Он — наследник бурых медведей. Дерзкий мажор на байке, который не привык к отказам.
Она — его главная тайна из прошлого, которая однажды просто исчезла, вычеркнув его из жизни.
Одна случайная встреча в дверях деканата — и зверь внутри признает в ней ту самую. Но как приручить истинную, если между вами годы тишины и стена из старых обид?
История Гордея Бероева и Полины Медведевой!
Гордей
— Ммм, — не открывая глаз, я тянусь к тумбочке. Шарю пальцами, нащупываю пластик.
Чертово устройство валится на пол. И начинает ползти по паркету в сторону двери, очевидно, пытаясь сбежать от нерадивого хозяина.
Приходится открыть глаза и встать. Мышцы болят после вчерашней тусовки. В одних боксерах шлепаю и беру телефон.
— Да? — провожу рукой по коротким волосам, даже не посмотрев, кто звонит.
— Ты спишь, да? — голос сестры вызывает вздох страдания. — Гордей, это несерьезно.
Зануда!
— Да встал я, просто… ну… бегал, — хмыкаю, толкая дверь и проходя в просторную гостиную.
— Ага, конечно, — в голосе Марьи звучит откровенное ехидство, — тебе уже восемнадцать, большой мишка. А ведешь себя хуже двенадцатилетки.
— Ты позвонила, чтобы меня оскорблять? — шумно зеваю, затем шлепаю свободной рукой по щеке.
— Нет, чтобы разбудить. Если ты не забыл, сегодня твой первый день в университете! А уже семь утра!
Боги…
Моя сестра порой просто невыносима. Несмотря на то, что у нее есть сын, она, по моему мнению, решила заняться моим воспитанием. Особенно после того, как год назад стала деканом этого самого универа.
— Марьяша, всего лишь семь утра. Ты со своей беременностью стала путать время? — хохочу, распахивая холодильник.
Я медведь. Прохожу в дверь — плечами косяки задеваю. Какого черта? Сколько можно?
Стандартные квартиры явно не проектировали под медведей моего размаха. Холодильник на моем фоне выглядит игрушечным.
Жрать хочу! Мой зверь требует еды немедленно! Достаю сырую сосиску и целиком отправляю в рот. Затем еще одну.
— Нет, я не хочу, чтобы ты плохо себя зарекомендовал, Гордей. И то, что я являюсь деканом твоего факультета, тут совершенно ни при чем!
Ага, конечно.
— В общем, я встал, у тебя все? — хмыкаю. — Мне нужно привести себя в порядок. Пока.
— Грубость — плохая маскировка для волнения, братишка, — она бьет точно в цель, и я едва не роняю сосиску. — Можешь рычать сколько угодно, но в деканате я жду человека, а не дикого зверя. Приведи себя в порядок. Кстати, Полина тоже будет…
Полина…
Замираю. Прислоняюсь спиной к холодильнику.
Полина Медведева — моя подруга детства. Точнее, бывшая подруга. Мы с ней много переписывались, когда нам было двенадцать. Порой она приезжала в гости.
Но после нашествия Мороза просто пропала.
Спустя два года я уехал в Норвегию как наследник бурых медведей. Этакий медвежий культурный обмен. И вернулся пару месяцев назад, чтобы сдать экзамены и поступить в универ.
От Полины ни слова… она просто вычеркнула меня из своей жизни. Ну а я навязываться не буду. Возможно, это к лучшему. Мы слишком разные.
— Это меня не касается, — мой голос становится рычащим, — будет и ладно.
Марья вздыхает.
— В общем, как приедешь, зайди в деканат ко мне. Не опаздывай. И умоляю тебя, оденься прилично! — Марья кладет трубку.
А когда я неприлично одевался? Скалюсь своему отражению в окне, делаю сытный завтрак из четырех яиц, бекона, сосисок и крепкого кофе. Проглатываю все это за минуту.
Внутренний зверь приятно урчит.
Но вот мысли о Полине снова проникают в мозг. Пока принимаю душ, думаю о подруге детства. Яркая, живая, общительная…
А в последнюю нашу встречу она даже не взглянула в мою сторону. Я и сам был не в себе после долгого сна… а потом начался тотальный игнор.
Горячие струи приятно ласкают кожу. Но даже они не могут смыть странные, противоречивые чувства внутри.
Я мечтал о ней. О том, что, когда вырастем, станем истинной парой, как моя сестра и Драган, как Егор и Настя. Будем всегда вместе и прочая романтическая чушь.
Выхожу из душа.
Надеваю джинсы, футболку с принтом и любимую кожанку. Вроде бы прилично. А нет — и не надо.
Хватаю ключи от мотика, рюкзак, шлем и быстро спускаюсь на подземную парковку. Погода стоит шикарная, золотой сентябрь. Сажусь на своего железного коня.
До универа полчаса пути.
Когда я подъезжаю, ожидаемо все цыпочки тут же обращают на меня внимание. Ставлю мотик на парковке, снимаю шлем. И тут же чувствую направленные на меня заинтересованные взгляды.
Иду в главный корпус. Если сестра сказала зайти, надо выполнять. Она у меня могучая волчья ведьма, и спорить с ней опасно для жизни.
— Привет, — прямо передо мной вырастает грудастая брюнетка. Осматриваю ее. Короткая юбчонка, каблуки, густо накрашенные глаза. — Я тебя тут раньше не видела. Новенький?
Она окидывает меня плотоядным взглядом. Местная хищница? Очевидно!
Одариваю ее ледяным взглядом. Не в моем вкусе. Мы с медведем в этом солидарны. Даже время тратить не буду.
— Эй! — она складывает руки на груди. — Я с тобой разговариваю.
— Отойди, — холодно говорю, — мешаешь.
Фифа цокает языком и уходит в корпус.
— Ну ничего себе, — слышу знакомый голос и улыбаюсь. Ася, дочь одной из волчиц стаи моего друга Егора, подходит ко мне со стороны парковки. — Гордей Бероев! Собственной персоной!
— Привет! — улыбаюсь и сжимаю подругу в медвежьих объятиях.
Ася учится тут на пятом курсе.
— Давно не виделись, гигант! Ты еще больше, что ли, стал? Тебя там, в Норвегии, стероидами кормили?
— Генетика, — складываю руки на груди, довольно скалюсь.
— Марья ждет. Пойдем?
Мы болтаем и быстро поднимаемся по ступенькам, волчица идет рядом.
Надеюсь, сестра не начнет душнить.
Мой медведь беснуется, ведь я хотел покутить в студенческие годы, прежде чем мне даруют истинную пару. А теперь я под надзором, что ли? Нет, меня это не устраивает!
Мы останавливаемся у двери деканата. Резко распахиваю дверь и тут…
Врезаюсь в чье-то щуплое тело. Девчонка вскрикивает, я хватаю ее, чтобы не упала. Под кожей тут же разливается приятное тепло.
— Отпусти…
Тело реагирует раньше, чем мозг успевает сообразить.
Медведь внутри ревет, начинает скрести о грудную клетку изнутри — такого со мной не было ни разу.
Сжимаю ее плечи сильнее, чем нужно. Замираю, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.
Она поднимает взгляд.
— Полина?
Полина
— Наконец-то съехала от родителей! — моя подруга Эля падает на кровать в нашей комнате в общежитии и раскидывает руки.
Она волчица. Дочь бывших альф центральной стаи. Теперь ее отец руководит южной стаей, а Эльмиру отправили учиться в университет под присмотр волчьей ведьмы.
— Зато там всегда тепло, — хмыкаю, аккуратно раскладывая одежду из сумки в шкаф. Я только с самолета, еще не успела разложиться даже. Мы будем жить вместе с Эльмирой.
Сама я из далекого северного городка N. Мои отцы — оборотни, а мама — человек. Они решили, что мне будет лучше учиться вместе с остальными детьми из семей оборотней для поддержания контакта.
— Белая медведица говорит мне о тепле, — хихикает Эльмира, затем проводит пальцами по длинным каштановым волосам. — Я слышала, Гордей тоже поступил в этом году.
Замираю с футболкой в руках. Поджимаю губы и отворачиваюсь, чтобы подруга не увидела мои эмоции.
— И что? — стараюсь, чтобы голос не дрожал.
— Просто сказала. Будет учиться на первом курсе. Вместе с нами.
Гордей…
От одного имени этого парня в груди жжет. Почему? Потому что когда-то мы были друзьями. Переписывались, присылали друг другу мемы и планировали совместную учебу.
Я даже думала, что мы точно должны быть истинной парой.
Но потом вмешался ледяной конец света.
Гордей уснул…
А я… изменилась. Боялась признаться даже себе, что мне нужна его поддержка. А он просто молчал.
Возможно, у нас был бы шанс, если бы Бероев не перестал мне писать. И не начал постить сторис с девицами в клубах. А потом и вовсе уехал в Норвегию.
— Поля! — резкий голос другой волчицы вырывает меня из воспоминаний. Яркая блондинка Ася, дочь Агнессы, впархивает в нашу комнату. — Привет!
Она плюхается на мою постель.
— Папа сказал, что ты уже здесь. Вот, поздороваться приехала, — подмигивает она. — Мы, оборотни, должны держаться вместе!
— Пфф, — фыркает Эля, — кого нам бояться? Мы высшие существа!
— Мой папа сказал бы, что надо помогать слабым, а слабый — тот, кто много знает. Так что чем меньше о нас знают, тем лучше, — пожимаю плечами. — Учитывая, что с охотниками у нас мир ровно до первого инцидента.
После ледяного апокалипсиса мир с охотниками продержался недолго. Всё вернулось на круги своя.
— Давайте, что ли, сходим куда! — Ася спрыгивает с моей постели. — В «Орфеоне» сегодня ночное шоу для девушек!
— Я, пожалуй, изучу программу, — хмыкаю, лезу в сумку и достаю учебник.
— Поля, — хмурится Ася, — ты с ума сошла? Тебе напекло голову? Послезавтра начало учебного года! Нужно как следует оторваться напоследок.
— Это не по мне, — тихо говорю, отводя взгляд. Ася открывает рот, чтобы возразить, но я опережаю её: — Правда. Идите без меня.
— Не дави на нее, — Эля встает, лезет в сумку и достает оттуда черное платье-мини, — пусть проводит время, как хочет.
— Я просто думаю, что тебе, Поля, нужно больше тусоваться! — Ася откидывает платиновые волосы. — Ты красотка, а студенческие годы нужны для веселья.
— А я думала, для образования, — хмыкает Эльмира, и Ася на нее шикает.
В итоге девчонки ближе к вечеру уезжают в «Орфеон», а я остаюсь одна. Открываю окно, прохладный ветерок треплет старенькие шторы.
Беру мобильный, набираю маму.
— Поля! — слышу родной голос и становится легче. Я не чувствую себя такой одинокой. — Ну, как ты? Разложилась? С девочками встретилась?
— Да, мамусь. Они классные, — сажусь на постель, провожу ногтем по учебнику.
— Приступов больше не было? — осторожно спрашивает она. Я морщусь. В груди разрастается пустота. Приступы…
— Нет…
— Это отлично. Ты сможешь нормально получить образование. Хорошо, что они закончились. Думаю, чем больше пройдет времени, тем тебе будет лучше.
Хмыкаю что-то нечленораздельное.
Мне двадцать два. И я на первом курсе университета. Все из-за моих приступов. Я смогла закончить школу далеко не с первого раза.
Впервые это случилось, когда мне было шестнадцать, сразу после того, как оборотни спасли землю от Мороза.
Я просто упала на уроке и… заснула. Сна своего я особо не помню. Только то, что бродила по бесконечному снежному полю и кого-то звала.
Постепенно периоды сна увеличивались. Меня хотели исключить из школы в десятом и одиннадцатом, но мой папа — мэр, к тому же я очень усердно училась и сама опережала программу.
В итоге лишь в двадцать один я окончила школу и поступила в университет.
Мы с мамой разговариваем еще минут пять, и вдруг свет в комнате мигает.
Раз… другой… третий…
Кончики пальцев немеют.
— Мам, секунду, — закрываю ладонью трубку и встаю. Тем временем свет окончательно вырубает. Повисает жуткая тишина. Холодная, проникающая под кожу.
Я делаю шаг к двери. Осторожный, тихий. Нужно узнать, что случилось с электричеством.
Резкий удар в дверь вынуждает меня отпрыгнуть.
— Нет, — шепчу, — только не снова…
— Нет! — вскрикиваю и закрываю уши руками. Падаю на пол, слезы текут по щекам. — Хватит! СТОП!
Мой внутренний медведь ревет, почуяв опасность. Я забиваюсь в самый угол, под подоконник…
Сердце колотится как бешеное.
А потом — ничего. Тишина.
Осторожно отнимаю ладони.
Ни звука. И вдруг — скрип.
Дверь медленно открывается…
Полина
На пороге стоит девушка…
На ней порванное клубное платье. Она смотрит на мою постель, словно меня тут нет. Делает шаг в комнату…
У меня получается разглядеть её кожу — синюшную, покрытую пятнами, ссадинами и царапинами.
Ее огромные, почти белые глаза наполняются слезами. И на миг моя душа словно попадает в силки.
— Как ты мог… — раздается одновременно везде и нигде. — Я тебе верила… ААА!
Ее крик оглушает. Морщусь, снова закрываю уши руками. А когда распахиваю глаза, лежу на полу, мобильный валяется чуть поодаль. Свет горит, дверь закрыта.
Беру телефон — там гудки и СМС от мамы:
Быстро набираю ответ:
Убираю мобильный. Кончики пальцев до сих пор ледяные. Брр! Поля, успокойся! Ты же белая медведица! Позор какой!
С трудом прихожу в себя. Выхожу из комнаты, осматриваюсь.
Что это было? Какая-то девчонка ворвалась ко мне в комнату и закричала. Почему ее платье было порвано? Спускаюсь к коменданту. Пожилая женщина в очках строго смотрит на меня.
— Да?
— А что случилось со светом? Часто тут его вырубает?
Она округляет глаза и смотрит на меня как на сумасшедшую.
— Какой свет? Ничего не выключалось. Девушка, алкоголь проносить на территорию общежития запрещено, — осматривает она меня с головы до ног, затем качает головой, — и распивать тоже.
Она думает, что мне спьяну показалось? Мой медведь начинает рычать от столь несправедливого обвинения, но я заставляю его замолчать.
— Но я не… — закусываю губу. — Простите. Просто показалось…
Под ее причитания о том, что раньше студенты были более нравственны, поднимаюсь на свой этаж.
Раз за разом прокручиваю в голове случившееся. Это совершенно не похоже на мои старые приступы.
Раньше я просто засыпала и бродила по полю или по зимнему лесу. А еще кого-то пыталась догнать.
Сейчас же кошмар словно ворвался в реальный мир.
Меня начинает немного потряхивать. Обнимаю себя руками. Прежде чем сесть за учебник, проверяю, хорошо ли закрыла замок. Но больше таинственная незнакомка меня не беспокоит.
Глаза начинают слипаться, и я особо не сопротивляюсь…
— Полина! — слышу голос Эльмиры, словно через толщу воды. — Ты заснула с учебником!
Протираю глаза, пытаюсь понять, где я и сколько времени. Стоит ночь. Эля в черном коротком платьице, ее глаза сияют от радости.
— Что случилось? — хмыкаю.
Шахова берет из шкафа полотенце и пижаму.
— Подумала, что тебе стоит все-таки лечь под одеяло! — качает она головой.
— Как вы потусовались?
— Шикарно! Натанцевались от души, — смеется подруга. — Зря ты не пошла.
Поджимаю губы. Видимо, она права. Если бы я пошла, то не увидела бы эту девчонку в рваном платье. Киваю.
Эля уходит, я складываю учебник. Затем подхожу к окну и закрываю его.
Взгляд падает на пустынную улицу, как вдруг я вижу то, отчего внутри все холодеет.
Та девчонка стоит на асфальте. Смотрит на меня… затем медленно поднимает палец и указывает на наше окно. Проходит секунда, вторая…
Моргаю. Она снова исчезла.
Что за чертовщина? Отгоняю наваждение, но осадок остаётся.
Эля возвращается и что-то рассказывает о клубе, но перед глазами всё ещё стоит та девчонка с белыми глазами. Киваю, делаю вид, что слушаю.
Переодеваюсь в пижамку и ложусь спать.
Два следующих дня проходят в подготовке к учебному году.
И утром первого сентября я встаю раньше Эльмиры. В голову лезут странные мысли. Сегодня мы с Бероевым встретимся.
Как это будет? Сердце уже ноет. Он бросил меня один на один с моими проблемами. Уехал в Норвегию к Улиссу и его семье. Пока я страдала в одиночестве.
Пока была изгоем.
Гляжу на себя в зеркало. Бледная кожа, почти прозрачные губы, тёмные блестящие волосы. По мне не скажешь, что я оборотень. Обычная щуплая девчонка.
— Поля, — тянет Эльмира, потягиваясь в постели, — который час?
— Почти шесть, — тихо говорю, беру расческу. Веду мягкими зубчиками по волосам, прикрываю глаза. Мама с детства так делала, чтобы я успокоилась.
— А ты чего не спишь? — она протирает глаза, растерянно хлопает ресницами.
— Решила пораньше пойти в университет. Марья попросила меня зайти в деканат.
— А-а-а… ну я тогда посплю, — волчица переворачивается на другой бок.
А я принимаю душ, собираю волосы в высокий хвост. Надеваю джинсы, пуловер и беру свою любимую коричневую сумку. Проверяю учебники и выдвигаюсь в университет.
Я боюсь мечтать.
Потому что мои мечты уже разбивались вдребезги. Я мечтала о яркой школьной жизни, а в итоге постоянно находилась между сном и реальностью.
Пока мои сверстники веселились, заводили новые знакомства и влюблялись, я спала…
Так что больше я не мечтаю.
Университет — это мой второй шанс. Но как только я приехала, сразу началась какая-то чертовщина. По своему опыту знаю: дальше — хуже.
Марьяша уже в деканате. Порхает по кабинету, словно фея. И не скажешь, что она на седьмом месяце беременности.
— Доброе утро, — тихонько захожу.
Марья пристально смотрит на меня. В ее мудром взгляде промелькивает тревога. Но затем лицо озаряет добрая улыбка.
— Полина! — волчья ведьма подходит ко мне, обнимает. — Как же я рада, что ты здесь! Мы тебя ждали.
— Правда? — округляю глаза.
— Конечно! Ты часть нашей большой семьи. Победа над духом Зимы сплотила оборотней, — серьезно произносит она.
— Но я сильно отстаю по программе, — бормочу, — из-за моих приступов…
Марья обо всем знает. Моя мама ей рассказала, прежде чем я подала документы. Университет — не школа. Тут меня за прогулы просто отчислят.
— Ты умница. Я глянула оценки, — она подходит ближе, заглядывает в глаза. — Несмотря на то, что столько пропустила, ты закончила на одни пятерки! Я рада, что ты наконец-то сможешь выдохнуть и пожить нормальной жизнью.
Вздыхаю.
— Надеюсь… спасибо, Марья, — наконец-то мне хочется искренне улыбнуться.
— Девочки тебе помогут, — говорит она. — Ася — староста вашей группы, так что по всем вопросам обращайся к ней.
— Спасибо!
— А пока давай займемся оформлением бумаг, — щебечет Марьяша, и мы принимаемся за работу. Мне в радость тут помогать. Думаю, в качестве факультатива я возьму подработку в деканате.
Постепенно университет наполняется студентами. Я чувствую десятки разных запахов. Слышу воодушевленные молодые голоса.
И почему-то мои мысли снова возвращаются к Гордею Бероеву. Мы с ним в одной группе. Как мне вести себя? О чем с ним говорить? Нам же придется общаться…
— Поля! — меня зовет Марья. — Через пять минут звонок на первую пару. — Она садится в кресло, гладит свой круглый живот. — Не опаздывай! Я остальное сама доделаю.
— Хорошо! — беру сумку, и у меня на душе такая легкость, какой уже давно не было.
Я бодрым шагом направляюсь к двери. Она открывается… и мне в нос бьет знакомый, безумно притягательный и сильный аромат.
По телу проносится горячая волна, мой белый медведь рычит от удовольствия. Я не понимаю… что со мной, боги?!
И спустя миг врезаюсь в каменное тело. Меня отбрасывает, но сильные руки впиваются в плечи. Кожу обжигает даже через плотную ткань пуловера.
Поднимаю взгляд…
О нет! ЭТО ОН! Гордей Бероев!
Но почему я так странно на него реагирую… словно он… мы… истинные?
Гордей
— Отпусти! — повторяет уже жестче, я убираю руки. Как же не хочется этого делать! Так бы и держал ее хрупкое тело в объятиях! Тем более, что мой медведь совсем не против!
По коже бегают искры, по венам разливается приятное тепло. Невероятная эйфория.
Но она быстро разбивается об явную попытку девчонки вырваться.
Поля изменилась. Похудела, стала бледнее. Но все равно безумно красивая девушка. Глаз от нее отвести не могу!
А вот она на меня даже не смотрит. В груди неприятная тяжесть…
— Поля! — Ася налетает на нее с объятиями. — Готова покорять вершины? Пошли, я отведу тебя в аудиторию! Пусть наш мишка с сестрой поболтает! Пока-пока!
Опомниться не успеваю, как волчица утаскивает медведицу за угол.
Кожа пальцев до сих пор огнем горит, а сердце чечетку выплясывает. Что только что произошло? Осматриваю себя.
Метка? Вроде ничего не чешется. Она же так проявляется, да?
— Гордей, ты чего застыл в дверях? — спрашивает Марья, неуклюже поднимаясь с кресла.
Стряхиваю наваждение. Захожу в просторный деканат. Осматриваюсь, присвистываю.
— Привет еще раз, — широко улыбаюсь, хотя перед глазами до сих пор стоят огромные карие глаза, а в ушах — требовательный голосок. Я был на грани, едва сдерживая себя.
Что за чертовщина?
— Ты чего такой задумчивый? — Марьяша неуклюже подходит к шкафу и пытается поставить папку на верхнюю полку. В два шага преодолеваю расстояние и перехватываю бумаги у сестры, сую папку на полку между другими документами. — На Полину так отреагировал?
Полину…
Я-то да, мы с медведем вообще испытали дикий восторг, а вот сама Поля по какой-то причине не оценила.
— Нет, просто безумно рад наконец-то стать взрослым, — скалюсь, сую руки в карманы.
— Не паясничай, братишка, — Марья шутливо бьет меня в плечо. — Когда уже закончишь расти? Наш университет не рассчитан на таких гигантов.
Пожимаю плечами. Как ни пытаюсь сосредоточиться на словах сестры, не получается. В ушах стоит голос той, что сама оставила меня шесть лет назад, а теперь ведет себя как обиженка.
— Так чего ты хотела? — хмыкаю, глядя на мобильный. — Через минуту уже звонок, и я опоздаю на первую пару.
— Раньше нужно было приехать. Вот, — сестра копается на столе и достает папку, протягивает мне. — Это личная просьба Адилы.
Адила аль Эаниф — подруга моей сестры. Они вместе через многое прошли. Теперь Адила счастливо замужем за ледяным драконом, они живут в огромном особняке за городом и снова ждут пополнение в семействе.
Беру папку. Открываю. На фото рыжий парень с ослепительной улыбкой.
— Только не говори мне, что…
Дверь распахивается, в кабинет влетает… этот самый рыжий. И я его знаю.
— Ичи аль Эаниф! — скалюсь, осматривая хитрого лиса. — Сколько лет, дружище!
— Конничива, — заявляет этот черт, треплет меня по плечу. — Ну ты монстр, Гордей-сан.
— Ичи будет учиться с вами на первом курсе, — сообщает Марья. — Адила очень просила за ним присмотреть.
Только открываю рот, чтобы спросить, с чего вдруг за лисенышем требуется присмотр, как звенит звонок. Мы с Ичи переглядываемся и срываемся с места.
Кажется, как раз успеваем!
Влетаем в огромную аудиторию — толпа студентов рассыпана за партами, препода ещё нет.
— Ну, слава богам, — падаю на первое же свободное место, даже не глядя. Лишь затем слышу скрип — кажется, я приземлился на чью-то сумку.
Рядом раздается обиженный голосок.
— Ты бы хоть смотрел, куда садишься!
Полина…
По телу вновь прокатывается горячая волна, я подскакиваю.
— Прости, — чешу затылок, пока девчонка убирает свои вещи. — Я ничего там не раздавил?
— Если только учебники, — вздыхает, затем замолкает. Отводит взгляд. Она словно… боится меня? Но почему?
Поля поджимает губы. Повисает максимально неловкая тишина. Не знаю, что сказать. Хочется сквозь землю провалиться. Меня спасает лис.
Ичи хлопает глазами. Таращится на медведицу.
— Полина-сан? — спрашивает с очаровательной улыбкой. Он так сияет, что кажется, будто лис сейчас лопнет от счастья.
Чему он вообще так радуется?
— Ой, — она хлопает глазами. Рядом сидящая Эльмира Шахова тоже замирает в удивлении. — Ичи? Это ты?
— Привет! — он поправляет рюкзак на плече. — Девчонки. Мы присядем?
— КХМ! — раздается суровый кашель, мы все разворачиваемся к доске. Пожилая преподавательница скользит по нам взглядом. Она волчица, я чую это. Старая, опытная и авторитетная.
— Подвинься! — плюхаюсь рядом с Полинкой, та вынуждена чуть сдвинуться к Эльмире. Ичи втискивается с самого края.
— Все расселись? Я могу начать лекцию, Гордей? — произносит преподша, я готов провалиться сквозь землю. Слышу сзади хихиканье. Резко разворачиваюсь, все замолкают.
Достаю из рюкзака тетрадь и пишу лекции, стараясь не потерять голову от запаха Полины. Он такой… такой… необычный. Сладкий, свежий, словно летний ветерок.
— На этом курсе вам предстоит… — продолжает вещать старая волчица. А мой медведь беснуется внутри. Нам с Медведевой определенно нужно поговорить. Серьезно.
— Ты что делаешь после лекции? — шепчу ей, девчонка дергается. Эй! Я что, прокаженный какой?
— Я занята, — шикает. — Не отвлекай меня.
Неприятно. А какого, собственно, хрена?! Это она перестала мне писать! Дала понять, что нам не по пути!
Но, несмотря на внутреннее сопротивление, с губ слетает совершенно иное.
— Нам нужно поговорить…
Зачем?! Что я хочу услышать?!
— Не стоит, — отрезает.
Отбрила так отбрила. Наверное, она права, и нам не стоит ворошить прошлое. Но почему в груди так печет?
Пока пытаюсь сосредоточиться на теме лекции, внезапно чувствую давление. Поворачиваюсь. Полина положила голову мне на плечо… что?! Не понимаю? Только что она заявила, что знать меня не желает, а тут сама…
Раздается звонок. Поля не поднимает голову. Лишь сейчас до меня доходит, что она бросила ручку и уже какое-то время не пишет.
— Полина Медведева! — гаркает преподша. Тишина. Она поднимает голову от журнала и щурится. — Я кому сказала?
— Эй, — трясу плечом. — Поля! Тебя зовут!
Но она не шевелится.
— Гордей… — испуганно произносит Эльмира. — Кажется… она заснула!
Полина
Ну вот зачем он здесь?! Гордей Бероев…
Он ясно показал, что ему на меня плевать! А теперь сидит весь такой растерянный рядом на лекции и будто ничего не понимает!
Уселся на мою сумку, сводит с ума мою медведицу! Она ревет внутри, и что-то непонятное происходит с моим телом.
Потеют ладони, по коже бегают мурашки… лишь от одного аромата этого парня. Так не должно быть! Почему рядом с ним так неспокойно?
— Ты что делаешь после лекции? — его дыхание обжигает кожу.
Я вздрагиваю, не зная, что делать и ответить. Колкие слова вылетают помимо воли.
— Я занята, не отвлекай меня, — продолжаю писать лекцию, хотя в голове целый вихрь мыслей и ни одна из них о предмете. Хотела учиться спокойно, а рядом с этим медведем схожу с ума.
Он наверняка просто играется!
Слова лекции пляшут перед глазами, складываясь в картинки из соцсетей Бероева. Как он танцует с девчонками, обнимается и прочее… в груди становится больно.
Тяжело дышать…
Я ревную? До сих пор?
Мама много раз спрашивала, почему я перестала общаться с Гордеем. Думаю, они с Машей, мамой Бероева, уже свадьбу нашу планировали.
Горько усмехаюсь.
Внезапно по телу проносится ледяная волна. Я замираю, сжимая пальцами ручку. Поднимаю взгляд…
БОГИ!
В дверях лекционной стоит та девчонка в рваном клубном платье. Она смотрит прямо на меня.
— Иди… за мной… — ее шепот, словно шелест листвы, раздается в ушах. Лектор продолжает читать материал, Гордей рядом кусает ручку, Эля пытается не заснуть.
Я встаю и вдруг…
Прохожу сквозь парту. Оказываюсь между преподавательницей и первым рядом студентов, которые совсем не обращают на меня внимания. Вижу себя, всё ещё сидящую за партой с ручкой в руке.
— За… мной… — девчонка оказывается за моей спиной, я пытаюсь кричать, но с губ не срывается ни звука.
— Я сплю? — шепчу, облизывая губы. В ужасе осматриваюсь. Мир потерял краски и очертания, словно их стерли ластиком. Все какое-то размытое.
Мне страшно! Обнимаю себя руками, не понимая, что происходит. Помогите! Гордей!
Почему я зову его?!
— Иди… — шепчет призрак и выходит из кабинета. Перебарываю желание забиться в угол и плакать. Выдыхаю и спешу за девчонкой.
Если она не попыталась убить меня, может, дело в чем-то другом?
— БЫСТРЕЕ! — девчонка оказывается рядом, ее крик вонзается в уши. Я пытаюсь кричать, но снова не получается.
— Что ты хочешь от меня? — дрожащим голосом спрашиваю.
Она пустыми глазами глядит в сторону женского туалета. Затем показывает туда пальцем со сбитым ногтем. Брр!
— Там… как он мог… как мог…
На негнущихся ногах иду в сторону уборной. Мир вокруг вибрирует, словно вязкое желе. Каждый мой шаг отдается в стенах, потолке странным гулом.
Захожу в туалет…
— Тут ничего нет, — осматриваюсь, — почему ты привела меня сюда?
Она заходит следом. На лице призрака такая боль, что на миг я чуть не теряю сознание. Ее страдание словно проходит сквозь меня. Морщусь.
— Он… оставил… он… предал…
— Прекрати… — шепчу.
— ОН… ОСТАВИЛ… — девчонка начинает кричать. — ПРЕДАЛ! ОН… ОН…
— АААА! — с губ срывается крик, я распахиваю глаза.
— Поля! — сталкиваюсь с встревоженным взглядом янтарных глаз.
— Где я… — шепчу высохшими губами, чувствую себя отвратительно. Мысли словно перевернутый чулан, все в хаосе. Я пытаюсь вспомнить, что случилось, но сон словно заволакивает вязкой дымкой.
— Ты заснула на лекции, — тихо произносит Бероев.
Вот как? Горько усмехаюсь. Значит, приступы вернулись. Не видать мне спокойной учебы. Глаза наполняются слезами.
— Полина… — выдыхает парень, тянется ко мне, но я бью его по руке. Мне не нужна его жалость!
Однако моя медведица отказывается ненавидеть. Она хочет его внимания. Я это очень остро чувствую.
— А ты что тут делаешь? — рычу на него. — Это тебя не касается.
— Он принес тебя в медкабинет, — тихо произносит сидящая в ногах кровати Эльмира, — и поругался с преподшей. Она, кажется, теперь его ненавидит.
— Наш медведь-сан так нарычал на нее, что у половины аудитории тетрадки задрожали, — Ичи весело подмигивает. — Спорить с ним никто не рискнул, даже когда он выносил тебя из кабинета на глазах у всего курса.
Перевожу взгляд на Бероева.
— Зачем? — шепчу. — Зачем ты подставился ради меня?
Медведь лишь растерянно пожимает плечами.
— Так что случилось? — вклинивается Ичи. Перевожу взгляд на него. Мы не особо дружили, но знакомы уже давно.
Он высокий, мускулистый, с ярко-рыжими растрепанными волосами и голубыми глазами. Красивый парень. Лис. Кицунэ.
— Я заснула… — тереблю пальцами край своей футболки, — просто не выспалась.
Гордей хмурится. Пристально смотрит на меня, словно пытается прочитать мысли.
Моя медведица тянется к нему. Она бы охотно сейчас оказалась в его объятиях. Только вот она забыла, что мы ему не нужны!
— Спасибо, Гордей, но не стоило беспокоиться, — я встаю, вздергиваю подбородок, протягиваю руку к сумке. — Со мной все в порядке, мне нужно на следующую лекцию.
— Поль… — тихо произносит Эльмира, — так лекции кончились. Ты проспала весь день.
Эта новость обрушивается на меня как ледяное цунами. Весь день?!
Нет! Нет! НЕТ!
— Нет… — закрываю лицо руками. — Только не опять!
Срываюсь с места, выбегаю в коридор.
Этого не может быть! Не может! Мечусь между пустыми кабинетами, затем гляжу в окно, где уже алеет закат.
— Нет… — слезы подступают, не могу себя контролировать. — Я не хочу… пожалуйста… хватит…
Падаю на колени, закрываю лицо руками.
— Ну почему я… почему?!
— Поля, — слышу сверху хриплый голос.
Плачу. Не могу остановиться. Моя мечта жить нормально вновь разбивается вдребезги. В этот раз окончательно.
Сильные руки обхватывают меня и тянут назад. Знакомый запах Гордея ударяет в нос.
Миг, и я уже прижимаюсь к мощной груди Бероева.
Гордей
Слезы. Женские слезы способны сломать даже самого крепкого медведя. Так говорил мой отец…
Я никогда этого не понимал. Мама и сестра плакали редко. Они всегда были сильными.
А сейчас, пока я держу в руках хрупкое тело Полины, внутри меня настоящий Армагеддон. Мысли беспорядочно мечутся по черепной коробке. Что делать? Что сказать? Надо ли вообще что-то говорить?
— Тише… я рядом, — фраза сама рождается в голове. — Тебя никто не тронет.
Полина тихо всхлипывает и на пару секунд сильнее прижимается ко мне. Такая холодная… меня словно током прошибает! Медведь ревет, требуя согреть ее. Именно ее… только ее…
Но потом вдруг Поля отстраняется. Мягко, но настойчиво.
— Отпусти, пожалуйста, — шепчет.
И я покоряюсь. Ведь в этом тонком голоске слышу силу. Ее внутренний стержень, который не позволит сдаться. Но на короткий миг мы со зверем ощутили нужность.
Это необычное чувство, от которого в груди разливается огонь.
— Спасибо тебе, — она встает, отряхивает джинсы сзади, берет сумку.
— Почему ты заснула? — спрашиваю в лоб, продолжая сидеть на полу. — Часто у тебя так?
— Это мои проблемы, Гордей, — тихо произносит Поля. — Я справлюсь сама.
Резко встаю. Меня одолевает злость. Сама… САМА?! Я делаю шаг к Полине. Ее сладкий запах обжигает ноздри, сводит медведя с ума. Я словно одержим. И эти чувства рвутся наружу, заставляя меня быть грубее, чем я есть…
Прижимаю девчонку к стене. Опираюсь руками по обе стороны от медведицы. Зверь рвется наружу. С трудом держу его в узде. Это не похоже на моего медведя, ведь он всегда вел себя хорошо.
А рядом с Полиной Медведевой это словно наваждение! Я будто одурманен…
— Сама? — тихо рычу. Вижу в карих глазах удивление, которое сменяется страхом.
— Не надо, — она вжимается в стену, словно боится меня. Словно не хочет быть так близко. Но я хочу… тогда почему же эта девчонка отталкивает?
На миг сердце пронзает укол вины. Но собственнический инстинкт его перебивает.
— Что ты сама? — стараюсь держать себя в руках, но начинаю неконтролируемо дрожать. — Все сама, да?!
Я взбешен. Почему? Из-за чего? Что она не попросила помощи? Не рассказала? А с чего ей это делать? Мы друг другу, по сути, никто. И эта моя тяга… скорее всего, лишь моя.
Резко отступаю.
Поля делает шаг в сторону. Вся трясется, но в глазах мелькает решимость. Маленькая, но смелая медведица.
— Не нужно, Гордей! Ты мне не нянька, — Полина явно борется с собой, но ее голос срывается на шепот. — И мои… проблемы тебя не касаются. Наслаждайся жизнью.
Она разворачивается и уходит. Делаю шаг за ней, но силой воли останавливаюсь. Зарываюсь пальцами в волосы, прижимаюсь лбом к стене. К тому месту, где только что моя подруга детства касалась спиной…
Аромат остался. И он сводит с ума…
— Гордей, — ко мне подходит Ичи, сзади него Эльмира.
— Все слышали? — ухмыляюсь, резко разворачиваюсь, смотрю лису в лицо.
Они кивают.
— Полине нужна поддержка, — тихо произношу, беру свой рюкзак и вешаю на плечо. — Эль, догони ее. Мало ли что…
Волчица кивает.
— До завтра, ребята, — спешит за Полиной.
Ичи сует руки в карманы джинсов.
— Домой?
— Угу, — следую за ним.
Полина… что же ты делаешь со мной? Медведь недовольно фыркает и забивается туда, откуда не дозваться.
Меня подмывает поехать домой, позвонить Медведевым и расспросить об этих внезапных засыпаниях Полины. Но я понимаю, что сама Полина вряд ли будет в восторге от того, что я что-то спрашиваю про нее у родителей.
Что же делать-то?
Я не могу оставить это просто так!
— О чем задумался, Гордей-сан? — спрашивает Ичи, когда я минут пять кручу в руках свой мотоциклетный шлем.
— Дружище, — кидаю ему. — Ерунда.
— О ней думаешь? — глаза лиса вспыхивают янтарем.
Кицунэ… говорят, они прекрасно читают чувства. Только вот мне это сейчас не нужно.
— Нет, — отмахиваюсь. — А если еще раз спросишь, поедешь на автобусе.
Лис поджимает губы. Но помалкивает.
Я довожу его до дома. Родители сняли ему квартиру в элитном ЖК. Присвистываю.
— Шикуешь, рыжий, — ухмыляюсь.
Ичи снимает шлем и серьезно смотрит на меня.
— Полина-сан страдает. Вокруг нее аура смерти, Гордей-сан. Ей нужна помощь, хоть она и не признается в этом.
— Аура смерти? — не понимаю. — Что это значит?
Ичи пожимает плечами.
— Я еще недостаточно хорош в этом. Но она словно маяк. Для тех, кому не место в этом мире. И они тянутся… в общем, мы должны что-то сделать. Ведь так поступают друзья?
Сжимаю руль с такой силой, что он чуть не хрустит.
— Я понял, — цежу. — До завтра.
Бью по газам и срываюсь с места.
Я, мать вашу, запутался! Почему она отталкивает, если ей нужна помощь? Гордая? Какого хрена? Это я должен нос воротить, ведь Полина бросила меня… кинула. Наплевав на нашу дружбу.
А я все равно хочу общаться. Меня бесит эта безысходность, от которой сводит челюсти.
Мы истинные? Или нет?
Тогда почему она такая равнодушная и холодная? Даже говорить не хочет!
Как мне спасать Медведеву, если она такая упертая, блядь?! Давлю на газ, маневрирую между машинами. Скорость слегка отрезвляет.
Я оборотень, так что у меня безупречная реакция. Только вот одна мысль о белой медведице заставляет кровь в венах вскипать.
Сам не понимаю, как оказываюсь на пороге дома. Ставлю мотоцикл и широким шагом направляюсь в дом. Лишь тут, у родного очага, я всегда нахожу утешение.
Но как только я переступаю порог дома, в нос врывается знакомый запах…
Ускоряюсь, влетаю на кухню. Там мои родители и…
— Улисс?
Полина
— Полина! Поля, подожди! — меня догоняет Эльмира. — Куда ты так бежишь?
Только сейчас понимаю, что я в буквальном смысле бегу в сторону общежития. Почему? Что меня больше напугало: призрак или напор Бероева?
Что ему нужно от меня? На курсе полно стильных и ярких девчонок! Почему я? Почему его взгляд был таким... по-настоящему испуганным?
А моя медведица предает меня, довольно урча при воспоминании, как он прижимал меня к стене. Как в дешевом романе! Я такое не читаю!
Мы не нужны ему, как она не понимает?
— Поля, тебе не кажется, что ты с ним слишком жестоко поступаешь? — спрашивает Эля. — Гордей от всей души…
— Вот и я не понимаю, — бросаю на ходу, затем распахиваю дверь ворот и влетаю на территорию общежития, — зачем, если он ясно дал мне понять, что мы больше не друзья!
Эля с трудом поспевает за мной. Я захожу в комнату и падаю на кровать. В голове хаос, мое тело до сих пор помнит жаркие прикосновения Гордея и сходит с ума. Медведица молчит, но я чувствую ее укор.
Она не хотела отталкивать и отстраняться. Словно не знает, что я чувствовала, когда он перестал писать!
— Поль… — Эля садится на мою постель, гладит плечо. — Почему ты заснула? Ты же знаешь, да? Что-то не так…
Тихо стону.
Затем сажусь. Гляжу в окно.
— Ты же знаешь, почему я в только двадцать два года поступила на первый курс? — тихо спрашиваю.
— Мы это не обсуждали, — пожимает плечами волчица, — некрасиво как-то.
Вздрагиваю. Мне не хочется снова ворошить прошлое, но раз оно ворвалось в мое настоящее, мне придется что-то с этим делать.
Для начала — успокоиться и как-то все это уложить в голове.
— После того, как Мороз… — делаю паузу, стараясь отогнать те воспоминания, — был уничтожен, все проснулись. Наступил мир, и вроде бы все хорошо, но… — перебираю пальцами низ футболки, — я стала засыпать. Сначала на пару минут, потом все дольше и дольше…
— Боги, — Эля округляет глаза, — я не знала…
— Потом время сна увеличивалось. Я стала пропускать уроки. И в итоге меня чуть не отчислили, — печально говорю.
— Поля! — Эльмира кидается мне на шею. — Как же тебе сложно было! А ты помнила, что тебе снилось?
— Все в порядке, — успокаиваю ее, — я закончила школу, пусть и спустя почти четыре года, и потом приступы прекратились. Сны я помнила с трудом, обрывками. Думала, что все… но нет.
— Сегодня опять все началось, да? — с участием спрашивает подруга.
— Угу, — киваю, — вернее, не сегодня. Когда вы с Асей в клуб поехали, я увидела девушку в рваном платье. Она смотрела на мою кровать и что-то выкрикивала, я плохо запомнила.
— Жуть какая! — пугается Эльмира. — Знаешь, Поля, хоть я и волчица, но аж шерсть дыбом от твоих слов. В общаге призрак?! Настоящий? Знаешь, я ведь могу кого угодно загрызть. Но вот призрак… это смерть и холод. Пустота!
— Ну да, — пожимаю плечами.
— И ты так спокойно об этом говоришь?! — взвизгивает и забирается с ногами на мою постель.
— Не бойся, ее вижу только я.
— Успокоила… но я же теперь знаю, что она тут! — Эля вздрагивает и осматривается по сторонам. — Что делать будем?
— В смысле? — не понимаю.
— Ну, если ты видишь призрака, то это неспроста! Значит, ей что-то от тебя нужно! — умозаключает подруга.
В этом ключе я об этом не думала. В основном боялась и отказывалась признавать реальность. А теперь слова подруги словно обухом по голове.
Призрак что-то от меня хочет?
— Например, что?
— Я смотрела фильм, там герой видел призраков и решал их проблемы! А потом выяснилось, что он сам призрак…
— Это ты к чему? — фыркаю.
— Просто вспомнилось. Ну так что будем делать с этими твоими снами, Поля? Это ненормально! Нужно тебе помочь!
Помочь?
Я всегда думала, что одинока в этом. Мои одноклассники смеялись, частенько меня называли богатенькой дочкой мэра, которая ни на что не годится. Друзей особо у меня не было.
Был Гордей, но и он решил жить обычной жизнью.
Я не знаю, как мне реагировать на слова подруги. Помощь?
— Думаю, это мое дело, Эля, — хмыкаю, — у вас и так достаточно проблем.
Волчица смотрит на меня. Пристально. Долго.
— Но мы же друзья!
И от ее искренних слов внутри что-то ломается.
Друзья…
Я не одна? Она явно хочет помочь мне!
— Друзья, — произношу это слово, словно пробуя на вкус. Когда-то так говорил и Бероев. Я помню, как мы ночами общались по телефону и обсуждали, как вместе поступим в университет, будем там сладкой парочкой.
В итоге я осталась одна. Сжимаю руки в кулаки. Боль рождается где-то в солнечном сплетении. Дружба… это миф.
— Мне нужно переписать лекции, Эльмира, — натягиваю улыбку на губы, — давай обсудим мои проблемы потом.
— Поля…
— Не надо, — отстраняюсь, встряхиваю волосы и тянусь за сумкой с учебниками, — сейчас мне важно нагнать материал. Ты все записала?
— Да, все, — она достает тетрадку и дает мне. — Точно уверена, что не хочешь обсудить призрака?
— Да.
До отбоя я зарываюсь в учебу. Это проще, понятнее. Тут нет странных материй типа дружбы, которая сейчас есть, а завтра уже ничего не значит. Знания — это сила.
И я должна рассчитывать лишь на себя. Всегда.
— Спасибо, — закончив переписывать лекции, я протягиваю тетрадь Эльмире.
— Не за что, — она кладет ее в сумку. Поджимает губы. Между нами повисает неловкость. Я ее обидела? В груди снова рождается неприятное чувство.
Я всегда была одиночкой. А теперь боюсь довериться. Поджимаю губы. Встаю, достаю пижаму и иду в сторону ванной.
— Поля… — тихо произносит Эльмира, — ты не одна. Знаю, что порой очень страшно довериться. Но я очень хочу помочь… уверена, и Ася захочет, и Ичи. И Гордей…
Гордей…
По телу прокатывается горячая волна. Оседает внизу живота. А все тело становится ватным. Я вспоминаю его огромные ладони на моем животе, горячий шепот на ухо…
Но как я могу верить ему? Смахнув слезинку, я скрываюсь за дверью уборной.
Раздеваюсь и забираюсь в старенькую ванну. Прикрываю глаза. А спустя минуту гаснет свет…
И наступает давящая тишина…
Гордей
— Какие люди, — улыбаюсь во все тридцать два, увидев своего наставника.
— Гордей! — с явным нордическим акцентом басит Древний медведь и распахивает объятия. Мы обнимаемся.
Улисс не участвовал в битве с Морозом, потому что застрял в Норвегии и помогал местным оборотням там. Они также сражались со спящими и пытались выжить. Но из-за отсутствия связи Древний не присоединился к защитникам.
— Какими судьбами у нас? — пристально смотрю на Улисса. Когда я уехал из Осло, этот рыжий гигант выглядел лучше. Сейчас он осунулся и совершенно на себя не похож.
— Меня привел бог Солнце, — говорит он, потирая рыжую бороду.
Отцы переглядываются.
Считается, что покровитель оборотней-медведей — бог Солнце, который является в облике сияющего медведя ... но если волчью богиню видели неоднократно, то наше божество до сих пор лишь миф.
— Ты общался с ним? — хмурится мама. Она хрупкая и невероятно маленькая в окружении громил-медведей. Маша для нас — авторитет. В первую очередь потому, что мы её обожаем.
— Он приходил во сне, — хрипит Улисс, — и приказал мне лететь в Россию.
— И когда это началось? — хмыкаю. — Еще два месяца назад ты даже не думал об этом.
Мы все напрягаемся.
После истории с Морозом вещие сны такого рода заставляют нас напрягаться. Наоборот. Мы понесли огромные потери, и зло чуть не уничтожило наш мир.
— Как раз после твоего отлета.
Повисает тягостное молчание. Если бог-медведь приказал Древнему явиться сюда, значит, что-то у нас не так.
Как назло в голову лезет образ Полины Медведевой. Ее сон… это может быть как-то связано?
Но я не спешу задавать вопросы. Отчего-то мой внутренний зверь неприятно скребется и требует молчать. Явно знает больше моего.
— Тогда давайте ужинать, — мама пытается разрядить обстановку, — заодно обсудим, чего мог хотеть бог-медведь.
Я пристально смотрю на наставника и нахожу в его внешности все больше странностей. Он похудел. Осунулся. Волосы спутаны. Создается впечатление, что он не спит ночами.
Мне все это не нравится.
Надеюсь, эта моя мнительность связана с Полиной и ее появлением, а не с каким-то мрачным предчувствием.
— Бог-медведь говорит, что в мире мертвых появилась брешь, — произносит Улисс, вгрызаясь зубами в сочную запеченную оленину. Мои отцы часто охотятся в лесу и приносят домой оленей, кабанов и лосей.
— При чем тут мир мертвых? — спрашивает Денис. — Новый дух Зимы запечатал все разломы.
— Значит, не все, — пожимает плечами Древний. — Также бог сказал, что я должен поднять вас всех на выяснение причин и их устранение.
Логично. Он Древний, самый мощный медведь. И именно ему предстоит все это выяснять. Но в груди все равно что-то неприятно колет. Предчувствие расползается по груди, словно яд.
Что-то не так.
Улисс, Полина… как это все связано?
— Гордей, — голос мамы вырывает из мыслей, — ты чего не ешь? На тебя это непохоже.
— Я плотно пообедал, — скалюсь, пытаясь не выдать напряжения, но мама. очевидно, не верит мне.
— Поможешь тогда мне с посудой? — она явно намекает на разговор. Встаю, бросаю последний взгляд на Улисса и тащу посуду на кухню.
— Ты могла бы просто вызвать меня на разговор, — хмыкаю, загрузив тарелки в посудомойку.
— Что с тобой, Гордей? — напрямую спрашивает. — Ты сам не свой. Это раз. И два. Ты же собирался жить в квартире. Что-то случилось в университете?
От цепкого взгляда Ткача не скрыться. Мама очень проницательная, несмотря на хрупкую внешность.
— Не то чтобы… — я делаю шаг к двери, затем плотнее закрываю ее. — Полина… учится со мной в одной группе.
— Это же хорошо. Вы перестали общаться, но у вас есть шанс наладить отношения.
— Она знать меня не хочет, — бормочу недовольно, — а бегать за девчонкой… этого мне еще не хватало.
— Ты сильнее, Гордей. Будь умнее, — улыбается мама. — Наверняка Поля просто расстроилась, что ты не пошел первым на контакт!
— Не в этом дело, — прислоняюсь спиной к шкафу, тот трещит от моего веса. — Она сегодня на первой же лекции заснула.
— Так скучно было? — мама округляет глаза.
— Нет… да… блин! — закрываю лицо руками. — Она проспала весь день. А потом проснулась, перепугалась и начала плакать. А потом убежала! Я чуть с ума не сошел! Сердце выпрыгивало, руки тряслись, а медведь внутри рвался к ней, хотя она сама меня отталкивает!
Мысли потоком срываются с губ. Ну вот! Большой медведь, мажор, а жалуюсь маме на проблемы с девчонкой. Но такой вот я…
— Какой ужас! — восклицает мама. — Нужно попросить Марью следить за Полей. Такой сон — это ненормально.
Я сомневаюсь, стоит ли доверить маме свои страхи касательно Улисса и Полины. В конце концов, это просто сны.
Но червоточинка грызёт изнутри.
При нашествии Мороза почти все заснули и едва не погибли.
А теперь Полина засыпает на лекциях, и Улисс прилетает с предупреждением…
Совпадение? Не верю.
И решаюсь… в конце концов, мы семья. Моя мама, вероятно, сможет подсказать, как действовать с Полиной. Медведева меня отталкивает, а я чувствую, что должен помочь.
Я хочу ей помочь! Внутри всё закипает.
Даже если она будет убегать.
Даже если скажет, что я ей не нужен.
Всё равно буду рядом, потому что… потому что без неё не могу.
— Я приехал, чтобы посоветоваться, — признаюсь. — А тут Улисс… мам, он странно выглядит. Словно измотан, ты не заметила?
— Да. Это так, — спокойно отвечает.
— И я думаю… не связан ли сон Полины с его внезапным приездом? А еще я чувствую острое желание ее защитить… мам… мне почему-то кажется, что Улисс способен навредить ей.
— Так защити ее, Гордей. Мы с Кристиной всегда думали, что вы истинные. Малышами были не разлей вода. Такие милые. Ты огромный бурый, а она изящная белая. Однако что-то потом случилось… и Крис перестала говорить. Я не хотела, чтобы связь между нашими семьями разорвалась, но белые медведи закрылись.
— Но что мне сделать, мам? — зарываюсь пальцами в волосы. — Если она не подпускает?
— Мы, женщины, очень переменчивы, — мама подходит и кладет ладони на мою грудь. Она чувствует, как колотится мое сердце при мыслях о Полине. — Сегодня отталкиваем, а завтра…
ДЗЫНЬ!
Раздается звонок моего мобильного. Я лезу в джинсы, достаю. Неизвестный номер. Сомневаюсь, но потом беру.
— Да?
— Гордей… — слышу тихий голосок Полины, — ты можешь приехать в общежитие?
Полина
Тишина… слышен лишь звук воды в ванной. Короткий всплеск. Это я дернула ногой. Воздух становится вязким и неприятным, как кислый сироп.
Делаю вдох. Легкие словно сжали тисками. Страшно!
Со стороны двери раздается шипение. Оно нарастает. Словно что-то ползет к ванной. Расстояние небольшое.
И нечто вот-вот…
Снова тишина. Сердце пропускает удар. Эльмира… она осталась в комнате! Я зажмуриваюсь, считаю до трех. Так меня папа учил, чтобы проснуться и уйти с грани сна и реальности.
Это не сон!
Оно совсем рядом. Распахиваю глаза, но ничего не вижу. Темно, хоть глаз выколи. Шипение повсюду, оно наполняет ванную комнату, забирая мое дыхание.
— ЭЛЯ… — с губ срывается лишь хрип. Руки касается что-то холодное, я взвизгиваю. Вода расплескивается, заливает пол. Пытаюсь встать, но пятки словно вязнут в чем-то скользком. — Нет! НЕТ!
Боги! Такого у меня еще не было! Что-то мерзкое обвивает мои лодыжки, ползет к животу, тянется к рукам. Я обхватываю бортики ванной, делаю рывок.
Не выходит.
Еще рывок!
Получается! Я буквально вываливаюсь из ванной на ледяной кафель, больно бьюсь коленкой и попой.
