Ответственный редактор А. Редкова

Литературный редактор Ю. Сырова

Литературный ассистент Д. Аппаратова

Дизайн обложки М. Милай

Иллюстрации М. Милай

ЛИТЕРАТУРНОЕ АГЕНТСТВО WRITER'S WAY

© Е. А. Горелова, текст и оформление, 2021

* * *

С самого детства я мечтала стать учителем, выйти замуж и родить троих детей. И все шло по намеченной программе. Замуж я вышла уже на втором курсе педагогического института, а на последнем курсе, прямо перед государственными экзаменами, родила первого и такого долгожданного сына! Я была так переполнена счастьем, что это нисколько не помешало окончить институт и получить диплом. В моей голове звучало: «У меня такой замечательный ребенок, я стала мамой!» Я не могла налюбоваться сыном, глядя на него. Но в то же время мне становилось страшно: таким хрупким и крошечным он был тогда. И даже спустя годы я помню тот трепет, который испытала от рождения сына! Я буквально летала на крыльях… И именно поэтому мне не составило никакого труда окончить институт буквально с младенцем на руках.

На работу пришлось выйти, когда ребенку было всего девять месяцев. Нет, пришлось сделать это так рано не потому, что не хватало денег, а потому, что появилось вакантное место логопеда в детском доме. Этот профиль был моей первой специальностью в дипломе вуза. А надо сказать, что в то время устроиться логопедом было очень сложно: такой специалист был редкостью, и мне не хотелось упустить шанс.

Работа в детском доме была очень интересной, но эмоционально непростой. Я люблю детей, и мне хотелось одарить любовью каждого. Я со слезами на глазах смотрела на этих деток и думала: а что, если бы на их месте вдруг оказался мой сын? Эта мысль заставляла меня любить детей еще сильнее, отдаваться своему делу с еще большим энтузиазмом!

Знаете, должность логопеда в детском доме я воспринимала как счастливый билет. Я с огромной радостью шла на работу, а вечером с не меньшим восторгом возвращалась домой. Так прошло пять лет. За это время в нашей семье появился второй сын. И я снова испытала всплеск тех же эмоций: безграничное счастье и восторг! Двое сыновей подрастали, и меня не покидала мысль о третьем ребенке — о дочке.

Я точно знаю, что если чего-то очень сильно хочешь, то обязательно получишь желаемое. Через два с половиной года Господь подарил нам девочку…

Однажды я гуляла с дочерью в парке и читала книгу о воспитании детей. Случайно встретила знакомую. Мы, как водится, поболтали, а потом она обратила внимание на мою книгу и расхохоталась до слез: «О, Боже! — говорила она. — Да тебе уже самой надо писать такие книги!» Тогда я, конечно, восприняла эти слова в шутку.

После того дня прошло много месяцев и лет. Но слова той знакомой повторялись в моей жизни все чаще. Об этом говорили друзья и родные: они были уверены, что я могу написать книгу о воспитании детей, о взаимоотношениях в семье, о том, как быть матерью, женой и хозяйкой дома, но при этом прекрасно выглядеть… О том, как совместить домашние обязанности и не скатиться до уровня посудомойки и уборщицы за детьми и мужем, а реализовать себя не только в семейной жизни, но и в профессии, в любимом деле… и быть при этом переполненной энергией и счастьем.

Конечно, на эту тему написано уже много: море книг о воспитании и самореализации заполонило книжные полки магазинов и просторы Интернета. Но знаю и другое: у каждой книги есть свой читатель. То, что осталось незамеченным у одного автора, заинтересует и будет полезным у другого. Иногда мысль, прочитанная лишь на десятый раз, становится озарением, и дело не только в выражениях, но и в подготовленности читателя, в его жизненных обстоятельствах.

Сегодня я живу не в той стране, в которой родилась и выросла, училась и вышла замуж, родила и вырастила детей… И я вижу, что проблемы воспитания, взаимоотношения детей и родителей везде одинаковые. Это не зависит от географического и материального положения семьи, от социального статуса и уровня образования. Везде есть счастливые семьи и не очень, одинокие матери и одинокие отцы, стремящиеся дать детям максимум любви, внимания и заботы… И точно так же не у всех это получается, как бы они того ни хотели… Часто заботы и тревоги о здоровье и развитии детей уводят родителей совсем не в то направление, о котором они мечтали, а напротив — превращают жизнь в череду неразрешимых проблем.

Давайте задумаемся о том, зачем мы пришли в этот мир? Какие задачи стоят перед нами? Сможем ли мы их реализовать? Какое при этом будет у нас настроение, состояние души? Будем ли мы жить в радости и счастье или терпеть неудачи? Чем для нас являются семья и дети? Как сохранить любовь в семье? Как воспитать детей, чтобы они стали успешными и счастливыми?

И это далеко не все вопросы, которые по-настоящему волнуют нас.

Сегодня у меня взрослые самостоятельные дети, я реализовала себя и как мать, и как жена, и как педагог и психолог.

Поэтому эта книга является результатом моих размышлений, успешного педагогического опыта и многих лет благополучной и счастливой семейной жизни. Надеюсь, что эта книга будет полезна для тех, кто хочет быть счастливыми и хорошими родителями, взращивать в семье любовь, дружбу, взаимопонимание и гармонию.

Вера сидела за массивным рабочим столом в своем кабинете и подбивала итоги продаж за день. Дела шли неплохо. «Может быть, поискать место для второго магазина?» — замечталась она. И вдруг заметила, что из-под двери в кабинет просачивается густой дым. В груди похолодело.

«Пожар!» — мелькнуло у нее в голове. Вера бросилась к двери — литая и железная, она не поддавалась и была уже горячей. «Она заперта!» — пронеслось в голове. Как будто зритель в кино, Вера со стороны увидела себя закрытую в помещении, в здании небольшой торговой точки, охваченной пожаром. Сердце начало биться сильнее, стало страшно. Нужно спасать свою жизнь: дыма становилось все больше, а огонь грозился пробраться в помещение. В волнении дрожащими руками Вера схватила телефон и набрала номер пожарной службы.

«Все машины ближайшей пожарной станции на выезде, наряд едет из соседнего микрорайона. Ждите», — вежливо и спокойно ответила девушка по ту сторону трубки.

— Да как «ждите»?! Как «ждите»?! Я же горю! — Вера пыталась сохранить самообладание, но не любила ждать, тем более считала, что любое действие лучше бездействия. Параллельно она оценивала обстановку: первый этаж, решетки на окнах, при пожаре категорически запрещается доступ свежего воздуха. Но в этот момент мысль броситься к окну казалась Вере спасительной.

Старые деревянные рамы не поддавались. В отчаянии Вера схватила стул с железными ножками и со всей силы замахнулась им в окно: «Разбейся ты, проклятое!» Посыпались стекла. Предательский сквозняк будто только того и ждал — он тут же придал силы огню, который уже вовсю бушевал за дверью. Огонь проскользнул в щель и ухватился за первое, что попалось ему на пути, — вязаную кофту, висевшую на крючке двери. А выше — пластиковый потолок!

Огонь стал сильнее, и языки его легко дотягивались до навесных панелей, которые начали темнеть и дымиться. «Да вы все сговорились против меня!» — обращаясь к немым участникам действия, кричала Вера. Пламя упорно делало свое дело, и никто не смел ему перечить.

Оглядываясь то на огонь, то на окно, Вера с новыми силами подняла стул. На этот раз нужно было справиться с решеткой. Ножки стула от удара зазвенели и погнулись. На стыке прутьев решетки и стены посыпалась штукатурка. Огонь вовсю пылал на потолке и стал подбираться к секретеру. Некстати Вера вспомнила шутку бывшего мужа: «Твой стол нам очень пригодится, если дрова для камина закончатся. Дуб отлично горит!»

Еще удар, решетка почти поддалась. Или так только казалось из-за дыма? Начала кружиться голова, перед глазами поплыли стены, картины, прошлогодний календарь. Задыхаясь от физических усилий и едкого дыма, Вера вспомнила школьные уроки по безопасности и, шатаясь, опустилась на пол — там должен быть менее дымный и горячий воздух…

Прощай, Рязань! Прощай, унылый и чужой город! Тут прошли почти все мое детство и школьные годы, которые я с удовольствием оставляю, чтобы отправиться в новую взрослую жизнь.

Мне было шестнадцать лет, и скорый поезд мчал меня в Питер.

Я не любила Рязань, потому что росла там с бабушкой, вдали от мамы. Папа погиб на службе, когда я была совсем маленькой. Маме как жене погибшего военнослужащего дали здесь квартиру. В ней поселились я и бабушка, а мама продолжила работать в Москве.

Бабушка была строга ко мне. Я не испытывала острого чувства одиночества, но мне не досталось ярких воспоминаний: детских вольностей, шалостей, побегов с уроков, посиделок с девчонками дотемна.

Чаще всего я сидела за книгами. Там, в сюжетах жизней главных героев, жили все мои фантазии. Мое воображение было настолько ярким, что порой я будто выпадала из действительности и сама себе удивлялась, когда возвращалась в реальность. Героические подвиги, приключения и испытания часто занимали мои мысли, и мне казалось, что ничего интереснее и быть не может! Я сама становилась героем книг и храбро преодолевала все жизненные трудности: боролась с неправдой и несправедливостью, защищала слабых.

А еще с раннего детства я лелеяла большую мечту — уехать из этого города и, как мама, стать педагогом-логопедом. В мыслях о будущем я представляла, как стою перед классом и что-то объясняю детям, как проверяю тетрадки и придумываю тему нового урока. Тогда у бабушки висела большая карта мира. Бывало, я тайком брала указку и показывала воображаемым детям буквы и названия стран. Ради своей мечты я старательно и с усердием училась, брала дополнительные уроки с репетитором и не отлынивала ни на секундочку.

Желание быть логопедом и помогать детям было для меня настолько явным, будто из самого будущего меня звал свет маяка: «Иди!» Поэтому я занималась неустанно, и все мои мысли во время учебы в школе были посвящены одной этой заветной цели.

И еще в Рязани меня согревала дружба с одноклассником Игорем. Мы жили рядом, часто вместе возвращались из школы. Игорь знал, во сколько я просыпаюсь и ложусь, какое люблю мороженое. Ему можно было пожаловаться на бабушку, показать новое платье, рассказать про прочитанную книгу и похвастаться успехами. Часто я мысленно делала Игоря товарищем и попутчиком в своих «книжных путешествиях». Мы вместе в моем воображении странствовали, попадали в истории, поддерживали и выручали друг друга. Я всегда знала, что и в мыслях, и наяву могу на него положиться, довериться даже в самом сложном и сокровенном. Так летело время.

Последний год учебы Игорь поддерживал меня и не давал унывать, когда занятий стало слишком много.

— Ну что ж, Наташа, скоро все это завершится, — подбадривал он. — Ты уедешь навстречу своей мечте. Ради этого стоит набраться сил и справиться!

И он был прав. Я прекрасно сдала выпускные экзамены, получила аттестат и, как птичка из клетки, выпорхнула в иную жизнь, забыв обо всем рязанском.

Я ехала к подруге Наде, чтобы поступать в Педагогический университет имени Герцена. Надя была старше меня на год, училась в вузе и жила в общежитии. Она согласилась помочь мне быстрее освоиться. Характер у нее был живой и веселый. Частенько в наших беседах она мечтала о знакомствах, встречах, замужестве. В числе возможных «кандидатов» в своих мечтах видела и моряка дальнего плавания с деньгами и частыми командировками.

Я же мечтала познакомиться с городом. Живя в Рязани, я много читала о Питере и уже была заочно в него влюблена. До экзаменов оставался целый месяц, и я с головой окунулась в наш волшебный и тайный роман на двоих.

— О, Питер, ты прекрасен! — Прогуливаясь по улицам, я хотела петь и читать стихи. Соборы, дворцы, мосты — вся архитектура создавала особую атмосферу. В этом окружении меня все вдохновляло, мечталось о чем-то важном, значительном.

Пока я составляла маршруты и путешествовала по городу, Надю вовсю манили места, где можно было пообщаться, познакомиться, кого-то «подцепить».

В один из вечеров она решительно объявила:

— Наташа, завтра мы с тобой идем на танцы! Я купила билеты в клуб на Литейном, там самая крутая молодежь Питера собирается. Завтра специальный вечер для моряков!

— Надя, — отмахнулась я от нее, — какие танцы! У меня ноги гудят от походов, да и неинтересно мне это.

— Одна я не пойду на эти танцы. Пойдем со мной, развеешься. Заодно познакомишься с кем-нибудь, — поставила ультиматум Надя.

Немного подумав, я решила, что для нового опыта и из интереса все же стоит пойти. Занимательно было посмотреть, как это все происходит и похожа ли эта затея на первый бал Наташи Ростовой.

Атмосфера в клубе была живой и яркой! Вокруг сверкали нарядные девушки в ультрамодных платьях и сарафанах. Их ожидание удачного знакомства буквально ощущалось физически. В глазах многих девушек, как у невест на выданье, читались стеснение, волнение и переживания: «Пусть меня увидят, заметят, пригласят». А некоторые, как Надя, старались сами проявить активность. И чтобы быть в центре событий, стремились туда, где участников было больше и движение активнее.

Я стояла недалеко от входа, прислонившись к колонне и наблюдая за взрывным коктейлем этих чувств, как вдруг ко мне приблизился невысокий русоволосый моряк:

— Дмитрий, — представился он. — Приглашаю вас на следующий танец.

Ну что ж, я ведь не на спектакле в Мариинском! Согласилась. Потом был второй танец с ним, третий. Меня понесло и закружило в вихре музыки, движений, взглядов, рук. После вечеринки Дмитрий ждал меня у выхода и проводил до дома. Мы начали встречаться и вскоре поженились.

Дмитрий был курсантом Государственного университета морского и речного флота, готовился стать моряком. Его желание быть военным было таким же сильным, как мое — работать с детьми. Такая целеустремленность нас очень сближала, я уважала его серьезный подход к учебе и честолюбивые планы на дальнейшую карьеру.

Свадьба в окружении однокурсников и близких была скромной, но веселой. Помню, как друзья Дмитрия устроили нам сюрприз — танец моряков «Эх, яблочко». А мои девчонки испекли нам торт в виде корабля как символ счастливого семейного плавания. И закружилась наша с ним история жизни.

Надя же в тот знаменательный вечер нашего с Дмитрием знакомства не нашла себе пару, и ее поиски мужчины длились еще много лет. Знаю, что позже она вышла замуж за товароведа, и они переехали жить в небольшой городок в соседней области.

— Слушай, а ты что, ни капли не боишься? — донимала меня вопросами Надя, когда начались вступительные экзамены. — Я как думаю о них, у меня все поджилки трясутся, будто я речь на пленуме держать должна перед тысячной аудиторией. А слушает меня сам Сталин или Ленин, вставший из Мавзолея.

— Не боюсь. Я представляю себя учителем, будто должна подготовиться и рассказать урок ученикам. И страх уходит.

— Мне бы твое воображение! — изумлялась Надя, теребя свои потрепанные конспекты.

Учеба всегда давалась мне легко. Наверное, потому, что я могла подходить к ней творчески, как к игре. Например, я очень хорошо поняла, что для знания истории не нужно запоминать все даты. Важно запомнить век и его половину — первую или вторую, суть исторического события и его роль в общей нити истории. Поэтому, когда освещаешь материал таким образом, учитель понимает, что ты владеешь темой, и оценивает тебя соответствующе.

Экзамены в университет я не воспринимала как испытание, даже, напротив, ощущала некую торжественность от приближения знаменательного события, к которому готовилась с малых лет. Это была встреча с судьбой и своей прекрасной мечтой.

И вот я сдаю первый экзамен на «пять», второй на «пять», третий тоже. На четвертом экзамене преподаватель смотрит в мою зачетку и говорит:

— А какой у вас балл по аттестату?

— «Четыре», «пять».

— Да, есть шанс поступить.

Конечно, у меня был шанс! И не просто шанс: у меня были годы упорной подготовки, бессонные ночи, неустанные мечты о желаемом. Я не могла не поступить!

И вот мечта осуществилась, и я с ней встретилась. А в душе почему-то оказалась не радость, а пустота. Я вдруг осознала, что цель достигнута и дальше жить незачем. Оказывается, я не была к этому готова.

Около полугода я приходила в себя, переживая разочарование. Не просто взять и расстаться с тем, что так долго носила в душе, с тем, что занимало мысли столько лет. Это словно долгожданное чудо, которое вдруг превращается в обыденность, такую же, как и все остальные дни. Не было никакой феи, кареты, хрустальной туфельки.

Разочарование усиливало и то, что в университете на первом курсе мы проходили в основном общие предметы. И моя подготовка по ним в школе была намного выше, чем это преподавалось здесь. В какой-то момент я так отчаялась от скуки, что в голову мне пришла идея вовсе оставить учебу, сменить специальность и учиться на психолога. Но моя мама вовремя меня убедила:

— Получи вначале одно образование, второе от тебя никуда не денется.

Мама была права. Со временем так все и получилось.

А с моим унылым состоянием помог справиться мой любимый Питер. От однообразных лекций и огорчений по поводу того, что больше не о чем мечтать, я отвлекалась, погружаясь в этот город. Город счастья, город свободы, город радости — таким он для меня был. Я окунулась в его историю, архитектуру, гуляла, посещала выставки, театры, литературные музеи. Я снова начала мечтать, окунаясь в жизни новых героев книг и создавая в мыслях целые жизненные эпохи.

И, конечно, я распробовала вкус студенческой жизни. Надя и мои новые друзья-однокурсники помогли мне увлечься моей молодостью, насытиться ее яркостью и ароматом, наполнить дни впечатлениями, событиями, встречами. Сейчас я вспоминаю это как праздничный период и теперь очень рада, что сумела тогда прожить его в полной мере.

Институт я благополучно закончила уже будучи замужем. Настало время устроиться на работу, применить свои знания и принести в мир то, чего так желала душа.

Мой профессиональный путь начался в детском доме на Ленинградской. Там работала моя тетя, а в коллектив как раз требовался педагог-логопед для дошкольников. Этот период я бы назвала «полем битвы».

Обостренное чувство справедливости сопровождало меня с детства. Еще со школы обо мне говорили, что я «борец за правду» и что мне «больше всех надо». Я не проходила мимо и не молчала, если видела, что кто-то не прав, я ненавидела ложь и часто спорила с учителями и родителями.

Меня до глубины души возмущало отношение к малышам воспитателей детдома, а из них на тот момент состоял весь мой рабочий коллектив. Их позиция строгих надзирателей, конечно, была объяснима долгими годами политики воспитания «правильного советского человека». Но при таком подходе ушли и забылись важные человеческие качества: душевность, тепло, внимание.

Помню, как воспитатели теребили мешки прибывшей гуманитарной помощи, выбирая лучшее для своих детей с мыслью, что «этим», детдомовским, много не надо.

А еще я помню, как директриса ругала маленькую девочку за мусор, когда нашла в ее шкафу фантики, которые та бережно коллекционировала. Я не могла с этим смириться. Я становилась на сторону детей и вела борьбу за справедливость. И моя война разворачивалась практически ежедневно. Воспитатели смотрели на меня кто с раздражением, кто с досадой и злобой. А я понимала, что именно своей бескомпромиссностью и глубоким уважением к правде смогу что-то изменить.

Еще в этот период я четко осознала свою миссию — быть «родителем для всех».

Детям нельзя было называть меня мамой, но всеми силами, как только могла, я старалась показать им, что такое забота, дом, семья. По выходным я обязательно забирала кого-то из малышей к себе домой — в семейное общежитие. С детьми мы вместе гуляли, готовили еду, перед сном я читала им сказки.

Мне было до боли понятно, насколько им не хватало в жизни обычного семейного уюта, который был знаком большинству людей. Малыши не знали, что такое «двор», потому что с малых лет гуляли на огороженном участке. Они никогда не видели, как мама готовит, потому что всегда ели в общей столовой. Каждого ребенка я воспринимала как своего и каждого хотела защитить и поддержать. А когда по понедельникам мы возвращались обратно, я всегда давала им в дорогу пакетик с конфетами.

Однажды около кабинета завуча я увидела девушку, одну из старших воспитанниц. Она, опершись на подоконник, упрямо смотрела в окно. Красивые волнистые волосы, хрупкая и в то же время статная фигурка. Она напомнила мне Ассоль из книги «Алые паруса», стоящую на берегу и смотрящую на морской горизонт. В этот момент завуч вышла из кабинета и, видно, завершая проведенную беседу, зло сказала: «И не смей больше прятать свои пошлые картинки под подушкой! Учи историю лучше, больше толку будет!»

Я видела, что девушку не смутили эти обидные слова, и невольно прониклась к ней уважением. При первой же возможности я с ней познакомилась. Аня оказалась очень общительной и жизнелюбивой:

— Наталья Анатольевна, я знаю, что когда-то отсюда выйду. И я не могу не думать о своей будущей жизни. Многие детдомовцы не могут освоиться в том мире, их судьбы ломаются. А я мечтаю. Мечтаю каждый день. Я хочу стать топ-моделью и выйти замуж за миллионера.

— Конечно, Аня, надо мечтать, надо планировать и думать о том, какой ты хочешь видеть свою жизнь. Не у всех топ-моделей жизнь в шоколаде, но, по крайней мере, мысли об этом лучше, чем прозябание в неопределенности.

Мы с Аней подружились. Мне импонировала ее открытость и оптимизм, несмотря на условия, в которых она росла с малых лет. А меня она воспринимала как старшего друга из «большого мира». За время знакомства я многое успела рассказать ей о себе и многим поделиться.

Через год в нашем педагогическом полку прибыло. В коллектив пришла работать Вера. Как оказалось, у нее тоже было сиротское детство. Мать ее умерла, когда Вера была ребенком, и она осталась на руках у теток. А те, чтобы им было легче, отдали девочку в школу-интернат. Поэтому о жизни в таких учреждениях Вера знала не понаслышке. Вера, как и я, была неутомимым борцом за права детей, горячо отстаивала их интересы, пытаясь как-то расшатать закостенелость этого старого механизма советской педагогики. С ней вдвоем делать это было намного легче. Я познакомила Веру с Аней, и мы иногда находили время поболтать втроем. Со временем мы так сблизились, что разница в возрасте между нами перестала ощущаться. Мы стали лучшими подругами.

…Громко хлопнула дверь директорского кабинета, и оттуда раздались гневные крики:

— Мне наплевать на твою самодеятельность! Уборщицей тебе надо быть, а не фотомоделью! Наведи у себя порядок, или неделю будешь спать на полу! Пошла вон!

Аня выбежала вся красная и, не сдерживая слез, бросилась прочь по коридору. Вслед за Аней к директрисе вошла я:

— Я считаю ваше поведение в общении с воспитанниками неприемлемым, — сдержанно и четко сказала я. — Такие люди, как вы, способны погубить человека, не задумавшись. И если бы мне дали право решать, то я хотела бы, чтобы вы очутились на месте этой девушки. И очутились не только сейчас, но и прожили всю жизнь, выслушивая унижения в свой адрес. Вам необходим этот урок.

От неожиданного «пожелания» директриса онемела — это было неслыханное нарушение субординации. Придя в себя, она была готова пойти в атаку:

— Так, Семенова, ты должна…

— Я никому ничего не должна! — сказала я.

В голове вдруг мелькнуло воспоминание: урок в школе, мы сдаем наизусть стихи о Ленине. Я выучила «Ленин всегда с тобой» Ошанина. Рассказываю, а учительница меня прерывает и говорит: «Садись, Я сенева, рано тебе еще такие стихи рассказывать».

Я готова была взорваться, но промолчала. Встал Сережа, наш одноклассник, и, услышав его изложение, наш педагог начала его передразнивать. Тут я не сдержалась. Примерно такие же слова, как сегодня, вырвались у меня и тогда. Учительница попыталась меня урезонить: «Ты должна…» И точно так же, как сегодня, я твердо заявила:

— Поверьте, я никому ничего не должна!

Ситуация в моей жизни с точностью повторилась. Выйдя из директорской, я изо всех сил хлопнула дверью. Будто этим жестом хотела разрубить нить, связывающую эти так похожие друг на друга истории. Мой профессиональный путь в этом детдоме закончился. Я понимала, что мои усилия что-то здесь изменить растворились, как капля в море. И все же мне хотелось думать, что хоть немного это море стало чище, а детишкам — теплее и спокойнее. А еще я обрела здесь прекрасных и верных подруг.

В последний перед увольнением вечер мы с Верой и Аней дали слово не забывать друг друга и со временем встретиться.

— А вы знаете, девочки, — вдруг сказала Аня, — я не буду топ-моделью. Я поступлю в педагогический, выучусь, стану учителем и вернусь сюда работать, как вы.

Профессиональный путь главной героини начался с непростого периода. Наталья попала в коллектив, отношение которого к работе и детям было полностью противоположно ее жизненной и нравственной позиции.

В такой ситуации у новичка всегда есть выбор. В первом случае можно согласиться с установленными правилами, наладить хорошие отношения с администрацией и руководством, двигаться «в ногу со всеми» и строить свою карьеру. Во втором случае можно, оставаясь верным своим принципам и убеждениям, отстаивать справедливость, идти наперекор большинству, бороться, делая мир добрее и лучше.

Наталья проявила в этой ситуации свой сильный характер и целостность натуры, тем самым открыв путь к своей жизненной миссии — помогать людям, а также обрела искренние и теплые отношения в лице своих подруг.

Если на работе события развивались стремительно и быстро, то в семейной жизни, к сожалению, все происходило наоборот. Теплый маячок отношений едва светил, с трудом пробиваясь сквозь туман. Мне трудно было разобраться, где наш корабль и где материк.

После свадьбы с Дмитрием я переехала жить в общежитие для жен моряков на Двинской. Мужья наши уходили в плавание на восемь-девять месяцев. В ожидании их возвращения мы, женщины, вместе лепили пельмени на общей кухне по выходным, а вечерами собирались на чаепитие. Вместе сидели у телефона и караулили звонки, вслух читали открытки — прилетевшие от мужей весточки из других городов. И праздники у нас были общие, и беды, и радости. Здесь я получала поддержку, сдавая выпускные экзамены в университете, и здесь мы отмечали мою первую зарплату.

В общении с женами-морячками мне многое довелось узнать о жизни их семей и их отношениях. Я видела, насколько теплыми и крепкими они могут быть вопреки расстояниям и месяцам разлук. Это вызывало у меня глубокое уважение и восхищение. Жены моряков казались мне особой категорией женщин, символизирующих верность, терпение, умение быть рядом с любимым даже сквозь тысячи километров и дней пути.

В один из вечеров за чашечкой чая «бывалая» морячка тетя Соня тихонько задала мне вопрос:

— Наталья, а что это твой Дмитрий не звонит тебе, не пишет, денег не высылает?

— Не знаю, тетя Соня, наверное, не успевает в порту осмотреться, как пора отчаливать, — просто ответила я.

Но после вопроса тети Сони что-то засело у меня в сердце. Вроде все шло, как надо, к этому времени я поняла, что беременна, — тоже радость. Но маленькая зацепочка в сердце не отпускала, побуждала задуматься. Действительно, у других жен даже во время коротких остановок в порту мужья в первую очередь спешили позвонить домой. Они знали, что по ним скучают, о них беспокоятся, ждут. А я получала весточки от Дмитрия редко, не говоря уже о финансах. Мог и месяц пройти, и два, прежде чем он позвонит. А если мне требовалось купить что-то и денег не хватало, я обращалась к маме. В период отпусков он то к родителям в деревню спешил, то всех друзей хотел проведать. В последний его приезд мы очень мало времени провели вместе, и находясь в этом рейсе, он не звонил мне уже давно. До сих пор я не размышляла над этим, считая, что такова судьба жены моряка. Но после вопроса тети Сони задумалась, ведь я видела и другие судьбы.

Месяц шел за месяцем, Дмитрий позвонил за это время однажды из Копенгагена. Рассказывал мне, что там дворцы, замки и музеи не хуже Питера и что скоро они плывут в Бревик и дальше на север. Я сообщила ему, что жду ребенка. Он так спешил, пробубнил что-то типа «да, хорошо», и разговор прервался. Чувство одиночества, отстраненности, ненужности накрыло меня. Как можно быть настолько равнодушным? Этот человек, которого я до сих пор считала родным и самым близким, вдруг стал для меня чужим и холодным. Мне представилось, что мой муж на своем корабле отдаляется все дальше и дальше от меня и нашей с ним жизни.

И снова — долгое молчание. Новость о ребенке не побудила его звонить чаще. Жены-морячки поддерживали меня, баловали фруктами, витаминами, помогли подготовить кроватку и прикупить вещички для крохи. Появление Вани, моего первенца, было большим праздником в нашем женском коллективе. Все восприняли его как родного, и каждая из женщин при первой же свободной минутке спешила с ним понянчиться. Я была счастлива в своем материнстве.

— Поздравляю, — сказал мне Дмитрий, когда вернулся из рейса и взглянул на малыша. — Иван Дмитриевич, значит…

Это прозвучало так отстраненно, будто отцом Вани был не он, а какой-то другой Дмитрий.

— А я как раз хотел сообщить тебе новость. Меня назначили старпомом на новый «Панфилов», через неделю отплытие.

Конечно, для мужа это было долгожданным событием. Попасть на новое судно, да еще и для работы на арктической линии — желание каждого молодого моряка.

Карьера — вот что было для него всегда важнее всего. Боль, разочарование, напряжение от неопределенности подтолкнули меня к решительному шагу:

— Я не буду тебя больше ждать, Дима. Я ухожу.

Не могу сказать, что это был простой шаг, — от тяжести саднило внутри. Чувство, что я осталась одна, еще долго звенело отголосками в пустых закоулках моей души. Но в какой-то момент пришло понимание. В сознании всплыл образ счастливой жизни, который подтолкнул меня когда-то к замужеству. Я поняла, что стремилась реализовать его, не прожив и не прочувствовав глубоко. Я просто хотела быстрее окунуться во взрослую жизнь.

И этот этап оказался пройден. Я была спокойна за будущее. У меня было образование, хороший рабочий стаж, я чувствовала, что в профессии иду по своему пути. Кроме того, у меня был сын, за которого я теперь в ответе. Мне нельзя было останавливаться, а нужно только идти вперед. Мама помогла мне найти квартиру в Подмосковье, куда мы с сыном и переехали.

Жизнь постепенно налаживалась. Мы с Ваней жили в Кашире в Подмосковье — это небольшой городок на берегу Оки. Квартирка, которую я снимала, выходила окнами во двор, а недалеко от нас располагался городской парк. Ваня подрос, я отдала его в ясли, а сама устроилась воспитателем в этом же детском саду.

Дни были наполнены работой, заботами о Ване и пробегали очень быстро. Я была счастлива оттого, что снова работаю с детьми, что подрастает мой сынишка. Ваня был очень любознательным малышом, и по выходным я старалась показать ему город.

В один из таких летних дней мы шли с Ваней по аллее парка. Как сейчас помню: на нем была белая панамка, синие шортики и клетчатая рубашка, а я была одета в синее платье, на шею был повязан платок такого же цвета. В одной руке я сжимала руку Вани, а в другой — держала пакет с продуктами. И не заметила, как в какой-то момент платок на шее развязался и соскользнул на землю. Не успела я задуматься о том, как мне его поднять, как вдруг чья-то рука протянула мне мою косынку.

— «Синенький скромный платочек падал с опущенных плеч», — услышала я напев и очень приятный голос. Подняв глаза, я увидела мужчину. Каштановые волнистые волосы, теплый приветливый взгляд.

— Ох, мне бы еще третью руку, чтобы платочек не падал, — невольно вздохнула я.

— Мои руки — к вашим услугам, — произнес мужчина и тут же подхватил мой пакет с продуктами и протянул руку Ване: — Давай поможем маме, пусть она завяжет платочек.

На удивление Ваня отнесся к этому предложению с доверием, отпустил мою руку и вложил свою ладошку в ладонь незнакомца. А мои руки, освободившись, словно крылья, сами взлетели и ловко завязали косынку моим любимым узелком. И вся я вдруг ощутила себя легкой и парящей, а солнечный свет того дня будто залил всю мою душу, и радостная улыбка невольно засияла на моем лице.

— Приятно познакомиться, — сказал мужчина, — меня зовут Николай.

Он очаровал меня с первых мгновений, и через пару минут мы уже болтали, как будто были знакомы много лет. Мы с Ваней прошлись с Николаем до конца аллеи, а потом присели на лавочку, ели булочки из магазина, шутили и смеялись.

Во время прогулок с Ваней мы стали встречать Николая чаще. Николай рассказал, что он — артист, певец. Об этом он мог и не говорить. Его харизма, поток творческой энергии чувствовались сразу. Они переполняли его и выплескивались на всех, кто был рядом. И хотя он был старше меня на тринадцать лет, задор делал его юным. Он был весел, общителен, читал свои стихи, рассказывал анекдоты. В его обществе мне становилось легко и комфортно, я ощущала себя несказанно счастливой. К тому же моя любовь к литературе и книгам необыкновенно сочеталась с его артистизмом и талантом. Я вспомнила дни моей влюбленности в Питер — такое же состояние наполненности, вдохновения, пьянящей невесомости.

В моих ушах в тот период звучали стихи Николая. И я плыла и мчалась «по встречной», растворяясь в мерцающем потоке огней чувства своей любви.

Как-то незаметно все подошло к тому, что мы решили пожениться.

Мы с Ваней переехали в его квартиру на соседней улице, а вскоре нам удалось перебраться и в саму столицу. Через год у меня родился второй сын. Николай был очень заботливым и щедрым мужем и отцом. По ночам он вставал к кроватке, чтобы я могла выспаться, охотно занимался и гулял с детьми. До меня Николай был женат дважды, у него была дочь Даша. Я с удовольствием общалась с ней, и она часто обращалась ко мне за советами.

Жизнь наша наполнилась размеренностью, и друзья, глядя со стороны, говорили: «Идеальная семья». Да, в целом это было так, и многие мои знакомые восхищались нами. Но на эту «идеальность» часто нежданно набегала тень, которая, превращаясь в грозовую тучу, разрывалась громом и молнией.

— Ты никчемная хозяйка, и борщ твой — пойло.

— Радуйся, что живешь со мной под одной крышей!

— Да на тебя на улице ни один бомж не посмотрит!

