Сегодня мой мир перевернулся. Я получила письмо с предупреждением, что должна продать свой дом.

«Должна» — никогда не любила это слово. Шесть простых букв, которые лишают тебя права выбора. Они пробуждают во мне, обычно покладистой, дремлющее чувство сопротивления. Какое моральное право я имею поддаваться на эту провокацию? Дом — единственное, что осталось нам с сестрой от родителей.

— Боже, за что мне это? — выдохнула я обреченно.

Сначала трагедия — автомобильная авария, унесшая жизни родителей. Затем какая-то шарашкина контора решила, что может выселить нас любым способом. Сначала предлагали баснословные деньги, а теперь нашли лазейку, дающую им законные основания для своих злодеяний.

Нужно что-то делать, но что? Судиться с таким «монстром» мне не по карману. Но сдаваться без боя из-за страха? Я себе этого не прощу!

Позвонив подруге моей коллеги, я попросила подменить меня на первых двух уроках и, схватив рюкзак и злосчастное письмо, отправилась прямиком по адресу, указанному на конверте.

Фу, ну и название же — «Новострой МА — Ваше новое счастье». Конечно, выкупили все вокруг, чтобы построить кучу безликих небоскребов. Хорошее же «счастье», построенное на слезах людей, которые не хотели поддаваться на провокации.

Московский трафик в час пик может доконать кого угодно, но мне удалось добраться до логова «Змея Горыныча» меньше чем за час. Мысленно я нарисовала себе картинку: какой-то боров в выглаженной белой рубашке, которая расходится на круглом животе, лет за пятьдесят, будет грубить, а его маленькие холодные глазки постараются внушить мне страх.

«У меня есть только один шанс показать, что у него ничего не получится, — подбодрила я себя, стараясь не растратить заранее зарождающийся в душе запал. — Ни шагу назад!»

— Лера Милая, сегодня ты должна запрятать свою милоту и показать себя скандальной бабкой, — пробормотала я шепотом, сильно впиваясь ноготками во внутреннюю часть ладони.

Правда, со смешной фамилией «Милая» это не так просто. Мне всегда доставалось много шуток и издевок по этому поводу. И стервозностью я никогда не отличалась, так что привыкла выслушивать: «Милая, ты такая милая». Наказание, а не фамилия! Помню, как мы с сестрой в детстве шутили и составляли список «злобных» фамилий мужчин, за которых мы бы вышли замуж, чтобы избавиться от «Милого» преследования. А папа всегда обижался на нас.

Вспомнив о папе, грусть снова завладела мной, и невольно слеза скатилась по щеке. Я быстро смахнула ее, не разрешая себе раскиснуть в неподходящее время, сделала глубокий вдох и подошла к стойке охранника. Только заметив строгий взгляд мужчины, поняла, что поступила опрометчиво. В таких огромных зданиях работают сотни компаний, а на встречу попадают лишь по предварительной записи. То есть меня и на порог не пропустят. Но, не сдаваясь при первом провале, я продолжила воплощать свой план в действие:

— Здравствуйте. Меня зовут Валерия Милая, и мне необходимо встретиться с…

Не успела я завершить свою пламенную речь, как услышала привычный перебивающий меня смешок:

— Как, как? Милая? Смешно! А что-то умнее не могли придумать?

— Я рада, что смогла поднять вам настроение, — пробормотала я еле разборчиво.

Чтобы подтвердить правдивость своей фамилии, я автоматически потянулась за документами и постаралась говорить более уверенным тоном:

— Это не выдуманная фамилия, и я повторюсь: мне необходимо встретиться с директором компании «Новострой МА».

Мужчина даже не воспринял мои слова серьезно. Посмотрел на меня, как на надоедливую муху, и мой уверенный настрой начал стремительно падать, будто люлька, оторвавшаяся от колеса обозрения.

— Милая девушка, вы не пройдете! — протянул он снисходительно, замечая, что я продолжаю ждать его ответа, не отводя взгляда. — Вы не выглядите глупой, а значит, понимаете, что я не могу вас пропустить. Вашей фамилии нет в списке назначенных встреч на сегодня. Я бы такую не забыл…

— Илья, ну что же ты так строго с такой красавицей? — раздался приятный баритон позади меня.

От неожиданности я охнула и подскочила на месте. Не уверена, чего мне захотелось сильнее: исчезнуть или медленно повернуться, чтобы убедиться, что мне не почудилось. У мужчины был совершенно обворожительный голос, но его игривые нотки, словно он не определился, быть добрым или самому выгнать меня с позором, настораживали.

Поворачиваясь, я практически уперлась в стальную грудь. Даже под тонкой тканью рубашки я заметила, как играют мышцы, создавая соблазнительный рельеф. Смутившись от этой близости, мне моментально захотелось отпрыгнуть назад. Что я и сделала…

Только кроме своей «милоты», я всегда выслушивала уйму издевок по поводу своей сказочной неуклюжести. И могу признать: грешна! Когда я волнуюсь, координация движений выходит из-под контроля, и происходят самые непредсказуемые вещи. Я могу споткнуться о свои собственные штанины, могу подвернуть ногу и упасть на ровном месте. И сейчас все пошло по зловещему плану.

Сделав резкое неловкое движение, я зацепила рюкзаком вазу с цветами, стоящую на стойке регистрации. А дальше все, как в плохом кино. Элегантная вещь интерьера упала на пол с оглушительным грохотом, будто я перевернула целый стеллаж в посудной лавке. Она разбилась на мелкие осколки, а оттуда посыпались маленькие стеклянные шарики и раскатились по полу, превращая все в «минное поле». Раскрасневшееся лицо охранника напоминало вареного лобстера. Он начал причитать и нахваливать место, с которого, по его мнению, у меня растут руки. Кто-то, не заметив шарик, наступил на него и упал. А там первая шашка домино задела следующую, и понеслось…

Одна минута. Одна чертова ваза. И все вокруг походило на место бедствия. Люди стонали от ушибов после падения. Кто-то красочно выругался матом, а я начала мечтать, чтобы провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться… И еще десятки способов побега с позором. Но, прикрыв виновато лицо ладонями, я продолжала шептать слова извинений и даже подалась вперед, чтобы начать помогать пострадавшим из-за меня людям.

Цепкие пальцы «месье Незнакомца» схватили меня за локоть и с силой потянули в сторону лифта. Я вжалась, как маленькая, подумав, что получу взбучку. Находясь в его власти, я сообразила, что он выше меня почти на две головы. Я словно крошечка по сравнению с ним. Дело не только в росте и ширине плеч. В нем интуитивно чувствовалась мужская сила, непоколебимость. Пожалуй, о таких мужчинах говорят: «За ним, как за каменной стеной». Кажется, даже шарики боялись попадаться ему под ноги, откатывались подальше, зная, что он превратит их в пыль. Именно я стала жертвой «шарикового апокалипсиса» и почувствовала, как, наступив на стекляшку, потеряла равновесие и начала падать. Ладонь мужчины ловко прижала меня к себе, спасая от очередного позора, и у меня перехватило дыхание.

«Вот это лапищи! С такими руками и внешностью он должен сниматься в фильме про викингов, а не расхаживать в дорогом костюме с иголочки в новомодном здании», — паниковало все мое существо. Но, пискнув что-то неразборчивое, я отстранилась.

— Ну спасибо, насмешила, — проговорил он спокойно, и даже за порослью на его лице я заметила пухлые губы, уголки которых тянулись вверх, складываясь в обаятельную улыбку.

Нет бы замолчать, а я, храбрясь из последних сил, выдала упрямо:

— Насмешили, — сделала я ударение на последнее «и».

— А вас много, вы цирковыми труппами выступаете?

— В правилах приличного тона в обществе к незнакомой даме принято обращаться на «вы». Мы с вами детей не крестили, на брудершафт не пили, так что позвольте не…

— Интересно, дама, а вам хоть восемнадцать есть? Вы заблудились, несчастье ходячее? — перебил он, делая шаг ближе.

— Не смешно! Мне двадцать пять. И вообще неприлично обсуждать возраст леди. Ваше поведение граничит с грубостью.

Я опустила взгляд в пол, потому что смотреть в его красивые голубые глаза стало сложно. Препираться с ним — словно подливать масло в огонь.

— И на какой этаж «Вы» желаете подняться? Кому так сильно повезло в столь прекрасное утро? Или миссия по неуклюжести на сегодня выполнена, и вы обещаете вести себя, как взрослая леди, а не как…?

— Как кто? — перебила я, ежась от пытливого взгляда, оценивающего мою внешность.

Повисла минутная тишина. Кинув беглый взгляд на ряд табличек с перечнем фирм и заметив название проклятого «Новостроя», я зашла в лифт, как по волшебству, вовремя открывший свои створки, и нажала нужную кнопку. Здоровяк зашел и с легкой ухмылкой встал позади меня.

Господи, из-за нахлынувшей паники я была готова выскочить обратно в холл и прокричать: «Никто не поднимается?». Но, выпрямив плечи, я взяла себя в руки. Выдохнула, когда мужчина нажал кнопку последнего этажа.

И, казалось бы, все плохое позади. Можно считать, что я одержала маленькую победу, но мужской взгляд не давал сосредоточиться на мысли, которая привела меня в это здание, а его нахальное разглядывание, продолжающее наблюдать за мной в зеркальном отражении, начало меня смущать.

— Я, конечно, благодарна вам за помощь, но не могли бы вы прекратить это?

— Вы о чем? — практически промурлыкал большой котяра, смотревший на меня, как на мышь. Фантазия так и дорисовала, как он ради спортивного интереса набрасывается на меня и съедает, как персонаж из «Тома и Джерри».

Только я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы попрактиковаться в злостных высказываниях, как его телефон завибрировал, будучи на беззвучном режиме. Отвлекаясь от основной игры, он методично достал его из кармана пиджака и ответил на звонок. Еще пару секунд — и створки лифта открылись. А я, сделав шаг вперед, попала в логово самого Горыныча и его «Новое счастье».

Элегантный офис компании выглядел шикарно. В первые секунды я даже остановилась, ахая в изумлении. Огромный зал был поделен на несколько зон, и все оформлены в разных стилях: камень, стекло и дерево. Этакий показатель — компания может построить жилье, угождая вкусу любого, даже самого придирчивого клиента.

Заметив в стороне очередную стойку регистрации, я направилась к девушке, наблюдавшей за мной с интересом через линзы стильных очков. Сделав новый вдох, я приготовилась добиваться аудиенции у президента Горыныча до последнего.

— Здравствуйте. Меня зовут Валерия Милая, и мне необходимо встретиться с…

В этот раз меня прервал телефонный звонок, и мне не пришлось выслушивать очередную шутку по поводу моей фамилии, но от этого не стало легче…

— Да, я вас слушаю, Роман Степанович. Угу. Да. Поняла. Хорошо.

Как только девушка повесила трубку, она снова вернула все свое внимание ко мне:

— Мне не назначено, но я должна поговорить с…

— Вас примут. Но вам необходимо подождать, — бестактно перебила меня девушка.

— Примут? — переспросила я удивленно. Но радость, что мне не пришлось долго объясняться, перебила мое недоумение.

— Да. Совладелец и генеральный директор.

Холодное лицо брюнетки, лишенное эмоций, лишь взглядом показало мне в сторону маленького диванчика, давая понять, что дальше наша беседа не имеет смысла.

— Рома, просыпайся!

Раздвинулись шторы, и яркий свет заполнил комнату, заставляя меня зажмуриться. Голова раскалывалась, намекая, что вчера я явно переборщил с алкоголем.

— Рома, вставай! Еще Дениса в новую школу везти, — заботливо произнесла домработница.

— Ох, Евгения, уволить бы вас! — пробурчал я, пряча голову под подушку.

— А что ты без меня будешь делать? — усмехнулась женщина, собирая вещи и продолжая ворчать: — Непонятно, кто больший неряха в семье — сын или отец.

— Ваша правда. Знаете, что мы без вас не проживем и трех дней, а вы нагло этим пользуетесь!

Евгения много лет работала у нас помощницей, но за последние несколько лет стала для нас всем. После того как Марина сбежала с новым ухажером, бросив сына, а я долго не мог прийти в себя, эта милая женщина взяла на себя все хлопоты по дому, продолжила заботиться о Денисе и любила его, как родного. Конечно, она не могла заменить ему мать, да и по возрасту больше походила на добрую тетушку. Но если бы не ее забота и доброе сердце, я даже не знаю, как бы справился.

Так что наши постоянные перепалки были лишь ширмой. Она прекрасно понимала, как я ей благодарен.

— Роман, тебе жениться пора! — вдруг заявила она ни с того ни с сего, и я едва сдержал смешок. — Я не становлюсь моложе, когда-нибудь уйду на пенсию и уеду жить в деревню. А вы как без меня? Конечно, я буду рада вас видеть у себя в гостях, но к этому времени тебе надо найти хорошую девушку. Братика или сестричку Дениске подарите. Ребенку негоже расти в одиночестве.

— Ой, Евгения, опять вы за свое? Я думал, мы больше не будем поднимать эту тему. Да и где ж я вам ее найду, хорошую-то?

— Ну уж не в ваших клубах и модных ресторанах, — прыснула она, чем позабавила меня еще больше. — Знаете что? Охотницы за богатствами туда ходят, как на рыбалку.

Встав на ноги и почесав бороду, я парировал шутя:

— Так охотницы или рыбачки? Вы определитесь. Тем более я больше на зверя похож, чем на рыбу. Гляньте на меня, кто такого мамонта поймает?

Я сделал пару шагов в сторону женщины, притворившись, что вышел на охоту, поймал ее и начал щекотать. По комнате разнесся задорный смех, но, отбившись от меня, Евгения тыкнула пальцем в мою бороду и продолжила ворчать:

— Остановись, щекотно! Лев Николаевич Толстой оценил бы эту жуть у тебя на лице. Только он был дремучий старик, а ты молодой мужчина, слегка за тридцать.

— Говорят, бородатые мужчины нынче в моде, — поддел я.

— Ты бы сбрил эту волосатость, ну или хотя бы укоротил, а то будто животное на лице свернулось калачиком и заснуло, — пробурчала женщина, продолжая наводить порядок в комнате. — И вообще, сходи, что ли, в кино или в библиотеку. Увидишь, как нормальные девушки одеваются, а не как эта твоя… Прости, Господи, — сплюнула она.

— Адрес библиотеки дадите? Мне в какую именно идти?

— Ну, не в школьную же? И вообще, не ерничай! Я серьезную тему с тобой обсуждаю. Я волнуюсь за вас!

Евгения быстро вылетела из спальни, понимая, что наши препирательства не прекратятся. Я, смеясь от всей души, направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. А когда спустя время зашел на кухню, сын уже уплетал блины за обе щеки.

— Доброе утро, Денис Романович.

Мне нравилось наблюдать, как сын гордо выпрямляет плечи, когда я обращаюсь к нему по имени-отчеству. Психолог, которая уже не один год пыталась «вернуть» мне моего озорного сорванца, пропела все уши, что это не просто формальное обращение, а маленький жест моего уважения. Я — черствый корж, мало понимающий в психологии и ее тонкостях, но мне безумно хотелось видеть сына счастливым. Ведь после того, как его бросила мать, он словно перестал быть ребенком. Понимаю, неполные семь лет — это переходный возраст для пацана, но я видел, как он уходит в себя, становится замкнутым, а в последнее время даже поднимает руки на забияк, упоминающих о Марине.

Вопрос с переходом в новую школу, почти перед летними каникулами, возник, как гриб после дождя. Но я должен был заступиться за сына и послать директора элитной гимназии. Жадный мужчина наплевательски относился к ученикам. Конфликты любил не меньше малолетних забияк. Все время старался выбить денег, чтобы новости не просочились в массы, и звездные родители не получили дурную славу.

— Доброе утро, пап, — ответил сын, поднимаясь с места, пока я на ходу допивал кофе. — И спасибо, что не оставил меня в той школе.

— Денис, ты должен помнить, что я всегда за тебя постою. Но, сын, ты знаешь, что в нашей семье мы не бежим от проблем. Мы их решаем. Так что на новом месте постарайся вести себя немного…

— Я понял! — перебил меня мой умный не по годам ребенок.

— Тогда пошли.

Попрощавшись с Евгенией, мы вышли из дома. Быстро добрались до новой школы. После небольшой экскурсии, устроенной директрисой, чтобы «замять» отсутствие классной руководительницы, я отправился в офис.

По дороге, вспоминая Екатерину Леопардовну — даже белье у нее было леопардовой расцветки, которое она не постеснялась продемонстрировать, когда мы остались наедине, — меня чуть не стошнило. Все женщины в последнее время казались дикими обезьянками, старающимися залезть на пальму, чтобы урвать свой спелый плод. И это раздражало.

Шуточные слова Евгении заставили задуматься: а что, если бы я действительно решил найти кого-то, кто помог бы с воспитанием Дениса? «Прости, Господи» (как называла ее Евгения) — Виолетта была не той, с кем мне хотелось бы связывать свою жизнь. Да и предложи я ей брачный контракт, она бы сама сбежала, как оскорбленная невинность. Так где же искать ту самую хорошую девушку? Не сама же она меня найдет и с радостью станет воспитывать моего сына?

— Дима, сегодня я сам заберу Дениса, так что съезди на СТО и обратно. После этого можешь идти в свой заслуженный отпуск.

— Но замену мне так и не нашли. Как же вы, Роман…

— Не беспокойся. Я сам сяду за руль. Не разучился еще, — отчеканил я и вышел на улицу, не дав водителю добавить и слова. Хотя Дима знал не хуже меня, как я ненавижу простаивать в пробках.

Сегодня я не хотел задерживаться с делами, раз пообещал сыну вечер кино и попкорна. Но дел было по горло, и справиться со всем в срок мне бы помог только святой дух, который явно отсутствовал в моем помощнике.

С девушками-секретарями я перестал работать, когда каждая вторая принесла мне ложную новость о своей беременности. После побега жены я немного потерял голову. Секс стал способом забыться, но я никогда не терял ее настолько, чтобы не понимать, что творю. В конце концов, мне порядком надоело разбираться с подобным враньем, и я зарекся от служебных романов. В помощники брал только мужчин. Спустя время я познакомился с Виолеттой и немного остепенился.

— Милая девушка, вы не пройдете! — произнес наш охранник, и его презрительный тон вырвал меня из омута воспоминаний. — Вы не выглядите глупой, а значит, понимаете, что я не могу вас пропустить. Вашей фамилии нет в списке назначенных встреч на сегодня. Я бы такую не забыл…

Когда мой взгляд скользнул по спине «Милой девушки», брови невольно взлетели вверх.

Кто бы мог назвать такую «Милой»? Идеальная фигурка! Сексуальные, длинные, стройные ножки в туфельках на невысоком каблучке, юбка по колено обтягивала округлые бедра. Джинсовая куртка с вышивкой в форме цветка на спине. А самое главное — толстая белая коса до самой поясницы.

— Илья, ну что же ты так строго с такой красавицей? — произнес я, прежде чем успел подумать. Мне не терпелось увидеть лицо девушки, которая так меня заинтриговала даже со спины.

Она резко повернулась, словно испуганная белочка, и отпрянула назад. И тут началось: бьющееся стекло, ахи и вздохи. А я, как зачарованный, продолжал смотреть на нее, не имея возможности сдвинуться с места. Бедняжка испугалась, казалось, вот-вот потеряет сознание. Продолжала стыдливо извиняться, а я не мог отвести взгляда от красоты ее глаз.

Схватив ее за локоть, я оттащил подальше, чтобы она, не дай Бог, не упала из-за своей неуклюжести. И не держи я ее железной хваткой, так бы и случилось. Подтянул к себе, когда почувствовал, как ее тело клонится в сторону. Один шустрый шарик из разбитой вазы угодил ей под ногу.

— Ну спасибо, насмешила, — усмехнулся я, глядя на эту картину, и приготовился к тому, как еще это необычное утро поднимет мне настроение.

Она немедленно поджала пухлые губы, гордо приподняла носик и упрямо скрестила руки на груди, невольно показывая, что и в этой области проблем у нее нет, кроме ужасного вкуса в одежде. Что за кошмарная рубашка в клетку, точно у семидесятилетней учительницы?

— Насмешили, — поправила она деловито.

— А вас много? Вы цирковыми труппами выступаете?

— В правилах хорошего тона в обществе, к незнакомой даме принято обращаться на «вы». Мы с вами детей не крестили, на брудершафт не пили, так что позвольте не…

Я ляпнул что-то про возраст и спросил, не заблудилась ли она. Подошел ближе, мечтая услышать, что она не окажется слишком молодой. Моя фантазия уже нарисовала соблазнительную картину продолжения нашего общения. И бинго! То, что надо! Двадцать пять. Младше меня, но уже не будет совестно, что у меня возник такой жгучий интерес к молодой студентке.

Несмотря на серьезную браваду, прелестная незнакомка опустила глаза и не заметила моего хитрого взгляда.

— И на какой этаж «Вы» желаете подняться? Кому так сильно повезло в столь прекрасное утро? Или миссия по нерасторопности на сегодня выполнена, и вы обещаете вести себя как взрослая леди, а не как…?

— Как кто? — перебила она, не давая возможности продолжить шутку.

В то же время ее взгляд забегал по списку компаний на таблице у лифта, словно она не имела ни малейшего понятия, куда ей направляться. Но, войдя в лифт, она нажала на хорошо знакомую мне кнопку, и я замер.

Это что-то интересное.

Стараясь себя контролировать, я продолжил наблюдать. Специально нажал на кнопку верхнего этажа. Хотел проверить теорию: перестанет ли девушка нервничать, узнав, что нам не по пути, или занервничает еще сильнее, когда увидит, что я выхожу на том же этаже.

— Я, конечно, благодарна вам за помощь. Но не могли бы вы прекратить… это?

— Вы о чем?

Абсурд. Во мне словно проснулся пацан, желающий дернуть самую красивую одноклассницу за косичку, лишь бы позлить ее. Увидеть, как румянец появляется на миловидном личике, как она обращает на меня свое внимание. И, ей-богу, рука так и потянулась к пряди шелковистых волос, выбившихся из косы. Если бы не звонок Евгении, которая не звонит по пустякам, я бы так и сделал.

— Ромочка, мне соседка позвонила, мужа забрала скорая помощь. Я поеду к нему, — произнесла обеспокоенно женщина.

Узнав подробности, я обеспокоился. Пообещал Евгении, что вышлю ей машину, и попросил держать меня в курсе. Я даже не заметил, как случайно прокатился до последнего этажа, а незнакомка исчезла. Затем позвонил секретарю и попросил задержать «чудо», зашедшее в офис, любым способом. Пообещал премию, если она отвлечет девушку, чтобы та меня не заметила.

Выскользнув из лифта, я смог пройти за спиной незнакомки и зашел в кабинет Кирилла.

— Доброе утро! Ты чего такой дерганный? — спросил он, замечая мое странное выражение лица.

Кирилл был моим другом с детства. Мы вместе поднимали фирму, начиная с самых низов. Он быстрее остальных улавливал мое настроение.

— В трех словах не расскажешь.

Подойдя к его компьютеру, я подключился к камерам наблюдения в холле, показал на девушку и задал главный вопрос:

— Знаешь, кто такая? К тебе пришла?

Друг был еще тем ходоком. Не хотелось, чтобы она оказалась одной из его бесконечного списка пассий.

— Не-а, но могу и я принять. Я не против, — облизнулся он, как котяра, приближаясь к экрану ближе.

— Не смей! Руки прочь! И другие конечности тоже! — рыкнул я, Кирилл засмеялся так громко, что его смех эхом разнесся по комнате, словно ржание дикого коня.

Мы ценили дружбу и никогда не соперничали из-за девушек. В этой ситуации я был уверен, что одного предупреждения хватит, чтобы Кирилл даже не думал проявлять интерес к моей незнакомке.

— Неужели ты влюбился, Ромыч? — подколол он.

Я уже собирался пробормотать какую-нибудь ерунду, чтобы отбиться от его нападок, как вдруг Кирилл нашел видео с другой камеры наблюдения. Увеличив изображение, он встрепенулся:

— Подожди-ка! Вот же, твою мать! Это ж… как ее?.. — он явно пытался подобрать нужные слова.

— Одна из твоих бывших? — напрягся я.

— Нет! Если бы! Может, тогда бы я с ней договорился.

— О чем ты?

— Это Валерьянка Андреевна…

— Кто?! Валерьянка? Что? — переспросил я, не сдерживая смеха.

— Я с ней лично не встречался, но много о ней слышал. Она наша последняя. Тринадцатая.

Я уставился на друга, не веря своим ушам, а затем, отшатнувшись от шока, опустился на стол переговоров.

13. Чертова дюжина.

Мы подготовили амбициозный проект. Он сулил не только солидную прибыль, но и новые возможности для карьерного роста. Мы выкупили огромную территорию под застройку, договорились с местными властями, пообещав им новую спортивную площадку и другие бонусы для школы. Кстати, именно туда сегодня пошел мой сын. Казалось, все шло как по маслу, но оставалась одна проблема — участок под номером 13. Его владелец наотрез отказывался съезжать, несмотря на любые, даже самые заманчивые предложения.

Наши люди неделями обивали порог дома № 13, и я не раз слышал фразу: «Упрямая грымза не соглашается». Но кто бы мог подумать, что «упрямая грымза» выглядит так?! Я-то представлял себе злобную, престарелую Бабу Ягу, а не эту Аленушку с такими добрыми глазами, что в них хотелось утонуть.

— И что она здесь делает? — произнес я, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли воедино.

Это было чистейшей воды издевательство!

Я просидела в холле больше часа, ожидая встречи с Горынычем. С каждой минутой мое негодование нарастало, и когда неприятная секретарь наконец произнесла высокомерным тоном:

— Кирилл Адамович примет вас. Пройдемте со мной, — я едва сдержалась, чтобы не высказать все, что думаю.

— Тем хуже для него, — буркнула я себе под нос.

Как только я вошла в кабинет, передо мной возник высокий мужчина лет тридцати с опрятной внешностью. Он был одет в дорогой классический костюм, который, казалось, стоил больше, чем весь мой гардероб. Я ожидала увидеть кого-то вроде злобного дракона из сказки, но вместо этого передо мной стоял ухоженный и привлекательный мужчина. От неожиданности я слегка попятилась к двери, напрягшись в ожидании резкого выпада.

Однако он снова удивил меня: вежливо подошел, пожал руку и одарил широкой улыбкой. Чтобы не растерять запал и не отступить от задуманного плана, я собрала всю свою смелость в кулак. Не дав ему и слова сказать, я швырнула письмо на стол и начала наступление:

— То, что вы делаете, просто омерзительно! Я уже не раз отказывала вашим людям в продаже дома, но вместо того чтобы принять мой ответ, вы пошли на мелкие пакости! Уверяю, даже таким способом вам не удастся заполучить мой участок. У меня есть родственник в суде, и я проконсультировалась насчет ваших уловок. Кроме того, я уже написала заявление с жалобой на ваши незаконные действия.

— Валерия Андреевна… — попытался вставить он.

— Я еще не закончила! — резко оборвала я, бросив на него строгий взгляд, который так не любили мои ученики, но который всегда действовал безотказно. — Мой окончательный ответ, как и прежде, — «нет». Если вы не прекратите, у меня есть знакомый журналист, который обожает разоблачать беспринципных богачей, готовых на все ради своей цели. Я приложу все усилия, чтобы красочно описать ему наш конфликт. Мы поняли друг друга?

Мужчина смотрел на меня в полном изумлении. Пока я не растеряла весь свой пыл, я развернулась на каблуках и направилась к выходу. На пороге добавила:

— Ваше молчание я приму за согласие.

Господи, спасибо за эту минутную славу! Впервые в жизни я почувствовала, что смогла постоять за себя. Это ощущение было настолько великолепным, что мое эго выросло до размеров небоскреба.

Направляясь к лифту, я боялась, что Кирилл Горыныч выскочит из кабинета и затащит меня обратно, чтобы напомнить, кто здесь главный. Но этого не произошло. Зато меня не покидало странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает. В голове невольно всплыли голубые глаза моего утреннего спасителя. Я даже нервно хихикнула, представив, что бы я делала, окажись он на месте Горыныча. Наверное, я бы даже слова не смогла вымолвить, только стояла бы и бормотала: «Спасите, помогите, не отнимайте дом».

Переполненная гордостью, я влетела в лифт. Спустившись без «погони», я вышла на улицу, словно заново родившись. Уже в метро, направляясь обратно на работу, я набрала сообщение сестре:

«Нам нужно поговорить о доме. Срочно! Компания, которая хотела его купить, пошла дальше.»

Добравшись до школы, я сразу же наткнулась на Екатерину Леонидовну. Мое приподнятое настроение мгновенно испарилось.

— Милая, что за самодеятельность вы устроили?! Я прямо чувствую, как пахнет увольнением! У вас в классе сегодня появился новый ученик! Вы должны были встретиться с его отцом! А что получается? Вы сбежали с уроков, никого не предупредив! — возмущенно проговорила директриса.

— Екатерина Леонидовна, я не знала, — начала я запинаться, представляя мальчика, которого подвела.

Чувство вины захлестнуло меня. Личные проблемы не должны влиять на работу. Мне стало стыдно, что я не смогла встретить нового ученика, как полагается. Я сделала шаг в сторону класса, но Екатерина Леонидовна резко схватила меня за руку.

— Я теперь еще больше сомневаюсь в вашей компетентности! Мне что, каждый день вас на работу приглашать? Имейл ночью отправлять или утром через телеграмм будить? Может, смешных котиков присылать, чтобы у вас было настроение работать?

— Я еще раз прошу прощения. У меня возникло неотложное дело. Простите, что не предупредила. Но я обязательно встречусь с мальчиком и его отцом после… — начала я, но она снова перебила.

— Не нужно просить прощения, милая! Просто перестаньте косячить и раздражать меня одним своим видом!

Фыркнув, она прошла мимо, виляя бедрами. Я осталась стоять, наблюдая, как она исчезает за дверью кабинета.

— Вот же стерва! Косячить? — раздался голос Риты, появившейся как из ниоткуда. — Серьезно? И это говорит учительница русского языка и литературы? Почему ты позволяешь ей так с тобой обращаться?

Я вздрогнула, а Рита добродушно рассмеялась.

Мы с подругой всегда были разными. Свободолюбивая и независимая Рита никогда не обращала внимания на чужое мнение. Если бы она оказалась на моем месте, то, вероятно, спросила бы, где подписать заявление об увольнении. Она прямолинейна и эмоциональна, а я всегда старалась держать чувства под контролем.

— У меня от нее в глазах рябит. Ей бы сегодня сниматься в «Мире животных», — хихикнула Рита, сжав переносицу. — Ты видела? Она никогда не отличалась вкусом, но сегодня это просто перебор! Ставлю бутылку мартини, что у нее даже трусы леопардовые!

Мы вместе рассмеялись, и Рита, схватив меня под руку, потянула в класс.

— А правда, что с ней сегодня? — задумчиво спросила я.

Неужели ее так вывело мое опоздание? Хотя я всегда замечала, что директриса придирается ко мне больше, чем к другим. Словно она искала малейший повод, чтобы вынести вопрос о моем увольнении на собрании.

— Ой, Лерка, ты иногда такая недогадливая, — уверенно произнесла Рита. — Наша хищница вышла на охоту! Сегодня к школе подъехал новый папаша на дорогой машине. Кстати, его сына определили в твой класс. Мальчишка ничего так: воспитанный, спокойный, симпатичный…

— Но меня не предупредили о новом ученике, — начала я оправдываться, закусив губу. Мысленно корила себя за то, как все вышло.

Рита махнула рукой, отмахнувшись от моих самобичеваний, и продолжила:

— Екатерина Хищница-Великая сама вышла встречать отца, чуть ли не с хлебом и солью. Удивительно, что кокошник не надела. Даже с последнего этажа было видно, как она светила перед ним своим декольте. На ребенка даже не взглянула!

— Рита! — одернула я подругу за такие сплетни.

— Лера, — протянула она в ответ. — Ей за сорок, а она уже шесть раз замужем была! Если ты думаешь, что она не ищет себе «Мистера Номер Семь», то я начну сомневаться в твоих умственных способностях. Ну ладно, хватит о ней! Лучше расскажи, как у тебя утро прошло?

Я во всех подробностях поведала подруге о крахе с вазой и о своем спасителе. О том, как на одном дыхании выдала свою речь и сбежала, как трусливый заяц от серого волка. И о том, что надеюсь, все это закончится, и мне не придется придумывать новые планы. Чтобы мое оставалось моим.

— Кирилл Адамович, говоришь? — повторила Рита самую интересную для себя часть. — Молодой и красивый, говоришь? А не Змей Горыныч с тремя подбородками.

— Рита! — шутливо отдернула я. — Ты только о мужчинах и думаешь!

— А что мне делать?! Их много, а я одна!

Личная жизнь Риты всегда была яркой и насыщенной. Красивая, уверенная в себе, она привлекала мужчин, как магнит. Но ее энергия и прямолинейность отпугивали тех, кто не был готов к серьезным отношениям. Она часто шутила, что хочет выйти замуж и родить троих детей, сидеть дома, пока муж обеспечивает семью. Конечно, это была лишь шутка, но многие мужчины, услышав такое, исчезали со скоростью света. А Рита не тратила время на пустые романы.

Обменявшись еще парой фраз, мы распрощались. Когда прозвенел звонок, дети вернулись в класс. Я прикрыла дверь и сразу заметила нового мальчика. Щуплый блондин невысокого роста казался младше своих сверстников. В глаза бросались его прямая осанка и хорошие манеры: он присел на свое место, но прежде помог однокласснице поднять упавшие тетради.

— Доброе утро, дети, — проговорила я, улыбаясь своим любимым сорванцам.

Работа учителем младших классов была моей мечтой с детства. Глядя на маленькие лица учеников, еще лишенных злой изворотливости, я растворялась в учебном процессе, отдаваясь ему полностью. Мне нравилось видеть их искреннюю привязанность и радоваться тому, что я могу быть частью их жизни.

— Доброе утро, Валерия Андреевна, — раздалось дружным хором.

— Сегодня утром мне пришлось отлучиться. Хочу извиниться за то, что не смогла сразу встретить нашего нового ученика.

Я немного рассказала о себе и о классе, чтобы мальчик почувствовал себя комфортно. Затем попросила его подняться и представиться.

