Сначала я забыла дома паспорт. Конечно, я вспомнила о нём уже в такси. Пришлось возвращаться, и, разумеется, лифт был сломан. Десятый этаж пешком — это не просто подъём, это олимпийский марафон, особенно, когда ты в зимней одежде, а в подъезде хорошо топят.

Потом весь путь до загородной базы я слушала монолог таксиста о том, как «женщинам вообще-то не следует ездить одним». В какой-то момент я начала нервничать: вдруг он и правда окажется маньяком и увезёт меня не на «Снеговик», а куда-нибудь в чащу, где даже снегу страшно падать. Я уже почти написала подругам прощальное сообщение. Но обошлось.

Когда я наконец приехала и увидела эту красоту — сказочные домики, заснеженные дорожки и ёлку, такую пушистую, будто её вычесывал сам Дед Мороз, — я подумала: «Ну всё, неудачи закончились. Теперь только счастье и покой».

Вдохновлённая этим настроением, я толкнула дверь маленького, уютного на вид домика. Именно его аренду мне подарили родители моих учеников.

— Ох, ничего себе... — я замерла на пороге, не веря своим глазам.

От сказочного уюта не осталось и следа. Грязная посуда на столе напоминала о банкетах, которые точно выходят за рамки приличия. На полу валялись пустые бутылки и кружки с засохшими следами неизвестного происхождения. Обивка дивана была украшена пятнами — такими тёмными, что я не хотела даже гадать, от чего они. На подоконнике сиротливо лежали остатки печенья и смятые салфетки, а рядом на полу красовалась одинокая, наполовину пустая пачка чипсов.

Я осторожно подошла к дивану и ткнула его пальцем. Он промолчал, но я не исключала, что при должном освещении он зашевелится. Кухня тоже была на высоте — грязные тарелки так и норовили свалиться в мойку сами.

Я постояла в центре этой вакханалии, пытаясь осознать происходящее.

— Отдых, который ты заслужила, Оля, — прошептала я, обхватив себя руками.

С потолка мне тускло подмигивала лампочка, словно издеваясь: «Ну как тебе?».

В дверь постучали.

Я понадеялась, что это по-крайней мере, не организаторы чудо-вечеринки, и открыла дверь.

На пороге оказалась администратор Виолетта — молодая девушка с маленьким бейджиком и виноватой улыбкой.

— Ой, а вы уже здесь! Извините, пожалуйста! На базе сейчас так много гостей, и мы... мы не успели проверить домик перед вашим заездом.

Она начала извиняться так искренне, что я даже взбодрилась. Через двадцать минут извинений и суеты я оказалась в новом домике. Более просторном, однозначно более чистом, с идеальным камином и такими уютными пледами, что захотелось завернуться в них сразу же. В довесок мне подарили купон на массаж.

И вот теперь я сидела на своём чемодане в этой чудесной гостинной с красивыми гирляндами и… плакала!

Да-да, я.

Самый уравновешенный человек в школе. Завуч, которого никто и никогда не видел выходящей из себя. Спокойная, добрая и рассудительная — образец для подражания.

Всхлипывала, сидя на чемодане.

А всё почему? Да потому что чёртову молнию заклинило, и он никак не открывался.

Я пробовала уже и так, и этак. Я молила, уговаривала и даже угрожала, но молния не сдавалась. Внутри лежала моя единственная нормальная одежда, а время ужина, включённого в стоимость, неумолимо истекало.

Этот простой факт оказался контрольным выстрелом в остатки моих нервов. А этот дикий день, между прочим, ещё не закончился.

В конце концов, я конечно вытерла слёзы, нашла в ванной кусок мыла и с победным видом смазала замок.

— Получай! — прошептала я, когда молния наконец поддалась.

Но чувство триумфа длилось недолго. Я села на кровать и тяжело вздохнула.

— День, ты победил. Я сдаюсь.

Но из окна был виден каток, где кто-то катался под музыку и, наверняка, наслаждался жизнью. Я тоже заслужила хотя бы крошечный кусочек этого праздника. Или хотя бы горячий ужин.

— Стоп, день, я передумала.

Через пять минут я уже натягивала тёплую куртку и шапку.

— Ладно, ты хочешь меня добить? Не утруждайся! Я сделаю это сама. Но хотя бы на коньках и с достоинством!

Но знала бы я тогда, с кем там встречусь, ни за что бы не вышла из домика…

Каток сиял огнями гирлянд, музыка разливалась по морозному воздуху, и я, вцепившись в бортик, пыталась вспомнить, как кататься на коньках. И судя по моим первым шагам, это было ошибкой. Грандиозной. Последний раз я стояла на льду лет пять назад, навык был давно и безнадёжно утерян.

— Давай, Оля. Это всего лишь коньки! — пробормотала я и сделала новый шаг.

Лёд предательски качнулся под ногами, и я инстинктивно ухватилась за спасительный бортик.

Глубокий вдох. Выдох.

Главное — не упасть. Ну или хотя бы не сильно.

И вот я снова сделала шаг, другой, а потом начала осторожно скользить вдоль края катка.

Постепенно тело вспомнило, как двигаться, чтобы не скользить прямо в никуда. Коньки начали двигаться плавнее, а внутри поднялось чувство лёгкой эйфории.

Вокруг на льду кипела жизнь.

Вот молодая пара держалась за руки — ходячая романтическая реклама зимы. Рядом дети устроили гонку, визжа от восторга. У бортика пожилая пара медленно кружилась, словно танцевала. А кто-то с термосом делился ароматом глинтвейна, заполнив воздух сладкими нотками корицы.

Я поймала ритм, почувствовала, как ноги подчиняются движению, а руки больше не болтаются в стороны. Теперь я просто каталась, вбирая в себя эту атмосферу: свет гирлянд, музыку и шум веселья.

И впервые за долгое время мне стало легко.

Настолько легко, что я чуть было не забылась.

А потом — резкий удар в плечо, и я стремительно полетела на лёд.

— Ах! — сорвалось с губ.

Мир замедлился, как в дешёвом фильме. Я почувствовала, что холодный лёд приближается ко мне. Но удара не последовало.

Сильные руки обхватили меня, удержав от падения.

— Всё в порядке?

Голос — низкий, чуть хриплый — прозвучал так близко, что меня обдало теплом. И этот голос я не могла не узнать.

Я подняла голову, и моё сердце ушло в пике.

Макс.

Это имя сразу заполнило собой всё пространство. Не было больше света гирлянд, музыки или смеха людей. Только его глаза — серо-голубые, такие яркие, будто сам мороз сделал их цвет глубже.

Пять лет. Пять чёртовых лет. А он всё ещё мог выбить меня из колеи одним только взглядом.

Его лицо было всё тем же, но жёстче, чётче. Скулы стали резче, подбородок увереннее, как будто он за это время выточил себя заново. Никаких лишних эмоций. Он смотрел на меня с тем самым спокойствием, которое я когда-то любила. И ненавидела.

— Птица? — произнёс мой бывший муж и на его лице отразилось узнавание.

Птица.

Это прозвище ударило больнее, чем должно было. Сердце в миг покрылось льдом, холоднее и прочнее того, на который я только что чуть не упала.

Всё внутри перевернулось. Всё, что я так старательно пыталась оставить в прошлом. Едва не сорвалась, глядя на него.

Макс. Чёрт бы тебя побрал.

Его руки были сильными. Тёплыми, несмотря на холод. Он удерживал меня так, будто это было совершенно естественно, будто и не было этих пяти лет. Как будто я всё ещё была его.

Я поправила шапку и сделала глубокий вдох.

Слова нашлись с трудом:

— Ты... Что ты здесь делаешь?

Мой голос дрожал, но я надеялась, что он этого не заметил.

Зря. Макс всегда всё замечал.

— По работе приехал, — коротко ответил мой бывший муж, конечно, он всегда был предельно лаконичен, когда это касалось его дел.

Для него это была просто случайная встреча. Просто случайная встреча.

А для меня?

В моей голове пронеслись тысячи воспоминаний: ночи, которые мы проводили вдвоём; ссоры, примирения, его обещания, которым я когда-то так верила.

И тот день, когда я увидела его в ресторане. Не одного.

— А ты? — спросил он.

— Отдыхать приехала, — резко бросила я, натягивая перчатки.

Его глаза опустились на мои руки, а потом задержались на безымянном пальце. Сердце сжалось. Конечно, он заметил, что кольца на мне не было.

В груди больно сжалось сердце. Кольцо я носила на цепочке. Не смогла выкинуть или убрать подальше, так и таскалась с ним, как с камнем на шее…

Его взгляд жёг сильнее, чем мороз. А его голос — этот чёртов голос — заставлял вспоминать слишком многое.

Я сделала шаг назад, и его руки, наконец, отпустили меня.

Отпустили.

Почему это было так сложно принять?

— Осторожнее, — сказал он наконец.

— Спасибо за заботу, — я нахмурилась и, чтобы не смотреть ему в глаза, сделала шаг назад. — Я пойду, — сказала, осторожно отталкиваясь коньками в сторону выхода.

Не надо было сегодня выходить из домика. Эта поездка нравилась мне всё меньше.

— Постой, — его голос настиг меня, когда я почти дошла до выхода.

Я остановилась на долю секунды, но тут же заставила себя двигаться дальше, делая вид, что не слышала.

— Оля, останься. Насладись вечером, я уйду.

Его слова настигли меня, как холодный ветер, резкий и нежеланный. Насладись вечером? Нет уж, этого вечера с меня достаточно!

— Не нужны мне твои одолжения! — выпалила я, даже не оборачиваясь.

Шаг, другой, третий. Главное, двигаться, не останавливаться, не смотреть назад.

Я пыталась идти быстрее, но тут лёд снова напомнил мне, кто тут хозяин.

Коньки поехали куда-то не туда, и я зашаталась.

— Ах!

Сильные руки подхватили меня, едва не уронив на этот раз вместе с собой.

— Не нужны, говоришь? — он усмехнулся, снова удерживая меня за локоть и талию.

Я подняла глаза, и вот он снова, этот взгляд — уверенный, цепкий, такой же, каким он был тогда, когда всё рушилось.

— У тебя дар превращать обычное катание в цирковое представление, — сказал он.

— Снова ты, — выдохнула я.

Его слова задели, и я прищурилась, пытаясь собрать себя в единое целое, хотя это было сложно, когда он стоял так близко.

— Конечно, я, — он всё ещё удерживал меня, и, похоже, никуда уходить не собирался. — Ждала кого-то другого?

— Кого угодно, но не тебя, — сказала я, отстраняясь.

Он отпустил меня слишком медленно, словно нехотя.

— Хорошего вечера, Макс, — произнесла я, стараясь вложить в голос всё своё равнодушие.

— Раздевайся аккуратнее, ладно? — его голос был низким, с хрипотцой.

Я замерла, повернув голову и приподняла бровь.

В его взгляде было что-то... слишком знакомое. Как будто он не просто говорил. Как будто вспоминал.

— Переодевайся, я хотел сказать, — добавил он, прочистив горло.

— Угу, — сказала я, собрав все силы, чтобы выглядеть уверенной, и направилась к раздевалке.

Мои слова прозвучали так холодно, что я сама удивилась, как мне это удалось. Главное, быстрее уйти.

Но спиной я ощущала его взгляд. Тяжёлый и цепкий, как его руки, только что удержавшие меня на ногах.

Я зашла в раздевалку, резко закрыла за собой дверь и, опершись на стену, глубоко вдохнула.

— Я со всем справлюсь, — пробормотала себе под нос.

«Справлюсь». Конечно. Только руки дрожать перестанут и сразу справлюсь…

Оля

Возраст: 28 лет

Профессия: Завуч частной школы “Перспектива”

Внешность: Яркая рыжеволосая красавица с большими голубыми глазами.

Особенности: Романтичная душа, верящая в любовь, но боящаяся разочарований.

Кредо: Всё против меня? Отлично, это мой любимый уровень сложности!

Любимая книга: "Гордость и предубеждение" Джейн Остин.

Любимый фильм: "Дневник Бриджит Джонс".

Любимое блюдо: Крем-суп из тыквы.

Оля заново учится быть счастливой и самостоятельной, но её мир переворачивается, когда он снова появляется в её жизни.

Макс

Возраст: 32 года

Внешность: Резкие черты лица выдают его властный и уверенный характер, а лёгкая небритость добавляет брутальности.

Особенности: Самоуверенный, решительный, упрямый. Макс привык добиваться своего и не пасовать перед трудностями.

Кредо: Если мир решил идти против меня, пусть готовится к бою.

Любимая книга: "451 градус по Фаренгейту" Рэя Брэдбери.

Любимый фильм: "Начало" Кристофера Нолана.

Любимое блюдо: Стейк с кровью и картофельное пюре.

Макс успешный предприниматель, который изначально поставил карьеру выше личных отношений. Однако встреча с Олей на зимней базе отдыха заставит его пересмотреть свои приоритеты.

Я проснулась от того, что луч света пробился сквозь неплотно закрытые шторы и нагло ударил мне прямо в глаза. Моргнула, пытаясь понять, где я и откуда вообще этой зимой где-то может быть солнце.

Потолок был деревянным, с толстыми балками. Определённо не потолок моей квартирки.

Я повернулась на бок, оглядываясь. Просторная комната, камин, комод покрытый стильными вязаными салфетками, плед, сброшенный в ногах кровати. Где я?

И тут всё вспомнилось.

База отдыха. Снеговик. Каток.

Макс.

Я резко выдохнула и сильнее натянула на себя одеяло, закрыла глаза. Может, если полежать ещё минуту-другую, легче будет притвориться, что ничего этого не было, и я не упала прямо в руки своего бывшего.

Но мой желудок, громко заурча, напомнил, что у него есть собственное мнение на этот счёт. И это было не просто лёгкое напоминание о необходимости завтрака, это — глобальный протест, будто мой живот решил устроить митинг на тему свержения власти.

Вчера вечером я слишком устала после всех этих нервов, чтобы добыть себе ужин, а потому обошлась каким-то модным бутербродом из киоска у катка. Вкусно, мало и дорого. Но на тот момент это оказалось единственным доступным вариантом. Теперь же организм явно давал понять, что без завтрака функционировать отказывается.

Ладно, сдаюсь.

Я села на кровати.

Домик был милым, как в рождественских открытках: деревянные стены, плетёная мебель, тёплые ковры, и этот лёгкий запах сосны, будто кто-то специально добавил его в воздух, чтобы усилить атмосферу.

Я провела рукой по лицу и попыталась стряхнуть остатки сна.

Вчера был просто день. Один дурацкий день. А сегодня всё будет с чистого листа.

На это утро у меня был отличный план: одеться, выйти в ресторан, нормально позавтракать. И больше не думать о прошлом.

Итак, вперёд. Начнём с одежды.

Я умылась и привела себя в порядок, натянула джинсы, свитер и расчесала и заплела волосы, нанесла лёгкий макияж, чтобы выглядеть хоть немного прилично.

Зазвонил мобильник, я подняла трубку.

— Ну что, нашла мужика? — голос Маши, моей лучшей подруги и главного вдохновителя этой поездки, звучал так бодро, что я, честно говоря, даже немного позавидовала её утренней энергии.

— Доброе утро тебе тоже, Маша, — протянула я. — Ты звонишь выяснить, как мне спалось на новом месте, или только ради мужиков?

— Конечно, ради мужиков! — Маша даже не сделала попытки скрыть веселье. — Ты там на базе в настоящей рождественской сказке, Оля. Если в такой атмосфере ты не найдёшь кого-нибудь, я официально отказываюсь от тебя как от подруги.

— Спасибо за поддержку, — буркнула я, натягивая на себя пуховик. — Если честно, пока единственные мужики, которых я встретила, — это прокатчик коньков и хмурый таксист, который прочитал мне лекцию о нравственности. Ещё были два снеговика у входа, но они, кажется, не в моём вкусе.

Маша захихикала.

— Ты всё шути, шути. А если серьёзно? Может, там кто-то посмотрел на тебя особенным взглядом?

Я открыла дверь домика, впуская морозный воздух и выходя на тропинку, ведущую к ресторану. Правда, тут же замерла, как олень перед фарами. Морозный воздух бодро шлёпнул меня по щекам: «Проснулась? Ну, держись!»

— Знаешь, кто посмотрел на меня особенным взглядом? — задумчиво отозвалась я, вдыхая запах свежего снега и хвои. — Мой бывший муж.

— Стоп, ты шутишь! — Маше понадобилось три секунды, чтобы понять, что нет.

Я шагнула на вычищенную дорожку, и снег под ногами весело хрустнул.

Соседние домики выглядели как маленькие замки для рождественских эльфов. Просто сумасшедше красиво!

— Подожди, ты что серьёзно? Оля… Макс? Ты встретила Макса?!

— Тихо ты! — я тут же понизила голос, будто боялась, что он выйдет из-за ближайшего дерева. — Не то чтобы встретила… Мы, скажем так, столкнулись. Буквально. На катке.

На другом конце телефона раздался вздох, полный драматизма.

— И как он? — спросила она уже тише, будто переключилась в режим психолога. — Ты в порядке? Он что-то сказал?

— Он, — вздохнула я, поднимая глаза к заснеженным деревьям, высоким, пушистым, словно на этой элитной базе отдыха даже деревья были элитными. — Макс всё такой же. Холодный и бесит одним своим видом. А ещё он назвал меня…

— Птицей? — перебила Маша, не удержавшись.

— Да, — призналась я. Внутри что-то болезненно кольнуло.

— Слушай, — её голос стал более мягким. — Может, это знак? Ну, ты же понимаешь, всё-таки Новый год, снег, каток, случайные встречи…

— Если это знак, то я требую, чтобы судьба выдала мне другой! — резко сказала я, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. — Меньше всего я хочу, чтобы мой отпуск превратился в дебильный сериал про бывших.

Маша замолчала на секунду, потом фыркнула:

— Постарайся отдохнуть, Оль. Ты это заслужила, правда.

Её тон вдруг стал таким серьёзным, что я даже на миг растерялась.

— Постараюсь, — пообещала я. — Сейчас как раз иду на завтрак.

Но это было ненадолго.

— Ты хоть оделась, как человек? — тут же уточнила она.

Я тяжело вздохнула, понимая, куда всё идёт.

— Маша, это завтрак. Какая разница?

— Огромная! — драматично протянула она. — Значит, ты опять в джинсах и какой-нибудь растянутой кофте?

— Ну… почти. Но кофта с вырезом, — добавила я, чувствуя, как она мысленно закатывает глаза.

— Вот это я понимаю — прогресс! — объявила она. — Но не расслабляйся. Включи внутреннюю женщину! И помни: завтрак — это стратегическая точка. Всё, конец связи!

И отключилась, даже не дождавшись, пока я успею что-то ответить.

По пути в ресторан я наткнулась на кормушку. Вокруг неё суетились синицы и воробьи, будто участвовали в птичьем чемпионате по выдёргиванию семечек. Одна синичка посмотрела на меня с таким презрением, что я невольно почувствовала себя виноватой за то, что нарушила её утренний ритуал.

— Простите, ваше птичество, — пробормотала вслух и пошла дальше по снежной тропинке к ресторану, стараясь не слишком увязнуть в мыслях. Но, как назло, всё возвращалось ко вчерашнему вечеру.

«Птица».

Это слово эхом звучало у меня в голове. Тихо, но настойчиво, как тиканье часов в пустой комнате.

Макс всегда называл меня так.

И сейчас я ненавидела это. Ненавидела то, что он снова произнёс это слово. С той же уверенностью, будто у него всё ещё есть на это право.

Я крепче обхватила себя руками, как будто это могло защитить меня от накатывающих воспоминаний.

— Ты настоящая жар-птица. Волосы рыжие, красивая и чудеса исполняешь.

Я тогда только рассмеялась, не придавая значения, а прозвище на все следующие года осталось неизменным.

Он говорил это, когда я была счастлива:

— Светишься, как жар-птица!

Или когда ворчал:

— Птица, может, хватит метаться? Ты же уже всё решила.

Но больше всего запомнилось это тихое “Моя Птица”, произнесённое шепотом в ночи, когда он смотрел на меня так, словно я действительно была чем-то редким и хрупким. Едва касался моих волос, обнимал, грел… а я таяла в его объятиях. “Моя птица”...

Я тряхнула головой, будто это могло прогнать его слова, его взгляд, его тень.

Всё в прошлом.

Но «Птица» всё ещё звучало внутри, как назойливое эхо, которое не уходит, сколько бы ни старался его заглушить.

Дорожка привела меня к маленькому мосту через замёрзший пруд. Лёд блестел так ярко, что пришлось прикрыть глаза. Какой-то ребёнок лежал в сугробе и радостно кричал: «Смотри, мама, я сделал снежного ангела!»

Это больше было похоже на снежного монстра, но его маме понравилось.

Я улыбнулась. Звуки чужого счастья не раздражали, а даже немного грели.

Ресторан был уже близко. Из трубы шёл дымок, а из приоткрытой двери доносился божественный аромат свежей выпечки. Я ускорила шаг, потому что мой желудок решил, что пора устраивать революцию.

Отмена бунта! Завтрак уже близко.

Завтрак в неожиданной компании…

Я толкнула стеклянную дверь, и меня сразу окутал тёплый запах свежей выпечки, кофе и чего-то ванильного.

Кажется, весь ресторан светился рождественским уютом: большие панорамные окна, через которые были видны заснеженные ели, гирлянды на стенах и в углу массивная ёлка, украшенная до невозможности тщательно. Всё это создавало идеальную картинку праздника.

Ладно, Оля. Завтрак — твоя первая победа за сегодня. Держись.

Ресторан уже наполовину заполнился гостями: тут и там звучали негромкие разговоры, кто-то тихо смеялся, официанты ловко сновали между столиками.

Все выглядели такими расслабленными и счастливыми, что у меня невольно заурчало в животе — как напоминание, что я ещё ничего не ела. Надо срочно это исправить.

Буфет располагался вдоль стены, где стояли подогреваемые блюда и тарелки. Я подошла поближе, рассматривая выбор. Яичница, оладьи, круассаны, йогурты, свежие фрукты — было всё, что душа пожелает. Ну или желудок.

Я взяла тарелку и начала осторожно накладывать себе еду: омлет выглядел божественно, маленький круассан со сгущёнкой и несколько ломтиков сыра. Правда, в какой-то момент я зависла перед витриной с сырниками. Они выглядели так аппетитно, что я не могла решить: стоит ли рискнуть и добавить их в тарелку, или уже достаточно? После минуты мучительных раздумий я всё-таки взяла один. Один сырник лишним точно не будет.

Но вот дальше — испытание посложнее. Кофемашина.

У аппарата, который возвышался в центре зала, стояла небольшая очередь. Машина выглядела внушительно, с кучей кнопок, рычагов и дисплеем, который мелькал какими-то сложными обозначениями. Я попыталась изучить её издалека, чтобы понять, что к чему, но чем больше смотрела, тем меньше понимала.

Когда моя очередь дошла, я осторожно подошла ближе и замерла, как перед сложной задачей на экзамене.

— Что за издевательство... — пробормотала я себе под нос, поочерёдно нажимая на кнопки. Ничего не происходило. Машина выдавала странный звук, как будто я её обидела, а потом просто отказалась работать.

— Нужна помощь? — раздался мягкий мужской голос у меня за спиной.

Я обернулась и встретилась взглядом с высоким мужчиной лет тридцати пяти. Светлые волосы, лёгкая небритость, куртка нараспашку поверх свитера — он выглядел так, будто только что сошёл с обложки зимнего каталога. В руках он держал чашку, от которой шёл пар, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Ну, если вы знаете, как заставить это чудо техники работать, — ответила я, пожав плечами.

Он хмыкнул и встал рядом со мной, одним движением нажав пару кнопок.

— Вот, смотрите. Выбираете кофе, потом нажимаете вот здесь. Если хотите с молоком, то сюда, — он показал на рычаг, — и вот тут регулируется количество. Всё просто.

Машина тут же начала работать, и ароматный кофе заструился в мою кружку. Я посмотрела на него с благодарностью, но не удержалась от комментария:

— У этой штуки интерфейс сложнее, чем у космического корабля.

— Да ладно, главное — знать, с какой стороны подойти, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я Антон, кстати.

— Оля, — представилась я, всё ещё пытаясь разобраться, когда нажимать на рычаг с молоком.

— Позвольте, — он снова протянул руку, и я оказалась в его объятиях.

Меня окутал приятный аромат дорогого парфюма.

Антон аккуратно добавил молока в мой кофе.

— Спасибо, — я взяла кружку, ощущая, как тепло распространяется по пальцам. — Надеюсь, это самый сложный аппарат на этой базе, а то я чувствую себя абсолютно беспомощной.

— Здесь всё устроено так, чтобы вы расслабились. А с техникой, если что, обращайтесь, — он подмигнул, забрав свой кофе. — Приятного завтрака, Оля.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как уголки губ сами тянутся в улыбке.

Но тут краем глаза заметила ещё один взгляд. Совсем не доброжелательный.

В противоположном углу ресторана за столиком сидел Макс. Он лениво откинулся на спинку стула, смотря на меня с этим своим фирменным прищуром. И прежде чем я успела отвернуться, его губы едва заметно шевельнулись:

— Доброе утро, Птица.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Проигнорировав бывшего, я устроилась за маленьким столиком у окна. Скатерть была светлой, с едва заметным узором снежинок, а вид за окном — как с открытки: снежный лес и бегущие по дорожке дети в ярких комбинезонах.

На подносе передо мной стояла тарелка с едой. Сырник благоухал так, будто только что выскочили из печи, а золотистая корочка притягивала взгляд. Я отломила кусочек, обмакнула в сметану и положила в рот. Тёплый, нежный вкус разлился по всему телу. Внутри стало уютно, будто меня завернули в одеяло.

Ммм…

Ела я с чувством, толком, расстановкой, а когда закончила, Антон подошёл снова.

— Ну как кофе? — раздался его голос, и я подняла взгляд.

Улыбка на его лице была такой обаятельной, что я почувствовала, как уголки моих губ сами начинают подниматься.

— Вкусный, — ответила я, слегка растерянно.

— Вы кого-то ждёте? — Он кивнул на стул напротив меня.

Я чуть замялась, но всё-таки ответила:

— Нет, вовсе нет.

— Не возражаете? — он отодвинул стул и посмотрел вопросительно.

Я покачала головой, и он сел напротив, поставив перед собой чашку кофе.

— Ещё раз здравствуйте. — Он протянул руку через стол.

— Доброе утро. — Я пожала его тёплую ладонь.

И уставилась на свою ложку, стараясь не выдать, как смутилась.

Ну, по крайней мере, будет чем отчитаться перед Машей.

— Так как вам здесь? — спросил Антон, отпив кофе.

— Очень красиво, — честно призналась я. — Но я только приехала, ещё не успела осмотреться.

— О, тогда вам стоит знать пару секретов этой базы, — сказал он заговорщицким тоном. — Во-первых, каток.

— Я вчера каталась, — покивала я.

— И как?

— Фатально, — улыбнулась я.

— Тогда возможно лучший вариант — тюбинговая трасса, если вы не против вернуться в детство.

— Санки? — переспросила я, не удержавшись от смеха.

— А что, классная вещь, — не смутился Антон. — Правда, есть одна опасность: если скатиться неудачно, можно остаться без шапки.

Я засмеялась. Разговор тёк так легко, словно мы знали друг друга уже несколько дней, а не несколько минут.

На мгновение я взглянула в сторону, и вот он. Макс. Его серо-голубые глаза направлены прямо на меня.

Я отвела взгляд, но сердце предательски забилось сильнее.

Антон не заметил моего замешательства и продолжил свой рассказ:

— Ну а ещё здесь есть сауна с видом на лес. Самое популярное место на базе. А после можно и в горячий бассейн под открытым небом.

— Звучит заманчиво, — ответила я, возвращая взгляд к Антону и стараясь игнорировать ощущение, что Макс всё ещё наблюдает за мной.

— Если вы настроены на активный отдых, то здесь чудесные лыжные трассы, есть и для новичков, и для экстремалов, — добавил он с улыбкой. — Кстати, какой у вас уровень?

— Ну... — я усмехнулась, вспоминая вчерашний каток. — Если с коньками я справляюсь с трудом, то с лыжами, боюсь, результат будет даже хуже.

Антон рассмеялся:

— Ничего страшного. Если что, я могу побыть вашим тренером.

— Боюсь, вам достанется очень сложная ученица, — пошутила я, отпивая кофе.

— А я не боюсь трудностей.

Зато я боюсь… Что же ему ответить?

Я подняла глаза, намереваясь как-то отшутиться, но вдруг почувствовала на себе взгляд Макса.

Я обернулась на долю секунды — он всё ещё сидел там, в противоположном углу, не отводя от меня своих серо-голубых глаз. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось что-то... злое.

И тогда он сделал это. Лёгкое, почти незаметное движение губ

— Ты — моя, Птица.

Нет, я не могла слышать этих слов издалека. Но в его взгляде всё читалось слишком отчётливо.

Кружка с кофе внезапно показалась мне тяжёлой.

— Всё в порядке? — голос Антона вернул меня в реальность.

Я резко повернулась к столу и натянуто улыбнулась:

— Да, всё отлично. Думаю, лыжи — это здорово!..

Чёрт, да я же никогда на них не стояла!

Я стояла перед открытым шкафом и изучала его содержимое, будто внутри должен был найтись магический комплект одежды, который сделает меня одновременно лыжницей года и воплощением уверенности.

— Так, штаны или эти утеплённые леггинсы? — пробормотала я себе под нос, держа обе вещи в руках.

В какой-то момент меня осенило. Кто лучше Маши справится с выбором?

Схватив телефон, я быстро набрала её номер.

— Оля? Что, уже нашла мужика? — её голос был наполнен радостным любопытством, словно она ждала продолжения вчерашнего разговора.

— Маш, я не про то! — начала я, но потом спохватилась. — Хотя… есть тут один мужчина.

— Оля! Рассказывай немедленно!

— Его зовут Антон. Мы познакомились на завтраке. Он помог мне разобраться с кофемашиной, а потом… ну, мы решили покататься на лыжах.

— Покататься? Это же идеальный предлог для сближения! — Машин голос поднялся на октаву выше. — Как он выглядит?

— Светлые волосы, лёгкая небритость, высокий, уверенный, — описала я, перебирая шарфы. — Но я звоню не для этого!

— Оля, ты звонишь, чтобы я помогла тебе выбрать одежду для идеального лыжного свидания!

— Это не свидание! — запротестовала я, хотя, глядя на свой растущий беспорядок на кровати, понимала, что Маша, вероятно, права.

— Конечно-конечно, — ехидно ответила она. — Ладно, что у тебя есть?

— У меня есть чёрные лыжные штаны, тёплый свитер и эта ужасная розовая шапка, которая делает меня похожей на мармеладного мишку.

— Нет! Забудь про мишку! Надень обтягивающие леггинсы и тёплый свитер с вырезом.

— Маша, какой ещё вырез? Мы едем на лыжах!

— Оля, мужчины любят глазами. Ты не обязана быть Эльзой из «Холодного сердца», но немного тепла не помешает.

— Я хочу выглядеть нормально, а не как будто собираюсь на свидание.

— Поверь мне, он не заметит, как херово ты стоишь на лыжах, если будет занят разглядыванием тебя!

Я обречённо вздохнула, но последовала её совету. Через десять минут я стояла перед зеркалом в тёплых леггинсах, сером свитере, который, по Машиному настоянию, подчёркивал фигуру, и классической шапке без помпона.

— Как тебе? — спросила я, включив камеру и отправив ей фото.

Через секунду пришёл ответ:

Онвлюбится! Сногсшибательно. Главное сама не падай. Удачи, училка ты моя!

Трасса впереди изящно изгибалась, снег лежал пушистыми сугробами, а солнце мерцало сквозь ветви деревьев, как будто дразнило меня. Лес становился всё гуще, склон — чуть круче, но я решила, что это просто обходной участок.

Никаких причин для паники, правда?

Но вот эта подозрительная тишина... Ни людей, ни звуков, ни следов.

Только я, лыжи и этот, теперь уже совсем крутой, склон.

И из нас троих именно лыжи оказались предателями!

Едва я попробовала сбавить скорость, одна из них внезапно заскользила, увлекая меня в сторону. Паника накрыла с головой.

— О, Боже, за что?! — выкрикнула я, беспомощно взмахивая руками.

Мир закружился, и меня швырнуло в сугроб. Пушистый, холодный и безжалостно мокрый.

У меня в голове пронеслось множество нецензурных мыслей, пока я барахталась в снегу. Лыжи торчали в стороны, палки исчезли в белом море, а мои тонкие леггинсы мгновенно промокли до нитки.

Я вытерла лицо и попыталась выкарабкаться, но снег словно схватил меня в свои ледяные лапы и отказывался отпускать.

— Ты всегда так падаешь или только когда я рядом? — раздался знакомый до боли, хрипловатый голос.

Я замерла и подняла голову.

Макс.

Он стоял на склоне, опираясь на палки, и смотрел на меня своим фирменным взглядом. В этом взгляде был коктейль из раздражения, насмешки и... чего-то ещё, чего я даже не хотела распознавать.

— Ты… — выдохнула я, чувствуя, как обида вспыхивает в груди.

— Ага, я, — спокойно ответил он, неторопливо подъезжая ближе. — Кто ещё вытащит тебя из этой передряги?

— Я сама справлюсь, — заявила, барахтаясь в снегу. Но тот был против.

— Конечно, — проговорил он, присев рядом и протягивая руку. — Не будь упрямой, Птица.

— Не называй меня так! — выпалила я, но руку всё-таки схватила.

Его пальцы оказались тёплыми, слишком тёплыми для этой ледяной пустыни. Он потянул, и я вылетела из сугроба, неуклюже врезавшись прямо в его грудь.

— Осторожнее, — пробормотал он, придерживая меня за талию.

Его голос, близость, этот чертовски знакомый запах — всё это обрушилось на меня, как лавина воспоминаний. Раньше я бы отдала всё за такое прикосновение. Раньше.

— Спасибо, — буркнула я, отстраняясь и пытаясь игнорировать, как дрожат руки.

— Всегда пожалуйста, — ответил он с лёгкой усмешкой, но взгляд не отвёл.

— Ты вообще что здесь делаешь? — спросила я, осматривая себя. Снег прилип к леггинсам, мокрым до неприличия.

— То же, что и ты, — пожал плечами он. — Только я знаю, куда еду.

— Очень смешно, Макс, — огрызнулась я, стряхивая снег.

— Точно? По-моему, всё так же, как всегда: ты летишь вперёд, не думая о последствиях.

— Это ты сейчас о трассе или... — я осеклась, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— О трассе, конечно, — его тон был слишком ровным.

Я отвернулась, стараясь скрыть, как кровь приливает к лицу. Этот человек уже однажды уронил меня в пропасть, из которой я выбиралась годами. А теперь он стоит здесь, как будто ничего не случилось.

— Помоги палки найти, — сказала я резко, пытаясь взять себя в руки.

— Зачем ты вообще сюда поехала одна? — не ответил он, продолжая сверлить меня взглядом. — Ты же никогда не была фанаткой зимних видов спорта.

— Люди меняются, — выпалила я, чувствуя, как обида разливается по венам. — И потому что я взрослая, самостоятельная и свободная.

— Взрослая, самостоятельная и в мокрых леггинсах, — усмехнулся он, кивая на мои ноги.

— Они почти сухие, — выдала я, глядя на Макса с максимально независимым видом.

— Сухие? — его серо-голубые глаза прищурились, и он медленно склонил голову набок, словно сомневался, что расслышал правильно.

— Да, — с вызовом подтвердила я, прижимая руки к груди, как будто это могло меня защитить.

— Дай проверить.

— Что?! Нет! — поспешила я, но он уже подошёл ближе, чем стоило бы бывшему мужу, наклонившись к моим ногам.

— Твои "почти сухие" штаны не спасут тебя от простуды, — бросил он, одновременно положив ладонь чуть ниже моего колена. Его рука двигалась выше, и меня обдало жаром.

— Макс… — я попыталась протестовать, но голос подвёл, звучал слишком слабым, чтобы быть убедительным.

— Хватит, Птица, — произнёс он уверенно. Его пальцы продолжили легко скользить по ткани.

От ощущения его руки на своей ноге я замерла, будто даже холодный воздух вокруг перестал существовать.

— Прекрати сейчас же, — нервно выдохнула я, пытаясь отпихнуть его от себя.

Он поднялся и вынес свой вердикт:

— Ты совсем мокрая, Птица.

После того, как Макс уверенно облапал мои ноги, я вся раскрасневшаяся не готова была мыслить чётко.

— Сама справлюсь! — сказала я и попыталась поехать в сторону трассы, но лыжи вообще меня не слушались, и я снова чуть не упала.

Макс потянул меня на себя, и я с неожиданной лёгкостью оказалась прямо в его объятиях.

— Аккуратнее, — тихо сказал он мне почти в губы, придерживая меня за талию.

Воспоминания болезненно обожгли сознание.

Сколько раз мы были вот так близко.

Но то было раньше. Практически в другой жизни. Когда расстояние между нами считалось не в километрах, а в мыслях. Когда вместо тысячи слов я предпочла бы его красноречивые поцелуи.

Серо-голубые глаза прожигали насквозь, словно выискивая во мне что-то большее, чем просто бывшую, попавшую в беду.

— Спасибо, — пробормотала я, вырываясь из его рук и делая шаг назад.

— Всегда пожалуйста, — ответил он с лёгкой усмешкой, но взгляд не отвёл. — Так зачем поехала сюда одна?

Ну не признаваться же, что Маша меня готовила к “лучшему лыжному свиданию”, а главной герой этого самого свидания вынужденно свалил?

— Не твоё дело.

