Мощь Домена Янь Ушуана клубилась над гранитными плитами двора чернильной язвой. Владыка Внешней Экспансии упрямо отказывался признавать поражение. Лицо старейшины потемнело от унижения.

— Вы думаете, что заперли меня⁈ — рев старейшины Ордена Железной Лозы заставил задрожать уцелевшие колонны. — У меня за стенами стоит элитный корпус! Одно моё слово, и они разорвут ваш истончившийся Купол в клочья, а затем вырежут здесь всё живое! Снимите барьер, иначе переговоры превратятся в бойню!

Ответ прилетел в виде металлического лязга.

Старейшина Хо одним шагом сократил расстояние с верхней террасы до ворот. Двуручный меч впечатался в камень. Полетел сноп искр. Давящий Домен Янь Ушуана оказался рассечен плотной волной раскаленной ци, которая вырвалась из клинка старого воина и заставила искаженное пространство содрогнуться под натиском встречной энергии.

— Твоя игра окончена, Янь, — громогласно изъявил старый воин, не выказывая ни капли страха. — Разуй глаза. Твой авангард заперт здесь, в нашей клетке. Твоя основная армия снаружи уже взята в стальное кольцо силами Павильона Тихих Вод. А Великий Купол… — Хо коротко скосил взгляд на юношу, — подчиняется лишь одному человеку, и он явно не на твоей стороне.

Глаза Янь Ушуана налились кровью. Патриарх взревел от понимания того факта, что план Ордена был безжалостно сломан руками одного наглого щенка. Домен вскипел. Старейшина рванулся прямо к Мину, намереваясь превратить начертателя в кровавый туман одним жестоким ударом.

Сделать получилось от силы пару шагов. Меч Хо взмыл по широкой дуге. Клинок с ревом обрушился наперерез, надежно заблокировав продвижение вражеского старейшины стеной пламени, пока снаружи происходили события совершенно иного толка.

За барьером над людьми Ордена Железной Лозы резко рухнула температура. Шань Шэнь даже не стала обнажать клинок. Женщина в сапфировых одеждах просто подняла ладонь вверх. Тяжелый ледяной туман обрушился на ущелье саваном, мгновенно покрывая оружие бойцов толстой коркой инея и безжалостно гася вспышки боевых техник пронизывающим холодом. Ученики Павильона стояли стеной. Атаковать им не требовалось. Буквально за время выпитой чашки чая армия Лозы полностью лишилась возможности выстроить боевой порядок, а любые попытки сопротивляться немедленно привели бы к кровавой бойне.

Тэн Куй окинул взглядом братьев по секте. Затем он посмотрел на Хо и перевел взор на Лу Мина. Лицо мастера сохраняло спокойствие, пока его широкая мозолистая ладонь медленно и неохотно разжимала пальцы, выпуская оружие из крепкого хвата.

Темное копье со звоном упало на плиты.

— Довольно, старейшина Янь, — голос Тэн Куя прозвучал сухо. — Продолжать бой сейчас — это не проявление нашей силы. Это бессмысленное уничтожение собственного корпуса. Лоза склоняется перед ветром, чтобы не сломаться.

Остальные практики авангарда Железной Лозы опустили оружие вслед за командиром. Звон брошенных на камень клинков похоронил амбиции Янь Ушуана, перечеркнув грандиозные планы вторжения в чужую секту под покровом союзных обещаний.

Старейшина замер. Грудь его тяжело вздымалась. Домен вздрогнул и нехотя втянулся обратно в тело. Янь Ушуан скрипнул зубами, с трудом проглотил растоптанную гордость и осознал свое полное поражение перед лицом изменившихся обстоятельств.

Переговоры развернулись у Восточных Врат вокруг наспех принесенного деревянного стола. Обитель представлял Хо. От Павильона восседала холодная Шань Шэнь. Орден Железной Лозы на этих торгах пришлось представлять скрестившему руки на груди Янь Ушуану и хмурому Тэн Кую, которые оказались в крайне невыгодном положении проигравшей стороны.

Места среди высших эшелонов Лу Мин не занимал. Юноша стоял в стороне. Бледное лицо парня сохраняло непроницаемость, однако ни один из сидящих за столом старейшин даже в мыслях не смел игнорировать застывшую фигуру в изорванном халате. Жизнь собравшихся на площади зависела исключительно от него, ведь без воли начертателя могучий Купол не выпустит наружу ни одну живую душу.

Рождался писанный тушью на плотном пергаменте договор в весьма напряженной атмосфере. Условия диктовались без лишней скромности. Обитель Серого Пика была вынуждена публично признать преступления Син Юаня, взяв на себя полную ответственность за организацию Кровавой Жатвы в подземельях горы и подлое нападение на территории Тихих Вод.

— Компенсации семьям погибших и выплаты за разрушенные плантации будут взяты не из казны секты, — отчеканил Хо. — Мы вывернем сокровищницу клана Син досуха. Сама семья лишается всех наследственных должностей. Те, кто участвовал в пытках, пойдут под суд нового Совета. Обитель очистит свое имя, и вернет Павильону то, что требуется.

Шань Шэнь холодно кивнула в знак согласия. Матриарх принимала извинения вместе с частью спорных приграничных земель, взамен гарантируя соседям признание Хо временным главой и обеспечивая сохранность установленных границ от новых нападений. Независимость секты оставалась нетронутой. Матриарх Павильона прекрасно понимала что исключение секты из числа четырех великих скажется на остальных не самым лучшим образом. Лучше оставить за ними право голоса на совете четырех, просто этот голос не будет противоречить ее голосу.

