Сознание просыпалось неохотно, вязкими, тяжёлыми толчками, словно пробивалось на поверхность из трясины. Первым ощущением была боль — саднили руки и ноги. Вторым — холод, сырой и промозглый, словно поселившийся в самой глубине тела. Я открыла глаза и увидела сумерки. Густой, чёрный лес обступил меня со всех сторон. Наверху решёткой пересекались голые ветки. Я повернула голову набок. Под деревьями не было травы, а на чёрной земле тут и там что-то белело.

Я села, хватая ртом воздух. Почему мне показалось, что это первый вдох за очень долгое время? Разве я могла не дышать? Где я была?

Кто я?

Я попыталась вспомнить своё имя, но мысли соскакивали с нужного пути, словно это был обледеневший канат. Я попыталась отследить — куда он ведёт? Может, там по пути что-то есть, за что можно уцепиться? Что люди в первую очередь вспоминают о себе, кроме имени? Какие-то места, занятия?

Но чем дольше я сидела на месте, тем мне становилось страшнее. Я не понимала, чего боюсь, но это вовсе не мешало. Паника нарастала: за мной гонится кто-то. Или что-то. Оно вот-вот меня найдёт. Меня предали. Выдали. Бросили. Скормили…

Бежать, бежать, бежать. Бежать и спрятаться, прикинуться ветошью, кем-то другим, слиться с местностью, смешаться с толпой.

Взгляд упал вниз. На ногах, поверх грубых штанин, тяжёлым грузом лежали массивные ржавые кольца. Я пошевелила ногами — сразу стало ясно, откуда боль. Кольца тёрлись и давили. Между ними натянулась короткая цепь — широко не шагнёшь.

Я посмотрела на руки. На запястьях — такие же кольца, и тоже с цепью. Кожа под ними содрана. Кажется, только что содралась. Странно, что нет синяков. Или не странно?

Бежать, бежать, бежать! Но как я побегу, если ноги скованы? Я попыталась подняться, но эти кольца с цепями столько весили, что у меня просто не хватило сил. Я задёргалась, как муха в занавеске, пытаясь то ли вытащить руки из захвата железяк, то ли разбить кольца о мягкую землю. Одежда намокла. За мной погоня. Я сдохну тут. Я изо всех сил пожелала освободиться.

Мне показалось, что кольца стали ещё рыжее, словно за пару минут проржавели насквозь. Я снова ударила ими по земле — и они раскололись, осыпав чёрную прелую листву горстью ржавого праха. Я уставилась на свои руки. Чистая гладкая кожа. Никаких ссадин. Маленькие, смуглые кисти, с длинными аккуратными ногтями. Как я умудрилась их не испачкать посреди леса?

Но думать было некогда, и я нагнулась вперёд, ударила кулаками по кольцам на ногах. Раз, другой — и они тоже развалились. Как?

Вопрос утонул в новом ощущении. Снизу что-то… светилось? Что-то мешало мне смотреть вниз. Как будто под подбородком поставили фонарь.

Я провела рукой по шее и нащупала тонкую полоску чего-то твёрдого, которая, казалось, вросла в кожу. Она обхватывала мою шею и вела к кулону, холодному и выпуклому, лежащему в ярёмной впадине. Я попыталась его приподнять, но он словно был частью меня. Как будто его кто-то винтами прикрутил к ключицам.

Ладно, сейчас не до этого. Надо уходить. Чёрные деревья смыкались над головой и давили, словно я сидела на дне лифтовой шахты, а лифт — вон он, опускался сверху. Я упёрла руки в мокрую холодную землю. Она захрустела, как упаковка. Оттолкнувшись, я встала и пошла, покачиваясь, вперёд. Куда? Я не знала. Просто подальше от этого места, где очнулась.

Мне нужно слиться с местностью, смешаться с толпой, сделаться невидимой, неузнаваемой — эта мысль крутилась в голове, не позволяя думать больше ни о чём, и я шла куда-то туда, где это станет возможно. Тот, кто гонится за мной, не должен знать, что я выжила. Никто не должен знать, кто я. Никто не должен меня увидеть.

Сердце бешено заколотилось, лёгкие сжало спазмом. Я захрипела, пытаясь вдохнуть, и рухнула на колени, вцепившись пальцами в хрустящую землю. В глазах потемнело, мир сузился до одной бешено пульсирующей точки. А когда тьма отступила, я увидела свои руки.

Я же только что их видела. Рассматривала ещё чистые ноги, как странно… Теперь я смотрела на широкие мозолистые ладони с короткими толстыми ногтями, словно обведёнными чёрным контуром грязи. Несмотря на грязь, кожа на тыльной стороне была неестественно бледной, почти белой.

Мотнув головой, я попыталась отбросить волосы с лица, и тут же замерла. Пряди, упавшие на глаза, были светлыми, пепельными. Но разве только что я краем глаза не видела чёрные волосы? Или это были не волосы? Или мне просто примерещилось? Я понятия не имела, какого цвета у меня волосы.

В страхе я схватилась за лицо, наполовину ожидая, что нащупаю там какую-нибудь жуткую образину с торчащими бивнями. Но нет, лицо как лицо — гладкое, тёплое, симметричное. На ощупь большего и не скажешь.

Я снова встала. Теперь страх отступил, меня больше не гнало прятаться, но оттого силы словно кончились. Меня повело, и пришлось хвататься за мокрые склизкие деревья, чтобы не упасть.

Травы под ногами не было. Не знаю, почему меня это так беспокоило. Разве она должна быть? Что я вообще знала о лесе? В нём должны быть деревья и… трава? Кусты? Я огляделась. В сумерках лес просматривался на пару десятков шагов. Поодаль на уровне колена торчали из земли длинные листья буркена — скрученные на концах, но уже раскрывшиеся у основания.

Я подняла голову и присмотрелась к деревьям. Вот это вроде бьорк, а это хлюн. Слова звучали в голове как-то непривычно, как будто отличались ото всех остальных. Вот, например, хлюн… Что за звук такой — х? Я даже попыталась его произнести. Получилось легко, но на слух непривычно.

Может, это всё какой-то дурной сон? Мечусь тут по лесу, мерещится что-то, железяки вон в руках разваливаются, теперь слова непонятные… Но если и сон, то я понятия не имела, как из него проснуться, а потому просто шла вперёд. И вниз.

Дно леса… Так это называется? Пол? Земля? Земля, да. Она была здесь неровной, и ноги вставали на неё не прямо, а как-то скошенно. Это не вызывало трудностей — как будто я привыкла ходить по такому косому полу, но всё равно я почему-то удивлялась.

Под ногу попала и громко треснула ветка — я вздрогнула, и тут же вдалеке возник долгий звук. Стон? Низкий, протяжный, полный такой тоски, что внутри стало холодно, как будто мне в грудь подсунули ледышку. Казалось, стонет сама земля. А потом к нему примешался шёпот. Он звал меня, но слова были чужими, неразборчивыми, таяли, как дым, прежде чем я успевала их уловить. Понимала только — мне надо туда. Меня ждут. Наконец-то я знала, куда выйти из этого леса!

Тут перед глазами что-то вспыхнуло — ярко-жёлтое, как солнечный свет в окне, как лампочка в ночнике… Прямо в воздухе появилась строка светящегося текста. Я не понимала, что там написано… Точнее, понимала суть — какое-то предупреждение, — но не то, как эта суть складывается из значков. В голове загудело, в ушах защёлкало, я схватилась за виски и зажмурилась, а когда открыла глаза — всё исчезло.

Только тогда я заметила то, что упустила в шоке. Лес был лишён цвета. Деревья, земля, листья буркена — всё было серым, белёсым или угольно-чёрным. На чёрной земле лежало что-то белое, что хрустело под ногами. На фоне этого мёртвого, словно нарисованного пейзажа жёлтое сияние выглядело, как какой-то дизайн, постер, упаковка. Что значат эти слова?

Мои размышления прервал низкий рык. Я повернулась на звук.

Огромный, белый волк стоял между стволами. Волк… да не совсем. Вместо головы у него был череп. И не волчий, а какой-то… коровий? Откуда я знаю, как выглядит коровий череп? Из-под белого меха выглядывали голые рёбра, словно уже кем-то обглоданные досуха. На фоне чёрной земли ярко виднелись четыре бледные птичьи лапы. Пёс трупов — подсказала память. Волк, изменённый Сальфьяллой.

Сальфьялла. От слова веяло жутью. Так называется это место. Этот лес.

Пёс трупов снова зарычал — низко, угрожающе, и шагнул ко мне. Кость его черепа сморщилась, как кожа на носу оскалившейся собаки. Из пасти на землю капала слюна, светящаяся в сумерках. Глаз в провалах глазниц я не видела.

Я просто стояла и смотрела, как эта махина приближается. Я хотела, чтобы он остановился, но в бедламе в моей голове не удавалось уцепиться даже за эту мысль. Наверное, я до конца не верила, что всё вокруг — реальность.

Он прыгнул. Наверное. Мгновение назад стоял, а теперь его череп оказался так высоко и близко… Страх наконец пробился сквозь отупение. Я заорала, выбросив руки вперёд. Пёс трупов опрокинул меня на спину, придавив грудь тяжеленными лапами. Птичьи когти впились в кожу. Я смотрела прямо под череп, где не было нижней челюсти, а под куполом кости шевелились какие-то жвалы. Сдохни, подумала я. Просто сдохни. Немедленно.

И тут он рухнул на меня мёртвым грузом.

Тишина. Чёрные кроны на сером небе. Моё сиплое дыхание. Болотная вонь. Не знаю, сколько я так пролежала, пока наконец собралась с мыслями достаточно, чтобы спихнуть с себя тушу. Одежда вся изгваздалась — меховой плащ слипся и потяжелел, шерстяное платье под ним промокло насквозь. Кажется, на мне было ещё два или три слоя, и все мокрые. В кожаных сапогах хлюпала вода.

Я подняла глаза на волка и застыла. Над его телом, прямо в воздухе, горели золотые символы. Я не понимала слов, но откуда-то знала, что именно там написано. Два варианта: оживить волка или вылечить себя.

Почему надпись на волке, если вылечить себя? Но ссадины неприятно пульсировали, а из одной, кажется, что-то текло.

— Второе… — выдавила я, не узнавая свой голос. Золотые надписи тут же свернулись, упали в волка, и из его разверстой туши с торчащими рёбрами ко мне заструился тонкий золотистый ручеёк, как язык дыма или струя в замедленной съёмке. Я хотела попятиться, но ноги словно приросли. Ручеёк дотянулся до меня и впитался мне в грудь. Спустя минуту боль от ссадин утихла. А следом за ней исчезли дыры на платье, словно заштопанные, да так, что не отличишь.

— А можно… — голос гулял, как хотел, словно я не привыкла им пользоваться, — высушить мокрую одежду?

Золотое сияние обвило меня, как будто я стояла над дымящейся головешкой. Кожу защекотало, а ткань вроде бы стала суше. Когда сияние померкло, я пощупала себя руками. Платье вроде бы высохло, только затвердело, и мне пришлось размять его руками. А вот плащ не изменился. В сапогах по-прежнему хлюпало. Ладно, спасибо и на этом.

Туша волка лежала всё там же, и мне не хотелось бы встретиться ещё с одним. Что бы ни спасло меня, я не могла быть уверена, что это сработает ещё раз, да и обращаться к загадочной силе, чтобы высушить сапоги, было как-то боязно. Как бы она меня не высушила.

Меж тем я всё больше замерзала. Надо было уходить. Память подсказала подышать на покрасневшие пальцы — и я неумело попыталась это сделать, спускаясь по склону. Меня не отпускала странная раздвоенность. Я знала, что в лесах бывает холодно. Память покорно выдала картинку: глубокий снег, искрящийся на солнце, ветви фюр в белых нашлёпках. Но стоило мне осознать эту картинку, как меня захлестнуло удивление первобытного человека, впервые увидевшего небоскрёб. И да — вот это белое и хрустящее называется снег! Я никогда его не видела вживую. Как это возможно? Как можно одновременно знать и не знать?

Но я хотела выжить и остаться целой, а рефлексия могла и подождать. Нужно выбраться. Память наконец-то дала подсказку: «Иди на цвет».

Я оглядела небо сквозь чёрные кроны. С одного края, далеко-далеко, оно было чуть с синевой. Во всех остальных направлениях — мёртвая, свинцовая серость. Я пошла на синий цвет.

Лес расступился неожиданно. Я вышла на опушку, и первое, что я увидела за пределами серой мглы, был цвет. Жёлто-зелёная трава под ногами в проталинах между пятнами снега. Рыжеватая кора деревьев у кромки леса. Синее небо. В лицо пахнуло солёным запахом моря и кисловатым… навоза?

Я сфокусировала взгляд. Склон, на котором я стояла, спускался далеко вниз, и там, у его подножия, журчал ручей — обычный, не из золотого свечения. По ту сторону ручья земля опять поднималась, становилась круче и в итоге заканчивалась каменной стеной в несколько человеческих ростов. Венчало стену утолщение с крышей и маленькими узкими окошками — как раз на уровне моих глаз. За ней земля вздымалась ещё выше — я видела красные крыши домов, куртины деревьев, какие-то башенки, а на самой вершине холма — тяжёлый каменный замок с глухими стенами, словно выпиленный прямо из скалы.

Я засмотрелась на реющие над крышами смерчики, но тут слева от меня послышался шум. Я обернулась.

На границе серого и цветного миров стояла вышка. Домик на высоких, в два человеческих роста, сваях. Из домика доносились голоса.

Дверь распахнулась, и из неё спрыгнули двое. Ну как спрыгнули — они словно неторопливо потонули сквозь воздух, как будто тот стал плотным, как масло. Эти двое были мужчинами в звериных шкурах поверх грубых рубах, с выбритыми висками, а светлые волосы на макушке они носили заплетёнными в косы, перевитые кожаными шнурками и унизанные подвесками. За спиной у одного висело какое-то оружие, а у второго на лбу красовалась повязка с металлической вставкой, на которой я различила гравировку в виде закрученного в спираль порыва ветра.

Мужчины рассматривали меня насторожённо, не спеша подходить. Один даже сделал пару шагов в сторону, заглядывая мне за спину. Я подумала и покрутилась на месте. Мало ли, что они там боятся увидеть — а мне от них, если что, не увернуться в любом случае.

— Живая, значит, — странным тоном сказал тот, что с повязкой. — Смотри, и оковы как-то скинула.

Второй, пониже и плотнее, шикнул на него что-то неразборчивое, но первый только отмахнулся.

— Да что в ней священного, вон стоит, глазами лупает. Как бы дурочкой не осталась. Мало ли как её там заморочило… Эй, Ильва, скажи хоть что, а то за нежить примем!

Ильва — это, значит, я.

Я постаралась выдавить какие-нибудь слова, но всё, на что меня хватило, было:

— Холодно.

Мужики недоверчиво переглянулись. Видимо, я не убедила их, что я не нежить. Но больше сказать ничего не вышло, потому что у меня вдруг отчаянно застучали зубы, а в следующее мгновение в глазах потемнело, и колени ушиблись о землю.

⋈⋈⋈

Когда я открыла глаза, над головой был свод, выложенный мелкими камнями. Света из узеньких окон едва хватало, чтобы рассмотреть кладку. Подо мной было жёстко и холодно. Я повернула голову и увидела, что лежу на полу, прямо на каменных плитах, к тому же не самых чистых. Пахло землёй и дрожжами, на пальцы налип песок.

Кто-то толкнул мою ногу. Наверное, от такого же толчка я и очнулась. Повернула голову в ту сторону — надо мной возвышался мужчина в длинной тёмно-красной рубахе под жилетом из рыжего меха, весь увешанный какими-то побрякушками — деревянными, металлическими, даже, наверное, костяными. Волосы цвета грязной соломы заплетены во множество кос, и все завязаны пучком на макушке. Под рубахой кожаные штаны, а ноги босые — прямо так и стоял на холодном полу.

Пока я его рассматривала, рядом кто-то говорил вкрадчивым тоном:

— Ну живая же, значит, Лес Оков прошла. Никак не сможем сказать, что не прошла, княже. На своих двоих вышла, парни её только от вышки притащили, по зелёнке.

— Это называется, прошла, — буркнул заплетённый. Княже? Это князь, выходит? Что у меня за путаница со словами в голове? — На брюхе проползла. И посмотреть ещё надо, будет ли с неё какой толк. Что-то мне не верится. Ладно, забирай эту падаль.

— Как велите, — прошелестел второй голос.

И тут прямо перед князем в воздухе возникли строки, точно как с тем волком, только теперь я различала ровные, угловатые буквы, и слова, в которые они складывались:

— Восстановить до оптимального состояния

— Использовать как источник биоматериала

Босой князь ушёл, а надо мной склонился другой мужчина — постарше, может, лет пятидесяти, тонкокостный, чисто выбритый, с красиво заплетёнными чёрно-седыми волосами, одетый в тёмно-синюю бархатную мантию с вышитыми вставками.

— Вставайте, Йатибьолль, — сказал он с ласковой улыбкой, от которой всё его лицо сложилось гармошкой, и протянул мне руку.

Я ухватилась за его руку и встала. На удивление, голова не кружилась, и вообще я чувствовала себя так хорошо, словно не на полу валялась, а только что проснулась в удобной кровати после ночи здорового сна.

— Сегодня вам не стоит напрягаться, — говорил тем временем бархатный, так и не отпуская моей руки. — Полежите у себя, отдохните, отваров попейте. Я велю вам прислать.

Он повёл меня на выход — к массивной деревянной двери на кованых петлях. В этом помещении почти ничего не было — какой-то узкий столик у окна и ещё две двери в боковых стенах. Зато весь пол покрывали тонкие борозды, образующие едва заметный узор, похожий на узлы на верёвке, только очень сложный. Большую часть пола занимал один такой узел — почти круглый, с какими-то переплетениями внутри, а ещё по половинке таких же узлов обрывались у стен.

Дверь выходила на лестничную площадку — маленький закуток с единственным узеньким оконцем под потолком. Здесь на полу тоже виднелся край узора, но рассмотреть я его не успела — бархатный потащил меня к лестнице. Она отсюда шла только вниз, зажатая между двух каменных стен.

— Как вам удалось выбраться из Сальфьяллы? — спросил бархатный.

Я пожала плечами.

— Просто вышла.

На этот раз слова дались мне легко, и никакого помутнения в уме от них не случилось. Видать, что-то там улеглось, хотя для части меня они всё ещё звучали странно.

Мужчина покачал головой.

— И что же, ни одной твари не встретили?

Я припомнила волка.

— Был пёс трупов.

Я честно хотела сказать «волк»! Но сказалось, как сказалось…

Бархатный резко остановился, так что я едва в него не воткнулась на узкой лестнице.

— Пёс трупов⁈ Как вы выжили?

Я припомнила золотые надписи — что на волке, что на князе. Почему-то рассказывать об этом не хотелось. Вряд ли им тут понравится, что их князя предлагают использовать, как биоматериал… Кто предлагает? А кто бы знал. В любом случае, когда волк сдох, никаких надписей не было, они появились позже.

— Он накинулся на меня и сдох.

Бархатный помолчал и порассматривал меня прозрачными серыми глазами, от которых по спине побежали мурашки. Я никогда не видела таких глаз? Или видела сплошь и рядом? Опять какое-то раздвоение в памяти.

Наконец он отмер, сложил указательные и большие пальцы рук треугольником, поднёс его к своему лбу и прикрыл глаза.

— Да отвернётся Альфедр, — пробормотал он и снова посмотрел на меня. — Поистине, ваш дар велик. Будьте бережны, не растратьте его по пустякам.

С этими словами он повернулся и повёл меня дальше, но уже хотя бы не за руку.

А я задумалась: почему, когда я смотрела на князя, золотые письмена проступали, а на этом типе нет? Он не может быть биоматериалом? Или дело в другом?

Спускались мы долго, и на протяжении всего пути никаких дверей нам не попалось, хотя по ощущениям прошли мы этажей пять или больше. Во внешней стене через равные промежутки были прорезаны окна, но все очень высоко, а внутренняя, чуть скруглённая, оставалась глухой. Похоже, что лестница вилась вокруг круглой башни, на вершине которой жил князь, но что же находилось под его покоями? И как туда попадали? Может, в середине была ещё вторая лестница?..

Наконец мы спустились до самого низа, и бархатный толкнул ещё одну тяжёлую деревянную дверь. В глаза ударил яркий солнечный свет — мы оказались во дворе. Как я и думала, за спиной высилась круглая башня, этажей в семь. Со всех сторон её окружали стены на пару этажей ниже — точнее, не стены, наверное, а здание такое, вон окна видать, причём нормальные, большие окна, даже балконы.

По двору сновали люди — кто-то с корзинами или мешками, кто-то с зажатым в руке письмом или балансируя стопкой книг. Мимо нас прошли два воина в меховых плащах, как на мне, заметили бархатного и легонько поклонились, поднеся ко лбу треугольники из пальцев, как он сам только что делал.

— Приветствую Вигго, — пробормотали они оба, получили в ответ кивок и пошли дальше.

Бархатный — то есть, очевидно, Вигго, — поцокал им вслед языком, как будто они сделали что-то не то, а потом поднял руку и махнул кому-то. Идущая по своим делам женщина в тёмно-синем плаще поджала губы, но подошла.

— Инга, помоги Йатибьолль дойти до покоев.

Женщина недоверчиво зыркнула на меня. У неё всё было круглое: веснушчатое лицо и голова, обвитая светло-рыжими косами, словно хлебная плетёнка. Фигура тоже из округлостей, а возраст её я определить не смогла. И никаких надписей — ни на ней, ни на других во дворе. Князь чем-то особенный?

— Неужто сподобилась? — хмыкнула Инга.

Вигго снова улыбнулся, сморщив щёки до самых глаз:

— Не изволь сомневаться, Альфедр сказал своё слово.

— И что теперь? — Инга снова критически оглядела меня, словно искала, к чему придраться, — церемонию устраивать?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — мягко ответил Вигго. — Йатибьолль нужно отдохнуть и восстановиться после испытания.

Инга покачала головой и пробормотала что-то себе под нос, подозрительно похожее на «Йатибьолль, как же», но потом кивнула Вигго и сделала треугольник на лбу.

— Спасибо, — сказал он и повернулся обратно к башне.

— Ну, чего стоишь, иди к себе, — гавкнула на меня Инга.

Это куда, интересно? Я оглядела окружающие стены, но никакая их часть не показалась мне знакомой и родной.

— Тебе там в Сальфьялле последние мозги сожрали, что ли? — спросила Инга даже с каким-то сочувствием. — И так-то было негусто, а теперь и того нет?

Похоже, мне оставалось только согласиться. Я ведь правда ничего не помнила. Может, действительно, Сальфьялла забрала мою память? Пока я там была, в голове у меня творилась какая-то муть.

— Я не помню, куда идти.

Инга закатила глаза и приложила руку ко лбу, как будто от меня у неё заболела голова.

— Гефна, дай мне сил! Значит так, показываю один раз, и ноги переставляй живее, я тебе в няньки не нанималась.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась на каблуках и резво почесала куда-то по двору. Я поспешила следом, раздумывая: вот ведь этот Вигго явно же выше статусом этой Инги. Он в княжьих покоях болтается, ему вон воины кланяются, да и сама Инга его приветствовала явно как младшая. Однако он со мной был на вы, а она — на ты. Почему?

— Что значит Йатибьолль? — спросила я у Ингиной спины.

Во ответ она только каркающе расхохоталась.

Поспевать за Ингой было непросто, я оказалась довольно коротконогой. Вообще на фоне встреченных до сих пор людей я ростом не удалась. Но оттого и глазеть по сторонам мне было некогда, тут провожатую бы не потерять. Ещё и распущенные волосы ветром в лицо швыряет, не вижу, куда иду. Недаром они тут все заплетаются так и этак, на таком ветру красиво с рассыпанными по плечам локонами не походишь…

Внезапно меня пихнули в бок чем-то очень твёрдым, а когда я с удивлённым звуком отскочила, то увидела рыжего громилу в латах, с иссечённым шрамами лицом и кулаками размером с мою голову. Борода и бакенбарды громилы больше напоминали мех, чем человеческие волосы, а на шее что-то странно блестело.

— С дор-р-роги! — проревел он, демонстрируя утолщённые длинные клыки. — Не видишь, охотники идут, уступать надо!

Я подавилась извинениями. Охотник возвышался надо мной, как башня над сорокой, и махал огромной ручищей слишком близко к моему лицу. Ноги примёрзли к земле, а мужик рычал всё громче.

— Язык проглотила⁈ Пошла вон с дороги, дура, пока пинка не дал!

Он сделал ещё шаг вперёд. В тот же момент перед его грудью вспыхнули такие знакомые письмена:

— Восстановить

— Использовать как источник биоматериала

Я попыталась хоть что-то сказать, но челюсти словно срослись. Огромная лапища потянулась ко мне — я заслонилась рукой и попала пальцами прямо в надпись про биоматериал. Тут же буквы распались золотой пылью, а от громилы ко мне протянулась светящаяся дорожка.

Мужик опустил кулак и сбледнул с лица. Сделал неуверенный шаг в сторону, шумно вдохнул, схватился за грудь.

Я попятилась. Я понятия не имею, что делаю, как это остановить, надо ли это останавливать, я ли это делаю, кто этот человек, кто я, кто пишет мне надписи…

— Гримольф, ну где ты там? — окликнул мужской голос. Я покосилась и заметила ещё одного охотника — латы, плащ, волосы завязаны пучком на макушке, знакомая уже повязка со спиралью ветра.

— Чего до девки докопался? — крикнул женский голос. Рядом с охотником стояла высокая девица в таком же облачении. — Иди давай быстрее, пока всё без нас не сожрали!

Гримольф — рыжий громила — повернулся и пошёл к ним. Светящаяся дорожка никуда не делась, только растягивалась по мере того, как он уходил. Он охнул, пошатнулся и схватился за бок. Я попыталась украдкой схватить дорожку рукой, но она проскользнула сквозь пальцы нечувствительно.

— Да ты, братец, схлопотал сильнее, чем притворялся, — заметила девица. — Может, тебе не жрать, а к лекарю?

— Перетопчусь, — буркнул Гримольф, упрямо переставляя ноги. Он отошёл ещё на несколько шагов, и тут вдруг в воздухе вспыхнула надпись:

Превышено расстояние взаимодействия

После чего дорожка пропала. Гримольф перестал шататься и пошёл дальше, держась за бок.

— Эй, ты идти собираешься⁈ — раздался у меня за спиной возмущённый голос Инги. — Я сказала, показываю один раз!

Я повернулась и поспешила к ней, хотя ноги после произошедшего подгибались. Что это было вообще? Это тут все так могут или только я? Или кто-то может, кто-то нет?

Стоило мне приблизиться, как Инга замахнулась и отвесила мне пощёчину — мир крутанулся перед глазами, и я еле устояла на ногах. Тут же проступили хорошо знакомые два варианта.

— Восстановить

— Использовать как источник биоматериала

— Я за тобой ещё бегать должна, бестолочь⁈ — верещала Инга. Вокруг люди стали оборачиваться. Ох, а чего ж их так много-то? — Не можешь шевелиться в темпе, так и сдохни под стеной!

Я подняла руку и прикоснулась ко второму варианту. Дорожка возникла — точно как с волком и с Гримольфом. Инга пошатнулась и охнула, во все глаза таращась на мою руку. На этот раз я не заслонялась, у моего жеста не было никакой другой очевидной цели, кроме как притронуться к надписи. Которую, похоже, никто, кроме меня, не видит. Однако само движение — поднять руку на уровень груди, раскрытой ладонью толкнуть вперёд — походило на какой-то… ритуал? Язык жестов?

Инга захрипела.

— Не прикасайся ко мне, — сказала я севшим голосом.

— Что? Да я… Да ты же… — забормотала она. — Как ты смеешь⁈

— Не прикасайся ко мне, и такого не случится, — повторила я. Подумала и добавила для ясности: — Это делаю не я.

Инга вытаращилась так, что её лицо стало светлее. Или, может, это она побледнела…

Предел насыщения достигнут. Начать делать запас? Да/Нет

Я коснулась слова «Нет». Не знаю, сколько бы ещё выдержала Инга, а уходить от неё было странно — она же вела меня в моё обиталище.

— Обесцветиться, — выдохнула Инга. Она перестала хрипеть, с трудом сглотнула и потёрла грудь. Потом огляделась, заметив все устремлённые на нас взгляды. — Что встали⁈ Делать нечего⁈ А ну хорош пялиться, разошлись, не то доложу кому надо!

Люди зашевелились, забормотали и принялись расходиться. Инга же окинула меня новым взглядом.

— Значит, ты и впрямь Йатибьолль…

— Что это значит? — спросила я.

Она вздохнула и покачала головой.

— Пробуждённая жрица.

С этими словами она повернулась и пошла дальше. Я двинулась следом. Что-то внутри меня хотело ускориться, засеменить, не тратить попусту время уважаемой женщины. Но я только что эту женщину чуть не прибила за право делать, как мне удобно. Было бы странно после этого прогибаться.

Инга продолжала зыркать на меня через плечо, поторапливая, но пока молчала. Вела она меня в высокий угол двора. Двор вообще был прямоугольным, но не ровным — с одного края выше, к другому понижался. Вокруг вздымались стены — собственно, одно монолитное кольцевое здание, окружавшее двор. С низкой стороны и здание было пониже, и в нём виднелись единственные ворота, а вот в высокой части явно жил кто-то важный. Стену здесь украшали выложенные прямо в каменной кладке узоры, окна обрамляли цветные наличники, при некоторых были балконы с витыми коваными решётками. Крыша у этой части была не простым скатом, а с какими-то выступами, башенками, короче говоря, с претензией.

Вот в угол между богатой и обычной стенами Инга меня и вела. Там прямо в угол была встроена круглая башня с затейливым куполом из деревянной черепицы, похожей на перья. От круглой башни я ожидала ещё одной винтовой лестницы, но лестница оказалась самая обычная — зигзагом куда-то вбок до второго этажа, потом ещё раз — до третьего. С тёмных ступеней открылся вид на такой же тёмный коридор, а дальше Инга ткнула пальцем в неприметную дверку у самого тупика.

— Вот твои покои, Йатибьолль, — поддразнилась она. — Ни в чём себе не отказывай.

И, прежде чем я сообразила, что ответить, сбежала обратно вниз по лестнице.

Я толкнула тугую низкую дверь — даже с моим ростом пришлось чуть пригнуться, чтобы зайти.

Ну что сказать, теперь хотя бы я поняла геометрию здания. Одна из стен моей комнаты скруглялась, образуя острый угол — то есть, видимо, это была стена той самой круглой башни. Остальные три стояли прямо, а в дальней от двери имелось узенькое окошко высоко над полом. Скудного света из окна как раз хватало разглядеть, что пол присыпан землёй и какими-то растительными останками. У круглой стены стояла узкая кровать, накрытая мешковиной, а сверху — овечьей шкурой. Над кроватью в круглой стене темнело углубление — пустая полочка. У стены, смежной с коридором, прямо на полу лежала толстая доска, а на ней стояли в рядок книги. Большие такие, красивые, в кожаных переплётах с золотым тиснением.

Больше в комнате не было вообще ничего, даже захудалой табуретки. И на фоне этой аскезы книги смотрелись совершенно неуместно. Я обернулась и изучила дверь: ни замка, ни щеколды. То есть она стояла просто прикрытая, однако книги никто не спёр. Почему? За то короткое время, что я провела в этом месте, у меня сложилось впечатление, что тут брали что угодно по праву сильного.

Я ещё раз оглядела каморку в надежде заметить хоть шкаф или какой-нибудь сундук с вещами. Ну где-то же у меня должна быть хоть сменная одежда! Я же тут живу! Если только Инга солгала… Но это странная ложь. Спёрли? Всё настолько плохо, что тут ношеную обувь воруют? Я заглянула под кровать, но там, кроме пыли, ничего не было. Сдёрнула покрывала — под ними, между слоями мешковины, обнаружилось аккуратно сложенное платье, такое же, как на мне, серое, шерстяное. Похоже, оно выполняло роль подушки. И всё.

Я оглядела себя: мокрый грязный меховой плащ, хлюпающие сапоги… И мне даже переобуться не во что?

Плащ я сняла — без него стало намного легче, но холодновато. За неимением лучшего повесила его на рассохшийся угол двери. А вот сапоги… Я вынула одну ногу — бледную, размокшую. Но ставить её на грязный пол не хотелось. И ладно бы только грязный, но ещё и холодный. Нет, так не пойдёт.

Я вышла в коридор и огляделась. В дальнем конце кто-то шевелился, и я подошла поближе. Это оказалась женщина средних лет в таком же синем платье, как у Инги, и занималась она тем, что пыталась одновременно подхватить четыре свёрнутых в рулоны паласа, похоже, она их только что вынесла из комнаты, у которой стояла.

— Вы не могли бы мне помочь, — начала я, понятия не имея, как обратиться и даже как объяснить свою проблему. — Мне бы переобуться во что-нибудь, а то ноги промокли…

Женщина разогнулась, оглядела меня брезгливым взглядом и фыркнула:

— А когда это ты на новый сапоги заработала? Иди вон, свинарник вычисти, может, какие обноски для тебя найдутся.

Подняла свои коврики и ушла по коридору, оставив меня обтекать.

Как-то в моём сознании плохо сочетались Пробуждённая жрица — и чистка свинарника. Конечно, служанка, наверное, не знает о моём, э-э, пробуждении, но надо думать, жрицей-то я и до того была… Или нет?

В задумчивости я вернулась в комнату и присела перед доской с книгами. На корешках у них красовались только какие-то символы. Я взяла одну наугад и открыла в случайном месте.

Страницы были странными на ощупь. Бумага? Не знаю, что это, но точно не она. Не кожа, не кора. Какое-то полупрозрачное волокнистое полотно с лёгким блеском. Я осторожно потянула за уголок, но страница не деформировалась и ощущалась крепкой. А текст… Я представляла себе, как выглядит краска на ткани, а как — вытканный узор. Так вот, письмена на странице словно были не сверху нанесены, а прямо в процессе создания самой страницы — чёрными волокнами среди белых. Я прямо видела, как тонкие ниточки загибаются, укладываясь по форме…

Внезапно поверх страницы возникла золотая надпись:

Зафиксировано падение уровня глюкозы в крови. Носителю присвоен статус «Голоден». Переход в режим использования резерва. Совет: примите пищу.

Примите пищу! Где бы ещё её взять… Но есть и правда хотелось.

Я попыталась как-то убрать надпись, чтобы вернуться к книге, но вдруг поняла вот что: письмена на странице были точно такие же, как в надписи. Вот эти угловатые такие значки, почти все хоть с одной вертикальной палочкой, и выстроенные в ровные ряды, как заборчик. Я могла их читать — так же, как и надписи. Но снова возникало то странное чувство — как будто я их впервые видела.

Отмахнувшись от надписи, я открыла первую страницу — «Наставления Верховной жрице» — и вчиталась в текст. И так вчиталась, что даже про голод позабыла — села на кровать, подтянула под себя мокрые ноги, закуталась в овчину и листала страницу за страницей.

Верховную жрицу в мир людей ниспосылает Небесный храм, дабы через неё люди получали небесные блага. Этот сборник наставлений призван служить жрице напоминанием, дабы она неподобающим поведением, по корысти ли, слабости воли или падкости на лесть не позволила управлять собою тем, чья суть — быть ступенями под её ногами на пути к Небесам.

Вот как, значит? Ступени под ногами. В свинарник. Ну подожди, тётка, мы ещё посмотрим, кто тут об кого будет ноги вытирать и на каком основании!

Не знаю, сколько я просидела над книгой, но небо за окном успело покраснеть. И уяснила я следующее.

Где-то далеко-далеко отсюда в недосягаемом месте находится Небесный храм. Никто из здешних жителей там никогда не бывал, но раз в поколение храм присылает сюда Верховную жрицу. Каким образом — в книгах не описывалось, ясно только, что не пешком по лесу.

Способности и задачи Верховной жрицы описывались весьма туманно: она-де способствует развитию княжества, помогает противостоять Сальфьялле, очищает человеческие земли от аномальных эманаций — в книгах всё это объяснялось очень описательно, но суть та. Что именно жрица для этого должна делать, правда, не объяснялось вообще — вероятно, я должна была этому научиться ещё в храме, но то ли мне отшибло память, то ли с обучением возникли проблемы…

Я припомнила, что говорил князь, когда я валялась у него под ногами. На брюхе проползла… Не верится, что от неё будет толк… Надо думать, явившись сюда, я не очень-то хорошо себя зарекомендовала.

Как я поняла из книги, все жрицы прибывают в места своего служения не посвящёнными, а только обученными. Целый раздел в одном из томов рассказывал о том, как важно жрице настроиться именно на те условия, в которых ей предстоит служить, чтобы после посвящения её дар приносил благо её княжеству. Например, если бы жрицы проходили посвящение заранее, то какая-то могла по прибытии менять погоду так, чтобы всегда светило солнце, а меж тем местным нужен дождь, ну или наоборот. Не знаю уж, как мой дар подстроился под местные реалии — я-то сама не помнила вообще ничего! Надо надеяться, как-то подстроился…

Но самое главное и неприятное для меня заключалось в следующем: пообщаться с храмом и отправить ему обратную связь по работе жрицы никак невозможно, поэтому если присланная со своими задачами не справляется, единственный способ получить новую — это убить имеющуюся. О смерти жрицы храм как-то получал известие. И поведение князя наводило меня на мысль, что он вовсе не погнушается таким методом. Храм не станет разбираться, почему жрица погибла. В книге это преподносилось под соусом — если местные её не уберегли, значит, она не снискала всенародной любви.

А это означало, что либо я должна срочно всем показать, какая я полезная, либо меня грохнут, чтобы прислали кого получше.

Ещё бы знать, кому и в чём следует приносить пользу!

Отложив книги, я пару минут просто сидела и думала, как жить дальше. Я только что прошла посвящение. Кстати, судя по книгам, позабыть самоё себя в процессе него — почти обычное дело, к тому же у многих жриц после инициации меняется характер. То есть в моём случае нет ничего уникального.

Однако чем быстрее я начну приносить пользу, тем вероятнее, что меня оставят в живых. А чтобы приносить пользу, надо чтобы ко мне кто-то обратился, потому что сама я не догадаюсь, куда себя применить. А чтобы обратились, должны заметить… Не знаю, чем я тут занималась до пробуждения, но явно не произведением впечатления. А меж тем, судя по книгам, Верховной жрице каждый первый в ноги должен кланяться и разрешения спрашивать, чтобы посмотреть куда-то выше её сапог. А мне и сапог не дают, да что там сапог, не кормят даже! И вот с этого и надо начать, только уже не просить, а требовать.

На сей раз я вышла из комнаты гораздо более решительно. Прошла по коридору, дёргая все двери, потом рассудила, что слуги должны водиться либо в самом низу, либо на самом верху, но кухня и кладовые, скорее, всё-таки внизу. И оказалась права.

В дальнем конце коридора первого этажа действительно нашлась кухня — я обнаружила её по шуму и запаху. Дверь стояла настежь, и за ней деловито возились люди в тёмно-синей униформе. Пахло мясом и какими-то полузнакомыми специями, над большими котлами поднимался пар. Пока я осматривалась, мимо двери куда-то посеменил мальчишка со свёртками в каждой руке. Я поймала его за локоть и развернула к себе.

— Подайте мне ужин.

Мальчишка уставился на меня непонимающе.

— Ужин в покои Верховной жрицы, — пояснила я.

Понимания не добавилось. Я что, не на том языке говорю?

— Чего ты там застрял⁈ — рявкнула на паренька какая-то тётка.

— Тут это… — мальчишка отшатнулся, открывая ей вид на меня.

— Чего вам тут занадобилось? — набросилась тётка уже на меня. — Люди работают, не мешайте!

— Ужин мне занадобился, — задрав нос, ответила я. — Будьте любезны принести.

— Ещё чего, умная очень! — фыркнула тётка. — Когда положено, тогда и подадут. Вас больше раза в день сроду не кормили, а ежели пропустили, это ваша беда, не наша, у нас всё посчитано!

Её отпор был таким нахрапистым, что первым моим инстинктом было попятиться и уйти ждать своей очереди. Но. Впечатление. Польза. Новая жрица. Если я буду от служанок шарахаться, как мне убедить князя, что я что-то из себя представляю? Да и вообще, мне полагается почитание и поклонение!

Пересилив себя, я вошла на кухню и ухватила тётку за грудки. Роста мы были примерно одного, только она толще, а потому приподнять её у меня не получилось, но она и так обомлела.

— Что ты сказала? — прошипела я, стараясь не расхохотаться от неловкости. Чувствовала себя злодеем из какой-то любительской постановки… Постановки? Чего? А, потом! Пока что лицо тётки оказалось очень близко — я слышала, как она часто дышит, и как у неё сердце бьётся. Разве так должно быть? Но надписей не появлялось.

— Вы-вы чего? — совсем другим тоном забормотала тётка. Вокруг начали оборачиваться.

— Мне плевать, что у вас тут положено, — повысила голос я. — Я требую ужин! Прямо сейчас!

— Вы это, Бериту-то отпустите! — подал голос мужик с большим ножом, отвлёкшийся от разделки ноги какой-то скотины.

Мужик с тесаком — это вообще не тот персонаж, с которым мне хотелось бы конфликтовать, но… А куда деваться? Если отступлю сейчас, следующий раз никто уже не поверит, что меня надо уважать.

Я глянула на него исподлобья.

— Отпущу. Вот получу то, что мне положено, и отпущу.

Слуги запереглядывались. Кто-то кому-то кивнул, кто-то махнул рукой, давешний мальчишка сунул на полку свои свёртки и юркнул за занавеску в углу, а выскочил с корзинкой. Краем глаза я увидела в ней что-то тёмное и круглое.

— И питьё! — потребовала я, тряхнув тётку.

Одна из женщин сунула в корзину глиняную… крынку? Что за слово ещё? Ладно.

— И чтобы отныне мне три раза в день приносили паёк, как харсиру, а если меня нет, чтобы оставляли в комнате.

С этими словами я оттолкнула тётку — несильно, не так чтоб упала, только попятилась на пару шагов.

— Это кто ж такое распоряжение выдал? — спросила ещё какая-то женщина, тоже с большим ножом, но в отличие от мужика на столе перед ней возвышалась груда зелени.

— Это я, Йатибьолль, даю такое распоряжение, — отрезала я. — А если кому не нравится, пускай приходит, потолкуем.

С этими словами я забрала корзинку и гордо удалилась. За моей спиной кухня взорвалась шепотками и возгласами. Я изо всех сил держалась ровно и индифферентно, пока дошла до лестницы, и только там припустила наверх. Уф-ф, получилось! Правда, теперь может и прилететь от какого-нибудь начальнкиа… Того же харсира, например, ещё бы знать, что это такое… Ясно, что большая шишка.

В комнате я сразу зарылась в корзинку. В ней оказались варёные крахмалистые овощи прямо в кожице, которая легко снималась пальцами — красные, жёлтые и фиолетовые, разных форм. Ещё копчёное крыло какой-то крупной птицы, а в крынке — что-то белёсо-желтоватое, полупрозрачное, с молочным запахом. На ум пришло слово пахта.

Предел насыщения достигнут. Начать делать запас? Да/Нет

Я тупо пялилась на надпись. Разве не такую же мне показали, когда я изводила Ингу? Но сейчас я просто ем, а не высасываю жизнь из людей… На пробу я ткнула в «Да».

Ничего не произошло, я просто доела свой паёк и выпила полкрынки пахты, а остальное решила припрятать под кровать на случай если снова пить захочется.

Проведён анализ полученных макро- и микроэлементов. Предложить корректировку диеты? Да/Нет

Корректировку! Мне бы для начала посмотреть на саму диету! Я ткнула в «Нет» и с новыми силами оглядела, что имею.

За то время, что я читала, плащ высох, а сапоги хотя бы перестали хлюпать, но всё равно внутри были холодные и мокрые. На улице темнело, так что решать всё это следовало срочно, чтобы завтра уже не отвлекаться на бытовые неудобства, а заняться чем-то посущественней.

Я уже собиралась снова выйти на охоту, когда в дверь постучали. Я поспешно вытерла рот рукой и пошла открывать.

На пороге стоял долговязый пожилой мужчина со впалыми щеками и тяжёлыми веками, облачённый в серую мантию с белым вышитым воротником.

— Хёфдинга Ильва, вы, должно быть, решили, что моё снисхождение даруется вам как непреложное право, и вы можете на него уповать, действуя вовсе неосмотрительно, — протянул он высоким ноющим голосом, настолько монотонно, как будто бормотал молитву. — Вынужден сообщить вам, что вы ошибаетесь, и я не буду брать на себя разрешение всех казусов, что вы создаёте посторонним людям…

Я постаралась вычленить из этого монолога хоть какой-то смысл. Но единственное, что осознала — он назвал меня Ильвой. Так говорил ещё стражник там, у края леса. И обращение какое-то… хёфдинга? Вроде знакомое, а вроде нет, но я уже привыкла к этой двойственности.

— Йатибьолль, — сказала я.

Мужчина наконец сфокусировал на мне бледные глаза, которые до сих пор смотрели куда-то в даль.

— Что?..

— Я — Йатибьолль.

Он утомлённо вздохнул.

— Если вы полагаете, что ваш новый титул освобождает вас от соблюдения правил элементарной человеческой порядочности…

— Какие такие правила я нарушила? Потребовала еды впервые за три дня? — перебила я.

Теперь меня окинули взглядом «мебель заговорила». Моё сердце забилось чаще, наполняя меня нервной энергией. И боязно — явно же он какой-то начальник, сейчас как накажет! И хочется подраться — потому что какой ещё начальник, когда я Верховная жрица, и он должен мне в ноги стелиться, кем бы он ни был⁈

— Старший по кухне донёс, что вы напали на кухарку и вымогали не полагающуюся вам провизию, — прогундел серый.

Желание подраться во мне всё же пересилило желание спрятаться. Я шагнула вперёд и одним пальцем подцепила завязку на груди его мантии. Серый был выше меня на голову с лишним, так что пришлось задрать лицо, но я постаралась глядеть на него из-под бровей.

— А вот объясни мне, добрый человек, отчего же какая-то провизия мне не полагается? Или ты думаешь, Верховная жрица должна небесной благодатью питаться?

Серый вытаращился и пару раз булькнул прежде чем выдавить:

— Так заведено… Ваш рацион установлен…

— Кем?

Серый хватанул ртом воздух, раздул свои впалые щёки и наконец сообразил дать отпор:

— Да что вы себе позволяете!

Он схватил мою руку за запястье и не очень уверенно потянул прочь от своей мантии. Тут же возникла надпись про биоматериал. Я даже думать не стала — ткнула свободной рукой. Она мгновенно заменилась на «Предел насыщения достигнут» — логично, я же только что едой заправилась. Но и хорошо, пускай повисит, так у меня будет способ остановить откачку, когда решу, что хватит.

Серый захрипел на вдохе, выпустил меня, схватился за сердце — и за косяк, и начал падать. Ох, староват он для таких экспериментов, как бы коньки тут не отбросил! Я тут же жмакнула по «Нет», и золотая дорожка исчезла.

— Я позволяю себе то, что позволено Йатибьолль, — постаралась надменно произнести я, хотя не на шутку испугалась. Вот только трупа мне тут не хватало перед дверью! Про то, можно ли Верховной жрице без суда и следствия убивать людей, в книгах мне ничего не попалось.

Серый с трудом распрямился и зыркнул на меня опасливо и зло.

— В таком случае сами об этом и сообщите Хранителю ключей!

Это ещё что за шишка? Напуганный зверёк внутри меня тут же прижал уши и хвост и попытался спрятаться под коврик, но я уже слишком разошлась, чтобы меня остановила громкая должность.

— Да пожалуйста! Давайте прямо сейчас вместе пойдём и сообщим, чтобы у вас никаких сомнений не осталось!

Серого внезапно перекосило, как будто он раскусил перчинку.

— Сейчас уже поздно, он, скорее всего, не принимает, а если потревожим его, будет не в духе…

Я сузила глаза. Эге, да из нас двоих к этому Хранителю не хочет идти именно он. Отчего же?

— Нет уж, давайте решим нашу маленькую проблему прямо сейчас, — елейным голосом произнесла я, широко улыбаясь, и ещё приблизилась к серому для полноты эффекта. Меня несло, как будто тормоза остались где-то далеко позади на ухабе, а руль вырвался из рук, но я всё равно не понимала, что это за штуки такие, поэтому без разницы, пляшем! Я растопырила ладонь и многозначительно положила её серому на грудь, а потом согнула самые кончики пальцев — ого, я так умею, оказывается?

— Нет никакой проблемы! — заполошно выкрикнул серый, отшатываясь. Хо, а я ничо так впечатление произвела! Надо ещё вот чего, плечи вздёрнуть, голову свесить, и чтобы волосы лицо закрывали — жаль, не чёрные, жутче бы вышло!

Я сделала ещё шаг вперёд. Серый сложил пальцы треугольником и прижал их ко лбу.

— Заступись, Альфедр! Стража!!!

В ту же секунду из лестничного колодца выскочили двое в синей униформе и кожаных латах, словно поджидали там. Хотя почему «словно»? Видать, серый пришёл не один.

— Очень кстати! — рявкнула я. — А ну ведите меня и этого, — я кивнула на так и неизвестного мне по имени серого, — к Хранителю ключей!

Стражники растерялись, переводя взгляды с запуганного начальника на меня и обратно.

— Д-да, — выдавил серый, опуская руки. — Ведите! Харсир Айвинд разберётся!

Стражники порадовались сложившемуся между нами согласию и встали по обе стороны от меня. Серый попытался улизнуть, воспользовавшись этим, но я поймала его за развевающуюся мантию.

— Будьте так добры, покажите дорогу, я запамятовала, — прошипела я, крепко сжимая шелковистую ткань. Дорогая, наверное. На мне вот платье сильно попроще. Серый заколебался, и я предъявила ему обломанный ноготь на большом пальце, а потом медленно нацелила его на красивую мантию.

— Хорошо, хорошо! — запаниковал серый и почесал вперёд.

Так, на поводке, он и привёл меня через несколько коридоров и переходов к массивным дверям из наборного дерева. Узор одной из створок складывался в надпись:

Хранитель ключей харсир Айвинд Белый Смерч

Перед дверью мялся юнец — на вид я бы дала ему не больше двадцати, а то и меньше. Всклокоченный, в тёмно-синей форме с кожаными ремнями. Но самым примечательным в пареньке были огромные, непропорционально большие для его острого лица вытаращенные жёлтые глаза. То есть не просто великоватые, как бывает у людей, а ненормально, нечеловечески большие, как нарисованные ребёнком!

— К харсиру Айвинду я следующий! — нахально выпалило мне это странное существо.

В другой раз я бы, наверное, отсутпила и подождала своей очереди, но сейчас, намыленная серым и стражниками, я не могла позволить какому-то лупоглазому недоразумению встать на моём пути к отстаиванию своих прав!

