Резиденция семьи Ричи.

Виктор Ричи, глава семьи, сидел за своим рабочим столом и аккуратно выводил строчку за строчкой.

Письмо предназначалось его сыну — Артуру.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошёл Каспар.

— Господин, — дворецкий склонил голову. — Приходил посыльный от барона Вейлора. Он предупредил, что барон собирается отправиться на бал виконта Управского вместе с Артуром.

Виктор скривился и перевёл взгляд на недописанное письмо.

Он и сам собирался позвать сына на торжество — приглашение от виконта Управского пришло буквально час назад.

— Опередил меня, старый хрыч, — пробормотал Виктор.

Он скомкал лист, выбросил его, после чего взял новый и принялся писать заново.

— Лже-Артур, вставай! — раздался рядом звонкий голос Шарлотты. — Там к тебе пришли!

Я лениво открыл глаза и улыбнулся. Даже несмотря на то, что меня разбудили, настроение было прекрасным — по всему телу разливалась сладкая, приятная нега.

Повернув голову, я посмотрел на скомканное покрывало. На том месте спала Искра, но, как и в прошлый раз, она ушла не попрощавшись.

Я поднялся и с хрустом потянулся.

— Кто пришёл?

— Не знаю, — Шарлотта пожала плечиками. — Трое. Похожи на посыльных.

Я кивнул, быстро умыл лицо, оделся и спустился вниз.

Снаружи и правда ждали трое. Каждый из них передал мне по конверту и ушёл.

Я хмыкнул и прочитал имена отправителей. Барон Вейлор, Виктор Ричи и некий виконт Управский.

Начал я с последнего. В конверте лежало приглашение на бал, который состоится завтра вечером.

И на кой мне туда идти? Я вообще понятия не имею, что это за виконт Управский такой.

Кинув приглашение на стол, я вскрыл письмо от барона Вейлора. Оно было написано сухим канцелярским текстом: меня уведомляли, что завтра я вместе с бароном и его старшим сыном отправлюсь на бал виконта Управского. Также в письме предупреждали, что в четыре часа дня за мной заедет дворецкий, и вместе с ним я поеду в лучшие магазины столицы, где мне подберут подходящую для торжества одежду.

— Ну ничего себе, — приподнял я брови.

Покачав головой, я открыл конверт с именем Виктора Ричи. Отец Артура спрашивал, как у меня дела, справлялся о самочувствии, а ещё писал, что будет рад увидеться на балу виконта Управского. Кроме того, он сообщал, что отправляет тридцать Корон — чтобы я мог потратить их на себя.

Я перевернул конверт, и оттуда выпала пачка купюр.

— Ого, — вслух сказал я.

Взял деньги, пересчитал. Новенькие купюры по одной Короне — ровно тридцать штук.

— А Артуру папа никогда не слал денег, — недовольно пробормотала Шарлотта, зависнув над письмом. — И вообще никогда ему не писал.

— Твоему брату отец не писал, потому что от него ничего не было нужно, — пожал я плечами. — А от меня — нужно. Вот и вся разница.

Я сунул деньги в карман и улыбнулся.

Тридцать Корон. Офигеть. Это в три раза дороже, чем та печатка азиата, которую я продал во время сходки Мистиков.

Тут мой живот громко заурчал. Так, пора поесть.

Рядом раздалось злое шипение. Я повернул голову и увидел у порога жирную крысу — она показывала мне свои коготки и шипела, будто змея.

— Жрать хочешь, да? — хмыкнул я. — Пойдём покормлю.

Сходив на кухню, я наложил в миску побольше еды — вчера ночью мне было совсем не до кормёжки крысы, так что Пирожочек остался голодным. Ну ничего, ему полезно — может, хоть немного похудеет, жирдяй вонючий.

Хорошо хоть, тварюшка не додумалась отвлекать нас с Искрой. Наверное, чувствовала, что в этот раз сбежать не выйдет — Искра бы точно сожгла Пирожочка дотла.

Крыса тут же принялась жрать, а я решил сходить в ресторан. Деньги есть, почему бы и нет? Тем более еда в столице нравится мне куда больше, чем в Гданеже.

Я сходил в душ, тщательно умылся, переоделся и вышел из лавки.

В прошлой жизни я очень любил вкусно поесть, и эту любовь забрал с собой в новую. Ну правда, что может быть лучше вкусной еды? Разве что ночь с горячей красоткой — но и с этим у меня в последнее время всё в полном порядке, хе-хе.

Немного поплутав, я нашёл то, что мне было нужно.

Заведение называлось «Бургерная Толстого Пита». У самой двери, прямо на улице, стоял громадный жестяной силуэт пузатого повара с подносом в руках. Краска на нём облупилась, поднос успел проржаветь, но булку на нём всё ещё можно было опознать.

Внутри было тесно, шумно и жарко.

Вдоль стены тянулась длинная цинковая стойка, а перед ней стояли высокие табуреты на железных ножках — все до единого занятые. За стойкой ревело открытое пламя, над решёткой висел жестяной колпак, а из него в потолок уходила чёрная труба. Дым вытягивало не полностью, поэтому воздух был сизым, и глаза слегка щипало.

У решётки крутились сразу трое. Здоровенный детина в засаленном фартуке шлёпал на прутья рубленые котлеты, и те шипели, брызгая жиром; парнишка помоложе разваливал ножом мягкие булки и подрумянивал их срезом вниз; третий собирал всё воедино — мясо, кружок солёного огурца, ложку жёлтого соуса из ведёрка, — заворачивал в вощёную бумагу и толкал по стойке дальше.

Я заказал два бургера и кружку холодного морса. Мясо оказалось сочным, с хрустящей корочкой, булка — горячей, а соус горчил и отдавал хреном.

Было так вкусно, что я купил ещё один бургер.

Обошлось всё в один талер и двенадцать пенсов. Дороговато, конечно, но это ведь столица.

Наевшись до отвала, я вернулся домой.

До четырёх оставалось всего двадцать минут — всё же приехал я только утром и продрых почти до двух.

Что ж. Оставшееся время потрачу на то, чтобы утолить своё любопытство.

Я открыл свиток с информацией про Алхимика Душ и поморщился. Текст был написан на другом языке, и я нихрена не понимал. Придётся купить словарь и уделить время переводу…

Отложив свиток, я открыл книгу об азиатских кланах Мистиков. Она была написана на янтарском, к счастью.

Я полистал книгу, выискивая сведения про Мистиков, владеющих огнём. Таких было немало — известные семьи, рода, целые кланы. Всего их набралось восемь штук. Пятеро из них жили в Тяньлине, трое — в Хинокате.

Нашёл упоминание про один клан, который известен своими огненными монстрами — змеями, драконами. Теперь понятно, почему Линьси так легко поняла, кому принадлежат те карманные часы.

Тут в дверь постучались.

Я проверил время. Ровно четыре часа дня.

Открыв дверь, я увидел дворецкого, одетого в безупречный смокинг с бабочкой и цилиндр. Аккуратные усы, очки и гладкое, ухоженное лицо. Старик опирался обеими руками на трость.

— Господин Артур, — произнёс он, чуть склонив голову. — Меня послал ваш дед, барон Георг Вейлор. Вы готовы отправиться за покупками?

— Да, — кивнул я. — Поехали.

Отказываться от халявы я не собирался.

Интерес что Виктора Ричи, что барона Вейлора был очевиден — всё из-за той сцены в резиденции семьи Ричи, где я поговорил с Эдмундом Гразе. После этого моя ценность в глазах родственничков резко возросла.

Только вот я уверен, что популярность эта временная. Пройдёт неделя-другая, событие подзабудется, и на меня снова все забьют болт. Так что нужно пользоваться моментом и налаживать своё финансовое благополучие, пока есть такая возможность.

Я сел в роскошный экипаж, в котором обнаружилась даже барная стойка со множеством напитков.

Я налил себе воды с лимоном и расслабленно откинулся на мягкую спинку.

— Сперва мы отправимся к портному Гелине, — произнёс старик, устроившись напротив. — Бал уже завтра, поэтому на пошив времени нет. Придётся подбирать из готового и подгонять по фигуре. Не переживайте — его дом одевает половину столицы.

— Полностью доверяю это дело вам, — кивнул я, даже не подозревая, сколько стоят по-настоящему дорогие вещи.

Через полчаса, в портновском доме Гелине, у меня чуть челюсть не упала до пола, когда я узнал, что ценники на костюмы начинаются от пятнадцати Корон. И это самые дешёвые из них.

Сам Гелине оказался сухоньким вертлявым старичком с измерительной лентой на шее и подушечкой с булавками на запястье. Он обошёл меня кругом, недовольно поцокал языком и развернул за плечо к зеркалу.

— Плечи хорошие, — проворчал он, — а держитесь вы как кучер. Выпрямитесь.

В итоге Гелине подобрал мне чёрный фрак с длинными фалдами, жилет цвета топлёного молока и брюки с атласными лампасами. К ним — белоснежную сорочку с грудью, накрахмаленной до состояния фанеры. Стучать по ней можно было, как по столу, — я проверил.

На примерку меня загоняли трижды. Старик подкалывал булавками рукава, кряхтя присаживался у моих ног, подворачивая брюки, и всё это время ворчал, что за сутки приличной работы не делают и что идёт он на это лишь из уважения к барону.

Заодно выяснилось, что половина вещей тут живёт отдельно от остальных.

Отдельно шёл воротничок — жёсткий, стоячий, с загнутыми уголками; он пристёгивался к сорочке спереди и сзади крохотными запонками на ножке. Ещё отдельно — белый галстук. И подтяжки, потому что шлёвок на брюках не оказалось вовсе.

— А ремень? — уточнил я.

Гелине замер с булавкой в зубах и медленно поднял на меня глаза. Он смотрел на меня так, словно я спросил его не про ремень, а про пирсинг для пупка.

— Юноша, — сказал он, вынув булавку, — ремень носят те, кто грузит уголь.

Провозились мы ещё с полчаса. Наконец старик отступил на шаг, придирчиво оглядел меня с ног до головы и коротко кивнул сам себе — похоже, работа его всё же устроила.

— Завтра к трём пришлю с посыльным, — объявил он и махнул рукой в сторону двери.

Аудиенция была окончена.

Уже в другом месте мы купили лакированные туфли, отдав за них аж пять Корон. А следом, в магазине с украшениями, мне подобрали золотые запонки с чёрным ониксом — эти шли к фраку.

Ещё три Короны.

Дворецкий барона Вейлора сыпал деньгами, даже не моргая. Он лишь мельком глянул на ценник, отдавая двадцать пять Корон за трость чёрного дерева с тяжёлым серебряным навершием, в которое был вставлен кусок янтаря размером с грецкий орех.

— А это не слишком? — тихо спросил я, покачав трость в руке.

Старик посмотрел на меня поверх очков и ничего не ответил.

Я подсчитывал в уме и тихо офигевал. Сумма подбиралась к полусотне Корон. Добавить ещё столько же — и можно купить небольшой домик.

Меня что, пытаются купить? Или, может, потом придётся всё это вернуть?

Я хотел было осторожно задать этот вопрос, но передумал. Да нет, вряд ли барон окажется таким мелочным.

Напоследок мы взяли складной цилиндр — шёлковый, чёрный, с пружиной внутри. Старик показал, как его схлопывать одним движением. Под смешки Шарлотты я раз пять сложил и разложил его прямо в лавке — очень забавная штука.

К цилиндру добавились белые лайковые перчатки. Ещё три Короны.

И только после этого дворецкий отвёз меня домой. На улице уже стоял вечер.

— Завтра я заеду за вами перед торжеством и отвезу на бал, — произнёс старик, придерживая дверцу экипажа. — Вам нужна помощь с тем, чтобы правильно одеться?

— Нет-нет, — помахал я рукой. — Сам справлюсь.

— Доброго вам вечера, — кивнул он.

Экипаж укатил, а я подхватил дорогой чемодан, в котором были сложены туфли с украшениями — чемодан мне дал дворецкий — и зашёл внутрь.

Да уж, сегодня мой кругозор снова расширился. На Земле я никогда не ходил по таким магазинам, но ведь и там есть костюмы стоимостью в десятки тысяч долларов. Так почему бы и в этом мире не быть такому же?

Оставив чемодан в спальне, я пошёл проведать жирную крысу.

В кухне стояло зловоние. Тварюшка опять пустила газы. А ещё она умудрилась сожрать почти всю еду, хотя я накладывал с большим избытком.

Кстати, буфет уже начинает пустеть. Надо будет его пополнить.

Я вновь навалил крысе еды и задумался. Может, нанять помощницу, чтобы она кормила эту хреновину и прибиралась тут? Если перееду в столицу — обязательно этим займусь.

Пару секунд понаблюдав за крысей я вышел из кухни. Тут рядом появилась Шарлотта и сложила ладошки перед собой.

— Поехали на западную окраину! — попросила она. — Я хочу встретиться с дедушкой Генрихом!

Я посмотрел на неё и, немного подумав, кивнул. А почему бы и нет? Вопрос с её тренировками всё равно надо как-то решать, а сегодняшняя ночь у меня свободна.

Когда мы с Линьси отдыхали, переводя дыхание, она предупредила, что сегодня весь день будет занята, и мой револьвер с экстрактом синего янтарита, скорее всего, доставят только завтра ночью.

Я начал собираться. Думаю, сперва перекушу, а потом поеду в отель и останусь там на ночь.

С собой я взял два чемодана и рюкзак, в которых лежали все мои пожитки — книги, сокровища, вещи. Оставлять в лавке что-либо, кроме жирной крысы, я поостерёгся.

Поел я очень плотно. В мясном ресторане взял «Большой срез» — громадный кусок говядины, зажаренный на углях из янтарного древа, отчего мясо отдавало смолой и мёдом. К нему шли печёный корень, квашеная капуста с тмином и распиленная вдоль мозговая кость с крохотной ложечкой.

Запивал я всё ягодным морсом со льдом.

После столь роскошного ужина я дошёл до стоянки экипажей и попросил отвезти меня на западную окраину города, в какой-нибудь приличный отель.

Кучер попался знающий.

— На западе хватает хороших отелей, — заверил он. — Но я советую вам «Маргариту». Там вы точно останетесь довольны.

— Вези туда, — лениво махнул я рукой.

Мне было без разницы.

Мы тронулись в путь, и Шарлотта закружилась у окна.

— Я полечу впереди и скажу, когда увижу дедушку!

— Давай, — кивнул я.

Ехали мы минут пятнадцать. Когда экипаж начал замедляться, в голове раздался радостный голос:

— Получилось! Я дотягиваюсь до него!

— Ну и хорошо, — пробормотал я.

Надеюсь, этой ночи хватит, чтобы Шарлотта успела утолить свою жажду учёбы. Всё же слишком долго оставаться в столице я не могу. Полнолуние постепенно приближается, а значит, близится и дата, когда я должен вернуть диадему графини Болконской баронессе Коваль.

В отеле я снял один из лучших номеров на ночь, отдав аж десять талеров.

После дня беготни по магазинам я немного устал, тем более, что до сих пор не отошёл от сходки Наследника. Поэтому, наполнив гигантскую ванну почти кипятком, я залез в неё, расслабился и начал раскладывать по полочкам всё, что узнал.

Во-первых, мои способности развиваются. Я теперь могу управлять скоростью Восстановления сокровищ.

Во-вторых, появились ещё две функции — Слияние и Поглощение. Обе я пока проверить не могу, к сожалению. Но могу сделать некие предположения.

Поглощение относится… к тому, что можно поглотить. Наверное. Что-то органическое, видимо. Вроде тех пальцев Мистиков, ага.

А Слияние касается мощных артефактов. Интересно, как это вообще работает? Вот я надеваю тиару — и она сольётся с моей головой? Или там что-то другое?

В общем, надо продолжать копать.

А ещё нужно тренироваться с жемчужиной и постепенно развивать свою магию. Уверен, что тренировки с жемчужиной очень сильно мне помогают.

Хм. Надо придумать какую-нибудь новую способность, кроме Покрова Молний. Возможно, и правда наэлектризовать цепь. Или кнут. Плюс отточить навыки стрельбы.

Размышляя обо всём этом, я сам не заметил, как заснул.

Проснулся через несколько часов — вода в ванне была уже холодной. Негромко ругаясь, я вылез, тщательно вытерся и добрёл до кровати.

А ведь хотел этим вечером заняться починкой сокровищ, которые купил на сходке… Но потом.

Утром меня никто не будил, поэтому проспал я довольно долго. Видимо, за последние дни я и правда устал, раз так отсыпаюсь.

Проснувшись, я некоторое время просто лежал на спине, и мысли вновь начали наполняться тем, что произошло на сходке. На этот раз я думал о накопителях душ и о речи Наследника. Грядёт явно что-то нехорошее, и лучше бы мне быть к этому готовым.

Наконец, устав валяться, я всё же поднялся, умылся и спустился вниз. Там выпил кофе, съел вкусную булочку и вернулся в номер.

Связь с Шарлоттой я ощущал, но не дёргал её. Пусть занимается своими делами.

Сев за стол, я принялся раскладывать перед собой сломанные сокровища.

Брошь, маска, нож, карманные часы того азиата — это то, что надо починить.

Перчатка горбуна уже восстановлена, как и кольцо с жёлтым бриллиантом.

Мои сокровища… Я с любовью глядел на них.

Подняв кольцо, я подошёл к окну и начал крутить украшение, наслаждаясь игрой жёлтого бриллианта.

В Янтарной Империи, кстати, очень ценился жёлтый бриллиант из-за своего цвета.

Вдоволь полюбовавшись, я вернулся к столу и взял в руки обугленные часы азиата. Займусь сперва ими, чтобы передать Искре при встрече.

Я активировал Восстановление — с пальцев сорвались искры и растеклись по корпусу. Нагар сошёл первым — чёрная короста отслаивалась и таяла прямо в воздухе, обнажая тусклый металл. Затем вмятины начали расправляться изнутри, будто кто-то невидимый выдавливал их обратно, и оплывшая крышка медленно вернула себе форму. Трещины на ней затянулись, не оставив и следа.

По крышке побежала чернёная гравировка — тонкая, слишком сложная, чтобы её мог вывести человек. Из-под черноты проступил карп, идущий вверх по бурлящему потоку: чешуя выложена мелкими штрихами, плавники разведены, хвост изогнут. Над рыбьей головой навис гребень водопада, а за ним угадывались облака. Следом залилась и застыла эмаль — глубокая, синяя, как небо перед грозой.

Три уцелевших сапфира вспыхнули на своих местах, а шесть гнёзд так и остались пустыми.

Часы шевельнулись у меня в ладони. Внутри что-то щёлкнуло, потом ещё раз — и корпус тихо загудел, оживая. Заводная головка выпрямилась, и под конец раздался мелодичный звон — короткий, чистый, словно кто-то тронул хрустальный бокал.

Я перевернул часы. На задней крышке, в круге, шли столбиком незнакомые знаки — мелкие, ровные, вырезанные с той же нечеловеческой аккуратностью — азиатские иероглифы. Надо будет спросить у Искры, что тут написано.

Часы выглядели великолепно. Я присмотрелся, и появилось информационное окошко.

Объект: Платиновые карманные часы с боем и вечным календарём. «Карп, восходящий по потоку».

Материал корпуса: платина, чернёная гравировка, эмаль, сталь.

Вставки: 3 из 9 тёмно-синих сапфиров.

Механизм: ручная сборка, анкерный спуск, компенсационный баланс, сапфировые камни (25 шт.)

Возраст изделия: 119 лет.

Состояние: исправны. Неполная комплектация.

Свойства: Жаростойкость. Усиление пламени носителя (ослаблено из-за нехватки сапфиров).

Доступно: —

Заряд: 55,4 из 100.

Я замер, перечитывая надпись. Офигеть.

Появилась новая строчка: Свойства. Раньше она ни разу не появлялась.

Пожалуй, стоит поднять цену этих часиков — для Искры они не просто полезны, они суперполезны.

Интересно, а недостающие сапфиры — какие-то особенные? Или можно простые вставить, и артефакт заработает на полную мощь?

Я ещё некоторое время изучал часы, а затем закрыл их и убрал в карман. Буду носить с собой — это сейчас самая ценная вещь из моей коллекции.

Вернувшись к столу, я оглядел три предмета — брошь, маску и нож. У всех есть по одному Погружению — а значит, пришло время немного помучиться. Но зато что-то новое узнаю…

Я решал, за какое сокровище взяться первым, как тут в голове раздался голос Шарлотты:

— Артур, ты проснулся?

— Да, — отозвался я. — Ты там как?

— Супер! Когда ты уезжаешь? Сколько у меня есть времени?

Я проверил. Мой костюм должны доставить в три. Сейчас уже двенадцать.

— Два часа у тебя точно есть.

— Супер! — и она отключилась.

Я усмехнулся и вдруг понял, что мне её не хватает. Обычно она всегда мельтешит где-то рядом, бросает что-нибудь язвительное, дуется, хихикает. Я настолько привык к ней, что и сам не заметил, как привязался.

Подумав о Шарлотте, я вспомнил ещё кое о чём.

Точно, заколка! Я про неё напрочь забыл.

Порывшись в чемодане, я достал тот самый кошелёчек, который всучила мне Регина. Внутри лежала заколка со сломанными зубьями.

— Ну, посмотрим, — пробормотал я и провёл Диагностику.

Объект: Заколка-гребень из белого золота.

Материал: золото 56-й пробы, сталь.

Возраст изделия: 28 лет.

Состояние: повреждена.

Повреждение: обломаны три зубца из семи; деформирована дуга; потемнение сплава; въевшийся налёт.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 44,6 из 100.

Ого, из белого золота. Я удивлённо приподнял брови. Дорогая вещичка, надо сказать.

Я уже собирался активировать Погружение, когда замер. А ведь я догадываюсь, какую картину сейчас увижу. Хочется ли мне переживать смерть Шарлотты от её лица? Нет, определённо, нет.

Но… Вдруг за её гибелью что-то скрывается? Меня смущают слова старика Готфрида, что он не уберёг сестру, поэтому отправлял меня куда подальше из дома. Плюс подозрение Шарлотты, что Регина травила её мать… В общем, лучше всё же взглянуть.

Я с неохотой активировал Погружение.

Меня затянуло в видение.

…— Вау, дядя Винсент! — громким детским голосом закричала я, фонтанируя восторгом.

Так, я всё же в теле Шарлотты…

Передо мной стоял мужчина и держал обе руки перед собой — его пальцы были направлены на реку. Я узнал его — Винсент, брат Регины.

Река была небольшой, всего метров пять в ширину, но довольно бурной, и прямо сейчас над водой складывался ледяной мост.

— Прямо как в сказке! — воскликнула Шарлотта, захлопав в ладоши. — Вы настоящий волшебник!

— Да-да, девочка, — Винсент потрепал меня по голове. — Давай, беги. Перейди реку.

— Ура!

Шарлотта быстро побежала по мосту, не слыша треск под ногами.

А затем… Мост рухнул.

Шарлотта закричала, замахала руками и полетела вниз. Твёрдый кусок льда ударил меня прямо по голове. Девочку тут же потащило течением вместе с обломками моста.

— Нет! — Шарлотта барахталась, захлёбываясь. — Нет! Помогите!

Тут я заметила на берегу парня. Он стоял бледный, как мел, и смотрел на меня.

— Братик! — Шарлотта потянула к нему руки. — Братик, помоги! Артур!

Течение уносило меня всё дальше, а брат стоял как вкопанный, с ужасом глядя на сестру.

А потом крупный обломок льда ударил меня прямо по голове, и я погрузилась во тьму.

Меня выдернуло из видения.

Я сидел за столом и тяжело дышал — воздуха не хватало. Голова пульсировала дикой болью, перед глазами всё плыло.

Вдо-о-ох-выдох. Вдо-о-ох-выдох.

Из моего рта вырывались сиплые звуки, пот ручьём стекал с меня и капал на столешницу.

— Тварь, — прорычал я.

Во мне вскипела такая ярость, какой я не испытывал ещё никогда.

— Уничтожу, — выдохнул я.

Меня начала бить дрожь. Захотелось прямо сейчас отправиться в резиденцию семьи Ричи, найти этого ублюдка и уничтожить.

Я и сам не заметил, как поднялся, достал свой револьвер и начал заряжать его усиленными патронами. Кровь стучала в висках, а в голове билась одна-единственная мысль: я должен его убить.

Я уже шёл к выходу, когда услышал встревоженный голос Шарлотты:

— Артур, ты что там делаешь? Я чувствую от тебя очень сильную злость! Что случилось?

Я встал как вкопанный. Прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. Потом снова. И снова.

Постепенно ярость начала спадать.

— Всё нормально, — хрипло сказал я вслух, передавая слова Шарлотте. — Просто неудачное видение.

— Потом обязательно расскажи! — воскликнула она.

— Да.

Дрожащей рукой я вытер пот со лба.

Похоже, к моей собственной реакции добавилась ещё и реакция тела Артура Ричи. Иначе я никак не могу объяснить, почему перестал контролировать свои действия.

Фух.

Я вернулся к столу, положил револьвер и тихо сказал:

— Винсент умрёт. Только я сделаю это чисто. Так, чтобы самому не отправиться следом за ним.

Я словно пытался договориться с собственным телом — с теми призрачными остатками Артура Ричи, которые ещё жили во мне.

— Винсент умрёт, — повторил я. — Шарлотта будет отомщена.

Зато теперь я понял всё.

Понял, почему Артур Ричи с такой маниакальной упорностью хотел увидеть сестру. Почему тогда, в день своей смерти, он стоял на коленях перед духом девочки и плакал, пытаясь её обнять.

Он извинялся.

Всю жизнь он корил себя за то, что не бросился на помощь сестре. За то, что страх парализовал его в тот роковой день.

А ведь, возможно, Винсент как раз и рассчитывал, что мальчишка кинется в воду следом — и сгинет там же. Но Артур не смог перебороть свой ужас.

Я прикрыл глаза, вновь вспоминая те мгновения. Бурную реку, обломки льда, девочку, которую уносит течением.

На меня снова накатила неподконтрольная ярость.

Я выдохнул и заходил по комнате.

Нет, Винсента точно надо кончать. Этот ублюдок убил ребёнка.

А Регина? Она знала? Может, она за всем и стояла — просто попросила своего братца.

Я стиснул зубы.

Теперь понятно, почему Шарлотта так ненавидит эту женщину. Возможно, она знает, что та виновата в её смерти. Или как минимум догадывается.

Я снова заходил по комнате. Успокоиться никак не выходило — я всё думал и думал об одном и том же. И лишь минут через сорок, когда навалился сильный голод, немного пришёл в себя.

Спустившись вниз, я поел в ресторане отеля, размышляя над тем, когда и как именно мне стоит прикончить Винсента.

Меня совершенно не беспокоило, что я всерьёз обдумываю убийство.

Самый простой способ — нанять исполнителей через ту же Искру. Уверен, у меня получится без проблем заказать Винсента.

Но нет. Это не то.

Я должен сделать это сам — чтобы то, что осталось во мне от Артура Ричи, наконец упокоилось с миром. И не только из-за Артура Ричи… Я хочу собственными руками отомстить за Шарлотту.

Не чувствуя вкуса еды, я сам не заметил, как доел. Поднявшись к себе, я попробовал почитать: взял книгу по Древнему Миру, сел и начал листать её. Информации в ней было гораздо больше, чем в официальных источниках.

Более того, в книге говорилось, что до Священной Ночи — когда Творец якобы явил себя и изменил Луну — по земле ходили Истинные Маги. Те, кто обладали настоящей магической силой и могли взмахом руки менять ландшафты или уничтожать целые армии.

Винсент… Он должен умереть. Как он мог⁈ Что он за монстр такой⁈

Фух, нет, надо читать.

Автор писал, что Истинные Маги умели всё то же, что умеют нынешние Мистики. Только вот если Мистик владеет лишь одной силой — огнём, льдом, молнией, — то Истинный Маг мог владеть сразу несколькими. И его способности никак не зависели от духов.

Как мне убить Винсента? Где он вообще живёт — не в резиденции Ричи же? Надо нанять тех, кто найдёт про него информацию. Спрошу у Искры — в столице должны быть организации Мистиков, которые способны помочь мне со сбором данных.

Да… Но сейчас надо почитать. Надо успокоиться. Так, что тут…

В книге описывалось, как сто лет назад группа Мистиков нашла пирамиду, в которой хранились таблички с описанием некоторых способностей Истинных Магов. Тут в голове раздался голос:

— Артур! Мне кажется, нам уже пора. Разве нет?

Рядом появилась Шарлотта. Выглядела она весьма довольной.

Я проверил время. Блин, и правда — уже половина третьего.

— Хорошо, — кивнул я и начал собирать вещи. — Ну как, потренировались?

Я взглянул на её лицо и невольно вздрогнул, вспомнив то самое видение.

— Суперски! — Шарлотта закружилась передо мной. — Смотри, чему я научилась!

Она сосредоточилась и развела ручки в стороны. От её маленького тельца пошли волны холода, и я отступил на несколько шагов.

— Ничего себе.

— Видишь? Я могу создавать холод!

Шарлотта подлетела к столу, нацелила на него обе ладони и замерла. Уголок столешницы покрылся коркой льда.

— Фух, — выдохнула она и опустила руки. — Но это на самом деле очень сложно, сил тратится много. Потом надо долго восстанавливаться. Я и так уже много потратила, поэтому не могу показать всё.

— Ты молодец, — улыбнулся я, с нежностью глядя на девочку.

— Эй, у тебя чего, слезинки? — она подлетела вплотную и ткнула пальчиком в уголок моего глаза.

— Нет. Просто спать хочу, — пробормотал я и отвернулся.

Ей было всего девять лет.

Боже, всего девять.

Во мне снова вскипела ненависть к этому уроду, и пришлось очень постараться, чтобы её подавить.

Действуя чуть ли не на одних рефлексах, я дособрал чемоданы и спустился вниз.

— Ты какой-то сегодня очень задумчивый, — заметила Шарлотта.

Гостиница «Маргарита» оказалась немаленьким заведением, поэтому у входа стояли сразу три экипажа с кучерами. Я нанял тот, что побольше, и мы отправились обратно к лавке.

— Да, это из-за тех видений, — отозвался я, когда экипаж тронулся.

— Расскажи! — тут же оживилась Шарлотта. — Расскажи, что ты там видел!

Я принялся тихо рассказывать. Про Погружение в печатку, когда дирижабль Янтарной Гвардии вдруг проявился из невидимости и разнёс чью-то резиденцию. Про Погружение в кольцо с жёлтым бриллиантом, где девушку убили ударом меча. Про азиата — истинного повелителя пламени. Про убегающую девушку, умеющую создавать энергетические щиты. Про командора, который проиграл воздушную битву некоему герцогу Речинскому — явно потомку Родомира Гениального и Елены Мудрой.

Единственное, что я не стал рассказывать, — про горбуна и перчатку.

— Я уверен, что этот герцог Речинский заключил контракт с Родомиром, — делился я своими мыслями. — В теории Ричи тоже могли обладать подобной мощью — уметь влиять на механизмы. Интересно, что у них сейчас за сила?

— Ничего себе… — офигевала Шарлотта. — Ты столько новых сокровищ купил!

— У меня ещё остались, — усмехнулся я.

— Да ты что! — обрадовалась она. — Так интересно! А что там ещё было, в резиденции Кровавого Императора? Там был рынок, да? Ты же мне ничего не рассказывал! Расскажи, пожалуйста!

Отказать ей я не мог, поэтому весь путь до дома тихо рассказывал.

И потом тоже — пока кормил жирную крысу, пока делал себе бутерброды. Всё это время я говорил с Шарлоттой.

Я видел, как её радует общение со мной, и мне становилось стыдно. Ведь обычно я просто отмахивался от неё.

Вскоре явился мальчишка-подмастерье и вручил мне плоскую картонную коробку, перевязанную лентой. На крышке было оттиснуто золотом: «Гелине».

Шарлотта забавно комментировала все мои дальнейшие действия: как я доставал одежду, как раскладывал её на кровати и как пытался понять, с чего вообще начинать.

— Сорочка первая, — сообщила она, зависнув под самым потолком. — Все это знают.

— Ага, спасибо…

Эх, и зачем я отказался, когда дворецкий предложил мне помощь с одеждой?

Воротничок отказывался пристёгиваться — у меня не получалось засунуть ножку запонки в крахмальные прорези.

Я каким-то образом справился, но потом пришла очередь подтяжек. Я честно поискал на брюках петельки и не нашёл.

Шарлотта уже откровенно смеялась.

— Не смешно, — буркнул я.

— Очень смешно. Ты как деревенщина!

А когда я наконец натянул фрак и увидел себя в зеркале, выяснилось, что подтяжки я так и не заправил и они торчат из-под жилета.

Шарлотта уже во всю веселилась, но продолжала помогать советами. Без неё я бы хрен справился, если честно.

Каким-то чудом, но я успел — только надел цилиндр, как в дверь постучались. За мной приехал дворецкий барона Вейлора.

Старик скептически оглядел меня, после чего несколькими движениями поправил мою одежду, чуть изменил угол наклона цилиндра и переставил мои пальцы так, чтобы я по-другому держал трость.

— Вы достойный внук своего деда, — кивнул он.

Я хмыкнул и сел в экипаж.

— Господа бароны Георг и Филипп сейчас в другой части города, они приедут отдельно, — предупредил дворецкий, устраиваясь напротив.

— Понял, — кивнул я.

Филипп — это старший сын барона Вейлора? Видимо, так и есть — дворецкий говорил, что я буду в компании старика и его старшего сына.

Игнорируя неодобрительный взгляд дворецкого, я открыл мини-бар и налил себе янтарного напитка — местной разновидности виски.

Сделал глоток — и жидкость обжигающим потоком скатилась по пищеводу. Чуть-чуть, но стало полегче.

Всю дорогу старик молчал, и я был ему за это благодарен.

Голова у меня пухла от той массы информации, что свалилась на меня за последние дни. Я перескакивал с одной мысли на другую: сперва размышлял, что могут означать Поглощение и Слияние, затем думал о речи Наследника и гадал, станет ли тот поднимать восстание. Потом снова вспоминал смерть Шарлотты — и мне до скрежета зубов хотелось прикончить грёбаного Винсента. Я разбирал по кусочкам Регину, пытаясь понять, связана ли она со смертью девочки. Затем задумался об Эдмунде Гразе — он знает про Алхимика Душ и пользуется его услугами, если можно так выразиться. Надо как можно больше узнать об этом странном духе, умеющем исполнять желания.

Я человек двадцать первого века и привык жить в условиях бесконечного потока данных — когда информация льётся буквально из каждого угла. Но даже у меня случился перегруз.

Мне бы несколько дней спокойствия, чтобы всё это обдумать. А вместо этого я еду на какой-то грёбаный и совершенно ненужный мне бал.

Зато у меня есть крутая трость и прикольный костюм…

Подумав об этом, я криво усмехнулся и допил второй бокал виски.

Вскоре экипаж замедлился. Снаружи слышались ржание лошадей и стук колёс, но мне было совершенно неинтересно, что там происходит.

Наконец мы остановились.

— Пройдёмте, — сказал старик. — Я провожу вас к баронам.

Я кивнул.

Мы вышли из экипажа прямо на большой площади, и кучер повёз его дальше. Я же принялся разглядывать здание из белого камня с колоннами — выглядело оно весьма впечатляюще. Дорого, богато. Покруче, чем у семьи Ричи.

Народу тут уже собралось немало. Как и семья Ричи, виконт Управский решил вывести часть праздника на улицу: во дворе стояли длинные столы с закусками, между ними ходили люди, а из здания лилась музыка, расходясь по всей площади.

Старик повёл меня к деду.

Барона Вейлора я узнал сразу. Он стоял у крайнего столика и о чём-то беседовал с импозантным господином — невысоким, грузным, но держащимся так, будто это все вокруг него невысокие. Позади деда, чуть в стороне, застыл мужчина средних лет, очень на него похожий. Тот же нос, та же тяжёлая нижняя челюсть. Скорее всего, сын.

— Внук мой! — просиял барон, заметив меня, и приглашающе повёл рукой. — Идите-ка сюда. Барон, позвольте представить: Артур Ричи, сын моей покойной дочери.

— Приветствую вас, — я чуть приложил ладонь к груди и склонил голову.

— Артур, барон де Форже, — дед качнул ладонью в сторону импозантного господина. — Мы с ним знакомы дольше, чем ты живёшь на свете.

Барон оглядел меня, задержавшись сперва на туфлях, а после на трости. Рыжая с проседью шевелюра у него была взбита и уложена волнами, пышные усы нафабрены и закручены, а на мизинце сидел массивный перстень с чёрным камнем. От барона ощутимо тянуло парфюмом — чем-то цветочным и приторным.

Он поднял на меня глаза — маленькие, светло-зелёные и очень внимательные.

— Слышал, слышал, — барон де Форже погладил усы. — Говорят, вы прекрасный реставратор и ювелир. Знаете, у меня есть несколько семейных сокровищ, которые требуют рук настоящего мастера. Как смотрите на то, чтобы заняться ими?

Я приподнял брови. Ну ничего себе.

— С радостью, — кивнул я.

— Прекрасно, прекрасно! — довольно улыбнулся барон де Форже. — Я слышал, вы остановились в вашей новой лавке, которая на улице Бехера? Завтра прикажу своим людям наведаться к вам.

— Конечно, пусть приезжают. Но я собираюсь в ближайшее время уехать в Гданеж, — предупредил я.

— Ничего, ничего, — махнул рукой барон де Форже. — Я доверяю вам и уверен в вашей честности. Прошу лишь об одном: как закончите — приезжайте к нам в гости. Я вас приглашаю.

— Хорошо, — чуть растерянно кивнул я.

В это время к нам подошла надменная пара — пожилой мужчина и женщина.

— Георг, представьте нас, — дама с прищуром оглядела меня. — Кто этот молодой человек?

— Мой внук, Артур Ричи, — улыбнулся дед.

— О-о. Артур Ричи…

Похоже, вести о моей связи с Эдмундом Гразе разошлись гораздо дальше, чем я думал.

Буквально через пятнадцать минут вокруг нас собралась толпа, и у меня появилось сразу пятеро новых родовитых клиентов. Каждый звал меня в гости, каждый осыпал комплиментами.

Дед же просто светился от радости, беседуя со всеми этими людьми.

Впрочем, я был не против такого внимания. Новые клиенты лишними не будут. Правда, из-за балабола Готфрида люди думают, что я ещё и ювелир — сегодня я уже трижды отказал в индивидуальных заказах.

Вскоре к нам подошёл очень тучный барон и повёл нас к столикам, по пути осыпая меня вопросами и успевая переговариваться с дедом. А ещё этот толстячок крайне умело и профессионально поедал закуски со стола.

Мысленно улыбаясь, я тоже взял себе бутербродик с красной рыбой и творожным сыром.

— Пойду найду виконта Управского, — сказал дед, когда толстячок ушёл. — Он очень хотел с тобой познакомиться.

— Хорошо, — вздохнул я. — Подожду здесь.

Дед быстро ушёл, а его старший сын, Филипп, за всё это время не сказавший мне ни слова, кинул на меня ничего не выражающий взгляд и двинулся следом.

Эх. Может, он тоже считает, что я хочу отобрать у него кусок наследства?

Меня оставили одного, но вряд ли надолго — вон, какая-то пара идёт в мою сторону. Надо перекусить, пока есть возможность.

Я потянулся за ещё одним бутербродом — и тут почуял очень приятный аромат. Кофе с шоколадом.

Повернув голову, я увидел девушку, одетую в изумрудно-зелёное платье. У неё были тёмно-каштановые вьющиеся волосы, большие зеленовато-оранжевые глаза — очень глубокие, красивые, манящие пухлые губы и какое-то инстинктивно притягивающее к себе лицо. Впервые вижу настолько красивую девушку.

Поймав мой взгляд, девушка улыбнулась.

— Артур Ричи, — тихо сказала она. — Я слышала ваше имя.

Глядя на неё, я вдруг почувствовал, как сердце забилось сильнее, а потом болезненно сжалось. Мне перестало хватать воздуха.

Я отвёл взгляд — и стало немного легче.

Это ещё что за хрень?

— Вам плохо? Вы побледнели, Артур, — обеспокоенно сказала девушка. — Вот, возьмите.

Она быстро подняла со стола стакан с водой и протянула мне.

Я взял стакан и случайно коснулся пальцев девушки. В месте касания сверкнула электрическая искра.

— Ай! Сука! — девушка отдёрнула руку.

— Ай, — я тоже дёрнулся и выругался сквозь зубы.

Стакан упал и разбился.

— Прошу прощения, — пробормотал я.

— Это вы меня простите, — девушка прижала ладонь к груди. Она тяжело дышала и растерянно смотрела на меня. — Я… Я пойду.

Она резко развернулась и поспешила прочь.

Я встряхнул рукой и недоумённо посмотрел на ладонь.

Это ещё что было? Раньше моя способность никогда не выходила из-под контроля.

— Очень странно, — прокомментировала Шарлотта, наблюдавшая за всем со стороны. — Артур, а ты заметил, что она ругнулась точно так же, как это делаешь ты?

— В смысле? — нахмурился я.

— Артур! Сын мой! — раздался рядом голос.

Я повернулся и увидел радостного Виктора, который шагал ко мне. Рядом с ним шла Регина и искренне улыбалась.

Во мне с новой силой вспыхнула ненависть. Очень захотелось прострелить рыжей суке ногу.

Чудом сдерживая рвущиеся наружу маты, я едва слышно процедил, глядя на Регину:

— Сука, тварь рыжая.

— Вот! Вот я о том же! — воскликнула Шарлотта. — Это слово! Ты всегда говоришь его, когда злишься. И та девушка произнесла его точно так же. Ты разве не заметил?

Я растерялся.

Она про «суку», что ли?

И тут до меня дошло.

«Сука» у местных звучит не совсем так, как на русском. Слово похожее, но немного другое. А я произношу его именно так, как привык, — одна из мелких привычек, которые я забрал с собой из прошлой жизни. Когда я так ругаюсь, местные попросту не понимают, что именно я говорю.

И только что эта девушка, которая подала мне стакан, выругалась точно так же. По-русски.

У меня по спине пробежал холодок, и я резко забыл про Виктора и Регину, начав выискивать глазами ту девушку…

Виконтесса Елизавета Грэй стояла у окна и наблюдала за Артуром Ричи, который сейчас неохотно беседовал с мужчиной, чем-то похожим на него, и рыжеволосой женщиной.

Сердце Елизаветы до сих пор колотилось часто-часто. Она никак не могла понять, почему возникла та искра, когда она коснулась Артура Ричи.

— Лизи! — рядом раздался громкий голос.

Елизавета вздрогнула и повернула голову. К ней, чуть подобрав подол, быстро шагала белокурая красавица.

— Лизи, я тебя сперва не узнала! — сияя улыбкой, воскликнула она.

— Габри, — натянуто улыбнулась Елизавета. — Как ты тут оказалась?

Габриэла Дейзи взяла виконтессу за руку.

— Я слышала о той трагедии, что случилась в вашей резиденции, — она сочувственно сжала пальцы подруги. — Боже, это ужас! Как тебе столица? Лучше, чем у нас в Гданеже?

— Да, мне тут больше нравится, — продолжая натянуто улыбаться, кивнула Елизавета. — Ты как?

— Я? Превосходно, — беспечно отмахнулась Габриэла. — У меня всё хорошо. Я, представь себе, едва не стала невестой. Да благо женишок пропал.

Она нервно хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Пропал? — удивилась Елизавета и вновь посмотрела на Артура Ричи.

— Да, пропал.

Габриэла проследила за взглядом подруги и всплеснула руками:

— Так это же Артур! А я его как раз искала!

— Ты знакома с Артуром Ричи? — Елизавета тут же подобралась.

— Конечно, знакома, — довольно кивнула та. — Я его постоянная клиентка. Да и отношения у нас довольно… тёплые.

— Вот как, — прошептала Елизавета, не замечая румянца на щеках Габриэлы. — Скажи… — виконтесса запнулась, её сердце застучало быстрее. — А правда, что у Артура Ричи какие-то особенные отношения с молниями?

— Да-да, ты тоже слышала? — закивала Габриэла. — В его лавку несколько раз била молния, представляешь? Право слово, я до сих пор не понимаю, как такое возможно.

На этих словах Елизавета покачнулась и схватилась за край стола.

— Что с тобой, Лизи? — встревожилась Габриэла.

— Всё хорошо, — пробормотала она.

Елизавета смотрела в сторону Артура Ричи, который тоже то и дело бросал на неё взгляды. Их глаза встретились, но тут между ними прошли сразу несколько групп аристократов, и контакт прервался.

— Кошка по имени Алина, — прошептала Елизавета, вспомнив ту газетную вырезку.

— А ты тоже слышала это объявление? Оно что, и до столицы дошло? — удивилась Габриэла.

— Объявление? — Елизавета медленно повернулась к подруге.

— Ну да! У нас его уже который день крутят по радио, — Габриэла закатила глаза. — Про то, что пропала кошка. И не поверишь: тот, кто дал это объявление, — хозяин той самой лавки, в которой работает Артур. Или это сам Артур, не знаю. Я, кстати, хотела спросить у него про это, но забывала. Ты же помнишь, память у меня ни к чёрту.

Габриэла тараторила, не замечая, как её подруга бледнеет.

— Но вряд ли это Артур дал объявление. Он бы не стал называть кошку… Так странно. Хотя она могла достаться ему от кого-нибудь.

— Алина, — прошептала Елизавета. — И правда, странное имя.

— Если бы просто Алина, — хмыкнула Габриэла. — Там же с фамилией! Алина Сыроварежкина вроде как. Или Сыроведрожкина. Я уже и не помню, с моей-то памятью.

У Елизаветы снова потемнело в глазах. Она покачнулась и едва удержалась на ногах.

— Лизи, да что с тобой? Тебе плохо? — Габриэла подхватила её под локоть.

Елизавета тяжело дышала, широко раскрытыми глазами глядя на свои дрожащие руки. А потом подняла голову — и встретила растерянный, удивлённый взгляд Артура Ричи.

— Елизавета!

Громкий голос раздался совсем рядом, и девушка вздрогнула. Выпрямившись, она повернула голову. К ней быстрым пружинистым шагом шёл граф Давыдов — тот самый, что не так давно стрелялся из-за неё с герцогом Шнайдером и ранил того.

Он назвал её по имени — громко, при всех, так, чтобы услышали и у соседних столиков. Несколько дам тут же обернулись, и Елизавета почувствовала, как к щекам приливает кровь.

Давыдов галантно поклонился и, глядя ей в глаза, выдохнул:

— Я ждал этой встречи. Очень ждал.

— Граф… — пробормотала Елизавета.

— Виконтесса Грэй.

Голос прозвучал с другой стороны. К ней подошёл высокий человек с ярко-оранжевыми глазами и тёмными, как смоль, волосами.

— Позвольте просить вас о первом танце. Если, конечно, его ещё никто не украл.

— Первый танец виконтессы обещан мне, — не поворачивая головы, обронил Давыдов. — Поищите себе другую даму.

— Обещан? — черноволосый чуть приподнял бровь. — Любопытно. Сама виконтесса знает, что дала вам это обещание? Или вы теперь так же вольно распоряжаетесь её танцами, как прежде распоряжались пулями?

Разговоры за ближайшим столом стихли.

— Да как ты смеешь, Фёдор! — Давыдов качнулся вперёд, и его пальцы сжались в кулак.

— Господа, — Елизавета наконец подняла голову.

Голос её прозвучал тихо и ровно.

— Мой первый танец не обещан никому. И сегодня обещан не будет.

— Ну ты даёшь, подруга, — прошептала ей на ухо Габриэла. — Может, и мне переехать в столицу⁈ Тут такие страсти кипят!

Елизавета не обращала внимания на слова баронессы. Она выискивала взглядом Артура Ричи, а в её голове набатом било одно и то же имя.

Алина Сыроежкина.

* * *

Виктор Ричи и Регина подошли ко мне, поэтому догнать девушку и поговорить с ней не вышло. Зато Шарлотта тут же упорхнула подслушивать.

— Отец, — натянуто улыбнулся я, глядя на мужчину.

— Артур, — довольно кивнул он.

— Дорогой, — искренне и нежно улыбнулась Регина.

На неё я смотрел лишь краем глаза, стараясь затолкать поглубже мысли о её братце.

— Как ты себя чувствуешь? Как твоё здоровье? — Виктор окинул меня внимательным взглядом.

— Всё нормально, отец, — устало вздохнул я.

— Внук мой!

К нам подошёл барон Вейлор, а рядом с ним шагал пузатый мужичок с частично седыми волосами и маленькими, но очень хитрыми и любопытными глазками.

— Позволь представить тебе виконта Управского. Именно ему мы обязаны сегодняшним роскошным торжеством.

— Господин виконт, — я вежливо склонил голову. — Рад знакомству.

— Артур Ричи! Наслышан, наслышан! — воскликнул тот, всплеснув пухлыми ручками. — Очень рад, что вы приняли моё приглашение. Мы с вашим дедом давние друзья.

— Теперь я это знаю, — улыбнулся я и посмотрел в сторону той девушки. Найти её было несложно — над ней зависла Шарлотта.

— Ого, тут Габриэла! — раздался в голове голос девочки. — Она называет её Лизи!

К нам подошла ещё одна пара, и мне пришлось знакомиться с ними. Мыслями я был далеко: приходилось изо всех сил сосредотачиваться, чтобы одновременно разговаривать с аристократами и внимательно слушать то, что тараторила Шарлотта.

— Лизи спрашивает о тебе… Ой, ей, кажется, стало плохо, когда она услышала, что в твою лавку бьют молнии. Слушай, мне всё это кажется всё подозрительнее.

— Артур, я слышал, вы прекрасный ювелир, — произнёс Управский. — Хочу подарить дочери кольцо ко дню рождения. Возьмётесь изготовить?

Я мысленно поморщился.

— Сейчас я больше сосредоточен на реставрации, — осторожно ответил я.

— О, предметы для реставрации у меня тоже найдутся, — закивал виконт. — Я хотел бы поручить вам один заказ.

— Разумеется, — улыбнулся я.

— Артур, расскажи, как ты познакомился с герцогом Гразе? — спросил барон Вейлор.

А я уж думал, что никто об этом не спросит.

— Я поняла! — вдруг воскликнула Шарлотта, и я вздрогнул. — Этой Лизи стало плохо, когда она услышала про твоё объявление! Это точно она! Это Алина, твоя подруга с Земли!

Я растерялся и закрутил головой, выискивая девушку взглядом.

Наши взгляды пересеклись — и я понял: это она.

Алина.

Моё сердце сжалось в груди, дышать стало тяжело. Я чуть склонился.

— Артур, что с тобой? — забеспокоился Виктор.

— Артур, мальчик мой, — рядом тут же оказалась Регина. — Выпей воды.

Она подала мне бокал, и я сделал несколько глотков. Меня слегка потряхивало.

Какого хрена? Что это вообще такое? Что за реакция?

Постепенно боль в груди улеглась. Я выдохнул и улыбнулся.

— Прошу прощения. Мне внезапно стало нехорошо.

— Тебе следует показаться врачу, — Виктор внимательно всмотрелся в моё лицо. — Завтра же мои люди отвезут тебя в третью лечебницу имени Парсия.

— Больница Харриссона подойдёт куда лучше, — не согласился барон Вейлор. — Я сам распоряжусь, чтобы утром за Артуром прислали экипаж. Пусть его как следует обследуют.

— Не нужно, — покачал я головой. — Всё хорошо, правда. Что до твоего вопроса, дедушка… — Я взглянул на старика. — Герцог Гразе был одним из моих клиентов. Он высоко оценил мои таланты.

Ну а что мне ещё сказать? Что герцог хотел меня запытать и выведать, почему я Мистик без духовного контракта?

— Я так и думал, — удовлетворённо кивнул Виктор.

— Должно быть, ваша работа произвела на герцога сильное впечатление, — Управский окинул меня ещё более заинтересованным взглядом.

— Да, так и было, — улыбнулся я.

— Её зовут Елизавета Грэй! — воскликнула Шарлотта. — Это из-за неё стрелялись два аристократа! И сейчас снова ругаются!

Почему-то слова Шарлотты вызвали во мне волну негодования. Подавив её, я сделал ещё один глоток воды и заговорил:

— Прошу меня извинить. Кажется, здесь присутствуют некоторые мои клиенты. Хотелось бы их поприветствовать.

— Разумеется, разумеется, — закивал Управский. — Мне и самому пора уделить внимание гостям. Георг, ты со мной?

— Идём, — отозвался дед, и они с виконтом направились к ближайшей группе гостей.

Виктор ещё раз напомнил мне о враче, Регина осторожно коснулась моей руки, после чего они тоже отошли.

Ну наконец-то.

Я выдохнул, сделал несколько шагов — и увидел, как мне навстречу быстро шагает Габриэла.

— Артур!

Она резко остановилась рядом со мной, обдав ароматом духов со вкусом черешни. Похоже, девушка очень хотела меня обнять, но сдержалась. И правильно — не перед всеми этими людьми.

— Я рада тебя видеть, — улыбнулась она.

— Ты, как всегда, сияешь, — улыбнулся я в ответ.

— Твои комплименты, как всегда, бьют прямо в сердце, — хихикнула Габриэла.

Она взяла со стола бокал с шампанским и пригубила.

— Ты теперь знаменитость.

— Так получилось, — вздохнул я.

— А как ты познакомился с герцогом Гразе? — с любопытством спросила она. — Он ведь твой клиент, да?

— Ага, — кивнул я.

— Я так и знала! — возликовала девушка. — На самом деле я была уверена, что ты недолго будешь прозябать на окраине Гданежа. Такой мастер, как ты, рано или поздно обязательно должен был засиять.

— Спасибо, — усмехнулся я и нашёл глазами Елизавету Грэй.

Точнее, Алину.

Наши взгляды вновь пересеклись, но нас разделили люди.

— Артур, — голос Габриэлы стал тише.

Она продолжала улыбаться, но в её теле, в самой её позе появилось напряжение.

— Ко мне приходил Сильвестр Син. Брат Энтони. Спрашивал, куда должен был поехать Энтони.

— И что ты сказала? — приподнял я брови.

— Про тебя ни слова, — покачала она головой. — Но, Артур, ты ведь знаешь, что Энтони пропал?

— Теперь знаю, — стал серьёзнее я. — Его так и не нашли?

— Артур, — Габриэла перешла почти на шёпот, — это ведь…

— Баронесса, — перебил я её. — Попробуйте вот этот тост. Он просто великолепен.

Мысленно я ругнулся. Здесь может быть полно Мистиков, в том числе тех, кто способен усиливать свой слух. Вдруг прямо сейчас нас кто-то подслушивает?

Тут я заметил прекрасную азиатку в роскошном чёрном платье. Тёмные волосы были уложены в изящную причёску, а лёгкий макияж подчёркивал тонкие черты лица и придавал коже свежесть. Двигалась она плавно и уверенно, будто с детства знала, как притягивать взгляды, не делая для этого ничего особенного.

Девушка приблизилась к нам с Габриэлой. От неё пахло горьким апельсином и пряностями, но сквозь их терпкую сладость пробивался сухой дымный аромат — словно где-то поблизости тлели дорогие благовония.

— Артур Ричи, — елейным голосом произнесла Линьси и чуть склонила голову.

— Прекрасная незнакомка, — улыбнулся я. — Боюсь, нас ещё не представили.

— Линьси из рода Сюань, — отозвалась она и протянула руку.

Я осторожно принял её ладонь и склонился над чёрной перчаткой, лишь обозначив поцелуй. Затем повернулся к Габриэле:

— Госпожа баронесса, позвольте представить вам Линьси из рода Сюань. Линьси, баронесса Габриэла Дейзи.

