перестал шелестеть лес, умолкли пичуги и даже кузнечики перестали стрекотать. Все будто в тревожном ожидании замерло. А потом поднялся ветер! Да такой, что Богдану пришлось присесть и вцепиться в дерево, ветви которого так и норовили хлестануть его по лицу.

Взметнулся подол платья, золотые волосы забились крыльями за спиной, сорвавшаяся лента больше не удерживала косу, поднялся на поляне мелкий сор, но Отрада и полшага назад не сделала. Все продолжала стоять с царственным величием, принимая порывы ветра, бьющие ей в лицо.

– Ну будет! – вновь крикнула. – Пошутили и хватит.

– Ве-едьма! – раздалось протяжно-скрипуче. – Как смеешь ты тревожить мой покой?

– А как смеешь ты не заботиться о лесе? – в ответ спросила Отрада. – Все заросло так, что ногу сломать можно и шею свернуть!

– Что-то ты не свернула, – послушалось раздосадованное. – Зачем приперлась в мой Дремучий лес?

Ветер так и продолжал дуть, грозясь снести нахалку к деревьям, и Отраде это уже надоело.

– Кончай пугать меня! – потребовала строго. – Я Отрада из рода Ягушинских. Неужели не чуешь силу Яг?

Тут же ветрище стих и вновь опустилась настороженная тишина.

– Так ты Яга-а, – кажется, невидимый собеседник был раздосадован. – Так бы сразу и сказала!

– Негостеприимный ты, хозяин,– усмехнулась Отрада. – Я к тебе сама пришла, а могла ведь потребовать тебя предстать передо мной. Лес твой не пожгла, реку вспять не повернула, болото не осушила. Выходи, разговор есть.

Богдан, держась за дуб, поднялся и внимательно вглядывался в лес на той стороне поляны. Очень ему хотелось увидеть лешего. Ему виделся огромный косматый мужик, поросший мхом и лишайниками, с волосами-ветками, руками-корягами и огромным носом, похожим на сучок. Приемная мать частенько пугала, что отдаст лешему.

И поэтому даже не сразу понял, что вышедший из-за деревьев сухонький старичок и есть леший. На нем были простые штаны, подвернутые до щиколоток и холщовая рубаха без всякой вышивки. Обуви старичок не носил, даже лаптей каких. Шел босой, опираясь на посох – обыкновенную палку. Всклокоченные седые волосы с торчащими из них палочками и листиками, кустистые брови сведены к переносице и бородища до колен, в которой тоже застряло порядочно всякого сора.

– Ну, будь здорова, Яга, – поздоровался насмешливо. – А охранничек твой чего к дубу жмется?

– И тебе, Леший, не хворать, – в тон отозвалась Яга. – Богдан мне не охранник, он меня украл. Ну нравится ему думать, что я не знаю, что там прячется.

Богдан смутился и покраснел. Не понравилось ему, что застукали. Но теперь что уж делать, пришлось выходить. Леший наблюдал за ним с насмешливым блеском в глазах.

– На морду хорош, – сделал ему комплимент Леший, – высок, фигурой ладен. Чего ж ты девку уворовал, не мог посвататься как все люди? Отчаянный ты парень! Ягу воровать! Не то герой, не то дурак!

Богдан хотел ответить Лешему, что все совсем не так, но Отрада не дала и слова вставить.

– Сейчас не об этом, – по-деловому заявила она. – Мне надо весточку бабуле доставить, чтобы не волновалась. А потом от нее забрать вещи, которые она приготовит по этому списку, – Отрада протянула Лешему свое письмо. – Я собираюсь тут пожить примерно месяц, а может, и больше. Хочу изучить легендарный Дремучий лес.

– Ты глянь, шустрая какая! – Леший от избытка чувств хлопнул себя по коленям. – А ежели я запрещу? Никого пущать в лес не позволю! Мой Дремучий лес! Мой! А ты хоть и Яга, а все равно девка!

– Ах так! – Отрада притопнула в раздражении. – А ну как бабку мою Добраву сюда вызову? Ей тоже скажешь, что она девка?

– Ну что сразу бабку, – всплеснул руками Леший. – Не надо бабку. Писульку твою передам, так уж и быть.

– А что, бабуля настолько страшна? – влез в разговор Богдан.

– Ээээ, да ты сам подумай! – воскликнул Леший. – Девка твоя на ветру стояла и даже не дрогнула. А она внучка. Раз бабка жива, значит, вся сила рода у нее. Там не сила – силища! Она этот ветер повернет, деревья с корнем выдерет и мне их засунет в … В общем, сделает очень неприятно! Ведьмы бабы ух какие. На расправу строгие.

– Колдунья я, – поправила его Отрада.

– Колдунья, тьфу, – презрительно сплюнул Леший. – Ведьма ты! Самая натуральная. Давай сюда свою бумажку. Отнесу. Ответ куды доставить?

– К замку, – Отрада вздернула нос. В любой ситуации это помогало верить в свои силы.

– Агась, Черный замок, – кивнул Леший. – Красивый был.

– Расскажете? – тут же загорелись любопытством глаза Отрады.

– Нет! – рявкнул Леший. – Заболтался я тут с вами. Своих дел полно. У дружка своего спрашивай. Он тут давно ошивается.

Выхватив послание, Леший хлопнул в ладоши и был таков.

– Вот ведь! – прошипела Отрада. – А почему я у тебя должна про Черный замок спрашивать? – она резко развернулась к Богдану, оказавшись с ним нос к носу.

– У Лешего спрашивай, – пожал плечами тот. – Я вообще первый раз слышу, что замок Черным называют. Да и Лешего первый раз вижу.

– Пф, – фыркнула Отрада, – это же логично. Не Белым же этот замок называть.

– Умна-ая, – качая головой, протянул Богдан. – Череп мозги не жмет?

– Тебе точно не жмет! – Отрада, еще выше задрав нос, обошла парня и потопала с поляны обратно. Чуяла, что темнит Леший! Ох, темнит! Удрал слишком быстро. Ведь явно знает много, не может не знать. А может, Дремучий лес к замку не так давно подошел? Но все равно совсем не знать ничего Леший не мог.

Отрада шла обратно, строя планы, как бы припереть Лешего к стенке и расспросить. Вот получит свои вещи и пойдет бродить по лесу. Если повезет, найдет водяного или болотника, мавок и русалок. В таком лесу всякой нечисти должно жить много. Тут поле непаханное для исследований! Она уже предвкушала, как проведет ближайший месяц.

Если Богдану надо по делам – может валить на все четыре стороны и дальше девиц воровать. Она здесь и сама проживет.

– Вот вместо того, чтобы следить за мной, – заговорила, не оборачиваясь, и без того зная, что Богдан идет следом, – прихватил бы посудину какую. Собрали бы ягод да грибов.

– Я на пустой желудок гулять не люблю, – буркнул Богдан, обгоняя нахалку. За деревьями был виден просвет, значит – не заблудится. Хотя ни разу тут не плутал.

– Тогда позавтракаем и пойдем, – решила Отрада.

– Сама пойдешь, – не согласился Богдан. – Или заблудиться боишься?

– Вот еще! – Отрада показала ему в спину язык. – Яга в лесу не заблудится. Яга нигде не заблудится. Запомни это!

– Боги милостивые, – вздохнул Богдан. – Да за что мне это? Отрада, давай я тебя домой верну?

– Ну нет! – возмутилась она. – Я категорически против!

«Сыпнуть на нее сонного порошка, на плечо и обратно», – думал Богдан, шагая по замковой площади. Но нахалка будто его мысли прочитала.

– Ты это, – Отрада, обогнав его, пошла спиной вперед, – на сонный порошок не рассчитывай. Я его извела, – сообщила, явно довольная собой. – Но если хочешь, можешь идти на все четыре стороны. Я тут сама справлюсь.

– Это мой дом, – буркнул Богдан. Имея в виду, что нашел замок первым. Но замок отозвался грохотом.

– Мамочки! – Отрада в прыжке развернулась. Испуганно огляделась по сторонам. – Эх, жаль будет, когда тут все рухнет. Надо хоть книги спасти и посуду. Но сначала книги. Такие ценные экземпляры! А чем мы завтракать будем?

– Хлебом, – ответил Богдан. – Плюшек и блинов у меня нет. Хлеб да каша – пища наша.

– Ну это мы поправим, – по деловому заявила Отрада. – С нечистью договорюсь.

– С Лешим ты уже договорилась, – хмыкнул Богдан. – Сбежал от тебя!

– А чего он сразу ветром меня сбить пытался? – насупилась Отрада. – Я к нему вежливо пришла. А он! Вот в китежском лесу леший такой милый и вежливый мужчина. Всегда что-то интересное расскажет, поможет. А этот, – она пожала плечами.

– Тебе еще неделю в этом платье ходить, – проговорил Богдан недовольно. – Могу рубаху одолжить.

– Благодарю за щедрость, – язвительность была в каждом слове, – да только вещи мои будут или завтра к вечеру, или послезавтра к утру. У колдуний свои методы.

– Боги, за что мне такое? – обреченно бубнил Богдан, поднимаясь по лестнице в комнату. – Мало мне было за всю жизнь, теперь еще из собственного дома выживают.

Отрада только хихикала. Смирился – уже хорошо. А нервы она ему отваром каким полечит.

Но Отрада в своих расчетах ошиблась. Ни вечером, ни утром, ни даже к обеду никто ее вещи не принес. Платье она постирала, выгнав Богдана на улицу и не пуская его, пока одежда не высохла. Благо лето и дни жаркие. Но все равно это ужасно – столько дней не менять одежду!

– Обманул тебя леший, – усмехнулся Богдан. – Выкинул твое послание в болото и спит себе где-нибудь на кочке.

– Не посмел бы, – Отрада зло сверкнула глазами. – Я – Яга, а не просто какая-то там колдунья. У нас сила природная. Ягушинские издревле были хранительницами лесов, лугов, гор и всего прочего. Первая из нас – дочь самой богини Тары. Так что леший просто не ослушаться.

– Ну если ты прапра– какая-то там внучка самой богини, что ж ты не могущественная? – ехидно спросил Богдан. – Как-то силенок у тебя маловато.

– Ой, – Отрада закатила глаза, – ну ты чем слушал? Леший же ясно сказал, что я внучка! У меня сейчас хорошо, если четверть силы, а может, и того меньше. Вот стану постарше – накоплю свою силу. И когда-нибудь унаследую силы бабули и мамы, – добавила грустно.

– А пока у тебя этой илы нет, никто тебя не слушается, – поддел ее Богдан, чтобы не разговаривать о родственниках. Слишком тяжелая для него тема.

Отрада собиралась высказаться, но настороженно замерла, прислуживаясь к изменившимся звукам леса. Спорили они на площади, стоя у колючего куста, в который Отраде очень хотелось толкнуть Богдана.

Шум и треск нарастали, и вскоре послышались еще и вопли.

– Отрада-а-а!!! Отрадушка-а-а! – с завываниями орал Баюн. – Отрадка, вредная ты девка, ты где, леший тебя побери-и?!

– Кто это? – удивленный Богдан обернулся на провал ворот.

– О-о-о, – довольно протянула она, – сейчас узнаешь.

– Отрадка! – некто завывающий приближался.

Не прошло и пары мгновний, как на поросшие сорняками булыжники из леса выскочил матерый волчара. Весь всклокоченный и с полной обреченностью во взгляде.

Богдан сразу напрягся, взглядом ища палку или что-то, чем можно отбиться от волка. А Отрада улыбнулась так широко, что чуть щеки не треснули. Верхом на волке, вцепившись в его мех всеми лапами, восседал не менее всклокоченный Баюн. У кота был одновременно перепуганный и гневный взгляд. Усы топорщились, а хвост напоминал старую растрепанную щетку, которую давно пора выкинуть.

Следом стала понятна и причина такого грохота. На площадь, едва не сбив успевшего в последнее мгновение отскочить волка, влетели два медведя, запряженных в телегу. Баюн, убравший когти, не ожидал такого маневра и кубарем покатился по камня.

– Баюнчик! – кинулась к нему Отрада.

– Это же кот! – воскликнул Богдан. – Говорящий кот верхом на волке!

– А медведи вместо лошадей тебя не смущают, да? – огрызнулся Баюн. Он так и сидела на камнях, изображая вселенскую скорбь.

– Баюнчик! – Отрада опустилась рядом с ним на колени и обняла. – Моя ж ты радость!

– Ты, Отрадка, все-таки очень непутевая, – фыркнул кот. – Ты зачем позволила себя своровать?! – рявкнул он. – Ты Яга или кто?! Ты знаешь, как я испугался? Нет, ты не знаешь! Ладно, на меня тебе плевать, а о старой карге ты подумала?! Бабка твоя там чуть Китеж с землей не сравняла! Вся нечисть прочесывала леса да болота вдоль и поперек! Отрадка, как ты могла?

Их милую семейную брань прервал рык волка и рев медведей. Лесным зверям не нравилось здесь стоять, хотелось поскорее убраться обратно. Ишь, чего старая карга удумала – использовать их вместо кляч!

– Отрадушка! – взвыл кот. – Отправь из обратно в лес! Они на меня, бедного котика, всю дорогу зубами щелкали!

– Ба-ла-ган, – вздохнул пораженный увиденным Богдан. – А кот всегда такой болтливый?

– Я не просто кот! – Баюн вскочит на задние лапы и важно надулся. – Я секретарь! А ты вообще как посмел украсть нашу Отраду? Отрада, как ты позволила себя украсть вот этому? Он же даже не колдун!

– Ой, – махнув рукой на кота, Отрада поднялась и подошла к волку. – Благодарю, серый волк, – она сначала поклонилась в пояс, а потом поцеловала волка в лоб. Серый от такого поворота немного ошалел. – И вас благодарю, хозяева леса, – им она тоже поклонилась, каждого поцеловала в лоб. – Богдан, ну чего застыл столбом? Распрячь надо же!

– Ты хочешь, чтобы я подошел к медведям? – Богдан сделал шаг назад.

– Пф, слабак! – презрительно высказался Баюн. – Отрада, ну где ты нашла этого убогого? Вечно ты всяких подбираешь.

– Ах ты коврик блохастый! – Богдан обернулся к коту. – На воротник тебя пустить, что ли.

– Отрадушка! Он мне угрожает! – Баюн схватился за сердце. – Мне плохо. Воды-ы-ы.

– Могу в ведро макнуть, – мрачно пообещала Отрада, которой это выступление уже надоело. Она расстегивала сбрую из нескольких ремней, чтобы освободить медведей. – Богдан, ну помоги же! Негоже держать так зверей лесных.

– Твой кошак обзывается, – как-то по-детски произнес Богдан, бочком подходя к медведям. Огромные бурые хищники наблюдали за ним внимательно. Своими когтями могли легко распороть человека. А Отрада вертится возле них, будто это смирные овечки!

– Он на всех обзывается, – пожала плечами Отрада. – Да кто же это затянул! – она дергала ремень, пытаясь его расстегнуть.

– Дай я, – Богдан оттеснил ее плечом. Дернул ремень с силой, расстегивая его. Споро снял и остальное. Оглобля стукнулась о камни.

Медведи взревели в стали в на дыбы. Богдан, ни на мгновение не задумываясь, закрыл Отраду собой, заставив пригнуться.

– Пусти, слома-аешь, – выдохнула она. – Ты чего? Косолапые просто разминаются.

– Ты меня сведешь в могилу во цвете лет, – проворчал Богдан, выпуская девушку.

Медведи уже встали на четыре лапы и с любопытством наблюдали на происходящим.

– Благодарю, – Отрада еще раз поклонилась. – Долг исполнен, вы свободны.

По шкурам зверей будто огоньки пробежали, и хищники, развернувшись, ринулись в лес. На площади осталась груженная добром телега и разобиженный на всех Баюн.

– Я думала, бабуля тоже приедет, – Отрада подошла к телеге.

– Собиралась, – Баюн скривился. – Но потом передумала. Сказала, что ты сама справишься. А не справишься, так она прибудет. Сроку тебе – полтора месяца.

– И почему передумала? – Отрада обернулась на кота.

– Так мне старая карга и отчиталась, – кот, опустившись на четвереньки, задрал хвост трубой. – Телегу собрала, медведей да волка вызвала, меня на серого кинула и послала.

– А в телеге вещи половины жителей города? – когда ушли опасные хищники, Богдан смог расслабиться.

– Там все по списку, – важно заявил кот, не без труда запрыгивая на борт, – ну и карга чего-то от себя добавила. Отрадка, ты мне за страдания должна кувшин сливок! Большой! Я так устал, бегая по дому и собирая вещи. А бабку свою в гневе ты давно видела? Я чуть сразу всех девяти жизней не лишился! Так старая карга еще и валерьянки мне для нервного спокойствия не дала. Отрадка, – Баюн наконец-то увидел развалины замка, – а как мы тут жить-то будем? Здесь никаких удобств!

– Тебя сюда вообще не звали, – вместо Отрады ответил Богдан. – Ты же кот, какие тебе удобства нужны? Мыши в лесу, вода в ручье, спать можешь и на камнях.

– Тьфу на тебя, – Баюн отвернулся, весь выражая возмущение. – Как знал, подушечку свою любименькую прихватил. Бедному котику ведь никто захудалой перинки не предложит!

– Как ты его терпишь? – шепотом спросил у Отрады Богдан, наклонившись.

– Пропускаю его болтовню мимо ушей, – честно ответила девушка.

– Я все слышу, – влез Баюн. – У кошек слух намного лучше человеческого. А от тебя, Отрада, я такого не ожидал.

– Ой, всё, – закончила она разговор самым весомым аргументом. – Давайте телегу разгружать.

Она попыталась потянуть на себя огроный баул, но тот не сдвинулся с места. Отрада его дергала-дергала, но ничего не получилось.

– Отойди, – Богдан, ухватив его, легко поднял и закинул себе на плечи. Молча зашагал к башне. Отрада всерьез и надолго заняла его комнату, туда и нес вещи.

Яга выбрала узелки поменьше, которые смогла поднять, и поспешила за Богданом. Перетаскивали узлы, узелки и мешки они долго. На дне телеги обнаружились сундуки.

– Мое лабораторное оборудование, – встрепанная Отрада благоговейно обняла большой сундук.

– По узкой лестнице мы его не затащим, – Богдан смотрел на сундуки мрачно. Вся спина болела от этой поклажи!

– И не надо, – Отрада повернулась к основной части замка. – Лабораторию можно сделать на кухне. Там и печь есть. Только бы дверь как-то приладить, чтобы зверье колбы не побило.

– Только о своих колбах и думаешь, – вздохнул Баюн. – А мою маленькую подушечку так и не отнесла еще, – на этой подушке он сейчас и развалился в тенечке.

Когда кот сказал про свою маленькую подушечку, Богдан подумал, что речь идет о простой подушке, а не огромной почти перине, да еще и с кистями. Кот оказался большой болтун!

– Мог бы и дома остаться, – Отрада отпирала магические замки на сундуках, проверяя, что там уложено.

Бабуля не только собрала все колбы и подставки, но и уложила травы, перья, нагревательные камни и прочие очень нужные вещи.

– И бросить тебя, непутевую, одну? – кот был возмущен до кончика хвоста. – Вы бы это, поспешили. Солнце к закату клонится.

– Давно бы уже свою подушка сам отнес, – бросил Богдан коту, осторожно снимая с телеги сундук с хрупкими вещами. Вот как любовно на эти колбы Отрада поглядывает! Еще, чего доброго, скандал закатит, если что-то уронить.

– Как твоя бабка все это на телегу загрузила? – Богдан не без труда опустил сундук на камни.

– А кто сказал, что она сама грузила? – влез ехидный Баюн. – Помощники у нее есть. Тот же леший наш. Домовой еще. Да и добрые разбойники всегда рады старой карге услужить.

– Опять объявились? – Отрада продолжила изучить содержимое сундуков.

– Да забрели тут случайно откуда-то, – тоном, будто рассказывает совершенно неважные новости, произнес Баюн. – Не нашенские. Отобрали у мужика одного лошадь и коешль с медяками. А тут бабка твоя шла к себе после разговора с китежским воеводой. Ну и я рядом. Идем, значит, никого не трогаем, обсуждаем, где тебя искать. А тут эти как выпрыгнут из кустов! Как главарь ихний рявкнет, чтобы бабка серьги да бусы отдала!

– А бабуля что? – хихикнула Отрада.

– Отдала, – кот тоже хихикнул. – Так отдала, что ноги не унесли. Пришлось топать обратно в Китеж, дураков этих в тюрьму сдавать. Полночи из-за них туда-сюда бродили! Вытрясли с них моральную компенсацию за испуг. На эту деньги вот телегу купили, ну и из вещей кой-чего. Этим теперь все равно без надобности, царство наше их всем необходимым обеспечит. И ломами, и лопатами, и краюхой хлеба. Там реку почистить надо как раз.

– Ага, бабуля всегда твердит о важной роли работы при перевоспитании криминальных элементов, – покивала Отрада. – Ну что, понесли? – она мученическим взглядом посмотрела на Богдана.

– Понесли, – устало ответил он.

Они перетаскали сундуки, откатили телегу, чтобы не мешала. Отрада подняла подушку и побрела в башню, следом Баюн, а Богдан пошел за котелком в холодный шкаф. Есть хотелось зверски!

– М-дау-у, Отрада, – Баюн с важным видом прошел в комнату в башне, – и как тебя угораздило? Мало того, что упер какой-то малахольный, так еще и условия проживания так себе.

– Ну и сидел бы дома! – отмахнулась от него Отрада. Ее интересовали узелки и узелочки, собранные старой Ягой.

– И бросить тебя, непутевую? – Баюн был возмущен до кончика хвоста. – Приличная девица наедине с какой-то мутной личностью проживает, а я должен дома сидеть?

– Баюн, ну вот чего ты завелся? – Отрада, усевшись на пол, начала развязывать большой узел с добром. – Я – Яга. Так что под категорию приличных девиц попадаю весьма условно. Та-ак, что тут у нас? Ой, платья! Наконец-то.

Выбрав синее, простого кроя, Отрада отложила его, чтобы позже надеть. Разворошив остальные узлы, нашла гребни, щетки, мыло, всяческие мази и прочие очень необходимые девушкам вещи. Пару удобных туфелек любовно прижала к груди. Не забыла бабуля положить и заговоренные сапожки. А еще зачем-то сунула домашние тапки.

– Ужас, – прокомментировал вошедший с котелком в руках Богдан. – Ты сюда весь дом перевезла? Зачем столько вещей?

– Ну я же де-евушка, – протянула Отрада с улыбкой. – Я люблю хорошо выглядеть. Теперь и мыться нормально можно. Ты лохань куда перетащил?

– Внизу стоит, – проворчал Кощей, переступая через разбросанные вещи, чтобы пройти к камину.

– Прекрасно! – Отрада подскочила. – Я пошла купаться! Горячие камни есть, так что таскать воду в котелке не нужно.

– А я еще и подумал, что некоторые узлы тяжелые, как камней в них напихали! – возмутился Богдан.

Но счастливая Отрада его возглас проигнорировала. Схватила вещи, полотенце, один из камней и пошла к двери.

– Баюн, ты остаешься здесь. Если Богдан решит пойти подглядывать за мной, предупреди, – приказала коту и выскользнула за дверь.

– Бабуля, какая же ты у меня! – счастливая Отрада разложила вещи и набрала в лохань воды. Кинув камень, согрела воду. И с блаженством опустилась в нее, прикрыв глаза. Просто стыдно сказать, сколько времени она без нормальных водных процедур!

Отмылась до скрипа, вытерлась мягким полотенцем, оделась в чистую одежду, и начала втирать в волосы специальные зелья. Чтобы росли густыми и сильными, чтобы укладывались и расчесывались легко. Косы ниже талии, конечно, девичья краса и гордость, но сколько же с ними мороки!

– Ты там жабры отращивала? – спросил Богдан, когда румяная и счастливая Отрада вернулась в комнату.

– Не завидуй, – Отрада задрала нос. – За помощь и тебе горячий камень дам.

– Ах, благодетельница, – Богдан издевательски поклонился. – Благодарю.

– Да вы, ребята, друг друга стоите, – Баюн дернул усами. – И чего я в такую даль на волке ехал? Столько страху натерпелся! А этот, – он дернул в сторону Богдана головой, – даже кусочка мяса не предложил. А котенька голодный. И никому дела нет.

– Я тебе предлагал жаркое, – Богдан выгнул бровь, – ты отказался.

– Как я это варево должен есть?! – воскликнул Баюн.

– Не нравится – готовь сам! – отчеканил Богдан, отворачиваясь к котелку, чтобы разложить жаркое по тарелкам.

– Ты совсем с умом не дружишь? – Баюн недовольно сверкал глазами. – Как я готовить буду, у меня же лапки!

Вытянув перед собой передние лапы, он растопырил пальцы и покрутил ими перед собой.

– Иди мышь какую поймай, – Отрада, заплетавшая косу, открыла дверь. – Или птичку. Зайчика еще можешь.

– На ночь глядя?! – у Баюна глаза стали размером с блюдца. – Да еще и в лес?! Отрада, ты погибели моей хочешь! И вообще, там целый сундук сыров и колбас, не жадничай! Карга тебе продуктов передала на целую деревню.

Отрада собирала на стол под ворчание кота. Бабуля и масла передала, и хлеба. А еще муки мешок, овощей всяких. Сковороду, чугунок, ухваты. Даже пару тюфяков, перину, стопку подушек и одеяла.

Можно было практически дом обустроить. Но полноценный разбор вещей решили отложить на завтра. Очень устали, разгружая телегу.

Богдан снова устроился на улице, только постель соорудил себе не на камнях, а в телеге. Без всяческих угрызений совести забрав себе перину, одеяло и подушку.

Завалившись на перину, он закинул руки за голову и уставился на усыпанный звездами небосвод. Желтая луна была обгрызена с одного бока, начиная уменьшаться. Он прикидывал, что если нарубить веток и привязать их к бортам, то сверху можно кинуть шторы, и будет настоящий шатер. Жаль, от дождя такой не защитит. А значит, надо обустраивать себе какую-то комнату.

Отрада зараза редкостная, не сжалится. Хотя в комнате вполне достаточно места! Но какая же хорошенькая! В синем платье, так подходящем ее глазам, она была очень симпатичной. А волосы у нее какие! Так и хочется потрогать. А потом можно получить по голове за такое.

– А бабка у нее молодец, – улыбнулся своим мыслям Богдан. – Только зря кота еще этого отправила.

Наглый котяра, пока Отрала плескалась, не затыкался ни на мгновение. Жаловался на все на свете! Богдан не был уверен, что с Отрадой месяц сможет прожить, а теперь и подавно не был уверен, что не сойдет с ума от бесконечной болтовни кота.