— Если не моё, то я поехал, — грубо бросил он.

А я стояла, скрестив руки на груди, чувствуя, что замерзаю.

Ну он же не уедет? Не оставит меня здесь?

Но он уезжал…

— Стой!

— Где же твой хер с горы? — неожиданно резко спросил мой бывший, крича со склона. — Пусть он тебя спасает!

Я прикусила язык. Так значит, он знал, что я была здесь с Антоном.

— Мастер кофемашин и дешёвого пикапа, — донеслось с трассы.

И правда. Где он?

Я потянулась в карман куртки за телефоном. Сети не было.

Макса тоже не было. Куда же он делся?

Я всхлипнула и стёрла ненужную влагу с щеки.

Все. Все без исключений мужики козлы.

На сердце вдруг стал ещё холоднее, чем в том сугробе.

Я осталась одна. Снова. Лес давил тишиной, которая внезапно показалась оглушающей.

Замёрзнуть в лесу, поссориться с бывшим, промочить ноги. Что дальше? Медведь?

Глубокий вдох, выдох. Всё, что мне нужно, — это собрать волю в кулак, найти палки и выйти на трассу.

Но словно в подтверждение моим медвежьим страхам, моё сердце забилось чаще, когда я услышала треск ветки. Я резко обернулась.

За кустами что-то шевельнулось. И когда фигура вынырнула из-за деревьев.

— Ты меня звала? — Макс стоял там, с моими лыжными палками в руках, его лицо всё ещё сохраняло то самое выражение — смесь раздражения и упрямства.

— Ты... вернулся, — пробормотала я, чувствуя, как грудь наполняется странной смесью облегчения и злости.

— Конечно, вернулся, — сухо бросил он, подходя ближе.

— Спасибо, — буркнула я, принимая свои палки из его рук.

— Трасса была слева, а не справа. Ты пропустила поворот, там был указатель.

Я отвела взгляд. Ну вот, опять напортачила.

— Вернёмся на базу и откручу твоему херу хер, — неожиданно зло выплюнул он. — Как он вообще оставил тебя одну?

Я замолчала.

— Молчишь. Из-за этого мы и разошлись.

Ну тут уж я не смогла сдержаться.

— Мы разошлись из-за тебя, а не из-за того, что я молчала!

Он нахмурился:

— Из-за меня, — сказал зло и утвердительно. — А ничего, что это ты подала на развод?

— А что ещё мне было делать?! — закричала я. — Если бы ты тогда выбрал семью, а не свои чертовы амбиции, мы бы сейчас не оказались здесь, — выдохнула я, чувствуя, как голос срывается. — И я бы не мерзла в этом снегу!

Его глаза вспыхнули, но он ничего не сказал.

— Невероятно, у тебя талант выворачивать всё в свою сторону, — прорычал он. — Будто это я напялил на тебя тонкие штаны, а не ты сама, чтобы впечатлить своими ногами этого хера!

— Этот как ты выражаешься “хер” очень милый и вежливый в отличие от тебя!

— Да, какие ещё между нами отличия? — этот его спокойный голос говорил о том, что Макс на грани ярости.

— Он ничего мне не обещал, — сказала я. — В отличие от тебя, — добавила шёпотом.

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться.

— Пошли, — коротко сказал он и направился к склону.

— Куда? — растерянно спросила я.

— Вниз, дойдём до подъёмника и поедешь к своему…

— Антону! — не дала я ему договорить.

— Как пожелаешь.

Он вышел на тропинку. Сжав палки сильнее, я двинулась за ним. Морозный воздух обжигал лицо, а тишина между нами казалась плотнее снега.

Спускаться вниз было холодно, неудобно и чертовски неловко. Лыжи предательски скользили, а мои мокрые леггинсы превращали каждое движение в испытание на выносливость.

Макс ехал чуть впереди, часто оборачиваясь, чтобы убедиться, что я не свалилась ещё раз.

Ехали молча, но напряжение так и витало в воздухе. Вместе со снегом, кстати говоря. Откуда не возьмись, началась вьюга.

— Ты так сильно спешишь вниз, потому что замёрз? — съязвила я, когда стала отставать.

— Потому что ты замёрзла, — ответил он, даже не оборачиваясь.

Как только мы добрались до подъёмника, я испытала облегчение, которое продлилось ровно до того момента, как увидела: подъёмник стоит. Кабинки неподвижно висели в воздухе, словно издеваясь.

— Прекрасно, — пробормотала я, глядя на пустую будку оператора, которая выглядела так, будто её покинули ещё до начала зимы.

— Кажется, у нас проблема, — спокойно заметил Макс.

— А ты гений дедукции, — выпалила я, прижимая руки к замерзшему телу. — И что теперь?

Макс обошёл будку, проверил двери, но, конечно, они были заперты. Он огляделся, как будто что-то искал, и вдруг указал на сторожку чуть дальше.

— Пойдём туда, — сказал он, решительно направляясь в сторону небольшого деревянного домика. — Согреемся и вызовем помощь.

Я следовала за Максом по узкой тропинке, усыпанной снегом, пытаясь не потерять лыжи, палки и остатки самообладания. Ноги подкашивались, мокрые леггинсы противно липли к коже, и каждый шаг давался всё тяжелее.

Макс шёл уверенно, словно заранее знал, что найдёт впереди. На мгновение я даже подумала, что он в сговоре с местными работниками базы, но быстро отбросила эту мысль. Он слишком прямолинеен для таких хитростей. Да и зачем… Если бы я была ему интересна, мы бы не разошлись пять лет назад.

Домик оказался маленьким, с покатой крышей и выцветшей деревянной табличкой «Сторож». Макс подёргал дверь — заперто. Разумеется.

— Ну и что теперь? — спросила я, обхватывая себя руками. Холод начал проникать в каждую клеточку моего тела.

— Подожди, — бросил он спокойно, доставая из кармана перочинный нож.

— Ты собираешься взломать дверь? — удивлённо спросила я, наблюдая, как он наклоняется к замку.

— Предпочитаешь остаться здесь до утра в своих мокрых штанах? — Его тон был настолько спокойным, что я почувствовала себя глупо, даже задавая этот вопрос.

Я молчала.

— Тогда можешь пожаловаться на мою криминальную деятельность позже.

Щёлк. Замок поддался, и дверь открылась. Макс толкнул её, и нас встретил запах древесины.

— Добро пожаловать, — сказал он, жестом приглашая меня войти.

Я не двинулась.

— Заходи, — приказал он, первым ступая внутрь.

Я вошла следом, осматривая помещение. А внутри было темно и холодно, но уютно. Небольшая комната с деревянными стенами, старым диваном и печкой в углу. На полках вдоль стен стояли инструменты, термосы и потрёпанные книжки.

Макс сразу же направился к печке.

— Мой телефон не ловит, и зарядка кончается, — сообщила я, чувствуя, как замёрзшие ноги больше не хотят меня слушаться.

Он сел на корточки, проверил, есть ли дрова, и, к моему облегчению, начал разводить огонь.

— Садись, — бросил он через плечо.

Я села на старый диван, обхватив себя руками. Мокрые леггинсы холодили кожу, и я начала понимать, что долго так не просижу. Камень в груди тянул вниз: злилась на себя за всё — за трассу, за мокрые леггинсы, за то, что он снова был рядом и снова всё контролировал

Макс закончил с печкой, и пламя осветило комнату тёплым светом. Он обернулся ко мне, и его лицо было серьёзным.

— Теперь самое важное, — начал, поднимая на меня серьёзный взгляд. — Тебе нужно снять мокрые штаны.

— Ага, прямо сейчас и сняла, — скептично ответила я.

— Сними. Или ты предпочитаешь заболеть? — спросил он так, будто обсуждал, сколько сахара класть в кофе.

— Исключено! — возразила я.

— Хочешь, я отвернусь? — он пожал плечами, не спеша подходя ближе. — Или помочь?

— Не подходи! — воскликнула я, выставляя руки вперёд. А то с него же станется.

— Тогда решай, — Его тон был твёрдым, но не злым. Скорее, настойчивым. Он действительно не собирался отступать. — Птица.

— Не называй меня так! — огрызнулась я, чувствуя, как злость закипает в груди. Но этот взгляд... С ним спорить было бесполезно. Он посмотрел мне прямо в глаза, и я замолчала. Макс всегда умел быть убедительным, черт бы его побрал.

А потом, соблюдая обещание, он отвернулся и подкинул ещё дров в печку.

Стиснув зубы, я опустила взгляд и через пару минут ненависти к миру и судьбе всё-таки сняла мокрые леггинсы, оставшись в длинном свитере, еле прикрывавшем кружевные трусики.

Они липли к ногам так, будто хотели остаться. Замёрзшие пальцы не слушались, и я тихо чертыхалась, борясь с упрямой тканью.

— Всё? — раздался его голос спустя минуту.

— Да, — ответила я, стараясь звучать спокойно.

— Молодец. Теперь садись ближе к огню, — сказал он, укладывая свою куртку на пол.

Его голос был мягче, чем раньше, но это только раздражало меня сильнее, но я не стала спорить. Нехотя подошла к печке и села на его куртку, старательно натягивая на ноги свой свитер.

С каждым моментом становилось теплее, и мокрый холод уходил, уступая место согревающему жару.

Макс молча сел напротив, сложив руки на груди. Его взгляд скользил по мне.

— Что? — спросила я наконец, не выдержав его взгляда.

— Ничего, — ответил он, пожимая плечами. — Просто думаю, что ты не изменилась. Такая же…

Он замолчал и недосказанность повисла в воздухе.

— Не надо заблуждаться, — сказала я, уставившись в огонь.

— В чём же я заблуждаюсь? — спросил он, и я чувствовала, как его взгляд сверлит меня насквозь.

— Ты не знаешь меня, Макс. — Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились. — Ты знал меня той. А сейчас я другая.

Он молчал, изучая меня, словно пытался разгадать новую головоломку.

— Может, внешне я не изменилась, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Но ты не знаешь, что у меня внутри.

В комнате вдруг стало ещё холоднее.

Макс усмехнулся и тоже посмотрел на пламя.

— Я вижу больше, чем ты думаешь, Птица.

Макс сел рядом, настолько близко, что я почувствовала его тепло. Его плечо слегка касалось моего, и это прикосновение вместо комфорта принесло напряжение.

Макс был сильным, уверенным в себе и в том, что делает. Он такой, каким я его помнила. Такой, каким я когда-то восхищалась, а потом проклинала. Но всё это осталось в прошлом. Не так ли? Теперь мы просто прохожие, оказавшиеся в одной сторожке во время вьюги.

— Да не садись ты так близко! — вспыхнула я, когда он неожиданно потянулся к печке, облокачиваясь на меня.

— Я просто хочу подложить дров, — спокойно ответил он, даже не подумав отодвинуться.

Я резко обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, и наши лица оказались опасно близко. Всего несколько сантиметров между нами. Его серо-голубые глаза, такие яркие и холодные, как зимнее утро, снова заставили меня вспомнить, каким он был тогда… когда всё ещё было хорошо. Когда вместо слов он целовал так, что весь мир застывал и планета переставала крутиться.

Щёки предательски вспыхнули, и я быстро отвела взгляд, стараясь вернуть себе хоть немного контроля.

— Ну, подложи и отойди, — пробормотала я, чувствуя, как воздух в комнате стал густым, словно напоённым воспоминаниями.

Макс не спешил. Медленно, будто дразня, он подкинул дрова в печку. Аромат его парфюма заполнил пространство между нами. Тот же, что и раньше. Терпкий, с лёгкой цитрусовой нотой, будто бы и время для него остановилось. Как можно было не поменять парфюм за столько лет?

Но это была не единственная деталь из прошлого в этой комнате.

— Ты всё ещё носишь кольцо? — вдруг спросил он, отвлекая меня от моих мыслей.

Моё сердце пропустило удар. Чёрт!

Я спрятала цепочку в вырезе, который натянулся, потому что кофтой я старательно прикрывала пятую точку.

Макс отложил дрова и взглянул на меня. В его глазах была жажда выяснить правду.

— Тебе показалось, — ответила я, прикрывая шею. — Это другое.

Но Макс, как всегда, не собирался сдаваться.

— Дай посмотрю, — сказал он слишком спокойно, протянув руку.

— Нет! — выдохнула я, прижимая руку к шее.

Своими тёплыми пальцами он беззастенчиво и быстро оттянул ворот моей кофты ниже и вытащил цепочку с обручальным кольцом. Я пыталась отстраниться, но через секунду цепочка с кольцом всё равно оказалась у него в руках.

— Мне не показалось.

— Отдай! — я схватила его за запястье, пытаясь вырвать кольцо, но его пальцы удерживали цепочку с какой-то пугающей бережностью.

Наши взгляды встретились. Его — прожигал меня насквозь, мой — полон негодования и боли.

— Ты носишь наше кольцо, — произнёс он, словно заключил неоспоримый факт.

— Не твоё дело! — выдавила я, чувствуя, как сердце рвётся на куски.

Я выхватила цепочку из его рук и сжала её в кулаке. Как щит, которым можно прикрыться. Но против чего? Против его взгляда? Или против собственных чувств?

Почему я не сняла это кольцо? Почему вообще привезла его сюда? Неужели часть меня всё ещё не готова отпустить прошлое?

Макс чуть наклонил голову, его лицо было серьёзным, но взгляд не отрывался от меня.

— Всё, что связано с тобой, — моё, — сказал он твёрдо, будто ставя точку. — Всегда было. И всегда будет. Ты — моя, Птица.

Эти слова резанули, как нож. Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева и боли. Как он может говорить это сейчас, после всего, что было?

— Да нет больше никакой Птицы, Макс! — выкрикнула я, резко поднимаясь на ноги. На голые ноги, между прочим, о чём я тут же пожалела.

Он тоже поднялся, нависая надо мной. Его лицо напряглось, но он ничего не сказал.

— И не без твоей помощи! — хладнокровно припечатала я.

Макс сжал челюсти, его глаза вспыхнули, но он не стал оправдываться. Мы стояли напротив друг друга, как два бойца перед последним раундом. Только вот наш бой давно закончился, а победителей в нём так и не оказалось.

Я тоже стояла на месте, стиснув кулаки, с цепочкой, впившейся в ладонь. Я не могла позволить себе показать слабость.

— Ты всегда была мастером обвинений, — холодно бросил он, но голос выдал его: за этой спокойной маской кипела буря.

— А ты всегда был мастером делать всё так, как удобно тебе. Семья? Ответственность? Нет, Максу нужно покорять мир. И плевать, что кто-то остаётся позади!

Его лицо дрогнуло. Только на мгновение, но я успела заметить, как на его губах мелькнуло что-то похожее на боль.

— Думаешь, мне это не стоило ничего? — спросил он низким голосом, подойдя ближе.

Я отошла на несколько шагов, но он продолжил напирать на меня.

— Думаешь, я просто взял и оставил тебя?

Я всё отходила назад, а когда упёрлась спиной в стену с какими-то полками, Макс обхватил мой затылок, чтобы я не ударилась.

— Ты хоть понимаешь, что это уничтожило и меня тоже?

Глаза в глаза. Он склонился надо мной. Горячее дыхание обожгло кожу. Это конец.

Макс всё ещё держал меня в тисках своего взгляда, а наши губы находились на опасной близости друг от друга. Воздух между нами буквально трещал от напряжения, а внутреннее тепло разливалось по телу, заставляя кровь бежать быстрее.

"Оля, что ты творишь?" — мелькнула мысль, но вместо ответа я почувствовала, как он ещё сильнее сжал мои плечи.

— Мы не закончили, Оля, — сказал Макс низким голосом, и в его глазах сверкнула решимость.

Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но тут снаружи раздался шум мотора, разрывая нашу бурю эмоций. Макс напрягся, бросив короткий взгляд на окно. Я тоже обернулась.

— Что это? — спросила я, с трудом переводя дыхание.

Макс выдохнул, но не выпустил меня из рук.

— Не важно, — его взгляд вновь вернулся ко мне, а губы чуть тронула кривая усмешка. — Главное, чтобы это не мешало мне...

Он не успел договорить. Гул мотора стал громче, и в дверь сторожки постучали.

— Оля! — донёсся голос... Антона! Он кричал так радостно, словно нашёл клад.

Я вывернулась из объятий Макса и бросилась к двери, но он схватил меня за руку.

— Ты не пойдёшь, пока мы не разберёмся! — его тон был твёрдым.

— Пусти! — взвизгнула я, вырывая руку. Его пальцы ослабли, но взгляд остался тяжёлым, как свинец.

Я рывком открыла засов, и в комнату ворвался порыв ледяного воздуха вместе с Антоном. Его лицо сияло от радости, но улыбка тут же сползла, как только он увидел меня в одной кофте, без штанов, с босыми ногами.

— Оля, — начал он, разглядывая мою незавидную экипировку, — я не вовремя?

— Ещё как! — резко бросил Макс, выступая на свет. Его тон капал сарказмом. — Это твой горе-лыжник? — спокойно, но с явным вызовом спросил он.

— Это Антон, — ответила я, чувствуя, как напряжение в комнате выросло в разы. — Мы катались вместе, но он не обязан был следить за мной. Не маленькая уже.

Макс недовольно скривился, реагируя на мои слова.

— Я всю базу на уши поставил! — Антон развёл руки в стороны. — Искали тебя последние полтора часа.

— Спасибо, правда… — начала я. — Антон, спасибо, что нашёл нас, — поспешила я сгладить неловкость, стараясь натянуть свитер хоть немного ниже.

Антон не слушал. Его взгляд был прикован к Максу, который подошёл ближе.

— А вы кто? — наконец спросил Антон, хмуря брови.

— Муж, — спокойно, но резко ответил Макс, его губы едва тронула усмешка.

— Бывший! — я шагнула вперёд, чувствуя, как воздух в комнате становится плотным от напряжения. — Мы давно разошлись.

— О, понятно, — протянул Антон, подходя ближе. — Очень приятно. Я, как вы поняли, не бывший. Просто нынешний.

Макс чуть наклонил голову, его голос звучал спокойно, но опасно:

— Который оставил её одну в лесу посреди лыжной трассы.

— Я за ней вернулся, — сказал Антон, а потом посмотрел на меня. — Так что вы оба здесь делаете?

Он выразительно взглянул на мои голые ноги.

— Греемся, — холодно бросил Макс.

Антон сделал шаг вперёд, его улыбка превратилась в оскал.

— Я грею свою жену, — рявкнул Макс, его голос звучал низко, угрожающе. — А ты?

— Бывшую, — поправила я, обжигая его взглядом. — И ты меня не греешь, Макс! Ты просто затопил печь!

Антон, наконец-то, посмотрел на меня, мягко улыбаясь:

— Ты как, всё в порядке? Мы целую спасательную операцию развернули. Снегоходы, машины...

— Ей и здесь уютно, — холодно заметил Макс, скользнув взглядом по моим босым ногам.

— Я нахожусь рядом с вами! — громко ворвалась в их диалог я. — И мне не уютно! Штаны промокли, поэтому пришлось снять, — объяснила я.

— Если бы не я, она бы до сих пор валялась в сугробе, — продолжил Макс, будто я ничего и не говорила. — Где ты был всё это время?

— Искал её, как нормальный человек.

— Антон, спасибо за помощь, — решила всё-таки остановить этот странный диалог я.

— Оле пора вернуться на базу, — сказал он Максу. — Я уже всё организовал: снегоход для тебя стоит снаружи, а мы поедем на машине.

Он посмотрел на меня.

— Тебе будет теплее в салоне. А то, — он снова посмотрел на мои ноги, — ты тут, похоже, замёрзла.

Я почувствовала, как лицо пылает от смущения.

— Спасибо, Антон, — выдавила я.

Макс тут же взял мои лыжи и палки, словно этим хотел доказать, что заботится обо мне не меньше.

— А ты, Макс, дай мне мои лыжи!

— Я донесу, — Макс схватил лыжи и палки с такой силой, что они чуть не треснули.

— Дай я, — Антон сделал шаг вперёд, но Макс резко повернулся, встав между ним и вещами.

— Я справлюсь, — ледяным голосом сказал он.

Я встала между ними, чувствуя себя участником войны, где каждый пытается доказать своё превосходство.

— Хватит! — воскликнула я, сжав кулаки. — Вы оба просто... невероятно, а! Антон, спасибо, Макс, отдай всё мне и выйдите, пожалуйста. Мне надо одеться!

Мужчины замерли. Макс вышел первым, и вместе с лыжами. Антон — с пустыми руками.

Я быстро натянула ещё влажные штаны, застегнула куртку и тоже вышла на улицу.

— До встречи, — бросил Макс, садясь на снегоход.

Антон подтолкнул меня к машине, но я не могла избавиться от ощущения, что Макс всё ещё смотрит мне вслед.

Антон включил обогрев на максимум, и тёплый воздух начал быстро заполнять салон. Я стянула варежки и прижала ладони к горячим потокам, наслаждаясь тем, как кровь снова начинает циркулировать в замёрзших пальцах.

— А ты отчаянная, — вдруг произнёс Антон, бросив на меня короткий взгляд, пока выруливал на заснеженную дорогу.

В его голосе слышалась смесь удивления и восхищения.

— Что? — я оторвала взгляд от согревающихся пальцев, слегка нахмурившись.

— В первый раз на лыжах, а свернула с основной трассы на экстремальную, — он улыбнулся, уголки его губ тронула лёгкая усмешка. — И при этом ещё успеваешь выглядеть так… элегантно.

— Я не знала, что свернула не туда, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают гореть не только от тепла.

— В любом случае, ты не дала обстоятельствам испортить твоё настроение. Это… здорово, — добавил он, а его взгляд мягко коснулся моего, прежде чем вернуться к дороге.

Я смущённо отвела глаза, притворяясь, что меня увлекла метель за окном.

— А что случилось с твоими друзьями? — спросила я, чтобы сменить тему и разорвать тишину, которая вдруг начала казаться мне слишком громкой.

Антон виновато усмехнулся, покачав головой:

— Федя. Этот парень всегда ищет приключений. На этот раз он неудачно приземлился с трамплина и потянул ногу. Пришлось сопровождать его к медикам на базе, а потом ещё дождаться, пока оформят бумаги, и я хотел убедиться, что он в порядке.

Его объяснение звучало правдоподобно, но небольшой осадок всё равно остался.

— А потом, когда тебя не нашёл, решил, что лучше подключить людей с базы, — добавил он, бросив на меня быстрый взгляд.

— Понятно, — кивнула я, глядя на мелькающий снег за окном. — Надеюсь, с ним всё хорошо.

— Он в норме, а вот ты — нет. И я чувствую себя виноватым, — сказал Антон, в его голосе прозвучала искренняя забота. — Если бы я не отвлёкся, ты бы не оказалась в такой ситуации.

— Не переживай, — попыталась успокоить его я, хоть слова дались нелегко. — Со мной тоже всё нормально.

— Оля, ты замёрзла до костей. Я даже не представляю, как ты выдержала всё это время.

— Ну, я уже согреваюсь, — показала я ему руки, чтобы подтвердить свои слова. — Видишь?

Его лицо чуть смягчилось, и я заметила слабую улыбку, но она быстро исчезла.

— На базе есть отличная баня. Я уже договорился, чтобы её подготовили к нашему приезду. Тебе нужно как следует прогреться, — сказал он, переключая фары на дальний свет. — А потом… может, вкусный ужин? Ты ведь не откажешься?

Я повернулась к нему, удивлённая его планом. В его голосе не было ни намёка на иронию — только забота и тёплая уверенность.

— Баня, говоришь? — я прищурилась, поднимая бровь. — И ужин?

— Просто хочу исправить свою ошибку, — с лёгкой усмешкой сказал он, но в глазах светилось что-то большее. — Если ты не против компании, я был бы очень рад тебе её составить.

На мгновение я задумалась, но стоило признать, что мысль о горячей бане после всего этого снежного хаоса звучала чертовски заманчиво. Да и ужин… Было бы глупо отказаться.

Машина мягко качнулась на ухабе, и я случайно коснулась пальцами его руки.

— Ещё, — Антон посмотрел на меня, его голос звучал мягко, но решительно. — Ты заслуживаешь большего внимания, чем я успел тебе уделить. Надо это исправить.

Я опустила глаза, чувствуя, как мои губы сами по себе слегка изгибаются в улыбке. Снежный лес за окном словно растворился, оставляя нас вдвоём в этом теплом коконе из слов, взглядов и тающих льдинок прошлого.

Но мне, к счастью или к сожалению, уже не 17.

Если мужчина приглашает тебя в БАНЮ и на УЖИН, он явно рассчитывает на продолжение.

Машина плавно двигалась по заснеженной дороге, а тёплый воздух продолжал мягко обволакивать меня.

— Мы почти на месте, — сказал Антон. — Баня уже наверняка готова. Там есть всё, что нужно: полотенца, горячий чай, даже халаты. Может, поедем сразу к тому корпусу?

— Нет, отвези меня, пожалуйста, домой. Я устала, приключений на сегодня достаточно, — мягко пояснила я.

— Понимаю, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Он всё же довёз меня до моего домика.

Я кивнула, натянув варежки и готовясь к тому, чтобы снова ступить на мороз. Но едва я открыла дверь, как он вышел первым, обошёл машину и открыл мою дверь, протягивая руку.

— Милый жест, — заметила я, принимая его помощь.

— Это ты — милая, а жест — ерунда, — подмигнул он, и мы вместе направились к двери моего домика.

— Я не… — я хотела сказать, что не собираюсь с ним спать, и если его главная цель в этом — со мной так не выйдет, но так и не решилась сказать это в открытую.

— Да? — спросил Антон, когда мы поднялись по ступенькам.

— Я не из тех девушек, которые легко сходятся с новыми людьми, — сказала, закусывая нижнюю губу.

— Мне так не показалось, но я только рад, что нам с тобой так легко вместе, не смотря на то, что это тебе не свойственно, — ответил он.

Я вытащила ключ из кармана куртки, подойдя к двери своего домика. Антон по-прежнему стоял рядом, чуть наклонив голову и наблюдая за моими действиями.

— Надеюсь, сегодняшнее недоразумение не повлияет на наши отношения, — сказал он.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Будущие возможные отношения, — поправил себя Антон. — Я тоже не из тех мужчин, кто сыпет комплименты налево и направо, но когда увидел тебя у кофемашины… Ты мне понравилась.

Я уже хотела что-то ответить, как замок моей двери щёлкнул. Изнутри.

Дверь открылась, и в проёме показался раздражённый Макс.

Я в шоке уставилась на своего бывшего, которому, к слову, не сообщала, где я остановилась. И уж точно я не ждала его в гости!

Макс стоял в проёме двери, опираясь на косяк, словно это был его дом. Серо-голубые глаза прожигали Антона с таким холодом, что даже мороз за спиной показался теплее. На лице застыло выражение крайнего неудовольствия, будто он только что застал нас за чем-то непозволительным.

— А я думал, где ты пропадаешь, Оля, — спокойно, но с явным подтекстом произнёс Макс, медленно переводя взгляд на меня. — Теперь всё ясно. Этот... джентльмен увязался проводить тебя до дома.

— Ты что здесь делаешь? — выпалила я, с трудом подавляя эмоции, нахлынувшие вихрем.

Ощущение дежавю накрыло с головой. Сколько раз я приходила домой, а Макс уже был внутри, встречал меня этим взглядом, в котором смешивались раздражение и желание?

Но раньше он был моим мужем. Тогда это был наш общий дом, где мы были вместе. И такие встречи заканчивались сексом. Жарким, решающим все конфликты. Или отодвигающим их в сторону.

Сейчас — нет.

Макс выглядел так, будто ничего не изменилось. Но изменилось всё.

Антон нахмурился, мгновенно уловив напряжение в воздухе. Он медленно оглядел Макса с головы до ног.

— Он точно твой бывший? — с недоверием спросил Антон, переводя на меня вопросительный взгляд. В его голосе сквозило раздражение и едва скрываемая ревность.

— Да, — коротко ответила я, не желая вдаваться в детали.

Я пыталась сохранить спокойствие, хотя внутри бушевал ураган.

— Я, наверное, пойду… — начал Антон, но Макс тут же перебил его.

— Да, в баню пора. Попариться, — сказал он с ледяной улыбкой, словно специально подливал масла в огонь.

— Макс! — я резко повернулась к нему, чувствуя, как мои щёки заливает краска. — Какого чёрта ты тут делаешь?

Макс ничего не ответил, а его взгляд всё ещё не отрывался от Антона.

— Ничего страшного, Оля, — спокойно вмешался Антон, поворачиваясь ко мне. — Если он доставляет тебе проблемы…

Его тон был мягким, но в глазах застыла жёсткость. Он явно не собирался уходить, пока не разберётся в ситуации.

— Проваливай, — коротко бросил Макс, делая шаг вперёд.

— Макс! — я почувствовала, как терпение на исходе. — Не смей!

— Всё нормально, — ответил Антон, его голос стал твёрже, но по-прежнему звучал сдержанно. — Думаю, каждый из нас просто хочет убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке! — взорвалась я, бросив взгляд сначала на одного, потом на другого.

— Вот только ты часто выбираешь не тех, — бросил Макс, скрестив руки на груди.

Антон тут же повернулся к нему, глаза его сузились.

— Ты говоришь о себе?

Макс прищурился, его голос стал мягче, но не менее язвительным:

— Может быть. Но у меня хотя бы есть право это обсуждать.

— Ты его потерял, как только мы разошлись! — выпалила я, чувствуя, что напряжение становится невыносимым.

Макс снова сделал шаг к Антону.

— Довольно! — я шагнула между ними, подняв руки. — Вы оба ведёте себя, как дети! Макс, ты не должен здесь быть. Антон, спасибо за помощь, но мне сейчас нужно побыть одной.

Мужчины молчали. Антон слегка отступил, бросив последний взгляд на Макса, а затем повернулся ко мне.

— Ладно, — мягко сказал он, его голос был полон сожаления. — Если что, я рядом.

Он подал мне свою визитку и спустился с моего крыльца, оставив нас с Максом вдвоём.

Я тяжело вздохнула и вошла в дом. Макс зашёл за мной.

— Там моя куртка.

Его глаза, казалось, читали мои мысли, и мне это жутко не нравилось.

— Ты не можешь так вмешиваться, Макс, — сказала я, пытаясь сохранить твёрдость. — Антон хороший.

Макс усмехнулся, чуть приподняв одну бровь.

— Может быть, — холодно ответил он. — Но он не для тебя.

— А ты знаешь, кто для меня, да? — язвительно спросила я, чувствуя, как горечь обжигает горло. — Удивительное самодовольство.

Макс ничего не ответил. Вместо этого он медленно обошёл комнату, словно проверяя, всё ли здесь на месте. На столе стояли две чашки чая, от которых поднимался лёгкий пар. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату теплом. Какой заботливый, и когда успел?..

— Я знаю одно: ты никогда не сможешь стереть то, что между нами было, — наконец сказал он, его голос звучал тихо, но твёрдо.

— Не надо, Макс, — я сделала шаг назад, будто пытаясь увеличить расстояние между нами. — Ничего не вернуть. Это прошлое. Смирись.

— Я и не хочу возвращать, — медленно проговорил он, подходя ближе. — Но я не уверен, что мы закончили. И думаю, ты тоже.

Его слова застряли в воздухе, обжигая меня больше, чем тепло камина. Я стояла, не зная, что ответить, но Макс не стал дожидаться моего ответа. Он шагнул к двери, обернулся на мгновение и бросил, прежде чем выйти:

— Я не уйду далеко. Увидимся завтра, Оля.

Дверь захлопнулась за ним, оставляя меня одну.

Я села на диван, уставившись на оставленный им чай. Внутри меня кипела буря — смесь из удивления, недоумения и чего-то ещё.

Чего-то, в чем признаваться совсем не хотелось…

Возможно, сказались усталость и холод, но, закрыв глаза, я погрузилась в темноту, которая была на удивление уютной. Спала как убитая. Ни тревожных мыслей, ни воспоминаний о вчерашнем вечере. Ни-че-го.

Проснулась от звонка мобильника — уже было светло, а солнце, прорываясь сквозь белые шторы, будто извинялось за вчерашний снежный хаос. Сквозь туман сна я на ощупь нашла телефон и нажала кнопку ответа.

— Алло? — пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос звучал хоть немного бодро.

— Оля! — радостно воскликнула Маша, её голос был громче, чем хотелось бы. — Ты спишь? Просыпайся, тебе на проплаченный завтрак пора! И давай рассказывай, что вчера было.

Я зажмурилась, ощущая, как остатки сна утекают вместе с её воодушевлённым тоном. Маша всегда была такой — энергичной, даже слишком.

— Семь утра… или сколько там сейчас? — я перевернулась на бок, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Почти девять, — весело ответила она. — Ну давай, просыпайся. Как вчерашнее катание? Я тебя знаю, что-то интересное точно случилось.

— Ох, Маша, — я села на кровати, протирая глаза и начиная смутно вспоминать вчерашнее. — Ты даже представить не можешь.

Я коротко пересказала ей всё: трассу, сугроб, Макса, сторожку, невероятное появление Антона, а затем не менее невероятное появление Макса, но уже в моём домике. Каждое слово будто снова оживляло те моменты, пока я слышала Машины восклицания на другом конце провода.

— Подожди, подожди, — прервала она меня, когда я дошла до Макса. — Хочешь сказать, он просто так пришёл в твой дом?

— Да, — подтвердила я, раздражённо потянув за резинку на запястье, чтобы завязать волосы в хвост. — И вёл себя так, будто у него всё ещё есть право мной командовать.

— Классика. А Антон? Он хотя бы тебе понравился? Или всё зря? — в её голосе звучал неподдельный интерес.

— Антон милый. Заботливый. Но… — я задумалась, как объяснить это ощущение. — Я не уверена. Он будто старается слишком сильно.

Маша выдохнула.

Солнце уже вставало, пробиваясь сквозь снежные облака, и я поняла, что пора перестать прятаться в домике. Быстрый завтрак точно не помешает, чтобы вернуть себе ясность ума. И возможно, за чашкой кофе всё станет немного проще.

— Ну, слушай, — протянула Маша, явно пытаясь найти в этом во всём нечто обнадёживающее. — Может, он так "слишком старается", потому что ты ему действительно нравишься. И вообще, ты знаешь, что говорят про заботливых мужчин? Они лучшие для долгосрочных отношений.

— Правда? А что говорят про бывших мужей, которые вламываются в твой дом без приглашения? — язвительно уточнила я, крася ресницы.

— Ох, ну тут всё просто, — фыркнула она. — Они возвращаются, потому что поняли, что таких, как ты, больше нет.

— Ага… Ладно, завтрак ждёт. Если я туда не успею, останусь голодной, а голодная я гораздо страшнее любого медведя.

Маша засмеялась, и в её голосе зазвучало что-то лукавое:

— Медведи у тебя там, знаешь ли, не водятся, а вот мужчины в округе есть. Так что, Оля, давай уже, хватит от них бегать. Чую, кто-то из них окажется тем самым…

— Я на завтрак, а не на охоту, — проворчала я.

— Да-да, вот я и говорю — блесни там своими чарами.

Я поблагодарила подругу за утренний сеанс поддержки и философии и отключила телефон, натянула мягкий свитер и штаны и глубоко вздохнула. На часах было чуть больше девяти.

Завёрнутая в шарф, я осторожно выглянула из своего домика, словно шпион, пробирающийся через вражескую территорию. Снег скрипел под ногами, но кругом стояла тишина. Никого. Отлично.

Я быстро добралась до ресторана и замерла у входа в столовую зону. Честно говоря, я боялась, что откуда-нибудь вдруг вынырнет Макс. Или, что хуже, они с Антоном оба.

Только собралась войти и уже начала расслабляться, как вдруг услышала за спиной тихое, но чёткое:

— Кого высматриваешь?

Я резко обернулась, едва не подпрыгнув от неожиданности.

— Антон! — выпалила я, почувствовав, как сердце отбивает барабанную дробь.

Он стоял совсем рядом, с той самой своей лёгкой улыбкой.

— Я видел, как ты крадёшься, будто за кем-то следишь, — сказал он, чуть склонив голову набок. — Признавайся, на кого охотишься?

— На медведя!

— Правда? — он прищурился. — Ты выглядела так, будто боишься попасться кому-то на глаза.

— У тебя очень богатое воображение, — буркнула я, но щёки предательски заалели.

— Значит, всё-таки боишься, — он улыбнулся ещё шире, подходя ближе. — Надеюсь, ты не собиралась меня избегать. Пойдём, налью тебе кофе.

Мы подошли к шведскому столу, и я невольно замерла, увидев изобилие блюд. Паровые овощи, каши, омлеты, свежие булочки — всё выглядело так аппетитно, что глаза разбегались. Антон взял тарелку и, улыбнувшись, галантно подал её мне.

— Дамы вперёд, — сказал он, слегка поклонившись.

— Ну спасибо, рыцарь, — усмехнулась я, начиная накладывать себе рисовую кашу.

— Каша? — с легкой улыбкой спросил Антон, стоя рядом и держа в руках тарелку с омлетом. — Ты её с детства любишь?

— Сегодня да, — кивнула я, украдкой бросив на него взгляд. — Но по утрам я всегда ем разные блюда. Это что-то вроде моего утреннего ритуала. А ты что предпочитаешь на завтрак?

— Обычно кофе и что-то быстрое.

Я усмехнулась, взяла немного ягод из миски рядом и добавила их к каше.

— Значит, ты человек привычки? — поддразнила я, слегка наклоняя голову.

Антон задумался, накладывая себе свежих овощей.

— Скорее, человек эффективности. Мне нравится, когда всё идёт по плану. А ты?

Я покачала головой, добавляя ложечку мёда в кашу.