— Подумаешь, дверь тебе не открыл, ты ведь лошадь ломовая, сама все можешь.

Когда на Николая «накатывало», его было уже не остановить. Насколько он был романтичным и заботливым, настолько он мог проявить другую, противоположную, ипостась. Я понимала его. Он певец. Талант его требовал выхода, но был не признан. Изнутри моего мужа постоянно снедала неудовлетворенность. А когда ему становилось нестерпимо думать об этом, он выливал свою горечь на меня. Бывало, и руку поднимал. Я знала, что когда-то он был даже лауреатом международного конкурса оперных певцов. Но напился после церемонии и кого-то оскорбил. Больше его не приглашали, и карьера пошла на спад.

Я, как могла, объясняла себе его поведение. На фоне всех остальных положительных качеств эмоциональные выплески Николая казались мне не столь значительными. Я терпеливо сносила его гнев, старалась проявлять мягкость и понимание, научилась поддерживать спокойную атмосферу в доме. Проявляя женскую чуткость и мудрость, по жестам и виду Николая я всегда могла понять его расположение духа и знала, когда лучше промолчать, а когда выразить свое мнение. И детей учила тому, чтобы учились уважать и понимать отца.

— Наталья, — как-то сказал мне муж, — мы даем концерт в следующую субботу в «Триумфе». У Даши день рождения приближается, она давно хотела туда попасть. Я взял вам билеты в VIP-зону.

Новость была отличная! Даша, дочь Николая от второго брака, в это время жила в школе-интернате. Ей там было некомфортно. К тому же ей исполнилось шестнадцать лет, нужно было думать о выпускных экзаменах и поступлении в вуз. Мама Даши в этот период была в отъезде, учеба девушки шла с трудом, перспективы жизни виделись ей неясно, и от этого часто в ней улавливались растерянность и грусть. Я невольно чувствовала, как взрослеющей девушке не хватает женского доброго слова, и всем сердцем стремилась поддержать ее. Мы с мужем при любой возможности приглашали ее к нам и проводили время вместе.

И вот долгожданный для Даши день настал. Я ркая атмосфера клуба, модно одетые девушки, стильные парни. Наблюдая за всем этим, я невольно вспомнила Питер, вступительные экзамены, мою первую вечеринку, на которой познакомилась с будущим мужем. Как быстро пролетело время!

Зал затих, приглушили свет, со сцены зазвучали немного космические аккорды и песня:

Это была песня, набирающая в то время в Москве стремительную популярность. Организаторы очень удачно решили поставить ее в начале концерта, потому что сразу почувствовался эмоциональный отклик зрителей, в первую очередь девушек, которых в зале было большинство.

Краем глаза я посмотрела на Дашу и увидела, как завороженно она смотрит на сцену. Но не просто на сцену: взгляд ее как магнитом был притянут к молодому гитаристу Сергею, который играл в ансамбле Николая. Высокий белокурый парень с длинными волнистыми волосами. Лишь изредка отвлекаясь, Даша весь вечер смотрела только на него. Я видела, какой задумчивой она выглядела после концерта, и понимала, что в душе ее зародилось что-то серьезное, глубокое. Так меняет человека чувство, когда в его мире появляется другой человек.

— Тетя Наташа, я хочу с ним познакомиться, — говорила мне Даша, когда мы с ней обсуждали концерт.

Я была рада ее открытости в общении со мной, тем более знала Сергея, и он мне очень нравился — душевный, серьезный, хороший человек. Я понимала, что сейчас Даше нужно помочь прийти к ее мечте, желанию. Порой именно такого яркого и настоящего чувства не хватает личности, чтобы обрести силы, выправить свой путь, начать осознанное движение по жизни.

— Да, Дашенька, конечно. Но смотри: он парень взрослый, уже работает, музыкант. Тебе нужно постараться и немного поработать над собой, чтобы ему было с тобой интересно.

— Это как?

— Начинай внимательнее относиться к учебе, больше читай, наполняй себя новыми чувствами, знаниями.

Я поняла, что Даша услышала меня.

Через некоторое время у нас с Николаем состоялся разговор. Даша сказала ему, что ей трудно учиться в интернате — сложно сосредоточиться, а подход учителей к преподаванию поверхностный. Мы жили тогда с двумя детьми в небольшой двухкомнатной квартире. Но приняли решение пригласить Дашу жить к нам. Нам не стало теснее, а лишь радостнее от того, что рядом с нами еще один человек становится счастливым. Николай познакомил Дашу с Сергеем.

— На свидание не пойдешь, пока не прочтешь пятнадцатую главу «Войны и мира», — говорила я ей. Но видела, что Даше не нужны мои напоминания. Работу над собой, свое развитие она и сама поставила в приоритет. И чувствовалось, как это украшает ее, делает еще более притягательной, женственной, открывает внутреннюю силу и достоинство.

Даша успешно закончила школу и по моему совету поступила в педагогическое училище. Вскоре они с Сергеем поженились. Это была прекрасная свадьба, и было видно, что между ними зародилось очень крепкое и взаимное чувство. Оно буквально исходило от них, красиво и чисто звучало, как продолжение песни:

Время шло своим чередом. Дети подрастали. Ване уже было девять лет. Он был лишь третьеклассником, а мне казалось, что он уже все знает о жизни. Я думала так не потому, что он очень хорошо учился, а потому, что он был очень открыт и добр и свои решения принимал сердцем. Он был внимателен к младшему брату, для одноклассников был хорошим товарищем: честным и справедливым. Ваня мечтал стать летчиком. Я видела в нем частичку себя в школьные годы, но и еще что-то его, особенное, мальчишеское.

Как-то, спустя два месяца после начала учебного года, вернувшись из школы, он привел домой мальчика.

— Мама, это Федя.

— Здравствуй, Федя, проходи.

Я всегда очень доброжелательно относилась к друзьям детей, уважала их путь знакомства с жизнью через общение со сверстниками, желание учиться понимать других. Поэтому поддерживала детей, когда они с кем-то заводили дружбу.

Федя был невысокого роста, очень скромно одет. Какой-то потрепанный старый свитерок и стоптанные ботинки. В руках он стеснительно мял демисезонную шапочку и при этом шмыгал носом.

— Будем пить чай?

— Да, мама! — крикнул Ваня, быстро разувшись и забегая в свою комнату.

А Федя все так же нерешительно стоял у двери и молчал. Казалось, будто он в первый раз оказался в гостях и не знает, что делать. Так же он вел себя и за столом, долго размышляя, прежде чем взять ложку и положить в чай сахар. И каждый раз делал паузу, прежде чем что-то сказать. Он старательно искал слова, призывая их из своей памяти и пытаясь сложить в правильный ответ.

Да, это был мальчик с задержкой психоречевого развития. ЗПР — как говорили в среде педагогов и психологов. Мне это быстро стало ясно, исходя из опыта многолетней работы с детьми. После ужина Федя и Ваня отправились в детскую. Я слышала, как они играют, как Ваня оживленно все показывает Феде и тот, все так же шмыгая носом, старается за ним повторить. Потом Федя сказал мне «до свидания», и Ваня вышел его проводить.

Вернулся он очень расстроенный, я видела, что он не может успокоиться.

— Что случилось, Ваня?

Он не мог уже сдерживать переживания, заговорил:

— Когда мы вышли с Федей из дома и он стал вынимать свою шапку, у него из кармана выпала папина любимая маленькая балерина, которая стоит на полке у нас в коридоре. Я ему ее не дарил, и ты тоже. Он взял ее без разрешения. Он… он… — И Ваня замолчал, не решаясь произнести слово, из-за которого его друг мог сразу перестать быть ему другом.

— Ваня, — обняв за плечи сына, сказала ему я. — Приведи Федю к нам в следующий раз в гости. Он не плохой мальчик.

Как и каждого друга своих детей, я приняла Федю как родного ребенка. Я объяснила Ване, что Федя — такой же ребенок, как и он. И что взял он папину статуэтку не потому, что он плохой. Так он пытается восполнить в себе самом что-то, чего ему не хватает. Я сказала, что Феде нужно просто помочь и поддержать его. «Я тоже помогу!» — с готовностью откликнулся на мое объяснение Ваня.

Ваня рассказал, что Федя живет один со своей мамой. Мама работает дворником, а отца он не знает. Ваня познакомился с ним во дворе, когда тот загружал кучу листьев в тележку, помогая маме убирать детскую площадку. А в начале осени его привели к ним учиться в класс.

Приходя к нам в гости, Федя сначала относился ко мне с недоверием. Он с трудом занимался в школе, учителя и сверстники его не любили, и он привык, что его все «шпыняют». Понимая все особенности его развития, я все же относилась к нему, как к полноценному ребенку. Иногда в общении с ним даже немного поднимала планку знаний уровня детей этого возраста, подбадривая его и понемногу подталкивая к освоению школьных навыков.

— Представляешь, Федя, — говорила ему я, — в математике существует такое число — Пи. Его открыли когда-то очень давно и используют на всем земном шаре. Оно для всех одинаково. Так вот, в Америке есть такой штат — Индиана, в котором приняли закон, что число Пи у них особенное.

Федя слушал меня, и я чувствовала, как на душе у него потихоньку теплеет.

Вечерами я или Ваня читали «Денискины рассказы». Федя слушал, и мы вместе смеялись над проделками и похождениями героев. По выходным, когда выдавалась возможность, мы ездили на представления в детский кукольный театр. А на Новый год пригласили Федю к нам в гости. Мы подарили ему мягкую игрушку — большого жирафа, чтобы он помогал ему «высоко сидеть и далеко глядеть».

Постепенно у Феди укреплялась уверенность в себе. Он старался прилежно учить уроки, и у него это получалось все лучше и лучше. За год по оценкам он вышел на хороший средний уровень. Ваня поддерживал друга во всем, и их отношения крепли из года в год.

Однажды мы сидели вместе и собирали конструктор. Я подавала им «строительный материал», Ваня делал ангар для своего самолета, а Федя трудился над возведением башни. Федя, размышляя над чем-то, вдруг спросил меня:

— А какие там люди живут? Там, где особенное число Пи?

— Не знаю, — засмеялась я, удивляясь, что Федя не забыл об этом. — Думаю, такие же обычные, как и на всем земном шаре.

— Наверное, у меня тоже свое число Пи, — сказал Федя, прикрепляя к башне красивую красную крышу.

И по сей день дети с диагнозом ЗПР в педагогической и социальной среде часто воспринимаются как умственно отсталые и неполноценные. В силу незнания или отсутствия времени и терпения родители и педагоги изначально навешивают на такого ребенка ярлык, который сопровождает его в детстве, влияя на всю последующую жизнь.

На самом деле правильный подход к воспитанию — это внимание, любовь и уважение к такому ребенку. Это помогает ему справиться со сложностями, обрести уверенность и стать полноценным членом общества.

Наталье и ее сыну Ивану удалось поддержать Федю и дать ему возможность все это почувствовать. Возможно, в силу особенностей он не станет известным в обществе бизнесменом или политиком, но порядочным, ответственным человеком — обязательно. Кроме того, хорошо развитые с помощью правильного подхода навыки помогают такому ребенку в зрелом возрасте стать самостоятельным, перестать зависеть от родителей и найти свое место в жизни. Это главный урок главы.

Однажды классный руководитель Вани сообщила мне, что на уроках физкультуры Ваня часто садится отдыхать. «Вы бы проверили его», — посоветовала она.

Тревожный звоночек заставил нас забеспокоиться. Обычные медицинские исследования ничего не показали, но Ваня уставал все чаще. Из-за этого огорчался и он сам, и Федя, видя состояние товарища. Он ходил за ним буквально по пятам. И своим присутствием, как телохранитель, пытался защитить и уберечь Ваню.

Муж поднял на ноги всех знакомых, и нам посоветовали врача-остеопата в частной клинике. Было необычно обращаться к такому специалисту, это было что-то новое и неизвестное нашей медицине в то время. «Геннадий Чиковани — доктор наук, лучший специалист в лечении проблем опорно-двигательной системы», — сказали нам друзья Николая.

Конечно, мы поехали к врачу втроем: я, Ваня и Федя. Мы с трудом выстояли длинную очередь и, наконец, вошли. Крупный мужчина высокого роста в белом халате стоял посреди кабинета. Он создавал впечатление сурового и очень занятого человека. Без лишних слов спросил, делали ли мы энцефалограмму. А когда я начала доставать документ из сумки, он сказал, что она ему не требуется. Я чуть было не взорвалась от ощущения потраченного времени, долгого ожидания и такого обращения. Но увидев, как его руки быстро, умело и аккуратно осматривают Ваню, начала успокаиваться. Доктор прощупывал и прислушивался к сигналам организма, словно опытный настройщик музыкального инструмента. Федя молча наблюдал за ситуацией. Он стоял, не двигаясь, в углу кабинета возле двери.

— Кто это? — строго на меня взглянув, спросил доктор.

Но Федя ответил сам за себя:

— Я — друг, — медленно, но твердо сказал он. И потом, как обычно подбирая слова, спросил: — Скажите, а он станет летчиком?

Врач внимательно посмотрел на Федю и закончил осмотр:

— Будете приходить ко мне два раза в неделю. У вашего сына пока ничего серьезного. Но у него начинается переходный возраст, и важно сейчас хорошо поработать с мышцами и скелетом, разобраться с физической нагрузкой. Летчиком станет! — сказал он специально для Феди.

Врач говорил спокойно и уверенно, я почувствовала облегчение. В душе очень радовалась тому, что сумела применить навык мудрого поведения, который выработала за эти годы в своей семье, не вспылила и не дала волю своему порыву.

После осмотра врач дал мне визитку и попросил позвонить ему вечером.

— Я хотел поговорить с вами о друге вашего сына, — сказал он, когда мы созвонились. — У него ЗПР?

— Да. — И я рассказала доктору историю Феди. Было удивительно, что врач обратил внимание на Федю и решил об этом поговорить.

— Сейчас в России еще мало знают об остеопатии и относятся к ней с недоверием, — продолжил разговор доктор. — Я обучался в США у Виолы Фрайман — известного во всем мире остеопата. Периодически отправляю к ней и наших специалистов на обучение. Особое внимание она уделяет лечению детей, в том числе с задержкой психоречевого развития. Вообще, в этой стране другой подход к таким детям. Им помогают социализироваться, чувствовать себя полезными в обществе.

Меня как педагога-логопеда эта тема очень затронула. И из-за Феди, и еще потому, что в школе, где я работала, были коррекционные классы с детьми с ЗПР. Я постоянно искала подходы к тому, как улучшить их обучение и адаптацию к жизни. Но менять какие-то методы в воспитании удавалось с трудом. Пока мы говорили с доктором, в голове у меня созрел план. Я подумала о возможности узнать, как это происходит в Америке, и открыть в нашей школе классы со специальной программой.

— Геннадий, возьмите меня с собой в следующий раз, — попросила я.

И он согласился! Познакомившись в поездке с Геннадием ближе, я поняла, что его неприступность и суровость скрывают за собой очень чуткого и внимательного человека. Он постоянно думал о работе и своих пациентах, с готовностью откликался на просьбы о помощи, максимально делая все, что было в его силах. Во всех его делах ощущалось только одно — стремление помочь людям. Меня очень вдохновляло и поддерживало то, что мы действуем сообща, что нам удавалось объединить наши усилия и, возможно, получится что-то изменить и в нашей действительности.

Однако внедрить мою идею в школе не удалось. Система образования того времени требовала неимоверное количество документов и разрешений и не приветствовала новые инициативы. Но идея, ставшая для нас с Геннадием уже общей, воплотилась. Геннадий открыл в своей клинике специальный кабинет для детей с ЗПР, где я впоследствии работала, применяя новые методики, а он помогал детям как врач. После нас все больше и больше специалистов начали уделять внимание этому направлению, и мы были рады, что дали переменам пусть небольшой, но хороший импульс.

Мы поддерживали с Геннадием добрую связь всю жизнь. Он выручал нашу семью даже в самых критических ситуациях. Когда его не стало — он ушел в пятьдесят семь лет, — то очень долго ощущалась пустота. Присутствие таких людей наполняет жизнь спокойствием и верой в то, что всегда найдется решение, помощь, поддержка. Говорят, что незаменимых людей не бывает. Возможно. Но такие люди играют особую роль.

Несмотря на сложности в системе образования и мое несогласие с устаревшим педагогическим подходом, свою профессию я очень любила. Годы работы логопедом, преподавание русского языка и литературы в школе — все это было продолжением выбранного мной в жизни пути. Как мечтала я когда-то в детстве, теперь каждый день стояла перед классом и рассказывала детям о том, что было дорого для меня и могло стать важным для них.

Педагогический коллектив был очень дружный, мы создавали много интересных проектов. Школа вышла на первое место в микрорайоне, в ближайшее время у меня была перспектива стать заведующей учебной частью.

Меня наполняло чувство глубокого удовлетворения от того, что я делаю нечто ценное и важное в жизни. Так, наверное, чувствует себя композитор, создавая очередную гармонично звучащую симфонию.

Но одно возобновившееся давнее знакомство полностью перевернуло мою жизнь. После этого моя симфония стала звучать совершенно иначе.

Как-то на меня вышла Рая — моя одноклассница из Рязани. Одно время мы дружили в школе. Рая увлекалась биологией, и помню, как мы с ней после паводка ходили на берег Оки собирать травы для школьного гербария. Рая любила сочинять анекдоты. У нее была удивительная способность: идет она по улице, видит прохожего, подмечает в нем что-то смешное и тут же выдумывает какую-то историю о нем. Весь окружающий мир становился комичным, гротескным, как эпизоды юмористических картинок Херлуфа Бидструпа.

Так вот, спустя много лет Рая нашла меня в Москве. Мы встретились с ней, поболтали. Она приехала из Риги. В тот период Прибалтика как раз объявила свой суверенитет, и она с мужем-военным невольно оказалась в другой стране.

— Так хочу вернуться сюда. Оказались там по роду его службы. А я ведь русская, и муж тоже, — вздохнула Рая. — Я ведь, знаешь, почему к тебе обратилась? Подумала, может, ты сможешь прописать меня с Игнатом у себя? Он как военный сможет пенсию получать, мы как-то зацепимся и останемся здесь, в России.

«Быть родителем для всех», делать добро — это мое неизменное кредо. Я как-то сразу понимаю боль и проблемы других и, если что-то зависит от меня, обязательно это делаю.

Посоветовавшись с мужем, мы прописали Раю и Игната у нас в квартире на Большой Бронной. Николай порекомендовал Игната своему другу, тот взял его консультантом в Военный университет. А я предложила нашей директрисе Розе Ильиничне взять Раю учителем биологии.

И действительно, характер Раи добавил особую изюминку нашему коллективу. Не проходило и дня, чтобы в учительской не раздавался смех. Раины анекдоты об учительской жизни запоминались, ходили из уст в уста, приободряя нашу атмосферу слегка колючими искорками юмора.

— Держись в тонусе, — часто говорили друг другу девочки-коллеги, — а то попадешь в «Райкин анекдот».

Но постепенно что-то нехорошее стало происходить в нашем коллективе. Чувствовалось, будто в хорошее, зрелое яблоко проникла гниль и стала потихоньку его портить. Снаружи все оставалось красиво, но внутри уже разрастались темные пятна.

Оказалось, что Рая проявила себя мастером скрытых конфликтов. Она «играла», шутила, сочиняла истории. Поддаваясь ее юмору, артистизму, мы все, взрослые люди, невольно велись на это.

В первый год работы Рая незаметно выжила из школы учителя химии. Он был очень хорошим человеком и педагогом, но в какой-то день махнул рукой на все и уволился.

Потом Рая потихоньку взялась за меня. Мотивы ее поступков были и остаются для меня необъяснимы. За моей спиной она начала оговаривать меня перед мужем, потом как бы невзначай поссорила меня с моей подругой. Затем начала плести интриги в школьном коллективе.

Создала идею о том, что я собираюсь «подсидеть» Розу Ильиничну. Причем она делала это так методично и аккуратно, что директриса ей поверила. Рая настроила против меня учительницу математики, и они уже действовали сообща.

И с каждым днем я все больше ощущала, как надо мной сгущаются тучи и, как перед грозой, дышать становится все труднее.

Такое состояние трудно распознать сразу, тем более когда очень доверяешь человеку и открыт ему всей душой. Но когда факты стали очевидными и мне начала открываться правда, я испытала тяжелое душевное потрясение. Во мне словно произошел надлом.

По всем моим представлениям такая ситуация произойти просто не могла. Нет, не могла подруга, которую я выручила и поддержала, повернуть свои действия против меня. Не мог коллектив, который знал меня много лет, поддаться ее наветам, поверить ей. Не могла школа, в которую я вложила столько души и труда, вдруг стать благодатным местом для интриг.

Мне не хотелось конфликтовать, спорить и что-то доказывать, накалять атмосферу. Да и не было моральных сил. И, не дожидаясь окончания учебного года, я уволилась.

Раю с ее мужем мы выписали из квартиры. Примерно год я приходила в себя. Каждый раз при мысли об этом у меня на глаза наворачивались слезы: «За что? Почему бывает такая несправедливость?» Анализируя такие ситуации, невольно начинаешь искать свою вину, изъяны поведения, которые приводят к таким болезненным «урокам».

Но мудрая жизнь постепенно все поставила на свои места и спустя время дала мне ответ. Я устроилась работать в другую школу. И сразу поняла, что дело не во мне. Меня сразу приняли и полюбили и коллектив и дети. Я осознала, что просто есть такие люди, как Рая, которые поступают таким образом в силу характера, прибегая к тем способам жизни, которые только им кажутся правильными.

Постепенно мой вопрос «за что?» преобразовался в вопрос «для чего?». Я увидела, что сложная и болезненная ситуация открыла мне новые перспективы. Будто вытолкнула меня с, казалось бы, проторенной дорожки на другой, непростой, но интересный и увлекательный, путь.

Стараясь разобраться во всем этом, я вспомнила, что когда-то хотела стать психологом. Я поступила в МГППУ и получила второе образование: важное, желанное, интересное. Шаг за шагом я двигалась дальше к своей цели — помогать людям, но уже в новом качестве.

Я начала практиковать консультации, совмещая их с работой в школе. У меня появились постоянные клиенты, они рекомендовали меня друзьям. Я видела, как облегчаю жизнь многих и многих людей. И я поняла, что, как бы сложно и болезненно ни было то, что с нами происходит, — это к лучшему.

В один из вечеров, которые я часто проводила за чтением книги, зазвонил телефон.

— Наталья, — услышала я женский голос. Я не могла его не узнать, казалось, прошла целая вечность.

— Вера, ты?

Конечно, я не ошиблась. Это была Вера, дорогая подруга далеких лет моей юности и первой работы в детдоме. Я вспомнила, как мы в последний вечер перед увольнением дали слово не забывать друг друга и когда-нибудь встретиться.

— Слышала, ты стала психологом, — сказала Вера. — Очень хочу к тебе попасть. Да и поболтаем заодно, сколько лет не виделись.

Мы договорились встретиться следующим утром.

Вера выглядела статной, подтянутой. Годы прибавили ее облику энергичности, напористости. Я не ошиблась, подумав, что она давно не занимается преподаванием.

— Я после тебя там еще три года проработала, — рассказывала Вера. — Ох, и сложно было воевать с этими бабками. Но, ты знаешь, ситуация начала улучшаться. В Министерстве руководство поменялось, к нам стали чаще проверки направлять. Так наши женщины потише вести себя стали.

— Да, возможно, страх для них — лучший мотиватор. А Аня как? Слышала что-то о ней?

— Да, ты знаешь, она после института пришла туда работать. Меня уже там не было. Мы с ней буквально месяц назад случайно встретились. Она мне и рассказала, что вышла замуж и родила двойню мальчиков. По полгодика им сейчас. Муж состоятельный, работает в «Альфа-Капитале», инвестициями управляет.

— Ну а твоя, Вера, личная жизнь как сложилась? — спросила я. — Ты замужем?

— Ох, с этим и пришла к тебе, Наташа. Замужем. Лихо все начиналось, романтично, лучший сценарист позавидует.

— Да? И как же это? — чуть пряча улыбку, спросила я.

Вера всегда была женщиной видной, заметной. Какой-то ее особый магнетизм так и притягивал к ней мужчин. У Веры была мечта — выйти за богатого, организовать свой бизнес и оставить работу педагога. Помню, когда мы дружили, с ней постоянно случались какие-то истории, одна другой круче. И рассказывала их Вера с каким-то особым артистизмом, так, что сразу в деталях представлялось все происходящее. И на этот раз благодаря ее таланту я почти мгновенно перенеслась в прошлое.

Итак, Вера в ночном клубе, уже изрядно выпившая. Сидела, опираясь на барную стойку.

— Какие красивые женщины тут скучают, — обратился к ней мужчина с кавказским акцентом, уже, похоже, на втором взводе.

Вера решила, что ей уже пора домой и на сегодня впечатлений достаточно, взяла сумочку и встала. И тут кавказец, будто только и ждавший этого момента, схватил ее под локоть и увлек к выходу:

— Не желаете ли прогуляться по вечерней Москве?

— Не желаю, — резко ответила Вера, попытавшись высвободиться. Но, похоже, у кавказца уже созрел в голове план. У выхода завязалась неравная скрытая борьба.

«Снова я влипла, и как из этого выпутываться? Может, хоть принц на коне белом прискачет, спасет?» — крутились в голове Веры пьяные сумбурные мысли.

Кто знает, как бы это все закончилось, если бы в дело не вмешался третий — тот самый «принц на белом коне». Это был мужчина лет сорока в стильной рубашке и модных джинсах. Он стоял и курил у входа, когда в дверях показались Вера и кавказец. Сразу было понятно, что между ними что-то не так, и мужчина заступился за Веру. Его внушительный вид и солидность охладили пыл наглого ухажера, и, несмотря на свою горячность, он предпочел отступить.

— Разрешите вас отвезти домой? — спросил незнакомец, показывая на дверцу белоснежного автомобиля последней модели, который и вправду в темноте ночи напоминал силуэт статного жеребца.

Вера уже пришла в себя от хмеля и поняла, что так будет безопаснее. «Спаситель» довез ее до дома и, прощаясь, пригласил на ужин. Так она познакомилась с Константином.

Он оказался крупным бизнесменом, владеющим двумя магазинами брендовой одежды. Мечта Веры исполнилась — она вышла замуж за бизнесмена, рассталась с преподавательской карьерой и стала бизнесвумен.

— Так и что же теперь, Вера? Тебе с ним плохо?

— Ох, это такая длинная история. И самое интересное, я не пришла бы к ней, если бы не побыла в этом так долго. Сейчас хочу посмотреть на это как-то по-другому… — задумчиво сказала Вера и предложила: — А давай мы сегодня вечерком посидим в баре, отметим нашу встречу, а ты подскажешь мне, что дальше делать?

Да, чувствовалось, что нам еще есть о чем поговорить.

Мы отлично провели время в «Вермутерии». Я тоже поделилась с Верой главными «вехами» своей жизненной истории. Оказалось, мы переехали с ней в Москву почти одновременно и поселились в соседних микрорайонах. Уже слегка захмелевшие, удивлялись, что встретились только сейчас. Вера не хотела в этот вечер вдаваться в подробности своей проблемы. Было видно, что в ней происходит процесс переосмысления. Так бывает, когда вдруг понимаешь, что все, что делалось до сих пор, привело к печальным результатам. Вроде сажала куст с розами, а вырос терновник, да такой густой, что не пробраться. Бывает, нужно время, чтобы дать оценку случившемуся, увидеть действительность такой, какая она есть.

Я же, глядя на Веру, тоже задумалась. Ведь если быть искренней с собой, я не могла назвать отношения с мужем счастливыми. Очень многое приходилось в себе перебарывать, чтобы держать эту планку «хорошей семьи». Да, я научилась не допускать конфликтов и сглаживать их, стала буквально дипломатом в семейных отношениях. Но довольно сложно постоянно маневрировать и быть настороже. Особенно когда понимаешь, что, несмотря на все усилия, муж продолжает оставаться на своих позициях домашнего тирана.

Вдоволь наговорившись, мы назначили с Верой первую встречу-консультацию и разошлись по домам. На обратном пути я все чаще ловила себя на мысли, что эта встреча произошла именно сейчас не случайно. Она несет что-то важное и для меня.

— Шалава уличная! Где шляешься по ночам? — с порога услышала я голос Николая. Поняла, что на него опять «накатило».

Ну что, каково тебе с милым было?

— Николай, ты же обещал мне больше скандалов не устраивать. Я встретила сегодня свою подругу, с которой десять лет не виделась, мы посидели в баре, отдохнули.

После встречи с Верой мне хотелось побыть одной и подумать, поэтому у меня не было сил и желания вступать в очередную изматывающую дискуссию. Но муж не унимался. Накопившееся недовольство кипело в нем и требовало выхода.

— Да? И что эта твоя «подруга»? Вниманием тебя не обидела? Или, может, показать тебе, что бывает дома с женами после их встреч с «подругами»? — Николай распалился не на шутку, встал из-за кухонного стола и с угрожающим видом направился ко мне. Я поняла, что он пьян.

Ощущение того, что я от всего этого очень устала, вдруг проявилось во мне очень явно. Первые годы нашей жизни с Николаем я долгое время держала в сердце образ «моего» мужчины, который создала в юности. Образ человека, с которым одни мысли, одни устремления, взаимопонимание и любовь. Я представляла отношения, которые могут длиться долгие годы, невзирая на жизненные трудности. И все надеялась, что Николай и наши отношения с ним станут именно такими.

Когда я поняла, что этого не случится, то перестала мечтать и якобы рассуждала «мудро»: «У меня уже двое детей, куда мне дергаться? Детям нужен отец, а семье — мужчина». Но уже и эти аргументы меня морально не укрепляли. Я все реже находила причины, за которые можно уцепиться, чтобы не сорваться и не уплыть от этих отношений, как соломинка по бурной реке.

— Мама, где ты была? — на пороге детской появился старший сын Ваня, и в его голосе я вдруг услышала нотки упрека, очень похожие на тон Николая. Сильнейшая боль пронзила мое сердце. Наступило отчаяние. Я представила себе, что пока сижу с подругой в баре, мой муж сидит на кухне и описывает сыну свою версию моего отсутствия.

Как я не думала об этом раньше? Ване уже было двенадцать лет — подросток! Русоволосый, кареглазый, он был похож на моего первого мужа. Я очень любила сына, но не знала, как сказать о наших разладах с мужем. Я понимала, что в его душе возникают вопросы, но мне казалось, что сына не надо посвящать в семейные проблемы. Да и вообще, рассуждала я, он со временем сам разберется, кто прав из нас, а кто виноват.

И эти его слова в мой адрес вдруг окунули меня в реальность, словно кто-то ледяной водой окатил: он не разобрался. Его пытливый ум искал ответы на то, что казалось непонятным. Поскольку я ему ответов не давала, он слушал отца.

Часто наблюдая выпады Николая против меня, видя, что я на них не отвечаю, мой сын стал понимать: такое общение в семье — норма. Все эти годы муж постоянно наполнял себя желчью и выплескивал ее на меня. Но мало того, что он не менялся сам, он передавал это детям, которые вольно или невольно стали впитывать модель его поведения. Такой мужчина, как мой муж, не учил детей тому, что поможет им стать нравственными, уравновешенными и гармоничными людьми. Все происходило наоборот! Какой смысл тогда оставаться? Последняя зацепочка, которая меня еще как-то удерживала в этом браке, в одно мгновение оборвалась. Я очень легко представила свое будущее без этого человека. И поняла, что так будет лучше. И мне, и детям.

Всего за несколько минут того вечера я поняла, что мне надо все менять. Надо вновь брать жизнь в свои руки и приводить ее в соответствие с ценностями, которые я на самом деле считала важными для себя и детей.

— Довольно, Николай. Мои годы бесконечного терпения закончились. Я переезжаю с детьми к родителям и подаю на развод.

— Да чтоб ты знала, я давно в твоей милости не нуждаюсь. Думаешь, интересны мне такие мягкотелые, как ты? Даже слова поперек сказать не можешь. Огонь-баба, бой-девка, вот кто у меня есть, и уже не один год! — сообщил мне пьяный Николай новость напоследок.

Вот еще одна горечь, результат моих пустых усилий! Но у меня уже не осталось сил в душе для злости, желания высказаться, излить всю боль, которую я прятала все эти годы даже от себя. Я могла только одно: крепко держа детей, выдернуть себя вместе с ними из этого болота.

Бракоразводный процесс в суде затягивать не стали. Хотя, как правило, если в семье есть дети, дают подумать еще месяц-два. Видимо, ситуация была прожита настолько полно, что этот шаг был логичным ее завершением. А мне надо было над многим поразмыслить.

Хочется, не делая больших выводов, представить для размышления три темы, которые прослеживаются в этой главе.

Ревность. Такое чувство рождается из глубокой неуверенности в себе. У Николая в сознании формируются негативные иллюзии, которыми он компенсирует непроработанные в себе душевные качества, а гнев и неудовлетворенность направляет на жену.

Влияние атмосферы в семье на детей. Как хороший педагог и психолог главная героиня старается привить своим детям нравственные ценности. Но дети впитывают и считают правдой то, что видят вокруг себя ежедневно. Они закладывают в основу своего поведения поступки близких им людей, а не правильные слова.

Самообесценивание женщины. Николаю не нужны были терпение, понимание и мягкость Натальи. Главная героиня не ставит в приоритет свое достоинство. В итоге она получает установку — к ней можно относиться пренебрежительно, она неинтересная, не заслуживающая внимания женщина.

После второго развода я подыскала себе недорогую квартиру поближе к школе, где преподавала. Ваня и Игорь, мой второй сын, учились там же.

В водовороте событий, связанных с разводом, я и забыла о том, что мы с Верой планировали встретиться. Она как-то звонила, сказала, что наша работа с ней пока переносится, и пропала.

Прошло около полугода, как вдруг в субботу утром мне позвонили из отделения реанимации городской клинической больницы:

— Наталья Скрябцова?

— Да, я.

— Вера Звягинцева у нас в реанимации. Она пострадала от угарного газа при пожаре, телефон у нее вышел из строя, мы нашли вашу визитку у нее в кармане. Вы можете приехать?

«Вера… Вера… Что случилось?» — стучало у меня в голове всю дорогу по пути к ней. Врач встретила меня хорошей новостью — Вера пришла в себя. Мне разрешили к ней пройти.

