Еще в 1991 году ныне покойный французский эссеист Филипп Мюрей в своей книге «Империя Добра», которая произвела настоящий фурор, забил тревогу. «“Империя Добра”, – заявил он, – расползается повсюду, словно раковая опухоль, выгрызая свободу мысли, умножая “все хорошее” и яростно борясь со “всем плохим”, натравливая полицию нравов на тех, кто осмелится выйти за рамки нормы, насаждая повсюду обязательное всеобщее празднество и ликование. “Империя Добра” повсеместно распускает свои щупальца: господство политкорректности и ложной инаковости усиливается, диктатура “готовой мысли” (ready-to-think) и тирания благообразия начинают отравлять нашу жизнь», – подытоживал Мюрей[2]. Семь лет спустя, с оттенком отчаяния, он отметил, что «Добро стало еще злее».

Что бы сказал сегодня этот выдающийся писатель, который, к сожалению, ушел из жизни слишком рано?

Он пришел бы в ужас. В ужас оттого, что Добро еще больше разрослось и проникло во все и вся, вплоть до самых мелких извилин нашего мозга, сжигая от перегрузки нейроны, блокируя синапсы и перекрывая последние каналы личного и независимого мышления. Добро извратило наши рефлексы свободы до такой степени, что низвело нас до состояния собак Павлова, которых научили пускать слюни от восторга при виде мерзкого промышленного паштета-месива и с отвращением лаять на настоящие аппетитные хрустящие кости.

Менее чем за тридцать лет Империя Добра переродилась в Тиранию. Праздник превратился в кошмар.

В конце XX века Империя Добра все еще находилась в эмбриональной стадии. В зачаточном состоянии. В младенчестве. Большой пухлый ребенок-диктатор превратился сначала в эгоистичного задиристого подростка, вечно требующего внимания к своей персоне, и, наконец, в доминирующего и самоуверенного взрослого. У него теперь есть своя полиция, армия, государственные служащие, экономисты, менеджеры, интересы, которые нужно продвигать, территории, которые нужно защищать, и еще другие земли, которые нужно завоевывать. Движение идей материализовалось. Абстрактные предписания превратились в идеологию и доктрину, стали руководством к действию.

На рубеже тысячелетий Добро ускорило обороты. Оно прогрессировало во всех областях. Оно стало монопольным, всемирным, глобальным. Подобно клещу варроа, азиатскому тигровому комару или гигантскому репейнику, Добро колонизировало все пространства, – над и под водой, земные и внеземные, везде, где имел несчастье ступить человек. Во имя Свободы, Справедливости, Демократии, Прав Человека и Обязанности защищать Добро вторглось в страны, которые ничего ни у кого не просили, и обрекло на страдания и закабаление народы, единственная вина которых заключалась в том, что они позволили себе усомниться.

Силой или мягкостью, соблазнением или принуждением – средства не имеют значения. Одним странам, как это было в Афганистане, Ираке, Сирии и Ливии, Добро было навязано бомбами и беспилотниками-убийцами. В другие Добро проникло, разбрасывая миллиарды долларов и раздавая тонны бесполезных подарков с той ложной щедростью, которая заставляет почувствовать, что вы остались в неоплатном долгу.

И все это – с чистой совестью, поскольку десятки тысяч людей, представителей осчастливленных Империей Добра народов, не могут свидетельствовать о тех разрушениях, которым подверглись их страны. Эти народы были низведены до статуса «сопутствующего ущерба», до положения нищих, раздавленных экономическими санкциями, или батраков в услужении у «демократических» господ.

Более того, как вообще эти несчастные могут требовать признания своих бед, если их принесли в жертву правительства, которые по самой своей сути добродетельны и уважают верховенство закона? Переворачивание значения слов стало правилом в отношениях между людьми и между народами.

Герои или убийцы – все зависит от того, кто их нанимает. Доблестные «борцы за свободу» – это те, кто на нашей стороне. Террористы и кровожадные наемники – в противоборствующем лагере.

Но Добро предназначено не только для других народов, не только для дальних стран. Его блага не могут обойти стороной и нас. Именно во имя Добра попираются души и сердца наших граждан. Порабощены и наш разум, и наше тело. Добро уже не просто давит – оно угнетает. Оно больше не убеждает, а ломает через колено и надевает намордник. От рассвета до заката всевластие Добра стало непрерывным, всеобъемлющим, абсолютным и тоталитарным явлением.

Это постоянное преследование со стороны Добра, непрерывно что-то нашептывающего нам в уши, словно назойливая музыка в супермаркете, облекается в форму незаслуженного нами страдания. Мы все до одного и всех гендеров – жертвы беззаконного угнетения: со стороны бинарного белого мужчины, расиста-колонизатора или загрязняющего окружающую среду хищника-невегетарианца.

Домохозяйки, мигранты, спасающиеся от «диктаторских режимов», непризнанные трансы, дискриминируемые расовые меньшинства, страдающие ожирением «люди с ограниченными возможностями», мусульмане, подверженные «исламофобии», вакцинированные, ставшие жертвами «эгоизма антиваксеров», – все вы громко и во всеуслышанье должны заявить о масштабах ваших страданий. Отныне именно они определяют вашу сущность. Кричите о своей боли, и вы узнаете, кто вы.

Именно так на протяжении последних двадцати лет крестовые походы Добра сменяли друг друга с бешеной скоростью: крестовый поход против исламистского террора в 2001 году, против белого мужчины-мачо в 2007 и 2017 годах (волна #MeToo), против расиста-колонизатора в 2013–2018 годах (движения Black Lives Matter и wokiste), против коронаскептиков и непривитых во время пандемии (2020–2022..?). Со все большим раболепием, которое требуется от паствы Империи Добра, и со все большей беспощадностью в борьбе с «неверными».

Кто сегодня на Западе осмелится выступить против свободы, прав человека, здоровья, развития и экологического разворота? Эти абсолютные истины не подлежат сомнению. Преимущество Добра в том, что оно не обсуждается и не поддается измерению. Но прежде всего оно позволяет нам обойти стороной понятие общего блага и избежать любых демократических дискуссий на эту тему. Кто может оспорить количество Добра, которое обещают привнести в нашу жизнь гуманитарная «интервенция», «реформа» трудового законодательства, программа повышения «конкурентоспособности», кампания по обязательной вакцинации или «зеленая» автострада для электромобилей?

Мы все призваны под знамена этой неистовой доброжелательности. Ни один народ, ни один человек не может избежать ее. Остерегайтесь мятежных, непокорных, сопротивляющихся, непослушных. Еретиков немедленно заклеймят, очернят, вываляют в грязи, а менее удачливые предстанут перед цифровыми трибуналами для вынесения им наказания, которое может быть только образцовым. Десять, сто, тысячу раз в день Добро требует, чтобы мы любили его на всех наших экранах. После гуманитарных войн и спасительных вакцин нас попросят полюбить (лайкнуть) электромобили, солнечную энергию и электронные деньги, а также разлюбить (разлайкнуть) самолеты, путешествия, газовое отопление, климатических скептиков и антиваксеров.

А ведь Библия предупреждает нас. Она обращала внимание людей (мужчин и женщин!) на злую силу некоторых слов. Нам срочно нужно перечитать Писание в свете последних злодеяний Добра. Бытие открывается головокружительным предвидением: «Слово стало плотью», – говорится в этой книге, подразумевающей, что только слова могут породить реальность. Без Слова не может быть Творения. Без слов нет реальности, во всяком случае, реальности, понятной для человека.

Адам и Ева были изгнаны из земного рая за то, что украли запретный плод с древа высшего Познания – Познания Добра и Зла. Шесть тысяч лет спустя выяснилось, что Бог точно знал, что делал, когда запретил им прикасаться к этому проклятому дереву.

Не по причине Зла, которое каждый сознательный человек может постичь в глубине своего существа. Но из-за Добра, которое позволяет нам творить зло… с чистой совестью.

«Боже, спаси нас от Добра» – вот, пожалуй, истинное послание Библии. Ведь Добро требует жертв, и даже больше, чем Зло. Оно требует своей доли крови. Недостаточно простого осуждения или аутодафе. Нужно уничтожить грешника, подвергнуть его остракизму, исключить из университета, изгнать из общества, уволить из оркестра, удалить с городских площадей. Уничтожить и стереть в порошок.

Одержимость Добром стала смертельной. Фарс превратился в трагедию. Добро стало карательным, дисциплинарным, преступным. Безумием. Добро убивает не только линчеванием, бомбами и голодом, но и перекрытием кислорода, удушением, истощением, раскаянием, чувством вины. Добро постоянно требует, чтобы мы бичевали себя, извинялись, просили прощения, заглаживали вину и выполняли свой долг памяти. Занавес! Шутки кончились!

Не сортировать мусор; выделять в атмосферу углекислый газ; не переходить на инклюзивное написание и серединную точку для обозначения всевозможных гендеров; смеяться, а не ныть, жалуясь на свою судьбу; дышать без маски; аплодировать нашим национальным чемпионам; сомневаться в Европейском союзе; не доверять технологическим инновациям; предпочитать деревья бетону; бойкотировать Хэллоуин и «черную пятницу»; защищать свою свободу, а не собственные рабские цепи; напоминать, что Сирия и Ливия, хотя и были авторитарными странами, но жили в мире, пока не были уничтожены, что «права человека» – более правильно по-французски, чем «права человеческой особи», что слепой – это не просто слабовидящий, что белый ребенок – это не потенциальный будущий расист, что свободный рынок – это фикция на службе у самых богатых мира сего, что цензура мнения, даже ложного, является нарушением закона, – все это стало рискованным, предосудительным, непростительным.

Как мы дошли до такого состояния? Что затуманило наш мозг до такой степени, что мы лишились свободы быть человеком?

Платон, прежде чем стать образцом философской корректности, продемонстрировал гениальную интуицию и придумал для ответа на этот вопрос метафору о людях, запертых в пещере. На цепи, в темноте, мы смотрим на изображения, проецируемые на телеэкраны нашего техногрота, принимая их за реальность, хотя на самом деле эти изображения – лишь искаженное отражение реальности. Мы опьянены речами, которые сами себе навязываем, и уже не замечаем собственных шор. Две тысячи четыреста лет цивилизации, прошедшие со времен Платона, не помешали нам снова впасть в эту иллюзию.

Как мы можем вырваться на свободу? Было бы легко, если бы мы могли просто разорвать цепи и выскочить из тюрьмы, чтобы засиял свет истины. Но это невозможно, потому что мы потеряли ключ к словам, которые позволяют нам свободно выражать мысли и понимать реальность такой, какая она есть, а не искажать ее иллюзиями.

Если война – это мир, если рабство – это свобода, как точно предвидел Оруэлл, то как мы можем вернуться к истинному миру и настоящей свободе, которые предстоит отвоевать? Польский поэт и эссеист Чеслав Милош в своем эссе о народных логократиях[3] проницательно описал механизмы «плененной мысли». Ее шестеренки в адской диалектике перемешивают и перемалывают ложь, которая никогда не бывает вполне ложной, и правду, которая не является полностью правдивой. В этой системе речь идет не о борьбе между Правдой и Ложью, а о заранее проигранной битве между архиложью и полуправдой. Их синтез почти всегда приводит к контристине, еще худшей, чем изначальная ложь.

Риторика о правах человека приводит к бомбардировкам и уничтожению народов, которые мы, по нашему утверждению, спасаем; рассуждения о демократии лишь усиливают порабощение народов, которые мы, по нашему утверждению, освобождаем; либерализм служит предлогом для обогащения богатейших и прикрытием для культурного обнищания, бесконечных скитаний и отчаяния беднейших – это означает, что наши слова лгут.

Сам язык попал в плен, и ему будет очень трудно освободиться от оков и найти путь к свободе. Варварство всегда начинается с переделывания языка. Когда слова отравлены, исчезает всякая надежда найти нить истины. Мы обречены на бесконечное блуждание в темном лабиринте нашей трусости.

Каждый новый кризис ужесточает заточение. Экономические, политические или санитарные кризисы удлиняют хаотичное путешествие рабов, каждый раз принося с собой потоки вводящих в заблуждение оправданий, причудливых лексических измышлений, оторванных от какой-либо реальности нарративов, которые лишь усугубляют всеобщую неразбериху.

Последние события – пандемия коронавируса и натиск «культуры отмены» – не стали исключением из этого правила. Нам пришлось наблюдать, как шарлатаны от медицины и науки множили противоречивые и авторитарные рекомендации для ошеломленной публики, как ученые предавались мастурбационным удовольствиям, требуя признания множества гендеров, а политические лидеры, одержимые «принципом предосторожности», утверждали, что улучшают ситуацию, подрывая при этом наши свободы.

У языка Добра есть название: мягкий язык, софтланг. Благодаря магии эвфемизма мягкий язык все сглаживает. Он полирует грубые грани, стирает сопротивление, растворяет несогласие, скрывает или приукрашивает неприятные реалии. В его лексиконе полно пустых формул и бессмысленных слов, которые бесконечно повторяются как мантры: открытость, светскость, разнообразие, толерантность, уважение, жизнь вместе; разворот / переход, инновации, конкурентоспособность, устойчивость. В софтланге есть все и на любой вкус, возраст, пол, расу, класс, веру и неверие.

Как говорил Конфуций, когда наступают смутные времена, первое, что нужно сделать, – восстановить истинные определения понятий и вещей. Без правдивых слов невозможно понять, что происходит, невозможно вновь обрести общий язык и смысл, невозможно общаться с себе подобными.

Но мы останемся скромными. В отличие от господствующего дискурса, эта книга не претендует на то, что она – последняя инстанция в определении того, что есть добро, а что – зло. Ее цель – обнажить крайнее высокомерие Империи Добра, которая сделала Капитал своим единственным богом, а пафос – своим этосом, чтобы лучше подчинять себе массы. Раскрыть скрытную работу фабрики лжи – вот и все, что имело для нас значение при составлении этого словаря. А дальше – судить вам.

Ибо только в одиночестве, в уединении, путем энергичных и терпеливых личных усилий можно найти свою истину и свое собственное Добро. Для этого я составил список слов, который идет по штрихам, а не по тезисам. Как и подобает жанру, этот субъективный словарь в стиле Флобера не является ни беспристрастным, ни исчерпывающим. Выбраны две категории слов: тотемные слова, составляющие лексикон Тирании Добра, и табуированные слова, которые эта Тирания намеренно запрещает или опускает. Внимательные читатели найдут в книге причины для раздражения, а другие – обнаружат непростительные пропуски. И да простят меня, если я иногда, особенно когда речь идет о табуированных словах, позволяю себе несколько перегибать палку, чтобы встряхнуть слишком хорошо устоявшиеся идеи.

Именно к этой предварительной работе по расчистке завалов на пути я и приглашаю вас, чтобы в недалеком, как я надеюсь, будущем мы вновь вкусили запретный плод свободной мысли и совместного удовольствия от истинного, а не показного обмена мнениями.

В заключение я хотел бы поблагодарить всех тех, кто сделал возможным появление этой книги. Эти люди ни в коей мере не несут ответственности за ошибки, противоречия и излишества, которые могут быть в ней. Я хотел бы выразить благодарность моей жене Мириам – внимательному и язвительному читателю, издателям Олимпии Верже и Сержу де Палену, а также моему другу Жилю Мейеру, ироничному наблюдателю больших и малых перекосов нашего общества.

Автомобиль с бензиновым или дизельным двигателем – мерзость. Электромобиль – благо!

Ежегодно 70 миллионов автомобилей пополняют мировой автопарк, уже насчитывающий несколько миллиардов автомобилей. После автомобилей с мотором на бензине и дизельном топливе мы вступили в эпоху электромобилей. Миллиарды автомобилей необходимо заменить до 2050 года, чтобы спасти климат: даже самые оптимистичные лоббисты автомобилей не смели надеяться на такую возможность заработать.

Ключевая концепция социального функционирования в Тирании Добра. Поскольку социальный отбор пришел на смену отбору естественному после уничтожения этого самого естества, выживание сильнейшего теперь зависит от: 1) его способности устранять слабейших в беспощадной конкуренции с другими экономическими игроками; 2) его способности навязывать себя рынку и манипулировать символами общества и общественными требованиями. Причем самые выдающиеся умники пытаются использовать и то и другое. Экономический дарвинизм или социальный дарвинизм – выбор за вами. Удачи тебе, бинарный белый человек, который ищет рабочее место…

В управленческой Империи крупные транснациональные НПО слишком благородны, чтобы опускаться до лоббирования. Они не хотят пачкать руки этой мерзкой деятельностью. Поэтому они занимаются только «адвокацией». В многомиллионных организациях есть целые отделы, которые занимаются сбором средств, выжимают из доноров как можно больше грантов и оттачивают свой имидж в СМИ, продвигая в обществе интересы уязвимых категорий населения – бедных, иммигрантов, бездомных, инвалидов, гендерных и расовых меньшинств (предварительно усыпив их бдительность с помощью пресловутой «подотчетности»). Как только круг добродетели замкнется, финансовый насос может выкачивать деньги на полную мощность.

Это важнейшая часть нормативной системы технократической тирании. Ваш проект, ваш профиль, ваша производительность, ваше бытие и действие никогда не бывают вполне адекватными. Всегда чего-то не хватает: формальной детали, административного пустяка, пробела в резюме для идеального соответствия требованиям. Но ничего еще не потеряно: благодаря всевозможным мотивационным семинарам и тренингам по искоренению в себе пресмыкательства вы в конце концов станете совершенно адекватным.

Преимущество этой процедуры заключения под стражу без суда состоит в том, что она проходит без шума, быстро и обходится недорого. Когда миграционное давление становится слишком сильным и общественное мнение начинает накаляться, иностранных нарушителей закона помещают под «административный арест». Правозащитные НПО смотрят на это сквозь пальцы, вяло протестуют, но в конце концов все возвращается на круги своя.

Акционер есть центральная фигура глобализированного капитализма – официальной религии Тирании Добра. Вопреки мантрам насчет принципа подотчетности (см. статью ПОДОТЧЕТНОСТЬ), именно акционер, и только он, а не гражданин, не работник и тем более не налогоплательщик, – является тем человеком, перед которым все должны отчитываться и начислять ему дивиденды. Перекачка богатства в карман акционера облегчается тем, что происходит в условиях полной секретности: согласно законодательству о компаниях, акционер является лицом анонимным. Благодаря хитроумным юридическим механизмам акционеры могут жить вдали от посторонних глаз, скрываясь за трастами, офшорными компаниями, инвестиционными фондами и мегафондами, такими как Carlyle или BlackRock (активы которых на сегодняшний день составляют 10 000 миллиардов долларов). В волшебном мире акционеров все абстрактно, кроме денежных рек, текущих в их кошельки.

Это слово, которое происходит от имени персидского математика IX века Аль-Хорезми, в средней школе приводило в ужас лириков, не владеющих математикой. Оно вернулось в моду, когда социальные сети сделали алгоритмы основным инструментом своего цифрового господства и коммерческого успеха. Алгоритмы используются для создания психологических профилей пользователей интернета на основе их личных данных, чтобы без ведома этих пользователей заваливать их информацией, соответствующей, по мнению алгоритма, их интересам. Генерируемый таким образом трафик используется для продажи очень прибыльных рекламных площадей в интернете.

Из доставщиков рекламы алгоритмы быстро превратились в средства пропаганды и в агентов влияния – активных (для поддержки того или иного кандидата на выборах или для продвижения политической повестки дня) или пассивных (подчищающих нежелательную информацию).

Амальгама – признак слабых и иррациональных умов, которые смешивают все, не разделяя веру и приверженных ей экстремистов. Мусульмане и исламистские террористы? Это – другое. Левые и антифа, бьющие витрины магазинов? Это – другое. Одни – хорошие, другие – плохие. Или наоборот – в зависимости от того, в каком лагере находимся мы сами. Доставайте винтовки с резиновыми пулями и водометы, Бог узнает праведников.

Осторожно, это опасное слово. Его использование подвергает вас серьезному обвинению в «первобытном антиамериканизме», которое сразу же помещает вас в лагерь Зла. Тем не менее американизация Европы и Японии с 1945 года и остальной части планеты с 1991 года не была воспринята населением земли с единодушным восторгом. Говорят, американизацию даже пытались навязать силой. Настоящий шантаж использовался еще в 1947 году, когда Соединенные Штаты вынудили Европу распространять американские фильмы и внедрять англосаксонские управленческие технологии в обмен на финансовую помощь в рамках плана Маршалла.

Американизация усилилась в 1960–1980-е годы с появлением рок-музыки, антигосударственных теорий «нового государственного управления» (New Public Management) и бурного потока английских слов, принесенного компьютерами, новыми информационными технологиями и цифровой революцией.

Наконец, американизация ускорилась после распада Советского Союза, когда Соединенные Штаты объявили себя победителем в холодной войне и захотели начать свою программу глобализации: свободная торговля, либеральная демократия и введение англосаксонских стандартов для всех стран мира. Вопреки утверждениям западных СМИ, внедрение этой модели было добровольно-обязательным. Эту цель разделяли все американские элиты, как республиканцы (Буш-старший, Буш-младший и Трамп), так и демократы (Клинтон, Обама и Байден[4]).

Язык всего доброго, хорошего, желанного. Эталонный метр современности. Высшая форма французского языка. Англицизм для французов – это то же самое, что лепнина для искусства барокко – украшение, необходимое для прославления либерало-прогрессизма и величия его технологических достижений. С 2020 года, когда разразился кризис, связанный с COVID-19, англицизмы смогли безнаказанно заразить медицинский язык: кластеры росли со скоростью вариантов вируса, в то время как локдауны сменяли друг друга один за другим.

«Язык Европы – это перевод», – говорил Умберто Эко. «Сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек», – гласит армянская пословица. Это вчерашний мир.

Борьба с антисемитизмом не всегда фигурировала в повестке дня Империи Добра. Напротив, антисемитизм долгое время был в моде среди ее элит. Давайте вспомним дело Дрейфуса и антисемитизм элиты WASP (White Anglo-Saxon Protestants, Белые англосаксонские протестанты) в конце XIX и начале XX века в Великобритании и в Соединенных Штатах – странах, которые держали свои двери закрытыми для еврейских иммигрантов до конца 1930-х годов[5].

Без сомнения, из-за чувства вины, унаследованного из того печального времени, и из-за уничтожения нацистами 6 миллионов евреев, борцы с антисемитизмом имеют тенденцию ставить свою деятельность выше борьбы с другими видами расизма. Как будто чернокожие, азиаты, арабы, мусульмане и даже христиане не имеют права на подобное отношение. Специальные законы, хорошо обеспеченные деньгами НПО, и многие средства массовой информации выявляют и преследуют антисемитские акты. Но мы гораздо менее внимательны, когда жертвами становятся мусульмане, африканцы или христиане, церкви которых оскверняются.

Как и все хорошее, борьба с антисемитизмом быстро начала использоваться для достижения определенных целей. Критика сионизма теперь приравнивается к антисемитизму. Критика привилегий, которые Государство Израиль постепенно присвоило себе в ходе войн (в частности, незаконная оккупация Голанских высот, колонизация Западного берега реки Иордан), осуждение сегрегации палестинцев и строительства разделительной стены – под запретом, в то время как существованию Израиля больше ничего не угрожает.

Гром и молнии цензуры обрушиваются даже на тех евреев, которых невозможно заподозрить в антисемитизме. В 2019 году Петер Шефер, директор Еврейского музея в Берлине (Jüdisches Museum Berlin), был вынужден уйти в отставку из-за обвинения в антисемитизме за организацию выставки, напоминающей о том, что Иерусалим был городом трех мировых религий – иудаизма, христианства и ислама[6].

Иногда все это не мешает проявлениям толерантности по отношению к отъявленным антисемитам. Когда в январе 2021 года активисты «Правого сектора»[7] и батальона «Азов»[8] в очередной раз прошли маршем по улицам Киева и городов Галиции со знаками различия СС, европейские антирасисты хранили молчание. Не имеет ли антисемитизм изменяемую геометрию?

Позиция, заключающаяся в яростном осуждении «компло-сферы» и «галактики заговорщиков». Речь идет о том, чтобы показать, что мы находимся по правильную сторону баррикад, что мы движемся в одном направлении с Историей и что мы проявляем смелость в борьбе против сторонников антинауки и шовинистического самодовольства. Сайт Conspiracy Watch, разоблачители и прочие верификаторы фейковых новостей выступили в роли жрецов антикомплотизма. Главное, не следует признавать, что предполагаемые сторонники конспирологических теорий иногда задают хорошие вопросы и указывают пальцем на метания технократической элиты, которая разорвала мосты с реальным обществом.

Антирасизм – еще один столп Тирании Добра. Несомненно, он служит тому, чтобы заставить забыть, что расизм на протяжении десятилетий был почти официальной доктриной правящих классов в Европе и США. Американские южане, нацистская Германия, ЮАР сделали расизм своей государственной идеологией. Всего столетие назад признанные ученые классифицировали и измеряли черепа, чтобы отличить брахицефалов – нас, высокоразвитых белых жителей Запада, от долихоцефалов – чернокожих, близких к обезьянам.

Все это, – и мы не можем тому не радоваться, – оказалось на свалке истории. Но с тех пор, как антирасизм превратился в новую религию, его фанатизм и нетерпимость вызывают дрожь. Бывшие колонисты-поселенцы, белые люди, особенно если они мужчины, гетеросексуалы и консерваторы, стали мишенями, которые нужно уничтожить. Внимание, до казней на костре уже недалеко.

Деяние, обычно наказуемое по закону, за исключением случаев, когда оно совершено иммигрантом, получающим социальную помощь.

Аудит – один из самых популярных видов времяпровождения в рамках корпоративной Империи. Аудит обеспечивает «смотрящему» капитализму все его привилегии, особенно когда он позволяет уклониться от уплаты налогов на огромные зарплаты (а именно у получателей таких зарплат имеются средства, чтобы найти способ обойти налоги) и взваливать налоговое бремя на зарплаты поскромнее. Требования к аудиту ужесточились одновременно с переходом на англосаксонские стандарты бухгалтерского учета. Так, все четыре крупнейшие международные аудиторские компании являются американскими: PricewaterhouseCoopers (оборот 22 миллиарда долларов), Ernst & Young, Deloitte и KPMG (около 17 миллиардов долларов). Пятое место занимает французская аудиторская компания, но она весит всего 0,7 миллиарда. Аудит – дело прибыльное, но не для всех.

Не так давно африканцев называли «неграми» независимо от места их проживания. Затем, с деколонизацией и пересмотром практики торговли людьми и рабства, слово «негр» стало табуированным. Даже «негритюд», концепция «негритянства», отстаиваемая такими известными чернокожими писателями, как Леопольд Седар Сенгор и Эме Сезер, теперь считается неблагонадежной.

В Соединенных Штатах категорически запрещено произносить слово «негр» под страхом немедленной социальной изоляции и увольнения с работы. Это тем более нелепо, учитывая, что чернокожие жители пригородов иногда используют слово «негр» для подчеркивания своей идентичности, что оно упоминается во многих ценных литературных и исторических произведениях и что оно не смущает самих африканцев в Африке, если «негр» произносится без злого умысла.

Сегодня эта тематика окончательно заминирована. Как со стороны расистов, которые намеренно говорят о неграх в оскорбительных выражениях, так и со стороны антирасистов, которые предлагают заменить это слово ужасным новоязом наподобие «афропейцы»[9] и этим только запирают расистов африканского происхождения в их «негритянстве». В то время как человек с черной кожей, будь он негр или «афро(потомок) – неважно-откуда», – такой же человек, как все остальные, и не следует оценивать его по цвету кожи.

Президент США, избранный в ноябре 2020 года после победы над великим и ужасным Дональдом Трампом. Лидер либерально-прогрессистской партии.

Разбуженный или бдящий человек – это новый хранитель всеобщей совести в Империи Добра. Только он знает, что и как следует думать. См. статью Воук (WOKE).

В либеральной империи нет бедных, есть только лица, ищущие работу, лица без определенного места жительства, лица без документов, лица на минимальной зарплате, лица в уязвимой ситуации или «неблагополучные». В итоге – все вместе это очень много людей.

Во всем мире насчитывается около 80 миллионов беженцев и перемещенных лиц, в основном в бедных странах, пострадавших от голода и агрессивных войн, развязанных управленческой Империей. Империей, которая больше не знает, что делать с этими беженцами – настолько их много, настолько они раскалывают общественное мнение и разжигают нехорошие страсти.

Мы критикуем периферийные государства, которые не хотят принимать беженцев (например, Турцию), но молчим, когда крупная западная страна отказывается открыть им дверь (Франция, и не она одна). Мы благодарим НПО, которые перевозят беженцев через Средиземное море на лодках, финансируемых за счет наших пожертвований, но втаптываем в грязь Беларусь, которая переправляет их через польскую границу за свой счет. Мы подаем в суд на итальянского министра Сальвини за то, что он помешал пришвартоваться в Италии кораблю с мигрантами, но мы молчим, когда Макрон и Борис Джонсон закрывают для таких же кораблей порты своих стран. Мы хвалим Ангелу Меркель за то, что она приняла у себя миллион человек в 2015 году, но мы поспешили поддержать Варшаву в 2021 году, когда польское правительство не согласилось принять у себя ни одного беженца. Наше отношение к беженцам определенно является отражением нашего лицемерия.

Безопасность – это популярный лейтмотив технократической Империи, которая взывает к безопасности на каждом шагу. После терактов 11 сентября 2001 года и объявления войны терроризму безопасность занимает центральное место в имперской политике как внутри ее границ, так и за их пределами. «Патриотический акт» (Patriot Act), принятый в США менее чем через три недели после вышеупомянутых терактов, резко ограничил права граждан – во имя их же безопасности. Европа, не поведя бровью, последовала примеру Соединенных Штатов, усиливая механизм ограничения прав по мере того, как европейские страны одна за другой становились мишенями террористов.

Предполагается, что в республике органы безопасности, полиция, разведывательные службы и вооруженные силы находятся под демократическим контролем. Однако этот контроль постепенно ослабевал в результате семантических оплошностей и эвфемизмов, которые делали его все менее и менее действенным. Пропихивая повсюду концепцию «индивидуальной безопасности человека», мы в конечном итоге все запутали и всех сбили с толку.

Безопасность человека действительно должна быть разноплановой и всеобъемлющей. Она охватывает такие сферы, как экономическое развитие, международные отношения, стратегические исследования, права человека и затрагивает как граждан, так и государства и компании. Безопасность человека все чаще делегируется частным субъектам: компаниям, занимающимся наемничеством, наблюдением и охраной, шпионажем, кибербезопасностью, цифровой цензурой и даже управлением тюрьмами, как в Соединенных Штатах.

Обеспечение безопасности – это действительно прибыльный бизнес. Следует напомнить, что мировые расходы на оборудование для компьютерной кибербезопасности оцениваются в 130 миллиардов долларов, а расходы на вооружение превышают 2 триллиона долларов в год.

«Безопасные пространства» распространяются по кампусам американских университетов и по офисам крупных калифорнийских технологических компаний с их опенспейсами. Это анклавы, призванные защищать сексуальные, гендерные и расовые меньшинства от предполагаемых посягательств со стороны гетеросексуального белого большинства. Апартеид вернулся в моду, но в обратном направлении: таблички Women Only («Только для женщин») или Men Free («Мужчинам вход запрещен») заменили старую добрую вывеску White Only («Только для белых»).

Бесплатный – этим словом на софтланге называют то, что на первый взгляд ничего не стоит, но на самом деле очень дорого. Бесплатные газеты, финансируемые за счет рекламы, обходятся, например, очень дорого платным газетам, которые лишаются своих подписчиков, раскошеливающихся за абонемент. Цифровые гиганты нажили несметные богатства, притворяясь, что их услуги бесплатны и безвредны для окружающей среды. Эти корпорации облапошивают простых налогоплательщиков, уклоняясь от налогов на прибыль, похищая личные данные пользователей, засоряя их мозг нежелательной рекламой, разбазаривая при этом природные и энергетические ресурсы.

«Бенчмарк» – точка отсчета, которая служит для сравнения собственных результатов с результатами конкурента. Бенчмаркинг (сравнительный анализ) – одно из любимых занятий капиталистических компаний. Благодаря программам для работы с электронными таблицами Excel и PowerPoint бенчмарк пережил бум, который привел в восторг менеджеров, объединившихся в рабочие группы (working groups). По возможности используйте английский термин, иначе кто же воспримет ваш бенчмаркинг всерьез?

Отель в небольшом городке Остербек в Нидерландах дал свое название самому престижному клубу глобалистской номенклатуры. Более сдержанная, чем Давосский форум, но и более решительная, – эта благородная компания ограничена 130 членами, в основном американцами и европейцами. Первая встреча членов клуба, созванная в 1954 году по инициативе принца Нидерландов Бернхарда, была направлена на укрепление трансатлантических связей перед лицом опасности, исходившей от Советского Союза во время холодной войны. СССР исчез, но Бильдерберг остался.

По согласованию с Советом по международным отношениям, который является руководящим органом по продвижению американского гегемонизма, в 1973 году клуб породил Трехстороннюю комиссию, в которую входят от 300 до 400 самых влиятельных персон из Америки, Европы и Азии. Члены Трехсторонней комиссии преследуют цель содействовать свободной торговле и глобализации. Сторонники теории заговора рассматривают Бильдерберг как неофициальный наблюдательный совет либерально-прогрессистской Империи.

Название, данное трансгуманистической идеологии, составляющей авангард либерало-прогрессизма.

Способ хранения и передачи цифровых данных в виде блоков, связанных друг с другом в цепь так, что их невозможно изменить или взломать.

Прорывная, анонимная, необлагаемая налогами, быстрая, эффективная, но энергозатратная, эта «заблокированная цепочка» является жемчужиной либеральных технологий. Ее пользователи поклоняются ей тем более усердно, потому что она позволяет производить биткойны и криптовалюту – по цепочке, как по конвейеру.

С тех пор как богатство было освящено протестантизмом и Кальвином, которые сделали его признаком божественной благодати, а не плодом греха (скупости и алчности), богатство стало главным смыслом жизни для homo capitalis. Богатство является основой его существования и служит мерилом социального успеха.

В оправдание этого экономисты утверждают, что материальные блага якобы проливаются от богатых на бедных, как благотворный осенний дождь. Очень удобная теория, в правильности которой мы до сих пор так и не смогли убедиться.

Чтобы не вызывать опасного увлечения, Империя не любит использовать слова «богатый» и «богатство». Она предпочитает использовать термин «процветание», который привлекает своей расплывчатой и абстрактной стороной. Богатство к чему-то обязывает, процветание – нет.

У мирового правительства нет лица. Но если бы это лицо решили нарисовать, G-7 и G-20 были бы его носом и ртом, Генеральная Ассамблея и Совет Безопасности ООН стали бы его лбом и подбородком, Давосский форум и Бильдербергский клуб висели бы у него на ушах, а масса НПО сошла бы за спутанные нечесаные патлы.

Эти два института, объединяющие «западные» державы (G-7; Россия была исключена из тогдашней «Большой восьмерки» в 2014 году) и страны с двадцатью ведущими экономиками мира, в том числе Китай (G-20), задают ритм мировому марш-броску, в то время как Организация Объединенных Наций пережевывает резолюции, которые все спешат нарушить.

Но, как всем известно, мировое правительство остается глухим и слепым к чаяниям народов, если не сказать, что подчас еще и немым. Оно ничего не слышит и не видит. Оно похоже на сказочное привидение, которое бродит по трухлявому замку международного сообщества, словно вампир, ожидая момента, чтобы высосать кровь из своей добычи.

Это слово произошло от античного способа маркировки крупного рогатого скота раскаленным железом, чтобы отличить его от крупного рогатого скота соседа. Сама эта практика исчезла, но техника осталась. Она даже стала неотъемлемой частью бренд-менеджмента в управленческой Империи. Подходящий брендинг позволяет увеличить добавленную стоимость продукта, которая отныне зависит не от его реальной полезности, а лишь от имиджа, который нам удалось создать. Так действует «капитализм логотипа».

Цена духов, часов или даже новейшего смартфона теперь очень слабо связана со стоимостью их изготовления. В наши дни цена зависит от репутации бренда, приобретенной благодаря высокооплачиваемым международным звездам и всемирным рекламным кампаниям. Благодаря брендингу марка изделия стала определяющим критерием социального различия. Несомненно, это большой шаг вперед для человечества.

Корпоративная деятельность любого уважающего себя генерального директора проста, как Евангелие. Она состоит из участия в брифингах и онлайновых «митингах», чтобы презентовать основные моменты репортинга, переключаясь в процессе брифинга с одного ключевого кейса на другой. Отсутствующим в онлайне пересылают презентации в PowerPoint, чтобы они потом смогли изучить их в своем офисе с открытым пространством (open-space), если только они не работают из дома на удаленке. Для описания этого употребляйте как можно больше английских слов.

Pfizer, Moderna, AstraZeneca, Johnson & Johnson: благодаря самоотверженным пионерам фармацевтической промышленности (все эти компании – американские, по чистой случайности) вакцины снова вышли на передний план. Мы ожидаем от этого все самое хорошее. Самые напуганные спешат сделать себе прививку раньше других, самых скептически настроенных оправляют на карантин, остальные без удовольствия ждут, когда им в очередной раз объяснят, что к чему. Производители вакцин из США тем временем потирают руки. Благодаря вариантам вируса, которые мутируют быстрее, чем их тень, они точно знают, что могут рассчитывать на долгосрочную прибыль. После того как им удалось устранить конкуренцию со стороны российских, китайских, индийских и кубинских вакцин, установив для тех жесточайшие стандарты валидации, американские компании были бы неправы, если бы отказывали себе в подобном удовольствии. Не зря же они производят лучшие вакцины в мире…

Финансовая доктрина, разработанная МВФ, Всемирным банком и Казначейством США в конце 1980-х годов для стимулирования экономического роста богатых стран за счет привлечения к оплате их счетов стран третьего мира, утопающих в собственных долгах. Какой же молодец британский премьер Джеймс Каллаген!

Навяжут ли нам веганство? Или не навяжут? Строгое вегетарианство хочет ворваться в логово хищников и в картели производителей мяса с их промышленными фермами – во имя защиты животных, климата и природы. Мы желаем веганам смелости.

Велнес – блаженное состояние в глобализированном англопоклонническом языке. Сопровождается «филгудом» (feel good – хорошее самочувствие).

На либерально-прогрессистском языке мы говорим не «обыск», а «визит». Слово «обыск» может оскорбить полицию и вершителей правосудия, когда они вламываются с применением силы в жилище подозреваемого. Французские политики Жан-Люк Меланшон и Франсуа Фийон знают, чего стоит противостоять этим «визитам» – визитам чистой вежливости.

Новый источник энергии, популярный среди технократов, которые готовы принять любую технологию при условии, что она выглядит зеленой. Предполагается, что эта технология является решением проблемы потепления климата и истощения запасов ископаемого топлива. При условии, конечно, что мы инвестируем в ее развитие достаточно миллиардов. Но редко задают вопрос: как производится водород и по какой себестоимости? Ибо производство водорода из угля, газа или нефти никоим образом не снизит выбросы в атмосферу углекислого газа.

На языке Добра военная база за границей обязательно должна быть российской или китайской. На самом деле у России и Китая на двоих их менее десятка. В то же время США и Европа имеют в своем распоряжении более 800 военных баз. Но это – другое!

Возмущение – излюбленное эмоциональное проявление либеральных технократов, которые особенно боятся выглядеть со стороны бесчувственными монстрами. Это даже единственная разрешенная им эмоция. Поэтому важно часто и много возмущаться. Ради этого подается множество широко разрекламированных в СМИ петиций. Всевозможные послы доброй воли и звезды шоу-бизнеса с энтузиазмом участвуют в ритуале возмущения на телеэкранах – во имя самых разнообразных благородных целей. Это зрелище тем более прекрасно, что в их возмущении нет пользы, поскольку, в конце концов, мы знаем, что оно не изменит никакую несправедливость.

Мода на вокизм заключается в том, чтобы понравиться каждому обиженному в соответствии с его личным мироощущением. Этот англицизм (от англ. to wake – пробуждать) обозначает идеологию представителей левого крыла общества – единственных жителей этой планеты, которые считают себя осведомленными о дискриминации и несправедливости в обществе. Это движение всевидящей недремлющей бдительности зародилось в университетских кампусах США и распространилось на Европейском континенте в 2018 году благодаря движениям #MeToo и Black Lives Matter[10].

Университетский вокизм сверхчувствителен к интерсекциональности, наложению друг на друга различных видов дискриминации и конвергенции различных целей борьбы. Университетский вокизм особенно опасен в отношении белых мужчин, а иногда и женщин, которые не соблюдают кодексы антирасизма и антисексизма. Вокизм сеет ужас в университетских аудиториях, пригвождает к позорному столбу профессоров и профессорок в случае их не слишком ледяного отношения к студентам(-ткам) и заставляет ректоров устанавливать за счет налогоплательщиков туалеты для трансгендеров.

Вокизм даже породил воук-капитализм, – этакий просветленный капитализм, который гарантирует, что компании исключат из лексикона слово «белый», чтобы окончательно откреститься от патриархального угнетения со стороны белых гетеросексуалов.

Тем не менее это движение демонстрирует полную непоследовательность, когда ратует за флюидность гендеров и деконструкцию биологического пола, полученного при рождении, но отказывается применять такой же подход по отношению к расе, ибо раса якобы дается человеку раз и навсегда. Белый всегда остается белым и расистом по своей сути, что бы он ни говорил и что бы ни делал. Любопытно, как одна и та же генетическая данность может давать повод для разных интерпретаций!

Гибкие, находчивые, ориентированные на инновации, конкурентоспособные, знающие ответы на все вопросы, находящиеся на грани срыва в любое время дня и ночи технократы Империи Добра никогда не болеют. Единственная разрешенная им патология – выгорание из-за чрезмерного объема работ, который они взваливают на себя. Бывает школьное, профессиональное, интеллектуальное, спортивное, художественное выгорание. Во имя соблюдения прав человека жертвы выгорания могут рассчитывать на некоторое понимание.

Работникам низших категорий выгорание не положено. Если они больны, то это потому, что они сами виноваты в своей депрессии, ожирении, лени, диабете, аутоиммунных, сердечно-сосудистых и респираторных заболеваниях, болезни Альцгеймера, отравлении медикаментами. Но не может быть и речи о признании того, что эти заболевания вызваны непосильным трудом, недостаточной заработной платой или контактом с опасными материалами – микрозагрязнителями, микропластиками, микрочастицами, промышленными сахарами, диоксинами, химическими и фармацевтическими отходами.

Всемирный экономический форум (ВЭФ), Мекка глобализованного капитализма, блюститель неолиберальных законов шариата, инициатор Четвертой промышленной революции и великой постковидной перезагрузки (reset). На форуме объединяются представители мирового бизнеса, политики и культуры, чтобы чествовать выгодоприобретателей от глобализации и технологического разрыва шаблонов. Под швейцарским январским снегом в течение трех дней курортный Давос переходит на диету без сахара и без галстуков. В Давосе не нужно стягивать свое горло удавкой, чтобы спокойно пересчитывать свои миллиарды, демонстрируя при этом сострадание к «уязвимым» и заботу обо всем зеленом.

Название, данное американскому доминированию в то время, когда оно было эксклюзивно и прочно закреплено за США, т. е. в 1990-х годах, после распада советского соперника Соединенных Штатов. Тогда считалось невежливым использовать слова «господство», «автократия» или «неототалитаризм». После террористических атак 11 сентября 2001 года на Пентагон и башни-близнецы в Нью-Йорке, а затем неудавшихся вторжений США в Афганистан и Ирак эта тема вышла из моды в средствах массовой информации. Пропаганда Обамы и Байдена предпочитает говорить о «восстановлении американского лидерства».

Со своей стороны, мы утверждаем, что эта гегемония или это лидерство – как вам будет угодно – превращается в империю. То, что некоторые считают упадком Америки, является не чем иным, как упадком американской республики и признаком ее превращения в классическую империю. Такой же процесс превратил Римскую республику в Римскую империю после потрясений, случившихся в I веке до нашей эры. Соединенные Штаты далеко не в упадке, они просто втянулись в кризисы, которые являются этапами их трансформации. Имперская республика (демократическая, экспансионистская и нацеленная на будущее), унаследованная от отцов – основателей США, сменяется империей – олигархической, авторитарной, стремящейся к стабильности и сосредоточенной на своих непосредственных интересах.