– Ну хоть сплю не на камнях, – Богдан перевернулся на бок и накрылся одеялом. Одеяло и подушка вкусно пахли луговыми цветами, и сны ему снились добрые, какие-то светлые. А что именно снилось, сказать бы не смог. Только во сне он был счастлив.

Чего не скажешь про утро.

– Ааааа! – Богдан хотел кулаком попасть в нечто черное, нависшее над его лицом.

– Мааауууу! – взвыло черное. – Убиваааааают!

Задняя часть кота перевесила, и он шлепнулся на камни.

– Ты чего к спящим лезешь? – Богдан перевесился через борт.

– Ах, простите-извините, – нагло ответил Баюн. – Отрада завтрак сготовила. Попросила тебя позвать. Кто ж знал, что ты такой нежный, аки девица.

– Дождь пойдет, – задумчиво проговорил Богдан.

– С чего вдруг? – Баюн с прищуром посмотрел на небо. – Непохоже.

– Отрада завтрак приготовила, – Богдан вылез из телеги. Начал собирать постель. – Сейчас умоюсь и приду.

– Нашли гонца! – Баюн поднялся на лапы и передернул шкурой. Дождавшись, когда Богдан закончит прибирать постель, запрыгнул на телегу и, потоптавшись, улегся. – Эта полоумная с утра носится. Спать мешает, – ворчал Баюн.

Богдан, обалдев от новости, даже не стал выгонять кота. Отрада эти дни безвылазно сидела над книгами, выбрав все, что могли быть магическими. Забота о пропитании легла на его плечи. А тут аж целый завтрак.

Умывшись, поднялся в комнату. Вкусно пахло аж у входа в башню.

– А Баюн где? – обернувшись, спросила Отрада.

– Спит в телеге, – Богдан остановился в дверях, разглядывая девушку.

Отрада выглядела очень непривычно. Оделась она, похоже, в тот самый костюм для полевых работ, о котором говорила. Куртка висела на спинке стула, а девушка расхаживала в плотных темно-коричневых штанах и рубахе. Волосы собрала в тугой узел на затылке.

– Я собираюсь в Дремучий лес, – Отрада вся светилась от предвкушения. Она ловко выставила на стол тарелки с яичницей. – Сумку я уже собрала. Бумагу и перо положила. Перекус сложила, воды тоже во фляжку набрала. Очень интересно познакомиться с обитателями леса!

– Ты уже с одним познакомилась, – хохотнул Богдан, за что был награжден просто испепеляющим взглядом.

– Тебя с собой не приглашаю, – фыркнула Отрада. – Я и одна прекрасно прогуляюсь.

– Ну уж нет, – Богдан, сев за стол, придвинул к себе тарелку. Глазунья! Я желток такой яркий-яркий, да еще с колбаской, и помидорки есть, и вся эта красота укропчиком присыпана. Отрада зараза самая натуральная, а бабка у нее мировая. – Я с тобой пойду.

– Я не заблужусь, – Отрада изящно села на стул. По ней вообще сразу было видно, что воспитывали не в крестьянской семье.

– А я не о тебе беспокоюсь, – ехидно произнес Богдан. – Я местную нечисть охранять буду. Ты же как пристанешь со своим исследовательским интересом, всех их напугаешь и распугаешь!

Отрада, закатив глаза, покачала головой. А потом спокойно начала завтракать. Вот еще, обращать внимание на всякие глупости.

– Удивительно, почему тебе никто не встретился, – долго Отрада молчать не могла. – Лешие любят кругами водить.

– А зачем? – пожал плечами Богдан. – Я его не беспокоил, со всякими просьбами не лез.

– Нет, я хочу выяснить, почему лес Дремучим, и тем более почему о нем забыли настолько, что внесли в легенды, – вилка в руке Отрады замерла на полпути ко рту, и с нее на тарелку шлепнулся кусочек желтка. Жидкое Отрада первым делом выбрала хлебом. – Ты просто не понимаешь масштабов проблемы. Я была уверена, что бабуля приедет искать разгадку, но она почему-то дома осталась. Кстати, я нашла записку. Бабуля желает мне удачи и все такое, и не пишет, почему не приехала. Ну да ладно. Сама справлюсь.

– Я вот сейчас за местную нечисть боюсь еще больше, – Богдан был серьезен. Правду болтливый кот сказал. Полоумная. С нее станется в чащу непролазную сунуться или в болота. Вон как глаза горят, как в лихорадке. А он лишь похитил ее, а не собирается избавиться.

– За себя бойся, – Отрада бросила на него острый взгляд. – Попадешься русалкам – живым не уйдешь. Защекочут и под воду утянут.

– Не догонят, – Богдан самодовольно улыбнулся.

– Дурак, – Отрада опять покачала головой. – Им и не надо бегать. Сладкими голосами околдуют, красотой очаруют. Сам пойдешь. Хоть в реку, хоть в озеро.

– Слушай, я тут сколько лет живу, никого не встречал, – не выдержал Богдан. – И через болота ходил. Только огни болотные несколько раз видел и все.

– Вот это и странно, – Отрада внимательно рассматривала Богдана. – Не может такого быть, чтобы тебе никто не встретился. Лес темный, старый очень. Колдовства в нем много. Тягучего такого, как мед. Зря бабуля не приехала, очень зря.

– Что ты тень на плетень наводишь? – Богдан под пристальным взглядом девушки без зазрения совести доел яичницу и провел по тарелке хлебом. Чтобы вот ни крошечки мимо рта. – Лес как лес. Грибы, ягоды, зайцы. А что валежника полно, так оно и понятно. Некому тут его собирать.

– Я не о том, – отмахнулась Отрада. – Ты просто не чувствуешь! Это вот как… как… – она задумалась, подбирая нужное слово, – как воздух. Вот его не видно, а он есть. Так и колдовство. Это как перед грозой – тягуче, плотно, дышать тяжко. Так и это колдовство в лесу. Словно гроза собирается-собирается, и никак не соберется.

– Воздух как воздух, – пробормотал Богдан.

– Ой, – Отрада махнула на все объяснения рукой. – Ягод соберем, грибов, если найдем. Травок полезных. Корзину несешь ты. Чай будешь? Бабуля ватрушки передала.

– Буду, конечно, – воскликнул Богдан. У него прямо царский завтрак!

Посуду было решено вымыть вечером, чтобы время не терять.

Отрада первой поскакала козочкой вниз по лестнице. Вся светилась от радости и предвкушения. Доскакала до телеги и выдернула из нее спящего кота.

– Баюн, ты с нами? – спросила у него.

– С вами, куда ты без меня, – ворчливо ответил тот. – Знаю я тебя, вляпаешься же.

Так они и отправились втроем в Дремучий лес.

Отрада шла первой с самым самоуверенным видом. По бедру хлопала походная сумка, плотно набитая всякими необходимыми мелочами. Следом топал с корзиной в руках Богдан. Смотреть на девушку в штанах было непривычно. Он знал, что в далеких восточных землях женщины носят шальвары, а северные народы ходят в меховых штанах, еще видел на картинках в книгах темнокожих людей с крайнего юга. Там вообще женщины ходили так, что полный срам!

– Ну-ка, подвинься, – нахальный кот толкнул его в ногу и обогнал на тропинке. Теперь Баюн шел посередине.

– Отрада, а не слишком у тебя наглый кот? – спросил Богдан с таким видом, будто Баюна с ними нет.

– Я не просто кот! – возмутился Баюн. – Я секретарь, доверенное лицо и все такое.

– Не лицо ты, – хохотнул Богдан. – А морда. Усатая наглая морда.

– Отрада-а-а! – взвыл Баюн. – Меня обижают!

– Ага, – лениво отозвалась Отрада. – Как совсем обидят, так я помогу, – и было не очень понятно, кому будет помогать.

Кот, задрав хвост трубой и распушив его, с гордым видом потопал дальше, показывая всем, что крайне разочарован и недоволен.

Но Отрада уже ни на кого не обращала внимания, она шла все дальше в Дремучий лес. В праздничном платье было далеко не уйти. Она немного походила совсем рядом, но тайны леса манили до нервной почесухи.

Поэтому сейчас ее ничего не могло отвлечь от цели. Отрада уверенно шла, выбирая тропку чутьем. Хотела найти ручей, а по нему выйти или к озеру, или к болотцу. Поговорить бы с русалками, водяным или болотником.

Чем дальше шла Отрада, тем серьезнее становилась. Ее тянуло в Дремучий лес, будто на аркане. Яга чувствовала такое напряжение, что тронь – и закричит.

– Отрадочка, а давай обратно? – робко попросил Баюн спустя пару часов блужданий по лесу.

Вокруг деревья становились все выше и мрачнее. Их густые ветви, похожие на кости, переплетались все плотнее и неба почти уже видно не было. Редкая листва была только на самых верхних ветвях.

– Отрадочка, стой, – жалобно просил кот.

– Отрада, давай дальше пойдем, – присоединился к нему Богдан. Он много где бродил, но в такие места не захаживал.

– Идите, – Отрада обернулась к ним.

– У тебя глаза светятся, – испугался Богдан. Горели они как зеленоватые болотные огоньки.

– Можешь идти, – жестко произнесла Отрада, сейчас на себя мало похожая. Она стала бледнее, скулы и нос заострились, а губы были такими красными, как кровь. – Я не держу.

– Ну нет, обратно мы пойдем только вместе, – отрезал Богдан.

Но Отрада, развернувшись, зашагала дальше.

– А что, уже ночь? – Баюн теперь жался к Богдану и говорил шепотом. – Темно-то как стало.

– Рано еще, – так же тихо ответил Богдан. – Полдень примерно должен быть. Ну, часа два пополудни. Но не больше. Куда несет твою ненормальную хозяйку?

– Такой ненормальной она никогда не была, – прошипел кот. – Пока с тобой не связалась, – он зло сверкнул глазами на Богдана. – Нет, с чудинкой была, а не с придурью. Куда ее вот несет?

– Да откуда я знаю! – прошипел в ответ Богдан.

Он пристально следил за Отрадой, очень прытко пробирающейся сквозь кусты, боясь упустить ее из виду.

– Ты слышишь? – на мгновение он все же остановился. – Будто голоса девичьи впереди.

– Слышу, – Баюн прыгнул вперед. – Похоже на русалок. Только из голоса никогда на девушек не действуют. Тем более на колдуний.

А Отрада, проломившись сквозь кусты, вышла на поросший травой и цветами берег озера.

– Русалки! – воскликнула удивленная Отрада. – Или нет? – тут же прищурилась она.

Девы, сидящие на огромных камнях или на стволах купающих своих ветви в воде ив, очень сильно напоминали русалок. Бледные, почти прозрачные, длинные волосы струятся по воде, но Отрада четко видела, что они другие! Русалки только прикидываются прекрасными девами, а эти неизвестные были на самом деле прекрасными!

Богдан выскочил следом и застыл едва ли не с открытым ртом. Сердце глухо ударилось о ребра. Меньше всего Богдану сейчас хотелось быть утащенным под воду.

– День на дворе, а тут русалки, – Баюн от неожиданности сел на зад.

Это было против всех колдовских законов. Русалки никогда не выходили на берег днем. Но эти девы, отложив свои занятия, обернулись к прибывшим.

Над озером ивы сплетали свои ветви в зеленый купол, а выше их смыкали ветви исполинские дубы. Царил сумрак, в котором ярко серебрилась водная гладь.

Самая старшая текуче, как вода, поднялась с камня и шагнула босыми ногами на траву. Белое платье на ней казалось сотканным из воды. В ее рыжих волосах, доходящих до щиколоток, цвели цветы. Водные лилии перемежались с полевыми маками и ландышами. В прозрачно-голубых, как озеро, глазах было столько мудрости, что становилось страшно, ведь дева была молода.

– Приветствую вас в самом сердце Дремучего леса, – заговорила она, и будто звонкий ручей побежал по камням. – Как долго мы ждали.

– А вы кто? – Отрада первой пришла в себя.

– Правнучка лесной ведьмы, – дева с легкой улыбкой смотрела на Отраду. – Как много еще для тебя сокрыто. И как много ты откроешь. А ты, – она перевела взгляд на Богдана, – потомок древнего рода. Настало время принять свою судьбу.

– При всем уважении, – Богдан прошел вперед и чуть закрыл Отраду спиной, – я сирота. Меня маленьким подкинули. Так что вы ошиблись.

– Я не ошиблась, – голос девы теперь напоминал бурный поток, – главное, чтобы не было уже слишком поздно.

– Та-ак, – суровым тоном протянула Отрада. – Я точно знаю, что ни одна волшебная сущность никогда и ничего прямо и понятно не скажет, но! – подчеркнула она голосом. – Давайте начнем сначала. Не очень, честно говоря, люблю эти хождения вокруг да около.

– Хм-м, – дева была озадачена. Даже остальные русалки притихли и все внимательно ловили каждое слово и каждое движение Отрады и водной девы. – И откуда ж ты такая умная взялась?

– Очень умная, – печальным голосом поддержал ее Баюн. – Такая умная, что даже слишком.

– Болтун, а вылупился, – бросила на кота недовольный взгляд Отрада. – Я Отрада Ягушинская. Наш род идет от самой богини Тары. Я выпускница магического университета.

– Ученая, – покивала дева одобрительно. – Ну, может, и не поздно.

– Поздно для чего? – Богдану тоже надоела эта недосказанность.

– Ясно все с вами, – как-то раздосадованно махнула рукой дева. – Я так понимаю, за это время отношение к духам изменилось? Нас перестали бояться?

– Нууу, – Отрада, опустив взгляд на траву, поковыряла землю носком ботинка, – не все. И не всех. Но магическая наука продвинулась далеко вперед. Колдовство больше не что-то странное и непонятное, а вполне себе наука.

– Как все изменилось! – ахнула дева. – Расскажешь? – ее глаза загорелись интересом.

– Давайте сначала вы, – вежливо попыталась вернуть ее к прежней теме Отрада. – Почему Богдан – наследник древнего рода? Что я правнучка лесной ведьмы, это я знаю. И что род Ягушинских идет от самой богини Тары – тоже. Никто из этого тайны и не делал.

– Дерзкая, – улыбнулась дева, – немножко самоуверенная. Может, все и получится, – опять загадочно произнесла дева.

– Да что получится-то? – Отрада начинала терять терпение.

– Идемте, – дева, махнула рукой к озеру. Прибрежные кусты ракиты пришли в движение, сплетаясь в два кресла и лежанку для кота. А крупные ветви ивы сплетались в настоящий трон, достойный лесной царицы.

Отрада смело шагнула за девой, сила рода стояла за ней, да и прародительница в обиду не даст. Наверное. Сев в кресло, пристроила сумку у бедра.

Дева проплыла к трону, величественно опустилась в него, и две девы, более юные, опустили на ее голову корону из ветвей и листьев.

– Я думаю, вы не русалки, – Баюн запрыгнул на лежанку.

– Я старшая берегиня, – дева мягко улыбнулась. – Меня зовут Ладушка. Я хранительница Дремучего леса. Царица лесная.

– Жена лешего? – кот очень невежливо вылупился на деву.

– Нет, – засмеялась она. – Леший – хозяин леса, так же как и болотник – хозяин топей, а водяной смотрит за озером. Я же оберегаю и лес, и болота, и озера да реки, луга, поля и рощи. Мои помощницы присматривают за всей нечистью, не давая им слишком веселиться. Но мы не русалки. Не будь мы заперты здесь, и русалок было бы меньше.

– Сейчас другое время, – с важным видом произнесла Отрада. – Уже почти никто не топится от несчастной любви. Да и наоборот, девушки частенько отваживают не понравившихся женихов. А я им помогаю, – не без гордости отметила она.

– Как интересно-о, – восхищенно пропела одна из берегинь.

– Ох, – Ладушка нахмурилась, – это, конечно, хорошо, что русалок больше не становится, но не изменилось ли все слишком сильно и безвозвратно?

– Я прошу прощения, – Богдан решил привлечь внимание к себе, чувствуя, что берегиня и колдунья могут долго говорить о том, что интересует их. А ему было все равно, что русалок больше не становится. – Могу я узнать, почему меня назвали потомком древнего рода?

– Потому что ты он и есть, разве не понятно? – Ладушка посмотрела на него, будто он дите неразумное.

– Нет, – Богдан пристально смотрел на Ладушку. – Я приемыш. Не знаю, кто мои настоящие родители. Живы ли.

Ладушка опустила ресницы, на ее лице появилась печаль.

– Боюсь, что нет, – тихо произнесла она. – Для твоих родителей это был отчаянный шаг. Но раз ты здесь, значит, их жертва не была напрасной. Мой рассказ будет долгим.

– Ничего, у нас с собой есть перекусить. – Отрада похлопала ладонью по сумке.

Ладушка слегла улыбнулась и начала рассказ:

– Давным-давно существовало княжество, которым испокон веком правили Кощеи.

– Злые колдуны?! – воскликнул Баюн, опередив всех. – Это не сказки?

– Не сказки, – Ладушка перевела взгляд на Богдана. – Кощеи на самом деле были колдунами. Могущественными. Но не злыми. Жесткими правителями – да, жесткими, но справедливыми. И в Черном замке они творили свое колдовство. Замок этот – родовой. Он дает силы и защищает. На землях княжества мирно жили бок о бок люди и колдовские создания. Князь Кощей правил справедливо, а если случались раздоры – вершил суд праведный. Мать моя помогала ему в этом. И на отдала свою жизнь, чтобы закрыть сердце Дремучего леса, пока не вернется истинный наследник.

– А если бы он не вернулся? – тихо спросил Богдан. Он не мог поверить, что сейчас говорят о его семье. Забитый сирота и наследник княжеского рода… Он скорее поверит, что хитрая нечисть его обманывает.

– Мы бы так и жили здесь, пока не сгинули, – печально улыбнулась Ладушка. – Леший еще бодрый старикан, но как бы он ни храбрился, а сам знает – силы его истощаются. Не помнят о нас люди, оттого и тают наши силы. Верните силу рода Кощеева, чтобы опять люди и нелюди жили дружно да ладно. А для этого нужно печать снять. Мать моя рассказывала, где-то под замком спрятаны книги родовые, и только истинный наследник их найдет. Как примет он дар и корону, так подчиняться ему земли от Кудыкиной горы до море-океана.

– Это ж соседское королевство! – удивилась Отрада. – Богдан, ты что, должен править вместо Гороха?!

– Так Горох мне и разрешит! – засмеялся Богдан над такой глупостью. – Видал я царевичей-королевичей разных. Не похож я на них. Вот приду я к Гороху и что скажу? Отдай мне корону, мне тут нечисть лесная сказала, что она моя? Да мне голову с плеч снесут быстрее, чем я договорить успею! Почему вы уверены, что не ошиблись? Откуда знаете, что я – наследник?

Он не мог сидеть спокойно. Вскочил на ноги и начал расхаживать по берегу озера. Новости были слишком оглушительными. Безродыш и вдруг оказался наследником княжеским.

– Иначе бы ты не нашел Черный замок, – спокойно ответила Ладушка. – Ты не задумывался, почему проходил гиблые топи и чащобы Дремучего леса? Ни разу на тебя не напал хищник. Если бы ты только знал, сколько костей покоится на дне болот. Ты нашел Черный замок.

– Если никто не был в замке до меня, почему там все разрушено? – задал логичный вопрос Богдан.

– Я была очень маленькой, когда это случилось, – Ладушка виновато улыбнулась. – Напали на замок колдуны, во главе с самым сильным. Каждый отдельно не был сильнее князя, но вместе… Князь сумел отправить сына с нянюшкой куда-то, а сам с женой тут и погиб. И жертвуя своей жизнью, он сделал немыслимое – укрыл наследника, чтобы не нашли по крови. Мы в Дремучем лесу живет не по людскому летоисчислению. Знаю, что колдун сотворил страшное заклинание. Стер память о роде Кощеевом. Ищите родовые книги. Найдите ключ к ним. И тогда завеса над тайной приоткроется. Хотела бы я помочь больше, да не могу. Матушка моя бы рассказала многое. Лешего попробуйте расспросить. Может, наследнику рода и расскажет.

– Вы и так сильно помогли, – Отрада хотела утешить берегиню. – У вы сможете выйти отсюда?

– Колдовство сотворили черное и страшное, – по щеке Ладушки скатилась прозрачная слезинка. – Матушка моя призвала других существ на помощь, и сотворили полог такой крепкий, что выйти мы не можем, пока не будет выполнено условие.

– Какое? – Отрада подалась вперед.

– Я не знаю, – пожала плечами Ладушка. – На вас вся надежда. Вернется род Кощеев, спадет полог и мы выйдем в мир. Так посмотреть интересно его! Леший ничего рассказывать не хочет. Старый вредный пень!

– М-да, в университете меня к такому не готовили, – Отрада, подперев щеку кулачком, задумалась. Картина вырисовывалась странная и непонятная. Это получается, что кто-то исказил всю историю?

– Университет? – Ладушка не могла долго грустить. – Слово такое интересно. Хочется вам узнать, а, девушки? – обратилась к берегиням.

– Хочется! Хочется! – донеслось со всех сторон.

– Даже не знаю, с чего начать рассказ, – Отрада, что бывало с ней очень редко, смутилась. – Университеты открыты давно. Там обучают слову и медицине, наукам разным. Я вот дипломированная колдунья.

– Ах! – пронесся испуганный вздох. – Колдунья! Злодейка! Утопить!

– Эй-эй, вы чего?! – Отрада вскочила на ноги и заозиралась по сторонам.

– Не позволю! – Богдан встал рядом с Отрадой. – Чего вдруг всполошились?

– Тише! – взмахнула рукой Ладушка. – Отрада, разве ты, правнучка лесной ведьмы, не знаешь, что колдуньи – чистое зло?

– Не-ет, – опешила Отрада. – Ведьмами у нас детей пугают. А колдуны и колдуньи с дипломами университетов занимаются природой, погодой, лечением, предсказаниями.

– Ох, – Ладушка прижала ладони к сердцу. – А волхвы и чародеи? Кто ж колдунам противостоит? Страшные новости. Страшные! Ведьма ты, Отрада, а никакая не колдунья. Всегда колдуньи хотели столько же сил, сколько и ведьмы. Да ведьмы были мудрее и добрее, не давали власти злым сердцам. Стерли память. Стерли! Как все смешалось-то! Вам нужно заклятье снять. Вернуть род Кощеев и доброе имя ведьм.

– Ага, то утопить, то заклятье снять! – Баюн был так сердит, что даже встал на задние лапы. – А не очень ли вы много от нас хотите? Откуда нам вообще знать, что вы тут правду говорите? – кот топорщил усы и пушил хвост, нервно подметая им траву. – А вдруг мы сейчас заклятье снимем и те самые злобные колдуны получат силу небывалую? Да мы вас первый раз видим! Кощей – злой колдун из сказаний, а вы нам тут втираете, что он добрый князь – правитель соседнего царства! Где гарантия, что мы не сделаем хуже, да еще и головы не лишимся? Мне, знаете ли, моя голова очень дорога! Отрада, мы уходим!

– Да погоди ты! – шикнула на него Отрада. – Уж твоя голова точно никуда не денется!

– Зато моя денется, если пойду против Гороха, – Богдан был мрачен. – Как нам узнать, не хотите ли вы использовать нас втемную? Я достаточно пошатался, чтобы не верить никому.

– Я несколько раз мельком видела последнего князя, – Ладушка ушла от прямого ответа, – ты на него сейчас похож. Найдите спрятанную библиотеку. Там найдете ответы на многие вопросы. Замок должен признать хозяина. Потом и Дремучий лес подчиниться. Он уже чувствует. А сейчас вам пора. Скоро ночь настанет.

– Какая ночь? Прошло часа два, – удивился Богдан.

– Здесь время идет другим путем, – улыбнулась Ладушка. – Надеюсь, увидеть вас в гостях вскоре снова.

– Мы можем идти? – недоверчиво спросила Отрада. Обычно всякая нечисть так просто не отпускает. Порой не со зла, а от проказливости характера. – Вот просто взять и уйти?

– Доброго пути, – Ладушка легко взмахнула рукой, открывая тропку через колючие заросли. – Я буду вас ждать.

– И вам всего хорошего, – Баюн первым ломанулся обратно.

– Приятно было познакомиться, – вежливо произнесла Отрада.Поклонившись, она пошла за котом.

Богдан же отделался легким кивком. В душе у него было полное смятение. Быстрым шагом он догнал Баюна и Ягу, в их компании ему было спокойнее. Ладушка своими прозрачными глазами будто в душу ему смотрела. Жутко.

– Так, я вот чего не понял, – Баюн оглянулся на Отраду и Богдана, – если у Ладушки была мать, то был и отец. А кто тогда отец? Не почкованием же они размножаются?

И хоть спрашивал он, когда уже прилично отошли и слышать его никак у озера не могли, все равно раздался серебристый девичий смех.

– Подслушивать нехорошо, – буркнул Баюн. Под шерстью он был красный от смущения. Как хорошо, что этого не видно!

– Я князь, – бормотал себе под нос Богдан. – Безродный сирота вдруг оказался знатного рода.

– Ну, сейчас ты пока княжич, – поправила его Отрада. – При условии, что на самом деле потомок Кощея. Когда примешь княжество, тогда и станешь князем. Но где гарантии, что Ладушка нас не обманула?

– Князь, княжич, какая разница? – Богдан бросил быстрый взгляд на Отраду, но девушка успела заметить в его глазах боль. – Я могу узнать, откуда я родом. И может быть, узнаю, почему мама меня бросила у чужих людей.

– Я помогу, – Отрада взяла его за руку. – Если ты потомок, то книги с пустыми страницами покроются записями.

– Неизвестно, что нужно сделать, – Богдан осторожно сжал ладошку Отрады.

– Ну, колдунья я или кто? – с вызовом просила она. – С дипломом.

– Берегиня сказала, что ты ведьма, – поддел ее Богдан.

– А если и ведьма, то что? – Отрада еще выше задрала нос.

– Да ничего, – Богдан, не удержавшись, щелкнул ее по носу. Отрада тут же недовольно его сморщила.

Когда они вышли из леса, была уже почти ночь. Баюн черной тенью метнулся через двор к башне.

– Как быстро день прошел, – Богдан не очень-то верил словам странной девушки, но она не обманула. – Мне казалось, что в гостях мы были часа два, не больше.

– Стандартное искривление пространства в точке концентрирования колдовства, – с умным видом объяснила Отрада, чем еще больше его запутала.

– Хватит миловаться! – закричал Баюн. – Я все лапки стер в этом вашем лесу! И оголодал весь! Я ж так исхудаю!

– У нас же с собой еда есть, – спохватилась Отрада. – Я и забыла совсем. И тоже очень вдруг кушать захотелось.