Адреналин бушует в крови. Встаю и бегу к двери. Моя медведица ревет, она тоже боится.
Не открывается. Дергаю.
— Ну же! Давай! Эля! ЭЛЯ! — кричу, бью в дверь, шипение снова становится оглушительным. Скользкие тени обхватывают ноги. Ползут вверх, стягивают живот, затем грудь. Ребра трещат, становится больно дышать.
Помогите… ПОМОГИТЕ! ГОРДЕЙ!
Но его тут быть не может. Я сама оттолкнула…
Поздно. И что теперь?
Тени ползут выше, обхватывают горло.
Я же оборотень! Где моя мощь?!
Падаю, до последнего пытаясь соскрести с кожи эту мерзость. Неужели это конец?! Гордей…
Резкий удар приводит меня в чувство. Тени исчезают, я делаю глубокий вдох. В легкие словно насыпали песка.
— Поля! — голос медведя вонзается в уши, словно сирена. Морщусь. Чьи-то огромные горячие руки поднимают меня с холодного пола. Сердце колотится, как бешеное.
— Я… я… — все еще ощущаю на шее призрачную хватку.
— Боги! Ты вся дрожишь! Пошли, — меня прижимают к широкой груди. Я чувствую быстрое сердцебиение. Гордей… он пришел? Спас меня?
Чувствую прохладу кондиционированного воздуха. По коже стадом бегут мурашки.
Затем мягкость постели. Меня нежно опускают, но я машинально хватаюсь за теплые пальцы. Хватаю руку Гордея, судорожно сжимаю.
— Не уходи… — умоляюще шепчу, все еще парализованная страхом.
— Я здесь, тише. Все позади, — ко лбу прижимаются горячие губы. — Эля, ты как?
— В порядке. Чем-то по голове прилетело — долбануло так долбануло, — раздается надтреснутый голос Эльмиры. — Что там случилось? Поля так кричала.
— Я вошел, она билась на полу, словно ее душили. Но никого не видел, — горячая ладонь Бероева отцепляется от моей руки, но я пытаюсь поймать ее снова. Страшно даже глаза открыть.
— Тени… — тихо шепчу, — они… сказали, что я должна умереть.
Тихо всхлипываю, нахожу край одеяла и натягиваю на себя, пытаясь укутаться и согреться.
Холод внутри сверхъестественный, идущий словно из другого мира.
Гордей встает и закутывает меня в теплое одеяло.
— Что? — в его голосе слышится тревога. — Тени? Ты уверена?
Киваю. Меня колотит так сильно, что зуб не попадает на зуб. Я с трудом открываю глаза и сталкиваюсь с внимательным взглядом карих глаз. Гордей… ты пришел ко мне.
— Но как ты понял, что нам нужна помощь? — спрашивает Эля, прижимающая к голове пакет со льдом.
Бероев хмурится. Встает и начинает мерить шагами нашу комнату. Он очень встревожен. Какое-то время медведь молчит. Затем разворачивается ко мне.
— Ты мне позвонила.
— Что? — распахиваю глаза, пробую сесть, но меня сотрясает новый приступ озноба. — Я не… звонила тебе.
— Дай мне ее телефон, — произносит Бероев. Эля лезет в мою сумку и достает мобильный.
Мда, про личные границы эти двое точно не слышали.
Гордей начинает копаться в моем смартфоне. Хмыкает. Хмуро сводит брови.
Ловлю себя на мысли, что рядом с ним мне не страшно. Я смотрю на него как завороженная.
Он спас меня! И моя медведица довольно урчит. Она рада ему. И я… рада.
— ВОТ! — тычет в экран. — Исходящего звонка нет. И номер не твой, Полина.
— Очень интересно, но ничего не понятно, — хмыкает Эльмира, подтягивая колени к подбородку. — То есть я правильно поняла: пока Поля была в ванной и сражалась с чем-то, пока я валялась в отключке… тебе звонила Полина и просила приехать?! Это сюр!
— Согласен, — Гордей снова плюхается на мою постель, кладет ладонь мне на лоб, и я чуть не мурчу от счастья. Так, стоп! Ничего не изменилось!
— Прекрати меня трогать, — бормочу, но сама неосознанно подаюсь навстречу его рукам, как замерзший котенок.
— Прости, — Бероев зарывается пальцами в волосы, — у вас тут жопа какая-то, девчонки, и надо с этим что-то делать.
— Что именно? — хмыкаю, еще плотнее укутавшись одеялом.
— Ты поедешь ко мне домой, — заявляет мажор, я аж челюсть роняю.
— С ума сошел?! Куда?! — возмущаюсь. — Я к тебе не поеду!
— Поедешь! — рычит. — И это не обсуждается. Ты только что чуть не задохнулась! На Эльмиру напали. Кто-то, кто может проникнуть сюда, спокойно вырубить, на минуточку, волчицу! С ее нюхом и слухом! И тебя чуть не задушили.
Молчу. Его слова звучат весомо.
Я поджимаю губы и судорожно ищу какие-то контраргументы, но не нахожу. Домой, где меня защитят отцы, я вернуться не могу…
У остальных семьи.
Но… мы же… я так не могу!
— Я тут больше ни на минуту не останусь! — заявляет Эльмира, берет сумку. — Попрошусь к Асе. Поля, тебя одну я тоже не оставлю. Езжай с Гордеем. Он спугнул эту дрянь. Так что не думаю, что они попытаются вновь.
Тихо стону!
Да что же это такое?! И сколько мне с ним жить?!
Я сажусь на постели.
— Ладно… но только на одну ночь! — заявляю серьезно.
— Посмотрим, — Бероев встает, потягивается, затем лезет в шкаф. — Где тут твои вещички, Поля?
По телу прокатывается горячая волна. Я закусываю губу, отворачиваюсь. И тут в отражении стекла в окне вижу ту самую девушку. И она улыбается…
Гордей
Сердце все еще бешено колотится. Только что произошла какая-то херня! Полинку чуть не задушило что-то невидимое.
Но я успел. Кто мне звонил и почему говорил ее голосом… Разберемся потом. Главное, что медведица в порядке, хоть и напугана. Я думал, у меня сердце выскочит, когда увидел ее такой…
А уж когда прижал к себе такую маленькую и хрупкую… чуть не зарычал от удовольствия.
Хоть ты тресни, но мой зверь считает Полину своей. Хотя нет никаких признаков истинности, кроме его возбужденного рева.
— Где твоя сумка? — спрашиваю, пока Медведева испуганно таращится на меня.
— Я сама соберу, — только огромные глаза торчат из-под одеяла. Эльмира рядом нервно хихикает.
— Пойду звякну Асе. Если не сможет принять потеряшку, тогда завалюсь к Марьяше. Помогу ей с малышом, — заявляет волчица и шествует в коридор.
Мы остаемся вдвоем. Поля ерзает на постели, хмуро глядит на меня.
— Не бойся, насиловать тебя я не намерен, — бормочу, распахивая девчачий шкаф.
Краем глаза вижу, как Полина краснеет. Аж до кончиков ушей. Представила? Усмехаюсь себе под нос.
Нет, я не такой. Я вообще… в свои восемнадцать даже не был с девушкой в постели. Но не стыжусь этого.
Я жду истинную! Я верный и честный медведь!
Хотя искушение было не раз, не спорю.
И сейчас… Поля такая хрупкая, совсем голенькая в этой постели… Стараюсь угомонить зверя внутри, но он беснуется и что-то требует от меня.
Каких-то действий? Но каких?
Я боюсь напугать девчонку еще сильнее.
— Это твоя? — достаю черную сумку с белым брелоком на молнии.
— Да, — кивает.
— Хорошо.
Я ловко вытаскиваю ее одежду. Вижу, что их с Эльмирой шкаф разделен на две половины. В одной яркие вещи и короткие платья. В другой — джинсы, пуловеры, футболки.
Принюхиваюсь. Аромат Эльмиры, исходящий от яркой одежды, меркнет по сравнению с холодным, но нежным запахом, исходящим от половины Полины.
Кажется, я понимаю, где чье… и мне даже не надо присматриваться. Я чую Медведеву.
— Ура! Ребята! — Эльмира залетает в комнату. — Я еду к Асе! Агнесса с мужем решили устроить себе второй медовый месяц! И квартира свободна.
Поля тихо стонет, а я ликую. Значит, эта медведица будет со мной в ближайшие дни. И ночи. Эта мысль рождается случайно и крепко сидит в голове.
— А ты заботливый, — хихикает Эльмира, доставая розовый чемодан, — сразу понял, где ее одежда, да?
Она таранит меня пристальным взглядом.
— Что? — рычу на волчицу, ведь она мешает мне наслаждаться свежим ароматом медведицы, исходящим от вещей. Если уж Полю понюхать не удается, то буду вот так вот…
Быстро и ловко складываю одежду Полины в сумку. Затем выдвигаю ящик с бельем.
Эля присвистывает.
— Тут угадаешь, бэд бой? — смеется.
— Конечно, — ловко подцепляю хлопковые спортивные трусики.
— БЕРОЕВ! — слышу возмущенный голос сзади. — ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ!
— Какая милота, — ухмыляюсь и разворачиваюсь. Полина вся пунцовая. Клянусь, наверняка под одеялом до самых пяток пошла красными пятнами.
Но ее трусики… как же они пахнут!
И это чистые…
— Гордей, — Поля вдруг опускает взгляд. И становится такой несчастной, что я чувствую себя настоящим подонком, — не надо, пожалуйста.
— Прости, — теперь наступает мое время краснеть. Я ловко укладываю ее белье, стараясь не пялиться.
Когда вещи собраны, закрываю сумку.
— Тебе лучше? — спрашиваю Полину. Она не поднимает на меня взгляд.
— Угу…
Черт! Я с трусиками перегнул палку? Но они такие милые и… сексуальные. Простые, белые, но, блядь, я так завелся, что чуть не спалился перед девчонками. Если на нас со зверем так действуют ее трусы… что говорить о другом?
Так, стоп! Бероев, успокойся!
Нельзя пугать Полину еще сильнее. Неуместно это все.
— Отвернись, пожалуйста, я переоденусь, — тихо просит, и я подчиняюсь. У меня даже мысли не возникает развернуться или повести себя нагло. Отчего-то любая просьба этой девчонки для меня — приказ к исполнению.
— Ты на машине или мотике? — спрашивает Эля.
— Взял у отца джип, — хмыкаю.
— Довезешь меня до Аськи? Пожааалуйста! — складывает руки в умоляющем жесте.
— Ладно, — вздыхаю, — довезу, конечно.
Полина тем временем натягивает кремовый свитер и джинсы.
Она до сих пор бледная и вся дрожит, а мой зверь требует прикоснуться и согреть. Словно ее холод передается и нам с ним.
Стискиваю зубы. Одним богам известно, чего мне стоит держать дистанцию. Полина явно не хочет, чтобы я ее трогал или нарушал границы.
Мы одновременно тянемся к ее сумке, оба хватаем ручку, и наши пальцы сталкиваются…
Током прошибает аж до самого нутра. Горячая волна проносится по телу, кожу начинает покалывать.
— Ай! — Поля отдергивает руку. Затем прячет ее за спину.
— Я понесу, — бормочу, пытаясь утихомирить своего медведя. Он беснуется, и чем ближе находится эта девчонка, тем тяжелее мне держать себя в руках. На всякий случай делаю шаг назад.
Не потому, что хочу. А чтобы ненароком не навредить ей.
— Пойдем, — Поля берет ключи, и мы все выходим. Я молчу. Тихонечко втягиваю носом воздух, чтобы ощутить сладкий запах Медведевой. Она вся красная. Я так ее смущаю?
Обидно…
— А вы куда?! — когда сдаем ключ от комнаты, перед нами вырастает комендант. Когда я приехал, мне удалось отбрехаться, что тут моя сестра и она просила о помощи. — Куда девочек уводишь?!
Думай, Гордей!
— У нас залило комнату, — подает голос Полина, — мы не можем там спать. Мой брат приехал за нами.
— Есть регламент…
— Хватит с моей сестры этого общежития! — подхватываю вранье Медведевой. — Тут у вас к девушкам в ванную врываются! Она тут ни секунды не останется, и плевать я хотел на ваш регламент!
— Но… — та округляет глаза, — как врываются… кто?!
— Я откуда знаю? — фыркаю. — В любом случае я знаю кое-кого из ректората. И завтра к вам придут с проверкой.
— Но… погодите!
Я хватаю Полину за руку, игнорируя бешеные электрические импульсы, что скачут по коже прямиком в пах, и вывожу ее из общаги.
Эльмира уже тусуется у моей тачки. Вот же шустрая!
— Кажется, тебе сюда путь заказан, — чешу макушку, разворачиваясь к общаге, — прости, но иначе она бы тебя не выпустила. Черт бы побрал эти их регламенты!
— Гордей! — Поля хватает меня за рукав. Кожи не касается, хитрюга! — Спасибо тебе! Что спас и помог отсюда выбраться. Я правда очень тебе благодарна.
Внутри меня рушатся все опоры и стены, которые я возвел. Делаю шаг к девушке. Нависаю сверху.
Наклоняюсь.
— Поцелуешь? — выдыхаю ей в губы.
Полина
Рука дергается сама. Я даю пощечину Бероеву, который только что захотел чего-то невообразимого!
Поцелуй?! С ума сошел?
Глаза медведя удивленно округляются. Моя пощечина ему как мертвому припарка. Голова даже не дергается. Но парень поджимает губы, на которые я залипаю.
Полные, чувственные…
Низ живота опаляет жаром, а по телу пробегает волна сладких мурашек. Я должна злиться! Он же… делал всякое с девушками! Но другая часть меня сейчас так счастлива, что он рядом.
И даже его выходка с трусиками показалась скорее милой, чем пошлой. Я просто испугалась собственной реакции, ведь увидела, как он глубоко вдыхает, и как зрачки Бероева расширяются.
Ему понравилось? Это же мое нижнее белье! Чистое! Я плохо постирала?
Или это то, о чем говорил мне папа…
Выныриваю из воспоминаний, когда мы трогаемся с места. Я сижу на пассажирском сиденье, Эля — сзади.
Смотрю на профиль Бероева. Красивый, мощный. Моя медведица сразу отметила его вчера в деканате. Ее реакция была вполне однозначной.
Она его признала.
Но для Гордея это все игрушки. Он популярный парень, мажор. Привлекательный и прекрасно осознающий свою привлекательность. Серая мышь вроде меня ему не нужна.
Еще и с проблемами.
Медведица внутри недовольно фыркает.
— Что?
— Что? — Гордей поворачивается ко мне, и я застываю. Его взгляд такой… такой…
— Я просто, — пытаюсь оправдаться, — говорила с внутренним зверем.
— Вы так общаетесь? — ржет мажор. Я вздергиваю подбородок.
— По-разному. Она у меня своенравная.
— Прямо как ты, — взгляд Бероева меняется, становится пристальным, обжигающим. Мое тело снова начинает сходить с ума, а медведица ревет от восторга.
НЕТ!
Он не должен этого увидеть! Пока я не обрету метку и не удостоверюсь, что Гордей — моя истинная пара, я вида не подам, как сильно меня волнует его присутствие рядом.
Проживание в одной квартире сильно осложнит задачу, так что мне нужно как можно скорее выяснить, кто за мной охотится, что это за призрак и как с этим всем разобраться.
Так что впиваюсь взглядом в окно и игнорирую странную реакцию тела: тяжесть внизу живота, бесстыдно торчащие соски и скачущие по телу табуны мурашек.
Гордей завозит Эльмиру домой к Асе, и мы выдвигаемся к нему. Я напрягаюсь сильнее, ведь теперь мы с ним наедине.
— Я тебе так противен? — спрашивает мажор, бросая на меня грустный взгляд. От него мое сердце делает кульбит и сжимается до размера горошины.
Однако вслух этого так и не произношу.
— Полина, — зовет меня Бероев, — ответь, пожалуйста.
Его умоляющий тон обезоруживает. Я сильнее вжимаюсь в кресло. Паника накрывает с головой в отчаянном поиске оправдания.
— Прости, — тихо отвечаю, — это не так. Ты мне вовсе не противен, просто…
Кусаю губы, заламываю пальцы. Боги! Как же я нервничаю!
— Просто что? — настаивает. Ну вот чего он такой дотошный, а?!
— Я не совсем понимаю, как себя вести. Мы столько не общались, у тебя своя жизнь и…
— Так у тебя тоже, — чуть раздраженно произносит парень, — видимо, очень насыщенная. Ты даже про меня забыла!
ЧЕГО?
Я задыхаюсь от возмущения. ЗАБЫЛА?! Я?!
— Ты… ты… — почти рычу, стискиваю руки в кулаки. — Да что ты знаешь! Я видела твои сторис! Сплошные девицы в коротких юбках! Отвратительно!
— Моралистка указывает мне, как жить? — выдает он хрипло, желваки ходят ходуном. — А что мне делать было? Ты меня кинула!
— Ты даже не спросил, почему я пропала! Тебе было всё равно!
Наши взгляды сталкиваются. Мы оба тяжело дышим. Так он считает, что виновата я?! Пока мучилась с этими снами, Гордей просто веселился! Как обычный подросток!
Менял девчонок как перчатки!
У-у-у! Мажор!
— ВСЁ РАВНО?! — срывается на рык и дает по тормозам.
Меня бросает вперед, ремень безопасности больно впивается в грудь. Машина тормозит на обочине. Вдалеке мелькают огни ночного города.
Бероев разворачивается ко мне. Такой огромный, мамочки! Он занимает собой все пространство, я испуганно вжимаюсь в боковую дверь.
— Что… зачем ты остановился? — шепчу, во все глаза смотрю на мажора.
Он подается ко мне. Рассматривает меня с каким-то новым хищным любопытством. Внутри все дрожит. Мне страшно или… я в предвкушении?
— Думаю, Полина… — выдыхает он, отстегивая ремень безопасности, — нам с тобой нужно кое-что обсудить!
Гордей
Что за несносная девчонка?!
Сначала зарядила мне пощечину! След от её ладони на моей щеке горел, но внутри жгло куда сильнее…
Ладно, допустим, я заслужил. Хотя вроде бы не спросил ничего такого! Я же не монстр, в конце концов!
Потом Полина всю дорогу корчила недотрогу. Это я тоже готов стерпеть! НО! Обвинять меня в том, что я виноват в нашем расставании?!
Я!
С трудом сдерживаю рык.
После слов Медведевой я просто зверею. Первая мысль: дать по газам так, чтобы вытряхнуть всю злость. Скорость всегда меня успокаивала. Но Полина может сильно испугаться.
А потом огребу от бати за сорванные тормоза.
Так что я просто съезжаю на тротуар и включаю аварийку. Затем отстегиваю ремень и подаюсь к девчонке. Вся испуганная Полина вжимается в сиденье.
— Что… зачем ты остановился? — ее голос срывается на писк, а глаза кажутся огромными, занимающими пол-лица.
— Думаю, Полина… нам с тобой нужно кое-что обсудить! — мой голос вибрирует. Я чертовски зол и сейчас планирую вытрясти из этой недотроги все ответы!
— Нам нечего обсуждать! — вздергивает подбородок.
— Ну уж нет, детка, — ухмыляюсь, расправляя плечи и занимая все пространство, — ты мне сейчас все объяснишь!
Она молчит, поджимает пухлые губы.
Хочу рычать и требовать, но её тихий всхлип срабатывает лучше любого стоп-крана, превращая мою ярость в глухую ноющую боль.
Во мне борются похоть и желание любой ценой узнать правду. Не может же она быть так обижена на пустом месте?
Но Медведева молчит. Лишь таранит меня взглядом, от которого внутренности в узел скручиваются. Решаю ее немного подтолкнуть.
— Думаешь, я от нечего делать девчонок из ванных вытаскиваю? Я чуть не поседел, пока в эту дверь ломился! А ты мне про «сторис» затираешь?! — снова завожусь.
Полина не отворачивается. Смело смотрит мне прямо в глаза, хотя ее сердце, я уверен, сейчас чечетку выплясывает. Ну не может она быть равнодушной! Я же вижу, как пальцы сжимает…
— А что я должна была думать? Ты уехал, Гордей. У тебя всё было круто: Норвегия, тусовки, девчонки. А у меня — пустота. Ты не был там, со мной, когда я не знала, проснусь ли завтра…
О чем она говорит?
Я не понимаю! Грудь больно сдавливает, зверь царапает ее изнутри, словно пытается дать мне знак.
— Молчишь? — Полина опускает взгляд.
Нет! Не могу позволить ей снова отгородиться от меня!
— Я не знал, Поля! Ты же молчала! Если бы ты хоть раз написала «мне страшно»...
Медведева горько усмехается. Еще чуть отодвигается к двери.
— И что бы ты сделал? Лайкнул бы моё сообщение из вип-ложи клуба? Не смеши меня, Бероев. Тебе нужна была весёлая подруга детства, которой можно слать мемы, а не девчонка-инвалид, которая может заснуть на целый месяц…
— Ты не инвалид, Полина… — срываюсь на хрип, — но мы же были близки… почему ты не сказала, как тебе плохо, как одиноко?
Вижу, как на пушистых ресницах блестит одинокая слезинка. Блядь! Я и сам готов разреветься, словно чувства этой девчонки передаются мне.
— Не надо, — шепчет она, — пожалуйста, Гордей…
— Я не тот придурок из сторис, Поля! И ты это чуешь. Наши звери все прекрасно понимают…
Она отворачивается, но я подцепляю ее подбородок кончиками пальцев. Смотрю в наполняющиеся слезами глаза.
Да что я не так делаю? Душу перед ней выворачиваю! Почему она плачет?
— Я ведь тоже очень тосковал по тебе, Поля… не понимал, почему ты исчезла и перестала мне звонить и писать…
— Что мешало узнать? — она тихо всхлипывает.
Поля такая беззащитная сейчас. Маленькая нежная девушка. Безумно красивая. И… моя…
Мы со зверем знаем это. Полина Медведева моя… была, есть и всегда будет.
— Гордость, — выдыхаю. Не хочу ей врать. — Я тоже был обижен. Мы ведь были не разлей вода, Поль…
В салоне становится тесно от наших эмоций. Страх, желание, тоска… От сплетения этих ароматов воздух густеет. Так необычно…
Рядом с Полиной я чувствую себя одновременно и сильнее, и уязвимее. Словно вручаю этой девчонке главное оружие против себя.
— Я дефектная, Гордей! Может ты и прав был… зачем портить себе жизнь таким… ничего ведь не закончилось, и я уже доставляю проблемы! — она срывается на крик. Затем замолкает и обнимает себя руками.
Да что ж это такое?! Я обхватываю ладонями ее щеки. Прохлада кожи сильно контрастирует с пламенем моих рук. Становится так приятно, хорошо.
— Мне плевать, сколько ты спишь! Я буду сидеть рядом и ждать, пока ты не проснешься. День, месяц… а если тени снова придут за тобой — им придется сначала сожрать меня!
Полина замирает. Вижу в ее карих глазах желание поверить. Надежду.
— Ты не понимаешь... они уже здесь…
— Тогда пусть нападают, — прижимаюсь своим лбом к ее, — я готов…
— Гордей… — выдыхает Полина и прикрывает глаза. Она сдается. Её тело обмякает, как будто разрешает себе наконец-то поверить.
И медведица охотно отвечает на рев моего зверя. Они сейчас оба испытывают небывалый экстаз от близости, и в этот момент я понимаю, что умру за эту девчонку.
Это так же нормально, как дышать. Вдоль позвоночника пробегает горячая волна, и я ощущаю слабый зуд на лопатке. Говорят, именно так у оборотней проявляется метка.
Полина доверилась, и между нами больше нет стен. Мы поняли друг друга…
Она явно хочет что-то сказать, но лишь прикусывает губу и отводит взгляд.
…или нет?
Спустя короткий миг Поля вновь отстраняется.
— Твоя самоуверенность всегда была твоим главным козырем, Бероев, — шепчет она, и в ее голосе пробивается жесткость оборотня. — Но ты обещаешь охранять мой сон, не понимая главного: однажды я могу уснуть так глубоко, что ты просто устанешь звать меня по имени…
— Тогда я приду за тобой, — выдыхаю, давая ей ту дистанцию, которую Полина хочет, хоть мой медведь требует снова обнять эту хрупкую девушку. — Да пусть ты хоть в спячку впадешь, как положено медведям, я всё равно буду сидеть у твоей кровати и задолбаю тебя рассказами, пока ты не откроешь глаза, чтобы просто меня заткнуть!
На секунду в машине воцаряется тишина. Но в ней нет былого напряжения. Скорее усталость после нашего разговора. Теперь нам с Полиной есть о чем подумать.
Достаю мобильный и вижу девять пропущенных от сестры.
Боги! Неужели что-то случилось?
Пристегиваюсь, бросаю взгляд на Полину. Ее щечки покрылись милым румянцем, она уже не так зажата, как до этого.
Я не отступлю! Проломлю любую стену и защиту, но эта медведица будет моей!
Полина
— Проходи, — Гордей открывает массивную дверь, и я оказываюсь в темной прихожей. Топчусь на пороге, понимая, что сама пришла в медвежье логово.
По телу проносится волна непонятных чувств. И всё еще холодно после инцидента в ванной.
— Чего застыла? — подмигивает мне Бероев.
— Я…
— Сначала обувь, — он опускается на одно колено и касается моей лодыжки. Вот тут-то мои чувства окрашиваются во вполне себе конкретные оттенки. Мурашки становятся мучительно-сладкими, а низ живота снова начинает тянуть.
Я начинаю привыкать к такой реакции рядом с Гордеем.
Он расстегивает мои кеды, затем аккуратно снимает. Ставит в обувницу. Его огромные пальцы действуют так ласково и нежно, что мне хочется ощущать его прикосновения снова и снова.
Эти мысли и чувства так новы, что я пугаюсь. Делаю шаг назад. Бероев поднимает на меня взгляд. На его губах играет хищная улыбка.
— Милые носочки. Сейчас дам тапочки, — он лезет в обувницу и достает мягкие розовые тапки явно женского размера.
Медведица недовольна. Она рычит и буквально принуждает меня задать вопрос…
— Держишь дома женские тапочки… и много девушек тут побывало? — хмурюсь, но позволяю мишке надеть их мне на ноги.
От собственной смелости пугаюсь и поджимаю губы.
— Ни одной. Это Марьи, — ухмыляется, затем стягивает кожанку и вешает на вешалку. — Пойдем. Покажу тебе тут все.
Губы словно слиплись. Я киваю и топаю вслед за парнем. Не понимаю, почему моя медведица с таким восторгом требует быть ближе.
— Тут ванная, — Бероев распахивает дверь, и я ахаю.
— Красивая, — осматриваю мраморные стены и стильную, лаконичную сантехнику.
Здесь всё кричит о вкусе и деньгах Гордея. Зеркало во всю стену кажется порталом в другой мир.
Промелькивает мысль: Гордей наверняка каждое утро принимает душ… голышом? Как назло, в голову лезут картинки, от которых пылают щеки. Крепкий торс Бероева со стекающими прозрачными капельками.
Боги!
Стряхиваю порочные мысли.
Пахнет приятно: хвойным парфюмом и свежестью. Аромат Гордея здесь повсюду. Забирается под кожу, заставляя голову кружиться, а сердце — предательски ускоряться.
— Можешь принять душ, если хочешь согреться, — хриплый голос Бероева у самого уха заставляет меня вздрогнуть. — Полотенца в шкафчике, чистые. Есть запасной махровый халат. Оставь вещи в корзине, я сам со всем разберусь.
По телу прокатывается волна мурашек. Его голос гипнотизирует. Невольно прикрываю глаза, наслаждаясь низким тембром.
— Я… попозже, спасибо, — выдавливаю из себя, стараясь не смотреть на его огромные плечи, обтянутые белой футболкой, которые в этом помещении кажутся еще шире.
— Как скажешь, Поля, — Гордей слегка касается моей руки, и от этого мимолетного контакта по телу пробегает электрический разряд. — Пойдем на кухню. Тебе нужно выпить чего-нибудь горячего. Ты вся ледяная.
Мы выходим в коридор, и я чувствую, как напряжение между нами только растет. Квартира Бероева действительно похожа на медвежье логово. Никаких ярких пятен, преобладание серого, черного и белого.
На кухне он начинает возиться с чайником. Движения уверенные, спокойные.
Я сажусь на высокий барный стул, обнимаю себя руками.
— Держи, — Гордей ставит передо мной большую кружку с ароматным чаем. — И не дрожи так. Здесь тебя никто не тронет.
Я дрожу не от этого… а от близости, которая сводит с ума, но остается для меня загадкой!
Обхватываю кружку ладонями, делаю глубокий вдох. Аромат лесных трав ласкает ноздри. Напоминает о моем родном городе. Папа Игорь часто ездил в лес и собирал травы для приправ и чая.
Гордей садится напротив, не сводя с меня глаз. От этого взгляда начинаю сильно нервничать. Ерзаю на барном стуле, пряча взор.
— Спасибо, — шепчу, делая глоток. — Кстати, ты так и не перезвонил сестре.
— Смс написал, — он продолжает пристально смотреть на меня. — Они там тебя потеряли просто. Вот Марьяша и сорвала мой телефон. Я сказал, что ты у меня останешься.
— И всё? — всё еще боюсь поднять глаза.
Немного неловко, что теперь сестра Гордея знает о нашем временном проживании. Заламываю пальцы, понимая, что смущена этим. Я никогда прежде не жила с парнем… И даже не встречалась.
А взгляд этого медведя обещает… что угодно, но точно не спокойствие.
— Думаю, нам пора отдохнуть. Слишком нервный вечер выдался, — он проводит ладонью по лицу, затем улыбается мне обезоруживающей мальчишеской улыбкой. — Что думаешь?
— Было бы неплохо, — робко отвечаю.
— Но у меня только одна спальня, Поль… — Бероев усмехается. — Так что давай ты ляжешь на мою кровать, я себе постелю на диване в гостиной.
— Я не могу, это слишком! — сразу ухожу в оборону. — Диван меня устраивает!
— Да брось, Поль! — Гордей встает, собирает кружки, затем берет меня за руку. Кожу опаляет огонь, я вздрагиваю. Но вырывать ладонь не хочется. Мне… приятно. — Если по институту поползет слух, что у Бероева в гостях девушка спала на диване, пацаны мне этого позора до конца диплома не простят! Так что давай-давай, недотрога!
После секундного сомнения позволяю увлечь себя в спальню.
Окидываю взглядом просторную комнату. Здесь всё такое же... «медвежье». Минимум мебели, огромная кровать с темно-серым бельем и этот густой, сводящий с ума запах хвои и дикого зверя.
— Постель свежая, Поля. Надевай любимую пижаму и айда спать, я устал как черт!
Гордей подходит ближе. Слишком близко для того, кто собирается уходить. Чувствую жар, исходящий от его тела, и моя медведица внутри буквально плавится, требуя уткнуться носом в изгиб сильной шеи.
— Я не привыкла, — шепчу, глядя на его ключицы, виднеющиеся в вырезе футболки.
— К чему? К тому, что о тебе заботятся? — Голос Бероева падает до опасного баритона. Гордей протягивает руку и медленно, почти невесомо проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Привыкай.
Его взгляд на мгновение опускается к моим губам, и в комнате становится нечем дышать. Воздух густеет, электризуется.
Замираю, боясь пошевелиться… боясь, что если сделаю вдох, то просто упаду в его объятия.
— Спокойной ночи, Поля, — выдыхает он мне в самые губы, затем резко разворачивается и уходит.
Гордей
Кажется, я переоценил свою выдержку!
Переворачиваюсь на живот — толку ноль. На бок — ещё хуже. Член упирается в подушку, как таран. Блядь, да я сейчас простыню насквозь прожгу!
Диван, конечно, удобный, но отвлечься не помогает.
Стояк будто бетонная свая.
Лежу и боюсь лишний раз скрипнуть пружинами — Поля в соседней комнате, у неё слух медведицы, точно поймет, что я тут не сны о рыбалке смотрю.
Может, забить и сходить под ледяной душ?
Нет, услышит воду — решит, что я там... дрочу.
Вот чёрт!
Остаётся одно — лежать и вспоминать таблицу Менделеева. Только почему-то вместо химических элементов в голову лезут её милые носочки и то, как Полина краснела, когда я касался её лодыжек.
Не помогает, чёрт возьми! Наоборот, кажется, я сейчас взлечу прямо с этим диваном!
Ворочаюсь дальше. К каменной эрекции добавляется зуд в районе позвоночника. Он нарастает, пока не становится невыносимым.
Я спрыгиваю с постели и прямо так, в боксерах, шлепаю в ванную. Разворачиваюсь и смотрю на спину. Но там ничего.
Разочарование неприятно царапает где-то под грудной клеткой. Не метка?
— Ну вот, облом, — выдыхаю, взъерошиваю волосы и иду на кухню. Выпиваю стакан холодной воды. Стояк постепенно успокаивается.
Возвращаюсь в гостиную и укладываюсь на диван.
Итак, что мы имеем? Мне нравится Медведева. Это ясно как дважды два. Я ее хочу. Она невероятно милая и красивая девчонка. Наши медведи уже спелись. По всем пунктам мы пара!
Но меток нет. Мало того, Полю мучают странные кошмары…
Может, дело в них? Отворачиваюсь лицом к спинке дивана. Постепенно мысли затихают. И я начинаю слышать ее…
В паху снова ноет. Перед глазами возникает картинка, как Поля в милой пижамке спит в моей постели. Стоит вслушаться, как я подмечаю ее мерно вздымающуюся грудь даже через стены.
Словно Полина сейчас в моих руках.
Издаю тихий рык. Издевательство!
Но тут…
Ее дыхание становится прерывистым, и внезапно от пяток до макушки меня накрывает холодная волна страха.
Замираю, вслушиваясь так сильно, что в ушах начинает звенеть. Медведь внутри поднимает голову. Он больше не думает о спаривании.
Он чует угрозу.
Тихий всхлип. Затем судорожный вдох, похожий на то, как человек захлебывается водой.
— Нет... — доносится до меня слабый, пропитанный чистым ужасом шепот. — Уйдите... Пожалуйста…
Вскакиваю на ноги. Плед падает на пол. Бегу в спальню, наплевав на все нормы приличия. Я ей нужен! Чувствую это кожей!
— Поля!
Даже не включаю свет. Мне и так всё видно.
Полина мечется на моей кровати, вцепившись пальцами в простыни. Её лицо в полумраке кажется совсем белым. По комнате стелется какой-то неестественный холод.
Температура упала градусов на десять, не меньше. Черт!
И из-под паркета начинают лезть тени. Скользкие, темные, они обвивают конечности Полины.
— Поля! Проснись! — рычу, бросаясь к ней.
Хватаю её за плечи, трясу. Она не открывает глаз. Но внезапно хватает меня за запястья, впивается ногтями до крови. И кричит…
От ее крика вдоль позвоночника проходит ледяная волна ужаса. Волосы на затылке встают дыбом. Но я его перебарываю. Потому что обещал помочь ей!
Одна из теней резко выбрасывает щупальце в мою сторону.
— Пошла вон, тварь! — бью наотмашь, вкладывая в удар всю медвежью силу.
Контроль летит к чертям. Я встаю и выпускаю своего зверя.
Кости начинают переламываться и срастаться за доли секунды, мышцы вздуваются, вместо ногтей рвутся огромные когти-лезвия.
Грохот собственного сердца оглушает.
Я увеличиваюсь в размерах. Кожу покрывает густой бурый мех. Сзади слышится звон стекла. Кажется, это мой шкаф-купе не выдержал мощи медвежьей туши.
Полина бьется в постели, но тени решают сначала разделаться со мной. Они соскальзывают с ее белой кожи, оплетают мое тело.
Я встаю на задние лапы, задевая головой потолок. Реву так, что штукатурка начинает сыпаться. Тварь шипит, пытается увернуться, но я быстрее.
Опускаюсь на сгусток теней всем своим весом. Они лопаются, по спальне разливается мерзкий запах серы и гнили. Щупальца бросаются в пол, буквально впитываются в него.
Поля резко распахивает глаза. По ее лбу стекает пот, несмотря на то, что кровь отлила от лица девчонки.
Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, словно не узнавая…
— Они меня... они почти... — лепечет, и её колотит так, что кровать ходит ходуном.
Я медленно сдуваюсь, шерсть опадает на пол. Тяжело дышу.
— Тсс, я здесь. Поля, посмотри на меня! — сажусь на край, притягиваю девушку к себе, наплевав на все приличия.
Она жмется ко мне, впиваясь в горячую кожу тонкими пальчиками.
— Гордей... — Полина поднимает лицо. От отчаяния в карих глазах мое сердце делает кульбит в груди. — Не уходи. Пожалуйста. Не оставляй меня одну. Мне страшно!
В её глазах такой первобытный ужас, что я понимаю: на диван я сегодня не вернусь.
— Я никуда не уйду, — говорю жестко. — Слышишь?
Помогаю ей улечься удобнее, но Поля не выпускает мою руку. Я забираюсь на кровать поверх одеяла, приваливаясь спиной к изголовью.
Полина тут же пристраивается рядом. Прижимается к моему боку. Её голова на моем плече, крошечная ладошка лежит на моей груди, прямо над сердцем, которое молотит, как сумасшедшее.
Её близость обжигает даже через одеяло. Я чувствую изгиб её бедра рядом со своим, тепло дыхания на моей шее.
Зверь наконец успокаивается, но на смену защитному инстинкту возвращается то самое, от чего я бежал в гостиную.
Но теперь всё иначе. Это не просто похоть. Я хочу стать ее опорой… ее домом.
Смотрю на её спящее лицо. Полина Медведева.
Зверь внутри довольно урчит, чувствуя её тепло, а я ощущаю, как невидимый ошейник затягивается на моей шее всё туже…
И мне совершенно не хочется его срывать.
Полина
Утро встречает меня почти осязаемой тишиной в спальне Гордея.
Первое, что чувствую — остаточное тепло на соседней половине огромной кровати и успокаивающий аромат хвои.
Но самого Бероева рядом нет.
Невольно зажмуриваюсь от яркого света. Шторы распахнуты, окно приоткрыто. И в памяти — черная дыра!
Помню, как мы приехали сюда… помню его ласковые руки, снимающие мои кеды. Потом он отправил меня в свою спальню, а сам лег на диван. А дальше — провал.
— Гордей? — шепчу, голос срывается на хрип.
Приподнимаюсь на локтях. Осматриваюсь.
И тут из груди вырывается судорожный вдох. Моя медведица испуганно забивается в самую глубину души.
Комната выглядит так, будто здесь прошел хан Мамай. Роскошный шкаф-купе из темного дерева, которым любовалась вчера перед сном, теперь изуродован. Одна из зеркальных створок отсутствует, а на деревянной панели отчетливо видны борозды.
Словно огромный зверь в ярости полоснул по нему когтями. Светлые обои у двери клочьями свисают со стены, обнажая серую штукатурку. Тяжелое кресло в углу перевернуто.
В воздухе до сих пор висит едва уловимый запах гари и… серы? Морщусь.
— Боги… что я натворила? — прижимаю ладони к щекам. Пальцы ледяные.
Что-то изменилось. Судя по разрушениям, Гордею пришлось защищать меня от самой себя или… от чего-то очень опасного!
Соскальзываю с постели. Прямо в пижаме топаю в сторону кухни. Босая, едва касаясь пятками холодного паркета.
В голове крутятся самые страшные картинки: Гордей, истекающий кровью на полу. Или, что еще хуже, смотрящий на меня с ненавистью и страхом.
Но реальность сбивает с толку.
На кухне подозрительная идиллия.
Гордей в одних боксерах стоит у плиты. Взгляд цепляется за мощную спину с бугрящимися мышцами. Рот наполняется слюной, но тут я замечаю на его руках глубокие царапины.
Бероев что-то насвистывает себе под нос, сосредоточенно орудуя лопаткой.
— О, спящая красавица! — оборачивается медведь, и на его лице расцветает наглая обезоруживающая улыбка. Никакого страха. Только хитрый прищур. — Вовремя! Питательный медвежий завтрак почти готов!
Замираю, во все глаза глядя на гору еды. На огромной сковороде шкварчит целая гора бекона, а рядом в миске — штук десять яиц.
— Гордей… ты зачем столько наготовил? — хлопаю ресницами.
Он невозмутимо разбивает очередное яйцо и отправляет на сковородку. Я специально считаю. Это шестое. Мамочки!
— Поля, не оскорбляй мой метаболизм, — Гордей театрально вздыхает, жонглируя пустой скорлупой, прежде чем отправить её в ведро. — После ночных… э-э… физических нагрузок моему медведю требуется подпитка. Пять яиц — это так, разминка. Шесть — уже неплохое начало! А если ты будешь плохо кушать, я впихну в тебя седьмое силой.
Он подмигивает, и я не выдерживаю. Прыскаю со смеху.
Спокойствие Бероева заразительно. Этот невыносимый мажор-медведь ведет себя так, будто разбитая мебель и когти на стенах ничего не значат. Так, мелочи жизни.
— Садись, Медведева. Сейчас будем возвращать тебе румянец.
Гордей ставит передо мной тарелку с идеальной глазуньей, ароматным беконом и гренками. Озорство в его глазах сменяется серьезностью.
Бероев пододвигает мне кружку с чаем. Его пальцы накрывают мои.
Меня словно током прошибает. Мощным разрядом, который уходит прямиком к низу живота.
Замираю, боясь пошевелиться. Гордей не убирает руку. Большим пальцем медленно ведет по тыльной стороне моей ладони.
— Поля… — его голос падает на октаву ниже, приобретая бархатный оттенок. — Как ты?
О чем это он? О ночи? Сопротивляться этому голосу невозможно…
— Ничего не помню, — честно признаюсь, глядя в янтарные глаза. В них сейчас столько нежности, что хочется расплакаться. — Гордей, там в комнате… кто это сделал?
Он вздыхает. Садится на соседний стул, максимально близко ко мне.
Кожу опаляет жар, исходящий от мощного медвежьего тела.
Гордей осторожно убирает выбившийся локон мне за ухо. Касается моей щеки. Прикосновение обжигает.
Внутри всё плавится, превращая мысли в розовый кисель.
— Не ты, — тихо говорит. — К тебе пытались пробиться тени. Они облепили кровать, высасывали тепло. Мне пришлось… показать им, кто тут хозяин. Не бойся, Поля. Я сильнее их. Но нам нужно что-то делать. Это не просто сны. Оно хочет убить тебя.
Сглатываю ком в горле.
— Но что мы можем сделать?! Они…
Гордей сжимает мои пальцы в своих огромных лапищах.
— Поедем к моим родителям. Прямо сейчас. Моя мать — Ткач. Она видит нити реальности. Видит, как они сплетаются и где гниют. Если кто-то привязал к тебе эту дрянь — мама это увидит. Она поможет нам распутать этот узел. Согласна?
Нам…
Внутри разливается тепло от мысли, что я не одна.
Смотрю на Бероева и понимаю, что у меня нет выбора.
Я доверяю ему. Доверяю его медвежьей силе и теплу.
— Хорошо… я согласна.
Встаю, чтобы пойти переодеться, но Гордей резко притягивает меня к себе. Крепко прижимает к широкой груди. Его сердце колотится быстро-быстро.
— Они тебя не получат… клянусь тебе.
— Спасибо, — закрываю глаза, окутанная его теплом. И внезапно вдоль позвоночника проходит волна сильного зуда. Я шиплю и выгибаюсь.
— В чем дело? — с тревогой спрашивает Гордей.
Я не знаю…
— Ничего, — отстраняюсь, — мне нужно в ванную. Умыться и зубы почистить.
Спешу подальше от Бероева и странных чувств, что рождаются внутри.
Прикрыв за собой дверь, задираю майку пижамы и чешу спину. Аллергия? Или что?
Иду к раковине, брызгаю в лицо ледяной водой. Срываю с вешалки полотенце и поднимаю взгляд в зеркало.
Сердце сначала замирает, а потом срывается в галоп.
В отражении за моей спиной стоит… она.
Девушка-призрак в рваном клубном платье.
Её кожа кажется еще более синюшной, а пустые белые глаза смотрят прямо на меня.
От ужаса не могу пошевелиться. Чувствую на коже ледяное дыхание…
Шепот раздается прямо в моей голове.
— Помоги… мне…
Полина
Холод.
Он проникает глубоко, в самую суть.
Стою перед зеркалом, боясь даже моргнуть.
В отражении, прямо за моим плечом, неподвижно застыла она.
Та самая девушка в изорванном клубном платье, которую я видела в коридорах университета и в комнате общежития.
Но сейчас всё иначе.
Нет того липкого ужаса, который заставлял сердце выпрыгивать из груди. Вместо него на меня обрушивается лавина чужой боли.
Она такая острая, что меня буквально скручивает пополам. Хватаюсь за край раковины, тяжело дыша.
Где-то на задворках сознания вспыхивает мысль: это не мои чувства. Это её невыплаканные слёзы… крик, застрявший в горле… бесконечное одиночество.
— Помоги… мне… — шепот призрака звучит прямо в моей голове. — Помоги! ПОМОГИ!
Она кричит. Я морщусь, прижимая ладони к ушам. Зажмуриваюсь. Вся содрогаюсь от ее рыданий.
— Уйди, — шепчу, — пожалуйста, уйди…
Резко оборачиваюсь, но в ванной никого нет. Только ванна, шкафчик и кафель.
Но стоит мне снова взглянуть в зеркало — и она стоит рядом.
До меня медленно начинает доходить. Призрак не хочет причинить мне вред. Ей что-то нужно.
— Тебе нужна помощь? — тихо спрашиваю. Голос дрожит. По щекам текут слёзы от той тоски, что она обрушивает на меня. — Что случилось?
Призрак согласно кивает. Кладет мне на плечо свою хрупкую синюшную ладонь. Пальцы тонкие, почти невесомые.
Замечаю, что на них нет ногтей. Они сорваны. Что же с тобой сделали?
Тело сковывает холод. Зуб на зуб не попадает.
— Но как я могу помочь тебе? — всхлипываю, не сводя с нее глаз. — Кто ты?
— Он… меня… предал… — шепчет она. Каждое слово дается ей с трудом, голос словно тонет в радиопомехах. — Предал… хочу… уйти…
— Уйти? Куда? Ты застряла здесь? — подаюсь вперед, к зеркалу. Мне нужна хоть какая-то информация!
— Проводник… проводник… — бормочет, и её образ начинает идти рябью.
Ничего не понимаю! Какой проводник? Кто её предал?
Девушка одета по моде последних лет: яркое платье, превратившееся в лохмотья, остатки макияжа. Совсем молоденькая, наверняка первый или второй курс.
Вдруг черты её лица искажаются в гримасе ужаса. Призрак начинает беззвучно кричать, запрокинув голову.
Её фигура медленно расплывается, словно кто-то стирает её ластиком прямо из реальности.
— В чем дело? Не уходи! Кто предал тебя? — пытаюсь дотянуться до неё в отражении, но пальцы встречает лишь холодное стекло.
— Берегись… — её голос затихает. — Он идет за тобой…
Вспышка.
Она исчезает.
Теперь зеркало отражает только меня: бледную, с покрасневшими глазами и дрожащими губами.
Пустота. Тишина.
Вдруг в дверь ванной громко стучат. Я подпрыгиваю от неожиданности.
— Поля? — голос Гордея звучит встревоженно. — С кем ты там разговариваешь? Открой!
Ноги ватные. Впускаю медведя.
Гордей врывается внутрь. Он всё ещё в одних боксерах, мощный, взъерошенный и явно готовый рвать любого врага.
— Полина, что случилось? — он хватает меня за плечи, осматривая. — Я слышал голоса.
— Здесь был призрак, Гордей, — бессильно опускаюсь на закрытую крышку унитаза. Сил стоять просто нет. — Та самая девушка.
Бероев тут же сжимает кулаки. В его глазах вспыхивает янтарный огонь.
Он резко разворачивается, сканируя каждый угол ванной комнаты. Зверь, готовый броситься на мою защиту.
— Куда она делась? Она напала на тебя? — рычит. На могучих предплечьях снова начинают напрягаться мышцы.
— Нет, успокойся, — качаю головой. — От неё не было угрозы. Она плакала. Ей больно, Гордей. Она просила о помощи.
Бероев чешет затылок. Вижу, как он расслабляется, но все еще напоминает сжатую пружину.
— Поля, при всём уважении к твоей доброте, ты сейчас явно не в том состоянии, чтобы открывать бюро помощи привидениям, — мажор качает головой. — У нас на хвосте тени, которые чуть не выпили из тебя жизнь, а ты переживаешь за девчонку в зеркале?
— Она говорила о «проводнике», — игнорирую его иронию, пытаясь собрать мысли в кучу. — И о предательстве. Понимаешь, она ведь впервые явилась мне в общежитии, в университете… Гордей, я думаю, с ней что-то случилось именно там.
Бероев внимательно слушает. Сводит темные брови на переносице.
— В моей квартире никто не умирал, я проверял историю, когда покупал её, — произносит он серьезно. — Почему она пришла сюда?
— Она привязана не к месту, а ко мне, — ежусь, обхватывая плечи руками. — Я чувствую её эмоции. Это… пугает. И еще она предупредила. Сказала: «Берегись, он идет за тобой». Скорее всего, это те самые тени. Или тот, кто ими управляет. Мне страшно, Гордей.
Он садится на пол, обнимает мои ноги и кладет голову мне на колени. Его близость безумно смущает, но дарит спокойствие.
— Мы во всём разберемся, малышка. Поспрашиваю Марью. Если кто-то пропадал или умирал — она в курсе. И еще… — Бероев поднимает на меня взгляд. — Я пробью номер, который звонил мне вчера. Если это была не ты, а призрак каким-то образом умудрился использовать телефон… значит, она действительно хочет тебя защитить. И этот след выведет нас к ответам.
— Спасибо, — зарываюсь пальцами в его мягкие волосы. — Спасибо, что не считаешь меня сумасшедшей. Другой бы уже вызвал санитаров.
Гордей усмехается.
— Другой не видит, какая ты уникальная, белая медведица. Я не могу иначе, Поля. Меня к тебе тянет. И этот зуд на спине… Родители говорили, что именно так проявляется метка. Мой зверь признал свою пару.
Замираю.
— Метка? — шепчу, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец. — Гордей… у меня тоже чесалась спина. Там, на кухне, когда ты меня обнял.
Не говоря ни слова, Гордей поднимается и разворачивается ко мне спиной.
Сглатываю, рассматривая идеальный рельеф его мышц, эти широкие плечи…
Но кожа чистая. Никакой метки.
— Ничего? — разочарованно выдыхает, оборачиваясь. — А у тебя?
Дико стесняюсь. Сердце бешено колотится. Но я должна знать!
Встаю, дрожащими пальцами берусь за край пижамной майки и медленно задираю её, поворачиваясь к медведю спиной.
— Посмотри… — сгораю со стыда.
Я физически ощущаю близость Гордея. Ванная словно наполняется электричеством.
Горячие пальцы осторожно касаются моей лопатки. Я непроизвольно выгибаюсь, издавая тихий стон. Боги, Полина! Стыд-то какой!
Но это прикосновение обжигает. По телу разливается приятная тягучая сладость.
Бероев ладонью скользит вдоль позвоночника. Гораздо дольше, чем нужно для того, чтобы увидеть метку. Но я тащусь от его касаний. Забываю, как дышать.
— Поля… — произносит хрипло, в голосе медведя слышится первобытное желание. Он задерживает пальцы на моей пояснице, лаская чувствительную кожу. — Метки нет.
Бероев убирает руку, и мне хочется умолять его продолжить…
Мы оба стоим молча.
Если это не метка, то что? Просто реакция тел? Или мы ошиблись?
Но я хочу… эту метку.
— Ладно, — Гордей первым нарушает тишину, возвращает себе былую беззаботность. — Одевайся. Нам нужно в универ, а потом сразу к моим родителям. Мама должна посмотреть на тебя. Если нити твоей судьбы кто-то путает, она увидит.
Киваю, стараясь не смотреть на полуобнаженное тело парня, которое так манит.
Нам нужно спешить.
Потому что «он» уже идет за мной, и я чувствую — времени осталось совсем мало.
Гордей
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю Полину, пока мы сидим в моей машине у дома.
Поля заправляет прядь волос за ухо. Её щечки мгновенно заливает очаровательный нежно-розовый румянец.
Она всё ещё смущена после нашей «проверки меток» в ванной, и это чертовски заводит. Обожаю! И мой медведь тоже.
— Нормально, Гордей. Правда, — Медведева поднимает на меня свои карие глаза, в которых я тут же тону. — Спасибо тебе. За всё. За то, что не бросил, за завтрак… за то, что защитил.
Я смотрю на то, как солнечный блик играет на кончике ее вздернутого носа, и чувствую, как внутри просыпается зверь.
Один её взгляд наполняет меня такой силой, что кажется, я могу горы свернуть или вырвать хребет любому, кто посмеет на неё косо посмотреть. И, черт возьми, я хочу быть ее защитником!
Перед глазами вспыхивает воспоминание получасовой давности.
Ванная. Влажный воздух.
Поля стоит ко мне спиной, медленно задирая майку пижамы.
Я до сих пор чувствую на кончиках пальцев бархатистую нежность её кожи.
Она была такой горячей, такой беззащитной и манящей одновременно. Боги! Я помню, как вел ладонью вдоль её позвоночника, ощущая каждую клеточку её тела, которая отзывалась на моё прикосновение мелкой дрожью.
Кожа Поли под моими пальцами тут же покрывалась мурашками. Я видел. И кайфовал от этого!
В тот момент я почти забыл, что ищу метку. Хотелось просто зарыться лицом в её волосы, вдохнуть запах и никогда не отпускать. Дышать Полинкой.
Мой член затвердел так, что боксеры едва не треснули. Внизу живота всё окаменело до боли. Я впервые так сильно хочу девчонку.
— Гордей? Ты меня слышишь? — голос Поли вырывает из эротической фантазии.
Вздрагиваю. Сталкиваюсь с её любопытным, слегка обеспокоенным взглядом. Глаза невольно опускаются ниже — к сочным алым губам.
В этот момент потребность поцеловать её становится почти осязаемой. Кончики пальцев покалывает, губы горят, а тело напрягается так, что мышцы начинают ныть.
Хочу жадно смять губы Поли своими, почувствовать их вкус, услышать тот самый тихий стон, который сорвался у неё в ванной.
Зверь внутри рычит, требуя забить на университет, тени… да на весь мир! И просто присвоить эту девчонку здесь и сейчас.
С силой сжимаю руль. Нельзя! Не сейчас. Полина напугана, за ней охотятся, и меньше всего ей нужен озабоченный медведь, который не может держать себя в руках.
