Автор: Пэйсли Хоуп

Название: Идеальное Рождество Сиси

Серия: Сильвер Пайнс

Номер в серии: 1,5

Количество глав: 8

Имена главных героев: Сиси и Нэш

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Совместный перевод выполнен: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»; «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Переводчик: «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Редактор: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»;

Вычитка: «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Оформление: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»;

Просьба НЕ использовать русифицированные обложки книг и арты в таких социальных сетях, как: Тик-Ток, Инстаграм*, Твиттер, Фейсбук*, а также Пинтерест, Тамблер и им подобных сервисах и сайтах.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу лицемерно!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

*принадлежат компании Meta, деятельность которой, запрещена на территории РФ.

Эта электронная книга является произведением художественной литературы.

В книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера.

Приятного чтения!

Коул: «В смысле ты не приедешь на Рождество?»

Я: «В том смысле, что это наше первое Рождество, когда Руби уже действительно понимает, что происходит, а Сиси твёрдо решила готовить всё дома сама».

Уэйд: «Чё за хуйня?»

Я: «Мы всё равно будем у вас в канун Рождества».

Коул: «Ну вы и кучка ёбаных Скруджей».

Я: «Счастливая жена — счастливая жизнь. У неё целая папка со списками для выполнения, кто я такой, чтобы спорить?»

Уэйд: «Только Сиси могла отнестись к Рождеству как к проекту».

«Напомни ей как-нибудь между делом, что чувства спланировать невозможно».

Коул: «О-о-о, Уэйд… какой сентиментальный папочка».

Уэйд: «Ещё раз пришли мне фотографию, где ты в одинаковых тапочках, со своими дочками и собаками».

Коул: «Я сентиментальный папочка и не боюсь в этом признаться».

Уэйд: «Соси мой член».

Я: «Никто ничей член сосать не будет».

«Увидимся с вами завтра».

Посмеиваюсь, откладывая телефон на кухонную столешницу. Я люблю свою жену всем сердцем, но, глядя на праздничную папку, открытую на странице «Канун кануна Рождества», клянусь, она совсем, блядь, спятила. Я перелистываю вперёд, на страницу с кануном Рождества, и она ещё больше испещрена записями, ручками разных цветов и наклейками. У меня отвисает челюсть, когда я вижу слова: «Нэш — забрать костюм Санты в магазине костюмов Форда».

«Какого хрена? Я Санта?»

Я качаю головой. Да, Сиси любит всё планировать. Эта черта её характера особенно ярко проявляется, когда у неё появляется какой-нибудь проект, например, фестивали, которые она помогала мне организовывать для моего спортивного комплекса, или свадьбы наших друзей, вечеринки в честь будущего ребёнка, девичники перед свадьбой — называйте что угодно. Но Уэйд прав, Рождество — умение ценить маленькие моменты, а не планировать каждую секунду.

Пусть у неё и есть этот чудовищный план, занимающий папку толщиной в двадцать сантиметров, мой план — заставить её замедлиться и оценить маленькие моменты в течение следующих нескольких дней. Потеряв родителей в подростковом возрасте, я очень быстро понял, что именно простые вещи остаются с тобой навсегда.

Я почти не помню ни крупных мероприятий, на которые мы ходили всей семьёй, ни рождественских вечеринок, зато помню запах нашего дома, когда мама пекла своё знаменитое на весь город сахарное печенье, и то, как огоньки на рождественской ёлке мерцали, пока мы вместе смотрели любимые рождественские классические фильмы.

Я ходил кататься на коньках с друзьями, а потом мы отправлялись в поход по парку Кейв-Ран с термосами горячего шоколада, который готовила для нас моя мама. Именно такие вещи остаются с тобой. Тёплое, безопасное чувство, а не мероприятия. Я никогда не скажу Коулу или Уэйду, но, блядь, похоже, я тоже сентиментальный папочка.

Я опускаю взгляд на почасовой список, украшенный маленькими рождественскими ёлочками и наклейками с Сантой. Сейчас 19:30, и я вижу, что Сиси должна читать нашей трёхлетней дочери свою любимую рождественскую книгу из детства — «Линкольн Уорд спасает Рождество».

Я оглядываюсь по сторонам, идя по коридору нашего дома, — такое ощущение, будто тут Рождество стошнило. Огромная ёлка у переднего окна, которую мы срубили в лесу на нашей территории, освещена, словно Форт-Нокс. Разноцветные огоньки мерцают, с каждой крошечной ветки свисает мишура, а вся ёлка покрыта украшениями. В арочном проходе, ведущем к спальням, развешана гирлянда, в которую тоже вплетены разноцветные огоньки. На кухонном острове стоят подсвечники в виде снеговиков, на диване лежат рождественские пледы и подушки, а каминную полку украшает такая же светящаяся гирлянда, как и арку перед спальнями. Рождество повсюду. Здесь уютно и идеально, именно так, как и задумала моя прекрасная, сумасшедшая жена.

Я напеваю «Beautiful Crazy» — Люка Комбса, останавливаясь в дверях спальни Руби и видя, как Сиси читает. Мягкое, тёплое сияние прикроватной лампы наполняет комнату, а Руби свернулась калачиком у неё на руках. Её светлые волосы точно такого же цвета, как у матери, и мягкими маленькими волнами рассыпались по Сиси, пока та держит перед ними книгу «Линкольн спасает Рождество».

Знакомое болезненное сжатие, которое я ощущаю каждый раз, когда смотрю на них, захватывает мою грудь. Моя идеальная семья. Та, появления которой я никогда не ожидал, но без которой теперь умер бы. Сиси даже не замечает меня, пока я за ними наблюдаю. Её мягкий, сладкий голос оживает, когда она читает о том, как Линкольн собирает деньги, продавая свою коллекцию игрушечных машинок, чтобы помочь своей семье купить подарки и рождественскую ёлку для менее обеспеченной семьи. Её длинные светлые волосы собраны на макушке, а лицо в форме сердечка невероятно красиво в тёплом свете. Я вижу, как её зелёные глаза танцуют от радости и материнской любви, ведь она дарит своей трёхлетней дочери самый идеальный праздничный сезон, какой только можно представить. Поэтому у меня действительно не хватает духу сказать ей, что Руби-Рэй давно крепко спит. Сиси читает самой себе.

Улыбнувшись, я оставляю их и направляюсь в нашу спальню, чтобы принять душ, всё время продумывая способы, которыми я добавлю эти крошечные, памятные, незапланированные моменты в следующие два дня — даже если их нет в планере моего маленького Светлячка. Потому что именно такие моменты, как тот, свидетелем которого я только что стал, значат всё.

Я ставлю маленькую галочку рядом с пунктом о чтении, которое только что устроила для Руби. Она уснула где-то на последних страницах, но возможность разделить с ней праздничные моменты значит для меня всё. Папа всегда делал всё возможное, чтобы наше Рождество было особенным, и я лишь хочу, чтобы у Руби остались воспоминания о том же тёплом, уютном счастье, которое я ощущала в детстве. Вплоть до книги «Линкольн Уорд спасает Рождество». Ей три с половиной года, а значит, завтра её и её кузенов ждёт день, наполненный восторгом. В нашей семье становится всё больше внуков, и я просто знаю, что мама превзошла саму себя с выпечкой, едой и подарками. Иногда я вспоминаю детство и готова поклясться, что канун Рождества казался мне ещё более волнующим, чем само Рождество. В этом дне просто есть что-то особенное. Даже сейчас, когда я уже взрослая, он наполняет меня радостью, которую способен подарить только этот единственный день.

Я открываю Spotify и включаю «Let It Snow», что кажется весьма уместным, когда я замечаю, как за окном начинает тихо падать снег. Это будет первое снежное Рождество за последние несколько лет, а по прогнозу погоды ко Дню подарков снега может выпасть довольно много. Направляясь по коридору, я представляю Нэша и Руби, тепло одетых и играющих во дворе, пока я готовлю им горячее какао. Телефон, а вместе с ним и рождественская музыка, остаётся у меня в руке, и я иду на звук льющейся воды туда, где находится мой муж.