Самый тяжелый удар принял Орден. Янь Ушуан сидел с серым лицом. Хо старательно выписывал в свиток требования огромных репараций духовными камнями и редчайшей алхимией в качестве возмещения за попытку перехвата контроля над Куполом и предательство, в виде нарушения старых соглашений, и Ордену теперь придется выполнить каждое условие. Войска следовало отвести за восточный тракт и скрепить договор о ненападении. Возвращение домой после растраты ресурсов и провала операции гарантировало Янь Ушуану скорый разбор полетов, ведь трибунал за подобные просчеты не прощал даже мастеров на ступени Ядра.

Янь Ушуан оставил на документе подпись, едва не переломив деревянный черенок кисти пополам.

После третьей печати Хо поднялся из-за стола. Он повернулся к ученикам. Пальцы старого воина вытащили из складок одежды нефритовый свиток с кровавой печатью розыскного ордера, который еще недавно грозил обрушить всю мощь Обители на голову одного человека.

— Обвинения в убийстве наставника, в предательстве и сговоре были ложью семьи Син! — голос Хо отразился от Купола. Кулак старейшины вспыхнул пламенем, и нефрит рассыпался светящимся пеплом. — Имя Лу Мина очищено перед лицом всей Долины! Он не демон и не предатель. Обитель в неоплатном долгу перед ним, и каждый должен проявить уважение!

Гул потрясения сменился шепотом. Взгляды тысяч учеников скрестились на фигуре молодого начертателя.

Мин прикрыл глаза. Сжатый стальной узел в душе наконец-то разжался и отпустил то напряжение, которое не покидало его долгое время. Юноша поднял правую руку. Пальцы легонько щелкнули.

Массив дрогнул, а Небесные Стелы ответили глухим гулом, так что подавляющий барьер над Вратами послушно растворился в воздухе и выпустил армию наружу. Практики Лозы молча потянулись прочь. Они бросали осадные припасы на камнях и не смели поднять глаз на провожающих их взглядом хозяев территории.

Убедившись в уходе последнего чужака, Мин позволил себе немного расслабиться. Он выдохнул, и окружающий мир тут же качнулся, смазывая очертания двора. Каменный пол площади ушел куда-то влево, а колени парня окончательно подкосились от накопившегося за этот безумный день чудовищного истощения. Рухнуть на камни он не успел.

Синий шелк метнулся к нему стрелой. Шань Яо сорвалась с места из-за спины матриарха и успела подхватить падающего начертателя под руки. Голова юноши откинулась на ее плечо. Знакомый запах мяты ударил в ноздри, пока девичьи руки надежно удерживали парня от болезненного знакомства с разбитыми плитами площади.

Воительница судорожно вцепилась в пропитанную кровью куртку. Обычно холодные глаза девушки не могли скрыть проступившую на дне зрачков самую настоящую панику.

— Лу Мин! — выдохнула она, пытаясь удержать его вес.

Губы юноши слабо дрогнули.

— Ох, Госпожа… — едва слышно, но с сарказмом, прохрипел он, растягивая губы в слабой, но бесстыдной улыбке. — Выходит Вы, перед лицом двух сект решили открыть свои чувства?

Щеки ледяной феи залило румянцем.

— Закрой рот, паршивец, иначе я клянусь, что прямо сейчас брошу тебя на эти камни! — зашипела Шань Яо, хотя руки прижали его только крепче.

Мин этого уже не услышал. Темнота проглотила его разум и подарила измученному телу первый действительно спокойный сон за все эти долгие и полные крови месяцы.

Шань Шэнь подошла скользящим шагом. Опустившись на колено, она мягко приложила пальцы к пульсирующему запястью потерявшего сознание юноши. Глаза матриарха расширились. Женщина безошибочно считала творящуюся внутри меридианов катастрофу и масштаб чудовищных ран парня.

— Поразительно… — тихо произнесла владычица, и в её голосе зазвучало уважение, которое обычно берегли для равных. — Его каналы абсолютно пусты, словно выжженный колодец. По всем законам он должен был рухнуть в обморок еще несколько часов назад, видимо, сразу после боя…

Шань Яо подняла на нее взгляд.

— Он держался на одной лишь чистой воле, — покачала головой матриарх. — Терпел боль и не позволял себе упасть только потому, что до постановки последней печати на договоре не мог доверить ключи от Купола никому из нас. Какой пугающий… и какой надежный юноша.

Сознание возвращалось медленно. Оно выныривало со дна густого теплого озера, вытаскивая Мина из спасительного мрака.

Мин приоткрыл глаза. Вместо закопченного потолка рыночной каморки и привычного запаха плесени его встретил просторный свод с золотыми журавлями, безошибочно выдающий лекарские покои высшего ранга Обители Серого Пика. Воздух здесь был напоен густым ароматом тысячелетнего женьшеня и редких трав, так что от одного лишь глубокого вдоха внутренние раны тут же отзывались исцеляющим зудом.

Потребовалось время, чтобы полностью оценить состояние тела. Двадцать восемь меридианов слабо гудели. Трещины на внутренних органах стянулись под воздействием влитых снадобий, а выжженная ци уже начала скапливаться в его энергетическом центре, что явно свидетельствовало о бессонной работе лучших целителей горы, щедро заливавших в парня ресурсы стоимостью в десятки, если не сотни, духовных камней.

Рядом раздался громкий хруст.