— С дор-роги, — рыкнула я и дёрнула дверь.

— Подождите своей очереди! — взвизгнул мальчишка и схватил мою руку.

Золотая надпись тут же появилась перед глазами, и я тут же ткнула в биоматериал. Надо бы как-то попробовать без рук выбирать, а то вдруг меня за обе сразу схватят, что делать буду?

Парень охнул и побелел, отчего его жёлтые глаза стали будто бы ещё больше. Стражники отшатнулись. Серый, когда-то успевший отскочить им за спины, заголосил что-то о моём нравственном облике. Дверь открылась — неожиданно внутрь — и мой взгляд упёрся в бело-голубую мантию на широченной груди. В тот же момент глазастый мальчишка покачнулся и рухнул назад, прямо на бело-голубую грудь, слепо схватился за складки шелковистой ткани и так повис, шумно дыша.

Я ткнула в «Нет» в вопросе про запас и подняла глаза. На меня озадаченно смотрел человек… ангельской красоты.

Длинные волосы, заплетённые в неряшливую косу, обрамляли лицо золотым ореолом. Чуть сиреневатые голубые глаза совпадали по тону с мантией и смотрели изумлённо, но благожелательно, располагающе. Маленькие складочки в уголках губ выдавали улыбчивую натуру. Густые пепельные брови чуть сдвинуты к идеально прямому носу, идеально очерченные губы подрагивают, словно борясь с весельем, серебряные пряжки на мантии блестят в тусклом свете…

— Харсир Хранитель! — заверещал за спиной серый. — Извольте осведомить уважаемую Верховную жрицу о размере её пайка!

Видение в бело-голубом ухватило лупоглазого парнишку большими и неожиданно мозолистыми руками и поставило его прямо. Мелкий вжал голову в плечи и попятился с таким видом, словно собирался вот-вот разреветься.

— Йатибьолль приветствует харсира Айвинда, — решила перехватить инициативу в разговоре я. — Правильно ли я понимаю, что размер моего пайка определяете вы?

Айвинд примирительно выставил вперёд свои мощные ладони.

— Йатибьолль, хёфдинг Старший жрец, давайте успокоимся и пройдём в кабинет. Уверен, всё возможно решить миром, — произнёс он наибархатнейшим баритоном, какой я когда-либо слышала.

Стражи уже успели испариться, мальчишка тоже куда-то сдрызнул, и мы со Старшим жрецом — теперь я хоть знала, кто это! — зашли в кабинет.

Внутри оказалось торжественно и аскетично. Массивный стол, за ним на стене — небесного цвета знамя с серебряной вышивкой в виде закрученного порыва ветра. Чуть в стороне — две лавки, просто деревянные, отполированные многими поколениями штанов. Окна разве что большие и с видом на двор — там стемнело, но горели какие-то фонари. Айвинд приглашающе указал на лавки, и мы все трое уселись, причём я шлёпнулась ровно напротив хозяина кабинета, а жрец отсел от меня на самый край.

— Так в чём суть проблемы? — с улыбкой уточнил харсир, и от этой улыбки у него на щеках проступили ямочки. Я едва вспомнила, зачем вообще сюда шла.

— Хёфдинг Старший жрец считает, что я слишком много ем, — выпалила я. — За три дня один ужин, который мне пришлось выбивать на кухне с боем — это слишком много!

— Я вовсе ничего такого не считаю! — взвился серый. — Хёфдинга Верховная жрица повела себя неприемлемо, напав на кухарку!

— Кухарка пусть другой раз думает, на кого смеет голос повышать! Распоясались совершенно, самыми главными себя возомнили, что ли? Верховная жрица ей должна в ноги кланяться и паёк вымаливать? Это у вас тут такие порядки заведены, харсир Айвинд?

Хранитель снова поднял руки в примирительном жесте.

— Позвольте внести ясность, — сказал он с непробиваемым спокойствием. — Решение о вашем пайке, Йатибьолль, принимаю не я. Моя должность обязывает меня распределять ресурсы внутри Высокого дворца: чиновникам, охотникам, страже, слугам и, — он кивнул на серого, — жрецам. Внутри каждого круга уже своё распределение, я к нему отношения не имею, мне лишь подают списки того, что необходимо всему кругу.

Я приподняла подбородок. Вон оно что! Повернулась к серому.

Он аж сжался весь, напоминая теперь пыльного мотылька, выметенного из-за шкафа.

— Так значит, мой паёк определяете вы? — сладко улыбнулась я.

— Я… вы… это… неучтённая единица! — выпалил он. — Я не знаю! Этим служки занимаются! Моя задача — чтобы вы на людей не бросались!

— Так я бы и не бросалась, — продолжила скалиться я, а потом резко потеряла улыбку, — если бы меня кормили нормально!

— М-мы обдумаем этот вопрос на следующем всехрамовом собрании! — проблеял жрец.

Я набрала побольше воздуха, чтобы высказать серому, что будет происходить на кухне всё время до этого самого собрания, но тут Айвинд откашлялся.

— Я думаю, можно найти более простое решение, — сказал он. — Так как Йатибьолль ко храму имеет отношение достаточно условное, полагаю, не будет нарушением субординации, если её обеспечение я выделю в отдельную графу, независимую от храма?

— О, конечно! — обрадовался жрец. А я моргнула — как это я условное отношение имею?

— В таком случае, — улыбнулся Айвинд, — я пересмотрю поданные вами на этот год списки и вычту содержание Йатибьолль из содержания круга жрецов.

Лицо серого надо было видеть. Он посинел, позеленел, пошёл красными пятнами и, кажется, забыл, как дышать. Издал какой-то звук, заметался…

— Может быть, мы всё же сами как-то уладим этот вопро-ос… — наконец заблеял он.

— Ну уж нет! — фыркнула я. — Судя по вашему лицу, в моём содержании хватит средств не только на три пайка в день, но и на вторые сапоги⁈ А там, чего доброго, и на уборку в покоях наберётся, чтобы земля под ногами не скрипела, а⁈

Айвинд поцокал языком.

— Что же вы, хёфдинг Старший жрец, так распустили своих служек? А вы, Йатибьолль, зря всё это время молчали. Всё же вы здесь не первый год, а эта ситуация наверняка не вчера возникла. Давно бы уже во всём разобрались.

Не первый год? Из книг я так поняла, что жрица должна пройти посвящение в течение года или быстрее, как только почувствует, что достаточно адаптировалась к своему княжеству. Выходит, я сидела непосвящённая ненормально долго? Тогда понятно, отчего князь имел на мой счёт нелучшее мнение.

— Вы, вероятно, знаете, что после посвящения у жриц характер меняется, — осторожно вставила я, стреляя глазками в Айвинда.

Он серьёзно покивал.

— Да, я слышал о таком. Что же, я рад, что вы стали увереннее. Надеюсь, это хороший знак для вас. В таком случае позвольте мне переписать сметы. Завтра же с утра получите всё, что вам необходимо, просто сообщите служанке, которая принесёт завтрак.

— Премного благодарю, — выдала я какую-то совершенно непривычную для меня, но вроде бы принятую здесь фразу. — Если есть что-то, с чем я могу помочь в ответ, прошу, обращайтесь незамедлительно!

Откуда у меня в голове все эти обороты? Ладно, не суть, главное, найти способ показать свою полезность!

Айвинд вроде бы удивился — мимика у него вообще была небогатая, просто улыбчивый и располагающий такой дяденька. Кстати, а мне-то самой сколько лет?

— О, Йатибьолль, это очень щедро с вашей стороны. Право же, мне не по чину напрямую просить вас об услугах…

— Да причём же тут чины? — я всплеснула руками, а сама мысленно зубами скрипнула. Мне выслужиться надо, а он тут политесы разводит! — Высшие силы судят не по чинам, а по делам человеческим!

Айвинд покраснел — боже мой, я реально это вижу или у меня уже галлюцинации ото всего бреда, который творится вокруг?

— Я запомню ваши слова, Йатибьолль! — сказал он с чувством. На колени только не падай, зайчик, моё трепетное сердце не перенесёт.

Жрец издал какой-то тошнотный звук. Я глянула на него и увидела финал закатывания глаз. В принципе я его понимала, но очень захотелось показать язык. Тебе вот ангелоподобный шкаф реверансы не делает!

На этом мы благостно распрощались с харсиром Хранителем, и я выплыла из его кабинета, полная чувства собственной значимости. Жрец испарился мгновенно, а я ещё пребывала в сладком состоянии любования собой и поглаживания себя по голове за проявленный крутой нрав, когда до меня дошла неприятная мысль: стребовать сапоги и прочее со служанки я смогу только утром. Я три дня таскалась по лесу и валялась на земле, у меня смола в волосах и земля под ногтями. А я даже не знаю, где тут моются!

Я огляделась. Коридор был пуст, как душа Старшего жреца. Кого бы спросить? Я прошлась до лестницы. Здесь на площадках между этажами были балконы, выходящие во двор. Подумав, что могу кого-нибудь окликнуть сверху, я вышла на ближайший.

На парапете сидел давешний юнец с ненормальными глазами.

— Вот ты-то мне и скажешь, где тут помыться! — выпалила я, ещё не до конца осознав, что вижу.

Юнец ревел. Слёзы из этих глаз катились соразмерные, крокодильи, и он размазывал их рукавами до ушей — аж волосы на висках намокли.

Заслышав мои слова, он на меня поднял свои фонари и выдохнул:

— Ничего я вам не подскажу! У меня был один шанс!!! Один!!! Ненавижу вас, чтоб вы обесцветились и пропали в Сальфьялле!!!

Я опешила. Чего это он? Я его и видела-то три секунды… И за эти три секунды успела высосать из него золотую силу… и уронить его на Айвинда. Правда, Айвинд вроде бы не обиделся? Но парню, наверное, неловко, он вон про какой-то шанс говорит…

— Какой шанс? — спросила я, потому что всё равно не знала, что сказать.

— Меня к нему хускарл Карита послала, — шмыгнул носом мальчишка. — С сообщением. Впервые! Это было важно! Я мог выделиться, мог потом ему предложить что-то передать, может, он бы меня взял своим гонцом! А вы!!! Вы всё испортили…

Он снова залился слезами, а я почесала в затылке. Так-то мне тоже выслужиться надо, а этот харсир, похоже, какой-то важный, э-э, хар.

— А чего ты своё сообщение после моего ухода не передашь?

— Поздно уже, — всхлипнул парень. — Теперь она сама ему расскажет, они небось ужинать вместе пойдут…

Кажется, я начала догонять, из какой области было то сообщение.

— Да ладно, не последний раз… — начала я, но парень только больше разозлился:

— Вам хорошо говорить! А я три года гонцом в замке, а к харсиру впервые послали!!! И это не просто так, у них свои гонцы потому что! А жалование знаете как отличается⁈ Я мог бы нормальный кристалл купить, а не это! — он нервно ткнул пальцем себе в лицо, видимо, намекая на странные глаза. Не знаю уж, при чём тут кристалл.

Нет, ну ладно, согласна, парня я подставила. Даже если Айвинд не подумал о нём плохо, мальчишка и сам теперь постесняется к нему идти. Надо как-то заглаживать. И в целом понятно, как.

— Вот что. Я тут тоже не последний человек. Сделаем так: если ты мне окажешься полезен, я сама тебя харсиру Айвинду порекомендую.

Парень шумно втянул носом и сглотнул.

— А он вас послушает?

Я припомнила порозовевшие щёки Хранителя ключей.

— Он придаёт моим словам большое значение.

Парень посмотрел на меня с сомнением. Я встретила его взгляд приподнятыми бровями. Так мы потаращились друг на друга немножко, и в итоге он сдулся первым.

— Ладно, всё равно этот шанс уже в пролёте… Вам что надо-то?

— Всё, — усмехнулась я. И пояснила в ответ на озадаченный взгляд: — Я сегодня прошла посвящение, почти ничего не помню. Где тут хоть помыться можно? Айвинд обещал мне завтра утром служанку прислать с одеждой, но, может, хоть постель как-то можно сегодня получить? Где это вообще всё берут?

Парень поскрёб под взъерошенными волосами.

— А вы заявку на горничную подавали? Они не могут просто так кого попало обслуживать, только по заявке, и там надо ранг указывать, от ранга зависит, какую пришлют…

Я ждала молча, пока парень наконец пришёл к логичной мысли:

— Давайте я сейчас сбегаю бланк заявки вам принесу!

— Отличная идея, — кивнула я. — Заодно выясни, какой ранг у Йатибьолль. И, кстати, а как тебя зовут?

— Нокк, — парень обозначил поклон. — Замутнённый первой степени.

— А я Ильва, — сказала я, хотя далось мне это нелегко. Как будто имя было с чужого плеча и не подходило мне по стилю или жало в плечах. И я настолько об этом задумалась, что даже не спросила, что за замутнённый такой. Нокк смотрел на меня как-то так, словно ждал оплеухи, но я не поняла, к чему это было. — Проводи-ка меня до моих покоев, а то я дорогу не запомнила.

Мою комнату Нокк нашёл почти сразу — он знал примерно, в каком коридоре меня поселили, но не с точностью до двери. Потом отлучился за бланком, а вернулся довольный.

— Вы вне рангов! — объявил он мне. — Прямо так и надо написать вот тут.

Сунул мне листок и принялся осматривать мою комнату, как будто там было на что смотреть.

Листок оказался вроде бы бумажным… Точно не из таких прессованных волокон, как книги. Скорее больше походил на кору или какие-то листья, но тонкие и ровные, чуть розоватого цвета. Ответы на нём предлагалось царапать палочкой, правда, нацарапанное сразу заполнялось пигментом — соком? И становилось ярким.

— А то, что я вне рангов, это хорошо? — уточнила я.

— Конечно! Это значит, у вас везде доступ есть, можете с любыми важными шишками общаться на равных, а значит, вам в горничные пойдёт кто-то из нормальных, а не кто не смог отвертеться.

С заполненной заявкой Нокк снова убежал, а вернулся уже с девицей лет двадцати с небольшим. Она сразу от порога поклонилась чуть не до полу, а потом схватилась за голову.

— Ох, что ж у вас так запустили-то? Кто у вас убирал-то до сих пор?

— Тебя как зовут? — строго спросила я, не желая отвечать на вопросы. И так уже было понятно, что до посвящения я лишний раз рот открыть боялась, чтобы служанку позвать. Если учесть, что посвящение я, по выражению князя, проползла на брюхе, похоже, картина была такая: я знала, что риск провала велик, а потому тянула до последнего. А чтобы лучше тянулась, старалась не привлекать внимания. Однако в итоге всё равно пришлось — и теперь стратегия серой мышки мне больше не подходит.

— Лив с Утёса, — девица снова поклонилась. Была она высокая и поджарая, с натруженными руками, в немного внатяг сидящей синей униформе, а светло-рыжие волосы заплетала в дулю на затылке, причём поверх дули тонкими косичками был выплетен целый узор в форме сложного узла.

— Отлично, Лив. Можешь сразу и прибраться.

— Так я ж для того и пришла! — хмыкнула Лив и высунулась в коридор за метёлкой.

Оставив её работать, я пошла вслед за Нокком в купальни.

Они располагались в подвале, но холодно там не было вовсе, в воздухе туманом висел горячий пар с запахом йода. Нокк довёл меня до двери, на которой было выжжено изображение дерева. На соседней двери тоже красовалось дерево, только несколько другой формы.

— А чем одна дверь от другой отличается?

Нокк посмотрел на меня, как на умалишённую.

— Эта женская, та мужская.

— Ты это по деревьям определил?

Судя по взгляду, Нокк засомневался, что решение поработать на меня было верным.

— Это видир, а там эйк!

Видир… Я ещё раз взглянула на изображение согнутого дерева с висячими, словно волосы, прямыми ветками. Эйк был кряжистым, с толстым стволом и узловатыми ветвями, на которых росли подушки курчавых листьев. Ну ладно…

Я зашла внутрь. Там почти сразу от входа начинался большой бассейн с бурлящей мутноватой горячей водой, пахнущей йодом. В тумане я не различала, насколько он велик, заметила только лавки у стены — наверное, для одежды. На дальней вон чья-то сложена. Ну что ж… Сбросив заскорузлое платье и размотав с ног какие-то тряпки, полезла в воду.

В ней было так хорошо! Я наконец-то почувствовала, что чего-то достигла за сегодняшний бешеный день. Я отдрейфовала поглубже, окунулась с головой и побулькала, а когда вынырнула…

…то чуть не заорала. Прямо передо мной в воде восседала… Антилопа? Ящерица? Лицо существа сплошняком покрывала короткая светло-рыжая шерсть — кроме кончика носа, похожего на кошачий. Огромные, как у Нокка, бирюзовые глаза смотрели на меня неприязненно. Прямо над ними шесть уступала место чешуе, которая заменяла существу брови, а выше из этой чешуи вырастали… Рога? Крылья? Какие-то полупрозрачные вытянутые пластины невнятного сине-зелёного оттенка, и был их целый букет.

— З-здравствуйте, — выдавила я, напрочь забыв обо всех соображениях вокруг своего статуса и манеры держаться.

— Ты что, замутнённого впервые увидела? — спросило существо женским голосом. Я невольно перевела взгляд туда, где чешуйчатое тело скрывалось под водой. Судя по формам, это и правда была женщина.

— Я просто вас не заметила, когда зашла, — пробормотала я, рассматривая блестящие, похожие на плавники, рога.

— Ишь ты, вежливая какая, — фыркнула эта… дракошка.

Вежливая? Это пока я тут на неё пялюсь, как на рыбку в аквариуме? Я поспешно повернулась боком и с независимым видом села на приступочку у борта.

— А не ты ли Верховная жрица? — продолжила общение моя странная соседка. — Говорят, ты посвящение прошла? Какие чудеса теперь творить умеешь?

Она усмехнулась, явно не веря в мои способности. Я бы и рада была оставить её при её мнении, но… Князь. Выслужиться. Новая жрица.

Дракошка на меня не нападала, так что золотая табличка сама не выскакивала. Однако я помнила, что там почти всегда бывает вариант «Восстановить», и если бы мне удалось им воспользоваться, это могло бы и сойти за чудо. Вот только как её вызвать? Не провоцировать же дракошку на конфликт. У неё там под водой небось когти не хуже рогов.

Я постаралась вспомнить табличку в подробностях, вспомнить ситуации, в которых она появлялась, вызвать в себе чувство страха… Поискала глазами что-нибудь золотое — свет от ламп на стенах, отблески на воде… Ничего. Потом вспомнила, что табличка управлялась руками, и попробовала как-нибудь помахать перед собой в воздухе.

— Мухи напали? — усмехнулась соседка.

Я решила, что Верховной жрице не пристало стесняться какой-то химеры или как её там… замутнённой. Пока об этом думала, рука сама скользнула в воздухе особым образом, и вокруг меня вдруг зажёгся целый золотой обруч — весь из слов.

Буквы стояли друг к другу очень плотно, и я не сразу разобрала, где кончаются одни слова и начинаются другие.

Диагностика Сканирование Восстановление Модификация Дезинтеграция Синтез Поглощение Нейтрализация

Строка уходила мне за спину, и я не сразу поняла, что можно прокрутить.

Запас Распределение Отслеживание Резервирование Интерфейс

Что-то я пропускала, всё равно же ничего непонятно. Попыталась потыкать в разные слова — вверх разворачивались списки с таким же непонятным. Наконец в разделе «Диагностика» я нашла вариант «Диагностика внешнего объекта», но он почему-то не срабатывал. Просто ничего не происходило, только список сворачивался.

— Какое-то ты сложное колдовство творишь, жрица, да только в чём суть? — снова подразнила меня дракошка.

Я обернулась к ней с открытым списком — и вся фигура замутнённой вдруг засветилась золотым по контуру, даже та часть, что скрывалась под водой.

Запустить диагностику? Да/Нет

Я ткнула в Да.

— Э, да я это так, просто! — отшатнулась дракошка, но у меня перед глазами уже пополз столбик прогресса.

Диагностика завершена.

Ошибка. Неожиданные структуры.

Ошибка. Не хватает данных.

Возможно частичное восстановление.

Восстановить

Использовать как источник биоматериала

Я ткнула на «Восстановить» и увидела новый столбик. В то же время соседка попыталась что-то сказать, запнулась посреди слова, охнула, схватилась за бортик одной рукой, и за голову — второй. Я в панике зашарила глазами в поисках какого-то способа всё отменить, но ничего не находила. Столбик рос быстро, и пока я металась, он добрался до верха.

Восстановление завершено успешно.

Я настороженно посмотрела на соседку. Та глубоко дышала, как будто успела заснуть. Не утонула бы… Она крупнее меня, вытащить её из воды будет трудно.

Но тут она словно бы очнулась, медленно подняла голову и села прямее. Поморгала.

— Ого!

Я не понимала, что её так удивило — для меня в её внешности не случилось перемен.

— Ничего себе! — продолжала восторгаться дракошка. — Даже шум в ушах прошёл! И такое чёткое всё… Как… Как до замутнения.

Внезапно она в панике схватилась за лицо, ощупала рога, показав мне когтистые руки с перепонками между пальцев, и нервно выдохнула.

— Фу-ух, я уж испугалась, что ты меня как-то размутила… Но эффект отличный! Наши жрецы даже близко так не могут.

Она взглянула на меня с уважением, насколько странные черты лица вообще позволяли ей выразить что-то кроме насмешки. Значит, мои способности лежат примерно в той же области, что и у местных жрецов… «Наши» — это, видимо, те, кого не присылал Небесный храм. Откуда они тогда? Но логично, что я сильнее, я же вон, внеранговая.

— Слушайте, а подгоревших вы можете выводить? — она внезапно перешла на вы. Видимо, из уважения.

Что значит этот набор слов?

— Ну, полыхающих или берсерков? — пояснила дракошка, заметив мою озадаченность. Яснее, правда, не стало. Однако, похоже, она ожидала, что я должна понять, а признаваться в беспамятстве как-то не хотелось.

— Я только после пробуждения осваиваю способности, — аккуратно сказала я. — Надо смотреть конкретные случаи.

— Я тогда приведу приятеля? — загорелась дракошка. — Можно?

— Ведите, — кивнула я. Выслуживаться-то надо. Заодно и способность потренирую.

Хотя вообще хорошо бы начать не с людей, а с чего-то… чьи трупы потом прятать не придётся если что. Может, какой-то скот взять? Только на какие деньги? У меня же нету ничего. Птиц на крышах ловить? Такое себе. Вдруг это чей-то питомец, да и заметят… А может, в Сальфьяллу выйти? Там твари есть… Пёс трупов, конечно, был жутковатый, но вдруг есть и попроще? Для экспериментов. Надо спросить Нокка, только уже не сегодня, потому что сегодня…

Когнитивный ресурс исчерпан. Провести экстренную чистку / фасилитировать естественное восстановление?

Проснулась я на кровати. Хорошо, хватило ума выбрать «естественное восстановление» после того, как добралась до комнаты и легла, а не прямо в купальне. Теперь лежала и осматривала свои хоромы.

Лив и правда навела тут порядок — чистый пол, мягкая подстилка, толстое одеяло, сшитое из разноцветных кусочков ткани, выложенных в простой узор. Некоторое время я его разглядывала. Кажется, ничего похожего я раньше не видела.

Стоило мне вылезти из-под одеяла, как в дверь постучали. Явился Нокк в сопровождении целой группы слуг: двое несли расписной сундук, ещё двое — стол, а один — пару стульев. Замыкала шествие Лив, торжественно выставившая вперёд руку с парой новых сапог. Вот и подарочки от Айвинда. Что же, он не только хорош собой, но и обещания держит, поставим ему плюсик.

Слуги раскланялись и ушли, а Лив чуть позже вернулась с большой квадратной корзиной, в которой обнаружилось еды минимум на троих.

— Это что, сразу с обедом и ужином? — уточнила я.

— Нет, Йатибьолль, это паёк харсира. В обед будет больше.

Ну, больше — не меньше. Но, может, я перезаложилась? Как только Лив ушла, я поманила пальцем Нокка и кивнула ему на второй стул.

— Садись, поедим вместе и поговорим.

— Я еду с собой не ношу, — выпятил губы он, отчего стал уж совсем похож на какую-то птицу.

— Так вот же полно. Мне одной не съесть.

Нокк странно на меня посмотрел.

— Это же ваш паёк. Как для харсира.

Он что, намекает, что нечего было жадничать, если теперь съесть не могу?

— А что, угостить помощника мне нельзя?

Волосы Нокка, и так торчащие во все стороны, вовсе встали дыбом.

— Серьёзно? Вы хотите со мной поделиться пайком харсира?

— Да что ты заладил, харсира-харсира, чем он такой особенный?

Глаза Нокка выпучились, а рот раскрылся — как-то ненормально, не как у человека может раскрыться, слишком глубоко в щёки уехали уголки губ. Он издал странный каркающий звук, тут же схватился руками за лицо и с явным усилием вернул его к более человеческому виду.

— Простите! Простите, пожалуйста, Йатибьолль, я просто удивился сильно! Я могу сдерживаться!

Мне начало надоедать всё это звероподобие.

— Садись ешь, а заодно мне всё объяснишь. Говорила же, не помню половины!

Я вынула из корзинки лотки с едой — мясо такое, мясо сякое, творог, непонятные зеленоватые шарики, нарезанные фрукты, овощи, целый пучок травы и какое-то полено, которое Нокк определил как флягу с бодрящим напитком, известным как сафа.

— Даже не думайте, вы знаете, сколько он стоит? — шарахнулся Нокк, когда я предложила разлить густой отвар по кружкам. — Да мне и не впрок пойдёт, наверное.

Я понюхала тёмно-зелёную жидкость. Трава… Может, сок ещё какой-то.

— А что в нём такого дорогого?

— Кристаллы, конечно! — Нокк аж руки вскинул от эмоций. — В харсирскую сафу небось кристаллы синие или даже оранжевые добавляют.

Я поболтала жидкостью в кружке. Никакого осадка, да и на зубах песок не хрустит.

— Что за кристаллы?

— Вы и это забыли⁈ — ахнул Нокк. — Ладно, смотрите какое дело… Ну, вы знаете, что в Сальфьялле живут виллидиры?

У меня что-то закоротило в голове, но потом всё же соотнеслось: виллидиры — дикие звери.

— Как пёс трупов?

— Да! — обрадовался Нокк. — Так вот, когда их убивают, из них достают кристаллы. Они… ну, как говорят, соль Сальфьяллы. Она держится на них. Вот эти кристаллы и добавляют в еду! Ну, не каменюки, конечно, а эссенцию, которая в них. Ну и чем выше ранг, тем более мощные эссенции в пайке. Мне, скажем, никто вообще кристаллы добавлять не будет, а харсиру — ещё как!

— А что это даёт? — я с сомнением изучала разносолы. Мне их есть-то вообще стоит?

— Так магию усиливает! Ну там, чтобы восстанавливаться быстрее, в рангах расти.

А надо ли мне расти в рангах, если я внеранговая? И что делают те, кому не вваливают тёртого камня в еду?

— А как расти, если не есть кристаллы?

— Ну так-то их и при выращивании используют, — Нокк меж тем уминал мясо в подливке, явно едва сдерживаясь, чтобы не набить полный рот, и можно было говорить. — В землю добавляют для овощей, это, скотину кормят тоже ими. А то иначе на всех еды бы не хватило, у нас же только островок маленький — княжество, а вокруг везде — Сальфьялла.

— А виллидиров не едят?

Нокк скривился.

— Лучше не надо. Побочки могут быть… На удобрение ещё можно пускать, ну и некоторых на корма. Но осторожно. А так с них только всякие шкуры, когти берут, иногда нутрянку на артефакты, такое… Ну и кристаллы, понятно.

— И что, все кристаллы так или иначе в еду? — у меня всё не укладывалось в голове, что в еде могут быть кристаллы. Какая там эссенция? Отвар, что ли?

— Да нет конечно! В еду только мелкие и не очень ценные. Ну, самым крутым аэромантам и фиалам и ценные могут покрошить, вон как в вашу сафу, но это уже… роскошь, в общем. А так вообще кристаллы или на артефакты идут, или на замутнение.

Вот мы и дошли до этого загадочного слова.

— Замутнение — это что?

Нокк вздохнул, словно смирился с тем, что от большой лекции не отвертеться.

— Ну это… Понимаете, мы же все здесь аэроманты… Ну кто вообще магичить может. У нас княжество магов воздуха. То есть почти все, но другие — большая редкость, а ещё фиалы есть, но это мелочи. Только кому-то повезло родиться сильным аэромантом или в семье денег хватало на кристаллы воздуха, чтобы поглощал и повышал ранг. А кто-то… ну вот как я, — он развёл руками и даже отвлёкся от еды. — И таким чтобы выделиться или какой-то приличный пост занять, только и остаётся, что поглощать кристаллы другой стихии. А от них побочки есть. Ну вот, — он помахал рукой вокруг верхней части своего лица, — такого плана. Звериные всякие черты. Но тут уж если хочешь быть охотником — приходится чешуёй обрастать… Ещё бы от этого башню не срывало, вообще было бы замечательно.

— Какую башню? — не поняла я.

Нокк постучал себя по лбу пальцем.

— Эту. От замутнения тут тоже… того, мутится. Но вы не думайте, я нормальный! — спохватился он и вытаращил свои глазищи так, что на нормального вовсе не походил. — У меня только первая степень, это безопасно!

Я припомнила вчерашнюю дракошку. Так вот что я ей восстановила? То-то она про шум в ушах говорила и какую-то ясность… Может, Нокка тоже надо восстановить моей штуковиной? Или лучше не трогать, пока работает?.. Вообще, мне бы всё-таки потренироваться на ком-то не очень нужном на всякий случай.

— А ты не знаешь, можно какую-нибудь курицу или там овцу купить, чтобы на ней жреческие навыки оттачивать?

Лицо Нокка вытянулось.

— Съедобных животных живых никто вам не продаст, вы что! Это ярлык от князя надо на разведение.

— Так мне не разводить… Просто у меня после пробуждения сила появилась, но на людях её испытывать как-то боязно, мало ли, ошибусь…

Нокк замотал головой.

— Лучше уж на людях, их не так жалко. Ну, кто без магии или слабый… Если за деньги, то сами прибегут. А с едой баловаться нельзя, мы и так только на кристаллах её достаточно выращиваем.

Философия интересная… но мне как-то претила. Не знаю, может, у жриц запреты какие-то есть на эксперименты над людьми. А главное — денег-то у меня не было. Айвинд мне довольствие увеличил, хотелки выполнил, а вот денег не дал… Не продавать же мне излишки сафы… Кстати, надо хоть попробовать еду с кристаллами.

Оказалось весьма недурно, и никакого песка. Правда, усиления магии я тоже не почувствовала, но, может, у меня она какая-то не как у всех, а жреческая? Ну хоть так.

— Слушай, а в Сальфьяллу можно просто выйти? Ну, побродить, в виллидиров потыкать?

Нокк, который воспользовался паузой, чтобы прикончить своё мясо и взяться за зелёные шарики, уставил на меня свои фонари.

— В Ближний пояс можно. Там виллидиры только до второго ранга, с них толку чуть, на корм скотине да на артефакты… Неопасно. Ну, только там ничего не есть и не пить, конечно. И за буйки не заходить. Это камни такие… Ну, увидите.

Я задумчиво покивала. Конечно, лучше бы взять Нокка с собой, он всё же лучше меня ориентируется тут во всём.

— А ты сам-то, если замутнённый, то какая у тебя стихия? Я же верно понимаю, что первая — воздух, а вторая — какую получишь из кристалла?

Нокк смутился.

— Оборотень я. Нормальные стихии знаете сколько стоят? У меня столько близко нет. Нищеброды типа меня почти все оборотни, разве только кому удастся самостоятельно мощного виллидира завалить и самому кристалл вынуть какой-то получше. Но вторая стихия даже плохонькая дар усиливает, так что лучше уж так, чем вообще ничего не мочь.

— Оборотень-кто? — уточнила я, рассматривая круглые жёлтые глаза Нокка. Теперь я гораздо лучше понимала, почему он такой странный.

Мальчишка вздохнул.

— Я ворона хотел… Но кристаллы определять — это целая наука, задёшево только ранг и стихию можно выяснить. Сказали, шестьдесят процентов, что будет ворон. А вышел… козодой.

Слово это для меня совершенно ничего не значило. Вот странно, какие-то слова казались чужими, но смысл я понимала, а другие — вроде свои, родные, а смысла нет… Что-то Сальфьялла хитроумное с моей памятью сотворила.

— Покажи.

Нокк вжал голову в плечи и нахохлился, ну точно птица!

— Вы смеяться будете.

Я заверила его, что не буду. Нокк ещё поупирался, но я намекнула, что могу в дальнейшем и не делиться харсирским пайком, так что он смирился. Вышел из-за стола, как-то весь напрягся — вспышка! — и на месте Нокка возникла птичка. Размером с ворону, серо-буро-крапчатая, с круглой головой и коротким широким клювом, изогнутым в умилённой улыбке. А главное — с теми самыми огромными жёлтыми глазами навыкате, настолько безумными, что даже на птице они казались нарисованными.

Я булькнула, а Нокк открыл клюв — пасть у него оказалась во всю голову и по форме напоминала горлышко кувшина с носиком — и издал звук… то ли скрипучей двери, то ли жабы с несварением желудка. Да ещё громко так!

Я закашлялась. Птичка подняла дыбом перья на голове, вспыхнула и превратилась снова в Нокка — такого же взъерошенного и красного до самого воротника.

— Ну не смейтесь! Я что могу⁈ Зато я маскироваться могу под ветку так, что даже виллидиры не находят!

— Ладно, ладно, главное, чтобы ты их находил, — усмехнулась я. — Давай собирайся, поведёшь меня в Ближний пояс.

— А работать мне когда? — проворчал Нокк и стрельнул глазами в сторону недоеденных шариков.

— А это и есть работа. Ты же хотел в охотники, как я поняла? Так и надо виллидиров кромсать, а не по замку бегать, разве нет?

— Если бы всё было так просто, — пробормотал Нокк, ухватил ещё пару шариков и стреканул на выход. — Я переоденусь!

Я пожала плечами и попробовала шарик. Кажется, он был из толчёной фасоли.

В сундуке обнаружилась одежда на меня, в том числе кожаные штаны на меху, несколько бесформенных рубах и куртка, покрытая чешуёй. Я решила, что это получше подходит для брожения по лесу, чем платье, и переоблачилась. Новые сапоги, принесённые Лив, оказались в пору. Покопавшись, я нашла ещё перемётную сумку, а в ней — нож в чехле и пустые банки из непонятного материала, вроде прозрачные, а лёгкие, как будто не стекло. Материал показался мне знакомым, но примерно в той же степени, что виды деревьев…

Нокк вернулся, одетый примерно как я, и повёл меня наружу. Пока шли через двор, я заметила пару знакомых лиц — куда-то топала Инга с толстой книгой, болтали, лузгая семечки, стражники, которые вчера водили меня к Айвинду, ближе к воротам шумно что-то обсуждала и смеялась группа вооружённых охотников, в одном из которых я признала давешнюю дракошку. Окликать не стала — пускай сама приходит, мне не пристало напрашиваться на работу.

Мы прошли в единственные ворота в нижней части замка. Снаружи несли караул двое стражников — светленький и тёмненький. Рядом со светленьким вертелась Лив, и по тому, как она отскочила, когда мы вышли, я поняла, что вертелась она там не просто так.

— Мне пора бежать! — быстро бросила она стражнику и шмыгнула в ворота, делая вид, что меня не заметила. Стражник проводил её долгим мечтательным взглядом, а второй закатил глаза.

Замок отделялся от окружающего города глубоким рвом с единственным постом перед воротами. А дальше… Не знаю, откуда, но у меня имелось какое-то представление о том, как выглядят города. Особенно в таких местах, где носят звериные шкуры и ходят на охоту. Так вот, это представление только что рухнуло.

На том берегу рва ровными рядами высились… многоэтажные бараки? Некоторые были выше других и расширялись в верхней части, нависая над соседними. Через узенькие проходы тут и там были перекинуты мосты и галереи. Только в паре мест дома расступались достаточно широко, чтобы можно было невооружённым глазом заметить улицу.

— А чего… так плотно застроено? — наконец спросила я.

— Так места мало, — пожал плечами Нокк. — Сколько есть в пределах городской стены, в том и помещаемся. У вас-то в Небесном храме, наверное, повольготнее?

Про Небесный храм я не помнила ещё более ничего, чем про всё остальное, так что не ответила.

Нокк повёл меня узенькими улочками, на которых едва-едва могли разминуться три человека. Теперь я понимала, почему здесь делали окна под самым потолком — иначе так и пялились бы весь день соседи друг на друга. Весь этот каменный лабиринт гудел голосами, стуком инструментов, скрипом, окликами, скрежетом дверей, звоном посуды и прочими звуками, от которых совершенно некуда было деваться.

— А как же поля? — внезапно спросила я. Хотя что я знала о полях? — А скот пасут где, в Сальфьялле?

Нокк странно на меня посмотрел.

— Что значит «пасут»? Скот на фермах в таких загончиках многоэтажных содержится, — он наметил руками что-то вроде коробочек.

— А овощи?

— Ну там такие… — он снова попереставлял ладони горизонтально, как будто изображая лестницу, — полочки, на них ящики с землёй. И осветительные артефакты. И всё это в глерровых домах, чтобы не мёрзли, а то зимы у нас ого-го. Да вон они.

Он ткнул пальцем в узкий просвет между домами — мы как раз дошли до перекрёстка. Там маячил… стеклянный дом. Залитый изнутри ярким светом, как лампочка, он не скрывал ни одного уголка. Внутри и правда рядками стояли стеллажи с растениями. Кажется, я даже рассмотрела помидоры…

Разве тут могут быть помидоры? Что вообще такое помидоры? На этом мой разум забуксовал, и я решила оставить тему производства еды в этом странном месте до лучших времён.

Чем дальше от замка, тем домики становились пестрее. Нокк пояснил, что вдоль рва живёт всякая знать — маги-военачальники, элитные охотники, богатейшие купцы. И хоть застройка там убористая, но обычно целый дом принадлежит одной семье, а то и квартал. А вот чем ниже по склону, тем нищебродистее — люди ютятся каждый в своей конуре, и у каждого за окном бельё сушится, а ставни своей краской покрашены. На удивление, дымом не пахло вовсе. Я спросила Нокка, чем они тут обогреваются, и получила очередной озадаченный взгляд.

— Огонь внутри городских стен вообще разводить нельзя. Отопительные артефакты на кристаллах у всех.

Наконец, спустя полчаса или больше, мы вышли из города. Ров, окружавший городскую стену, я уже видела, когда только вышла из леса. Мост через него выглядел хлипким, но по нему только ногами и ходили, самое большее — катили тачку. Собственно, навстречу нам как раз пара крепких баб возвращались с добычей — горками чего-то вроде лишайника.

— Это что они собрали? — тихо спросила я у Нокка.

— Мыркву. Это вон, — он шагнул с дороги в сторону, где в траве лежал большой камень, поросший лишайником. Подковырнул ногтем одну пластинку и показал мне.

Похожая на сморщенный сухой лист штуковина имела утолщение посередине. И пока я её рассматривала, на этом утолщении зажглись две красные точки, словно от лазера.

— Во, глядит. — Нокк перевернул пластинку кверху брюхом — эта сторона была темнее и какая-то склизкая, а держал лишаину Нокк ногтями за самый край. — Вот эту слизь не трогайте, почесуха начнётся. В остальном они безобидные, даже есть можно, только сварить, чтобы не стрекались. Но в очень мокрых местах или сразу после дождя лучше по широкой дуге обходить, а то могут накинуться всем скопом и сожрать.

Он перевернул пластинку обратно. Она так и светила красными глазками прямо сквозь собственную толщу. Меня передёрнуло.

Ближний пояс Сальфьяллы простирался от города километров на семь и в основном представлял собой жидкий лесок — где сосновый, а где и лиственный, с редкими полянками. Цвета уходили постепенно — первая мырква, которую мне показал Нокк, ещё светила красными глазками, а сама была белёсо-мятного цвета. На деревьях по краю леса все мырквы уже посерели, а чуть вглубь — и пятна глазок у них стали тёмно-серыми.

Полянки поросли живокамнем — короткими толстыми растениями без листьев, похожими и правда на рябые камни, а самые крупные — на ботинки. Их методично собирали крестьяне — просто одетые мужики и бабы, даже дети, вооружённые специальными ковырялками на длинной ручке, которые позволяли не нагибаться, а подцеплять живокамень и забрасывать в плетёный короб за спиной. Нокк объяснил, что живокамни как раз составляют основу корма для скота, благо растут круглый год и даже под снегом. Выращенные же в глеровых домах овощи обходились слишком дорого, чтобы скармливать коровам.

Мы шли по тропинке в залитом бесцветным солнцем березняке с едва-едва набухающими чёрными почками, когда прямо передо мной из куста выкатилось нечто. Напоминало оно круглое птичье гнездо, только не из веток, а из тонких косточек, а в глубине что-то светилось.

— О, костерень, — сказал Нокк и наподдал шарику ногой. Косточки разлетелись веером, попадали в траву. А потом поползли друг к другу и снова собрались в шарик. — Этого руками не трогайте. Мелкий-то ладно, а вот если с голову размером или больше — могут прямо сквозь кожу кости высосать, без пальцев останетесь.

Меня замутило. Но — я сама сюда пришла, и вовсе не для того, чтобы пугаться каждого куста, хоть и костяного. Я хотела опробовать свой дар.

Круг из рун вызвался сразу, по первому желанию, ярко-жёлтый на фоне чёрно-белого леса. Я присела на корточки перед — костеренем? Костернём? Он угрожающе раскачивался из стороны в сторону и светил из глубины себя огоньком. Я покрутила обруч пальцем, пока не докрутила до слова «Поглощение». Вот бы его поближе поставить, спереди… Может, это в «Интерфейсе» можно настроить? Понятия не имею, что это, но почему-то казалось, что управление там.

Возникла знакомая надпись:

Использовать как источник биоматериала? Да/Нет

Я ткнула в «да». От костерня ко мне протянулась золотая ниточка, он замер, задёргался, а потом распался на косточки, которые уже не двигались.

— Ого, — сказал Нокк, присаживаясь рядом. — Жёстко вы его.

Натянув на пальцы рукав рубахи, он разворошил косточки и извлёк маленький мутный камешек.

— И кристалл пустой. Выходит, вы его прямо из живой твари выпить можете?

Выходило, что так. Пустой кристалл такого низкого класса ценности не имел, так что брать мы его не стали.

Следующие пару часов я упражнялась в высасывании виллидиров первого класса, называемых «Недвиги». Собственно, в Ближнем поясе водились только Недвиги и Шныри, и из Шнырей нам попадались только костерни. Вот я и поглощала: мырквы, костерней покрупнее, пепельников, похожих на ползучие кучки золы, бледнокорня — торчащих из земли белёсых щупалец, норовящих впиявиться в ногу, плесени-шептуньи и студневика. Последний оказался особо коварным, ибо выглядел, как лужа, но едва не засосал мою ногу — Нокк вовремя воткнул в него нож.

— Его простым ножом можно убить? — удивилась я. — А от сапога ему ничего не делается?

— Нож не простой, а артефактный, — обиделся Нокк. — Да и сапог у вас непростой, сразу не застрял. Обычный-то сапог вообще не вынуть было бы. Но студневик не сдох, только отпустил.

Я покрутила свой обруч. Нокк его не видел, для него все мои движения были просто загадочными пассами жреческой магии. Большинство опций для студневика были недоступны, в том числе Поглощение. Видимо, он из чего-то уж вовсе непригодного. Я выбрала Дезинтеграцию.

Перед моими глазами возник столбец прогресса, студневик забулькал, словно закипая, и от него повалил пар. Столбец заполнился на треть, когда вдруг возникло сообщение:

Ошибка. Дезинтеграция прервана. Недостаточно мощности.

Мощности⁈ Чьей???

На этот вопрос мне никто не ответил, так что студневика пришлось добивать ножами. Так себе удовольствие — будто жидкий клей режешь. Под конец я ещё попыталась попробовать Модификацию и Нейтрализацию, но они обе выдали ошибки:

Отсутствует алгоритм

И это мне тоже никто не объяснил. Ладно, приду домой почитаю книжки.

На всякий случай я попробовала дезинтеграцию на мыркве и каких-то грибах под названием кровни. Они выглядели, как тёмные плевки с длинными студенистыми щупальцами, а название как бы намекало, что руки под эти щупальца лучше не совать. На этой мелочи Дезинтеграция срабатывала: виллидиры рассыпались в порошок, а в горке порошка можно было даже найти полный кристалл. В зависимости от размера твари кристаллы попадались мутно-светлые или мутно-тёмные, в официальной терминологии — серые и бурые, соответственно, первого и второго ранга. Нокк напихал мне этого добра полную сумку — мол, отдадите Лив, она их и в светильники вставит, и в стирку насыплет, в общем, будет рада, а то ей на каждый мелкий мутный кристалл надо заявку заполнять и отчёт писать.

Сам Нокк тоже без добычи не остался: когда мы зашли довольно глубоко и больше не сталкивались с крестьянами, он обнаружил овраг, кишмя кишащий снулитками. Выглядели они вполне как улитки, только испещрённые контрастным узором в виде светлых колец на тёмном фоне. Нокк сказал, что если вынести снулитку из Сальфьяллы, она станет лиловой с жёлтым. Снулитки были условно съедобны — неплохи на вкус, но вызывали сонливость, за что их весьма любили назначать от бессонницы. И самих по себе, и выварку из них в виде снадобья. Нокк сам бессонницей не страдал, скорее уж наоборот, но их можно было неплохо продать, потому что попадались они редко.

Движение я заметила случайно — краем глаза, потому что стояла лицом к Нокку, который собирал снулиток. Мне показалось, что среди деревьев мелькнуло лицо — бледное такое, большое…

— Но-окк, — выдавила я, вглядевшись.

Лицо и правда висело среди деревьев — белое, без бровей и ресниц, с закрытыми глазами, размером в две или три человеческих головы. На лбу у него чёрной диадемой блестели паучьи глазки. Всё это росло на длинном, похожем на гусеницу теле, покрытом серой шерстью. Задняя часть гусеницы стояла на коротких ножках на земле, а передняя вздыбилась, поднимая лицо метра на два над землёй. Прямо под лицом, на горле блестел и переливался кожистый участок, словно манишка.

Нокк оглянулся и шумно всосал воздух.

— Хёльд! Бежим, скорее!

Я не очень-то верила, что от этого существа можно убежать. Лапки-то у него короткие, но мало ли, как быстро оно ими двигает. Да и не хотелось мне бежать с тяжёлой сумкой, набитой кристаллами.

— Оно сильнее пса трупов? — спросила я.

— Такое же, тоже Клыкач. Йатибьолль, нам надо уходить, хёльд за буйки не полезет, но оттуда достать может, у него язык длинный!

Достать… Я за сегодня изрядно потренировала свои способности, и теперь довольно хорошо представляла, на каком расстоянии достаю до жертвы. До хёльда было далековато, так что я сделала пару шагов вперёд.

— Да куда вы⁈ — зашипел Нокк, вцепляясь мне в локоть и таща назад. — Сожрёт же!!!

— Это мы ещё посмотрим, кто кого, — решила я. В конце концов, пса трупов же я как-то заставила сдохнуть! Я не могла найти на обруче подходящее слово — ни Поглощение, ни Дезинтеграция не давали такого эффекта, как тогда. Но что если дело в ранге твари? Пёс трупов относился к третьему — Клыкач. Так вот, на Недвигах Поглощение сбоило через раз, а со Шнырями проблем не было. Может, на Клыкаче что-то ещё откроется?

Я сделала ещё шаг и заметила свечение. Чуть в стороне на равном расстоянии от меня и хёльда стоял грубо обтёсанный каменный столб метра полтора в высоту, иссечённый надписями, вот они-то и светились. Стоило мне шагнуть, как обруч определил объект — засветились тусклые опции. Я выбрала Поглощение, и дорожка послушно протянулась от хёльда ко мне.

Нокк всё так же тащил меня назад и очень мешал, приходилось упираться ногой. Блестящий зоб твари запульсировал, надуваясь и сдуваясь, а потом хёльд раскрыл свой белый рот и издал душераздирающий вопль, от которого затряслась земля. Кажется, его-то я и слышала тогда, в первый раз в Сальфьялле. Мгновение постояв, хёльд опустил свою переднюю половину на землю, обтёк ближайшее дерево и со скоростью горного ручья утёк в глубину леса, едва слышно шурша ножками по земле.

— Фу-ух! — выдохнул Нокк. — Обошлось! Но вы чем думали!!!

— Я хотела его завалить, — честно призналась я. — Даже начала, но он сбежал.

Я как-то странно себя чувствовала: очень тяжело и сдавлено, как будто мне стало тесно в одежде.

Нокк осмотрел меня с новым уважением.

— Хотите сказать, он понял, что вы опасны, и поэтому сбежал?

Я пожала плечами.

— Ну ладно, — сказал Нокк. — За буйки мы его преследовать не будем, у вас разрешения нет, а у меня тем более.

— Буйки?

Кажется, кто-то уже говорил это слово…

Нокк кивнул на камень со светящимися надписями.

— Граница между Ближним и Средним поясами. Если пересечь, дозорным на вышках приходит сигнал, и они обязаны отправить спасательный отряд. Но если потом выяснится, что вы сами перешли, а не вас кто-то в зубах утащил, то натянут так, что мама не горюй, даже вас.

— А как получить разрешение? — задумчиво спросила я, прикидывая, как бы поохотиться на Клыкачей.

Нокк растопырил ладони и помахал ими около головы, словно изображая уши.

— С ума сошли? Только с отрядом! По одному туда нельзя!

Я вздохнула. Значит, придётся искать отряд. На одних Недвигах и Шнырях я много не натренирую, там половина опций не горит. Модификация ещё эта… Может, с более продвинутой тварью и алгоритм найдётся?

— Ладно, пойдёмте уже домой, — вздохнул Нокк. — Нам часа полтора тащиться до стены.

У меня было полное ощущение, что он сказал не полтора, и не в часах, а какое-то другое количество таких-то других единиц, но при попытке вспомнить мозг пробуксовывал.

— А что, за буйки виллидиры заходить не могут? — спросила я, подхватывая сумку. — Что мешает Клыкачам выходить в Ближний пояс, где столько вкусных людей?

— Не, там… — Нокк сделал неопределённый жест. — Сальфьялла — она как озеро. В серёдке поглубже, на краю помельче. Глубинные виллидиры на мелководье выплыть не могут, им там вроде того что дышать трудно. Конечно, чёткой границы нет, но буйки их немного отпугивают, так что обычно они и не приближаются к Ближнему поясу. Только вот хёльд… — он снова вздохнул. — Хёльды, они буревестники. Если хёльд к буйкам подошёл, значит, Сальфьялла будет расти.

— Куда расти?