— Мы все откладывали встречу, сестричка, а она произошла, — слабо улыбаясь, произнесла моя дорогая подруга.

— Ты никогда не унываешь, — улыбнулась я ей в ответ. И почувствовала, что так рада видеть ее живой.

— Да, я практически не пострадала, все такая же юная и стройная.

Зашел врач и сказал, что пора заканчивать беседу: «Завтра пациентку переводят в стационар, и вы сможете ее навестить».

— Так что же случилось? Расскажи, — задала я первый вопрос, когда пришла к ней в палату на второй день. Последствия удушья у нее уже почти прошли, но, как сказали врачи, нужно еще понаблюдать за сердцем. Вера чувствовала себя бодро. И, конечно, ее талант рассказчицы сразу перенес меня в разгар происшествия.

Я увидела, как она сидит за массивным рабочим столом в своем кабинете и подбивает итоги продаж за день.

«Может быть, поискать место для второго магазина?» — задумалась Вера и вдруг заметила, что из-под двери в ее кабинет просачивается густой дым. В груди похолодело.

«Пожар!» — мелькнуло у нее в голове. Вера бросилась к двери, чтобы оценить обстановку. Литая железная дверь не поддавалась, уже горячая от жара. «Я заперта!» В панике Вера начала понимать, что происходит что-то очень серьезное и нужно срочно спасать свою жизнь: дрожащими руками она схватила телефон и набрала номер пожарной службы…

«Все машины ближайшей пожарной станции на выезде, наряд едет из соседнего микрорайона. Ждите».

— Да как «ждите»?! Я же горю!

Первый этаж, решетки, при пожаре категорически запрещается доступ свежего воздуха. Но Вера бросилась к окну. Старые деревянные рамы не поддались, Вера замахнулась в окно стулом. Окно разбито, и предательский сквозняк тут же придал силы огню. Он проскользнул в щель, на вязаную кофту Веры и устремился выше к пластиковому потолку. «Вы все сговорились против меня!» — в отчаянии кричала Вера предметам интерьера — немым участникам событий.

А пламя разгоралось все сильнее и подбиралось к секретеру. «Твой стол нам очень пригодится, если дрова для камина закончатся. Дуб отлично горит!» — почему-то зловеще пронеслись в голове слова мужа Константина.

Вера снова подняла стул, на этот раз собираясь справиться с решеткой. Железные ножки стула от удара зазвенели и погнулись. В том месте, где прутья решетки соединялись со стеной, посыпалась штукатурка. Еще удар, решетка почти поддалась! Или это уже казалось, потому что начала кружиться голова?

Перед глазами поплыли стены, картины, прошлогодний календарь. Задыхаясь от физических усилий и едкого дыма, Вера опустилась на пол — там должен быть менее дымный и горячий воздух.

«Мне нужно еще одно усилие», — сказала сама себе Вера. Поднялась и, собравшись с силами, ударила стулом еще раз по решетке. Край решетки справа слегка отошел от стены. Вера из последних сил протиснулась между ней и оконным проемом. И потеряла сознание…

— Ну а потом приехали пожарные, — бодро завершила свой рассказ Вера, будто вся эта история происходила не с ней.

Немного придя в себя от услышанного, я сказала:

— Не совсем понимаю, получается, тебя закрыли в кабинете? И все это было не случайным пожаром?

— Да, не случайным. Я думаю, это сделал Костя, мой муж, уже бывший.

На второй день Вере стало еще лучше, и мы смогли поговорить с ней более спокойно. Вера рассказала мне свою историю:

— В общем, брак, любовь-морковь, общий бизнес — это было для меня круто. Я же еще девчонкой мечтала быть независимой, управлять чем-то, деньги иметь. Тетки мои жадными были. Себя баловать любили, платья с кружевами покупали, а мне на леденец жалко дать было. А Костик был моей первой серьезной любовью. Мы так быстро слепились с ним в одно целое, настолько сошлись по натуре, в бизнес-хватке. Мне наш союз казался божественно идеальным.

Я освоила все тонкости его бизнеса. Он заведовал торговой точкой в Москве, а я — в Щелкино. В кайф было просыпаться по утрам и, наспех позавтракав, мчаться в свое мини-государство. Я бурно увлеклась ведением дела. Посещала семинары известных маркетологов, изучала новейшие тренды в одежде, знакомилась с модельерами. Мой мини-магазин стал чуть ли не самым модным в том микрорайоне, а некоторые даже ездили сюда из столицы. По стилю и уровню мы были не хуже «Траффика» на Никитской.

«Костик, а давай откроем свое ателье? — сказала я как-то мужу, вдохновленная новой идеей. — Я уже столько всего о моде знаю, вкусы москвичей уловила, у меня есть нужные люди, связи».

«Не до ателье нам сейчас! — зло сказал Костя. — Ты хоть знаешь, что мою точку через месяц закрыть хотят? Знаешь, что кредит у меня по ней почти два ляма? Знаешь, что и квартирка наша нам скоро слишком дорога будет?!» И он в досаде, громко пнув стул, вышел из комнаты.

Реакция Кости была для меня странной. Да, у нас был кредит. Да, гипермаркет, в котором была его точка, хотели закрыть на ремонт. Но у меня-то дела шли в гору! Мы могли опереться на мои доходы, пока все прояснится. Ателье мы открывать не стали. Я подумала, что будет лучше, если я оставлю свою идею, стану поддерживать мужа, будем вместе решать его проблему. Но этот путь был неверным. Я будто затушила в себе пылающий огонек творчества. И пыталась изо всех сил раздуть его едва тлеющий костер, дрова которого безнадежно отсырели под осенним дождем.

Чем больше я старалась Константину помочь, тем сильнее он раздражался.

«Не лезь не в свое дело! Я сам все знаю!» — кричал он.

И все чаще видела его с бутылкой. Однажды застала его очень пьяным. Когда ехала домой, позвонил его старший продавец из магазина, сказал, что их закрыли. Еще сказал, что у моего мужа сорвалась сделка по новому месту и он всех уволил. Я зашла в квартиру, он сидел с бокалом у журнального столика. Видела, что он мрачнее тучи. Подошла к нему и хотела притронуться к его щеке. Вдруг он резко и больно схватил меня за руку.

«Из-за тебя все, сука! Твои „советики“: „А у меня так, а у меня сяк, ателье откроем“. Ты думаешь, каково мне, мужику, на это смотреть?! Чтобы я слабаком таким был, слушать тебя стал?! Мужик — я, а ты — баба!»

Он встал и неожиданно со всего маху ударил меня ладонью по лицу.

«Помни это! И не лезь!»

Боль, конечно, была сильная, но больше на сердце. Я ничего не высказала ему в тот вечер, ушла в свою комнату и легла спать. И всю ночь думала, что делать.

Я привыкла с ним жить, любила, у нас было столько общих воспоминаний. Я была готова на что угодно ради того, чтобы сохранить отношения. И я решила терпеть.

С того вечера у нас совсем плохо пошли дела. Я старалась вести себя как можно тише, не провоцировать его лишний раз, суетилась вокруг него. А его это только сердило. Новое место для своей точки он найти не мог, все работники разбежались, единственным его другом стала бутылка. И мне уже стало невмоготу, понимаешь? Беспросветность какая-то впереди, ни радости, ни счастья. Мечты все забылись, в отношениях полный развал. Временами даже страшно становилось. Тогда-то и решила к тебе, Наташа, попасть. Мне о тебе наш постоянный клиент рассказал. Я тогда так обрадовалась, что это ты! Как лучик света впереди замаячил!

Когда я вернулась с нашей с тобой вечеринки, то он снова был выпивший и руку на меня поднял. Тогда я решила, что больше не буду терпеть. Мы разъехались и начали судиться. Мне остался мой магазин в Щелкино, а мужу — квартира. Я была совершенно спокойна, так как знала, что с помощью своего дела я заработаю, выбрала себе квартиру в новостройке в Хамовниках, оформила ипотеку.

А муж мой, уже бывший, чувствовал себя уязвленным: «И ты думаешь, я позволю тебе свои „идейки“ развивать? Костюмчики шить? Ты еще на коленях ко мне приползешь денег просить». Я думала, эти его слова — пустой звук, а оказалось, нет. А дальше ты все уже знаешь, — закончила Вера свой рассказ.

— Да, Вера… Хорошо, что ты жива осталась. Нужно было уходить от него, как только первый раз руку поднял. Может, получится как-то все это доказать и наказать его? Ущерб, может, возместить…

— Слишком хлопотное это дело, все ведь строится на моих догадках. Но я незадолго до этого по совету знакомого адвоката свой магазин застраховала, вот как чувствовала! Хоть какая-то доля денег вернется.

После этой беседы мне на душе почему-то стало легче. Я вспомнила, как в тот же вечер, что и Вера, приняла решение поменять жизнь. Вспомнила, как думала тогда, что наша встреча не случайна. Такой был прорыв у нас с ней одновременный — к переменам в жизни.

Выходя с такими мыслями из ее палаты, я вдруг столкнулась в коридоре с мужчиной. При первом же взгляде на него память отбросила меня на двадцать лет назад. Рязань. Школа. Банты, платья, книги. Игорь.

В истории Веры с мужем явно прослеживается ситуация, когда женщина становится успешной и это задевает самолюбие мужчины. Справиться с таким чувством может только очень сильный человек. Константин не справился. Он предпочел давить на Веру морально и физически.

Вера, в свою очередь, чтобы сохранить отношения, предпочла отказаться от себя и своих желаний. Подыгрывая слабости мужа и закрывая глаза на его недопустимое поведение, она лишь усугубила ситуацию.

Но мораль такова: если незаметно, что вторая половина стремится к урегулированию семейных отношений, то решать этот вопрос нужно не откладывая.

Сила характера помогла Вере все-таки принять верное решение.

Я уверена, что образ счастливых отношений формируется у нас с детства. Отношения между родителями в семье, чтение книг, общение с подругами — все эти моменты небольшими лоскутками, а иногда и целыми фрагментами создают в нас картину о женском счастье с любимым человеком. Здесь есть еще один важный момент — внутреннее ощущение «как должно быть». Если чувствовать его постоянно и быть верным этому чувству в душе, то события жизни рано или поздно приведут к желаемому.

Помню, в свое последнее школьное лето я поехала с мамой в языковой лагерь.

Мне предложили там поработать. В лагере был нужен музыкальный руководитель, а я умела играть на аккордеоне. Мы разучивали с детьми песни, они пели под музыку и танцевали.

Наш лагерь располагался в Нижегородской области, и в один из дней мы поехали всем лагерем на озеро Селигер. Волшебные места! Воды так много, что берега казались бескрайними. В середине озера — остров, а на нем — монастырь. В те времена там располагалась туристическая база. Природа необыкновенной красоты!

День был теплый, солнечный. Дети плескались в воде, бегали по берегу, смеялись. В какой-то момент мы заметили, что с острова к берегу приближается лодка. Это было похоже на эпизод из сказки. В лодке — невеста в красивом белом платье и жених. Рядом с ними — парень с девушкой, нарядно одетые, наверное, свидетели. Я представила их красивый праздник в живописном месте, волнующую атмосферу события, в сердце все так живо откликнулось этому и запело.

Лодка причалила к берегу. Свидетель разулся, закатал брюки и, выскочив из лодки, взял на руки невесту и перенес на берег. Затем жениха и свою девушку.

Красивая мелодия моих мыслей резко прервалась, и в душе все возмутилось:

— Да как же он мог?!

— Кто? — спросили меня коллеги, тоже наблюдавшие происходящее. — Свидетель?

— Да нет же! Жених!

Они меня не сразу поняли, смотрели недоуменно, а я со всей своей юношеской пылкостью продолжала:

— Это он должен невесту свою, жену уже, на руках из лодки вынести! День свадьбы раз в жизни бывает, и он — самый важный! Каждое мгновение этого дня в памяти навсегда останется. И что потом эта девушка будет вспоминать?!

— Ну что ты так категорична, — старались смягчить мое возмущение слушавшие меня педагоги. Но я отстаивала свое.

В этом месяце мне исполнялось шестнадцать лет. Мы отмечали его в нашем лагере, в уже полюбившемся мне дружном и теплом коллективе, ставшем мне родным. Мои старшие коллеги устроили для меня праздник: подарили букет деревенских цветов, книгу и самодельную открытку. А в открытке написали: «Желаем, чтобы избранник твоей жизни отвечал всем твоим представлениям о любви и красоте отношений».

Именно эта верность внутренним критериям уровня отношений, бережное хранение теплых воспоминаний детства и юношества помогли мне в итоге прийти к своей счастливой судьбе в реальности.

Анализируя свои первый и второй браки, я ясно ощущаю, как во мне всегда присутствовало понимание, что такое «настоящая любовь». Оно проявлялось то очень ярко — в пору влюбленности, то пряталось в тень — в период неурядиц и трудностей, но все же оставалось во мне всегда. И глубокая вера в то, что именно таких отношений я достойна и они в моей жизни обязательно будут, привела ко мне Игоря — самую большую и счастливую любовь моей жизни.

Эта внезапная встреча с ним в больнице была вовсе не случайностью.

— Я понял, что тебя, как Скарлетт, нужно ловить между двумя очередными мужьями, — сказал он мне улыбаясь.

И рассказал, что он меня давно уже разыскивает. Он выучился, стал дипломатом, долгое время жил за границей и ни разу не был женат. Вернулся в Россию, чтобы специально найти меня. Сначала искал в Рязани, и постепенно ниточка поисков привела его сюда.

А я слушала его и понимала, что вот сейчас пазл моей жизни сложился. Мои представления о счастье наконец предстали мне в образе Игоря. Внутри будто что-то щелкнуло, и весь механизм счастливой жизни снова пришел в движение.

— Ты знаешь, — вдруг сказала я, — второго своего ребенка я назвала, как тебя. Мне так хотелось тогда, чтобы мои отношения наконец-то сложились счастливо. Я мечтала, чтобы тот отголосок юности, которую мы тогда вместе пережили, развернулся в жизнь, полную радости и счастья.

— Сейчас развернется обязательно, — сказал мне друг моего сердца.

Мы с Игорем поженились через полгода после встречи. Завершив последнюю дипломатическую миссию, он оставил карьеру политика и основал в Москве бизнес по производству эко-продуктов. Я полностью переключилась на консультации, открыла свой кабинет.

Старший сын Иван уже закончил школу, уехал в мой любимый Питер поступать в университет гражданской авиации.

Средний Игорь уже был старшеклассником, жил вместе с нами.

Но отношения у нас с ним складывались непросто.

С самых малых лет в нем проявлялись живое своеобразное мышление и неусидчивый характер. Прислушиваясь к нему, можно было увидеть мир другими глазами. Меня это глубоко в душе удивляло, а порой ставило в тупик, потому что все это не было похоже на обычные реакции ребенка, которые я как педагог привыкла наблюдать у детей.

В общении он переворачивал буквы в словах, придумывал истории, стихи на неизвестном языке. Часто задавал несуразные вопросы о людях и явлениях.

Помню, в три года он мечтал поехать в Африку, найти там клад, а на Новый год написал Деду Морозу письмо с просьбой подарить ему мешок золота, и ничего другого. Я подготовила ему тогда мешочек с позолоченными предметами, и он обиделся, потому что золото было ненастоящим. И трудно было объяснить ему, почему Дед Мороз так поступил.

А однажды он заметил на улице приветливо взглянувшего на нас постороннего мужчину и спросил меня, почему мужчина ничего нам не сказал. Я объясняла ему, что значит «свои» и «чужие» и почему незнакомые люди не общаются просто так.

Когда Игорь пошел в школу, у его «нестандартности» появилась другая оценка:

— Он нам мешает, — говорила его классная руководительница Татьяна Изольдовна. — Закончит задания раньше всех и начинает ходить по классу, трогает предметы, выдумывает игры посреди урока, изображает что-то, отвлекает детей.

— Так вы давайте ему дополнительные задания, займите его чем-то полезным, он от скуки себя так ведет, — пыталась я объяснить учительнице.

— Если мы будем так с каждым ребенком возиться, пострадает весь класс. Нам нужен хороший общий образовательный уровень. Вы понимаете, что у нас нет времени на это?

Из «нестандартного» ребенка в школе Игорь стал «неудобным». Учителя то и дело упрекали его, пытались приструнить, постоянно указывали ему на его место за партой. И снова трудно было объяснить ребенку, почему его поведение считается «неправильным» и почему нужно сидеть смирно, быть послушным, почему учителя им недовольны и почему, оказалось, нужно быть кем-то другим, чтобы тебя считали «хорошим». Убедительных слов у меня не было, и с каждым годом интерес Игоря к учебе снижался.

Из желания как-то защитить себя он начинал вступать в дискуссии с учителями, по нескольку раз за четверть меня вызывали в школу:

— Наталья, — снова говорила мне Татьяна Изольдовна, — многих учителей обижает пренебрежительное отношение Игоря к их предметам. Что значит «мне это не нужно»? Что значит «вы рассказываете неинтересно»? Что значит «мы это еще в детском саду проходили»? Где его нормы поведения? Где уважение к педагогам?

Иногда и мне было сложно согласиться с сыном — многие нормы морали для меня являлись незыблемыми. Но я не могла отнестись с одобрением и к позиции школы. Вместо помощи в воспитании сына я видела поле военных действий, где мне нужно было его как-то оправдывать, защищать. В то время мне часто вспоминалось первое место работы — детский дом и женщины-воспитательницы советской закалки, последователи старой системы образования. Порой казалось, что ситуация к этому времени ненамного изменилась.

Печально было и то, что в общении со мной и мужем сын все больше замыкался, часто отвечал грубостью, я видела, как в его характере проявляются негативные черты его отца — моего второго мужа.

К десятому классу в плане успеваемости и дисциплины Игорь подошел еле-еле. Он часто опаздывал на уроки, без стеснения прогуливал, игнорировал задания и просьбы учителей. Среди педагогов и одноклассников за ним уже прочно закрепилось клеймо «нахала», «хама», «невежды».

«Ваш сын растет просто балбесом», — с таким итогом мы подошли к окончанию школы.

К тому времени, когда Игорь завершал учебу в школе, в нашей семье родился третий ребенок — дочка Мариночка. Я испытывала к ней бесконечную нежность. Причин тому было две: союз с мужем достиг абсолютной гармонии, а третий ребенок оказался долгожданной девочкой.

С рождением Марины Игорь еще больше обособился. Как я ни старалась наладить с ним общение, он не поддавался, стал похож на ежа: с какой стороны ни притронься, везде колючки. Он с головой окунулся в пучину жизни дворовой молодежи, и тогда начались его похождения. Он пропадал по вечерам, возвращался домой выпившим, пробовал курить.

Однажды он пришел рано утром с разбитым лицом. Еле держась на ногах от выпитого, он добрел до кровати, рухнул на нее и уснул. Рваная грязная одежда, всклокоченные волосы, щетина. До сих пор я старалась с пониманием относиться к его поведению. Думала, что пройдет время, он переживет кризис и одумается. Но тогда, глядя на него, я испытывала отчаяние. Мне казалось, что он докатился до дна.

— Посмотри не себя, — сказала я ему, когда он начал приходить в чувство, — ты похож на бомжа.

— Я и есть бомж. Вы меня оставили, своим ребенком занимаетесь, работой. Разве у вас есть я?

И полились речи бесконечных обвинений. Так Игорь поступал всякий раз, когда я пыталась его урезонить.

В такие моменты невольно начинаешь задумываться о том, что, может быть, он и прав? Может, я — плохая мать? Возможно, что-то упущено в воспитании? Возможно, списывая все на его плохой характер и кризис, я где-то повела себя неправильно? Чувство вины поднималось и глодало меня, не давая покоя.

Тогда, видя, до какого состояния он опустился, я и вовсе потеряла сон. Да, я была опытным педагогом и уже имела большой стаж психолога, но к сыну относилась в первую очередь как мать. Я чувствовала растерянность, не знала, на что опереться, как найти путь к его сердцу, которое все больше превращалось в колючую льдинку.

В один из дней я четко поняла, что мне самой нужна помощь психолога. Я пересмотрела свои контакты в записной книжке и обратилась к давнему коллеге, товарищу по университету.

— Наташа, мы с тобой столько лет знакомы, — выслушав мои переживания, сказал мне Семен, — и сколько помню, у тебя все время были хлопоты об Игоре. То он в участок попал, потому что они с друзьями галдели у кого-то под окнами. То сбежал «на заработки» автостопом до Питера. То пожар чуть не устроил в заброшенном доме, потому что ему картошки печеной зимой захотелось. А я помню и историю, когда он мальчика спас, тонувшего в озере. Все друзья того пацана испугались, а он — нет. Как помог милиционеру на парковке наркомана поймать, который у женщины кошелек украл. Он не плохой у тебя парень. И ты — заботливая и внимательная мать.

— Да, но что мне делать с его разгильдяйством? Ему уже шестнадцать лет. И, похоже, у него ни ответственности нет, ни планов. Понимаешь, мне становится страшно за его будущее.

— Вот теперь мы подошли к тому, что делать. С одной стороны, он уже достаточно взрослый, поэтому может сам обдумать свои поступки и взяться за ум. С другой — в нем закрепилась модель поведения беспутного никчемного человека. Он сам привык к себе такому и знает, что вы видите его такими же глазами. А ты ведь прекрасно понимаешь: на чем концентрируется внимание, то и усиливается. Поэтому попробуй сместить фокус своих мыслей.

— То есть?

— Концентрируясь на страхе и переживаниях о нем, ты невольно поддерживаешь негативные образы, в которых он и без того запутался и увяз. Переключись с мыслей о том, что ты о нем знаешь, на мысли, каким хочешь видеть его. Да, это очень непростой и небыстрый процесс. Но ты увидишь его результаты. Думаю, ему сейчас не хватает, чтобы в него верили, он на перепутье. Вот увидишь, сила твоих мыслей поможет ему.

Семен задал мне непростую задачу. Но, с другой стороны, это и правда единственное решение, с которого я могла хотя бы начать. Ведь разговаривать с Игорем было бесполезно, не говоря уже о том, чтобы предложить ему консультации психолога.

…Утро. Солнце. Мой сын проснулся и, полный энтузиазма, побежал умываться:

— Мама, у нас сегодня последний день слета туристов. Жюри подводит итоги конкурса, и победитель поедет в Тулу!

…Знакомься, мама, это Лена — моя невеста.

…Ну что, Максимка, помаши ручкой бабушке, мы скоро улетаем в Париж!

Утром или вечером, по дороге на работу или стоя у плиты, как только мне приходили мысли об Игоре, я начинала осознанно думать. Я создавала для него столько вариантов судьбы, что, выбрав любой, он мог прожить увлекательную, интересную, насыщенную жизнь. Я видела, как он дышит полной грудью от счастья и расправляет плечи, как мир раскрывает ему свои дороги. Ни малейшего места в своей голове я не оставляла сомнениям. А когда бывало сложно, чтобы не опустить руки, я шла к Семену, и он поддерживал меня и укреплял мой дух.

И либо я настолько сильно убедила себя в этом, либо действительно что-то начало меняться. Я заметила, что Игорь стал сам регулярно просыпаться и идти в школу. По вечерам он не приходил позже одиннадцати часов, а претензий ко мне в его речи стало меньше. Он будто стал молчаливее, но в то же время собраннее внутри.

— Семен, неужели он меняется? — спросила я своего коллегу на очередной встрече. — Это так необычно.

— Он почувствовал твою поддержку. Поддержку того хорошего, что есть в нем и о чем он забыл, а сейчас вспоминает. Представь росток, который пробился через слой асфальта. Смотри ласково и с любовью на этот росток и думай, как из него вырастает крепкое могучее дерево.

Удивительно, но Игорь собрался и хорошо закончил школу. Не на отлично, но на твердые четверки. Сказал, что едет к брату в Питер, чтобы поступать в горный университет.

— Пусть пробует, — одобрил Иван. — Я поддержу его здесь. В горном ребята толковые. Будет учиться бурить скважины и добывать нефть. Я слышал, студенты из горного даже в Антарктиде побывали.

Игорь собирал сумку, а я смотрела на него и видела себя: мать, стоящую у дороги и провожающую своего сына в путь. «В добрый час, родной».

Жизнь никогда не стоит на месте. Чередуя подъемы и спады, она дарит периоды спокойствия и размеренности и затем приносит события, побуждающие переживать противоположные состояния.

Чуть у нас улеглась ситуация со средним сыном, как тяжело заболела мать мужа Светлана Аркадьевна. Она перенесла второй инфаркт, и ее положили в больницу. Врачи предупредили, что состояние критическое и на фоне гипертонии велика вероятность ухудшения.

Мой муж Игорь каждый день ее навещал. Однажды вечером он пришел особенно расстроенный. После ужина я заварила чай и принесла кружку ему в комнату.

— Плохо с мамой?

— Состояние все такое же тяжелое, — сказал Игорь. Но было видно, что его сейчас беспокоит что-то другое. Я заметила, что он держит в руках какую-то бумажку.

— Что это? — спросила я.

Игорь какое-то время молчал, а потом, собравшись духом, заговорил:

— Ты часто спрашивала меня про отца. И я говорил тебе, что ничего не знаю о нем. На самом деле это отчасти и правда, и ложь. Я никогда его не видел. Это правда. Мама всегда была против нашего общения. Когда я был маленьким и спрашивал о нем у мамы, она говорила, что мой отец негодяй и бесчестный человек. Этого я тебе не рассказывал. Мама говорила, что когда забеременела, он бросил ее и ничем никогда не помогал. Мне было тяжело в это верить. Я даже не хотел допускать мысли, что у меня такой отец. В голове я создавал образ хорошего, сильного, доброго человека, на которого мне хотелось равняться. Иногда я представлял, как с ним общаюсь и он дает мне советы, помогает. Но мамины слова постоянно вносили в мою душу разлад. Я не хотел ее слушать, всеми силами пытался сохранить в душе что-то важное и сокровенное, что сам для себя придумал. Я так и вырос с этой неясностью в душе. Потом научился о ней не вспоминать, и перестал обращать внимание на обвинения мамы в адрес отца, и вообще старался никогда не касаться этих вопросов. Поэтому и не мог обсуждать с тобой эту тему. Извини меня за это, — выдохнул Игорь. — А сегодня мне мама решила сообщить, как его зовут.

Я сидела напротив Игоря, видела, как свет настольной лампы освещает его руки с листком из блокнота. И перед глазами встал образ маленького мальчика в матроске, который сидит на берегу весеннего ручья и пускает кораблик. Он мечтает о том, что кораблик приплывет в руки сильного большого человека и тот, поймав его, поймет, что у него есть сын, и отправит ему обратно свою весточку-кораблик. Похоже, Игорь чувствовал себя сейчас так, будто получил эту весточку из прошлого.

Еще я поймала себя на мысли о том, что за время нашего знакомства и совместной жизни у меня в голове часто возникал один вопрос. У нас со Светланой Аркадьевной никогда не было теплого эмоционального контакта: уж слишком отличались наши духовные ценности. Уважая ее как мать мужа, я поддерживала с ней общение, и при всех расхождениях во взглядах на жизнь нам удавалось сохранять баланс в отношениях… Но при этом я часто думала: «Как мог у такой женщины вырасти такой прекрасный сын, ставший моим мужем?»

Через два дня Светланы Аркадьевны не стало. Мама была для Игоря единственным родным человеком, и я видела, что он тяжело переносит утрату. После похорон прошло какое-то время, юридические и прочие вопросы были улажены, жизнь понемногу возвращалась в привычную колею.

В один из вечеров, когда мы снова пили с Игорем чай в его комнате, он достал из верхнего ящика стола тот самый листочек из блокнота, задумчиво посмотрел на него и протянул мне. «Сергей Семенович Селиванов» — было написано на листке.

— Давай найдем его? — скромно предложил муж.

Сергей Семенович Селиванов. Всю информацию о нем нам сразу выдал Интернет. Оказалось, что отец Игоря работал в администрации Измайловского района Москвы — как раз того района, в котором мы сейчас проживали. Удивительно!

Семь лет назад он вышел на пенсию. Дома наши, оказывается, были недалеко друг от друга. В справочной службе нам дали и домашний номер телефона.

Такие совпадения нас с мужем все больше удивляли, побуждая задуматься о силе судьбы. Всю жизнь Игорь думал об отце, глубоко в душе удерживая с ним тонкую связь, и вот эта связь становилась все более видимой, проявлялась, как фотография, в нашей действительности.

Игорю было волнительно звонить отцу, поэтому я предложила свою помощь.

— Здравствуйте, Сергей Семенович, — сказала я, когда услышала в телефоне мужской голос. — Меня зовут Наталья. Я — жена Игоря, вашего и Светланы Аркадьевны сына.

— Игоря? — удивленно спросил мой собеседник. — У меня нет никакого сына…

Я коротко рассказала Сергею Семеновичу о том, что Светлана Аркадьевна недавно умерла, что всю жизнь растила Игоря сама, а перед смертью все-таки решила сообщить ему имя отца. Я чувствовала, что мой собеседник на том конце провода относится ко всему этому очень настороженно и напряженно, поэтому предложила ему выслать фотографии.

Через день получила ответ:

«Сын Светланы на меня совсем не похож. Я не уверен, что он — мой».

Получив сообщение, я очень огорчилась и не знала, что делать дальше. Та ниточка надежды, которую Игорь берег в глубине сердца всю жизнь, готова была вот-вот оборваться. Человек, к которому он стремился всей душой с тех самых пор, как помнил себя, вдруг стал от него отворачиваться, отдаляться, и образ его был готов рассеяться, как туман, и исчезнуть навсегда. Во мне рождалось негодование и даже гнев на человека, который не хотел попробовать глубже во всем разобраться.

Я видела, насколько расстроен Игорь: получается, что он навязывается родному отцу, который и знать его не хочет.

— А ты знаешь, Игорь, — стала я рассуждать вслух. — Давай попробуем поставить себя на его место. Он — пожилой человек, пенсионер. И вдруг ему сообщают о том, что у него, оказывается, есть сын, который всю жизнь рос без отца. Какая первая мысль у него может появиться? «У меня потребуют денег, компенсацию за все эти годы, еще что-то…»

Я долго раздумывала и пришла к некоторым выводам. Позже я набрала уже знакомый номер телефона:

— Здравствуйте, Сергей Семенович.

— Здравствуйте, — в трубке слышалось все то же напряжение и замешательство. Чувствовалось, что все эти дни отец Игоря размышлял об этом, но недоверие в нем продолжало оставаться.

— Мы прочли с Игорем ваш ответ. И хотим сказать, что понимаем ваши сомнения по поводу всей этой ситуации. Но мы бы очень хотели наладить с вами общение. Пожалуйста, запишите мой номер телефона и, если у вас появится желание, позвоните нам, мы будем рады.

— Сейчас, — сказал Сергей Семенович, и в трубке послышалось шуршание — видимо, он искал ручку. — Скажите, а вы где живете? — продолжая расспросы, уточнил он.

— Мы живем в коттедже на Центральной. У Игоря свой бизнес по производству экологических продуктов питания, у нас уже открыто несколько магазинов по Москве, — ответила я ему и, узнав, что он нашел ручку, продиктовала номер телефона.

Уже через несколько дней Сергей Семенович позвонил:

— Наталья… Я рассказал своей жене и детям о вас. Мы подумали, что хотим с вами познакомиться. Но давайте сначала я все же встречусь с вами один.

Мы согласились, потому что понимали, что в цепочке событий важно все расставить по своим местам.

Наша встреча прошла очень хорошо. Отец Игоря рассказал нам, что когда был близок с его мамой, ему пришлось уехать в дальнюю командировку. Надежной связи тогда не было, поездка затянулась, и когда он вернулся, то не смог найти Светлану. Она переехала жить в другой район, оставив соседкам записку, что будет счастлива и без него.

Ему сложно было предположить, что подтолкнуло ее к такому шагу: обида или необоснованные подозрения. Поиски ничего не дали, а какое-то время назад он случайно встретил ее давнюю знакомую, и она ему сообщила, что у Светланы есть ребенок. Но к тому моменту уже прошло много лет, и отец Игоря даже и не задумался, что этот ребенок мог быть его сыном.

Так началось наше общение. Еле заметная искорка веры со временем превратилась в крепкую семейную связь. Я поняла, на кого вырос похожим мой муж и чьи самые прекрасные качества он перенял. В лице отца Игоря я будто видела и своего отца, которого не стало, когда я была еще ребенком. Жена Сергея Семеновича, Ирина Евгеньевна, оказалась очень близким по духу нам человеком, а для их детей — у них были две дочери — мы с Игорем стали второй семьей. Мы вместе встречали праздники, поддерживали друг друга. Когда отец Игоря заболел, мы помогли ему сделать операцию в Германии, что добавило нам еще несколько добрых лет общения вместе.

Через семь лет не стало Ирины Евгеньевны, а через пять лет после нее ушел из жизни и отец Игоря.

Но эта прекрасная и счастливая часть нашей жизни состоялась, и мы были безмерно рады тому, что нам удалось наладить такое доброе общение.

Теперь, вспоминая об этом, я думаю, что благодаря такому воссоединению родных душ становится больше тепла и доброты, причем не только между нами — они наполняют собой все пространство вокруг и в мире в целом.

Как-то так бывает в жизни, что важные встречи должны произойти, а все не происходят. Иногда, думая об этом, я представляю орбиты разных планет. Каждая из них движется по своей траектории, со своими спутниками и звездами. И вот-вот должно произойти какое-то смещение вектора, чтобы орбиты планет начали движение рядом и синхронно.

Так получилось и у меня с моими подругами. Мы с Верой то общались, то забывали друг о друге. То вот-вот должны были встретиться, и какие-то обстоятельства нас снова разбрасывали по разным линиям жизни. Я знала, что после пожара в магазине Вера нашла работу в престижном шоуруме и в целом зарабатывала и жила неплохо. А об Ане знала только то, что рассказала мне Вера во время одной из наших встреч. И вроде в памяти держишь: «Надо встретиться, надо поговорить», — и снова отпускаешь эту идею до неизвестного времени.

— Так, хватит! — сказала мне Вера, когда мы созвонились в очередной раз. — Не знаю, что мы все тянем, давно бы уже встретились и девичник устроили! Ты знаешь, что у Ани тоже проблемы случились? История там не из веселых. И вообще, мы слово дали в детдоме — не забывать друг друга и встретиться, помнишь?