В упадок приходит американская политическая система, демократическая и республиканская, находящаяся в процессе медленного гниения, а не американская мощь как таковая. Республика проходит, империя и воля к господству остаются.

Миллиардер-филантроп, долгое время считавшийся самым богатым человеком в мире. Этакий ревностный телевизионный проповедник четвертой промышленной революции. По легенде, он основал компанию Microsoft в гараже. Он улучшил свой имидж благодаря собственным фондам, работающим в области фармацевтики, производства вакцин и в агропромышленном комплексе, а также благодаря средствам массовой информации, которые он десятками финансирует на Западе.

Его проповеди, произносимые в рамках гигантских видеомесс под названием TEDx, собирают миллионы «верующих», которые воспринимают его речи как слова божественного оракула. Благодаря этому состояние Гейтса продолжает расти, даже в разгар пандемии. Будучи основным спонсором Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и главным организатором кампаний вакцинации по всему миру через Всемирный фонд (Global Fund) и «Глобальный альянс по вопросам вакцинации и иммунизации» (GAVI), Билл Гейтс также стал непревзойденным мастером «искусства ложной щедрости»[11].

Не путайте пол и гендер! Пол – это просто неважная биологическая данность, в то время как гендер – это легко отчуждающая социальная конструкция, которую необходимо срочно разрушить.

Наряду с антирасистскими и деколонизаторскими исследованиями гендерная проблематика выходит за пределы университетов, вторгается в общественное пространство, колонизирует СМИ, монополизирует внимание политиков. Прощайте, пол, семья, нация. Раса и гендер определяют личность точнее, чем ее гены и воспитание. Кажется, мы вернулись в XIX век, когда ученые классифицировали расы на основе размеров черепов.

От исследований расы к расизму, от исследований нации к национализму, от исследований иудаизма к антисемитизму, от гендерных исследований к «гендеризму» – всего один шаг. Будем надеяться, что ученым следующего столетия не придется выбрасывать гендерные исследования в мусорную корзину истории заумных теорий, а будущим поколениям не придется вычеркивать из общества тех (любого гендера), кто одержим гендерными проблемами и сделался сектантами из-за смешения науки и активизма…[12]

См. статью ИНКЛЮЗИВНОЕ НАПИСАНИЕ

Преступление высшего уровня, преступление из преступлений, наитягчайшее преступление – в соответствии с Уголовным кодексом Империи Добра. Это понятие, сформулированное в 1943 году еврейским юристом Рафаэлем Лемкиным, родившимся во Львове (бывший Лемберг), вошло в повседневный словарный запас после Нюрнбергского процесса. Именно так квалифицировали запланированное нацистским режимом истребление евреев, цыган и славян, а также армян турками в 1915 году. Этот термин также применялся для описания массовых убийств красными кхмерами камбоджийского городского населения в 1975–1978 годах и народа тутси в Руанде в 1994 году.

К сожалению, из-за того, что сектанты либеральной Империи ошибочно и повсеместно использовали его для дискредитации своих противников, этот термин в итоге потерял свое значение. Теперь обвинение в геноциде выдвигается по отношению к любому преступлению, которое якобы может совершить страна, враждебно относящаяся к доминированию Запада.

Такая же эволюция наблюдается в отношении военных преступлений и преступлений против человечности. Любое преступление, вменяемое государству – противнику Запада, теперь квалифицируется как военное преступление или преступление против человечности. Такими обвинениями легко бросаются по всему миру, в котором НПО должны любой ценой выделиться из массы себе подобных, чтобы завоевать расположение средств массовой информации, общественности и спонсоров. На рынке благородного человеколюбия все друг друга расталкивают локтями, словно старьевщики. Кто будет шуметь громче всех, тот привлечет внимание праздношатающихся. И тем хуже для жертв вооруженных конфликтов, которые невозможно «продать». Бомбардировки гражданского населения в Йемене, массовые изнасилования и убийства женщин в конголезской провинции Киву, казни крестьян и профсоюзных активистов колумбийскими эскадронами смерти, голодающие сирийцы – это может подождать.

Еще одна добродетель, горячо продвигаемая либеральным катехизисом! Гибкость – требование, которое распространяется на уволенных сотрудников, на работников, пострадавших от переноса их предприятия в страну с более низкими зарплатами, на «соискателей» работы, которых настойчиво просят проявлять гибкость, если они хотят получить «работу своей мечты, которая ждет их через дорогу от дома».

Менеджерам гибкость не нужна. Им просто нужно быть находчивыми. Находчивость – это управленческий эквивалент гибкости. Она заключается в достижении требований компании по прибыли благодаря гибкости ее сотрудников.

Так родилась чудовищная концепция «гибкой безопасности». Это «социальная система, которая не только предоставляет компаниям большую гибкость за счет расширения возможностей для увольнения сотрудников, но и большую социальную безопасность для таких сотрудников, которым выплачивается больше пособий по безработице в течение более длительного периода времени». Творческий гений Добра не знает границ.

Технократический софтланг обожает гибриды, особенно когда речь идет об автомобильных двигателях и войнах, которые ведутся против сил Зла. Война называется гибридной, когда она совмещает классические военные операции (бои между армейскими подразделениями) с операциями психологической войны и дезинформации. Война называется асимметричной, когда она противопоставляет сильного слабому, который прибегает к неразрешенным методам, таким как партизанская война или террористические атаки. Война называется кибервойной, когда она развивается на цифровом поле боя.

Гибридные войны могут вестись по доверенности с использованием прокси, т. е. более или менее регулярных вооруженных групп, которые действуют по заказу государства-спонсора (например, Свободная сирийская армия, вооруженная и финансируемая западными государствами для борьбы против правительства Сирии) или с использованием ополченцев и частных наемников (Ирак и Ливия). Само собой разумеется, что Империя Добра ведет только чистые и прозрачные войны, с соблюдением всех правил.

Мондиализация (это по-французски то же, что глобализация на англосаксонском языке) – второй из столпов модернизации экономики и общества, первый из которых – инновации. Поскольку любая защита интересов своей собственной страны самоубийственна, глобализация необходима повсеместно: открытие границ, либерализация торговли, товаров, услуг, капитала и людей, объединение в сети городов и мегаполисов.

Программа по глобализации шла как по маслу, пока ее машина не забуксовала: финансовый кризис 2008 года, рост популизма, взрыв всевозможных разновидностей неравенства, пандемия COVID-19, атака на общественные свободы, террористические акты; поставленные на конвейер вторжения в другие страны; речи, разжигающие войны; рост международной напряженности. Мы с нетерпением ждем следующих скачков глобализационного прогресса. Но и не без легкого опасения.

Единственный тип потепления, допустимый в наших широтах (в отличие от потепления в международных отношениях).

Предполагается, что наряду с пестицидами, гербицидами и другими химическими веществами генетически модифицированные организмы (ГМО) повышают урожайность промышленного сельского хозяйства и, таким образом, кормят население. Таково официальное Евангелие, в котором не упоминается о побочном воздействии ГМО на окружающую среду и разрушительных последствиях их культивирования для бедных крестьян, вынужденных покупать ГМО по высокой цене, не имея возможности впоследствии использовать их в качестве семян. Защищенные множеством патентов и легионами «научных» экспертов, ГМО, однако, пока не внушают полного доверия, особенно в Европе. До каких пор?

См. статью КРЫМ.

После окончания Первой мировой войны эта Мекка кинематографа зарекомендовала себя как лучший проводник американизации планеты. Начавшийся еще в 1920-х годах прорыв Голливуда в Европу окончательно состоялся в январе 1946 года, когда были заключены соглашения Бирнса – Блюма. Они позволили североамериканским фильмам беспрепятственно захватить кинорынок Франции в обмен на финансовые льготы, предусмотренные планом Маршалла. Британцы же были вынуждены отказаться от своего имперского преимущества в кинопрокате, на которое имели право английские фильмы. В 1948 году, после ожесточенных протестов, квоты на показ английского кино были пересмотрены в сторону увеличения. Но тон уже был задан.

Следует отметить, что сотрудничество между Голливудом и американскими военными насчитывает столько же лет, сколько история самих калифорнийских киностудий. Оно восходит к съемкам в 1915 году фильма У. Гриффитса «Рождение нации» (The Birth of a Nation). Тысячи фильмов, от «Самого длинного дня» (The Longest Day) до «Лучшего стрелка» (Top Gun), были сняты при содействии Пентагона. Американское министерство обороны предоставляло свою помощь и реквизит в обмен на одобрение сценария, который обязательно должен был отражать компетентность, мужество и технологическое превосходство вооруженных сил США. На языке Добра это называется беспроигрышной операцией, ты – мне, я – тебе.

Гомофобия, как и сексизм, антисемитизм и расизм, является одним из худших преступлений, которые можно совершить в королевстве Добра. Уголовный кодекс теперь с удовольствием перечисляет в своем меню различные посягательства на неприкосновенность личности. Каждый вид преступления имеет право на особое упоминание, рискуя превратить Уголовный кодекс в хит-парад наказаний, при этом преступления на расовой и гендерной почве занимают первое место в рейтинге, наравне с педофилией. Однако следует напомнить, что любое преступление против достоинства личности преследуется по закону и подлежит наказанию без необходимости уточнения принадлежности жертвы к той или иной категории населения. Разделение преступлений в зависимости от возраста, пола, гендера, расы или вероисповедания пострадавшего – очень сомнительная идея. Но зачем же лишать себя возможности добавлять стандарты к уже и так существующей норме, если это доставляет удовольствие юристам, политикам и активистам?

Одно из самых амбивалентных словосочетаний на софтланге. Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган пытались убедить нас в том, что «Государства слишком много». Этот девиз звучал хорошо и попадал прямо в капиталистическое яблочко, хотя мы так и не поняли, что он на самом деле означает.

В течение 40 лет мы терпеливо разрушали социальное Государство, Государство-защитника, Государство-провидение. Государственные услуги приватизировались на каждом шагу: водоснабжение, транспорт, автострады, аэропорты, энергетика, космос и научные исследования. Одновременно все больше кафедр и исследовательских программ в университетах отдавались на милость частным спонсорам. В Соединенных Штатах приватизировались даже тюрьмы и оборона страны, которыми стали заниматься коммерческие компании-наемники. Еще несколько лет, и мы вернемся ко временам Старого режима и Римской империи, при которых были приватизированы даже налоговые системы.

С другой стороны, после терактов 2001 года Государство неуклонно укрепляет свои силовые структуры. Под предлогом войны с терроризмом и борьбы с международной угрозой военные расходы с 2018 года снова начали расти. Капитализм всеобщей слежки распространил свои щупальца повсюду: сети камер наблюдения покрывают общественные пространства, большая четверка или пятерка крупнейших корпораций (GAFAM) и спецслужбы, подражая Китаю, подслушивают разговоры, читают частную электронную почту, цензурируют социальные сети и прибегают к услугам наемников и военных-контрактников, которыми заменяют призывников.

Такое сочетание сильного Государства, ставящего во главу угла вопросы безопасности, и частного сектора, который диктует законы государственному сектору, играет на руку так называемому глубинному государству. Несколько исследователей – слишком мало – попытались дать ему определения, а Эйзенхауэр и Макрон вскользь упомянули о нем[13]. Странно, но шум на эту тему быстро утих. Никакой конспирологии!

Фиктивное название подданных либерально-прогрессистской Империи. На смену свободному и самостоятельному гражданину, который имел право избирать и голосовать в старых демократических республиках, пришел гражданин мира. Это индивидуальный атом, предоставленный самому себе в огромном мире, за которым пристально следят социальные сети и который управляется «глобальным правительством», не существующим в юридическом смысле. В условиях, когда верховенство Права превратилось в пустой звук, новая глобальная демократия признает в лучшем случае не гражданина, а некое «население», живущее на неких «территориях» с неким неопределенным статусом.

Не путайте интервенцию и интервенцию.

Гуманитарная интервенция, даже если она сопровождается сбросом тонн бомб на мирных граждан, как, например, в Сербии в 1999 году, в Ираке в 1991 году и в 2003 году, в Афганистане с 2001 по 2021 год, в Йемене, – совершенно оправданна, поскольку речь идет о том, чтобы приносить Добро, демократию и права человека в страны, лишенные всего этого. Гуманитарная интервенция США, Великобритании или Франции – это всегда операция, направленная на освобождение народов, угнетаемых злобными диктаторами или террористическими режимами.

Таким образом, бескорыстная помощь протестующим на Украине в 2014 году и в Беларуси в 2020 году, поддержка цветных революций в бывших советских странах, попытки путчей в Латинской Америке и поставки оружия сирийским джихадистам – все это интервенции из самых благородных побуждений.

Напротив, вмешательство со стороны России или Китая, реальное или вымышленное, как в случае с избирательными кампаниями в Соединенных Штатах в 2016 году и во Франции в 2017 году, вызывает крайнее отвращение и заслуживает осуждения. Что касается российской интервенции в Сирию в 2015 году, которая тем не менее была предпринята по просьбе законных сирийских властей, то долгое время она считалась мерзким преступлением, пока не выяснилось, что большая часть сирийцев ее поддержала…

См. статьи Гуманитарная интервенция и НАПАДЕНИЕ.

Гуманитарная деятельность – одно из самых благочестивых дел Империи Добра наряду с защитой прав человека. Этим занимаются бесчисленные организации: частные НПО, международные правительственные организации, богатые благотворительные фонды. Женева, после создания здесь в 1864 году движения Красного Креста, стала историческим эпицентром гуманитарной деятельности, которая с тех пор распространилась по всему западному миру. Вчера недоброжелатели обвиняли ее в том, что гуманитарная деятельность сделала войну приемлемой, гуманизировав, очеловечив ее. Сегодня все гуманитарное превозносят, ибо оно позволяет успокоить угрызения совести, узаконив «гуманитарные интервенции» и завуалировав маленьким фиговым листочком жестокий, произвольный и часто смертоносный характер международной либерально-прогрессистской политики.

Государственно-частное партнерство (ГЧП) – это новейший метод, изобретенный ультралиберализмом для того, чтобы прибрать к рукам последние жемчужины из общественной короны. ГЧП направлено на захват того, что осталось от еще не приватизированных секторов, под надуманным предлогом повышения их конкурентоспособности и эффективности.

«Данные», неужели? «Взянные» было бы более честным термином, ибо данные фактически похищаются у их законных владельцев с помощью всевозможных более или менее законных уловок. Данные – это сырье для цифровой Империи, и, как и любой капиталистический ресурс, они подвергаются безжалостному хищничеству. Этот лексический трюк выдает воров и сборщиков данных за их добрых и бескорыстных законных владельцев. Сильно, не так ли?

Хостинговая компания, банк или центр обработки или хранения данных? Какой ужас подобные слова! Нет, только по-английски: «дата-центр», please!

Еще одно фетиш-выражение из языка политкорректности (politcor), в котором могут также использоваться глаголы «сравнивать» и «путать». Например: «нельзя смешивать наши универсальные и бескорыстные ценности с их ценностями – местечковыми и эгоистичными». Нельзя путать информатора, который разоблачает наших врагов, с осведомителем, который атакует наших друзей. Возьмем наугад Алексея Навального и Джулиана Ассанжа. Один – бесстрашный противник Путина, несправедливо заключенный в темницу, а другой – предатель, посаженный британским правосудием в тюрьму поделом.

Точно так же в Сирии было бы неправильно путать американскую бомбу с российской, а отделение Косово от Сербии нельзя сравнивать с ситуацией вокруг Крыма. Одно – очень похвально, другое – отвратительно. Нельзя все смешивать в одну кучу!

Своеобразный супергерой, готовый рисковать жизнью, чтобы донести правду. Говоря более прозаическим языком, цензор, которому поручено следить за порядком в Сети, уничтожать сторонников теории заговора, отсеивать сексистские и расистские комментарии и выслеживать противников вакцин. Эти солдаты-монахи цифровой инквизиции тем более непримиримы по отношению к информации, которая не нравится им лично, что они никому не подотчетны. В глобализированных англо-американских СМИ предпочитают называть их «разоблачителями» (debunkers).

Доктрина, цель которой – завершить деколонизацию европейских территорий через деколонизацию сознания, чтобы искоренить любые оставшиеся империалистические рефлексы и белый супрематизм. Первыми теоретиками неоколониализма были южноамериканцы, которые заметили, что деколонизация не положила конец колониализму и что колонии, ставшие независимыми, остаются экономически, культурно и идеологически подчиненными своей бывшей метрополии.

«Цивилизаторская миссия», которую Запад использовал для оправдания захвата колониальных территорий, не закончилась с обретением последними политической независимости, а их экономическое подчинение продолжилось через международные организации (в частности, Всемирный банк и МВФ), используемые колониальными державами для увековечивания своего господства – под видом многостороннего диалога.

До определенного момента на это было нечего возразить.

Проблема возникла, когда «деколониальные» исследователи вышли из университетских амфитеатров и объединились с исследователями гендерной темы, а также со всевозможными активистами, в том числе исламистскими. Когда научное исследование трансформируется в политическую борьбу – до сектантства и культуры отмены всего один шаг.

Импортированная из США, так же, как кока-кола и Хэллоуин, деконструкция изначально была французским изобретением, проистекающим из концепции French Theory и французской философии, вышедшей из трудов Делёза, Деррида и Мишеля Фуко после волнений 1968 года во Франции.

Эти философы считали, что проблема «государственной власти как центрального вопроса изжила себя и что сначала необходимо противостоять “микросилам” и “дисциплинам”, которые одомашнивают индивидуума», и что социальные изменения исходят уже не от рабочего класса, отодвинутого на задний план, а от конкретных социальных меньшинств, таких как феминистки, бывшие уголовники или иммигранты. Именно одна из американских студенток Мишеля Фуко, Джудит Батлер, впервые заявила о необходимости формирования «плавающих идентичностей» для борьбы с «социальным навязыванием» только одной сексуальной идентичности[14].

Но прошло немного времени, как эта теория стала «талибанизироваться» и превратилась в метод систематического разрушения классической философии и антропологии, к удовольствию технократической Империи, которая видит, что перспектива организованного социального бунта отступает.

Давайте деконструировать деконструкцию, и как можно скорее!

«Демократия – худшая из всех политических систем, за исключением всех остальных». Сколько раз эту фразу Черчилля повторяли, чтобы обосновать превосходство либеральной демократии над другими политическими режимами? Этот силлогизм имеет огромное преимущество, поскольку позволяет избежать дискуссии об усилении у нас Тирании Добра: о растущем числе тех, кто не голосует на выборах, тех, кто хочет жить среди только себе подобных, не говоря о скатывании к олигархии. Одновременно эта фраза помогает оправдать карательные рейды в другие (недемократические) страны.

В целом, демократия допускает различные оттенки мнений в среде демократов, республиканцев, социалистов, либералов, экологов, центристов, европеистов… Это даже является ее основополагающим принципом. Но есть демократы, которые большие демократы, чем другие: например, американские демократы, проевропейские либералы, социал-демократы и центристы. Но остерегайтесь тех, у кого более радикальные взгляды, – коммунистов, популистов как левого, так и правого толка, суверенистов.

В Империи Добра хороший демократ не может идти на компромисс с тем, кто «не разделяет его ценности».

Империя Добра обожает деонтологию. Мораль слишком старомодна, этика слишком мудрена, закон слишком суров. А деонтология – идеальна. Это слово звучит очень приятно на слух, но при этом оно удивительно расплывчато. Будь то медицинская, академическая, журналистская или научная деятельность, деонтология применительна к чему угодно. И это неудивительно, если учесть, что ее правила формулируют и применяют те самые люди, деятельность которых она должна ставить в определенные рамки. Нет ничего лучше, чем быть судьей и стороной судебного процесса, чтобы жить в мире со своей совестью. Когда журналисты, врачи, юристы, ученые, банкиры, лоббисты и производители сигарет заявляют, что соблюдают правила деонтологии, вы можете быть уверены: волки хорошо охраняют стадо.

Профессиональная, экономическая, культурная, спортивная, досуговая и семейная деятельность. Деятельность, приносящая доход, волонтерство, учеба, воспитание детей… Поле деятельности можно расширять бесконечно. Когда из Империи Добра изгнаны труд и отдых, действие и страстное увлечение, остается только деятельность. Бурная деятельность не имеет никакой цели, кроме самой себя. Она не имеет экзистенциальной ценности и не определяет личность, как когда-то это делали труд и профессиональные достижения. В наше время деятельность служит лишь для того, чтобы структурировать использование времени и оценивать способность людей выполнять поставленные перед ними задачи.

В средствах массовой информации так называют обмен мнениями между оппонентами, которые бросают друг в друга тарелки и рассыпают взаимные оскорбления в ходе телевизионных «дебатов» на темы, которые, как правило, имеют второстепенное значение. Возобновление социального диалога: возобновление переговоров между представителями работников и работодателей после того, как последние долго отказывались от любых обсуждений. Диалог цивилизаций: обмен идеями между двумя культурами после того, как доминирующая культура почти окончательно подавила другую. Межрелигиозный диалог: диалог глухих и слепых между религиями, каждая из которых считает себя выше других.

Только автократы управляют с помощью декретов, указов или прямого диктата. Европейская комиссия издает «директивы», а американские президенты подписывают «исполнительные приказы». Разумеется, ничего общего с диктаторскими декретами.

Тяжкий грех, сурово осуждаемый Уголовным кодексом технократической Империи. Дискриминация какой-либо человеческой группы путем обращения с ней хуже, чем с другими, – недопустима. Империя Добра утверждает, что в этом отношении она вне конкуренции. И это так, особенно когда речь идет о гендерной и расовой дискриминации.

Но Империя великодушна и умеет закрывать глаза, когда это необходимо: касты в Индии, антилатиноамериканская стена в США, антипалестинская стена в Израиле, антисемитские парады в Киеве, «гетто» – городские кварталы, предназначенные для богатых, куда вход бедным запрещен, не мешают в Империи Добра спокойно спать по ночам.

В некоторых случаях дискриминация может быть даже «позитивной» (как это ни странно) и благоприятствовать представителям отдельных расовых (чернокожие в США) или половых (женские квоты) категорий.

Недавно городские власти Парижа были оштрафованы органом по контролю за соблюдением гендерного равенства за чрезмерное привлечение к работе менеджеров-женщин в ущерб мужчинам. Дискриминация во имя борьбы с дискриминацией, расизм во имя борьбы с расизмом, гендеринг во имя борьбы с сексизмом – всегда наступает момент, когда либерально-прогрессистский подход, предоставленный в распоряжение самому себе, в итоге кусает себя за хвост.

Добро – это мы, жители Запада, Зло – это они: русские, китайцы, иранцы, северокорейцы, венесуэльцы, кубинцы, арабы, африканцы, мусульмане. Их много, но это не имеет большого значения, поскольку правы мы, а они – неправы.

Иерархия в мире Добра разделяет наше общество. Наверху находятся те, у кого есть добро (собственность) и знание, т. е. представители высшего среднего класса, ученые, образованные люди со вкусом, ставшие мастерами в искусстве связывать Добро с добром. Внизу суетятся толпы невежественных людей, холопов, маленьких белых человечков, конспирологов, французских «желтых жилетов», противников вакцинации, бедняков, которые ничего не понимают в Разуме, Науке, Законах экономики.

Лица Добра многообразны. Добро может быть одето в костюм Филантропа (миллиардера, который не платит налоги и прославляет свою щедрость в газетах, которые сам же и финансирует или которые он просто купил с потрохами), Жертвы (которая рассказывает о бесчисленных страданиях, перенесенных из-за дискриминации, объектом которой эта жертва себя ощущала), Героя (который переплыл Амазонку вплавь или перешел Антарктиду пешком при –50°, но с телекамерами в идеальном рабочем состоянии), Невинности (которая проливает слезы на трибуне Организации Объединенных Наций после пересечения Атлантики на парусной лодке).

Добро основывается на точных, прямо-таки богословских «ценностях»: Жесткая Экономия, которая ведет к экономическому блаженству (блаженству незамедлительному для самых богатых или отложенному до загробной жизни для остальных); Многообразие, которое побуждает любить ближнего во всех его «инаковостях»; Гибкость, которая позволяет получить доступ к раскрытым истинам технократической системы.

Точно так же старые основные добродетели – благоразумие, сдержанность, душевная стойкость и справедливость – были выгодно заменены более современными добродетелями: ловкостью, образцовостью, гибкостью, инклюзивностью, смешанностью, небинарностью, ответственностью. То же самое произошло и с методами оценки. Возможные нарушения добродетели чаще караются не в таинстве исповеди, а в рамках всевозможных аттестаций (assessment), оплаченных компаниями, и слушаний (hearings) в прямом телеэфире, организованных парламентами. Когда вина считается серьезной, устраивается большая публичная порка, как это было с президентом Клинтоном после дела Моники Левински. Что касается смертных грехов (гордыня, жадность, похоть, зависть, чревоугодие, гнев, лень), которые когда-то были характерны для общественной жизни, то они были выгодно заменены новаторскими пороками, которые легче пропагандировать. Их список регулярно обновляется. Таким образом, при малейшем выходе из общего строя трибуналы Добра начинают громкие судебные процессы для юридического преследования подозреваемых в разжигании ненависти, дискриминации, сексизме, расизме, антисемитизме, домогательствах, инцесте, конспирологии, гомо-, би- и трансфобии…

Поскольку обычной полиции недостаточно, чтобы предотвращать безудержное распространение этих инновационных пороков, была создана новая полиция нравов. Она состоит из высокомобильных отрядов, занимающихся расшифровкой фейковых новостей, отслеживающих конспирологов и прочих охотников за добычей в цифровом формате. Граждане и гражданки могут спать спокойно, королевство Добра – под надежной охраной.

«Счастье – это новая идея в Европе», – провозгласил Сен-Жюст с трибуны Конвента 13 вантоза II года (3 марта 1794 года). Смелая речь, которая привела его на эшафот несколько месяцев спустя. С тех пор счастье сильно обуржуазилось. Оно прибавило в весе и эволюционировало в «доброденствие», что звучит намного круче. Доброденствие – это вариант счастья в смеси с таблетками «Прозака», солярием и диетой без сахара. С возможностью добавить (нужное подчеркнуть) критские диеты, смягчающие кремы, дзен-массаж, тибетскую медитацию, номера со спа по цене 500 евро за ночь. Между тиранией Доброденствия и Тиранией Добра пропасть… из нескольких букв[15].

Название, данное политике дружбы Соединенных Штатов с Филиппинами, когда американцы развязали там кровопролитную войну, которая длилась четыре года, с 1898 по 1902 (или четырнадцать лет, считая годы партизанской войны). В результате от эпидемий и голода погибли более миллиона человек. «Мне больше нравится иметь страну, которой филиппинцы управляют, как адом, чем страну, которой американцы управляют, как раем, потому что каким бы плохим ни было правительство Филиппин, его всегда можно изменить!» – говаривал тонкий знаток, президент Филиппин Мануэль Луис Кесон-и-Молина (1878–1944).

Империя Добра по своей природе доброжелательна, а другие империи по сути злы. Настолько, что нередко можно услышать из уст самых преданных фанатиков Империи Добра такие выражения, как «доброжелательная империя» или «доброжелательное вмешательство», когда они говорят о метании бомб или атаках беспилотников, совершаемых во имя Добра.

Частный долг – допустимый долг. Государственный долг – токсичный долг. Бывают долги и долги.

Если компания влезает в долги, чтобы поглотить конкурента, повысив в результате цену своих акций, ее хвалят. Если правительство влезает в долги, чтобы помочь своим обездоленным гражданам, его высмеивают.

Единственные исключения: заимствования для предотвращения банкротства особо крупной частной компании (too big to fail) – см. статью КРИЗИС 2008 года – или для закупки сотен миллионов доз вакцин у богатейших фармацевтических групп. Здесь критика неуместна.

Валюта Добра. Потомок германского талера, созданный по образцу испанского реала, доллар стал основной валютой с тех пор, как заменил британский фунт стерлингов в качестве международного платежного инструмента. Иена и евро пытались навязать себя, но безуспешно. Недавнее исследование («Переосмысление режимов обменных курсов», Rethinking Exchange Rate Regimes, CEPR, 2021), проведенное авторитетными экономистами из Гарварда и Лондонской школы экономики, показывает, что превосходство доллара еще больше укрепилось с тех пор, как в 1973 году был отменен фиксированный обменный курс. Это предоставило Соединенным Штатам непомерные конкурентные и геополитические привилегии.

Для Америки, которая может залезть в долларовые долги, продавая казначейские облигации своим кредиторам, и наказывать своих противников под предлогом того, что они использовали ее, американскую, национальную валюту, – это жизненно важный элемент гегемонии США. Еще долгие годы долларами будет вознаграждаться труд (умеренно) и капитал (значительно), позволяя стране – эмитенту доллара распространять по миру свою мощь без необходимости платить за это реальную цену.

Удастся ли китайскому юаню сместить доллар? Не раньше, чем через десятилетия, как считают англосаксонские экономисты, которые, однако, отмечают, что смена лидера в денежно-кредитной вселенной часто связана с серьезными геополитическими событиями, такими как войны…

Незаконная практика, используемая недобросовестными участниками соревнований в ущерб нашим доблестным чемпионам в попытке мошенническим путем присвоить олимпийские медали и спортивные титулы. Наши спортсмены чисты по определению. Когда кого-то из них ловят на допинге, это всегда недоразумение и индивидуальный проступок, допущенный из-за переутомления или по ошибке. Но когда другие обвиняются в допинге, его прием – результат деятельности организованной преступной группы или даже тщательно спланированной государственной политики. Если у российского спортсмена положительный результат теста, то в этом обязательно виноват Путин. Если семикратный американский велогонщик, выигравший Тур де Франс, лишается своих медалей (см. статью Лэнс Армстронг), это просто «парень оступился»…

Технологическая игрушка военных и технократов управленческой Империи, беспилотник обладает всеми возможными преимуществами: он экономит военную рабочую силу и в то же время позволяет убивать, не будучи убитым. Президент Обама, лауреат Нобелевской премии мира, широко использовал их, казнив во время своего пребывания в должности с помощью беспилотников десятки ни в чем не повинных мирных жителей. Ибо с помощью дрона можно делать все: играть, снимать, составлять кадастры земельных участков, вести наблюдение, распылять пестициды, доставлять товары, шпионить и, конечно же, бомбить. Нет сомнений, у беспилотника впереди светлое будущее.

Европейская валюта находится в обращении в виде банкнот и монет в 19 странах Евросоюза с 2002 года. Несмотря на критику, евровалюта до сих пор держалась хорошо. Но ее амбиции были пересмотрены в сторону понижения. Нельзя же бросать тень на доллар. На фоне вассальной зависимости в политической и военной сфере Европе не с руки цепляться за свою монетарную независимость.

Старый континент считает, что обрел новую молодость благодаря Европейскому союзу. Тому самому, о котором генерал де Голль сказал в 1965 году: «Конечно, можно прыгать козликом на своем стуле, повторяя “Европа, Европа, Европа!” Но это бесполезно и ничего не значит». Старый генерал, как обычно, был прав.

Шестьдесят лет спустя после своего создания объединенная Европа, безусловно, добилась экономического прогресса, но регрессировала в политическом плане. Уровень демократии в Европе на наднациональном уровне по-прежнему оставляет желать лучшего. На международной арене Европейский континент более чем когда-либо является политическим карликом, о чем свидетельствует его хаотичная и агрессивная внешняя политика. Европа стала ковриком, о который Соединенные Штаты вытирают ноги. Это еще раз подтвердили переговоры с Россией, бегство из Афганистана, осуществленное без уведомления об этом европейцев, пощечина, нанесенная Франции трехсторонним договором по безопасности между США, Великобританией и Австралией (AUKUS), и расторжение контракта на продажу Францией подводных лодок Австралии в сентябре 2021 года. Когда же появится независимая, демократическая и суверенная Европа, которая будет служить противовесом и нейтральным арбитром в тревожном соперничестве между Соединенными Штатами и Китаем?[16]

Герои, а точнее, антигерои нашего времени. Вплоть до Дон Кихота человечество прославляло понятие чести и превозносило положительных героев. Затем человечество предпочло им борцов за свободу (реже женщин – борцов за свободу), которые, как Че Гевара, боролись за освобождение угнетенных народов от их оков. Сегодня мы сложили оружие и довольствуемся тем, что фокусируем внимание не на героях, а на жертвах. С учетом того, что на планете насчитывается 8 миллиардов потенциальных жертв, рынок слез и сострадания к жертвам действительно очень перспективен.

Жесткая экономия – одно из величайших богословских добродетелей имперской религии наряду с разнообразием (инклюзивностью) и гибкостью (приспособляемостью). К счастью, Империя Добра все продумала. В ней меры жесткой экономии рекомендуется применять прежде всего к бедным, т. е. к людям с низкой заработной платой, а также к государствам, имеющим задолженность перед МВФ. Лица с высокими доходами и богатые государства, которые постоянно укрепляли свои привилегии с помощью благоприятных для них регламентирующих постановлений, освобождаются от затягивания поясов. В 1970-х годах капитализм признавал, что разница в заработной плате между самым высокооплачиваемым и самым низкооплачиваемым сотрудником компании не должна превышать 50-кратную минимальную заработную плату. Сегодня нормой является разница 500 или даже 1000 раз, а то и в 5000 раз – в особо удачные годы для крупнейших боссов и финансистов. Которые, естественно, являются ярыми сторонниками жесткой экономии – для других.

Софтланг обожает все ненапряжное (easy), легкое (light) и мягкое (soft). Но он также любит и кое-что жесткое – когда речь идет, например, о порноиндустрии или о программном обеспечении (hardware), т. е. о компьютерах, которые составляют аппаратную инфраструктуру цифровых технологий и основу операционной системы и системы управления в технократической Империи.

Если гибкость является достоинством, жесткость – это порок, который следует искоренять с максимальной… жесткостью. Препятствий, мешающих процветанию экономики, – бесчисленное множество. Они всегда связаны с законами, правилами, регламентами и постановлениями, которые препятствуют развитию рынка. Социальная защита, препятствующая увольнениям, санитарная защита, защита потребителей, экологические стандарты – проявления жесткости растут как грибы. Единственное приемлемое проявление жесткости – это твердая гарантия вознаграждения менеджеров и акционеров, причем в стратосферических масштабах.

Жизнь в обществе предполагала прочные связи (обмен мнениями и взаимопомощь) между членами сообщества. Сегодня более чем достаточно лишь «жить вместе», фактически просто жить рядом. Концепция, которая имеет неопределенную консистенцию пудинга.

В Империи Добра полиция «задерживает» подозреваемых. В других частях света полиция производит жестокие (или бесцеремонные) аресты.

Экономическая деятельность, которая вознаграждается в виде заработной платы (наемные работники), оклада (государственная служба) или гонорара (самозанятые). Другими словами, труд стоит денег. А все, что стоит денег, снижает производительность, подрывает конкурентоспособность и уменьшает эффективность. Поэтому нам нужно сокращать рабочие места. Что и требовалось доказать.

Все, что приходит с Запада и Севера, – прекрасно и хорошо. Все, что приходит с Ближнего, Среднего или Дальнего Востока, – уродливо и плохо. Все, что приходит с Юга, – вообще ни о чем. Вот и все, что нужно знать, чтобы сделать карьеру в Империи Добра.

Да здравствуют запасы! Резервы (золото, пшеница, нефть, противоковидные маски, вакцины) когда-то ценились экономиками из-за опасности нехватки и дефицита, которые могут затронуть любой товар. Теперь они подвергаются стигматизации как громоздкие, дорогостоящие и ненужные препятствия. Запасы «сковывают капитал», препятствуют торговле, прибыли и разрывам шаблонов. Все должно быть произведено, перевезено, продано и употреблено моментально, без накопления лишних запасов, в том числе сырья и энергии. Новая таблетка должна заменить предыдущую, как говорят в аптеках.

Название, данное вознаграждению работников капиталистического предприятия. В отличие от гонораров, содержания, дивидендов и бонусов, зарплата всегда слишком высока.

Выражение-фетиш мозговых центров по борьбе с COVID-19, пришедших к власти в результате пандемии. Затянуть гайки противникам вакцин, тем, кто протестует против изоляции и обязательной вакцинации, вакцинированным, которые сомневаются, делать ли в будущем прививки каждые шесть месяцев, несмотря на данные заверения, что двух доз будет достаточно для возвращения к нормальной жизни. Мы с опаской задаемся вопросом, что от нас потребуют еще эти «затягивальщики гаек», когда все пройдут многократную вакцинацию, а вирус продолжит циркулировать несмотря ни на что? Обязательную работу на удаленке? Пожизненное заключение?

В связи с пандемией COVID-19 здравоохранение совершило стремительный прорыв на мировой политической арене. Охваченные паникой и одержимые принципом предосторожности, правительства объявили войну вирусу (Эммануэль Макрон) с теми же целями, что присущи и классической войне («ноль смертей»). В странах Запада это оказалось столь же неэффективно, как и война с терроризмом: варианты вируса распространились по планете, вакцины не смогли предотвратить заражение, чувство незащищенности и недоверие к властям и науке выросли повсюду. Изоляция, отмена изоляции, полуизоляция, повторная полная изоляция, взрывное распространение санитарного пропуска, квазиобязательная вакцинация – эти меры следовали одна за другой с целью сдержать эпидемию. Результаты оказались, мягко говоря, сомнительными. По иронии судьбы, число погибших в западных странах намного превысило число погибших в странах Азии и Африки. Экономика была разрушена, задолженность резко возросла, политическая власть капитулировала перед медицинскими экспертами, общество было глубоко разделено, а социальные свободы (свобода собраний, передвижения, отправления культа, торговли, выражения мнений) были принесены в жертву на алтарь санитарных ограничений.

А в остальном мы уверены, что хорошо справились с ковидным кризисом.

Белый флер-де-лис (лилейный), британский королевский синий, красный цвет революционного фригийского колпака, а затем сине-бело-красный триколор французского флага были модными цветами в разные периоды истории. Раньше Европа вернула себе прусский синий цвет с желтыми звездами на своем флаге, а движение LGBTQUIA+ размахивало радужным знаменем на улицах и балконах, а сегодня, похоже, настала очередь зеленого цвета. Это одновременно цвет ислама, быстро развивающейся религии, и экологии, также быстро развивающегося политического движения. Зеленый, конечно, очень красивый цвет. Но на этот раз не согласимся: мы слишком любим разнообразие, чтобы довольствоваться лишь одним цветом.

Столкнувшись с общественным мнением и движениями экологов, обеспокоенных состоянием климата и окружающей среды, управленческий истеблишмент нашел обходной путь: переход к «зеленой» экономике. Именно во имя «зеленой» энергии и экологичности вырубаются леса Конго, распахиваются просторы Лапландии и пустыни Боливии, чтобы добыть полезные ископаемые, необходимые для производства электромобилей. Любые преступления против природы разрешены, ибо они совершаются во имя достижения идеала нулевого выброса в атмосферу углекислого газа[17].

А если вдобавок к этому мы умудряемся запихать наши отходы в страны Юга, переместив туда загрязняющие окружающую среду заводы и уничтожив при этом леса, чтобы на их месте культивировать сою и пальмовое масло для промышленного производства продуктов питания, то в чем вообще проблема?

Разрушительные последствия нового инклюзивного и «неоскорбительного» написания во французском языке больше не имеют границ. Пришло время адаптировать сказки к новой моде. Почему бы не переиздать такие произведения, как «Черноснежка и семь человек малого роста», «Горбунья из Нотр-Дам», «Тарзанка», «Али в Стране чудес», «Аладдина» или «Спящий красавец», – предложил юморист Вилли Ровелли на радиостанции France Bleu летом 2021 года.

К счастью, это было произнесено в эфире не в Соединенных Штатах, иначе ассоциация «людей с ограниченными возможностями» потребовала бы уволить юмориста только лишь за использование слова с корнем «горб». И в любом случае он опоздал со своей идеей: на сайте www.pride.com уже опубликовано семь сказок, переписанных стиле «квир» («7 Queer Fairy Tale Retellings You Should read» – «7 пересказов сказок по правилам “квир”, которые вы должны прочитать»). При этом многие школьные библиотеки США уже убрали с полок традиционные, не переписанные на новый лад, сказки.

«Выйти за пределы своей зоны комфорта»: выражение, брошенное в лицо безработным, которые не могут найти работу, потому что упиваются ленью в своей «зоне комфорта».

Империя Добра признает только три типа идентичности: гендерную, половую и расовую идентичность. Национальная, региональная, культурная идентичность? Какой ужас! Единственные, кому разрешено претендовать на идентичность, – это население, находящееся под угрозой исчезновения (индейцы каяпо из Амазонии, аборигены из Новой Гвинеи, бушмены с равнин Австралии).

Домашнее заключение, поощряемое государством для всеобщего блага во время пандемии COVID-19. Эти многократные периоды лишения свободы, беспрецедентные в истории человечества, стали одним из величайших социальных достижений ковидного кризиса, наряду с ношением масок. Правда, при штрафах от 135 до 10 000 евро, кто бы сомневался…

Отношения между христианским и иудейским миром неоднозначны уже в течение более двух тысяч лет. Создание Израиля в 1948 году не решило эту проблему полностью, даже несмотря на то, что Запад, особенно ориентированный на США, считает новое государство своей главной фигурой на ближневосточной шахматной доске и делает все, чтобы угодить ему. В последнее время западные правительства и американские евангелисты сочли целесообразным осудить антисионизм и де-факто одобрить экспансию Израиля за пределы его границ, признанных Организацией Объединенных Наций. Но факт остается фактом: незаконная оккупация Голанских высот и западного берега реки Иордан, создание поселений, строительство разделительной стены с Палестиной и провозглашение в 2018 году «национального государства еврейского народа» с ивритом в качестве единственного официального языка и объединенным Иерусалимом в качестве столицы, является нарушением международного права, которое трудно игнорировать.

Израиль – одно из лучших орудий в арсенале Империи Добра, но он также является и костью в горле Империи.

Ах, до чего же красивая аббревиатура! ИИ – искусственный интеллект – спасет мир и приведет нас к всеобщему блаженству. И возможно, даже к бессмертию – кто знает? Новый Грааль технократической империи, ИИ – это королевский путь, который ведет нас в волшебную вселенную четвертой промышленной революции. Умные роботы будут трудиться вместо нас, автомобили с автоматическим управлением обойдутся без водителя. Наши аватары колонизируют метавселенную. 3D-, 4D- и 5D-принтеры будут печатать наш воскресный бранч, в то время как беспилотные летательные аппараты с дистанционным управлением проследят за тем, как растет наша органическая морковь, пока наши компьютеры извергают потоки криптовалюты. Нужно быть сумасшедшим, чтобы не верить в фантазии подобного размаха.

Принятие других в их «инаковости»: притворяемся, что любим иностранцев, но только если они не живут в том же доме.

Однако эта любовь к «инаковости» не распространяется на действительно несовпадающие мнения. «Нет терпимости к нетерпимым», – заклинание, которое мы слышим в таких случаях.

«Инаковость» – это ценность, к которой Тирания Добра якобы относится очень серьезно. Что может быть прекраснее, чем инаковость – эта любовь к другому в его непохожести? Дело в том, что в реальной жизни все не так: мы любим другого только при условии, что он как раз похож на нас самих, что он думает и действует как мы, что он – это мы сами. В противном случае небинарные любили бы бинарных, феминистки и лесбиянки любили бы мужчин, расисты любили бы белых, антирасисты – расистов и так далее. Но это еще не все. Империя Добра добилась невероятных высот в искусстве инсценировки ложной инаковости – фасадной инаковости, которая создает только видимость разнообразия. Посмотрите на рынок, на котором представлены десятки зубных щеток разного размера, цвета и марки, но в основном все они похожи друг на друга. Посмотрите на средства массовой информации, которые стравливают известных людей и прочих хедлайнеров в ожесточенных дебатах. При этом все участники таких шоу между собой похожи, все говорят примерно одно и то же и различаются только красивыми формулировками или колкими фразочками. Наконец, посмотрите на политическую сцену, эту квинтэссенцию ложной инаковости, на которой политики выглядят как профессиональные актеры. Кажется, они читают текст, который не они сочинили, и борются за смену режима, которая на самом деле не происходит. В чем разница между Саркози, Олландом и Макроном в политике? Франция все так же привержена неким «реформам», она по-прежнему атлантистская, проевропейская, неолиберальная.