Пока они подошли, Баюн уже изо всех сил дергал дверь, которая никак не поддавалась. Богдан же просто потянул за ручку и дверь открылась, едва не стукнув кота. Он черной тенью рванул по лестнице вверх. За ним стала подниматься Яга. Но через несколько ступеней остановилась.

Отрада вспомнила, как кидалась в Богдана огнем, стоя на этой вот лестнице.

– Ты наследник, – уверенно произнесла она.

– Почему ты вдруг так уверилась? – Богдан стоял на две ступени ниже, они смотрели друг другу прямо в глаза.

– Замок, – Отрада провела пальцами по темным камням. – Он тебя защищал. Поэтому я не попадала в тебя заклинаниями. А еще каждый раз, когда ты говорил, что здесь хозяин, что-то осыпалось. Так замок подтверждал твои слова.

– Я здесь хозяин, – уверенно произнес Богдан. Оба замерли, и грохот не заставил себя долго ждать.

– Мы обязаны прочитать сокрытое, – Отрада, резко развернувшись, рванула наверх. Опять хлестанув Богдана косой.

– Баю-уун! – ее крик, полный гнева, подстегнул Богдана. – Ты, кошак наглый! Я тебе хвост бантиком завяжу!

– Ну ой, – шипел кот из-под стола. – Вас пока дождешься! Всего-то чуток колбаски съел.

– Да ты все кольцо сожрал! – Отрада опустилась на четвереньки. – Ни стыда у тебя, ни совести! А наглости через край! Вылезай, гад!

– Не вылезу! – Отрада едва успела отдернуть руку, чтобы не получить когтистой лапой. – Иди приготовь себе еду.

– Да пусть с ним, – Богдан, наклонившись, положил руки Отраде на плечи и потянул девушку вверх. – Сейчас принесу продукты и чего-нибудь сделаю. А ты сумку свою разбери пока.

– Хорошо, – Отрада мягко улыбнулась. Ее немного смущали эти почти объятия, но было очень приятно. А из-под стола доносилось довольное урчание и чавканье.

– Ну, я пошел, – Богдан отпустил руки и быстро выскочил из комнаты. Происходило что-то странное. Слишком много всего, чтобы понять.

Он перепрыгивал ступени, так в нем все бурлило. Отрада была такой близкой, но такой далекой. И очень сильно волновала его. Выскочив на улицу, он оглядел темный силуэт почти разрушенного замка. Даже если это всё, чем он сможет владеть, это уже очень много. Если он больше не безродный не пойми кто, то может попробовать поухаживать за одной вредной, но очень симпатичной Ягой.

Пока Богдан ходил за продуктами, Отрада успела переодеться и умыться. Не забывая читать нотации Баюну.

– Какая ж ты вредная, – вяло отбивался сытый кот. – Не возьмет тебя замуж никто. С таким-то характером.

– Уж если бабуля была замужем, то и я смогу, – фыркнула Отрада. – Сейчас я не очень туда и хочу. Такие дела творятся, а ты меня сватать удумал. Это от переедания и жадности всякие глупости в голову лезут.

– Ты мне плешь уже проела за этот маленький, вот просто крошечный кусочек колбаски, – давил на жалость Баюн.

Переругивающимися, но без огонька, и застал их вернувшийся Богдан. Конечно, он заметил, что Отрада переоделась. У нее вещей теперь много было. И ему стало неловко за свой вид.

«Лапоть ты, хоть и можешь оказаться потомком князя. Ни воспитания, ни манер. Даже с рубахами проблема», – пытался себя образумить.

В четыре руки они приготовили быстро ужин. Отрада села за стол сразу с книгой какой-то. Не отрываясь от чтения, ела. И даже ни разу не уляпалась.

– Ну и чего ты там затихла? – осторожно поинтересовался Баюн. Он так и прятался под столом. – Отрадка, хватит гадости планировать.

– Отстань, – раздраженно буркнула Отрада. – Я перечитываю способы открытия магических книг.

– И что, выбрала? – Богдану тоже было интересно.

– Да, – Отрада, положив ладонь на страницу, подняла на него взгляд. Постучала пальчиком по бумаге. – Кровь.

Богдан так и застыл с с ложкой в руке. Весь серьезный вид Отрады говорил, что девушка не шутит.

– Чья? – переспросил на всякий случай и скосил взгляд на нож, который лежал возле хлеба. Как бы незаметно и быстро его спрятать?

– Ну не моя же! – Отрада закатила глаза. – Тебе что, пары капель жалко? У меня есть отличное зелье из кровохлебки. Останавливает кровь и махом заживляет раны.

Расслабившись, Богдан перестал коситься на нож. Пара капель – это ерунда. Главное – не какой-то там кровавый ритуал.

– Выдыхай, – засмеялась Отрада, заметив его взгляд на большой кухонный нож. – У меня есть специальная игла для забора крови. Заговоренная. Она не дает крови сворачиваться и еще как-то портиться. Так что не надо бесконечно колоть пальцы. Достаточно один раз взять нужное количество. Очень удобное изобретение.

– Ну да, девушки перестали в обмороки падать? – хохотнул Богдан, скрывая за шуткой свою тревогу.

– Если бы, – Отрада с важным видом задрала нос. – Парни и мужчины гораздо чаще трусят. Как топором отмахнуть палец – так пустяк, а как пришить его обратно – так попробуй еще догнать страдальца.

– Да ты просто со стороны себя не видела, когда собираешься причинить добро, – высказался из-под стола Баюн. – Я бы тоже сбежал от тебя.

– Спать на улицу пойдешь, – пригрозила ему Отрада. – Умник.

– Да хватит вам, – не выдержал Богдан. – Отрада, ты уверена, что хватит только моей крови?

– Нет, конечно, – не стала ему врать. – Мало раздобыть кровь. Нужно еще знать, куда ее капнуть. А уж если был добавлен ритуал и слово, то… – она многозначительно замолчала. Выдержав паузу, закончила: – То у нас нет шансов разгадать это. Но пока не попробуем – не узнаем. Нам бы хоть одну книгу суметь прочитать. Да и не будет вот так валяться ничего важного. Те книги либо спрятаны, либо…

– Украдены? – предположил Богдан.

– Или уничтожены, – добавила Отрада. – Хочется надеяться, что твой предок смог сохранить хоть какие-то книги. Еще хорошо бы лешего расспросить. Что же тогда случилось. Но он какой-то несговорчивый.

– Если он может рассказать, что случилось с моими предками и почему меня бросили, я заставлю его говорить, – жестко произнес Богдан.

– Я б на это посмотре-ел, – ехидно протянул Баюн. – Как ты лешего говорить заставишь. Да три ха-ха два раза! У них сила какая, знаешь? Корнями обмотает, травы в рот напихает и под камень засунет!

– Отрада, это болтун этот на собственной шкуре испытал? – не менее ехидно спросил Богдан. – Он же кого хочешь до белого каления своей болтовней доведет.

– Он может, – подтвердила Отрада, поднимаясь со стула.

Она подошла к книгам и, сложив руки на груди, разглядывала их, выбирая, с какой же начать. Решив, что без разницы, взяла первую попавшуюся. Потом прихватила из вещей небольшой кожаный футляр. Все это отнесла к столу, с которого Богдан убрал посуду.

– На книге должно быть место, куда капается кровь, – Отрада, прищурив правый глаз, внимательно разглядывала книгу. Обложка и корешок были из коричневой кожи. В тисненом узоре красиво переплетались розы, бабочки, птички.

Отрада вертела книгу так и эдак, но ничего не могла разглядеть.

– Надеюсь, бабуля передала все из моей лаборатории, – Отрада вернулась к вещам. Порывшись в сундуках, нашла заветную вещицу – увеличительное стекло. Частенько в узорах прятали обереги и порчу, заклинания, поэтому такое стеклышко, и даже не одно, было у каждого, кто занимался колдовством.

– Ну что там? – Баюна тоже одолевало любопытство. Чтобы ничего не пропустить, он запрыгнул на стол. – Отрада, ты заметила, что тут повсюду розы?

– Да куда мне, – фыркнула та. – Вот, смотрите, – она ноготком подчеркнула узор. – Все повторяется, а вот здесь, – остановила ноготь у левого угла, – роза чуть другая. На что похожа?

– Бокал, – удивился Богдан. – Или чаша. А во с шипа как будто что-то должно капнуть на этот цветок.

– Ага, – Отрада отложила стекло и потянулась к кожаному футляру. – Ой, как я люблю старинные загадки разгадывать!

Она раскрыла футляр на три части и ловко вынула большую иглу с очень острым концом. А там, где у обычных иголок ушко, была будто хрустальная капля.

– Я готов, – Богдан протянул руку. Его сердце грохотало как камнепад в горах. – Коли.

– Куда? – Отрада хлестко шлепнула его по руке. – Сейчас инструмент обработаю и палец твой. Чтобы ничего не занести.

Из того же футляра она вытащила маленький пузырек. Стоило вынуть пробку, как Богдан сразу опознал характерный запах.

– Антисептика, – наставительно произнесла Отрада. – Не зря же давно идет научный обмен с другими царствами. Уже давным-давно доказана необходимость обеззараживания и промывания ран для лучшего их заживления. Между прочим, я была одной из лучших по заживляющим зельям не только на курсе, но и в университете, – не удержалась от маленького хвастовства.

Обработала иглу, потом палец Богдана.

– Только без обмороков, – улыбнулась она, вонзая иглу.

– Ай! – Богдан чуть не дернулся. На вершине иглы капля стала окрашиваться в красный.

– Да все уже, – спустя мгновение Отрада убрала иглу, а он сунул палец в рот. На это покачала головой. – Зелье из кровохлебки же есть. И вообще мог бы палец книге приложить.

– Слушай, ну откуда я знаю, как правильно! – возмутился Богдан. – Можно подумать, я каждый день по десятку книг так открываю!

Отрада, бросив на него недовольный взгляд, вернула свое внимание книге. Поднесла иглу к цветку и с острия упала капелька крови.

– И что? – Богдан был уверен, что моментально должно произойти что-то необычное.

– И всё, – Отрада отложила иглу и в волнении смотрела на книгу.

– В смысле, – Отрада все же искоса глянула на Богдана, – ждем. Все равно слово волшебное мы не знаем. О, смотри!

Она аж подпрыгнула, так натянуты были нервы.

От розы, на которую попала капелька крови, побежали по вязи золотые огонечки. И начали цветы распускаться. Бутоны роз разворачивались в пышные цветы, становясь красными. Листья зеленели, птицы и бабочки тоже набирали краски.

– Колдовство, – Богдан взгляда не отрывал от книги.

Эти распускающиеся розы означали одно – он нашел свою семью, свой дом.

– Княжич, – выдохнула Отрада. Богдан оказался наследником и этого замка, и Дремучего леса, и многих земель.

– И что теперь делать? – спросил Богдан, не в силах принять и осознать свое новое место в мире. Из сироты и беспризорника он превратился в хозяина.

– Я не знаю, – Отрада сцепила руки за спиной. На Богдана смотреть смотреть у нее не было сил. То, что сейчас произошло… О таком только в легендах рассказывалось. И книгу читать сделалось страшно. Стоит открыть тайну, и обратно ее уже не спрятать. А что делать с некоторыми знаниями?

– Предлагаю для начала открыть книгу, – подсказал Баюн, которому было непонятно, почему эти двое медлят. Но его слова проигнорировали.

– А если оставить как есть? – Богдан смотрел на Отраду. Ему очень хотелось, чтобы девушка его поддержала.

– А ты сможешь? – Отрада наконец посмотрела на него своими удивительными глазами. – Сможешь забыть, что это, – она обвела комнату рукой, – твое наследство? Зная, что ты потомок Кощея, продолжать воровать чужих невест, так зарабатывая деньги? Ты ведь и правда Кощей, – улыбнулась иронично.

– А если ошибка? – Богдана трясло.

– Такие заклятья не ошибаются, – серьезно ответила Отрада. – Богдан, ты наследник рода Кощеева. И можешь забрать земли, которые являются твоим наследством.

– Так мне Горох их и отдаст, – Богдан протянул руку к книге, но не дотронулся до обложки. Держал руку над книгой, боясь прикоснуться. – Ты была в тронном зале у Гороха?

– Нет, – Отрада пожала плечами. – А при чем здесь это?

– Трон, – Богдан смог вспомнить трон и корону до мельчайших деталей. – Я еще подумал, что корона ему велика. Да и трон не подходит. Разве корона не должна сидеть на голове царя так, чтобы не нужно было поправлять? Я заметил, что Гороху в короне неудобно. Да и трон ему очень велик. И будто не там должен стоять. Но я решил, что не переделывают же трон под каждого царя. Да и корону тоже.

– Ну, вообще-то короны и венцы подгоняют по размеру, – Отраду потряхивало от напряжения, но сама книгу открыть бы не решилась. Вдруг шарахнет? Что-то так страшно стало! – Будет очень неловко, если корона слетит с венценосной головы во время какого-нибудь приема. Засмеют! Да открывай уже! – прикрикнула, потому что терпение лопнуло.

Богдан от такого резкого окрика дернул рукой и открыл книгу. На листах стал появляться текст строчка за строчкой.

– Ну и что это значит? – он был разочарован. – Это на каком языке? Сплошные закорючки.

– Нормальные колдовские символы, – Отрада впилась взглядом в написанное. – Этому учат в университете.

– Я надеялся сам почитать, – Богдану было обидно.

– Тут пока ничего интересного, – Отрада смелее перевернула страницу. – Стандартные заклятья с небольшими дополнениями. Не переживай, я переведу, если будет что-то очень важное. Лучше принеси остальные книги.

– Отрада всегда найдет всем работу, – хохотнул кот. – Умеет.

– Это мы учили, – Отрада листала страницу за страницей, – это тоже проходили. О! А это интересно. Хм, никогда не думала в эту сторону.

Богдан еще раз посмотрел на страницу. Понятнее не стало. Зато Отрада вся сияет, словно ей жемчужные бусы в десять рядов подарили. И ее больше ничего не интересовало. Богдан выбрал все подобные книги, которые были сложены отдельно, и положил на стол в три стопки.

– И книгу каждый раз нужно открывать кровью? – он поморщился, представив, как постоянно нужно полоть палец.

– Нет, – Отрада взяла следующую книгу. – Постоянно так делать не надо. Только если книга действительно очень важная и опасная.

Она взяла следующую книгу. Второй раз найти нужную розу оказалось проще. Отрада теперь знала, что искать. Книга открылась точно так же. Но оказалась гораздо интереснее. Более сложные заклинания, неизвестные ингредиенты. И очень интересные приборы. Но все же ничего совсем уж страшного.

– Завтра мы идем искать лабораторию твоего предка, – Отрада захлопнула книгу. – А сейчас спать.

– Давай откроем остальные книги, – Богдану было не до сна. – Разве тебе не интересно? Вдруг там есть родословная или что-то подобное.

– Никуда до завтра она не денется, – Отрада зевнула, прикрыв рот ладонью. – Да и я бы прятала такие книги получше. Это же очень опасные знания. Вдруг троюродный племенник семиюродной тетки будет претендовать на трон? Враг должен всех уничтожить. А как защитить? Только скрыть. Богдан, – повернувшись к парню, положила ладонь ему на грудь, – я понимаю, что ты хочешь узнать всё и сразу, но поверь, лучше отдохнуть. Мы устали и легко можем упустить что-то важное. А уж лезть в магическую лабораторию сейчас – полное безумие. На ней наверняка стоит защита от непрошеных гостей. Потерпи всего одну ночь. Усталость и спешка плохие советчики в колдовстве. Завтра мы вместе начнем обыскивать замок. Обещаю.

Отрада устало улыбнулась. Ей самой хотелось бежать осматривать все уголки замка, но она понимала, что ночью это делать гораздо опаснее, чем днем.

– Хорошо, завтра, – нехотя согласился Богдан.

Устроившись в телеге, Богдан, лежа на спине, смотрел на звезды. Сегодня случилось просто невероятное. Он – потомок княжеского рода. Того самого Кощея, кем притворялся. Только не злым колдуном оказался его предок, а князем.

Что делать теперь с этим знанием? Отказаться? Жить как жил или попытаться занять место князя?

Без земель, денег, дружины и колдовской силы…

Да кого он обманывает? Стоит только сказать, что он настоящий Кощей и хочет свое по праву, как его тут же обзовут самозванцем и казнят. Кто-то очень постарался стереть род Кощеев с лица земли. И если его младенцем подкинули в такую далекую деревню, значит, потомки врага не потеряли бдительности.

Эти мысли кружили в голове Богдана, мешая уснуть. Как же узнать правду, если о Кощей для людей – персонаж сказочный, злой колдун, чахнущий над златом, отвратительный старик со скверным характером. Сколько лет минуло с той трагедии? Десять, полвека, век? Кто он последнему князю – внук или несколько раз правнук?

И вся надежда только на Отраду. Она разбирается в этих колдовских штуках. А он – неуч. Богдана пугала возможная ответственность за такой род.

Ничего удивительного, что, измученный думами, он проспал рассвет.

– Богдан, – нежно позвал его женский голос, – просыпайся. Богдан, – его легонько трясли за плечо.

– Давай укушу, – прозвучало нагло, и пришлось открывать глаза. К Отраде прилагался вездесущий вредный кот.

– Я тебе укушу, – проворчал он, садясь и растирая лицо. – Поспать уже нельзя вдоволь.

– Утро давно прошло, – засмеялась Отрада, будто серебряные колокольчики зазвенели. Она сидела на борту телеги и болтала ногами. – Я уже успела, – она начала загибать пальцы, – завтрак приготовить, поесть, посуду помыть, книги бегло просмотреть. А ты все спишь. Или что, как голубая кровь нашлась, так сразу спать до обеда? – беззлобно поддела его.

– Без меня по замку не лазила? – спросил строго. С нее станется.

– Тебя ждала, – притворилась она серьезной. – Умывайся и приходи в комнату. Завтрак тебя ждет. А в книгах все равно ничего важного нет. Мне кажется, их специально бросили. Маневр отвлекающий.

Она спрыгнула с телеги и повернулась лицом к замку. И такая она сейчас была… слов не найти и глаз не отвести. Этот ее полевой костюм сидел на фигурке ладно. В волосах играли лучи солнца. И сама Отрада сейчас как никогда была олицетворением своего имени. Ведьмой бы ее назвать язык не повернулся. Чародейка. Достойная пара князю. Настоящему. Достоинство, стать, ум, красота. Ну и немного несносный характер.

А как сияют ее глаза от радости! А какая там гроза собирается!

Богдан смотрел и понимал, что эта девушка – точно далекая правнучка богини. Не передать словами это ощущение, но будто она была самой природой. Такой же красивой и такой же переменчивой, непостижимой.

– Хороша, да? – шепотом спросил его Баюн, пихая в бок. – К ней царевич подкатывал. Еле ноги унес.

Кот своим замечанием разрушил все видение. Богдан ему ничего не сказал. Вылез из телеги и потопал умываться, ругая себя за излишнюю сентиментальность.

– Я чаю пока согрею, – Отрада, оторвавшись от созерцания замка, бегом догнала Богдана.

Она тоже почти до утра не спала, все крутилась в постели и думала, думала, думала. И ругала себя, что не нашла тех самых слов. Видно же, как парень переживает! Вся жизнь перевернулась у него. А она… Вцепилась в эти книги, в которых даже ничего необычного не нашлось.

Поэтому и вскочила с первыми лучами солнца. Заварила себе зелья укрепляющего и принялась за готовку. Представляла, как накормит вкусным завтраком с пылу с жару. А он взял и все проспал! Чурбан бесчувственный!

– Хозяйственная такая, – поддел ее Баюн, – к дождю, видать.

Отрада этот выпад в свою сторону проигнорировала. Потом этому болтуну меховому все припомнит. Память у нее хорошая. Но сейчас не до него.

– Богдан, – окликнула парня Отрада, – ты ничего необычного не замечал, когда замок осматривал?

– Настолько пристально я замок не осматривал, – Богдан, открыв дверь в умывальню, замер. – Никогда бы подумал искать что-то в этих узорах из роз.

– В узорах обычно все и прячут, – произнесла Отрада со знанием дела. – Иди умывайся, – махнула рукой на него и поскакала по ступеням вверх.

Сдернула с тарелок полотенце, полюбовалась на накрытый стол и решила, что и сама не прочь еще раз позавтракать.

– Даже не знаю, что сказать, – умывшись, Богдан поднялся в комнату. Благодарить?

– Садись и ешь, – Отрада первой уселась за стол. – Чем быстрее поешь, тем быстрее пойдем искать подземелье!

– Звучит зловеще, – хмыкнул Богдан, – а у тебя еще и глаза горят.

Он не стал тянуть время. Хотя смешно было смотреть, как Отрада от нетерпения ерзает на стуле. Было видно, что едва сдерживается, чтобы не подгонять его.

– Очень вкусно, – он поставил на стол пустую кружку. – Мне кажется, что я сейчас горы могу свернуть.

– Ага, – подтвердила Отрада, – это укрепляющее зелье. Чтобы у нас сил больше было. Не переживай, никаких побочных действий.

– Да что уж теперь, – Богдан вздохнул, – я уже выпил. Ну что, идем искать этот ход?

– Наконец-то! – Отрада сорвалась с места. – Давай быстрее.

В предвкушении приключений Отрада вприпрыжку понеслась вниз. Ее подстегивало любопытство.

– Ой, нахлебаемся мы, – философски произнес Баюн. – Она тут все теперь по камешку разберет.

– Надеюсь, что замок устоит, – Богдан тоже спускался быстро. Эту неугомонную одну оставлять нельзя.

– Ну-ну, – фыркнул Баюн, обгоняя его и выскальзывая черной тенью из башни.

Отрада в ожидании нетерпеливо притопывала ногой. Не забывала и прожигать недовольным взглядом дверь башни. Ее ужасно раздражала медлительность Богдана.

– И откуда начнем? – от решил довериться Отраде полностью. – Что это вообще должно быть?

– Что-то, что нельзя легко найти и открыть, – начала она перечислять. – Не просто дверь, скрытая за гобеленом или картиной, а неотличимая от стены. Или вход в полу, но убрав ковры, ты его не заметишь. Нечто, что нельзя случайно открыть. Но такое прячут не в самом темном углу. А таком месте, что никогда не подумаешь.

– Да что ж у вас, колдунов, все так сложно? – обреченным тоном спросил Богдан. – Как этот вход вообще можно найти?

– Так в это же и весь смысл! – Отрада щелкнула перед его лицом пальцами. – Чтобы никто, кроме тебя, не знал об этом. Профессиональные секреты нужно хранить тщательно.

– И у тебя тоже такой подвал есть? – беззлобно поддел ее Богдан. Он пытался скрыть улыбку, но получалось плохо. Отрада просто невозможная.

– Нет, – надула щеки она, – я только мечтаю. У бабули есть, но там не разгуляешься. Бдит, как коршун, чтобы я ничего не сломала. Ой! – Отрада в испуге прижала пальцы к губам. Проболталась.

– Идем, – засмеявшись, Богдан взял ее за руку и потянул ко входу в замок. – Если найдем этот подвал, будешь там ставить свои эксперименты. Хотя лучше, наверное, в башне.

– Почему? – счастливая улыбка на губах Отрады немного померкла.

– Нет, тоже неудачная идея, – продолжил Богдна. – Лучше отдельный домик. Подальше от жилья. Чтобы никто не пострадал, если твои опыты выйдут из-под контроля.

– Балбес, – хлопнула его ладошкой по плечу Отрада. – Но, возможно, ты и прав.

Они вошли в замок и остановились. Отрада, выбегая из комнаты, не забыла прихватить свою сумку. Увеличительное стекло было бережно уложено в футляр.

– Мррр, – Баюн запрыгнул на кучу камней, – да мы тут месяц искать будем этот вход. Если он, конечно, есть. А вдруг вход находится где-нибудь в лесу?

– Замучаешься бегать в лес с каждой идеей, – Отрада мысли кота не поддержала. – А зимой? Нет, все должно быть под рукой.

– На втором этаже можно не искать? – сделал вывод Богдан. На что Отрада звонко рассмеялась.

– Ах, если бы. Бывают ведь двойные стены.

– Да мы тут целый год можем искать, – Богдан тоскливым взглядом окинул разрушенный зал. Ему хотелось поскорее узнать о своей семье.

– На твое счастье, – Отрада осторожно вынула свою ладонь из захвата Богдана, хотя и не хотелось, что уж, – я была одной из лучших выпускниц. Ну и я все-таки потомственная Яга.

– Носом небо не поцарапай, – хохотнул Богдан, легонько щелкая ее по кончику очаровательного носика. Важная такая!

– Ха! – Отрада закатила глаза. Другому за такое уже бы прописала очистительное заклятье на весь организм. – Мы будем действовать современными научными методами. Я тут полночи думала, и вот что надумала. Вход совершенно точно запечатывался заклятьем на крови. Вот и сейчас попробуем найти эту кровь. Ну, не само пятно, а волшебную составляющую. Такие заклятья могут держаться тысячи лет, если их создавал сильный колдун. Без наследника это след не найти, но у нас есть ты, – радостно закончила она. – Сядь куда-нибудь. Мне нужно время.

Отрада опустилась на колени, положив перед собой сумку. Такое заклинание значительно облегчит поиски, но была одна проблема – колдовать придется в каждой комнате.

Задумка ее была проста и, без ложной скромности, гениальна. В поисковое заклятье встраивается капля крови наследника. Предположительно, защитное заклинание притянет капельку.

Сосредоточившись на заклинании, Отрада перестала обращать внимание на Баюна и Богдана.

Зато эти двое внимательно следили за каждым ее движением. Как выбирает бутыльки и смешивает зелья, шепчет что-то. Прищурившись, внимательно следит, как зелье меняет цвет. Опять что-то шепчет.

Потом берет иглу и капает буквально одну каплю. А потом ладонь Отрады начинает светиться. Яга вливала в зелье несколько капелек магии. Свечение ладони погасло, зато заготовленное ею зелье, ставшее рубиновым, мягко засветилось изнутри.

– Ну что, – Отрада подняла взгляд на Богдана, – поисковое зелье готово. Давай выбирать комнаты. На всё и сразу у меня не хватит сил и ингредиентов. Первое испробуем здесь. Вдруг нам сразу повезет?

Богдан молчал, завороженно следя за девушкой. Она творила волшебство, но и сама была волшебной.

Не дождавшись ответа, Отрада вылила в воздух зелье, которое распалось на мириады сверкающих капелек. Подняв руки ладонями вверх, она тихо начала нашептывать заклинание. Хлопнула в ладони и резко развела их. Капельки брызнули во все стороны, влетая в стены.