Глубоко вдыхаю, заставляя себя включить передачу.
— Слышу. Поехали, а то Марьяша решит, что я тебя похитил.
В университете мы находим сестру в деканате. Марья, как всегда, уверена в себе. Сидит за столом, читает документы и гладит свой живот.
— Убитые девушки? — на вопрос Полины сестра хмурится, откладывая бумаги. — Я не так давно работаю. Официально — тишь да гладь. Но универ — место специфическое. Я узнаю, были ли какие-то «несчастные случаи» или странные исчезновения за последние пару лет. И дам знать.
Марья замирает. Ее взгляд меняется. Ясно, включила волчью ведьму.
Она долго и пристально смотрит на Полину. Мой медведь мгновенно встает на дыбы. Инстинктивно делаю шаг вперед, закрываю Полю собой.
Что со мной? Сестра точно не навредит Полине. Тогда почему во мне так яростно проявляется инстинкт защитника?
— Что такое? — цежу сквозь зубы.
— Полина… необычная медведица, — произносит сестра, не сводя взгляда с Медведевой. — Я чувствую… холод. Связь со смертью. Но не разрушительную, а как бы… ты словно существуешь в двух мирах, Поля.
Что?
— Я догадываюсь, — тихо отвечает Полина. — Сны, видения…
Про тени она не рассказывает. Я тоже держу язык за зубами.
Раз Полина решила не вываливать всё сразу, я её поддержу. Всегда буду на её стороне, даже если не до конца понимаю, во что мы влипли.
На лекции мы садимся вместе.
Поля сосредоточенно раскладывает учебники, а я просто сижу рядом, работая её личной охраной.
К нам тут же подваливает наша банда: Ичи, Эля и Ася.
— Полечка, мы так волновались! Эля мне все рассказала! — Ася хлопает ресницами, но взгляд у неё при этом боевой. — Если что - мы с тобой! И всегда поддержим! Ты такая лапочка! Этим теням придется сначала иметь дело с нами!
Остальные согласно кивают. Полина заливается густым румянцем.
— Спасибо вам…
Ася поворачивается ко мне и угрожающе щурится. Эээ…
— А ты, медведь, слушай сюда: если обидишь её — я тебе что-нибудь жизненно важное откушу. И не посмотрю, что ты больше меня в три раза.
Зло скалюсь в ответ. Обидеть Полину? Да я скорее себе руку отгрызу!
День тянется невыносимо долго.
Ичи с Асей постоянно шепчутся и огребают замечания от препода, Эля что-то усердно пишет, а я… медленно схожу с ума.
Не могу перестать нюхать Медведеву. Делаю это втихую: наклоняюсь якобы за ручкой или просто подаюсь ближе, когда она что-то подчеркивает в тетради.
Тяну носом воздух, улавливая феромоны, которые заставляют мой мозг плавиться.
Представляю, как сейчас уткнусь в тонкую белую шейку, прикушу кожу там, где пульсирует жилка…
Когда занятия заканчиваются, Полина заметно нервничает.
— Гордей, может, не стоит? У твоих родителей и без меня проблем полно!
Мы стоим на парковке у машины. Беру медведицу за плечи, заставляя смотреть на меня.
— Ты — та, из-за кого я разнес собственную спальню, Поля. Этого достаточно. Мои предки тебя не съедят. Мама точно будет в восторге! Она скучала по тебе. Отцы тоже будут рады.
Провожу большим пальцем по её нижней губе. Поля выдыхает, призывно приоткрывает ротик. Блядь! Держись, Бероев!
Мы замираем в сантиметре друг от друга. Искушение слишком велико.
Воздух вокруг раскаляется добела. Чувствую тепло её дыхания. Еще секунда — и я сорвусь. Наклоняюсь…
Уже почти касаюсь её губ, и тут сзади раздается хохот.
Поля отпрыгивает от меня, отворачивается. Ее щеки пылают, она касается губ кончиками пальцев.
— Поехали, — хрипло шепчу.
Дорога за город занимает сорок минут. Дом родителей встречает уединенностью и уютом.
Мама уже ждет на крыльце.
Как только мы выходим, она расплывается в сияющей улыбке и буквально затягивает Полю в дом, щебеча о том, какой я молодец, что привез свою подругу детства.
В гостиной у камина сидят Дима и Улисс. Оба поднимают взгляд на гостью.
Поля делает шаг, и в этот момент атмосфера в комнате меняется.
Улисс, который до этого дремал в кресле, внезапно вскакивает.
Его глаза вспыхивают желтым, он скалится, а шерсть на его руках начинает пробиваться сквозь одежду.
— Что она тут делает?! — вскрикивает, делает шаг в сторону Медведевой. — Она меченая смертью! Ей не место среди нас!
Поля замирает, ее глаза наполняются ужасом. Я тяну ее на себя, закрывая своим телом.
Улисс без предупреждения бросается на меня…
Полина
Вскрикиваю и отпрыгиваю к стене. Пространство гостиной взрывается первобытной яростью.
Еще секунду назад здесь пахло домашним уютом и сосновой смолой, а теперь — злостью и агрессией. Я буквально ощущаю их на кончиках пальцев.
Моя медведица, которая еще минуту назад рокотала в предвкушении встречи с Древним, теперь боится поднять голову.
Улисс меняется на глазах: его тело увеличивается вдвое, одежда трещит по швам. Гордей не отстает.
Он встречает Древнего в прыжке, оборачиваясь прямо в воздухе.
Два огромных медведя сталкиваются в центре комнаты. Раздается такой грохот, словно два груженых состава врезаются друг в друга. Я взвизгиваю, прижимаясь к стене.
Улисс мощной лапой сносит тяжелый дубовый стол. Тот разлетается в щепки. Гордей рычит, его густой бурый мех вздыблен.
Он вгрызается в плечо противника, пытаясь оттолкнуть Древнего подальше от меня.
Они катятся по полу, круша всё на своём пути: в стену отлетает массивный журнальный столик из цельного слэба, с грохотом врезаясь в панорамное окно.
Стеллажи с книгами содрогаются. С полок на пол летят минималистичные керамические вазы, разлетаясь на сотни острых осколков.
Еще удар. Когтистая лапа Улисса проходит в паре сантиметров от каминной решетки, оставляя на камне глубокий след.
Искры летят в разные стороны.
В ужасе прижимаю ладони к губам, боясь дышать, и вдруг...
Запах.
Острый, едкий, вызывающий мгновенную тошноту. Сера.
Та самая, которую я чувствовала сегодня утром. Втягиваю носом воздух, и меня прошибает холодный пот. Запах точно исходит от Улисса.
— ХВАТИТ! — голос матери Гордея сотрясает воздух.
В этом коротком слове столько силы, что звери мгновенно замирают.
— Вы в своем уме?! — Маша стоит посреди разрушенной гостиной, и её глаза мечут молнии.
Дмитрий, отец Гордея, встает между двумя тяжело дышащими гигантами. На его лице ни единой эмоции. Он не обернулся, но его присутствие давит не слабее, чем рык.
— Гордей, быстро прими человеческий облик! Улисс, что это такое?! Полина — наша гостья! Даже тебе не позволено так себя вести! — произносит жестко.
Сползаю по стене, ноги не держат. Перед глазами всё плывет.
Улисс — Древний.
Самый мудрый. Живая легенда.
Каждый медвежонок с детства мечтает хотя бы увидеть его. Получить благословение.
А он... напал на меня, словно я враг.
«Она меченая смертью!» — его крик до сих пор звенит в ушах.
Марьяша сказала мягче: «Живешь в двух мирах».
По сути, одно и то же.
Просто ведьма видит особенность, а Древний — угрозу.
Маша подходит ко мне. Осторожно обнимает за плечи. Она бросает испепеляющий взгляд на сына, который уже начал обратную трансформацию, затем на Улисса.
— Пойдем, Поля. Я сделаю чай, и мы поговорим, — шепчет она.
Её объятия... они такие теплые. От неё исходит мягкая, обволакивающая энергия, напоминающая мамину.
С ней так спокойно.
Маша усаживает меня на высокий стул, а сама принимается заваривать чай.
Она достает хлеб, вяленое мясо. Режет лимон, ставит воду кипятиться. Эти, на первый взгляд, простые действия завораживают и успокаивают.
Заставляю себя дышать ровно, прогоняя остатки ужаса.
— Простите... — всхлипываю, обнимаю себя руками. — Это всё из-за меня. Из-за меня Гордей пострадал, мебель... Улисс так разозлился...
— Ладно тебе, — Маша оборачивается, и её взгляд смягчается. — Ты ни в чем не виновата. Улисс — наш гость, и он нарушил все законы гостеприимства, напав на сына хозяев дома. Это неслыханно! Он обязан извиниться перед тобой и Гордеем!
Киваю, но в голове набатом бьет одно: сера.
От Улисса пахло так же, как от тех тварей. Может ли Древний быть... оскверненным?
Или тени уже добрались до тех, кто должен нас защищать?
Тут же гоню эти мысли прочь.
Кто я такая, чтобы подозревать Древнего? Просто молодая медведица, которая толком даже не знает, кто она.
На кухню вваливается Гордей. На нем свободные треники и черная футболка с изображением медведя. Она явно мала ему… туго обтягивает огромные мышцы.
На скуле ссадина, шея поцарапана.
Медведь подходит, молча притягивает меня к себе. Утыкается носом в мою макушку.
Чувствую его жар, медвежью силу. Мне становится так хорошо, что я готова расплакаться.
В паре метров стоит его мать и хитро улыбается. Густо краснею, пытаясь немного отстраниться. Но Гордей только сильнее сжимает объятия.
Следом заходит Дмитрий.
— Улисс ушел к себе, — он падает на стул, тот скрипит под его весом. — Он отказывается извиняться. Считает, что мы губим род, оставляя Полину здесь. Он уверен, что смерть следует за ней по пятам.
При этом медведь не сводит с меня внимательного взгляда.
Опускаю голову. Горькая обида комом встает в горле.
Я так надеялась на помощь Древнего, а стала причиной раздора в семье Гордея. Но мы ведь все медведи!
Чем я ему не угодила? Неужели я правда такой монстр?
— Мам, — Гордей прерывает тяжелое молчание. — Я привез Полю, чтобы ты глянула ее энергетические потоки. Если что-то происходит, только ты увидишь и сможешь помочь. Пожалуйста.
Маша кивает.
— Хорошо. Но не здесь. Пойдемте во двор.
Воздух за городом прохладный и приятный.
Маша выводит меня на небольшую площадку за домом. Она просит Гордея и Диму отойти к краю.
Мама Гордея начинает выкладывать круг из пучков сухой полыни, бормоча что-то себе под нос.
— Встань в центр, Поля, — просит она.
Я повинуюсь. Сердце колотится быстро-быстро.
Маша встает напротив, в паре шагов. Она закрывает глаза и складывает руки перед собой.
Внезапно поднимается ветер.
Ревет, закручивая опавшую листву в бешеном танце вокруг полынного круга.
Небо, еще минуту назад чистое, мгновенно затягивают черные тяжелые тучи. Они клубятся, словно живые.
Гром грохочет с такой мощью, что земля под ногами начинает вибрировать. Что происходит?!
Вспышка молнии разрезает небосвод.
Маша открывает глаза. Они сияют теплым нефритовым светом. Ткач смотрит прямо на меня. И я чувствую, как невидимые руки ощупывают меня. Теплые, почти родные.
Резкий порыв ветра сбивает меня с ног. Падаю на колени. Воздух становится липким, тяжелым, как в моем кошмаре.
Голос Ткача звучит сразу отовсюду — шелестом листвы, раскатами грома и стоном земли.
Она делает шаг ко мне.
— Боги... — выдыхает, и её голос дрожит от ужаса. — Полина...
Маша тянется рукой к моей груди, но отдергивает пальцы, словно обжегшись.
— Ты не принадлежишь живым, — шепчет, и её нефритовые глаза гаснут, наполняясь слезами. — Ты... ЕГО!
Гордей
Замираю. В ушах звенят слова матери.
Твою мать, чья она? Что это значит? Полина моя!
Полю начинает корежить. Она стоит на коленях в центре магического круга. Хрупкие плечики сотрясаются в судорогах.
Девушка вскидывает голову к тяжелому небу. Из её горла вырывается звук, от которого у меня кровь стынет в жилах. Это кричит не человек…
Это утробный, мучительный стон зверя, который слишком долго был заперт в клетке и теперь вырывается наружу.
— Поля! — делаю шаг вперед, но мама удерживает меня за руку.
— Стой. Ей нужно через это пройти, — произносит тихо.
Одежда Полины трещит по швам, лопаясь на спине. Кости хрустят — громко, страшно.
Она падает на четвереньки. Кожа бледнеет до неестественной белизны. Затем начинает покрываться мехом. Ослепительно белым, как свежевыпавший снег в горах.
Через секунду на месте моей маленькой, испуганной девочки стоит зверь. Огромный. Мощный. Грациозный. Белая медведица.
Она встряхивает головой, и её ледяные глаза вспыхивают в сумерках. Полина смотрит на нас, но в её взгляде нет узнавания — только первобытный ужас и боль от того, что она только что услышала.
Она испугалась пророчества моей матери… и решила спрятаться от этой боли в зверином обличье.
Медведица рычит. Ее голос полон такого отчаяния, что мой собственный зверь внутри скулит и рвется на волю. Словно ее чувства передаются мне.
В следующую секунду Поля срывается с места. Белая молния исчезает в густых зарослях леса, окружающего наш дом.
— Полина! — отец делает рывок, собираясь обернуться прямо на ходу, чтобы догнать её.
— Нет, пап! — преграждаю ему путь. — Я сам найду её. И верну!
Мама тяжело дышит. Нефритовые глаза уже погасли, оставив только усталость и глубокую тревогу. Она кладет ладонь мне на грудь.
— Ступай, сынок. Несмотря на нити смерти, которые я видела... в ней нет зла. Полина не виновата в том, что её выбрала тьма. Ей сейчас не нужен Ткач. Ей нужен ты. Иди.
Коротко киваю и бросаю взгляд на дом. Вижу темный силуэт на втором этаже. Улисс.
Древний стоит неподвижно, глядя прямо на меня. Его взгляд полон яростной, неприкрытой ненависти.
Мой зверь внутри отвечает мощным, утробным рыком.
Тронешь её — и я забуду о твоем статусе, Древний. Хребет за нее вырву!
Решаю не превращаться. Если она обернется в человека, то замерзнет. Поле понадобится одежда. А медведь не сможет накинуть на неё куртку. Бегу к машине, беру свою кожанку с заднего сиденья. Затем срываюсь в чащу.
Древний лес за нашим домом пахнет прелой листвой и сырой хвоей. Мои чувства обострены до предела. Я буквально кожей чувствую след Поли. И ее боль.
Каждый шаг дается с трудом. Сердце молотит в ребра, как сумасшедшее. Только бы успеть! Только бы с ней ничего не случилось!
Продираюсь сквозь ельник, чувствуя, как ветки царапают лицо. Но мне плевать. Меня ведет что-то более древнее и звериное.
Иду за медведицей уже около получаса. Лес становится гуще, а воздух — более влажным. Выхожу к реке. Здесь когда-то Драган и Марья обрели свою истинность. Берег здесь усыпан крупной галькой, а вода в сумерках кажется черной.
Я сразу нахожу свою потеряшку.
Она сидит у самой кромки воды, опустив голову.
Белая медведица в лучах заходящего солнца выглядит нереально, как видение. Её мех отливает серебром, переливаясь под последними всполохами багряного света.
Она такая аккуратная, изящная... и бесконечно одинокая.
Под моей ногой предательски хрустит галька.
Медведица мгновенно вскидывает голову. Её глаза светятся льдом. Полина скалится, обнажая острые клыки, и выдает предупреждающий рык.
— Тише, Поля... Тише, маленькая, — останавливаюсь в пяти метрах, медленно поднимая руки. — Это я. Гордей.
Она продолжает рычать. Тело зверя напряжено, как натянутая струна. Полина напугана словами моей матери, всем этим миром, который в одночасье стал враждебным. Но я не уйду.
— Я пришел за тобой, — говорю мягко, но уверенно. — Моя семья... мы всё выясним. Моя мама на твоей стороне, слышишь? Мы найдем способ понять, что с тобой. Я не оставлю тебя, Поля. Даже если придется просидеть здесь всю ночь. Я никуда от тебя не денусь! Говорил же…
Медведица замирает. Её рык постепенно затихает, переходя в жалобное поскуливание.
Она медленно опускается на землю, пряча морду в лапах. Осторожно подхожу ближе. Сажусь рядом на колени и протягиваю руку.
Зарываюсь пальцами в её густой, невероятно мягкий мех. Едва не стону от удовольствия. Она теплая, мягкая. Живая. Манящая… мой зверь утробно рычит, выказывая глубокое уважение и восторг.
— Ты такая красивая, Поля, — шепчу, перебирая серебристую шерсть. — Единственная в мире белая медведица. Уникальная. Моя...
Она глубоко вздыхает и прижимается головой к моему бедру.
Мы сидим так несколько минут, пока лес окончательно не погружается в темноту.
Полина успокаивается, начинает обращаться в человека. Мех исчезает, тело становится меньше, изящнее. Я не отворачиваюсь. Не могу. Рот наполняется слюной.
Через мгновение в моих руках уже сжимается Полина. Совершенно нагая, хрупкая и беззащитная. Её кожа в лунном свете кажется мраморной.
Жадно рассматриваю её. Глаз оторвать не могу! Дыхание становится рваным.
Плавные изгибы бедер… тонкая талия… маленькая грудь с маленькими розовыми сосочками, которая часто вздымается от пережитого стресса.
Она божественна.
Мой внутренний зверь завывает от желания просто спрятать ее от всего мира, согреть. Ну а потом покрыть, знаю я этого хулигана.
Поля открывает глаза. Карие, полные слез и смущения. Девушка пытается прикрыться, дрожа от ночной прохлады.
— Гордей... я... замерзла, — шепчет, срываясь на хрип.
— Иди сюда, — тут же накидываю на её плечи свою тяжелую куртку и притягиваю медведицу к себе.
Поля прижимается к моей груди. Нас разделяет только тонкая ткань моей футболки. Слышу, как быстро колотится ее сердце. И мое — в унисон…
Поля поднимает лицо. Её дрожащие губы совсем близко. Вижу в глазах девушки немую просьбу, отчаяние и ту самую жажду, которая сжигает и меня.
— Гордей... — выдыхает мне в самые губы. — Поцелуй меня. Пожалуйста.
Мне не нужно повторять дважды. Все предохранители срываются к чертям.
Впиваюсь в её губы жадно, немного грубо. Вкладывая в этот поцелуй весь страх за неё и ту запредельную нежность, которую никогда раньше не чувствовал.
Её язычок робко отвечает, и я чувствую острую боль на своей спине… словно кто-то ставит там клеймо. Метка… неужели…
Полина
После слов Ткача меня накрывает боль. Не так, как если бы я ударилась или порезалась.
Это боль другого порядка. Мои кости начинают ломаться, перестраиваясь. В ушах отдается хруст собственных ребер.
Сухожилия натягиваются и лопаются, чтобы срастись за долю секунды в ином виде.
Кожа горит. Мое хрупкое тело слишком тесное для того существа, что рвется наружу. Падаю на колени.
Вместо крика из горла вырывается хриплый звериный рык.
Тьма в душе выплескивается наружу ослепительно белым мехом.
Я больше не Полина. Ярость, страх и первобытный инстинкт… облеченные в мощное тело зверя.
Вскидываю голову. Зрение становится острее, а цвета ярче.
И тут я вижу его.
За коваными воротами, там, где начинается лес, стоит мужчина.
Высокий, широкоплечий, с мощным торсом, покрытым руническими татуировками.
Его кожа мертвенно-бледная, почти синюшная.
Он абсолютно лысый. Его глаза светятся таким ледяным, мертвым светом, что у меня, даже в облике медведя, поджимается хвост.
Я знаю его. Помню смутно, на грани забытых кошмаров или генетической памяти.
Мы уже встречались. Но где? При каких обстоятельствах?
Внутри что-то предательски дрожит. Медведица, вопреки логике и ужасу, тянется к этому мертвецу. Словно он — часть меня.
— Не бойся меня, — раздается голос прямо в голове. Тяжелый, загробный, лишенный всяких эмоций.
Ужас пробирает до костей.
Реву, отшатываясь, и срываюсь с места.
Бегу прочь от этого взгляда, от пророчества Ткача, от самой себя.
Лапы вгрызаются в мягкую почву, ветки бьют по морде, но я не чувствую боли. Кажется, что если остановлюсь, эта тьма поглотит меня окончательно.
Я чувствую её внутри. Она всегда была там, ждала своего часа…
Вылетаю к берегу реки. Вода тихонько накатывает на гальку.
Замираю, тяжело дыша. Из пасти вырывается горячий пар.
Я одна. Совсем одна на всём белом свете.
Даже Гордей... как он может смотреть на меня теперь, когда знает, что я отмечена смертью? Я боюсь теней, но еще больше того, во что превращаюсь.
Слышу отчетливый хруст гальки за спиной.
Шерсть на загривке встает дыбом. Резко разворачиваюсь, обнажая клыки.
Гордей. Он не боится меня. В его глазах нет брезгливости или страха. Только решимость и какая-то болезненная нежность.
Рычу на него, вкладывая в этот рык всё отчаяние: “
— Тише, девочка... Тише, Поля, — баритон обволакивает, словно мягкий плед. Этот низкий, вибрирующий голос проникает сквозь звериную шкуру прямо в сердце. — Я не уйду. Даже не надейся.
Бероев делает шаг ближе.
Медведица, еще секунду назад готовая броситься в атаку, внезапно сдается.
Я шумно выдыхаю и опускаюсь на холодные камни.
Гордей подходит вплотную. Кладет большую ладонь на мою голову, пальцами зарывается в густой мех.
Тепло его рук прогоняет холод, сковавший меня после встречи с тем существом у ворот.
— Мы со всем разберемся. Моя семья на твоей стороне. Ты не одна, слышишь? Ты никогда больше не будешь одна.
Закрываю глаза, утыкаясь носом в его бедро. И в этот момент мой зверь засыпает. Кости снова хрустят, мех исчезает, и через мгновение я тону в объятиях Бероева.
Совсем нагая. Хрупкая. Просто Полина.
Смущение должно было парализовать меня, но… сейчас всё иначе.
Ночной холод кусает кожу, а Гордей обжигает своим жаром. Смотрю в его глаза — темные, зрачки расширены настолько, что почти не видно радужки.
В них горит такой голод, от которого кружится голова.
— Поцелуй меня... — шепчу, не узнавая свой голос.
Мне это нужно. Как глоток свежего воздуха.
Почувствовать, что я еще жива… что принадлежу этому миру, этому парню, а не тому существу из леса.
Я мечтала об этом поцелуе все эти годы, даже когда клялась себе, что ненавижу Бероева.
Гордея не нужно просить дважды.
Его губы накрывают мои. Властно, жадно.
Вскрикиваю в его рот, отвечая на поцелуй с той же неистовой силой.
Парень обхватывает мои бедра и одним рывком сажает меня сверху. Я чувствую его эрекцию сквозь ткань джинсов… он такой твердый и горячий!
Кладу ладони на мощную грудь, веду вниз. Пальцами подцепляю низ футболки. Срываю ее с Бероева. Мне нужно чувствовать его! Нужно больше тепла!
Мир вокруг рассыпается на тысячи цветных искр.
Страх уходит. Его вытесняет непривычная пульсирующая сладость, которая разливается по венам.
Низ живота стягивает тугой узел, требуя... сама не знаю, чего. Больше. Глубже.
Внезапно по позвоночнику проходит разряд тока.
Спину начинает жечь, словно к ней приложили раскаленное клеймо.
Сначала это нестерпимый зуд, который быстро перерастает в острую боль.
— А-ах... — стону в губы Гордея, но вместо того, чтобы отстраниться, начинаю тереться об него всем телом. Мне стыдно. Веду себя как течная самка. Теряю контроль над собой!
Но инстинкты зверя сильнее. Выгибаюсь в сильных руках. Кусаю его губы, чувствуя вкус крови.
Наш поцелуй превращается в схватку.
Гордей утробно рычит.
Ладонями накрывает мою грудь. Сминает её, заставляя соски затвердеть от удовольствия и ноющего желания.
Бедра становятся мокрыми — чистая, животная реакция на его близость.
Бероев прижимает меня к себе так крепко, что, кажется, сейчас сломает мне ребра.
Второй рукой скользит по моей спине, поглаживая лопатки.
Спускается ниже...
И вдруг резко замирает.
Гордей отстраняется так внезапно, что я едва не падаю. Медведица внутри обиженно ревет: “
Он меня больше не хочет? Я ему противна?
Но Гордей улыбается. В его глазах смесь триумфа, облегчения и благоговения.
— Повернись, — хрипло просит.
Я покорно разворачиваюсь к нему спиной, дрожа всем телом.
Гордей касается кончиками пальцев того места, которое только что горело огнем.
Боль тут же сменяется приятным пульсирующим теплом.
— Посмотри, — встает и разворачивается, затем слегка приспускает штаны на бедрах.
Я прикрываю рот ладонью.
На его пояснице, в том же месте, что и у меня, сияет багровый символ. Сложный переплетенный узор, в котором угадываются очертания древних рун.
Пророчества, тени, страхи — всё отступает на второй план.
Метка проявилась.
Мы — истинные.
Гордей
Внутри всё поет.
Это рев триумфа, от которого вибрирует каждая клетка тела. Меня наполняет такая эйфория, что я готов сорваться и начать танцевать.
Мы — истинные. Наконец-то!
Все тени, пророчества и маразматичные выкрики Улисса в одно мгновение отходят на второй план, превратившись в невнятный фоновый шум. Стоит мне увидеть прекрасную метку на пояснице моей медведицы… я словно пропадаю.
Смотрю на Полю. Она все ещё дрожит в моих руках после пережитого. На меня накатывает такое облегчение, будто с плеч упала бетонная плита весом в пару тонн. Богиня всё-таки не оставила нас. Она дала этот знак. Наше клеймо, которое теперь намертво связывает меня и мою медведицу.
Боже, какая же она красивая!
Сейчас, в ярком лунном свете, кожа Полины кажется фарфоровой. Не могу отвести взгляда от маленькой аккуратной груди, которая так соблазнительно вздымается… от дрожащих упругих бедер… от опущенных ресниц. Это сочетание скромности и наготы вызывает дикое животное возбуждение.
А запах… этот аромат лесных ягод и возбужденной медведицы просто сносит мне крышу.
Если честно, я на грани. Еще секунда — и я бы сорвался, пошел бы до самого конца, наплевав на гальку, холод и то, что мы в лесу.
В голове до сих пор крутится картинка: я вхожу в неё, заполняя собой… слышу громкий нежный стон… чувствую, как Поля выпускает когти и впивается ими в мою спину. Наши метки пульсируют в унисон, выжигая всё лишнее.
Зверь внутри довольно урчит. Он уже готов покрыть свою пару и запереть в берлоге на веки вечные.
Но сейчас нельзя. Полина едва держится на ногах. Её нужно отогреть и успокоить. Теперь, когда я знаю, что она — моя истинная, могу позволить себе быть терпеливым. Моя девочка точно от меня никуда не денется.
— Пойдем, маленькая, — шепчу, укутывая Полю плотнее в свою тяжелую кожанку.
Она пытается что-то возразить. Щечки заливает густой румянец. Она забавно дует губы.
— Гордей, я сама… могу идти…
— Тише, — подхватываю Полинку на руки, как пушинку. Малышка не особо сопротивляется, только сильнее жмется к моей груди, пряча пунцовое лицо.
Выношу её из леса с чувством, будто завоевал целый мир. Быстро бегу в сторону дома. Глубоко вдыхаю ночной воздух и ору на весь лес:
— ОНА МОЯ! СЛЫШИТЕ?! МОЯ!
Родители ждут на крыльце. Мама улыбается. Она всё поняла. Отец одобрительно кивает, в его взгляде читается мужская солидарность и гордость.
Мама уводит Полю в дом и отпаивает её горячим чаем с травами. А Дима отзывает меня в сторону, к краю веранды. В его глазах максимальная серьезность. И я понимаю: что-то случилось.
— Улисс пропал, Гордей, — негромко произносит, закуривая. — Просто исчез из своей комнаты. Никто не видел, как он уходил.
Хмурюсь. Внутри копошится нехорошее предчувствие.
— Как это — исчез? Он же Древний, а не тень бесплотная.
— В том-то и дело. Он ведет себя неадекватно. Напал на молодую медведицу, угрожать ей… это не похоже на того Улисса, которого я знал. Гордей, ты должен увезти Полину к себе. Улисс не знает твоего адреса, там она будет в безопасности.
Киваю. Мысль о том, что неадекватный Древний бродит где-то рядом, заставляет моего зверя рычать.
— Да, отец. Сейчас Поля чуть успокоится, и мы поедем.
— И еще, — Дима кладет руку мне на плечо. — Тебе нужно будет сообщить Ефиму и Игорю. Твои «тести» должны знать, что их дочь связана с тобой узами истинности. Белые и бурые медведи всегда были холодны друг к другу, держались особняком. Но эта метка — знак от Богини. Пора наводить мосты. Мы одиночки по натуре, но такие связи сделают наши семьи сильнее.
Из дома выходит мама. А за ней…
— Гордей, голышом ехать как-то не комильфо, — улыбается. — Я подобрала Полине кое-что из вещей твоей сестры. Думаю, Марья не была бы против.
Я буквально теряю дар речи.
На Полине легкое летнее платье в мелкий цветочек. Оно кажется почти невесомым, целомудренным, но при этом тонкая ткань соблазнительно обрисовывает фигурку моей пары.
Фантазии тут же совершают крутое пике ниже пояса.
Сглатываю. Шумно втягиваю носом воздух. Заставляю себя дышать ровнее.
Спокойно, Бероев!
Сейчас главное — защитить ее, а не бросаться с членом наперевес.
Мы прощаемся. Мама крепко обнимает Полю. Что-то шепчет ей на ухо, отчего та снова краснеет.
— Полина, опасайся Улисса, — тихо говорит отец. — Мы не знаем, где он. Береги её, Гордей. Теперь это твой долг перед Богиней. Скоро вернется Дэн, мы соберемся и решим, что делать с этим пророчеством.
— Спасибо вам… за все, — лепечет Полинка.
— Ты теперь член нашей семьи, — улыбается мама, — верь моему сыну. Он защитит тебя.
— Я верю… — шепчет, сплетая наши пальцы. Растекаюсь в счастливой улыбке. Никому ее не отдам! Никогда!
Усаживаю Полю на переднее сиденье. Пристегиваю ремень, стараясь не касаться её кожи слишком долго, иначе мы точно никуда не поедем.
По дороге в город в салоне играет тихая музыка. Я что-то рассказываю, пытаюсь разрядить обстановку. Шучу про то, что со мной сделает Игорь Медведев, когда узнает о нас…
Поля сначала отвечает, даже слабо улыбается, но постепенно голосок становится всё тише. Спустя десять минут бросаю на свою медведицу короткий взгляд.
Полина спит. Ее голова смешно склонилась к плечу, а кулачки сжаты на подоле платья. Она выглядит спокойной и беззащитной.
Надеюсь, ей снится что-то хорошее…
Полина
Открываю глаза и замираю, боясь спугнуть это мгновение.
Я стою посреди бескрайнего снежного поля. Снег здесь кажется живым, словно сотканным из миллиардов алмазных частиц.
Над головой нависает иссиня-черное небо. Всё вокруг освещает неестественно яркая полная луна. Её свет заливает мир призрачным серебром. Сугробы искрятся и переливаются, словно живые. Невероятно!
На мне длинное белоснежное платье из тяжелого льна. Оно украшено по подолу и рукавам изящной славянской вышивкой. Красные и черные нити сплетаются в тонкие витиеватые узоры. Мои волосы распущены, тяжелыми волнами ниспадают на плечи. На голове легкий венок из лунных цветов. Прозрачные, светящиеся изнутри лепестки трепещут.
Здесь царит абсолютная тишина. Ни шороха, ни хруста снега. Безмятежность этого места пропитывает меня насквозь, стирая остатки страха. Такое чувство, что тут я дома…
Осматриваюсь и вижу его.
У самой кромки темного леса стоит высокая фигура. Тот самый мужчина, что напугал меня до смерти после ритуала Ткача. Лысый, мощный. На мертвенно-бледной коже сияют узоры татуировок, а глаза светятся мертвенным светом.
Но сейчас мне не страшно. Наоборот, в груди разливается такая радость, что дыхание перехватывает. Тело движется само, подчиняясь зову, который сильнее разума.
Срываюсь с места. Совсем босая, но не чувствую холода под ногами. Бегу к нему. Словно он — мой старый верный друг, с которым нас разлучили на целую вечность.
— Ты пришел! — влетаю в его объятия, утыкаясь лицом в широкую грудь.
От него пахнет морозной свежестью и лесом. Незнакомец кажется таким родным… Словно старший брат, которого у меня никогда не было, но о котором я всегда мечтала. Слезы тяжелыми каплями катятся по щекам.
И тут я вспоминаю. Картинка за картинкой, словно вспышки. Это же… Дух Зимы!
Боги, как я могла забыть? Когда мне было четырнадцать, он приходил ко мне почти каждую ночь. Мы часами бродили по этому лесу. Дух Зимы рассказывал мне сказки. Не те, что пишут в книжках. Истинные истории о существах, обитающих в мире мертвых. Он учил меня не бояться смерти. Был моим наставником и хранителем.
А потом… я забыла. Словно кто-то стер мои воспоминания. И больше он не приходил… Оставил, как и Гордей. Так я думала. Но всё не так… совсем не так!
— Тише, дитя, — слышу полупрозрачный голос. Больше он не кажется мне жутким. — Я ждал, когда ты вспомнишь. Твоя метка… она сняла барьеры.
Он отстраняется. Внимательно смотрит мне в глаза. Кладет ледяные ладони на мои плечи.
— За тобой охотится древнее зло. Тени, что ты видела, — лишь гончие. Они хотят забрать твою душу, чтобы прорваться к Колыбели снов. Если они осквернят тебя, путь между мирами будет закрыт, и мертвые больше не смогут обрести покой.
Дух Зимы берет меня за руку и ведет вглубь леса. Снежная тропа светится под нашими ногами.
— Но почему я? Почему именно меня они преследуют? — шепчу, сжимая его холодные пальцы.
— Ты отмечена Богиней, — Дух Зимы слегка кивает. — Но большего рассказать не могу. Ты должна сама прийти к своему предназначению. Я не имею права раскрывать его тебе, иначе узор судьбы нарушится.
Мы выходим на поляну. Чуть не вскрикиваю от неожиданности. Прямо посреди заснеженного леса стоит огромная, массивная дубовая дверь. Она покрыта сложной резьбой. Кажется, будто дерево живое.
Дух Зимы делает шаг вперед и толкает тяжелую створку. В ту же секунду меня захлестывает волна тошноты. Невыносимая вонь бьет в нос, не позволяя дышать. Сера. Внутри всё словно выжигает ледяным огнем.
Зло. Оно там, за этой дверью. Оно ждет.
— Я не могу… там… они…
— Пойдем, — тихо говорит Дух. — Ты должна увидеть. Я с тобой.
Переборов отвращение и страх, делаю шаг внутрь. Замираю от неожиданности. Нет, вонь не исчезла. Но картина, что открылась передо мной… Потрясающая… невозможная красота. Огромный зал, со всех сторон увитый толстыми лианами. Стены будто сотканы из звездного света.
А по центру парит Колыбель. Серебристая, переливающаяся всеми цветами радуги, она постоянно меняет форму. Значит, это и есть портал. Место, дарующее мертвым душам покой.
Но Колыбель в беде. Вокруг неё шипят и извиваются тени. Они похожи на черных, полупрозрачных змей. В сердце начинает болезненно щемить. Эта гадость пытается обвить портал, заблокировать его. Но яркое сияние отпугивает врагов.
— Силы Колыбели на исходе, — Дух Зимы встает рядом со мной. — Каждая душа, что проходит через портал с миром и прощением, питает её. Питает меня. Но тени мешают мертвым. Они задерживают их в мире живых, заставляя страдать и забывать дорогу домой.
В памяти мгновенно всплывает бледное лицо девушки из зеркала. Её пустые умоляющие глаза. И просьба:
— Девушка… — шепчу, резко разворачиваясь к Духу Зимы. — За мной ходит призрак. Она просит о помощи, говорит о предательстве и каком-то «проводнике». Но я не знаю, как ей помочь!
Дух мягко улыбается.
— Ты знаешь, Поля. И ты на верном пути. Помочь — значит даровать ей покой. Нужно узнать, что с ней случилось. Справедливость позволит ей перейти черту.
Опускаю взгляд на свои руки. От ладоней начинает исходить мягкое серебристое свечение. Тонкая, почти невидимая ниточка света тянется прямо к пульсирующей Колыбели снов.
Мы связаны! Я чувствую вибрацию. Её тихую, печальную песнь!
— Богиня не ошиблась, — голос Духа Зимы становится тише. — Твоя душа и Колыбель неразрывно связаны. Ты — её голос в мире живых. Её защитница.
В голове рождаются десятки вопросов, но пространство вокруг начинает искажаться. Снежный лес, сияющая Колыбель и высокая фигура Духа расплываются, превращаясь в цветные пятна.
Распахиваю глаза. Вижу знакомый потолок спальни Гордея. За окном — утро, солнечные зайчики пляшут на стенах.
Лежу на огромной кровати. На мне моя пижамка, сверху теплое одеяло. Гордея в комнате нет, но подушка рядом еще хранит его запах. Он был рядом… охранял мой сон.
Сажусь, потягиваясь. С удивлением замечаю, что не чувствую усталости. Совсем наоборот! Я полна сил, а в голове совершенно ясно. Страх ушел, сменившись твердой уверенностью.
Теперь я знаю, что нужно делать…
Гордей
Ароматный бекон шкворчит на сковородке. Переворачиваю его лопаточкой, представляя, как накормлю свою пару.
Второй рукой касаюсь метки на спине. Приятно, черт возьми!
У меня есть метка! И у Полины есть!
Так и тянет пуститься в пляс. Но я же взрослый медведь и теперь несу ответственность за свою девушку.
СТОП! Поля же моя девушка? Мы целовались…
Или мне стоит официально ей предложить встречаться? Как это, блин, делается?
Раздумываю, бросая на сковороду новую порцию ароматного бекона.
Вчера Поля крепко уснула в машине. Поначалу я напрягся, краем глаза наблюдал за ее сном.
Если бы тени полезли, порвал бы голыми руками.
Но она так безмятежно посапывала. Милая, красивая… моя!
Улыбаюсь себе под нос. Эти твари не посмеют сунуться после того, как я давил их своими мощными лапами!
На кухне жарко, несмотря на включенный кондиционер. Я в одних боксерах. И нет, я не стесняюсь! Это моя квартира!
Меня переполняет необычная сила. У меня есть истинная!
Моя белая медведица.
Мысль о том, что Полинка сейчас спит в моей постели… отмеченная моим запахом… заставляет зверя довольно урчать. Я переодел ее вчера. Руки дрожали, пытался не разбудить…
Прикрываю глаза и вспоминаю, как она доверчиво жалась ко мне ночью. Как ее сосочки проступали через ткань мягкой пижамки. Сууука…
Я всю ночь сходил с ума от ее сладкого аромата и близости.
Резкий, наглый звонок в дверь вырывает меня из эротических фантазий.
— Да блядь… — рычу себе под нос. Швыряю лопатку на столешницу, выключаю конфорку.
Бегу в прихожую. Боюсь разбудить свою девочку.
Кто, черт возьми, приперся в такую рань без предупреждения? В окно вышвырну!
Я уже готов выдать порцию отборного медвежьего мата. Распахиваю дверь.
Но застываю, проглотив язык.
На пороге, сияя как начищенные пятаки, стоят наши друзья: Ичи, Ася и Эльмира.
— Сюрприз! — жизнерадостно вопит блондинка.
Не дожидаясь приглашения, втискивается мимо меня в квартиру.
Ичи и Эля заходят следом.
Лис нагло скалится, а Эльмира краснеет.
— Вы какого хрена тут забыли? — пытаюсь загородить проход своим телом, но куда там. Ася уже в гостиной.
— Ого, Бероев, — она оборачивается. Волчица бесстыже сканирует взглядом мой голый торс. — Я, конечно, знала, что ты любишь свободу, но чтобы вот так встречать гостей… в семейниках? Напомню, что это не нудистский пляж.
Она вдруг замирает. Принюхивается. Ее ноздри забавно раздуваются. Ася округляет глаза. Теперь они занимают половину ее наглого лица.
— Пахнет… Полиной? — в глазах блондинки вспыхивает недобрый огонек. — Гордей, какого лешего? Что ты сделал с моей девочкой? Украл? Запер? Заставил заниматься какими-то медвежьими непотребствами?! Сейчас же говори, где она! Пока я тебе уши не откусила!
— Успокойся, бешеная, — огрызаюсь. Но уже поздно. Эти трое неугомонных разбудили мою девочку. Рычу себе под нос.
Дверь спальни приоткрывается. Поля выходит. Сонная, красивая… такая милашка! На ней ее фиолетовая пижамка с короткими шортиками.
Эльмира, молчавшая до этого, вдруг ведет носом.
— Я чую… связь, — почти шепчет дочь темного шамана.
Ошарашенно смотрю на нее.
— Ты… чуешь истинную связь?
Эля просто пожимает плечами. Не спешит мне ничего объяснять.
Ася и Ичи переглядываются.
— Поля-я-я! — Ася срывается с места и повисает на моей девочке, сминая ту в объятиях.
— Эй, полегче! — делаю шаг вперед, зверь внутри недовольно рычит. — Личные границы моей пары, не забывайся!
Ичи хлопает меня по спине. Удар у лиса мощный, хотя меня сложно сдвинуть с места.
— Наконец-то вы оба получили то, что заслужили. Рад за вас.
Вздыхаю. Как я понимаю, выгнать их уже не получится.
— Ладно, раз уж приперлись… Идите на кухню. Но бекон и английский завтрак — это для Полины! Она вчера потеряла много сил, ей нужно восстановиться.
Возвращаюсь к плите.
Друзья рассаживаются за столом.
Я сервирую стол для моей пары с особой тщательностью.
Хрустящий бекон, две идеально поджаренные глазуньи с жидким желтком, сочные свиные колбаски, тушеная фасоль в томате и поджаренные до золотистой корочки тосты с маслом.
Ася не сводит с меня глаз. Затем ехидно тянет:
— Посмотрите-ка на этого заботливого мишку. Гордей, ты еще фартук надень с рюшами. «Бекон для Полины», «она устала»… Кто бы мог подумать, что наш мажор-гроза-леса превратится в идеальную домохозяюшку для своей медведицы? Ты ей еще сказки на ночь почитай, может, и мы послушаем?
— Завидуй молча, хвостатая, — рычу, но в груди разливается тепло. Да, я такой. Я влюбленный медведь и готов заботиться о своей паре.
Сама малышка Поля лишь смущенно хлопает ресницами.
Накладываю ей большую порцию. Не обращаю внимания на хихиканье Аси.
Ничего, обретет пару, и сама все поймет.
Нежно целую Полинку в щеку. Затем касаюсь её губ.
Нежно, собственнически. Внутри всё плавится от её близости.
С трудом заставляю себя отстраниться. Если сейчас не остановлюсь, друзьям придется лицезреть вещи куда интереснее английского завтрака.
Полина, хоть и вся пунцовая, но улыбается. Не отстраняется, с радостью принимает мою заботу. Она берет меня за руку, переплетая наши пальцы.
— Знаете, — говорит она, глядя на друзей, — сегодня я видела очень важный сон…
Моя девочка делает вдох и серьезно добавляет:
— И считаю, что нужно всё вам рассказать.
Смотрю на нашу мохнатую компашку, потом на свою истинную.
Медведи — одиночки, да.
Но если Полина сказала, значит, так надо.
— Ладно, — киваю я.
— У меня есть план, — лепечет Поля, — и мне нужна ваша помощь…
— Мы готовы, — улыбается Ася, демонстрируя волчьи клыки, — выкладывай.
Полина
Рассказываю своим друзьям всё, что мы с Гордеем узнали за эти дни. И всё то, что случилось.
Всё это время мой мишка не прекращает гладить меня по руке. Его нежность придает мне сил. Метка пульсирует приятным теплом, пуская импульсы по телу.
До этого все мои страхи были плотно закупорены внутри.
Казалось, что никому нет дела… никто не выслушает…
Но выясняется, что мои друзья реально сопереживают. Им по-настоящему интересно.
Когда заканчиваю рассказ о нападении теней в квартире и том, как Гордей доблестно меня спас, Ася бросается мне на шею и крепко обнимает.
Эля подходит с другой стороны. И вот мы рыдаем втроем, сидя за кухонным столом.
Гордей картинно закатывает глаза:
— Не понять мне эти девчачьи нежности.
Я в полной мере осознаю, что больше не одна. И на моей стороне не только мой невыносимый, властный, любимый Гордей, но и Ася, Ичи, Эля…
Закончив плакать, я вытираю слезы. На душе так легко, словно за мной не гонятся потусторонние твари, и мне не предстоит переправить дух умершей в мир мертвых.
— Значит так, — усаживаюсь удобнее. — Вот что я думаю. Сначала нужно выяснить, что случилось с той девушкой-призраком. Узнать ее историю. Тогда я смогу отправить её в Колыбель. Она упокоится в мире мертвых, а мы получим ответы. И сможем по-настоящему разобраться с тенями.
— А как мы это выясним? — Ася накручивает прядь волос на палец. Ичи внимательно наблюдает за ней. — Мы не сыщики. Кто даст нам информацию, к примеру, о пропавших?
— Мы попросили Марьяшу узнать, не пропадал ли кто в универе за последний год, — хмыкает Гордей, — но втягивать в это сестру я не хочу. Она ждет малыша, ей нельзя рисковать собой. Она и так достаточно пережила.
— Согласна, — тихо произносит Эльмира, — Марья и так спасла наш мир.
Я киваю. Гордей подходит к кофемашине, жмет кнопки и достает пять кружек.
— Нам нужно избегать Улисса. Я почувствовал вчера, как от него воняет серой. Понимаете, что это значит? — Бероев глухо рычит. — Жаль, что родители не позволили мне как следует преподать урок этому Древнему, который бросился на мою пару!
— То, что Древний отмечен скверной… это скверно, — хмыкает Ася, — от него стоит ждать проблем.
— Поддерживаю, — Ичи хрустит кулаками, его янтарные глаза вспыхивают пламенем. — Давно хотел применить свои силы на ком-то достаточно сильном. Так что можете на меня рассчитывать!
Оборотни начинают кивать.
— Не надо драться! — пугаюсь их воинственного настроя. — Пожалуйста, пока мы не выясним правду, никакого насилия. Вдруг Улисс сам стал жертвой этих теней?
Гордей делает кофе, мы с Элей и Асей расставляем кружки с ароматным напитком. Молчим. Каждый думает о своем.
Лис и мишка остаются мыть посуду, я спешу в спальню. Нужно переодеться перед поездкой в университет.
— Поля, я так рада за вас! — восклицает Ася, пока я судорожно пытаюсь отыскать в огромном шкафу Бероева свои джинсы. — Наши сладкие мишки теперь вместе! Вы - идеальная пара. Первые истинные в нашем поколении. Кстати! Покажи метку? Ну, пожалуйста!
Смущенно задираю край футболки. Девчонки замирают, рассматривая изящный узор на моей пояснице.
— Боги... — выдыхает Эля. — Она безумно красивая. Прямо светится изнутри.
Внезапно она пошатывается. И на миг глаза волчицы становятся совершенно белыми. Мы с Асей бросаемся к Эльмире.
— У тебя всё в порядке? — помогаю Эле сесть. От нее исходит очень странная энергетика… один в один, как у Духа Зимы из моего сна. Такая же холодная, но при этом бесконечно чистая. Делаю себе мысленную отметку: обязательно спросить об этом Духа при следующей встрече.
— Да, — отвечает она, — всё в порядке, просто устаю сильно в последнее время.
Мы с Асей переглядываемся.
— Ну что, вы там готовы? — слышу бас Гордея из гостиной.
— Да! — кричу, в спешке натягивая футболку и джинсы.
Все вместе спускаемся на парковку. Гордей усаживает меня в свой внедорожник, а Ичи на своей спортивной машине везет Элю и Асю.
План такой: ребята идут на пары и прикрывают нас перед преподами. Пока мы с Бероевым бежим в деканат и узнаем информацию.
Марьяша уже ждет нас. Как и обещала, она поспрашивала, но вид у волчьей ведьмы озадаченный.
— Новости не очень. Я уточнила у тех, кто давно работает, даже в архив заглянула, там порылась. Ничего. Никто без вести не пропадал, не погибал и не совершал… ну, вы понимаете.
Ох! У меня не получается скрыть разочарование. Неужели я ошиблась? Но Марья еще не закончила.
— Это еще не всё. Так как вряд ли вы спрашиваете о рядовом случае, я позвонила Ксю в Гильдию охотников. Они засекречивают все мистические дела даже от полиции. И вот что я выяснила: месяц назад из общежития университета пропала девушка. Она собиралась в клуб на вечеринку и просто исчезла. Тело не нашли. И самое странное — её парень тоже пропал. Его нет ни по прописке, ни у друзей.
— И что тут мистичного? — Гордей хмурится. — Мало ли, влюбленные сбежали вместе.
— Запах серы, Гордей, — Марья серьезно смотрит на брата. — Ксю сказала, что именно это навело ее на мысль о том, что это их вопрос. Поэтому Гильдия забрала дело себе. Думаю, это ваш клиент.
Сжимаю руки в кулаки. И тут запах серы! Он словно преследует меня, пытаясь вывести на что-то, чего я не понимаю.
— Спасибо, Марьяша! — я тяну Гордея за руку к выходу. — Мы должны поехать к охотникам. Прямо сейчас!
Гордей
— Так, погоди, — останавливаюсь, дергаю Полинку на себя. Она врезается в мое тело, я тут же беру свою девочку в кольцо рук. — Ты предлагаешь прогулять пару? Ты? Отличница, комсомолка и все такое?
Полинка тут же густо краснеет. Она расслабляется в моих руках, становится податливой.
Мягонькая, нежная.
— Ну… я подумала, что спасение мира мертвых важнее экономики, — лепечет.
Я залипаю на ее сочные губки. Наклоняюсь и целую. Оох, боги! Мои мышцы тут же напрягаются, а между ног настоящий пожар.
— Поля… — бормочу, вжимая свою пару в стену.
Она тихо попискивает, охотно раскрывая ротик и впуская мой язык. Поля трепещет в моих руках.
Перестань так стонать… иначе я наделаю глупостей, малышка!
От ее стонов весь мой самоконтроль летит к лешему. Как можно быть такой невинной и порочной одновременно? И как можно одним взглядом так крепко держать меня за яйца?
— КХМ! — слышу голос сестры и нехотя отрываюсь от Полинки, которая уже буквально повисла в моих руках.
— Что? — недовольно бормочу.
Марьяша стоит в дверном проеме, поглаживает свой большой живот. Поля густо краснеет и утыкается лбом мне в плечо.
— Я прекрасно вас понимаю, — вздыхает сестра, — вы влюблены… нет, даже больше. Истинность кружит голову. Но все-таки тут университет. Веди себя прилично, Гордей.
— Зануда, — фыркаю, затем беру Полину за руку и тащу в сторону лестницы.
Мы выходим на свежий воздух.
— Она права, — тихо произносит Поля, — нужно держать себя в руках. Я не понимаю, что со мной происходит. Когда ты рядом, все вокруг… другое.
— Это истинность, детка, — прижимаю ее к себе.
Достаю мобильный, пишу сообщение лису, чтобы прикрыл нас на остальных парах. Усаживаю Полинку на пассажирское сиденье.
Не могу отделаться от мысли, что моя жизнь наконец-то обрела настоящий смысл. Я жил для себя. Кутил, насколько это может себе позволить подросток. Даже с девчонками встречался. Только никогда не доходил до конца… словно что-то удерживало меня. Я ждал свою пару. Свою белую медведицу.
Поля пристегивается, я завожу мотор.
— Гордей, — Полина ерзает на сиденье, смотрит то в окно, то на меня, — а ты… ну…
— Что? — не понимаю.
Ее пунцовые щеки намекают на то, что моя девушка хочет спросить что-то не совсем приличное.
— Мы так и не договорили… тогда... те девушки из сторис, вы ну… — она закусывает губу. Сжимает сумку пальчиками.
— Что с ними? — не могу понять.
Аромат Полины тут же заполняет салон машины и напрочь срывает мне башню. В голове возникают порочные картиночки, и ничего с ними не поделать.
— Ну, Гордей! — возмущается. — Ты все понял!
Эээ…
— Не понял, детка, прости, — хмыкаю, выруливая на шоссе. — Что с девушками? Объясни понятно.
— Проехали, — складывает руки на груди и надувается.
— Поля, — рычу, — договаривай. Слушай, может, я тупой медведь, но ты даешь слишком призрачные намеки! Я не понимаю!
Ловлю ее ладошку и прижимаю к губам.
— Все ты понимаешь! — взрывается, ее глаза сверкают гневом.
Боги! Мы что, уже ссоримся? Я хлопаю глазами в непонятках.
— Нет!
— ДА!
Вздыхаю.
— Поля, это давно все было, какие девушки-то?
Она какое-то время молчит. Вижу, как трепещут густые ресницы, как моя пара поджимает губки. Видимо, я правда тупой, что не вижу…
— Ты… опытный в этом вопросе? — произносит едва слышно.
От неожиданности я случайно выкручиваю руль и чуть не впечатываюсь в зад несущемуся впереди «мерсу». Но быстро реагирую, возвращаюсь на свою полосу.
— Так в этом вся проблема? — мои брови лезут на лоб.
Поля молчит. Для нее это так важно? Мой опыт? Да, у меня его нет, но с Полинкой я точно не накосячу!
— А в чем, собственно, проблема? — хмыкаю. — Это как-то повлияет на наши отношения?
— Нет, но я бы хотела знать… — бормочет, заламывая пальцы, — потому что я никогда не… даже не целовалась. Для меня это важно, Гордей.
Важно, чтобы я был опытным?
— Да какая разница, Поль?! — срываюсь. — Было или не было… мы истинные — вот что главное!
— Я знаю, но… именно поэтому… как так могло получиться?