Как я успела понять, тут чуть не весь мир занят Сальфьяллой, а в ней маленький островок человеческой жизни — княжество.

— На нас. Мырквы, например, сейчас только за рвом водятся, а будут на городской стене сидеть. Оно подвинется всё, понимаете?

— И часто оно так двигается?

Мне что-то не нравилась эта тенденция. Там всего княжества километров пять в диаметре, и все друг у друга на голове живут. А если Сальфьялла подвинется, людям ещё ужаться придётся?

— Ну, так-то, поколения три назад ещё в соседнее княжество проход был, — с тоской пояснил Нокк. — И земли тогда больше было. Сальфьялла отжирает потихоньку.

— А это можно как-то остановить? Вернуть?

Нокк пожал плечом, на котором не висела сумка с улитками.

— Это надо Усть-зверя завалить в Глубинном поясе. За три поколения пока никто не справился. Народ уже и не верит.

Усть-зверь, значит… Кажется, я поняла, как именно буду доказывать князю свою полезность!

⋈⋈⋈

Домой я приплелась выжатая, как будто ко мне применили Поглощение. И вроде энергии — вагон, а в то же время хочется упасть и не вставать недельку. Странное что-то со мной творится.

На столе в моей комнате стоял обеденный паёк. Я сразу выдала половину Нокку — ужин скоро, я не могу столько жрать, я в двери проходить перестану.

Кстати о дверях… Стала я стаскивать с себя походную одежду, и что-то тяжело она снималась, особенно штаны. Вроде утром я в них так резво впрыгнула, а теперь еле-еле было куда палец просунуть, чтобы снять. Запыхалась, упрела, пришлось на кровать лечь, чтобы с лодыжек стянуть штанины, а то нагибаться живот мешает.

Стоп. Какой ещё живот? Я замерла, оглядывая себя. Утром же, когда штаны застёгивала, была тощая, как палка, точно помню. А теперь откуда-то две складки, а бёдра… Да-а, неудивительно, что штаны туго снимались. Удивительно, что по швам не разошлись.

Это что, харсирский паёк так влияет?!!

Но Нокк тоже его ел, и ничего с ним за день не случилось, как был удочкой, так и остался. А у меня-то почему⁈

В панике я завертела обруч, открывая списки опций один за другим, и зависла над словом Запас. Осторожно ткнула в него…

Текущий запас: 158% от нормы ИМТ

Сделать с этим ничего не предлагалось. Уж не знаю, что такое ИМТ, но 158% навевали на мысль, что 58% лишние, и их-то я и наблюдаю у себя на животе… И как быть?

Хм, а ведь вчера, когда я зачиталась и оголодала, оно мне что-то такое писало про необходимость пополнить запас. То есть я могу его куда-то стравить? А когда «использую как биоматериал» — накапливаю? Оно же мне писало тогда, с Ингой, мол, предел насыщения достигнут… И сегодня за завтраком тоже. И предлагало запасать, а я и согласилась… Вот это да… И как теперь от этого запаса избавиться⁈

Лив, получившая сумку кристаллов, пищала и прыгала, а потом для полноты эффекта покрутилась на одной ноге.

— Спасибо-спасибо-спасибо!!! Я правда могу это всё просто взять и использовать⁈

— Да конечно, на кой они мне? — отмахнулась я. После переодевания в свободное платье жизнь стала приятнее, а я — благодушнее. Правда, есть как-то не тянуло, но я и не ощущала голода.

— А для чего добывали тогда? — растерялась Лив.

— Жреческую силу тренировала.

Лив склонила голову набок.

— А разве жреческой силой можно виллидиров косить? Обычно же только замутнённых проясняют…

Я пожала плечами. А что я скажу? Надо ещё будет книжки почитать, я же так только пролистала, выискивая хоть какие-то ответы. А может, там написано, как для Дезинтеграции мощность нарастить или обойти ошибку с алгоритмом?

Пока я размышляла, в дверь постучались. Лив резво задвинула сумку в угол — боялась, что заставят поделиться, что ли? И открыла дверь. Там обнаружилась дракошка.

Мне было любопытно, как горничная отреагирует на это явление — испугается? Возмутится? Но та только деловито кивнула и распахнула дверь пошире, как будто явление дракошек в мои покои — дело естественное. Хотя… Если жреческая сила «проясняет» замутнённых, то, наверное, так и есть?..

— Здравствуйте, — дракошка как-то нехарактерно мялась на пороге. Вчера в купальне она была намного напористее. — Вы вчера сказали, что можно зайти… Мы вот тут с соратником…

Из-за двери донёсся тихий вой, а потом глухой удар. Дракошка обернулась через плечо и зашипела, а Лив отошла к стеночке.

— Так, — сказала я. — Во-первых, дайте пройти человеку, её это не касается. Во-вторых, представьтесь сами и соратника тоже представьте, что вы, как дикари?

Дракошка прижала все свои многоярусные рога, втянула голову в плечи и посторонилась. Из коридора донеслись странные звуки — какой-то звон, удары, тихая ругань.

— Можно пройти! — крикнула замутнённая, и Лив поспешно выскользнула, не забыв сумку с кристаллами. Вскоре дракошка снова показалась в проёме, волоча за толстую цепь огромного косматого мужика… или зверя? Морда у него была скорее баранья, чем человеческая, и рога такие прям винтом! Стоял мужик чуть с наклоном, как будто не определился, на двух ногах ему ходить или на четырёх. Маленькие глазки, налитые кровью, смотрели на меня, как на мишень для рогов. Когда мы встретились взглядами, мужик медленно пошёл вперёд, цепь, захлёстнутая вокруг его шеи, натянулась, а дракошка попятилась.

— В общем, я Вальдиса, — просипела она, оттаскивая своего соратника. — А это Форлейк. Вы не могли бы его… того… Как меня вчера?

Мужик рванулся ко мне. Вальдиса точно не смогла бы его удержать, она весила, наверное, в четверть от него. Однако в последнее мгновение она что-то сделала, и пол вокруг её ног вспучился, облепляя её камнем по самые плечи. Руки её тоже покрылись камнем, и даже на цепи наросли кристаллы. В результате, когда Форлейк дёрнул за цепь, вся каменная горка только вздрогнула, но ни вырваться, ни сдвинуть с места Вальдису он не смог.

— Я подержу! — проскрипела дракошка таким голосом, словно каменные жернова тёрлись друг о друга.

Я решила не испытывать цепь на прочность дольше необходимого и приступила. Что там я вчера делала-то? Диагностика… Восстановление!

На этот раз ругани по поводу ошибок было больше, но я всё равно жмакнула на «Восстановить», и столбик прогресса пополз вверх. А потом заглох.

Недостаточно мощности

Форлейк снова рванулся и сшиб стул, да так, что тот пролетел через полкомнаты и чуть не подсёк мне ноги.

Да едрить-колотить, где тебе мощности подбавить и как⁈ Я принялась шарить по спискам, лихорадочно изыскивая хоть какое-то упоминание мощности. И в конце концов в «Интерфейсе» нашла следующее:

Ограничивать мощность при ИМТ200%

Цифры обрамляла коробочка и, когда я её коснулась, оказалось, что там внутри вроде как барабан, который можно крутить. Я резво крутанула первую до единицы.

Запас будет расходоваться до уровня ИМТ100%. Подтвердить? Да/Нет

Да да же, да!!!

Человек-зверь разинул пасть и угрожающе завыл. Да сюда сейчас весь замок сбежится!

Я поспешно вернулась в меню восстановления и запустила его заново. Теперь всё прошло без препятствий — столбик дорос до верха, а Форлейк вдруг оборвал свой рык и обмяк, шлёпнувшись на пол.

— Уфф, — сказала дракошка, как будто это она его уложила. Хотя держать эту тушу было, наверное, не очень легко. Камни с неё начали осыпаться и тонуть в полу, как будто тот был не твёрдым, а как каша. — А вы храбрая!

Я недоумённо на неё посмотрела. В чём моя храбрость?

— Ну, я хочу сказать, — смутилась Вальдиса, — у вас же ни щита, ни дальнобойной атаки, а так спокойно стояли… Я, когда на меня впервые подгоревший попёр, только визжать и улепётывать могла.

— Подгоревший? — переспросила я. Кажется, она в прошлый раз уже говорила это слово, но…

— Так это… — Вальдиса кивнула на вздымающуюся в ровном ритме спину мужика, — полыхающий.

Яснее не стало, но я решила, что расспрошу Нокка. Незачем этой девице сообщать, что я ничего не помню.

А вот почему я не испугалась — и правда вопрос хороший. Вроде бы, когда на тебя рычит два центнера мышц и рогов, то бояться положено? Но как я ни шарила, ничего подобного в себе не нашла. Да, я предполагала, что Форлейк мог напасть. Нет, я не знала, как защититься. Опасно? Опасно. Неприятно? Несомненно! Страшно?.. А страшно — это как? Слово-то понятное, а чувство как ощущается?

Вальдиса тем временем растормошила приятеля, а то он уже заснул у меня на полу. Рогатый поднялся, встал прямо, протёр серые глаза и осоловело поморгал.

— Ого, — сказал он, точно как дракошка. — Как думается-то легко!

Вальдиса ахнула, закрыла рот руками, а глаза у неё заблестели.

— Ты заговорил нормально! — выдавила она. Мужик посмотрел на неё так же озадаченно, как я. — Пошли скорее к кольбьёрну, а то он уже тебя списывать собрался!

— Харсир Кольбьёрн⁈ — взревел Форлейк. — Да он бы никогда!!!

— Это ты не помнишь, что ты вытворял, — замотала головой Вальдиса. — Даже он не мог тебя вечно покрывать, а ты Айвинду на глаза попался, а он… Ему же только дай повод нашего харсира уесть, вот он сразу и высказал, мол, стоит ли подставлять спину неуправляемым животным, и не нарушается ли Указ о Пределе. Ты же знаешь, он сразу к князю побежит, если что, так что у харсира выбора не было. Пойдём, покажем тебя, а то мало ли, вдруг завтра откатишься!

Форлейк повторил одними губами «указ», как будто не мог поверить, что это всё его касается.

— Что я… натворил? Я тебя задел?

Он принялся осматривать дракошку со всех сторон, но под плащом и толстой одеждой на меху мало что можно было понять.

— Да нормально всё. Вон, Йатибьолль скажи спасибо, не будь неблагодарным!

Форлейк спохватился и принялся кланяться, едва не задевая рогами пол.

— Хватит, хватит, — замахала я руками, когда и Вальдиса завела шарманку на тему а что б мы без вас делали. — Хотите отплатить за добро, так у меня есть идея получше.

Оба тут же развернули ко мне свои разномастные звериные уши.

— Вы ведь в одном отряде, так? — спросила я и получила два кивка. — С вашим отрядом можно выйти в Средний пояс?

Замутнённые вытаращились и переглянулись. Потом снова уставились на меня.

— Это только если наш скиппарь дозволит, — расстроенно протянула дракошка. — Но вы же без опыта…

— Я пса трупов завалила, — поправила я.

Они снова переглянулись.

— Мы с ним поговорим, — пообещал Форлейк. — В конце концов, проясняющий в дальнем рейде может быть очень полезен.

— Да-да! — закивала Вальдиса. — Хотя лучше бы вам сначала наставника найти… А то так ни с чего, мне кажется, он не рискнёт… Если вас там сожрут, это же на нём повиснет.

Я хотела ей сказать, что если меня там сожрут, князь не расстроится, но решила не пускать таких слухов, мало ли.

На этом я их выгнала и собиралась уже пойти мыться, когда явился Нокк, сияющий, как купол в солнечную погоду.

— Улиток продал, — довольно сообщил он и принюхался. — Ой, к вам что, полыхающий заходил?

— Что значит полыхающий? — тут же спросила я.

Нокк помрачнел и закрыл дверь.

— Я вам про замутнённых объяснял же? Ну вот, полыхающие — это… Когда замутнённый теряет контроль. Понимаете, кристаллы — они же соль Сальфьяллы. И если их слишком много впитать или слишком быстро, то Сальфьялла — ну вроде того что завладевает человеком. Так-то и в норме у глубоко замутнённых в голове каша. А бывает, что в рейде приходится туго, и единственный способ спасти отряд — это замутнённому впитать большой кристалл. Он тогда становится берсерком и может всех врагов порвать. Проблема в том, что как бы не друзей заодно. А некоторые сами с катушек слетают, даже без нового кристалла. Просто отпускают кукуху, и она летит… Вот это полыхающие.

— И обычные жрецы занимаются тем, что их проясняют, так?

— В том числе, — покивал Нокк. — Но это если полыхающего ещё можно прояснить. А иногда бывает, так полыхнёшь, что… — он развёл руками. — Всё. Сгорел. И тогда в силу вступает Указ о Пределе.

Нокку явно было неприятно это всё рассказывать, как будто себя сглазить боялся.

— Что за указ?

— О том, чтобы сгоревших изолировать. Типа кто Предела достиг, тот всё. Понимаете, раньше их ещё как-то пытались использовать. Дрессировать там, как зверей, принуждать. Но прошлый князь издал вот этот Указ, и теперь всё, сгорел — в изоляцию. А если в изоляции его не удержать, то уничтожить. Чтобы для других опасность не создавать.

Он поёжился. А я сощурила глаза.

— А как часто такое случается? Чтобы замутнённые сгорали?

Нокк покосился на меня своими фарами из-под лохматой чёлки.

— Да почти все так заканчивают, вопрос только — когда.

Я вытаращилась.

— И зная это, ты пошёл на замутнение⁈

— А что делать-то? — развёл руками мальчишка. — Всю жизнь мыркву собирать? Простым воином даже до скиппаря не дослужиться.

— Ну а если другие профессии, вот, кто-то же делает артефакты, кто-то у тебя улиток купил, — попыталась порассуждать я о вещах, в которых вообще не ориентировалась. — Не всем же в Сальфьяллу ходить.

— Так там все свои, — вздохнул Нокк. — Кланы артефакторов, кланы купцов… За каким хёльдом я им сдался, слабый аэромант? Тем более артефакторы и сами замутнением не гнушаются, там хорошие способки есть — камень, металл, дерево… Некоторым прямо с детства подсаживают, чтобы управлять учились, пока мозги мягкие.

У меня внезапно остро заболела голова, как будто в череп иглу воткнули. Я схватилась за затылок и принялась тереть, но толку, конечно, не было. Вызвала обруч, потыкала в восстановление, он на что-то там заругался, но вроде стало полегче.

— Вы чего? — удивился Нокк.

— Устала, наверное, — пробормотала я и развернула меню Запас.

Текущий запас: 125% от нормы ИМТ

О! Похудела. Это значит, восстановление поджирает запас? Очень хорошо. Значит, завтра надо поискать, кого бы ещё восстановить…

Когнитивный ресурс исчерпан

— прозрачно намекнул мне… обруч? Наверное, надписи тоже от него. Или и обруч, и надписи — от чего-то третьего? Надо всё-таки книги почитать…

— Кстати, всё хотел спросить, — оживился Нокк, — а что это у вас такое светится на шее?

Светится? Я смутно припоминала, что что-то и правда светилось, там, в Сальфьялле, в первый раз. Нашарила рукой — и точно, у меня же какой-то… кулон? Ожерелье? Огляделась в поисках зеркала, но в моих покоях, конечно, таких благ не было.

— А как выглядит?

Нокк странно на меня покосился.

— Ну так… на кристалл похоже, только золотых я не видел никогда… И он типа в оправу вставлен, а оправа на гривну приделана.

То, что я нащупывала пальцами, совпадало: холодный гранёный… камень? Верхний и нижний концы его оплетены ажурным металлом, и всё это сидит на обруче, который словно прилип к коже. Я попыталась поддеть его ногтем — больно, как будто родинку сковыриваешь.

— Я просто вас и раньше видел, — продолжил свою мысль Нокк, — до пробуждения. Но такой штуки на вас не было. Но золотые кристаллы — это же девятый уровень, Усть-зверь. Вы же не могли такого завалить?

Я-то, может, и могла… Мало ли, как мои способности работают? Да только не помнила ничего. Как я поняла, я провела в Сальфьялле три дня, а воспоминания сохранила только о последнем. Мало ли что там происходило до того…

— А жриц, которые были до меня, ты видел?

Нокк помотал головой.

— Вы же тут уже четвёртый год, а до того я мелким был, в замок не попадал, а жрицы редко выходят…

Какая-то я неправильная жрица. Ну или это предыдущие были неправильные.

В итоге Нокк ушёл, ведь ему ещё домой топать через полгорода, а я завалилась спать, даже не включив экстренное восстановление.

⋈⋈⋈

А утро началось с какого-то гвалта. С трудом разлепив глаза, я осознала, что уже вовсю светло, а гвалт исходит из-за двери, причём в эту дверь кто-то истово лупит.

Я встала и оглядела себя. Платье мятое, волосы торчат соломой, выбившись из косы. Ну… не прихорашиваться же, когда к тебе так ломятся с утра пораньше. Пусть терпят мой ужасный лик.

Я распахнула дверь.

— … Совершенно недопустимо! Вы не можете тут находиться! Есть установленный порядок…

Голос показался знакомым, и я наконец сфокусировала глаза на Старшем жреце. И орал он даже не на меня, а на толпу… или стаю? Замутнённых. Которые рычали, шипели и подвывали, а один, повернув ко мне конский зад, стучал копытом в дверь. И продолжал, хотя дверь я уже открыла.

— Что тут происходит? — сипло спросила я и потёрла глаз.

— Форменное безобразие! — тут же направил на меня рупор своего негодования жрец. — Эти… невоспитанные животные нарушают распорядок! И вы им в этом потворствуете!

— Это как? — хмыкнула я. — Я вообще спала.

— Вот именно! — возопил жрец. — А должны были сразу отправить их в храм!

— Да толку с твоего храма, старик! — гаркнул рыжий парень с большими голубыми глазами и заячьей мордой. — В храме мы уже все перебывали, ничё не помогает!

Остальные согласно загудели.

— Если вам не могут помочь жрецы, значит, на то воля Альфедра! — ещё пронзительнее заверещал жрец. — Подите в Сальфьяллу и примите смерть воина!

Рычание и шипение стало громче.

— Так! — рявкнула я. — Я чего-то не поняла, эти люди вроде бы ко мне пришли по делу. А вы что тут забыли?

Жрец развернулся ко мне, пылая негодованием.

— Что я забыл⁈ Это вы забыли — свой удел! Ваша доля — чудеса. Погоду вон потеплее сделайте, удачи охотникам отсыпьте. А очищение, будьте добры, оставьте тем, кто из века в век им занимается!

— Да с какого⁈ — заревел бизоноподобный и очень волосатый мужик… а мужик ли? Замутнённые же и тётки бывают… — Форлейка вы даже близко очистить не смогли, а она смогла! Лодр вас знает, чем вы из века в век занимаетесь!

Толпа зашумела, и на жреца надвинулись разномастные рога.

— Таков порядок! — не унимался жрец. — Йатибьолль тут не для вашего прояснения, её удел — пророчества и везение! Ей не пристало заниматься рутиной с вонючими животными! Прекратите немедленно! И вы, Йатибьолль, не позволяйте так принижать ваши способности!

Вот вроде и пытается так преподнести, что, мол, я выше этого, а почему-то звучит так, как будто я у него кусок изо рта вырываю. Впрочем, может, так и есть?

— А иначе что? — спросила я.

Жрец аж подавился. Кажется, так ему вопрос ещё никто не ставил.

— То есть как — что? Это не по укладу!

— И дальше что?

В его глазах стояло такое незамутнённое непонимание, что мне даже стало немного жаль старика. Вот так живёшь-живёшь, и вдруг оказывается, что твою работу кто-то делает лучше тебя, и на кой тогда ты нужен? Но у меня свой шкурный интерес есть, и тут уж каждый выживает, как может.

— Я… Я князю пожалуюсь!

— Очень хорошо, — оскалилась я. — Идите прямо сейчас, или лучше подождите до завтра, чтобы иметь на руках список прояснённых.

Жрец хлопнул ртом. Потом лицо его преобразилось в злую гримасу.

— Вам это с рук не сойдёт!

Я пожала плечами. Бездействие мне тем более с рук не сойдёт.

Жрец всё стоял и кипел, только что пар не пускал, но я не видела смысла в дальнейшем разговоре и помахала рукой, привлекая внимание замутнённых.

— Освободите дорогу хёфдингу Старшему жрецу, он уходит.

Замутнённые зашумели, расступаясь. Кого-то отволокли на поводке, кого-то за рога, кто-то даже попытался подраться, но был утоптан толпой.

— Ах ты… мерзавка! — шёпотом выпалил жрец, воровато поглядывая на толпу. — Ты ещё пожалеешь!

Но всё же расчищенным проходом воспользовался и ушёл, раздувая мантию.

Стоило ему скрыться из вида, как на стене слева от меня возникло какое-то шевеление, и через секунду передо мной стоял Нокк.

— Ты откуда тут? — я аж вздрогнула от неожиданности.

— Да я послушать решил, не отсвечивая, — хмыкнул Нокк. — Сидел на стене козодоем вот…

— Эй, щенок! Ну-ка вали отсюда! — прогремел давешний бизонообразный монстр. — Тебя тут не стояло!

Нокк весь сжался и отпрянул к стене. Я же окатила бизона холодным взглядом.

— Давайте проясним один момент. Нокк — мой помощник. Он не в очереди.

— Да драть я хотел, помощник он или кто!!! — взревел бизон и двинулся на меня.

— Унн, ты совсем пригорел⁈ — заверещал его приятель, похожий на страуса.

Кто-то попытался ухватить бизона за плечи, но он вырвался. Что ж, ладно, значит, подрастим животик ещё!

Использовать как биоматериал

Запаса с него насобиралось много, я прямо почувствовала, как пузо подросло. К счастью, бизон грохнулся на пол до того, как на мне порвалось платье.

Я повернулась к остальным, ошарашенно затихшим после его зрелищного падения.

— Всем всё понятно?

Замутнённые, кто ещё что-то соображал, закивали.

— Так вот, — продолжила я. — Сейчас Нокк выстроит вас в очередь. Первыми идут те, кто опасен для окружающих. Не обещаю, что обработаю за сегодня всех. Вопросы есть?

— А почему сначала головешек? — высунулся какой-то баран.

Стоящий позади козёл съездил ему промеж рогов. Я удовлетворённо кивнула.

— Потому что я так сказала. Нокк, справишься?

Мальчишка нервно кивнул и подобрался.

— Не сомневайтесь, всё будет в лучшем виде!

Я похлопала его по плечу и ушла обратно в комнату.

Замутнённые потянулись вереницей, заходили по трое: один подгоревший и двое, чтобы его держать. Восстановление ругалось, сбоило, требовало увеличения мощности, но через пень-колоду всё же работало. Более того, мне стало казаться, что с каждым следующим полыхающим восстановление проходило всё глаже и глаже, словно оно… обучалось?

Беда пришла откуда не ждали:

Внимание! Уровень запаса 25% от нормы. Для продолжения пополните запас!

Как это двадцать пять процентов⁈ Я же выставляла ограничение на сто!

С этой мыслью я оглядела себя: мама дорогая, кожа висит на костях, пальцы — как птичьи когти, из ворота платья выпадаю, да и вообще в целом выпадаю куда-то из этой реальности, потому что голова кружится, во рту пересохло и…

Так, надо срочно пожрать. Я с трудом повернула голову, нашаривая взглядом стол. Где-то на заднем фоне кто-то рычал и гремел цепями.

— Перерыв, — едва ворочающимся языком сказала я.

— Так мы уже вошли! — запротестовал воин, держащий на поводке хищную тётку с клювом.

— Значит, выйдите.

Я попыталась встать и поняла, что без шансов. Я даже не представляю, как это сделать, как будто мне предложили передвинуть дом.

Клювастая жутковато заклекотала, и на шум в комнату заглянул Нокк.

— Всё хорошо? Ой, Йатибьолль, что это с вами⁈

— Выгоняй этих, — велела я, изо всех сил выдавливая из себя властный голос. Связки едва натягивались.

— Но мы же уже зашли! — продолжал упрямиться мужик.

— Как зашли, так и вышли, — тут же сориентировался Нокк. — Йатибьолль нужен отдых, приём окончен. Если хотите в следующий приём быть первыми на очереди, уходите сейчас, а вот если вам интереснее очередь с самого конца отстаивать, то пожалуйста, препирайтесь.

Мужик подавился новым возражением, сгрёб свою птицу и утащил в коридор. Нокк тоже вышел, прокричал объявление, что приём прекращён до завтра, и вернулся. О чудо, мне даже не пришлось ему ничего объяснять, он сам кинулся к столу и поднёс мне остатки вчерашнего ужина.

— Я за Лив сбегаю!

Я одобрительно замычала, грызя какой-то фиолетовый плод со сладко-солоноватым вкусом. Не знаю, овощ это или фрукт, но жажду утоляет хорошо. А Нокк молодец, быстро сориентировался, надо его и впрямь порекомендовать этому Айвинду, хотя, судя по тому, как говорили о нём Форлейк и Вальдиса, перец он тот ещё…

Но отчего же вышла такая петрушка с процентами ИМТ? Сжевав всё, что выглядело хоть немножко сочным, я вызвала обруч и открыла Интерфейс. Там по-прежнему стояли сто процентов ИМТ, которые я и выставила. Я пошарила в соседних разделах, нашла кучу всякой чуши и даже полезное — настройку порядка, в котором слова стояли на обруче.

Наконец мне попалась надпись «История изменений». Я открыла, а там…

Ошибка

Ошибка

Ошибка

Нет ответа от пользователя

Недостаточно памяти

Система перегружена

И вовсе какая-то ерунда из бессвязных букв и знаков. Я припомнила бесконечные сообщения об ошибках, которые выскакивали, пока я восстанавливала полыхающих. Они и правда шли густо, а я их даже не читала, потому что — а какой смысл? Сделать-то я с ними ничего не могла. Но что же это, выходило, если ошибок так много, то ломается вся система? В чём-то звучало резонно. Вроде как если человека заставлять работать в непригодных условиях, он рано или поздно взбеленится или заболеет. Наверное, тут так же?

Я по-прежнему не знала, что такое эти мои надписи. Вероятно, они как-то связаны со штуковиной у меня на шее, но откуда оно всё взялось? У жреца вот ничего подобного нет… Вдруг там, на том конце, какой-то бог сидит и ругается на меня за неправильное использование его силы?

Лив и Нокк ворвались с шумом и дребезгом лотков в корзине.

— Храни меня Гефна! — скричала Лив, завидев меня. — Как же вы так высохли за день-то⁈ Я такого никогда не видала даже у замутнённых!

— Так у меня и сила другая, — прохрипела я и потянулась к корзинке. К счастью, там нашёлся какой-то суп и ещё фляга сафы. Я опустошила её в ожидании, что сейчас-то мне и полегчает, но как-то… нет. Пришлось дальше челюстями двигать.

Предложить корректировку диеты? Да/Нет

Я решила, что вот как раз сейчас это будет полезно, и ткнула в Да.

Надпись сменилась какими-то вычислениями, которые скакали перед глазами быстрее, чем я успевала прочесть, потом потребовала «поместить в поле зрения все наличные источники нутриентов». Я пооткрывала лотки.

Анализ запущен…

— А чего же вы не едите? — Лив отвлеклась от заправления моей постели. Кстати, у меня ведь всё это время тут замутнённые толпились, а постель разворошена… Как-то это не очень.

— Слушай, — просипела я и прокашлялась, — а тут нет какой-нибудь комнаты… ну, для встреч? Чтобы мне их не в спальню приводить.

Золотые рамочки подсветили четыре блюда, поверх них повисли какие-то рекомендации, но я не стала вчитываться, а кинулась жра-а-ать!

— Вообще-то есть, — как-то неловко ответила Лив, — да только храм забрал под свои нужды…

— Хах эфо вабжал⁈ — возмутилась я с набитым ртом.

— Да вот так, — развела руками Лив. — Дескать, зачем вам столько комнат, всё равно к вам никто не ходит, а во дворце и так тесно, жрецам не хватает, ну и в один прекрасный день просто велели мебель заменить да замки поставить.

Я покосилась на свою дверь без намёка на замок. Лив проследила мой взгляд.

— Ой, я уже заказала! К вечеру будет, не беспокойтесь! И насчёт комнаты, знаете, я могу выписку из домовой книги вам сделать, а вы с ней к харсиру Айвинду идите, и говорите, так и так, на основании выписки имеете право свои комнаты вернуть. У него, конечно, копия домовой книги тоже есть, но так полагается… Я вам скажу, какие в первую очередь лучше требовать, а то они не все хорошие!

Я окинула её чуть прояснившимся взглядом. Эк она старается! Вот что сумка кристаллов чудодейственных с горничной делает.

Предел насыщения достигнут. Начать делать запас? Да/Нет

О! Давай, детка, запасай!

Через полчаса, уничтожив весь харсирский паёк, я оглядела себя. ИМТ достиг девяноста процентов, и выглядела я доска-доской, но хоть не скелетом. Встала без проблем, и голова больше не кружилась. Несмотря на огромное количество поглощённой еды, тяжести в желудке не было: моя странная сила как-то сразу распределяла энергию, не дожидаясь пищеварения. Однако становились очевидными некоторые вещи.

— Во-первых, количество замутнённых в день надо нормировать, — произнесла я вслух. — Нокк, давай завтра половину от сегодняшнего количества. Потом, когда пойдут только слегка подгоревшие, можно побольше.

Мальчишка серьёзно закивал.

— Во-вторых, в Сальфьяллу между приёмами мне ходить придётся каждый день, с еды недостаточно набирается.

— С харсирского пайка? — изумился Нокк. — Да там одной сафой можно неделю питаться.

Я пожала плечами. Может, магу и можно, а жрице — увы. Наверное, мы берём из еды что-то разное.

— Я сейчас и обед сразу принесу! — засуетилась Лив.

Вот так, с обедом и Нокком мы снова отправились в Сальфьяллу.

Я потихоньку привыкала к тому, что ничего нельзя касаться открытой кожей, ни на что нельзя садиться, не потыкав предварительно ножом, никуда нельзя наступать не глядя. Пару раз случались у нас осечки — то корень под ногой оживал и пытался ввинтиться в сапог, то Нокку на голову с дерева что-то капнуло и чуть не растворило черепную кость. Но в целом сегодня я уже гораздо лучше ориентировалась. Думаю, скоро Нокка можно будет с собой не таскать, а ещё лучше — найти себе провожатого в Средний пояс.

С этими мыслями я брела по натоптанной тропке, аккуратно избегая наступать на вонь-камни — они, если надавить, испускали такой смрад, что реально можно было задохнуться, а потом, как и всё в Сальфьялле… наползали на тебя скопом и сжирали, пока ты валялся в отключке.

Набрав обратно свои сто шестьдесят процентов ИМТ, я решила, что пока хватит. И ходить тяжеловато, и штаны жмут. Правда, вспомнила про меню Распределение — в нём и правда оказалось возможно немного распихать накопленный запас по телу более удобно. Теперь мне жала куртка в груди, но не так сильно, и удалось добавить ещё двадцать процентов.

Дальше я гоняла Дезинтеграцию и немного её подрастила, так что теперь даже крупный костерень рассыпался в пыль, стоило ему подкатиться ко мне на расстояние метров в десять.

Я подобрала очередной мутный кристалл и попыталась забрать его энергию. Вроде вчера мне это разок удалось при помощи Восстановления. Если можно брать энергию виллидиров, и в результате их кристаллы пусты, то, значит, и напрямую из кристалла можно, так?

Но как я ни билась, меню с пополнением запаса не появлялось. Как будто моя сила не понимала, что делать с неживой материей.

И вот сидели мы с Нокком на обезопашенной полянке и доедали обеденный паёк, когда мне померещилось, что из леса потянуло дымком. То есть запаха я не почуяла, но характерные серые полупрозрачные завихрения увидела.

— Это что? — кивнула я, привлекая внимание Нокка, и поспешно засунула в рот последний кусок мяса, пока не отобрали.

Он осовело моргнул, рассматривая дымок.

— На пыщегриб похоже… Или, может, курношишку…

Меж тем среди деревьев дымок становился гуще. Мне показалось, что метрах в трёх от земли среди ветвей что-то шевелилось. Я указала туда пальцем. Нокк вдруг вскочил. Прокрутился полный оборот вокруг себя и издал омерзительное жабье карканье.

— Мы трупы!

— А можно без паники и поконкретнее? — спросила я, с тоской оглядывая недоеденный обед, который теперь наверняка придётся бросить.

— Это душитель! Тварь ранга Драуг, вот эта дымка — это яд, он парализует лёгкие! Он нас уже окружил!

Говоря это, Нокк поспешно натягивал на лицо воротник рубахи, хотя мне что-то было сомнительно, что простая ткань спасёт от яда. Впрочем, кто сказал, что простая? Я на всякий случай тоже натянула. Нокк меж тем метнулся ко мне, упал на колени рядом и сжал голову руками. Я не успела спросить, что он делает, когда вдруг увидела, как вокруг его головы возникает смерч. Он всё расширялся и расширялся, пока не захватил и мою голову. Вдыхать сильный ветер стало тяжеловато, волосы мотались перед глазами, которые приходилось щурить, но вроде как дымка обползала нас стороной.

— Я могу… держать щит… десять минут! — отрывисто выдохнул Нокк, не разжмуривая глаз. — Потом всё!

Меж тем из-за деревьев выдвинулось нечто. Долговязая, в два человеческих роста тощая фигура в каком-то сером рванье, плавно переходящем в дымку по краям. Вместо головы у существа был мыльный пузырь — не радужный в чёрно-белом мире Сальфьяллы. Внутри пузыря ползали и перекатывались студенистые шары со зрачками. И сейчас они все смотрели на нас.

Тварь шла медленно, осторожно выбирая, куда поставить длинные костлявые ступни. Пальцы со многими фалангами впивались в землю. Дымка клубилась всё гуще и, оглядевшись, я поняла, что она действительно нас окружает.

Я попыталась применить Поглощение, но тварь была слишком далеко. А шла она медленно — не факт, что дойдёт в зону моего поражения раньше, чем Нокк исчерпает свою защиту. Дымка-то вот она. Значит, работать надо не с самой тварью, а с дымкой… Я покрутила обруч и увидела не испытанную доселе Нейтрализацию. Звучит подходяще… Ткнула.

Определите состав вещества

Автоматическое определение / Ручной ввод

Я выбрала автоматическое. Столбик прогресса вырос почти мгновенно, и вместо него в воздухе повисла формула, похожая на вертушку.

Опасность! Обнаружено токсичное вещество! Применить нейтрализацию? Да/Нет

Да быстрее давай! Я ткнула в Да.

Сначала вроде бы ничего не происходило. Даже столбик прогресса не появился. Потом я начала различать тусклое золотое сияние, расходящееся от меня в воздухе кругами, как на воде от камушка. Дымка стала редеть, и вскоре метра на два вокруг нас воздух попрозрачнел — насколько я могла судить сквозь смерч перед лицом.

Душитель булькнул, как засорившаяся труба. Дымка повалила от него сильнее. Вот бы знать, с какой скоростью расходуется мой запас, пока я тут нейтрализую… Я ткнула в Интерфейс и нашла там «Показывать шкалу в основном виде». Выбрала — в правом верхнем углу зрения появился ещё один столбик и меленькая надпись «165%». Ого, только что было сто семьдесят!

Дымка редела, тварь приближалась, Нокк тяжело дышал, а запас прямо на глазах тратился. С одной стороны, надо бы Нокку сказать, чтобы бросал свой смерч, я вроде нашла выход, а с другой — а ну как мой выход не сработал? Или опять ошибку выдаст, и н-на тебе яду в морду!

Передо мной всё ещё стояла корзинка с едой. Можно было бы продолжить есть — так бы я пополняла запас. Но что если яд успел пропитать продукты? Я попыталась вызвать анализ, но обруч заругался, мол, слишком ресурсоёмкая операция, одновременно с нейтрализацией не получится. Тогда меня осенило: а что если из продуктов можно вытянуть энергию Поглощением? Они ведь не каменюки, как кристаллы, а более-менее живые, особенно овощи! А в энергии яда быть не должно, это же чисто энергия!

Я тут же пролистнула меню. Овощи прекрасно подцепились — опция с поглощением появилась, как на заказ. Я потянула… Ого, да так запас прирастает намного быстрее, чем если их есть!

Тут Нокк вдруг всхлипнул и как-то странно осел. Его огромные глаза закатились, и я поняла, что он в обмороке. Смерчи стихли. Ну что же… Я дождалась, пока запас вырастет до ста девяноста процентов, бросила сморщившиеся и высохшие овощи и сосредоточилась на нейтрализации. Под моим пристальным вниманием дело пошло резвее — вся полянка очистилась за секунды, а запас похудел на пятьдесят процентов. И тогда я встала и пошла вперёд.

— Вы куда? — послышался сзади слабый голос.

— Не двигайся! — рявкнула я, держа наготове меню Поглощения. Ещё шаг — и рамка вокруг душителя стала активной. Погнали!

Тварь забулькала, зашипела и затряслась. В пузыре, заменяющем ей голову, всё вскипело, он лопнул и залил тело твари серой пеной. Дымка развеялась, а в меня потёк запас… Пришлось сесть на землю, чтобы не рухнуть под собственным весом.

— Нокк! Как думаешь, оно уже сдохло?

Энергии из твари валило столько, что мне не очень-то хотелось выкачивать её всю. Эдак меня домой катить придётся.

— Надо… кристалл вытащить, — выдавил Нокк.

Я обернулась. Он так и лежал на земле, едва-едва приподнявшись на локтях, чтобы смотреть, что я делаю, и даже глаза не мог полностью открыть. Интересно, а выкачивать тварь и восстанавливать Нокка одновременно я могу? Попробовала — получилось. Правда, и Поглощение, и Восстановление шло медленнее обычного, ну и пусть, зато я перестала надуваться.

— Ой… — Нокк сел. — Вы что-то делаете, да? Ой, так намного лучше!

Я дождалась, пока золотая надпись не сообщит, что Нокка больше некуда восстанавливать, и снова врубила Нейтрализацию. Рассекая остатки дымки над виллидиром своим золотым свечением, я подошла к скорчившейся твари. Внутри неё, прямо сквозь серую плоть, что-то бесцветно сияло. Я воткнула туда нож и принялась корчевать. Мясо у виллидира было скользкое и рыхлое, лезвие вычерпывало его из раны без труда, разве что душок шёл, как от подтухшей рыбы, но несильный. Так я и прокопалась к кристаллу.

— Ого! — выдохнул Нокк, который уже стоял у меня за спиной. — Здоровый какой!

Я держала кристалл перчаткой. Размером он был чуть длиннее моей ладони — не чета мелочи из костерней.

— Тебе надо? — спросила я Нокка, предъявляя кристалл. Он вроде что-то говорил, мол, хотел в Сальфьялле наохотить крупную тварь, чтобы кристалл был пожирнее…

— Нет-нет! — замахал руками парень. — Этот наверняка с какой-то способкой типа яда или гниения, а они с оборотничеством не бьются…

Я разочарованно оглядела светящийся кристалл.

— И что с ним делать тогда?

— Продать, конечно! Это ж такие деньги! И тушу надо продать, хотя бы целиком, там наверняка ценное есть!

Я оглядела безголовый серый остов и отменила Поглощение. Дымки больше не было, место для шеи и чуть-чуть вокруг выглядело разъеденным, словно кислотой, но в остальном тушка не отличалась от того, как выглядела при жизни.

— А оно точно дохлое?

Разве из дохлого я могла бы что-то поглощать? Хотя овощи вон поглощала… Но то растения, у них сложно понять, что считать дохлым.

— Так вы кристалл вынули, конечно! — фыркнул Нокк. — Без кристалла они точно не могут шевелиться.

Я брезгливо обтёрла кристалл о траву и убрала в сумку.

— Ну ладно. Но тушу тащишь ты. С меня десять процентов от прибыли за доставку.

Нокк закивал так радостно, что я заподозрила, что слихачила с процентами, ну да ладно… Он натянул перчатки, ухватил костлявые руки туши за запястья и поволок по земле в сторону выхода.

Забрели мы в этот раз не очень глубоко, так что до сторожевых вышек дошли быстро. И там нас ждал сюрприз.

— Э! — гаркнул кто-то сверху, и на землю передо мной спланировал мужик с хвостиком и бритыми висками. — Вы как умудрились в Средний пояс пройти незамеченными⁈

— Мы не проходили, — начал было Нокк, но мужик и слушать ничего не хотел.

— Не морочь голову, клюнутый, это Драуг, они в Ближнем поясе не водятся, значит, вы как-то вышли! А ну колитесь, как!!!

С этими словами он раскрутил запястье, и в следующую секунду вокруг моей шеи залестнулось… волокно? Верёвка? Я попыталась ухватить её руками, но пальцы ничего не ощущали, а петля принялась сдавливать мою шею. Рядом захрипел Нокк.

— Говорите или удавлю к Халье!

Я потянулась было вызвать Поглощение, но тут поняла, что и руки тоже связаны невидимой верёвкой, а найти другой способ общаться с обручем я не почесалась…

Невидимая верёвка больше не сжималась, и я могла дышать, хотя и без удовольствия. Обруч светился перед глазами, но чтобы ткнуть хоть в одну опцию, нужно было освободить руки, а их притянуло к телу намертво. Слева и чуть сзади сипел Нокк — тоже не в силах вырваться.

— Тварь… пришла… сама, — выдавила я, вдыхая между словами, чтобы не остаться совсем без воздуха, если вдруг этот клятый аэромант сожмёт кольцо.

— Ну конечно, срединный виллидир — в Ближний пояс! И ладно ещё Клыкач, я мог бы поверить, но Драуг! Да он бы сдох на границе, — фыркнул маг.

— Эй, Вемунд, подожди, — послышался сверху голос, и перед нами опустился явно замутнённый. Не такой звероподобный, как мои утренние пациенты, но странно-лопоухий, с очень широким носом и огромными веснушками, которые скорее напоминали пятна на коровьей шкуре. — Это же верховная жрица. Ты бы не жестил.

— Напугал хёльда мохнатыми ушами! — фыркнул Вемунд. — Эта верховная жрица уже сколько, лет пять тут сидит, а даже посвящение не прошла!

— Прошла, — выдавила я. Как бы всё-таки Поглощение врубить? Я попыталась представить себе сам процесс. Потом слово, как оно выглядело в меню. Обруч покачивался в воздухе и никак не реагировал.

— А если прошла, то чего такая бесполезная? — не смутился Вемунд. Он отошёл из поля видимости, а вернулся, волоча тушу душителя. — Смотри, почти целая. Можно прилично выручить.

— Это не твоя добыча, — замутнённый вытаращился на напарника.

— А чья, её что ли? Или пацана этого лупоглазого? Не смеши мои сапоги!

— Но кто-то же его прикончил, — рассудил замутнённый. — Ты же не думаешь, что эти двое спёрли добычу у отряда?

— Поглощение, — прошептала я. Стражники меня не услышали, но и обруч — тоже.

— Аксель-дураксель, вот ты и так ума не отрастил, а замутнение последний съело! Добыча незаконно добыта? Незаконно. Значит, конфискуется в пользу княжества, то есть нас!

— Это не так делается! — возмутился Аксель. — Надо харсиру отчитываться, а не просто присвоить!

— Да кто узнает-то? — хмыкнул Вемунд.

— Жрица даже князю может пожаловаться, не то что харсиру!

— Да щас! Слышал я, что князь про неё говорит — толку нет, её же в Сальфьяллу силком отволокли, опоили и бросили, чтоб её там сожрали уже наконец. Никто её слушать не станет. А этого страуса — тем более. Эй, дрыщ, кристалл куда дели?

Нокк в ответ только зарычал — странно так, по-птичьи. Мне тоже хотелось, только по-медвежьи. Я попыталась сместить взгляд, чтобы обруч опустился ниже, и я смогла дотянуться до него пальцем. Но проклятые воздушные плети держали меня прямо — головы не наклонить!

— А, этот уже так прогорел, что говорить не может, — мерзенько хихикнул Вемунд.

— Так ты ему горло передавил, ещё бы! — продолжал негодовать Аксель. — Отпусти, дубина, нельзя так!

— Вот что ты заладил, нельзя-нельзя? Кто тебя, горелую рожу, вообще спрашивает? Ты тут на мясо.

— Я страж границы, такой же, как ты, — прошипел Аксель.

«Поглощение!!!» — мысленно орала я. — «Поглощение!!!» Но сволочной обруч вообще никак не реагировал!

— Вот не надо себя со мной равнять, — оскорбился Вемунд. — Я чистый аэромант, а не всякая зверомордая мразь.

— И раз ты такой чистый, можешь себе позволить мараться, отбирая чужую добычу? — прорычал Аксель, явно задетый. — Думаешь, тебе всё можно⁈

— А кто запретит? Ты, что ли? Или твой большой злой харсир? Так он мне не указ!

Аксель раздул ноздри и без того широкого носа, а потом вдруг выхватил что-то из выпирающего набедренного кармана штанов.

— Э! — Вемунд выбросил вперёд руку.

Из неё вырвалось что-то продолговатое и едва различимое и полетело к руке Акселя, но разбилось о внезапно выросшую на пути кучу земли. Аксель же упал, откатился, прикрываясь вспученной землёй, а в следующую секунду в небо со свистом взлетела красная вспышка.

— Ах ты сучёныш! — заревел Вемунд и распылил землю так, что она брызнула кругом — в том числе мне в лицо. Я заплевалась — и тут поняла, что руки свободны! Тут же дёрнулась к обручу, но проклятый Вемунд скакал слишком резво. Они с Акселем уже всерьёз дрались на магии. Туда-сюда летали снаряды, у одного воздушные, у другого земляные. Я обернулась на Нокка — он сидел на земле и тяжело дышал. Вдруг вскинулся и выставил вперёд руки — воздух передо мной вздрогнул, картинка исказилась, что-то ухнуло, как будто резкий порыв ветра разбился о стену, и меня качнуло вперёд, словно засосало в пылесос. Во что?

— Мой щит их атаки не сдержит! — крикнул Нокк. — Отходим!

Я попыталась, но выцепила взглядом тушу душителя. Оставлять? Да щас!

Впрочем, сделать я ничего не успела: дерущихся вдруг разметало в стороны, а ещё спустя несколько секунд я увидела… ну, очевидно замутнённого.

Огромный, словно сказочный великан, одетый в кожаные латы с меховой оторочкой, он возвышался надо всеми нами. Голова его была похожа на львиную — покрытое короткой зеленоватой шерстью лицо с широким носом и узкой челюстью окружала сизая грива, из которой вверх торчали крутые рога. Латы прикрывали только грудь, оставляя на виду руки от плеча до локтя — тоже зелёные, но поросшие мелкой чешуёй, которая бликовала на солнце, как металлическая. Такая же чешуя блестела и на оголённом животе, прямо на отчётливых кубиках пресса. Замутнённый угрюмо смотрел горящими жёлтыми глазами из глубокой тени под насупленными бровями, и взгляд этот не предвещал никому ничего хорошего.

— Харсир! — первым опомнился Аксель.

— Докладывай! — рыкнул харсир, и мне показалось, что земля под ногами вздрогнула. Из-под его губ на мгновение показались внушительные клыки.

— Напарник, дренг Вемунд, остановил верховную жрицу и замутнённого первой степени, выходящих из Сальфьяллы! — выпалил Аксель, отряхиваясь от земли. — Они волокли тушу Драуга! Дренг Вемунд решил присвоить добычу!

— Да врёт он всё! — заорал Вемунд, только что отплевавшийся от земли. — Они сами её спёрли где-то, я постановил конфисковать!

— Молчать! — рявкнул лев и обернулся к нам. Прошёлся по мне незаинтересованным взглядом, затем всмотрелся в Нокка. — Замутнённый первой степени, докладывай!

— Замутнённый первой степени оборотень-козодой! Сопровождал Йатибьолль на тренировочном выходе в Ближний пояс! — резво и чётко выпалил Нокк. — Зашли не более чем на пару километров и были атакованы Драугом типа душитель! Йатибьолль своей силой его умертвила. Туша и кристалл данного ранга и типа виллидира не подпадают под Княжеский налог и дозволяются к свободной продаже.

Взгляд льва снова прошёлся по мне, на сей раз чуть более заинтересованный. Потом он повернулся к стражникам.

— Добыча принадлежит тому, кто её завалил. У тебя, Вемунд, есть доказательства, что Йатибьолль её присвоила?

— Да вы посмотрите на неё, харсир Кольбьёрн, обычная жирная баба, куда ей Драуга завалить⁈

Жирная⁈ Ах ты падлюка, ну я тебе устрою похудание на все твои красивые мышцы!

— Отставить оскорбления! — рыкнул Кольбьёрн. — Ты на посту, стражник, держи ответ по форме!

Вемунд набычился.

— Я перед вами вообще держать ответ не обязан, вы не мой харсир!

Жёлтые глаза сузились.

— В Сальфьялле не бывает твоего или не твоего харсира. Не признаёшь меня — вызывай на поединок.

— Так мы и не в Сальфьялле, — хмыкнул Вемунд.

Я всё понять не могла, вот с чего он такой наглый? Ясно же, что этот лёвушка его пальцем размажет! Или неясно?..

— Так и поединки не в Сальфьялле проводятся, — рыкнул Кольбьёрн. — На каком основании жрицу задержал?

— Так в Средний пояс вышла без разрешения!

— Никуда я не выходила! — вставила я, а то как-то они так говорят, как будто меня тут и нет.

Оба меня глухо проигнорировали.

— Буйки зафиксировали выход? — строго спросил Кольбьёрн.

— Никак нет! — встрял Аксель. — Тихо всё, никаких нарушений!

— На каком основании задержал жрицу? — ещё раз, уже грознее спросил харсир у стражника.

— Если она не выходила, откуда у неё туша Драуга? Или выходила, или спёрла! Других вариантов нет!

— Да сам он к нам вышел! — заорала я, но тут Нокк дёрнул меня за рукав.

— Не злите харсира Кольбьёрна, — прошептал он. — С ним надо по уставу говорить, иначе он раздражается, а замутнение глубокое… Опасно.

Обесцветиться… Это у них тут на таких кадрах армия держится?

— Оснований не предоставил! — прорычал Кольбьёрн, наступая на Вемунда. — Факта захода в Средний пояс без разрешения не зафиксировано. Кража не доказана. Безосновательно применил силу. Вступил в магический конфликт с напарником, — с каждым словом он шагал всё ближе к Вемунду, а тот начал пятиться.

— Вы не можете наложить взыскание! — выкрикнул Вемунд. — Вы не мой харсир!

— Сальфьялла всех уравняет, — не останавливался Кольбьёрн.

Тут я поняла, что он загоняет Вемунда вверх по склону — то есть в Сальфьяллу. Это что же, у него на человеческой стороне власти над аэромантом нет, так он решил вот так это обойти? Аксель, похоже, тоже сообразил, что делает его командир.