А в Соединенных Штатах в чем разница между Дональдом Трампом и Джо Байденом, между республиканцами и демократами, которые ненавидят друг друга, проводя практически одну и ту же политику?

Все они придерживаются либерально-капиталистической системы, и Трамп даже немного тверже, чем другие. Все они убежденные приверженцы новых «прорывных» технологий. Все они миллиардеры (демократы собрали на свою предвыборную кампанию 1,5 миллиарда долларов, что больше, чем у республиканца Трампа) и при этом все они предлагали снизить налоги для самых богатых.

И все они выступают за увеличение военных расходов и гос-подство Америки над миром (Трамп со своим девизом «Сделать Америку снова великой», Байден со своими лозунгами «Восстановить лидерство США» и «Америка вернулась!»). Для этого используется все тот же карательный арсенал (экономические санкции, угрозы, высокоточные бомбардировки, попытки свержения режимов, считающихся враждебными, вассализация европейских союзников и т. д.).

Конечно, борьба за власть тем более остра, потому что она касается деталей, которые не ставят под сомнение глубинную структуру этой самой власти. Мы уже видели это явление во времена распада Римской республики, когда непримиримые гражданские войны вели между собой Марий и Сулла, Цезарь и Помпей, Август и Марк Антоний. Причем одни были немного более близки к народу, а другие – к патрициям, но из чистого оппортунизма, а не по идеологическим убеждениям.

Таким образом, у ложной инаковости впереди все еще прекрасные перспективы.

Ключевая концепция ультралиберального капитализма. В принципе, инвестиции – это расходы, направленные на создание богатства в долгосрочной перспективе (покупка новой машины, привлечение более квалифицированного персонала, строительство инфраструктуры). Это относится как к частным лицам, так и к предприятиям и государственному сектору. Но на самом деле имеет значение только доход от вложений (ожидаемая прибыль) в краткосрочной перспективе. Или даже в очень, очень краткосрочной перспективе, как при высокочастотном трейдинге, когда ценные бумаги продаются и покупаются с частотой, измеряемой в миллисекундах. Если финансист говорит об инвестировании, имеется большая вероятность, что у него на уме только одна идея: как можно быстрее сорвать банк, не производя никакую добавленную стоимость.

В мире, одержимом числами и количественными показателями, на все случаи жизни имеются индексы: для оценки уровня либерализма, цензуры, свободы, стоимости фондового рынка, октанового числа и преломления света, инерции, засушливости, недоедания, ожирения, COVID-19, смертности, рождаемости… Тирания Добра начинается с Тирании индексации.

Инклюзивное написание – это официальный письменный язык Империи Добра. Его алфавит пополнился новыми буквами и новыми знаками, такими как средняя точка, x или *. Оно должно быть антирасистским, антидискриминационным, антисексуальным и всеохватывающим. Речь идет о стирании одновременно как мужского, так и женского пола и любых гендерных различий. Нас просят ограничить словарный запас словами, которые могут грамматически сочетаться как в женском, так и в мужском роде, такими как «волонтер» или «археолог». И как можно чаше использовать местоимение «я» без указания на пол, во французском языке для этого придумали новое местоимение «iel». Но поскольку во французском языке таких слов довольно мало, и трудно изъясняться понятно для окружающих, запретив себе слова мужского или женского рода, мы обходим препятствие с помощью запутанных формул наподобие «Дорогой (-ая, – ое) читатель (-ница, – ницо)».

Получается некрасиво в прозе, неразборчиво в устной речи и неприменимо в поэзии. Но это не имеет значения, пока соблюдается гендерное равенство. Мы с нетерпением ждем, что это даст, когда гендерный вопрос, ныне столь популярный в университетах, бесконечно увеличит количество гендеров. Если каждый из «iel» потребует свое индивидуальное грамматическое согласование, как мы сможем включить в инклюзивное написание всех транс-, би-, интер-, цис-, квир- и т. д.?

Инклюзивное правительство, инклюзивное письмо, инклюзивная школа. Инклюзивность женщин, сексуальных и расовых меньшинств, людей с ограниченными возможностями – одна из самых ценных добродетелей либерало-прогрессизма. Еще одна.

Инновации – это высшая мантра, главнейшее заклинание, священная песнь, которая структурирует огромное королевство управленческой технократии. Это Аум, сакральный звук Империи Добра.

Благодаря инновациям, стартапам, инвестициям в исследования и разработки экономический рост будет обеспечен на века вперед. Нет ни одной области, которая не могла бы воспользоваться преимуществами инноваций. От производства материальных благ до нематериальных услуг, от биологической жизни до освоения космоса – любые инновации полезны, а в будущем они приносят прибыль и большие дивиденды. Либеральные экономисты приняли концепцию вездесущих инноваций после того, как ее базу заложил австрийско-американский экономист и политолог Йозеф Шумпетер. На них посыпались бесчисленные награды, от самых скромных до самых престижных, вплоть до Нобелевских премий.

Инновации – вестники многообещающих прорывов и смены парадигм, которые горячо приветствуют СМИ. Инновации сулят поющее завтра: уничтожение COVID-19, победу над старением и болезнями, конец нищеты, бережное отношение к природным ресурсам, отказ от ископаемого топлива и ликвидацию социального неравенства. Инновации – путь к колонизации Луны и Марса, клонированию ДНК, трансплантации искусственных органов, роботизации тяжелого труда и никогда не прекращающегося оргазма в нашей метавселенной.

У инноваций есть свои храмы и церкви (академические исследовательские центры и частные научно-исследовательские лаборатории), свои часовни (стартапы), фанатики, которые превозносят их по телевидению, монахи-проповедники (лоббисты, которым поручено продвигать инновации перед правительствами), верные СМИ и собственные венчурные капиталисты.

Короче говоря, инновации открывают врата рая. Кто посмеет усомниться в этом?

Префиксы «интер-», «транс-» и «мульти-» пользуются очень завидным статусом в королевстве Добра, где культура, нация, раса, этническая принадлежность, религия и даже пол (когда он ограничивается отношениями между мужчиной и женщиной) вызывают большие подозрения. Но все выглядит совсем по-другому, когда этим словам предшествуют префиксы inter-, trans- и multi-, благодаря которым их возводят на пьедестал, а в глазах апостолов Империи Добра начинают сиять звезды.

Своего рода кульминация борьбы за идентичность в Империи Добра. Да здравствует конвергенция всех видов борьбы за всё и вся, да здравствует интерсекциональность! В либерально-прогрессистской мартирологии чем больше человек страдает от дискриминации, тем больше он достоин внимания. То, что вы женщина – чернокожая, неимущая, гомосексуальной ориентации, мусульманского вероисповедания, – автоматически обеспечивает вам место в авангарде интерсекциональной борьбы.

Теорию интерсекциональности предложила в 1989 году афроамериканская феминистка Кимберли Уильямс Креншоу, которая наложила одни на другие ограничения, связанные с расой, полом, религией и принадлежностью к определенному социальному классу. Теория мгновенно произвела фурор в академических кругах.

Заметив злоупотребления, к которым привело использование ее теории, Креншоу сама их раскритиковала. И она была права. Некоторые университеты ведут братоубийственную борьбу между феминистками, которые считают биологический пол естественным даром, и трансгендерами, для которых он является чисто социальной конструкцией. Интересно, что европейские феминистки во имя борьбы с исламофобией толерантно относятся к ношению хиджаба, в то время как женщины в арабских странах и Иране борются за свое освобождение от него.

Ставки в такой борьбе огромны, поскольку именно она определит, какая из двух сторон займет лучшие позиции в различных организациях и на поле боя всевозможных требований. Излишне уточнять, что женщинам темного цвета кожи, гомосексуальной ориентации, мусульманского вероисповедания или неимущим обычно слова не дают.

Герой свободы, который, рискуя своей жизнью, осуждает злодеяния «враждебных диктатур» по отношению к Западу, под доброжелательным взглядом западных правительств, НПО и средств массовой информации (см. статью Навальный, Алексей).

Но внимание! Если информатор разоблачает позорные стороны наших образцовых демократий, он больше не борец за свободу, а преступник, которого следует бросить в тюрьму или приговорить к изгнанию (см. статьи Ассанж, Джулиан и Сноуден, Эдвард).

Теория исключительности является продолжением доктрины «предопределения судьбы», которая служила оправданием американской экспансии в XIX веке. Впервые она была сформулирована в знаменитой речи Вудро Вильсона из 14 пунктов, представленной Конгрессу США 8 января 1918 года. «Я верю, что Бог руководил рождением нашей нации, и что мы избраны, чтобы указать путь народам мира, идущим по пути свободы», – провозгласил он. С тех пор Соединенные Штаты считают себя вправе навязывать свое видение экономики (либеральный капитализм) и политической организации (либеральная демократия) всей планете.

В период с 1947 по 1991 год многие интеллектуалы, такие как Талкотт Парсонс, развили и усовершенствовали эту теорию, что позволило Джорджу Бушу-старшему утверждать, что Соединенные Штаты выиграли холодную войну. Сегодня эта теория пропитывает мощное неоконсервативное движение, которое оказывает влияние как на Республиканскую, так и на Демократическую партию, а также на решения Конгресса.

Некоторые аналитики утверждают, что теория исключительности отступает. Но если посмотреть на количество вооруженных интервенций за рубежом с конца XX века, на масштабы экономических атак (непрерывные пакеты санкций) и количество попыток свержения правительств, объявленных враждебными, – все доказывает, что теория американской исключительности не сказала своего последнего слова.

Барак Обама безуспешно пытался укрепить превосходство США в экономике с помощью серии амбициозных соглашений о свободной торговле (соглашения TTIP и TISA). Его преемник Дональд Трамп хотел изменить эту стратегию и сосредоточить внимание на интересах США и укреплении этой страны, не связывая себя союзниками, которых он считал обременительными и недисциплинированными. Безуспешно.

Джо Байден хочет вернуться к политике Обамы, но на этот раз играя на политической, а не экономической арене: он стремится восстановить лидерство США в «свободном мире», объединив «демократии» против «авторитаризма» (имеется в виду Китай и Россия). Лагерь Добра против Оси Зла! Ремейк эпохи Рейгана?

См. статью ИИ.

Противоестественный союз исламистов, близких к «Братьям-мусульманам»[18], с радикальными левыми и неофеминистками – невероятный побочный продукт либерало-прогрессизма. Из-за разделения массы граждан на меньшинства, которые становятся все более и более экстремистскими, иногда система попадает впросак: крайности в конце концов накладываются друг на друга. Таким образом, исламо-гошизм укоренился в университетах во имя интерсекциональности (взаимосвязанности) разных направлений борьбы настолько глубоко, что вызвал тревогу даже у министра национального образования Франции. Мы можем только разделить его озабоченность и удивиться такому сближению взглядов крайне левых и исламистского консерватизма.

При этом нельзя не согласиться, что концепция исламо-гошизма также используется крайне правыми для дискредитации ислама и левых в целом. Мы помним, что Гитлер придумал выражение «иудео-большевизм», чтобы избавиться как от евреев, так и от коммунистов. Те, кто осуждают исламо-гошизм, не должны попасть в подобную западню.

Исполнительный директор помогает генеральному директору и его окружению в выполнении их обязанностей. Мы издалека узнаем таких людей по их титулам, столь же пышным, сколь и расплывчатым. Например, старший вице-президент.

Кампусы, являющиеся неотъемлемой частью американского рынка либерально-прогрессистских идей, теперь захватили и университеты в Европе. Любая уважающая себя технология имеет право на то, чтобы ее разрабатывали в собственном капмусе, будь то биотехнология (campus biotech), финансовые технологии (fintech), здравоохранение и медицина (health и medtech), зеленые технологии (greentech), цифровые технологии (кампус Google или Apple) и даже фармацевтические технологии (кампусы Roche и Novartis). Мы с нетерпением ждем появления кампусов роботизированных и «умных» технологий (robotech и smartech), которые полностью обойдутся без живых людей.

Кстати, дорога к этому уже обкатывается. Уже сейчас в самых прогрессивно-прогрессистских кампусах зарезервированы безопасные места, в которых запрещено появляться людям, а точнее – пока только белым мужчинам. Осталось только изгнать из кампусов феминисток и представителей небинарных меньшинств, и мечта о кампусах без студентов будет реализована.

Капитал – это сумма физических и денежных благ, которые можно приобрести в райском мире управленческой Империи. Капитал также позволяет измерить количество Добра, которое менеджер, генеральный директор или финансист смогли накопить за свою профессиональную жизнь. Таким образом, капитал вознаграждает акции (действия) в пользу акций (ценных бумаг). Поскольку дивидендов, которые приносят акции, никогда не бывает достаточно, к капиталу часто присовокупляются полнейшие индульгенции на любые деяния, именуемые «бонусами»[19], приобретение которых позволяет получить ключ к Эдемскому саду Капитала. Что и требовалось доказать.

Следует отметить, что в либерально-прогрессистской Империи Добра акция (именная или на предъявителя) не требует каких-либо специальных действий для получения денег, точно так же, как облигация (буквально: обязательство) никоим образом ни к чему не обязывает ее владельца, кроме как иметь действующий банковский счет. В этой системе все всем должны только те, кому приходится кровью и потом добывать себе средства на пропитание. Но, слава Богу, мы тоже подумали о них, поскольку этим везунчикам предоставлена высокая честь пополнять собой запасы человеческого капитала, на основе которого, как и на основе природных ресурсов, мы можем неустанно выпускать все новые и новые звенящие, блестящие и вкусно пахнущие акции с помощью волшебной операции, которая называется Труд. Маркс довольно хорошо описал этот процесс.

Катар – это своего рода Саудовская Аравия в миниатюре, только у него территории поменьше, а газа и лукавства побольше. Катар предпочитает «Братьев-мусульман» салафитам-ваххабитам. В остальном – это авторитарная нефтяная монархия, как и любая другая, которая покупает много военных самолетов и оружия у Запада. Катар – верный союзник Соединенных Штатов, на его территории находится крупнейшая региональная военная база Аль-Удейд. Наконец, Катар вкладывает деньги в роскошные отели, спорт и футбольные клубы, такие как «Пари Сен-Жермен». Он инвестирует в стадионы в таком масштабе, что принимает чемпионат мира по футболу 2022 года. Короче говоря, подобно Сингапуру и Дубаю, Катар является типичным примером небольших стран, блестяще получивших выгоду из глобализации, при этом не уступая перед натиском общественных ценностей, которые Запад пытается навязать соседним странам – в Иране, Ираке, Афганистане или Сирии.

Алфавитная близость этого слова к Катару вводит в заблуждение: в Катаре очень мало квиров. Во всяком случае, официально. На политкорректном софтланге квиры обозначают трансгендеров и других небинарных людей, которые составляют наиболее радикальное идеологическое крыло движения LGBTQIA+. Насколько незначительна их численность (треть от LGBT-населения, или 1–2 % от населения планеты в целом), настолько же велика их значимость для СМИ. Квир-движение заявляет о полной гендерной флюидности и выступает за активную смену пола. Таким образом, квиры входят в противоречие с феминистками и геями, которые настаивают на своей женственности и мужественности во имя своего реального биологического тела.

Квиры также выступают за то, чтобы несовершеннолетние дети имели право менять пол просто по своему желанию, и, если это необходимо, наперекор воле родителей. Швеция была очень открыта в этих вопросах, но сейчас делает шаг назад, осознавая, что непоправимые хирургические операции могут нанести ущерб молодым людям, которые, вероятно, пожалеют о своем поступке по достижении совершеннолетия. Мы уже видим, что некоторые из тех, кто совершили трансгендерный переход, хотели бы вернуться назад. В основном это касается девочек, которые в слишком раннем возрасте захотели стать мальчиками.

Кластеры, или очаги инфекции, росли как грибы во время пандемии COVID-19. Обратите внимание, что этот англицизм происходит от слова, означающего «монастырь». Мы не будем переступать черту и намекать, что заточение в ограниченном пространстве способствует взаимному заражению…

Важнейшая концепция, необходимая для бесперебойной работы управленческой Империи. Например, деловой климат не должен быть ни слишком жарким (инфляция), ни слишком холодным (рецессия). Другими словами, климат – это центр нашего самого пристального внимания.

Но за последние несколько десятилетий с климатом происходит что-то не то. С экономической точки зрения он слишком холодный (экономический рост идет вполсилы, а восстановление экономики после кризисов никогда не бывает достаточным), а с метеорологической – перегретый (глобальная температура постоянно повышается, угрожая условиям жизни людей и состоянию природы). Как решить это, казалось бы, неразрешимое уравнение?

Очень просто! Нужно лишь превратить глобальное потепление в экономический рост. С тех пор, как появилась эта блестящая идея, все, с помощью ооновских климатических конференций (СОР), наперегонки занялись этой трансформацией. Зеленые автомобили, зеленая энергия, зеленые финансы, зеленая политика, зеленые предприятия, зеленые здания, зеленое сельское хозяйство, зеленый туризм – все вокруг зеленое. Повсюду появляются «экоответственные» банкиры, а политики объявляют беспощадную войну выбросам в атмосферу углекислого газа. Что же касается изменения нашего образа жизни, чтобы разорвать порочный круг, который приводит к увеличению температуры и сокращению биоразнообразия, – то даже не смейте думать об этом. Нужно быть сумасшедшим, чтобы рассуждать о подобном бреде.

Ковид – слово женского или мужского рода? По странному решению, о подоплеке принятия которого ничего не известно, Франция постановила, что вирус SARS-Cov2 – грамматически женского рода. Что же сделали феминистки, чтобы противостоять этому посягательству на достоинство женщин? Ничего!

Это не единственная странность, связанная с этим вирусом, которая, похоже, беспокоила многие умы. В промежутках между ношением маски (которое сначала осуждалось, а потом рекомендовалось), тестами (которые сначала были противопоказаны, а потом стали обязательными), самоизоляцией (которая то отменялась, то вводилась повторно, то опять отменялась), запретами встречаться, прикасаться друг к другу, навещать своих близких, запретами на терапию в пользу использования вакцин, вакцинациями (добровольными, но все-таки обязательными) мы слышали много всего, но ничего не поняли.

В Тирании Добра информацию предоставляют коммуникаторы. На обычном языке это называлось бы пропагандой. Эта преднамеренная подмена понятий вполне объяснима: информация – слишком серьезный вопрос, чтобы поручать его настоящим журналистам.

Легко понять почему, когда та или иная политика отвергается народом, и когда восстают жители неблагополучных пригородов и прочие «желтые жилеты», рефлекторно заявляется, что «коммуникация была плохо организована» и что решение состоит в том, чтобы «улучшить коммуникацию». Но ни в коем случае решение не может состоять в лучшем информировании населения и тем более в изменении политики.

Важнейший принцип корпоративного «добросовестного управления» заключается в обеспечении соответствия деятельности финансовых компаний, их менеджеров и сотрудников правовым и этическим нормам, установленным Империей.

Как и следовало ожидать, за этим англицизмом скрывается хитрость, призванная заставить простых людей поверить, что требование прозрачности в бизнесе применяется со всей строгостью и что финансы подчиняются правилам строжайшей деонтологии. В лучшем из финансовых миров соблюдение правил – это не суть, а форма: зарплаты руководителей продолжают расти, деньги от организованной преступности, коррупции и уклонения от уплаты налогов продолжают поступать, а загрязнение окружающей среды увеличивается. Но кого это волнует, если принцип соблюдения правил… соблюдается?

Снижение заработной платы.

Конкурентоспособность – основа либеральной системы капиталистического соревнования. Это эквивалент советского стахановского движения. Каким бы ни был уровень производства, конкурентоспособности всегда не хватает. И всегда есть способы повысить конкурентоспособность: сокращать персонал, сдерживать рост зарплат, вымогать природные ресурсы, государственные субсидии и снижение налогов, внедрять инновации.

Идеальное состояние капитализма, при котором покупатели и продавцы достаточно многочисленны, прозрачны и информированы, чтобы ни один из них не имел возможности влиять на цены в свою пользу. Конечно, такое состояние существует только в книгах либеральных экономистов. В реальности наиболее влиятельные или коварные игроки постоянно искажают конкуренцию с помощью лоббирования, коррупции, демпинга и скрытых субсидий. Их конечная цель – создать монополии или картели, способные навязывать свои цены потребителям и поставщикам, чтобы прикарманить как можно большую прибавочную стоимость. Пример сельскохозяйственной продукции, которую крупные дистрибьюторы покупают по низким ценам у фермеров, чтобы затем перепродать ее по максимально высокой цене потребителям, является прекрасной иллюстрацией.

До того, как цифровая технократия навязала свои нормы, мы общались с помощью органов чувств и речи. Теперь мы подключаемся, «коннектимся». Подключение может быть проводным или беспроводным, через телекоммуникационную сеть или по Wi-Fi. Неважно, главное – всегда оставаться на связи, по возможности без рукопожатий и поцелуев. Побыть наедине с собой перед экраном – вот наш новый идеал.

Ибо скоро связь превратится в «наше всё». Благодаря ей мы сможем делать покупки, шпионить и быть объектом шпионажа, играть, работать, учиться, преподавать, звонить, обмениваться видео, получать информацию и дезинформацию, выслеживать и доносить на людей, отказывающихся от вакцин, печатать 3D-объекты и даже воровать чужие личные данные. В конце концов мы также сможем «общаться» с природой, не прикасаясь к траве и цветам. А если все пойдет хорошо, мы даже сможем заниматься любовью и размножаться с помощью экрана. В общем, впереди – настоящий праздник!

Суперковбои, которые часто неожиданно появляются в компаниях, чтобы мучить сотрудников под предлогом стратегического консалтинга и переориентации бизнес-модели. Подобно политическим комиссарам времен НКВД и ударным подразделениям при фашистских режимах, они несут ответственность за поддержание террора на предприятии, а также за повышение EBITDA (валовой прибыли компании). Эти джентльмены удачи – наполовину наемные убийцы, наполовину пираты – отвечают за сокращение численности персонала, увольнение чрезмерно сговорчивых менеджеров, а также за ликвидацию наименее прибыльных направлений, – но приукрашивая проблемный бизнес настолько, чтобы его можно было перепродать с прибылью. Как и следовало ожидать, все крупные консалтинговые компании – американские (Mc Kinsey, выручка 10 миллиардов долларов, Boston Consulting Group, 7,5 миллиарда, Bain, Booz Allen Hamilton и т. д.). Наряду с аудиторскими компаниями и рейтинговыми агентствами они принадлежат к элите управленческого капитализма.

Слово, совершенно безобидное в прямом смысле, когда оно обозначает подземные части органического растения или редкого овоща, но очень подозрительное в переносном смысле, когда оно обозначает основу идентичности человека и относится к его культурному происхождению, его стране, семье, предкам. Таким образом, корни препятствуют прогрессу, современности, разнообразию, открытости, космополитической демократии. Они дурно попахивают шовинистическим самодовольством и замкнутостью.

Короче говоря, вы должны быть очень осторожны со своими корнями.

Универсальный стандарт ценности при ультралиберальном режиме. Котировка лошади, футбольного клуба, произведения искусства, акций на фондовом рынке, известного автора. Иметь высокую котировку – обеспечить себе комфортный заработок… не работая.

Самая известная криптовалюта, биткоин, была изобретена загадочным японцем, которому с тех пор подражали многие. Биткоин стал предметом безудержных спекуляций. Как и золото, уголь, уран или нефть, он добывается с помощью таинственной и дорогостоящей операции под названием «майнинг». Ценой того же ущерба для экологии: общее количество энергии, ежегодно расходуемой на «добычу» криптовалют, уже равно энергопотреблению такой страны, как Швейцария (85 ТВТ·ч в 2020 году). Но у крипты есть и неоспоримое преимущество: будучи абсолютно анонимными, криптовалюты отлично подходят для всех видов незаконного денежного оборота.

Ксенофобия, как и расизм, относится к числу пороков, с которыми Империя Добра решительно борется. Мы можем только порадоваться этому, но искренна ли Империя или, скорее, она льстит себе? Разве это не лицемерие – осуждать ксенофобию у других, когда ты сам удобно устроился в лучших городских кварталах и не страдаешь от конкуренции в оплате труда со стороны иностранной рабочей силы? Остается ли место сомнениям на этот счет, если мы знаем, что Соединенные Штаты построили стену на границе с Мексикой, что в Средиземном море в рамках операции Frontex отгоняют мигрантов от берегов Европы и размещает африканских беженцев в лагерях с ужасающими условиями, что Израиль построил стену, чтобы отгородиться от Палестины, и практикует этнические чистки на оккупированных территориях, что Польша и страны Балтии устанавливают на своих границах колючую проволоку, чтобы не допустить проникновения мигрантов в Европу…

На современном софтланге международный спортивный чемпионат называется Кубком мира. Будь то футбол, баскетбол, плавание или теннис, кубок англомании выпивается до дна, вместе с осадком.

Практика, унаследованная от американских кампусов (см. статью КАМПУС) и основанная на том, чтобы покончить с прошлым, публично осуждая отдельных лиц, группы или организации, ответственные за поведение, которое считается расистским, сексистским или посягающим на достоинство жертв дискриминации. Сначала культура отмены довольствовалась призывами в социальных сетях к символической смерти агностиков и неверных. Но поклонники этого движения быстро вошли во вкус. Отныне новые Хранители Истинной Веры, какими были в свое время инквизиторы и красногвардейцы-политруки, без колебаний готовы предать аутодафе неугодных, разрушить памятники, пригвоздить неверующих к позорному столбу. Так, статуи исторических личностей, связанных с рабством, были сброшены в море (статуя Эдварда Кольстона в английском Бристоле) или облиты краской (статуя Давида де Пюри в швейцарском Невшателе), а имена некоторых ученых пытаются стереть с географических карт (Пик Агассиса в Бернских Альпах). При этом даже представители интеллигенции, которые не имели ничего общего с рабством, были исключены из программ университетов и репертуаров театров (философ Сильвиана Агасински во французском Бордо или режиссер Робер Лепаж в канадском Монреале).

Любое сравнение нынешних событий с известной практикой, широко распространенной в Германии 1930-х годов, естественно, рассматривается как кощунство. Как и война во имя гуманизма, цензура во имя Добра по своей природе законна и оправданна.

Зловредные китайские социальные сети разработали систему социального рейтинга, чтобы вознаграждать хороших граждан и наказывать плохих. Тем не менее мы, добропорядочные европейцы, которые по определению свободны, постоянно находимся под наблюдением спецслужб, под цензурой в социальных сетях со стороны компаний – гигантов цифровой экономики (GAFAM) и под диктатурой лайков.

Быть или не быть? Нет, месье Шекспир! Лайкнуть или не лайкнуть – вот в чем большой метафизический вопрос, который не дает покоя тем, кто в третьем тысячелетии нашей эры оказался в цифровом рабстве.

Управленческая Империя везде любит низкокалорийное – в напитках, диетах, фитнесе. Прощайте, легкость, утонченность, элегантность. А если низкокалорийное недостаточно привлекательно, всегда можно добавить в него немного скрытого сахара, чтобы… подсластить.

Как и в (лингвистическом) Апокалипсисе, троянских коней засорения французского языка англицизмами четыре: ненапряжный, жесткий, легкий и мягкий (Easy, Hard, Light, Soft). Благодаря им триумф «инглиша-глобиша» обеспечен.

В принципе, либерал – это сторонник индивидуальных свобод. На этом прекрасном определении можно было бы остановиться. Тем более что столько еще предстоит сделать, чтобы воплотить хотя бы это понятие в реальность.

Но нет, либерализм быстро превратился в гегемонистскую разветвленную тоталитарную доктрину, ставящую одну свободу превыше всех остальных свобод. Речь идет о свободе рынка. В 1980-х годах правительства Тэтчер и Рейгана навязали нам идею о том, что рынок должен быть мерой всего и вся, включая человека. С тех пор свобода экономики стала важнее свободы личности. В итоге за несколько десятилетий доктрина свободного рынка сокрушила своих конкурентов – корпоративизм, марксизм, социализм, этатизм, консерватизм, коммунизм, дирижизм, планизм.

За последние сорок лет девять из каждых десяти Нобелевских премий по экономике были присуждены ультралибералам, и стало просто невообразимо сделать успешную академическую карьеру, не присягнув на верность ультралиберализму. Академическая свобода, что с тобой сделали?

Поколение 1930-х годов обожало вождей с железным кулаком: дуче, каудильо, фюрера и прочих кондукэторов. Последующее поколение поклоняется лидерам. Сравнение может шокировать добропорядочных демократов, но и те и другие вожди и лидеры происходят из одной и той же авторитарной матрицы. Понятие «лидер», даже загримированное под «компетентность» и «заслуги», подразумевает ту же концепцию вождя, правителя, всеведущего и всемогущего полководца, который указывает своим войскам путь к победе «бархатной рукой в железной перчатке».

Невозможно сделать карьеру в технократической Империи, не проявив лидерских качеств. Быть менеджером – это хорошо, но быть лидером – лучше. Так, существует множество курсов и семинаров, на которых можно научиться быть лидером – при поддержке бесчисленных клубов молодых лидеров, глобальных лидеров, харизматичных лидеров, лидеров перемен (changemakers), пионеров прогресса и прочей неординарной молодежи (global shapers), которые соревнуются в воображении, чтобы самые амбициозные из них добрались до высших ступеней Империи.

Ловкий бизнес, ловкий маркетинг, ловкие СМИ, ловкий стартап: ловкость – одна из добродетелей, наиболее ценных с точки зрения либерально-прогрессистской морали. В пантеоне Добра ловкость соседствует с образцовостью, разнообразием, непрерывностью и ответственностью. Ловкость рук – типичный атрибут менеджера и идеолога глобализма. Последний с неподражаемым мастерством и энтузиазмом создает ажиотаж вокруг новых парадигм, разрывает шаблоны и срывает аплодисменты.

Логотип – это своего рода аппендикс брендинга, символический хвост, которым мы виляем, чтобы привлечь внимание и отгонять мух-конкурентов. Тирания логотипа – одна из самых жестоких в управленческой Империи[20].

Локдаун («запирание на ключ» экономики, спорта, культуры и кафе-ресторанов) – следующая катастрофа, обрушившаяся на homo pandemicus, который не смог избежать заточения в кишащих вирусами кластерах.

Это слово теперь зарезервировано для обозначения эмоциональных отношений между двумя лицами одного пола и небинарными людьми. Любовь между мужчиной и женщиной? Хм, это вы о чем?

Небольшой батавский городок в Нидерландах стал центром (европейского) мира в 1993 году, когда он дал название договору, провозгласившему рождение Европейского союза и евро. С тех пор нас просят произносить это географическое название с величайшим почтением.

Атрибут примитивных племен, языческих религий, античного театра, водевиля или Венецианского карнавала, – маска изначально выполняла функцию изображения невидимого, богов, демонов, духов. Маска практически сошла со сцены, но кризис COVID-19 реабилитировал ее – до такой степени, что маска стала обязательной и начала играть другую роль. Теперь артисты и актеры выступают без маски, а зрители должны ее носить. Теперь человеческая масса должна скрывать свое лицо и сделать видимыми демонов. Таков прогресс в управленческой Империи.

МВФ, Всемирный банк и ВТО являются в управленческой Империи тем же, чем Конгрегация доктрины веры является в католической церкви. Этот орган, пришедший на смену инквизиции, действительно отвечает за уважение верующих к церковной доктрине и за их искреннюю практику христианской религии.

Таким образом, МВФ, Всемирный банк и ВТО следят за тем, чтобы государства и граждане свободного мира не нарушали правила либеральной ортодоксии. МВФ ссужает деньги государствам и следит за тем, чтобы они были потрачены и возвращены в соответствии с его строгими критериями (как правило, это политика жесткой экономии, сокращение государственного дефицита и приватизация государственных услуг). Всемирный банк выдает кредиты на инвестиции в инфраструктуру на тех же условиях. Со своей стороны, ВТО требует применять принципы свободной торговли к торговле товарами и услугами, контролируя таможенные тарифы и запрещая протекционизм.

Нарушители строго наказываются, как это было в случае с Аргентиной и, в 2015 году, – с Грецией. Иногда должникам разрешается частичное списание долга в результате длительных, мучительных и унизительных переговоров. Но так бывает редко. Здоровый отдых кредиторов – это золото.

Менеджеры формируют собой элитные войска управленческой Империи. Находясь под командованием генеральных директоров и председателей советов директоров, они упорно борются за то, чтобы заслужить свои бонусы. В основном их задача состоит в том, чтобы контролировать работу «рядовых», т. е. обычных работников и служащих, и увольнять их, когда кривые конкурентоспособности, производительности и прибыльности достигают максимума.

Метод капиталистического корпоративного управления, применяемый в общественной сфере. Мы не удивимся, узнав, что первоначально современный менеджмент был в значительной степени вдохновлен нацистскими теориями организации труда, о чем свидетельствует блестящая карьера Рейнхарда Хёна – теоретика труда в Третьем рейхе, который после войны стал директором крупнейшей немецкой школы менеджмента в г. Бад-Гарцбург[21]. На данном примере мы видим, что переход от государственного к частному сектору и обратно представляется весьма логичным.

В XIX веке женщины – покровительницы благотворительных заведений занимались своими бедняками. XX век получил пролетариев и обездоленные классы, о которых он какое-то время заботился (в период коммунизма и государства всеобщего благосостояния), прежде чем бросить их на произвол судьбы. XXI век – век меньшинств. Наряду с традиционными национальными меньшинствами (к которым мало прислушиваются) возникают всевозможные новые меньшинства: расовые, гендерные, этнические или религиозные.

Являются ли эти меньшинства по-прежнему меньшинствами? Имеет ли безмолвствующее большинство по-прежнему право голоса? Запретные вопросы…

В либеральной Империи социальная иерархия основана на личных заслугах. В принципе. Но со временем принцип полностью изменился: уже не индивидуальные заслуги вознаграждаются присвоением звания, а звание открывает доступ к привилегиям. Если вы оказались на вершине иерархии, значит, вы это заслужили, даже если в реальности ничего для этого не сделали. И наоборот: если вы находитесь на нижней ступени иерархии, значит, у вас нет никаких заслуг, даже если вы убиваетесь на работе.

Поскольку шкала заработной платы и вознаграждений отражает количество заслуг, причитающихся вам по вашему званию, она больше не имеет ничего общего с фактически выполненной работой. По этой причине выгодоприобретатели от меритократии – все эти «достойные из достойных», занимающие руководящие должности, – никогда не соглашаются с тем, что их позиции ставятся под сомнение, и препятствуют восхождению своих конкурентов по карьерной лестнице. Если мы привыкли жить на прекрасном изумрудном холме (и получать в 300 или 400 раз больше, чем принятая здесь зарплата простых работников), мы не спешим оттуда спускаться. Американский социолог Кристофер Лаш очень хорошо продемонстрировал лицемерие меритократического дискурса в своей книге «Мятеж элит и предательство демократии»[22].

Глобализация порождает исключительно счастье. Если это сказал французский эссеист Ален Манк, то это может быть только правдой[23]. Однако многие наблюдатели отмечали, что либерально-капиталистическая глобализация имеет досадную тенденцию ускорять миграцию, нерациональное использование природных ресурсов, социальное неравенство и приближение климатической катастрофы.

Поэтому, чтобы исправить этот образ и разрядить растущую социальную напряженность, вызванную потоками беженцев, разбивающих свои палаточные лагеря у ворот Империи, была придумана христоподобная фигура усредненного мигранта – безымянного героя великого современного имперского эпоса.

Те, кто почитает образ среднего мигранта, призывают спасать мигрантов во всем мире, осуждая «эгоизм» каждого, кто хотел бы ограничить их потоки. Так, добрые души, движимые добрыми намерениями, трясут у нас перед носом призраком мигрантов, терпящих бедствие в Средиземном море и содержащихся в «аду» лагерей беженцев на греческом острове Лесбос. Они призывают выделять больше денег, проявлять больше сострадания и гостеприимства, сокращать число границ на карте мира. И делают они все это, соревнуясь между собой в пафосе, с целью выдавить как можно больше слез у благообразных западных дачников, когда те устраиваются перед телевизором посмотреть новости.

Те, кто фигуру усредненного мигранта ненавидит, напротив, считают мигранта источником всех зол, от которых страдает цивилизация. И размахивают пугалом риска потери культурной самобытности и теорией «великого замещения» (белого населения Европы мигрантами).

Однако у обоих лагерей есть одна общая черта: они как будто не замечают, что мигранты перемещаются не удовольствия ради. Защитники мигрантов отказываются признать, что сотни тысяч несчастных, срывающихся с насиженных мест, – результат войн, которые ведет технократическая Империя, а также ее безграничной жажды дешевой рабочей силы. Гуманитарное вмешательство, военные интервенции, поддержка коррумпированных диктаторов на местах и эксплуатация ресурсов иностранными конгломератами приводят к формированию потоков мигрантов по всей Латинской Америке, Африке и на Ближнем Востоке.

Есть те, кто критикует плохое государственное управление в странах Юга, которые часто возглавляются практически несменяемыми автократами. Но такие критики замалчивают тот факт, что эти самые автократы остаются у власти при попустительстве бывших колониальных держав и что они хранят свои деньги в налоговых гаванях, созданных финансистами из развитых стран.

Оппортунисты и циники радуются тому, что мигранты вливают свежую кровь в стареющее население Европы, позволяют сдерживать требования европейских тружеников по оплате труда и, таким образом, увеличивать бонусы руководства, а не зарплаты работников.

Вывод: можно почитать или ненавидеть мигрантов, но в любом случае они слишком полезны, чтобы мы перестали их производить.

Имя, данное членам новой имперской аристократии. Они заменили старый класс патрициев. Олигархи или плутократы – более точные термины, но звучат они не так хорошо. Миллиардеры составляют самый пик вершины социальной пирамиды ультралиберальной технократической Империи.

Миллиардеры – тоже в каком-то смысле мигранты, поскольку они много путешествуют по миру, а кое-кто из них – даже за пределы земной атмосферы. Число миллиардеров растет, но остается бесконечно малым (0,1 % населения). Их власть опирается на соучастников – представителей высшего среднего класса, которым они делегировали управление повседневными делами своих империй.

Состояние миллиардеров стремительно увеличивается, в то время как основная масса населения прозябает на фоне ускоряющейся пролетаризации низших слоев среднего класса. По данным журнала Forbes, в 2000 году насчитывалось 470 миллиардеров с общим состоянием 898 миллиардов долларов, 1011 миллиардеров в 2010 году с 2400 миллиардами и 2153 миллиардеров в 2019 году с 8700 миллиардами. При этом Forbes приводит только подтвержденные цифры. В 2020 году общее состояние миллиардеров превысило десять триллионов долларов. Это более чем в три раза превышает ВВП Франции или Индии. Один только Илон Маск владел состоянием в 189 миллиардов, за ним следуют Джефф Безос (187) и француз Бернар Арно (115). Большинство из миллиардеров увеличили свое состояние за счет COVID-19. 3000 самых богатых людей накопили большее богатство, чем 4,6 миллиарда жителей планеты.

Счастье никогда не приходит само по себе – в этом мы уверены благодаря экономистам и средствам массовой информации, которым поручено осуществлять связи сверхбогачей с общественностью. Через эти же СМИ мы узнаем, что миллиардеры – достойнейшие филантропы, которые направляют свое состояние на заботу о бедных и приносят пользу человечеству своими бескорыстными инвестициями в науку. Это прекрасно.

Доход, которого обычно не хватает на жизнь. И следовательно, технократы Добра относятся к нему толерантно, даже если в идеале они предпочли бы полностью обойтись без гарантии минимального дохода.

Имперский руководитель не может присутствовать на банальной встрече. Это было бы слишком унизительно. Политический лидер, высокопоставленный менеджер, технократ широкого профиля может участвовать только в «митингах» (meetings). Бывают самые разные встречи и всевозможные собрания – публичные, частные, личные, в узком или широком составе, со свободным входом, т. е. открытые для всех желающих. Когда нужно обратиться к публике, не входящей в наш обычный круг общения, мы можем, например, организовать грандиозный митинг-шоу наподобие того, что на управленческом жаргоне называют TEDx, смысл которого заключается в том, чтобы вещать на «глобише» («глобальном инглише») через микрофон-петельку под ослепляющими лучами театральных прожекторов. И напротив, мы можем провести собрания в узком составе, – тогда это будет брифинг (briefing).

Без сомнения, это флагманский термин в софтланге. Множественное большинство, множественная республика, множественная демократия – все это красиво, как грузовик на автомагистралях множественной информации.

Модерация (умеренность) – одна из главных жемчужин политкорректного софтланга. Применительно к заработной плате – это чудо преуменьшения, бриллиант лицемерия, шедевр двусмысленности, который должен принести его изобретателю Нобелевскую премию (по либеральной экономике). Задумайтесь о том, как находчиво применяется прекрасный и мудрый философский принцип умеренности к политике в области заработной платы, обращая умеренность против наемных работников! Обычно мы умеряем наши страсти, пыл, критику, словесный поток, темперамент, – чтобы избежать неприятных последствий, если перегнем палку. Но связывать повышение заработной платы с моральной невоздержанностью – до такого надо было додуматься.

Применительно к содержанию модерация – это поистине кастрирующий эвфемизм. Модерация контента в социальных сетях = цензура. Модератор контента = цензор любой идеи, мысли, высказывания, которые не подходят либерально-прогрессистской доксе.

Модернизация – врата в рай, преддверие идеального общества, сим-сим, открывающий пещеру Али-Бабы. Перманентная модернизация всего и вся с помощью таких тотемов, как инновации, стартапы, разрывы шаблона, созидательное разрушение, является самой сущностью социально-прогрессистской религии. В современном мире нет ничего более ненавистного, чем прошлое и традиции, по своей природе консервативные и реакционные.

Но модернизация – дело требовательное. Это Грааль, которого мы никогда не достигнем по определению. Едва мы думаем, что она у нас уже в руках, как эта чаша ускользает, обрекая нас на танталовы муки. Последователи перманентной модернизации обречены жить в своего рода вечном чистилище, между адом темного прошлого, ставшего старомодным, и обещанием светлого будущего, которое тем более желанно, что никогда не наступает.

Следовательно, «модернист» не может быть счастлив. Он живет в вечном страхе опоздать. В его ушах постоянно звучат сигналы тревоги. Что делается, чтобы наверстать «отставание» Франции, Европы, Запада? Как быть с «задержками» в инновациях, реформах, законодательстве?

«Модернист» запрещает задавать самому себе основные вопросы: для чего это нужно? Куда идти? Чтобы выиграть что? Он уже не знает.

Наверстать упущенное. Срочно, срочно. Это все, что его волнует.

«Моя мораль заключается в том, чтобы защищать себя от морали других». Это все, что осталось сделать, когда Добро становится тираническим, а добродетель – угнетающей.

При либеральном капиталистическом режиме недостаточно продавать свою рабочую силу за заработную плату. Вы должны быть еще и мотивированы. Ни приема на работу, ни другого вида трудоустройства, если кандидат не смог доказать свою мотивацию. Ученые степени, социальные навыки, профессиональная компетентность, опыт – все это хорошо, но недостаточно: выбор из кандидатов будет сделан по критерию «мотивация».

Ибо только уровень мотивации позволяет определить вашу степень верности ценностям компании и, следовательно, вашу приверженность либеральному катехизису. Если мотивационный тест пройден, кандидат может быть принят на работу. Но он так просто не отделается. На протяжении всей своей профессиональной жизни он должен будет проходить аттестации (assessment), оценки эффективности и мотивационные семинары, направленные на обеспечение его полной совместимости с системой.

«Мульти-» – один из предпочтительных префиксов софтланга наряду с «интер-» и «транс-». Любое многообразие (культурное, сексуальное, национальное) приятно звучит для либерально-прогрессистских ушей. Это слово заставляет блаженно вздохнуть глобалистов, сторонников свободной торговли и других приверженцев небинарности.