В смысле — как? Просто я ждал тебя, и все! Неужели Поле так важен опыт? Ушам не верю! Горечь растекается по телу. Мне нужно было перетрахать всех девушек в радиусе километра, чтобы заслужить право касаться истинной?
Молчу… Желваки ходят ходуном. Не ожидал я такого от Полины.
— Ну так сколько? — тихо спрашивает Медведева.
— ЧТО СКОЛЬКО?! — гаркаю.
Она испуганно вжимается в угол сиденья. Черт! Я напугал свою медведицу? Вижу её страх — и внутри всё обрывается. Дурак! Кретин!
— Девушек… у тебя было… в постели?
Эм…
— Нисколько! — выдыхаю, сворачивая на дорогу, ведущую к главному зданию Гильдии.
— Как — нисколько? — Поля оживляется.
Так, я окончательно потерял нить разговора. Только что расстраивалась, теперь чего такая радостная?
— Вот так… не было в моей постели девушек, — бормочу, — я ждал тебя.
— ДА?! — она взвизгивает и бросается на меня, тем самым чуть не спровоцировав второе ДТП за сегодня.
Я не выдерживаю, съезжаю на тротуар. Сердце отбивает бешеный ритм. Включаю аварийку. Разворачиваюсь к своей истинной. Хмуро гляжу на нее.
— Чему ты так радуешься? Только что же заявила, что тебе опытный нужен. И расстроилась…
Она удивленно хлопает ресницами. В карих глазах читается искреннее недоумение.
— Я думала, ты уже был с кем-то, — говорит она, — и расстроилась поэтому. Потому что ты мой первый парень, Гордей. И последний…
Тишина. Снаружи шумит город, а мы с Полиной удивленно смотрим друг на друга.
— Так мы чуть не поругались из-за того… — прыскаю со смеху, — что не поняли друг друга?
Она тоже хихикает.
— Похоже на то. Прости, Гордей. Все из-за того, что я не смогла сказать прямо. Так застеснялась, что чуть язык не проглотила, — смущается Поля.
На меня волной накатывает облегчение. Значит, у нас все хорошо. Беру ее руку, перебираю тонкие пальчики.
— Нет. Просто я и правда тупой медведь.
— Ты не тупой, — она нежно смотрит на меня, — ты самый-самый лучший мишка на свете!
Вот так вот заканчивается наша первая почти ссора. А теперь пришло время вернуться к делам насущным и разобраться, что же все-таки случилось с той девушкой-призраком…
Трогаюсь с места. Впереди уже маячит здание Гильдии охотников на оборотней.
Полина
Здание Гильдии охотников возвышается над остальными близстоящими постройками огромным темным колоссом.
Я никогда прежде тут не была, хотя во времена войны с Морозом охотники сражались бок о бок с оборотнями.
— Когда-то мы вроде как подружились, — хмыкаю, когда на пункте охраны нас досконально осматривает крупный мужчина в черной форме. На его одежде серебряные пластины, от которых мне не по себе.
Оборотни от серебра не умирают, как в сказках, но оно способно доставить нам боль.
— Эй! Аккуратнее! — рычит Гордей, когда охранник начинает грубо осматривать меня. — Не трогай!
На миг мне становится страшно. Гордей за секунду из милого парня превращается в разъяренного берсерка, когда речь заходит обо мне.
— Все хорошо, — я поднимаю руки, чтобы охотник закончил осмотр.
— Чисто, — бросает и вручает нам два красных пропуска.
Мы заходим через высокие ворота, увитые колючей проволокой.
— И тут серебро, — хмыкаю, — и не жалко?
Охотники на оборотней — это своего рода усовершенствованные люди. Еще лет тридцать назад они ничем не отличались от большинства жителей, лишь были чуть сильнее.
Но постепенно с внедрением технологий получили возможность улучшать свои тела с помощью серебра. Получили долголетие, скорость, силу. Плюс у них очень много современного серебряного оружия.
Мы заходим в холл, и я вздрагиваю. Не знаю почему. Наверное, потому, что это место создавалось для того, чтобы нас убивать.
— Боишься? — беспокоится Гордей, прижимая меня к себе.
— Нет, просто мне не по себе, — верчу головой в разные стороны. — Это же тут спал Влад, да?
Влад Валах — ледяной дракон, убивший Мороза. Но до этого он долгие столетия был проклят, служил злому Духу и убивал ради него.
Он чуть не погубил мою маму… если бы папы вовремя не вмешались, я бы не родилась.
Но я не злюсь на Влада. Это все в прошлом.
— Да, в подземной тюрьме. Но они реорганизовали темницу, укрепили ее, — хмыкает Гордей, — сейчас многое изменилось. Вроде как охотники и оборотни нашли баланс.
— Надеюсь, — вздыхаю.
Мы выходим на шестом этаже. Внутри Гильдия напоминает обычный офис. Светлый коридор, цветы в горшках. Уборщицы. Ничего, что напоминало бы полусекретную организацию.
— Привет, Богдан, Полина, — Гордей заходит к Главе Гильдии как к себе домой. Я семеню следом.
Богдан рулит Гильдией уже шесть лет. При нём она разрослась просто до пугающих масштабов.
Хорошо это для нас или нет — я пока не поняла. Но мне не по себе рядом с этим человеком. Кажется, что он видит душу насквозь. Даже от волчьей ведьмы нет такого эффекта.
Сам Главный охотник — высокий, могучий мужчина лет сорока. На его висках уже проглядывает седина. Но взгляд цепкий, а походка уверенная.
Он явно очень силен и опасен для оборотней. Однако даже он рядом с Гордеем кажется весьма… миниатюрным.
— Бероев, — хмурится Глава, — чем обязан столь неожиданному визиту?
Богдан откладывает бумаги, встает. Затем подходит, и они с Гордеем пожимают друг другу руки. Нельзя не заметить некоторую холодность, что сквозит между ними.
В конце концов, вряд ли когда-то лед между нами будет окончательно растоплен.
— Вам звонила Марьяша. Она узнала о подозрительной пропаже студентки из нашего универа. Вы это дело засекретили.
— Мы много что секретим, но большинство потом возвращаем в органы, — вздыхает Богдан. — Этим вопросом занимается Ксения. Пригласить ее?
— Если не сложно, — Гордей складывает руки на груди, — и еще у меня просьба есть. Мою истинную облапал этот ваш хрен на посту охраны.
— У него четкие инструкции касательно оборотней.
— Я не хочу, чтобы он касался Полины, — рычит Гордей. Богдан прищуривается. Они сталкиваются взглядами, но мой мишка не отводит глаз. В итоге Богдан сдается первым.
— Я внесу вас обоих в наши белые списки, — хмыкает, затем берет мобильный. — Да. Ксюш, зайди, тут два медведя по твою душу. Хорошо, жду.
Он кладет трубку. Затем смотрит на меня. Что-то странное мелькает во взгляде охотника. Я ежусь.
Потому что помню нашу последнюю встречу шесть лет назад. Меня тогда взяла под контроль злая воля Мороза. И я чуть не убила… всех выживших. Папе Ефиму пришлось запереть меня в гараже, посадить на цепь.
Пришла в себя я лишь тогда, когда Мороз был уничтожен.
Но с тех пор мне постоянно кажется, что другие оборотни и охотники смотрят на меня с опаской.
Надеюсь, что это лишь плод моего воображения и плохой самооценки.
— Привет! — слышу сзади бодрый женский голос и резко разворачиваюсь. Ксю…
Охотница, второе лицо Гильдии после Богдана. Мама рассказывала мне, что когда-то эта девушка была помощницей моего отца в мэрии городка N.
И у них с другом мамы, молодым волком, появилась метка истинности. А потом она застала его в постели с другой женщиной и разорвала метку. Ксю после этого уехала, а тот оборотень…
Поговаривают, что он сошел с ума.
— Полинка! — Ксюша подходит ко мне и тепло обнимает. В отличие от Главы Гильдии, от нее исходит дружелюбная и мягкая энергетика. Обнимаю ее в ответ.
— Ксюша, — улыбаюсь, — выглядишь супер!
Она за эти шесть лет вообще не изменилась. На вид этой девушке лет двадцать пять, но в глазах у нее залегла глубокая печаль. Видимо, разрыв истинной связи навсегда отпечатался в душе.
— Закончили с нежностями? — ледяным тоном спрашивает Богдан. — Теперь к делу?
— Ой, босс, прекратите, — бросает Ксю, увлекая меня к дивану. — Мы с Полей шесть лет не общались! Могу я хотя бы узнать, как дела у моей подруги?
Подруги… во все глаза смотрю на охотницу.
Мы садимся на мягкий диванчик. Ерзаю, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Мы истинные, — скалится Бероев и плюхается рядом, обнимая меня, — это главное.
— Поздравляю, — Ксю улыбается, а Богдан закатывает глаза. — Ну так… что вас привело?
— Марьяша тебе звонила, — тихо произношу.
— А, да, то дело, — охотница задумывается, — оно сейчас в процессе проверки. Мы не можем найти ни ее, ни ее парня. Родители не в курсе, ни у друзей, ни у родни их нет.
— Может, просто сбежали? — спрашивает Богдан.
— Марья сказала про серу, — робко уточняю.
— Да, в ее комнате в общаге воняло серой, — хмыкает Ксю, — наш архивный отдел сейчас изучает этот вопрос. Но пока мы не можем найти никаких упоминаний серы в мифологии оборотней. Дошли уже до Латинской Америки.
— Значит, сера — это ваша единственная зацепка? — спрашивает Гордей.
— И наша, — вздыхаю.
И тени. Но могу ли я рассказать охотникам о том, что случилось?
О сне? Беседе с Духом Зимы?
Почему-то именно это кажется мне слишком личным, даже интимным. Можно ли как-то донести до Ксю информацию о тенях, но не коснуться Колыбели?
— Поля? — Ксю щелкает пальцами перед моим лицом. — О чем задумалась?
— Есть еще кое-что… — внимательно наблюдаю за реакцией Гордея. Он чуть сжимает пальцы на моем плече. Тело истинного напрягается.
— Что? — спрашивают Ксю и Богдан.
— Недавно на меня во сне напали странные существа… они выглядели, как тени, но могли меня касаться, — выдыхаю. — И после того, как Гордей их прогнал, в комнате стоял удушливый запах серы.
— Тааак, — Ксю прищуривается, — и ты пришла только сейчас? По нашему пакту о любых потусторонних вещах нужно сообщать нам. Мало ли, ты бы пострадала.
— Думаете, только вы способны разобраться с чертовщиной? — рычит Гордей, я чувствую, как его тело начинает пылать. Он злится. Накрываю его ладонь своей.
— Прости, Гордей, но таковы правила, и ваши вожаки их подписали, — невозмутимо заявляет Ксения. — Но ладно, что сделано, то сделано. Если они пытались убить Полину, значит, она — ключ. И у меня есть идея, как нам понять, что эти твари от нее хотят!
Гордей
— Я не согласен! — рычу, закрывая собой истинную. — Что это за план такой?
— Гордей, она будет в безопасности, — произносит Ксения. — Мы с Кирой разработали эту капсулу активации, чтобы проверять сверхспособности, не подвергая объект опасности.
— Объект! Моя истинная не объект, — я готов разнести тут все к чертовой матери.
Но тут Поля берет меня за руку, и вся ярость куда-то девается. Смотрю в ее чистые искренние глаза, и мой медведь падает на спину, требуя, чтобы она немедленно почесала ему пузо.
Предатель!
— Я этого хочу, — тихо произносит Полина, — у них все под контролем.
— Поля, ты уверена? — хватаю ее за плечи, заглядываю в глаза.
— Все полностью безопасно, — влезает Ксю. — Мы особыми магнитными импульсами спровоцируем проявление силы у Полины. И если эти тени или призрак среагируют на нее, то мы увидим. И сможем поймать их.
— Призрака ловить не надо! — восклицает моя девочка. — Она мне помогает!
— Мы сможем задержать ее здесь, чтобы… — начинает Богдан, но моя истинная непреклонна.
— Нет, нет! — Поля сверкает глазами. Она складывает руки на груди и грозно смотрит на Главу Гильдии. — Это мое условие. Не трогайте ее!
— А если она придет?
— Не трогайте, — уже тише произносит моя медведица.
— Поль… — начинает Ксения.
— Вы ее слышали! — мой рык сотрясает стены. — Если она сказала не трогать призрака, значит, не трогайте!
Охотники переглядываются. Богдан кивает.
— Ладно, призрака тогда ловить не будем, — хмыкает Ксения. — Поль, пойдем в комнату, там ты оденешься в сорочку.
— Это еще зачем? — ощетиниваюсь.
— Одежда — плохой проводник для волн. Сорочки сделаны из особого материала, который минимизирует статические помехи и не блокирует энергетический отклик твоего астрального тела. Это позволит нашим датчикам зафиксировать малейшие колебания и считать «цифровой отпечаток» тех тварей, что приходят к тебе во снах. Только так мы поймём, это внешняя атака или ментальный паразит. Всё абсолютно надежно, Поля, нам просто нужна чистая картинка без искажений.
— Все хорошо, Гордей, — Полина сжимает мою руку.
Такая крошечная у нее ладошка. От касания истинной горячая волна бежит по телу. Я испытываю нереальный кайф от ее близости.
— Хорошо, — обнимаю ее и целую в губки. Сладкая. Но в глубине своей медвежьей души я все равно не хочу отпускать истинную.
Когда Поля с Ксю уходят, Богдан вдруг кладет руку мне на плечо. Напрягаюсь.
Да, мы уже не враждуем, но люди, напичканные серебром даже в собственных костях, вызывают у моего зверя напряжение. Но не только его. Серебро неприятно жжет кожу, так что от прикосновения охотника по телу бегут липкие неприятные мурашки.
— Рад, что два юных медведя наконец-то нашли друг друга, — хмыкает он. — Волею случая я наслышан о вашей… проблеме.
— У нас нет проблем, Богдан, — освобождаю плечо, делаю шаг назад. — Не трогай меня.
— Прости, — он сует руки в карманы, смотрит на прозрачное стекло.
Его хрупкость обманчива. Нас от специальной лабораторной комнаты отделяет толстое бронированное окно. Внутри помещения все стерильно, чисто. Кафельные стены, холодный свет ламп. Кажется, я ощущаю омерзительный запах лекарств сквозь стекло. Ох, Поля, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Смотрю на высокую больничную кровать с белым бельем, которое слепит глаза. Рядом несколько приборов, ровно лежащие провода.
— Ее не обидят, — произносит Богдан. — Пока Полина переодевается, я бы хотел поговорить с тобой.
— О чем? — не могу отвести взгляд от кровати с проводами.
Представляю, как Поля будет лежать там, беззащитная… и мой зверь ревет внутри, требуя вырваться, разнести это место и вернуть истинную в мою берлогу. В безопасность. Сжимаю зубы. Желваки ходят ходуном.
— Необязательно сразу так злиться, берсерк, — ухмыляется Богдан.
— Мои отцы больше не берсерки, и я тоже. Мама сняла с них проклятие, — произношу. — Я злюсь не на твои слова, а на то, что вы подвергаете опасности мою истинную пару.
— Повторяю в третий раз: Ксения не допустит, чтобы с Полиной что-то стряслось. Насчет просьбы. Скажу прямо, здоровяк, мне нужны твои мышцы.
Округляю глаза.
— Зачем?
— Через час в тренировочном зале состоится пробный спарринг новичков. Я хочу, чтобы ты поучаствовал в нем. Но не просто… нам важно понимать, как и что задействуют оборотни-медведи во время сражения.
— Хочешь, чтобы я помог тебе понять, как меня убить? — усмехаюсь.
Но не испытываю ни злости, ни ярости. Богдан может когда-то и был засранцем, но сейчас на нем — поддержание мира между оборотнями и людьми. И он лучше всех понимает, что стоит на кону.
— Не тебя. Но знаний о медведях у нас почти нет. Вдруг появятся еще особи? Не столь дружелюбные? Мы должны знать, как им противостоять.
— Ты можешь дать гарантию, что эти знания не навредят моей семье или отцам Полины? — не мигая, смотрю в глаза охотника.
— Да, — отвечает без сомнений. И отчего-то я ему верю.
— Хорошо. Но только если с Полиной все пройдет гладко. Если нет, я эту вашу избушку превращу в руины…
— Договорились, — усмехается Богдан.
Перевожу взгляд на окно лаборатории и вижу её. Полина, одетая в сорочку молочного цвета из грубой ткани, вместе с Ксю подходит к кровати. Сердце замирает. Я припадаю лицом к стеклу. Моя пара явно храбрится. Но я чувствую ее бешеное сердцебиение. Малышка…
Она облизывает губы. Бросает взгляд на меня и робко улыбается. Сжимаю руки в кулаки, впиваюсь ногтями в кожу до крови. Замечаю, что Глава Гильдии пристально глядит на мою пару.
— Не смей так на нее смотреть, — рычу.
— Как? — он переводит взгляд на меня.
— ВОТ ТАК! Она только моя!
— Расслабься, медведь, я просто слежу, чтобы все проходило по регламенту, — усмехается охотник.
Полина укладывается на кровать. Охотница аккуратно подключает свои провода и датчики. Ксения действует четко, но не грубо. В миг, когда она поворачивается к стеклу, я делаю знак рукой. Подношу два пальца к своим глазам, затем резко направляю их в сторону Ксении.
Я наблюдаю… Глаз с тебя не спущу…
Охотница закатывает глаза и отворачивается. Надевает перчатки, достает ампулу. Затем вкалывает моей медведице что-то… ЧТО ЗА?!
Сознание Полины начинает туманиться. Это самое паршивое чувство — терять контроль над связью, когда истинная совсем рядом.
— Легкое снотворное, — поясняет Богдан, когда я уже готов ворваться и все там разнести, — безопасное даже для людей.
Ксения дает знак рукой, мол, все окей. А я не могу расслабиться. Впиваюсь пальцами в подоконник со всей силы. Слышится хруст.
— Эй! Не ломай мне лабораторию! — возмущается Богдан.
— Предупреждать надо, что будете усыплять мою истинную! А вдруг она…
Со стороны лаборатории раздается удар. Свет моргает… и гаснет…
Полина
Поле и лес. Снова они. Но теперь я понимаю, что сплю. Встаю, ноги тонут в рыхлом снегу.
Что-то не так. Прежде было иначе.
Осматриваюсь. На мне та ночнушка из ткани, похожей на бумагу. Ксю дала ее мне в раздевалке. Кручу головой, пытаюсь осмыслить то, что происходит.
Во сне это всегда тяжело. Луны нет. Свет белый, холодный, словно у больничных ламп. Делаю шаг и тону в сугробе. Холод пробирает до костей.
— Нет я не там, где должна быть! — кричу, но с губ не срывается ни звука. Во сне с Духом Зимы я точно говорила.
Ксю! Гордей!
Но вокруг лишь пустота. Темное небо и я словно в белом пятне от прожектора. Словно за мной кто-то наблюдает.
И тут снег начинает таять. Я проваливаюсь глубже в сугроб, мокрые комья царапают кожу.
— Помогите! — пытаюсь разлепить губы, дышать становится невозможно. Меня тянет вниз, будто всасывает, — ААА!
Снег вокруг становится грязным, затем алеет. Боги! Я цепляюсь за него, но пальцы соскальзывают, и я тону все глубже. А потом словно освобождаюсь.
И лечу вниз
— АЙ! — рухнув на что-то твердое, потираю отбитый локоть. Но медвежья регенерация срабатывает даже во сне.
Гляжу на землю. Она кажется не просто мертвой, а выжженной изнутри яростным пламенем.
Здесь не растет трава, нет ни намека на мох или цветы. Вообще ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Все мертвое, сухое, безжизненное.
Глубокие разломы, похожие на шрамы, паутиной разбегаются во все стороны.
Провожу ладонью по поверхности. Касаюсь пальцами раскаленных камешков. Он острые и от них исходит жар такой силы, словно их намеренно нагрели на плите.
Встаю, чувствуя пятками неприятную колкость и сухость. Жар пытается опалить мою кожу, но внутренний зверь охлаждает меня, не позволяя сгореть тут заживо.
Делаю шаг. При каждом движении края трещин крошатся, превращаясь в мелкую едкую пыль. Стараюсь не вдыхать смрадный запах пепла и серы. СЕРА!
Земля тут кажется жадной, готовой вобрать в себя все живое, чему не повезет тут появиться.
Внезапно поднимается ветер. Горячий сухой, словно брат-близнец этой безжизненной земли. Я обнимаю себя руками, не позволяя этому жару проникнуть глубже.
Медведица сражается. Под кожей раз за разом проходит ледяная волна, не позволяющая этому месту сжечь меня.
— Проводник, наконец-то — доносится до меня хриплый голос, полный такой мощи, что ноги подгибаются и я чуть не падаю.
Мир вокруг начинает перестраиваться. Грохот нарастает, земля кое-где проваливается, где-то поднимается и воспламеняется.
В нос бьет мерзкий запах крови и серы. А в ушах стоит звон цепей
Это невыносимо!
Я поднимаю взгляд и вижу лишь тени. Мрачные, огромные, сидящие на тронах, которые сделаны из
Взвизгиваю, поняв, что это кости. Металл и человеческие останки, черепа. Между них с шипением просачиваются и извиваются тени.
От ужаса не могу дышать, все внутренности сжались до боли.
— Наконец-то, — грохочущий голос появляется то ту, то там. Он кружит вокруг, словно смерч.
— Кто вы — проносится в голове. Облизываю высохшие и потрескавшиеся губы. Гордей! Мне так страшно!
Хохот зловещий, скрипящий, наполняющий ужасом каждую клеточку. Даже тогда, дома, когда Мороз чуть не победил, я не испытывала такого отчаяния. Безысходности. Тоски.
— У тебя есть то, что нам нужно, проводник, — я с трудом разбираю слова. Меня трясет от страха и жара. Медведица борется отчаянно, но силы не равны. Где-то внутри, словно червоточинка, в разум проникает осознание: я не проснусь.
И никогда не увижу Гордея.
Его образ придает мне сил. Я расправляю плечи, хотя горячий воздух буквально пригвождает к земле.
— Сильная, — раздается шепот справа, от другого трона. Я пытаюсь разглядеть этих существ, но их образы словно ускользают. Чувствую лишь бесконечную жгучую злобу.
Но я по-прежнему не могу произнести ни слова. Там, вне сна, Гордей и Ксю. Неужели я просто сплю, и они ничего не видят? Датчики охотников не показывают никаких аномалий?
— Жалкие людишки, — слышится тягучий женский голос, от которого волоски на теле встают дыбом, — думают, что знают все об этом мире. Верят, что способны справиться защитить тебя.
— Оборотни! — вижу вибрацию воздуха на троне слева. Голос существа наполнен презрением. — это из-за них мы заснули! Они нарушили цикл! ОНИ!
— Тсс не нужно, Мнемосик. Зверушки не виноваты, — женский голос течет, словно мед. Но я чувствую опасность. Моя медведица ревет внутри, требует срочно проснуться. Но я не могу — это все их проклятая богиня. Цикл крови должен был наступить уже давно. Но ее жалость привела к тому, что цикл жизни затянулся.
— Успокойся, Элегия, — раздается тот самый голос, что назвал меня проводником, — мы накажем их покараем руками Роксаны Батори. А пока нам нужно сломать Колыбель.
ВОТ ОНО! Я навостряю уши несмотря на сильный страх. Значит, эти существа и есть источники теней?! Те, кто на меня охотится.
Голос Гордея просачивается сквозь боль и тоску. Метка на пояснице начинает сильно пульсировать.
— Что происходит?! — голоса существ сплетаются в жуткую какофонию.
Что-то начинает вытягивать меня отсюда.
Радость перемешивается с мыслью: я еще не все узнала! Что это за существа? Куда я попала?!
Начинаю исчезать, но вдруг из земли вырываются тени. Обхватывают мои ноги и не позволяют проснуться.
— Отпустите нет! — мычу, и вдруг мне удается разлепить губы. Метка вспыхивает, из груди вырывается крик, — ПОШЛИ ПРОЧЬ!
Тени с шипением исчезают. Перед глазами мелькает вспышка и троны исчезают.
Я распахиваю глаза. Бешено пищат приборы. Я вся мокрая от пота, рубашка в районе живота и бедер порвана.
— Поля! — Гордей бросается ко мне, на нем только спортивные штаны, явно не его размера, — боги! Ты проснулась!
— Что — шепчу, затем виски пронзает острая боль, — Ай!
— В чем дело? Где болит? Полина моя девочка, — Гордей обнимает меня, от его близости я постепенно успокаиваюсь. Он рядом. Мой истинный.
— Что тут случилось? — прижимаюсь к своему мишке в поисках тепла, — Гордей?
— Мы поймали — рычит он, затем берет мое лицо в ладони. Его глаза блестят триумфом.
— Кого?
— Тень нам удалось изловить одну из этих тварей!
Гордей
— Серьезно? Решили напугать оборотня темнотой? — ухмыляюсь, скидывая кожанку. Люблю эту куртку, жалко будет, если порвется при обращении.
— Ты только полностью не раздевайся, а то моя психика этого не вынесет, — слышу голос Богдана, затем щелчок затвора.
— Не для тебя это зрелище, — сбрасываю футболку, — жаль только, запасной одежды моего размера у вас не найдется.
— Шутки в сторону, — Богдан активирует тактический визор. Его глаза вспыхивают ледяным голубым светом. — У нас нарушение периметра по астральному каналу. Ксю, выставляй щиты!
Прищуриваюсь, не сводя глаз с моей истинной, беззащитно лежащей среди датчиков и проводов. Зверь внутри рвется в бой, но я его сдерживаю. Пока рано… да и места тут не так много.
Ксения внутри лаборатории не отходит от Поли. Охотница выхватывает из-за пояса серебряный кинжал. Затем подходит к мигающей панели и жмет какие-то кнопки.
С металлическим лязгом потолок разъезжается, натягивая гудящую энергетическую сеть, закрывающую кровать со спящей Полей. Ну хоть с защитой у них все в порядке.
Внезапно до моих ушей доносится скрежет. Вдоль позвоночника проносится волна холода. Затем внутренний зверь с новой силой начинает рваться наружу.
Тени просачиваются сквозь стены. Они прорастают через бетон и пластик. И все рвутся туда, за перегородку, к Полине.
— Назад! — рычу, мои глаза наливаются кровью. Ни одна тварь не прикоснется к моей истинной!
Первая тень, похожая на костлявую гончую, пытается просочиться сквозь стык бронированного стекла. Я перехватываю её в воздухе. Тварь шипит, пытается обвиться вокруг моих рук, но я со всей силы впечатываю её в стену.
— Бероев, полегче! Это спецпластик на армированном бетоне! — рычит Богдан. Совсем рядом раздается шипение, затем выстрел. Тварь падает к моим ногам. — Я тебе счет выставлю!
— Да пожалуйста! — рычу я в ответ.
Теневые щупальца каким-то образом игнорируют щит и материализуются прямо над Полей. Сука!
Ксю отбивается, но врагов слишком много. Тени бросаются на спящую Полину. Они обвивают ноги моей девочки, ползут к горлу. Тонкая ткань сорочки не выдерживает. Раздается громкий треск, и лоскуты молочного материала разлетаются в стороны.
Зверь внутри меня срывается с цепи.
Мышцы горят, бугрятся под кожей. Сердце ускоряется, кости начинают увеличиваться и ломаться. Тело покрывает густая бурая шерсть, а перед глазами все вспыхивает алой пеленой.
Обратившись в зверя наполовину, я просто выношу это чертово бронированное стекло. Приземляюсь на кафельный пол уже медведем. Я занимаю почти все пространство, приборы падают. Провода рвутся, раздается громкий писк.
— Ох, ну только не через стекло... Это же спецзаказ был! — стонет Богдан, запрыгивая в образовавшуюся брешь и на лету перезаряжая пушку. — Ксю, сейчас самое время! Тащи ловушку!
Накрываю Полю своим телом, тени наваливаются сверху... Они жгут меня холодом, впиваются в кожу. Но мне все равно. Неистово реву, но не двигаюсь с места. Я поклялся… что не позволю им добраться до нее. Что защищу любой ценой!
Твари неистово шипят. Тени оплетают мое тело, словно лианы. Обвиваются и сжимают. Я рычу, пытаюсь зубами дотянуться хоть до одной… Они стягивают меня все сильнее, в нос бьет мерзкий запах серы.
— Держись, Поля… скоро все кончится, — чувствую, как эти твари ломают мне кости.
— Клетка готова! — кричит Ксю. — Гордей, попробуй хотя бы одну схватить!
Охотница швыряет на пол серебряный куб. Он раскрывается, становясь решетчатым, и начинает светиться. Богдан снова меняет магазин.
— Кажется, это последний, — Глава Гильдии открывает огонь патронами с магнитным захватом прямо над моим ухом.
Теневые щупальца начинают втягиваться в воронку, которую создает клетка. Твари сопротивляются, визжат, цепляются за мои лапы. Я наклоняю голову и зубами впиваюсь в самую жирную тень. Делаю рывок головой, затем бросаю ее в сторону ловушки.
— Есть! — Ксюша замыкает контур, закрывая ловушку.
Лабораторию заливает ослепительным серебряным сиянием. Тень беснуется внутри клетки. Она шипит, ищет выход, но клетка герметична.
Я медленно обращаюсь обратно в человека. Все тело в ссадинах и порезах, которые пиздец как болят. И не спешат регенерировать.
— Чисто... — выдыхает Ксю, вытирая пот со лба.
Богдан опускает пистолет. Обводит взглядом лабораторию. Стекло в мелкую крошку, подоконник вырван, на стенах — глубокие борозды.
— Знаешь, Бероев, — Глава Гильдии вздыхает, потирая переносицу, — я, конечно, рад, что мы поймали эту дрянь. Но твоя туша обойдется мне в годовой бюджет на ремонт. Посмотри на этот пол! И стекло!
— Не гунди, — скалюсь, — мы большое дело сделали. Эти твари терзали Полину!
— Гордей… — Ксю смотрит на меня. Ее щеки вспыхивают румянцем. — Оденься, пожалуйста!
Я смотрю на одиноко валяющиеся в битом стекле рваные джинсы. Вздыхаю.
— Ясно, — охотница разворачивается, — принесу тебе тренировочные штаны Богдана.
— ЭЙ! — возмущается Глава Гильдии, — я не давал разрешения.
— Тогда буду голым ходить, — фыркаю, ни на миг не отрываясь от спящей Поли. Потому что ее сорочка порвана. Животик и бедра ничего не скрывают. Зверь недовольно рычит.
Нам не нравится присутствие еще одного мужчины в помещении с моей полуголой истинной. Я готов стоять на страже ее прелестей бесконечно…
— Держи! — Ксения кидает мне штаны. — Я отнесла эту тварь к Марвину. Он сказал, что все отложит и посмотрит. А мы пока разбудим Полину.
Я натягиваю треники, и спустя минуту моя девочка распахивает глаза.
Полина
— Боги! — выдыхаю, осматривая погром в лаборатории. — Мне так жаль… простите. Это все из-за меня! Я уверена, что тени хотели добраться до моего тела!
— Почему ты извиняешься? — удивляется Гордей.
— Если бы я не приехала… — начинаю.
— Так, стоп! — вмешивается Ксю. — Полина, это же прорыв! То, что ты рассказала! Теперь мы знаем, что мир мертвых в опасности! Это очень важно.
Молчу. Поджимаю губы, пытаюсь прикрыться, но сорочка порвана слишком сильно. Все бедра и живот голые, хорошо хоть грудь прикрыта! Кожа покрыта мурашками.
— Тебе нужно одеться, — хмурится Гордей, — а то я буду вынужден вырвать ему глаза…
Он показывает на Богдана. Я прыскаю со смеху. Такой он у меня ревнивый! Только сейчас замечаю, что Гордей постоянно меня касается. И закрывает своей широкой спиной не только от Главы Гильдии, но и от Ксю.
— Да, ты прав, — лепечу, вдыхая аромат истинного. — Но ты ранен…
Я касаюсь его ребер, мой мишка морщится.
— Ерунда, пройдет, — он подхватывает меня на руки. Штаны на нем натягиваются и с треском рвутся. Я прыскаю. — Пиздец, Богдан, ты мелкий! Ксю, где ее одежда?
— Ты сломал дверь в раздевалку, — философски отмечает охотник, — биометрический замок не работает, дверь заклинило.
— Блядь, — рычит Гордей, — Ксю, у тебя есть сменная одежда? Вы вроде похожей комплекции.
— Есть, пойдемте, — охотница направляется прочь под причитания Богдана о разгромленной лаборатории.
— Из-за меня вам придется отстраивать ее заново, — сокрушаюсь.
— Технически это из-за меня, — хмыкает Гордей, — так что не парься. Ты не замерзла?
— Нет, — жмусь к нему. Мы идем по светлому коридору, навстречу нам бежит группа охотников. Они бросают на нас странные взгляды.
— Не обращайте внимания, — Ксю достает ключ-карту и проводит по считывателю, затем прикладывает палец к биосканеру. — Они не привыкли, что оборотни разгуливают тут как у себя дома.
Двери разъезжаются. Мы втроем заходим в святая святых главного хакера Гильдии.
У Ксю здесь царит творческий беспорядок. Четыре монитора, на двух из которых быстро-быстро бегут строчки непонятного кода. На столе громоздятся разобранные блоки питания и непонятные гаджеты.
У дальней стены — потрепанный диван, а рядом — мини-холодильник, обклеенный яркими стикерами.
— Так, мишки, это моя берлога, — Ксю распахивает небольшой шкаф и достает оттуда стопку одежды. — Поля, держи. Это мои любимые джинсы, они стрейчевые, должны подойти. И кроп-топ. Черный.
Ее любимый цвет.
Беру вещи. Ксюша смотрит на меня. Хитро прищуривается, затем ее взгляд падает на моего истинного. Мишка уже присматривается к дивану.
— Кстати, тут всюду камеры! У Богдана синдром тотального контроля. Но есть и слепые зоны, — она весьма недвусмысленно смотрит на диван, — только без непотребств! Полин, ты одевайся, а я пойду гляну, не прибил ли Богдан кого-нибудь в коридоре. Уж больно он расстроился из-за разгромленной лаборатории.
Краснею до кончиков ушей, прижимая вещи к груди. Ксю подмигивает и выходит, оставляя нас в тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляторов мощного сервера.
Гордей тяжело вздыхает. На его красивом лице отражается боль, он пытается ее скрыть. Но я все чувствую. У меня словно появилось второе чувство, которое принадлежит истинному.
Мне тоже больно. Мой мишка опускается на диван. Я аккуратно приземляюсь рядом, откладываю одежду.
— Твои раны не затягиваются, — тихо произношу. — Ты не регенерируешь.
— Херня! — он натягивает на лицо свою фирменную дерзкую ухмылку, но я не верю. Меня разрывает желание помочь ему. Забрать боль истинного себе.
— Это не так, — тихо произношу. — Тебе больно… у тебя кровь.
— Поль, не обращай внимания. Сейчас чуть отдохну, и все пройдет.
Храбрится. Мой большой, глупый мишка.
— Не обманывай… — шепчу. Меня разрывает от нежности. Я подаюсь вперед и прижимаюсь губами к кровоточащей ране.
Гордей вздрагивает. Мощное тело тут же напрягается.
Низкий вибрирующий рокот зарождается в сильной груди.
Он дрожит, и я вместе с ним. Молча прижимаю ладони к горячей коже.
Провожу кончиком языка по рваному краю раны. Слизываю кровь, ощущая ее металлический привкус.
Все, чего хочу, — это чтобы мой истинный не страдал. Не испытывал то, на что его обрекла я…
Мощные мышцы бугрятся под моими пальцами. Гордей теряет самообладание. Огромные ладони по-хозяйски ложатся мне на талию. Он сминает мою сорочку…
И ткань окончательно расходится. Гордей бросает то, что осталось от моей одежды на пол и жестко притягивает меня к себе. Я совсем нагая…
Оказываюсь у него на коленях. Грудью прижимаюсь к его мощному телу. Мой мишка властно зарывается пальцами в мои волосы. Натягивает их на кулак и слегка дергает.
Я взвизгиваю, цепляюсь за его плечи.
— Моя, — рычит, покрывая жадными поцелуями мою шею, ключицы.
Вторая его ладонь медленно ползет вверх по моему бедру. Я слегка веду бедрами, чувствуя, как он возбужден. Большой, твердый.
Сердце Гордея бешено колотится. Мы оба быстро и рвано дышим.
Бероев прикусывает нежную кожу моей шеи.
От сладкого сочетания удовольствия и боли я выгибаюсь, начинаю елозить по его паху, отчего мой медведь становится еще больше и тверже.
Гуляю ладонями по его сильным мышцам, ощущая, как моя медведица жаждет этого мишку. Как она хочет большего… намного большего.
Боги! Что я делаю?! Играю со зверем, который и так уже на грани. И я тоже…
— Блядь, Поля… что же ты творишь! — рычит он, захватывая мои губы в жаркий плен. Целует жестко, грубо, втискиваясь языком в мой рот.
Я сгораю в его объятиях, готовая к тому, что может последовать за этими дикими ласками…
Резкий стук в дверь заставляет нас отпрянуть друг от друга.
Соскакиваю с колен Бероева, чуть не падаю. Сердце бешено колотится.
Щеки пылают так, что, кажется, на них можно поджарить яичницу. Боги, я сама это начала! Как стыдно!
— Поля, вы там скоро? — доносится бодрый голос Ксю.
Хватаю джинсы и топ. Быстро натягиваю, судорожно пытаясь застегнуть пуговицы дрожащими пальцами.
Одежда охотницы садится идеально, подчеркивая каждый изгиб. Гордей внимательно наблюдает за мной. Тяжело дышит.
— И куда теперь мне спрятать свой стояк? — произносит хрипло, недовольно. — Охотники в своем репертуаре. Мастера портить моменты…
Я смотрю на своего мишку. И вижу, что в месте, где я целовала его, раны затянулись. Ничего себе! Это из-за того, что мы истинные?
Поправляю топ в последний раз, приглаживаю растрепанные волосы. Открываю дверь.
Ксю заходит в свой кабинет. В ее руках кожанка Гордея. Она протягивает куртку моему мишке, который уже успел натянуть свои порванные штаны повыше и принять более-менее приличный вид.
— Держи, — Ксю становится серьезной. — Марвин закончил первичный анализ. Пришло время выяснить, что за твари охотятся за тобой, Полина. И поверьте, новости вам не понравятся.
Гордей
Черт бы побрал этих охотников! Весь кайф обломали!
Я тискал Полинку, она была голенькая, отвечала так охотно, а теперь жмется, и ее щеки горят огнем.
Какой конфуз! Фыркаю себе под нос.
Поля не смотрит мне в глаза, а я теку лужей от того, как она целовала мою рану. Моя истинная исцелила меня поцелуем!
Весь в мечтах и рваных трениках Богдана шлепаю вслед за Ксенией. Держусь поближе к своей девочке.
Нужный кабинет оказывается в самом конце коридора. Ксю прикладывает ладонь к очередному сенсору. Тяжелая черная дверь бесшумно уходит в стену.
Свет ламп тут более приглушен, а температура на пару градусов ниже, чем в остальных помещениях Гильдии.
Поля ежится, я притягиваю ее к себе.
Лаборатория просторная, но немного мрачная. Вдоль позвоночника бежит липкий холодок.
Это место совсем не похоже на стерильный офис Главы Гильдии.
Вдоль стены стоят стеллажи из темного металла. Все полки заставлены артефактами и древними фолиантами. Тут и древние амулеты непонятного происхождения, и пучки сухих трав, и даже…
— Хера себе! — рычу, увидев черепа оборотней. Огромные, с жуткими вытянутыми челюстями и массивными клыками. Все это сопровождается сладковатым запахом формалина.
По центру комнаты у огромного круглого стола суетится щуплый, невысокий очкастый парень лет двадцати в белоснежном халате, который висит на нем как на вешалке.
Чудик постоянно поправляет съезжающие на кончик носа очки, перекладывает с места на место какие-то пробирки. Что-то бормочет себе под нос.
Принюхиваюсь и внезапно напрягаюсь. Этот парень ничем не пахнет. Вообще! Не чувствую ни человеческого запаха, ни звериного. Но так не бывает! Градус подозрения взмывает до небес.
Зверь внутри недовольно ворчит. Поля тоже это чувствует. Она испуганно прячется за мою спину.
— Марвин, привет! — улыбается Ксю, бодро шагая к столу этого чудика. — Расслабьтесь, мишки, Марвин у нас душка!
— Душка… — цежу сквозь зубы, не расслабляясь. — Душевно держит в своей лаборатории коллекцию волчьих черепов.
Марвин поднимает на меня испуганный взгляд. Сглатывает и делает робкий шаг назад, едва не опрокидывая штатив с колбами.
— Марвин, это Гордей и Полина, — Ксюша мягко подталкивает чудика вперед.
Парень на дрожащих ногах подходит ближе. Неуверенно протягивает мне вспотевшую ладонь.
— Это были сошедшие с ума оборотни, — заикается. — Они нарушили пакт, напали на людей… И их мозги я храню в специальном био-архиве, там, где никто не видит. Для исследований.
Поля сзади меня тихо охает. Вцепляется пальцами в мое запястье.
— Марвин, блин! — Ксюша спешит разрядить обстановку, видя, что я уже готов задушить этого гения его же халатом. — У него просто небольшие проблемы с общением, он социофоб. Но он не представляет угрозы, честно!
Поля робко выглядывает из-за моего плеча и тихо спрашивает:
— А что там с тенью?
Марвин облегченно выдыхает, явно радуясь смене темы. Он семенит к широкому столу, мы за ним.
Тень беснуется в тюрьме из темного бронестекла. Она бьется о стенки, шипит.
— Смотрите, — суетится Марвин, доставая потрепанный блокнот из кармана халата. — С помощью нейросети я проанализировал терабайты информации. Поднял архивы. Включил в поиск даже древнюю шумерскую и индийскую ведическую культуру. Но никаких упоминаний о существах со схожей сигнатурой и поведением нет. Я посмотрю еще, честно! Моя главная теория на данный момент — это создание вообще не из нашего мира. Из какой-то другой реальности, о которой мы не знаем.
— А в чем была плохая новость? — хмурюсь.
Марвин останавливается, поправляет очки. Его взгляд вдруг становится предельно серьезным.
— Оно долго не протянет в наших условиях. Посмотрите на датчики. Существо будто растворяется, теряет плотность. Наша атмосфера или отсутствие его родной энергии убивает его. Скоро оно просто исчезнет, и мы потеряем образец, так ничего и не узнав.
Мы с Полей переглядываемся.
— То есть, если тварь растает, мы останемся без зацепок, — хмыкаю.
— Я попробую стабилизировать сущность, — произносит Марвин, — или найти хоть что-то о ее происхождении.
Полина после слов чудика поджимает губы. Она мнется, переминается с ноги на ногу и явно нервничает.
Ей страшно. Я беру истинную за руку, мы переплетаем пальцы.
Ксю ведет нас обратно в кабинет Богдана. Глава Гильдии сидит за столом, хмурится.
— Что, уже прикидываешь счета за ремонт? — ухмыляюсь. — В следующий раз лучше укрепляй стены, чтобы всякие тени из других миров не просачивались.
Он бросает на меня испепеляющий взгляд. Затем встает, лезет в шкаф. Шуршит там. И швыряет мне пакет.
— Держи, берсерк. И прояви сознательность, никуда резко не плюхайся. Это штаны из особого стрейч-материала для оперативных выездов, — ворчит Богдан.
С трудом втискиваюсь в предложенную одежду. Штаны обтягивают мои мощные бедра так, что швы едва выдерживают, но делать нечего.
— Сойдет, всяко лучше, чем щеголять голышом. Эм… спасибо, типа.
Богдан протягивает нам с Полиной две белые пластиковые карточки.
— Я внес ваши фамилии в белый список. Чтобы на входе вас больше никто не «лапал», — Охотник прищуривается, намекая на мою недавнюю вспышку ревности.
— Ценю твою заботу о моих нервах, — скалюсь в ответ. — Надеюсь, твои люди будут держать руки при себе. И я постараюсь вытерпеть их присутствие.
— Постарайся, Бероев. Мой бюджет тебе этого не простит, — хмыкает Богдан.
Они с Ксю провожают нас до выхода.
Мы наконец покидаем Гильдию.
И теперь мне нужно выяснить, отчего моя истинная трясется, как осиновый лист…
Полина
Гордей усаживает меня на пассажирское сиденье. Я вся дрожу, понимая, что не рассказала охотникам самое важное. Но почему?
Не знаю… ищу внутри причину, почему утаила. Но не нахожу. Словно что-то во мне сопротивляется их помощи.
— О чем задумалась, детка? — Гордей усаживается в машину, не пристегивается. Вместо этого притягивает меня к себе. Зарываюсь носом в его горячее плечо.
— Я не рассказала им… — шепчу, обнимая своего мишку за шею. — Гордей, я… обманула их.
— Охотников?
— Угу, — киваю. — Когда я заснула, то попала в мир… знаешь, он чем-то напомнил мне ад из книг. Там все горело, даже камни. И воздух все сжигал.
— Нихера себе, — срывается с губ Гордея. — Почему же ты молчала?
Мне становится стыдно.
— Я не знаю, — лепечу, поднимая взгляд и сталкиваясь с тьмой в глазах истинного. И его губы… да, сейчас не время, но ничего поделать не могу. Метка приятно покалывает поясницу.
— Поля, — Бероев убирает прядь волос с моего лица. — Расскажи мне подробнее, что за мир и что ты там видела или слышала. Помнишь?
— С трудом, — я отстраняюсь от мишки, сажусь ровно. — Знаешь, все очень расплывчато. Как во сне… и разум отказывается это обрабатывать.
— Расскажи, что вспомнишь, — он сжимает мою руку.
— Я слышала их имена. Мнемосик… кажется, Элегия.
— Чьи имена? — хмурится Гордей.
— Существ… там было пять тронов. Огромных, сделанных из костей, кажется, человеческих, — слова срываются с губ и кажутся мне абсурдными. Какие троны, какие кости?
И на миг мне кажется, что это правда был просто сон. Моя больная фантазия. Но я все равно продолжаю рассказывать.
А Гордей слушает. И я безумно благодарна своему мишке за то, что он рядом и поддерживает мои даже самые безумные начинания.
Прокручивая этот сон в голове, я вдруг вспоминаю знакомое имя.
— Они говорили, что ненавидят оборотней! — восклицаю. — И что Роксана Батори должна с нами разобраться.
— Роксана… это подружка Валаха? — хмыкает Гордей.
— Да… я так понимаю, она вампир.
— Их же не существует, — усмехается Бероев, заводя мотор.
— Вероятно, мы не все знаем об этом мире. Эти тени тоже непонятно откуда. Они не живут здесь, иначе бы не растворялись в воздухе. Охотники, которые собирают информацию о нечисти со всего мира, понятия не имеют, что это такое.
— Резонно.
Машина трогается. Всю дорогу мы молчим. Я обдумываю свой сон, а Гордей тоже весь в размышлениях. Слов нет, но и неловкости тоже.
Нам не нужно ничего говорить… и в этом молчании все наше доверие друг к другу.
Спустя полчаса Гордей паркуется у своего дома. Оказавшись в квартире, он тут же срывает треники, демонстрируя упругие ягодицы и бедра. Я смущенно отвожу взгляд.
И почему каждый раз, как в первый?
— Все еще краснеешь при виде своего голого истинного? — он разворачивается во всей своей красе. На губах хищная ухмылка.
— Оденься, пожалуйста, — я пытаюсь скрыть одолевшую меня дрожь.
— Сначала в душ, — мурчит Гордей, подходя ко мне вплотную. Он горой нависает надо мной. — Пойдешь?
— Вместе? — округляю глаза. Бероев подцепляет край моего кроп-топа и тянет его вверх.
— А ты как хотела, детка?
Вместе мыться?! БОГИ!
Я позволяю Гордею увлечь меня в душ. Там он заботливо снимает с меня топ.
Я робко прикрываю грудь. Как же стыдно!
— Не прячься, Поля, — мурчит медведь. Его взгляд темнеет, в нем бесконечный голод.
Я отнимаю руки, показывая себя истинному. Совсем недавно он ласкал меня в кабинете Ксю, и я была готова на все. А сейчас смущение затапливает, словно цунами.
— Красивая, — кадык Бероева дергается, медведь сжимает руки в кулаки.
Затем берется за застежку моих джинсов.
— Я сама… — смущенно бормочу, совершенно не понимая, зачем согласилась на это совместное мытье. Однако теплая пульсация метки подсказывает, что я все делаю правильно.
— Позволь мне, — голос Гордея становится ниже, больше напоминает рокот дикого зверя.
Я убираю ладонь. Мой мишка ловко щелкает пуговицей, затем спускает джинсы. Садится передо мной на колени. Мое сердце отбивает бешеный ритм. Что мы делаем?!
— Самая пиздатая девочка… — рычит Гордей, подцепив край моих трусиков и спуская их до колен. Он втягивает носом воздух, ведет горячими ладонями вверх по моим бедрам.
Мыться… мы же хотели мыться! Но сейчас воздух в ванной становится будто бы горячее. И гуще. Напряженнее.
Гордей встает, привлекает меня к себе. Носом зарывается в мои волосы.
— Я люблю тебя… Поля… — шепчет мне на ухо. Схожу с ума от этих слов.
— И я тебя… люблю, — лепечу, прикрывая глаза и позволяя аромату истинного наполнить мое тело. Это не парфюм или дезодорант. Это запах кожи того, кто предназначен мне самой судьбой.
Гордей явно борется с собой. Его могучее тело напряжено, с губ срывается дикий рык. Но он не бросается на меня…
— Ты… возбужден, — тихо произношу, опустив взгляд к его мужественности. Большой, тяжелой… ох! Низ живота обдает волной жара. Медведица внутри ворочается в предвкушении.
— Признаться, — Гордей шепчет мне на ухо, затем накрывает ладонями мою грудь, — я хочу нагнуть тебя над этой раковиной и погрузиться с одного толчка, Поля… взять тебя, как полагается истинному.
— Что же тебе мешает? — я его провоцирую. Зачем?! Внутри полное смятение. Страх смешивается с сильным возбуждением, рождая невероятно острый коктейль чувств.
— Ты не готова, детка, — усмехается мишка. — Я чувствую твой страх…
— Но я…
— Тихо, — он закрывает мне рот ладонью, затем берет за руку. — Хочу помыть тебя… и сделать кое-что, от чего ты будешь сладко кричать… я так давно хотел… ты позволишь?
Я вся дрожу, кожу покрывают крупные мурашки. Мы так близко… и я знаю, что позволю этому медведю все, чего бы он ни попросил…
Поэтому мой ответ очевиден. Я сжимаю ладонь Гордея, чувствуя, как по его мощному телу проходит волна дрожи.
— Да…
Гордей
Аккуратно завожу свою медведицу в душ. От ее доверчивости голова идет кругом. Возбуждение зашкаливает. Не знаю, сколько я еще смогу сдерживаться.
Пока мои друзья развлекались, я ждал. Ее ждал.
И дождался! Но все еще не могу поддаться инстинктам. Как бы ни горел внутри, как бы с ума ни сходил… прежде всего нужно думать о Полинке.
— Аккуратно, — помогаю ей встать в самый угол, чтобы потом зажать и потискать как следует. Но сначала хочу исполнить свое желание.
То, о чем мечтал одинокими холодными ночами в постели. На что дрочил, еще даже не зная имени своей пары. Но мои фантазии всегда начинались и заканчивались на Поле.
Как бы ни злился на нее, в пиковый момент я представлял ее под собой.
— АЙ! — Поля неожиданно вскрикивает. Ее мокрая пяточка теряет сцепление со скользким кафелем поддона.
Моя девочка взмахивает руками, пытаясь удержать равновесие. Инстинктивно ищет, за что бы ухватиться. И находит.
Надежно так, намертво вцепившись пальцами в единственную почти вертикальную твердую «опору», которая оказалась в зоне досягаемости. Мой член…
Искры сыплются из глаз. Сгибаюсь пополам, шумно втягивая воздух. Глаза вылезают на лоб. Из груди вырывается сиплый, совсем не медвежий писк.
— Детка… — хриплю, боясь даже вдохнуть, пока Полина испуганно моргает, крепко сжимая ладошку. — Я, конечно, просил доверять мне во всем… Но это даже для оборотня слишком экстремально! Ты не могла бы отпустить…
— ОЙ! — она взвизгивает, мгновенно краснеет и отворачивается. Я выдыхаю, затем выпрямляюсь.
— Это было близко, — хохочу, разворачивая истинную к себе.
— Прости… прости меня, Гордей! — она краснеет все гуще. Это пиздец как мило!
— Нормально, самое важное осталось цело, — ухмыляюсь. Провожу ладонью по шелковистым волосам моей пары. Такая нежная, пугливая, словно олененок. Так и не скажешь, что внутри живет огромная белая медведица.
Поля опускает взгляд.
Кажется, что хочу ее еще сильнее, чем до этого. Хватаю истинную за плечи. Она поднимает на меня свои огромные глаза, я в них утопаю.
Боги, если бы можно было растянуть и зафиксировать этот момент!
Чтобы время остановилось, весь мир исчез, оставив лишь меня и Полину Медведеву.
— Гордей… — шепчет она, облизывая губки.
— Поля, — впиваюсь в ее рот. Она взвизгивает, удивленная моим напором. Но я больше не могу! Кусаю ее губы, шарю языком в ротике и рычу… внутри меня поднимается гигантская волна желания.
Сейчас или никогда…
— Я сделаю это… — шепчу в ее губы. Надеюсь, ей понравится… — Развернись, детка.
Опускаюсь на колени. Поля мнется несколько секунд, но в итоге сдается.
— Расставь ножки… — хриплю, сходя с ума от открывшегося зрелища. Невинное, гладкое, розовое лоно моей истинной пары. Таращусь, как идиот. — Вот так… умница.
Касаюсь кончиками пальцев метки на пояснице Полины. Она громко стонет, выгибается. Откидывает голову. Темные волосы рассыпаются по плечам. Аромат моей самочки становится гуще, более терпким.
Всё для меня…
— Ты такая… такая… — слов не нахожу, чтобы описать наш с медведем восторг. Провожу пальцами вдоль ее складочек.
— МММ! — она снова стонет, дико сексуальная и горячая. Только моя!
Я впервые касаюсь девушки вот так… и мне не стыдно. Хочу изучить ее всю. Исследовать, сантиметр за сантиметром. Познавать, где у нее самые чувствительные зоны.
Где ей лучше всего… что делать, что нет. Я готов…
Приникаю губами к ее пульсирующей киске. Мягко провожу языком там, где только что касались мои пальцы.