– И что должно случиться? – спросил Баюн, проследив за одной из капелькой, которая оставила мокрое пятнышко на стене. Но и оно испарилось через мгновение.

– Что-то, что укажет на скрытый вход, – Отрада внимательно оглядывала стены. – Но или я ошиблась, или в этом зале его нет.

– Конечно, его здесь нет, – Богдан подошел к Отраде и обнял ее, – это же просто большие сени. Я бы здесь не стал прятать вход. Давай попробуем в коридоре каком-нибудь? Там же много дверей, там можно спрятать еще одну.

– Угу, – печально отозвалась Отрада. – Давай.

В коридоре входа тоже не нашлось. Потом попробовали в библиотеке. В кабинете. В спальне. В тронном зале. А нашли совершенно случайно – в кладовке позади столовой.

– Да ну не здесь же! – устала Отрада нервничала. И просто от злости запустила туда заклинанием. А кладовая взяла и засветилась. – Что-о-о?!

Девушка была просто вне себя от злости.

– Да кто здесь прячет тайный ход?!

– Мои предки, – тихо ответил Богдан.

– А твое заклинание не могло сразу на дверь указать? – Баюн сидел в дверях, обвив хвостом лапы. На его морде было написано – колдунья недоделанная. Как и все представители семейства кошачьих, он был уверен в своем совершенстве. А люди… ну явно боги, создавая их, делали это спустя рукава.

– Я сейчас тебе на дверь укажу, – устало огрызнулась Отрада. Леший попутал завести себе этого болтливого кота!

– А как дверь найдем? – Богдан опасливо покосился на Отраду.

– Как на книге нужный узор искали, так и тут, – Отрада, порывшись в сумке, достала увеличительное стекло. – Хорошо, что нам не придется каждую комнату осматривать от пола до потолка.

– И что мы ищем? – Богдан подошел к одной из стен.

– Намек, что здесь должна быть дверь, – Отрада подошла к другой. – Завиток какой-нибудь. Выемку. Или, наоборот, бугорок. В конце концов, кто из нас наследник? Попробуй почувствовать.

Баюн помогать не полез. А вдруг там ловушка какая? Ну и что, что жизней у него девять. Это не повод ими разбрасываться! Он, прищурившись, наблюдал, как Богдан и Отрада рассматривают стены, не пропуская ни единой трещинки и щелочки. Узоры разбирали на веточки и лепестки.

– Ты не могла ошибиться? – Богдан рассматривал очередной цветок и не мог понять – оно это или не оно.

– Могла, – просто ответила Отрада. – Думаешь, я каждый день по десять ходов отыскиваю? – язвительно поинтересовалась.

– Ну раз на этой стене нет, найдем на следующей, – Богдан не стал провоцировать спор.

– Или ты на этой не заметил, – Отрада же не сдерживалась. – Полки надо снять.

– Лучше подставку под свечу отвинти, – посоветовал кот. – Когда тут все завалено было, это ж сколько добра вынести надо, чтобы ход открыть.

– Умный, да? – фыркнула Отрада.

– Да уж не дурак, – Баюн приосанился. – Не зря же я кот ученый.

Богдан, не дожидаясь препирательств, открутил подставку под свечу.

– Ну я же говорил, – кот расплылся в довольной улыбке.

– Да ты вообще говорливый, – Отрада навела стекло. Пришлось встать на цыпочки. Богдану с его ростом было как раз удобно. – Ну, может быть. Как-то тут не так лепестки завернуты.

– Тыкай, – Богдан протянул палец и зажмурился.

– Кощей боится иглы, – хохотнула Отрада.

– Ничего я не боюсь. Ой! – Богдан скривился. Неприятно, когда в тебя так тычут.

– Прикладывай палец, – скомандовала Отрада. И сама потянула руку Богдана, припечатывая палец к стене.

Почти сразу за их спиной раздался скрежет. Будто огромные камни терлись друг о друга. Все трое повернулись на звук. Идеально подогнанные камни сдвинулись внутрь и теперь уходили вверх, открывая ступени.

По бокам от лестницы, убегающей вниз, один за другим вспыхивали магические факелы.

– Силен был твой предок, – Отрада почувствовала страх и благоговение. – Я о таком только читала.

– А почему у меня нет колдовской силы? – Богдан тоже не спешил сунуться в проход.

– Может, запечатали, а может, нужен какой-то ритуал, – Отрада развела руками. – Я ж обычаев рода Кощеев не знаю. Да я вообще думала, что Кощей ненастоящий! Вдруг тебя надо выкупать сначала в воде кипучей, потом в воде студеной, а потом через костер прыгнуть?

– Сама выдумала? – Богдан недоверчиво прищурился.

– Отчего же, – Отрада хитро улыбнулась. – Есть такой древний способ омоложения и обретения силы.

– Только ни у кого не получилось, – сдал всю интригу Баюн.

– А были те, кто пробовал? – Богдан был в шоке. Кот и Отрада кивнули. – Жуть.

– Ну, что встали, соколики? – кот заглянул в проход. – Али струсили?

– Не будем показывать пальцем, у кого девять жизней, – с намеком произнесла Отрада.

– Ладно уж, – Богдан первым шагнул в проход, – мое наследство же. Авось и не убьет.

Но ему было страшно, хоть и пытался этот страх скрыть. Но если не пройдет этот путь – не узнает ничего. Богдан сделал шаг, второй, и остановился на краю лестницы. Она уходила далеко вниз.

– Вы можете остаться здесь, – сказал Отраде и Баюну, а сам начал спуск.

– И пропустить все интересное? – Отрада шагнула следом.

– Как я брошу эту непутевую? – вздохнул Баюн. – Старая карга мне потом жизни не даст.

Втроем они спускались все ниже, казалось, конца этой лестнице не будет. Факелы зажигались все дальше и дальше, пока не разбежались в стороны. И вдруг ярко вспыхнула люстра под высоким сводом потолка.

– Ох, – прижав ладонь к груди, Отрада прислонилась спиной к стене.

– Тебе плохо? – тут же кинулся к ней обеспокоенный Богдан.

– Да тьфу на тебя, – отмахнулась девушка. – Это же полный восторг! Богдан! Ты только посмотри!

У Отрады открылось второе дыхание. В одно мгновение она преодолела последние ступени и рванула к книжным шкафам.

– Да такой библиотеки даже у нашего царя нет! – Отрада благоговейно касалась кончиками пальцев пыльных книг. – А приборы? – махнула рукой в сторону длинного деревянного стола, уставленного стеклом разной формы и цвета. – Небесная сфера! Карта мира!

Она бегала по огромной лаборатории в полном восторге. Модные платья и украшения не могли бы ее так обрадовать.

– Ой, я просто не могу! Ну какая красота! – восторгалась она каждой вещицей. – Это же мечта, а не лаборатория! Да тут есть такое, что уже ни за какие мешки золота не купить!

– Я бы почитал родовую летопись, – Богдан подошел к началу книжных шкафов, опоясывающих три стены от пола до потолка. Книг были сотни и сотни. – Что мне эти склянки? Я и пользоваться ими не умею.

– Тут такое богатство! – Отрада сложила ладони у груди в умилении. – Это не просто склянки. На многих чары. Да такой набор чуть ли не казну стоит. Или две!

– Хм-м, – Баюн тут же оказался у стола. – Тут их так много, что парочку вполне можно взять себе.

– Ничего мы брать не будем, – пресекла его попытки Отрада. – Богдан, – она вернулась к шкафам, – когда много книг, их сортируют. На одну полку или в один шкаф собирают книги одного направления. О травах – в одну стопку, о животных – в другую, колдовство бытовое – отдельно, колдовство стихийное – отдельно. Так что давай искать.

– Я начну тогда с той стороны, – Богдан указал на шкафы в другом конце.

Книги нашлись на верхнем ярусе. Одна к другой стояли увесистые тома с летописью рода Кощеева.

– Мы за неделю это не перечитаем, – Отрада принимала книги из рук Богдана. – Сколько же существует твой род?

Оказалось, род Кощеев такой же древний, как и род Ягушинских. Богдан и Отрада начали с первой книги. И как род Яг пошел от богини Тары, полюбившей смертного мужчину, так первому в роду Кощеев сам Перун даровал силы колдовские.

Со страницы книги сурово смотрел первый Кощей – седой мужчина с резкими чертами лица, очень похожий на Богдана. Он помог Перуну, и за свою храбрость и ум получил награду. И с тех пор стал род Кощеев набирать силу.

Умом да смекалкой собирали богатство, браком укрепляли положение. Умелые воины, храбрые и верные, служили царям, пока не женился внук первого Кощея на княжне по большой любви. И старый князь передал трон ему.

Приумножали Кощеи богатства и земли, занимались колдовством. Не давали в обиду ни людей, ни нечисть всякую. Другие князья и даже цари были не против породниться с ними.

Отрада и Богдан листали страницу за страницей, разглядывали портреты предков, их жен и детей.

– У Кощея первым всегда сын рождался, – заметила закономерность Отрада. – А у Ягушинских всегда только девочки. Уже несколько поколений рождается только один ребенок. Хотя раньше бывало и больше детей.

Пролистав первую книгу, взялись за вторую. Внимательно прочитать все Богдан хотел позже, сейчас бы в общем разобраться.

– Смотри, всегда было детей трое, а то и четверо, – Богдан на одном из разворотов нашел древо рода, – а потом только один.

– Совсем как у нас, – кивнула Отрада. – А почему? Даже бабуля не знает.

– Если тут ничего не написано, то и не узнаем, – Богдан листал книгу дальше.

Правда, что им открылась, как обухом по голове обоих ударила.

– Да не может того быть! – Отрада смотрела на строчки и не могла поверить написанному. – У нас никто о таком не рассказывал!

– Я б тоже о таком не рассказал, – мрачно проговорил Богдан. – Твоя прабабка постаралась.

– Но… – Отрада дар речи потеряла. Беспомощно смотрела на Богдана, совершенно растерянная. – У нас о Кощеях никто знать не знает.

– А я всегда говорил, что Яги все с характером, – влез Баюн. Он тоже смотрел в книгу. Ученый же кот! – Да старой карге до такого коварства еще жить и жить!

Страшную правду было принять тяжело. Ведь одна из Яг обрекла оба рода из-за неразделенной любви. Далекая прабабка Отрады влюбилась в предка Богдана, но тот был без ума от своей невесты. Отказал Яге, а та не простила.

Страшна женщина в ревности. А уж ведьма тем более. Наслала страшное проклятье – чтобы у Кощеев детей больше не было, чтобы род прервался. Чтобы рыдала молодая жена, а отвергнувший Ягу Кощей ничего поделать не смог.

Да вот Кощеи были чародеями не хуже Яг. А еще боги-покровители разозлились. И изменили проклятье. Совсем обернуть в спять не смогли, так зла была Яга. И стало с той поры в каждом роду роду рождаться только по одну ребенку: у Кощеев мальчик, у Ягушинских девочка.

– Однако, – Отрада схватилась за голову. – Как же так?

Она боялась смотреть Богдану в глаза.

– Так нас хотела извести, – прошипел он, – что и свой род не пожалела.

– Ужас, – Отрада закрыла глаза и заплакала. Она совсем не ожидала открыть в этом замке тайны своей семьи.

– Я тоже немного в шоке, – Богдан обнял рыдающую девушку, прижал к себе. Прабабка молодец, ничего не скажешь. Устроила так устроила!

Отрада ревела долго и со вкусом, пока нос не заложило.

– А к-как с-снять проклятье, т-там не… н-написано? – едва выдавила из себя.

– Нет, – ответил Богдан. – Но я не все просмотрел еще.

– Об этом должны узнать мама и бабушка, – Отрада еще раз хлюпнула носом. – Может, все вместе мы что-нибудь придумаем.

– Я пока детьми обзаводится не спешу, – неловко пошутил Богдан, желая ее успокоить. – Сначала бы с наследством разобраться.

– Да-да, – Отрада вытерла нос рукавом. – Давай дальше смотреть!

Они с азартом принялись листать книги дальше, пока не нашли продолжение древа рода. Хотя это уже была всего лишь ветка. И последнее было вписано торопливо.

Писала мать Богдана, и теперь уже беззвучно плакал он.

«Любимый мой сынок! Верю, ты найдешь дорогу к дому, кровь Кощеев выведет тебя! Моя душа рвется на части от того, что мне нужно совершить. Отдать тебя, мою кровиночку, чужим людям. Но другого способа спасти тебя я не знаю. Только спрятать так, чтобы никто не догадался. Потому как меня найдут, как нашли отца твоего. Если ты это сейчас читаешь, знай – мы больше жизни любим тебя».

Отрада после этих строк разрыдалась еще больше.

А ветка оканчивалась последним плодом яблока, в котором неаккуратно, второпях, было выведено – Ярослав Константинович Кощеев.

– Так ты не Богдашка вовсе, – Баюн чувством такта отягощен не был. – А целый Ярослав!

– Уйди, зараза меховая, – шикнула Отрада на кота, да еще и попыталась его ногой отпихнуть. Но такого огромного попробуй еще с месте сдвинь.

– Не пихайся, – Баюн, выпустив когти, полоснул по сапожкам. Когти скрипнули по коже, не оставляя на ней царапин. – Ну наревелась, а дальше что? Вы так до заклятья доберетесь примерно… – он с важным видом выдержал паузу, – никогда.

– Прибью! – Отрада замахнулась на кота книгой, но тот с поразительной для его комплекции шустростью отпрыгнул за стол.

– Вот твоя прабабка, видать, такая же несдержанная была, – продолжил Баюн. – Спокойнее надо быть. Вот как я.

– Я б тебя уже на воротник пустил, – не выдержал Богдан. Тут вся жизнь перевернулась, а этому паршивцу хоть бы что.

– Да, собственно, так у меня и оказался, – хихикнула Отрада, вытирая заплаканные глаза. – Доумничался.

– Оставь его, – Богдан махнул на кота рукой. Его рука сама потянулась за потрепанной книгой, которая просто будто притягивала. Раскрыв ее, положил так, чтобы и Отраде было видно.

Строчки в книге были неровными, дергаными, рваными. Запись могла начинаться уверенным красивым почерком, а заканчиваться быстрыми, едва различимыми каракулями. Будто писали впопыхах, когда находилась свободная минутка:

…Род Кощеев хранил много тайных колдовских знаний, которыми хотели обладать злые и жадные люди. И вот однажды пришел молодой чародей, который захотел быть учеником Кощея. Вот только оказался тот чародей учеником злого колдуна Черномора. Хотели выведать они, где течет мертвая вода.

Вода та умеет исцелять раны, а вместе с живой водой – возвращает жизнь. Но может быть и во вред…

– Я о живых мертвецах, не знающих ни боли, ни страха, ни усталости, только читала, – Отрада была в шоке от того, что это может быть правда. – В далеких землях за бушующим океаном таких создавать умеют. У них там таких колдунов некромантами называют. Чем сильнее, тем больше мертвецов поднимет и сможет ими управлять. А тут получается…

– …почти без усилий можно создать целое войско, – закончил ее мысль Богдан.

Но колдун не успокоился. В надежде заполучить источник с мертвой водой, он начал плести интриги. И нашел жадного царя – предка Гороха.

Вот только источник можно было открыть лишь одному из рода Кощеев. Или чтобы никого из наследников не осталось.

– Так вот почему твоя мама тебя отдала чужим людям, – Отрада с сочувствием посмотрела на Богдана.

– А я взял и назвался Кощеем, – Богдан невидящим взглядом смотрел на страницы книги.

– И если бы это было тогда, то тебя бы уже казнили, – прошептала Отрада. – А так заклятие забвения тебе помогло. Все решили, что ты колдун из сказки. Ведь никто не знает, что был такой род. Это ж сколько силищи потратили на заклятье! Страшно даже подумать!

– А живая вода есть? – Богдан в вихре мыслей поймал за хвост только эту.

– Есть, – кивнула Отрада. – Бабуля моя иногда ходит за ней. Усиливает целебные свойства мазей и настоек. Но ее почти невозможно набрать. Трудно это.

– Вода живая и вода мертвая, – медленно проговорил Богдан. – Живые мертвецы, колдуны, записка от мамы… У меня сейчас голова просто лопнет! – он схватился пальцами за волосы и потянул.

– Богдан… Ярослав, – Отрада тряхнула головой. – Елки зеленые, да как тебя теперь называть?! Давай больше не будем читать? – она схватила его за руки. – Сегодня больше будем! Отложим до завтра. Богдан, все остальное завтра. Мы разберемся. Я помогу, обещаю. Нужно будет – позовем бабулю. Она больше меня всякого знает.

– Я не хочу сражаться с Горохом, – Богдан смотрел на Отраду ошалелыми глазами. – Не нужно мне никакое княжество.

– На Гороха сейчас идти – это получить неприятности на всю ж… кхм, – Отрада смутилась. – Много неприятностей. Давай лучше пойдем пообедаем. Потом погуляем. Травы в Дремучем лесу пособираем. А завтра снова сюда придем. Уже захватим перо, бумагу, чернила и будем потихоньку разбираться. И знаешь что?

– Что? – Богдан замер, боясь пошевелиться.

– Имя у тебя хорошее, – Отрада лукаво стрельнула глазками, – но Ярослав Кощеев вообще прям звучит. Как витязь какой. Или князь.

Она так и продолжала держать Богдана за руки, понимая, что ему сейчас намного сложнее, чем ей. У нее всего лишь прабабка немного оба рода прокляла.

– Я хочу узнать, что случилось с моими родителями, – Богдан немного пришел в себя. Как ни странно, прикосновения Отрады помогали. Будто успокаивали.

– Мы попробуем, – Отрада чуть надавила на его руки, заставив опустить их. – Поспрашиваем нечисть лесную. Они долго живут, может, что и помнят. Да и лешего твоего, – она прищурилась, – неплохо бы припереть к дереву. Странный уж больно он. Точно знает поболее Ладушки.

Они стояли друг к другу близко близко. Держались за руки и глаз друг от друга не отводили. Отрада мягко улыбалась, а Богдан смотрел на нее с нежностью.

– Ну вы еще поцелуйтесь, – ворчливо произнес Баюн. – Совсем уже. Жрать давно пора. Ночь скоро.

– Не может быть! – Отрада, покраснев, тут же отскочила от Богдана.

– Очень даже может, – вздохнул Баюн. – А котенька голодный. Ладно сами, но я-то пошто голодать должон?

– Мог бы и уйти, – Отрада начала суетливо перекладывать книги. Вот же кот у нее какой! Не Баюн, а болтун! Воротник блохастный!

– Идемте, – Богдан, подхватив сумку, взял Отраду за руку. – И правда утро вечера мудрее. Завтра на поиски входа время тратить не будем.

Отрада не стала сопротивляться. Тоскливым взглядом на ходу окинула книги и склянки. Все завтра.

Вся компания поднималась по лестнице, а за ними гасли факелы. Дверь с шорохом вернулась на место. Кот был прав, уже наступил вечер и из леса тянуло прохладой.

Богдан остановился на разрушенных ступенях. Он вдыхал воздух, неожиданно свежий после лабораторного. Голову одновременно раскалывали мысли и звенящая пустота.

Поколения предков создавали княжество, копили силу и богатства, и не устояли перед коварством колдуна. Богдан теперь точно знал, что трон и корона у Гороха принадлежат роду Кощеев.

– Что мне делать дальше? – Богдан, прикрыв глаза, старался хоть немного успокоиться.

– Для начала поесть, – ему ответил Баюн. – С вашим неумным энтузиазмом и исхудать можно. И вообще, чего тебе не нравится? Свалилось целое княжество!

– Сначала ужинаем, – Отрада взяла Богдана за руку. – Потом отдыхаем. А завтра предлагаю начать с Лешего. Он много знает, но почему ничего не рассказал?

Она бы и сегодня рванула в лес. Что Яге ночью сделается? Но чувствовалась усталость, много сил ушло на поиски входа. Без зелья давно бы уже свалилась. А для этой встречи ей понадобятся все силы. Очень Леший уж неприветливый.

– Ну пойдем, – Богдан был благодарен Отраде за поддержку. А вот кота очень хотел пустить на воротник.

– Ой, Богдашка, – кот шел впереди, вальяжно покачивая пушистым хвостом из стороны в сторону, – хватит киснуть. Вот если бы я друг стал князь, – мечтательно произнес, – я бы быстренько всех в бараний рог скрутил. И почему вот котов не делают правителями? Мы же самые умные, самые справедливые и просто самые-самые.

– Наглые самые вы, это да, – Богдана уже в который раз поразило самомнение кота. Непоколебимая самоуверенность.

– А вот сейчас было обидно, – фыркнул Баюн. – Ну шевелите ногами, плететесь как клячи старые. Я жрать хочууууууу.

– Надо было его у берегинь оставить, – мстительно произнесла Отрада. – Вот им бы сказки свои и сказывал.

– Да-а-а, – согласился кот. – А они бы меня рыбкой кормили.

– Точно, надо у них рыбы попросить будет, – тут же сделала себе мысленную пометку Отрада.

А так у них на ужин снова то, что передала бабуля. Поели быстро и разошлись спать. Довольный кот захрапел прямо под столом.

С первыми лучами солнца первой вскочила Отрада. Она наготовила укрепляющего зелья и взялась за завтрак. Уверенность, что надо идти к Лешему, в ней только крепла. Будто что-то толкало.

– Баюн, – она легонько пихнула кота ногой. – Баюн, хватит спать.

– Отстань, – кот даже глаз не открыл. – Чего вскочила?

– Или ты сейчас встаешь, – с угрозой заговорила Отрада, – или я тебя тут запру на весь день. И к Лешему с нами не пойдешь.

– Отрадка-уу, – зевнул Баюн. – Ну что ты за человек?

Нехотя поднявшись, кот потянулся, чиркнув когтями по каменному полу.

– Буди Богдана, завтрак почти готов, – Отрада кинулась к камину.

Кот нехотя, вразвалочку, пошел на улицу. А Яга, пока ее никто не видит, быстро привела себя в порядок. Переплела косу, уложив ее красивым узлом на затылке. Распустила завязки немного не рубахе. Но не сильно, чтобы было немного кокетливо, но не откровенно. Покрутилась, оглядывая себя со всех сторон. Ну вроде нормально одета. Как и положено дипломированной современной колдунье. Или ведьме? Ох уж эти перемены!

Богдан явился задумчивый. Хотелось его обнять, да как вот бросаться на шею парню? Пришлось кормить.

– Пей, – Отрада подала ему зелье. – И к Лешему пойдем.

– Как бы заставить его говорить правду, – Богдан залпом выпил предложенное. – Уверен, не захочет с нами встречаться.

– А придется, – Отрада была настроена решительно. – Я теперь много что могу, – она ласково погладила свою сумку.

Чтобы показать серьезность своих намерений, Отрада собиралась использовать некоторые из родовых заклятий. Есть у Ягушинских свои секреты.

В лес она шла решительно, Богдану и коту приходилось быстро перебирать ногами, чтобы успевать за ней. Казалось, что кусты отодвигаются с ее пути, а деревья поднимают ветви, чтобы не задеть Ягу.

– Хозяин леса, выходи! – крикнула она, выйдя на знакомую поляну. – Разговор есть.

Леший не ответил. Птички пели, кузнечики стрекотали. Никому и дела не было до грозной Яги.

– Как тебя тут уважают, – ехидно произнес Баюн. – Вот это я понимаю, навела порядок и дисциплину.

– Хозяин леса, выходи, – Отрада старалась держать себя в руках, – Яга на разговор зовет.

– Пошшшла во-он, – прошелестело ветров в кронах вековых деревьев.

– Ха, Отрадка, – кот прищурился. – Да нас здесь ни в грош не ставят! Это что вообще такое? Безобразие!

– Леший, последний раз прошу по-хорошему, – Отрада начинала злиться. – Ты не можешь отказать Яге.

– Пошшшла во-он, – снова был ответ, – лесссная ве-едьма.

– Отрада, – Баюн стал на задние лапы и упер передние примерно в талию, – это уже наглость.

– Леший, – Отрада прищурилась, – выходи, – в ее глазах начали вспыхивать огоньки.

Но Леший ни испугался. Зашумели деревья, заволновалась трава.

– Хвостом чую, не к добру, – Баюн на всякий случай спрятался за Богданом и Отрадой.

– Ураган, – Богдан стоял плечом к плечу с Отрадой. – Хозяин леса, к тебе княжич Кощей пришел. Выходи!

Злой, безумный смех смешался с ветром.

– Ах ты ж, – выругалась Отрада. – Богдан встань за мной.

– Это ты за мной встань, – он не мог позволить себе прятаться за спиной девушки.

– За спину мне. Быстро, – отчеканила Отрада резко. Голос ее стал сделался совсем другим – твердым, сильным, низким. Она чувствовала, что в сердце будто огонь разгорается, он бежит по венам вместо крови. А в руках словно сила появляется.

Леший больше ни слова не сказал, он рассмеялся еще страшнее прежнего. А потом ударил ветер.

Ветер гнул исполинские деревья почти до земли, бушевал и ярился. Полетели отломанные ветки, трава и комья грязи.

– Ну все! – Отрада тоже разозлилась. Выставила ладони вперед, создавая щит.

Сила бурлила, рвалась наружу. Откуда только столько взялось?

Она прикрывала Богдана и Баюна от ранящего ветра. Мимо пролетали птицы, не в силах противостоять такой мощи. Покатился вырванный с корнями старый пень.

– Что он творит? – Богдан ничего лучше не придумал, чем положить руки на талию Яги и держать ее. Кот вцепился в его ноги, чуть не вспоров когтями кожу голенищ, и выл на одной ноте. Его вой сливался с воем ветра, и слушать это было очень жутко.

– Убить нас хочет, – Отрада в этом не сомневалась уже. Но как? Это немыслимо, чтобы Леший напал на Ягу!

Она опустила правую руку вниз. Коснулась луговых трав кончиками пальцем. Позвала их, и те откликнулись. Побежала ведьмовская сила по траве в сторону леса. Искала она Лешего.

– Ведьма-а! – взвыл тот, когда ему перестал подчиняться собственный лес.

Ухватили его за ноги травы, начали пеленать. Пришлось ослабить ветер, чтобы разорвать травяные путы. Да вот только Отрада сразу усилила напор. Травы росли быстро, туго стягивая тело Лешего. Опутали ноги, закрутились вокруг рук. Леший ревел, пытаясь скинуть с себя путы. Не бывало еще такого, чтобы его Дремучий лес не слушался!

Отраде уже не нужно было держать щит от ветра, она все силы направила на Лешего. Слой за слоем его укрывала травой, пока не спеленала, как младенца. А потом его обхватила ветка дерева и передала другой. Так Лешего и вынесли из леса, скинув и у первых деревьев.