— Рада знакомству, — Габриэла приветливо улыбнулась и слегка склонила голову.

— Взаимно, — Линьси ответила ей таким же сдержанным поклоном, после чего вновь перевела взгляд на меня. — Я много слышала о вас, Артур. Вся столица обсуждает ваш необыкновенный талант реставратора.

— Слухи имеют свойство разрастаться, — натянуто улыбнулся я. — Полагаю, мои скромные успехи несколько преувеличены.

— Даже так? — уголки её губ едва заметно дрогнули. — А что насчёт вашей дружбы с герцогом Эдмундом Гразе? Говорят, он пользуется немалым влиянием в инквизиции. Неужели и это всего лишь досужие разговоры?

Линьси не сводила с меня внимательного взгляда, и лишь теперь я понял, какой важный момент упустил.

И ведь правда. Эдмунд Гразе имел огромное влияние в инквизиции. Разве Линьси не могла счесть мою связь с ним предательством?

— Герцог всего лишь мой клиент, — улыбнулся я как можно беспечнее. — Не более того.

Отыскав взглядом Елизавету, я невольно напрягся.

Девушка стояла поодаль. Вокруг неё крутились трое аристократов, горячо споривших между собой, но она, кажется, совсем их не слушала и смотрела прямо на меня.

Елизавета едва заметно повела подбородком в сторону. Я проследил за её взглядом и увидел арку, ведущую из зала. После этого девушка что-то сказала молодым людям и неспешно направилась к выходу.

Тем временем в разговор вступила Габриэла. Она принялась расхваливать мои таланты реставратора, во всех подробностях рассказывая Линьси о своём колье.

Я слушал вполуха, не сводя глаз с Елизаветы. По пути она дважды обернулась, проверяя, иду ли я следом.

Она зовёт меня за собой.

— Дамы, прошу меня извинить, — я деликатно прокашлялся. — Мне внезапно стало нехорошо. Надеюсь, мы сможем продолжить беседу немного позже.

— Разумеется, Артур, — Линьси благосклонно склонила голову.

— Я тебя подожду, — кивнула Габриэла. — А пока найду свою подругу.

Она тут же принялась выискивать кого-то среди гостей.

Я слегка поклонился девушкам и направился к арке, за которой скрылась Елизавета.

С каждым шагом во мне поднималось волнение. Сердце колотилось всё быстрее, дышать становилось тяжелее.

С того самого дня, как я переродился в этом мире, каждую ночь я видел один и тот же сон — день своей смерти. Однако со временем эти сны становились всё тусклее, и в последнее время мне доставались лишь отрывки, которые я старательно забывал по утрам.

Но сейчас я вспомнил тот день ярко, до мельчайшей детали. День, который стал роковым для нас с Алиной.

* * *

Два месяца назад. Земля, остров Мона, скрытая пещера.

Я сидел на камне и с лёгкой улыбкой наблюдал за подругой.

Алина всегда была очень необычной девушкой. Волосы она отрастила почти до пят и постоянно сооружала из них сложные причёски, глаза неизменно обводила чёрными тенями, а губы красила чёрной помадой. А ещё Алина обожала пышные чёрные платья — в них она очень походила на куклу.

Хорошо хоть для экспедиции подруга выбрала практичную одежду — плотные чёрные брюки, закрытую рубашку и лёгкую полевую куртку.

Прямо сейчас Алина водила ладонями по двухметровому обелиску, похожему на надгробие. Его поверхность покрывали странные высеченные в камне символы.

— Да, я уверена! — воскликнула она. — Всё должно сработать! Тут прямо сказано: если провести ритуал в июльское полнолуние, Стела Желаний исполнит любое желание!

Алина обернулась и нетерпеливо посмотрела на меня.

— Виктор, ты ведь со мной?

— Да, конечно, — вздохнул я.

— А ты уже придумал, что загадаешь? — Она подалась вперёд. — Желание нужно сформулировать очень чётко.

— Да придумаю что-нибудь, — лениво отозвался я.

На самом деле мне вообще не хотелось проводить никакой ритуал — я прекрасно понимал, чем всё кончится. Ничем.

Алина ещё со школы интересовалась всяким паранормальным. Периодически она пыталась сотворить что-нибудь этакое и всякий раз тянула меня за собой. А если я отказывался участвовать в её проделках, то подруга обижалась и могла целыми неделями со мной не разговаривать. Поэтому я просто терпел эти её редкие выходки.

Ну а что? Мне несложно выделить несколько дней на её прихоть. Зато отдохну — на этом острове весьма интересно.

Жаль, правда, что я так и не нашёл зацепок касательно исчезновения родителей.

— Отлично! — Алина захлопала в ладоши. — Тогда я всё подготовлю, и дождёмся ночи.

Она достала смартфон и проверила время.

— Да, осталось ещё несколько часов.

— Отлично, — пробормотал я. — Пойду пока вздремну.

Я ушёл в свою палатку, лёг, взял смартфон и открыл книгу, зная, что вскоре меня начнёт клонить в сон.

Периодически до меня доносились восклицания Алины, и я улыбался. Всё же мне нравилось, когда подруга детства пребывала в таком воодушевлении.

Сам не заметил, как заснул.

— Виктор, вставай!

В палатку заглянула взбудораженная Алина.

— Пора.

— Иду, — пробормотал я и сел.

Выбравшись наружу, я взглянул вверх. Пещера была подземной, но её свод треснул посередине, и сквозь пролом сейчас чётко виднелась полная луна.

— Начинаем, — шёпотом сказала Алина.

Её аж трясло от возбуждения.

Я окинул взглядом обелиск и приподнял брови. Только сейчас заметил, что пол покрыт символами, образующими круг, а в самом центре стоит чаша с какими-то порошками.

— Давай.

Алина потянула меня за руку и аккуратно перешагнула через круг. Я повторил за ней.

— Садимся.

Она потянула меня вниз, и мы оба сели рядом с чашей.

— Я первая, — прошептала Алина.

Она достала маленький ножик, раскрыла ладонь и порезала её. Вниз закапала кровь.

— Ты не предупреждала, что понадобится кровь, — нахмурился я.

— А, фигня, — отмахнулась она. — Совсем немного. Или ты боишься?

Не знаю, как Алина определила, что крови достаточно, но в какой-то момент она сжала кулак и убрала руку.

— Теперь ты.

Она передала мне нож. Я поморщился, вытер лезвие, после чего порезал себе ладонь. Было больно и неприятно, но ничего критичного.

Я поднял сжатый кулак над чашей, и вниз закапала кровь.

— Хватит, — спустя несколько секунд сказала Алина.

Я убрал руку. Подруга взяла чашу, тщательно перемешала содержимое металлической ложкой и, глубоко вздохнув, произнесла:

— Начинаю.

Она вынула из кармана тоненькую кисточку, на цыпочках подошла к обелиску, макнула кисть в кровавую жижу и принялась обводить символы.

Следующие минут пять я просто сидел и наблюдал за ней

Закончив, Алина отложила кисточку с чашей в сторону, подошла ко мне, а затем принялась речитативом что-то читать, не сводя глаз с обелиска.

И тут пол под ногами затрясся.

Я вздрогнул и поднялся.

— Землетрясение! Уходим!

Но Алина меня не слышала. Она продолжала говорить и смотреть на обелиск.

— Уходим, тут землетрясение!

Я взял её за руку — и замер. Символы на обелиске замерцали.

Какого хрена?

— Виктор! — в глазах Алины горел лихорадочный огонь. — Говори желание! Быстро!

Я немного растерялся, но быстро нашёлся:

— Я хочу уметь видеть суть любого изделия и восстанавливать его до состояния, в котором его создал мастер.

Хоть я и не верил в эту чушь, но волей-неволей задумывался, что хотел бы получить, будь этот камень настоящим. Придумал несколько вариантов — и сейчас озвучил тот, который первым пришёл в голову.

Своё желание Алина прошептала, и я его не расслышал.

А затем символы разом погасли, и пол перестал трястись.

— Всё? — растерянно спросил я. — Сработало, что ли?

— Не знаю, — покачала головой Алина.

Она посмотрела на меня горящими глазами.

— Сработало, да? Я уверена, что всё сработало! Попробуй что-нибудь починить!

Я пошарил по карманам, но ничего подходящего не нашёл. Точно, у нас же фонарик сломался.

Я залез в палатку, достал фонарик и уставился на него.

Через несколько секунд я почувствовал себя дураком.

Отложив фонарик, я вышел наружу, подошёл к обелиску и принялся его ощупывать.

— Тут явно что-то не так, — пробормотал я. — Что ты подмешала в раствор?

— Просто некоторые травы, которые должны укреплять связь с потусторонним миром, — ответила Алина. — Виктор, там не может быть ничего такого.

— Нет, это точно не простой камень, — я провёл пальцами по символам. — Может, в борозды втерли какой-то люминесцентный состав. Или использовали редкий светящийся минерал.

— А землетрясение ты как объяснишь?

— Совпадение, — не очень уверенно сказал я.

— Нет, всё сработало, Виктор.

Алина подошла ко мне и взяла за руку.

— Всё сработало, — она заглянула мне в глаза. — Мы исполним свои желания. Мы станем особенными.

Её глаза повлажнели. Я выдохнул и обнял подругу.

— Всё хорошо.

Разубеждать Алину мне не хотелось, поэтому я просто не стал ничего говорить.

— Давай выберемся отсюда, — попросил я. — Мне как-то не по себе в этом месте.

— Давай, — кивнула Алина, шмыгнув носом.

Мы собрали рюкзаки, сложили палатку и выбрались из пещеры — что оказалось не так уж просто. Она находилась под землёй, в очень уединённом месте. Сам остров был необитаем и сплошь покрыт лесами.

Мы дошли до берега, где стояла наша лодка, и сели на песок. Занимался прекрасный рассвет.

— Ты ничего не чувствуешь? — спросила Алина. — Мне кажется, я что-то чувствую внутри. Какой-то зуд, — она коснулась груди.

— Да, есть такое, — неохотно ответил я.

Я и правда ощущал что-то непонятное — будто внутри меня что-то менялось. Вот только понять, что именно, никак не выходило.

— Наверное, это наши способности пробуждаются, — тихо сказала Алина. — Попробуй ещё раз что-нибудь починить.

Я кивнул и достал сломанный фонарь.

— Что-то я и правда чувствую, — пробормотал я, вертя его в руках. — Но не могу понять, что. Странное ощущение, будто щекотка в голове, когда смотрю на этот фонарь. Не понимаю.

Мы встретили рассвет и вскоре поняли, что проголодались. Благо припасов хватало, чтобы устроить небольшой завтрак.

Я развёл костёр, мы заварили чай, вскрыли консервы и уселись рядом, с аппетитом уплетая еду и глядя на море.

— Давай сегодня никуда не пойдём, — предложила Алина. — Море неспокойное. Посмотри, какие волны.

— Пожалуй, — я прищурился, разглядывая затянутое тучами небо. — Похоже, скоро начнётся дождь.

— Тогда вернёмся в пещеру? — Алина поднялась и принялась собирать наши вещи.

— Нет, — покачал я головой. — Не хочу туда.

— Тогда просто поставим палатку под тем каменным козырьком, — она махнула рукой в сторону скал. — Помнишь?

— Давай, — кивнул я.

Плыть в такую погоду точно не стоило — лучше переждать, пока море успокоится. Тем более что еды у нас было достаточно. Да и со всеми этими странностями лучше разобраться до того, как отправляться назад.

Мы собрали рюкзаки и направились к примеченному ещё вчера месту — отвесной скале, у основания которой выступал широкий каменный козырёк. Под естественным навесом хватало места для палатки, а глубокая ниша надёжно защищала её даже от косого дождя.

Установив палатку, мы забрались внутрь и уселись рядом. Снаружи завывал ветер, с каждой минутой всё сильнее трепавший ткань, — погода стремительно портилась.

— Виктор, — прошептала Алина. — Знаешь, ты для меня самый близкий человек на свете.

Я скосил на неё глаза и кивнул.

— Порой я думаю, что никто не достоин быть моим мужем, кроме тебя.

Я едва сдержал хмык.

Нет уж, с Алиной я бы точно не стал строить отношения. Моя подруга — крайне нестабильная девушка. И хоть я никогда ей об этом не говорил, но семейная жизнь совершенно противопоказана Алине. Мы с ней знакомы почти двадцать лет, так что я знаю, о чём говорю.

— Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? — тихо спросила Алина.

Я в это время крутил в руках сломанный фонарь — и вдруг приподнял брови. Перед глазами что-то замерцало.

Алина хотела сказать что-то ещё, но я поднял руку, и она осеклась на полуслове.

Я сосредоточился, вглядываясь в фонарь. Мерцание не исчезло — наоборот, расплывчатые линии начали медленно складываться в слова.

Объект:..

Объект:..

Объект: Электрический фонарь.

Доступна:..

Доступна: Диагностика.

Заряд:..

— Офигеть, — выдохнул я.

Небеса оглушительно грохнули, заставив меня вздрогнуть. На каменный козырёк обрушился ливень, вокруг стремительно потемнело, а внутрь палатки потянуло холодом.

— Алина, — я повернулся к девушке. — У меня, кажется, получилось.

— Получилось? — Она придвинулась ближе.

— Да, — кивнул я.

Новая вспышка озарила всё вокруг ослепительно-белым светом, а следом ударил такой гром, что Алина вскрикнула и прильнула ко мне. Я вздрогнул и крепко её обнял.

Через откинутый полог палатки я увидел, как молния врезалась в дерево неподалёку. Послышался сухой треск, в воздухе резко запахло озоном, а на землю посыпались дымящиеся ветви.

— Виктор, мне страшно, — прошептала Алина.

Я прижал её крепче. Сердце колотилось как бешеное — то ли от испуга, то ли от близости её тела.

Опустив взгляд, я посмотрел Алине в глаза. Её пухлые губы дрогнули, ресницы влажно блеснули.

Я утонул в этих глазах…

Внутри разлилось тепло. Мысли спутались, а всё вокруг словно отодвинулось куда-то далеко.

Осталась только Алина.

До меня внезапно дошло, какая она красивая. Какая родная.

— Алина… — выдохнул я, не в силах отвести взгляд.

Она скользнула ладонью по моей щеке. От этого прикосновения по телу пробежала горячая дрожь.

Не помню, кто из нас подался вперёд первым. Наши губы встретились, и последние связные мысли вылетели из головы.

Мы торопливо раздевали друг друга, путались в одежде, задевали локтями стенки палатки и снова тянулись друг к другу. Снаружи завывал ветер, по каменному козырьку хлестал дождь, но всё это звучало глухо и неразборчиво.

Мне казалось, что мы стали единым целым. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного.

— Я люблю тебя, — словно в бреду шептал я, тяжело дыша и прижимая её к себе. — Алина, я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — пробормотала она. — Всегда любила.

Мир вспыхнул ослепительно-белым светом.

Тело пронзила чудовищная боль. Я даже не успел закричать — мышцы свело, дыхание оборвалось, а перед глазами всё поплыло.

Последнее, что я увидел, — обугленную дыру в куполе палатки и исчезающий росчерк молнии.

Потом наступила тьма.

Нас убил разряд молнии.

* * *

Я шёл по коридору, тяжело дыша.

Воспоминания о том дне были выжжены в моей душе, и сейчас я вспомнил каждую деталь произошедшего.

— Виктор.

Тихий голос заставил меня вздрогнуть. Я огляделся и заметил в стене глубокую декоративную нишу, скрытую тяжёлой портьерой. Голос доносился именно оттуда.

Я осторожно приблизился и отодвинул край плотной ткани.

В нише стояла огромная напольная ваза высотой почти с человека, а рядом с ней пряталась девушка. Пышное изумрудно-зелёное платье подчёркивало тонкую талию, пухлые губы манили, а большие зеленовато-янтарные глаза неотрывно смотрели на меня.

Красавица. Даже красивее, чем Алина в прошлой жизни.

Я шагнул внутрь и задёрнул портьеру, скрывая нас от случайных прохожих.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.

Елизавета медленно подняла руку и коснулась пальцами моей щеки.

— Ты всё ещё помнишь меня, — прошептала она.

Её губы чуть задрожали, а в глазах появилась какая-то затаённая боль.

— Ты всё ещё любишь меня, — выдохнула она.

Сердце заколотилось как бешеное, горло пересохло, дышать стало тяжелее.

— Виктор, — прошептала она, подавшись вперёд. — Я никогда, никогда тебя не забывала.

Я тяжело дышал, чувствуя, как по вискам стекает пот.

Елизавета коснулась своими губами моих — и во мне будто что-то взорвалось. Внутри вспыхнул такой огонь желания, что я готов был взять её прямо здесь, совершенно не думая ни о последствиях.

Я обхватил ладонью её затылок, притянул ближе и углубил поцелуй. По телу прокатилась горячая волна, дыхание окончательно сбилось.

Тут прямо у уха раздался удивлённый голос Шарлотты:

— У неё в глазах искры! Такие же, как у тебя после Погружения! Только золотые!

Я вздрогнул и, действуя на одних инстинктах, прогнал по телу электричество.

Сознание очистилось.

Я слегка отодвинул от себя Елизавету и, тяжело дыша, уставился на неё. В голове начали складываться все детали пазла…

Видимо, моё лицо изменилось, когда я осознал, что происходит. Потому что Алина вдруг поджала губы, и её глаза буквально засверкали золотистыми искрами.

Голова закружилась. Лишние мысли исчезли, осталась только одна: я хочу поцеловать эту девушку. Хочу остаться с ней на всю жизнь.

Резко, будто выныривая из воды, я выплеснул из себя электричество во все стороны.

Елизавета тихо вскрикнула и отступила на шаг, изумлённо глядя на меня. Разряды спокойно блуждали по её шее и щеке, не причиняя ни малейшей боли.

— Ты… — выдохнул я, чувствуя, как внутри вскипает бешенство. — Ты влюбила меня в себя. Это было твоё желание.

— Нет, — прошептала она. — Нет, Виктор, я не…

Её глаза вновь вспыхнули электричеством, но на этот раз я крепко зажмурился и прогнал по телу остатки заряда.

Сунув руку в карман, я нащупал жемчужину, с которой никогда не расставался, и незаметно начал вытягивать из неё энергию.

— Виктор, ты не понимаешь, — торопливо заговорила Елизавета. — Я люблю тебя. Я правда тебя люблю.

— Молчи, — оборвал я её.

Недалеко раздались шаги — кто-то проходил мимо и замедлился у ниши. Я повернул голову и сосредоточился.

Если сейчас кто-то сюда заглянет…

Но неизвестный двинулся дальше, и вскоре его шаги стихли.

— Виктор, — прошептала Елизавета. — Ты не понимаешь…

Я бросил на неё последний взгляд, отогнул портьеру и вышел, быстро шагая по коридору в сторону бального зала.

В голове была полная путаница.

— Наверное, она использовала свою магию на тех аристократов, которые за неё стреляются, — задумчиво предположила летящая рядом Шарлотта. — Поэтому они по ней с ума и сходят.

Я стиснул зубы и ускорился.

Злость вскипела во мне — и быстро схлынула, оставив после себя опустошённость. Слишком много событий за последнее время.

Я устал.

Шагая по залу, я закрутил головой в поисках барона Вейлора. Наткнулся взглядом на Габриэлу с Линьси — баронесса улыбнулась и поманила меня к себе, но я лишь покачал головой и продолжил искать деда.

Вот Виктор с Региной оживлённо беседуют с одной из тех пар, что недавно стали моими клиентами.

А вот и барон — стоит с Управским и ещё несколькими гостями.

Я направился в его сторону. Надо валить отсюда.

Тут краем глаза заметил знакомую фигурку. Ко мне, мило улыбаясь, спешила баронесса Коваль, а за ней шагал мрачного вида мужчина с седыми висками.

— Мастер Артур! — воскликнула она своим милым голоском. — Я очень надеялась увидеть вас на этом балу!

— Баронесса Коваль, — улыбнулся я. — Вы, как всегда, прекрасны.

— Ой, да бросьте вы, — отмахнулась она ручкой. — Скажите лучше, как ваша работа? Я слышала, у вас изрядно прибавилось клиентов. Надеюсь, о старых вы не позабыли?

— Разумеется, нет, — продолжая улыбаться, ответил я. — Диадема почти готова, остались последние штрихи. Если вам будет удобно, завтра пришлите своих людей. Или назовите адрес — и я доставлю её сам.

— О, уже готова? — обрадовалась баронесса. — Нет-нет, я приеду сама. Завтра в двенадцать. Вам подходит?

— Разумеется, — кивнул я. — Буду ждать.

Видя, как Артур прощается с баронессой Коваль и идёт к дедушке, Шарлотта спросила:

— Что ты хочешь сделать?

— Хочу уехать отсюда, — устало отозвался он. — Мне надо многое обдумать.

— Я пока полетаю, — кивнула девочка.

Она устремилась туда, где стояли отец с Региной. Зависнув рядом, Шарлотта принялась пристально всматриваться в лицо мачехи.

От одного её вида внутри вскипала ярость.

Шарлотта не помнила день своей смерти. Сколько бы она ни пыталась, в памяти всплывали лишь обрывки: волны холода, из которых складывается ледяной мост, и река. Больше ничего.

Девочка предполагала, что умерла, когда упала в воду. Осталось смутное ощущение брызг, бьющих в лицо, и волн, накрывающих с головой. Несколько раз Шарлотта даже окуналась в реку, пытаясь вспомнить хоть какие-то детали. Но у неё так ничего и не вышло.

Уже позже, существуя в виде призрака и подслушивая чужие разговоры, она обзавелась собственной версией.

Шарлотта ни разу не видела, чтобы Регина хоть немного сочувствовала её гибели. Наоборот — в мачехе всегда чувствовалось злорадство. И даже спустя годы, говоря о давно умершей девочке, та называла её маленькой паршивкой и другими плохими словами.

Но Шарлотта ненавидела мачеху не только из-за её отношения. Больше всего девочку задевало то, как отец относится к своей второй жене.

Маму Шарлотты он и близко так не любил, как Регину.

Шарлотта долго копила свою злость. Она была уверена, что Регина всё подстроила. Сперва она травила маму, чтобы та не смогла родить. А потом она убила маму! И после этого — убила её, Шарлотту. Артура тоже пыталась, но дедушка Готфрид не позволил.

На юбилее деда Шарлотта окончательно укрепилась в своих подозрениях, когда Регина передала Артуру её заколку в надежде, что тот попытается стать Мистиком и погибнет.

Тогда девочка и пришла к очевидной мысли. Она хочет, чтобы Регина умерла.

И дедушка Генрих помог ей с этим. Призрак старика не стал спрашивать, кто именно её жертва: видя злость девочки, он сразу решил, что та собирается отомстить своей убийце. Поэтому и согласился помочь.

Дедушка Генрих объяснил Шарлотте, как использовать внутренние силы и свой холод. Вот только живого человека таким способом убить почти невозможно.

Правда, Регина не так давно переболела, и Шарлотта знала почему: она подслушала её разговор с отцом. Ради поддержания красоты мачеха пила какие-то зелья, и одним из побочных эффектов было сильное, пусть и временное, ослабление здоровья. Возможно, сейчас девочка сумела бы обострить эту болезнь, как следует заморозив мачеху.

Однако Шарлотта не верила, что это сработает. Скорее всего, отец сделает всё возможное, чтобы вылечить жену: найдёт Мистика-лекаря и заплатит столько, сколько потребуется, лишь бы рыжая стерва выжила.

Хорошо, что дедушка Генрих рассказал ей про другой способ — про то, как призрак может убить живого человека. Правда, способ был очень опасным и почти наверняка приведёт к тому, что Шарлотта сама окажется ранена.

Называется он Битвой Душ.

Сам способ прост. Шарлотта должна войти в тело Регины, попытаться захватить его и ударить прямо по душе. Разорвать её. Конечно, душа станет брыкаться, но если она всего лишь Младший Дух или Тень — Шарлотта победит. Если же Контрактный Дух — проиграет.

Душа ещё живого человека сильнее призрака той же силы — это аксиома.

Семнадцать лет существования призраком и умение использовать внутренние силы позволяли Шарлотте по меркам Мира Духов равняться с Контрактными Духами. Уничтожить кого-то слабее себя — Младшего Духа или тем более Тень — для неё будет не так уж сложно. Однако всегда оставался риск нарваться на равного противника.

И всё же Шарлотта была готова рискнуть.

Стиснув зубы, она бросила взгляд на Артура — тот уже беседовал с дедушкой Георгом.

И решилась.

Шарлотта влетела в тело Регины и использовала свою внутреннюю силу, чтобы занять его. Она сразу почувствовала то, о чём говорил дедушка Генрих, — она почувствовала чужую душу.

Шарлотта закричала и начала выплёскивать из себя холод.

Регина зашаталась, закашлялась — и вдруг рухнула на пол.

— Дорогая! — закричал отец, склоняясь над ней. — Дорогая, что с тобой⁈ Врача! Моей жене плохо, врача!

Он завертел головой, выискивая помощь.

А Шарлотта уже вела бой.

Глазами Регины она видела испуганное лицо своего отца. Видела, как тот кричит, как паникует.

— Нет-нет, прошу тебя… Смотри на меня, милая, смотри на меня!

Он обеими руками сжимал её голову и смотрел прямо в глаза. Шарлотта видела его страх. Видела, как он переживает.

— Отец, — прошептала она.

Губы Регины дрогнули, но не более.

Шарлотта чувствовала: мачеха проигрывает. Душа у неё оказалась слабой — всего лишь Младший Дух.

Но Регина боролась, и девочка уже получила несколько ран.

— Любимая, нет… — глаза отца увлажнились. — Нет, прошу, не уходи.

Шарлотта застонала, всхлипнула и вылетела из тела Регины.

Она дрожала и плакала, глядя на то, как её отец прижимает к себе рыжую женщину. Регина хрипло задышала и закашлялась — из её рта вырывался пар, а тело заколотило от холода.

Шарлотта медленно повернула голову и встретилась взглядом с Артуром. Тот наблюдал за ней, прищурившись.

Шарлотта подлетела ко мне и зависла рядом. Её лицо было перекошено от обиды и боли. Девочка сдерживала рыдания.

Я не стал ничего говорить и некоторое время молча наблюдал, как в зал врываются слуги, как они подхватывают Регину и уносят её прочь, а рядом семенит встревоженный отец.

Когда они скрылись в коридоре, я направился к выходу.

Дед, конечно, был не очень доволен, что я собрался уйти пораньше, но возражать не стал — я сослался на недомогание. Дворецкий барона Вейлора отправился готовить экипаж, а я вышел из резиденции и остановился у ворот.

Где-то вдалеке слышалось ржание лошадей.

— Ничего не хочешь сказать? — прошептал я и посмотрел на Шарлотту.

— Нет, — сухо ответила она.

— Регина умрёт?

— Не знаю, — девочка помолчала. — Наверное, нет. Отец этого не допустит.

Я задумчиво кивнул.

— Ты решила её пощадить?

Шарлотта не ответила.

Кстати, она стала заметно прозрачнее, чем раньше. Похоже, эта небольшая битва не обернулась для неё ничем хорошим.

— Ты ранена?

— Немного. Не так сильно, как во время смерти брата.

— Ты поэтому так рвалась тренироваться? — продолжил я расспрашивать её. — Хотела убить Регину?

— Да, — тихо ответила Шарлотта.

Некоторое время мы молчали.

— Ты молодец, — наконец прошептал я, глядя на неё. — Правильный выбор. Не стоит тебе марать об неё руки. Оставь это мне.

Шарлотта медленно повернула ко мне голову. Я поймал её взгляд и продолжил:

— Я знаю, кто убил тебя.

Девочка вздрогнула.

— Кто? — выдохнула она.

— Винсент. Брат Регины. Он создал ледяной мост над рекой, ты побежала по нему, и мост рухнул. Ты упала в воду и погибла.

Говорил я коротко и сухо, но с каждым словом внутри вновь начинала вскипать ненависть. Усталость и опустошённость, оставшиеся после встречи с Алиной, отходили на второй план.

— Винсент… — пробормотала она. — А Регина? Регина в этом замешана?

— Не знаю, — покачал я головой. — Но выясню. И если приказ Винсенту дала она — я убью её так же, как убью его.

Я прищурился, глядя Шарлотте в глаза.

— Мои руки уже запятнаны кровью. Позволь мне отомстить за тебя. Не стоит тебе марать свою душу. Оставайся такой же чистой, как была.

Шарлотта молча смотрела на меня, а по её щекам бежали призрачные слезинки.

— Они убили меня, — прошептала она. — Убили…

Внутри стало так больно, что у меня перехватило дыхание. Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул.

— Прости, — пробормотала Шарлотта, отворачиваясь. — Спасибо тебе.

Я кивнул.

Тут подъехал экипаж. Забравшись внутрь, я сразу же достал из мини-бара бутылку виски и стакан. Дворецкий, устроившийся напротив, не сказал ни слова, лишь слегка поджал губы.

Я налил полный стакан, выпил его в несколько глотков и откинулся на спинку.

Фух. Как же тяжело. Когда же это всё закончится?

Я налил ещё и выпил снова. Голова слегка закружилась. Прикрыв глаза, я расслабился.

И тут экипаж резко остановился.

Я открыл глаза и огляделся. Дверь с жутким скрипом отворилась, и в проём просунулась окровавленная рука, ухватившаяся за косяк.

В экипаж медленно влез человек с простреленной в трёх местах грудью. Он сел напротив меня.

Следом забрался ещё один — с дырой в голове. Устроился рядом с первым.

Два трупа сидели напротив и, широко распахнув глаза, смотрели на меня.

Внутри меня начал расползаться суеверный ужас. Какого хрена тут происходит⁈

— Ты убил нас, — произнёс тот, что справа. — Ты знал, что у меня больная мама? Я её обеспечивал. А теперь меня нет, и она осталась без поддержки. Что с ней будет?

— Ты убил меня, — прохрипел второй. — Оставил моих детей сиротами. Они живут в таком районе, где им не выжить.

Тут в экипаж поднялся третий. Его я тоже знал.

Энтони Син. С простреленной головой.

Он сел и уставился на меня. Злости в его глазах не было — только тупая обречённость.

— Я должен был жениться на Габриэле, — пробормотал он. — У нас было бы много детей. Я очень её любил. Мои родители очень горюют. У меня ведь есть брат. И две сестры.

Я стиснул челюсти и вдруг услышал:

— Артур! Артур!

Я резко распахнул глаза и тяжело задышал. Напротив сидел хмурый дворецкий, а рядом зависла Шарлотта.

— Тебе снилось что-то плохое, вот я и разбудила, — пояснила встревоженная девочка.

— Спасибо, — пробормотал я вслух и полез в мини-бар за водой. Надо попить.

— За что вы меня благодарите? — уточнил дворецкий.

— За то, что подвозите, — криво усмехнулся я и сделал несколько глотков. Затем начал тереть виски.

Нет, пить мне больше нельзя. Всякая дичь начинает сниться. Мне, блин, ещё кошмаров не хватает — и так вокруг жопа творится.

Я скосил глаза на Шарлотту, а затем устало откинулся на спинку и уставился в окно. Снаружи уже стемнело, и разглядеть удавалось немногое — только то, что выхватывал свет мелькавших фонарных столбов.

В голове не было ни единой мысли. Я просто тупо смотрел в темноту.

Наконец экипаж замедлился.

— Спасибо, — кивнул я и открыл дверь.

— Когда вы отправитесь в Гданеж, господин? — спросил дворецкий.

— Не знаю, — покачал я головой. — Завтра вечером. Или послезавтра утром.

Закрыв дверцу, я направился в свою лавку. Поднялся наверх и залез в ванну. Провёл там около часа, тщательно соскребая с кожи всю грязь, которой не было.

Затем, оставив воду включённой, я оделся и вышел.

Шарлотта была где-то снаружи, и я мысленно передал ей:

— Можешь пока занять ванную.

— Хорошо, — спокойно ответила она.

Из Шарлотты будто вынули её вечный позитив и весёлость. Очень надеюсь, что это временно.

Я зашёл на кухню и услышал злой писк. На столе сидел Пирожочек, положив передние лапы на бока, и зло смотрел на меня.

— Опять ты, — пробормотал я.

Возникло невероятно сильное желание не тащить крысу с собой в Гданеж, а оставить тут.

Но нет, так делать нельзя. Крыса невероятно ядовита, и кто знает, скольких людей она успеет убить, прежде чем её поймают. Да и поймают ли вообще? Её тело не боится электричества, сама она очень вёрткая — даже люди Искры и полицейские не смогли с ней справиться.

Тут у меня возникла идея, и я остановился, обдумывая её.

У меня ведь есть особые патроны. Можно дождаться, когда Пирожочек обожрётся и заснёт, а потом просто пристрелить его.

Но нет.

Я покачал головой. Не хочу так делать.

В буфете оставалось не так много еды. Я подчистил всё до крошки и навалил Пирожочку, а тот немедленно принялся жрать.

Я и сам проголодался, но ничего, до утра потерплю. Сейчас уже ночь, магазины вряд ли открыты.

Зайдя в спальню, я открыл чемодан, который привёз из Гданежа, и аккуратно вытащил диадему графини Болконской.

Пора её чинить.

Дождавшись, когда перед глазами возникнет надпись, я активировал Восстановление 2.

С моих пальцев сорвался всполох молний, и уродливый шов на диадеме исчез — украшение вновь стало выглядеть прекрасно. Разве что зачёркнутая надпись моего предка Речинского осталась прежней.

Я осмотрел диадему и кивнул. Она не казалась прямо новой, но её состояние довольно близко к этому. Всё же графиня Болконская тщательно следила за своим украшением.

Я бережно опустил диадему в футляр с бархатной подушечкой — тот самый, в котором её принесла баронесса Коваль.

Всё, теперь можно заняться и другими делами.

Я проверил жемчужину. Заряда в ней осталось всего шестьсот двадцать единиц — пора бы пополнить. Вот только у меня было предчувствие, что Линьси приедет именно этой ночью, а не завтра днём, поэтому мучить розетку я не стал.

Спустившись вниз, я сел в кресло и крепко задумался, раскладывая свою жизнь по полочкам.

Жаль, что тетрадки нет — хочется изложить свои мысли на бумаге. Надо будет купить блокнот и новую ручку. Но это потом.

Итак, моя жизнь. Что я вообще от неё хочу?

Да фиг знает, если честно. Первый месяц я просто жил и пытался не сдохнуть с голоду. Сейчас с финансами всё получше, но в жизни появились проблемы поважнее.

Надо посчитать их, эти проблемы.

Первая — Эдмунд Гразе. Он собирает лунные жемчужины, и когда соберёт все пять штук — этот старик припрётся ко мне и потребует помочь ему с контрактом. И что мне делать? Этот идиот заключил контракт с самим Варваром — одним из двенадцати Владык. У него нет шансов. Никаких. И я тут не помощник.

Разве что… Может, использовать поглотитель душ? Но вряд ли старик хочет себе именно такого посмертия…

Эдмунд Гразе угрожает не только моей жизни. Он — угроза всем моим близким. Поэтому, по логике, он в приоритете. Одно хорошо — это угроза не ближайшего будущего.

Вторая проблема — Винсент и Регина. Первого точно надо кончать — и как можно скорее. А рыжая пусть пока живёт. Вот найду доказательства её вины — тоже в расход пущу.

Мне вспомнился сон, и я поежился. Надеюсь, этот кошмар не будет повторяться… А то, чувствую, через пару-тройку лет меня будут упрекать не три мертвеца, а тридцать, тьфу-тьфу-тьфу.

Третья проблема — Алина. Не хочу думать о ней… Вот вообще не хочу. Пусть и дальше превращает аристократов во влюблённых идиотов, пока не спалится. Мне на неё уже плевать — не хочу иметь с ней ничего общего. Сука тупая, чуть в марионетку меня не превратила.

Я подавил вспыхнувшую злость. Кстати, а ведь я смог развеять её магию своей молнией. Потому что я развиваюсь, а она — нет?

— О чём думаешь? — ко мне подлетела Шарлотта.

— Об Алине, — не стал скрывать я.

— Как думаешь, какая у неё вторая способность? — спросила Шарлотта.

— Что?.. А. Точно.

Вторая способность… Как я мог о ней забыть?

Алина загадала желание — уметь влюблять в себя, или что-то такое. Но ведь есть и Елизавета Грэй, чьё тело заняла моя бывшая подруга. Что загадала она?

— Может, она загадала вечную молодость? — предположил я. — Какой была Елизавета Грэй?.. Она подруга Габриэлы. Что могла загадать Габриэла?

— Я могу подсматривать за Алиной, — предложила Шарлотта. — Поселимся где-то рядом, я буду следить и узнаю, какая у неё вторая способность. Способность Артура самая крутая! Тебе очень повезло, что ты видишь призраков.

— Я не думаю, что твой брат выбрал слабую способность, — успокаивающе сказал я. — Твоё предложение мне нравится — займёмся этим позже.

— Хорошо, — кивнула не очень довольная Шарлотта. Похоже, ей не нравилась мысль, что Артур немного лоханулся, пожелав настолько узконаправленную способность.

Так, что там дальше? Эдмунд Гразе, Винсент, Алина…

Четвёртая проблема — Наследник и его выкрутасы. Зачем он подначивает Мистиков убивать друг друга и обычных людей? Эти поглотители в кредит, куча артефактов, ядов, зелий на продажу… Чего он добивается? И его речь — он же прямо заявил, что рано или поздно начнётся восстание.

Пятая — непонятки с Владыками Мира Духов. Безумный Мясник почему-то пытается меня прикончить. При этом он, скорее всего, в команде Ареша — одного из тройки сильнейших Владык. В то же время мною интересуется Просветитель — ещё один из этой тройки.

Можно и дальше считать, конечно — но остальные проблемы меркнут в сравнении с этими пятью.

Так, теперь надо подумать о чём-то хорошем.

А хорошего в моей жизни тоже немало.

Я выправил финансы — у меня теперь есть своя лавка в столице! Я развиваюсь как Мистик, у меня есть духовные сокровища и ценные книги.

Я известен. У меня куча родовитых клиентов и горячая любовница-олигархиня, хе-хе.

Что ещё нужно для счастья?

Да, есть проблемы — но куда без них? Подумаешь, один из самых влиятельных людей страны угрожает убить всех, кого я знаю. Что тут такого?

Или подумаешь, подруга детства предала и силой заставила полюбить себя. И, как оказалось — не только меня, но и кучу других мужиков. Фигня это всё.

Про Винсента и говорить не буду — он просто умрёт.

В общем — всё не так уж и плохо, если подумать. На Земле я жил с бабушкой и дедушкой. Бедно жил. Потом поселился в общаге, долго учился.

Я мечтал о богатой, сытой жизни. Это видно по моему загаданному желанию. И если на Земле я максимум мог когда-нибудь подняться на уровень среднего класса, то тут всё по-другому. Я реально могу стать богатым и влиятельным человеком.

У меня будет большой дом, свои слуги, несколько любовниц. Жена… Пока не нужна. Может, потом как-нибудь остепенюсь. Сейчас не хочу.

— Ты улыбаешься, — заметила Шарлотта. Оказывается, она всё время была тут. — Думаешь о чём-то хорошем?

— Да, — кивнул я. — Думаю, что всё у меня хорошо. Я живой, здоровый, почти богатый.

— Это да, тебе очень везёт, — кивнула Шарлотта. — Если думаешь, что у тебя всё плохо — посмотри на меня.

Шарлотта вдруг хихикнула и ткнула в меня пальчиком.

— Шучу я. Мне тоже повезло. Могла ведь попасть в Мир Духов и там умереть. Дедушка Генрих мне много чего рассказал. Я рада, что стала призраком.

Тут в дверь коротко постучали, после чего она открылась, и внутрь вошла Линьси.

Одетая в чёрное пальто девушка аккуратно прикрыла за собой дверь и подошла ко мне. В руках она держала футляр, который поставила на стол и открыла. Внутри лежал мой новенький револьвер за сорок Корон.

Рядом Линьси положила три цилиндрика из тёмного стекла. Только крышки отличались — две белые и одна синяя. Видимо, это экстракты янтарита — один синий, за двести Корон, и два молочных, за шесть Корон.

А чуть в стороне Линьси опустила маленькую жестяную коробочку с четырьмя особыми патронами.

Я в ответ достал из кармана часы азиата и протянул ей.

Линьси взяла их и принялась внимательно осматривать.

— Если я не ошибаюсь, эти часы обладают двумя свойствами, — улыбнулся я. — Во-первых, они выдерживают любую температуру. Во-вторых, усиливают пламя носителя.

Линьси удивлённо посмотрела на меня, затем отступила от стола. Её плечи, руки и голова резко полыхнули огнём.

Девушка издала удивлённый звук, а потом аккуратно повела рукой. Над её ладонью закрутился маленький пламенный торнадо, который сжался в сферу, а затем вытянулся в нечто вроде копья.

Пламя резко опало, и Линьси уставилась на меня горящими глазами.

Я улыбался, глядя на неё. Все тревоги, все проблемы отодвинулись на второй план.

Через связь я чувствовал, что Шарлотта улетела куда-то далеко.

Осталось зажечь чёрные свечи — и на ближайшие несколько часов я стану очень счастливым человеком, хе-хе-хе.

— Эти часы… — тихо произнесла Линьси. — Ты не понимаешь истинной цены этого сокровища. Они дороже любых денег. Такие часы способны усилить весь род.

— И они достанутся тебе, — улыбнулся я и медленно поднялся. — А теперь пошли наверх.

Линьси смотрела на меня таким взглядом, что сомнений не оставалось: ночка мне предстоит непередаваемая.

* * *

Первый Республиканский Квартал, улица де Лара.

Баронесса Дейзи откинула капюшон, только когда оказалась в экипаже. Снаружи хлопнули вожжи, экипаж качнулся и покатил прочь от дома. Габриэла облегчённо выдохнула.

Всё же будь она сейчас в Гданеже, сбежать из дома было бы гораздо сложнее. А тут, в столице, у барона Дейзи не такое большое поместье, да и охраны куда меньше, так что побег дался легко.

Габриэла улыбнулась, вспомнив, каким недовольным был отец из-за того, что она не успела познакомить его с Артуром. Но он сам виноват — надо было подходить к Артуру сразу, а не ждать неизвестно чего.

Карета выехала на мостовую. Габриэла посмотрела в окно и увидела реку.

Скоро она снова встретится с Артуром Ричи. И на этот раз ему придётся ответить на её вопросы.

* * *

Не жалейте лайки, господа и дамы! Спасибо вам:))

Габриэла постучала в дверь, но никто не спешил открывать. Она постучала громче. Потом ещё громче.

Отступив на несколько шагов, девушка задрала голову. В окне на втором этаже подрагивал слабый огонёк — в спальне явно горела свеча.

Значит, Артур не спит. Или спит, но со свечой. Боится темноты? Если так, то это даже мило.

Габриэла улыбнулась и постучала снова. И вновь тишина.

Она терпеливо прождала минут пять, после чего на всякий случай попыталась открыть дверь — и та поддалась. Не заперто.

Габриэла медленно отворила её и вошла внутрь.

В торговом зале царил полумрак. На секунду девушке стало жутковато, но она пересилила себя, прикрыла за собой дверь и нашарила на стене выключатель.

Щелчок — и зал залило ровным электрическим светом.

Габриэла уже открыла рот, чтобы позвать хозяина, когда сверху донёсся глухой грохот.

Она насторожилась и, немного помедлив, двинулась вперёд, к двери в дальнем конце зала. По пути её взгляд зацепился за стену, и брови сами собой поползли вверх: и стена, и пол рядом с ней почернели от копоти, а из обугленного гнезда торчала вывернутая розетка с оголёнными проводами.

Похоже, тут случилась какая-то авария.

Габриэла остановилась у рабочего стола. На нём стоял открытый кейс с чёрно-золотым револьвером, жестянка с патронами и три стеклянных ёмкости.

— Красивый, — прошептала Габриэла, глядя на револьвер.

Она сделала себе зарубку на память — спросить у Артура, где он купил такое оружие.

Габриэла открыла дверь и оказалась в мастерской. Весьма, надо сказать, добротной мастерской.

С любопытством оглядев разложенные ровными рядами новенькие инструменты, она заметила на рабочем столе стопку книг. И сразу же взгляд зацепился за самую верхнюю — с тиснёной надписью на обложке.

— «Базовый мистицизм», — пробормотала Габриэла.

Наверху опять что-то грохнуло, и девушка вздрогнула.

Что там вообще происходит?

Ей захотелось заглянуть в книгу. Габриэла понимала, что трогать чужие вещи нехорошо, но это ведь Артур. Вряд ли он рассердится, если она просто полистает пару страниц, разве нет? Это же не что-то личное. Не дневник, а какая-то эзотерическая ерунда.

Вот только почему эта ерунда лежит у Артура на столе?

Габриэла замерла, прислушиваясь. Сверху явно что-то происходило.

А что, если на Артура напали?

Она нервно сжала пальцы. Если так, то что она сможет сделать? Она ведь беззащитная девушка.

И тут Габриэла вспомнила про револьвер, лежащий на столе. Ей надо вооружиться! Вдруг наверху и правда преступники.

Она вернулась в зал, вытащила револьвер и проверила барабан. Отец как-то раз брал её с собой в клуб, где её научили стрелять, да и в комоде у неё дома лежит миниатюрный дамский револьвер — так что оружия Габриэла не боялась.

Барабан оказался пуст. Но рядом лежала жестяная коробочка с четырьмя патронами.

Габриэла вытащила их и с любопытством осмотрела.

— Какие интересные, — прошептала она.

Патроны были золотисто-серебристые, с вырезанными на гильзах символами. Такие явно делали вручную, а не штамповали.

Но зачем вручную делать патроны? Для коллекции, что ли?

Пожав плечами, девушка зарядила барабан и защёлкнула его. Револьвер оказался толстым, тяжёлым, массивным — пришлось обхватить его обеими руками.

Вернувшись в мастерскую, Габриэла остановилась и прислушалась. Какой-то треск, приглушённые крики…

Ей стало страшно. Совершенно не хотелось подниматься наверх. Тут она снова наткнулась взглядом на книгу. Облизнув губы, она подошла к столу и быстренько открыла её.

Первая же глава называлась «Введение в Мир Духов».

— Мир Духов, — прошептала Габриэла, торопливо пробегая глазами по странице.

И чем дольше читала, тем выше поднимались её брови. Души умерших попадают в Мир Духов. Сами духи бывают нескольких видов: Тени, Младшие, Контрактные, Старшие и Владыки. Мистики могут заключить договор с Контрактным Духом или кем-то сильнее и получить особые способности.

Заинтересовавшись, Габриэла принялась листать дальше, выхватывая из текста целые куски.

— Какая-то фантастика, — пробормотала она.

Сверху снова раздался треск.

— Переставай тянуть время, Габри! — прошипела девушка. — Не будь трусихой!

Она закрыла книгу и двинулась ко второй двери. За ней оказалась лестничная площадка.

Шум сверху усилился.

Покрепче сжав револьвер, Габриэла начала осторожно подниматься. И чем выше она поднималась, тем жарче становилось — температура как будто росла с каждой ступенькой.

На втором этаже обнаружился короткий коридор. Впереди виднелась приоткрытая дверь, из-под которой тянулся чёрный дым. Оттуда же доносились грохот, треск и какие-то крики.

Габриэла сглотнула и сделала несколько шагов вперёд.

За дверью мелькнула молния — яркая, синяя. Раздался сухой электрический треск, а затем из щели вырвался плотный чёрный клубок дыма, врезался в стену и разошёлся в стороны.

Дверь качнулась и приоткрылась чуть шире, но разглядеть Габриэла ничего не смогла — только несколько огненных всполохов, легших на стену жутковатыми тенями.

Изнутри донёсся женский вскрик.

А затем в дальнем конце коридора закрытая дверь дрогнула и приоткрылась.

Из комнаты выкатилась крыса.

Огромная, белая, до того жирная, что переваливалась при каждом шаге и с трудом протискивалась в щель. Выбравшись, тварь вперила в Габриэлу злобный взгляд красных глаз.

Девушке стало по-настоящему жутко. Рядом снова закричали, затрещало электричество, по стене опять заметалось пламя, разбрасывая тени.

Габриэла начала пятиться.

И тут крыса побежала на неё.

— Нет! — завизжала девушка.

Отшвырнув револьвер, она рванула к лестнице. Скатилась вниз, вылетела из мастерской, пронеслась через торговый зал и вывалилась на улицу.

— Быстрее! Домой! Быстрее! — крикнула она задремавшему на козлах старому кучеру.

Тот вздрогнул и завертел головой спросонья.

— А?.. Да-да, госпожа, сейчас.

Габриэла торопливо забралась в экипаж и вжалась в сиденье. Её всю потряхивало.

Что за бесовщина творится в лавке Артура Ричи⁈

Услышав чей-то крик, я тут же отпустил шею Линьси, набросил халат и вышел из комнаты.

В коридоре было дымно — в этот раз Линьси разбушевалась совсем уж не на шутку. Отмахиваясь от сизых клубов, но готовый в любой миг ударить вторженца, я двинулся вперёд.

И почти сразу услышал недовольный писк.

Пирожочек сидел прямо посреди коридора и увлечённо обнюхивал мой новенький револьвер.

— Эй! — возмутился я. — А ну пошла отсюда.

Взмахом руки я отогнал крысу и подобрал оружие. Первым делом откинул барабан.

Четыре патрона. Те самые, особые.

Вот же… Не надо было оставлять их на столе. Совсем рассеянный стал.

Держа револьвер наготове, я спустился вниз. В мастерской никого не оказалось, в торговом зале горел свет. На столе стоял пустой футляр и рядом — опустошённая жестянка из-под патронов.

Тоже никого.

Я прошёл вперёд, приоткрыл входную дверь и выглянул наружу. Улица была тёмной и совершенно безлюдной.

Захлопнув дверь, я провернул ключ в замке и пошёл обратно наверх, не выпуская револьвера из рук.

Шарлотта сейчас где-то далеко, а значит, она точно не видела, кто ко мне пробрался.

— Что случилось? — спросила Линьси, когда я вошёл в спальню.

Она полулежала на кровати, прикрытая лишь краем мокрого одеяла, и тяжело дышала, глядя на меня затуманенными глазами.

— Похоже, кто-то пытался меня убить, — задумчиво сказал я и почесал голову. — Но, видимо, его прогнал Пирожочек.

— Убить? — Линьси мгновенно подобралась. — С чего ты взял?

— Кто-то взял мой револьвер, зарядил его и поднялся наверх, — пояснил я. — А потом я услышал крик и нашёл в коридоре Пирожочка.

— Что за Пирожочек?

— Та самая крыса, которая меня чуть не убила, — я довольно улыбнулся. — Я решил сделать из неё своего защитника. Цербера. И, похоже, мои усилия начали давать плоды.

Линьси села, и одеяло скользнуло вниз.

— Расскажи, — потребовала она. — Что конкретно случилось?

— Ты же слышала крик?

— Да, — кивнула она. — Это явно была девушка.

— Да? — я удивился. — Не обратил внимания. Так вот, я вышел в коридор и увидел Пирожочка, который охранял мой револьвер. Кто-то зарядил его и поднялся наверх — и вряд ли с добрыми намерениями.

Взгляд Линьси стал сосредоточенным. Она посмотрела на меня исподлобья.

— Мы больше не можем встречаться в твоих лавках, — отрезала она. — Я буду присылать тебе адреса тайных мест. Там безопаснее.

— Просто в следующий раз я буду осторожнее, — покачал я головой. — Да и поверь: пусть уж лучше под боком будет крыса, способная одной царапиной убить даже Старшего Мистика. Такую защиту мало кто сумеет пройти.

— Расскажи мне про эту крысу, — заинтересовалась Линьси. — Как она тебе досталась?

Скрывать я ничего не стал и рассказал, что выкупил её из имущества Филина — Линьси про это и так догадывалась.

— Пирожочек прошёл через опыты Филина и его Зверей, — добавил я. — Он выжил и получил кое-какие способности.

— Если ты и правда сумеешь подчинить эту тварь, — задумчиво протянула Линьси, — то получишь фамильяра куда полезнее змейки, которую купил Вьюн.

— Конечно, — гордо кивнул я. — Мой Пирожочек ту змейку сожрёт за секунду. Да не только змейку — он там любого зверя из тех клеток сожрёт, даже самого крупного. Мне кажется, он и слона осилит.

— Ты столько его нахваливал, что мне теперь хочется на него посмотреть, — усмехнулась Линьси.

Я приоткрыл дверь и крикнул в коридор:

— Пирожочек! А ну-ка сюда!

Тишина.

— Пирожочек! Иди сюда, лев! Хвалить тебя буду!

Снова тишина.

Я смущённо прокашлялся.

— Дрессировка пока не настолько продвинулась. Просто еды нет, а то он бы точно прибежал.

Почесав голову, я задумался. Еды дома и правда не осталось ни кусочка.

— Потом покажу, — пообещал я.

— Хорошо.

Линьси снова откинулась назад, но напряжение из её позы так и не ушло.

— Мы слишком беспечны, — сказала она.

— Когда я тебя вижу, у меня срывает крышу, — усмехнулся я. — Забываю про всё.

Линьси стрельнула в меня глазами и чуть отвернулась, пряча улыбку. Я лёг рядом и закинул руки за голову.

— Твой подарок… — она пошарила рукой по кровати и вытащила часы. — Он очень ценный.

Щелчком откинув крышку, Линьси залюбовалась циферблатом.

— Что ты хочешь взамен? Я могу доплатить деньгами. Или услугами.

— Да не надо ничего, — я погладил её по голове. — Я рад, что смог тебя порадовать.

Линьси снова стрельнула в меня глазами.

— Хотя знаешь… — я задумался. — Мне нужно отыскать кое-какую информацию, а я в мире Мистиков до сих пор профан. Не подскажешь, кто может мне помочь?

— Если тебе нужна информация, то тебе к Серым Капюшонам, — сразу ответила она. — У них тут, в столице, есть несколько точек. Посетишь любую и сделаешь заказ. Я тебе расскажу.

— Спасибо, — кивнул я. — Это будет очень полезно.

Линьси коротко объяснила, как именно к ним обращаться. Я внимательно выслушал и запомнил.

— Я оставлю тебе свой номер, — сказала она. — В Гданеже телефон ты не купишь, а здесь вполне. Приобрети, лишним не будет. Понадобится помощь — позвонишь.

— Хорошо, — кивнул я, а затем, чуть подумав, добавил: — Знаешь, я подумываю в будущем перебраться в столицу.

— Я тоже об этом думала, — улыбнулась Линьси и тут же посерьёзнела. — Раньше наша организация была слишком слаба. Всё-таки из Старших Мистиков чистые боевики — только я и Колос. Фермерша вообще не боец, а Вьюн заточен скорее под скрытное проникновение и убийство, чем под прямое столкновение. Но с тобой у нас куда больше шансов закрепиться здесь.

— Думаешь, нас попробуют выгнать? — спросил я.

— Определённо, — кивнула она. — Весь теневой бизнес в столице поделён. Нам придётся отвоёвывать свой кусок.

— И какой бизнес у нашей организации?

— Разный, — спокойно ответила Линьси. — Мы не зря зовёмся Палитрой. У нас есть боевое крыло, которое возглавляет Колос. Фермерша выращивает особые продукты для аристократов. Мы занимаемся поиском и скупкой духовных сокровищ.

— Если коротко — берёмся за всё, что подвернётся? — уточнил я.

Линьси криво усмехнулась и кивнула.

— Сколько лет назад ты создала организацию? — заинтересовался я.