— Да, Вера, ты права. И правда, почему мы все откладываем? Давай мне номер Ани, сто лет ее не слышала. Позвоню ей и договоримся, когда и где посидим втроем.

Так и происходит смещение орбит. Иногда случайно, иногда при помощи воли и решимости, иногда — потому что пришло нужное время. А порой потому, что совпало первое, второе и третье.

— Наташа? Как же я рада тебя слышать! — ответил мне приятный женский голос. И вдруг вместо юной и мечтательной Ани-Ассоль, которую я помнила по детскому дому, я представила взрослую женщину: с огромным багажом испытаний за плечами, но все таким же жизнерадостным характером.

— Конечно, давайте встретимся! Мне надо только с соседкой договориться, чтобы с малышами посидела.

И вот наша встреча орбит состоялась. Мы заказали столик в ресторанчике «Чайка» на Краснопольской набережной. На мое удивление Аня не только стала зрелой женщиной (прошло ведь более пятнадцати лет!), но и слегка раздалась в объемах. При этом она была все так же красива: упрямый вздернутый носик напоминал ее в юности, а красное свободное платье подтверждало неунывающее отношение к жизни.

— Аня, как же твоя карьера фотомодели? — пошутила я, вспоминая ее мечту юности.

— Да это я после родов поправилась, девочки, — объясняла она. — Двойня как-никак. Стоило бы диету подержать, поменьше мучного и жирного, да мне все некогда было. Старалась посытнее питаться, чтобы кормить нас троих.

— А с мужем у тебя что? Вера сказала, история какая-то вышла? Он у тебя вроде финансист был?

— Да, история «вышла», как река из берегов. И до сих пор не вернулась в русло, — сказала Аня. — Аркадий увлекся азартными играми. Недалеко от нашего дома открыли подпольное казино. Он раз пошел, другой. Что-то выиграл, что-то проиграл. А оно ведь затягивает, хочется снова судьбу испытать, доказать себе и другим что-то. В общем, стали у нас с ним на этой почве ссоры происходить. Я ему про семью напоминала, про детей. А он, как заговоренный, только и думал, что бы еще «на карту» поставить. Вот и на работе проблемы начались, потому что у него пропал интерес — одна рулетка в уме крутилась. Я хорошо сделала, что начала деньги от него прятать потихоньку. И однажды узнала, что он заложил наш дом, чтобы отыграться. Тогда и решила, что ждать больше нечего. Собрала чемоданы, забрала детей, деньги и переехала в гостиницу. Сейчас нашла квартирку, недорого снимаю.

— А с работой-то у тебя как сейчас? Чем занимаешься? — спросила Вера у Ани.

— Я уже тоже не педагог, после декрета устроилась в маркетинговое агентство. Помогаю продвигать бизнес наших клиентов.

— Да уж, если подумать, как непросто нас жизнь закрутила. Целый роман написать можно! — сказала Вера.

За окном ресторанчика был хмурый туманный день. На противоположном берегу Москва-реки виднелось тридцатичетырехэтажное здание самого высокого корпуса бывшей знаменитой гостиницы «Украина». В нем недавно началась капитальная реконструкция. Я задумчиво смотрела на него и размышляла о судьбах Веры и Ани.

— Девочки, а как вы смотрите на то, чтобы изменить вашу жизнь? — спросила я у своих подруг.

— То есть как это? — удивилась Вера. — Взмахнуть волшебной палочкой?

— У каждой из нас было много препятствий, слез, разочарований в жизни. Я ведь практикующий психолог, наладила свою жизнь и помогла в этом уже не одному человеку. И точно знаю, что каждый в итоге может изменить все, что происходит в его судьбе. Попробуем, а?

Мы решили с Верой и Аней впредь не расставаться, поэтому назначили дни регулярных встреч. Видимо, наступил он — момент кардинальных перемен. Бывает такое, что не все устраивает в жизни, но к этому относишься невнимательно: «Более-менее все нормально, и ладно». А бывает тот самый момент…

Наша встреча и мое предложение будто послужили толчком к новому движению. Совпали их желание измениться и мое твердое решение им в этом помочь. Я вспомнила ту теплую и крепкую дружбу, которая связала нас в детском доме, и восприняла Веру и Аню как часть своей семьи. Большой практический опыт говорил мне, что я могу приблизить их к благоприятным переменам и от этого вся наша «семья» станет счастливее. Я была очень рада и тому, что мое стремление нашло отклик у подруг.

На следующую встречу я пригласила их в свой кабинет психолога на Верхней Первомайской. Мягкий серый диван, обитый велюровой тканью, горчичного и синего цвета подушки, желтое кресло, пушистый ковер, маленький круглый журнальный столик и большое панорамное окно с видом на парк — я постаралась создать здесь обстановку, располагающую к расслаблению и размышлениям.

— О, как у тебя тут круто, Наталья! Чувствую себя, как в Лос-Анджелесе, в американской мелодраме, — засмеялась Вера, усаживаясь на диван.

— Да, ощущение спокойствия, островок тишины. Вот где могу отдохнуть от моих «спиногрызов», — засмеялась Аня. И я поняла, что девочкам здесь понравилось.

Мы заварили чай и какое-то время просто любовались видом из окна. Было позднее лето, природа будто отдыхала от жары и готовилась к осенней поре. Каждая из нас думала о своем, но когда мы начали говорить, то сразу поняли, что одновременно все размышляли об одном и том же — о наших переломных моментах.

— Вера, а помнишь наш вечер в «Вермутерии»? — спросила я. — Ты тогда сказала, что у тебя с мужем проблемы.

— Конечно, помню.

— А ты знаешь, этим ты помогла мне тогда увидеть и мои проблемы. Когда я пришла домой, у нас произошел скандал, и на второй день я ушла от него вместе с детьми.

— Да ты что?! — чуть не хором воскликнули мои подруги.

— Да. Я шла тогда домой и думала о том, насколько тяжело мне дается мое семейное благополучие. Муж был положительным человеком, но свою неудовлетворенность в профессиональном плане срывал на мне. И я поняла, что большую часть совместной жизни занималась тем, что пыталась относиться к нему с пониманием и мягкостью и сглаживать эти острые моменты. Но он не менялся. Вы знаете, от этих стрессов у меня уже был целый букет болезней — гипертония, женские проблемы. Я будто упрямо ждала чудесных изменений, но никакого чуда не происходило, потому что муж оставался таким, каким был, не желая меняться. И когда в тот вечер я пришла домой, он «завелся» в очередной раз в своем приступе ревности. И еще я увидела, что мой старший сын его поддерживает и упрекает меня. Тогда я поняла, что чаша переполнена, и подала на развод.

— Да как же ты не побоялась? С двумя-то детьми? — ахнула Вера.

— Девочки, а как вы думаете, чем бы все это закончилось, если бы я продолжала с ним оставаться? Да, мне было трудно. Но больше всего — от понимания того, к чему я пришла после одиннадцати лет совместной жизни. От затраченных усилий, которые так ни к чему и не привели. И еще от того, что мои идеалы и жизненные ценности были непонятны моим детям, потому что дома, в семье они видели другое. Я проповедовала одну жизнь, а жила — другой. И только уйдя от Николая, я почувствовала, что наконец поступаю верно. Что беру ситуацию в свои руки и смогу сделать свою жизнь такой, как я желаю на самом деле, и этим помочь и детям.

— А как же деньги, материальная поддержка? — снова с сомнением спросила Вера.

— Порой мы часто и не знаем, какими обладаем возможностями, думая, что наша главная реализация — это семья и отношения. Но я о себе и не беспокоилась, ведь у меня была работа. Я была абсолютно уверена, что с детьми не пропаду.

— А я понимаю Наташу, — сказала Аня. — Я ведь тоже своего Аркадия очень любила. Не стала фотомоделью, но вышла замуж за богатого, да еще и любимого человека. Эти отношения были как часть моей мечты из юности. И дети. Все было тепло и дружно, пока он не попал в эту зависимость. Не проходило и дня, чтобы я с ним не говорила об этом. Я не упрекала его, но напоминала о том, что у него есть мы — часть его жизни. Потом, когда увидела, что он не слышит меня, что игра в рулетку становится его манией, я задумалась, чем это может закончиться. Начала копить деньги. А когда пришел критический момент, ушла. Хоть и понимала, что идти некуда. Просто подумала, что пора прекратить такой ход событий, потому что это — тупик. А если свернуть с этой дороги — можно увидеть и другую. И я тоже не мужественный человек. Живя в гостинице с детьми, я плакала украдкой ночью, а иногда и днем — в голос, когда детей не было рядом. Мне очень жаль было моей потерянной любви и прекрасной мечты, с которой я была счастлива. Но лучше проливать слезы, переживая разрыв, чем делать это всю жизнь и каждый день и прийти в итоге к сожалениям о том, что жизнь прошла в сомнениях, ожидании и напрасном тепении.

— Да, ты права, Аня, — улыбаясь, сказала я, вспоминая, что ее рассудительность и смелость были одними из качеств, которые меня так привлекли в ней в начале нашего знакомства, когда она была еще подростком.

— Ох, девчонки! Мне бы вашего ума, да своевременно! — Веру будто осенило после наших с Аней историй. — Чего я так тянула и ждала? После того как я приняла решение не напоминать мужу о нашем бизнесе, начала носить ему кофе в постель и возиться с ним, как квочка с цыплятами, все пошло наперекосяк. У меня радость жизни куда-то исчезла, одни заботы о том, чтобы муж был доволен. А он только хуже становился. Дотянули все до ссор, скандалов и суда. А этот пожар? Да я могла вообще пропасть в нем, умереть! Подумать страшно. И муж мой — сволочь!

— Да, Вера, в твоей ситуации есть много моментов, над которыми надо подумать и проработать, — сказала я.

— Ты же, Наташа, сейчас замужем, получается, третий раз? — вдруг поймав другую мысль, спросила Вера. Я уловила, как она снова пытается убежать от своих болезненных тем, но нашла способ вернуться к этому.

— Да, девочки, третий раз. И я счастлива. У меня прекрасный муж, семья, дети, работа, которую люблю. Достаток во всем, теплые отношения с родственниками. Мне хватает времени на себя, на работу, на отдых и общение. Это очень гармоничное и приятное состояние. И, кроме того, именно оно — наше, родное, женское. А не страдания и нехватка чего-то, на что мы себя обрекаем, боясь что-то изменить.

— Да-да, волшебная палочка, — засмеялась Вера, и мне послышались в ее голосе искорки веры.

— Колесо баланса, — улыбаясь, ответила я подругам.

На очередную нашу встречу Вера опоздала.

— Ой, девчонки, мчалась к вам по Верхней Первомайской, вдруг вижу — в автосалоне мероприятие — новый «Ниссан» участвует в розыгрыше. Интересно стало, что за условия, вдруг новой машинкой обзаведусь случайно.

Чувствовалось, что Вера уже витает в мечтах о возможном чудесном подарке.

— Ну и неугомонная же ты, Верка, — сказала Аня, — ведь есть же у тебя авто, и не из старых моделей, как я помню. Зачем тебе эта акция?

— Сама не знаю. Потянуло вдруг, остановила машину, пошла смотреть. Но я о вас не забыла, вот ведь я здесь. Какая у нас тема сегодня? Колесо?

— Да, Вера, продолжим «автомобильную тему». — Улыбаясь, я протянула ей листок с рисунком шаблона колеса баланса. Аня уже держала в руках такой же лист и рассматривала его.

— Кстати, очень хорошая аналогия, — продолжила я. — Если колесо баланса не построено равномерно по всем сферам, то двигаться по жизни нелегко. Как водителю в автомобиле со спущенным колесом.

Я подошла к стоявшему напротив девочек офисному мольберту с перекидными листами и начала рисовать, одновременно рассказывая:

— Колесо баланса — это круг. Представьте себе, что он включает все сферы вашей жизни. Существуют разные способы обозначить их. Вот некоторые из них:

Пока Вера и Аня трудились, располагая на рисунке колесо своей жизни, я размышляла, глядя в окно. Я попыталась представить, как выглядело бы мое колесо баланса, нарисуй я его прямо сейчас. Мне нравилось, как складывалась моя жизнь. Замечательный муж, дети — у них тоже все нормально. У нас собственный дом, у меня — коучинговая практика. Создавая свою жизнь осознанно, я уже знала, что, даже если все сферы жизни пришли в баланс, наступает момент, когда чувствуешь — что-то можно поменять, улучшить, расширить круг своего колеса.

— Ну, что у вас там получилось? — спросила я, отвлекшись от мыслей и видя, что девочки заканчивают работу.

— Я готова, — как всегда быстро среагировала Вера.

— Давай начнем с тебя, — согласилась я. — Что ты скажешь о своих сферах жизни?

— Вообще, правда, хорошая идея, подумать обо всем. Кажется, что все так здорово, а когда начинаешь раскладывать по полочкам, проблемки-то находятся. Я хочу, чтобы мои изменения произошли через полгода. — И Вера начала короткое описание жизни, глядя на свой рисунок.

— Ну, что сказать? С жильем и работой у меня все отлично. Я довольна своей шикарной квартирой. Карьера у меня в порядке. Мне предложили в нашем шоуруме возглавить отдел дизайна и подбора моделей, я в восторге — могу применить все свои знания, которые накопила за годы работы в магазине. С отдыхом тоже все в порядке. Только и успеваю предложения от друзей и знакомых принимать — пойти куда-то развлечься. Не мешало бы в какую-нибудь дальнюю поездочку съездить, например на Бали, а так — все в норме.

О деньгах начала думать — так тоже вроде неплохо. Я не бедствую. Мне не выплатили страховку, а я думала на эти деньги свой какой-то бизнес открыть, поэтому заполнила сектор на пять из десяти. Но это дело времени, думаю.

Вот хорошая тема для размышлений — здоровье. Не задумывалась до сих пор об этом. С этой беготней туда-сюда постоянно мысли какие-то в голове крутятся, нервы расшатанные, у меня давно уже бессонница. Каждый день перед сном пью успокоительные. И вот еще что вспомнила — экзема у меня на локтях. Вроде не так беспокоит, но не очень красиво. Летом не так заметно, а зимой прямо покоя не дает — краснеет, чешется.

Что еще? Друзья и родственники… Меня мои тетки достали! То привези им что-то, то о себе доложи. Звонят постоянно, все выспрашивают, будто я все та же девочка десятилетняя. И злость у меня на них — всю жизнь меня контролируют. Я рада, что они живы-здоровы, но, честно скажу, мешают. Поставила четыре из десяти.

А любовь… Что-то я даже перестала думать о таком. Мужчины у меня есть постоянно, и разные, но никак не могу выбрать. Не хочу, чтобы снова такой, как Костя, попался, а то проблем потом не оберешься. Ну и на карман их тоже смотрю, конечно. Поэтому в этой сфере поставила себе три из десяти. Есть к чему стремиться.

А вот в этой сфере — «Личностное развитие» — понятия не имею, что писать. О чем речь тут вообще?

— Вера, — начала объяснять я. — Есть внешние достижения в твоей жизни: дом, квартира, карьера, заработок, доходы, мужчины и так далее. Но есть задачи, которые ты ставишь лично перед собой, например: прочесть какие-то полезные книги, пройти обучающие курсы, тренинги, изучить новый язык или получить определенные навыки. Люди, которые этой сфере уделяют много внимания, ставят перед собой, например, такие цели, как освоение практики медитации, улучшение своих каких-то качеств характера и тому подобное.

— Фу, как скучно, — презрительно фыркнула Вера. — Да разве медитации всякие на жизнь влияют? Сидеть часами, как мумия в музее. Как от этого жизнь изменится? Надо действовать, а не сидеть и медитировать!

— Конечно, Вера, без действий в жизни ничего не изменится, — согласилась я, одновременно понимая, что мне предстоит объяснить что-то важное человеку, который об этом до сих пор никогда не задумывался. — Давай начнем с простого. Скажи, как у тебя дела с личным временем? Ты все успеваешь? Удается днем сделать то, что ты запланировала с утра? Или нервничаешь, что все пошло не так?

— Ой, ты прямо на больную мозоль наступила! — воскликнула Вера, и ее как будто осенило. — Да это моя головная боль постоянно! Я как на крысиных бегах себя иногда чувствую. Вагон дел и действий, а результат мизерный. Хочу много, успеваю мало. Планирую, а выполняется — хорошо, если треть из всего. Потом чувствую себя вымотанной и злюсь весь вечер.

— Давай твою пустую ячейку на рисунке назовем, например, «Управление планами и временем»? Оцени, пожалуйста, твою ситуацию в этом секторе. А потом подумаешь и сама решишь, с чего мы начнем работу.

Вера быстро черкнула что-то на своем листочке и передала мне.

Сфера «Управление планами и временем» оказалась совсем незаполненной. Ноль из десяти.

Наталья и Вера обсуждают колесо баланса Веры. Вера замечает, что упражнение помогает все разложить по полочкам, и начинает видеть сферы, в которых, оказывается, есть вопросы, но она не придавала этому значения. Это и проблемы со здоровьем, с родными, недовольна она и сферой отношений с мужчинами. При этом озвученная раньше тема «Деньги» уже перестает быть самой актуальной.

В ходе дальнейшего обсуждения Наталья и Вера выходят на самую «болевую точку», которая фоном сопровождает Веру практически всю жизнь, выматывает ее эмоционально. Наталья предлагает назвать эту болевую точку «Управление планами и временем», и Вера отмечает, что в этой сфере у нее дела обстоят хуже всего. Интересно, какую сферу она выберет для начала проработки?

Вера, как всегда, снова куда-то заспешила и после беседы сразу упорхнула, клятвенно пообещав к следующему разу подумать над сферой жизни, с которой хотела бы поработать.

Мы остались с Аней. У нас с ней был схожий темперамент, и нахождение друг с другом сразу создавало атмосферу спокойствия. К тому же за окном начинало темнеть и падал тихий первый снежок. Поздняя осень плавно переходила в зиму. Мы включили приглушенный мягкий свет и стали говорить с Аней о ее жизни.

— Ну вот что у меня получилось, — сказала Аня, показывая мне свой листок. Она была похожа на учителя, готового рассказать урок школьникам. Вдумчивая и сосредоточенная, Аня была настроена спокойно рассмотреть ситуацию.

— Я составила колесо на двенадцать месяцев. Не думаю, что все случается так быстро, особенно если раньше над этим никогда не работала.

— По-разному может быть, Аня. Если сразу выйти на ту сферу, в которой у тебя больше всего проблем, и активно начать с ней работать, то улучшения, как цепная реакция, пойдут по всем направлениям и могут даже ускориться.

— Ну вот, более-менее нормальны у меня три сферы. У них не идеальная позиция, но стабильная и примерно одинаковая, поэтому я считаю их состояние удовлетворительным. Это сферы: «Деньги», «Друзья» и «Личностный рост». Зарплата у меня хорошая, позволяет мне содержать себя и детей, не бедствуем. Друзья у меня есть. С некоторыми дружим еще с детдома. Это они помогли мне с жильем первое время, когда я от мужа ушла. Что касается личностного роста… Я смотрю на это как на желание меняться изнутри. Я постоянно размышляю о себе, своем отношении к жизни, читаю книги по саморазвитию. И поняла, что мне хотелось бы развить в этой сфере. Это реализация всего, что я знаю, на практике. И знаешь, мне очень нравится, что ты предложила нам с Верой свою помощь в этом, это как никогда вовремя!

Теперь о том, что похуже. Работа. Да, заработок хороший, но я все сильнее начинаю чувствовать, что не расту профессионально. У меня все хорошо, стабильно, но нет той радости, драйва, который я ощущала в самом начале. Я думаю, что способна на что-то более масштабное и важное, но что это, я не могу пока понять.

Отношения. Есть у меня мужчина, но я как-то не решаюсь развивать с ним общение. Он хороший, прекрасно ухаживает, но я ощущаю какое-то внутреннее напряжение в общении с ним, не могу с этим справиться никак, и меня это останавливает.

Дальше условия жизни… После заполнения колеса баланса мое желание их улучшить не ушло. Я считаю, что жизнь в квартире — это не стабильное состояние для меня и детей.

Здоровье — я тоже об этом забыла, как и Вера. А у меня дела неважно: сахарный диабет второго типа — без медикаментов никак, начало падать зрение. Иногда думаю: молодая ведь еще, а уже такое. Грустно.

А вот самая «страдающая» сфера у меня — это отдых. Ну нет его совсем. То работа, то готовка, то уборка, дети, уроки. Не успеваю глазом моргнуть, как ночь пришла. Забыла уже, что такое просто валяться на диване и ничего не делать. И, честно говоря, сколько ни размышляю об этом, так и не нашла способа решить эту проблему.

— Ну а как ты думаешь, с чего тебе хотелось бы начать? Что для тебя более проблематично? Что сказывается на всех сферах жизни? — спросила я Аню.

— Я могу долго думать, какой выбор сделать, но колесо баланса само подсказывает, что с сектора «Отдых» и следует начать. Во-первых, с твоей помощью я, может быть, пойму, можно ли вообще что-то улучшить. Во-вторых, мне и самой интересно понаблюдать, изменится ли что-то в других сферах, если я поработаю сначала с самой проблемной из них.

Анна рассказывает Наталье о своих выводах после выполнения упражнения «колесо баланса». Она видит интересные моменты, связанные с неудовлетворенностью в работе, неясностью в отношениях с мужчиной. Отмечает проблему здоровья. Решает начать работу с самой проблемной зоны — ей не хватает времени для себя и для отдыха. Анна хочет понаблюдать, изменится ли в результате что-то в других сферах, как говорит Наталья.

Интересно сравнить два колеса баланса: Веры и Анны. Видно, как у Веры в настоящий момент сильна опора на материальное, внешнее благополучие. У Анны такое же количество проседающих сфер, но «сильные» охватывают более глубокие аспекты.

Влияет ли это на процесс проработки? Увидим в дальнейшем повествовании.

Поддерживая решительный настрой Ани на начало работы, мы не откладывая назначили с ней первую коуч-сессию.

— Аня, ты знаешь, как проводятся коуч-сессии? — спросила я.

— Нет, ни разу не участвовала.

— Немного расскажу, чтобы ты настроилась на работу. Коуч — это не психолог. В нашей беседе я не буду тебе рассказывать и объяснять что-либо. Коуч-сессии помогают тебе самой открыть свое новое понимание твоей проблемы, найти внутри себя ответ на вопрос. Моя задача — помочь тебе самостоятельно развернуть «картину» своей ситуации, желаемого результата и увидеть пути достижения. Все, что я буду делать, — это задавать тебе вопросы и поддерживать тебя в твоем рассуждении. Если в конце тебе станет интересно узнать мою точку зрения, ты можешь спросить меня об этом, и я поделюсь с тобой моими мыслями. Договорились? Ты готова?

— Да, вполне.

— Пожалуйста, озвучь проблему, с которой хочешь разобраться сегодня.

— Я ощущаю себя какой-то загнанной и уставшей: работа, дом, дети, работа, дом. Ничего из этого списка нельзя исключить. Работаю, так как нужны деньги на жизнь. Ведение хозяйства, порядок в доме — как без этого? Ну и дети — ты же знаешь, у меня близнецы, мальчики. Им сейчас по четыре года. Накормить, погулять, поиграть — все на мне. И получается, что у меня не остается времени на себя. Вроде и хочется вечерком расслабиться, кино посмотреть или почитать, а глаза уже закрываются от усталости. Иногда ощущаю себя, как на войне: поспал — и с утра снова в бой.

— И к какому результату ты хочешь прийти в конце нашей сессии?

Аня вздохнула:

— Хочу понять, как мне организовать хотя бы минимальное время для себя, для отдыха.

— А теперь давай подумаем: что значит отдых для тебя? Что ты вкладываешь в это понятие, когда думаешь о нем?

— Отдых? Честно признаться, наверное, это не очень хорошо, но мне бы очень хотелось иметь время наедине с собой. Ни детей, ни работы, ни уборки. Я вижу, как я сижу в кресле, читаю книгу, смотрю в окно, пью чай. И никуда не спешу. Вообще никуда. Это для меня отдых.

— Скажи, а если все же три твоих главных заботы — работа, дом, дети — расставить по приоритетам. Что бы стояло в конце списка?

Аня долго размышляла. Видно было, что в ней началась внутренняя работа.

— Дом, — наконец сказала она. — Работу и детей никак не оставишь.

— Так… И как в этой сфере ты можешь высвободить время для себя?

— Если честно, я иногда мечтаю о том, чтобы прийти домой с детьми из детского сада, а дома был готов ужин. Тогда я бы не спеша покормила детей, сама поела, переоделась и уже могла бы поиграть с ними. Я не вижу пока, что в таком случае сильно высвобождается время для себя. Но, по крайней мере, у меня ушла бы часть спешки и беспокойства о том, чтобы все успеть. Это было бы большое облегчение.

— Какое может быть у тебя решение для этого?

Аня снова задумалась. Получалось, что в ходе сессии ей самой нужно пересматривать свой привычный уклад жизни, настроиться на то, что вслед за переосмыслением должны последовать какие-то решительные действия. И это все должно быть реально и осуществимо здесь и сейчас. Такой процесс не комфортен. Но, с другой стороны, сама работа над этими изменениями уже добавляет энергию, так как в голове начинается поиск вариантов улучшения ситуации. В какой-то момент и Аня ощутила это. Потому что в ней будто произошло переключение.

— Знаешь, у меня есть соседка тетя Нина, — оживленно начала рассуждать Аня. — Она пенсионерка, частенько заходит к нам в гости, угощает нас. То пельмешками, то пирогом. Я подумала, что если предложить ей готовить мне, а я буду ей за это платить. Можно так? Я уверена, что ей идея понравится, потому что готовить она любит — часто сама говорит об этом. Да и прибавка к пенсии не помешает.

Я сразу почувствовала, что состояние Ани улучшилось, будто с ее плеч сняли тяжесть. Процесс шел прекрасно.

— Ну вот представь себе, что все уже так и произошло. Ты приходишь домой, ужин готов, играешь с детьми, чувствуешь себя спокойнее. Что дальше? Как найти время для себя?

— Я уже вижу, что, уделив им время, укладываю их спать. Еще не так устала, и есть время до сна. О еде заботиться не нужно, значит, возможно, я успею заняться чем-то личным.

— Почему «возможно»?

— Потому что еще есть беспорядок, стирка, глажка. Собрать игрушки, помыть пол, приготовить одежду на утро.

— Понятно. А что с мытьем пола? Ты делаешь это каждый день?

— Так это привычка у меня, — развела руками Аня. — С тех пор, как дети маленькими были. Они ж ползали, могли грязь какую-то с пола подцепить. Ну и красиво же, все всегда блестит, на своих местах.

— Да, порядок — это красиво, согласна.

— Ты что, предлагаешь мне и здесь все пересмотреть? — будто сама с собой, рассуждала Аня. Видно было, что ей не так просто расставаться с привычными правилами. — Я же не готова еще!

— Тут ты сама решай. Но мне кажется, от идеи с готовкой ты уже почувствовала облегчение.

— Еще как! У меня даже еще одно решение появилось — попробовать отпускать детей погулять с соседской девочкой. Ей шестнадцать лет уже, мои дети ее обожают. Она частенько предлагает мне помочь с ними, но я боюсь что называется «отпустить вожжи». Думаю, что она что-то сделает не так, как я: не то скажет, шапочку вовремя не наденет, не проследит, чтобы чистенькими были. Мне кажется, что лучше, чем я, с ними никто не справится. Но, с другой стороны, я же доверяю воспитателям, нянечкам в детском саду — а там тоже есть молоденькие.

— И что ты думаешь теперь? В связи с этой идеей?

— Я даже не столько думаю, сколько чувствую, что если соглашусь принять ее помощь и доверю ей детей, то смогу вздохнуть свободнее. Она ведь может поиграть с ними, например, а я в это время приму ванну. Уже не помню, когда это делала, а я так обожаю ванну! У меня когда-то целая церемония для этого была. Свечи, музыка, аромамасла. Это ведь можно все вернуть!

Я видела, как Аня, думая о себе, все больше и больше оживает, и это подсказывало мне, что лед тронулся и что мы почти пришли к тому результату, который она озвучила в начале сессии.

— Аня, хочешь, поделюсь с тобой, что я вспомнила сейчас? Притчу в тему.

— Да? Какую?

— Еврейская семья, куча детей. Мама на них все время срывается, кричит, все время на нервах. Муж ей говорит: «Послушай, сходи к ребе, он тебе подскажет, что делать». Женщина сходила, поговорила с духовным наставником и после этого начала раз в неделю ходить на рынок. Потом она приходила домой, закрывалась в своей комнате, и два часа ее никто не видел. Детям было строго-настрого запрещено входить к ней в это время. И произошло чудо: женщина стала спокойнее, она чаще улыбалась, не ругала детей, как раньше, была более радостной. Но детям было очень любопытно: что такое делает мама в своей комнате? Что ее так преображает? И однажды они нарушили запрет и зашли. И увидели, что мама ест вкусную булочку. Они стали кричать: «Мама, а как же мы?!» А она им: «Ша, дети! Я делаю вам счастливую маму».

— А вот и я! — как всегда неожиданно и стремительно на пороге появилась Вера. Прошло уже больше двух недель с нашей последней встречи, и казалось, что Вера снова забыла о намерении поработать над собой.

— Да не забыла я! — будто читая мои мысли, воскликнула она. — Я думала. Хочу поработать с темой «Мужчины». Меня замуж зовут, сразу трое. Но не знаю, кого выбрать. Они же, мужики, все себе на уме. Не доверяю я им. Но муж ведь нужен. Как быть?

— Так, значит, над какой темой мы будем работать? Какой итог от нашей встречи ты ожидаешь? — задала я Вере обычные коучинговые вопросы, когда она отдышалась, немного успокоилась и настроилась на работу.

— Ну как какой итог? Хочу определиться с мужчиной!

— И что тебе мешает?

— Я боюсь прогадать. Выберу кого-то не того, потом буду жалеть. И еще, не дай Бог, вляпаюсь в такую же историю, как с бывшим мужем. Это же жуть, что было!

— Скажи, а как ты думаешь, откуда идет эта неуверенность?

— Ну, я же не знаю, правильно я поступлю или нет.

— А кто будет судить твою правильность или неправильность?

Вопрос поставил Веру в тупик.

— Ну да, вроде я взрослая женщина, давно живу уже и много повидала. Я вообще очень быстро решения принимаю: раз — и готово! Уже потом могу рационально подумать обо всем.

Вера продолжала молча размышлять о самой себе и потом сказала:

— А ты знаешь, часто, когда я что-то делаю, передо мной образ моих теток встает. Это же занозы еще те. Все детство меня тиранили, постоянно твердили, что из меня ничего путного не выйдет, что я без мозгов в голове, ни в чем не разбираюсь и не понимаю. Из-за этого постоянно меня на коротком поводке держали: «Куда идешь? С кем была? Что делала?» А стоило им рассказать хоть что-то, сразу кучу поводов находили меня осудить: «Так неправильно. Так себя не ведут. Ты снова вляпалась».

Чувствовалось, что Веру будто прорвало. Огромный пласт обид и подавленных чувств неожиданно вскрылся и теперь жгучей лавой выходил наружу, вслух полилось все, что столько лет не осознавалось и не додумывалось до конца.

— Да я и импульсивность свою поэтому проявляю — будто теткам назло делаю! «Нельзя, нехорошо, не надо» — а вот вам! Сделаю, чтобы вы не думали, что только вы и командуете. Увидите, что я тоже с характером, да еще каким! Показуху устраиваю, что-то им доказать хочу. А они могут даже и не знать об этом, это я с их образами в голове своей борюсь…

Я не прерывала подругу.

— Я вижу теперь, — все так же эмоционально продолжала Вера, — что всю жизнь, оказывается, живу с оглядкой на них. Меряю свои поступки их мнением. То доказываю что-то, то жду одобрения, потому что поступила, как мне кажется, с их точки зрения «хорошо» и они меня похвалят. Вот в чем дело! А сама-то я и не знаю, чего хочу. А может, и знаю, но себя не слышу, а только их. Я и учиться на педагога пошла, чтобы они были довольны. А сама в торговый техникум поступать хотела. А они в один голос твердили: «Не престижно!»

Вера глубоко вдохнула.

— А с мужиками как получалось? Тетки всю жизнь твердили, что меня ни один нормальный мужик замуж не возьмет, что я только с нищим или бомжом оборванным жить буду. Вот я назло им и искала себе — богатых и красивых. Костя же мой из таких был. — Вера немного перевела дух.

— Так вроде это хорошо: богатый и красивый. И любовь у вас была? Ведь верно? — Я вспоминала историю Веры, и как мы с ней тогда встретились впервые после долгих лет.

— Да. Но я жила с ним в том же напряжении. И будто уже не тетки, а он — мерило моего успеха. Все время думала: «Вот тут похвалит», «А это лучше не делать — поругает». А потом, когда бизнес в гору пошел и мой магазин узнавать стали, у меня как крылья за спиной выросли, и я думала: «Вот, смотри, я же могу! Я успеха добилась! Сама!» Снова будто доказывала ему, как и своим теткам, что я — хорошая и чего-то стою.

— А как думаешь, если бы тебе не пришлось доказывать, если бы его образ и образы теток как твоих судей не стояли перед тобой, как бы ты себя проявила тогда?

Вера задумалась. Мне почему-то вспомнился образ Жанны Д'Арк, которая стоит с обнаженным мечом после битвы под Орлеаном. Образ всю жизнь сражавшейся женщины. В доспехах, с мечом. И сейчас Вера будто снимала свои доспехи. И думала: что надеть вместо них? Что ей к лицу, если не надо сражаться?

Честно говоря, я не ожидала, что мы придем к трансформации так быстро. Но коучинг тем и хорош, что человек сам, своими рассуждениями выходит на проработки самых болезненных и глубинных тем. Находит и вынимает занозу, с которой жил всю жизнь, привык к ней, но из-за нее хромал и испытывал боль. И вот занозы теперь нет.

— Думаю, я предложила бы ему радоваться моим успехам, разделить их со мной. Поблагодарила бы его за то, что вместе с ним и благодаря его начинанию у меня получился такой прекрасный старт, — голос Веры стал мягче, спокойнее.