– Отрадка, а ты где такому научилась? – Баюн опасливо выглянул из-за ног Богдана. – А силищи у тебя сколько! Откуда?

Но Яга проигнорировала кота. Ее гораздо больше волновало, что Богдан перестал ее поддерживать. Ну не просить же его снова обнять?

Пришлось иди к Лешему, который дергался, лежа на траве, и ругался так, что у последнего разбойника уши отпадут.

– Проклятая ведьма! – это было то немного, что можно было повторить. – Кощеево отродье! Чтоб вороны выклевали ваши глаза!

Взмахнув рукой, Отрада заставила крупную ветку поднять Лешего за шиворот. Ох, сколько злости было в его глазах.

– Замолчи! – приказала Отрада. – Как ты смеешь так разговаривать с правителем этих земель?

Отрада была готова взглядом испепелить Лешего. Такое поведение безнаказанным оставлять нельзя.

– Правитель? – Леший опять расхохотался. – Каких земель он правитель? Нет у него земель! Да и сам он кто? Пацан безродный! Где его сила? Где, а? Чем докажет, что наследник? Пусть силу обретет и меч, тогда и поговорим!

– Какой меч? – Богдану хотелось схватить Лешего за грудки и хорошенько все из него вытрясти.

– А такой! – Леший показал язык. – Кладенцом зовется. Да вот он спрятан надежно. Тебе не найти!

– Ты же знаешь, где меч, – уверенно произнесла Отрада. – Говори, где спрятан?

– Вот еще, – Леший отвернулся. – Из-за этого отродья, – продолжил он с ненавистью, – защищая род Кощеев, погибла моя Услада. Чтобы жили вот эти!

– Ладушка твоя дочь?! – воскликнула Отрада.

– Тьфу, – Леший сплюнул презрительно. – Нет. От мужика обыкновенного понесла моя Услада. Влюбилась в одного из дружинников князя. Да сгнил он давно в Гиблых топях. Помогал князю меч прятать, да я его там раненого и притопил. А Услада, дурная баба, собой пожертвовала, чтобы помочь.

– То есть меч в Гиблых топях? – ухватилась за подсказку Отрада.

– Сами ищите! – огрызнулся Леший. – Из-за этих Кощеев погибла моя Услада. Если б не построили здесь свой замок, она бы не встретила того мужика. Мог бы – не прошли бы вы через болота!

– Ого, да тут с головой совсем беда, – посочувствовал Лешему Баюн. – От любви тронулся.

– Сколько лет назад это случилось? – спросил Богдан.

– Для меня – вчера! – рявкнул Леший. – А ваши людские календари не понимаю. Ну век назад. Или полтора. Память людская, что река – куда поверни, туда и потечет. И исход один. Забвение. Сгинешь и ты Богдашка, – радостно произнес он. – И закончится род Кощеев. Рухнет ваш замок. Обратится в прах. Не найти тебе меч! Не получить силу!

Леший зло и безумно смеялся. Радость от скорой мести совсем затмила его разум.

– Сгинешь! Сгинешь! И помни, что это я помог тогда колдуну! Провел его к замку! И была бы Услада моей! Как колдун и обещал! И до дочери мужика этого я добрался бы, да Услада любовь материнскую отдала, скрыла нагулянную в сердце Дремучего леса. Ходу мне туда нет. Как ни бился. Ну пускает купол!

– Живи, Богдашка, и знай, – Леший перестал дергаться, вперил безумный взгляд в Богдана, – что на совести твоего предка гибель всего рода! Отдал бы он мне Усладу, я бы колдуна того сюда не провел! А ты живи и знай, что скитались потомки Кощеевы, покоя не зная. Да мать твоя хитра оказалась. Не показала мне тебя. Ни разу здесь брюхатой не появилась. Но я хитрее! Скоро прибудет сюда колдун! Сильный он, власти много! Пришибет тебя, как комара приставучего. Тропку я ему открою. А ты беги меч искать, пока не поздно!

– А бежать-то куда? – как бы между прочим спросил Баюн. Ему было очень лень лазить по всем болотам, лесу и горам.

– А я знаю, куда, – Отрада смотрела в глаза Лешему. Ее осенила догадка. Меч должны были спрятать так, чтобы никто, кроме потомка Кощея, не нашел. А если и нашел, взять не смог. А что может взять только Кощей? Она спокойно улыбнулась.

– Я больше не Богдашка безродный, – едва сдерживая гнев, произнес Богдан. Его пальцы сжались в кулаки. Непонятно, каким чудом он еще не кинулся на Лешего. – Я Ярослав. Наследник рода Кощеев. Меч я найду, а ты за свое предательство поплатишься.

– Молоко на губах не обсохло! – издевательски засмеялся Леший, окидывая презрительным взглядом наследника. – Не найти тебе меч!

– Скажи, Леший, – Отрада снова заставила его смотреть на себя, – ты ж болоте любимого Услады погубил. Меч он прятать помогал. В источник мертвой воды ведь меч спрятали, правда?

И по появившемуся в его глазах страху поняла – правильно догадалась.

– Хитрая девка, – прошипел он. – Вся в прабабку. Да только у прабабки характер был. А ты так… Глазками посверкаешь и всё.

– Ярослав, закрой глаза, – Отрада теперь улыбалась грустно. Тяжело быть Ягой. К большой силе прилагается большая ответственность.

– Чего ты удумала?! – взревел Леший, все поняв по ее лицу. – Проклятая девка, ты не сделаешь этого!

Он, собрав остатки сил, рванул траву, скидывая с себя кокон. Он еще поборется! Не какой-то Яге одолеть его!

Но Отрада не дрогнула. Резкий шаг вперед и положила ладонь на грудь Лешему. Ни одна Яга такого не любит, но это часть обязанностей.

– Станешь лесом

И травою.

Оберется все покоем, – пропела она, вытягивая из Лешего жизнь.

Безумство затмило его разум. Помочь никто был уже не в силах. Всегда грустно лишать жизни живое существо. Но другого выхода не было.

Леший замер, а потом начал словно пылью серой покрываться. И только когда Яга дунула, развеивая его, Богдан понял, что это был пепел. Закончив, Отрада пошатнулась, и упала прямо ему в руки. В ней и самой будто красок не осталось.

– Зелье в сумке, – прошелестела она.

Кощей, уложив Отраду на траву, дрожащими пальцами раскрыл сумку. Там этих склянок с зельями была целая куча.

– Да которое же? – от его неловких движений стеклянные пузырьки рассыпались на траву.

– Да вот это же, – Баюн толкнул один из них лапой.

– Точно? – Кощей сомневался. А Отрада лежала с закрытыми глазами и еле слышно дышала.

– Кто из нас кот ученый? – у Баюн от негодования топорщил усы. – Ты хоть и Ярослав теперь, а все равно Богдашка!

Препираться с вредным котом не было времени, и Кощей выдернул пробку из горлышка. Приподнял Отраду, обхватив за плечи, и поднес пузырек к ее губам. Зелье пришлось буквально вливать.

Через несколько мгновений краски начали возвращаться на лицо Отрады. Она задышала глубже, ровнее. А спустя минуту открыла глаза. Но так и осталась сидеть, опираясь на Кощея.

– Ну что, идем за мечом? – спросил Баюн, жмурясь на солнце. Припекает, зараза!

– Нет, – решил за всех Кощей. – Отраде надо отдохнуть.

– Да, – тут же перебила его Яга. – Зелий намешаю и пойдем. Ты забыл, что сказал Леший про колдуна? Тропу уже не откроет, но сильному колдуну Дремучий лес не очень серьезная преграда. Был бы хозяин леса нормальным, мог бы задержать. А он…

Отрада вздохнула. Пепел развеялся по ветру, от Лешего осталась только память.

Позволив себе немного поприжиматься к Кощею, Отрада села ровно и занялась зельями.

– Мертвую воду надо искать в Гиблых топях, – начала выстраивать логическую цепочку. – В болото никто просто так не полезет. Даже за ягодами и мхами. Явно спрятали где-то подальше. Так, это не оно, – она открыла пузырек и принюхалась. – Фу-у, точно не оно. А ведь я положила. Это? – взяла следующий. – А, вот же оно!

Она выпила одно зелье, потом второе. И все это под молчаливыми взглядами кота и Кощея.

– Так, вспоминайте, – Отрада посмотрела сначала на одного, потом на другого, – что вчера было в книгах про мертвую воду. А что-то ведь было!

– Про меч точно ничего не было, – уверенно заявил Баюн. – А если Леший наврал? Понял, что ты его все равно тогось, вот и наврал. Чтобы пошли на болото и там сгинули.

– Яга сгинула на болоте, – Отрада покрутила пальцем у виска, – ну ты совсем сказки-то не сочиняй уж.

– Богдаш… Бррр, Ярик! – кот быстро исправился. – Скажи этой блаженной, что против сильного колдуна ей не выстоять! А тебе тем более! У нее сила колдовская хоть и есть, а опыта мало! Ты вообще мечом махать умеешь?

– А блохастый прав, – хмыкнул Кощей. Баюн зашипел от негодования, даже когти выпустил.

– Бабулю бы на помощь позвать, – кивнула Отрада, – да как весточку передать?

– Мы поможем, – зазвенел радостный девичий голос.

– Ладушка?! – Отрада даже глаза потерла, думая, что ей кажется. – А… как?!

– А вот, – берегиня вышла из-под сени деревьев, за ней шагнули ее подруги. – Лопнул купол над озером. Мне кажется, этот звон все слышали. Только вот почему?

– Леший! – догадался Кощей. – Услада от него дочь защищала. Поэтому и не мог он пройти. А теперь его нет.

– Как, нет? – удивилась Ладушка. – А куда делся?

– Да так, – махнул Баюн лапой, – чуть-чуть Отрадке угрожать вздумал. Ну она и… – он замолчал и сделал вид, что любуется облаками на небе.

– Злой колдун сюда направляется, – Отрада опять рылась в своей сумке. – Потом того, кто род Кощеев погубил. Нам нужно найти меч-кладенец.

– Ой, а я знаю такой, – захлопала в ладоши одна из берегинь. – Видела. Красивый такой. Сам будто прозрачный. И всполохи по нему синие и фиолетовые.

– Так, с мечом не обманул. Это уже хорррошо, – мурлыкнул Баюн.

– Я сейчас бабуле записку напишу, – Отрада нашла листок и карандаш. – Она поймет. Леший в том лесу Еремей. А водяного зовут Водохлёб. Вот, – она протянула листок. – А Богдана теперь Ярославом зовут.

– Ярослав? – одна из берегинь плавно шагнула вперед. – Какое красивое имя. Тебе идет.

– Эй, ну-ка руки прочь от нашего Ярика! – Баюн прыгнул между ней и Кощеем. – Записку нужно отдать старой карге… в смысле, Яге Добраве. А нам некогда болтать, кладенец сам себя не найдет!

– Передашь Добраве, – наказала Ладушка самой серьезной из дев. – И проведешь сюда. Найди ее быстрее!

– Ручьями пойду, – кивнула зеленоволосая дева. – Я мигом!

Она быстрее ветра полетела через поляну и скрылась за деревьями.

– А нам что делать? – Ладушка смотрела на Отраду, назначив ее главной.

– Ты можешь почувствовать, когда колдун войдет в лес? – Отрада боялась, что их могут застать врасплох. И так колдовать умеет только она одна. А если колдун придет не один?

– Не знаю, – Ладушка развела руками. – Матушка меня немного учила, но я всю жизнь провела возле озера. Не знаю, что умею. Но мы попробуем. Мы умеем слушать деревья и воду, зверей и птиц.

– Вот и займитесь делом, – с важным видом заявил Баюн. – А ты кыш-кыш, – замахал лапами на берегиню, подбирающуюся в Кощей. – Отрадка, это что средь бела дня делается?

– Тогда мы искать меч, – Кощей взял Отраду за руку, – а вы попробуйте узнать колдуна, когда он подойдет к лесу. Надеюсь, ваша подруга успеет передать записку.

– Успеет, – заверила его Ладушка. – Мы быстрые. А вот как долго будет идти Добрава?

– За бабулю не волнуйтесь, – улыбнулась Отрада. – Ну, мы пошли. Богд.... Ярослав, где там эти болота?

– Сам еще не привык, – настоящее имя резало слух, было еще чужим. – Но нам туда.

– Ну и что стоим? – Баюн пошел первым. – Колдуна не мечом встречать будем, а хлебом-солью?

Берегини засмеялись. Кот в своем возмущении был очень милым.

– Мы поможем, чем сможем! – пообещала Ладушка, убегая в другую сторону. За ней скрылись и остальные берегини.

А Кощей и Отрада направились к болотам. Яга надеялась, что Ярослав почувствует родовую силу. Кровь не водица.

– Зря в замок не пошли, – ворчал кот. – Сначала надо бы карту найти.

– Не успеем, – Отрада вслед за Ярославом пробиралась через кусты. – Но ты можешь идти.

– И пропустить самое интересное? – фырчал кот. – Да пусти, зараза! – дернул хвостом, оставляя на сухой ветки шерстинки.

Отрада была уверена, что идти им долго. Но вскоре потянуло затхлой водой и гнилью.

– А не кажется ли вам, что мы как-то быстро дошли? – кот остановился на краю и с сомнением оглядывал раскинувшуюся куда глаз хватает топь.

– Леший больше кругами не водит, – ответила Отрада. – А земли теперь подчиняются истинному хозяину. Я же тоже в нашем лесу короткие тропы открываю.

– Инте-ересно-о, – Баюн боязливо потрогал передней лапой болотный мох. Неприятно чавкнуло. Откуда-то издалека донесся тоскливый, пробирающий душу вой.

– Б-баон, – рыкнул Кощей. Тяжелый кот вцепился ему в плечи и голову. Вот это прыжок! – Задушишь. Ты что, боишься?

– Не боюсь, а разумно опасаюсь, – важно произнес кот, но слез с Кощея отказался. – Да и вообще, – печально вздохнул. – Болото мокрое. Лапки промочу и заболею.

Вой повторился, и кот только сильнее вцепился в Кощея.

– Ты же у нас Ярослав, а не Богдашка, – произнес жалостливо. – Ты же не бросишь бедного котика?

– Баюн, – Отрада была строга, – если ты такой неженка, топай в замок. А хочешь с нами – слезай и давай ножками.

– Бессердечная ты, Отрадка, – кот, оттолкнувшись, спрыгнул в траву. – Ярик, ну хоть ты ей скажи, чего она такая вредная? Не любит котика. Как котиков можно не любить? – сокрушался он.

– Странное болото, – Отрада опустила руки по щиколотку в жижу, – ни болотника, ни мавок. Неужели Леший всех извел?

– А он мог? – Кощей вглядывался в топь, стараясь при этом не завалиться на бок. Баюн жался к его ноге с такой силой, что грозился уронить.

– Не знаю, – Отрада отряхнула руки. – Не сталкивалась еще с таким. Ну что, идем дальше?

– А ты знаешь, куда? – недоверчиво спросил Баюн.

– А туда! – махнула уверенно Отрада. – Оттуда смертью веет. Баюн, можешь остаться.

Но кот оставаться не хотел. Ему было хоть и страшно, но очень любопытно. Он выразительно, умоляюще посмотрел на Кощея. Но тот взять его на руки отказался. Пришлось топать лапками по узкой тропке, и скакать с кочки на кочку. Цепочкой друг за другом они продвигались вглубь болота.

– Нам туда, – Кощей, приложив ладонь козырьком, вглядывался в костлявый силуэт давно мертвого дерева. – Игла твоя при тебе? – он прикоснулся к сумке.

– Не уверена, что поиск здесь сработает, – Отрада все же поискала в сумке волшебную иглу. – Держи.

– Раз моя кровь открывает все запоры, так почему не попробовать найти тропу? – Кощей, взяв иглу, вонзил ее в палец. – Да что ж так больно, – прошипел.

Отрада хихикнула. До изобретения этой иглы было куда как сложнее. И больнее.

Кощей покрутился, выискивая место, куда бы капнуть первую каплю. Внутри него росла уверенность, что им нужно к мертвому дереву. Страшное, с кривыми ветвями, серое и безжизненное, оно звало его к себе.

Присев, Кощей капнул пару капель.

И наступила звенящая тишина. А потом ударил ветер. Отрада закрыла лицо руками, Баюн припал к мху, закрыв морду лапами. Ветер будто хотел скинуть их болото. Казалось, что не выстоять, но неожиданно он стих.

– Тропа, – неверяще произнес Кощей.

По болоту, от кочки к кочке, тянулась едва заметная серебристая нить, убегая как раз к дереву.

– И я кое-что смог, – Кощей был доволен собой.

Он первым шагнул на тонкую тропку. Мох под подошвой сапог приятно пружинил, совсем немного наполняясь во вмятинах водой. Чем ближе они подходили, тем страшнее становилось дерево. На его ветвях остатками сухой кожи висел грязный туман, а ствол и ветки походили на кости, вымытые дождями, высушенные солнцем и выщербленные ветром.

– Бррр, – Баюн дернул хвостом. – Ну и местечко.

Даже для болота земля вокруг дерева смотрелась мрачно. Под пронизывающими до костей порывами ветра дерево неприятно скрипело, нагоняя жуть. Иссушенная трава под подошвами превращалась в пыль.

– Мертвая вода, – тихо произнес Кощей, зайдя за дерево.

Там, из-под черного провала под корнями, медленно, словно нехотя, текла вода. Прозрачная, но будто густая. Он нее так и веяло чем-то потусторонним.

– Меч должен быть на дне, – Кощей кивнул на дыру под корнями.

– К мертвой воде лучше не прикасаться без надобности, – прошептала Отрада. Она чувствовала силу это воды.

– Мы же выяснили, что я наследник рода, – Кощей начал подворачивать правый рукав. Закатав ткань до самого плеча, лег на траву и сунул руку в воду.

Отрада только слышала много о мертвой воде, работать с ней самой ей не приходилось. И вот теперь она видела, что делала эта вода с живой плотью.

Кощей толкал руку словно не в воду, а в какой-то кисель. На его лице заблестели капельки пота, зубы сжал, будто это было неимоверно тяжело. Отрада от ужаса закрыла рот ладонями. С руки Кощея стала сначала слезать кожа, потом мышцы, оставались только кости. Сквозь толщу мертвой воды было видно, как шевелит костяшками пальцев, копаясь в иле. Жуткое зрелище.

Губы Кощея стали мертвенно-бледными, пот уже заливал все лицо, он сполз в воду уже почти по шею. Отрада судорожно пыталась сообразить, сможет ли залечить такие раны. И понимала – нет.

Она вглядывалась в темноту провала так пристально, что не сразу поняла – всполохи ей не кажутся от напряжения. В иле Кощей нащупал рукоять меча. Стоило смахнуть грязь, как вода засияла синим и фиолетовым. Меч ярко освещал черноту провала.

Костяные пальцы, сомкнувшиеся на рукояти, выглядели жутко. Нагнетал ужаса и тихо подвывающий рядом кот.

Кощею тянуть меч было тяжело. Словно тяжеленные камень из густой грязи тянул. Старался не думать, что дальше будет с его рукой. Мертвая вода не хотела отдавать вверенное ей. Держала меч крепко, и Кощею приходилось тяжело. Перестал тянуть, выдохнул. Пару мгновений на передышку и опять тянет меч. Упершись левой рукой в землю, сделал рывок, вытаскивая меч из ила полностью. Вода вся засияла нестерпимо ярко. Над водой показалась кость плеча. Белая, без капли плоти.

Из последних сил Кощей сделал рывок, вытаскивая сверкающий кладенец из воды. Щелкнули костяные пальцы, когда перехватил рукоять. Перевернувшись на спину, прикрыл глаза. Под тусклым солнцем ртутью блестели на костях капли мертвой воды. А между костей торчали сухие травинки.

– Кощей Бессмертный, – пролепетала ошеломленная Отрада. Кто другой уже бы давно корчился в агонии от смертельной боли. Мертвая вода бы его убила. – У тебя рубашка без рукава, – нервно хихикнула она, с трудом удерживая свое ускользающее сознание.

– Фуууу, – выразился кот и грохнулся в обморок, когда от шеи к руке потянулись мышцы и вены, а потом их стала покрывать кожа.

– Предок знал, куда прятать кладенец, – выдохнул Кощей. Терять плоть было больно, но гораздо нестерпимее было сейчас, когда она наростала. Держаться больше сил не было и он застонал.

– Плохо, что об этом может знать и враг, – обморочного кота Отрада проигнорировала, она села рядом с Кощеем и рылась в сумке, перебирая зелья. Какое дать, чтобы не сделать хуже? – Вот.

Отрада откупорила пузырек с обезболивающим. Приподняла голову Кощею и поднесла зелье к его губам.

– Надеюсь, поможет, – ловко влила жидкость ему в рот.

– А… мне?.. – слабо пролепетал кот.

– Могу водой болотной побрызгать, – отозвалась добрая Отрада. – Вставай, симулянт.

Зелье немного уменьшило боль, сделав ее хотя бы терпимой, и Ярослав смог разжать пальцы. Кладенец теперь тускло поблескивал, изредка от рукояти к острию пробегали сине-фиолетовые всполохи.

– Водичка, однако, – кот опасливо покосился на источник мертвой воды, – бррр, – передернул шкурой.

– Я думаю, – Отрада уложила голову Кощея на свои ноги, сама не замечала, что ласково перебирает волосы парня, – что именно поэтому охотились за потомками. Все завязано на крови, и пока продолжатель рода жив, пусть и не принял наследство, новому хозяину ничего не подчиниться.

Кощей слушал ее рассуждения вполуха. Не то зелье помогло, не то неосознанные ласки Отрады, но боль отступала. Хотелось так лежать долго-долго, слушать ее голос и чувствовать легкие прикосновения нежных пальчиков. Рука медленно приобретала привычный вид. Уже нарастало мясо на пальцах.

– Немного осталось, – Отрада покосилась на пострадавшую руку. Такого ни один лекарь точно не видел, и рассказывать не стоит. – Баюн, проболтаешься кому – шапку сделаю, – пригрозила коту.

– Да я! Да ты! Да ни за что! – кот прижал лапы к груди, хватаясь за сердце. – Ни словечка, ты же меня знаешь.

– Вот именно, что знаю тебя слишком хорошо, – Отрада показала ему кулак. – Кощ… Ярослав, ты как? – спросила ласкового, как бы случайно провела по скуле парня. – Все время язык на твоем имени заплетается, – она улыбалась, смотря ему в глаза.

– Немного неожиданно, – он не стал жаловаться на дикую боль, терзавшую тело, пока рука восстанавливалась, – что я могу вот так. Но второй раз проделать такой трюк не хочется.

– Идти сможешь? – голос Отрады звучал нежно. – Или будем на болоте ночевать?

– С ума сошла?! – кот аж подпрыгнул. – Какое ночевать? Здесь сыро и холодно, ветер ледяной. А будет ночью еще хуже.

– Я дойду, – Кощей начал медленно подниматься. Кожа смыкалась на кончиках пальцев, рука была здорова.

Опираясь на меч и Отраду, он поднялся. Вновь призвали тропинку и медленно побрели к замку, прося богов о милости. Пусть колдун явился завтра с утра, а сейчас бы доплестись до дома, поесть и поспать.

– А давайте лучше заночуем в подвале, – предложила Отрада, задумчиво разглядывая башню. – Туда никто точно не пролезет.

– Прекрасная мысль, – поддержал ее Кощей. – Только я готов завалиться на телегу, сил у меня больше нет.

– Ой, сейчас будут, – Отрада помогла ему сесть на борт телеги. – Баюн, не давай ему уснуть. Я бегом.

Бегом у нее получилось плохо. Отрада и сама едва стояла на ногах. Сегодняшние приключения измотали ее до состояния половой тряпки. Быстро, насколько смогла, она поднялась в башню. Оставалось немного укрепляющего зелья. Им хватит, чтобы поужинать и устроиться в подвале. Отрада не была уверена, что в башне их не застанут врасплох.

Найдя нужное, отпила треть. Остальное оставила Кощею. Ему ужас как тяжело пришлось. Знала бы, сварила бы бочку этого зелья. Чтобы усадить туда Богдана, точнее, Ярослава, по самую шею. Правда, купаться в таком зелье еще не пробовали, но мало ли, что и как действует на этих сказочных персонажей.

Буквально через минуту Отрада почувствовала себя лучше. Хотя бы перестало мотать от усталости, поэтому она смогла взять некоторые вещи.

– Эй, Кощей, не спать! – услышала Баюна, когда вышла из башни. Кот прыгал по телеге и истошно орал. – О то я тебя сейчас когтями! Подъе-ем!

– На вот, – Отрада на ходу откупорила пузырек. – Пей!

Силой влила остатки зелья в Кощея. Хорошо бы сварить еще, оно очень понадобится, но это значит, что ночь у нее будет бессонная. Как же все в кучу и не вовремя!

– Ярослав, ты как? – Отрада потрясла его за плечо.

– Спать хочется, – Кощей, вздохнув, потер ладонями лицо. – А если колдун явится? Я не умею с этим обращаться, – он указал взглядом на лежащий в телеге меч. Тот слабо переливался. Красивый, но сейчас бесполезный.

– Будем надеяться, что он скакать сюда будет три дня и три ночи, – Отрада устало повела плечами. – Мы успеем отдохнуть и наварить бочку укрепляющего зелья.

– А сейчас поесть бы и спать, – Баюн грациозно шмякнулся с телеги. – Мне-то зелья ни капельки не перепало. И не надо тут, что я ничего не делал, – опередил он возмущения Отрады.

Та только фыркнула. Сил не было даже на споры. Собрав кое-какие вещи и еду, они отнесли все в тайное подземелье. Пришлось поискать, как закрыть проход, зато теперь никто их не достанет. Быстро проглотив еду, почти не жуя, Отрада и Кощей рухнули спать на одно одеяло, мало заботясь о приличиях. Устраивать раздельные постели было лень. Баюн устроился на своей подушке, очень обиженный, что нести ее ему пришлось самому.

Утро для Отрады началось с осознания одного крайне неприятного, ну или приятного, тут как посмотреть, факта.

Она уютно устроилась на Ярославе, используя его вместо матраса. Приникла щекой к его груди. А руки парня крепко сжимали ее талию, чтобы не скатилась. Однако!

В подземелье было нежарко, поэтому она устраивалась поближе к источнику тепла.

Сон слетел мгновенно. Сделалось очень жарко, щеки заполыхали. Она попыталась осторожно сползти на пол, но хватка на талии стала только крепче. Но Ярослав спокойно спал, мерно дыша. Ровно билось сердце. И даже ресницы не дрожали. Притворяется или нет? Только и оставалось гадать Отраде.