Стоит мне войти в примыкающую к нашей спальне ванную, как из открытой двери навстречу вырывается пар. Я направляюсь к маленькому стулу у туалетного столика, который Нэш сделал для меня. Он стоит прямо напротив полностью стеклянной душевой кабины, позволяя мне любоваться самым невероятным видом, который никогда мне не наскучит, даже если я доживу до ста лет. Вода стекает по покрытой татуировками груди Нэша, катится по его спине, а затем по самой охуенной заднице, естественным образом доведённой до совершенства годами игры в хоккей в НХЛ, прежде чем сбежать по его мощным бёдрам и собраться лужицей у ног. Я сжимаю собственные бёдра, чувствуя, как жар уже начинает подниматься по их внутренней стороне, когда Нэш запрокидывает голову и промывает под струями воды свои тёмные волосы. Мой взгляд следует за каплями, находя каждую впадинку и изгиб на его мускулистой коже, пока он не поворачивается ко мне лицом, поправляя свой огромный, уже наполовину твёрдый член.

Господи, какая же я везучая женщина.

Я наклоняюсь вперёд, закусывая губу и сосредотачивая взгляд на его напряжённом прессе. Боль между бёдер усиливается, когда его рука опускается ниже и обхватывает член, несколько раз проводя по нему, и я наблюдаю, как он становится ещё твёрже.

Я медленно скольжу взглядом вверх по всему его телу, пока наконец не встречаюсь с глубокими тёмно-синими глазами, теперь пристально сосредоточенными на мне. На его лице вспыхивает хорошо знакомый мне голод, а рука продолжает равномерно двигаться по члену. У этого мужчины нет ни капли стыда. Такого слова даже не существует в словаре Нэша Картера. Он никогда не боится показывать, как сильно хочет меня, и мне это в нём нравится. Обычно я бы уже оказалась вместе с ним в душе, но сегодня мне хочется поиграть, поэтому я откидываюсь на спинку маленького стула и раздвигаю ноги. Хлопковые пижамные шорты дают достаточно пространства, чтобы прикоснуться к себе. Сегодня я хочу подразнить его.

— Вот умница, давай, — его голос хриплый и полный желания.

Нэш — воплощение огромного сурового мужчины. Из тех, кто берёт именно то, чего хочет. В памяти вспыхивают образы — я стою перед ним на коленях, а он сжимает мои волосы в кулаке и проталкивает большой член мне в рот. Мои пальцы скользят под шорты и через ткань трусиков находят ноющий клитор. Я хнычу от воспоминаний, мой взгляд останавливается на нём, прежде чем веки опускаются.

— Сесилия, — хрипит он. — Смотри на меня.

Его челюсть дёргается, и я знаю, что ему чертовски нравится. Я кокетливо улыбаюсь, стягивая шорты и трусики с бёдер, пока они не собираются на полу у моих ног. Я отбрасываю их в сторону, широко развожу ноги и снова нахожу клитор, открывая ему прекрасный вид на мою истекающую влагой киску.

— М-м-м, блядь, — громко рычит он, ещё сильнее надрачивая свой член.

На этот раз с головки выступает предэякулят, и я понимаю, что его терпение на исходе.

Я подзываю его пальцем, и он слушается, выключая воду и выходя из душевой кабины на коврик. Даже не потрудившись вытереться, он возвышается надо мной — обнажённый и насквозь мокрый. Капли воды задерживаются в углублениях его мускулистого тела. Я не успеваю ничего осознать, как он уже опускается на колени, подхватывает меня руками под бёдра и резко подтягивает вперёд с коварной ухмылкой на безупречно красивом лице. Его язык находит мою мокрую киску, и я со стоном вцепляюсь в мокрые волосы, запрокидывая голову.

— Господи, Светлячок, ты всегда превращаешься для меня в такое, блядь, мокрое месиво, — рычит он, присасываясь ртом к моему клитору, и мои ноги тут же начинают дрожать.

Он творит своим языком волшебство, а после стольких лет вместе точно знает, что доводит меня до грани безумия. Я упираюсь пятками в его тёплую влажную спину, пока он зарывается лицом между моих бёдер, лижет и сосёт, одновременно мягко поглаживая внешнюю сторону моего бедра шершавыми пальцами. Постепенно он ускоряется. Я понимаю, что он пытается подразнить меня, пока, не желая позволять мне кончить, но ему самому стоит огромных усилий не наброситься на меня и не сожрать целиком. Я чувствую момент, когда его самообладание рушится, и сильнее сжимаю пальцы в его волосах, пока он то двигает против моей плоти языком, то пожирает меня, словно умирающий от голода мужчина.

Внутри меня всё нарастает ком удовольствия, но он не замедляется. Всё моё тело сосредотачивается в одной точке, и оргазм с сокрушительной силой проносится сквозь меня. Нэш удерживает мои дрожащие ноги, по-прежнему прижимаясь ртом к клитору и стонет прямо у моей кожи. Я настолько чувствительна от прикосновения его губ, что, когда он встаёт, отстраняется и усаживает меня на столешницу в ванной, я едва могу дышать. Он раздвигает мои бёдра, подаётся вперёд и вонзает каменный член в моё всё ещё пульсирующее лоно. Моё тело слабеет, когда сквозь меня проносится первобытный восторг. Он наполняет меня каждым восхитительным сантиметром.

— Блядь, малышка.

Его губы накрывают мои, пока он делает ещё один беспощадный толчок.

— Эта тугая маленькая киска так охуенно меня принимает, — цедит он, погружаясь до самого основания и вращая бёдрами именно так, что мои глаза закатываются.

Нэш замедляет движения, наблюдая за местом, где наши тела соединяются, пока трахает меня. Его идеальный пресс напрягается вместе с мышцами.

— М-м-м… какая красивая.

Он слегка шлёпает меня по клитору, и я вскрикиваю.

— Всегда. Блядь. Умоляешь дать тебе ещё.

У меня кружится голова, тело напряжено, и я всё ещё поражаюсь ему — тому, насколько он невероятен и что он целиком принадлежит мне.

— Нэш, — стону я, когда он проталкивается ещё глубже.

Неважно, сколько раз мы были вместе, он всегда едва помещается, когда проталкивает последний сантиметр, наполняя меня так, как способен только он.

— Вот так, малышка.

Он снова шлёпает меня между ног.

— Посмотри, как хорошо ты принимаешь каждый грёбаный сантиметр, — рычит он, устраиваясь внутри меня и согревая всё моё тело.

Моё лоно пульсирует вокруг него, а его руки сжимают мои бёдра, затем задницу, пока он задаёт ритм. Теперь его глаза становятся ещё темнее и полны собственнического желания. Только в такие моменты я вижу их такими и, блядь, живу ради этого.

— Господи, как же я люблю смотреть, как ты умоляешь меня кончить в тебя.

Его бёдра резко подаются вперёд, грубо присваивая меня. Он чередует быстрые движения с медленными, доводя до того, что мне кажется, будто я умру, если он вскоре не позволит мне снова кончить.

— Нэш, пожалуйста… — стону я.

Мой взгляд опускается на его член, когда он выходит из меня. Он блестит от моей влаги, а Нэш проводит пальцами по твёрдому стволу, собирает мои соки и подносит их к губам, намеренно пробуя меня на вкус.

— Не могу, блядь, тобой насытиться, Сиси. Ты такая охуенно сладкая, — произносит он, накрывая мои губы своими и снова врываясь внутрь.

Я снова стону, но он проглатывает звук, и в его поцелуе я чувствую собственный вкус. Я провожу языком по его нижней губе и слегка прикусываю её, пока он трахает меня. Это наша дразнящая игра, с помощью которой я люблю подталкивать его ещё дальше, но он знает, что уже владеет мной. Когда он присваивает меня таким образом, я полностью оказываюсь в его власти, а он в ответ издевается надо мной, не позволяя кончить. Каждый раз, когда я приближаюсь к краю, он замедляется и ухмыляется мне этой чертовски прекрасной дьявольской улыбкой.

— Блядь… — стону я, когда он снова ускоряется, и мне кажется, что я схожу с ума.

— Скажи, малышка, — уговаривает он, и я чувствую, как внутри меня он становится ещё твёрже.

Он тоже близко, но ставит моё удовольствие на первое место.

— Я люблю тебя, — шепчу я, давая ему то, чего он хочет.

Мои слова. Всегда.