«Мягкая» и нежная (или зеленая) энергия – звучит приятно для ушей имперской технократии. Да здравствуют солнце, ветер, водород и гидроэлектроэнергия! Прощай, «жесткая» энергия – из твердых источников. Прощайте, уголь, нефть и газ! Возобновляемые источники энергии спасут планету. Ага, так и запишем, как говорится на софтланге. Конечно, вы все еще можете продолжать верить в Деда Мороза. Если вас нисколько не терзают смутные сомнения…

В технократической Империи не только язык, софтланг, должен быть мягким. Орудия власти Империи также должны быть как можно более мягкими и как можно менее жестокими. Бархатные перчатки для железных кулаков: компьютерное программное обеспечение (software) и право (softlaw) представлены в привлекательной форме. Ибо «мягкий закон» – это правило, не имеющее, говоря юридическим языком, силы закона, которое оказывается столь же обязательным, как и закон в долгосрочной перспективе. Хороший пример: правительства, подписавшие под эгидой ООН Глобальный договор о миграции (Глобальный договор о безопасной, упорядоченной и легальной миграции – ГДМ), заверили, что он имеет не обязательную силу, а только декларативную, рекомендательную ценность. На самом деле «мягкое право» заключается в разработке жестких правил в обход избранных народом парламентов и без согласия населения.

Термин «мягкая сила» (softpower) – та же софистика. В отличие от «жесткой силы» (военной силы), «мягкая сила» мягко использует принуждение, чтобы заставить сопротивляющиеся народы уступить давлению без применения вооруженной силы. Культурное и интеллектуальное господство, пропаганда, проникновение НПО в гражданское общество, инвестиции, академические, экономические и научные обмены, экспорт технологий, политический и религиозный прозелитизм – все это хорошо, чтобы без лишнего шума заставить народы смириться с тем, что им навязывают.

Западные лидеры и СМИ любят навешивать ярлыки и превращать оппонентов правительств, которые им не нравятся, в героев. В последние годы они таким образом раздули шум о случаях Хуана Гуайдо в Венесуэле (ныне исчезнувшего с горизонта, хотя до этого его носили на руках), Светланы Тихановской в Беларуси и особенно Алексея Навального в России.

Политическая публика Навального увеличивалась на Западе, тогда как оставалась незначительной в России, поскольку российское общественное мнение не дало себя одурачить манипуляциями Навального, его ксенофобскими и разжигающими ненависть высказываниями[25], его зависимостью от западного финансирования. Но это неважно. СМИ Империи Добра продолжают рассматривать его как единственного и неповторимого глашатая и героя оппозиции «автократу» Путину.

Какое ужасное слово! См. статью ГУМАНИТАРНАЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ.

Построение и контроль повествования (нарратива) – это альфа и омега системы пропаганды Добра. За разработку, распространение и корректировку нарратива отвечают специальные подразделения, состоящие из сотрудников спецслужб, экспертов и журналистов из основных средств массовой информации. Они доносят нарратив до масс через официальные и неофициальные каналы коммуникации (СМИ, НПО, университеты, аналитические центры (think tanks), социальные сети). Одна из основ хорошего нарратива состоит в том, чтобы настроить общественное мнение против предполагаемого врага – например, китайцев, русских, фундаменталистов, экологов, противников экономического роста, – и систематически очернять этого врага, чтобы в конце концов дискредитировать его.

Лагерь Добра против лагеря Зла – вот секрет хорошего нарратива.

Историческое, архитектурное, природное или культурное наследие – это помеха, препятствие на пути прогресса и современности. Но в финансовом отношении это манна небесная, которую следует принять с распростертыми объятьями, сохранять и приумножать всеми возможными и мыслимыми способами.

Если туманность из НПО образует гражданское крыло технократической Империи, то галактика Атлантического альянса – ее военное крыло. Организация Североатлантического договора была создана в 1949 году для защиты Европы и Северной Америки от Советского Союза и коммунизма. Но окончание холодной войны и распад коммунистического блока не положили конец НАТО, как можно было бы надеяться.

Это далеко не так.

Вместо роспуска НАТО продолжала развиваться, расширяясь в Восточную Европу, несмотря на обещания, данные Михаилу Горбачеву. С 12 членов в 1950 году альянс вырос до 30 членов в 2018 году. После бомбардировок Сербии в 1999 году НАТО бесславно воевала в Афганистане, Ираке, Ливии и Сирии, находясь в 10 000 км от своих границ. Мы и не знали, что Атлантика такая огромная.

Будучи источником прогресса и инноваций, наука занимает видное место в пантеоне неолиберальной религии. Ученые и исследователи, которые тесно связаны с высшими проповедниками технократической Империи, несут ответственность за обучение Истине необразованной толпы, которая предается удовольствиям суеверий, невежества и теорий заговора. Как и в любой религии, научная церковь Империи проповедует Добро и Истину. Она уверяет, что завтра будет лучше, чем сегодня, и что мы преодолеем все недуги с помощью технических решений.

И все же наука – это тоже вера. Она не лишена догм, идеологий, ошибок, борьбы за власть. Было бы неплохо помнить, что наука ничем не лучше общества, которое ее породило.

Концепция, ставшая центральной в либерально-прогрессистской Империи, цель которой – исключить из лексикона термины «мужчина», «женщина», «мужской» и «женский» в пользу дюжины других возможных гендеров. Если вы придерживаетесь бинарной схемы и не ставите галочку в анкетный квадратик небинарности, вас могут заподозрить в том, что вы идете на поводу у врагов гендерного разнообразия, ибо вы верите всерьез, что пол человеку присваивается при рождении на основе биологических показателей.

Чтобы избежать этой страшной ошибки, важно оставаться genderbread conscious, т. е. не путать гендерную идентичность (ощущаемую и желаемую человеком) с гендерным выражением (внешний вид и одежда), как и не путать половые характеристики (анатомические, хромосомные…) с сексуальной ориентацией (гомо-, гетеро-, би-, пан- или любой другой).

Фешн-вик – так называется Неделя моды на софтланге.

Принадлежность к «группе, находящейся в неблагоприятном социологическом положении», дает вам право на статус уязвимого человека, который может получать помощь. То же самое относится и к «человеку, находящемуся в тяжелом материальном положении». Но ради бога, никогда не говорите о бедности или нищете. Это было бы слишком оскорбительно для тех, кто ничего не делает, чтобы предотвратить в обществе эти самые бедность и нищету.

Будьте внимательны, название обманчиво: неоконсерватизму совершенно не нравится старый порядок. Напротив, американские неоконсерваторы являются ярыми сторонниками прогресса и демократии, которые они надеются продвигать с помощью захватнических войн, гуманитарных интервенций, свержения иностранных правительств и поддержания имперской гегемонии Запада над остальным миром. Их доктрина основана на пяти основных принципах: подчеркивать мораль и достоинства гегемонии, которая вам желает только добра; предотвратить появление конкурирующей державы; покончить с «потаканием диктатурам»; укрепить мощь США, потому что Соединенные Штаты являются главной «демократической» державой в мире; лучше финансировать военные расходы для ответа на «агрессию» враждебных Америке стран.

Доктрина, возникшая в результате разложения либерализма. Либерализм, зародившийся в эпоху Просвещения в XVII веке, утверждал, что экономическая и политическая свобода личности в принципе перевешивает право государства и общества устанавливать свои правила. Эта прекрасная идея предполагает, что человек, свободный в своих мыслях и поступках, ведет себя ответственно.

Со временем либерализм приобрел разные значения. В Соединенных Штатах либерал – это прогрессист левого или даже крайне левого течения, в то время как во Франции либерализм принял почти исключительно экономическое измерение, расширив свободу предприятий и их владельцев и ограничив свободу граждан. Неолиберализм, теория которого была разработана Чикагской школой и применена на деле Маргарет Тэтчер и Рональдом Рейганом в 1980-х годах, зафиксировал триумф второго толкования либерализма над первым.

Подбросив дров в огонь, Империя Добра, со своей стороны, разожгла костер, объединив прогрессистский сосьетализм и экономический неолиберализм в единое мейнстримовское течение.

Как и крайне правые, неонацисты есть везде, где их хотят найти: среди избирателей Дональда Трампа в Соединенных Штатах, Маттео Сальвини в Италии, в партии АдГ в Германии, в рядах «желтых жилетов» во Франции и у «антиваксов» (противников обязательной вакцинации) практически по всей Европе. Это – плохие неонацисты, об опасности которых либеральные СМИ неустанно предостерегают общественность. Какими словами только ни называли таких неонацистов, когда некоторые из них сделали вид, что проникли в бундестаг в Берлине, а другие ненадолго заняли вашингтонский Капитолий в январе 2021 года…

Но бывают и хорошие неонацисты. Например, украинские неонацисты, которые в 2017 году прошли маршем по улицам Киева или Львова (ранее называвшегося Лемберг) с криками: «Вон евреев», а потом повторили примерно то же самое в январе 2021 года, не вызвав ни малейшего возмущения в европейских СМИ. Возмутился только посол Израиля и израильские СМИ[26]. Когда реальность противоречит нарративу, молчание – золото.

Статус всего, что в области здравоохранения считается второстепенным по отношению к целям борьбы с пандемией. А именно: свобода собраний, торговли, отправления культа, выражения мнений, свобода суверенно распоряжаться своим телом, жить и умирать в соответствии со своими пожеланиями и т. д. Главное, как известно, умереть здоровым.

Вторжение сетей в нашу жизнь началось коварно и почти незаметно – с создания американских телеканалов (крупных сетей), а затем продолжилось через цифровые сети, повсеместно распустившие свои щупальца. Параллельно с этой макроэкономической структурой возникла новая форма социального микрообщения – нетворкинг, или обмен визитками и банальностями в нерабочее время на всевозможных мероприятиях, более или менее снобистских. Зенитом развития сетей стали деловые экспресс-встречи (speed meeting) и speed dating – минутные свидания с человеком, который вообще-то может остаться с вами на всю жизнь (или на одну ночь).

Все новое – это красиво. Все старое – это отвратительно. Таков канон технократической эстетики. См. статью МОДЕРНИЗАЦИЯ.

Норма – это распространенный термин для обозначения закона и правила в Империи Добра. Закон, который бы обсуждался и был принят после утомительных дебатов избранным народом парламентом, – нечто неповоротливое и устарелое. Так что технократы ценят законы довольно мало. Правила могут помочь обойти любое препятствие, но они имеют более низкий ранг. В то время как норма объединяет все преимущества: норма выглядит как нечто современное, скрывая при этом свое незаконнорожденное происхождение и то, насколько она (не)является юридически обязывающей на самом деле.

НПО являются для либерально-прогрессистской Империи тем же, чем вчера были лиги добродетели для христианской морали, т. е. фасадом, призванным показать, что мы не отступаем ни перед какими жертвами, чтобы творить Добро.

Фасад: неправительственные организации – некоммерческие организации, работающие в гуманитарной сфере, в области прав человека, окружающей среды, здравоохранения и экономического развития.

Реальность: НПО, в значительной степени финансируемые государством и частными фондами самых богатых миллиардеров на планете, постепенно превратились в помощников управленческой Империи. Пользуясь своей репутацией незаинтересованной стороны, они действуют непрозрачно, недемократично и часто напирают на одно конкретное направление. Это особенно заметно в области прав человека, где многие из НПО используют нарратив, столь же лживый, сколь и вводящий в заблуждение, для продвижения политической повестки правительств, которые их финансируют.

Некоторые так называемые правозащитные НПО принимают активное участие в попытках дестабилизировать или дискредитировать неугодные государства. Другие, такие как Фонд Билла и Мелинды Гейтс, подозреваются в продвижении частных интересов под предлогом финансирования кампаний вакцинации и исследований в области сельского хозяйства. Многие благотворительные НПО практически превратились в этакие кассовые аппараты и тратят значительную часть своих ресурсов не для достижения заявленных целей, а на поддержание имиджа и сбор пожертвований, инвестируя в масштабные маркетинговые кампании.

Но ставить под сомнение их мастерство – это кощунство. Журналисты-расследователи почтительно останавливаются у их порога и никогда не проявляют профессиональное любопытство к методам их деятельности. Слишком рискованно.

Эвфемизм вместо «атомной бомбы», которую используют против «режимов», враждебных Империи. Чтобы не пробудить призрак Хиросимы и Нагасаки, уран в таких случаях называют «обедненным». Сербы и иракцы, умирающие от рака через двадцать лет после бомбардировок и облучения, оценили эту семантическую деликатность.

Поскольку у рыночной экономики есть ответ на все вопросы, она не терпит страданий и бедности. В мире рыночной экономики бедных не существует. Такие люди либо ленивы (не хотят «перейти улицу, чтобы найти работу», по словам Эммануэля Макрона), либо паразиты (пытаются жить на пособие, не работая), либо обездоленные (временно лишенные средств). А если слово «обездоленные» кажется слишком грубым, мы можем говорить о работающих бедняках (working poors), уязвимых категориях населения, необеспеченных и т. д.

Тем не менее специальный докладчик ООН по правам человека и крайней нищете подсчитал, что только в США 40 миллионов обездоленных живут в нищете, 18,5 миллиона – в крайней нищете и 5,3 миллиона – в абсолютной нищете. Хоть у кого-то есть смелость высказывать свои убеждения!

Образцовость – еще одна из великих добродетелей, проповедуемых Империей Добра, которая широко использует это слово. Как только правящий класс чувствует давление, он спешит продемонстрировать свою приверженность «образцовости». Что ни к чему не обязывает, поскольку никто никогда не удосужился дать определение этой самой образцовости.

Честность, искренность, верность, преданность – это качества, которые можно пощупать и измерить. Каждый может судить об их наличии в конкретном случае. В то время как образцовость имеет отношение к маркетингу добродетели больше, чем к самой добродетели.

В мире Тирании Добра благо – бесконечно. Как и у Бога, у него не может быть никаких атрибутов. Благо – нечто абстрактное, общее, самодостаточное, неопределенное. Мы не можем его изобразить. Использование такого вульгарного термина, как «общее» или «общественное», – это святотатство, это поставило бы под сомнение его невыразимое превосходство.

В 2005 году западным странам удалось закрепить ответственность за защиту народов от военных преступлений, этнических чисток, геноцида и других преступлений против человечности в Уставе Организации Объединенных Наций (статьи 138 и 139). В случае доказанной несостоятельности правительства международное сообщество обязано вмешаться всеми возможными дипломатическими, гуманитарными и военными средствами. Это положение противоречит другому принципу международного права, который запрещает агрессию против иностранного государства. Таким образом, происходит то, что должно произойти, когда два принципа права противоречат друг другу: каждый толкует международное право так, как это его устраивает. Поэтому концепция обязанности защищать, взятая на вооружения лагерем Добра, не может способствовать развитию права и установлению справедливости.

Империя Добра выступает в качестве поборника многосторонности и решительно осуждает односторонность. Когда Китай претендует на суверенитет над соседними с ним морями, он демонстрирует неприемлемую односторонность. Если Россия проявляет слишком большой интерес к своему ближайшему русскоязычному соседу, то это также является недопустимой односторонностью.

Но когда Запад размещает более 800 военных баз в тысячах километров от своих границ, а свой военный флот направляет в Тайваньский пролив, в 10 000 километрах от своих портов, это делается из соображений многосторонности в международных отношениях и в духе чистого дружелюбия. Когда Соединенные Штаты навязывают свои национальные законы всему миру, вводят жестокие экономические санкции в отношении ни в чем не повинных людей и налагают колоссальные штрафы на компании, которые имели несчастье использовать в своих расчетах доллары, – это делается исключительно во имя многосторонности. Как и благотворительность, хорошо организованная многосторонность начинается с самого себя.

При Тирании Добра оружие используется для защиты свободы, демократии и прав человека. Если демократические страны закупают, производят и продают оружие, то это не по своей воле, а чтобы защитить демократию. В Империи Зла оружие, напротив, служит злобным диктаторам для угроз, завоеваний, убийств. Там производят оружие исключительно с целью причинить вред.

Мы были бы менее лицемерны, если бы не называли военного министра министром обороны, а производителей пушек – компаниями оборонной промышленности.

Во многом именно благодаря таким семантическим уловкам эти отрасли смогли остаться очень прибыльными, повысить свою «конкурентоспособность», развить «инновационный дух» за счет массовых государственных заказов…

По оценкам Small Arms Survey, в настоящее время в мире находится в обращении 875 миллионов единиц личного оружия. По данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), ежегодные расходы на тяжелые вооружения приближаются к 2 триллионам долларов. Этого было бы достаточно, чтобы накормить всех жителей планеты, дать им кров и образование. Во имя идеала всеобщего мира Соединенные Штаты и НАТО наращивают военный бюджет, уже превышающий 1 триллион долларов в год, поддерживают свой военно-промышленный комплекс и финансируют более 800 военных баз, разбросанных по всему миру.

Причинять боль, обижать, унижать, подвергать остракизму сторонника теорий заговора, консерватора, верного своим традициям, или патриота, преданного своей стране, – это гражданский долг. Но «оскорблять» представителя гендерного или расового меньшинства – это отвратительное преступление.

В крупных городах Империи Добра хулиганство, нападения на людей и посягательство на имущество – обычное дело, не оскорбляющее чувства представителей истеблишмента, уютно устроившихся в своих роскошных жилых кварталах. Подобные инциденты не замечаются до тех пор, пока они касаются только бедных, бездомных и безымянных. Но остерегайтесь нанести оскорбление или проявить принижающее достоинство отношение к тем, о ком любят рассказывать средства массовой информации. Тогда вас осудят все как один.

«Языковые меньшинства – это мой core business», – заявил по-французски новый президент Швейцарской Конфедерации по случаю своего вступления в должность 1 января 2022 года. Согласно технократическому определению, которое использовал президент, core business – это «выражение на управленческом жаргоне, заимствованное из американского языка для обозначения основного вида деятельности компании, который не должен передаваться на аутсорсинг в рамках реструктуризации, направленной на повышение прибыльности компании для акционеров». Мы как будто слышим босса стартапа под названием «Франция» Эммануэля Макрона. Пока же мы с интересом ожидаем увидеть, что граждане – акционеры АО Швейцарская Конфедерация получат от своего нового президента. И мы можем только пожелать им, чтобы последний посвятил себя тому, что в конечном итоге является его core business…

Ответственность – одна из основных добродетелей, которую продвигает технократия. Теоретически ответственность должна быть тесно связана с либерализмом и индивидуализмом, которые в обмен на свободу заставили бы каждого взять на себя «ответственность». Но нужно понимать, что так дело обстоит только в теории. Ибо в либеральной системе человеческая ответственность на самом деле обратно пропорциональна ограниченной / неограниченной ответственности предприятий. Благодаря закону об акционерных обществах, непрозрачности трастов и неприкосновенности политических лидеров, капитализм и либерализм ограничивают ответственность тех, кто находится наверху лестницы, и увеличивают ответственность тех, кто находится внизу. Акционеры компании защищены и могут спасти свое имущество в случае ее банкротства, – но не пострадавшие от банкротства, должники и наемные работники на зарплате. Точно так же большинству политических лидеров удается избегать судебного преследования. Они всегда находят предохранитель, который срабатывает в нужный момент, или стрелочника, который заплатит за их преступления.

Технократы являются мастерами в искусстве уклоняться от ответственности и перекладывать свою вину на других. Осужденные преступники в белых воротничках – редкость. Особенно когда пороки системы, незаконное загрязнение окружающей среды, нелегальные выбросы в атмосферу, различные виды мошенничества, коррупция, массовые убийства ни в чем не повинных мирных жителей рассматриваются как «привнесенный фактор» или «сопутствующий ущерб».

Кошмар для любой нации в глобальной Империи. Опоздать – значит быть отрезанным от прогресса, приговоренным к упадку, загниванию, остракизму, поражению в правах. Абсолютный позор.

Одно из громких слов эпохи ковидного кризиса, которому удалось ограничить личное присутствие и почти полностью заменить его на дистанционное отсутствие.

Парадигма – это мировоззрение, консенсусный взгляд на вещи. Такой взгляд по определению препятствует новизне и прогрессу. Поэтому в неолиберальном технократическом мире обязательно как можно чаще «менять парадигму». Неважно, как и для чего. Когда смена парадигмы приводит к разрыву шаблона, управленческий технократ впадает в транс. Тут и до эпектазы недалеко.

Итальянский экономист, лозаннский профессор, был одним из великих теоретиков экономического либерализма. Он изобрел знаменитую кривую, названную в его честь. Согласно этой кривой, что бы мы ни делали, 20 % населения владеют 80 % богатства, 20 % налогоплательщиков приносят 80 % налоговых поступлений и 20 % причин определяют 80 % следствий. И следовательно, мы должны просто смириться с этим, не теряя времени в попытках разобраться.

Парижское соглашение[27] (и последовавшие за ним COP-конференции стран – участниц Конвенции ООН по проблемам изменения климата) создало один из великих страхов нашего времени. Теперь одна только мысль о глобальном потеплении вызывает у нас муки. Периодический пересмотр этих соглашений порождает грандиозные декларации о намерениях, а тем временем первосвященники, эксперты, политики, исследователи и рыцари нового «зеленого» Грааля толпятся у климатического одра, осознав, как много они могут здесь выиграть. Много шумихи в СМИ и политического позерства, но мало практических результатов. На последнем подобном климатическом мероприятии (конференция COP26 в Глазго в ноябре 2021 года) 400 частных самолетов буквально «расталкивали друг друга локтями» за место на взлетной полосе местного аэропорта.

При либеральном режиме бывают партнеры и партнеры. Что лучше? Быть одним из 2,2 миллиона «партнеров» крупнейшей в мире дистрибьюторской группы (Walmart, объем продаж 524 миллиарда долларов в 2020 году), живя на доход 25 тысяч долларов в год, или партнером крупной юридической фирмы или частного банка с годовой зарплатой 2,2 миллиона долларов? Догадайтесь сами.

Люди слишком глупы, чтобы мыслить здраво. Кто-то неспособен понять, что хотят от него умники, которые знают все? Не доверяет вакцинам? Выходит на демонстрации против санитарной изоляции? Насмехается над пенсионной реформой? Не согласен на новый налог? Требует повышения заработной платы? В таком случае необходимо улучшить коммуникацию и проявить педагогический подход. Кто-то все еще упорствует в своей ошибке? Тогда пришло время научить его, что и как думать с помощью дирижерской указки, палки, плетки-многохвостки и тех инструментов новой интерактивной педагогики, которыми являются штраф в 135 евро, резиновые пули и слезоточивый газ.

Название, данное встречам между работодателем и профсоюзами, когда работодатель делает вид, что ведет переговоры.

Ах, несравненное очарование перезагрузки (reset)! Перезагрузка – это великая утопия ультралиберальной технократической Империи. Она заменила «чистый лист» (tabula rasa), столь любимый латинистами и коммунистами, и возвращается на стол социально-либерально-прогрессистских инженеров с регулярностью, напоминающей структурные реформы (см. статью Структурные реформы).

В 2009 году Хиллари Клинтон хотела провести «перезагрузку» между Соединенными Штатами и Россией. Перезагрузка быстро сдулась после попыток свержения Башара Асада и Каддафи (в последнем случае – в нарушение резолюции ООН, которая ограничилась лишь требованием гарантировать бесполетную зону). В 2020 году программа reset вернулась на международную арену благодаря книге Клауса Шваба, основателя и руководителя Давосского форума, который учил нас, что благодаря коронавирусному кризису человечество ожидает колоссальное счастье – ускорить восхождение к цифровому раю Четвертой промышленной революции[28].

Состояние благодати, к которому стремится Империя Добра. Быть в процессе профессионального перехода, энергетического перехода, полового перехода: мечта любого уважающего себя технократа – расширить сферу, в которой возможен переход.

Вопреки своему обманчивому названию, социальный план – это не план поддержки работников, оказавшихся в трудном положении. Как и план по «перезапуску» – это не план, направленный на стимулирование экономического роста. Первый предназначен для того, чтобы начать кампанию по увольнению сотрудников с применением успокоительных средств, а второй – чтобы сделать вид, что сокращает безработицу, вызванную первым.

Предполагаемое идеальное состояние либерально-демократического общества, в котором должно процветать разнообразие мнений и политических партий. Было бы здорово, если бы этот плюрализм соответствовал определению, данному Ханной Арендт: искусство «жить, будучи отличным и уникальным среди равных». Поскольку либеральные элиты давно уже отправили равенство на Гемониеву террасу (т. е. на казнь), вместо плюрализма осталось лишь искусство отстаивать свое отличие и уникальность не среди равных, а поверх всех остальных.

Этот англицизм[29] означает что-то вроде смеси «отчетности» и «ответственности». Он подразумевает, что сильные мира сего – политические власти, бизнес-магнаты, боссы транснациональных неправительственных организаций (НПО), ведущие научные эксперты – готовы нести ответственность перед поддерживающими их сообществами. Такие люди, всегда находящиеся в авангарде прогрессистского самодовольства, обожают подотчетность. Это навязшее на зубах понятие позволяет им заполнять страницы своих годовых отчетов всевозможными бессмысленными деталями и графиками, призванными доказать их неизменную приверженность делу защиты женщин, детей, стран третьего мира, окружающей среды, отказа от сахара в офисной столовой, необходимости сортировки и переработки офисных отходов… Теперь они могут со спокойной совестью загрязнять окружающую среду, путешествовать на частных самолетах и недоплачивать своим сотрудникам, насильно переведенным на работу в страны с более низкими зарплатами.

Что касается неправительственных организаций, то многие из них ни перед кем не отчитываются. Члены их наблюдательных советов и руководство кооптируются, а не избираются, их расходы и финансирование часто неясны, а их деятельность и управление – непрозрачны. Например, исполнительный директор НПО Human Rights Watch не перестает обличать авторитаризм и коррупцию российского, китайского или кубинского «режимов» и одновременно железной рукой руководит организацией уже двадцать девять лет (!). Его консолидированное личное вознаграждение в 2020 году достигло 630 000 долларов. И все это без малейшей реакции со стороны «демократических» СМИ[30].

Эпоха постправды началась в 2016 году с референдума по Брекситу в Великобритании и избрания Дональда Трампа президентом Соединенных Штатов. Эти два совпавших по времени события застали врасплох авторитетные СМИ, которые ничего подобного не ожидали. Тогда они попытались объяснить свою неудачу в прогнозах и придумали концепцию постправды. Согласно этой концепции, широкая публика склонна игнорировать объективные факты в пользу эмоций и мнений, которые по своей природе субъективны и, следовательно, ложны. Привязанные к своей правде, как мидии к камням, СМИ не могут смириться с тем, что они были неправы или что их аудитория имеет собственную точку зрения, независимо от той, которую им навязывают массмедиа.

С тех пор, чтобы оправдать свою неспособность влиять на мнение все более скептически настроенной аудитории, основные средства массовой информации постоянно осуждают фейковые новости, которые якобы искажают общественное восприятие реальности. Чтобы бороться с этой напастью, они создали команды по проверке фактов (fact-checking), призванные восстановить монополию СМИ на прокламацию официальной правды. Кризис, связанный с COVID-19, позволил СМИ значительно расширить сферу борьбы с фейковыми новостями, включив в нее комплотистов – заговорщиков против вакцинации. Учитывая колоссальную помощь COVID-19, замысел СМИ можно считать уже почти удавшимся.

Развивать по максимуму собственный потенциал (можно сказать и «бустировать») – обязанность homo connectus neoliberalis. Для технократа нет ничего более отвратительного, чем неиспользованный потенциал. Потенциал нефтяного месторождения, инноваций, медицинских исследований, фондового рынка – вот что самое важное. И что приносит барыши.

Во время холодной войны потепление указывало на возобновление диалога между двумя противоборствующими сторонами. Мы приветствовали это. Но с тех пор, как закончилась холодная война, слово «потепление» стало уничижительным. Поскольку война со странами, которые не доверяют либеральному миропорядку, снова запылала, отныне на повестку дня вышло слово «охлаждение». Несознательные люди, выступающие за потепление отношений между Западом и Россией, или между США и Китаем, или между Ираном и Кубой, сразу же попадают под подозрение в сговоре с врагом. В то же время приверженцы охлаждения и даже замораживания – (горячо) приветствуются. Подливать в огонь одновременно то масло, то воду, и при этом не ошибиться, – дано не каждому.

Вы все еще говорите: «Декларация прав человека и гражданина» 1789 года или «Всеобщая декларация прав человека» 1948 года? Человека в мужском роде? Именно по этим семантическим деталям видно, что вы еще не избавились от дремлющего в вас патриархального сексизма. На суперправильном языке права человека следует называть правами человеческой особи, без уточнения пола.

Естественно, заявляя о себе как о чем-то универсальном, Империя Добра продвигает совершенно особенную концепцию этих прав. Она финансирует множество НПО, которым поручено следить за строгим соблюдением политических прав человека (право голоса, собраний, выражения своего мнения), но не учитывать социальные права человека (право на питание, жилище, образование, здравоохранение). И то и другое, однако, прямо упоминается в уставах всевозможных международных организаций. Претензии по правам первой из вышеперечисленных категорий могут быть использованы против враждебных стран, а второй – могут быть направлены против нас.

Таким образом, прикрываясь универсальностью прав, мы можем проводить громогласные кампании по политическому разоблачению своих оппонентов, закрывая при этом глаза на нарушения социальных прав, совершаемые нашими компаниями или банками в бедных странах.

Эта инструментализация, эта вербовка (англосаксонские критические голоса говорят о взятии на вооружение – weaponisation) прав человека на службу интересам Империи типична для ее морального двуличия. Меморандум, направленный бывшему государственному секретарю США Рексу Тиллерсону в мае 2017 года, очень красноречив: «Мы должны рассматривать права человека как важный вопрос в отношениях Соединенных Штатов с Китаем, Россией, Северной Кореей и Ираном. И не только из-за моральных соображений в отношении правочеловеческой практики этих стран. Это также связано с тем, что оказание давления на эти режимы с помощью прав человека – это способ навязать им издержки, создать противодействие и перехватить у них инициативу на стратегическом уровне»[31].

Именно в свете этого признания следует рассматривать дело Навального, разоблачения о так называемом геноциде уйгуров в китайской провинции Синьцзян[32] или дипломатический бойкот зимних Олимпийских игр 2022 года в Пекине.

Выражение «Предопределение судьбы» (Manifest Destiny), прародитель теории исключительности США, впервые появилось в 1845 году. Оно последовало за доктриной Монро («Америка для американцев»), которая была использована для узаконивания войн против Мексики и аннексии Техаса, Аризоны, Нью-Мексико и Калифорнии. Это словосочетание впервые появилось в трудах журналиста Джона О'Салливена, который призывал Соединенные Штаты захватить Техас: «Наша судьба – распространяться по континенту, предоставленному Провидением для свободного развития нашей год от года растущей многомиллионной нации».

Уверенность в том, что американцы – избранная Богом нация, которой предопределено доминировать в мире, восходит к пуританским отцам-пилигримам. Эта теория развивалась на протяжении всего XIX века, чтобы оправдать экспансию на запад Северной Америки ценой депортаций и этнических чисток, жертвами которых стали индейцы. После 1890 года эта идея была использована как предлог для международной экспансии и войны с Испанией в 1898 году (оккупация Кубы, Гуама, Пуэрто-Рико и Филиппин, а также аннексия Гавайских островов). Президент Вудро Вильсон, которого в Европе считали демократом-пацифистом, идеалистом и интервенционистом поневоле, был одним из самых ярых пропагандистов «Предопределения судьбы» после президента Теодора Рузвельта.

С философской точки зрения нет ничего плохого в принципе предосторожности. Немецкий философ Ганс Йонас теоретизировал это в 1979 году в своей книге «Принцип ответственности. Опыт этики для технологической цивилизации». Он осуждает магов и чародеев, которые испытывают свои теории и технологии на планете Земля и человечестве совершенно без учета связанных с этим рисков. В 1992 году Саммит Земли в Рио-де-Жанейро (Конференция Организации Объединенных Наций по окружающей среде и развитию) впервые закрепил соблюдение принципа предосторожности в международном праве, чтобы предотвратить экологическую катастрофу.

Но технократия быстро завладела этой концепцией и извратила ее, превратив принцип предосторожности в тоталитарный императив, противоречащий изначальной идее Ганса Йонаса. Принцип предосторожности теперь используется во всех аспектах (геополитическом, экологическом, медицинском), чтобы посеять панику и оправдать авторитарные меры и даже войны во имя обеспечения превентивной безопасности – от террористических атак, экономического кризиса, COVID-19, крайне правых сторонников Трампа, российской угрозы. Во имя этого мы ограничиваем свободы, расширяем массовую слежку, изолируем все население по домам, подвергаем цензуре аккаунты в Facebook[33] и Twitter, а также, чтобы запретить миллионам людей выражать свое мнение, удаляем популярные приложения (как, например, это произошло с социальной сетью Parler в январе 2021 года).

Становится насущной необходимость спасти ветряные мельницы свободы от Дон-Кихотов принципа предосторожности.

«Сегодняшняя прибыль – это инвестиции завтрашнего дня и рабочие места послезавтрашнего дня». Эта фраза бывшего канцлера Германии от социал-демократов Гельмута Шмидта – чудо корректного экономического софтланга. Выражаясь казенным языком идеальной технократической четкости, эта фраза предполагает, что необходимо получать прибыль как можно быстрее, а новые рабочие места создавать «в перспективе», постоянно откладываемой. Или, если выражаться совсем без прикрас: «Давайте сегодня спокойно приступим к увольнениям, раз все равно новые рабочие места появятся когда-нибудь в будущем». Месседж, который отлично понимают «инвесторы».

Приватизация всего государственного – это конечная цель ультралиберального капитализма. Земля, вода, воздух, транспорт, дороги и аэропорты, тюрьмы, службы безопасности, коммунальные услуги, космические путешествия – все может и все должно быть приватизировано. В последние годы тенденция к приватизации даже распространилась на права человека. В захватывающей книге французский исследователь Гаэтан Кликеннуа рассказывает о том, как некоторые НПО позволяют «покупать» себя своим спонсорам[34].

В глазах ультралибералов неприлично, чтобы государство и, следовательно, граждане, платящие налоги, получали прибыль от принадлежащих им предприятий и ресурсов. Тем более что они не умеют ими управлять, поскольку не являются эффективными менеджерами. Эта тенденция превращения общественных благ в товар восходит к XVI веку, когда богатые английские землевладельцы начали лишать провинциальных крестьян свободных и бесплатных общинных земель (commons). Римская империя стала жертвой подобной жадности частных лиц, передав им сбор налогов. Французская монархия прибегла к услугам генеральных откупщиков, которые приобретали по договору право сбора королевских податей и других косвенных налогов на откуп, впоследствии возмещая свои затраты и получая огромные барыши за счет государства и налогоплательщиков. Без сомнения, мы скоро к этому вернемся.

Единственное допустимое исключение из приватизации обязанностей государства – это его обязанность спасать частные компании, испытывающие финансовые трудности.

Фейковая информация так же стара, как сама пресса, будь то газетная утка или розыгрыш. Поэтому проверка фактов – одна из основ журналистики. Но это правило относилось к старому доброму времени, когда фейков и фактчекинга еще не существовало.

С тех пор как социальные сети начали производить информацию, фейки стали стремительно распространяться, при этом склонность пользователей к сенсациям приносит значительные доходы от рекламы. В то же время был создан репрессивный арсенал, и в Сети появились армии верификаторов, опровергателей и прочих фактчекеров (по-английски это звучит круче) – для наведения в Сети порядка и восстановления истины.

Но не потребовалось много времени, чтобы усердие новых «жандармов Добра» сделалось чрезмерным. Вскоре они начали выслеживать не только фактические ошибки, но и тех, кто их допустил, превратившись в полицейских и вершителей правосудия на службе у сильных мира сего. С тех пор все эти расшифровщики и дешифровщики охотятся за конспирологами, которые отстаивают свое право на выражение «альтернативных» фактов и мнений, считающихся «ложными», по мнению первых. Такие сайты, как Conspiracy Watch, сделали из этого торговую марку, не стесняясь продвигать новую форму цензуры под видом заботы об установлении истины.

Когда охота за фальшивыми новостями становится единственным смыслом жизни, это выглядит как-то… фальшиво.

Все, что не прогрессирует, отступает. Миф о прогрессе – один из столпов технократической религии. Прогресс – одно из воплощений Добра. Его культ прославляется ритуальными заклинаниями, призывающими к переменам, инновациям, реформам, разрыву шаблона. Призвание Прогресса состоит в том, чтобы сокрушить гидру консерватизма и реакции.

Рискуя вызвать недовольство проповедников Прогресса, мимоходом напомним, что Сталин в свое время прославлялся как «маяк и проводник всего прогрессивного человечества» (речь Маленкова к 70-летию Сталина в 1949 году), а всего шесть лет спустя его статуи начали демонтировать. Прогресс – это переменчивый и капризный бог. Подобно огню Прометея, в конечном итоге Прогресс всегда вырывается из рук того, кто считает, что укротил его[35].

В либеральной технократической Империи под продуктом понимается то, что приносит прибыль. То есть абсолютно все, поскольку все подчиняется неограниченному господству товара. Фильм, книга, картина, музыкальное произведение, произведение искусства – все это культурные продукты. Месторождение меди, лес, корова, морковь – все это продукты природы. Ассортимент продукции бесконечен, от молочных продуктов до финансовых продуктов, от химикатов до замороженных продуктов. Сложенные вместе, они представляют собой валовой национальный продукт, темпы роста которого приветствуются армиями экспертов, толпящихся у его изголовья, словно весть о пришествии Мессии.

Какой у тебя проект? Социальный проект. Жизненный проект. Проект колонизации Луны. Проект сопровождает подданного либерально-прогрессистской Империи на протяжении всей его жизни, от рождения до смерти. Позор тому, у кого нет проекта.

Прозрачность – это больше, чем просто ценность, это – обязанность. Человек не может и не должен ничего скрывать. Но не все так просто. К счастью, доброжелательная Империя подумала обо всем: миллионы камер наблюдения, тысячи агентов разведки и сотни НПО облегчают задачу. Например, Transparency International преследует непрозрачность во имя борьбы за демократию и против «денег диктаторов».

Эта фантазия о прозрачности стара, как само человечество. В 1930-х годах, когда евгеника достигла своего пика в Германии, изготовление и показ «стеклянных человечков» в виде манекенов, изображающих идеализированные тела, пользовались феноменальным успехом в Европе и Соединенных Штатах[36].

Но будьте уверены, Империя Добра знает, как лелеять непрозрачность и секретность, когда ей это необходимо: налоговые убежища никуда не делись, отмывание преступных доходов и уклонение от уплаты налогов через непрозрачные трасты идет своим чередом, в то время как вдали от любопытных глаз все также процветают секретные тюрьмы, пропагандистские операции под чужим флагом и службы массового шпионажа.

Наряду с конкурентоспособностью, сестрой-близнецом которой она является, производительность вводит управленческих технократов в транс, особенно когда за прибылью им мерещатся Святые Дары бога барышей.

Теория ультралиберальных экономистов, согласно которой состояния, накопленные богатыми, должны просочиться в карманы бедных. Давайте признаем, что эта либеральная теория верна, за исключением одной маленькой семантической детали: деньги текут не в карман бедных, а из кармана бедных. Чудесным образом деньги просачиваются снизу вверх, а не сверху вниз[37].

Пространство для релаксации, творчества и отдыха, для игр, работы, отдыха, выставок и медитаций – пространства разрастаются, как грибы после дождя. Муниципалитеты гордятся количеством зеленых островков, которые им удалось создать в городах. Даже если для этого пришлось уничтожить прекрасные скверы, затененные столетними каштанами, и заменить их градостроительными концепциями, сочетающими полосы бетона с кустарниками в кадках. Пожалуйста, поаплодируйте на очередной церемонии перерезания ленточки.

В истории либерально-прогрессистского движения пчелы сыграли важнейшую роль. Вспомните «Басню о пчелах» Мандевиля, впервые опубликованную в 1714 году. Она показывает, как «индивидуальная жадность» пчел, соревнующихся в сборе цветочного нектара, заставляет мед течь по улью сверху вниз и способствует общему благосостоянию. Адам Смит в труде «Богатство народов» (1776) сделал это первой заповедью капитализма. Он ввел понятие «невидимой руки» и предположил, что индивидуальные пороки послужат основой для общественных добродетелей. Давид Рикардо изобразил эти пороки в виде цифр и графиков, а апостолы классической экономики и троица Хайек – фон Мизес – Фридман сделали их единственным столпом своего катехизиса.

Естественно, пчелы – эти несчастные насекомые, которые делают все возможное, чтобы производить для нас мед и бесплатно опылять наши сады, – получили самую наихудшую благодарность за свой труд. Эксплуатируемые до издыхания, они теперь истребляются пестицидами и паразитами, принесенными глобализацией.

Вы ведь поняли? Пчелы – это мы.

Мантра управленческой Империи, которую неустанно повторяют и ритуальное проговаривание которой должно приносить все больше и больше благ. Развивающиеся страны, развитые экономики, развитие личности. Любое развитие ведет в рай так же верно, как неразвитость ведет в ад. Синоним: рост (экономический).

Название, данное второму принципу римского искусства управлять («Хлеба и зрелищ», лат. panem et circenses). От сериалов Netflix до видеоигр, от кино до телевидения, от рок-концертов до боксерских боев, от Олимпийских игр до футбольных чемпионатов, от онлайн-казино до лотерей – шоу-бизнес предлагает тысячу и одну возможность развлечься всевозможными зрелищами. С хлебом все сложнее. Миллиарды людей легче насытить грубыми звуками и глупыми картинками, чем добрым хлебом.

Разжигание ненависти находится в самом начале списка пороков, которые имперская «уголовноправнократия» намеревается искоренить. В этом списке разжигание ненависти соседствует с расизмом, антисемитизмом, гомофобией и другими преступлениями против общества. Любое подозрение в подстрекательстве к расовой, сексистской или гендерной ненависти заслуживает образцового наказания еще до суда. Презумпция невиновности отменена!

Напротив, океаны ненависти, извергаемые придворными СМИ в адрес указанных ими злодеев – русских (русофобия), китайцев (синофобия), мусульман (исламофобия), сербов и прочих кубинцев-кастристов, – не приводят ни к каким юридическим последствиям. Скорее, они считаются любовными серенадами во славу демократии и прав человека.

Разнообразие – один из любимых лейтмотивов Империи Добра, которая обожает восхвалять плюралистическое и мультикультурное общество. Расовое разнообразие, которое олицетворяет собой собирательный образ мигранта, нельзя отвергать, критиковать или даже обсуждать, не навлекая на себя позорное обвинение в ксенофобии. Так же, как и культурное или социальное разнообразие.

Когда речь идет о биологическом разнообразии (биоразнообразии), эта любовь к разнообразию не столь однозначна. Чрезмерный вылов рыбы, исчезновение популяций насекомых, распространение промышленных монокультур и пестицидов – осознание этих проблем говорит в пользу внимания к биоразнообразию. Но расходам на охрану биоразнообразия решительно сопротивлялся класс управленцев, опасавшихся за свои кошельки. Когда-нибудь эта идея возьмет верх. Но будет слишком поздно.

Синоним экстатического разрыва с реальностью для англосаксонских технократов. Когда разрыв шаблона приводит к смене парадигмы, достигается полное блаженство. Так бывает, например, когда удачная инновация обещает принести много денег. Тогда говорят, что она – прорывная, разрушающая шаблон, и прикормленные СМИ встречают ее громом аплодисментов. Поле применения разрыва шаблона можно бесконечно расширять. Любая экономическая деятельность может быть прорывной, если она служит развитию управленческой Империи. Поэтому социальные (способствующие социальному развитию), политические (способствующие укреплению демократии) или философские (способствующие развитию сознания в целом или определенной идеи) разрывы шаблона крайне редки. Наилучшие прорывы – те, которые делают прошлое ненавистным, будущее – желанным, а настоящее – ничтожным до такой степени, что мы не можем судить, а желательны ли они.

«Сон разума порождает чудовищ». В испанском оригинале: El sueño de la razón produze monstruos. Каждый должен поразмышлять над этим афоризмом, который Гойя поместил на одном из своих самых известных офортов.