— Три года назад, — ответила Линьси. — Было непросто.

— Представляю…

Не стал вслух говорить о своих размышлениях. Линьси — девушка. К тому же — азиатка, чужачка для местных. Интересно, скольких людей она сожгла, чтобы установить свой авторитет? И чем привязала к себе расиста Колоса, которому гораздо ближе по духу Клыки или почившие Звери.

— Кстати, ты теперь офицер Палитры, — Линьси дотронулась пальчиками до моей щеки. — Значит, тебе положено жалование — десять Корон в месяц.

— Ого, — удивился я. — У нас ещё и платят?

— Ты в любой момент можешь отказаться, — Линьси усмехнулась и потянулась. Одеяло окончательно сползло с неё.

— Я не умею отказываться от того, что хочу, — произнёс я, проведя ладонью по гладкому животику девушки.

Час спустя.

Линьси курила тонкую чёрную сигарету. Я же лежал рядом и отдыхал.

— Мне пора, — сказала девушка. — Много дел.

— Ты не спала, — напомнил я.

— Выпью зелье, — пожала плечами Линьси. — Не впервой.

— Мне вот интересно — а ты правда хочешь купить перо Кардинала?

— Не я, но мой род.

— А почему именно перо Кардинала?

Линьси выдохнула дым и посмотрела на меня.

— Кардинал и Хан Тимур — единственные азиаты среди Двенадцати Владык. При этом Кардинал — уроженец моей родины.

— Вот как? — удивился я. — Не знал.

— Не удивлена. Об этом нигде не пишут. Только у нас на родине помнят, откуда родом этот великий человек.

Некоторое время мы молчали.

— Если тебе понадобится моя помощь — обращайся, — сказала Линьси, поднимаясь. — Деньги, силовое устранение. Помогу чем смогу. Кстати, как офицер Палитры, ты обладаешь особыми правами. Ты можешь влиять на политику организации и давать задания другим членам. Разумеется, ты должен предлагать справедливую плату. Следующий сбор уже скоро — сразу после полнолуния, как обычно. На нём я дам тебе список с описанием способностей всех Мистиков Палитры. Можешь нанять кого-нибудь для собственных целей.

— Спасибо, — кивнул я. — Подумаю. Возможно, и приму твоё предложение.

Линьси принялась одеваться.

— К слову… — она вдруг замерла, не натянув чулки до конца. — В полнолуние сразу пятеро новичков попытаются стать Мистиками. И двое из них имеют к тебе некоторое отношение.

— Да? — заинтересовался я. — И кто же?

— Владелица диадемы графини Болконской. А также тот, кто выкупил у меня кольцо Вильяма Баттома. — Линьси повернулась ко мне. — Приглашаю тебя посетить таинство. Своими глазами увидишь, как всё происходит.

— В полнолуние? — уточнил я.

— Да, конечно, — она застегнула лифчик. — День становления Мистика всегда выпадает на полнолуние. В ином случае и пытаться нет смысла.

— Попробую прийти, но не знаю, получится ли, — уклончиво ответил я.

На полнолуние у меня были совсем другие планы: обмотаться цепями и отрубиться, как узник в темнице.

Жаль, очень жаль. Я бы очень хотел посмотреть, как заключается контракт с духами.

Кстати, а можно ведь отправить Шарлотту… Вряд ли там будут жечь чёрные свечи — всё-таки это призыв духов.

— Я отправлю тебе адрес, — кивнула Линьси, накидывая пальто. — Встретимся уже в Гданеже. Завтра я возвращаюсь.

— Я тоже скоро поеду, — кивнул я и проводил её вниз.

Линьси ушла. Я закрыл за ней дверь и проверил время.

Четыре часа утра.

Я сходил в душ, затем поискал Пирожочка. Тот сидел под столом и недовольно таращился на меня.

— Скоро магазины откроются, и я куплю тебе еды, — я сел и потрепал крысу. — Ты молодец! Защитник!

Видимо, я слишком сильно щупал Пирожочка, потому что тот дал газу.

— Тебе надо худеть, — вздохнул я, поднимаясь. — Сделаем из тебя крысу-бодибилдера. Линьси права — ты очень грозный фамильяр, не чета всем остальным.

Пирожочек пискнул и убежал.

— Лев, — гордо сказал я.

— Почему? — рядом появилась Шарлотта. Она знала, что Линьси уехала.

— Он сегодня прогнал убийцу, представляешь? — воодушевился я. — К нам пробралась очень опасная и коварная женщина. Явно Мистик, умеющая незаметно проникать в чужие дома. Эта гадюка хотела убить меня из моего же револьвера! Максимально опозорить! Но Пирожочек прогнал её.

— Вау! — обрадовалась Шарлотта. — Какой он молодец! А ты хотел его в ведре утопить!

— Был неправ, каюсь, — покачал я головой.

Поступок Пирожочка и правда меня обрадовал. Все мои вложения окупились!

— Как думаешь, кто послал убийцу? — задумалась Шарлотта. — Может, Регина?

— Не знаю… Много кто мог. Любой из моих братцев, например. Они там явно желчью исходятся из-за моих успехов. Или кто-то другой… Неважно. Просто впредь надо быть осторожнее, будет мне уроком.

— Это да…

Спать пока не хотелось, я спустился в мастерскую. Мой взгляд наткнулся на книгу «Базовый мистицизм».

Хм. Она ведь лежала на других книгах, а теперь лежит отдельно.

Неужели тот, кто хотел меня убить, решил перед этим немного почитать?

Как странно.

Я подошёл к столу и открыл книгу. Первая глава — «Введение в Мир Духов». В ней описывался мир духов и его иерархия. Об этом я уже знал почти всё: Тени, Младшие Духи, Контрактные Духи, Старшие Духи, а над ними — Владыки.

Но тут я нашёл упоминание о тех самых Великих Духах, про которых услышал на сходке Наследника.

Оказалось, Великие Духи — это те же Старшие, но за каждым из них закреплён конкретный день года.

Очень любопытно.

Во-первых, я только сейчас понял, что даты полнолуний в этом мире определены точно и не меняются от года к году. Всего полнолуний двенадцать, и за каждым закреплён один из Двенадцати Владык.

Кроме этих двенадцати дней в году остаётся ещё триста пятьдесят три, и вот они разделены между Великими Духами — сильнейшими из Старших. Автор особо отмечал: заключить контракт с одним из них — большая честь. Они даруют по-настоящему мощные силы. Конечно, не такие, как силы Двенадцати Владык, но весьма близкие к ним по могуществу.

Следующий раздел назывался «Духовные сокровища», но я решил оставить его на завтра — резко накатила сонливость и усталость. Ночной марафон не прошёл без последствий, пойду-ка я спать.

Бернгольд, резиденция виконта Грэй.

Алина взглянула на часы. Пять утра, а сон так и не шёл.

Она поднялась с кровати и заходила по комнате. Остановившись у зеркала, мельком глянула на своё отражение — и вздрогнула. Губы были искусаны до крови.

— Виктор, — пробормотала она.

Он здесь. Он тоже переродился.

Раньше она думала о таком варианте событий, но считала, что шансы на подобный исход ничтожно малы. Она уже оплакала его и попрощалась с ним, даже устроила маленькие похороны, о которых не знал никто, кроме неё самой.

Но Виктор жив. И сейчас он в теле Артура Ричи.

Более того — он всё знает. Догадался, какую именно способность она пожелала.

Сердце в груди Алины забилось быстрее, дыхание сбилось.

А если он захочет отомстить? Если расскажет обо всём? Если обратится в Собор и к ней наведаются инквизиторы — что тогда с ней будет?

За то, что она влюбила в себя нескольких аристократов, её и всю семью Грэй просто сотрут в порошок.

— Он не выбрал меня, — прошептала она. — Он мне отказал. А ведь я правда его любила. Я до сих пор его люблю. Но он отказал мне. Оттолкнул.

Алина снова заходила по комнате, заламывая руки.

Она боялась. Раз за разом в голове прокручивалась одна и та же сцена: злой, уязвлённый Виктор пишет анонимное послание в инквизицию, а заодно и семьям тех влюблённых юношей, что вьются вокруг неё.

Что сделает герцогская семья Шнайдер, если узнает, что их наследника околдовали силой Мистика?

О Мистиках Алина уже знала немало — у графа Давыдова развязывался язык, стоило ему хоть немного выпить: он тут же принимался болтать о своей работе, напрямую связанной с Мистиками.

Так что Алина знала многое. В том числе и то, как относится к Мистикам Собор.

— Нет. Нет, — пробормотала она и вновь подошла к зеркалу.

Невидящим взглядом девушка смотрела на своё отражение.

— Виктор предал меня. Оттолкнул. Даже слушать не стал. Он не захотел быть со мной. А ведь мы были бы счастливы вместе. Мы бы любили друг друга.

Алина закусила губу, вспоминая его взгляд там, в нише за портьерой. И тут её накрыло по-настоящему.

Паническая атака скрутила её в считаные секунды. Девушка осела на колени и долго, мучительно хрипела, пытаясь вдохнуть. Если бы не глубокая ночь, на эти звуки наверняка сбежались бы слуги.

И лишь когда дыхание наконец выровнялось, к ней пришла решимость.

Она должна решить эту проблему.

Виктор — человек, которого она когда-то любила, — умер вместе с ней, Алиной Сыроежкиной. Он остался там, на Земле.

Артур Ричи — совсем другой человек. Чужой. И он должен исчезнуть…

— Лже-Артур, вставай!

Я поморщился и неохотно открыл глаза.

— Вставай, клиенты пришли, — Шарлотта висела прямо над кроватью и покачивалась из стороны в сторону.

— Сколько времени? — хрипло спросил я.

— Утро. Пора подниматься.

— Так я же и лёг утром, — проворчал я, натягивая одеяло на голову.

— А кто теперь виноват? — хихикнула Шарлотта. — Если не хочешь упускать важных клиентов, то давай, поднимайся. Иди встречай.

Я неохотно сел. По всему телу разливалась слабость.

Ох. Как же не хочется никуда идти.

Но, пересилив себя, я всё же встал и поплёлся умываться. Кое-как приведя себя в порядок, спустился вниз и открыл дверь.

На меня смотрели сразу четверо мужчин в форме лакеев и дворецких, а позади них выстроились четыре экипажа.

— Заходите, — кивнул я и распахнул дверь шире.

Слуги вошли по очереди, и каждый нёс в руках коробку или футляр.

— Раскладывайте, — я махнул рукой на стол. — И говорите, от кого вы и что надо сделать.

— Я от виконта Дмитрия Управского, — высокомерно заявил старик, державший длинный узкий кейс.

Он опустил его на стол и откинул крышку. Внутри лежала сабля с треснувшей рукоятью и тупым лезвием.

— Это наградное оружие, дарованное уважаемому предку виконта Управского — Ярославу Управскому, — заговорил лакей.

А затем принялся расписывать историю этого самого Ярослава: как тот жил в Червонной Империи ещё в те времена, когда Елена Мудрая не стала императрицей, как из обычного стражника поднялся до главы стражи, получив свой первый аристократический титул.

Я терпеливо дослушал слугу и кивнул.

— Можете идти. Мы с виконтом уже всё обговорили.

— Будьте бережны с этим клинком, — напутственно произнёс лакей и вышел.

— Я от барона де Форже, — второй поставил на стол коробку и открыл её.

Внутри лежало несколько обломков вазы.

— Этой вазе больше двух тысяч лет, — заявил он.

— Правда, что ли? — заинтересовался я.

— Разумеется, — слуга важно вздёрнул подбородок. — Невероятная ценность, которая, к сожалению, была разбита около трёхсот лет назад. Живший тогда предок барона сохранил обломки в надежде, что когда-нибудь найдётся мастер, способный восстановить сокровище. Но до сих пор никто не соглашался браться за эту работу.

— Я посмотрю, — кивнул я. — Если у меня получится, то восстановлю её и верну барону.

Лакей с подозрением уставился на меня, однако сказать что-либо против не решился.

— Теперь вы, — я повернулся к третьему.

— Я от барона Аксельсена, — отозвался тот и открыл кейс, в котором лежали погнутые наручи. — Этот элемент доспеха принадлежал великому предку барона — яростному воину, известному по всему Норланду…

Видимо, вдохновившись первым лакеем, этот слуга тоже начал было расписывать жизнь предка своего господина, но я остановил его, сказав, что мне всё понятно, и отправил восвояси.

Четвёртый прибыл от барона Бистерфельда — с ним я познакомился на балу, но, хоть убей, не помню, как тот выглядел. Слуга выложил на стол круглый медальон, треснувший посередине. На нём был выбит сокол.

— Этому медальону больше шестисот лет, — сообщил лакей, аккуратно поправляя футляр. — Ценнейшая реликвия семьи. Прошу вас, будьте с ним поаккуратнее.

После чего откланялся и удалился.

Я подошёл к столу и осмотрел все четыре предмета.

Новые заказики, хе-хе. Если хоть у одного будет Погружение — уже буду рад.

Закрыв коробки, я перенёс их к себе в спальню, после чего нормально умылся, привёл себя в порядок и отправился завтракать. Время было уже одиннадцать утра.

Я только вышел из лавки, как заметил напротив владельца тренировочного клуба. Барон Кристофер стоял у входа в собственное заведение и курил.

— Сосед! — окликнул он меня. Перейдя дорогу, он протянул руку для рукопожатия и спросил: — Как поживаешь?

Я пожал её.

— Прекрасно, барон. А вы как?

— Да тоже ничего, — усмехнулся тот. — В последнее время я несколько раз слышал о тебе. Теперь могу даже хвастаться на приёмах, что мой клуб находится прямо напротив мастерской того самого знаменитого реставратора Артура Ричи. Чувствую, бизнес попрёт. — Он хохотнул и ткнул сигаретой в сторону дверей. — Особенно если запишешься ко мне. Скидку сделаю хорошую.

Я постарался не подать виду, что заинтересовался, и ответил:

— Я и так собирался к вам записаться. Сразу, как перееду в столицу.

— Прекрасно, прекрасно! — закивал барон. — Буду ждать. Вижу, ты спешишь, не буду больше задерживать.

Мы попрощались, и я пошёл есть.

Вкусно позавтракав жареными сосисками с тёплым хлебом, яичницей из четырёх яиц и тарелочкой отварных бобов под томатным соусом, я вернулся обратно.

У лавки стоял ещё один экипаж. Стоило мне подойти, как дверцы открылись, и наружу выпорхнула изящная девушка со своеобразным вытянутым лицом и крупными передними зубами.

Баронесса Коваль.

— Как всегда, рад вас видеть, — я обозначил поклон. — Сегодня вы прекрасны как никогда.

— Вот за вашими комплиментами я и езжу к вам через полгорода, — баронесса рассмеялась. Голос у неё и правда очень красивый.

— Пройдёмте, — я открыл дверь и пропустил её внутрь.

— Диадема правда уже готова? Даже не верится, — проговорила она, заходя в лавку.

— Подождите немного, сейчас принесу.

Миновав мастерскую, я поднялся к себе в комнату, открыл чемодан и достал футляр. Спустившись, положил его на стол и откинул крышку, демонстрируя украшение.

Баронесса ахнула и прижала ладони ко рту.

— Как прекрасно! — воскликнула она. — Это же совсем другая вещь! Насколько же она хороша…

Девушка бережно, двумя руками подняла диадему. Её глаза буквально горели восхищением. Она тут же завертела головой.

— Вот зеркало, — улыбнулся я и указал ладонью на ростовое зеркало в углу.

Баронесса подошла к нему и осторожно надела диадему. И снова ахнула.

— Как красиво… — выдохнула она, поворачивая голову то вправо, то влево. — Это же небо и земля! Больше нет той уродливой полосы. Теперь она сверкает, будто новая.

Я с улыбкой наблюдал за тем, как баронесса крутится перед зеркалом, не в силах оторваться от собственного отражения.

Тут в дверь постучали, и внутрь вошёл ещё один человек в форме слуги, а за ним — двое охранников.

— Кладите на стол, — махнул я рукой. — И показывайте, что там.

Баронесса мельком оглянулась и снова вернулась к зеркалу.

Посыльный опустил на стол кожаный футляр и откинул крышку. Внутри лежал кулон из белого золота с крупным изумрудом в центре. Камень пересекала тонкая трещина.

— Это сокровище принадлежало матери моего господина, барона Калидовского, — сухо произнёс слуга, отступая на шаг. — Он будет крайне благодарен вам, если вы сумеете его починить.

— Сделаю всё, что в моих силах, — кивнул я. — Так барону и передайте.

Слуга склонил голову и вышел. Я закрыл футляр и отложил его в сторону.

— Вы мастер на все руки, — баронесса наконец развернулась ко мне. Диадема всё ещё сидела у неё на голове. — Я более чем довольна вашей работой и считаю, что полторы Короны, которые я вам обещала, — незаслуженно малая награда за труд столь именитого мастера. Всё же с тех пор, как я отдала вам заказ, ваша известность перешагнула все мыслимые границы. Поэтому я увеличу гонорар.

Она подошла к столу, сунула руку в карман и аккуратно выложила передо мной две золотые монеты.

— За вашу блестящую работу.

— Благодарю вас, — улыбнулся я, стараясь не смотреть на монеты. А то я знаю себя — залипну. Всё же золото действует на меня довольно странно.

— Расскажите: как вы сумели добиться такого результата? — спросила баронесса.

Мы вместе направились к выходу, и я с важным видом принялся заливать ей в уши — про то, как вырезал припой, а потом запаял шов заново, но уже моим собственным припоем, который я подгонял по составу под саму диадему. Баронесса слушала очень внимательно и глядела на меня широко раскрытыми глазами.

Эх, а ведь стоит мне проявить немного инициативы — и, думаю, не составит труда закрутить с ней роман. Или мне кажется? В любом случае — неважно.

Попрощавшись, я помог баронессе сесть в экипаж, проводил его взглядом и вернулся в лавку. Быстро подошёл к столу и сгрёб обе золотые монеты.

— Ух, — выдохнул я. — Красота-то какая.

— Когда ты так смотришь на золото, то становишься похож на ребёнка, — прокомментировала Шарлотта, зависнув над моим плечом.

— Возможно, глубоко внутри меня живёт маленький мальчик, обожающий золотые кругляшки, — рассеянно ответил я, крутя монеты в пальцах. — Ну или жадный дракон. Тоже вариант.

Мне вспомнилась та единственная монета, которую когда-то дал мне дворецкий Арман. Её я с большой неохотой отдал старьёвщику Вале. А вот эти две тратить не стану — они теперь всегда будут при мне. У меня ещё дофига Корон, оставшихся от подарка Виктора Ричи, так что нужды в деньгах нет.

Мысленно попеняв себе за то, что не взял с собой из Гданежа отдельные коробочки для золотых монет, я убрал их в разные карманы — чтобы не тёрлись друг о друга.

Затем накинул плащ и закрепил кобуру. Прежде чем сунуть в неё свой новенький револьвер, я заменил патроны: из четырёх убойных оставил в барабане только один и запомнил узор, напротив которого тот встал. Остальные семь гнёзд заполнил попроще — три усиленными патронами и три обычными.

Барабан был покрыт золотистыми узорами, так что расположение каждого патрона я запомнил весьма неплохо.

Убрав револьвер в кобуру, я надел шляпу, в которой приехал сюда из Гданежа, взял трость и, постукивая ею, вышел на улицу.

На стоянке я заказал экипаж. Извозчик спокойно выслушал меня и назвал цену — двенадцать пенсов. Место находилось не в самом центре столицы.

Мы поехали и минут через двадцать прибыли.

Я выбрался из экипажа и уставился на здание, над входом в которое тянулась надпись: «Библиотека имени Мосса Пентана».

Войдя внутрь, я с любопытством оглядел длинные ряды книжных стеллажей, после чего зашагал в сторону библиотекаря. Тот сидел за столом и заполнял какой-то журнал. На носу у него сидели толстенные очки, которые он постоянно поправлял, задвигая ближе к переносице, но те сразу же скатывались обратно к кончику.

— Желаете приобрести абонемент? — произнёс мужчина, подняв на меня взгляд.

Глаза у него оказались серыми, тусклыми, а волосы оказались мышиного цвета и были аккуратно уложены, волосок к волоску.

— Нет, — покачал я головой. — Мне нужен свод портовых пошлин за тысяча восемьсот шестидесятый год. Второе издание.

Библиотекарь взглянул мне за спину — там никого не было, — безэмоционально кивнул и сказал:

— Идите за мной.

Он завёл меня через неприметную дверцу в небольшой кабинет, заставленный кучей папок, и указал рукой на стул, хотя сам продолжал стоять.

Только сейчас я заметил, что одет он в серые брюки и пиджак, который был ему слегка великоват.

Когда я опустился на предложенное место, мужчина спросил:

— Какую информацию вы желаете у нас приобрести?

— Мне нужны три пакета информации, — заговорил я, вспомнив объяснения Линьси. — Первый касается брата Регины Ричи. Его зовут Винсент, фамилия мне неизвестна. Он Мистик, обладающий довольно сильными способностями к материализации льда. Я хочу знать, где он живёт, какой у него распорядок дня, где бывает.

— Это будет стоить немало, — заметил библиотекарь, поправляя сползшие очки.

— Сколько? — нахмурился я.

— От семи до двадцати Корон. В зависимости от сложности задачи и выделенных на её сбор ресурсов.

— Пойдёт, — кивнул я, мысленно морщась.

Ну нихрена ж себе. Почему так дорого?

— По срокам — от одной до двух недель, — продолжил библиотекарь. — Человек, о котором вы хотите собрать сведения, — известный в узких кругах Мистик. Чтобы незаметно проследить за ним и составить подробный распорядок дня, как вы просите, нам придётся приложить немало сил. Отсюда и такая высокая цена.

— Хорошо, — вздохнул я. — Буду ждать, когда закончите.

На секунду возникла мысль: а может, отменить заказ? Купить у Серых Капюшонов только адрес, пробраться в дом и прихлопнуть гада.

Ну нет.

Я отбросил эту мысль. Шарлотта упоминала, что Виктор Ричи опасается Винсента. Да и библиотекарь только что назвал его известной в узких кругах личностью. А ещё человек, способный вот так просто взять и убить ребёнка, — грёбаный психопат без морали и совести. Против такого надо держать ухо востро и действовать с максимальной осторожностью.

— Второй пакет касается… — я замешкался, подыскивая слова. — Пожалуй, начну издалека, — я побарабанил пальцами по колену. — Около двух недель назад на лавку Артура Ричи в Гданеже было совершено вооружённое ограбление. Погибли двое грабителей, одного из них опознали как бандита с кличкой «Отвёртка». Я хочу знать, были ли у этих двоих семьи или родные.

— Оба уже мертвы и были обычным отребьем, так что цена невысока — десять талеров, — сказал мужчина. — Информация будет готова через три дня и доставлена по адресу, который вы укажете.

— Отлично, — кивнул я. — Третий пакет касается Елизаветы Грэй. О ней я хочу узнать как можно больше.

— Эти сведения мы можем предоставить вам уже сегодня, — предложил библиотекарь. — Цена — две Короны и девятнадцать талеров.

Я чуть подумал и кивнул.

— Да, давайте.

Библиотекарь отошёл, покопался где-то в стороне и вскоре вернулся с толстой папкой, которую протянул мне.

— Вот так сразу? — удивился я.

— В последнее время виконтессой Грэй интересуются весьма многие, — сухо ответил тот.

Я хмыкнул, забрал папку и, отсчитав три Короны, передал их библиотекарю. Мужчина скрылся в неприметной комнатке и вскоре вернулся, вложив мне в ладонь двадцать один талер.

— Это всё? — уточнил он.

— Да, — кивнул я.

— Тогда заполните бланк с актуальными адресами.

Библиотекарь протянул мне бумажку и ручку. Я принял её, заполнил адрес и вернул.

Я уже собирался попрощаться с агентом Серых Капюшонов, когда вспомнил кое о чём.

— Кстати, — я задержался у двери. — Мне нужен определитель знаков. По начертанию, не по чтению. И желательно со словарём в том же томе.

— С какого языка? — уточнил библиотекарь.

— Вот это вы мне и скажете, — я пожал плечами. — Позволите, покажу?

Он молча подвинул ко мне листок и перьевую ручку. Я по памяти вывел несколько символов, которые видел в свитке, посвящённом Алхимику Душ. Символы были простыми, оттого так легко и запомнились. Зигзаг с двумя насечками на вершине. Кружок, перечёркнутый вертикальной линией.

Древние языки в экспедициях всегда были не по моей части — я работал с предметами, с металлом и керамикой. Но определителей знаков через мои руки прошло достаточно.

— Это древний янтарный. Определитель есть. Грамматика идёт приложением, — библиотекарь поднялся. — Пойдёмте, заведу бланк. Десять талеров. На руках не больше пяти книг, срок — две недели.

— А почему так дорого? — удивился я.

— Частная печать и ввоз книг у нас только по разрешению, — он придержал передо мной дверцу. — Лишь учебники и официальные издания идут по государственной льготе, а за всё остальное издатели платят огромные сборы. Иностранные книги ещё и облагаются пошлиной, часть запрещена вовсе.

— Да уж, — пробормотал я.

Похоже, бывшую Янтарную Империю топчут по всем направлениям.

Библиотекарь затерялся где-то среди полок, покопался там и вскоре вернулся с потрёпанной толстой книгой.

Я заполнил бланк, указав своё имя. Искра сразу предупредила, что у Серых Капюшонов наверняка есть на меня весьма полное досье. Если бы я хотел остаться неузнанным, то и заказ должен был никак не касаться ни Артура Ричи, ни семьи Ричи. А так они в любом случае поймут, кто я. Поэтому маскироваться я даже не стал.

Заплатив десять талеров, я забрал книгу.

— Вы должны вернуть её в течение двух недель, — напомнил библиотекарь. — Иначе мне придётся отправить жалобу в полицейский участок.

— И что, за мной придут из-за одной книги? — поинтересовался я.

— Вам пришлют повестку в суд, — пояснил тот. — В Приморской Республике нынче очень строго с этим делом.

Я хмыкнул, покачал головой и направился на выход.

Поймав экипаж, попросил отвезти меня на вокзал и, отсчитав нужную сумму, расслабился на сиденье.

— Уже уезжаем? — грустно спросила Шарлотта, зависнув рядом.

— Да, — кивнул я. — Возьму билеты на сегодняшний вечер. Надо проверить, как там Витька. Он ведь мой сотрудник, а я его бросил на столько дней. Некрасиво получилось.

— Ну да, — задумчиво согласилась она.

— Ты всё ещё хочешь потренироваться с дедушкой Генрихом? — я взглянул на неё.

— Не обязательно, — покачала головой Шарлотта. — Но иногда я бы хотела его навещать. Ему очень скучно, с ним никто не разговаривает.

— Будешь навещать, — заверил я. — Мы всё равно сюда переедем, скорее всего.

— Артур улепётывал отсюда со всех ног, а ты возвращаешься, — усмехнулась девочка. — Но так правильнее, в Гданеже делать нечего. Да и клиентов у тебя там не будет столько, сколько здесь.

— Это да, — задумчиво отозвался я и открыл папку, которая обошлась мне почти в две с половиной Короны.

Посмотрим, что там Серые Капюшоны нарыли про Алину.

— Хм… — я перелистнул очередную страницу досье Елизаветы Грэй.

Больше половины бумаг были бесполезны для меня. Зачем мне знать, что виконтесса предпочитает закрытые платья тёмно-зелёных и винных тонов, а светлое почти не носит? Или что она любит менять серьги, в то время как кольца у неё одни и те же?

Или, например, вот. «В последнее время часто носит аромат „Тёмная обжарка“ парфюмерного дома Фикаччо: кофе, горький шоколад и ваниль».

Бесполезная информация, как и то, что Елизавета терпеть не может лилии, зато обожает кустовые розы.

Любимые блюда я даже не стал смотреть, вообще плевать.

Отдельным листом шёл перечень попыток — кто присылал цветы, кто добился приглашения на ужин, кому отказали и в какой форме. Даже есть пометка, что за последние полгода в Гданеже её видели наедине с молодым человеком ровно один раз: с сыном барона Хольма, на дне рождения общей знакомой. Разговор длился меньше четверти часа.

Библиотекарь подумал, что я тоже хочу приударить за популярной виконтессой? Или он просто продал мне максимально полный пакет данных о ней — всё, что было собрано, и даже такие мелочи?

Ну ладно, пофиг.

Гданежский период занимал полстраницы, и то с натяжкой. Тихая домашняя девица, играет на фортепиано, увлекается каллиграфией и бальными танцами. Перечислены её подруги — в том числе и баронесса Габриэла Дейзи.

Всё изменилось в конце июля, когда в дом виконта Грэея ударила молния. Начался пожар, в котором погибла горничная виконтессы, юная Лия. Саму Елизавету вынесли без сознания — она чудом не пострадала.

Хм. Видимо, это и есть момент, когда Алина заняла тело баронессы.

Через неделю семья продала дом и перебралась в столицу. Ещё через месяц виконт Грэй открыл в Бернгольде четыре аптеки, воспользовавшись помощью того самого герцога Шнайдера, который по уши влюбился в Елизавету.

У виконта Грэя в целом после переезда дела пошли в гору — ухажёры Елизаветы пытаются выделиться и оказывают всяческую поддержку.

Всего у Елизаветы аж пять ухажёров. Среди них три графа и два герцога. Все пятеро — наследники своих семей.

— Алина что, совсем идиотка? — прошептал я. — Она всегда такая была? Её же в порошок сотрут, когда узнают.

— Ты не знаешь, какая у неё вторая способность, — напомнила Шарлотта. — Вдруг бессмертие?

Э-э-э… Вряд ли такое возможно, если честно. Или всё-таки возможно?..

На последней странице был написан адрес, где жила Алина. И там же одна интересная деталь — в доме виконта Грэя установлены сразу три громоотвода. Виконт боится повторения пожара? Или же знает, что его дочь преследуют молнии?

А что насчёт полнолуния? Мясник пытался заставить Алину убить себя, как и меня? Никаких намёков на это в досье не нашлось.

Экипаж замедлился, и я закрыл папку. Не знаю точно, но, скорее всего, Алину тоже преследуют молнии. А ещё она осознанно пользуется своей силой и привораживает родовитых аристократов.

Возможно, ухажёров больше пяти — просто они не смеют бодаться с графами и герцогами.

Алина, Алина… Что же ты так?

Экипаж остановился. Я вышел и пару секунд разглядывал уродливое здание вокзала, состоявшее из двух совершенно разных частей — серой бетонной коробки и внушительного корпуса из красного кирпича. Красота и уродство в одной картине.

Я всегда считал, что Алина красива внутри. Но в ночь нашей смерти она показала свою уродливую часть. Мы же с ней с начальной школы знакомы, столько дерьма вместе пережили. Она из неблагополучной семьи, и вдобавок всегда была странненькой, поэтому её часто обижали. Я же постоянно заступался за неё — добрым был, спасибо бабушке.

Что творилось в её голове, когда она решила меня влюбить в себя? Хотя… Там, на Земле, Алина могла не осознавать, что творила. Сам факт, что магия вообще существует, должен был ввести Алину в состояние, близкое к экстазу.

В моей голове крутились мысли об Алине. Я представлял, что она испытывала после возрождения — как решилась впервые использовать свою магию на другом человеке, как объясняла себе это.

Купив билет до Гданежа на семь вечера, я поехал обратно в лавку. Весь путь думал об Алине и чувствовал, как накатывает сонливость. Надо поспать…

— Ты не забыл, что Пирожочек голодный? — вдруг спросила Шарлотта.

— Упс… Забыл.

— Он тебя от грабителя спас, а ты забыл его покормить! — возмутилась Шарлотта.

Я поморщился и постучал в стенку экипажа.

— Любезный, заедем в продуктовую лавку? Я доплачу.

— Как скажете, — отозвался кучер.

Я вышел у первой же лавки и набрал крысе всякого. Полкруга колбасы, шматок сала, ливерную колбасу, буханку хлеба, крупную морковь и два больших куска сыра. Постоял, посмотрел на всё это — и добавил сверху пачку овсяного печенья.

— Это всё для Пирожочка? — удивилась Шарлотта.

— Нет, конечно, — хмыкнул я. — Кое-что и для себя взял.

Дома выяснилось, что Пирожочек ждать не стал.

Едва я вошёл в кухню, как из-под стола раздался возмущённый писк. Крыса выкатилась мне навстречу, вперила в меня красные глазки и нагло запищала, обвиняя во всех смертных грехах.

— О, это что? — подала голос Шарлотта.

Я посмотрел в её сторону и офигел.

У деревянного буфета, что стоял в углу, не хватало нижней дверцы. Точнее, дверца была — в виде щепок, разбросанных по полу.

— Пирожочек, ты что творишь? — растерянно пробормотал я. — Нахрена ты мебель жрёшь, придурок?

Крыса пискнула и деловито почесала бок.

— Он голодный был, — вступилась Шарлотта. — Ты сам виноват, что забыл покормить.

— Это буфет! — я показал пальцем. — Он из дерева! Не из колбасы! Этот придурок сожрал деревянный буфет!

— Пи-пи-пи! — крыса показала мне язык.

Ух, ладно. Пирожочек сегодня — герой. Он прогнал убийцу. Так что можно и закрыть глаза на некоторые… оплошности.

Я развернул свёрток и принялся выкладывать еду в миску.

Крыса набросилась на неё так, что миска поехала по полу. Сало исчезло первым. Следом ушла колбаса. Морковь Пирожочек погрыз с явным недовольством, но всё же догрыз, а вот на сыр засопел от удовольствия и утащил его под стол.

— Ешь давай, лев, — вздохнул я. И, глядя, как крысиный бок раздувается прямо на глазах, добавил: — Жирный лев.

Я собрал щепки и побрёл в свою спальню. Там переоделся и лёг. Вырубился сразу же, как голова коснулась подушки.

Проснулся только в три часа дня.

Немного повалявшись, поднялся, умылся, переоделся, привёл себя в порядок и спустился вниз. До поезда ещё время есть — можно заняться своими делами.

Я вытащил из кармана лунную жемчужину и всмотрелся в неё:

Заряд: 570 из 5000.

Нормально. Не хочу тут заряжать её — лучше сделаю это в Гданеже, через столб у депо. Так будет быстрее, чем через розетку.

Открыв чемодан, я достал сломанную маску и активировал Диагностику.

Объект: Карнавальная полумаска.

Материал корпуса: серебро 84-й пробы, чернёная гравировка, горячая эмаль, сталь.

Отделка: шёлковые ленты (утрачены).

Возраст изделия: 87 лет.

Состояние: сильно повреждена. Неполная комплектация.

Повреждения: сквозная пробоина в правой части лицевой пластины; металл разорван, края завёрнуты внутрь; утрачены два фрагмента пластины; деформирован каркас; выкрошилась эмаль; чернёная гравировка стёрта; потемнение сплава, застарелый налёт; оборваны крепления лент.

Доступно: Погружение.

Заряд: 44 из 100.

Ого. Впервые такое вижу — есть Погружение, но нет Восстановления.

Жаль, жаль. Хотя… А если я достану две пластины из такого же материала, сможет ли маска восстановиться? Надо будет потом попробовать.

Я вытащил жемчужину и начал вытягивать из неё энергию. Дополнив заряд до сотни, активировал Погружение.

Меня затянуло внутрь.

Я оказался в теле молодого человека, который шёл по бальному залу. Повсюду сновали люди — все в масках и красочных нарядах.

Подойдя к какой-то женщине, я отвесил ей несколько комплиментов — и тут за спиной раздался яростный крик:

— Фредерик!

Я обернулся и увидел мужчину без маски. Лицо у него было красным, он тяжело дышал.

— Граф Эванс? — удивлённо произнёс я.

— Как ты посмел опорочить мою невесту⁈ — заорал тот и выхватил золотой револьвер.

— Граф, вы о чём⁈ — испуганно вскрикнул мужчина, в чьём теле я находился.

Внутри него вспыхнул страх. Но граф ничего не слышал. Он вскинул револьвер и выстрелил мне прямо в лицо.

Я очнулся и застонал. Голова разболелась просто зверски.

Чёрт. Никакой пользы от этого видения — одна лишь боль.

— Что там было? — спросила Шарлотта. И чуть обиженно добавила: — Почему мне не сказал, что хочешь использовать Погружение?

Дождавшись, когда немного отпустит, я отложил маску и рассказал девочке, что увидел.

— Да, бесполезно и неприятно, — кивнула она. — А что будешь делать с маской?

— Оставлю пока у себя, — пожал я плечами. — Хоть я и не смог её починить, но эта маска — духовное сокровище. Вдруг в будущем пригодится.

— Значит, владелец маски был Мистиком? — уточнила Шарлотта.

— Ага. Правда, это его не спасло от пули в лицо.

Осталось ещё два сокровища — нож и брошь.

Брошь выглядела как обугленная железка, за которую на любом рынке не дали бы и талера. Крупная, с половину ладони, сплющенная с одного бока. Нагар лежал сплошной чёрной коростой, и только там, где она отслоилась, проглядывал тусклый жёлтый металл.

Под копотью угадывался сноп расходящихся лучей — имперский мотив, такой же лепят на карнизах в центре столицы. В двух гнёздах сидели тёмные, помутневшие от жара камни. Остальные восемь пустовали, крапаны над ними были разогнуты в стороны.

Нож выглядел не лучше. Деревянные накладки рукояти выгорели дотла, обнажив почерневший хвостовик. Гарду повело винтом, клинок надломился у самого острия и потемнел от жара до синевы.

Зато орнамент уцелел. По долу шла золотая насечка — переплетённые стебли с мелкими листьями — и жар её почти не тронул.

Начну с броши. Я взял её и провёл Диагностику.

Объект: Брошь-склаваж с лучевой розеткой.

Материал корпуса: золото 56-й пробы, чернь, стальная булавка, стальная пружина замка.

Вставки: рубины огранки «роза» (10 шт.), утрачено 8 шт.

Крепление: булавка с предохранительным замком-крючком.

Возраст изделия: 148 лет.

Состояние: сильно повреждена.

Повреждения: основа смята, лучи розетки заломлены к центру; полоса сквозного оплавления шириной 4 мм по верхней кромке основы; булавка и замок вырваны вместе с фрагментом основы; крапаны разогнуты, восемь гнёзд пусты; два уцелевших рубина помутнели и растрескались от нагрева; чернь выгорела; сплошной нагар и окалина по всей поверхности.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 75 из 100.

Ну хоть тут Восстановление есть!

Не откладывая, я активировал Погружение.

На этот раз я оказался в теле сухонькой старушки. Она стояла, опираясь обеими руками на трость, и смотрела на всклокоченного юношу лет девятнадцати. У этого юноши была знакомая и очень примечательная внешность.

— Бабушка, ты не понимаешь! — кричал он. — Царь Царей говорит со мной! Ты ведь знала, что мы — потомки самого Ареша Златоликого, одного из сильнейших Владык Мира Духов⁈ Знала — и никогда мне об этом не рассказывала!

— Конрад, мальчик мой, — проскрипела старушка, в чьём теле я находился. — Ты не должен был связываться с Арешем. Ты потеряешь свою душу и разум, если пойдёшь за ним.

— Нет, он наш предок, бабушка! — юноша раскинул руки. — Смотри! Предок сказал, что во мне пробудилась его кровь. Что я стал Истинным Магом!

По пальцам парня пробежали всполохи электричества, и ладони целиком покрылись молниями.

— Видишь⁈ — крикнул он. — Я ни с кем не заключал контракт, но уже получил силу молний!

— Ты не должен был идти против заветов предков, — процедила старушка и вдруг подняла трость.

Та прямо на глазах стала гибкой, будто плеть, и, извиваясь, метнулась вперёд. Движение оказалось настолько быстрым, что молодой Мясник не успел среагировать, — остриё вонзилось ему прямо в грудь.

— Бабушка?.. — прокашлял он, с удивлением глядя на меня. — Как… почему?..

— Ты не должен был связываться с Пожирателем Душ, — покачала она головой.

— Не-е-ет! — вдруг заорал юноша.

Схватив оружие бабки обеими руками, он выдернул остриё из своей груди, закашлялся кровью, а затем прохрипел:

— Ты предательница нашего рода!

Он взмахнул руками и выпустил мощный поток электричества.

Во мне вспыхнуло сильное удивление, а следом всё тело прострелило болью. Меня отшвырнуло в стену — и я потерял сознание.

Очнулся я уже за своим столом, тяжело дыша.

Да уж. Чего-чего, а увидеть молодого Мясника я точно не ожидал. Очень неожиданно получилось.

Я вытер пот со лба и откинулся на спинку кресла. Всё тело жутко болело, ныло. Мышцы сводило судорогой, кожа горела, словно меня плетьми отхлестали.

— Ну, что там было? — Шарлотта нетерпеливо закружила над столом.

Я скосил на неё глаза и коротко пересказал увиденное.

— Истинный Маг? — она удивлённо округлила глаза, а затем свела брови к переносице. — Так ты ведь тоже можешь пускать молнии… Подожди-подожди. Он же сказал, что ни с кем не заключал контракт. Получается, метки Мистика у него не было — а молнии были.

— Да, я тоже об этом подумал, — кивнул я. — Очень похоже на мою ситуацию. Только у меня, кроме молний, есть и другие способности.

Я побарабанил пальцами по столешнице, задумавшись.

— Та старушка назвала Ареша Пожирателем Душ, — задумчиво протянула Шарлотта. — Похоже на Алхимика Душ, да?

— Не совсем похоже, но… Что-то в этом есть, да.

Я потёр виски.

— Нет, ну если это и правда так, то что тогда получается? — я уставился в потолок. — Зачем Арешу вообще всё это надо? Он ведь и так один из сильнейших Владык. К нему души должны рекой течь. Особенно если мои догадки о том, что он покровительствует половине Собора, верны.

— Не знаю, — Шарлотта покачала головой. — Но я бы уже ничему не удивилась.

Я скривился. В моём пазле не хватало слишком многих кусков — картина не складывалась, как ни крути.

Надо копать дальше.

Временно отложив этот вопрос, я посмотрел на лежащий на столе нож. Последнее духовное сокровище, которое я купил на сходке Наследника.

Но сперва надо отдохнуть — голова раскалывается, по всему телу до сих пор гуляют фантомные боли. Пойду, поем, а потом буду собираться.

Выйдя из лавки, я прошёл пару улиц и вскоре оказался на шумной торговой улице.

Там я сперва быстро поел — время поджимало, — а затем прошёлся по магазинам и заглянул в тот, где продавали чемоданы. Его я мысленно отметил ещё в первое посещение.

Тщательно всё осмотрев, я приобрёл большой чемодан с несколькими отсеками. В него можно сложить абсолютно все мои пожитки, которых накопилось уже весьма немало.

С чемоданом я вернулся домой и тут же начал собираться. Время перевалило за пять.

Свой костюм, подарок барона Вейлора, я решил оставить тут. Пусть висит на вешалке, не хочу мять его, засовывая в чемодан.

Закончив со сборами, я заглянул на кухню и услышал храпящего Пирожочка. Он лежал под столом.

— Слышь, ты, крыса вонючая, — я подошёл ближе, держа в руке рюкзак. — Просыпайся. Мы возвращаемся в Гданеж.

Я раскрыл рюкзак и положил его на пол.

— Пи-пи, — Пирожочек сонно приоткрыл красные глазки.

— Давай-давай.

Я схватил его за шкирку и закинул в рюкзак. Крыса возмущённо пискнула, но я быстро затянул горловину и, хмыкнув, забросил рюкзак на спину. Пирожочек заворочался, однако буянить не стал.

Вот и хорошо.

Чемодан уже был собран, и в целом я был готов к отправке. До отправления оставался час, а ехать отсюда до вокзала — минут сорок. Значит, десять минут я могу выделить на то, чтобы использовать Погружение на ноже.

Духовное сокровище всё это время лежало на столе. Убирать его я не стал, оставив напоследок.

Что ж, пришло время.

Я сел за стол и активировал Диагностику. Быстро пробежался глазами по описанию, но ничего интересного там не нашлось. Обычный стальной нож с деревянными накладками на рукояти. Вряд ли боевой — скорее наградной. Или даже кухонный. Или предназначенный ещё для чего-то.

Сосредоточившись, я активировал Погружение — и меня затянуло в новое видение.

Резиденция герцога Гразе.

Герцог Эдмунд Гразе положил трубку телефона и откинулся на спинку стула.

— Поздравляю, господин, — произнёс горбун. — У вас на руках уже вторая жемчужина.

— Пока ещё не на руках… Но скоро будет, — прошептал герцог. — Также появились намётки по третьей и четвёртой жемчужине.

Эдмунд поморщился, подумав о тратах, которые ему предстоят.

Но ничего не поделаешь. Собственное посмертие ценнее любых денег.

Остаётся последнее — найти пятую жемчужину. С ней, к сожалению, больше всего проблем.

Впрочем, сдаваться Эдмунд не собирался. Он чувствовал приближение своей смерти и был готов сделать всё возможное, чтобы в максимально короткие сроки достать пять бусин из Чёток Просветителя.

На улице темно, ливень.

Я бежал, шлёпая по лужам и тяжело дыша.

— Почему?.. Ну почему? — бормотал человек, чьими глазами я смотрел. — Почему из всех именно мне так «повезло»?

Последнее слово он произнёс чуть ли не плача.

И тут в конце улицы появилась повозка. Я резко остановился, развернулся, собираясь бежать в другую сторону, — и чуть не налетел на человека в белой маске и белых перчатках.

— Куда ты, Глинки? — мужчина склонил голову набок.

— Нет, прошу, не надо… — попятился Глинки.

— Выполни своё предназначение.

Член Белых Перчаток схватил его за шкирку и поволок к карете. Рядом с закрытой дверцей стояли ещё двое в белых масках. Глинки подтащили к экипажу и бросили на колени.

— Глинки, ты хотел нас обмануть? — раздался мягкий голос, и ко мне подошла девушка.

Я её узнал. Кукла, глава Белых Перчаток.

— Неужели ты не понимаешь последствий?

— Нет… Почему я?.. — Глинки разрыдался.

— Тебе повезло. Радуйся! — Кукла всплеснула руками. — Алхимик Душ ответил на твой призыв! Почему же ты плачешь?

— Нет, нет… — он замотал головой. — Прошу, не надо.

— Делай то, что должен, — мрачно обронила Кукла.

Она медленно открыла дверцу экипажа.

Глинки поднял глаза. Лица той, кто сидела в карете, он не видел — только платье, закрывающее ноги. И это платье медленно поползло вверх, оголяя худую сморщенную голень, явно принадлежащую очень старой женщине.

— Приступай, — процедила Кукла. — Иначе твоя участь будет гораздо хуже простой смерти.

Всхлипывая, Глинки поднял руки и сжал сморщенную голень. Зажмурился.

— Ну же, — поторопила его Кукла.

— Я… я пока не могу, — пробормотал он, не открывая глаз. — Я чувствую магию, чувствую эту способность, но… она ещё не до конца встала.

Я прислушался, сосредоточившись на чувствах Глинки, но так и не понял, о чём он говорил.

Хоть я и ощущал эмоции людей, чьими глазами смотрел, но очень слабо. Сейчас до меня доходили лишь сильный страх и отчаяние — но не то, что описывал Глинки.

В небе загрохотало, ливень усилился.

— Быстрее, — Кукла нервно глянула вверх. — Если ты посмеешь нас обмануть… Ты знаешь, что будет с твоей семьёй?

Глинки вздрогнул, сжал зубы и зажмурился ещё сильнее.

А затем я наконец ощутил знакомое чувство. Молнии словно загорелись в крови Глинки, пробежались по всему его телу и хлынули наружу через ладони.

Раздался тихий старушечий вскрик. Но Глинки не обращал на него внимания — лишь крепче стискивал старческую голень, выпуская из рук изумрудно-зелёные искры электричества.

Я прекрасно чувствовал, как действует его магия и пытался запомнить это ощущение.

Затем Глинки открыл глаза и посмотрел на ногу. Она уже не была настолько сморщенной — почти все старческие пятна исчезли, а кожа будто омолодилась лет на двадцать.

— Сейчас… Ещё немного, и я… — начал было Глинки, но договорить не успел.

Кукла вдруг схватила его за шиворот и с неожиданной силой отшвырнула вверх.

Глинки взмыл в небо, словно брошенный камень. Его перекрутило в воздухе, он увидел внизу экипаж — и затрясся от ужаса.

Бах!

Всё вокруг затопило ярким светом. Разум Глинки взорвался от боли.

А затем я очутился в своём теле и тяжело задышал.

По мне пробежали конвульсии — было жутко неприятно и больно. Я сжал челюсти и застонал. Надо перетерпеть спазмы…

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Шарлотта. — Сильно больно?

Я не ответил. Следующие несколько минут просто приходил в себя.

В этот раз и правда вышло весьма жёстко. Смерть оказалась очень болезненной.

Я проверил время и, с трудом поднявшись, взял новый чемодан и направился к выходу, не забыв нацепить шляпу.

— Расскажешь, что там было? — спросила Шарлотта.

— Попозже…

Выйдя на улицу, я зашагал в сторону стоянки с экипажами. Шарлотта летела рядом и ничего не спрашивала — видела, что мне нужно время прийти в себя.

Пока шёл, я думал — стоит ли рассказывать Шарлотте о видениях, связанных с Алхимиком Душ?

Каждый разговор об Алхимике — напоминание о смерти её брата. Не знаю, догадывается ли Шарлотта, но, скорее всего, Артур Ричи продал свою душу ради того, чтобы увидеть её.

Уже садясь в экипаж, я решил, что всё расскажу. Из-за внешности Шарлотты я отношусь к ней как к девочке, хотя это не совсем так. Да и в целом, не красиво скрывать от неё эти видения…

Когда экипаж тронулся, я тихо описал ей последнее видение.

— Я же правильно понимаю, это был один из тех людей, которые обратились к Алхимику Душ? — заволновалась Шарлотта.

— Да, — кивнул я.

— Как он выглядел? Опиши его.

— Не знаю, — я поморщился. — Я же не видел своего отражения. Он был одет в коричневую тканевую куртку и тёмно-коричневые плотные штаны. А ещё у него были чёрные волосы — они свисали на глаза. Сальные, он давно их не мыл.

Шарлотта нахмурилась и покачала головой.

— Я видела нескольких людей, которые шли туда же, куда и Артур, на призыв Алхимика Душ. Но такого не помню.

Я ничего не ответил. Прикрыв глаза, я попытался восстановить в памяти тот фрагмент, когда Глинки использовал свою способность.

Я вновь ощутил её — весьма чётко. Как и тогда, с дочерью Мясника. Правда, вряд ли я смогу повторить омоложения молниями… Эта способность гораздо сложнее, чем просто ускорение.

— Получается, Белые Перчатки использовали этого мужчину, — резюмировала Шарлотта. — Чтобы он попросил у Алхимика Душ нужное им желание, а потом омолодил какую-то старуху.

Шарлотта замолчала и мрачно нахмурила брови.

— Я забыл рассказать тебе про ещё одно видение, — я потёр переносицу. — Оно связано с перчаткой.

И я рассказал ей о том видении — про горбуна и герцога.

Шарлотта смотрела на меня во все глаза.

— Получается, не только Белые Перчатки, но и герцог… — пробормотала она. — Они все используют людей. Заставляют просить те желания, которые нужны им самим. Какие же они злые!

Она сжала кулачки.

— Они ведь знают, что эти люди умрут. И всё равно заставляют их участвовать в этом ритуале!

Я нахмурился. Меня интересовал другой вопрос.

Почему вообще такой человек, как Артур Ричи, получил возможность поучаствовать в призыве Алхимика Душ? Тот же Эдмунд Гразе может в одиночку найти двенадцать бедолаг, надавить на них через семьи — и заставить призвать Алхимика и запросить нужное ему желание.

Тут явно что-то не так.

И, возможно, в свитке, который я купил, найдётся ответ.

Кажется, я знаю, чем буду заниматься весь путь в поезде.

Прибыв на вокзал, я нашёл свой поезд и занял отдельное купе первого класса со своим столиком. Там я вытащил из чемодана определитель знаков и купленный свиток, после чего принялся за перевод рукописи.

Она была не такой уж большой, так что, думаю, ближайших трёх-четырёх часов мне как раз хватит, чтобы закончить черновой перевод.

Бернгольд, улица Бехера.

Баронесса Габриэла Дейзи вышла из экипажа и подошла к двери лавки. Она постучалась, терпеливо подождала некоторое время, а затем попробовала открыть дверь — но та оказалась заперта.

— Снова его нет, — расстроилась она.

Ещё утром баронесса была тут, но Артура не застала. Она вернулась через несколько часов — и вновь его нет.

Габриэла услышала шаги. Повернув голову, она увидела мужчину, одетого в рубашку и брюки с подтяжками. Тот курил. Волосы у него были мокрые, а лицо слегка вспотевшее.

— Кристофер? — неуверенно произнесла она, смутно узнав его.

— Да-да, — улыбнулся он. — Я рад, что вы запомнили моё имя, баронесса Габриэла. Хотя мы виделись всего несколько раз.

— У меня хорошая память на лица, — гордо улыбнулась Габриэла.

— Если вы приехали к моему соседу, то его нет, — Кристофер указал сигаретой на закрытую лавку. — Я видел, как он вышел с большим чемоданом. Думаю, отправился обратно в Гданеж.

— Уехал… — расстроилась Габриэла.

— Ага, — кивнул он, окидывая девушку взглядом. — Не хотите зайти ко мне в клуб? — Кристофер мотнул головой в сторону большого здания напротив. — Выпьем чаю, поговорим.

— Нет, Кристофер, — покачала головой Габриэла. — Я тороплюсь. Простите. Если будете в Гданеже — заезжайте.

— Ладно, — горько вздохнул тот.

Он помог Габриэле сесть в карету. Та тронулась и вскоре скрылась за поворотом.

Кристофер проводил её взглядом, затянулся и пробормотал:

— Какая женщина…

Гданеж, дворянский квартал.

Виолетта очень волновалась. Ведь именно сегодня она получит ответ от Эдварда.

Она сидела в карете и нервно потирала пальцы. На улице уже стоял вечер.

Тут раздался короткий стук, и дверца приоткрылась.

— Госпожа, гость прибыл, — сказала Лили.

— Пусть заходит, — быстро ответила Виолетта.

Через несколько секунд в экипаж забрался Эдвард Гелашвили, Мистик-врач. Он сел напротив, выдохнул и, пристально взглянув на Виолетту, произнёс:

— Я получил ответ от главы.

— И какой же? — не сдержавшись, подалась вперёд Виолетта. — Он согласен?

— Он разрешил вам поучаствовать в одном из собраний мальков.

Виолетта шумно выдохнула.

— Мальками мы называем тех, кто ещё не стал Мистиком, — пояснил Эдвард после короткой паузы.

Виолетта заторможенно кивнула. Её сердце стучало так громко, что было готово выскочить из груди.

У неё получилось. Она сможет попасть на собрание Мистиков.

— Тут адрес и время, а также приглашение, — Эдвард передал ей конверт и посмотрел ей в глаза. — Удачи вам, Виолетта.

— Спасибо, — пробормотала девушка.

Врач уже хотел выйти, но чуть замешкался. Затем всё же сказал:

— Боюсь, вам не хватит простых способностей лекаря, чтобы вылечить мать. Если будет возможность — попробуйте заключить контракт со Старшим Духом. Тогда шансов на успешное исцеление вашей матери будет больше.

— Спасибо, — прошептала Виолетта и кивнула. — Спасибо за совет.

— Да не за что, — покачал головой Эдвард. — Ещё раз удачи вам.

И он вышел из кареты.