— Вот моя хорошая, блядь, девочка. Я тоже тебя люблю, — хрипит Нэш, с силой вколачиваясь и наконец задавая именно тот ритм, который мне нужен.

Я хватаюсь за его спину и провожу по ней ногтями, закусывая губу, чтобы не закричать.

Меня захватывает оргазм, тугое наслаждение проносится сквозь тело вместе с его грязными словами. Они действуют на меня каждый грёбаный раз. Именно его собственничество и безграничная преданность заставляют меня так разваливаться на части, и он это знает.

— Нэш! — я стараюсь кончить как можно тише, но чертовски сложно.

— Блядь, как же сильно я тебя люблю, — рычит он мне в губы наполненным похотью шёпотом, и я чувствую, как его член дёргается.

Его тело застывает, член пульсирует, и меня изнутри заливает тепло, когда он присваивает меня так же, как делает всегда. Его руки сжимают меня так сильно, что я знаю — на коже останутся следы, но я хочу этого. Я всегда этого хочу, как всегда, хочу его самого.

— Блядь, я бы хотел жить вот так всё время.

Нэш целует меня в губы и обнимает.

— Хочешь сказать, что ты не живёшь так всё время? — спрашиваю я, хихикнув.

— Справедливо, — смеётся он, целуя меня в лоб.

— Впервые я трахался под Мэрайю Кэри.

Он посмеивается и кивает на мой телефон, который всё ещё воспроизводит рождественскую музыку на столешнице в ванной. Песня уже сменилась на бодрую «All I Want for Christmas Is You», и я смеюсь вместе с ним.

— Пытаюсь поддерживать праздничную атмосферу, — предлагаю я объяснение, когда он снова меня целует.

— Кстати о праздничной атмосфере. Нам нужно поговорить, — говорит он, медленно выходя из меня.

От ощущения пустоты меня пробирает дрожь.

— Что за история с тем, что я должен переодеться Сантой?

Я улыбаюсь, осознав, что он рылся в моём планере, и пожимаю плечами.

— Может, у меня фетиш на Санту, — шучу я.

— Тебе это дорого обойдётся, — отвечает он, снова включая душ.

Он проверяет воду, затем протягивает мне руку и помогает подняться. Я снимаю майку и захожу вместе с ним под тёплые струи. Промывая волосы водой, я смотрю на него снизу вверх с широкой улыбкой, а его взгляд согревает меня.

— Мне кажется, я только что заплатила, — смело заявляю я.

Нэш проводит руками по моему мокрому телу и прижимается ко мне в обжигающем поцелуе. Не представляю как, но я уже снова его хочу.

— Нет, малышка, это был всего лишь задаток. Но завтра не забывай — канун Рождества с моим членом у тебя во рту станет неплохим началом.

Его голос звучит хрипло, и в голове возникают образы Нэша, одетого только в штаны Санты и шапку. У меня действительно есть фетиш на Санту? Блядь… кажется, да.

— М-м-м, — шепчу я, прикусывая его пухлую нижнюю губу. — И что ещё ты придумал?

Он подхватывает меня и прижимает к стене душевой.

— Позволь показать тебе, мой красивый маленький эльф.

Господи, как же я люблю этого мужчину. Это будет лучшее Рождество в нашей жизни.

Канун Рождества

Проснувшись на следующее утро после глубокого, спокойного сна, я сразу осознаю три вещи — за тонкими шторами окна нашей спальни бушует метель, Руби хихикает, а в воздухе витает аромат чего-то невероятного.

Печенье?

Я смотрю на часы, протирая заспанные глаза, и понимаю, что сейчас всего половина девятого утра. Поднимаюсь, надеваю свой праздничный флисовый халат и просовываю ноги в подходящие к нему тапочки — зелёные, с маленькими белыми снежинками, и такие уютные.

Зевая, я выхожу в главную жилую зону нашего дома и, взглянув в огромное окно, вижу, что ночью выпало очень много снега. Я улыбаюсь, горят все рождественские огни, какие только могут гореть. Ёлка сияет, гирлянды мерцают, на заднем плане телевизор тихо показывает «Гринча», а в центре кухни, у кухонного островка, стоят Нэш и Руби. На Нэше белая футболка и красно-зелёные клетчатые пижамные штаны, а Руби одета в милейший маленький халат, такой же, как у меня, и её волосы заплетены. Кухня выглядит так, будто по ней пронёсся торнадо. Молоко стоит открытым, а банки с сахаром и специями остались без крышек. Повсюду мука, а эта очаровательная парочка держит в руках скалки.

— Мамочка проснулась! — говорит Нэш, доставая из шкафчика кружку.

— С Рождеством, мамочка! — широко улыбается Руби. Её пухлые щёчки раскраснелись, а глаза сияют от восторга. — Санта придёт сегодня ночью!

— Да, малышка, придёт, — хихикаю я, подходя ближе и целуя её в макушку как раз в тот момент, когда Нэш протягивает мне кружку свежесваренного кофе, подслащённого именно так, как я люблю.

Я поняла, что он — мой мужчина, в тот самый момент, когда он оставил первый кофе на крыльце моего дома в Сильвер-Пайнс. Он точно знал путь к моему сердцу.

— Доброе утро, мамочка, — медленно произносит он и целует меня в губы.

— Чем вы тут занимаетесь?

Я оглядываюсь, зная, что сегодня утром планировала делать с Руби рождественские открытки для семьи.

— Едим печенье! — хихикает Руби, берёт с тарелки свежеиспечённое сахарное печенье, которое они уже успели покрыть глазурью, и откусывает большой кусок.

— На завтрак?!

Я начинаю её щекотать.

— Папочка разрешил! — сообщает она сквозь смех и откусывает ещё.

Нэш протягивает одно мне, и я вынуждена признать, выглядит оно невероятно.

— Рецепт моей мамы. Не пожалеешь, — говорит он, и я прищуриваюсь.

— Почему я раньше их не пробовала?

— Не знаю, понимаешь ли ты это, но у тебя есть привычка захватывать власть, когда дело касается любого праздника… или вообще любой вечеринки. Я просто пытаюсь незаметно втиснуться в расписание, — посмеивается он, — борюсь за свою жизнь.

— Туше, — признаю я.

Я знаю, что он ещё мягко выразился, поэтому не спорю. Вместо этого откусываю большой кусок. Почему бы и нет? В конце концов, сегодня Рождество.

Я позволяю вкусу ванили и сладкого сахара растаять на языке. Снаружи печенье идеально хрустящее, а внутри мягкое, и толщина в самый раз. Глазурь тоже домашняя и не слишком сладкая.

Я смотрю на Нэша, пока он проводит рукой по волнистым волосам и уверенно кивает подбородком.

— Жизнь меняет, да?

— Боже, да… — практически стону я, откусывая ещё.

Закончив раскатывать следующую порцию теста, он протягивает Руби пластиковую формочку для печенья.

— Делай своё дело, малышка, — говорит он ей, а затем подходит ко мне, пока она радостно вырезает маленькие рождественские украшения.

— Я вижу, как ты потеешь, даже с другого конца кухни. — Он ухмыляется и заключает меня в объятия. — Иногда можно просто действовать по обстоятельствам.

Он оглядывается на неё.

— Похоже, она вполне счастлива.

Мы оба смотрим, как она окунает палец в миску с домашней глазурью и слизывает её.

— Мы можем сделать рождественские открытки, когда вы закончите. Похоже, сегодня утром ей с тобой очень весело. Во сколько она проснулась?

— В шесть. — Он посмеивается. — Ты была в отключке. В рождественской коме.

— Кое-кто вчера ночью меня утомил, — говорю я, а он сжимает меня за бедро.

— Кто он? Я хочу до него добраться.

Я улыбаюсь.

— Он очень собственнический и жадный, но точно знает, что мне нужно.

— М-м-м. — Нэш целомудренно целует меня в щёку. — Не могу сказать, что виню его.

Он щипает меня за талию.

— Перестань пытаться довести меня до стояка за завтраком, — шепчет он так тихо, что даже я едва его слышу.

— Всё готово, папочка! — зовёт Руби со своей стороны столешницы.

Нэш отстраняется, издав звук, похожий на тихий стон. Он помогает переложить свежее печенье на противень, а затем отправляет его в духовку.

— Я скоро вернусь, — шепчет он по пути в заднюю часть дома. — Видимо, придётся ехать в город в один определённый магазин костюмов. Тебе ещё что-нибудь нужно?