Чувствую мягкий вкус своей пары… сжимаю ее ягодицы.
— АХ! Гордей… что ты делаешь… — постанывает Поля, пока я самозабвенно сминаю половинки ее упругой попки и вкушаю самый сладкий нектар на свете. Боги! ЭТО… ЭТО…
Теперь я понимаю, почему Драган так долго бегал за моей сестрой… и почему отцы добивались маму…
Истинность делает близость в разы ярче. Я весь дрожу, буквально пожирая свою пару. Поля кусает губы, стонет все громче.
Изучаю… вот эта вершинка самая чувствительная. Понял… мажу по ней языком, Поля вся извивается.
— Здесь нравится? — шепчу, продолжая свое исследование. Моим членом можно дрова колоть. Он стоит так крепко, как никогда.
Но я терплю.
— Да… да… ооох! — Поля вся дрожит. Я не спешу. Отрываюсь от ее горошинки, жадно кусаю истинную за попку. Горячая… сладкая… — Гордей…
— Что?
Она крутится, словно ищет мой язык.
Но инстинкты подсказывают, что если сейчас дам ей кончить, то ей не хватит.
А если чуть потерзать мою малышку… зажечь ее еще ярче… тогда взрыв будет незабываемым.
Я толкаюсь языком в сладкую дырочку. Узкая… боги!
На миг становится страшно, сможет ли она меня принять? Такая крошечная… а я слишком огромен. Но стон Поли смывает все сомнения.
Я работаю ртом усердно, думая лишь о том, чтобы Полине было хорошо. Смакую ее желание и вкус, танцующий на языке.
Больше… мне нужно больше! Сука…
— Гордей… пожалуйста… умоляююю! — воет Поля. Я никогда ее такой не видел. И мне пиздец как нравится!
Она вся трясется, встает на цыпочки и крутит попкой. Готова.
Один короткий штрих, и моя девочка истошно кричит. По ее телу проходит мощная волна дрожи, ее выгибает.
А я смотрю… запоминаю каждую секунду первого оргазма своей истинной. Того, что у нас будет лишь раз!
Встаю, разминаю затекшие ноги. Тут же привлекаю Полину к себе.
— Это было так… — она шепчет, прижимаясь всем телом, — хорошо.
— Я рад, детка… — включаю душ и тщательно мою мою малышку. Между ее ножек все влажное, скользкое. Надо было слизать… ничего, в следующий раз!
В голове уже планирую, как вылижу её на кухне, в машине, на стиралке…
Верещит дверной замок. Я хмурюсь. Поля вся напрягается, жмется ко мне.
— Сейчас, детка, — вручаю ей душевую лейку.
— Не ходи! — она вцепляется в мое запястье.
— Все будет хорошо, — оставляю на ее губах невесомый поцелуй и выхожу из душа.
Быстро оборачиваю полотенце вокруг бедер и направляюсь к двери.
Гордей
Распахиваю дверь.
Никого…
Стою, как идиот, и хлопаю глазами. Это что, мать вашу, такое?!
Сука, кто бы там ни был, я оторву ему башку! Обломать такой момент! Это же был пик доверия между мной и Полиной!
Но в ответ на мой гнев — лишь пустота. Абсолютная тишина темной лестничной клетки. Только мерзкий удушливый запах серы. Сера. Опять она!
Вглядываюсь в полумрак подъезда. Что за хрень?!
— Думаешь напугать меня? — рычу в темноту. — Я никогда не боялся ужастиков! Покажись!
Несмотря на браваду, вдоль позвоночника ползет ледяной страх. Мне вдруг становится не по себе. Удушающе жутко. Даже медведь внутри испуганно поджимает хвост.
Одергиваю себя. Трясу головой и делаю шаг в коридор. Сверху раздается противный треск.
Лампочка над дверью начинает бешено мигать. Она же… всегда тут мигала? Или нет?
Сердце бешено колотится о ребра, я судорожно вспоминаю, всегда ли эта лампочка вела себя так. Не вела… предательский внутренний голос орет, что что-то не так.
И вдруг…
— ГОРДЕЙ! — раздается истошный, полный дикого ужаса крик Полины из ванной.
Нахуй все ужасы! Страх мгновенно исчезает, сменяясь дикой медвежьей яростью.
Разворачиваюсь и пулей влетаю обратно в квартиру. Сердце падает в пятки. В два прыжка преодолеваю коридор и сношу плечом приоткрытую дверь в ванную.
Полная темнота. Гадкий запах серы и страха моей пары. По телу проходит волна дрожи.
— Поля! — гаркаю. — Где ты?
Нахожу Полину в углу душевой. Она сидит на полу, сжавшись в комок, и трясется от ужаса. Бледная, глаза огромные. В карих омутах такой ужас, что мне становится физически больно.
В ладошках Поля судорожно сжимает погнутую в мясо душевую лейку. Увидев меня, она отбрасывает ее.
Моя девочка тянется ко мне. От страха не может встать. Её глаза наполняются слезами. Хватаю Полинку за руки, рывком прижимаю к себе.
Поля тыкается носом в мою грудь и тихо всхлипывает. Ее бьет крупная дрожь.
— Там… там было… Гордей, оно было здесь! Оно… другое! — захлебываясь слезами, бормочет она, цепляясь ноготками мне в спину. — Жуткое!
— Тихо, тише, маленькая моя, я здесь, — мурчу, глажу свою медведицу по голове. — Не бойся ничего.
Я злюсь. На этих тварей. Но больше всего — на самого себя!
Каким же я был идиотом!
Повелся на глупую провокацию, оставил Полину одну, зная, что охота ведется именно на нее. Не на меня… не на кого-то из друзей. А на мою истинную пару.
Потерял бдительность, расслабился. Сука, Бероев, соберись! Моя берлога больше не безопасна. Как и дом родителей. Нужно уходить, но куда?
Ладно, все по порядку. Сначала нужно успокоить Полинку.
Срываю с полки полотенце и укутываю истинную. Такую беззащитную, мокрую, родную.
Беру на руки. Прижимаю к себе и несу на кухню.
Аккуратно сажаю Полину на стул, а сам включаю чайник. Руки слегка дрожат, когда я достаю кружку и заварку. Нам обоим нужно прийти в себя.
Минут через десять Поля немного успокаивается. Обхватывает ладошками дымящуюся чашку и делает пару глотков.
Румянец возвращается на щечки. Встаю сзади и крепко обнимаю свою малышку. Я мог потерять ее… блядь… от этой мысли становится по-настоящему страшно.
— Расскажи, детка, что было, когда я ушел? Не упускай ничего.
Полина выдыхает, крутит в пальчиках кружку.
— Оно появилось сразу, как ты вышел. Эта тень отличалась от других, была словно материальная. Оно сразу разбило лампочку. Двинулось ко мне, хотело схватить… Я испугалась, попыталась отбиться лейкой, но оно просто смяло ее, как бумагу. Я смогла разглядеть его в темноте. Огромные клыки и светящиеся красные глаза. Оно сильно напомнило мне медведя, Гордей.
Замираю. Медведь-тень? С красными глазами? Что за…
— Дальше что? — судорожно сглатываю, отгоняя дурные мысли. Но пазл в голове начинает складываться в какую-то совсем уж паршивую картинку.
— Стоило твоим шагам раздаться в коридоре, как оно резко растворилось. Словно испугалось тебя. Или не хотело, чтобы ты его увидел, — почти шепчет Поля.
В голове только одно имя. Улисс.
Его внезапное появление… странное поведение… этот шлейф серы вокруг него.
Но это же бред нелогичный!
Медведев мало, нас единицы. А белых и вовсе осталось трое. Зачем Древнему пытаться убить их наследницу?
— Я думаю, Поль… — сжимаю свою пару сильнее, словно пытаясь защитить от всего мира. — Медвежьи повадки, сила… Это может быть Улисс.
Полина вздрагивает. Ее хрупкое тело каменеет.
— Улисс… — шепчет, словно поверить не может.
Она расстроена. Мы оба запутались в этой паутине лжи.
Вдруг из комнаты раздается звонок моего мобильного. Галопом скачу туда, чтобы не оставлять Полю одну, и так же быстро возвращаюсь.
Ксю.
Принимаю вызов, включаю громкую связь.
— Гордей, у нас новости! — голос охотницы спокоен, бодр. Как всегда. — Марвин нашел способ стабилизировать ту сущность, которую мы поймали. Оказывается, чтобы она не растворилась, ее нужно… поместить в живое существо из плоти и крови. Как в сосуд.
— И как он до этого додумался? — хмурюсь.
— После вашего ухода Марвин взялся за исследования. Решил первым делом узнать, что оно ест и ест ли вообще. Мы посадили в клетку кролика, — Ксю замолкает на пару мгновений. — Но вместо того чтобы съесть животное, тень буквально впиталась через кожу. Теперь этот кролик ведет себя как хищник. Скалится, проявляет агрессию, а пару минут назад он загрыз своего сородича в клетке. Мы изолировали бокс. Но судя по его сигнатурам, тень перестала растворяться. Ты ведь понимаешь, что это значит?
По коже пробегают мурашки. Эта дрянь способна вселяться в живых? Подчинять себе?
— Паразит… — хмыкаю. Полина вздрагивает.
— Верно. Мы продолжим наблюдения, если что, я свяжусь с тобой. Кстати, Гордей… — Ксю хмыкает. — Скажи честно, вы ничего от меня не утаили? Поля ведь так и не рассказала про свой сон в лаборатории.
Гляжу на Полину. Моя девочка сидит, сжавшись в комок. Умоляюще смотрит на меня. Она все еще не хочет, чтобы они знали. Но почему?
В любом случае, я ей доверяю.
— Нет, Ксю. Мы сказали всё, что знали, — уверенно вру.
— Ладно, — выдыхает охотница. — И еще… Я пробила адрес, который вы искали. Где в последний раз видели пропавшую девушку. За всеми этими тенями мы совсем забыли о главном расследовании. Записывай.
Ксю диктует адрес многоквартирного дома в спальном районе.
— Спасибо. На связи, — кладу трубку. Повисает тишина.
Я снова обнимаю Полину. Отчаянно пытаюсь забрать себе ее страх.
Она накрывает ладошками мои большие руки.
Закрываю глаза, прислушиваясь к потокам наших энергий.
— Мне страшно, — произносит она.
Сердце сжимается. Но я не позволяю себе расклеиться.
— Знаю, детка… и именно этого они добиваются. Чтобы мы забились в угол, боялись и паниковали. Но этого не будет, — рычу, — так что сейчас ты допиваешь чай, мы одеваемся и едем по адресу, который дала Ксю. Если твой Дух Зимы сказал, что нужно помочь призраку, мы это сделаем. И никакие твари из ада нас не остановят!
Полина
Слова Гордея меня ободрили. После нападения в душе меня всю трясло и корежило, но теперь я готова продолжать наше расследование.
Иду в спальню, роюсь в сумке. На самом дне лежат шорты, которые я ни разу не надевала. Мама уговорила купить, но такие короткие носить стеснялась. А теперь все изменилось.
Метка сопровождает каждую мысль о Гордее приятной пульсацией. Я быстро натягиваю трусики и шорты, а поверх выбираю красивую маечку на одно плечо. Собираю все еще влажные волосы в высокий хвост.
Смотрю на себя в зеркало. Не узнаю.
Закусываю губу.
То, что Бероев сотворил в ванной… что делал языком. Щеки тут же вспыхивают, низ живота опаляет жар. Это было нереально! Никогда в жизни я не испытывала таких эмоций.
Они захлестнули меня, я полностью отдалась власти инстинктов. И не пожалела. Гордей был таким нежным, ласковым. Открыл во мне то, о чем я даже не подозревала!
И я должна отплатить ему тем же! Враг прервал нас, а я ведь планировала сделать истинному приятно.
Надеюсь, сегодня мы все-таки выясним, где эта несчастная девушка. Распутаем клубок загадок, и я смогу приласкать своего мишку.
— Нет, я сказал! — из приоткрытой двери раздается рык Бероева. Я хватаю кошелек, выскакиваю в гостиную. Он уже оделся в джинсы и футболку, говорит по телефону.
Гордей разворачивается ко мне и на миг замирает. Открывает рот.
Голодный взгляд истинного скользит по моим голым ляжкам.
Я улыбаюсь ему, а моя медведица радуется, что мы показались истинному в таком провокационном виде.
— Ася… если Эльмира заболела, тебе лучше остаться с ней!
Дальше в трубке раздается громкий голос волчицы. Гордей ее слушает, на его лице — смесь недовольства и усталости.
А у меня внутри все холодеет. Эля заболела? Но почему?
Вспоминаю, как она неважно выглядела, была бледная и рассеянная.
Неужели это как-то связано с тенями?
— Хорошо, раз ты настаиваешь… и его бери, да. Насчет Эльмиры… не знаю. Марья вряд ли сможет помочь. Лучше связаться с Наилем и Гришей. Не тяни, — хмурится Гордей.
Опускаю взгляд. Эля… что же с тобой такое?
Гордей отключается, затем швыряет мобильный на диван. Подходит ко мне, сгребает меня в охапку и вдыхает аромат волос.
— Ты не простудишься… вот так с мокрыми волосами? — рычит мне на ухо, затем огромными ладонями сжимает мою попку. — И в этих невозможных шортах? Почему ты раньше их не надевала, детка?
— Я стеснялась, — обнимаю его в ответ, прижимаюсь всем телом. — Что случилось с Эльмирой?
— Она заболела. Ася сказала, что два часа назад у нее поднялся сильный жар.
— Боги… нужно срочно сообщить Марье! — выпаливаю. — Чтобы она приехала и…
— Моя сестра беременна, — хмыкает Гордей, — я боюсь за своего племянника.
— Марьяша пережила нападение Мороза, когда уже была в положении, — напоминаю своему мишке, — а Эльмире нужна помощь. Но почему ты рычал на Асю?
— Она уверена, что состояние Эльмиры связано с тем, что происходит в мире Духа Зимы. И навязалась с нами вместе с Ичи. Говорит, сможет помочь.
— Может, и правда сможет? — мягко спрашиваю. Гордей сильнее сжимает меня в объятиях. Вижу, как его желваки ходят ходуном. Могучее тело напряжено.
Он так яростно меня оберегает, словно я его сокровище. Самое ценное и важное в его жизни.
Нежно кладу ладонь на его небритую щеку. Поглаживаю.
Мой мишка прикрывает глаза от удовольствия.
— Четверо лучше, чем двое. А Асе и Ичи мы можем доверять. Даже охотникам, я думаю… можем… — в последних словах я не смогла скрыть сомнения. Бероев усмехается.
— Все еще не доверяешь охотникам?
— Опасаюсь.
Гордей вздыхает. Немного расслабляется.
— Ладно, эти двое несносных тогда с нами, уговорила.
Улыбаюсь, целую в губы своего медведя. Он увлекает меня в горячий, страстный поцелуй. Я уже привыкла к его запаху, его вкусу…
Мне нравится его напор. Постанываю в губы истинного, пока он нагло шарит языком у меня во рту.
Зарываю пальцы в густые волосы Гордея. Люблю… как же я его люблю!
Богиня! Спасибо тебе за такого истинного!
Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышим. Бероев утыкается своим лбом в мой и шумно выдыхает.
— Не могу остановиться… ты такая сладкая…
Я заставляю себя отстраниться, хотя всё внутри горит!
— Нам пора, — прикрываю глаза, облизываю губы.
Гордей рычит. Его карие глаза становятся черными. Я бы рада целоваться еще… много… долго… но у нас есть важное дело. Беру большую ладонь истинного.
— Пойдем, — увлекаю его к двери, — мы должны помочь одному призраку.
Он идет за мной. Мы выходим из квартиры, затем спускаемся вниз.
Как раз подъезжает машина Ичи. Наши друзья выскакивают и бегут к нам. Ася крепко меня обнимает.
Ичи пожимает ладонь моего мишки.
— Привет, — здороваюсь, — как там Эля?
— Жар стал выше… у нее температура сорок четыре градуса. У волков, конечно, всегда повышенная, но это слишком, — Ася чуть не плачет. — Она бредит, зовет маму, отцов… Гордей…
— Ммм? — хмуро спрашивает Бероев.
— Я позвонила твоей сестре, — виновато опускает взгляд, — ситуация критическая.
— Понимаю, — кивает медведь, — знаешь, ты права. Возможно, волчья ведьма сможет помочь. Я верю в сестру.
— Спасибо, — улыбается волчица. — Ну что, по коням? Спасем призрака?
Мы молча киваем. Рассаживаемся по машинам. Гордей заводит мотор. До нужного дома доезжаем за двадцать минут. Паркуемся.
Ночной воздух холодит кожу. Покрываюсь мурашками.
Внутренний зверь начинает скрести изнутри грудную клетку, предупреждая об опасности.
Ася с Ичи еще не приехали. Видимо, застряли на светофоре.
Половина фонарей не горит…
— Подождем пока, — Гордей достает сигарету. — Я покурю?
— Да… — выдыхаю, не в силах оторвать взгляд от тени, что внезапно проявилась в темноте под неработающими фонарями. — Гордей…
Хватаю истинного за руку. Тень материализуется в огромную массивную фигуру. Делает шаг и выходит на свет…
Бероев тут же закрывает меня собой.
— ТЫ?!
Гордей
— Улисс, — с рыком делаю шаг, полностью закрывая Полину собой. Древний замирает, затем поднимает ладони вверх.
— Я пришел с миром, Гордей. Не нужно сразу скалиться, — устало произносит он.
— Не верю. Убирайся, Улисс! — продолжаю рычать.
Он выходит на свет, и мы с Полиной охаем. От статного и гордого зверя не осталось ничего. Рыжие волосы отрасли сверх меры и свисают клочьями, борода не стрижена. Глаза потухшие, одежда порвана. Он на бомжа похож.
Меня вдруг одолевает дикая злость.
Делаю шаг к нему, затем еще один. Приближаюсь решительно. Ничего вокруг не вижу. Хватаю Древнего за грудки. Он куклой повисает в моих руках.
— Ты отвратителен! — гаркаю на него. — Древний! Медведь! Не стыдно так опуститься, Улисс?
Он смотрит мне прямо в глаза. И на миг там проскальзывает что-то… боль? Отчаяние? Но затем их вновь заволакивает серая дымка.
А меня затапливает ярость. Я сжимаю его рваную футболку все сильнее, пока не раздается треск ткани. Глаза начинают гореть, наливаться кровью. Все вокруг окрашивается алым. В висках громкий тяжелый стук…
— Ты позор нашего рода! — продолжаю бесноваться. — Ты должен вести медведей, а ты что?! Жалкий, убогий старик!
Снова встряхиваю Древнего, он жалобно кряхтит.
— Гордей! Остановись! — голос Полины словно вырывает меня из морока. Я отпускаю Улисса и делаю шаг назад.
— Что за… — голову пронзает острая боль, перед глазами все белеет. Я хватаюсь за волосы, падаю на колени.
Ярость…
— Гордей! — Поля обнимает меня. Боль начинает утихать. Она словно стекает с меня, растворяясь в воздухе. Я шумно втягиваю носом воздух. Полина жмется ко мне. — Тихо, милый…
— Боги, — я смотрю на рваную футболку Улисса, его ошарашенное лицо. — Прости… не знаю, что на меня нашло.
— Кажется, я знаю, — тихо произносит он, затем делает осторожный шаг ко мне. — Думаю, проклятие берсерков вернулось.
— Нет, — выдыхает Полина. — Как так?
— Очевидно, оно имеет какую-то иную природу, не нашу, — хрипит Древний.
Сомневаюсь. Но вслух этого не произношу.
Рядом тормозит машина Ичи. Они с Асей выскакивают на улицу. В их глазах паника.
— Богиня… — шепчет волчица, затем поднимает взгляд на Древнего. — Это ты сделал?!
Она тут же ощетинивается, выпускает клыки.
— Стой, — шепчу, останавливая Асю. — Он пришел с миром.
— Именно туда, где пропала девчонка-призрак? — прищуривается она. — Что-то слабо верится.
— Я ищу причины своего сна, — говорит Древний, протягивает мне ладонь.
Смотрю на испещренную шрамами руку Улисса. Но встаю сам. Пошатываюсь, Поля меня поддерживает.
— Какого сна? — хмурюсь.
Пока не могу понять, стоит ли доверять этому медведю. Улисс выглядит нормальным, и серой от него больше не разит. Мой медведь тоже не подскажет — после выброса ярости он затаился. Напуган.
Древний виновато смотрит на Полину.
— Прости меня. Я был не в себе, когда напал на тебя…
Она прячет взгляд. Не могу понять, что чувствует моя пара. Беру ее за руку и отвожу в сторону, чтобы никто не слышал.
— Что думаешь? — потираю все еще немного ноющие виски. — Стоит ему верить? Только честно?
— Не знаю, — она обнимает себя руками. — Вроде бы все хорошо. Но у меня из головы не выходят слова Ксю о том, что тени могут вселяться в живых. А что, если эта его нормальность — просто ловушка?
— Я тоже об этом подумал, но Ксю сказала, что кролик стал кровожадным гадом. Я так понял, эти тени неразумны, действуют на инстинктах. Значит, Улисс вряд ли сможет долго терпеть. Он выдаст себя, если что.
— А мы можем узнать больше информации от него, — хмыкает Поля.
— Умница, — обнимаю ее, она зарывается личиком мне в плечо. — Спасибо, что вытащила меня из этого дерьма.
— Я испугалась за тебя. Ты был на себя не похож, — лепечет, прижимаясь ко мне.
— Ты сильная… — шепчу. — Сама не понимаешь, насколько.
Мы возвращаемся. Ася по-прежнему сильно недовольна присутствием Улисса, Ичи тоже странно молчалив. Лис пристально смотрит на темные окна дома.
— В общем, мы подумали, — тихо произносит Полина. — Давайте забудем наши распри. Улисс, я не держу зла. Но мы должны знать все, что и ты… это станет залогом нашего доверия.
Ася присвистывает:
— Ну прямо дипломатия высшего уровня.
Поля краснеет. Она и правда не понимает, насколько в своей нежности сильна. Ей не нужны мускулы, чтобы располагать к себе людей и оборотней. Чтобы убеждать и становиться их путеводной звездой. Думаю, мы с ней идеально друг друга дополняем.
— Но, Улисс, — расправляю плечи, — если это твой план… и ты попытаешься втереться к нам в доверие… а потом снова попытаешься навредить Полине… я тебя убью. И никто меня не остановит.
— Договорились, — серьезно отвечает рыжий медведь. Мы пожимаем руки.
— Ну, вроде бы мы все порешали, — произносит Ичи. — Думаю, нужно подняться туда…
— Что-то чувствуешь? — спрашивает Ася.
— Угу… — он оглядывается, рыжие брови сведены к переносице.
Лисы обладают самой мощной интуицией среди всех видов оборотней. Если Ичи что-то чувствует, это нельзя игнорировать.
— Тогда пошли, — делаю шаг в сторону подъезда.
Внезапно все фонари гаснут. Нас накрывает мрак. Улицу освещает лишь свет луны.
— Идем, не останавливаемся.
Наша компания заходит в подъезд. Я первый, следом Полина. За ней Улисс, и замыкают процессию Ичи с Асей. Внутри свет тоже не горит.
— Не нравится мне это… Тут что, никто не живет? — спрашивает волчица.
Здесь и правда как-то… мрачно. Стены исписаны непотребщиной, лифты явно не работают.
Мы поднимаемся на этаж. Я звоню в звонок, но нам, естественно, никто не открывает.
— Никого, что ли? — хмыкаю, затем берусь за ручку и тяну дверь на себя. Открывается.
— Жутко тут, — испуганно произносит Поля.
— Я защищу тебя, детка. Держись меня.
Мы заходим. Уже в коридоре я чувствую смрад серы. Кто бы сомневался, блядь!
— Предлагаю разделиться, — произносит Ася. — Гордей с Полей, идите в гостиную, мы с Древним пойдем в спальню, Ичи, глянь кухню.
Атмосферка так себе, так что никто не решается спорить.
Глаза Ичи вспыхивают лисьим пламенем. Он идет на кухню, по дороге задевая какую-то миску и чертыхаясь себе под нос.
Ася с Улиссом стоят.
— Дамы вперед, — произносит медведь, но волчица цокает языком:
— Без обид, рыжик, я не повернусь к тебе спиной.
Он вздыхает и направляется в сторону спальни.
Мы с Полиной осторожно приближаемся к гостиной. Тут запах особо густой и концентрированный.
— Хм, — оглядываюсь, — непонятно… Жуткое место, но…
Делаю шаг и спотыкаюсь обо что-то мягкое. Замерев, опускаю взгляд…
— Твою же мать… — присаживаюсь и вижу тело молодого парня. — Ребята! Кажется, мы нашли парня девушки-призрака…
Полина
Я в ужасе замираю. Что-то внутри обрывается, стоит мне увидеть тело молодого парня. Его кожа вся белая, глаза застыли в немом ужасе.
Словно он увидел перед смертью что-то ужасное. Сглатываю, делаю шаг назад.
— Не смотри, — Бероев обнимает меня, но я мягко отстраняюсь.
Хватит всего бояться! Я должна смотреть в лицо своим страхам. Особенно учитывая, кто я на самом деле.
— Мне нужно это видеть…
Улисс проходит в гостиную, присаживается на корточки и проверяет пульс. Древний хмурится.
— Мертв, — констатирует.
— Да ты что? — Гордей выгибает бровь. — Ни за что бы не заметил.
— Не нужно смеяться, — говорю строго. — Это живой человек… был.
— Говорят, юмор помогает пережить сильный стресс, — заявляет Улисс. — Твой медведь просто испугался.
— Что вякнул? — Гордей сжимает руки в кулаки. — То, что мы тебя с собой взяли, не дает тебе права нести херню, Древний! Мы еще не узнали, что за сон тебе снился и какого лешего ты тут шатаешься. Может, это ты его пришиб.
— Я все расскажу, — Улисс и бровью не ведет.
— Ого! — в дверном проеме появляются Ася с Ичи. — Это кто его так?
Древний начинает осматривать тело. Он делает это умело, ловко, словно у него есть огромный опыт.
А я понимаю, что не смогла бы коснуться трупа. Это жутко!
— Так… — осмотрев парня, Улисс поднимается на ноги. — Его обескровили.
— ЧТО?! — восклицаем все вместе.
— Да. Видите две точки на шее? — спрашивает Древний. — Через них его кровь просто… высосали или извлекли иным способом.
— Боги, — Ася пошатывается. А спустя миг оседает, Ичи только успевает поймать волчицу. Он берет ее на руки, затем сажает на диван.
— Кажется, кто-то не такой сильный, каким хочет казаться, — задумчиво произносит Гордей. Я же не могу отвести глаз от тела. Если я Проводник… то, наверное, должна видеть и его призрак?
Но вокруг никого нет.
Улисс стягивает с себя потрепанную футболку, накрывает верхнюю часть парня.
— Нужно позвонить Ксю. Пусть приедут и заберут его, — произносит Гордей, доставая мобильный. — Думаю, охотникам будет интересно узнать, что в городе завелся вампир.
— А это может быть… — начинает Ичи. — Просто сестра рассказывала мне…
Сестра Ичи — Адила аль Эаниф в девичестве, а теперь Валах. Ее истинный долгое время, скажем так, вел дела с вампиршей. Да-да. С самой настоящей. Но Влад не рассказывал много о Роксане, кроме того, что после победы над Морозом ни разу ее не видел.
— Роксана Батори, — выдыхаю. — Других вампиров я не знаю.
— Зачем ей убивать этого парня? — хмыкает Гордей. — И связано ли это как-то с твоим призраком, Поль? Это точно ее бойфренд или мы просто… попали на вотчину какого-то вампира?
— Вампиров не существует, — холодно произносит Улисс.
— Моя сестра говорит об обратном, — сухо парирует Ичи. — Ей врать незачем. К тому же Влад тусовался в Трансильвании, а там, вы сами знаете…
Древний закатывает глаза.
— Кто-то видел эту Роксану Батори? — продолжает настаивать на своем.
— Моя мама, — тихо произношу.
— А кто-то из присутствующих здесь?
— Я верю маме! — злюсь. — Не нужно сомневаться ни в ее словах, ни в словах Адилы! Им нет смысла врать. Напомню, что Влада Валаха сначала тоже называли вампиром!
— Но оказалось иное… ладно, давайте рассмотрим эту версию, — произносит Улисс. — Вампиры существуют. Одна из них убила простого пацана-студента и похитила его девушку… зачем?
— Мотив? — хмыкает Ичи. — Пока звучит абсурдно, конечно.
— На редкость, — соглашается Улисс.
— Может, проголодалась? — чешет затылок Гордей.
— И оставила тело? — Улисс цокает языком. — Слишком уж глупо.
Мы замолкаем.
— Как давно его убили? — спрашиваю у Древнего. — Ты что-то в этом понимаешь?
— Не знаю. Но что любопытно, он словно забальзамирован. То есть точно тебе никто не скажет. Он мог умереть вчера, а мог и месяц назад.
Улисс хмурится, задумчиво разглядывая трупные пятна на бледной коже парня.
— За свою долгую жизнь я видел сотни тел. Когда у человека останавливается сердце, запускаются процессы разложения, появляется характерный сладковатый запах... Уж поверь, мы бы почувствовали. А тут… ничего. Ткани неестественно плотные, упругие, словно подсушенные изнутри. Вместо гниения воздух вокруг него пахнет чем-то вроде древесной смолы. Биологические часы этого бедняги не просто остановились, их будто бы заморозили какой-то древней дрянью сразу после того, как извлекли последнюю каплю крови.
— Кто мог такое сотворить с человеком? — хватаюсь за голову.
— Вампир? — ухмыляется Улисс, я бросаю на него гневный взгляд. Это же человек! Как можно смеяться над смертью?!
Но тут у меня появляется идея. Словно вспышка.
— А если мы спросим напрямую у Влада? Да, он не рассказывал об этой Батори, но сейчас убивают людей! Это может привести… сами понимаете… охотники не будут церемониться, — выдыхаю. — Вдруг наша вражда возобновится?! Уверена, ледяной дракон не хочет войны.
Остальные переглядываются.
— Но сначала, — произносит Гордей, — нам нужно выяснить связь этого парня с твоим призраком. Так что предлагаю разделиться. Я, Улисс и Полина попробуем осмотреть тут всё, а на рассвете потрясем соседей. Ичи и Ася — езжайте к Владу и Адиле. Придется потревожить их покой.
Волчица приходит в себя, морщится. Затем смотрит на тело, и ее глаза становятся огромными.
— Я что… в обморок грохнулась?! — взвизгивает.
— Есть такое, — на губах Гордея рождается хитрая ухмылка. — Наша сильная заноза в заднице оказалась не такой уж и стойкой, да?
— Заткнись, Бероев, — рычит она. — Вы что-нибудь выяснили?
Я вкратце описываю Асе ситуацию.
— Ага, то есть мы с Ичи едем в особняк драконов. Я не против. Все же лучше, чем корчить из себя детективов.
Внезапно со стороны двери раздается щелчок замка. Мы все замираем. Гордей тут же прикрывает меня собой.
И тут…
— Ну привет, молодежь, — в дверном проеме появляется Ксю в сопровождении двух громил в черном. — А что мы делаем на месте преступления?
Полина
— Ты сама нам этот адрес назвала, — заявляет Гордей, — что за дурацкие вопросы?
— Труп откуда? — Ксю делает шаг в комнату, и вдруг по коже проносится ледяная волна. Волоски встают дыбом, я каменею.
А следом прямо за охотницей появляется… девушка-призрак. Она со злостью глядит на Ксюшу, а я смотрю и не могу пошевелиться. Меня словно парализовало.
В руках девушки появляется нож…
Меня словно окатывает ледяной водой. Я совсем не ожидала увидеть в ее глазах такую ярость.
— НЕТ! — кричу, сбрасывая оцепенение. — НЕ НАДО!
Призрак вскидывает голову. Пустые глаза на миг встречаются с моими. В них проскальзывает что-то человеческое.
Удивление? Обида? Боль?
В следующую секунду она растворяется в тяжелом воздухе.
Ксю замирает, распахивает глаза. Смотрит на меня с нескрываемым подозрением.
— В смысле нет, Полина? Что не надо?
Понимаю, что не могу ей рассказать. Что призрак, который мне помогает, вдруг хотел ее зарезать.
— Ничего, — Гордей слегка смещается влево, полностью закрывая меня своей массивной фигурой. Он возвышается над Ксю. Складывает руки на груди. — У моей пары стресс. Тут труп вообще-то лежит, если ты не заметила!
— Я не тебя спрашивала, Бероев, — тихо, но с явной угрозой произносит охотница.
— А я не спрашивал, можно ли мне ответить, — скалится мой медведь. — В чём твоя проблема?
Позади раздаётся сдавленный смешок. Ася подходит к нам, берет меня за руку.
Жест дружеской поддержки.
— Ладно, — Ксю выдыхает, жестом подзывает своих людей. — Осмотрите тут все. Любая мелочь имеет значение. Я наберу Марвина, пусть вытаскивает свой зад из лаборатории и едет сюда.
Двое громил в черном расходятся по квартире. Они вытряхивают шкафы с одеждой, потрошат ящики и комоды. Все фотографируют.
Квартиру переворачивают вверх дном.
Ежусь, наблюдая, как охотники роются в чужих вещах. Еще недавно здесь кто-то наверняка жил, смеялся, пил кофе… а теперь остались только труп и разгром.
— Надеюсь, вы понимаете, малыши, — Ксю поворачивается к нам, — что нужно было сразу мне позвонить? А не играть в детективов. Вы тут натоптали, могли улики какие-то уничтожить.
— Мы и позвонили, — бурчит Гордей. — Почти… в смысле, планировали, да.
— Остроумно. — на лице охотницы нет даже намека на улыбку. — Расскажи-ка мне, умный мишка, что вы планировали делать дальше?
— Разделиться, — подаёт голос Ичи. Он садится на диван, но под жестким взглядом громилы резко встает. — Мы с Асей поедем к моей сестре и Владу, а Полина, Бероев и… кстати, а где Улисс?
Гордей оглядывается. Ася хмурится.
— Был здесь минуту назад, — говорит лис. — Потом просто… исчез.
Но как можно исчезнуть из квартиры, полной оборотней и охотников? Все присутствующие, включая Ксю, растерянно оглядываются.
Подхожу к окну. Стёкла грязные, все в разводах.
Сквозь них вижу тусклый свет единственного фонаря во дворе.
А под ним — мощную фигуру. Улисс стоит неподвижно, запрокинув голову, и смотрит прямо на меня.
По телу проносится волна дрожи.
Как он там оказался? Зачем ушел? Почему смотрит так? Это из-за охотников? Он боится столкнуться с ними? Но…
Моргаю, а Древнего и след простыл.
Резко отворачиваюсь. В голове целый ворох мыслей.
Мы же решили дать ему шанс. Договорились. Но как можно доверять тому, кто исчезает без объяснения причин?
— Поля? — Гордей касается моего плеча. — Ты чего?
— Улисс, — понижаю голос до шепота. — Я его там видела… внизу у фонаря. Потом он пропал.
— Ублюдок, — рычит Гордей, — найду его — зад надеру!
Собираюсь с мыслями, Ксю заканчивает разговор с кем-то по рации. Она поворачивается к Асе и Ичи.
— С чего вы решили ехать именно к чете драконов? Не просто же так сестру проведать? — прищуривается охотница.
— Есть версия, — кивает Ася, — что тут замешан вампир. Вернее, вампирша. Роксана Батори. А Влад прекрасно ее знает.
Ксю меняется в лице. Ее зрачки сужаются. Охотница резко сжимает кулаки, ее дыхание становится прерывистым.
— В чем дело? — спрашивает Ичи. — Ты вся побелела…
— Порядок, — тараторит Ксю. — Старая история. Не обращайте внимания.
Но я обращаю. Вампиры. Роксана Батори. Ксю когда-то работала в мэрии моего родного городка, знала мою маму… а потом просто уехала.
Размышления прерывает звонок в дверь. Мы все вздрагиваем.
Ксю идёт открывать, мы топаем следом.
На пороге стоит пожилая женщина в цветастом халате, с пушистым серым котом на руках. Он смотрит на нас изумрудными глазищами. Невероятный глубокий оттенок!
Разве такие бывают?
— Что опять за шум? — возмущается соседка. — Я сейчас полицию вызову! Участкового! Где Павел?!
Ксю достаёт из кармана красную книжечку с золотым тиснением.
Соседка бледнеет и замолкает.
— Управление по особым расследованиям, — спокойно говорит охотница. — Вы живёте рядом?
— Д-да, — женщина запинается. — А что случилось?
— Стандартная проверка. — Ксю суёт корочку обратно. — Давно видели хозяев этой квартиры?
— Семья… хорошие люди… уехали на дачу. Кота вот своего оставили, чтобы сына не стеснять. Пашка его зовут, — почти шепчет, — порядочный мальчик. С Мариной встречается. Красивая пара. Но в последние три дня тут что-то происходит в квартире… крики… я думала, оргия… но как ни приду, никто не открывает.
— Три дня, — переспрашиваю я. — А как выглядит Марина?
— Темненькая, худенькая, — соседка вздыхает. — Глаза огромные такие. Хорошая девочка.
Мы с Гордеем переглядываемся. Очень похоже на описание нашего призрака. Марина, значит…
Ксю открывает рот, чтобы задать следующий вопрос, но вдруг кот на руках женщины начинает шипеть.
Изумрудные глаза расширяются, он выгибает спину, царапает соседке руку и с диким воплем убегает вниз по лестнице.
— Ой! — восклицает женщина, сжимая расцарапанную кисть. — Ужас какой! Что его так напугало?!
Не раздумывая, бросаюсь за котом.
— Поля! — слышу за спиной голос Гордея, но не останавливаюсь.
Серая шерсть мелькает на первом этаже. Пока я спускаюсь, кто-то из жильцов открывает дверь, заходя в квартиру. Пушистый засранец, прошмыгнув у них между ног, выскакивает на улицу.
Бегу следом. Сердце колотится, как бешеное. Выбегаю во двор — зверь уже возле кустов.
— Эй… котик, — зову, подходя ближе.
Кот оборачивается. Изумрудные глаза горят в темноте, словно два фонарика. Приседаю на корточки, протягиваю руку.
— Иди сюда. Не бойся. Я тебя не обижу.
Он долго сомневается, затем делает шаг, другой.
Подходит вплотную, трётся о мои колени. Урчит. Зарываюсь пальцами в мягкую шерсть.
Я смотрю в его глаза и… мир вокруг начинает плыть…
Полина
— Поля! Полина!
Слова Гордея, кажется, звучат откуда-то издалека.
Звуки внешнего мира стремительно отдаляются, пока не исчезают полностью.
Тело внезапно становится невесомым. Я совершенно не чувствую тяжести собственных ног. Словно растворяюсь.
Что происходит? Я снова заснула? Похоже на то.
Пространство вокруг… странное.
Здесь нет ни привычной тьмы, ни света. Скорее, зыбкое, бесконечное «между». То самое, в которое я нырнула, когда увидела призрака впервые.
Все вокруг заволакивает серая дымка, искажающая силуэты домов, деревьев, машин. Это тот же мир, но слегка… иной.
Однако что-то изменилось. Если раньше я бродила одна в этой серой пустоте… то сейчас замечаю едва различимые мерцающие силуэты.
Души? Эхо чужих воспоминаний? Или что?
Внутренний зверь затихает, уступая место чему-то иному. Силе куда большей, чем просто оборотень. Я не чувствую себя лишней, наоборот. Я словно… дома.
Страх все еще есть, но он теперь другой. Не парализующий, а толкающий вперед. Куда-то, куда мне очень надо. Туда, где ждет истина.
Прямо из серебристой дымки навстречу мне выходит кот.
Большой, пушистый. Его шерсть мягко светится изнутри призрачным, жемчужным сиянием, а глаза…
Боги, его глаза такие невероятно глубокие, изумрудные! Кажется, в них можно утонуть!
— Мрр, — издает он едва слышный звук, и серый туман идет вибрацией.
Кот подходит ближе и ласково трется о мои ноги. Моя кожа едва заметно светится серебром изнутри. Раньше такого не было…
— Проводник, — слышу в голове мягкий женский голос, а следом звон колокольчиков.
Фантомный зверь отстраняется. Он делает несколько шагов в сторону подъезда и выжидающе оборачивается.
Зовет меня за собой?
Не раздумывая, следую за этим необычным созданием.
Мы заходим внутрь дома, но это не тот подъезд, в который мы поднимались с Гордеем и друзьями.
Здесь все искажено, словно в кривом зеркале: стены плывут, уходя в бесконечную высь, лестничные пролеты кажутся бесконечными, а исписанные стены мерцают тусклыми, призрачными знаками.
Пространство дышит, вибрирует, подчиняясь законам иного мира. Мира, который теперь кажется моим…
Кот уверенно ведет меня вверх. Останавливается у той самой квартиры, где мы нашли труп. Дверь распахнута настежь. Сглатываю, ощущая сильный могильный смрад. Морщусь.
Это место… отталкивает.
Кот садится на пороге и начинает неторопливо вылизывать переднюю лапу. Он совершенно спокоен и невозмутим.
В горле встает ком, когда я снова смотрю на разинутую пасть двери.
Мне становится безумно страшно. Внутренний голос умоляет развернуться и бежать, но я знаю: если уйду сейчас, я никогда не узнаю правду.
Соберись, Полина! Ты должна помочь Марине!
Делаю глубокий вдох и переступаю порог.
В коридоре темно и тихо. Из приоткрытой двери гостиной доносятся приглушенные голоса.
На цыпочках приближаюсь, заглядываю внутрь.
Вместо человеческих фигур в центре комнаты колышутся жуткие, искаженные клубки плотных черных теней.
Один силуэт — огромный, массивный, подавляющий своей энергетикой. Второй — намного меньше, он судорожно сжимается, дрожит, словно пытаясь уменьшиться в размерах.
— Вы обещали! ОБЕЩАЛИ СПАСТИ ЕЕ! — умоляющий, сорванный на хрип голос молодого парня эхом разносится по комнате. Это… Паша?
Тот самый студент. Его отчаяние и безумная боль разрядом тока проносятся по моему телу.
— Мы обещали, только если ты прикончишь девчонку… — раздается в ответ. Голос чудовищно искажен. Это совершенно точно не женщина. Не Роксана Батори. Это мужчина.
— Но я… я… — Паша захлебывается беззвучными рыданиями, его призрачный силуэт идет рябью. — Я…
— Ты ошибся! Убил не ту! Ничтожество! — грохочет большая тень, и от ее голоса по моему телу прокатывается липкая волна страха.
— Мне так жаль… — стонет парень, закрывая лицо руками. — Я не знал, что Марина будет там! Думал, будет другая! Она же должна была сегодня заехать в общагу!
Сердце пропускает удар. О ком они говорят? Кого он убил по ошибке?
Марину? Так он целился в другую, а убил свою собственную девушку?!
В голове роятся вопросы. Я почти в панике, но заставляю себя дышать через раз, чтобы не выдать своего присутствия.
— Ты совершенно бесполезный червяк! А знаешь, что делают с червями? — голос сущности становится ледяным.
В гостиной повисает мертвая тишина. Большая тень усмехается.
— Их давят сапогом.
— Я заключил контракт! — в панике выкрикивает Паша, делая попытку отступить назад. Но вместо этого заваливается на спину.
— И ты его нарушил. Господин очень недоволен. Кара за нарушение контракта — смерть.
В ту же секунду из всех щелей начинают лезть отвратительные, живые черные тени.
Они все устремляются к центру комнаты, словно мерзкие щупальца, обвивают вопящего от ужаса парня.
Оплетают его тело плотным коконом.
Паша дергается в конвульсиях, его крик резко обрывается.
А спустя мгновение черная масса рассеивается, оставляя после себя лишь недвижимое, застывшее тело на полу.
То самое, которое мы нашли. Боже… я еле сдерживаю крик. Так вот, как его убили…
— Поля! Полина! Очнись, блядь, Поля!
Спасительный голос Гордея выдергивает меня из видения. Я распахиваю глаза, судорожно глотаю ртом воздух.
Сижу на деревянной скамейке у дома. Улицу освещают фонари.
Вокруг суетятся Ксю, Ася, Ичи.
— Ты как! Боги, ты так нас напугала! — восклицает волчица.
— Что ты видела во сне? — хмурится Ксю.
— Да отстаньте вы от нее! — рычит мой мишка.
Гордей стоит передо мной на коленях. Лицо все бледное, в глазах паника. Дыхание медведя рвет грудную клетку.
С диким, утробным рыком истинный сгребает меня в охапку, прижимая к своей широкой груди. Его всего трясет. Он так испугался за меня… опять.
— Поля… Ты отключилась прямо там, у кустов, пиздец! — хрипит, зарываясь носом мне в волосы. — Снова заснула. Вся побледнела и… блядь… Маленькая моя, больше никогда так не делай, слышишь?!
Чувствую себя абсолютно разбитой, опустошенной и смертельно уставшей, будто из меня выкачали все силы.
Голова раскалывается, в висках стучит. Но близость истинного позволяет мне расслабиться и начать приходить в себя.
Пытаюсь упорядочить в мыслях то, что только что увидела. Не просто видение.
Я видела момент смерти Паши.
И эти слова… Контракт. Ошибка. Огромная тень… Нарушение договора. Что все это значит? Где мне искать ответы?
И как назло, мысли начинают путаться и растворяться, как после любого сна.
Пока Гордей продолжает бормотать мне нежности, я отрешенно перевожу взгляд на его внедорожник.
На капоте машины сидит тот самый кот…
Гордей
— Я одного не понимаю… — бурчу, наливая молоко в миску. — Поля… зачем мы притащили этого бомжа в квартиру?!
— ШШШ! — шерстяной засранец со всей силы кусает меня за лодыжку. Его зеленые глаза недобро блестят.
— Я не могла оставить его там, — произносит моя пара, — он… он показал мне правду.
После того как Ксю отправила тело Павла с Марвином, мы все передислоцировались ко мне. Нужно многое обсудить, плюс Полина сказала, что у нее есть важная информация.
Мы еще поискали Улисса, но старый черт куда-то испарился. Я и так не очень-то ему доверяю, а теперь вообще считаю эту затею провальной. Что-то с Древним не так, нутром чую.
И я выясню, что именно, не пугая и не нервируя свою пару.
— Может, ему медвежьей крови хочется, а не молока? — хохочет Ася.
— Тебе повезло, что я не бью девушек, — заявляю уверенно, сжимая руки в кулаки, но тут мохнатая зверюга снова кусает меня за ногу. — Ауч! Оборзел?
— ШШШ! — снова шипит это недоразумение.
— У меня идея, — Поля соскальзывает с барного стула и спешит к холодильнику. Мне кажется, или ее походка стала более воздушной? Она словно не касается пола.
Будто дар Проводника пытается утянуть Полину от меня.
Хочу её. До безумия. Прижать к себе и доказать, что она здесь, в реальном мире, моя…
Да, сейчас это неуместно, но я иначе просто не могу.
— Вот, думаю, это зайдет лучше, — она достает огромный кусок вырезки.
— Это моё, — хмурюсь, — я медведь и мне нужно много мяса!
— Ну ладно тебе, — она хлопает своими пушистыми ресницами, поджимает губки, — он маленький, я дам ему совсем немного.
Мохнатый черт, учуяв мою свежайшую вырезку, тут же оказывается в ногах Полины. Начинает тереться и громко тарахтеть.
— Вот же сволота, — рычу, а он снова на меня шипит.
— Забавно смотреть, как взрослый и вроде как умный медведь ревнует свою истинную пару к коту, — философски отмечает Ася. — Поль, я бы на твоем месте крепко задумалась о том, с кем тебе предстоит провести всю оставшуюся жизнь…
— Поговори мне! — прикрикиваю. — Я не ревную Полю к коту! Просто он пытается меня обожрать!
— Пожалуйста, Гордей, — Поля без моего разрешения не дает засранцу мясо, — он очень мне помог. Правда!
Это нечестно! Она так смотрит, что я чувствую себя последним дерьмом! Но просьбу своей пары не удовлетворить не могу. Вздыхаю.
— Хорошо…
— Спасибо! — Поля счастливо улыбается, берет нож и отрезает внушительный такой кусище этому бомжу мохнатому.
— Кстати, ты не планируешь отдавать его родителям убитого? — уточняет Ася.
— Не знаю. Он особенный, — Полина нежно смотрит, как чудище уминает мою вырезку. Мою… я планировал пожарить ее и накормить свою истинную!
— Я куплю тебе новую вырезку, милый, — Поля видит мое страдание. Моя маленькая!
— Забей, — ухмыляюсь, — я как раз собирался делать заказ, в холодильнике мышь повесилась. Даже яйца, и те закончились.
— А они у тебя начинались? — снова нарывается Ася.
Бросаю разъяренный взгляд на волчицу, довольно попивающую чай, который я ей сделал! Что вообще происходит в моей квартире?! Это оккупация!
— Вы все приперлись сюда, — рычу, — а моя берлога только для меня и моей истинной! У нас, между прочим, дела есть незаконченные!
Поля тут же вспыхивает, как помидор. Милаха! Она наверняка вспомнила, что я делал с ней в ванной.
— Сначала дела, — в дверном проеме появляется Ксю, потирая мокрые руки. — Полина, ты обещала рассказать про сон.
— Дождемся Ичи, — произносит она, затем берет меня за руку. — Спасибо тебе за гостеприимство, Гордей.
И целует меня в губы. Все возмущение тут же испаряется, я готов на все, лишь бы продолжать наслаждаться сладким ротиком истинной. Прижимаю Полину к себе.
— Я позвонил сестре, — на кухню заходит Ичи, — она уточнит у Влада все про Роксану Батори. Нам он вряд ли скажет, а жене точно выдаст информацию.
— Это не она, — уверенно произносит Полина, — не она убила парня и девушку-призрака.
Мы все замираем. То, с какой уверенностью говорит моя пара, не оставляет сомнений. Она увидела во сне нечто важное. То, что все изменит. Поля начинает дрожать в моих руках.
— Садись, — подталкиваю ее к столу, Полина садится на стул. Я обвиваю ее плечики руками, стараясь закрыть от всего мира. Моя хрупкая, но такая сильная девочка.
— Знаю, что сказанное мной будет звучать странно или даже абсурдно, но… — она подбирает слова. Целую ее в висок, стараясь передать всю свою уверенность. — Этот кот показал мне прошлое.
Повисает тишина. Ася и Ичи переглядываются. Ксю хмурится. Но мы все верим Полине. Особенно я.
Однако мне страшно. Она бродит там, в других мирах совсем одна. Общается с Духом Зимы, попадает в какие-то ловушки странных существ… теперь видит прошлое.
И я ничем не могу ей помочь. Ощущение беспомощности, словно удавка, стискивает горло и не дает дышать. Я клялся быть ее опорой, защищать, но что могу против потусторонних сил?
Гора мышц, не более…
— Когда я училась быть охотницей, Глава давал мне различные легенды мира оборотней, чтобы узнать вашу мифологию, — произносит Ксения. — И в одной книге, как сейчас помню, говорилось, что кошки одним глазом смотрят в настоящее, другим — в прошлое.
— Правда? — Поля переводит взгляд на кота, который, сожрав мою вырезку, самозабвенно умывается.
— Да, — кивает охотница.
— Мы не будем смеяться над тобой, — Ася тянется через весь стол и накрывает ладошку моей пары, — рассказывай все.
И Полина рассказывает. О том, что видела и слышала. О Павле, разговоре со странным существом и убийстве. На моменте, как тени бросаются на парня, голос моей девочки срывается.
Обнимаю ее крепче.
— Я рядом. Не бойся, детка, — шепчу, отчаянно желая забрать себе ее страх и боль.
— Спасибо, — шепчет Полина, тихо всхлипывая, — так что Роксана Батори тут ни при чем. Думаю, это кто-то другой. Опасный, кто управляет тенями.
Мы замолкаем. Каждый какое-то время переваривает информацию. Никто не выглядит шокированным. Скорее, мы ждали чего-то подобного.
— Если бы у нас был шанс поговорить с этим Павлом, — выдыхает Ичи, — узнать, с кем он заключил контракт и кто его убил…
— Думаю, такой шанс есть, — произносит Ксения. — Мы можем кое-что попробовать…
Полина
— Я категорически против! — рычит Гордей, яростно глядя на охотницу. Ксю не тушуется, смело встречает его взгляд. — Хватило уже ее сна в вашей лаборатории! Я не позволю снова подвергать мою пару опасности!
— Считаешь ее слабачкой, Бероев? Свою истинную? — спокойно спрашивает Ксюша.
— Не подменяй понятия! — злится он еще больше. — Ты себя вообще слышала?!
— Да. Я хочу попробовать расширить способности Полины как Проводника. Пусть вместе с этим котом попробует взаимодействовать с погибшим Павлом, — она откидывает платиновые волосы. — Думаю, этот кот сможет помочь.
— Думаешь?! — ревет мой мишка, делает шаг к охотнице. Она кладет ладонь на рукоять серебряного кинжала.
— Остановитесь! — повышаю голос и тут же краснею. Гордей замирает. Я подхожу к нему, беру его ладонь и прижимаю к губам. — Не надо кровопролития. У нас опасный враг, нужно держаться вместе.
— Согласна с Полей, — подает голос Ася. — Бероев, купи себе боксерскую грушу в конце концов. В тебе слишком много агрессии.
— Он защищает меня, — вступаюсь за своего мишку. — Я бы тоже не хотела, чтобы он подвергал себя опасности.
— Муж и жена — одна сатана, — бурчит волчица.
Мы с Гордеем переглядываемся. Он растягивается в наглой ухмылочке, а я чувствую, как жар заливает уши. Замуж… за Гордея?
— Потому что мы уже были в Гильдии, — заявляет Бероев, сложив на груди свои огромные татуированные руки. — Я не пущу туда Полину, хватило.
— Тело парня не в Гильдии. Наш морг в медицинском центре Киры, — произносит Ксю. — Там Полине ничего не угрожает.
— Мррр, — кот трется о мои ноги, я наклоняюсь и беру его на ручки. Отчего-то мне кажется, что он мой. Ну вот есть такое ощущение, не знаю, как объяснить. Словно у меня какая-то эфемерная связь с этим зверем.
— Хорошенький ты, — чешу его за ушком. — Но, наверное, стоит все-таки сказать твоим хозяевам…
— И как ты это им объяснишь? — вздыхает Гордей. — Здравствуйте, ваш сын умер, а его кота я забрала себе, потому что он помог мне увидеть прошлое?