Вчера рай был далеким, недостижимым, затерянным в непостижимых просторах небес. Сегодня, с хорошими юристами, он всегда под рукой, обычно на тропическом острове.

Какой смысл в старом добром «списке достижений», если мы можем заменить его местом в рейтинге? В прогрессистской Империи, очевидно, гораздо престижнее возглавлять рейтинг, чем какую-либо классификацию. И в худшем случае, когда наш рейтинг неблагоприятен, мы обязательно найдем какой-нибудь другой чарт или хит-парад, который нам подойдет.

Как мы уже видели, понятие расы долгое время использовалось наукой для разделения людей на различные группы, расставляя их в иерархическом порядке в соответствии с цветом кожи, ростом, объемом черепа. Затем, во второй половине XX века, в научных и университетских кругах осознали абсурдность этого и изменили свое мнение, развенчав теорию расизма и понятие расы. Но начиная с 2000-х годов понятие расы снова ворвалась в университетские кампусы, когда деколонизаторские антирасисты осудили «системный» расизм белых, по самой своей сути погруженных в расистскую культуру. Белые якобы автоматически «расиализировали» (подвергали дискриминации по расовому признаку) небелые меньшинства. Таким образом, отныне человечество снова оказалось разделенным на два непримиримых лагеря: расистов и «расиализированных», доминирующих и доминируемых, белых злодеев и небелых добрых людей. Будущее выглядит таким же многообещающим, как и прошлое.

Жертва системного расизма, который белая раса навязывает цветным меньшинствам.

В прежнем мире совершали покаяние, чтобы получить прощение за свои преступления, в новом – достаточно раскаяния. После долгого вычищения из обихода раскаяние снова вошло в моду. Империя Добра вообще любит выпячивать свои приступы угрызений совести.

В принципе раскаяние означает «искреннюю готовность ответственно принять на себя последствия действий, которые считались морально предосудительными, совершенных в прошлом, и взять на себя обязательство не повторять их». Само это понятие и его толкование звучат хорошо для ушей, но наше двуличие тем не менее никуда не делось. Как и обещание, раскаяние обязывает к чему-либо только того, кто в него верит.

Благодаря волшебству софтланга эти два понятия – документальное / художественное – теперь являются синонимичными и взаимозаменяемыми. Реальность – это вымысел, а вымысел – это реальность. В технократической Империи только художественная литература позволяет себе описывать мир таким, какой он есть. В то же время реальность, представленная средствами массовой информации, теперь показывает только вымышленный, искусственный, параллельный мир.

Как отличить хорошую революцию от плохой? Все очень просто: английская и американская революции – хорошие (хотя английская революция началась с убийства короля), потому что они принесли свободу и демократию. Французская революция вызывает гораздо больше споров не столько из-за того, что она обезглавила Людовика XVI, сколько из-за того, что придавала слишком большое значение концепции равенства между людьми.

Что касается русской революции, то она осталась такой же ненавистной, какой была изначально. Ее призрак – эгалитарный, перераспределительный, народный и антиолигархический – все еще свеж в нашей памяти, хотя нас отделяет от русской революции уже более века. Китайская революция 1949 года и кубинская революция 1959 года, которые являются наследниками революции в России, осуждаются так же, как и русская революция. Иранскую революцию 1979 года тоже не жалуют, но по другим причинам.

Напротив, цветные революции, проводимые с благословения Запада, приветствуются овациями, когда им удается свергнуть «тирана», враждебного либерало-прогрессизму. Что касается экономических революций, то они по самой своей природе положительны, поскольку предвещают прибыльные «разрывы шаблона» и «смену парадигмы». Революция 1.0 (основанная на угле и паровом двигателе), революция 2.0 (основанная на электричестве и нефти), революция 3.0 (революция новых коммуникационных технологий) приветствовались как величайшие завоевания человечества. Поэтому мы с нетерпением ждем первых результатов революции 4.0 (революции искусственного интеллекта и роботов), анонсированной Клаусом Швабом и Всемирным экономическим форумом в Давосе.

Оценка на софтланге называется рейтингом. Как и по ранжиру (ranking), по рейтингу (rating) можно расставить все, что поддается количественному определению, и даже то, что ему не поддается: инвестиционные фонды, прибыльность акций, университеты, коррупцию, прозрачность, государственную администрацию, топ-менеджеров, генеральных директоров, женщин, возглавляющих крупнейшие кампании из французского фондового индекса CAC-40, богатейших людей планеты, загрязнение окружающей среды, государственный долг и т. д. Применительно к государственному долгу даже существуют влиятельные специализированные рейтинговые агентства, оценивающие качество долга и выявляющие «плохих учеников», которые затем обречены терпеть издевательства своих «одноклассников» и платить непомерные проценты кредиторам.

Вся это долговая полиция, как и аудиторские компании, – англосаксы. В «большую тройку» рейтинговых агентств входят Standard & Poor's, Moody's и Fitch, на них приходится 94 % мирового оборота этого сектора (5 миллиардов долларов в 2010 году). Они являются важнейшим элементом западного капитализма, который зиждется на наблюдении за подчинением Западу и который не может мириться с тем, что его должник, где бы он ни находился в мире, выходил из-под его контроля.

Операция, которая заключается в повышении рентабельности какой-либо отрасли путем переноса производства в страну с «конкурентоспособными» затратами на оплату труда, упаковывая это в красивую обертку из всевозможных таблиц в Excel. В реальной жизни это означает закрытие заводов и увольнение персонала, чтобы увеличить бонусы руководства и дивиденды акционеров, пользуясь нищенскими зарплатами, принятыми в новой стране пребывания производства.

Наряду с подотчетностью, аудитом и соблюдением нормативных требований отчетности репортинг является частью повседневной жизни современного homo managerus. Неспособность овладеть терминологией и практикой репортинга – грубый профессиональный недостаток. Это изъян, который исключит вас из программы предпринимательской чести (cursus honorum) так же неизбежно, как и моббинг. Репортинг, или искусство докладывать в электронной таблице Excel обо всем, что вы делаете (и желательно о том, что делают другие), – это «инструмент, который позволяет периодически сообщать о показателях эффективности. Он представляет собой систему проверенных и проверяемых данных» в любое время вашим начальством, – заверяет сайт www.cadremploi.fr. Короче говоря, это техника самоконтроля и самодоносительства, о которой даже китайцы не осмелились бы мечтать.

Демократ, пахнущий нафталином в глазах либерало-прогрессистов.

Внедрение робототехники – одно из любимых занятий экономистов, предпринимателей и технологов, мечтающих о мире, в котором роботы заменили бы человеческий труд. Меньше профсоюзов, меньше расходов на заработную плату, меньше социальных выплат, меньше налогов (роботы не облагаются налогом) и, следовательно, меньше государства. Минус еще другие затраты на то-то и то-то. Такой длинный список минусов – большой плюс для акционеров и менеджеров.

Божество-покровитель в религии капитализма. В либерально-прогрессистской Империи мы работаем не для собственного счастья, а «для роста». Экономического роста можно достичь, практикуя десять добродетелей: ловкость, строгость, конкурентоспособность, коннективность, разнообразие, образцовость, гибкость, подвижность, продуктивность и ответственность. Когда рост провозглашается «зеленым» или «устойчивым», – достигается полная нирвана. Синоним: развитие (экономическое).

Империя Добра испытывает священный ужас перед «законодательными барьерами», «бюрократией» и «регулированием», которые «наказывают» бизнес. Чтобы избежать этих мерзостей, нет ничего лучше саморегулирования. Действительно, что может быть эффективнее, чем поручить лисе «саморегулировать» жизнь курятника?

В администрации Эйзенхауэра имели обыкновение говорить о доминиканском диктаторе Трухильо – вплоть до его убийства в 1961 году, когда тот стал слишком обременительным для США: «Он сукин сын, но он наш сукин сын!». Такая же участь постигла в 1963 году президента Южного Вьетнама Нго Динь Зьема, а затем, в 2003 году, президента Ирака Саддама Хусейна, который боролся с Ираном аятоллы Хомейни в интересах Соединенных Штатов – ценой миллионов смертей своих солдат в 1980-е годы.

В течение десятилетий Саудовская Аравия могла без ущерба для своей репутации применять законы шариата с максимальной строгостью, побивать прелюбодействующих женщин плетьми, обезглавливать гомосексуалистов, брать в заложники иностранных премьер-министров (как это случилось с ливанцем Харири в 2018 году), поливать напалмом население соседнего Йемена, расчленять политического оппозиционера в одном из своих консульств (Джамаль Хашогги в Турции, в 2019 году). Сегодня западные СМИ в восторге от каждого небольшого прогресса Саудовской Аравии: водительские права для женщин, Неом – первый полностью «зеленый» город будущего, восстановление дипломатических отношений Саудовской Аравии с Израилем.

При этом соседняя Сирия, которая более продвинулась в вопросах социального статуса женщин и которая уважительней относится к своим религиозным меньшинствам, в течение десяти лет подвергалась непрекращающимся бомбардировкам во имя демократии и прав человека. Очевидно, что не все сукины сыны и не все диктатуры похожи друг на друга. Особенно если у них есть деньги, много денег…

Сбалансированный бюджет – это альфа и омега, ultima ratio работы политиков в Империи Добра. Завоевание счастья, к которому призывали американская Декларация независимости или Французская революция, требует сбалансированного бюджета и жесткой экономии. Чикагская школа экономики учит, что пропустить этот этап на пути к благоденствию невозможно. Но наступили экономический кризис 2008 года и ковидная пандемия 2020 года, вынудившие правительства и центральные банки раздавать миллиарды направо и налево, чтобы сдержать социальные волнения, вызванные экономическим спадом и аппетитом инвесторов к «вертолетным деньгам», которые разбрасывали центробанки.

Удастся ли санитарному кризису сломать замок бюджетного баланса? Говорят, что да, но это нам еще только предстоит увидеть.

Состоятельные «хайнеты» (High Net Worth Individuals), как их называют на жаргоне управляющих капиталом, – это любимые чада управленческой Империи, которые в цифровом королевстве зарабатывают свои несметные богатства во все более молодом возрасте. И в любом случае, если вы «весите» не менее миллиона долларов, можете рассчитывать на некоторые почтительные знаки внимания.

Во Франции этот республиканский тотем почитается всеми политическими партиями. Настолько, что секуляризм, который в принципе закрепляет обязательство государства не вмешиваться в убеждения отдельного гражданина и обеспечивать равенство всех перед законом независимо от религиозной принадлежности, постепенно превратился в светскость, направленную на то, чтобы отодвинуть религию на второй план в пользу атеизма.

С сопутствующим тому лицемерием.

Самопровозглашенные защитники светскости не нашли ничего плохого в том, что Израиль провозгласил себя «государством еврейской нации». Но все считают прискорбным, когда Иран называет себя «Исламской Республикой», а талибы создают Исламский эмират Афганистан. И можно себе представить потоки возмущения, которые вырвались бы из их уст, если бы какая-либо европейская страна претендовала на звание «христианской республики»!

Картофель фри или сосиска мергез? Электромобиль или машина на дизельном топливе? Смартфон X или Y? Кока-кола или пепси-кола? Кабельный канал Netflix или Canal+? Покупка сразу или по лизингу? Оплата через приложение или кредитной картой? Таковы экзистенциальные выборы, которые в либеральной Империи определяют свободного человека. Кто-то не согласен с такой точкой зрения? Ему же хуже. «Нет свободе врагам свободы!»

В условиях подлинной демократии люди рождаются, живут и умирают свободными и равными. В нашей либеральной технократической Империи все обстоит немного сложнее. Есть области, которые более «свободны», чем другие: например, свободный рынок, свободное передвижение рабочей силы и капиталов, свободная торговля, свободное предпринимательство. Точно так же, как есть люди, которые более равны, чем другие, перед налоговой декларацией и зарплатной ведомостью. Свобода и равенство слишком ценны, чтобы разбрасываться таким сокровищем, предоставляя его безответственным людям, которые могли бы воспользоваться этой самой свободой и равенством.

Жертва системного сексизма, который бинарный белый мужчина навязывает неофеминисткам и гендерквирам.

Этот памятник эгоизму, автопортрет, распространяемый в социальных сетях, теперь олицетворяет вершину человеческого общения и культуры. Самооценка, навязанная тысячам «френдов», заменила письмо, почту, беседу, обсуждение, литературу, чтение, слова, философский обмен мнением. Одного лайка теперь достаточно, чтобы выразить напряженность эмоций и глубину мыслей. Без всякого сомнения, селфи – это большой шаг вперед для человечества.

Сила духа

Популяризированное французским психиатром Борисом Цирюльником понятие, которое он применял к выжившим узникам концентрационных лагерей и к детям, перенесшим травму, заняло видное место в словаре софтланга. Сила духа предполагает, что живое существо может выдержать любой удар и самостоятельно преодолеть его последствия. Это идеальное решение всех проблем для либерального технократа, поскольку оно позволяет ему снять с себя ответственность за происходящее. Отсюда и головокружительный успех этого понятия. Сфера, к которой оно применяется, стала поистине безграничной: сила духа может быть психической, физической, экологической, военной, художественной, организационной и даже общественной, – так нас учит литература Добра.

В иреническом мире либерального прогрессизма нет глухих или слепых, есть только слабослышащие и слабовидящие. И тем хуже для них, если они имеют дурной вкус ничего не видеть и ничего не слышать.

Циники ошибаются, полагая, что технократическая Империя бессердечна. Напротив, технократы и либерально-прогрессистские управленцы могут быть переполнены состраданием, когда того требует дело. Даже работа в поте лица ради получения барышей не мешает им уронить слезу, если это необходимо. И, слава богу, в нашем мире, зараженном вирусом виктимизации, нет недостатка в подходящих случаях.

Прежде всего все эти несчастные, которых мучают враждебные нам режимы: российские, китайские, иранские, сирийские, кубинские, венесуэльские оппозиционеры. А также все эти бесчисленные жертвы сексизма, расизма, гомофобии и трансфобии, постоянно соревнующиеся в выбивании слез.

Для них постоянно организуются всевозможные шествия: «белые марши», марши гордости, радужные марши, а также петиции и кампании, которые запускают НПО.

Что касается остальных – тех, кого наши военные бомбят, насилуют и убивают во имя наших «ценностей», – они могут выплакать все глаза, но это никого не волнует.

В небольшом воодушевляющем эссе журналистка и профессор Анн-Сесиль Робер хорошо описала механизмы этой «стратегии эмоции». Она укрепляет контроль над обществом, обращая эмоции людей против них самих и мобилизуя сострадательный нарциссизм социальных сетей и НПО, которым совершенно необходимы эмоции, чтобы стимулировать своих доноров.

Это, по выражению одного комментатора, «солипсистское сочувствие» приводит к тому, что политический дискурс сводится к нравоучительным проповедям и способствует повсеместному распространению в СМИ всевозможных колонок с хроникой происшествий. И к организации маршей и прочих шествий для выражения сострадания жертвам расизма, антисемитизма, сексизма, сексуальных преследований, терроризма и дискриминации любого рода.

Пока мы просто оплакиваем последствия этих зол, не устраняя их причин, господству либерального прогрессизма ничего не угрожает[38].

Наряду с soft, easy, light и hard («мягкий», «ненапряжный», «легкий», «жесткий») прилагательное smart («умный», «элегантный», «живой») является одним из фаворитов имперского софт-ланга. Быть «умным» является абсолютной необходимостью. Поэтому логично, что незаменимые устройства, которыми стали для нас мобильные телефоны, тоже должны быть умными. Сверг ли смартфон с пьедестала лошадь как самое благородное завоевание человека? «Это – свершившийся факт» – как говорят технократы. Выбрав iPhone (буквально: «Я-телефон»), вы не пойдете вразрез с этой тенденцией.

Другое название обязательного разнообразия, которое Империя Добра изо всех сил старается поощрять. За исключением одного случая: «избранной смешанности». Избранная смешанность на самом деле является одним из многих эвфемизмов, призванных высказать противоположное тому, что они, на первый взгляд, означают. В данном случае речь идет не о выборе категорий населения для сосуществования, а о полном запрете смешивания разных категорий. Цель избранной смешанности состоит в том, чтобы преградить дорогу цисгендерным мужчинам, пусть даже они составляют 40 или 45 % человечества.

СМИ – машины не только для штамповки доминирующего нарратива, но и для воспроизводства самих властителей умов, которые стоят за этими станками. С тех пор, как средства массовой информации сосредоточились в руках горстки сверхбогатых олигархов, а взаимопроникновение между экономической и политической элитами стало тотальным, «четвертая власть» отказалась от любых попыток играть роль сдержек и противовесов между экономической и политической властью и превратилась в сервильного вассала экономической власти.

В Соединенных Штатах шесть гигантских групп контролируют 90 % средств массовой информации разных типов. Во Франции горстка олигархов контролирует вообще все общенациональные СМИ. В Швейцарии трем крупным группам принадлежит 80 % средств массовой информации. Такая же ситуация в Германии, Италии и Великобритании.

Еще большую тревогу вызывает тот факт, что вся международная информация, доступная на Западе, поступает из трех источников, пропагандирующих одно и то же узкое мировоззрение: из англосаксонских информационных агентств Reuters и Associated Press и из французского информагентства AFP. В сочетании с их младшими братьями, работающими на других языках (агентство EFE – на испанском, DPA – на немецком, ANSA – на итальянском), они образуют картель, который засыпает потоком своих депеш все печатные и аудиовизуальные СМИ во всем мире.

Все СМИ, как правило, по кругу повторяют одно и то же, приглашают одних и тех же экспертов и селебритиз и выражают одну и ту же идеологическую предвзятость – либерально-прогрессистскую. Ориентация СМИ на действующие власти и вытекающий из этого панургизм, слепое подчинение властям, не ускользнули от скептически настроенной публики, которая использует для описания таких СМИ слово «мейнстримовские». Это наименование, отсылающее к англосаксонскому понятию corporate media и немецкому Konzernjournalismus, подчеркивает, что подавляющее большинство газет, журналов, радио- и телеканалов, социальных сетей отныне просто-напросто распространяют идеологию и продвигают интересы тех, кто владеет этими СМИ. Здесь также прослеживается намек на «прикомандированных журналистов» (embedded journalists), которые во время первого вторжения США в Ирак в 1991 году освещали войну прямо с танков американской армии – вопреки принципу плюрализма и противопоставления различных точек зрения в журналистике[39].

Сейчас, как никогда, открывая газету или включая телевизор, уместно вспомнить формулу Иззи Стоуна, независимого американского журналиста еврейского происхождения, который участвовал во всех социальных битвах – против маккартизма, корейской войны, войны во Вьетнаме и расовой дискриминации: «Все, что вам нужно знать о правительстве, выражается двумя словами: правительство лжет!»

Когда политик технократической Империи больше не знает, как убедить избирателей в своей гениальности (не важно, пытается ли он продать им реформу, которой они не хотят, или, наоборот, желает заболтать требование народа, которое его не устраивает), он организует собрание, съезд, слет и т. п., которых бывает бесчисленное множество: по климату, окружающей среде, социальным вопросам, здоровью, этике, пенсиям, планировке территории… Пальма первенства в оксюмороне, несомненно, принадлежала бы мероприятию под названием «ЗаСЕДание по проблемам движения».

По словам Руссо, который относился к ней с большим подозрением, собственность лежит в основе коррупции общества. Помните его замечательную фразу: «Первый человек, который, огородив участок земли, сказал: “Это мое” и нашел людей, достаточно наивных, чтобы поверить ему, был истинным основателем гражданского общества». От скольких преступлений, войн, убийств, страданий и ужасов спас бы род человеческий тот, кто, вырывая колья или засыпая ров, кричал бы своим собратьям: «Остерегитесь слушать этого обманщика; вы погибли, если забудете, что плоды земли – для всех, а сама она – ничья!»[40]

С тех пор собственность достигла значительного прогресса. Капитализм сделал ее своей опорой. Собственность даже вырвалась из реального мира и распространилась на нематериальную (электронные деньги, акции на фондовом рынке) и интеллектуальную (патенты и товарные знаки) сферы. Кстати, у интеллектуальной собственности есть своя международная организация – расположенная в Женеве Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС). Она внимательно следит за тем, чтобы эта форма собственности оставалась в надежных руках, то есть в руках крупных транснациональных корпораций, которые предприняли меры предосторожности, чтобы защитить свою интеллектуальную собственность патентами, гарантирующими им узуфрукт (право пользования с присвоением доходов) на протяжении десятилетий.

Выражение, очень популярное среди брюссельских технократов. Именно благодаря им совершенство распространяется по всей Европе. Регионы, города, университеты, компании горячо соревнуются в создании Центров передового опыта в той или иной сфере, на которые выделяются потоки общественных грантов. Они бывают любого размера, любого цвета, на любой вкус, вплоть до самых удивительных. Например, «европейская программа передового опыта для кластеров с программой ClusterXchange, связывающей экосистемы и города». Кто же настолько глуп, чтобы отказаться от столь заманчивого проекта?

Это слово, очень популярное в либерально-прогрессистских войсках, обозначает совместимость вооружений, командования, средств связи и разведки между армиями стран – членов Атлантического альянса. Это военный аналог инклюзивности и гибкости, этакая доктрина свободной торговли, применительно к военной сфере. На самом деле оперативная совместимость служит вассализации Европы и тому, чтобы ее военная промышленность подчинилась военной промышленности Соединенных Штатов (под предлогом эффективности, противодействия российской угрозе и с использованием подневольных восточноевропейских государств для оказания давления на другие европейские страны). Когда французские подводные лодки оказались недостаточно «совместимы», австралийцы просто разорвали контракт с Францией и купили британские и американские субмарины.

Современное искусство выражает квинтэссенцию либерально-прогрессистского художественного гения. Его нетленные и дорогие работы выставляются в галереях, культурных центрах, музеях, а также красуются на обложках приложений добротной многоцветной печати к солидным СМИ.

Современное искусство – живой пример превращения искусства в предмет потребления состоятельных элит. В своем знаменитом эссе «Кризис культуры, его социальное и политическое значение» Ханна Арендт прекрасно проанализировала причины этой булимии от искусства.

Поскольку современное искусство в первую очередь связано с деньгами и социальным статусом, его произведения не имеют отношения к реальному, к поиску прекрасного, к переживаемым эмоциям. Они представляют собой образ технократической материальной тирании: абстрактные, «разрывающие шаблоны», оторванные от социальной реальности и эстетических поисков, культивирующие псевдобунтарство, демонстрирующие трупы дохлых лошадей, препарированные сублимационной сушкой человеческие тела, зияющие половые органы и телеса чудовищных женщин, – к величайшему удовольствию коллекционеров-миллиардеров. Иначе говоря, ДЕформация заменяет собой форму.

Таким образом, цель состоит не в том, чтобы исследовать новые способы самовыражения, создавать авангардные работы, которые имеют некий смысл, а в том, чтобы превзойти рейтинги в торговых залах. С 2010 года оборот на рынке современного искусства преодолел отметку в 2 миллиарда долларов в год. Во всем мире это пошло на пользу лишь сотне художников. Остальные продолжают тянуть дьявола за хвост в надежде поймать звезду с неба. Художники / скульпторы Баския, Кунс (мировой рекордсмен с его скульптурой, проданной за 91 миллион долларов в 2019 году), Херст и Вул вместе составляют четверть мирового оборота рынка.

Иногда на звездном небе салонов современного искусства ненадолго появляется новая комета (например, комета китайского диссидента Ай Вэйвэя), прежде чем снова кануть в Лету, когда мода проходит. Риск заключается в том, что мы зависим от прихоти инвесторов, а не от вкуса настоящих любителей искусства.

По мнению американского философа-феминистки Кэрол Гиллиган, автора книги «Такая большая разница» (Carol Gilligan. Une si grande différence. Flammarion, 1986), политика care направлена на определение «условий заботы о представителях наиболее уязвимых слоев общества на основе гендерных, расовых и классовых критериев». Помощь предназначена для всех социальных категорий, предположительно находящихся в неблагоприятном положении по сравнению с остальными: женщинам, чернокожим, мигрантам и прочим «притесняемым» слоям населения[41]. Концепция care отвергает старую универсальную гуманистическую мораль всеобщей солидарности, чтобы сконцентрироваться на лицах, «инаковость» которых подвергает их особым страданиям из-за их пола, расы или социальной принадлежности. Что прекрасно устраивает ультралибералов, которые видят в этом отличную возможность ликвидировать последнее, что осталось от «государства всеобщего благосостояния», ассоциативного волонтерства и старомодной коллективной солидарности.

С момента принятия Декларации независимости в 1776 году Соединенные Штаты считали себя образцом демократии и охотно позиционировали себя как героя – защитника свободы, ведущего за собой весь мир. Во имя этого высокого самомнения США развязали 112 войн за 245 лет, то есть по одной каждые два года или около того. Сначала против своих соседей, латиноамериканцев и индейцев, имевших несчастье жить на близлежащих лакомых землях, а затем против все более и более отдаленных стран.

После интервенций в Европу в 1917 и 1943–1945 годах Соединенные Штаты заменили собой Великобританию в качестве «лидера» свободного мира и всего того, что, по выражению Александра Зиновьева, называется «оксидентализм». Япония, Южная Корея и Тайвань охраняют восточный фланг этого мира, а Европейский союз, Великобритания и Израиль – западный. Сердце американской империи и два ее форпоста образуют то, что представители африканской интеллигенции называют Триадой, противопоставленной Китаю и России.

Если XX век был веком Америки, в котором от начала и до конца доминировал американский гегемонизм, то XXI век видится более неопределенным. С одной стороны, ультракапитализм, неолиберализм, цифровая технократия Кремниевой долины, военные расходы и погоня за новыми технологиями дают о себе знать, как никогда раньше. С другой стороны, американский локомотив все чаще дает сбои, а его экипаж, похоже, не знает, что делать перед лицом подъема Китая и России. Барак Обама положил начало великому сдвигу интересов США в сторону Азии, а ему на смену пришел Дональд Трамп, вступивший в открытую экономическую войну с Пекином.

Но летом 2021 года афганская катастрофа нанесла удар по стремлению США к гегемонии. Неоконсервативный истеблишмент, диктующий повестку дня в Вашингтоне, продолжает верить, что Соединенные Штаты способны сдержать Россию и Китай и одновременно завершить превращение Европы в своего вассала. Грандиозная «коалиция демократий против авторитарных держав», которую пытается сформировать президент Байден, должна закрепить эти амбиции на десятилетия вперед. Но результаты этого курса неоднозначны[42].

Этот маневр не был бы чрезмерно самонадеянным, если бы американская демократия и сама не оказалась в кризисе. Избирательная система США в значительной степени дискредитирована. Уже в третий раз после 2000 года президенты избираются меньшинством голосов; результаты выборов оспариваются как никогда; под влиянием мощных лоббистов и оружейной промышленности усиливается братоубийственная двухпартийная борьба и растущая политическая коррупция. Неубедительная война с пандемией коронавируса, рост неравенства, торможение социального лифта, который был основой американской мечты, и, наконец, балласт из олигархических элит, неспособных к самообновлению (династия Бушей, отец и сын; чета Клинтон, которые пытались передать друг другу эстафетную палочку, прежде чем вручить ее в январе 2020 года бывшему вице-президенту, ставшему президентом в возрасте 78 лет), – все это подрывает доверие к системе и создает общую напряженность в Западном блоке, который вступает в новую эру – постдемократическую, авторитарную, сектантскую, зацикленную на вопросах безопасности.

Попытавшись завоевать весь мир, либерально-прогрессистский блок переходит в оборону и постепенно трансформируется в олигархическую Империю, которая становится все менее либеральной и все менее образцовой в глазах остального мира.

Тирания Добра против Оси Зла: война объявлена.

Делайте ваши ставки!

Понятие, вброшенное коалицией западных стран, чтобы создать впечатление, что она действует во имя общих интересов человечества. Международное сообщество – это то, что нам остается, когда другие формы международного сотрудничества исчезают, а многополярный мир заменяется однополярным. Поэтому ритуальные взывания к международному сообществу лишь служат красивой оберткой для самого грубого однополярного подхода к международным отношениям. Та же ситуация сложилась и на социальном уровне. Когда семейные, социальные, религиозные, национальные и культурные связи, формировавшие общество, разрушаются под натиском обостренного культа Эго и массового потребления, солидарность исчезает, а нормой становится коммунитаризм. Каждое микросообщество противопоставляется всем остальным, и пусть победит сильнейший!

Эвфемизм, используемый для обозначения жертв среди гражданского населения и массовых разрушений инфраструктуры, вызванных бесконечными войнами управленческой Империи. Либерально-прогрессистское оружие не убивает, оно в худшем случае наносит непреднамеренный побочный ущерб. То же самое относится и к высокоточным «хирургическим ударам». При этом противник не наносит ответного удара, а цинично приумножает военные преступления, преступления против человечности и даже геноциды.

Венгерский миллиардер, обосновавшийся в Соединенных Штатах, сколотил состояние в 1992 году, успешно спекулируя против фунта стерлингов, тем самым лишив миллионы британцев их накоплений. Как и Билл Гейтс, он выдает себя за щедрого филантропа благодаря своим фондам «Открытое общество», которые щедро финансируют неправительственные организации и журналистов, активно продвигающих неолиберализм и права человека в Восточной Европе, Азии и Латинской Америке. Говорят, что Сорос поддерживал большинство попыток оранжевых революций, которые имели место, в частности, в Сербии, Грузии, Украине, Венесуэле, Беларуси, – и ставят его в один ряд с правительственными учреждениями США, такими как Национальный фонд поддержки демократии (National Endowment for Democracy – NED).

Сорос, близкий к Хиллари Клинтон, сторонник миграции, – является одним из главных финансистов неправительственной организации Human Rights Watch, которой он с 2010 года выделил 100 миллионов долларов. Сорос считается главным сторонником использования прав человека как оружия (weaponization) на службе имперской атлантистской повестки дня.

Сосьетализм (от фр. sociétal – общественный) – доктрина, возникшая в результате разложения социализма. Она для общества то же, что неолиберализм для экономики. Прогресс или регресс? Вопрос не риторический, учитывая, что сосьетализм не стремится к эмансипации общества в целом, а фокусируется на расовых и сексуальных меньшинствах, которые якобы подвергаются дискриминации со стороны большинства.

Небольшое напоминание: сосьетализм и неолиберализм – это две доктринальные матрицы, которые породили официальную идеологию Империи Добра, либеральный прогрессизм.

А? Вы это о чем?

Мера здравоохранения, заключающаяся в том, чтобы держать людей подальше друг от друга. Намеренный промах? Очень быстро блюстители нового порядка в области здравоохранения приняли этот странный термин, хотя изначально речь шла просто о пропаганде физического дистанцирования. Может ли этот лексический разрыв шаблона выдать невысказанные политические намерения?

Единственная сфера обеспечения безопасности человека, которая не расширяется. См. статью БЕЗОПАСНОСТЬ.

«Приглашаем на работу специалиста(-тку) по логистике (грузчика / грузчицу)…». Подобные объявления мы можем прочитать в рубрике «Вакансии» газет Империи Добра. Зачем лишать себя удовольствия доводить благообразный эвфемизм до абсурда? То же самое было сделано для техников, работающих на поверхности пространств (мусорщики и дворники).

Либеральный вариант концепции «если вы сравниваете, то вы уже неправы». Подавление демонстрантов полицией в России нельзя сравнивать с кровавыми репрессиями против чернокожих со стороны полиции в США. Нельзя сравнивать репрессии против белорусских демонстрантов, арестованных полицией Лукашенко, с репрессиями против «желтых жилетов», избитых и изувеченных французской полицией Макрона. Так же, как нельзя сравнивать отделение Крыма, хотя оно было осуществлено без кровопролития и санкционировано референдумом, с отделением Косово после незаконных бомбардировок Сербии силами НАТО. Давайте не будем все валить в одну кучу!

Инновационная и разрывающая шаблоны управленческая Империя должна быть находчивой, гибкой, конкурентоспособной и хорошо адаптирующейся ко всему и вся. Даже сексуальная идентичность должна быть подвижной и флюидной. Есть только две области, где требуется стабильность: валюта и глубинная структура власти. В обоих этих случаях стабильность должна быть тотальной, всеобъемлющей, абсолютной.

Все должно меняться, кроме денег и положения господствующих элит.

Стартап, иначе говоря – инновационная молодая поросль, является символом новой экономики. Стартап – обещание новых доходов и прибыльных разрывов шаблонов. Стартапы – это маленькие зерна, из которых прорастут цветы инклюзивного, экологичного и уважающего социальные меньшинства капитализма. Эммануэль Макрон мечтал превратить Францию в страну стартапов. Как подснежники в конце зимы, стартапы предвещают весну, когда поют ручьи, ожидая расцвета будущих революций 5.0, 6.0, 7.0 и так далее.

В классическом английском языке стейкхолдер – это тот, кто присматривает за ставками во время игры на деньги. На софтланге – это слово, очень популярное в сфере финансов, относится к любому человеку, который имеет какой-либо интерес в бизнесе. Таким образом, прежде чем выступать за великую постковидную перезагрузку и революцию 4.0, Давосский форум и сторонники управленческого капитализма призвали создать «капитализм заинтересованных сторон», «инклюзивный» капитализм. Никто не знает, что это значит, поскольку суть капитализма основана на противоположном принципе, а именно – на конкуренции и устранении рынком более слабых игроков.

После Парижских соглашений и конференции ООН по климату (СОР-21) на смену «капитализму заинтересованных сторон» пришел еще один оксюморон: «зеленый и устойчивый капитализм».

Отвратительно, если стена построена Советским Союзом (Берлинская стена) или Дональдом Трампом (стена на границе с Мексикой). Но вполне терпимо, если стена возведена Бараком Обамой (опять же на границе с Мексикой), Израилем (разделительная стена с Палестиной), Польшей (стена против мигрантов, прибывающих через Беларусь).

Ничто не сравнится с добротной историей, это хорошо известно. Тот, кто умеет рассказывать истории, – повелитель времени и денег. Таким образом, с неподдельным энтузиазмом средства массовой информации отказались от своей прямой обязанности информировать и сообщать факты, не искажая их, чтобы предаться удовольствию повествовательной беллетристики, которая накладывает на рассказчика гораздо меньше ответственности, но приносит гораздо больше удовлетворения.

Этот инструмент управления народами стал основным орудием абсолютной власти в технократической Империи. Страх перед вирусом, страх перед терроризмом, страх перед глобальным потеплением, страх от незащищенности, страх за свою работу, пенсию, семью – есть тысяча страхов, которые можно использовать, чтобы успокоить население. После терактов 11 сентября 2001 года и особенно после пандемии коронавируса паника стала любимым способом управления в Империи Добра.

Но страх не следует путать с Большими Страхами, которые могут накладываться друг на друга, но имеют разную сущность.

В 1000 году нашей эры люди боялись конца света. В XX веке опасались ядерного апокалипсиса. В XXI веке нас пугает изменение климата. Эти страхи часто были вызваны чрезвычайными событиями (солнечное затмение, взрывы атомных бомб, беспрецедентное потепление, неожиданное появление вируса).

По мере распространения Больших Страхов их использовали всевозможные проповедники. Освоив этот неожиданный подарок свыше, они начали раздавать направо и налево обещания: победа над антихристом через отпущение грехов, предотвращение катастрофы посредством мирных переговоров вкупе со строительством бомбоубежищ, повсеместная слежка за гражданами, чтобы предотвратить теракты, энергетический поворот и сокращение выбросов углекислого газа, всеобщий триумф здравоохранения благодаря вакцинам и ношению масок.

Ибо Большие Страхи не имеют материального воплощения. Они из мира метафизики и выражают глубокие экзистенциальные тревоги. Они созданы, чтобы длиться вечно. В Больших Страхах 1000 года нашей эры выкристаллизовался ужас христианского мира перед тем, что он будет захвачен исламом, в Больших Страхах атомной эры – осознание возможного уничтожения человеческого рода, потепление планеты и вирус растущей пропасти между человеком и природой.

Человек находится в процессе отделения от Природы после непрерывной серии «прорывных» инноваций (стремительная урбанизация, ГМО, искусственный интеллект, трансгуманизм, искусственное оплодотворение, путешествия на Луну и Марс, генная терапия и вакцины и т. д.). Пропасть, открывающаяся перед Человеком, глубоко беспокоит его[43].

Тем не менее неужели мы должны сидеть сложа руки, насмехаясь над пророчествами всевозможных Кассандр? Нет! Большие Страхи также могут привести к положительной встряске. Тысячный год разбудил христианский мир, который начал крестовые походы и строительство великолепных соборов. Страх перед ядерной бомбой привел к переговорам по ядерному разоружению и договорам ОСВ и СНВ, которые помогли разрядить напряженность в период холодной войны.

Дискуссии о глобальном потеплении могут иметь спасительный эффект для выживания рода человеческого на нашей планете, если они приведут к осознанию губительных последствий уничтожения природы, лесов, океанов, сельскохозяйственных угодий, атмосферы, которое больше не должно продолжаться. Но я согласен, что до осознания этого еще далеко.

Структурные реформы являются основой для экономически правильного дискурса. «Экономократы» – единственные, кто владеет этим непонятным жаргоном. Структурная реформа обычно направлена на восстановление конкурентоспособности экономики. Это прокрустово ложе, предназначенное для насильственного возвращения чрезмерно беспечных экономик в рамки Европейского пакта стабильности и руководящих принципов МВФ и Всемирного банка.

Проще говоря, речь идет о введении жесткой экономии, которая позволит кредиторам вернуть свои ссуды с учетом всех причитающихся процентов.

Среди наиболее востребованных структурных реформ – упрощение слоеного, как торт, административного «Наполеона» = обезжиривание госмашины-мамонта; улучшение подготовки кадров и соотношения затрат и прибылей в системах здравоохранения и пенсионного обеспечения = увеличение страховых взносов и снижение предусмотренных выплат по страховым случаям и по возрасту; пересмотр налогообложения в пользу богатых (под предлогом просачивания состояния богатеев обратно в экономику, см. статью ПРОСАЧИВАНИЕ).

Таким образом, структурная реформа – это постоянная работа. Как только одна реформа проведена, за ней должна начинаться следующая. В противном случае страна, экономика, предприятия рискуют (трагедия! позор!) оказаться «отстающими».

В технократической Империи нет ничего второстепенного: в ней все важно, поскольку нет ничего, что нельзя было бы превратить в звонкую монету. Погода и время, вода и даже воздух, которым мы дышим, не являются исключением из этого правила. Скоро мы расфасуем кислород в баллоны и будем продавать бутилированный воздух в супермаркетах, как обычную воду.

В политике принцип субсидиарности предполагает, что вышестоящая власть выполняет только те задачи, которые не могут быть выполнены властями на более низких уровнях. Это означает, что низы должны влиять на действия государства, а не государство оказывать давление на низы, как это случается слишком часто.

В технократической Империи, очевидно, верно обратное: субсидиарность осуществляется сверху вниз, а центральная власть аккумулирует в своих руках все важные полномочия. Как принято в монархиях, Империя командует армиями, определяет планы на будущее и делегирует то, что ее раздражает, нижестоящим эшелонам власти (утилизация отходов, начальное образование, отправление правосудия, социальная помощь…). Так же и с выборами: чем выше мы поднимаемся по иерархической лестнице власти, тем реже нам встречается демократия. Чем дальше мы спускаемся на места, тем демократии дышится легче: например, населению разрешается голосовать за цвет униформы, но не за правила использования полиции или армии. Народ может выбирать своих муниципальных руководителей, но не европейских комиссаров; он может избирать национального депутата, но не выносить решения по наднациональным директивам или соглашениям, которые перевернут его жизнь с ног на голову. Выборы в Европейскую комиссию и Европейский совет, ратификация международных торговых соглашений, вовлеченность НАТО в военные действия, решения G7 и G20, денежно-кредитная политика центральных банков – все это слишком серьезные вещи, чтобы принятие решения по ним можно было бы доверять гражданам.

При Людовике XIV этим словом по-французски называли придворных-куртизанов, которые толпами бродили по салонам и садам Версаля. Сегодня так величают собрание магистратов, по-прежнему в париках и горностаевых мантиях, которые должны вершить правосудие во имя закона.

И все было бы хорошо, если бы законы принимались гражданами и для граждан. Однако в результате действий лоббистов и подчинения парламентов и госадминистраций крупным корпорациям право становится все менее справедливым и все больше склоняется в пользу сильных мира сего. Так обстоит дело с Европейским судом (судом ЕС), решения которого всегда выносятся в пользу самого радикального неолиберализма. Другой пример – Международный уголовный суд (МУС), который преследует только африканцев или сербов, но никогда не занимается представителями Запада, подозреваемыми в военных преступлениях. Верховенство закона (Rule of Low) – это уже не верховенство закона, а закон верховенства.

Суррогатное материнство (и искусственное оплодотворение)

Суррогатное материнство представляет собой имплантацию чужого эмбриона в матку суррогатной матери. Его следует отличать от деторождения для других (суррогатная мать использует свои собственные яйцеклетки) и от деторождения с медицинской помощью (искусственное оплодотворение).

Эти методы, первоначально предназначенные для оказания помощи бездетным семейным парам, были распространены в рамках концепции «Брак для всех» на представителей LGBTQIA+ сообщества. Они вызывают еще больше споров из-за сомнительной медицинской и коммерческой деятельности, которые сопровождают эти технологии. В интернете полно рекламы и объявлений о суррогатном материнстве. Как терапевтическое, так и репродуктивное клонирование человека в настоящее время запрещено ООН. Но неизвестно, является ли этот запрет на клонирование непоколебимым в нашем мире, где интересы взрослых превыше интересов детей, а жажда наживы и научные достижения возведены в ранг абсолютных ценностей…

Поскольку Западу не удалось отторгнуть Гонконг от Китая, он остановился на Тайване – маленьком острове напротив большого материка. Эта небольшая провинция регулярно попадает в заголовки западных СМИ с тех пор, как Китай конкурирует с американской державой и настаивает на привязке своих провинций к их родине-матери. Между тем Соединенные Штаты и Организация Объединенных Наций согласились на воссоединение Тайваня с Китаем, когда Пекин стал постоянным членом Совета Безопасности ООН в 1971 году.

Но какое значение имеют тексты и международное право, когда интересы великих держав преобладают над всем и вся? Таким образом, Тайвань изображают как доблестного маленького демократического Давида, который выступает против злобного тоталитарного Голиафа. Это красиво, как на лубочной картинке. И не так уж это невинно.

Имя, данное в Соединенных Штатах политическим оппонентам, которых хотят дискредитировать. Отрицатель геноцида, пропагандист КПК (оплачиваемый Коммунистической партией Китая), заговорщик-комплотист – также популярные в либеральных кругах оскорбления для дискредитации противников.

Название происходит от прозвища, придуманного для членов Коммунистической партии Великобритании, поддержавших СССР во время оккупации Венгрии Красной армией в 1956 году.

Поскольку Империя Добра борется только со злодеями и террористами, она не может вести войну как таковую или убивать невинных людей. Этим занимаются лишь врожденно порочные нехорошие государства. Поэтому, когда оборонительным силам Империи, несмотря ни на что, все-таки приходится развертывать своих солдат, она делает это на театрах военных действий. И поэтому, как и в театре, жертвы – мирные жители, попавшие под бомбы, дети, убитые беспилотниками, колонны беженцев, спасающихся бегством от боевых действий, – являются воображаемыми, чисто вымышленными.

Все, что связано с «теле-», по своей сути желательно. Этот префикс подчеркивает идею расстояния, удаленности. Он предназначен для того, чтобы воздух с моря и ароматы бескрайних просторов проникли в самое сердце вашей гостиной. Телефон и телевидение внесли в это большой вклад, прежде чем были пожраны цифровыми сетями, работой на удаленке и телеконференциями. Квантовая телепортация уже стоит на повестке дня. Новый 3D-телевизор вытесняет старый ящик. Не уверен, что мы от этого выиграем.