— Нет. Я полностью подготовлена, — отвечаю я.

— Разумеется, Светлячок.

Он насвистывает «You're a Mean One, Mr. Grinch», исчезая в коридоре по пути в нашу спальню, чтобы переодеться.

Я возвращаюсь на кухню к Руби и стираю немного сахарной глазури с её милого маленького носа.

— Как насчёт того, чтобы закончить с печеньем, а потом сделать рождественские открытки?

— А мы можем посмотреть, где сейчас Санта? — возбуждённо спрашивает Руби.

— Ага! — отвечаю я, зная, что сохранила в избранном YouTube-канал с отслеживанием Санты.

— Мы можем раздать печенье вместе с открытками! — улыбается Руби, хлопая в ладоши.

Я смотрю на неё сверху вниз и улыбаюсь, видя, как в её красивых зелёных глазах танцует свет веры в чудо.

— Какой отличный план, Рубс, — улыбается Нэш, возвращаясь на кухню.

— Загляни в мою папку, адрес магазина записан там.

— Ага, — отвечает он с набитым рождественским печеньем ртом.

— Они ждут тебя сегодня утром, — добавляю я.

Он целует меня в лоб.

— Только не забудь о нашей сделке, мамочка! — говорит он озорным тоном, и я решаю, что пора налить себе ещё кофе.

Возможно, этого и нет в моём планере, но, убирая катастрофу, в которую превратилась кухня, и наблюдая за Руби, сидящей перед духовкой в ожидании, когда допечётся печенье, я не могу представить ничего более идеального.

Я: «Случайно ни у кого не завалялся костюм Санты?»

Я отправляю сообщение в наш общий чат со всеми парнями. Долгие годы там были только я и братья Эшби, но теперь к нам добавились Хейден Уэстбрук, бывший старший работник Уэйда, который сейчас владеет собственным ранчо, и Ашер Рид, мой бывший коллега из бара, которым я управлял в городе для старого друга. За последние пару лет Ашер по-настоящему раскрылся перед нами и стал гораздо более близкой и активной частью нашей компании. А ещё он начальник пожарной службы нашего города Лорел-Крик.

Уэйд: «Я вообще хочу знать зачем?»

Коул: «Поддерживаю брата».

Я: «Вытащите свои головы из грёбаной задницы, парни».

«У Сиси есть целый план, по которому я должен прийти к двери в костюме Санты с подарком для Руби на канун Рождества, и, к сожалению, она заказала мне кое-что, что нужно забрать, но костюм Санты она не заказала».

Хейден: «Теперь я должен узнать, что именно она заказала».

Я: «Костюм миссис Клаус».

Коул: «И в чём проблема? Прими свою женственность, мужик».

Я: «Уверен, что одни только мои бёдра порвут эти панталоны».

Я фотографирую костюм, который держу в руках, и отправляю снимок. Он изящный и маленький. Женский размер M.

Хейден: «Блядь, я бы заплатил, чтобы увидеть тебя в нём».

Уэйд: «Мой отец раньше наряжался Сантой. Возможно, костюм до сих пор лежит в главном доме».

Я: «Посмотришь?»

Уэйд: «Ага, проверю, не хранит ли его до сих пор мама».

Я: «Спасибо. А пока пожелайте мне удачи. Нужно ехать домой и сообщить ей новости».

Коул: «Если я больше тебя никогда не увижу, было приятно познакомиться».

Я: «Твоими последними словами мне не будет «я тебя люблю»?»

Хейден: «Я люблю тебя, брат».

Я: «Спасибо, мужик».

Пока я стою в магазине костюмов, наблюдаю за падающим за окнами снегом и слушаю, как по играющему в магазине радио сообщают, что снега может выпасть больше, чем ожидалось, мне в голову приходит идея.

Я: «Парни, погода сегодня вечером непредсказуемая. Не думаю, что моя жена учла снег в своих планах, но у меня есть идея, если вы со мной».

Коул: «Я всегда за хороший план».

Уэйд: «Если он заключается в том, чтобы показать Сиси Рэй, что ей необязательно планировать каждую секунду своей жизни, я в деле».

Коул: «Ты и так был в деле».

Ашер: «Опоздал на вечеринку, парни, только сейчас всё прочитал. Мы будем только поздно вечером, семейные дела».

«И ещё, я люблю тебя, Нэш».

Я тихо посмеиваюсь и отвечаю им, рассказывая свой план, а затем завожу грузовик и отправляюсь домой через всю эту мокрую белую кашу.

— В смысле у них не было к. о. с. т. ю. м. а? — Сиси произносит слово по буквам, чтобы Руби не поняла, о чём она говорит.

— Похоже, ты заказала противоположный тому, что нужен мне. Ты заказала тот, который подошёл бы тебе, — многозначительно говорю я, и до неё наконец доходит.

— Сукин…

— Щелкунчик? — с ухмылкой подсказываю я, заключая её в объятия и чмокая в нос.

— Да. — Сиси закусывает нижнюю губу, а затем смотрит на часы. — Сайт работал через раз. Я знала, но просто надеялась, что выбрала правильный.

— Я ещё и весь город объездил. Даже в соседнем округе ничего нет, — говорю я, отступая назад и проводя рукой по влажным волосам.

На улице теперь валит снег как сумасшедший.

— Уэйд собирался проверить дом и посмотреть, не сохранился ли костюм твоего отца.

Сиси кивает, опуская взгляд на свою папку. Я протягиваю руку и сжимаю её ладонь.

— Этот день будет идеальным даже без него, — говорю я ей. — Вот увидишь.

Сиси мягко улыбается.

— Я опять это делаю, да? — спрашивает она. — Слишком много планирую.

— Я бы и не ожидал ничего другого, но именно поэтому у тебя есть я. Чтобы уравновешивать твой сумасшедший мозг планировщика. — Я посмеиваюсь. — Я антипланировщик.

Она шлёпает меня.

— Давай просто собираться к маме. Мне не помешала бы тарелка праздничных угощений… или три.

Я притягиваю её к себе и на мгновение обнимаю.

— Когда приедем, я приготовлю «не-ангелам» праздничную сангрию.

— Рудольф! — восклицает Руби, указывая на телевизор, когда маленький трекер Санты загорается и показывает летящие по небу сани с сияющей красной лампочкой во главе.

— Она счастлива, Светлячок. Ты лучшая мама, — говорю я, целую её, а затем привожу свой план в действие, пока она уводит Руби собирать сделанные ими открытки и жестяную коробку с нашим сахарным печеньем.

Ежегодная вечеринка Эшби в канун Рождества легендарна. Это всегда была вечеринка, куда можно заглянуть в любое время, с музыкой, украшениями, таким количеством еды, которое нам никогда не съесть, смехом и весельем. И именно в такие моменты сильнее всего ощущается дух Уайатта, отца Сиси. Он обожал праздники и любил, когда все дети возвращались домой. Трудно поверить, что это уже наше пятое Рождество без него.

Я загружаю кое-какие вещи в кузов грузовика, пока Сиси помогает себе и Руби собраться и надеть красивые одинаковые праздничные платья. Сегодня выпало уже пятнадцать сантиметров снега, и конца снегопаду не видно. Ехать по дорогам придётся медленно даже на моём приподнятом полноприводном пикапе.

Одна вещь, которую моя прекрасная жена не учла в своём огромном планере?

Погода.

— Ну, на улице погода просто ужасная, — напевает моя мама, она же мама Джо, когда мы входим в главный дом на семейном ранчо Сильвер-Пайнс. За ней по пятам следует наша семейная собака Харли, виляя хвостом.

— Зато огонь такой чудесный.

Нэш улыбается, указывая на пылающий камин, и крепко обнимает мою маму.

— Вот он меня понимает, — говорит она, обнимая меня.

— А моя малышка уже готова к Санте? — спрашивает она, приседая перед Руби и тут же подхватывая её на руки.

В свои шестьдесят мама настолько энергичная и молодая, что иногда я задаюсь вопросом, не постарею ли раньше неё. Её длинные светлые волосы распущены, а на ней малиновое боди с длинными рукавами и длинная чёрная юбка до самого пола. Но лучше всего её тапочки — маленькие олени, даже с рогами. Только моя мама способна устроить ежегодную вечеринку в канун Рождества при полном параде и при этом быть в пушистых тапочках.