Виолетта осталась сидеть одна. Сердце всё ещё глухо стучало у неё в груди.

Я отложил тетрадь с черновым передом, хрустнул пальцами и проверил время.

— Через двадцать минут подъедем, — пробормотал я.

— Ну что там? — рядом появилась Шарлотта. — Есть что-то интересное? Я весь поезд облазила, тут одна скукота.

— Сейчас посмотрим.

Я пододвинул к себе тетрадь и внимательно прочитал перевод от начала до конца. Шарлотта висела рядом и читала вместе со мной.

Местами в тексте зияли пропуски — там, где я так и не сумел разобрать знаки. Но общий смысл был ясен.

— Вот это дела… — прошептала она.

— Ага, — кивнул я и откинулся на спинку дивана.

В свитке было написано, что Алхимик Душ — некая аномалия среди всех прочих Духов. И, что самое интересное, эта аномалия широко известна среди Мистиков. Многие норовят прибрать Алхимика Душ к рукам, в особенности сильные мира сего.

Однако есть один нюанс. Алхимик Душ является лишь раз в год и может одарить способностями всего двенадцать человек. Не больше.

Причём где именно он появится — неизвестно. В один год может явиться в Тяньлине, в другой — в Червонной Империи, а затем три года подряд в Норланде. Никакой схемы не существует.

Есть и условия. Первое: все двенадцать человек не должны быть Мистиками. Ни один из них. Если в группе окажется хотя бы один Мистик, Алхимик Душ попросту не явится.

— Кажется, я всё понял, — задумчиво протянул я.

— Что понял? — спросила Шарлотта.

— Дай минуту, надо подумать, — попросил я.

Хм… Тот же Эдмунд Гразе может спокойно набрать двенадцать человек. Да хоть двадцать четыре или сорок восемь — создать за год четыре группы, которые будут призывать Алхимика Душ. Только вот шанс, что тот придёт именно к его группам, очень низок.

Поэтому он наверняка суёт своих людей и в чужие группы. В том числе и в такие хаотичные, собранные без всякого руководства, — вроде той, в которую попал Артур Ричи. Скорее всего, с Белыми Перчатками было то же самое.

Интересно, сколько же людей каждый год пытается призвать Алхимика Душ? Учитывая, что этим занимаются по всему миру, — их тысячи. Если не десятки тысяч.

И все они не понимают, на что именно подписываются.

В свитке было чётко написано: после заключения контракта с Алхимиком Душ человеку даётся некоторое время до того, как изменится его душа и пробудится его способность. А сразу после пробуждения он может даже не успеть её использовать — его ударит молния, и он умрёт.

Это подтверждали оба видения. Бедолаги погибли сразу после того, как впервые применили свои силы.

То же самое случилось и с Артуром Ричи. Я тогда висел рядом в виде духа и видел, как он упал на колени и зарыдал, пытаясь обнять Шарлотту. Он смог её увидеть — но через несколько секунд погиб.

Скорее всего, то же самое прошло и с Елизаветой Грэй.

Интересно. Очень интересно.

Я прикрыл глаза, размышляя над этой темой.

Было в свитке и ещё кое-что любопытное — полное описание способа призыва. И способ оказался до смешного простым: не требовалось ничего, кроме зеркала, крови и двенадцати человек, произносящих одни и те же слова.

Там же говорилось, что со временем многие начали дополнять этот ритуал — рисовали сложные схемы, добавляли всё новые элементы, надеясь таким образом привлечь внимание Алхимика Душ. Однако это не работает.

Я открыл чемодан и достал «Базовый Мистицизм». Пролистал книгу и остановился на описании Двенадцати Владык и полнолуний, за которыми они были закреплены. Если верить книге, у каждого Владыки есть своё полнолуние, в которое он обладает повышенной мощью — и в идеале надо заключать контракт с Владыкой именно в его день.

Провёл пальцем по строчкам и замер на июле.

Июльское полнолуние принадлежало Арешу, Царю Царей.

И именно в июльское полнолуние Артур Ричи обратился к Алхимику Душ, а мы с Алиной провели ритуал, связанный со Стелой Желаний.

Я закрыл книгу и откинулся на спинку дивана.

— Думаешь, Алхимик Душ — это Ареш? — спросила Шарлотта, наблюдавшая за моими действиями.

— Очень похоже на то, — задумчиво отозвался я. — Раз в год он дарует двенадцать способностей, а сразу после этого убивает всех, кто их получил. И, скорее всего, забирает эти двенадцать душ себе.

— Ну, если это сам Ареш, Царь Царей, то почему всего двенадцать? — Шарлотта склонила голову набок. — Почему не больше? Сто, например?

Я тоже задумался над этим вопросом.

Поезд начал замедляться, а вскоре и вовсе остановился. Взяв чемодан, я направился на выход.

Ответ пришёл ко мне, когда я сел в экипаж.

— Смотри, — зашептал я, глядя на Шарлотту. — Раз в год Ареш делает двенадцать обычных людей Мистиками. Просто берёт и меняет их души. Обычные люди становятся Мистиками — и не простыми, а как минимум Старшими. Алхимик Душ дарует очень мощные способности, которые могут развиваться. Это явно не уровень обычного Контактного Духа. Скорее всего Старшего, или даже Великого Духа. Понимаешь?

— Не особо, — покачала головой Шарлотта.

— Ареш раз в год создаёт двенадцать Старших или даже Великих Мистиков. И сразу собирает их души. Поэтому всего двенадцать — потому что это сложно! Да и двенадцать — это вообще не мало. Да, Царь Царей очень крут, но сколько у него реальных последователей, которые обещали ему души за способности? Даже если их много — они должны сперва прожить свою жизнь и умереть, чтобы их души перешли к нему. А тут сразу двенадцать халявных мощных душ за раз…

— Теперь поняла! — вскинулась Шарлотта. Она оценивающе оглядела меня и заметила: — А ты умный, оказывается.

Я хмыкнул. Чем больше я думал, тем логичнее мне казались мои выводы. Поэтому существует запрет на присутствие Мистиков в ритуале. Алхимику Душ не нужны обычные души Мистиков — он хочет получить двенадцать душ высшего качества.

Итак, что же получается? Ареш Акадский Златоликий, он же Царь Царей, он же Собиратель Сокровищ, он же Алхимик Душ, он же Пожиратель Душ… Он же — тот самый Творец, вокруг имени которого был создан Собор?

У него столько личностей… А ещё это один из двух правителей Древнего Мира. И именно этот хрен, скорее всего, даровал мне способности.

Только вот… Я — баг. Ошибка. Мне удалось выжить. Поэтому Мясник, который в одной тусовке с Арешем, пытается убить меня молниями? И каким боком сюда затесался Просветитель Аврелий, Сын Творца?

Экипаж остановился. Размышляя над новой информацией, я завозился с замком двери. Но лавка оказалась открыта.

Медленно вытащив револьвер из кобуры, я настороженно открыл дверь. В лавке царил мрак. На полу, на куче сложенных тряпок лежал, свернувшись калачиком, Витька.

— Что это с ним? — Шарлотта тут же подлетела к парню. — Он спит!

— Проверь, есть ли тут кто-нибудь, — шёпотом попросил я, входя в лавке.

Шарлотта исчезла, я медленно подошёл к Витьке и сел рядом с ним. Положил ладонь на плечо и потряс, продолжая держать револьвер наготове.

— А⁈ — Витька резко сел и бешено закрутил головой. — Господин! Вы пришли!

У него в глазах заблестели слёзы.

— Что случилось? — напрягся я.

— Пожалуйста, помогите сестре, прошу! — взмолился парень. — Она в беде!

— Рассказывай, — кивнул я, опуская револьвер.

Фух, я уж подумал, что случилось что-то совсем страшное…

— Давайте я покажу? — Витька вскочил на ноги. — Пожалуйста!

— Веди, — кивнул я. — И рассказывай.

Витька чуть ли не бегом кинулся к выходу. Я двинулся следом.

— Она работала служанкой, — на ходу заговорил Витька. Его голос дрожал. — Я вам рассказывал.

— Да-да, помню, — кивнул я.

— Дом, где она работала, обрушился, — парень вытер лицо рукавом. — Она оказалась под завалами. Я как услышал — сразу побежал туда. Вчера её вытащил.

— В больницу относил? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Витька. — Мы сами её перебинтовали. Я очень ждал, когда вы приедете.

Обычно, выходя из лавки, я направлялся в сторону улицы Яшмы. Но в этот раз Витька повёл меня в обратном направлении — дальше от центра, ещё глубже на окраины.

Только когда мы прошли мою улицу, я вспомнил, что оставил чемодан в незапертой лавке.

Ну ладно. Будем надеяться, за то время, пока меня не будет, его никто не украдёт.

В какой-то момент Витька перешёл на лёгкий бег, то и дело оглядываясь. Я шёл быстрым шагом, не отставая.

Мы миновали несколько улочек, которые ночью выглядели весьма опасно. То и дело я ловил на себе чужие взгляды — из подворотен за нами наблюдали какие-то люди. Но никто так и не встал у нас на пути.

Через минут десять гладкие дороги закончились. Теперь под ногами хрустела щебёнка, а вокруг всё дышало бедностью и угасанием.

Витька завернул к одному из деревянных домов и забарабанил в дверь.

— Открывайте! — крикнул он.

Через несколько секунд звякнула щеколда, и дверь отворилась. На нас с лёгким испугом смотрел знакомый мне парень.

— Господин! — выдохнул Леон, узнав меня. — Это вы!

— Уйди в сторону, — бросил ему Витька и первым нырнул внутрь. — За мной, господин. Я покажу.

Я зашёл следом. Мы прошли через тёмные сени и оказались в маленьком коридорчике, из которого вели две двери — одна прямо, вторая вправо.

Дом был очень стар, это бросалось в глаза сразу. Но, несмотря на это, грязи тут не было. Вполне себе чистенько.

Я шагнул в комнату — и понял, что у них тут общая спальня. Весь пол был устлан матрасами. Никто не спал: кто-то лежал, кто-то полусидел, подтянув колени, и все молча смотрели на нас.

Витька провёл меня к дальней стене. Там, на одном из матрасов, лежала девочка, укрытая одеялом. Даже по лицу было понятно, что ей крайне нехорошо.

Присев рядом, я аккуратно откинул одеяло.

Мне открылось худое тело, перетянутое бинтами. Бинты пропитались кровью и уже побурели.

Ситуация критическая, тут и гадать нечего. Девочка была бледной, как мел, и сильно вспотевшей, её губы отдавали синевой. Но куда важнее было другое: над телом я видел лёгкое мерцание. Словно душа собиралась вот-вот выйти наружу.

— Маша, — всхлипнул Витька, рухнув рядом. — Помогите ей, молю!

Он дрожащими руками взял её за руку.

Мерцание над телом усилилось, и я увидел, как на миг появился призрак девочки.

Если ничего не сделать, этой ночью она умрёт.

Я нахмурился, лихорадочно соображая, что можно предпринять… И вспомнил про подарок покойного Энтони Сина.

— Ты сможешь добежать до лавки и вернуться обратно? — спросил я у парня.

— Да, — кивнул он. — Меня не тронут.

— Тогда беги. Откроешь мой чемодан. Во внешнем отделении, в самом низу, есть три маленьких кармана. В одном из них склянка с прозрачной жидкостью. Принеси её сюда.

— Да! — Витька вскочил и выбежал из дома.

— Бедная девочка, — пробормотала Шарлотта, зависнув над матрасом. — Она же выживет?

Я посмотрел на неё и мысленно попросил:

— Пригляди там за Витькой.

— Хорошо, — она кивнула и вылетела сквозь стену.

Сам я с парнем не пошёл — боялся опоздать. Пока я здесь, у меня хотя бы есть возможность воздействовать на душу девушки. Если она вдруг полезет из тела, я прикажу ей вернуться обратно. Точно так же, как когда-то сделал это с самим Витькой.

Дети молчали, поглядывая на меня с интересом. Только один парень что-то шептал. Я прислушался и понял, что это Леон. Он что-то тихо рассказывал другому парню про меня:

— … и он вызвал молнии! Всё было в молниях! Он просто насылал их, а они убивали и сжигали бандитов…

— Леон, — окликнул я.

Парень вздрогнул и тут же подскочил, вытянувшись по стойке смирно.

— Да, господин Артур!

— Кому принадлежит этот дом?

— Никому, господин Артур, — бодро ответил он. — Он был заброшен, вот мы его и заняли. Хозяев у него нет.

— И проблем с этим не возникнет?

— Нет, — Леон помотал головой. — Никому нет дела до брошенного дома. Пока что.

Я кивнул.

— Господин Артур, — неуверенно подал голос Леон. — Скажите же, что я не вру. Вы же правда призвали молнию? Вы же правда можете ими управлять?

Дети вокруг притихли, жадно ловя каждое слово.

— Это не то, что вам следует знать, — покачал я головой. — Забудьте об этом.

Произнося это, я понимал, что мои слова не принесут никакого эффекта. Наоборот — теперь мелким станет ещё любопытнее.

Но лучше уж так. Скажу, что никаких молний не было, — выставлю Леона лжецом. Начну демонстрировать разряды — будет ещё хуже: детишки захотят стать Мистиками. А вот этого я им точно не желал.

Леона хватило на пару минут.

— Нет, ну это правда же! — взорвался он. — Мне не верят! А я говорю: вы умеете управлять молниями!

— Да не бывает такого, — ответил ему худощавый паренёк. — Это сказки.

— Я сам видел!

— Значит, ты ошибся. В тот день в лавку господина ударила молния, забыл, что ли? Вот ты и подумал, что это господин её призвал.

— Да нет же! Молнии искрились на его теле!

— Не бывает такого…

— Мне кажется, что бывает, — влезла девочка со светлыми косичками. — Я один раз видела, как дядя плюнул в стену кислотой. Правду говорю, я показывала вам след!

Один за другим начали подключаться и другие дети. И вот, спустя минуту они уже спорили друг с другом, не обращая на меня внимания.

Так продолжалось, пока не вернулся Витька — запыхавшийся, взмокший.

— Принёс, господин, — пробормотал он, подбегая ко мне. — И дверь в лавку закрыл.

— Молодец, — кивнул я, принимая из его потных пальцев склянку с прозрачной жидкостью.

Искра называла это исцеляющим нектаром. Такой продавался в лавке с зельями, в запретной секции, поэтому я знаю все его свойства.

Он не только останавливает кровь и даёт бодрости на полчаса-час, как говорила Линьси. Этот нектар ещё и затягивает мелкие повреждения, а с серьёзными поступает по-другому — будто замораживает их. Рана никуда не девается, но и хуже ей не становится. С пулей в груди вполне можно успеть добраться до безопасного места.

Я откупорил бутылёк, приоткрыл девушке рот и влил жидкость.

Эффект пришёл через несколько секунд. Белая, как мел, кожа начала розоветь. Из горла вырвался хриплый выдох.

— Маша! — нервно воскликнул Витька, сжимая её ладонь.

Ресницы девушки задрожали, и глаза открылись. Несколько секунд она мутным взором смотрела перед собой, а затем перевела взгляд на меня.

— Маша! — позвал Витька. — Ты слышишь меня⁈ Скажи что-нибудь, пожалуйста!

Она посмотрела сначала на брата, потом снова на меня.

— Кто вы? — прошептала она хрипло.

— Артур Ричи, — спокойно ответил я. — Владелец лавки, в которой работает твой брат. Что с тобой случилось?

— Я не чувствую ног, — прошептала Маша. — И рук. Моя спина… она сломалась.

Витька замер, а затем мелко затрясся.

Я тяжело выдохнул.

Такие повреждения нектар не вылечит. Тут нужен полноценный Мистик-врач.

Но оставлять тут девочку нельзя — скоро эффект нектара сойдёт. Пока действует нектар, надо перенести её в нормальное место.

— Я отнесу тебя к себе, — решил я и посмотрел на Витьку. — У вас есть носилки?

— Да-да, — закивал он. — Мы делали.

Парень выскочил на улицу, за ним поспешил Леон. Вскоре они вернулись, неся наспех сколоченные носилки — две палки с натянутой между ними тканью.

— Тебе не больно? — спросил я у Маши.

— Нет. Ничего не чувствую, — прошептала она.

Ещё один эффект нектара — он временно убирает боль.

Я просунул руки под шею и под ноги девушки, аккуратно поднял её и переложил на носилки. Витька с Леоном подхватили их с двух сторон. Держались оба на удивление ровно и легко.

— Идём, — спокойно велел я. — Не торопимся.

Я открыл дверь, парни вынесли носилки, и мы зашагали по улице. Я шёл рядом с головой Маши.

— Они убили всех, — вдруг прошептала она. — Убили. Монстры.

— Кто? — напрягся я. — Что вообще случилось?

— На дом госпожи напали, — продолжала шептать девушка. — Они убивали всех. Даже слуг. — Она стиснула зубы. — Я видела.

— Кто это был? — спросил я.

— Монстры, — повторила она. — Большой человек в маске. Его руки ломали стены. С ним было ещё двое, тоже в масках. В них стреляли, их кололи, но им было плевать. Они монстры.

Маша закрыла глаза, а у меня появилась нехорошая догадка.

Большой человек, которого не берут пули. В голову приходила только одна ассоциация.

Колос.

Неужели это и правда он?

— Они делали что-то ещё? — спросил я, желая подтвердить свои подозрения. — Или только убивали?

Маша медленно открыла глаза.

— Я видела, как один ударил ножом тётю Марту, а потом засунул ей в рану какой-то шарик, — тихо ответила она.

Я стиснул зубы и сжал кулаки. Так и думал — они использовали поглотители душ. Похоже, началось.

— У кого ты работала? — мрачно спросил я.

— У баронессы Лихтенау, — прошептала Маша, и на её лице проступила боль. — Она была такой доброй. За что её убили?

Лихтенау…

— Они не местные? — продолжил расспросы я.

— Да, они из Альтенбурга. Я слышала.

Ещё один кирпичик к тому, что убийцей был Колос со своими головорезами. Он тот ещё расист, так что вполне в его духе — вырезать толпу чужестранцев, чтобы набить поглотители чужими душами, а потом продать их.

— Они монстры, — повторила Маша. — Я видела, как один бросал ножи. Они пробивали стражников насквозь. Другой двигался очень быстро и уворачивался от пуль. А этот огромный… он просто шёл и убивал. Это из-за него упал дом. Он сломал стену, и часть здания обвалилась. Я была там.

Девушка снова закрыла глаза, и её лицо окаменело.

Я смотрел на неё с уважением. Очень сильная личность. Не плакала, не жалела себя — просто рассказывала тот ужас, что пережила.

Удивительная стойкость для её возраста. Витька вроде говорил, что ей пятнадцать.

— Посмотри на детей, — шепнула Шарлотта.

Я отвлёкся от размышлений и перевёл взгляд на Витьку с Леоном.

Оба были сосредоточенными и мрачными. Особенно Витька — он так стиснул ручки носилок, что побелели костяшки. Леон же то и дело косился на меня.

— Они не успокоятся, — тихо сказала Шарлотта. — Они будут искать способ стать Мистиками.

Она права.

Ради мести, ради того, чтобы стать крутым, или ради чего-то ещё — эти дети и правда начнут искать. И кто знает, может, даже найдут. Только вот ничем хорошим для них это не кончится. Скорее всего, их просто используют в своих целях чужие организации.

Поэтому я решил ударить на опережение и немного остудить их пыл.

— Я знаю, о чём вы думаете, — произнёс я вслух, но негромко, чтобы слышали только парни и Маша. — Леон, — я глянул на рыжего. — Ты ведь сейчас думаешь о том, как найти способ получить сверхъестественную силу?

Тот молча кивнул.

— Я тоже об этом думаю, — глухо отозвался Витька. — Я хочу отомстить за сестру.

— Чушь, — обронила Маша, не открывая глаз. — У вас ничего не получится. Вы умрёте, вот и всё.

— Она права, — подтвердил я. — Люди, обладающие особыми способностями, зовутся Мистиками. И силу свою они получают от связи с душой уже умершего человека. Только вот выдержать такую связь непросто, и одно из главных условий — возраст.

Витька вскинулся и повернул ко мне голову.

— Попробовать стать Мистиком может лишь тот, кому исполнилось хотя бы двадцать, — жёстко сказал я. — В любом другом случае попытка провалится. Ребёнок, который потревожит духов, тут же умрёт мучительной смертью. Так что даже не думайте.

Дальше мы шагали молча.

— Это ведь неправда, да? — догадалась Шарлотта. — Ты только что это выдумал?

Я не ответил.

— Двадцать лет, — вдруг прошептала Маша и посмотрела на меня. — Если я захочу, вы мне поможете?

— Да, — кивнул я. — Через пять лет, если не передумаешь, я помогу тебе стать Мистиком.

— Тогда я смогу получить силу, которая вылечит меня?

— Возможно, — выдохнул я. — Но нельзя быть уверенным, что дух ответит согласием на твою просьбу. Риск всё равно велик. Далеко не каждый человек может стать Мистиком. Это очень опасно.

Маша ничего не ответила.

— Двадцать лет, — пробормотал Витька и оглянулся на меня. — А мне вы тоже поможете?

— Да, — легко ответил я. — Когда тебе исполнится двадцать, если ты всё ещё будешь этого желать, я помогу тебе стать Мистиком.

Легко обещать, когда до срока ещё одиннадцать лет. К тому времени многое произойдёт. Да и когда парень подрастёт, я покажу ему всю опасность жизни Мистика. Вряд ли он продолжит упорствовать, когда узнает, насколько это рискованная затея.

Вскоре мы добрались до лавки. Очень осторожно поднялись на второй этаж, и там я уложил Машу на свою кровать.

— Боль возвращается, — поморщившись, произнесла она.

— Эффект лекарства проходит, — сказал я. — Но не беспокойся, я найду тебе врача.

Маша перевела на меня взгляд. Её веки уже тяжелели, а в глазах разгорались искры боли.

— Спасибо, — прошептала она.

— Витька, останешься рядом с сестрой, — велел я.

— Да, — тут же кивнул он.

— Леон, а ты пока можешь погостить у меня. Нам не помешает помощник.

— Конечно! — воодушевился парень. — С радостью!

— Ну и супер, — я потёр переносицу.

Нельзя оставлять Машу в таком состоянии. Нужен доктор.

— Вот бы экипаж, — пробормотал я, взглянув в окно. За стеклом стояла ночь, хоть глаз выколи.

— Экипаж? — Витька нахмурился. — Можно разбудить старого Семёна. Если пообещать ему денег, он согласится отвезти куда угодно. Он очень любит деньги.

— Отлично, — обрадовался я. — Леон, знаешь, где живёт этот старый Семён?

— Конечно, — кивнул рыжий.

— Тогда веди.

Мы покинули лавку, прошли несколько улиц и остановились у старенького, но не такого уж маленького домика с крошечной конюшней во дворе. Калитка оказалась заперта, но Леон легко перемахнул через неё и открыл изнутри.

Вскоре мы стучались в рассохшуюся дверь.

— Кто там⁈ — раздался хриплый голос. — У меня оружие, буду стрелять! Пошли вон отсюдова, гады!

— Старый Семён, это я, Леон! — крикнул парень.

— Какой ещё, нахрен, Леон⁈ Не знаю такого! Пошёл вон!

Мальчишка смущённо взглянул на меня, прокашлялся и заголосил снова:

— Я из тех детей-сирот! Я вам клиента привёл, богатого!

— Какого клиента, придурок мелкий⁈ — заорал старик за дверью. — Ты видел, сколько времени? Ночь на дворе!

— Уважаемый Семён, — громко заговорил я. — Плачу шесть талеров за час работы.

Повисла тишина.

— Сколько-сколько? — хрипло переспросил старик.

— Шесть талеров, — повторил я.

— Скоро буду! — тут же отозвался Семён, и его голос стих.

— Шесть талеров, — благоговейно пробормотал Леон. — Да старый Семён такие деньги за неделю зарабатывает. — Он восхищённо посмотрел на меня. — Витька говорил, что вы в своей лавке ничего не продаёте. Но я знал, что так не может быть. Врёт, наверное, гад. Не хочет, чтобы мы тоже к вам работать просились.

Я хмыкнул, потрепал мелкого по голове и вышел со двора.

Через десять минут старый Семён вывел свою старенькую карету. Полноценным экипажем это назвать язык не поворачивался, но и так пойдёт.

Забравшись внутрь, я сел на жёсткую лавку, бросил старику три серебришка и сказал:

— Остаток отдам, когда приедем.

— Конечно-конечно, господин! Куда едем?

Я назвал улицу и дом.

То самое место, которое в своё время обнаружила Шарлотта. Там живёт Линьси.

Старик, ничего больше не спрашивая, хлестнул вожжами, и лошади, недовольно фыркая, потащили карету по улице. Леон побежал обратно в лавку, а я остался в экипаже один и задумчиво смотрел на проносящиеся мимо дома.

— Жалко девочку, — грустно сказала Шарлотта. — Ты сможешь ей помочь?

— Не знаю, — прошептал я. — Если у неё сломана спина, тут нужен Мистик-лекарь.

Я поморщился.

Эдвард, тот придурок из больницы Жёлтого Сапфира, прямо предупредил, что помогать мне не станет. А везти Машу куда-то нельзя — с переломом позвоночника это может окончиться её смертью. Нужно найти врача, который сам приедет и осмотрит её. И желательно Мистика.

— Будет сложно, — задумчиво протянула Шарлотта.

— Ещё как, — пробормотал я. — Но, надеюсь, Линьси мне поможет. Всё же за ней должок.

Правда, я не был уверен, что она уже вернулась в Гданеж. Но больше мне обращаться не к кому. Разве что к Виолетте — но не ночью же.

Экипаж остановился у знакомого дома.

— Подожди меня, — попросил я. — Скоро буду.

— Конечно, господин, — бодро кивнул старик.

Я слез и подошёл к забору. Никакого звонка тут не было, окна в доме были темны. Но, учитывая личность хозяйки, охрана внутри точно есть.

Я громко постучал по металлическому листу.

Во дворе зашуршало, и через некоторое время раздалось:

— Кто там?

Голос был с лёгким акцентом.

— Артур Ричи, хороший знакомый Линьси. Мне срочно нужно её увидеть.

— Госпожи нет дома.

Я нахмурился.

— Она ещё в столице?

— Это не ваше дело. Уходите, господин Артур Ричи.

Некоторое время я постоял у забора, решая, куда поехать дальше. К старьёвщику Вале? У него могут быть знакомые врачи.

— Ты сказал Артур? Артур Ричи? — вдруг раздался женский голос, тоже с акцентом.

Послышались шаги, калитка приоткрылась, и на меня посмотрела смутно знакомая азиатка. Скорее всего, та самая, что дважды встречала меня в пабе и провожала на собрание Мистиков.

— Госпожа велела помочь вам, если вы явитесь, — произнесла девушка. — Какая помощь вам требуется?

Я мысленно поблагодарил Линьси.

— Пятнадцатилетняя девочка попала под завалы. Переломы, состояние критическое. Требуется врач. Желательно — Мистик, — последние слова я произнёс тише.

Азиатка нахмурилась и задумалась.

— Таких мы не знаем, — наконец сказала она. — Но я могу отправить вас к одному частному врачу. Он не Мистик, но может помочь. Скажите ему, что вы от госпожи.

— Хоть так, — вздохнул я.

Девушка назвала адрес, и я вернулся к экипажу.

Ещё минут через десять я стоял у скромного домика и стучал в дверь.

— Да кто там, иду уже! — бурчали изнутри.

Наконец дверь отворилась. На меня смотрел высокий грузный человек в семейных трусах и белой майке. Он уже заметно лысел, а лицо у него было слегка опухшим.

— Кто вы? — рявкнул он.

— Я от Линьси, — спокойно произнёс я. — Требуется ваша помощь.

— Что ещё за Линьси? — недоумённо нахмурился доктор. Но тут его брови поползли вверх. — От той самой Линьси?

— Да, — кивнул я.

В глазах мужика появился страх.

— Сейчас буду. Заходите пока, говорите, кому надо помочь.

Он тут же засуетился и начал собираться. Я прошёл следом и принялся описывать состояние Маши, попутно оглядывая небольшое жилище.

Повсюду валялись бутылки, на столе стояла кастрюля с остывшей едой, а на другом столе были разбросаны игральные карты. Похоже, доктор совсем недавно с кем-то тут гулял.

— Понял, — он защёлкнул чемодан. — Кое-чем помогу. Только сразу предупреждаю: моя помощь не будет бесплатной. Я уважаю себя и своё потраченное время. Более того, раз уж вы явились ночью, цена будет выше.

— Конечно, — кивнул я.

Мы вышли из дома и забрались в повозку. Доктор презрительно скривился, оглядывая старые деревянные лавки.

— Возвращаемся, — велел я Семёну.

— Да, господин.

Кучер довёз нас до лавки. Я попросил его подождать, и мы с доктором вошли внутрь, а затем поднялись в спальню.

Маша стонала и жмурилась. Она была бледной, вспотевшей и тяжело дышала. Рядом стоял белый как полотно Витька.

— Больно, — шептала девушка. — Больно…

— Ну-ка, все в сторону, — велел доктор, подходя к кровати.

Он ловко начал её ощупывать.

— Она говорила, что не чувствует рук и ног, — тихо сказал я.

— Скорее всего, перелом позвоночника, — равнодушно произнёс доктор. — Ходить она больше не сможет.

Я скривился.

— Отдайте её в больницу, там за ней присмотрят, — посоветовал врач.

Витька всхлипнул.

— Вы можете уменьшить ей боль? — попросил я.

— Да, сейчас.

Доктор достал из чемодана шприц и сделал укол. Через минуту девушка затихла.

— Я могу продать вам кое-какие лекарства, — сказал он, убирая шприц. — Они будут на время избавлять её от боли. Но если ничего не предпринимать, вскоре она может умереть. Обратитесь в больницу — пусть её заберут. Сами никуда её не везите, она может умереть.

Я молча кивнул.

— Сколько вам таблеток? — доктор поднялся и отряхнул руки.

— Давайте пока на три дня.

Он достал три пузырька, в каждом по три таблетки, и выставил их на прикроватную тумбочку.

— Три раза в день, — произнёс доктор и взглянул на меня. — С вас девять талеров.

Я отсчитал деньги и передал ему. Судя по довольной физиономии, ночной вызов окупился с лихвой.

Мы вышли на улицу. Старый Семён дремал на козлах, но проснулся, когда открылась дверь.

— Отвези уважаемого доктора домой, — обратился я к нему. — После этого можешь быть свободен.

Я передал старику три талера.

— Спасибо! Я слышал, вы девочку лечите. Благое дело, благое, — Семён сунул монеты в карман.

Дожидаться, пока они уедут, я не стал — вернулся в лавку и поднялся к себе.

Спать хотелось жутко.

Витька сидел на краю кровати, сжимая руку сестры. Вид у него был совершенно потерянный.

— Она не сможет ходить, — он посмотрел на меня. — Как же быть теперь?..

— Я постараюсь что-нибудь сделать, — пообещал я. — Подожди немного.

Раз Линьси нет дома, значит, можно обратиться к Виолетте. Вдруг она уговорила Эдварда помочь ей? Если так — то через неё можно на него выйти. Только вот ехать к ней на ночь глядя смысла нет. Лучше сделать это утром.

— Ложись рядом с сестрой, — я махнул рукой на вторую половину кровати. — А я лягу тут, на полу.

— Спасибо, — тихо ответил парень.

Эх, не люблю я спать на полу. Ну да что поделаешь.

Я накидал одеял, улёгся и принялся размышлять, как помочь девочке, — и сам не заметил, как отрубился.

— Артур, вставай.

Рядом с ухом раздался голос Шарлотты. Я медленно открыл глаза и почувствовал, как ноет спина — затекла от неудобной позы.

Сев, я посмотрел на кровать. Маша всё ещё спала, что-то шепча во сне. Витька свернулся калачиком рядом с ней.

— К тебе приехали, — предупредила Шарлотта. — Там, внизу, Виолетта.

О-о.

Я приподнял брови. А ведь я только вчера о ней думал.

Поднявшись, я быстро привёл себя в порядок и спустился вниз. Открыл дверь, впустил гостью — и невольно улыбнулся, глядя на её довольное лицо.

Оказывается, я соскучился по этой черноволосой красавице.

Виолетта прошла в лавку, огляделась, а затем повернулась ко мне и торжественно заявила:

— Скоро я стану Мистиком!

Виолетта стояла у закрытой двери лавки и нетерпеливо ждала, когда Артур Ричи наконец откроет. Она уже знала, что он вернулся в город.

За дверью щёлкнул замок, створка отворилась — и на Виолетту посмотрел слегка заспанный Артур Ричи.

При взгляде на него внутри девушки поднялась буря самых противоречивых чувств. Этот человек когда-то спас ей жизнь. И этот же человек раз за разом отказывал ей в помощи, врал, что не имеет к Мистикам никакого отношения. А Эдвард, которого она знала всего ничего, просто взял и протянул ей руку помощи, когда она попросила.

Виолетта шагнула в лавку и мельком огляделась. Тут ничего не изменилось. Внутри не было никого, кроме них двоих.

Артур закрыл дверь, и она повернулась к нему.

— Скоро я стану Мистиком, — с торжеством произнесла Виолетта, глядя ему прямо в лицо.

И принялась внимательно следить за его реакцией.

Да, своё поведение она и сама считала немного детским. Но Виолетта привыкла делать то, что хочет. А сегодня ей хотелось доказать: несмотря на все отказы Артура, она добилась своего. Его помощь ей не понадобилась.

— Вот как, — пробормотал он, чуть нахмурившись.

— Да, — кивнула Виолетта. — Я уже вступила в организацию. В это полнолуние я проведу ритуал и стану Мистиком-лекарем. Как и хотела, Артур Ричи. Как и хотела.

Она ждала чего угодно — спора, уговоров, хотя бы удивления. Но Артур молча прошёл к большому чемодану, откинул крышку и, покопавшись внутри, достал книгу.

— Верните потом, пожалуйста, — он протянул её Виолетте. — Я сам только начало прочитал.

Девушка слегка растерялась, но книгу приняла. На обложке было вытиснено: «Базовый Мистицизм».

— Прочитайте внимательно, — тихо сказал Артур. — И все опасности, которые там описаны, умножайте в несколько раз. Я знаю, что слушать меня вы не станете — сделаете так, как хотите. — Он помолчал. — В таком случае будьте хотя бы осторожны.

Виолетта подняла на него взгляд. Обида, которую она несла в себе всю дорогу, вдруг сама собой рассеялась. В глазах Артура не было насмешки или досады за её успех — в них была только печаль и тревога за неё.

— Хорошо, — прошептала она.

* * *

— Спасибо за книгу, — растерянно добавила Виолетта, прижав том к груди.

Я с сожалением смотрел на неё и понимал, что помешать ей не в моих силах.

Раз она уже вступила в какую-то организацию, значит, базовые моменты ей объяснили. И, скорее всего, у неё есть кураторы. Возможно, один из них — тот самый Эдвард, врач-Мистик, про которого я ей и рассказал.

— Вы уже нашли Контрактного Духа? — спросил я.

Виолетта посмотрела на меня и покачала головой.

— Пока нет. Но мне обещали помочь с поисками, — она вдруг чуть приподняла подбородок. — Я собираюсь заключить контракт со Старшим Духом.

Я удивлённо спросил:

— У вас так много денег?

— Вы о чём? — нахмурилась Виолетта.

— Недавно я видел в продаже сломанное духовное сокровище, принадлежавшее Старшему Духу, — я выдержал паузу. — Его цена — восемь Корон.

— Восемь Корон?.. — Виолетта была неприятно удивлена.

— И это за сломанное сокровище, — повторил я. — Шанс достучаться через него до Старшего Духа крайне низок.

— Столько денег… — пробормотала она, но тут же упрямо мотнула головой. — Я что-нибудь придумаю. — Её глаза забегали из стороны в сторону. — Я как-то раз пробралась на собрание Мистиков, и там кто-то предлагал сдать духовное сокровище в аренду. Может, и в моей организации так можно.

— Ваша организация… — медленно проговорил я. — Это очень важно, вы понимаете? Что это за организация?

— Не могу сказать, — Виолетта покачала головой и поджала губы.

Я чуть задумался и спросил:

— Белые Перчатки?

Учитывая, что Виолетта сама аристократка, это было первое, что приходило в голову.

— Это кто? — удивилась она.

— Ладно. Если не они, то, может, Янтарные Пальцы? — предположил я.

Эти вполне могли заинтересоваться Виолеттой из-за её происхождения и связей её семьи.

— Про этих я тоже не слышала, — нахмурилась она.

Так, кто там ещё? Вряд ли Клыки или Безмолвные.

Насчёт собственной организации я тоже сомневался. Хотя, учитывая, как мы усилились в последнее время, Связной мог решиться приманить племянницу могущественного инквизитора.

— Серые Капюшоны? — предположил я.

Виолетта слегка вздрогнула и отвела взгляд.

— Значит, они, — пробормотал я. — Это сильная организация.

Виолетта явно заинтересовалась, но ничего не спросила.

— Серые Капюшоны — шпионы, — я посмотрел ей в глаза. — Сборщики информации, самые невзрачные из всех. Работают учителями, докторами, курьерами. Членом Серых Капюшонов может оказаться кто угодно. И то, что они согласились вас принять, само по себе довольно странно.

Виолетта закусила губу. Я же нахмурился, разглядывая её.

— Вы правда хотите состоять в этой организации? Уверены?

— Не знаю, — покачала она головой. — Но другого выхода у меня нет. — Девушка с вызовом вскинула на меня взгляд. — Может, вы предложите что-то другое? — ядовито спросила она. — Или снова начнёте врать о себе?

Я хмыкнул и задумался, прикидывая варианты.

Каков шанс, что Виолетта и правда сможет стать Старшим Мистиком-лекарем? На самом деле очень маленький — ей будет очень сложно найти подходящее духовное сокровище.

Кстати, а почему она вообще нацелилась именно на Старшего Духа? Ответ пришёл сразу.

— Эдвард не смог вылечить вашу мать? — предположил я.

— Не смог, — прошептала она.

Я медленно кивнул. Теперь всё понятно.

— Духовные сокровища Старших Духов крайне редки, — тихо произнёс я. — И если вам всё же доверят одно из них, при успехе вы сразу войдёте в элиту организации. Просто так вас уже не отпустят. Боюсь, сил вашей семьи не хватит, чтобы тягаться с Серыми Капюшонами. Вы рискуете навсегда попасть в кабалу.

— Мне плевать, — резко сказала она. — Я вылечу мать. Для меня это самое главное.

Я смотрел в её решительные глаза и перебирал в голове варианты.

— Жаль, что среди тех сломанных духовных сокровищ, которые ты купил, нет подходящих, — произнесла Шарлотта, всё это время молча висевшая рядом.

Её слова натолкнули меня на одну мысль. Но тогда придётся немного раскрыться…

Взвесив все за и против, я обратился к Виолетте:

— Я правильно понял, что скоро вы будете участвовать в собрании Мистиков, где сможете приобрести духовное сокровище для ритуала?

— Да, — нехотя кивнула она. — Оно состоится совсем скоро.

— В таком случае у меня есть к вам предложение.

— Какое? — заинтересовалась Виолетта.

— Попробуйте приобрести сломанный предмет, — предложил я. — Именно купите, а не возьмите в аренду. А потом принесите его мне. Я восстановлю сокровище, и вы сможете им воспользоваться. Даже если оно будет в ужаснейшем состоянии — оплавленное или разбитое, я починю. Главное, чтобы все детали сокровища были на месте.

— Восстановите даже такое? — Виолетта растерянно моргнула.

— Да, — кивнул я. — Как вы знаете, я реставратор. И мои навыки весьма и весьма хороши.

— Я помню, — медленно проговорила она. — А вы можете опознавать духовные сокровища?

— Нет, не могу опознавать. Но починить смогу. Надеюсь, вы сохраните этот секрет, — усмехнулся я.

Разумеется, я шёл на риск, помогая ей. Но я верил, что Виолетта сможет держать язык за зубами.

— После того как вы купите сокровище и я его восстановлю, больше не связывайтесь с Серыми Капюшонами, — продолжил я рассказывать свой план. — Сымитируйте провал становления Мистиком. Притворитесь сильно испуганной и больной, пусть они от вас отстанут. А в следующее полнолуние вы всё равно станете Мистиком — только уже под присмотром членов моей организации.

— Вы состоите в организации? Так и знала! Что у вас за организация?

Виолетта выглядела взволнованной.

— Организация, в которой я состою, называется «Палитра», — произнёс я. — Её возглавляет девушка, владеющая силой пламени. У нас весьма разношёрстный состав, и никого ни к чему не принуждают — каждый Мистик достаточно свободен. Думаю, там вы будете чувствовать себя куда лучше, чем в Серых Капюшонах. Что скажете?

Виолетта прищурилась, не сводя с меня глаз.

— Ты хочешь заманить её в «Палитру», — задумчиво протянула Шарлотта, — чтобы рядом был Мистик-лекарь?

— И это тоже, — мысленно ответил я ей. — Но всё же она моя первая клиентка. Та, кто открыла мне путь к аристократии и помогла мне вылечить Витьку. Я перед ней в долгу. В Палитре ей точно будет свободнее, чем где-либо ещё. Я за ней пригляжу. Ну и одно другому не мешает — ты права, мне очень хочется, чтобы рядом был Мистик-лекарь.

Признаться честно, случай Маши меня нехило встряхнул. Учитывая, насколько опасна моя жизнь, в любой момент я могу оказаться на её месте. Я начал ценить магических лекарей куда сильнее, чем раньше.

Плюс — Виолетту без толку отговаривать. Она из тех людей, кто не отступается от того, чего хочет. Виолетта твёрдо вбила себе в голову, что станет Мистиком-лекарем, и дело тут не только в её матери.

Я очень сомневаюсь, что, узнав о провале Эдварда, она задумалась о поиске Старшего Мистика-лекаря. Нет, она сразу решила стать им сама.

Натура Виолетты тяготеет к тайнам и мистицизму, это видно.

— В «Палитре» вам будет несложно скрыть, что вы стали Мистиком, — добавил я. — У нас все прячут лица. Единственное, что будет выглядеть странно для агентов Серых Капюшонов, — внезапное исцеление вашей матери. Но с этим мы что-нибудь придумаем. Отправим её за границу, например.

— Почему вы раньше мне этого не предлагали? — вдруг спросила Виолетта. — Почему всегда отговаривали?

— Потому что это опасно, — криво усмехнулся я. — Я и сам пока не понимаю всей степени опасности, но поверьте: если вы окунётесь в мир Мистиков, ваша жизнь станет намного сложнее.

— Зато я смогу защитить себя и исцелять близких, — отрезала она. — Вы слышали, что за последние два дня в Гданеже уничтожили целых три аристократические семьи? А в столице вообще творится что-то непонятное.

— Не слышал, — покачал я головой, мрачнея.

— Что-то происходит, Артур, — Виолетта нервно дёрнула уголком рта. — И лучше уж я приму риск и стану Мистиком, чем просто умру, когда к нам придут и решат прирезать всю мою семью.

— Я понимаю и уважаю ваш выбор, — кивнул я. — Так вы принимаете моё предложение?

— Да, — нехотя сказала Виолетта. — Я знаю про Серые Капюшоны и, честно говоря, сама не очень хотела к ним вступать. Просто выбора у меня не было.

— Отлично, — улыбнулся я и перешёл к главному: — У меня есть к вам просьба.

— Какая?

— В одном из тех нападений на аристократические семьи, о которых вы упомянули, пострадала девочка. Сестра того самого паренька, которого Эдвард вылечил в больнице Жёлтого Сапфира. Девочке пятнадцать, у неё сломан позвоночник. Она при смерти и лежит сейчас в моей спальне.

— Какой ужас, — прошептала потрясённая Виолетта. — Бедная девочка…

— Вы можете договориться с Эдвардом, чтобы он приехал сюда и вылечил девочку? — прямо спросил я. — Я заплачу столько, сколько потребуется.

— Да, да, конечно, — кивнула Виолетта. — Я могу с ним связаться. Насчёт оплаты… Я сама заплачу. А вы взамен восстановите то духовное сокровище, которое я вам принесу.

— Договорились, — серьёзно кивнул я.

— Мне пора, — Виолетта посмотрела на дверь. — Сегодня же свяжусь с Эдвардом. Попрошу его прибыть к вам как можно скорее.

Виолетта быстро направилась к выходу. Я проводил её и проследил взглядом, как она садится в свой экипаж и уезжает, после чего вернулся в лавку.

— Можешь выходить, — бросил я.

Дверь каморки открылась, ко мне вышел Витька.

— Ну что, много услышал? — хмыкнул я.

— Нет, я только спустился, — покачал он головой.

— Останься пока тут, — я зевнул и потянулся.

— Да, — тяжело кивнул Витька.

Я не стал ему говорить, что нашёл врача для Маши. Вдруг Эдвард не справится? Не стоит давать ложных надежд.

* * *

Виолетта опустилась на сиденье экипажа. Напротив сидела Лили. Дождавшись, когда колёса тронутся, виконтесса произнесла:

— Езжай к Эдварду.

Она стянула с запястья тот самый золотой сегментированный браслет, который когда-то починил Артур Ричи.

— Передай ему вот это, — Виолетта протянула украшение служанке. — И скажи, чтобы приехал в лавку Артура Ричи и вылечил девочку со сломанным позвоночником.

Лили молча приняла браслет и кивнула, не задав ни единого вопроса. Затем она постучала по стенке экипажа, дождалась, когда тот замедлится, открыла дверцу и выпорхнула наружу.

Виолетта откинулась на спинку и отрешённо посмотрела в окно.

— Значит, Артур состоит в организации, — прошептала она. — Это будет интересно…

* * *

Первым делом я хорошенько умылся, привёл себя в порядок, а затем принялся готовить завтрак. Словно чувствуя, прибежал Леон — на него я тоже приготовил.

Жирная крыса наотрез отказалась спускаться на своё старое место в подвал и поселилась на кухне. Впрочем, сейчас я уже более-менее был в ней уверен. Пирожочек — зверёк не тупой, он многое понимает. Да и агрессивным становится, только когда голоден. А если его накормить, то в основном спит и пукает — больше от него ничего и не дождёшься. Так что я не боялся, что он поцарапает Леона или Витьку.

Мы позавтракали все вместе, а для Маши я сварил жидкую кашу. Руки её не слушались, так что кормить пришлось с ложечки.

Поднимать девочку я не рискнул — только осторожно подсунул под затылок свёрнутое полотенце, чтобы она не захлёбывалась. Глотала Маша медленно, и каждый раз по её лицу проходила тень: обезболивающее явно справлялось не до конца. Но она ни разу не пожаловалась — молча открывала рот и ждала следующую ложку.

Очень сильная девочка.

Немного покормив её, я передал миску Витьке. Некоторое время я наблюдал, как парень бережно подносит ложку к губам сестры, а потом спустился вниз — Шарлотта предупредила, что в дверь снова стучат.

Я открыл и увидел на пороге молодую пару: мужчина во фраке, с цилиндром на голове и элегантной тростью в руках, и барышня в чёрном платье.

— Мастер Артур? — учтиво осведомился мужчина.

— Он самый, — я улыбнулся. — С кем имею честь?

— Позвольте представиться. Я барон Альберт Фридрис, это моя супруга Сиела. Мы прибыли к вам по рекомендации барона Эзебека.

— О, входите, входите, — закивал я.

Понятия не имею, кто такой этот барон Эзебек.

Пара прошла внутрь, а следом за ними — мужчина в форме слуги, державший в руках весьма объёмную коробку.

— Сразу скажу, что мы принесли вам памятную вещь, — начал барон. — На свадьбу мои покойные родители подарили нам крайне ценное и редкое украшение. Но, к сожалению, ребёнок уронил его, и оно треснуло. Виктор, положи на стол.

— Ещё один Виктор, — заметила Шарлотта.

Слуга поставил коробку на стол и открыл её. Внутри лежало необычное украшение — хрустальное сердце в красивой серебряной оправе. Вот только хрусталь был покрыт трещинами, а серебро в паре мест погнулось.

— Сможете починить? — напряжённо спросила баронесса, глядя на меня.

— Да, — кивнул я и на миг задумался. — Приходите завтра к трём часам дня. Изделие будет готово, станет как новое.

— Завтра? — она приподняла брови. — Вы настолько уверены в себе?

— Конечно, — я похлопал себя по груди. — Перед вами лучший мастер-реставратор города. Барон Эзебек не даст соврать.

— Мы вам верим, — кивнула она.

Барон со скепсисом оглядел мою лавку, зацепился взглядом за следы на полу, но, ничего не сказав, направился к выходу. Я проводил их.

Как раз в это время спустился Витька.

— Видал, какие клиенты ко мне прибыли? — я посмотрел на него и поднял палец. — Целые аристократы!

— Правда, что ли? — удивился он. Даже его мрачность отступила. Вот гад мелкий, неужели посетители в моей лавке — это настолько удивительно?

— Да. Смотри, что заказали, — я показал ему на хрустальное сердце.

— Как красиво! — ахнул парень. — И вы сможете это починить?

— Смогу, смогу, — закивал я.

— А меня научите? — загорелись глаза у Витьки.

— Нет, тут нужен особый талант…

Мне стало слегка неловко — всё же моя способность, по сути, была мошенничеством, о чём мне частенько напоминала Шарлотта. Вот и сейчас висит и хихикает.

Оставив Витьку с Леоном присматривать за лавкой, я утащил чемодан в каморку.

Там я вытащил пять сломанных предметов, которые передали мне аристократы столицы, и один за другим провёл на них Диагностику. Меня интересовало только одно: есть ли Погружение.

Оно нашлось у двух из пяти. У сломанной вазы и у серебряного кулона.

Заниматься Погружением прямо сейчас я не стал. Лучше сделать это ночью, когда все уснут.

— Опять посетители, — сообщила Шарлотта. — Похоже, твоя слава дошла и до Гданежа.

Я вздохнул и поднялся.

На этот раз пожаловал один покупатель — богато одетый мужчина, судя по всему, торговец.

— Был недавно в столице, — произнёс он после приветствия. — Слышал слухи о вас. Вот, решил посетить вашу лавку. — Он огляделся. — Что можете посоветовать?

Я тоже окинул взглядом торговый зал.

Что ж, надо признать: ассортимент мне давно пора обновить.

В итоге торговец отнял у меня добрых полчаса. Он ходил вдоль полок, цокал языком, крутил в руках всё подряд — и в конце концов взял чисто символическую вещь: декоративный кинжал за шесть пенсов.

Я проводил его, и тут же явились новые покупатели.

Сообразив, что так я провожусь с ними до самого вечера, я оставил гостей на Леона и Витьку, — а сам ушёл в спальню и засел за книгу, которую купил на собрании.

Жаль, конечно, что «Базового Мистицизма» у меня пока нет. Ну да ладно — почитаю другую книжку. Она не менее интересная и описывает истинную историю Древнего Мира.

Читая, я приглядывал за Машей. Пару раз спустился вниз, когда приносили заказы на реставрацию. А днём прибыл посланник Виолетты и передал, что врач прибудет в семь вечера.

Эта новость оказалась как никогда вовремя — Маше явно становилось хуже. Обезболивающие уже почти не помогали.

Я отправил Витьку в кафешку за едой, и мы вкусно пообедали. Во время еды я отвечал на вопросы парней и обдумывал планы на ночь. А они у меня были грандиозными: я собирался не только сходить подзарядиться к депо, но и наконец-то потренироваться в ускорении с помощью молний.

Не знаю, что из этого выйдет, но, надеюсь, у меня получится.

Приглядывая за Машей, читая книгу и иногда выходя к клиентам, я сам не заметил, как наступил вечер.

Наконец, к нам прибыл доктор Эдвард Гелашвили.

— Рад вас видеть, — искренне произнёс я, глядя на лекаря.

— Где пациент? — сухо спросил Эдвард.

— Идёмте, провожу, — кивнул я, ничуть не обидевшись на его тон.

Витька застыл у моего стола и во все глаза разглядывал гостя. Леон убежал куда-то ещё час назад, так что в лавке мы были втроём.

— Посиди пока тут, — бросил я парню.

— А мне можно с вами?

— Нет, пока нет, — покачал я головой.

Мы с лекарем поднялись в мою спальню, и я закрыл дверь.

Врач нахмурился, глядя на Машу. Девочка была бледной, лицо её блестело от пота, а губы что-то шептали в бреду.

— Как давно она пострадала? — спросил Эдвард, не оборачиваясь.

— Позавчера, — сразу ответил я. — На неё обрушилась часть дома.

Ничего не говоря, Эдвард подошёл к кровати и сосредоточился. Из его рук вырвался чёрный туман и начал втекать в тело девочки через рот, ноздри и уши. Кожа Маши заметно порозовела, а затем покраснела. Девочку мелко затрясло.

Я напряжённо следил за её состоянием.

За то время, пока я за ней ухаживал, успел как-то незаметно прикипеть к этой сильной девочке. И мне очень не хотелось, чтобы исцеление провалилось, как это случилось с матерью Виолетты.

Прошла минута, затем вторая. Эдвард весь побледнел и стиснул зубы, но продолжал выпускать дым. На третьей минуте он оборвал поток и опустил руки.

— Ну что? — сразу спросил я. — Получилось?

Ничего не отвечая, врач наклонился, положил ладонь на лоб Маши и прикрыл глаза. Его рука покрылась лёгким чёрным дымком.

— Да, — выдохнул он. — Все её травмы исцелены.

Я с облегчением выдохнул и опустился на край кровати. Даже сам не осознавал, насколько сильно за неё переживаю.

— Повезло, что травма была относительно свежей, — Эдвард вытёр испарину со лба. — К тому же вы использовали на ней какой-то целебный эликсир. Я прав?

— Да, — кивнул я. — Исцеляющий нектар.

— Он тоже сыграл свою роль.

— Спасибо вам большое, — искренне сказал я.

Эдвард смерил меня долгим взглядом и произнёс:

— Поблагодарите Виолетту. Если бы с такой просьбой обратились вы, я бы просто приказал страже пристрелить вас.

Я хмыкнул и кивнул.

— Обязательно поблагодарю.

Мы с лекарем спустились вниз. Уже у самого выхода он задержался и бросил через плечо:

— Ближайшие сутки девочка будет спать. Когда проснётся — покормите, но не слишком плотно. На этом всё.

И, не попрощавшись, Эдвард покинул лавку.

Я повернулся к Витьке. Тот смотрел на меня совершенно непонимающим взглядом.

— Машу исцелили, — улыбнулся я. — Она будет полностью здорова.

— Что?..

Витьке, наверное, показалось, что он ослышался.

— Исцелили, — повторил я. — Она проснётся через сутки и будет очень голодна. Пока спит — не пытайся её разбудить.

— По-настоящему исцелили? — переспросил парень.

— По-настоящему. Теперь её спина в порядке, — я развёл руками. — Проснётся уже здоровой.

Я говорил это и сам чувствовал огромное облегчение.

— Правда, что ли?.. — Витька закусил губу. Его глаза заблестели, и по щекам покатились слёзы.

— Всё хорошо, — я подошёл и похлопал его по плечу. — Я закрою лавку, всё равно уже поздно. Можешь отдыхать.

Наблюдать за плачем ребёнка я не стал. Запер дверь, а сам ушёл в каморку и сел в кресло.

Фух, получилось. Я расслабился и улыбнулся. На душе стало светло, радостно. Маша была обречена на ужасную жизнь калеки. Но благодаря магии этого мира — она исцелилась.

Всё же Мистицизм — это не только проблемы.