— Харсир, подождите, вы не можете, я не смогу в вашу пользу свидетельствовать! — закричал он, забегая вперёд и вклиниваясь между Кольбьёрном и Вемундом. — Подайте рапорт харсиру Айвинду, он разберётся!

— Я и без Айвинда прекрасно разберусь, прямо сейчас! — прогрохотал Кольбьёрн, и земля вздрогнула ещё раз.

— Очень интересно, — произнёс чистый, интеллигентный голос откуда-то с небес — и на склон мягко опустился прямо из воздуха харсир Айвинд. Бело-голубые одежды всколыхнулись и улеглись, золотые волосы на солнце горели нимбом. — И как же ты собрался разбираться с моим дренгом без меня?

Кольбьёрн развернулся так быстро, что я даже не смогла это увидеть — и тут же отпрыгнул в сторону, чтобы не оставлять стражников за спиной.

— Малыш Айви, явился играть в мамочку? — прорычал он. — Ну-ну, поставь своего молокососа в угол на месяцок!

— Я пока не услышал состава преступления, — мягко улыбнулся Айвинд, но мне от этой улыбки стало как-то не по себе. — Будь добр, просвети.

— Мародёрствует твой ветродуй, всякую совесть потерял! — рявкнул Кольбьёрн.

— Ты предъявляешь официальное обвинение? И где твои доказательства?

— Я допросил своих подчинённых. У него не было оснований отбирать добычу.

— А у тебя не было оснований нападать на моего дренга, — ровно сообщил Айвинд. — Бьорни, тебе нужно лучше сдерживать свои порывы. При твоей степени замутнения ты не можешь себе позволить расслабляться, иначе Сальфьялла тебя поглотит. Когда ты последний раз был у жреца? Ты после глубокого рейда до храма вообще дошёл?

Кольбьёрн зарычал. Вокруг его сжатых кулаков вспыхнуло пламя. В тот же момент Айвинд отшатнулся, закрываясь рукой — и я снова почувствовала вот этот вакуумный чпок, как когда Нокк ставил щит, только чпок у Айвинда вышел раз в сто сильнее, и меня швырнуло вперёд. Нокк ухватил меня за куртку и кое-как удержал, хотя мне показалось, что голова вот-вот оторвётся и притянется к щиту Айвинда. Наконец воздух улёгся, но Кольбьёрн не успокоился.

Пламя сорвалось с его рук и окружило Айвинда. Стражники с криками отскочили подальше, Нокк тоже поволок меня прочь, но… Туша душителя. Этот долбанутый лев сейчас её спалит!

Я оттолкнула Нокка и дёрнулась вперёд, на ходу разворачивая Восстановление. Кольбьёрн сразу определился как объект, и тут же посыпались ошибки. Ещё бы, если он такой двинутый, моя бедная способность с ним может и не справиться. Я выкрутила мощность на побольше, запаса-то у меня было вагон! Столбик пополз вверх мучительно медленно: три процента… четыре… четыре с половиной…

Айвинд что-то сделал, и огонь погас, а мне стало нечем дышать. В следующую секунду налетел шквальный ветер, и меня, и парней сбило с ног и протащило по земле. Туша душителя шлёпнулась на меня сверху. Кольбьёрн заревел, как бешеный медведь, из широкого носа заструилась кровь.

— Бьёрни! — Айвинд перекрикивал собственный ветер, которым удерживал льва от нападения. — Охолони, ты сгораешь!!!

Я снова нашарила рамкой объект «Кольбьёрн» и возобновила Восстановление. Шесть процентов, семь, девять… Ошибка!

Да чтоб тебя подняло и шмякнуло! Ну ошибка и ошибка, дальше давай, он же и правда сейчас вразнос пойдёт!

Недостаточно данных!

Неизвестный объект!

Определите объект для продолжения!

Под последней надписью горела длинная горизонтальная линия. Я ткнула в неё, и перпендикулярно к ней замигала ещё одна, короткая. Обруч расширился, но в расширенной части не было слов, только бессвязные буквы… Не буквы… Руны! Точно, они называются руны! И мне нужно было выбрать какие-то из них, чтобы правильно провести ритуал Восстановления. Но какие?

Я зажмурилась, обращаясь внутрь себя. Я же жрица, меня этому учили, Сальфьялла не могла уничтожить вообще всё, иначе я бы забыла и речь, и все те загадочные слова, что то и дело приходят на ум! Что-то же стоит за ними! Откуда-то я их знаю! Ну пожалуйста, дай мне ещё немножко слов оттуда, из этого загадочного источника! Мне нужно заклинание! Мне нужно написать правильные руны!

И ответ явился мне. Во тьме моего сознания проступила горящая золотым огнём руна. Руна Манназ — человек.

Я открыла глаза и тут же увидела её на клавиатуре. Как песочные часы, положенные на бок, с двумя ножками. Тык!

Подтвердить ввод

Тык!

Объект классифицирован как человек разумный. Приступаю к восстановлению.

Двадцать процентов… Тридцать… Айвинд швырнул в Кольбьёрна воздушные путы, тот в ответ хлестнул плетью из собственной крови… Сорок процентов… Пятьдесят…

Недостаточно данных

Автоматическое восстановление невозможно. Для продолжения перейдите в ручной режим

Перейти в ручной режим? Да/Нет

Но слово «Да» едва светилось, а когда я попыталась ткнуть, ничего не произошло.

— Бьёрни! — закричал Айвинд.

Я отвлеклась от надписей. Кольбьёрн стоял на коленях, схватившись руками за голову. Из носа его хлестала кровь, но глаза — глаза потухли.

Он медленно поднял голову и уставился на Айвинда, который подбежал ближе и замер, выставив одну руку для щита, а другую как-то растерянно завесив в полужесте.

— Прояснение… — хрипло выдавил Кольбьёрн. — Такое сильное… Откуда?

Я отпустила обруч, спихнула с себя вонючую тушу и встала.

— Добрый день, харсир Айвинд, харсир Кольбьёрн. Если вы закончили беседу, может быть, теперь поговорите со мной?

— Йатибьолль?

Судя по изумлённому виду, Айвинд только что меня заметил.

— Именно так, — я попыталась улыбнуться, но подозреваю, что вышло только оскалиться. — И, отвечая на ваш вопрос, харсир Кольбьёрн, прояснение вам организовала именно я.

— Вы можете… прояснять замутнённых? — ещё больше изумился Айвинд.

Ох, что-то не нравится мне, как все удивляются. Похоже, у меня и правда нетипичная какая-то способность. Но вот же руна явилась, значит, всё верно? Откуда бы ей возникнуть у меня в голове, как не из какого-то храмового учения или памяти прошлой жизни? Ну не из воздуха же я её выдумала!

— Так это не выдумки? — Кольбьёрн вытер огромной когтистой лапой кровь под носом. Она так и впиталась в шерсть. — Мне доносили, что верховная жрица заливает, что может головешек прояснять, но…

— Кольбьёрн! — вздыбился Айвинд. — Ты хоть иногда думаешь, что говоришь и кому⁈ Йатибьолль — посланница Небесного храма, а не рыночная торговка, чтобы кому-то что-то заливать!

Кольбьёрн его проигнорировал, тяжело поднимаясь на ноги. Я тоже — и так ясно, что меня тут всерьёз не воспринимают. Даже опоили, чтобы в Сальфьяллу вытащить… С ведома или по приказу князя. Я-то думала, он просто мне велел пойти, а оно вон как… Но сейчас я даже не знала, злиться на него или что. Так-то его тоже можно понять…

— А вы бы не гадали, а сами пришли на приём, — сказала я вслух Кольбьёрну. — В спокойной обстановке могло и получше получиться, а так только наполовину вышло.

— Наполовину? — эхом отозвался Кольбьёрн. — Да меня уже несколько лет хорошо если на одну десятую проясняют. Правда, у вас как-то иначе… Вроде замутнение всё на месте, а думается чётче. Так вы готовы ребят чистить?

— Так я уже чищу, только… — я глянула вниз, прикидывая, много ли смогу сегодня напрояснять, и обнаружила, что одежда висит мешком. Более того, я только сейчас осознала, что штаны вот-вот свалятся! Пришлось сжать ляжки: не поддёргивать же штаны прямо под внимательными взглядами двух харсиров, которых я тут воспитывать пришла! — Только я на вас все силы потратила, надо обратно в Сальфьяллу идти заряжаться.

Кольбьёрн так вытаращился, что его маленькие тёмные глаза даже показались из-под бровей. Потом перевёл взгляд на Айвинда. Тот тоже на него глянул, и оба тут же отвернулись, как будто им и в голову не приходило сверяться друг с другом. Что-то тут нечисто…

— Вы в Сальфьялле добываете силу, а не тратите? — уточнил Айвинд.

Я хотела ответить, но отвлеклась на шум за спиной. Оказалось, Нокк тем временем держал оборону в неравном бою против Вемунда, который снова попытался отобрать тушу душителя.

— Харсир Айвинд, — произнесла я, сверкая хищными зубами, — не могли бы вы прояснить дренгу Вемунду, что я не собираюсь делиться с ним добычей? Право же, он начинает докучать.

— Вот именно, — тут же рыкнул Кольбьёрн. — Приструни своего подветрыша, пока я его не порвал!

— Ты не имеешь права выносить взыскание аэроманту, — бросил Айвинд. — Он не у тебя в подчинении.

— Правильно, потому что я бы у себя в подчинении таких гадов бы не потерпел! Нянчишься с каждым придурком, а они решают, что им всё можно! Закатал бы я ему разок промеж рогов…

— Харсир Кольбьёрн, если вы нападёте на чужого подчинённого, взыскание получите уже вы сами! — вспылил Айвинд.

— Да чтоб тебя в клочья порвало, гадёныш блатной! — рыкнул вдруг Кольбьёрн так зло, что я аж вздрогнула. — Вечно там, где ты, мне жизни нет!

Айвинд побледнел до синевы и отвернулся, сжав кулак — дальний от Кольбьёрна.

— Брэк! — рявкнула я, расставив руки. Ой, штаны падают! Пришлось изогнуться, чтобы удержались. — Потом подерётесь, иначе я вынесу взыскание вашему дренгу сама, и после этого у вас станет на одного дренга меньше!

— Вы не можете… — начал Айвинд, но рык Кольбьёрна вернул его в реальность. — Да что с ним не так?

— Драуга моего присвоить хочет, вот что!

— Драуга?.. — Айвинд пошарил взглядом у меня за спиной и, видимо, заметил тушу. — Душитель? Откуда он у вас?

Не знаю, что меня всё ещё удерживало от того, чтобы восстановиться за счёт харсира Айвинда… Разве что его магнетически прекрасная внешность.

— Выперся на нас на полянке, где мы мыркву собирали! Вон, её почти отсюда видно!

— А как вы его… — начал Кольбьёрн, но Айвинд перебил:

— Душитель в Ближнем поясе⁈ Недаром вчера хёльд трубил… Сальфьялла расширяется!

Он вдруг подпрыгнул и полетел, чуть наклонясь вперёд, в ту сторону, где Нокк и Аксель ругались с Вемундом. Кольбьёрн замер, а потом повторил его манёвр и тоже унёсся по воздуху, как будто был не горой мышц, а пушинкой!

Я посмотрела им вслед и наконец-то подтянула штаны. Надо к ним завязочки пришить, что ли…

К счастью, разобравшись в ситуации, Айвинд таки вынес Вемунду взыскание. Кольбьёрн, правда, почему-то этому не обрадовался, хотя я ждала, что он будет злорадствовать. Но он только проводил Вемунда мрачным взглядом и велел Акселю возвращаться на вышку в ожидании прибытия нового напарника.

— Вас что-то не устраивает, харсир Кольбьёрн? — не выдержал Айвинд.

— Меня не устраивает, что твои избалованные ушлёпки подставляют моих ребят. Я-то через год-два сгорю, и это будет не моя проблема, а тебе долго ещё пожинать плоды своей бесхребетности.

С этими словами он повернулся и пошёл вниз с холма, как ни в чём не бывало.

На Айвинда было страшно смотреть. Его лицо вытянулось, на скулах загорелись красные пятна, желваки то проступали, то исчезали, как будто он не мог решить: сжать зубы и ударить или заорать что-то такое же обидное вслед уходящему… врагу? Драуг их разберёт…

— Харсир Айвинд, — позвала я. — Позвольте вас кое с кем познакомить.

— Что?

Он так удивился, что даже побелевшие кулаки разжал.

— Я заметила, для вас закон и соблюдение правил сродни личному кодексу, — принялась я подводить базу под представление Нокка, но Айвинд внезапно помрачнел. Хотя куда уж дальше!

— Вы тоже станете мне рассказывать, что правила нужны только бесполезным слабакам⁈

Я аж отшатнулась, так рьяно он на меня накинулся.

— Альфедр с вами, харсир! Я вовсе ничего такого не имела в виду!

Айвинд рвано выдохнул и закрыл глаза, стараясь взять себя в руки. А надо заметить, таким яростным он мне даже, пожалуй, больше нравится, чем душкой. Сразу как-то из ангелочка превращается в посланника Небес с ледяными глазами…

— Вы хотели меня с кем-то познакомить, Йатибьолль? — мягко спросил Айвинд, и вся его воинственная аура тут же развеялась.

— Д-да, — я постаралась скрыть разочарование. — Я просто подумала, вы найдёте общий язык… Нокк отлично разбирается во всех тонкостях заведённого порядка.

Я ухватила оборотня за руку и подтащила поближе. Он таращил на Айвинда свои фары и, кажется, проглотил язык от волнения. Нет, ну Айвинд впечатляет, конечно, но не настолько же?

Харсир тем временем окинул Нокка не очень-то добрым взглядом. Неужто помнит, как тот рухнул на него в дверях?

— Йатибьолль, я понимаю, что мой подчинённый повёл себя с вами отвратительно, но, я надеюсь, вы не думаете, что я нуждаюсь в надзоре?

Теперь уже я вытаращилась на него. Вроде не замутнённый, а мозги работают как-то так, будто там Сальфьялла поковырялась!

Пока я обалдевала, Айвинд оглядел тушу, особенно то место, где раньше была голова, и продолжил:

— В качестве компенсации вашего потраченного времени могу предложить выкупить у вас этот экземпляр за золото, кристаллы или в любой другой форме.

— Спасибо, но ничего выкупать не нужно, — вздохнула я. Рядом булькнул Нокк, но я не стала оборачиваться. Наверняка Айвинд мог предложить мне что-то полезное, но у меня были другие идеи насчёт того, чем с него взять.

И нет, не натурой! Хотя…

— Если вы полагаете, что поведение вашего подчинённого нужно компенсировать, то у меня есть для вас прекрасное предложение. Мой друг ищет работу в качестве посыльного или помощника, — я дёрнула Нокка, чтобы хоть кивнул. — И, как я уже сказала, мне кажется, вы с ним хорошо поладите, поскольку он прекрасно разбирается во всяких формальных процедурах. Кроме того, он сообразителен, схватывает на лету, понимает, когда можно обсудить, а когда лучше быстро подчиниться, и ко всему прочему обладает смелостью выходить на бой с сильно превосходящим противником. Этого Драуга, — я попинала тушу носком сапога, — я бы без него не завалила. Если вы поможете ему развиться, вы получите верного человека, который не подведёт ни в какой ситуации.

По мере того, как я говорила, Айвинд сначала всё больше удивлялся, а потом принялся заинтересованно рассматривать Нокка.

— Я правильно вас понял, что в качестве компенсации вы хотите, чтобы я дал должность вашему другу?

— Именно! — обрадовалась я. Ну хоть не последние мозги прожёг…

— Это было бы очень кстати, — харсир заулыбался. — Я как раз в поисках толкового помощника.

Нокк, доселе молчавший, крякнул и сложился пополам в поклоне до земли.

— Это… огромная честь… — выдавил он и звучал при этом настолько жалко, что мне захотелось выписать ему оплеуху. Может же красиво разговаривать, вон как Кольбьёрну отчитывался, а тут…

— О, не стоит так переживать! Нокк, кажется? Хёфдинг Нокк, я буду очень рад, если мой штат пополнится человеком таких талантов, как описывает Йатибьолль.

Я пнула Нокка по ноге, и он наконец разогнулся.

— Счастлив служить, харсир Айвинд!

— В таком случае, думаю, вам стоит помочь Йатибьолль с переноской туши, а после того приходите ко мне оформляться.

С этими словами Айвинд снова вспрыгнул на ветер и улетел, а мы с Нокком остались осмыслять произошедшее.

— Как-то он легко согласился… — протянула я.

Нокк посмотрел на меня ядовито.

— Если бы вы согласились продать ему тушу, знаете в какую монетку ему бы это встало? Да вы могли кристалл в два раза больше запросить! Он просто счастлив, что легко отделался, всего лишь принял на работу бесполезного замутнённого.

— Он скоро поймёт, что ты полезный, — хмыкнула я.

Нокк махнул рукой.

— Вы просто продешевили!

— Я просто обещала, — отрезала я. — Я тебе обещала, что замолвлю словечко. Это важнее, чем деньги и кристаллы.

Нокк снова уставился на меня, а потом вдруг подскочил и обнял.

Я хотела обнять его в ответ, но вместо этого вцепилась в падающие штаны!

— Не всякому скупщику стоит доверять.

Нокк шёл рядом со мной по улице и волок душителя. Из окон и дверей выглядывали любопытные — кто-то осенял себя треугольником Альфедра, кто-то таращился с завистью. Я радовалась, что не одна: вдвоём привлекать всеобщее внимание не так неуютно. Но ещё больше радовалась, что Нокк показывал мне дорогу, потому что в здешних лабиринтах я совершенно не ориентировалась. Большинство домов в средней части города выглядели одинаково — этакие мини-форты в пять этажей, сверху башенки, ворота во внутренний дворик, бурый камень стен, изредка выкрашенный вокруг окон в разные цвета. Узкие извилистые улицы не позволяли видеть далеко, так что приходилось ориентироваться на вывески лавочек в первых этажах и какие-нибудь брошенные на мостовой ящики. Нокк пытался обращать моё внимание на приметы местности, но они не впечатляли. Например, на очередном перекрёстке Нокк указал мне на спящую под стеной рыжую собаку.

— От собаки налево.

— А если её тут не будет? — хмыкнула я.

— Она всегда тут спит, — безапелляционно заявил Нокк и повёл меня дальше.

— Так что ты там говорил о скупщиках?

— Что они могут и надурить по цене, — важно сообщил Нокк, как будто это было какой-то тайной мудростью, доступной лишь посвящённым. — Если увидят, что охотник — новичок и не разбирается, дадут меньше. Но не все, есть честные. Вот я вас к честному и отведу.

— А цены никак не контролируются? — удивилась я. В таком маленьком княжестве, где все всех знают, даже странно, что кого-то можно обмануть.

— Там сложно… Ну, на Ближний пояс везде одинаково, разве что если заключить договор на регулярные поставки, можно чуть задрать, потому что фермеру спокойнее переплатить, но знать, что корм будет в срок. Но это надо прямо фермерам относить, не через скупщиков. Глубокий пояс — это вообще продавать нельзя, только сдавать князю за компенсацию. Там тоже стандартно. А вот Средний… Если виллидир редкий, цена может гулять. И тогда важно знать, за сколько его продавали в прошлый раз, пусть это и было десять лет назад. А если не проверить, то разброс очень большой может быть, так что лучше не спешить.

— А душитель — редкий?

— Ну так… — Нокк покачал свободной рукой. — Раз в пару лет попадается. Только не в Ближнем поясе, конечно. Это вообще обесцвет, что он на нас вышел. Там ведь крестьяне топчутся, представляете, скольких он мог сожрать?

— А может, и сожрал, пока до нас дошёл…

— Да не, воплей было бы, — замотал головой Нокк. — Заметили бы. В Сальфьялле все друг за другом присматривают.

— А как же теперь, выходит, туда больше нельзя простым крестьянам? — уточнила я. — Если там теперь такие чудища попадаются.

— Не думаю… — вздохнул Нокк. — Но это харсиры будут решать и сам князь. Они там всё исследовать должны и понять, насколько опасно… О, вот мы и пришли.

Лавка ничем не отличалась от прочих: первый этаж общего дома, окна в ярко-жёлтых рамках краски, тяжёлая деревянная дверь. Вывеска в виде черепа с рогами — и та не удивляла, тут на каждом втором питейном заведении такие. Нокк решительно дёрнул дверь.

Первым моим впечатлением от лавки стал ослепительный свет. На улице было ясно с редкими облачками, но не сказать чтоб палило, всё же ранняя весна. А вот внутри сияло всё. В первую очередь — потолок. Его полностью покрывали разноразмерные кристаллы, дававшие ярчайший, чуть желтоватый свет. Некоторые торчали пониже, другие виднелись между более длинными соседями, и в итоге всё это напоминало друзу кристаллов на потолке какой-нибудь пещеры.

На полках вдоль стен тут и там стояли этакие вазочки на тонких ножках, венчавшиеся шарами-оправами, из которых разноцветные светящиеся кристаллы торчали, как букеты. От них расходились цветные блики — и украшали тянущийся вдоль дальней стены прилавок. На нём в открытых ящичках лежали груды мелких мутных кристаллов вроде тех, что я добывала из костерней, но в этом освещении даже они казались сверкающими и полными цвета. За ними высились колбы из вот этого… как его… глера. Который по виду — стекло стеклом. В колбах на специальных подставочках красовались кристаллы поважнее — зелёные, синие, оранжевые. За прилавком, в глеровых шкафах с металлической решёткой, вплавленной прямо в прозрачный материал, покоились несколько фиолетовых и один красный. А кроме них — в банках плавали какие-то органы и целые мелкие твари в зеленоватом растворе. Рога, черепа и скелеты лап от тварей покрупнее украшали стены.

Наконец, вдоль торцевой стены стоял здоровенный обитый металлом верстак, над которым висели на крючьях жутковатого вида инструменты — ножи, всякие ковырялки, щипцы, а ещё непонятные трубки с ручкой, диски, линзы… Одна здоровенная линза на гибкой ножке крепилась к краю верстака. Сидящий за столом молодой человек как раз пригнул её, чтобы рассмотреть что-то мелкое, зажатое в блестящем пинцете, но при нашем появлении поднял голову и отложил объект своего интереса.

— Добрый день! Чем могу порадовать новых клиентов?

Лицо у него и так было круглым, а от улыбки стало ещё круглее. Видимо, чтобы уйти от формы круга, он носил аккуратную бородку — рыжую, хотя кудри на голове росли русые. Такие же круглые светлые глаза смотрели живо, а чуть курносый нос покрывали веснушки — обычные, человеческие.

— Здравствуйте, хёфдинг Харальд, — Нокк нагнул голову, демонстрируя вежливость. Я на всякий случай тоже кивнула — с человеком, дающим хорошую цену, надо дружить, так ведь? — Я сопровождаю Йатибьолль, которой нужно реализовать добычу.

При упоминании моего титула Харальд вскочил из-за верстака и одним движением его перепрыгнул, а, приземлившись, глубоко поклонился.

— Рад приветствовать Йатибьолль в нашей скромной лавке! Что за добычу вы хотите… ого!

На этом месте он увидел душителя.

— Это о нём все судачат?

Я удивилась: это когда же успели? Мы только-только дошли до города! Хотя стражники летать умеют, небось уже кого-то отправили с новостями… Или Айвинд с Кольбёрном рассказали. Если я правильно поняла, Айвинд как Хранитель ключей вряд ли сам может что-то решить по Сальфьялле, для этого, наверное, какой-то совет собирают?

Нокк ответил на вопросы Харальда за меня и довольно убористо. И правильно, чего торговцу знать подробности? Тушу он взгромоздил на верстак и тщательно осмотрел, даже просветил какой-то лампой, а в дырку на месте шеи засунул ту самую трубку с ручкой.

— Отличный экземпляр! — резюмировал он. — А кристалл от него тоже продаёте или на свои нужды пустите?

— Продаю, — пожала я плечами, доставая кристалл. Здесь, за пределами Сальфьяллы, он оказался насыщенно-лиловым с красными бликами внутри.

— Вообще отлично! — обрадовался Харальд. — Разрешите посмотреть качество?

Я глянула на Нокка, но тот не возражал, так что я протянула кристалл торговцу. Он тут же навёл на него свою линзу на ножке и принялся вертеть так и этак.

— Ну, я пойду? — сказал Нокк.

— Подожди, деньги получим, поделим, тогда и пойдёшь, — удивилась я. — Подождёт Айвинд, не треснет, если что — скажешь, я не отпускала.

И Нокк, и Харальд уставились на меня, как на Драуга в Ближнем поясе.

— Какое поделим? Ваша же добыча! — воскликнул Нокк.

— Это вы о харсире Айвинде? — с придыханием спросил Харальд.

Похоже, ангелочек тут всеобщий любимчик.

— Ну как какая? — ответила я Нокку. — Мы с тобой вместе Драуга завалили, значит, выручку поделим.

— Да где вместе! Я даже не понял, как вы это сделали!

— А если бы ты вовремя не сообразил, что это за дымка, и не поставил щит, я бы так там и осталась, — напомнила я. — Так что не ной, поделим. На сколько вообще вся эта радость потянет.

Харальд уже рассмотрел кристалл и теперь гораздо аккуратнее положил его — даже не прямо на верстак, а на бархатистую тряпочку.

— Кристалл очень чистый, — сказал он как-то отстранённо, явно что-то высчитывая в голове. — Прямо сейчас я могу дать за него три тысячи сильфров. Туша ещё триста потянет. Но если вы не спешите, я бы предложил взять его на реализацию, тогда может получиться выручить где-то четыре с половиной или больше. Я знаю троих замутнённых второй степени с этой стихией, и это люди при хороших деньгах. Если устроить среди них небольшой аукцион, можно получить больше.

Я пожала плечами. В целом не то чтобы мне остро нужны были деньги: жильё и еда есть, даже одежду вон выдали, можно и подождать.

— Давайте тогда за тушу сразу, а кристалл — когда продадите, — решила я.

Харальд расцвёл. Я заподозрила, что у него просто не было на руках трёх тысяч этих самых сильфров. Но я всё равно не представляла, что это за деньги и что на них можно купить. Триста за тушу выглядели, как мешочек с серебряными монетами. Я сразу же отсчитала сто пятьдесят и отдала Нокку. А он только что не разрыдался.

— Это же… — давился он словами, перебирая пальцами монетки, — это я столько… за четыре месяца получаю, а тут разом… Я даже не знаю, что с ними делать!

— Разве ты не хотел кристалл получше? — припомнила я. — Может, тут есть подходящий?

Харальд кашлянул.

— Если покупать кристалл для поглощения, то лучше подождать, пока остальная сумма придёт. Тогда можно взять гораздо более чистый и сильный.

Нокк закивал.

— Да, с этим лучше не дешевить, это будет, скорее всего, мой последний кристалл, дальше опасно. Я не хочу, как харсир Кольбьёрн, с тремя стихиями… То есть хочу, конечно, но не потяну, кукушка вылетит.

— А у него три? — нахмурилась я, припоминая бой.

— Конечно! Исходная — воздух, потом огонь и кровь, — с энтузиазмом пояснил Нокк. — И каждой он по два кристалла впитал. Всё, потолок. То есть стихий больше точно брать нельзя, ну и даже кристаллы этих стихий добавлять опасно, риск сгореть очень высокий. И это он в юности не такой уж слабый аэромант был, потому так и справился. А я-то совсем еле-еле душа в теле, так что третью стихию не выдержу. Второй кристалл оборотничества, и всё. Так что надо подкопить и выбрать осторожно, чтобы не как в первый раз…

Он вздохнул, наверняка сокрушаясь о негламурности своей птичьей формы.

— Если Кольбьёрн был неслабым аэромантом, то зачем вообще брал замутнение? — озадачилась я.

Но Нокк только руками развёл, а Харальд покосился неодобрительно.

— Потому что одно дело — неслабый аэромант, а другое — самый сильный замутнённый в княжестве. С природной способностью он бы харсиром не стал.

— Ладно, я побегу! — внезапно выпалил Нокк, помахал мне и скрылся за дверью. Это ему так неприятно, когда Кольбьёрна обсуждают? Почему? Солидарность замутнённых?

— Давайте договор составим, — деловито предложил Харальд, заходя за стойку. — Идите сюда, вам писать придётся, тут удобнее.

Я поддёрнула штаны, пока он отвернулся, и тут у меня появилась идея.

— Слушайте, а на эти сто пятьдесят сильфров нельзя ли купить штаны поудобнее? Может быть, есть какие-то… из тянущейся ткани?

— Тянущейся… — задумчиво повторил Харальд, доставая бланк договора. — Готовые вряд ли, но на заказ, наверное, из смолы корневика что-то такое можно изобразить… Только обязательно чешую змибелки нанести, чтобы не прокусывались. Я могу вам посоветовать хорошего артефактора-доспешника, там и обсудите, я в этом всё же не специалист. Но на сто пятьдесят… Наверное, что-нибудь получится. Конечно, штаны с хорошей защитой — это скорее от пятисот…

Я присвистнула.

— А завязочки к этим штанам хоть пришить можно? Такие, знаете, чтобы стягивали их на поясе?

Харальд присмотрелся к штанам, и я задрала куртку, чтобы ему было виднее.

— Можно? — он протянул руку.

Я кивнула. Харальд пощупал кожу — штанов, а не мою — на поясе, вывернул край, чуть оттянул.

— Похоже на визубра, причём непоследнего по силе… Замену таким нелегко будет… — начал говорить он, но тут дверь распахнулась, и в лавку ворвалась дева.

Дева — другого слова как-то не подбиралось — была нормальной человеческой внешности, весьма даже приятной — правильные черты лица, светло-рыжие, как у Лив, волосы убраны в аккуратную тугую косу, формы этакие выразительные… Обтянутые тонкой кольчугой с металлическими пластинами, покрытыми переливающейся чешуёй. За спиной — что-то вроде арбалета, на поясе — два топора, побольше и поменьше, а ещё метательные ножи, украшавшие ремень подобно тростниковой юбке.

Едва войдя, эта дева-воительница выглядела приветливо, но, завидев меня, внезапно ощерила зубы, пригнула голову и рыкнула:

— А, вот и великая победительница душителя! Что, уже наслаждаетесь плодами славы⁈

— Хельга! Здравствуйте!

На лице Харальда расцвела солнечная улыбка.

— Здравствуйте, здравствуйте, — прорычала Хельга и швырнула на прилавок тканевый мешочек, содержимое которого протестующе звякнуло. — Посчитайте, пожалуйста.

— Сию минутку! — Харальд заметался, словно не мог решить, что делать сначала: писать договор со мной или считать добычу Хельги. Воительница меж тем прожигала меня взглядом. Мне даже показалось, что между бровей стало горячо. А ведь это могло быть взаправду, мало ли, какая у неё стихия!

Хотя… На вид не замутнённая, а Нокк говорил, что тут рождаются только маги воздуха. Значит, не поджарит. Наверное.

— Э-э, я только сейчас… закончу с Йатибьолль, — выдавил наконец Харальд, не переставая улыбаться во все шестьдесят четыре зуба.

— С Йатибьолль вы, может, только под утро закончите, — прошипела Хельга, и ненависти в её взгляде, казалось, ещё добавилось, хотя куда уж больше. — А мне отряд надо рассчитать. Или у постоянных клиентов вашей лавки привилегий нет? — она наконец отвернулась от меня и зло зыркнула на Харальда.

Он побледнел и отпрянул, молча зашевелил губами, словно подбирая слова. Мне надоела эта пантомима. Конечно, можно было надавить авторитетом и выгнать эту Хельгу с её странными манерами, но она ведь потом вернётся, Харальд будет нервничать в ожидании, когда на него спикирует гарпия, а потому может напортачить в договоре.

— Я думаю, и правда, стоит отпустить хёфдингу Хельгу, пока её дурное настроение не передалось нам, — сказала я и отошла к верстаку, на котором покоилась моя туша Драуга. Хельга проследила моё перемещение, разглядела тушу и сморщила нос, как собака, готовая зарычать.

— А, ну, если вы не против… — Харальд нервно ухватился за мешочек, высыпал содержимое в лоток с ячейками и быстро рассортировал кристаллы по размеру, как будто мозаику выкладывал. Они почти все были зелёные, ещё вроде бы синий цвет блеснул. — Четыреста двадцать сильфров. Желаете описание?

— Желаю деньги, — рыкнула Хельга.

— К-как скажете! — Харальд засуетился, скидывая кристаллы в ящик, чуть не уронил пару штук, на лету поймал один рукой, второй зажал между колен, наконец убрал все, присел, чем-то пощёлкал под прилавком — мне не было видно из-за наваленной у него на столе кучи барахла, — зазвенели монеты, потом снова щелчки. Наконец торговец распрямился и принялся отсчитывать все четыреста двадцать сильфров по одному. Я вздохнула. Монеты номиналом побольше у них тут нет? Хотя Хельга сказала ей отряд надо рассчитать, значит, всё равно с разменом бы взяла…

Наконец кучка монет заняла место кристаллов всё в том же холщёвом мешочке.

— А мясо? — уточнил Харальд, заискивающе заглядывая Хельге в угрюмое лицо.

— Гислю толкнули уже, — мрачно сказала Хельга, и улыбка Харальда опала. — Тащить было тяжело.

— Понимаю, понимаю, — вздохнул Харальд. — Что ж, доброй охоты, приходите ещё.

— Посмотрим, — фыркнула Хельга, напоследок одарила меня злым взглядом и ушла, хлопнув дверью.

— Простите, Йатибьолль, мы говорили о… договоре? — рассеянно уточнил Харальд, и по нему было видно, что мыслями он далеко.

— О штанах мы говорили, вы обещали подсказать, где их перешить можно, — напомнила я. — А что это за барышня и почему она такая злая?

— Так это Хельга, — информативно ответил Харальд. — Она из отряда Боргны, охотница. А злая — не знаю, настроение плохое, может, на охоте что-то случилось…

Я посмотрела на Харальда с вопросом. То есть он не соотнёс настроение Хельги с моим присутствием? Мне вот показалось, что она взбесилась именно из-за меня.

— А она… часто заходит?

— Да почти после каждой охоты, — Харальд вернулся к заполнению бланка договора. — Жаль, что её скиппарь туши продал уже. Всё-таки в нижнем городе тоже есть преимущества, нести ближе…

Наконец с формальностями было покончено, Харальд убрал кристалл в глеровый шкаф и нарисовал мне план, как идти к портному-артефактору. А меня вдруг осенило. Вальдиса, помнится, говорила, что мне стоит найти наставника, чтобы меня взяли в отряд. А ведь к Харальду ходят многие охотники…

— Скажите, а вы не знаете кого-нибудь, кто может стать наставником? Чтобы научить в Средний пояс ходить?

Харальд задумался.

— Это в смысле, что вы без опыта, и в отряд не берут? Так-то Хельга как раз, ну ещё Дагни и Иден сейчас учеников ищут… Только им рекомендации нужны. У вас есть?

— А от кого могут быть рекомендации?

— Ну, обычно, кто вас тренировал, ну или хоть от соседей, кто вас знает с детства, если среди них охотники есть или там стражники… — произнёс он и осёкся. — Ой, а вас ведь никто с детства не знает, да?

Я усмехнулась. Если они тут уже несколько поколений отрезаны от мира, то все всех знают, и рекомендации не проблема.

— Ну, если без рекомендаций, то вот Хельга берёт. Она считает, что рекомендации от домашних мало чего стоят в Сальфьялле.

— И вы думаете, она могла бы меня взять? — поразилась я. Не может же он быть настолько слепым?

— А чего бы нет? — пожал плечами Харальд. — Она в людях хорошо разбирается, а вы Драуга завалили, это большой плюс! А Хельга — отличная наставница, она уже пятерых учеников обучила, и все ходят без потерь, первый уже скиппарём стал, представляете! Она отлично учит, быстро и безопасно, у меня брат у неё учился, я вообще спокоен был за него!

Я смотрела на то, как он говорит о Хельге, и начинала что-то понимать. Кажется, слепота тут вдохновлена чересчур сильными чувствами.

— А вы с ней собственно в каких отношениях? — спросила я прямо.

— В отношениях? — переспросил Харальд и резко покраснел. — Н-нет-нет, вы не подумайте, у нас с ней никакого договора, я искренне рекомендую…

Я вздохнула. Ладно, авось скиппарь Вальдисы меня и так, без обучения возьмёт, ну или сама Вальдиса учить вызовется, чего ей стоит?

Однако оказалось всё не так просто.

К портному я таки сходила, взяла у него за пару сильфров какие-то дешёвые повседневные штаны, а свои оставила на доработку, после чего вернулась в замок. Вальдиса нашлась во дворе и кинулась ко мне с такой скоростью, что пыль из-под ног взметнулась, благо во дворе замка снег уже сошёл и всё просохло.

— Йатибьолль! — заорала она на подлёте. — А вы сегодня…

Не договорив, она исчезла. Просто взяла и исчезла на глазах у всего двора. Я стояла и хлопала глазами, пытаясь понять, примерещилась она мне или что это вообще было. Судя по лицам тех, кого привлёк её вопль, не примерещилась.

Я заозиралась, и тут на месте Вальдисы появилась человеческая фигура — лежащая ничком, с ног до головы покрытая жидкой вонючей грязью. Фигура шумно вдохнула, закашлялась и подняла голову. Теперь я наконец узнала Вальдису — по рогам. Она обтёрла корку грязи с лица и зло покосилась в сторону.

— Вот что нужно делать с животными, которые шумят в общественных местах, — раздался сбоку молодой мужской голос. Я повернулась и увидела молодого человека среднего роста с очень правильными чертами лица, широкими плечами и тонкой талией, подчёркнутой кроем зелёного вышитого камзола. Тёмно-рыжие волосы юноши лежали небрежными волнами, едва прикрывая уши, а лицо и поза выражали превосходство надо всем миром.

Я перевела взгляд на Вальдису, но та медленно поднималась с земли, стиснув зубы и ничего не отвечая. Из тех, кто стал свидетелями сцены, тоже не нашлось желающих выступить. Кто он такой? Для сына такого возраста князь слишком молод, да и не похож совершенно. Ещё какой-нибудь жрец?

— Вы прервали мой разговор, — решила сказать я, пока не прибегая к агрессии. — Хёфдинга Вальдиса собиралась сообщить мне важную информацию.

Молодой человек скользнул по мне скучающим взглядом и молча продолжил свой путь через двор, как будто я ничего не говорила.

— Вы не хотите объясниться? — повысила голос я.

— Не надо, Йатибьолль, — хрипло прошипела Вальдиса.

Рыжий так ничего и не ответил, ушёл походкой властелина мира. Но я хорошо его запомнила. Пусть сейчас посреди двора нападать на явно непоследнего человека в княжестве — так себе идея, но город-то маленький, встретимся ещё. И не дай Альфедр этому типу будет от меня что-то нужно.

— Кто это такой? — спросила я Вальдису, которая пыталась стряхнуть ил с рук.

— Ларс Гранелом, маг пространства, — с ненавистью сплюнула Вальдиса. — Зашвырнул меня на дно рва, наверное, Химерин выползок.

Народ вокруг постепенно переставал пялиться и отвлекался на свои дела, как будто ничего за пределами нормы тут не произошло.

— И почему он думает, что может так себя вести?

Вальдиса посмотрела на меня озадаченно.

— Так маг пространства же. Единственный у нас. Уникальный Фиал! — последнее она прошипела так ядовито, что мне померещилась дымка от душителя. — Штоб его костерень высосал.

Я хотела спросить, что такое Фиал, не первый раз уже слово слышу, но вспомнила, что Вальдисе о своей потере памяти не говорила, так что лучше потом Нокка поймать. Конечно, удобно было, пока он при мне топтался, но парню развиваться надо, да и обещала я. К тому же, если я буду ходить в Средний пояс, ему туда пока рановато, как я понимаю.

— Вы это… — продолжила Вальдиса. — Сегодня сможете ещё ребят обработать?

Я покачала головой.

— Я сегодня Драуга завалила, на этом силы закончились.

Вальдиса приуныла.

— А завтра? Вы как быстро восстанавливаетесь?

— Завтра если в Сальфьялле поднаберу, то можно. Определить просто — если видишь, что я толстая, то, значит, силы есть.

Вальдиса вылупилась. С измазанного илом лица её бирюзовые фары смотрели особенно контрастно.

— У вас прямо в теле магия копится? Впервые о таком слышу!

Я пожала плечами.

— Лучше скажи мне, что там насчёт сходить с отрядом?

Вальдиса тут же скисла.

— Без обучения он ни в какую. Да и с обучением… Понимаете, в отряде у всех своя роль, а вашу силу скиппарь даже не представляет. Как распределять задачи? Это надо вас как-то встраивать в отряд, притираться, а мы уже сработанные, к тому же отряд элитный, ходим обычно глубоко за дорогой дичью. Вам бы лучше для начала с ближниками походить, у кого отряд новый или недавно потери были, место открылось. Понимаете, риски слишком велики, чтобы сработанный отряд переиначивать, так можно всех потерять.

Я медленно кивнула. В принципе соображения скиппаря мне были ясны. Ладно, с ближниками так с ближниками, вон уточню у Харальда, кого он там называл…

— А рекомендацию ты или кто-то из твоих ребят может мне дать?

Вальдиса снова вылупилась.

— На кой вам рекомендация от замутнённых?

Я развела руками.

— Почему нет?

— Ну-у… — Вальдиса кивнула в ту сторону, где скрылся Ларс Гранелом, — чистые маги к нам сами знаете как относятся, для них наше слово — пффф! — она изобразила рукой, как что-то распыляется. — А ближники по большинству вообще не маги, ну или слабосилки, что им толку, что мы что-то порекомендуем? Это знаете, как если вам шалаш построить надо, а вам советы замковый архитектор-аэромант выдаст. Мало ли, что ему в его деле сгодилось, другое же совсем, они и слушать не станут.

— Так кто может дать мне рекомендацию к наставнику-ближнику? — начала я терять терпение. — Нокк?

— Да ну, кого интересует его рекомендация… Лучше бы какого-то старого вояку попросить, кто вас с детства зна… Ой.

Похоже, она только что осознала то же, что и Харальд.

— Ясно, — вздохнула я. — Пойду-ка я к харсиру Айвинду с этим вопросом.

— Да, так лучше будет, наверное, — задумчиво покивала Вальдиса. — Вам бы к клану какому-нибудь примкнуть, хоть к Лофтвейрам, если харсир Айвинд вас главе отрекомендует. Там и наставники были бы, и отряды. Ну или посмотрите, кто из кланов нынче в людях нуждается, хоть вон Кларфюльги…

Я нахмурилась. Примкнуть к клану — звучало как-то… Как будто мне не следовало этого делать, особенно открыто. Ведь я кто? Я посланница Небесного храма, единственная в своём роде. Что-то мне подсказывало, что князь будет не в восторге, если я открыто войду в чей-то клан. А идти к нему самому с запросом на наставника — так он ещё больше засомневается, есть ли от меня толк. Нет, проблемы лучше решать без князя и как-то не очень громко, я и так уже нашумела с этим Драугом.

Грязь на Вальдисе начала засыхать. Сама охотница не жаловалась — не знаю уж, какая у неё чувствительность подо всей чешуёй и мехом, но выглядело это так себе. Я вызвала обруч и открыла меню Дезинтеграции. Интересно, можно с её помощью уничтожить грязь? Понятно, сразу на Вальдисе пробовать не стала, навела на ляпушки ила на брусчатке двора. Дезинтеграция подумала-подумала и выдала мне рамку, которую оказалось можно менять по размеру объекта.

Стоило задать примерный размер, как рамка моргнула и обрисовала ляпушку по контуру.

Начать Дезинтеграцию? Да/Нет

— А что это вы делаете? — заинтересовалась дракошка.

— Да вот думаю, не могу ли я тебя почистить.

— Воняю, да? — поморщилась Вальдиса. — Извините, побегу мыться!

И испарилась. Ну, может, и правда лучше сначала на чём-то другом попробовать… или вообще книжки почитать.

Я пошла домой перекусить и заодно выяснила у Лив, что Айвинда пока нет на месте — как я и думала, по поводу прорыва Драуга собрали совет, и заседать на нём харсир будет до вечера. Что ж, значит, у меня появилось несколько часов выдохнуть, отмокнуть, обдумать своё положение и заняться жреческими книгами. Должно же там быть хоть что-то про обруч и все вот эти Дезинтеграции с Поглощениями.

Всего книг было семь. Первую я уже изучала подробно — это были «Наставления Верховной жрице», из которых я и узнала о порядке назначения жриц и о том, как ко мне должны относиться. Раздел «О пастве» читался как подростковые фантазии, раздел «О порядке» — не читался вообще из-за количества метафор на квадратный сантиметр текста. Что-то там про ступени к небесам и разновидности обуви, которой подобает их попирать.

Вторая книга — «Канон поведения» — была скорее морализаторской. Мол, не убивай без нужды, отмеряй награду и наказание по весу поступка, бла-бла. Её я отложила быстрее всего за полной бесполезностью.

Третья и четвёртая оказались руководствами по предсказаниям и проведению обрядов. Я полистала их, понимая, что прямо сейчас ничего из этого применить не могу. В «Круге года» описывалось, куда ритуально класть снопы после сбора урожая — но в моём княжестве вроде не выращивали злаковые культуры, во всяком случае, в еде ничего подобного я не видела. Что-то там про солнцестояние и первый ветер весны… Почитаю потом, вдруг пригодится. В «По дорогам знамений» писали о том, как слушать камни и интерпретировать форму облаков. Ну… Может, оно и работает, надо будет попробовать. Выпишу что-нибудь попроще…

Самый полезный том — «Книга Сальфьяллы» вроде бы описывала виллидиров, их повадки и способы устранения. Я на радостях кинулась листать и… обнаружила пустые страницы. Поперебирав их, поняла, что заполнены всего несколько — про мыркву и иже с ней, про пса трупов и про душителя, а в разделе о кристаллах нашла цветные картинки тех, которые мне довелось подержать в руках. То есть книга, очевидно, записывала то, что я узнавала от местных и на собственном опыте. С одной стороны, полезно, с другой — да что вам стоило, ребята, снабдить жрицу полным описанием, а? Кстати, кто авторы всех этих текстов, нигде написано не было.

И наконец последняя, тоненькая книжечка с изящными серебристыми тиснёными узорами на обложке называлась «Путь к силе». Я вцепилась в неё и принялась читать.

«Возьми источник света и смотри на него, пока он не начнёт двоиться. Затем переведи взгляд на объект и увидь его вероятностный контур».

«Сиди в тишине. Не думай о желаемом. Займись тем, что с ним смежно и что его окружает. Когда закончишь круг, желаемое проявится».

«Дыши, как утренний туман оседает на траву. Так сила будет течь равномернее».

Я честно потратила пару часов на то, чтобы выполнить те упражнения, которые хоть как-то понимала. Заодно выяснила, что источниками света в замке служили такие же кристаллы, как в лавке Харальда. Крупные и мутные, наверное, добытые из каких-то очень больших Недвиг, они лежали в ажурных коробочках, приделанных к стене. В коробочках был какой-то механизм, который гасил и включал кристаллы то ли по часам, то ли по количеству света в комнате, но когда я вынула пару штук, они замигали в руках. Оказалось, срабатывали на прикосновение.

И вот сидела я, пялилась на кристалл, переводила взгляд на стоящую на столе чашку, и никаких вероятностных контуров не видела. Подумала, что, может, надо на людях тренироваться, позвала Лив, заставила сидеть на стуле неподвижно. Но и тогда ничего не произошло. И с дыханием экспериментировала так и этак, и ничегошеньки у меня не получалось. Да и для чего мне чтобы сила текла ровнее? Она вроде и так не скакала.

А главное — где во всех этих наставлениях обруч? Где меню вот эти все, проценты запаса, интерфейс, мощность… Сколько я ни листала, ни в одной книге я не видела даже намёка, самой отдалённой метафоры, иносказания на этот счёт. Как будто всё, чем я оперировала на постоянной основе, вовсе не имело отношения к возможностям жрицы.

Из чего вставал закономерный вопрос. А точно ли я — это я?

Отчаявшись найти что-либо полезное в книгах, я решила хотя бы исследовать свой обруч. А то тыкаюсь вечно в критический момент, ничего не понимаю, так дотыкаюсь до чего-нибудь нехорошего.

Я вызвала обруч и принялась его вдумчиво рассматривать. Слова, из которых он складывался, так и шли подряд, почти без пробелов, но то слово, которое оказывалось прямо по центру моего взгляда, раздувалось — как змея, проглотившая яйцо. Причём это не зависело от того, куда я смотрю относительно положения моего тела.

Большая часть слов светились ярко-золотым, но некоторые оставались тусклыми: Модификация, Синтез и незамеченная мной прежде Связь. Первые две выдавали ошибку «Отсутствует алгоритм», а последняя — «Устройства не найдены». Какие устройства? Ладно.

Первым делом я полезла в Интерфейс. Там было очень много всего и пришлось хорошенько полистать и позаходить в разные непонятные настройки, но наконец я нашла вожделенное:

Управление интерфейсом Улья

— Жестами

— Движением глаз

— Жестами и движением глаз

Я на радостях сначала тыкнула на движение глаз и…

Оставить настройку «управление движением глаз»? Выберите «Да» в течение 30 секунд, в противном случае вернётся настройка по умолчанию.

Я честно попыталась выбрать «Да». Мне это даже почти удалось. Но когда настройка вернулась к жестам, я выдохнула с облегчением. Оказалось, двигать глазами заданным путём очень трудно, взгляд скачет, выделяются какие-то левые пункты меню, всё сворачивается, выскакивают не те опции… Короче, тренироваться ещё и тренироваться. В итоге я выбрала вариант «и то, и то» — на случай, если опять руки свяжут, хоть шанс будет вызвать нужную опцию, пусть и призрачный. Тренировать надо вот это, а не дыхание туманом!

Ещё в Интерфейсе я нашла пункт «История изменений» и обнаружила, что там записаны все мои действия при помощи обруча — с датой и временем. То есть если что, я могу посмотреть, что именно применила в той или иной ситуации. А вот это полезно! Я же тыкаюсь почти вслепую…

1 минуту назад: изменение настроек управления Ульем

Вот опять Улей этот… Что это такое вообще?

Я порыскала ещё и внезапно обнаружила меню «Поиск». Открылось окно — как тогда, когда надо было руну вбивать. Но «Улей» — это не руна… Я осторожно ткнула в пустое поле. Внизу высветился полный набор рун. Можно ли выбрать больше одной?

Я начала тыкать в руны одну за другой — перед глазами замелькали какие-то строки с подсвеченными кусочками слов, но наконец осталась только одна: ᛒᛁᚲᚢᛈᚨ

Я нажала.

Улей.

Версия 24−1. Официальная сборка.

Обновлено: 11 лет назад.

© Специальная лаборатория №14 Эспажанского государственного НИИ АБС

Состояние: работает со сбоями, обратитесь к инженеру-администратору.