А эта вечеринка буквально трещит по швам. Она уже в самом разгаре, потому что мы немного опоздали. Из-за снега дорога сюда заняла тридцать минут, хотя обычно мы доезжаем за десять. Дом переполнен людьми. Здесь вся моя семья. Уэйд и Айви с моей маленькой племянницей Билли Грейс, Коул и Джинджер с дочерьми и даже Хейден с Кэсси. Мой дедушка, он же папа Дин, играет в Nintendo Mario Kart с моей одиннадцатилетней племянницей Мейбл. На нём хоккейная форма Кларка Гризволда из «Рождественских каникул». Каждый год он ждёт возможности достать её и надеть. Кажется, здесь весь город. Даже Гленда, мама Айви и Кэсси, пришла с мужчиной и прекрасно проводит время.

Из друзей не хватает только Оливии, которая приедет позже вечером, потому что у неё были особенные планы со своей семьёй.

Воздух наполнен ароматами вкуснейшей рождественской еды, а из Bluetooth-колонки на каминной полке играет «Baby It's Cold Outside».

В большой гостиной установили два длинных стола и накрыли их скатертями с праздничным рисунком. На них стоят праздничные бумажные тарелки и салфетки, рождественский пунш, печенье и разные виды фаджа1, а ещё всевозможные крекеры и сырные тарелки, сосиски в тесте, фрикадельки, соусы со шпинатом и начос, маринованные огурцы и блюда с оливками. Башня из фруктов, рождественские конфеты и как минимум пять разных видов орехов завершают угощение. У меня урчит в животе, и я не могу дождаться, когда начну есть.

— Уби! — Айла, младшая дочь Коула и Джинджер, проносится, между нами, таща за собой Билли, и дёргает мою маму за юбку.

Ей два года, и с ней хлопот не оберёшься. Уверена, Джинджер в её возрасте была такой же. Мама уступает и опускает Руби на пол. Та тут же мчится за Айлой и Билли через гостиную, мимо Джинджер, которая подходит к нам, а за ней следом идёт мой брат.

— В той комнате просто офигенные ясли. Кэсси и Хейден следят за детьми. Они там как рыбы в воде.

Она показывает большим пальцем в сторону комнаты, которую мама использует как кабинет.

— Помнишь, как раньше мы участвовали в «двенадцати рождественских шотах»? — ухмыляется Джинджер, выглядя невероятно красивой.

Её тёмные кудрявые волосы собраны высоко на голове, а несколько мягких прядей обрамляют лицо. Губы накрашены тёмно-красной помадой, и на ней платье-свитер цвета слоновой кости, подчёркивающее все изгибы. Мой брат с восхищением смотрит на неё. На нём уродливый рождественский свитер с символикой «Нью-Йорк Янкиз» и джинсы, а в руке он держит бутылку местного крафтового пива.

— Ну, времена изменились. Теперь ты можешь принять участие в испытании «двенадцать рождественских печений» вместе со мной, Лисичка. — Он целует её в щёку. — Пошли, женщина, я собираюсь уделать тебя под столом.

— Во что, блядь, я только что вляпался? — произносит Уэйд с глубокой гримасой, подходя и останавливаясь рядом со мной.

— Помойка! — кричит Коул через плечо, кладёт руку Джинджер на спину и ведёт её к столу с угощениями.

— Какого хрена на тебе надето, Серж? — посмеивается Нэш рядом с ним, называя его по прозвищу Сержант, и хлопает по плечу.

Я прослеживаю за взглядом мужа и тоже не могу сдержать смех, когда к нам подходит красивая девушка моего брата Айви и всё становится ясно. На её уродливом рождественском свитере написано — «Где моя шлюшка?», а на свитере Уэйда просто — «Шлюшка».

Он пожимает плечами.

— Одинаковые уродливые рождественские свитеры — высшая проверка любви. А где твой, засранец? — ухмыляется он Нэшу.

— Оставил дома. Решил сегодня надеть свои яйца.

Нэш смеётся, а Уэйд обнимает Айви. Она улыбается, совершенно не обращая внимания на шуточное оскорбление Нэша.

То, как изменился мой брат после встречи с Айви, поражает. Если бы всего несколько лет назад меня спросили, согласится ли он хоть под дулом пистолета надеть одинаковые рождественские свитеры с какой-нибудь женщиной, я бы сказала, что вы под кайфом. И вот мы здесь. Рождественские шлюшки, объединяйтесь.

Следующие два часа пролетают незаметно в море разговоров, рождественской музыки, спонтанных танцев и праздничных шарад. Люди выходят на снег, благодарят маму и натягивают капюшоны, прежде чем встретиться лицом к лицу с зимней стихией.

К девяти остаётся только моя семья, уже приехали Ашер и Оливия, а Гленда со своим спутником тоже всё ещё здесь.

— На улице снег всё сильнее, — говорит Айви, делая глоток рождественской сангрии, которую Нэш приготовил для всех. Парни ушли расчищать дорожку, а дети сидят рядом с нами на полу в столовой и играют с Мейбл в «Лего», пока мы с девочками присматриваем за ними и болтаем.

— Ага, это серьёзно мешает моему плану по дороге домой вместе с Руби искать в небе Рудольфа, — говорю я, пожимая плечами.

— Как посмели боги погоды пойти против официальных планов Сиси Картер? — шутит Джинджер.

— Я уже много лет говорю вам, что жизни плевать на ваши планы, — произносит мама с лёгкой улыбкой.

— Некоторые из наших лучших праздников случились именно тогда, когда всё шло не по плану. Помню, однажды мы все заболели за три дня до Рождества, и я ужасно расстроилась. Я запланировала столько всего весёлого, но нам пришлось целую неделю сидеть дома и смотреть телевизор. На рождественский ужин мы ели суп.

Она улыбается, и воспоминания накрывают меня.

Боль утраты пронзает меня, когда я вспоминаю папу, свернувшегося рядом со мной на диване, а между нами лежит коробка салфеток.

— Я помню. Мы посмотрели все серии «Полного дома» и играли в настольные игры. — Я начинаю смеяться. — Кажется, каждый день я только и делала, что переодевалась в чистую пижаму.

— Но именно в тот год я приготовила индейку, а на Новый год, когда нам стало лучше, мы испекли пироги, — напоминает мама. — Мы все нарядились и украсили дом, а твой отец назвал это Повторным Рождеством.

Я сглатываю, прогоняя женщин слёз в переносице.

— И ты даже подарила нам дополнительные маленькие подарки на Новый год, чтобы отпраздновать.

— Мы делали так каждый год, пока ты не съехала из дома, — добавляет мама. — Совершенно незапланированно, но это одно из лучших воспоминаний.

Я понимаю, что она права.

— В то Рождество мы столько раз играли в «Колонизаторов», что мне снились брёвна, кирпичи, овцы и камни.

Я смеюсь.

— А потом каждый год мы обязательно покупали новую настольную игру. Из того Рождества родилась традиция, которая с тех пор нас не покидала. — Она улыбается, и на её глазах выступают слёзы. — Словно это было вчера. Вы все были такими маленькими.

Я протягиваю руку через стол и накрываю её ладонь своей.

— Жизнь — то, что происходит, пока ты занята составлением планов, как я всегда говорю.

Джинджер с улыбкой поднимает бокал, и мы все чокаемся.

— А ещё то, что происходит между кофе и вином.

Оливия улыбается, её красивые глаза сияют, пока она сидит ближе всех к рождественской ёлке.

— Так даже лучше.

Я смеюсь, когда по комнате разносится тихий звон колокольчиков. Оглядываясь, я уже думаю, что мне послышалось, но затем слышу его снова. В переднюю дверь раздаётся резкий стук, а затем громкое, раскатистое:

— Доставка!

Пространство наполняется ещё более отчётливым звоном колокольчиков. Я смотрю на девочек, их глаза распахнуты, словно блюдца, а улыбки огромны, когда в дверь входит мужчина, которым я никогда не перестану восхищаться, одетый в костюм Бадди-эльфа, включая колготки. За ним следуют Уэйд, Коул, Ашер и Хейден, одетые точно так же.