Немного посидев, я открыл книгу по Древней Истории и углубился в чтение. В прошлый раз, когда я её читал, многое пропустил — тогда я только узнал про смерть Шарлотты и был не в том состоянии, чтобы сосредоточиться на книге.

Итак, до Священной Ночи — когда Творец явил себя и изменил Луну — по земле ходили так называемые Истинные Маги. Могущественные колдуны, способные взмахом руки менять ландшафты и двигать горы. Их было немного, но они существовали, и сильнейшие из них становились правителями собственных царств.

А вот в Священную Ночь всё переменилось. С тех пор Истинные Маги перестали рождаться, а каждый умерший человек попадает в Мир Духов, который появился именно в Священную Ночь.

Вот тут-то мне и стало любопытно.

Взять того же Варвара Рагнвальда. Правителем он стал ещё за две тысячи лет до Священной Ночи. Но я точно знаю, что он сейчас один из Владык Мира Духов. Это что же получается, он прожил больше двух тысяч лет? Или тот Варвар в Мире Духов — другой перец?

Тут либо в датах и именах путаница, либо этот мир куда более удивителен, чем я себе представлял.

Рассказывалось в книге и про других могущественных Истинных Магов. Истории о них находили в разных древних летописях.

В целом вся книга походила на сборник сказок: страница за страницей рассказывалось про Истинных Магов и их деяния. Но больше в книге было про Варвара и Ареша. И про первого я сейчас читал.

Если верить написанному, этот тип обладал какими-то совершенно нереальными способностями.

Во-первых: «единым ударом кулака своего сотрясал он горы каменные».

Во-вторых: «возрастал плотью до исполина, что выше древ вековых».

Ну а в-третьих — и это самое удивительное — он умел превращаться в зверей. Сразу в нескольких источниках, на которые ссылался автор, писалось похожее: «И оборачивался Варвар то слоном, то обезьяною исполинскою, то львом лютым, и терзал ворогов своих на части».

Не знаю, правда ли это, но звучит круто. Зато теперь понятно, почему в официальных исторических книгах нет ничего про Древний Мир. Правительства скрывают существование Мистиков, а весь Древний Мир — это история деяний Истинных Магов.

Мой живот громко заорал, отвлекая меня от чтения.

Сегодня мы поздно пообедали, поэтому и голод наступил позже обычного. Хорошо, что я подумал об этом заранее: Леон ещё днём закупился едой, так что никуда идти не пришлось. Я просто разогрел то, что принёс рыжий, и мы с Витькой поели.

Часть продуктов Леон унёс детям-сиротам, так что и сам он голодным не останется. Для меня это мелочь — денег пока хватало, а дальше их будет только больше. Так что я не жадничал.

Когда с едой было покончено, я взглянул на парня и сказал:

— Сегодня вечером меня не будет. Не жди меня, ложись спать.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Витька.

Глаза у него всё ещё были слегка опухшие, но больше он не плакал.

Я переоделся — натянул удобную рубашку и штаны, которые не жалко, — накинул сверху плащ и вышел на улицу.

Моросил слабый дождик, однако тяжёлых туч на небе не наблюдалось. Надеюсь, грозы не будет.

Я направился в сторону депо. Пришло время подзарядить жемчужину.

Время было позднее, поэтому людей на улицах почти не встречалось. Да и возле самого депо никого не оказалось — последний трамвай заканчивает поездку в семь, а сейчас уже почти девять.

В целом место очень удобное: поблизости нет жилых домов, чьи окна выходили бы на нужный мне столб. Единственной проблемой могли стать охранники, но, как правило, и с ними хлопот не возникало.

— Они внутри, — доложила подлетевшая Шарлотта. — Сидят, играют в карты и пьют.

— Отлично, — кивнул я и начал закатывать рукава.

Сегодня мне предстоит весьма длительная подзарядка. Но даже так она пройдёт куда быстрее, чем если бы я заряжался от розетки дома.

Я подошёл к столбу, быстро нащупал нужные провода, крепко сжал их и стиснул зубы.

По телу потёк ток.

Я прикрыл глаза, и перед ними замерцали значения растущего заряда.

Сжав в свободном кулаке лунную жемчужину, я начал вливать энергию в неё. Синхронизироваться получилось не сразу, но вскоре я приноровился: вытягивал электричество из провода и тут же, не мешкая, перенаправлял его в жемчужину.

Минута шла за минутой. Меня било током, ладонь уже вся покрылась ожогами. Крайне неприятно и больно — но я терпел, сжав зубы. О том, что меня могут заметить, я не беспокоился: Шарлотта присматривала за окружением.

В какой-то момент захотелось передохнуть. Я отпустил провод и выдохнул. Рука мелко тряслась и дымилась.

Раскрыв здоровую ладонь, я пригляделся к жемчужине.

Заряд: 3275 из 5000.

— Отлично, — пробормотал я. — Почти добил.

Я взглянул на руку. Выглядела она, конечно, неважно, но я был уверен, что ожоги скоро сойдут. Да и мазь с бинтами у меня с собой.

Чуть пошевелив пальцами, я снова стиснул зубы и вновь взялся за провод.

Ток опять потёк сквозь меня. Я прикрыл глаза, сосредоточившись лишь на одном — переправлять электричество в жемчужину.

А в какой-то момент почувствовал знакомое ощущение переполнения. Электричество просто перестало поглощаться.

Я открыл глаза и посмотрел на жемчужину. Та слабо искрилась.

Заряд: 5000 из 5000.

Впервые я заполнил её полностью. Вот только ничего не поменялось — описание жемчужины осталось таким же, как и раньше.

Впрочем, я особо и не надеялся. Хотя было бы, конечно, круто, если бы у жемчужины вдруг появились новые свойства.

Сунув её в карман, я аккуратно обработал ожоги и забинтовал руку.

— Куда дальше? — спросила Шарлотта. — И правда пойдёшь тренироваться?

— Ага, — устало кивнул я.

Подзарядка неслабо вымотала меня, но любопытство было сильнее.

Я зашагал дальше, в сторону окраины. Там, насколько я знаю, есть небольшой лесок — вот в нём и можно поэкспериментировать.

Шёл я минут двадцать. Депо быстро осталось позади, а вдоль дороги потянулись огороды, сараи и низкие домишки с тёмными окнами. Потом и они стали попадаться всё реже — заброшенные, с провалившимися крышами. Дальше по обе стороны лежали одни пустыри. Впереди чернел небольшой лесок.

Добравшись до него, я ещё минут десять плутал среди деревьев, выискивая подходящее место, пока наконец не вышел на небольшую поляну.

Думаю, тут меня уж точно никто не заметит.

— Да нет тут никого, — подлетела ко мне Шарлотта. — Я всё облетела. Там, с той стороны, есть несколько домиков, — она указала пальцем куда-то за деревья, — но если ты не будешь выпускать молнии в небо, они ничего не увидят. Да и дождь идёт, и ночь сегодня тёмная. Так что тренируйся сколько влезет.

— Отлично, — кивнул я.

Что ж, пришло время выяснить, получится ли у меня использовать новые способности.

Я прикрыл глаза и первые пять минут просто вспоминал в деталях, как двигалась дочь Мясника, как она выпускала электричество через ноги.

Через некоторое время я открыл глаза и приступил к первым попыткам. А затем решил снять туфли и закатать брюки до колен. Закончив, я сосредоточился.

По поляне гулял редкий лёгкий ветерок, колыхая волоски на моих ногах.

По моим икрам пробежал электрический ток и поднялся до бёдер.

Нет, не то.

Ещё раз.

Мои стопы взорвались электричеством, которое разошлось во все стороны.

Тоже не то. С таким применением хорошо пинать других людей, а не ускорять себя.

Я пробовал раз за разом, пока не истратил весь свой запас. Но жемчужина легко его пополнила, и я продолжил опыты.

Хода времени я не замечал — весь ушёл в азарт. Я чувствовал, что постепенно подбираюсь к ответу.

К сожалению, видел я то видение всего один раз. И хоть я постарался запомнить всё максимально чётко — не только картинкой, но и словами, которыми можно описать сам процесс её магии, — добраться до ответа было тяжело.

Из моих ног то и дело выстреливали разряды. Постепенно я начал просто вытягивать энергию из жемчужины и пускать ток из ног — они искрились, не прекращая.

На траты заряда я внимания не обращал. Просто спускал один резерв за другим на эксперименты.

Если бы не лунная жемчужина, у меня бы и близко ничего не вышло. Ста единиц слишком мало. Да, я мог бы тренироваться рядом с источником питания, но тогда постоянно бы отвлекался — и это растянуло бы дело на куда больший срок. Сейчас же я, непрерывно поглощая заряд, просто погрузился в это странное состояние, когда обе ноги объяты электричеством.

Шло время. Не знаю уже, сколько именно.

И в какой-то момент я словно очнулся.

Присев, я чуть наклонил корпус вперёд и побежал. Раз — оттолкнулся правой. Левой. Правой. Левой. Правой!

— А!

Меня выбросило вперёд. Я перекувыркнулся в воздухе, влетел прямо в чащобу, ударился спиной о ствол и рухнул на землю.

— Артур! — подлетела ко мне Шарлотта. — У тебя получилось!

Мне очень хотелось выругаться, но я сдержался. Спина ныла, всё тело было в царапинах от колючек.

Немного полежав, я медленно поднялся и выбрался из кустарника.

Метрах в десяти впереди чернел обугленный след — там я тренировался. А в трёх метрах виднелся выжженный круг поменьше. Значит, оттуда я и оттолкнулся, а потом пролетел ещё метра три, пока не влетел в деревья.

Меня охватили сильнейшее возбуждение и азарт. Я не сдержался и рассмеялся.

Чёрт, эта поляна слишком маленькая для моих тренировок.

Я поднял голову. Дождь продолжал моросить, вокруг было очень темно. Яркие всполохи электричества, конечно, заметны — но если выбрать подходящее место…

— Где тут можно побегать, чтобы меня никто не увидел? — спросил я у Шарлотты.

— Сейчас посмотрю, — она метнулась вверх, пропала между ветвями и вскоре вернулась. — Вон там есть тропинка, — Шарлотта показала пальчиком. — По ней выйдешь на убранное поле, там много места.

Я кивнул и направился в ту сторону.

Вскоре я вышел из леса — кругом никого. Идеальное место для тренировки.

Я сосредоточился, выпустил электричество и вновь побежал.

Раз, два, три — прыжок!

Меня выбросило вперёд, и я не сдержал крик. Пролетев несколько метров, тяжело приземлился на ноги, повалился вперёд и покатился по земле.

И захохотал в голос, совершенно не сдерживаясь.

Боже, как это круто!

Я тут же поднялся, сосредоточился и снова побежал.

Раз, два, три — прыжок!

Меня подбросило на несколько метров, я замахал руками, но на этот раз не оборвал поток электричества в ноги. Приземлившись, я продолжил бег, а затем прыгнул опять — и меня снова перенесло на несколько метров.

Приземление вышло неудачным: равновесия я не удержал и опять покатился по земле.

Лёжа на спине и глядя в тёмное небо, я хохотал.

Как же это круто! Никогда прежде я не ощущал ничего подобного.

Поднявшись, я продолжил бег. Раз, два, три — прыжок. Приземление. Раз, два, три — снова прыжок.

Не знаю, как я выглядел со стороны, но внутри у меня всё пело от восторга. Я бежал со скоростью, недоступной человеку, и это было самое приятное ощущение из всех, что я когда-либо испытывал.

Вскоре я остановился и тяжело задышал. Тренировка изрядно меня вымотала.

Раскрыв ладонь, я пригляделся к жемчужине.

Заряд: 1112 из 5000.

— Чего⁈ — выкрикнул я. — Сколько я потратил⁈

— Что там? — с любопытством спросила Шарлотта.

— Почти четыре тысячи заряда за одну тренировку, — офигевшим голосом сказал я.

— Ну, ты долго тренировался, — покивала она. — Да и прыжки твои, наверное, многое съедают.

— Надо проверить.

Запомнив значение заряда, я разбежался и прыгнул всего один раз.

Оказалось, что один скачок забирает больше сотни единиц заряда.

Возможно, дело в потерях — слишком много энергии уходит наружу. Или этот навык и правда настолько прожорлив. В любом случае без жемчужины я бы вообще не смог им пользоваться.

— Пойдём обратно к депо, — воодушевлённо сказал я.

— Уверен? Уже довольно поздно.

— Да, уверен. Хотя… Сперва попробую создать зелёную молнию омоложения.

Я вернулся на поляну, надел туфли и сосредоточился, пытаясь вспомнить то ощущение, с которым появлялись зелёные молнии.

Через несколько попыток я понял, что удобнее будет сесть. Оглядевшись, нашёл более-менее сухое место на земле и сел. Брюки всё равно придётся чинить и стирать, так что ничего страшного.

Экспериментировал я в основном здоровой рукой. Когда я пробовал выпустить электричество через повреждённую ладонь, та начинала сильно болеть, и это напрочь сбивало концентрацию. А вот со здоровой таких проблем не было.

Раз за разом с моих пальцев срывались синие всполохи.

Окрылённый недавним успехом, я пробовал снова и снова. Время шло, я целиком ушёл в попытки нащупать тот самый путь к омолаживающим молниям — однако не выходило ровным счётом ничего.

И в какой-то момент я понял: все мои старания бесполезны.

В этот раз одного видения оказалось мало. Нужно что-то более весомое, чем единственная короткая демонстрация чужой способности. Да и то я не уверен, что у меня получится, даже если я просмотрю видение ещё несколько раз. Всё же эта магия сильно отличается от всего, что я умел раньше.

— Ну ладно, — пробормотал я. — Ничего страшного.

Я проверил жемчужину. В ней осталось чуть больше пятисот единиц. Пора снова восполнить запас.

Дождь слегка усилился, но грома пока слышно не было.

Благодаря Шарлотте обратный путь я нашёл быстро и вскоре вышел к депо. Тут стало ещё темнее.

В этот раз я решил помучить здоровую ладонь — вторая и без того сильно побаливала.

Время шло. Заполнив лунную жемчужину до трёх тысяч единиц, я решил на этом закончить. Завтра вернусь сюда снова — уж очень мне понравилась такая тренировка.

Весь путь домой я вспоминал свои прыжки. Тот восторг, ту радость, которые испытал, когда сумел освоить новую магию.

Это совершенно иной уровень счастья.

Магия интересовала меня и раньше, но именно сегодня я в полной мере осознал, насколько это круто — развиваться, получать новые способности, новые силы.

Мне жутко захотелось научиться чему-нибудь ещё. Выпускать молнии, как это делал Мясник. Довести своё ускорение до совершенства, чтобы, как Флэш, — вжух! — и оказаться в другом месте, оставив после себя лишь чёрный след на полу. Может, и лечить научусь. Или омолаживать.

Возможно, я на самом деле Истинный Маг, и мои способности не заперты в тех узких рамках, что у остальных. Надо искать их в себе и развивать.

— У тебя взгляд изменился, — заметила Шарлотта, когда мы подходили к лавке. Она летела впереди и задумчиво смотрела на меня. — Ты как будто каким-то другим стал.

Я улыбнулся, не став отвечать.

Вернулись мы аж в три часа ночи, однако спать совершенно не хотелось. Поэтому я занялся тем, что откладывал ещё днём, — Погружением в сломанные предметы.

Открыв коробку с разбитой вазой, я осмотрел осколки и усмехнулся.

Объект: Декоративная керамическая ваза.

Материал: обожжённая глина, глазурь, минеральные пигменты.

Техника изготовления: ручная формовка, обжиг, роспись.

Возраст изделия: 506 лет.

Состояние: сильно повреждена.

Повреждения: корпус разбит на 36 осколков; множественные сколы по линиям излома; частичное осыпание глазури; мелкие трещины на сохранившихся фрагментах.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 100 из 100.

Человек барона де Форже соврал, заявив, что этой вазе больше двух тысяч лет. Впрочем, для меня это не играет никакой роли.

Я сел поудобнее, расположил обе ладони над осколками и активировал Погружение.

В этот раз я был максимально сосредоточен — мне хотелось изучить сам процесс этой магии, попробовать её как-то усилить или изменить.

С моих пальцев сорвались всполохи молний и осыпались на осколки. Голова закружилась, и картинка передо мной сменилась.

…Я стоял в огромном тронном зале.

Чуть в стороне толпились аристократы — все в странных цветастых одеждах и шляпах с длинными перьями. В руках они держали трости, инкрустированные самоцветами, на груди поблёскивали какие-то медальоны, а у многих к поясу крепились серебряные полумаски самых разных форм.

Всё это я успел разглядеть, потому что человек, чьими глазами я смотрел, окинул взглядом толпу, а затем сосредоточился на том, что находилось впереди.

А впереди возвышалась площадка с золотым троном.

На нём со скучающим видом сидел мужчина с густой чёрной бородой и стянутыми в хвост волосами. Справа от него стоял человек в золотых доспехах, слева — старик в длинных серебристых одеяниях.

Подойдя к трону, я заговорил на незнакомом мне языке. В руках у меня была та самая ваза — только целая.

Шагнув вперёд, я низко поклонился и протянул её к трону.

Старик в серебряном спустился, забрал вазу.

Я разогнулся — и увидел, как старик поднёс вазу к глазам. И глаза эти замерцали. Он скривился, что-то произнёс, а затем просто швырнул вазу на пол.

Меня сковало от ужаса. Я тут же рухнул на колени и что-то залепетал, дрожа всем телом. Со стороны аристократов донеслись шепотки и смешки.

Бородатый мужчина что-то сказал. Я с ужасом поднял на него голову, а он указал на меня пальцем. На кончике пальца сверкнуло, и я почувствовал резкую боль в горле.

Я открывал и закрывал рот, пытаясь выговорить хоть слово, но не мог.

Мужчина на троне помахал рукой, словно прогоняя мошку. Старик же что-то сказал и кивнул в сторону осколков вазы.

Словно выброшенная на берег рыба, я всё раскрывал и закрывал рот, силясь выдавить из себя хоть звук. Но не получалось — у меня отняли право говорить.

Старик громко крикнул.

Человек, чьими глазами я смотрел, вздрогнул и на коленях подполз к осколкам. Он бережно собрал каждый кусочек, после чего поднялся и, низко опустив голову, побрёл к выходу.

Видение завершилось, и я ощутил себя в собственном теле.

— Неприятненько, — пробормотал я, потирая горло.

— Что там было? — с любопытством спросила Шарлотта.

Я коротко пересказал ей видение, а в конце задумчиво добавил:

— Я успел разглядеть герб. Точнее, его половину: солнце с шестью лучами, а под ним протянутая рука. Это Каристия.

— Значит, предки барона, который дал тебе эту вазу, были из Каристии?

— Возможно, — кивнул я.

— Ты будешь её восстанавливать?

Я взглянул на осколки.

На самом деле реставрация вазы — это совсем не то же самое, что реставрация украшений. Тут нужны другие знания и умения. Не спалюсь ли я, если верну этой посудине идеальный вид?

Потом решу.

Я зевнул. Только сейчас на меня навалилась сильнейшая слабость — и я понял, насколько вымотался за день и ночь.

Но совсем об этом не жалел. Вспомнив о своём успехе с ускорением, я широко улыбнулся.

Впервые с момента попадания в этот мир — а может, и вообще за всю жизнь — я чувствовал внутри такой сильный огонь. Желание жить, развиваться, становиться сильнее.

— Пойду спать, — пробормотал я, поднимаясь. — Если что, зови.

— Конечно, — кивнула Шарлотта.

Я поднялся в свою комнату, подошёл к окну и раздвинул шторы. Небо немного прояснилось, и вдали виднелась Луна.

Тут в моей голове раздался шепоток:

Умри. Умри. Умри.

Поморщившись, я задёрнул шторы.

Скоро полнолуние, надо к нему подготовиться.

Думаю, сделаю себе какой-нибудь гроб, обвяжусь цепями, выпью транквилизатор и лягу в него. Как вампир. Надеюсь, сработает.

* * *

Бернгольд, резиденция виконта Грэй.

Елизавета Грэй завтракала на улице. Она как раз доедала творожные сырники с клубникой в сливках, когда услышала голоса — и увидела графа Давыдова. Тот шагал к ней рядом с её довольным отцом и улыбался до ушей.

— Елизавета! — воскликнул граф.

Быстро подойдя, он опустился на одно колено и с придыханием произнёс:

— Я так ждал нашей встречи!

Елизавета печально улыбнулась.

— Что с вами? — вдруг напрягся граф. — Я вижу тоску в ваших глазах! Вас что-то беспокоит?

— Нет, что вы, — Елизавета отвернула голову.

— В последнее время дочь сама не своя, — тревожно сказал отец. — Нам тоже ничего не говорит.

— Что случилось, Елизавета? — Давыдов резко поднялся. — Вам нездоровится? Или вы получили дурные вести? Прошу, скажите, что вас тревожит.

— Граф… — Елизавета опустила взгляд и сцепила пальцы на коленях. — Я не хочу, чтобы у вас начались проблемы.

— Проблемы?.. — Давыдов замер, пытаясь уловить смысл её слов. — Вам кто-то угрожает? Шантажирует?

— Нет, что вы… — Девушка торопливо покачала головой.

Граф всмотрелся в неё внимательнее. В опущенные глаза, напряжённые плечи, пальцы, слишком крепко сжавшие ткань платья.

— Елизавета… вас кто-то обидел?

Она едва заметно вздрогнула.

Лицо Давыдова мгновенно изменилось.

— Кто? — Он подался вперёд. — Кто вас обидел? Назовите имя, прошу!

Елизавета долго молчала. А затем, так и не подняв глаз, едва слышно зашептала:

— На приёме виконта Управского меня оскорбил один молодой человек.

— Кто посмел⁈ — зарычал граф Давыдов.

— Это известный реставратор, — мёртвым голосом произнесла она. — Артур Ричи. Я всего лишь хотела с ним познакомиться — ведь я люблю мастеров своего дела. Но… — Елизавета опустила голову.

— Артур Ричи, значит, — процедил граф. — Можете ни о чём не переживать, Елизавета. Ваша обида будет смыта кровью.

Елизавета поджала губы.

Убьёт ли граф Артура Ричи или всего лишь ранит? Ей нужно первое. Если Виктор выживет и догадается, откуда прилетело, всё станет только хуже.

Она посмотрела на Давыдова и попросила:

— Останьтесь, пожалуйста. Позавтракайте со мной.

Тот тут же расплылся в улыбке.

— С превеликим удовольствием!

Граф сел напротив.

— Мама, папа, оставите нас? — Елизавета обернулась к родителям.

— Конечно-конечно, — засуетились те.

Они были очень рады, что их дочь приглянулась столь влиятельному человеку.

Вскоре пара осталась одна.

— Граф, — прошептала девушка и взглянула Давыдову прямо в глаза.

Она активировала свою первую способность, и тот замер.

— Как же вы прекрасны… — он тяжело задышал, его лицо покраснело.

— Граф, — ещё раз прошептала Елизавета. — Прошу, пусть Артур Ричи исчезнет.

— Да, — тут же кивнул он. — Да, конечно.

Давыдов потянулся к ней, желая дотронуться.

— Граф, — Елизавета отшатнулась. — Прошу, сделайте это как можно скорее. Сейчас.

— Да, да, — закивал он, не сводя с неё глаз.

Он дышал тяжело и явно с большим трудом сдерживал себя.

— Граф, — чуть строже сказала Елизавета. — Идите. Прошу.

— Я пойду, — неохотно отозвался он. — Ради вас я готов на всё, я всё сделаю. Он исчезнет, вот увидите. Вы больше никогда о нём не услышите.

Граф нехотя поднялся.

— Прошу, — пролепетал он. — Хотя бы поцелуй. Один поцелуй. Умоляю.

Елизавета встала, подошла к нему и едва коснулась губами его щеки.

Но и этого хватило: мужчина вздрогнул всем телом, а его глаза увлажнились.

— Я вас так люблю, — прошептал он, глядя на неё.

— Идите, граф, — Елизавета дотронулась до его руки. — Идите. Выполните мою просьбу, пожалуйста. И тогда я вас отблагодарю.

Уточнять, в чём именно будет заключаться благодарность, она не стала.

У графа чуть не закружилась голова. Спросить он не посмел — развернулся и бегом бросился на улицу.

— Поблагодарю вас, — прошептала Алина ему вслед. — Поцелуем в другую щёку.

Она немного постояла и вернулась за стол.

Вот только завтрак уже не шёл ей в горло.

Девушка сидела и вспоминала прошлую жизнь. И каждый раз, когда она думала о том, что скоро из-за её действий Виктор исчезнет, сердце сжималось от боли.

Но раз за разом Алина уверяла себя: так надо. Это другая жизнь. Алина и Виктор остались в прошлом. Теперь они совершенно другие люди.

— Лже-Артур, вставай!

Мой персональный будильник в очередной раз меня разбудил. Я открыл глаза и поморщился — шея затекла. Сегодня же куплю нормальную кровать, устал уже спать на полу.

Я поднялся и размял шею.

— Что там? — тихо спросил я, глядя на Машу.

Девочка мирно спала и выглядела совершенно здоровой. От одного её вида на губах сама собой появилась улыбка.

— Вредный клиент, — пояснила Шарлотта. — Он внизу разговаривает с Витей, непонятно что хочет. Витя не справляется, скоро придёт тебя звать.

Я кивнул и пошёл умываться. Быстро привёл себя в порядок и как раз вышел из ванной, когда увидел явно нервничающего Витю.

— Господин! — выдохнул он с облегчением. — Там клиент. Он требует позвать вас.

— Иду, — кивнул я.

Спустившись вниз, я увидел хмурого старика с моноклем на правом глазу. Тот стоял у одной из витрин и с каким-то брезгливым выражением разглядывал выставленные товары.

— Добро пожаловать в «Лавку на углу», — произнёс я, подходя ближе. — У вас ко мне какое-то дело?

Старик прищурился. Медленно оглядел меня с головы до ног, задержался на лице и презрительно фыркнул.

— Я хотел посмотреть на шарлатана, который объявил себя лучшим реставратором страны, — процедил он. — Как ты вообще можешь называть себя лучшим в твоём-то возрасте? Я двадцать лет только учился своему ремеслу! Я больше полувека работаю в этой сфере! За моими плечами тысячи заказов, но даже я не смею так громко себя называть!

— О-о, так вы мой конкурент, — понял я.

— Какой из тебя конкурент? — старик снова презрительно фыркнул и поправил монокль. — Молодой выскочка, который вылез непонятно откуда. Мы с коллегами навели о тебе справки. И знаешь, что выяснили? Нет ни одного уважаемого мастера, который обучал бы такого охламона, как ты.

Я нахмурился.

— Старик, если ты пришёл меня оскорблять, то иди отсюда. Не твоё дело, где я учился, как работаю и как меня называют клиенты. Я понимаю, что завидно — но это твои проблемы.

— Как ты смеешь так разговаривать со старшими⁈ — прошипел старик.

— Если старший не умеет относиться ко мне с уважением, то его возраст меня совершенно не волнует, — я указал на дверь. — Прошу на выход.

Старик аж задрожал от злости.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — предупредил он. — Поверь, мы так просто этого не оставим.

Он резко развернулся и зашагал к выходу.

— Да-да, — я лениво отмахнулся.

Впрочем, если честно, его появление меня не слишком удивило.

Насколько я знаю, раньше Гданеж был ювелирной столицей не только Янтарной Империи, но и всего мира. Здесь селились лучшие ювелиры и мастера.

Более того, при Мяснике Гданеж превратился в главный мировой центр торговли и сертификации бриллиантов.

Хоть сейчас Гданеж стал тенью прежнего себя, но в городе до сих пор полно мастеров самого разного толка — в том числе ювелиров и реставраторов.

Я выкинул старика из головы и поднялся наверх.

Уже не торопясь, привёл себя в порядок, после чего заглянул на кухню и проверил продукты.

Пирожочек уже давно проснулся. Жирная крыса сидела на полу и недовольно смотрела на меня красными глазами.

— Пи! — заявил он. — Пи-пи!

Жалуется, что я поздно проснулся?

— Скоро будет еда, не ворчи, — бросил я ему.

Спустившись, я отправил Витю в магазин. Когда тот вернулся, я приготовил завтрак на троих — себе, Витьке и Пирожочку.

После еды Витька остался в торговом зале встречать клиентов, а я решил наконец заняться работой.

Вчера мне поступило сразу шесть заказов — самый успешный день за всё время существования моей лавки. Я разложил их на столе: хрустальное сердце, серебряный браслет со сломанной застёжкой, золотую серьгу с выпавшим камнем, старый кинжал с треснувшей рукоятью, карманные часы с разбитым стеклом и странный круглый диск размером с ладонь, украшенный вкраплениями изумрудов.

Отдельно лежали пять предметов, которые мне передали аристократы в столице — их восстанавливать я пока не спешил. С моей лунной жемчужиной мне понадобится всего несколько минут, чтобы привести всё в идеальное состояние, так что можно не торопиться. Пусть пока остаются сломанными — так они привлекают меньше внимания. Да и занимают меньше места — та же разбитая ваза куда компактнее целой.

Однако среди этих пяти вещей был один интересный кулон, переданный мне бароном Калидовским. Для него было доступно Погружение.

— Проверь, пожалуйста, никто не подходит к лавке? — попросил я Шарлотту.

— Сейчас!

Девочка тут же исчезла.

Пока она проверяла улицу, я достал кулон и положил его рядом с остальными заказами.

Шесть новых заказов за один день…

Моя популярность продолжает приносить плоды. А учитывая, что рынок реставрации в Гданеже весьма небольшой, реакция того старика с моноклем понятна. У него буквально из-под носа начали уходить хорошие заказы — тут любой разозлится.

— Никого нет, — доложила вернувшаяся Шарлотта. — Витя тоже пока ничего не делает. Просто сидит и разглядывает какой-то дешёвый кулон.

Я кивнул.

Надо бы научить парня нормально читать. Но пусть этим займётся его сестра. Когда Маша проснётся и придёт в себя, я предложу ей работать на меня. Раз уж она была служанкой у аристократки, то наверняка умеет убираться, следить за домом и, возможно, готовить.

Такая помощница мне сейчас точно не помешает.

— Будешь использовать Погружение? — догадалась Шарлотта.

— Ага, — кивнул я.

После вчерашней тренировки я стал относиться к своей магии с гораздо большим интересом. В том числе — к Погружениям.

А вдруг именно в этом кулоне скрыта какая-нибудь новая способность, которую я смогу повторить?

Поэтому я даже закрыл глаза на риск, что кто-нибудь придёт или Витька заглянет в каморку, пока я буду в отключке. Ничего страшного.

Я сосредоточился на кулоне, и перед глазами появилась надпись:

Объект: Кулон с изумрудом.

Материал корпуса: белое золото 56-й пробы, эмаль, чернёная гравировка.

Вставка: изумруд ступенчатой огранки.

Возраст изделия: 79 лет.

Состояние: повреждён.

Повреждения: изумруд пересечён трещиной; оправа деформирована; ушко кулона погнуто; эмаль местами сколота.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 100 из 100.

Я активировал Погружение.

Из пальцев вырвались всполохи электричества, и меня затянуло в новое видение.

Я зарычал и прыгнул на бледного парня, резко взмахнув рукой.

Скорость была нечеловеческой. Пальцы заканчивались длинными белыми когтями сантиметров по шесть.

Парень чудом успел отскочить, и мои когти с противным скрежетом полоснули по стене.

— Мама! — закричал он. — Остановись!

Из моего горла вырвался новый рык.

Значит, я всё-таки в теле женщины. Совершенно не чувствуется. Из эмоций — только какая-то жуткая смесь безумия и ярости.

— Мама! — снова крикнул парень.

На вид ему было лет двадцать. Я смутно его узнал — правда, на балу Управского он выглядел гораздо старше.

Я снова прыгнул, пытаясь располосовать его когтями.

Парень шарахнулся в сторону.

— Мама, ну зачем⁈ — чуть ли не рыдая, выкрикнул он. — Борись! Не становись одержимой! Борись!

Я ничего не ответил. Точнее, женщина, в чьём теле я находился, снова зарычала и бросилась вперёд. На этот раз она двигалась ещё быстрее.

Парень чудом успел увернуться, но кончик моего когтя всё же полоснул его по руке.

Брызнула кровь.

— У меня нет выбора, — чуть не плача пробормотал он, отскакивая назад.

На его пальцах начали вырастать такие же белые когти. Правда, заметно короче моих.

— Прости меня, мама.

Я с яростным рыком бросился на него.

Парень резко ушёл в сторону.

И тут моё горло взорвалось болью.

Я захрипел, схватившись за шею. Между пальцев хлынула кровь.

Голова закружилась.

Я рухнул на колени, продолжая хрипеть, и тут с моей шеи сорвался кулон и с глухим стуком упал на пол, перекатившись пару раз.

Один из когтей парня задел украшение. Основа погнулась, а изумруд треснул. На кулон водопадом хлынула кровь из перерезанного горла.

— Мама…

Кто-то сзади крепко обнял меня. Парень плакал.

Меня выдернуло из видения, я судорожно вдохнул и тут же схватился за горло. Фантомная боль на этот раз оказалась особенно сильной. Казалось, что мне и правда перерезали шею.

Я сильно вспотел.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы просто прийти в себя. Шарлотта терпеливо молчала. Она уже привыкла к моему состоянию после особенно тяжёлых Погружений и не мешала.

Наконец я потянулся к графину, налил воды и сделал несколько больших глотков. Горло всё ещё саднило.

— Ну что там? — не выдержала Шарлотта.

Я хрипло пересказал ей увиденное.

— Одержимость, — прошептала она. — Интересно, что это такое?

— Видимо, процесс, при котором дух занимает тело Мистика, с которым заключил контракт, — предположил я, потирая горло. — Наверное, что-то похожее ты пыталась сделать с Региной.

Шарлотта помрачнела и слегка отвернулась.

Я нахмурился, вспоминая видение.

Одержимость.

Впервые я услышал это слово, когда находился в теле графини Болконской. Тогда Елена Мудрая поняла, что происходит, и приказала немедленно её остановить.

Теперь я увидел второй похожий случай. Надо будет всё же побольше узнать про одержимость. Очень уж интересно, что это такое и при каких условиях она наступает.

Некоторое время я просто приходил в себя, а затем всё-таки вернулся к работе.

Первым делом восстановил хрустальное сердце — сегодня та парочка аристократов должна приехать за своим заказом. Мы не обговорили цену, но, думаю, они не станут жадничать.

Затем я занялся остальными предметами, восполняя потраченную энергию из лунной жемчужины.

Готовые заказы прятал по ящикам. Только хрустальное сердце оставил на столе, аккуратно поставив в углу.

Когда я уже приступил к пятому предмету — странному круглому диску размером с ладонь с вкраплениями изумрудов, — ко мне подлетела Шарлотта.

— Там Связной пришёл.

— Ого, — удивился я и тут же поднялся.

Выйдя в торговый зал, увидел знакомого невзрачного мужчину. Тот стоял у прилавка и совершенно безэмоционально смотрел на Витьку, который уже хотел постучаться в каморку и позвать меня.

— Вить, сходи пока проведай сестру, — велел я.

— Да, — кивнул парень.

Он бросил любопытный взгляд на гостя и быстро вошёл в каморку.

Я подошёл к Связному, оставаясь настороже и готовый в любой момент выпустить электричество.

Тот, ничего не говоря, сунул руку во внутренний карман, вытащил сложенную бумажку и протянул мне.

Я развернул её.

«Улица Синей Розы, дом 12. Задний вход».

Несколько секунд я непонимающе смотрел на адрес.

— Это что?

— Там будет проводиться ритуал призыва духов и заключения контрактов, — спокойно произнёс Связной.

Больше ничего не добавив, он развернулся и направился к выходу.

Я проводил его взглядом, сложил бумажку и посмотрел на Шарлотту.

— Проверишь?

— Да, — охотно кивнула она. — Только где эта улица?

Я и сам не сразу вспомнил, но примерно объяснил направление.

— Наверное, найду, — кивнула Шарлотта и исчезла.

После короткого обучения у того старого духа её возможности заметно выросли. Теперь Шарлотта могла гораздо дальше удаляться от меня.

Улица Синей Розы находилась ближе к центру, но всё ещё в восточной части города — с той же стороны, что и моя лавка. Так что шанс, что Шарлотта сможет туда добраться, был весьма немал.

Я сел за стол и принялся ждать, постукивая пальцем по столешнице. Через несколько минут в голове раздался её радостный голос:

— Нашла!

— И что там?

— Обычный дом, — затараторила Шарлотта. — Но внизу большой подвал. А ещё там есть магазинчик, где продают тетради и перьевые ручки.

— Отлично, — улыбнулся я.

Значит, мне не придётся снимать временное жильё, чтобы Шарлотта смогла подсмотреть за процессом становления Мистиков. Всё же мне очень интересно, что там произойдёт.

И особенно — что случится с баронессой Коваль. Если мои предположения верны, душа графини Болконской после смерти досталась Арешу. А значит, шансов на то, что диадема сработает как духовное сокровище и позволит призвать её, практически нет.

Надеюсь, баронесса не пострадает. Она мне весьма симпатична как личность.

Я позвал Витю, оставил его в торговом зале, а сам спустился в подвал. Некоторое время постоял, оглядывая помещение, а затем заметил зависшую рядом Шарлотту.

— Думаю, устрою себе клетку вот тут, — я указал на дальний угол. — Только придётся немного испортить стены. Вбить несколько креплений, чтобы можно было нормально зафиксировать цепи.

Шарлотта серьёзно кивнула:

— Постарайся сделать всё, что можешь. Та ночь до сих пор самая страшная в моей жизни.

Я поднял голову к потолку, вспомнил прошлое полнолуние и невольно содрогнулся. Да уж. Тогда было крайне страшно.

Возможно, с помощью цепей и транквилизатора я смогу защититься от собственного тела, когда оно снова попытается меня убить. Но оставалась ещё одна проблема — молнии из потолка.

Хотя даже если здесь, как в прошлый раз, появится грозовая туча и начнёт фигачить меня разрядами, вряд ли я сильно пострадаю. Моё тело прекрасно переносит электричество.

— Ладно, — решил я. — Пойду к старому Гарику, куплю доски, крепления, цепи и прочие нужные вещи. Заодно наконец закажу нормальную кровать, а к ней — подушки, одеяло, постельное бельё и ещё всякую мелочь. Хватит уже спать на полу.

— Давно пора, — кивнула Шарлотта.

Я поднялся наверх и предупредил Витю:

— Я пойду на рынок. Если придут важные клиенты, попроси их либо подождать, либо зайти попозже. Я вернусь к трём.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Витя.

Я накинул плащ и вышел из лавки.

Поезд Бернгольд — Гданеж.

Граф Давыдов сидел в купе первого класса и невидящим взглядом смотрел в окно поезда.

Он даже не помнил, как купил билет и сел в поезд. Все его мысли занимала Елизавета Грэй — она и только она.

Пару раз в сознании робко мелькала мысль, что такая одержимость девушкой не совсем нормальна, но граф тут же отгонял её прочь. Стоило ему вспомнить Елизавету, её лицо, голос, улыбку — и сомнения исчезали сами собой.

Давыдов находился словно в какой-то прострации и совершенно не замечал хода времени.

Лишь когда поезд вдруг начал резко тормозить, а колёса с оглушительным скрежетом заскользили по рельсам, граф словно очнулся.

Он нахмурился и огляделся.

Что происходит?

Купе первого класса находилось в головной части состава, недалеко от кабины машиниста. Давыдов поднялся, вышел в коридор и направился туда.

За дверью обнаружилась перепуганная компания: бледная проводница и двое мужчин из поездной команды.

— Что случилось? — хмуро бросил Давыдов.

— В последних вагонах резня, — дрожащим голосом произнесла девушка. — Там творится что-то ужасное.

Граф моментально подобрался.

— Я проверю.

Он уже повернулся к выходу, когда один из мужчин окликнул его:

— Постойте! Кто вы вообще такой⁈

Давыдов бросил на него холодный взгляд.

— Капитан особого отряда армии Приморской Республики. И раз я сказал, что разберусь, значит, разберусь.

Он вышел в коридор и быстрым шагом направился в хвост состава.

Всего в поезде было десять вагонов. Один первого класса, три второго и шесть третьего — самых дешёвых и набитых пассажирами почти под завязку.

Уже в пятом вагоне Давыдову начали попадаться испуганные люди.

К шестому их стало гораздо больше.

Пассажиры бежали к голове состава, толкались, кричали, мешая друг другу выбраться.

— Убийцы!

— Они всех убивают!

— Пропустите!

Поезд к этому времени окончательно остановился.

Давыдов с трудом протолкнулся сквозь людской поток и добрался до двери седьмого вагона.

Распахнул её и замер.

Повсюду лежали трупы.

Убитый старик был перекинут спиной через деревянную скамью, будто его небрежно швырнули туда после смерти. Голова безвольно свисала набок, рот застыл приоткрытым, а одна рука болталась почти у самого пола. Рядом, прямо в проходе, лежала пожилая женщина в тёмном платье — её седые волосы растрепались, один ботинок слетел, а под телом расползалась густая лужа крови.

Чуть дальше валялся мужчина с неестественно вывернутой шеей. Его взгляд остекленел, глаза смотрели куда-то в потолок, а пальцы всё ещё сжимали край сиденья, будто в последний миг он пытался за что-то ухватиться. Возле него, у самой стены, скорчилась молодая девушка с распоротым боком, а через две скамьи от неё полулежал мальчишка лет четырнадцати — мёртвый, с запрокинутой головой и побелевшим лицом.

Тела были повсюду. Кто-то осел на сиденье, будто просто задремал, кто-то рухнул в проходе, мешая пройти, а кто-то так и застыл, прижавшись к стенке вагона. На деревянных спинках темнели кровавые мазки, на полу валялись шляпы, сумки, трости, чей-то раскрытый чемодан с вывалившимися рубашками и бельём. Кровь медленно текла по полу, затекала под скамьи, скапливалась в щелях между досками и смешивалась с грязью, которую пассажиры натаскали с обувью. В душном вагоне стоял тяжёлый запах крови и дерьма.

— О-о-о, неужели кто-то сам пришёл к нам? — раздался голос с противоположного конца вагона.

Давыдов прищурился.

Из-за сиденья поднялся худой мужчина в клетчатом пиджаке, штанах и такой же кепке. Он сунул окровавленную руку в кожаную барсетку.

Тут дверь восьмого вагона распахнулась.

— Они все в десятом! — сообщил вошедший мужчина с револьвером в руке. — Забились туда, как крысы. Я заблокировал двери, пошли добьём.

— У нас тут гость, — клетчатый кивнул в сторону Давыдова.

Следом из восьмого вагона показался третий убийца — огромный толстяк с давно немытой бородой.

Давыдов молча оценивал противников, вытаскивая револьвер.

— Туша, иди первым, — велел клетчатый. — У него оружие.

Толстяк осклабился, продемонстрировав гниловатые зубы, и двинулся вперёд.

Давыдов поднял револьвер и несколько раз выстрелил ему в грудь.

Бах! Бах! Бах!

Здоровяк даже не пошатнулся — пули вошли в тело и исчезли в нём, оставив после себя дырки в рубашке грязно-серого цвета.

— Не помогает, да? — расхохотался толстяк.

Граф молча открыл небольшую сумку на поясе, где лежали усиленные патроны.

— Кончай его! — бросил клетчатый.

Давыдов не успел перезарядиться.

Клетчатый резко прыгнул вверх и каким-то совершенно противоестественным образом побежал по потолку. В обеих руках блеснули ножи.

Мужчина с револьвером одновременно вскинул оружие — грохнул выстрел.

Давыдов резко ушёл в сторону. Правой рукой он продолжал удерживать револьвер, а левую сжал в кулак.

Клетчатый уже находился всего в метре, когда Давыдов раскрыл ладонь.

Убийца дёрнулся, сорвался с потолка и с хрустом рухнул на пол.

Толстяк резко замедлился, его глаза расширились.

Мужчина с револьвером выстрелил, но пуля пролетела мимо Давыдова. Больше он не смог нажать на спуск.

Давыдов сосредоточился. Удерживать Окаменением сразу троих Мистиков было непросто. Спасало лишь то, что ни один из них не оказался Старшим.

Пальцы графа мелко задрожали от напряжения и расслабились. Все трое окончательно застыли, неспособные пошевелиться — Окаменение завершено.

Давыдов спокойно подошёл к клетчатому. Тот лежал на полу и смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них плескался животный ужас.

Граф приставил ствол к его голове и дважды выстрелил. После чего перевёл взгляд на толстяка. Тот что-то промычал, из его глаз покатились слёзы.

— О-о, силён, — уважительно заметил Давыдов.

Граф приставил револьвер прямо к его глазу. Выстрел.

Третий убийца погиб так же быстро.

Только после этого Давыдов позволил себе расслабить левую руку.

Окаменение рассеялось, два тела повалились на пол.

Граф открыл барабан револьвера и задумчиво посмотрел на пустые каморы.

Особые патроны стоило беречь. Даже ему их выдавали в весьма ограниченном количестве.

Впрочем…

В последнее время Мистики совсем распоясались.

Подумав, Давыдов зарядил три обычных патрона и три убойных. Щёлкнул барабаном, выставляя первым обычный.

Если первого выстрела окажется недостаточно, второй точно добьёт.

Закончив с оружием, граф быстро обыскал тела. В барсетке клетчатого лежала горсть мутноватых окровавленных бусинок.

Давыдов помрачнел и процедил с отвращением:

— Поглотители душ.

Ему захотелось выбросить эту мерзость прямо сейчас, но нельзя.

Некоторые бусины уже были заполнены, а значит, их придётся передать начальству.

Граф вытер бусины от крови, убрал их в карман и пошёл дальше, в хвостовые вагоны. Пассажиры шарахались от него и освобождали дорогу, видя кровавые следы на одежде и револьвер в руках.

У входа в десятый он остановился: металлическая дверь была искорёжена, её края загнулись вокруг рамы. Даже ручка утонула в перекошенном металле — открыть такую дверь изнутри было невозможно.

Давыдов поморщился. Теперь стало понятно, что имел в виду убитый Мистик, когда говорил, что заблокировал пассажиров.

За дверью слышался приглушённый женский плач и чьи-то крики о помощи.

— Отойдите от двери! — громко приказал Давыдов. — Все отойдите!

Дождавшись возни с той стороны, граф осмотрел тамбур. На стене висел пожарный топор. Давыдов сорвал его с креплений, несколько раз ударил по искорёженной двери, расширяя щель между полотном и рамой, затем просунул туда обух и навалился всем весом.

Металл протяжно заскрежетал.

С первого раза ничего не вышло. Граф перехватил топор поудобнее, упёрся ногой в стену и надавил сильнее. Искривлённый лист медленно поддался, отрываясь от рамы.

Ещё несколько движений — и между дверью и косяком появилась достаточно широкая щель.

Давыдов бросил топор, вцепился пальцами в край двери и с силой дёрнул на себя. Металл взвизгнул, дверь перекосило ещё сильнее, но наконец она распахнулась.

Из десятого вагона на него уставились десятки глаз.

Пассажиров здесь набилось столько, что многие стояли в проходе между скамьями. Женщины прижимали к себе детей, мужчины держали в руках всё, что смогли найти — трости, зонты, чемоданы.

— Спокойно, — Давыдов опустил оружие стволом к полу. — Убийцы мертвы. Здесь есть ещё нападавшие?

Люди переглянулись.

— Нет… — наконец выдавил седой мужчина возле окна. — Их было трое. Один согнал нас сюда, а потом… потом закрыл дверь.

— Раненые есть?

Поднялось сразу несколько голосов. Давыдов быстро прошёл по вагону, осматривая пассажиров. Серьёзных ранений здесь не было — несколько человек получили ушибы в давке, у молодой женщины была рассечена бровь, а один пожилой мужчина держался за вывихнутую руку.

Граф добрался до заднего тамбура и сразу понял, почему пассажиры не попытались выбраться с другой стороны. Наружная дверь выглядела не лучше первой — металлическое полотно выгнулось дугой, а раму сдавило так, что дверь намертво заклинило.

— Опасность миновала! — громко сообщил Давыдов. — Оставайтесь здесь, ждите помощи.

Напряжение понемногу начало отпускать людей. Кто-то заплакал уже в голос, женщина возле стены начала молиться Творцу, а седой мужчина тяжело опустился на пол, так как все скамьи были заняты.

Давыдов задержался ещё на несколько секунд, убедился, что никто из пассажиров не ведёт себя подозрительно, после чего развернулся и пошёл обратно.

Добравшись до головного вагона, он заглянул к поездной команде.

— Угроза нейтрализована, — коротко сообщил он. — Продолжайте движение. В Гданеже сообщите обо всём властям, они разберутся.

Работники поезда облегчённо закивали.

— Спасибо вам, — пролепетала испуганная проводница. — Спасибо большое.

— Как ваше имя? — спросил один из мужчин.

Давыдов слегка расправил плечи.

— Граф Иван Давыдов. Запомните моё имя!

Сказав это, он развернулся и вернулся в своё купе, где устроился на прежнем месте.

Всего несколько мгновений граф ещё думал о произошедшем и о предстоящей встрече с каким-то лавочником.

А затем мысли вновь вернулись к Елизавете.

Давыдов мечтательно улыбнулся.

Сделав весьма крупный заказ в лавке стройматериалов, я отправился на рынок. Всё равно доставку обещали не раньше чем через полчаса — успею пройтись по лавкам.

Первым делом заглянул к молочнику.

— Здорово, Эрни! — бросил я.

Мелкий мужичок со шрамом на виске быстро скользнул по мне взглядом и тут же снова уставился на свои бутылки, раскладывая их на прилавке.

— Приветствую, Артур, — пробормотал он себе под нос. — Как твои дела?

— Неплохо, — отозвался я, оглядывая ассортимент. — У тебя как в последнее время?

— Туго, — Эрни дёрнул плечом и заговорил быстрее, глотая окончания. — Народу всё меньше и меньше. А у тех, кто остался, нет денег на молочку.

Эти его слова слегка подпортили мне настроение. Я набрал побольше сыра и молока, после чего зашёл в овощной ряд.

— Привет, Мура, — кивнул я здоровенной девушке.

Та мгновенно залилась краской и опустила глаза, комкая передник.

— З-з-здравствуйте…

Ну вот, опять.

Я неспешно набрал весьма немалый баул овощей, расплатился и напоследок улыбнулся ей:

— Хорошего дня.

— Прошу… вот, — Мура сунула мне через прилавок луковицу и стала совсем уж пунцовой.

Каждый раз она так.

— Спасибо тебе, — улыбнулся я, забирая подарок.

Последним я решил заглянуть к булочнику.

— О-о, Артур! — глаза Бориса загорелись. — Привет-привет! Давно тебя что-то не было.

— В столице был, — ответил я, останавливаясь у прилавка. — Представляешь, наследство получил.

— Да ты что⁈ — булочник навалился пузом на прилавок. — И чего, большое?

— Целую лавку в столице, — гордо сообщил я.

— О-о… — Борис покачал головой. — Значит, правду говорили, что ты из богатой семьи?

— Можно и так сказать.

— Времена серого хлеба для тебя прошли? — он хитро прищурился.

— Прошли, — кивнул я. — Давай самое лучшее. И что-нибудь из сладкого.

— Без проблем!

Борис схватил сетчатый пакет и принялся торопливо набивать его белыми румяными булочками, одну за другой, то и дело косясь на меня. Явно боялся, что я его сейчас остановлю.

Ну и ладно, ничего страшного. Часть отдам детям.

— А то самое будешь брать? — вдруг зашептал он, подмигивая.

Я на секунду задумался.

Самогон мне сейчас без надобности — денег, оставшихся от подарка Виктора Ричи, хватит надолго. Да и тащиться к старьёвщику за очередной партией хлама я пока не собирался. Но вот просто зайти и подарить деду Вале бутылку в знак старой дружбы…

А почему бы и нет? Всё же он в прошлом спас мне жизнь.

— Давай, — кивнул я. — И давай сразу три.

Борис аж просиял. Нырнув под прилавок, он вытащил три бутылки и, как всегда, с любовью погладил каждую, прежде чем расстаться.

К этому моменту я был навьючен, как лошадь, поэтому больше никуда заходить не стал. Мяса дома хватало — Витька набрал его ещё утром, — да и остальных продуктов тоже. Просто захотелось немного прошвырнуться.

Вернувшись в лавку, я перетаскал все покупки наверх и позвал Витьку.

— Разложи продукты, — попросил я.

— Да, конечно!

Его взгляд намертво прикипел к пакету с булочками.

— Можешь взять сколько хочешь, — улыбнулся я.

— Спасибо! — воскликнул парень.

— И этой свинье тоже что-нибудь кинь, — я кивнул в сторону жирной крысы, сидящей в углу.

Витька хихикнул и закивал.

Как раз в этот момент внизу постучали. Я вытащил часы — без одной минуты три. Кажется, я знаю, кто это.

Спустившись, я открыл дверь и увидел ту самую молодую пару, что оставила мне на починку хрустальное сердце.

— Проходите, господа, — улыбнулся я. — Ваш заказ готов.

— Вы справились? — с волнением спросила баронесса.

— Разумеется.

Зайдя в каморку, я аккуратно поднял хрустальное сердце за подставку и вынес его в торговый зал.

— Ох, — выдохнула баронесса. — Оно как новое!

Девушка подбежала ближе и осторожно, самыми кончиками пальцев, погладила хрусталь.

— И правда, как новое…

— Я же говорил, что справлюсь, — улыбнулся я.

Барон осмотрел работу долгим, очень пристальным взглядом, после чего протянул мне руку.

— Благодарю вас, Артур. Это сердце очень важно для нас.

— Обращайтесь, — я пожал ему руку.

Барон вытащил из кармана кожаный кошель и отсчитал стопку серебряных монет.

— Пятнадцать талеров, — он положил их на стол и подвинул ко мне. — Этого ведь достаточно за вашу работу?

— Более чем, — усмехнувшись, я забрал деньги.

Всё же у известности есть свои плюсы, причём весьма немаленькие. В прошлом, чтобы заработать пятнадцать талеров, мне пришлось бы торговать неделю. А теперь деньги буквально сами текут в руки.

Пара забрала хрустальное сердце, попрощалась и покинула мою лавку.

Я же спустился в подвал и ещё раз оглядел дальний угол.

Вроде бы всё должно получиться. Я прикинул, сколько понадобится досок и гвоздей и куда лучше вбить крупные костыли с ушками, чтобы продеть в них свою тонкую цепь. Даже если я буду сильно вырываться, они должны удержать меня.

Но, надеюсь всё же, что до этого не дойдёт.

Вскоре привезли первую часть покупок — доски, инструменты и гвозди. Тащили их двое: брат и зять старого Гарика — того самого лавочника, у которого я когда-то брал черепицу и прочие материалы для починки крыши, дверей и пола. По моей просьбе они снесли всё вниз, в подвал, и ушли.

А следом за ними прибыли и остальные заказы — сразу две гружёные повозки. В одной была односпальная кровать и два матраса, в другой — постельные принадлежности и одеяла. Всё это я покупал в большом магазине недалеко от центра.

В повозках прибыли двое молодых парней — они должны мне помочь всё перенести в лавку, их услуги я оплатил ещё в магазине.

Пока я со всем этим возился, начало вечереть.

Иногда заглядывали клиенты. Часть из них уходила, видя мою занятость, но часть оставалась — их принимал Витя. Парень всё лучше входил в роль продавца и даже без моей помощи взял несколько заказов на реставрацию.

Разобравшись с кроватью, я спустился в подвал и взялся за создание собственной клетки на полнолуние. Когда я вбивал колышек в стену, ко мне подлетела Шарлотта.