Я медитировала на эти слова, и, право слово, руна Манназ была понятнее. НИИ АБС? Эспажанского… государственного? Какого государственного, я же из Небесного храма? К какому инженеру мне обращаться, в храме, что ли? Так с ним связи нет! Вон, и Связь пишет, что устройства не найдены…

Я потаращилась на табло ещё немного и заметила, что вверху, над текстом, висит схематичная картинка. Даже не просто висит, а медленно вращается. Этакое колье — обруч и жёстко закреплённая крупная подвеска с большим сияющим камнем… Рука сама собой зашарила по горлу. Так это же та самая штука!

Которой не было у жрицы до меня. Так… Какого бы старожила найти и расспросить о прежней жрице… А то и двух? Я даже не знаю, сколько предыдущая тут прожила. Самый логичный выбор был бы Старший жрец, но он слишком гад. Надо хоть с другими жрецами познакомиться, не один же он там, если старший!

Я свернула обруч и потёрла глаза. Значит, вот это всё, чем я пользуюсь, называется Улей. Но в ульях живут… пчёлы? Вроде всё? Слово тоже какое-то неродное, у—лей, в у—лье, пользоваться у—льем… Не оставляло ощущение, что раньше эта штука называлась как-то проще и привычнее. Ну да ладно.

Я снова развернула обруч и ещё немного поковырялась в меню. Присмотрелась к функции Сканирование — она, оказывается, позволяла определить состав объекта и внутреннюю структуру. Интересно, в сундуки заглядывать можно? Проверила на своём — можно, но если стенки толстые, требуется много мощности, так что пока отложила.

Ещё нашла какое-то Отслеживание, но что оно делает, пока не поняла. Голова пухла, но ложиться спать в таком состоянии не хотелось — ещё приснится какая-нибудь мырква. Часов в комнате не было, но при изучении Интерфейса мне что-то такое попадалось, и я быстро нашла. Теперь, стоило вызвать обруч, в углу рядом со столбиком Запаса появлялись и часы. И показывали они 21:00, что бы это ни значило. Интересно, Айвинд вернулся с совета? И пошёл ли сразу спать или ещё сидит в кабинете?

Вообще, о результатах обсуждения на этом совете мне бы надо узнать поскорее, а то вдруг окажется, что в Сальфьяллу совсем ходить нельзя?

Я поспешно сунула ноги в сапоги и выскочила за дверь. Вдруг поймаю харсира — а вопросов к нему много!

Однако в дверях кабинета Айвинда я столкнулась с Нокком. Он как раз выходил и сиял при этом, как начищенный медный таз.

— О! — воскликнул он шёпотом, прикрывая дверь. — Это вы! Спасибище вам!!!

— Хорошо устроился на новом месте?

— Отлично! — оскалился он. — Харсир Айвинд такой добрый! И жалованье поставил повышенное, и премии обещал! Я так за полгода, может, накоплю на хороший кристалл!

— А хороший — это какой? — уточнила я, прикидывая, как бы ему деньжат подбросить. Или сразу кристаллов?

— Лучше всего, конечно, фиолетовый, но с оборотничеством мало что сочетается, так что вряд ли. А так — большой оранжевый.

— Я посмотрю, когда в рейд выйду, вдруг попадётся, — подмигнула я.

— Да вы что! — зашипел Нокк и оглянулся на дверь. — Не надо, я накоплю! Вам же за добычу ещё налог платить!

Я моргнула. Налог?

— Ай, вы же не помните! — хлопнул себя по лбу Нокк. — Давайте так, меня харсир на сегодня отпустил, я к вам забегу и напишу всё, потом почитаете, хорошо?

Я рассеянно кивнула. Ещё и налог, ха!

— А Айвинд ещё принимает?

— Думаю, вас по-любому примет, — выпалил Нокк и убежал.

Я постучалась к харсиру — дверь открылась сама собой.

Вид у Айвинда был немного помятый. Моё появление не отвлекло его от важного дела — он хлестал воду из глерового кувшина и приветствовал меня молча, поднятой рукой.

Я улыбнулась и села в кресло перед его столом, дожидаясь, пока он допьёт.

— Уффф, наконец-то, — выдохнул харсир, поставив пустой кувшин. — Простите, Йатибьолль, очень день был насыщенный, вот, попить руки дошли… И послушайте, как вовремя вы мне посоветовали этого мальчика, Нокка! Без него вообще не знаю, что бы я сегодня делал!

— Он успел себя проявить? — я подняла брови. Вроде Айвинда на совет угнали ещё в обед, когда он Нокка успел испробовать?

— Да, я ему только пару слов успел перед советом сказать, а он сам догадался запросить у заместителя Торвальда отчёты по аномальной активности за последние месяцы, потом у Рагны анализ колебаний Сальфьяллы добыл — в общем, пока мы ругались, он собрал все данные, на основании которых можно было принять решение! Рагна сама попыталась у меня его переманить, но я не дал, — он усмехнулся. — Даже жаль будет, если такой талант пойдёт Сальфьяллу покорять.

— А есть какие-то другие пути для него? — заинтересовалась я. — Чтобы уважение, достаток, и в Сальфьяллу не ходить?

Айвинд задумался, его взгляд заблуждал по потолку.

— Ну, это от способностей зависит. Так-то кабинетной работы полно, но там хорошо если есть ментальные способности, память там, внимание…

— А может, вы пособите в поиске хорошего кристалла для него? — закинула я удочку.

Айвинд спустил взгляд на меня.

— А это мысль. Он ведь сейчас оборотень — в птицу какую-то превращается? Я посмотрю, что будет совместимо с этим из полезного…

— В козодоя, — напомнила я. — Мимикрировать может.

Айвинд черкнул что-то на уголке исписанного листа, который держал перед собой.

— Так. Вы только насчёт Нокка поговорить пришли или…

— Да нет, я вообще хотела спросить, во-первых, до чего совет договорился? Можно в Сальфьяллу-то ходить?

— А, да, конечно! — Айвинд махнул рукой, словно муху отгоняя. — Сейчас пару месяцев будет довольно безопасно.

Я прищурилась.

— Откуда вы это знаете?

— Ну, справедливости ради, это знаю не я, а Рагна, всё же вопросы магического знания — это её поле, она же советник… Но вывод таков, что… Понимаете, Сальфьялла — она как море. Чем дальше, тем глубже, а у края — мель. Высокоранговые виллидиры в Ближний пояс не выходят не потому, что мы их отпугиваем или ещё как, а потому, что им тут… вроде того, что нечем дышать. Слишком маленькая концентрация силы Сальфьяллы. И если уж Драуг вылез на край, то выжег там всё настолько, что даже твари помельче какое-то время выходить не смогут. Однако сам факт, что в Ближнем поясе накопилось столько силы, что непоследний Драуг смог выбраться, это не очень хорошо. Значит, с каждым разом будет всё больше… Но ближайшие месяца два-три обещают спокойствие, а точнее — нужно замерять концентрацию силы ежедневно, собственно, это и стало резолюцией совета.

Что ж, значит, вот и рамки. У меня есть два-три месяца, чтобы освоиться в Среднем поясе, а там, если более опасные твари полезут, нужно будет быть готовой разбираться и с ними.

— Хорошо, в таком случае, не могли бы вы меня пристроить в какой-нибудь отряд ближников?

Айвинд поморгал.

— А вам зачем?

Я вздохнула.

— В конечном итоге — чтобы прояснять замутнённых. Мне нужно для этого запасать силу, а беру я её из виллидиров. И лучше бы из тех, что пожирнее.

Это было не совсем так… Накачать бока я могла и мырквой, только тратилось на это полдня. Но и поход в Средний пояс вряд ли меньше займёт, туда ещё поди дойди. Однако помимо запаса мне надо было практиковать свои способности. Вон, Дезинтеграция как поднялась после всех развлечений… Хорошо бы и другие тоже поднять. Но Айвинду подробности были ни к чему, хватает того, что я и так неправильная жрица.

— О, ради такой цели — могу понять! — обрадовался он. — Но вы не можете пойти в Средний пояс без подготовки! Это слишком опасно. Вам нужен наставник.

— А чтобы был наставник, нужны рекомендации, а рекомендации могут быть только от тех, кто меня с детства знает, а с детства меня никто не знает, — договорила за него я.

Харсир на пару мгновений подвис, но потом щёлкнул пальцами.

— М-да, я сам вас рекомендовать не могу, потому что я — аэромант, а вы нет… А с простыми охотниками вы не знакомы. Да и я тоже. Но я знаю, кто знаком! Вот что… — он постучал ногтем по столу, — пойдёмте-ка к моему другу, он наверняка придумает, как правильно решить эту проблему.

С этими словами Айвинд подхватился и легко, как танцор, подлетел к двери. Выбираясь из кресла, я на его фоне показалась себе неуклюжей. Он, наверное, помогал себе магией, а что? Может, я тоже могу как-нибудь себе помочь?

Шли мы быстро, и я едва поспевала за размашистым шагом Айвинда. Оно и понятно, он вон какой высокий, и ноги длинные. Я и за Нокком-то плохо поспевала, а он притормаживал ради меня. Точно надо что-нибудь наковырять в обруче. Или правильнее сказать — в Улье. Ведь как я теперь понимаю, обруч — это просто меню Улья. Что же в нём за пчёлы живут, интересно?..

Судя по расстоянию, мы прошли весь Верхний замок, а потом ещё и всё боковое крыло, поднялись на верхний этаж. Айвинд остановился у массивной, но никак не украшенной двери и постучал — уверенно, почти требовательно.

Шагов я не слышала, но спустя недолгое время дверь открылась. На пороге стоял Кольбьёрн! В свободной рубахе и простых домашних штанах он выглядел совершенно сюрреалистично — с его звериной головой, когтищами и в целом несколько непропорциональным телом. Но главное — это Айвинд так просто к нему в покои заявляется? Я думала, они друг друга близко не подпускают, так дрались, столько наговорили взаимных оскорблений, а тут… Айвинд ведь сказал, что отведёт меня к другу. К другу!!!

— Не наговорился? — рыкнул Кольбьёрн и заметил меня. Его массивные, выпирающие брови выперли ещё сильнее. — Йатибьолль?

— Йатибьолль ищет наставника для выхода в Средний пояс, — мягко сказал Айвинд. — Поможешь?

— Ну ты бы ещё посреди ночи пришёл, — фыркнул Кольбьёрн и совершенно обычным человеческим жестом почесал макушку. И не боится же оцарапаться этими тесаками.

— Я подумал, что у тебя не займёт много времени подсказать человека, и можно было бы сразу закрыть вопрос. Ты ведь знаешь всех замутнённых охотников, даже тех, кто с отрядами ближников ходят. Наверняка есть кого посоветовать?

— Так это надо не из замутнённых, а из простых советовать, Йатибьолль же… — его тёмные глаза зыркнули в мою сторону, — не маг?

— Не маг, — подтвердила я. — Но я могу применять свои способности для некоторых видов воздействия, похожих на магические, так что и не совсем простой человек.

— Это-то понятно, — вздохнул Кольбьёрн. — Тут главное, что вас магии учить не надо. А из оружия что есть?

— Э-э, нож? — растерялась я. После мытья я переоделась в платье и нож, конечно, с собой не таскала.

Кольбьёрн хмуро глянул на Айвинда.

— Ты бы чем людей по ночам тормошить, даме оружие получше подогнал, это ведь твоя ответственность. А то как нотации читать, так ты первый, а у самого Йатибьолль с ножом в Сальфьяллу ходит.

— Я не читаю тебе нотаций! — тут же ощетинился Айвинд. — И если бы я поменьше отрывался от работы ради всяких… чрезвычайных ситуаций, то давно бы уже обеспечил Йатибьолль всем необходимым!

— Это ты сейчас на что намекаешь?

— Ни на что!

— Да? И вовсе не пытаешься сказать, что я тебе чрезвычайные ситуации создаю?

— А что, не создаёшь? Ты сегодня чуть не сгорел!

— Да если б я сгорел, ты бы первый обрадовался, такой источник проблем бы пропал! — зло бросил Кольбьёрн.

Айвинд аж задохнулся, а потом явно принялся подбирать достойный ответ, но мне не улыбалось лицезреть повторение дневной стычки, поэтому я вызвала Поглощение, навела на обоих и дёрнула на полной мощности. Харсиры синхронно охнули. Золотые нити от них протянулись сразу пучками. Долго я их мучить не стала, тут же остановила процесс — благо на мыркве натренировалась это делать.

— Давайте не будем ссориться на ночь глядя, — сказала я жёстко. — Харсир Кольбьёрн, я буду благодарна за вашу помощь, если вам есть кого мне посоветовать.

Кольбьёрн задумчиво потёр грудь.

— Интересная у вас сила… Ни один мой щит даже не заметил атаки. Посоветовать — кого-нибудь найду, но не сейчас, а с утра. Это кабинетные крысы могут себе позволить с кристаллами чуть не до утра сидеть, а у меня на рассвете тренировка.

— Конечно! Простите, что потревожили так поздно! — поспешила вставить я, пока Айвинд что-нибудь не ответил. Он там как раз закатывал глаза и шевелил губами.

— Вот, учись, Айви, — сказал Кольбьёрн, — как надо с соратниками разговаривать.

— Да я бы рад, — прошипел Айвинд, — если бы соратники понимали человеческую речь!

Кольбьёрн на мгновение замер, а потом с грохотом захлопнул дверь перед нашими лицами. Мне захотелось отвесить Айвинду подзатыльник.

— А вы с Ларсом Гранеломом тоже дружите, да? — спросила я как бы беззаботно.

— Что? — Айвинд глянул на меня изумлённо. — С Ларсом? С Ларсом невозможно дружить, он невыносимый ненавистник замутнённых и в целом отвратительный человек!

— М-м, — протянула я. — А вы, значит, снисходительны к тем, кто человеческую речь не понимает?

Айвинд на мгновение подвис, а потом так резко вдохнул, что подавился — и это маг воздуха!

— Я не это имел в виду!!! Он просто не слушает! Я не хотел сказать… Я бы никогда! — Он обернулся на дверь, словно прикидывал, не постучать ли ещё раз, но я потянула его за рукав.

— Оставьте его в покое, опять ведь поругаетесь. Потом объясните.

Айвинд покаянно покачал головой, но позволил мне увести его от двери Кольбьёрна.

Расставшись с ним уже в Верхнем замке, я пошла к себе. Мысль лечь спать грела, но перед сном я всё же ещё поковырялась в обруче и нашла в меню Распределение какие-то бегунки с не очень понятными названиями. Подвигала их по чуть-чуть туда-сюда и почувствовала себя неважно: моё тело под кожей шевелилось как-то против моей воли. Удовольствие ниже среднего, да и зеркала нет, хоть посмотреть бы, что там меняется и куда. Вроде на бегунке было что-то про мышцы.

Я закатала рукав и всмотрелась в свою руку, а потом подвинула бегунок «мышечная масса». Рука стала суше и чуточку рельефнее. Делать из себя качка не хотелось, так что я добавила ещё пару миллиметров, а потом подвинула бегунок «растяжка», чтобы не скрипеть при движениях. Встала, понагибалась, попрыгала. Хм, а и правда легче двигаться теперь. Отлично, надо будет ещё поэкспериментировать, когда пополню запас.

С этой радостной мыслью я и легла спать.

А утром меня разбудил угрожающий стук в дверь. Лив успела вчера пригнать мастера поставить замок, поэтому хотя бы посетитель не вломился ко мне, пока я спала.

Я выбралась из кровати — в мятом платье, всклокоченная, босая. И открыла дверь. За ней стояла Хельга. Полностью одетая, в кольчуге и с мечом.

— Мой скиппарь приказал мне тебя обучать, — зло бросила она. — Через две минуты жду во дворе!

— На этой Хельге свет клином сошёлся, что ли? — ворчала я, натягивая штаны. Защитные-то так и остались у портного, сейчас небось ещё выслушаю.

С одной стороны, терпеть такое отношение от какой-то там простолюдинки из отряда ближников — это себя не уважать, а я вроде как пытаюсь показать всем вокруг, что со мной надо считаться. С другой, это я напросилась на уроки, это мне больше всех нужно. Я даже не очень понимала, что Хельга с меня поимеет-то? Я ей платить должна или как? В любом случае, вставать в позу сейчас — значит, потерять то, что с таким трудом выбила.

Но вот обязательно Кольбьёрну было назначать её⁈ Что, других наставников не подвезли? Хотя… Как я поняла, прямо приказать Хельге Кольбьёрн не мог, потому что ему подчиняются только замутнённые. Хельгу ко мне послал её скиппарь — Харальд вчера упоминал, какая-то там Брага или Барыга… Боргна, во! Наверное, это она замутнённая, вот ей Кольбьёрн и спустил разнарядку.

Обдумывала я это всё, уже выходя во двор. Там было довольно пусто — похоже, в это время все делом заняты где-то ещё. Хельга стояла на брусчатке и притопывала ногой. При моём появлении она подняла взгляд и осмотрела меня с нарастающим неодобрением.

— Если ты в таком виде собралась в Сальфьяллу, то мы можем расстаться прямо сейчас, всё равно тебя там сожрёт первый же виллидир.

— Однако не сожрали пока, — парировала я, но спросонок язык слушался плохо. — Штаны у меня есть получше, но я их вчера портному отдала переделать, а остальное уж какое есть.

— Ну и когда ты собираешься покупать нормальную экипировку? На жизни, знаешь ли, не экономят, а то потом сэкономленным пользоваться некому будет.

Меня начал утомлять её тон заодно с какими-то непонятно откуда взявшимися представлениями.

— Значит так, — вздохнула я. — Я понятия не имею, какая должна быть экипировка, где её брать, сколько это стоит и насколько критично. Я полагала, что именно для этого и нужен наставник. Сейчас я вижу два варианта развития событий: первый — мы сворачиваем эту перебранку и идём завтракать, и тогда я делюсь с тобой харсирским пайком; второй — я иду к Кольбьёрну и объясняю ему, что мне нужен наставник с лицом попроще.

Хельга пару раз порывалась меня перебить, но я повышала голос, и она всё же решила дождаться конца речи. А дождавшись, задумалась.

— Харсирским пайком?

Я кивнула.

— Сейчас как раз свеженький принесут, но у меня ещё со вчера ужин нетронутый стоит, а порция каждая — на двоих. Если мы с тобой сработаемся, могу делиться на постоянной основе.

Хельга помялась. Видно было, как ей хотелось и кололось.

— Я не маг, на меня еду с кристаллами только переводить, — вымучила она наконец.

Я пожала плечами. Я тоже не маг, и что теперь?

— Более подходящего предложения у меня для тебя нет.

— Мне нужно понимать, на что ты годишься как воин, — зашла она с другой стороны. — Может, тебя и обучать смысла нет.

Я задумчиво осмотрела её, вызвала обруч и дезинтегрировала кончик Хельгиной косы. Чуть-чуть, пару сантиметров. Она заметила это только когда прах осыпался ей на руку.

— Эй, ты что делаешь⁈

— А как ты собралась определять, на что я гожусь? — хмыкнула я.

Вместо ответа Хельга выхватила из-за спины то, что я приняла за арбалет, нацелила мне в ноги и… Я увидела какое-то искажение в воздухе, как над огнём или нагретой дорогой бывает. Не знаю, что это было, но от арбалета, нацеленного на меня, я не жду добра, а потому сразу, не думая, применила Дезинтеграцию. Она подхватила искажение в рамку, правда, кажется, с огрехами, и уже очень близко ко мне. Раздался знакомый чпок, меня дёрнуло вперёд, а мимо просвистело что-то маленькое.

— Паршивый у тебя щит, — заметила Хельга, опуская арбалет.

— Ты от меня тоже не особо-то защитилась, — отбрила я, прикидывая, не укоротить ли ей оружие. — что это было вообще?

— Игловихри, — сказала Хельга так, словно для меня это должно было что-то значить. По моему бессмысленному взгляду поняла, что эту часть общего образования я прогуляла, и пояснила: — Заклинание ранга Воин, зашитое в артефактный снаряд.

Она чем-то дёрнула на своём арбалете, и на брусчатку выпал мутный серый кристалл с полпальца размером. Хельга тут же подобрала его и показала мне.

— Это кристалл корневика из Ближнего пояса. Их можно перезаряжать, поэтому если получается собрать после уничтожения цели, то лучше собрать. Заряжает их артефактор-зарядник, стоит это по сильфру за дюжину.

Во как. То есть она готова-таки меня учить, несмотря на внешнюю неприязнь.

— Я так понимаю, зарядник — аэромант?

— Чаще замутнённый, они могут больше чем одной стихией заряжать, и пока одна восстанавливается, использовать другую. Чистого аэроманта сажать за заряд… Если только слабосилка, а толку тогда?

Я покивала — и правда, логично. И самое интересное, что, выходит, на замутнённых тут всё держится, а отношение к ним — ниже плинтуса. Не то чтобы это была уникальная ситуация, но заставляет задуматься.

— А ты чем щит ставила такой дырявый? — спросила меж тем Хельга.

Я хотела сразу ответить — Ульем, но потом подумала, а стоит ли его упоминать? Если все мои способности происходят из него, то любой, кому я встану поперёк горла, первым делом попытается его уничтожить. А он выглядит довольно хрупко. А я наверняка встану поперёк горла, у меня уже есть несколько горл на примете.

— Это моя жреческая сила, полученная после посвящения. Я пока её не до конца освоила. Так что, завтракать или Кольбьёрну? — решила я перевести тему.

Хельга поколебалась, пососала клык, но наконец решила:

— Завтракать.

Это было очень кстати, а то я уже и сама готова была клыки сосать.

Утренний паёк я разделила пополам, как обещала, а вечерний, нетронутый, отдала Хельге целиком, только обе фляги с сафой оставила для Нокка. Она облизывалась чуть не до глаз и умяла столько, что я вообще не поняла, куда в ней помещается. Я сама съела что-то из яиц, пару ложек бобов и загадочный сладковатый овощ, а остальную часть своей порции впитала через Поглощение — сразу на бока, минуя желудок. Запас пополнился незначительно, и меня не разнесло.

— Сколько у тебя есть денег? — деловито спросила Хельга.

Я прикинула. Нокку я обещала десять процентов за доставку туши, но это за доставку, а так вообще я собиралась ему половину отвалить, потому что если бы не он, я бы даже не узнала, кто меня сожрал. Да и вообще, ему нужнее, тем более что в Сальфьяллу он, может, и вовсе не пойдёт. Но. Не все мои деньги — мои.

— Это зависит от того, сколько налога надо заплатить с Драуга, — призналась я и пошарила взглядом по комнате. Точно, вон на сундуке лежит лист, наверное, Нокк оставил, как обещал.

— По налогу не скажу, у нас этим Боргна занимается, но с Драуга прилично, наверное, — протянула Хельга.

Я подошла к сундуку и глянула на лист. Там были какие-то сложные расчёты и много вопросов.

— А я думала, ты в своём отряде деньгами ведаешь, — сказала я рассеянно, пытаясь вникнуть в вычисления. — Ты ведь сбывала кристаллы.

Я наконец нашла пояснение к трём колонкам вычислений. Оказывается, разные категории населения платят разный процент налога. То есть он зависит и от ценности твари, и от того, завалил её простой человек, охотник, аэромант, замутнённый или Фиал. И чем выше по этой шкале, тем процент больше. Проблема, как водится, была в том, что я на шкале не значилась вовсе. До сих пор жрицы Драугов не валили и вообще в Сальфьяллу носа не казали, кроме как на посвящение, но с него не приносили добычу. Нокк предполагал, что меня могут посчитать простым человеком, магом или Фиалом, и соответственно вывел три варианта вычислений. Циферки не утешали — от двадцати процентов до восьмидесяти. Э, они тут обесцветились, что ли, такие проценты стричь⁈ Какой я им Фиал, я даже не знаю, кто это!!!

Я так возмутилась, что не сразу заметила повисшую тишину. Хельга ведь не ответила. И почему-то снова зыркала на меня недобро.

— Что не так? — спросила я, всё ещё мыслями в налогах. Я-то думала, у меня куча денег, но если у меня собираются отжать половину или больше…

— Ничего. Хорошую цену за добычу получила?

Я растерянно пожала плечами. Это она издевается, намекая на высокие налоги?

— Меня к нему Нокк привёл, сказал, что этот торговец даёт хорошую цену. Я сама не разбираюсь.

— Этот торговец⁈ — вскинулась Хельга, как будто я сказала что-то оскорбительное. — Тебе даже по имени его назвать сложно⁈ Что он в тебе нашёл вообще?!!!

Я даже отступила на шаг. Вот обложили, тут налог, там эта бешеная баба…

— Он во мне вроде ничего не находил, разве что нового клиента.

— Ну конечно! — фыркнула Хельга. — Ври больше, ты даже куртку одёрнуть не успела, когда я вошла.

Я растерялась. Нет, что Хельга взъелась на меня на почве ревности, это я предполагала с самого начала. Но она говорила об этом как-то… Не так, как сказала бы женщина, заявляющая свои права на мужчину. Да и Харальд нёс какую-то околесицу, когда я его о ней спросила.

— Куртку я одёргивать и не собиралась, я пыталась выяснить, можно ли перешить штаны, которые мне выдал Айвинд.

— Ты и с харсиром замутить успела⁈ А не жирно на одну стерву столько мужиков⁈

Тут я уж вовсе рот открыла. Насколько я понимала, у Айвинда вопрос отношений закрыт и вовсе не мной. А на Харальда я даже не думала иметь виды, он, может, и симпатичный парень, но я его видела один раз и не сказать чтобы он произвёл на меня неизгладимое впечатление, требующее тут же упасть и отдаться.

— Ты с Харальдом встречаешься, что ли? — спросила я прямо.

— Нет!!! — рявкнула Хельга так, что посуда на столе зазвенела.

— Вот и я нет, — развела я руками. — Просто спросила его, из чего на мне штаны.

— Ну конечно, просто так, без задней мысли предложила мужику пощупать на тебе штаны, я поверила! — не унималась Хельга.

— Да ни к Драугу не сдался мне твой мужик!!! — не выдержала я.

— Он не мой!!!

— Ага, я поверила! — вернула я ей той же монетой.

Хельга вдруг гулко захлопнула рот и изобразила из себя статую непонятого трагизма.

— Я просто хочу для него лучшего.

У меня, кажется, пар из ушей повалил.

— Слушай, давай сосредоточимся на том, чтобы добыть для него лучшие товары, а? Обещаю, в конкурсе невест для твоего Харальда я участвовать не буду, мне и без него проблем хватает.

— Это каких же? — прищурилась она.

— Таких, что если я не начну резво приносить пользу княжеству, князь меня пристукнет, чтобы новую жрицу прислали! — выпалила я. — Не до мужиков мне, понимаешь?

Хельга всё ещё щурилась, явно не купившись на мои доводы, но тут в дверь постучали — да так, что она затряслась.

— Именем князя откройте! — донёсся мужской голос.

Я состроила Хельге рожу.

— Открыто!

Стучавший рванул дверь, и я увидела троих высоких и плечистых мужиков. Один из них был в бело-голубом, как Айвинд, и такой же смазливый, один — явно замутнённый, с улиточьими рожками, растущими из углов рта, и третий просто здоровый мужик с бородищей.

— Йатибьолль велено доставить на суд князя! — рявкнул бородатый. — Не берите оружие и не оказывайте сопротивление.

— Ну вот, видишь, — кивнула я на троицу. — Мужского внимания мне хватает.

Взяла лист с налоговыми расчётами и сунула за пояс. Заодно хоть выясню, сколько процентов я должна столь любезному правителю!

Если идти вниз по лестнице в княжеской башне было скучно, то идти вверх — изнурительно. Зато у меня появилась возможность проверить результат своих манипуляций с телом. Сразу стало ясно, что в ягодичные мышцы и квадрицепсы нужно подбавить. Про квадрицепсы — это не я придумала, это на схемке Распределения так было написано!

Поскольку мои конвоиры подёргивались, когда я махала руками, заодно потренировала управление взглядом. Ну, меню Распределения я читерски открыла рукой, а дальше уже бегунки двигала взглядом. Начало немного получаться. Главное в нашем деле — мотивация в виде арбалета с магическими снарядами за плечом у воина!

Наконец мы вылезли на площадку на самом верху, и меня повели в зал. Не тот, где я валялась на полу, а какой-то ещё: с троном на каменном постаменте, вовсе без окон, зато с длинным столом посреди зала, чуть на расстоянии от трона. Сам князь восседал на троне — как и прошлый раз, в красной тунике, с накидкой из рыжего меха на плечах и босой. Между постаментом и столом стояли ещё четверо.

Одного я узнала — это был Вигго, который в прошлый раз и выводил меня отсюда. Рядом с ним стоял молодой и важный мужчина, чем-то неуловимо напомнивший мне Ларса, должно быть, углом, под которым был задран его нос. Но светлые кудри скорее роднили его с Айвиндом, хотя телосложением он был посубтильнее.

Напротив этих двоих топтался мужчина постарше, плечистый и явно военный, с аккуратно подбритой русой бородой и привычной уже причёской — бритые виски, седой пучок на затылке.

Ну а четвёртым был Старший жрец, и вот тут-то я и поняла, как здесь оказалась.

Меня подвели к трону и поставили между этими тремя лицом к князю. Он ничуть не изменился с прошлого раза — смотрел на меня всё с тем же усталым пренебрежением, как на досадную проблему, которую не досуг решать.

— Жрица Ильва, — произнёс он то ли раздражённо, то ли насмешливо, — на тебя поступила жалоба. Что скажешь в своё оправдание?

Я решила, что стоит немного наклонить голову, обозначая уважение к князю. Я его, конечно, не испытывала, но и на рожон лезть не хотела. Если верить «Наставлениям», в ранге я князю не уступаю, просто заведую другими вещами.

— Скажу, что хотела бы для начала услышать суть жалобы.

Все присутствующие на меня странно покосились. Что я не так сказала? Не поздоровалась с князем? Не обратилась должным образом? Так я без понятия, как… Вигго говорил ему «княже» — так, что ли, надо было?

Князь меж тем кивнул Старшему жрецу.

— Жрец Фридьоф, просветите хёфдингу Ильву, а то, оказывается, она и не знает, что сделала что-то не так.

Нет, мне всё же кажется, он забавляется.

Жрец раздулся и запыхтел — то ли тоже заметил потеху князя, то ли возмутился, что тот сам суть жалобы не передал.

— Йатибьолль возомнила себя великой целительницей и проясняет замутнённых — прямо в Верхнем дворце! Прояснение никогда не входило в круг ответственности Верховной жрицы, это дело Храма. Сие есть вопиющее нарушение традиции и уклада!

— А вам что, жалко, что вашу работу кто-то за вас делает? — хмыкнул князь и пересел, подавшись вперёд. Локоть он опёр о колено, но трон был достаточно высоким, так что ему пришлось оторвать от пола пятку, опираясь только на мысок, чтобы не сгибаться слишком низко. Однако едва он так сделал, как тут же поморщился, словно от боли, и пересел снова, на сей раз оставив ногу на полу всей подошвой. Это что, у него стопа болит? Может, старое ранение какое-то? Не из-за этого ли он босой ходит?

— Храм не нуждается в помощи! — возмущался тем временем жрец. — Мы выполняли свою работу веками без того, чтобы делиться ею с Верховной жрицей!

Хах, делиться! Кажется, делиться старик не хотел вовсе не работой! Князь вот тоже внешние уголки глаз сморщил. Но пора мне уже что-нибудь сказать, а не стоять тут куклой.

— Я то и смотрю, как вы справляетесь. Если Храм так хорошо работает, то почему ко мне очередь выстроилась от лестницы до лестницы?

Справа от меня хмыкнул тот незнакомый седой мужик.

— Смею напомнить, задача жрицы вовсе не в том, чтобы утолять боль пламенеющих, — елейным голосом произнёс блондин слева. — Разве ваше дело — не обеспечивать удачу нашим отрядам? А меж тем первое же, чем ознаменовалось ваше посвящение — это выход Драуга в Ближний пояс!

Я глянула на блондинчика. Какой-то он уж очень молодой, что ж у него за должность, что его на княжеский совет приглашают?

— Драуга, которого я же и завалила? — уточнила я. — Должно быть, таким образом Небеса указали мне путь, которым я должна идти, дабы принести княжеству наибольшую пользу.

Говоря это, я не преминула сверкнуть глазами в сторону князя, но он то ли не заметил, то ли сделал вид.

— Это противоречит укладу! — взвился жрец. — Да и польза сомнительная! Мало ли что вы, не имея опыта и наставлений нашего Храма, натворили с этими замутнёнными? А что если вы только отсрочили их полыхание, и оно проявится в произвольное время, да ещё и сторицей?

Вообще мысль была даже в чём-то здравая. Я же понятия не имела, что ворочу, да и Улей ругался и выдавал ошибки, так что всё возможно. Но этот вопрос я буду решать потом и без жреца.

— То есть вы считаете, что Небесный храм не способен обучить жрицу?

Фридьоф хлопнул ртом, пойманный на слове.

— О, безусловно, Йатибьолль прекрасно обучена, — вступил молчавший до тех пор Вигго. — Уверен, хёфдинг Старший жрец вовсе не это имел в виду. Однако давайте задумаемся вот о чём: не окажется ли так, что, получив надежду на прояснение даже в самой тяжёлой ситуации, замутнённые станут меньше себя беречь и полыхать почём зря, даже по недостойным поводам? Ведь такова природа людей, что, стоит отступить страху, как они теряют всякую осмотрительность. А ведь замутнённые — это фундамент нашего княжества, так же, как чистые маги — его шпили и стены. Что станет, если множество их сгорит из-за пустых надежд?

Эк он ловко завернул насчёт фундамента — вроде и красиво, а вроде и ноги вытер.

— Так вы предпочитаете потерять прямо сейчас всех, кто на грани сгорания, нежели чем допустить небольшой риск, что кто-то из замутнённых чересчур обнадёжится? — ответил за меня седой вояка. — Конечно, замутнённым же вовсе не свойственна безрассудность, они прямо-таки до последнего знака просчитывают опасности, в которые ввязываются.

Князь и блондинчик усмехнулись.

— Да уж, они что так, что так будут мереть пучками, — заметил второй. Старик неодобрительно цыкнул, но не стал спорить.

— Эта недобросовестная жрица просто наживается на чужом горе! — выкрикнул Фридьоф, видимо, свой последний аргумент.

— А что, есть ли толк? — внезапно взял слово князь. — Много ли напроясняли?

Говорил он вальяжно, без интереса, но мне показалось, что это напускное.

— Человек десять, я не считала, — припомнила я.

— А что ж так мало? — хмыкнул князь. — Уж сколько дней с вашего посвящения прошло!

— Да всего-то раз, два и обчёлся. Вчера не до этого было, сегодня, — я повела вокруг рукой, — как видите, тоже…

Князь поцокал языком с напускным неодобрением и снова попытался поставить ноги на мысочки и опять сразу же вернул, как было.

— Ах, какая незадача, у Верховной жрицы вовсе нет времени заниматься своей работой.

Я вытаращилась, а вот Старший жрец тут же озвучил моё изумление:

— С каких это пор прояснять замутнённых — работа Верховной жрицы⁈

Князь пожал плечами.

— А разве не все жрецы этим занимаются? Это вы уж там между собой решайте, у кого какие задачи, по мне так всё едино.

Фридьоф хватанул ртом воздух так, словно начал задыхаться в каком-то приступе.

— Княже, традиционно Йатибьолль должна приносить нам удачу на охоте и защиту дома, — мягко пояснил Вигго таким тоном, каким говорят с ребёнком. — Прояснять замутнённых — работа обычных жрецов, а Йатибьолль у нас сама охотница, сначала пёс трупов, потом Драуг…

— Кстати об этом, — оживился князь. — Почём Драуга загнали?

Я даже растерялась от такой непосредственности.

— Отдала на реализацию, пока финальную цену не услышала.

— Понятно, поня-ятно, — протянул князь. — Надеюсь, вы знаете, что с продажи кристаллов выше третьего уровня следует платить налог?

О, ну вот и настал момент выяснить этот вопрос.

— В целом знаю, но как раз хотела у вас уточнить. Как я понимаю, я не отношусь ни к одной категории населения, для которых установлен размер налога с добычи. Не могли бы вы уточнить, сколько процентов с меня причитается.

Князь запрокинул голову назад, то ли обдумывая, то ли вспоминая. Потом хлопнул тыльной стороной руки о ладонь другой и ответил:

— Восемьдесят процентов.

Я похолодела.

— Восемьдесят — платить или оставить себе?

— Восемь из десяти частей вы обязаны передать в казну.

Я сжала зубы. Старший жрец фыркнул, но мне было не до него.

— Вы издеваетесь?

Это даже вопросом не было: князь совершенно явно издевался и смаковал эффект.

— Так вас никто не заставляет торговать добычей, — выпятив губы, заметил он. — Паёк у вас есть, кров над головой тоже, даже одежду дают, а лишние деньги только отвлекают от великой миссии жрицы. Это мирское, наносное, зачем оно вам?

Я просто кипела, а вида не подавала только потому, что на князе крупными буквами было написано: он это нарочно. То есть ему мало поставить мне условие на выживание, нужно ещё и сделать выполнение этого условия максимально трудным!

— Но мне нужно ходить в Сальфьяллу, чтобы развиваться! — воззвала я к разуму. Чтобы замутнённых прояснять, тоже нужно, но этот довод они тут вряд ли оценят.

— Так и ходите, я вам что, запрещаю? — удивился этот невыносимый человек.

— А экипировку я на какие буду покупать⁈ — не выдержала я и повысила голос.

Князь развёл руками.

— А зачем вам? У вас ведь сила Верховной жрицы. Но если её не хватает, всегда можно найти способы. Вон, обычные жрецы как-то справляются!

Он кивнул на Фридьофа, и тот снова возмущённо забулькал что-то о традиции и чужой работе.

— На этом сегодняшний суд объявляю законченным, — внезапно серьёзно и громко сказал князь, выхватил какую-то дубинку и врезал ею по подлокотнику кресла. Раздался гулкий металлический звон.

— Но, княже… — растерялся блондинчик. — Как же…

— Вам что-то непонятно в словах «суд закончен», хирдман Эйнар? — ядовито спросил его старик с пучком.

— А вас, хирдман Торвальд, вовсе не заботит, будет ли Верховная жрица исполнять свои обязанности?

Поверх него жрец пытался выяснить, какое, собственно, решение вынес суд по моему вопросу, а вот Вигго сразу зашевелился в сторону лестницы.

— Мне кажется, ей виднее, — начал Торвальд, но тут примеченные мной в прошлый раз узоры на полу мягко засветились. Мне показалось, что я стала меньше весить — или это горящие линии под моими ногами меня отталкивали?

— Понял, понял, уходим! — усмехнулся хирдман Торвальд и направился к лестнице.

— Княже! — не унимался жрец. Блондинчик заозирался вокруг своих ног и попятился.

— Моё слово сказано! — рявкнул князь. Жреца подняло над полом, а потом словно ветром понесло на выход, но не очень точно — по пути он приложился спиной о стенку арки, ведущей в зал, а потом ещё обо что-то на лестнице, судя по вскрику.

Я решила, что надо делать ноги — повернулась и пошла прочь. Демонстрировать вежливость по отношению к князю было выше моих сил.

— А вы отрастили зубы, — донеслось мне в спину. — По крайней мере, теперь я вижу, что вы и правда прошли посвящение. Любопытно теперь, кого загрызёте.

Мне стоило большого труда не ответить «вас».

На улице меня поджидала Хельга. Со злости я не сразу осознала, что она вовсе не обязана была этого делать — мы и расстались-то перед дверью моей комнаты, а не во дворе.

— Ну что? — спросила она, и мне даже показалось, что она волнуется. Хотя мы не то чтобы успели подружиться, мягко говоря.

— Князь назначил мне налог в восемьдесят процентов, — буркнула я.

Хельга замерла, но удивления не выказала. Постояла, подумала.

— Это как у харсира, — наконец сказала она. — Паёк харсира и налог харсира. Логично. И что ты будешь теперь делать?

Я прикинула. Больше всего хотелось послать всех подальше и гордо уйти, но — куда? Вокруг Сальфьялла. И за Средним поясом будет Дальний, а потом — Глубокий. А я даже в Среднем ещё не ориентируюсь, не говоря уже о том, что понятия не имею даже, в какую сторону идти, чтобы куда-то выйти. Вроде где-то есть другие княжества, но кто сказал, что там лучше?

Нет уж, придётся работать с тем, что есть. Мне нужно доказать, что я полезна — хорошо же. Докажу. В первую очередь — сделаю так, чтобы даже мои жалкие двадцать процентов представляли из себя солидную сумму. И попутно прокачаю свои способности. А когда я их прокачаю, мы с князем поговорим в другом тоне.

— Буду валить в пять раз больше виллидиров.

Хельга посмотрела на меня задумчиво.

— В десять. Потому что половина — моя.

Я нервно засмеялась. А, сгорел сарай — гори и хата, чего уж там!

— В десять так в десять, мне уже всё равно! По рукам.

Рука Хельги оказалась крепкой и мозолистой, но с острыми ноготками. Вот увидишь, княже, я в комплект к зубам отращу ещё и когти!

Первым делом мы торжественно забрали мои несчастные штаны от портного. Заплатить пришлось целых двадцать сильфров — я теперь гораздо чувствительнее это переживала, чем до объявления налога, но работа своих денег стоила: он не просто пришил завязочки, а сделал вставки из какой-то эластичной кожи, так что теперь штаны на всю длину могли растягиваться на десяток размеров. Вставки были по внутреннему шву штанин и на поясе, но портной предупредил, что защитные качества штанов в этих местах будут послабее, всё же эластичная кожа не такая прочная.

После этого Хельга повела меня в Пропускное бюро. Выходить в Срединный пояс разрешалось только с пропуском, вот его-то и следовало оформить. Бюро располагалось в Нижнем замке, то есть том крыле, которое ближе всего к городу, прямо рядом с воротами. В сам замок даже заходить не пришлось — в стене было проделано зарешёченное окно, и Хельга постучала в него прямо со двора.

Одна створка открылась, явив нам тётку в летах, причём вид у тётки был такой, как будто все эти лета её били по лицу. Плечистая, с толстыми мозолистыми пальцами, она недобро смотрела на нас глубоко посаженными глазами и кривилась.

— По какому вопросу?

— Пропуск на обучение, — равнодушно ответила Хельга, совершенно не смущённая суровым тоном.

— Допуск учителя, — бросила тётка.

Хельга достала из поясного кошеля круглую бляху с кристаллом посередине, как-то по-особенному её перехватила, и кристалл засветился. После этого она подала её тётке, которая повертела бляху и что-то проверила, прежде чем раскрыть толстый журнал и выписать туда что-то с бляхи. Имя Хельги? Персональный номер?

Бляха перекочевала обратно к Хельге.

— Имя ученика, — потребовала тётка.

Хельга глянула на меня вопросительно.

— Ильва, — подсказала я.

Но тётка не шелохнулась.

— Полное имя.

Я развела руками.

— Полнее у меня нет.

— Даже имени нет, а туда же, в Сальфьяллу ходить! — фыркнула тётка. — В клан бы вступила, там и учителя получше.

Хельга скрипнула зубами, но смолчала, а я так и стояла в растерянности.

— Ну что, имя будет или уже не надо? — поторопила тётка.

Хельга пододвинулась ко мне.

— Придумай, что ли…

— А Йатибьолль не подойдёт?

Я смутно представляла, что значит это слово, но хотя бы оно точно моё. Наверное. Если я жрица. А это не факт. О-хо-хо.

— Нет, это титул, — мотнула головой Хельга.

Я пожала плечами. Придумать так придумать. Сильно мудрить я не стала.

— Ильва Небесная посланница!

Тётка цыкнула зубом, мол, многовато пафоса для такой сопли, но записала без споров.

— Даю пропуск в Средний пояс, — сказала она наконец. — В Дальний не заходить, пока ученица не сдаст квалификационный экзамен.

С этими словами она высунула из окошка массивную лапищу с ещё одной круглой бляхой, но поменьше и попроще, чем у Хельги.

— Ну вот, — сказала Хельга, когда окно захлопнулось без намёка на «до свидания», — можем идти.

— А не надо с собой еды взять? — прикинула я. Всё же до Среднего пояса около семи километров, да и там неизвестно сколько пропрыгаем…

— В Сальфьялле лучше ничего не есть, пока возможно. К еде могут пристать какие-нибудь частички, пыльца деревьев там или ещё что, и от этого будет круто плохо. Когда на несколько дней ходят, то носят специальную палатку для еды, с фильтрами, но она очень дорогая, у моего отряда даже такой нет, не то что у меня лично. Мы ходим одним днём и не едим. Воду только носим, во флягах фильтры тоже есть обычно, я на тебя взяла.

Она похлопала по небольшому рюкзаку, такому тонкому, что он был едва заметен у неё на спине.

— Всё, больше не задерживаемся, и так поздно выходим, мало успеем, а завтра у меня рейд с отрядом, — решила она и пошла вниз по улице к воротам в Сальфьяллу.

Путь через Ближний пояс вышел уже привычным. Несколько костерней я поглотила, потом дезинтегрировала то, что Хельга назвала корневиком — здоровенный ствол дерева с отломанными ветвями, который медленно полз, вяло перемещая корни. Внутри он был полый и светился. Теперь я хоть знала, из кого берут кристаллы для освещения. Ну и по мелочи там всякая шушера под ногами хрустела, но мы ради неё не задерживались.

— В Срединный пояс мы выйдем не в случайном месте, — поясняла Хельга по пути. — Большинство виллидиров-середняков пасутся на своих участках и далеко не ходят, поэтому мы с тобой выйдем сначала на участок кого попроще. В Среднем поясе типичные твари — это Клыкачи, Стихийники и Стайники. Клыкач — это по сути зверь. У него есть когти и зубы, иногда рога, да и всё. Он просто сильный и агрессивный, будет пытаться тебя загрызть или порвать, но больше ничем не опасен. Так что можешь смело его бить — ну вот чем ты костерней била, тем же и этих, только быстро. Они прыгучие бывают.

Я кивнула. Значит, пёс трупов — это тоже Клыкач. И я его в тот раз, наверное, поглотила? Или нет, мне же потом меню вылезло — выкачивать из него или нет. Если бы поглотила, то не вылезло бы? Или не до конца?..

— А если мы убьём Клыкача на знакомом тебе участке, туда ведь может и кто-то другой прийти?

— Тоже Клыкач, — пожала плечами Хельга. — Обычно точно такой же, редко другого вида.

Я покивала снова и оглядела чёрно-серый лес. Так вот и представляю себе, что Клыкачи где-то сидят и ждут, пока их собратьев покрошат в капусту, чтобы следующий по очереди занял его место…

— А как виллидиры размножаются?

Хельга странно на меня посмотрела.

— В смысле — как размножаются? Они отродья Сальфьяллы. Она их порождает в своих недрах.

Ага, то есть Клыкачи не сидят в очереди на участок, а… не существуют, пока не появится вакантное место? Или у Сальфьяллы есть какой-то запас, там, я не знаю, скелетов? Шкур? Из которых по необходимости лепятся виллидиры? Сальфьялла — это вроде как место, но как знать, вдруг у неё какой-то свой разум есть? Или место — это упрощение, а на самом деле это лишь малая часть чего-то гораздо более сложного?

— Кроме Клыкачей ещё есть Стихийники, — продолжала меж тем Хельга. — Они в целом на Клыкачей похожи, но могут использовать магию. Несложную, не какую-то редкую, обычные стихии — огонь, воду, землю, воздух, реже — что-нибудь вроде молний или яда, ну или просто чистой магией плюются. А вот Стайники — посложнее, и там всякое бывает, могут просто нападать, а могут создавать внутри стаи поле, в котором, например, дышать нечем, или темно, или ещё что. К ним сегодня не пойдём.

Потом Хельга принялась рассказывать, какие приёмы есть против каждого вида Клыкачей, но мне это было полезно довольно условно. Скажем, у какого-то есть слабое место в броне, и оно под подбородком. Но что я с этим могу сделать? Ни Поглощение, ни Дезинтеграция не работают, как снаряды или лезвия, их не нужно втыкать в тушу.

Хельга поняла эту проблему, благо она уже видела, как я ликвидировала костерней и прочую мелочь, и стала отбирать только те сведения, которые для меня имели смысл. Например, что тварь умеет мимикрировать под окружающий лес, но становится видимой, если посветить на неё кристаллом. Или что у какой-то твари очень длинный язык, который может достать до меня, даже если для прыжка далековато.

Конечно, я не могла запомнить всё сразу, но Хельга на это и не рассчитывала.

— Я тебе ещё не раз всё это повторю, и при встречах с тварями закрепим, — пообещала она. — Пока просто старайся запомнить побольше, насколько возможно, постепенно выучишь.

Наконец под разговоры мы дошли до буйков.

— Пропуск возьми в руку, — велела Хельга. — Должен быть контакт с кожей, иначе буйки оповестят стражей на вышках, что кто-то прошёл без пропуска.

— А почему с этим так строго? — спросила я. — Там опасно, конечно, ну так разве это не личное дело каждого?

Хельга окатила меня нечитаемым взглядом.

— У нас в княжестве не так много людей, чтобы им позволять кучами лезть туда, где их быстро прикончат. А полезут же в первую очередь дети и молодняк. Если за этим не следить, то не напасёшься, придётся только и делать, что новых рожать.

Я впечатлилась цинизмом этого подхода, но, наверное, ради выживания можно ещё и не такое принять…

Зажав бляшки в руках, мы прошли линию буйков. Мне показалось, что за ней лес выцвел ещё сильнее, вроде как до того какие-то микроскопические отличия в тёпло-холодном тоне серого были, а теперь вообще всё выровнялось.

— Смотри, — сказала Хельга, понизив голос, — здесь водится Клыкач типа зубатка. Это такая хрень типа рыбы с очень длинной мордой, она плавает между деревьями по воздуху, как в воде. Помнишь, какое у неё оружие?

Я ещё не успела позабыть лекцию и ответила:

— Стреляет языком с липучкой, дистанция до пятидесяти метров.

— Хорошо, — кивнула Хельга. — У тебя дальнобойное оружие есть? Такое, чтобы её подстрелить до того, как она тебя?

Я помотала головой. Насколько я успела понять, Улей работал в пределах метров десяти, потом выдавал ошибку дальности.

— Значит, надо охотиться из засады. Если ты не хочешь уворачиваться от этого языка.

Я подумала, что могу, наверное, дезинтегрировать язык, но пока что вызов Дезинтеграции требовал времени, а если рыба этим языком стреляет, то, наверное, быстро, и я могу не успеть. Вообще скорость у меня — слабое место, надо бы над этим как-то поработать.

Тем временем Хельга нашла раскидистое дерево и жестом показала мне залезать. Мы забрались на вторую снизу развилку и засели, после чего Хельга ещё вынула какую-то круглую коробочку, открыла её и почти сразу слилась с местностью. То есть я её видела, но так, как будто прямо на ней была наклеена картинка с продолжением веток и листьев, точно подгаданная под угол обзора. Я качнулась вперёд и назад — угол менялся, картинка смещалась, но каждый раз почти бесшовно стыковалась с тем, что я видела вокруг.