— А тетушки твои как? Что ты сейчас к ним чувствуешь?

— Да что… Старенькие женщины. Болеют часто. А воспитывали меня так, потому что по-другому не умели. Я думаю, что похвала считалась тогда чем-то лишним, а строгость будто оберегала от ошибок. Но я ведь уже давно не маленькая, и они на самом деле меня не так дергают. Я ведь теперь сама могу о них заботиться. А свое они мне уже давно отдали, как могли.

Я вспомнила Веру того времени, когда мы работали в детдоме. Борец за правду, решительная, справедливая. Сейчас она выглядела такой. Только старше.

— А насчет трех кандидатов в мужья могу тебе посоветовать, как поступить, — сказала я.

— Ты знаешь, я сейчас не буду о замужестве думать. Получается, я на всех них смотрела своими привычными мерками. Мне нужно чуть отстраниться от всего этого и попробовать по-другому. Я хочу на следующей встрече продолжить эту тему.

Наша следующая встреча с Аней произошла через две недели. По ее виду сразу было заметно, что после предыдущего занятия она «приняла меры»: печать заботы, которая раньше постоянно отражалась на ее лице напряженными морщинками, стала менее заметной. Она выглядела отдохнувшей, и во всем ее образе стали проявляться мягкие черты женственности.

Не дожидаясь моих вопросов, Аня заговорила первой:

— Мне так понравился план действий, который мы с тобой придумали! И что удивительно — все сложилось так легко и быстро. И даже лучше, чем я хотела! Соседка тетя Нина с радостью откликнулась на мою идею о готовке и предложила еще и уборкой в моем доме заняться. Сказала, что давно думала как-то применить свое мастерство хозяйки и в агентстве по подбору домашнего персонала даже разместила анкету.

— И как ты себя чувствуешь? Без домашних дел? — улыбаясь, спросила я.

— Первое время было очень непривычно. Ощущение, что слишком много «лишнего» времени, что я — бездельница и плохая хозяйка. Но постепенно эта пустота во времени начала заполняться. Сначала я и правда, после того как укладывала детей спать, просто сидела в кресле, читала книгу и смотрела в окно. И я начала чувствовать удовольствие от пребывания с самой собой. Вспомнила много интересного, что давно хотела сделать для себя, но в последние годы все время откладывала на потом.

— А как дела с делегированием полномочий по детям? Ты решилась на это?

— Да, решилась. Правда, не так сразу, как с домашними делами. Но уже есть моменты, которые я могу доверить моей доброй девушке-помощнице.

— Хорошо. — В душе я очень радовалась таким изменениям у Ани. — Как ты оцениваешь результат и в каком направлении будем двигаться сегодня? — спросила я, начиная нашу работу.

— Я довольна, удовлетворена, чувствую, что происходят хорошие для меня перемены. Давай сегодня попробуем взяться за мою «больную» тему — жилье. Я просыпаюсь и ложусь с этой мыслью каждый день.

— Аня, а почему эта мысль не дает тебе покоя?

— Как почему? У нас же с мужем целый дом был! И вообще, я с детского дома мечтала об этом. О своем жилье, уголке. Там у меня что было? Кровать и тумбочка, и то не мои. Я, как никто, знаю, как это важно — иметь свое пространство. Без коттеджа я чувствую себя бездомной, а я этого натерпелась вдоволь!

Да, я вспомнила похожие на казарменные комнаты в детских домах, железные пружинистые кровати, протертый линолеум на полу. Временами в детских домах было то лучше, то хуже, но они не переставали быть приютами, а не родным домом с очагом. Я очень хорошо понимала Аню. Но одновременно мне вспомнилась моя личная история, связанная с периодом работы в детском доме.

— Я тоже долгое время жила в трудных условиях. Хочешь, расскажу тебе, как у меня свое жилье появилось?

— Да, конечно!

И я рассказала Ане историю той поры, когда детским домам уделялось особое внимание. Тогда о них часто писали в газетах, снимали передачи. Детским домам выделялась усиленная гуманитарная помощь, была и программа поддержки тех, кто там работал. В том числе в предоставлении жилья. Поначалу как-то было принято давать квартиры «лимитчикам» — приезжим из деревень. Но в какой-то момент решили, что справедливо будет помогать с жильем и жителям столицы.

Я к тому времени уже имела большой стаж работы в детских домах, была беременна вторым ребенком, и мы жили в коммунальной квартире. И когда нашему детдому выделили трехкомнатную квартиру, завуч на заседании месткома предложила дать ее мне. Решение утвердили. Но прошел месяц-два, и — ничего. Стала интересоваться, и выяснилось, что квартиру дали кому-то другому. Мне тогда с этим помогала мама, мы пошли с ней на прием в Комитет советских женщин. Там мое право на квартиру подтвердили, сказали: надо бороться.

Прошло время, я родила второго ребенка и уже была беременна Мариной, а квартиры все не было. Родила дочь и снова пошла в комитет народного образования, говорю: «Я первой стою в очереди на жилплощадь уже несколько лет, родила двоих детей за это время, где моя квартира?» А мне в ответ: «В этом году мы даем жилье заведующей детским садом, а в следующем — точно вам». И тогда я сказала: «Следующего года не будет!» В то время Александр Невзоров вел передачу «600 секунд». И я заявила в комитете, что либо меня включают в список, либо я с тремя детьми иду устраивать голодовку рядом с домом, где проводится передача, и буду голодать до тех пор, пока вопрос не решится. Вот так я ее получила. И я была последней, кто получил тогда жилплощадь от народного образования, — с этого года квартиры выдавать перестали.

— Какая ты! — восхитилась Аня.

— Почему мне захотелось с тобой этим поделиться? — подвела я итог. — Важно иметь цель и смело к ней идти.

— Но я не уверена, что способна на такие крутые меры, как ты, — с сомнением сказала Аня. — Да, я была решительной, когда ушла от мужа. Но это был шаг отчаяния во имя спасения себя и детей. Но в целом я ведь спокойный и тихий человек.

— Ипотека, — предложила я Ане тему для размышления. — Сейчас ведь это не проблема. Нужно только рассчитать свои финансовые возможности. Правда, могу тебе тоже озвучить свое мнение: лучше не так быстро, но приобрести на свои средства, чем быть в долгах много лет.

Похоже, что Аня до этого времени мечтала о собственном жилье гипотетически и воспринимала его отсутствие эмоционально, больше опираясь на воспоминания о тяжелом детстве. Чувствовалось, что после реального разбора ситуации вопрос жилья стал ей видеться по-другому.

— Ну вот как я думаю… Можно заняться вопросом ипотеки. Но я сейчас так хорошо вопрос уладила — со своим личным временем, только начала приходить в себя. И это ведь благодаря соседям. Куда мне сейчас рваться — все снова с ног на голову ставить? — размышляла она.

— А ты знаешь, Аня, есть и другой путь. Женский.

— Женский? — удивилась она.

— Давай вернемся к нашей первой проработке и ее результатам. То, что ты себя чувствуешь хорошо, мы уже с тобой отметили. А скажи, как ты замечаешь изменения в других сферах своего колеса баланса в связи с этим? — И я протянула ей листок с самого первого занятия.

Аня смотрела на нарисованные ею сферы своей жизни.

— Ты знаешь, благодаря спокойствию мне стало легче на работе. Я как-то не так нервничаю по каждому поводу. Не воспринимаю ее как утомительный груз. Да, по-прежнему хочу поменять, но смотрю на это без нервозного отчаяния, как раньше. Кстати, я не проверялась давно, но мне кажется, и сахар у меня не так часто поднимается.

— Так вот, — подхватила ее размышления я, — женский путь состоит в том, что ты продолжаешь заботиться о себе и своей жизни. Ты постепенно улучшаешь внутреннее состояние, а следом меняется жизнь вокруг тебя. Жизнь тоже начинает заботиться о тебе. Могут сложиться любые обстоятельства. Например, очень хорошая работа, где твои способности будут высоко цениться и ты будешь прекрасно зарабатывать. Или благодаря своей новой внутренней привлекательности встретишь достойного мужчину, у которого есть свой дом.

— Стеснялась сказать тебе, — слегка смутившись, сказала Аня. — Я встретила мужчину.

Монотонное течение будней прервалось вечерним звонком. Это была Аня.

— Наташа, ты знаешь, Вера наша снова в больницу угодила!

— Да как же? С чем на этот раз? — взволновалась я.

— Не беспокойся, не так страшно, как при пожаре, — успокоила меня Аня. — Говорит, что упала, ушиблась, руку повредила. Звонила мне из травмпункта. Давай навестим ее?

— Непременно! — откликнулась я.

Вера полулежа устроилась на кровати в шикарной одноместной палате. Рядом на тумбочке стоял букет цветов. Но вид у нее был встревоженный. Прежний запал, с которым Вера относилась к любым происшествиям в жизни, куда-то пропал.

— Что случилось? — почти одновременно спросили мы с Аней.

— Да ничего серьезного вроде, девочки, — сказала Вера. — Один из ухажеров пригласил в театр. Я нарядилась, как обычно, сапоги на шпильках надела. После театра он меня домой подвез, а я решила не переодеваться, чтобы собаку выгулять, поводок на нее надела — и на улицу. Уже темно было, вдруг из-за угла машина резко вывернула, фарами засветила. Линда — это мой лабрадор — от страха как рванула в сторону! Я поскользнулась, упала, а она меня тащит. Всю руку по локоть себе содрала, головой ушиблась. Но руку уже перебинтовали, не болит. Прививку от столбняка сделали, наблюдают сейчас.

— Ну, бывает, — старалась поддержать Веру Аня. — Собака-то как? Цела? Ты что-то сама на себя не похожа…

— Да цела моя собака, соседка за ней присматривает, — махнула Вера здоровой рукой. — Но я как после ушиба очнулась, мне же сразу несколько историй в голову пришли, которые до этого со мной случились. И, знаете, это мне покоя не дает.

Вот неделю назад у меня были гости, так я кофе на себя разлила, а мы как раз в клуб спешили. Побежала платье переодевать и ноготь на руке вывернула — за косяк двери зацепила. Кровь, мясо. От такой жути на стенку лезть была готова. А за неделю до того заглянула с документами в швейный цех у нас на работе. Решила между делом былые времена вспомнить. Села за швейную машинку и иглой палец прошила. Боль адская была. Меня уже в этом травмпункте как облупленную знают. А после вчерашнего случая даже жутковато стало. Поэтому и попросила меня в палату поместить хоть на день. Сказала им, что у меня эмоциональная травма. Лежу вот и думаю: «наговорил» на меня кто-то или сглазил. А что еще думать?

— Ох, Вера, — вздохнула Аня. — При чем тут «наговорил»? Ты рассказываешь, а у меня перед глазами картина встает, как ты вихрем носишься туда-сюда. Везде успеть, все узнать… Сколько помню тебя, нужно тебе, не нужно — ты все время спешишь куда-то. Помнишь, как к нам на встречу опоздала, потому что акцию пошла смотреть на машину? Я бы в твоем безумном ритме давно, наверное, с ума сошла.

— Это да, забегалась я, наверное, — согласилась Вера. — Уже дни недели начала путать. А ты, кстати, Аня, лучше выглядишь. Посвежела. Косметика новая? Бальзам для волос?

— Наташа — мой бальзам, — засмеялась Аня. — Мы над сферой отдыха работаем. Сплю больше, гуляю, читаю. В бассейн ходить начала. Вот откуда моя свежесть.

— Да… точно… припоминаю, — протянула Вера. — В моем колесе какая-то сфера вообще на нуле.

— «Планирование и управление временем», — подсказала я. Вспомнила это почти сразу. Наверное, я по профессиональной привычке чаще самих девочек мысленно держала перед глазами картины их жизни. А еще потому, что они мне были очень дороги.

— Наташа, ты тоже думаешь, что сглаз тут ни при чем? — с надеждой спросила меня Вера.

— Я думаю, такие события не зря с тобой происходят. Видишь, и в палату тебе захотелось — от суеты отгородиться. Тебе надо к себе прислушаться и в своей жизни навести порядок. Внимательность к себе уменьшит риск таких происшествий. Это я тебе точно говорю.

И у меня тут же возникло предложение:

— Девочки, а я предлагаю нам втроем еще раз собраться. Я вам обеим расскажу о дополнительном колесе баланса по сфере планирования и управления временем. И тебе, Аня, это как раз пригодится для закрепления твоей темы отдыха.

— Раз пошло такое дело, приглашаю вас к себе в гости, в мои апартаменты! — воодушевилась Вера. — Вы ведь у меня ни разу не были!

Квартира Веры в Хамовниках поражала роскошью. Новострой, двенадцатый этаж с видом на парк и озеро. Вера обустроила квартиру в самом современном стиле. В дизайне присутствовали легкость и спокойные цвета. Это приятно удивило и словно открыло мне какие-то непроявленные в повседневном общении черты ее характера.

— Располагайтесь, сейчас попьем чаю, — радушно предложила она нам с Аней. В стенах своего дома Вера была спокойной и мягкой. Чувствовалось, что этот мир она создала с большой любовью, но открывает его далеко не всем.

И мы уселись на мягкий велюровый диван посреди комнаты.

Я принесла заготовки с новым колесом баланса и, когда мы закончили чаепитие, раздала листы Вере и Ане.

— С самого начала скажу вам, что планирование и управление временем — это инструмент создания нашей жизни. Можно, к примеру, не уделять этому внимания. Так поступает много людей. При этом у каждого жизнь может складываться по-разному. У кого-то удачно, и он будет говорить о счастливых случайностях и везении. А у кого-то, наоборот, — все плохо, и он скажет: «Такова судьба». Планирование дает нам возможность самим создавать свою жизнь, причем такой, какой мы и хотим ее видеть. Не ожидая счастливого случая или удачи, делать правильные шаги в нужном направлении и вовремя замечать и корректировать «проколы» и сбои. Это труд. Но, поверьте, он того стоит. И таким путем вы быстрее приходите к тому, чего хотите.

Девочки слушали внимательно, было видно, что они настроились почерпнуть для себя что-то полезное. И я продолжила:

— Предлагаю такой план работы. Сегодня я вам подробно опишу каждую из сфер, а дома вы самостоятельно и не спеша поработаете над вашим рисунком.

Аня и Вера согласились, и я начала объяснение:

— Первая сфера — это планирование. Да, нужно составлять планы: на день, месяц, год, три, пять, десять лет. Наверняка у вас есть желания и дела, которые должны быть сделаны. Все это надо включать в список своих планов. Дела, прописанные на бумаге, реализуются с гораздо большей вероятностью, чем те, которые мы держим в голове. При этом важно составлять реальный план, который вам по силам, и не включать в список все подряд. Невыполненные дела могут накапливаться и невольно создавать напряжение. А от осознания того, что вы что-то не сделали, может понизиться самооценка и исчезнуть уверенность в своих силах.

Вторая сфера — это анализ своих дел. Если вы давно занимаетесь планированием, то можете заметить, что есть дела, которые переносятся из одного списка в другой, из года в год. Нужно перестать делать это автоматически, а проанализировать и подумать, стоит ли оставлять их в своих планах. Вполне возможно, что они уже утратили актуальность или реализовались в другом виде.

Например, для этого можно использовать метод «Матрица Эйзенхауэра». Американский президент Эйзенхауэр составил эту матрицу для распределения своих многочисленных дел. У вас на листочках есть ее изображение.

И я показала девочкам на квадрат, разделенный на четыре части:

— В идеале наибольшее количество дел должно быть в квадрате «В» — важные и не срочные. Тогда мы очень комфортно в гармонии успеваем это все сделать.

Вот еще один простой и очень действенный способ: в течение дня спрашивать себя: «Что я хочу прямо сейчас?» Это — способ научиться слышать себя. Не бежать сломя голову за тем, что поманило, позвало. А сделать то, что сейчас просит твое тело. Например, в своей суете можно не замечать, что хочется воды или пойти прогуляться. А вместо этого мы спешим в магазин за хорошими скидками или сидим в телефоне, забыв о времени.

— Да, у меня есть такое, — согласилась Вера.

— Ты молодец, что подметила, — улыбнулась я и продолжила: — Сектор «Прокрастинация» — это откладывание на потом. Проработка этой сферы помогает сделать действия более гармоничными, избавиться от недоделанных «хвостов». Часто за нами тянутся дела, которые мы не любим или не хотим делать, и вы говорите себе: «Сделаю это завтра». Но к таким делам можно подойти творчески, и они не покажутся такими нудными.

Например, недавно я запланировала подготовить новый обучающий курс. И все откладывала день, когда этим можно заняться. Но при этом среди других дел я в уме время от времени возвращалась к этой теме, думала над ней. И в какой-то момент поняла, что курс сформировался, мне осталось только сесть и записать его на бумаге. Так можно поступить и с другими делами, снять с них степень важности и выполнить их незаметно, как бы между прочим.

— Да, я, например, тоже заметила такую особенность, — сказала Аня. — Пишу план на день, все дела записываю, а порядок их выполнения не отмечаю. Начинаю с какого-то одного дела, периодически поглядываю в список и к концу дня смотрю — все дела сделаны, в том числе и «нудные».

— Это хорошая методика. Важно, что дела записаны, и второе — прислушиваться к себе, тогда формируется идеальный алгоритм действий, — согласилась я с Аней и спросила у девочек: — А что вы знаете о техниках управления временем?

— Управления? Время неуправляемо, — возразила Вера. — Говорят ведь: «время утекает», «время бежит». Мне иногда кажется, что я пытаюсь с ним бороться, опередить его и проигрываю.

— Да, у людей, которые все время спешат, часто наблюдается такое состояние. Но и с ним можно и нужно работать. Например, известный гуру в этой области Франческо Чирилло в молодости был отстающим студентом. Он тоже постоянно не успевал. Садился за учебу, потом на что-то отвлекался, занимался другими делами. Время уходило, а задания так и оставались не сделанными. И тогда он изобрел такой способ: двадцать пять минут заниматься подготовкой к занятиям, ни на что не отвлекаясь. И пять минут отдыхать. Он посчитал, что человеку вполне по силам такое время для полной концентрации на какой-то одной задаче. Метод оказался очень эффективным и получил название Pomodoro («Помидор») — так выглядел таймер, по которому занимался Чирилло. Я использую этот метод, когда вижу, что в моем списке много дел, особенно связанных с моей профессиональной практикой. Но вы можете найти и применять техники, которые подойдут именно вам.

Далее сфера «Отдых». Мы с вами говорили о ней, когда составляли общее колесо баланса. Не уделяя внимания этой сфере, мы рискуем нарушить баланс во всей жизни: в семье, работе и здоровье. Здесь важно тонко прислушиваться к себе и предоставлять тот отдых, который необходим вашему уму и телу.

Я, например, совсем недавно сделала для себя открытие. По биологическим ритмам я — сова. Но всю жизнь упорно переделывала себя в жаворонка. Вставала рано, чтобы все успеть, ложилась рано, чтобы выспаться. А вот недавно заболела и во время отдыха поняла: «Зачем я себя перестраиваю? Вполне можно успеть сделать все дела, оставаясь в режиме, который мне комфортен и соответствует моей природе». При этом я работаю даже более продуктивно и радостно. И могу позволить себе днем на часок прилечь, если будет такая потребность.

— Да, я очень хорошо заметила у себя изменения после работы над этой сферой, — сказала Аня.

— Мы все заметили, — засмеялась Вера.

— Могу дать для отдыха еще один очень хороший способ, — поддержала я эту тему. — Медитации. Не стоит воспринимать их скептически, а лучше попробовать. Можно уделять медитациям хоть пятнадцать минут в день, и вы уже заметите, как улучшится самочувствие и самооценка. Вы сможете разглядеть и выполнить приоритетные дела, четко сконцентрироваться на них. Могу предложить вам медитации для каждого состояния и нужного настроя. Завершающая сфера, — снова показала я на листок с рисунком, — это делегирование дел. С Аней мы эту тему подробно разобрали, и есть уже хорошие результаты. — Аня кивнула. — А у тебя, Вера, на работе, к примеру, много обязанностей?

— Да, иногда не знаю, за что хвататься, боюсь что-то упустить. И часто, бывает, упускаю.

— Но у тебя есть и подчиненные, верно?

— Есть.

— Ты вполне можешь пересмотреть список своих дел и подумать, что из них можешь кому-то поручить. Если такого человека нет, то вырастить его из тех, кто есть, или поговорить с директором, чтобы взять нового сотрудника в штат.

— Не очень у нас любят брать сотрудников в штат, — сказала Вера. — Но подумать о небольшом перераспределении, в принципе, можно.

На этом наше обсуждение темы планирования закончилось. Еще немного поболтав, мы с Аней поблагодарили Веру за гостеприимство и расстались. Мы договорились через две недели встретиться и обсудить результаты работы.

Подруги, собравшись в гостях у Веры, изучают тему дополнительного колеса баланса «Планирование и управление временем».

Некоторые из сфер Вере и Анне незнакомы. Наталья предлагает разные методики проработки областей этого колеса баланса, в том числе те, которые можно применять ежедневно, не затрачивая на это много времени.

Наталья ставит перед собой задачу — помочь подругам сделать свою жизнь более организованной, размеренной и гармоничной.

Прошла неделя после нашей встречи. И в один из будних дней Вера неожиданно мне позвонила.

— Наташа, я не могу справиться с темой планирования, — призналась она.

Возможно, такие слова могли бы меня огорчить, так как именно Вере хорошо было бы эту тему проработать и мы уже не раз прилагали для этого столько усилий. Но меня обрадовал ее звонок. Я поняла, что Вера не отмахнулась от темы, как часто случалось раньше, и вдобавок решилась искренне признаться в том, что у нее что-то не получается.

— Значит, надо встретиться, — подбодрила ее я. И мы назначили день.

— У меня ничего не выходит, — продолжила свои объяснения Вера при встрече. — Я не могу понять, с какого конца за все это браться и вообще — зачем? С одной стороны, мне очень надоели мои маета и суета. Мне даже однажды удалось уловить состояние размеренности и спокойствия, и оно мне очень понравилось. Но сесть писать планы, изучать какие-то техники… Мне даже странно думать о том, чтобы уделять этому время, когда и так не успеваешь.

— Давай вернемся к нашему первому колесу. Ты составила его с расчетом на шесть месяцев. Ты помнишь о тех планах?

— Конечно, помню! Но я думаю, что тогда поспешила со сроками. — Чувствовалось, что Вера начинает относиться к теме более серьезно, и это снова меня порадовало. — Пусть это будет год, а не шесть месяцев. Это более реально.

— Хорошо. К чему ты хочешь прийти через год? Какой видишь себя? Свое окружение, работу, личную жизнь и все остальное?

И Вера рассказала о том, что снова представляет себя владелицей бизнеса. У нее есть свой магазин и ателье. Сказала, что она хочет прийти к созданию своего бренда одежды. Рассказала, что представляет рядом с собой положительного и сильного мужчину. У него, как ей видится, скорее всего, тоже свое дело. Они поддерживают друг друга, помогают, общаются на равных. Также она сказала, что представляет себе путешествия и занятия фитнесом.

— Как-то так я вижу, — подытожила Вера.

— Так. Вот это твоя цель — точка «В». Сейчас ты находишься в точке «А». Что ты можешь сделать прямо сейчас, чтобы начать путь к себе самой через год?

— Я не знаю… — начала размышлять Вера.

— А если бы ты знала, то что бы это было?

— Ну… Проще всего мне думать о бизнесе. Как-никак какой-то опыт уже есть. В этом направлении я бы начала целенаправленно откладывать средства. Изучила бы вопрос, что для этого нужно, сколько денег потребуется, прочие нюансы.

— Прекрасно. А хочешь, на примере этой твоей цели мы и поговорим о планировании и управлении временем?

— Да, может, что-то станет понятнее, — оживилась Вера.

— Определение цели создает направление движения твоей энергии. Шаги, которые ты перечислила, — и есть начало планирования, выстраивание пути к своей цели.

Теперь, к примеру, ты понимаешь, что в твоем расписании дня нет места для таких шагов. Вот тут и становится полезным расклад всех сфер по колесу баланса планирования и управления временем, понимаешь?

Твоя задача — так организовать свое время, чтобы действия следовали исполнению обозначенной тобой цели. Чтобы они перестали быть хаотичными, неосознанными и разрозненными, а приводили к результату, к которому ты стремишься. Не сразу, а постепенно, шаг за шагом.

— Я поняла, — сказала Вера. — Но, боюсь, мне не по силам разбирать эти матрицы, изучать, как действует тот принцип про двадцать пять минут, и все такое. Как только я начинаю думать об этом, у меня вообще пропадает желание что-либо делать.

— Да, такое явление тоже имеет место, — сказала я. — Но на это состояние тоже надо смотреть как на задачу, которую надо решить. И не отступать от своего главного желания лишь по этой причине.

Понимаешь, есть те, кто движется к своей цели самостоятельно, у них хватает сил и настойчивости, они обладают высокой самодисциплиной и строгостью к себе. Усилием воли такие люди могут отказаться от себя прежнего и создавать себя нового. Но так поступают далеко не многие. Кроме того, такой путь может занять много времени, и бывает, что в итоге приводит не в ту точку, потому что человек сбивается с пути.

Я предлагаю тебе подойти к решению своей задачи организованно и планомерно. И принять мою помощь как коуча.

Смотри, полный курс коучинга длится три месяца — по одной встрече в неделю. Каждый раз мы будем разбирать какую-то твою тему, связанную с планированием, и выполнять конкретные действия для изменения ситуации. При помощи наших встреч ты сможешь разобрать и «Матрицу Эйзенхауэра», и выбрать техники управления временем, которые будут для тебя самыми действенными, составишь первый план и проверишь его в действии.

Скажу тебе честно, что я сама, когда замечаю какие-то возникшие проблемы в своей жизни, провожу коуч-сессии у своих друзей. Знаю, что это быстрый и эффективный способ снова все привести в порядок. Вот увидишь, просто поверь.

Казалось, Вера услышала меня. Видно, наши частые встречи начали приносить свои плоды.

— Да, я хочу таких перемен, — решительно сказала она.

— Как дела, Аня? — спросила я у подруги, когда мы увиделись с ней через две недели после встречи у Веры. Так получилось, что Вера решила более глубоко проработать темы планирования, и поэтому наш график встреч снова изменился.

— Мне очень помогла та дополнительная схема, которую ты нам дала! — воодушевленно сказала Аня. — Я теперь, когда сажусь думать о своих делах, всегда держу эту табличку перед собой. Смотрю, чтобы все гармонично спланировать.

— Ну и прекрасно! Я очень рада, — поддержала я Аню. — Какую тему тогда возьмем сегодня?

Аня стала более серьезной и задумчивой:

— Когда мы обсуждали с тобой тему жилья, ты говорила о женском пути.

— Да, верно.

— Я думала об этом. И понимаю, что он мне близок. Но в то же время я не могу принять его полностью. Тогда я тебе сказала, что встретила мужчину. Он мне очень нравится. И вот как раз здесь я опять начинаю чувствовать проблемы.

— Как бы ты их сформулировала? — спросила я.

На улице был конец февраля. Зима будто напоследок решила напомнить о себе: за большими окнами моего рабочего кабинета мела метель, ветви деревьев в парке качались под порывами ветра. Аня смотрела на этот пейзаж и собиралась с мыслями.

— Никогда не испытывала таких чувств, — начала она. — Я ведь уже была замужем, влюблялась. Но этот человек мне как-то особенно стал дорог. В общении с ним я испытываю что-то глубокое и трепетное. И сразу возникает мысль: «Как бы это не разрушить?» И вот невольно, когда мы встречаемся, я сразу «беру себя в руки», слежу за каждым своим словом, боюсь сказать что-то лишнее. Как будто сковываю сама себя. И чувствую, что я ему тоже нравлюсь, но никак не могу преодолеть это состояние и общаться более легко, открыто, естественно. Смеяться, в конце концов. В результате происходит не свидание, а встреча двух дипломатов. И вроде бы: «Вот оно, что-то настоящее, радуйся, растворяйся в счастье». А не получается. Сама себе не разрешаю как будто.

— Понимаю тебя. А к чему ты бы хотела прийти в результате этой работы? — спросила я.

— Хочу чувствовать себя свободно в отношениях, быть самой собой, — сказала Аня.

— А что тебе мешает так себя чувствовать? — продолжила я.

— Я думаю, это страх, — погружаясь свои ощущения, сказала Аня. — Страх, что я потеряю что-то, если буду действовать как-то «не так».

— «Не так» — это как?

— Скажу какую-то глупость, проявлю бестактность, случайно обижу. Я и на работе себя стараюсь сдерживать в конфликтах, быть дипломатичной, мягкой, проявлять понимание. А с мужчиной, который мне интересен, вдвойне за собой слежу.

— А как ты думаешь, откуда у тебя взялось такое поведение?

Аня опустила голову и смотрела на свои руки. Она держала одну ладонь в другой и большим пальцем правой руки проводила по второй ладони, будто разглаживала на ней линии.

— Ты помнишь меня, когда я жила в детском доме, — заговорила она. — Я попала туда грудным ребенком. И все, что я помню, до того момента, когда уехала оттуда, — это обращение с нами воспитателей и нянечек. Я никого не сужу, потому что нас было много, а вас — мало. И на всех нас любовь было не разделить. Но мне было больно, когда я чувствовала пренебрежение к себе или к другому ребенку, невнимательность к нашим простым детским желаниям и видела наказание за оплошности. Иногда казалось, что нас как детей просто не замечают. Люди-воспитатели делали свое дело, свою работу, но она как будто была никак не связана с нами. А мы должны были просто соответствовать положенным правилам, чтобы не мешать эту работу выполнять. И мы маленькими детьми пытались завоевать вашу любовь, внимание, благосклонность. И подстраивались под установленные правила, отказываясь от своих, чтобы получить хоть каплю похвалы и одобрения.

Когда я стала постарше и все это стала лучше видеть, я дала себе твердое внутреннее слово — относиться ко всем по-другому. Чтобы другие люди всегда чувствовали от меня тепло, радовались тому, что их слышат и понимают. Я хотела давать людям это, потому что знала, что это то, что очень людям нужно.

— Да, — сказала я. — Помню тебя в детском доме еще очень хорошо, потому что ты упорно хотела стать фотомоделью.

Я не зря решила упомянуть об этом, так как помнила о конфликтах Ани с завучем. И почувствовала, что и здесь задела Аню за живое.

— Пелагея Александровна, — сдавленным голосом начала говорить Аня, — унижала меня. Эта моя мечта меня согревала. Когда я особенно остро чувствовала одиночество и хотелось плакать, я начинала представлять, что я на подиуме, в красивом платье, с длинными вьющимися волосами. Что на меня направлены десятки камер. И я иду в свете прожекторов. И вот эта женщина постоянно топтала мою мечту. Отнимала ее у меня, разбивала вдребезги и говорила, что такого в моей жизни никогда не будет. Что мое будущее — это работа уборщицей и жизнь с бомжами. Она всегда доводила меня до слез.

— И что стало с твоими мечтами, когда Пелагея Александровна тебе уже не мешала? Ты мечтаешь сейчас о чем-нибудь?

Аня задумалась:

— Не мечтаю. Я знаю, что есть каждодневные дела, дети, вот чуть-чуть начала себе внимание уделять. Но чтобы мечтать о чем-то… Нет, такого у меня в жизни не случается.

Мне хотелось разбудить в Ане как можно больше жизненных воспоминаний, которые сформировали ее теперешнее поведение, и я задала другой вопрос:

— Хорошо. А если представить, что с тобой все в порядке, вы вместе с твоим мужчиной. Как ты себя чувствуешь?

Казалось бы, в мечтах вполне можно дать себе волю и начать радоваться, но Аня и тут напряглась.

— Уф… Со мной все в порядке, но теперь… я начинаю подозревать мужчину. Да, — подтвердила она свои мысли, — боюсь, что он меня предаст, подведет.

— А эти мысли у тебя откуда?

— Так было у меня с первым мужем. Ведь начало нашей жизни в браке тоже было безоблачным, а потом он предпочел всей нашей семье рулетку. И все мои уговоры и мольбы были тщетны — он поступил так, как хотел.

— Как ты думаешь, почему он не прислушался к тебе?

— Да он вообще меня по жизни не слушал! Это я его слушала. Ему в рот заглядывала: как скажешь, так и будет. Тапочки ему к кровати по утрам подносила, массажи делала. Всегда поступала так, как он хочет: куда поехать отдыхать, как отметить день рождения, какое платье мне купить. Мне так нравилось, что у него есть желания! Мне казалось, что его желания — это мои желания. И я очень старалась, чтобы они исполнились.

— И что же стало потом?

— Мне кажется, ему стало скучно: со мной, с детьми, в семье. И он пошел в казино.

— Скажи, Аня. Вот ты всю жизнь старалась быть для всех доброй, хорошей. Так?

— Так.

— Ты исполняла данное себе в юности обещание — делать людей счастливее. Старалась быть скромной и незаметной. Мало что желала и просила. Верно? — Да.

— Хотела быть идеальной женой для мужа, его сказочной волшебной палочкой. Так ведь?

— Да, так.

— А теперь подумай: сделала ли твоя идеальность тебя счастливой?

Аня выглядела грустной. Было видно, что в ее душе сразу возник ответ на мой вопрос, но ей нужно время, чтобы с ним согласиться.

— Нет, я не вижу счастья в своей жизни, — сказала она после раздумий. — Вроде понимаю, что то решение в детстве было хорошим, справедливым, нужным для всех. Но счастья не чувствую от этого.

— Аня, знаешь такую поговорку: «Благими намерениями вымощена дорога в ад»?

— Да, — ответила Аня. — Ее часто применяют в смысле «хотелось, как лучше, а получилось, как всегда».

— Хочу тебе открыть другой смысл этой поговорки, потому что она как нельзя лучше раскрывает историю твоей жизни. Да и не только твоей.

Во всех эпизодах, которые мы с тобой рассмотрели, присутствует такое явление, как «ограничивающее убеждение».

Это шаблон реакций и поведения, который мы выбираем сами или перенимаем от нашего окружения, общества, в котором живем. Иногда ограничивающие убеждения присутствуют в нас с рождения и передаются генетически.

В любом случае это некое твердое представление о том, что «правильно» и «неправильно», и «как должно быть». Мы делаем эти убеждения частью своей жизни, воспринимаем их как часть себя и все свои поступки сверяем с ними.