— А я люблю, когда день приносит сюрпризы. Хотя в школе, признаюсь, наоборот приходится держать всё под контролем.

— Сочетание дисциплины и импровизации? Интересно, — сказал он, улыбаясь, когда мы подошли к кофемашине.

Я пожала плечами, глядя на столик с кофемашиной.

— Это как каша с ягодами: сладость уравновешивает простоту. А у тебя в работе ведь всё по чертежам и правилам?

— Архитектура требует точности, — согласился он, направляясь к столику у окна. — Но творчество никто не отменял. Иногда отступление от привычного — самое лучшее решение. А ты? Школа, дети… Что ты делаешь, чтобы отвлечься?

Я задумалась, пока мы с тарелками и чашками направились к столику у окна, где сосны под утренним светом выглядели особенно сказочно. За разговорами и заботливым вниманием Антона я почти начала забывать о том, что этот завтрак может обернуться чем угодно, только не спокойным началом дня.

— Иногда читаю. Иногда просто гуляю. Встречаюсь с подругами. И да, бывает, что включаю музыку и танцую дома, когда никто не видит.

Антон улыбнулся, ставя свою тарелку на стол.

— Ммм… как интересно. Хотелось бы увидеть.

— О нет, это не для публики, — ответила я, присаживаясь на пододвинутый им стул. — Можно сказать, поделилась с тобой своей тайной.

Антон посмотрел на меня чуть дольше, чем следовало.

— У тебя много тайн, да? — он откинулся на спинку стула, улыбаясь. — Чем больше о них узнаю, тем больше хочу узнать.

Его внимательность была почти смущающей.

Мы начали завтракать. Я едва успела расслабиться, когда краем глаза заметила знакомую фигуру в противоположном конце ресторана. Макс.

Он сидел ко мне спиной в компании двух мужчин и женщины. Она сразу привлекла моё внимание — эффектная кошка в строгом костюме. Её ухоженные тёмные волосы были гладко зачёсаны назад, а красная помада подчёркивала идеальную форму губ. Она смеялась над его шуткой и, наклоняясь ближе, слегка касалась его плеча. Макс, похоже, не возражал.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов.

— Ты чего замерла? — вдруг спросил Антон, вырывая меня из мыслей.

Я резко перевела взгляд на него, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Ничего. Просто вспомнила про… баню, — выдала я первое, что пришло в голову.

Антон улыбнулся, принимая это за сигнал к сближению:

— Ну, если хочешь, можем устроить день расслабления. Баня, бассейн, потом массаж. Всё, что пожелаешь.

Я не успела ответить, как снова взглянула на Макса. На этот раз ассистентка положила руку ему на колено. И он её не убрал. В этот момент внутри меня что-то щёлкнуло.

— Да, почему бы и нет, — сказала я, стараясь добавить в голос уверенности.

Антон обрадованно улыбнулся, не заметив, как я снова украдкой взглянула в сторону Макса. Теперь он, кажется, почувствовал мой взгляд. Его голова чуть повернулась, и наши глаза встретились. На лице мелькнула лёгкая усмешка, будто он прекрасно знал, что я за ним наблюдаю. Я отвела взгляд.

— Тогда договорились, — Антон прервал мои мысли. — Через пару часов встречаемся у входа в спа. Считай, день отдыха начинается.

Я кивнула и сделала глоток кофе, но тот оказался чуть горьковатым, словно отражал моё настроение.

— Ты уверена, что всё в порядке? — Антон наклонился чуть ближе, его взгляд был внимательным.

— Конечно, всё отлично, — поспешно ответила я, случайно касаясь его руки, Антон сразу же накрыл мою ладонь своей.

Я почувствовала, как щёки горят от его прикосновения, но заставила себя поднять глаза. Он смотрел прямо на меня так, будто я была чем-то большим, чем просто женщина, случайно оказавшаяся с ним за одним столиком.

Но прежде чем я успела что-то сказать, краем глаза я снова уловила движение за столиком Макса. Его взгляд больше не был расслабленным. Челюсти сжались, а улыбка исчезла. Его глаза встретились с моими. Я знала этот взгляд. Он говорил громче любых слов: «Продолжай, если посмеешь».

Моё сердце сжалось. Но вместо того чтобы отвести взгляд, я чуть улыбнулась — нарочито легко, как будто всё происходящее абсолютно меня не трогало.

И почувствовала странное удовлетворение.

Но когда мы закончили завтрак и направились к выходу, нас догнал голос Макса:

— Торопитесь?

Как я хотела сделать вид, что не услышала! Как мне хотелось просто уйти, будто нет рядом никакого Макса… Но Антон остановился и обернулся. Его лицо выражало лёгкое недоумение, но, в отличие от меня, он явно не испытывал неловкости.

— Опять ты, — с неудовольствием произнёс Антон, глядя в глаза моего предателя-бывшего.

Макс приподнял бровь, уже готовый ответить колкостью, но ему на плечо легла изящная рука его спутницы. Женщина с идеальной осанкой и манерами, которые моментально выдавали уверенность в себе, чуть улыбнулась.

— Представишь нас? — ласково спросила она, взглянув на него и потом переведя взгляд на нас.

Её голос был как шёлк, обволакивающий, но в нём слышалась нотка превосходства.

Макс нехотя улыбнулся и начал представление:

— Это Полина, ассистентка моего давнего клиента Дмитрия.

Полина слегка кивнула, одарив меня беглым взглядом, будто оценивая.

— Дмитрий Захаров, — продолжил Макс, указывая на высокого мужчину с густой сединой и уверенным взглядом.

Дмитрий шагнул вперёд и протянул руку Антону.

— Мы знакомы, — с улыбкой сказал Антон, пожимая её. — Дмитрий Николаевич, давно не виделись.

— Архитектурные проекты свели нас когда-то давно, — с лёгким смешком ответил Дмитрий, окинув нас всех взглядом. — Рад видеть, Антон.

Я молчала, чувствуя себя лишней, но Макс повернулся ко мне.

— А это Оля, — сказал он с едва заметной насмешкой, и мне показалось, что он чуть замедлил своё представление, чтобы посмотреть на мою реакцию. — Моя бывшая жена.

Полина чуть приподняла брови, но тут же снова одарила меня своей профессиональной улыбкой.

— Очень приятно, — сухо сказала она, протягивая мне руку.

Я ответила кивком, хотя внутри всё бурлило.

— Мы с Олей планируем сегодня немного расслабиться, — вмешался Антон, дружелюбно улыбаясь, будто ничего странного не происходит. — В сауне.

Я готова была сквозь землю провалиться.

В более нелепой ситуации я ещё ни разу в жизни не находилась.

Дмитрий как-его-там удивлённо посмотрел на Макса, Антона, а потом на меня. Да-да, мистер, вы всё правильно поняли, ничего нормального здесь вообще не происходит.

— А вы? — спросил Антон как ни в чём не бывало.

— Совпадение: мы как раз планировали то же самое, — с явным удовольствием отозвался Макс.

Антон рассмеялся, его смех звучал естественно, словно он действительно считал эту ситуацию удачным совпадением.

— Ну надо же! Вселенная, похоже, хочет объединить наши планы.

— Это было бы разумно, — неожиданно вмешался Дмитрий Николаевич, его голос звучал твёрдо, как у человека, привыкшего держать всё под контролем. — Пространства там хватит на всех.

Я стояла, не зная, куда девать себя. Лишь украдкой взглянула на Макса. Его губы тронула едва заметная усмешка.

— Ну так что, — продолжал Дмитрий, обращаясь ко всем. — Встретимся через час? Мы ведь всё равно туда направлялись.

— Отличная идея, — ответил Антон, глядя на меня с таким энтузиазмом, что я не смогла протестовать.

Отказаться сейчас было бы ещё более нелепо, я же уже согласилась с Антоном.

— Прекрасно, — подхватила Полина, поправляя прядь своих идеально уложенных волос. — Это будет интересно.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Тогда до встречи, — сказал Макс, его голос был наполнен лёгкой издёвкой. — Уверен, это будет… незабываемо.

О да! Незабываемо! А будет ли в этом отпуске вообще что-то, что я просто забуду?!

Потом мы всё-таки разошлись по своим домикам и Антон увязался меня провожать. Я изо всех сил пыталась сохранять нейтральный вид.

— Что-то не так? — спросил он, взглянув на меня с лёгкой тревогой.

— Нет, всё хорошо, — слишком быстро ответила я, чувствуя, как ноги словно вросли в землю.

— Ты уверена? Тебя что-то беспокоит, — его голос звучал мягко, но настойчиво.

Я остановилась, делая вид, что поправляю шарф.

— Просто неожиданно, что нас будет так много. Я думала, это будет более… уединённое мероприятие, — выдавила я, избегая его взгляда.

Антон улыбнулся, но, похоже, понял всё по-своему:

— Мы обязательно потом уединимся и проведём время только вдвоём. Что скажешь? А сначала сауна со всеми. Просто сауна. Все расслабятся, посидим, поговорим…

Да, «просто сауна». С Максом. С его клиентом. С той эффектной женщиной, которая не отходит от моего бывшего ни на шаг.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось.

— Ладно, — произнесла я, неуверенно улыбаясь. — Действительно…

Антон наклонился ко мне ближе, словно хотел убедиться, что я действительно в порядке. А потом нежно убрал прядь волос мне за ухо.

— Ты такая красивая, Оля, — сказал он, его голос был мягким.

Я смутилась ещё больше.

Он поцеловал меня в щёку и ушёл, а я осталась стоять на месте, не в силах двинуться.

«Что я вообще делаю? Как я согласилась на это?» — мысли путались, и я изо всех сил пыталась найти выход.

Но выхода не было. Только идти вперёд. К встрече, от которой я ничего хорошего не ждала. В купальнике!..

Дмитрий Николаевич производил впечатление уверенного в себе человека, привыкшего контролировать любую ситуацию. Высокий, статный, с легкой проседью в густых тёмных волосах, он выглядел моложе своих лет благодаря ухоженности и спортивной фигуре. Его серо-зелёные глаза излучали проницательность, а в уголках губ застыла едва заметная усмешка, словно он всегда знал больше, чем говорил.

Полина выглядела так, словно только что сошла с обложки глянцевого журнала. Стройная фигура, точёные черты лица и идеальная осанка мгновенно привлекали внимание. Тёмные волосы были гладко расчёсаны, подчёркивая высокие скулы и ярко выраженные линии подбородка. Макияж — безупречный: акцент на алые губы и слегка подведённые глаза, делавшие её взгляд хищным и притягательным.

Я стояла у окна и смотрела, как на улице кружатся редкие снежинки. Всё внутри протестовало против этой странной идеи — идти с ними в сауну.

Зачем? Чтобы наблюдать за тем, как Полина обвивает Макса своими комплиментами, пока он сдержанно улыбается? Нет, лучше остаться в домике, завернуться в плед и провести вечер с книгой.

Но почему-то, когда Маша написала: "Ты пойдёшь или струсила?" — я вдруг почувствовала, что стена внутреннего сопротивления начала трещать. Может, из-за того, что действительно струсила. Или потому, что в последнее время я сама себе напоминала черепаху, которая спряталась в панцирь и не выходит наружу.

Мне действительно стоило немного расслабиться. И я решила, что пойду и постараюсь просто насладиться процессом, не обращая внимания на мужчин. Никаких.

Так я и оказалась в спа-центре. Переоделась, накинула на купальник халат, сложила свои вещи в ящичек и захватив только полотенце, отправилась в основной зал.

Там было гораздо уютнее, чем я ожидала. Просторное помещение с мягким светом, где воздух наполняли запахи эвкалипта и цитрусов. Мммм...

Моя странная компания собралась у джакузи, так что я подошла к ним.

Полина уже разделась и стояла в бикини, которое мало что прикрывало. Она рассыпалась в смехе из-за очередной шутки Антона. Кажется, она решила собрать внимание всех мужчин. Так даже лучше.

Я спокойно подошла ближе. Дмитрий Николаевич и Макс сразу посмотрели на меня. Макс выглядел спокойно, Дмитрий Николаевич задумчиво.

— Оля, только тебя ждём! — воскликнул Антон, когда наконец меня заметил.

Я вежливо улыбнулась.

— Что скажешь? Сначала парилка? — спросил он.

— Может, начнём с хамама? — предложила я. — Он помягче.

— Отличная идея, — согласился Антон. — Тогда хамам!

Никто не высказал возражений, и я хмыкнула, наблюдая за тем, как уверенно Антон зашагал вперёд. Остальные, включая Полину, неохотно последовали за ним, словно хамам был чем-то скучным. Не хотели идти — предлагали бы свои варианты, промолчали — увольте.

Я остановилась у двери, сняла халат и повесила его на крючок.

Изумрудный купальник оказался достаточно скромным по сравнению с нарядом Полины, но я почувствовала на себе взгляд трёх мужчин. Не стушевалась, мне стало как-то всё равно — я же решила, что пришла сюда отдыхать, а не завоёвывать чьё-то внимание.

Внутри хамама было жарко и влажно, но не удушающе. Очень приятно.

Полина что-то рассказывала Антону про её отдых в Турции. Дмитрий Николаевич прикрыл глаза. Макс смотрел на меня.

Я ополоснула сиденье и опустилась на него. Закрыв глаза, прислонилась к тёплой стене. Горячий пар начал проникать в кожу, прогоняя напряжение. Внутри разлилось приятное ощущение покоя.

— Давно ты полюбила хамам? — неожиданно раздался голос Макса.

Я открыла глаза и увидела, что он всё ещё смотрит на меня. Внимательно.

— Сегодня, — ответила я.

Он усмехнулся. Я тоже.

И знаете, на какой-то момент я почувствовала, что сделала правильный выбор, согласившись пойти. Время в хамаме текло медленно, но это было то самое замедление, которое позволило мне выдохнуть.

Всё испортила конечно Полина.

— Антон, у меня есть идея! — раздался её громкий противный голос. — Кто дольше всех продержится в хамаме, получает массаж в подарок. Согласны?

— Мы тут до утра будем сидеть, — усмехнулся Дмитрий Николаевич.

— Надо повысить ставки! — подхватил Антон. — Соревноваться надо в парилке!

— Спор ради массажа? Серьёзно? — я приподняла бровь, усмехаясь.

— А что ты предложишь? — огрызнулась Полина, наигранно скрестив руки на груди.

— Расслабиться, — спокойно ответила я, поднимаясь со скамьи.

— Скука, — фыркнула Полина. — Антон, ну ты же меня поддержишь?

— Конечно! Дмитрий, вы с нами? — спросил он босса Полины.

— Куда моя ассистентка, туда и я, — усмехнулся он.

— А ты? — Антон посмотрел на Макса.

— Да без проблем. Заберу ваш массаж, — ответил он.

И все посмотрели на меня.

— У меня уже есть купон на бесплатный массаж, больше мне не надо, — ответила я. — Но я с радостью схожу в парилку. Без соревнований.

С этим мы и отправились в баню. И там царил настоящий дух соперничества!

Полина, разумеется, громче всех утверждала, что у неё самые высокие шансы на выигрыш, то и дело кидая на меня высокомерные взгляды. Я же устроилась на нижней полке и молча наблюдала за этим театром.

Антон с энтузиазмом подбрасывал воду на камни, отчего вокруг тут же раздавалось шипение, а жар усиливался. Дмитрий Николаевич, на удивление, сохранял абсолютное спокойствие, будто ничего не происходило. Полина, напротив, сделала вид, что ей совершенно не тяжело, но пот выступил на её лбу слишком быстро.

Температура в парилке медленно нарастала, обволакивая всех плотным горячим воздухом.

Макс сидел на верхней полке, расслабленно прислонившись к стене, и казалось, что для него это привычное дело.

Время шло, жар становился всё невыносимее, и один за другим участники начали сдавать позиции. Первой, конечно, вышла Полина, притворно вздохнув.

— Ну, я же девочка, — произнесла она, направляясь к двери. — Не могу мучить себя, даже ради бесплатного массажа.

Она сексуально прогнулась в спинке и выскользнула за дверь.

Антон продержался чуть дольше, но и он вскоре махнул рукой.

— Всё, сдаюсь. Выжили меня, — заявил он, вытирая лицо полотенцем.

Затем Дмитрий Николаевич наконец открыл глаза и с невозмутимым видом поднялся.

— Я уже достаточно попарился. Вы остаётесь? — поинтересовался он, задержав на мне взгляд.

— Я не соревнуюсь, — улыбнулась я. — Просто отдыхаю.

Дмитрий Николаевич кивнул, взял полотенце и вышел вслед за остальными. Теперь мы остались вдвоём с Максом. Он лениво повернул голову в мою сторону.

— Ты действительно отдыхаешь? Или просто терпишь? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— А ты как думаешь? — парировала я.

— Думаю, что ты сейчас тоже сдашься, — ответил он.

Я засмеялась.

Раньше мы с ним часто соревновались. Кто быстрее пропылесосит комнату, кто быстрее соберёт нужные продукты в супермаркете.

“Не дождёшься, я выиграю!” — всегда отвечала ему я.

А теперь… Теперь я промолчала. Только разложила получше полотенце и улеглась на нижней полке. Так мы и провели следующие минут пять. В тишине и покое.

Пока Макс не сказал со своей полки:

— Ты красивая.

Я тут же открыла глаза. Он вовсе не расслаблялся. Кажется, всё это время он меня рассматривал!..

— С меня достаточно, в купель, — ответила я, вставая и прикусывая губу.

— Скажи своему недоноску, что я выиграл, — самодовольно ввернул Макс.

— А ты всегда должен быть первым? — спросила я, собирая полотенце.

Макс со смешком неожиданно произнёс:

— Только если рядом со мной ты, Птица.

Когда я вышла из парилки, воздух вокруг обволакивал тёплой влажностью, смешанной с едва уловимыми нотами эвкалипта. Свет мягко ложился на плиточный пол, играя бликами на воде в купели. Всё выглядело настолько идеально, что на мгновение я забыла, где нахожусь.

Я заметила Антона и Полину у ограждения бассейна. Они стояли рядом, Полина обняла себя руками, будто ей вдруг стало холодно, а Антон активно жестикулировал, что-то объясняя. В их взглядах было напряжение. Странно…

Дмитрия Николаевича нигде не было видно, и я решила не отвлекаться на чужие разговоры. Осторожно скинув полотенце, я приблизилась к краю купели. Вдохнула глубже и, не дав себе времени передумать, прыгнула в воду.

Холод словно обжёг кожу. Дыхание перехватило, и я тут же вынырнула, судорожно цепляясь за перила лестницы. Сердце билось где-то в горле, а лёгкие лихорадочно хватали воздух. Но в этом резком контрасте было что-то будоражащее.

— Холодно? — услышала я насмешливый голос Макса.

— Сам проверь! — парировала я, стараясь скрыть, как сильно кожа покалывает от ледяной воды.

Подняв голову, я заметила, как он подошёл ближе вместе с Дмитрием Николаевичем. Макс выглядел довольным, словно только что выиграл пари, а Дмитрий выглядел задумчиво, его взгляд блуждал где-то вдалеке.

Я медленно поднялась по лестнице и ступила на бортик, аккуратно обмотав себя полотенцем. Из-за их присутствия мне вдруг захотелось двигаться быстрее, будто нельзя было показать ни капли слабости.

— Как там дела с поставками? — услышала я спокойный голос Макса, который словно невзначай завёл разговор с Дмитрием Николаевичем.

— Никак, — отрезал тот. — Проблемы на каждом этапе. Если не найдём новых партнёров, проект развалится.

— Разве нельзя договориться с теми, кто уже есть? — уточнил Макс.

Дмитрий Николаевич качнул головой, сцепив руки за спиной.

— Если бы всё было так просто, — ответил он, опуская взгляд.

Макс похлопал его по плечу, будто хотел приободрить, но его взгляд выдавал, что он сам сейчас размышляет, как лучше поступить, как помочь Дмитрию.

Я почувствовала себя лишней в этом разговоре и сделала шаг в сторону, собираясь уйти.

Внезапно подошвы заскользили по мокрой плитке, и я ощутила, как теряю равновесие. Схватиться за поручень не успела — всё произошло слишком быстро.

Ну конечно, если где-то кто-то должен поскользнуться, то это обязательно буду я.

— Осторожно! — раздался голос Макса, а потом я почувствовала его руки на своих плечах. Он крепко удержал меня, и я услышала, как его сердце громко стучит под рёбрами.

— Совсем рехнулась? — произнёс он нервно, прижимая меня к себе. — Здесь же плитка!

Его слова заставили меня вздрогнуть. Я почувствовала тепло его кожи сквозь ткань полотенца, и от этого стало не по себе. Мы были слишком близко.

— Я в порядке, — пробормотала я, отстраняясь. — Просто подскользнулась. Спасибо.

— Ты меня до инфаркта доведёшь, — буркнул Макс, хмурясь. — Неужели нельзя быть аккуратнее?

— Хватит меня отчитывать! — резко ответила я, почувствовав, как глаза начинают щипать от слёз. — Я и так испугалась!

Я сорвалась с места, не дожидаясь его ответа. Полотенце было туго обмотано вокруг меня, а мокрые ступни громко шлёпали по полу. Я направилась к раздевалке, желая сбежать из этой ситуации.

Но Макс, как назло, тут же догнал меня.

— Оля, ну прости. Я не хотел быть грубым, — его голос был тише, мягче, но я не обернулась.

— Что ты опять натворил? — раздался позади голос Антона.

Я обернулась и столкнулась с его пристальным взглядом.

— Где ты вечно шляешься? — резко спросил у Антона Макс.

— Обсуждал с Полиной деловые вопросы, — спокойно ответил Антон.

— И что, договорились до чего-то? — язвительно уточнил мой бывший муж.

Я вздохнула, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает.

— Мне обещали сауну с видом на лес и открытый бассейн, — напомнила я, перебивая их.

Антон тут же оживился, взяв меня за руку.

— Отлично! Пойдём, я покажу.

И прежде чем Макс успел возразить, Антон потащил меня прочь.

Если сейчас окажется, что мы идём не к сауне, а к его очередным «деловым переговорам», я, наверное, просто взорвусь. Ну или споткнусь опять, судя по моему везению на этой базе…

Антон уверенно направился вперёд, будто точно знал, куда идёт. Я молча следовала за ним, хотя внутри боролась с желанием развернуться и вернуться в раздевалку.

Мы вышли к большому стеклянному выходу, за которым открывался вид на открытый бассейн. Сквозь пар я заметила воду, освещённую мягкими подводными огнями. Белый снег вокруг создавал почти сказочную атмосферу, а вдалеке едва виднелись деревья, покрытые инеем.

— Вот! Разве это не идеально? — Антон распахнул дверь, впуская в помещение холодный воздух. Я невольно поёжилась. Всё-таки я даже не зашла в сауну после купели…

Я всё же решилась выйти наружу, накинув полотенце плотнее. Холод тут же пробрал до костей, заставляя передвигаться быстрее. Антон с энтузиазмом подошёл к краю бассейна и бросил полотенце на скамью.

— Ну что, готова? — Он повернулся ко мне с хитрой улыбкой.

— Больше нет, чем да, но теперь уже нет выхода, — ответила я, сбросив полотенце и направляясь к краю.

От воды поднимался приятный пар. То, что нужно. И когда я опустила ноги в бассейн, тепло приятно окутало ступни. Я осторожно вошла, погружаясь с головой.

Вода оказалась действительно горячей, а снег вокруг только усиливал контраст. Я подняла глаза к небу, где медленно кружились снежинки. Это было... странно. И красиво.

— Нравится? — спросил Антон, оказавшись рядом.

— Да, — ответила я.

Я закрыла глаза, позволив себе хотя бы на несколько минут забыть обо всём.

И вдруг он… меня поцеловал.

Его губы вдруг накрыли мои, как неожиданный порыв ветра, сметающий всё на своём пути. В этом поцелуе не было вопроса — только требовательность, жажда, стремление быть услышанным. Обескураживающее желание заставило меня замереть. Я не успела осознать, что происходит.

Его руки уверенно скользнули к моей талии, крепко удерживая меня, словно он боялся, что я уплыву. Вода вокруг вдруг утратила своё тепло. Всё, что я чувствовала, — это жар его прикосновений и напористость поцелуя, который застал меня врасплох.

Я подняла руки, пытаясь оттолкнуть Антона, но он не дал мне шанса. Ещё один миг — и я ощутила, как моя спина прижалась к бортику бассейна. Тёплая плитка под моими ладонями, прохладный воздух вокруг — всё померкло под жарким и требовательным поцелуем.

Но спустя мгновение напор ослаб. Его губы начали медленно, почти нежно изучать мои, давая мне почувствовать не только силу, но и мягкость. В этой неожиданной ласковости чувствовалось что-то противоречивое: он будто извинялся за свою дерзость, но всё равно не отпускал. Вкус воды на его губах смешивался с терпкой горечью чего-то обжигающего, словно запретное вино, которое манит своей опасностью.

— Антон... хватит, — выдохнула я, наконец найдя в себе силы разорвать этот момент. Его руки всё ещё лежали на моей талии, а взгляд говорил о том, что он не собирается сдаваться.

— Прости, — прошептал он, уперевшись лбом в мой. Его голос звучал хрипло, будто этот поцелуй лишил его самого дыхания. — Увидел твои приоткрытые губы и... просто не смог сдержаться. Ты… ты сводишь меня с ума.

Я подняла на него взгляд, полный гнева и растерянности.

— Ты думаешь, это даёт тебе право меня трогать?

— Нет, — он поспешно отступил, но руки всё ещё осторожно держали меня. — Нет, прости. Я просто… не сдержался.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё бурлит.

— Я не из тех девушек, Антон, с которыми можно просто позабавиться, а потом бежать по своим делам. Для этого есть другие. Если хочешь, можешь вернуться к Полине. А я, пожалуй, пойду.

Я развернулась, чтобы подняться на бортик, но Антон прислонился животом к моей спине, и я почувствовала, что нечто возбуждённое упирается мне в спину. Жар от его тела окутал меня сильнее, чем вода бассейна.

— Не нужна мне никакая Полина, Оля, — произнёс он мне на ухо. — Понравилась ты. Как смеёшься, как губу прикусываешь, как пахнешь… А теперь ещё и вкус твоих губ… — его голос был тихим, почти интимным. — Ты сводишь меня с ума. Я вообще не такой импульсивный и эгоистичный, но рядом с тобой всё летит к чертям. Особенно, когда ты в этом купальнике.

Его рука скользнула к моей груди и я дёрнулась, а слова заставили меня почувствовать себя совсем обнажённой. Моё лицо пылало, сердце колотилось, а внутри разгорелась буря чувств — смесь злости, смущения и чего-то совершенно неуместного.

— Прости, Оля, — произнёс он, и его голос был едва слышен. — Это было неправильно, но я не жалею ни капли.

Я тяжело дышала, не в силах сразу ответить. Всё внутри металось: от желания закричать на него до полного нежелания говорить вообще. Но прежде чем я успела хоть что-то сказать или сделать, Макс, видимо, решил исправить положение.

Секунда — и я почувствовала, как сильные руки подхватили меня, буквально вытаскивая вверх из бассейна.

— Ты в порядке? — раздался низкий, знакомый голос Макса.

Он уверенно поставил меня на бортик, его ладони задержались на моих плечах, а взгляд буквально пронзал. В глазах читалась тревога, хотя во всём его облике сквозила сдержанность.

— Нет, я не в порядке, — ответила я честно, смотря ему в глаза. Мой голос дрожал, и это злило ещё больше. — И, кажется, никогда уже не буду.

Макс перевёл взгляд на Антона, который всё ещё стоял в воде, выглядя растерянным, но стараясь сохранять спокойствие.

— Ну ты сейчас получишь, урод, — выдохнул Макс, и прежде чем я успела хоть что-то сказать, он бросил полотенце на пол и, практически одним прыжком, оказался в бассейне. Вода поднялась волной, накрыв Антона.

— Макс, ты с ума сошёл? — начал было Антон, но Макс уже двинулся на него, сжав кулаки.

— Ты о чём думал?! — рявкнул Макс, хватая Антона за ворот халата. — Ты совсем границ не видишь?

— Это не твоё дело, — огрызнулся Антон, пытаясь вырваться, но Макс не отступал.

Я смотрела на это и чувствовала, как волна раздражения поднимается всё выше.

— Отлично! — закричала я, пытаясь привлечь их внимание. — Деритесь!

И обмотав полотенце вокруг себя потуже, решительно зашагала в сторону раздевалки. Пусть выясняют отношения без меня.

Но стоило мне дрожащей от холода войти в душную зону бассейна, как меня встретила Полина. Она стояла, облокотившись о стену, и на её лице была эта раздражающая смесь самоуверенности и любопытства.

— У нас с Максом всё серьёзно, — произнесла она, словно между делом, но её голос звучал слишком уж уверенно.

Я остановилась, устало выдохнув.

— Полина, сейчас не время, — отрезала я, обойдя её и направляясь дальше, но её слова догнали меня.

— Ты, конечно, можешь делать вид, что ничего не происходит, но я знаю, что он тебя жалеет. Вот и всё, Оля. Жалость.

Я не обернулась, но почувствовала, как внутри что-то болезненно кольнуло. Жалость? Серьёзно?

Я вошла в кабинку для переодевания и, как только за мной закрылась дверь, тяжело выдохнула, опираясь спиной о деревянную панель. Мне просто необходимо восстановить внутреннее равновесие.

Ну и денёк.

В голове всё ещё шумело — то ли от перепада температур, то ли от событий последнего часа. Поцелуй Антона, вспышка раздражения, Макс, вытаскивающий меня из воды, разборки, Полина с её «у нас с Максом всё серьёзно».

Всё это звучало как плохая драма на вечернем телеканале, где главная героиня страдает, её бывший муж набивает морду её новому ухажёру, а соперница кидает едкие комментарии, закатывая глаза.

Проблема в том, что я — это главная героиня. И в отличие от героинь сериалов, мне никто не пишет сценарий с идеальным финалом.

Я тряхнула головой.

Меня не должно волновать мнение Полины.

И тем более меня вообще не должно волновать, что там чувствует ко мне Макс. Жалость, ностальгия, долг или что-то ещё. Он ушёл. Не стал бороться за нас. И сейчас я ему не нужна. Значит, я вообще не должна о нём думать.

Я приехала на эту базу, потому что мне нужен был отдых. Потому что я упахалась на работе, подменяя всех подряд, даже учителя французского, а я и французский — это катастрофа в трёх актах! Потому что брала дополнительных учеников на репетиторство, заполняла бесконечные отчёты, разбиралась с документами.

Я работала, как проклятая.

Так что единственное, что я должна — это расслабиться и набраться сил перед новым годом. У меня на это всего несколько дней!

Но эта мысль почему-то не принесла облегчения. Вместо этого меня накрыло глухим отчаянием.

Вместо отдыха я стою в кабинке, дрожу в мокром купальнике и пытаюсь понять, когда моя жизнь превратилась в этот странный балаган.

Я что, никогда не расслаблюсь? Фыр-фыр-фыр и на ручки? Без обязательств, без страхов, без мыслей о счетах, налогах, ипотеке? Просто взять и… быть счастливой?

Неужели никогда не встречу человека, который скажет: «Ты мне нужна», «Я тебя люблю» и… «Я хочу от тебя детей»?

Я глубоко вдохнула и стиснула зубы.

Мокрый купальник лип к телу, заставляя вздрагивать от холода.

Надо переодеться. Потом — вернуться в домик. Закутаться в плед, налить себе бокал вина. Жалко, Маши тут нет. Она бы уже придумала план мести Полине или стратегию, как заставить Макса страдать.

Да, закроюсь в домике и… стоп.

Я в шикарной спа-зоне. У меня есть полчаса бесплатного массажа, куча видов бань, соляная комната, купель, джакузи, бассейн. И я что, собираюсь всё это бросить и ныть в домике?

Прятаться под пледом, с головой уйдя в книгу, делая вид, что сегодняшнего дня не существовало?

Нет.

Объявляю войну всему, что пытается вывести меня из себя.

Кстати… Антон.

Он меня поцеловал.

Эта мысль ворвалась в голову, как неожиданно включённая сирена, и я на секунду замерла, пытаясь осознать, какие эмоции вызвал у меня этот момент.

Была ли у меня дрожь в коленях? Кажется, нет, хотя в воде непонятно.

Стукнуло ли сердце где-то в области горла, перехватывая дыхание? Стукнуло, что-то где-то точно стукнуло!

Ощутила ли я тот самый ураган чувств, который обещают книги и фильмы? По-моему, нет.

Была буря. Определённо. Но не та, что должна быть. Скорее смесь удивления, раздражения и чего-то похожего на лёгкое головокружение, но от неожиданности, а не от удовольствия.

Может, я просто слишком долго была одна и разучилась любить? Пять лет. Это много или мало?

С одной стороны, это огромный кусок жизни. За пять лет можно сменить профессию, переехать в другую страну, выучить три языка и стать чемпионом по шахматам. А можно просто жить — день за днём, работа-дом, дом-работа, иногда встречи с Машей, редкие попытки развлечь себя чем-то новым…

Но пять лет без любви — это много или мало?

Или дело не в годах, а в том, что я просто ещё не встретила своего человека? Подумаю об этом в бане, хватит дрожать от холода.

Я решительно распахнула дверь, собираясь выйти из кабинки, как… смачно залепила ею прямо в лоб Максу.

— Чёрт! — выругался он, схватившись за голову.

— Ой! — Я отшатнулась, прижимая руку к губам. — Ты что здесь делаешь?!

— Пошёл тебя проверить… — буркнул он, потирая лоб. — Двери ты открываешь знатно. Из тебя вышел бы отличный вышибала.

— Сам ты вышибала! Дай посмотреть… — я автоматически шагнула ближе, вставая на цыпочки, чтобы разглядеть, насколько сильно я его зацепила.

И вдруг поняла, что мы оказались слишком близко.

Горячее дыхание Макса коснулось моей щеки, и от этого мне вдруг стало жарко, хотя я только что замерзала.

Макс замер.

И я тоже.

Мои пальцы замерли у его лба, но я не отнимала руки.

Сердце бешено застучало в груди.

— Ты… в порядке? — мой голос предательски дрогнул.

Макс чуть прищурился, глядя мне в глаза.

— Ты беспокоишься обо мне, Птица?

Я хотела фыркнуть, сказать что-нибудь колкое, но во рту вдруг пересохло.

Макс не двигался. Но его взгляд…

Я почувствовала напряжение. Оно окутывало нас, сжимало, не давало вдохнуть.

Я вдруг осознала, как близко к нему стою.

Какой он горячий.

Как сильно стучит его сердце.

И если он сейчас опустит голову чуть ниже…

Я сделала резкий шаг назад.

— Я в баню, — выпалила я и схватила полотенце.

— Любишь погорячее? — сказал он со своей этой хрипотцой, которая пробирает до самого нутра.

Я сжала полотенце крепче.

— Баня, массаж, соляная комната… что угодно, но не ты, Макс.

Я уже была готова двинуться дальше, пойти погреться в баньке и окончательно забыть о сегодняшних происшествиях, но…

Резкий рывок — и я почувствовала, как чья-то сильная рука сомкнулась на моём запястье.

— Макс?! — я обернулась, но он не дал мне даже договорить.

— Идём.

Никаких объяснений. Никаких вопросов. Просто короткий, властный приказ, и я почувствовала, как он ведёт меня за собой, не давая вырваться.

— Эй! Ты что, совсем?! — возмутилась я, пытаясь остановиться.

Макс даже не замедлил шаг.

— Да.

Вот же наглец!

— Я сама решаю, куда мне идти, ты не имеешь права…

— У меня нет права? — он вдруг резко остановился, и я буквально врезалась в его грудь.

Горячий. Раздражённый. Чертовски опасный.

— А Антон имел право лапать тебя в бассейне?

Я вздрогнула.

— Это вообще не твоё дело.

— Моё, Оля.

— Нет! — я вырвала руку. — Всё, что было между нами, закончилось пять лет назад.

— Нет. — Его голос стал ниже.

Я нервно сглотнула.

— Да! Я застала тебя с той… Полиной в ресторане! — выругалась я. — Вот тогда-то всё и кончилось! Одним махом.

Он уххмурился.

Воспоминание вспыхнуло в голове так ярко, словно это было вчера.

Я шла по вечернему городу, возвращаясь домой после задержки на работе. Витрины кафе и ресторанов светились уютным тёплым светом, и я машинально бросала взгляды на проходящих людей. И вдруг…

Макс.

Он сидел за столиком у окна дорогого ресторана. Напротив него — девушка, которую я никогда раньше не видела. Красивая, ухоженная, с безупречными локонами, дорогими украшениями и такой лёгкостью в движениях, будто она принадлежала к другому миру.

Я застыла.

Макс что-то говорил, а затем наклонился к ней ближе. Слишком близко. Поправил ей зацепившуюся о платье серёжку. Девушка улыбнулась и засмеялась.

Я не стала смотреть дальше. Просто развернулась и ушла. В слезах, с горящими щеками и комом в горле. А на следующий день подала на развод.

— Я говорил тебе это пять лет назад и скажу снова сейчас: между мной и Алёной ничего не было. Она программистка, талантливая, между прочим, которую я хотел взять в…

— Просто взять, — подсказала я.

— В команду, Оля! Взять в команду! А ты вот так себя ведёшь каждый раз, когда не хочешь признать очевидное.

— Очевидное? — я фыркнула. — Очевидное, Макс, это то, что ты — мужчина, который меня оставил.

Его челюсть напряглась.

— Я думал, что именно этого тебе хотелось.

— Хотелось развалить брак?! — меня затрясло от злости. — Знаешь, тем вечером я думала, что всё ещё можно спасти, что мы справимся! А потом я увидела тебя с другой, и это стало последней каплей.

— Ты увидела только то, что хотела увидеть, — неожиданно спокойно ответил Макс.