Мин скосил взгляд. На табурете из красного дерева сидел Горн, закинув обутые в сапоги ноги прямо на край чистой постели, и с нескрываемым упоением пожирал грушу, предназначавшуюся для восстановления больного. Привалившись спиной к колонне неподалеку дремал Дэ Шен. Мечник даже во сне намертво сжимал рукоять клинка.

— Оставил бы хоть огрызок, — прохрипел Мин пересохшим голосом. — Или в Обители нынче принято объедать тех, кто не может дать сдачи?

Дэ Шен мгновенно распахнул глаза. При виде очнувшегося друга мечник с шумом выдохнул, пока Горн давился недожеванным фруктом и с грохотом вскакивал на ноги, едва не опрокинув несчастный табурет.

— Живой! О Небеса, брат, ты живой! — взревел рыжий гигант. Он дёрнулся было задушить начертателя в медвежьих объятиях, но вовремя вспомнил о сломанных рёбрах и замер с кулаками на весу. — Три дня! Ты провалялся тут три дня, как бревно! Лекари бегали вокруг тебя толпами, старейшина Хо лично вливал в тебя энергию… Мы уж думали, всё, придется искать тебе курительницу да сколачивать погребальную кровать!

— Не дождетесь, — Мин сел на кровати.

Морщась от боли в боку, он обвел друзей внимательным взглядом, не требующим озвучивания громких клятв или слезливых излияний, ведь эти двое непрерывно дежурили у постели трое суток подряд, наплевав на усталость и охраняя его сон с преданностью цепных псов, что в жестоком мире культивации ценилось куда выше пролитой из чаши крови.

— Знаешь, — нарушил тишину Дэ Шен, подойдя вплотную со ставшим непривычно серьезным взглядом. — Мы до сих пор не можем уложить это в голове. Тот сутулый, болезненный книжник Хао… Человек, который поставил на колени старейшину Ядра, сжег Син Юаня, заставил Орден поджать хвост, а Павильон — играть по его правилам… И парень, с которым мы хлебали пустую кашу на заднем дворе.

Горн кивнул. Его челюсти сжались.

— Ты ушел слишком далеко, Мин, — глухо произнес гигант, источая исключительно стальную решимость без всякой зависти. — Мы стояли там, на площади, и понимали, что даже пыль от твоих ударов может разорвать нас в клочья. Так не пойдет.

Здоровяк ударил себя кулаком в грудь.

— Мы больше не хотим быть теми, кого тебе нужно вечно прикрывать своей спиной и спасать из-под завалов! С завтрашнего дня мы будем тренироваться так, что у наставников волосы поседеют. В следующий раз, когда ты решишь перевернуть Небеса и Землю, мы будем стоять рядом с тобой на равных, а не путаться под ногами.

Дэ Шен коснулся рукояти меча в знак согласия.

Мин не стал тратить дыхание на отговорки или чтение заносчивых проповедей об опасностях такого пути, а просто уважительно кивнул в ответ на подобное заявление.

— Значит, вы остаетесь? — спросил начертатель.

— Обитель Серого Пика — наш дом, Мин, — ответил Дэ Шен. — Клан Син уничтожен, старые раны нужно залечить. Мы нужны здесь. Гору нужно отстраивать заново.

— Действительно, — губы Мина тронула легкая, теплая полуулыбка. — Дом нужно защищать.

Убедившись в отсутствии лишних глаз, Дэ Шен полез за пазуху робы. Пальцы вытащили на свет темное пространственное кольцо с тусклой резьбой в форме оскаленного тигра, и мечник невозмутимо вложил эту тяжелую вещь прямо в ладонь Мину.

— Старейшины были слишком заняты паникой и переговорами, — небрежно бросил Дэ Шен. — Я успел срезать его с пальца Син Юаня до того, как они начали описывать сокровищницу. Он был твоей добычей. Трофей принадлежит победителю по праву Дао.

Мин вскинул брови.

«Святые предки! Да этот мальчишка с мечом — настоящий неограненный алмаз! — восторженно завопил Гу Лань в подсознании Мина. — Обобрать мертвого Патриарха прямо под носом у всего Совета! Я требую, чтобы ты взял его в ученики!»

«Заткнись, дед. Он и без нас далеко пойдет», — мысленно усмехнулся Мин. Сжав металл, он понимал текущую невозможность пробиться сквозь личные печати мертвого мастера Ядра из-за истощения собственных русел, но со временем это трофейное кольцо гарантированно обеспечит ему доступ к ценным ресурсам.

Юноша спрятал добычу в карман. Взгляд зацепился за столик у изголовья, где среди медицинских склянок притаился бумажный журавлик, изящно сложенный из синей бумаги Павильона Тихих Вод и полностью лишенный каких-либо скрытых посланий или энергетических закладок. Кто-то оставил эту невесомую поделку у постели.

Мин взял журавлика. В памяти немедленно проступил образ холодной воительницы с залитыми густым румянцем щеками, заставив начертателя тихо хмыкнуть.

«Ледяная фея, значит… Видимо, лед всё-таки можно растопить, при правильном подходе».

Створки покоев поползли в стороны. Оба друга мгновенно вытянулись и поклонились при виде опирающегося на посох старейшины Хо. Воин всё еще носил на себе последствия в виде подвешенной на перевязь левой руки, однако пламя внутренней ауры в его груди горело всё так же ровно и непоколебимо.

Хо отпустил учеников коротким жестом. Горн с Дэ Шеном удалились.

Оказавшись у кровати, практик принялся молча разглядывать обмотанного бинтами юношу. Прошло несколько мгновений, прежде чем Хо склонил седую голову с тем почти позабытым среди патриархов достоинством.