Уэйд несёт колонку, из которой играет «Santa Claus Is Comin' To Town», а Нэш тащит огромный старый мешок, в котором, как я предполагаю, лежат подарки для детей. И словно этого недостаточно, парни не просто входят в комнату. Они исполняют какой-то маленький отрепетированный танец, и самое нелепое и очаровательное зрелище, которое я когда-либо видела.

— Папочка! — радостно кричит Руби, подбегая к Нэшу.

Его глаза встречаются с моими через всю комнату. Парни припорошены снегом. Понимаю, что они, должно быть, переоделись в эти чудовищные костюмы в гараже, и тот факт, что он так сильно постарался лишь для того, чтобы сделать вечер особенным для Руби, даже после моей оплошности с Сантой, бьёт меня прямо в грудь.

— Не понимаю, почему колготки так на меня действуют, — хихикает Джинджер.

— Правда же? — слышу я, как добавляет Кэсси, но не отвечаю им.

Мой взгляд намертво прикован к моему мужчине, когда он с лёгкостью подхватывает нашу потрясённую дочь, кружит её, а затем целует в пухлую щёчку.

— Почему ты похож на эльфа, дядя Нэш? — спрашивает его Билли, пока Уэйд берёт её на руки.

— Ну, видишь весь этот снег на улице? У взрослых есть прямая связь с Сантой, и ему понадобилась наша помощь с вашими подарками на канун Рождества.

— Он прислал нам официальную форму эльфов и подарки, а ещё дал строгий приказ всё вам раздать, — добавляет Коул.

— Подаки! — кричит Айла, возбуждённо хлопая в ладоши.

— Здесь есть по одному для каждого из вас. И для Мейбс тоже.

Коул целует Мейбл в макушку.

Джинджер рассказала мне, что в этом году Мейбл уже знает, что Санта на самом деле мама и папа, но ей было очень весело заражать Айлу восторгом и передавать ей радость Рождества.

Нэш опускает Руби на пол и кивает в сторону почти пустой гостиной.

— Дети, идите найдите себе места, а мы принесём ваши подарки.

Дети убегают.

Я поднимаюсь вместе с остальными девочками, и каждая из нас направляется к своему эльфу, чтобы немного пообниматься и поцеловаться.

— Мило, Картер, — говорю я Нэшу, когда он чмокает меня в губы. — Мило.

— М-м-м, — отвечает Нэш. — Вообще-то Санта сказал, что дороги настолько плохие, что всем нам будет гораздо проще сегодня переночевать здесь, в главном доме. Что вы все об этом думаете?

Нэш поворачивается и смотрит на остальных парней.

— Я слышал то же самое, — вмешивается Уэйд.

— И я. Большая старомодная семейная ночёвка — именно то, что Санта прописал.

Коул ухмыляется.

Нэш целует меня в губы, когда я начинаю паниковать.

— У нас нет ни одного подарка! И специальной тарелки, которую я купила для Руби, чтобы положить на неё печенье для Санты и морковь для оленей, — шепчу я и слышу, как Айви, Джинджер и Оливия говорят своим мужчинам почти то же самое.

— О, как же я сейчас этим наслажусь, — самодовольно произносит Нэш, заключая моё лицо в ловушку своих огромных ладоней.

— Как только я услышал, сколько снега выпадет сегодня ночью, я привёл парней в действие — мы составили запасной план. Да, скорее всего, мы смогли бы добраться домой, но, увидев сейчас всех здесь, решили, что это просто должно случиться.

— Я даже не подумала о том, насколько плохой будет погода, — признаюсь я, закусывая нижнюю губу.

Нэш изображает потрясение.

— Именно поэтому я так этим наслаждаюсь.

Брови Нэша взлетают вверх, а я опускаю руку и щипаю его твёрдый пресс. Он морщится, а затем оглядывает комнату.

— Хорошо, что у вас, «не-ангелов», есть мы, мужчины. Очевидно, что настоящие планировщики здесь именно мы.

Он снова смотрит на меня с ухмылкой.

— Мы привезли всё. Я знаю, у тебя был план, но просто подумал, что, если погода испортится, мы все сможем остаться здесь. И вообще… посмотри сейчас на детей. Сегодняшний вечер — о семье. О том, чтобы все они были здесь вместе.

Я прослеживаю за его взглядом до пола в гостиной, где все дети хихикают и болтают друг с другом перед огромной рождественской ёлкой точно так же, как когда-то делали Уэйд, Коул и я. По телевизору показывают «Рождество Чарли Брауна», и, честно говоря, всё идеально.

— Вот в чём заключается Рождество, Сиси Рэй, — добавляет Уэйд, слегка сжимая моё плечо.

— Ты тоже была в курсе? — поворачиваюсь я к маме, которая сидит с детьми.

— Кто-то же должен был застелить все кровати. — Она смеётся. — Что может быть лучше, чем собрать всех моих малышей под одной крышей в канун Рождества?

— Даже папа Джо был в деле, — добавляет Коул.

— Я просто жду не дождусь сосисок на завтрак, которые мне пообещали эти парни, — говорит мой дедушка, указывая большим пальцем на Нэша и моих братьев. — И ещё…

Он фотографирует их в костюмах эльфов.

— Ага, сохраню на чёрный день, когда мне понадобится услуга.

Он посмеивается.

Я поднимаю взгляд на Нэша.

— Значит, завтрак?

— Именно. Утром мы дадим всем вам, мамочкам, отдохнуть. Вы будете играть с детьми и их новыми игрушками, пока мы подаём кофе и готовим пир.

Он смотрит на Уэйда, и тот кивает.

— Звучит чертовски гениально, — вмешивается Айви, не ругаясь при детях.

— Аминь, — добавляет Джинджер, когда Коул целует её в щёку.

— Даже купил по такому случаю новый рождественский фартук.

Уэйд ухмыляется, а Айви приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать его в челюсть, и обнимает за талию.

— Папочка! Подаки! — нетерпеливо зовёт Руби.

— Скажи «да», Светлячок, — уговаривает Нэш мне на ухо, и в костюме он выглядит настолько нелепо, что я начинаю смеяться.

— Ну как я могу отказать Бадди-эльфу?

— Никак.

Он улыбается.

— Иначе ты будешь большим хлопкоголовым дуралеем, — добавляет Мейбл со своего места на полу.

Комната взрывается смехом.

Мои руки выскальзывают из ладоней Нэша, когда мужчины собираются вокруг детей и начинают доставать подарки для каждого из них, а я отхожу к своим девочкам и наблюдаю.

— Колготки всё ещё на меня действуют, — хихикает Кэсси, и мы все смеёмся.

Согласна.

Судя по тому, как жена на меня смотрит, мой план удался на все сто. И хотя детям требуется ещё час, чтобы открыть все подарки, приготовиться ко сну и оставить печенье для Санты, вечер проходит с огромным успехом. Ещё один час уходит на то, чтобы убедиться, что дети действительно уснули, а затем разложить подарки к утру. Мы с Уэйдом съедаем огромное количество печенья, предназначенного Санте, не забывая оставить несколько крошек.

Не успеваем мы оглянуться, как уже за одиннадцать, и все мы сидим за обеденным столом, пьём бурбон Уайатта и играем в «Колонизаторов».

— Что ж, думаю, это заслуживает настоящего тоста, — говорит Дин. В его глазах появляется знакомый озорной огонёк, когда он поднимает бокал с бурбоном. — Рождественский тост за всех, кто сегодня здесь.

Разговоры стихают, пока он говорит.

— Моё восьмидесятое Рождество, и каждый год я думаю, что нынешнее не сможет превзойти предыдущее, но оно всё равно превосходит. Некоторых с нами нет, — тихо произносит он. — Но они всегда в наших сердцах.

Его взгляд встречается со взглядом Джо, и я знаю, что они думают о её матери и Уайатте.

— Но Рождество снова пришло. Давайте поднимем чашу любви. Мир на земле, добра людям и всё такое. Что касается присутствующих здесь мужчин, вы выглядите нелепо, — мы всё ещё щеголяем в костюмах эльфов, только без шапок. — Но каждому из ваших детей повезло, что у них есть вы.

Он поднимает взгляд к потолку.

— И Санта, если ты меня слышишь, не мог бы ты подарить мне большой банковский счёт и маленький живот? — Папа Дин похлопывает себя по животу. — В прошлом году ты перепутал.