— Денис Романович Адский, — проговорил малыш, слегка запнувшись, и по классу разнесся веселый смешок.

Его волнение мне было знакомо, и я быстро пресекла поток шуток, которые уже начали рождаться в детских головах. Чтобы не смущать мальчика еще больше, я начала урок. Только после звонка попросила его задержаться для личной беседы.

— Добро пожаловать в клуб интересных фамилий! Денис Адский, — пошутила я осторожно, когда мы остались в классе наедине.

— У вас она хотя бы Милая, — выдохнул мальчик, и я улыбнулась, радуясь его ответной улыбке и налаживающемуся контакту.

— О да! Зато твоя внушает трепет. В будущем никто не захочет спорить с Адским.

— Папа тоже так говорит, — засмеялся Денис.

— Значит, у тебя умный папа. Слушайся его. Родители не посоветуют плохого своим детям.

Неожиданно мальчик поник. Его лицо снова стало грустным, а взгляд опустился в пол. Я со стыдом вспомнила, как Рита шутила про отца — завидного холостяка, который, скорее всего, станет мишенью для нашей директрисы. В личном деле мальчика я не нашла ни единого упоминания о матери, и мне нужно было уточнить некоторые моменты, чтобы избежать неловких тем в общении с ребенком.

— Денис, я бы хотела поговорить с твоим папой, — начала я осторожно.

— Он должен приехать за мной.

— Хорошо. Тогда, если ты не против, подождем его вместе. А пока можешь поделиться своими впечатлениями о первом дне. Переход в новую школу может быть непростым.

— Адские не бегут от проблем! Они решают их! — уверенно заявил ребенок.

Он расправил плечи и взглянул на меня так, словно был готов решать все проблемы мира прямо сейчас. Мне невероятно захотелось увидеть отца, который внушил мальчику такую уверенность.

— Это хорошая тактика, Денис. Но если вдруг тебе что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я заметила, вы с Машей подружились…

— Да. Она милая… и добрая…

На лице мальчика появился легкий румянец, и я улыбнулась. Помимо твердого характера, он обладал добрым сердцем. И это не могло не радовать.

Резкий стук в дверь прервал наш разговор. Откашлявшись, в класс вошел мужчина. Поправляя очки, я поднялась на ноги, обернулась к двери и обомлела.

— Подожди-ка, повтори. Как ты ее, бедную, обозвал? — переспросил я, недоумевая.

— Валерьянка Андреевна, — пропел Кирюха, словно выдал что-то невероятно важное, а я снова засмеялся.

Мой приступ смеха длился несколько минут. Я мысленно собирал все кусочки пазла, но мне все еще не хватало пары деталей, чтобы увидеть полную картину.

— За что вы с ней так? — невольно заступился я за девушку.

— Я же тебе говорю, Ромыч! Я лично с ней не встречался, а ребята из отдела… Ну, ты понял, из какого. После каждой встречи с ней говорили: она тихоня, словно валерьянки напилась. Мы ей предложили больше денег, чем всем ее соседям вместе взятым, а она твердит: «Нет, спасибо». Хотя там какая-то мутная история: она говорит одно, а ее муж звонит нашим парням и набивает цену.

— Муж? — изумился я, напрягая память, чтобы вспомнить, было ли обручальное кольцо на ее пальце.

Я готов был поклясться: его там не было! Неверные жены — моя ахиллесова пята. Такие вещи я замечаю сразу.

— Ну или сожитель, — продолжил Киря. — Я толком не понял. Хотел лично с ней встретиться, но, кажется, наши умельцы нашли пару брешей в ее твердом «Нет».

Слово «сожитель» оставило горький привкус. Почему-то не хотелось представлять, что какой-то тип имеет возможность наматывать ее длинную косу на кулак, чтобы притянуть для поцелуя. Брр! Я даже тряхнул головой, чтобы избавиться от странных мыслей, бередивших мою фантазию.

— И что теперь? — спросил я, скорее всего, обращаясь к самому себе.

— Ну, раз мышка сама пришла в клетку, значит, решила сдаваться, — предположил друг, потирая ладони.

— Ох, не знаю, Киря. Что-то мне не показалось, что мы загнали ее в клетку. Уж слишком она была серьезно настроена…

— А, кстати, откуда ты про нее узнал? Почему о ней спрашивал?

Не вдаваясь в подробности своих впечатлений от «мышки», я рассказал другу, как столкнулся с девушкой внизу. Когда я закончил, он смеялся во весь голос.

— Черт! Жаль, меня там не было. Я бы не отказался посмотреть на это представление. Ну ладно, а что сейчас? Давай пригласим ее и все обсудим, раз она уже здесь.

— Обсудишь, — поправил я друга.

— Ты что, девчонки испугался?

Кирилл уставился на меня стеклянным взглядом, словно я признался в смертном грехе. Я махнул ему рукой, призывая к действию, а сам вышел из кабинета и притаился в подсобном помещении за стеной, готовясь слушать, как пройдут «переговоры». Клянусь, я хотел появиться как ниоткуда, чтобы вызвать шок на ее милом личике. Но в шок нас с другом повергла она.

— То, что вы делаете, просто омерзительно! Я много раз отказывала вашим людям в продаже дома! Но вы, вместо того чтобы принять мой отказ, пошли на такие мелкие пакости. Уверяю, даже таким способом вам не удастся заполучить мой участок. У меня есть родственник в суде, и я проконсультировалась насчет ваших уловок. Кроме того, я уже написала заявление с жалобой на ваши незаконные действия.

— Валерия Андреевна… — попытался вставить Кирилл, а я прикрыл ладонью рот, чтобы не засмеяться.

— Я еще не закончила! Мой окончательный ответ, как и прежде, — «нет». Если вы не прекратите, у меня есть знакомый журналист, который обожает разоблачать беспринципных богачей, готовых на все ради своей цели. Я приложу все усилия, чтобы красочно описать ему наш конфликт. Мы поняли друг друга? Ваше молчание я приму за согласие.

Раздался стук двери, и Кирилл так и не успел вставить ни слова.

— Мышка в клетку попала, говоришь? Пришла сдаваться? — рассмеялся я, выходя из своего укрытия.

Еще неясно, кто кого загнал в клетку. Либо мышка оказалась кошкой с острыми коготками, и я сильно ошибся насчет нее. Либо она блефовала и изо всех сил старалась казаться таковой. Однозначно, мне не хотелось оставлять эту историю и хотелось разобраться, что к чему. И уж точно, эта история не должна была дойти до какого-то прыткого журналиста, который готов сделать из мухи слона.

— Это что было? Эта воительница — спокойная Валерьянка? Я чего-то не понял, — оглянулся пораженный друг, уставившись на меня. — Я приготовился: зайдет мышка, пропищит свою цену, и мы ударим по рукам. А она нам сейчас угрожала?

— Слушай, а я никогда не видел, чтобы тебе хоть раз женщина рот заткнула. Это было феерично! — не удержался я от шутки, замечая растерянное выражение на лице друга.

— Скажите Романцеву, чтобы быстро притащил сюда свое досье на… эту! — рявкнул Кирилл секретарю через коммутатор, плюхнулся в кресло и показал мне нелестный жест.

Уже через пару минут сотрудник стоял перед нами, выдавая полный отчет на Милую Валерию Андреевну и ее сестру. Как только он покинул кабинет, мы с другом снова погрузились в обсуждение.

— Вот это да! Так их таких двое? — мечтательно произнес Кирюха, крутясь в кресле, как подросток. — А глаза-то какие красивые…

— Эй, спустись на землю, Ромео! Нам проблему решать надо. Иначе встрянем, как в мультфильме Pixar.

Пришлось пнуть его кресло, чтобы вернуть друга в реальность. Он откатился назад, но быстро пришел в себя.

— Так в чем проблема? Давай их холупку тоже отправим летать на воздушном шаре.

— Это горе луковое. Оказывается, она учительница в школе моего сына, — задумчиво произнес я, продолжая анализировать полученную информацию. — Смешно будет, если она и есть та самая классная руководительница, которая отсутствовала сегодня утром.

— Слушай, их две! А давай я с другой сестричкой договорюсь, пока ты задобришь училку? — начал он уговаривать меня. Киря, словно впав в транс от красоты Милой, растерял все мозги и уже мечтал, что сестры выглядят одинаково, и он обязательно найдет подход к другой.

— Ты еще мне предложи ее соблазнить, — отшутился я, насторожившись его энтузиазму.

— Нет, не вариант! Я знаю таких особ. Могу поспорить: она каждую свободную минуту взахлеб читает любовные романы, мечтает о большой и чистой любви и будет верной своему лже-принцу до гробовой доски, — отмахнулся Киря, а я чуть не прыснул от смеха. — Слышал, там какой-то физрук у нее есть? Тем более, дружище, ты чего-то последнее время совсем потерял хватку! Виолетта прилипла к тебе, как липучка для мух, и ты других женщин даже не подпускаешь к себе. Так что, какой с тебя соблазнитель?

По правде сказать, я и Виолетту последнее время не особо воспринимал. Мы встречались скорее для галочки, а в постель оказывались крайне редко. Мне все наскучило! Смотреть мультфильмы дома с Денисом казалось приятнее, чем коротать время с мало желанной женщиной. Но замечание друга задело мое самолюбие, хотя я понимал, что сказано это было без злого умысла.

— Ты прям сейчас растоптал мое мужское достоинство, — пробормотал я.

— Ну что поделаешь, дружище? Кто-то у нас в компании красивый, — он показал на себя. — А кто-то в последнее время похож на дровосека! — Кирилл указал в мою сторону.

— Да пошел ты, красивый! Ставлю на кон свою машину. Спорим?! Через месяц учительница будет, как шелковая, и подпишет документы на продажу.

— Ставлю свою! — подыграл Киря, разделяя мой задор. — Я быстрее уговорю ее сестричку. Она девушка свободная, мне будет легче. Так что, как-то даже стыдно забирать у тебя твою новую игрушку с такой легкостью.

— Вот и посмотрим! — Мы скрепили спор крепким рукопожатием, а затем, посмотрев друг на друга, засмеялись. — Тьфу, Киря, что с нами произошло? Мы же такой ерундой даже в молодости не занимались.

— А чего нам терять? — подбодрил меня друг. — Машиной больше, машиной меньше. Да и девушек мы не пытать будем, просто задобрим немножко.

Оставшееся время я постарался поработать. Позвонил Евгении и успокоился, когда она сообщила, что с мужем все в порядке, и как только врач выпишет рецепт, они отправятся домой.

— Я рад это слышать. Машина с водителем сегодня в вашем распоряжении. Если вам что-то понадобится, говорите, — завершил я наш разговор, прерывая поток ее благодарностей.

Выйдя на улицу, я поймал такси и отправился в школу. Если мои предположения о Валерии были верны, такой форс-мажор был мне на руку. Чтобы не испортить план, я сразу направился в кабинет директрисы. Екатерина Леопардовна не ожидала моего повторного визита и немного смутилась. Когда я, постучав, вошел в кабинет, она быстро отвела руку от мужчины, стоявшего рядом. На секунду мне показалось, будто она стирала помаду с его лица. Он поспешно откланялся, стараясь не смотреть мне в глаза, а я перешел к сути вопроса:

— Екатерина…

— Можно просто Катя. Мы с вами не посторонние люди, — протянула она по-кошачьи, и я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

Серьезно? Кто-то ведется на этот приторный флирт? Мне ведь не шестнадцать, чтобы тащиться от вида сексуальной училки. Тем более, директриса выглядела слишком вульгарно, я бы сказал. В мыслях всплыли картинки утреннего происшествия: как на меня смотрит невинный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Даже очки с толстой оправой не помешали мне «залипнуть» на ее красивых зеленых глазах. Пришлось тряхнуть головой, чтобы выйти из омута воспоминаний.

— Катерина, я утром забыл попросить у вас об одном одолжении.

— Слушаю. Я сделаю все, что вы пожелаете.

Бедолага даже не догадывалась, что своей фальшивой покладистостью отдаляет свой малюсенький шанс на интрижку на десятки километров. Тем не менее, желая добиться цели, я продолжил делать вид, что мне импонирует ее поведение:

— Я понимаю: в нашем мире информацию о любом человеке можно найти без труда. Но все же. Хотел бы, чтобы мое финансовое положение и моя роль в будущем этой школы остались между нами. Не хочу доставлять сыну проблемы с одноклассниками. Дети, как вы знаете, иногда бывают жестокими.

Екатерина расплылась в улыбке. Она начала рассказывать, как понимает меня, и пообещала сохранить все в тайне. Казалось, она готова была принести Библию для клятвы, лишь бы я поверил в ее искренность. Но я не верил. Я прекрасно понимал, что она делает это ради собственной выгоды. Однако пока продолжал держать ее на «коротком поводке».

— О, да, еще я хотел поговорить с классной руководительницей Дениса. Она уже здесь? Как вы сказали, ее зовут?

— Валерия Андреевна, — выдохнула она, плохо скрывая раздражение.

Краешек губ брюнетки брезгливо поднялся вверх, подтверждая мои догадки: их связывала личная неприязнь. Но, стараясь не выдавать свои истинные чувства, Екатерина Леопардовна продолжила:

— Она молодая девушка, остальные родители отзываются о ней хорошо. — Между строк читалось завистливое «слишком хорошо». — Но если вас что-то не устроит: ее методы, поведение, дайте мне знать, и я незамедлительно переведу Дениса в другой класс.

— Ну что вы. Нет необходимости. Уверен, сын найдет общий язык с молодой преподавательницей.

Распрощавшись, я отправился в класс Дениса, чтобы узнать, как прошел его первый день, и наконец-то увидеть шок на личике Милой Валерьянки Андреевны.

Сердце пропустило пару ударов. Я продолжала вглядываться в завораживающие глаза мужчины и никак не могла сообразить, как он меня нашел. А главное, зачем? Даже когда Денис произнес «папа» и пошел к нему навстречу, я продолжала стоять, как окаменевшая, не веря своим ушам.

— Валерьян… Валерия Андреевна? — вновь прокашлялся мужчина. — Позвольте представиться. Роман Степанович Адский. Отец Дениса.

У меня вырвался нервный смешок. Со стороны я, наверное, выглядела как мультяшный персонаж: челюсть на полу, глаза выпучены. Я даже головой встряхнула, чтобы выйти из ступора. Оглянулась по сторонам: неужели где-то спрятаны скрытые камеры? Мы живем в огромном городе, таких совпадений не бывает!

Пришлось принять его большую ладонь, чтобы ребенок ничего не заподозрил. Моя кисть утонула в приятном тепле, в горле встал ком, а по телу пробежал легкий разряд тока.

— Да, простите. Утром я отсутствовала, — наконец обрела дар речи, но запнулась, желая добавить: но вы и сами знаете, где меня носило и что я успела натворить.

— Да, мне сказали, что вы отлучились по срочным делам. Надеюсь, у вас получилось их решить. Вы добились своего?

Роман Степанович с удовольствием жонглировал словами, с нахальной улыбкой на лице, точно зная, какую неловкость я испытываю. Под его провокационным взглядом мои щеки покрылись ярким румянцем. Я попятилась назад, но в присутствии мужчины моя неуклюжесть только усилилась, и я нечаянно смахнула со стола стопку тетрадей. Раздался громкий шлепок, а по классу прокатился бархатный смешок, смущая меня еще больше.

С отчаянием выдохнув, я торопливо наклонилась, чтобы собрать тетради трясущимися руками. Уже второй раз рядом с этим человеком я вела себя как неуравновешенная школьница, и это ощущение огорчало меня до глубины души.

Поднимая последнюю тетрадь, я поняла, что ее держат его цепкие пальцы. Резко вскинула голову, чуть не задев его, но он ловко увернулся. Я пискнула что-то вроде извинения, сдерживая себя, чтобы не потянуться к нему и не проверить, все ли в порядке.

— Валерия Андреевна, я заметил необычную закономерность. Находиться рядом с вами может быть опасно для здоровья, — пошутил он, усмехаясь, а я сделала вид, что не расслышала.

— Спасибо. Но перейдем к делу, Роман Степанович. Я хотела сказать, что вы можете задать любой вопрос…

— Любой? — перебил он, продолжая забавляться.

— Любой, касающийся школы и Дениса.

— На данный момент меня все устраивает. Но могу ли я вам позвонить, если возникнут вопросы?

Я всегда была открыта с родителями учеников. Без проблем давала свой номер телефона и с радостью отвечала на звонки в любое время дня и ночи. Но, заметив девайс в руках Романа Степановича, я занервничала. Он явно вкладывал в вопрос двойной смысл. И если бы не присутствие Дениса, я бы, наверное, послала его куда подальше.

Мое плачевное положение спас Стас. Хотелось прыгнуть ему на шею от облегчения. Адский действовал на меня как-то ненормально. При его взгляде все внутри будто взрывалось и бурлило. А теперь до меня дошло, что наше общение может затянуться на долгие годы, пока Денис будет учиться в этой школе.

— Привет, — прошептал Стас, поцеловав меня в щеку, так как я быстро отвернулась.

Я никогда не любила выставлять личную жизнь напоказ. Тем более неприлично проявлять нежность при родителе и ученике. Особенно, когда старший Адский смотрит так, будто готов кого-то четвертовать. Скользя взглядом по руке Стаса на моей талии, Роман сильнее сжал челюсть, и я инстинктивно отстранилась.

Не замечая неловкости, Стас протянул руку для рукопожатия и представился. Он рассказал, что уже провел урок физкультуры у Дениса и предложил записать его в спортивную секцию. Как оказалось, Денис показал отличные результаты в беге, и Стас не переставал его хвалить, что для него было необычно.

Казалось, все шло гладко, но он добавил:

— Лерусик, с тобой все в порядке? Тебя же трясет, и ты вся раскраснелась. Ты случайно не заболела?

Да простят меня небеса. Как я ненавидела это «Лерусик». Это было хуже, чем «милая Милая». Но я всегда молчала. А сегодня впервые захотелось стукнуть его: и за прозвище, и за отсутствие такта. Неужели нельзя было задать этот вопрос, когда мы остались бы наедине?

Как под взглядом Романа Степановича можно было не раскраснеться? Трясет? Да, я поражена, как меня еще держат мои ватные ноги.

— Все нормально, не беспокойся, — прошептала я, мечтая провалиться под землю.

— Нет, милая, тебе срочно нужно в душ, а потом забраться в постель.

И почему, когда я бросаю взгляд на Романа Степановича, его бровь игриво ползет вверх, а на лице появляется дьявольская улыбка? Он словно читает мои мысли: совсем не против оказаться рядом, пока я буду принимать душ и валяться в постели. Его взгляд кричит об этом.

А Стас, не замечая ничего, продолжал:

— Тебе нужно заняться собой. Ты последнее время исхудала и выглядишь немного помятой…

Слышать его «поддержку» стало невыносимо. Я уже хотела резко ответить, но Роман Степанович опередил меня.

— Валерия Андреевна, вы сказали, что дадите свой номер телефона! — резко произнес он.

Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не дать Стасу подзатыльник. Но с чего бы это? Отогнав странные мысли, я начала диктовать номер, специально ошиблась в последней цифре.

Знаю, это было ребячество. Но это давало мне время понять, как вести себя рядом с этим мужчиной. И все было бы нормально, если бы Стас снова не влез:

— Лерусик, дурындачка, а ты говоришь, что у меня плохая память! Я не запомнил дату твоего рождения. Но ты не можешь запомнить номер собственного телефона? — подметил он и назвал правильную цифру.

И снова только Стас не догадался, что я сделала это нарочно. Роман Степанович стал серьезнее, вежливо поблагодарил и, попрощавшись, вышел с Денисом.

Я, словно выжатый лимон, вернулась за свой стол.

— Странные они какие-то, — заметил Стас, наблюдая, как Адские садятся в такси.

— Чем тебе не угодил ребенок? Ты его только что нахваливал…

— Сопляк дохленький, на физре я с ним намучаюсь. Но я про папашу говорю.

Меня возмутило, как Стас небрежно отозвался о ребенке. Не все дети должны быть одинаково выносливыми и любить физическую нагрузку, особенно в таком юном возрасте. Более того, зачем было врать и рассказывать о его успехах и дополнительных тренировках? Я так изумилась странному подходу Стаса, что даже не обратила внимания на его недовольство старшим Адским.

Я окинула недовольным взглядом спортивное тело Стаса, и тяжелый вздох вырвался из меня неосознанно. Продолжая наблюдать за его красивым профилем: правильные черты лица, четкая линия губ и глаза, порой лишенные выразительности, словно в них нет ни одной разумной мысли, я задумалась: когда мы стали так далеки друг от друга, как небо и земля? Последнее время наши отношения не ладились. Мы постоянно спорили по любому поводу. Я старалась выяснять отношения только дома, наедине. Стас же, будто специально, заводил ненужные разговоры при свидетелях, произносил обидные прозвища в уменьшительно-ласкательной форме, и считал это нормой. Ничем хорошим это не заканчивалось. А может, у нас никогда не было особой духовной связи, и я просто придумала ее? Как художник, взявший нечеткий набросок, раскрасила его всеми цветами радуги и наслаждалась результатом. Только это произведение стало не отражением нашей реальности, а лишь ярким взрывом моей романтической фантазии.

— Строит из себя непонятно кого. А сам обычный водитель! Утром на такой тачке прикатил, а сейчас на паршивом такси домой поедет, — пробурчал Стас, выведя меня из омута размышлений.

— Стас, какая нам разница, кем он работает? Обычный отец привез ребенка в школу, а ты завелся, будто он на твое место метит…

Стас изменился в лице, словно я сказала что-то непозволительное. Я съежилась, ожидая новой перепалки.

— Я сегодня останусь у себя. Последнее время ты совсем меня не ценишь. Думаю, нам нужен перерыв в отношениях.

Не дав мне возможности что-то добавить, он развернулся и, громко хлопнув дверью, покинул класс.

День еще не закончился, а я уже испытала столько эмоций, сколько не испытывала за последние месяцы. Измученно опустив лицо в ладони, я начала размышлять. Пожалуй, нужно было бежать за ним, просить прощения, объяснить, что я не хотела его обидеть. Но я не хотела… Усталость от бесконечных разборок пригвоздила меня к месту. Отношения должны приносить радость, тепло и уют. А наши в последнее время приносили только разочарование. Может, это был тот самый звоночек, сигнализирующий о необходимости отпустить друг друга и не мучить себя постоянными конфликтами?

Собрав вещи в рюкзак, я решила поразмышлять над этим по пути домой. В четыре стены, где меня никто не ждал, но за которые я продолжала бороться, словно они были моей единственной опорой. Не доходя до дома несколько сотен метров, я замедлила шаг, заметив на противоположной стороне дороги знакомую белокурую голову Дениса. Он стоял рядом с женщиной, которая, яростно тыкая пальцем в его лицо, отчитывала его, тихо шипя, как змея. «Мама так не относится к ребенку», — мелькнула первая мысль. Я невольно замедлилась, продолжая наблюдать за происходящим.

Роскошная модница выглядела броско, но ее лицо, перекошенное от злости и ненависти, делало ее отталкивающей. Я даже глазам не поверила, когда заметила, как она подняла руку и замахнулась на мальчика. Меня словно магнитом потянуло в их сторону. Только не успела я окликнуть женщину, как Денис развернулся и побежал от нее.

Не замечая ничего вокруг, ребенок выбежал на проезжую часть. Я рванула к нему, крича:

— Денис! Стой!

Время остановилось. Раздался визг тормозов. Сердце сжалось в тиски. Подбежав, я, не раздумывая, схватила мальчика изо всех сил, развернулась, прикрыв его собой, и начала молиться, чтобы машина успела остановиться.

Подарок судьбы, не меньше! Как только я зашел в кабинет, обрадовался, как ребенок. Валерия распахнула свои большие красивые глаза, а потом мысленно начала искать пятый угол. Еле сдержался, чтобы не засмеяться и не сказать: «Спокойно, учительница, я не преследователь».

Денис подошел ко мне. Я вежливо представился, и произошел новый неуклюжий казус. Так и хотелось дернуть девушку за косичку и пошутить, что она растяпа. Но милая. До жути милая.

Как я и предполагал, весь запал воительницы остался в офисе. Сейчас она отвечала невнятно, а я был готов стоять и подкалывать ее весь оставшийся день. Даже подумал плюнуть на правила приличия и пригласить ее поужинать с нами. Где-нибудь в пиццерии или другом уютном месте, где можно есть руками, болтать и смеяться. У меня не возникло ни капли сомнения, что с ней нам будет не скучно. И со своей неловкостью она заставит нас смеяться еще не раз. «Меня — черствого коржа, который последний раз веселился с женщиной в далеком прошлом? Спор может оказаться очень даже приятным», — вновь поразился я своим впечатлениям.

Довольное лицо сына тоже порадовало. Кажется, он нашел общий язык с милой Валерьянкой Андреевной. И все было бы замечательно, если бы в класс не вошел тот самый мужчина, который выходил из кабинета директрисы. Я моментально глянул на губы Валерии: без капли косметики. Следовательно, Екатерина Леопардовна явно стирала следы своих «похождений».

Физрук — напыщенный павлин — представился, начал лебезить и нести чушь про достижения сына. Я люблю своего ребенка больше жизни, но отдаю себе отчет в его сильных и слабых сторонах. Поэтому сказки физрука показались мне неуместными. Главное, какую цель он преследовал? Меня кольнуло неприятное ощущение, и я напрягся, заметив мужскую ладонь на осиной талии учительницы.

— Лерусик, с тобой все в порядке? Тебя же трясет, и как будто температура поднялась. Да и раскраснелась ты… Ты случайно не заболела?

Безобидное «Лерусик» прозвучало от мужчины грубо, с нотками высокомерия. Я еле сдержался, чтобы не скривиться. Но остальное продолжало смешить.

— Все нормально, не беспокойся, — прошептала Валерия и отстранилась от физрука.

— Нет, милая, тебе срочно нужно в душ, а потом забраться в постель, — продолжал Тугодум, будто не замечая, что его слова смущают девушку.

Заметив, как я насмехаюсь, уловив двоякий смысл фразы, Валерия покраснела, как мак. Черт, если бы не Денис, я бы позабавился, спросив: «Вам спинку потереть, Валерия Андреевна? Я и одеялко могу подправить ночью». Плюнул бы на мужика, который ее не заслуживает. Поучительно было бы увести девушку из-под его длинного носа, не моргнув глазом. Не нужно быть гением или экспертом в отношениях, чтобы догадаться: этот Лосяра ее обманывает и заводит интрижки на стороне. Картина прояснилась гораздо быстрее, чем я ожидал. Не просто так он за ее спиной звонил в компанию и набивал цену за дом. Он подло использует ее ради собственной выгоды.

— Тебе нужно заняться собой. Ты последнее время исхудала и выглядишь совсем помятой… — не унимался физрук.

«Помятой?» Мои кулаки сжались, а телефон опасно хрустнул. Как вообще можно позволить себе такое высказать девушке, да еще и при посторонних? Хотелось взять этого горемыку и спустить его с лестницы. Желательно головой вниз. Глядишь, что-то встряхнется, и мозг заработает. «Ну да ладно! Мне же не честь Валерии защищать и не жениться на ней надо. Мне просто нужно найти к ней подход и уговорить продать дом», — образумил я себя.

— Валерия Андреевна, вы сказали, что дадите свой номер телефона, — гаркнул я, пока не передумал и не перевел шальные мысли в реальные действия.

Она продиктовала номер, и я был готов ретироваться, чтобы не натворить чего-то, о чем пожалею. Но долговязый лось смог вывести меня из себя снова:

— Лерусик, дурындачка, ты говоришь, что у меня плохая память. Я не запомнил дату твоего рождения. Грешен. Но ты не можешь запомнить номер собственного телефона, — сказал он и повторил номер с исправленной последней цифрой.

Я напрягся, стараясь понять Валерию. Допустим, она не хотела давать номер телефона, схитрила. В этом нет ничего ужасного. Даже забавно. Но что насчет того, что она терпит такое неуважительное отношение? Дурындачка? Это слово можно считать за проявлением нежности? Она слепо верит в «Любовь до гроба — дураки оба» и не замечает, как ой на самом деле мудак?

Невольно я поймал себя на мысли: за очень короткое время Валерия заняла в моей голове слишком много места. Пробудила странные чувства, и это неприемлемо. Я вежливо поблагодарил ее, попрощался, и мы с Денисом пошли прочь. Пытаясь перевести разум в менее опасное русло, уже в такси я поинтересовался, как прошел день у сына. Тот, в свою очередь, рассказал все свои впечатления в мельчайших подробностях. Я радовался, с каким энтузиазмом он рассказывал про девочку Машу и свою Милую учительницу. Пошутил над Денисом и подумал, что на такой приятной ноте пройдет весь наш оставшийся день.

Только телефон продолжал вибрировать, а несколько неотвеченных звонков от Виолетты заставили меня ответить.

— Да, слушаю.

— Ромочка, помоги мне, дорогой, — проплакала девушка в трубку.

Совесть не позволила мне отключиться, как сильно бы мне этого ни хотелось. Как и миллион других мужчин, женские слезы всегда меня раздражали. Я терялся и не мог понять, чем могу помочь, когда и сам не понимаю суть ситуации. Такое поведение не было похоже на всегда собранную Виолетту.

— Что случилось?

— Ромочка, это ужас! Я не справлюсь без тебя.

Мне показалось проще поехать к ней, чем пытаться разобрать что-то сквозь ее рыдания.

— Виолетта, где ты находишься?

Получив сообщение с адресом, я попросил таксиста сменить маршрут.

— Ромочка, как хорошо, что ты приехал! Я не справлюсь без тебя, — всхлипывала девушка, обвивая мою шею руками, словно я был ее последней надеждой.

— Виолетта, успокойся. Объясни, что случилось? — мягко, но настойчиво спросил я, поглаживая ее по плечу.

Она всхлипнула еще раз, пытаясь собраться с мыслями. Я дал ей пару минут, которые показались вечностью, и краем глаза заметил, как Денис нахмурился, явно недовольный происходящим.

— Они не отдают мой компьютер! Там столько личной информации… Я боюсь, что все сольют в сеть. И наши с тобой фото… — она снова зарыдала.

Я замер, не веря своим ушам. Вся эта истерика из-за компьютера? Я стоял, словно оглушенный, пока она пыталась привести в порядок размазанный макияж.

— Стой! — резко оборвал я, едва сдерживая раздражение. — Что за бред? У вас в компании есть свои IT-специалисты. Зачем ты вообще потащила ноутбук в эту контору?

— Так вышло… Я привезла его сюда, заплатила. Мне позвонили, сказали, что можно забирать. А теперь они утверждают, что раз ноутбук привез мужчина, то и забирать должен он. Я показывала квитанцию, но они не слушают…

— Где квитанция? — резко перебил я, не желая слушать дальше.

— Вот. Сходи, пожалуйста. Мы с Денисом подождем здесь.

Денис покачал головой, явно не желая оставаться с Виолеттой. Но, стремясь поскорее закончить этот абсурд, я кивнул сыну, указав, где ему ждать, и быстро поднялся по ступенькам в сервисный центр.

Меня встретили два улыбчивых парня. Я шлепнул квитанцией по столу и потребовал ноутбук. Готовый сорвать на них все накопившееся раздражение, я был удивлен, когда они без лишних слов выдали устройство.

— И зачем был весь этот цирк? — спросил я, глядя на ноутбук.

— Какой цирк? — переспросили они в один голос, обменявшись недоуменными взглядами.

— Зачем заставляли девушку нервничать? Требовали, чтобы приехал муж?

— Простите, видимо, произошла ошибка, — пробормотал младший из парней, пожимая плечами. — Она сама сказала, что ноутбук заберет муж.

В голове все сложилось в одну картину. Меня просто развели, и это бесило. Виолетта устроила весь этот спектакль, лишь бы добиться встречи, которую я откладывал несколько недель.

Я поблагодарил парней, схватил ноутбук и направился к выходу. Вдруг раздался визг тормозов. Сердце екнуло, и я рванул на улицу.

На тротуаре, на коленях, стояла Валерия Андреевна. Она что-то шептала, а рядом, прижавшись к ней, сидел Денис. Я бросился к ним, охваченный паникой.

— Что происходит?! — выкрикнул я, хватая сына за плечи.

— Ромочка, прости! — заверещала Виолетта, подбегая к нам. — Я пыталась его остановить, но он бросился к ней и не заметил машину!

— Вы совсем с ума сошли?! — загорланил водитель, выходя из автомобиля. — Папаша, ты за своим семейством вообще следишь?

— Заткнись! — рявкнул я, срываясь на мужчине. — Если зубы дороги, садись в машину и уезжай.

Он, бурча что-то под нос, уехал. Виолетта продолжала оправдываться, но я уже не слушал.

— Ромочка, я не виновата! Дениска не хотел…

— Врешь, злая ведьма! — выкрикнул Денис, вырываясь из моих рук. — Ты сказала, что сдашь меня в детдом!

Виолетта побледнела. Валерия ахнула. Я, теряя терпение, оттянул сына назад.

— Денис, хватит!

На мгновение воцарилась тишина, но вскоре Виолетта снова начала причитать, а Денис огрызаться. Все превратилось в хаос.

Я обратил внимание на окровавленные колени Валерии. Она, казалось, даже не заметила царапин, потрясенно переводила свой взгляд с Дениса, на Виолетту.

— Вы поранились, — тихо сказал я, указывая на раны.

Она посмотрела вниз, а увидев кровь, начала падать. Я едва успел подхватить ее, не дал удариться о землю.

Этот день явно не собирался становиться проще.

Словами не передать, как сильно я испугалась, когда поняла, что ребенок может угодить под колеса машины.

Едва я открыла глаза, как услышала встревоженный голос Дениса. Слава богу, он был цел! У меня невольно дрогнули губы, готовые расплыться в улыбке, но я тут же вспомнила разъяренное лицо Романа Сатановича. Его взгляд охладил меня лучше ледяного душа. Мне казалось, он готов был разорвать меня на части, когда увидел сына в моих объятиях. От его гнева у меня задрожали колени. Но что мне оставалось делать? Оттолкнуть Дениса? Он мог удариться о бордюр. Потянуть его на себя тоже не было возможности. Оставалось только прикрыть его собой и молиться, чтобы машина не задела его.