— Я не мастер красивых слов, Лу Мин, — густой бас Хо заполнил пространство палаты. — Орден Железной Лозы отступил за границы тракта. Павильон Тихих Вод снял осаду. Обитель сейчас разгребает завалы, выжигает остатки клана Син и хоронит мертвецов, которых погубил жатвой. Совет назначил меня временным главой. И первый мой указ касается тебя.

Старик выпрямился.

— Палата Начертаний пуста. Место первого начертателя Обители свободно. Более того, я предлагаю тебе кресло в Совете Старейшин Обители. Оставайся. Мы построим секту заново, очищенную от гнили Син Юаня. С твоим умом и силой ты станешь великим человеком на Сером Пике.

Размах подобного предложения мог ошеломить кого угодно. Вчерашнему разносчику туши откровенно предлагали реальную власть над тысячами людей вкупе со статусом и ключами от ресурсных закромов целой горы, ради чего половина Долины охотно откусила бы себе руки.

Мин спокойно посмотрел на стоящего рядом старейшину, никак не изменившись в лице.

— Почтенный старейшина Хо, — голос Мина прозвучал тихо, подкрепленный уверенностью человека, сумевшего укротить Начертание Пустоты. — Я не держу зла на Серый Пик. Эта гора дала мне фундамент. Дала друзей. Но… моя кисть больше не умещается на плашках этой Обители.

Юноша приподнял голову, глядя сквозь расписные потолочные своды куда-то вдаль, где его уже дожидались дымящиеся цеха Кузни Огненного Гребня вместе с перемазанной сажей Бай Руи, и скрывались те самые бескрайние Срединные Земли, о которых постоянно ворчал спрятанный в Чернильнице древний старик.

— Мой путь лежит за пределами этих гор, — закончил начертатель.

Хо довольно долго молча рассматривал сидящего парня. Старый воин прекрасно понимал очевидную истину и совершенно не злился на подобный отказ, так как запирать выросшего дракона в обмелевшем деревенском пруду было бы полнейшей глупостью.

— Я так и думал, — старейшина тяжело вздохнул, слегка опустив широкие плечи.

Затем Хо потянулся здоровой рукой за пазуху ради извлечения небольшой нефритовой шкатулки, сплошь покрытой выцветшей вязью древних запечатывающих рун.

— Лекари доложили мне о твоем состоянии, Лу Мин. Двадцать восемь открытых меридианов, — откровенно восхитился старейшина. — В истории Долины лишь единицы, могли перейти порог тридцати каналов, а ты уже так близко. Но ты должен знать… тридцать каналов — это не просто рубеж. Это настоящее испытание. Твои кости превратятся в пыль, если ты шагнешь туда неподготовленным. Думаю, ты уже знаешь, как тяжело пробивать каналы, так вот тридцатый, и каждый последующий, будет в десятки, если не сотни раз тяжелее.

Замок звонко щелкнул. На куске красного бархата внутри открывшейся шкатулки покоилась единственная кристально-белая пилюля, которая даже не светилась, однако само пространство вплотную к лекарству будто замерзало и напрочь отказывалось подчиняться нормальному течению времени.

— Это «Пилюля Небесного Отрицания», — глухо произнес Хо, вкладывая шкатулку в руки Мина. — Последняя из запасов первых патриархов нашей Обители. Она не даст тебе ци. Но она защитит твой разум и укрепит стенки меридианов, чтобы ты спокойно и безболезненно ступил за рубеж тридцатого канала. Это дар Обители Серого Пика тому, кто спас ее от гибели. И помни… Первые Врата нашей горы отныне и навсегда открыты для тебя, Лу Мин.

Мин без лишних возражений принял этот ценный дар.

— Ах да, и еще, через пару дней снова откроется Запретная Зона, думаю, с ее энергетическим фоном тебе будет проще пробить новые каналы.

— Время идет так быстро… — задумчиво произнес Мин.

Рассветный туман неохотно покидал нижние ярусы. Мин спустился в Малый Аптекарский сад, держа в руке обгоревший кусок сливового дерева, который еще недавно был превосходным оружием с резными драконами на навершиях.

Шуршание мотыги доносилось от крайних грядок. Дед Лао стоял по колено в рыхлой земле, увлеченно выковыривая упрямый сорняк, и вчерашняя едва не уничтожившая Обитель кровавая бойня волновала старика примерно так же сильно, как прошлогодний снег.

Мин приблизился к ограде и аккуратно положил обугленный огрызок на плоский камень.

— Кажется, я немного перестарался с инструментом, когда выдергивал сорняки, — произнес юноша.

Старик разогнул спину. Выцветшие глаза из-под широких полей соломенной шляпы прошлись по остаткам оружия, после чего садовник досадливо цокнул языком.

— Хорошая была палка. Качественная. А ты её на дрова перевел, паршивец.

— Эта деревяшка приняла на себя предсмертный удар патриарха на ступени Ядра, — Мин усмехнулся, растирая саднящее плечо. — Свою цену она отработала с лихвой. Если бы вы не вбили в меня привычку ловить чужой выдох той самой тяпкой, мои кости бы сейчас по всей площади собирали. Я перед вами в долгу.

Лао оперся подбородком на мотыгу. Взгляд старика скользнул по фигуре парня, безошибочно считывая ту пугающую плотность ци Формирования Потока, которая теперь бурлила под кожей его бывшего подопечного.