— Там не было чего-то, что можно было понять иначе!

Он стиснул зубы, словно что-то удерживало его от взрыва.

— Я тебе не верю, Макс. — Я посмотрела ему прямо в глаза.

Его пальцы на моём запястье сжались чуть сильнее, но не причиняя боли.

— Это хуже, чем ненавидеть, — прошептал он.

Я хотела ответить, но в этот момент он снова потянул меня вперёд, через коридор, мимо обычных зон спа, пока не открыл дверь в VIP-зал.

— Ты вообще что задумал?! — возмутилась я.

— Обсудить, наконец, всё без посторонних ушей.

Щёлк. Дверь захлопнулась за нами.

В комнате было тепло и влажно, воздух наполнял терпкий аромат древесины и чего-то пряного, расслабляющего, но напряжение между мной и Максом буквально искрило.

— Ты просто не хочешь смириться с тем, что я могу быть с другим, да? — выпалила я, скрестив руки на груди.

Макс хмыкнул, сделав шаг ближе.

— Нет, мне плевать на Антона.

— Правда? — я прищурилась. — Тогда почему ты на него набросился?

— Потому что он тебя не заслуживает.

Сердце глухо ударилось в рёбра.

— Ах, значит, он не заслуживает, а ты — заслуживаешь?

— Да.

Простое слово, сказанное таким уверенным голосом, что меня чуть не затрясло.

— Чёрт, Макс, ты хоть понимаешь, как это звучит? — нахмурилась я.

— Как правда?

Он шагнул вперёд. Я — назад.

— Ты так говоришь, будто можешь просто взять и снова сделать меня… своей, — произнесла я упрямо, но немного смущённо.

— А если могу?

— Макс…

Я отступила, но упёрлась спиной в стену.

Он был слишком близко. Я чувствовала жар его тела, его дыхание на своей коже.

— Ты бредишь, если думаешь, что я снова наступлю на те же грабли.

— Мы на них станцуем.

— На граблях? — я засмеялась, представив это. — Макс, отойди…

— Скажи, что не хочешь меня.

Он поднял руку, чуть коснувшись пальцами моей ключицы, потом медленно провёл вниз, по плечу. Я вздрогнула.

— Я… — голос сорвался.

— Ну же, скажи.

Его губы были слишком близко.

— …не хочу…

— Лжёшь, Птица.

И он поцеловал меня.

Не просто поцеловал — забрал этот поцелуй целиком. Требовательно. Властно. Глубоко.

Я ахнула, но его язык медленно проскользнул между моими губами, сначала осторожно, словно давая мне шанс отстраниться, а затем глубже, требовательно, жадно, исследуя, дразня, лишая возможности дышать.

Его руки скользнули по спине, прижимая меня ближе. Я чувствовала, как его тело горячо пульсирует напротив моего. Всё внутри меня дрожало — от желания, от паники, от него.

Я не должна была отвечать. Не должна была таять в его руках. Не должна была тянуться к нему. Разумной частью себя я это понимала, но неразумная явно брала верх!

Мои руки скользнули вверх, цепляясь за его плечи. Он притянул меня ещё ближе, вырывая из меня хриплый вздох.

Его губы жёстко настойчивые, беспринципные, завоёвывающие. Но в этом поцелуе таилась и странная нежность — как будто он одновременно и боялся спугнуть, потерять меня снова.

Я тонула.

Я была потеряна в этом тотальном ощущении, что я наконец… там, где должна быть.

Горячая волна накатила на меня, пронеслась по венам, заставляя колени подкоситься. Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его рука скользнула ниже по моей спине, удерживая, не давая рухнуть.

Почувствовала, как он слегка, словно не хочет сразу напугать своим бешеным напором, подаётся пахом. Он хочет меня. Хочет полностью. Со всеми моими тараканами.

Макс разорвал поцелуй, но не отступил.

— Ты мне отвечаешь, Оль.

Я стояла в шоке. Потрясённая, дрожащая, не в силах подобрать слова.

Он смотрел в мои глаза, его дыхание было сбито.

— Я тоже думал, что всё позади, но ты мне отвечаешь. Ты такая податливая, что ещё немного — и я разложу тебя прямо здесь, Птица. Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу. Всю. Полностью. И не только физически. Я хочу тебя… оберегать.

Я стояла в шоке. Потрясённая, дрожащая, не в силах подобрать слова.

Губы горели. Сердце неслось вскачь, а колени казались ватными.

Макс стоял напротив, тяжело дыша, всё ещё не отпуская меня.

— Моя птица, — его голос, низкий, уверенный.

Я выдохнула и резко отступила, вырываясь из его хватки.

— Мне нужно переодеться, — выпалила я, не глядя ему в глаза.

— Оля…

— Просто… мне нужно немного времени, — добавила я тише, уже позорно сбегая к выходу.

Коридор казался бесконечно длинным, и я шагала быстро, будто убегая от самой себя.

Макс поцеловал меня.

Я ответила.

Я не просто ответила — я растворилась в этом поцелуе.

Но самое удивительное в том, что когда он сказал «ты моя», что-то внутри меня жадно пожелало согласиться с этим утверждением.

Я влетела в раздевалку, захлопнула дверь.

— Боже…

Что со мной творится?

Я хотела смеяться, как хорошо мне было.

Пальцы дрожали, когда я сбрасывала мокрый купальник, растирала плечи под душем, а потом натягивала сухую одежду.

Неужели всё ещё можно исправить? Неужели этот бешеный, болезненный разрыв не сломал нас окончательно?

На губах ещё пульсировало ощущение его поцелуя. Голова слегка кружилась, сердце стучало в груди, но не от паники — от чего-то другого, такого редкого и сладкого.

Телефон завибрировал на полке, и я машинально схватила его. Новое сообщение. Разблокировала экран, открыла мессенджер.

На секунду я засомневалась, стоит ли кликать на видеофайл, присланный с незнакомого номера.

И всё же я нажала на кнопку “play”.

Пиксели на экране превратились в картинку, которая заставила моё сердце разбиться на осколки…

Макс.

Женщина. Та самая Алёна, с которой я застала его в ресторане пять лет назад.

Они сидят за столиком. Вдвоём. Она наклоняется ближе, касается его руки.

Он не отстраняется.

А потом…

Я не буду отворачиваться. Я досмотрю до конца.

Он наклоняется к ней сам. И целует.

Грудь сдавило так, будто мне ударили в солнечное сплетение.

Виски загудели, воздух вдруг стал слишком тяжёлым.

Я вцепилась в телефон, будто он мог мне ответить.

Голова закружилась.

Макс клялся, что ничего не было. Говорил, что я всё не так поняла.

А вот, пожалуйста.

Доказательство.

Жёсткое. Грязное. Неопровержимое.

Я сжала зубы, чувствуя, как внутри всё заворачивается в ледяной ком.

Макс. Лжец. Предатель.

Что-то сломалось.

Глубоко. Безвозвратно.

Руки больше не дрожали.

— Оля, — послышался его голос за дверью, а я все так же стояла и смотрела на экран.

Видео файл, как и сообщение от незнакомца, удалился.

И что-то внутри меня удалилось тоже…

Я стояла перед экраном, сжав телефон так, будто могла раздавить его одной рукой.

Видео исчезло.

Как и я.

Что-то внутри меня рассыпалось в прах, превратилось в ледяную пустоту.

Пять лет назад я поверила своим глазам и ушла.

Пять минут назад я поверила его губам и почти осталась.

И вот оно — подтверждение, что я не ошиблась тогда.

— Оля? — раздалось за дверью.

Макс.

В его голосе всё тот же спокойный тон, низкий, уверенный. Такой… обманчивый.

Раньше мне казалось, что этот голос может меня успокоить. Сейчас — что он может меня только добить.

— Оля, открой.

Я глубоко вдохнула, стараясь удержать лицо бесстрастным, но сердце колотилось слишком яростно.

Я потянулась к ручке.

Повернула.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров, ровно настолько, чтобы наши взгляды встретились.

Макс мгновенно нахмурился, дверь тут же оказалась открытой полностью.

— Что случилось?

Как хорошо он чувствовал мои эмоции. Как мгновенно замечал малейшие перемены.

Жаль, что это больше не имеет никакого значения.

Я склонила голову, изображая лёгкое недоумение.

— А что, по-твоему, должно было случиться?

Его взгляд изучал меня.

— Ты дрожишь.

Я усмехнулась.

— Может, потому что тут холодно?

— Птица…

Его рука потянулась ко мне, но я отступила.

— Иди к чёрту, Макс. Я ухожу.

Его лицо мгновенно напряглось.

— Куда?

— Куда угодно. Подальше от тебя.

Он молчал ровно три секунды.

— Это из-за Антона?

Я вскинула на него глаза, полные льда.

— Если бы.

Он стиснул зубы.

— Тогда объясни.

— Нет.

— Оля…

— Я ничего не хочу объяснять. Я тебя не люблю. Ты меня не любишь. Мы просто встретились, и заиграла ностальгия. Это нормально. Такое бывает.

Я сделала шаг назад.

— И это больше не повторится. Ступай, у тебя там клиент скучает со своей секси ассистенткой, вперёд, налаживай связи. Или зачем ты вообще сюда приехал?..

Макс не отвечал. Просто смотрел на меня.

Спокойно. Слишком спокойно.

— Отодвинься, дай пройти, — сказала я, пытаясь и правда подвинуть, чтобы протиснуться в проём.

— Не дам.

Я сжала кулаки.

— Я позову охрану, и они тебя отодвинут.

Он усмехнулся, но в глазах блеснуло что-то опасное.

— Охрану? Правда, Птица? — Он медленно наклонился ближе, не касаясь, но заставляя меня чувствовать его жар. — Ты действительно хочешь, чтобы кто-то посторонний увидел, как ты дрожишь?

Я вздрогнула, отступая ещё на шаг, но Макс тут же перекрыл мне путь.

— Отойди, Макс.

— Ты отвечала на мой поцелуй.

— Тебе показалось.

— Нет. — Он провёл пальцем по моему запястью, и это было хуже, чем если бы он просто схватил меня. — Ты хотела меня.

— Ты был так взбудоражен, что не заметил, что мне не понравилось, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Я заметил, что тебе понравилось.

Моё дыхание сбилось.

— Значит, ты мастер самообмана.

— Нет, Оля. Это ты мастер врать самой себе.

Я зло рассмеялась.

— Макс, ты правда думаешь, что можешь просто так войти в мою жизнь, поцеловать и… что? Всё сразу изменится?

— Нет. Но я знаю, что ты сейчас пытаешься сбежать.

— Потому что ты бесишь меня!

— Нет, Птица. Потому что ты боишься.

Он смотрел так, будто видел меня насквозь, будто уже знал, что я не скажу правду.

И это злило.

— Макс… — я сжала пальцы на ткани своей кофты.

— Скажи мне одно.

— Что?

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Он ждал ответа.

И я могла сказать «да». Я должна была сказать ДА!

Должна была раз и навсегда вырвать его из своей жизни.

Но слова застряли в горле.

Макс понял.

Его губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Вот и всё, Птица.

Я ненавидела его за то, что он был так уверен.

Ненавидела себя за нерешительность.

И ненавидела этот чёртов бешеный ритм своего сердца, который, кажется, бился в такт его дыханию.

— Да, я хочу, чтобы ты ушёл. Прямо сейчас! — голос сорвался.

— Признайся, что тебе хорошо со мной, — сказал Макс.

— У меня просто давно не было секса! Да отойди же ты!

Последнее откровение было лишним.

Макс сжал челюсти, затем резко схватил меня за запястье и рывком прижал к стене.

— Что ты творишь?! — взвилась я, пытаясь вырваться, но его хватка была стальной.

— Что ты там себе надумала за две минуты, пока одевалась?

Я задохнулась от возмущения.

Макс медленно склонился ниже.

— Ну же. Скажи.

Я почти сказала.

Почти.

Но в этот момент увидела Антона.

И впервые за весь этот дурацкий вечер обрадовалась ему, как спасению.

— Антон!

Макс тихо засмеялся мне в ухо.

— Ну и детский сад, Птица.

Но он отступил.

Я тут же шагнула в сторону Антона, чувствуя, как дрожат колени.

— Проводишь меня? — спросила я, проигнорировав его поднятую бровь.

Антон скользнул мрачным взглядом по Максу, а потом перевёл его на меня.

— Хотел извиниться.

— Извинишься за ужином. У тебя.

Макс засмеялся.

Низко. Глухо. Опасно.

— Оля, ты даже не стараешься.

Я не стала отвечать.

— Не обращай внимания. Я голодная, зверски, — добавила я, беря Антона под руку.

И сделала первый шаг прочь от Макса.

Или только думала, что прочь?

Я шагала, вцепившись в руку Антона, будто он был моей единственной точкой опоры. Только вот внутри всё переворачивалось. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться наружу, а губы… Они всё ещё горелиот поцелуя Макса.

Чёрт возьми, почему?! Почему я не оттолкнула его сразу, почему тело меня предало? Почему, когда я закрываю глаза, передо мной не Антон, не это статное и в общем-то привлекательное спасение, а руки Макса, его поцелуй, его голос, пробирающий до самых костей?

Я стиснула зубы.

— Значит, у меня, — сказал Антон, открывая дверь домика и жестом приглашая меня внутрь.

Я вошла. Тепло, уютно, пахло деревом, пряностями и чем-то терпким. На столе стояла бутылка вина, несколько свечей горели мягким светом, на фоне тихо играла музыка. Как будто он… ждал меня. Я нахмурилась.

— Ты, кажется, подготовился, — усмехнулась я, бросая на него быстрый взгляд.

Антон пожал плечами.

— Ну, я рассчитывал, что ты когда-нибудь согласишься провести со мной вечер.

Я замерла. Вино. Свечи. Тихая музыка в колонках. Он правда рассчитывал. И теперь, когда я пришла, в его глазах появился тот самый блеск. Он смотрел на меня так, будто я уже приняла его предложение. Любое из тех, на которые он там надеялся.

Я ощутила, как внутри поднимается волна тревоги. Мне вдруг перестало хватать воздуха.

— Антон… — я попыталась подобрать слова. — Давай без недомолвок. Я пришла сюда, потому что мне надо было уйти от Макса. Это ужасно несправедливо по отношению к тебе, и я прошу прощения. Я здесь, к сожалению, не из-за тебя.

Он склонил голову набок, изучая меня.

— Я знаю.

Я моргнула.

— Знаешь?

— Оля, я же не дурак. — Он усмехнулся, откупоривая бутылку. — Но мне кажется, ты тоже понимаешь, что он не тот, кто сделает тебя счастливой.

Я стиснула зубы.

Эти мужчины считают, что всё обо мне и моём счастье знают?

— А кто сделает? — бросила я с вызовом.

Антон налил вино в два бокала и протянул один мне.

— Может, я.

Я нервно рассмеялась.

— Ты сейчас серьезно?

— Да. — Он смотрел на меня спокойно, уверенно, без тени сомнения. — Я бы не стал портить тебе жизнь. Не причинял бы боль. Не оставил бы одну, когда тебе больше всего нужна поддержка.

Я сглотнула. Это звучало… правильно. Чертовски правильно. Но расходилось с делом: ещё совсем недавно всё его внимание занимала Полина.

— Антон… Я…

— Просто подумай об этом. — Он поднял бокал. — Давай выпьем. За начало чего-то нового.

Я посмотрела на вино в своих руках. Оно было тёмно-рубиновым, глубоким, словно сама ночь. Я могла бы отпить. Могла бы согласиться на этот ужин. На этот вечер. Может, даже на что-то большее. На ночь. Я же свободная женщина. Разведена. Я в отпуске в конце-то концов!

Но нет. Сердце глухо билось в груди, нашёптывая совсем другое.

Я сделала глоток. На автомате. Но вкус не порадовал — вызвал лишь раздражение.

— Антон, ты хороший. Но я… Я не хочу заменять Макса кем-то другим.

Антон на мгновение замер, а потом хмыкнул.

— Даже после того, что ты увидела?

Я вздрогнула. Рука с бокалом покачнулась. Какого чёрта?

— О чём ты?

Антон чуть подался вперёд.

— О том, что Макс лжёт тебе. Оля, ты ведь видела, что он делал. Разве этого недостаточно, чтобы выбросить его из головы?

Я крепче сжала бокал. У меня было слишком много вопросов, но один жёг сильнее других.

— Это ты прислал?

Антон спокойно сделал глоток.

— Я попросил своих ребят проверить его сразу, как только узнал, что он — твой бывший.

У меня пересохло в горле.

— Говорю же, Оля, ты мне понравилась. А я так просто своё не отпускаю.

— Но как… — я нахмурилась, усиленно соображая. — Откуда твои ребята знали, где искать?.. Когда искать…

— У них свои методы. — Он поставил бокал на стол и внимательно посмотрел мне в глаза. — Если бы не это видео, ты бы дала ему шанс. Потому что ты всё ещё его любишь.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что всё не так. Что я не верю, не люблю, не хочу.

Но слова не сходили с губ.

Потому что Антон был прав.

И ещё потому, что в этот момент кто-то постучал в дверь.

Громко.

Настойчиво.

Мы оба повернулись к входу.

— Оля! — раздался голос Макса.

Глухой, напряжённый. Я бы даже сказала — опасный.

Антон скептически поднял бровь.

— Ну надо же. Не выдержал.

Я тяжело сглотнула. Сердце заколотилось быстрее.

— Ты ж не собираешься его впускать, правда? — тихо произнёс Антон.

Я промолчала.

Стук повторился, на этот раз сильнее.

— Оля, открой. Мне плевать, что ты сейчас с ним. Нам надо поговорить. — Голос Макса был низким, давящим, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Антон шагнул к двери и распахнул её, даже не спросив моего мнения.

Макс стоял на пороге. Одет с иголочки, видимо переоделся после бани и сразу пришёл сюда.

Его глаза тут же нашли меня.

— Собирайся. — Это не было просьбой.

Антон засмеялся.

— Слушай, ты вообще кто такой, чтобы отдавать здесь приказы?

Макс медленно перевёл на него взгляд.

— Антон, я не в настроении. Отойди.

— А если нет? — Антон скрестил руки на груди. — Что ты сделаешь?

Макс наклонился ближе.

— Мы с Олей здесь, просто потому что она пыталась от меня сбежать. Но ты положил глаз на чужое. А ты знаешь, что делают с теми, кто берёт не своё?

Антон сузил глаза.

— Ты хочешь сказать, что Оля — твоя собственность?

— Нет. Но она моя женщина. — Макс не моргнул.

Я открыла рот, но ничего так и не сказала.

— Забавно. А она в курсе? — Антон окинул меня взглядом. — Потому что мне кажется, у неё другое мнение на этот счёт.

Макс сжал кулаки.

— Оля? — Он посмотрел на меня.

Я стояла между ними.

Между настоящим и прошлым.

Между ложью и неизвестностью.

И мне предстояло выбрать.

Макс смотрел на меня. В глазах читалась тёмная, давящая уверенность. Такая, что хотелось отступить, но нельзя.

Антон тоже не отводил взгляда. Только от Макса.

— Забавно. А она в курсе? — он скептически вскинул брови, кивая в мою сторону.

Макс даже не посмотрел на него.

— Оля, ты идёшь со мной.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но Антон шагнул ближе, став между нами, сложив руки на груди.

— Интересный у тебя метод общения. Командный тон вместо нормального разговора? Не думаешь, что она достойна большего? Может, стоит спросить, а не приказывать?

Макс ухмыльнулся, но взгляд его оставался хищным.

— Ты уверен, что хочешь сейчас начать со мной выяснять, кто тут главный?

Я замерла. Воздух между ними становился густым, словно перед грозой.

Антон шагнул вперёд.

— Я уверен в одном: ты упустил её ещё пять лет назад. Это твоя ошибка, а не моя.

Макс сжал челюсти, вены на руках напряглись.

— Вопрос не в том, чья ошибка. А в том, что Оля всё равно моя.

Антон криво усмехнулся.

— Ты говоришь про неё, как про вещь. Как про машину или дом, который хочется вернуть, потому что кто-то в него переехал.

Макс медленно наклонил голову, окинув его пристальным взглядом, оценивая, просчитывая.

— Тебе, наверное, хочется думать, что у тебя есть шанс.

— У меня есть шанс. Потому что я был с ней, когда ты пришёл. Не ты. Я. — он широким жестом указал на свечи и вино. — А ты тут стоишь, как школьник у дверей, которому не досталось билета на шоу.

И этого оказалось достаточно.

Макс двинулся вперёд резко, как хищник, бросающийся на добычу.

Я не успела ничего сказать.

Первый удар пришёлся на челюсть Антона, короткий, резкий. Антон отшатнулся, но тут же перехватил Макса, пытаясь выровнять ситуацию. Безуспешно.

Стол перевернулся, свечи покатились по полу, бутылка вина с глухим звуком разбилась.

— Прекратите! — я сделала шаг вперёд, но в тот же момент поняла, что это бессмысленно. Мужчин захватила чистая, первобытная агрессия, которая скопилась между ними за эти пару дней.

Я смотрела, как Макс уделывает Антона, а тот не оставляет попыток ответить тем же. Сглотнула.

Я не могла здесь оставаться.

Они выясняли своё, а я больше не хотела быть частью этого спектакля.

Развернувшись, я схватила куртку и вышла из домика.

Снег валил крупными хлопьями, укутывая всё вокруг белым полотном.

Я шла быстро, не оглядываясь.

Чемодан был собран в рекордные сроки.

Я на автомате складывала вещи, запихивала в сумку зарядку, документы, телефон, даже не осознавая до конца, что делаю.

Внутри было… пусто.

Не больно. Не грустно. Просто пусто.

Я оставила на прикроватной тумбочке ключ от домика и вышла наружу.

Свежий морозный воздух ударил в лицо, обжёг кожу, но это только подстегнуло мою решимость.

Я подошла к ресепшену.

— Я хочу уехать сегодня. Как можно скорее.

Девушка за стойкой удивлённо моргнула.

— Но у вас же оплачено до первого числа…

— Не важно. Мне нужен транспорт.

— Сейчас уточню.

Она начала что-то набирать на компьютере, а я обернулась через плечо.

База отдыха «Снеговик» казалась тёплой, уютной, как сказочный уголок, созданный для праздника. Но мне здесь больше нечего было делать.

— Вам повезло, — раздался голос администратора. — Через двадцать минут отсюда в город отправляется машина, сможете уехать на ней.

— Отлично.

Я расписалась в журнале, поблагодарила её и вышла на улицу.

Снег падал большими хлопьями, ложась на ресницы, на плечи, на чемодан.

Мне казалось, что я слышу, как Макс вышел из домика. Казалось, что Антон наблюдает из окна.

Но я не оборачивалась.

Я не собиралась передумывать.

Я села в машину, закрыла глаза и, когда мотор завёлся, почувствовала… облегчение.

Я наконец-то сделала выбор.

Выбор не между мужчинами.

Выбор в пользу себя.

Машина двинулась в сторону города, а я посмотрела в окно: база отдыха «Снеговик» оказалась тёплой, уютной, как сказочный уголок, созданный для праздника.

Но мне не хотелось праздника.

Мне хотелось тишины.

Водитель молчал, по радио тихо играли инструментальные версии новогодних мелодий. Я смотрела в окно, наблюдая, как заснеженный лес постепенно сменяется серыми очертаниями трассы, пока не уснула.

Я оставила всё позади.

Но почему это совсем не похоже на победу?

Когда я зашла в квартиру, первое, что меня встретило, была тишина.

Обычная, привычная, звенящая.

Я скинула куртку, бросила сумку у входа и прошла в гостиную.

Диван стоял на своём месте, аккуратно сложенный плед, на полке — мои любимые книги, чайник, молча дожидающийся, когда его поставят на плиту.

Ничего не изменилось.

Кроме меня.

Я переоделась в домашнюю одежду, собрала волосы в небрежный хвост и наконец села на кухне, уставившись в телефон.

Может, надо кому-то написать?

Маше.

Сказать, что я вернулась.

Но что сказать?

Что сбежала, потому что не выдержала этого спектакля? Что не выбрала ни одного из них? Что сейчас мне чертовски одиноко?

Нет. Я не собиралась жаловаться.

Телефон сам завибрировал в руке, и я вздрогнула, прежде чем посмотрела на экран.

На экране вспыхнуло его имя.

Макс.

Разумеется.

Я вздохнула, сжала губы, но не притронулась к телефону. Он мог бы догадаться, что если я ушла, то говорить не желаю. Что мне не нужно его объяснений, не нужно оправданий, не нужно его.

Но всё равно сидела, напряжённо гипнотизируя экран, как будто от этого мог зависеть исход всей вселенной.

Раз… два… три гудка.

Наконец, экран погас.

Ну и правильно.

Я глубоко вдохнула, поставила чайник, принесла из гостиной тёплый плед, достала коробку с печеньем. Надо как-то выбираться из этой странной пустоты, в которую я свалилась.

Тёплый пар поднимался вверх, закручиваясь в тонкие спирали над кружкой, щекоча кожу, но не согревая. Казалось, холод пробрался внутрь меня и осел где-то под рёбрами, там, где ещё недавно пульсировал жар.

Тишина звенела.

Я вернулась домой. В свою уютную, любимую квартиру, где всё было так, как я хотела. Где не было лишнего шума, не было чужих людей, не было… Макса.

Я сделала правильный выбор.

Тогда почему внутри всё так пусто?

Я потянулась за печеньем, пытаясь сосредоточиться хотя бы на его сладости, но в этот момент телефон снова завибрировал, заставляя меня вздрогнуть.

Экран вспыхнул.

Снова он.

Чёрт.

Я задержала дыхание.

Отклонить? Взять трубку?

Я закрыла глаза, на секунду задержала палец над экраном, а затем всё же нажала зелёную кнопку.

— Что тебе нужно?

На той стороне повисло короткое молчание.

А потом его голос, низкий, тягучий, с этим едва уловимым оттенком уверенности, который всегда пробирался под кожу, даже когда я не хотела этого.

— Ты ушла.

Я усмехнулась, откинулась на спинку стула.

— Наблюдательность на высоте.

— Почему ты уехала?

Я замерла.

Макс, как всегда, бил в самое яблочко.

Почему?

Потому что ты — катастрофа. Потому что рядом с тобой я забываю, чего хочу, превращаюсь в ту, кем не хочу быть. Безвольную, неуверенную… Потому что с тобой невозможно — невозможно спокойно, невозможно легко, невозможно просто.

Но я не сказала ничего из этого.

— А как ты думаешь?

На том конце связи снова повисла пауза.

— Ты сбежала.

— Я сделала выбор.

— Неправильный.

Я тихо рассмеялась, коротко, сухо.

— Правда? Может, мне стоило броситься к тебе в объятия? Заплакать от счастья? Или просто подождать, пока ты объявишь, что „берёшь меня обратно“?

— Не утрируй.

— А ты не веди себя так, будто можешь командовать мной.

Он промолчал.

Я сделала глоток чая. Тепло приятно разливалось по горлу, но почему-то не согревало.

— Макс, мы слишком разные. Мы оба это знаем. Ты — тот, кто привык побеждать, брать, что хочет, не спрашивать. Я не из тех, кого можно взять. Мне нужна семья. Дети. Тепло. А ты…

— А я?

Я провела пальцем по краю чашки, следя за капелькой чая, которая стекала по её стенке.

— А ты — мужчина, которому нужна только битва. Если её нет, тебе становится скучно. Тебе не важна женщина, важен сам процесс борьбы за неё.

На другом конце связи раздался низкий, глухой смех.

— Ты так в этом уверена?

— Абсолютно.

— Дай мне немного времени. И ты сама увидишь.

Гудки.

Он оборвал звонок первым.

Я осталась одна.

С бешено бьющимся сердцем и руками, сжимающими остывшую чашку.

Макс не сдавался.

И что-то глубоко внутри меня… не хотело, чтобы он сдавался.

Я выключила экран и уронила телефон на стол.

Чёрт возьми.

Почему даже когда я делаю правильный выбор, всё равно остаётся это проклятое чувство, будто что-то не так?

Я встала, прошлась по комнате. Включила гирлянду на подоконнике. Протянула руку, дотронулась до фигурки оленя, который светился мягким жёлтым светом. Он отражался в стекле, создавая уютное мерцание, и я вдруг осознала: я совсем забыла, что скоро Новый год.

Я всегда любила этот праздник. Всегда ждала его с детства, когда мама доставала старую коробку с ёлочными игрушками, и в воздухе витал запах мандаринов, корицы и чего-то волшебного.

Но в этот раз всё пошло не так.

Я не должна была встречать Новый год одна. Вообще-то, я должна была пить шампанское на базе отдыха, смеяться с новыми знакомыми, возможно, даже с мужчиной. Встречать полночь в блестящем платье, под бой курантов загадывать желание… целоваться.

Я глубоко вдохнула. Ну нет, я не позволю себе скатиться в уныние.

Я собиралась создать праздник, даже если он будет только для меня.

Здесь, в своей уютной квартире, в тишине и в компании хорошего вина, фильма и, возможно, нескольких звонков от родных… Мне кажется, это тоже отличный вариант.

Я уверенно развернулась и первым делом включила музыку. Из колонок заиграла тихая, уютная рождественская мелодия, под которую хотелось заворачиваться в плед и пить какао.

Потом я вытащила из шкафа коробку с гирляндами.

Я даже не знала, почему раньше не повесила их, наверное, просто не чувствовала настроения. Но теперь — теперь я была полна решимости.

Я зажгла гирлянды, развесила их вдоль стены и по книжным полкам. Мерцающие огоньки мгновенно сделали квартиру похожей на маленький волшебный уголок, в котором не было места ни Максу, ни Антону, ни всей этой глупой драме.

Дальше я достала свечи. Большие, ароматные, с запахом ванили и пряностей. Их мягкое пламя добавило ещё больше уюта.

В центре стола я поставила небольшую ёлку в горшке. Настоящую. Пахнущую лесом, свободой, свежестью.

Я нарядила её стеклянными шарами, украсила золотистыми ленточками и повесила небольшую звезду на макушку.

И вот теперь… теперь мой дом был готов к празднику.

Я улыбнулась.

Как бы ни сложился этот год, он будет завершён красиво.

Я включила праздничные огоньки, зажгла ещё пару свечей и наконец-то позволила себе остановиться.

Тишина больше не была звенящей.

Она была тёплой.

Спокойной.

— С Новым годом, Оля, — пробормотала я себе, и, честное слово, впервые за последние дни мне действительно стало хорошо.

Тук-тук.

Я вздрогнула.

Странно. Я никого не ждала.

На пороге стоял курьер.

— Ольга?

Я удивлённо кивнула.

Он протянул мне огромный, роскошный букет из белых роз, упакованный в цилиндрическую коробку с золотистым отливом.

— Это вам. Счастливого Нового года.

Я ошеломлённо взяла цветы, ощущая их прохладу, их лёгкий, свежий аромат.

— От кого?

Курьер улыбнулся.

— Отправитель пожелал остаться неизвестным.

Он кивнул и ушёл, оставив меня на пороге, с огромным букетом в руках и бешено стучащим сердцем.

Я захлопнула дверь, поставила цветы на стол и развернула записку, спрятанную между лепестками.

Там было всего два слова.

«Я рядом.»

Моё дыхание перехватило.

Я знала, кто это.

Я проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Голова была немного тяжёлой, будто ночью мне снились кошмары, хотя мне вообще ничего не снилось.

Я резко села на кровати, вспомнив про вчерашний вечер.

Букет. Белые розы. Записка с короткими словами: "Я рядом."

Я бросила взгляд на стол — цветы всё ещё стояли там, утренний свет играл на их лепестках, а лёгкий аромат наполнял комнату. В голове пронеслись сотни мыслей, но я решительно их отмела.

Сегодня новый день. И он точно не должен быть таким, где я снова размышляю о Максе.

Я потянулась к телефону и, не успев открыть соцсети, набрала номер Маши.

— Живёшь? — бодро спросила она вместо приветствия.

Я фыркнула.

— Да, вроде дышу. Я дома.

— ЧТОООО?! — Маша буквально взорвалась. — Ты что, сбежала?!

— Уехала. Это разные вещи.

— Ну ты и коза.

— Спасибо, подруга.

— Ты должна была провести отпуск, отдыхать, а не прятаться в своей квартирке, закутавшись в плед, слушая, как тикают часы в ожидании твоей старости!

— Прекрасная перспектива, — я закатила глаза.

— Я заеду за тобой. Мы идём за подарками. Нам нужно сбить тебя с депрессивного курса. Ты выглядишь, как раненая лань.

— В каком смысле «выгляжу»? Ты меня даже не видишь.

— Могу представить! Мы начнём с шопинга, потом сядем в ресторан, выпьем вина и…

— Маша, мне не нужно вино, мне нужна нормальная жизнь.

— Ты и получишь её. Через бокал, минимум, а может и через два. Давай, выходи к подъезду через два часа.

— Ты невозможна.

— Я знаю.

Она отключилась, даже не дав мне опцию отказаться. Люблю её за это.

Я посмотрела на телефон и заметила новое уведомление от Маши.

Фото.

На нём мы с ней в прошлом году: я смеюсь, сдвинув на макушку дурацкий обруч с оленьими рожками, а она, ухмыляясь, подносит ко рту бокал с шампанским.

Под фото подпись: "Давай сделаем так, чтобы этот Новый год был ещё лучше."

Я вздохнула.

Может, и правда пора что-то поменять?

Я стояла перед зеркалом, разглядывая себя с лёгким недоверием.

Растрепанные волосы, смятый домашний свитер, следы подушки на щеке — определённо не тот образ, который был мне нужен сегодня.

Маша права. Я не могла провести весь день в унынии, залезть обратно под плед и делать вид, что цветы, записка и… Макс — всего этого не существовало.

В конце концов, у меня впереди шоппинг. Настоящий, вдохновляющий, с приятными покупками, хорошим кофе, запахом нового трикотажа и лучшей подругой, которая своим безумным энтузиазмом вытряхнет из меня зачатки депрессии. Отпуск. Отпуск, Оля! Прекрати грузиться!

Я решительно отбросила телефон на кровать и направилась в ванную.

Горячая вода смыла с меня остатки сна и ночных мыслей. Когда я вышла из душа, кожа приятно покалывала от свежести, а на губах появилась лёгкая улыбка. Я потянулась за своим любимым кремом с запахом ванили и цитруса, щедро нанесла его на руки, шею и ключицы. Нанесла приятно пахнущую маску на волосы. Ммм… будет чудесно.

Включила приятный джаз. Так, теперь одежда.

Я открыла гардероб и уставилась на его содержимое с решительным выражением лица.

"Сегодня ты выглядишь не как женщина, которая сбежала от бывшего мужа. Сегодня ты выглядишь как женщина, которая идёт покорять этот день."

Выбор пал на идеальное сочетание — тёмно-синие брюки палаццо, подчёркивающие талию и длину ног, уютный, но стильный бежевый свитер с высоким горлом, который так и просился в комбинацию с моим шоколадным пальто.

Волосы… Я быстро их высушила, слегка подкрутила кончики. Волны легли мягко, придавая образу лёгкости. Немного макияжа — консилер, чтобы скрыть следы размышлений о бывших, лёгкий румянец, капля хайлайтера на скулы. И, конечно, губы — нежно-розовая помада, чтобы выглядеть свежо и естественно.

Когда я завершила сборы и снова взглянула в зеркало, настроение окончательно изменилось.

Я больше не была той Олей, которая засыпала с сомнениями.

Я была женщиной, которая готова к новому дню, к новым возможностям… и, может быть, даже к чему-то большему.

Я накинула пальто, схватила сумку и, на ходу застёгивая сапоги, выбежала из квартиры навстречу новой версии себя и Маше!

Торговый центр светился новогодними гирляндами, отовсюду доносились праздничные мелодии. В воздухе витал запах корицы, шоколада и лёгкого безумия людей, спешащих закупить подарки в последний момент.

Маша неслась по бутикам с энергетикой урагана, таща меня за собой.

— Берём это! И это! И вот это тоже!

— Подожди, ты же даже не знаешь, какой это размер!

— Ну и что? Я уверена, что кто-нибудь из нас влезет!

Я рассмеялась. В этом и была вся Маша — спонтанность, лёгкость, умение находить радость в моменте.

После трёх часов беготни по магазинам, вороха пакетов и усталых ног, мы наконец решили остановиться.

— Обед? — предложила она, блестя глазами.

— Только если с чем-то вкусным.

— Мясо, Оля. Сочно-прожаренное мясо в шикарном ресторане!

— Ты читаешь мои мысли.

Мы прошли в уютный ресторан с тёплыми огоньками и деревянной отделкой. Маша сразу же выложила фото в соцсеть, подписав: "Выжившие после шопинга заслужили награду."

Потом мы ели, трещали, рассматривали покупки, придумывали, как проведём последние дни старого года и как встретим новый, а после… после я почувствовала, будто кто-то смотрел на меня.

Я медленно подняла взгляд и…

На мгновение мир вокруг остановился.

Макс.

Высокий, уверенный, в тёмном кашемировом пальто, с той самой хищной усмешкой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. Он не спешил. Просто стоял у входа в зал, оглядываясь, будто высматривая кого-то.

Будто высматривая меня.

— Эээ… Оль, только не пугайся, — Маша резко втянула воздух, посмотрела на меня, потом на экран телефона, потом снова на меня. — Короче… я случайно слила твоё местоположение.

— ЧТО? — я подавилась кусочком мяса.

Меня сдала собственная подруга?!

— Помнишь я в уборную ходила? Он написал мне в личку, сказал, что увидел фотку на моей странице, спросил, где ты…

— И ты сказала?!