Всеобъемлющее слово, обозначающее анонимного и невидимого врага, который угрожает технократической Империи с 11 сентября 2001 года. Список террористических организаций, первоначально сосредоточенный на «Аль-Каиде»[44], неуклонно расширяется. Он меняется в зависимости от прихотей и навязчивых идей правительств: хуситы в Йемене, проиранские шиитские движения, вооруженные партизаны в Колумбии, антикитайские уйгурские повстанцы, сирийские джихадисты и джихадисты из Сахеля то появляются, то исчезают из этого списка в соответствии с текущими настроениями и интересами.

В заметке в Википедии, посвященной «войне с террором» (GWOT по американской аббревиатуре), упоминается начиная с 2001 года о не менее чем 21 завершенной антитеррористической военной операции и 22 войнах, которые все еще продолжаются. Несмотря на то что наиболее здравомыслящие эксперты заявляют, что эта война с терроризмом бессмысленна, поскольку терроризм – это образ мышления и действий, а не сущность, которую можно уничтожить, – ничего не меняется. Эта форма войны унесла жизни миллионов людей в Афганистане, Ираке, Сирии и других странах. Десятки заключенных продолжают незаконно содержаться в секретных тюрьмах, таких как Гуантанамо.

Окончание войны с терроризмом вынудило бы Империю прекратить слежку за своими гражданами и сократить военные расходы. Действительно, невыносимая перспектива.

Технологии, особенно когда они новаторские, вызывают немедленное и безоговорочное почитание. Появление любой новой технологии празднуется со всем причитающимся ей уважением, даже если она разрушительна для человека и окружающей среды. Ставить под сомнение как полезность, так и опасность технологии, провозглашенной инновационной, – это проявление безрассудности и кощунства. Только бессознательные люди могут пойти на такой риск. Большинство предпочитает преклоняться перед богиней Технологий, что является залогом быстрого продвижения в социальной иерархии. Почтение будет тем более глубоким, если новую технологию получится назвать экологически чистой и устойчивой.

Империя Добра терпима по своей природе. Терпимость к другим, открытость мигранту, сочувствие жертвам заложены в ее генах, уверяет она. Но остерегайтесь тех, кто осуждает это позерство и оспаривает такой взгляд на Империю. «Ату!» – популистам, националистам, суверенитистам, супрематистам и комплотистам. Нулевая терпимость к критике Израиля, гендерных теорий и социетальных отклонений! Добро пожаловать в королевство обязательной терпимости и дисциплинарной любви.

Трансы* (по-французски желательно писать с астериском) – это небинарные люди. Транс* (мужчина) – это «лицо женского пола, но не идентифицирующее себя как женщина», а транс* (женщина) – это «мальчик, назначенный таковым при рождении, но не идентифицирующий себя как мальчик». Если не наоборот…

Как и «интер-», «мульти-» и «плюри-», «транс-» стал одним из любимых префиксов софтланга, – до такой степени, что он из префикса превратился в имя существительное. Поэтому его следует спрягать с серьезной миной и величайшей деликатностью. Зная, что решающее значение имеет внутренний мир, а не физическое тело, и что «каждый пятый “транс*” не идентифицирует себя четко ни как женщина, ни как мужчина», приписывать кому-либо пол или гендер стало очень опасно[45]. Транс- или квир-движение зашло так далеко, что некоторые страны, например Швеция, возвращаются назад и теперь больше беспокоятся о «детрансах» – людях, перенесших операции по смене пола в юном возрасте и сожалеющих об этом, став взрослыми.

Использование науки и техники для улучшения физических и умственных способностей людей стало обычным явлением в технократической Империи. Сформулированная биологом Джулианом Хаксли, эта концепция была подхвачена в 1980-х годах исследователями из Университета Калифорнии (Вита-Мор, Дрекслер, Сандберг, Курцвейл) и теперь пользуется популярностью в фильмах-предвидениях и в советах директоров американских технологических компаний. Сегодня исследования по трансгуманизму направлены на загрузку человеческого мозга в компьютер и кодирование метаданных ДНК отдельных индивидуумов.

Очевидно, что мы имеем дело с новой формой евгеники, которая не осмеливается использовать свое истинное имя с тех пор, как этот термин был дискредитирован нацистами. Поскольку слово «сверхчеловек» или «сверхженщина» было исключено из лексикона, предпочитают говорить о «дополненном человеке». Но сама евгеническая идея непоколебима. Медицина, робототехника, нанотехнологии, искусственный интеллект, бионические имплантаты, метавселенная с их тысячами преданных делу исследователей поощряются для создания киборга – нового бога грядущего постчеловеческого мира.

Любое капиталистическое предприятие, каким бы скромным оно ни было, стремится в один прекрасный день стать многонациональным или транснациональным. Хотите совет, чтобы добиться успеха? Притворитесь, что у вас все началось в гараже. Инвесторы и СМИ в восторге от такой легенды.

Серьезное преступление. Столь же серьезное, как гомофобия и расистские высказывания. Уголовное правосудие признает понятие смягчающих обстоятельств и презумпцию невиновности в отношении всевозможных кровавых преступлений, изнасилований и убийств. Что же касается применения этих здравых принципов к гендерным преступлениям, то это – другое.

Комиссия, созданная в 1973 году Бильдербергской группой и Советом по международным отношениям США. Ее можно рассматривать как один из советов директоров технократической Империи наряду с G7, Давосским форумом и Советом МВФ.

Юной и хрупкой шведской девочке-подростку в 2019 году удалось вывести десятки тысяч молодых людей на улицы Запада в знак протеста против глобального потепления и разрушения планеты. Правда, за несколько недель дерзкая икона молодости превратилась в икону добропорядочной старости, т. е. произошло то, что и должно было произойти в Империи Добра. Когда активистка-эколог внезапно начинает оказывать слишком большое влияние на обеспокоенную молодежь, ее немедленно приглашают на Всемирный экономический форум в Давосе и на трибуну Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке. Сливки мировой номенклатуры выстроились рядом с Гретой Тунберг перед камерами, чтобы пожать ей руку, пролить слезу и уйти с чувством выполненного долга. После блестящего выступления на этих престижных сценах шведская активистка уже позировала в журнале Vogue, окончательно прикончив всю силу своего месседжа… Бедняжка забыла изречение канадского культуролога Герберта Маршалла Маклюэна: «Средство передачи информации – это сообщение»[46]. Невозможно безнаказанно пожимать руку дьяволу.

Под другим углом: выражение, распространенное в деловых СМИ, когда они хотят повторить то же самое, используя приглашенных экспертов, придерживающихся того же мнения, что и штатные журналисты.

Наряду с тибетцами и борцами за демократию из Гонконга, уйгуры возглавляют список антикитайской западной мартирологии. В 2020 году не проходило и дня, чтобы наши СМИ не осуждали «геноцид» уйгуров, совершенный «пекинскими палачами». Мы сочувствуем. Но мы сочувствовали бы гораздо сильнее, если такое же осуждение имело бы место по поводу ситуации в Йемене, пылающем под бомбами союзнической Западу Саудовской Аравии (при этом ситуация в Йемене рассматривается ООН как крупнейшая гуманитарная катастрофа десятилетия). Или в отношении убийств, изнасилований и обращения в рабство коррумпированными полевыми командирами в Африке сотен тысяч женщин. Или насчет африканских детей-солдат.

Улучшение корпоративного управления и усиление мирового руководства для решения глобальных проблем – вот любимый пирог западной имперской технократии. Климат, государственный долг, экономический рост, пандемии, окружающая среда… Все эти «проблемы» требуют «лучшего» управления и руководства. К счастью, некоторые привилегированные организации, такие как G7, G20, ООН, ВТО, МВФ, ОЭСР, НАТО, ВОЗ, Давосский форум, берут это на себя. И по счастливой случайности во всех этих учреждениях доминируют западные страны. Руководство всем управляет на славу.

Управление капиталом, или управление благосостоянием (wealth management) – термин, принятый в специализированных банковских учреждениях. Это наука управлять состояниями имперских олигархов. На управленческом языке таких людей скромно называют HNWI (High Net Worth Individuals), что примерно означает «высокосостоятельные люди». Этот титул присваивают лицу, состояние которого превышает миллион долларов. Звание означает, что банкир в костюме-тройке примет его с уважением и с соблюдением конфиденциальности в обшитом панелями из ценного дерева салоне банка.

Этот красивый оксюморон обозначает небольшую часть финансовых средств, предназначенных для инвестиций в зеленую экономику, которые, как считается, направлены на охрану окружающей среды. Если присмотреться, это часть действительно очень скромная: большинство «зеленых» фондов служат для поддержания репутации компаний – лидеров биржевых котировок из мира гигантов цифровой экономики (GAFAM), страхования, агропищевой промышленности, фармацевтики. Все цвета можно найти в природе, но зеленый цвет встречается значительно реже, чем цвет золота и серебра.

Мантра, которую элиты управленческой Империи используют всякий раз, когда хотят доказать благородство своих намерений. С тех пор как в 1987 году в докладе Брундтланд было установлено, что экономическое развитие должно быть устойчивым, устойчивое развитие вошло в моду. Отныне все должно быть устойчивым: стиральная машина, одноразовая бритва, машина, финансы, страховка, валюта. Даже оружие, ракеты, бомбы и авианосцы должны соответствовать критериям «устойчивого» производства. До тех пор пока они сортируют отходы производства и утилизируют свои взрывчатые вещества, фабриканты оружия делают все правильно.

В ультралиберальной Империи Добра нет бедных или нищих. Есть только «люди, находящиеся в уязвимом положении», «необеспеченные» и «обездоленные». Это может быть кто угодно, а значит, никто конкретно. Нищета – это позор для нашего общества, который требует смелой политической, финансовой и гуманитарной реакции. Уязвимость, в силу расплывчатости самого этого определения, не требует чрезвычайных мер. Уязвимость – своего рода неопределенное и временное состояние, которое позволяет технократам и политикам спать спокойно.

С тех пор как заводы были перенесены в Азию, в Европе слово «фабрика» вышло из моды. Теперь оно существует только в варианте factory и применяется к бывшей мастерской, в которой отныне занимаются модой, к модному ресторану, расположенному в какой-нибудь бывшей типографии, или к офису стартаперов, которые ищут венчурных капиталистов для финансирования своих мечтаний об инновациях.

Завод как промышленное предприятие имеет право называться фабрикой только если он является мегафабрикой или гигафабрикой. Пример – гигафабрика компании Tesla недалеко от Берлина.

На классическом французском языке: консьерж.

Фейки – это счастье фактчекеров и дебанкеров, которые получают от них такое удовольствие, что хочется задать вопрос, а не сами ли они запускают фейки, чтобы наилучшим образом их развенчать…

Незадолго до начала нашей эры у Рима был свой Меценат – богатейший олигарх, который привил уважительное отношение к филантропии и даже «подарил» одной из ее разновидностей свое имя. Древние римляне были не простаки: они кодифицировали благотворительность, обязав богатых делать пожертвования городу. Один современный историк назвал это эвергетизмом (от греческого «творить добрые дела»).

Сегодня мы очень далеки от той ситуации, в наше время миллиардеры не приемлют никаких ограничений. Их устраивает, что они могут распределять даже крохи своего состояния только по собственной прихоти. Их щедрость не должна превращаться в «подушку лени» для получателей милости. Современная филантропия начинается по усмотрению благодетеля: желательно, чтобы она осуществлялась в форме спонсорства. Это магическая операция, с помощью которой богатейшие благотворительные компании и фонды на законных основаниях получают прибыль от имиджевых доходов благодаря средствам массовой информации, им же принадлежащим. При этом их пожертвования не облагаются налогами.

Чтобы гарантировать полное удовлетворение доноров в работе этой «взаимовыгодной» модели win-win (от которой, впрочем, на деле выигрывает только одна сторона), получателей благотворительной помощи часто отбирают эксперты, проверяющие их соответствие системе. Кроме того, филантропия-человеколюбие в настоящее время преподается в университетах и является предметом международных конгрессов. Обычный способ, чтобы оставаться в своем кругу.

В конце концов, правильно организованная любовь к ближнему начинается с самого себя, не так ли?

Как ваш велнес (самочувствие) сегодня? Проблема со школой, ростом цен на дизельное топливо и замораживанием вашей зарплаты? Депрессия после отмены самоизоляции? Усталость после четвертой дозы вакцины? Только не нужно устраивать уличные демонстрации. «Филгуд-менеджмент», «филгуд-йога», «филгуд-пространство» позволят вам в кратчайшие сроки вернуть хорошую форму – с помощью нашего директора по вопросам счастья. В Империи Добра иметь отличное самочувствие положено по закону.

На брюссельском казенном языке так называют европейский бюджетный пакт, появившийся по Договору о стабильности, координации и управлении 2013 года. Он направлен на то, чтобы «контролировать дефицит и задолженность европейских государств и обусловливать кредитование и помощь со стороны Евросоюза соблюдением установленных критериев». Как изящно сказано! Проще говоря, пакт дает более могущественным европейским государствам право отлучать от брюссельской кормушки более слабые экономики, если они не будут принимать горькие зелья, которые им прописывает Брюссель.

Название, данное токсичным веществам, которые мы распыляем на полях для «здоровья» пищевой промышленности. Наряду с удобрениями (извините, следует говорить «внешние потребляемые факторы») они призваны поднять сельскохозяйственное производство, одновременно увеличивая доходы агрохимических предприятий. Невероятно, и некоторые еще осмеливаются критиковать средства защиты растений!

Государство, населенное 67 миллионами ворчунов, которые постоянно повторяют, что их страна в плохом состоянии, хотя дела там обстоят намного лучше, чем им кажется. Но правда и то, что, если посмотреть со стороны, Франция неуклонно придерживалась катастрофического стратегического выбора с тех пор, как Николя Саркози решил восстановить участие Франции в Объединенном командовании НАТО и уничтожить Ливию в угоду Соединенным Штатам. И это после отказа своего предшественника Жака Ширака участвовать в катастрофическом вторжении США в Ирак.

Сменивший Саркози на посту президента Франсуа Олланд упорствовал в этой ошибке, заняв в сирийском конфликте неверную сторону и в одностороннем порядке отменив продажу России военных кораблей «Мистраль» – в нарушение подписанных контрактов. Чему же удивляться, если австралийцы сделают то же самое десять лет спустя, разорвав контракт на военные закупки у Франции на сумму 35 миллиардов евро? И как обычно, Германия – единственная страна в Европе, которая осознала, что российский газ позволит ей сохранить экономику и существовать политически.

Когда Франция заявит вновь, что она заинтересована в сотрудничестве с Россией и Китаем, как это уже было в конце XIX века и в 1960-х годах, во времена де Голля, чтобы американские компании и правительство Соединенных Штатов не относились к Франции как к тряпке, эта страна совершит большой скачок вперед…

Прощайте, питание, продукты, хорошая еда, гастрономия, лакомства и изыски. Да здравствует «фуд»! Когда вы видите это слово где-нибудь на улице, на вывеске или в рекламе, скорее убегайте без колебаний. Ваш желудок и французский язык будут вам благодарны.

Американский эссеист, теоретизировавший концепцию о конце истории после распада Советского Союза. Триумф свободной демократии и капитализма должен был навсегда сделать планету мирной, процветающей и «безысторической», поскольку коммунизм – эта пагубная идеология, которая так долго разделяла людей – был выброшен на свалку истории. При этом Фукуяма забыл о Китае, а также не подумал, что либеральный прогрессизм сам может перерасти в тиранию, от которой многие когда-нибудь захотят освободиться…

Авиационный хаб, бизнес-хаб, туристический хаб, финансовый хаб. Никогда не говорите «комплекс» или «центр».

Англицизм, который должен обозначать то, что находится на переднем крае моды, в авангарде авангарда. Такая вера в преимущества прогресса не может быть выражена по-французски, – слишком банально.

Эвфемизм для обозначения интенсивных бомбардировок. Хирургические удары предназначены для уничтожения военных целей без ущерба для гражданского населения. Но это не так. Об этом недавно поведала газета New York Times, которая была вынуждена признать в декабре 2021 года, что в результате целенаправленных бомбардировок в Сирии, Ираке и Афганистане погибли десятки невинных жертв[47].

См. Шоа и антисемитизм.

Больше не говорите «телефонная линия» или «место подключения к интернету», а говорите «горячая линия» и «точка доступа» – желательно по-английски.

Вопиющее посягательство на свободу выражения мнений, совершаемое ужасными авторитарными режимами. К счастью, у нас цензуры не существует. Империя Добра защищает демократию, дорожит свободой, уважает права человека, обеспечивает справедливое правосудие и оберегает право на свободное выражение мнений, убеждений, собраний, религий и т. д.

Вам нужны доказательства? Мы с распростертыми объятиями приветствуем антипекинских активистов из Гонконга, уйгурских повстанцев, противников Путина, Лукашенко или Мадуро. Все эти доблестные борцы за свободу имеют право на овации в Белом доме, в Елисейском дворце, в парламентах и на многочисленных фестивалях по правам человека – под фейерверк из вспышек фотокамер и под иллюминацию из софитов телеканала CNN.

Можно было бы только радоваться, если бы мы сделали то же самое в случае с Джулианом Ассанжем и Эдвардом Сноуденом. Нам следовало бы с таким же рвением осудить убийства колумбийских профсоюзных активистов; страдания мелких южноамериканских крестьян, изгнанных из их домов крупными землевладельцами; резню мирных жителей Йемена; массовые изнасилования и другие подобные преступления на востоке Конго; военные преступления, совершенные оккупационными войсками в Афганистане и Ираке; массовую незаконную слежку, которую ведут разведывательные службы в наших демократических странах; страдания жертв, лишившихся всего в результате уклонения крупнейших корпораций и богатейших плутократов от налогов.

Для них не предусмотрено никаких торжественных приемов в залах министерств, отделанных панелями из ценных пород дерева, никаких круглых столов с правозащитными НПО, никаких интервью на телеканалах.

О массовом шпионаже со стороны американской (ANB) и британской (GCSK) спецслужб, провокациях и мегаучениях НАТО и военно-морских сил США на границах России или Китая, хищении личных данных через GAFAM (Google, Apple, Facebook, Amazon и Microsoft) – ни слова, или почти ни слова. Ни крупных заголовков, ни бестселлеров, ни орденов и медалей. Шансы получить Пулитцеровскую или Нобелевскую премию мира за работу по этой тематике равны нулю…

Цензура у нас? Да как вы смеете даже думать об этом! Просто мы не хотим утомлять публику подобной ерундой. Деньги налогоплательщика слишком ценны, чтобы тратить их на такие пустяки.

Мы не будим спящую кошку. «Те, кто не двигается, не замечают своих цепей», – говорила Роза Люксембург.

Империя Добра обожает ценность(-ти) во всех ее проявлениях, как в единственном, так и во множественном числе. Она охотно продвигает свои ценности – мир, демократию, свободу, соблюдение прав человека и заботу о меньшинствах, в то время как сама уважает только одну из них: добавленную стоимость – залог процветания капитала. Гениальность Империи заключается в превращении своих нематериальных ценностей в ценность, имеющую реальную стоимость, – с помощью очень выгодной тактики политического превосходства и экономических завоеваний.

Единственным слабым местом этой стратегии является то, что народы все меньше и меньше позволяют себя обманывать и понемногу начинают сопротивляться. Однако в результате «гуманитарного» вмешательства свержения режимов, бомбардировок беспилотниками, уличных демонстраций, финансируемых извне, несознательные народы, как правило, быстро теряют свои иллюзии.

В Соединенных Штатах каждый новый кандидат в президенты обещает отказаться от такой практики и положить конец зарубежным вторжениям США. И сразу же после избрания он меняет свое мнение. Никсон обещал мир Вьетнаму, прежде чем бомбить Лаос и Камбоджу. Рейган вторгся в Гренаду и Панаму, Клинтон бомбил Сомали и Сербию, Буш I и Буш II разорили Ирак, Ближний Восток и Афганистан, добрый Обама пообещал закрыть центр пыток в Гуантанамо и устроил бомбардировки Сирии. Трамп передал афганскую проблему своему преемнику, который «решил» ее известным способом, ко всеобщему удивлению. Браво!

Но четыре года пребывания в должности президента – это долгий срок, а соблазны «сохранить наши ценности» так велики… На Украине, например, если бы эти проклятые русские наконец утрудили бы себя ее завоеванием.

В королевстве Добра центральный банк более священен, чем святая святых в библейском Иерусалиме. Такое учреждение табуировано, неприкосновенно, не подвержено критике, у него никогда нельзя ничего требовать. Великим понтификам центробанков поклоняются, как весталкам, а их оракулы, подобные великой Пифии Дельфийской, предсказывают судьбу рынков. Центробанки выпускают и изымают валюту, а также эмитируют тысячи миллиардов, которыми заливают сейфы частных банков. Не хватало еще, чтобы граждане-налогоплательщики вмешивались в их дела.

Первая промышленная революция конца XVIII века была основана на угле. Столетие спустя вторая промышленная революция совершилась благодаря нефти и электричеству. Третья, в конце XX века, началась на волне новых информационных и коммуникационных технологий. Темпы модернизации ускоряются, поскольку уже на ближайшее десятилетие объявлена четвертая – великая цифровая революция.

Это слово, когда-то предназначавшееся для обозначения действительно исключительных ситуаций, теперь стало обычной нормой неолиберального имперского правления. От чрезвычайного положения в связи с терроризмом до чрезвычайной климатической ситуации и законов о чрезвычайном положении во имя санитарной безопасности, – чрезвычайщина вкупе с кризисным управлением навязывалась без надежды на выздоровление вопреки общественным свободам и принципам правового государства. Но ни в коем случае не вздумайте изображать из себя диссидента: борцы с теориями заговора, охотники за фейковыми новостями, цензоры социальных сетей внимательно следят за ситуацией.

Важнейшая часть репрессивного механизма Империи Добра, цель которого – подавить любого человека, осмелившегося восстать против Империи или нарушить какие-либо ее нормы. Этот процесс работает так же, как и виктимизация. Вместо того чтобы быть субъектом, контролирующим свой выбор и свое существование, люди либо низводятся до статуса жертв, страдающих от той или иной формы дискриминации, либо провозглашаются преступниками, поскольку отказываются верить доминирующему дискурсу или пытаются увильнуть от той или иной обязанности (например, от обязательной вакцинации или от обязанности соблюдать запрет на демонстрации, на выкорчевывание ГМО-растений, на захват земельных участков или штаб-квартир компании). Во имя ответственности Империи за защиту ее подданных таких бунтовщиков будут клеймить, высмеивать, обвинять во всевозможных постыдных грехах (заговоре, популизме, фашизме, экстремизме, супремасизме и т. д.), пока они не признают свою вину и не покаются.

Прошли те времена, когда школа давала образование. Теперь школа воспитывает и учит. Кроме того, «форматирование» было бы более точным определением, поскольку теперь школа предоставляет не знания, а ноу-хау. Менее чем за одно поколение англосаксонский утилитаризм смел тысячу лет гуманитарных наук, латыни, греческого, литературы, искусства, истории, философии, любви к французскому языку, чтобы сосредоточиться на практически полезных областях знания. Школа, колледж, университет, переведенные на Болонскую систему, а также бакалавриат и магистратура стали фабриками по производству менеджеров, юристов и инженеров для частных компаний, а также квалифицированных государственных служащих для административных служб, которые занимаются учеными, исследователями, специалистами в области субсидируемой культуры и профессионалами от государственного сектора.

Все это – только для элиты.

Основная часть стада должна выбиваться из сил в поисках своего пути в джунглях профессиональных училищ и ученических стажировок. При этом после завершения обязательного школьного образования им даже не гарантировано сносное знание французского языка…

Уничтожение евреев Европы называлось по-разному. Окончательное решение – у нацистов, геноцид – у судей Нюрнбергского трибунала. Позже истребление евреев в период с 1941 по 1945 год в обиходном французском языке получило название Холокост, а затем – Шоа. Формулировка, а также сама реальность геноцида часто оспаривались негационистами и антисемитами. Но теперь этот термин, кажется, прочно закрепился.

В наши дни историю Шоа преподают в школах, о ней рассказывают в музеях, ее «отмечают» на ежегодных памятных церемониях, которые собирают много людей. Но так происходит лишь с недавних пор. После 1945 года потребовались десятилетия, чтобы Шоа признали. Книга французского историка Леона Полякова Bréviaire de la haine («Настольная книга ненависти»), опубликованная в 1951 году, уже практически забыта. Первое крупное исследование, посвященное этой теме, La Destruction des Juifs d'Europe («Уничтожение евреев Европы») Рауля Хильберга, появилось в небольшом чикагском издательстве и было встречено всеобщим безразличием. Критической работе Тома Сегева Le Septième Million. Les Israéliens et le génocide («Седьмой миллион. Израильтяне и геноцид»), опубликованной в 1993 году, был оказан более чем прохладный прием.

Только с 1970-х и 1980-х годов Холокост вошел в умы европейцев, в частности, благодаря книге Примо Леви Si c'est un homme («Человек ли это?»). Многие фильмы привлекли внимание к масштабам и механизмам геноцида, от «Шоа» Клода Ланцмана до «Списка Шиндлера» Стивена Спилберга. В конечном итоге Холокост стал считаться трагедией, превосходящей все остальные, и сделал борьбу с антисемитизмом моральным императивом, стоящим выше других.

Сегодня это явление приобрело такие масштабы, что беспокоит даже убежденных сионистов. Некоторые выжившие в нацистских лагерях, как и отдельные еврейские критики, были возмущены превращением памяти о геноциде в индустрию[48]. И не без причины.

Не поддающийся классификации экономист – ни классический, ни кейнсианский, ни марксистский, ни по-настоящему капиталистический. Шумпетер хотел продемонстрировать, что база экономического развития зиждется на инновациях и техническом прогрессе, которые, развиваясь кластерно, лежат в основе экономических циклов (паровая энергия на основе угля; двигатель внутреннего сгорания на основе нефти; электричество, компьютер, искусственный интеллект). Шумпетер продвигал образ предпринимателя-новатора, который осмеливается пойти на риск, чтобы атаковать занятые другими позиции, тем самым порождая циклы творческого разрушения, лежащего в основе экономического роста. При этом новые рабочие места, созданные в результате инноваций, призваны играть большую роль, чем просто заменить старые рабочие места, ликвидированные вместе с отказом от использования устаревших технологий.

Новаторский для того времени тезис Шумпетера был освящен либеральными богословами. Он стал одной из неприкасаемых догм управленческой экономики. Если бы Шумпетер был еще жив, он был бы первым, кто потребовал, чтобы «созидательное разрушение» применили к его собственной теории.

Фотосессия – звучит слишком простенько. Шутинг (англ. shooting – фотосьемка / охота) – гораздо интереснее, особенно после доброго шота (англ. shot – кадр / глоток спиртного).

Дискриминация по возрасту – форма расизма, терпимая в либерально-прогрессистской религии. Пожилые люди, которых прячут с глаз долой и помещают в специально предназначенные учреждения, которых изолируют без права на свидание во время пандемии коронавируса, – в любом случае больше не являются частью человечества. Они почти не голосуют и не выходят на улицу. Они потребляют только медицинские услуги. Короче говоря, они больше ни на что полезное не годятся, и их исключение из общественной жизни полностью оправданно.

После долгого перерыва экология стала одной из любимых тем технократической Империи. Глобальное потепление и исчезновение нетронутых ландшафтов стали слишком тревожными изменениями, чтобы их игнорировать. Мы можем этому только порадоваться.

Но не очень.

С одной стороны, мы много говорим, но мало делаем. Парижское соглашение и ооновские конференции по климату (COP) производят больше слов, чем поступков. Протесты молодежи против глобального потепления не прошли даром. Предприниматели, как правило, занимаются «экологизацией» (greenwashing) и делают вид, что переходят на новые экологичные стандарты, сохраняя при этом старые способы производства. Они продолжают использовать «грязную» энергию и разрушать окружающую среду – под предлогом разработки зеленых технологий.

Между деньгами и природой технократ всегда будет выбирать деньги. Капитализм, даже перекрашенный в зеленый цвет, всегда остается таким же капиталистическим…

Современный эквивалент проскрипций и остракизма у древних римлян. Экономические санкции служат для того, чтобы изгнать из рядов Империи государство, непокорное новому глобальному порядку. Если решат, что это неэффективно, такое государство бомбят.

Забудьте природу, фауну, флору. Да здравствуют экосистемы! Экосистема – один из главных жупелов экологических активистов. Люди, животные, растения, минералы, вода, воздух или земля – это всего лишь кусочки большой головоломки, элементы экосистемы. Для нас, простодушных, которые думали, что живут в естественной природной среде, огромным прогрессом стало то, что мы, как мольеровский г-н Журден, вдруг обнаружили, что живем в «сложных экосистемах». Так говорит технократическая империя. Зачем утруждать себя плотью, душой, поэзией, когда сложная экосистема делает свое дело?

Эксперты составляют основную часть ударных сил правящего класса. Наряду с адвокатами и юристами (специализирующимися на закреплении прав вышеупомянутого класса) и менеджерами (специализирующимися на управлении его активами), они работают над оправданием его добрых и не очень добрых дел, облекая их в наукообразный, льстивый и, казалось бы, беспристрастный жаргон.

Эксперты процветают в академических кругах, высших учебных заведениях, аналитических центрах, исследовательских институтах, средствах массовой информации и НПО, которые роятся вокруг власти. Они тем более требовательно и ревниво относятся к своим привилегиям, что знают: они зависят от прихоти принца, а не от компетентности самих экспертов.

В Империи Добра, благожелательной, демократической и прогрессистской по определению, элита, естественно, представляет собой лучших из лучших – самых способных, самых компетентных и самых эффективных. Если они и сосредоточивают лидерские позиции в своих руках, то не благодаря блату, наследству или династическим привилегиям. И не потому, что они склонны к самовоспроизводству, продвигая друг друга, оплачивая лучшие школы для своих детей, получая наибольшие зарплаты и передавая по наследству огромные состояния. Нет, если элита добивается успеха, накапливает деньги и всячески обогащается, то только потому, что она этого заслуживает – благодаря своим дипломам, талантам и способностям. Ведь такие заслуги… заслуживают вознаграждения, не так ли?[49]

Расширение прав и возможностей (эмпауэрмент) – одно из любимых занятий идеологов Империи. Это чистый англицизм, непереводимый на французский язык. Он выражает идею расширения возможностей, автономизации и повышение ответственности. По сути, эта идея заключается в том, чтобы дать больше власти отдельным людям или группам людей с намерением помочь им как можно эффективнее решать стоящие перед ними проблемы.

В этом нет ничего плохого. Чем больше у человека ресурсов для самостоятельного преодоления трудностей, тем лучше.

Но на деле все обстоит несколько иначе. На практике расширение прав и возможностей сводится в основном к передаче человеку или группе людей ответственности за действия, которые, как правило, возложены не на них самих, а на их компанию или даже на само государство. Этот маневр требует тонкого подхода, поскольку цель его состоит в том, чтобы не дать слишком много власти людям, которые могли бы использовать эту власть для самоэмансипации.

Поэтому на практике расширение прав и возможностей по-прежнему ограничивается красивыми речами или рассмотрением вопросов, имеющих второстепенное значение для общества. Это дело не завтрашнего дня – передать власть тем, кто может угрожать устоявшимся интересам, будь то работники – члены профсоюзов или просто критически настроенные граждане.

Не следует путать эффективность с результативностью. Нет смысла быть результативным, если вы не эффективны, – учит технократическая теория управления. В отличие от результативности, которая фокусируется исключительно на результатах, эффективность направлена на достижение максимальных результатов при минимальных ресурсах. Когда понимаешь, что ресурсосберегающая экономика – это, по сути, вопрос рабочих мест и зарплат для сотрудников, а результаты экономической деятельности выражаются в виде дивидендов, возмещения расходов и других огромных бонусов для топ-менеджеров, становится понятно, почему эффективность настолько важна в управленческой Империи.

Калифорнийские звезды рыночной капитализации и прорывных технологий вводят человечество в благословенную эпоху четвертой промышленной революции. Интернет-магазин, производитель смартфонов, поисковая система, социальная сеть, разработчик программного обеспечения, сборщик электромобилей и турагент по космическим путешествиям – все это новые архангелы технологического рая.

Их алгоритмы думают за нас и следят за нашим психическим спокойствием. Их цензоры удаляют «сообщения ненависти», выслеживают экстремистов и отфильтровывают несоответствующие мысли. Не о чем беспокоиться, поскольку после опустошения нашей планеты самые удачливые из нас смогут мигрировать на Марс, чтобы построить там город своей мечты.

Котировки цифровых гигантов на фондовом рынке уже достигли всех максимумов, но пандемия COVID-19 сделала их еще богаче. Их акционеры-основатели входят в число самых богатых людей планеты. Счастливчики, но не счастливицы. Ибо в этом очень закрытом клубе практически нет места для женщин. Когда же начнутся феминистские забастовки в знак протеста против патриархата технологических миллиардеров?

Это сайт «журналистских расследований», основанный британским блогером Элиотом Хиггинсом в 2014 году. Он стал родным домом для прикормленных журналистов, которые систематически транслируют «расследования», посвященные исключительно разоблачению стран и правительств, враждебных правящей Империи. Сайт является однобоким и служит прикрытием для ЦРУ и МИ-6 в операциях по оказанию влияния (психологических операциях, PsyOps на профессиональном жаргоне), но это никоим образом не смущает белых рыцарей-расследователей. Bellingcat финансируется Национальным фондом за демократию[51] (NED) – своего рода частной неправительственной организацией, которую содержит Конгресс США с целью подготовки и финансовой поддержки иностранных правительств, газет, профсоюзов (таких как профсоюз «Солидарность» в Польше в 1980-е годы), книгоиздателей и НПО, продвигающих имперскую повестку дня[52].

Картель благородных филантропических компаний, который помогает человечеству победить болезни, производя вакцины от COVID-19 и тысячу других лекарств, приносящих огромную прибыль. Члены картеля собираются каждый год в уютных залах роскошного отеля Dolder в Цюрихе, чтобы пополнить свой «общак». Раньше они без колебаний грабили фармакопею бедных стран и принижали медицинские познания коренных народов, патентуя семена или терапевтические белки в своих корыстных интересах. Сегодня, когда традиционные болезни уже не приносят достаточных барышей, Big Pharma без колебаний запускает новые[53].

Такая же ситуация сложилась с методами лечения, патенты на которые со временем становятся общественным достоянием (не защищаются копирайтом). В этом случае старые лекарства исчезают с рынка, который заваливают новыми. Новинки немедленно защищают дорогостоящими патентами под предлогом внесения мельчайших изменений в химические формулы лекарственных средств. В Соединенных Штатах самые предприимчивые циники, например из компании Purdue Pharma, даже платили врачам за то, чтобы те прописывали пациентам токсичные противовоспалительные препараты. За это им пришлось впоследствии выплачивать гигантские штрафы и астрономические компенсации. Во Франции другие дельцы скрывали и даже опровергали токсичность своих препаратов, чтобы гарантировать получение прибыли. Это называется «духом инноваций на службе человечества»[54].

См. статьи АФРО-(потомки) и АНТИРАСИЗМ

«Черная пятница», которую отмечают в последнюю пятницу ноября, стала одним из главных праздников англофильской либеральной Империи. Прощайте, Крещение, Пасха, Вознесение, Пятидесятница! Придуманная в Соединенных Штатах в начале 1950-х годов, «черная пятница» не для всех является кошмарным днем. Европа торгашей и дельцов быстро переняла это празднество в честь золотого тельца, который проводится сразу после Дня благодарения и после Хэллоуина (31 октября) – двух других праздников, импортированных непосредственно из Соединенных Штатов с благословения европейских торговцев. Словно парад планет, все эти праздники идеально выстраиваются по прямой, чтобы привести нас к рождественским покупкам, а затем к январским распродажам, которые продлятся до следующей осени. Сплошное благолепие на горизонте!

До 1980-х годов компаниями управляли PDG, президенты – генеральные директора, более или менее авторитетные. Переход на новую систему менеджмента разрушил эту патерналистскую концепцию управления бизнесом и установил принцип, согласно которому во имя прозрачности, подотчетности, образцовости и эффективности необходимо разделить руководящие функции.

Так появились должности CEO, COO, CFO, CHO, CHRO и т. д. (генеральный директор, главный исполнительный директор, главный управляющий директор, операционный директор, финансовый директор, директор по кадрам, директор по персоналу). И даже CHO – chief happiness officer, директор по вопросам счастья, отвечающий за обеспечение счастьем своих маленьких солдат от бизнеса. И все это – под пристальным вниманием председателя и президента с их правлениями и советами директоров.

Как и следовало ожидать, этот переход к узкой специализации никоим образом не децентрализовал полномочия руководства. Он просто-напросто привел к таким результатам: 1) укрепил иерархию за счет новых прослоек управленцев; 2) резко увеличил их заработную плату, которая за два десятилетия выросла в 15 или 20 раз; 3) систематизировал кооптацию, практикуемую руководителями компаний, которые теперь обмениваются между собой руководящими и надзорными должностями; 4) резко повысил рыночную стоимость компаний, поскольку все эти люди, получающие огромное вознаграждение в виде акций их собственных компаний, изо всех сил постарались искусственно завышать цены этих акций. Деньги для этого были щедро предоставлены центральными банками под предлогом «количественного смягчения» (quantative easing).

Из-за кровосмесительного родства в руководствах корпораций эта система требует заботливого смазывания для предотвращения ее дегенерации. С этой целью регулярно проводятся ротации с политическими лидерами и высокопоставленными сотрудниками государственных административных органов. Последние приятно проводят время в частном бизнесе, прежде чем вернуться в государственный сектор, должным образом пополнив свои портмоне.

Неприкосновенный символ свободы прессы и свободы мнений перед лицом исламистского варварства. «Мы – Шарли», – провозгласили и толпа, и главы государств, собравшиеся со всех концов света, чтобы перед камерами продемонстрировать свою солидарность после терактов в Париже в январе 2015 года.

Это очень хорошо. Но разве это повод сделать тот день образцом для подражания? Чтобы не ставить под сомнение ответственность журналистов за свои действия? Чтобы не сомневаться в праве на карикатуру, когда оно уже превращается из права в обязанность насмехаться, а богохульство трансформируется в социальный перформанс? Разве вы не задаетесь вопросом, не высмеиваются ли ислам и христианство самым возмутительным образом по сравнению с иудаизмом и антиклерикальным рационализмом? Или что не является ли светскость, которой так гордится Франция, просто удобной ширмой для оскорбления карикатуристами, присвоившими себе звание героев свободы слова, религии верующих, к какой бы конфессии они ни принадлежали? Разве не удивительно, что те, кто безоговорочно защищает право Charlie Hebdo высмеивать мусульман, отрицают право, например, юмориста Дьедонне или журналиста Эрика Земмура так же поступать по отношению соответственно к евреям и иммигрантам?

Международный американский дезинформационный телеканал. Cable News Network (CNN) распространяет либерально-прогрессистское евангелие в гостиных и салонах по всему миру. Эти катодно-лучевые проповеди, транслируемые BBC и большинством национальных телесетей, вдохновили множество подражателей. Среди таких телеканалов – арабские «Аль-Джазира» и «Аль-Арабия», российский RT, китайский CCTV и венесуэльский Telesur. Но в Королевстве Добра CNN остается непревзойденным.

В 2020 году Facebook, крупнейшая социальная сеть в мире, которая теперь называется Meta[56], насчитывала 2,5 миллиарда пользователей. За ней следуют YouTube и WhatsApp (2 миллиарда), Facebook Messenger (1,3 миллиарда) и китайская сеть Wechat (1,2 миллиарда). Благодаря кризису, вызванному CОVID-19, оборот Facebook достиг 71 миллиарда долларов при прибыли в 18,5 миллиарда долларов – практически без уплаты налогов, поскольку гиганты цифровых сетей в значительной степени уклоняются от фискальных расходов. Соединенные Штаты занимают две трети этого рынка, Китай – четверть, а другие страны делят между собой остальное.

Не нужно утопать в статистических данных, чтобы понять, что цифровые гиганты подчиняют себе другие секторы экономики, навязывая свои стандарты, образ мышления, пристрастия и свое тоталитарное мировоззрение – с тех пор, как они широко внедрили цензуру в социальные сети.

CNN – хорошо, Fox News – плохо. BBC – хорошо, Russia Today, CCTV и Telesur (соответственно российский, китайский и венесуэльский телеканалы) – плохо. Если вы это знаете – значит, вы знаете все и вся.

Эта небольшая подборка глаголов-англицизмов, которые теперь стали обычным явлением во французском софтланге, призвана показать, какое влияние имперский «глобиш» (глобальный «инглиш») оказал на французский язык. Эти слова можно услышать как в эфире государственных радиостанций, так и у частных СМИ. Их предназначение – подчеркнуть социальный статус говорящих, чтобы они почувствовали себя частью той путешествующей по всему миру элиты, которая свободно владеет английским и этим выделяется из массы простаков, болтающих исключительно по-французски.

Не говорите «в помещении». Indoor звучит намного шикарнее.

Под влиянием феминистских и гендерных движений феномен LGBTQIAP+ (Lesbian, Gay, Bisexual, Transgender, Queer, Intersex, Aromantic/Asexual, Polyamorous/Pansexual and others) за последнее десятилетие приобрел колоссальные масштабы. Количество гендеров неуклонно росло. К началу 2022 года можно было насчитать добрую дюжину гендеров, объединенных под аббревиатурой LGBTTQQIAAPSS, то есть лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров, транссексуалов, гомосексуалов, сомневающихся (те, кто задается вопросом о своем поле), интерсексуалов, асексуалов, союзников (гетеросексуалы, поддерживающие борьбу за разнообразие гендеров) и пансексуалов (те, кого одинаково привлекает любой пол). Недавно список расширился на две буквы S для обозначения людей, обладающих различными сочетаниями женского и мужского самосознания, что привело к идентификации еще пяти гендеров! Пройдет пара лет, и все буквы алфавита присоединятся к этой аббревиатуре.

Заодно волна лингвистических чисток затронула синтаксис и терминологию. Речь идет не только об использовании новых слов для обозначения многочисленных гендеров, но и о феминизации названий профессий для пополнения языка всевозможными юристками, профессорками, мэрессами и президентками.

И больше нельзя ограничиваться лишь заменой оскорбительных слов («педерасты» или «лесбухи») на более нейтральные (геи или лесбиянки).

Нет, этого творческого подхода уже давно недостаточно. Как обычно, мы воспользовались английским языком. «Геи» (gay) – звучит лучше, чем «гомосексуалисты». Затем в обиход было введено слово «квир» (queer), поскольку слово «гей» уже недостаточно хорошо отражало борьбу за «общее дело». Сегодня гендерквиры (genderqueers) вышли на передний край этой борьбы. До каких пор? Какой пол войдет в моду завтра? Поживем – увидим.

Благодаря своим сериалам-блокбастерам Netflix для художественных фильмов – это то же самое, что CNN для глобальных новостей. Европа, проснись!

Ежедневная газета Нью-Йорка – это Библия либерального прогрессизма и Империи Добра. Наряду с The Washington Post в США, The Economist и The Times в Великобритании, The Monde во Франции, Die Zeit и FAZ в Германии, NZZ в Швейцарии, эта газета служит компасом для либеральной планеты. Она формирует правила для того, чтобы в обществе сосуществовали различные категории населения, а также стандарты экономической и политической корректности. В этой газете излагаются новые правила социального ноу-хау и даются последние новости о добре и зле, демократах и автократах, хороших парнях и плохих парнях. В основном – о плохих парнях, ибо New York Times без колебаний указывает цели экономических санкций и мишени для гуманитарного вмешательства. Истинный образец журналистики на службе Добра.

Маленький черный квадрат, усеянный дырами, благодаря пандемии стал эмблемой общества всеобщей слежки. В зависимости от того, есть он у вас или нет, вас пропускают или нет, включают или отключают от общественной жизни, приветствуют или подвергают травле. И те же, кто превозносит достоинства вакцинального QR-кода, после этого называют китайскую систему социальных кредитов тоталитарной…

Империя Добра уделяет большое внимание уязвимым категориям населения. Она летит им на помощь с достойным восхищения рвением. Крупные СМИ часто повторяют это в своих статьях и передачах. Мы умеем превратить благотворительность в спектакль. Но при более внимательном рассмотрении становится очевидным, что все эти доблестные рыцари великодушия умеют тщательно выбирать своих «уязвимых» благополучателей. Есть более достойные вдовы и сироты, чем другие. Например, крупные банкиры, которые объявлены слишком крупными и важными, чтобы позволить им обанкротиться. Их осыпают миллиардами долларов с альтруизмом, о котором ни один мигрант, ни один инвалид, ни один безработный не осмелился бы и мечтать.