— Они сразу сто два наберут, — прыскает Ася. — Поля, ты прелесть.
— А что? Не могу же я просто украсть его? — надуваю губы. — Это некрасиво.
— Моя ты правильная, — хохочет Гордей. — Но, Поля, впервые я согласен с блохастой.
— ЧЕГО?! — рычит Ася. — Ну-ка повтори!
Они начинают спорить. Ксю подходит ко мне, кладет ладонь на плечо. Кот странно поглядывает на охотницу.
— Вы такие дружные, — улыбается она печально, — настоящая семья. Никто вам не нужен, сами со всем справитесь.
— Ну так ты тоже в нашей команде, — произносит Ичи, который все это время мирно попивал зеленый чай. — Не отделяйся от коллектива.
Ксюша усмехается, но ничего не отвечает.
— Ну так что? — ее властный голос останавливает спорящих Асю и Гордея. — На тему моего плана?
— Я против, — заявляет Бероев.
— А я хочу попробовать, — тихо произношу, отчаянно не желая спорить с истинным. Но все-таки это моя сила, и решение принимать тоже мне.
— Поля… — стонет он.
— Я так решила, Гордей. Пожалуйста, уважай это, — касаюсь его руки, кот тут же недовольно шипит.
— Ладно... Но, если этот засранец после всего не переедет в приют, я за себя не ручаюсь, — фыркает медведь.
— Гордей! — возмущаюсь. — Он не засранец! Прекрати, пожалуйста!
— Ты выкручиваешь мне яйца.
— Чего? — мои глаза лезут на лоб. Кот, кажется, выпускает когти. — Ничего подобного!
— Милые бранятся — только тешатся, — констатирует Ася.
— Я готова, — говорю уверенно, хотя в глубине души мне до безумия страшно. Но понимаю, что другого выхода у нас нет.
Темный шаман, отец Эльмиры, потерял свою силу после битвы с Морозом. Теперь они спокойно живут на юге и управляют волчьими стаями.
Доступ в мир мёртвых есть только у меня.
— Хорошо, — обреченно выдыхает Бероев, — я, как всегда, с тобой.
— Спасибо, — улыбаюсь истинному.
— Я поеду к Эле, — Ася спрыгивает со стула, затем идет и моет свою кружку. — Не нравится мне ее состояние. Надеюсь, Марьяша сможет помочь.
— Я отвезу тебя, — Ичи подходит и касается руки Аси. Ощущаю легкую теплую вибрацию в воздухе. Ася отчего-то краснеет и отнимает ладонь.
— Хорошо, лисяш, поехали.
Что между ними такое происходит?
Проводив друзей, мы остаемся втроем. Ксю звонит в морг и говорит, чтобы подготовили тело парня. Я продолжаю держать кота на руках, он поразительно спокоен.
— Я начинаю ревновать, — произносит Гордей, когда мы выдвигаемся по нужному адресу. Ксю едет на своей бронированной машине, мы с Гордеем — на внедорожнике его отца.
— Не стоит, — сижу, почесываю котика за ушком, — я люблю только тебя.
Бероев растекается в счастливой улыбке.
— Фр… — кот пристально смотрит на меня.
— Что? Он мой истинный. Самый любимый.
— Поля, ты меня с ума сводишь, — рычит медведь, вцепляясь в руль пальцами до хруста. — Не говори так… это… таким голосом…
— Каким голосом? — удивленно хлопаю ресницами.
— Таким… ты нереально милая и сексуальная. Мне и так сложно держать себя в руках рядом с тобой. Эта метка меня просто уничтожает… не подкидывай дров в этот костер.
— Прости… — опускаю взгляд. — Но… я бы хотела… когда мы со всем разберемся…
— Чего бы ты хотела? — мишка бросает на меня удивленный взгляд.
— Ну… пойти дальше в наших отношениях, — щеки начинают гореть от стыда. Почему Гордей заставляет меня это говорить? Так неловко!
— Моя девочка… — чуть не плачет. Я хихикаю.
Наша беседа плавно перетекает в другое русло. Мы обсуждаем погоду, состояние Эльмиры… все что угодно, кроме теней. Такое чувство, что хрупкий мир двух влюбленных рухнет, если туда вторгнется жестокая реальность.
— Дождь, кажется, начинается, — произносит Гордей, паркуясь у медицинского центра.
— И правда, — я выхожу, продолжая держать кота в руках.
Мы бежим в центр, пока не промокли. Ксю уже внизу, оформляет бумаги.
Рядом с ней стоит Кира — талантливая волчица, владелица этого центра. Тут не только морг, но и все медицинские услуги для оборотней. А еще Кира — родная тетя Аси.
— Ооо! — волчица улыбается нам. — Какие люди! Мишки собственной персоной!
— Привет, — здороваемся.
— И зачем вам понадобился труп? — спрашивает она. — Только не говорите, что для университетских исследований, я позвоню Марье и все узнаю!
Мы ничего не скрываем. Все рассказываем. Ксю подтверждает.
— Почему вы не обратились ко взрослым оборотням? — хмурится волчица.
— Потому что это моя проблема, — произношу уверенно, — и я должна ее решить. Как Проводник. Нужно защитить Колыбель и мир мертвых.
— А я ее истинный, сама понимаешь, — пожимает плечами Гордей.
— Ну а у меня рабочие обязанности, — обреченно вздыхает Ксю, — да и бросать эту гоп-компанию нельзя. Натворят дел.
— Понятно, — Кира понимающе кивает. — Но, если что-то пойдет не так, я лично обращусь к вашим родителям, хорошо?
— Угу, — нехотя соглашаюсь.
Мне бы не хотелось вмешивать в это отцов и маму. Они и так настрадались с Морозом. Я обязана решить все сама!
Мы спускаемся в морг. Тут все как в фантастических фильмах. Яркие бездушные лампы, белые стены, запах формалина и лекарств.
Кира заводит нас в помещение с надписью «Морг». Я вздрагиваю. Стальные каталки, столы с инструментами, удушливый запах смерти.
Хватаюсь за руку Гордея. Кот начинает сильно нервничать. Он мечется, царапается, я с трудом держу его в руках.
— Не бойтесь, — Кира и Ксю совершенно спокойны. — Сейчас я достану тело, для вашего… ритуала выделена специальная комната.
Я чувствую себя странно…
Сердце разгоняется до огромной скорости, все тело напрягается. Медведица начинает реветь внутри, требуя сейчас же уйти. Весь мир сужается до этого холодного пристанища мертвых.
Я цепляюсь взглядом за каталку, что стоит в углу. Там лежит тело, накрытое белой тканью. Не могу отвести от него глаз. Страх хватает за горло, дыхание сбивается, тело каменеет.
И внезапно мертвый садится. С него спадает простыня…
Полина
Гаснет свет. Исчезают все, кто был со мной. Остается только кот. Он внезапно успокаивается.
Я замираю, кажется, что сердце остановилось. Темнота, хоть глаз выколи. И где-то там сидит мертвец. Прекрасно, Полина! Проводник, говорите?
Сглатываю, пытаясь успокоиться.
Раздается противный электрический звук. Зажигается свет, озаряя весь морг алым.
— ПОМОГИТЕ! — рядом со мной материализовывается тело, я взвизгиваю и падаю на пол. Ударяюсь о каталку, она отъезжает в сторону.
Резкая боль в локте ослепляет.
Страшно! Как же страшно!
Ты Проводник…
— Помогите… — полухрип-полустон приближается, я пытаюсь встать. Повсюду воняет формалином, этот запах душит, мешает дышать.
— Ч… чем я могу вам помочь? — тихо говорю, глядя на совершенно белого мужчину. Он замирает. В мертвых глазах промелькивает облегчение.
— Вы меня видите? — он замирает, больше не наступает.
— Вижу… — сглатываю ком в горле. Хочу уточнить, как ему помочь, но сама мысль о беседе с призраком вызывает во мне приступ паники.
— Мрр, — кот запрыгивает на каталку рядом со мной. Садится и смотрит своими изумрудными глазами на мужчину. Или тело? Труп? Как мне его называть?
— Помогите… — повторяет, надежда в глазах мертвого превращается в панику. — Моя дочь… моя…
— Я не понимаю, — тихо произношу. Страх сменяется печалью. По телу проходят сильные эмоции, словно электрические разряды.
Боль, тоска, ощущение незавершенности. Это его чувства?
— Дочь… выпускной… подарок… в бардачке, — бормочет он. — Пожалуйста, отдайте.
— Вы хотите, чтобы я отдала подарок вашей дочери? — догадываюсь. Меня накрывает радость.
Боги… То есть, будучи Проводником, я могу физически чувствовать их эмоции?
— Да! — кивает он.
— Хорошо, я передам. Но… как вас зовут? И где учится дочка?
— Я… не помню, — он хватается за голову. — Помню, что не подарил… я обещал… я поклялся быть там!
Он начинает плакать, и мою душу снова затапливает тоска. Я пытаюсь как-то упорядочить эти чувства, но от боли не могу двинуться. Ему так плохо…
Внезапно в нос бьет резкий противный запах. Я проваливаюсь куда-то, мужчина исчезает.
— Очнулась, — голос Киры вырывает меня из мира сна. — Ну слава богам.
Я глубоко вдыхаю, открываю глаза. Белый потолок, яркие лампы.
— Поля, — Гордей сжимает мою ладонь, — очнулась, детка.
Я лежу в белой стерильной палате. Не в морге. Сердце пропускает удар. Мне нужно обратно! Там что-то важное! Сколько я была без сознания?!
— Голова болит, — шепчу, пытаясь вспомнить, что видела во сне. Разум затуманен, сон стремительно ускользает. Пытаюсь поймать его, но не выходит. Я забываю…
— Мяу, — кот запрыгивает на больничную кровать. Я смотрю в его глаза и вдруг…
Морг, алый свет. Мертвый мужчина. Его мольба и тоска. Все это калейдоскопом проносится в голове.
— ТОЧНО! — вскрикиваю, пытаюсь встать, но пошатываюсь и падаю в руки истинного.
— Что точно? — спрашивает Кира.
— Тело… мне в морг надо! Обратно! — умоляюще смотрю на нее. — Кирусь, там мужчина у вас! Человек!
— А, этот, — она задумывается, — по ошибке к нам привезли, мы людей-то не принимаем. Но там серьезное ДТП, пытались его реанимировать, не вышло. Зачем он тебе?
— Он попросил меня… — выдыхаю, — помочь ему завершить дело! Иначе он так и будет бродить по этому моргу.
— Какое дело? — спрашивает Ксю.
— Подарок дочери на выпускной. Он спешил туда и, наверное, попал в аварию, — шепчу. — Это для него так важно… так важно!
На глаза слезы наворачиваются.
Отец, последнее желание которого — отдать ребенку подарок. Это так грустно! Но вместе с этим дарит надежду.
Гордей смахивает слезы с моих ресниц.
— Мы все сделаем, детка. Только не плачь, пожалуйста.
— Спасибо! — крепко его обнимаю.
Кира прокашливается:
— Но есть проблема. Его тело забирают в человеческую больницу. Как раз сейчас оформляют документы.
— Мы должны узнать его имя и марку машины! — восклицаю. — Пойдемте срочно!
— А как же Павел? — спрашивает Кира.
— Он пока побудет у вас, — произносит Ксю, — если Полина сказала, что нужно помочь этому мужчине, мы поможем. Не думаю, что это займет много времени.
— Хорошо.
Мы бежим вниз, к заднему выходу, куда обычно приезжает скорая. Мигрень немного отступает, но я пару раз спотыкаюсь и чуть не падаю. Меня ловит Гордей.
Выскакиваем на парковку. Тело мужчины уже в машине.
— Подождите! — кричу. — Стойте!
Водитель удивленно смотрит на нашу компанию. Врач опускает стекло. Хмуро оглядывает нас.
— Что случилось?
— Как зовут этого мужчину, тело которого вы увозите? — спрашиваю, запыхавшись. Опираюсь ладонями на колени, пытаюсь отдышаться.
— Вы кто вообще? Зачем вам эта информация? Идите-ка домой, детишки.
— Мы… — осекаюсь.
Но мне на помощь приходит Ксю. Она достает свою корочку.
— Специальный отдел, — чеканит она. — Нам нужна вся информация. Срочно.
Фельдшер пристально рассматривает документ.
— Тихонов Виталий Павлович, сорок пять лет. Погиб в результате ДТП. Все? — недовольно фыркает врач.
— Да, — холодно отвечает охотница.
Тело увозят. Мы возвращаемся к Кире. Она стоит у стойки регистрации, заполняет какие-то бумаги.
— Все узнали? — спрашивает она.
— Да, — улыбаюсь, — теперь сможем помочь ему. Осталось найти подарок в машине.
— Её увезли на спецстоянку. Но сможет ли он перейти в мир мертвых? — спрашивает Ксю. — Если в Колыбели проблемы с тенями?
— Может, у людей какой-то другой мир мертвых? — размышляет Гордей.
— Тогда почему Марина… — произношу я и осекаюсь.
У двери, ведущей в подвал, где находится морг, стоит девушка-призрак. И, судя по выражению ее лица, она очень сильно недовольна…
Гордей
— Поля, — кладу руку на плечо своей медведицы, когда она замирает, глядя на дверь, ведущую в подвал.
Полина вздрагивает, затем несколько раз быстро моргает.
— Что ты увидела? — спрашивает Ксю.
— Марину… она злится на меня, — тихо отвечает Поля, затем обнимает себя руками. — Не хочет, чтобы мы отвлекались от поиска ее тела. Но я не могу не помочь…
— То есть за внимание Проводника еще и борьба идет, — чешу подбородок. — Мне кажется, ты не должна идти у них на поводу.
— О чем ты? — моя девочка удивленно смотрит на меня.
— О том, что ты главная в этом процессе. И тебе решать, кому из них ты будешь помогать и когда. Естественно, каждый призрак считает, что его ситуация первостепенна, но они не видят всей картины.
Плечи Полины расслабляются. Она с надеждой смотрит на меня. Вот такой взгляд мне нравится больше. Я ее истинный и должен поддерживать. Уж эту задачу я осилю.
— Ты так считаешь?
— Конечно, — улыбаюсь во все тридцать два. — Я уверен, что не просто так именно ты стала Проводником. Несмотря на хрупкость, в тебе твердый стержень. И твоим… подопечным придется это принять.
— Но тени…
— Мы просто съездим туда, где живет дочь погибшего, отдадим ей подарок — и все, — успокаиваю ее. — Колыбель не рухнет за пару часов.
— Я останусь тут, — подбадривает Кира. — Тело этого мальчика никуда не денется. И за котом вашим присмотрю.
— Мрр, — тот равнодушно сидит у ног Полины.
— Помогу вам. Может понадобиться моя корочка, — подмигивает Ксю.
— Ладно, — кивает Поля. — Тогда нужно все сделать как можно скорее.
До полицейской спецстоянки мы добираемся минут за пятнадцать. Ливень стеной.
Паркуемся у глухого забора, опутанного колючей проволокой. ЙПодходим к сторожке, оттуда выползает пожилой сторож в засаленном дождевике.
— Чего надо?
— Найти одну тачку на стоянке, утром привезти должны были, — выхожу вперед.
— Не пущу! Валите отсюда. У меня протокол!
Ксю молча достает из кармана свою корочку и сует дежурному под самый нос.
— Достаточно убедительно? — цедит сквозь зубы. — Дедуль, пропусти нас. Мы все мокрые и злые… и нам нужна та машина.
Он бледнеет, мигом трезвеет и открывает нам ворота.
Нужная машина стоит в дальнем тупике. Синий седан. Вернее, то, что от него осталось.
Переднюю часть сплющило в бесформенное месиво, крышу смяло гармошкой. На рулевом колесе — бурые, засохшие пятна. Что за авария сотворила такое с машиной?
Полина сглатывает, делает шаг к двери. Но я ловко перехватываю ее за талию.
— Нет, детка. Туда не пролезть. Я сам.
Ксю скрещивает руки на груди.
Я глубоко вдыхаю, пробуждая своего медведя. Мышцы наливаются первобытной силой. На пальцах прорезаются мощные когти.
Хватаюсь за край помятой водительской двери и с рыком дергаю на себя. Металл нехотя поддается. Буквально вырываю дверь.
Просовываю руку и начинаю шарить там, где должен быть бардачок.
— Заклинило, — рычу. — Сейчас…
Рывком срываю треснувший пластик.
— Есть!
В дальнем углу зажата маленькая розовая коробочка. Достаю.
Протягиваю находку Полине. Моя девочка осторожно открывает ее.
Внутри, на бархатной подложке, тускло поблескивает милый серебряный кулон в виде звезды. А на оборотной стороне аккуратная гравировка: «Моя звездочка».
Сука... Мужик ведь просто вез подарок дочери, спешил, а теперь лежит на стальной каталке...
Полина прижимает кулон к груди. И тут ее глаза заволакивает бельмо. Взгляд стекленеет.
— Он спешил… — тихо произносит она. — Так сильно спешил. Хотел искупить вину за все прошлые обиды… устроить сюрприз. Но не успел. Всего несколько минут…
Глаза Поли наполняются слезами. Спустя миг белое свечение гаснет. Поля судорожно вздыхает, приходя в себя.
В этот момент меня прошибает осознание: Поля ведь не просто видит призраков. Она пропускает через себя всю их боль, каждую крупицу предсмертного отчаяния, тоски и невыплаканных слез.
И мне это, блядь, совсем не нравится! Слишком добрая, сочувствующая, ранимая. Эта эмпатия ее просто сломает!
Ей нельзя быть Проводником, Поля не выдержит этой ноши!
Но выбора нет. Ее уже выбрали. Значит, моя задача — защитить ее. Сделать все, чтобы Полина не была одна. Никогда.
Ксю быстро пробивает через своих домашний адрес жены нашего призрака. Мы выдвигаемся туда.
Полина всю дорогу молчит, отрешенно глядя в окно. Судорожно сжимает в пальчиках помятую розовую коробочку.
Мне больно видеть её такой.
Крепче сжимаю руль. Глядя на стекающие по лобовому стеклу дождевые струи, размышляю о том, что никогда в жизни не чувствовал себя так.
Не испытывал такого дикого, отчаянного желания забрать себе чужую боль.
Я на все готов, лишь бы моя девочка больше никогда не плакала.
Правой рукой накрываю ладошку своей пары. Такая маленькая, холодная. И с таким грузом на плечах.
Поля вздрагивает, но не отстраняется. Лишь сжимает мои пальцы в ответ. Так мы и едем. Молча, но понимая друг друга без единого слова.
Быстро доезжаем до нужной многоэтажки. Поднимаемся на этаж. Ксю нажимает на кнопку звонка.
Дверь открывает красивая молодая женщина. На ней домашний халат, волосы собраны в небрежный пучок.
— Вы кто? — недоверчиво оглядывает нашу странную компанию.
Полина мнется. Явно не знает, с чего начать. Я уже открываю рот, но тут моя пара набирается смелости.
— Здравствуйте. Мы… от Виталия Павловича.
Женщина мгновенно меняется в лице. На ее губах рождается злая, горькая усмешка. В глазах вспыхивает обида:
— От Виталика? Надо же! Что, очередную свою любовницу притащил к нам домой вещи забрать? Передайте ему, что его барахло я давно выбросила на помойку!
— Он умер, — тихо, но твердо перебивает ее Поля. — Сегодня утром. Попал в аварию. И он кое-что не успел отдать вашей дочери.
Женщина замирает. Бледнеет.
— Что вы несете такое? — цедит сквозь зубы, но в глазах злость сменяется болью. — Убирайтесь! Я полицию вызову!
Она пытается захлопнуть дверь. Но из глубины коридора выбегает маленькая девочка лет шести-семи. На ней забавные носочки и домашнее платьице.
— Мама, не выгоняй их! — просит малышка, подбегая к матери и цепляясь за ее халат.
— Таня, уйди в комнату.
— Нет, мама! Мне ночью папа снился! — восклицает девочка. — Он пришел, поцеловал меня и попрощался. Я на него сильно обиделась… Ведь он обещал быть на моем выпускном в садике, обещал увидеть мое красивое платье! И говорил, что ты тоже будешь красивая. А сам ушел…
Мать Тани медленно опускается на корточки перед дочерью. Быстрым движением смахивает слезы с ресниц.
— Ты поэтому плакала все утро? — шепчет. — Почему ты мне ничего не сказала, Танюша?
— Потому что ты никогда не веришь в мои сны, — тихо отвечает девочка, шмыгая носом. Ее мать встает, прижимается спиной к стене.
Полина опускается на колени рядом с малышкой. Протягивает ей розовую коробочку.
— Это твое, Танюша, — мягко улыбается. — Твой папа очень-очень спешил к тебе. Он не забыл про твой выпускной. Просто… не успел доехать. Он очень… сожалеет. И любит тебя.
Малышка достает серебряную звездочку. Ее маленькие пальчики крепко сжимают кулон, прижимая к сердцу.
— Спасибо, папа… — шепотом произносит девочка. — Я тоже люблю тебя.
Глаза начинает щипать. Так! Медведи не плачут! Ксю отворачивается, делая вид, что рассматривает узор на обоях.
И тут в коридоре тускло мигает лампочка. Раз, второй.
Поля встает и тихо произносит:
— Все. Он ушел. Мы справились.
Мать девочки обнимает дочь и тихо плачет.
Мы выходим на лестничную клетку, оставляя их наедине с горем и примирением.
Молча спускаемся к машине. Но мне не дает покоя один вопрос. Сажусь на водительское сиденье, постукиваю пальцами по рулю.
— Я не понял… Если этот призрак ушел, значит, люди не проходят через Колыбель? То есть мир мертвых только для оборотней?
— Видимо, да, — отвечает Ксю.
— Но… если так… кто такая Марина?
Полина
— Кто такая Марина? — спрашивает Гордей, сжимая руль до хруста. Мы с Ксю переглядываемся. Я сижу рядом с истинным, охотница — на заднем сиденье.
— Хороший вопрос, — бормочу, испытывая остаточную грусть от того, что произошло в квартире. Как малышка приняла подарок папы, и как он ушел…
Мне тепло от того, что несчастный наконец-то обрел покой. И грустно, что Танюша никогда больше не обнимет папу.
— Что мы имеем? — деловито произносит Ксю, вырывая меня из тоскливых мыслей. — Один призрак человека, который ушел в мир иной. Второй призрак человека, который не может покинуть межмирье. Тени из другого мира, которые могут вселяться в живых и которые хотят уничтожить Проводника, то есть нашу Полинку.
— И один Древний в бегах… — хмыкает Бероев.
Я понимаю, что Ксения не владеет всей информацией. Она не знает о том, что я видела адский мир с тронами и странными существами. Поэтому полной картины охотница не видит.
Сглатываю. Мы с Гордеем переглядываемся. Он выгибает бровь, я киваю. Несмотря на то что мы совсем недавно обрели метки, понимаем друг друга без слов.
— Ксю, — тихо говорю, — ты кое-чего не знаешь.
Охотница напрягается. Сводит брови у переносицы.
— Чего я не знаю? Вы что-то утаили?
Чувствую себя паршиво. Почему сразу не рассказала? Ведь ей можно доверять. Я боялась, что охотники используют это против меня, но теперь понимаю — мы на одной стороне. А теперь мне стыдно.
Вздыхаю и выкладываю все про тот сон. Про странных сущностей, про тени, троны, их имена.
Когда завершаю рассказ, Ксю потрясенно смотрит на меня. Мне становится еще хуже…
— И когда ты планировала мне рассказать об этом? — хмуро спрашивает она.
— Я… — запинаюсь, закусываю губу, — прости.
— Мы не доверяем охотникам, — сурово произносит Гордей, — так что даже не думай наезжать на Полину.
— И не планировала, здоровяк, успокойся, — фыркает Ксю. — Чего толку-то теперь эмоционировать?
Она берет мобильный и набирает номер:
— Да, Марвин. У нас новые вводные. Булки в руки и дуй в архив. Ищи все о пятерых могущественных существах демонического типа. Что? Нет, Куся сначала покормить нельзя… Ты ему всех крыс, что ли, уже скормил?! Да тебя Богдан пристрелит! — она вздыхает. — Ладно… Хомячка дай и все. Чтобы в течение часа вся информация была у меня. Отбой.
— Кусь? — хохочет Гордей. — Этот ваш ученый пиздец странный.
— Марвин всегда предпочитал зверей обществу себе подобных, — Ксю складывает руки на груди. — Возвращаемся в морг, нужно попытаться допросить этого Павла. С новыми данными ситуация выглядит еще тревожнее.
— Согласен. Но я не позволю вам эксплуатировать мою пару, — рычит Гордей, заводя мотор. — Не думайте, что Поля решит все наши проблемы!
— Все в порядке, — сжимаю его большую горячую ладонь, — правда.
— Я видел, как ты пропускала через себя их боль, — он не отстраняется, но я ощущаю напряжение в теле истинного, — так нельзя! Я этого не допущу!
Глаза истинного вспыхивают алым. Руль трещит от его мощной хватки. Сильнее сжимаю руку своего мишки. Эти его приступы… с ними тоже предстоит разобраться. Гордей проводит ладонью по лицу. Напряжение немного спадает.
— Прости…
— Ты в порядке? Может, стоит рассказать об этом Дэну и Диме? — спрашивает Ксю.
— Я в норме, не вмешивай их, — грубо бросает он и жмет на газ.
— Гордей, не переживай, — успокаиваю его, — пожалуйста. Не бойся за меня, я справлюсь. Меня бы не сделали Проводником, если бы я не тянула.
— Хорошо, — цедит он.
До медцентра добираемся быстро. Гордей гонит на всех скоростях, Ксю даже делает ему замечание. А я беспокоюсь. Эти резкие вспышки гнева, его алые глаза… Что это? Неужели Улисс прав, и проклятие берсерков вернулось?
— Приехали, — Гордей паркуется, затем выходит, открывает мне дверь.
Я отчаянно цепляюсь за его ладонь. Мы почти бежим обратно в медицинский центр. Все промокшие, замерзшие.
Заходим, я осматриваюсь в поисках Киры и моего нового пушистого друга. Но на первом этаже совершенно пусто, нет даже сотрудницы регистрации.
— Не нравится мне все это, — качает головой Ксю, кладет руку на кинжал. — Чувствуешь, Гордей?
— Сера… — выдыхает Бероев, резко хватает меня и прижимает к себе. — Поля, будь рядом.
Дверь в подвал открывается, и оттуда выходит Кира, что-то активно обсуждающая с санитаром. Увидев нас, она качает головой:
— Вы насквозь мокрые, ребят. Давайте-ка сначала в душ, а потом уже все беседы с мертвыми.
— Но… — пробую возмутиться, — а как же…
— Ваш труп никуда не убежит, — улыбается Кира.
— А кот где? — спрашиваю.
— Исчез, — пожимает плечами, — я отвлеклась на пациента, и твой мохнатый сбежал. Уверена, он найдется.
От холодного воздуха кондиционера меня прошибает озноб. Обнимаю себя руками. Возможно, Кира не так уж и не права…
— Ладно, давайте согреемся, а потом уже проведем ритуал. Все равно надо найти кота, скорее всего, без него у меня ничего не получится, — хмыкаю.
— Ладно, — Гордей немного расслабляется, но все равно выглядит напряженным. — Кир, у тебя есть одежка на смену? Мы вымокли…
— Одежда медсестер и санитаров, — улыбается она, — пойдемте. Сегодня у нас инвентаризация, вам повезло. Я не стала выводить весь персонал. Так что комнаты отдыха свободны.
Она ведет нас на второй этаж. За белыми дверями просторное светлое помещение с диванами, цветами в горшках и душевыми.
Кира приносит три комплекта одежды: один мужской и два женских. Мы все по очереди принимаем душ, переодеваемся. Затем Кируся наливает горячий чай.
— Спасибо, — настроение слегка улучшается после глотка ароматного напитка. Только вот привкус у него необычный. Слегка горьковатый.
Кира сгребает нашу одежду в охапку:
— Отдохните, я скоро приду. Пока кину в стирку вашу одежду. Я попросила наших поискать вашего мохнатого. Не думаю, что он мог далеко сбежать.
Она уходит, Гордей растягивается на диване.
— И не думал, что так сильно устану… — он прикрывает глаза.
Ксю подходит к окну, за которым хлещет ливень. Она задумчиво рассматривает улицу.
— Что-то не так, — выдает она, затем подходит к чашке чая, принюхивается. — Туда что-то добавили.
— Что? — удивленно спрашиваю, ощутив, как мое тело стремительно расслабляется помимо воли. Я обмякаю.
— Поля… ПОЛЯ! — последнее, что я слышу, — это встревоженный голос охотницы.
Полина
— Очнулась… открой глаза, — холодный, но мягкий голос Духа Зимы возвращает меня в реальность. Не в ту, где нас опоили странным чаем, а в ту, где я почему-то чувствую себя как дома.
Легкий морозец проходит по коже, но мне не холодно. Это скорее похоже на щекотку.
— Я… — чувствую себя разбитой, — не должна быть здесь. Гордей… Ксю… Кира… мне нужно вернуться!
— Спокойно, — произносит Дух, — я успел поймать тебя на пути в Скьяум.
— Скьяум? — удивленно хлопаю ресницами, затем пытаюсь встать. Но не получается, все тело словно ватой набито. На мне снова белое платье. Вокруг снежный лес, который не морозит вовсе.
— Это демонический мир, — вздыхает Дух Зимы, помогая мне подняться. Чувствую сильную слабость в теле.
— Все-таки демоны существуют, — выдыхаю, — так это их я видела во сне?
— Они каким-то образом смогли сделать мост между реальностью и моим миром. И украли твою душу. Ты — их цель.
Голос Духа Зимы совершенно ровный, ледяной. Но в его глазах промелькивает сильная боль. Словно он действительно за меня переживает. И мое сердце откликается.
Я обнимаю себя руками, чтобы хоть немного унять тоску.
— Но зачем? Что я могу дать демонам? — произношу тихо. — По твоим словам, я всего лишь Проводник душ в мир мертвых.
— Это не «всего лишь», Полина. Я уже говорил, что сила Проводника в ее сцепке с Колыбелью. Вы синхронизированы. И через тебя можно добраться до портала. Твоя смерть способна надломить мир мертвых, ослабить его.
— Но зачем демонам портал? У них же свой мир… или я чего-то не понимаю?
Дух Зимы молчит. Он разворачивается и смотрит куда-то в чащу леса.
— Все не так, — после длительной паузы произносит он, — и не должно было быть так. Цикл Жизни должен был закончиться по-другому. И смениться Циклом Крови.
Его глаза становятся белыми, начинают сиять. Он словно не видит меня. Заглядывает куда-то за границы миров. Туда, куда лишь у него есть доступ.
— Но все пошло не так. Нарушился Изначальный Баланс. Духом Зимы должен был стать мой брат. В итоге из-за того, что Богиня его пожалела, нити судьбы спутались, и демоны пробудились раньше, чем положено.
Слушаю и не могу поверить своим ушам.
— Демоны спали все это время?
— Шестьсот лет Цикла Жизни подошли к концу. Время оборотней заканчивается… — тихо произносит Дух. — Наступает время… Крови.
Внутри меня все леденеет. Монстров? Демонов? Теней? Боги…
Получается, мы толком и не знали ничего о мироздании?
— Но как же… мы тоже уснем? Или как это случится? — не понимаю.
— Лишь Богиня знает. Мне известно лишь то, что мир оборотней… заснет до нового цикла. Точно так же, как спали демоны.
Все мое представление о мире сейчас с грохотом рушится. Я даже представить не могла, что все настолько масштабно и жутко!
— Мы уснем? Все?! — вскрикиваю, закрывая лицо руками. — Но я не хочу! Я не… нет! Неужели нельзя как-то договориться?
— Если демоны прорвутся в наш мир… то начнется бойня. Их слуги — вампиры, проснутся голодными. И мы станем первыми, на кого начнется охота. Да, объединенные силы оборотней смогут держать оборону… но это превратит мир в хаос.
От одной мысли о войне вампиров и оборотней я начинаю дрожать. Всю жизнь меня воспитывали так, что оборотни — венец творения. Что наша Богиня властвует над мирами жизни и смерти.
А теперь выясняется, что мы не одни…
— Тебе пора возвращаться, — произносит Дух Зимы. — Может, мы и не можем предотвратить наступление Цикла Крови, но наша задача — сдержать демонов. Не дать им осквернить тебя и получить доступ через Колыбель.
— Сдержать… — меня начинает трясти, — не уничтожить…
— Их нельзя убить, Полина, как и остановить Цикл. Все, что мы можем — это защитить Колыбель. Дать время той, что должна стать началом Цикла Крови.
Как с Влада начался Цикл Жизни, так с кого-то должен начаться Цикл Крови. Все в мире имеет начало и конец.
— А я могу… рассказать своим друзьям? — с надеждой смотрю на Духа Зимы. — О том, что грядет?
— Ты Проводник. И на тебе лежит определенная ответственность, — хмурится он. — Подобные знания не должны выходить за границу этого мира.
— Понятно…
— И еще… — он пристально смотрит на меня, — не пренебрегай помощью сосуда снов. Он поможет тебе найти Сновидцев…
В руках Духа Зимы материализуется серый кот с сияющими изумрудными глазами.
А затем мир вокруг начинает исчезать.
— СТОЙ! — кричу. — У меня еще столько вопросов! Пожалуйста!
Но мир мертвых исчезает, и я открываю глаза. Голова шумит, от боли трудно дышать. В горло словно песка насыпали.
— Проснулась! Ну слава богам! — слышу голос Ксю. — Твой истинный вон, храпит без задних ног.
— Как долго я спала? — кости ломит, но я превозмогаю боль и встаю. Ксю поддерживает меня за локоть.
— Пару минут, — бросает охотница, и я вдруг обращаю внимание на свет, исходящий от ее руки. Старая, почти исчезнувшая метка едва заметно светится золотым.
Но Ксю, очевидно, этого не замечает.
— Что? — спрашивает она.
— Ничего, — улыбаюсь, понимая, что Богиня не оставила ее страдать. Если метка снова сияет, значит, у них с истинным есть второй шанс. — Надо разбудить Гордея!
Мы обе бросаемся и пытаемся растолкать Бероева. Но он крепко спит, и, кажется, даже видит сны.
Храпит и что-то бормочет. Наотрез отказывается просыпаться.
Мы с Ксю переглядываемся.
— Ну туша, — разочарованно выдыхает охотница, — всю кружку этого чая выдул, и вот тебе, пожалуйста. Узнать бы еще, кто нам эту хрень подсыпал в чай. Неужели Кира…
— Она не могла, — тихо произношу, — я не верю…
Глажу истинного по густым волосам и вспоминаю свой сон. Он снова начинает исчезать из памяти, оставляя лишь отрывки. Маяки, за которые пока еще я могу зацепиться.
— Так, — встаю, — Ксю… мне нужно найти кота. Причем как можно скорее.
— Почему? — удивляется она. — Тут черт-те что происходит, а ты говоришь об этой животине? Нас как бы убить пытаются!
Вспоминаю, каким ярким был мой сон, когда тот кот был рядом. То есть… он — носитель моего сна! Как же я раньше не поняла?!
— Он не простой. Этот кот… мой сосуд снов.
— Это как? — не понимает Ксю.
— Как правило, проснувшись, человек забывает свой сон. Или в его памяти остаются отрывки. Я не исключение. Но мои сны критически важны для Колыбели, — на ходу выстраиваю логическую цепочку. — Этот зверь способен хранить их. Без него я забуду все, что узнала от Духа Зимы.
— И что ты узнала? Мне скажи, я запомню, — Ксения проверяет пистолет в кобуре.
Закусываю губу.
— Я не могу рассказать, — тихо произношу. Не хочу врать охотнице, но и правду сказать не в силах. — Просто поверь мне, если сможешь…
Ксю вздыхает, затем вытаскивает пистолет. Передергивает затвор и снимает его с предохранителя.
— Ну, раз Проводник так сказал… пошли искать твой шерстяной сосуд снов…
Полина
— Не нравится мне все это, — хмыкает Ксю, когда мы выходим из комнаты отдыха.
Длинный коридор ярко освещен, тут ни души. Мы осматриваемся, но вдруг раздается громкий треск. И свет гаснет.
Мы погружаемся в кромешную тьму.
Нас с Ксю обволакивает удушливый запах серы. Мерзкий, противный, словно прямиком из Скьяума. Мир демонов… Могу ли я что-то рассказать Ксю?
Не знаю… Пока буду помалкивать.
Я не боюсь темноты. Но эта словно живая. Будто в ней скрывается зло, которое хочет убить меня.
Сердце бешено колотится о грудную клетку. Я вся леденею, легкие сдавливает удушливый страх.
Обнимаю себя руками, пытаясь унять подступившую дрожь.
— Поля, не бойся ничего. Держись меня, — Ксю видит мою панику. Раздается металлический скрежет. Она достает свой кинжал. Охотница не боится.
И я не должна… но не получается. Сглатываю, набираясь смелости.
Мы медленно идем по коридору, то и дело натыкаясь на диванчики и растения в горшках.
Вокруг по-прежнему никого.
— Так ведь не должно быть? — хмыкает Ксю. — Тут всегда полно персонала. Куда все делись?
— Кот… нам нужно найти кота, — шепчу. Кажется, что губы онемели от ужаса. Я стараюсь использовать зрение оборотня, но эта тьма слишком густая.
Пытаюсь выхватить в ней два изумрудных глаза.
Мы спускаемся по лестнице на первый этаж. Выходим в просторный холл. За окном бушует буря. Молнии освещают пустые сиденья, стойку регистрации.
Я подхожу к стеклянной двери, дергаю за ручку. Заперто.
Заблокировано снаружи.
— Нас закрыли, — выдыхаю отчаянно, затем резко разворачиваюсь. Мы с Ксю переглядываемся.
За огромными панорамными окнами беснуется стихия: шквальный ветер гнет деревья к земле. Потоки воды хлещут по стеклу. От мощных громовых раскатов по телу проходит дрожь.
И тут…
По стенам, выползая из-под плинтусов и дверных проемов, начинают формироваться темные пятна.
Они шевелятся, сгущаются. Обретают объем и форму. Шипят, извиваются и берут нас с Ксю в плотное кольцо.
Тени из Скьяума.
— Поля, прижмись к колонне, — охотница делает шаг вперед. — Ну что… потанцуем, твари?
Она срывается с места. Сверкает серебро кинжала. Ксю кружится в смертоносном танце. Острым лезвием ловко разрезает эфемерную плоть. Тени шипят и рассыпаются, исчезая.
Но их слишком много. Они лезут отовсюду. Тянутся, высасывая саму жизнь. Понимаю, что Ксю одна не справится… я должна помочь!
Хватит быть слабенькой и постоянно прятаться за спинами Гордея и остальных! Я белая медведица! Мои отцы победили самого Мороза!
Сжимаю руки в кулаки. Закрываю глаза. Взываю к своему зверю.
Меня пропитывает ее ярость. Позволяю себе отдаться гневу белого медведя.
Слышу хруст собственных костей. Больно. Но эта боль ничто по сравнению с тем, что будет, если тени победят. Я не позволю!
Адреналин наполняет кровь. Сквозь кожу прорывается густая белая шерсть. С адской болью выпадают зубы, на их месте появляются длинные клыки.
Открываю глаза. Мир стал ярче. Тени двигаются медленнее. Реакция медведицы куда острее, чем человека.
С пасти срывается оглушающий рев зверя. Стекла дрожат.
Я встаю на задние лапы. Передо мной возникают две тени. Обрушиваю на них весь свой вес. С шипением твари растворяются.
Шаг вперед.
Бью наотмашь, выпуская когти. Одна, вторая тень превращаются в ничто. Я чувствую, как мой внутренний холод рвется наружу.
Рев. Выдыхаю струю льда, замораживающую сразу несколько тварей. Ого! Раньше я так не могла, но сейчас… зов крови оказывается сильнее.
— Вот вам! — Ксю разбивает их сильным ударом.
Следующий замах. Удар. Дыхание. И еще…
Мы с охотницей бьемся плечом к плечу. Во мне просыпается инстинкт защитницы. Это мой мир! Я не позволю его уничтожить!
И вот последняя тень растворяется в воздухе. Я тяжело дышу, шумно втягивая носом воздух.
Медведица отступает, я обращаюсь в человека, чуть не падая на пол.
— Поля, — Ксю подхватывает меня, — обалдеть ты крутая! И льдом дышишь!
— Мяу, — негромкий звук заставляет нас вздрогнуть.
Из-под разбитой стойки регистрации выпрыгивает серый кот.
— Ты, сволочь, все время тут сидел?! — рычит охотница. — Так, Поля, тебе одеться надо.
Опускаю взгляд и вижу, как одежда, которую дала Кира, рваной тряпкой валяется на полу. А я голая.
— Сейчас найдем что-нибудь, — охотница сует кинжал в ножны.
Мы с Ксю подходим к коту ближе. И тут я замечаю ноги в тапочках, торчащие из-за стойки.
Подхожу ближе. В луже темной крови лежит тело молодой девушки-регистратора.
Глаза остекленели, на шее — глубокие рваные раны.
К горлу подкатывает тошнота. Ксю опускается на колени, проверяет пульс.
— Мертва, — констатирует она. — Что здесь, черт возьми, творится вообще?
Молчу.
— Ладно, — вздыхает охотница, — глянем, нет ли тут чего надеть тебе…
Она роется в шкафах. Я стараюсь не смотреть на тело. Ужасно!
— Вот! Держи! — Ксю кидает мне пакет с формой санитара. Быстро натягиваю на себя. Но мне все равно холодно.
Очередная молния бьет совсем рядом, озаряя холл зловещим светом. Я подпрыгиваю от страха. Боги!
Ветер на улице ревет так, словно пытается снести здание.
Кот, не обращая внимания на труп, резко срывается с места и бежит в сторону двери, ведущей к подвалу.
— Куда?! А ну стой! — кричу. Срываюсь следом.
Ксю открывает дверь, мы бежим вниз по лестнице. В подвал. В морг.
— Знаешь, Поля… — Ксю на секунду тормозит у двери. — Мне тоже не по себе.
— Мы должны, — выдыхаю, понимая, что сейчас я обязана быть смелой. Иначе никак.
Кот сидит прямо перед входом в морг.
— Мрр! — царапает ее лапой. Да. Нам туда.
Но дверь заперта. Ключа нигде рядом нет.
— Хорошо, что я захватила это, — охотница разжимает ладонь, там лежит шпилька.
— Ты где ее взяла? — обалдеваю.
— Сняла с тела администратора. Подумала, что раз у нас нет ключей, Кира черт-те где, нам может понадобиться инструмент для взламывания. Хорошо, что у них не электронный замок на двери морга.
Ксю сует шпильку в замочную скважину. Пара щелчков — и дверь распахивается.
Мы заходим. Включаем свет. В нос бьет сильный запах крови. Вперемешку с серой.
В углу комнаты, прислонившись к стене, сидит Кира. Руки связаны за спиной, во рту кляп.
Чуть поодаль, раскинув руки, на кафеле лежит безжизненное тело санитара, с которым она разговаривала. Его грудная клетка разворочена.
Мы с Ксю бросаемся к Кире. Охотница перерезает стяжки кинжалом, я вытаскиваю кляп. Она тяжело дышит. Касается затылка. На пальцах кровь.
— Кира, что произошло?! Кто это сделал? Санитар? — спрашивает Ксю.
— Нет… не он, — хрипит Кира, морщась от боли. — Кто-то напал со спины, по голове меня ударил. Сильно. Оборотень или очень сильный человек. Я даже сообразить не успела. Санитар пытался отбиться, но… вы сами видите.
— Боги… — внутри все леденеет. — Ксю, Кира, нам нужно срочно вызывать душу Павла. Времени все меньше. Мы должны узнать, кто на земле помогает демонам…
— Демонам? — хмурится охотница. Ой! Понимаю, что ляпнула лишнего.
Кира, шатаясь и превозмогая жуткую боль в затылке, поднимается.
Подходит к стене с ячейками для хранения тел. Находит нужный номер, вставляет электронный ключ. Замок щелкает. Кира замирает.
— Тело… пропало…
Полина
— Как нет тела? — Ксю вскакивает на ноги и подбегает к ячейке. Кира показывает ей пустой металлический поддон. — Тааак…
По телу проносится волна мурашек. Неприятных, липких, холодных.
Морг…
Какая жуткая ирония.
В заснеженном мире мертвых, где властвует Дух Зимы, всё пропитано абсолютным покоем и умиротворением.
Там, за гранью, души обретают тишину, а мороз ласкает кожу, словно пушистое одеяло. Колыбель не пугает — она баюкает.
Но здесь, в настоящем, земном морге, царит совсем другой холод. Живой, осязаемый кошмар.
От липкого запаха трупов внутренности скручивает ледяным узлом. Смерть в реальности — это не покой.
— Вот так, — Кира пристально смотрит на блестящий металл, затем трясет головой, словно пытаясь сбросить наваждение. — Пока я была в отключке, у меня украли труп.
Повисает тишина. Ксю хмуро смотрит на меня.
— А еще Полина обмолвилась про демонов уже два раза. Я бы хотела узнать об этом поподробнее. Ты была вполне уверена, так что не пытайся отбрехаться, — она складывает руки на груди. — Что ты знаешь?
Во все глаза смотрю на охотницу. Ой… что же мне ей сказать? Дух Зимы дал четкие инструкции, что это моя ноша и ничья иначе.
Сглатываю, решая рассказать лишь часть правды.
— Это… было, когда я заснула здесь от чая, — тихо произношу. — Я узнала, что мир демонов называется Скьяум. Это реальное место, не просто мой кошмар. И эти существа… демоны… хотят осквернить Колыбель. Им нужно прорваться в наш мир.
— И как они планируют это сделать? — хмурится Кира. — Судя по тому, что они трупы крадут, сами они этого сделать не могут? Слабы или что? У них нет физических тел?
Мне не нравится этот разговор. Он рано или поздно приведет к тому, что мне придется или врать, или признаваться. Нужно сворачивать эту тему.
— Не знаю. Нужно разбудить Гордея, — почти шепчу, чувствуя себя обманщицей. — Я волнуюсь за него.
Ксюша пристально смотрит на меня. Такое чувство, что охотница пытается просканировать мои мысли. Но я оборотень. Проводник. И не имею права рассказывать о том будущем, которое нам уготовано.
— Хорошо. Идите пока будите нашего здоровяка, — Ксю берет мобильный, затем набирает номер. — А я свяжусь со своими. При всем уважении, кисуль, теперь это место преступления. Я вызову подкрепление.
Кира кивает. Но вокруг нее мгновенно возникает аура агрессии. Короткая, словно вспышка. Затем кошка натягивает на лицо искусственную улыбку.
— Пойдем, Поля, — произносит ледяным тоном, — пусть охотница разбирается. Нам нужно к Бероеву.
— Да чтоб тебя! — ругается Ксю, нарезая круги по помещению, пытаясь поймать связь. — У вас в подвале тут не ловит совсем!
— Выйди в холл, — чеканит Кира, берет меня за локоть и увлекает в коридор. Как только за ней закрывается дверь, кошка презрительно фыркает и откидывает платиновые волосы. — Эти охотники… нет с ними покоя! Порой мне кажется, что они думают, будто могут указывать нам, как жить и работать. Хотя мы равны. По крайней мере по подписанному Пакту.
— Сейчас они нам очень помогли, — лепечу.
— Да, но… — Кира закусывает губу, пока мы поднимаемся по лестнице на первый этаж. — Ладно, неважно. Но у меня есть один вопрос, Поль. Ответь на него честно, пожалуйста.
— Какой? — удивленно хлопаю ресницами.
— Вы думали, что это я вас опоила? — хмурится она.
На миг задумываюсь.
— Я так не думала, — отвечаю честно, — и Ксю, уверена, тоже. Но чай нам принесла ты, значит, тебя подставили.
Она выдыхает.
— Это не я, — говорит твердо. — Когда я пришла, чай уже стоял на подносах. Но тот санитар все время был со мной, так что это не он.
— Но кто тогда? — стону.
— Тот, кого послали демоны, чтобы забрать тело, — уверенно говорит Кира. — Значит, нужно его найти будет. Кстати, твой аватар следует за нами.
Я оборачиваюсь и вижу, как зеленоглазый кот топает следом на некотором расстоянии.
— Он хранит мои сны, — отвечаю, — я же Проводник. Но как и все остальные, забываю, что мне приснилось. А он не дает забыть.
— Ух ты! — искренне восхищается Кира. — Да ты не менее крута, чем твои папаши. Даже больше!
Краснею.
— Спасибо.
— Но есть что-то, что ты не можешь рассказать? Я заметила, внизу ты не горела желанием говорить о демонах, — умозаключает она. Кира всегда была умной, наблюдательной и проницательной. Я многое о ней слышала от родителей и Гордея.
Я молчу.
— Понимаю. Ничего, без этого разберемся. Ты лучше расскажи, как вы съездили. Вернули подарок дочери погибшего мужчины?
Я искренне благодарна Кире, что она не настаивает. Для меня это очень ценно.
— Да. Но кое-что показалось мне странным, — хмыкаю. — Дух мужчины ушел спокойно, хотя девушка, которая преследует меня, — нет.
— И отсюда можно сделать вывод… — Кира словно подталкивает меня к ответу.
— Что Марина не человек. И как-то связана с Колыбелью. Но я это знаю…
Внезапно в голове всплывают слова Духа Зимы.
«Он поможет тебе найти Сновидцев…»
— Кира, а ты ничего не слышала про Сновидцев? Кто это? Даже не представляю, где их искать.
— Ну, — она задумывается, — ты это где услышала?
— От Духа Зимы… Он сказал, что с помощью этого кота я смогу найти Сновидцев. Но не дал ни подсказки, ни совета.
— Значит, ты сама в состоянии найти ответ, — мы с Кирой поднимаемся на второй этаж. — Я бы на твоем месте спросила у твоих отцов. Ефим и Игорь Медведевы были слугами прошлого Духа Зимы. Думаю, у него тоже были Сновидцы.
ТОЧНО! Как я сразу не догадалась?
Но как же не хочется втягивать в это свою семью!
— Поля, стой… — Кира резко хватает меня за руку. — Кто это?
Я поднимаю взгляд и каменею. Прямо у двери комнаты отдыха, где спит Гордей, стоит Улисс. И он явно хочет попасть внутрь.
Полина
— Ты, — выдыхаю, замирая. Древний разворачивается ко мне. Мы смотрим друг на друга пару долгих секунд.
Я не знаю, как реагировать. Моя медведица тоже. После его исчезновения доверие к этому оборотню пошатнулось.
Внутри что-то неприятно ёкает. Он шел к Гордею. То есть Улисс знал, где мой мишка. Откуда?
— Ты кто такой? — Кира выступает вперед, ее ногти удлиняются, превращаясь в острые лезвия. — И как ты попал в мой центр?
Ее зрачки вытягиваются, превращаясь в кошачьи.
— Успокойся, кошка, — медведь поднимает руки, — я свой. Спроси у медведицы.
— Поля? — Кира смотрит на меня. — Ты его знаешь?
Знаю ли? Без понятия.
— Почему ты сбежал из квартиры Павла? — хмурюсь. — А теперь оказываешься там, где его тело… и оно украдено. Это странно, Улисс.
— Улисс? — спрашивает Кира. — Древний?
Она втягивает когти, но гибкое тело все еще напряжено. Кира сильная. Рядом с ней я чувствую себя в безопасности.
— А от тебя несет Миэлем, кошка, — морщится медведь. — Что касается вопроса Полины… я не люблю охотников. Потому и ушел. В мои планы не входит столкновение с ними.
Принюхиваюсь. Запаха серы нет. Значит ли это, что Улисс не опасен? Моя медведица рокочет в непонимании. В конце концов, я не привыкла сражаться, у меня нет опыта Гордея.
— Мне нужно к нему, пропусти меня, — делаю шаг вперед.
— Прошу, — Древний отходит, я прохожу мимо него. Стоит нам поравняться, как по телу пробегает холодок. Легкий, едва заметный. Медведица что-то учуяла.
Толкаю дверь. Гордей все еще лежит на диване. Бегу к своему мишке, падаю на колени.
— Милый, — накрываю ладонями его небритые щеки, — просыпайся, пожалуйста! Ты мне нужен!
— Поля, — бормочет, затем с трудом приоткрывает левый глаз. Растекается в довольной улыбке: — Ты мне снилась. Голенькая была.
— ГОРДЕЙ! — бросаюсь к нему на шею. Лишь сейчас понимаю, насколько без него было одиноко. Горячее тело истинного полностью расслаблено. Бероев обвивает меня могучей рукой, словно пряча от всех невзгод.
— Очнулся, — Кира нависает над диваном, — знатную дозу тебе дали. Повезло, что Полина сделала лишь глоток, а Ксю вообще не пила тот чай.
— Какой чай? — Улисс стоит в дверях, скрестив руки на груди.
— А то ты не знаешь, — рычит Гордей, с трудом поднимается и выпрямляется. Я остаюсь сидеть в его ногах. Форма санитара, которую ему дала Кира, трещит на могучем теле. — Улисс!
Рык моего мишки сотрясает стены. Но Древнему словно плевать. Он лишь хмурит рыжие брови.
— Это не я, — коротко отрезает.
— Разве? — Бероев ухмыляется, затем слегка пошатывается. — Очень ты всегда вовремя появляешься. То у квартиры убитого парнишки, то тут, где его тело лежит…
— Уже не лежит, — вклиниваюсь, — тело Павла украли.
Гордей пристально смотрит на Древнего. Его тело напрягается, мышцы начинают увеличиваться. Но внезапно мой мишка распахивает глаза, его взгляд стекленеет. Я встаю и обнимаю его, не давая упасть.
— Блядь… мой зверь… в чем дело? — бормочет он, бросая злой взгляд в сторону Улисса. — Что ты сделал, блядь?!
— Я сказал, что ничего, — спокойно говорит Древний, — я тоже следовал за телом, чтобы выяснить, почему его убили.
— Что-то ты не выглядишь удивленным, — прищуривается Кира, — когда Поля сказала о том, что тело украли.
— Это неудивительно, — хмыкает рыжий медведь, — логично, что если его убили, то не захотят, чтобы кто-либо понял больше, чем следует, и тем более смог бы поговорить с его душой.
Улисс переводит взгляд на меня. Он знает?! Что я Проводник? И о Колыбели знает? Паника стискивает горло.
Я окончательно запутываюсь, кому могу верить, а кому нет. Если эти тени умеют вселяться, то где гарантия, что Древний сейчас не под их влиянием?