— Шуму ты навел изрядно. Шеи свернул кому надо и кому не надо. Сделал многое, тут не поспоришь. — Старик хрипло хмыкнул. — Но я же вижу твои глаза. Вся эта Обитель для тебя лишь разминка. Твоя тропа только начинается, и ямы впереди будут куда глубже наших.

Мин серьезно кивнул. Внутри разлилось неожиданное тепло, ведь именно этот ворчливый садовник всучил ему в руки базу, без которой вся книжная хитрость давно бы сгорела в первой же серьезной стычке.

— Я усовершенствую переданное мне искусство посоха, — пообещал юноша уважительно кивнув. — Доведу до идеала каждую стойку. Куда бы я ни пришел, вашу школу точно запомнят.

Дед Лао снова раздраженно цокнул языком, развернулся к грядкам и с размаху вогнал лезвие мотыги в почву.

— Какую еще школу? Оглох совсем? Я старый садовник, а ты — бестолковая обезьяна с палкой! Иди уже отсюда. Рассаду мне своей жуткой аурой пожжешь, а мне потом заново семена вымачивать!

Мин молча сложил ладони в глубоком почтительном поклоне, после чего развернулся и легким скользящим шагом направился в сторону Главных Врат. Дед Лао смахнул одинокую слезинку и широко улыбнулся, посмотрев на глиняные горшки рядом.

— Хорошо что ты поймал тогда его. Жаль было бы, если бы такой хороший горшок разбился.

Первые Врата Обители встретили юношу абсолютным молчанием. Хотя на нижних террасах уже вовсю кипела работа по разбору завалов рухнувших колонн, сотни выстроившихся вдоль главной каменной арки учеников внешнего и внутреннего дворов почему-то застыли неподвижными статуями.

Те самые практики, что не так давно кривились от одного лишь вида серой робы подмастерья и презрительно плевали вслед худощавому мойщику кистей, сейчас синхронно прятали глаза. Их взгляды намертво вклеились в пыльные камни. Собравшаяся толпа торопливо расступилась. Люди образовали широкий проход, словно пропуская старейшину, так что Лу Мин зашагал к выходу по совершенно свободному двору.

Следом шли только два человека. Дэ Шен и Горн притормозили у самой границы выхода, поскольку дальше провожать было нельзя.

Начертатель обернулся. Рыжий верзила торопливо шмыгнул носом в попытке натянуть на физиономию суровую мину, пока мечник рядом просто поднял сжатый кулак в традиционном воинском прощании. Мин слабо улыбнулся им обоим и ответил коротким кивком. В жестоком мире культивации дороги часто расходятся, но это никогда не ставило крест на новых встречах.

Он повернулся к уходящим вниз каменным ступеням, где когда-то плелся никем не замеченный худой деревенский паренек с шестью врожденными каналами, крепко сжимая мятую бумажку от сельского старосты. Сейчас этот спуск предстояло одолеть практику Формирования Потока, который не просто перешагнул через предел в двадцать восемь каналов и выжил в поединке со старейшиной Ядра, но и заставил главенствующие секты играть по его правилам.

Юноша в последний раз скользнул взглядом по скрытым в дымке крышам Обители и уверенно зашагал по каменистому тракту. Там впереди дымили раскаленные горны Кузни Огненного Гребня и лежали огромные, неизведанные территории Срединных Земель, но сначала нужно было в последний раз заглянуть в Запретную Зону.

Лу Мин спокойно шёл по тракту и больше не прятался под личиной сутулого книжника. Утреннее солнце приятно припекало плечи. На ладони тускло поблескивало кольцо с гербом оскаленного тигра. Трофей, снятый с пальца мертвого патриарха. Мин снова пустил внутрь нить энергии. Глухая стена духовной печати встретила его отторжением, ведь Син Юань запер хранилище сложнейшим узлом, который не исчез даже после бесславной гибели своего создателя.

«Эх, — тут же сварливо отозвался Гу Лань из-за пазухи. — Если бы ты уже сформировал нормальное Ядро, ты бы смял эту печать одной мыслью, просто задавив её массой! А так придётся сидеть и ковырять эту многослойную головоломку, которую выдумал безумный старый пёс, высчитывая каждый завиток».

«Всему своё время, дед», — мысленно хмыкнул Мин, убирая кольцо обратно в карман.

Ветер потянул гарью и жареным мясом. Впереди выросла торговая застава, раскинувшаяся у устья долины. Мин внезапно осознал занятную вещь: за бесконечной чередой сражений, ночных варок и возни с древними формациями он едва не пропустил собственный день рождения. Восемнадцать лет. Клановые сынки в этот день, вероятно, закатывают пиры на сотни гостей, тогда как он просто шагал по грязной дороге с карманами, набитыми чужими секретами, и головой, за которую совсем недавно предлагали целое состояние.

Именно сегодня открывали Запретную Зону для ежегодного испытания. Один из входов располагался совсем рядом, буквально в паре часов хода по скалистым тропам, так что подарок старейшины Хо наконец-то дождался своего часа, поскольку лучшего места для его использования придумать было попросту невозможно.

Застава гудела множеством голосов. Мин протолкался к ближайшим лоткам, бросил на доски пару монет и без долгих торгов сгреб запас вяленого мяса вместе с несколькими бурдюками чистой воды, прихватив в довесок увесистую стопку желтоватой бумаги и мешочек грубой киновари. Для сигнальных контуров и различной мелочи то, что варилось в Чернильнице, не подойдет.