Все, как и всегда, испортил Баюн.

– Эй, хватит дрыхнуть! – проорал Баюн. – У нас тут, может, злой колдун на пороге, а они обнимаются! А котеньку кто кормить будет? Если колдун появится, резко станет некогда!

– Надо было его оставить наверху, – проворчал Ярослав.

– Что ты сказал? – Баюн обошел парочку и наклонился над Кощеем, глядя ему в глаза. – Ну-ка повтори!

– Ты меня усами щекочешь, – хохотнул Кощей, ладонью отодвигая наглую кошачью морду. – Удобно ли тебе, девица? – улыбнулся Отраде.

– Не очень, – фыркнула строптиво. – Жестковато.

Вывернувшись, скатилась с Кощея, стараясь сохранять невозмутимый вид, но пылающие щеки и смущенный взгляд выдавали ее.

– Надо поесть, – Отрада отошла к столу. – И приготовиться. Вдруг и правда колдун появиться сегодня.

– Я пойду наверх, – Ярослав поднялся. – Если никого не будет, позову вас.

– Защитничек, – Баюн умиленно сложил лапы на груди.

Ярослав его реплику проигнорировал. Оставив меч, все равно не умеет с ним обращаться, пошел наверх. Утро было уже поздним, но ничего не говорило о том, что колдун уже близко. И берегинь видно не было.

Позвав Отраду и Баюна, проводил их в башню. Пока Отрада хлопотала у очага, он с уцелевших стен вглядывался в лес. И едва не упал с этой стены, споткнувшись на следующем шаге.

Из-за деревьев появилась парочка. Он даже глаза потер, так неожиданно они выглядели.

Женщина, которую язык не поворачивался назвать бабушкой, шла под руку… Да непонятно с кем она шла под руку! Как будто чучело огородное сделали из барской одежды и вот оно ходит.

Кощей прищурился. Уж не колдун ли пожаловал? Берегини его просмотрели.

– Эй, похититель невест, – крикнула женщина, завидев его, – вижу, внучка моя тебя еще в лесу на удобрения не прикопала!

– И вам, Добрава, доброе утро, – Кощей криво улыбнулся.

Прибыла бабка Отрады, которую кот только старой каргой и обзывал. Ему хватило одной фразы и интонаций, чтобы понять – без сомнения, эта женщина Отраде близкая родственница. Манера говорить одинаковая.

– Хм, – старая Яга остановилась, – глянь, Еремей, каков орел! И как же тебя, красавца такого, величать нынче?

– Ярослав Кощеев, – ответил Кощей. Когда-то он взял это прозвище, чтобы было пострашнее, чтобы девушки, пугались, теперь же носил его по праву рождения. А вот со сложившейся репутацией придется что-то делать.

– Солидно, – закивала Добрава, – солидно.

Она под ручку с Лешим уже подошла почти к воротам, и Кощей спускался, чтобы их встретить. Добрава была женщиной статной, выглядела моложаво, и назвать ее каргой бы язык не повернулся. Смотрела начинающими выцветать глазами остро, пронзительно. Словно в душу заглянуть хотела.

Нарядное пугало оказалось лешим. Одет он был богато, даже шляпа с пером имелось. Однако! Никаких косм и путаной бородищи. Ухожен, уложен и напомажен. Хоть сейчас на царский прием! Шелк, бархат и вышивка серебром.

В противоположность ему старая Яга была одета скромнее. Длинная темная юбка, вышитая явно колдовскими узорами. Льняная рубаха, тоже вся вышитая. И точно не ради красоты. Куртка, похожая на ту, что носит Отрада. Волосы забраны под платок. На шее бусы рядов в семь, не меньше. На запястьях браслеты, все пальцы кольцами унизаны. Как будто на гуляния собралась.

– А внученька моя где? – Добрава разглядывала молодого Кощея с прищуром.

– Завтрак готовит, – без задней мысли ответил он, даже не предполагая, что такой простой ответ вызовет такую странную реакцию.

Добрава широко распахнула глаза и уставилась на него так, будто вторая голова выросла. Еремей, крякнув, посмотрел на него не то с ужасом, не то с сочувствием.

– Отрада делает что-о?! – с очень сильным удивлением задала вопрос Добрава.

– Завтрак, – немного испуганно ответил Кощей, – не первый раз уже. А что такого?

– Кхм, – откашлялся Леший, – ты попал, парень, – загадочно высказался голосом, похожим на скрип сухих веток при сильном ветре.

– Ну, идем, – Добрава буквально потащила Еремея через ворота во двор замка. – Чем нынче нас внучка потчевать будет?

– Так это, – растерялся Леший, – мне-то зачем?

– Так, куда тут идти? – Добрава проигнорировала вопрос Еремея. – Сплошные руины!

– В башню, – очнувшись, Кощей кинулся догонять колоритную парочку. – Вот туда.

– Ох ты ж, – вздохнула Добрава и потащила Еремея дальше. Освободиться от хватки Яги у него не было никакой возможности.

По ступеням она взлетела так, что и молодая бы позавидовала. Лешему приходилось быстро перебирать ногами, похожими на корни, чтобы не свалиться с лестницы.

Вскоре сверху раздался счастливый визг такой силы, что посыпались мелкие камешки:

– Бабуля!

Пока Кощей поднялся, Отрада уже висела на шее у бабушки. Улыбалась радостно, чего не скажешь о Баюне. Он сидел с далеко не радостным видом, всеми силами изображая радушие.

– Ба, как ты вовремя! – радовалась Отрада.

– Я всегда вовермя, – Добрава вздернула бровь. – Ну что, покормишь нас с дороги? А то неизвестно, когда этот ваш колдун явится, – она осторожно, но очень внимательно посмотрела на стол и камин.

– Да, – Отрада кинулась накрывать. – Все готово. Ба! Я так боюсь! – замерла, прижав руки к груди.

– Не бойся, – Добрава опустилась на услужливо подставленный Кощеем стул. – Мы тоже не из последних.

– Ой, ба, – вздохнув, Отрада продолжила накрывать. – Маму бы еще в помощь.

– Долго, – отмахнулась Добрава. – Сами справимся. Я тут всякого прихватила. Разберемся с колдуном, потом поговорим с этим вот, – кивнула на Кощея, – похитителем.

– Ба! – Отрада бросила на нее строгий взгляд. Старая Яга быстро спрятала улыбку.

А что, Кощей парень симпатичный. Высокий, косая сажень в плечах, и взгляд такой – ух. Добрава выбор внучки одобряла. А что до похищения… Ну, для порядку поговорит, конечно, но так, чтобы не сбежал.

– Эй, мешок блохастый, – Добрава перевела взгляд на Баюна, – а ты чего молчишь? Говорить разучился?

– Ничего я не разучился, – Баюн гордо задрал нос. – Рад встрече.

– Врешь, – Добрава погрозила ему пальцем. Больше кот ее не интересовал. – Ох, как вкусно пахнет. Вот уважила, внученька! Так, – она взялась за вилку, – давайте быстро рассказывайте самую суть. Ваша зеленоволосая примчалась, записку всучила и ничего толком не рассказала. Только что берегини освободились и наследник Кощея нашелся, которого колдун убить хочет.

– Ба, – Отрада опустилась на стул, – Горох царь ненастоящий. Править должен Богд… Ярослав. В общем, все сложно.

Как могли коротко, Отрада и Кощей рассказали обо всем, что произошло.

– Вот, ждем, – Отрада тяжко вздохнула.

– Как же ж лес без лешего? – забеспокоился Еремей. – Непорядок же ж! Ой-ой!

– Да при чем здесь лес! – не выдержал Баюн. Он и так долго молчал, хоть его и распирало. – Этот колдун нас всех тут тонким слоем размажет!

– Цыц, истеричка! – прикрикнула на него Добрава. – Не каркай! Не то…

Договорить она не успела. В комнату влетела та самая зеленоволосая берегиня. Леший сразу вскочил и заулыбался.

– Идет, – выдохнула она.

– Ну хоть поесть успели, – мрачно пошутила Добрава, поднимаясь. – Ярослав, меч не бери. Все равно пользоваться им не умеешь. Еще порежешься.

– И не собирался, – проворчал Кощей. – Меч магический. Опасно.

– Разумные слова, – одобрила Добрава. – Ладно, шутки шутками, а идти надо. Куда? – обратилась она к зеленоволосой, поглядывающей на Еремея. Нашли время!

– Туда, – тряхнув волосами, словно очнулась, берегиня махнула рукой непонятно куда. – Но я тропу короткую открывать не умею, – она заредалась от смущения.

– Тогда пусть сам сюда топает, – решила Добрава. – Встретим за стеной.

Добрава, выйдя со двора, подошла к стене и оперлась о нее спиной. Камни еще не прогрелись под лучами солнца и холодили спину через куртку.

– Бабуль, что делать будем? – Отрада устроилась рядом. – Ярослав не помощник. Берегини только из-под купола вышли. И Дремучий лес Еремею не подчиняется.

– Сражаться, – Добрава вздохнула.

Встряхнула пальцами, отчего зазвенели браслеты, звякнули друг о друга кольца.

Старая Яга внимательно всматривалась в край леса. Зеленоволосая, проскользив по камням и траве, скрылась где-то в Дремучем лесу. Кто такие берегини – будут разбираться позже. А сейчас тут назревает локальное сражение, которое приведет к глобальным переменам. Добрава не была просто ведьмой на пенсии, она многие годы служила при царе. Умела мыслить широко, стратегически.

Через некоторое время из-за деревьев показалась Ладушка. Она бросилась к Отраде.

– Идет! – девушка смотрела широко раскрытыми глазами. – Не один. С ним десять человек. Злой, ужас! А я не знаю, что делать! Не умею!

– Собери всех и спрячьтесь, – скомандовал Кощей.

– Правильно говоришь, – поддержала его Добрава. – Хуже нет, когда неумеха под ногами путается. Долго ему еще идти?

– Не знаю, – растерянно развела руками Ладушка. – Я время человеческое не понимаю. Но солнце еще на закат не пойдет, как явится. К полудню, думаю.

– Это хорошо, – Добрава посмотрела на небо, – подготовиться успеем. Отрада, кинь гребень в лес.

Старая Яга достала из своей сумки простой деревянный гребень, какой есть в каждой крестьянской избе. На такой глянешь и не поймешь, что вещь волшебная.

Взяв его, Отрада побежала к лесу. Замахнувшись, кинула гребешок, а Добрава сделала три шага вперед и опустилась на четвереньки. Сильной она была колдуньей. Ведьмой лесной на самом деле. Не нужны ей были длинный заклинания, Добрава сразу ухватила колдовскую силу. А гребешок стал превращаться в дерево. Послушное воле Яги, оно росло ввысь с невиданной скоростью. А рядом с ним еще одно, и еще, и еще. Частокол из толстых деревьев убегал в обе стороны, вставая стеной без единого зазора.

– Немного задержит, – Яга поднялась, отряхнула подол юбки от налипших травинок. – Ну-ка, – снова открыла свою сумку, – вот это теперь брось перед деревьями.

Она протянула Отраде рушник тоньше и длиннее обычного.

– Ярослав, помоги его растянуть! – прикрикнула на Кощея. – Да травой получше забросайте! Что видно не было.

– Что твоя бабушка задумала? – спросил Кощей, поспешив Отраде на помощь.

– Реку создаст, – ответила Отрада. – Видишь, какой узор вышит? Это вот вода текучая, а это облака плывущие, а тут рыбка плещется и камыш шумит.

Кощей почесал затылок. Узор этот ему ничего такого не напоминал. Как из ткани воды получится? Но из гребня лес ведь вырос! Штучки колдовские!

Вдвоем они расстелили рушник и принялись прикрывать его травой и всякими веточками, пока не спрятали вышитую вещицу полностью.

– Эй, блохастый! – в это время старшая Яга достала клубок из своей бездонной сумки. – Кот ты или кто? На вот, кати клубок повдоль замка. Вечно ваша братия нитки путает.

– Я не обычный кот! – фыркнул Баюн.

– Разговорчики мне тут! – Добрава сверкнула глазами, а у Баюна шерсть дыбом встала.

Подпрыгнув с места очень высоко, он плюхнулся на четыре лапы, едва не ткнувшись мордой в землю.

– Чего пугаешь? – спросил обиженно. – Иду я уже, иду!

Пришлось Баюну бежать разматывать клубок, старая карга точно ведьма! Пусть и написано в царской грамоте что колдунья. Ведьма и все тут! Но так увлекся, гоняя клубок, что об него запнулась выскочившая из лесу Ладушка. Она бы и упала, но Леший успел ее поймать.

– Идут! – глаза Ладушки были что озера бездонные.

– Уходи, – Добрава прищурилась. – Ну что, внученька, читала летописи, как сходились колдуны да ведьмы в битвах? Вот и наш черед настал. Давненько косточки я не разминала. Интересно, кто ж таков будет Черноморов наследник.

Добрава замерла, смотрю в одну точку. Казалось, она видит сквозь частокол, который сама и вырастила.

Отрада тоже смотрела туда. Но приближение колдуна не увидела – почувствовала. Вдруг ветер стих, Дремучий лес застыл. Ни ветка не скрипнет, ни птица не защебечет, умолкли насекомые и даже листки на деревьях замерли.

Душно стало, как перед грозой. Небо ясное, а кажется, что воздух густой, вязкий, вот-вот гроза начнется. Словно не день белый и солнце ясное, а тучи черные сумрак наступает.

Тишина стояла оглушающая. Она давила, не давая сделать вдох. Кощею хотелось рвануть рубаху и стукнуть себя кулаком по груди, чтобы снова начать нормально дышать. Он стоял чуть позади Отрады. Вышел бы вперед, да Добрава так на него глянула, чудо, что в пепел не обратила.

Когда казалось, что уже терпеть невозможно, тишина лопнула. Взорвалась нестерпимым звоном, режущим уши. Сильный ветер обрушился таким шквалом, что едва на ногах устояли. А Баюн, распластавшись по земле, пополз прятаться за груду камней. Ветер очень сильно пытался покатить его кубарем, но Баюн не зря постоянно беспокоился о своей фигуре. Вот сейчас и пригодился его вес!

За частоколом трещал и скрипел лес. Шум поднялся такой, хоть уши затыкай! Деревья скрипели так, будто их с корнем вырывают, а потом бросают.

У Отрады по коже побежали колкие мурашки, сердце сжалось от страха.

Ветер больно хлестал в лицо. Шум становился все громче, яростнее, по не содрогнулся частокол под ударами колдовской силы с той стороны.

Отрада и Кощей со страхом наблюдали, как прогибаются стволы шире рук в обхвате. Силен был пришедший.

Деревья трещали, и, наконец, разлетелись в щепки. В дыру шагнули мужчины, затянутые в черные одежды. Они сделали несколько шагов и Добрава крикнула:

– Разлейся!

Повинуясь взмаху ее руки, разлилась река.

– Ветер буйный волны гонит, кто пришел, тот и потонет! – Добрава повела руками из стороны в сторону, и на воде поднялись волны, накрывшие прибывших с головой.

Отрада тоже времени даром не теряла. Опустившись на колени, пустила силу по траве, готовя ловушки. И стоило колдунам выбраться из воды, как их ноги начала быстро-быстро оплетать трава.

– Ве-едьмы! – прорычал один из мужчин. От остальных его отличала более богатая одежда. Лица мужчин были закрыты тканью, видно было только глаза, но Добрава узнала этот голос.

– Бранибор, – она презрительно сплюнула. – Пеленай сильнее! – крикнула Отраде.

– Пытаюсь! – молодая Яга старалась, но справиться сразу с десятком человек было тяжело.

– Добрава, не трать силы зря! – ехидно посоветовал ей Бранибор. Он открыл лицо. Его все равно старуха узнала. – Отдай молодого Кощея и разойдемся, – щедро предложил он. – Себя не жаль, о внучке подумай!

– О ней и думаю, – спокойно произнесла Добрава. – Чтоб жить ей спокойней было!

– Ох, Добрава, – засмеялся Бранибор. – Вечно ты проявляла благородство. Защитница добра, поборница правды. Кому это надо? Мы с тобой могли бы захватить обширные земли. Ни один бы царь нам был бы не противник!

– Что ж на троне Горох, а не ты? – ехидно спросила Добрава.

– Слетит этот Горох, стоит мне пальцами щелкнуть, – Бранибор вел беседу и успевал рвать траву. Медленно, но продвигался к Ягам. – А ты, Кощей, – издевательски обратился он к Ярославу, – что стоишь? За спинами женскими пристало ли прятаться? Так храб наследник некогда великого рода! – засмеялся он.

– Не надо, – Отрада выставила руку, преграждая путь Кощею. – Он специально тебя злит.

– Умна, – Бранибор смерил взглядом Отраду. – Красива. Я б жены тебя взял.

– Женилка не отсохла? – Добрава за словом в карман никогда не лезла. Не забывала она отбиваться от заклятий, посылаемых колдуном. Знала его еще со времен учебы. Силен и талантлив, но всегда такой заносчивый был и с гнильцой.

– Значит, будем драться, – правильно понял посыл Бранибор. – Со мной десяток сильнейших колдунов. Вам не выстоять. Я не вижу у молодого Кощея меча в руках. Значит, он бесполезен. Что ж, – улыбаться он перестал, – вы сами выбрали свою судьбу. Ягушинских убить, Кощея в плен. Он нужен мне живым. Ненадолго.

От этих слов Отрада вздрогнула. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять замысел Бранибора.

– Как ты понял, что я и есть Кощей? – Ярослав кипел от гнева. Он сжимал и разжимал кулаки в слепой ярости. Кинулся бы уже на колдуна, но понимал – так погубит всех.

– Ты сам проговорился, – Бранибор пронзил его острым взглядом темных глаз. – Сам назвался Кощеем. Вот я и решил проверить. Ты принесешь мне меч и откроешь источник силы рода, а потом я тебя убью. И больше никто не сможет остановить меня. Я смету с трона Гороха, у меня хватит сил обращать в бегство целые войска. Отрада, иди ко мне, пока не поздно. Ты станешь царицей мира.

– Нет уж, – отказалась Отрада. – Слишком хлопотно. За всем присмотри, все проверь.

– Жаль-жаль, – покачал головой Бранибор. И сразу ударил стихнувшим было ветром.

И Отрада испугалась. Не за себя, за Ярослава. Бранибор был достойным наследником Черномора. Если заполучит силу, его никто и ничто уже не остановит. А она, покусай всех мавки, влюбилась в своего похитителя!

А тут этот вот пень трухлявый угрожает их будущему. Разве можно пытаться у Яги отобрать хоть что-то?

Отрада злилась. Злилась так, как никогда в жизни. На Браниборе сошелся для нее клином белый свет. Это же он и его предки уничтожали род Ярослава. И мать с отцом убили по его приказу.

– Ты убил родителей Ярослава? – ее голос звучал мертвенно, словно в нем не было жизни.

– Проклятая баба сумела спрятать сына, – сплюнул Бранибор. – Сгнила давно в болоте. А сыночка я нашел. На нем кончится род. А ты, ведьма, если брюхатая, умрешь. Да и не брюхатая тоже умрешь.

Отраду от этих слов как молнией ударило. Добрава собиралась ударить по колдуну, но, застыв, посмотрела на внучку. Ту била крупная дрожь, губы побледнели, глаза выцвели, даже волосы словно седыми стали. Плохо дело!

Не медля больше ни мгновения, Добрава послала в нитки силу. Стены закрыл щит, за которым они должны были укрыться. Теперь не успеют. Ну, может, хоть замок не разнесет. Старшая Яга с прытью рыси кинулась на Ярослава, повалив его на землю.

– Лежи! – страшно рявкнула и начала их обоих накрывать коконом.

– Что?.. – Ярослав растерялся.

– Не мешай! – рявкнула Добрава. – А то не выживем.

– Но там Отрада, – Ярослав попытался скинуть с себя старую Ягу, но та была неожиданно сильной.

– Вот именно, – Добрава подняла небольшой земляной вал. Толку с него! За стенами бы укрыться, да не успеют. – Сила пробуждается.

Опустив голову, закрыла ее руками. У дочери сила так не просыпалась. Тихо все было. Любовь горела ровным огоньком. У самой Добравы так полыхнуло, когда любимого бусурмане ранили и к коню вязали, чтобы по полю тащить, что от тех бусурман и косточек не осталось.

Вот и внученька тоже полюбила. Сильно. И никому суженого не отдаст. Ее ж, бабкино, дело, сохранить добра молодца, чтобы не пострадал ненароком.

Потому что Отрада кипела гневом. И до странного четко все видела. Не только впереди, но и за спиной. Была словно везде и сразу. Злобный ветер казался ей легким игривым ветерком.

Мотнув головой, словно слепня отгоняла, спокойно посмотрела на Бранибора. Улыбнулась. И ударила.

Завертела такой вихрь, что поднялись в воздух далеко не мелкие камни. Обрушила на колдунов всю свою ярость, всю боль. Вздыбилась земля, вырвались с корнем исполинские деревья, трещали камни. Бранибор и десять сильнейших колдунов против одной молодой Яги. Против ведьмы, защищающей свое.

Любовь дает ведьме силы. Прабабка смогла от любви проклясть два рода, Отрада сминала и сметала колдунов. У них было много сил и действовали слаженно, умело. Мелькали молнии, разверзлась под ногами земля, вскипела в появившейся реке вода, траву давно сдуло вместе с корнями. Но Отраде было не до этих мелочей.

Изломанные тела неизвестных колдунов ее интересовали. Она сжимала в коконе Бранибора. Он был силен, рвал ее путы, какими бы они ни были. Бил всеми заклятьями, что можно придумать. Отрада уже на ногах еле стояла. Но в сердце полыхал огонь.

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – шептала Отрада. Из ее глаз катились слезы от усталости.

– Не выйдет, ведьма, – Бранибор сопротивлялся. Он не верил, что у Яги получится. Это же лесные ведьмы, а он не нечисть. Он человек, колдун!

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – Отрада подходила все ближе, протягивая руку.

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – она по капле тянула колдовскую силу, а потом и жизнь. Ей и самой было больно, словно и она умирает сейчас.

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – коснулась щеки Бранибора, который уже не в силах был дать отпор.

Глаза колдуна остекленели, навсегда застыли с ужасом, последний выдох и кожа стала сереть, покрываться тленом.

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – повторяла Отрада, пока прах колдуна не унес ветер.

В этот раз Ярослав не успел ее подхватить и она упала в изрытую сражением землю.

– Ох ты ж! – Добрава сняла защиту. – Вот внученька дел наворотила.

– Отрада! – перепуганный Кощей, которого бабуля ловко обездвижила, наконец-то смог подняться.

Он озирался по сторонам, впадая в шок от увиденного. Отрада устроила из поляны перепаханное поле. От реки, созданной Добравой, не осталось и следа. Первые ряды деревьев были переломаны, как тонкие палки.

– Отрада, – Кощей заметил лежащую неподвижно девушку. Его охватил такой страх, как никогда в жизни. И злость! Он готов был разорвать колдунов голыми руками, но Отрада защитила. Хотя должно быть наоборот!

– Что же ты наделала? – он осторожно поднял ее на руки. – Зачем? Как я без тебя? – тихо спрашивал, прижимая к себе Отраду.

– Ох, – Добрава устало выдохнула. – Вот что любовь с ведьмами делает. Даже не знаю, что тебе и сказать, Ярослав. Ведьмы любят без остатка. И ненавидят так же. Тяжелое бремя – любовь ведьмы. А Отрада ведьма сильная. Сильнее меня даже. Нелегко тебе будет.

– Мне все равно, – Кощей держал в руках свое самое большое сокровище. – Жить без нее не смогу. Все отдам.

– Может, и выйдет чего, – опять вздохнула Добрава. – Неси ее в башню. Лечить будем. Еремей! – крикнула она. – Прибери тут, – приказала лешему.

А сама побрела за молодым Кощеем. Старой Яге тоже нужны были зелья. Отрада такой силы вихри закрутила, что едва получилось защиту удержать. Да этот, молодой и влюбленный дурак все порывался на помощь. Насилу удержала. Отрада бы и его изломала, а потом что бы было – лучше и не думать! Разнесла бы все от горя. И сама кончилась.

– Эй, блохастый, – Отрада заглянула за камни, – жив?

– Не дождетесь! – Баюн передернул шкурой, стряхивая пыль и мелкие камешки. – А супостаты где?

– В сырой земле, – ответила Добрава, сверкнув глазами. – У Отрады сила проснулась. Да такая, какой лет сто не видывали.

Баюн от такой новости плюхнулся на зад.

А Ярославу было все равно, сколько магической силы стало у Отрады. Он мучился от того, что оказался бесполезным. Не помог, не защитил. И вот теперь Отрада на его руках без сознания. Бледная, едва дышит.

Осторожно нес ее в башню, боясь потревожить сон. Надеялся, что это только сон. Бережно уложил на кровать. Убрал с лица выбившуюся прядку.

– Воды неси, – приказала Добрава, – умыться надо да зелье сварить. Отрада еще сутки проспит. А то и двое.

Ярослав не стал спорить с Добравой. Надеялся, что она знает, что делать нужно. Потом сам быстро помылся в купальне.

Старая Яга крутилась у камина. Кидала в котел травы, бормотала что-то неразборчиво.

– Негоже тебе девку видеть без одежды, – она недовольно поджала губы, – да сама не справлюсь. И с блохастого проку нет.

– Я не блохастый, – обиженно буркнул Баюн. Напившись воды, он уполз на свою подушку. Шерсть все еще дыбом стояла с испугу. Ведьмы эти! Так и поседеть недолго!

– Снимай с нее одежу, – Добрава помещала варево. – Обтереть надо. И зельем потом напоить.

Два дня они провели возле Отрады, которая недвижимо спала. Добрава поила ее зельями, обтирала и постоянно проверяла состояние.

Ярослав принес из лаборатории книги. Втроем, Баюн выспался, поел и снова мешался под ногами, читали и разбирали.

– Ясно теперь, почему в роду только одна девочка рождалась, – Добрава на три раза перечитала строи о своей прабабке. Украдкой глянула на Ярослава. Хорош. Через века полюбил таки Кощей Ягу. – Разберемся с твоим наследством, потом думать будем, как проклятье снять.

– Да что с ним разбираться? – Ярослав в который уже раз глянул на Отраду. Боялся, что ему лишь кажется, что краски возвращаются на ее лицо. – Явлюсь к Гороху с мечом и трон свой потребую? Глазом моргнуть не успею, как в темницу кинут.

– Нет, тут хитрее действовать надо, – Добрава листала летописи. – Силу сначала родовую получи. Потом к нашему царю пойдем. Нам надо еще в замок Бранибора попасть. Да, сначала в его замок, а потом к царю нашему батюшке. Нет, ну каков оказался! И ведь никогда ни единым словом!