Цифровые автомагистрали, которые превозносились в Женеве на первом Всемирном саммите по вопросам информационного общества в 2003 году, благодаря 5G теперь имеют уже пять полос движения в каждый ряд. Скорость и объем циркуляции байтов достигают таких показателей, что уже завтра можно будет напечатать свой обед на 3D-принтере. Умный автомобиль, искусственный интеллект, роботы, «дополненный» человек – все это у вас под рукой. Едва установлены антенны 5G, как на горизонте уже вырисовываются стандарты 6G и 7G, которые, как нам обещают, будут еще более «разрывательными» для шаблонов. Но чего мы ждем, чтобы наверстать невыносимое «отставание» и сразу перейти на 8G?

В Тирании Добра Добро не самодостаточно. Делать Добро – это хорошо, но этого мало. Ибо Добро не может существовать без Зла – в самом широком смысле этого слова Добро изо всех сил борется со Злом.

Добро всегда начеку, ибо оно должно неустанно ниспровергать Зло, исправлять нехороших, уничтожать плохих и изгонять прочих демонов, которые хотят Добру зла. Именно так возникли особые демонология, экономика, геополитика Зла. Они уходят корнями в терминологию, примеры которой мы приводим ниже. Этот лексикон, составленный из табуированных слов, был обогащен также словами, которые изначально сами по себе были нейтральными. Однако Тирания Добра мыслит исключительно категориями черное / белое, хороший / плохой и подчас она не знает, где и как навесить ярлык на нейтральные слова или вовсе заставить их забыть, если нечто всего лишь нейтральное противоречит образу, которому хочет соответствовать Империя Добра в наших глазах.

Лидеры стран, сопротивляющихся либеральному прогрессизму, являются автократами. Остальные – демократы. Это же так просто! Список автократов варьируется в зависимости от настроений текущего момента. В наши дни Путин, Си Цзиньпин, Башар Асад, Николас Мадуро, Александр Лукашенко, президент Кубы Диес-Канель, аятолла Хаменеи, Ким Чен Ын стоят на вершине этого пьедестала.

Иногда список автократов приправляют «нелибералами», такими как венгр Виктор Орбан или поляк Ярослав Качиньский. Другие же из списка исключаются, наподобие автократа Поля Кагаме, который был президентом Руанды с 2000 года (как и Путин), или черногорца Мило Джукановича, находившегося у власти непрерывно в течение тридцати лет, в то время как итальянское правосудие преследовало его за мафиозные преступления. Мы также не будем упоминать абсолютные монархии в странах Персидского залива, которые десятилетиями монополизировали трон, даже не удосужившись притвориться демократами. Не следует путать хороших автократов с другими.

Сторонники борьбы с вакцинированием приняли эстафету от «желтых жилетов» и демонстрантов в защиту климата, возглавив движение сопротивления технократической Империи. Именно поэтому антиваксеров осуждают, поносят и очерняют как политические лидеры, так и средства массовой информации. А также Эммануэль Макрон, который в январе 2022 года заявил, что «очень хотел бы послать их куда подальше», – тонкий и мягкий способ начать президентскую кампанию. Очевидно, мы должны напомнить ему культовую кинореплику от Мишеля Одиара: «Придурки осмеливаются на все. Так мы их и узнаем!»

Антирасизм в применении к животным еще не вошел в лексику и повседневную практику либерального прогрессизма. А жаль, потому что эта концепция, придуманная американскими философами Ричардом Райдером и Питером Зингером, заслужила бы достойное место в списке всевозможных разновидностей дискриминации, – если бы она была менее назойливой. Правда, занесение антиспецизма в этот список нарушило бы иерархию целей различной борьбы и размер денежных потоков, которые с ними связаны. Но по мере исчезновения видов диких животных и размножения организаций по защите прав животных в итоге антиспецизм станет нормой. Верховный суд Эквадора недавно признал природу, мать-землю, самостоятельным субъектом права. Нужно будет позаботиться о том, чтобы антиспецисты, когда придет их время, не превратились в слишком уж фанатичных ревнителей своего дела. Но до этого еще далеко.

«Вымышленный рассказ о воображаемом обществе, организованном таким образом, что от него невозможно скрыться. Его лидеры могут осуществлять, как правило, неограниченную власть над гражданами, которые не могут достичь счастья», – объясняет соответствующая статья в Википедии на французском языке. И этим все сказано, добавить больше нечего. Поскольку общество-антиутопия уже стало реальностью, мы можем вовсю наслаждаться им.

А ведь кинематограф предупреждал нас: на протяжении десятилетий он предлагал фильмы, предсказывающие кошмарный мир, в котором мы оказались: нашествия клонов и зомби, климатические катастрофы, падение астероидов, сильнейшие землетрясения, эпидемии, ядерные атаки, кибердиктатура. Разве что только воскрешение тираннозавров еще не произошло по-настоящему. Но, возможно, и это лишь вопрос времени.

Картина «Зеленое солнце» (Soleil vert, 1973) была одним из первых фильмов, развенчавших миф о прогрессе и объявивших нам, что будущее будет хуже прошлого. В фильме описывается, как в 2022 году человечество, испытывающее нехватку ресурсов, кормит свое обнищавшее население, перерабатывая на белки своих собственных стариков. В 1977 году в своей саге о «Звездных войнах» Стивен Спилберг в более игривой манере продемонстрировал всепоглощающие амбиции необузданного капитализма, умерщвляющего свободу. Он описал превращение галактической республики, погрязшей в коррупции из-за жадности гильдии торговцев и амбиций избранного канцлера, в вооруженную до зубов тоталитарную империю, которой противостоит разношерстный союз безмозглой молодежи и мудрых стариков.

В 1979 году в фильме Ридли Скотта «Чужой» (Alien) рассказывалось о борьбе экипажа космического корабля, направляющегося на Землю, с паукообразным монстром, который пожирает их изнутри – метафора зла, разъедающего астронавтов, словно вирус или их собственный чудовищный двойник.

В 1982 году в фильме «Бегущий по лезвию» (Blade Runner) того же Ридли Скотта описаны бедствия человечества, которое, стремясь покинуть свои уже непригодные для жизни мегаполисы, приступило к колонизации нетронутых цивилизацией планет, полагаясь на новую расу рабов – репликантов, рабов-андроидов, сделанных на базе человеческой ДНК. В картине рассказывается история полицейского, которому поручено уничтожать репликантов, находящихся на нелегальном положении, как это делали охотники за беглыми рабами во времена рабства.

В отличие от утопий, которые предсказывают поющее завтра, антиутопии ценны тем, что говорят правду. Сходство с реальными обстоятельствами не является случайностью, а почти всегда служит для изображения ближайшего будущего – реальности, которая уже наступила.

«Зеленое солнце» привлекло внимание к пагубным политическим и социальным последствиям истощения природных ресурсов и отсутствия вторичной переработки отходов, которые приводят к формированию тоталитарного общества, несущего лишь смерть.

«Звездные войны» показали, как демократическая республика под давлением олигархов и под влиянием жадности, свойственной ультракапитализму, может превратиться в тоталитарную империю. Этот фильм предвещал роботизированную войну в киберпространстве и в космосе, предполагая, что выживание свободы зависит от небольшой группы повстанцев и что индивидуальное спасение носит духовный характер (пример – джедаи).

«Бегущий по лезвию» предложил идею, которая сейчас находится на стадии реализации, о биологическом клонировании, трансгуманизме человеческих существ – реплицированных и снабженных расширенным возможностями для выполнения поставленных перед ними задач.

«Чужой» – аллегория разрушительных последствий, которые может оказать на нас самих и на наше окружение дремлющее внутри нас чудовище, когда оно окажется на свободе.

Политика расовой сегрегации, разработанная южными штатами США и правительством ЮАР, проникла в автобусы, бары, магазины и даже в общественные туалеты. Потребовалось дождаться всеобщего признания борьбы Мартина Лютера Кинга за права чернокожих в США и прихода к власти Фредерика де Клерка и Нельсона Манделы в ЮАР в начале 1990-х годов, чтобы Запад, наконец, дистанцировался от апартеида.

При этом, хотя апартеид исчез из Южной Африки, это слово все еще пахнет серой. Разделение рас по-прежнему активно практикуется на Западе, хотя и под другими названиями. Черные гетто в Соединенных Штатах; тюремная политика и правосудие, которое охотно осуждает чернокожих и «цветных», в то же время проявляя благосклонность к белым и «кавказцам»[57]; пригороды во Франции, предназначенные исключительно для иммигрантов, – разве все это не подпадает под определение политики апартеида, которую просто не называют ее истинным именем?

В Империи Добра не все разоблачители равны между собой. Если вы осуждаете (так и не доказанную) коррупцию «автократа» Путина и при этом ваша фамилия Навальный, вы становитесь объектом преклонения СМИ и автоматически номинантом на Нобелевскую премию мира. С другой стороны, если вы осуждаете (доказанные) военные преступления и преступления против человечности, совершенные оккупационными войсками США в Ираке и Афганистане, и вас зовут Джулиан Ассанж, то вы будете гнить в английской «демократической» тюрьме строгого режима.

Если вы осудите бесчинства талибов в Афганистане, китайцев против уйгурского меньшинства, сирийского правительства против повстанцев-джихадистов, вас будут хвалить в СМИ, принимать в Белом доме, чествовать в Европейском парламенте. Но если у вас получилось показать нарушение прав человека службами безопасности вашей собственной страны, как это сделал Эдвард Сноуден, вы будете пожизненно изгнаны с родины и приговорены провести остаток своих дней на чужбине.

Но ведь эту разницу так легко понять, не правда ли?

Африка – слепая зона катка либерального прогрессизма. Это невидимый континент, который игнорируют СМИ, удостаивая его внимания исключительно в случае какой-нибудь крупной катастрофы, вспышки Эболы, геноцида в Руанде или появления в Африке китайцев или русских, которые могут помешать продолжению цивилизационной «заботы» об Африке со стороны ее бывших колонизаторов.

Африка, старый континент со все еще почти нетронутыми ресурсами, является естественной добычей для западных компаний, охотящихся за местными природными богатствами. В Африке имеются и страны-малютки, и могущественные режимы, коррумпированные и подчиненные Западу. Но благодаря царящему в Африке веселому хаосу, ее слабым правительствам, силе ее общинного духа, разрозненности СМИ, множеству языков и культур, а также благодаря ее молодому населению, человеческому теплу, энергичности ее женщин и высокому уровню местной независимой интеллигенции Африка – это континент, хорошо вооруженный, чтобы противостоять катку либерально-прогрессистской империи. Франкоязычная Африка также является лучшей страховкой для выживания французского языка – с тех пор, как элиты Франции решили отказаться от своего родного языка в пользу английского.

Таким образом, Африка оставляет нам надежду на то, что в будущем человечество все еще останется «человечным». Она призвана сыграть для Европы ту же роль, что и «варвары» во времена Римской империи, которые, с одной стороны, продлили существование этой империи, будучи для нее неисчерпаемым резервуаром рабочей силы и солдат, а с другой стороны, ускорили ее падение, отказавшись принять извращенные «ценности» римлян и их обостренный индивидуализм.

Короче говоря, Африка, колыбель человечества, оставляет нам шанс выжить в условиях Тирании Добра.

Идеальный тип автократа, «мясник сирийского народа» Башар Асад, безусловно, является самой знаковой фигурой в либерально-прогрессистской демонологии. Ему присущи все недостатки, приписываемые врагам Добра: националист с социалистическими наклонностями, диктатор, коррупционер, палач, массовый убийца, головорез, военный преступник, применявший химическое оружие.

Увы, несмотря на десятки тысяч редакционных статей и тонны бомб, сброшенных на него с 2011 года, десять лет спустя сирийский президент по-прежнему твердо стоит на ногах и пользуется поддержкой России, а также значительной части сирийцев (и особенно христианского, алавитского и курдского меньшинств). Настолько твердо, что нефтяные монархии, разочарованные его стойкостью, незаметно возобновляют с ним связи и вновь открывают свои посольства в Дамаске. Запад все еще колеблется. Может быть, нарратив постепенно меняется?

На правильном экономическом языке это название прискорбного, но неизбежного побочного ущерба, вызванного необходимостью повышения конкурентоспособности экономики и прибыльности предприятий. Этот ущерб, по словам Эммануэля Макрона, усугубляется врожденной ленью безработных, которые отказываются всего лишь перейти улицу, чтобы найти работу всей своей жизни.

После выборов в августе 2020 года, которые сопровождались протестами, широко освещавшимися в западной прессе, Беларусь присоединилась к компании злодеев наряду с Сирией, Венесуэлой, Кубой, Ираном, Россией и другими государствами, классифицируемыми в западном бестиарии как «изгои». И все же международная статистика показывает, что социальное неравенство здесь менее выражено, чем где-либо еще, что национальная промышленность была сохранена, что пандемию удалось сдержать, не запирая население под семь замков, что окружающая среда и природные богатства избежали внешнего хищнического разграбления и спекуляций извне. Может, «последняя диктатура в Европе», как ее называют на Западе, все-таки обладает какими-то достоинствами? Реальность, которую трудно признать.

История «Белых касок», пожалуй, является одной из самых знаковых афер в медийной пропаганде военного времени. Они были созданы и обучены еще в 2013 году бывшим британским офицером Джеймсом Ле Мезюрье, который в 2019 году был найден «покончившим жизнь самоубийством» под окнами своего дома в Стамбуле. Эта бригада, которая должна была оказывать помощь мирным жителям, пострадавшим от бомбардировок сирийского и российского «режимов», на самом деле была пропитана исламистскими боевиками, боровшимися с сирийским правительством, при этом она действовала только на территориях, подконтрольных джихадистам.

«Белые каски» финансировались в размере десятков миллионов долларов правительствами, фондами и секретными службами стран – членов НАТО, выступающих против сирийского правительства. Их опекали британские агентства по связям с общественностью, которые придумали «Каскам» название, логотип и обмундирование (в т. ч. знаменитый белый шлем), призванные отметить независимость и подчеркнуть визуальное присутствие в СМИ этой организации, де-факто поддерживавшей убийц-джихадистов.

В течение четырех лет, с 2014 по 2018 год, деятельность «Белых касок» активно освещалась в средствах массовой информации западных стран. Их эмиссаров принимали многие западные парламентарии и главы исполнительной власти, пока информационная кампания, проводимая независимыми журналистами-расследователями, не разоблачила обман. В 2018 году, когда поражение приближалось, спонсоры «Касок» быстро переобулись. Финансирование организации было прекращено ввиду отсутствия «необходимого качества», и сотни белокасочников были тайно вывезены израильской армией на Запад. С тех пор они практически исчезли со сцены, за исключением котла в районе Идлиба, все еще находящегося в руках исламистов, поддерживаемых Турцией[58]. Как бы то ни было, мы можем ожидать, что в один прекрасный день на наших экранах появится телесериал, похожий на документальный фильм, с миссией реабилитировать «Белые каски»…

Под влиянием исследований по деколонизации и движения Black Lives Matter белый цвет стал подозрительным, особенно если он относится к гетеросексуальному европейскому мужчине. Подозрение в мачизме, патриархальности, домогательствах или, что еще хуже, в супремасизме теперь омрачает все, что относится к белому. Даже стиральные порошки больше не стирают добела.

Слово вне закона в либерально-прогрессистском софтланге. Бинарность отражает древнее мировоззрение, согласно которому люди физически делятся на мужчин и женщин. Необходимо срочно избавиться от этой отвратительной социальной конструкции, унаследованной из прошлого, и принять принцип небинарности – образа мышления, признающего все пять полов: мужской, женский, «интерсекс-герм» (herms, истинные гермафродиты), «мерм» (merms, псевдогермафродиты мужского пола) и «ферм» (ferms, псевдогермафродиты женского пола), которые перечисляет папесса жанризма Анна Фаусто-Стерлинг[59].

Американский философ (1930–1992), которого считают последним гуманистическим мыслителем XX века. В своей фундаментальной книге «Закрытие американского разума» (The Closing of American Mind, 1987) этот прогрессистский консерватор, как он сам себя определял, оплакивал конец гуманитарных наук, упадок чтения и классической философии, незнание истории, погоню за легкой наживой, поп-культуру релятивизма и «открытости» любой ценой. Конечно, это всего лишь малоизвестный провидец.

Насилие в отношении животных достигает в Империи Добра заоблачных высот. Ежегодно только во Франции мы убиваем 1,2 миллиарда животных с полным безразличием к их страданиям. Эти цифры приводит ассоциация L214, которая оценивает общее число убиенных во всем мире животных в 1380 миллиардов в год (из которых 96 % приходится на рыбу и морепродукты), ради заготовки 323 миллионов тонн мяса.

С появлением и распространением буржуазного уклада жизни, а также основ гигиены, старая добрая мясная лавка была изгнана с улиц и рыночных площадей городов и заточена в гигантские скотобойни, скрытые от посторонних глаз. В то же время городская буржуазия, антиспецистские НПО и средства массовой информации уделяют самое пристальное внимание нескольким особям волков и нескольким тысячам голов дичи, подстреленной охотниками. Империя Добра больше не выносит вида крови, но вполне мирится с геноцидом животных – как и с жертвами человеческих конфликтов – при условии, что они остаются невидимыми.

Фильм Дэвида Финчера 1999 года, который в свое время вызвал яростную критику за нигилизм и насилие, но постепенно приобрел культовую популярность. В этой картине показана потребность в физическом насилии, которую испытывает ничем не примечательный продавец автомобилей перед лицом сладостной жестокости, которую ультралиберализм навязывает молодежи, стремящейся к чему-то иному помимо bullshit jobs, «дерьмовой работы», – хорошо оплачиваемой, но бессмысленной. Финчер предвидел бунт возмущенных, наподобие движений «Оккупируй Уолл-стрит» и «Желтые жилеты», а также террористические атаки и многочисленные бессмысленные расправы, чинимые отчаявшимися молодыми людьми в европейских и американских пригородах. Одним словом, фильм описал наш сегодняшний мир, опередив свое время на двадцать лет.

До конца прошлого века браком был союз мужчины и женщины, скрепленный гражданскими и религиозными обязательствами. Но с наступлением нового тысячелетия мы изменили парадигму, и сфера брака не избежала разрыва шаблона. Бинарный брак умер, да здравствует брак для всех, любого гендера! Аплодируйте и бросайте в новобрачных рисовые зерна, иначе вы рискуете унизить и оскорбить их.

Подозрительное слово, пахнущее серой, ибо от него слишком уж веет ароматом равенства, солидарности, духа единения, удовольствия и радости от членства в коллективах и ассоциациях. Мы можем использовать это слово в предвыборных речах, но при условии, что забудем его, как только придем к власти. К счастью, кризис, вызванный пандемией коронавируса, обязательное социальное дистанцирование и нескончаемая самоизоляция, похоже, надолго убили дух братства.

Если большинство британцев проголосовали за выход из Европейского союза в 2016 году, то только потому, что они были введены в заблуждение лживыми аргументами популистских демагогов. Таким образом, англичане проголосовали за Брексит по ошибке. Отсюда напрашивается вывод: мы поступим правильно, если не прислушаемся к их волеизъявлению. Нельзя же допускать, чтобы народы свободно решали свою судьбу.

Британцы проявили упорство, и развод с ЕС все-таки вступил в силу в январе 2021 года. С тех пор континентальные демократы пристально следят за малейшими признаками краха британской экономики. Но она держится…

Еще один видный член Оси Зла. С тех пор как Уго Чавесу удалось навязать свою боливарианскую революцию одной из самых коррумпированных буржуазий Латинской Америки, Венесуэла стала главной мишенью для либеральной управленческой Империи. Несметные нефтяные запасы Венесуэлы все еще остаются предметом ее мечтаний, несмотря на заявленный «энергетический переход». После первой неудачной попытки госпереворота в 2002 году, в 2019 году ультраправый оппозиционер Хуан Гуайдо попытался вновь захватить власть при поддержке США и европейцев, которые сразу же признали его президентом. Но народная поддержка действующего президента Николаса Мадуро и разногласия в собственном лагере Гуайдо быстро устранили его с национальной политической сцены. Карамба, снова промахнулся!

Ультралиберальная управленческая Империя – хищный расхититель природных ресурсов, загрязнитель окружающей среды и производитель отходов, не имеющий себе равных в истории человечества. Эта Империя потребляет в два раза больше ресурсов и выделяет в два раза больше CO₂, чем все страны остального мира, вместе взятые. Но мы не должны об этом говорить. Империя стала мастером в искусстве камуфлировать эту реальность и прятать свою ответственность в морские пучины, в бедные африканские страны, в космос, на промышленные пустоши или на дно заброшенных шахт. Поскольку вина за разрушение окружающей среды и истощение природных ресурсов не учитывается ни в расходах компаний, ни в национальных бюджетах, этот трюк остается незамеченным.

Империя Добра не может вести войну, а тем более несколько войн. Она проводит только «гуманитарные интервенции» и «борется за демократию».

Какой у тебя гандикап? На современном софтланге этот вопрос относится только к любителям гольфа. Говорить с инвалидом о его инвалидности было бы крайне неприлично. К счастью, на лужайках для гольфа инвалидов встретишь нечасто. А если и встретишь, то предпочтительнее было бы сказать «человек с ограниченными физическими возможностями» или «человек с ограниченными умственными возможностями».

Бинарный белый гетеросексуальный мужчина. Абсолютный позор.

Архетипический символ Зла, Гитлер тем не менее остается ключевой фигурой в либерально-прогрессистской демонологии.

Бывший немецкий фюрер спустя три четверти века после своей смерти все еще является источником вдохновения для дискурса. Хранители Добра обычно используют этот персонаж, чтобы дискредитировать критические голоса, при необходимости игнорируя логику и историческую память. Так, западные правящие элиты, от Хиллари Клинтон до New York Times, The Economist и философов из телевизионных экранов без колебаний сравнивают любого неугодного им лидера с Гитлером, искажая факты и презирая историю. Если постоянно говорить о Путлере, забывая при этом о 26 миллионах советских людей, погибших за спасение Европы от нацизма, то неудивительно, что Путин обратил свои взгляды к Китаю.

Рейган изобрел выражение «империя зла», которое обозначало советского врага. Понятие «государства-изгои» (Rogue States) получило распространение при администрации Клинтона в 1990-х годах. Затем этот штамп был взят на вооружение неоконсерваторами во времена президентства Буша-младшего, в частности, когда он использовал его в обращении к нации от 29 января 2002 г. для обозначения «форпостов тирании». Беларусь, Бирма, Северная Корея, Ирак, Куба и Зимбабве стали первыми государствами, получившими эту «почетную» этикетку.

Сам список и очередность в нем этих стран может меняться в зависимости от военных вторжений, изменений в составе альянсов, а также успехов и неудач поддерживаемых Западом цветных революций. Ирак, Пакистан, Ливия и Судан больше не входят в число государств-изгоев, в то время как сандинистская Никарагуа, баасистская Сирия, Венесуэла и, с августа 2020 года, снова Беларусь пополнили список. Западные СМИ часто сравнивают Россию с государством-изгоем, но ее статус ядерной державы и постоянного члена Совета Безопасности обязывает к соблюдению определенного уважения к РФ. Посмотрим, будет ли Афганистан, переданный Соединенными Штатами в августе 2021 года талибам, номинирован на вступление в этот клуб.

См. статьи КОЛЛЕКТИВ и ПРИВАТИЗАЦИЯ

Еще одно слово, заслуживающее виселицы. Упоминание о национальных границах или, что еще хуже, об их защите является кощунством в либерально-прогрессистской Империи. Единственные допустимые границы – это границы знания, которые необходимо постоянно раздвигать все дальше и дальше.

Самый независимый из американских журналистов, живущий в изгнании в Бразилии, был одним из организаторов разоблачений, сделанных Джулианом Ассанжем в 2010 году через Wikileaks. В 2013 году он же и его коллега Лора Пойтрас организовали публикацию секретных документов, собранных Эдвардом Сноуденом. Вместе они основали онлайн-журнал The Intercept. Гринвальд ушел из него осенью 2020 года после того, как редакторы, которых он сам и нанял, отказались публиковать расследование Гринвальда о содержимом компьютера Хантера Байдена, чтобы не навредить кандидатуре его отца Джо на пост президента США.

С тех пор Гринвальд запустил собственный сайт на независимой платформе Substack. На этом сайте он регулярно разоблачает опущения, манипуляции и податливость авторитетных журналистов, включая самых престижных, таких как Боб Вудворд, герой уотергейтского скандала 1974 года, ставший рупором-мультимиллионером вашингтонского истеблишмента.

Гринвальд считает, что публикация информации, которая раздражает власть предержащих, больше не является миссией корпоративных СМИ. Для такой прессы информация – это только то, что разрешено, при этом никогда не следует переступать черту. Щедро вознаграждаемая за свое раболепие, эта подобострастная журналистская братия клянется всем чем угодно, что она вольна говорить все, что хочет.

Именно во имя такой свободы они разглагольствуют против Дональда Трампа, критикуют Путина, поносят Си Цзиньпина, оскорбляют Мадуро, призывают к бомбовым ударам по Сирии и Ирану, сеют ненависть к невакцинированным с энергией, достойной хунвейбинов в худшие времена «культурной революции». При этом они же демонстрируют самое угодливое почтение Джо Байдену, Бараку Обаме и великим тотемам благообразного либерально-прогрессистского движения.

Американская военная база на земле, вырванной из территории Кубы в 1898 году после войны, развязанной США против Испании. Она «прославилась» после терактов 11 сентября 2001 года как место пыток для их предполагаемых исполнителей. Наряду с тюрьмой Абу-Грейб в Ираке и пенитенциарными центрами ЦРУ в Восточной Европе, база Гуантанамо специализировалась на «ватербординге» (waterboarding) – пытках, при которых имитировалось утопление заключенного в ванне, и «валлинге» (walling) – бросании их об стену. Оба эти метода горячо рекомендовала бывший директор ЦРУ Джина Хаспел. Средства массовой информации и неправительственные организации сдержанно выразили по этому поводу неодобрение, а затем благоразумно отвели глаза в сторону.

«Мы информируем, они дезинформируют». У нас, демократов, уважающих правду, пропаганда, фейки, забивание голов и промывание мозгов не существуют. А у других – китайцев, русских, кубинцев, комплотистов, популистов – везде и всюду сплошная дезинформация.

В переводе с либерально-прогрессистского языка – демократия, которая отклонилась от ультралиберальных догм в пользу заигрывания с национализмом и консерватизмом.

Пропагандистский метод, обычно используемый в прикормленных средствах массовой информации, чтобы очернить союзника, который стал неудобным, или противника, которого необходимо дискредитировать. Саддам Хусейн, бывший союзник, ставший проблемным, Слободан Милошевич, Муаммар Каддафи, Николас Мадуро или Владимир Путин были или остаются объектами постоянных нападок. Все средства хороши для дискредитации оппонента с точки зрения общественного мнения: уничижительные эпитеты, намеренно искаженные фотографии, чтобы представить объект демонизации в угрожающем или негативном свете, усеченные или вырванные из контекста цитаты, пересказ исключительно «свидетельств со стороны обвинения», но не защиты, преувеличение неудач вкупе с недооценкой успехов и т. д.

Демонизация нечестивцев идет рука об руку с превознесением праведников, которых подбирают для цитирования в зависимости от степени их враждебности по отношению к этим самым предполагаемым нечестивцам. Например, знаменитого афганского военачальника Масуда пропагандисты настойчиво прославляли как «Панджшерского льва» и «продавали» его западному общественному мнению как доблестного борца за свободу. Все потому, что он выступал против советского врага, хотя на самом деле Масуд был полевым командиром, настолько же закостенелым в вопросах нравов и соблюдения законов шариата, как и талибы. Точно так же, чтобы угодить противникам Путина, таким как Борис Немцов или Алексей Навальный, противникам Мадуро, таким как Хуан Гуайдо, или противникам Александра Лукашенко, таким как Светлана Тихановская, все они систематически изображаются как невинные жертвы ужасных тиранов.

Невыносимый дисбаланс в государственных счетах, запрещенный либеральной экономической наукой. Со времен Тэтчер, Рейгана и триумфа Чикагской экономической школы ни один «ответственный» политик не осмеливался пойти на дефицит бюджета. Потребовался кризис 2008 года и пандемия коронавируса, чтобы эта догма была (временно?) поставлена под сомнение. В любом случае, она касается только богатых стран. Не может быть и речи о том, чтобы бедные страны получали доход, пока не погасят свои долги.

Борец за веру. Но будьте осторожны, джихадисты бывают разные.

Когда поддерживаемый Западом джихадист сражается с Советским Союзом в Афганистане или с «режимом» Башара Асада в Сирии, – это хороший джихадист. Впоследствии он имеет право на почетное звание борца за свободу, freedom fighter, как знаменитый полевой командир Масуд. Но если некий джихадист вдруг кусает руку, которая его кормила, и подстрекает к нападениям на своих бывших крестных отцов, как это случилось в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года или в Париже в 2015 году, это отныне злодей-террорист, которому грозит смертная казнь или пожизненное заключение.

Точно так же джихадист, поддерживаемый Ираном, как в случае с хуситами в Йемене, – плохой джихадист. И не следует путать его с уйгурским джихадистом – членом Исламского движения Восточного Туркестана (ETIM)[60], который сбрасывает бомбы на китайские рынки. Такой джихадист, напротив, – хороший джихадист, поскольку он сражается с врагами Запада[61]…

Чтобы отделить зерна от плевел, нужна всего лишь ловкость рук. Вы просто должны помнить, что важно быть на правильной стороне… бомбы.

Теннисист № 1 во всем мире, он всегда был плохим парнем на кортах. Полная противоположность очень податливому Федереру и остепенившемуся сангвинику Надалю. Уроженец Сербии, славянин, православный, всегда себе на уме, плохо умеющий играть роль подневольных людей-бутербродов в услужении у миллиардеров Четвертой промышленной революции, отстаивающий право распоряжаться своим телом по своему усмотрению, щедро раздающий деньги… Этот чемпион с Балкан вызвал бурю негодования, когда захотел въехать в Австралию с документом, освобождающим его от вакцинации, выданным самими же австралийским властями.

Вся благонамеренная пресса обрушилась на него. Чтобы потом постепенно изменить свое мнение[62].

Мы с нетерпением ждем комментариев в СМИ, когда Новак Джокович станет величайшим теннисистом всех времен, выиграв свой 21-й турнир Большого шлема после победы над Рафаэлем Надалем.

Термин вышел из употребления с тех пор, как в Европе христианство было объявлено религией нон грата. Стремление к духовности присуще исламу, тибетскому буддизму и в крайнем случае иудаизму и шаманизму. Но вера в существование души и в жизнь, отличную от материальной, чтение Библии, посещение мессы, молитва, обращение к небесам непоправимо дисквалифицируют вас. Империя Добра любит материальное и не жалует духовное. «Царство радикальной имманентности» (выражение французского философа Алена Финкелькрота) не страдает трансцендентностью.

Еще одно табуированное выражение. Для большинства европейцев единственная приемлемая европейская оборона – американская, через НАТО.

Не может быть и речи о том, чтобы выставлять «мертвое дерево» в своем городе. Так заявил в начале пребывания в должности «зеленый» мэр г. Бордо Пьер Юрмик, которому эта вековая традиция стала просто невыносима.

К счастью, ель, предназначенная для Бордо, была куплена небольшим городком в департаменте Коррез – во имя поддержки французского лесного хозяйства. Но дискуссии на эту тему еще далеко не закончены, и нет сомнений, что борьба с рождественскими елками в итоге возобновится.

Название, данное субпролетариату французских провинций, когда он проводил демонстрации на загородных развязках и на улицах Парижа. Произносить с презрением и зажимая нос.

Прилагательное, которое в прошлом обычно относилось к представительницам прекрасного пола. Сегодня это слово так же неприлично произносить, как и прилагательное «мужской». Нельзя же обижать небинарных персон, квиров и другие негетеросексуальные меньшинства.

Лицо, которое является женщиной и гордится этим.

Перенос производства в другую страну.

Табуированное слово, синоним абсолютного зла, экономического самоубийства, идеологического безумия, коллапсологического апокалипсиса. Его употребление строго воспрещается. Вместо этого мы будем говорить «зеленый рост».

Как и любая религия, достойная этого названия, либеральный прогрессизм безжалостно преследует все ипостаси Зла: грехи, ереси, отступничество, раскольничество. Вчера внимание хранителей веры притягивали арианство, монофизитство, манихейство, гностицизм, движение катаров и т. д. Сегодня новые ереси называются: популизм (девиантность, заключающаяся в обращении к массе верующих без разрешения авторитетного духовенства), национализм (стремление творить добро на региональной, а не глобальной основе), суверенизм (отказ признать превосходство права Империи над национальными законами), комплотизм (тенденция видеть зло повсюду), правый экстремизм (отказ отречься от старой веры) и левый экстремизм (абсурдная вера в поющее завтра).

Так что новоявленным инквизиторам есть над чем потрудиться. Когда они устанут распространять Добро на внутреннем рынке, они всегда могут обратиться к внешнему миру. Превратиться в миссионеров, чтобы обратить в свою веру варваров на периферии Империи: русских, китайцев, иранцев, арабов, африканцев, американских индейцев.

Крестовый поход Добра против Зла открывает множество возможностей для предприимчивых умов: насильственное обращение в веру, проповедь демократии и прав человека, гуманитарные интервенции, помощь развитию, выделяемая под определенные условия, войны с терроризмом, работа НПО, занимающихся сменой политических режимов.

Бесконечен диапазон теологических аргументов, с помощью которых призывают заблудших образумиться. А если теологии недостаточно, всегда есть в наличии дубинка. Слободан Милошевич умер в тюрьме. Саддама Хусейна повесили. Муаммара Каддафи изнасиловали до смерти. Жизнь Башара Асада висела на волоске. Антиваксеров быстро заставили замолчать. Воистину, Добро побеждает Зло на всех фронтах.

Тем временем иерархи нового мирового порядка проводят свои соборы в Давосе, Вашингтоне, Бильдерберге и в рамках саммитов G-7. Когда ты стремишься улучшить положение дел в мире (committed to improving the state of the world, как говорят на давосском жаргоне), у тебя нет времени, чтобы тратить его впустую на возмутителей спокойствия, которые отказываются подчиняться.

Нежелательное слово. Подходящий термин – миграция. Точно так же говорить предпочтительно о мигранте, а не об иммигранте.

Слово вне закона. Интернационализм направлен на установление мирных правил игры между нациями и их гражданами на равноправной и справедливой основе. Ужас, воистину!

Заслуживают внимания только глобализм (который стремится выйти за рамки национальных государств и диалога между ними и позволяет рынку единолично определять отношения между государствами, не заботясь об их гражданах), а также космополитизм (который заключается в поощрении кругового кочевания элит из одной страны в другую).

Призрак инфляции продолжает угрожать экономическому росту. Мы отгоняем его и бьем в набат против повышения заработной платы. К счастью, центральные банки заботливо следят за ситуацией и неустанно борются с гидрой инфляции. В конце концов, мы же не хотим, чтобы деньги начали попадать в карманы тех, кто работает, утекая из сейфов этих банков.

Ведущая страна Оси Зла, излюбленный враг Израиля, которого ненавидит Трамп, игнорируют Байден и большинство придворных интеллектуалов. Конечно, у Ирана под управлением аятолл есть множество недостатков, но о них не так много говорили в иностранных правительственных кабинетах, когда Ираном правил шах Реза Пехлеви. Этот феодальный автократ захватил власть в результате государственного переворота, организованного американскими и британскими спецслужбами в 1953 году для свержения демократического правительства премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка.

Британский экономист был слишком энергичным иконоборцем, чтобы не вызвать неудовольствие блюстителей подхода «пусть все идет, как идет». После кризиса 1930-х годов и трудностей, вызванных обеими мировыми войнами, Кейнс осмелился бросить вызов либерализму. Он заявил, что рынок, предоставленный самому себе, не обязательно ведет к экономическому оптимуму; что государство должно сыграть роль в смягчении недостатков рынка; что оно должно поддерживать занятость, а не фокусировать внимание на инфляции. Святотатство, которое Кейнсу так и не простили и которое вызвало ненависть к нему со стороны фанатиков неоклассической школы. Поскольку колесо истории всегда в итоге поворачивается, кейнсианство, похоже, возвращается благодаря кризису, вызванному COVID-19.

«Кибер» – это темная сторона коннективности (см. статью КОННЕКТИВНОСТЬ). Префикс «кибер-» созвучен слову киборг: отсюда кибератаки, киберпреступность, кибервойна, киберсекс, кибертерроризм и, как следствие, кибер(без)опасность. Во всем, что связано с «кибер», автоматически обвиняются злонамеренные злодеи. Лагерь Добра в принципе не может совершать киберпреступления.

Враг № 1 либерально-прогрессистской империи с тех пор, как президенты Обама и Трамп решили, что эта страна угрожает мировому превосходству США. С того времени у Китая обнаружились все возможные недостатки: он коммунистический и автократический, он угнетает тибетцев, уйгуров и мирных гонконгских демократов, он угрожает Тайваню, он загрязняет окружающую среду и выбрасывает в атмосферу слишком много CO₂, он позволяет вирусам вырваться из своих лабораторий, он следит за своими гражданами и вербует их, он ест и продает что попало на своих базарах, он хочет захватить наши бизнесы и расширить свои сети влияния в международных организациях. Это означает, что Китай по сути порочен.

Мы не слышали подобных синофобских клише со времен великой эпохи «желтой угрозы» конца XIX века. Как писал еще в 1897 году один прозорливый наблюдатель, «о желтой угрозе сообщают со всех сторон. Теоретически китайцы могут поставить под ружье тридцать миллионов человек. В одно прекрасное утро они должны вторгнуться в Европу и покончить с западной цивилизацией. Желтая опасность исходит в основном от китайского рабочего, который довольствуется пятью центами»[63].

Этим доблестным пропагандистам и в голову не приходит, что китайцы, возможно, чувствовали себя униженными со стороны британцев, которые после двух жестоких войн в первой половине XIX века разрушили китайскую чайную экономику, перенеся производство чая в другие страны – в Индию и на Цейлон. Разве китайцы могли относиться без подозрения к жителям Запада, которые в конце XIX века расчленили Китай, чтобы вырвать у него концессии и колонии, которые оккупировали Китай в 1900 году, которые унизили Китай при подготовке Версальского договора, исключив его из мирных переговоров, не признав вклад Китая в победу союзников в Первой мировой войне и передав германские концессии не Китаю, а Японии?

Точно так же антикитайские пропагандисты делают вид, что не знают, что китайцы, возможно, были благодарны Мао и его преемникам за освобождение страны от разоривших ее сатрапов и полевых командиров, за перераспределение земель, захваченных крупными землевладельцами, за развитие доступного для всех образования и здравоохранения, за то, что всего за несколько десятилетий они вырвали 700 миллионов человек из нищеты и вернули Китай в центр мировой игры, – на то место, которое он занимал в течение двух тысяч лет.

Но как же можно только представить себе, что Китай с его 1440 миллионами жителей имеет основание претендовать на те же права и статус в мире, что и Франция или Великобритания, у которых население в двадцать раз меньше?

Во время Второй мировой войны Виктор Клемперер, профессор филологии еврейского происхождения, женившийся на «арийке» и чудом избежавший уничтожения, ежедневно собирал ключевые слова и фразы-фетиши нацистского языка. Он скрупулезно отмечал изменения в языке, сопровождавшие приход к власти и последующий триумф национал-социализма в 1930-х годах, вплоть до его окончательного падения в 1945 году.

Клемперер мастерски показал, как переосмысление и передергивание немецких слов нацистами, в частности Розенбергом и Геббельсом, в значительной степени способствовало захвату власти нацистской диктатурой и ее господству над немецким народом. В своей книге «Язык Третьего рейха» (Lingua Tertii Imperii)[64] он описывает, как нацистская семантика привела к почти абсолютному господству единственной партии. Не Геббельс ли писал в своем дневнике: «Мы не хотим убеждать людей в наших идеях. Мы хотим сократить словарный запас таким образом, чтобы он мог выражать только наши идеи»[65].

Именно через это мы сейчас проходим. С той разницей, что либеральный прогрессизм не навязывает свои идеи с помощью пыток и убийств (по крайней мере, не своему собственному населению). Он довольствуется тем, что иссушает рынок мыслей, так что выживают только его собственные.

Теория, утверждающая, что человечеству угрожает экологический коллапс, если оно не изменит свой образ жизни и не остановит глобальное потепление и деградацию планеты. Надо быть сумасшедшим, чтобы поверить в такую чушь и отстаивать такие «опасные для экономики» идеи!

Колониализм – это слепая зона либерально-прогрессистского движения, потому что он был задуман, спланирован и осуществлен как левыми (Гамбетта, Ферри, Думерг или Сустель во Франции, Эндрю Джексон в Соединенных Штатах), так и церквями (католическая в Латинской Америке, протестантская в Северной Америке), а также правыми бизнесменами. И легко понять почему, если осознать, что история колониализма – это длинная череда зверств, массовых убийств, рабства и бесстыдной эксплуатации человека человеком под видом «приобщения к цивилизации».

В течение четырех столетий население Южной и Северной Америки подвергалось истреблению и депортациям, страдало от голода и массовых убийств, а 13 миллионов африканцев вывезли в ужасающих условиях через Атлантику в Америку. Испанцы вырезали индейцев в таких масштабах, что это возмутило Бартоломе де Лас Касаса. Соединенные Штаты совершили геноцид в отношении коренного населения, который начинают признавать только в наши дни[66]. Король бельгийцев Леопольд II отрубал конголезцам руки, собирая каучук, который позволил ему построить дворцы в Брюсселе. Между 1778 и 1871 годами Соединенные Штаты подписали не менее 368 договоров с индейскими племенами, ни один из которых не был соблюден. Фильмы гаитянского режиссера Рауля Пека блестяще прослеживают эту печально известную сагу (Raoul Peck, Exterminez toutes ces brutes, 2021).

Сегодня исследования в области деколонизации и движение за отмену культуры претендуют на то, чтобы избавить Запад от угрызений совести путем обличения расизма, присущего белому человеку. Мы могли бы порадоваться этому, если бы были уверены в искренности этого раскаяния, как и в том, что оно не является просто легким способом самоутешения или замаскированным неоколониализмом. Не слишком обнадеживает тот факт, что эти движения в значительной степени вдохновлены европейскими и североамериканскими преподавателями и студентами из обеспеченных слоев населения. Как и практика вымарывания преступлений прошлого путем стирания памяти у тех, кто их и совершил.

Социальная патология, основанная на вере, что мир и события, влияющие на него, определяются небольшой оккультной группой влиятельных людей, таких как Билл Гейтс, основатель компании Microsoft, или Клаус Шваб, основатель Давосского форума. Некоторые конспирологи уверены, что американцы не высаживались на Луну в 1969 году и что евреи заранее знали о терактах 11 сентября 2001 года.

Комплотизм, независимо от того, опирается ли он на абсолютно надуманные идеи или на близкие к реальности, вызывает ярость антикомплотистов – этих самопровозглашенных хранителей единственной и неподдельной Истины. Французский философ и экономист Фредерик Лордон мастерски разобрал хорошо отлаженный механизм антикомплотизма. Он показал, что подрыв комплосферы на фоне постоянных самовосхвалений этому со стороны антикомплотистов был не более чем их собственной рабской позой, принятой с целью переписать месседж в пользу доминирующего неолиберального дискурса[67].

Отвратительная доктрина, состоящая в том, чтобы считать, что мир «до» был лучше, чем мир «после». Согласно этой доктрине – о, какое кощунство – изучение гуманитарных наук, культивирование традиций, уважение к семье, сохранение природного и культурного наследия, защита общества и социума есть ценности, достойные уважения. Сомнения в пользе перманентного разрушения знаний и традиций – вот в чем причина всех наших бед.