— Ну, он так настаивал, так настаивал, Оля! У него эта жуть в голосе была! Ну ты же знаешь, как он умеет, — засмеялась подруга. — Ну вот! А я… ну… просто сообщила.

Она виновато дёрнула плечами. Я уставилась на неё так, будто она только что призналась в государственной измене.

— И ты решила, что это хорошая идея?!

— Послушай, он явно не просто так сюда приехал, — Маша нервно сглотнула и очень демонстративно начала складывать пакеты. — Может, тебе стоит… ну, просто выслушать его?

— Ты правда думаешь, что я…

Но прежде чем я успела договорить, Маша уже вскочила с места, подхватила свои пакеты (и мои тоже!), изобразила самый извиняющийся взгляд в мире и сбежала. СБЕЖАЛА!

Я только успела открыть рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент напротив меня появился Макс.

— Доброго дня, Птица, — раздался низкий, тягучий голос.

Я сжала зубы.

— Знаешь, в мире есть такая вещь, как личное пространство.

— Я в курсе, — он чуть подался вперёд, кладя руки на стол. — Но ты же понимаешь, что с нами оно не сработает?

— Гениальная логика.

— Считай, что у нас одно личное пространство на двоих.

Я закатила глаза, демонстративно сделала глоток вина и сложила руки на груди.

Макс сел напротив.

— И зачем ты здесь, Макс?

Он чуть наклонил голову, взгляд его серых глаз был внимательным, изучающим.

— Тебе не кажется, что нам нужно серьёзно поговорить?

Я усмехнулась.

— О, прости, думала, что ты ведь, наверное, ужасно занят. Бани, вино, домино, шикарные ассистентки, всё вот это…

Макс не отвёл глаз.

— Полина мне не интересна.

— Ну конечно. Вообще никто не интересен. И в том ресторане 5 лет назад ты не со своей любовницей ужинал, да?

— Нет, конечно. Когда мы были женаты, я тебе не изменял.

Меня уколола ревность. А потом у него были женщины. Там, в Европе, куда он уехал после нашего развода. Я усмехнулась. Не об этом думать надо, Оля!.. Говорит не изменял, когда жили вместе? И коллега не была любовницей?

— А мне вот прислали видео, где ты эту свою “коллегу” целуешь.

Он замер.

— Что?

Нахмурился.

— Видео, Макс. Где ты. Где она. Где вы… — Я не смогла договорить, потому что внутри всё снова скрутило в болезненный комок.

Но Макс не выглядел смущённым или виноватым. Он выглядел… злым.

— Оля, забудь про это чёртово видео.

— Забудь?! — я вспыхнула. — Ты издеваешься?!

— Нет, — он склонился ближе. — Я говорю серьёзно. Забудь, потому что его не может существовать.

— Ну знаешь ли, Макс, я своими глазами…

— Ты видела то, что кто-то захотел, чтобы ты увидела. И у меня есть много вопросов к тому, кто это прислал.

Я открыла рот, но он не дал мне вставить ни слова.

— Ты правда думаешь, что у меня были какие-то серьёзные отношения, пока мы с тобой были женаты?

Я нервно сглотнула.

— Нарисовать сейчас можно всё, что угодно, — объяснил Макс. — Я уверен, если мы посмотрим это видео внимательно, увидим много артефактов.

— Мне плевать на артефакты. Между нами всё давно кончено.

— Да? Кстати, как тебе цветы?

— Плохо! — тут же ответила я.

— Нравятся другие? — спросил он с лёгким неудовольствием.

— Да!

— Какие же?

— Те, которые не от тебя, — ответила я.

— И какие именно цветы не от меня тебе нравятся больше всего? — спросил он с усмешкой.

— Любые, Макс! Разве тебе не пора? Ты зачем вообще сюда приехал?

— Ты права, нам пора.

Он резко встал, взял меня за руку и потянул вверх.

— Куда?!

— Развлекаться.

— Макс, ты не можешь просто…

Но он мог. И сделал.

Оставил на столе две пятитысячные купюры и потащил меня вон из ресторана.

Его хватка была тёплой, крепкой. Не грубой, но неоспоримой.

И самое ужасное — часть меня не хотела вырываться. Совсем не хотела.

В эту минуту хотелось забыть.

Забыть всё.

Кроме него.

Я шла за ним, чувствуя, как ладонь Макса крепко держит мою. Не больно, но достаточно уверенно, чтобы я знала — он не отпустит.

Мы вышли из ресторанного зала, пройдя мимо ряда витрин, сверкающих праздничными огоньками. Торговый центр был полон людей — кто-то суетился с подарками, кто-то торопился за покупками.

Я не могла не отметить, как многие женщины провожали Макса взглядами. Да что там многие! Почти все.

— Я не нуждаюсь в твоих развлечениях! Ты же в курсе? — возмущённо спросила я, когда он нажал на кнопку лифта.

— Ага. Именно поэтому они тебе и нужны.

Господи, как же бесит!

— Ты ничего не понимаешь, Макс!

— Я всё понимаю, Оля. Ты сбежала, потому что не знаешь, что делать дальше. А если не знаешь, значит, надо отвлечься.

— Да ты просто...

— И просто, и сложно.

Я тяжело вздохнула и замолчала. Двери лифта открылись, и мы вошли внутрь. Он нажал на кнопку верхнего этажа.

— Почему наверх? — спросила я.

Но Макс сунул руки в карманы и молча посмотрел на меня.

А я из вредности уставилась в стеклянную стену лифта.

Город раскинулся передо мной — сверкающий, праздничный, наполненный огнями и движением. Я делала вид, что полностью поглощена этим видом.

Но я ощущала его взгляд. Спокойный, внимательный, словно изучающий меня заново.

— Ты очень красивая.

Я вздрогнула.

— Что?

— Я сказал, что ты очень красивая, шуганная моя Птица.

Я сжала пальцы на ремешке сумки. Проклятье! Этот его тон. Низкий, уверенный. Такой, будто он знал, что делает со мной.

— Ты меня бесишь, — ответила я.

Он усмехнулся. Лифт плавно поднимался.

— Всё-таки я знал, что ты не забудешь меня так просто.

— Забуду, — буркнула я, глядя в стекло. — Уже забыла.

— Нет.

— Да.

— Никогда.

Я резко повернулась.

— Макс, мы не можем…

Но двери лифта открылись, он не дал мне закончить, просто взял меня за руку и повёл вперёд к… хоккейной коробке с искусственным льдом, залитым прямо в торговом центре.

Я недоверчиво уставилась на ледяную арену, над трибунами зажёгся свет.

— Каток? — я недоверчиво повернулась к Максу.

— Ты катаешься, как… кхм, уточка, Птица моя, пошли, научу тебя держаться на коньках. И не сомневайся, мы и до лыж дойдём, — он пожал плечами, будто это был очевидный факт, и потащил меня в сторону пустой коробки.

— Ты что арендовал целую хоккейную коробку?

— Да, боялся, что ты и твоя грация прибьёте кого-нибудь из отдыхающих, пока я буду тебя учить.

— Я с тобой не пойду никуда. Тем более на лёд! Ты манипулятор.

— А ты всё ещё не сняла сапоги.

Он вдруг наклонился и стал поднимать меня на руки. Я взвизгнула:

— Поставь меня на пол! Ладно, я пойду с тобой на каток! Только поставь на место!

И он смеясь опустил меня на пол. Я гневно выдохнула и решительно направилась к скамье.

— Это ошибка, — пробормотала я, но всё же села.

Макс опустился на колено передо мной и прежде, чем я успела среагировать, аккуратно взял мою ногу в руки.

— Ой, да я сама могу! — возмутилась я.

Он даже не взглянул на меня, просто начал медленно расшнуровывать сапог, пальцами легко касаясь моей лодыжки.

— Знаю.

Но не отпустил.

Я задержала дыхание.

Господи, почему он так близко?!

Коньки у него уже были заготовлены. Надо же, помнит, какой размер я ношу.

— Подними ногу, — спокойно сказал он.

Я подчинилась, прежде чем осознала, что вообще слушаюсь его приказы.

Он ловко затянул шнуровку конька, а затем провёл ладонью по бокам ботинка, проверяя, удобно ли мне.

— Не жмёт?

— Нет, — я выдавила ответ, пытаясь не смотреть на него.

— Хорошо.

Он повторил ту же процедуру со второй ногой.

И я… просто сидела, не шевелясь, ощущая тепло его рук через ткань джинсов.

Спустя пару минут я стояла в коньках у бортика, с опаской поглядывая на лёд.

— Ну что, страшно? — Макс с ухмылкой протянул мне руку.

— Мне не страшно. Просто… я давно не каталась.

— Ты права, твои падения на базе сложно назвать катанием, но ничего, я тебя поддержу.

Я вспыхнула.

— Ой, спасибо, не надо. Я справлюсь сама!

Но стоило мне сделать первый шаг на лёд, как ноги тут же поехали в разные стороны, а рука Макса тут же обхватила меня за талию.

— Осторожней, Птица, — раздался низкий голос у самого моего уха.

Я замерла. Он был слишком близко. Я резко выпрямилась, делая вид, что всё под контролем.

— Всё нормально, можешь отпустить.

— Правда?

— Да.

Он медленно убрал руку.

— Вот видишь, я вполне могу позаботиться о себе сама.

Я сделала ещё один шаг.

— О да, миссис Самостоятельность, — усмехнулся Макс.

— Мисс, — едко прокомментировала я. — Незамужняя дама — это “мисс”.

— Считай, что ты замужем.

— С чего это вдруг?

И я… снова чуть не свалилась! Он поймал меня обеими руками, плотно прижав к себе.

Я слышала, как ровно он дышит. Чувствовала, как его пальцы медленно сжимают мою талию.

А потом…

Он чуть наклонился ко мне и тихо прошептал:

— С того, что тебе очень нравится, когда я тебя держу.

Я покраснела.

— Вовсе нет.

— Правда?

— Правда!

— Тогда почему ты не отстраняешься?

Я хотела сказать, что просто боюсь упасть, но… Это было враньём.

Потому что сейчас я не думала ни о катке, ни о снеге, ни о балансе.

Я думала только о нём.

О его руках.

О его губах.

О том, насколько близко он был.

Я чувствовала тепло его тела, его дыхание на своей коже.

Чувствовала, что влипла.

Очень сильно влипла.

На катке было тихо.

— Ты специально всё это придумал, да? — я, наконец, отстранилась от Макса, чувствуя, как мои колени всё ещё подгибаются от проклятой близости.

Он склонил голову и с ленивой улыбкой спросил:

— Что именно?

— Ну всё это, — я обвела руками каток.

— Коньки? — он усмехнулся. — Да, извини, но у тебя реально плохо с балансом, а у меня отлично получается поддерживать.

— И много кого ты успел… наподдерживать? — резко спросила я.

Зачем я это ляпнула?! Только сказала — и тут же пожалела. Какое мне дело до его женщин? Он взрослый мужчина, разведён, да пусть хоть гарем заводит! Но нет же, язык сам решил меня предать.

Макс чуть прищурился, но голос его остался расслабленным:

— У меня были женщины, если ты об этом.

С этими словами он развернулся и начал плавно катиться назад. Как же круто он катается!

— Ты жалеешь, что бросил хоккей? — спросила я, чтобы съехать с темы.

Макс усмехнулся и снова круто развернулся.

Если бы он не решил всё внимание уделить айти, мог бы стать отличным хоккеистом… Он подъехал ближе и встал передо мной.

— Не жалел, пока ты не исчезла из моей жизни, — сказал Макс. — Вот тогда сильно пожалел. Подумал, что всё можно было сделать вообще по-другому.

Я сделала шаг вперёд и тут же потеряла равновесие. Инстинктивно схватилась за его руки, и мы медленно покатились по льду, точнее Макс начал аккуратно меня тянуть, а я просто катиться. Голову закружило не от страха, а от восторга, и я не сдержала улыбки.

— А ты? — спросил он, всё так же скользя спиной вперёд, не отрывая от меня взгляда.

— Жалею ли я, что не стала хоккеистом? — улыбнулась я.

— У тебя были мужчины после меня? — спросил он, и по его лицу нельзя было прочитать эмоции.

Я вздёрнула подбородок:

— Да, у меня тоже были мужчины, — ответила я с уверенностью.

Ложь.

Но пусть думает. Не обязательно ему знать, что за последние пять лет я, как идиотка, так ни с кем и не переспала. На свидания ходила? Да. Несколько раз. Плохой опыт. Очень плохой. И до постели не дошло.

Макс чуть склонил голову набок, внимательно меня изучая.

— Хочу закопать их всех.

Я рассмеялась, изящно изобразив скуку:

— Придётся много земли перекопать, — подначила я его.

Макс зло усмехнулся, резко закружил меня, как в красивых шоу на льду, и прижал к себе.

— Больше никого к тебе не подпущу.

Мир исчез. Остались только его руки, уверенно удерживающие меня, и его дыхание, горячее даже в этом ледяном пространстве.

Наши губы были в считанных миллиметрах друг от друга.

Но он не поцеловал.

— Давай, Птица, рискни, — прошептал он, не двигаясь, но словно притягивая меня своим гравитационным полем.

— Рискнуть чем? — я сделала вид, что его близость меня не задевает.

— Отпусти себя.

Я вскинула голову, встретившись с его серыми, чуть насмешливыми, но в то же время пристальными глазами.

— Вот ещё, — уверенно ответила я. — Мне пора домой, Макс.

— Куда? В пустую квартиру? Или к Маше с её очередным «Оля, тебе срочно нужен мужик»?

Я сжала губы. И откуда он знает, что Маша постоянно это говорит?

— Никто мне не нужен.

— Правильно, — он чуть склонил голову. — Только я, и никого больше.

— Ты думаешь, что можешь вот так просто прийти и сломать всё, что я пыталась забыть?

— А ты правда пыталась?

— Да! — заявила я.

— Тогда почему ты всё ещё дрожишь?

Я вспыхнула.

— Это потому что я на льду, Макс!

— Конечно. Дело во льде. — Он улыбнулся так, будто знал обо мне больше, чем мне бы того хотелось.

— Отпусти меня, — прошептала я, но голос звучал неуверенно.

— Если отпущу, ты снова упадёшь.

— Может, мне стоит упасть?

Он усмехнулся, приблизился так, что между нами не осталось ни сантиметра.

— О да, но не здесь.

Я сглотнула.

Макс вдруг убрал одну руку, но не отстранился. Его пальцы скользнули по моей щеке, едва касаясь, но этого хватило, чтобы по коже побежали мурашки.

— Чёрт, — тихо выдохнул он, будто сам сражался с чем-то внутри себя.

— Что? — спросила я, с трудом выдыхая.

— Ты.

Он медленно, очень медленно наклонился ко мне.

Я не успела остановить себя от желания закрыть глаза.

Макс опустил губы к моему виску, лишь чуть коснулся…

— Я очень хочу увидеть тебя обнажённой.

Моё сердце пропустило удар.

Я стояла в его руках, на тонком льду, и боялась, что если он сейчас отступит, я действительно упаду.

Но Макс не отступил.

— Ты всё ещё хочешь уйти? — спросил он, не разрывая взгляда.

— Да, — соврала я.

Он улыбнулся.

— Лгунья.

И прежде чем я успела что-то возразить, Макс медленно развернул меня и аккуратно подвёл обратно к бортику, отпуская мою талию.

— Ладно, мисс Независимость, — произнёс он, отступая на шаг. — Покажи, чему ты научилась.

Я сглотнула, потому что единственное, чему я научилась за последние дни, — это тому, как эффективно краснеть и бледнеть при виде бывшего мужа.

И как чертовски приятно, когда он рядом.

Но я всё равно сделала шаг.

На этот раз — сама.

— Ну наконец-то! — проорал Макс, когда я сделала несколько плавных движений и не рухнула на пятую точку.

Этот восклик вселил в меня уверенность.

— Колени согни, — инструктировал меня мой наглый тренер.

— Фигуристки так не катаются, — парировала я.

— Сначала научись так, фигуристка ты моя.

Моя…

Я оттолкнулась раз, ещё раз и ещё. Тело будто наполнилось радостью. Неужели я и правда это делаю? Качусь! Качусь и не падаю!

— Ты это видишь?! — от избытка чувств я вскинула руки, чуть не завалившись назад.

Макс тут же дёрнулся меня ловить, но я не упала.

— Вижу. Ты просто богиня льда, — хохотнул он. — Воплощение грации.

— Да!

Я сделала ещё один шаг, развернулась и…

О чудо. Не упала снова!

— Фигуристка! — возвестила я, начиная чуть смелее скользить по льду.

— Осторожнее, Гагарин, а то как взлетишь.

Но меня было уже не остановить. Я почувствовала лёд, почувствовала коньки! Я — Оля, которая могла споткнуться даже на ровном паркете, держалась на льду и двигалась вперёд! Ощущение было потрясающее, будто я действительно стала птицей и научилась летать!

— Буду участвовать в Олимпиаде, — заявила я, не удержавшись от смеха.

— С программой «случайное падение» и «кувырок года»? — съязвил Макс, который не отъезжал от меня далеко, готовый подхватить и поддержать в любой момент.

— Ты просто завидуешь! — сказала я, двигаясь быстрее.

— Конечно. Завидую твоей несравненной грации.

— Ты очень токсичный тренер!

Я почувствовала азарт, почувствовала, как страх исчезает. Я ещё немного ускорилась, Макс катился рядом, наблюдая, как я уверенно двигаюсь вперёд.

— Смотри, как я могу! — я решительно вытянула одну ногу назад.

— Оля, не стоит…

— Да ладно тебе!

Я сделала ещё один уверенный толчок, разогналась, развернулась и… впечаталась в грудь Макса.

— Ты неисправима, — усмехнулся он, удерживая меня за талию.

Его приятный парфюм как-то резко вернул меня на землю. Что я делаю? Почему радуюсь ему, как дура? Разве мы это уже не проходили? Я отстранилась.

— Довольно, — сказала я. — Поиграли, и хватит.

— Взрослая и рассудительная Птица проснулась, — резюмировал Макс, внимательно разглядывая моё лицо.

— Именно.

Я аккуратно сошла со льда и присела на скамейку рядом со своими ботинками.

— Этой взрослой и рассудительной женщине нужно в супермаркет и спать, — добавила я, расшнуровывая коньки. — А ты, кстати, абсолютно не разбираешься во взрослых и рассудительных женщинах.

Он рассмеялся.

— Может быть.

— Какие-то сомнения на этот счёт? Вон хоть по Полине посуди. По ней же видно, что она на охоте, а ты и рад быть пойманным.

— Ревность — это отлично, — довольно сказал Макс, чем ещё больше вывел меня из себя. — Может, в женщинах я не разбираюсь, зато я — неплохой орнитолог, и научился готовить. Так что нам действительно нужно в супермаркет, сегодня ты ужинаешь нормально.

— С каких это пор ты распоряжаешься моим ужином? — нахмурилась я, борясь со шнурками на коньках.

Макс сел рядом.

— С тех самых, как узнал, что у тебя в холодильнике лежит одинокий кусок сыра и грустная банка оливок.

Я прищурилась.

— Что ещё тебе Маша рассказала?

— Что если я не заставлю тебя питаться нормально, ей придётся сделать это самой, а у неё трое детей и ноль терпения.

Я открыла рот, затем закрыла. Нам с Машей предстоит долгий разговор.

Макс начал расшнуровывать свои коньки. Я посмотрела на него неодобрительно.

— Что? — усмехнулся он. — Сначала свои, чтобы ты не убежала первой.

Точно, надо бежать.

Я быстро стянула коньки и влезла в свои ботинки, а потом, не дожидаясь Макса, рванула прочь от хоккейной коробки.

— Ну, Птица! — донеслось сзади, но я уже мчалась к лифту.

Но не успела я нажать на кнопку вызова, как чьи-то тёплые руки сомкнулись на моей талии.

— Далеко собралась без верхней одежды? — Макс с победным видом поднял мою куртку.

Я выхватила её и попыталась увернуться, но тут же была поймана в объятия.

Двери лифта открылись, и Макс внёс меня внутрь.

— Поставь на место!

— Нам ещё в супермаркет идти, Птица.

— Никуда я с тобой не пойду! — возмутилась я.

В его объятиях было тепло. От Макса приятно пахло, а ещё я чувствовала, как билось его сердце.

— Зачем, Макс? — спросила я вдруг.

— Что зачем?

— Зачем играешь со мной?

В этот момент лифт приехал на нужный нам этаж с супермаркетом.

Он не ответил. Молча взял меня за руку и повёл за собой.

И я могла бы продолжить спорить. Могла бы топнуть ножкой и сказать, что он не имеет никакого права вмешиваться в мою жизнь.

Но я… не захотела отказаться.

Пускай это продлится не долго.

Пускай, чёрт возьми.

Наверное, я просто слишком много времени провела в одиночестве.

И вот я здесь: в ночном супермаркете и с одним очень упрямым мужчиной.

Через несколько минут я шла между полок супермаркета, ворча и бурча себе под нос, пока Макс с невозмутимым видом загружал в корзину продукты.

— Ты вообще-то собираешься что-то выбирать? — он посмотрел на меня поверх упаковки с макаронами.

— Я мало готовлю в последнее время. Пачки салата, сыра и вот тех пельменей мне хватит.

— Нет, сегодня мы готовим нормальный ужин.

— Да уж, кошмар, как же я жила все эти годы без твоих гастрономических наставлений!

— Плохо жила, раз сбежала с базы отдыха и питаешься грустными оливками, — хмыкнул он.

Я закатила глаза и всё-таки потянулась к полке с йогуртами.

— Ну вот, прогресс! — Макс демонстративно зааплодировал.

— Ой, да замолчи.

Макс рассмеялся и выбрал продукты для своего супер блюда.

Я пыталась ворчать, но внутри чувствовала что-то опасное.

Мне было чертовски уютно. Кажется, нормальные люди называют это “счастье”.

Как только мы дошли до кассы, я быстро выудила из сумки карту, решительно готовая оплатить продукты.

Но Макс — мерзавец с молниеносной реакцией — вытащил свою карту быстрее и, не глядя на меня, коснулся ею терминала.

— Максим! — возмутилась я, но он даже бровью не повёл.

— Спокойно, Птица.

— Я сама могу оплатить свои покупки!

— Я и не сомневаюсь в этом, но ужин готовлю я, а значит, это и мои продукты тоже.

— Совместная собственность — это не то, к чему я стремлюсь, — огрызнулась я, но он даже не дрогнул.

В отчаянии я повернулась к кассирше, но та уже с широкой улыбкой передавала ему чек.

— Спасибо за покупку! — радостно сообщила она.

— Нет, это я должна благодарить за возможность понаблюдать за этим шоу, — усмехнулась другая кассирша на соседней кассе, бросая на меня весёлый взгляд.

— Шоу ещё не закончилось, — прошипела я, впиваясь взглядом в Макса.

Я зло схватила одну из сумок, но он ловко выдернул её из моих рук.

— Макс!

— Тяжело тебе будет, у тебя ручки тоненькие.

— Ты намекаешь, что я слабая?

— Нет, я прямо говорю, что ты слабая.

Я глубоко вдохнула, сосчитала до пяти (до десяти бы не дотерпела) и направилась к выходу. Макс спокойно двинулся следом, легко неся в руках наши покупки.

— Думаю, тебе понравится ужин. Всем нравится, как я готовлю.

— А знаешь, Макс? Я даже не сомневаюсь, что у тебя в Европе были женщины, которые просто млели от твоей наглости.

Он улыбнулся в ответ, не сбавляя шага.

— А ты ревнуешь, Птица?

Я посмотрела на него с выражением «ты серьёзно сейчас?».

— Нет, я просто испытываю искреннюю жалость к твоим жертвам.

— Забавно, что ты считаешь себя одной из них.

Я споткнулась мыслями.

— Я не…

— Ты не хочешь этого ужина? — перебил он, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией.

— Нет, я не хочу, чтобы ты думал, что…

Он наклонился ближе, его голос стал ниже:

— Что я прав?

Я поджала губы, намеренно ускорила шаг и пошла вперёд, не давая ему шанса продолжить.

Макс засмеялся и в два шага догнал меня.

— Кстати, я так и не услышал «спасибо».

— Слушай лучше тишину, она гораздо приятнее.

— Не волнуйся, Птица. После моего ужина ты мне не только «спасибо» скажешь.

Я резко остановилась.

— Макс, предупреждаю, если это намёк…

— Какой намёк? Я просто кулинарный гений, Птица. Вот увидишь. Съешь и добавку захочешь!

— Если я и захочу что-то съесть, то это будут твои нервы!

— О, я готов, раз уж ты голодна.

Почему всё, что он говорит, имеет двойной смысл?

Я глубоко вздохнула, сжала кулаки и пошла вперёд.

Несмотря на пакеты в руках, Макс придержал передо мной дверь.

— Какая забота, — пробормотала я недовольно.

— Это и называется нормальными отношениями, — пожал плечами Макс.

— Какими ещё отношениями? — нахмурилась я. — Нет у нас никаких отношений! Укатишь домой — и не будем мы больше видеться.

Он просто усмехнулся.

Я остановилась.

— Макс.

Он тоже остановился, повернулся ко мне и сощурил глаза — его терпение было почти бесконечным, но не абсолютным.

— Оля.

— Если ты думаешь, что что-то должен мне, то брось это, — сказала я серьёзно.

Макс усмехнулся.

— Это просто ужин, Птица, я не тащу тебя к алтарю.

— Ну и слава богу.

— Пока, — усмехнулся он и направился к выходу выходу на парковку.

Я всё ещё кипела от злости, пока Макс уверенно направлялся к парковке, неся в руках все пакеты, будто они ничего не весили. Он подошёл к машине, открыл багажник и, не торопясь, начал загружать покупки внутрь. Двигался спокойно, размеренно, будто у нас не было этой перепалки минуту назад. Будто и последних пяти лет в разлуке тоже не было. И будто мы семейная пара и сегодня наш обычный вторник.

Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть равнодушной.

— Ну что, Птица, вперёд? — Он хлопнул багажником и обернулся ко мне с ухмылкой.

— Я могу добраться сама.

Макс, разумеется, не обратил на мои слова никакого внимания. Он обошёл машину, открыл переднюю пассажирскую дверь и выжидательно посмотрел на меня.

Я на секунду замерла. Его взгляд был внимательным, почти пристальным. Будто он знал, что я всё равно сяду.

Я глубоко вдохнула, сдерживая раздражение, и села в машину.

Макс тут же закрыл дверь, обошёл машину, сел за руль и одним движением пристегнулся. Я молча сделала то же самое, зная, что спорить с ним — бессмысленно.

Двигатель мягко зарычал, и мы выехали с парковки.

Я уставилась в окно, за которым проплывали уличные фонари и заснеженные тротуары. В салоне было тепло и уютно, пахло кожаным салоном и чем-то неуловимо знакомым. Максом.

Молчание было почти комфортным.

Почти.

Но потом я почувствовала, как его рука легла мне на колено.

Я вздрогнула, но он не убрал её.

Я уставилась на него, он спокойно смотрел на дорогу, будто ничего особенного не произошло.

— Макс… — начала я, пытаясь звучать предостерегающе.

— Ммм? — Его голос был ленивым, почти довольным.

— Убери руку.

— Зачем?

Я возмущённо вздохнула.

— Потому что это моё колено!

— Не аргумент.

Я сжала губы.

Его пальцы медленно скользнули по ткани моих джинсов, чуть сжали колено, прежде чем он наконец убрал руку и вернул её на руль.

Я выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

— Ты невозможный, — пробормотала я.

— Знаю, Птица, знаю.

Всю оставшуюся дорогу я смотрела в окно. Снегопад, новогодние гирлянды, редкие прохожие с пакетами подарков — город жил своей жизнью, а я вдруг оказалась в этой машине, рядом с человеком, которого не видела пять лет.

Макс вел спокойно, одной рукой держа руль, а другой слегка постукивая по приборной панели, будто в такт неслышимой мелодии.

— О чём думаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— О том, как всё это вышло.

— Что именно?

— Ты, я, супермаркет, продукты…

— Ага, странно, что два взрослых человека решили нормально поужинать, — усмехнулся он.

Я закатила глаза.

— Не передёргивай.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую! — вспыхнула я.

— Конечно. Именно поэтому ты сидишь с таким видом, будто я заставил тебя трахнуться на ленте с продуктами.

Я споткнулась мыслями.

— Между молоком и колбасой, — сказала я, отчётливо представляя себе эту картинку и не сдержала смеха.

Макс тоже улыбнулся, а потом в машине стало слишком тихо.

Только шуршание шин по снегу и редкие звуки с улицы.

Я закусила губу и отвернулась.

Лучше не вглядываться в его спокойный, но напряжённый профиль.

Лучше не думать о том, что этот разговор звучал чертовски опасно.

— Так, ключи от царских покоев у тебя или опять забыла? — разрядил тишину Макс, когда мы приехали.

— У меня! — фыркнула я.

Он ехидно на меня посмотрел, и я тут же зарылась в сумку.

Ну, в сумке было всё — расчёска, помада, чек из магазина трёхмесячной давности, но только не ключи.

Макс тихо усмехнулся.

— Я их не теряла! — воскликнула я, нервно роясь в карманах.

— Конечно. Они просто сами решили поиграть в прятки.

Я застонала.

Но в тот момент, когда я уже почти хотела признать поражение, ключи чудесным образом нашлись в боковом кармане куртки.

— Нашла?! — спросил Макс, притворно удивившись.

Я буркнула что-то неразборчивое, но всё же открыла дверь.

В темноте прихожей нас встретила тишина.

Макс вошёл следом, снял обувь и сразу прошёл на кухню, словно был здесь всегда.

Я уставилась ему в спину, не понимая, почему это вдруг кажется таким… естественным.

— Раздевайся, располагайся. Вскоре ужин будет готов.

— Ты что, серьёзно собираешься готовить?

— Нет, я просто таскаю за собой пакеты ради удовольствия, — он скептически посмотрел на меня. — Конечно, собираюсь.

— Но… почему?

Макс замер.

Повернулся ко мне, на секунду просто разглядывая.

— Потому что хочу.

И пошёл разбирать продукты.

А я осталась стоять, глядя, как он закатывает рукава, моет руки и достаёт нож. Он управлялся на моей кухне так, будто всегда здесь был.

Я даже не заметила, что снова начала улыбаться.

Я стояла посреди кухни, наблюдая, как Макс ловко расставлял продукты на столе, будто готовился не просто к ужину, а к важной операции. Он начал методично нарезать овощи, двигаясь уверенно, точно и с какой-то расслабленной грацией, словно это был его вечерний ритуал.

— Ты всегда так серьёзно относишься к еде? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Когда живёшь один, приходится уметь готовить, — ответил он, не отрываясь от работы.

Я села на высокий стул у кухонной стойки, упёрлась локтями в столешницу и задумчиво наблюдала.

— Да ладно, у тебя же наверняка есть персональный шеф-повар.

Макс фыркнул.

— Думаешь, я стал миллионером и сразу завёл армию прислуги?

— Не удивилась бы, — честно призналась я.

Он поднял взгляд, усмехнулся, но не стал спорить.

— Когда я уехал, первое время ел, где попало. Но потом понял, что рестораны — это здорово, а домашняя еда всё равно вкуснее.

Я сжала губы.

Когда я уехал.

Пять лет.

Пять чертовых лет, в течение которых я строила свою жизнь без него. А теперь он стоит у моей плиты, достаёт из холодильника сыр и зелень, как будто мы никуда и не расходились.

— Дай мне тарелки, — сказал Макс, кивая в сторону шкафа.

Я поднялась, открыла дверцу и достала пару глубоких тарелок.

— Что готовишь?

— Пасту.

Я вскинула брови.

— Пасту?

— Сливочную, с креветками.

Я прислонилась к стойке.

Макс поставил сковороду на плиту и бросил туда масло.

— Не смотри так. Научился.

Я представила его, стоящего на светлой кухне где-нибудь в Париже, задумчиво помешивающего соус, а в соседней комнате его ждёт длинноногая француженка.

Что-то неприятное кольнуло в груди.

— Ага, — я села обратно, постаравшись сделать вид, что мне всё равно.

Макс бросил в масло креветки, и кухня тут же наполнилась аппетитным запахом.

— Слушай, а где ты живёшь? В смысле, сейчас? — спросила я, решив сменить тему.

— В отеле, — просто ответил он.

Я моргнула.

— В отеле?

— Я не собирался оставаться надолго.

Я крепче сжала пальцы, глядя, как он ловко помешивает сковороду.

— Я имела в виду в Европе, где ты живёшь в Европе.

Я попыталась сделать вид, что его слова не задели меня, но внутри что-то неприятно сжалось.

Конечно, он не собирался оставаться.

Конечно, у него своя жизнь, своя работа, своя Европа, где его ждёт кто-то другой. Я и не должна была думать иначе.

— В Барселоне, — наконец ответил он, высыпая в сковороду мелко нарезанный чеснок.

— Ммм, тепло, море, красота, — я облокотилась на столешницу, делая вид, что его ответ меня не задел.

— Угу, — Макс добавил вино в сковороду, жидкость зашипела, запах стал ещё аппетитнее. — Но большую часть времени я в офисе. Или в перелётах.

— Значит, у тебя скучная жизнь? — поддела я.

— Скучная? — он усмехнулся, мельком посмотрел на меня. — Ну, её сложно назвать скучной, но работы много, да.

Я подняла брови.

— И ты этим доволен?

Макс пожал плечами.

— Бизнес есть бизнес.

— Ну да, конечно, — пробормотала я, машинально рисуя пальцем узоры на столешнице.

Бизнес есть бизнес. Так он думал, когда уезжал, оставляя меня в прошлом?

Он смотрел на меня, но я не поднимала глаз. В голове вертелся вопрос, но я боялась его задавать.

Ты был счастлив?

Ты хоть раз пожалел?

Но спросить не могла.

— Давай вино, — сказала я вместо этого.

— Вино?

— Ну раз уж ты готовишь итальянскую пасту, атмосфера должна быть соответствующей.

Макс молча взял бутылку белого, налил мне и себе.

— Только не напейся, — хмыкнул он.

Я закатила глаза.

— Да, конечно. Устрою дебош, переверну стол, нападу на шеф-повара.

Макс усмехнулся.

— Я был бы не против, если бы ты на него напала.

Я не сразу поняла, что он сказал. А потом… потом поняла.

Макс не отвёл взгляда.

Я сделала глоток, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Когда собираешься уезжать? — спросила я, стараясь сменить тему.

Он не ответил сразу, продолжая помешивать соус.

— Не знаю, — сказал он наконец.

Я нахмурилась.

— Как это «не знаешь»?

— Вот так, — он поставил сковороду на другую конфорку, сбавил огонь и только после этого посмотрел на меня. — Когда я сюда ехал, думал, что уеду через пару дней. Сейчас…

Он не договорил, но я всё поняла.

Чёрт.

Я закусила губу, сжала бокал крепче, чтобы не сорваться.

— Ты всегда так готовишь? — наконец спросила я, снова переводя тему, потому что продолжать эту — было опасно.

— Что, с флиртом и драмой? — ухмыльнулся он.

— С таким видом, будто собрался убить каждую макаронину, — уточнила я.

Макс отпил вина.

— Ты вообще пить можешь? — я прищурилась.

— Почему нет?

— Ну… ты ведь за рулём.

Макс посмотрел на меня, потом снова на бокал.

— У тебя же есть диван.

Моё сердце сделало тройной кульбит.

— Планируешь остаться?

Он медленно пожал плечами.

— Спасибо за предложение.

— Но я не предлагала!

— Да, так просто вышло, — усмехнулся он и отставил свой бокал.

Когда он вернулся к плите, я наконец смогла нормально вдохнуть.

Чёртов Макс.

Чёртова химия между нами.

И ведь это было только начало.

Когда Макс наконец снял с плиты сковороду с пастой, в кухне стоял такой аромат, что я почти простила бывшему всё — и его самоуверенность, и тот факт, что он самовольно поселился у моей плиты, и даже то, что он когда-то сломал мне сердце.

— Оля, приборы, — напомнил он, не глядя на меня.

Я сдержанно фыркнула, будто мне вообще не не терпелось попробовать ужин.

— Будет ужасно обидно, если окажется, что ты хвастался на пустом месте, — бросила я, доставая вилки из ящика.

— Тебе придётся смириться с тем, что я идеален во всём, — беззастенчиво ответил он, раскладывая пасту по тарелкам.

Я только закатила глаза и села за стол.

Макс поставил передо мной еду, налил ещё вина в мой бокал и сел напротив, словно это был наш обычный вечер. Будто не было этих пяти лет, будто он всегда был здесь.

— Ну? — спросил он, скрестив руки на груди.

Я взяла вилку, намотала немного пасты, поднесла к губам… и закрыла глаза от удовольствия.

— Чёрт… — пробормотала я, пережёвывая.

Макс усмехнулся.

— Вкусно.

— Ты сомневалась?

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом.

— Да, конечно. Я думала, что максимум, что ты умеешь, — это заказывать еду.

— Обижаешь, Птица. Я не только готовить умею, но и…

— Так, без продолжения, — перебила я, делая ещё один глоток вина.

— Я не хотел сказать ничего пошлого, но тебе виднее, — он хмыкнул.

Некоторое время мы просто ели. Атмосфера в кухне становилась странно уютной. Даже слишком. Я чувствовала себя расслабленной, а ещё хуже — мне это нравилось.

Я допила вино, Макс тут же потянулся за бутылкой и налил ещё.

— Ты что, всё-таки решил меня напоить? — прищурилась я.

— Пытаюсь создать уютную атмосферу.

— Мы уже развели камин и укутались в пледы?

— Потерпи, — ухмыльнулся он. — Ещё не вечер.

Я хохотнула и сделала глоток.