Все обошлось лучше, чем я ожидала. Никто не пострадал. Денис, конечно, испугался, но я пошутила, что завтра проведу для него инструктаж по безопасности на дороге, и он даже улыбнулся. Вот только Роман Сатанович смотрел на меня так, будто готов был бросить в костер, как ведьму в XVI веке.

Потом все окончательно вышло из-под контроля. Денис крикнул той женщине, что она врет, и я хотела заступиться за него, но ситуация снова пошла наперекосяк. Роман Сатанович заметил кровь на моих коленях, и тут моя гемофобия напомнила о себе. Увидев несколько капель, я потеряла сознание.

— Ой, какая неженка! — прошипела та женщина, когда я, скривившись, приоткрыла глаза.

Мой взгляд встретился с парой обеспокоенных глаз. Должна признать, самых красивых, что я видела в жизни. По телу разлилось тепло, а кожа, к которой прикасалась его большая ладонь, будто загорелась.

— Простите… — прошептала я, пытаясь высвободиться из его рук. Но маленькие ладошки Дениса, схватившие меня за руку, остановили меня.

— Валерия Андреевна, с вами все хорошо? — спросил он, глядя на меня с тревогой.

— Все в порядке, — улыбнулась я, стараясь не делать резких движений, и погладила его по голове. — Прости, я тебя напугала…

— Ну, раз спящая красавица проснулась, можем уже ехать домой? — буркнула та женщина, и Денис снова взорвался.

— Злая ведьма! Мы никуда с тобой не поедем!

— Денис, следи за языком! — резко оборвал его Роман Сатанович. — Немедленно извинись перед Виолеттой!

— Не буду! Ни за что!

— Ромочка, не будь с ним строг, — слащаво пропела Виолетта. — Он в шоке после случившегося. Поедем домой, и он успокоится.

Слово "дом" неприятно кольнуло меня в груди. Я замерла, не желая представлять, как эта троица сядет в машину и умчится прочь.

— Виолетта, поезжай домой. Одна. К себе. Позже мы с тобой поговорим о ноутбуке, — холодно произнес Роман Сатанович, и женщина побледнела.

Кажется, она поняла, что он имел в виду. Его взгляд, твердый, как сталь, не оставлял сомнений. Виолетта быстро собрала остатки самоуверенности, развернулась и направилась к своему дорогому автомобилю.

Я не знала, что думать об этой парочке. Роман Сатанович — ее водитель? Вряд ли. Он говорил с ней так, как будто имел на это право. Но ни одна женщина, особенно такая, как Виолетта, не позволила бы себе такого обращения, если бы он не был ей чем-то больше, чем просто сотрудником.

— Валерия Андреевна, позвольте отвезти вас в больницу, — прервал мои мысли его властный голос.

— С царапинами на коленях? — усмехнулась я, хотя сама мысль об обработке ран уже заставляла меня нервничать.

— Вы упали в обморок…

— Это из-за вида крови, — призналась я и сразу пожалела, заметив искру интереса в его глазах.

— У вас гемофобия? — спросил он, а Денис тут же подхватил:

— А что это? Это серьезно? Валерия Андреевна, вы поправитесь?

— Все в порядке, Денис. Не волнуйся. Это просто боязнь крови. Ничего страшного.

Мальчик облегченно выдохнул, но Роман Сатанович не собирался сдаваться.

— Конечно, ничего страшного, Денис. Просто Валерия Андреевна падает в обморок при виде крови, даже своей. Поэтому мы обязаны помочь ей добраться домой и обработать раны. Наклеим пластырь, забудем обо всем и никому не расскажем. Согласны, Валерия Андреевна?

До моего дома оставалось всего триста метров. Проще было согласиться, чем спорить с этим упрямым мужчиной. Я обреченно кивнула и предложила им пройти со мной.

Через несколько минут мы зашли в дом, и началось новое испытание. Роман Сатанович окинул комнату придирчивым взглядом. На мгновение мне показалось, будто я впустила судебного пристава, который оценивает мои скромные пожитки. Но Денис спас меня от нервного напряжения, которое накрывало каждый раз, когда я ловила на себе взгляд Романа.

— Валерия Андреевна, у вас дома есть школа? — удивился мальчик, разглядывая комнату, которую я обустроила как мини-класс.

Я расставила старые парты в форме буквы "П", чтобы дети могли сидеть ближе и помогать друг другу.

— Это не совсем школа, — ответила я, стараясь не дрожать под пристальным взглядом Романа. — Сюда приходят те, кому нужна помощь с уроками. Некоторые родители не могут помочь своим детям, и чтобы у них не было проблем с успеваемостью, я провожу дополнительные занятия. А еще раз в месяц мы устраиваем киновечера: приносим попкорн и смотрим старые черно-белые фильмы, которые любили мои родители.

Я указала на старый проектор и белую простынь на стене.

— В наше время многие фильмы лишены той моральной ценности, которая была раньше. А тут мы можем окунуться в атмосферу прошлого.

Глаза Дениса загорелись искренним интересом. Я не смогла сдержать улыбку и продолжила:

— Но это еще не все. Во дворе у меня есть сад, где мы играем на свежем воздухе. Этим летом планируем построить домик на дереве…

Роман Сатанович молча наблюдал за мной, и я почувствовала, как мое сердце забилось чаще.

— Здорово! — Денис загорелся еще больше. — Прямо как в кино!

Однако Роман Степанович, напротив, остался равнодушным. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал холодным, как сибирская ночь. По спине пробежали мурашки. Его мимика менялась так резко, что голова шла кругом: то он шутил и дразнился, как беззаботный подросток, то вдруг превращался в строгого деспота, чей взгляд будто проникал в самую душу.

— А можно посмотреть дворик? — оживленно спросил Денис.

— Уже темнеет, но можно, — ответила я, радуясь возможности увеличить дистанцию между собой и Романом Сатановичем.

Мы вышли через заднюю дверь, и Денис ахнул от восторга. Я улыбнулась, разделяя его эмоции. Этот дворик был для меня особенным местом. Здесь стояли лавочки, небольшое поле, где иногда играли в футбол не только дети, но и взрослые. Да, дворик выглядел потрепанным: многое требовало ремонта. Но здесь было столько теплых воспоминаний. Родители моих учеников приносили декоративные элементы, садовую мебель, помогали строить беседку.

— Большая территория для города, — сухо заметил Роман Сатанович, окидывая все оценивающим взглядом.

— Что есть, то есть. Этот дом достался нам от прадеда. Раньше здесь был огород, и родители пытались приучить нас с сестрой к работе на земле. Мы, конечно, не любили копать картошку. Шутили, что когда вырастем, засадим все газоном. Со временем, с помощью соседей, мы переделали эту территорию. Теперь здесь проводят детские праздники. Город изменился: небоскребы, магазины, но детских площадок почти не осталось. Родители боятся, что детей собьет машина. — Я вдруг вспомнила, что Роман Сатанович работает водителем, и спохватилась: — Простите, я не хотела обидеть вашу профессию.

Его брови взлетели вверх, но он промолчал. Я продолжила:

— Вы сами видите, как все изменилось. Машин стало больше, а места для детей — меньше. Это наш маленький оазис. — Я указала на калитку. — Сюда приходят не только отдыхать, но и ухаживать за садом. В одиночку я бы не справилась.

Аккуратно подстриженные кусты, цветущие клумбы — все это подтверждало мои слова. Стемнело, и, словно по волшебству, зажглись лампочки на солнечных батареях. Сотни маленьких огоньков придали саду особый шарм.

— Вы любите это место, — задумчиво произнес Роман.

Он стоял, засунув руки в карманы, и казался еще более напряженным. Денис, не выдержав, побежал к беседке, где его ждали настольные игры.

— Очень, — тихо ответила я, выдержав паузу.

Несмотря на то, что передо мной был практически незнакомец, мне вдруг захотелось, чтобы он понял, как важно для меня это место. Это не просто дом или сад — это часть меня. Здесь прошло мое детство, здесь я слышала смех родителей в последний раз, здесь пряталась, когда стало невыносимо тяжело после их ухода из жизни. Мне хотелось, чтобы он почувствовал, как это место согревает мою душу. Но, сдержавшись, я просто добавила:

— Это место не только мое. Когда родителей не стало, соседи поддержали меня. Они помогали переделать территорию, не прося ничего взамен. Когда мы устраиваем праздники, столы ломятся от угощений, а смех разносится далеко вокруг.

— А можно я тоже приду к вам в гости? — робко спросил Денис, возвращаясь к нам.

— Конечно. Маша познакомит тебя с другими ребятами.

— И сколько вы получаете за свои услуги? — вдруг сухо спросил Роман Сатанович.

Я не сдержала смешка.

— Нисколько. Я не беру денег с родителей.

Его лицо стало каменным. Видимо, мой рассказ о бескорыстной помощи он перевел в сухие цифры. Это напомнило мне о бесконечных спорах со Стасом, который не понимал, как можно тратить время и силы, не получая ничего взамен.

Стараясь не смотреть на суровое лицо Романа, я вежливо поблагодарила за то, что они проводили меня домой, и постаралась как можно быстрее выпроводить гостей.

Уму непостижимо! Настоящая редкость в наше время. Мать Тереза, а не Валерия Андреевна!

Слушая ее воодушевленный рассказ о доме и дворике, я напрягался с каждым словом. Спрятал руки в карманы, чтобы скрыть, как сильно сжимаю их в кулаки. Я даже огляделся, не пытается ли меня подловить какой-нибудь журналист, пока эта «святая» учительница разыгрывает свой спектакль. Но нет, Валерия была настоящей. И это только усугубляло ситуацию.

Она рассказывала, сколько делает для детей, и сначала я подумал: может, это просто ее способ подзаработать. Но нет! Она действительно работает с детьми бесплатно.

Господи, вот это я влип!

На улице стало прохладно. Валерия вздрогнула, обняла себя за плечи, медленно взмахнула ресницами и окинула сад нежным взглядом. Я потерял дар речи. Такая девушка никогда не поступится своими принципами! Не продаст этот клочок земли, какую бы сумму мы ни предложили.

После моего прямого вопроса о деньгах она смутилась и попыталась нас выпроводить. Вежливо, но настойчиво. Мне тоже нужно было время, чтобы привести мысли в порядок. И дистанция. Потому что мне все время хотелось дотронуться до ее длинных белокурых волос, снять эти уродливые очки и увидеть ее глаза без преград.

— Вам нужно обработать рану, — напомнил я, уже на пороге.

— Не волнуйтесь, это всего пара царапин. После душа я сама все сделаю, — отрезала она.

Мы ушли. Денис был в восторге от всего происходящего. Он щебетал без остановки, и я не мог сдержать улыбки. Момент с машиной я решил обсудить с ним позже, дома.

Однако дома меня ждал новый облом. Когда я спросил, почему он был так неосторожен, Денис снова обозвал Виолетту, а после моего выговора вообще отказался со мной разговаривать. Заперся в комнате и проигнорировал наш традиционный «вечер кино».

Я не стал настаивать. Думал, утром он остынет. Чуда не произошло. Ни на следующий день, ни через несколько дней. Он отвечал мне сухо, без обычной теплоты.

Евгения, заметив напряжение между мной и сыном, дала совет:

— Рома, не дави на него. Поговори с учительницей. Денис ее уважает, она сможет помочь.

Я сидел в кабинете, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к словам Евгении. Денис отказывался идти на контакт, и если бы не его рвение ходить в школу, я бы уже взорвался.

Я пытался поговорить с Валерией, но она словно избегала меня. Мне даже начало казаться, что я схожу с ума, она исчезала, как только я появлялся в школе. Бегать за ней по всем кабинетам было смешно. Мне же не шестнадцать, и я не влюбленный подросток!

Изучив план участка номер тринадцать, я пытался придумать новый подход, но ничего не приходило в голову. А еще меня раздражала мысль о физруке, который, как я выяснил, был не так прост. Мой человек быстро собрал на него компромат: азартные игры, долги, измены. Этот тип явно крутился вокруг Валерии ради своей выгоды.

С одной стороны, это могло сыграть мне на руку. Я мог просто отойти в сторону и позволить ему сделать грязную работу. Но что-то внутри меня сопротивлялось. Я не мог позволить этому типу обидеть Валерию.

— Добрый день, — пробормотал Кирилл, заходя в мой кабинет.

Его появление вывело меня из задумчивости. Я бросил папку с компроматом в ящик стола и, глядя на его кислое лицо, спросил:

— Что с тобой?

— Даже не спрашивай, — взорвался он, плюхнувшись на диван.

Он закинул ногу на ногу и уставился в окно, явно обдумывая что-то.

— Так расскажешь или мне тебя пытать? — не выдержал я, швырнув в него скомканный лист бумаги.

«Мячик» отскочил от его лица и упал на пол. Кирилл даже не пошевелился.

— Лучше расскажи ты! Как дела с учительницей?

У меня в висках застучало. От раздражения брови сошлись на переносице, и я почувствовал, как лицо становится таким же серым, как у Кирилла.

— Дела — жопа! — выдохнул я. — Валерия любит этот дом. Она устроила там что-то вроде общественного центра. Если мы начнем давить, поднимется весь район. Люди встанут на ее защиту.

— Все настолько плохо? — вздохнул Кирилл, потирая лицо ладонями.

— Я не сдаюсь, но да, все сложнее, чем я думал.

Мы замолчали, каждый погрузился в свои мысли.

— А что у тебя стряслось? Ты познакомился с сестрой? — спросил я, глядя на него.

— Да, — вздохнул он. — А еще я купил новый бизнес.

— Ого! Все ради спора?

— Можно и так сказать. Смешно то, что на первое совещание Василиса не явилась. Я решил показать, кто тут босс: пригрозил увольнением. Думал, она сдастся, прибежит на мягких лапках. А она ворвалась в мой кабинет, открыв дверь с ноги. Она дикая! Если твоя Валерьянка-Валерия вела себя вежливо, набралась смелости, рычала из последних сил, то эта… Василиса еще и кусается! Дикая! Вася — Варварка!

Я рассмеялся. Было забавно видеть, как Кирилл, всегда такой уверенный, оказался в растерянности.

— Вася? — я не сдержал улыбки. — Киря, у кого из вас больше мужского? Ты сейчас заплачешь от досады.

— Да пошел ты! — рявкнул он, показывая мне средний палец.

— Красивое имя, Василиса-царственная, — поддразнил я. — А как будешь ее называть, когда женишься? Васюра? Васеня?

— Да ну тебя! — засмеялся он. — Не дай бог на такой жениться. Я с ней через полгода поседею.

— Все настолько плохо?

— Ромыч, а может, ну его, этот участок?

Я ушам своим не поверил. Кирилл, всегда такой решительный, предлагал сдаться?

— Ты совсем больше не хочешь общаться с воительницей?

— Нет, общение я не прекращу. Мы заключили пари…

— Киря, ты и с ней успел поспорить? — я покачал головой. — Когда-нибудь твоя любовь к пари до добра не доведет.

— За ней должок. Я ее перевоспитаю, — пробормотал он. — Но времени нужно много. Так что можем начать стройку без тринадцатого участка.

— Киря, я тебя не узнаю, — раздраженно сказал я. — Я не сдаюсь. Сегодня приглашу Валерию на ужин, а там посмотрим.

Кирилл, устало вздохнув, вышел из кабинета. А я задумался. Я не собирался сдаваться. Иначе пришлось бы признать: мне не нужно постоянно думать о классной руководительнице сына. О девушке, у которой есть своя жизнь, и я в ней лишний.

С четким планом в голове я направился в школу. Сегодня я убежу Валерию пойти со мной на ужин. Любой ценой.

Адские обладают необъяснимой силой притяжения.

Денис — добрый, умный и способный мальчик. Я ловила себя на мысли, что невольно улыбаюсь, когда он ловко решает задачки или демонстрирует идеальный почерк. До него у меня не было любимчиков в классе, но с ним я чувствовала себя иначе. Конечно, я оправдывала это произошедшим в день нашего знакомства. Вспоминая перекошенное от злости лицо той дамочки, я раздражалась. Сердце сжималось от беспокойства: неужели она уже поднимала руку на мальчика, а отец просто не замечал? Но как завести разговор на такую деликатную тему, я не знала. Поэтому каждый раз, замечая внушительную фигуру Романа Сатановича в его неизменном черном костюме, я трусливо избегала встречи.

Позор. Пряталась, как мышь! Один день забежала за книжный стеллаж, в другой — спряталась под стол.

— Лерка, глазам своим не верю, — пропела Маргарита, заглядывая в класс, как только оттуда вышел удивленный Роман. — Вылезай, он ушел!

— О чем ты? Я просто уронила тетради, — промямлила я, смущенно выбираясь из-под стола.

Мне стало ужасно стыдно. Подруга поймала меня с поличным и прекрасно понимала, что я избегала родителя, как последняя трусиха. Стараясь отвлечься, я продолжила делать вид, что сосредоточенно проверяю тетради.

— Ага, я сделаю вид, что поверила!

— Маргарита, я серьезно. Не придумывай лишнего.

Она рассмеялась, не добавив ни слова, вышла из класса. Я вздохнула с облегчением, но через мгновение подруга вернулась и прокричала:

— Лерка, новенький папик возвращается, хочет с тобой поговорить!

Я снова нырнула под стол, сбивая пораненные колени. Сердце застучало так, словно хотело вырваться из груди. Но когда Маргарита рассмеялась, я поняла, что она меня разыграла.

— Это детский поступок! Я тебе не прощу! — возмутилась я, избегая ее взгляда. Когда тишина стала давить на нервы, я не выдержала и добавила: — Я сама не понимаю, что со мной происходит. В его присутствии мысли путаются, и я становлюсь такой неуклюжей. Мурашки бегут по коже, когда он смотрит на меня своим пронзительным взглядом. Даже руки трясутся. — Я подняла ладонь, показывая, как мелко дрожат пальцы. — По выражению его лица никогда не могу понять, что он думает: хочет похвалить или отругать.

— В этой ситуации тебя сложно обвинять! Мужик видный. В нем есть какая-то чертовщинка! Я бы при взгляде на такой экземпляр падала в обморок на письменный стол. Гляди, совместили бы приятное с полезным.

— Фу, Рита, какая пошлость! — возмутилась я, наблюдая, как она кокетливо играет бровями.

— Я говорю, что хочу сломать свой старый стол, чтобы мне дали новый! Ты о чем подумала, пошлячка? — рассмеялась она, и я почувствовала, как лицо заливается краской.

— Дело в другом. Мне стыдно перед ним. Помнишь мужчину, о котором я рассказывала? Того, с которым я столкнулась утром, когда шла ругаться по поводу дома?

— Мистер Рукастый или Большие Лапы? Как ты его назвала? Ну и?..

— Это он! Роман Степанович Адский. Отец Дениса, моего новенького ученика, — выдохнула я в отчаянии, и тут же себя подбодрила:. — Мне нужно время. Я привыкну к Роману Сатановичу, и все наладится.

Маргарита замерла на секунду, а затем рассмеялась еще громче. Я плюхнулась на стул, еле сдерживая слезы. Бегать и прятаться от родителя ученика — глупо. Мое поведение выглядело не только по-детски, но и не профессионально.

— Лерка, может, это судьба? — наконец выдохнула Рита, вытирая слезы выступившие от смеха. — Может, в твою жизнь ворвался принц, о котором мечтают все девушки?

— Рита, не неси чушь! Причем здесь принц? У меня есть Стас. — Подруга фыркнула. Она всегда его недолюбливала.

Общаться с Денисом легко, а вот с его отцом — сложно. Но я обязана взять себя в руки, забыть о своих чувствах и вести себя компетентно. И я моментально убедила себя, что при следующей встречи я поступлю именно так. Собрав вещи, я вышла из класса под недовольные возгласы подруги. Однако моим планам не суждено было сбыться. Я поняла это, как только заметила у школьного двора роскошный автомобиль.

Роман Сатанович вышел из машины с особой грацией. Я невольно засмотрелась на него и не сразу нашла слова, когда он произнес:

— Валерия Андреевна, простите за беспокойство, но я вынужден попросить вас о помощи.

Его серьезный взгляд и тон голоса насторожили меня. Я сжалась, думая, что что-то случилось с Денисом.

— С Денисом все в порядке?

— В этом-то и дело. Сын здоров, но он практически не разговаривает со мной после того происшествия.

— И чем я могу помочь?

— У меня сейчас много работы, — он кивнул в сторону машины. — Не могли бы мы встретиться вечером и обсудить это в более подходящей обстановке?

Сказать резкое «нет» показалось постыдным. Он, как любой родитель, имел право на эту беседу. Но мысль остаться с ним наедине пугала.

— Приму ваше молчание за согласие, — произнес он с очаровательной улыбкой и направился к машине.

— Во сколько мы встретимся? — наконец нашла я в себе силы спросить, прежде чем он уехал.

— Я заеду за вами в семь.

Он уехал, а я осталась одна, пытаясь разобраться в хаосе мыслей. Звонок сестры немного разрядил обстановку.

— Лерка, прости засранку, что не отвечала! У меня тут такое творится! Расскажу, не поверишь.

— Ты где была? Я уже начала волноваться. Думала уже спасателй вызывать! — ответила я, продолжая идти домой.

— Без паники на Титанике, мамочка! Ты должна была привыкнуть, что я долго не сижу на одном месте. И я не виновата, что ты позабыла о своих мечтах.

Василиса была права. Мы близняшки, по характеру всегда отличались, как небо и земля. Только это не мешало нам иметь совместную мечту. С детства мы мечтали объехать Европу с рюкзаками за плечами: бросить монетку в фонтан Треви, подняться на Эйфелеву башню, сфотографировать Биг-Бен, прогуляться по мадридскому парку Ретиро, перейти мост Дон-Луиш в Порту. Попробовать итальянскую пасту, испанскую паэлью, французских улиток, португальских осьминогов. Но жизнь распорядилась иначе. Папа заболел, мама не справлялась одна. Василиса рано начала работать и помогала оплачивать счета. Я осталась жить с родителями, чтобы поддерживать их морально. Потом случилась авария, и мечты о путешествиях остались в прошлом. Я нашла утешение в работе с детьми, но иногда, как сейчас, мысли о несбывшемся возвращались.

— Василиска, ты мои сообщения читала? — сменила я тему, не желая погружаться в грустные воспоминания.

— Именно поэтому и звоню…

Она начала рассказывать о своих проблемах на работе. Старый начальник продал бизнес и ушел, даже не попрощавшись с коллективом. На его место пришел настоящий грубиян. Василиса, как всегда, красочно описывала ситуацию, придумывая новые словечки и строя планы мести за хамское поведение нового босса. Ее рассказ заставил меня смеяться и на время забыть о своих переживаниях. Но вдруг она резко сменила тему и задала неожиданный вопрос:

— Лерка, милая, я знаю, это болезненная тема для тебя, но… может, стоит продать дом и начать жизнь с чистого листа?

— Тебе нужны деньги? — встревожилась я, уловив нотки грусти в ее голосе.

— Нет, глупая! Мне не нужны деньги. Я беспокоюсь о тебе!

— Обо мне? — удивилась я.

Зайдя в дом, я села в кресло у окна и задумчиво уставилась на дворик. Почему сестра волнуется обо мне, когда я переживаю из-за возможной потери нашего общего дома?

— Лера, я уехала из дома рано, — начала объяснять Василиса. — Да, я помогала вам финансово, но ты осталась с родителями, видела их страдания. Потом авария, и ты оказалась одна. Совсем одна. Ты забыла о себе. Вернее, ты никогда и не жила для себя. Для меня родительский дом — просто стены. Я — дикарка! Ты знаешь, как я задыхаюсь в закрытых пространствах. Я люблю свободу, воздух, воду, звездное небо над головой. Спать в спальнике в палатке мне приятнее, чем на матрасе в пятизвездочном отеле. К чему я это? Если ты захочешь продать дом, чтобы сделать что-то для себя, я пойму. И даже порадуюсь за тебя. Дом — это место, где тебе хорошо. Где ты чувствуешь себя хозяйкой своей судьбы, а не просто крыша над головой, где ты даже стены не можешь перекрасить.

Сестра замолчала, ожидая моей реакции. Мне захотелось плакать. Мы никогда не ссорились из-за наследства, как это часто бывает у других. Ее любовь и поддержка были для меня дороже всего. Но я не могла согласиться с ее словами.

— Василиска, спасибо, что ты у меня есть. Но ты давно не была дома. Я многое изменила. Сделала небольшой ремонт. Благодаря родителям моих учеников здесь появилась классная комната для дополнительных занятий. Ты забыла, что у нас больше нет огорода — теперь здесь газон, где играют дети. Мы устраиваем праздники, и мне совсем не одиноко.

— Ты счастлива? — мягко поинтересовалась сестра.

— В юности мы мечтаем о многом. Но с годами предпочтения меняются, а мечты обретают новый смысл. Так что мой ответ — да, сестренка. Я счастлива здесь, со своими сорванцами. И я боюсь, что меня могут лишить этого счастья.

— Не переживай! Я тебя в обиду не дам!

Я рассказала сестре, как ходила в главный офис Горыныча и пригрозила журналистами. После этого его сотрудники перестали донимать меня. Василиса посмеялась и сказала, что гордится мной. Она пообещала, что если понадобится, подключит своих знакомых — настоящих журналистов и блогеров.

Потом она рассказала о своем последнем путешествии в Испанию. О городке Ронда, который расположен на вершине горы над ущельем. О Сетениль-Де-Лас-Бодегас, где дома встроены в скалы. О своих победах на соревнованиях. Слушая ее восторженный голос, я искренне радовалась за нее.

— И все было бы идеально, если бы не новый босс, который возомнил себя центром вселенной, — добавила она с раздражением. — Но это другая история. Лучше расскажи, как у тебя дела с твоим Стасиком. Ты уже избавилась от него? Он катится колбаской по Малой Спасской?

— Вася! — шутливо возмутилась я, хотя в последнее время все больше разделяла ее мнение.

— Лера, когда ты поймешь, что достойна лучшего?

— Все сложно. Мы работаем вместе. Если и расстанемся, то только как друзья…

— Ого! Прогресс налицо! Ты хотя бы признала, что расставание возможно. А что это значит? Неужели на горизонте появился достойный кандидат? Физрукозаменитель.

— Василиса! — рассмеялась я. — Такого слова даже нет!

— Плевать! Я не учительница, как ты. Главное, что ты меня поняла и не отпираешься. Значит, я права.

В голове неожиданно всплыл образ Романа Сатановича с его пронзительным взглядом. Каждый раз, когда я слышала его голос, по коже бежали мурашки. Я должна была признать: это было совсем не то, что я чувствовала со Стасом. С ним не было и десятой доли этого трепета. Это доказывало одну простую истину: даже если с отцом Дениса у меня нет будущего, продолжать отношения со Стасом было бессмысленно.

— Ох, как тебя унесло, сестренка, — подметила Василиса, заметив мое затянувшееся молчание. — Расскажешь, кто он?

— Ничего подобного! Никого у меня нет и не планируется. Просто мы немного поссорились со Стасом, вот я и задумалась.

— Ты правда думаешь, что сможешь меня обмануть? Я даже на расстоянии чувствую, когда тебе плохо…

И снова я задумалась. Для науки это загадка, но мы действительно всегда чувствовали настроение друг друга. Как будто могли читать мысли.

— А давай сделаем, как в детстве? Я переоденусь, надену парик, притворюсь тобой и пошлю его, как умею только я? Обещаю, ничего не сломаю! — пошутила Василиса, хотя было сложно понять, шутит она или действительно готова на такое.

— Василиса! Это не обсуждается! Даже не думай! — пригрозила я, прекрасно зная, что она способна на такое, если узнает, что Стас меня обидел.

— Тебе везет, что мне пора бежать, и я не устрою тебе допрос.

— Василиса, пообещай, что больше не будешь притворяться мной!

— Люблю тебя, сестренка, — рассмеялась она, и мы попрощались на теплой ноте.

Радуясь нашему разговору и взаимопониманию, я отправилась в ванную. Привела себя в порядок: собрала волосы в косу и улыбнулась своему отражению. Василиса всегда смеялась над шуткой про «Варвару красу — длинную косу». Она подстригла волосы в свой первый самостоятельный поход к парикмахеру. Родители долго переживали, а она так и не призналась, что пожертвовала волосы для парика больным детям.

Василиса всегда была решительной и смелой. Не боялась идти против правил, обожала их нарушать. Иногда она превращалась в колючего дикобраза, но с огромным добрым сердцем. Порой мне хотелось быть похожей на нее: такой же дерзкой и уверенной. Но, видимо, у Гудвина не хватило храбрости на нас обеих, поэтому мне, как Страшиле, достались мозги.

Перед встречей с Валерией я отвез Дениса домой, где за ним присматривала Евгения. По пути я решил сделать то, что давно откладывал. Позвонив Виолетте, я уточнил, где она находится, и отправился к ней, чтобы посмотреть ей в глаза и поставить точку в наших отношениях.

— Ромочка, какая приятная неожиданность, — промурлыкала она, встречая меня у двери в шелковом халатике. Во второй половине дня! Это было совсем на нее не похоже.

Обвивая мою шею руками, Виолетта попыталась поцеловать меня в губы. Я ловко отвернулся, подставив щеку. Ей никогда не нравилась моя борода, и она недовольно закатила глаза, думая, что я этого не заметил. Но ее план соблазнения продолжался. Как только мы вошли в гостиную, я сел на диван. Она попыталась устроиться у меня на коленях, но холодный взгляд заставил ее отступить.

— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? — спросила она, пытаясь сохранить легкий тон.

— Я ненадолго, — отрезал я, не желая тратить время на пустые формальности. — Не подскажешь, что за спектакль ты устроила с ноутбуком

— О чем ты, Ромочка? — наигранно удивилась она.

Виолетта успешна в бизнесе, хладнокровна, умна и самодостаточна. Я уважал ее за эти качества. Ее самообладание делало ее идеальной партнершей для отношений без обязательств. Она всегда давала понять, что карьера для нее на первом месте. Но сейчас она явно лгала, и это раздражало.

— Виолетта, я всегда был с тобой честен. Мы сразу расставили все точки над «i». Но в последнее время ты не раз пыталась нарушить наши договоренности. Не лги мне. Ты устроила это шоу. Зачем?

— Все просто! — взорвалась она. — Я хочу нормальных отношений! Я пыталась встретиться с тобой уже несколько недель! Как любая женщина, я хочу немного твоего внимания и тепла. Разве это так сложно понять?

Ее истеричный тон удивил меня. Виолетта, всегда такая уверенная, теперь выглядела растерянной и противоречила самой себе.

— Ты знаешь, что мое время ограничено.

— Для сына ты его находишь! — взвизгнула она с обидой.

Ее ревность меня поразила. Денис — мое все. Он всегда будет на первом месте. И глупо, что она, как женщина, этого не понимает.

— У тебя появилась другая? — прошептала она едва слышно. — Я видела, как ты смотрел на ту… замарашку. Она хочет тебя соблазнить! Чем она лучше меня?

— Виолетта, ты забываешься, — резко прервал я, поднимаясь с места.

Слушать, что Валерия хочет меня соблазнить, было смешно. Ревнивые сцены мне не нужны.

— Прости меня, прости, — затараторила она, бросившись ко мне и обхватив за шею. — Если у вас что-то было, я прощу. Только не бросай меня…

Ее реакция была странной и необъяснимой. Это была не та уверенная Виолетта, с которой я встречался последние полгода. Сдерживая раздражение, я прервал ее:

— Между нами все кончено, Виолетта. Нам незачем встречаться, если мы хотим разного.

— Все кончено? — переспросила она, словно не понимая смысла моих слов. Отстранившись, она начала кричать, как сумасшедшая: — Ты не бросишь меня, Адский! Я столько терпела твой ужасный характер! Это я порываю с тобой! Думаешь, будешь счастлив с той замарашкой? Не будешь! Твой сын не позволит! Он маленький пакостник и эгоист, как его отец! Он изведет любую, кто приблизится к тебе!

Не желая слушать ее истерику, я вышел из квартиры. Быстрее, чем планировал.

Женщины. Почему они всегда все усложняют? Я хотел расстаться по-человечески, но вместо этого получил целый спектакль. Виолетта, всегда такая сдержанная, опустилась до оскорблений моего сына и Валерии. Это лишний раз подтвердило, что я давно должен был поставить точку.

Теперь, с чистой совестью, я мог сосредоточиться на встрече с Валерией. Мне нужно было не только обсудить с ней ситуацию с Денисом, но и понять, как она относится к продаже дома.

Ровно в семь я постучал в ее дверь. Валерия вышла на порог с легким румянцем на щеках. Она была одета строго: белая блузка, застегнутая на все пуговицы, черная юбка ниже колен и туфли-лодочки. Вид, который мог бы вдохновить даже монахинь. Я вспомнил слова Виолетты о том, что Валерия хочет меня соблазнить, и не сдержал улыбки.

— Что-то не так? — спросила она, поправляя очки.

— Нет, все в порядке. Просто день был тяжелым. Я даже не успел пообедать. Вы голодны? Может, поужинаем?

— Я не голодна, но могу порекомендовать одно место. Там хорошо готовят. Вы можете поесть, а я выпью чай.

— Хорошо, — согласился я и помог ей сесть в машину.

Вскоре мы оказались в уютном ресторане. Официант предложил нам столик в тихом уголке. Сделав заказ, я перешел к делу:

— Прежде всего, я должен извиниться перед вами.

— За что? — удивилась Валерия.

— В тот вечер я повысил на вас голос.

Я нервно заерзал на стуле, вспоминая, как она стояла на коленях перед машиной. До сих пор не мог поверить, что такое произошло.

— В таком случае вам стоит извиниться перед сыном. Вы были несправедливы к нему.

— Он был невнимателен и выбежал на дорогу! — возразил я, содрогаясь при мысли о том, что могло случиться. — Я должен быть строгим, чтобы он понял: такое не должно повториться.

— Вы можете быть строгим, но будьте справедливы, Роман Степанович, — твердо сказала она. — Денис так и не объяснил, что произошло? И та женщина тоже молчит, не созналась в содеянном?