У входа в Запретную Зону толпились люди. В основном мелькали бирюзовые пояса Павильона Тихих Вод, а вот знакомых серых рубах Обители не попадалось на глаза вообще, поскольку секта сейчас отчаянно зализывала раны после гибели верхушки и жесткой внутренней чистки. Юноша уверенно приблизился к каменным створам, и плотная ци Формирования Потока ударила по сторонам, заставив практиков Павильона торопливо освободить проход, так как ни один ученик в здравом уме не рискнул бы преградить ему дорогу. Пока другие медлили, особенно ученики первого и второго года, Мин пошел вглубь.

Внешнее кольцо встретило его мраком. Двое бронированных волков выскочили из зарослей прямо на тропу, но твари даже рыкнуть не успели перед тем, как Мин использовал на них проникающий удар. Оба духовных зверя упали замертво. Юноша даже не сбавил шага. Среднее кольцо ощутимо изменилось. Раньше туман стоял здесь сплошной стеной, а теперь он рваными клочьями сместился к низинам, обнажив торчащие пики руин и наглухо завалив старые ориентиры, причем плотность ци подскочила почти вдвое, придавив плечи вполне осязаемым весом.

Мин полностью проигнорировал мелькающие вдалеке каменные обелиски. Собирать жетоны испытаний ему было ни к чему. Он прикрыл глаза, широко раскинул Духовное чутьё и принялся вслушиваться в само дыхание горы, выискивая тот самый абсолютный штиль, где потоки природной энергии текли ровно и не разбивались о стихийные аномалии.

Вскоре поиск привел его на дно заросшего мхом провала. Небольшая каменная полость удачно укрылась за сплетением толстых корней серого дерева. Эти исполинские жилы работали как природный фильтр, они непрерывно вытягивали из местной ауры едкие примеси и оставляли внутри пещерки кристально чистый фон.

Пришлось немного поработать, чтобы расчистить гнездо пещерных многоножек, оказавшееся рядом, и вот Мин сбросил сумку на сухой камень. Соболиная кисть легла в пальцы, и начертатель быстро вывел на рыночной бумаге «Круг замыкания», ювелирно вплел в него элементы сокрытия и намертво зафиксировал всю эту конструкцию якорем, так что стоило трем листам лечь на стены, как пространство полости ощутимо дрогнуло, сливаясь с общим фоном горы. Вход он дополнительно закрыл ветками. Снаружи это место теперь выглядело обычным тупиком.

Подогнув под себя ноги, юноша сел и извлек нефритовую шкатулку, подарок старейшины Хо. Белоснежная Пилюля Небесного Отрицания легла на язык совершенно безвкусно, она даже не имела специфического запаха, но уже через долю вдоха разум Мина пронзила пугающая ясность, а стенки меридианов по всему телу внезапно налились прочностью.

Мин взялся за двадцать девятый канал.

Начертатель втягивал отфильтрованную корнями ци, спрессовывал её до плотности гибкой иглы и аккуратно направлял прямо в спящее русло, хотя первые толчки ожидаемо резанули изнутри, заставив плоть сопротивляться, а на губах выступила солоноватая кровь. Парень стиснул зубы. Он сместил угол давления буквально на волос, старательно нащупывая заложенную самой природой естественную линию меридиана. Его энергия работала как инструмент опытного резчика, плавно раздвигая препятствие и не позволяя потоку обжечь внутренние органы.

Это было в десятки раз сложнее, чем раньше. Каждый следующий канал не просто требовал большего запаса Ци, но и более тонкой работы с ней. Несколько часов кропотливой медитации наконец увенчались успехом, и двадцать девятое русло распахнулось с мягким теплом.

Но на этом медитация не закончилась. Пилюля всё еще гнала по телу свой эффект, фон Среднего кольца обеспечивал идеальный напор, и упускать настолько удачный момент было нельзя. Впереди лежал тридцатый канал. Тот самый рубеж, о который разбивались амбиции тысяч людей.

Узел отличался от всех предыдущих. Он находился буквально в волосе от сердца, намертво сплетая между собой несколько ветвей духовной и кровеносной системы, так что малейшая ошибка в контроле гарантированно разорвала бы сердце. Но риск стоил того.

Мин погнал ци вперед.

Следующие двое суток превратились для него в бесконечную пытку. Балансирующая на грани восприятия резь то и дело норовила выключить сознание, и Мин пару раз действительно проваливался в глухую темноту на короткие мгновения, роняя голову на грудь. Вытягивал его оттуда голос древнего духа.

«Слушай биение сердца, паршивец! — грохотал Гу Лань, не давая ему окончательно потерять сознание. — Держи поток ровно! Три удара сердца — шаг вперед! Спешка тебя убьет, расслабление сожжет! Дави!»

Одежда насквозь пропиталась потом к исходу второго дня, когда внутри грудной клетки раздался тихий сухой щелчок.

Закупоренный узел, долго сопротивлявшийся давлению спрессованной энергии, внезапно поддался, пропуская накопленную мощь сквозь последние преграды и заполняя тело обжигающим жаром тридцати открытых путей. Мин замер, прислушиваясь к новому ритму циркуляции, которая теперь текла по его жилам мощным и слаженным потоком, превращая измученное тело в совершенный сосуд для духовной силы.

Поглощение внешней ауры пришлось немедленно оборвать. Свежие, еще не растянутые стенки могли легко лопнуть от избыточного давления, так что юноша просто выдохнул, позволил накопленной усталости взять верх над разумом и завалился на бок. Сон накрыл его плотной тяжелой волной.

Его разбудил тонкий аромат свежего горячего чая.