— Поддерживаю, — говорит Коул, и мы все стучим бокалами по столу и делаем большие глотки.

Я смотрю на Сиси, сидящую напротив. Её волосы собраны в высокий хвост, а поверх колготок на ней теперь тёмно-зелёный свитер с открытыми плечами. Она выглядит невероятно, и внезапно единственное, чего мне хочется, хотя бы несколько минут побыть с ней наедине.

Я: «Как насчёт приятной прогулки по снегу перед сном в канун Рождества?»

Светлячок: «Ты снова пишешь мне пряча телефон под столом, Картер?»

Я: «Ещё как, блядь. Я вымотался после всего планирования, но сейчас смотрю на тебя и, блядь, отчаянно хочу хотя бы пять минут наедине».

Светлячок: «В амбаре есть отопление».

Мой член твердеет под моими… Господи, не могу поверить, что сейчас об этом думаю. Колготками. Пора, блядь, переодеться.

Я: «Уже иду туда. Встретимся через пять минут».

Светлячок: «А ты властный эльф, да?»

Я: «Ты даже не представляешь насколько».

Прохладный, свежий воздух ударяет мне в лицо, когда я тайком выскальзываю через заднюю дверь дома, сказав всем, что иду готовиться ко сну. Я снова чувствую себя подростком, когда снежинки падают на мои губы, а впереди появляется амбар.

Я знаю, что он там, и сейчас я так же отчаянно хочу доставить ему удовольствие, как он хотел порадовать меня сегодня вечером. Нет ничего, чего этот мужчина не сделал бы ради меня или своей дочери, и от этого он кажется мне самым сексуальным мужчиной на земле.

— О-о, часть меня надеялась, что на тебе всё ещё будут колготки, — говорю я с лёгкой ухмылкой, входя через заднюю дверь амбара и обнаруживая Нэша стоящим в пустом помещении.

На нём джинсы, фланелевая куртка и чёрная ковбойская шляпа. Мягкое оранжевое сияние аварийного освещения тускло озаряет пространство, а за окном падает снег. Став родителями, мы нечасто остаёмся наедине. Когда я запираю за собой дверь, это само по себе кажется подарком.

— От колготок пришлось избавиться, но я чуть не прихватил для тебя костюм миссис Клаус.

Он посмеивается, подходит ко мне и притягивает для глубокого, обжигающего поцелуя.

Я обнимаю его за шею и растворяюсь в нём. Одного медленного, восхитительного движения его языка достаточно, чтобы мои трусики стали влажными. Нет ничего невероятнее поцелуя моего мужа. Я заставляю себя отстраниться и снимаю с головы мягкую зимнюю шапку, бросая её на скамью, а затем развязываю длинное зимнее пальто до колен. Когда оно соскальзывает с моих плеч, под ним оказываются только бюстгальтер, трусики и ковбойские сапоги до колен, которые я сохранила в шкафу ещё с юности.

— Блядь, женщина, — выдыхает Нэш. — Тебе не было холодно по дороге сюда?

— Было. — Я улыбаюсь. — Но оно того стоило, лишь бы увидеть выражение твоего лица, — лукаво говорю я.

— Господи.

Его руки обвивают меня, и он снова меня целует. Уже полностью твёрдый, он прижимается ко мне через джинсы, пока я вожусь с его ремнём, желая лишь одного — взять его в рот и доставить ему удовольствие. Ногой я подтягиваю пальто на твёрдый бетонный пол перед ним, затем опускаюсь на колени и смотрю на него из-под ресниц.

— Можно мне мой подарок? — сладко спрашиваю я, зная, что мои мольбы сводят его с ума.

Нэш опускает руку, наматывает мой хвост на кулак и тянет достаточно сильно, чтобы мой рот раскрылся.

— Достань мой член, Сиси, — приказывает он низким голосом.

И тон бьёт прямо в моё лоно, и моя киска пульсирует от желания, пока я исполняю его приказ. Я стягиваю джинсы ровно настолько, чтобы его большой твёрдый член выскочил наружу. С головки для меня сочится предэякулят, и я облизываю губы.

Нэш проводит большим пальцем по моей припухшей нижней губе, оттягивает её вниз, а затем скользит членом мне в рот. Мой язык тут же высовывается, чтобы попробовать его на вкус, и он слегка запрокидывает голову.

— Открой рот шире, Светлячок.

Я смотрю на него из-под ресниц, намеренно пытаясь соблазнить, облизываю губы и стараюсь заставить его потерять контроль так же, как он заставляет меня. Не отводя глаз от его взгляда, я выполняю приказ и открываю рот, давая ему возможность войти. Он сильнее сжимает мой хвост, а затем так быстро вталкивает толстый член мне в глотку, что я давлюсь. Он стонет, а я даже не успеваю привыкнуть, как он выходит и снова врывается внутрь, используя мои волосы как рычаг. Я подчиняюсь, чувствуя, чего он хочет, расслабляю челюсть, пока моя киска пульсирует ещё сильнее, а из него вырывается первобытный стон. В такие моменты Нэш Картер заставляет меня чувствовать себя так, словно всё происходит впервые.

Мы снова оказываемся в «Конь&бочка», и я смотрю на него снизу вверх, пока он пользуется моим ртом, сводя меня с ума.

— Господи.

Он погружается глубоко, снова упираясь в заднюю стенку моей глотки. Он такой большой, и тепло его члена, скользящего по моему языку, заставляет меня отчаянно хотеть почувствовать его внутри себя.

Он слегка отстраняется, позволяя мне обхватить основание и доставить ему удовольствие так, как, я знаю, ему нравится, пока он следит за каждым моим движением, словно я самое завораживающее зрелище в его жизни.

Я провожу языком по нижней стороне его ствола, пробуя его на вкус, желая его. Похоть в его глазах почти звериная, когда большой палец скользит по моей щеке и мы не отводим друг от друга взгляда.

— Господи, женщина, я никогда тобой не насыщусь.

Я смотрю на него снизу вверх и отстраняюсь. Сила его слов, то, насколько сильно он меня хочет, подталкивает меня дальше.

— Тогда не сдерживайся, малыш, — шепчу я.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Ты сама напросилась.

Блядь, когда моя жена умоляет меня своими прекрасными зелёными глазами, я ничего не могу с собой поделать. Что-то в её властном тоне окончательно меня добивает, и я глубоко вхожу, упираясь в заднюю стенку её глотки. Закрываю глаза, запрокидываю голову и зарываюсь пальцами в копну светлых волн волос, которые сводят меня с ума. То, как Сиси давится и захлёбывается из-за моего размера, делает меня ещё твёрже, а когда она сжимает бёдра, я просто знаю, что её киска плачет по мне, пропитывая влагой насквозь красивые белые трусики.

— Давай, малышка, просунь руку и поиграй для меня со своим прекрасным лоном, — подталкиваю я, пока она стонет вокруг моего члена.

Блядь, как же хорошо.

— Я знаю, как сильно тугая маленькая киска плачет по мне, пока ты заглатываешь мой толстый член. — Я ухмыляюсь, глядя на неё сверху вниз, когда снова упираюсь в заднюю стенку её глотки, а её пальцы двигаются под трусиками и слюна стекает по подбородку. — Спорю, ты вся, блядь, промокла, да, Светлячок?

Она кивает настолько, насколько может с моим членом во рту, и внезапно всё, чего я хочу, — оказаться внутри неё.

Я поднимаю её, обхватывая руками, и впечатываюсь губами в её рот. Подхватываю и усаживаю на пустой рабочий стол в амбаре. Её дыхание сбивается, когда прохладная нержавеющая сталь касается ягодиц, прикрытых трусиками, и от звука из моего члена для неё выступает влага предсемени. Одной рукой я подтягиваю её ещё ближе, а другой отдёргиваю трусики в сторону. Не теряя ни секунды, погружаюсь в единственную киску, о которой когда-либо буду мечтать.

— Блядь, Сиси… ты грёбаная мечта, когда мой член похоронен в твоей идеальной грёбаной киске.

Мой торс напрягается, когда я подаюсь бёдрами вперёд, снова врываясь в неё.

Так глубоко. И всегда так легко — она такая мокрая, и такая, блядь, тугая.

— Блядь, малыш, — хнычет она.