Я напрягся, внимательно глядя на нее. Валерия замолчала, словно обдумывая слова. Она нервно комкала салфетку, но, набравшись смелости, продолжила:

— Роман Степанович, мы знакомы недолго. У вас есть основания не доверять мне. Но я говорю правду. Речь идет о доверии ребенка — моего ученика. Когда я увидела Дениса на другой стороне дороги, рядом с той женщиной, по ее выражению лица стало ясно, что она не ведет с ним добрую беседу. Она подняла на него руку. Хотела ударить или просто напугать — не знаю. Но Денис испугался и побежал. Я закричала, когда он уже был на дороге, и бросилась к нему. Правильно ли я поступила? Не знаю. Но я испугалась за него. Так что слова женщины о том, что он сбежал, увидев меня, — наглая ложь. Ваш сын недолюбливает ее не без причины.

Я был в шоке. Все встало на свои места. Никогда бы не подумал, что Виолетта способна на такое. Но это объясняло поведение Дениса. Мне стало не по себе от мысли, что я заставил его извиняться перед ней.

И еще одно открытие: Валерия оказалась не только доброй и спокойной, но и смелой. Она, не раздумывая, бросилась на помощь моему сыну, рискуя собой.

Господи, помоги! Я выпалила всё на одном дыхании и не упала в обморок только потому, что уже сидела. Высказав правду, я хотела добавить, что буду защищать Дениса, если снова увижу неподобающее отношение к нему. Но Роман Степанович молчал, лишь изучал меня взглядом, отчего мне стало не по себе. Его челюсть напряглась, кулаки сжались до побелевших костяшек. Минуты тянулись, тишина давила на уши. Опустив взгляд, я едва не выпалила: «Отвернитесь! Мне сложно думать, когда вы так смотрите. Не могу понять: хотите ли вы меня придушить или похвалить».

— Валерия Андреевна, выдыхайте. Кажется, вы сейчас лопнете от напряжения, — пошутил он, и я действительно глубоко вздохнула.

— Поймите… — начала я, готовясь к новому монологу.

— Спасибо, — перебил он. — Я понял, что допустил ошибку. Я взрослый человек и умею делать выводы. Это больше не повторится.

— То есть вы больше не злитесь на меня?

— Злюсь на вас? За что, позвольте спросить?

— Наша первая встреча была…

— Весёлой и незабываемой? — поддразнил он.

— Не смешно, — смутилась я. — Мне стыдно, что мы познакомились в таких обстоятельствах.

— Да бросьте! Видео, как один из директоров компании садится на шпагат, уже гуляет по интернету и собирает кучу лайков.

— О господи, кто-то пострадал? У вас не было проблем из-за того, что вы провели меня без разрешения?

Только сейчас я вспомнила, что у него могли возникнуть сложности, если Горыныч узнал, как я попала в здание.

— Нет, всё в порядке. Считайте, вы восстановили справедливость. Этот самодур давно заслужил публичную порку. Теперь ходит как шелковый. Охрана до сих пор ржёт над тем видео. И за Дениса спасибо. Впервые за долгое время вижу его таким воодушевлённым.

— О, это, скорее, не моя заслуга, — смутилась я, но не сдержала улыбки.

— Не скромничайте.

— Я рада, что мы поговорили. Кстати, я не просто так привела вас сюда.

Его лицо оживилось: бровь игриво взлетела вверх, словно он понял мои слова совсем не так. Я смутилась, но объясниться не успела — к нашему столику подошла Ирина.

— Валерия Андреевна, душенька наша! Как я рада вас видеть!

Владелица ресторана сияла улыбкой. Мы обменялись парой вежливых фраз, и я представила её Роману:

— Познакомьтесь, это Роман Степанович, отец Дениса, нового ученика в нашем классе. Он сидит за одной партой с вашей Машенькой.

Ирина, председатель родительского комитета, начала рассказывать, как довольна дружбой детей. Она поблагодарила Романа за воспитание сына, рассказала, что Маша делилась, как Денис помогает ей с заданиями.

Роман, расслабившись, ослабил галстук и с улыбкой поддержал беседу. Я добавила пару забавных историй из класса. На душе стало тепло, и я порадовалась, что смогла наладить контакт с Романом, исключив личный интерес. Ирина взяла его номер и добавила в родительский чат, который, как известно, больше напоминал «болталку» для мамочек. Я еле сдержала смех, видя, как Роман неохотно, но обещает прийти на следующее собрание.

— Знаете, Роман, ваше лицо кажется мне знакомым. Мы не встречались раньше? — задумчиво спросила Ирина, бросив взгляд на выход.

Её улыбка на мгновение исчезла. Роман тоже напрягся. Ирина попыталась вернуться к беседе, но я, не сдержав любопытства, обернулась и увидела Стаса.

Он сидел за столиком в углу, обнимая девушку. Она, смеясь, запустила пальцы в его волосы и потянула к себе для поцелуя. Я резко отвернулась, стараясь сохранить спокойствие. Выдавила из себя полуулыбку, делая вид, что ничего особенного не происходит. Ирина смотрела на меня с сочувствием, а Роман, судя по скрежету зубов, явно сдерживал желание подраться.

Я старалась не афишировать наши отношения с коллегой, но, видимо, это не было секретом. Ощущение, будто на голове выросли ветвистые рога, стало невыносимым, а поведение Стаса выглядело еще более постыдным.

— Ромашкового чая? — предложила Ирина, стараясь отвлечь меня.

— Никакой ромашки не хватит, чтобы успокоиться, — прошептала я себе под нос.

На мгновение предложение сестры «поменяться местами» показалось заманчивым. Я представила, как бы поступила Василиса: наверняка разбила бы всё вокруг. Но я не она. Жаль, что я не такая решительная. Хотя кто сказал, что я не могу постоять за себя?

— Ирина Сергеевна, одолжите мне передник и блокнот на минуту?

Она, не задавая вопросов, передала мне всё необходимое. Я повязала передник, взяла блокнот и направилась к столику Стаса.

— Добрый вечер! Рады приветствовать вас в нашем ресторане «Ветвистые рога», — произнесла я, глядя, как они целуются, не стесняясь окружающих.

Брюнетка в красном платье, моя полная противоположность, выглядела вызывающе. Чем-то она напомнила нашу директрису. Мысль о том, что Стасу не хватало моих человеческих качеств, заставила меня почувствовать, как на душе скребут кошки. Ему нужно было что-то яркое, откровенное, похотливое. Его постоянные придирки к моей внешности и поведению были лишь маской его трусости. Он не осмеливался честно признаться, что я не устраиваю его как женщина. Ему нужна была другая — такая, как эта спутница-распутница. Он знал это, но предпочел издеваться надо мной. А я? Я никогда не стала бы такой. Не опустилась бы до развязного поведения на публике.

Стас, увидев меня, побледнел, словно вся кровь отлила от лица.

— Что, простите? Как вы сказали? — засмеялась девушка, отрываясь от его губ и продолжила жевать жевательную резинку.

Она повернулась назад, чтобы взглянуть на вывеску ресторана. Пораженный Стас смотрел на меня во все глаза, но не смог выдать и слова, закашлял, будто подавился воздухом. Я спокойно налила стакан воды и предложила ему со словами:

— Что же вы так не аккуратно. Слюнкой подавились?

— Милый, с тобой все в порядке? — Девушка активно похлопала его по спине, а я продолжила, не обращая внимания на его плохое самочувствие:

— Ресторан называется «Вечерняя луна», — поправила я.

— Ой, как романтично! — воскликнула она, не замечая, как Стас нервно ёрзает.

— Многие мужчины делают здесь предложения руки и сердца, клянутся в любви до гробовой доски. Мечтают пройти жизнь рука об руку до дремучей старости, а потом помереть в один день! — продолжала я сладким голосом.

— Как мило! Правда, милый?

Ничего не подозревая, она взяла его ладонь, их пальцы сплелись в крепкий замок, словно они были идеальной парой. Как же слепы мы бываем в любви и как быстро прозреваем, когда любимый совершает непростительную ошибку. Она, увлечённая своими чувствами, даже не заметила его напряжённого взгляда и попыток слегка отстраниться.

Признаюсь, чем больше Стас выглядел неловко, тем легче становилось у меня на душе. Я продолжала говорить, ощущая, как внутри меня растёт уверенность и сила.

— Что будете заказывать? Сегодня специально для вас у нас особенные блюда.

— Ой, я такая голодная! После «спорта», — хихикнула она противно, давая тонкий намек, после какого именно спорта у нее разыгрался аппетит.

Стараясь не закричать, я сильней сжала губы и написала в блокноте пару ругательных слов. Стас запил свой шок очередным стаканом воды.

— Только сегодня, только для вас наш шеф приготовит настоящий деликатес!

— Ой, это интересно! Какой же? — Глаза девушки засияли в ожидании.

— Бычьи яйца! Знаете, их не так-то просто найти! Они есть не у всех… продавцов мяса. Хорошие яйца должны быть розоватого цвета с синеватыми прожилками, не абы какие! Найдя подходящие, шеф бережно срезает с них все канала и сосуды, берет яйцо в руку и делает продольный разрез на поверхности всей длины. После этого, ухватив первый слой шкурки указательным пальцем, он протискивает…

— Нет, спасибо, можете не продолжать, — перебил Стас, нервно ерзая на стуле.

— Тогда попробуйте гамбургского петуха, фаршированного баклажанами. Петуха убивают, отрубают голову, но оставляют перья…

— Странные у вас рецепты, — фыркнула девушка.

— Блюдо дня — лживая свинина! Карась, выловленный в грязных водах, пахнет не лучше, чем та субстанция, в которой живут нечистоплотные свинки.

— Что у вас за странное меню? Причем здесь свинина и карась? — прыснула девушка. — Милочка, вы не могли бы позвать кого-то более компетентного?

— Лера, хватит! — не выдержал Стас. — Я могу все объяснить.

Мое самообладание лопнуло, как воздушный шарик. Обида захлестнула сердце волной неприязни. Стас медленно поднялся с места и сделал попытку дотронуться. Я отпрянула, как от огня и, стараясь сдержать лавину слез, рвущуюся наружу, пробурчала:

— Не прикасайся ко мне. Иначе шеф приготовит первое блюдо из твоих органов. У тебя даже не хватило смелости честно признаться, что всё кончено.

— Лера, не злись. Это сплошная ошибка.

— Ошибка — это то, что я винила себя во всех наших недомолвках. На самом деле ты типичный самолюбивый предатель. Тебя бы всегда что-то не устраивало во мне. Мне непонятно, зачем ты оставался рядом?

— Я люблю тебя.

— Не смей говорить о любви! Видеть тебя не хочу. За своими вещами можешь не приходить. Я всё оставлю за дверью, как только вернусь домой.

С этими словами я сняла передник, бросила его на стол. Растратив всю смелость на Стаса, я даже не обернулась в сторону Ирины и Романа, и вышла на улицу. Вдохнув прохладный майский воздух, я дала волю чувствам.

— Как некрасиво вышло, — вздохнула Ирина, как только Валерия покинула столик. — Я думала, они уже расстались. Он ведь частенько появляется здесь с разными девицами странного вида. Ведет себя вызывающе. Такой человек позорит свою профессию.

Я молчал, не находя слов. Мое внимание было приковано к Валерии, которая подходя к столику физрука делала вид, будто ей безразлично происходящее. Но, черт! Как может быть безразличен момент, доказывающий предательство близкого человека. Мне самому хотелось подойти и переломать этому типу ноги.

Ирина продолжала:

— Роман, нам невероятно повезло с нашей классной руководительницей. Она замечательный преподаватель и человек с большим сердцем. Дети её обожают, а она отдаёт им всю себя. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Мне пришлось перевести Машу в другой класс, потому что над ней издевались, а учительница смотрела на это сквозь пальцы. У меня много подруг, которые рассказывают, что творится в других школах. Наша Валерия Андреевна — не просто учительница по образованию, она родилась для этой профессии.

Слушая её искренние слова, я не сдержал лёгкой улыбки.

— Вы правы. Я успел заметить, что Валерия Андреевна — особенная.

Будь мы в других обстоятельствах, я бы и сам добавил пару комплиментов.

— Только жаль связалась с этим…

Всё моё тело напряглось, когда я увидел, как анаболиковый физрук встал и попытался обнять Валерию. Сердце замерло: допустит ли она это?

Не допустила. Посмотрев на него глазами, полными слёз, она отпрянула, высказала что-то короткое, резко развернулась и вышла из ресторана.

— Ох, бедняжка, — снова посочувствовала Ирина. — Она не заслуживает такого.

— Если вы не против, я пойду за ней, — сказал я, вставая и хватая рюкзак Валерии. — Счёт…

— Оставьте счёт! Конечно, идите. Но приходите ещё и приводите Дениса, — улыбнулась Ирина.

— Спасибо. Рад был познакомиться, — ответил я и направился к выходу.

Проходя мимо столика Стаса, я услышал его слова:

— Не злись, крошка. Я просто придумал отговорку, чтобы успокоить психованную. Мало что она могла натворить? Мы давным-давно расстались, а она всё не может отпустить. Преследует меня. Видишь, я остался с тобой, а не побежал за ней…

Если бы не Валерия, я бы не удержался и устроил этому типу «весёлую» беседу. Но, не желая тратить время, я вышел на улицу.

Стемнело. Тусклый свет фонарей и фар проезжающих машин не помогал разглядеть Валерию. Я огляделся, но её нигде не было. Оставалось сесть в машину и ехать к её дому, надеясь, что она направилась туда.

Через несколько минут я заметил её. Не останавливая машину, я поравнялся с ней и крикнул в окно:

— Валерия Андреевна, садитесь в машину.

Она обернулась, слегка испугавшись, словно и не думала, что я буду ее догонять. Её покрасневшие глаза и дрожащие губы заставили шевельнуться в моей черствой душе давно забытое чувство.

— Роман Степанович, простите за всё. Вам снова пришлось стать свидетелем… — она запнулась, не находя слов. — Лучше поезжайте домой. Я сейчас не в том состоянии, чтобы… В общем, простите.

Я остановил машину, вышел и подошёл к ней. Перегородив путь дал понять, что не оставлю её одну. Она поняла это без слов, и всё равно продолжала извиняться:

— Какой позор! Вы стали свидетелем краха моей личной жизни. Я всегда стараюсь быть профессиональной…

— Валерия, не говорите ерунды. Вы не должны извиняться передо мной или еще перед кем-либо из-за того, что ваш молодой человек оказался бесчестным гадом. Даже не гадом, а мелким гадёнышом.

Не сдержавшись, я подошёл к ней совсем близко. Её цветочный аромат снова окутал меня, и, не в силах сопротивляться, я коснулся её мягкого плеча, а затем притянул к себе. Лера не сопротивлялась, словно тряпичная кукла, прижалась лицом к моей груди и снова зарыдала.

Странно. Обычно женские слёзы раздражали меня. Я терялся, не зная, что делать, и старался поскорее сбежать от этого «наводнения». Но с Лерой всё было иначе. Я не хотел её отпускать. Наоборот, прижал её ещё крепче, начал гладить её дрожащую спину и голову. Господи, я даже не заметил, как губы коснулись её макушки. А она всё продолжала всхлипывать:

— Я его понимаю. Я не такая, как та девушка. У неё стиль, красота… У меня только коса, как у Варвары из прошлого века. Но разве я не заслужила честности?

— Заслуживаете, Милая, заслуживаете, — прошептал я, но совесть зашипела ядовитой змеей, а хмурые складки на лбу залегли глубже.

Мы уже обсудили Дениса, и теперь мне стало неловко от того, что я сам не совсем честен с ней. Но эти мысли отступили на второй план, когда я понял, как она себя видит. Валерия стройная, с мягкими чертами лица, красивая, но прячется за скромной одеждой. У неё доброе сердце, а она сравнивает себя с той вульгарной девушкой? Смешно!

Если бы я искал спутницу, которая заботилась бы о моём сыне и осталась бы в нашей жизни навсегда, я бы выбрал её, а не ту «красавицу» из ресторана.

Чёрт, — выругался я про себя. «Эк меня занесло! Я хотел соблазнить её, а не потерять голову сам, — подумал я. — Она стала искушением, которому я должен противостоять».

— Я снова вас разозлила? — прошептала она несмело, не поднимая глаз.

Я продолжал гладить её плечи.

— Валерия, неужели я так страшен? Вы постоянно извиняетесь и думаете, что я всегда злюсь на вас, — пошутил я, и она тихо рассмеялась.

— Мне трудно понять, о чём вы думаете. Вы как глыба льда. Иногда ваш взгляд такой пронзительный, что мне кажется, будто я сделала что-то не так, а вы подбираете слова, чтобы сказать мне об этом.

Её проницательность заставила меня напрячься. В её словах была увесистая доля правды, но обсуждать это сейчас было не время.

— Меня удивляет, что вы оправдываете своего…

— Он не мой! — перебила обидчиво Валерия. — Не говорите так, пожалуйста.

— Хорошо. Я продолжу. Он — обманщик, променявший вашу компанию на что-то несуразное, а вы его оправдываете.

— Таких мужчин, как вы, не бросают. Конечно, вам меня не понять, — возразила она. — Мы с вами в разных лагерях.

— Это как?

— Роман Сатанович, вы красивый, статный, уверенный в себе. От вас исходит сила, мужественная аура. Вас точно никогда не бросали. Такие, как вы, сами уходят в поисках лучшего.

Мое потрясение отразилось у меня на лице — брови резко взлетели вверх. Я не смог удержаться от смеха. Как же Милая была далека от истины и даже не подозревала об этом. А еще я задумался о ее обращении и переспросил:

— Подождите, как вы меня назвали?

Валерия слегка отстранилась. Красные пятна окрасили милое личико. Она посмотрела на меня расширенными глазами, смущённо прикрыла рот ладонью. Никак не могла подобрать слова, так и качала головой, как испугавшийся ребенок.

— Простите, я оговорилась.

— И как часто вы оговариваетесь, Валерия Андреевна? — продолжал я, наслаждаясь её замешательством. — Я и не такое слышал в свой адрес. Я взрослый мужчина с хорошим чувством юмора… Выдыхайте.

— Снова опозорилась перед вами. Я не хотела вас оскорбить, простите.

— О, для этого вы слишком молоды и наивны. Я с трудом верю, что вы за свою жизнь хоть кого-то смогли оскорбить.

«Молоды и наивны». Наивность — это родная сестра невинности и двоюродная глупости. По сравнению с моей оплошностью Роман Степанович не сказал ничего обидного. Просто слова. Просто факт. Я моложе его. И я бываю ужасно наивной. Но почему его замечание вызвало во мне такой дискомфорт?

«Я прекрасно понимаю, что я не в его вкусе, — думала я, — но как было бы приятно увидеть в его глазах интерес, а не сочувствие».

— Валерия, давайте вернёмся в машину. Вы дрожите. Не хотелось бы, чтобы вы заболели, а Денис остался без уроков, — его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась забота.

Напряжение между нами немного ослабло, тем не менее его серьёзный взгляд заставлял меня подчиниться. Я сделала неловкую попытку сопротивления и произнесла:

— Не беспокойтесь, Роман Степанович, я дойду сама. Вы и так потратили на меня много времени. Вас, наверное, ждут дома.

Вопрос о матери Дениса всё ещё не давал мне покоя. Я никак не могла решиться, как спросить об этом, не вызвав подозрений. Как доказать, что моё любопытство — чисто профессиональное, а не личный интерес к нему? Но представлять ту неприятную даму в роли хозяйки дома, встречающей их после тяжёлого дня, мне было противно. От этой картинки я невольно поморщилась и попыталась обойти Романа.

Однако он, игнорируя моё сопротивление, положил руку на мою талию и мягко, но уверенно направил меня к машине. Мне осталось только охнуть — то ли от его самоуверенности, то ли от тепла его ладони, которое, казалось, проникало даже через ткань одежды.

— Это не было вопросом. Тем более, если вы так торопитесь меня спровадить. Скажите, а как вы откроете свою дверь?

Я дотронулась до плеча, ища лямку рюкзака, но его там не оказалось.

— О нет! В спешке совсем о нем позабыла, — прошептала я, обречённо глядя в сторону ресторана.

— Не волнуйтесь, ваш рюкзак в машине.

— А счёт? Я не заплатила. Как стыдно перед Ириной…

— Вы не перестаёте меня поражать! — воскликнул он. — Вы только что пережили такое, а беспокоитесь обо всех, кроме себя.

В машине царила тишина. Роман, казалось, мог быть обольстительным, когда хотел, но при свете фар проезжающих машин его лицо снова стало строгим и немного пугающим. Пару раз он бросил на меня серьёзный взгляд, отчего я почувствовала странный трепет и заерзала на сиденье. Когда мы приехали, он протянул руку, чтобы помочь мне выйти, и заметил, как я дрожу.

— Вам холодно. — Снял пиджак и накинул его мне на плечи. — Не хочу быть причиной вашего недомогания.

Ответ снова застрял у меня в горле. Медленно я направилась к дому, глубоко вдохнув и почувствовала, как голова кружится от его приятного аромата. Надеясь поскорее закончить эту пытку, дрожащими пальцами я нащупала ключи в рюкзаке и, едва переставляя ноги, двинулась к крыльцу. Как назло, на первой же ступеньке я споткнулась. Если бы не сильные руки, поддержавшие меня за талию, я бы точно упала лицом вниз.

— Валерия, вы хоть день без падений проводите? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Я не виновата. Я не знаю, почему так получается. Исключительно в вашей компании моя неуклюжесть выходит на новый уровень, — пробормотала я, отстраняясь.

Я остановилась у входной двери, повернулась, чтобы снять пиджак и попрощаться. Пускать его в дом было слишком рискованно для моего и без того помутнённого разума. Его низкий голос с лёгкой насмешкой действовал на меня неожиданно сильно, и я не хотела проверять, что будет, если мы останемся наедине. Роман, словно угадав мои мысли, тихо усмехнулся. Он медленно снял галстук, накрутил его на кулак, а спрятав руки в карманы, лениво присел на перила крыльца, явно давая понять, что не собирается уходить.

Я открыла рот, чтобы найти подходящую отговорку, но он опередил меня неожиданным вопросом:

— Вы простите его? Захотите вернуться?

— Однозначно нет!

Я отошла к противоположной стороне и села на перила напротив него. Любопытство терзало меня: я хотела услышать его мнение, но боялась осуждения. Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. Даже в темноте его взгляд был пронзительным, и я почувствовала, как он изучает меня. Я начала представлять, как мысленно он высмеивает меня и мои отношения. Нервно прикусила внутреннюю часть щеки, и первая опустила взгляд в пол.

— Вы ошибаетесь, Валерия, — произнес он с задумчивым выражением лица. — Не думаю, что мои слова принесут вам облегчение, но я скажу… Мне приятен ваш комплимент насчет моей внешности и, как вы выразились, «ауры». Но это не уберегло меня от боли измены. Таких, как я, тоже бросают. Жена ушла, когда Денис был еще маленьким.

Я покраснела еще сильнее. Сердце заколотилось так, будто готово было вырваться из груди. Темнота стала моим спасением, скрыв неловкость и растерянность, читавшиеся на моем лице.

— Статный и уверенный в себе, говорите вы? Эти качества не помешали женщине, которая клялась быть со мной до конца дней, бросить меня и сына. Она ушла к другому, оставив нас, словно ненужный хлам. Сколько я ни думал, я не смог ее простить. Да, я виноват: много работал, мало времени уделял семье. Но я делал это ради нашего будущего. Она ни в чем не нуждалась. Я баловал ее подарками, думая, что этого достаточно. Измена — это больно. Но предательство — это другое. Она не просто изменила. Она предала: бросила сына, как будто он был обузой. Этого я ей не прощу никогда.

— Мне искренне жаль, — тихо сказала я.

В душе что-то сжалось. Как тяжело ему пришлось! И маленький Денис… Как можно бросить собственного ребенка? Даже если между парой больше нет любви, как можно оставить своего малыша? Мне захотелось подойти и обнять этого сдержанного, на первый взгляд, мужчину. Но я ошиблась в нем. Его скептицизм — лишь защитная реакция. Такой щит, за которым он прячет боль.

Тишина повисла в воздухе, тяжелая и густая. Я не решалась пошевелиться, боясь нарушить ее. Роман вдруг поднялся и медленно направился ко мне. Его взгляд приковал меня к месту. Я не могла отвести глаз, чувствуя, как дрожат ноги и пересыхает в горле.

— Как ваши колени? — неожиданно спросил он, с хищной улыбкой.

— Что? — я растерялась, но потом поняла, о чем он. Мои глаза округлились. Неужели он заметил, как я реагирую на его близость?

— Ссадины заживают?

— А вы об этом? — выдохнула я с облегчением. — Да все в порядке, — отмахнулась я, но, заметив, как он приближается, отвела взгляд.

Роман подошел вплотную. Взял мою ладонь и потянул к себе. Я, словно загипнотизированная, подчинилась. Но когда он наклонился к моей шее, я пискнула:

— Что вы делаете, Роман Степанович?

— Вы хотели сказать «Сатанович»? — прошептал он с едва уловимой издевкой.

Его дыхание обожгло кожу, а щекотка бороды заставила вздрогнуть. Я попыталась отстраниться, но его руки крепко держали меня.

— Не дергайтесь, Валерия. Это всего лишь игра. Ваш бывший решил нанести вам визит. Давайте охладим его пыл.

«Охладим? — едва не вырвалось у меня. — От вашего аромата, от этой близости у меня, кажется, температура зашкаливает. Я сама готова вспыхнуть, а не охлаждать чей-то пыл».

Я снова попыталась отстраниться, но Роман не позволил. Его губы коснулись моей шеи. По коже пробежали мурашки, волна возбуждения накрыла с головой. Я прикрыла глаза, чувствуя, как дыхание перехватывает.

— Ничто так не бьет по мужскому самолюбию, как достойный конкурент. Давайте пощекочем нервы вашему бывшему? — прошептал он, медленно снимая мои очки.

Его взгляд утонул в моих глазах.

— Какое расточительство. Нельзя прятать такую красоту за стеклами.

— Я давно хочу сделать коррекцию зрения, просто руки не доходят, — смущенно пробормотала я.

Его пальцы скользнули по кончику моего носа, и я почувствовала, как он едва не коснулся губ. Роман склонился ниже и снова удивил меня, прошептав:

— Расслабьтесь, это всего лишь игра. Вы простите мне вольность? Я предположил, что вы не захотите оставаться наедине с бывшим и разводить ненужную демагогию до полуночи.

— Не хочу. Вы правы, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается. В голове крутилась мысль: «Это всего лишь маленькая месть Стасу. Он заслужил».

— Не стесняйтесь, Валерия. Поддайтесь игре…

Всё в голове смешалось. Меня бросало из крайности в крайность: то я чувствовала себя невинной девочкой, теряющей дар речи от его взгляда, то уверенной женщиной, которую защищает сильный мужчина — хищник, не допускающий даже мысли о том, что со мной может случиться что-то плохое.

Мои руки неуверенно обвили его талию. От его тихого смешка я чуть отпрянула, но Роман положил ладонь на мою спину, не позволяя отдалиться. Тыльной стороной другой руки он провел по моему лицу, и я снова прикрыла глаза, наслаждаясь его лаской.

— Вы хорошая актриса, Валерия. Еще секунда, и я поверю, что вам нравятся мои прикосновения.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг со стороны раздался разъяренный крик Стаса:

— Лера, я от тебя такого не ожидал! Обвиняешь меня, а сама трешься об него, как кошка под валерьянкой!

Его голос прозвучал как удар хлыста. Я резко обернулась, но Роман не отпустил меня, лишь слегка ослабил хватку. Его глаза блестели смесью азарта и удовлетворения. Стас стоял в нескольких шагах, его лицо было искажено гневом и ревностью. Я почувствовала, как сердце заколотилось сильнее, но не от страха, а от странного чувства торжества.

Все явно вышло из-под контроля. Моя выдержка таяла, как снег под солнцем, и возвращаться не собиралась. Я даже не мог понять, что заставило меня раскрыться перед Валерией. Я никогда не был любителем поговорить по душам с женщинами. Тем более с малознакомыми. Но что-то в ней заставило меня захотеть успокоить ее, дать хоть каплю уверенности. Марина, моя бывшая, была живым доказательством того, что люди способны на поступки куда хуже. Так что этот бесхребетный физрук не заслуживал ни ее слез, ни нервов.

Трудно было обманывать себя. Осознание, что я не должен испытывать к ней ничего подобного, не облегчало мое состояние. Я подошел к Валерии, чтобы убедиться, что она успокоилась после моих, пусть и нелепых, но искренних слов. Хотел попрощаться и уйти. Но не смог. Не сдержавшись, я подтянул ее ближе, почувствовал ее дрожь и, чтобы оправдать себя, придумал, что ее бывший где-то рядом и наблюдает за нами.

Хотя, честно говоря, я бы сейчас и астероид, упавший у нее во дворе, не заметил. Я смотрел в ее глаза и не понимал, как она умудряется быть такой… магнетической. Как ей удается притягивать меня, словно гравитацией? Ее кожа была нежной, как лепесток, сладкой, как детское воспоминание о мороженом. Валерия пахла чистотой и цветами. Я начал фантазировать, как она приоткрывает губы, и уже готов был наклониться…

— Лера, я от тебя такого не ожидал! Обвиняешь меня, а сама трешься об него, как кошка под валерьянкой! — прокричал ходячий облом, и мне тут же захотелось спуститься с крыльца и свернуть ему шею.

— Стас, уходи! — ответила Валерия после недолгой заминки, а покраснев, отстранилась от меня. — Ты сам решил расстаться, так будь уверен в своем выборе до конца.

— Расстаться? Мы просто слегка поссорились, а ты уже крутишь хвостом перед новым папашей? Что скажут на работе?

— Стас? Как-вас-там? Я бы посоветовал вам прикрыть свою лавочку и побеспокоиться о вашей собственной репутации не только в школе, но и перед другими, не менее важными людьми в вашей жизни.

Я едва сдержался, чтобы не выложить все факты, что знал о его долгах и обязательствах. Но это поставило бы меня в неловкое положение перед Валерией. Пришлось бы объяснять, откуда мне это известно и зачем я вообще копался в его делах.

Я ожидал, что сейчас начнется драка — физрук бросится отбивать "свою" девушку, начнет кричать что-то вроде "Кем ты себя возомнил?". Но нет. Он быстро сдулся, бросил на нас недовольный взгляд и ушел, бормоча что-то под нос.

— Спасибо, — прошептала Валерия, когда его фигура растворилась в темноте. — Не думала, что он придет выяснять отношения.

— Всегда пожалуйста. Хотя, честно говоря, я не удивлен. Но думаю, сегодня он больше не вернется.

— Роман Степанович…

— Давай уже на "ты"? — предложил я. — Нам еще предстоит разыграть бурный роман. Официоз звучит как-то нелепо.

— Роман? — удивленно переспросила она.

— Ты же не хочешь, чтобы оно, — я кивнул в сторону удаляющегося Стаса, — тыкало в тебя пальцем и рассказывало всем, что я воспользовался тобой ради одной ночи?

— Нет, — ответила она, мило моргая. — Подожди, ночи чего?

Я продолжил озвучивать, пожалуй, самую глупую идею, которая приходила мне в голову за все мои тридцать пять лет:

— Как я сказал: попортим нервишки твоему бывшему. Отобьем у него желание приходить, когда вздумается. Я перед тобой в долгу за сына. Так что такая театральная сценка мне не в тягость.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — засомневалась она, покусывая губу.

Я едва сдержался, чтобы не коснуться ее лица и не провести пальцами по ее губам.

— Никогда еще я не был так уверен в своем решении. Спокойной ночи, — закончил я и, наклонившись, поцеловал ее в щеку.

Я развернулся и ушел, не оглядываясь. Сел в машину и поехал домой, с одной мыслью, разрывающей сознание: "Что за черт я творю? Старость не радость, и я окончательно выжил из ума? Она же невинная, как ребенок".

Неделя пролетела мгновенно. Я наладил отношения с Денисом, и это не могло не радовать. Уже на следующее утро после разговора с Милой я извинился перед сыном, признав свою неправоту. Денис обрадовался, словно я подарил ему новый велосипед. Он стал взрослее, увереннее. А потом снова начал рассказывать о школе. Валерия Андреевна стала для него настоящим кумиром. Я не мог сдержать улыбки, когда слышал: "Учительница сказала то… Валерия Андреевна говорит это…"

— Пап, а как ты думаешь, Валерия Андреевна разрешит отметить мой день рождения у нее дома? — спросил он как-то утром.

Я удивленно посмотрел на него, не зная, что ответить. Он продолжил:

— Помнишь, она говорила, что иногда устраивает праздники во дворе? Я знаю, мы всегда отмечаем дома с бабушкой Женей. Но я хочу пригласить одноклассников и Машу. Она живет недалеко. Ты разрешишь?

Его взгляд был настолько жалобным, что я не смог отказать. Проблема была в том, что к этому моменту Валерия могла уже продать дом. И тогда участок пошел бы под снос.

— Денис, давай обсудим это позже, — осторожно ответил я.

— Но ты можешь спросить ее? Думаешь, она не откажет?

В том, что Валерия не откажет, я не сомневался. Но это снова напомнило мне, зачем я вообще начал с ней общаться.

— Ладно, пап, хорошего дня, — разочарованно сказал он, выходя из машины и направляясь к Маше, которая ждала его у входа в школу.

До самого офиса меня не покидала мысль, терзающая совесть. Какой был правильный выход из этой ситуации, я не знал даже спустя две недели после нашей встречи. Поэтому первым делом я отправился к Кириллу.

— Доброе утро, — пробормотал я, замечая, что он говорит по телефону.

Кирилл кивнул, быстро закончил разговор и положил трубку.

— Дай угадаю, все вышло из-под контроля, и ты ломаешь голову, что делать дальше? — с пониманием в голосе спросил он.

Я запустил руку в волосы и начал:

— Киря, мы столько лет работаем вместе. Ты знаешь, я никогда не отступал от плана. Идти по головам конкурентов — это одно. Но тут совсем другое. Эта… Милая Валерьянка Андреевна, — я усмехнулся, вспоминая, как она передразнивала мое имя. — Лера не продаст дом, а я не могу на нее давить. Она этого не заслуживает.

— Ромыч, я тебе сразу сказал, что не против отступить, — успокоил он. — Я уже поговорил с архитектором. Их дом — самый крайний. Если мы его не получим, максимум, что пострадает — это парковка и наше самолюбие.

Я устало выдохнул. Мысли в голове метались, как стая птиц. Что, если это увлечение пройдет? Если Лере надоест притворяться? А я ради какой-то щемящей нежности испорчу отношения с партнером?

— Ром, ничего страшного не случится, если мы не выкупим этот участок, — сказал Кирилл, словно читая мои мысли.