Мин плавно приоткрыл глаза и заметил, что ветки у входа кто-то отодвинул, а затем очень аккуратно вернул на место. Развешанные по стенам талисманы остались совершенно целыми, ведь сокрытие и якорь маскировали пещеру без всякой атакующей мощи, и незваный гость умудрился обойти их контуры без разрушения структуры.

Шань Яо сидела у противоположной стены. Девушка привалилась спиной к древесному корню, а прямо перед ней над крохотной жаровней потихоньку исходила паром пиала.

Первое, что захотелось Мину, — спросить, почему Шань Яо носит с собой жаровню и набор для заварки чая, но, подумав, он решил не озвучивать вопрос.

Дочь матриарха буравила парня спокойным взглядом. Бело-синяя туника сидела безупречно, темные волосы перехватывала строгая заколка, ну а узкие мечи привычно покоились на бедре.

— Выглядишь хуже, чем в тот день, когда выпотрошил старейшину Ядра прямо посреди площади, — произнесла она.

Мин медленно сел, со скрипом разминая затекшие плечи.

— А для благородной девы из Павильона, которая тайком забирается в закрытую пещеру к спящему мужчине, ты подозрительно много рассуждаешь о приличиях, — хмыкнул он, стирая с подбородка корку засохшей крови. — Как ты меня нашла?

— Твои талисманы имеют очень специфический почерк. Я почувствовала структуру линий, когда проходила мимо, — ответила Шань Яо, пододвигая к нему пиалу. — Если бы не имела дело с ними раньше, то и не заметила бы. Ну а бросать тебя на съедение местным падальщикам показалось мне… невежливым.

Мин принял чай. Пальцы коснулись теплой чаши, и начертатель замер.

Тонкий узор белого инея расползался от самого края посуды, прямо под ее изящными пальцами. Девушка не применяла техник, однако мороз въедался в посуду вопреки её воле, и, перехватив взгляд парня, Шань Яо торопливо отдёрнула руку, спрятав ладонь в широкий рукав.

— Ты куда-то направлялась, раз оказалась здесь, — Мин сделал глоток, не отводя от нее глаз.

— В Глубокое кольцо, — коротко отозвалась она, упрямо вздернув подбородок. — Мне нужно закончить одно дело.

Мин покрутил пиалу. В Глубокое кольцо Запретной Зоны не совались поодиночке даже опытные наставники сект, поскольку тамошним обитателям практик на Формировании Потока был не то чтобы большой проблемой. И это не говоря уже о древних формациях, бьющих насмерть без всякого предупреждения.

Начертатель с легким кряхтением поднялся на ноги. Тридцать свежих каналов мгновенно отозвались, и, хотя два из них еще предстояло наполнить, тело все равно ощущалось куда легче и сильнее.

— Какое совпадение, — Мин улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Мне как раз по пути. Тоже планировал полюбоваться местными пейзажами.

Воительница посмотрела на него так, словно прочитала эту наглую ложь огромными буквами прямо у него на лбу, но спорить или отговаривать нахала почему-то не стала. Она просто кивнула и отвернулась к выходу из пещеры.

На самом дне сознания Мина вдруг очень тяжело вздохнул Гу Лань. Обычной ядовитости в тоне древнего духа на этот раз не наблюдалось.

«Её ледяная энергия уже вышла из-под её контроля, — предельно серьезно произнес Владыка. — Неусвоенная ци Нефритового Зеркала грызет ее основу, и его холод почти добрался до самого сердца».

Тропа уводила всё дальше от безопасных стоянок. Она петляла между отвесными скалами Среднего кольца, где туман полз рваными белесыми полосами, цепляясь за острые края расселин и пряча под собой остывшую породу, которая теперь непрерывно хрустела под ногами.

— Павильон Тихих Вод в долгу перед тобой, Лу Мин, — заговорила Шань Яо, не глядя на него, и прежний надменный холод окончательно выветрился из ее тона. — Матушка весьма довольна тем договором. Старейшина Хо выплатил всё возмещение до последнего духовного камня, и, что важнее, мы действительно вошли в Главные Врата, не пролив ни единой капли крови наших учеников. Ты сдержал данное тобой слово.

— Я всегда сдерживаю слово, Великая Госпожа, — Мин легко пожал плечами. — К тому же, смотреть, как Орден Железной Лозы поджимает хвост, было отдельным удовольствием. Но меня волнует кое-что другое. Давай начистоту. Ты не стала бы тащиться в Глубокое кольцо в одиночку только ради того, чтобы подышать свежим воздухом.

Шань Яо на мгновение прикусила нижнюю губу, поскольку признавать собственную уязвимость перед посторонними гордая дочь матриарха попросту не умела, однако сейчас это упрямство теряло всякий практический смысл перед человеком, который совсем недавно во всех подробностях изучил перекошенную структуру ее меридианов. В конце концов Мин и сам понимал проблему, но в этот раз решил быть вежливым, дав девушке шанс рассказать все самой.

— Нефритовое Зеркало, — наконец произнесла она. — То самое, из реликвария. Я впитала его суть, и моя сила возросла скачком, но древняя ци оказалась слишком непокорной. Сначала откаты случались раз в пару недель. Легкий озноб, который проходил после долгой медитации. Но теперь… холод просыпается каждый день. Он сковывает новые участки русел. Наши целители могут лишь временно разморозить ткани, но подчинить себе эту стихию они не в силах.

Она замолчала и плотнее запахнула края туники. Мин остановился. Юноша бессовестно окинул свою спутницу с ног до головы, намеренно задерживая пристальный взгляд на изгибе ее талии куда дольше установленных норм поведения между приличными практиками.