— Ладно, мистер Идеальный Ужин, рассказывай, чем ещё ты занимаешься, кроме работы.

— Ты имеешь в виду, кроме того, что я строю международную империю?

— Именно.

Макс задумался, крутя в пальцах бокал.

— Я снова начал играть в хоккей. Ну, насколько позволяет график.

— Серьёзно?

Я даже вилку отложила.

Хоккей это больная тема для Макса. Он хотел заниматься им профессионально, но решил, что это слишком рисковый план, а в айти он всегда сможет найти работу. Что же… нашёл.

— Ага. У нас в компании есть своя команда. Чисто для души.

— И как, получается?

— Да так, ничего. Но вратаря нашего я ненавижу, он гад и пропускает шайбы, — хмыкнул Макс.

Я рассмеялась.

— Ну конечно, ты же привык побеждать.

— Ты говоришь так, будто это что-то плохое.

Я откинулась на спинку стула.

— Нет, просто констатирую факт. Ты из тех людей, которые, если проигрывают в шахматы, могут перевернуть доску.

— Ну, один раз было, — невозмутимо признал он.

Я снова рассмеялась, а потом поняла, что уже выпила больше вина, чем планировала.

Макс смотрел на меня, слегка щурясь.

— Что? — насторожилась я.

— Просто… забавно видеть тебя такой.

— Какой?

— Расслабленной.

Я задумалась.

— А какой ты меня помнишь?

Макс медленно провёл пальцем по краю бокала.

— Вечно загнанной, пытающейся быть хорошей, идеальной. Даже для тех, кто этого не заслуживал.

Я замерла.

— Ты про кого?

— Про всех.

Я напряглась.

— Я не пыталась быть идеальной. Я просто хотела, чтобы всё было правильно.

— Вот именно.

Макс подался вперёд, и я тоже.

— И что? Ты хочешь сказать, что это плохо?

— Нет. Я хочу сказать, что мне нравится видеть тебя такой.

— Такой какой?

Он улыбнулся, чуть наклонил голову.

— Настоящей.

Я сглотнула.

— Кажется, у нас кончилось вино.

Макс усмехнулся.

— Ты просто мастер смены тем.

— Да, спасибо, работаю над этим, — быстро сказала я, вставая.

Я потянулась за пустой бутылкой, но в этот момент Макс тоже встал, и мы оказались слишком близко.

Я задержала дыхание.

Макс смотрел на меня так… так, что мне хотелось либо броситься на него, либо бежать. Лучше второе.

— Оля, — тихо сказал он.

Я всё ещё не дышала.

— Что?

Он чуть склонил голову, но не поцеловал.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я ушёл?

Я сглотнула.

Да.

Нет.

Я не знаю.

— Конечно.

Макс усмехнулся. А потом он отошёл на шаг назад, взял пустую бутылку и спокойно выкинул её в мусорное ведро.

— Ладно, Птица. Поздно уже.

Я медленно выдохнула.

— И что?

Он ухмыльнулся.

— Время спать.

Я прищурилась.

— Не думай, что останешься в моей постели.

Макс рассмеялся.

— Разумеется, — сказал он слишком невинным тоном, которому я ни чуть не поверила…

Макс взял мою пустую тарелку, встал и молча направился к раковине.

— Ты что делаешь? — я нахмурилась.

— Ставлю посудомойку, — невозмутимо ответил он.

— Продолжаешь хозяйничать?

— Что поделать, если ты не любишь мыть посуду.

Помнит. Но я тоже про него кое-что помню.

— Беспорядок. Ну какой беспорядок, — протянул он, изучая расстановку грязной посуды в корзинах. — Твой метод загрузки — это чистый хаос.

— Это посудомойка а не финансовый план.

Макс лишь покачал головой и ловко переставил тарелки, чтобы они стояли "правильно".

— Ну вот, теперь идеально, — сказал он.

— Сноб.

— Нет, я просто эффективный человек.

Я пихнула его локтем, он усмехнулся и закрыл дверцу посудомоечной машины. Никаких неловких пауз, никаких острых углов. Только мы, посуда и ощущение, что всё нормально.

— Ладно, — я вытерла руки, схватила телефон и открыла приложение такси. — Теперь ты можешь ехать домой.

Макс даже не посмотрел в мою сторону.

— У меня уже есть кровать, не переживай.

— Где?

— В гостиной.

— Макс!

— Оля!

Я сердито уставилась на него.

— Я могу вызвать тебе машину.

— Можешь, но я устал и никуда не собираюсь.

— Это нечестно!

— Это жизнь, Птица, — усмехнулся он и тронул мой подбородок. — Нечестная штука.

Я сжала зубы, но в глубине души знала — он выиграл. Потому что, если быть честной с самой собой, я не хотела, чтобы он уезжал. Но об этом сейчас думать не надо.

Принудительное гостеприимство. Чтоб его.

Я положила телефон на чистый стол и, не глядя на Макса, пошла в гостиную.

— Плед в шкафу. Подушка тоже.

— Даже плед! Шикарно.

Я вышла в гостинную и расправила на диване постель, чувствуя на себе его взгляд.

— Мне нравится, когда ты раздражаешься, — усмехнулся он, присаживаясь на край дивана.

Я не обратила внимания. Вместо этого направилась в ванную.

— Идём, покажу тебе, как работает душ, — бросила я через плечо.

— Ты так говоришь, будто я только что выбрался из леса, — хмыкнул Макс, но всё равно пошёл за мной.

— Просто я не хочу, чтобы ты с утра устроил мне дома наводнение.

Ванная была небольшой. Я включила воду, чтобы показать, как регулируется температура, потому что кран был с хитринкой.

— Горячая тут, холодная тут. Не перепутай, а то заорёшь и разбудишь меня, а мне надо высыпаться, пока есть такая возможность, — объяснила я, не оборачиваясь.

Макс шагнул ближе.

Слишком близко.

— Может покажешь мне, как работает выключатель света, а то вдруг нажму что-нибудь не то, — сказал он, а я почувствовала жар его тела, его дыхание.

Я замерла.

Он был так близко, что стоило мне повернуться — и мы окажемся лицом к лицу.

Но я не повернулась.

— Шутка засчитана, можно идти спать, — сказала я, пытаясь звучать спокойно.

Но вместо этого Макс подался вперёд, и коснулся своей грудью моего плеча. Апотом…

— Макс!

Я даже не успела сообразить, как он усадил меня на стиральную машину.

Он протиснул бёдра между моими ногами и наклонился, упираясь ладонями в край машины по обе стороны от меня.

Запер.

Как хищник.

— Да? — его голос стал тише.

— Ты… ты…. — пробормотала я, ощущая, как сердце колотится где-то в горле.

— Я?

— Да!..

Он склонил голову чуть ниже, я почувствовала его дыхание у себя на губах.

— “Да”, так “да”.

Не поцелует.

Не посмеет.

Не посмеет же?

Жадные губы накрыли мои.

Он поцеловал меня так, будто хотел уничтожить все барьеры, всю чёртову боль, что застряла между нами за эти пять лет. Губы сомкнулись жадно, требовательно, словно он не мог больше ждать.

Я попыталась отстраниться, но это было бесполезно. Да я и не хотела больше отстраняться. Всё во мне, каждая клеточка, каждый мускул, вся проклятая память моего тела тянулась к нему. Такому родному и такому другому.

Своей настойчивостью он прорвался сквозь последние остатки моего самообладания. Вместе с поцелуем он покорял и забирал то, что я так старательно пыталась скрыть. Раскрепощал одним властным поцелуем.

Я проиграла. Стоит признать это.

Когда это случилось?

В момент, когда мы только встретились на катке?

Или ещё раньше, когда мы только познакомились?

Он занял моё сердце бесповоротно, безвозвратно. Бесчеловечно.

Но я и выиграла тоже.

Потому что не может так целовать человек, который не любит.

Всё, что между нами было, ожило.

Моя спина выгнулась, память вспыхнула, выжигая реальность. Как он когда-то держал меня. Как его губы обжигали мою шею. Как его сильные руки без колебаний разрывали на мне одежду, потому что терпеть он не умел никогда.

Я застонала, и Макс зарычал в ответ, крепче сжимая мои бёдра.

— Моя.

Голос хриплый, низкий, полный неприкрытой жажды власти. Надо мной.

И да. Чёрт возьми, да. Твоя.

Я сжала его рубашку в кулаках, пальцы судорожно цеплялись за ткань, за его мышцы, за его чёртову наглость.

И пути назад уже не было. Макс был тем, кто никогда не останавливался на полпути.

Я почувствовала, как мир переворачивается, когда он схватил меня за бёдра и легко поднял, словно я ничего не весила.

Мужчина, который всегда знал, что ему нужно. Мой мужчина.

Память обожгло осознанием, что когда-то я так уже заблуждалась. Что когда-то доверилась, а потом долго страдала, расплачиваясь за свою доверчивость…

Но теперь… Теперь же всё по-другому? Мы же повзрослели? Он же наигрался в бизнес? У него же поменялись ценности?

Моё сердце колотилось в бешеном ритме, пока он шагал по коридору, держа меня на весу, не разрывая поцелуя.

Я обняла его ногами, прижимаясь сильнее, чувствуя, насколько он твёрдый, насколько он готовый.

Чёрт. Даже если всё повторится. Мне кажется, я готова пойти на риск.

Макс внёс меня в спальню. Самообладание пошло к чёрту. Осталось где-то в ванной. В этой комнате с нами была только страсть. Нужда друг по другу. Физическое притяжение, которому бесполезно препятствовать.

Макс не церемонился.

Он опустил меня на кровать, одежда слетела с меня в каком-то бешеном, неуправляемом хаосе.

Мои пальцы дрожали, когда я расстёгивала его ремень, но Макс не позволил мне возиться слишком долго. Он сорвал его сам, одним грубым движением.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Как же я скучала по нему.

По его сильному телу. По тому, как он не оставляет выбора и не сбавляет обороты.

— Скажи мне остановиться, — хрипло попросил он, замирая на одно мгновение.

— Не скажу, — ответила я.

Он опустился на меня, его горячая кожа прижалась к моей, как долго я этого не чувствовала. Прорычал что-то, оглядывая моё тело, ощупывая его грубыми и одновременно бережными движениями.

Раздвинул мои колени, резко притянул к себе, приподнимая мои бёдра.

— Мокрая… — произнёс хриплым голосом, касаясь меня там, касаясь пальцами, головкой члена. Нежно. Порочно.

А потом я вскрикнула, когда он вошёл резко, без предупреждения, без прелюдий.

Просто взял.

— Ты в порядке? — спросил упираясь в меня до упора.

Я пыталась поймать дыхание.

Была ли я в порядке?

Порядок?

Что это? Явно не то, что я чувствовала.

Макс попытался отстраниться, но я вцепилась в него, не желая, чтобы он шевелился.

— Птица, я… Извини, я думал…

Ты не думал, Макс. Конечно, откуда тебе было знать, что у меня никого не было?

Я чувствовала, как он наполнил меня до краёв. Кажется, я оставила на его коже отметины своими ногтями. А когда начала расслаблять руки, Макс начал двигаться.

Я чувствовала, как всё внутри сжимается, как пульсирует жар, как я теряю контроль.

А он присваивал меня заново. Расписывался на душе своей размашистой подписью — моя. Как будто он имел на меня право.

И я это позволила.

Потому что он и был моим правом.

Потому что в этот момент не было больше ни разлуки, ни обид, ни прошлого. Ни будущего. Его тоже не было.

Был только Макс и этот чёртов момент.

Он двигался осторожно, медленно, но когда понял, что я вся горю от нетерпения. Когда ощутил, как сильно я сама хочу его… Движения стали хлёсткими, будто он хотел глубоко вогнать в меня уверенность, что я только его, а он только мой. Я подстраивалась под его ритм, будто соглашаясь с его требованиями. Будто капитулируя.

Я не могла говорить. Только стонать, только выгибаться, только хвататься за него, будто без него я умру.

Его пальцы сжались на моих бёдрах.

Момент.

И я разлетелась на тысячи крошечных осколков в его руках.

Я кажется произнесла его имя, когда меня накрыло, когда всё исчезло, оставив только его, внутри меня, вместе со мной.

Макс не вышел сразу.

Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, его пальцы всё ещё сжимали мою талию.

Он не отпустил. И что-то безжалостно обещало внутри, что больше и не отпустит.

Как же прекрасно спать в обнимку с любимым мужчиной.

Я проснулась в тепле. В каком-то непозволительном, обволакивающем тепле, которое не хотелось отпускать.

Первое, что я почувствовала, — тяжесть руки на моей талии.

Не подушка, не плед, не сонные иллюзии, а именно мужская рука.

Тёплая. Сильная. Такая настоящая.

Моё дыхание сбилось, и я затаилась, не открывая глаз.

Макс.

Он был рядом.

Его тело плотно прижималось ко мне сзади, его грудь ровно поднималась и опускалась. Его дыхание касалось моего затылка.

И мне было так хорошо, что я боялась пошевелиться.

Я не должна была чувствовать это.

Но чувствовала.

Спокойствие. Защиту. Как будто мир замер, остановился в этом прекрасном мгновении.

Раньше всё было по-другому. Когда мы жили вместе, Макс раскидывал руки и ноги по всей кровати и спал в форме звезды, а я жалась к нему в поисках уюта. Но он не был тем, кто обнимал первым.

А сейчас?

Его рука лениво скользнула по моей коже, тёплыми пальцами погладила живот, чуть сжала бедро.

Я невольно вдохнула глубже, ощущая, как дрожь пробегает по телу.

Он не спал.

— Доброе утро, Птица, — его голос был хриплым, чуть ленивым.

Боже.

Этот голос всегда был моей слабостью.

Я зажмурила глаза, надеясь, что если не открою их, то всё ещё останусь в этой утренней тишине, где нет последствий содеянного.

Но Макс знал, что я проснулась.

Он будто чувствовал меня.

— Ты прикидываешься спящей? — он легко коснулся губами моего плеча.

Тёплый, ленивый поцелуй. Невесомый.

Я расслабилась в его руках. Чёрт, как же хорошо.

Говорить не хотелось. Не хотелось нарушать этот утренний покой.

Макс мягко перевернул меня к себе, заставляя посмотреть в его глаза.

Глубокие. Тёмные. Внимательные.

Я с трудом сглотнула.

Он смотрел на меня слишком пристально. Будто изучал каждую мою эмоцию, каждый вдох.

— Ты в порядке? — его пальцы мягко скользнули по моей талии.

Как будто он заботился. Как будто он не был той самой бурей, что снесла к чёрту все мои барьеры.

Я глубоко вдохнула, пытаясь совладать с сердцем, которое забилось быстрее.

— Да.

Он прищурился, будто не верил.

А я? Я не знала, верю ли сама себе.

Он приподнялся на локте и наклонился ближе.

— Я должен был быть мягче, — сказал он так серьёзно, что я замерла. — Прости, не стоило так напирать, я просто не ожидал, что…

— Макс… — прошептала я, не зная, что сказать.

Он замолчал. Просто смотрел на меня.

А потом провёл губами по моему виску, задержался, вдохнул мой запах и хрипло произнёс:

— Но чёрт, Птица, я не смогу уйти, даже если ты попросишь. Теперь точно не смогу.

Я смотрела на него, не в силах дышать. Он и правда не собирался уходить.

— Слишком сложный разговор для времени до кофе, — пробормотала я, глядя в потолок. — Я ещё не проснулась.

Я почувствовала, как его пальцы сильнее сжали моё бедро.

— Хочешь, разбужу тебя по-другому? — он провёл кончиком носа по моей скуле.

Я не выдержала.

Рассмеялась.

Макс усмехнулся вместе со мной, притянул ближе, снова окутывая своим теплом.

— Доброе утро, Птица, — повторил он.

И я, наконец, приняла простой факт, что это был самый правильный способ просыпаться.

В его руках.

В его тепле.

В его мире.

Но что дальше?

Мне нужна была честность. И если он собирался разбить мне сердце — снова — хотелось бы узнать об этом сейчас.

— Что теперь? — спросила я.

Макс запустил руку в мои волосы, задумчиво поиграл с прядью.

— Хороший вопрос.

— Ответ тоже был бы неплох, — ответила хлёстко.

Он изучал меня пару секунд, а потом медленно сказал:

— Я не хочу, чтобы ты выгнала меня.

Чёрт. Я и сама этого не хотела. Но этого недостаточно, чтобы окончательно ему открыться.ъ

— И что ты предлагаешь? — тихо спросила я, закусывая губу.

Макс чуть нахмурился.

— Давай начнём с того, что проведём день вместе.

Я уставилась на него.

— Я не… нет, Макс. — Я села на кровати, прикрываясь одеялом. — Я этих экспериментов не выдержу. Мне понадобилось огромное количество времени, чтобы собрать себя заново после нашего расставания, и сейчас… нет, я не готова просто провести день вместе. Лучше сразу распрощаться, чем...

— Птица, это не ультиматум, — сказал Макс ласково, прерывая мою нервную тираду. — Нам же надо с чего-то начать. Пусть для начала это будет день.

Я закусила губу.

Действительно. Если он меня сейчас замуж позовёт, я же не соглашусь? Надо с чего-то начать, ну пусть будет один день. Завтра придумаем что-то ещё…

Постой, я же не соглашусь, если он позовёт меня замуж? да?

Я нахмурилась, размышляя, и глубоко вздохнула.

— Ну ты прямо сложную теорему решаешь, Оль, но я знаю, как быть убедительным.

Его рука скользнула мне между ног.

Я ахнула и сжала ноги.

— Макс!..

— Я только начал!..

И он поцеловал меня в шею, мягко, ласково и порочно, не убирая руки от самого сокровенного, доводя меня до истомы, своими медленными и ритмичными движениями.

— Ладно, — выдохнула я на очередной поднимающейся волне удовольствия. — Ещё день тебя потерплю…

Он резко развернул меня на спину и навис надо мной.

— Шутница, потерпишь, конечно, — усмехнулся он и взял с тумбочки презерватив.

Опасный. Властный. Чёртовски притягательный.

Он смотрел на меня так, что внутри всё сжималось в тугой узел. Ждал. Ждал, когда я сдамся, когда отброшу последние сомнения.

Но я уже проиграла.

Потому что не могла не хотеть его.

Я наблюдала за ним, не в силах отвести взгляд. Как его сильные пальцы уверенно скользят по стволу, раскатывая латекс, как напряжены мышцы на его руках, как тёмные глаза сверкают жадностью.

Он поймал мой взгляд и усмехнулся.

— Любопытная Птичка.

— Я… — я хотела что-то сказать, но язык не слушался.

— Всё правильно. — Макс медленно провёл рукой по моей ноге, отодвигая её, открывая себе доступ. — Мне нравится, что ты возбуждена.

Я сжала зубы, но не могла отрицать очевидное.

Пальцы его скользнули по моей разгорячённой коже, пробежались вверх по внутренней стороне бедра, коснулись самого сокровенного.

— Чёрт, Оля… Ты такая мокрая, — его голос стал хриплым, почти звериным.

Я сжала простыни.

— Потому что ты меня доводишь!

— Это хорошо. — Он наклонился, чуть царапнул зубами мою шею, спускаясь ниже. — Потому что я собираюсь довести тебя до безумия.

Я ахнула, когда его пальцы скользнули внутрь.

Движения медленные. Дразнящие.

Макс наблюдал за мной. Смотрел, как я таю, как выгибаюсь навстречу его руке, как вцепляюсь в его плечи.

— Вот так, Птица. — Он убрал пальцы, и я едва не застонала от потери. Но он уже навис надо мной, ухмыляясь. — Готова?

— Макс… — голос мой дрожал.

— Я понял. Ты готова.

И он вошёл.

Глубоко.

Резко.

Я вскрикнула, вцепившись в его руки, ощущая, как он заполняет меня до самого конца.

Он зарычал, уткнувшись носом в мою шею.

— Ты чёртово совершенство…

Я не могла ни думать, ни дышать.

Медленный, плавный толчок.

И ещё.

Я выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи.

— Чёрт… — выдохнул Макс, крепче сжимая мои бёдра. — Я не выдержу, если ты будешь так извиваться…

Но я не могла иначе.

Я горела.

— Быстрее… — выдохнула я.

— Ты уверена? — он прикусил мочку моего уха, провёл языком вдоль шеи.

Я резко мотнула головой.

— Макс!

Он выругался и схватил меня за талию.

Движения стали быстрее.

Глубже.

Он брал меня, как будто доказывал себе что-то. Как будто пытался запечатлеть это мгновение в вечности.

Сильные руки удерживали меня, а его бёдра… ах я терялась в его ритме. Задыхалась в его прикосновениях.

Я не помнила, когда в последний раз чувствовала такое.

— Ты моя, — прорычал он, нежно прикусывая мочку моего уха.

— Да, — выдохнула я.

Я уже не думала.

Не анализировала.

Я просто чувствовала.

Макс толкнулся глубже, и я закричала. Волна удовольствия захлестнула меня с головой, я сжала его в себе, потеряв контроль над своим телом.

Я всегда любила последние дни декабря. Город в это время года словно оживал в другом измерении — тысячи огней, запах мандаринов, снегопад, который, как по заказу, начинался именно перед праздниками. Казалось, что даже воздух пропитан предвкушением чуда. И я хотела почувствовать это тоже.

Мы лежали в кровати, лениво перебрасываясь словами, но тепло уже постепенно сменялось осознанием реальности. Макс провёл ладонью по моей спине, скользнул к бедру и хрипло сказал:

— Птица, если мы сейчас не встанем, я могу придумать, чем ещё заняться.

Я усмехнулась, переворачиваясь на спину.

— А если я скажу, что у меня есть идеи получше?

Он сжал мою талию, наклонился ближе.

— Тогда мне точно нужен холодный душ.

Я рассмеялась и, прежде чем он успел стянуть с меня одеяло, сама вскочила с кровати. Он тут же последовал за мной.

Через пару минут воздух в ванной уже был напоён теплом, а пар окутывал зеркала. Вода лилась ровной струёй, а Макс, не отрывая от меня взгляда, шагнул ближе. Он протянул руку, вплёл пальцы в мои волосы и наклонился, запечатывая на моих губах медленный, ленивый поцелуй.

— Если продолжишь так смотреть, мы точно не выйдем отсюда в ближайшее время, — пробормотала я, прижимаясь спиной к тёплой плитке.

Макс усмехнулся и потянул меня под воду. Горячие капли стекали по коже, а он, будто ленивый хищник, водил ладонями по моему телу, пока я не застонала от удовольствия. В какой-то момент он нахмурился:

— Я уже забыл, зачем мы сюда пришли.

— Ну, технически, для этого мы и пришли… — я провела пальцами по его мокрой груди, с усмешкой наблюдая, как его мышцы напряглись.

— Ты слишком много говоришь, Птица, — хрипло пробормотал он.

Когда мы, наконец, выбрались из душа, я чувствовала себя расслабленной и, одновременно, до предела заряженной энергией.

Макс натянул свои джинсы, не торопясь застёгивать ремень, и, видимо, даже не подумал искать рубашку — остался с голым торсом, лениво проведя рукой по влажным волосам, направился на кухню первым. Я последовала за ним, сдерживая улыбку. Он уверенно подошёл к плите, открыл холодильник и достал яйца и зелень.

— Ты снова готовишь? — удивлённо спросила я, открывая шкафчик, чтобы достать кофе.

— Непреодолимое желание заботится о своей женщине, ничего не могу поделать — он усмехнулся, разбивая яйца в миску.

Я смутилась.

Его женщина.

Я ли?

Я включила кофемашину, высыпала ложку молотых зёрен и нажала кнопку.

— Дома у тебя есть помощники на все случаи жизни?

— Ты путаешь с секретарями и ассистентами, — Макс ловко взбивал яйца вилкой, пока сковорода нагревалась. — Они не делают омлет.

Я закатила глаза, достала из шкафа тарелки и вилки, поставила всё на стол. Через пару минут аромат омлета разошёлся по квартире. Макс ловко выложил порции на тарелки, а я поставила рядом дымящиеся чашки с кофе. Мы сели друг напротив друга.

— Почти семейный завтрак, — задумчиво заметил Макс, наблюдая за тем, как я разрезаю кусочек омлета вилкой.

Я замерла на секунду, но заставила себя улыбнуться.

— Почти.

Как только я поднесла чашку к губам, зазвонил телефон. На экране высветилось имя Маши.

— О, отлично! — радостно заявил Макс. — Дай угадаю, она сейчас опять скажет, какой я ужасный?

— Узнаем, — я нажала кнопку и включила громкую связь. — Маша, ты в прямом эфире. Давай, впечатли нас.

— Нас! Это отлично! — раздалось в трубке.

— А она мне нравится, — сказал макс, показывая пальцем на мой мобильник.

— Макс, привет, — тут же отозвалась подруга. — Надеюсь, у тебя утренний кофе со вкусом вины и раскаяния.

Я рассмеялась, а Макс закатил глаза.

— У меня он со вкусом победы, но ты продолжай.

— Ладно, не буду тянуть время, я с важным вопросом. Оля, у меня изменились планы, и мне срочно нужно найти где отмечать Новый год. Вы же меня не бросите в такую ночь?

Я прищурилась.

— А ты не слишком нагло пытаешься напроситься?

— Оля, — простонала она. — Ну ты же знаешь, что я лучше всех нарезаю оливье. А ещё у меня есть шампанское!

Я вопросительно взглянула на Макса. Он хмыкнул.

— У меня конечно были другие планы на наш вечер, но чего не сделаешь ради подруги своей жены.

— Бывшей жены! — поправила Маша из трубки.

— Особенно если эта подруга действительно нарежет оливье.

— Уговорены! — радостно заявила Маша. — Я приеду к девяти. Будем пить шампанское, смотреть дурацкие фильмы и обсуждать, насколько сильно ты, Олька, любишь этого мужчину.

Эти двое доведут меня до сердечного приступа своими словами! С пунцовыми щеками я отключила звонок. Макс покачал головой.

— Вечер будет весёлый.

Я пожала плечами, отпивая кофе.

— Да уж, с вами двумя мне точно не будет скучно.

Макс встал из-за стола, допивая кофе, но прежде чем уйти, неожиданно наклонился ближе.

Его пальцы скользнули по моей щеке — лёгкое, почти невесомое касание.

— Просто не удивляйся, если этот вечер пойдёт не по плану, Птица, — его голос был хриплым, низким.

Я замерла.

Его взгляд… Тёмный. Пристальный. Опасный.

Я открыла рот, чтобы спросить, что именно он задумал, но Макс уже выпрямился.

— Что ты имеешь в виду? — выдавила я, но голос предательски дрогнул.

Он ухмыльнулся, явно наслаждаясь эффектом.

— Увидишь.

Когда мы закончили самый приятный завтрак в моей жизни, Макс бросил на меня последний взгляд и сказал:

— Поехали. — и, не дожидаясь реакции, поднялся из-за стола.

Я нахмурилась, машинально поставив чашку с недопитым кофе на стол.

— Куда?

— Забрать мои вещи из отеля.

— Ты переезжаешь ко мне? — спросила я, сама не знаю с каким чувством: с надеждой или с удивлением? Наверное, в моём голосе было и то, и то…

— Нет, солнышко, я конечно изменился, но не столько, — усмехнулся он.

И правда, старый Макс ни за что не переехал бы к женщине. “Мои деньги — это наши деньги, а твои — твои”, — говорил он тогда, и я чувствовала, что теперь в этом плане ничего не изменилось.

— Так что хватай пальто, Птица.

Я всё же встала. Что-то мне подсказывало, что проще поехать, чем пытаться вытянуть из него подробности.

— И всё же, зачем нам в отель?

— Ты же любишь сюрпризы?

Я вздохнула, глядя на него с подозрением.

— Нет, я люблю знать, что происходит в моей жизни. Особенно если это связано с тобой.

Он качнул головой, всё так же протягивая руку.

— Давай, Птица. Просто доверься мне.

Я быстро натянула рубашку и светло-серый свитер, узкие тёмные джинсы, и накинула пальто цвета капучино. Волосы решила не собирать, оставив их свободно спадать на плечи. Чувствовала себя комфортно и стильно, но рядом с Максом, в его идеально сидящем чёрном пальто, мне вдруг показалось, что стоило бы добавить к образу каблуки. И не зря я это сделала…

Через двадцать минут мы подъехали к одному из самых дорогих отелей города. Когда Макс остановился перед роскошным входом, я почувствовала… что я почувствовала?

— Ты шутишь? — я огляделась, замечая сияющий мрамор, ковровые дорожки и идеально одетых сотрудников, которые которые двигались по холлу, как по подиуму.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Макс, направляясь к стойке регистрации.

Я последовала за ним, до последнего надеясь, что он просто зашёл к кому-то в гости, но, когда портье приветствовал его с привычной улыбкой, а затем вручил карточку от номера, мои последние сомнения развеялись.

— Добрый вечер, мистер Орлов. Как всегда, ваш люкс подготовлен, как вы и просили, доставка уже в номере. Требуется ли дополнительное обслуживание? — вежливо спросил администратор.

— Нет, спасибо, — кивнул Макс, бросив на меня быстрый взгляд. — Проходи, Птица.

— Как всегда? — спросила я. — Ты часто бываешь в этом отеле?

— У них сеть по всему миру, люблю в них останавливаться.

Макс взял меня за руку, и я последовала за ним, ощущая, как внутри нарастает странное чувство. Что-то мне подсказывало, что сюрпризы ещё не закончились.

Обстановка была шикарной! Стены, украшенные картинами, стильная мебель, где каждый элемент интерьера был подобран армией дизайнеров. Наши шаги по мягкому ковру звучали приглушённо, словно мы были единственными в этом огромном пространстве.

Лифт звякнул и мы вошли в кабину, украшенную золотом. Макс нажал на кнопку, и тишина вокруг вдруг стала слишком громкой. Пространство было небольшим, но именно это делало момент ещё более напряжённым. Макс нажал на нужный этаж и молча посмотрел на меня.

Тот самый взгляд. Тёмный. Глубокий. Взгляд хищника, который знает, чего хочет.

Я сглотнула, чувствуя, как тепло разливается по телу и сосредотачивается внизу живота. Что этот мужчина делает со мной? Его пальцы всё ещё касались моей руки, он медленно, лениво поглаживал меня, будто изучая мою реакцию.

Но прежде чем я успела сказать хоть слово, Макс развернул меня и впечатал своим властным телом в зеркало лифта. Его рука скользнула под мою рубашку, нетерпеливо сжала грудь, а его губы накрыли мои в горячем, требовательном поцелуе.

Это не было осторожным прикосновением. Это был поцелуй, от которого всё внутри сжималось и разгоралось одновременно. Макс двигался уверенно, властно, требовательно, будто он не оставлял мне шанса на отказ. Он сжал мою талию, прижимая к себе, и я ахнула, ощутив, как он возбуждён.

— Макс… — я пыталась хоть как-то собраться, но мои пальцы уже впились в его плечи, а сердце выбивало сумасшедший ритм.

— Что, Птица? — его губы спустились к моему подбородку, затем к шее, оставляя после себя раскалённые следы. — Скажи, что ты не хочешь этого.

Лифт звякнул, и я постаралась оттолкнуть Макса, но его будто совсем не волновало, что мы приехали на нужный этаж.

— Мистер Орлов! — сказала я громче, стараясь не застонать от удовольствия. — Мы приехали.

Макс разочарованно прорычал что-то мне на ухо, а потом под мой тихий взвизг поднял меня на руки.

— Чтобы не убежала! — объяснил он.

Я вцепилась в его шею, и Макс пронёс меня по всему коридору до двери в номер. Хорошо, что нам не встретились горничные или другие постояльцы! Было бы неловко...

— Я сама! Са-ма! Поставь! Ну пожалуйста!

Мои ноги коснулись пола, и Макс открыл дверь в свой номер, я сделала пару шагов внутрь — и застыла.

— Вот это да…

Это был не просто номер. Это был огромный люкс, который напоминал больше квартиру мечты, чем временное пристанище. Огромные панорамные окна открывали вид на город, мягкие кожаные кресла, дорогая мебель, камин в углу и даже обеденный стол с накрытыми приборами.

— Ты серьёзно? — я медленно повернулась к нему. — Это всё… твой номер?

— Ага, — беззаботно кивнул Макс, проходя внутрь. — Удобно, правда?

Я моргнула, всё ещё переваривая увиденное.

— Это не «удобно». Это, чёрт возьми, роскошно.

— А ты что думала? — он усмехнулся, снимая пальто. — Что я забронировал стандартный номер с маленьким телевизором?

— И ты променял ночь в этом люксе на мою кровать из ИКЕА?

Я медленно опустилась на диван, проводя рукой по мягкой ткани.

— Если со мной в кровати будешь ты, я готов спать, где придётся хоть до конца жизни, — усмехнулся Макс.

Я посмотрела на него с укоризной.

— Ты никогда не говорил, что у тебя настолько хорошо с деньгами.

Макс присел напротив, скрестив руки на груди.

— А тебе это было важно?

Я не знала, что ответить. Честно говоря, я никогда не думала о нём в этом ключе. Да, я знала, что он был успешным, но я не осознавала масштаб.

— Да не то чтобы… просто…

Макс наблюдал за мной, словно выжидая.

— Что?

— Ничего, это всё меня не касается, — наконец сказала я.

Он хмыкнул.

— Я и не ждал от тебя другого. Так что, Птица, — он лениво наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, — может, раз уж ты здесь, и тебя это всё особо не касается, останемся? Новый год в роскошном номере обещает быть… особенным.

Я резко подняла на него взгляд.

— Ты предлагаешь провести Новый год здесь?

— Почему бы и нет? — он пожал плечами. — Никто не будет мешать, панорамный вид, шампанское. Никакого шума, гостей, обязанностей. Только ты и я.

— И Маша, — напомнила я.

— И оливье, — усмехнулся он.

Я сглотнула, ощущая, как внутри что-то тревожно дрогнуло.

— Нет, Макс. Мы уже решили. Новый год у меня дома.

Он чуть склонил голову, словно раздумывая, а потом медленно кивнул.

— Как скажешь, Птица.

Мои пальцы крепче сжали ткань юбки. Внутри уже разливалось непонятное волнение.

— Хочу знать, почему, — вдруг добавил он.

Этот вечер точно шёл не по плану. И мне даже страшно было подумать, что будет дальше.

Я обернулась к Максу:

— Здесь как-то… слишком.

Он приподнял бровь, усмехаясь:

— Слишком?

— Ну да. — Я провела рукой по идеально гладкому стеклу журнального столика. — Здесь даже воздух пахнет… деньгами.

Он приподнял бровь.

— Это кресло выглядит так, будто стоит дороже всей моей квартиры, — объяснила я проще.

— А ты против? Денег, — уточнил он.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Кто в своём уме будет против денег? — спросила я. — Просто… Я не знаю, как объяснить. — Я глубже вдохнула. — Здесь я чувствую себя, как в чужом мире.

Макс подошёл ближе, останавливаясь всего в паре шагов.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в своём мире, когда ты рядом со мной.

Я закусила губу, но промолчала.

— И я знаю, что нужно сделать для этого…

Макс смотрел на меня слишком пристально, и от этого внутри всё сжималось. Его голос был спокойным, но в нём звучала твёрдость.

— И что же? — спросила я, пытаясь сохранить равновесие в этом разговоре.

Он лишь ухмыльнулся, будто я уже дала ему нужный ответ. Он протянул руку и, прежде чем я успела отстраниться, его пальцы мягко сжали мою ладонь. Тёплые, уверенные.

— Давай без паники, Птица, — его губы дрогнули в ухмылке. — Это не предложение переехать. Пока.

— Пока? — переспросила я, удивлённо нахмурившись.

— Пока ты сама не захочешь, — он чуть сильнее сжал мою руку. — Пока не поймёшь, что тебе не нужно делить нашу жизнь на «твоё» и «моё».

Я сглотнула. Этот разговор принимал слишком серьёзный оборот. Но разве я не знала, что он снова подтолкнёт меня к краю? Макс всегда был таким — если он что-то решил, то сделает всё, чтобы добиться своего.

Я резко убрала руку и встала с дивана.

— Ты не можешь просто захотеть чего-то и ждать, что я сразу соглашусь, — сказала я.

Макс, не теряя самообладания, чуть откинулся назад, позволяя мне отдалиться.

— Я знаю. Именно поэтому я не тороплю тебя, Птица. Но ты же понимаешь, что я не отступлюсь?

Я глубоко вдохнула и отвернулась, чтобы скрыть эмоции, которые бурлили внутри.

— Пять лет назад отступил, — тихо произнесла я. — Одним разговором меня не вернуть.

Я смело подняла на него взгляд.

— А если не одним? — Макс подошёл ближе. — А если поступками?

Я посмотрела на него.

— Это звучит как вызов, — усмехнулась я.

— Я хочу, чтобы ты привыкла к мысли, что рядом со мной тебе комфортно. Без всяких «слишком». Без чужого мира.

— Ага, — пробормотала я, — звучит как очень удобный для тебя план.

— Для меня было бы удобно не выпускать тебя из постели следующие несколько месяцев.

— А после мы бы снова разбежались, — сказала я.

Он вдруг взял меня за руку.

— Знаешь, Птица… У тебя не так уж много времени, чтобы сопротивляться. Потому что я собираюсь доказать, что твоё место рядом со мной. И, кстати… — его губы почти коснулись моей щеки. — Новый год в этом номере всё ещё звучит как отличная идея. Может, с этого и начнём?

Я хотела возразить, но не успела — его тёплая рука мягко провела по моей талии, заставляя сердце бешено заколотиться.

— Макс… — выдохнула я. — Ты пытаешься убедить меня здесь остаться с помощью... секса?

— И я буду очень убедительным, — ухмыльнулся он, прежде чем его пальцы скользнули под мой свитер.