— Похоже, у тебя тоже ничего не вышло, раз ты сегодня такой понимающий? — усмехнулся я.

Кирилл откинулся в кресле и засмеялся. Несколько долгих секунд молчал, а потом добавил:

— Василиса сводит меня с ума! Какой там дом? Я о нем уже забыл. Хочешь, признаю поражение в нашем споре и отдам тебе свою машину?

— Давай, каждый останется при своей. Глупо было вообще спорить.

— Не скажи. Может, ты бы все равно познакомился со своей Валерьянкой, а я бы не начал охоту на Василису.

В его голосе звучали мечтательные нотки. Я никогда не видел его таким задумчивым и неразговорчивым. Он явно не спешил делиться подробностями, а это значило, что все серьезно.

Мы окончательно договорились исключить участок номер тринадцать из проекта. И это успокоило мою совесть.

На выходе я обернулся и пошутил:

— Кстати, знаешь, как она меня назвала за глаза? Роман Сатанович! Так что счет 1:1.

— Пожалуй, это у них семейное, — засмеялся Киря. — Василиса в глаза назвала меня Адским Мурзиком.

— Господи, она еще жива после такого? — подколол я, увернувшись от летящего в меня предмета.

— Кстати, передай Валерьянке спасибо.

— За что? — удивился я.

— Ты хоть стал похож на человека, а не на дровосека, застрявшего в лесу на год.

Выйдя из кабинета, я провел рукой по короткой бороде и улыбнулся. Надеялся, что Лере понравится мой новый вид. Теперь оставалось только придумать, как осторожно сообщить ей, что я не просто водитель в этом здании. Я — партнер компании, которая месяцами пыталась выкупить ее дом.

Время тянулось мучительно медленно. С тех пор, как в моей жизни появились Адские, все изменилось, и я не знала, как к этому относиться.

Денис, который раньше легко справлялся с учебным материалом, теперь постоянно переспрашивал и часто не дописывал задания у доски. Его сосредоточенность явно страдала, а я не могла понять, в чем дело. «Может, он просто привлекает внимание? Или я плохо объясняю? А вдруг Роман проговорился о нашем общении, и ребенок из-за этого нервничает?» — терзалась я, анализируя его поведение. Но когда он начал щуриться, у меня возникла новая, тревожная догадка. Я решила поговорить с ним наедине, чтобы не смущать перед одноклассниками.

Роман Адский прочно вклинился в мою жизнь. Целую неделю он присылал мне цветы, но мы ни разу не виделись. Казалось, он намеренно избегает встреч, хотя это было нелогично. Мы начали с переписок, потом перешли на звонки. Сначала обсуждали Дениса и его успехи в школе, но постепенно разговоры становились все длиннее и глубже. Мы говорили обо всем: о книгах, фильмах, путешествиях, даже о любимых блюдах.

Эти беседы по телефону стали для меня глотком свежего воздуха. Легкая улыбка не сходила с моего лица весь день, и это, кажется, отпугивало Стаса. Он бурчал что-то себе под нос и старательно обходил меня стороной. За это я была ему благодарна.

Рита тоже заметила перемены во мне. Однажды на большой перемене она подловила меня и не смогла сдержать любопытства:

— Лерка, если ты не признаешься, кто он, я клянусь, начну за тобой следить!

— Кто «он»? — переспросила я, наигранно захлопав ресницами.

— Не прикидывайся! Кто этот мужчина, из-за которого ты ходишь, как умалишенная, улыбаясь самой себе?

— Я так улыбаюсь? — засмеялась я, зная ее острый язык.

— Все так улыбаются, когда влюблены, дорогая! И я знаю, что это не Стасик-раздолбасик. Он жаловался трудовику, что ты с кем-то другим. Я ему сказала, что горжусь тобой. Он заслужил! Я порадовалась, что ты наставила ему парочку ветвистых рогов, хоть мало поверила в такую вероятность. Ты бы мне рассказала, если бы кого-то встретила… Но теперь я смотрю на твой цветущий вид и сомневаюсь, что ты не утаила от меня маленькую грязную подробность своей личной жизни.

— Нет, Рита, все не так, как ты думаешь, — попыталась я оправдаться.

— Жаль. А я уже надеялась, что у тебя появился настоящий мужчина, — вздохнула она, разочарованно разводя руками.

— Мы расстались со Стасом, и мне стало легче. Дышать стало проще, когда исчезли постоянные споры и попытки доказать свою точку зрения. Но нового мужчины в моей жизни нет. А улыбка… Ну, считай, у меня просто хорошее настроение.

Рита внимательно слушала, кивая в такт моим словам. Как только я договорила, чтобы не попасться на вранье, я прикрыла глаза и подставила лицо солнечным лучам. Улыбнулась, вспоминая о сегодняшней ночи.

— Понятно, — протянула Рита разочарованно.

Я чувствовала, что она мне не верит. Ее любопытство буквально прожигало меня насквозь. Рассказывать о том, как Роман играл мне на гитаре пол ночи, я не хотела. Да и как объяснить, что наш «лжероман» для отвода глаз Стаса приносит мне столько радости?

— Ой, смотри, это не Адский старший идет? — вдруг сказала Рита.

Я резко обернулась, ослепленная солнцем. Обвела взглядом весь школьный двор, пытаясь разглядеть знакомую фигуру, но никого не увидела. Когда я повернулась к Рите, на ее лице была хитрая улыбка.

— Ты спалилась, Милая! Не надо мне сказки рассказывать. Я тебя знаю, и не нужно быть гением, чтобы понять, кто так тебя преобразил!

Она обвела меня пальцем с ног до головы, а я, не в силах сдержать улыбку, только развела руками.

Перемены во мне были больше, чем блеск в глазах и приклеившаяся улыбка. На днях я встретилась с Василисой, и под её довольные возгласы, я потратила львиную долю зарплаты на обновление гардероба. Сегодня на мне были облегающие небесно-голубые джинсы, элегантная блузка с двумя расстегнутыми пуговицами. Ничего кричащего, но я чувствовала себя обновленной, радовалась как школьница новой форме.

— Лера, солнышко, если не хочешь говорить, не надо. Скажешь, когда будешь готова. Просто знай, я рада за тебя. Этот Роман Сатанович — ходячий соблазн, но выглядит солидным мужчиной. Надеюсь, у вас все получится.

— Спасибо, Рита, — прошептала я, обнимая подругу. — Но, думаю, всё это серьезно. Просто временное сближение.

— Ничего нет более постоянного, чем временное. Это Альберт Джей Нок сказал. Он, конечно, про политику говорил, но я думаю, мужчина бы и в этой ситуации со мной согласился. — философски заметила она.

Мы еще немного поболтали о ее планах получить водительские права. Я порадовалась, что подруга переборола свой страх и приняла столь смелое решение, а потом разошлись по классам.

Последний урок пролетел незаметно. Дети, радуясь выходным, быстро покинули класс. Только Денис копошился с рюкзаком, явно нервничая.

— Денис, ты хотел со мной поговорить? — спросила я, решив помочь ему начать.

— Валерия Андреевна, папа хотел с вами поговорить. То есть, это я хотел спросить… Но папа сказал, что сам все обсудит.

Мое сердце на мгновение замерло. Неужели Денису не нравится в школе? И он хочет вернуться в старую?

— Признаюсь, я растерянна, Денис, — отозвалась я настороженно. — Если твой папа хочет что-то со мной обсудить, мы можем подождать его вместе. Но, может, ты что-то подскажешь… Тебе не нравится эта школа?

— Нет, — улыбнулся он, и я выдохнула с облегчением.

— Тебя кто-то обижает?

— Нет, — покачал он головой. — Все хорошо. Просто я хотел спросить… Но папа, наверное, рассердится.

Он замялся. Мы продолжили смотреть друг на друга, и одновременно вздрогнули, когда в дверях раздался грозный голос:

— И почему это папа рассердится?

Роман вошел в класс. Я невольно вскочила с места и замерла от неожиданности. С легкой, почти ленивой походкой, с улыбкой на лице к нам приблизился мужчина, которого я видела впервые. Он похорошел, хотя и раньше казался мне самым привлекательным мужчиной, с которым я общалась за всю жизнь. Его волосы стали короче. Лицо украшали ямочки на щеках, а короткая борода, больше напоминающая недельную небритость, придавала ему брутальный вид. Моя рука непроизвольно потянулась вверх, будто я хотела прикоснуться к его лицу, но вовремя остановила себя, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. Лучше не показывать, какие мысли промелькнули у меня в голове.

— Папа! — радостно воскликнул Денис.

— Привет, Денисыч, — Роман потрепал сына по волосам. — Так в чем дело? За что я могу рассердиться?

— Ты сказал, что сам поговоришь с Валерией Андреевной, — виновато произнес мальчик.

— Ох, сынок, ты весь в меня! Терпение — не твоя сильная сторона, — подшутил Роман, и Денис рассмеялся.

— Может, кто-то объяснит, в чем дело? — вмешалась я.

— Валерия Андреевна, Денис хотел спросить ваше разрешение на проведение его дня рождения у вас дома. Вы говорили, что иногда устраиваете такие праздники.

Я рассмеялась, почувствовав облегчение:

— Вот в чем дело? Я уже испугалась, что что-то случилось!

— Вина полностью на мне, — сказал Роман. — Я никогда не устраивал сыну больших праздников. Мы всегда отмечали в узком кругу. Но в этом году он хочет пригласить одноклассников, и я боюсь, что без вашей помощи не справлюсь.

Денис смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сжалось сердце. Я наклонилась к нему и сказала:

— Денис, я буду рада, если ты отметишь свой день рождения у меня. Я помогу во всем, чем смогу. Мы исправим папину оплошность. Разве можно отмечать такой день в тишине?

— Правда, Валерия Андреевна? — переспросил он, сияя.

— Конечно, мой хороший, — улыбнулась я. — Я никогда не вру. И другим не советую.

Роман смотрел на нас, и в его глазах читалось что-то теплое, что заставляло меня улыбаться еще шире.

Когда Денис обнял Леру за шею так крепко, что она чуть не потеряла равновесие, я не сдержал смешка. Но улыбка быстро исчезла с моего лица, когда я увидел, как они оба закрыли глаза, наслаждаясь этим мгновением.

Лера аккуратно отстранилась и нежно погладила сына по голове. В ее взгляде читалась искренняя материнская забота. Именно так должна смотреть мать на своего ребенка — с теплотой и нежностью, а не поджаривать свои бока на нудистском пляже, забыв о родительских обязанностях.

Меня вдруг охватило странное чувство. Я упустил свой шанс на полноценное семейное счастье. Раньше это меня не беспокоило — мне хватало любви сына. Но сейчас, глядя на них, я впервые за долгое время осознал, что мне тоже не хватает женской ласки, заботы и простого человеческого тепла. И Валерия могла бы дать мне все это, если бы не несколько "но".

— Пап, поехали? — Денис вывел меня из раздумий.

— Сейчас, сынок. Ты все собрал?

Он не ответил, бросился к парте и начал быстро складывать вещи в рюкзак. Я же обратился к Лере:

— Спасибо тебе. Для него это действительно важно. Он мне все уши прожужжал.

— Не стоит благодарности. Я всегда рада помочь, — прошептала она, и я едва сдержал улыбку, слушая, как строгая учительница снова превратилась в ту самую Леру.

Мою Леру, которая рассказывала о своих детских проказах с сестрой, о музыке, которую любит слушать в любую погоду, о старых черно-белых комедиях, которые пересматривает в трудные дни, лежа на диване. За неделю мы так часто общались по телефону, что я сам себе удивлялся. Будто снова стал подростком, не выпускающим телефон из рук. Когда мы не были рядом, Лера словно преображалась. Ее стеснение куда-то исчезало, и она становилась такой искренней, что я не мог не улыбаться, слушая ее. Она говорила без умолку, не задумываясь о том, что я могу заметить, как ее щеки покрываются румянцем, когда она настаивает на своем. До сих пор не могу понять, как это нежное создание смогло уговорить меня достать старую гитару, пылившуюся с армейских времен, и сыграть для нее. И знаешь что? Я сам получил от этого удовольствие — от плавных аккордов, от ее тихого, довольного мурлыканья. Ее голос стал для меня чем-то вроде валерьянки. Даже после самого тяжелого дня я ложился на кровать, включал телефон и готов был слушать ее до самого утра, забывая обо всем на свете.

— Прости за вопрос, но ты действительно не отмечаешь день рождения? — спросила она, прерывая мои мысли.

— Геологам обычно не до праздников. Я больше времени проводил с дедом и бабушкой, чем с родителями. Их главной задачей было накормить, одеть и обуть.

— Мне жаль это слышать, но ты же уже взрослый мальчик. Можешь поступать, как хочешь.

— Привычка, — пожал я плечами. — Но это не значит, что я старею так, как мне не хочется.

— Стареешь? — возмутилась Лера наигранно. — Даже не шути так! День рождения — это повод отметить, что ты прожил еще один год, ты мог дышать, радовался жизни, набирался опыта. Если бы тебя услышала моя сестра, она бы тебе целую лекцию прочитала. Она у меня продвинутая — пробовала себя во всех видах спорта и постоянно твердит: "Главное — душой не стареть".

— Хорошо. А как ты отмечаешь свой день рождения?

— Вы подловили меня, Роман Степанович, — она снова перешла на "вы", заметив, что к нам подошел Денис. — Признаюсь, я тоже провожу этот день с самыми близкими. Но это правило не распространяется на детские праздники.

— И что же вы делаете?

— Балую себя! — подразнила она, даже не подозревая, к чему я клоню. — Есть такое нерушимое правило: в день рождения нельзя отказывать имениннику. Так что я без зазрения совести наслаждаюсь заботой близких и позволяю им радовать меня.

Мышка попалась в клетку, и я облизнулся, как довольный кот.

— Есть такое правило? И другие не имеют права отказать? — переспросил я самым невинным тоном.

— Конечно! Это одно из главных правил в министерстве праздников. — шутила Лера, подмигнув Денису.

— Ну что ж, Валерия Андреевна, вы сами это сказали, — я сделал сочувственный вид. — Тогда вы не сможете отказать мне сегодня.

— В чем? — она хлопнула ресницами, не понимая.

— У меня сегодня день рождения. И мы с сыном приглашаем вас поехать с нами за город, в домик отдыха.

— Вы шутите? — засмеялась она, но, увидев мое серьезное лицо, улыбка сошла с ее губ.

— Нет, — хором ответили мы с сыном.

Денис встал рядом со мной и устремил на учительницу умоляющий взгляд. А я, признаться, с некоторым удовольствием наблюдал, как Лера сама загнала себя в ловушку. Я усмехнулся, ожидая, как она будет выпутываться из этой ситуации. Откажется и станет переживать, что подумает Денис? Или согласится, но будет беспокоиться о том, что скажут другие?

— С вами за город? — переспросила она, явно смутившись.

— Да, у нас там небольшой домик. Не волнуйтесь, спален хватит на всех.

Лера снова покраснела, понимая, что я намекаю на что-то большее. Ее смущение было таким искренним, что я едва сдержал улыбку.

— Там есть лес и речка! — вступил Денис. — Мы можем половить рыбу. Я отдам вам свою удочку! А еще папа пообещал научить меня играть на гитаре. Валерия Андреевна, он так красиво играет! Вам понравится!

Тишина затянулась. Лера кусала губу, будто сражаясь с соблазном согласиться. Наконец, она сдалась:

— Ну, раз Роман Степанович будет играть на гитаре, а ты научишь меня рыбачить, я не могу отказаться.

Я уже успел хорошо изучить ее повадки. Несмотря на внешнюю беззаботность, которую она старалась сохранить перед Денисом, я заметил, как Лера запаниковала. Ее пальцы слегка дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Как только мы усадили сына в машину, я осторожно взял ее руку и мягко потянул к себе.

— У тебя правда сегодня день рождения? — изрекла Лера до того, как я постарался ее успокоить.

— Да.

— Но почему ты не сказал? Я даже подарок не купила.

— Лера, твоя компания — лучший подарок.

— Да, да, — буркнула она, опустив глаза. — Рома, вы же понимаете, что не обязаны этого делать?

— Мы опять на «вы»? — спросил я, стараясь снять напряжение.

— Да какая разница! — с легкой обидой воскликнула она, подняв на меня блестящие от слез глаза. — Ты не должен проводить со мной время в такой день. Я понимаю, что все это из-за нашей договоренности, но…

— Остановись, — прервал я. — Мы давно вышли за рамки притворства. Ты мне нравишься, и я хочу провести этот день с тобой и сыном. Ты согласна?

— Да, — прошептала она.

— Тогда не думай больше ни о чем. И насладимся выходными.

Мы заехали к ней домой, чтобы она собрала вещи, и отправились за город. Денис переполненный положительными эмоциями, болтал без умолку, но через сорок минут уснул.

— Рома, эта машина рабочая? — спросила Лера, оглядывая салон.

— Да, она принадлежит фирме.

— А твой начальник не против?

— Он у меня понимающий, — усмехнулся я.

Лера подошла слишком близко к опасной теме, и я почувствовал, как галстук сдавливает горло.

— Ты очень умный, — продолжила она. — Мне кажется, ты мог бы добиться большего.

— Ты так думаешь?

— Прости, если сказала что-то не то. Я ни в коем случае не хотела тебя обидеть.

Я молчал, чувствуя, как напряжение нарастает. Но сейчас было не время для откровений. Впереди нас ждали выходные, и я не хотел ничего портить.

«И зачем я это спросила? — с досадой подумала я, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Зачем полезла с расспросами о работе? Меня ведь совершенно не волнует, что Рома обычный водитель».

Он заметно напрягся. Его брови сдвинулись, образовав глубокую складку на переносице, и мне вдруг захотелось провести пальцами по его лбу, чтобы разгладить эти морщины. Как же я могла так испортить момент? Я не имела виду ничего плохого. Просто он казался таким начитанным, целеустремленным, в его поведении чувствовалась уверенность, присущая сильным мужчинам. Я помнила, как он рассказывал, что переехал в Москву из глубинки после армии. Они с другом приехали покорять столицу с маленькими сумками за плечами. Но Рома так и не рассказал, что пошло не так, почему его мечты не сбылись.

Чтобы отвлечься от неловкой паузы, я сменила тему, заговорив легким, беззаботным тоном. Рассказала, что виделась с сестрой, но умолчала, что упоминала о нем.

— Так это сестра на тебя так повлияла? — спросил Роман, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

Я снова засмотрелась на его новый образ. Сбрив длинную бороду, он будто помолодел на несколько лет. Но, встряхнув головой, чтобы отогнать навязчивые мысли, я ответила:

— О чем ты?

Конечно, я заметила, как он разглядывал мою фигуру в новом наряде, но мне хотелось услышать его мнение.

— Ты сегодня очень красива. Этот новый стиль тебе к лицу, — сказал Рома, не отводя взгляда от дороги, прекрасно понимая, что я дразню его.

— Спасибо. Тогда и я буду честной: тебе тоже идет короткая борода. Признаюсь, когда ты зашел в класс, я тебя сначала не узнала.

— Тебе нравится? — Он бросил на меня хитрый взгляд.

— Да. Жаль только, я ведь надеялась, что переодену тебя Дедом Морозом и буду слезно умолять выступать на детском утреннике.

— Слезно? — засмеялся Роман.

— Ты даже не представляешь, как сложно уговорить современных, вечно занятых родителей участвовать в школьных мероприятиях. А это так важно! Если бы не поддержка Ирины, я не знаю, как бы я справлялась. Малыши обожают, когда родители приходят на такие мероприятия. Их глаза светятся, когда они рассказывают стихи, глядя с трибуны на своих маму или папу. В этом возрасте особенно важно чувствовать поддержку. Нет, пожалуй, поддержка важна в любом возрасте, — поправилась я. — Но именно сейчас, в детстве, закладывается та самая связь, которая остается с ребенком на всю жизнь.

Роман посмотрел на меня внимательно, и я замолчала, понимая, что начала жаловаться. Меня всегда расстраивало равнодушие некоторых родителей. Я понимаю, жизнь сложна, ответственность лежит на плечах большим тяжелым грузом, но дети растут так быстро! Когда же взрослые начнут ценить эти моменты? С наслаждением слушать смех, рассказы о первой влюбленности, переживания о маленьких, но таких важных для них неудач.

— Ты будешь замечательной мамой, — тихо сказал Роман, и я замерла, глядя на него.

Меня охватила неловкость. Я даже не знала, что ответить, а в голове уже рисовались картинки: мой округлившийся живот, его большие ладони, нежно касающиеся моей кожи. Я представила, как он счастлив, держа на руках нашу дочь — его маленькую принцессу. И сильного братика рядом.

От этих мыслей в глазах выступили слезы, и я быстро отвернулась, чтобы Рома не заметил моей растерянности.

«Что со мной? Ох уж меня занесло! — подумала я. — Со Стасом я всегда отгоняла такие мысли. Каждый раз, когда он заикался о детях, я была против. Знала, что еще очень рано. А тут… Рома так быстро вскружил мне голову, что я уже планирую наше будущее? Безумие!»

— Спасибо, — смущенно прошептала я, стараясь не показать, как меня взволновал столь невинный комплимент.

Мы подъехали к высоким воротам. Я с облегчением выдохнула, что разговор прервался. Как только машина заехала на территорию, я увидела дом и невольно ахнула:

— Это ваш «маленький домик»?

— Да, — улыбнулся Рома, показывая ровные белые зубы.

— Спален на всех хватит? — пошутила я. — Если здесь устроить свадьбу, места хватит даже для десятка гостей.

— Валерия Андреевна, вы предлагаете провести здесь нашу свадьбу?

— Какой вы сегодня шутник, Роман Сатанович! — парировала я и быстро вышла из машины, чтобы скрыть покрасневшие щеки.

Мужской заразительный смех разнесся по округе, распугивая птиц. На заднем сиденье проснулся Денис. Я открыла дверь и взяла его на руки. Он уткнулся мне в шею, продолжая сопеть, пока мы шли к дому по каменной дорожке.

Дом был великолепен. Двухэтажное строение из массивного дерева с панорамными окнами выглядело как архитектурный шедевр.

— Рома, ваш дом прекрасен! — не сдержала я восторга.

— Я в тайне построил его для семьи, ещё до того, как ушла… — начал он, но запнулся, глядя на Дениса у меня на руках. Я понимающе кивнула головой, давая понять, я догадалась, о ком идет речь. — Это наша с сыном секретная база. Мы приезжаем сюда, чтобы отдохнуть от города. Занимаемся мужскими делами: охотой, рыбалкой, мастерим что-то в мастерской. В общем, всем тем, чем должны заниматься отец с сыном.

По его взгляду я поняла, что он не досказал: «всем тем, чем не занимался со мной мой отец».

— Ты замечательный отец, — тихо сказала я, заходя в дом.

Наш разговор прервал мой восхищенный вздох. Большое панорамное окно, занимающее почти всю стену, наполняло комнату мягким естественным светом. Солнечные лучи играли на светлой деревянной мебели, создавая ощущение тепла и уюта. Интерьер был выдержан в спокойных, натуральных тонах: бежевые стены, кремовые диваны, деревянные полы. Все здесь дышало гармонией и продуманностью — каждая деталь, от аккуратных декоративных подушек до изящных светильников, казалась на своем месте. В воздухе витал легкий аромат дерева и свежести. Это было не просто жилище — это было место, где хотелось остаться.

— Чувствуй себя как дома.

Его шепот на ушко заставил меня вздрогнуть. Мурашки пробежали по коже. Я держала Дениса на руках и старалась скрыть свою разочарованность. Это был тот самый момент, когда хотелось обнять Рому, как тогда на крыльце.

Он, словно читая мои мысли, улыбнулся и понес сумки на кухню. Я последовала за ним, шепча Денису:

— Денис Романович, просыпайся, соня. Покажи мне свою удочку.

Малыш зашевелился, спросонья чмокнул меня в шею, и я засмеялась. Он спрыгнул с рук и побежал, радостно крича. Детская беззаботность всегда поднимала мне настроение.

Следующий час мы провели, исследуя дом и его окрестности. Денис с гордостью показывал мне каждую комнату, начиная с просторных спален. Особенно он хвастался своей комнатой, где на полках красовалась огромная коллекция Lego. Затем он повел меня во внутренний двор, где, размахивая руками, рассказал о своей мечте — домике на дереве. Его глаза горели энтузиазмом, когда он говорил, как они с папой будут строить его вместе.

Потом мы заглянули в мастерскую. Мальчик с восторгом указал на аккуратно сложенные доски и бруски, объясняя, что из этого когда-нибудь получится «что-то очень красивое». Он с упоением рассказывал, как они с отцом приезжают сюда, чтобы отдохнуть от городской суеты, занимаются мужскими делами и просто проводят время вместе. Я слушала его, улыбаясь, и в глубине души порадовалась, что он не упомянул о каких-либо «подругах папы». Это было чисто их пространство — место, где царили отец и сын.

— Он — находка для шпиона! — произнес Рома, когда мы вернулись к нему на кухню. — Он выдал все секреты?

На кухне уже пахло чем-то вкусным. Я засмотрелась, как мужчина, закатив рукава, маринует мясо, а на столе лежала гора свежих овощей.

— Да, он у тебя очень общительный.

Денис убежал в свою комнату, и мы остались наедине. Рома вымыл руки и подошел ко мне. Сердце забилось чаще, когда он убрал прядь волос с моего лица.

— Он от тебя в восторге. Если ему кто-то не нравится, слова не вытянешь. Либо он об это прямо скажет. День нашего знакомства — лучшее тому доказательство, — прошептал он.

— Вы все уладили?

Мне хотелось узнать больше, но я не решалась спрашивать его о той дамочке. Тем более голова немного закружилась, и я представила, как Рома наклоняется ближе и оставляет на моих губах нежный поцелуй.

— Да, я извинился перед сыном. А с Виолеттой мы окончательно расстались, — сказал он, словно читая мои мысли.

Значит, я не ошиблась. Та женщина явно строила планы в отношении Ромы, но, судя по всему, ее не устраивало присутствие в его жизни ребенка. Я невольно прикусила губу, сдерживаясь, чтобы не сказать, что он не обязан делиться со мной подробностями своей личной жизни. Это было его прошлое, и я не хотела выглядеть слишком навязчивой.

— Лера, между нами ничего нет, — тихо сказал Рома, заметив мою настороженность. Он мягко провел кончиками пальцев по моему лицу, добавив: — И ничего серьезного не было. Я бы никогда не стал тебе врать в таких вещах. Так что не забивай свою светлую голову лишними переживаниями.

Мы не могли оторвать друг от друга взгляд. Рома был не только невероятно красив, но и удивительно интересен как собеседник. Всего за несколько недель я поняла, что его общество стало для меня чем-то важным, чем-то, чего я жду с нетерпением. Его нежный голос, полный тепла, только усиливал смятение в моей душе. Он притянул меня ближе, и моя голова оказалась у его груди. Его ладонь, теплая и уверенная, коснулась моей руки, покрытой мурашками. Я понимала, что мы балансируем на грани, но остановиться уже не хотела. Моя щека прижалась к его шее, я вдохнула его запах — смесь легкого одеколона и чего-то глубоко мужского. Голова закружилась.

Если в первую нашу встречу я еще сомневалась, что этот мужчина не представляет собой реального искушения, то теперь сомнений не оставалось: я пропала. Этот мужчина стал для меня чем-то большим.

Рома наклонился ко мне медленно, так медленно, что я едва не задохнулась от ожидания. Его губы коснулись моих, и я почувствовала, как мир вокруг перестал существовать. Сначала поцелуй был нежным, почти робким, будто он пробовал меня на вкус. Но затем страсть нарастала, его губы стали увереннее, а язык, скользнув между моих губ, вызвал волну жара, разлившегося по всему телу. Меня будто ударило током. Рома прижал меня так крепко, что я почувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим. Я обвила его шею руками, полностью отдавшись этому моменту.

Я не помнила, когда меня в последний раз так целовали. Никогда раньше я не чувствовала такого всепоглощающего желания, такого огня, который разгорался с каждой секундой. Его запах, его прикосновения, его дыхание — все это сводило меня с ума. Жар, охвативший тело, сосредоточился где-то глубоко внутри, пробуждая во мне что-то первобытное, неудержимое. Я прижалась к нему сильнее, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Но вдруг он резко отпустил меня, услышав голос Дениса. Я отшатнулась в сторону, стараясь скрыть дрожь в руках и учащенное дыхание. Губы все еще горели, а в глазах стояли слезы. Я быстро взяла себя в руки, когда Денис зашел на кухню, держа в руках набор магнитов разных форм и размеров.

— Валерия Андреевна, я вам про них рассказывал на уроке математики! — радостно сказал он, даже не подозревая, что только что прервал один из самых важных моментов в моей жизни.

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Денис не появился на кухне. Лера отстранилась. Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания, щеки горели румянцем, а глаза блестели от возбуждения. А я? Я не хотел отпускать ее. Во мне проснулся собственник, словно медведь, разбуженный раньше времени. Я чувствовал себя потерянным, будто у меня отняли что-то важное, что принадлежало только мне. Как все перевернулось? Как за такое короткое время наивная девушка захватила все мои мысли? Ведь изначально я планировал просто хорошо провести время с сыном и Лерой. Хотел признаться ей в своей роли в «Новострое» и только потом сближаться. Лера заслуживала уважения. Я не хотел, чтобы она думала, что я использую ее. Но соблазн прикоснуться к ней был слишком велик. Ее блестящие глаза, милая улыбка — я не смог устоять. Одиночество больше не казалось таким привлекательным. Я хотел обнять ее, поцеловать и представить, как это будет в будущем.

Мы втроем приезжаем в загородный дом каждые выходные. Готовим ужины, болтаем за столом, делимся впечатлениями от дня. Лера дает Денису материнские наставления: учит его уважать девочек, не драться, не грубить. Я вступаю в спор, шутя, что иногда нужно уметь постоять за себя и близких. Лера, как самая правильная учительница, доказывает, что только доброта спасет мир. Мне нравится наблюдать, как она, отбросив скромность, отстаивает свою точку зрения. Спор заканчивается тем, что я обнимаю и целую ее. Мы соглашаемся: она — добро, согревающее всех, а я — сила, защищающая нашу семью. Этого нам достаточно.

Картинка семейных посиделок была настолько яркой, что мне пришлось встряхнуть головой, чтобы вернуться в реальность. Но чувство, что я не хочу потерять Леру, стало только сильнее.

Как только наши взгляды встретились, лицо Леры покрылось румянцем. Она улыбнулась мне, давая понять, что правильно отстраниться при Денисе. С этим трудно спорить. Чувства сына для меня важны. Я не хотел обнадеживать его раньше времени. Серьезный разговор я снова перенес на потом.

Лера вызвалась помогать на кухне. Денис следовал за ней, как хвостик, стараясь помочь во всем. Лишенный материнской заботы, он нашел в ней отдушину и не хотел отпускать ее ни на минуту. Вместе они сервировали стол на террасе, а я жарил мясо на мангале.

— Как вкусно пахнет, — промурлыкала Лера, вдыхая аромат жареного мяса. — Я сейчас слюнками подавлюсь. Даже не думала, что так голодна.

Я протянул ей кусок моркови, ожидающей своей очереди на гриле. Лера с благодарностью взяла ее и начала хрустеть. Я поймал себя на мысли, что невольно сравниваю ее с Мариной, которая устраивала истерики, если кто-то воровал еду со стола. Доходило до скандалов и битья посуды. Лера была другой.

— Спасибо, но не думайте, Роман Степанович, что сможете меня этим обмануть. Я большая любительница поесть. Особенно сложно устоять, когда вокруг такие божественные ароматы.

— Глядя на вашу точеную фигуру, Валерия Андреевна, я бы сказал, что вы питаетесь утренней росой, — подразнил я.

Лера засмеялась, но в ее голосе прозвучала легкая грусть:

— Нет, росы мне мало. Иногда я бываю еще той обжорой. Еда — не просто топливо для организма. Это удовольствие! Представьте вареную картошку с маслом и укропом. А вареники с вишней? Как можно есть и не мурлыкать от удовольствия? Я бесстыже наслаждаюсь пельмешками, пастой с томатным соусом и базиликом, пиццей «четыре сыра», сладостями и не поправляюсь. Мне повезло с метаболизмом. Судя по фотографиям в нашем роду все очень худенькие. Только Василиса у нас «исключение из правил». Она у меня фигуристая. Держит себя в ежовых рукавицах. Я ничего в этом не понимаю, а сестра придерживается здорового образа жизни: исключительно полезного питания, держит баланс между белками и углеводами. Никакой жирной пищи, сахара и особенно алкоголя. — На слове “алкоголь” Лера вновь покраснела, хихикнула и потупила глаза в пол. Затем с улыбкой добавила: — Сестра говорит, что после алкоголя мы превращаемся в Василия и Валерия.

— Ого! Трудно представить.

— Это у нее с юмором плоховато.

— Ты тоже не пьешь? Даже бокал вина не стоит предлагать?

— Прости, но я буду вынуждена отказаться. Хоть в этом вопросе у нас с сестрой схожие взгляды. Только она не пьет, потому что ей нельзя, а мне просто не нравится вкус алкоголя. Ничего не могу с собой поделать. Вино кажется мне кислятиной, от глотка шампанского начинается жуткая головная боль, а о крепких напитках я вообще молчу. Водка отдает спиртом — как можно пить обеззараживающее средство? А виски пахнет горелыми шпалами…

Я не удержался от смеха. Горелыми шпалами? Если бы это услышал Кирилл, любитель хорошего виски, тут бы разгорелась настоящая дискуссия.

— Ты только не подумай! — поспешно добавила она, словно боясь меня обидеть. — Я ничего не имею против тех, кто пьет. Это личное дело каждого. Просто алкоголь — не мое. Я обожаю соки, компоты, морсы, чай… Даже кофе не очень люблю. Может, я еще не доросла, и с возрастом вкусы изменятся, но пока я такая.

Лера смело встретила мой взгляд. Ее осанка говорила сама за себя: ровная спина, поднятые плечи, слегка приподнятый подбородок. Она словно говорила: «Я не стану врать. Если тебе это нравится — бери. Если нет — значит, нам не по пути». Она была как открытая книга — искренняя, простая, понятная. Ее детская невинность, смешанная с внезапными всплесками храбрости, невероятно подкупала.