— К тебе прибыла Габриэла, — доложила она, зависнув над моим плечом. — С каким-то мужчиной. Наверное, дядя или отец.

— Габриэла… — пробормотал я и вздохнул. — Сейчас выйду.

Я взглянул на свои грязные руки и пошёл их мыть.

Конечно, я прекрасно понимал, зачем прибыла баронесса. Она уже давно подозревает, что в исчезновении Энтони виноват я. И девушка явно желает получить ответы.

Приведя себя в порядок, я спустился, открыл дверь и улыбнулся, глядя на Габриэлу и стоящего рядом мужчину.

— Госпожа баронесса, — я склонил голову, приветствуя Габриэлу, и перевёл вопросительный взгляд на её спутника.

— Артур, позвольте представить, — Габриэла чуть отступила в сторону. — Барон Адам Дейзи, мой отец. Папа, а это тот самый мастер, о котором я тебе рассказывала, — Артур Ричи.

— Наконец-то мы встретились, Артур, — добродушно улыбнулся чуть пухлый мужчина, одетый во фрак изумрудно-зелёного цвета, и ответил мне таким же лёгким поклоном. — Рад знакомству.

— Взаимно, господин барон. Проходите, — я приглашающе повёл рукой.

— Габри много рассказывала о вас, Артур, — произнёс Дейзи, заходя в лавку. — Она уверяет, что вы лучший специалист во всей стране.

— У вашей дочери острый ум и великая проницательность, — продолжая улыбаться, отозвался я. — Я бы на вашем месте доверился её суждениям.

Адам рассмеялся.

— Вы мне нравитесь, Артур, — он одобрительно кивнул и чуть огляделся.

— Габриэла предупреждала, что ваш главный талант именно в реставрации, а не в торговле, — он заметно посерьёзнел. — Поэтому я и пришёл к вам с большим заказом.

— С радостью возьмусь за любую работу, — кивнул я.

— Габри, девочка, позови Артёма, — обратился барон к дочери.

Габриэла молча направилась к выходу.

— Я хочу доверить вам сокровище своего деда, — барон сцепил пальцы перед собой. — В своё время он очень увлекался необычными механическими часами. И один экземпляр — настоящий шедевр его коллекции — был создан по личному заказу деда именитым мастером из Червонной Империи, Сергеем Речинским. Однако в ходе несчастного случая часы сломались.

Барон помолчал.

— Честно говоря, я и не планировал никому их отдавать. Не думал, что в Приморской Республике найдётся мастер, способный их восстановить, — он поднял на меня глаза. — Однако вам я верю.

Тут дверь открылась. Первой вошла Габриэла, а следом за ней — слуга, державший в руках лакированную коробку.

Я махнул рукой в сторону стола. Слуга поставил на него коробку и откинул крышку.

Подойдя ближе, я с любопытством заглянул внутрь.

Внутри, на тёмно-синем бархате, лежал дом.

Небольшой, чуть больше двух ладоней, но сделанный с невероятной дотошностью. Стены — матовое серебро, покрытое тончайшей гравировкой под кирпичную кладку. Крыша выложена крохотными эмалевыми черепицами тёплого коричневого цвета, каждая размером с ноготь мизинца. В окнах — настоящие стёкла в золотых переплётах, а за ними угадывались комнаты с крошечной мебелью.

Циферблат был вписан во фронтон над крыльцом: белая эмаль, золотые римские цифры, стрелки тоньше волоса.

Вот только левый скат крыши смяло, будто по нему с силой ударили чем-то тяжёлым. Эмаль осыпалась, обнажив покорёженный металл, одно из окон треснуло.

Ну и стрелки застыли — часы не шли.

— Как они были повреждены? — спросил я.

Барон помрачнел и качнул головой:

— Прошу прощения, но я не хочу об этом говорить.

— Конечно, — кивнул я. — Это не столь важно.

Я осторожно вытащил часы из коробки.

Тяжёлые, куда тяжелее, чем казались на вид, — основание явно цельное, литое.

Дом явно делали с натуры. Приземистый, одноэтажный, с высоким крыльцом в три ступени, причём вторая ступень была чуть скошена — мастер не поленился повторить даже такой изъян. Под окном стояла скамья, у торцевой стены — поленница, где каждое полено выточено отдельно. Сбоку, у самой земли, торчала заводная головка в виде колодезного ворота.

А под фронтоном, по обе стороны от циферблата, темнели две узкие створки. Значит, в положенный час они должны открываться.

— Мой прадед начинал приказчиком в чужой лавке, — произнёс барон, наблюдая за мной. — Ни титула, ни имени, ни денег. А когда его хозяин слёг, он рискнул и выкупил у него этот дом — вместе со всеми долгами, что за тем тянулись. Вокруг говорили, что он спятил. Но прадед расплатился за девять лет. А ещё через тридцать получил титул барона. Часы, которые вы держите, в точности повторяют тот самый дом — до последней ступени крыльца.

— Прекрасная история, — кивнул я и бережно уложил часы обратно в коробку. — Сделаю всё в лучшем виде. Они будут как новые.

— Если возникнут вопросы — обращайтесь, — барон протянул мне руку. — Было очень приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, — я пожал её.

Баронесса сделала лёгкий реверанс, и отец с дочерью направились к выходу. Габриэла заметно отстала и обернулась. Я догнал её и, когда барон уже вышел за дверь, услышал торопливый шёпот:

— Сегодня ночью жди.

Сказав это, девушка выпорхнула на улицу.

Ох. Я предвкушающе усмехнулся. Люблю, когда ночью ко мне захаживают аристократки. Правда, надо подумать, что ей сказать насчёт Энтони. Признаться или нет?

Я вернулся к рабочему столу и увидел Леона и Витьку. И когда рыжий пришёл?

— Если что — зовите, — кивнул я им.

— Да, конечно, — вразнобой отозвались они.

Взяв коробку с часами, я ушёл в каморку. Там ещё раз внимательно осмотрел часы и использовал Диагностику.

Погружения у них не оказалось — только Восстановление. Его я и применил, вернув механизму исходный вид.

То же самое я проделал и с тем странным диском, усыпанным изумрудами. Он был погнут, часть камней потрескалась, да и эмаль во многих местах пошла сколами. Несколько секунд — и предмет засиял, как в день своего создания.

Ну вот, срочных заказов у меня больше не осталось. Теперь можно продолжить заниматься своими делами.

Я спустился в подвал и продолжил возиться со своим узилищем. Вскоре я соорудил себе более-менее нормальное ложе для проведения полнолуния.

Эх, будет жутко неудобно, и, скорее всего, наутро всё тело будет ныть. Однако если это спасёт меня от смерти, то подобные неудобства — сущая мелочь.

Ещё дважды приходили клиенты, которых мне пришлось принимать лично, но в целом остаток дня прошёл весьма спокойно.

Мы поужинали, и я отпустил Леона. Витька же остался в спальне — ждёт, когда проснётся сестра.

На улице уже давно стемнело, время перевалило за восемь вечера, так что до её пробуждения осталось немного.

Девочка по-прежнему спала и выглядела всё такой же безмятежной.

Я подготовил продукты, чтобы быстро сварганить ей поесть, когда она проснётся, а после взялся за уборку, до которой давно не доходили руки. Провозился целый час.

После столь сложного дня я изрядно подустал, поэтому сходил в душ и собирался отдохнуть. Но как раз когда я одевался, внизу постучали.

— Посмотри, кто там, — мысленно попросил я Шарлотту, натягивая пижаму.

— Какой-то мужчина, — доложила Шарлотта. — Одет хорошо, явно не грабитель. Лицо не вижу из-за темноты.

Хм, очередной ночной клиент? Я спустился и открыл дверь.

Снаружи, как и вчера, моросил противный дождь.

— Позволите войти? — спросил мужчина. Его одежда сразу выдавала аристократа.

— Да, конечно, — улыбнулся я и отошёл в сторону. У незнакомца были кудрявые чёрные волосы и густые бакенбарды.

Гость уверенным шагом вошёл в лавку и огляделся.

— Это он! — воскликнула Шарлотта. — Граф Давыдов! Он стрелялся в дуэли из-за Елизаветы, то есть Алины!

Я как раз закрывал дверь и после слов Шарлотты резко обернулся.

Давыдов уже вытянул в мою сторону раскрытую ладонь.

Я потянулся к револьверу — и понял, что тело будто увязло. Движения резко замедлились, я не мог нормально шевелиться.

— Артур, нет! — закричала Шарлотта.

Давыдов шагнул ко мне, вскинул револьвер и выстрелил прямо в голову.

Сознание разогналось до предела.

Я выпустил из себя импульс молний. Грохнуло.

Перед самым лицом сверкнуло что-то серебристое, и я снова смог двигаться.

Давыдов вскрикнул и отшатнулся на несколько шагов. Его лицо перекосило от удара током.

Я выхватил свой артефактный револьвер, вскинул и выстрелил.

Бах!

Давыдова отбросило назад, словно я пальнул по нему из дробовика. Но гад остался жив! Он вновь поднял оружие, но не успел.

Бах! Бах! БАХ!

Пошли усиленные патроны, а следом — последний. Тот единственный, один из четырёх, купленный в запретной секции.

Голову графа буквально взорвало. Брызнул фонтан крови и костей, и тело мешком свалилось на пол. Затылка у него просто не осталось.

По доскам что-то покатилось, запрыгали мелкие бусины.

Я стоял и тяжело дышал. Сердце колотилось как бешеное.

— Что это было⁈ — потрясённо прошептала Шарлотта. — Как ты спасся⁈ Пуля исчезла прямо перед твоим лицом! Я видела!

Я пощупал шею и оттянул ворот.

Серебряная цепочка — тот самый артефакт, который я купил за десять Корон на сходке Наследника и который был способен остановить одну пулю в упор, — рассыпалась в песок. Он неприятно колол кожу, но я отметил это лишь краем сознания.

Я стоял, никак не мог отдышаться, и смотрел на труп.

Только что я в буквальном смысле заглянул в глаза смерти. Про цепочку я забыл и всерьёз думал, что умру. Я просто не успевал. Магия этого урода замедлила не только тело, но и мысли — поэтому электричество я выпустил с заминкой.

Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Руки чуть тряслись.

А затем на меня резко навалилась злость.

Что же ему такого сказала Алина, раз он пришёл меня убивать⁈ Или она напрямую науськала его на меня⁈

В такое мне верить не хотелось.

Да, Алина оказалась совсем не тем человеком, которого я знал. И всё же я не мог поверить, что она способна хладнокровно заказать друга детства.

Тут воздух над трупом замерцал, и с тела медленно поднялся призрак.

Призрачный Давыдов огляделся, посмотрел на свои руки, затем на меня — и горько улыбнулся.

— Я погиб, — пробормотал он.

— Да, ты погиб, — резко отозвался я.

Призрак удивлённо уставился на меня.

— Ты меня видишь?

— Вижу, — процедил я. — Кто тебе велел убить меня?

— Пошёл ты нахер, — усмехнулся Давыдов. — Тебе недолго осталось. Так что встретимся в мире духов, отброс.

Я опустил взгляд на пол. Те самые бусины, что раскатились, когда труп рухнул на доски — это поглотители душ.

Я поднял одну из бусин и подошёл к трупу. Держа поглотитель двумя пальцами, я вытянул руку так, что стоило мне разжать пальцы — и бусина упала бы прямо в развороченную рану на голове.

— Что ты делаешь? — напрягся Давыдов. Он дёрнулся вперёд. — Не смей! Это поглотители душ!

— Ты мне расскажешь всё, что я захочу, — мрачно произнёс я, глядя на призрака. — Иначе я продам твою душу Наследнику. Понял меня?

— Да, да, — закивал Давыдов. Он был по-настоящему напуган.

— Какого хрена ты пришёл меня убивать? — спросил я.

Призрак посмотрел на меня, потом на собственный труп.

— Говори, — резко бросил я.

Давыдов стиснул зубы.

— Елизавета, — процедил он. — Она меня околдовала. Не знаю, каким образом, но она заставила меня полюбить её. Сейчас я это прекрасно понимаю, а при жизни никак не мог противиться её магии.

Я тоже сжал зубы.

— Что именно она тебе сказала? Отвечай.

— Что ты её оскорбил. И попросила тебя убить, — пробормотал граф. — А я не стал противиться. Ради неё я был готов на всё.

Он криво усмехнулся.

Я лихорадочно соображал.

— Вот же тварь! — воскликнула Шарлотта. — Артур, нам нельзя оставлять это просто так!

Я кивнул, прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул.

— Кто знает о том, что ты приехал ко мне?

— Никто, — покачал головой Давыдов. — Я сорвался в ту же минуту, как Елизавета попросила меня тебя убить. Никого не стал уведомлять.

— То есть никто не знает, что ты в Гданеже? — уже спокойнее уточнил я.

— Знают, — поморщился он. — В поезде трое отбросов устроили резню с поглотителями душ. Я их прикончил. Поездная команда всё видела, так что власти города уже в курсе, что я здесь. Другое дело, что искать капитана Тайного Приказа они не станут.

— Что за Тайный Приказ? — нахмурился я.

— Особое подразделение армии, которое отвечает за взаимодействие с Мистиками, — пожал он плечами.

— Ладно, это сейчас неважно. Когда тебя начнут искать?

Граф прикинул что-то в уме.

— Дня через два. Может, даже через три, — он качнул головой. — У меня весьма скрытная работа, исчезнуть на несколько суток — в порядке вещей.

Я кивнул.

И тут в дверь резко забарабанили.

— Открывайте! Полиция! Мы слышали выстрелы!

Я дёрнулся и посмотрел в сторону двери. Сука! Да тут повсюду кровь, разбросанные куски костей и скальпа!

— Я их прогоню! — храбро заявила Шарлотта и вылетела наружу прямо сквозь дверь.

— Открывайте! — снова грохот.

— Кто эта девочка? — вдруг спросил граф.

Я не стал отвечать, напряжённо глядя на дверь.

— Бр-р… Что ж так холодно-то?

— Открывайте! — новый удар.

— Может, выбьем дверь?

— Да что ж такое? Откуда этот собачий холод?

Снова стук — но на этот раз заметно тише. Прошло ещё немного времени, за дверью начали что-то торопливо обсуждать между собой, а потом всё стихло.

— Они ушли! — воскликнула Шарлотта, врываясь обратно в лавку. — Я начала их замораживать, им стало очень холодно, и они просто ушли!

Девочка захихикала.

— Могут вернуться, — напряжённо отозвался я. — С подмогой.

Тут я взглянул на графа и нахмурился. Что-то он весьма долго не отправляется в Мир Духов.

Поймав мой взгляд, Давыдов тоже оглядел себя.

— А разве всегда так бывает? — спросил он. — Я думал, что после смерти дух сразу попадает в Мир Духов.

— Нет, не всегда, — покачал я головой и подошёл ближе.

Я прищурился, всматриваясь в него.

— О, у тебя в глазах молнии! — удивилась Шарлотта и подлетела вплотную, заглядывая мне в лицо. — Прозрачные, их почти не видно.

— Молнии? — нахмурился граф. — И правда. Что происходит? Почему меня не затягивает в Мир Духов?

Я прикрыл глаза и сосредоточился.

Появилась догадка.

Я нащупал нашу с Шарлоттой связь, а затем сконцентрировался — и ощутил ещё одну. Гораздо слабее: тонкую, едва различимую ниточку.

Я зацепился за неё.

Никаких других подтверждений не появилось, но, открыв глаза, я уже точно знал: граф оказался привязан ко мне. Точно так же, как Шарлотта.

Я не сдержался и мрачно рассмеялся.

Надо же. Оказывается, способность, которую выбрал Артур Ричи, тоже умеет развиваться. И помимо простого видения духов она способна вот на такое.

— Что происходит? — граф насторожённо смотрел на меня.

— Я могу не только видеть призраков, — произнёс я. — Но и привязывать их к себе. Вот прямо сейчас, невольно, я сделал это с тобой.

— Да ты что! — обалдела Шарлотта. — Правда, что ли? Офигеть!

Она уставилась на графа горящими глазами.

Тот слегка опешил, а затем нахмурился.

— Ты утверждаешь, что можешь удержать меня в мире живых? Я же правильно понял?

— Да, — кивнул я. — Однако отлетать от меня дальше определённого расстояния ты не сможешь.

Я хмурился, прикидывая, сумею ли разорвать эту связь.

Думаю, сумею. Если попробую.

— Но ты мне не нужен, — сказал я. — Поэтому я разорву связь и отправлю тебя в Мир Духов.

— Постой! — воскликнул Давыдов и подлетел ко мне. — Не надо, прошу! Позволь мне остаться на Земле, пожалуйста. Я хочу проведать родителей, посмотреть, как они переживут мою гибель. Я…

Он замешкался.

— Я не хочу уходить в Мир Духов. Да, я попаду в царство Гавейна, но всё, что мне о том месте известно, не сулит ничего хорошего.

— Ты хочешь остаться в мире живых? — переспросил я. — Уверен?

— Да, — кивнул он.

Я задумался.

— Я буду за ним приглядывать! — горячо вмешалась Шарлотта. — Ну пожалуйста, пусть он останется! Мне одной скучно. Ты каждую ночь спишь, а я в это время просто гуляю где-то. А так хоть будет с кем поговорить. — Она умоляюще сложила ладошки. — А потом давай ещё кого-нибудь привяжешь? Тогда точно не будет скучно!

Я хмыкнул, глянув на неё.

— Ладно, — кивнул я Давыдову.

А затем, прищурившись, опасно улыбнулся.

— Но если ты посмеешь меня предать — например, свяжешься с Мистиками, умеющими выходить из своих тел, или как-то иначе свяжешься с живыми в обход моей воли, — то поверь, я сделаю так, что твоя душа просто развеется. И никакого Мира Духов ты не увидишь.

И снова на экране рубрика «блеф от Артура Ричи!». Я не умею уничтожать души, но графу об этом знать необязательно.

Давыдов испугался и быстро закивал. Сразу видно, что проникся.

— Да, я понимаю, — выпалил он. — Я не дурак и не стану рисковать своим посмертием.

— Ну и отлично.

Я перевёл взгляд на труп и, поморщившись, потёр переносицу.

— Теперь надо думать, как избавиться от тела.

Тут дверь каморки со скрипом открылась. В проходе стояла заспанная Маша.

Я быстро подошёл к Маше, осторожно взял её за плечи и завёл обратно в каморку, после чего прикрыл дверь.

— Я пытался её отговорить, — пробормотал смущённый Витька, которого я до этого даже не заметил.

— Ты нормально себя чувствуешь? — спросил я, осматривая девочку. Одежду ей точно надо поменять, но сама она вроде выглядит нормально.

— Да, — кивнула Маша. — Хорошо.

Она осторожно потрогала свою спину и спросила:

— Но как вы это сделали?

— Неважно, — покачал я головой.

— А что это был за грохот? — перескочила она на другую тему.

— Грабители, как тогда? — настороженно спросил Витька.

Я взглянул на него.

— Поднимайтесь наверх и оставайтесь в спальне. Пока вниз не спускайтесь, поняли меня?

— Да, — быстро кивнул Витька.

— Хорошо, — послушно отозвалась Маша.

Я вместе с ними поднялся на второй этаж и заглянул в кухню, откуда раздавался громкий храп Пирожочка.

Я недовольно посмотрел на жирную крысу, но на этот раз обвинять её ни в чём не стал. В прошлый раз эта тварюшка отогнала убийцу, который пытался добраться до моей спальни. Так что буду считать, что под её ответственностью находится второй этаж.

— Ты умеешь готовить? — спросил я у Маши.

— Да, конечно, — кивнула она.

— Силы есть?

— Да-да, — Маша закивала, оглядывая кухню.

— Я тут подготовил продукты. Мясо, бульон, крупы. Сделай себе что-нибудь жидкое и не слишком тяжёлое. Тебе сейчас нельзя плотно есть.

— Хорошо, — снова кивнула она. — Спасибо.

Девочка выглядела слегка потерянной и рассеянной. Оно и неудивительно — она, можно сказать, второй раз родилась.

Так, ладно — в любой момент могут вернуться полицейские, поэтому надо торопиться.

— Можешь проследить за улицей и предупредить, если придёт полиция? — прошептал я Шарлотте.

— Хорошо, — воинственно кивнула она и улетела в пол.

Первым делом я заглянул в чулан. Вытащил оттуда ведро, набрал воды, нашёл тряпки, моющие средства и ещё несколько старых кусков ткани, в которые можно будет завернуть труп.

Вооружившись всем этим, я вернулся в торговый зал и принялся за уборку.

Сперва собрал самые мерзкие последствия выстрелов — кусочки плоти и скальпа, осколки костей, зубы и прочую гадость. Занятие оказалось настолько омерзительным, что несколько раз меня едва не вывернуло.

После этого я наскоро оттёр кровь. Разводы на полу всё ещё оставались, но ими займусь позже. Сейчас главное — убрать всё, что бросается в глаза.

Закончив, я приступил к обыску тела.

Первым делом подобрал револьвер Давыдова. Оружие было стального цвета, с выбитым на стволе серийным номером.

— Он артефактный? — спросил я у графа, который молча наблюдал за моими действиями.

— Да, — Давыдов подлетел чуть ближе. — Усиливает выстрел примерно в два раза.

Я кивнул.

Тот револьвер, который купил я, был заметно мощнее — он усиливал выстрел примерно в четыре раза. Но и этот неплох — будет запасным. Надо только замаскировать его, чтобы другие члены Тайного Приказа не узнали.

Я снял с тела кобуру, убрал в неё оружие и спрятал добычу в один из ящиков. После чего аккуратно отстегнул поясную сумку Давыдова.

Раскрыв её, я начал перебирать содержимое.

Первой мне попалась большая коробка с патронами. Нескольких не хватало, но даже так внутри оставалось двадцать четыре штуки.

— Вижу, тут есть усиленные, — заметил я, вытащив один патрон и разглядев знакомый орнамент на гильзе.

— Шесть штук осталось, — уточнил Давыдов, приблизившись. — Все убойные. Обычно мне их хватает, чтобы расправиться практически с любым Мистиком.

— Хорошая находка, — пробормотал я. Патроны тоже отправились к моей добыче.

Продолжив копаться в сумке, я нашёл кошелёк из дорогой кожи какой-то рептилии. Открыл и увидел внутри купюры разных номиналов.

Я быстро пересчитал деньги — восемь с половиной Корон. Ого, неплохо.

— Необычное ощущение — смотреть, как ты грабишь моё тело, — задумчиво произнёс граф Давыдов.

Я ничего не ответил и продолжил обыск. Достал небольшой, туго набитый мешочек — внутри оказалось около сорока талеров.

— А пенсов у тебя нет, что ли? — поинтересовался я.

— Нет, — Давыдов покачал головой. — Я не ношу с собой медь.

— Богато живёшь, — хмыкнул я.

Отложив мешочек, я вытащил складное удостоверение в жёсткой обложке из чёрной кожи. Внутри, под тонкой пластиной прозрачного минерала, находилось реалистичное изображение Давыдова, рядом — имя, звание капитана, личный номер и несколько строк мелким шрифтом. Нижний угол пересекала рельефная печать, наполовину заходившая на снимок.

На второй створке был закреплён тяжёлый золотистый знак Тайного Приказа. Треугольный щит с чуть вогнутыми сторонами покрывала чёрная эмаль, а в самом центре перекрещивались револьвер и тонкая трость. Над ними располагался раскрытый глаз без зрачка, окружённый двенадцатью короткими лучами, а внизу шла крохотная надпись на языке, похожем на латынь.

Выглядело внушительно.

— Удостоверение Тайного Приказа? — уточнил я, хотя и так было очевидно.

— Да. Будь с ним осторожен, — предупредил Давыдов. — На документе есть отслеживающая магия. По нему меня могут найти.

Я нахмурился и отложил удостоверение подальше.

Следующей оказалась небольшая записная книжка с перьевой ручкой. Я открыл её, пролистал несколько страниц и ничего не понял. Какая-то бессмысленная мешанина из букв, цифр и знаков.

— Это мой рабочий блокнот, — пояснил Давыдов, заглядывая мне через плечо. — Там адреса, имена и другая важная информация. Но всё записано шифром, поэтому ты ничего не поймёшь.

— Полезная привычка, — кивнул я.

На этом поясная сумка закончилась, и я занялся одеждой.

С внутренней стороны плаща обнаружились специальные петельки, в которых крепились пять небольших пробирок с зельями.

— А это что такое? — спросил я, осторожно вытаскивая их одну за другой.

Давыдов указал на первую:

— Исцеляющий нектар. Вот это — кровь берсерка. Эти две ускоряют восприятие. Последняя — антидот от многих распространённых ядов.

Я посмотрел на пять пробирок и довольно улыбнулся. Очень полезная добыча.

Аккуратно отложив зелья, я продолжил обыск и вытащил из кармана пригоршню знакомых бусинок. Поглотители душ.

Я оглядел торговый зал и заметил ещё несколько на полу — они выпали из кармана, когда труп Давыдова упал. Быстро пройдясь по помещению, я собрал все до единой — всего получилось четырнадцать штук.

Я разложил их на столе. Часть была просто мутноватой, а внутри остальных словно застыла крохотная туманность — похоже, эти уже собрали свой урожай.

— Если я их уничтожу, что случится с душами внутри? — спросил я.

— Не знаю, — Давыдов покачал головой. — Эти штуки всплыли в столице всего несколько дней назад. Не уверен, что наши умники успели их нормально изучить.

Я поморщился и решил:

— Тогда рисковать не будем.

Аккуратно сложив все поглотители в отдельную коробочку, я убрал её подальше. Пока не узнаю, как освободить души, пусть полежат там.

Я вернулся к обыску. На шее Давыдова и во внутреннем кармане обнаружился золотистый песок.

Тут даже спрашивать не надо — это защитные артефакты, как и моя цепочка. Они дважды спасли графу жизнь, защитив от первых выстрелов. Третья пуля уже пробила ему грудь, а четвёртая закончила дело.

Напоследок остались два перстня, один из которых был с родовой печатью. Их я тоже стянул с пальцев под невыразительным взглядом Давыдова. Закончив, я поднял голову и пояснил:

— Найду способ передать личные вещи твоим родственникам.

Граф помолчал несколько секунд, после чего тихо кивнул.

— Спасибо.

Я поднялся. Шарлотта пока молчит, и это хорошо. Но у меня нехорошее предчувствие, так что расслабляться точно нельзя.

Я расстелил рядом с телом плотную ткань и перекатил на неё труп. Упаковав Давыдова, я потащил его тело в каморку.

— Как ваши ищут пропавших коллег? — спросил я, затаскивая тело Давыдова в подвал. — Ты знаешь?

— В общих чертах, — отозвался призрак. — Но, как правило, Тайный Приказ всегда докапывается до правды. В нём служат несколько Мистиков с весьма полезными для расследований способностями.

Я уложил тело на пол и вернулся наверх, где снова принялся за уборку.

Давыдов тем временем вспоминал известные ему случаи исчезновения сотрудников Приказа и описывал ищеек-Мистиков.

— Большой Мэттью обладает очень неприятной способностью — он видит след смерти. Если человек погиб в помещении, Мэттью заметит это даже спустя несколько месяцев. Не узнает, кто именно умер и как, но сможет указать место едва ли не до шага. А Кровавая Клара способна определить, кому принадлежит кровь, если у неё есть образец для сравнения. И образцы у неё имеются — все сотрудники Приказа обязаны сдавать кровь. Поэтому постарайся не оставить здесь вообще никаких следов.

— Замечательно, — пробормотал я и с удвоенной силой заработал тряпкой.

— Три года назад пропал один из наших капитанов, — невозмутимо продолжил Давыдов. — Место его гибели вымыли щёлоком, стены перекрасили, полы перестелили, а тело вывезли за двадцать километров от города и сожгли. Мэттью всё равно нашёл место убийства. Клара обнаружила кровь под шляпкой гвоздя, которым прибили новую половицу. А Феликс сразу заметил, какие доски меняли и где передвигали мебель. Через четыре дня мы уже знали, кто его убил.

— Спасибо. Есть ещё кто-нибудь, о ком мне стоит знать?

— В твоём случае — нет. Есть и другие Мистики, но их способности не заточены под поиск пропавших.

Давыдов явно не желал рассказывать много про своих бывших коллег.

— А как вообще появился Тайный Приказ? — спросил я, переводя тему.

Шарлотта пока не сообщала о возвращении полиции, но тревога постепенно нарастала. Я всё сильнее торопился, пытаясь вычистить кровь из щелей между досками.

— По сути, это организация, созданная Альбионом, — неохотно признался Давыдов. — Моя семья бежала из Червонной Империи около полувека назад. У отца тогда не было особого выбора — ему пришлось начать работать с Тайным Приказом. Ну а потом уже втянулся и я.

Тут в голове раздался голос Шарлотты:

— Сюда едет повозка! Уже сворачивает на нашу улицу. Это Габриэла!

Я замер с тряпкой в руках. Чёрт, Габриэла… Совсем забыл, что она обещала приехать ночью.

Бросив тряпку, я поспешил наверх. Быстро вымыл руки, осмотрел одежду. Вроде нормально. Не слишком замарался.

Я накинул плащ и поспешил наружу.

— Что случилось? — Давыдов поплыл следом.

— Не сейчас, — бросил я.

Открыв дверь, я вышел на улицу.

Экипаж как раз остановился напротив лавки. Я тут же подошёл к дверце, и она открылась.

Габриэла уже собиралась выйти, но, увидев меня, ойкнула.

— Я войду? — тихо спросил я, придерживая дверцу.

— Да-да, конечно.

Я быстро забрался внутрь и закрыл за собой дверь.

— Госпожа, всё в порядке? — раздался снаружи напряжённый голос кучера.

— Да, Коллин, конечно! Всё хорошо! — торопливо отозвалась Габриэла.

Она повернулась ко мне и посмотрела в глаза.

— Сейчас тебе опасно приезжать ко мне, — сразу предупредил я.

— Из-за Синов? — Габриэла подалась вперёд. — Они расследуют исчезновение Энтони? Могут выйти на тебя, поэтому ты не хочешь, чтобы я приезжала?

Я ничего не ответил и просто продолжил смотреть на неё. Глаза Габриэлы медленно расширились.

— Это всё же был ты, — прошептала она.

— Габриэла, — я поморщился. — Существуют разные способы выведать информацию. И некоторые сведения могут быть опасны для жизни. Не копай дальше. Просто не копай. Хорошо?

Баронесса ничего не ответила.

Вместо этого она вдруг схватила меня за ворот рубашки и крепко поцеловала.

Я был слишком напряжён, чтобы полностью отдаться поцелую. Тем более рядом раздался задумчивый хмык Давыдова.

Через несколько секунд Габриэла отстранилась. Щёки девушки покраснели, она тяжело дышала.

— Это был ты, — прошептала она. — Ты спас меня от этого чудовища.

Она снова потянулась ко мне.

— Артур, я хочу тебя, — прошептала она мне в лицо.

— Постой.

Габриэла уже начала расстёгивать мою рубашку, но я перехватил её руку.

— Не сейчас. Езжай домой.

Девушка нахмурилась.

— Но…

— Я уже сказал, что тебе слишком опасно появляться рядом с моей лавкой.

— Если нас увидят вместе, у Синов появится ещё один повод заинтересоваться тобой, да? — пробормотала Габриэла и нехотя убрала руку. — Эти чёртовы ублюдки могут выйти на тебя.

Она помолчала, после чего кивнула:

— Хорошо. Больше сюда приезжать не буду. Но… — Габриэла горячо взглянула на меня. — Тогда ты приезжай ко мне! Я отправлю к тебе своего человека, он скажет, когда…

— Нет, — покачал я головой. — В скором времени я собираюсь переехать в столицу. Если ты будешь там, тогда уже сможем встречаться гораздо свободнее.

— В столицу? — удивилась Габриэла. — Артур…

— Тут едет экипаж! — взволнованно воскликнула в моей голове Шарлотта. — Там полиция!

Я скривился. И что делать? Решение пришло почти сразу.

— Что случилось? — спросила Габриэла, заметив мою реакцию.

— Оставайся пока здесь, — попросил я. — Скоро вернусь.

Я выбрался из экипажа и посмотрел на кучера, который подозрительно косился на меня.

— Господин, одолжите мне на несколько минут вашу шляпу. Если не сложно.

Я сунул руку в карман, достал три талера и протянул мужчине.

Тот посмотрел сперва на деньги, затем на меня, но всё же снял шляпу и отдал её мне. Я быстро надел головной убор и надвинул шляпу почти на самые глаза, встав рядом с дверцей экипажа.

Экипаж Габриэлы был полностью чёрным, с плотно задёрнутыми шторками на окнах, и выглядел достаточно мрачно и таинственно.

Полицейская повозка остановилась неподалёку.

Из неё выбрались четверо мужчин. Все вооружённые и серьёзные.

Я чуть склонил голову и направился им навстречу.

— Кто вы? — резко спросил мужчина, шедший впереди остальных. По серебряным капитанским знакам на воротнике я понял, что именно он здесь старший.

— Мой господин не хочет привлекать лишнего внимания, — тихо произнёс я.

Сунув руку во внутренний карман, нащупал золотую монету и протянул её полицейскому.

Тот взглянул на Корону и приподнял брови.

— Кто ваш господин? — спросил он, приняв монету, но не спеша уходить.

Я хмыкнул, достал вторую золотую монету и тоже вложил в его ладонь.

— Вам лучше не знать, ради вашего же блага. И он очень не хочет, чтобы о его сегодняшнем визите кто-нибудь узнал.

Полицейский задумался и мрачно произнёс:

— Мы должны всё проверить. Позвольте осмотреть лавку.

Я помедлил.

Давить дальше опасно. Если слишком сильно стану отговаривать, они только больше заинтересуются.

— Что ж, — медленно кивнул я. — Прошу.

Мы направились к лавке.

По пути я вытащил ещё две Короны и, поравнявшись с капитаном, незаметно протянул их ему.

Тот скосил на меня глаза и снова забрал деньги.

Я открыл дверь, и все четверо вошли внутрь.

В торговом зале горели лишь несколько ламп, поэтому здесь царил тусклый полумрак. Твою мать! Недалеко от входа лежал окровавленный осколок зуба.

Я сделал шаг в сторону и наступил прямо на него.

Не считая неприятного запаха, в целом всё выглядело нормально. Но если внимательно присмотреться к полу, можно заметить кровь в щелях между досками — не успел до конца убрать.

Полицейские огляделись, и капитан повернулся ко мне.

— Вроде чисто.

Он многозначительно посмотрел на меня, сунул руку в карман и пошуршал купюрами.

Вот же скотина.

Я вздохнул, достал ещё одну Корону и протянул ему. Полицейский даже не шелохнулся.

Да чтоб тебя.

Но если эта сволочь сейчас начнёт внимательно осматривать лавку, у меня появятся куда большие проблемы, чем потеря нескольких Корон.

Я вытащил ещё одну Корону и на этот раз твёрдо посмотрел мужчине в глаза.

Тот наконец забрал деньги и довольно улыбнулся.

— Господа, здесь всё чисто.

Остальные трое продолжали крутить головами, старательно делая вид, будто ничего не замечают. Уверен, каждому из них достанется доля.

Полицейские вышли из лавки и направились обратно к своей повозке.

— Постойте, господа! — окликнул я их. У меня появилась идея, как можно их припугнуть.

И тут же мысленно обратился к Шарлотте:

— Заморозь-ка их.

— С радостью! — злорадно ответила она.

Четверо мужчин остановились и обернулись. Капитан вопросительно смотрел на меня.

— Мой господин очень не хочет, чтобы кто-нибудь узнал о его визите, — медленно произнёс я. — Герцог будет крайне недоволен, если это произойдёт.

В этот момент на полицейских навалился ледяной холод — Шарлотта, зависшая над мужчинами, принялась выпускать мороз.

Капитан полиции вздрогнул и бросил взгляд на карету. В его глазах мелькнуло понимание. Он тоже знает, что герцог Гразе знаком с лавочником Артуром Ричи? Хорошо, если так — тогда мой план сработает.

Холод продолжал нарастать.

Мужчина поёжился и с опаской покосился на землю. Вокруг ног полицейских уже появилась тонкая корочка изморози, причём заканчивалась она ровно там, где стоял я. До моих ботинок холод не добирался.

Я спокойно стоял, чуть опустив голову, чтобы поля шляпы скрывали лицо. Полицейский снова посмотрел на меня.

— Я понял, — произнёс капитан уже совсем другим тоном. На этот раз в его голосе отчётливо слышался страх. — Мы уходим.

Он быстро развернулся и направился к повозке. Остальные трое поспешили следом.

— По регламенту они должны доложить Тайному Приказу, — прокомментировал Давыдов, наблюдая за ними. — Любой инцидент, связанный с мистическими силами, докладывается нам.

Я скривился. Чёрт, перестарался, похоже.

— Проследи за ними, пожалуйста, — мысленно попросил я Шарлотту.

Сам неспешно вернулся к экипажу Габриэлы и забрался внутрь.

— Мне пора. Езжай домой.

— Кто это был? — сразу спросила она. — Полиция?

Похоже, девушка подглядывала через шторку.

— Неважно, — покачал я головой. — Ты сама видишь, что сейчас совсем не то время и не то место, где мы можем спокойно уединиться.

— Понимаю, — серьёзно ответила Габриэла. — Я буду ждать тебя.

Она снова прильнула ко мне и жарко поцеловала.

Я всё ещё думал о полицейских, поэтому отвечал довольно вяло. Через несколько секунд девушка отстранилась и недовольно посмотрела на меня.

— Ладно, иди уже, — пробормотала она. — А то такое чувство, будто я целуюсь с деревянным манекеном.

Я усмехнулся и вышел из экипажа.

Почти сразу ускорил шаг, направившись туда же, куда уехали полицейские. Когда экипаж Габриэлы проехал мимо и скрылся за поворотом, я перешёл на бег.

— Они остановились! — вскоре раздался в голове взволнованный голос Шарлотты. — Они в конце улицы Яшмы, перед полицейским участком!

Я сбавил скорость. Отлично. Повернув голову, я посмотрел на летевшего рядом Давыдова.

— Ты знаешь, где находится ближайший полицейский участок? Который на улице Яшмы?

— Да, — кивнул он.

— Лети туда. Проверь, будет ли капитан связываться с Тайным Приказом.

Давыдов поморщился. Ему явно было непривычно получать от меня приказы, однако спорить он не стал и устремился вперёд.

Хм, неплохо, неплохо. От графа действительно может быть немало пользы. Причём самое ценное, что у него есть, — даже не возможность летать сквозь стены, а знания.

Я продолжил быстро идти в сторону участка и довольно скоро почувствовал, как наша с графом связь начала слабеть. Он пока не может отдаляться слишком далеко.

Пришлось ускориться.

— Шарлотта, встреть там Давыдова, — попросил я мысленно. — И предупреди, чтобы слишком далеко от меня не улетал. А то ещё развеется.

— Хорошо!

Я продолжил шагать и вскоре уже сам почти дошёл до полицейского участка.

— Он говорит, что капитан никому не стал докладывать, — сообщила Шарлотта.

Я облегчённо выдохнул.

— Точно?

— Ага. Он раздал деньги тем трём полицейским и отпустил их домой. Сам тоже собирается уезжать. Очень взволнованный и радостный.

Ну ещё бы.

Шесть Корон — это его зарплата за три месяца, если не больше.

Хм, может, грабануть его и забрать деньги? Нет, ладно, сейчас вот вообще не время. Надо срочно избавляться от трупа.

— Граф недоволен, злится, что они не стали докладывать, — хихикнула Шарлотта.

— Отлично, — передал я ей. — Возвращайтесь ко мне.

Я дождался, когда Шарлотта и явно недовольный Давыдов подлетят ко мне, после чего направился к лавке.

По дороге я размышлял, что делать с телом. Оставлять его у себя нельзя, труп капитана Тайного Приказа в подвале — это часовая бомба, которая рано или поздно рванёт.

Эх, снова придётся просить Линьси, только она может мне помочь. Правда, в этот раз ей не удастся так обогатиться, как с Энтони. Но, если говорить откровенно, Линьси всё ещё должна мне за те часы.

Вот такими услугами и будет постепенно возвращать долг.

До самой лавки я доходить не стал. Свернул к дому старого Семёна и принялся стучать.

Мужик появился далеко не сразу и выглядел крайне недовольным тем, что его разбудили посреди ночи. Однако стоило мне пообещать шесть талеров, как всё его раздражение словно рукой сняло.

Семён быстро вывел свою убогую повозку, и вскоре мы уже ехали в то же место, куда он отвозил меня позапрошлой ночью.

Старик хоть и был стар, но дорогу знал прекрасно — до нужного дома мы добрались довольно быстро.

Я спрыгнул с повозки, подошёл к воротам и несколько раз громко постучал.

— Кто там? — раздался напряжённый голос охранника.

— Артур Ричи. Я пришёл к госпоже Линьси.

Наступила тишина.

Спустя несколько минут за воротами послышались шаги и приглушённые голоса. Наконец дверь открылась.

Передо мной стояла та самая азиатка, которая встречала меня в прошлый раз.

— Господин Артур, — девушка почтительно склонила голову. — Госпожа Линьси всё ещё находится в столице.

— Жаль, — поморщился я и окинул девушку оценивающим взглядом. Интересно, она сама сможет мне помочь?

— Если дело срочное, можете воспользоваться телефоном и связаться с госпожой в столице, — предложила азиатка, не так поняв мою заминку.

— Телефоном? — невольно переспросил я. Да, мне известно, что в этом мире есть телефоны. Только не могу привыкнуть, что слово звучит точь в точь так же, как на Земле.

— Да, — ответила азиатка. — У нас есть отдельная линия. Телефонистка соединит через междугороднюю станцию Бернгольда.

— Хорошо, это будет в самый раз, — с облегчением кивнул я.

— Тогда следуйте за мной.

Она приглашающе отступила в сторону, и я вошёл во двор.

— Тяньлинка… — задумчиво протянул Давыдов.

Я скосил на него глаза.

— Ты случайно не с главой Палитры собираешься поговорить?

Я слегка приподнял бровь и молча кивнул.

— О-о, — хмыкнул граф. — Так это всё-таки была Линьси. А я и не знал. С виду такая душечка.

— Спроси, что он знает о Палитре, — попросил я Шарлотту мысленно.

Девочка озвучила мой вопрос.

— Палитра вообще довольно необычная организация, — ответил Давыдов. — Её глава связана с влиятельным кланом Тяньлина. Но кто именно она такая, нам было неизвестно. Азиаты крайне хорошо хранят свои секреты. Хотя, возможно, моё начальство знает больше.

Давыдов задумался на несколько секунд и продолжил:

— Мы многое знаем о Палитре. У них есть наш агент.

— Да ты что⁈ — удивилась Шарлотта. — Кто?

— Понятия не имею. Мой уровень доступа не настолько высок. В Тайном Приказе каждый знает только то, что необходимо ему для работы.

Мы уже вошли в дом и теперь шли вслед за служанкой по длинному коридору.

Я не обращал внимания на сам дом, слушая разговор двух призраков.

— Я в основном занимался делами, связанными с последователями Мясника, — продолжил Давыдов. — Например, со Зверями из Гданежа. В прошлый раз я как раз приезжал в город из-за них. Тогда мне и предоставили краткую информацию по основным мистическим группировкам, в том числе по Палитре.

— А что там было про Линьси? — озвучила Шарлотта мой следующий вопрос.

— Искру считают крайне жестокой женщиной. Она спокойно сжигает врагов заживо и очень хорошо заметает следы. У неё для этого даже есть отдельная группа Мистиков. Конечно, если бы Тайный Приказ всерьёз взялся за Палитру, долго они бы не продержались. Но нам куда выгоднее держать внутри организации своего человека и наблюдать за этой бешеной сукой.

— Линьси хорошая, — неуверенно возразила Шарлотта. — Она несколько раз помогала Артуру.

— Хорошая? — иронично хмыкнул Давыдов. — Чтобы ты знала, Искра — главный поставщик тяньлинок в бордели Приморской Республики.

— В бордели⁈ — неприятно удивилась Шарлотта.

— Да, в бордели. Её люди покупают девушек на родине, привозят сюда, а Искра уже продаёт их местным заведениям. Тем же Алым Перчаткам, Чёрным Розам, Белым Перчаткам и другим организациям, которые держат бордели. Очень прибыльный бизнес. Азиатки считаются экзотикой и стоят дорого.

Я невольно помрачнел. В памяти всплыл мой разговор с Колосом.

Когда он рассказывал о Белых Перчатках, то упомянул, что с ними работают многие организации, в том числе и наша. А после этих слов посмотрел на Искру. Вот что он тогда имел в виду.

Такого я никак не ожидал. Линьси в моих глазах сразу стала той ещё тварью. Продаёт своих же сородичей, как товар… Бешеная сука, надо было добить её тогда, а не отпускать.

Бернгольд. Резиденция семьи Сюань.

Просторный зал был обставлен в традиционном тяньлинском стиле. Тёмные деревянные панели покрывала тонкая резьба с изображениями облаков и длинных змеевидных драконов, окна закрывали решётчатые створки из красного дерева, затянутые полупрозрачной бумагой. Под потолком висели несколько круглых фонарей из светлого шёлка, а воздух едва заметно пах благовониями и крепким чаем.

Вдоль стен стояли высокие кресла из тяжёлого лакированного дерева с прямыми спинками. Между ними располагались узкие чайные столики с фарфоровыми чашками под крышечками. Никаких диванов, мягких кресел и прочей привычной мебели здесь не было — даже находясь за тысячи километров от Тяньлина, хозяева старались устроить резиденцию по обычаям родины.

В зале находились десять человек.

Главное место занимал седой старик с длинной, аккуратно расчёсанной бородой. Его кресло стояло у противоположной от входа стены, точно по центру, на небольшом возвышении. Старик был облачён в длинный тёмно-алый халат из плотного шёлка, расшитый почти незаметным чёрным узором. На груди поблёскивала круглая золотая застёжка, а на пальце правой руки красовался массивный нефритовый перстень.

По правую руку от него сидела Линьси.

В отличие от остальных она не снимала маску. Девушка надела длинное тёмно-красное тяньлинское платье с высоким воротником и застёжками вдоль правого плеча. Широкий чёрный пояс подчёркивал талию, а длинные рукава почти скрывали кисти рук. Волосы были собраны на затылке и закреплены двумя тонкими шпильками.

Остальные восемь мужчин расположились по обе стороны зала согласно старшинству. Старшие представители семьи сидели ближе к главе клана, младшие — ближе ко входу. Большинство носило янтарские костюмы, но почти у каждого оставалась хотя бы одна тяньлинская деталь: стоячий воротник рубашки, шёлковый жилет, нефритовая застёжка или фамильный знак на цепочке часов.

За закрытыми дверями тоже было неспокойно.

В резиденции находилось ещё около двух дюжин людей клана. Часть дежурила у ворот и во внутреннем дворе, несколько человек охраняли коридоры, а двое вооружённых мужчин стояли непосредственно перед входом в зал.

Сегодня глава Сюань не собирался рисковать, ведь совсем скоро должно произойти по-настоящему историческое событие — клан из Тяньлина приобретёт духовное сокровище, некогда принадлежавшее самому Кардиналу — его личное Перо.

Линьси сидела рядом с дедом словно статуя, хотя сердце колотилось так, что ей казалось — его слышат окружающие.

Она впервые участвовала в сделке подобного масштаба. Шестьдесят тысяч Корон…

За такие деньги в Тяньлине можно приобрести целую дирижабельную верфь вместе с оборудованием и мастерскими. Сделки на подобные суммы заключались крайне редко.

Дед уже пообещал: если всё пройдёт успешно и перо Кардинала окажется в руках клана Сюань, Линьси будет вознаграждена.

Девушка украдкой взглянула на сидящего впереди старика и перед её глазами невольно промелькнули события далёкого прошлого.

В клане каждый член основных и нескольких наиболее значимых побочных ветвей, достигнув шестнадцатилетнего возраста, проходил особый обряд. В полнолуние юношу или девушку представляли сразу нескольким духам предков клана Сюань. И они уже решали — заключать контракт или нет.

Линьси тогда невероятно повезло — её выбрал Старший Дух и даровал могущественную силу.

Вот только сама Линьси происходила из побочной ветви, и столь щедрый дар очень не понравился некоторым родственникам.

Начались интриги, итогом которых девушку обвинили в предательстве клана. Её враги ликовали — думали, что победили. Но они просчитались.

Линьси тогда пришла в бешенство и сожгла своих недоброжелателей, устроив настоящее побоище.

Наказание за такое должно быть лишь одно — смертная казнь. Но глава клана не стал её казнить. Вместо этого изгнал Линьси в далёкую Приморскую Республику и пообещал: если она добьётся там успеха, то однажды сможет вернуться.

И сейчас этот момент наконец настал.

Если перо великого Кардинала, также известного под именем Фэн Юань, вернётся на родину благодаря ей — Линьси станет героиней клана.

Дверь тихо открылась, в помещение вошёл её личный слуга. Мужчина приблизился, склонился к самому уху девушки и едва слышно прошептал:

— Госпожа, с вами хотят связаться из Гданежа.

Линьси повернула голову к деду.

— Иди, — сухо разрешил старик, не открывая глаз. — Наследник прибудет через десять минут. За это время ты должна со всем закончить.

— Да, дедушка.

Линьси низко поклонилась, поднялась и поспешила в небольшую телефонную комнату, расположенную в соседнем крыле резиденции.

Я подавил нахлынувшую злость. Нет, нельзя пороть горячку.

— Спроси, а до Линьси такое было? — мысленно попросил я Шарлотту.

Девочка развернулась к графу.

— А до Линьси девушек из Тяньлина тоже продавали в бордели? — спросила она. — Или это она начала?

— Продавали, конечно, — отозвался Давыдов. — Это один из тех видов бизнеса, которым будут заниматься всегда. Но Искра его монополизировала. Уничтожила банды конкурентов и лично возглавила это направление.

Граф чуть помолчал, словно припоминая.

— Произошло это около шести лет назад. Тогда Искра впервые и заявила о себе.

Я более-менее успокоился, найдя оправдание для своей любовницы. Да, она то ещё чудовище, но не она начала эту порочную практику, а лишь возглавила её. И хоть звучит это весьма лицемерно, её вина в моих глазах слегка уменьшилась. Но лишь слегка.

Мы наконец дошли до комнаты в дальнем крыле. Окон здесь не было, стены обили плотным тёмным сукном, и шаги сразу увязли в тишине. Под потолком горела одинокая лампочка.

У стены стоял большой комод, на котором расположился телефон — громоздкий, на тяжёлом латунном основании. Сбоку торчала скоба рычага, а на ней лежала неудобная вытянутая трубка: на одном конце наушник, на другом круглая сетчатая насадка микрофона. Рядом — блокнот и карандаш на шнурке.

По стене, нанизанные на фарфоровые ролики, тянулись провода в матерчатой оплётке. От них к аппарату спускался гибкий шнур.

Прямо сейчас трубка лежала не на рычаге — её держала у уха миниатюрная азиатка.

— Подождите некоторое время, — попросила моя проводница.

— Конечно, — кивнул я.

В голове продолжали крутиться мысли о Линьси. Не знаю, сколько прошло минут, но девушка у комода вдруг выпрямилась и быстро заговорила в трубку:

— Госпожа, здесь господин Артур Ричи. Да. Передаю.

Она обернулась и протянула мне трубку.

Я подошёл, забрал тёплую от чужой руки эбонитовую ручку и прижал наушник к уху. Обе азиатки тут же выскользнули за дверь.

Сквозь ровный шорох пробился знакомый голос:

— Артур, что случилось? У меня очень мало времени.

— Эту линию могут прослушивать? — я сразу перешёл к делу.

— Станция куплена, телефонистка своя, — отрезала Линьси. — Но говори коротко.

Я придвинул сетчатую насадку ближе к подбородку. Микрофон был туговат, приходилось говорить громко и раздельно — и от этого становилось некомфортно.

— Меня попытался убить член Тайного Приказа. Я убил его в ответ.

— Что⁈ — тихо воскликнула Линьси. — Кто это был⁈

— Граф Давыдов. — Я скосил глаза на призрака. — Но он действовал не по своей воле. Его явно кто-то подчинил.

Несколько секунд в трубке только потрескивало.

— Это проблемы, — процедила она наконец. — Большие проблемы. Мне сейчас они совершенно не нужны.

Даже сквозь помехи чувствовалось, что Линьси чем-то сильно взволнована и вообще находится в небольшом раздрае.

— Ты сможешь помочь? Да или нет? — прямо спросил я.

— Да, — выдавила она сквозь зубы. — Ты мой офицер, и мы с тобой завязаны. Если Тайный Приказ узнает о смерти графа, там перестанут смотреть сквозь пальцы на нашу деятельность. Я помогу тебе. Но, Артур, чтобы больше такого не повторялось. Ты меня понял?

Я хмыкнул и холодно ответил:

— Он пришёл и выстрелил мне в голову из револьвера. Что я, по-твоему, должен был делать?

Линьси некоторое время молчала.

— Я отправлю с тобой человека, — сухо сказала она. — Позже расскажешь, откуда ты знаешь, что графа подчинили. И постарайся не влипать в проблемы хотя бы ближайшие несколько дней. Передай трубку Шао.

— Ты знаешь об удостоверении Тайного Приказа? — спросил я.

— Знаю. Мои люди с этим разберутся.

— Ещё кое-что… Не надо уничтожать его тело. Пусть родные найдут графа.

Снова повисла тишина, разбавленная шорохом линии.

— Ты слишком многого просишь, — недовольно процедила Линьси. — Это увеличит риск твоей поимки в несколько раз.

— Наоборот, — я перехватил трубку поудобнее. — Если он просто пропадёт, по его следу пустят специалистов. Тех, кто сможет проследить, куда он пришёл и где умер. Они рано или поздно выйдут на мою лавку. А если тело будет обнаружено, за дело возьмётся уже совсем другая команда.

— Я сама решу, что мне делать, — отрезала Линьси. — Передай трубку Шао. Сейчас же.

— Передаю. Но знай — если выполнишь мою просьбу, все долги между нами исчезнут.

Ответа не последовало. В наушнике шуршало и щёлкало — линия оставалась открытой.

Я осторожно опустил трубку на комод и вышел из телефонной комнаты. У входа меня дожидалась азиатка.

— Вас зовёт госпожа Линьси, — сказал я.

Девушка быстро кивнула и скрылась за дверью.

Я посмотрел на Давыдова. Лицо у графа было каменным.

Что ж, я сделал, что мог. Надеюсь, Линьси не станет уничтожать его тело.

На самом деле мне было жаль графа. Он вроде неплохой человек, ему просто не повезло.

Азиатка вышла из телефонной комнаты, улыбнулась мне и сказала:

— Пройдёмте со мной.

Мы вышли во двор.

— Подождите здесь, — попросила девушка. — Скоро придёт тот, кто вам поможет.

Ждать пришлось минут пять. Наконец из дома появился сонный старик со взлохмаченными седыми волосами. Кожа у него была желтоватая, вся испещрённая морщинами.

— Покасите вас селовекь, — зевнув, кивнул он.

— Чего? — не понял я.

— Пойти. Рассказите кого уносите натя.

Нихрена не понял, если честно. Мы забрались в карету.

— Обратно в лавку, — бросил я. — И на сегодня всё.

— Да-да, господин, конечно, — закивал довольный Семён.

Старик дёрнул поводья, и лошади неохотно потащили карету по дороге.

— Спроси у Давыдова: если я заменю все доски в полу, Большой Мэттью и Кровавая Клара смогут найти следы? — мысленно обратился я к Шарлотте.

Девочка озвучила мой вопрос.