— Новый год и нарушитель личных границ, — пробормотала я.

— По-настоящему роскошный вечер, да? — он усмехнулся и мягко, но уверенно притянул меня ближе.

И я точно знала, что сопротивление бесполезно. Особенно после того, как Макс сказал:

— Кажется, этот стол выглядит подходящим вариантом для нашей убедительной миссии.

Этот сумасшедший крышесносный мужчина…

Когда он сказал про стол, я не восприняла это всерьёз. Ох зря.

Макс смотрел на меня так, что дыхание сбивалось. Неожиданно он шагнул ко мне, притянул ближе и уверенно поднял, усадив на край обеденного стола. Я вскрикнула от неожиданности, но протесты застряли в горле, когда его губы накрыли мои. Горячо, требовательно, безапелляционно. Его руки блуждали по моему телу, заставляя меня забыть обо всём.

— Макс… — я попыталась возразить, когда он начал медленно, но настойчиво укладывать меня прямо на стол.

— Ш-ш-ш, Птица, — прошептал он, скользя губами по моей шее. — Сейчас я не хочу слышать твоё «нет».

Он накрыл мою шею горячими поцелуями, и я почувствовала, как по телу разливается жар. Он успел ловко освободить меня от свитера, когда его телефон настойчиво завибрировал в кармане.

— Чёрт! — прорычал Макс, раздражённо выпрямляясь.

Он вытащил телефон, бросил быстрый взгляд на экран, на секунду нахмурился и затем отложил телефон на край стола.

— Срочно? — спросила я с опаской.

— Ничего, что не могло бы подождать, — пробормотал он, снова наклоняясь ко мне и возобновляя поцелуи.

Горячие, нежные, страстные.

Спустил лямки моего белья, заставляя плавится в своих сильных и властных руках. И я прильнула к нему, окончательно позволяя себе довериться.

Раньше он не был таким нежных, раньше он не относился ко мне, как к сокровищу. А теперь…

Его губы снова нашли мои, страсть вспыхнула с новой силой, чувственные губы начали ласкать мою грудь прямо через тонкую ткань белья, доводя оущение предвкушение большего до предела.

Телефон завибрировал вновь, на этот раз дольше и настойчивее.

— Одну минуту, выключу этот чёртов…

Макс со вздохом взял телефон, и его лицо резко изменилось.

Он застыл, смотря в экран.

— Что-то случилось? — спросила я осторожно, приподнимаясь на локтях.

Он молчал, внимательно читая сообщение.

— Макс?

— Прости, — он вздохнул. — Это срочно. На мою компанию организована массированная атака. Нужно срочно подключиться и разобраться.

Я медленно поднялась, поправляя одежду. Стало как-то стыдно. Сижу тут на столе в одном бюстгальтере, а Макс вдруг стал таким собранным. Исчезла игривая усмешка, лицо стало жёстким, взгляд — сосредоточенным и серьёзным. Все следы расслабленности, нежности, чувственности мгновенно испарились, уступив место деловой собранности.

Его челюсть напряглась, губы сжались в тонкую линию, а глаза сузились, словно он мгновенно переключился в режим кризисного управления.

— Конечно, — произнесла я, а у самой в голове словно воздушная тревога.

В одну секунду передо мной возник прежний Макс — тот, который когда-то ставил работу выше всего. Даже выше меня.

— Оль… — начал он, но я уже отвернулась, пытаясь угомонить разыгравшуюся кровь.

— Не надо. Я всё понимаю, Макс, — я горько улыбнулась, стараясь скрыть свои чувства, которые так предательски проступали в голосе.

Он замер, что-то печатая в телефоне.

— Мне надо немного времени, располагайся, пожалуйста, чувствуй себя, как дома. На кухне куча продуктов, будем готовить ужин.

Передо мной стоял решительный, собранный руководитель, готовый действовать немедленно и без колебаний.

Глубокий вдох — медленный выдох.

Ну чего я так себя накручиваю?

С кем не бывает? Аврал на работе. У всех случается. Ну и что, что 31 декабря. Айти сфера — она такая, проблема может случиться в любой момент.

Я отогнала прочь эту глупую жалость к себе. Огляделась. Номер действительно был шикарным. Почему бы и не провести здесь один вечер.

Макс уже говорил с кем-то по телефону и открывал откуда-то взявшийся ноутбук. Я развернулась и медленно пошла на кухню, стараясь отвлечься от неприятного осадка.

В груди поселилась непонятная тяжесть, и единственным способом от неё избавиться была привычная суета. Я открыла холодильник и принялась доставать продукты для салата, стараясь сфокусироваться на простых движениях.

Поставила кастрюлю на плиту, включила воду и, пока она наполнялась, быстро набрала сообщение Маше:

Я:

Маша:

Я:

Маша:

Я:

Маша:

Я:

Я:

Маша:

Я нажала на выключение, шумно выдохнула и кинула телефон на стол. Картошка мягко булькнула в кастрюле, возвращая меня в реальность. Сейчас мне нужно было не думать, а просто резать овощи и пытаться убедить себя, что всё в порядке.

Когда я уже почти успокоилась, погрузившись в монотонность нарезания овощей, почувствовала, как сзади подошёл Макс. Он осторожно приобнял меня за талию, мягко прижался губами к шее, словно пытаясь извиниться без слов.

— Прости, Птица, не так я хотел провести этот вечер, — прошептал он, прижимаясь ближе.

Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились. Сердце чуть ёкнуло, увидев, каким виноватым он выглядел.

— Маша скоро приедет, так что мы с ней сами справимся. Разберись со своими делами и возвращайся быстрее, ладно?

Он вздохнул, провёл рукой по моим волосам и неожиданно крепко поцеловал в губы — отчаянно, тепло, словно боялся отпускать. И от этого сердце сжалось ещё сильнее.

— Птица, тут такое дело… — тихо начал он, отстраняясь. В его глазах мелькнула тревога, которую он не смог скрыть. — Мне нужно уехать прямо сейчас. Это серьёзнее, чем я думал.

Я застыла с ножом в руке, не в силах пошевелиться.

— Что-то совсем плохое? — выдохнула я.

Макс только коротко кивнул, на ходу забирая пальто и сумку с ноутбуком.

— Я сделаю всё, чтобы быстро вернуться. Обещаю.

О-бе-ща-ю…

Я стояла возле окна, бездумно глядя на огни города, когда в дверь постучали. Не успела я открыть, как в номер влетела Маша с бутылкой шампанского в одной руке и пакетом с мандаринами в другой.

— Ну что, оливье готово? Сразу переходим к шампанскому? — бодро спросила она, оглядываясь вокруг. — А где наш трудоголик?

— Уехал, — вздохнула я, чувствуя, как настроение стремительно падает. — На работе большие проблемы, срочно понадобился.

Маша закатила глаза, ставя бутылку на стол.

— И это только начало! Ладно, не кисни. Ты выглядишь, будто пришла на собственные похороны. Что с праздничным настроением?

Я лишь пожала плечами, пытаясь улыбнуться.

— Да просто… Я не хочу снова проходить через это, Маш. Всё как пять лет назад — я снова на втором месте после работы.

— Не драматизируй, подруга, — Маша быстро вытащила фужеры и начала открывать шампанское. — Мы в шикарном отеле, и у нас есть оливье! А такие мелочи, как проблемы мужика на работе, — точно не повод портить себе праздник. И в любом случае, Новый год — это повод для радости. Ну, или для небольших ошибок, о которых потом будет весело вспоминать.

Я усмехнулась, усаживаясь за стол.

— Поехали ко мне? Я не хочу здесь оставаться.

Маша едва не выронила фужеры.

— Ты что, шутишь?! — возмутилась она, оглядывая роскошный интерьер номера. — Оль, люди ради таких номеров кредиты берут, а ты хочешь уехать отсюда ради своей квартиры размером с кухню Макса?

— Просто здесь как-то… слишком, — тихо призналась я, оглядывая идеальную гостиную. — Слишком красиво, слишком шикарно и… слишком чуждо.

Маша вздохнула и, вернувшись к столу, поставила передо мной наполненный шампанским бокал.

— Выпей и расслабься. Мы останемся здесь и будем вести себя, как абсолютно неприличные девчонки в отеле, за который платит твой бывший.

Я фыркнула, поднимая бокал.

— Вот это уже похоже на тебя.

Мы чокнулись, и пузырьки шампанского защекотали горло, постепенно возвращая мне чувство праздника.

Маша откинулась на спинку стула и, хрустя мандарином, задумчиво проговорила:

— Кстати, выглядишь ты так себе. Бледная какая-то. Неужели всё настолько плохо?

— Да я не знаю, — вздохнула я. — Последнее время тошнит иногда, голова кружится… Надо начать питаться лучше. А может, я просто устала.

Маша вдруг резко перестала жевать и сузила глаза.

— Хм. Ну-ка стой. А когда у тебя… ну, ты понимаешь… последний раз было?

Я недоумённо посмотрела на неё.

— В смысле? Ты сейчас о чём вообще?

Она выразительно посмотрела на меня, а потом медленно потянулась за бутылкой шампанского.

— Оля… скажи мне честно, ты точно уверена, что причина не в… чём-то другом? — она многозначительно подняла бровь, наливая шампанское в бокал.

Я закатила глаза, усмехнувшись.

— Господи, Маша, ты с ума сошла? Рано ещё, прошло всего несколько дней! Не неси чепуху.

— Ладно, ладно, просто проверяла! — Маша пожала плечами. — Но если в ближайшее время начнёшь нюхать мандарины и рыдать над сериалами — знай, я предупреждала.

Я покачала головой, но внутри почему-то стало не по себе.

Телефон тихо завибрировал, сообщение от Макса заставило меня вздрогнуть:

«Птица, прости. Проблемы серьёзнее, чем я думал. Мне придётся улететь на несколько дней. Номер в вашем с Машей распоряжении. Прошу, останься! Прилечу, как только смогу».

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как от прочитанного становится трудно дышать.

— Ну что там? — Маша с тревогой заглянула мне через плечо.

— Он улетает, — выдохнула я.

Она вздохнула, обнимая меня за плечи.

— Оль, если что, я всегда рядом. С ним или без него, с деньгами или без. Ты только держись, хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Давай сменим тему, — решительно сказала я. — Не хочу снова скатываться в размышления о его приоритетах.

Маша ухмыльнулась.

— А вот это хорошая идея.

— В Новый год — с новыми ошибками? — хрипло спросила я, пытаясь отшутиться.

Маша улыбнулась, мягко сжимая мою руку:

— Ага. Хотя бы одна из них точно должна привести к чему-то хорошему. Статистика ведь не может вечно быть против нас, да? Пошли, оливье это хорошо, но надо приготовить что-нибудь ещё.

Кухня быстро наполнилась запахами праздника. Мы с Машей устроили настоящий кулинарный беспорядок: в одной кастрюле варился глинтвейн, в другой тушилась курица, на столе красовались нарезанные бутерброды с икрой.

— Ты видишь, какая я женщина? — гордо сказала Маша, ловко переворачивая куриные ножки.

— Идеальная! — подтвердила я. — Главное, найти человека, который оценит все твои многочисленные таланты.

— Да я сама себя оценила! И это уже половина успеха, — Маша подмигнула и перешла к украшению стола.

Я взяла телефон, сфотографировала накрытый стол и записала короткое видео: новогодние огоньки, бокалы с шампанским, нарезанный салат… И отправила Максу.

Сообщение так и осталось непрочитанным.

Я прикусила губу. Конечно, он, скорее всего, в самолёте. Конечно, у него проблемы. Но почему-то этот непрочитанный статус давил куда сильнее, чем я хотела бы признать.

— Опять проверяешь телефон? — заметила Маша, усаживаясь за стол.

— Нет, просто… — я убрала его в сторону. — Всё в порядке.

— Конечно, в порядке! Давай, пора включать речь президента.

— Что?! — я резко посмотрела на время, и правда. — Уже?

— Желание не забудь загадать, — сказала она, выкладывая на стол две ручки и бумажки.

Мы кое-как разобрались, как работает огромный плазменный телевизор, а потом президент начал свою речь. Про семью. Про то, что нужно поддерживать друг друга.

— Желание! — напомнила Маша.

Я задумалась. Чего я хочу больше всего?

В голове всплыло лицо Макса, его тёплые руки, шёпот, его обещания.

Мы с Машей застыли перед телевизором, отсчитывая последние секунды до полуночи.

— Пять, четыре, три…

Внутри было странное волнение, даже не из-за праздника. Я смотрела на горящие свечи, на игривые блики на стеклах, и чувствовала, как внутри что-то сжимается.

— Два, один… С Новым годом!

Маша тут же чокнулась со мной бокалом и поцеловала в щёку.

Мы быстро записали свои желания, под визг Маши сожгли их и залили пепел шампанским.

— Олька, ты мой самый любимый человек в этом году!

— Взаимно, Маш, — я рассмеялась, но в душе было какое-то странное чувство пустоты.

Что было на моём листке?

Там было простое желание женского счастья.

— Вот увидишь, этот год будет точно не таким, как предыдущий, — уверенно заявила моя бешеная подруга.

Я закрыла глаза.

— Да, Маш… Я в этом даже не сомневаюсь.

Как только я сел в самолёт, эмоции исчезли. Я не был мужчиной, скучающим по женщине. Я был главой компании, на которую только что попытались напасть — и допустив это, кто-то подписал себе приговор.

Телефон без умолку вибрировал, выдавая одно тревожное сообщение за другим. Мой ведущий программист, Сергей, явно был в панике.

Я быстро набрал его номер:

— Сергей, спокойно, мы это уже проходили. Запускай резервные мощности и переводи все базы на дублирующие серверы. Сейчас приеду и подключусь лично.

— Хорошо, уже делаем, — голос Сергея дрожал, но он явно пытался держаться.

— Молодец. И успокой всех остальных. Каждый, кто останется сегодня со мной до победного конца, получит щедрые бонусы. Новый год будет, когда мы разберёмся.

Сергей нервно хохотнул, но я уже почувствовал, как он расслабился:

— Принял, шеф. Сделаю.

За время полёта я изучил все отчёты, что прислали мне начальники отделов, а потому войдя в офис, я сразу направился в технический отдел, где уже собралась моя интернациональная команда. Русские, китайцы, пара американцев — лучшие специалисты, которых я мог нанять.

— Максим Алексеевич, атака похожа на ту, что была два года назад, — быстро сообщил Паша, ведущий разработчик.

— Значит, скорее всего, те же исполнители. Запросите логи и посмотрите точки входа.

— Занимаемся, шеф.

Когда я добрался до кабинета, то скинул пальто на диван и сразу сел за свой монитор.

На экране мигали десятки алертов. Система защиты работала, но атака была серьёзной. Не хаотичный взлом, не любительские попытки. Это было спланировано.

Я набрал номер начальника службы безопасности и перешёл на английский.

— Мэйсон, что уже есть по этим… нехорошим людям?

— Анализируем. Пока следы ведут к промежуточному звену. Есть предположение, что работали через третью сторону. Но это точно заказ.

— Копайте глубже, — резко отдал я распоряжение. — И проверьте всех конкурентов. Особенно тех, с кем мы пересекались по последним проектам.

— Уже проверяем, Максим Алексеевич.

Через полчаса мой кабинет уже был полон сотрудников. И вот вошёл Мэйсон:

— Докладывай.

— DDoS-атака на серверы началась в 18:42, — он говорил быстро, без воды. Именно за это я его ценил. — Через три минуты на почту отдела финансов стали поступать фальшивые запросы от подставных партнёров. Ещё через десять — попытка взлома аккаунтов топ-менеджеров.

— Вычислили источник?

— Прокси через пять стран, но мы вычислили. И нашли ниточку, думаю, вам будет интересно на это посмотреть.

Я нахмурился, предчувствуя что-то нехорошее.

— Мы проверили айпи, вычислили исполнителя, хакнули его удалёнку…

— Ближе к делу, — строго сказал я.

— Видим отправленное сообщение на номер вашей бывшей жены.

Я нахмурился.

— Видео?

Мэйсон покраснел.

— Да, сэр.

— Включай.

— Может, вы…

— Быстрее, — угрожающе ответил я.

Хреновая подделанная картинка, но суть ясна — я страстно целую Алёну, программистку, встречу с которой Оля застала пять лет назад. Та истерика стала последней каплей в наших отношениях.

Стоп. А кому вообще понадобилось присылать это убожество Оле?

— Таааак… А пробейте-ка по базам Антона, — нахмурился я, пытаясь понять, в чём смысл этой многоходовки.

— Есть ещё кое-что.

Он многозначительно посмотрел на кабинет, полный народу.

— Пойдём, пока наливаю кофе расскажешь, — я сразу понял, что Мэйсон не хочет говорить при всех.

— Понятно, что нападающий не действует сам, — продолжил Мэйсон, когда мы вышли. — Кто-то внутри нашей компании передаёт данные.

Я посмотрел на него, не меняя выражения лица.

— Узнал, кто?

Мэйсон покачал головой.

— Мы запустили трекеры. Пока проверяем, откуда утечка.

Я кивнул.

— Дайте мне полный список сотрудников, имевших доступ к этим данным за последние две недели. Проверяйте не только входящие подключения, но и внешние носители.

Мы сели с кофе в переговорке, и Мэйсон тут же начал печатать.

Я перевёл взгляд на экран, выстроил цепочку в голове. Взлом серверов — отвлекающий манёвр. Настоящая цель была в доступе к конфиденциальной информации. Вопрос в том, что именно они искали?

Его пальцы быстро пробежались по клавиатуре.

— Мы заблокировали внешний периметр. Сейчас они бьют в стену, но это ненадолго, — сообщил Мэйсон.

Я усмехнулся.

— Ненадолго? Я дам им повод пожалеть, что они вообще начали.

Я подвинул Мэйсона и сам сел за терминал. Моё присутствие тут — не символ, не фигура начальника. Я был в бою. Переключился на другую систему, ввёл команду, активируя ложные данные.

— Что делаете? — спросил Мэй, наблюдая за тем, как в логи полетели новые строки.

— Кормлю их мусором, — я хмыкнул. — Раз уж они так хотят чего-то важного, пусть получат ложные финансовые отчёты, фиктивные контракты и поддельные пароли.

Мэйсон присвистнул.

— Они взбесятся.

— В этом и идея, — спокойно ответил я.

Я смотрел на логи, как на почерк. И он показался мне слишком знакомым. Кто-то уже работал против нас — или рядом с нами.

Моя компания — это моя территория. И если кто-то пытается зайти сюда без приглашения, я заставлю его пожалеть об этом.

Спустя двадцать минут серверы работали стабильно. Мы отсекли все подозрительные подключения, заблокировали компрометированные аккаунты, а ложная информация уже улетела в руки взломщиков.

Я откинулся на спинку кресла, переведя дыхание. В ушах всё ещё гудело напряжение.

Мэйсон повернулся ко мне:

— Мы их задавили, шеф, но это не конец.

— Конечно, не конец, — я посмотрел на него. — Это только начало.

Я уже знал, что мой следующий шаг — нанести ответный удар.

Но прежде чем перейти к этому, я взял телефон.

Непрочитанные сообщения от Оли.

Фотографии с ужина, видео, где она с Машей смеётся за праздничным столом.

Меня пронзило странное чувство.

Я должен был быть там.

Я провёл пальцем по экрану. Хотел что-то написать.

Что я мог сказать? Что в очередной раз оставил её одну в важный момент?

Вместо этого я глубоко вдохнул, сунул телефон в карман и встал. Не время.

— Мэйсон, — спокойно сказал я. — Найдите мне всё, что можно на исполнителя. Я хочу знать, с кем он работал последние полгода.

— Уже работаем, — коротко кивнул он.

Я поправил манжеты рубашки и двинулся к выходу.

В этой игре можно действовать мягко.

Но если кто-то решил играть грязно — он должен быть готов к последствиям.

Я не только знал, как найти того, кто за этим стоит. Я знал, как он будет сожалеть, что выбрал не ту мишень.

* Оля *

* Оля *

* Макс *

Последние несколько дней прошли максимально странно. Я сама не успела понять, в какой именно момент меня накрыло непреодолимым желанием срочно расхламить квартиру, провести генеральную уборку и обновить домашний интерьер. Так или иначе, мозг решил, что сейчас — самое подходящее время для наведения порядка в шкафах, ящиках и, видимо, в жизни вообще.

Сначала это выглядело как безобидное желание «навести небольшой порядок», но к концу первого дня я стояла посреди квартиры, заваленной сумками с вещами, старой обувью и загадочными коробками, про которые я вообще забыла, что они у меня есть.

Поняв, что самостоятельно с этим бедствием я не справлюсь, я позвонила Маше.

— Приезжай срочно. Мне нужна моральная поддержка, физическая помощь и человек, способный вовремя сказать: «Оля, нет, тебе не нужен десятый набор полотенец!»

Маша приехала быстро. Когда я открыла ей дверь, она увидела этот рукотворный Эверест из вещей посреди комнаты и застыла на пороге с широко раскрытыми глазами:

— Оля, а ты решила переехать и не сказала мне? Или тебя ограбили, но грабитель не успел вынести добычу?

— Я провожу расчистку жизненного пространства, — ответила я, вытаскивая пакет со старой обувью.

— Господи, Оль, твоему жизненному пространству надо так много места?? Что здесь произошло? Полиция обыск проводила?

— Очень смешно, — буркнула я. — Я просто решила разобрать вещи.

— Просто решила разобрать? — переспросила она, переступая через груду вещей на полу.

Я хмыкнула и протянула ей большой пакет для мусора:

— Нет, Маш, я просто поняла, что мне в жизни срочно нужен порядок.

— В жизни порядок нужен всем, — философски заметила Маша, — но обычно люди ограничиваются уборкой шкафа, а не превращением дома в филиал барахолки.

Я закатила глаза, кидая ей старый свитер:

— Помогай давай, критиковать будешь потом.

Мы приступили к разбору. Маша оказалась беспощадной помощницей. Уже через час я чуть не рыдала, умоляя её оставить хоть что-нибудь:

— Нет, Маш, эту футболку нельзя выбрасывать, это память!

— Оля, это футболка с надписью «Я выжил на корпоративе-2015», — строго сказала она, — и твой размер в последний раз подходил ей лет восемь назад.

— Ладно, — вздохнула я. — Но мягкую игрушку оставь. Это Тошка, он со мной с пяти лет.

— Окей, игрушка может остаться, но вот эти жуткие туфли с бантиками из девяностых выбрасываем немедленно.

К концу дня квартира наконец обрела вид, близкий к нормальному, и я почувствовала странное облегчение. Мы с Машей сидели на диване среди идеально сложенных стопок и коробок, уставшие, но довольные проделанной работой.

Я слабо улыбнулась и развела руками:

— Сама не знаю, что на меня нашло. Но мне стало легче.

— Макс на тебя нашёл, — бодро заявила она. — И знаешь, Оль, — сказала Маша, осматривая квартиру, — генеральная уборка действительно терапевтический процесс.

— Точно, — согласилась я. — Как будто в голове стало чище, — улыбнулась я, толкнув её плечом. — Кстати, как насчёт того, чтобы провести такую же чистку у тебя?

Маша задумалась, потом со вздохом кивнула:

— Вообще-то, у меня дома трое детей и муж, который иногда хуже всех троих. Так что там расхламляться — это как организовывать эвакуацию во время землетрясения. Без помощи я не справлюсь.

Я рассмеялась, устало потянулась и встала:

— Ладно, поехали к тебе, спасать твою квартиру от хаоса.

— Обязательно, но завтра, — согласилась она, вставая с дивана.

И весь следующий день мы занимались расхламлением у Маши под аккомпанимент русского рока из нашей молодости. Детей моя неугомонная подруга отправила к бабушке, а её муж Вова сам ретировался, как только узнал цель нашего шабаша.

В общем после нескольких дней бесконечной уборки я так упахалась, что проснулась в полнейшем упадке сил, с ощущением, будто ночью бегала марафон, а не сладко спала в своей начищенной до блеска квартирке.

Кстати, я всё думала, почему же меня так дёрнуло в уборку… Возможно это всё тот дорогой номер, в который меня пригласил Макс.

Даже от воспоминания о нём мне стало хуже. Больно. Ай больно…

Весь этот блеск, этот лоск. Может, этой уборкой я хотела доказать кому-то (самой себе?), что я тоже так могу. У меня тоже может быть ни пылинки, красота и порядок.

Только вот даже доказав это, я всё равно была несчастна. Без него… Ноги казались ватными, голова была тяжёлой, словно наполненной густым туманом, а настроение катилось куда-то ниже плинтуса. Наверное, оно отправилось за моей самооценкой — в гости к центру Земли.

Завтрак не лез в горло, кофе пах отвратительно, хотя я его обычно обожала. И только когда меня затошнило от запаха любимой овсянки, в голове вдруг прозвенели слова Маши, сказанные в новогоднюю ночь:

Я замерла на середине кухни, чувствуя, как ладони покрываются холодной испариной.

Нет. Этого не может быть.

Я слишком долго пыталась забеременеть. Слишком — это значит, что я знала расписание своего цикла лучше, чем расписание уроков. Сдавала бесконечные анализы, пила таблетки, выслушивала «а вы расслабьтесь, и всё получится» от врачей, и, конечно же, следовала самым абсурдным интернет-советам вроде «спите с подушкой под поясницей и думайте о том, что у вас уже есть ребёнок». В какой-то момент я просто сдалась. Развелась. Закрыла тему. Поставила на себе не крест, даже не точку — жирный восклицательный знак с флажком «не судьба».

Работа в школе стала моей единственной отдушиной. Младшие классы, дети, их рисунки и нелепые истории — всё это отвлекало от мысли, что своих детей я, возможно, уже никогда не увижу.

Но теперь... теперь в голове бесконечно крутились Машины слова. Те, самые, сказанные с дурашливой интонацией в новогоднюю ночь, когда мы обе были навеселе и абсолютно искренни:

Я замерла на кухне, уставившись на кружку с чаем. Чай остыл. Я — нет.

В груди что-то запульсировало. Мы с Максом тогда… в ту ночь… Слишком горячо, слишком быстро, без защиты. У нас был только этот момент. Только мы. Без всего мира, который всё время между нами вставал.

Я тряхнула головой.

Нет. Просто стресс. Хаос, уборка, воспоминания, переживания. Организм в шоке — отсюда и все симптомы.

Но через полчаса, после того как я уже в пятый раз перечитала статьи с заголовками вроде “9 признаков, что вы беременны”, я всё-таки вылетела из дома и почти бегом направилась в ближайшую аптеку. Купив сразу три теста — для надёжности и собственного спокойствия — я бросилась обратно домой, чувствуя себя при этом преступницей, которая ограбила банк и теперь скрывается от полиции.

— Только не паникуй, — бормотала я себе под нос, закрываясь в ванной. — Сейчас всё выясним и успокоимся.

Успокоимся. Я уже к себе обращаюсь во множественном числе?!

Через пять минут все три теста лежали передо мной с чёткими, жирными, до безобразия яркими двумя полосками.

Вернулась с тремя тестами. Не потому что не доверяю одному. А потому что один может ошибаться. Два — совпадение. Но три?

Я сидела на крышке унитаза напротив разложенных на полу тестов, перечитывая инструкцию.

— Это невозможно, — прошептала я. — Это ошибка. Это… это не я.

Я снова проверила инструкцию. Сравнила цвета, проверила срок годности.

Потом долго смотрела на них, пытаясь убедить себя, что это ошибка. Ошибка тройная, с невероятной статистикой совпадений. Просто чудо какое-то…

Чудо.

Я медленно положила руку на живот, ещё плоский, совсем обычный, и вдруг почувствовала, как внутри зарождается что-то новое, незнакомое и невероятно хрупкое. Моё. Наше с Максом.

Макс… Сердце сжалось, и я резко закрыла глаза.

Имя резануло по сердцу. Как бритва. Я не знала — сказать ему? Молчать?

Телефон в руке сам нашёл нужный номер. Не Макса, нет…

— Оль, привет! — Маша была, как всегда, бодра и веселая. — Ты снова плачешь? Посмотрела рекламу йогурта?

— Маш… — всхлипнула я. — Кажется, я беременна.

Пауза.

— …Я же говорила! — торжественно выдала она. — Так. Подожди. Ты уверена?

— У меня три теста, Маша. Три! — я уже почти смеялась, почти рыдала, уже не понимала, где тут паника, а где восторг.

— Ну, всё. Поздравляю. Ты — официально будущая мама. Добро пожаловать в клуб бессонных ночей и бесконечной любви.

— Маш… что мне делать?

— Для начала — не паникуй. Потом — съешь что-нибудь. Потом — подумай. А потом — скажи Максу.

— Я не… я не знаю, стоит ли.

— Оу… — выдала подруга.

— Не одобряешь?

— Олька, конечно, я тебя понимаю. Ты же так давно хотела малыша! Тебе решать, что теперь делать.

— Хотела, — выдохнула я. — Но, Маш, почему именно сейчас? Почему не тогда, когда мы с Максом были вместе?

— А может, потому, что теперь как раз правильное время? — мягко ответила Маша. — Кто сказал, что судьба всегда должна следовать логике?

— Что теперь будет? — задумчиво произнесла я.

— Ну, ты скоро начнёшь выглядеть, как я после новогодних праздников, — пошутила она.

— А Макс? Что же мне делать с Максом? — паника снова начала возвращаться. — Я ему не нужна, мы не нужны…

— Стоп, подруга! Тормози! — резко перебила она. — Макс — альфа-самец с комплексом Наполеона, но не дурак. Знаешь, как мужчины меняются, когда появляются дети? И потом… Ты сама-то чего хочешь?

Я замолчала, прислушиваясь к себе. В груди снова появилось это тихое, трепетное тепло.

— Я… я не знаю, но точно знаю, что справлюсь, даже если придётся всё делать одной.

— Какая одна, ты что? У твоего ребёнка уже есть лучшая крёстная на свете, — бодро заявила она, и я улыбнулась. — Кстати, надеюсь, малыш не будет называть меня «тётя Маша». Для этого я слишком молода и красива.

— Договорились, — тихо ответила я, чувствуя, как страх и паника начинают медленно уступать место спокойствию и уверенности.

Повесив трубку, я снова взглянула на себя в зеркало. Заплаканное лицо, покрасневший нос и взъерошенные волосы. Не самый лучший вид для будущей матери. Но взгляд был другим. Он уже не был потерянным и пустым.

Я больше не чувствовала себя одинокой. Внутри меня теперь была целая маленькая Вселенная, которую я должна была защитить и уберечь. Теперь я была не одна. У меня был новый смысл, новая цель и новая жизнь.

И если для этого мне придётся отказаться от прошлого, значит, так тому и быть.

Только вот от воспоминаний о Максе, о том, как он обнимал меня, как целовал, как гладил по волосам, как готовил свой дурацкий наивкуснейший ужин и завтрак, и кофе… от всего этого так щемило в груди.

Как бы ни хотелось мне его забыть, я по нему тосковала.

Тосковала так, что волком хотелось выть…

* Макс *

Возвращение на работу после каникул и отпуска всегда казалось мне чем-то вроде маленького подвига. А в моём нынешнем положении и подавно.

Утро было обыденным. Звенел будильник, гремел чайник, хлеб в тостере подгорел — всё, как обычно. Только я была не как обычно. Внутри — ком, состоящий из усталости, тревоги и странной нежности.

Я стояла перед зеркалом, поправляя шарф, и всматривалась в отражение. Казалось, будто я слегка поменялась. Ничего особенного — только взгляд. В нём появилось что-то... другое. Устойчивое. Глубокое.

Я беременна.

Мысли всё ещё звучали неуверенно. Как будто я пыталась убедить себя, что это не глупая ошибка. Не розыгрыш. Не сон.

Всю дорогу в школу я уговаривала себя не нервничать и не хвататься каждые пять минут за живот.

Уроки прошли почти незаметно. В школе всё было так, будто ничего не изменилось. Уроки. Родители. Дети. Кто-то потерял варежку, кто-то заплакал из-за упавшего рисунка. В младших классах всегда найдётся повод для трагедии и триумфа в одном флаконе.

Я тоже старалась быть прежней, как всегда. Даже лучше. Сдержанной. Немного строже. Может, слегка отстранённой. Потому что внутри меня теперь было что-то хрупкое и драгоценное, требующее защиты.

И моя голова немного очистилась от тревожных мыслей. Я даже начала думать, что, может быть, всё постепенно вернётся в норму.

Но стоило мне выйти за школьные ворота, как сердце пропустило удар.

Макс стоял возле своей машины, слегка прислонившись к капоту, и смотрел прямо на меня. В чёрном пальто, с серьёзным лицом, он выглядел невероятно эффектно.

Я замерла. Всё внутри сжалось. Не от страха — скорее от слишком резкой волны воспоминаний. Его глаза. Голос. Руки. Смех. Всё сразу. Как будто кто-то сорвал пластырь, и рана снова стала свежей.

Он не сделал ни шага. Просто смотрел.

Я пошла к воротам медленно, как будто во сне.

Он ничего не знает. Я ничего не скажу. Мы просто поговорим, и я объясню, что у нас нет будущего.

— Привет, — сказал он.

Просто. Спокойно. И, как ни странно, мягко.

— Привет, — ответила я.

А в голосе — вся осторожность мира.

— Решил встретить тебя после работы.

— Ты… решил? — я слегка растерялась. — Зачем?

— Соскучился, — ответил он просто, без улыбки, не отводя взгляда. — А ещё подумал, что мы давно не говорили.

— Макс, ты же понимаешь, что всё это было… слишком, — я сжала ремешок сумки, чтобы руки не тянулись к животу. — Быстро. И поздно.

— Не пугайся, — он чуть улыбнулся. — Я не буду ничего требовать. Просто хотел увидеть тебя. Живую. Настоящую.

— Зачем?

— Потому что ты — это не просто кто-то из прошлого. Ты — мой ориентир. Моя точка. Моё “домой”.

Я сглотнула. Глупо. Так глупо — почти поверить с одного предложения…

— И для этого надо было приехать прямо к школе? — спросила я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё предательски задрожало.

— Знал, что здесь ты точно не сбежишь, — он едва заметно улыбнулся, и моё сердце снова неприятно кольнуло. — Подвезти тебя?

Я посмотрела на его машину, затем снова на него. Нет, слишком много воспоминаний, слишком тесно, слишком… опасно.

— Нет, спасибо. Я сегодня на общественном транспорте.

Макс нахмурился, явно не ожидая такого поворота, но быстро взял себя в руки.

— Отлично, тогда я с тобой.

— В смысле, со мной? Ты поедешь на трамвае?

Он только кивнул, явно не собираясь менять решение.

Я пожала плечами и, стараясь выглядеть равнодушной, направилась в сторону остановки. Он шёл рядом молча, и я чувствовала на себе его пристальный взгляд, от которого по телу бежали мурашки.

В трамвае было почти пусто. Мы устроились на сиденьях напротив друг друга у окна, и некоторое время ехали молча, слушая, как трамвай гремит по рельсам.

Первым не выдержал он:

— Ты хорошо выглядишь.

Я подняла глаза и слегка усмехнулась:

— Спасибо, но я знаю, как выгляжу после бессонной ночи и долгого трудового дня.

— Тебе плохо спалось? — нахмурился Макс.

Кто меня тянул за язык?

Я промолчала.

Трамвай тряхнуло на повороте.

Макс тут же протянул руку, чтобы я не ударилась.

— Чёрт, давно не катался на трамваях.

— Да уж, — я не удержалась от улыбки. — А пассажиры тебя не пугают?

— Пассажиры нет, — он внимательно посмотрел на меня. — Только одна конкретная пассажирка, которая сидит напротив меня и почему-то упорно избегает моего взгляда.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Может быть, она просто пытается понять, чего ты от неё хочешь.

— Ничего особенного. Просто поговорить. Просто понять, есть ли шанс всё исправить.

Я сделала глубокий вдох, почувствовав, как горло сжимается от нахлынувших эмоций.

— Нет. Шанса нет, — грустно усмехнулась я.

— Ты сказала, что устала ждать. Я услышал. Но теперь я здесь, и не собираюсь больше исчезать.

— Ты говоришь это так просто, — голос мой звучал тише, чем я хотела. — Но всё не просто, Макс. Ты не представляешь, насколько.

— Так расскажи, — он наклонился чуть ближе, понизив голос почти до шёпота. — Я готов слушать.

Я закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как отчаянно хочется выложить ему всё прямо здесь, в старом, дребезжащем трамвае. О малыше, о моих страхах, о ночах, проведённых в одиночестве, о письме, которое я так и не отправила…

Но вместо этого я только покачала головой:

— Сейчас не самое лучшее время, Макс. Правда.

Он пристально смотрел на меня, будто пытался что-то прочесть в моих глазах, а потом медленно откинулся назад и кивнул:

— Хорошо. Я подожду. Столько, сколько понадобится.

Трамвай остановился, и я быстро поднялась с места.

— Это моя остановка.

Макс встал следом, и когда я выходила из трамвая, он осторожно взял меня под руку. А когда мы вышли, не отпустил.

— Оля, я правда хочу всё исправить, — тихо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — И я не сдамся, сколько бы времени это ни заняло.

Я почувствовала, как моё сердце болезненно дрогнуло от его слов и от его тепла. Но только улыбнулась и осторожно высвободила ладонь:

— Увидимся, Макс.

Я пошла к дому, чувствуя, как он смотрит мне вслед.

И чем дальше я уходила, тем отчётливее понимала: от прошлого можно уйти, но от себя и своих чувств уйти невозможно.

Прошло уже две недели, а Макс всё продолжал появляться у школьных ворот каждый вечер. Он ждал меня с букетами цветов, коробками конфет или пакетами еды из ресторанов, за которые я могла отдать месячную зарплату. Иногда мне казалось, что скоро мои ученики будут снимать его для TikTok с хэштегом «Мистер идеальный», а я войду в историю школы как завуч, за которой охотился красивый маньяк с безупречным вкусом и щедрым кошельком.