— На, — Хельга протянула и мне такую же коробочку, но я задумалась.

Очевидно, это был артефакт, который надо покупать за деньги. Денег у меня в ближайшем будущем много не предвиделось. Зато был Улей, который можно и нужно было развивать, улучшая свои способности. И если я прокачаю его, то получу уникальный инструмент. Никто другой не сможет сделать того, что могу я, более того мало кто сможет понять, как мне противодействовать, если что.

— Я хочу попробовать своими силами, — решила я. — У нас есть время?

Хельга глянула на браслет на левом запястье, состоящий из грубых металлических пластин со вставками из мелких мутных кристаллов.

— Ну, поблизости тварей нет, так что валяй.

Значит, у неё есть артефакт, засекающий присутствие тварей… Интересно. А я так могу? Но начнём с мимикрии.

Я развернула обруч и стала перебирать меню. На основании чего можно сделать мимикрию? Мне нужно по сути, чтобы когда смотрят на меня, видели другое. То есть между мной и смотрящим должна быть другая картинка. Можно ли её как-то спроецировать на воздух вокруг себя? С воздухом работала Нейтрализация, но она убирала из воздуха яд. А что нужно убрать из воздуха, чтобы стало не видно человека?

Я зашла в меню Нейтрализации.

Твёрдые вещества

Жидкости

Газ

Элементарные частицы

Я потыкала в Газ, но там предлагалось либо автоматически определить токсин, либо ввести его формулу руками. В других разделах было примерно то же самое, кроме «Элементарных частиц». Там была таблица с названиями этих самых частиц, а ещё выбор:

— Разделить

— Соединить

— Перенаправить

Я выделила участок воздуха рамкой — благо Нейтрализация позволяла выделять вообще что угодно, а не только внятные объекты. Попыталась разделить или соединить, но меня закидало сложными терминами: что именно разъединить? Что получить в результате? Названия частиц мне мало что говорили, и я отступилась.

В варианте «Перенаправить» было вроде бы то же самое, но там как-то иначе перечислялись варианты. Молекулы, атомы, ядра, электроны, фотоны…

Я зацепилась за слово «фотоны». Это ведь частицы света, разве нет? Понятия не имею, откуда я это знаю, но слово точно знакомое. Свет как-то связан с изображением… Я полистала список частиц, но остальные вызывали гораздо меньше узнавания. Ладно, фотоны так фотоны.

Я выбрала их, после чего в предложенном поле нарисовала стрелками, куда и откуда их надо перенаправить.

— Ой, — сказала Хельга. — У тебя в груди дырка.

Я глянула на себя, но всё было цело. Подумав, я завела ладонь за то место, которое выделяла рамкой.

Ладонь исчезла. Я подвигала так и этак и в итоге поняла: то, что я сделала, не позволяет фотонам попадать в выделенную рамкой область, вместо этого посылая их в обход, поэтому я вижу не то, что в этой области, а то, что за ней. То есть я могу сделать что-то прозрачным!

После ещё пары экспериментов я поняла, что эта штука работает с привязкой к месту в пространстве, то есть чтобы оставаться невидимой, мне надо сидеть неподвижно. Может быть, потом найду, как привязку поменять на себя, но пока что мне и не нужно было двигаться. Просто сделать поле побольше, чтобы оно скрыло меня со всех сторон.

Сделала и — оказалась в полной темноте.

— Э! С дерева не падай! — Хельга ухватила меня за плечо.

— С-спасибо, — выдавила я. — А ты меня видишь?

— Неа, — хмыкнула она. — Вообще пустота на твоём месте, вижу ветки за тобой. Но они так колыхнулись, как будто ты стала падать.

Я и правда стала, потому что в темноте потеряла ориентацию в пространстве. Получается, я перенаправила все фотоны, и теперь они не попадали в мои глаза? Но при этом я видела меню Улья. Прямо посреди темноты всё так же горели золотые руны. А как же это работает? Он сам вырабатывает фотоны? Но я ведь велела всем фотонам из этой области огибать меня.

— Можешь дать светящийся кристалл на секунду? — попросила я.

— Я бы видела, куда давать, — проворчала она.

Я не видела, где брать, но в итоге мы как-то состыковались.

Кристалл не горел. То есть его я не видела точно так же, как и всё остальное.

— Он зажжён? — уточнила я.

— А ты что, ослепла? — насторожилась Хельга.

— Пытаюсь понять, как работает невидимость, — уклончиво ответила я.

Итак, кристалл находился в моей области огибания и горел, но его фотоны подчинялись правилу. Может, Улей сам для себя делает исключение? Но вот когда я переключалась на управление глазами, он меня спрашивал, точно ли я хочу перейти. А тут ничего не спросил и ни о чём не предупредил. Значит ли это, что обруч я вижу как-то… не глазами?

Как бы там ни было, мне пришлось проковырять в выделенной области дырки для глаз, а саму область чуть уменьшить в районе лица, чтобы её толщина не скрадывала угол обзора. Вот теперь я снова всё видела.

— О, вижу твои глаза, висящие в воздухе, — усмехнулась Хельга. — А всё остальное совершенно прозрачное, даже намёка на контур нет! О, нос появился. А теперь исчез!

Я постаралась не шевелить головой, но я же не чувствовала кожей, где моя область кончается. Если бы ещё свет был яркий, можно было бы понять, на свету лицо или в тени — по температуре, а так приходилось гадать и слушать Хельгу. Нет, надо всё-таки найти, где поменять точку привязки.

Я открыла меню, но тут Хельга пихнула меня в бок.

— Виллидир приближается! — прошептала она.

— Зубатка?

— Не знаю, но вроде Клыкач.

То есть у артефакта Хельги не было функции определять вид твари. А у меня?

Я вызвала Поглощение и зашарила им по окрестностям. Пусть радиус действия Улья всего десять метров, но если я хоть за десять метров смогу определять вид твари, это уже отлично, особенно если тварь умеет мимикрировать или ещё как-то прячется.

Наконец я её увидела: огромная серая рыбина плыла, огибая деревья, словно это были стебли водорослей. Высоты от брюшных до спинных плавников в этой твари было где-то два человеческих роста. Тварь двигалась прямо на нас, и на мгновение мне показалось, что её не обдурила наша маскировка.

Однако за несколько деревьев до нас рыбина свернула и поплыла кружным путём. Я глянула на Хельгу, но её лицо скрывала маскировка.

— Чует, — прошептала она.

Я тут же вспомнила, что она говорила: зубатки глухие.

Рыбина меж тем подплыла к дереву с той стороны, где мы на него забирались, выпустила из ноздрей улиточьи рожки и зашарила ими по траве.

— Ты собираешься её мочить или мне? — зашипела Хельга.

— Сейчас, мне чуть расстояния не хватает, — призналась я.

Не хватало прямо чуть-чуть, может, полметра. Рыба была занята обнюхиванием, и я решилась: свесилась назад и протянула руку. Маскировка, конечно, спала, но зато Поглощение тут же определило рыбу как объект. Я жмакнула на «Использовать как источник».

Ошибка! Обнаружена неизвестная структура, требуется анализ

Какой ещё анализ⁈ Я задёргалась и чуть не рухнула с дерева головой вниз, и тут рыба повернулась чуть боком и сфокусировала на мне взгляд круглого зрачка.

— Ты чего глазами лупаешь? — зашипела Хельга. — Или мочи её, или признавайся, что не можешь!

Рыба меж тем гребла ко мне — вертикальный овал с торчащими по бокам выпуклыми глазами. Когда она петляла между деревьями, становилось видно длинную узкую морду с торчащими вверх и вниз зубами, как у крокодила. Кто такой крокодил? Так, ладно.

Я висела на ветке, зацепившись ногами за другую ветку и заметно напрягая пресс, на рыбу я смотрела вверх ногами, задрав подбородок, да ещё и руки к ней протянула. Будь она человеком, уже убежала бы в ужасе, а она вместо этого открыла пасть… в которой вращались зазубренные пильные диски.

Прямо вращались!!!

Я поспешно затыкала в Поглощение. Оно упорно ругалось на неизвестную структуру — так мне тоже неизвестна структура вращающихся зубов! Полезла в Дезинтеграцию — с тем же результатом!

Ну ладно, если две функции обламываются об эти неизвестные структуры, то и остальные наверняка тоже. Попробуем иначе. Я сбросила рамку и заново выделила, но уже не всю рыбу, а только её пасть. Точнее даже не всю пасть, а видневшийся между дисками кожный покров. Дезинтеграция!

Вот теперь сработало: рот твари начал осыпаться, она задёргалась, замотала головой. Из пасти стали выпадать пильные диски — они оказались не дисками, а четвертькружиями с какой-то сложной рукояткой и выпадали сразу пачками. Похоже, за счёт многослойности и создавалась иллюзия вращения.

Потом посыпались кости. Запас начал показывать донышко, и я переключилась на Поглощение. Теперь оно тоже работало. Рыбина ещё пару раз трепыхнулась, а потом перевернулась кверху брюхом, да так и осталась висеть в воздухе неподвижно.

— Это она так сдохла? — осторожно спросила я, когда тварь затихла.

— Пока плавательный пузырь цел, будет висеть, — пояснила Хельга. — А как ты её уделала? Я даже не увидела ничего.

— У меня своя магия, но было сложновато. Только через пасть получилось.

— А, так у неё шкура же непробиваемая! — фыркнула Хельга. — Помнишь, я говорила, что у неё чешуя и кости особо прочные?

Я что-то такое смутно помнила, но у меня уже слились воедино сведения о нескольких Клыкачах, так что, конечно, я не соотнесла. Но почему Поглощение не сработало сквозь особо прочную шкуру? Нет, ну ладно, Поглощение работало только с живым телом, а чешуя, наверное, мёртвая… Но Дезинтеграция тоже не взяла, ей-то уж и вовсе без разницы, что дезинтегрировать!

Мы слезли с дерева и подошли к рыбине. Хельга собрала с травы белые зубы и кости, потом заглянула рыбе в пасть, подсветив себе кристаллом.

— Впервые такое вижу. Ты ей морду как-то разобрала изнутри. Но мозг почти весь цел, вон он, хочешь глянуть?

Я не очень-то хотела. Вряд ли он приятно выглядит.

— А он ценный? — спросила я.

— Да прилично, но редко удаётся нетронутым добыть. У зубатки самое доступное место — жабры, прямо в щели стрелять надо, а тогда мозги навылет. А тут только чуть-чуть с переднего конца покарябаны, можно хорошо продать.

С этими словами Хельга достала тонкую верёвку, привязала её к чему-то в пасти зубатки и потянула всю тушу за собой. Та неспешно двинулась по воздуху, как огромный воздушный шарик.

— Люблю с зубатки начинать, — пояснила Хельга. — Потом можно другие туши на неё навалить и не тащить.

— Слушай, — я всё ещё обдумывала вопрос денег, — а что если мы не будем её делить, а ты всё сдашь как свою добычу? У тебя-то налог не такой большой…

Хельга усмехнулась.

— Думаешь, ты первая такая умная? Когда наставник и ученик ходят, добычу всегда строго поровну делят, вариантов нет. И с отрядами то же самое, строго поровну, плюс скиппарю ещё полдоли сверху. Всё учтено.

Я вздохнула. Не то чтобы мне так уж неистово нужны были деньги, но обидно же! Князь ведь явно издевался — то ли от скуки, то ли чтобы не наглела… Не знаю. Но очень хотелось его как-нибудь облапошить, дескать, ты мне так, а тебе вот как! Увы, пока я не придумала, как бы это сделать.

— Следующий — Стихийник, — сказала тем временем Хельга. — Он будет посложнее. Я не знаю, какой нам попадётся, их там два на соседних участках, один плюётся ледяными стрелами, другой — просто камнями. А раз у тебя дальнобойного оружия нет, придётся как-то подбираться к нему. Отрядом мы обычно его окружаем, и кто со спины, тот и бьёт, но двое — маловато, обе твари вёрткие. С засадой тоже не выйдет, они чутьистые.

Я тут же подумала, что Нейтрализация, наверное, может нейтрализовать мой запах, и это будет даже проще мимикрии. Но развивать защиту мне тоже как-то надо. Вот только из чего?

Когда Хельга утром на меня попёрла, я худо-бедно изобразила щит из Дезинтеграции, но работал он еле-еле, потому что Дезинтеграция требовала указать ей объект. А мне надо бы, чтобы она уничтожала всё, что подлетает, без дополнительных инструкций.

Я задумалась. Нокк ставил воздушный щит, но я даже не представляла, как это сделать Ульем. Как-то уплотнить воздух? Но чем? Модификация звучала перспективно, но она не работала.

С другой стороны, вон зубатку ничего не брало безо всякого щита, потому что шкура толстая и чешуя непробиваемая. Если подумать, у замутнённых второй степени и дальше тоже часто встречалась чешуя. Вон Кольбьёрн участки кожи с чешуёй даже одеждой не прикрывал или там доспехами. Вероятно, потому что она и сама как доспех и покрепче многих. Выглядела внушительно, во всяком случае. А может, я могу как-то на себе чешую вырастить? Временно, конечно! Но вот жир и мышцы я же могу менять и перемещать, так может, и с кожей что-то такое могу сделать?

Я на ходу потыкала в Распределение, но ничего там не нашла. Побродила по меню, полистала. Понять бы ещё, как эта бронебойная чешуя устроена и за счёт чего такая прочная… О! Сканирование!

Я вызвала Сканирование и направила его на рыбу.

Обнаружена неизвестная структура. Провести углублённое сканирование? Да/Нет

Я проверила запас и жмакнула Да. Столбик пополз вверх.

Мы тем временем продолжали идти по лесу. Кое-где на деревьях попадалась мырква — жирнющая, откормленная. Пару раз я пришибла костерней. Ещё Хельга подстрелила из своего арбалета несколько птиц среднего размера — как я поняла, они относились к Шнырям, но могли со временем дорасти до Клыкачей.

— Слушай, а это нормально, что Клыкачей так мало? Я хочу сказать, в Ближнем поясе виллидиры так и кишат, а тут почему нет?

— Почему — это ты магов спрашивай, — пожала плечами Хельга. — Что-то там про плотность Сальфьяллы, я в этом не понимаю. Но я тебе уже говорила, у каждого Клыкача своя территория, вот он по ней и ходит, пока либо мы, либо какой-нибудь Драуг или ётун его не сожрёт. Но так близко к краю большие твари обычно не подходят, это только тебе вон повезло. А было бы даже неплохо, если б Клыкачи почаще попадались, больше улова — больше денег…

Сканирование закончилось, и перед моими глазами возникла табличка:

Обнаружена новая структура. Тип: кожный покров. Особенности: высокая прочность, защита от механических и термических повреждений.

Использовать как алгоритм Модификации?

Я чуть не подпрыгнула прямо на ходу! Алгоритм! Так вот откуда их можно брать!

— Погоди, Хельга, давай притормозим, мне надо кое-что попробовать.

Она огляделась.

— Лучше бы ты на дереве пробовала, ну ладно, покараулю…

Я не очень поняла, от кого тут караулить — костерней отпинывать, разве что? Но занялась делом. Задрала рукав, навела рамку на свою руку, выбрала маленький участок и нажала «Модифицировать».

Больше всего я боялась, что оно модифицирует не только кожу, но и то, что под ней. Или что это будет безвозвратно. Кстати, а как я собралась потом свою кожу восстанавливать? Надо хоть другую руку просканировать для начала.

Внести изменения: 1ч, 3ч, 7ч, 24ч, навсегда

О, оно умнее меня! Подумав, я выбрала семь часов. Примерно только мы ещё протопчемся в Сальфьялле.

И тут же пронаблюдала, как моя кожа темнеет, приобретает металлический отблеск и покрывается мелкой, но плотной чешуёй. Ощущения были не из приятных — кожа чесалась и дёргалась, но когда процесс завершился, всё прошло. Я рискнула обработать всю руку целиком — от локтя до пальцев. Почему-то на ладони не схватилось, зато ногти заменились на крупные чешуины с небольшими гребнями. Я закатала второй рукав и повторила процедуру, потом задумалась: снимать сапоги или нет?

Собственно, Модификация работала только на то, что я видела и могла выделить рамкой. Она не угадывала очертания моего тела под одеждой. Значит, чтобы защититься целиком, одежду надо было снять. А с головой что делать? Её-то я никак не увижу! Интересно, работает ли оно через зеркало?

— Ты чего, замутнённая⁈ — воскликнула Хельга, которая как раз глянула на меня, когда я раскатывала рукав куртки.

— Нет, это я просто у зубатки шкуру одолжила, — бездумно ответила я.

— Э! Мы её ещё не поделили!

Я озадаченно посмотрела на Хельгу. При чём тут… А!

— Да не переживай, она целая, я просто скопировала её устройство.

Хельга вытаращилась на мои руки.

— То есть как это — скопировала устройство? Ты что же, можешь просто брать куски виллидиров и себе приставлять?

Я пожала плечами.

— Вот, первый раз попробовала. Вроде получается.

— А ты только для себя так можешь или другим тоже? — заинтересовалась охотница.

Я навела на неё рамку Модификации. Алгоритм, которому я задала название «Шкура зубатки», был готов к работе. Причём рамка цепляла всю Хельгу, а не только то, что торчало из одежды.

— Вроде и на других…

И тут меня осенило! Зачем менять кожу себе, когда можно поменять шкуру, из которой сделаны куртка со штанами!

— О, слушай, я, кажется, могу нам одежду этой чешуёй покрыть!

Глаза Хельги полезли ещё дальше из орбит.

— Погоди-погоди, ты можешь вот прямо сейчас сделать нам броню из зубатки? И при этом зубатка останется целой?

Я закивала, уже примериваясь к своему рукаву.

— Нас на границе засекут, — внезапно сказала она.

— В смысле?

— В смысле, решат, что мы двух Зубаток прибили и одну сразу на куртки пустили. Это, конечно, бред, её очень трудно разделывать, и никто бы в Сальфьялле не стал таким заниматься, тут же ни инструментов, ни воды, ничего. Но они по-другому никак это не смогут объяснить. И тогда налога возьмут как с двух.

— А! — обрадовалась я. — Не проблема, я могу изменить одежду временно. В Сальфьялле так походим, а перед выходом она обратно превратится, и стражи ничего не увидят.

Кажется, всё лицо Хельги превратилось в одни глаза. А потом она кинулась стаскивать куртку.

— Валяй, превращай! Такой схемы я ещё не видела!!!

Я сняла сразу и свою, мы выложили их на траву, убедившись, что под ней нет мырквы или бледнокорня, которые могли бы присосаться и прожрать дырку.

— А что, зубатка сильно дорогая? — спросила я, дожидаясь, пока столбик прогресса наполнится. — Если она Клыкач, то по идее не очень?

— Сама зубатка дешёвая, а вот её выделанная шкура — ого-го, потому что её ни Аргуда не обработаешь, это обесцветиться как трудно, она же как железная, даже не режется ничем, кроме магии, да и то не всякой.

Я начала подмерзать, а ещё ведь куртки с другой стороны обрабатывать. Пошарила по меню и нашла в Распределении графу «Тепло». Его и вынесла за пределы тела. Воздух вокруг сразу стал теплее! Правда, запас ещё подтаял, так что я огляделась и поглотила несколько жирных мыркв. Хорошо хоть их жрать не надо, вряд ли они вкусные.

Внезапно что-то с шумом вылетело на меня из куста. Я вскрикнула и закрылась руками. Почувствовала лёгкое касание на предплечье, отмахнулась наугад. Что-то шмякнулось на землю, и я сразу применила Поглощение. Оно затихло.

Только теперь я рассмотрела, что это был крупный… козодой. Меня прошиб ледяной пот. Это же не…

— О, вот как раз, Шнырь дорос до Клыкача, — хмыкнула Хельга и взялась за нож.

— Подожди, ты уверена, что это не оборотень?

— Конечно, — удивилась Хельга. — Вон, посмотри, у него же рёбра наружу.

Я присела и пригляделась. И правда, растрёпанные перья прикрывали зияющую полость грудной клетки, по краям которой белели кости. Ну, у Нокка такого точно не было, да и расцветка чуть другая… Меня отпустило. И ведь как напугалась! А до того не боялась ни тварей, ни князя…

— А все виллидиры такие… полумёртвые? Зубатка вон целая вроде.

— Ну, если с оборотнями сравнивать, в Сальфьялле все как бы… покорёженные. Или из нескольких зверей слеплены, или ещё как. Отличить всегда легко.

Зверей…

— А где живут обычные звери? — озадачилась я. — Если тут вокруг княжества везде Сальфьялла?

Хельга пожала плечами.

— Теперь уже нигде. Я только в сказках и старых книгах про них читала, просто по привычке старыми словами и виллидиров называют, если похожи. А так разве что в городе собаки и кошки сохранились, может, певчие птицы какие-то… Точно не знаю.

А вот это жёстко. И что же такое Сальфьялла, если она превращает обычных зверей в монстров?

— А почему люди не становятся виллидирами?

Хельга странно на меня посмотрела.

— А ты думаешь, кто такие Драуги? Ещё как становятся! Вот поэтому нельзя есть и пить ничего, что выросло в Сальфьялле.

Ой… Могла бы и раньше рассказать. Да и Нокк тоже.

— А кристаллы?

Та пожала плечами.

— Кристаллы — это другое. Там магия чистая, концентрированная.

— А скот? Коровы же мыркву жрут!

— Ну, они от этого становятся как бы немножко замутнёнными, — кивнула Хельга. — И мяса наращивают больше, или там шерсти. Смотря какой скот и чем именно подкармливать. Но для людей это уже безопасно есть. О, смотри, вся чешуя наросла!

Мы снова надели куртки, которые теперь приятно серебрились, и принялись за штаны с сапогами. Стоять посреди Сальфьяллы с голым задом было не очень-то приятно, так что я на всякий случай и на себя чешуи налепила, где смогла.

— А ведь ты могла бы это продавать, — задумчиво заметила Хельга.

— Штаны?

— Если продавать штаны, тебя спросят, где взяла зубатку и почему налог не уплочен. Артефакторов, которые умеют выделывать её шкуру, всего трое, к ним тоже придут с налоговыми вопросами, ведь это очень дорогая работа. А если они отмотаются, решат, что ты сама артефакторикой занялась, а у тебя ни лицензии, ни организованного рабочего места. Артефакторика — штука опасная, там и испарения всякие, и рвануть может, а ты в Верхнем замке живёшь. Тебя сразу турнут на окраину. Нет, не советую продавать штаны. А вот временное нанесение защиты — это можно. Выходишь с отрядом в Ближний пояс, наносишь, они идут охотятся, а возвращаются уже в старых шмотках, как не было ничего. Ни тебе налог не платить, ни им, да ещё такую дорогую экипировку не покупать. Думаю, можно на этом неплохо заработать.

Я задумалась. А ведь я, наверное, не только зубатку могу сосканировать… И это звучит как отличный вариант! То и примелькаюсь скиппарям, авось возьмут в отряд…

— Готово, — сказала я вслух, когда Модификация показала сто процентов.

Хельга глянула на свой приборчик и цыкнула зубом.

— Одеваемся быстро, Стихийник приближается!

Я едва успела натянуть штаны, а вот сапоги так и остались на траве, когда из-за деревьев выкатился шар. Он был как раз такого размера, чтобы проходить между стволами. Всю его поверхность покрывали ледяные шипы — полупрозрачные и бугристые, как сосульки.

— Голову береги! — шепнула мне Хельга, натягивая капюшон. — Он ими…

Пиу! Пиу-пиу!

— Стреляет!

Несколько шипов просвистели мимо, а один ударил меня в живот. Не пробил, но меня протащило пару метров по лесной подстилке и шмякнуло о дерево. Я выставила руки перед лицом и выдохнула. Ладно, шкура зубатки работает, попробуем-ка разморозить этого ёжика! Где там моё Распределение?

Хорошо, что я нанесла чешую и на ладони тоже. Потому что закрываться от летящих в меня ледяных дротиков только рукавами было бы недостаточно. И так чуть не словила парочку лицом. А ещё хорошо, что нанесла на ступни, потому что сапоги я надеть не успела и металась теперь по шишкам и хвойным иголкам босиком.

Распределение никак не хотело перекидываться на что-то кроме меня. Самое большее, что оно могло, — расширить контур моего тела на метр и обогреть этот метр. Поняв, что лучше я под обстрелом ничего не придумаю, я метнулась среди летящих навстречу сосулек прямо к ёжику. Хельга что-то кричала, но я не соображала достаточно, чтобы понять.

Чешуя получила хорошенькую такую проверку — меня задели по касательной, наверное, пара десятков дротиков, а парочка сбила с ног, пока я добежала до ежа и применила Распределение. С шипением лёд забурлил и потёк, а я…

А я поспешно врубила Поглощение, потому что запас показал 0.08%! Уф, чуть не вырубилась тут.

Ёж ещё пару раз плюнул в меня остатками иголок — основой для сосулек оказались мягкие пучки волос, и они уже не причиняли вреда. Потом он затих. Хельга подошла ближе, подобрала с земли палку и сунула её куда-то в бок ежу. Нажала, как на рычаг, и шар развернулся, оказавшись неким подобием слизня. Из его брюха Хельга аккуратно вырезала небольшой тёмный кристалл.

— Ну ты здорова, конечно, — протянула она. — Вся в синяках теперь небось! Броня бронёй, но не надо так-то уж подставляться!

Я осторожно ощупала себя под одеждой. Да, было немножко больно, но боль быстро уходила. Оттянув воротник рубашки, я проследила за тем, как прямо на глазах синяки желтели, а потом пропадали. Интересно, это Улей меня лечит? Открыла Историю изменений — ну точно, «Восстановление тканей после множественных гематом». Неплохо!

— Синяки на мне быстро заживают, — сказала я.

— Лучше всё-таки заведи что-то дальнобойное, — проворчала Хельга. — Давай теперь этого иглоплёва на рыбу затолкаем.

Мы примерились к слизняку, но тут Хельгин приборчик зажужжал. Она тут же бросила тушу и встала в боевую стойку, выхватив маленькую круглую бляшку, как щит. Что-то просвистело навстречу. Резкий порыв ветра словно собрал воздух с ближайших окрестностей, а перед Хельгой заколебался воздушный щит — похожий на тот, что был у Нокка, но больше. Свист повторился, в щит что-то врезалось и исчезло. Я всмотрелась в лес.

Тварь я увидела не сразу. Это оказалась большая косматая голова, похожая на медвежью. Она ползла по лесной подстилке сама по себе, плавно, как будто её волокли полчища муравьёв. Время от времени голова открывала пасть, и оттуда вылетал какой-то снаряд — прямо в Хельгу.

Что ж, ладно, сейчас я этой голове наваляю! Я перепрыгнула через слизня и вышла вперёд, загородившись руками. Голова пульнула в меня. Ногу пронзила адская боль. Колено подкосилось, я упала на траву, и тут же тварь попала в плечо. Пробивает чешую!

Я постаралась сосредоточиться и выбрала здоровой рукой Дезинтеграцию. Подловить снаряд в полёте, применить… Рамка зашарила по лесу, но летящий в меня кругляш не подхватила. Я увернулась и попробовала со следующим. Никак. Снова увернулась, перекатилась по земле за щит Хельги.

— Наигралась? — крикнула та. — Мочу?

— Подожди!

Из-за щита я прицелилась снова. Вот же он летит, ну как ты не видишь? Ну вот круглый, светлый такой на фоне тёмного леса, почему не цепляется рамка⁈

Но как я ни билась, дезинтегрировать снаряд так и не удалось.

— У меня щит почти весь выгорел! — предупредила Хельга.

— Сдаюсь, — вздохнула я. — Не работает.

Она тут же выхватила из-за спины арбалет и одним выстрелом прибила плюющуюся голову. Я осмотрела свою ногу. Там уже ничего не болело, никаких видимых повреждений. Ничто не помешало мне встать и подойти к голове. Оказалось, двигалась она за счёт маленького змеиного хвостика, растущего сзади.

— Чем оно плевалось? — спросила я, рассматривая пасть. Зубы — ну, как у хищников, обычные, все на месте. Никаких пильных дисков! Ни иголок, ни… я не знаю, яиц! Чем ещё плеваться можно?

— Магией, — Хельга перевернула башку и выковыряла ещё один тёмный кристалл. — Этого брать не будем, с него толку никакого.

— Магией… чего? Воздуха? Огня? В меня попало пару раз, было очень больно, но вроде без крови.

Хельга помотала головой.

— Головоножка плюётся чистой магией, без стихии. Просто сгустками. Если его живым захватить, можно кристаллы заряжать, но это трудно, да и редкие они. Этот прямо как нарочно для тебя приполз.

Я повертела новую информацию так и этак. Выходило, что рамка не видела сгустки, потому что они были из чистой магии?

— А дай-ка кристалл на секунду, — попросила я.

Кристалл был почти чёрный на вид, но в серединке слабо светился огонёк. Вероятно, он был синим, но в Сальфьялле об этом можно только догадываться, всё ведь обесцвеченное. Я вызвала меню Поглощения и попыталась применить его к кристаллу. Ничего. Вызвала Сканирование. Результат: диоксид кремния. И всё. Ни слова об энергии, заключённой внутри.

Я попробовала Диагностику, Модификацию и всё, до чего дотянулась, но никакого намёка на природу свечения не нашла.

То есть Улей не видит магию? А что он тогда сам такое?

И ещё интереснее — как мне защищаться от магических атак, если Улей мне в этом не помощник?

— Надо тебя потренировать уворачиваться, — словно прочитала мои мысли Хельга, подбирая с земли несколько шишек. — А ну-ка отойди на пять шагов…

Следующие полчаса я выживала. Конечно, сквозь чешую шишки били несильно, но обидно. Сначала я металась безголовой курицей, но быстро устала. Тогда попыталась следовать указаниям Хельги и поняла, что мне не хватает нужных мышц. Сделали паузу, за которую я нашла пару костерней и бледнокорень на пополнение запаса и перестроила своё тело ещё раз. Теперь я была жилистая, тощая и голодная, но у нового телосложения обнаружился плюс: на мышцы жирок с запасом ложился компактнее, не болтался и не мешал двигаться.

Теперь я уставала меньше, но всё равно шевелилась недостаточно быстро.

— Тебе надо тренировать реакцию, — сказала Хельга, собирая новые шишки. — Попроси кого-нибудь в тебя покидать завтра, пока я буду в рейде.

Я задумалась, изучая меню Распределения. Кожа, жир, мышцы… Типы мышечных волокон: выносливые и взрывные. К каждому типу шло наукообразное описание, из которого я приблизительно поняла, что взрывные как раз работают на скорость. Справа маячила шкала с бегунком, загнанным вправо, отчего выносливых волокон получалось три четверти, а взрывных — только одна. Я подумала и подвинула его поцентрее.

Ощущения были так себе — накрыла слабость, под кожей бродили табуны мурашек, всё ныло, и я даже стоять дальше не смогла — шлёпнулась на мох. Изо мха высунулись глаза на стебельках, осмотрели меня и засунулись обратно, заменившись букетом маленьких телескопических щёлкающих клешней. Я применила на всю эту радость Поглощение, и мох увял.

— Долго сидеть собираешься? — вздохнула Хельга, оглядываясь.

— Пока мышцы не переродятся, — честно ответила я.

— А нельзя было этим заняться в городе?

Я вздохнула. Я тоже задним умом крепка. Можно, конечно! Но прошлый раз мышцы перестроились быстро. Правда, я их тогда не меняла с одних на другие, только накачала немного.

— Я тогда ещё не знала, что это понадобится. Но теперь уже придётся дождаться, а то я не уверена, что дойду. Но тут ведь на этом участке никого нет больше? Раз мы всех Стихийников прибили.

— Стихийников нет, — хмыкнула Хельга. — А вот Стайники могут и заползти. Хотя я бы предпочла пару Клыкачей, хоть на продажу бы чего наковыряла, пока ты прохлаждаешься…

Я промолчала, понимая, что поступила глупо. Но мысль о продаже навела Хельгу на другую тему:

— Так что у тебя с Харальдом?

Ну здра-авствуйте! А ведь если она сейчас решит меня побить, я даже не увернусь! Поглощение, наверное, вызову…

— Да нет у меня с ним ничего, один раз пришла Драуга продать и всё.

Хельга посмотрела на меня внимательно и недоверчиво.

— И… как он тебе?

Я бы пожала плечами, но они болели и не шевелились.

— Да никак особо… Торговец и торговец.

Я бы хотела сказать, что он не в моём вкусе, но поняла, что не имею ни малейшего представления, какой у меня вкус. Нет, ну Айвинд, наверное, покраше будет. Он и повыше, плечистый такой, и лицом посмазливее. Хотя вот этот контраст меня немного напрягал. Уж ты или ангелочек, или бугай, а два в одном — как-то странно. Хотя на фоне Кольбьёрна он, конечно, пруток.

Хельга оказалась моим ответом почему-то недовольна. Хотя вроде бы — если Харальд ей нравится, то и хорошо, что у меня на него видов нет, разве не так? Впрочем, она с самого начала странно себя вела вокруг этой темы.

— Ты бы присмотрелась к нему повнимательнее, — сказала она как-то с нажимом, как будто через силу. — Он прекрасный человек, честный и заботливый.

Я так обалдела, что даже боль в мышцах проигнорировала, чтобы повернуться к ней всем телом. Хельга мерила шагами пространство между несколькими деревьями, вытаптывая там проплешину.

— А чего ты сама к нему не присмотришься? — наконец сообразила спросить я.

Хельга помрачнела ещё больше.

— Не могу.

За этим ничего не последовало. Наверное, надо было оставить её в покое, но она же не оставила тему Харальда! Да ещё мне его сватать начала зачем-то. Теперь я так легко не отцеплюсь.

— Почему не можешь?

На её лице сменилось несколько разных гримас, а потом она ещё и рукой покрутила эдак, словно помогая себе выложить слова наружу.

— Он не заслуживает того, чтобы возиться с моими проблемами.

— А какие у тебя проблемы?

— Это не твоё дело!

Я хмыкнула.

— А присматриваться к Харальду — моё?

Хельга заскрипела зубами — я прямо услышала этот мерзкий звук.

— Болею я! — выпалила она зло.

Я оглядела её мощную крепкую фигуру с широкими плечами и крутыми бёдрами. В каком месте она болеет? В срамном?

— Ну-у, а подлечиться можно?

Хельга зыркнула на меня уже с откровенной ненавистью.

— Можно! Только стоит это столько, сколько харсир за год получает! Вот, — она махнула рукой на меня и протоптанную проплешину, — кручусь, как могу, коплю, да только вряд ли успею!

То есть она болеет настолько серьёзно, что у неё какой-то срок есть? После которого или лечить уже бессмысленно, или копить не выйдет? Ого.

— А Харальд знает?

— Ну конечно, нет! — взвилась она. — С какой стати я буду на него вываливать свои проблемы? Я ему никто!

По моим впечатлениям он бы как раз был не прочь, чтобы она ему оказала такое доверие.

— Мне показалось, ты ему нравишься.

— Тебе показалось, — буркнула она. — А даже если и не показалось, что толку? Проклятье я словила. Вон, — она кивнула на лежащую под кустом медвежью голову, — тоже магией плевалась одна тварь, вот и я, как ты, подставилась. Только там плевки были покруче. Теперь вот, — она достала из поясной сумки пузырёк, вытянула пробку и приложилась к горлышку. Поморщилась. — Живу на этой дряни по сильфру за дозу три раза в день. А иначе кровь превращается в кристаллы.

Она задрала рукав куртки и рубахи и показала мне ассортимент синяков разной степени свежести.

— На лице-то я свожу, чтобы людей не пугать, а на остальное жалко крема. Это когда кристалл формируется, он сосуды изнутри режет. Микстура помогает их расщеплять, но не всегда прямо сразу. Так что лотерея. Ну и больно бывает. И с каждым месяцем микстуры надо всё больше, иначе охотиться не смогу. Скоро вообще одной ей буду питаться. Так что, сама понимаешь, какие уж тут мужики, — она злыми рваными движениями раскатала рукава обратно. — Я сначала подумала, ты какая-то вертихвостка одноразовая, а теперь вижу, нормальная баба. Если бы ты за Харальдом присмотрела, я бы хоть успокоилась, а то он всё один уже который год, а мужику одному нельзя долго.

Я могла предположить, почему он один — может быть, потому что некая охотница отказывается отвечать ему взаимностью. Но после всего, что Хельга мне рассказала, говорить это было бы жестоко. Однако с кристаллами в крови я, наверное, могу что-то сделать?

Руки наконец перестало щипать и сводить, так что я вызвала меню Диагностика и навела его на Хельгу.

Она вдруг посмотрела на меня совершенно другим взглядом.

— Слушай, а ведь ты проясняла головешек. Ты их правда проясняла, это не байки?

— Правда, — кивнула я. Диагностика вроде не ругалась, определила Хельгу как вид человек разумный и предложила несколько вариантов анализа. Часть меня восприняла это вот про разумного человека как привычное и очевидное, а часть крякнула, мол, а что, люди делятся на разумных и неразумных, и неразумных мы не диагностируем?

Хельга замялась и принялась жевать губу, топчась на месте. Диагностика заругалась на нестабильность объекта и на плохую видимость сквозь чешую.

— А ты не могла бы… ну… Если твоя способность позволяет…

— Я уже пробую, только куртку сними и шататься перестань.

Хельга поспешно скинула куртку и замерла, как пойманный в кладовке воришка. Диагностика наконец успокоилась и принялась шуршать. Вскоре внизу побежали строки с обнаруженными проблемами. Суть их я понимала плохо — какие-то термины, отклонения от нормы на столько-то, формулы, сокращения… Наконец, спустя невесть сколько времени, внизу появился список выявленных проблем, каждая с кнопкой «Исправить». Я машинально поискала глазами кнопку «Сделать резервную копию» — и да, такая тоже была! Только что такое резервная копия и откуда я о ней знаю?.. Ладно.

— Так, — сказала я, садясь поудобнее. — В принципе вроде бы я могу что-то починить, но…

Слева захлопали крылья, и я едва успела увидеть серо-бурую тварь, летящую прямо к Хельге. Та зашарила руками у пояса, но его она сняла вместе с курткой. Мои ноги сами собой распрямились, я прыгнула и схватила птицу руками на лету. Она заорала дурниной, дёрнулась, но мои пальцы впились ей в горло и вырвали кристалл. Только после этого мы приземлились, и я даже устояла на ногах.

— Ого, — выдохнула я. — Вот это у меня мышцы ускорились, круто!

Только мозги за ними явно не поспевали. Но это я сейчас точно не стану исправлять!

— Знаешь, — сказала Хельга, натягивая куртку чуть дрожащими руками, — давай лечением дома займёмся, а?

— Давай, — кивнула я, чувствуя себя полной идиоткой. Впрочем, Хельга-то была не лучше. Но у неё лечение — вопрос жизни и смерти, а я что? Я ведь не переживала за неё, даже не особенно сочувствовала, даже не представляла, каково это — сочувствовать кому-то. Как будто мне этот функционал не додали.

Так… Функционал, говорите? То есть ощущения переживаний у меня не было, но при этом я повела себя так, как мог человек, взбудораженный чужой бедой. Как если бы мне кто-то это поведение прописал, минуя этап эмоций… А с эмоциями у меня и в прочих местах глуховато. Страха не чувствую — за себя. А за Нокка вот испугалась…

И Улей магию не видит.

— Хельга, — медленно произнесла я, собирая с дохлого мха свои вещи, — а что ещё есть в мире, кроме магии? Может, какие-то другие силы?

Она странно на меня посмотрела.

— Сальфьялла.

Сальфьялла… Но разве она не из магии? Кристаллы же с магией связаны, раз Улей не видит их силы. И твари магией плюются. Но вот сама Сальфьялла, обесцвеченная зона — это магия? Или что-то, что её порождает? Почва, на которой растут магические цветы?

В любом случае, похоже, если я хочу понять, что я такое, то до сердца Сальфьяллы добраться придётся. А потому надо становиться сильнее — и запасти побольше жирка, ведь вечером мне надо прояснять замутнённых, а завтра зарабатывать деньги наложением чешуи.

За остаток дня мы с Хельгой нашли ещё одного Стихийника и одного Клыкача. Негусто, прямо скажем. Вот бы их как-то подманивать, что ли… Но наверняка этой проблемой озадачивались и до меня, а Улей на большие расстояния не действовал. Он и присутствие твари-то мог определить только когда она уже готова на меня прыгнуть.

На охоте особо подкормиться не получалось — дичи мало, на то, чтобы её забить, тратится запас, а работать одним только Поглощением я не хотела. Во-первых, моя цель — развивать разные способности, а во-вторых, от Поглощения ткани усыхали и теряли товарный вид. Поэтому когда с нас с Хельгой слезла чешуя и мы вышли из Среднего пояса, я попросила не спешить, чтобы я по пути успела накачаться мырквой.

Хельга смотрела на то, как меня становится больше, с каким-то уважительным отвращением.

— И тебе нормально так? Мырквы набираться?

— Да мне всё равно чего, хоть травы, но в мыркве энергия чуть поплотнее, — пояснила я. — Из Шнырей или Клыкачей ещё быстрее набирается. Сейчас вот назапасаю, а потом буду пробовать тебя лечить. А то если тощая выйду, лечения не получится.

Хельга вняла и принялась петлять по кустам, притаскивая мне живых Шнырей. В итоге до границы мы дошли уже в сумерках. Мой когнитивный ресурс показывал донышко, Хельга держалась ровно, но, думаю, и она подустала.

Мы в туповатом молчании дошли до лавки Харальда, волоча за собой на верёвочке воздушный шарик-рыбу, на которой сверху, как попоны, висели туши.

— Давай ты сдашь, а я пойду помоюсь и замутнённых раскидаю, у меня там наверняка под дверью сидят, — предложила я, мечтая о том, чтобы просто завалиться спать.

Хельга с трудом сфокусировала на мне взгляд.

— Доверяешь мне продажу?

— Так тебе Харальд небось цену получше предложит, — усмехнулась я.

Она поджала губы и отвернулась, но как-то скорее смущённо, чем раздражённо.

Оставив её разбираться с тушами, я пошла домой, лелея робкую надежду, что удастся хоть полчасика вздремнуть. Однако во дворе замка караулила зоркая Вальдиса и тут же кинулась ко мне, как только я вошла в ворота.

— А вы сегодня будете прояснять, да? — затараторила она сразу же, не дав мне и слова вставить. — Удалось напитаться духом Сальфьяллы?

Я обречённо кивнула. Понимаю, конечно, что буйных замутнённых надо нейтрализовать поскорее, но мозги хотят спать и в гробу видали вот это всё. Вальдиса ещё продолжала щебетать, а я сосредоточилась на том, чтобы переставлять ноги. И допереставляла их до своего этажа, на котором…

…происходила склока. Первым я заметила Старшего жреца. Он визгливо выговаривал что-то мужику в чёрно-алом наряде, за спиной которого толпились замковые стражники в синем с серым. Жрец тоже был не один — вокруг него стояло ещё несколько человек в серо-белом, вероятно, ещё жрецы и жрицы, и у всех были такие лица, как будто у них зубы болели. Набыченнее всех казалась высокая полнотелая женщина, у которой поверх скромного жреческого одеяния висела целая гирлянда камней, и я даже не смогла понять, это кристаллы или просто драгоценности?

— Эти помещения не предназначены для прояснения замутнённых, — вещала тётка тоном начальницы, утомлённой тупостью подчинённых. — Для этого существует специально оснащённая палата, где регулярно проводится чистка от магического осадка, а здесь он станет накапливаться без должной обработки! В этой части храма вообще нельзя заниматься такими вещами, это загрязнит всю сферу храма!

Чёрно-красный дядька выслушал её, не меняясь в лице, а потом ткнул пальцем ей за спину, в конец коридора, где была дверь в мою комнату и полукруглая стена угловой башни.

— Ваш храм специально выстроен круглым, чтобы вы там себе рисовали рунические круги, защищающие ото всего. Если вам замутнённые что-то загрязняют, значит, плохо рисуете.

— Ну конечно у нас всё защищено! — тут же переобулась в прыжке тётка. — Но не защищено во всём остальном дворце! Никто же не рассчитывал, что здесь будут проводиться такие обряды!

— Если эти эманации будут распространяться по замку, тут все скоро замутнёнными станут! — вклинился козлетон жреца.

— Вот-вот! — дружно закивали остальные.

— Ну вот вам и задание тогда, — невозмутимо отвечал чёрно-красный. — Сделайте так, чтобы никакие эманации никуда не распространялись. А то из казны на вас уходят горы, а толку с вас — что с мырквы кристаллов.

Одна из дверей в коридоре открылась, и двое слуг в синем вынесли из неё покрытый гобеленом топчан.

— Так мы и хотим сделать! — заголосила тётка, в то время как другие завозмущались, мол, как так, толку с них нет. — И для этого прояснение следует проводить в специальной палате!

— Князь сказал здесь, значит, здесь, — рыкнул мужик. — Не нравится, можете сами пойти ему высказать.

— Я уже ходил, меня не пустила стража! — вставил Старший жрец.

Я посторонилась, чтобы пропустить слуг с топчаном на лестницу, но оттуда навстречу им шли ещё двое слуг с таким же топчаном и тоже покрытым гобеленом, но потемнее. Не проще было гобелены перестелить?

— Значит, таков его ответ, — отрезал чёрно-красный, уже теряя терпение.

— Но эманации! — не унималась тётка. — Князь не разбирается в жреческих делах и не понимает, какую угрозу несёт подобный ритуал!

Мне надоело это выслушивать, а они меня упорно не замечали, так что я решила вмешаться сама и подошла к спорящим.

— Я не провожу никаких ритуалов для прояснения. Я вообще не трогаю магию, а воздействую только на тело, точнее, голову.

— Вот! — тётка тут же указала на меня могучим пальцем. — Она даже магию не использует, потому что бесталанная и немощная! Если она претендует на эти покои, то пускай докажет, что достойна!

Чёрно-красный обернулся ко мне и посмотрел с интересом. На вид ему было лет сорок пять, он коротко стриг и волосы, и густую бороду, отчего вид имел опрятный и собранный. Около глаз у него веером расходились смешливые морщинки, а одну бровь рассекал белый шрам, и он же продолжался на кончике носа.

— А вот и вы, — хмыкнул мужик. — Что-то из Сальфьяллы и без добычи? Не попался никто?

— Наставница сдаёт, — пояснила я. — А что тут происходит вообще? Они решили у меня последнюю конуру забрать?

— Да как вы смеете… — начала было тётка, но красно-чёрный сделал какой-то жест, и она захлопала ртом впустую, а потом закашлялась. Это он у неё из лёгких воздух забрал, что ли? Серьёзный мужик!

— Наоборот, — пояснил серьёзный мужик. — Князь велел вернуть вам все помещения, традиционно закреплённые за Верховной жрицей, чтобы вы вели приём замутнённых в комфортных комнатах, а не в коридоре.

Я и так вела его не в коридоре, а в спальне, но понимала, что не всем понравилась очередь буйных полыхающих до лестницы. Да и спальню как-то хотелось бы всем подряд не показывать, а то ещё книги сопрут. Или сожрут. Среди полыхающих козломордых много…

Словно в ответ на мои мысли из-за одной из дверей послышался рёв и глухие удары, словно кто-то бился рогами об стенку. Не исключено, что так и было.

Значит, князь решил проявить в моём отношении щедрость. Причём даже за счёт жрецов. Зачем? Стравить нас? Или это он так извиняется за свой непомерный налог? А чего его ставить тогда было? Не хочет, чтобы у меня были свои деньги? Типа вот тебе еда, вот тебе жильё, сиди? Я могла бы это понять, если бы с деньгами было куда податься. Но княжество отрезано от мира Сальфьяллой, и даже если я рискну пройти бесцветным лесом в неизвестном направлении до другого, там вряд ли та же валюта. Что такое валюта? Когда я уже перестану задаваться такими вопросами? Устала от самой себя.

Всё время, что мы говорили, слуги выносили и заносили мебель, а теперь из-за двери, соседней с моей, выглянула Лив.

— Ярл Стейнар, тут готово… О, Йатибьолль! А я как раз вам прибралась тут!

Её голос подействовал на тётку в камнях, как красная тряпка на быка.

— Ты там не ей прибралась, тупая девка!!! Это мои покои, и я их никому отдавать не собираюсь!

— Даже князю? — хмыкнул ярл, видимо, Стейнар. — Мне что, всю дружину сюда привести, чтобы вас выдворить? Вы только учтите, если мне и правда придётся это сделать, выдворять будем сразу в Сальфьяллу и без возможности вернуться.

— Что вы такое говорите? — возмутился Старший жрец. — Вы хотите отправить на верную смерть жрицу Гудрун, служившую нашему княжеству верой и правдой больше тридцати лет⁈

— А неповиновение прямому приказу не искупается выслугой лет, — холодно и чётко бросил Стейнар, и по коридору прошёлся ледяной сквозняк. Жрецы подмёрзли и замолчали. — Что же до верной смерти, то вон, Йатибьолль как-то выжила, должно быть, по милости Альфедра, и вернулась с новой небывалой силой. Вот и вы своих богов попросите, а то что-то они о нас, кажется, подзабыли.

— Да какая у неё сила⁈ — вскинулась жрица Гудрун. — Кто её видел-то⁈

Мне так хотелось прилечь, что я даже спорить с ней не пыталась, так и стояла столбом. Ну или скорее бочонком, форму которого в данный момент имела. Но если баба так нарывается, она-таки нарвётся.

Первым делом я потянулась к Поглощению, но потом решила, что это слишком просто, да и не стоило всякий раз применять один и тот же метод. Во-первых, могут придумать от него защиту, а во-вторых, если что, сразу опознают мой почерк. Нет уж, давай что-нибудь поинтереснее. Например… Нейтрализацию!

Она вот огнём дышит, ненавидящим взглядом меня сверлит, значит, у неё что? Адреналин высокий. И, может, тестостерон. Что это такое? Понятия не имею, но откуда-то знаю. Вроде как сродни яду что-то. Значит, можно нейтрализовать. Я навела рамку на тётку, выбрала «Ручной ввод» и написала туда эти два заклинания. Жмак!

Столбик прогресса проскочил так быстро, что Гудрун даже договорить очередной довод не успела — замедлилась посреди фразы и как-то растерянно обвела взглядом всех собравшихся.

Внимание! Значения приближаются к критическим. Продолжение Нейтрализации опасно для здоровья объекта. Продолжить? Да/Нет

Я смилостивилась и нажала на Нет, хотя соблазн был. Ярл проследил за моей рукой и покосился на Гудрунн.

— Вы что-то сделали?

— Прояснила её, — хмыкнула я.

Он нахмурился.

— Вы не задействовали магию.

— Так я же и говорю, это не магия, а моя особая жреческая сила.

Сказала и прикусила язык. А что если силу прежних жриц они видели как магию? Но ярл ничего не сказал и снова перевёл взгляд на Гудрун.