– Я вот чего в толк не возьму, – Ярослав перевел взгляд на Добраву. – На трон сам почему не сел? Зачем ему Горох?

– Сразу видно, парень ты простой, – Добрава прищурила правый глаз, – в государственных интригах несведущий. Горох хоть и дурак, а наследник законный. А вот как Бранибор силу бы родовую себе захапал, так бы и подчинил себе замок этот и Дремучий лес. А там и Гороха подвинуть можно, кто ж против такой силищи попрет? А тут ты. Сам подставился.

– Так я думал, сказки это все! – в который раз оправдывался Кощей.

– Вот тебе и сказки, – вздохнув, Добрава захлопнула книгу. Пора опять Отраду зельем поить.

О состоянии внучки она беспокоилась, но виду старалась не показывать. Видела она много раз, как бывает перенапряжение. Но с таким сильным еще не сталкивалась.

– Помогай, что сидишь? – шикнула на Ярослава.

Отрада очнулась поздно вечером на второй день. С трудом подняла тяжелые веки. Тело ощущалось чужим. Даже пальцами пошевелить удалось не сразу.

В комнате было сумрачно, горели лишь две магические свечи за столом. Доносился шум дождя. Мерный и успокаивающий.

Отрада застонала, попытавшись приподняться. Первым отреагировал Баюн, он лежал на куче вещей у кровати.

– Отрадушка-а-а! – завопил кот, прыгая на девушку.

– Ой! – Отрада скривилась и опять застонала, когда тяжеленная тушка свалилась на нее.

– Отрадушка! Очнулась! – Баюн чуть не плакал. – Они меня обижали! – начала жаловаться, но договорить ему не дали.

Ярослав быстро спустил его на пол, освобождая Отраду от тяжести. Осторожно сел на край кровати. Он просто улыбался, не в силах сказать ни слова.

– Ты что себе позволяешь? – возмущался с пола Бюан.

– Тихо, – шикнула на него Добрава, и кот сколько рот ни открывал, сколько ни силился – голоса его было не слышно.

– Ты спасла нас всех, – Ярослав осторожно сжал пальцы Отрады.

– Не терплю несправедливость, – тихо ответила Отрада.

– Я за тебя испугался. И мне стыдно, что ты сражалась одна, – признался Ярослав. – Не смог тебе помочь.

– У тебя бы и не получилось, – Отрада мягко улыбнулась. – Мы не успели найти источник твоей силы. Без колдовской силы ты бы не выстоял.

– Зато у тебя теперь силы много, – Ярослав отвел взгляд.

– Это из-за тебя, – Отрада медленно села. Заглянула своему Кощею в глаза. – Влюбленная ведьма может очень много. Так мы входим в силу.

– Я понял, что тебя лучше не злить, – усмехнулся Ярослав. – Тебя нужно любить. Тогда все будет хорошо.

– Я не моя прабабка, – Отрада зло сверкнула глазами.

– А я не мой предок, – Ярослав буквально тонул в удивительных голубых глазах. – Я очень хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Или столько, сколько сама этого захочешь.

– Держи, внученька, – между Отрадой и Ярославом возникла чашка. Добрава осуждающе посмотрела на Ярослава и покачала головой. – А ты подушки поправь. Видишь, неудобно ей?

Голос Добравы заставил их разжать руки. Отрада покраснела, а Ярослав смущенно отвел взгляд.

– Давай, внученька, садись удобно, – захлопотала старая Яга. – Поесть тебе надо. Зелья зельями, а еда нормальная тоже нужна.

Она щелкнула пальцами и кот вновь обрел голос.

– Отрадушка! – сразу взвыл он. – Вот видишь, как со мной обращаются! Два дня терплю издевательства, пока ты дрыхнешь!

– Два дня? – Отрада удивленно посмотрела на Ярослава. Тот кивнул, подтверждая слова Баюна. – А я думала, что это вечер сегодняшнего дня.

– Да ага, – кот опять влез на кровать, оттесняя Ярослава. – Два дня ты провалялась. Ты каких делов натворила, знаешь? Поляну перепахала, деревья переломала, воду из речки сдула. А! – он поднял лапу вверх. – Еще чуть остатки стены не разлетелись. Но клубок помог, так что там только трещин добавилось и камни кое-где сдвинулись. Эдак ты и целый город теперь стереть можешь!

– Хватит болтать, – Добрава вернулась с тарелкой и ложкой. – Брысь отседова! Иди мышей лови, они по замку пешком ходят.

– Да там дождь, – заныл Баюн, сползая с кровати. – Бедного котика в темноту и холод выгоняют. За мышами бегать заставляют!

– Как ты его терпишь? – шепотом спросил Ярослав, он помогал Отраде удобно сесть на кровати.

– Ухожу в лабораторию, – ответила Отрада. – Я правда столько натворила?

– Баюн преувеличил, – успокоил ее Ярослав, не забыв предупреждающе наступить на хвост кота. – Колдунов победила, это правда. Не волнуйся. Отдыхай.

– Да уж отдохнула, – проворчала Отрада. – Не хочу больше спать. А вы чем занимались?

– Искали, где спрятана сила Кощеева, – опять влез Баюн. – Не нашли пока.

– В игле она спрятана, – хихикнула Отрада. – Все двери игла моя открывает. И вообще, как вам не стыдно без меня поиски проводить? – тут же надулась она.

– Мы только читали летописи, – ласкового произнес Ярослав, – без тебя никуда не ходили, – успокоил он Отраду. – Я даже меч не трогал, как убрал под кровать, так и не доставал.

– Ну тогда ладно, – смилостивилась Отрада. Похлебка пахла так вкусно, и больше ни на что отвлекаться не хотелось.

Поев, она почувствовала себя гораздо лучше, да и настроение было уже не такое мрачное. Колдуны получили свое. Ни этих глупцов, ни Бранибора ей жалко не было. Не стоили они ее душевных терзаний. Каждый их них сам выбрал путь зла и жадности.

Ее уже вовсю занимал поиск источника силы. Лучше думать об этом. Спокойнее уж точно. А то очень уж хочется стребовать продолжение разговора с Ярослава. Бабуля очень не вовремя вмешалась!

– Итак, – Отрада, счастливо вздохнув, откинулась на подушки, которые заботливо повыше положил Ярослав, – рассказывайте. Хочу знать, что нашли.

– Да ничего они не нашли, – сдал всех Баюн. Он устроился на своей подушке, которую перетащил под стол. Бедному котику нигде места нет! И подоконника тут тоже нормального нет! Ужасные условия проживания.

– Ну вот вместе и поищем! – еще больше повеселела Отрада.

Отговориться, что уже поздно, не получилось. Отраде не терпелось найти разгадку. Уж лучше думать об этом, чем о том, какой ужас стоял в глазах Бранибора, когда он осознал свое бессилие и настигающий его конец.

– Ох ты ж! – Отрада, выйдя на следующий день за ворота замка, застыла от потрясения.

Ливший весь вечер и всю ночь дождь превратил место недолгой битвы в непролазную грязь. За черной полосой торчали обломанные деревья.

– Ты очень сильная, – покрутив головой и убедившись, что Добравы поблизости нет, Ярослав утянул Отраду под прикрытие стены. Абсолютно наглым образом обнял ее со спины и уткнулся носом в светловолосую макушку. – Ты самая любимая моя ведьмочка, – прошептал он.

Сердце Кощея грохотало набатом в ушах. Он не знал, что такое любовь. Но. наверное, это она и есть. Когда даже в холодный дождь в сердце ярко сияет солнце, стоит только подумать об Отраде. Рядом с ней и дышать легче, и трава зеленее. И вспоминать не хочется, как перепугался, увидев ее на земле. Не появись Добрава так вовремя, наверное, с ума бы сошел от страха.

– Врешь поди, – вредничала Отрада, тая от объятий Кощея. Но вредность вперед нее родилась. – Правда любишь? – она развернулась, и наткнулась на серьезный взгляд.

– Люблю, – Кощей шутить не собирался. – Хоть сейчас свататься готов.

– Сейчас не надо, – Отрада вздернула нос, – сначала источник отыщем. А вот потом разом можно и к царю, и к моим.

Она, приподнявшись на цыпочки, прижалась губами к губам Ярослава. В сердце у нее будто яркий огонек горел, согревая ее. Так хотелось обнять весь мир. И взлететь очень хотелось. Взмахнуть руками и порхать бабочкой от цветка к цветку.

Ярослав не подвел. Мгновенно обнял за талию, не давая отстраниться.

Ох и сладкий поцелуй был! Слаще меда. А еще немножечко страшно было, что бабуля увидит. Даст нагоняй обоим. Да разве ж это остановит влюбленную ведьму?

Поцелуй пьянил и кружил голову. Сердце пело. А внутри бурлило столько чувств, что кончики пальцев покалывало.

– Ай, – дернулся Ярослав, когда почувствовал уколы в шею. Прикосновения Отрады были приятны, и направляли мысли только к одному. Даже решил, что это непонятное покалывание ему показалось. Но странные уколы, похожие на щипки, стали сильнее. Они и прорвали любовный туман. – Ох!

Он потер шею, которая горела, словно пчелы нажалили.

– Ой! – Отрада тоже испугалась. Это что ж такое с ней происходит?

Она в ступоре разглядывала руки. Ей казалось, что молнии должны с кончиков пальцев срываться.

– Сила, – выдохнула Отрада, поняв, что с ней происходит.

Сила рвалась наружу, требовала выхода. Отрада опустилась на колени и приложила ладони к черной жирной земле. Прикрыв глаза, улыбнулась, отпуская колдовскую силу. Земля жадно принимала щедрый дар. Долгие годы не творилось здесь колдовства, и все до последней капельки земля принимала.

Живительная сила лесной ведьмы пробуждала семена и манила корни трав. От леса сначала робко, а с каждым мгновением все сильнее потянулись узкие полоски разных трав. Они ширились, сливались, пока к стенам замка не подкатил настоящий зеленый вал. Следом прорастали цветы. Они резко выскакивали из земли, зацветая на глазах. Прошли считанные мгновения, а вместо черной земли цвел дивный ковер.

Ведьма любит и любима. А влюбленная и счастливая ведьма готова весь мир обнять.

– Ну как-то так, – Отрада поднялась и отряхнула руки. Удовлетворенно вздохнула. И самой легче стало, и вон какую красоту навела.

Ярослав же помрачнел. Отрада вот какая! Умная, сильная, университет закончила, семья у нее непростая. А он никто. Ну замок есть. Так развалины. Меч под кроватью. Да что с ним делать? Ни силы, ни богатства. Не ровня он ей, хоть вроде как и роду княжеского.

– Что случилось? – Отрада сразу встревожилась.

– Ничего, – Ярослав тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и улыбнулся. Получилось не очень, судя по обеспокоенному взгляду Отрады.

– Нет, что-то случилось, – она еще больше встревожилась. Подойдя, положила ладонь на грудь Ярославу. Сердце его билось часто-часто. – Ответь. Не лги, не надо.

– Я не знаю, – Ярослав отвел взгляд. – Ты вон какая, а я что?

– А ты – это ты, – Отрада прижала ладони к его щекам. – Остальное мне неважно.

– Если я не получу силу? – Ярослава опять терзали сомнения.

– Да боги с ней, с силой этой, – Отрада мягко улыбнулась. – Я полюбила похитителя невест. А что он княжичем оказался, – она пожала плечами. – Люблю я тебя. И источник найдем, и замок восстановим.

Так она говорила уверенно, что Ярослав решил – ради Отрады обыщет весь белый свет, но найдет этот источник. Не ради себя. Ради нее. Ради самой лучшей девушки.

– Тогда надо идти в лабораторию, – он улыбнулся искренне, – мы не все книги перетащили в башню.

– Идем! – Отрада, быстро поцеловав его в губы, рванула с места. – Догоняй! – засмеялась она и припустила со всех сил.

Ярослав, тоже засмеявшись, побежал следом. До лаборатории они добрались не быстро. Играли во двое в догонялки. Потом целовались в кладовой, прежде чем открыть тайную дверь.

И только потом пошли за книгами. В комнате в башне уже и места почти не осталось, стопки книг были высокими и грозились вот-вот обрушиться. Баюн ворчал, что однажды ночью его этими книгами засыплет. Поэтому приходится бедному котику ютиться под столом.

Так миновала неделя. Прочтенных книг становилось все больше. Добрава отобрала себе «почитать на время» целую стопку. И по мере того, как узнавали о событиях прошлого, приходило понимание – что же такое источник.

– Это на самом деле источник, – Отрада, подперев кулачком щеку, разглядывала страницу очередной книги. – Вот как с мертвой водой. Только там нам леший подсказал. А тут никто не знает.

– А я бы проверил кое-что, – Ярослав повернул к Отраде другую книгу. – Во всех сказках отравляют на Кудыкину гору. Ее из другой башни видно.

– Ну вообще, – Добрава откинулась на спинку стула, подперла согнутым указательным пальцем подбородок, – мысль эту надо обдумать. Отрада, как прячут колдовские предметы? – решила она проэкзаменовать внучку.

– Их маскируют под что-то обычное, – начала перечислять внучка, – чтобы взял в руки и не догадался, что предмет волшебный. Чем больше силы, тем незаметнее должен быть предмет. А если там мощь небывалая, то нужно еще несколько условий: трудно найти, трудно дойти, трудно взять. Вот как меч, – она кивнула на переливающийся кладенец. – Пройти нужно по болоту и взять его со дна ручья с мертвой водой. И без Кощеевой крови это не сделать.

– Да тут вообще все на этой крови замешано, – подал голос с кровати Баюн. Развалившись, он дремал, иногда лениво приоткрывая один глаз, когда в комнате становилось шумно.

– Так вот, – Добрава, бросив строгий взгляд на кота, любившего влезть со своими ценными замечаниями, – мысль мне нравится. И распогодилось. Уже земля протряхла. Прогуляемся, значит, на Кудыкину гору.

– Опять меня иглой своей тыкать будешь? – Ярослав прищурился, чтобы Отрада не заметила смешинки в его глазах.

– Обязательно буду! – заявила она.

– Тогда давайте готовиться, – Добрава придвинула к себе книгу. – Ну? – подняла взгляд на Ярослава и Отраду, когда те не двинулись с мест. – Я, старая, что ли, должна это делать? Я во книжечку интересную почитаю. А вы сумку на дорогу соберите. Зелья еще нужно перебрать. Раны обрабатывать, для придания сил и все такое. Давайте-давайте, – замахала на них рукой. – Все сегодня надо приготовить. Завтра ранехонько вставать.

Добрава не обманула. Разбудила всех, едва стало светать.

– И ты вставай, – она ловко выдернула из-под кота подушку. – Все бока уже отлежал.

Старая Яга в такую рань была бодрой и полной сил. Раздав всем указания, уселась за стол в уголочке и наблюдала за суетой. Вот будет что правнукам рассказать! А может, и летопись напишет, а лучше эти, как их? Мемуары, во!

Выйти получилось не очень быстро. Уже солнце стало выглядывать над кронами деревьев, когда компания отправилась на поиски источника силы Кощеевой. Первыми шли Ярослав и Отрада. Кощей нес большую часть вещей, которые могут пригодиться. Следом шла Добрава, под ногами которой путался Баюн. Он ныл и возмущался, что бедному котеньке опять нужно лапки топтать. Рядом шла Ладушка. Берегине и Яге было о чем поговорить. Последними шли Еремей и зеленоволосая берегиня, буквально висевшая у него на руке. Они тихо переговаривались и посмеивались. Этой парочке дела не было до силы Кощеевой, но за компанию решили прогуляться.

– А что, до горы уже дошли? – страшно удивился Баюн. – Я думал, она дальше. А еще только вечер настает.

– Лес тропку открывает, – объяснил Еремей. – Мне не хочет довериться. Вредничает. А наследнику вот верит.

– Так, я не понял, – Баюн стал на задние лапы, передние упер в пухлые бока. Хотя сам утверждал, это это пушистость у него такая, – а чего мы Ярославку тогда одного не послали? Ну пусть бы Отрадка с ним еще шла.

– Любопытно же, – сверкнула глазами Ладушка. – Неужели нет? – она посмотрела на кота своими глазами-озерами так, что тот смутился.

– Теперь вход надо найти, – Добрава , запрокинув голову, рассматривала Кудыкину гору. М-да, хорошо сюда посылать хоть кого. Идти далеко, а залезть не получится – шею свернешь.

– Найдем, – Отрада, опустившись на колени, раскладывала на земле свою сумку. – Давай палец, – она ловко вытащила иглу.

Заклинание она уже в замке опробовала, уверена была, что и в этот раз сработает.

– Молодец, внучка, – Добрава была довольна. – Сильная Яга из тебя вышла. Сильная и умелая.

Она внимательно наблюдала, как Отрада, брызнув зелье, направляет капли.

Наверное, родовая сила стремилась к наследнику, потому как долго искать вход не пришлось. Лес вывел тропку с нужной стороны Кудыкиной горы. Зелье сразу указало, где искать замок. И даже переплетение прожилок на камне, складывающихся в бутон розы, искать долго не пришлось.

Ярослав уже знал, что делать. Уколов палец, приложил его к розе. Вспыхнула роза, загорелась огнем, но никакая дверь не открылась.

– Не понял, – выразил недовольство подергиванием хвоста Баюн. – Красиво, но дверь где?

– К ней нужен ключ, – улыбнулся Ярослав. Наконец-то и он может удивить.

Развернув кладенец, приставил его к линии, которая была чуть шире остальных. Меч легко проскользнул до самой рукояти. Ярослав чуть надавил и что-то щелкнуло.

– Как ты догадался? – Отрада смотрела на Ярослава полными восхищения глазами.

– Вот этот мелкий узор точно такой, как на гарде, – хитро улыбнулся Ярослав.

Попробовал повернуть рукоять влево, потом вправо. Снова что-то щелкнуло и по глазам ударил нестерпимый свет. Пришлось зажмуриться и прикрыть глаза ладонями. А потом с тихим шелестом в Кудыкину гору открылся проход. Лестница убегала вниз, и один за другим зажигались факелы, освещая спуск и приветствуя вернувшегося наследника.

– А если там ловушка? – Баюн с опаской заглянул в проход. – Как вот такое сокровище и без ловушки?

– Я иду первым, – Ярослав вытащил из камня меч и двинулся вниз по лестнице. Факелы убегали вглубь, теряясь в темноте.

Ярослав шел, держа меч перед собой. Больше надеялся, что нападающий, будь таковой здесь, испугается, чем на самом деле сможет защитить. за прошедшую неделю владеть мечом он так и не научился.

Идти пришлось долго. Гораздо дольше, чем в лабораторию. Большая часть пути проходила под стенания Баюна.

– Далеко еще? – через каждый десяток ступеней спрашивал кот. – Ну сколько еще? Я уже все лапки свои истоптал. Бедного котика никому не жаль.

Он так напрашивался, чтобы его взяли на руки, но все сделали вид, что таких толстых намеков не понимают.

Отрада шла за Ярославом, настороженно вглядываясь вперед. Она готова была приметь колдовство. Оно бурлило в крови, готовое выплеснуться по первому зову хозяйки.

Добрава шла последней. Разглядывала стены, не желая пропустить знаки или просто роспись. А Еремей и берегини остались у входа. Им плохо было бы под горой, лучше уж тут, рядом с лесом.

– Да будет конец этой лестнице? – проворчал Баюн.

– Будет, – успокоил его Ярослав. – Уже пришли.

Лестница переходила в каменный пол небольшой пещеры с низким потолком. Свисала пыльная паутина, под ногами скрипели мелкие камешки и пыль. В дальнем углу с трудом угадывался колодец. Он тоже был плотно укрыт слоем пыли и паутины.

– Это, что ли, тот самый колодец? – Баюн, ступив на пол, брезгливо потряс лапой и решил со ступеней не сходить. – Я себе это как-то более монументально представлял. Все ж таки такая колдовская сила и вдруг в пыльной пещере.

– Уймись уже, – шикнула на него Добрава. – Пыль в глаза пускают только пустозвоны. Истинно сильный не кичится.

Он тоже не пошла следом за Отрадой и Ярославом. Наблюдала с лестницы, как они подходят к колодцу, закрытому крышкой.

Отрада сразу схватилась за большую кованую ручку и потянула, силясь крышку сдвинуть. А Ярослав не спешил. Сняв факел, поднес его к колодцу. Отрада прекратила тянуть крышку, возмущенно фыркнула.

«Ведьма из нее вышла сильная, но пока терпения маловато. Ярослав должен это уравновесить», – подумала Добрава, следя за тем, как наследник рода изучает ручку.

Ярослав разглядывал розы и руны, сплетающиеся в колдовской узор. Он искал одинаковое плетение с тем, что украшает гарду. Меч – это ключ.

– Вот, – Отрада поставила палец на пересечение линий, – сюда.

– Да, – Ярослав тоже теперь увидел. – Держи.

Передав факел Отраде, поставил кладенец на ручку. Меч легко скользнул в нее, но с обратной стороны не вышел! Под ручку легко можно было просунуть пальцы, но лезвия меча там не было. Ярослав чуть надавил, чтобы гарда четко села по узору. Но линии не засветились, как на горе.

– Кровь, – напомнила ему Отрада.

– Да сколько можно? – шепотом возмутился Ярослав. – Предки мои были те еще затейники.

Но два выдвинувшихся розовых шипа красноречиво намекали – так просто колодец не открыть. Пришлось прикладывать пальцы по обе строны от ручки.

– Ух, – Ярослав чуть скривился, когда пальцы прокололо. Капельки крови были приняты и узор засиял. Щелкнул запор. Крышку не нужно было снимать, она разошлась сама посередине.

Из колодца вырвался столп нестерпимо яркого света, ударяя в потолок с такой силой, что посыпались мелкие камешки, а паутина сгорела. Несколько мгновений невозможно было глаз открыть, а потом столп опал. И теперь можно было увидеть, как мягким золотистым светом переливается прозрачная вода в колодце.

– Вот она, сила Кощеева, – прошептала завороженная Отрада. Она протянула руку, так сильно хотелось опустить в воду пальцы, но, тряхнув головой, руку отдернула. Негоже пальцы совать туда, куда не знаешь. Хорошо, если только без них останешься.

А Ярослав смело зачерпнул ладонями воду. От студеной воды зубы заломило, стоило сделать пару глотков. Зачерпнул второй раз, третий. И едва руки убрал, как крышка схлопнулась. Лязгнул железный засов и меч был вытолкнут из замочной скважины.

– Ох! – схватившись за сердце, Ярослав оседал на пол. Тело горело, будто внутри него костер горел, кости все выкручивало. Он увидел огромные глаза Отрады, наполненные ужасом, а потом наступила темнота.

– Давай, просыпайся, – кто-то ласково гладил его по щеке. – Все хорошо. Уже все хорошо.

Голос Отрады вел его из тьмы на свет. Ярослав ухватился за него, словно за нить. И смог открыть глаза.

– Очухался, – с облегчением произнес Баюн. – Ну ты нас и напугал! Я уж думал, сгоришь прям тут, – ворчал, обмахиваясь хвостом.

– Это так сила просыпается? – Ярослав смотрел в глаза Отраде, лежа головой на ее коленях. Только она удержала его здесь.

– Да, – она мягко улыбнулась. – Чем больше сила, тем больнее.

– Внутри будто что-то жжется, – Ярослав потер грудь. – Как будто хочет вырваться.

– Знаю, – Отрада накрыла своими пальцами его. – Я научу.

– На вот, – Добрава протянула Ярославу пузырек, – выпей. Станет легче. Велика сила рода Кощеева. Не меньше нашей. Пей, да пойдемте уже. Утро в день почти перешло.

– В к-какой день? – Ярослав чуть не подавился зельем.

– Завтрашний, – ехидно ответил кот. – Всю ночь тебя тут стерегли. Крепко тебя приложило!

Баюн был очень недоволен, что провел в лесу всю ночь. Это еще хорошо, что Еремей и берегини позаботились о костре и еде. Да и от зверей диких охраняли, а то было бы совсем тяжко бедному котику. А Кощею что? Приложило его силой, вот он себе спокойно и спал, пока остальные беспокоились.

Но никто еще не знал, что от кощеевой силы досталось не только наследнику.

В палатах царя Гороха пуще пожара разгоралась паника. В короне как засветился камень! Ослепил всех, кто был в тронном зале. А потом царь-батюшка чуть ожог не получил.

– Ой! О-ёй! – вопил Горох, скидывая корону. – Кто посмел на царя своего покуситься?!

– Никто бы не посмел! – Михай кинулся поднимать корону, но не смог даже в руки взять. Горячая была, словно угли! – Ах ты пакость! – он пнул корону.

Среди собравшихся началась паника. Это кто ж такой сильный колдун, что до самого царя добрался? Прибежала стража. Колдун царский тоже прибежал. Начал перебирать заклятья, бормоча непонтные слова.

– Ой! О-ё-ё-ёй! – скатился с трона Горох. Зад вдруг так припекло, будто в костер сунули. – Михай! Михай, помоги!

Но Михаю не было дела до глупого Гороха. Он прошмыгнул к стене, собираясь уйти через потайной ход, пока не затоптали. Нужно было отправить записку настоящему хозяину – Бранибору. Он собирался отправиться в Дремучий лес. Дурак Богдашка все-таки оказался потомком Кощея. Да куда ему, лаптю крестьянскому, супротив Бранибора?

А значит, теперь корону надеть и сесть на трон сможет только Бранибор! Сбылось! Трусливого и глупого Гороха скоро под зад из столицы! Ух, какие перемены грядут! Скоро-скоро и соседние царства будут захвачены. С силой Кощеевой не будет колдуна могущественней!

Михай бежал по переходам, чтобы поскорее дать отчет хозяину. Не знал он, что скоро во дворец придет истинный наследник. На горизонте собирались грозовые тучи перемен. Но не таких, как хотели Бранибор и Михай.

– Михай! Михай! – звал его растерянный Горох.

Но советнику не было до царя уже никакого дела. Кому нужен этот глупый Горох? Мелочный, трусливый и ленивый. Зато гонору! Не сидеть бы ему на троне, если бы Черномор тогда довел дело до конца.

– Наконец-то! – потирал руки Михай, нехорошей улыбкой распугивая слуг. Потайной ход вывел его на черную кухонную лестницу. – Чего встала? – прикрикнул на какую-то девку, замершую с тупым взглядом.

Как только Бранибор займет трон, эти палаты передаст ему. Сделает наместником. Вот тогда тут все и узнают, что значит твердая хозяйская рука.

– Вот вы где все у меня будете! – потряс кулаком Михай. – Я наведу тут порядки!