Её глаза открываются и сияют, когда она запрокидывает голову и закусывает нижнюю губу. Ноги дрожат, она готовится кончить для меня, и её веки начинают опускаться, голова падает назад.

— Не-а. Я хочу видеть глаза своей жены, — говорю я, накрывая ладонью её горло и сжимая, притягивая обратно к себе.

Её глаза распахиваются, в них тлеет огонь.

— А я хочу, чтобы мой муж трахал меня сильнее. Ещё, — хнычет она, и решимость в её взгляде пробуждает во мне зверя.

Я окончательно теряю контроль в тот момент, когда она напоминает, что я её муж.

Её. Навсегда.

Непрестанный звук наших сталкивающихся тел наполняет помещение. Тут нет ничего мягкого или нежного, но именно это нужно нам обоим. Все те ночи, когда нам приходится быть тихими или быстрыми. Сейчас момент только наш, и у нас впереди сколько угодно времени в этот идеальный канун Рождества.

— Блядь, я люблю тебя, малышка, — бездумно говорю я, продолжая трахать её идеальную киску и удерживая ритм, пока её ногти впиваются в мою кожу, а беззвучные крики удовольствия говорят мне, что тугое кольцо моей ладони вокруг её тонкого горла — именно то, чего она жаждет.

Её бёдра движутся навстречу моим, и она стонет ещё раз, пока я смотрю на неё сверху вниз.

Всё вокруг нас становится размытым.

— Я люблю тебя, Нэш. Так, блядь, сильно, — говорит она, и я падаю в бездну, как всегда от этих слов, изо всех сил стараясь остаться в моменте, пока распадаюсь на части.

Огонь лижет мои бёдра, движения становятся неровными и неконтролируемыми, а член дёргается внутри неё.

Я так чертовски сильно сжимаю её бёдра, изливаясь в неё с её именем на губах, вырвавшимся рыком.

Мои движения замедляются, как и её дыхание, и мы обрушиваемся друг на друга, без сил и полностью измотанные.

Я почти, блядь, в головокружении смотрю на неё сверху вниз, мои штаны всё ещё висят у задницы, потому что я даже не смог дождаться, чтобы снять их. Эта женщина пробуждает во мне зверя каждый раз, когда смотрит на меня, и так будет всегда.

Я целую её красивую макушку.

— Пойдём, красавица, — говорю я, крепко прижимая её к себе. — Давай проверим, как там наши войска. Уверен, осталось ещё немало печенья.

Она смеётся.

— Неандерталец.

Её голос охрип от стонов, когда она целует меня в подбородок, а я помогаю ей спрыгнуть.

— Думаешь, они поймут, чем мы занимались? — спрашивает Сиси, пока мы снова одеваемся. Я отдаю ей свою фланелевую куртку, чтобы она надела её под пальто, а сам иду обратно в одной футболке.

Слова ещё не успевают слететь с моих губ, когда я замечаю Коула и Джинджер, растрёпанных и идущих обратно по тропинке от одного из домиков Уэйда. Коул всё ещё в своих грёбаных колготках. Все четверо застываем, оглядываем друг друга, и на лице Джинджер расплывается широкая улыбка.

— Ох, блядь…

Коул трёт лоб.

Я начинаю смеяться, а Сиси прямиком направляется к подъездной дорожке дома.

— Великие умы мыслят одинаково? — хихикает Джинджер, беря Сиси под руку.

Сиси оглядывается на Коула.

— Ладно, я не буду смотреть на тебя до Нового года.

— Взаимно, — посмеивается Коул, а я качаю головой.

Возможно, наша семья и не самая обычная, но мы всегда прикрываем друг друга и ближе, чем любая другая семья, которую я знаю.

Иногда даже слишком близки.

— Вам всем захотелось подышать свежим воздухом? — спрашивает папа Дин, когда мы все четверо входим через парадную дверь вскоре после одиннадцати.

Он сидит в кресле-качалке, пьёт что-то горячее и смотрит по телевизору подборку лучших спортивных моментов.

— Что-то вроде того, — бормочет Коул.

Глаза папы весело поблёскивают, но больше он ничего не говорит, пока я подхожу и слегка обнимаю его сбоку.

— Увидимся рано утром.

Я целую его в макушку, когда краем глаза замечаю движение на кухне за углом.

— Чую маленького крадущегося эльфа, — говорит Нэш, направляясь на звук хихиканья.

Здесь Айла и Руби, которые, очевидно, тайком спустились по лестнице на кухню. С того места, где они стоят, им не видно ёлку в углу комнаты, а Нэш перехватывает их прямо у источника, подхватывая обеих на руки.

— Как думаешь, мужик, сможем найти место для этих двух маленьких мешков картошки?

Коул бросается вперёд и перекидывает Айлу через плечо, пока она неистово хихикает.

— Санта не придёт, если вы будете за ним шпионить, знаешь ведь, — говорит Нэш Руби, пока мы поднимаемся по лестнице.

— Мы слышали что-то на крыше, папочка! — восклицает Руби, а я улыбаюсь про себя.

— Думаю, сегодня наша маленькая шпионка должна спать с нами, мамочка. Как считаешь? — спрашивает Нэш через плечо.

— Думаю, у нас нет выбора, — отвечаю я, пока Коул и Джинджер направляются в противоположный конец коридора, к комнате, которую они заняли.

2 стаканчика сладких сливок или подтаявшего сливочного масла

2 стакана сахарной пудры

2 крупных яйца

2 столовые ложки ванильного экстракта

4 чайные ложки разрыхлителя

6 стаканов муки

Инструкция:

Добавьте 2 стаканчика сливок или сливочного масла и 2 стакана сахарной пудры в чашу миксера. Несколько слов о масле. Оно должно быть размягчённым, но при этом оставаться холодным. Перед приготовлением печенья оставьте масло на столе чуть меньше чем на час.

Взбивайте масло с сахарной пудрой до полного смешивания (3 минут на средне-высокой скорости должно быть достаточно).

Добавьте 2 столовые ложки ванили и 2 яйца.

Взбивайте тесто для печенья, пока оно не станет светлым и воздушным (ещё около 3 минут).

Добавьте 4 чайные ложки разрыхлителя и перемешайте.

Добавьте 6 стаканов муки, по две чашки за раз. Не перемешивайте тесто слишком долго после добавления сухих ингредиентов. Перемешивайте только до тех пор, пока мука не соединится с тестом.

После добавления 6 стаканов муки тесто должно быть плотным, но не сухим и не рассыпчатым. Если тесто кажется слишком сухим, добавьте совсем немного ванили или молока (начните с одной чайной ложки) и снова перемешайте.

Раскатайте часть теста на подготовленной поверхности до толщины примерно один сантиметр.

Вырежьте фигурки формочками для печенья.

Выпекайте в предварительно разогретой до 350 градусов духовке в течение 6–10 минут в зависимости от размера использованных формочек. Не перепекайте! Чтобы печенье получилось более твёрдым, его следует выпекать 9–10 минут. Оно может выглядеть непропечённым, но оно готово. Достаньте его из духовки. Не нужно, чтобы края начинали подрумяниваться так, как, например, у печенья с шоколадной крошкой. Печенье должно схватиться и лишь слегка начать подрумяниваться по краям. Если вам кажется, что сахарное печенье получается сухим, главная причина — слишком долгое выпекание. Если вы раскатываете более тонкое печенье или используете формочки меньшего размера, чем те, которые использовали мы, выпекайте его всего 6–7 минут.

Дайте печенью остыть, после чего оно будет готово к нанесению глазури.

Ингредиенты:

¾ стакана белого сахара или по вкусу

⅓ стакана несладкого какао-порошка

1 щепотка соли

⅓ стакана кипятка

3½ стакана молока

¾ чайной ложки ванильного экстракта

½ стакана смеси сливок и молока в равных пропорциях

Приготовление:

Положите сухие ингредиенты в кастрюлю, затем, взбивая венчиком, влейте кипяток.

Доведите до слабого кипения и варите две минуты, постоянно помешивая.

Влейте молоко, снимите с огня и добавьте ваниль.

Разлейте горячее какао по кружкам и добавьте смесь сливок и молока. (Для ещё большей насыщенности добавьте взбитые сливки и стружку шоколада или леденцовую трость)