При этом единственный приемлемый консерватизм – нео-консерватизм. Именно так называется идеология господства США с их неотъемлемым правом всем навязывать свои ценности через бомбардировки и подчинение себе остального мира.

Конспиролог, как и его брат-близнец комплотист (см. КОМПЛОТИЗМ), склонен видеть заговоры повсюду. К этому следует относиться скорее с пониманием, чем с презрением. Ибо подобное ощущение окружающего мира, каким бы ложным оно ни было, должно, по крайней мере, служить неким предупреждающим сигналом, выражением недуга нашего времени.

Можно даже задаться вопросом, не являются ли конспирологи современными Диогенами. Это люди, которые, подобно греческому философу, ходят по улицам с плакатами «Ищу человека» и которые раздражают всезнающих и власть предер-жащих своим требованием «Не загораживай мне солнце». Конспирологи – искатели смыслов, этакие дозорные, которые, пристально вглядываясь в горизонт, слишком рано кричат «Земля! Земля!». Само это предположение звучит почти как теория заговора.

См. статью КРЫМ.

Полуостров, вошедший в состав России-матери по результатам двух народных референдумов. Это невыносимо для жителей Запада, и особенно для Франции, которая в свое время сама была готова пойти на все, чтобы вернуть себе Эльзас-Лотарингию после проигранной ею Франко-прусской войны 1870–1871 годов. Крым, однако, является российским с 1783 года – до того, как Эльзас и Лотарингия были присоединены к Франции. Дважды, в 1991 и 2014 годах, большинство населения Крыма проголосовало против включения Крыма в состав Украины, поскольку прекрасно знало, что полуостров был передан Украине в 1954 году по произвольному решению большевика Хрущева.

Возмущение Запада в подобных случаях имеет изменяемую геометрию. Например, «международное сообщество» одобряет отделение Косово – территории, незаконно отторгнутой от Сербии НАТО в 1999 году в результате войны, развязанной в нарушение международного права. При этом самопровозглашенная независимость Косово никогда не была предметом демократического голосования. Другой пример – аннексия Голанских высот и Восточного Иерусалима Израилем, также поправшим международное право.

Страна, которая в 1959 году освободилась от коррумпированного диктатора, поддерживаемого Соединенными Штатами, и которая выказала настолько дурной вкус, чтобы установить на острове антикапиталистический социалистический режим. С тех пор Куба стала жертвой экономических санкций и непрекращающихся попыток убийства ее лидеров и свержения ее руководства с помощью протестных движений, организованных извне. Братья Кастро долгое время возглавляли Кубу, а их «диктатура» осуждалась на регулярной основе. Однако они расстались со своей личной властью добровольно. При этом уровень здравоохранения и образования достиг на Кубе уровня, не имеющего аналогов во всей Латинской Америке, несмотря на отсутствие здесь природных ресурсов и на запрет на денежные переводы на остров из-за границы.

Во время пандемии COVID-19 и, несмотря на трудности, связанные с многолетней блокадой и крахом туристической отрасли, стране удалось разработать не менее пяти вакцин. По состоянию на конец 2021 года 90 % кубинцев были вакцинированы. И самое главное: страна позволяет себе роскошь превзойти своего могущественного соседа, США, по средней продолжительности жизни (79,5 года на Кубе по сравнению с 78,5 года в Соединенных Штатах), а также взобраться на первое место среди латиноамериканских стран по индексу человеческого развития. И все это несмотря на американское эмбарго.

Куба – заноза в пятке Империи Добра?

Официальная доктрина единственной партии технократической империи. Она усиливает сближение экономического либерализма и социального прогрессизма, опираясь на индивидуализм, доведенный до крайности: материалистический индивидуализм правых управленцев (помешанных на прибыли) и идеалистический индивидуализм социально ориентированных левых (одержимых вопросами гендерной, расовой и прочих идентичностей).

Ни христианство, ни коммунизм, ни национал-социализм, ни социал-демократия не смогли на самом деле сформировать того нового Человека, которого они, по их собственному утверждению, якобы создали то ли на этой земле, то ли в потусторонней жизни. Сегодня либеральный прогрессизм решает эту задачу с невероятной эффективностью. Отделение человека от природы – отсечение от корней, биологии и окружающей среды, как и от его глубокой, духовной природы – идет полным ходом и с реальными шансами положить конец господству homo sapiens. См. статью HOMO CONNECTUS.

О, это мерзкое слово! Агенты влияния, которым корпорации платят за то, чтобы они искажали законы в их пользу. Они приобрели тем большую опасность, что стали незаметнее. Лоббист теперь называется «консультантом по адвокации».

Забытый герой софтланга. Лингвист Николай Марр добился успеха в Советском Союзе во времена Сталина, утверждая, что у каждого социального класса есть свой собственный язык, независимый от его родного языка. Марр утверждал, что, когда дело доходит до языка, классовая близость важнее языкового родства. Таким образом, коммунистическое общество, движимое просвещенной энергией диктатуры пролетариата, не замедлит объединить отдельные идиомы в единый язык пролетариата.

Позже Марр, как и Лысенко, был удален с официальных фотографий. И зря. Ибо сегодня либерально-прогрессистская элита находится на пути к успеху там, где коммунизм потерпел неудачу: класс менеджеров, партнеров и акционеров в разных странах мира, как правило, везде говорит на одном и том же языке, независимо от того, каким был их родной язык!

Практика, заключающаяся в том, чтобы отказаться от французского языка в пользу «франглийского».

Термин, которого следует избегать. Его использование выдает подчинение гендерному стереотипу, который срочно нуждается в деконструкции. Настаивание на физических, психических и сексуальных атрибутах мужественности свидетельствует о мачистском, патриархальном, фаллократическом стремлении к доминированию, которое укоренилось в мужском подсознании с незапамятных времен. Мужчина еще может быть маскулинным, но чтобы он был мужественным – нет, спасибо!

Лицо мужского пола, которое намерено таковым оставаться.

Архаичная форма капитала, находящаяся на грани вымирания. Платить наличными? Не думай больше об этом! Благодаря революции 4.0 банкноты и монеты должны исчезнуть. Дни наличных платежей сочтены. Пока мы ждем этого избавления от кэша, корпоративная пресса, преданная делу своих акционеров, постоянно восхваляет электронные платежи, криптовалюты и биткоины, приумножая призывы к уничтожению монет и банкнот – разносчиков микробов и вирусов.

В 2018 году Европейский центральный банк решил прекратить выпуск купюр номиналом 500 евро под предлогом того, что эти банкноты способствовали мафиозным денежным потокам и уклонению от уплаты налогов. Прошли годы, и незаконный оборот просто переместился в подполье – в крипту, в глубины даркнета и в новые офшорные гавани, где никто ничего не может отследить. Удивительно, не правда ли?

Ненавистное слово. См. статью НАЛОГОВАЯ СЛУЖБА.

Название первого круга ада в глобализированной управленческой империи. К счастью, хитроумный круговорот коллективных индульгенций помогает его избежать. Как правило, используя добрую волю, преумножая нематериальные патенты и ловко выставляя кросс-биллинг через офшорные компании, грешники получают прямой доступ в рай. Налоговый!

Слово, пахнущее серой, потому что оно нравится как левым революционерам и фашистским диктатурам, так и искренним демократам. И потом, народ переменчив и непредсказуем. Иногда он даже выдвигает требования, несмотря на все меры предосторожности, принятые для обезвреживания его выступлений. Поэтому все, что связано с народом, вызывает подозрения даже у либералов. Они предпочитают говорить о населении, а это слово уже ни к чему не обязывает.

Ненавистные слова, отражающие ретроградскую приверженность ценностям прошлого. Во всяком случае, так дело обстоит в Европе. Ибо в Соединенных Штатах вера в великую судьбу и превосходство ценностей американской нации не подлежит сомнению.

См. статьи N*-СЛОВО и АФРО-.

Этот порок очень распространен в Империи Добра, которая ничего не делает для его искоренения. Напротив, она культивирует его с помощью бесчисленных экономистов, которые изо всех сил стремятся доказать добрым людям, что неравенство стимулирует инновации, конкурентоспособность, креативность и рост благосостояния…[68]

Виноватое меланхоличное сожаление. Старый вышедший из моды рефлекс. Ностальгия по детству, ностальгия по прошлому: виноватая склонность к миру «как раньше».

Получатель социальной помощи заменил на нижней ступени либерально-прогрессистской социальной лестницы нищего, еретика и каторжника. Вместе с безработным без пособия и бездомным он в основном составляет армию постмодернистского люмпен-пролетариата. Во имя соблюдения прав человека он избавлен от высылки, карцера и долговой ямы. Но не от бесконечных административных хлопот. Мы ведь должны позаботиться о том, чтобы жизнь не казалась ему медом.

Метод порабощения страны, считающейся враждебной по отношению к Империи Добра, который заключается в свержении ее правительства с помощью финансируемых извне местных организаций гражданского общества и последующей замене этого правительства лидерами, преданными Империи Добра. Это мирный аналог «гуманитарной интервенции», который является способом добиться тех же целей иными средствами.

Технология «оранжевой революции», теоретически разработанная американцем Джином Шарпом, получила широкое распространение. Она была успешно применена в Сербии (1999) и затем послужила образцом для других стран, таких как Грузия (2004) и Украина (2004 и 2014). Но с тех пор как эта махинация была разоблачена, а государства, ставшие ее мишенями, предприняли ответные меры, многие попытки оранжевых переворотов закончились неудачей: так было в Боливии в 2019 году и Венесуэле в 2002 и 2019 годах, в Беларуси в 2020 году, в России в январе 2021 года и в Гонконге в 2018–2019 годах.

Как мы видели на примере Украины, это очень хорошо отточенный сценарий. Заместитель госсекретаря Виктория Нуланд, вернувшаяся в Госдеп после избрания Джо Байдена на пост президента, объясняла Сенату США в декабре 2013 года, за два месяца до революции на Майдане, что США уже вложили пять миллиардов долларов в свержение пророссийского правительства Виктора Януковича, поэтому пришло время вернуть свои инвестиции. Что и было сделано три месяца спустя.

Этот сценарий заключается в том, чтобы в той или иной стране сначала финансировать НПО, работающие в области прав человека и неолиберального политического и экономического развития, а затем воспользоваться любым недовольством населения и приумножить его, чтобы спровоцировать жесткий ответ со стороны правительства и настроить против него большинство местного и международного общественного мнения, давление которого на правительство будет нарастать, пока оно не уйдет в отставку.

При необходимости, как это произошло, в частности, на Украине и в Сирии, нужно пострелять в полицию, чтобы вынудить ее пойти на ответные действия. Затем остается всего лишь снова и снова транслировать кадры спровоцированного таким образом полицейского насилия.

Подобно работе Виктора Клемперера о языке нацистов, Джордж Оруэлл деконструировал механику сталинского языка в романе «1984», публикация которого привлекла внимание в 1949 году. Через историю героя по имени Уинстон Смит – безвестного бюрократа, члена единственной разрешенной партии, Оруэлл изобразил тоталитарный режим, насаждающий новую идеологию («ангсоц», английский социализм) и новый язык (новояз), в котором создаются и стираются слова в соответствии с потребностями Большого Брата – одновременно угрожающего и благожелательного основателя новой системы, более или менее мифического. Полиция мысли, вдохновленная практикой гестапо и НКВД, но в наше время напоминающая цифровую полицию социальных сетей, обеспечивает распространение официальной идеологии, постоянно переписывая историю и контролируя язык[69].

Обратим внимание, что для Большого Брата преступление не ограничивается самим действием. Оно также заключается в намерении совершить это действие. Современное «демократическое» право, основанное на развитии нейронаук, все больше стремится предотвращать и наказывать за такое намерение.

Оруэлл, руководствуясь прекрасной интуицией, поместил действие своего романа в 1984 год. Это оказалось вдвойне удачно. Ведь начало 1980-х годов совпало с захватом экономики акционерами компаний и представителями высоких финансовых сфер, а также с распространением новой идеологии – нео-либерализма, который, как мы видели, послужил питательной средой для либерально-прогрессистских взглядов, а его фразеология была навязана на всех уровнях экономической жизни.

Кстати, тогда же в общественно-политической сфере начался процесс деструктуризации лексики и вербовки языка в армию Империи Добра, получивший название политкорректности. Softlanguage (см. статью СОФТЛАНГ) – продукт этих двух событий.

Организационно-правовая форма либерального предприятия. Изначально целью создания публичной компании с ограниченной ответственностью была защита личного состояния акционеров в случае банкротства компании, что стимулировало их идти на риск и тем самым развивать экономику. Позже эта формула стала использоваться для ограничения рисков и изъятия прибыли, привлекая к ней как можно меньше внимания.

Управленческая империя работает по той же модели. Во главе ее стоит этакий совет директоров, который самокооптируется и эволюционирует внутри самого себя в зависимости от текущих потребностей и проблем. Органы и основные члены этого совета хорошо известны: G7, G20, Давосский форум, Бильдербергский клуб, Совет НАТО, советы директоров МВФ и Всемирного банка, Трехсторонняя комиссия и Европейская комиссия. Точные функции каждого из них абсолютно непрозрачны, как и принимаемые ими решения. Члены этих органов образуют собой огромную сеть, гигантскую паутину, переходя из одной организации в другую, от государственного сектора к частному и наоборот, захватывая в свои руки управление крупными компаниями, филантропическими фондами и высшими органами государственной власти в соответствии с хорошо продуманной системой кооптации. Все это складывается в то, что можно назвать глобализированным «глубинным государством».

Наряду с антиспецизмом пермакультура не является частью либерально-прогрессистского словаря. Не будучи запрещенным, этот термин отнесен к категории слов, которые игнорируют, замалчивают, отодвигают на второй план, но за которыми нужно внимательно приглядывать. Потому что этот метод сельхозпроизводства, уделяющий внимание охране окружающей среды и биологического разнообразия, не должен завоевывать сердца добропорядочных граждан в убыток производителям агрохимикатов.

Поскольку старики были вычеркнуты из словарного запаса софтланга, в нем остались только «пожилые люди» и «лица преклонного возраста». Причем сам этот преклонный возраст поделили на три категории: «третий возраст» (фр. troisième âge, 65–80 лет), «четвертый» (80 лет и старше) и, в перспективе, «пятый» (100 лет и старше).

Популизм – название консервативных политических движений, которые отказываются применять политкорректные законы шариата и заявляют, что ставят свой собственный народ на первое место. Нелиберальные в социальном плане, они часто являются ультралибералами в экономической сфере. Вот почему их осуждают ультралибералы-глобалисты, амбиции которых не выходят за пределы национальных границ и бинарного пола. Эти распри между либералами и нелибералами тем более дурно пахнут, что они касаются вопросов не столько сути, сколько стиля.

Литературный жанр, который вышел из употребления и практикуется старыми чудаками, которых обычно называют поэтами.

Следует говорить «экосистема». Для технократов и даже для защитников окружающей среды природа уступила место экосистемам. К черту поэзию, чувства, жизнь, фауну, флору. Да здравствуют окружающая среда и экосистемы!

Сторонники свободного рынка считают отвратительной политику защиты внутренней экономики от иностранной конкуренции. Тем не менее она была отправной точкой для всех современных индустриальных обществ – от Великобритании до Соединенных Штатов, а также для Франции, Германии и Японии. Но как только эти государства на первом этапе индустриализации накопили капитал и стали достаточно сильными, чтобы доминировать над более слабыми экономиками (Индия и Китай для британцев, колонии в Африке и Индокитае для французов, остальные страны для Германии и весь мир для США после 1918 года), протекционистские страны изменили свою стратегию и перешли к принципу свободной торговли, более выгодной для правящих элит.

Древняя форма организации рабочих. Профсоюзы пришли на смену гильдиям Старого режима во времена промышленной революции, но и они, в свою очередь, оказались на грани стремительного исчезновения. Империя Добра подозревает их в том, что профсоюзы являются источником невыносимой «неповоротливости» в бизнесе, от которой хочет избавиться управленческий капитализм. Это всего лишь подозрение, но оно равноценно приговору.

Президент России является излюбленной мишенью атлантистских политиков и СМИ, ведущих борьбу с теми, кто ставит под сомнение превосходство Запада. Например, престижный британский еженедельник The Economist, библия англосаксонского империализма с момента основания этого журнала в 1840-х годах, посвятил около пятнадцати обложек карикатурам на российского президента, изображая его в виде нового Гитлера, нового Сталина, диктатора с руками по локти в крови, медведем с устрашающими когтями, кровожадным вампиром… Даже в самой желтой прессе Великобритании, которая обычно ни перед чем не останавливается, подобных обложек было меньше[70].

Наследие тех времен, когда капиталисты еще верили, что производственная деятельность должна вознаграждаться заработной платой. В XIX веке многочисленные теоретики и экономисты, от Адама Смита до Карла Маркса, размышляли о роли труда, рабочих и заработной платы в человеческой экономике. Для ее защиты были созданы профсоюзы и политические партии. Затем постепенно капитал одержал победу. Сегодня работа – это не более чем необходимое зло, переменная величина, умирающий институт, который, как мы надеемся, вскоре будет заменен робототехникой, искусственным интеллектом, аутсорсингом и гарантированным минимальным доходом после того, как работа будет окончательно упразднена.

Операторы производства. Социальная категория на грани исчезновения. Но эти «лохи» упорно думают, что труд и профсоюзы по-прежнему достойны уважения, что «уберизация» – это не выход, и продолжают цепляться за свои утопии и все еще трепыхаться…

Концепция равенства, популяризированная Жан-Жаком Руссо, а затем Великой французской революцией и Октябрьской революцией, быстро сошла на нет. Она слишком опасна, слишком сложна для реализации, слишком пассионарна. Токвиль хорошо осознавал ее взрывоопасный потенциал. Неолиберальная революция 1980-х годов и вовсе заперла понятие равенства в кунсткамеру. Падение коммунизма нанесло этой концепции смертельный удар, и с тех пор о ней просто избегают говорить. Технократическая Империя предпочитает равенству слово «изотония», заимствованное из химии жидкостей и социально безвредное.

Несколько десятилетий назад ревизионизм и его брат негационизм использовались для обозначения идеологической позиции, заключающейся в минимизации (или отрицании) геноцида евреев, организованного нацистами. Сегодня этот термин используется для стигматизации любой позиции, критикующей официальную доксу. Например, Россию и Китай называют «ревизионистскими» державами, поскольку они не принимают международный порядок, навязанный Соединенными Штатами в конце холодной войны.

Только у стран лагеря Добра есть правительства. У всех остальных – «режимы».

Отрицательный рост.

Старый добрый праздник, который раньше отмечали у рождественской елки. На смену ему пришли Хэллоуин, День благодарения и «черная пятница».

Штатный член Оси Зла. Об этом уже много говорилось в этой книге. См. статьи ДЕМОНИЗАЦИЯ и ВЛАДИМИР ПУТИН.

Лицо мужского пола, которое намерено таковым оставаться. Для радикальных феминисток мужчина – это зло, потенциальный насильник с перекошенным эротическим воображением, у которого необходимо срочно искоренить малейшее желание проникновения.

Название, которое советский диссидент Александр Зиновьев дал космополитической и неформальной надстройке из менеджеров, политиков, экспертов, технократов и коммуникаторов, занимающих руководящие должности в западном обществе. Сверхобщество стремится объединить человечество под предводительством Запада. Это своего рода глобализованное глубинное государство. Зиновьев уже в 1990-х годах идентифицировал притязание Запада на мировое господство и назвал эту идеологию «западнизмом», а людей, которые ее распространяют, – «западноидами».

Западность характеризуется «практическим складом ума, ноу-хау, преобладанием экономики, предрасположенностью к конкурентной борьбе, изобретательским гением, готовностью к риску, холодностью, эмоциональной жесткостью, склонностью к индивидуализму, развитым чувством собственного достоинства, стремлением к успеху и независимости, к честному и кропотливому труду, к публичности и театральности, чувством превосходства над другими народами, склонностью руководить другими, особенно развитой способностью к самоорганизации»[71].

Высшая хитрость западнизма состоит в том, чтобы замаскировать свою жажду власти преумножением актов ложного смирения. Нарочитая демонстрация раскаяния – это способ подтвердить моральное превосходство западничества над другими народами. «Посмотрите, какой я хороший, я раскаиваюсь и умею сомневаться в самом себе», – говорит Запад другим цивилизациям после того, как превратил их в рабов, колонизировал, разорил с помощью ракетных ударов и беспилотников или задушил ростовщическими займами МВФ.

Лицемерие либерально-прогрессистского сверхобщества вызывает сильную аллергию. Именно так следует интерпретировать возрождение терроризма, подъем религиозного фундаментализма, желание Китая, России и всех «государств-изгоев» противостоять стремлению Запада к гегемонии. Ожесточенная битва продолжается, и технократическая Империя еще не сказала свое последнее слово.

Вышедшее из употребления слово, обозначавшее изначальную человеческую ячейку, состоящую из отца, матери и их детей. Это слово напоминало о таких понятиях, как племя, клан, традиционное человеческое сообщество – то самое, в котором отец был отцом, мать – матерью, а дети – девочками и мальчиками. С распространением неофеминизма и вокизма концепция небинарности разрушила семью. Теперь семья состоит из родителя 1, родителя 2 и детей, которым предлагается поставить правильную галочку в бесконечном списке гендерных категорий LGBTQIA+.

Печально известный термин, который описывает желание некоторых сообществ освободиться от опеки, ничего хорошего им не приносящей. В качестве примера можно привести баскский и каталонский сепаратизм, шотландский сепаратизм и сепаратизм молодых мусульман во французских пригородах.

Член Оси Зла, Сирия отличилась в 2011–2019 годах противодействием попыткам вооруженной дестабилизации, предпринимаемым Империей Добра с целью навязать в этой стране демократию и либерально-прогрессистские «ценности» (и построить там под своим контролем газопровод). Эта попытка с треском провалилась, как это было в Ираке и Афганистане. Поэтому Запад пошел на попятную: в надежде спасти лицо, он незаметно восстанавливает сотрудничество с Дамаском через нефтяные монархии Персидского залива.

Умеренность, сдержанность, взвешенность, осмотрительность, отказ от лишнего – все эти качества невообразимы в управленческой Империи. Добровольной простоте, коей является скромный образ жизни, противопоставляется аскетизм, – скромный образ жизни, навязываемый всем вокруг, кроме самих себя.

Одноглазый? Слепой? Нет, слабовидящий! Вы не должны называть ваш недуг его ужасным именем в дополнение к страданиям от потери зрения. Это может обидеть тех, кто хорошо видит.

Кончина, потеря, уход, жертва, сопутствующий ущерб – что угодно, но только не смерть, пожалуйста. Смерти не существует в либерально-прогрессистском раю, воплотившем мечту о вечной жизни.

Следуя именно этой логике, доброжелательная Империя замаскировала резню животных (во Франции – по 3 миллиона в день) за искусным разделением труда, которое скрывает умерщвление, скотобойни и пролитую кровь.

Со своей стороны, трансгуманизм стремится предотвратить человеческую смерть. Однако время от времени появляется исключение, лишь подтверждающее это правило. Подсчет погибших от пандемии COVID-19 был предметом ежедневных объявлений в течение нескольких месяцев, пока это было нужно, чтобы посеять всеобщую панику и добиться таким образом согласия населения на изоляцию и вакцинацию. Затем, как только цель была достигнута, мы больше не говорили об этом.

Американский разоблачитель, чьи откровения ошеломили мир в 2013 году, сейчас живет в изгнании в России. Этот бывший сотрудник Агентства по национальной безопасности (АНБ) раскрыл масштабы массового шпионажа, осуществляемого американскими спецслужбами. Все жители планеты подвергаются хакерским атакам через свои компьютеры и смартфоны. Сноуден совершил непростительную ошибку, из-за которой за его голову назначена награда, как и в случае с Джулианом Ассанжем и Челси Мэннинг (известной до смены пола как Брэдли Мэннинг).

Как и скромность / простота (см. статью СКРОМНОСТЬ), солидарность принадлежит к числу добродетелей, о которых важно как можно поскорее забыть.

Теперь, когда глобализированная Империя разрушила то, на чем зиждилось общество, люди стремятся уйти в более мелкие национальные, этнические, племенные или религиозные сообщества. Такое поведение сразу же стало предметом осуждения под ярлыком «коммунализм».

Эта потребность людей – чтобы солидарность и человеческое тепло преобладали над грубым индивидуализмом и теоретической, лишенной содержания «инклюзивностью», вызывает серьезные опасения…

Гибридный незаконнорожденный язык, увидевший свет в результате противоестественной любви либерального капитализма и социального прогрессизма. Продвигаемый как правыми, так и левыми (причем и те и другие присягнули на верность английскому языку), софтланг навязал себя в качестве официального новояза Империи Добра. Он распространяется на две области: «политкор» (политическая корректность) и «экономкор» (экономическая корректность). Это не то, что кондовый деревянный язык. Это мягкий и пушистый язык из смеси хлопка, шелка, ваты, приправленный, насыщенный эвфемизмами и щедро подслащенный, чтобы звучать безобидно и успокаивающе.

Мягкий язык – излюбленное орудие мягкой силы Империи Добра. Его распространение приводит к постепенному стиранию языков, культур, самобытности и независимости мышления в пользу либерального прогрессизма англосаксонского толка.

Софтланг – это официальный язык Добра.

Старинная доктрина, которая утверждала, что она гуманизирует капитализм, не прибегая при этом к революции. От социализма, воплощенного в социал-демократии, отказались в пользу сосьетализма – «обществизма».

Это выражение иногда используют представители неправительственных организаций, наиболее критично настроенных по отношению к неолиберальной системе. Рост неравенства беспокоит их, зияющий разрыв между тонкой прослойкой богачей и густой массой новых бедняков тревожит их, упадок уровня жизни низших слоев среднего класса, которые выкашивает глобализация, настораживает их.

Несмотря на то что это выражение не любят во властных кругах, оно сумело пробиться в наименее подкаблучные мейнстримовские СМИ. Но их показная дерзость совсем не случайна. Стратеги Добра знают, что стабильность их Империи зависит от двух условий – их способности обеспечить безопасность (защиту людей и их имущества) и умения сохранить экстремальную роскошь богатых и накормить простым хлебом бедных, – и поэтому они заинтересованы в том, чтобы следить за уровнем социального отчуждения, который должен оставаться в определенных рамках.

Часть вознаграждения, которую работодатели в своем безграничном великодушии снисходительно доплачивают к зарплате своим работникам. Считается, что она настолько сильно влияет на конкурентоспособность и прибыльность компаний, что становится сбором, именуемым социальным, который необходимо максимально сократить. Тот факт, что вторую половину этих так называемых социальных взносов в таком же размере выплачивают из своей зарплаты и сами работники, ни в коей мере не умаляет их непосильной для работодателя тяжести…

В переводе на общечеловеческий язык – реформа.

Оскорбительное слово. Следует говорить «пожилой» или «человек преклонного возраста».

Отстаивать свою национальную независимость? Какая забавная идея! Национализм, популизм, сепаратизм, суверенизм – это же просто ужас!

Не путайте супремасизм и супремасизм. Разнообразные формы превосходства западных высших классов – это благо. Супремасизм благородно рожденных, хорошо образованных, тех, кто владеет и кто знает, – это шанс для всего человечества. (См. статью СВЕРХОБЩЕСТВО.) Но «реваншистский супремасизм» маленького белого человека в пригородах или сельском захолустье – это бедствие. Забытые миром рабочие американского Ржавого Пояса и французские фермеры, те, кто протестовал у Капитолия и выходил на демонстрации против принудительной вакцинации, – вот «самая большая угроза демократии».

Для таких сторонников супремасизма пощады нет. Эммануэль Макрон, кстати, ясно сказал о них: «Я так хотел бы послать их куда подальше».

Тайна по своей духовной и религиозной подоплеке противоречит идеалу транспарентности, за который ратует либерально-прогрессистская империя. Тайна отсылает к темному Средневековью. Более того, приватность может вызвать бездну размышлений, а то и спровоцировать – кто знает – опасные реакции. Поэтому пропагандируется прозрачность, и людей призывают выкладывать все в социальных сетях и ничего не скрывать от служб наблюдения.

В то же время государственные секреты Империи и деловая тайна надежно охраняются. В этих случаях тайна – вовсе не проблема. Наоборот, все в порядке, поскольку эти секреты обеспечивают нашу безопасность и процветание…

Моторизованный индивидуальный транспорт, который уважают «желтые жилеты» и который ненавидят представители высшего среднего класса, предпочитающие тачке модную «Теслу», огромные гибридные внедорожники и электрические велосипеды.

Система мышления и управления, принятая в Империи Добра, отличается абсолютным неприятием идеи, что кто-то может жить, думать и управлять собой иным способом, чем того хочет Империя Добра.

Два десятилетия назад взорвалась цифровая бомба, и ударная волна от этого взрыва распространилась по всему миру и социальным сетям. Калифорнийская киберэкономика захлестнула ошарашенную планету, а за калифорнийцами вскоре потянулись китайские цифровые титаны. Не отводя глаз от своих жаждущих данных смартфонов, человечество вступило в эпоху цифрового крепостного права. Дисциплинарное общество, описанное Джереми Бентамом и предсказанное Мишелем Фуко, наконец-то наступило. Паноптикум – идеальная тюрьма, в которой каждый видит и видим в прямом эфире без возможности спрятаться, – может быть сооружена во вселенском масштабе. Общество слежки всех за всеми, – эта мечта о политическом управлении, к которой стремились все власть предержащие с самого зарождения человечества, наконец-то стала реальностью на всех уровнях общества. Ныне миллиарды камер и микрофонов отслеживают действия и поступки наших околдованных граждан – будь то на перекрестках проспектов или в глубинах их карманов. Распознавание лиц, массовый шпионаж, кража персональных данных, цензура выбивающихся из строя мнений и охота на инакомыслящих процветают повсюду, – к вящему удовольствию технократов.

Когда все следят за всеми, слежка со стороны правительств и крупных корпораций уже никого не удивляет. Не удивляет настолько, что сейчас эти корпорации обладают невиданной в истории человечества властью, их рыночная капитализация превышает 1000 миллиардов долларов, что эквивалентно совокупному национальному богатству такого континента, как Африка (6500 миллиардов долларов при населении в 1,4 миллиарда человек на сегодняшний день[72]).

Набор унаследованных от прошлого культурных практик и черт, к которым следует относиться с большой опаской. Особенно если это национальные, исторические или гуманистические традиции. Традиции не должны стоять на пути Инноваций и Разрыва Шаблона.

Президент США, которого ненавидит наиболее истеричная часть поклонников либерального прогрессизма. Ему не простят того, что он был избран президентом с помощью своих собственных миллиардов, а не на деньги цифровых миллиардеров, финансировавших президентские кампании демократов – Хиллари Клинтон в 2016 году и Джо Байдена в 2020 году. И уж тем более Трампу не простят того, что он оспорил свое поражение на президентских выборах в ноябре 2020 года и бросил в январе 2021 года своих сторонников на штурм Капитолийского холма.

Процесс превращения наемного труда в добровольное рабство, а работника – в робота, которого можно по своему усмотрению загнать до смерти.

Слишком уж драматичный термин для того, что, в конце концов, является лишь бессрочным отпуском. Кстати, это слово запрещено в Империи Добра. «Подготовка к профессиональной переориентации» звучит лучше.

Устаревание возглавляет перечень неписаных законов технократической Империи. Запрограммированное устаревание заключается в способности предвидеть истечение срока годности продуктов, услуг, идей и людей, чтобы быстрее и легче заменить их. То же самое относится и к человеку, когда он перестает справляться со своими задачами.

Капиталистическая империя рассматривает продолжительность жизни / службы как ресурс. Производственная машина должна постоянно работать на полную мощность, и устаревание затрагивает все и всех, как неодушевленные предметы, так и живые организмы, без различия рода, природы или вида. Органические овощи, книги, бытовая техника, страховые полисы, идеи, моральные ценности, правительства, министры, руководители компаний, дизельные автомобили, крылатые ракеты – все должно заменяться как можно быстрее.

А поскольку устаревание противоречит принципу устойчивости, которому технократы притворно уделяют так много внимания, это слово запрещено в лексиконе Империи.

Несомненно, это слово исчезло из либерально-прогрессистского лексикона потому, что оно слишком сильно смахивает на социальную революцию и христианскую эсхатологию. Вместо утопии либеральный прогрессизм предпочитает ухронию, которая переписывает историю, и дистопию, которая предрекает катастрофическое будущее. Нет ничего лучше, чем очаровывать прошлым и запугивать будущим, чтобы заставить людей забыть о тяготах настоящего.

Для левых в целом и для левых вокистов в частности все, кто думает не так, как они, – фашисты. То есть любой, кто считает, что иммиграция – это не «просто шанс», что исламизм тоже может быть тоталитаризмом, что женщина с пенисом – это мужчина, что расиализм – это форма расизма, что изменения пола у несовершеннолетних – это не нормально, что переписывание истории ради извинения перед обиженными меньшинствами – это нонсенс, что слепота левых и оппортунизм правых – питательная среда для крайне правых[73], что обязательная вакцинация убивает свободу, что принцип предосторожности, применяемый без разбора, тоталитарен, и так далее. Из всего этого набирается слишком много «фашистов».

Пираты цифровой эпохи. Вчера флибустьеры ходили под черным флагом и бороздили моря, охотясь за испанскими дукатами. Сегодня мародеры снимают сливки с галактики Интернет и взламывают ворота самых хорошо охраняемых цифровых крепостей, чтобы пополнить свои банковские счета. Как и корсары былых времен, они не щадят никого.

Консервативный американский интеллектуал, удостоившийся презрения со стороны левого истеблишмента, когда в 1996 году вышла его книга «Столкновение цивилизаций» (The Clash of Civilizations). Это было время, когда люди верили во всеобщее и окончательное пришествие либеральной демократии и глобализированного капитализма. То, что последовало за этим, быстро доказало правоту Хантингтона-реалиста. Мы забыли, что человеческая природа, еще живая в то время, предпочитает конфронтацию единообразию.

Убийство разрубленного на куски в консульстве в Стамбуле саудовского журналиста, которое было совершено саудовскими спецслужбами в 2018 году, попало в заголовки либерально-прогрессистских газет. Затем на это дело опустилась непроницаемая завеса, и больше о нем не говорили. Между тем Хашогги был автором колонки в газете The Washington Post, которая обычно высоко ценит свободу слова и права человека. Но Саудовская Аравия – главный союзник Запада на Ближнем Востоке, лучший клиент для американской и европейской оружейной промышленности, один из крупнейших иностранных инвесторов в страны «свободного мира», а ее запасы нефти практически неисчерпаемы. Несомненно, такие сильные стороны заставляют осторожно реагировать на эту историю.

Лекарственный препарат из теории заговора: безвредный, когда его назначают от малярии, но очень опасный и запрещенный к применению против коронавируса.

Ноама Хомски (р. 1928) можно считать одним из последних великих подлинно прогрессистских мыслителей нашего времени. Признанный лингвист, он разобрал механизмы навязывания господствующего мышления и вскрыл методы формирования общественного мнения с помощью крупных средств массовой информации. Читать и перечитывать бесконечно[74].

Так называют нищих и убогих из трущоб и пригородов Империи, которые приходят выпустить пар на цирковых представлениях, организуемых в высокотехнологичных колизеях – на современных футбольных стадионах.

«Тип гендерной идентичности, при котором ощущаемый пол человека соответствует гендеру, зафиксированному при его рождении». Другими словами, человек, у которого нет проблем с половой принадлежностью.

См. статьи БЛЭК, АНТИРАСИЗМ, НЕГР и N*-СЛОВО.

Словосочетание, которое следует запретить, поскольку по-французски «школьная доска» называется «черной доской». Это выражение может «лежать в основе шаблонов поведения, которые способны помешать процессу обучения».

Метод управления, высоко ценимый в либерально-прогрессистской империи. Он заключается в уничтожении больной экономики под предлогом ее спасения путем применения электрошока. На софтланге это называется либерализацией цен и обменных курсов, приватизацией предприятий и государственных услуг, поощрением экспорта путем устранения протекционистских «барьеров». Многим странам прописали такое «лечение», от Индонезии в 1965 году до России 1990-х годов, как и Чили времен Пиночета.

Проблема в том, что эти страны получили шок, но не терапию. Местная экономика была разрушена, социальный диалог сорван, сельское хозяйство разорено, национальная валюта повержена, а долг взрывообразно увеличился за счет займов МВФ, в то время как крупная буржуазия и транснациональные корпорации обогащались[75].

Как это странное слово оказалось в словаре, который критикует модные веяния нашего времени? Дело в том, что экофеминизм, когда он практикуется всерьез, представляет собой радикальный вызов либеральному капитализму и беззастенчивой эксплуатации природы человеком. Экофеминизм атакует патриархальный устой, который лежит в основе вышеуказанного и оправдывает все это во имя прибыли, социального статуса, поддержания технократической и авторитарной власти. Экофеминизм также критикует уловку в виде включения слов «гендер» и «окружающая среда» в дискурс с единственной целью получить гранты или поставить во главе компаний и правительств женщин, – женщин, которые на деле осуществляют такие же хищнические действия и проводят ту же политику по удушению свобод, что и мужчины[76].

Ценности Империи Добра универсальны (как если бы ценности других наций не могли быть такими же), и поэтому только эта Империя имеет право провозгласить свое право универсальным правом. Тем хуже для международного права, определяемого Организацией Объединенных Наций.

Основываясь на этих аргументах, западные суды присвоили себе универсальную юрисдикцию, то есть право судить по своим собственным критериям любого человека, который мог нарушить западные стандарты. Именно во имя принципа экстерриториальности имперского права Соединенные Штаты и европейцы позволяют себе судить иностранных «военных преступников», щадя своих собственных, или налагать штрафы и применять экономические санкции, не утвержденные Ассамблеей Организации Объединенных Наций. Моя территория – это моя территория. И твоя территория – тоже моя.

Экстремальным (крайним) является все, что выходит за рамки либерально-прогрессистских норм. Левые коммунисты и правые националисты? Консерваторы, выступающие против вокистов, приверженцы разумных смыслов, протестующие против вакцинации? Все они экстремисты! Имейте в виду, что у них нет права на свободное выражение своего мнения, потому что мы не можем спорить и даже просто дать слово людям, которые не разделяют наши ценности и не говорят на языке Империи Добра.

Этническая чистка – это способ управления территориями и населением, проверенный веками. Еще евреи познали, что это такое, после их депортации в Египет и Вавилон. Тамерлан возвел этот метод в ранг искусства, коллекционируя отрубленные головы. Сразу после него испанцы успешно применили этнические чистки в Латинской Америке, уничтожив коренных жителей принудительным трудом, гриппом и холерой.

Соединенные Штаты в значительной степени опирались на этнические чистки при завоевании Запада, массово депортируя индейские племена, которых морили голодом в резервациях и уничтожали в ходе долгой серии войн, перемежавшихся никогда не соблюдавшимися договорами. Наконец, Гитлер принял эту идею со всей германской дотошностью, а Сталин сделал ее основой своей национальной политики.

Метод этнических чисток оказался настолько эффективен, что мы видели, как он снова проявился во время распада Югославии в 1990-х годах, причем в арсенале всех воюющих сторон: вспомним сербов, которых хорваты изгнали из Краины, а НАТО – из Косово, и мусульман, убитых в Сребренице. Начиная с 2015 года бирманские буддисты также применяли этнические чистки против мусульман-рохинджа.

Что же касается Королевства Добра, то оно конечно же не может использовать такие варварские методы. Но когда Болгария и Румыния обезлюдели в результате массовой трудовой миграции в это самое Королевство Добра; когда Сирия, Ирак и Афганистан теряют своих жителей в результате войн, разжигаемых Королевством Добра; когда Ирак и Куба подвергаются со стороны Королевства Добра экономическим санкциям, лишающим их население лекарств; когда беднейшее население Африки и Латинской Америки бежит, куда может, спасаясь от полного обнищания в результате различных форм нашей нео-колониальной эксплуатации, разве мы не являемся свидетелями формы этнических чисток, которые просто не называют их истинным именем?

Каждая эпоха имеет свои тоталитарные соблазны. Вчерашнее стремление к подчинению олицетворял Большой Брат – суровый усатый старший брат, помесь Сталина и Гитлера. Затем он принял облик Большого Отца – почтенного бородатого старца, который утверждал, что избавил общество от бремени свободы, заключив его в смирительную рубашку религиозного фундаментализма. Сегодня стремление к сервильности приобрело облик очень либеральной и очень прогрессистской Старшей Сестры.

В отличие от своих предшественников, Старшая Сестра – безволосая, андрогинная, улыбчивая, доброжелательная. Она источает толерантность. Она заботливо присматривает и наблюдает. Но Старшая Сестра также и безжалостная повелительница. Она умеет быть непреклонной, когда нужно сокрушить врагов либерального прогрессизма. Интернет и цифровые алгоритмы придали ей беспрецедентную эффективность. Больше не нужно усердных попыток в стиле оруэлловского Уинстона Смита – переписывать историю, исправлять повествование, формировать элементы языка. Старшая Сестра – робот. Она Великий Программист Империи Добра.

Углекислый газ, виновный в глобальном потеплении. По мнению западных лидеров, это почти такой же опасный противник, как Китай или Россия. Но не настолько, чтобы для борьбы с ним выделялись значительные бюджеты. Триллион долларов в год на борьбу с выбросами CO₂? Слишком много. Это нормально для армии, но не для CO₂.

Новый вид человека, который стремится вытеснить homo sapiens. На данный момент эти два вида все еще могут общаться и размножаться между собой. Но никто не знает, до каких пор это продлится. Ибо новый вид, наполовину существо из плоти и крови, наполовину цифровой аватар, имеет тенденцию разрывать все связи с природой, окружающей средой и человеческим разумом.

Для него характерна постоянная и абсолютная коннективность с социальными сетями и цукерберговской метавселенной. Вопреки мнению французского эссеиста Эрика Земмура, целью «Великого переселения» является не замена европейцев мигрантами, а замена homo sapiens оцифрованной эктоплазмой, homo connectus.

Известное слово, начинающееся с буквы N, строго запрещено в Соединенных Штатах (следует писать и читать «N*-word») и становится все менее терпимым также и в Европе. Его использование, даже с благими намерениями, заслуживает немедленного осуждения. Во Франции Эме Сезер и Леопольд Седар Сенгор реабилитировали слова «негр» / «негритянка» и смыли позор, которым их измазали расисты и работорговцы. Но мы не уверены, что эти слова переживут иконоборческую ярость самих жертв расизма.

Референдум по гражданской инициативе (фр. RIC) был требованием «желтых жилетов». Позволить гражданам голосовать по тематике, которая их волнует? «Даже не вздумайте! Французы слишком глупы, чтобы понять вопросы, которые мы бы им задали на референдуме», – тут же возражает элита.

Культ скорости и восхваление постоянной суеты в конце концов утомили даже самых ярых сторонников управленческой Империи. Вот уже около десяти лет мы видим, как то тут, то там появляются любители неспешного – приверженцы движения Slow Food или Slow Fashion (зародившихся соответственно в Италии и в Нью-Йорке) или поклонники концепции Slow Up, которые отдают предпочтение велосипеду и самокату, а не автомобилю.

Давно пора, и мы этому очень рады.

Но нас охватывает сомнение. Когда идею «медленности» начинают распространять на английском языке и она становится предметом маркетинга, мы говорим себе, что гонка за неспешностью еще далеко не выиграна.

На этом очень условно заканчивается наш словарь фетишистских терминов и запретных слов Тирании Добра. Заканчивается временно, потому что между моментом его завершения и выходом книги пройдут долгие недели, за которые начнутся новые нападки на здравый смысл, заклеймят новые формы дискриминации, появятся новые злодеи, которых нужно уничтожить, непрерывно подпитывая индустрию Добра в постоянном поиске повышения производительности.

Дорогой читатель, дорогая читательница, пусть эта книга, которую вы удосужились прочитать до конца, поддержит вас в состоянии невокистского бодрствования и придаст вам смелости противостоять палачам, которые с легкой ухмылкой на губах преследуют наш язык и пытаются завладеть нашим разумом.