Добравшись до своих покоев, он зло засмеялся. Молодой Кощей сам виноват! Надо же быть таким дурачком, чтобы так нелепо раскрыть себя. Глупец! Поверил в россказни! Теперь гнить ему в болоте. Или лежать в поле, пока вороны плоть не растащат, а солнце и ветра кости не выбелят.

– Дурачок, – смеялся Михай.

Он достал перо и бумагу и уселся писать отчет Бранибору. Начал его с витиеватых поздравлений с победой. Желал скорейшего воцарения на троне. Не преминул напомнить о своих скромных заслугах и обещанном вознаграждении.

– Будь моя воля, – Михай отложил перо. Прищурившись, уставился в стену, – я бы уже сейчас пинками Гороха выгнал. Жалкий. Какой же он жалкий. Такой на троне – стыдоба и позор. Ну, ничего. Совсем скоро все узнают, что такое настоящий царь. И эта часть мира склонит головы перед настоящей силой! Все узнаю, что есть Михай! Всем зубоскалам покажу, кто я теперь! Все получат по заслугам!

Он упивался своим могуществом, которое было уже у него в руках. Ни мгновения не сомневался, что Бранибор победил. Сильный и умелый колдун просто не мог проиграть какому-то крестьянскому лаптю. А даже если ему помогала Яга… Да что там может Яга эта? Только девкам помогать прятаться. Да и разве станет она помогать своему похитителю?

– А девка она красивая, – хмыкнул Михай.

Дописав, свернул бумагу и поставил магическую печать. В клетке сидел заколдованный голубь. Он найдет Бранибора хоть на краю света. Привязав к лапе послание, подошел с голубем в руке к окну.

– Лети, – раскрыв створку, выкинул голубя наружу. Но птица села на подоконник. – Хоть и волшебный, а глупый. Кыш, безмозглая птица! Кыш-кыш! Пошел отсюда!

Михаю удалось заставить голубя улететь. Будто нехотя, тот поднялся в небо. Покрутился и наконец-то улетел.

– Засиделся в клетке, – решил Михай. – Разжирел и обленился.

Он даже и не подумал, что голубь не знал, куда лететь. Птица потеряла нить, и теперь летела туда, где родилась – в замок Бранибора.

А Михай шел обратно в тронный зал. Там все должны были уже разбежаться. Не забыл прихватить и кузнечные рукавицы, чтобы поднять корону. Негоже, если помнут или тем более потеряют. Сохранить надобно. Потом со всеми почестями передаст Бранибору.

– Вас царь-батюшка к себе требует, – с поклоном сообщил ему попавшийся на пути страж. – У себя в покоях слег. Там же колдун и лекари.

Михая не ввел в заблуждение низкий поклон и любезный тон. Стража его не любила. И этот тоже. Взгляд прячет, а все равно по глазам видно – ненавидит. Ничего, скоро все у него попляшут! И этот тоже.

Пройдя немного дальше по коридору, нырнул за гобеленом в потайной ход. Дойдя до тронного зала, выдернул пробку, которая с той стороны прикидывалась деталью узора, и вгляделся через маленькую дырочку. Никого.

Вышел, надевая рукавицы, и взял корону. Очень хотелось примерить, но помнил, что стоит надеть на голову – как опять нагреется. Поэтому повесил корону на один из зубьев трона. Все равно никто не тронет.

– Теперь можно и к царю, – мерзко хихикнул Михай, уверенный в полной победе. Недолго ему играть свою роль. Скоро все здесь его будет! Это предки Гороха сами виноваты. Не надо было заключать сделок с Черномором. Сейчас бы их потомок не был таким жалким. С колдунами вообще лучше не связываться, и уж тем более не стоит пытаться их обмануть. Жадность никого еще до добра не довела.

– Сдюжил? – спросил Еремей, встречавших компанию у двери.

– Все хорошо, – устало улыбнулась Добрава, опираясь на руку лешего. – Можно возвращаться.

Ярослав шел чуть пошатываясь. Его поддерживала Отрада, а другой рукой он оирался о стену. Путь наверх показался ужасно долгим. Выйдя из пещеры, вдохнул полной грудью чистый воздух. Немного отдышавшись, воткнул меч в камень и проход закрылся. Вспыхнул узор и погас. Теперь снова не найти этот вход.

– Куда дальше? – спросил Еремей.

– Сначала в замок, – ему ответила Добрава. – Нужно отдохнуть и кое-чего собрать. Потом в мою избушку. Еще надо заглянуть в Китеж. А потом уж в столицу. Нужно для началу с царем нашим поговорить.

– А может, оставить все как есть? – Ярослав был не уверен, что хочет таких перемен. Страшно было, если честно.

– Нельзя, – прокряхтел Еремей. – Сила волшебная просто так не дается. С нею ответственность об руку идет. Да заботы с хлопотами вокруг хороводят. Пробуждается тут все, это я чувствую. Возродить надобно порядок древний.

– Не бойся, – шепнула на ухо Ярославу Отрада, – я с тобой.

– С тобой мне ничего не страшно, – шепнул в ответ Ярослав.

Но это он, конечно, сказал опрометчиво. Первое же знакомство с будущей тещей показало, что есть вещи пострашнее, чем визит к царю.

Из замка они взяли некторые вещи и много книг. Для перины места не осталось. Баюн еле место нашел, чтобы пристроить подушечку и самом на нее пристроиться. Медведи ворчали, но Еремея слушались. Тянули телегу к избе старшей Яги.

Отрада и Ярослав шли пешком. Разговаривали, смеялись, переглядывались. Отрада сплела два венка: один себе на голову надела, второй Ярославу. Хоть она и Яга, а все ж девица молодая, и предвкушала, как появится в столице красивая и под руку с женихом.

Однако мама такой радости не разделяла.

– Где вас леший носит?! – от крика Забавы зазвенели пузырьки и стекла в избушке. – Ни до дочки не достучаться, ни до матери! Мам, где вы были?

– А! А-ааа! – завопила испугавшаяся Пава.

– А тебе скажи, – старшая Яга приосанилась, уперла кулаки в бока. – Сидишь там в столице – вот и сиди. А у нас тут свои дела.

– А! А-ааааа! – не унималась жар-птица.

– В печи зажарю, – погрозила ей кулаком Добрава.

– Отрада! – рявкнула Забава. – Я тебя сюда заберу! Бабка твоя совсем распоясалась!

– Мам, да ладно, – Отрада виновато опустила глаза. – Мы скоро приедем и все-все расскажем!

– Ты, Забава, не ори, – строго произнесла Добрава, глядя в волшебное зеркало. – Зятя напугаешь.

Злата так и застыла с открытым ртом, не веря словам матери.

– К-какого зятя? – спросила настороженно. – Вы что там натворили?!

– Ой, Забава, что-то связь барахлит, – всплеснула руками Добрава. – Помехи какие-то. Ой-ой. Давай, скоро будем!

– Мама! Мам! – возмущалась Забава, но старшая Яга разорвала связь.

– И чего нервничает? – пожала она плечами. – Надо бы ей настоечки успокаивающей взять. Ведро. А лучше бочку. У нас тут травы экологически чистые, силы в них много. А в этих столицах разве хорошую траву найдешь? Отрада, покажи жениху мою скромную избушку. А я пока кликну домового, пусть телегу разберет. Завтра уж в Китеж пойдем, а оттудова в столицу двинемся.

На словах про скромную избушку Ярослав закашлялся. Добротный сруб в два этажа с большими окнами, забранными цветным стеклом, на избушку не тянул. Светлый, просторный, богато обставленный и со всеми удобствами. Старшая Яга явно скромничала.

– Одежку Ярославу завтра в городе выберем, – строила планы Добрава. – А потом уж пошьет наряды княжеские. Ох, пойду баннику скажу, чтобы печку топил. Косточки пропарить надо. От ваших холодных камней и заболеть недолго. А ты, – взглядом к месту пригвоздила она домового, – стол накрыть не забудь. Совсем тут без меня разленились.

– И никто бедному котику подушку на подоконник не закинет, – напомнил о себе Баюн. Опять про него забыли!

– Идем, – Отрада кота не удостоила даже взгляда, – я покажу дом.

Ярославу выделили комнату. Добра молодца в бане попарили, банник постарался, напоили, накормили и спать уложили. А обе Яги, румяные и довольные, стали вещи укладывать.

Утром отправились в Китеж. Нужно нанять карету, купить Ярославу приличную одежду и еще кучу мелочей переделать. Кот тоже собрался ехать в столицу. Чем он хуже?

На улицах прохожие бросали любопытные и удивленные взгляды, а некоторые так и вовсе откровенно пялились и тыкали пальцами. Опять ведьмы явились! А так ведь все радовались, что Отрада пропала, а потом и бабка еешняя!

Еще и молодца какого-то к рукам прибрали. Вон как вцепились! Видать, чтобы не убег.

– Любят вас тут, – заметил Ярослав.

– Угу, – задумчиво протянула Отрада. – Просто вот всей широкой душой.

– Ой, было б отчего переживать, – Добрава несла себя гордо. От ее взгляда все старались увернуться. – Не о том думать надо.

Ярослав сразу стал серьезным. Он встречался только с Горохом, который на царя не очень-то и похож. А каков царь Мудромир? Как примет?

Только и мог об этом думать всю дорогу до столицы. Ну еще о встрече с родителями Отрады. Все ж таки украл их дочку, а Забава тоже Яга. Да и отец там воевода.

– Не боись, – Баюн еще решил его успокоить, – если прибьют, то быстро.

Кот так и проспал всю дорогу на своей подушке. Отсыпался в свое удовольствие. Открыл глаза, только когда подъехали к большому белокаменному дому. На крыльце их встречали.

Забава, сложив руки на груди, сверкала глазами, а Добромил, сведя темные широкие брови к переносице, стоял, уперев руки в бока.

– Уиии! – первой выпрыгнула из кареты Отрада и повисла на шее у отца. – Я так соскучилась!

– Чего хмурые такие? – следом вылезла Добрава. – Жениха напугаете.

– Так еще поглядеть надо, каков жених, – пробасил Добромил, поглаживая дочь по спине. Ох и кровинушка у них, все нервы на клубки вымотала. – Али таков храбрец, что за женскими спинами прячешься?

– Не прячусь я, – ответил Ярослав, представая перед грозными взглядами родителей. Кто ж виноват, что Отрада и бабуля таки шустрые? Глазом моргнуть не успел, а они уже выскочили.

– Отец, мама, – Отрада отошла к Ярославу. – Вот, мой жених – Ярослав Кощеев. Да-да, потомок того самого Кощея.

Отрада наслаждалась произведенным эффектом. Она сияла, как новенькая монетка.

– Княжич, – добавила, задирая нос.

– Проходите в дом, – приказал Добромил. – Сейчас разберемся, какой из него княжич липовый.

Забава промолчала. Лишь смерила будущего зятя огненным взглядом, да на мать бросила сердитый взгляд. Ишь, чего тут устроили! И не посоветовались, не предупредили! Ох, надо было в столице дочку держать! Вот сейчас и допросят этого Кощея. Серьезный разговор будет, это уж она гарантирует.

Разговор и правда вышел долгим и гораздо серьезнее, чем родители Отрады ожидали. Много удивительного им открылось. И даже о роде Ягушинских.

– Дела-а, – протянул Добромил. Одним глотком допил остывший час и вздохну. – Цари да короли земли отдавать ох как не любят.

– А это не их! – запальчиво произнесла Отрада. – Это Ярослава земли! А Горох обманщик и жулик, хоть и царь. Вот, – надула она губы.

– Ну-ну, – похлопал отец Отраду по плечу, – полегче давай. А то Мудромир быстренько охолонит.

– Но это же несправедливо! – глаза Отрады полыхали праведным гневом.

– Я не собираюсь биться за земли, – Ярослав сидел напряженный. – Это не принесет ничего хорошего людям. Да и правитель из меня пока совсем не очень. Я хочу закрепить за собой Черный замок, Дремучий лес, Гиблые топи и Кудыкину гору. Туда все равно ходу нет простому человеку.

Добромил медленно кивнул, соглашаясь с разумностью такого предложения.

– Утро вечера мудренее, – воевода поднялся из-за стола. – Я завтра поговорю с Мудромилом и пришлю гонца.

На том и порешили. Но рано утром всех ждали страшные новости. Из дворца царя Гороха прислали доклад послы, что царь больше усидеть на троне не может и корону надеть тоже.

Посему всем Ягам и Кощею следует предстать пред Мудромиром немедля.

Отрада скрипела зубами и недовольно кривилась, когда пришлось одеваться в выходной наряд и обвешиваться украшениями. Красиво, но изрядно весит и двигаться неудобно. Непривычна вольная ведьма к такому.

Забава и Добрава тоже нарядились и нарумянились. Старшую Ягу и так старухой бы никто не обозвал, а теперь и вовсе она была похожа на боярыню и статью, и взглядом. Забава двигалась в богатых нарядах легко и привычно – должность обязывала.

Ярослав, хоть и приоделся, сильно уступал сейчас трем представительницам рода Ягушинский. Он будто видел перед собой одну женщину в разном возрасте. Ведьмы были схожи не только лицами, но и манерами, взглядами. Держались прямо и с достоинством, даже когда кланялись царю.

Вроде и поклоны почтительные, в пояс, но казалась, что они равны по положению с Мудромилом, а то и вовсе выше. Добромил стоял справа от трона. Больше никого не было.

– Значит, это ты потомок Кощеев, – царь пристально разглядывал Ярослава темными глазами.

Был он высок и широк, походил на матерого медведя. Коричневые густые волосы и темные кустистые брови добавляли сходства. Да и голосом был басовит.

Мудромил поднялся и стал ее более похож на медведя.

– Думаю, раз Яги подтверждают, то сомневаться в этом не приходится, – он величественной поступью подошел ближе.

– Царь-батюшка, – вперед выступила Добрава, – многие годы наш род служит твоему. Никогда Яги супротив царей не шли. Дозволь и сейчас выслушать нас. Ярослав Кощеев истинный наследник. Многое было скрыто от нас Черномором.

– Что ж, – Мудромил не сводил взгляда с Ярослава, которому было очень трудно держать себя прямо, – служением Ягушинские давно доказали свою преданность. Я готов выслушать. Приглашаю всех за мой стол. Люблю я трапезничать под сказки разные.

Сказка вышла длинной. Уже и самовар по третьему разу наполнили, а сказ все не заканчивался.

– Горох труслив и слаб, – произнес Мудромил. – Значит, его хотел сместить Бранибор. С силой Кощеевой, если она такова, как тут рассказывают, несдобровать было бы всем. Но и ты, Ярослав Кощеев, теперь колдун могучий. Можно ли тебе верить? Не захочешь ли ты такой же власти?

– Нет, – Ярослав выдержал пристальный взгляд царя. – Кощеи никогда на чужое не покушались. Мы привезли летописи.

– Надо и у нас в библиотеке хорошенько поискать, – покивала Добрава. – Не может быть, чтобы ничего не было. Колдовство скрыло, забыть заставило, но что написано пером, того не вырубить топором. А проверить Ярослава легко, нужно сесть ему на трон и надеть корону. Если его не обожжет, то и есть он истинный князь.

– Ты всегда была решительной, Добрава, – усмехнулся Мудромил. – Вот так просто взять и сесть на трон. Придется нанести визит Гороху. Как сосед, я беспокоюсь о здравии соседа. Отпишу послу, что желаю нанести визит.

Через несколько дней посол сообщил, что Горох готов принять кого угодно. Михай сбежал, и теперь понятно, почему это сделал, прихватив внушительную часть казны. Бояре требуют от царя отречения, грызутся между собой, кто может трон занять. Не этот, хотят новый сделать. Воеводы противостоят боярам. Того и гляди, смута начнется. И Горох будет рад поддержке в это нелегкое время.

Мудромил решил не упускать такую возможность прибавить своему царству земли. Надо было решаться быстро, а то уже другие соседи готовы были помочь. Не бескорыстно, само собой. Но у него был припрятан туз в рукаве.

Так что вскоре Ярослав второй раз оказался во дворце царя Гороха. Теперь Горох выглядел совсем растерянным, даже жаль его стало.

Ярослав смело прошел к трону и сел на него под вопли Гороха. Да никто не мог ему помочь, против трех ведьм не попрешь. Протянув руку, спокойно взял корону и надел на голову. Камень вспыхнул ярче солнца, и остался мягко сиять.

– Ой, бедаааа! – голосила первая сплетница, со всех ног несшаяся на городскую площадь. – Беда, бабоньки! Беда, мужики! Беда, народ честной! Какая беда у нас! Такое горе!

Она чуть волосы на себе не рвала от горя.

– Что? Что случилось? Матрена, не томи! Что случилось? – неслось со всех сторон. Жители прекрасно знали характер первой сплетницы, но уж больно горько она убивалась. Может, и правда что-то такое страшное случилось?

– Яга-а! – взвыла Матерна. – Тьфу на нее, – зло сплюнула на землю. – Яга, поганка такая, теперь тут править будет! Да еще и Кощея с собой приволокла! Колдовское отродье! Отказался от нас царь-батюка-а-а! – опять заголосила она пуще прежнего.

Не забывая, впрочем, оценивать произведенный ею эффект. Честной народ был поражен. Все дружно ахнули, охнули и смотрели на нее так, будто она сама царица. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как жужжат мухи. Насладившись минутой триумфа, Матрена притворно всхлипнула и выдала главную новость:

– Китеж теперь столица Кощеева княжества.

– Да не может быть! – загудел народ. – Какое Кощеево княжество? Ты что, уже перебрать успела?

– Да тьфу на тебя! – огрызнулась Матрена. – У меня свояченица работает у градоправителя. Вот она и рассказала. По секрету эту тайны страшную. Явился Кощей по наши души-и-и-и. А все Яга эта проклятущая. Холера ее побери! Будут теперя тут русалки трясти своими… костями! Да мавки кусаться станут!

Матрена имела скандальный нрав, буйную фантазию, язык без костей и зуб на Ягу. И очень радовалась, когда Яга сгинула. Да только Митрошка так женой и не обзавелся. Дуры девки! Вот просто дуры! От такого жениха носы воротят!

Она так рьяно оплакивала судьбу Китежа, что народ начал хихикать. Матрену все знали, и никто ее словам не поверил. А зря.

Царь Мудромил возвращал Китеж и несколько окрестных деревень Кощею. Еще немного земли отходило от Горохова царства. Тот после бегства Михая и гибели Бранибора править совсем не хотел. Капризничал, как дитя избалованное.

За щедростью царя-батюшки стоял расчет: Кощей на границе, да еще женатый на Яге, это ж вон какая защита границ от набегов всяческих. Да и порядок на тех окраинах будет. Старая карга подсобит, не оставит молодых. В тех землях, куда вечно руки не доходят, крепкий хозяин появится. А там потом и породниться можно.

Вот и прибыли Отрада и Ярослав в Китеж в царской карете. Добрава тоже домой приехала. А с ними прибыло очень большое царское посольство. Отчего градоправитель был в шоке.

– Как же это? – он читал царский указ уже в десятый раз. – Да разве ж можно нас городок какой-то нечисти отдавать? Да за что на нас разгневался так царь-батюшка?

– Ну чего ты плачешься, Юрочка? – ласково спросила Добрава, поглаживая градоправителя по голове. Она его когда из сада гоняла, когда яблоки воровал. – Царь наш батюшка мудр. Хорошо жить будем, не рыдай. Глянь, каков молодец! – она ткнула пальцем в сторону Ярослава. – Ну, Кощей, бывает. А парень хороший. Чародей сильный. Думаешь, я бы Отрадку за кого попало позволила бы отдать?

– Народ бунт подымет, – вздохнул градоправитель.

– Да ну, – отмахнулась Добрава, – побузят да разойдутся. Бочки выкати на площадь. Праздник пущай будет. Развели тут переживания. Чай не бусурманам отдали. А несогласные могут переехать. Мудромил и денег распорядился выдать.

– Ладно, – тяжко вздохнул Юрий. – Эх, тяжкая доля у градоправителя. Ты, Яга, только попробуй мне не помочь, – он хотел показать кулак, но в последний момент смутился.

– Да помогу, касатик, помогу, – ласково, как умеет только она, улыбнулась Добрава. – Давай, объявляй пир.

И Добрава оказалась права. Народ новость воспринял крайне недовольно. Но когда напоили и накормили, резко подобрел. Подумав, никто уезжать не захотел. Да что такого-то случилось? Ягушинские тут испокон веков живут, все к ним привыкли. Да и Кощей вовсе не страшный. Молодой, симпатичный. И эта гадина Отрада уже себе его захапала! Ведьма, вот она кто!

– Ну что, князь, – Отрада лукаво сверкнула глазами, не надумал другую невесту найти? Царевны да королевны теперь будут не против. По статусу ли тебе простая лесная ведьма?

– Чародею лесная ведьма самая пара, – Ярослав прищурился. – Будем в Черном замке жить да колдовство творить. Где ты еще такую лабораторию найдешь?

– Она роскошная, – мечтательно улыбнулась Отрада. – Люблю тебя, мой Кощей, – оглянувшись и убедившись, что их в укромном углу никто не видит, привстала на цыпочки и поцеловала.

– И я люблю тебя, моя ведьма, – прошептал Кощей. – Со свадьбой тянуть не будем!

*********

Ах, какая была свадьба! Ох, какие были гуляния! Две недели гулял Китеж, не отставали и окрестные деревни. Уже никто не вспоминал, что жених Кощей, а невеста – Яга. Плясали и веселились, ели и пили. К концу недели повод уже был забыт, не всякий мог вспомнить, чья свадьба.

Нечисть тоже не отставала. Гуляния шли у дома Добравы. Перепугали всех охотников и лихих людей. Леший не отходил от своей зазнобы, и пошли слухи, что скоро будут еще одни гуляния. Добраве пришлось брать метлу в руки и разгонять особо рьяных.

Свадьба отшумела-отгремела, и нужно было думать о будущем. Выяснилось, что Бранибор и был тем самым колдуном, жившим у моря. Вот кто постоянно жен менял! В его замке нашлись сокровища несметные. Больше десятка телег понадобилось, чтобы вывезти вещи, принадлежавшие роду Кощеев.

Нелегкие годы настали для Ярослава и Отрады. Кощею пришлось очень быстро осваивать не только колдовскую науку, но и дипломатию всяческую. Царь Мудромил помогал, но у него и своих забот хватало. А еще Черный замок нужно было восстановить.

Три года шла стройка. Три года, три месяца и три дня. От Черного замка пролегла дорога до самого Китежа. Вот только без разрешения по ней до замка не доехать. Отрада и Еремей позаботились. С той силой, какая теперь была у Отрады, она могла поднимать лес и разворачивать реки. Она стала первой за века, кто мог тягаться с Ягами из давнего прошлого.

Наконец, трон перевезли в замок. Он сверкал новенькими окнами и черным, гладким камнем. Замок словно и сам помогал строителям. Будто заново напитывался силой.

– Красота какая, – Отрада шла по тронному залу.

Вновь вились по стенам розы, сплетаясь в узоры. Царские дворцы не могли сравниться по красоте с Кощеевым замком. Его вновь заполнили люди. Топились печи, готовилась еда. В конюшне ржали лошади.

Но ничего бы этого не случилось, если бы не потайная сокровищница. Случайно о ней узнали. Под замком оказалась целая система ходов. Вот один из них и привел в сокровищницу, где было припрятано злато, серебро да каменья самоцветные. Вот на эти деньги и начали княжество обустраивать.

– Хочется верить, что родители меня видят, – Ярослав погладил спинку трона. – Что предки не считают меня никчемным потомком.

– Они тобой гордятся, – Отрада встала рядом. – Я уверена. Беловодье уже меняется. Ты видишь, каким становится дремучий лес? Он словно сон с себя стряхнул. А на Кудыкиной горе жила выступила. А дерево на болоте? У корней которого мертвая вода течет. Ты же сам видел, что нам железные листья распустились. Волшебная земля дождалась своего чародея.

Отрада обхватила Ярослава со спины, прижалась щекой. Какой же он сильный! И духом, и телом!

– Ваше Бессмертие, – Отрада хихикнула. Вот уж сколько времени не может привыкнуть к такому титулу, – не желаете сесть на трон?

Ярослав Кощей Бессмертный, князь Беловодья – так полностью звучал титул. А она стала Отрадой Ягой Бессмертной, княгиней Беловодья.

– Да я не одет, – вдруг оробел Ярослав.

– Садись, – подтолкнула его Отрада.

Усадив мужа, надела ему на голову корону. Ее та не обжигала. Камень в центре мягко мерцал с того дня, но вновь случилось чудо.

Корона вдруг разделилась надвое! От нижней части отделился обруч. Ярослав стянул корону с головы, и в руках у него оказалось корона князя и венец княгини!

– Хитро! – восхитился он. – Примерь, – потребовал.

Венец идеально сел на голову Отраде. Центральный камень тоже был двойным. Один мерцал в короне Кощея, а второй в венце княгини.

– А я в рабочих штанах, – засмущалась Отрада.

– Ты самая красивая, – попробовал утешить ее Ярослав. – Самая красивая, самая любимая, единственная Кощеева Отрада.

Отрада захихикала. Ну как же она любит своего Кощея Бессмертного!

************

В тронном зале сияли сотни магических свечей, отражаясь от стен, они разбрызгивали блики. На тронах сидели князь и княгиня Беловодья, принимая гостей. В праздничном одеянии Отрада и сама сверкала так, что глаз не отвести. Любая царевна обзавидуется. Одежды Ярослава были черны и расшиты серебром. Он был суров и величественен, сражая женские сердца. Увы, модой князь навсегда отдал свое сердце ведьме-жене. Все сходились во мнении, что эта Яга, как и все до нее, воспользовалась приворотом.

Гостей было много и все с подарками. Впервые за столетия в Черном замке принимали гостей. А повод был радостным. Вчера близнецам исполнился год. Проклятье больше не висело над двумя семьями, любовь Ярослава и Отрады разрушила его.

Константин Кощеев стал наследником своего отца, а Лада Ягушинская – наследницей своей матери.

Кощей закатил пир на весь мир!

Шли годы, княжество Кощеево расцветало. Люди и нелюди учились опять жить вместе. Привыкали друг другу. Сама земля тут уже полнилась волшебной силой. Мудрые не по годам правители заботились о своей земле. Не оставляли своим вниманием ни Китеж-град, ни далекую деревеньку.

А Черный замок был местом отдыха, куда уезжали на недолгое время.

Сбылась и мечта Мудромила однажды породниться с Кощеями. У него родился внук, а Отрада позже родила вторую дочь.

Мир и благополучие настали в княжестве на долгие годы.

Вот и сказочке конец, а кто дочитал – молодец!