— Им будет гораздо тяжелее, — отозвался граф. — Но способности Мэттью и Клары мистического толка, а такие следы можно перебить. Достаточно применить на этом месте более сильную мистическую способность.

Я задумался.

А почему бы, собственно, и нет? Выпустить прямо в торговом зале несколько огромных электрических сфер, разнести лавку к чертям, а потом сделать капитальный ремонт и заменить пол. После такого точно никаких следов не останется.

Денег, конечно, жалко. Тем более скоро переезжать. Но жизнь в любом случае дороже.

Когда мы приехали на место, я расплатился с Семёном, поблагодарил старика и вошёл в лавку.

Взгляд тут же упал на тот самый окровавленный обломок зуба.

Да уж. Прибираться тут ещё и прибираться.

— Гиде теля? — спросил азиат, заходя следом.

— В подвале, — ответил я, надеясь, что правильно угадал его слова.

Я проводил старика вниз и указал на труп.

— Ты его уничтожишь? — спросил я.

— Кутя пойти скуль, — ответил азиат.

— Понял…

Он подошёл, закинул труп на плечо и пошёл к лестнице.

Мы поднялись, и я проводил его на выход. Как оказалось, перед лавкой уже стоял новый экипаж — туда азиат и убрал тело Давыдова.

Я посмотрел на призрака. Тот выглядел задумчиво.

Азиат вернулся и протянул руку:

— Тяй докумини.

— Документы?.. А, вот.

Я вытащил удостоверение Давыдова. Азиат внимательно изучил его и снова протянул руку:

— Лисний веси.

— Личные вещи?..

— Лучше отдай, — сказал Давыдов. — По ним и правда могут выйти на меня.

— Только кольца? — спросил я вслух, вытаскивая перстни.

— Да, их хватит, — ответил Давыдов.

— Тя, — кивнул азиат, забирая перстни. Он вернулся в экипаж, и тот уехал.

Фух, от тела избавился. Половина дела сделана. Надо прибраться, но сперва навещу детей.

Я поднялся наверх и заглянул в спальню. Маша мирно спала. Витька свернулся калачиком рядом с сестрой и тоже посапывал.

Что ж, так даже лучше — оставлю знакомство на утро.

Я спустился вниз и снова взялся за тряпку. Около часа мне понадобилось, чтобы вычистить все видимые следы. Я излазил каждую щёлку между досками и вымыл всё, до чего смог дотянуться.

Закончив, я устало разогнулся и достал часы. Уже два ночи.

Идти на тренировку сейчас уже нет смысла. Зато есть кое-что другое, что я планировал сделать.

Я прошёл в каморку, открыл чемодан и, немного покопавшись, выставил на стол свои сокровища: четыре цилиндра экстракта светлого янтарита, два цилиндра молочного и один — синего.

— Ого. — Давыдов подплыл ближе, разглядывая стекло. — А ты весьма богат.

— Как думаешь, мне стоит выпить вот это? — я взял молочный.

— Тебе стоило это сделать сразу после моего убийства, — заметил Давыдов. — Так ты бы скрыл себя от Мистиков со способностями вроде дальновидения.

— Это кто такие? — заинтересовался я. Нет, Давыдов — клад. Столько всего знает.

— Например, есть Мистики, которые могли бы заглянуть в то место, где нахожусь я, и увидеть мой труп, — пояснил Давыдов. — Но сейчас нет особого смысла пить экстракт молочного янтарита. А вот если тебя вычислят и начнут преследовать — тогда он будет в самый раз.

Я задумчиво кивнул и отставил молочный в сторону, взяв взамен светлый.

— А вот это уже стоит принять, — серьёзно сказал граф. — Прежде чем пить синий, пройди весь курс светлого. Этот экстракт укрепит твоё тело, сделает здоровее. Достать его непросто. Я сам в своё время принял четыре штуки, и это не раз спасало мне жизнь.

Он вдруг поморщился.

— Правда, не в этот раз.

Давыдов помолчал, разглядывая меня.

— Твоя молния необычная. Она бьёт гораздо сильнее, чем просто электричество. Я не раз сталкивался с Мистиками, обладающими способностями такого же рода, но твоя… совсем другая. У неё другой характер.

Я заинтересованно посмотрел на него.

— Ты считаешь меня последователем Мясника?

— Сейчас это уже неважно, — вздохнул граф. — Но мне бы, конечно, не хотелось, чтобы ты оказался фанатиком.

— Я никак не связан с Мясником, — покачал я головой. — Даже наоборот — мы враждуем. Скоро сам обо всём узнаешь.

— Это хорошо, — меланхолично улыбнулся Давыдов.

— А теперь расскажи всё, что знаешь про экстракт светлого янтарита, — попросил я, взяв в руку стеклянный цилиндр.

Пора заняться улучшением своего тела.

Южная окраина города Гданеж, каменный квартал.

Виолетта нервничала.

Скоро она впервые посетит настоящее собрание Мистиков. До этого её никуда не пускали — а все попытки пробраться тайком заканчивались одними неприятностями. Однажды ситуация и вовсе оказалась критической, и спасло её лишь то, что Артур впустил к себе в лавку и вступился.

Но сейчас всё официально. У неё есть приглашение, и никто не станет её гнать.

Виолетта вышла из экипажа и прошла к неприметному серому зданию — школе для взрослых. Раньше она даже не думала, что такие существуют. Оказывается, в Приморской Республике немало взрослых людей, которые по разным причинам так и не отучились в детстве. Вот для них и открыли специальные заведения.

Виолетта постучала в дверь. Та приоткрылась, и на девушку взглянул мрачный старик.

Она молча протянула ему карточку-приглашение. Тот скользнул по ней взглядом, кивнул и проскрипел:

— Проходите. Дальше по коридору, прямо. Никуда не сворачивайте.

Виолетта коротко кивнула в ответ.

Лицо её закрывала маска. Эдвард заверил, что, кроме него и главы Серых Капюшонов, никто не знает о настоящей личности Виолетты, и она постаралась замаскироваться как следует: неприметный чёрный плащ с капюшоном, простые тканевые перчатки, ни одного своего украшения. Маска тоже была самой обычной на вид.

Ничто не должно указывать на её истинную личность.

Девушка прошла по коридору и оказалась в просторной комнате. Ровными рядами здесь стояли стулья с прикреплёнными сбоку небольшими деревянными столешницами — достаточно широкими, чтобы вместить раскрытую книгу.

На некоторых стульях уже сидели люди. Все в масках.

Виолетта прошла к свободному стулу и села. Она нервничала, но старалась этого не показывать. Незаметно проверила время — собрание начнётся через десять минут.

Впереди находилась небольшая платформа, а за ней на стене висела большая коричневая грифельная доска. На узкой полочке под ней лежали кусочки мела.

Вскоре подошли ещё несколько человек и расселись. Ровно в девять вечера раздался звон небольшого колокольчика, и чуть не опоздавший новичок торопливо плюхнулся на свободный стул. Всего в комнате собралось шестнадцать человек.

А в следующий миг прямо возле доски медленно проявился человек.

Многие из присутствующих ахнули. Виолетта же сдержалась — она уже не раз видела проявления сил Мистиков. Лишь мысленно отметила: что-то вроде сокрытия хамелеона.

У доски стоял низкий мужчина, весь одетый в коричневое, и маска на нём была того же цвета. Он оглядел собравшихся и тихо заговорил:

— Каждый из вас желает стать Мистиком. Каждый хочет получить особые способности и возвыситься над остальными людьми. И мы, Серые Капюшоны, поможем вам. Но сперва вы должны подписать контракт.

Мужчина сцепил руки за спиной.

В зал вошла высокая женщина в маске, держа стопку желтоватых листов. Она двинулась между рядами, кладя их на столешницы. На каждом листе лежала тонкая металлическая игла.

Виолетта придвинула лист к себе и начала читать. Текст контракта оказался коротким. Всего несколько пунктов.

Участник обязуется не раскрывать посторонним название Серых Капюшонов, местонахождение собраний и личности известных ему членов организации.

Запрещалось рассказывать о полученных на собраниях сведениях тем, кто не связан с Серыми Капюшонами отдельным соглашением.

Участник также обязался не предпринимать попыток выяснить настоящие личности других присутствующих. Снимать чужие маски, преследовать людей после собраний или организовывать слежку запрещалось.

Последний пункт заставил Виолетту задержать взгляд.

«Использование полученных через Серых Капюшонов сведений с целью причинить вред организации, её имуществу или участникам запрещено».

Вроде бы ничего страшного, хотя формулировка «причинить вред» показалась Виолетте слишком расплывчатой.

Высокая женщина закончила раздачу и остановилась у стены.

— Контракт действует с момента принятия и до вашей смерти, — негромко произнёс мужчина в коричневом. — Внимательно прочитайте каждый пункт. Если что-то непонятно — спрашивайте сейчас. После подписания изменить условия уже не получится.

По залу прошёл тихий шорох.

Кто-то перевернул лист, проверяя, есть ли продолжение на обратной стороне. Один мужчина поднял руку и уточнил:

— Что будет за нарушение контракта?

— Очевидно же, — хмыкнул куратор. — Контракт связан с вашей душой. Нарушите его условия сознательно — умрёте.

Кто-то нервно кашлянул, у дальней стены женщина тихо выругалась. Куратор никак на это не отреагировал.

Четверо людей встали и вышли. Они не осмелились подписать настолько опасный контракт. Виолетта снова перечитала пункты. Она нервничала.

— Если условия вас устраивают, уколите палец, — велел куратор. — В нижней части листа находится круг. Достаточно одной капли крови.

Несколько человек замешкались.

Виолетта тоже не торопилась. Она в очередной раз пробежалась глазами по всем пунктам, проверяя, нет ли какой-нибудь хитрой формулировки.

На первый взгляд — ничего.

Она взяла иглу и слегка уколола подушечку указательного пальца. На коже выступила алая капля.

Виолетта прижала палец к нарисованному внизу кругу. На мгновение ей показалось, будто лист дрогнул. Одновременно внутри груди возникло странное ощущение — словно от неё куда-то протянулась едва заметная нить.

Виолетта резко вдохнула, но ощущение исчезло почти сразу.

Вокруг происходило то же самое. Один за другим участники прокалывали пальцы и подписывали контракт.

Виолетта тщательно вытерла иглу — она не хотела оставлять свою кровь Серым Капюшонам. Высокая женщина прошла между рядами и собрала подписанные контракты вместе с иглами.

— Хорошо. С формальностями закончили, — куратор обвёл всех взглядом. — Теперь перейдём к тому, ради чего вы сюда пришли.

Он повернул голову к высокой женщине.

— Раздайте методички.

Высокая женщина в маске откуда-то достала стопку тонких тетрадей, которые она начала раздавать присутствующим.

Виолетта тоже получила свою методичку и тут же принялась её листать.

В тетради были описаны базовые положения мистицизма: существование Мира Духов, иерархия духов — от Теней до Владык. А также основы призыва.

Всё это Виолетта уже читала в книге, которую ей дал Артур. Но на описании ритуала призыва она стала читать внимательнее — вдруг найдёт что-то новое?

Сперва перечислялись все необходимые для призыва инструменты, и их оказалось крайне немного. Зеркало, помазанное особым раствором — детали тут не раскрывались. Кровь претендента. И смеси из трав, помогающие духам спуститься.

Да, всё как написано в той книге… Когда Виолетта прочитала описание в первый раз, у неё закружилась голова. Ведь она сделала всё правильно тогда, семь лет назад!

Чтобы исцелить маму, в свои тринадцать лет Виолетта пыталась призвать прабабушку — Брунгильду Яхонти, которая при жизни была Мистиком-лекарем.

Виолетта отыскала ритуал и использовала всё: зеркало, собственную кровь, даже травы. Взяв личный медальон Брунгильды, она попыталась дозваться до неё.

Тогда в зеркале вдруг задёргалась какая-то чёрная тень — и в этот самый момент прибежала бабушка и отшвырнула зеркало в сторону. Она пришла в настоящий ужас и очень испугалась.

Но что Виолетта сделала не так? Единственное, что она не использовала — тот самый раствор, которым нужно мазать зеркало. Неужели ритуал провалился именно из-за него? Или же медальон — это не духовное сокровище?

Виолетта семь лет искала ответ на этот вопрос. И, найдя его, растерялась. Получается, она всё делала правильно?

Виолетта перелистнула страницу — там описывались духовные сокровища. Это вещи, имеющие связь с почившим человеком. Появиться такая связь может по-разному. Например, человек многие годы носил одни и те же карманные часы, и постепенно эти часы стали ассоциироваться с ним «в памяти мира», как это было написано в книге. Также очень крепкая связь может появиться, если человек умер рядом с этой вещью — считается, что частичка его души остаётся в ней.

Используя духовное сокровище можно достучаться до умершего в Мире Духов. И если тот пожелает — он спустится.

Виолетта быстро пробежалась глазами по последней главе — там описывались три этапа: призыв, договор и трансформация души. Она про это уже знала из книги Артура.

На каждом из этапов есть свои опасности, и в методичке Серых Капюшонов о них говорилось больше, чем в книге Артура.

Например — во время этапа договора будущий Мистик общается с духом, и тот предлагает условия контракта. Человек вправе их принять или отвергнуть. Но Серые Капюшоны предупреждали: чем сильнее дух, тем опаснее ему отказывать.

Прежде чем вернуться обратно, оскорблённый дух может принести немало бед живому человеку. В том числе напрямую повредить его душу. А последствия таких повреждений тяжелы: люди сходят с ума, а иногда и умирают.

Прочитав это, Виолетта почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Она вспомнила слова Артура: умножай всю описанную в книге опасность в несколько раз.

А третий этап, трансформация души, и вовсе самый опасный.

После того как договор заключён, дух накладывает на человека особую метку. Она начинает менять душу, подстраивать её под себя, трансформируя напрямую. Постепенно человек ощущает нечто странное на интуитивном уровне, а вскоре пробуждает свою способность.

Но во время трансформации души что-то может пойти не так. Например, способность может оказаться слишком сильной для души или неподходящей для характера человека. Или претендент будет недостаточно решителен, начнёт сомневаться и оттягивать момент пробуждения.

Причин много — от страха до тотальной несовместимости. Но если что-то пойдёт не так, душа того, кто заключил контракт, окажется повреждена. Он либо сойдёт с ума, либо умрёт.

— Достаточно.

Голос куратора заставил Виолетту вздрогнуть. Она подняла на него взгляд и отложила методичку, которую как раз успела дочитать.

Но вот другие новички начали лихорадочно листать страницы, пытаясь понять как можно больше. Видя это, Виолетта мысленно поблагодарила Артура за его книгу.

Мимо рядов прошлась высокая женщина в маске и собрала методички, иногда буквально вырывая их из рук.

— Как вы уже знаете, чтобы стать Мистиком, нужно призвать духа, — заговорил мужчина в коричневом. — А для этого требуется духовное сокровище. У нашей организации их накоплено достаточно, и мы готовы предоставить их вам во время ритуала. Прочность у сокровищ высока, однако каждый призыв немного влияет на предмет, делая его более хрупким. Поэтому не удивляйтесь ценам, которые сейчас увидите.

Высокая женщина в маске снова прошла между столами, на этот раз раздавая раздавая картонные папки.

Виолетта открыла папку и прищурилась. Список был написан очень тонким почерком, чернила успели выцвести, и некоторые слова разбирались с трудом.

Кольцо баронессы Гейтман. Способность: увеличение гибкости, чувства равновесия и грации. Став Мистиком, вы сможете претендовать на место лучшей танцовщицы. Стоимость аренды — две Короны.

Кольцо академика Флира Бекала. Способность: ускорение мышления, улучшение памяти и способности к анализу. Особенно рекомендуется учёным, инженерам и людям умственного труда. Стоимость аренды — три Короны.

Карманные часы Густава Рейна. Способность: безошибочно чувствовать течение времени и с высокой точностью определять длительность любых процессов. Стоимость аренды — одна Корона.

Серебряная пряжка следопыта Хельмара Кроу. Способность: обострение слуха и зрения, улучшение ориентации на местности и способности замечать следы. Стоимость аренды — две Короны.

Трость Эдгара Вольса. Способность: усиление убедительности речи и умение лучше чувствовать настроение собеседника. Особенно полезно торговцам, адвокатам и переговорщикам. Стоимость аренды — три Короны.

Список был очень длинным. Виолетта подивилась тому, сколько духовных сокровищ собрали Серые Капюшоны. Цена тоже не была слишком завышенной — от одной до пяти Корон. Работающий человек сможет собрать такую сумму.

Виолетта быстро оглядела класс. Многие сидели, сосредоточенно уткнувшись в текст.

Тут двенадцать человек. Сколько из них в ближайшее полнолуние попробует стать Мистиками? И у скольких получится?

Отчего-то у Виолетты возникло нехорошее предчувствие.

Возможно ли, что Серые Капюшоны преуменьшают опасность становления Мистиком? Поэтому они быстро забрали методички, чтобы претенденты не задавали неудобных вопросов?

Виолетта перелистнула несколько страниц и наконец нашла нужный столбик — духовные сокровища Старших Духов. Всего десять наименований.

Наруч Рагнвальда Великого, воина из Норланда, последователя Варвара Рагнвальда. Стоимость аренды — двадцать Корон.

Виолетта аж поперхнулась от такой цены.

Она быстро пробежалась по остальным строчкам. Все прочие сокровища стоили примерно столько же. Самым дешёвым оказалось то, что давало мирную способность кузнеца, — и то семнадцать Корон.

И что самое паршивое… Тут не было ни одного сокровища, которое принадлежало бы Старшему Целителю.

Вдруг один из присутствующих поднялся. Высокий мужчина шагнул вперёд и произнёс:

— Я сделал выбор.

— Пока ждите тут, — кивнул куратор. — После собрания пройдёте со мной, подпишете новый контракт. А в полнолуние получите сокровище.

— А если кто-нибудь тоже выберет это сокровище? — нервно спросил мужчина.

— Тогда вы будете первым в очереди, — равнодушно ответил куратор.

Сразу после его слов ещё трое выразили желание стать Мистиками. А потом один из присутствующих поднялся и неуверенно произнёс:

— Я слышал, что можно прийти со своим сокровищем. У меня оно есть.

— Какое сокровище? — заинтересовался куратор.

Мужчина замялся, но всё же достал из кармана перстень — потёртый, с треснувшим чёрным камнем.

— Вот. Оно принадлежало моему деду, — он выставил кольцо перед собой. — Я нашёл оценщика, и тот подтвердил, что это духовное сокровище. Мой дед сейчас в Мире Духов.

Мужчина гордо расправил плечи и сразу стал куда увереннее в себе.

— Духовное сокровище повреждено, — заметил куратор, чуть склонив голову набок. — Риск провала очень велик. Но раз вы потомок этого духа, возможно, у вас всё получится. Однако сразу предупреждаю: шансы не больше тридцати процентов. Вы уверены в своём решении?

Тот замешкался, а затем медленно кивнул.

— Да. Я рискну.

— Что ж, хорошо, — куратор обвёл зал взглядом. — Больше никто не желает?

— А у вас есть другие сломанные сокровища? — подала голос Виолетта. Как же вовремя появился этот мужчина со сломанным кольцом! Виолетта собиралась дождаться конца собрания и потом спросить, но так будет даже лучше — она вызовет меньше подозрений.

— Сломанные? — куратор повернулся к ней. — Да, имеются.

— А список можете предоставить?

— Список?.. — он хмыкнул и покосился на высокую женщину.

— Такой список имеется, — холодно отозвалась та. — Сейчас принесу. Сколько копий требуется?

Кроме Виолетты руки подняли ещё трое. Женщина вышла и вскоре вернулась с четырьмя листками.

Виолетта взяла свой и жадно пробежалась глазами по строчкам. Читала мельком, сразу отбрасывая неподходящее, — пока наконец не наткнулась на кое-что крайне любопытное.

Серебряный перстень Квинта Марцелла — ученика Владыки Парсия Сиятельного. Способность: исцеление. Нюансы неизвестны.

Виолетта вскинула голову и отыскала взглядом высокую женщину.

— Подойдите, пожалуйста.

Та приблизилась и встала рядом.

— Скажите, сколько это стоит? — Виолетта ткнула пальцем в наименование. — Хочу его купить.

— Вы хотите приобрести это сломанное сокровище? — уточнила женщина.

— Да, — кивнула Виолетта.

Женщина посмотрела на куратора, а затем произнесла:

— Точной цены мы пока не знаем. Позже мы дадим вам ответ.

Виолетта победно улыбнулась.

Значит, этот перстень и правда можно купить. Впрочем, она уже успела прочувствовать главное правило Серых Капюшонов: тут всё можно купить, лишь бы было чем платить.

— Когда я могу получить ответ? — спросила она.

Женщина положила на столешницу пустую бумажку и приложила к ней палец. Одна за другой на бумаге начали проступать надписи: адрес и время.

— Приходите завтра, — она подвинула листок Виолетте. — И получите ответ.

— Да, хорошо, — кивнула та, изумлённо смотря на буквы. Такой способности Мистика она ещё не видела…

Проснулся я от какого-то шума. Прислушавшись, понял — это голоса Маши и Витьки.

Я приоткрыл глаза, но вставать совершенно не хотелось, так что вскоре я снова провалился в сон.

Второй раз я очнулся уже через некоторое время. На улице вовсю светило солнце, и по-хорошему давно пора было подниматься, вот только вчерашний экстракт светлого янтарита оказался уж очень ядрёным.

Давно мне не было так плохо. Меня мутило, тошнило, я сильно потел — причём пот выходил белёсый и липкий, поэтому за ночь я несколько раз сходил в душ. А потом ещё пришла и ломота во всём теле. Не знаю, во сколько я в итоге смог заснуть, но последствия перестройки организма оказались очень неприятными.

Радует одно: Давыдов заверил, что первая порция экстракта всегда самая жёсткая. А дальше должно пойти легче.

Я медленно сел. Голова слегка кружилась, жутко хотелось пить, но в остальном вроде всё нормально. Судя по тому, что пижама не мокрая и не пахнет — больше я той гадостью не потел.

Поднявшись, я побрёл на кухню и увидел там Машу, которая что-то готовила.

— О, — только и сказал я.

Она резко повернулась.

— Вы проснулись! — воскликнула девочка, а затем вдруг подбежала и крепко меня обняла. — Спасибо вам! Спасибо большое!

— Да пожалуйста, — я растерянно похлопал её по голове.

Маша отпустила меня и отступила на шаг. Глаза у неё ярко горели.

— Я подготовила продукты, чтобы приготовить вам завтрак, — затараторила она, метнувшись к плите. — Садитесь, я быстро. И Пирожочка тоже покормила, Витя мне про него рассказал.

— Молодец, — кивнул я, всё ещё заторможенный. — Попить есть что?

— Да, конечно!

Маша тут же подбежала к столу и налила мне стакан воды. Я выдул его залпом, и она налила ещё один.

— Спасибо, — выдохнул я. — Как там Витька?

— Он внизу, принимает клиентов, — довольно отозвалась Маша. — Пока справляется без вашей помощи.

— И правда справляется, — рядом из пола вынырнула Шарлотта. — Он даже отдал несколько вещей, которые ты вчера починил.

— Супер, — кивнул я. — Схожу пока умоюсь.

— А я всё приготовлю, — бодро отозвалась девочка.

Я ушёл в ванную и там, приводя себя в порядок, начал более-менее замечать изменения. Тело как будто стало чуть легче и в целом слушалось меня лучше. Я сжал и разжал кулаки, после чего размял шею.

Да, очень даже хорошо. Ничего не болит, нигде не затекло.

Надо будет проверить, как теперь обстоят дела с выносливостью и физической силой.

Закончив, я вышел из ванной. С кухни доносился приятный аромат.

— К тебе тут приходил какой-то посыльный, — сказала Шарлотта. — Он сказал, что должен доставить тебе что-то лично в руки. Витька ответил, что ты спишь, и тот ушёл.

— Понял, — ответил я через мысленную связь. Интересно, кто это?

Я сел за стол, где меня уже дожидались вкусный омлет, бутерброд и стакан молока. Маша устроилась напротив.

— Ты уже покушала? — спросил я.

— Да, — кивнула она и тут же смутилась. — Простите, что без разрешения.

— Не, всё нормально, — махнул я рукой. — Вы молодцы, что не стали меня будить.

— Витя пытался, — призналась Маша, смутившись ещё сильнее. — Но вы совершенно не хотели вставать.

Я хмыкнул.

Еда получилась вкусной, гораздо вкуснее той, что готовлю я, поэтому уминал я её с большим удовольствием.

Добив омлет, сделал большой глоток молока, посмотрел на Машу и предложил:

— Хочешь работать на меня?

— А можно? — встрепенулась девочка.

— Да, — кивнул я. — Тебе же некуда идти?

— Ну да… — Маша сдулась и опустила взгляд. — Я как раз сегодня об этом думала, собиралась попроситься к кому-нибудь в служанки. Только не знаю, кто бы меня взял. — Она чуть повела плечом. — Госпожа Аурелия была очень доброй, приняла меня, а потом всему обучила, чтобы я стала её помощницей.

— Оставайся пока у меня, — улыбнулся я. — Освободим чулан, переставим туда кровать — будет твоей комнатой. Правда, места там немного.

— Спасибо! — воскликнула Маша.

Я кивнул.

С деньгами у меня сейчас проблем нет, а помощница и правда не помешает. Всё же в последнее время я всё реже убираюсь в лавке. Да и готовит она куда вкуснее.

— Там снова тот посыльный, — раздался в голове голос Шарлотты.

Следом послышался топот по лестнице, и вскоре в кухню заглянул Витька.

— О, вы проснулись! — воскликнул он. — Там человек пришёл, просит вас. Говорит, должен отдать какую-то посылку лично вам в руки.

Я кивнул, быстро допил молоко и поднялся.

— Было очень вкусно. Спасибо, — сказал я Маше.

— Вам спасибо, — просияла она.

Спустившись вниз, я увидел седого усатого старика, усталого на вид. Судя по форме, почтальон.

— Вам тут письмо, — пробормотал он.

Покопавшись в своей потрёпанной сумке, старик вытащил конверт и протянул его мне. Я взял и благодарно кивнул.

Конверт был без единой надписи.

— От кого? — спросил я.

Старик ничего не ответил, развернулся и быстро вышел.

Приподняв брови, я аккуратно вскрыл конверт. Внутри оказался всего один лист. Я вытащил его и прочитал:

«Сергей Гринко, также известный как Отвёртка, и Нико Альм по прозвищу Лупа не имели близких родственников».

Ниже стояли две буквы: «СК».

Я сразу понял, откуда эта посылка. Серые Капюшоны нашли информацию про тех бандитов, которых я пристрелил у себя в лавке.

Мне вспомнился тот сон, в котором они давили мне на совесть. Один говорил, что у него осталась больная мать, второй — что его дети остались сиротами. Тогда мне стало крайне некомфортно, вот я и решил проверить, правдив ли этот сон.

Не знаю, что бы я делал, обнаружив родственников убитых мною грабителей. Возможно, как-то бы помог. Но раз никого не оказалось — так даже лучше.

Я скомкал лист и посмотрел на Витьку.

— Ну что, показывай, сколько сегодня наторговал. А потом повесь табличку, что лавка закрыта, и помоги мне убрать все прилавки в подвал, — я обвёл взглядом торговый зал. Придётся его немного подпортить.

Бернгольд, резиденция семьи Ричи.

Готфрид Ричи, патриарх рода, лежал на спине и хрипло дышал. Глаза его были широко раскрыты.

Дрожащей рукой старик потянулся к колокольчику на комоде, с трудом подцепил его и дёрнул. Колокольчик выскользнул из пальцев, упал на пол и покатился, звонко звеня.

Через несколько секунд дверь открылась, и в спальню вошёл слуга.

— Господин Готфрид, — напряжённо произнёс он. — Вы звали?

— Сына, — прохрипел старик. — Сына сюда. Сейчас же.

Слуга испугался. Он впервые видел господина таким: выпученные глаза, приоткрытый рот, тяжёлое рваное дыхание.

Он тут же бросился в кабинет Виктора Ричи — благо тот не так давно вернулся домой после каких-то утренних дел.

Через пять минут Виктор вошёл в спальню и приблизился к постели.

— Отец, — хмуро спросил он. — Что случилось?

Готфрид всё это время не успокаивался. Он тяжело дышал и, выпучив глаза, смотрел перед собой.

— Напиши Артуру, — прохрипел он.

— Артуру? — удивился Виктор.

— Да, напиши ему.

Старик схватил сына за руку и крепко её сжал. Повернув голову, он вперился широко раскрытыми глазами в лицо Виктора.

— Он должен прибыть сюда. Я умру в полнолуние, — Готфрид облизнул сухие губы. — Ему надо присутствовать.

— В полнолуние? Так скоро? — нахмурился Виктор.

— Нет, не надо писать. Отправь Каспара, — лихорадочно заговорил старик. — Пусть едет, пусть передаст ему. Позови его сюда, я проинструктирую. Надо сказать несколько слов, чтобы Артур согласился.

— Отец, о чём ты? — Виктор чуть склонился над кроватью. — Почему ты должен умереть в полнолуние? Разве это не слишком скоро? Разве у тебя нет ещё как минимум недели? И зачем на твоей смерти должен присутствовать Артур?

— Не спорь, — Готфрид хотел повысить голос, но не смог и лишь захрипел. — Не спорь, — выдохнул он, успокаиваясь. — Это приказ Просветителя.

— Что?.. — Виктор словно окаменел.

— Он говорил со мной, — просипел старик. — В это полнолуние я уйду в Мир Духов. Я уйду к нему.

Глаза Готфрида заблестели от слёз, и в них появились какие-то нотки безумия.

— Но Артур Ричи должен быть тут. Только он, больше никто, — старик снова стиснул руку сына. — Он должен стать свидетелем моей смерти в полнолуние. Позови Каспара. Я расскажу, как надо говорить. Позови сейчас же.

— Да, да, сейчас, — отмер Виктор.

Раз дело касалось самого Просветителя, спорить с отцом он больше не смел.

— Отлично, — я оглядел абсолютно пустой зал. Даже рабочий стол, и тот удалось утащить в каморку, хоть он и оказался тяжеловат.

Затем я взглянул на любопытного Витьку и велел:

— Поднимись наверх и подожди, пока я тебя не позову.

— А что вы будете делать? — не выдержал парень.

— Устрою небольшой пожар, — признался я.

— Зачем? — не понял он.

— Надо. Не спрашивай, — махнул я рукой. — Давай, иди.

Вите явно хотелось посмотреть, что именно я собираюсь делать, но спорить он не стал. Молодец.

Парень скрылся в каморке, прикрыв за собой дверь.

Я же взглянул на Давыдова, который висел неподалёку. Заметив мой взгляд, граф кивнул.

— Ты правильно поступаешь, — произнёс он. — Чем скорее ты сотрёшь следы, тем лучше. Пока что меня вряд ли хватились, но уже сегодня могут попытаться связаться.

— Да знаю, — поморщился я.

— Витя ушёл на второй этаж, — доложила Шарлотта. — Хоть и очень медленно — шёл и прислушивался.

Она хихикнула, и я усмехнулся в ответ, сжимая в руке жемчужину.

Бросив взгляд на Давыдова, я не сдержался и пафосно заявил:

— Сейчас ты увидишь мою истинную силу.

Тот лишь хмыкнул.

Я прикрыл глаза. Сейчас я стоял ровно на том месте, где был убит граф.

А затем я высвободил из себя энергию.

Из меня вырвалось электричество, всё засверкало искрами, и разом все сто единиц заряда импульсом разошлись во все стороны, оставляя на полу чёрные обожжённые следы.

— Ого! — воскликнула Шарлотта, отлетев подальше. — В этот раз было сильнее!

Я открыл глаза и посмотрел на пол. Шарлотта права — диаметр сферы явно больше, чем раньше. Неужели это из-за принятия экстракта светлого янтарита? Или дело в моих тренировках?

Я тут же начал поглощать энергию из жемчужины и сделал несколько шагов в сторону.

— Неплохо, неплохо, — равнодушно покивал Давыдов. — А учитывая, что твоя молния бьёт очень больно и проникает глубоко, игнорируя естественную защиту тела… — граф чуть склонил голову набок. — Это даже чуть выше уровня Старшего Мистика. Ты заключил контракт с кем-то из Великих?

Я не ответил, лишь улыбнулся.

— Хотя, если учесть, что ты способен видеть духов и привязывать их к себе, то это точно уровень Великих, — решил он. — На самом деле я никогда не слышал о такой разнонаправленной способности.

Я вновь выпустил энергию, и она сферой разошлась вокруг меня, создав на полу новый чёрный круг. Доски трещали и дымились, часть из них обуглилась и вспучилась. Жутко воняло расплавленной краской.

Да, тут потребуется капитальный ремонт. Но не в ближайшее время — уже следующей ночью будет полнолуние. Только после него я заменю пол.

— А ты ещё не знаешь всех его способностей, — загадочно протянула Шарлотта, довольно глядя на Давыдова.

— И что же у него ещё есть? — заинтересовался тот.

— Скоро сам узнаешь, — уклончиво отозвалась она и повернулась ко мне: — Артур, ты сегодня пойдёшь на тренировку?

— Планирую, — кивнул я. — Хочу проверить, как улучшенное тело повлияло на мои способности.

Пройдя ещё немного, я сосредоточился и вновь выпустил энергию, создав третью сферу, а после проделал то же самое ещё дважды.

— Как считаешь, следы уничтожены? — спросил я у графа.

— Думаю, хватило бы и одного импульса, — хмыкнул тот. — Ну, максимум двух, учитывая, что пол ты всё равно собираешься менять. Но иногда лучше перестраховаться.

— Тоже так думаю, — я кивнул.

После этого я поднялся наверх и позвал Витю:

— Спускайся.

Парень с любопытством поспешил вниз. Маша, которой брат явно всё рассказал, последовала за ним.

— Ого… — Витька оглядел дымящийся зал и зажал нос рукой. — Воняет.

— Да, — задумчиво отозвался я. — Давай откроем двери и окна, немного проветрим. Если придут клиенты за отреставрированными вещами — отдавай, — я обвёл взглядом чёрные круги на полу. — А тех, кто захочет посмотреть ассортимент, отправляй назад. Скажи, что в лавке был небольшой пожар.

— Хорошо, — заторможенно кивнул Витя.

Я зевнул и достал карманные часы.

Ага, уже полтретьего дня. Хорошо я поспал, ничего не скажешь. Но это всё эффект экстракта.

На самом деле мне сейчас было крайне лениво. Хотелось просто поваляться.

Чуть подумав, я не стал себе в этом отказывать. Не так давно я застрелил целого графа, агента Тайного Приказа, а потом ещё и замёл следы. Не помню даже, когда в последний раз так сильно нервничал. Наверное, когда прихлопнул Энтони Сина.

Я поднялся к себе и разлёгся на кровати. Закинув руки за голову, прикрыл глаза и просто отдался лени и меланхолии.

В голове крутились самые разные мысли. Я раскладывал всё по полочкам, анализировал, беседовал с собственной совестью и убеждал её не бурчать понапрасну. Подумаешь, убил уже четырёх людей — с кем не бывает?

В какой-то момент я остро заскучал по дому. Иногда на меня такое накатывало — особенно в первый месяц. Но в последние несколько недель события неслись слишком быстро, и на меланхолию с ностальгией времени попросту не оставалось.

Сейчас же накатило снова.

Честно говоря, я никогда не собирался покидать родину. Меня всё устраивало. Многие мои знакомые пытались эмигрировать в другие страны, а потом возвращались и рассказывали, каково это — жить за границей. Первые месяцы всё хорошо и сказочно, но чем дальше, тем сильнее тянет назад, домой. Вплоть до того, что становится совсем тоскливо. Вокруг всё чужое, неродное.

И сейчас я прекрасно их понимал. Только вот если мои знакомые могли вернуться, то у меня такого шанса уже нет.

— Артур, — рядом появилась Шарлотта.

Я открыл глаза и заморгал. Похоже, я снова заснул.

— Там Виолетта приехала.

— Виолетта, — пробормотал я. — Да, точно. Наша будущая лекарка.

Я сел, протёр глаза и проверил время. Полчетвёртого. На часик уснул, неплохо.

Спустившись вниз, я увидел Виолетту, которая с любопытством осматривала чёрный пол.

— Вижу, вы продолжаете бороться с молниями, мастер Артур, — прокомментировала она, не оборачиваясь. — Но, честно говоря, мне кажется, вы проигрываете.

Я хмыкнул и махнул рукой.

— Так, небольшой пожар. Не обращайте внимания.

Она со скепсисом посмотрела на меня.

Одета Виолетта была в тёмно-бежевый охотничий костюм, а на плече висела далеко не дамская сумка.

— Витька, иди наверх, — велел я парню, который стоял в углу.

— Да, — спокойно кивнул тот и быстро скрылся в каморке.

— Как девочка? — спросила Виолетта. — Мои люди связались с Эдвардом, тот заверил, что вылечил её.

— Так и было, — улыбнулся я. — Спасибо вам большое. Вы спасли ей жизнь.

— Я рада, — Виолетта слегка смутилась. Открыв сумку, она достала книгу «Базовый Мистицизм» и протянула мне.

— Спасибо, — серьёзно глядя мне в глаза, сказала она. — Эта книга мне очень помогла.

— У вас всё получилось? — спросил я, забирая книгу.

— Да, — кивнула Виолетта. — Сегодня я заберу нужное.

— Отлично, — улыбнулся я. — И кому принадлежало духовное сокровище?

Она замешкалась, о чём-то явно задумавшись. Я ждал.

— Знаете, я вам ничего не могу сказать, — наконец произнесла Виолетта. — Но вы можете попробовать догадаться сами.

— Не можете сказать? — удивился я. — Подписали какой-то контракт?

Виолетта моргнула. Даже не кивнула — просто моргнула.

Думаю, это значит «да».

— Мистический контракт? — уточнил я.

Она снова моргнула, при этом выглядела слегка испуганной.

— И цена — ваша жизнь или здоровье? — снова догадался я и задумался.

Что ж, тогда ей и правда стоит помалкивать.

— Вы сказали, что сегодня заберёте нужное. В контракте ничего не было насчёт духовных сокровищ?

Виолетта не подала ни единого знака, однако я каким-то образом прочитал ответ по её лицу: не было.

Интересные эти Серые Капюшоны, конечно. Даже новичкам выдают замороченные мистические контракты, причём настолько мощные, что те способны нанести человеку серьёзный вред или даже убить его. Вон как Виолетта испугалась.

Я взглянул на Шарлотту и мысленно попросил её позвать Давыдова — тот где-то шлялся. Затем открыл книгу и пролистал её. Виолетта продолжала молчать.

— Мне надо кое-что обдумать, — улыбнулся я, глядя на неё.

Она кивнула.

Я понёс книгу в каморку, и там ко мне подлетел Давыдов.

— Что такое?

Я положил книгу на стол и тихо рассказал ему о том, что узнал от Виолетты.

— Это блеф, — сразу сказал он. — Я знаю про такое, это распространённая схема некоторых столичных организаций. Так поступают те, кто массово набирает к себе мальков. Эти контракты лишь имитируют настоящие. Вообще, настоящий контракт подобного толка сделать довольно сложно. Такие специалисты имеются, но тратить их на мальков, — слишком расточительно для любой организации.

— Но ведь существует шанс, что контракт был настоящим? — тихо уточнил я. — Всё же Виолетта — целая виконтесса, а её дядя известный инквизитор.

— Она обычный человек, — пожал плечами Давыдов. — Капюшоны каждый раз меняют место собраний, так что не думаю, что на неё стали бы тратить духовный контракт. Расскажи подробнее про ситуацию.

Я быстро пересказал, то и дело кидая взгляды на дверь. Надеюсь, Виолетта не уйдёт, разозлившись, что я так надолго её оставил одну.

— Ну понятно, — кивнул граф. — Это просто контракт о неразглашении, вряд ли он настоящий. Раз она спокойно говорит о духовном сокровище, значит, пункта о нём в договоре не было.

— И почему его там не было? — спросил я. — Мне это показалось странным.

— А зачем им этот пункт? — пожал плечами Давыдов. — Они же дают духовные сокровища в руки лишь во время полнолуния, для ритуала. А потом отбирают.

— Вот как… Когда Виолетта пойдёт покупать сломанное духовное сокровище, ей могут навязать новый контракт?

— Вполне, — кивнул Давыдов. — Но пусть она в таком случае капнет на контракт водой. Если бумага поведёт себя как обычная — то есть на ней останется след, — это точно фальшивка. Если же капля просто стечёт, не оставив ни малейшего следа, значит, он и правда может быть настоящим. Но и то не факт.

— Спасибо, — бросил я и вернулся в торговый зал.

Виолетта хмурилась и выглядела недовольной.

— Скорее всего, ваш контракт ненастоящий, — сказал я и коротко пересказал ей слова Давыдова: что такие бумаги используют в столице, чтобы запугать мальков, и что сделать настоящий контракт подобного толка слишком дорого для любой организации.

— Вот как, — выдохнула Виолетта.

— Но остаётся шанс, что контракт настоящий, — сказал я.

— Я была на собрании Серых Капюшонов, — одновременно со мной заговорила Виолетта.

Она осеклась и испуганно прижала ладони ко рту. Мы оба замолчали.

Прошло несколько секунд.

— Что же вы не сказали об этом раньше⁈ — рассердилась девушка.

— Ну, судя по тому, что с вами ничего не случилось, — усмехнулся я, — контракт и правда фальшивка.

— Вот вы… — Виолетта опустила руки и шумно выдохнула.

Я покачал головой. Вот же дурочка. Как всегда — сперва говорит, а потом думает.

— Пойдёмте сядем, — указал я рукой в сторону каморки. — Расскажете, что там было.

В каморке был Витька — спустился за полупустым графином с водой.

— Попроси Машу, пусть сделает нам чай, — сказал я ему.

— Хорошо, — кивнул он и побежал наверх.

— Что за Маша? — нахмурилась Виолетта.

— Та самая девочка, которую исцелил Эдвард, — улыбнулся я, отодвигая стул для девушки. — Теперь она будет работать на меня.

— О, я её увижу? — обрадовалась виконтесса.

Мы сели за стол, и Виолетта принялась рассказывать про собрание — подробно, с эмоциями, активно жестикулируя. Было видно, что она до сих пор сильно волнуется.

Я то и дело задавал уточняющие вопросы. Особенно когда дело коснулось содержимого методички.

— Подождите-ка, — нахмурилась Виолетта. — Вы что, ничего не знаете о мистицизме?

Она удивлённо смотрела на меня.

— Нет, — покачал я головой и приподнял книгу «Базовый Мистицизм». — Я же вам говорил, эту книгу я недавно купил и не успел прочитать. Сам стал Мистиком только в позапрошлое полнолуние, и то это получилось скорее случайно. Мне даже такую методичку, о которой вы говорите, читать не давали.

Виолетта выглядела изумлённой. Она смотрела на меня и хлопала глазами, а затем вдруг смутилась.

— Получается, я зря всё это время донимала вас и просила стать моим проводником в мир мистицизма?

— Ага, — усмехнулся я.

— Но вы могли сразу пригласить меня в свою организацию! — выпалила она.

— Мог, — кивнул я. — Но не стал.

А затем, поморщившись, добавил:

— Виолетта, я стал Мистиком не так давно, но уже видел смерти нескольких людей.

— Да? — удивилась она. — Когда?

— Неважно, — покачал я головой. — Скажу лишь, что мистицизм — невероятно опасное дело. И вам очень повезёт, если в итоге вы добьётесь успеха. А если нет… — я пожал плечами. — Думаю, о побочных эффектах вам сейчас известно даже больше, чем мне.

Виолетта заторможенно кивнула, после чего продолжила пересказывать мне содержание книги и методички. Я внимательно слушал.

Вот как. Значит, три этапа: призыв, договор и трансформация души. И на каждом свои опасности, которые грозят превратить человека в чокнутого психа или даже убить его.

Тут спустилась Маша и поставила перед нами чашки с чаем на блюдцах и тарелочки с печеньем и маленькими бутербродами. Двигалась девочка как заправская служанка — очень тихо и элегантно. Виолетта с любопытством разглядывала её.

— Маша, — позвал я, когда та уже собиралась уйти. — Поблагодари Виолетту, — я кивнул на девушку. — Это она нашла тебе доктора и оплатила твоё лечение.

Маша сразу изменилась — из профессиональной служанки превратилась в обычную девочку.

— Спасибо вам! — она вдруг бросилась к растерявшейся Виолетте и крепко её обняла. — Спасибо большое!

Девочка захныкала. Ого, как её штормит. Но оно и понятно.

— Да пожалуйста, — Виолетта неловко погладила её по спине. — Лучше уж Артура благодари. Это всё он.

— Спасибо, — снова хлюпнула носом Маша, а затем резко отстранилась. — Простите.

Она вытерла нос.

— Я пойду.

И быстро побежала наверх.

— Угощайтесь, — усмехнулся я и взял печеньки.

— Такое странное чувство, — пробормотала Виолетта. — Так приятно приносить пользу. Помогать людям.

— Вы не просто ей помогли — вы спасли ей жизнь, — поправил я. — Не знаю, сумел бы я найти другой выход или нет. Без Эдварда будущее этой девочки было бы весьма туманным.

Виолетта снова кивнула. В её глазах горел решительный огонь.

— Я хочу стать Старшим Мистиком, — сжав кулак, произнесла она. — И, в отличие от Эдварда, этого гада, я не буду закрывать глаза на проблемы чужих людей. В особенности — детей.

— Это она сейчас так говорит, — прокомментировал Давыдов. — Все лекари рано или поздно выгорают. Её это тоже ждёт.

Я никак не отреагировал, а граф продолжал:

— В целом мне кажется, Виолетта не очень подходит на роль лекаря. Она вспыльчивая, горячая, а лекари более спокойные, флегматичные. Более того, тут надо иметь талант и какую-то страсть. — Он помолчал. — Эдвард, про которого вы говорите, — это ведь целитель из больницы Жёлтого Сапфира?

Я скосил на него глаза и едва заметно кивнул.

— Раз она с ним знакома, то пусть поговорит, расспросит про его прошлое, — предложил Давыдов. — Как он к этому пришёл? Кем был до того, как стал Мистиком? Я и сам не знаю, но уверен, что Эдвард с детства увлекался врачеванием. Может, был чьим-то учеником, а может, он из семьи врачей и перенял страсть родителей. Не знаю, но что-то такое обязательно должно быть.

Я внимательно посмотрел на Виолетту. Та задумчиво жевала бутерброд и пила чай.

— Виолетта, — прокашлялся я. — Вы же хорошо знакомы с Эдвардом? Сможете с ним ещё раз встретиться?

— Да. А зачем? — удивилась девушка.

Я пересказал ей слова Давыдова. Чем больше я говорил, тем сильнее Виолетта хмурилась.

— Вы думаете, что у меня может не получиться? — мрачно спросила она.

— Возможно, — пожал я плечами. — Не знаю.

А затем я вспомнил об одной идее, которая пришла мне в голову несколько дней назад, когда я обдумывал нашу сделку.

— Если у вас будет возможность, приобретите несколько артефактов, принадлежавших Старшим Духам, — предложил я. — После моей реставрации мы их продадим. Прибыль поделим справедливо — вы останетесь в большом плюсе.

— Продадим? — удивилась она и тут же нахмурилась. — А если Серые Капюшоны узнают?

— У меня есть контакты одной иностранной организации, — я вспомнил про того старика с белыми глазами, который дал мне визитку. — Думаю, если продавать им, Капюшоны ничего не пронюхают.

— Это всё равно рискованно, — заметила Виолетта, но тут же задумалась. — Хотя знаете… В этом что-то есть. Если я и правда непригодна для роли лекаря и ученик Парсия не придёт на мой зов, то позже я попробую заключить контракт с другим Старшим Духом. А для контракта с лекарем найду другого претендента, который взамен на силу Мистика вылечит мою мать. Кого-нибудь из врачей.

Её глаза загорелись.

Я поморщился. Не на то я рассчитывал, когда предлагал ей эту сделку. Я-то хотел просто разбогатеть.

— Несколько духовных сокровищ… А если они снова заставят меня подписать контракт? — нахмурилась девушка. — И в этот раз подсунут мне не подделку, а настоящий? Если честно, это было довольно страшно, знаете ли.

— Существует один способ проверить контракт на подлинность, — я рассказал ей о методе с водой, который поведал мне граф.

— Думаю, я смогу это провернуть, — задумчиво кивнула Виолетта.

— Только не оставляйте кровь, — я вспомнил про Кровавую Клару. — Есть Мистики, которые смогут использовать её для своих целей.

— Так и знала, — пробормотала Виолетта.

— После того, как приобретёте сокровища — затаитесь на время, — посоветовал я. — Не выходите из дома, разыграйте травму. Пусть Серые Капюшоны думают, что вы провалили этап призыва и пострадали. Сделайте всё возможное, чтобы организация списала вас со счетов.

— Так и сделаю.

Мы некоторое время помолчали. Пили чай, ели печеньки.

— Как у вас в целом дела? — спросил я. — Как дела в семье?

Виолетта отпила чай и задумчиво посмотрела на меня.

— Ничего хорошего, как всегда. А вот вы, я слышала, отметились в столице, — она чуть подалась вперёд. — Я была очень сильно занята, мне брат кое-что рассказывал. Всё хотела расспросить вас про это.

— Было такое, — усмехнулся я и немного рассказал ей о своих столичных успехах.

Виолетта слушала меня с крайним интересом.

— И вы думаете перебраться туда? — чуть растерянно спросила она. — Прямо навсегда?

— Пока не знаю, — покачал я головой. — Но, возможно, и да.

Чай мы допили, однако беседу продолжили, обсуждая плюсы и минусы Бернгольда и Гданежа. Вскоре Виолетта о чём-то задумалась, а затем неожиданно перевела тему:

— Как считаете, какая сила Мистика самая полезная?

Мы принялись обсуждать способности Мистиков. Говорить с ней было очень даже комфортно, так что я сам не заметил, как пролетело время.

И тут дверь каморки открылась, и внутрь заглянул Витька.

— Там пришёл какой-то старый господин, — доложил он. — Назвался Каспаром и попросил позвать вас.

— Каспар? — удивился я.

— Ой, — Виолетта достала тонкие изящные часики и проверила время. — Мне уже пора.

Она поднялась.

— Было приятно с вами поболтать. Спасибо большое за книгу и за советы. Ваша помощь неоценима.

— Пожалуйста, — улыбнулся я.

Мы вышли в торговый зал. Каспар уже стоял там и задумчиво разглядывал чёрный пол. Они с Виолеттой обменялись приветствиями, после чего я проводил девушку и вернулся к старику.

— Парень, оставь нас, — велел Каспар, глянув на Витьку.

— Да, — кивнул тот и убежал в каморку.

Старый дворецкий серьёзно посмотрел на меня и произнёс:

— Господин Готфрид покинет наш мир в это полнолуние. Вы должны быть рядом в этот момент.

— Рядом? — приподнял я брови. — В момент его смерти?

— Да, — всё с таким же серьёзным видом кивнул Каспар.

— И зачем же?

— Так велел Просветитель, — на этих словах Каспар явно заволновался. — Владыка Просветитель лично говорил с господином Готфридом и велел позвать вас.

— Просветитель, значит, — задумчиво протянул я.

— Господин Готфрид передаёт, что, если вы проведёте полнолуние рядом с ним, у вас не будет никаких сложностей, вы будете в безопасности, — сказал дворецкий.

О. Я оживился. Неужели Просветитель имеет в виду, что защитит меня от Мясника? Но вот стоит ли верить ему на слово?

— Кроме того, господин Готфрид передал, что воспользуется всеми силами семьи Ричи, чтобы достать одну из лунных жемчужин, — добавил Каспар. — Её местоположение ему укажет сам Просветитель.

Ещё один большой пряник. Но… Вдруг это ловушка?

— Может, что-то ещё? — спросил я.

Каспар вдруг слегка побледнел и сглотнул. Шёпотом он сказал:

— Просветитель сможет ответить на любой ваш вопрос. Даже если он касается… иного мира.

Каспар коснулся пальцами лба и посмотрел в потолок.

Хм… Иного мира. Тут речь про Мир Духов или же… про Землю?

— Я слышал о таком, — заговорил явно удивлённый Давыдов. — Просветитель иногда говорит со своей паствой через душу умирающего последователя. Это бывает очень редко, чуть ли не раз в десятилетие. Но обычно такое происходит в Соборе, за закрытыми дверьми… Если ты доверяешь семье Ричи и уверен, что они тебя не станут убивать — езжай. Приглашение Владыки нельзя игнорировать.

— Так и быть, — серьёзно кивнул я. — Завтра утром я поеду в Бернгольд.

— Я заеду за вами, — сказал Каспар с явным облегчением. — Будьте готовы к девяти часам.

— Договорились.

Каспар ушёл, а я остался один и некоторое время просто смотрел в стену пустого зала.

Интересно, зачем Просветитель хочет поговорить со мной?

Западный район города Гданеж, улица Восхода.

Экипаж остановился, и Виолетта надела фарфоровую маску.

— Госпожа, вы точно хотите пойти одна? — с беспокойством спросила Лили, сидящая напротив.

— Да, — кивнула Виолетта, поправляя волосы и накидывая капюшон. — Мне ясно дали знать, что я должна быть одна.

Когда Виолетта поняла, что контракт, который ей навязали Серые Капюшоны, оказался фикцией, она рассказала Лили часть из того, что с ней произошло.

Лили с самого детства была приставлена к Виолетте служанкой, и более верного человека у виконтессы не имелось. Поэтому в будущем, если у неё получится стать Мистиком, Виолетта собиралась сделать Мистиком и Лили. А предложение Артура по покупке нескольких духовных сокровищ, принадлежащих Старшим Духам, очень хорошо ложилось на её планы.

Виолетта выбралась из экипажа и окинула взглядом простенькую городскую больницу.

Да, Серые Капюшоны всегда выбирают самые неприметные места. То школа для взрослых, то вот теперь больница.

У входа стоял сторож — мужчина лет пятидесяти с самым обыкновенным, ничем не примечательным лицом. Виолетта подошла к нему, и тот, кивнув, произнёс:

— Поднимайтесь на второй этаж, вас там ждут.

Виолетта вошла в больницу и сразу направилась к лестнице, брезгливо оглядываясь по сторонам. Тут было весьма грязно. В коридорах почему-то не было ни души — может, это какая-то дневная больница? Прежде Виолетта её никогда не посещала.

Поднявшись на второй этаж, она увидела открытую дверь и прошла в неё, оказавшись в тесном кабинете.

Тут находились сразу трое.

Первым Виолетта заметила своего куратора — маленького мужчину в коричневом. Второй была та самая высокая женщина, которая раздавала контракты и методички. А третьего она разглядела далеко не сразу: человек, одетый во всё серое, с капюшоном, который прикрывал лицо. Взгляд просто соскользнул с него, будто там никого и не было.

— Здравствуйте, — нервно произнесла Виолетта, замерев на пороге.

— Претендент номер одиннадцать, — сухо отозвался человек в сером. — Вы высказали желание приобрести сломанное духовное сокровище, принадлежащее Старшему Духу. Всё правильно?

— Да, — кивнула Виолетта и добавила: — На самом деле я бы хотела приобрести несколько таких сокровищ, если есть возможность.

— Возможность такая есть.

Человек в сером взял со стола листок и протянул его девушке.

— Но сперва подпишите контракт. Как только выберете нужное и проведёте оплату, мой человек доставит вам покупку.

Это был точно такой же желтоватый лист, как и в прошлый раз. Взяв его, Виолетта нахмурилась и принялась читать.