— То есть как это вы её прояснили? — запыхтел Старший жрец. — Она же не замутнённая!

— А по состоянию разума так и не скажешь! — фыркнула я. Что было неправдой: Нейтрализация прошла очень быстро, гораздо быстрее, чем Восстановление замутнённых. Но Гудрун про меня тоже много интересного наговорила, и её ничто не смутило.

— Как вы смеете⁈ — взвилась ещё одна жрица, помельче. — Сестра Гудрун, ты слышишь, как эта бесталанная тебя оскорбляет? Это недопустимо!

Сестра Гудрун, впрочем, никак не реагировала. Стояла с тусклым видом и рассматривала мои штаны. Я приосанилась и поэффектнее выставила вперёд ногу — пусть уж ей будет на что посмотреть!

— Сестра Гудрун! — снова позвала мелкая жрица. Старший жрец тоже забеспокоился.

— Гудрун, что с вами?

— Да ничего, — медленно проговорила та. — Устала что-то.

— Как вы могли устать, когда тут такое дело важное решается⁈ — закудахтал Фридьоф. — Вас из ваших покоев выселяют!

Гудрун пожала плечами.

— Да Альфедр с ними, я устала уже спорить. Дались им эти покои, кровни жадные, чтоб их бледнокорень высосал.

— Это вы сейчас о князе? — с любопытством уточнил Стейнар.

Вместо ответа Гудрун махнула рукой и медленно побрела в сторону лестницы, едва не снеся меня по пути.

Фридьоф и другие жрецы проводили её потрясёнными взглядами. Молча стоящие за Стейнаром стражники — тоже.

— Что, — начал Старший жрец хрипло, — вы, — его голос чуть окреп, — с ней, — громкость повысилась, — сделали⁈ — проверещал он последнее слово.

— Прояснила, — развела руками я. — Могу и вас прояснить. Надо?

Никогда бы не подумала, что этот дедок может драпать с такой скоростью. Остальных жрецов, кажется, отбросило отдачей от его резкого старта, а в воздухе мне померещились клубы пыли до самой лестницы. Опомнившись, жрецы сбились в какое-то подобие военного построения и рванули следом, галдя и оборачиваясь на ходу, чтобы удостовериться, что я их не преследую.

Наконец пыль улеглась и я осталась с ярлом и стражниками. Ну ещё Лив как раз принесла новое ведро воды, чтобы мыть следующую комнату.

— А вы опасный человек, Йатибьолль, — медленно произнёс Стейнар, оглядывая меня новым взглядом. Не очень-то одобрительным взглядом.

Я сглотнула. А не погорячилась ли я? Сейчас как он решит, что я представляю угрозу для князя… А я ведь и правда представляю, если подумать. Что мне мешает при следующей встрече нейтрализовать адреналин и у него, а потом настоять, чтобы налог снизил? Или ещё что… Вопрос только в том, сколько человек я могу нейтрализовать одновременно. Что-то мне подсказывало, что немного. Может, двух-трёх или сколько влезает в обзор одновременно. Да и запас не бесконечный. Если на меня натравят княжескую дружину или даже вот эту группу стражников, вряд ли я отобьюсь, по крайней мере, без специальных тренировок.

И потом, я сегодня выяснила, что магию Улей остановить не может. А этот Стейнар — маг и, надо думать, сильный. Стоит ему понять, что бить по мне надо не воздухом, а самой магией, и всё, привет.

— У вас очень любопытная сила, — продолжил он и поменял позу как-то так, что стражники у него за спиной явно что-то поняли и начали рассредотачиваться. Надо было срочно спасать положение.

— Это не моя сила! — выпалила я и постаралась придать своему лицу одухотворённый вид. — Это делаю не я. Я всего лишь проводник силы Неба! Моя миссия в том, чтобы помочь этому княжеству выжить и привести его к процветанию. Я могу воздействовать только на тех людей, которые мешают исполнению миссии! — Я постаралась сложить пальцы треугольником и поднесла их ко лбу, как тут делали, призывая внимание Альфедра, кем бы он ни был.

Моя речь ярла не особо впечатлила. Пришлось срочно менять тактику. Бросив строить из себя блаженную, я наклонилась вперёд, приложив руку ко рту, и прошептала, якобы делясь секретом.

— Это правда не я. Я просто получила видение свыше, что жрица Гудрун вот-вот получит небесную кару, и притворилась, как будто что-то делаю!

Стейнар поднял брови.

— О, так вам доступны предсказания?

— Иногда, — замялась я. — Не по моему желанию. Просто вдруг в каких-то ситуациях я вижу, что будет в следующий момент. — Я припомнила историю с Поглощением в первый день и поспешила добавить убедительности своим словам: — Вот с Ингой такое было, я прямо увидела, что ей с сердцем плохо станет, и тут же и стало. Это не от меня зависит, я даже предупредить пока не успеваю!

— Зато успеваете воспользоваться для упрочения своего авторитета, — хмыкнул Стейнар. Что-то ещё поискал взглядом в моём лице и расслабился. — Ладно, обживайтесь в новых комнатах и, — он покосился на дверь, в которую всё это время кто-то так и долбился рогами, — прошу, успокойте своих подопечных, замок уже ходуном ходит.

— Сейчас займусь, — кивнула я.

Ярл попрощался и увёл стражников, которые на ходу оглядывались на меня, словно ждали удара в спину. А я побрела к себе, прикидывая, успеваю ли ещё помыться или хотя бы поесть. И обдумывая ещё вот что: ложь далась мне необычайно легко. Мне казалось, что она должна вызывать какое-то сопротивление. Особенно когда лжёшь человеку, который не вызывает ненависти или презрения, а наоборот, вполне приятен. Да ещё и занижаешь свои достижения. Это должно быть тяжело. Но я врала, как дышала, и ничто меня не смущало в процессе. Вообще не беспокоило, что он там подумает обо мне, хорошо это, плохо…

А не потому ли среди книг жрицы есть та самая, подробно расписывающая этические нормы, что от природы у жриц с этим как-то… не очень?

Стражники ушли, а Лив провела мне экскурсию по новым комнатам. Их оказалось четыре, причём расположены они были анфиладой. Ближайшая к лестнице дверь открывалась в церемониальный зал, куда я пока заходить не стала, потому что оттуда как раз и доносились звуки биения рогами об стену. Следующая дверь вела во внешний кабинет — одна из коридора, и одна из зала. Из внешнего кабинета — во внутренний, совмещённый со столовой. Оттуда тоже можно было выскользнуть в коридор, не привлекая внимания посетителей. А вот уже из столовой — в спальню, и у неё двери в коридор не было, видимо, чтобы никто не мог ломиться ко мне посреди ночи. Последняя комната на этаже была моей исходной спальней, не связанной с анфиладой.

— А ты где живёшь? — тут же спросила я у Лив, едва мы осмотрели все покои. Мебели мне натащили новой, в том числе большую кровать с балдахином и мягкой подстилкой, массивный письменный стол, какие-то шкафы… Я даже задумалась: а из какого дерева всё это сделано? Выходит, его добывают в Сальфьялле? Как-то я там не видала пеньков.

— Наверху, в общей девичьей, — Лив махнула рукой в сторону лестницы.

— А переезжай-ка ты в мою старую комнату, — решила я. — Там же осталась кровать?

— И кровать, и стол, — медленно ответила Лив, переваривая моё предложение. — И книги ваши, их никому, кроме вас, трогать нельзя.

— Ну вот, — кивнула я. — Книги сейчас заберу, а ты давай, вселяйся.

— Но… — Лив осторожно подняла на меня глаза, — я ведь не только ваша служанка. Я замковая. У меня и другие обязанности есть, тем более что у вас и делать мало что нужно.

Я пожала плечами. Пусть формально она и не моя, но жить в отдельной комнате — это привилегия, которой она вряд ли захочет лишаться, а значит, постарается быть мне полезной.

— Мне всё равно та комната лишняя, так почему бы не отдать её тебе?

Я бы и Нокка где-то поближе поселила, но он теперь формально служит Айвинду и, наверное, это могло вызвать кривотолки. Тем более, что Нокк — парень. В «Наставлениях» ничего не сказано о том, что жрица должна себя блюсти, но люди-то их не читали и мало ли что они об этом думают.

— А… мне можно будет туда гостей приводить? — уточнила Лив.

— Ну, если шуметь по ночам не будете, то пожалуйста, — усмехнулась я.

Лив отчего-то покраснела, а потом рассыпалась в благодарностях и убежала переносить вещи, а я занялась книгами.

Стоило мне расставить их в новом шкафу, как явился Нокк, лёгок на помине, а с ним — Хельга.

— У тебя теперь хоромы, — заметила она, обводя взглядом сводчатый потолок с блёклыми фресками в виде стилизованных цветов и лакированную мебель с резными украшениями. — Если б не Нокк, я бы и не нашла, думала, тут харсиры какие-нибудь живут.

— А кто живёт напротив меня, на той стороне коридора? — тут же спросила я. Как-то до сих пор я этим вопросом не задавалась.

— Так Стейнар же, — развёл руками Нокк. — С семьёй. Ему-то и не понравилось, что у вас тут замутнённые весь коридор заняли, у него же тут дети бегают.

Я детей ни разу не видела, но я и не так чтобы часто по коридору туда-сюда ходила. Но если так, то всё понятно: это не милость, а предосторожность.

— Удивительно, что он меня с этим вообще не выгнал куда подальше.

— Да он, может, и хотел, — усмехнулся Нокк, — но князь решил иначе. — Он понизил голос и продолжил, косясь на Хельгу: — У него жрецы тоже в печёнках. С них толку чуть — замутнённых проясняют, но не так хорошо, как вы, а кроме того только голову людям морочат всякими суевериями.

— Это не суеверия! — вскинулась Хельга. — Вот сразу видно, ты в Сальфьяллу не ходишь. Среди охотников ни одного нет, чтобы без амулета от жрецов.

Пока они спорили, я нашла на столе корзинку с остывшим обедом и принялась выкладывать еду. Лив скоро ещё и ужин принесёт, а подкрепиться бы не мешало.

— Садитесь давайте, время идёт, полыхающие ждут.

Хельга резво уселась, а Нокк ещё поколебался, но я сунула ему бутылку сафы.

— Да вы что! Она же дорогущая!

— Из нас троих маг только ты, — отрезала я. — Нам смысла нет её пить.

— Да мне она крепковата будет, наверное, харсирская же. Я не потяну столько эссенции за раз.

— Так по чуть-чуть пей, — пожала плечами Хельга. — У нас в отряде тронутые такую бутылку на весь день растягивают, и нормально. Кстати! Деньги же!

Она поспешно вытащила из-за пазухи туго набитый кошель.

— Мне Харальд для тебя передал ещё с Драуга выручку, — добавила смущённо, как будто взяла что-то моё без спроса.

Я посмотрела на кошель и вздохнула. Вот от этого мне только одна пятая останется, а большую часть отдать князю? А морда у него не треснет?

Я высыпала монеты на стол, придерживая руками, чтобы не раскатились. Часть новенькие, блестящие белым металлом, другие потемневшие, повидавшие рук. Считать эти три или сколько там тысяч по штучке было очень лень, тем более что мне-то толку с них чуть.

— Ты свои уже забрала? — спросила я Хельгу.

— С тушами на восемь сотен вышло, я половину забрала, — кивнула она. — А кристалл с душителя удалось продать за четыре с половиной, но триста Харальду причитается за реализацию.

Я кивнула. А ей ведь прибыльно со мной ходить. В отряде она с выручки какую там, шестую или восьмую часть получает, смотря сколько там человек, да ещё скиппарь наверняка побольше берёт. А со мной — половину. Но и опаснее тоже, помощник из меня пока так себе.

Помедитировав ещё на горку серебра, я на глазок поделила её пополам и одну половину отодвинула к Нокку. Он недоумённо на меня уставился.

— Это что?

— Это твоя доля с Драуга.

— Вы же десять процентов обещали, а и так уже с туши половину отдали!

— Ты кому-нибудь про десять процентов рассказывал? — уточнила я. Он помотал головой. — Вот и будем считать, что обещала половину. Пусть лучше тебе пригодятся, чем этот паразит бородатый себе в казну заберёт, у него там и так немало, я думаю, с такой жадностью.

Хельга нервно огляделась.

— Это ты о князе сейчас?

Я неопределённо повела рукой. Нарываться на конфликт с князем было бы глупо, но и уважения он пока что не вызывал.

— Подождите, но там же ещё четыреста ваших с сегодняшней охоты! — не унимался Нокк. — От них мне ничего не причитается!

— А это твоя плата за то, что ты за меня будешь налоги сдавать, — усмехнулась я. — А то мне делать нечего, только пороги обивать и заполнять бумажки.

К тому же своими руками отдавать четыре пятых своих денег князю мне было просто физически больно!

— Но это не стоит двести сильфров!

— Так не за один раз, — я подмигнула, сунула в рот кусок мяса и отряхнула руки. — Всё, хорош болтать, Хельга, сиди смирно, буду тебя лечить.

Много времени это не заняло. В разделе Восстановление уже висели результаты диагностики Хельги с подсвеченными красным проблемами. Наукообразные названия я не понимала, но комментарии Улья выглядели ошарашенными. Впрочем, Восстановление быстро справилось — Хельга охнула, потом передёрнулась всем телом, да и всё на этом.

Внимание! Выполнено симптоматическое лечение. Генез симптомов не установлен. Возможны рецидивы!

Ла-адно. И никаких способов установить этот самый генез, чем бы он ни был? Я потыкалась по меню, но никакой дополнительной опции в Диагностике не нашла.

— Что я могу сказать… — протянула я. — Похоже, что моё лечение — это примерно как твоё снадобье. Придётся применять время от времени, но полностью проблему не решает.

Хельга помолчала, рассматривая свои руки. Кровоподтёки с них исчезли, кожа была ровная и красивая, да и цвет лица улучшился.

— Сколько? — наконец спросила она.

Я моргнула. Сколько чего?

— Денег, что ли? Да ну тебя, за что тут платить?

Хельга подняла на меня тяжёлый взгляд.

— За лечение. Это дороже или дешевле снадобья?

Я скорчила рожу.

— Да бесплатно это! Мне же это ничего не стоит.

Хельга ещё помолчала.

— Бесплатно на время твоего обучения?

Я хотела было отмахнуться, но поняла, что она сейчас сделает какие-то выводы, которые могут мне и не понравиться.

— Хорошо, хочешь по-серьёзному, давай по-серьёзному. Это бесплатно, пока мы с тобой в хороших отношениях.

Хельга продолжала переваривать. За двумя стенками кто-то орал и стучал. Надеюсь, в помещении для полыхающих мебели не наставили, они же её разнесут… Нокк переводил взгляд с меня на Хельгу и обратно.

— А другим ты будешь такие услуги предлагать? — наконец спросила она. — Я могу привести соратника и попросить его подлечить?

— Можешь, — кивнула я. — Мне нужно развивать свои способности, это хороший способ. Но если соратник потом про меня будет гадости говорить или в ответной помощи откажет, он пойдёт Сальфьяллой. Надеюсь, это очевидно.

— Я не понимаю, почему ты не берёшь за это деньги? — Хельга смотрела на меня, как на не поддающийся замок. — Тебе налог установили на выручку с добычи, а не с лечения. Почему бы тебе этим не зарабатывать?

— Потому что деньги мне не так уж и нужны, — вздохнула я. — Что я на них куплю? Ну щит от магии, ну штаны. На это как-нибудь заработаю, в Сальфьяллу мне всё равно надо, чтобы развиваться. Но вот хорошее отношение людей за деньги не купишь, а за услуги — вполне реально.

Хельга медленно кивнула.

— А зачем вам хорошее отношение? — встрял Нокк. — То есть я хочу сказать, чем вам сейчас плохо? Вроде никто же вас не трогает, вон, князь комнаты вернул…

— Князь меня проверяет, — пояснила я. — И если по итогам проверки решит, что толку от меня маловато, то моё место займёт другая жрица.

Нокк открыл рот, но я продолжала:

— Поэтому моя задача — развить все свои способности как можно больше и найти те, которые будут для княжества наиболее ценными. Вот когда я увижу, что князь уверился, что заменять меня невыгодно, тогда можно будет расслабиться. Прояснять и лечить — это и польза, и развитие.

А ещё я не сказала вслух, но — если я буду прояснять и лечить харсиров или там ярлов, то авось они князю не дадут пустить меня под нож. Да и стражники всякие есть, не сам же князь, если что, будет конвоиром и палачом. И лучше пусть эти люди будут на моей стороне. На всякий случай.

— То есть, — Хельга помяла в руках бобовый пирожок, — тебе надо лечить побольше и прояснять побольше…

— А ещё побольше превращать обычную кожу в шкуру зубатки, — напомнила я. — И вот за это я как раз взяла бы деньгами. Это ж торчать в Ближнем поясе и обрабатывать, оно и долго, и скучно, и вряд ли развитие какое-то будет, а благодарность быстро забудется.

— Поняла, — кивнула Хельга. — Будут тебе завтра клиенты. Мы обычно на рассвете выходим.

— Значит, буду на рассвете, — вздохнула я, закинула в рот ещё какой-то еды и встала. — Всё, пойду прояснять, пока они там замок не разнесли.

Рассвет застал меня в Ближнем поясе. От ворот города в Сальфьяллу шла даже не тропа, а хорошо утоптанная дорога, по которой крестьяне возили тачки с мырквой и прочими дарами леса. Я миновала линию смотровых вышек у крайних деревьев и прошла до ближайшей полянки, скрытой от взглядов стражников кронами. Мимо текли вереницы людей с корзинами за спинами, на самой полянке не нашлось даже плесени-шептуньи, насколько тут всё выскребли. А жаль, я бы не отказалась пополнить запас после вчерашнего.

Замутнённых было поменьше, чем в прошлый раз: Вальдиса учла ошибки и собрала столько, сколько я способна обработать и не грохнуться в голодный обморок. На последнем отрезке закусить всё же пришлось, но я обошлась тем, что поглотила половину своего ужина. Заодно выяснила, что Поглощение работает только на свежие овощи. Ни варёные, ни мясо не поглощались — что и логично, ведь Поглощение возможно только из живой плоти, а с варёной и жареной уже не получится, её только есть можно.

Осмотревшись, я попробовала поглотить энергию ближайшего дерева, но Улей раскапризничался:

Внимание! Поглощение данного объекта приведёт к затратам, превышающим приобретение.

Ага, то есть сквозь толстую кору и древесину выковыривать энергию — само по себе трудозатратно. Но это означает, что Улей тоже питается из моего запаса. То есть у него нет собственной батарейки?

Я пощупала холодный камень, вросший между ключицами. Если бы его мне выдали в Небесном храме или как-то прислали оттуда, ну или дистанционно активировали — короче, если бы он был снаряжением для жриц, обеспечивающим их способности, то разве не должен был бы иметь собственный источник энергии? Впрочем, будь так, в жреческих книгах о нём бы написали, разве нет? Хоть краешком да упомянули бы, хоть иносказательно.

А вот если ко храму он отношения не имеет, то что он тогда такое? Виллидир?

Меня передёрнуло. Вот так нацепить на себя и носить повсюду разновидность мырквы… Тогда понятно, что он из меня соки тянет!

Однако эту мысль я быстро отмела. С чего бы у твари Сальфьяллы было такое меню, заточенное под управление человеком? Чушь. Нет, это что-то рукотворное. Может, из другого княжества как-то попало? Там ведь могут быть совсем другие возможности, чем здесь, ведь местные о соседях не рассказывают. Даже, я бы сказала, на удивление дружно молчат. Надо будет Нокка расспросить.

— Йатибьолль!

Я отвлеклась от своих мыслей и обернулась на оклик. Со стороны города двигался отряд, возглавляемый крупной тёткой — видимо, той самой Боргной. Сбоку из-за неё выглядывала Хельга и махала мне рукой. Я кивнула, показывая, что заметила её. Махать в ответ мне показалось как-то не по статусу. Будь тут одна Хельга — да, а перед её отрядом хочется держать неприступный вид, чтобы не решили, что им со мной всё можно.

Дойдя до меня, тётка обвела взглядом всю мою фигуру от лохматой макушки до новых сапог.

— Хельга сказала, ты можешь создавать временную броню. Насколько она прочная? Сколько держится? Как её снимать? Сколько это стоит?

Она перечисляла вопросы почти без интонации, словно ответы её не очень-то и интересовали. Я решила, что раз так, то и мне не очень интересно распинаться тут. Хельга же наверняка ей всё рассказала.

— По сильфру с носа, а там решите, есть польза или нет.

Боргна прищурилась.

— Оплата в конце дня, если сработает.

Я тоже прищурилась.

— Я не буду вас тут караулить. Пускай тогда Хельга мне принесёт. Но учти, попытаешься обмануть — так я могу твою одежду в шкурку бледнокорня превратить точно так же.

Пару секунд мы с ней сверлили друг друга взглядами. Мне для этого приходилось задирать голову, но, в конце концов, змея на человека тоже снизу вверх смотрит… Должно быть, эта мысль отразилась у меня на лице, потому что Боргна удовлетворённо кивнула.

— Приступай.

— Не так резко. Мне нужно место, где много Недвигов.

В угрюмом молчании мы прошли чуть вглубь леса от дороги. В отряде было шесть человек, в основном молодые парни, и все старательно подражали своей предводительнице — лицо мырквой и ни слова без необходимости. Хельга пыталась мне гримасничать, но перед её отрядом я не собиралась допускать панибратство. Наконец Боргна остановилась и махнула вперёд. Приглядевшись, я увидела несколько лужиц — студневики. Отлично.

Я быстро навыделяла их рамками, настроила Поглощение, а сама принялась за Модификацию. Энергия проходила через меня, пока я обрабатывала куртку Боргны, но вскоре в одежде стало тесно. Подумав, я уменьшила мощность Поглощения, так что запас стал пополняться медленнее. Пришлось покрутить туда-сюда, но в итоге потоки сравнялись, и теперь моё тело не менялось, отдавая с той же скоростью, с которой принимало. К тому времени, как я обработала весь отряд, студневик остался один, и тот подсохший.

— Ты что, из Недвигов чешую лепишь? — не выдержал парень с характерными чертами замутнённого, хотя, наверное, первой степени.

Я невнятно пожала плечами. Пускай сам додумывает объяснение.

Получив свою броню, отряд Боргны двинулся в Средний пояс. Хельга обернулась и попыталась поймать мой взгляд, и я снова молча кивнула ей. А потом ушла, потому что мне не терпелось проверить идею, на которую меня навёл разговор с Боргной. Для начала я отыскала тот самый бледнокорень, которым ей угрожала, просканировала его шкурку — и впрямь тонюсенькую, едва отделяющую мокрую мякоть от внешнего мира. Вот теперь я и правда могла кому-нибудь броню попортить: шкурка появилась в меню Модификации, и мои угрозы больше не были дутыми. Правда, чтобы применить Модификацию, объект должен быть неподвижен, но, может, это можно было отработать.

Пока что я применила её на ближайшем дереве, размягчив участок коры. Засекла, сколько запаса было до и сколько осталось после. Потом применила Поглощение.

На сей раз Улей не стал ругаться, а честно принялся поглощать. Значит, препятствием всё же была кора… Хотя и без коры столбик рос медленно. Чтобы отбить потраченное на Модификацию, пришлось торчать у ствола минут десять, и за это время ко мне дважды пытался присосаться просканированный бледнокорень. Что ж, понятно: тянуть силы из деревьев — не вариант.

Остаток дня я экспериментировала: пополняла библиотеку алгоритмов Модификации, подстраивала скорость Поглощения. Потренировалась модифицировать поверхности быстрее. На это тратилось больше запаса, но теперь я могла бы, наверное, переодеть кого-то на ходу. Когда на меня выкатился костерень, я применила Модификацию на его косточки, и через пару оборотов шар обмяк, распластавшись блинчиком. А вот это уже весело!

Я принялась рыскать по лесу и превращать одних виллидиров в других — не полностью, конечно, только внешние покровы. Самый интересный эффект получился, когда я нашла колонию стрельцов — это такие грибы, которые сидят себе на поваленном дереве, а когда подходишь поближе, выстреливают в тебя кусачей пастью — и применила на один из них шкуру снулитки. Гриб покрылся контрастным узором, а остальные вокруг него закачались и опали. Заснули, что ли⁈ Подходить близко я не рискнула, ещё сама свалюсь, тут-то меня и сожрут. Но что шкура снулитки обладает таким же действием, как сама снулитка — это я запомнила.

Наконец я решила, что наигралась на сегодня и пора запасаться. Вечером же опять приведут замутнённых, пора отращивать задницу… Эх, вот бы как-нибудь запасать не в себя, а во что-то внешнее! Тогда можно было бы и впрок накопить, и не таскать тяжёлый жир на себе всё время. А что если…

Я огляделась, и взгляд мой упал на крупную мыркву, сидящую на стволе неподалёку. Я отковырнула её вместе с кусочком коры и положила в сумку, после чего вернулась к куртине стрельцов. Поглощение выкачало из них всё до донышка. Я открыла сумку, посмотрела мыркве в светящиеся красные точки и применила Восстановление. Она подросла. Я огляделась, заприметила кочку, поросшую кровнями, и употребила и их, тоже спустив всё в мыркву. Она ещё подросла. Я попробовала потянуть силу обратно, примерно замеряя, насколько центральное вздутие мырквы уменьшится.

Точных измерений было сделать нечем, но по моим впечатлениям терялось не так много запаса. Скажем, если Улей писал, что у меня 90% ИМТ, я сливала в мыркву пять процентов, а потом доставала обратно, размер мырквы становился примерно таким же, как в начале. А это означало, что её можно использовать как переносную батарейку. Только посадить в какой-нибудь ящик, чтобы она ночью не расползлась. И не размножилась… Хотя — виллидиры же не размножаются?

В итоге я накачала мыркву до размеров коровьей головы. В сумке она уже давно не умещалась, но у меня оказался припасён мешок. На всякий случай я покрыла рубаху под курткой зубаточьей бронёй, взвалила мешок на спину и так поволокла свою батарейку домой.

— Покажи добычу! — окрикнул меня стражник с вышки.

Я невозмутимо спустила мешок на землю и раскрыла горловину. Наверху повисло молчание. Потом передо мной спланировал незнакомый замутнённый с улиточьими рожками под носом и склонился над мешком. Рожки шевелились, принюхиваясь.

— Это где ж такая мырква водится? — наконец спросил он, не отводя взгляда от раздутой, как воздушный шарик, наполненный водой, круглой мырквы с едва заметной оборочкой лишайника. Мырква смотрела на него в ответ недобрыми красными глазками.

— В лесу, — пожала плечами я.

— Чего там, Снорри? — крикнул сверху его напарник-аэромант.

— Спустись да посмотри! — гаркнул Снорри. Напарник подумал и тоже слетел вниз. Теперь они вдвоём играли в гляделки с мырквой.

— Это что, тоже предвестник расширения? — наконец вопросил мироздание Снорри.

— Надо харсиру доложить, — заметил аэромант.

— Я могу забрать свою добычу? — спросила я, теряя терпение.

— Можете… — растерянно и вразнобой ответили стражники и взлетели обратно на вышку, не иначе, писать отчёт. А я понесла свою аномальную мыркву дальше.

А дома меня, оказывается, дожидался Нокк. Сидел во внешнем кабинете на краешке лавки для посетителей и ёрзал, словно сомневался, что имеет право тут быть.

— Какие новости? — спросила я, сгружая ношу и оглядываясь, куда бы поселить нового жильца моих покоев.

— Налоги ваши выплатил, вот квитанция! — подорвался парень, тыча пальцем в лист бересты на столе. Я пробежалась по ней глазами — исписан корявыми рунами на скорую руку, но читабельно, в углу выжжена печать в виде щита, на нём — силуэт ворона, а по контуру меленько надпись «Ветер устоит». Под щитом стояла пометка «Казначейство».

— Молодец, оправдываешь доверие, — усмехнулась я, убирая бересту в первый попавшийся ящик.

— Стараюсь! — заулыбался Нокк, но не расслабился. — А ещё вас харсир Айвинд просил зайти насчёт оружия.

Вона чё… Оружия! Я поспешно оглядела себя. Ну, можно было бы и помыться сначала, платье надеть… Хотя платья у меня оба похожи на шерстяной мешок, сильно красиво не будет. Надо, что ли, с какой-нибудь твари шкуру покрасивее на платье перенести. Или можно с другой ткани?

Я понюхала рукава куртки и махнула рукой. Переживёт Айвинд, вроде я несильно грязная.

— Ну пойдём тогда.

Нокк отвёл меня к кабинету Хранителя ключей — это было кстати, потому что я уже подзабыла дорогу. Несмотря на вечернее время, Айвинд сидел за столом и перекладывал какие-то документы. Часть — на бересте, другие — на чём-то помягче. Ткань? Или тонкая кожа. Вот тоже интересный материал… А мои жреческие книги на чём-то совсем другом написаны.

Рядом с документами стояло несколько кружек из глины и дерева, все пустые. Нокк тут же сгрёб их и унёс, но Айвинд даже не заметил.

— О, Йатибьолль! — заулыбался харсир так, словно был невероятно рад меня видеть. С чего бы? — Как ваши успехи? Я слышал, вы начали обучение, как улов?

— Да так, пара Клыкачей, пара Стихийников… — вздохнула я. — С этим налогом всё равно что без добычи.

Айвинд так быстро отвёл глаза, что я что-то заподозрила.

— Ну, я уверен, дальше будет лучше. Кольбьёрн бы не посоветовал неумелого наставника.

— Хельга хорошо учит, — кивнула я. — Но, конечно, мне бы не помешало какое-нибудь оружие…

Вид у Айвинда стал совсем смущённый, и я поняла, что сейчас будет засада.

— Насчёт оружия… Есть некоторые сложности, — выдавил он, не встречая мой взгляд.

— Дайте угадаю, — хмыкнула я. — Князь запретил мне его выдавать?

— О, так для вас это не новость? — обрадовался Айвинд. Ишь как не хотел быть дурным вестником. — Право, я не знаю, что на него нашло! Он никогда раньше не вмешивался в жреческие дела…

Это был, конечно, интересный вопрос. Тогда на так называемом суде мне показалось, что князь просто издевается или тупо жадничает. Понятно, мои пайки и хоромы стоят недёшево, но хоромы и у прошлых жриц такие были, а по еде мы могли бы как-то договориться, в конце концов, мне так много и не надо, разве только вон делиться со своими людьми.

Но, может, у князя ещё какие-то были причины создавать мне проблемы? Испытание решил мне устроить? Или он знал, что я могу использовать Улей вместо привычного для местных оружия? Может, он таким образом провоцировал меня развивать свои способности, а не полагаться на артефакты?

Но откуда он мог знать? Если только… Это ведь князь выгнал меня на мороз, в смысле, в Сальфьяллу проходить посвящение. Силком, как я понимаю. Чтобы меня прикончили твари, и храм прислал новую жрицу? Или чтобы подсунуть мне Улей? Что если это его вещь? Может, хранилась где-то в сокровищнице поколениями… Или сделана на заказ недавно? Но почему бы князь отдал такую опасную штуку именно мне?

Потому, что я — единственная, кто не родился в княжестве? Или потому, что только жрица может управлять Ульем?

— … понимаю, что ходить в Сальфьяллу без оружия — это безумие, — говорил тем временем Айвинд. — Но даже не знаю, что вам предложить… Князь ясно дал понять, что ничего, чем можно было бы наносить повреждения виллидирам, вам выдавать нельзя. Боюсь, вам всё же придётся покупать что-то на свои средства…

— Подождите, Айвинд! — оживилась я. — Он запретил именно те вещи, при помощи которых можно нанести повреждения? А щит — можно?

Харсир задумался на пару мгновений. Вернулся Нокк с полной кружкой с чем-то дымящимся, поставил на стол, а сам отошёл в уголок.

— Смотря какой щит… Если воздушный, то им можно отбросить противника, даже ударить ветром. Так запрет не обойти… — рассуждал Айвинд, не глядя протягивая руку к кружке и делая большой глоток.

— А есть такой, чтобы защищал от атак чистой магией?

— О, есть, конечно, — он удивлённо раскрыл голубые глаза. — Но ведь от чистой магии проще всего защититься обычной Стеной ветра…

Я приподняла бровь, и он осёкся.

— То есть… Магу проще всего… Но вы же не маг. Ну конечно, простите, мне всё время кажется, что раз у вас есть какие-то способности, то они магические!

Я улыбнулась. Если ему так кажется, то, может, и другим тоже. Пускай и дальше кажется.

— Не беспокойтесь, вы недалеки от истины. Мои способности весьма похожи на магию. Однако от щита я бы всё-таки не отказалась.

— Ну что же, это можно устроить, — кивнул Айвинд и встал. Нокк, присевший было на лавку в углу, тоже подорвался, но далеко харсир не пошёл — только до полки в углу, где стоял небольшой сундучок с неплотно закрытой крышкой. Из сундучка Айвинд достал массивное кольцо с синим кристаллом, повертел его в руках, потом зажал между ладонями, закрыл глаза и…

У-у-ух! По комнате прокатилась волна — вроде воздуха, а вроде и нет. Волосы, свисавшие мне на лицо, не шелохнулись, а чувство было такое, будто меня только что обдуло из промышленного фена.

Айвинд открыл глаза и поднёс кольцо мне.

— Вот, можете надеть и забыть. Тут на сотню попаданий хватит, если мы говорим об обычных Стихийниках. А кроме них чистой магией почти никто и не плюётся.

— Благодарю! — обрадовалась я. А круто, наверное, быть магистром! Раз — и щит готов, даже возиться не надо.

— Не за что, — улыбнулся Айвинд. — Как исчерпается, приходите, подзаряжу. И будьте осторожны в Сальфьялле. — Его лицо вдруг посерьёзнело. — Я очень надеюсь на вашу ответную помощь, если Кольбьёрну понадобится прояснение.

— О, конечно, обращайтесь! — автоматически выпалила я, потому что мозг был занят обработкой информации. То есть кольцо мне не просто так, а в счёт прояснения Кольбьёрна? А Айвинду-то какое до того дело? Ох, непростые у них какие-то отношения…

Нокк вызвался проводить меня обратно, хотя я вроде на сей раз запомнила дорогу, но Айвинд отпустил его до завтра, так что мы пошли вместе.

К этому времени уже стемнело. На стенах в коридоре горели фонарики с кристаллами, но местами тени лежали густо. Мы вышли на лестницу — Нокк шёл впереди, и как раз в тёмном дверном проёме налетел на кого-то.

— Кто пустил сюда животное⁈ — раздался смутно знакомый молодой голос. Свет от фонарика блеснул на сложной застёжке плаща, потом на вышивке металлизированной нитью по зелёному сукну. Э, да это же тот пространственник, как его… Ларс?

С непереносимостью замутнённых! Это он сейчас Нокка тоже отправит ил хлебать? Ну уж нет!

Мои руки заметались по меню Улья ещё до того, как я поняла, что делаю. Я даже не сообразила ещё, что применить, а руки уже сами выбрали Модификацию и шлёпнули шкуру снулитки Ларсу на верхнюю губу.

Пространственник сам занёс руку для какого-то пасса, но вместо этого потрогал у себя под носом, нахмурился и — пошатнулся. Схватился за стенку и неловко стёк на пол, где свернулся калачиком и засопел.

— Что это с ним? — выдохнул Нокк.

— Устал, наверное, — хмыкнула я, рассматривая психоделические жёлто-лиловые усы на чересчур важном лице. — Пойдём, ему полезно проспаться.

Нокк попытался возразить, но я подтолкнула его на лестницу, а сама, выходя следом, обернулась. И поняла, что у моей маленькой шалости был зритель.

В дальнем конце коридора стоял мужчина в чёрном с серебром. Его седые волосы, затянутые в хвост, свешивались длинной кистью через плечо. Но несмотря на седину, лицо было молодое — и очень внимательное.

После того, как Хельга принесла мне плату за временные доспехи от своего отряда, у меня установилось новое расписание: каждый рассвет я встречала в Ближнем поясе, на полянке, поросшей бледнокорнем, и собирала дань. Бледнокорень был удобен тем, что не имел сельскохозяйственной ценности, зато отрастал за ночь.

Отряды чередовались через день. День в Сальфьялле, день на обработку добычи и латание экипировки. Не все туши сразу продавали торговцам и артефакторам, некоторые было выгоднее разобрать самостоятельно, обработать, накопить комплекты клыков или рогов. Поначалу приходили только отряд Боргны и отряд её мужа — Хельга мне потом сказала, что у них такое разделение для мирной семейной жизни, каждый — скиппарь своей команды, а дома с детьми сидят по очереди.

Потом подтянулись брат мужа, сосед сестры, племянник мачехи и прочие сарафанные связи, так что через несколько дней обработка всех желающих уже занимала у меня полчаса, хотя я насобачилась модифицировать ткань на лету и даже не заставляя человека крутиться на месте. Оказалось, рамкой Модификации можно выделять трёхмерные объекты, вычитая из них лишнее, просто по сходству структуры.

— Слу-ушайте, — сказал мне как-то утром один тронутый — то бишь, замутнённый первой степени, — а можете броню перекрасить? Чтобы потемнее была? А то зубатка уж очень блестящая, даже когда в кустах сидишь, видно.

Я почесала в голове. Благодаря ежевечерним визитам в купальни голова у меня была чистая, а вот до покупки расчёски я всё никак не могла добраться, да и зеркала так ни одного и не видала тут за всё время. Впрочем, для Верховной жрицы образ городской сумасшедшей со стогом спутанных соломенных волос на голове и огромной мырквой в коробе за плечами — это в чём-то даже стильно. А мыркву приходилось носить с собой подзаряжать, всё-таки это было удобнее, чем то и дело толстеть и худеть.

— Ну, я так с размаху не придумаю, как, — задумчиво ответила я, хотя на самом деле понимала, что у меня просто нет алгоритма для шкуры другого цвета. — Принеси мне перекрашеную зубатку, хоть кусочек, попробую.

— О, а что, можно так? — оживился паренёк из простых. — А если её наоборот поярче покрасить? В Сальфьялле-то всё серое, а я бы и по городу в таком прошёлся!

— По городу тебе тут же налог на добычу прилетит, — рыкнул на него скиппарь, и паренёк стух. А я вот задумалась о своих мешковатых платьях. Перешить их я вряд ли смогу, но заменить сукно на бархат? Надо пробовать.

В конце концов, у меня скопилась уже какая-никакая сумма денег — и жалкие двадцать процентов от добычи, и горстка сильфров за утренние упражнения в Модификации. Негусто, но бытовые мелочи уже можно себе позволить. Так что в один из дней, когда Хельга была на охоте с отрядом, я устроила себе поход по магазинам. Купила наконец расчёску и даже пару заколок, а ещё рубах и платьев из чего попроще — здесь это была какая-то лебеда, растущая на полянках в Ближнем поясе. Ткань из неё получалась грубая и колючая, но…

Я заглянула к портному и за пару сильфров выторговала у него целую коробку мелких лоскутков. Вот теперь можно и приодеться! К вечеру у меня уже были наряды из шёлка и бархата с металлизированными вставками, узорчатыми манжетами и отделкой мехом. И без единого дополнительного шва, потому что участки разной ткани плавно перетекали друг в друга без выраженных стыков. Я даже подумала, не начать ли продавать услугу улучшения одежды, но потом решила, что этак местные портные закажут на меня киллера, а свою полезность князю я этим не докажу. Хотя, наверное, было бы прибыльно.

Мысль о прибыли навела меня на ещё одну идею. Я выложила на стол сильфр, а рядом — кусок бобовой лепёшки. Просканировала монету и попыталась модифицировать тесто…

Алгоритм не применим. Причина: недостаток атомов серебра, сурьмы и олова.

О как! То есть Модификация не работает на уровне атомов. До сих пор я при помощи неё заменяла одну органику на другую, а у органики состав элементов примерно одинаковый. А тут, значит, серебро из фасоли делать не хочет… Жаль, жаль.

Я ещё пару минут посидела, гипнотизируя взглядом монету. Органика. Атомы. Элементы. Откуда я знаю эти слова? И ведь не просто слова, а огромный пласт понятий, который за ними стоит. Я попыталась мысленно подобрать определения к паре терминов, и память сама подсказала формулировки, критерии, примеры… Как будто я когда-то это видела в книге. И не просто видела, а учила наизусть. Когда и где я могла этим заниматься? В храме?

Но я только недавно пришла к выводу, что Улей — не из храма. Однако Улей знает про атомы. И я знаю про атомы. Логично предположить, что мы узнали о них из одного источника. И это не княжество — я уже достаточно уяснила здешние представления, чтобы уверенно судить: местные таких понятий не имеют. Если только Улей передал свои знания мне? Или наоборот, пользуется тем, что нашёл в моей голове?

Внезапно кое-что сообразив, я кинулась к жреческим книгам. Открыла первую попавшуюся и просканировала страницу. Потом выхватила лоскуток и велела Улью модифицировать его по алгоритму страницы. И…

Получилось похоже. Отдалённо. Плотный белый волокнистый материал, довольно гладкий, не тянется, если согнуть — со временем распрямляется. Но страница в книге была чуть прозрачная и легонько блестела, как снег на свету. А результат копирования Ульем — нет.

Улей не видит магию. Значит, не может её скопировать. Значит, в книгах магия есть? А в Улье и во мне нет. Но видеть её я могу, и она может на меня воздействовать. Может ли она воздействовать на Улей? Любопытно, но проверять не хочется — он у меня один.

Сломав себе всю голову этими вопросами, я плюнула и пошла спать. Сны мне не снились. Вообще никогда.

⋈⋈⋈

— А все виллидиры хотят нас сожрать? — спросила я Хельгу, когда мы после ежеутренней раздачи брони шли на промысел. В плетёном коробе у меня за спиной перекатывалась высохшая мырква — вчера я из неё хорошенько черпанула на помощь замутнённым. Среди них становилось всё меньше и меньше совсем уж буйных и полоумных, теперь шли просто немного агрессивные или какие-то подёргивающиеся.

— Ну да, — Хельга на мгновение расфокусировала взгляд, словно пролистывая что-то перед внутренним взором. — Кажется, есть какой-то мелкий Стихийник, который человеческое тело в качестве домика использует. Но перед этим всё равно жрёт. А иначе для чего бы мы им?

— Домика? — я попыталась себе это представить. — Мясо же тухнет…

— Ну он типа все соки высасывает, как трубочник, остаются кости в высушенной коже, вот он внутри и селится.

— А трубочник — это что? — спросила я, хотя не очень-то хотела знать, честно говоря.

— Ой, это такая дрянь, мелкий Клыкач, такой, на змею похож, но вместо башки целый букет трубочек. Присасывается — и привет, тот же результат. Причём быстрый. Сразу-то и не заметишь, типа, заболела нога, а пока будешь соображать, отрубишься, и привет — скелет. Но они редкие, я за все походы один раз только видела. Мелкий такой, — она показала размер примерно с локоть, — чёрный и блестит масляно. Ты, главное, если где-то заболело или зачесалось, сразу проверяй, не терпи, мало ли…

У меня тут же заболело и зачесалось всё тело. И ещё час потом чесалось в самых неожиданных местах, так что я вся себя обхлопала и сама вокруг себя спиралью закрутилась. А потом мне в затылок воткнулось что-то твёрдое и острое и…

— У-у-уй!!!

Хельга тут же одним прыжком оказалась возле меня, оглядела, выхватила бляшку-щит и накрыла нас магическим куполом. О который замолотили невидимые молоточки.

— Это что? — я потрогала затылок. На руке осталась кровь, но зарастало быстро, Улей старался.

— Глеровые осы. Стайник. Их или всех по одной перебить, или скопом, кристалл у них в гнезде, а до гнезда мы не пробьёмся, пока они летают. Будешь пытаться?

— Попробую. Но ты щит пока не убирай.

Раз Улей не видит магию и не может с ней взаимодействовать, то и щит ему не помеха, так ведь? Я присмотрелась к светло-серому небу между тёмно-серыми ветками и вскоре начала различать мелкие искажения в воздухе — как будто там летали мелкие прозрачные снаряды. Удалось за них зацепить рамку Дезинтеграции, правда, с ней я ещё не наловчилась работать так быстро, и осы разлетались раньше, чем мне удавалось выделить несколько штук. Я подезинтегрировала их по одной — долго. Попыталась выделить просто кусок пространства, но Улей завозмущался:

Ошибка! Превышено расстояние до объекта.

Это в смысле, что небо и ветки на заднем фоне далековаты… А нельзя ли как-нибудь задать расстояние до объекта? А ещё лучше — отфильтровать по составу?

С этой мыслью я принялась крутить меню Дезинтеграции туда-сюда. Так-то там ничего интересного не было — поле с рамкой, настройки чувствительности, мощность, выход в меню уровнем выше. Тут даже прокрутка непонятно зачем, можно было бы и на одном экране всё уместить, а так приходится двигать туда-сюда, туда-сюда… ой, а это что?

Фильтр

Я смотрела на новую надпись, которой совершенно точно не было предыдущие пять раз, когда я прокручивала меню донизу. Она что, только теперь подгрузилась? Потому что я думала о том, как бы выбрать объект по составу?

Вообще, если подумать, это не первый раз, когда мне казалось, что я знаю меню наизусть, и тут вдруг находила новые опции. Просто пока я ориентировалась в Улье плохо, думала, перепутала, не заметила… А он, может, под запрос как-то опции создаёт?

— Ну долго ты? У меня так щит выгорит! — одёрнула меня Хельга. — Свой давай выжигай, тебе его харсир если что пополнит!

Я поспешно нажала на «Фильтр».

Физические свойства

Химический состав

Клеточный состав

Закономерности поведения

Другое

Мозги закрутились с новой скоростью. Физические? Я не знаю, что у ос с температурой. Тем более если они из глера — какая там физика, поди пойми. Химия… Хитин? Так, опять же, они из глера! А формулу глера я не знаю. Клетки, поведение — это всё надо долго изучать. Мне же их просто от окружающего пейзажа отделить надо! Как если бы я хотела применить Поглощение — оно же само видит, кто живой, кто нет.

Ткнула в «Другое», там оказалось текстовое окно, вспыхнула клавиатура. Я замешкалась, соображая, а потом на пробу набрала:

Применимо Поглощение

Улей принял текст, покрутил кружок мне перед глазами, и в следующую секунду мельтешащие над головой осы подсветились каждая своей маленькой рамкой!

Я убедилась, что в моё поле зрения не попадает рука Хельги, и жмакнула Дезинтеграцию. Пуфф! И тишина.

— О. Ты их всё-таки как-то прибила?

Хельга озиралась, высматривая выживших. За моей головой что-то ткнулось в щит с характерным звуком, и я снова уставилась в меню.

Сохранить пользовательский фильтр? Да/Нет

Сохранить, конечно! И применить!

Мы с Хельгой поозирались, пока я не перещёлкала всех ос.

— Так, а полезного-то в них ничего не было? Глер, может…

— Это не настоящий глер, — мотнула головой Хельга, опуская щит. — У них покрытие какое-то вроде моего маскирующего амулета.

— Покрытие?.. — я задержала взгляд на Хельге. Дезинтеграция услужливо выделила её рамочкой, и я поспешно вышла в меню. Надо как-то прописать там в фильтрах, чтобы людей не трогало! По крайней мере, знакомых, приятных людей. Если я какого-нибудь Ларса под шумок дезинтегрирую, то и пусть бы, только лучше чтобы со мной это никто не связал.

— Если найдём гнездо, в нём матка, она тоже с покрытием! — сообразила Хельга. — Только само гнездо не порть, оно ценное.

— А в чём ценность?

— Его для амулетов используют, — припомнила Хельга. — Особенно таких, которые иллюзии создают, маскировочные или когда надо от себя внимание зверя отвлечь…

Она говорила всё медленнее, а потом уставилась на меня.

— Ты же можешь всё это перенести на любую тряпку, да? Слушай, а ты точно не хочешь торговать материалами? Открыть лавку и гнать прямо рулонами — хоть чешую, хоть камуфляж… Это ведь было бы очень прибыльно!

У меня уже самой перед глазами сильфры заблестели, да только была одна проблемка.

— Я могу воспроизвести материал, но не магию в нём. В осином гнезде есть магия?

— А-а, точно! — Хельга хлопнула себя по лбу. — Думаю, есть, раз её в амулетах используют.

Она оказалась права. Сверкающее перламутровым стеклом гнездо после Сканирования на Модификации выдавало обычную жёваную бумагу, из какой осиные гнёзда и строятся. Я вздохнула: нет, не разбогатею.

— А какие ещё есть твари с интересными шкурами?

— Разные… — Хельга размяла шею, и я увидела у неё на горле свежий синяк. Сегодня опять надо её пролечить. — Такие чтобы без магии были полезными… Ну, пошли поищем рытиков, из них сапоги хорошие получаются.

⋈⋈⋈

После этого следующие несколько вылазок мы целенаправленно искали тварей с полезными шкурами, панцирями, когтями и прочими наростами. В результате моя коллекция алгоритмов пополнилась теплоизолирующими материалами, разнообразием всякого колюще-режущего, гибкой костью и лёгкой упругой бронёй с радужным отливом. В результате по утрам я теперь не просто так стояла на бледнокорневой полянке, а с вязанкой образцов. Мол, хотите такой, хотите сякой, хотите крашеный…

И вот в одно прекрасное утро только я расположилась поудобнее среди торчащих из земли белых языков, только мыркву на пенёк пристроила, образцы повесила на сучок…

Сначала мне показалось, что от чёрного дерева напротив отделилась тень и сейчас будет меня жрать. На рефлексах тут же вызвала рамку Дезинтеграции, которую все последние дни по вечерам настраивала, создавая разные профили фильтров — а она мне и говорит человеческим голосом:

Внимание! Объект — человек. Задействован предохранитель от Дезинтеграции.

Я присмотрелась, прикрывая глаза от солнца. И правда, передо мной стоял просто живой человек. Одежда на нём была тёмная — и оттого сливалась с чёрными деревьями в бесцветном лесу: плотная длинная куртка с нашивками брони, высокие сапоги с металлическими носами. На голове у него красовалась тёмная шапка с меховой оторочкой и длинным, свисающим на бок треугольным верхом. Из-под шапки на висках выглядывали светлые волосы. Довольно типичный вид для охотника.

Но что-то с ним всё-таки было не так.

— Здравствуйте, Йатибьолль, — сказал мужчина, подойдя поближе. Голос у него оказался приятный, бархатистый такой, обманчиво мягкий. Или не обманчиво? Как-то мне не по себе было в его присутствии, вот и мысли всякие лезли опасливые. — Мне сказали, у вас можно заказать временную броню зубатки?

Я кивнула.

— И не только. Вот ещё варианты материалов.

Говоря, я продолжала всматриваться в его лицо. Что-то было не так, но я никак не могла понять, что именно. Бледный он какой-то. Вон и жилки под глазами синеют, сквозь тонкую кожу так и просвечивают.

И тут до меня дошло. Я видела цвет его кожи. В Сальфьялле, где всё теряет цвет, его лицо не было серым!