Сегодня я чувствовала себя особенно ужасно. Утренняя тошнота не закончилась после завтрака и, похоже, решила задержаться до самого вечера. Я еле-еле добралась до конца уроков, то и дело прерывая занятия, чтобы вдохнуть свежий воздух в коридоре и убедиться, что мой завтрак не планирует совершать обратный побег.

Когда я вышла из школы, увидела Макса. Сегодня он был с кофе. Моим любимым карамельным латте. Аромат ударил в нос так резко, что меня чуть не вывернуло прямо на месте.

— Убери это! — я закрыла рот ладонью, отчаянно махая рукой.

Макс замер, не понимая, что происходит, и удивленно посмотрел на стаканчик:

— Ты же всегда любила этот кофе. Что случилось?

— Просто… мне нехорошо, — пробормотала я, стараясь дышать ровно и не слишком глубоко.

Он внимательно пригляделся ко мне и нахмурился:

— Оль, ты странно выглядишь. Бледная, уставшая. Может, свозим тебя к врачу? Проверим, вдруг витаминов каких не хватает?

Я покачала головой, пытаясь увернуться от его изучающего взгляда:

— Всё нормально. Просто устала. Много работы.

Макс нахмурился сильнее. Его взгляд стал подозрительным и изучающим:

— Оль…

— Что? — я напряглась.

Он вдруг слегка улыбнулся и спросил почти в шутку:

— Ты что, беременна, что ли?

Его вопрос застал меня врасплох. Я почувствовала, как всё лицо заливает жаром, а сердце начинает бешено стучать. Я замялась, паника охватила меня полностью:

— Что? Нет, нет, конечно, нет, что ты…

— Конечно, нет. Мы же предохранялись. Ты же ни с кем не…?

Он сжал зубы.

Я усмехнулась.

— Не то, чтобы это было твоё дело.

— Это значит “нет”?

Я тоже сжала зубы.

— Это значит “не твоё дело”. И прекрати встречать меня с работы. Это ни к чему не приведёт.

— Может, мне просто нравится кататься на трамвае, — сказал он.

А этот трамвай никак не хотел подъезжать, я уже замёрзла.

— Давай сегодня на машине? Опаздывает твой общественный транспорт.

Я бросила на него короткий взгляд, стараясь не выдавать своё облегчение от того, что он предложил.

— Хорошо, — сказала я, стараясь звучать равнодушно. — Только кофе вылей, пожалуйста.

Он хмыкнул, молча бросил стаканчик в ближайшую урну и жестом пригласил меня к своей машине, припаркованной чуть дальше от школьных ворот.

Внутри автомобиля было тепло и уютно. Сев на пассажирское кресло, я почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, и закрыла глаза, чтобы немного расслабиться.

Макс запустил двигатель и бросил на меня взгляд:

— Домой или тебе куда-нибудь заехать? Может, еды нормальной купим?

Я покачала головой:

— Нет, сразу домой. Еда сегодня не моя тема.

— Да уж заметил, — проворчал он, выруливая на дорогу. — Оль, слушай, я не хотел надавить или лезть не в своё дело. Просто... Ты правда выглядишь уставшей. Я переживаю.

Я молчала, чувствуя, как внутри снова поднимается тревожная волна. Макс внимательно смотрел на дорогу, но его пальцы нервно постукивали по рулю.

— Скажи честно, — наконец заговорил он снова, осторожно подбирая слова. — Ты правда не беременна?

Я вздрогнула и отвернулась к окну, глядя, как медленно проплывают заснеженные улицы.

— Макс, хватит уже. Отпусти эту тему.

Он бросил на меня быстрый, пристальный взгляд, и напряжение в салоне выросло ещё сильнее.

— Не могу отпустить, пока ты вот так себя ведёшь.

— Как?

— Как человек, который пытается что-то скрыть, но получается у него плохо.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Он был слишком близок к правде, а я была слишком слаба, чтобы убедительно врать дальше.

— Да, я беременна, — тихо произнесла я, и мой голос слегка дрогнул. — Доволен?

Макс резко затормозил перед светофором, повернулся ко мне, ошеломлённо глядя в глаза:

— Ты серьёзно?

Макс замер, его глаза расширились от осознания, и шутливая улыбка моментально исчезла с его лица.

— Да, Макс, серьёзно. Можешь меня поздравить, если хочешь.

— И это... — его голос немного сел, — это... мой ребёнок?

Я подняла на него раздражённый взгляд:

— Мой. Мой ребёнок, Макс. И я справлюсь сама.

Его лицо мгновенно переменилось. Сначала шок, потом радость, потом ярость — всё смешалось в его глазах за одну секунду.

— И ты ездишь на этом долбаном трамвае? Мёрзнешь каждый день, мучаешься и молчишь?!

Я вскинула голову и сердито сверкнула глазами:

— Это единственное, что тебя взволновало?!

— Нет! — рявкнул он в ответ. — Меня волнует абсолютно всё! И ребёнок, и ты, и то, что ты скрыла это от меня! Как ты вообще могла?!

— А что я должна была сделать? Прибежать к тебе с этой новостью, когда мы даже не вместе? Чтобы ты опять исчез или отправил очередной букет вместо себя?

— Я бы не исчез! Ты могла хотя бы дать мне шанс!

— Шанс на что, Макс? Снова разочароваться? — я отвернулась, чувствуя, как глаза щиплет от слёз. — Я уже это проходила.

Он молчал несколько секунд, затем тихо произнёс:

— Нет, Оль. Шанс доказать, что я изменился. Что я другой. Что я могу быть рядом. Ради тебя и нашего ребёнка.

Кто-то засигналил, но Макса это не интересовало.

— Можешь быть рядом? — горько усмехнулась я. — Спасибо за одолжение! Но я не хочу, чтобы ты делал это ради ребёнка.

— Ради нас!

— Нет никаких “нас”, Макс!

У него будто что-то щёлкнуло от этих слов. Он ошарашенно смотрел на меня, а потом медленно набрал скорость и развернул авто в другую сторону.

— Куда ты меня везёшь? — заволновалась я.

— Домой, — буркнул Макс.

— Мой дом в другой стороне!

— Твой дом там, где я, Птица — усмехнулся он.

Макс молчал всю дорогу, лишь крепко сжимая руль. Я тоже молчала — в напряжённом, колком молчании, в котором тысяча слов и столько же вопросов. Чем дальше мы отъезжали от моего района, тем яснее становилось: он меня точно в родной подъезд не везёт.

— Макс, объясни наконец, куда мы едем? — спросила я уже без раздражения, скорее устало.

Он бросил на меня короткий, сосредоточенный взгляд и тихо ответил:

— Скоро сама увидишь.

Машина свернула на узкую дорожку, петлявшую между заснеженных деревьев. За поворотом показался высокий деревянный забор, за которым возвышался коттедж — большой, светлый, ещё недостроенный. Там явно шли какие-то работы. Но всё вокруг было чисто, аккуратно, вылизано — как у хорошего хозяина.

Макс вышел первым, обошёл машину и открыл мою дверь. Молча подал мне руку.

— Я всё ещё умею ходить сама, — буркнула я автоматически, но руку взяла. Потому что... ну, потому что это была его рука.

Он не отпустил. Тихо повёл по выложенной плиткой дорожке, очищенной от снега, и я недоверчиво шагнула за ним.

Сердце странно забилось, стоило нам оказаться ближе к дому.

— Что это за место? — тихо спросила я.

— Наше, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Это наш дом.

У меня перехватило дыхание. Я остановилась и непонимающе уставилась на него:

— Что значит «наш дом»? Я ничего об этом не знаю.

Он повернулся ко мне, медленно, будто боялся спугнуть.

— Помнишь, как мы сидели на кухне в той съёмной квартире, пили дешёвое вино и рисовали на салфетках наш дом мечты?

Сердце болезненно сжалось. Мурашки прошли по коже. Конечно, я помнила. У нас даже не было денег на еду, но мы рисовали террасу, окна в пол и детскую с зелёными шторами. Мы тогда были молоды, наивны и совершенно уверены в том, что всё будет именно так, как мы задумали.

— Ты построил его по нашей… по той салфетке? — выдохнула я.

Макс на полном серьёзе потянулся к своему бумажнику, он оказался на редкость потрёпанным.

— Вот, ношу с собой много лет.

Он раскрыл бумажник и в отделе с прозрачной вставкой лежала салфетка с моим косым почерком.

Я удивлённо хлопала глазами.

— Пойдём, покажу, — Макс взял меня за руку и повёл внутрь.

Мы вошли в просторный холл, наполненный запахом свежего дерева и штукатурки. Повсюду лежали инструменты, деревянные балки, строительная пыль, но даже в таком виде я отчётливо узнала планировку нашего рисунка.

Кухня с большим окном и островом посередине. Светлая гостиная с камином. Лестница, ведущая на второй этаж. Всё именно так, как мы мечтали.

— Макс, я… — у меня перехватило дыхание, я повернулась к нему, не в силах сдерживать слёз. — Зачем ты это сделал?

— Потому что я всё испортил. А теперь пытаюсь собрать всё заново — кирпич за кирпичом.

Он остановился, внимательно глядя на меня:

— Я никогда ничего не забывал, Оля. Ни одного слова, ни одной мечты. Просто я был идиотом, думал, что нам нужно что-то другое, чтобы быть счастливыми. Но теперь я знаю, что был неправ.

Он осторожно повёл меня вверх по лестнице, и мы оказались на втором этаже перед дверью. Макс глубоко вдохнул и открыл её.

— А это… детская, — произнёс он тихо, с волнением в голосе, будто боялся сказать слишком громко.

Я шагнула за ним и осмотрелась. Светлая, просторная комната с огромными окнами, выходящими на лес.

— Макс…

— Тут можно будет поставить кроватку. А вот в этом углу кресло, где будем качать малыша.

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Ты правда думал об этом?

— Думал…

— Но я же… мы думали, что я не могу иметь детей…

— Знаю, но надежда оставалась, а теперь я больше вообще ни о чём не смогу думать, — честно ответил он. — Только о вас.

Он шагнул ближе и обхватил моё лицо ладонями.

— Моя настойчивость — это не прихоть, Оль. Я долго думал и взвешивал. Я больше не хочу ничего доказывать другим. Я возвращаюсь не на эмоциях, не в порыве, не потому что ты ждёшь ребёнка. А потому что ты — моя. Всегда была. И я хочу, чтобы этот дом стал нашим настоящим началом. Без обмана. Я хочу только одного: быть с тобой. С вами обоими.

Его слова проникали в сердце медленно, но глубоко. Я чувствовала, как что-то внутри меня постепенно оттаивает. Я долго держалась, боролась, пыталась себя убедить, что смогу быть одна, но сейчас, глядя в его глаза, понимала — больше не хочу.

— Ты уверен? — тихо спросила я.

— Как никогда, — он приблизился ко мне вплотную. — Дай мне шанс, Оля. Один-единственный.

— Макс…

— Пожалуйста, — прошептал он.

Я медленно кивнула, чувствуя, как по щекам скатываются первые слёзы.

— Хорошо.

Он не ответил. Просто поднял меня на руки — как тогда, когда мы ещё верили, что любовь — это просто. Я рассмеялась и вцепилась в него за плечи.

— Что ты творишь? — фыркнула я, не скрывая улыбки.

— Исправляю всё, что мог, — сказал он, легко неся меня в детскую. Поставил на середину комнаты и опустился на колени.

— Можно? — спросил, медленно протягивая руку к моему животу.

Я кивнула, не в силах говорить. Расстегнула куртку.

Макс опустился на колени передо мной и, осторожно приподнял край свитера. Он осторожно поцеловал мой ещё почти незаметный живот. Он улыбнулся, такой искренней и счастливой улыбкой, что у меня перехватило дыхание.

— Привет, малыш, — тихо произнёс он. — Это твой папа. Я долго отсутствовал, но теперь я рядом. И я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты и твоя мама были самыми счастливыми на свете.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце замирает от этих простых слов, произнесённых с такой любовью и искренностью. Всё, чего я хотела — верить, что на этот раз всё будет именно так.

— Обещаешь, что не исчезнешь? — тихо спросила я, проводя пальцами по его волосам.

— Никогда больше, — ответил он твёрдо и уверенно, поднявшись и обнимая меня так крепко, словно больше никогда не собирался отпускать.

И впервые за долгое время я позволила себе поверить: может быть, в этот раз у нас действительно всё получится. Не легко. Не сразу. Но вместе.

Когда Макс отвёз меня домой и проводил до двери, я почувствовала, будто мне снова семнадцать.

— Ты можешь зайти на чай, — сказала я, прикусывая губу.

— Если я зайду на чай, то не смогу устоять перед десертом, — усмехнулся он.

Я постаралась не показать, что была разочарована. Открыла дверь, но Макс легко удержал меня на месте.

— Можно? — тихо спросил он, потянувшись к моим губам.

Его взгляд был тёплым, бережным, и я медленно кивнула.

Он склонился и поцеловал меня. Нежно. Почти невесомо. Но в этом поцелуе было всё — сдержанная страсть, обещание, боль, которую мы оба пережили, и надежда, которую мы наконец начали себе позволять.

— Доброй ночи, Птица, — прошептал он, касаясь лбом моего лба.

— Доброй ночи, Макс.

И он ушёл, а я вошла в квартиру одна. В животе порхали бабочки.

Впервые за долгое время всё встало на свои места. Или хотя бы начало вставать.

Следующим утром, когда солнце едва пробивалось сквозь шторы, я услышала звонок в дверь. Сонная, растрёпанная, я выбралась из-под одеяла и на ощупь добралась до входа.

— Кто там?.. — пробормотала я.

— Завтрак! — раздался из-за двери голос Макса.

Меня сразу же наполнило ощущение всепоглощающей радости!

— Сейчас! — пискнула я и побежала чистить зубы.

Быстро пригладила волосы и открыла дверь.

На пороге стоял Макс. В одной руке — бумажный пакет с кофе и круассанами. В другой — букет цветов.

— Надеюсь, твой желудок уже в хорошем настроении.

Я не сдержала улыбку.

— Надеюсь, твоя самооценка переживёт, если круасаны всё же не подружатся с моим токсикозом.

Я хотела сказать что-то ещё, но он так замер, рассматривая меня, что я замолчала. Его взгляд скользнул по моей шёлковой пижаме, по волосам, растрёпанным после сна, по обнажённым ключицам, и в этих его чарующих глазах что-то вспыхнуло.

— Не страшно. У меня только что появился план «Б».

— План «Б»?

Но он уже вошёл, захлопнул дверь за собой и положил пакет и цветы на пол.

Его взгляд обжигал.

Воздух между нами наполнился вспыхнувшим желанием.

Я почувствовала, как моя кожа вспоминает его прикосновения, как сердце замирает в груди.

— Макс… — начала я.

Следующее мгновение — он прижал меня к стене, его ладони оказались на моей талии, губы — на моих губах. Поцелуй был другим. Не мягким. Голодным. Страстным. Остановившим время.

Я задыхалась. Он — тоже. Мы оба были переполнены чем-то, что слишком долго держали внутри.

— Ты... такая красивая, моя сонная фея, — прошептал он мне в ухо, обжигая дыханием.

— Чертовски нахальный завтрак!

Он усмехнулся, поднимая меня на руки, и понёс меня в спальню, легко, уверенно, как будто не оставалось сомнений — мы снова вместе. Не как раньше. А глубже. Точнее. Живее.

И я не сопротивлялась.

Потому что впервые за долгое время это было не страшно.

Это было — правильно.

Я вцепилась в его плечи, стараясь не смотреть ему в глаза — потому что если бы посмотрела, то расплавилась бы на месте. Там, в этих глазах, было всё: вожделение, нежность, голод, боль, желание быть рядом и страх снова потерять.

Он остановился у кровати, медленно опустил меня на простыни, и я почувствовала, как по телу пробежала мелкая волна мурашек.

— Я скучал по тебе, — сказал он хрипло. — По телу. По дыханию. По тому, как ты смотришь. Как тихо стонешь, когда тебе хорошо…

Его губы скользнули по моему плечу, горячие, вкрадчивые. Он целовал медленно, со вкусом, как если бы хотел оставить на моей коже воспоминание о каждом прикосновении. Я выгнулась навстречу, откинула голову, прикрыла губы, чтобы не застонать вслух, но Макс уловил это.

Он накрыл мои губы своими — поцелуем глубоким, почти молитвенным. Его язык, ласковый, нежный, нашёл мой. Его ладони легли на мою талию, скользнули по спине, словно проверяя — точно ли я здесь, точно ли всё это не сон.

Я стянула с него футболку, ладонями провела по его груди, по знакомым линиям — он был крепким, тёплым, живым. Родным и в то же время таким другим!..

Он снял с меня пижаму бережно, будто разворачивая подарок. Его взгляд остановился на моём животе. Он коснулся его губами, задержался, и только потом поднялся ко мне, заглянув в глаза.

— Всё хорошо? — прошептал он.

Я кивнула. Глотнула воздух, потому что в лёгких его катастрофически не хватало.

А потом было всё!

Он заново писал меня прикосновениями — язык на коже, ладони, сжимающие бёдра, тепло его тела, скользящее по моему. Мы двигались медленно, почти церемониально. И только под конец, когда я выгнулась под ним, цепляясь за его плечи, когда стоны срывались с губ, когда волна накрыла, и дыхание смешалось, — только тогда он позволил себе больше.

Он вошёл в меня уже не плавно и сдержанно. Глубоко, резко, сладко.

— Да… — выдохнула я случайно, и это подстегнуло его.

Я целовала его губы, шею, грудь, обвив ногами и руками, и мы сливались снова, будто в нас не было разлуки, боли, сомнений. Было только тепло. Он. Я. Сердце под сердцем.

И когда стихла первая волна дикого возбуждения, когда он остался во мне, не отпуская, плотно прижимая меня к себе, когда наши тела медленно успокаивались под пледом, я лежала, уткнувшись в его плечо, а он водил пальцем по моей спине… Тогда в реальность осторожно постучалась катастрофа.

— Ты так вкусно пахнешь… — пробормотал он.

— Это духи. Или твои круассаны.

Аромат свежеиспечённых круассанов действительно приятно касался носа.

— Надеюсь, ты про духи. Иначе мне стыдно за то, что я так возбуждён от булочки.

Я засмеялась.

Но в следующее мгновение — напряглась.

В комнате раздался противный звук вибрации — у Макса звонил телефон, а на экране большими буквами было написано “Мэйсон. Нач. кибер-безопасности”…

Телефон снова завибрировал где-то на полу, среди сброшенной в спешке одежды, нарушая уютную тишину спальни. Звук этот раздражал меня сильнее, чем когда-либо. Я хотела потянуться, взять его, но Макс мягко перехватил мою руку, прижав её к подушке.

— Если я сейчас отвечу, завтра это повторится. И послезавтра. И всегда, — сказал он уверенно и спокойно, глядя мне прямо в глаза. — Я больше не хочу повторять старых ошибок. Моя команда перестроится. Я перестроюсь.

Сердце ёкнуло в груди, а тепло разлилось волнами по всему телу. В его взгляде была решимость, серьёзность, словно он окончательно расставил все приоритеты.

— Ты уверен? — спросила я тихо, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от этого осознания: я важнее, я нужнее, чем все его победы, звонки и дела.

Макс улыбнулся, медленно наклоняясь ко мне и нежно прикасаясь большим пальцем к моей нижней губе, обводя её контур с бесконечной нежностью.

— Никогда не был так уверен, Птица, — прошептал он, накрывая мои губы своими.

Поцелуй был мягким, неспешным, но внутри него пульсировала такая мощь, такая глубина чувств, что я, задыхаясь, прижалась ближе, стараясь сохранить это ощущение как можно дольше.

— Ты важнее всего, — снова повторил он, чуть отстраняясь и касаясь губами уголка моих губ, подбородка, линии челюсти, медленно двигаясь вниз.

Его дыхание было горячим, чуть прерывистым, руки — уверенными и властными. Он осторожно гладил мои плечи, шею, спускаясь ниже, касаясь груди, проводя пальцами по животу, мягко и трепетно, словно впервые изучая каждую клеточку моего тела.

Я выгнулась ему навстречу, ощущая, как тело оживает под его руками. Губы оставляли невесомые поцелуи на коже, словно маленькие обжигающие печати, а дыхание постепенно становилось напряжённее. Я чувствовала его желание — оно вибрировало в воздухе, окружая нас обоих, сгущаясь с каждой секундой.

— Ты такая красивая, — прошептал он хрипло, разводя мои ноги с чувственной властностью и медленно оставляя горячий, влажный поцелуй на внутренней стороне бедра, совсем рядом с самой чувствительной точкой.

Я тихо ахнула, судорожно втягивая воздух, ощутив, как внутри мгновенно разгорается огонь. Он не спешил. Медленно ласкал, нежно целуя внутреннюю сторону моих бёдер, наслаждаясь каждой моей реакцией, каждым тихим стоном, каждым моим вздохом.

Его ладони уверенно удерживали меня на месте, не давая шанса ускользнуть или пошевелиться, и это было так сладко, так мучительно прекрасно, что я почувствовала себя полностью в его власти.

— Макс… — выдохнула я, почти теряя голос.

— Тшш, родная, — улыбнулся он, поднимая голову на секунду и глядя мне прямо в глаза. — Дай мне насладиться тобой.

И прежде, чем я успела ответить, он опустил голову снова, накрывая губами самый центр удовольствия. Я выгнулась, застонав тихо и сдавленно, погружаясь в густое, горячее наслаждение. Он ласкал так умело, так тщательно, что моё тело начало дрожать, будто струна, натянутая до предела.

Его язык двигался искусно, даря мне сладкие волны наслаждения, которые одна за другой накатывали на меня. Я чувствовала, как тепло пульсирует внутри, разливается по телу, собирается внизу живота в острое напряжение, готовое вот-вот взорваться.

— Боже, Макс, я сейчас… — всхлипнула я.

Он чуть усилил нажим, подключив пальцы, доводя меня до самого пика. И когда оргазм накрыл меня, яркий, горячий, всепоглощающий, я теперь уже громко застонала, выгибаясь навстречу его губам и пальцам, ощущая, как он продолжает нежно ласкать, пока я дрожала под его руками.

Бедные мои соседи.

Он медленно поднялся, скользнул ко мне, прижимаясь, внимательно глядя в мои глаза, наполненные туманом наслаждения.

— Оля, — его голос был чуть хриплым, но уверенным, — выходи за меня.

Я замерла. Моё сердце пропустило несколько ударов. Его взгляд — серьёзный, открытый, абсолютно обнажённый — был полон решимости и искренности. Это не был порыв. Это не было просто словами после страсти. Это было решением, выстраданным, глубоким и настоящим.

— Макс, я… — дыхание снова сбилось, в горле стоял ком. — Мне… мне нужно подумать…

Он улыбнулся с нежностью и чуть лукаво, не отрывая от меня взгляда.

— Подумать, значит? Хорошо. — Он медленно провёл ладонью по моему бедру, разворачивая меня чуть набок, прижимая к себе. — Подумай, родная, а я помогу тебе принять правильное решение, — сказал он и вошёл в меня — глубоко, чувственно, бесконечно бережно, но настойчиво.

— Макс… так нечестно! — ахнула я, растворяясь в ощущениях, когда он заполнил меня полностью.

— В любви все средства хороши, — прошептал он на ухо, двигаясь во мне медленно, чувственно, с каждым движением снова заставляя меня погружаться в водоворот наслаждения.

Мы двигались вместе, дыхание смешивалось, стёрлись все границы и сомнения. И когда я снова выгнулась, встречая его движения, когда он, ускорившись, глубоко и властно вошёл, доводя меня до новой вершины, я уже знала ответ. Он был у меня в глазах, в губах, в сердце, в теле, в каждом моём вздохе.

Его глаза вспыхнули, он накрыл мои губы новым горячим поцелуем, и я почувствовала, как он тоже достигает пика, шепча моё имя.

Только к обеду мы смогли оторваться друг от друга. И то — только потому что Макс, наконец, вспомнил, что беременную женщину вообще-то надо кормить.

— В следующий раз подготовлюсь лучше, — улыбнулся он, лениво потягиваясь и выбираясь из кровати. Солнечный свет падал на его плечи, прорисовывая каждый мускул, и я залюбовалась. — Запасусь витаминами и большим количеством углеводов.

Я притворно возмутилась:

— То есть такие нагрузки станут регулярными? Буду первой беременной, потерявшей сознание от оргазмов.

Он обернулся, хитро прищурившись:

— Обещаю доводить только до лёгкой дрожи в коленках.

Я закатила глаза и, пряча улыбку, завернулась в плед. На моей кухне он выглядел так, будто делает здесь завтраки каждый день: ловко крошил зелень, взбивал яйца и параллельно включил кофемолку. От запаха поджаренных тостов и базилика закружилась голова — на этот раз от голода, а не от Макса. Хотя, возможно, и от него тоже.

Мы устроились за столом, и я забралась босыми ногами на стул, чувствуя себя уютно и расслабленно, как никогда прежде. Макс что-то рассказывал, смеялся, дразнил меня, а я смотрела на него и думала, как же невероятно, что этот человек наконец-то здесь, рядом со мной, такой реальный и такой мой.

— А как мы его назовём? — спросил Макс, присаживаясь рядом. — Ну, если он будет «он»?

— Может «Даня»?

— Мне нравится, — задумчиво ответил он. — А если «она»?

— Тогда... Аня. В честь твоей бабушки?

— Аня и Даня, хорошо, — сказал мой мужчина.

Я кивнула. Он посмотрел на меня внимательно, с той самой серьёзностью, от которой внутри всё замирало. И в какой-то момент — в полной тишине, между парой глотков чая и теплым солнцем за окном — я сказала:

— Я согласна.

— Что? — он замер, будто не поверил.

— Я согласна выйти за тебя замуж, Макс.

Он смотрел на меня секунду, другую — потом резко встал, куда-то ушёл, и через минуту вернулся с маленькой коробочкой.

— Ты точно уверена? — спросил он, снова усаживаясь напротив меня и открывая коробочку. Внутри блеснуло изящное кольцо. — Потому что в комплекте со мной идут слегка расшатанные нервы, масса отвратительных привычек, регулярные оргазмы и ежедневные приступы страсти и одна очень большая любовь к тебе.

Я рассмеялась и кивнула:

— Всё устраивает, — прошептала я.

Он взял мою руку и очень бережно, словно я могла разбиться от одного неосторожного движения, надел кольцо на мой палец. Оно подошло идеально, будто всегда там и должно было быть.

— Я надеялся, что ты скажешь «да», — выдохнул он с облегчением

И в этот момент, как по заказу, зазвонил телефон.

На экране высветилось имя Маши.

— Ты не против? — спросила я.

— Это Маша. Тут я бессилен, — пожал плечами Макс и кивнул.

Я приняла вызов, и сразу же услышала возбужденный голос подруги:

— Привет! Оля, что это за сияние на твоём лице? — подозрительно спросила Маша, едва увидев меня. — Ты что, наконец-то ЗАНЯЛАСЬ СЕКСОМ?!

Я вспыхнула ярче, чем алые розы, стоящие на столе. Макс не сдержал смеха и подошёл ближе, обнимая меня сзади и кладя подбородок на моё плечо.

— А, понятно, — сказала подруга. — Доброе утро, Макс! Ты это… не сильно её там мучай, она б… погоди, ты ему сказала?

— Да!

— А он что? — спросила она, потом посмотрела на Макса, — Извини, Макс, мне надо услышать это от неё!

— Не переживай, Маша, я тщательно слежу за её состоянием, — подмигнул он. — Всё под контролем.

Я со смехом показала Маше кольцо.

— Нет! — ахнула она, прикрывая рот ладонью. — Он что, сделал тебе предложение сразу после оргазма? Или до?

— После, — сквозь смех ответила я.

— После второго, — поправил Макс невозмутимо.

— Вот это я понимаю мощный маркетинг! — заявила она восхищённо. — На таких приёмах бизнес строить надо!

Я расхохоталась, уткнувшись Максу в плечо, а он просто обнял меня за талию и поцеловал в висок.

— Маш, ты сегодня вечером занята? — вдруг спросил он.

— Ради вас я всегда найду время! — ответила подруга. — А что?

— У нас сегодня роспись, — спокойно произнёс Макс, глядя на часы, — через три часа в главном ЗАГСе. Подъедешь?

Я с удивлением посмотрела на своего мужчину.

— Что? — только и спросила.

— Издеваешься?! — взвизгнула Маша. — Конечно приеду!

Я выключила видеосвязь и повернулась к Максу.

— Ты серьёзно?

— С тобой — всегда.

Он снова притянул меня к себе, одним движением сжав мою талию, будто боялся, что я снова исчезну. Поцелуй был… жадным. Не томным. Не вежливым. А голодным, требовательным, жёстким, сладким до боли. Он накрыл мои губы своими, не оставляя мне ни шанса ни подумать, ни отступить.

Я растворялась.

В его дыхании, в его вкусе, в тепле его ладоней, скользящих под футболку, по спине, по бокам, требовательно, как будто хотел удостовериться, что я настоящая, что всё это не сон.

Мои пальцы вцепились в его плечи.

— Ты с ума меня сводишь, — прошептал он.

— Это ты меня! ЗАГС? Сегодня?

Его руки сжимали мои бёдра, словно он хотел вдавить меня в пространство между собой и столом. Мои ноги обвились вокруг его талии, инстинктивно, как будто тело знало его лучше, чем разум.

— Именно, — только и ответил он.

— Макс, ты же понимаешь, что на нормальное платье нужны недели? Примерки, подгонка…

— Мы не ищем «нормальное». Мы ищем НАШЕ, — и он припарковался перед лучшим свадебным салоном в городе, где платья выглядели дороже, чем моя зарплата за год.

Я растерянно замерла у входа.

— Ты с ума сошёл?

— Сошёл конечно, выбирай любое, королева моя.

Он взял меня за руку и, не слушая возражений, открыл стеклянную дверь. Внутри — шелест шёлка, запах цветов и тихая музыка, как в каком-то раю для невест. Меня тут же подхватила консультантка — элегантная женщина лет сорока, с идеальной осанкой и таким профессионализмом в глазах, что я сразу поняла: сопротивляться бесполезно.

— Свадьба через три часа, — сказал Макс, не моргнув глазом. — Нам нужно что-то потрясающее. Быстро.

Консультантка даже не удивилась — кажется, таких клиентов здесь любили.

Я успела примерить всего три платья, когда увидела его.

Нежное, шелковистое, простое на первый взгляд, но с тонкой вышивкой по краю, мягким силуэтом и открытой спиной. Платье, в котором было и лёгкость, и тепло, и… что-то настоящее.

Я вышла из примерочной, и Макс замер.

— Ты… боже. Ты как рассвет. Только мой, — сказал он хрипло, как будто потерял дар речи.

— Ну, хоть не как закат, — фыркнула я, сдерживая глупую улыбку.

Он подошёл ближе, не дожидаясь консультантки, и осторожно провёл пальцем по моему плечу.

— Это оно? — спросил он, едва касаясь моей кожи.

Я кивнула. Это было оно. Без сомнений. Без лишней драмы. Просто — моё.

— Тогда поехали, избавимся от слова “бывшие”, Птица, — прошептал он.

Мы поженились тихо, красиво, тепло. В тот вечер в мраморном зале ЗАГСа прозвучали слова, которые изменили всё:

— С этого момента вы — муж и жена.

И никаких “бывших”.

Я стояла рядом с Максом, с новым кольцом на пальце и со старым кольцом на цепочке на груди, а ещё с сиянием в глазах и ощущением, будто весь мой внутренний мир наконец встал на свои места.

Маша всхлипывала за нашими спинами, размахивая телефоном и снимая видео с комментариями в стиле «я же говорила!», а Макс сжимал мою ладонь так бережно и сильно одновременно, будто клялся без слов, что больше никогда не отпустит.

Через несколько недель я впервые почувствовала, как малыш шевельнулся внутри меня. Это случилось в самый обычный день — Макс сидел на диване, увлечённо разбирая рабочие отчёты на ноутбуке. Но едва я тихо охнула, его ноут оказался где-то на полу, а он сам — на коленях передо мной.

— Что? Что такое? Ты в порядке?

— Толкнулся, — прошептала я, не сдерживая улыбки.

Макс бережно приложил ладонь к моему животу и замер, словно боялся пропустить момент. И тут малыш снова осторожно шевельнулся — легко, почти невесомо.

— О!

Я рассмеялась, пропуская пальцы сквозь его волосы.

Беременность протекала в странном, волшебном состоянии. Конечно, был токсикоз, усталость и настроение, похожее на американские горки, но рядом всегда был он — мой Макс. Он гладил мне спину, приносил по утрам чай с лимоном и мятой, он подолгу лежал рядом, рассказывая малышу, какой у него чудесный дом, и какая замечательная мама.

— Надеюсь, ты вырастешь такой же красивой, как она, и таким же упорным, как я, — говорил Макс, и я засмеялась:

— Главное, чтобы у него не было твоей привычки спорить с каждым светофором.

— Светофор должен быть уверен в себе, чтобы вступать со мной в противостояние, — серьёзно ответил Макс.

— Вот и я о том же.

Мы смеялись, спорили о цвете стен в детской, выбирали крошечные бодики, ели клубнику в феврале и засыпали, прижавшись друг к другу, как будто всё ещё боялись, что кто-то проснётся — и всё исчезнет.

А потом был дом.

Тот самый, что мы когда-то нарисовали на салфетке. С камином в гостиной, с мягким пледом на диване и шепчущими соснами за окном. Мы въехали туда в конце шестого месяца. Я шла по полу босиком и плакала от счастья, а Макс ходил за мной и говорил:

— Женщина, ты сводишь меня с ума своими слезами!

— Это от счастья!

Я обставляла дом с любовью, собирая уют по крупицам. Подбирала шторы, гладкие деревянные панели, тёплый цвет плитки в кухне. Искала винтажный столик в детскую. Выбирала книжные полки под старые томики, которые остались от бабушки. Макс сначала смеялся над тем, сколько времени я провожу на Pinterest, а потом увлёкся сам, и однажды принёс мне расписное кресло-качалку.

— Это для тебя. Чтобы читать сказки нашим детям.

Когда я наконец повесила последние фотографии на стену — не профессиональные, а те самые, кривые-косые на телефон, запечатлевшие самые счастливые моменты, и одну из прошлого — ещё из университета, где мы вдвоём смеёмся над чем-то глупым, — я отступила на шаг и тихо сказала:

— Всё. Готово. Ещё конечно текстиль и комнатные растения, и полочку в ванную, но самое главное в доме мы уже сделали.

Да, дом стал нашим полностью. Здесь были моменты счастья, смеха, любви, здесь были мы — прошлые и нынешние, и все те, кем мы ещё только собирались стать.

Макс подошёл сзади, обнял меня за плечи, положил ладонь на мой округлившийся живот.

— Дом — это ты. И он. И я. Всё остальное — просто стены.

Роды были не похожи на киношные сцены с паникой и криками. Всё было медленно. Больно и пронзительно. Даня родился ночью, когда за окном лил дождь.

Макс держал меня за руку, пока я дышала сквозь схватки, и шептал:

— Ты справишься, Птица. Ты сильная. Ты самая настоящая волшебница.

Он не отходил от меня ни на секунду. Его голос, его ладони, его глаза были моим якорем, когда всё вокруг переставало быть реальностью.

Когда на мою грудь положили маленький, тёплый, влажный комочек, я почувствовала, как мир вокруг замер. И я плакала, и Макс тоже, но никто не пытался скрыть эти слёзы.

— Привет, Даня, — прошептала я, гладя его по крошечной головке. — Это мама. А это папа. Он с ума по тебе сходит уже полгода.

Макс не мог говорить. Он просто смотрел на нас, и в его глазах было столько счастья, гордости и любви, что мне стало трудно дышать. А потом врачи вышли и оставили нас втроём.

Втроём.

Теперь нас было трое.

— Сын, — только и смог сказать Макс.

Через два дня мы вернулись домой.

Всё было готово. Пеленальный столик, кресло-качалка, игрушки, книги. В детской пахло лавандой, деревом и чем-то… родным. Макс носил Даню на руках с видом покорённого короля. Он был хорошим отцом уже с первой секунды: терпеливым, ласковым, немного смешным.

— Ты только посмотри, Птица, он же моя копия! — гордо заявлял он, когда Даня морщил лоб или недовольно фыркал.

Ночи были долгими. Малыш плакал, требовал, хныкал, засыпал только у меня на груди или на руках Макса, но… это были наши ночи. Наш дом. И наша жизнь.

Спустя шесть месяцев я сидела в кресле-качалке, качая Даню, укутанного в мягкое одеяло с зайцами. Макс сидел за столом, разбирая новые фото, которые я накануне распечатала..

— Вот эта пойдёт в прихожую, — сказал он, показывая снимок, где мы трое утром: я лохматая и сонная, Макс с кружкой кофе и абсолютно счастливой улыбкой, а Даня зевает во весь рот.

— Боже, мы тут ужасные! — тихо рассмеялась я.

— Нет, родная. Здесь мы настоящие.

— Ты безжалостен!

Он встал, подошёл ко мне, поцеловал в лоб, потом — в нос, потом — в губы. Долго, медленно, с теплом, которое нельзя объяснить. Я закрыла глаза, вдыхая его запах, чувствуя его ладонь на своём плече, а на груди — тёплое, мирно посапывающее счастье.

Дом дышал покоем. Ветви сосен покачивались в вечернем свете. А в нашем доме звучало тихое, тёплое «мы».