Почему они называются «ограничивающими»? Потому что лишают нас права в каждый момент жизни проявлять себя не так, как мы себя чувствуем, а так, как предписано, положено и установлено — нами же или кем-то еще.

Вот, к примеру, если взять сферу отношений в паре. Очень часто здесь встречаются два шаблона поведения, две крайности: растворение в партнере или демонстрация независимости. Скажу по своему большому опыту — ни один из этих способов не ведет к счастью и гармоничным отношениям в семье. Вот, например, ты помнишь историю Веры с мужем. Она пыталась показать мужу свою независимость, умение добиваться больших успехов. Это была вторая модель поведения. И, как помнишь, отношения распались.

В отношениях с твоим бывшим мужем ты действовала под влиянием ограничения «жена должна быть доброй, ласковой, понимающей». Из твоего детдомовского детства тянется убеждение «любовь надо заслужить». Такое ограничение, кстати, часто формируется и у детей в полноценных семьях.

Из-за конфликтов с Пелагеей Александровной у тебя сформировалась позиция: «мне многого не надо», «я не достойна своих желаний».

И вдобавок ко всему ты сама сформулировала для себя правило «быть для всех хорошей» и, как ты говоришь, сама придерживаешься его всю жизнь.

Если посмотреть более детально, то список таких убеждений, которым подчиняются твои поступки, станет намного шире.

Теперь давай посмотрим, к чему приводят эти убеждения. Возьмем для примера отношения с мужем. Можно ли назвать их счастливыми, приносили ли они тебе удовлетворение? И что получилось в итоге?

— Ну, я об этом тогда не задумывалась. Просто жили и жили. А результат какой: расстались. Хотя начиналось все красиво, конечно.

— А как относился к тебе муж? В начале отношений и в конце?

— В начале — любил, ухаживал красиво. А под конец с его стороны не было уже ни уважения, ни внимания. Он вообще перестал меня замечать, не то что прислушиваться.

— Хочу рассказать тебе одну историю-притчу, Аня. Ее рассказала мне тетя Соня, жена моряка, когда я вышла замуж в первый раз. Она резкой такой была женщиной, уму-разуму меня учила. Я потом не раз эту историю прокручивала как «напоминалку» для себя. И тебе может сейчас очень пригодиться. Слушай.

Возвращается корабль из рейса. Жены-морячки готовятся встречать мужей. Одна побежала в парикмахерскую, прическу, маникюр сделала, самое красивое платье достала, нарядилась. Только дома порядок навести не успела и поесть не приготовила. Вторая — убрала весь дом до блеска, каждую пылинку вытерла, все по местам расставила, наготовила угощений — первое, второе, третье блюда, компот. А себя привести в порядок не успела. Надела домашнее платьице, которое каждый день носила, пальто сверху накинула и тоже в порт помчалась.

Встречают они своих мужей в порту. Первый видит свою супругу: красивую, ухоженную, сияющую. Ее настроение невольно передается и ему. Она говорит: «Так рада тебя видеть, родной, так спешила тебя встретить. Только дома поесть не успела приготовить». «Да что ты, родная, не беспокойся, — отвечает ей муж. — У меня же полный чемодан деликатесов из разных стран! Сейчас стол накроем, и будет праздник!»

Вторая жена, вся второпях после домашних дел, приезжает в порт. Встречает мужа, чуть ли не чемодан его подхватить готова и нести. Скорее его домой зовет: «У меня там и пирожки, и бульончик. С утра сегодня не спала, по антресолям скакала, чтобы все чисто было». Муж заходит в квартиру, видит чистоту, порядок и свою жену — в пальто и в халате, говорит: «Дорогая, в доме все так чисто и красиво. Даже плюнуть некуда. Разве что на тебя».

— Ох, действительно, жестко звучит, — сказала Аня. — Но если быть правдивой, то в буквальном смысле мне муж так и говорил, когда от моих слов отмахивался: «Да плевать я на тебя хотел».

— Да, у таких деструктивных отношений есть печальное продолжение, — подтвердила я. — Если мужчина и женщина продолжают оставаться в паре и у них есть семья, то поведение мужчины начинают копировать дети. Так же, как и он, они перестают уважать мать, считают, что она им во всем «должна», начинают выражать претензии и упрекать. У меня была такая ситуация со вторым мужем и старшим сыном. Именно тогда я приняла решение уйти. А сейчас, знаешь, какие у меня отношения?

— Какие?

— «Неправильные», — улыбаясь, сказала я.

— Что это значит? — удивилась Аня.

— Так моя коллега в школе говорила мне: «Я ничего не понимаю, Наталья, вы себя с мужем ведете абсолютно неправильно, а он вас так любит». А неправильно — это значит совершенно естественно. Если мне что-то не нравится — говорю об этом, если что-то злит — злюсь, если что-то не устраивает — мы с ним обсуждаем. Никогда — ни в начале наших отношений, ни сейчас у меня не возникает желания ему угождать и притворяться, чтобы понравиться. И при этом нет ни одного дня, чтобы в моем доме не появился новый букет цветов. И муж меня очень любит.

— А разве ты не переживаешь, что можешь его обидеть, проявить себя слишком капризной, эгоистичной? — осторожно спросила Аня.

— Знаешь, если ты хорошо чувствуешь саму себя и любишь своего мужчину — ты всегда будешь понимать, где эта грань. Сумеешь бережно и с уважением относиться к своим и его личным границам. И вам всегда будет комфортно вместе.

Похоже, что для Ани возможность такого расклада в отношениях стала открытием. Она слушала меня, впитывая каждое слово, и я решила закрепить это новое понимание еще одной историей.

— Мужчина и женщина полюбили друг друга и поженились. Интересным в их семье было то, что женщина не любила готовить. Чтобы поесть, они ходили в рестораны, заказывали еду на дом, приглашали женщину-повара. Жили очень счастливо, радостно.

В какой-то момент женщина решила изменить себя — стать хорошей хозяйкой. Она окончила кулинарные курсы, уволила повара и полностью взяла эту роль на себя. В доме появилась еда, приготовленная ею, самые разные изысканные блюда. Она была очень довольна таким положением дел. Но отношения с мужем почему-то стали менее яркими. Куда-то ушли прежние радость и легкость. И как-то раз муж, глядя на нее, хорошую хозяйку, сказал: «Послушай, дорогая. Наверное, это очень хорошо, что ты теперь умеешь готовить и у нас в доме всегда есть борщ. Но я ведь полюбил тебя не такую».

Завершая свою мысль, я сказала:

— Очень важно, Аня, прийти к себе самой. Думать о своих мечтах, желаниях, о том, что приносит тебе радость. Понять, какая ты — настоящая.

— Да, я вспомнила сейчас, как мы познакомились с моим теперешним мужчиной! — сказала Аня, будто ожив. И казалось, что в душе у нее проснулась и начала тихонько петь нежная юная птица. — Вспомнила: я купила мороженое в ларьке на улице. Отвлеклась на что-то и случайно задела этого мужчину. Мороженое упало и запачкало ему ботинок. Не знаю, почему мне тогда стало очень весело. Я извинялась перед ним и смеялась. И он тоже начал смеяться и сказал, что я специально оставила на нем особую метку. Потом он не раз говорил, что эта метка помогла нам найти друг друга.

— Запомни, Аня, какую он тебя полюбил. И вспоминай это состояние всякий раз, когда будешь думать, что надо вести себя «правильно», — сказала я.

Не прошло и дня, как я поделилась с Аней «секретом» своих семейных отношений, и жизнь сразу предоставила мне подходящую ситуацию.

К нам в гости приехали давние и далекие друзья Максим и Лена. В Рязани нас связывала школьная дружба, потом ребята поженились. Я всю жизнь поддерживала с ними общение. А когда они узнали, что я вышла замуж за Игоря, наше общение стало еще теснее — они хорошо помнили его со школы.

Лена с Максимом устроили свою жизнь на Дальнем Востоке, в Хабаровске. И вот как-то решились и совершили путешествие через всю Россию. Конечный пункт был у нас, в Москве.

Это была очень радостная встреча. У друзей было что нам рассказать — о своей жизни и об этом необычном путешествии. Игорь поначалу тоже был очень радушен и воодушевлен, но в какой-то момент я заметила, что он стал вести себя сдержаннее, отмалчиваться.

Максим будто специально много шутил, вспоминал их юношеские похождения, подтрунивал над Игорем. И чем больше он это делал, тем сильнее Игорь закрывался. Я видела, что он напряжен, внутри него все кипело, а какие-то моменты ему было просто неприятно вспоминать. Он упорно не включался в диалог, но и не пресекал разговор, только крепче сжимал зубы.

— А комсомольское собрание, — распалялся Максим, — и что тогда Елена Андреевна тебе сказала? Помнишь?

По Игорю было видно, что это край его терпения. Но он как бывший профессиональный дипломат ответил:

— Да, школьные годы — необычайная пора жизни.

После чаепития встреча завершилась, и мы попрощались с друзьями. Игорь, сказав, что неважно себя чувствует, ушел в свою комнату. А я, напротив, почувствовала необходимость активности и энергично взялась за мытье посуды. Было ощущение, будто невыраженные эмоции Игоря передались мне и просили выхода. Весь оставшийся вечер и ночь я вольно и невольно размышляла о случившемся.

Мы жили с Игорем вместе уже более семи лет. И я хорошо знала эту его черту — сдержанность и внутреннюю закрытость. Бывало так, что я начинала сердиться, выражала недовольство, в том числе и ему. Видела по нему, что ему тоже что-то не нравится. Но его реакция — дипломатический ход: «Наташенька, я тоже тебя очень люблю». На этом все обсуждения заканчивались. Иногда это выводило меня из себя! Но я понимала и принимала Игоря таким, какой он есть, — в силу своего характера и профессиональных знаний.

Отчасти я понимала, откуда «растут ноги» у такой позиции. В ее основе лежала история их семьи, которая попала в список «врагов народа» из-за своей то ли голландской, то ли немецкой фамилии. И отец мамы Игоря — его дедушка — был репрессирован.

В результате семья мамы Игоря осталась без отца, его мама с сестрой попали в детский дом. Всю жизнь эта нерусская фамилия мешала им быть полноправными членами общества — такой была политика в стране в тот период. Игорь, имея высокий потенциал, тоже всего добивался с трудом. Его карьера стала расти быстрее только тогда, когда тема врагов народа ушла в историю. И в душе у каждого из их семьи сохранилось это чувство осторожности и недоверия к людям, обществу. Желание скрывать что-то о себе, чтобы иметь возможности жить достойно и реализовать себя в той среде, где родился.

Встреча со школьными друзьями создала у меня впечатление, что в историях Максима были тоже болезненные для Игоря воспоминания, связанные с тем периодом жизни. И он упорно не хотел их ворошить. Это все не давало мне покоя. Очень хотелось помочь мужу сгладить тяжелые моменты его судьбы, ведь закрываясь от того, что нас огорчает и тяготит, мы отгораживаемся и от того, что нас радует.

На утро у нас с Игорем была запланирована прогулка, и я решила попробовать с ним поговорить.

Мы шли по аллее зимнего парка.

— Хочу спросить тебя, — сказала я ему. — Почему ты вчера молчал?

Февральский снег уже почти растаял. Местами скопившаяся вода собиралась в ручейки. И я почему-то вспомнила, как когда-то представила Игоря мальчиком в матроске, пускающим по ручью кораблик надежды с письмом к отцу.

Я почувствовала, что и он, глядя сейчас на ручейки, тоже хочет ощутить легкость, но осадок неприятных впечатлений от вчерашней встречи давит на него.

— Я видел, что тебе не спалось ночью, — сказал он. — Мне тоже. Не думал, что Максим своими воспоминаниями о школе так меня заденет. Я прятал эти воспоминания очень тщательно и далеко и решил, что они меня уже не трогают. Но вчера понял, что ничего никуда не ушло. Оно просто отодвинулось и закрылось прожитыми годами.

— Мы же с тобой дружили в школе, — сказала я. — Я не помню, чтобы с тобой что-то тогда происходило.

— Ну, я был старше. И к тому же испытывал одно большое желание — тебя радовать. А все остальное не должно было тебя беспокоить.

— Теперь ты видишь, что я — под твоей защитой, — поддерживая его рассказ, сказала я. — Кроме того, я хорошо справляюсь — не только со своими переживаниями, но и с чужими.

Игорь слушал меня и размышлял молча. Наконец, он созрел, чтобы открыться.

— В школе я был активистом. Настоящим комсомольцем. Участвовал во всех собраниях, помогал в организации мероприятий, выступал с разными идеями. Все это нравилось учителям, директрисе, поощрялось и приветствовалось. До одного момента. Помнишь, в школе у нас был ансамбль ложкарей?

— Конечно! — откликнулась я. — Они постоянно ездили по Союзу с выступлениями. Помню, что ребят часто забирали с уроков на репетиции, мы еще иногда им завидовали: «Мы учимся, а они репетируют».

— Да, верно, так и было. И однажды на школьном собрании, когда решался вопрос об их участии в очередном фестивале, я высказал свое мнение. Сказал, что поездки и выступления — это все очень хорошо. Но главная задача школьников — учиться и получать знания. И если они будут так постоянно разъезжать, то как они смогут по-настоящему подготовиться и поступить куда-то? Учителя нашей школы всегда шли им навстречу, относились к ним мягко в плане выполнения уроков и сдачи экзаменов. Но ведь не все из участников ансамбля собирались стать музыкантами. Им нужно было полноценно учиться. Вот обо всем этом я тогда сказал.

И Максим вчера вспомнил этот момент, он был на том собрании. Наша директриса Елена Андреевна тогда сказала, чтобы я свои взгляды держал при себе. Что благодаря ансамблю школа знаменита на всю страну. «Хочешь сказать, что ты в школе — самый умный?» — так сказала она.

С тех пор меня стали реже приглашать на собрания и вообще меньше привлекать к школьной жизни. Но и мою инициативу как отрезало. Это произошло как-то обоюдно.

С другой стороны, я понимал, что сам себе закрываю дорогу. У меня есть стремления, желания, идеи, но применить их не могу. Я стал учиться осторожности — в словах, поступках. В этом мне очень помогла моя дипломатическая миссия. Это то, что стало одним из правил на пути движения к моим целям. И сохраняется до сих пор.

— Понимаю тебя, — сказала я мужу, почувствовав, что после этого рассказа ему стало легче.

Мы шли с ним по самой широкой аллее парка. Выглянуло солнце. Ручеек, сопровождавший нас, свернул на обочину и спрятался в желтой прошлогодней траве. «Возможно, он унес с собой часть наших вчерашних тревог», — подумала я.

После беседы с Игорем мне стало спокойнее, но я продолжала думать о произошедшем и на второй день. Видимо, в моем сознании выстраивалось законченное понимание всей ситуации.

Я была рада, что муж решил поделиться тяжелым для него воспоминанием, потому что такие разговоры всегда давались ему непросто. Но было и немного грустно оттого, что он придерживался выбранной позиции и не хотел что-то менять.

Как специалист я знала, что накопленные тяжелые эмоции влияют не только на моральное, но и на физическое состояние человека. Как жена и близкий человек я беспокоилась за него, и мне очень хотелось видеть его таким же открытым жизни, какой была я сама. Это добавило бы ему радости.

Но единственное, что я могла сделать в этой ситуации, это согласиться с тем, что быть таким — это его выбор и его личное решение.

Я вспоминала, что мое отношение к позиции мужа было таким не всегда. В начале наших отношений я специально обратилась за помощью к коучу, чтобы с этим разобраться.

— На что жалуетесь? — шутя спросил меня Семен. Это был тот самый друг, который в свое время помогал мне в отношениях со средним сыном.

— Хочу понять, как помочь мужу, — сказала я.

— А почему ты считаешь, что ему нужно помогать? — задал мне вопрос Семен.

— Как почему? Я вижу, что он нуждается в этом. Что если он возьмется и проработает свою проблему, ему станет легче жить.

— Ты вообще за то, чтобы облегчать людям жизнь?

— Да. Это мое горячее стремление. Особенно я его чувствую, когда кто-то в беде. Например, застрял в токсичных отношениях и страдает, мучается. Или впал в состояние жертвы, и это мешает ему действовать. А мог бы горы свернуть! И я ведь четко знаю, в чем причина, что ему нужно сделать, чтобы что-то изменилось. Со стороны это хорошо видно, и у меня столько знаний уже в запасе, чтобы ему помочь. В таких ситуациях я готова ринуться в бой и мне кажется, что могу весь мир спасти!

— И что, мир не откликается?

— Нет… Когда я начинаю рассказывать человеку о том, что вижу и что можно сделать, он отнекивается. Говорит, что ему это не нужно, что сам разберется, не пришло время и все такое прочее. И мне странно и тревожно, потому что он, может, балансирует на самой грани, вот-вот сорвется и в пропасть упадет. А от помощи отказывается. И ведь иногда так и случается потом — срывается и падает. Какой же из меня помощник? Для чего моя профессия?

— А может, этому человеку твоя помощь не нужна?

Так, вопрос за вопросом мы с Семеном пришли к тому, что настоящая помощь случается тогда, когда тебя о ней просят. Когда человек понимает сам, что в его жизни происходит что-то не то и что он сам хотел бы сделать ее лучше, но не знает как. Тогда он будет готов услышать все советы и последовать рекомендациям. Он будет руководствоваться своим желанием что-то изменить, а не чужим мнением.

— А что же тогда это за порыв во мне? Он не дает мне покоя. Толкает меня изнутри, как будто я должна что-то предпринять. Что с этим делать, если другому это не нужно?

— Значит, это нужно тебе. Ты решаешь какие-то свои внутренние задачи, — сказал Семен. — Спроси себя — какие? Для чего? Что ты будешь чувствовать, если реализуешь свой порыв?

Я на минуту задумалась. И вдруг внутреннему взору предстал мой второй муж. Я ясно увидела его сидящим на кухне, слегка выпившим. И услышала, как он говорит: «Да что ты вообще представляешь собой? Ты как обертка от конфетки. Развернешь — а там пусто». Я вспомнила свой внутренний протест и чувство горечи — ведь я не такая! Я знаю, что душа моя полна добра, желания помогать. А пьяный голос мужа будто продолжал: «Да ты и жадная. Доброго слова от тебя не дождешься». И снова мой протест: «Это не так!»

И поняла, что своими порывами спасти всех и каждого, «догнать и причинить добро» я будто пыталась показать мужу, какая на самом деле. Что я умею отдавать, дарить, помогать. Что именно это — моя суть, моя природа, а не то, что он мне говорит.

За десять лет нашей совместной жизни это вечное стремление доказывать настолько сильно закрепилось во мне, что продолжало действовать и тогда, когда мы уже расстались. Это влияло и на мою позицию начинающего психолога, вносило искажение в понимание моей роли в этой профессии. Влияло и на мои отношения с третьим мужем, которого я очень люблю и который мне очень дорог.

Я тогда была очень довольна тем, что решила поработать над этой темой и смогла выйти на скрытые причины своего желания «помогать всем любой ценой». Такая проработка помогла мне изменить свои рабочие алгоритмы, сделать мое взаимодействие с клиентами более глубоким и выйти на истинное понимание смысла помощи людям. Я полюбила свою профессию и людей еще больше, потому что сумела лучше понять и поддержать себя.

И поэтому понимаю, что истинно значит в моей ситуации сейчас — поддержать мужа.

У девочек дела с проработкой сфер жизни продвигались хорошо. Даже если они не посвящали в детали, я все равно это замечала. С Верой мы встречались дополнительно по проработке сферы управления временем, и я видела, как она становится более уравновешенной, понемногу уходят ее импульсивность и горячность. Аня в новых романтических отношениях превращалась в «паву», иного слова не подберу. Становилась дивной женщиной, которая раскрывается во всех самых прекрасных гранях.

Втроем мы сближались еще больше, словно становясь одним целым.

Наступила весна, потеплело, и мы решили устроить недельную поездку в санаторий в Подмосковье. Так и тянуло на время покинуть город, побыть ближе к природе, поддержать здоровье приятными процедурами и пообщаться вдоволь. А я отметила, что отдых — как раз идеальная возможность разобрать сферу здоровья из колеса баланса — у каждой из нас здесь были проблемы.

Мы сняли номер, выбрали несколько лечебных процедур из списка. Но большую часть времени посвящали прогулкам и беседам — наполняли наше душевное пространство женскими разговорами.

— Наташа, ну хоть как меня убеждай, но я не верю, что психолог может вылечить болезни, — скептически сказала Вера, когда мы в один из вечеров пили чай в номере. — Я — за официальную медицину. Вот знаю, что если курс солевых ванн пройти, экзема становится менее агрессивной. Если выпить сироп от бессонницы на ночь — можно уснуть. А психолог тут при чем? Или коуч?

— Да, все верно, Вера. Можно к этому скептически относиться. Но позволь я расскажу тебе одну историю.

Ко мне как-то обратилась клиентка. Ее дочь, когда стала студенткой, начала часто болеть. Она поступила в престижный вуз на перспективную юридическую специальность. А здоровье, как назло, подводит. Приходит из института и спать ложится, устает, учеба идет еле-еле.

И мама ее удивляется: «Как это? Я старше ее намного, а у меня море энергии. А у нее даже нет желания на дискотеку пойти!» Рассказала, что ходили к врачу, обследование сделали, анализы сдали — все в порядке. В итоге врач направил ко мне. Стали мы с моей клиенткой вопрос этот разбирать, и выяснилось, что ее дочь на самом деле музыкой хотела заниматься. Но мама отговорила и убедила идти на юриста.

Я предложила ей тогда поговорить с дочерью и дать ей возможность учиться там, где ей интересно. И что ты думаешь?

Девочка пошла учиться музыке. Причем поступила в вуз за рубежом! Учится на английском языке, берет дополнительные уроки по вокалу и пианино, ходит на курсы диджеев. Нагрузка колоссальная, но все успевает. И сдает экзамены при этом на отлично. Так от болезней и уныния не осталось и следа.

Вывод какой можно сделать? Причиной болезни было отсутствие желания учиться на специальность, которая ей не интересна, делать то, что не нравится, принуждать себя.

И вот как думаешь: если бы врач выписал ей, например, просто витамины, сироп для успокоения нервной системы, насколько улучшилось бы ее состояние? И не пришлось бы им через несколько месяцев повторять лечение? И так из года в год?

— Да… — согласилась Вера. — Я тоже, кстати, замечала, что моя экзема обострялась, когда я начинала нервничать на работе. Куча всего! На мне ведь целый шоурум: за всеми надо проследить, товар заказать, принять, витрину обновить. Вечно боюсь упустить что-то. А вечером приходила — все аж зудело.

— Ну, вот и врачи в последнее время к этому внимательнее относиться стали, — подтвердила я. — И сейчас есть такое направление, объединяющее медицину и психологию, — метафизика болезни. Или, по-другому, психосоматика.

В Америке этому давно уделяют внимание. Я читала книги известных авторов в этой сфере — Луизы Хей, Лиз Бурбо. Они очень подробно описывают связь между эмоциональным и психическим состоянием и болезнями тела.

— И что там говорят об экземе? — поинтересовалась Вера.

— Например, то, что экзема связана со страхом, беспокойством, повышенными переживаниями, неуверенностью в своем будущем. У нас в семье по женской линии тоже почти у всех была эта болезнь. Хорошо помню, что моя бабушка постоянно жила в страхе. Она пережила революцию, у их семьи отобрали мельницу, записали их в «кулаки», они постоянно жили под угрозой репрессий. У моего мужа тоже — крупный бизнес, огромная ответственность. Когда мы поженились, эта болезнь и у него часто проявлялась. Но он прислушивался ко мне, работал над этим, и экзема у него полностью прошла. А официальная медицина утверждает — экзема неизлечима.

— Да, верно! Я согласна! — воскликнула Вера. — Я же начала на работе делегировать полномочия понемногу, как ты подсказала. Обострения у меня стали реже. Я об этой болячке только тут, в санатории, вспомнила, когда нам процедуры предлагали.

— А о сахарном диабете что говорит психосоматика? — поинтересовалась Аня, которая до сих пор только слушала наш диалог, занимаясь вязанием.

Я еще дома, до отъезда, подготовилась к нашей беседе на эту тему, поэтому достала свои записи для девочек и решила зачитать:

— Диабет — это заболевание поджелудочной железы. А поджелудочная железа находится в сердечном центре, солнечном сплетении. Поэтому работа этого органа напрямую связана с сердечностью и эмоциональным состоянием. Большинство авторов трудов по психосоматике говорят о том, что сахарный диабет возникает из-за неспособности принимать и усваивать любовь. Люди, болеющие сахарным диабетом, часто испытывают недостаток радости. Поэтому вынуждены его «заедать».

— Похоже на правду, — кивнула Аня. — У меня было такое чувство с детства — очень хотелось любви, настоящей, хорошей. А когда она пришла — не знала, что с ней делать, будто не могла ее вместить в себя. Хорошо, что мы начали с тобой с ограничениями работать, и сердце будто открылось.

— Это здорово! Вот еще, Аня, для тебя выписала: для больного диабетом характерна постоянная умственная деятельность, так как он постоянно думает о том, как реализовать свои планы. И за всеми этими планами и желаниями скрывается глубокая грусть, вызванная неудовлетворенной жаждой нежности и любви. Больные диабетом обычно очень впечатлительные и преданные люди, они стараются позаботиться обо всех, кто попадает в поле зрения. И начинают винить себя, если жизнь людей идет не так, как они задумали.

— Ну, хорошо, Наташа, — сказала Вера. — А вот ты разве совсем не болеешь?

— Болею. Я ведь тоже человек. Ванны для суставов ног себе попросила в качестве процедур, массаж. У моей мамы такая же проблема. А по психосоматике о чем мне это заболевание говорит? О том, что мы с мамой все время спешим, торопимся обогнать события, мы хотим всего и сразу. Это так и есть. И сама природа начинает нас сдерживать: «Идите шаг за шагом. Не нужно торопиться».

— А моя бессонница? — вспомнила Вера. — Может, расскажешь мне, и я без сиропа сегодня усну? — пошутила она.

— Да, конечно, расскажу! Тут как раз о тебе все сказано, — показала я ей на свою тетрадку. — Люди, страдающие бессонницей, обычно проявляют чрезмерную эмоциональность и беспокойство. Они постоянно переживают по поводу прошлого или будущего. А вот скажи, в уме ты часто сама с собой разговариваешь?

— Ну да. Особенно если ситуация какая-то задела. У меня тысяча и один вариант разговора в голове: что бы я сказала, что бы ответила, как бы отреагировала. Иногда эта шарманка часами крутится.

— Вот, внутренние диалоги — тоже одна из причин того, что ты не можешь уснуть. Допустим, ты выпьешь сироп, уснешь, но это не значит, что шарманка перестанет играть.

— И как же ее остановить?

— Есть разные способы. Я, например, практикую медитации. Я вам рассказывала о них немного. Знаю, что в суете дней не все применяют этот способ. Но поскольку мы с вами сейчас не в суете, давайте помедитируем?

Мы выключили свет, и я включила одну из своих любимых записей. Весенний ветерок тихо шумел за окном, сквозь занавески светил месяц, и на полу играли причудливые тени. Когда медитация закончилась, я осторожно глянула на подруг. Вера и Аня спали. А на тумбочке остался нетронутым сироп Веры.

Мы с девочками прекрасно отдохнули в санатории и с новыми силами вернулись к нашим повседневным делам.

Вера продолжала посещать мои коуч-сессии, и во время одной из наших встреч я заметила, что она чем-то расстроена и невольно отвлекается на какие-то другие мысли. Поэтому я решила позвонить ей после сеанса и выяснить причину. Может, я смогу ей чем-то помочь?

— Да тут такая ситуация, Наташа, не у меня, — откликнулась на мое предложение Вера. — У моего знакомого, Александра. Он делится со мной своими переживаниями, и я начинаю переживать вместе с ним.

— А что случилось?

— Проблема с его троюродным братом. Александр одолжил ему полгода назад приличную сумму денег. Договорились, что брат будет возвращать частями ежемесячно. И вот уже сколько времени прошло, а он не вернул еще ни копейки! Говорит, что дела в бизнесе ухудшились, что нет таких доходов, на которые рассчитывал, и все в таком духе. Александр звонит ему периодически, а как речь заходит о деньгах, все заканчивается скандалом. Он злится на брата, потом нервничает на работе. Вообще эта проблема на всем сказывается.

Беспокойство Веры о знакомом было таким живым, что мне невольно захотелось уточнить, и я спросила вскользь среди нашего разговора:

— Скажи, это один из твоих трех мужчин, о которых ты рассказывала когда-то?

— Да нет, это наш главный акционер, — сказала Вера, и по мягким ноткам в ее голосе чувствовалось, что она переживает новое для нее состояние — искреннее желание поддержать мужчину.

Вера, как всегда, описала все очень живо, к рассказу примешивались и ее личные эмоции от сопереживания приятелю. Поэтому буквально физически я ощутила напряжение в этой истории, чувство бессилия человека, его злость и обиду на брата. Я предложила Вере пригласить Александра ко мне на встречу, чтобы поговорить с ним о его проблеме.

Александр согласился. Он оказался очень приятным мужчиной. Высокий, подтянутый, со спокойными, сдержанными манерами.

— Ну, что сказать, — начал он. — Много жаловаться не буду. Я не бедствую. У меня тоже свой бизнес идет неплохо. Мне ведь неприятно не отсутствие денег, а сама ситуация. Мы с троюродным братом всегда были в хороших отношениях, дружили. Так случилось по жизни, что стали как родные. Я очень доверял ему, считал его честным. И когда он попросил денег, сразу откликнулся, отнесся с пониманием.

Дело в том, что ему с семьей неожиданно предложили хороший дом в ипотеку на очень выгодных условиях. У него трое детей, а они жили в однокомнатной квартире. Копили, конечно, но на тот момент денег на первый взнос недоставало. Почему бы не помочь? Новоселье, радость у их семьи все-таки! Но с возвратом долга все пошло наперекосяк.

Сначала брат просил подождать, потому что они обустраивают жилье, потом молчал долгое время, потом сказал, что не может отдавать, как договаривались, потому что в его торговле упали продажи и он терпит убытки. Такого подхода к вопросу я от него не ожидал! Деловой человек ведь должен выполнять свои обязательства.

— И что произошло?

— Что-что… Отношения испортились, мне не дает покоя его «отнекивание» и игра в молчанку и очень не хочется думать о том, что он меня просто кинул. Мерзко на душе. И близкого друга, получается, потерял.

— Александр, — сказала я, — а вы не думали, что у него на самом деле нет возможности сейчас вам отдавать деньги?

Он удивленно взглянул на меня. А я продолжила:

— Сами подумайте, на нем ежемесячная ипотека, которую нельзя просрочить, содержание нового дома и семьи. И все это на фоне того, что он практически не получает денег от своего бизнеса. Как ему крутиться в таких обстоятельствах?

— И что получается? Я — крайний? — возмутился мой гость.

— Давая в долг, нужно учитывать два момента. Во-первых, у вас должна быть свободная сумма денег — то есть вы отдаете не впритык, не так, чтобы самому еле хватало. И, во-вторых, нужно морально быть готовым к риску невозврата и одалживать такую сумму, которую не жалко потерять, если ее не отдадут.

— Необычная философия. А как же обязательства? Ответственность? Я хочу, чтобы он понял, что это не деловой подход и что он, как модно сейчас говорить, «портит себе карму» и еще репутацию бизнесмена. Пытаюсь втолковать ему это, а ему — как горох об стенку. Меня это просто выводит из себя! Хоть бы сказал что-то, пообещал уладить. Но ведь нет!

— Раз вас не слышат, значит, ваши советы ему сейчас не нужны. Я бы рекомендовала вам вот что. Во-первых, поговорить с ним и сказать, что ответственность за возврат денег лежит на нем, чтобы он помнил об этом, что вы ждете исполнения его обязательств и что до тех пор, пока не произойдут изменения ситуации, вы прекращаете какое бы то ни было общение с ним. И, во-вторых, отпустить ситуацию. Перестать тратить на нее свои нервы и энергию.

— То есть как? Закрыть глаза на все это? И какой будет результат от такого бездействия? — недоумевал Александр.

— Либо обстоятельства изменятся и он найдет возможность выплачивать долг, либо вы потеряете связь с вашим родственником, примете случившееся как жизненный опыт и, в конце концов, перестанете беспокоиться об этом.

Александр на минуту задумался и сказал:

— А вы знаете, это деловой подход. Как бизнесмен не могу с вами не согласиться.

— О вашей ситуации, Александр, даже анекдот есть. Рассказать вам? — Мне захотелось немного снизить градус серьезности. — Сара и Мойша собрались спать. Мойша все крутится, вертится, не может уснуть. Сара у него спрашивает: «Что случилось?» Мойша говорит: «Я у Абрама денег занял и не могу отдать». Сара говорит: «Подожди!», — открывает форточку и кричит: «Абрам! Мойша у тебя денег занимал?» «Да, занимал!» — в ответ кричит Абрам. «Так вот, он тебе их не отдаст!» — кричит ему Сара. И Мойше говорит: «Все, ложись, Мойша. Пусть теперь Абрам не спит».

Александр облегченно засмеялся. «Желаю и вам спокойного сна», — улыбаясь, сказала я ему на прощание.

Мы с Верой и Аней договорились устроить в моем маленьком офисе посиделки втроем. Не все же нам заниматься духовной проработкой. Можно и поболтать. Но «просто поболтать» не получилось.

— Ну ты волшебница, Наташа! — сказала мне с порога Вера. — После твоей беседы Александра будто подменили.

— А о чем речь? — заинтересовалась Аня. Вера ей коротко рассказала суть истории и дополнила своими наблюдениями:

— Александр поговорил с братом в таком духе, как ты и советовала, Наташа. И он сразу стал спокойнее. Вот уж не думала, что от такой «головной боли» можно найти средство. Ситуация ведь казалась безнадежной.

— Да, — подтвердила я. — Может, вы замечали, сейчас все чаще говорят: «Мы не можем изменить ситуацию, но можем изменить отношение к ней». Это как раз тот самый случай.

— Но если честно, я не могу до конца согласиться с тем, что брат ему может совсем не отдать деньги. Мне кажется это очень неправильным и несправедливым, — рассуждала Вера.