— Ничего страшного, — успокоил я ее. — Скорее всего, это необычно. В наше время трудно найти человека, который бы так относился к алкоголю.

— Подруга часто называет меня вымирающим видом.

Подул ветер. Лера обняла себя за плечи, задумалась. Я решил воспользоваться моментом:

— Лера, я хотел тебе кое-что сказать.

С кухни донесся звук разбитого стекла. Мы бросились туда. Денис стоял среди осколков разбитой вазы, которую задел, пытаясь принести гитару. Лера остановила его, приказала не двигаться, а мне велела вернуться к мангалу.

— Доверься мне. Все будет хорошо, — сказала она, глядя мне в глаза.

Я поверил ей. Безоговорочно. В тот момент мне казалось, что именно этой девушке я могу доверить не только сына, но и свою жизнь. Она стала тем самым недостающим элементом, который заставил мой внутренний механизм, словно сломанные часы, снова работать правильно. До этого я видел только два верных направления: сын и работа. Лера показала мне, что жизнь может быть наполнена семейным счастьем без предательства. Что годы могут проходить в спокойствии, а не в постоянном недоверии ко всем вокруг. Все начиналось как шутка, глупый спор с другом, а закончилось тем, что я уже не мог представить свою жизнь — нашу жизнь — без милой Валерии.

Лера ловко, без лишней паники, объяснила Денису, что в такой ситуации лучше стоять на месте, пока она не убедится, что собрала все осколки. Она мягко рассказала ему, как важно в экстренных случаях не поддаваться эмоциям, а думать логически. Шутя, призналась, что сама бывает растяпой, и я не удержался от смеха, вспомнив нашу первую встречу. Лера сразу догадалась, о чем я думаю, и с укором посмотрела на меня, словно говоря: «Не смейся. Не нужно издеваться и ругать нерасторопных людей. Просто нужно помочь им, в следующий раз быть внимательней».

Моя попытка рассказать правду снова рассеялась в вечернем воздухе. Нервозность начала накатывать, но я быстро взял себя в руки, убедив, что ничего страшного не случится. Рано или поздно она все узнает.

За ужином Денис, с аппетитом уплетая мясо и овощи, разоткровенничался. Он рассказал Лере, что ему не нравилось в прошлой школе и как он рад переводу. Деловитым тоном он обсудил свои ожидания от предстоящего праздника и список гостей. Первым в списке он назвал Машу. Лера украдкой взглянула на меня и улыбнулась с хитринкой, намекая на первую влюбленность сына. Я кивал, одобряя его рассказ, но в глубине души не мог понять, когда мой мальчик успел так повзрослеть. Когда в его голосе появились эти уверенные, почти командирские нотки?

Как бы мы ни старались воспитывать детей, что бы ни говорили, в итоге они копируют нас. Они впитывают наши слова, жесты, манеры. Моя копия радовала меня, но я не мог отрицать влияния Леры. Именно глядя на нее, Денис, осознанно или нет, старался быть лучше, увереннее, взрослее.

— Пап, а ты можешь поиграть на гитаре? — неожиданно спросил Денис.

Они с Лерой смотрели на меня умоляюще. Я не удержался от смешка:

— Раз уж я обещал, то не могу отказаться.

— Тебе нужно время для настройки? — спросила Лера. — Мы уберем со стола.

Сын резко поднялся и с большим энтузиазмом начал собирать тарелки. Через пару минут они загрузили всё в посудомоечную машину. Денис не удержался от тихого хихиканья, а я ухмыльнулся, услышав эти едва слышные, но такие приятные звуки.

Пальцы пробежали по струнам гитары, ожидая возвращения благодарной публики. Я начал играть лёгкую мелодию и не сразу заметил, как притихшая парочка вернулась к столу, делая неторопливые шажки. Денис нёс маленький кекс, держа тарелку обеими руками. На его губах играла широкая улыбка, а глаза светились счастьем так ярко, что по сравнению с ними огонёк свечи казался тлеющим угольком. Лера прикрывала свечу ладонью, чтобы шаловливый ветерок не погасил её раньше времени. Другой рукой она слегка придерживала Дениса за спину, словно подталкивая его и придавая уверенности.

Они дружно запели песню, поднесли кекс, чтобы я задул свечу, как только загадаю желание. И я загадал.

В этот момент я словно вернулся в детство, где мне снова было семь лет. Я стою по правую руку от именинника — какого-то мальчишки, жившего по соседству. Смотрю на его торт и тихо завидую. Почему у меня нет такого? Тихая тоска заставляет сердце биться быстрее. Детский ум не может понять, почему одним достаётся всё, а другим — ничего. Мне просто хотелось, чтобы у меня была семья: родители, которые не наплевали бы на меня, а старались порадовать подарком и, конечно, чертов торт.

Я не помню, когда именно убедил себя, что больше не буду праздновать день рождения. Что всё это блажь и ненужная чепуха! Спустя столько лет я могу себе позволить быть честным с собой. Детство давно позади, и вот — впервые в жизни я задул свечу. Пусть на таком маленьком, но важном для меня десерте. И это чертовски приятно.

Я пожелал вот этой сладкой тишины. Мы вместе. Втроём, а может, и вчетвером. Нам спокойно и хорошо на душе, потому что мы знаем, что есть друг у друга, и больше никогда не почувствуем вкус предательства.

— Сюрпризы могут быть приятными. Спасибо, — сказал я.

Лера придержала кекс. Я обнял Дениса, который прижался ко мне так сильно, что я чуть не упал со стула.

— Я люблю тебя, пап, — прошептал он. — Ты загадал правильное желание?

— Загадал, — тихо ответил я. — Самое правильное на свете.

Сын задул свечу вместе со мной и попросил того же самого. В свой день рождения он снова задует свечи и загадает это. Семью. Правильную или нет — кто его знает. Нашу. Где Лера не становится ему родной мамой, но любит его всем сердцем сильнее, чем сама мать. И он будет делать всё, что в его силах. Задувать столько свечей, сколько потребуется, пока не получит то, о чем так мечтает.

Когда я забежала домой, чтобы собрать вещи для поездки в загородный дом, первым делом бросилась на кухню. Нужно было найти что-то, что могло бы заменить торт. Последний кекс в коробке со сладостями словно ждал своего часа, чтобы сыграть важную роль. Свечку я взяла одну — розовую, последнюю. Уже представляла, как Роман будет подшучивать над этим. Он, брутальный и сдержанный, не любит сюрпризы, торты, а уж тем более розовые свечки. Меня немного огорчило, что у меня нет возможности купить большой торт и украсить его множеством свечей. А может, я все делаю неправильно?

Когда я поделилась задумкой с Денисом, он забеспокоился. Повторил мои мысли: папа не любит свечи и не ест торт. Я никогда не сталкивалась с тем, чтобы кто-то наотрез отказывался праздновать свой день рождения. Переживая не меньше Дениса, я все же сказала:

— Это даже тортом назвать сложно! Он вряд ли рассердится. А может, нам повезет, и мы его переубедим. Кто откажется от возможности загадать желание? — подбодрила я малыша, и мы решили действовать. Готовы были защищать честь всех тортов и праздников.

Роман обнял довольного Дениса, что-то шепнул ему на ухо и посмотрел на меня. В его взгляде читалась целая гамма эмоций. Легкая улыбка тронула его губы, но в глазах бушевала буря. Он словно упрямый мальчишка, который отказывается не от праздника, а от внимания. «Не видели мы любви раньше, так зачем она сейчас?» Но он повзрослел. Я увидела благодарность. Ему непривычна такая возня с тортом, но ему приятно, и он не станет отпираться, даже если захочет. Я вздохнула с облегчением. Не все так ужасно, как Адский малюет. Осмелев, я пошла дальше и с полной уверенностью произнесла:

— Прости, ты не дал нам времени испечь или купить достойный торт. В следующем году обещаю — будет настоящий гигант со свечами-фейерверками, — поддразнила я, но, увидев его приподнятую бровь и довольную улыбку, поняла, что сказала лишнего.

— Ловлю тебя на слове! В следующем году жду обещанный торт.

Одна шутка, а уже такие планы. На душе стало тепло, будто выглянуло летнее солнце. Голубое небо, ни облачка. Птицы запели, где-то пролетела яркая бабочка. Но тут же появилась серая туча с кучей вопросов: «Лера, что ты делаешь? Роман предложил тебе разыграть роман ради шутки, а ты уже строишь воздушные замки? Кто сказал, что это серьезно? Подумаешь, поцеловал…»

Сомнения росли, но я не хотела думать здраво. Что, если самообман — это лучший способ быть счастливой? Провести время в их компании и представить, что все эти чувства взаимны. Делай, что делаешь, и будь что будет, — подбодрила я себя, сделала вид, что не смутилась, и разрезала кекс.

— Не терплю вранье. Это мой пунктик. Думаю, если человек соврал однажды, он не сможет остановиться. Даже если раскается, он снова соврет при удобном случае. — Роман напрягся, лицо его помрачнело. Видно было, что он волнуется. Не желая портить вечер, я улыбнулась и продолжила бодрым тоном: — Поэтому, если я пообещала торт, значит, он у вас будет. Самый лучший!

Денис попросил отца сыграть на гитаре, и мы отошли от опасной темы. Темное небо с россыпью звезд радовало глаз, но холодный ветер загнал нас в гостиную. Роман устроился в кресле, я села на диван напротив. Денис пристроился рядом, но через пару минут уже лежал, положив голову мне на колени. Он хвалил отца, старался не перебивать, но шепотом повторял, что, когда вырастет, тоже будет играть. Под мелодию гитары малыш заснул, пробормотав в полудреме: «Буду играть на гитаре, ездить на мотоцикле и строить дома…»

Его лицо расслабилось, он стал похож на маленького ангелочка. Я гладила его мягкие кудри, а гитара, продолжала дарить фантастически звуки, трогающие душу. Некоторые мелодии были мне знакомы, и я тихо подпевала: «И снова седая ночь, и только ей доверяю я…» Когда музыка стихла, Денис шевельнулся, прижался ко мне ближе и продолжил спать. Я поглаживала его спину и тихо сказала:

— Вы хотели мне что-то сказать… — Заметив его недоумение, поправилась: — Прости, ты хотел что-то сказать. Мне иногда неловко при Денисе обращаться к тебе на «ты». Он мой ученик, хороший мальчик. Не хочу, чтобы возникло недопонимание.

— Каким образом? — спокойно спросил Рома.

— Рома, я благодарна тебе за помощь. Твой план с цветами сработал. Стас думает, что у нас роман. Но так не может продолжаться… Мне приятно наше общение. Спасибо за цветы. Каждый букет… — я запнулась, не зная, как описать свой восторг. Каждый букет я прижимала к груди, фотографировала, а один цветок маргаритки даже засушила в книге. — Твоя поддержка, твое присутствие в моей жизни придали мне сил. Я знаю, что с Стасом все кончено. Он не станет пытаться вернуть меня. Нам больше не нужно притворяться.

В комнате повисла тишина. На мгновение мне показалось, что в его взгляде мелькнула тревога, хотя он старался держать себя в руках. Сердце пропустило удар. Я приготовилась услышать: «Я рад, что был полезен. Прощай». Но на его лице появилась легкая улыбка, и я невольно улыбнулась в ответ.

— Думаешь, я поцеловал тебя ради притворства?

Я невольно облизнула губы, вспомнив вкус его поцелуя. Как сильно билось его сердце под моей ладонью. Руки потеплели, щеки залились румянцем. Я не могла вымолвить ни слова.

— Лера, я не мальчик. Я мужчина. Я целую женщину не для того, чтобы насолить кому-то, а потому что хочу этого. Потому что она мне нравится.

Коротко и ясно. Но в моей голове снова возникли вопросы. Я чувствовала себя девочкой, которая не знает, как себя вести.

— У тебя есть сын… — попыталась я объясниться, но запуталась в словах.

— Тебя это беспокоит? — перебил он. Его лицо снова стало холодным, как лед, не подвижным, как камень.

— Нет! Мне нравится Денис, — возмутилась я. Как он мог подумать, что я против ребенка? — Дело не только в нас. Я не хочу, чтобы он страдал, если ты передумаешь. Он еще маленький, а уже пережил столько… — я запнулась, понимая, что лезу не в свое дело. — Когда кто-то говорит о его маме, в его глазах я вижу печаль. Я не хочу быть той, кто добавит ему боли. А я его учительница. Это будет неловко…

— А если передумаешь ты? Если решишь простить Мистера Анаболика?

— Не называй его так, — попросила я, но не смогла сдержать улыбку. — Стас хороший человек. Но мы выполнили свою миссию…

— Миссию?

Мы познакомились со Стасом в студенческие годы. Он был самым красивым парнем, которого я знала. Девчонки бегали за ним толпами, а я была невзрачной зубрилкой, которую даже не приглашали на свидания. Город большой, но иногда мы пересекались. Изредка доходили слухи о его романах: с дочкой декана, с дочкой мэра… Но меня это не интересовало. Выпускной, первая работа. И кто оказался учителем физкультуры в школе, куда я устроилась? Стас. И даже тогда я не думала, что между нами что-то может быть. Потом авария. Родители погибли, и я не знала, как справиться с горем. Василисы даже не было в стране. Она прилетела, как смогла, но первым, кто меня поддержал, оказался Стас. Он знал, каково это — терять близких. Мы говорили, он был рядом. Никакой романтики, просто тепло и сочувствие. А потом однажды ночью он пришел ко мне подвыпивший, сел на крыльце и заплакал. Мне стало его жаль. Жаль его, жаль себя. Одиночество — тяжелая ноша, которая толкает на необдуманные поступки. Поцелуй привел нас в мою спальню. Утром мы проснулись и не знали, как себя вести. Стас сделал завтрак, и я подумала: он уйдет и ничего не скажет. Но на следующий день он принес билеты в кино. Я смалодушничала. Мне хотелось почувствовать, каково это — быть с самым красивым парнем. Думала, душа будет порхать, как бабочка. Одиночество отступило. У меня все как у всех — обычное женское счастье.

Только душа требовала большего. Чего-то глубокого, настоящего. Одиночество не ушло, оно просто затаилось и наблюдало, как я обманываю саму себя. Я не стала той, кто сделает Стаса счастливым. Он не стал тем, за кем я чувствовала бы себя как за каменной стеной. Кому могла бы доверять и отдавать всю свою любовь.

— Когда родителей не стало, он поддержал меня. Он старался. Мы просто перепутали дружбу с чем-то другим и все испортили. Я не могу на него злиться. Я быстро закипаю, но так же быстро остываю. Если он подойдет для серьезного разговора, я поблагодарю его и попрощаюсь. Я уверена, он поймет.

— Раз ты так уверена. Поживем — увидим, — тихо сказал Роман. — А теперь в постель?

Глаза Леры расширились от изумления. Она приоткрыла рот, но не смогла издать ни звука. Казалось, мысли унесли её далеко. Я не сдержался и громко рассмеялся, отчего сын заворочался и недовольно пробормотал что-то неразборчивое.

— Я имею в виду. Дениса пора уложить спать.

— Ой, да, конечно. Хочешь, я помогу? — предложила покрасневшая Лера, опомнившись.

— Нет, он у меня самостоятельный, — ответил я, но Денис вдруг встрепенулся, как воробушек.

— А можно Валерия Андреевна расскажет мне сказку? — попросил он, сияя глазами. — Я обещаю, быстро помоюсь и почищу зубы.

— Денис, Валерия Андреевна — наша гостья. Мы не можем её утруждать, — мягко возразил я.

Лера вступилась за сына, заявив, что сказки на ночь — не работа, а удовольствие. Она согласилась, но только если Денис выполнит свою часть договора. Сын, обычно ненавидевший водные процедуры, сорвался с места, скидывая по пути кофту и футболку, и побежал в ванную.

— Когда вы подниметесь, я уже буду в кровати! — крикнул он, исчезая на лестнице.

Вскоре из ванной донеслись звуки воды. Его энтузиазм нас рассмешил.

— Вы коварны, Валерия Андреевна, — заметил я. — Даже наша помощница Евгения не справляется с ним с такой легкостью.

— С детьми всё просто, — улыбнулась Лера. — Нужно найти правильный подход: мотивация, торг, убеждение, угроза, но это уж совсем в редких случаях. Увы, мои способности распространяются лишь на детей. Взрослые всё усложняют и изворачиваются. Они слушают, но не слышат. С ними так легко не договоришься.

Лера подошла к гитаре, дотронулась до неё кончиками пальцев и поблагодарила за игру. В её глазах читалась благодарность, но также и лёгкая грусть. Я не удержался, подтянул её ближе, опустил лицо к её шее. Она пахла персиками, спокойствием и весенним солнцем. В её глазах мелькнула радость, но и тень сомнения. Она всегда казалась мне такой хрупкой, женственной, удивительной. Мои губы почти коснулись её, но…

— Я уже помылся! — раздался голос Дениса с лестницы. — Осталось почистить зубы! Одну минуту!

Лера резко отстранилась, оставив в моих руках лишь воздух. На губах остался сладкий привкус её близости.

— Это уже третий раз… — буркнул я, но не смог сердиться, видя, как Лера смеётся.

— Это явный знак, что нам не стоит спешить, — сказала она, слегка смутившись.

— Чепуха! Я не верю в знаки и судьбу, — парировал я.

— О, я бы на твоем месте не стала злить Госпожу Судьбу. Если ты в нее не веришь, это еще не означает, что ее нет на самом деле.

Чистая душа. Наивная, как ребенок. Если Госпожа Судьба действительно существует, как утверждает Лера, то почему одним она дарит орехи, а другим — дубины? Почему одним она дарит счастье, а другим — испытания? Есть ли на свете та самая «половинка», предназначенная судьбой, или всё это лишь калейдоскоп случайностей? Может, из тысячи осколков мы сами выбираем тот, что нам по душе, а потом прикладываем все силы, чтобы его удержать? Эти мысли могли занять меня на вечность, но сейчас было не до философии. Если бы я заговорил об этом вслух, милая учительница точно не оставила бы меня в покое: до утра объясняла бы свою точку зрения. А я бы слушал, поддакивал и нарочно подогревал её желание спорить.

— Я уже почистил зубы! — снова крикнул Денис.

— Минуты не прошло! Кажется, он просто съел зубную пасту.

Нежный женский смех разнесся по гостиной. Лера направилась к лестнице. Я последовал за ней, пообещав не мешать, сказал, что останусь в сторонке и прослежу, чтобы Денисыч не заставил ее читать до самого утра. В комнате Денис уже лежал в кровати, ожидая её. Он даже попытался отправить меня в свою спальню, но я лишь посмеялся и остался. Любопытство смешалось с неведомым чувством, и мне самому не терпелось посмотреть, как будет выглядеть столь желанный для сына момент.

Лера начала читать сказку, добавляя эмоции и играя голосом. Денис смеялся, разглядывал картинки и комментировал. Он таял от её заботы, словно ему давно не хватало материнской теплоты. Я смотрел на них и понимал, как зачерствел за эти годы. Я перестал доверять женщинам, держал их на расстоянии. Мой сын, казалось, шёл по моим стопам, но Лера изменила всё.

Сказка сделала своё дело — Денис заснул. Лера поправила ему одеяло, нежно погладила по щеке и жестом показала мне на выход. Мы тихо вышли из комнаты.

— Ты заметил, что произошло, пока я читала? — спросила Лера, как только мы отошли подальше.

Я уставился на неё, не понимая. Неужели она догадалась, что я готов жениться на ней прямо сейчас?

— Он прищуривается, когда смотрит на картинки издалека, — продолжила она. — Мне кажется, у Дениса проблемы со зрением. Нужно показать его врачу.

Лера сделала невольное движение: прикоснулась к виску, словно поправила несуществующую оправу. Я почувствовал себя глупцом. Я даже не заметил, что Лера больше не носит очки.

— Сестра уговорила меня перейти на линзы, — объяснила она, словно читая мои мысли.

— Скажи мне адрес твоей сестры. Я отправлю ей корзину протеиновых батончиков в знак благодарности. — Лера смутилась, но я поспешил добавить: — Ты всегда была прекрасна, Лера. Но эти изменения — очки, волосы, стиль — они лишь подчеркивают твою красоту.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Не могу сказать, что мне не нравятся эти изменения. Просто иногда чувствую себя немного неловко. Коллеги бросают на меня косые взгляды, будто ищут подвох. А директриса и вовсе сорвалась с цепи: заявила, что если так пойдёт дальше, то в следующем году я буду ходить на работу в мини-юбке, с глубоким декольте и на каблуках, как стриптизерша.

— Женщины… — вздохнул я. — Среди вас, к сожалению, встречаются очень подлые и мстительные особы. Не обращай внимания на директрису. Она просто завидует. Ты другая. Милая. Безупречная. Ты прекрасна. Вот она и злится, ищет, за что тебя уколоть.

С каждым словом я приближался к ней, как будто между нами существовала невидимая сила, притягивающая меня все ближе и ближе. Пальцы одной руки невольно намотали на себя прядь ее шелковистых волос, а кончики пальцев другой руки скользнули по бархатистой коже ее щеки. На щеках Леры выступил румянец, дыхание ее замерло, будто она боялась нарушить эту хрупкую тишину. Я наклонился чуть ниже, чувствуя тепло ее дыхания на своих губах. В этот момент я понимал, что могу взять все, что захочу, — она была так близко, так открыта. Но где-то в глубине души звучал тихий, но настойчивый голос: она должна сказать «да». Хотя бы взглядом, движением…

И она сказала. Лера поцеловала меня первой. Ее пальцы дрожали, когда одна рука коснулась моей щеки, а другая вцепилась в волосы на затылке, словно боялась, что я исчезну. Она прижалась ко мне так близко, что я почувствовал, как мое сердце, будто сорвавшись с привычного места, заколотилось где-то в горле. Я обнял ее, ощущая, как ее тело трепещет в моих руках. Лера слегка отстранилась, взяла мое лицо в свои ладони и посмотрела прямо в глаза. Ее взгляд был таким ясным, таким уверенным, что я не смог сдержать улыбки. Я взял ее хрупкие пальцы в свои руки, поднес к губам и мягко выдохнул на них. Она вздрогнула, ощутив тепло моего дыхания, но я не остановился. Каждый ее пальчик был обласкан нежным поцелуем, и я видел, как ее глаза загораются все ярче. Лера сделала шаг назад, но не для того, чтобы отдалиться, а чтобы взять меня за руку и повести за собой — в спальню.

В темноте, у кровати, Лера зажмурилась, словно пытаясь удержать в себе всю эту бурю эмоций. Еще совсем недавно она просила не торопить события, но сейчас, казалось, сама готова была раствориться во мне. Она понимала, что время не изменит того, что между нами вспыхнуло. Это реально. Это не сон. И каждая секунда, проведенная в ожидании, казалась теперь бессмысленной.

Мои слова, тихие и глухие, растворялись в воздухе, наполненном страстью. Они звучали как заклинание, подчиняя ее полностью. Лера ответила мне таким же шепотом, в котором слышалось нетерпение и желание:

— Я хочу тебя.

Наши руки, словно сами по себе, скользнули под одежду. Через несколько минут все было сброшено на пол, и Лера лежала на кровати, готовая, открытая, ждущая. Я чувствовал, как ей нравится моя уверенность, моя властность, с которой я касался ее тела. Я сжал ее запястья: нежно, так, чтобы она почувствовала себя в моей власти, но не испугалась. Ее глаза горели, тело стало податливым, как воск, готовое принять любую форму. Я ласкал ее, мнил, ощущая, как наслаждение постепенно охватывает ее целиком. Ничто больше не могло разрушить наше единство. Наши руки сплелись, губы слились в поцелуе, а волны удовольствия накатывали все сильнее и сильнее. Ее стоны становились громче, дыхание — прерывистее, а в моей голове крутилась только одна мысль: «Моя. Навсегда».

Ночь пролетела как одно мгновение. Я приоткрыл глаза и увидел Леру, спящую рядом. Она лежала в необычной позе: животом вниз, раскинув руки и ноги, уткнувшись носом в мое плечо. Ее тихое сопение напоминало дыхание ангела. Иногда уголки ее губ поднимались в легкой полуулыбке. Мне захотелось проникнуть в ее сны, узнать, что радует это милое создание. Тело занемело от долгого лежания, пальцы покалывали, но я не посмел потревожить ее сон, продолжал наблюдать.

Ночью мы успели сходить в душ и надеть пижамы. На Лере была смешная ночная рубашка с единорогами, прыгающими через облака. Каждый зверёк строил рожицы, и я не удержался от смеха. Лера обиделась, но я быстро загладил вину, объяснив, что она возбуждает меня в любом виде, даже если обернется подарочной бумагой.

Утренние лучи солнца играли в ее ресницах, ласкали румяную щеку. Мои пальцы скользнули по ее коже, руке, груди. Я даже провел по одному из единорогов, словно он веселился с самого утра. Улыбка тронула мои губы. Лера зашевелилась, медленно открыла глаза, и наши взгляды встретились.

Слов не нужно. Нам обоим хорошо. Никто ни о чем не жалеет — это главное. Я даже подумал, что сейчас самое время все рассказать. Глядя в мои глаза, она поверит, что прошлая ночь была откровением, а не обманом.

— Пап! — раздался растерянный крик Дениса за дверью. Мы замерли, как два изваяния.

— Черт! — первая опомнилась Лера. — Он не должен видеть нас таких, — запаниковала она и начала метаться в кровати.

— Каких таких? — усмехнулся я, натянув простынь повыше.

— Рома, я не шучу! Денису это может показаться странным.

— И что ты предлагаешь? — снова усмехнулся я.

Последовал сильный толчок в бок. От неожиданности и силы, которую приложила хрупкая девушка, я слетел на пол. Лера подскочила, закрыла мне рот ладонью и вытолкала на террасу.

— Лера, ты шутишь! — возмутился я, оказавшись босиком на холодном полу.

— Мы не должны травмировать ребенка! — твердо заявила она, рыская в поисках моей обуви.

— А меня можно травмировать?

— Ты большой мальчик. Переживешь! На крайний случай к психологу сходишь. Я открою тебе дверь на кухне. Скажи, что ты бегал.

— Серьезно, Лера? В пижаме? — Она чмокнула меня в губы. Закрыла стеклянную дверь перед носом.

Через стекло я увидел, как она успокаивает Дениса. Я стоял, опершись на стену, и сдерживал смех. Умора! Меня выгнали из спальни, словно подростка, застуканного у своей несовершеннолетней подружки.

Другого выхода не оставалось. Пришлось обойти дом и войти через кухню. Лера уже открыла дверь.

— Доброе утро! — бодро сказал я. — Вы уже не спите?

Денис подбежал и обнял меня.

— Я не нашел тебя в твоей комнате, — проговорил он обеспокоенно. — Валерия Андреевна сказала, что не видела тебя. Я испугался.

Лера покраснела, но Денис не заметил.

— Все хорошо. Я вышел на улицу, чтобы проверить погоду, — успокоил я его. — Не хотел шуметь. Но раз все проснулись, давайте готовить завтрак.

Денис встретил идею с восторгом. Он сразу заказал блины и пообещал помочь с готовкой. С энтузиазмом бросился на кухню, чтобы поставить чайник, по дороге рассказывая, как обычно помогает Евгении. Пока он был занят, я воспользовался моментом и поцеловал Леру. Она, боясь, что Денис заметит, смущенно отпрянула, словно обожглась.

— Валерия Андреевна, откуда у вас столько силы? — прошептал я с улыбкой. — И как часто вы выгоняете любовников через окно своей спальни? Ты так быстро сообразила, что делать.

Лера рассмеялась, но ничего не ответила и пошла за Денисом. Уже через полчаса мы сидели за столом, завтракая блинами. Лера пила свой любимый ромашковый чай, я — черный кофе без сахара, а Денис — молоко. Три человека, три разных вкуса, но это не мешало нам чувствовать себя в полной гармонии. Денис смеялся, шутил и старался рассмешить Леру. Он рассказывал что-то взахлеб, словно боялся, что это всего лишь сон — хороший сон, который исчезнет с первыми лучами солнца.

Позже, как и планировали, мы отправились на рыбалку. Мой мальчик с гордостью делился секретами хорошего клева, показывал, как забрасывать удочку, подсекать и вытаскивать рыбу. Когда первая рыбка клюнула на удочку Леры, они с Денисом радовались, как дети: обнимались, смеялись и даже немного поддразнивали меня. Они наперебой уверяли, что приготовят лучший обед в нашей жизни. Вернувшись домой, они вместе уложили наш скромный улов в духовку и нарезали огромную тарелку салата. Хотя в желудке было больше овощей, чем рыбы, ни Лера, ни Денис не жаловались и даже отказались от дополнительной еды.

Посуда быстро оказалась в посудомоечной машине, а стол освободился для настольных игр. Мы играли в домино, а затем в дженгу. Я три раза подряд выиграл, и Денис с восхищением заявил, что я — лучший строитель. Тема, которая могла бы стать опасной, подкралась слишком близко, но я не стал поднимать ее при Денисе, чтобы не испортить момент. Снова отложил важный разговор на потом. На мгновение мне показалось, что Лера что-то заподозрила и хотела задать вопрос, но Денис поднес новую коробку с игрой, и она отвлеклась. Настала очередь «Монополии». В этот раз удача улыбнулась новичку — Денису, а мы с Лерой шуточно возмущались своим банкротством.

Легкий ужин, вечерний фильм, ночь любви — воскресенье было идеальным. Но неизбежность наступила быстро: вечером пришло время возвращаться домой. Без преувеличения можно сказать, что все загрустили. Едва мы попрощались, как я уже начал скучать. Мне не хотелось расставаться. Лера, с присущей ей мудростью, объяснила, почему не стоит торопиться. Меня тронуло, что все ее мысли и переживания были о Денисе. Как отец, я должен был думать о его спокойствии и душевном равновесии, но эгоистично мечтал прибрать Леру к себе, унести в свою «берлогу» и никогда не отпускать. И только моя совесть, как назойливый шепот, напоминала: «Ты обманываешь ее или себя?»

Несколько недель пролетели мгновенно. Наш роман и страсть разгорелись, как костер в ночь Ивана Купалы — ярко, жарко, искры летели во все стороны. Близкие не могли не заметить. Кирилл спрашивал, как дела, а я отмалчивался. Евгения улыбалась, всем видом показывая, что знает о наших отношениях и одобряет их. Даже Денис однажды подошел ко мне вечером и серьезно спросил, не хочу ли я снова жениться. Я пообещал, что мы вместе выберем кольцо для будущей избранницы.

Счастье любит тишину, и я молчал. Мне нравились наши с Лерой разговоры по телефону, легкие прикосновения, когда мы встречались в школе, ее радость, когда я дарил ей букеты. Ночные свидания — ужины в ресторанах, кино по всем канонам романтики — и, конечно, ночи любви. Все это было как сон, который я боялся нарушить.

Но сны имеют свойство заканчиваться.

— Если не прогонишь, сегодня я могу остаться на ночь, — сказал я, возвращаясь с очередного ужина.

Сегодня я пригласил ее в красивое место и с радостью наблюдал за блеском ее глаз. Вырез на груди ее черного платья сводил меня с ума, и я мечтал вернуться домой как можно скорей. Воображение дорисовывало картину, как я снимаю с нее строгий черный пиджак, приподнимаю подол платья.

Лера заколебалась, и я поспешно объяснил, что Денис в гостях у Евгении. Она расслабилась, вышла из машины и остановилась на крыльце.

— Помнишь, как все началось? — хихикнула она. — Ты обнял меня здесь. Я чуть в обморок не упала.

— А я потерял голову, когда ты разбила вазу в моем здании.

— Мне до сих пор стыдно за это. Хорошо, что мы тогда встретились… Хотя, чуть позже мы бы все равно познакомились в школе. Думаешь, знай ты тогда в здании, что я учительница твоего сына, ты бы со мной начал заигрывать?

Правда и ложь смешались, и на мгновение это перестало иметь значение. Как будто всё происходило в прошлой жизни, а сейчас важно только одно: мы есть, мы вместе. Что может помешать нашему счастью?

Я обнял Леру со спины. Она открыла дверь, но замерла на пороге. Охваченный страстью и неудержимым желанием, я резко развернул её к себе и слегка подтолкнул внутрь. Её дыхание, сладкий вкус поцелуев, лёгкая дрожь — всё это разжигало моё желание с невероятной силой. Я схватил Леру за бёдра, поднял и усадил на кухонный стол. Теснота и скрип старой мебели не стали помехой, а лишь добавили остроты моменту. Воздух будто искрился, и ночь обещала быть долгой и страстной. От моих жадных прикосновений тело Леры затрепетало. Она таяла, как лёд под палящим летним солнцем. Мои губы не могли остановиться: они скользили по её руке, шее, ключице. Поцелуи стали глубже, жарче, сопровождались лёгкими укусами и касаниями языка.

— Я хочу тебя видеть, — прошептала Лера, задыхаясь от желания. Каким-то чудом ей удалось дотянуться до выключателя, и свет заполнил комнату.

Яркий свет ударил по глазам, заставив меня зажмуриться, но я продолжил целовать Леру, не желая прерывать момент.

— Не, ну так не пойдет! Вы мне аппетит портите! — раздался женский голос, и мы замерли, словно окаменели.

В отличие от моей заторможенности, Лера среагировала мгновенно. Она резко обернулась в сторону звука, соскочила со стола и начала торопливо поправлять растрепанную одежду и волосы.

— Василиса, черт побери! — выкрикнула Лера.

Только тогда я заметил, что на другой стороне стола сидела девушка, похожая на Леру, но не совсем. Ярко-красные волосы, стриженные под каре, дерзкий взгляд — полная противоположность кроткой и нежной Лере.

— Я не виновата! Это вы тут родео устроили! — с набитым ртом произнесла она. — Вы в курсе, что это стол, и нормальные люди здесь едят, а не…

— Прости! — смущенно сказала Лера, обернувшись ко мне.

Я продолжал наблюдать за сестрой Леры, недоумевая. Она сидела за столом с невозмутимым видом, доедая огромный сэндвич с колбасой, салатом, помидорами и майонезом. Вспомнилось, как Лера рассказывала о своей сестре — фитнес-гуру, помешанной на здоровом питании. Лера, заметив мой взгляд, тоже не удержалась от вопроса:

— Вася, что ты тут делаешь?

— Ем! — ответила она и с аппетитом вгрызлась в сэндвич.