— Ты на нее так не смотри! — рычит Гордей. — Надрать твой рыжий зад у меня сил хватит! Отвечай, какого хера ты сбежал?! Чего испугался?!
Улисс зарывается пальцами в волосы.
— Скажем так, я насолил охотникам. У нас непростые отношения, не хотелось бы загреметь в их тюрьму.
— А есть за что? — Гордей тихонько отодвигает меня, закрывая собой. — Слишком много секретов, Улисс. Я не могу позволить тебе находиться рядом с Полиной. Дай нам что-нибудь, чтобы мы могли тебе поверить, или убирайся к лешему!
Древний молчит какое-то время. Затем начинает говорить.
— Я пришел сюда не за телом этого парня. А потому, что хотел сообщить кое-какую информацию.
Гордей хмуро смотрит на Древнего.
— Говори.
— После убийства Мороза мне стали сниться странные сны, — произносит Улисс, — на первый взгляд наш мир, но не наш. Словно вся жизнь из него высосана. На земле нет травы, только трещины и сочащаяся из них черная, удушливая скверна.
Древний вздыхает, словно ему тяжело об этом вспоминать.
— Небо затянуто багровой пеленой. Вместо городов — обугленные руины, заселенные тварями, сотканными из теней. И знаете, что самое жуткое? В моем сне этот ад сотворила именно ты.
Он пальцем показывает на меня.
— Это ты сделала наш мир таким, Полина. Я видел, как послушно на твоих глазах замерзает жизнь, как ты ломаешь Колыбель. Видел твоих верных слуг — Сновидцев. Тех самых, что своими кошмарами пробили Грань и открыли портал в мир зла. Вы сами впустили его в наши дома.
Нет… это же не может быть правдой! Это не я! Улисс пристально смотрит на меня.
— Этот кошмар преследовал меня годами. Я пытался бороться, но ничего не выходило. В итоге я поверил… и прилетел сюда, чтобы тебя убить. Но, познакомившись с вами всеми, осознал, что кто-то лишь играл с моим разумом. Моими руками хотел добраться до наследницы белых медведей.
— Поля — самое доброе и нежное создание! Она мухи не обидит, ты с дуба рухнул? — восклицает Гордей. — Как ты мог подумать о том, что она может наш мир уничтожить?! Совсем мозги прокурил, Улисс?!
Чувствую, как внутри поднимается холодная ярость — он смеет обвинять меня в том, что я ненавижу больше всего!
Древний молчит. Он не выглядит виноватым, скорее, запутавшимся. Гордей продолжает сыпать проклятиями.
Делаю шаг вперед, заглядываю в глаза рыжему медведю.
— Я очень люблю наш мир, Улисс, — говорю тихо, мой мишка замолкает, — и не допущу, чтобы демоны им завладели. Ни за что!
Сжимаю руки в кулаки. Да! Я буду бороться до последнего! Если эти существа меня так боятся, то я действительно сильна!
— Мне жаль, — произносит Древний, — поэтому я… чтобы искупить свою вину, скажу вам, где найти то, что вы ищете.
Гордей
— Какая информация? — задвигаю Полю за спину. Хочу защитить ее, чего бы мне это ни стоило. Улиссу я не верю, он играет в какие-то свои игры. — Говори или катись отсюда!
Древний кривит губы в подобии усмешки. Рыжие брови сходятся на переносице. В его глазах мелькает раздражение.
— Не рычи, — спокойно произносит. — Ярость — плохой советчик. Я могу дать вам координаты, где лежит тело той, которую вы так ищете.
— Ближе к делу, — цежу, сжимая руки в кулаки.
— Университет, — глухо отзывается Древний, — там все началось…
— Университет? — переспрашиваю. — Погоди… Если бы там что-то было, моя сестра бы почувствовала.
— Она живет под светом луны и подчиняется самой жизни. Мир мертвых и сны — это другое. Тут волчья ведьма вам не поможет.
Поля шумно выдыхает. Цепляется за меня. Я чувствую ее бешеное сердцебиение.
— Гордей, надо ехать, — тихо, но твердо произносит она. — У нас нет других зацепок. Тело Павла украли… мне с ним не связаться. Значит, вернемся к изначальному плану.
— Поля, это может быть ловушкой, — хмурюсь. — Я ему не доверяю.
Улисс закатывает глаза.
— У нас нет выбора, милый, — тихо шепчет Поля. — Пожалуйста. Мы должны помочь…
Стискиваю зубы так, что челюсть сводит судорогой. Против ее «пожалуйста» у моего медведя нет никаких шансов.
— Ладно. Поедем. Но если он соврал, я грохну его и скормлю бродячим собакам!
— Договорились, — ухмыляется Древний.
В этот момент дверь с грохотом распахивается. Ксю влетает в комнату отдыха, в ее руке мобильный. Она явно раздражена.
— Так, подкрепление прибыло, — произносит охотница. — Гильдия оцепила здание. Но есть проблема. Кира, нужно спуститься и открыть им двери. Они заблокированы.
— В смысле заблокированы? — Кира удивленно вскидывает брови. — Я ничего не закрывала. Система работает в штатном режиме, центральный замок активируется только принудительно с пульта охраны. А пульт на ресепшен, где…
Она осекается, и мы все одновременно переглядываемся. В холле лежит мертвая девушка-регистратор.
Значит, тот, кто ее убил, намеренно запер нас внутри, отрезая пути к отступлению.
— Ладно, сейчас открою, — Кира быстрым шагом выходит из комнаты.
— Так, стоп, — выискиваю взглядом Улисса. — А где Древний?
Мы с Полиной высматриваем рыжего, но его словно след простыл. Как он умудряется исчезать вот так вот, что мы не замечаем?
— Твою мать, — цежу сквозь зубы, — опять?! Охренел?
— Кто сбежал? — Ксюша непонимающе хлопает ресницами. — Вы о ком вообще?
— Улисс был здесь, — тихо говорит Поля, — Древний медведь. Он сказал, что не хочет с вами взаимодействовать, потому что вы на него охотитесь. А в тюрьму он не хочет. Поэтому каждый раз, когда ты появляешься, он исчезает.
Ксю удивленно округляет глаза.
— Улисс? Ничего такого на него в базе не помню…
— УБЬЮ! — реву.
К нам возвращается Кира. В ее руках три стопки сухой одежды.
— Вот, я высушила ваши вещи. Переодевайтесь, санитары, — хихикает.
Я ухожу в туалет, чтобы не мешать девчонкам. Натягиваю джинсы, футболку. Наконец-то одежка по размеру!
А когда возвращаюсь, Ксю и Поля тихо переговариваются. Кот нагло устроился на коленях моей медведицы.
Коридоры уже наводнили вооруженные до зубов охотники в своей черной форме. Всюду раздается стук их тяжелой обуви.
— Что будем делать дальше? — спрашиваю девушек. — Мы опять у исходной точки. Темнеет уже, может, домой?
— Нет, — твердо произносит Полина, — мы должны проверить университет. Улисс не зря про него говорил. Я видела там Марину, она показывала на женский туалет на втором этаже. Возможно, мы вообще зря стали рассматривать другие зацепки.
— И конечно же, мы должны ехать туда ночью? — вздыхает Ксю. — Все по канонам плохих ужастиков.
— Я буду рядом, — в пару шагов оказываюсь рядом с Полей, прижимаю ее к своей груди. Маленькая, тепленькая, моя.
— Спасибо, — шепчет она. Меня переполняет нежность к этой хрупкой девушке.
Дорога до университета занимает минут двадцать. Асфальт весь мокрый после урагана, на улицах никого.
Паркуюсь за пару кварталов, чтобы не привлекать внимания. Выходим. Пешком пробираемся к заборной линии вуза. Территория огромная, но нам нужен главный корпус.
— Сюда, — шепчу, увидев брешь в заборе. Мы пробираемся внутрь, не засветившись под камерами.
Бежим по двору, проскальзываем внутрь здания.
Сначала просторный холл, затем длинный коридор первого этажа.
Тихо поднимаемся по широкой гранитной лестнице на второй этаж. Ступаю максимально осторожно, держа в фокусе Полину. Если что, закрою ее собой.
Но вдруг на середине пролета Поля резко замирает. Ее ладошка становится ледяной.
— Что такое? — тихо спрашиваю.
Ее глаза белеют, зрачки практически исчезают.
Полина смотрит куда-то сквозь пространство. Медвежья грация уступает место слепоте Проводника. Она медленно поднимает руку и пальцем показывает в сторону темного коридора.
— Марина там… — выдыхает, и от ее голоса волосы встают дыбом. — Она зовет.
Мы с Ксюшей переглядываемся. Охотница достает кинжал. Молча идем за призраком, которого видит только Поля.
Коридор второго этажа кажется бесконечным. Наконец, останавливаемся перед неприметной дверью.
Женский туалет.
Заходим внутрь. Плитка, зеркала, ряд закрытых кабинок. В полумраке все выглядит абсолютно обыденно. Осматриваемся. Никого.
Хмурюсь. Тяну носом воздух.
Что-то не так. Сера. Запах слабый, но стойкий. И он тут уже давно. Словно въелся в саму штукатурку и вентиляционные решетки.
Обычный человек вообще ничего бы не почувствовал, решив, что пахнет сыростью.
— Чувствуете? — тихо спрашиваю.
Ксю принюхивается.
— Это… сера?
Запах идет сверху. Поднимаю голову. Упираюсь взглядом в квадратную решетку вентиляции под самым потолком. Запах скверны тянется именно оттуда.
Не раздумывая, подтягиваюсь, опираясь на край раковины. С силой бью кулаком по железной решетке. Она с грохотом вылетает, открывая темный воздуховод.
Но проход слишком узкий. Я туда не пролезу со своими габаритами.
— Я могу, — тут же отзывается Поля, делая шаг вперед. — Я маленькая.
— Исключено! — отрезаю, хватая ее за плечи и прижимая к себе. — Даже не думай. Я тебя ни за что не пущу. Там может быть опасно.
— Гордей прав, — Ксю оценивающе смотрит вверх. Затем ловко подпрыгивает, хватается за край воздуховода. — Это работа для профессионалов.
Охотница грациозно подтягивается и скрывается в темной пасти вентиляции.
Становится тихо. Слышу только шорох одежды Ксю.
Поля прижимается ко мне, ее сердце колотится как сумасшедшее. Обнимаю ее, не сводя глаз с открытого проема.
Вдруг сверху раздается напряженный голос охотницы.
— О боги… Тут тело, точнее, расчлененные останки. Судя по размерам — это девушка. Кажется, мы нашли то, за чем пришли… Поля!
Полина начинает дрожать сильнее.
— Что? — шепчет, облизывая губы.
— Тут кулон, сейчас скину, — охотница ползет обратно, затем сверху прямо Поле в руки падает украшение.
Она сжимает его в ладошке, прикрывает глаза.
— Это ее… мы нашли тело Марины.
Полина
Как только серебряный кулон касается кожи, по телу проходит мощная волна энергии. Меня парализует, все мышцы каменеют, и дыхание останавливается.
Я словно зависаю между жизнью и смертью.
И это позволяет мне увидеть правду чужими глазами…
— Поля! — выныриваю из воспоминаний Марины, продолжая сжимать в руках кулон. Напряженные мышцы резко расслабляются, я обмякаю в руках своего мишки.
Украшение выскальзывает из пальцев, с глухим звуком падает на кафель.
— Что там? — слышу голос Ксю сверху. — Поля в порядке?
— Да… — хриплю, ком встает в горле. Я вся дрожу, понимая, что мне показали последние минуты жизни Марины. Но почему? Она видела кошмары, я четко осознавала ее мысли.
— Полинка, — Гордей прижимает меня к себе, — блядь, я так перепугался. Ты вся окаменела, глаза пустые… ужас! Как ты? Что это было?
Я продолжаю висеть на Гордее, тела своего не чувствую. Если бы не он, валялась бы на полу.
Рядом спрыгивает Ксю. Она выглядит напряженной, бледной. Видимо, расчлененный труп даже для охотницы — то еще зрелище.
— Хорошо, что ты не полезла туда, — ее аж передергивает, — кто-то девчонку изуродовал. И запаха нет почти, она мумифицировалась. Из нее полностью высосали жизнь, прямо как из того пацана перед тем, как его украли. Значит, не обошлось без кровопийцы или демонической скверны.
— Он убил ее, — дрожащим голосом произношу, — она любила его… а он убил… по ошибке.
— Тшш, милая… все хорошо, я рядом, — мурчит мой мишка. Но я словно все еще там, в воспоминаниях девушки. Кожей чувствую ее боль и страх.
— Она видела кошмары. Страшные сны о мертвых людях. А потом появились тени, — шепчу, облизывая губы, — значит, Марина не просто случайная жертва.
В голове постепенно складывается картинка. Павел должен был убить ее соседку… но та не приехала. Месяц. Демонический контракт.
— Мне кажется, — произношу тихо, — что Павел должен был убить меня.
— Что?! — Гордей скрипит зубами. — С чего ты это взяла?!
Теперь я вижу всю картину. Видение Марины стало окончательным звеном в цепи событий.
— Это была наша с Элей комната, — чуть не плачу, — и я должна была заехать месяц назад. Я! Но из-за внезапного сна я приехала в общежитие позже! Боги… так это я была той соседкой!
— А о пропаже Марины никому не рассказали, — хмыкает Ксю.
— В комнату просто заселили Эльмиру, — всхлипываю.
— Чтобы не сеять панику, — чешет затылок Бероев, — универ престижный, накануне начала года никому не нужны скандалы.
— А если бы объявили о том, что тут убили аж двоих студентов, родители бы просто не пустили сюда своих детей, — подытоживает охотница.
— Все теперь сложилось, — стираю слезы со щек, — это я… меня он должен был убить по контракту! Тени хотели его руками устранить Проводника еще до того, как я пробудилась с помощью Духа Зимы.
— Но как с тобой связан призрак? Она не случайная жертва, если ты говоришь, что она видела сны, — напряженно произносит Гордей.
— Да, это так, — раздается звонкий полупрозрачный голос со стороны двери.
Мы все его слышим! Ксю и Гордей разворачиваются туда синхронно со мной.
Там стоит призрак. То есть Марина. Изорванное платье превратилось в белые одеяния, некогда спутанные грязные волосы теперь каштановым шелковым водопадом струятся вдоль тела.
Она другая.
— Спасибо, Полина, — она смотрит на меня, уголки бледных губ едва заметно приподнимаются, — ты нашла кулон Сновидца. И теперь я наконец-то пробудилась.
Гордей
— Погодите-ка… — хмурюсь, переводя взгляд на странную девицу, материализовавшуюся прямо в университетском туалете.
Градус паранойи внутри меня взлетает до максимума.
Мой медведь глухо рокочет, требуя немедленно защитить Полю. Но я сдерживаю этот порыв, лишь крепче сжимая её ледяные пальчики.
Призрак Марины больше не выглядит как та синюшная жуть с пустыми глазницами из ванной. Но от нее все равно несет замогильным холодом. Брр!
Мой зверь бунтует, ему не нравится вся эта херня.
— То есть ты проявилась из-за этой вот безделушки? — кошусь на украшение в руке Полины. — И какого лешего мы тебя теперь все видим? Я думал, ты только по Полиной части.
— Потому что Полина вернула мне силу, — девчонка грустно улыбается, — и голос.
Поля во все глаза смотрит на призрака.
В ее бездонных карих омутах столько эмоций и сострадания, что мне становится за нее страшно. Опять.
Моя девочка буквально растворяется в чужой беде, пока её собственная жизнь висит на волоске из-за какого-то демонического контракта.
Видимо, теперь это будет постоянно.
Обязанности Проводника не пропадут даже после того, как я надеру задницы этим демонам.
— Ты можешь рассказать о Сновидцах? — решительно спрашивает моя девочка. — Кто они такие? Как связаны со мной и Колыбелью? Ты ведь Сновидец?
Мы с Ксю во все глаза смотрим на Полинку. Ловим каждое слово.
Марина вздыхает. Ее голос прозрачный, едва слышный. Она качает головой.
— Я не знаю. Мне так жаль…
— Как не знаешь? — хмурюсь. — Ты же…
— Все это время я бродила по Междумирью, и каждый раз Паша догонял меня, продолжая раз за разом убивать. Я не знала, что мне делать и куда идти, но тут…
Призрак замолкает, с благоговением смотрит на Полину.
— А потом я увидела свет, — произносит едва слышно. — Обволакивающий, мягкий, словно материнское тепло. И я пошла на него. Это была ты, Поля. Ты светилась так ярко, что я сразу поняла — мне нужно достучаться до тебя во что бы то ни стало!
Поля тихо всхлипывает. Сжимает в пальчиках кулон.
— Но я не могла позвать тебя. Все, что мне оставалось — это собрать все силы и позвонить твоему медведю, — она переводит взгляд на меня, — я сымитировала голос Полины. Знала, что ты ее спасешь во что бы то ни стало.
Молчу… Так это была она.
— А кулон? — Поля переводит взгляд на серебряную вещицу. — Откуда он?
— Достался от бабушки, — Марина поджимает губы. — Она всегда называла его кулоном Сновидца и велела беречь. Мне с самого детства снились пророческие сны. Я видела смерти людей, которые только должны произойти. И тех, кто уже умер. Родители боялись, меня едва в психушку не сдали, решив, что я сумасшедшая.
Она горько усмехается.
— Из-за этого я решила молчать. Чтобы никто о моем даре не знал. Жила обычной жизнью, поступила в университет. Встретила Пашу, влюбилась, — ее голос становится все тише, — а потом он меня убил…
— Он не хотел этого, — Поля делает решительный шаг вперед. — Это не его воля. Его заставили. Он подписал контракт с демоном. Тени хотели убрать меня его руками. Нам нужно узнать, кто за этим стоит, кто управлял Павлом, и кто в итоге убил его самого в той квартире!
Марина лишь печально качает головой.
— Я не знаю…
Повисает тяжелая тишина.
Каждый обдумывает услышанное. Поля перебирает в пальчиках кулон.
И тут мне в голову приходит идея. Возможно безумная, но до ужаса логичная. Мысли выстраиваются в цепочку, которая пугает, заставляя моего зверя реветь от дурного предчувствия.
Я вспоминаю маленькую девочку — дочь того мужика, который разбился в ДТП. Ее слова набатом бьют в голове…
— Черт… — выдыхаю, и все оборачиваются ко мне. — Поля, вспомни, что говорила та малышка в квартире! Она ведь сказала, что папа снился ей ночью. Рассказывал, что уйдет, прощался… Вдруг вся эта чертовщина в морге произошла неспроста? Вдруг ты увидела дух этого Виталия только потому, что его дочь — тоже Сновидец?
Полина замирает. Её глаза округляются от ужаса.
— Мы не знаем, было ли убийство Сновидца намеренным, — напоминает Ксю, — пока только известно, что на ее месте должен был быть Проводник. А если это ловушка?
— Мы должны вернуться, — решительно произносит Поля, — если Танюша Сновидец, то ей грозит опасность!
— Предлагаешь забрать ребенка у матери? — чешу затылок. — Что мы скажем ей, Поль? Здравствуйте, ваша дочь видит сны мертвых и передает информацию Проводнику Колыбели, и ее хотят убить демоны? Она ноль-три тут же вызовет.
— Когда это тебя останавливало? — ехидствует Ксю. — Но тут я согласна… план немного, эээ… имеет бреши. Тем более что я с вами поехать не смогу, мне нужно доложить Главе о найденном теле.
— Я поеду за ней! — Полина сжимает руки в кулаки, делает шаг к выходу. — Малышке грозит опасность! Я хочу убедиться, что с ней все в порядке! Ксю, если что, звони.
Охотница кивает.
Вздыхаю.
— Идем, детка, — шагаю за ней, — я за тобой куда угодно, ты же знаешь!
Быстрым шагом спускаемся и идем к бреши в воротах. Поля молчит. Я не могу не любоваться ей. Такая маленькая, хрупкая, но решительная! Готова защищать слабых даже ценой своей жизни.
Но я не позволю ей рисковать. Я весь этот Скьяум к чертовой матери разнесу ради нее!
Внезапно в джинсах вибрирует мобильный. Машинально беру трубку, пока Поля пролезает в дыру.
— Да?
— Гордей, — это Ичи, — где вы? Нам нужно встретиться.
Полина
— Ты что-то узнал о Батори? — спрашивает Гордей в трубку, с трудом протискиваясь в дыру в заборе.
Замираю на месте. Во все глаза гляжу на своего мишку. Сердце испуганно екает. Новости от Ичи? Он должен был поехать к сестре и поговорить о Роксане Батори.
Гордей прижимает трубку к уху, внимательно слушая. Лицо Бероева каменеет. Он сжимает зубы так сильно, что желваки ходят ходуном.
Судорожно пытаюсь угадать по его мимике, что ему говорит лис, но мой истинный слишком напряжен.
— Ага… — глухо хмыкает Гордей. — Понял тебя. В принципе, так мы и думали. Ладно, Ичи, слушай сюда. Нам нужна твоя помощь, причем срочно. Хватай Асю и дуйте по адресу…
Гордей быстро диктует адрес многоэтажки, где живет маленькая Танюша со своей мамой. Я не спорю, отчего-то мне тревожно за малышку.
— Да, только быстрее. Мы выезжаем. Ждем там, — Гордей отключается и убирает мобильный в карман джинсов.
— Что? Что он сказал? — заглядываю в глаза своего мишки. — Гордей, не молчи! Что-то важное?
— Ичи был у Влада и Адилы, — Бероев берет меня за руку, увлекая за собой к припаркованной неподалеку машине. Шагает быстро, размашисто, мне приходится почти бежать за ним. — Влад рвет и мечет. Настаивает, что Роксана ни при чем. Говорит, это вообще не ее методы — потрошить студентов и пичкать их скверной. Но чьи это козни, он без понятия. В любом случае, Батори сейчас не у дел.
Значит, Роксана ни при чем… Но тогда кто? Кто стоит за этим?
— Я же сразу сказала — Батори не виновата! — восклицаю. — Ей это просто не нужно!
Ведь она все равно дождется пробуждения демонов и потом… даже подумать страшно! Зачем ей вылезать и тем более нарываться на Ксю, с которой у них давние счеты?
— Мы должны были проверить, Поля, — жестко отрезает Гордей, открывая мне пассажирскую дверь. — Конечно, я доверяю тебе, но вдруг твое видение было ловушкой? Садись.
Запрыгиваю на сиденье, кот бесшумно устраивается у меня на коленях. Я пристегиваюсь.
Гордей обходит машину, плюхается за руль.
Мотор оглушительно рычит. Тяжелый автомобиль срывается с места. Мы на полной скорости несемся по ночным, залитым неоновым светом улицам города. Мокрый асфальт блестит под колесами после урагана.
В салоне висит тяжелое молчание.
Гордей сосредоточенно крутит руль, лавируя между редкими ночными машинами. Свободной правой рукой находит мою ладонь.
Крепко сжимает мои пальцы. Он такой горячий! Мой мишка.
Смотря в окно на мелькающие размытые огни, молюсь Богине.
Только бы успеть.
Только бы с этой маленькой, невинной девочкой ничего не случилось!
Перед глазами то и дело встает призрак Марины. Бедняжка тоже просто видела сны. Она была такой же, как Танюша.
Демоны Скьяума не знают жалости, они убирают Сновидцев одного за другим, расчищая себе путь ко мне. И к Колыбели.
Медведица внутри яростно рокочет, подстегивая мою панику. Если мы опоздаем…
Я уже видела, как тени убивают Сновидцев. Не позволю им забрать еще одну!
— Приехали, — рычит Гордей, затем тормозит у старой девятиэтажки.
Мы выскакиваем из машины, даже не закрыв двери.
Кот пулей летит впереди нас.
Вбегаем в подъезд и несемся по лестнице наверх, перепрыгивая через две ступени. Сердце рвется из грудной клетки, в висках бьет адреналин.
Третий этаж.
Резко замираю, едва не врезавшись в спину Гордея.
Тяжелая металлическая дверь в нужную квартиру приоткрыта. Из темной щели прямо в общий коридор выползает едва заметный, призрачный дым и бьет в нос удушливым запахом серы. Опять это!
— Назад, Поля! — рычит Гордей, закрывая меня собой.
Его тело начинает стремительно увеличиваться в размерах. Мышцы раздуваются, с треском разрывая одежду.
Глаза вспыхивают диким, яростным янтарем. Бероев с ноги вышибает приоткрытую дверь, и мы заходим внутрь.
В квартире царит кромешная тьма. На стенах прихожей извиваются живые, уродливые тени.
Они шевелятся, отращивая длинные щупальца, и издают противный, заполняющий все пространство шепот.
— Мама, мамочка, пусти! Пожалуйста! Мне больно! — раздается истошный детский крик.
— Танюша! — кричу, забыв об осторожности, и бросаюсь вперед.
От увиденного кровь стынет в жилах.
Вся мебель детской перевернута и разбита.
Из тени угла выходит человек… вернее, уже нет.
Мать Тани.
Ее глаза полностью залиты иссиня-черной тьмой. Лицо искажено безумной, мертвой гримасой.
Вокруг женщины клубится скверна. А из ее спины, словно паучьи лапы, торчат огромные отростки из чистой тени.
Одним таким щупальцем она намертво прижимает плачущую Таню к полу, а во второй руке держит длинный кухонный нож.
— Убью! — яростно ревет Гордей.
Его рык сотрясает стены, с потолка сыплется штукатурка.
В следующее мгновение мой мишка бросается на одержимую женщину. Он зубами перехватывает ее руку с ножом в воздухе. Раздается неприятный хруст.
Оружие со звоном вылетает из ее пальцев.
Щупальца твари с шипением обрушиваются на Гордея, оплетая его могучую грудь, пытаясь задушить, пробить кожу.
Мой мишка яростно рычит. Когтями-лезвиями разрывает демоническую плоть. Черная мерзкая жижа летит во все стороны.
Чистая, первобытная сила берсерка против адской тьмы.
— Поля, забирай девчонку и беги! Беги отсюда, блядь! — хрипит Гордей, с трудом удерживая беснующуюся тварь, которая пытается добраться до ребенка.
Мне не нужно повторять дважды. Страх за Таню вытесняет все остальные мысли. Подбегаю к задыхающейся девочке, резко дергаю ее на себя, освобождая из захвата.
— Танюша, это я! Пошли! — хватаю бледного, трясущегося ребенка на руки. Она намертво вцепляется мне в шею, пряча лицо у меня на груди.
— Мама! Мамочка! — плачет.
Я срываюсь с места и в три шага оказываюсь у двери. Разворачиваюсь.
— Гордей!
— БЕГИ! Я догоню! — ревет он, окончательно сминая одержимую под себя. Паркет идет трещинами.
Под яростное шипение теней я вылетаю из квартиры. Кот мчится следом.
Маленькая Таня кажется мне сейчас невесомой. Скатываюсь по лестнице, едва не падая.
Вылетаю из душного, пропитанного серой подъезда на свежий ночной воздух.
Глаза застилают слезы, дыхание рваными толчками вырывается из груди.
На улице темно, фонари не горят.
Судорожно оглядываюсь, не зная, куда бежать, где прятать испуганного ребенка.
Внедорожник Гордея стоит с распахнутыми дверцами, но уехать без него я не могу! Боги… Мой мишка…
— Полина! — раздается до боли знакомый голос.
Вздрагиваю, сильнее прижимая к себе Танюшу.
Из тени раскидистого тополя медленно выходит высокая фигура. Огненно-рыжие волосы, хмурые брови и пронзительный взгляд. Улисс.
Его медвежья аура окутывает нас мощной, тяжелой волной.
— Ты?! — выдыхаю, пятясь назад. Сердце делает кульбит в груди. Могу ли я ему верить?!
— Пошли со мной, Полина, быстро, — Древний делает шаг навстречу. Его голос звучит абсолютно спокойно. — Я знаю безопасное место. Доверься мне, если хочешь спасти ребенка…
Гордей
— Получи, сука! — всем весом впечатываю одержимую тварь в пол.
Из ее горла вырывается утробный, нечеловеческий клекот. Черные паучьи отростки, проросшие прямо сквозь спину женщины, бешено извиваются, вонзаясь мне в плечи.
Боль адская. Плоть словно выжигает, но мне плевать. Главное — Поля успела. Краем уха слышу ее удаляющиеся быстрые шаги на лестнице.
Беги, моя маленькая, беги. Я прикрою.
— Ах ты мразь демоническая! — рычу, перехватывая лапищами теневой отросток и с мясом вырывая его.
В стороны брызжет густая черная жижа, пахнущая гнилью и серой.
Женщина, которая еще совсем недавно была любящей матерью, выгибается дугой. Ее кости хрустят с противным звуком.
Но тварь внутри нее не сдается. Иссиня-черные глаза вспыхивают мертвым блеском.
Она издает нечеловеческий вой. И из стен комнаты вдруг начинают лезть новые тени.
Мерзкие, склизкие, они обрушиваются на меня. Оплетают шею, стягивают лапы, пытаясь лишить возможности двигаться.
Мои силы начинают таять.
Скверна проникает под кожу через раны, отравляет кровь, блокируя медвежью регенерацию.
Хриплю, пытаясь разорвать путы, но теней слишком много. Они лезут изо всех щелей, не давая дышать.
Перед глазами начинает плыть.
Блядь… Неужели это всё? Кто защитит мою девочку, если я сдохну в этой чертовой хрущевке?!
Внезапно комната озаряется ослепительной багровой вспышкой.
— Пошли прочь, выродки! — раздается яростный рык.
Окно детской с грохотом разлетается на сотни осколков.
В помещение вихрем врывается огромный огненный лис. Ичи!
Волна пламени заживо сжигает тени, заставляя их яростно шипеть.
Следом за ним, но уже через дверь, в комнату влетает изящная волчица. Ася.
Ее мощные челюсти с ходу смыкаются на шее одержимой твари.
Раздается мерзкий хруст. Ошметки скверны со свистом втягиваются обратно в трещины стен, оставляя после себя лишь удушливую тишину и запах серы.
Мать Танюши обмякает на полу. Всё кончено. Тварь ушла, забрав с собой жизнь женщины. Они не щадят никого.
Ася на миг замирает над телом. Тяжело дышит, стряхивая с морды остатки теней.
— Гордей! Ты как? — тыкается лбом в мой бок. — Где Поля?!
Тяжело поднимаюсь, сплевывая черную кровь на изрезанный бороздами паркет. Раны на плечах дымятся. Регенерация постепенно делает свое дело.
— Она внизу… — хриплю, еле стоя на ногах. — Я сказал ей забирать девочку и бежать на улицу.
Ичи замирает. Пламя вокруг него ярко вспыхивает, затем исчезает. Лисьи глаза испуганно округляются.
— Мы только что оттуда, — тихо произносит лис. — Возле твоего внедорожника никого нет.
Внутри всё леденеет. Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться, вырываясь из груди.
Пропала?! Моя маленькая, хрупкая девочка осталась одна на темной улице с ребенком на руках!
— Нет, нет, нет… — рычу, отталкивая Асю, и бросаюсь к выходу из квартиры, напрочь забыв про боль в разорванных мышцах.
Скатываюсь по лестнице, пересчитывая ступени. Кажется, я сломал дверной проём.
Но мне плевать.
Вываливаюсь из подъезда во двор. Мне абсолютно насрать, что меня увидят в медвежьем облике.
Все мои мысли лишь о Полине.
Пусто. Внедорожник сиротливо стоит у тротуара с открытыми дверями.
— Поля! — ору во всю глотку, сходя с ума от ужаса. — Полина!
Ася и Ичи выскакивают следом. Лис мгновенно припадает к земле, пытаясь поймать след. Я втягиваю носом ночной воздух.
Запах серы мешает, но среди этой гадости я отчетливо улавливаю нежный, сладковатый аромат моей истинной. Моя Поля.
Бросаюсь по запаху, как ищейка. Ичи и Ася за мной.
Вот здесь она бежала, здесь споткнулась… Судорожно оглядываюсь по сторонам.
След ведет прямо к забору… и обрывается. Просто исчезает.
— Что за чертовщина?! — Ичи подбегает ко мне. — Это край нового района. Дальше только шоссе, а через дорогу лес на километры вокруг. Если ее утащили туда…
— Ее никто не тащил, — дрожащим голосом произносит Ася, нюхая землю у забора. — Борьбы не было. Поля ушла сама. Но почему она не дождалась нас?!
Мне плохо.
Воздуха катастрофически не хватает, в груди словно провернули раскаленный штырь.
Ушла сама? Зачем ей бежать в лес ночью с чужим ребенком? Она ведь знала, что я приду! Почему…
И тут по телу проходит волна боли. Метка начинает гореть так, словно к коже прижали раскаленное клеймо.
Я падаю на землю, глухо рыча. Метка горит огнем — явный признак того, что моя пара в смертельной опасности. Что творится, мать вашу?!
— Гордей! — Ася подбегает ко мне. — Что с тобой?!
— Метка… — рычу. — Моей девочке угрожает опасность. Мы должны идти в лес. Прямо сейчас!
— В таком состоянии ты там сдохнешь! — Ичи подталкивает меня в сторону машины. — Вернемся, у тебя аптечка в багажнике. Нужно перевязать раны, иначе сознание потеряешь, не дойдя до леса.
Возвращаемся обратно к внедорожнику.
Голова кружится, метка продолжает пульсировать яростной болью, выжигая остатки разума.
Я вот-вот сойду с ума от собственного бессилия. Обещал защищать ее, быть рядом, а в итоге оставил одну! Кретин!
Обращаюсь в человека, почти падаю рядом с машиной.
Ася и Ичи делают то же самое, переодеваются в запасные вещи и возвращаются. Затем берут из моего багажника сменные джинсы с футболкой, аптечку. Переодеваюсь.
Ичи достает бинты. И тут в машине начинает орать мобильный.
Лезу внутрь, достаю трубку. Отец.
— Да, — хриплю, едва сдерживая рык. — Бать, ты не вовремя. Совсем не вовремя.
— Гордей, заткнись и слушай меня очень внимательно! — перебивает меня Громов. На заднем плане слышу взволнованные голоса матери и Марьяши. — Вы сейчас где? Улисс с вами?
— Какого хера… — хмурюсь. В голосе отца настоящий страх. — Нет его. Он свалил опять куда-то. А что?
— После того как он ушел от нас, мы попытались связаться с его семьей. Хотели выяснить, какого черта он творит в нашей юрисдикции. Дозвониться не смогли. Никто из его медведей не брал трубку.
— Ну и? Пап, мне некогда, Поля…
— Да дослушай ты! — гаркает отец. — Мы подняли старые каналы, вышли на волков из пограничных кланов. Гордей… Улисс не мог быть с вами…
— В смысле не мог? Вы же сами его приютили!
— Послушай меня, сын, — тихо, но четко произносит Громов. — Неделю назад весь клан Улисса в Норвегии был полностью вырезан. И сам Улисс… Древний погиб первым. Его тело нашли охотники и передали информацию нашим. Он мертв, Гордей…
Полина
— Я не пойду… Дождусь Гордея! — крепче прижимаю к себе плачущую Танюшу. Мне нужно думать не только о себе.
— У нас нет времени, что-то надвигается, — Улисс ведет носом. Затем вперивает взгляд мне за спину.
В ту же секунду по коже пробегает колючий холодок. Воздух вокруг тяжелеет, становится трудно дышать. В нос бьет мерзкий запах серы.
Моя медведица внутри боится и начинает яростно реветь, царапая изнутри грудную клетку.
Резко разворачиваюсь. Цепенею.
Со стороны внедорожника Гордея, пожирая тусклый свет далеких уличных фонарей, на нас стремительно наступает огромная тень.
Она клубится, переваливается через капот машины и зловеще шипит, словно гигантская змея. Фонари на столбах гаснут один за другим, погружая двор во тьму.
Сглатываю ком в горле. Боги… Что это?!
У Тани начинается настоящая истерика. Малышка впивается в мои плечи пальчиками, громко кричит.
— Тени идут. Нужно бежать, Полина! — Улисс касается моего локтя. — Гордей справится, он сильный. Я оставил записку в его машине. Там координаты безопасного места. Но вас надо спасать прямо сейчас, иначе… сама видишь.
По телу проносится волна паники. Рассудок кричит, что нельзя уходить, нельзя бросать Гордея!
Но истошный плач ребенка на моих руках не оставляет сомнений. Я должна защитить Танюшу! Это мой долг!
— Хорошо! Бежим! — решаюсь.
Разворачиваюсь и со всех ног бросаюсь за Древним. Тень сзади шипит, но не может двигаться быстрее. У нас есть шанс! Радует, что она явно сосредоточена на нас.
Значит, с Гордеем все будет хорошо.
Добежав до конца двора, мы пересекаем детскую площадку и оказываемся в пустынной аллее.
Спотыкаюсь о торчащий из земли корень, падаю на колени, обдирая кожу в кровь. В полете умудряюсь сгруппироваться так, чтобы прикрыть собой ребенка.
Кое-как поднимаюсь, игнорируя боль. Прижимаю к себе Танюшу, бегу дальше.
Мы выскакиваем к широкому шоссе. Машин почти нет, видимо, после урагана не рискуют.
Перебегаем на другую сторону. Едва ноги касаются обочины, Улисс на ходу сбрасывает одежду и с глухим рокотом перекидывается в огромного рыжего медведя.
Его зверь просто гигантский, от него веет древней мощью.
Медведь издает тихий рык, затем подставляет спину и плюхается на задницу.
— Хочешь, чтобы я посадила Таню? — угадываю. Он кивает.
— Танюша, милая. Садись на спинку мишки, — аккуратно усаживаю ребенка. — Держись за загривок.
Девочка испуганно вцепляется в густую рыжую шерсть.
Мы идем вглубь леса. Вокруг смыкается зловещая стена вековых деревьев, сквозь ветви которой почти не пробивается свет луны.
В этой гробовой тишине слышен лишь хруст веток под лапами Улисса и мое рваное дыхание.
Постепенно паника отступает, уступая место чувству вины.
Боги… Что я наделала? Поддалась страху, сбежала. Доверилась Древнему, которого Гордей открыто подозревает.
А вокруг теперь лишь бесконечный лес. Здесь нет связи, нет помощи. Только я, напуганный маленький Сновидец и молчаливый рыжий гигант.
Если что, я не смогу убегать, придется драться. Моя медведица не справится с древним…
Сердце сжимается, а метка на пояснице начинает неприятно покалывать. Гордей… Милый, найди нас. Пожалуйста!
Внезапно деревья расступаются, и мы оказываемся на поляне. По центру стоит заброшенная избушка с заколоченными окнами.
От нее веет тоской и отчаянием. Медведь перекидывается обратно в человека, аккуратно спуская Таню на землю.
— Проходите, — кивает, — я сейчас кое-что сделаю.
Подойдя к трухлявой бревенчатой стене у порога, Древний выпускает коготь и начинает быстро, размашисто вырезать на дереве какие-то символы.
— Что это, Улисс? — тихо спрашиваю, придерживая Танюшу за плечи.
— Сигнальные руны, чтобы Бероев нас нашел, — отзывается он. — Они служат маяком для зверя. Заходите внутрь.
Замираю на пороге, глядя на заколоченные окна. Что-то внутри подсказывает, что здесь небезопасно.
Мы с Танюшей осторожно толкаем хлипкую дверь. Заходим в душный, пахнущий пылью и гнилью полумрак дома.
Малышка жмется к моей ноге, испуганно озираясь.
Глаза постепенно привыкают к темноте. Осматриваю скромную обстановку: разбитый стол, перевернутый стул.
И вдруг взгляд выхватывает в дальнем углу очертания человеческого тела.
Замираю. Сердце пропускает удар.
Здесь есть кто-то еще?
— Кто вы? — тихо спрашиваю, но человек не двигается.
Вдоль позвоночника пробегает ледяной ужас. От этой фигуры не пахнет жизнью. Это труп.
— Стой тут… Я посмотрю, — шепчу Тане, затем делаю шаг в сторону тела в углу.
Приблизившись, заглядываю в лицо покойника… и едва не кричу от дикого, раздирающего горло ужаса. Зажимаю рот ладонью.
Это пропавшее тело Павла.
Оно все это время было тут? И принес его сюда… Не хватает смелости даже мысленно этого произнести…
Улисс…
Меня парализует от страха, тело отказывается подчиняться. Значит, это он. Малышка стоит у порога, испуганно поджав губы. Что же делать?!
Из-за двери доносятся неторопливые, тяжелые шаги. Он идет сюда. И он знает… Что я знаю…
— Таня, бежим! — кричу, преодолевая ступор.
Срываюсь с места, подлетаю к замершей у порога девочке, хватаю её подмышки и вылетаю из дома.
Но…
Вырезанные на косяке руны вдруг вспыхивают черным огнем.
Меня вместе с девочкой с силой отбрасывает назад, вглубь избушки.
Мы с грохотом падаем на гнилой пол.
Танюша со слезами бросается ко мне, обнимает за шею, трясет из стороны в сторону и громко плачет.
Улисс, глаза которого теперь пылают злобой и тьмой, медленно приближается к нам.
Я закрываю Таню собой.
— Ты… — выдыхаю, — что ты такое?!
— Отлично! — произносит Древний, и его голос напоминает загробный шепот. — Убью двух зайцев одним выстрелом. И Сновидца, и Проводника. Хозяин будет доволен…
Гордей
Ставлю телефон на громкую связь.
— Как это мертв? Бать, вы там какой-то не той травы с Марьей насобирали? — нервно смеюсь, переглядываясь с побледневшим Ичи. — Улисс собственной персоной был с нами… Он…
Внезапно слова застревают в горле. Я начинаю вспоминать то, что случилось в последние дни.
И пазл в голове складывается в весьма нелицеприятную картину. Боги, какой же я кретин!
Я же чувствовал запах серы, когда Древний был рядом! Его нападение на Полину при первой встрече, странное поведение, страх охотников…
С ним изначально всё было не так! Нас тупо водили за нос! Я ведь нутром чуял, зверь мой подсказывал, что подстава. Но решился дать ублюдку шанс. И поплатился за это.
— Гордей, это не шутки! — гремит в динамике суровый голос отца. — Вся норвежская община уничтожена. То, что вселилось в Улисса, пришло за Полиной. Срочно приезжайте к нам! Медведевым я уже маякнул, Игорь прилетит ближайшим рейсом.
В груди все сжимается.
— Все не так просто, — хмыкаю, массируя вспыхнувшие болью виски, — Поля убежала…
— Как убежала? Куда? — рычит Громов. — Что случилось?
Я его уже не слушаю. Сбрасываю звонок, судорожно перебираю в голове идеи, как быстрее найти Полину.
— Что делать будем? — спрашивает Ася.
Волчица осматривается, обнимая себя руками. Ей явно не по себе.
— Я пойду искать Полину. А вы… не знаю, езжайте к моей родне или идите со мной, — бросаю друзьям, закрывая тачку.
Внутри всё полыхает от медвежьей ярости. Метка горит, выжигая остатки рассудка.
Поля с ним. Я ощутил ее страх, ужас. Ее зов.
Моя маленькая, беззащитная девочка один на один с древним демоном, который вырезал целый клан оборотней. Я ей нужен!
Стягиваю футболку, готовясь снова обратиться. Да, прямо посреди города. Но страх за истинную сводит меня с ума, лишает рассудка.
— Гордей, стой! Твой отец прав, нам нужно к старшим! — Ичи преграждает мне путь. Его лисьи глаза полны тревоги. — Тебя нужно подлатать, видишь же, что плохо регенерируешь! К тому же мы не знаем, где искать, след оборвался у аллеи! Без плана мы ее не спасем!
Я бросаю на друга свирепый взгляд. Оскаливаюсь и низко рычу.
— Свали с дороги или я за себя не ручаюсь! — с губ срывается дикий рык, от которого по земле проходит вибрация. — Мне насрать на раны! Я не оставлю свою пару!
Отталкиваю Ичи с такой силой, что он отлетает к подъезду.
На полной скорости, уже на ходу перекидываясь в огромного бурого медведя, бросаюсь в темноту аллеи. Побегу в лес, там разберусь.
Слышу сзади волчий вой и топот четырех пар лап. Мои друзья со мной, не бросили.
Но демоническая зараза берет свое. Словно яд, течет по венам, ослабляя и лишая силы. Я с трудом чувствую лапы, словно кто-то перерезал мои нервные окончания.
Каждый шаг отдается невыносимой вспышкой боли. Но я иду…
Лапы подкашиваются. Я реву, делая последнее усилие, но…
Перед глазами расплываются алые пятна. Проваливаюсь в глухую, липкую темноту.
Просыпаюсь от того, что всё тело горит, словно меня заживо поджаривают на сковородке. В горло словно песка насыпали, не могу даже сглотнуть.
— Тише, тише, сынок, не дергайся, — слышу мягкий голос мамы.
Она прикладывает холодное мокрое полотенце к моему лбу. Становится чуть легче.
— Поля… — хриплю, не в силах пошевелиться.
С трудом разлепляю веки. Лежу на большом кожаном диване. Рядом потрескивает камин, пожирая бревна. Ясно, значит, меня отвезли в дом родителей.
По комнате разливается терпкий аромат травяного чая. Марья молча разливает по кружкам какой-то успокаивающий сбор. Волчья ведьма спокойна, но собрана.
Атмосфера в доме невеселая.
Возле окна, скрестив руки на груди, застыла Кира, напряженно вглядываясь в предрассветные сумерки.
— Значит, демоны? И когда мы уже заживем спокойно? — спрашивает она, вздыхая.
Ксения сидит на ковре у камина, рассматривая свой кинжал. Ее лицо непроницаемо.
— Видимо, никогда. Норвежцы сказали, что доложили о смерти Улисса, но нам информация не поступала. Как так может быть?
Ичи и Ася в креслах напротив меня. Оба взъерошенные, усталые, с темными кругами под глазами.
— Возможно, тени завладели не только телом Улисса, — хмыкает лис, почесывая рыжую макушку, — но и кем-то из ваших.
Ксю поджимает губы, но не спорит.
Марьяша протягивает им кружки со сбором.
— Спасибо, — отзывается Ася, — хорошо, что мы успели. Он был совсем плохой. Все рвался за Полинку.
За окном уже светает. Первые лучи солнца неохотно пробиваются сквозь шторы.
— Поля… — повторяю, пытаясь подняться. Но мама удерживает меня за плечи. Метка больше не жжет. Лишь ноет, отзываясь пустотой в сердце. — Сколько я проспал?
— Четыре часа, — раздается откуда-то сверху мужской голос, полный ярости. И льда. О, кажется, я знаю…
Лестница, ведущая на второй этаж, поскрипывает от тяжелых шагов.
Кира оборачивается. Ксю замирает, ловко сунув кинжал в ножны. Ичи едва заметно прищуривается, а Ася вжимается в кресло.
К нам спускается Игорь Медведев. Белый медведь. Отец Полины. На нем серая футболка и рваные джинсы. Волосы собраны в небрежный хвост, а глаза… Блядь, кажется, мне пиздец!
— А теперь давай рассказывай, Гордей, как так вышло, что ты проебал мою дочь?
Он подходит ближе и огромной горой нависает надо мной. Его тяжелый взгляд не обещает ничего хорошего.
Гордей
— Аккуратнее, Медведев, — со стороны кухни раздается громогласный голос моего отца. — Гордей сделал все, что мог. Он ранен, не нужно грубить. Иначе будешь иметь дело со мной.
Денис Громов выходит в гостиную, вытирая руки полотенцем.
Он явно зол, как и стоящий надо мной белый медведь.
Игорь переводит ленивый взгляд на моего отца. Кажется, что в эту секунду в обычно теплом доме бурых медведей наступает самый настоящий арктический холод.
Он бежит по коже мурашками, заставляет всех ежиться. Ауры двух могучих медведей сталкиваются, едва не высекая искры.
— Это вызов, Дениска? — ухмыляется Игорь, хрустя костяшками. В его глазах закипает ледяная ярость, зверь рвется наружу.
Этого нам еще не хватало!
— Прекратите сейчас же! — мама резко встает, выпрямляется во весь рост. Ткач в гневе сверкает глазами. Она выглядит крошечной рядом с огромными мужиками, но медведи послушно замирают. — Нашли время! Нужно не ругаться, а найти Полиночку!
— Вы отдали мою дочь этому ничтожеству! — рычит Медведев, резко разворачиваясь ко мне. — Мы для этого ее берегли столько лет?!
— Поля не хрустальная! — подаю голос, с трудом сдерживая ответный рык. Игорь вперивает в меня разъяренный взгляд, я не опускаю глаз. Он пытается подавить меня своей аурой, но я тоже не пальцем деланный. — Она Проводник Колыбели снов! Ты прекрасно знаешь, что это такое, правда?
Игорь шумно выдыхает через нос, стараясь унять клокочущую ярость. Сжимает кулаки, но не бросается на меня.
Я его прекрасно понимаю. Ненавижу сам себя за то, что позволил умыкнуть из-под носа мою хрупкую девочку. Метка неприятно ноет, требуя вернуть свою пару.
Мой медведь яростно раздувает ноздри, готовый рвать Улисса на части.
— Знаю. Именно поэтому ты должен был защитить ее! — цедит Игорь, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую его морозное дыхание. — В итоге моя дочь неизвестно где, неизвестно с кем!
— Я ее верну! — рычу.
— Так, хорош, мужчины. Пора перестать уже как дети себя вести, — вмешивается Ксю, прерывая парад тестостерона. Охотница хмурится, барабанит пальцами по рукояти кинжала. — Давайте вот о чем подумаем. Информация о смерти Древнего не дошла до Богдана. Если бы глава Гильдии знал, он бы точно мне рассказал. Значит, на каком-то этапе кто-то это скрыл. Намеренно.
Игорь криво ухмыляется, переводя на нее тяжелый взгляд.
— Скорее всего, в Гильдии крыса, — говорит так, словно это само собой разумеющееся. Ксю бросает на медведя свирепый взгляд, а Медведев лишь шире скалится: — А ты как думала, Ксюша? Что вы там все неприкасаемы и выше остальных? Что охотники святые? Вы люди! Вас совратить на предательство проще пареной репы.
— Правда? — она издевательски выгибает бровь. — Хочешь сказать, оборотни не предают?! Не изменяют?!
Она вскакивает на ноги, сжимает кинжал.
Медведев пристально смотрит на охотницу. Так, пахнет жареным.
— Предлагаю внутренние распри все же оставить на потом, — влезаю в их диалог, — нужно найти Полину. А уж потом выяснять, что там в Гильдии.
Игорь выдыхает.
— Прости, — обращается к охотнице, — я перегнул палку.
— Ты знаешь, что я никогда не считала охотников святыми, Игорь, — тихо, но твердо отвечает Ксю. Она резко сует кинжал в ножны. — Я еду в Гильдию. Лично выясню, кто из наших предатель, и вынесу ему приговор…
Охотница широким шагом направляется к двери и уходит.
— Я пойду искать Полину, — сбрасываю со лба ледяное полотенце и решительно поднимаюсь с дивана. Ноги еще немного ватные, но зверь внутри бьет лапой и требует срочно выдвигаться. — Она ждет меня, я ей нужен!
Отец делает шаг ко мне. В его глазах неприкрытая тревога.
— Ты ранен, Гордей. Твое тело едва справляется. Я не пущу тебя на верную смерть.
— Ты меня не удержишь, бать, — уверенно заявляю, глядя ему прямо в глаза. — Я лучше сдохну, чем брошу свою истинную. Оставить ее там — это несмываемый позор на всю жизнь. Я медведь или кто? Я твой сын…
Отец долго смотрит на меня, затем нехотя кивает. Он знает, что такое зов истинности. И что мы не в силах ему сопротивляться.
Мама и Марья согласно кивают, утирая слезы.
— Мне нужно ехать к Эльмире, — тихо говорит моя сестра, поглаживая живот. — Она все еще не пришла в себя. У меня есть пара теорий насчет ее состояния. Буду проверять.
— Мы пойдем с Гордеем за Полей, — отзывается Ичи, поднимаясь и ободряюще хлопая меня по плечу. — Мы друзья. Вляпались вместе, вместе и вылезать будем. Мы Полинку нашу не бросим.
Ася молча кивает, ее глаза вспыхивают ярко-желтым.
— Искать в лесу нет никакого смысла, — ледяным тоном произносит Игорь Медведев. — Слишком большая территория, мы просто потеряемся. Поля, как и мы с Ефимом, связана с миром мертвых. Думаю, там есть ее следы. Так что пойдем через него.
Он закрывает глаза, делает глубокий вдох. Температура в гостиной мгновенно понижается, воздух начинает вибрировать.
Игорь вскидывает руку, выпускает длинные когти. Резким движением буквально разрывает само пространство перед собой.
Ткань мира расходится в стороны, открывая зияющий зев портала. Оттуда мгновенно веет вечным покоем. Изнутри струится призрачный свет.
— За мной. Не отставать, — командует Медведев и первым ныряет в мир мертвых.
Не раздумывая ни секунды, прыгаю следом за ним.
Ичи и Ася бегут за мной.
Пространство выворачивает наизнанку, а затем уши закладывает от поразительной чистой тишины.
Приземляюсь на ноги, тяжело дыша.
Мир мертвых встречает нас завораживающей и пугающей красотой.
Вокруг раскинулось бескрайнее заснеженное поле. Оно искрится миллионами мелких огоньков под светом огромной луны, которая занимает добрую треть небосвода.
Небо здесь черное, низкое, усыпанное десятками звезд.
Здесь нет ветра или звуков, только морозный воздух, от которого перехватывает дыхание.
Игорь отряхивает джинсы от снега, принюхивается.
— Холодно тут, — губы Аси мгновенно синеют.
— Иди сюда, — Ичи притягивает волчицу к себе, его лисьи глаза вспыхивают огнем.
Так-так-так…
— Я не чувствую Полинку, — хмыкает Игорь, затем разворачивается ко мне. — Гордей. Ты ее истинный, шевели задницей и найди свою пару! Здесь ткань реальности тоньше. Больше вероятности, что ты почувствуешь.
— Но как… — начинаю слегка паниковать, и тут до меня доносится едва слышный голос, идущий из самого сердца. Грудь словно стягивает крепкими путами, зверь неистово рвется наружу.
— Гордей… — голос Полины идет из самой души, из моей сути, — помоги…
Я с рычанием обращаюсь в медведя. Тяжело дышу, извергая из пасти густой пар. Следом звериный облик принимают остальные.
Я знаю, где она. Это знание просто есть внутри, как понимание того, что я оборотень.
— Иду, милая… Я тебя спасу!