Я поняла, что сегодняшняя беседа переходит в «финансовое русло».

— Невозврат долга больше всего вредит не тому, кто отдал, хотя кажется, что именно он теряет в этой ситуации. Тот, кто берет в долг и не возвращает, перекрывает свой денежный поток. Ему кажется, что он выиграл, оставшись с чужими деньгами, но на самом деле невозвращенный долг, как камень, лежит на пути движения его личных финансов. И будет мешать до тех пор, пока не будет отдан.

— А мне интересен сам подход к одалживанию денег, — сказала Аня. — У меня есть знакомая, которая постоянно одалживает. То отец ей денег подкинет, то ко мне придет. Я одалживаю ей так, как ты советуешь, и не сожалею, если она не отдает. Но иногда у меня возникает нехорошее чувство, будто она на мне и на своем отце паразитирует. И это как-то неприятно.

— Конечно, так и происходит, — подтвердила я. — Тот, кто дает в долг, получается, тоже несет ответственность. Во-первых, он вводит человека в соблазн: занимаешь чужие, а отдавать надо свои — это не всегда просто. Во-вторых, в некоторых случаях для человека, который берет в долг, это становится медвежьей услугой. Как, например, в случае с твоей знакомой. Она привыкает искать опору в других, вместо того чтобы учиться опираться на себя, раскрывать внутренние резервы. Останавливается ее развитие как личности. Поэтому, принимая решение давать в долг, важно учитывать эти моменты. И вообще: нужно исходить из чувства собственного комфорта. И если внутри тебя что-то «точит», не удовлетворяет в этой твоей помощи, то стоит подумать об этом и порой говорить «нет».

— Что значит «нет»?! — снова закипела Вера. — Помню, когда у меня еще свой магазин был, мне один раз позарез нужны были деньги — приехала большая фура с товаром, стоит на таможне, а я что-то с пошлиной не рассчитала — не хватило. Позвонила знакомому своему, он из «богатеньких». Я на сто процентов была уверена, что поможет! А он отказал, сказал, что нет у него. А через неделю новую иномарку купил. Это как? Он зажал просто! Я сильно на него обиделась. Ведь пришлось тогда Бог знает как выкручиваться.

— Видишь, Вера, ты судишь опять на своих эмоциях и со своей колокольни, — начала объяснять я. — А ты представь себя снова в той ситуации, попробуй остыть немного и поставить себя на место другого человека. Откуда ты знаешь, что для него значит понятие «у меня есть деньги»? Может, на тот момент ему и в самом деле ситуация не позволяла? А новую машину он, к примеру, давно оплатил, и ему сейчас ее пригнали? Или он зарезервировал свои деньги для нее или для другой покупки и не мог дать тебе из той суммы? И обрати внимание, не зная реальной ситуации, ты так сама себя накрутила и осталась в обиде до сих пор. Вместо этого лучше концентрироваться на том, что если деньги не пришли таким способом, значит, так и было лучше для тебя.

— Ну, вообще, да, — успокоившись и подумав, согласилась Вера. — Я тогда деньги у троих друзей по частям собирала. Но что интересно — двое из них дали просто так и сказали: «Это на конфеты тебе».

— Обрати внимание на это, постарайся запомнить. Не зря ведь говорят: «Что ни делается — все к лучшему».

В скором времени события развернулись так, что вывели всех нас на совершенно новый этап жизни.

В один из выходных дней Вера — наш главный зачинщик событий — снова пригласила нас с Аней в гости. Сказала, что у нее для нас есть важные новости.

Весна была в самом разгаре. Наверное, каждый человек в этот период чувствует особый душевный подъем и пробуждение сил. Это ощущается повсюду.

Ожидание преобразований витало и в квартире нашей подруги. Каждая деталь интерьера играла в лучах солнца как-то по-особенному, создавая приподнятое настроение.

Вера надела красивое голубое платье, которое ей было очень к лицу. В гостиной стоял накрытый стол: с праздничной сервировкой и нарядной скатертью. Было заметно, что наша подруга придает этой встрече особое значение.

— Да не томи ты уже нас, — сказала Аня, — что за новости у тебя?

— Девочки, давайте нальем шампанское, — предложила Вера.

И когда бокалы были наполнены, Вера сказала:

— У меня две новости, — загадочно улыбнулась она. — Александр сделал мне предложение. Давайте выпьем за это!

Мы с Аней от души обрадовались такой новости. В отношениях с Александром Вера была настоящей, женственной, искренней. Чувствовалось, что эти отношения ее уравновешивают. И было очень здорово, что это общение переходит в союз.

Мы с удовольствием начали угощаться закусками, которые Вера очень умело приготовила, и обстановка быстро стала легкой и непринужденной.

— Вторая новость, девочки, вот какая, — многозначительно сказала Вера. — Вы знаете Александра — он успешный предприниматель, бизнесмен. Я ему постоянно рассказывала о нашей с тобой работе, Наташа, и как это мне помогает. Он почувствовал это на себе после твоей консультации.

И он предложил, Наташа, расширить твою работу и создать Центр психологической поддержки для людей. Он готов быть спонсором.

От такого предложения я немного растерялась. Это было неожиданно. До сих пор я вела работу в своем небольшом кабинете, у меня имелись свои клиенты, иногда по их рекомендации появлялись новые. Но у меня не было такого громкого имени. Обо мне не говорили на всех углах как о самом успешном коуче. Я просто занималась делом, которое любила, в рамках возможностей, которые мне были доступны. И вдруг — центр? Потяну ли я это? Справлюсь ли?

— Наташа, — словно читая мои мысли, сказала Вера, — Александр предлагает нам троим объединить наши усилия. И сделать это вместе. Он видит это так: я помогаю в организации бизнеса, Аня как маркетолог — его продвигает, а ты — ведешь прием. Потом можно и коллектив расширить, взять других помощников.

— Мне очень нравится эта идея! — воскликнула Аня. — Я давно думала сменить работу. Хочу работать в бизнесе, который меня вдохновляет и в который верю. И я буду очень счастлива, помогая расшириться такому делу, как твое, Наташа!

Я смотрела на девочек, и у меня на глазах появились слезы. Удивительным образом мое желание им помочь, сделать их жизнь лучше вернулось таким ярким откликом. Это было очень волнительно, и я вдруг ощутила масштаб произошедших изменений.

Перед глазами проплыли моменты всех наших встреч, начиная с самого первого телефонного звонка Веры и нашего вечера в баре.

И я четко увидела наш совместный рост и произошедшие за все это время изменения.

— Давайте наполним бокалы, девочки, — предложила я. — У меня есть тост. Предлагаю выпить за наш новый уровень. Третий уровень ответственности.

— Что это за уровень? — спросила Вера.

Яркими моментами моих личных и наших общих воспоминаний был рассказ девочкам о том, что увидела сейчас:

— Первый уровень ответственности — это ответственность за себя. Это понимание того, что все, что с нами происходит, — это результат наших мыслей, действий и поступков. Этот уровень мы проходили, например, когда Вера после пожара осуждала мужа. Когда пыталась разобраться со своими травмами рук, думая, что всему виной чей-то сглаз или порча. Такая позиция называется перекладыванием ответственности за свою жизнь на других. Люди часто говорят: «Виноваты родители, плохое детство, муж, правительство». Это вам знакомо?

— Конечно, — откликнулись девочки, — на каждом углу это можно слышать.

— То же самое произошло и с Аней. Помнишь, ты говорила, что совсем не отдыхаешь, и называла много причин. Но, поработав над этим, ты смогла сама создать условия для отдыха.

Ответственность за себя касается и сфер отношений с мужчинами и здоровья. Если вспомните нашу работу, то увидите, что причины всех сложившихся ситуаций и ваших состояний крылись в неверных установках, убеждениях, ограничениях. И прорабатывая их, вы сами изменили свою жизнь.

Второй уровень ответственности — это забота о друзьях, родных, близком окружении. Вспомните ситуацию, когда я ушла из школы из-за интриг подруги, чтобы сохранить нормальную атмосферу в коллективе и среди учеников. Это когда Аня заботится о своих детях и когда Вера помогает своим тетушкам. Когда она побеспокоилась о своем друге и о его проблеме с долгом.

Это ситуации, когда вы уступаете дорогу водителю, который спешит, или не устраиваете скандал в магазине, если кто-то прошел вне очереди. В целом это понимание, что от ваших действий и решений изменится или может измениться жизнь, настроение, самочувствие тех, кто с нами рядом.

И третий уровень ответственности — ответственность за весь мир. Это когда вы отчетливо осознаете, что каждое ваше действие дает отклик во Вселенной. И поэтому вы делаете что-то не для того, чтобы вас похвалили, и не потому, что вы должны. Вы делаете добро, которое может быть никому не видно, а если кто-то увидит, то не оценит или забудет через мгновение. Вы делаете это, понимая, что от этого пустякового или заметного дела в мире стало больше добра, что жизнь станет лучше, чище, красивее. И вот, девочки, — завершила я, — мы с вами пришли к этому уровню. Ваше неравнодушие к тому, что нам предложил Александр, живой отклик и душевный порыв говорят о том, что вы готовы выйти на новый уровень: от заботы о себе и самых близких — к служению многим людям, привнесению в мир добра. Я рада, что мы вместе сумели пройти непростой путь к такому высокому желанию. И очень рада, что в этом желании мы объединяемся.

Завершение нашей встречи получилось очень торжественным. Но оно наполнило нас ощущением того, что каждая из нас становится ближе к чему-то по-настоящему значительному и важному в жизни.

Мы с девочками с воодушевлением взялись за работу. Вера решала все вопросы с регистрацией центра, оформлением документов. Она временно оставила работу в шоуруме, сказав, что сначала поможет нам и уже потом, при поддержке Александра, займется своим магазином.

Вера быстро нашла нам чудесное помещение в центре Москвы. Это было пятиэтажное административное здание с современным фасадом и светлыми комнатами внутри. Мы заняли первый этаж с выходом во двор, где расположились скамейки, фонтан, небольшой сквер и булочная. Здесь царила атмосфера уюта и спокойствия.

Помещения внутри мы решили обновить, и когда кабинет был готов, я благополучно переехала — хотела поскорее обжить новое место. Аня временно размещалась со мной в одном кабинете. Мы приходили по утрам, пили вкусный кофе с ароматными булочками и раскладывали папки по полкам.

Иногда к нам заглядывали люди и интересовались, что тут будет.

Однажды после очередного такого посетителя Аня отложила коробку с документами, взяла блокнот с ручкой и села рядом с моим столом.

— Наташа, — сказала она. — Я разбираю папки и постоянно обдумываю детали, связанные с информацией о нас. Нам пора создать сайт, странички в социальных сетях. Мне нужно очень четкое представление о твоей работе и о людях, которым мы будем помогать. Можешь рассказать мне об этом?

— Конечно, — я согласилась с Аней, потому что в самом начале работы важно сформировать главную концепцию и принципы, чтобы на них в дальнейшем опираться. — В основном это будет коучинговая работа. У меня есть опыт и в психологии, и я иногда использую эти методы. Но коучинг — мое главное направление.

— Да, я помню, когда ты со мной начинала работать, ты сказала, что наша работа будет отличаться от работы психолога. Но я и к психологу никогда не ходила. В чем особенность именно твоей работы?

— Во-первых, — начала я, — работа с коучем не предполагает каких-то травмирующих психологических моментов. Например, мы не погружаемся глубоко в детство, чтобы там найти что-то болезненное и вскрыть это.

В процессе коучинга человек сам открывает то, что он готов увидеть и что принесет ему понимание, необходимое для него сейчас.

Если и случается, что у него появляются слезы, то я могу применить психологические методы, чтобы смягчить ситуацию и продолжить работу.

Как ты помнишь по нашим встречам, работа коуча основывается, как правило, на вопросах. Задавая конкретные вопросы, я чувствую человека и понимаю, какое направление работы для него будет комфортным и необходимым.

Во-вторых, процесс психологического консультирования автоматически ставит психолога в позицию более знающего человека, специалиста. Это подсознательно воспринимается клиентом как позиция «учитель и ученик». «Ты что-то знаешь, я не знаю. Буду учиться. Может, пойму, а может — нет».

В коучинге же клиент и коуч находятся на равных. Между ними проходит беседа, а не сессия. Коуч спрашивает, а клиент рассуждает, ищет ответы, исследует свой мир. Клиент может решить, по какому пути пойдет их беседа и что ему важно узнать о себе. Клиент может узнать мнение коуча, если почувствует, что ему это нужно.

Кто наш клиент? — продолжила я. — Снова сравним коучинг с работой психолога. К нему приходят люди с травмами, с непониманием, кто они, откуда у них проблемы, что со всем этим делать. И психолог помогает эти травмы увидеть, пережить, справиться с ними.

На коуч-сессию приходят люди, которые уже знают о своих травмах, проблемах. Они приходят с четкой целью и задачей — изменить свое состояние и ситуацию. При этом они готовы пересмотреть свою жизнь, выйти из зоны комфорта и планомерно работать над собой.

Я люблю коучинг именно потому, что знакомлюсь с разными людьми, узнаю их позицию, взгляды на жизнь, интересы. И в результате такая работа обогащает нас обоих.

Какие вопросы мы не обсуждаем в коучинге?

Вот здесь мы с психологами сходимся: политика и религия — вне зоны нашего обсуждения.

С кем коуч не работает?

Я никогда не возьмусь работать с человеком, с которым у нас кардинально расходятся жизненные ценности. Например, с тем, кто считает нормой украсть, обмануть, совершить подлость. И очень осторожно работаю с людьми старше пятидесяти лет.

— Почему? — удивилась Аня.

— Люди преклонного возраста, как правило, уже имеют устоявшийся набор жизненных правил. Они прожили по ним много лет и считают их верными и незыблемыми. Поэтому крайне мала вероятность, что такой человек будет пересматривать свои правила и тем более решится выйти из привычного уклада жизни и что-то резко изменить. Это может быть даже опасно для его психики. Даже психологи работают с проблемами таких пациентов особыми методами — очень бережно и осторожно.

— Да, теперь мне стало понятно, и в целом картинка сложилась. Я вижу наших клиентов: это люди, которые уже знают себя. Они смелые, потому что могут заглянуть в себя еще глубже. Они хотят быть счастливыми, успешными и эффективными. И готовы для этого менять свою жизнь.

— Да. Коучинг — это путь трансформации.

Ремонт в нашем центре подходил к концу. Мы усиленно думали о том, как начать работу. Хотелось организовать рекламную кампанию, которая принесла бы хорошую отдачу, но не удавалось найти правильную концепцию. Мы устроили с девочками мозговой штурм.

— Мы создали странички в социальных сетях, сайт с разъяснением нашей работы и описанием услуг, — сказала я. — Что делать дальше?

— Допустим, Александр выделит нам деньги на рекламную кампанию, — рассуждала Аня, — и мы начнем везде показывать и рассказывать, что открылся коучинговый центр, и приглашать людей на консультации. Но мне кажется, это не сработает.

— Верно, — согласилась Вера, — я на такие призывы вообще не реагирую. Иногда они меня раздражают, и ничего, кроме негативного впечатления, в голове не остается.

— Раздавать флаеры на улицах и по почтовым ящикам? Тоже не вариант. Лично я почти сразу их отправляю в мусор, — сказала Аня. — В агентстве, где я раньше работала, мы часто такое предлагали клиентам, и я всегда ловила себя на мысли: «Жаль, что деревья для этого спилили».

— Вообще, человек придет, если у него будет доверие к тому, что мы делаем, и к нам самим как к сотрудникам, — сказала Вера. — Ты же помнишь, Наташа, какая я была упрямая, меня было не пробить. Я начала прислушиваться к советам и что-то делать только потому, что знала тебя лично. Знала твою жизнь, тебя как человека, твое отношение ко мне и другим. Я почувствовала себя в атмосфере защиты, поддержки, понимания. Видела, что вся наша работа идет мне во благо. А ведь такое возможно только при личном доверии. И Александр пришел к тебе, потому что я ему дала хороший отзыв и рекомендацию.

— Верно, это «сарафанное радио», — сказала Аня. — Самый быстрый и эффективный способ.

Аня задумалась на минутку, и вдруг ее будто осенило.

— Давайте устроим торжественное открытие центра и сделаем праздник для друзей! Те, кто знает, Наташа, что ты начала идти по этому пути, придут тебя поддержать. Кто не знает о твоем нынешнем направлении, но знает тебя лично, будут рады тебя увидеть. И очень может быть, что им твои знания именно сейчас окажутся необходимыми. Мы организуем такое мероприятие, которое поможет твоим друзьям запомнить, что есть место, где в любой момент можно получить моральную поддержку, взбодриться, взять новый старт. Как думаешь, Наташа?

— Согласна! Я сама часто думаю о том, как дать знать об этом всем, кто мне дорог и кому я могу быть полезна. Праздник для друзей — это здорово! Отличная идея, Аня! Браво!

Для меня такой сценарий открытия центра был еще и знаковым. Более двадцати лет я шла к своей миссии — помогать людям. Это то, к чему меня призывала всю жизнь моя душа, и я откликалась на ее зов. Сначала была работа логопедом, помощь детям, потом — преподавание в школе, частная психологическая практика и коучинг, а теперь — целый центр.

Это был для меня определенный жизненный этап, оценка результатов — с чем я к этому этапу подошла, с каким багажом? Что я принесла в эту жизнь?

Аня с воодушевлением принялась продумывать план мероприятия, а я составляла список гостей. Я приглашала всех, с кем меня соединила жизнь и крепкая душевная связь. В этом списке я видела особенный мир, который сформировался за эти годы, — мир настоящей дружбы, любви, взаимного уважения. Я испытывала необыкновенный душевный подъем, думая о том, что могу собрать вместе всех дорогих мне людей, познакомить их с новой собой и друг с другом.

На праздник даже приехали Максим и Лена с Дальнего Востока, Семен — мой коуч, который жил теперь в Израиле, наш друг — врач-остеопат Геннадий с семьей, родные и друзья из Италии, Германии, Сахалина. Пришли мои коллеги-учителя из школы и детского дома, мои первые клиенты. Собралось более ста человек!

Торжество получилось волшебным! Был июнь, прекрасная погода. Для праздника мы заняли всю площадку внутреннего двора нашего здания. По периметру были расставлены столы с угощениями, на лестницах перед входом в центр создали импровизированную сцену.

Аня продумала оформление так, что заходя во двор, гости будто оказывались в центре радостных и приятных изменений. Небольшой фонтан стал символом колеса баланса. От него расширяющимися кругами, нарисованными на асфальте, расходились разноцветные сектора сфер жизни: «Любовь», «Карьера», «Здоровье», «Деньги», «Друзья», «Отдых». В каждом секторе была фотозона со значками этих сфер. Любой желающий мог выбрать для себя состояние жизни, в котором он хочет очутиться, и «окунуться» в него, запечатлев это на фото. Преображение жизни начиналось здесь и сейчас!

Когда наступили сумерки, на площадке зажглись разноцветные фонари, ярко осветилась сцена, и с нее зазвучало:

Для гостей пел Максим Леонидов. Это стало возможно благодаря Сереже, супругу Дашеньки — дочери моего второго мужа. Как вы помните, он был гитаристом и теперь играл в группе Максима. И когда я готовилась к торжеству, он предложил мне таким образом дополнить вечер. Это был еще один необыкновенно прекрасный сюрприз для друзей. Максим пел песни, шутил, фотографировался с друзьями, и все это добавляло нашему празднику необыкновенное настроение. Торжество завершилось красивым салютом.

Казалось, что каждый гость в этот вечер уходил от нас немного другим — более воодушевленным, счастливым. И мир, который я увидела, когда составляла список наших гостей, теперь будто наполнился светом, радостью и сиял. Становился шире.

Наша идея с праздником для друзей оказалась очень действенной. Мы будто проложили невидимый мост между нашим центром и окружающим миром. К нам потянулись клиенты.

И первой из них стала моя бывшая коллега по работе в школе — Настя. Мы работали в том самом коллективе, откуда я ушла из-за наветов Раисы. Настя там тоже долго не задержалась из-за создавшейся тяжелой атмосферы. А когда уволилась, муж предложил ей открыть совместный бизнес по созданию рекламных роликов. С тех пор мы иногда созванивались, встречались. Поэтому я знала, что Настя спустя время рассталась с мужем и стала успешной бизнес-леди.

И вот она сидела напротив меня и говорила:

— Твой праздник был необычным. Эти трансформационные зоны. Я почти в каждой из них побывала, представила себя. С одной стороны, будто игра, развлечение. А с другой — пришла домой и задумалась. Поняла, что давно закрываю глаза на важную проблему, она меня беспокоит, а я ее «заедаю», делаю вид, что ее нет. Видишь, как располнела?

Это было правдой. Настя, которую я помнила высокой, стройной, подвижной, сейчас выглядела крупной дородной женщиной. «Все тяну на себе», — так и «говорила» внешность Насти. Невольно приходил на ум образ русских крестьянок из произведений Некрасова.

— Как ты обозначишь ту проблему, с которой хочешь поработать?

— Я очень успешна в бизнесе. Но насколько я успешна в делах, настолько у меня провал в отношениях. Мужчины мне кажутся какими-то слабыми. Все хорошо начинается, а потом раз — и они уходят.

— То есть ты считаешь, что они — слабые… — поддержала ее рассуждение я.

— Да. Взять, например, моего бывшего мужа. Он ведь сам пригласил меня в бизнес. Мы начали очень успешно. Пошли заказы, мы расширили компанию, взяли новых сотрудников. Я на этой работе днями и ночами пропадала. И бухучет освоила, и менеджмент, не говоря уже о тонкостях съемок, монтажа и прочих нюансах. Как-то так пошло, что клиенты стали больше мне звонить — проблемы решать какие-то или новые контракты предлагали. И деньги в мою сторону потекли.

Муж стал проявлять недовольство, злился на меня. Говорил, что я все к рукам прибрала и всех к себе перетянула. Я говорила ему: «Хорошо. Давай разделим полномочия. Возьми одно направление, я — другое». Но он не захотел. Сказал, что не хочет морочить голову, что я и так уже много тут намутила, а он якобы должен расхлебывать. В итоге я ощущала себя рядом с ним обузой. Мол, сидит на моей шее, еще и недовольство выражает. А зачем такой мужик нужен? Так и получилось, что бизнес остался весь на мне. А он ушел и из бизнеса, и из моей жизни.

— Потом были еще отношения? — спросила я у Насти.

— Да. Хороший парень. Мы понравились друг другу, сошлись, начали жить вместе. Но у меня свой бизнес, а он — работник по найму. Недвижимостью занимается. То больше доходы, то меньше. А то и совсем продаж нет. Получалось, что мой доход всегда был выше его заработка. И он ощущал несостоятельность. Неприятно ему было, что мы в магазин за продуктами ходим, я достаю кошелек и рассчитываюсь, а у него в карманах пусто. У меня и наличка, и на картах деньги. Ну, я же не могу за него взять и больше заработать.

— А ты как себя при этом чувствовала? — задала я вопрос.

— Мне было неприятно. Думаю, нужно как-то самому думать, суетиться, искать возможности, а не впадать в состояние апатии и находиться в нем целыми днями. Терпеть не могу, когда мужики начинают ныть или страдать! — Чувствовалось, что Настя настроена против таких кандидатов очень воинственно.

— Настя, можно я с тобой одним примером поделюсь? — предложила я.

— Да, конечно, — сказала Настя, хотя в голосе звучало некоторое недоверие.

— Мой муж женат дважды. Так вот, с первой женой, например, он мог так разругаться, что посреди дороги высадить ее из машины, чтобы она пешком шла. А когда на мне женился — наоборот получалось. Мы ссорились, я просила остановить машину, выходила. А он потом за мной следом ехал, пока я не успокоюсь и обратно не сяду. Обрати внимание, мужчина один и тот же. Какие действующие лица изменились в этих ситуациях?

— Женщины? — удивилась Настя.

— Как видишь. И могу прямо похожий на твою историю пример привести. Мои знакомые — очень хорошая пара — тоже в такую ситуацию попали. У мужа бизнес развалился, а у жены, наоборот, пошел в гору. И к чему пришли в итоге? Она зарабатывает. А он отвечает за хозяйство.

— И что? Хорошо живут? Разве это нормально? — спросила Настя.

— Нормальным считается все, о чем вы с партнером можете договориться. Чтобы это устраивало и удовлетворяло вас обоих. Это и есть одна из основ крепких отношений. Изначально у тебя может быть своя позиция и понимание, что правильно, а что — нет. А у него — своя. И вот когда настают такие кризисные моменты, ваши взгляды могут войти в противоречие. В этой ситуации важно решить, чего ты хочешь — сохранить отношения или свои позиции из разряда «знаю, как должно быть»?

С первым твоим мужчиной — понятно. Но даже при такой очевидности ситуации стоит спросить себя: «Действительно ли я хочу делить с ним зоны ответственности? Хочу ли я ему доверить дело? Или хочу доказать, что женщина сильнее?» Понимаешь, наш партнер, как зеркало, отражает наше внутреннее состояние. Если мы не уважаем себя, он не будет уважать нас. Если мы настроены демонстрировать свою силу — он будет проявлять слабость. Хотим изменить это — нужно начать с себя.

И это только часть особенностей построения отношений. Есть еще такие моменты, как правильно выстроенные границы и уважение. И, наоборот, умение находить общие душевные и духовные точки соприкосновения, поддерживать и укреплять их.

Если ты не оставляешь надежды быть с кем-то в паре и построить отношения гармонично — над этим надо работать осознанно. Если у тебя есть такое желание, буду рада помочь.

— Честно говоря, я хочу похудеть. А не худею, потому что запуталась во всем этом, — голос Насти смягчился. — На самом деле, я способна любить, дарить тепло, ласку. Хочу этого. Но уже забыла, что это такое.

— Ну вот и начнем все в комплексе, — обнадежила я. — Найдем тебя, настоящую Настю.

Чтобы наше начало коучинговой работы с Настей было более комплексным, я предложила ей рассмотреть тему снижения веса отдельно. Так, параллельно с проработкой психологических тем она могла обращать внимание на моменты, связанные с восстановлением стройной фигуры.

Насте это предложение очень понравилось:

— Я с юности не любила полных женщин. Занималась гимнастикой, всегда была стройной. Была убеждена, что лишний вес — это распущенность. Моим кумиром была Одри Хепберн: точеная, как статуэтка. Несмотря на мой высокий рост, мне так хотелось быть на нее похожей в этом изяществе. И вот когда у меня начался этот процесс, когда я не смогла контролировать свой вес, это стало для меня большим ударом.

И не думай, что я сидела сложа руки! Благодаря тому, что мы снимали рекламные видео, я знакомилась с самыми разными людьми, диетами. Изучала все современные медицинские и немедицинские способы похудеть. И перепробовала все, что можно. Изнурительные диеты, физические упражнения до изнеможения. Часто достигала результата, а потом быстро его теряла. Думаю, что должен быть какой-то комплексный подход, но не могу для себя выстроить всю систему.

— А вот тебе и система — колесо баланса по снижению веса, — сказала я и протянула ей листок.

— Давай рассмотрим все сферы подробно, а дома ты сможешь сама заполнить всю схему и подумать, где и что ты можешь изменить.

Казалось, что Настя олицетворяла собой само внимание. И я начала описание рисунка.

— Первая сфера — питание. Ключевой момент здесь не диеты. В питании важно наладить прочную связь с самой собой. Например, скажи, Настя, были у тебя диеты, которые считались очень эффективными, но тебе не нравились?

— Конечно! Целый список! — воскликнула Настя. — До сих пор вспоминаю, как сидела на гречке, а я ее вообще не люблю. Это было мучение.

— Верно, мучение, — улыбнулась я. — Я тоже это проходила. Так вот, на самом деле секрет в том, чтобы услышать свой организм, — он сам тебе подскажет, что ему подходит, а что не приносит пользы и даже вредит. Могу подсказать хороший способ.

— Какой? — заинтересовалась Настя.

— Мышечные тесты — это упражнение из кинезиологии. Понимаешь, наше тело правдиво. И очень хорошо знает ответы. Мышцы становятся сильнее, если что-то для тебя полезно, и слабеют, если что-то ведет тебя к потере энергии — психической, физической. Так можно задавать своему телу любые вопросы.

Есть такой мышечный тест: соединяешь в кольцо большой и указательный палец твоей недоминантной руки (чаще всего — левая). Затем задаешь вопрос, например, о пользе продукта для тебя. И указательным пальцем другой руки пытаешься разорвать это кольцо. Если продукт тебе подходит, разорвать кольцо будет очень сложно, а если нет — мышцы быстро ослабнут и кольцо раскроется.

Этим или другим способом тебе надо прийти к тому, что у тебя сложится собственный список продуктов, которые полезны твоему организму. Исходя из этих данных, ты можешь выстраивать свой рацион.

— И что, можно эти продукты из списка есть в любом количестве? — удивилась Настя.

— Скажи, а зачем тебе есть продукты в любом количестве? — спросила я у Насти.

— В процессе еды я расслабляюсь. Много вкусной еды — больше расслабления.

— А это вопрос из другой сферы колеса баланса — самоконтроль. Ведь есть момент сытости, а иногда врачи рекомендуют останавливаться на легком недоедании. Этот момент подсказывает, что цель, для которой ты села поесть, достигнута. Когда тебя тянет съесть лишнее, задай себе вопрос: «Зачем я это делаю?» Может, просто срабатывает привычка — все доедать, или «пора ужинать — значит надо поесть». Или ты увлекаешься едой, смотря телевизор. Такие моменты неосознанности надо отмечать и потихоньку убирать их из пищевого поведения.

Заметь, что настоящие гурманы — стройные. Почему? Потому что употребляют еду осознанно. Наслаждаются ею, получают удовольствие.

— Да, согласна, — кивнула Настя. — Помню, что наблюдала, как они это делают, — на наших съемках. Благодаря им рукколу впервые распробовала. В ней столько вкусов открыла! Представляю, если с каждым продуктом и блюдом так разобраться, это что же будет!

— Верно. То же самое касается и физической активности. Ты какие упражнения делала, чтобы похудеть?

— Да все, что советовали! Все, что находила. Планки, мостики, отжимания, бег…

— А в детстве, в школе например, что тебе нравилось?

— Плавание. После занятий по гимнастике я с таким удовольствием бежала в бассейн! Тренер не мог меня из воды вытащить.

— Так вот, решающим критерием при выборе физической активности должны быть занятия, которые приносят тебе удовольствие. Это опять же к теме — прислушиваться к себе. Суметь идти к своей цели вместе со своим организмом, а не бороться с ним. Кстати, пловцы тратят на двадцать пять процентов больше энергии, чем бегуны, — я улыбнулась, чтобы приободрить Настю, и продолжила: — Теперь следующая сфера — расход энергии. У тебя есть автомобиль?

— Конечно, я же бизнесмен! Я везде с ним — так быстрее все вопросы решаются.

— У меня тоже есть автомобиль. Но, ты знаешь, я, например, по вечерам специально паркую его подальше от дома, чтобы больше пройтись пешком. Я иногда мою полы — не шваброй, а вручную, начинаю пылесосить сама, хотя у меня есть помощница. Я смотрю на такие действия как на возможность сжечь калории.

— Да, это, кстати, очень мотивирует! Я, вообще-то, не люблю заниматься уборкой. А тут по-другому на это посмотрела. Даже идея пришла — специально составить список домашних дел для похудения!

— Творческий подход, — поддержала я Настю, которая заметно воодушевилась. — Продолжим. Управление стрессом. Понятно, что стрессов нам не избежать. Иногда они бывают внезапными, иногда затянувшимися. Но это не значит, что с ними не надо работать. Стресс не дает уйти жиру — он хранит его в нашем теле как «подушку безопасности». На наших занятиях я познакомлю тебя с медитациями и другими техниками расслабления. Переосмысление отношения к разным ситуациям тоже уменьшит стресс. Но одновременно важно замечать за собой желание его «заедать». Это как раз для тебя. Возьми за правило — есть тогда, когда ты действительно голодна. И еще одна важная сфера — это сон. Для похудения важно хорошо спать.

— Неужели? Когда много спят, особенно после еды, всем известно, что набираешь вес! — уверенно сказала Настя.

— Хороший сон нужен для восстановления эмоционального и физического состояния. Если человек не высыпается, вес не уходит. Потому что опять же срабатывает фактор стресса. Все должно быть сбалансированно, гармонично. Твоему телу и душе должно быть спокойно и комфортно, тогда оно и примет свои естественные прекрасные очертания.

— Да, я когда-то была такой прекрасной, — вздохнула Настя. — Мне кажется, будто я на долгое время вошла в какой-то турборежим, подчиняясь этому сумасшедшему ритму жизни, подстраиваясь под него, стараясь успеть все и везде!

— Все, что тебе теперь надо, — подчинить свой ритм жизни себе. Знаешь, как моя мама мне недавно сказала: «Ты что, забыла, что ты — Волшебница?»

Наталья и Настя — первый клиент центра — обсуждают тему снижения веса. Наталья подробно рассказывает Насте о дополнительном колесе баланса и о его сферах.

Для поддержания нормального веса важно комплексное сочетание оптимальной системы питания, двигательной активности, психического здоровья и отдыха.

Умение прислушаться к своему телу, осознанный подход к питанию и самочувствию помогают гармонизировать состояние и, как результат, — нормализовать вес.

Некоторые люди становились нашими клиентами просто потому, что жили поблизости. Было интересно наблюдать за этим процессом — у меня создавалось ощущение, что наш кабинет становился в буквальном смысле центром притяжения.

Так случилось и с Ольгой. Она жила в многоэтажке, которая выходила окнами на наш двор. И, как Ольга нам рассказывала потом, она случайно увидела из окна церемонию нашего открытия. Ее настолько увлекла атмосфера праздника, что она ощущала себя его участницей. Смотрела на гостей, слушала музыку и представляла себя среди нас.

Наверное, так это работает: когда оказываешься в новой среде, где люди чувствуют себя единым целым, сразу будто «подсвечиваются» те состояния, которые мешают тебе чувствовать себя так же. Так и у Ольги зародилось в душе осознание дискомфорта, с которым ей захотелось поработать. Поэтому в один прекрасный день мы увидели ее у нас на пороге. Ухоженная, спокойная, в деловом костюме, серьезная. Было видно, что она пришла сюда сознательно и с конкретной целью.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась она. — Я Ольга Сазонова, звонила вам и записалась на встречу.