Девушка замурлыкала от удовольствия, а я не сдержал смеха, вспомнив, что Лера издает такие же звуки, когда наслаждается едой.

— Я поняла, что ты не на пианино играешь! — прыснула Лера. — Ночь на дворе, а ты пришла поесть?

Василиса, проглотив кусок, сделала серьезное лицо, отставила тарелку и уставилась на меня взглядом, словно я был пойманным преступником. Мне стало не по себе.

— Лера, нам нужно поговорить. Это важно. Я не знала, как тебе сказать… — начала она с драматической паузой.

— О чем? — голос Леры дрогнул, а у меня сердце замерло. Чутье подсказывало: ничего хорошего эта встреча не сулит.

— Ты должна это знать! Я больше не могу скрывать от тебя эту важную информацию!

— О чем ты говоришь? — обеспокоенность заставила голос Леры дрожать.

— Под покровом ночи… — она сделала паузу, словно даже воздух замер в ожидании. — Я превращаюсь в ночную жрицу и жру всё подряд!

— Василиса! — закричала Лера, одновременно возмущенная и облегченная. — Ты меня доконаешь! Рома, прости за её странное чувство юмора, — обратилась она ко мне.

Я не сдержал смеха. Эта сестричка чуть не довела нас до сердечного приступа! А я-то думал, что меня сейчас разоблачат.

— Я давно от тебя это скрывала, не хотела травмировать твою нежную психику, — продолжала Василиса с набитым ртом. — Знаешь, как сложно признаться, что в нашей семье две обжоры? Только ты ешь днём, а я шифруюсь ночью. Представляешь, какой груз лежал у меня на душе?

— Ты понимаешь, я чуть с ума не сошла, думая, что у тебя что-то случилось!

— А что, нельзя было признаться? Вы ещё на той стадии, когда твой мужчина думает, что ты питаешься, как птичка? Только непонятно, какая: колибри, которая пьёт нектар, или баклан, заглатывающий рыбу целиком.

— Василиса, прекрати! — прошипела Лера сквозь зубы. Затем, с виноватым видом, повернулась ко мне: — Рома, прости, это исчадье ада — моя сестра Василиса. Я даже забыла вас представить.

— Роман, — кивнул я.

— Лерка, у тебя роман с Романом? Как-то скучновато. А где что-то экзотическое: Аслихан, Жангир, Нариман? — Василиса ехидно улыбнулась. — Простите, Роман, но вы с вашей небритостью и мрачным видом больше похожи на…

Она запнулась, сделала глоток напитка, и у меня мелькнула дурная догадка: она чуть не сказала «на Мурзаева», — моего компаньона Кирилла Мурзаева.

— Роман Адский, — представился я снова, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Адский? Это забавно! — рассмеялась она, даже не взглянув на меня.

— Вася, ты что, выпила? Тебя куда несёт? — возмутилась Лера.

Без лишних слов я понял: вечер испорчен, о страстной ночи можно забыть. Лера была раздражена, а её сестра вела себя странно. Очень странно. Я даже немного посочувствовал Кириллу, но в то же время посмеялся про себя: только такое «исчадье ада», как Василиса, могло сбить с него спесь.

Как ни хотелось, пришлось прощаться. Лера проводила меня до двери, извинилась за испорченный вечер и пообещала всё компенсировать. Пока я шёл к машине, моя фантазия рисовала картины, как она это сделает. За этими мыслями я даже не заметил тихих шагов за спиной.

— Роман Степанович, постойте! — резко произнесла Василиса.

Её тон был строгим, без намёка на шутки. Я не говорил ей своего отчества. Мои подозрения подтвердились: она всё знала.

— Василиса, — обернулся я.

Её поза говорила сама за себя: спина прямая, подбородок поднят, взгляд уверенный. Ничего общего с кроткой Лерой. На секунду я даже усомнился, что они близняшки.

— Она знает? — спросила строго.

— О чём? — попытался я выкрутиться.

— Название «Новосторой» вам о чём-то говорит? — Её глаза сверкнули. — Не отпирайтесь, это бесполезно! Перефразирую вопрос: знает ли моя сестра, что вы директор говеной фирмы, которая хотела лишить её дома?

Битва была проиграна. Отпираться бесполезно.

— Не знает. Но это ничего не меняет. Я люблю Леру, — твёрдо сказал я.

— Ты её обманываешь! — прошипела она гневно, подошла ближе и больно ткнула меня пальцем в грудь. — Я не позволю её обижать!

— Я не обманываю. Я просто не рассказал всю правду. Я скрыл… Но это уже не важно, — попытался я оправдаться, но сам не верил своим словам.

— Не важно? Кому не важно — тебе или ей? Лера должна знать правду! — её голос дрожал от гнева. — Она имеет право решать, что делать с этой правдой и как поступить с тобой!

— Я ей расскажу, — согласился я, решительно.

А в душе росли сомнения. Что, если Лера не простит? Что, если не поверит? Что будет с Денисом? Со мной? Василиса, заметив мою неуверенность, вынесла приговор:

— Даю тебе неделю. Если не расскажешь, расскажу я. Я больше не буду врать сестре!

Когда я вышла из душа, то заметила, что Василиса вернулась домой с поникшим видом.

— Куда ты ходила? Только не говори, что пошла докучать Роме, — поинтересовалась я.

Вася ответила, что проверяла свой мотоцикл. К тому времени, как она вышла на улицу, Рома уже уехал. Трудно было поверить, но при упоминании её двухколесного транспорта я завелась и начала ругаться. Я до дрожи боялась, когда Василиса садилась за руль своего байка. Особенно после той ужасной аварии. Транспорт, не защищающий тело от удара, никогда не внушал мне доверия. Я не разделяла её любви к мотоциклам, и мы постоянно спорили на эту тему. Мои попытки переубедить сестру — зачитывание сводок, объяснения, что мотоциклисты подвергаются опасности в пятьдесят раз чаще, — не давали результата. Василиса делала вид, будто не слышит, и продолжала кататься, рискуя жизнью. И делала это с огромной радостью.

— Ну, не дуйся, — сказала сестра, как только я успокоилась. Она подошла сзади и крепко обняла меня. — Знаешь, у нас с тобой больше общего, чем ты думаешь. Я тоже начинаю кричать и вести себя неадекватно, когда мне страшно.

Я обняла её в ответ. Спорить было бесполезно. Вспомнив её странное поведение, я решила сменить тему:

— Не расскажешь, что это было? К чему это внезапное появление посреди ночи?

— Ты мне не рада? — спросила она с наигранной обидой.

— Не говори глупости и не уходи от темы! Ты знаешь, о чём я.

— Ладно, назовём это проверкой. Зачем тебе ещё один неженка вроде Стасика?

— Тебе никогда не нравились мои поклонники. И, должна признать, до сегодняшнего дня ты была права насчёт них. Но Рома не такой, Вася. И не надо больше устраивать ему проверок.

— А какой он, Лера? Какими чудесными качествами ты его наделила, чтобы так влюбиться? — подтрунила она елейным тоном.

Не обращая внимания на её скептицизм, я рассказала, какой Рома чуткий человек. У него отличное чувство юмора, он замечательный отец и многое другое… Василиса слушала, не перебивая. Хмурила брови, тяжело вздыхала, словно я несу полную чушь. Её реакция меня немного разозлила.

— Неужели ты не можешь порадоваться за меня? — возмутилась я.

Глубокие морщины на её лбу разгладились, выражение лица стало мягче. Она с грустью напомнила, что позабыла, что такое любовь. Её внутренний параноик привык подозревать всех и вся.

— Прости, если тебе показалось, будто я не рада твоему счастью. Но ты же знаешь, как я тебя люблю и волнуюсь за тебя.

— Вася, — проговорила я мягко, как заботливая мама. — Если ты не веришь в любовь, как ты хочешь, чтобы она постучалась в твою дверь? Твоя судьба окажется перед тобой, а ты даже не заметишь. Нужно верить в чудеса, чтобы замечать их. Верить в любовь и добро, и тогда ты увидишь проявления этих чувств даже в безликих прохожих.

Сестра смутилась. Скривила носик, по-детски показала мне язык и засмеялась.

— Честное слово, Лерка, иногда мне кажется, что нас с тобой воспитывали разные люди. Ну, или тебя — люди, а меня — волки в лесу. Ты романтик до кончиков волос, а я — прагматик.

— Василиса, но так было не всегда, — заметила я мягко, и её настроение резко испортилось. — Прости, я не хотела напоминать…

— Не надо! — резко прервала она. — Я не хочу это обсуждать.

— Я понимаю. Просто хочу напомнить, что когда-нибудь тебе придётся оставить прошлое там, где ему место.

— Это несправедливо! Я живу настоящим.

— Но ты всегда заглядываешь в будущее. Программируешь себя: тебя обманут, предадут, оставят…

— Лера, хватит!

Василиса опустилась на пол, и я села рядом. Её душа была разбита уже давно, и я не лезла с советами. Но я всегда видела, что за её колючими иголками скрывалась боль. В её недоверии к людям был опыт, который не пожелаешь врагу. Она всегда казалась такой сильной! Но даже сильные люди имеют право на слёзы.

Василиса заплакала, тихо всхлипывая. Прижалась ко мне, как маленький котёнок, потерявшийся на улице. И я заплакала вместе с ней. Минуты шли, мы успокоились, посмотрели друг на друга и засмеялись. Красные, распухшие от слёз глаза не придавали нам красоты, но на душе стало легче.

— Просто не забывай, что я есть у тебя, — прошептала сестра. — Я не дам тебя в обиду.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила я с нежностью и подшутила: — Ты сама кого хочешь обидишь.

Как в старые добрые времена, мы решили провести вечер у телевизора. Облачились в пижамы, принесли огромное ведро попкорна, устроились на диване спина к спине и долго смеялись, наблюдая за глупостями героев на экране.

Романтическая ночь с Ромой была испорчена, но я ни о чём не жалела. Мы провели замечательный вечер с сестрой.

Через несколько дней у Дениса был долгожданный праздник — семь лет. Я ответственно отнеслась к его просьбе и переживала, что моя задумка может не понравиться или что-то пойдёт не так. Тёплые деньки позволили украсить внутренний дворик. Я с радостью развешивала постеры «Железного человека», «Человека-паука» и других героев Marvel. Василиса тоже вызвалась помочь, но вела себя как чересчур общительный надзиратель. На мои вопросы, что происходит, она отмалчивалась или говорила: «Потом расскажу».

С Ромой они после того вечера так и не пересеклись: то она уезжала раньше, то он задерживался и отправлял всё через доставщика.

— Может, ты всё-таки приедешь на вечеринку? — спросила я Василису, пока она боролась с запутанной гирляндой.

— А, да ну её к чертям! Я куплю тебе новую! — выпалила она, скомкала гирлянду в клубок и швырнула в мусорное ведро. — О нет! Ты не заставишь меня терпеть толпу спиногрызов даже под дулом пистолета! Я скорее прыгну с парашютом, чем просижу час с этими мелкими.

— Кто бы говорил, — усмехнулась я.

Василиса много лет работала с трудными подростками, и забота о других была ей не так чужда, как она старалась показать.

— Мои — взрослые! Им и подзатыльник можно дать, заставить бегать или отжиматься. А твои ещё со слюнявчиками ходят.

— Денису семь. У него нет слюнявчика, не неси чушь, Вася.

— Могу поспорить, он милый пацан, розовощёкий и пахнет ванилью. Проблема начинается, когда они собираются вместе! Они превращаются в Лангольеров, как у Стивена Кинга. В маленькие летающие зубастые шарики, которые кричат, пищат и пожирают реальность. Это не для меня!

От её чокнутого сравнения и якобы равнодушия к детям меня разобрал смех. Спорить с сестрой было бесполезно. Когда на небесной канцелярии раздавали упрямство, она забрала всё себе. В подростковом возрасте у неё появилась ещё одна дурная привычка — пари. Она вывела споры на профессиональный уровень, и, к сожалению, не умела останавливаться, даже если вбила себе в голову что-то безумное.

Праздник удался на славу. Счастливое лицо Дениса, его сияющие глаза согревали душу. Гидрометцентр не обманул — на улице стояла прекрасная погода. Из колонки лились веселые мелодии. Все приглашенные друзья мальчика пришли с подарками, и на столе выросла гора ярко упакованных коробок и шелестящих пакетов. Но для именинника это было не главное. Денис был счастлив от компании: дети гоняли мяч, играли в мини-боулинг и дартс с огромными цветными дротиками. Аниматор разрисовывал лица ребят аквагримом, крутил фигурки из шариков и устраивал салют из мыльных пузырей. Все происходило почти так, как предсказывала Вася: дети носились по двору, кричали, смеялись и звали меня присоединиться. В отличие от сестры, я не скрывала, что получаю от этой суматохи огромное удовольствие.

Роман с утра казался немного хмурым и отстраненным. Возможно, он волновался из-за праздника. Но после нескольких часов, проведенных в разговорах с другими родителями, он расслабился и тоже начал наслаждаться происходящим.

Наконец я познакомилась с Евгенией. Я знала, какую важную роль женщина играет в жизни Адских. Это замечательно, что у Дениса и Ромы есть такая отзывчивая соседка, которая заботится о них. Я волновалась, смогу ли произвести на нее хорошее впечатление, но зря. С первых минут мы нашли общий язык, обменялись номерами и пообещали поддерживать связь. Евгения даже пообещала дать мне кучу кулинарных советов.

Но не все прошло идеально. Перед подачей торта я неловким движением опрокинула стакан вишневого сока на блузку. Пока никто не заметил, я поспешила в спальню переодеться. Через несколько минут за мной зашел Рома. Он подошел сзади, обнял меня за талию и прижал к себе.

— Я начал строить коварные планы, как увести тебя от всех. Ты весь день на ногах. У меня даже не было возможности поцеловать тебя сегодня, — прошептал он нежно.

Я откинула голову, закрыла глаза и растворилась в его запахе. Комната будто исчезла, оставив нас одних во Вселенной. Сердце замерло, а затем забилось с удвоенной силой.

— А ты сильно хотел меня поцеловать? — выдохнула я.

— Очень. Я не знаю, от чего схожу с ума больше: от того, что тебя нет рядом, или от того, что ты близко, но такая недоступная.

Его голос дурманил. Губы коснулись моей шеи, и все внутри затрепетало. Он медленно повернул меня к себе, заглянул в глаза и спросил:

— Как я могу тебя отблагодарить? Ты организовала Денису лучший день рождения в его жизни. Я никогда не видел его таким счастливым.

— Рано благодарить, — выдохнула я, утопая в его взгляде. — Дети еще торт не съели. Праздник не окончен. Нам нужно быть…

Рома не дал мне договорить. Его губы нагло захватили мои. Я перестала думать, прижалась к нему и отдалась моменту. Его поцелуй, тепло рук и властное объятие стали лучшей наградой.

Громкие крики детей вернули меня к реальности. Я отстранилась.

— Помоги мне с тортом. Пока все не вышло из-под контроля.

Украв быстрый поцелуй, Рома с трудом согласился и последовал за мной на кухню. Щеки горели, а в глазах светилось счастье. Мы, как тайные любовники, переглядывались и смеялись, пока подготавливали торт, вставляли свечи. Я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.

Заметив красноватый крем, я спросила:

— Ты заказал торт с клубничной начинкой?

— Малиновой, — ответил он.

Я зажгла свечи, и мы вынесли торт на улицу. Денис уже сидел во главе стола с Евгенией и друзьями. Все запели, захлопали в ладоши. Мальчик смутился, загадал желание, скрестил пальцы и задул свечи.

Вечерело. Гости разошлись, оставив после себя эйфорию прошедшего дня. Мы остались вчетвером. Евгения помогала с уборкой, а Роман, который обычно равнодушен к сладкому, с удовольствием уплетал второй кусок торта. Денис не переставал благодарить меня и спрашивал, можно ли в следующем году устроить такой же праздник. Я хотела ответить: «Да». Но понимала, что это зависит не только от меня. Имела ли я право мечтать, что через год мы будем вместе? Что, если все это окажется сном?

— Лерочка, ты так и не попробовала тортик! — проговорила заботливая Евгения, замечая мое замешательство.

Я схватила поднесенную тарелку и откусила большой кусок. Торт оказался божественно вкусным. Я не сдержалась и замурлыкала от удовольствия:

— Боже, какая вкуснотища!

Рома улыбнулся, отставил свою пустую тарелку, подошел к Денису и взял его за плечи. Они встали позади меня, а я почувствовала, что они что-то задумали.

— Валерия Андреевна, вы удостоите нас чести организовать следующий праздник сына? Мой, ваш и все последующие праздники, которые выпадут на нашу долю в течение следующих, надеюсь, долгих лет? — спросил Рома.

Горло пересохло. Я пыталась понять смысл его слов, но что-то мешало. Взгляд упал на торт, и я ужаснулась. В суматохе и эйфории, я словно летала на крыльях счастья, и совсем позабыла о делах насущных, таких земных… И неприятных!

— Рома, какую начинку ты заказал? Клубничную? — прошептала я.

Глядя на толстый слой красного мусса, я почувствовала, как горло опухает.

— Клубничный, малиновый… не помню. Какая разница? — ответил он растерянно.

Тарелка выпала из моих рук. Я схватилась за шею.

— У меня аллергия на клубнику…

Глаза заволокло пеленой. Я судорожно пыталась вспомнить, есть ли у меня лекарства. Тщетно. Я много лет избегала клубники, а сейчас почувствовала себя полной дурой. Как я могла забыть? Как я могла испортить такой день?

Будто из-под толщи воды послышались испуганные выкрики. Я прикрыла глаза, и темнота поглотила реальность.

Очнулась я в больничной палате. Правая рука лежала в руке Ромы. Он то прижимал ее к своей щеке, то целовал. Левая рука дрожала — это Денис сжимал ее своими маленькими ладошками.

— Щекотно, — прошептала я, чувствуя, как пересохло горло. — Воды, пожалуйста.

Денис бросился ко мне на грудь. Рома подал стакан воды и с дрожью в голосе сказал:

— Лера, как же ты нас напугала!

Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в больнице. Бледное лицо Ромы пугало больше, чем приступ аллергии.

— Валерия Андреевна, я так испугался, — заплакал Денис.

Он прижался ко мне так сильно, будто боялся отпускать. Я погладила его по голове и начала шептать слова успокоения.

— Почему ты такой бледный? — обратилась я к Роме. Никогда еще не видела его в таком состоянии.

— Ты еще спрашиваешь? Я чуть не убил тебя клубникой! Почему ты ни разу не сказала об аллергии? Это серьезно, Лера! Тебе нужно носить специальный браслет или сделать татуировку…

— Прости. Я забыла, — пожала я плечами.

— Как можно забыть, что тебя может убить ягода?

— Раньше я никогда не теряла сознание. Всегда держала лекарства дома. Сегодня была так счастлива, что это вылетело из головы.

— Что бы случилось, если бы рядом никого не было? Аллергия — это серьезно!

— Вот такая я неженка. Это у Кощея все сложно: смерть на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в ларце, ларец на дубу, дуб на острове Буяне…

Я говорила и щекотала Дениса. Он сквозь слезы начал смеяться. Мне не хотелось, чтобы он запомнил этот день как что-то ужасное. Это был замечательный праздник, а я все испортила.

Рома провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Простите, что напугала вас, — сказала я, глядя то на Дениса, то на Рому. — Я не хотела, чтобы все так вышло.

— Уму непостижимо! — разозлился мужчина. Его глаза стали темнее: цветом океана во время бушующего шторма. Но с сожалением в голосе он добавил: — Ты просишь прощения? Это я должен стоять на коленях и вымаливать его у тебя! Ты не виновата!

— Все хорошо, Рома. Вы не виноваты.

Я протянула руку, умоляя его подойти. Он остался в углу, его отстраненность пугала. Я старалась держаться ради Дениса, но слезы предательницы текли по щекам.

— Ты хоть понимаешь, что мы испытали? Денис отказался оставлять тебя одну. Он даже поссорился с медперсоналом…

— Все в прошлом, ну же…

Я ждала, когда он подойдет, но он оставался на расстоянии. Чувство вины захлестнуло меня. Хотелось скорее уйти из больницы и забыть этот день.

Денис первым среагировал. Он спрыгнул с кровати, достал что-то из кармана и быстро надел мне на палец кольцо с бриллиантами.

— Валерия Андреевна, вы станете нашей мамой? — дрожащим голосом спросил он. — Папа хочет жениться. А мне нужна мама!

Самообладание проиграло. Слезы заструились по щекам. Я переводила взгляд с сына на отца и все думала, не слуховые ли и визуальные у меня галлюцинации. Пальцы не слушались. Я все так же тянула их в сторону мужчины. И расслабилась только тогда, когда он коснулся моей ладони губами.

— Терпение — не самая сильная черта Адских. Место и время подобрано не лучшим образом. Мы с сыном планировали что-то более романтичное, но он задал главный вопрос. Милая Валерия Андреевна, согласны ли вы стать нашей всем: верной женой мне и заботливой мамой Денису?

Счастье сковало голос. Я не могла поверить, что это происходит наяву. Обеспокоенный взгляд Дениса, уверенный голос Ромы подтвердили, что все это не сон и не иллюзия. Мое подсознание меня не обманывает. А в будущем нас ждет много праздников, и я никогда больше не заставлю их так переживать.

— Да. Я согласна. Да!

Какой насыщенный день! Настоящие русские горки эмоций. Только Создателю известно, как я испугался, когда Лера потеряла сознание. Ее тело обмякло, покрылось красными пятнами, а хрипы говорили о том, что ей тяжело дышать. Время будто остановилось. Я, всегда считавший себя атеистом, начал молиться. Денис устроил скандал: вскочил в машину и наотрез отказывался выпускать Леру из виду. Доверился медикам только после того, как я буквально оторвал его от нее.

Теперь я точно знаю: нужно закупить антигистаминные препараты. Целую тонну. И разложить их везде, где бывает Лера. Врач успокоил нас, сказав, что благодаря быстрой реакции последствия минимальны. Даже думать страшно, что могло бы случиться, если бы она была одна дома. Эти ужасные воспоминания еще долго будут бередить мою душу. Но худшее позади. Лера в порядке. Она приняла мое предложение, и скоро станет моей женой. Мы обнялись, и, стесняясь Дениса, я поцеловал ее. Меня переполняли радость и гордость. Я растерялся, а Денис взял все в свои руки и сам окольцевал наше милое чудо.

Оставалось одно "но". Мой маленький обман. Я уже думал о том, как проведу серьезный разговор с Лерой, когда она окрепнет, как вдруг дверь палаты с грохотом распахнулась, словно кто-то выломал ее ногой. В комнату ворвалась перепуганная Василиса, красная от гнева, и сразу же бросила на меня убийственный взгляд.

— Ты! Да я тебя… Как ты посмел дать ей клубнику?! — закричала она, размахивая шлемом, словно собиралась ударить меня. — Лера, ты о чем думала? Совсем голову потеряла?

— Вася! — вмешалась Лера, кивнув в сторону испуганного Дениса.

Василиса, несмотря на свой вспыльчивый характер, мгновенно переключилась. Она буркнула мне: "С тобой потом разберемся", — и, повернувшись к Денису, заговорила мягким, почти нежным голосом:

— Привет, дружочек! Ты Денис, да? Лера много о тебе рассказывала. Ты у нас сегодня именинник? Я тебе подарок привезла, но вас не застала…

— Здравствуйте. Какой подарок? — в глазах Дениса загорелся интерес.

— Слышала, ты любишь героев Марвела? У меня для тебя есть целая стопка классных комиксов!

— Я люблю комиксы! А вы сестра Валерии Андреевны?

Симпатия сына к бешеной Милой росла на глазах. Внимательно оценивая и сравнивая девушек, он смотрел то на Василису, то на Леру.

— Да, я ее… сумасшедшая половина. Мы с ней как ночь и день. Сахар и соль.

— В твоем случае, скорее, жгучий перец, — пошутила Лера, обнимая Дениса.

— Прости, если напугала, — Василиса присела рядом с Денисом. — Просто знаешь, взрослые иногда, когда им страшно, начинают кричать и злиться.

— Ничего, — успокоил ее сын. — У детей тоже так бывает.

— Как хорошо, что ты меня понимаешь. Думаю, мы с тобой подружимся.

— Я тоже так думаю. А это у вас шлем от мотоцикла? У крёстного тоже есть мотоцикл. Он обещал мне купить красную Ямаху, когда я вырасту.

— Какой замечательный у тебя крёстный, — голос Василисы звучал неестественно сладко. Она бросила на меня взгляд, полный ярости, и я понял, что она догадывается, о ком идет речь. Вернув свое внимание Денису, Василиса показала на свой шлем: — Хочешь примерить?

Денис посмотрел на меня, я кивнул. Лера слегка нахмурилась:

— Крёстный? Ты никогда мне о нем не рассказывал.

Стараясь не привлекать внимания, Василиса довольно резко отвела правую руку за спину. Одним ловким движением сняла кольцо с пальца и сунула его в задний карман. Поймав мой заинтересованный взгляд, она беззвучно прошептала: «Только попробуй». В голове мелькнули странные догадки. Кирилл не вдавался в подробности насчёт «Операции Милые», но, судя по всему, у этих двоих тоже есть свои секреты.

— Мой лучший друг — Кирилл. Я тебе о нем говорил, просто имя, видимо, не называл. Давно хотел вас познакомить.

— Это у тебя кольцо? — Василиса схватила Леру за руку, разглядывая украшение.

Денис с гордостью рассказал свою версию событий. Василиса умилялась, но, повернувшись ко мне, бросила на меня взгляд, от которого кровь стыла в жилах. Она явно представляла, как сворачивает мне шею.

— Какой у тебя замечательный папочка. Какое красивое кольцо купил. И какое незабываемое предложение сделал сын. Ну какая девушка откажется от такого счастья?

К счастью, в палату зашел врач. Он выписал Леру, порекомендовав отдых и постельный режим. Мы с Василисой начали спорить, куда она поедет.

— Рома, не переживай. Василиса побудет со мной, поможет прибраться. А завтра ты заберешь меня к себе.

— Ладно, — сдался я. Расставание менее чем на сутки — это не большая потеря, если учесть, что у нас вся жизнь впереди. — Но мы вас подвезем. Ты же не сядешь на мотоцикл в таком состоянии?

— О, в этом вопросе мы с тобой всегда будем согласны! — Лера улыбнулась. — На мотоцикл я не сяду ни за что. Это Вася у нас любительница рисковать своей головой.

На слове «Вася» Денис засмеялся, а девушка, не стесняясь, начала перечислять кучу других, не менее забавных вариантов своего имени. Часть меня раздражалась, особенно когда эта дикая сестричка пыталась посягнуть на моё счастье. Но другая часть вынуждена была признать: в целом Василиса мне симпатична. Она искренне любит сестру и готова на всё ради её счастья и безопасности.

В конце концов, мы преследовали одну цель. И я понимал, что рано или поздно мы найдём общий язык.

Пролетело еще несколько дней, и незаметно подкрался конец учебного года. Лера, несмотря на мое предложение руки и сердца и обещание переехать ко мне, попросила остаться в своем доме до летних каникул. Чуяло мое сердце, Василиса постаралась и убедила ее не спешить.

Мы больше не прятались от Дениса, но Лера все еще стеснялась открыто показывать наши отношения в школе. Это раздражало меня, но я соглашался, стараясь не давить на нее. Однако внутри меня копилось напряжение: сегодня я планировал привести Леру в офис, чтобы объяснить ей все, показать новый проект застройки и окончательно развеять ее сомнения.

«Лера умна», — убеждал я себя, но это не успокаивало. Я чувствовал себя так, будто шел по минному полю. Один неверный шаг — и все кончено. Наш с Кириллом спор был глупостью, и я сам себя обманул, пытаясь обмануть ее. Но теперь я верил, что она увидит мое раскаяние и честные намерения. Она не захочет расстаться и не хлопнет дверью. На крайний случай у меня был запасной план: запереть кабинет, прибегнуть к ласкам и поцелуям, чтобы все разрешилось само собой. Тогда гора упадет с плеч, и я перестану переживать, что где-то прокололся.

План казался надежным, как швейцарские часы. Если бы не одно «но». Оно появлялось в моей жизни все чаще, и на этот раз воплотилось в образе бывшей жены, которая ворвалась в мой кабинет без стука.

Марина. Ее появление сопровождалось шквалом сладкого аромата: шоколад, карамель, мед, ваниль, сахарная вата и кокос. Если Дьявол носит Prada, то эта стерва предпочитала только парфюм Angel. Она устроила истерику, била посуду, кричала до хрипоты о том, как ей скучно и как ее никто не понимает. Бросив новорожденного сына на Евгению, она слетала за духами в Париж. Как я не заметил этот звоночек? Как я терпел это? Ангельские духи и адский характер — вот что она из себя представляла. Вот уж кому эта фамилия подходила лучше, чем кому бы то ни было.

Невольно у меня вырвался злой смешок. Ручка в моей руке треснула от напряжения. Я не знал, чего хотелось больше: посмотреть на нее и послать куда подальше, пока она не открыла рот, или просто сделать вид, что ее нет. Может, она сдастся и уйдет туда, откуда пришла.

— У тебя все такой же сексуальный смех, — с улыбкой произнесла Марина. — Ох, как я по нему скучала. С годами, Ромочка, ты становишься только красивее.

— А ты, я вижу, осталась такой же наглой тварью, — холодно ответил я.

— Ну, ну, зачем так грубо?

Она присела в кресло напротив, нарочито выпячивая силиконовую грудь и демонстрируя ногу в откровенном разрезе платья. Наши взгляды встретились, и я почувствовал, как время будто остановилось. Передо мной сидела женщина — жгучая брюнетка с ярко-красными губами в цвет своего платья, которая когда-то была частью моей жизни, но теперь казалась чужой и далекой, как второстепенный персонаж из плохого фильма.

Марина всегда была красивой. Она тщательно следила за собой, выбирала лучших косметологов и пластических хирургов, которые творили чудеса, останавливая время. Ее внешность больше не трогала меня, хотя раньше она казалась мне невероятно соблазнительной. Да, в постели мы ладили, но этого было мало. Она мастерски устраивала истерики, вываливала на меня список претензий и, как истинный манипулятор, всегда пыталась пробудить во мне чувство вины. И, если честно, иногда я даже поддавался, стараясь загладить свою вину там, где ее и близко не было.

Я смотрел на нее и не мог понять: что я вообще нашел в этой женщине много лет назад? О чем я тогда думал? Я ведь женился не на ангеле, а на девушке, которую сам, возможно, превратил в беса. Только встретив Валерию, такую искреннюю и добрую, я наконец осознал, как сильно ошибался в своем прошлом выборе.

Марина, видимо, приняла мою задумчивость за интерес и решила сыграть свою излюбленную роль. Она якобы невзначай провела пальцами по своей груди, закинула волосы на одну сторону, выгнула шею, словно пытаясь вернуть былые времена.

Но ничего. Ни единой искры. Даже ненависти, которая, как мне казалось, годами копилась во мне, не осталось. Только холодное безразличие и легкое любопытство: что она задумала на этот раз?

— Зря стараешься, Марина. Твои игры меня больше не интересуют. Говори, зачем пришла.

Она замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки, улыбнувшись так, будто ничего не произошло.

— Я хочу вернуть сына, — произнесла она, и в ее голосе прозвучала стальная решимость.

Эти слова словно гулким эхом отозвались в кабинете. Я почувствовал, как внутри все сжалось. Это была не просто просьба — это была угроза. И я знал, что Марина не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.

Сегодня я решила устроить своим любимым Адским сюрприз. Несколько дней я чувствовала себя ужасно, обманывала Рому, говорила, что не хочу к нему ехать, и откладывала визит. На самом деле, когда я позвонила Евгении, чтобы поблагодарить за помощь и уборку, мы разговорились. Слово за слово, и я проговорилась, что хотела бы приготовить Денису и Роме их любимые блюда. В своих фантазиях я рисовала картину идеального семейного ужина. Евгения добавила красок, предложив приготовить все у них в квартире. Так сказать, сделать шаг к семейной жизни в их гнездышке. С бьющимся сердцем и дрожащими пальцами я согласилась.

Однако, когда я приехала по адресу, который Евгения прислала по смс, меня охватили сомнения. Позвонила, чтобы уточнить нет ли ошибки, но телефон издавал длинные гудки, а ответа не было.

Новый фешенебельный район не соответствовал моим представлениям. Мы с Ромой не обсуждали, где он живет, но в моем воображении это была скромная квартира или дом. Как обычный водитель мог позволить себе такое жилье? Возможно, это собственность компании, в которой он работал. И тут меня осенила леденящая мысль: а что, если Рома работает в «Новострое»? У него могли возникнуть проблемы из-за меня. Что, если он был водителем того самого «Горыныча»? Я пыталась вспомнить имя генерального директора, но в голове крутилось только что-то на «К» — Константин? Или на «И» — Илья?

Стоять у подъезда было глупо. Я решила попытать счастья и пошла по указанному адресу. Седьмой этаж. Тринадцатая квартира. Тихий стук. Сердце заколотилось. Дверь открыла розовощекая Евгения. Она вытерла руки о фартук, поздоровалась и буквально втянула меня внутрь.

Квартира поразила меня своим шиком. Богатая обстановка, идеальная чистота и порядок. Вспомнилось мое скромное жилище и привычка разбрасывать вещи, как Вася называла «творческим беспорядком» или «изысканное великолепие хаоса».

— Что же ты стоишь, милая? Проходи, чувствуй себя как дома, — засмеялась Евгения. — Хотя, что я говорю? Ты скоро станешь хозяйкой этой мужской берлоги. Дениска не может дождаться, когда ты переедешь к ним.

Ее слова вернули меня на землю. Раньше я не задумывалась о бытовых вопросах. Где мы будем жить? Здесь или у меня? Я задумалась, как все это будет выглядеть. Покинуть отчий дом, переехать к мужу… Не буду ли я скучать? Но сомнения длились мгновение. Мой дом там, где меня любят и ждут. Мы с Ромой обязательно найдем свою золотую середину.

Евгения объяснила, как пользоваться кухонными приборами, где лежат продукты и утварь. Я немного расстроилась, узнав, что Денис ушел с ночевкой к другу. На прощание Евгения пообещала вернуться с ним завтра утром и не удержалась от намека: к этому времени мы должны поработать над созданием сестрички для Дениса.