Я неловко вдохнула, всматриваясь. Глаза — серые. Волосы — светло-серые. Чёрная одежда с металлическими застёжками. На руках перчатки. Но лицо совершенно точно чуть розоватое!

— Что-то не так? — спросил он и сузил глаза.

И я наконец его узнала. Это он стоял в коридоре у кабинета Айвинда и видел, как я усыпила Ларса. Я огляделась и поняла, что стою один на один посреди зарослей бледнокорня с человеком, который знает, как я опасна, и на которого не действует Сальфьялла. О-оу.

— Это вы мне скажите, — неловко усмехнулась я. — А то смотрите как-то жутковато.

— О, простите, — он развёл руками, словно крылья развернул. И ничего извиняющегося в его лице не было. — Такой уж эффект от светлых глаз, мне не раз говорили. Так значит, и кроме зубатки варианты есть? Иглохвост, вижу, Чешуйница, Тёрка… Хм-м…

Он постучал пальцем по губам в раздумьях.

— И все по сильфру? А на отряд сможете?

— Конечно, сколько угодно, — обрадовалась я. Раз заговорил о масштабах заказа, небось не сожрёт. — Иглохвост по полтора на человека, но его сплошняком не нанести, надо с чем-то сочетать.

Потому что эффект от иголок длиной в полпальца, торчащих в подмышках или между ног, я уже опробовала на себе и безо всякого удовольствия. Они ещё и ядовитые.

— Хорошо, — решил странный цветной человек, стянул перчатку — рука под ней тоже оказалась розовая, а в остальном самая обычная — сунул в рот указательный и мизинец и оглушительно свистнул. Меня чуть звуком не снесло.

За его спиной послышались голоса, а я задумалась: почему больше никто так не свистел? Это ведь вроде типичный такой способ общаться на расстоянии в лесу. И тут же поняла: руки в рот совать в Сальфьялле не стоит. В Ближнем поясе ещё ладно, тут она редкая, слабая, если что и занесёшь в рот, жрецы выведут. А вот в Среднем точно не стоит, и охотники, наверное, потому вообще не пользуются, чтобы не привыкать.

А этот что же, такой беспечный или ему ничего не грозит?

Вскоре подошли ещё люди — тоже все в чёрном с пряжками и застёжками из белого металла, но это были обычные люди. Нецветные. И в то же время более яркие. Я видела по веснушкам, что кто-то рыжий, по характерному перепаду цвета у корней волос — что блондин. Ногти светлее тона кожи, глаза разных оттенков. По сравнению с ними невосприимчивый к Сальфьялле скиппарь казался наоборот каким-то выцветшим.

В отряде было двое замутнённых — один такой подгоревший, что я прямо в процессе обработки брони его немного прояснила, а второй наоборот, едва тронутый. Остальные — обычные люди. Разве что совсем молодая девчонка могла оказаться слабеньким аэромантом, я заприметила у неё в ухе серьгу с характерным завитком, каким маги воздуха обычно себя обозначают.

Наконец я обработала всех — тут чешуи, тут брони, тут шипов, в итоге с каждого по три сильфра набежало. Вроде немного, зато все мои. И даже если кто-то разболтает не тем людям, чем я тут промышляю, налога на временное наведение брони пока ещё никто не придумал. А если введут, я ещё что-нибудь соображу…

— Не теряем времени, у нас броня только на семь часов, — пришпорил своих выцветший. Отряд, посмеиваясь и изучая свойства новой брони, направился вглубь, а скиппарь отсчитал мне сильфры. Перед уходом он ещё раз странно на меня посмотрел — хотя, может, и правда просто глаза такие?

— Не может ли Верховная жрица благословить нас удачей на охоте?

Я прикусила язык. Сказать «не могу» — подставиться. Должна ведь мочь. Соврать? Как-то нехорошо, они ведь будут на меня рассчитывать. Да и вдруг сходят неудачно?

Я прикинула, что можно было бы выдать за неё. Полыхающего уже прояснила чуток, небось не сгорит сегодня. Остальные и так были ничего, на вид здоровые. Разве что сам скиппарь… Я навела на него Диагностику, преувеличенно помавая руками, чтобы казалось, будто колдую. Диагностика прошлась быстро и без ошибок — значит, замутнения у него точно нет, на нём она всегда ругается.

Зато посыпались диагнозы. И в крови что-то там ниже нормы, и какие-то гормоны недовырабатываются, и что-то ещё про обратный захват. Я как обычно в этом ничего не поняла, но от исправления найденных Ульем проблем ещё никому хуже не стало, так что я влепила по полной. У здорового человека с большей вероятностью выйдет удачная охота, так ведь?

Блёклый шумно вдохнул и опустил плечи, потом покрутил головой так и этак, словно проверяя подвижность шеи. Мне показалось, он даже немного помолодел.

— Что это вы такое сделали? — выдохнул он. — Это так удача ощущается? — и засмеялся.

Я решила сделать загадочный вид и промолчать. А что, ничего не обещала же. Если что, наплету что-нибудь про волю небес, мол, я не я и сила не моя… Что в целом соответствовало действительности.

На этом он наконец пошёл лесом, а я решила, что впечатлений на сегодня достаточно. Накачала мыркву бледнокорнем и отправилась домой. Вчера до глубокой ночи замутнённых проясняла, потом в купальне плюхалась, в итоге легла поздно, а на рассвете уже торчала тут — пожалуй, денёк отдыха не повредит.

На воротах замка, как всегда, стояли стражники, но сегодня они отчего-то спорили. Я немного подкрутила чуткость слуха — держать её постоянно повышенной было неудобно, звуки мешали спать.

— … и как тебя зовут, позабыла! — говорил тёмненький с усмешкой.

— Да не может такого быть! — кипятился светленький. — Она не такая!

— Бабы все такие, — фыркнул первый. — Покрутила хвостом перед каким-нибудь харсиром, и в дамках, а ты с носом.

— Да она сколько уже там крутится, и ничего, до сих пор как-то без харсиров обходилось! — защищался второй, но по тону было ясно, что он и правда взволнован. Впрочем, я подозревала, что знаю, кто такая «она».

— О чём спор? — спросила я, поравнявшись с ними в воротах.

— Да девка его кинула, — усмехнулся тёмненький. — А он всё никак поверить не может.

— Не кинула она! — снова заспорил светленький.

— Это Лив, что ли? — уточнила я.

— А-а вы её знаете? — парень очень удивился. Выходит, она ему не рассказывала, что работает у меня? Хм, может, и правда не так уж они и близки, хотя в тот раз, когда я её тут видела, выглядело так, будто она от него глаз отвести не могла. И то сказать, парень симпатичный.

— Я ей скажу, чтобы зашла и пояснила, — решила я. Не обещать же человеку за другого.

Лив попалась мне во внутреннем кабинете — пришла убирать посуду от завтрака.

— Там на воротах парень стоит, — сказала я, плюхаясь в кресло и подцепляя с блюда недоеденный утром синий овощ. — Думает, ты его бросила. Не знаешь, почему?

— Чего он там себе надумал⁈ — возмутилась Лив. — У меня просто времени нет к нему таскаться, мог бы и сам хоть раз… Ой.

Она прижала руку ко рту.

— Он же не знает, что я переехала… Но девчонки бы сказали, если б приходил… Или нет?

Она заметалась — то ли в окно выглянуть, то ли к двери, и я решила упростить ей жизнь.

— Иди сейчас и поговори с ним.

— Да не могу я! Дел столько, если Инга увидит, что я по двору бегаю, голову открутит!

— Скажи, что я тебя послала, а с претензиями Инга может идти ко мне. Если захочет, — я усмехнулась, вспоминая свою первую встречу с главой прислуги. Теперь-то я и похитрее могла навредить, чем просто Поглощением.

Лив затараторила благодарности и бросилась вон, но в дверях чуть не сшибла Нокка. Он издал какой-то жуткий птичий вопль, Лив взвизгнула, Нокк обратился козодоем и — исчез. Служанка поозиралась ещё, но потом решила, что я разберусь, и помчалась дальше.

На потолке что-то шевельнулось. Я прибавила остроты зрения — неудобно же постоянно видеть каждую пылинку на мебели. Да-а, это был Нокк. Сидел в птичьем обличье под самым потолком, сливаясь с рябым камнем и облупившимся краем фрески.

— Спускайся, безопасно! — усмехнулась я.

— Уф-ф, думал, у вас тут полыхнул кто-то, — признался Нокк, превратившись обратно. — А я вас во дворе видел, решил зайти, вдруг налоги посчитать надо… Ай-ёй, это что⁈

Говоря, Нокк приближался ко мне, для чего ему понадобилось обойти стол. Но там у стены я поставила свой короб, и пока болтала с Лив, мырква выползла и принялась карабкаться по стене. Размером она была с человеческую голову — я её сегодня умеренно накачала, обычно больше. Но, наверное, когда со стены на тебя красными глазками пялится серо-зелёная голова, от неожиданности можно и через стол сигануть, что Нокк и проделал.

— Это что, мырква такая огромная⁈

— Да вот, экспериментирую немножко, — отмахнулась я.

— Вы, главное, новых виллидиров не выводите, их и так хватает, — Нокк поёжился.

— Кстати о виллидирах! — я пододвинула к нему блюдо с овощами. Хельга всё равно в Сальфьялле, а к вечеру мне ещё два раза по столько принесут. — Ты не знаешь, что за скиппарь такой, весь в чёрном, волосы седые длинные и в Сальфьялле цвет не теряет?

— М! — сказал Нокк сквозь овощ, и по этому звуку стало ясно: знает. Я нетерпеливо дождалась, пока он прожуёт. — Это ж Ульрих Мюрквальд.

— А он кто? Чем-то известен?

И случайно ли его зовут какой-то мырквой? А то вдруг всё-таки не человек, а бледнокорень…

— Ну-у, так-то ему только ленивый кости не перемывает, — протянул Нокк. — Он, понимаете, из Мюрквальдов. Точнее, он и есть последний Мюрквальд.

Я подождала, пока до Нокка дойдёт, что мне это ничего не говорит.

— А, точно! Вы же не помните… Мюрквальды — это один из старых кланов аэромантов, они очень сильные были раньше. Несколько поколений хоть один советник князя был из них. И маги у них ого-го всегда были, ну вот как харсир Айвинд примерно или даже сильнее. Но последние поколения как-то у них не заладилось, мало их стало, наверное, Гефне насолили чем-то. В общем, когда отец Ульриха того, к Халье ушёл, он один и остался. Ну то есть побочные там всякие ветки есть, вассалы, слуги рода, вот это всё, но из настоящих Мюрквальдов — только Ульрих. А он не маг.

Я медленно кивнула. Что он не маг — это логично. Если уж его даже Сальфьялла не обесцвечивает… Она-то полна магии, как я понимаю.

— Но вот Хельга, например, тоже не маг. Но она в Сальфьялле чёрно-белая. А Ульрих этот почему-то цветной.

Нокк пожал плечами.

— Я таких подробностей не знаю. Наверное, если в магическом роду не-маг рождается, с ним у Сальфьяллы какие-то особые отношения, её же не спросишь… Подождите, вы его в Сальфьялле, что ли, видели?

— Ага, приходил у меня броню наводить с отрядом. И отряд у него обычный, не элитный.

Нокк нахмурился и печально уставился на недоеденный овощ.

— Значит, дела совсем плохи. Элитные охотники от него давно ещё разбежались, но чтобы на броне экономить… Похоже, разоряются Мюрквальды. Жаль… Среди них много хороших людей было.

— А с чего бы им разоряться? — не поняла я. — Ну один наследник неудачный вышел, и что? Если у рода были ресурсы, куда бы они подевались?

— Ну так другие рода растащили, ясное дело, — пожал плечами Нокк. — Если глава сдачи дать не может, будут щипать. Им раньше и глеровые дома с посадками принадлежали, и мастерские артефакторные, и лавки, не только охотничьи отряды. А теперь все хозяев сменили, значит, Ульрих удержать не смог. Оно и понятно, без магии-то…

Нокк погрузился в какие-то свои невесёлые мысли, а я никак не могла взять в толк: Ульрих же не просто без магии. У него явно какая-то особенность. Неужели её никак нельзя использовать? Если, скажем, на него магия не действует, разве это не лучшая защита от магов? Или там всё сложнее?

В любом случае, хорошо бы познакомиться с ним поближе. Вдруг я его к чему-нибудь приспособлю…

— Да отбивайся ты, чего встала⁈

А встала я потому, что, как обычно, задним умом крепка.

Мы с Хельгой в очередной раз били тварей, и сегодня нам попался плюющий краб — Стихийник, прячущийся в лесной подстилке, как гигантский гриб, а чуть подойдёшь поближе — закидывающий тебя снарядами из липкой слизи. Вроде бы ничего страшного, но слизь была реально липкая, того и гляди прилепит руку к телу, а потом тебя к дереву, и будет крабу беспомощный неподвижный завтрак.

А я такая умная в прошлый раз состряпала щит из Дезинтеграции от живых тварей, а вот на комья слизи он никак не действовал. И противомагический щит от Айвинда тут бы не помог — слизь же, а не чистая магия! В итоге опять пришлось полагаться на арсенал Хельги, пока я поспешно соображала, как отфильтровать слизь. Химический состав её я не знала, да и вдруг он от краба к крабу отличается? Или другой раз в меня камнями швыряться начнут?

В итоге я сообразила отфильтровать по скорости. Пришлось наугад повыставлять значения, пока слизь не начала сгорать на щите. А то не хотелось бы, чтобы кто-нибудь дезинтегрировал, скажем, при попытке меня обнять…

— Снимай барьер! — крикнула я сквозь шипение обращающейся пеплом слизи. Хотя на самом деле я не знаю, пепел ли это — во что там Дезинтеграция всё превращает. Сканирование выдавало какие-то формулы, но вроде бы каждый раз разные.

— Уфф, ну ты здорова, конечно, — проворчала Хельга, пока я высасывала краба Поглощением. — Я же тебе ещё тогда, после ос, велела от снарядов что-то придумать!

Я поковыряла землю носком сапога. Ну да, велела… Я даже несла эту мысль всю дорогу до города. А потом как-то… замутнённые, ужин, купальня… В общем, всё как в тумане.

— Ты начинай уже голову включать, — не унималась Хельга. — В отряде никто не будет тебе щит держать, пока ты разбираешься со своими примочками этими.

— А надо мне вообще в отряд? — хмыкнула я. — Мы с тобой добычу на двоих делим, а в отряде на шестерых получится, какой смысл?

Хельга странно на меня посмотрела.

— Так отряд добывает больше. Я же тебя едва-едва по кромке тут вожу, а чем глубже, тем твари плотнее, да и более высокого уровня. Вдвоём мы там просто не справимся, а вшестером — вполне.

Я задумчиво почесала бровь, примериваясь, как затолкать краба в мешок из зубаточьего пузыря — он облегчал вес.

— Я помню, когда мы с тобой в первый раз встретились, ты на какую-то смешную сумму кристаллы сдавала, и это было на весь отряд.

— Пха! — Хельга зашла с другой стороны и тоже принялась заталкивать краба. — Это потому, что нам тогда попалась жирная Химера из Княжеского перечня, и мы её сдали в казну, а продавала я мелочёвку всякую. Нет, это ты зря, в отряде всяко больше выходит. Конечно, и опаснее — ходим глубже, но стоит того. Тем более ты, как я понимаю, в элитный отряд хочешь попасть, а там вообще другой уровень.

— А ты думаешь, меня возьмут в элитный? — спросила с сомнением, взваливая мешок с крабом на плечо. Добычу в основном таскала я, потому что мне с моими перестроенными мышцами это ничего не стоило, а Хельгу я старалась экономить, и так два раза в день сосуды ей чистила от магической заразы. — Меня и в обычный-то пока не зовут.

— С улицы в элитный только Фиалов берут. Вот походишь с обычным, зарекомендуешь себя, тогда могут и позвать. Ну или свой соберёшь, почему нет? Но не завтра. Надо опыта набраться… Это дело небыстрое, никто за месяц скиппарём не становится.

Так-то оно так, но мне лучше бы не затягивать. Вроде князь перестал мной интересоваться, но как знать, возьмёт и вызовет, а там спросит — ну и чего ты достигла за месяц? А я что скажу, щит ставить научилась? А вот если благодаря мне удастся замочить Усть-тварь и отодвинуть Сальфьяллу — это совсем другая история!

— Ложись! — вдруг выкрикнула Хельга.

Я рухнула, и тут же над головой что-то со свистом разрезало воздух. Послышался щелчок арбалета — Хельга в кого-то стреляла. Я перекатилась лицом вверх, но никого не увидела.

— Зеркальник! — бросила Хельга. Она тоже лежала на земле, уже выпустив из рук арбалет, и вытаскивала меч. Его она выставила над собой, как преграду. — Это химера, он прорезает щиты.

— Я никого не вижу! — я уже шарила рамкой Дезинтеграции по всему полю обзора, но та цепляла только деревья.

В этот момент совсем близко надо мной что-то пролетело, но рамка не сработала. Почему? Я же выставляла по скорости!

— Он отражает лес, не увидишь!

В воздухе снова засвистело, и Хельга махнула мечом на звук, но не попала. Ругаясь сквозь зубы, достала какой-то амулет и сжала в руке — нас залило ярким светом, и в этом свете что-то блеснуло, но я не успела отреагировать — тварь перемещалась слишком быстро.

— Ай, зараза! — я и моргнуть не успела, а Хельга уже потирала висок. По ней попало?

Так, надо с этим заканчивать. Если рамка не цепляет, будем работать по площадям. Только не Дезинтеграцией — вдруг что не то зацеплю, да и тварь ценная, наверное. Я вызвала Модификацию, запихала ей в рамку всё, что попадало в обзор, выбрала шкуру бледнокорня, дождалась характерного свиста и нажала Применить.

Ш-ш-шурх!

На меня повалилось что-то прохладное и чуть влажное, но мягкое. Я дёрнулась и отползла, но оно продолжало валиться.

— Что за бесцвет⁈ — Хельга вскочила на ноги и вспорола белёсую субстанцию мечом. Я тоже попыталась встать, но оказалось, что сил на это нет: Модификация всё сожрала. Пришлось срочно подтянуть из мырквы, благо она была ещё полная.

— Не руби всё подряд, — выдавила я. — Это я немного перестаралась…

Хельга пронзила меня взглядом, а потом медленно оглядела наваленные вокруг складки бледного материала. Кое-где под собственным весом они треснули на сгибах, и из трещин сочился белёсый сок. Поверх длинных узких полотен кучей лежали истончающиеся к концам плети.

— Ты что… превратила деревья в шкуру бледнокорня? — наконец осознала она.

— Ага… — я наконец написталась достаточно, чтобы встать. — Давай поищем, тут где-то и зеркальник должен быть. Он через час обратно откатится.

Словно в ответ на мои слова одна складка зашевелилась, и оттуда раздалось хриплое курлыканье. Хельга вспорола верхний слой мечом, и наружу выбралось нечто. Такое же бледное, как обмякшие деревья вокруг, овальное тело с большими кожистыми крыльями и маленькой зубастой головой на длинной шее. Размером оно было с ворону и мерзко, кашляюще каркало.

— Ничо ты ему крылья подрезала, — усмехнулась Хельга. — У него на переднем краю крыла острая кромка, вон, висок мне побрила, — она потёрла короткий ёжик и вытащила из косы обрезанные волосы. — А теперь мягкий, ничего не может. Надеюсь, кристалл хоть не размягчился?

— Если так, то через час вернётся как было, — я с сомнением посмотрела на упавшие складками деревья. — А вот лес, наверное, нет.

— Ты какой-то просто ларчик с чудесами, — хмыкнула Хельга, вырезая из зеркальника кристалл. — Никогда не знаешь, что отчудишь. Деревья-то зачем было разжижать?

— Ну так я не видела тварь! — принялась оправдываться я. — Просто вдарила приблизительно туда, где она свистела.

Хельга покачала головой.

— Может, и будет от тебя толк в отряде. Способность точно уникальная, никто даже не угадает, как ты выкрутишься.

— Ну а ты сама как собиралась его мочить? — насупилась я. Какие вообще претензии? Я тварь обезвредила? Обезвредила!

— Да не знаю даже, — вздохнула Хельга. — В отряде у нас маги есть, они бы справились, но маг выдаёт заклинание быстрее, чем амулет. Я думала ослепить тварь и попасть, пока она очухивается, но не больно-то помогло. Может, и не справилась бы. Химеры обычно так близко к границе не подбираются. Ладно, давай его в мешок и пойдём, пока тут ещё кто-нибудь не вылез.

Через час зеркальник вернулся к своему прежнему виду. Он и вправду оказался зеркальным. Насколько я поняла, этот эффект давала пыльца, как на крыльях бабочки. Однако теперь, когда он был дохлый, пыльца работала далеко не так хорошо — тварь просто немного блестела, но была видна без проблем. Выходит, магия… Эх. Ну и ладно, я себе такую способность уже Нейтрализацией забабахала и даже недавно научилась привязывать её не к месту, а к себе.

Харальд зеркальнику обрадовался, как родному.

— Жирный какой! Сильфров на шестьсот потянет, если с тушей!

Харальд, как всегда, при виде Хельги заулыбался так, что у меня лицо сводило от одного взгляда, и засуетился, предлагая одновременно расчёт, чаю и присесть. Хельга стояла столбом с каменным лицом и ото всего отказывалась. Я смотрела на это сквозь пальцы руки, которой закрывала лицо, чтобы на нём чего-нибудь лишнего не выразить.

В разгар шоу дверь открылась, и зашёл паренёк, чем-то смутно знакомый. Присмотревшись, я поняла, что он похож на стражника, с которым крутит роман Лив.

Паренёк подошёл к прилавку и принялся рыться в коробке с мутными кристаллами, выбирая подходящие, пока Харальд вился вокруг Хельги. А потом заметил тушку зеркальника на верстаке.

— Ого! Это что, в Ближний пояс залетел?

Хельга отвлеклась от суетящегося Харальда и перевела на паренька взгляд, не предвещающий лёгкой смерти.

— Тебе давно рожу не разбивали, малёк?

Парень едва не подпрыгнул, оглядел её и выставил ладони перед собой.

— Ой, простите, я вас не заметил!

— А кого заметил, меня? — я решила скопировать тон Хельги. Способов создать проблемы человеку у меня небось ещё и побольше, чем у неё.

— Так это… Вы же не охотник, — осторожно заметил он.

Я выразительно подняла бровь. Как он это определил? Одета я по-охотничьи.

— Так вы же… жрица, — севшим голосом пояснил парень.

— Вообще-то зеркальника изловила именно она, — заметила Хельга. — Так что ты поаккуратнее, парниша.

— Ой, — сказал он и вжался в прилавок. — Простите.

Хельга погрозила ему пальцем и снова повернулась к Харальду, который таращился на неё на протяжении всего разговора глазами, полными звёзд.

Получив своё, мы разошлись — Хельге надо было пополнить амуницию, а я хотела занести домой мыркву, чтобы с ней не таскаться. Но в коридоре у лестницы столкнулась с тем же парнем.

А, нет, не с тем же! Это был как раз стражник с ворот. И шёл он куда-то очень причёсанный и с нарядной коробочкой.

— Лив так рано не освобождается вроде, — заметила я.

Парень покраснел и спрятал коробочку за спину.

— Я это… Спасибо вам, что передали ей! Мне её соседки сказали, мол, съехала куда-то в богатые покои, и так намекнули, как будто к мужику. А я и не знал, где её искать… Вот… Поблагодарить вас хотел, — он вынул коробочку из-за спины и неловко пихнул мне.

Серьёзно? Я, наверное, выразила на лице обалдение от этой ситуации, потому что парень задёргался, не решив — то ли спрятать коробочку обратно, то ли всё-таки мне всучить.

— Так, вот что, давай как-нибудь подарки ты будешь дарить Лив, а мне лучше по-другому благодарность выразишь, — сообразила я.

— Давайте, — облегчённо вздохнул он.

— Не знаешь ли ты кого-нибудь, кто сейчас собирает отряд? Обычный хотя бы. Мне надо, чтобы кто-то меня порекомендовал.

— Ну-у, так-то мой брат собирает, — задумался парень.

Я прищурилась.

— Брат-то младший?

— Да-а, а вы откуда знаете?

— Мне кажется, я его только что видела, он кристаллы покупал у Харальда.

— А-а, точно, он за расходниками сегодня собирался! Я могу ему сказать, что вы хотите. И что Лив о вас хорошо отзывалась.

— Ты ему скажи, чтобы пришёл ко мне, — усмехнулась я. — Лучше сегодня вечером, как раз моя наставница подойдёт, тоже рекомендацию даст. Хотя он уже сегодня своими глазами всё видел.

Парень озадаченно заморгал, но кивнул, а я довольная пошла домой. Уж этого зелёного паренька мы с Хельгой как-нибудь утопчем, чтобы согласился!

— Извините, я брат Хакона…

В дверь засунулась белобрысая голова уже знакомого мне парня. Я как раз сидела и ждала, пока завершится Восстановление Хельги, так что только кивнула ему.

— Заходи, брат Хакона, побеседуем.

Он зашёл — неловко, боком, комкая в руках меховую шапку.

— Извините, я брат Хакона…

В дверь засунулась белобрысая голова уже знакомого мне парня. Я как раз сидела и ждала, пока завершится Восстановление Хельги, так что только кивнула ему.

— Заходи, брат Хакона, побеседуем.

Он зашёл — неловко, боком, комкая в руках меховую шапку.

Восстановление закончилось, и я махнула Хельге, что можно отмирать.

— Уфф! — она с наслаждением потянулась. — Ну что, брат Хакона, тебя как звать-то?

— Лейф… — выдавил парень, переводя взгляд с меня на Хельгу и обратно.

Я жестом пригласила его сесть с нами и даже поделилась едой.

— Так что вы хотели обсудить? — наконец выдавил парень, глядя почему-то на Хельгу.

Я постучала ногтем по столу, привлекая его внимание к себе.

— Я хотела обсудить моё участие в твоём отряде.

— Но вы же… — он замялся, снова сверившись с Хельгой, которая с учительским терпением улыбалась и кивала. — Вы же Йатибьолль. Разве вы можете ходить в Сальфьяллу?

— Никто не запрещал, — пожала плечами я. — Вот, с Хельгой хожу, но мне бы развиваться дальше.

— Я могу за неё поручиться, — важно сказала Хельга. — Методы у неё странные, но действенные, можно завалить таких виллидиров, к которым вам самим лучше не подходить даже.

— То есть вы маг? — уточнил Лейф. — Аэромант или…

Я решила, что отвечать будет дольше, взяла с блюда свой любимый круглый фиолетовый овощ, положила перед парнем и покрыла сначала чешуёй, потом колючками, потом шерстью и наконец шкуркой бледнокорня. А потом превратила весь шарик в студень, так что он растёкся по столу вязкой лужицей. После этого я вернула его в состояние овоща, правда, получился уже не целый, а как будто его об этот стол швырнули с силой, но это не помешало мне выбрать кусочки покрупнее и съесть.

— Она может такое проделать с тварью на лету, — заметила Хельга. — Бери, не пожалеешь.

Лейф заёрзал на стуле.

— Да дело в том что… У меня отряд — в основном, обычные люди. Один слабенький аэромант есть и один замутнённый, а так просто ребята с оружием. Вам, наверное, к кому-то посолиднее нужно…

— Мне нужно с чего-то начать, — я положила перед собой ещё один овощ и Дезинтеграцией по тонким линиям разделила его на дольки. — В отряд посолиднее меня с улицы не возьмут. И, кстати, в твоём списке участников не заметила целителя. А я и это тоже умею.

Мы вяло препирались ещё с полчаса, но всё же вдвоём с Хельгой смогли продавить парнишку, так что вышел он уже с моей подписанной копией договора.

— Не молод он для скиппаря? — спросила я Хельгу, когда его шаги в коридоре стихли.

— Есть немного, — кивнула она. — Опыта бы поднабраться сначала. Но у него в отряде зазноба, ради неё и собрал, я слышала.

Звучало это, как по мне, не очень. Но ко мне не стояла очередь из скиппарей, готовых предложить место в отряде, так что работаем с тем, что есть.

⋈⋈⋈

Первая же проблема возникла, когда следующим утром мы по уговору встретились в Ближнем поясе, сразу за городскими воротами. Над группой молодых ребят возвышался, сверкая рыжей шевелюрой, тот замутнённый громила, который быковал на меня в первый день. Можно сказать, с ним я потеряла невинность в Поглощении. Как-то его звали… Гром… Грюм…

— Гримольф! — звонко и скандально выкрикнула девица с двумя кокетливыми косичками. — Руки при себе держи!

— А ты под них не суйся, — мрачно рыкнул верзила.

С нашей прошлой встречи он явно прогрессировал в своём замутнении. Его лицо вытянулось вперёд, на щеках и губах проступила чешуя, и в сочетании с ярко-рыжей гривой он напоминал дракона. Ещё и осанка как у игуаны: чуть сгорбленный, голова торчит вперёд, лапы растопырены…

Я прямо видела по глазам, в какой момент он меня заметил. А в какой — понял, что я иду не мимо.

— Это что ещё такое? Лейф, какого рожна ей тут надо?

Лейф откашлялся.

— Я же говорил, что к нам присоединится ещё один ценный участник.

— Ценный участник? Эта фефёлка⁈ — фыркнул Гримольф.

— А разве это не Верховная жрица? — спросил кто-то.

Лейф подбоченился и напустил на себя начальственный вид.

— Я лично провёл собеседование Йатибьолль, и да, она верховная жрица, что нам весьма на руку. К тому же за неё поручилась её наставница, Хельга из отряда Боргны, а она, я думаю, не нуждается в представлении. Взять Йатибьолль в отряд — это моё решение. Вопросы есть?

— А вы что собсно делать умеете? — тут же спросил единственный немолодой член отряда, поджарый мелкий мужичок с торчащей вперёд бородкой.

— Создавать броню на основе шкур виллидиров, — начала я, одновременно применяя на свою куртку алгоритм зубатки, — поражать любую тварь в радиусе примерно пятнадцати шагов так, чтобы не задеть самые ценные органы, а ещё лечить.

— Пфф, лечит она может! — снова встрял Гримольф. — Палец от задницы отличать научись сначала, детка, ты тут никому не сдалась!

— А ещё прояснять замутнённых, — невзначай заметила я.

— Я тебе проясню! — взревел рыжий. — Только попробуй грязные ручонки свои протянуть! Лейф, я с этой шкурой идти отказываюсь!

Я закатила глаза. Ну начина-ается! Сейчас, конечно, мальчик прогнётся под старшего и более опытного. Тем более что умения Гримольфа наверняка хорошо известны, а я — тёмная лошадка.

— Хорошо, — сказал Лейф, и я поняла, что всё, никуда я сегодня не пойду. Проклятая круговая порука! Как вот тут проявить себя, когда один утырок нос задрал — и всё, тебя выгнали?

— Гримольф тогда не с нами, — закончил свою мысль Лейф.

— Чего⁈ — взревел замутнённый.

Ребята тоже зароптали. Я же занялась поиском оброненной челюсти. Я не ослышалась?

— Я предупреждал, — ровно сказал Лейф. — Кто будет пытаться на меня давить, сразу на выход. Я решил взять Йатибьолль. Не нравится моё решение — ищи другого скиппаря.

— Лефик, ты такой мужественный! — восхитилась девица с косичками.

Парень ещё больше приосанился. Мужичок с бородёнкой прикрыл лицо рукой. Гримольф заскрипел зубами — его толстые, выпирающие клыки аж дрожали от натуги.

— Действительно, — высказался широкий детина с торчащим за спиной мечом, — ты Лейфу условия не ставь, он тут скиппарь.

Другие одобрительно загудели.

Гримольф раздул ноздри и смачно плюнул в снег, но вставать в картинную позу и сваливать в рассвет не спешил.

— Хотите — таскайтесь с этой коровой, — наконец решил он. — Не моё дело.

И остался стоять.

Лейф переглянулся с мечником и растерянно кивнул. Вот интересно… Отчего Гримольф сдался? Мне показалось, он из тех, кто станет лезть на рожон до последнего. Если только его замутнение так далеко зашло, что желающих взять его в отряд больше нет? Он ведь ясно старше этих мальков, да и раз замутнённый, то наверняка давно уже опыта набирается.

— Тогда можем выдвигаться, — решил Лейф.

— А что там было насчёт брони? — спросила совсем мелкая девчушка в веснушках и каком-то немыслимом платке с узлом на боку головы.

— От вышек отойдём, — я кивнула в сторону деревьев.

Все заговорщицки запереглядывались. Ну, кроме Гримольфа, конечно.

Под покровом деревьев я вытащила свою связку образцов и нанесла на всех броню на выбор, а заодно подумала ещё вот о чём: Восстановление проходит гораздо быстрее, если человек уже ему знаком. Например, Хельга. Между первым и вторым разом разница по времени была в несколько минут. В боевой ситуации это может быть критично.

Но как познакомить Восстановление со всем отрядом? Правильно, через Сканирование! Они сейчас все здоровенькие, вот я и сниму параметры, а там как раз до тех же значений и восстановлю в случае чего.

Это я и проделала — со всеми, кроме Гримольфа, который отказался от брони.

— Ещё я всякой дрянью не обвешивался от непонятной курицы!

— Йатибьолль, а вы же можете нам ещё удачи отсыпать, да? — восторженно спросила веснушчатая девочка.

— Я могу попросить, — обтекаемо ответила я. — А там уж как Небо решит.

Все покивали с серьёзными лицами, но я видела: они совершенно убеждены, что это загадочное Небо меня послушает.

— Больше слушайте всяких дурных баб, щас она, Небо за вас попросит, держи карман шире! Как будто там до неё кому-то дело есть! — Гримольф снова сплюнул в снег и едва не попал Лейфу на сапог. Лейф поднял тяжёлый взгляд.

— Или завались, или проваливай.

— Да вы без меня не выйдете! — Гримольф упёр руки в боки, становясь визуально больше.

— Если ты будешь постоянно поносить других участников отряда, мы тем более не выйдем.

— А может, мы и выйдем, да ты останешься, — мрачно произнесла девица с косичками.

— Вот именно, — добавил мужичок. — Небо не любит, когда о нём сквернословят.

Я дипломатично промолчала: пускай они меня защищают, пока я в сторонке постою, а то мало ли, как оно там получится…

Мы двинулись по тропе сквозь Ближний пояс, знакомясь по дороге. Мужичок с бородкой оказался тем, кого среди охотников называют костоправ: человек с базовым знанием первой помощи, но главное, знаток устройства виллидиров. Под его руководством разделывали туши, чтобы не тащить дешёвые части, а брать только то, что можно хорошо продать, да и вырезать аккуратно. Герт приходился дядей веснушчатой девочке и согласился ходить с её отрядом, чтобы за ней присмотреть.

Девочку звали Гидда, и она оказалась ответственной за ловушки. А та, которая с косичками, Сигрид, выполняла функции стрелка, как Хельга. Мечник Йокуль привёл в команду своего соседа Эйрика, который единственный из всех владел магией. Правда, едва-едва, примерно как Нокк. Именно поэтому им нужен был Гримольф. Как я поняла из объяснений Сигрид, выданных мне шёпотом на ходу, Гримольф впитал кристаллы с оборотничеством и превращался в ящера, но, главное, это усиливало и его магию воздуха, не говоря уже о силе и бронебойности. Сам Гримольф после отповеди молчал и только злобно зыркал в мою сторону, как будто я была причиной всех его бед. Хотя как знать…

Первой нашей добычей стал привычный уже козодой. Их на краю Среднего пояса было так много, что я с каждой встречей всё больше жалела Нокка: ему в своё время подсунули кристалл по сути валяющийся на дороге. А ведь слупили небось как за диковинку. Этого козодоя первой заметила Сигрид и тут же подстрелила, но попала в крыло, так что Йокулю пришлось добивать его мечом. Ценности в птичке — один кристалл, его и собрали.

— Хорошее начало! — заулыбался Эйрик. — Говорят, если первая добыча попалась сразу как вошли, это к удаче.

И все посмотрели на меня. Кроме Гримольфа, который фыркнул что-то в том смысле, что сосункам только дай повод порадоваться.

— Подождите, мне кажется, там кто-то крыльями хлопал, — подняла палец Гидда. — Пойдёмте посмотрим?

Лейф кивнул ей, и вместе они пошли на разведку. Вернулись довольные:

— Там кьярна! — восторженным шёпотом провозгласила Гидда.

Я порылась в памяти, Хельга рассказывала. Кьярна — это единственная тварь, которая научилась отрыгивать свой кристалл и хранить его отдельно от тела. А значит, он должен быть где-то в гнезде…

— Ищем гнездо! — уже скомандовал Лейф. — Мы наверняка её спугнули, когда добивали козодоя.

Все кинулись шарить в корнях, Эйрик и Гидда вытащили какие-то амулеты для ориентировки. Я вызвала Сканирование и… нашла в меню строку «Фильтры». Но её не было только что! Вот когда я ребят сканировала, там не было никаких фильтров!

Ладно, вдох-выдох… Предъявила в рамку кристалл от светильника, просканировала его структуру, потом убрала и настроила фильтр. Тут же вокруг меня образовалась прозрачная сфера радиусом десять метров, а в ней стали подсвечиваться похожие по составу объекты. Например, кристаллы в амулетах всего отряда. Чуть тусклее — камни под ногами. Я шла и оглядывалась в поисках ярких золотых рамок на фоне чёрно-белого леса. Вот ведь тоже: у Улья магии нет, и цвет он не теряет. Хорошо хоть сама блямба у меня на шее светится тускло, и её легко прикрыть воротником или шарфом.

Далеко идти не пришлось: на толстом дереве метрах в пяти над моей головой засветился крупный кристалл.

— Тут! — прошипела я, подняв руку.

— Да с чего бы? — проворчал Гримольф. — Кьярны никогда в жизни на деревьях не селятся, они слишком тяжёлые.

Ну, тут и дерево было в четыре обхвата, к тому же кряжистое такое… Эйк? Эвк? Какое-то слово местное из тех, что я половиной мозга знала, а половиной — нет. В общем, там ещё вершину как будто сломало когда-то давно, и как раз примерно на нужной высоте получилась площадка в окружении веток. Я пожала плечами и полезла наверх.

И правда, кристалл лежал под слоем сена и перьев в тяп-ляп свитом гнезде. Лежал не просто так, а в оболочке из плоти и кожи, и я порадовалась, что на днях прикупила перчатки.

Со своим трофеем я спустилась вниз.

— Ого! — Герт уставился на мою находку. — Ребята, это и правда оно!

Без подсветки от Улья моя добыча выглядела как кожистое яйцо, которое слегка пульсировало и само каталось по ладони.

— Надо ставить ловушку! — объявила Гидда.

Сказано — сделано. Гидда намотала между тремя деревьями что-то вроде паутины, положив «яйцо» в середину.

— Так, у кого оружие длинное, кольните его!

Йокуль просунул между волокнами паутины меч и надрезал кожицу. Тут же где-то в лесу раздался крик, захлопали крылья, и меж деревьев появилась тварь. Летела она, повернув крылья почти вертикально, потому что размахом они были метров шесть. Сама птичка выглядела как сгусток тумана, из которого горели два белых огня — глаза? И торчал длинный тонкий шип на месте клюва. Этим шипом птичка ввинтилась в паутину и завязла в ней крыльями. Забилась и прилипла окончательно. Лейф быстро прекратил её мучения.

— Отличная работа, — Герт похлопал племяшку по плечу. — Ты у нас прямо профи!

Тут вдруг заорал Эйрик. Мы все крутанулись — он лежал на земле, а над ним стояло что-то вроде свиньи, но с крыльями, похожими на половые тряпки. Какие-то они были пыльные, скомканные и с оборванным краем, да и вся тварь тоже напоминала кусок пакли, которому придали форму зверя.

Эйрик успел поставить щит, и свинья стояла острыми копытами на нём, а не прямо на Эйрике, но было ясно, что долго парень не продержится. Однако прежде чем кто-то из нас успел шевельнуться, Гримольф схватил свинью за шикрку, поднял, шваркнул об землю, придавил коленом, ухватил где-то за ушами и… оторвал ей голову. Прям руками!

Повисла напряжённая тишина.

— Что ж ты творишь, Драуг тебя побери, — пробормотал наконец Герт. — У неё шкура ценная.

— Я тебя ещё должен спрашивать, как мне тварей бить⁈ — тут же вскинулся Гримольф. — Ты меня ещё поучи, дед, сам-то небось второй раз в Среднем поясе, а туда же!

Герт покачал головой и махнул рукой, мол, пропащий ты человек.

Я слушала эту перепалку, уже подбежав к Эйрику, который тихо выл, корчась на земле. Похоже, тварь располосовала ему руку до того, как он успел поставить щит — рукав висел полосами, пропитываясь кровью. Я тут же сбросила рядом с ним свой короб и открыла, потому что для Поглощения мне нужно видеть, на что рамку надеваю. Мырква зыркнула изнутри светящимися глазками. Ну да ничего, тут немного надо. Кинула на Эйрика Восстановление в соответствии со сканом и погнала через себя энергию. Через минуту он перестал дёргаться и стонать, кожа затянулась. Столбик прогресса дорос до ста процентов. Я подумала и свела вместе края куртки, модифицируя их заново, чтобы спаялись.

— Всё, готов.

Эйрик неверяще стянул рукав и оглядел руку.

— Гримольф, Сигрид, дозор! — сообразил Лейф. И правда, а то все стоят и пялятся на Эйрика, а ведь может и ещё кто-то напасть!

— И что, и куртку починила сразу? — изумился Герт. — Вот артефакторы-то небось на вас молятся…

Я ничего не ответила. С артефакторами я пока что дел не имела и не очень хотела, у меня нет времени сидеть целыми днями в каких-нибудь лабораториях. От этой мысли вообще такой жутью веет, что мне вдруг понадобилось немного подышать.

Наконец Эйрик поднялся, трофеи собрали.

— А это что у вас, мырква? — поинтересовалась Гидда. — Такая огромная?

Я захлопнула крышку короба перед любопытным носом.

— Это мой талисман.

— Мырква, заряженная небесной силой? — покивала Гидда, как будто в этом был смысл.

Гримольф зло зыркнул на меня и отвернулся, как будто я предлагала ему эту мыркву съесть.

После этого нам попался рой глеровых ос, но что делать с ними, я уже знала. Щит из Дезинтеграции прикрыл меня, Герта и Гидду, пока остальные отбивались оружием. У Лейфа оказался неплохой амулет огненного щита, Йокуль крутил мечом с нечеловеческой скоростью, а Сигрид стреляла по осам взрывными снарядами, которые выносили сразу десятки тварей. Только Гримольф стоял неподвижно, безучастно ковыряясь в зубах.

— Ты чего не дерёшься⁈ — рявкнул на него Лейф.

— А мне не мешает, — с превосходством усмехнулся замутнённый, отщёлкивая лезущую в лицо осу пальцем. Его чешую они и правда не прокусывали.

— Вот кровень насосавшийся, — пробормотал Герт.

— Ну хоть щитом работает, — вздохнула Гидда.

— А у вас щит хорош, — обратил внимание костоправ. — Как они пшш-пшшш и нету!

Когда последняя оса распалась пеплом на моём щите, Сигрид хлопнула меня по плечу.

— Не зря мы вас взяли! Правду Хельга говорила, что у вас свои методы, никогда такого не видела!

— Мне помогает Небо, — с отсутствующим лицом сказала я. Молодняк впечатлённо загудел, а Гримольф скривился. На него с неба упало что-то, что ли?.. Чего он его так не любит?

— Вон в той горе есть пещера, — сказал Герт, аккуратно пакуя осиное гнездо, — в нём вилконос попадается. Будем брать?

Лейф переглянулся с Йокулем, и мне показалось, что он не очень хочет.

— Вилконос дорогой! — оживилась Сигрид. — Если мы его завалим, можно на сегодня и закончить.

— Может, лучше несколько поменьше? — осторожно спросил Эйрик, разминая руку. — У меня магии уже не так много осталось, да и для первого раза неплохо…

— Но с нами Йатибьолль! — возразила Гидда. — Удача на нашей стороне!

— Да конечно, — буркнул Гримольф.

Я посмотрела на Лейфа. Он явно колебался, но в итоге под взглядом Сигрид прогнулся:

— Давайте попробуем. Если окажется тяжело, убежим. Вилконос не будет нас преследовать снаружи.

Мы вошли в пещеру. Выглядела она непримечательно — тёмная, холодная, с неровным потолком, о который Гримольф то и дело задевал макушкой под отборную ругань. Под ногами что-то чавкало, но пахло разве что прошлогодней листвой. Вообще я заметила, что виллидиры почти не пахнут, даже когда там кровь-кишки по всей земле размётаны. А судя по той птице с шипом вместо клюва — и не жрут. Как же они тогда жрут людей? Как Поглощение?

Впереди что-то грохнуло, и вибрации прокатились по всему полу.

— Уже близко, — прошептал Лейф. — Сигрид, сразу как увидишь зверя, стреляй по глазам. Если будет боком, попробуй по сочленениям в броне. Эйрик, ты следи, чтобы он к нам не приблизился, кидай Ладонь Вейра, если что. Йокуль, мы с тобой заходим с флангов и бьём в сочленения. Грим, с тебя щит.

— С какого перепоя щит-то? — рыкнул замутнённый. — Я этого вилкорыла один положить могу, сам ставь свой щит.

— Видишь ли, кроме тебя щит на всех никто поставить не может.

— А девка твоя небесная? Что, не сдюжит?

Я молчала, предпочитая не ввязываться. Лейф уже показал, что может ставить на место обнаглевшего замутнённого, а я только раздую конфликт.

— Всех не сдюжит. Ещё раз: ты — щит. Я тебя в этом качестве взял в отряд. Ещё вопросы?

— А что она тогда делать будет?

Лейф глянул на меня вопросительно.

— Если подойду достаточно близко, могу размягчить броню, — предложила я.

— Ну вот, — кивнул Лейф. — Ты прикроешь, она размягчит, Сигрид прострелит. Всем всё ясно?

Никто не возразил, и мы пошли дальше. Однако за следующим поворотом по ногам ударила какая-то волна, и все, кроме Гримольфа, попадали. Пока поднимались, увидели тварь: это было что-то вроде носорога, только на носу у него торчала огромная лысая кость с раздвоенным навершием и щелью посередине. Зверь мотнул головой, две половинки кости задрожали, и от них снова покатилась волна, будто взрывная.

— Щит! — заорал Лейф.

Но вместо того, чтобы ставить щит, Гримольф заорал, прыгнул вперёд и принялся дубасить вилконоса по морде, прямо по виброкости!

— Придурок, это же самое ценное! — заорал Герт. Сигрид, не вставая, пару раз выстрелила, но стрелы отскакивали от брони.

— Эйрик? — крикнул Лейф, но слабосильный маг помотал головой: такую волну ему не остановить.

Я вытащила свой амулет с барьером от магии, и от следующего удара он помог. Мы смогли подбежать ближе. Пока парни обходили дерущихся Грима и зверя с боков, я вызвала Модификацию и попыталась поймать в рамку удобное для удара место. Но зверь метался, да и расстояние было на пределе, я пару раз промазала, кажется, размягчив чешую на спине Грима, но поделом ему, потом наконец удалось превратить броню на морде твари в шкурку бледнокорня, Грим врезал кулаком — и кулак пробил голову. И застрял.

Вилконос дёрнулся встать на дыбы, голова поднялась вместе с Гримом, он страшно заорал, а потом зверь замотал башкой, и Грима швырнуло об стену. Тут Йокуль добрался до башки и сунул меч туда, откуда вылетел кулак Грима, а Лейф тем временем прижал какой-то амулет к сочленению пластин на боку. Зверь вздрогнул всем телом и повалился на пол.

— Уфф! — громко сказала Гидда, прятавшаяся за дядьку. — Надо было ловушку ставить!

И тут из бокового тоннеля раздалось рычание. Я тут же выставила щит из Дезинтеграции в ту сторону, Йокуль выдернул меч из туши — и из темноты проёма хлынула стая псов мёртвых.

— Да отвернётся Альфедр, — слабым голосом простонал Герт. — Клыкачи-Стайники, это что же творится-то…

Я не особо слушала, просто применила Поглощение на ближайшем, тут же на втором, третьем…

Внимание! Превышено количество одновременных операций!

И щит пропал.

Три волка попадали, но за ними уже напирали новые, а я не успевала вызвать ещё Поглощение, или надо щит, я заметалась, мне в руку впились зубы и рванули, я заорала, ноги поехали по грязи, я упала, короб с мырквой оторвался с лямок и остался позади, а пёс трупов тащил меня куда-то в темноту. Я выставила было щит, и пёс обернулся пеплом, рука пульсировала болью, я окружила себя щитом, но твари были со всех сторон. Я видела их в темноте как золотистые силуэты — почему? Откуда тут такое освещение? Почему цветное?

Внимание! Уровень запаса: критический!

Это на щит так летит запас? Потому что твари окружают… Надо поглощать… Я занесла руку, но тут на меня прыгнул новый волк, вцепился руками, рука хрустнула и осталась у него в пасти. Отделилась от меня.

Пока я таращилась на это, не в силах понять смысл произошедшего, кто-то впился мне в ногу. Я начала заваливаться вбок — там были мохнатые тела и одно чешуйчатое. Грим! Они и его утащили!

Внезапно пещера кончилась — нас выволокли на свет. Я поняла, что левой ноги у меня нет. Попыталась левой рукой вызвать меню, но в неё тут же вцепились острые зубы. Я орала. Поверх моего крика наложился рёв — это ревел Грим.

Он очнулся и встал. Мне показалось, что вокруг его тела сияет контур, словно аура из отсветов огня, но огня нигде не было. Меж тем Грим будто бы стал сильнее: сформировал в руках что-то вроде двух серпов и, не переставая рычать, как медведь, пошёл косить волков, как траву. Прокусить его чешую волки не могли, увернуться не успевали и вообще он словно стал для них недосягаем. Разрубленные тела разлетались по лесу, волки верещали, отбегали, снова нападали, Грим ревел, а я просто лежала под растущей грудой тел и смотрела на всё это.

Внимание! Запас близок к нулю! Применить Поглощение? Да/Нет

Я попыталась навести фокус на слово «Да», но перед глазами плыло, меня колотило, я выла на одной ноте и ничего не соображала, а Грим добил последнего волка, отшвырнул и подошёл ко мне. А кого мне поглощать? Его, что ли? Он загораживает весь обзор своей тушей…

Я перевела фокус на «Нет».

— Ты, тварь, думала я сам не справлюсь с этим вилокрылом⁈ — рявкнул он. — Мне ни к Халье не сдалась твоя помощь! Держи своё колдовство при себе!

Внимание! Зафиксированы критические повреждения. Уровень запаса: 0. Активируется автоматическое восстановление…

И я отключилась.

Друзья, это финал первого тома, но не финал истории! Читайте дальше тут: https://author.today/reader/625324

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.