— Да, мы вас ждем, проходите, — сказала я. Мне захотелось встать из-за стола и пойти ей навстречу. И как-то само собой получилось, что мы расположились на креслах возле маленького журнального столика. Аня принесла нам минеральной воды. Мелкие пузырьки всплывали со дна и лопались на поверхности. Это поднимало настроение. Сложилась непринужденная обстановка, располагающая к беседе.

— С чем вы хотите поработать, Ольга? — спросила я.

— Мне не хватает денег, — лаконично ответила она.

— То есть вы испытываете нужду в финансах?

— Я бы так не сказала. Мы с мужем живем вполне обеспеченно. У нас хорошие заработки. Я руковожу небольшим бизнесом. И в доме у нас все есть.

— С чем же связано ваше чувство, что вам не хватает денег? Когда оно у вас возникает?

— Да всякий раз, когда соседка говорит, что она что-то купила или сходила в какой-то дорогой ресторан. Или что они с мужем покорили Килиманджаро.

— И что происходит с вами в этот момент?

— Я прихожу домой и судорожно достаю кошелек. Начинаю смотреть, сколько у меня денег, прикидывать, смогу ли я это же купить себе, сходить туда, где была она.

— И что происходит после того, как вы посчитали ваши деньги?

— Если у меня их достаточно, то я иду и приобретаю то же самое, что есть у соседки, или сразу тяну мужа в тот же ресторан.

— А если денег недостаточно, вы чувствуете себя плохо?

— Да, мне это не дает покоя. Прямо сейчас я думаю о Килиманджаро — неизвестно, когда мы с мужем туда попадем. И я испытываю неудовлетворение от этого.

— Скажите, пожалуйста, Ольга, — спросила я, — эти вещи, которые вы приобретаете, как у соседки, они вас радуют?

— Если честно, иногда не знаю, куда их пристроить. Как будто делаю эти покупки, чтобы себя успокоить, показать себе, что у меня тоже это есть. Потом перетаскиваю с места на место.

— Наверное, примерно такое же чувство у вас и после похода в ресторан?

— Да. Как для галочки — сходили, успокоились, живем дальше. Пока соседка снова куда-то не сходит.

— Знаете, Ольга, есть такое чувство, которое очень хорошо умеет маскироваться. Люди, особенно те, кто считают себя порядочными, его не любят и не признают в себе, потому что оно считается негативным. А пытаясь скрыть это чувство от себя, мы лишь невольно развязываем ему руки. Оно начинает раздуваться, диктовать нам свои условия, управлять нашими действиями, поступками. И по большому счету просто выматывает, лишает душевного спокойствия и хорошего настроения.

— Да, именно так я себя и чувствую! — воскликнула Ольга. — Будто это не я, а кто-то или что-то говорит во мне, требует, грызет изнутри, если я его не удовлетворяю. И какое это чувство? — поинтересовалась она.

— Зависть.

— Да не может этого быть! — возмутилась Ольга. Она сделала глоток воды. — Я никогда никому не завидовала! Всегда радуюсь, когда у моих друзей или коллег что-то получается, когда они чего-то достигают. Я видела людей-завистников и знаю, какие они. Я не такая!

— Ольга, зависть есть в каждом человеке, но проявляется у каждого по-разному. Вы, например, радуетесь успехам коллег или друзей и поэтому думаете, что не завистливы. А ваша зависть проявляется в других ситуациях. Посмотрите сейчас с этой точки зрения на ваши отношения с соседкой.

Ольга задумалась, держа стакан в руке.

— Да. Точно. Я завидую ей. Завидую. С того самого момента, когда они поселились рядом с нами. Я сразу увидела, какие они успешные, активные, энтузиасты, как у них кипит жизнь. Это меня всегда задевало. Вот я и придумала, чтобы не замечать этого, надо «затыкать» свое чувство покупками и походами в ресторан. Куплю, схожу — и вроде довольна, — будто сама себе призналась Ольга. — Но как мне справиться с этим? Ведь мне это неприятно и не оставляет в покое.

— Нужно осознанно подойти к этому чувству. Например, часто у людей возникает зависть такого рода: «У всех есть, а у меня нет» или «Так заведено, и правильно, значит, у меня должно быть». Это социальное влияние. Тут стоит остановиться и задуматься: нужно ли то, что есть «у всех», лично вам. Ценно ли это для вас, делает ли вашу жизнь лучше? Порой достаточно такого осознания, чтобы перестать завидовать и спокойно смотреть на то, что есть у других. И переместить фокус внимания на себя, свой мир и свое развитие.

И при всем том, что зависть не любят, у нее есть положительная сторона.

— Какая же? — удивилась Ольга.

— Она показывает вам, что если вас что-то цепляет в конкретной ситуации, значит, вам тоже хочется быть в каком-то состоянии человека, которому вы завидуете. Зависть помогает вам увидеть ваши скрытые желания или потенциал, которого вы в себе не замечали.

— Например? — спросила Ольга. — Какой у меня скрытый потенциал в зависти соседке?

— Допустим, вещи, которые вы покупаете, подражая соседке, вас не радуют. Тогда подумайте глубже — чему вы завидуете? Может, вас увлекает их путешествие на Килиманджаро, из-за которого вы не спите?

— Нет, — подумав, засмеялась Ольга, и в ее голосе чувствовалось облегчение. — Я не люблю горы!

— Тогда в чем хотели бы быть такой же, как ваши соседи?

Ольга снова отпила воду из стакана. Посмотрела в окно.

— Мне нравится их легкое отношение к жизни, их умение получать радость, легко тратить деньги. Они наслаждаются моментом. Да. Сами покупки оказались тут ни при чем.

— Вот эту тему в соседке вы можете взять для себя как ориентир, к чему вам можно стремиться. Постараться открыть в себе такое же состояние. Оно точно в вас есть.

— Вы знаете, я уже сейчас чувствую такое облегчение! — воскликнула Ольга. — Будто целая гора Килиманджаро с плеч упала. Но у меня еще к вам есть вопросы!

Ольга ушла от нас очень воодушевленная. И буквально через несколько дней позвонила нам снова. Ее звонок нас обрадовал — приятно, что люди к нам возвращались.

— Наталья, у меня к вам предложение. О немного необычном формате работы, — сказала Ольга. — Сейчас очень популярно проводить прямые эфиры, онлайн-встречи. И я хочу предложить вам провести такую встречу с девочками из моего коллектива. Хочу их немного взбодрить и мотивировать.

— Предложение интересное, — откликнулась я. — И о чем мы будем говорить с ними? Нужна какая-то общая тема, поскольку это не личная коуч-сессия.

— Помните, я, уходя от вас, сказала, что у меня есть вопросы? Хочу попросить вас рассказать нам о деньгах. Вернее, о том, как радоваться жизни. Да, о деньгах и о радости жизни, — окончательно сформулировала Ольга тему.

— Я поняла вас, — ответила я, вспоминая тему нашей первой с ней беседы.

Мы обсудили детали. Я узнала, что коллектив у Ольги небольшой — всего шесть сотрудниц колл-центра. Было решено ограничить беседу часом. А чтобы она была плодотворной и полезной для всех, я предложила каждой из девушек подготовить по одному наболевшему вопросу про деньги и прислать его заранее. Аня, наш креативный директор, подала идею сделать своеобразную лотерею: записать вопросы на листочках, сложить их и перемешать. Во время встречи вынимать по одному из стопочки и отвечать на попавшийся запрос.

Идея была интересной и очень подходила нашему формату встречи. На следующий день в назначенное время мы начали нашу интерактивную беседу. По ту сторону экрана сидели пять девушек и Ольга. Мне было очень интересно пообщаться с молодым поколением и увидеть их отклик.

Я начала наугад вынимать листочки.

В один из дней Аня пришла на работу очень расстроенной. На ней буквально не было лица. Я видела, что она не может собраться с мыслями и взяться за обычные дела. Нужно было срочно исправлять ситуацию. Я сходила в булочную во дворе и принесла нам горячие круассаны.

— Попьем чайку? — предложила ей я.

— Да, можно, — сказала Аня с грустью в голосе.

Мы сели в кресла, так полюбившиеся для беседы, и стали наслаждаться чаепитием.

— Так тяжело на сердце, — сказала Аня.

— Почему?

— Из-за детей. Не знала, что можно испытывать столько боли. Пока они были совсем малыши, я заботилась о них, радовалась тому, что они у меня есть. Но чем больше они подрастают, тем труднее мне радоваться. Такой сложный характер у них, особенно у второго — Бориса. Хоть он еще маленький, но уже очень похож на отца: с гонором, эгоизмом, отсутствием уважения ко мне. У меня просто опускаются руки. Не пойму, как быть? Откуда брать силы, понимание? Мне кажется, его отношение ко мне очень несправедливо.

— Понимаю тебя. Я прошла через это. Все люди — и дети не исключение — не могут быть одинаково приятными для нас. В каждом проявляется характер с определенным набором качеств — привнесенных в мир с рождения или приобретенных в жизни.

Что можно сделать нам со всем этим? Найти в человеке зерно хорошего — будь то взрослый или ребенок. И это хорошее взращивать и проявлять в отношениях с этим человеком. В общении с людьми работает правило: что ты видишь в человеке, тем он к тебе и поворачивается.

Аня вздохнула и немного успокоилась, и я решила вспомнить для нее побольше примеров из своей жизни, чтобы подтвердить свои слова и поддержать ее:

— Вот два случая из периода работы в школе. Я, наверное, рассказывала, что работала в компенсирующих классах — с детьми с особенностями развития.

Так вот, в одном из классов был ученик с очень тяжелой историей в семье. Родители у него были алкоголиками, отец погиб у него на глазах — в пьяной семейной разборке. Жили они очень плохо, и учился он так же. В конце одной из четвертей пришла пора подводить итоги учебы. Я двойки ученикам никогда не ставила — только точки, пока не исправятся.

И вижу, что у него в журнале — одни точки. Говорю: «Миша, у тебя двойка за четверть выходит. Что будем делать?» Он весь изменился в лице, ребята мне потом сказали, что его дома бьют за это.

Я позвала его к себе после урока, открыла журнал и сказала: «Миша, смотри. Я ставлю тебе тройку. Это — должностное преступление. Но я ставлю тебе ее авансом. С надеждой, что в следующей четверти ты исправишься».

И знаешь, Аня, после этого он стал настолько усердно учиться, так старался, что закончил год по этому предмету на твердую четверку, представляешь, какой скачок?

Он увидел, что в него поверили, дали ему шанс проявиться, показать себя с лучшей стороны. И это дало ему силы и мотивацию.

Еще у меня один ученик был. Единственный за мою практику, с которым я не могла найти контакт. Такой маленький, а уже форточник. Воровал и нюхал клей, и я постоянно в школу вызывала милицию. Но при этих его неприемлемых нарушениях поведения я никогда не переходила границы и относилась к нему с уважением.

И он постоянно мне говорил: «Наталья Анатольевна, вы можете смело ходить по району, вас никто не тронет. А если кто-то и тронет — вы мне скажите». То есть при таком уважительном отношении к человеку он и ко мне относится по-хорошему.

Потому что стремление быть хорошим есть в каждом. Не знаю ни одного человека, кому бы не хотелось быть хорошим. Даже будучи взрослыми, мы всегда хотим получать комплименты, знаки внимания, уважение, которые, как мы считаем, заслуживаем.

Но я тебя понимаю вот еще в каком моменте. У меня с детьми, особенно со средним, Игорем, были очень сложные периоды воспитания и общения. Я тоже очень расстраивалась от такого непонимания, отрицания всех и всего, несгибаемого упрямства.

В какой-то момент я стала анализировать, почему у меня в школе с учениками такие близкие и добрые отношения и почему собственные дети не всегда меня понимают и воспринимают то, что я хочу им донести.

И поняла очень быстро: чужих детей я воспринимаю такими, какие они есть. А своих хочется переделать. Начинаешь их исправлять, а стремление исправить — это желание, заведомо обреченное на провал. Ты все равно ничего не сделаешь.

Все, что нам нужно: любить их такими, какие они есть. Говорить, осуждать — нужно. Но не ломать и не заставлять что-то делать. Это основная причина, почему человек поворачивается к тебе не той стороной.

— Да, теперь я понимаю, почему у меня столько отчаяния и потери сил, — сказала Аня. — Я бьюсь над тем, чтобы его исправить, и все тщетно!

— Аня, такая борьба ни к чему не приводит, кроме разрастания пропасти между вами.

— И что же, теперь мне его не ругать, а хвалить?

— Не совсем так. Моменты воспитания должны быть. Но если ты собираешься подкорректировать его поведение или отношение к себе, то важно осуждать не его как личность, а его поступок. Чем этот поступок плох, к каким последствиям ведет?

Точно так же и с похвалой. Не безудержное и бесконечное воспевание того, какой у тебя прекрасный ребенок. В каждой похвале должна быть идея: хвалить ребенка, чтобы он стал лучше, увереннее в себе, укрепился для хороших дел и поступков. То есть поддержать в нем лучшее. Каждый раз, когда ты порываешься сказать ему что-то, дать ему оценку, думай о том, какую часть его ты в нем поддерживаешь. От тебя в этом плане зависит очень многое.

— Я поняла, Наташа, спасибо, мне стало легче. А вот интересно стало, бывают же такие ситуации в общении: ты к человеку по-хорошему, а он к тебе — с подлостью.

— Да, бывают, — подтвердила я, вспомнив свою историю со школьной подругой. — Но такой поступок лежит на совести того человека, и он его совершает тоже для какого-то своего опыта и жизненных уроков. При твоем подходе — быть с людьми по-хорошему — душа твоя остается чистой, ты справишься с этой ситуацией и пойдешь дальше.

Воспоминание о школьной подруге, строившей свою карьеру на интригах, очень скоро вернулось ко мне другой весточкой.

На прием в центр записалась девушка. Но когда она пришла, выяснилось, что ее визит совершен совсем не для коуч-сессии и консультаций.

— Мне о вас рассказала Анастасия Сергеевна, мой классный руководитель, — сказала она.

Я поняла, что это была Настя, моя бывшая коллега по школе, с которой мы недавно работали по теме семьи и карьеры.

— У меня в школе была очень непростая ситуация. Я встретила недавно Анастасию Сергеевну, и она рассказала мне о вас. О том, что вы тоже ушли из школы из-за Раисы Васильевны.

— Погодите, что значит «тоже»? — удивилась я.

И Светлана, так звали девушку, рассказала мне, что Раиса втянула ее в тяжелый конфликт между учителями и довела ее до такого состояния, что она была вынуждена перейти на домашнее обучение.

Но это не помешало ей окончить школу с золотой медалью и поступить на факультет иностранных языков. А сейчас она задалась целью написать книгу о педагогах. Ей очень хотелось как-то повлиять на ситуацию в образовании, поддержать учителей, помочь детям.

— Наталья Анатольевна, вы согласитесь мне дать небольшое интервью — о вашей жизни, работе, чтобы я включила его в свою книгу?

Это было очень неожиданное, но приятное предложение. И как это здорово — при жизни попасть в одну из книг, передать другим свои мысли, чувства, жизненные выводы. Конечно же я дала согласие и попросила Светлану подготовить вопросы.

— А вы знаете, у меня для вас сюрприз! — сказала она.

— Какой же?

И Света положила передо мной книгу. На обложке было название: «Дневник благодарности».

Я открыла первую страницу и увидела слова «От автора»: «Особую благодарность хочу выразить Наталье Семеновой — прекрасному человеку, педагогу, психологу и коуч-тренеру, благодаря которой я вышла на свой путь, стала поэтом, музыкантом и самой счастливой девушкой на свете».

И я вспомнила историю девушки, мама которой очень хотела, чтобы дочь была юристом. А девушку всей душой тянуло к музыке.

— Это моя подруга. Мы учились вместе в университете. Вы знаете, ведь она стала профессиональным диджеем, пишет песни. А это — сборник ее стихов. Когда я нашла вас в социальных сетях, выяснилось, что она тоже у вас в друзьях. Вот так все и сложилось.

После ухода Светы весь вечер меня не отпускало необыкновенное ощущение того, как какое-то хорошее дело в прошлом способно менять будущее, сделать его лучше, прекраснее, гармоничнее.

«Эффект бабочки в положительном смысле», — думала я, держа в руках «Дневник благодарности».

Вера и Аня засобирались замуж. Вернее, они готовились к браку. О намерениях Веры мы уже знали, а у Ани все как-то произошло плавно, само собой. Их пары уже перезнакомились и подружились друг с другом, а будущие мужья подруг решили объединить усилия и подарить им необыкновенное торжество.

Вера и Аня пришли вместе, чтобы меня пригласить. Это выглядело так торжественно, будто замуж выходила я.

— Наташа, — сказала Аня, — мы с Верой в этот предсвадебный период испытываем необыкновенный душевный подъем. Если оглянуться на несколько лет назад, то о таком состоянии и событиях в нашей жизни мы даже и не мечтали. Сейчас это все — наша реальность. И это стало возможно благодаря тебе.

— Мы приглашаем тебя на нашу совместную свадьбу, в путешествие, — продолжила Вера. — Это будет трехдневный круиз на теплоходе по Оке «Москва — Рязань — Москва». Мы хотим, чтобы этот праздник запомнился и стал символом того, какой путь мы прошли все вместе.

Небывалый масштаб и формат торжества, а также чувство любви и благодарности, с которым подруги подошли к этой идее, меня необыкновенно тронули! И я, в свою очередь, начала думать о достойном свадебном подарке для новых семей. Таком, который поможет им удержать это прекрасное светлое состояние и пронести его через долгие-долгие годы.

У меня родилась идея, и, предварительно уточнив детали, я ее озвучила подругам:

— Дорогие девочки, я тоже хочу принять участие в подготовке вашего торжества. Знаю, что на вашем теплоходе есть очень красивый и уютный конференц-зал с экраном. И предлагаю вам включить в программу праздника мой мини-курс «Семейные традиции» о ритуалах, которые помогают наполнить жизнь пары и создать особый мир, в котором царят счастье и гармония. Это будет мой подарок вам и вашим гостям.

Аня и Вера с радостью согласились — такое предложение очень дополняло идею праздника. Каждая в своем направлении, мы занялись подготовкой. Мне предстояло придумать, как сделать лекцию интересной и не забыть о главном поводе круиза.

«Александр Грин» — так назывался теплоход, на котором мы отправлялись в трехдневное плавание. Название теплохода тоже было очень символичным. Аня-Ассоль — я сразу вспомнила ее образ: юной, упрямо смотрящей вдаль из окна детского дома в свое будущее.

— Скорее-скорее, девочки, не задерживайтесь! — крикнула нам с верхней палубы Вера.

Она была одета удивительно и необычно. Проявив свое мастерство в создании нарядов, Вера придумала и сшила платье русской барышни XIX века. Бордовое бархатное платье, изящный головной убор. Все это тоже как будто подводило к ключевому слову о крепких семейных узах — традиции.

Мой мини-курс было решено провести на второй день торжества. Образно получалось, что в первый день пары объединились в бракосочетании и теперь рождалась их совместная жизнь. Гости приходили в себя после свадебного веселья и переключались на спокойный отдых в путешествии по реке.

Я расширила свою идею с рассказом, подключила к ней свою падчерицу Дашу и ее мужа Сергея. Мы создали мини-спектакль, который очень натурально и живо разворачивался на глазах у зрителей. История в лицах: я была рассказчиком и коуч-консультантом, а Даша и Сергей играли роли молодоженов. Мы с ними хорошо отрепетировали, и исполнить свои роли у нас получилось очень натурально.

«Даша и Сергей поженились, задались целью наладить семейные традиции и пришли на консультацию», — зачитала я собравшимся вступление.

— С чего можно начать? — спросила Даша, держа в руках блокнот и ручку.

— С семейных традиций ваших родителей, — предложила я. — Что вам запомнилось и понравилось из детства?

— Я помню семейные праздники, — сказал Сергей. — Мои родители всегда приглашали бабушку и дедушку. Каждый праздник был полон песен, стихов, воспоминаний, а мама пекла торт «Наполеон». Такого вкусного нет ни в одном магазине.

Даша тепло улыбнулась и записала это как пункт номер один.

На экране видеопроектора высветилось: «Пункт № 1: Семейные праздники». И показалась картинка торжества.

— Скажите, а есть у вас семейные альбомы? — спросила я.

— Да! — воскликнул Сергей. — Целая секция в шкафу ими занята. Мой папа очень любил сохранять фотографии. Подписывал каждую подробно — место, событие, участников. У нас есть даже целая книга печатных мемуаров, — вспомнил Сергей.

— Просмотр фотографий и чтение мемуаров тоже могут стать традицией, — сказала я. — Из этого сложатся теплые семейные вечера, душевные истории и воспоминания. Вы можете ввести традицию, связанную с фотографиями, например, каждый год фотографироваться в день свадьбы.

Даша включила это в список под номерами два и три.

По мере того как мы общались и обсуждали разные идеи, все пункты высвечивались на экране, сопровождаясь красочными картинками-сюжетами.

Даша погрустнела.

— А у меня нет семейных традиций, — сказала она. — Я выросла в детдоме.

— Значит, ты можешь создавать свои традиции, — поддержала я Дашу и начала небольшой рассказ: — Например, когда я была замужем за первым мужем-моряком, то ездила встречать его в порт по возвращении из рейса. Это была наша традиция.

Тогда же морячка тетя Соня меня научила другой традиции — везде создавать уют. И это очень поддерживало нашу семейную жизнь уже со вторым мужем во время его поездок на гастроли. Я всегда возила с собой маленькие аксессуары, которые создавали уют в любом месте, куда бы мы ни приезжали.

«Создавать и поддерживать уют», «Встречать мужа с работы», — записала Даша, и на экране отобразились красивые фотографии семейной пары за обеденным столом.

— Совместный ужин и вечерние беседы — это тоже прекрасная традиция, — сказала я «молодым». — У нас с мужем поначалу она тоже была, но потом мы ее немного трансформировали и, чтобы не засиживаться подолгу за столом, сделали традицией прогулки после ужина.

— Мне все нравится! — воскликнула Даша и внесла в свой список.

— А вот, кстати, — сказал Сергей, — мы с Дашей придерживаемся здорового образа жизни. Это тоже — традиция?

— Да, и это тоже традиция, — согласилась я. — Ее можно расширить, добавив конкретные моменты, которые вас в ней объединяют. Например, посещение веганских кафе. Или семейные марафоны по детоксу или раннему подъему, если вы любите такое.

«ЗОЖ-традиции», — записала Даша.

— У нас с мужем еще такая традиция. Мы живем вместе более тридцати лет, и у нас каждый день в доме — живые цветы, подарок от него. Сережа может придумать что-то особенное для тебя, Даша. Как и ты — для него.

Сережа взял блокнот у Даши и записал: «Цветы для любимой».

Эти же слова высветились на экране, в этот момент включилась нежная красивая музыка, и в зал вошли мужья моих подруг с корзинами прекрасных роз. Бордовые бархатные бутоны под цвет платья подарил Вере Александр. И нежные розовые в подарок от своего супруга приняла Аня. Гости тепло зааплодировали.

После нашего мини-спектакля ко мне подошел один из гостей.

— Я так вам благодарен за ваше действо, — сказал он. — Давно не видел такого интересного представления. Знаете, я замечаю, что наша жизнь с супругой становится обычной, а мне дорог наш союз. Я многое из сегодняшнего возьму на заметку. Благодарю вас!

Мы все вышли на палубу, чтобы понаблюдать, как летнее солнце мягко садится на воду, за горизонт. Теплоход приближался к Рязани. Я вспомнила бабушку, школу, свою юность и мечты.

«Мечты исполнились», — подумала я.

После большого количества приятных праздничных эмоций и впечатлений естественным образом хотелось погрузиться в тишину и почувствовать свой мир, будто сверить два состояния — внутри и снаружи.

И, как по совпадению, вечером я села за компьютер, чтобы разобрать почту, и увидела письмо от Светланы — девушки, которая пригласила стать меня участницей ее проекта — книги об учителях:

«Дорогая Наталья Анатольевна. Как я вам и обещала, я подготовила вопросы, ответы на которые хочу осветить в книге.

Я долго думала, какой должна быть эта книга, что она должна донести до читателей. После долгих раздумий я поняла, что хочу раскрыть внутренний мир женщины-педагога, его богатство, красоту, силу.

Поэтому мои вопросы не связаны напрямую с педагогикой. Вы — одна из первых героинь книги, и я буду очень рада, если вы согласитесь поделиться со мной вашими мыслями об этом».

Я задумалась и наконец почувствовала момент — вот оно, реализуется мое желание погрузиться в свой внутренний мир.

Что значит для вас красота?

Красота — внутри… Это так, безусловно. Но ведь встречают по одежке. И дело не в брендовой одежде и умении одеваться, найти свой стиль, подобрать пусть и простые, но «свои» вещи.

Важнейший элемент красоты для женщины — уход за собой, умение уделить время своей внешности: маникюр, педикюр, свежая стрижка или прическа, подходящий макияж. Но все опять же должно быть в меру — подчеркивать и раскрывать достоинства.

Красота не от черт лица, не от фигуры. Она — от умения себя преподнести. И как ты себя преподносишь, как ты себя несешь в мир, так ты и выглядишь.

«Как глаза — зеркало души, — говорил Лев Толстой, — так и наш внешний облик — это отражение нашего внутреннего содержания».

Красивые люди — более успешные. Потому что на подсознательном уровне нас все равно тянет к людям более приятным и более красивым.

Что такое женственность?

В каждой из нас есть и женское, и мужское начало, женственность и твердость. Женственность пробуждается тогда, когда женское начало преобладает над мужским. Это не безропотное подчинение, а умение проявить свою женскую силу — мягкостью, любовью, прощением, пониманием.

Герой Михаила Шолохова в «Судьбе человека» так говорит о своей жене: «Придешь с работы усталый, а иной раз и злой, как черт. Нет, на грубое слово она тебе не нагрубит в ответ. Ласковая, тихая, не знает, где тебя усадить… Смотришь на нее и отходишь сердцем…»

Я часто думаю о том, что если бы миром правили женщины, то не было бы войн, потому что женщина — прежде всего мать.

Что для вас значит любовь?

Это всеобъемлющее чувство, и оно очень интересное. Когда ты наполнен настолько, что это чувство выплескивается через край, на других людей; когда ты хочешь сделать приятное кому-то не за то, что тебе скажут спасибо; когда хочется сделать что-то хорошее любому встречному, любому прохожему.

Это чувство начинается, прежде всего, от любви человека к самому себе. Когда ты себя принимаешь целиком, ты собой доволен, тебе хорошо оттого, что просто происходит вокруг, когда каждая приятная мелочь вызывает невероятную радость внутри, вплоть до душевного трепета.

Сегодня мы с мужем гуляли в парке вдоль набережной. Два взрослых человека шли по берегу, взявшись за руки. И это был такой кайф! Мы разговаривали и о пустяках, и о чем-то серьезном. Нам было так интересно друг с другом.

Вот она, любовь.

Что для вас значит вдохновение?

Вдохновение — это тоже любовь. Сейчас я понимаю, что есть классическая психология и педагогика, которым учат в вузах, а есть психология жизни, и не всегда они совпадают.

Вдохновение — это то ощущение, когда ты совершаешь действия и принимаешь решения из любви, от чистого сердца, из своих добрых созидательных чувств.

Есть вещи, которые мы чисто интуитивно понимаем и пользуемся этими решениями лучше, чем если бы применяли сухую теорию.

Потому что жизнь — она другая, ее в рамки не впишешь.

Как вы думаете, становится ли сегодня мир лучше?

Думаю, что да. Может быть, я просто оптимист и продолжаю поддерживать свой юношеский максимализм, но я считаю, что люди действительно становятся лучше. В мир приходит больше осознанности.

В романе Чернышевского «Что делать?» — одной из моих любимых книг — говорится о теории разумного эгоизма. Это тема самого высокого уровня ответственности. Когда ты несешь в мир добро, то даже если не получаешь добро в ответ, перешагни этот момент и иди дальше. Вселенная никогда не оставит твое добро без внимания, и ты всегда получишь поддержку — из других источников, от людей, ситуаций — и все равно будешь жить счастливо.

Во-первых, ты уже получил радость от того, что совершил добро. И, во-вторых, это добро обязательно вернется. Я могу это подтвердить всей своей жизнью и все чаще вижу, что это происходит вокруг.

Много психологических и научно-популярных книг сейчас становятся востребованными и доступными, а значит, люди задумываются о своей жизни, о том, как ее прожить.

Тот же известный фильм «Секрет» — скольким людям он помог стать другими! А четыре фразы, меняющие жизнь: «Прости меня», «Мне очень жаль», «Я благодарю тебя» и «Я люблю тебя»! Это четыре столпа, на которых держится мир. Все это открыто людям.

И чем больше доступно такой полезной и одухотворяющей информации, тем больше людей прислушиваются к ней и тем сильнее верят в хорошее и светлое.

Но опять же это проблема личного роста каждого человека и того, с каким оптимизмом мы смотрим в будущее. Красота — в глазах смотрящего.

Приближалась осень. И, глядя на спокойно шелестящую листву деревьев во дворе нашего центра, я вспомнила, как год назад пригласила Веру и Аню в свой кабинет психолога на Верхней Первомайской и как девушки заполняли колесо баланса.

Тогда я, так же, как сейчас, смотрела в окно и думала о своем личном колесе баланса и о том, что всегда наступает момент, в который ты чувствуешь приближение нового этапа жизни. Кто бы мог подумать, что через год мы все вместе уже окажемся на этом новом этапе?

Вдруг я заметила, что во двор зашла девушка. Она даже издалека сразу привлекала внимание. Молодая, но поникшая. Взгляд грустный, но в нем мелькали искорки маленькой надежды. Отыскав глазами вывеску нашего центра, девушка направилась к нам и через минуту уже была в моем кабинете.

Аня с Верой сидели за соседним столом, составляя план работы. Без лишних вопросов Аня налила нам чай, и коллеги оставили нас с посетительницей вдвоем.

— Меня зовут Алина, — отпив глоток чая из чашки, сказала девушка. — Извините, что пришла к вам без записи, вот так.

Я видела, что у девушки на это была веская причина: создавалось ощущение, что ей просто больше некуда идти.

— Я к вам пришла сюда с моста, — горько вымолвила она. К горлу у нее подступил комок. — Сама я из детдома. Выпустили нас, семнадцатилетних, и пошли кто куда искать прибежища. Устроилась продавщицей в магазине при хлебозаводе. Мне дали небольшую комнатку в коммуналке. Ко мне пристроился мужик с завода, слесарь. Стали вместе жить, расписались, и года не прошло. Вчера он пришел домой с женщиной и с бутылкой. Сказал, чтобы я собирала вещи и уходила. Вот так…

Я даже сказать ничего не могла в ответ. Вышла на улицу, как есть, и пошла бродить по городу. Без мыслей, без целей, в голове туман. Бродила до вечера. А как стемнело, что-то сразу на меня навалилось, невозможно тяжело на душе стало. Поднялась на мост, потом прошла за ограждение. Стояла и смотрела на воду. Казалось, она совсем близко, даже тянет к себе.

И знаете, вдруг вокруг начали зажигаться фонари. Это меня так встряхнуло. Я подняла голову и начала осматриваться. И вдруг увидела ваш баннер. Я блоко на фоне разноцветного круга. И слова: «К себе настоящей».

И я вдруг подумала, что за всю свою жизнь так и не успела понять себя. Кто я? Какая я — настоящая?

Я перелезла обратно через ограждение, просидела ночь на мосту, а утром отправилась к вам. Меня будто саму сюда тянуло. Я шла и думала: а ведь я могла не остановиться там, на мосту…

Глядя на Алину, я представляла ее сегодняшнюю тяжелую ночь и всю жизнь до этого. И понимала, что через все эти невзгоды, испытания, боль она сумела ступить на новую дорогу.

Я подняла трубку телефона: «Аня, можете вместе с Верой подойти ко мне в кабинет?»

Мои подруги зашли и сели возле нашего стола.

— Я могу тебе объяснить, почему ты остановилась… Ты поняла, что способна изменить свою жизнь. А мы поможем тебе в этом убедиться. Начну с одной истории. Однажды в одном детдоме встретились три девушки…

Невозможно прожить свою жизнь «на черновик» — чистовика не будет.

Многие люди начинают это понимать на склоне лет, когда многое уже позади и, к сожалению, уже невозможно.

Часто именно в этом возрасте женщина задумывается о том, что всю жизнь посвятила семье, терпела нелюбимого мужа ради детей, не решилась попробовать что-то, о чем очень мечтала, не реализовала себя профессионально и творчески.

Не нужно ждать то время, когда останется лишь испытывать сожаление, что чего-то прекрасного и горячо желанного с вами так и не случилось.

Можно осознать, какой жизнью вы живете сейчас, какой на самом деле ее представляете, и тогда появится решимость сделать шаг на пути к переменам.

Над своим новым жизненным сценарием можно работать как самостоятельно, так и со специалистом. Во втором случае результаты достигаются быстрее.

Мое большое желание — помочь людям, и в первую очередь женщинам, сделать их жизнь счастливой и гармоничной на каждом ее этапе. Помочь научиться жить здесь и сейчас, хотеть всего и сразу, наслаждаться каждым прожитым моментом.

Я от всей души желаю вам оставить в прошлом привычку откладывать жизнь на потом и начать жить прямо сегодня, с этой минуты.

Елена Горелова

Психолог, коуч, автор программы «Гармония в жизни»

Стаж работы — более 40 лет и около 30 лет, как психолога.

Окончила ЛГПИ им. А. И. Герцена по специальности «Учитель-логопед» и ЛГУ по специальности «Психология». Прошла множество различных тренингов и семинаров, курсов и мастер-классов. Работала логопедом в детском доме, учителем русского языка и литературы в школе, заместителем директора школы по учебной и научно-методической работе.

Применяемый метод коучинга основан на самых эффективных практических методах психологии, спорта и бизнеса. Его цель — достижение человеком позитивных изменений и выдающихся результатов в жизни.

Семейное положение: замужем, трое детей. Увлечения: путешествия, теннис.

IG: @gorelova_coach

TG: elena13913

Сайт: elenagorelova.ru