Пунктов тут оказалось гораздо больше, чем в первом контракте. В том числе запрещалось передавать сокровища кому бы то ни было и даже показывать их.

— А вдруг я захочу организовать музей? — она подняла взгляд на человека в сером. — Я собираюсь потратить немаленькую сумму, а вы этим контрактом связываете мне руки. Зачем мне куча хлама, который нельзя даже никому показать?

Виолетта держалась слегка высокомерно, давая понять, что происходит из весьма обеспеченной семьи.

— Какие пункты вы хотите изменить? — спокойно спросил мужчина в сером.

— Во-первых, я согласна не распространяться о том, где именно взяла эти сокровища. Ни словом не обмолвлюсь, что приобрела их у вашей организации, — Виолетта постучала пальцем по листу. — Однако другие пункты — например, о передаче или о демонстрации сокровищ кому бы то ни было — надо убрать.

Человек в сером некоторое время молча смотрел на неё, а затем бросил:

— Выйдите.

Высокая женщина и куратор безмолвно покинули кабинет, прикрыв за собой дверь.

— Виолетта Яхонти, — ровно произнёс человек в сером. — Зачем тебе понадобилось несколько сломанных духовных сокровищ?

Виолетта напряглась.

— Моё имя… Эдвард заверил меня, что моё имя известно лишь двоим.

— Так и есть, — кивнул человек в сером. — Я глава филиала Гданежа. Можешь называть меня Серый.

— Ох… — выдохнула девушка.

Значит, перед ней сам глава.

— На самом деле сокровища, которые находятся в ваших руках, имеют большую историческую ценность, — Виолетта чуть приподняла подбородок, стараясь говорить уверенно. — Я, как член рода Яхонти, ценю историю и хотела бы, чтобы у моей семьи имелось несколько таких сокровищ.

— И это все ваши мотивы? — уточнил Серый.

Виолетта замешкалась и покачала головой.

— Нет. У меня есть контакты нескольких хороших реставраторов и ювелиров, — она чуть развела руками, будто речь шла о сущей мелочи. — Возможно, в будущем я сумею привести некоторые сокровища в порядок, и тогда они станут более полезными.

Серый несколько секунд молча смотрел на неё.

Виолетта надеялась, что он примет её за наивную дурочку, которая вздумала провернуть то, на что не способна целая организация. Впрочем, разве она сейчас не такая? Взяла и доверилась Артуру.

— Так и быть, — наконец произнёс Серый. — На данный момент в Гданеже находится восемь духовных сокровищ, которые принадлежали Старшим Духам. — Он постучал пальцем по столу. — И я изменю контракт. Позови моих коллег.

Виолетта вышла в коридор и кивнула ожидавшим там людям. Оба вернулись в кабинет.

Глава продиктовал высокой женщине несколько пунктов, и та с помощью своей способности перенесла их на желтоватую бумагу. Теперь запрещалось лишь упоминать, кому именно принадлежали эти сокровища. И больше ничего — Серый даже убрал запрет на перепродажу.

Виолетта осталась довольна. Она взяла лист в руки, перечитала его несколько раз, а затем как бы невзначай сдвинула большой палец, который до этого прижимала к бумаге.

Ещё когда высокая женщина трудилась над договором, Виолетта сделала вид, что почесалась, а на самом деле незаметно обслюнявила палец.

Теперь на старой желтоватой бумаге, похожей на пергамент, остался тёмный след, ясно показывающий, что влага всё же впиталась. То есть, скорее всего, этот контракт — фальшивка.

Виолетта сразу расслабилась. Она уколола палец иглой, которую ей протянула высокая женщина. Подписав контракт, она тщательно вытерла иглу.

— Вот список сокровищ, которые сейчас находятся в Гданеже, — Серый протянул ей лист.

Виолетта тут же взяла его и вчиталась.

На первом месте стоял повреждённый перстень Квинта Марцелла, ученика самого Владыки Парсия Сиятельного. Стоимость — двадцать пять Корон.

— А я могу посмотреть, в каком состоянии этот перстень? — нахмурилась Виолетта. — Если он превратился в комок сплава, то я не рискну использовать его для призыва духа.

— Посмотреть сможете, но состояние я вам опишу и сейчас, — отозвался Серый. — Я сам просматривал эти сокровища не так давно. Перстень Квинта Марцелла целиком выкован из нескольких металлических сплавов, и за прошедшие века его изрядно помяло: обод погнулся, кое-где пошли трещины. Он в удручающем виде, но не похож на комок сплава, можете не переживать.

— А вы знаете, какую именно способность даст Квинт Марцелл? — Виолетта не отрывала взгляда от строчки.

— Нам известна только общая направленность: исцеление, — покачал головой Серый. — Нюансы нам неизвестны.

Виолетта продолжила читать.

Следующим шёл пояс Хальварда Одноглазого. Двадцать три Короны. Там же было написано, что этот Старший Дух из пантеона Варвара, а способность, которую он может даровать, — превращение в медведя, частичное и полное.

— Ого, — Виолетта вскинула брови. — Прямо в медведя?

— Да, — кивнул Серый. — Более того, после обратной трансформации многие лёгкие раны заживают. Крайне полезная способность.

Виолетта кивнула.

Следом шёл наруч Гектора Каменного. Двадцать четыре Короны. Тоже Старший Дух из пантеона Варвара, а способность — каменное тело: очень прочное и твёрдое, которое невозможно сжечь, парализовать молнией или чем-либо отравить.

Виолетта не стала ничего уточнять и быстро прошлась по остальным сокровищам.

Перчатка Армана Безошибочного — всего четырнадцать Корон. Старший Дух из пантеона Хана Тимура, дарует способность стрелять так, что от выстрела невозможно увернуться: стрелы буквально сами преследуют свою цель. Тут же имелась приписка, что последний раз этот дух заключал контракт более трёх веков назад, поэтому неизвестно, будет ли его способность работать с огнестрельным оружием.

Отсюда и такая цена, поняла Виолетта. В эпоху револьверов человек, разгуливающий с луком, будет выглядеть странно и подозрительно.

Дальше шла чёрная брошь Люции Верны — Старшего Духа, не входящего ни в один известный пантеон. Способность — невидимость, цена — двадцать семь Корон. Ниже приписка: в относительно хорошем состоянии.

Потом значился некий горжет маршала Октавиана Брейта. Двадцать Корон.

— Что такое горжет? — спросила Виолетта.

— Металлический воротник, который был популярен во времена Гавейна, — ответил человек в коричневом и показал руками, как выглядит эта вещь.

Виолетта кивнула и вернулась к списку. Маршал состоял в пантеоне Гавейна, а его способность усиливала реакцию и скорость, а также помогала в контроле боевого отряда. Детали неизвестны.

Следом шла корона бывшего короля Альфонса Вердена. Двадцать две Короны.

Способность, которую даровал Альфонс Верден, называлась «королевский приказ». По сути, человек, обладающий такой силой, мог приказывать людям. Детали неизвестны.

— Как выглядит корона Альфонса Вердена? — заинтересованно спросила Виолетта.

— Золотой обруч с семью зубцами, — ответил её куратор.

Следом шёл монокль Кассиана Рота — легендарного дознавателя королевской канцелярии, жившего около четырёхсот лет назад в королевстве Эдельмарк.

Виолетта знала, что это за королевство. Во времена Великой Войны оно слилось с соседними странами и превратилось в Альтенбург.

Способность, которую дарует Кассиан Рот, — проницательность, видение мотивов и всего сокрытого.

Этим Виолетта тоже заинтересовалась.

— В каком состоянии монокль?

— Стекло сильно потрескалось. Оправа настолько хрупкая, что хватит одного падения, чтобы она разлетелась вдребезги, — ответил Серый и сцепил пальцы. — Это сокровище неоднократно использовалось членами Серых Капюшонов, раньше оно считалось одним из самых полезных. Однако из-за многократного использования оно стало крайне хрупким, и его полезность сильно ослабла: надёжность монокля как духовного сокровища сейчас крайне низка. Конечно, есть шанс, что получится дозваться до Кассиана Рота, но… — он покачал головой. — Шанс низок.

— Кассиан Рот, — пробормотала Виолетта. — Знаете, а ведь мои дальние предки со стороны мамы как раз из Эдельмарка.

Она подняла глаза на Серого.

— Думаю, я куплю это сокровище.

Серый безразлично кивнул.

— Что-то ещё? — спросил он.

Виолетта опустила взгляд на последнее, восьмое сокровище в списке.

Обугленный офицерский жетон Людвига Штейна. Стоимость — пятнадцать Корон. Ниже приписка: пантеон Мясника, способность — создавать цепные молнии.

Она сразу вспомнила об Артуре. Раз уж его собственная сила связана с молниями, наверняка этот жетон его заинтересует. Да и дух из пантеона Мясника — значит, не такой уж и древний. А пятнадцать Корон на фоне остальных цен выглядели очень привлекательно.

— Я решила, — Виолетта постучала ногтем по строчкам. — Я возьму перстень ученика Парсия, монокль Кассиана Рота, корону Альфонса Вердена и жетон Людвига Штейна.

Она замешкалась, прикидывая, стоит ли брать что-то ещё.

Перстень — двадцать пять Корон, корона — двадцать две, монокль — восемнадцать, жетон — пятнадцать. Всего восемьдесят. А на руках у неё ровно сотня.

Эти деньги дались ей нелегко. Виолетта тайно заложила одному знакомому аристократу кольцо с жёлтым бриллиантом, которое досталось ей от матери, — вещь стоимостью в сто двадцать Корон. На руки Виолетта получила сто Корон. Но если за три месяца она не вернёт сто десять Корон, кольцо навсегда перейдёт к кредитору.

Так что Виолетта шла на огромный риск, доверившись Артуру. Она верила, что тот и правда сумеет всё починить, а после перепродажи восстановленных сокровищ её вложения окупятся с лихвой.

Оставалось двадцать Корон, и она выбирала между тем, что ещё могла себе позволить. Горжет маршала Октавиана Брейта стоил ровно двадцать — после такой покупки Виолетта осталась бы совсем без денег, а часть суммы она хотела приберечь для себя.

Поэтому она остановилась на самом дешёвом варианте.

— Давайте ещё перчатку Армана Безошибочного.

— С вас девяносто четыре Короны, — Серый поудобнее устроился на стуле. — У вас есть такие деньги?

— Да, — кивнула она. — Но сперва я бы хотела посмотреть на товар.

Глава организации перевёл взгляд на человека в коричневом.

— Скоро буду, — произнёс тот и быстро вышел из комнаты.

Потянулось ожидание.

Виолетта слегка нервничала и раз за разом перечитывала список, пока в голове не мелькнула новая мысль.

Если Артуру удастся восстановить перчатку, то пусть Лили попробует связаться с этим духом. Она прекрасно метает ножи, да и в целом обучена как телохранительница.

— Скажите, а меткость Армана Безошибочного относится только к стрелам? Или к метательному оружию тоже?

— На ножи тоже распространяется, — кивнул Серый. — А вот насчёт огнестрельного оружия сильно сомневаюсь. Возможно, просто скорректируется обычная человеческая меткость, но вряд ли пули будут преследовать цель, как это происходило со стрелами.

Виолетта слабо кивнула.

Через десять минут человек в коричневом вернулся. Он нёс чемодан, который тут же водрузил на стол и раскрыл.

Внутри лежали пять футляров.

Виолетта подошла поближе. Куратор откинул крышку первого. Внутри покоился стальной перстень, выглядевший до крайности удручающе: весь исковерканный, помятый, с трещинами по ободку.

Глядя на него, Виолетта невольно засомневалась, сумеет ли Артур вообще справиться с такими повреждениями.

— Хорошо, — прошептала она, подавив сомнения.

Куратор открыл остальные футляры один за другим. Все сокровища выглядели просто ужасно. Слова о том, что от одного падения вещь разлетится вдребезги, казалось, относились разом ко всем.

— Вы удовлетворены увиденным? — спросил Серый.

— Да, — выдохнула Виолетта.

Девушка достала из внутреннего кармана плаща пачку из сотни банкнот, отсчитала шесть штук, убрала их в карман, а остальное положила на стол.

Серый неторопливо пересчитал деньги, а закончив, коротко кивнул.

— С вами было приятно сотрудничать, номер одиннадцать, — он чуть склонил голову. — Можете идти.

Виолетта забрала чемодан и направилась к выходу.

И только сейчас, шагая по грязному коридору, она вдруг подумала, что на неё вполне могут напасть прямо здесь. Странно, что раньше эта мысль ни разу не приходила ей в голову.

Впрочем, Серый наверняка знает, кто её дядя. А значит, понимает, чем обернётся её смерть.

И всё же ей стало страшновато.

Но никто так и не напал. Виолетта спокойно добралась до экипажа и поехала домой, крепко прижимая к груди чемодан с очень дорогим хламом…

В это же время Серый шёл по узкому тайному коридору. Увидь кто-нибудь из знакомых его лицо под капюшоном — наверняка бы удивился.

Ведь Серый улыбался.

— Она собралась восстанавливать духовные сокровища… — прошептал он. — Святая наивность.

Серый сразу понял её истинные мотивы. Даже догадался, что Виолетта попробует воспользоваться услугами Артура Ричи — реставратора, который стал известен недавно.

Серый очень любил деньги. А ещё он свято верил, что за глупость надо платить.

Именно поэтому он и промолчал. Не сказал девчонке главного: духовные сокровища нельзя всерьёз обрабатывать. Никакой ковки, шлифовки, а уж тем более — добавления нового металла. Стоит вмешаться слишком грубо, и вся «духовность» слетает в один миг, оставляя в руках обычную побрякушку.

Так что сделка вышла на редкость удачной. Девяносто четыре Короны за груду хлама.

Серый рассмеялся — хрипло, каркающе. Впервые за последние десять лет его что-то настолько развеселило.

Я поднялся на второй этаж, где устроил небольшое собрание.

— Завтра я еду в столицу, — торжественно объявил я, глядя на Витю и Машу. — Постараюсь вернуться поскорее, но, скорее всего, задержусь там на несколько дней.

Девочка серьёзно кивнула. А вот Витька заметно погрустнел.

— Тебе придётся остаться, — я обратился к нему. — Сейчас сходим к Гарику и закажем у него починку пола. Хоть он и лавочник, но у него рукастые сын и зять, они хорошо крышу подлатали. А ты проследишь, чтобы всё было как надо. Работу я оплачу полностью, да и тебе оставлю денег.

— Хорошо, — удивлённо кивнул Витька.

— Маша, — я перевёл взгляд на девочку. — Ты поедешь со мной.

— Да, — она заметно обрадовалась.

— Вот и славно. Но сперва сходим и купим тебе одежду, чтобы было что носить.

Сейчас девочка была облачена в старую кофту с заплатками и такую же юбку — их принёс Витька этим утром.

Маша смутилась и пробормотала:

— Моя одежда осталась в доме госпожи…

— Не стоит туда соваться, — покачал я головой. — Кто-то мог увидеть, в каком ты была состоянии, когда Витя вытаскивал тебя из-под завалов.

— Там были люди, они помогали, — кивнул парень.

— Когда поедем в столицу, мы возьмём с собой эту свинью, — я попытался пнуть жирную крысу, которая подслушивала нас из-под стола.

Пирожочек неожиданно ловко увернулся и зашипел. Хорошо хоть, что его недавно покормили, поэтому сейчас он ленивый и не рвётся в драку.

— Кормить его будешь ты, — я посмотрел на Машу. — И вообще приглядывай за ним.

— Да, — кивнула она.

— В таком случае собирайтесь. Сперва идём за одеждой, а потом к Гарику.

— Рынок закрыт, — заметил Витька, глянув в окно. — Но можно зайти к тёте Люде. У неё всегда есть новая и чистая одежда на продажу.

— Так и сделаем, — решил я. Пусть пока так — в столице куплю для Маши одежду получше.

Мы собрались и отправились к этой тёте Люде, которая жила неподалёку. Ею оказалась худая женщина с синяками под глазами. Услышав запрос, она оживилась и быстро затащила Машу в дом, попросив зайти через полчаса.

Мы с Витькой пошли к Гарику. Парень был воодушевлён — ему явно нравилось, что я решил доверить ему важное дело.

По пути к лавочнику я размышлял о том, что придётся пропустить ритуал становления Мистиком в это полнолуние — Шарлотта не сможет на нём присутствовать, ведь мы будем в столице. И это меня немного огорчало.

Интересно, а можно ли как-нибудь создать духов-разведчиков, которые просто выполняли бы мои приказы? Таких, которым не требуется привязка ко мне. Или, скажем, дать им какие-нибудь временные якоря, чтобы через время они сами отправлялись в Мир Духов.

Идея стать этаким повелителем призраков мне определённо нравилась. Вот только как её реализовать, я пока не представлял.

Добравшись до лавки, я переговорил с Гариком. Тот согласился полностью сменить мне пол, отошёл обсудить это с зятем и вернулся с ценой.

— Сорок два талера и восемнадцать пенсов, — объявил он, потирая ладони. — За всё: и материалы, и работа. Дней за пять управимся.

Я расплатился сразу и добавил, что после окончания работ оставлю им премию. Заодно тайком попросил приглядывать за Витькой.

Мы вернулись за Машей, я заплатил за одежду ещё четыре талера, и мы пошли в лавку. Уже довольно сильно вечерело, поэтому, оставив пакеты с одеждой, мы сходили вкусно поели, а потом немного прогулялись по улицам. Я продолжал размышлять обо всём подряд.

Вернувшись домой и немного отдохнув, я достал коробочку с поглотителями душ и принялся внимательно их разглядывать.

А вдруг моя способность позволит как-то повлиять на эти души?

— Шарлотта, — позвал я.

Девочка влетела в каморку и подлетела ко мне.

— Да? Что такое?

— Последи за моими глазами, — я перекатил бусины на ладони. — Скажи, если появятся призрачные молнии.

— Хорошо, — кивнула она и уставилась мне в лицо.

Я сосредоточился на поглотителях.

Прошла секунда. Пять. Десять. Тридцать.

— Ну? — тихо спросил я. — Есть что-нибудь?

— Неа, — Шарлотта качнула головой.

Я тоже ничего не почувствовал.

Поморщившись, я отложил бусины и проверил время. Уже девять вечера — можно идти на тренировку.

Я пошёл переодеваться, размышляя над ближайшими планами.

Гарик сказал, что на смену всего пола уйдёт около пяти дней. А дня через три Серые Капюшоны должны передать мне всю информацию по Винсенту, брату Регины. Решено — сперва прикончу этого урода, а потом уже вернусь в Гданеж.

Значит, лунную жемчужину надо зарядить по максимуму. Ну и, конечно, как можно лучше освоить свои способности — чтобы в случае сражения не сплоховать.

Бернгольд, резиденция клана Сюань.

Линьси стояла посреди кабинета деда, опустив взгляд на узор ковра и сложив руки перед собой. Ей не предложили сесть, а спрашивать о таком было бы верхом непочтительности.

Старик читал бумаги и не обращал на внучку ни малейшего внимания.

В кабинете пахло сандалом и остывшим чаем. Где-то за стеной глухо тикали часы — единственный звук, за который цеплялся слух.

Прошло полчаса, прежде чем дед отложил очередной лист.

Линьси тут же шагнула вперёд, подняла обеими руками чайник и наполнила его пиалу, после чего вернулась на прежнее место.

Старик сделал глоток и лишь тогда поднял голову.

— Твои отчёты за последние три года… приемлемы, — уронил он.

Для него это было почти похвалой.

— Ваша внучка недостойна таких слов, — Линьси склонилась. — Всё, чего я добилась, — заслуга клана и предков.

— Дом Сюань помнит тех, кто приносит ему пользу, — старик отставил пиалу. — Ты можешь вернуться в Тяньлин.

Вот оно.

Линьси согнулась в глубоком поклоне, задержавшись в нём чуть дольше положенного — только так и можно было спрятать лицо.

— Благодарю Главу за милость.

— Однако твоя организация приносит немалую прибыль, — продолжил дед, будто и не заметив её поклона. — Дом Сюань не отпускает из рук то, что уже держит.

— Разумеется, — Линьси выпрямилась. — Ваша внучка предвидела волю Главы и подготовила подходящего человека на роль главы Палитры. Он предан, осторожен и…

— Твою организацию возглавит Сиси.

Линьси не дрогнула. Только пальцы, скрытые длинным рукавом, впились в ладонь.

— Слово Главы — закон, — ровно произнесла она и всё же добавила, опустив голову ещё ниже: — Ваша внучка глупа и, должно быть, не видит всей глубины замысла. Позволено ли мне будет сказать одну вещь?

Старик едва заметно повёл рукой.

— Старшая сестра Сиси не Старший Мистик, — Линьси говорила негромко, тщательно взвешивая каждое слово. — В Приморской Республике не смотрят на имена и родословные. Здесь моё право повелевать пришлось доказывать силой. И не один раз.

— Ей выделят артефакты. Достаточно, чтобы никто не усомнился, — старик постучал пальцем по столешнице, показывая, что вопрос закрыт. — Через несколько дней Сиси прибудет сюда.

Он снова взял бумаги.

— Ты докладывала, что собираешься перевести организацию в Бернгольд. Замысел хорош, я его одобряю. Объяви об этом на ближайшем заседании — и там же представь Сиси как следующего главу. Сделай так, чтобы она заняла твоё место без единой заминки. Дом Сюань не должен потерять лицо перед чужаками.

Старик помолчал, отпил чаю и добавил:

— Это твоя последняя работа в этой стране. После неё возвращайся. В Тяньлине для тебя уже подготовлено новое место.

— Ваша внучка исполнит всё в точности, — Линьси поклонилась.

— Ступай.

Дед опустил взгляд в бумаги, и для него она перестала существовать.

Линьси отступила на три шага, не поднимая головы, и только у самых дверей позволила себе развернуться.

В глазах её горела мрачная решимость.

Шесть лет. Шесть лет она выгрызала себе место в этой чужой стране. Линьси прекрасно помнила, с каким трудом ей удалось подчинить себе Мистиков — расистов, убийц, отребье, которое считало ниже своего достоинства подчиняться девушке, тем более азиатке. Линьси искала на них компромат, давила шантажом и собственной жестокостью, пока каждый из них не склонил перед ней голову.

Она вложила в Палитру всю душу. И теперь эту организацию предстояло просто так передать в чужие руки.

Тем более — Сиси.

О, Линьси прекрасно её помнила. Та была старше всего на год и как раз входила в число тех, кто с презрением относился к выскочке из побочной ветви, недостойной, по их мнению, полученной силы. Более того, именно двоюродного брата Сиси Линьси сожгла заживо в тот самый день.

Нет. Она никогда не передаст ей Палитру.

Раньше Линьси была наивной девочкой, не умевшей плести интриги. Она была прямой и простой. Но последние шесть лет её изменили. Сейчас она стала гораздо хитрее.

И, шагая по коридору, девушка уже прикидывала, что именно сделает, чтобы Сиси с треском провалилась. Желательно — с летальным исходом.

Да, скорее всего, Палитра как организация перестанет существовать. Но какое ей до этого дело? Она и без того скоро покинет это захолустье и займётся по-настоящему серьёзными делами, где деньги и власть измеряются совсем иными величинами.

Проснулся я в превосходном состоянии. Тело буквально распирало от энергии и сил. Экстракт светлого янтарита продолжал показывать свои плюсы.

Поднявшись, я сделал лёгкую разминку, вспоминая ночную тренировку, и усмехнулся.

Давыдов был крайне удивлён, когда я продемонстрировал ему своё ускорение. Граф всё никак не мог понять, откуда у меня столько навыков и что у меня за способность такая. А ведь он ещё не видел Восстановление. Просто не было возможности показать.

Ну ничего, ещё насмотрится.

Да, тренировка получилась прекрасной. Мало того, что я научился экономнее выпускать энергию для ускорения, так ещё и потренировался в других направлениях.

Например, я пытался создать удар молнии прямо из руки, без посредника в виде Диагностики или Погружения. Однако пока ничего не выходило. Да, импульсом выпустить энергию из ладони можно, вот только это не сконцентрированный удар, а просто выброс.

Но я уверен: если продолжу в том же духе, то рано или поздно нащупаю правильный подход.

На часах было восемь утра. Я умылся, привёл себя в порядок и услышал внизу стук в дверь. А вот и работники пришли.

— Я открою! — крикнул Витька, который встал даже раньше меня.

Но я не стал медлить и спустился вслед за ним. У лавки стояла гружёная материалами повозка, а рядом с ней — двое чуть сонных парней.

— Привет, ребята, — я поздоровался с каждым за руку. — Заходите.

— Ого, — Эдик, сын Гарика, окинул взглядом торговый зал и присел, пощупав доски. — Что у тебя тут произошло-то? На обычное воспламенение не похоже.

— Даже не спрашивай, — я махнул рукой. — Справитесь?

— Конечно, — кивнул Эдик.

— Отлично.

Я поднялся наверх и начал собираться. Маша уже давно проснулась, и мы вдвоём быстро собрали чемодан.

Пока парни разгружали повозку, к лавке подъехал Каспар. Я дал последние указания Витьке, оставил ему деньги, и мы с Машей забрались в экипаж.

— Это Мария, моя работница, — представил я девочку.

Старик равнодушно кивнул.

Кучером оказался мужчина средних лет, явно прошедший боевую подготовку — это читалось и в осанке, и во внимательном взгляде.

— Едем, — велел ему Каспар.

Экипаж тронулся, и мы покатили к вокзалу.

Дальнейшая дорога вышла весьма скучной. Единственное, что меня забавляло, — реакция Маши. Она с открытым ртом разглядывала вокзал, поезда, а забравшись в вагон, прилипла к окну и просидела так часа два, не отрываясь от проносящихся мимо деревьев.

В Бернгольд мы приехали в четыре часа дня.

Мы плотно пообедали, а после этого отправились в мою лавку, где я показал Маше всё хозяйство. Каспар всё это время катался вместе с нами, не отставая ни на шаг.

И только потом мы с Каспаром поехали в резиденцию семьи Ричи.

Там меня встретил сам Виктор. Выглядел он взволнованным и тут же предложил перекусить, распорядившись накрыть стол. Причём ни его дети, ни Регина к нам так и не присоединились.

Виктор рассказывал о делах семьи, о планах на будущее, о новых поставках и торговых партнёрах. Я вежливо кивал, вставлял пару слов и никак не мог понять, зачем ему всё это надо.

Он говорил долго, обстоятельно, будто вводил меня в курс дела. И чем дольше говорил, тем больше нервничал: то поправлял манжету, то крутил в пальцах вилку, то тянулся к бокалу и ставил его обратно, так и не отпив.

Наконец, когда с ужином было покончено, Виктор отложил приборы и посмотрел мне прямо в глаза.

— Артур, ты мой сын, — произнёс он. — Между нами были разногласия, и мне за это стыдно. Я извиняюсь перед тобой и хотел бы исправить наши отношения.

Он выдержал паузу, собираясь с духом.

— Ты единственный мой сын, рождённый в официальном браке. Я готов сделать тебя своим наследником. Наследником всей семьи Ричи.

Я приподнял брови.

— Неплохо, — прокомментировал Давыдов, подплывая ближе. — Соглашайся, такое предложение делают раз в жизни.

Рядом с ним замерла Шарлотта, и по её лицу совершенно нельзя было понять, что она сейчас испытывает.

Виктор старался держать лицо, но я прекрасно видел, чего ему стоили эти слова. Пальцы, лежащие на скатерти, побелели.

Хм. Согласиться? И нафига? Мне нравится нынешняя свобода. Не хочу следующие лет десять таскаться за Виктором хвостом, перенимать дела, заучивать поставщиков и раскланиваться с нужными людьми.

Да и видно же, что предложение это ни разу не искреннее. Если соглашусь — буду жить в доме, где меня ненавидят, и каждый день ждать ножа в спину. Регина уже показала, на что готова.

— Почему ты мне это предлагаешь? — я откинулся на спинку стула. — Ты же сам не хочешь делать меня наследником. Это видно. Дед заставил?

Виктор дёрнул уголком рта и отвёл взгляд.

— Просветитель наблюдает за тобой, — тихо сказал он.

— И только из-за этого?

Виктор промолчал.

Ну ладно. Тут всё ясно. Он просто пытается меня купить — накрепко привязать к семье, чтобы благосклонность Просветителя коснулась всей семьи.

— Нет, — покачал я головой. — Боюсь, я слишком далёк от торговли. Я хочу посвятить себя реставрации и тому, что мне действительно интересно.

Виктор медленно откинулся назад и чуть ли не выдохнул с облегчением. Даже плечи опустились.

— Что ж, это твоя воля, — он всё же взял бокал и наконец отпил. — Но ты остаёшься моим сыном, и своё получишь. Я выделю тебе долю в деле — три процента от прибыли торгового дома. Выплаты раз в квартал, по итогам отчёта, как и всем совладельцам.

Он помолчал и добавил суше:

— Разумеется, доля не даёт тебе права голоса в делах дома.

Ага. Вот теперь голос звучит уверенно, по-деловому. Похоже, расстаться с тремя процентами он уже готов.

От такого подарка я не стал отказываться.

Нам принесли кофе и десерты, мы посидели ещё немного, продолжая разговор. Ни Регина, ни её сыновья так и не показались.

А когда часы пробили десять вечера, Виктор поднялся и повёл меня в комнату Готфрида.

— Никого, кроме вас двоих, там не будет, — хрипло произнёс он у самых дверей. — Это воля Просветителя.

Я кивнул и вошёл.

Признаться честно, нервничал я нехило. Следующий час я просто сидел рядом с умирающим дедом. Благо тот не хрипел и не издавал странных звуков, а просто спал.

В какой-то момент я рискнул подойти к окну и выглянуть наружу. В небе висела полная луна — яркая, чистая. Только вот никакие голоса меня не донимали. Удивительно.

— О, дедушка! — вдруг воскликнула Шарлотта.

Я обернулся и увидел, как над телом Готфрида медленно поднимается его призрак.

Призрак Готфрида Ричи медленно выбрался из тела и изумлённо огляделся. Затем он заметил меня, Шарлотту и Давыдова.

— Артур… — пробормотал старик и прищурился, вглядываясь в девочку. — А ты?..

— Дедушка! — Шарлотта метнулась к нему. — Ты меня не узнаёшь? Это же я, Шарлотта!

Готфрид широко раскрыл глаза.

— Внучка?.. Но как?.. Как это возможно?.. — Готфрид сильно растерялся.

— Я после смерти осталась призраком, — она попыталась взять деда за руку, но пальцы прошли насквозь.

— После смерти, — пробормотал он. — Как… Как ты умерла? Ты помнишь?

Призрак деда спохватился и извинился:

— Прости, я не хотел напоминать…

— Её убил Винсент, — сухо сказал я.

Готфрид перевёл взгляд на меня, и его лицо скривилось.

— Этот ублюдок… Это ничтожество! — старик сжал кулаки. — Да как он смел⁈ Мою внучку!

— Я подозреваю, что Регина тоже тут замешана, — продолжил я.

Готфрид немного успокоился и серьёзно посмотрел на меня.

— Сомневаюсь, Артур. Одно время я тоже её подозревал и долго за ней наблюдал, — он покачал головой. — Но я не думаю, что она способна заказать убийство ребёнка. А вот Винсент… Да, он человек без морали и совести. Отброс, который не чурается самых грязных методов. Но Регина…

— Я тоже думаю, что это Регина всё подстроила! — недовольно перебила Шарлотта, хмуро глядя на деда.

— Девочка, — Готфрид с болью посмотрел на неё. — Не суди сгоряча. Дайте ей шанс…

— Хорошо, — я не стал спорить. — Я собираюсь допросить Винсента. Хочу выбить из него всю информацию.

— Это очень опасно, — старик внимательно посмотрел на меня.

А затем его тело медленно поплыло вверх.

— Ох… Чувствую, мне пора, — заторопился Готфрид. — Попроси у Виктора артефакт «Голос сердца». Это кулон, сокровище нашего рода. Этот артефакт способен чувствовать правду и ложь, он выручал нас во время самых опасных сделок. Используй его во время допроса, и будь что будет. Если…

Старик хотел сказать что-то ещё, но тут его тело резко растянулось, и он исчез. Точно так же, как исчезали все другие призраки, которых я видел.

— И вот такая участь ждала меня, да? — спросил Давыдов.

— Да, — кивнул я. — Точь-в-точь такая же.

Граф криво усмехнулся.

Я снова взглянул на Луну. Она была укрыта всё тем же фиолетово-синим туманом и не вызывала у меня никакого дискомфорта — я мог спокойно смотреть на неё, и не было ни намёка на головную боль.

— Интересно, что дальше? — тихо спросил я.

— Ой! — воскликнула Шарлотта. — Смотри, дедушка шевелится!

Я посмотрел на кровать. Труп и правда несколько раз дёрнулся, а потом глаза старика медленно открылись. В каждом оке словно клубился потусторонний серый туман.

Готфрид медленно сел.

— Просветитель? — осторожно спросил я.

Ну кто это ещё может быть?

Старик ничего не ответил. Он поднялся и подошёл к окну, двигаясь как-то механически, словно кукла. Готфрид — точнее, тот, кто занял его тело, — посмотрел на Луну, и из его горла раздался хриплый голос:

— Да, это я.

Я выдохнул и отступил на несколько шагов.

Владыка Просветитель. Тот самый легендарный Сын Творца, живший, считай, две тысячи лет назад. Неужели он и правда сейчас стоит передо мной?

— Красиво, правда? — вдруг произнёс старик.

Я слегка опешил и тоже взглянул в окно. На Луну, скрытую в туманности.

— Да, — согласился я. — Красиво.

— Эта красота — тюрьма, — он медленно повернул ко мне голову. — Тюрьма для душ.

Сперва я не понял, о чём речь, а затем в голове вспыхнула догадка.

— Мир Духов? — спросил я. — Луна — это и есть Мир Духов?

— Да, — старик снова уставился в окно.

Несколько секунд он молчал, а затем заговорил:

— Около двух с половиной тысяч лет назад на свет родился один человек. С самого детства он показывал себя как невероятно талантливый Маг. Всего за две сотни лет он достиг небывалого величия и основал Империю. А ещё через сотни лет эта Империя подчинила себе все известные цивилизации. Власть над планетой оказалась в его руках.

Просветитель помолчал.

— Этот Маг был невероятно жаден до сокровищ — он собирал в свою коллекцию всё, что только видел. Однако когда срок его жизни подошёл к концу, он осознал, что не хочет умирать. И тогда он, один из величайших магов за всю историю человечества, решил обмануть Смерть.

Старик снова замолчал, будто прислушиваясь к чему-то за окном. А ещё казалось, словно Просветитель каждую секунду сопротивляется чему-то.

— Он провёл человеческие жертвоприношения колоссальных масштабов и сумел активировать магию невиданного доселе уровня, — Просветитель чуть склонил голову. — Однако этот человек ошибся. То, что должно было стать его опорой и средством к бессмертию, превратилось в клетку. Ареш Аккадский, известный тебе как Царь Царей и Собиратель Сокровищ, своими руками создал темницу для собственной души.

Просветитель посмотрел на меня пустыми серыми глазами.

— Он сломал Землю. Нашу планету. Вся магия перетекла на Луну. С тех пор на Земле перестали рождаться Истинные Маги, а душа каждого умершего человека начала возноситься в эту клетку — или, как вы её называете, в Мир Духов.

Просветитель замолчал, а я ошарашенно смотрел на него, пытаясь осознать масштабы услышанного. Я же правильно всё понял? Ареш не хотел умирать, поэтому просто взял и превратил Луну в Мир Духов?

— Больше двух тысяч лет Ареш заперт в клетке, которую создал сам, — произнёс Готфрид. — И всё это время он ищет способ возродиться.

Я выдохнул. Ну ничего ж себе…

— Обалдеть, — прошептала Шарлотта.

Просветитель не обратил на неё ни малейшего внимания.

— Ареш — чудовище. Он первый пошёл по пути пожирания чужих душ.

— Пожирания? — пробормотал я.

— Именно, — старик прикрыл веки. — Он поглощает души, тем самым усиливая себя. Сейчас его душа обрела такое могущество, какого человечество никогда не видывало. Если он спустится на Землю — наступит конец всему. Этот безумец не остановится ни перед чем ради достижения своей цели. Это он в своё время запустил Тёмные Века, из-за которых человечество сократилось вполовину. Это он был одним из виновников периода Завоеваний Орды, унёсшего миллионы жизней. И это он взрастил Кровавого Императора, известного тебе как Мясник, который начал Великую Войну.

Я был, мягко говоря, в ахере. Это что же получается, за самыми кровавыми периодами истории торчат уши этого призрака?

— Сейчас Ареш снова что-то планирует, — голос Просветителя стал тише. — У меня недостаточно ресурсов, чтобы помешать ему. Мне даже неизвестно, каков его истинный план. Единственное, в чём я уверен, — он как-то реализуется через его дальнего потомка, известного тебе под именем Наследник. Этот человек что-то затевает. Возможно, то, что в теории способно помочь Арешу спуститься в мир живых.

Старик помолчал.

— Может быть, речь идёт о масштабном ритуале, связанном с сотнями тысяч жертв, — не зря же он собирает души. Может быть, это связано с тем, что в последнее время многие организации вновь начали проводить эксперименты над живыми существами, тестируя разные вещества из янтарита. А может быть, дело совсем в другом, — Просветитель сделал паузу. — Возможно, Наследник собирается открыть полноценный портал в твой мир, мальчик.

— В мой мир?.. Разве это возможно? — осипшим голосом спросил я.

— Кто знает, — тихо ответил Просветитель.

— Почему я? — спросил я, невольно перейдя на шёпот. — Почему вы говорите это мне?

Несколько секунд Просветитель молчал, а я вдруг заметил, что тело Готфрида изменилось. Во-первых, оно стало серее. А во-вторых, на лице проступили едва различимые полоски трещин — пока тоньше волоска, но они продолжали расширяться.

— На это есть несколько причин, — заговорил Просветитель. — Одна из них — ты чужак из другого мира, находящийся в теле моего потомка.

Я с удивлением приподнял брови.

— Вся семья Ричи — мои потомки. Они ведут своё начало от Елены Червонской, которая тоже является моим дальним потомком.

— Охренеть, — хрипло выдал я. — Это же целая династия выходит.

Просветитель вложился в свою много раз пра-внучку и помог ей стать императрицей. А та позже вместе с мужем взошла в Мир Духов и они стали Владыками. Целый семейный клан в загробной жизни…

— Другая причина — в твоей природе, инопришелец, — продолжил Просветитель. — Твоя душа прибыла из другого мира и не подчиняется нашим правилам. Тем, кто заточен в Тюрьме Духов, крайне тяжело тебя увидеть. Ты от нас сокрыт. Кроме того, твоя душа не может принять на себя метку ни одного из духов. Ты не способен стать Мистиком, но в то же время из-за сделки с Арешем обладаешь способностями — и тем самым своим существованием создаёшь парадокс.

Я отстранённо подумал, что вот и подтвердилась теория — тот самый Алхимик Душ, который дал мне способности, и есть Ареш.

— Наш мир не терпит таких ошибок и всегда старается их исправить. И в твоём случае вместо того, чтобы стать Мистиком, ты получил иное. В тебе пробудилась древняя кровь. Моя кровь. Кровь одного из последних Истинных Магов, — он выдержал паузу. — Ты и сам стал Истинным Магом.

Давыдов впервые не сдержался и едва слышно выругался. Даже не представляю, о чём он сейчас думает.

— Как только Ареш добьётся реализации своего плана, ты станешь одним из первых, на кого падёт его ярость, — предупредил Просветитель. — Сейчас он не может уделить тебе достаточно внимания. Но, поверь, он никогда не забывает про неучтённые души.

Раздался едва слышный щелчок, и часть скулы Просветителя превратилась в пыль и осыпалась.

— Есть и третья причина, более прагматичная, — продолжил он, будто ничего не произошло. — Ты владеешь силой молний, а значит, можешь приблизиться к Наследнику. Обмануть его, стать союзником.

Просветитель взглянул мне прямо в глаза. Жутковатый туман в его глазницах притягивал, завораживал и словно пытался утянуть меня куда-то глубоко.

— Ты неучтённый фактор, Артур Ричи, — голос Просветителя слегка изменился, став каким-то отчуждённым.

Шея старика резко покрылась сетью трещин — словно фарфоровая ваза, треснувшая от удара молотком.

— Сейчас моя власть на Земле слаба как никогда. Ареш и Понтифик следят за передвижениями моих последователей. Ты же неучтённый фактор. Ты способен тайно от всех сблизиться с Наследником. Выведай его планы. Узнай, что он собирается сделать. И если у тебя появится такой шанс — убей его. Этот человек собирается ввергнуть мир в пучину отчаяния.

Старик шагнул ко мне.

— Разбей его план, Артур Ричи. Помоги мне и другим противникам Ареша. Если ты внесёшь достаточный вклад в нашу победу, я обеспечу тебе защиту. Скрою тебя от его взора.

— Я… — начал было я, но тут раздался ещё один щелчок.

Нос Просветителя обратился пылью. Его голос стал совсем жутким, сиплым:

— Мы делаем всё возможное, чтобы помешать ему. Но нас мало. В Мире Духов постоянно идёт борьба, и мы едва сдерживаем натиск. Сегодня я защитил твой разум от нападения Конрада. Но он не отступится и продолжит тебя искать.

— Конрад — это имя Мясника, — шепнула Шарлотта Давыдову.

— Почему? — вырвалось у меня. — Почему он хочет меня убить?

— Это приказ Ареша, — буднично ответил Просветитель. — Сам он сейчас занят, он готовится. Ареш приказал своему цепному псу уничтожить две неучтённые души, которые сумели избежать его жадных лап.

Тут губы старика дрогнули, и часть кожи на щеке тоже осыпалась пылью.

— Вам удалось выжить по моей воле.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы понять, о чём он.

— Это вы помогли мне переродиться в этом мире? — спросил я.

— Я внёс дисбаланс в план Ареша, — Просветитель чуть склонил голову. — Так что в какой-то мере да — это благодаря мне ты смог переродиться. Иначе был бы сожран этим чудовищем.

Я сглотнул.

— Спасибо, — склонил я голову.

— Моё время на исходе, — произнёс Просветитель. — Это тело слишком слабо, чтобы выдержать меня. Ты можешь задать ещё один вопрос, и я уйду.

Один вопрос.

Я задумался и понял, что у меня в голове явный переизбыток вопросов.

Мне хотелось узнать про Землю — смогу ли я когда-нибудь туда попасть. Неожиданно из глубин души поднялась другая, давно спящая мысль — о родителях. Хотелось спросить, возможно ли, что они тоже переродились или попали в этот мир. Очень уж их исчезновение странно выглядит.

Ещё меня интересовала Истинная Магия и расклад сил в Мире Духов — как там вообще всё устроено, что там происходит.

Но в итоге я задал вопрос, который посчитал самым актуальным:

— Как мне стать сильнее? — выпалил я. — Как мне развивать свою магию? Для того, чтобы помешать Наследнику, да и просто чтобы участвовать в играх подобного масштаба, моей нынешней силы и близко недостаточно. Мне нужна сила.

От тела Готфрида раздался треск, из-под штанины вырвался поток дыма и тут же развеялся. Старика качнуло, но он всё же устоял на оставшейся ноге.

— Каждый Истинный Маг самостоятельно избирает свой путь и идёт по нему, — произнёс Просветитель. — Ты тоже вступил на свою дорогу — я это вижу. Иди по ней и дальше.

Он помолчал.

— Я уже помог тебе, передав одну лунную жемчужину. Ещё одну найдёт семья Ричи. Ищи остальные. Каждая из них окажет тебе неоценимую помощь на твоём пути. А если ты соберёшь все двенадцать и воссоздашь мои Чётки — твоя сила перейдёт на совершенно другой уровень.

Сказав последние слова, Просветитель закрыл глаза, и тело Готфрида рассыпалось, превратившись в пыль. Одежда мягко опала на пол.

Я остался стоять один.

Через секунд тридцать я отмер и посмотрел в окно, на Луну. Затем перевёл взгляд на кучу тряпья у своих ног.

— А мне можно выходить из комнаты? Или лучше не стоит? — спросил я в пустоту.

Ответа, разумеется, не последовало.

— Выбрать путь и идти по нему, — пробормотал я.

Оглядевшись, я нашёл стул, прошёл к нему и сел. Мне предстояло многое обдумать.

— Никогда не думал, что когда-нибудь смогу вживую узреть одного из Владык, — произнёс вдруг Давыдов.

— Так ты не живой, — заметила Шарлотта.

— Твоя правда… — граф скосил на неё глаза. — Почему Владыка назвал Артура инопришельцем? Он что, и правда из другого мира?

— А вот теперь мучайся, — Шарлотта показала Давыдову язык и резко улетела в окно.

Я же, не обращая внимания на духов, погрузился в размышления, раз за разом прокручивая в голове разговор с Просветителем.

* * *

Бернгольд, резиденция семьи Грэй.

«УМРИ! УМРИ! УМРИ!» — орал в голове Алины чужеродный голос.

— М-м-м! — замычала она, пытаясь выплюнуть кожаный кляп.

Девушка дёргалась, силясь вырваться из пут, — её тело было крепко стянуто стальными канатами. Она царапала ногтями кожу, стараясь добраться до вен, билась головой о стену и мычала, мычала, мычала.

— М-м-м!

Она снова задёргалась и зарыдала от боли, пытаясь извернуться, сломать себе шею — сделать хоть что-нибудь, лишь бы убить себя.

Голос сводил её с ума. Он кричал так, что это было попросту невыносимо. Алине хотелось лишь одного: чтобы всё закончилось, чтобы этот ужасный голос в голове перестал её убивать.

Но он не проходил.

Дверь вдруг открылась, и внутрь заглянул бледный как смерть виконт Грэй.

— Дочка, — пробормотал он, глядя, как та дёргается и бьётся головой. В его глазах стояли слёзы. — Прошу тебя, успокойся…

Она его не слышала.

В прошлое полнолуние случилось нечто похожее — тогда Елизавета тоже попыталась наложить на себя руки. Однако всё было гораздо слабее, чем сейчас. Истерия, в которую впала дочь, казалась как минимум вдвое сильнее прежней.

Ничего не помогало — ни лунные свечи, ни порошки, ни транквилизатор. Лишь стальные тросы оказались эффективны в данной ситуации.

Виконт Грэй вытер вспотевший лоб платком и быстро проверил время. Он надеялся лишь на то, что эта бесконечная ночь закончится как можно скорее…

* * *

Гданеж, резиденция рода Яхонти.

Виолетта лежала в кровати бледная как мел. Чувствовала она себя отвратительно, однако, несмотря на паршивое самочувствие, улыбалась.

Ей удалось провернуть схему, которой она по-настоящему гордилась.

Во-первых, Виолетта и правда отравилась — выпила специальный яд.

За те годы, что она искала организации Мистиков, у неё появилось немало связей, с которыми приличной девушке из виконтского рода общаться не следует. Вот у одного из таких контактов она и приобрела эту отраву. Не смертельную, лишь вызывающую недомогание, но при этом крайне неприятную: из-за неё постоянно текла кровь из носа и ушей, кожа сильно бледнела, а температура падала.

Действовать яд будет около трёх дней.

Но это лишь первый элемент плана. Вторым стала Лили, которая признается виконту, что Виолетта пыталась связаться с духом и заключить контракт. Мол, так она и пострадала — прямо как тогда, семь лет назад.

Отец наверняка очень на неё разозлится. Но в то же время он обязательно расскажет обо всём дяде, а уж тот непременно начнёт разбираться.

Для Серых Капюшонов всё должно выглядеть очевидно: дурочка-виконтесса купила сломанное сокровище, а затем без всякого надзора попыталась провести ритуал и призвать духа. Тем более что подобный опыт у неё в прошлом уже был, и многие об этом знают — всё же в тот день умерла её бабушка, и отец не сумел полностью пресечь слухи. Так что Серые Капюшоны должны поверить, что Виолетта способна на такую глупость.

А вдобавок ко всему после провала Виолетты ещё и Стальной инквизитор начнёт активничать.

После такого Серые Капюшоны явно спишут Виолетту со счетов и постараются держаться от неё подальше. А это именно то, что ей и требовалось.

Тут она почувствовала, как из носа потекла кровь, и её гордая улыбка слегка поугасла.

К сожалению, хоть план и был весьма продуман, полностью избавиться от неудобств у неё не вышло.

* * *

Проснулся я от стука в дверь. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы всё вспомнить и осознать, где я нахожусь.

Ложиться на кровать покойника было жутковато, а выходить из комнаты тоже не хотелось — а вдруг защита Просветителя действует только тут?

Поэтому ночью я просто стянул несколько одеял и устроил себе небольшую лежанку прямо на полу, на мягком ковре.

Я широко зевнул, протёр глаза и поднялся. Ни Шарлотты, ни Давыдова в комнате не оказалось. Где-то гуляют, наверное.

Я посмотрел в окно. Уже светало — значит, эта ночь закончилась. Весьма мирная и спокойная ночь, надо сказать. Никаких криков в голове и попыток себя прикончить. Если бы не разговор с Просветителем, то это полнолуние ничем бы не отличалось от любой другой ночи.

Хм. Получается, это уже второе полнолуние, которое я тут встречаю. Выходит, я ровно два месяца в этом мире. Да уж. А по ощущениям — как минимум несколько лет.

Стук повторился. Я подошёл к двери и открыл её.

На меня смотрел бледный Виктор.

— Артур, — пробормотал он. — Ты говорил с ним?

— Да, — кивнул я и отступил в сторону. — Проходи, отец.

Виктор зашёл в комнату и тут же уставился на одежду, кучей лежащую на полу.

— Я не стал ничего трогать, — сказал я. — Просветитель занял тело дедушки и говорил через него. Тело не выдерживало мощь Владыки и разрушалось, пока полностью не превратилось в пыль.

Виктор побледнел ещё сильнее. Он открыл рот, но тут же закрыл его — наверное, чуть не спросил, о чём мы говорили.

— Пойдём позавтракаем, — выдавил он.

— Да, отец.

Мы вышли из комнаты и направились по коридору.

— Мне понадобится одно из ваших сокровищ, — заговорил я.

Виктор слегка вздрогнул.

— Какое?

— Кулон. «Голос сердца».

— Да, — кивнул он. — Я передам его тебе.

Ни одного лишнего вопроса. Всегда бы так.

Мы спустились и прошли в обеденный зал, где слуги уже накрывали на стол. И снова никого — будто Виктор всеми силами старается оградить меня от своей жены и детей.

Но я не против.

Мы сели и дождались, когда слуги закончат и выйдут, после чего я произнёс:

— Просветитель упоминал, что вы поможете мне найти вторую лунную жемчужину.

— Да, отец говорил об этом, — пробормотал Виктор. Выглядел он слегка пришибленно. — Я уже направил на поиски все ресурсы семьи. Нанял несколько кораблей — вместе со специальными Мистиками они прочёсывают дно Аметистового моря.

— Жемчужина в море? — заинтересовался я.

— Да, — кивнул он. — Около трёхсот лет назад там затонула лодка, и у одного из тех, кто на ней плыл, было с собой кольцо, похожее на перстень нашего предка. Его мы и ищем.

— Вот как, — пробормотал я.

Мы продолжили есть. Я же размышлял вот над чем: вряд ли герцог Гразе знал об этой затонувшей лодке — скорее всего, он ищет лунные жемчужины в других местах. И я не в курсе, сколько он уже отыскал и нашёл ли вообще хоть что-то. Но, зная этого старика, рано или поздно он точно добьётся своего и соберёт пять жемчужин. И тогда он придёт ко мне и потребует спасти его душу.

Что мне сказать? Что сделать? Рассказать ему про свою способность, с помощью которой я смогу оставить его на Земле, привязав к себе? Но как это доказать? Может, существует особое зелье, позволяющее видеть духов? Или какой-то другой способ наладить с ними контакт? Пусть он поболтает с Давыдовым и убедится, что я смогу ему помочь.

Мне нужно больше знаний и возможностей. Ставки продолжают расти, и если я останусь на нынешнем уровне, то не замечу, как помру.

После завтрака я взглянул на Виктора и сказал:

— Благодарю. Мне пора.

— Да, конечно, — кивнул он. — Сейчас принесу кулон. Подожди меня внизу, Каспар отвезёт тебя в лавку.

Я поднялся и направился к выходу.

Во дворе меня уже ждал Каспар.

— Господин, — старик низко поклонился.

На его лице отчётливо читалось уважение. Скорее всего, он знает, зачем именно я приезжал.

Я кивнул ему и оглядел двор. Никого из семьи Виктора.

— А где Регина и мои братья? — спросил я.

— Вчера они отбыли в Тильзен, — ответил Каспар.

Тильзен — это вроде бы небольшой городок на границе Приморской Республики. Похоже, Виктор просто отослал своих родичей подальше от меня, чтобы они не помешали мне поговорить с Просветителем. Весьма разумно — тот же Альберт тот ещё дебилоид, мог бы всё испортить.

Вскоре спустился Виктор и передал мне шкатулку. Я открыл её и увидел внутри кулон в виде золотого сердца, инкрустированного рубинами. После этого мужчина достал из внутреннего кармана конверт и вручил его мне.

— Возьми, — сказал он. — Это проценты, которые накапали тебе с твоего совершеннолетия и по сей день. И считай это небольшими извинениями за прошлые годы.

— Благодарю, — кивнул я, не став при Викторе считать деньги. Отказываться я, разумеется, тоже не собирался.

— Бывай, сын, — Виктор похлопал меня по плечу. — Не держи зла на семью и знай, что мы тебе всегда рады. Если понадобится помощь — обращайся. Я сделаю всё, что будет в моих силах.

— Хорошо.

Глядя на этого измождённого мужчину, я почувствовал некоторую теплоту. Да, он сделал немало дерьма в этой жизни и премию «Отец года» точно бы не получил. Однако лично мне он не вредил — так что я не собираюсь с ним враждовать.

Я подошёл к экипажу и забрался внутрь. Мы покатили в мою лавку. Когда мы чуть отъехали — я тут же достал конверт и принялся считать деньги. С каждой купюрой настроение у меня улучшалось.

Сто Корон! Офигеть… Семья Ричи и правда очень богата.

Настроение у меня резко подскочило. Аккуратно спрятав денюжки, я взглянул в окно и задумался над своим следующим шагом.

Есть одно дело, которое нужно закончить как можно скорее. И желательно — прямо сегодня.

Когда Каспар доставил меня к лавке, я попрощался с ним и поднялся в свою спальню.

— Господин, вы вернулись! — обрадовалась Маша, выглянув из кухни.

— Я отлучусь ненадолго, — отозвался я.

Открыв чемодан, я достал маску, переоделся в плащ с капюшоном, проверил патроны револьвера и вышел на улицу, направившись к стоянке экипажей.

После разговора с Просветителем я окончательно убедился, что Алину, как и меня, преследует Мясник. И если сегодня меня прикрыл Просветитель, то вот Алине вряд ли так повезло. А значит, сейчас она в крайне ослабленном состоянии. Это идеальная возможность, чтобы разобраться с ней раз и навсегда.

— Мне нужно на улицу Герцберга, — обратился я к ближайшему извозчику.

Благодаря информации, купленной у Серых Капюшонов, я знал адрес резиденции семьи Грэй.

Извозчик кивнул и назвал цену. Я расплатился и забрался внутрь.

Экипаж тронулся, а я откинулся на спинку сиденья.

Что ж, пришло время поставить точку в наших с Алиной сложных отношениях.

Конец третьего тома.

Добро пожаловать в третий том, Артур и его команда призраков ждут вас! https://author.today/reader/639292/6115310

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.