От стыда я покраснела и не нашлась, что ответить.

— Лерочка, не обижайся на старую больную женщину. Я давно говорила Роме, что ему пора жениться снова. Одиночество никому не к лицу. Я так рада, что он встретил тебя. Дай Бог вам счастья. Жизнь летит, не успеваешь за ней… Вот ты молодая, красивая, а оглянуться не успеешь — уже первые морщинки. Забылся в быту, поднял голову — а тебе уже полсотни, а у твоих детей свои дети.

Ее забота не позволила мне обидеться. На мгновение я представила, как моя мама сказала бы что-то подобное. С высоты лет виднее мелочи, которые мы не замечаем в молодости.

Евгения ушла, смешно перекрестив меня на прощание. Я закрыла дверь и продолжила готовку. Набравшись смелости, включила музыку. Из колонок полилась мелодия Людовико Эйнауди. Я представила, как Рома возвращается домой, обнимает и целует меня. Мы замираем, слушая, как наши сердца бьются в унисон.

Резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я взглянула на часы: для прихода Ромы было еще рано. Порадовалась мысли, что, возможно, это Денис и Евгения вернулись раньше. Вытирая руки, пошла открывать.

Как только я повернула ключ, дверь резко распахнулась, и в комнату вплыла ослепительная брюнетка. Она была прекрасна, но от сильного аромата ее духов у меня закружилась голова. Я невольно отступила назад, услышав щелчок закрывающейся двери.

— Ой, наконец-то! А что? Неплохую домработницу Рома себе нашел! Как же я не выносила эту заносчивую бабу Женю, — ее голос был полон снисходительного презрения.

Я опешила. Как бесценную драгоценность, она аккуратно положила сумочку CHANEL на банкетку, прошла на кухню, виляя бедрами, открыла винный холодильник, о котором я даже не знала, и достала бутылку. Еще одно движение — и в ее руке оказался бокал и штопор. Ее ориентированность в квартире на мгновение заставила меня почувствовать себя самозванкой, но, не теряя духа, я все же робко спросила:

— Чем могу помочь?

— О, ты уже помогла всем, чем могла, — с усмешкой ответила она.

Я не понимала, кто она такая, но ее надменный взгляд говорил, что она знает обо мне больше, чем я сама.

— Вам стоит уйти, — проговорила я неуверенно.

— Уйти мне? — засмеялась она противно. — Ты считаешь, что можешь указывать хозяйке, что делать? Ох, прости, я не представилась. Моя вина, — с фальшивой любезностью протянула она руку.

На запястье звякнули золотые часы и ряд тонких браслетов. Находясь в полной прострации, поддаваясь вежливому порыву, я протянула руку вперед.

— Марина. Адская Марина.

Мой желудок сжался. Я резко отдернула руку и сделала шаг назад.

— Тогда вам точно нужно уйти!

— Господи, ты еще тупее, чем кажешься!

Я приготовила целый список возражений, но слова застряли в горле. Эта женщина, бросившая Дениса, не имела права врываться сюда, как к себе домой. Хозяйка? Ну да, конечно! Их история с Ромой осталась в далеком прошлом, и я не собиралась позволять ей насмехаться надо мной. Мое негодование нарастало с каждой секундой. Тем временем наглая гостья прошла в гостиную и с видом полной уверенности устроилась в кресле, словно это ее законное место.

— Вон! — выкрикнула я.

— Где? — глупо пошутила она.

— Вон отсюда! — повторила я, чувствуя, как гнев нарастает.

— Ты действительно поверила, что он влюбился в тебя? — Ее лицо исказилось от изумления, кажется, эта мысль не укладывалась в ее голове.

— Судя по всему, вы вообще не понимаете, что такое любовь. Вы предали свои обещания о вечной верности мужу, бросили собственного ребенка. Так что…

— Я бросила сына? — перебила она с истерическим криком. — Да что ты знаешь на самом деле? Кем, по-твоему, является Роман Адский? Как он появился в твоей жизни?

— Я… мы… — я попыталась ответить, но остановилась. Я не обязана перед ней отчитываться!

— Какая же ты дура! Слепая молоденькая дурочка! Чисто по-женски мне тебя даже чуточку жаль… — Она сделала глоток вина и продолжила с безучастным видом: — Но обман затянулся, и мне не нравится, что сюда втянули сына.

— Сына ей жаль! — я не сдержала смешка.

— Слушай, овечка! Эти волки сожрут тебя с твоей плешивой шкуркой, а ты и не заметишь!

— А вы обо мне заботитесь? — съязвила я.

Заметив, что ее оскорбления не находят во мне отклика, она покраснела, лицо ее исказилось от ярости. Однако она быстро взяла себя в руки, сдержала гнев и резко сменила тему:

— Назови мне имена директоров «Новостроя».

— А при чем здесь это? — недоумевала я.

Но что-то кольнуло меня в груди. Откуда она знает о моей ситуации с «Новостроем»? И почему она упомянула «имена директоров» во множественном числе? Пока я молчала, пытаясь осмыслить ее слова, Марина взяла телефон и через несколько секунд повернула экран ко мне. С фотографии на меня смотрели самые красивые глаза в мире — Ромы, а рядом с ним стоял улыбчивый мужчина, которого я сразу узнала. Кирилл Адамович — имя само всплыло в памяти.

Пока я лихорадочно искала объяснения, Марина продолжала жалить, как змея:

— Неужели тебе не хватило ума даже загуглить, кто стоит во главе «Новостроя»? Рома и Кирилл — друзья детства. Они равноправные владельцы компании! Они хотели прибрать ваш участок к рукам. Рома и Кирилл поспорили. Поведется ли милая дурочка на эту сопливую историю любви? Сколько вы знакомы? Шевели мозгами! Вспомни вашу встречу! Он перевел Дениса, заранее зная, что ты работаешь в этой школе! Сколько у вас первых классов? Он договорился, чтобы Дениса зачислили именно к тебе!

Мой мир рухнул. Воздух словно вырвали из легких. Спазм в груди не давал сделать вдох. Боль была невыносимой. Это не могло быть правдой.

— Не хватало, чтобы ты здесь окочурилась! — Она резко схватила меня за шею, опрокинула бокал, заставив выпить вина.

Кислая жидкость обожгла горло. Я сплюнула на ее платье и оттолкнула ее.

— Дыши, идиотка! Тебе еще повезло! Думаешь, ради успеха они не переступят через трупы? Ты не знаешь, на что способны эти мужчины! Рома сначала попытался бы уговорить тебя, сделал бы предложение. Но если бы ты отказалась, появился бы Кирилл. Думаешь, сложно подсунуть тебе клубнику без твоего ведома?

Ее слова били, как молотом. Это не могло быть правдой! Но как она все узнала?

Ее телефон тихо пискнул. Грустные звуки пианино, лившиеся из колонок, словно отражали мое состояние. Мы измерили друг друга взглядом, полным недоумения и напряжения. Вдруг музыка стала тише, и мой телефон тоже завибрировал, оповещая о новом сообщении. Мы одновременно взглянули на экраны. На моем светилось:

«Хорошая моя, не могу приехать сегодня. У меня важные дела. Завтра все объясню. Люблю тебя».

Марина повернула ко мне свой телефон. На экране горели слова:

«Увидимся ночью. Люблю. Целую».

Что-то капнуло мне на руку. Я провела пальцами по щеке и ощутила влагу. Только тогда поняла, что это слезы. Их соленый привкус напомнил мне, почему говорят: «сладкая радость». Теперь я точно знала — горе всегда соленое.

— Ради Дениса мы с Ромой хотим вернуть наш брак, — ее голос звучал все тише.

С каждой секундой ее противный голос становился все тише, пока не растворился совсем. Я оглянулась по сторонам. Все вокруг казалось чужим, даже моя собственная жизнь. Медленно, на ватных ногах, я развернулась, схватила рюкзак и вышла из квартиры.

Марина кричала мне вслед, но я не разбирала слов. Да и не хотела. Я будто провалилась в пустоту. Белое пространство, вокруг — осколки разбитого витража, обрывки фраз, звучащие где-то вдалеке. Двигаясь на автомате, я села в такси, назвала адрес. Дома первым делом включила компьютер и погрузилась в поиски. Google выдал мне все, что мог, о компании «Новострой». Печально. Любимый человек обманул меня. Но это еще не приговор!

Дрожащими пальцами я набрала номер Ромы. Гудки. Ответа не было. Обливаясь слезами, я написала ему одно сообщение:

«Ты поспорил на меня?»

Он перезвонил почти сразу. Я повторила вопрос. Душа сжалась в комок. Внутри все кричало: «Скажи, что это ложь! Скажи, что любишь! Это все злые языки, и их проделки!» Но он молчал. Слишком долго. Тишина резала больнее ножа. Я приняла ее как признание. Не сдержалась, засмеялась сквозь слезы, размазывая их по щекам.

— Будь честен. Прошу тебя…

— Да, — резко, без колебаний.

— Ты хотел заполучить участок?

— Да. Но все не так, как тебе могло показаться…

Я отключила телефон. Он хотел участок. Он поспорил. Хотел, чтобы я поверила в его любовь, и я поверила! Перед глазами встал образ Дениса. Боль стала невыносимой. Я осела на пол и заплакала, как ребенок. Как недавно плакала у меня на руках Василиса, как маленький котенок, потерявшийся на улице. Новорожденный, еще слепой

Прерывая попытки Ромы дозвониться, я набрала Василису.

— Говори, наша лучшая половина, — бодро ответила она.

— Нет. Я — наша глупая половина. Ты была права. Я наделила Рому теми качествами, о которых сама мечтала. Но это далеко от реальности.

— Лера, что случилось?

Сквозь слезы я рассказала все. Смеясь и плача, я произнесла:

— Я хочу продать дом. Ты согласна?

— Лера, ты знаешь мое мнение. Но не стоит принимать такие решения в таком состоянии.

— Я в порядке! — солгала я. — Мне обрезали крылья, но ноги целы. Я переживу.

— Лера, я сейчас приеду…

— Умоляю, не садись за руль мотоцикла! Я не переживу, если с тобой что-то случится. Я не такая сильная, как ты.

— Хорошо, я приеду на такси…

— Не надо! Меня здесь не будет. Мне нужно время. Я сама позвоню. Помнишь, мы делали генеральные доверенности? Продай дом. Контакты оставлю на столе.

Сестра начала возмущаться, но я отключила телефон. В спальне я набросала в рюкзак одежду, документы, зарядку и кошелек. Переоделась в джинсы и кофту, выбежала из дома под покровом ночи.

Мне не нужны разговоры. Я хочу сбежать. Трусливо? Глупо? Возможно. Но я — человек, а не марионетка. Я не позволю играть собой.

Зачем ты так, Лера? Я же не враг. Почему в твоем голосе столько боли и печали? Неужели все, что между нами было, она может принять за обман? Она мне льстит. Я не настолько хороший актер! Могу себе представить, как Василиса преподнесла ей информацию о моем проступке. Но я был уверен, что моя Лера, девушка с добрым сердцем, поймет и простит, как только я все объясню.

Но сначала нужно разобраться с Мариной. А для этого — поговорить по-мужски с сыном. Честно. Многие скажут: он еще мал для таких разговоров. Но я знаю своего рассудительного парня. Только он может решить, хочет ли видеть Марину снова. Когда это скользкое создание вывело меня из себя своими лживыми признаниями в любви и выбежало из кабинета, я едва сдержался, чтобы не броситься за ней и не задушить в лифте.

Сына она хотела вернуть? Ха! Врет, даже не краснея. Давит слезу, но у нее не получается. Говорит о разбитом материнском сердце, а сама кривится. Я знаю ее как облупленную!

Память заволокла дымка картинками минувших лет. Я застал Марину с любовником в отеле. Мне стало противно до тошноты. Мужик, увидев мой взгляд, испугался, бросился бежать по коридору в трусах, с вещами в руках. Она ползала на коленях, умоляла простить, клялась, что изменится. Но, поняв, что я непреклонен и не передумаю насчет развода, начала жалить, как гадюка. И даже это я бы списал на стресс и страх. Но она сказала то, что я никогда не забуду. Пообещала, что за деньги оформит все документы и оставит нас с Денисом в покое. Я впал в ступор, долго не мог понять, что она имела в виду. Уйти от меня — понятно. Но как мать может бросить своего ребенка?

Самые подлые готовы на все. На следующий день она хладнокровно назвала сумму и добавила: «Я не пожила для себя, потратила на вас столько времени. Мы не должны были спешить. Ребенок — обуза. Лучше бы я тогда сделала аборт».

Как назвать такую женщину? Мать? С какой стати? Чем она заслужила это звание? Родила сына и продала. Даже суррогатные матери относятся к детям с большей теплотой.

Пять лет назад под присмотром моего адвоката она подписала все документы и уехала за границу. Все эти годы я хотел быть уверен, что она не заявится снова и не попросит новую порцию разноцветных фантиков европейского производства. Я был в курсе о месте ее нахождении. Но я ошибся, позабыл о ее существовании, когда увлекся Лерой. Дать ей денег сейчас — не проблема. Я не обеднею. Но я знаю: через некоторое время Марина вернется снова. Снова будет бередить покой Дениса и раздражать меня своими лживыми заявлениями.

Проконсультировавшись с адвокатом, я окончательно решил: ни копейки больше! Чтобы не втягивать Леру в эту грязь, я отправил ей сообщение. Не хотел говорить, пока не улягутся эмоции. Она бы сразу поняла, что со мной что-то не так.

Не откладывая, я поехал за Денисом. Забрал его у друга. Всю дорогу думал, как начать этот разговор. Но мой умный парень, почувствовав мое напряжение, сам спросил, едва мы зашли в гараж:

— Баба Женя сказала, что заберет меня завтра. Что-то случилось, пап?

Я вздохнул и начал один из самых тяжелых разговоров в моей жизни:

— Денис, твоя мать вернулась в Москву. Она хочет с тобой встретиться. Что ты думаешь?

Робкая улыбка медленно сошла с его лица. Но, подумав, он ответил четко и без эмоций:

— Зачем, пап? Валерия Андреевна станет моей мамой.

— Сын, я хочу быть с тобой честен. Я поступлю так, как ты решишь. Но есть вероятность, что она не остановится, и нам придется встретиться с ней в суде.

— Хорошо. Но она же не сможет забрать меня у тебя? Она уже не моя мама.

— Забрать тебя она не сможет — это точно. Но она твоя биологическая мать, и она имеет право обратиться в суд. Мне важно знать: может, ты хочешь ее увидеть, но боишься мне сказать?

— Мама читает сказки на ночь, готовит любимую еду, играет с ребенком, ловит рыбу и покупает торт на праздники! Все это делает Валерия Андреевна! У вас будет свадьба, и она станет моей мамой! — возмутился Денис.

В его голосе звучала обида, но он говорил правду. Я выдохнул с облегчением, обнял его так крепко, как никогда раньше. Этого было достаточно.

Когда мы вернулись домой, я чувствовал себя вымотанным. Не было сил звонить Евгении и спрашивать, почему в духовке сгорел ужин, в раковине стоит грязный бокал, а в холодильнике открытая бутылка вина.

Казалось, худшее позади. Мы упали на дно, смогли подняться, как снизу послышался громкий стук. Я не слышал звонка, но увидел сообщение: «Ты поспорил на меня?» Я сразу перезвонил. Лера задала прямой вопрос, и я ответил так же прямо. Не стал отнекиваться и создавать новый клубок лжи. Я попытался объясниться, но Лера не захотела слушать.

Я хотел дождаться утра, чтобы поговорить с холодной головой, но не смог. Взял полусонного Дениса и поехал к ней. Ее не было дома. Позвонил Кириллу, но он тоже не знал, куда умчалась Милая сестрица. Утром мы снова поехали к Лере, но дом был пуст. Я оставил Дениса в школе. Лера так и не появилось на рабочем месте — взяла больничный.

Голова была тяжелой, мысли путались, но я на автопилоте добрался до офиса. Весь путь меня не отпускал вопрос: куда подевались эти двое — Лера и Василиса? Когда они объявятся? Лера — с упреками и обидой, а Василиса — с сарказмом и язвительными замечаниями. На удивление, ждать пришлось недолго.

Как только я зашел в кабинет Кирилла, мой взгляд упал на Василису. Она восседала в кресле за столом, словно хозяйка положения. Черные джинсы, косуха, ноги небрежно закинуты на стол. В ее позе читалась уверенность и вызов.

Правильно говорила Лера — исчадие ада.

— Ну что, довольна? — бросил я с порога, не сдерживая раздражения. — Где Кирилл?

— Меня это тоже интересует, — ехидно ответила она, не меняя позы. — Сегодня я не ночевала у него дома. Жду здесь.

— Чтоб ты знала, твоя язвительность тебя не красит. С каждым разом ты все больше напоминаешь ведьму.

— Тебя забыла спросить, кого я напоминаю! Засунь свое замечание куда солнце не светит!

Злость нарастала. Я шагнул ближе, сжимая кулаки. Не то что хотелось ее отключить, но хотелось хотя бы сделать потише. Остановить этот поток сарказма было необходимо. Бойкая Василиса, словно почувствовав мое напряжение, встала и сделала шаг навстречу, будто готовая к схватке, и превратить в личную грушу для битья.

— Эй, вы чего тут разорались? — раздался голос Кирилла, появившегося в дверях.

Он быстро встал между нами, словно опасаясь, что мы вот-вот сцепимся. Мы, спустив первый пар, разошлись по разным сторонам, как в перерыве борцы на ринге. Я хотел спросить, где Лера, но Василиса, не унимаясь, снова начала:

— И чего ты вообще бесишься? Какое ты имеешь право? Я с самого начала говорила, что нужно сказать ей правду! Я тебя предупреждала!

— Да, но ты не дала мне шанса! Не удержалась, высказалась? Ты выложила все, да еще и про спор рассказала!

Я бросил на Кирилла взгляд, полный негодования. Не ожидал, что он окажется таким болтуном и расскажет Василисе о нашем глупом пари. Друг посмотрел на меня округлившимися глазами, и как только Василиса спросила о каком споре идет речь, Киря шмякнул себя ладонью по лицу.

— Что ж ты наделал, Романыч?

В кабинете повисла напряженная тишина. Мысли в моей голове крутились с бешеной скоростью, пытаясь понять, что же здесь не так.

— Про какой спор, спрашиваю я?! — прорычала Василиса, теряя терпение.

— В тот день, когда сюда приходила твоя сестра, — начал Кирилл, виновато опуская глаза, — мы с Романычем заключили дурацкое пари…

— Господи, с кем я связалась? — выдохнула Василиса, хватаясь за голову. — Ты вообще в своем уме? Сколько пари ты заключаешь в месяц? Тебе нужно букмекерскую контору открывать! — обратилась она к Кириллу — И в чем была суть этого?

— Это не важно! — отмахнулся он, явно не желая возвращаться к этой теме. — Мы потом отменили это пари.

— Ты отменил? Ха! Не верю!

— Мы поспорили, кто из нас быстрее уговорит одну из вас подписать документы о продаже участка, — выпалил я резко, словно сорвал пластырь с раны.

— Что? Вам сколько лет? Вам больше заняться нечем? Взрослые мужики, а занимаетесь такой ерундой! Хрен с петрушкой, ты бы меня уговорил! — сказала она, глядя на Кирилла спокойно, но с явным сарказмом, а повернувшись ко мне, добавила: — А тебе я скажу. Я Лере ничего не рассказывала! Когда вчера услышала ее разбитый голос, подумала, что ты наконец-то взял бубенцы в руки и сказал ей правду. Когда приехала к ней ночью и не застала дома, опять ошиблась, решила, что ты нашел ее вымаливаешь прощение. Так сказать, вылизываешь ей раны.

— Зализываешь раны, — поправил я.

— Как тебе удобно, Адский. Как тебе угобно… — бросила она в ответ, давая понять, что сказала именно то, что хотела.

Ее слова повисли в воздухе, наполненном напряжением. Она явно наслаждалась моментом, наблюдая, как мы оба чувствуем себя неловко.

Я молчал, чувствуя, как гнев и стыд смешиваются внутри. Василиса была права, и это раздражало еще больше.

— Подожди, но если Вася ей не говорила, то откуда Лера узнала про спор? — не унимался Кирилл.

Этот вопрос мучил и меня. До боли. До злости.

Мой телефон завибрировал. Увидев звонок от Евгении, хотел бросить, но, вспомнив некоторые странности, я ответил. Она засыпала меня вопросами, и из всего ее потока я уловил главное и спросил:

— Вы говорите, Лера вчера приходила к нам?

Евгения начала извиняться за свою инициативу. Она позволила Лере остаться одной, чтобы приготовить романтический ужин. Она была уверена, что все пройдет хорошо.

— Евгения, вы правильно поступили. Я вас не виню. Один вопрос: вы вчера пили вино?

— Ромочка, ты же знаешь, я не разделяю твоей любви к этой заморской кислятине. Я бы предпочла выпить настоечки.

Только я точно помнил грязный бокал в раковине. Лера не стала бы ни с того ни с сего менять свои вкусы.

— Евгения, вы уже помыли бокал?

— Нет, не успела. Я только сейчас зашла в квартиру. Но не волнуйся, милый, я сейчас все приберу.

— Нет, я не об этом. Посмотрите, есть ли на бокале следы помады.

— Нет, — ответила она, но через паузу добавила: — А нет, подожди! Есть следы от красной помады.

Я поблагодарил ее и отключился. Забыв, что нахожусь не один, выругался трехэтажным матом.

— О, я так понимаю, в чат постучалась Марина? — догадался Кирилл. — Никогда не встречал женщину с такой страстной любовью, а главное, с таким умением портить жизнь всем окружающим.

— Поймаю, придушу… — прорычал я. — Как я сразу не догадался, что это ее рук дело? Но как она узнала о споре? И где сейчас находится Лера?

Ночное такси быстро доставило меня на вокзал. В голове мелькнула мысль о единственном месте, где я могла бы спрятаться, — Симферополь. Не раздумывая, не позвонив тете заранее, я купила билет. Сутки в пути должны были стать моим спасением — временем, чтобы прийти в себя.

Поезд нашелся легко, купе оказалось уютным, а соседей, к счастью, не было. Я ехала одна, и это давало возможность спокойно думать. Нервы все еще были натянуты, тело слегка дрожало, и я была уверена, что не засну ни на минуту. Но, как часто бывает, будущее невозможно предугадать. Монотонный стук колес, мелькание фонарей за окном и ощущение свободы, которое приходит только в дороге, убаюкали меня. Я быстро погрузилась в сон.

Сон был странным. Я куда-то бежала, задыхалась, но все так же оставалась на месте. В ушах звенел противный смех Марины, ее оскорбительные слова, будто камни, летели в мою сторону. Я падала, еле сдерживала слезы, но всегда чувствовала приятное тепло сильных мужских рук. Голубые глаза Ромы смотрели на меня с нежностью и заботой. Его шепот, тихий и уверенный, успокаивал: «Все будет хорошо». Он поднял меня, и мы парили в воздухе, словно ангелы.

Проснувшись, я не почувствовала облегчения. Сон лишь подкинул новые мысли. С первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь окно, я начала понимать, что, возможно, совершаю огромную ошибку. Взгляд уставился в одну точку, а в голове крутились одни и те же вопросы.

Да, Роман солгал. Да, он поспорил и повел себя как ребенок. Да, у него были сотни возможностей признаться, но он молчал. Но я не могла поверить, что он или его партнер способны причинить мне зло. А то сообщение, которое выбило меня из колеи? Почему я решила, что оно от Ромы? В наше время подделать номер — проще простого. Марина была способна на такое. Даже если Рома не был до конца честен, он не настолько глуп, чтобы впустить ее в свою жизнь и жизнь сына.

Что, если я сыграла на руку Марине? Устроила драму, убежала, сделала именно то, чего она хотела? Стала марионеткой в ее руках?

Чем дальше уезжал поезд от Москвы, тем яснее становились мысли. Эмоции уступили место логике. Я подумала: «А как бы поступила Василиса?» Она бы не убежала. Она бы вступила в бой, отстояла свою правду и самоуважение.

Сестра, словно почувствовав мои мысли, прислала сообщение: «Ты где спряталась?»

Я ответила коротко: «В Симферополе».

Я представила ее недовольное лицо. Василиса знала, что в этом городе у меня только тетя, и она ее терпеть не могла.

«С ума сошла? Ради моей последней нервной клетки, прошу, не делай глупостей! Глупости — это моя стихия. Скоро встретимся».

Я попыталась позвонить сестре, но она сбрасывала звонки. На экране также высветились пропущенные вызовы от Ромы. Я не была готова говорить с ним, поэтому перевела телефон в авиарежим.

Я имела право злиться и расстраиваться, но в глубине души понимала, что поступила по-детски. Вместо того чтобы встретить проблему лицом к лицу, разобраться во всех обстоятельствах и только потом делать выводы, я просто спрятала голову в песок. Я даже не дала Роману шанса объясниться, не вынесла ему приговор — просто убежала. А мысли о Денисе разрывали душу. Я должна была хотя бы как-то объясниться с мальчиком. Никогда бы не поверила, что Роман мог уговорить его участвовать в этом спектакле. Чувство вины грызло меня: «Как он там? Что подумал, когда не увидел меня в школе? Переживает ли, что я исчезла?»

Мысли крутились в голове, как белка в колесе. Даже когда я сошла на перрон, я все еще не знала, как поступить правильно. Директриса, получив мое сообщение с просьбой о больничном, пришла в ярость. Десятки голосовых сообщений, крики о моей некомпетентности и угрозы, что я могу «валить хоть за полярный круг», — все это только усилило мое желание держаться подальше. Возвращаться было незачем, поэтому я решила поехать к тетке.

Выйдя с вокзала, я направилась к стоянке такси, оценивая водителей. Пузатый мужчина с громким смехом сразу выпал из списка — его болтовня с коллегами раздражала уже на расстоянии. Долговязый парень бросил на меня неприятный взгляд, от которого захотелось застегнуть куртку до самого подбородка. В стороне стояла женщина средних лет с короткой стрижкой. Она сидела на капоте своей машины, погруженная в книгу Экзюпери. Иногда она отрывалась от чтения, закрывала глаза, словно обдумывая прочитанное, и снова возвращалась к тексту. Ее спокойствие и сосредоточенность привлекли мое внимание.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, подходя к ней ближе. — Сколько будет стоить до Гурзуфа?

Женщина ответила, сдержанно улыбнулась и предложила помочь с багажом. Я вежливо поблагодарила, уже собиралась сесть в машину, как услышала знакомый голос:

— Стоять! Сядешь в это такси, и я тебя сама придушу!

Василиса подбежала ко мне, почти не запыхавшись.

— Василиса, ты что тут делаешь? — ахнула я. — Ты как меня нашла? Как ты успела меня нагнать?

— Лерка, должна признать. Деньги творят чудеса, В твоем случае — большие чудеса! Я впервые летала частным рейсом на бизнес джете, а по твоей вине даже не смогла насладиться шикарным полетом…

— Какие деньги? Откуда?

— Не у меня, а у тех, кто тебя ищет. Они внутри вокзала.

— Кто они? — сердце заколотилось. Я оглянулась, боясь увидеть Рому или, что хуже, Дениса.

— Ну, едем? — нетерпеливо спросила водитель такси.

— Мадам, а вы сами не догадались? — парировала Василиса, и между ними завязался спор.

Когда я увидела его глаза — самые красивые глаза на свете, — что-то внутри перевернулось. Вопреки логике и чувству обиды, меня потянуло к нему, словно магнитом. Мы медленно сближались, не говоря ни слова. Молчание было громче любых фраз. В его взгляде смешались нежность, испуг и облегчение. Я читала в его глазах то, что словами не передать. Да, может я много на себя беру,. И это не любовь, но точно не безразличие!

— Я люблю тебя, — первым нарушил тишину Рома, остановившись в метре от меня. — Настолько сильно, что не могу представить ни одного дня без тебя. Мне нравится все: как пахнет твоя кожа — словно спелый персик, как твои волосы скользят между моих пальцев, как ты невольно касаешься родинки на шее, когда задумываешься. Но больше всего я люблю тебя за твою доброту и нежность. Ты думаешь, что твоего тепла хватит на весь мир. И ты права. Ведь ты смогла отогреть даже такое холодное сердце, как мое.

— И я люблю тебя, — прошептала я, сокращая расстояние между нами.

— Прости, что так вышло. Я хотел рассказать тебе все, но не смог. Нам не нужен тот участок. Стройка началась без него. Я хотел показать тебе новый проект, но… ты столкнулась с Мариной.

— Ты хочешь вернуть ее? — спросила я, затаив дыхание.

— Никогда. Я бы хотел, чтобы небеса дали мне терпения не задушить ее при встрече. Она снова лезет в жизнь Дениса, но я знаю ее — она делает это ради денег.

— О, милая потеряшка нашлась, — раздался шутливый голос. Это был тот самый Кирилл Мурзаев.

Он быстро подошел к сестре и встал между ней и водителем такси, будто ожидая, что одна из них вот-вот кинется в драку. Это выглядело настолько забавно, что я не смогла сдержать смеха. У Василисы появился свой личный «громоотвод», и это было одновременно мило и смешно. Но когда я почувствовала легкое прикосновение мужских пальцев к своей щеке, вздрогнула и поняла, что слезы снова накатили сами собой.

— Милая Валерия, обещай, что больше не убежишь? Обещай, что не оставишь нас? Если Денис узнает, что свадьба сорвалась из-за меня, он переедет к тебе.

— Прости меня. Я запуталась.

— Ты имела право обижаться на меня. Но, пожалуйста, никогда не лишай меня возможности объясниться. Я не слишком умелый в плане семейных отношений. Мой первый неудачный брак, тому доказательство. Я готов учиться, исправляться. Просто говори со мной. И всегда будь с нами рядом.

— Рядом сказал! — подколола Василиса, явно подслушивая наш разговор.

— Вася! — одернул ее Кирилл. — Не порть им такой романтический момент.

— Да ладно тебе! — воскликнула Василиса. — Он же знает, что я рада, что он втюрился в мою сестру! Ну как в такую милоту не влюбиться?

Начался новый спор. Роман засмеялся, наблюдая, как Кирилл, словно опытный дипломат, уводит Василису подальше от нас. Он обнял меня крепче и, сдерживая смех, сказал:

— Ты тысячу раз права, называя ее исчадием ада.

— Да, она бывает непростой, — согласилась я, — но она моя вторая половина. Без нее все в моей жизни было бы иначе.

— Понимаю, — тихо ответил он. — Она хорошая. Хотя и старается казаться занозой.

— Ты полюбишь ее, когда узнаешь лучше.

— Я уже полюбил тебя. А с ней мы подружимся. И я всегда буду благодарен ей за то, что она есть у тебя.

Роман обнял меня еще крепче, одной рукой приподнял мой подбородок и поцеловал. Его губы, теплые и нежные, коснулись моих, и мир вокруг замер. Шум вокзала, прохожие, суета — все исчезло. Остались только мы. Внутри меня будто взорвался салют — поток радости и любви, который я не могла сдержать.

В этот момент я поняла: его сильные руки будут обнимать меня до самой старости. Его голос будет находить нужные слова, когда я буду переживать по пустякам, как это часто со мной бывает. Он будет рядом, когда мы будем воспитывать наших детей — Дениса и тех, кто появится позже. Он не пропустит ни одного важного момента их жизни, ни одной искренней улыбки.

В самолете, на обратном пути в Москву, я узнала, что именно Василиса раскрыла все карты Марины. А если быть точнее, она вывела на чистую воду секретаршу Кирилла и Романа. Оказалось, эта девушка, двоюродная сестра Марины, много лет сливала ей информацию о бизнесе и личной жизни компаньонов. В тот день, когда я неожиданно появилась в офисе, она, не моргнув глазом, подслушала разговор между Романом и Кириллом. Отрывки фраз, обрывки предложений — и вот она уже знала о споре, об аллергии на клубнику и о предложении руки и сердца. Именно она, по просьбе Марины, отправила то злосчастное сообщение, которое выбило меня из колеи.

Марина, как выяснилось, недавно потерпела фиаско. Ее последняя авантюра — брак с пожилым богатым французом — сорвалась. Мужчина скончался раньше, чем успел официально оформить отношения. Наследники выставили Марину на улицу, оставив ей лишь чемоданы Louis Vuitton. И тогда она решила вернуться на родину, в надежде восстановить связь с брошенной семьей. Но просчиталась.

Когда Роман поговорил с ней по телефону, она поняла, что ее планы раскрыты. Он четко дал понять: ни сына, ни денег она не получит. Разве что через суд, где всплывут все неприглядные подробности ее жизни. И где она вряд ли сможет доказать, что достойна называться матерью. Марина, как позже шепнула мне Василиса, оказалась «еще большей гадиной, чем от нее ожидали». Она быстро отступила, отказавшись от судебных разбирательств, и в конце разговора попросила Романа сообщить Денису, что она… умерла. «Так будет проще для всех», — сказала она.

Что можно сказать о таком человеке? Создатель ей судья. Понять или оправдать ее я не могу. Да и не хочу. Зачем тратить силы на пустые догадки о том, как таких людей еще носит земля? Наверное, и такие люди нужны — для чего-то. Хотя бы для того, чтобы мы ценили тех, кто рядом, и не повторяли их ошибок.

Четырнадцатого июля, в разгар лета, мы сыграли свадьбу. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. Роман впервые назвал меня «женой», а Денис, смущаясь, но искренне, произнес: «Мама». Мы провели выходные в кругу самых близких людей — смеялись, танцевали, наслаждались каждым моментом. Казалось, весь мир замер, чтобы разделить с нами эту радость.

Через год на нашем участке, с одобрения Василисы, вырос новый детский развивающий центр. Мы с Ритой, которую я переманила к себе, занимаемся подготовкой малышей к школе. Квалифицированные педагоги проводят уроки музыки, рисования, танцев. Я руковожу процессом, и каждый день вижу, как дети раскрываются, как их глаза горят от интереса. Это не просто работа — это наше общее дело, в которое мы вкладываем душу.

Василиса, наконец, открыла мне тайну, которая годами тревожила ее душу. Она не хотела тревожить меня, но в итоге не смогла больше молчать и рассказала всё.

Но это уже совсем другая история. Ее не расскажешь в двух словах, да и вряд ли стоит торопиться. Кирилл и Василиса обязательно поделятся ею, когда придет время.