Издаю яростный рев и срываюсь с места…
Полина
— Что происходит… Где я… — открываю глаза. Не помню, как и когда вырубилась. Последнее, что осталось в памяти, — это злобный взгляд Древнего.
Принюхиваюсь. Пахнет смертью.
Судорожно вдыхаю, пытаюсь пошевелиться, но запястья стягивает грубая веревка. Впивается в кожу, оставляя кровавые следы. Шиплю от боли…
Я лежу на жестком полуразложившемся матрасе. Все в той же лесной избушке. Сбежать не удалось.
С трудом поворачиваю голову, осматриваясь. Внутри все каменеет.
Буквально в метре от меня — иссохшее тело Павла.
Чуть поодаль, в углу на грязном полу, сидит связанная Танюша. Малышка тихо, захлебываясь слезами, мычит сквозь тряпичный кляп.
— Боги… — выдыхаю, делаю рывок, но кожу вновь опаляет боль. Обращаюсь к своему зверю, но медведица будто спит.
У заколоченного окна, спиной ко мне, копошится Улисс. Что-то перебирает на столе, шуршит сухими травами и мерзко бормочет под нос.
— Улисс… — произношу хрипло. — Зачем ты это делаешь? Зачем предал своих же? Мы тебе поверили!
Он на секунду замирает. Затем медленно оборачивается.
Еле сдерживаю подступивший к горлу крик. Боги, это не Древний! Точно не тот мудрый наставник, который обучал Гордея в Норвегии!
Серое лицо обтянуто сухой, как бумага, кожей. Вены на шее вздулись и почернели, налившись тьмой.
Рыжие волосы свисают грязными клоками. Вместо глаз — пустота, в которой копошатся тени. Демоны выжрали его изнутри, оставив лишь оболочку. Озлобленную, пустую…
— Предал? — Улисс кривится в жуткой ухмылке. — Нет, Полина. Я спасаю тех, кого еще можно спасти. Я сделаю нечто по-настоящему великое. То, на что у Медведевых не хватило мужества!
— По-твоему, похитить маленького ребенка и убить его мать — это величие? — цежу сквозь зубы, пытаясь незаметно ослабить путы на руках. Бесполезно. Все мое нутро взрывается предостережением. Я пытаюсь почуять своего истинного, но словно натыкаюсь на стену. — Отпусти девочку, Улисс! Что она тебе сделала?
— Ооо! Так ты до сих пор не поняла? — Древний делает шаг ко мне. — Вы… белые медведи и ваши чертовы Сновидцы! Это вы виноваты в том, что грядет конец света! Если бы тебя умертвили еще в утробе, ничего бы не случилось! Но я нашел решение! Прикончу тебя и твоих прихвостней, чтобы хозяин проявил милость к нашему миру.
— Ты сумасшедший! — выплевываю ему в лицо. — Демоны Скьяума никогда не оставят нас! Им нужен Проводник, чтобы взломать Колыбель и проникнуть сюда раньше положенного! Они хотят нарушить Цикл! Ты просто открываешь им ворота, идиот!
Улисс резко вскидывает руку, его пальцы превращаются в длинные теневые когти.
Он с рычанием делает выпад, останавливая острие когтя в сантиметре от моей шеи.
— Заткнись! — рычит, и я не узнаю его голос. В него словно вплетаются десятки других. — Меня предупредили, что ты это скажешь. Что Проводник умеет плести интриги, искусно врать!
Это бесполезно…
Перевожу взгляд на Танюшу. Девочка испуганно жмется к стене, ее тельце бьет крупная дрожь, а из глаз текут горькие слезы. Сердце сжимается… Я должна защитить ее!
— Ладно, допустим, ты ненавидишь меня, — стараюсь говорить спокойно. — Но при чем тут Таня? Она же совсем ребенок! Умоляю, отпусти ее! Она ничего не сделала!
— Она Сновидец, — холодно отрезает Улисс. — А Сновидцы должны умереть первыми. Ты ведь даже не в курсе, что ваши души неразрывно связаны. Проводник — это путь, а Сновидцы — маяки для душ. В своих снах они могут покидать тело, находить неупокоенных и приводить их к тебе. Они лишают Скьяум пропитания!
— Ты чудовище… — шепчу, чувствуя, как постепенно просыпается мой зверь. — Так это ты устроил бойню в общежитии? Ты убил Марину? И Павла?!
— Мне повезло, — Улисс хрипло смеется. — Этот кретин, который лежит рядом с тобой, накосячил. Он должен был прийти и убить Проводника, тем самым отрубив Сновидцам путь к Колыбели. Дальше мы бы без проблем добили их. Но жалкий человечишка перепутал девок! И убил Марину. Редкостная удача, что она оказалась одной из вас…
— Ты псих! Тебе нужна помощь, Улисс! — отчаянно дергаю руками, веревка режет запястья. — Гордей найдет меня! Он уже близко, я чувствую его! Он разорвет тебя на части!
Хоть я и не ощущаю истинного, приходится блефовать. Это мой последний шанс!
— Зря стараешься, — Древний снова оборачивается к столу, берет какой-то темный ритуальный нож. — Мои руны скрывают нас от остальных. Скоро придет мой соратник, и мы вместе проведем ритуал. Вы заснете, мы доставим ваши души в Скьяум и выторгуем у Хозяина еще какое-то время…
Замираю. Соратник? У этой твари есть сообщник?
— Кто он? — тихо спрашиваю. — Кто твой соратник, Улисс? Очередная крыса, предавшая своих?!
В этот момент деревянная дверь избушки со скрипом отворяется.
На пороге стоит невысокая худощавая фигура.
— Ну зачем же так грубо, Полина? Почему сразу «крыса»? — раздается мягкий, вкрадчивый голос.
Марвин.
Так это он… ученый Гильдии?! Он предал охотников?!
Марвин спокойно проходит внутрь, прикрывая за собой дверь.
Его лицо выражает абсолютное, пугающее умиротворение.
А на правом плече, лениво подергивая носом, сидит пушистый белый кролик. Его глаза источают абсолютную тьму.
— Ну что? — стянув плащ, Марвин по-хозяйски осматривает меня и Танюшу. — Готовы к своему последнему путешествию?
Полина
— Что вы там мешаете? — рычу, судорожно пытаясь освободиться. — Что это за гадость?
Вокруг сгущается тьма, хотя вроде бы уже должно светать. Что за руны там начертил Улисс? Какой магией он владеет?
От стола, за которым копошатся Марвин и Древний, исходит настоящий смрад. Воняет травами, кровью и какими-то химикатами. Даже представить боюсь…
— Готово, — Марвин оборачивается, в его руках дымящаяся плошка. Сглатываю, вжимаясь в стену.
— Что это… — выдыхаю, с ужасом глядя на приближающегося охотника.
— Это специальный отвар, Полина, — улыбается Марвин. Кролик на его плече шевелит ушами, уставившись на меня своими жуткими глазами. — Не волнуйся, больно не будет.
— Не прикасайся ко мне! — выпаливаю, дергаясь всем телом. — Я не буду это пить!
— Будешь, — отзывается Улисс, — это состав, привязывающий ваши души к особым якорям в Скьяуме. Дело в том, что если вы заснете естественным способом, то попадете в мир мертвых. А там ваши силы огромны… Этого мы допустить не можем.
— Именно, — кивает Марвин, замирая надо мной. — А теперь открой ротик, медведица.
— Вы не посмеете… — шепчу, холодея от ужаса. — Отпустите нас… Марвин! Ксю же тебе верила!
— Это не мешало ей молча стоять, пока охотники издевались надо мной, — пугающе тихо говорит ученый. — Улисс, держи ее.
— Ублюдки! Пошли прочь! — ору, когда медведь наваливается на меня сверху.
Он фиксирует мою голову, не давая отвернуться. Хватка жесткая, Древний меня не жалеет.
Пальцами сжимает мои челюсти, заставляя открыть рот.
— МММ! — мычу, сжимая губы.
Сопротивляюсь из последних сил. Пытаюсь укусить предателя, но Улисс намного сильнее.
Марвин хладнокровно наклоняет плошку и вливает горькую жижу мне в рот.
— Глотай, Полина, иначе захлебнешься, — хрипит над ухом Улисс.
Кашляю, давлюсь. Мне не дают выплюнуть эту дрянь. Древний закрывает мне рот и держит, пока не проглочу. К горлу подступает тошнота.
— Умница, — Марвин разворачивается к Тане. — Теперь ты, малышка. Все видела? Вот и не сопротивляйся.
— Нет… Не трогайте… Таню… — пытаюсь дернуться, но все тело наливается тяжестью. Язык становится ватным.
Краем глаза вижу, как Улисс подходит к девочке. Таня даже не сопротивляется, просто тихо плачет.
Мир начинает кружиться перед глазами. Стены плывут, превращаясь в смазанные грязные полосы.
Глаза слипаются, веки тяжелеют. Я засыпаю…
Открываю глаза, чувствуя странную легкость в теле. Встаю, осматриваю себя. Следов на запястье нет, колени не сбиты в кровь.
— Поля… — раздается рядом тихий голосок Танюши.
— Таня! — обнимаю ее. — Ты в порядке?
— Да…
Мы обе в белых ночнушках в пол. Волосы распущены.
Меня начинает трясти, когда я вспоминаю, почему оказалась тут.
Гордей… Боги, Гордей, где ты?!
— Полина! — вспыхивает в голове, и метка опаляет кожу. — ПОЛЯ!
Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь сориентироваться. Вокруг блеклое, серое пространство, уходящее в бесконечность. Гордей! Где же ты…
— Это не мир Духа Зимы и не Колыбель, — продолжаю прижимать к себе маленького Сновидца.
— Это промежуток, — Таня смотрит на меня совершенно взрослыми, серьезными глазами. Она выглядит так, словно ничего не боится. — Мы между мирами. Но злые дяди близко. Они уже идут за нами.
— Нужно уходить. Быстро! — хватаю Таню за руку. — Бежим!
Делаем пару шагов по туману. Но внезапно земля превращается в вязкую жижу, и мы буквально проваливаемся вниз.
Падение длится всего миг. Мы падаем на жесткую, сухую, потрескавшуюся землю. Я больно ударяюсь спиной, но успеваю прижать к себе Таню.
Небо над головой алое, зловещее, затянутое тяжелыми багровыми тучами, которые медленно кружатся по спирали.
Прямо над нами висит огромная кроваво-красная луна.
Земля алая, покрытая глубокими трещинами. Вдалеке начинается лес, точнее частокол из черных обугленных деревьев.
А вокруг клубится густой красный туман. В нос бьет запах разложения и пепла. Отовсюду слышен зловещий шепот сотен голосов.
— Боги… Это же… — выдыхаю, отряхиваясь. — Точная копия мира мертвых… Нашего мира мертвых.
— Добро пожаловать в Скьяум, Проводник, — раздается сзади, я аж подпрыгиваю.
Из кровавого тумана вырастает Улисс.
Он выглядит совсем не так, как в нашем мире. Сейчас это гигантский, сотканный из теней зверь. Очертания медведя в нем угадываются смутно. Его глаза пылают демоническим огнем, из темной полупрозрачной пасти стекает слюна.
— Так вот как выглядит твоя душа, — с презрением выдыхаю. — Уродство!
Но вдруг…
Ноги подкашиваются, дыхание становится частым и поверхностным. Краем глаза вижу, как Танечка заваливается на меня.
Это проклятое место буквально вытягивает из нас силы, впитывая нашу светлую магию, как губка.
— Поля, мне тяжело… — тихо хнычет Таня.
Следом за Улиссом из багрового марева выходит Марвин.
На его плече сидит все тот же кролик. Только теперь маленькое тельце полностью состоит из копошащейся тьмы, а глаза горят красным.
— Какая красота… — Марвин вдыхает этот мертвый воздух, закинув голову. Его глаза тоже подернуты кровавой пеленой. — Настоящая сила. Оборотни и охотники веками прятались от нее, называя скверной, а это — истинная эволюция!
— Марвин, остановись! — рычу. — Опомнись!
Но он не слушает. Вмиг оказывается рядом и отбрасывает Таню в сторону. Она с визгом катится по земле. Охотник хватает меня.
Откуда-то у этого щуплого парня взялось невероятно много силы. Неужели он тоже заключил демонический Договор?
Марвин впивается в меня пальцами до синяков и тащит за собой куда-то вглубь тумана, в сторону леса.
Улисс хватает Таню, ее тоненькая ладошка оказывается в его пасти. Они следуют за нами.
— Пусти! Отпусти меня, тварь! — бьюсь, но Марвин даже не замечает моих ударов.
Мы подходим к небольшому возвышению.
Из сухой, потрескавшейся земли торчат три массивных, почерневших деревянных столба.
Вокруг них начерчен огромный круг. Руны на земле написаны свежей, еще не высохшей дымящейся кровью.
От этого места разит смертью. К горлу подступает тошнота.
— Это ритуальные столбы, — утробно рычит Улисс. — Место, где Цикл жизни будет закончен!
Марвин и Улисс действуют быстро.
Меня прижимают к центральному столбу. Привязывают черными путами, которые тут же начинают жечь кожу.
Таню пригвождают к соседнему, более мелкому столбу.
— Умоляю, послушайте меня! — до последнего стараюсь достучаться. — Вы совершаете страшную ошибку! Вы не спасаете наш мир, а наоборот подталкиваете его к катастрофе! Демоны не держат обещаний, они уничтожат оборотней! В этом их цель!
— Нам не нужны твои проповеди, Проводник, — холодно обрывает меня Марвин, доставая ритуальный нож. Он подходит ко мне вплотную, вглядываясь в мое лицо. — Нам нужен второй ключ. Призови второго Сновидца.
— Нет… — шепчу. Безумно хочу расплакаться, но не позволяю себе пролить и слезинки. Я Проводник. И должна защитить наш мир. — Никогда этого не сделаю!
— О, я ждал этого ответа, — рычит Улисс.
В ту же секунду мое тело словно пронзает тысяча раскаленных игл.
Черные путы на столбе вспыхивают багровым огнем. Такое чувство, что все мои кости разом ломаются.
— А-а-а-а-а! — кричу от боли, но даже в мыслях не допускаю призыва Марины. Я не сдамся. Не сдамся!
Боль утихает так же внезапно, оставляя меня висеть на веревках совершенно обессиленной.
— Упрямая, — Марвин недовольно качает головой. — Ну ничего… У нас достаточно времени, чтобы ты передумала.
Мое тело снова подвергается этой адской пытке…
Секунды тянутся, словно вечность. Кричу, плачу… Извиваюсь.
Таня рядом рыдает и умоляет отпустить меня.
Кажется, что это место наслаждается моими страданиями.
Не знаю, сколько проходит времени.
Я переломана, хотя на теле нет и царапины. Вся мокрая от пота, ночнушка насквозь.
— Сильная, — выдыхает Марвин. Он стискивает зубы — я вижу, что его терпение на исходе. Взгляд предателя падает на Таню. — Значит, придется действовать основательнее.
Он делает шаг к девочке.
Нет! НЕТ! Гордей… Где же ты?! Ты так мне нужен!
Я собираю оставшиеся силы, а затем кричу, вложив в свой голос все отчаяние:
— ГОРДЕЕЕЕЙ!
Гордей
— ГОРДЕЕЕЙ!
Крик моей истинной врывается в сознание, вынуждая споткнуться. Я качусь по снегу, затем вскакиваю на лапы. Судорожно оглядываюсь. Поля!
Это ее голос, точно ее. Настоящий, живой, полный отчаяния.
Мой медведь сходит с ума. Я встаю на дыбы, яростно реву. Прибавляю скорость, мощными лапами стаптывая призрачный снег мира мертвых.
Сзади несутся Ичи, Ася и Игорь Медведев. Отец моей девочки едва не наступает мне на пятки, его морозная аура обжигает спину.
Но вдруг впереди, посреди бескрайнего белого поля, материализуется плотная стена ледяного тумана. Пространство искрится, и прямо перед нами вырастает силуэт.
Резко тормозим. Замираем.
Из тумана появляется Горан — Дух Зимы.
Лысый, покрытый татуировками. Его глаза светятся жидким льдом, лицо не выражает никаких эмоций. Могучая фигура облачена в рваные темные лохмотья.
— Горан! — рычу, едва удерживаясь, чтобы не броситься на него. — Где она?! Поля! Где моя пара?!
— В этом мире Полины нет, Гордей, — он даже не размыкает губ, голос Духа раздается прямо в голове. — Вы опоздали. Буквально на шаг.
— Ты издеваешься?! — Игорь делает грозный шаг вперед, скалится. Его глаза вспыхивают ледяным белым светом. — Говори, где моя дочь! Сам знаешь, на что я способен.
Горан усмехается. Но его глаза остаются равнодушными.
— Знаю, Игорь, — Дух даже не двигается. — Они с юным Сновидцем в мире демонов. Если хотите спасти Проводника, я помогу. Но учтите, вам придется погрузиться в самый страшный кошмар. Из которого вы можете не выйти живыми. Готовы пойти на такой риск?
Он троллит, я не понимаю?! Предлагает мне остаться, пока моя девочка в том мире, и с ней делают непонятно что?! Или это проверка?!
Из пасти вырывается грозный рев, глаза наливаются яростью. Изнутри рвется что-то полное злобы и желания убивать.
Я с трудом держу себя в руках.
— Открывай проход, — делаю шаг вперед, сокращая дистанцию. Ни на миг не сомневаюсь в своем решении. — Насрать на кошмары. Я лучше сдохну там, чем останусь здесь без нее. Открывай, блядь!
— Резче, Горан, — Игорь встает со мной плечом к плечу, его рык вибрирует от ярости. — Я не оставлю там свою дочь!
Ичи и Ася синхронно шагают вперед.
— Мы в деле, — слышу в голове голос Ичи. — Своих не бросаем.
— Да будет так, — кивает Дух Зимы.
Он вскидывает призрачные руки к черному небу.
Мир мертвых вздрагивает.
Горан резко опускает ладони на заснеженную землю, и наст под нашими лапами с оглушительным треском расходится в стороны.
От трещины летят острые ледяные осколки, а в образовавшемся разрыве виднеется черно-алый густой туман.
Я ныряю туда, друзья следуют за мной. Мне не страшно. Единственные, кому стоит бояться, — это те, кто похитил мою истинную пару.
— И помните, — доносится из тумана угасающий голос Горана, — обратно я вас вернуть не смогу. Это под силу только Проводнику и ее Сновидцам. Удачи!
В ту же секунду нас затягивает в зияющий черный зев.
Мы проваливаемся сквозь пространство и приземляемся на жесткую, горячую землю.
Вокруг мгновенно смыкается плотный кроваво-красный туман. В нос врывается смрад разложения и гнили. Воздух здесь настолько горячий, что даже у меня легкие горят при каждом вдохе.
— Ничего себе местечко, — хмыкает Ася, осматриваясь, — думаю, нам нужно держаться вместе.
— Да, — кивает Игорь, — не отходим далеко, мне нужно вернуть вас родителям… Гордей, ты ее чувствуешь?
Я закрываю глаза. Сквозь загробный шепот и сотни кричащих голосов чувствую ниточку. Тонкую, серебряную, тянущуюся вглубь этого адского места.
— За мной, — рычу, делая шаг.
Но тут начинается чертовщина.
Сотни, тысячи зловещих, шепчущих голосов становятся навязчивее. Они проникают в мысли, сдавливают голову. Кажется, что невидимые руки копаются в мыслях, выуживая потаенные страхи.
— Гордей… — слева доносится тихий, жалобный плач. — Гордей, почему ты меня не спас? Мне так больно… Они мучают меня… Помоги!
Резко оборачиваюсь. Сквозь багровое марево вижу силуэт Полины, привязанной к какому-то столбу. Ее лицо в крови, моя девочка тянет ко мне руки.
— Поля! — реву я и на полной скорости несусь к ней.
— Тормози, идиот! Это ловушка! — Ичи с разбегу врезается мне в бок, сбивая с лап.
Мы кубарем катимся по сухой растрескавшейся земле.
— Там Полина! — оборачиваюсь в ярости, готовый разорвать лиса.
— Никого там нет! — выдыхает он, показывая туда, куда я только что так спешил.
Там клубится лишь уродливая теневая многоножка, щелкающая жвалами. Галлюцинация исчезает.
— Блядь… — хриплю я, поднимаясь. — Ну и жуть… Спасибо, Ичи.
Но расслабиться нам не дают.
С безумным ревом огромный белый медведь бросается на Асю.
Его глаза налиты кровью, изо рта идет пена. Скверна затуманила разум Игоря, сделав реальностью самый страшный кошмар.
— Вы погубили ее! — рычит Медведев, пытаясь подмять под себя волчицу. — Из-за вас моя дочь погибла! Ублюдки! Я убью вас всех!
Ася испуганно визжит, уворачиваясь от массивной лапы.
Ичи мгновенно выпускает струю пламени прямо перед мордой белого медведя, ослепляя его.
Я прыгаю сверху, всем весом наваливаясь на белого медведя.
— Игорь, очнись, сука! — ору ему прямо в ухо, пытаясь сдержать его мощь. — Это морок! Тварь играет с нами! Поля жива, я чувствую метку! Очнись!
Медведев яростно дергается, хрипит. Но постепенно его морок рассеивается.
Игорь шумно выдыхает, обмякает под моими лапами. Я отхожу в сторону. Он виновато рычит, поднимаясь с земли.
— Черт… Простите, — трясет головой Медведев. — Бежим быстрее! А то тут и останемся…
Мы спешим к Полине. И чем ближе приближаемся, тем хуже мне становится.
— А-А-А! — на самой окраине тумана слышу раздирающий душу крик. ПОЛЯ!
Голос моей девочки, доносящийся со стороны обугленного леса.
В ту же секунду мою грудь пронзает невыносимая боль. Словно все кости внутри разом ломаются.
Метка на теле начинает жечь кожу. Я словно чувствую страдания Полины. Заваливаюсь на бок, из пасти вырывается хриплый рев.
Тварь пытает мою истинную!
Превозмогая эту адскую боль, я поднимаюсь. Страх за Полину дает мне силы бежать дальше.
— За мной! — рычу я.
Ломаю частокол черных мертвых деревьев своим телом.
Ветки бьют по морде, но я несусь напролом, ориентируясь лишь на зов истинности.
Друзья бегут следом, тяжело дыша.
Вылетаю на поляну. Сверху висит кровавая луна, земля жжет подушечки лап, не позволяя остановиться.
От увиденного кровь в жилах стынет.
Поля и Танечка привязаны к высоким ритуальным столбам.
Поля вся мокрая от пота, из уголка рта течет струйка крови. Она повисла на черных путах, на запястьях глубокие ожоги. Нет… НЕТ!
Марвин… Значит, это он… Он предал всех нас. Вместе с Улиссом.
Охотник стоит перед Полиной, на плече у предателя какое-то отвратительное существо с огромными ушами. Он делает шаг в сторону Тани и замирает…
— Наконец-то все участники моего эксперимента на месте, — резко разворачивается ко мне. — Теперь вы увидите, что я не просто задохлик. А настоящий спаситель нашего мира!
— Отпусти Полину, — угрожающе рычу, делая шаг к Марвину, но тут передо мной появляется массивная фигура Улисса.
— Я твой соперник, — рычит сволочь, — у нас с тобой свои счеты, малыш.
Не думая ни секунды, издаю оглушительный, яростный рев и со всей дури кидаюсь на Древнего, готовый разорвать эту мразь на куски…
Полина
— Полина! Поля! — в голове возникает встревоженный голос Гордея. Он не дает мне окончательно провалиться во мрак.
Я борюсь… изо всех сил, что остались.
Держусь за ускользающее сознание, сражаюсь с накатывающей тьмой.
Сквозь пелену слез и багровый туман цепляюсь взглядом за то, что происходит на поляне.
Гордей — мой яростный бурый мишка с ревом врезается в теневое чудовище Улисса.
Рядом мелькает серебряная шерсть Аси, огненные всполохи Ичи и ледяная морозная аура отца.
— Папа… — шепчу, балансируя на грани.
Они здесь. Они пришли за мной в этот ад.
Но мир вокруг предательски плывет, превращаясь в смазанные алые полосы. Тело пронзает такая дикая, невыносимая боль, словно меня заживо разрывают на мелкие кусочки.
— Гордей… — беззвучно срывается с губ.
Половина моей сущности отделяется и скользит по душному, наполненному серой воздуху Скьяума куда-то вверх. В мощную воронку, образовавшуюся в небе.
Звуки битвы мгновенно стихают. Затем я падаю…
Все вокруг крутится, к горлу подступает тошнота. Затем я просто падаю. Падаю…
БАМ!
Бьюсь о жесткую землю. Открываю глаза и испуганно вздрагиваю. Снова это проклятое место.
Пять огромных каменных тронов, уходящих высоко в грозовое темное небо. Но теперь я знаю, чьи они…
Поднимаю взгляд, уже не страшась.
Демоны не имеют четкой формы. Это густые, клубящиеся тучи живой тьмы. Истинное зло.
Стоит сделать вдох, как сотни чужих голосов врываются в сознание, заставляя меня обхватить голову руками.
— Сдайся, Проводник! Сдайся… Сдайся… Сдайся… Сдайся… Открой нам путь через Колыбель снов! — теневые щупальца вздымаются вверх. — Прекрати сопротивляться! Смирись!
С трудом поднимаю голову, чувствуя себя невероятно крошечной перед этой бездной.
— Нет… — хриплю, сжимая кулаки. — Никогда.
— Глупая девка. Открой врата, и мы не тронем твоих любимых. Мы сохраним им жизнь.
— Вы врете! — рычу прямо в эту клубящуюся пустоту. — Демоны никогда не держат обещаний! Вам нужен весь наш мир! Вы хотите уничтожить нас! Чтобы через Колыбель хлынули орды нечисти! Не дождетесь!
Мерзкий, раскатистый хохот десятков голосов заставляет содрогнуться выжженную землю под моими ногами.
— Ты ничего не можешь изменить. Мы разорвали твою душу на части. Сейчас здесь находится лишь твоя человеческая суть. А Проводник остался там, привязанный к столбу. Он беспомощен. Он может лишь молча смотреть, как погибают друзья и твой глупый медведь. У тебя нет ни единого шанса. Но если ты согласишься…
Они давят на меня своей мощью. Пытаются растоптать, заставить подчиниться.
Прислушиваюсь к себе, но внутри действительно пустота — магия Проводника не отзывается, она осталась там, за гранью.
Но вместо страха в груди вдруг начинает растекаться тепло. Моя метка истинности.
Она словно связующая нить. Напоминает, ради кого я должна стоять до конца.
Связь с Гордеем — это то, что они не смогут у меня забрать, даже разорвав душу.
Поднимаю взгляд на бесформенных чудовищ и дерзко смеюсь.
— Да ради богов, убивайте! — выплевываю, не узнавая свой голос. — Делайте что хотите, но я не позволю вам выбраться! Не открою врата! Знаете почему? Потому что мой истинный этого бы точно не одобрил! А я его расстраивать не собираюсь!
— Дерзкая тварь! Ты сгоришь!
Тени на пяти тронах мгновенно взвиваются. Становятся втрое больше, раздуваются, превращаясь в огромную массу. Тянут ко мне свои длинные, сотканные из скверны лапы с острыми когтями.
Зажмуриваюсь, готовая к удару, но…
Пространство вокруг меня внезапно наполняется свежестью. Уходит удушающий смрад.
Демоны яростно шипят, уползая обратно на свои троны. Их тела сгорают от этого света, резко уменьшаются в размерах, скукоживаются и испуганно вжимаются в свои каменные сиденья.
За моей спиной раздаются тихие шаги. Оборачиваюсь и замираю.
Из серебряного марева появляется Богиня. Ее величественный силуэт излучает такое мощное сияние, что багровый туман рассеивается, обнажая убоговость Скьяума.
— Это мое дитя, как вы посмели прикоснуться к ней? — пугающе спокойно произносит она. Тени рокочут и расползаются по земле.
— Ты пришла защищать ее, Богиня? — доносится озлобленный голос с центрального трона. — Ты уже проиграла! Цикл сломан! Твои детишки все испортили, они сами впустили нас!
— Пробуждение наших слуг — это лишь вопрос времени! Вампиры уже просыпаются! — подхватывает другой голос, исходящий злобой. — Они возьмут свое, истребят всех твоих ненаглядных детишек до единого и заберут себе мир алой луны! Мир живых будет принадлежать Скьяуму!
Богиня делает шаг вперед, закрывая меня собой. Жестко, властно отвечает:
— Этого не будет! Пока живы я, Дух Зимы и его Проводник, мир моих детей будет жить! Цикл жизни не закончится, пока не придет время! И вы, жалкие отродья, не сможете ничего с этим сделать! Вы опоздали. Колыбель снов уже почти очищена. У вас нет шансов.
Она резко разворачивается ко мне. Теплые, полные бесконечной любви глаза смотрят прямо в душу.
Богиня мягко улыбается и протягивает руку, слегка касаясь моего плеча.
— Пора возвращаться, Полина.
В ту же секунду меня с дикой силой засасывает обратно в небесную воронку.
Реальность Скьяума стремительно возвращается. Буквально влетаю в свою вторую половину.
В этот самый миг я вспоминаю…
Боги…
Вижу себя маленькой девочкой. Я спокойно гуляю по заснеженному полю мира мертвых под руку с Гораном — Духом Зимы.
Помню его глубокий голос. Как он ласково гладил меня по голове и рассказывал, что я особенная. Что я — Проводник Колыбели снов.
Что где-то в мире живых у меня есть Сновидцы, которых я должна буду защитить.
Я ведь всё это знала! Знала с самого начала! Но почему-то забыла…
Ощущаю внутри невиданную, первородную мощь. Воздух вокруг начинает искрить.
Я больше не разбитая, напуганная и одинокая девчонка. Я — целая.
Резко распахиваю глаза…
Гордей
— Сдохни, мразь! — утробно рычу, полностью отдаваясь во власть своей внутренней ярости.
Берсерк? Проклятие? К лешему! Я использую его, чтобы победить!
Почти полностью отключаюсь, отдавая бразды управления телом своему зверю. Мир вокруг застилает кровавая пелена.
Насрать на раны, усталость и демоническую скверну — я вижу только харю Улисса. И хочу разорвать ее на куски!
Врезаюсь в Древнего всей своей массой. Его теневая версия мягкая, словно желе. Я отпружиниваю, затем совершаю повторный рывок.
Мы катимся по выжженной земле, круша обугленные деревья.
Улисс ревет, клацает зубами, выплескивая мне в морду порцию жгучей черной жижи.
Она жжет кожу, словно кислота, растворяет густую шерсть.
Но мне плевать… Я не чувствую боли, только ярость.
— Тебе не победить, медвежонок! — его голос врывается в сознание. — Скьяум сожрет тебя!
— Я сам тебя сожру, кусок дерьма! — рычу в ответ, полосую его тело когтями, отчего тьма разлетается грязными клочьями.
Краем глаза успеваю заметить, что творится на поляне.
Огромный белый медведь с яростным ревом атакует Марвина. Охотник уворачивается. Его движения неестественно быстрые. В руках зловеще поблескивает ритуальный нож.
— Ты всего лишь старый облезлый медведь! — хрипит предатель, уклоняясь от массивной лапы Медведева. — Вы уйдете в прошлое! Хозяин вас всех уничтожит!
— Попизди мне еще, задохлик! — ревет Игорь, и от его морозного дыхания алая земля покрывается ледяной коркой. — Я из тебя душу вытрясу за свою дочь!
Ичи и Ася проносятся мимо сражающихся, устремляясь прямиком к ритуальным столбам, где привязаны Поля и плачущая Таня.
— Держитесь, девочки! — кричит Ичи, изрыгая пламя кицунэ, чтобы отсечь копошащиеся мелкие тени. — Ася, перекусывай путы!
Волчица с ходу прыгает к Тане, яростно щелкая зубами и пытаясь разорвать черные веревки. Она тянет, но те, как назло, лишь растягиваются, словно резина.
— Не получается! — рычит волчица, но не прекращает попытки.
— Эй ты! А ну отойди, блохастая! — рычит Улисс, но я со всей силы бью его лапой по голове.
— Как ты там говорил? — реву. — Я твой соперник, уежище!
Налетаю на Древнего. Подминаю монстра под себя и начинаю рвать его лапами на части.
— Гордей, сзади! — отчаянный крик Аси заставляет на долю секунды отвлечься.
Но…
Прямо из багрового тумана вылетают десятки толстых, извивающихся теневых щупалец.
Они мертвой хваткой оплетают мои лапы, шею, тело. Яростно реву, пытаюсь разорвать их, но путы словно жизнь высасывают.
Рядом глухо падает Игорь — его тоже сковали по рукам и ногам. Ичи и Асю намертво прижимает к земле черной паутиной.
— Ну вот и все, — Марвин тяжело дышит. На его лице расплывается безумная, торжествующая ухмылка. Он медленно подходит к нам, поигрывая ножом. — Эксперимент завершен. Вы проиграли.
Улисс поднимается, глаза полыхают тьмой.
Черт… Только не это! Делаю последний рывок и падаю на землю.
Древний нависает надо мной. Метка ноет до боли. Я бессилен. Конец. Мы не справились…
И тут…
Полина, все еще висящая на центральном столбе без сознания, вдруг начинает источать свет. Сначала едва заметный, а затем все более яркий.
Этот свет не обжигает — он ласковый, теплый, как нежный поцелуй матери.
— Что это такое?! — испуганно вскрикивает Марвин, отступая на шаг и прикрывая глаза ладонью.
Теневые путы, сжимающие мое тело, начинают яростно шипеть, словно на них плеснули кислотой. Они плавятся, скукоживаются, расходятся, выпуская нас из плена.
Черные веревки сами собой осыпаются пеплом с тела Полины.
Она плавно опускается на мертвую землю и открывает глаза. Они сияют чистым серебром. Потрясающее зрелище! Любуюсь своей девочкой.
— Вон из нашего мира, — тихо, властно произносит моя истинная.
И в эту секунду из ее тела во все стороны вырывается круг чистого серебряного света.
Он волной проносится по поляне и скрывается среди мертвых деревьев.
Зажмуриваюсь, но свет лишь мягко ласкает шерсть, возвращая силы. А вот нашим врагам не так весело.
— Нет! Мой эксперимент! Величие! — истошно орет Марвин. И спустя миг превращается в кучку пепла.
Улисс ревет, его тьма трескается, обращаясь в камень. Затем рассыпается на мелкие кусочки.
Багровый туман и воющие тени вокруг сгорают в чистой силе Проводника. Этот мир растворяется в силе жизни.
Вспышка! И под лапами вместо раскаленной земли появляется мягкий, призрачный снег.
Я шумно втягиваю носом воздух. Морозный, чистый.
Вокруг раскинулось бескрайнее заснеженное поле под огромной луной. Мы снова в мире мертвых. Эээ… А как так получилось?
Оборачиваюсь в человека. На мне белые тканевые штаны, и даже по размеру. Бросаюсь к своей истинной, которая медленно оседает и заваливается.
— Поля! Маленькая моя! — падаю перед ней на колени и сгребаю в охапку, прижимая к своей груди.
— Гордей… Боги, Гордей, ты живой… — Полина тихо всхлипывает, утыкается носом в мою шею и плачет, размазывая слезы по моей коже.
Беру ее личико в ладони. Покрываю ее лицо, губы, щеки сумасшедшими поцелуями.
— Я думал… мы пропали. Но ты спасла нас, — бормочу, не в силах насытиться близостью истинной пары.
Метка на теле излучает абсолютный восторг. Мы выжили. Мы победили.
Рядом Танюша в своей белой ночушке растерянно крутит головой, хлопая ресницами.
К ней неторопливым шагом подходит Горан. Дух Зимы улыбается.
— Ты большая молодец, маленькая Сновидица. Ты справилась.
Таня шмыгает носом, на ее глаза снова наворачиваются слезы.
— Мама… Папа… Я хочу к маме… — закрывает личико руками и плачет.
— Иди сюда, малышка, — отец Полины аккуратно берет девочку на руки. — Я Игорь, а ты? Как тебя зовут?
Девочка тут же утыкается ему в плечо, мгновенно успокаиваясь под защитой грозного белого медведя.
— Таня… — лепечет.
— У нее никого нет, — всхлипывает Полина, — отец погиб, мать поработили демоны. Она осталась совсем одна…
— Не одна, — Игорь нежно глядит на девочку, которая, кажется, засыпает в его руках.
Перевожу взгляд в сторону. Ася и Ичи, тяжело дыша, стоят друг напротив друга.
Секунда — и они бросаются навстречу, сливаясь в яростном, страстном поцелуе.
— Истинные? — хлопаю глазами. — Почему я не в курсе?
— Все тебе расскажи, — Ася отрывается от лиса, в ее глазах пляшут чертики.
— Не отвлекайся, — рычит Ичи и снова захватывает губы волчицы в жарком поцелуе.
— И кто у них родится, стесняюсь спросить? — бормочу, пытаясь представить себе чудо-юдо, смесь лисы и волка.
— Гордей! — строго одергивает меня Полина. — Это неприлично!
— Прости, детка.
Я крепче прижимаю к себе Полю, вдыхая ее сладкий аромат.
Все кончилось.
Мы наконец-то свободны.
Полина
— Вот, держи, — Гордей дает мне кружку с ароматным чаем.
Я глубоко вдыхаю терпкий аромат лесных трав и с удовольствием делаю первый глоток, чувствуя, как приятное тепло медленно разливается по телу.
Мы сидим в просторной гостиной дома родителей Гордея в полном составе.
Танюша устроилась на диване и доверчиво сжимает руку моего отца, не отпуская его ни на секунду.
Ася на коленях Ичи, оба буквально светятся от счастья, а Гордей ни на мгновение не отходит от меня, окружая самой искренней заботой.
— Наконец-то это дерьмо закончилось, — мой мишка тяжело плюхается рядом со мной на диван и не скрывает счастливой обаятельной улыбки. — Теперь можно жить нормально.
— Да, и мы знаем, что Полина у нас Проводник, — мягко улыбается его мама, переводя на меня теплый взгляд. — Так что больше никаких кошмаров и проблем со сном не будет.
Настоящая семейная идиллия. Наверное.
Но в груди все равно предательски щемит. Я-то знаю, какая цена у этой победы, и от мысли, что наше мирное время может подойти к концу, мне становится невыносимо грустно.
— О чем думаешь? — Гордей, как и всегда, идеально улавливает малейшие колебания моего настроения. Он заглядывает мне в глаза. — Ты не рада, что все закончилось?
— Рада, — я натягиваю на губы самую убедительную улыбку, на которую только способна. — Просто очень устала.
Он не верит ни единому слову. По пристальному взгляду истинного вижу, что Гордей читает меня как открытую книгу.
Но я обязана хранить тайну Богини и не имею права портить остальным этот долгожданный триумф.
Они заслужили праздник. Ведь без раздумий пошли за мной в самый настоящий ад.
— Выйдешь за меня? — внезапно бросает Бероев.
Мгновенно каменею.
Тишина повисает в гостиной дома бурых медведей. Слышно лишь, как потрескивают дрова в камине.
— Что? — непонимающе хлопаю глазами, уверенная, что мне послышалось.
Сердце делает сумасшедший кульбит и падает куда-то в пятки.
Я вцепляюсь пальцами в мягкий шерстяной плед, которым меня заботливо накрыли. Не в силах осознать и принять то, что сейчас произнес мой истинный.
— Поль, — бормочет Гордей, на глазах заливаясь краской. — Я… блин, я просто хочу, чтобы ты была моей официально, вот и все!
Перевожу растерянный взгляд на отца.
Папа хмуро таранит взглядом моего истинного, который окончательно смущается под таким пристальным вниманием.
Выйти замуж?! Но… Как? Я просто не знаю, что ответить!
— Соглашайся! — одними губами шепчет Ася с другого конца дивана. — Он у нас, конечно, дурак, но верный и любит тебя до безумия! А кольцо-то где, Ромео?
— Тебя спросить забыл! — рычит на волчицу мой мишка.
Он торопливо лезет в карман и достает оттуда небольшую бархатную коробочку темно-красного цвета.
Мое сердце начинает колотиться с такой бешеной силой, словно пытается выбить ребра изнутри.
— Вот… Я это… Долго выбирал, но думаю, тебе понравится.
Он открывает коробочку, медленно сползает с дивана на одно колено прямо передо мной и тихонько прокашливается, пытаясь справиться с волнением.
— Поля! Я тебя люблю. Так сильно люблю, что без тебя вся моя жизнь больше не имеет никакого смысла. Когда ты исчезла… Я думал, что сойду с ума прямо там. Все вокруг в один миг перестало существовать! Я бы запер тебя в своей квартире и защищал от всего мира, но знаю, что так нельзя… — его широкая грудь высоко вздымается, а слова льются нескончаемым потоком. — Поэтому я хочу, чтобы ты стала моей. Чтобы я мог с гордостью говорить каждому встречному: «Вот, это моя любимая жена» и все такое!
На губы сама собой лезет нежная улыбка от того, как сильно этот огромный, суровый медведь краснеет и теряется, делая мне предложение.
— Я согласна, — тихо произношу и протягиваю ему дрожащую руку.
Мой отец недовольно и громко фыркает, но спорить не пытается, лишь прячет улыбку.
В гостиной раздаются дружные аплодисменты.
— Я же еще даже не предложил толком… — совсем растерявшись, бормочет Гордей, глупо глядя на мою ладонь.
— Да ты уже все предложил, еще до того, как на колени перед ней рухнул! — ухахатывается Ичи. — Надевай уже кольцо, а то она сейчас передумает!
Гордей мгновенно берет себя в руки и осторожно надевает мне на безымянный палец очаровательное тонкое колечко из красного золота с сияющим бриллиантом-капелькой.
Сама не замечаю, как из глаз начинают катиться горячие слезы.
— Ну что ты, глупенькая, — ласково мурчит мой истинный, поднимаясь с колен. Гордей крепко обнимает меня и жарко целует в губы. — Я буду самым лучшим мужем, даю тебе слово!
Меня переполняет целый вихрь противоречивых чувств — от щемящей тоски до безудержного, сладкого счастья.
Я так сильно хочу прожить с ним долгую, спокойную жизнь!
Хочу родить ему очаровательных медвежат!
Но есть ли у нас это время?! Всем сердцем надеюсь, что да.
Богиня ослабила демонов Скьяума, так что им теперь придется очень долго восстанавливать свои силы. Вряд ли они пока сунутся к нам.
— Тук-тук! — внезапно открывается входная дверь, и на пороге гостиной появляется животик Марьяши, потом сама волчья ведьма, а потом…
— Боги! — Ася спрыгивает с колен Ичи, несется к двери. Я следую за ней. — Эльмира! Эля!
Наша подруга, дочь темного шамана, выглядит бледной, но идет сама, с небольшой помощью Драгана. На щеках уже здоровый румянец.
Мы налетаем на Эльмиру, сминая в дружеских объятиях.
— Аккуратнее, — улыбается Драган, — она еще слаба.
— Но болезнь отступила. Как только вы победили демонов, и они покинули мир мертвых, Эльмира тут же стала выздоравливать. А знаете, почему? — сестра Гордея хитро улыбается. — Эля, покажи им. Они имеют право знать.
Подруга оттягивает воротник пуловера и показывает сияющую серебром метку истинности. Но… Как?
— Чья она? — выдыхаю. — Эля!
Ася во все глаза смотрит на подругу.
— Духа Зимы, — отвечает мой отец, — это его метка. Получается, ты истинная Горана? Как такое возможно?
— Дар Богини, — озвучиваю догадку, — так она отблагодарила Горана за его жертву. Что он взял на себя эту ношу вместо Влада Валаха, дав тому шанс жить с Адилой.
— Чтобы он не остался один в мире мертвых, — произносит Гордей, подходя сзади и обнимая меня.
— Как вариант, ему изначально была положена истинная, — произносит Марья.
— Но как вы будете… общаться? — хмыкает Бероев, почесывая затылок. — Он в мире мертвых, ты здесь?
— Я не знаю, — опускает взгляд Эльмира, — но пока я болела, я… видела его. Он приходил ко мне, и мы говорили. Горан мог коснуться меня. И касался…
— Ничего себе! — произносит мой истинный. — Я думал, что хлеще пары лиса и волчицы ничего придумать уже нельзя, а тут такое…
Я смачно тыкаю его под ребро.
— АУЧ! ПОЛИНА! Ты чего дерешься?
— Гордей, веди себя нормально! — шиплю. — Видишь, Эльмире и так непросто?!
— Да я же шучу, — фыркает он.
Мы все начинаем спорить, и в этом гвалте родных голосов меня посещает одна мысль.
Плевать, когда демоны Скьяума нападут на наш мир. Завтра, через месяц или год. Я не одна. У меня есть друзья и близкие, кто всегда поможет и протянет руку помощи.
Поэтому я больше не буду грустить. Я буду просто жить. Рядом с теми, кого люблю.
Гордей
Приготовления к этой чертовой свадьбе вот-вот доведут меня до белого каления.
Мало того, что моя мама вместе с сестрой оккупировали весь дом, превратив его в филиал цветочной оранжереи, так еще и волки с медведями из других стай постоянно снуют туда-сюда, согласовывая списки гостей.
Я привык решать вопросы деньгами, но против предсвадебного женского заговора абсолютно бессилен.
Полина, моя нежная, хрупкая девочка, от всех этих хлопот быстро устает, и моей главной задачей становится оберегать ее от излишней суеты.
Каждый раз, когда вижу ее бледное, но счастливое личико, схожу с ума от нежности.
Наша истинная связь крепнет с каждым днем. И я уверен, что после свадьбы мы станем еще ближе.
Лунная свадьба по настоянию моей сестры должна пройти на стыке дня и ночи. В час, когда луна только начинает заявлять свои права, а свет солнца плавно гаснет.
Дом бурых медведей гудит.
Во дворе собираются все наши друзья: бурые и белые медведи с истинными, волки стай Драгана, Ярцева и Вересова. Гриша, Наиль, Алина и Эля. Боря с Тимуром, Кира и их выводок. И многие-многие другие.
Весь двор забит галдящими оборотнями.
Я стою у импровизированного алтаря, украшенного лунными цветами. Нервничаю до дрожи в пальцах.
На мне только простые белые штаны из льна — торс остается голым, как того требует древний ритуал.
Медведь внутри довольно рокочет, чувствуя приближение момента, когда мы сделаем Полину своей.
Когда Марьяша выводит мою девочку на задний двор, у меня падает челюсть и спирает легкие.
Она сказочно прекрасна в воздушном белом платье, мягко облегающем ее хрупкую фигуру. На голове венок из лесных цветов.
Распущенные темные волосы мягкими волнами спускаются по плечам.
Щеки Поли горят от смущения, когда взгляды десятков оборотней обращаются к ней.
— Полина! Полина! — хлопает в ладоши Таня и звонко смеется.
— Танюша, не смущай сестру, — улыбается Кристина, затем берет малышку на руки. Ефим нежно прижимает к себе жену и приемную дочь.
Медведевы стали опекунами маленького Сновидца. Официально у Тани никого не осталось. Родители погибли, бабушек и дедушек в живых нет.
— Волнуешься? — тихо хмыкает подошедший сзади Игорь. Белый медведь выглядит гордым и спокойным.
— Нисколько, — не свожу глаз со своей девочки.
Марьяша выходит вперед. Волчья ведьма, как всегда, величественна и красива.
Она поднимает руки к алому небу.
— Сегодня мы собрались здесь пред лицом великой Богини и древних духов, чтобы скрепить нерушимыми узами две души, — глубокий, проникающий в самое сердце голос Марьяши разносится над поляной, заставляя всех гостей мгновенно замолкнуть.
Полина стоит рядом, вся дрожит. Я сжимаю ее ладошку, передавая свой восторг. Она перестает трястись, и на ее губки ложится робкая улыбка.
— Гордей, медведь, принявший свою ярость ради любви, готов ли ты стать щитом и мечом для своей истинной? — сестра смотрит мне прямо в глаза.
— Готов. Отныне и до конца моих дней, — твердо произношу, чувствуя, как метка на теле начинает гореть нежным ласкающим огнем.
— Полина, Проводник Колыбели снов, согласна ли ты связать свою жизнь с этим медведем, разделив с ним его силу и его сердце? — Марьяша переводит взгляд к моей девочке.
— Согласна, — тихо, но уверенно отвечает Поля.
Марьяша достает красную нить и быстрыми движениями обматывает наши запястья, связывая нас воедино.
В ту же секунду над лесом проносится мощный, раскатистый гром, хотя небо чистое и туч нет.
Пространство вокруг алтаря наливается плотным серебряным светом, скрепляя наш брак. За воротами появляется Дух Зимы в сопровождении Марины.
Сновидец в белых одеяниях, на ее губах играет спокойная улыбка.
— Да свершится ритуал! — объявляет моя сестра, ее голос дрожит от нахлынувших эмоций. — Отныне вы лунные муж и жена! Да будет так!
Гости начинают хлопать, кто-то смахивает слезы со щек.
Ичи свистит, прижимая к себе Асю, а Игорь Медведев одобрительно кивает, сжимая ладонь своей жены.
Я притягиваю Полю к себе и жарко целую под ликование медвежьей семьи. Заявляю свои права на эту девушку перед всем миром.
— Думаю, настало время для сладкого, — рычу Поле на ухо и любуюсь, как по ее нежной коже разбегаются мурашки.
Подхватываю свою пару на руки и несу к машине.
До моей квартиры мы добираемся примерно за час.
Все это время Полина сидит притихшая, дышит часто.
Я едва сдерживаю своего зверя, который требует немедленно запереть нашу самочку в берлоге и зацеловать до беспамятства.
Едва переступив порог спальни, закрываю дверь на замок.
Поля топчется в прихожей, сжимая ткань платья. Моя невинная девочка.
Издаю глухой рык.
— Я буду нежным, — подхожу к ней и кладу ладони на талию жены. ЖЕНЫ!
— Гордей… — тихо шепчет Поля, поднимая на меня свои огромные глаза. — Мне немного страшно.
— Детка, — обхватываю ладонями ее лицо. — Тебе нечего бояться. Я никогда не сделаю тебе больно. Ты моя жизнь, Поля.
Я медленно тяну завязки на ее платье.
Ткань соскальзывает к ее ногам, оставляя Полину абсолютно обнаженной в полумраке спальни.
Открывшийся вид заставляет моего зверя взреветь от восторга.
Ее упругие бедра, возбужденная грудь с нежно-розовыми сосками и тонкая талия — она идеальна, моя личная богиня.
Подхватив жену на руки, переношу ее на кровать. Поля охает, погружаясь в мягкие простыни, и инстинктивно прикрывает грудь руками.
— Не прячься от меня, детка, — рычу, снимая штаны.
Член уже каменный, истекает предэякулятом от одного только запаха моей пары.
Втягиваю носом воздух и чувствую возбуждение своей малышки. Сладкое, сносящее крышу.
Тыкаюсь носом в ее шейку и начинаю покрывать голодными поцелуями кожу моей медведицы. Полина сладостно стонет, выгибаясь мне навстречу и запуская пальцы в мои волосы.
Мои ладони ложатся на ее грудь, сминая чувствительную кожу. Губами захватываю один сосок, начиная яростно и жадно его сосать. Поля вскрикивает, мелко дрожит.
— Гордей, о боги… ах! — она поддается мне, и от ее покорности мы со зверем сходим с ума.
Спускаюсь ниже, к плоскому животику, целую пупочек.
Раздвигаю нежные бёдра, устраиваясь между ног. Лоно истинной уже все мокрое и возбужденное, предвкушает ласку.
Мазок языком, и Поля вскрикивает.
Припадаю губами к налитым складочкам. Терзаю языком чувствительный бугорок. Полина мечется на постели, вцепляясь пальцами в простыни.
— Ах! Гордей, пожалуйста… я больше не могу! — умоляет, бурно кончая. Я выпиваю ее до дна, понимая, что еще секунда ожидания, и мой член протаранит насквозь эту блядскую кровать!
Приподнимаюсь, тяжело дыша. Заглядываю в глаза своей пары.
— Наконец-то ты станешь моей… — бормочу, направляя член к тугому лону истинной.
Медленно надавливаю, раздвигая складки.
Поля напрягается, вся съеживается.
— Расслабься, — шепчу, слизывая слезы с ее щек.
Толкаюсь чуть дальше, упираюсь в преграду.
— Потерпи, маленькая моя, сейчас будет легче, — хриплю, сдерживая дикое желание вбиться в нее по самые яйца.
Резкий толчок. Полина громко вскрикивает, впиваясь ногтями в мои плечи.
— Тшш, — успокаиваю ее, чувствуя, как упругие мышцы тисками обхватывают меня. Невероятно туго, до безумия горячо.
— О да, детка… ты такая узкая, блядь… — рычу, начиная медленно покачивать бёдрами, растягивая лоно моей жены.
Постепенно боль в глазах Полины сменяется первобытной страстью.
Моя медведица начинает подмахивать мне, требуя быть жестче.
И я не сдерживаюсь. Мощными, яростными толчками вхожу в свою пару, сходя с ума от удовольствия.
Спальня наполняется звуками шлепков наших тел, рычанием и сладкими стонами моей самочки.
Переворачиваю ее на живот, ставлю на четвереньки.
Вхожу под другим углом, вырывая из горла Поли громкий стон.
Натягиваю ее волосы на кулак и начинаю жестко, глубоко вколачиваться в свою жену. Внутри нее все сжимается от приближающегося оргазма.
— Гордей! Я сейчас… я… АААХ! — кричит, извиваясь подо мной.
— Кончай для меня, девочка моя! Давай! — реву, делая последний толчок, замирая внутри горячего лона.
Нас накрывает одновременно.
Полина содрогается в мощнейшем экстазе, судорожно сжимает меня, выдаивая досуха.
Я со звериным рыком изливаюсь глубоко внутрь своей медведицы, заполняя ее до самых краев.
Вот так нужно. Так правильно.
С хрипом падаю рядом с ней на постель, немедленно притягивая обмякшее, влажное от пота тело Полины к своей груди.
Мы оба тяжело дышим, приходя в себя после этой сладкой бури.
— Как ты, маленькая моя? Нигде не больно? — с нежностью заглядываю в затуманенные карие глаза жены, целуя ее мокрый от испарины лоб.
— Я так счастлива, Гордей… Я так сильно люблю тебя, — шепчет Полина, утыкаясь носом в мою шею и окончательно расслабляясь в моих руках.
Все кончилось.
Впереди нас ждет долгая, счастливая жизнь. И никакие демоны не посмеют нарушить нашу идиллию.
А если посмеют… Что ж! Они на своих шкурах прочувствуют всю ярость Бурого.