— Как опытный практик, я должен уточнить детали, — Мин поднял указательный палец вверх. — Каковы точные промежутки между приступами? Какой объем энергии ты можешь прогнать через себя до того, как начнешь покрываться инеем? И, что самое главное, где именно холод скапливается гуще всего? Возможно, ради спасения твоей жизни мне придётся тщательно и всесторонне согреть эти участки своими руками. Мой долг — не допустить твоей гибели дочери матриарха Павильона Тихих Вод!

Щёки Шань Яо мгновенно вспыхнули, а пальцы инстинктивно легли на рукоять меча. Девушка возмущенно выдохнула.

— Бесстыдник! — выдохнула она, отворачиваясь. — Я могу сражаться в полную силу не дольше нескольких мгновений. Дальше ци замерзает. В старых архивах Павильона сказано, что на самой границе Глубокого кольца, там, где сталкиваются подземный огонь и мертвый лед, можно найти Пламенный Лотос. Его жар способен уравновесить избыток Инь в теле. Я не знаю точно, существует ли он до сих пор, но просто сидеть и ждать, пока моё сердце превратится в кусок льда, я не намерена.

— Пламенный Лотос, значит, — Мин задумчиво потер подбородок и снова зашагал вперед. — Звучит как нечто, что охраняют твари размером с хорошую гору. Что ж, раз уж нам по пути, я прослежу, чтобы по дороге ты не стала чьим-нибудь ледяным десертом.

Мин прошёл мимо нее, а она сжала губы, глядя на этого бессовестного начертателя.

Путь вглубь зоны занял большую часть дня. Чем ближе они подходили к невидимой границе Глубокого кольца, тем чаще на широких каменистых участках им навстречу попадались напряженные группы практиков из различных сект, прочесывающих территорию ради ценных трав или забытых артефактов. И то, как именно эти поисковики реагировали на их внезапное появление, быстро превратилось для Мина в весьма специфическое развлечение.

На очередном перекрестке им навстречу вывалилась целая дюжина учеников Железной Лозы. Едва заприметив парня в компании ледяной феи Павильона, они вкопались в породу так стремительно, что задние ряды с лязгом налетели на передних. Трое практиков тут же согнулись в глубоких поклонах так, что едва не пересчитали лбами собственные колени, в то время как остальные с преувеличенным вниманием принялись усердно изучать растущий на обочине сухой мох, всем своим видом убедительно доказывая статус неодушевленных элементов местного пейзажа, которым категорически не положено дышать в сторону того, кто своими руками убил старейшину на ступени Ядра.

И никакая бравая гордость Ордена Железной Лозы тут не вспоминалась. Потому что одно дело быть гордым бойцом, а другое подписать себе смертный приговор, перейдя дорогу кому-то вроде Мина.

— Слухи в нашей Долине разносятся быстрее лесного пожара, — усмехнулся парень. Он небрежно махнул застывшим практикам свободной рукой, отчего те синхронно вздрогнули.

Чуть дальше у завалившейся стелы расположился отряд бродячих практиков, которые, несмотря на отсутствие клана, выглядели как бывалые вояки. Мин уверенно подошел прямо к их предводителю, и этот потрепанный мужчина с перевязанным глазом при виде надвигающегося начертателя весьма нервно сглотнул.

— Мы планируем пройти в Глубокое Кольцо, — будничным тоном произнес Мин, извлекая из-за пазухи кусок дешевой бумаги с базовым защитным контуром, куда он влил крохотную искру ци просто ради теплого привлекательного свечения бумаги. — Даю четыре талисмана в обмен на маршруты и описание тварей, что обитают на границе.

Одноглазый торопливо сгреб талисманы обеими руками и выложил требуемые сведения быстрее, чем парень успел бы переспросить.

Когда Мин уже собирался отойти, одноглазый всё-таки окликнул его:

— И ещё. Если пойдёте через восточные ущелья, держитесь подальше от старого провала. За последний месяц там исчезли три группы. Позже нашли останки: одних обуглило до костей, другим мороз расколол ноги.

Мин задержал взгляд на отмеченном участке карты.

— Они спускались в провал?

— Нет. Их накрыло на переходной тропе, далеко от него. Что бы там ни жило, оно выходит наружу.

Отойдя от привала практиков, Шань Яо покачала головой, и в её голосе скользнула насмешка:

— Великий герой Долины, перед которым трепещут старейшины, остановился посреди Запретной Зоны, чтобы заняться рыночным торгом? Это выглядит нелепо.

— Великий герой с пустым кошелем — это всего лишь красиво одетый нищий, — философски парировал Мин, пряча полученную набросанную от руки карту. — А я, как можешь заметить, даже не красиво одет. К тому же, информация стоит дороже золота, если знаешь, как ей пользоваться.

— Я прекрасно знаю в какой части Запретной Зоны искать Лотос, и как до неё добраться.

— И, конечно же, ты предусмотрела, что восточнее обитают шипастые твари с парализующим ядом. — Мин изучал записи, которые выторговал за талисманы. — И что из Глубокого кольца выходят пламенные тигры. О, и, конечно же, тебе известно о трёх участках с цветами, чья пыльца, попадая в лёгкие, прорастает в них и моментально убивает.

Девушка фыркнула и лишь ускорила шаг, Мин продолжил перечислять все самые опасные испытания, что могли встретиться впереди, естественно о доброй половине из них Шань Яо и не слышала.

К полудню разлитая в воздухе ци сделалась откровенно хаотичной, так что они решили устроить привал в надежном укрытии между двумя накренившимися скалами. Мин достал из пространственного кольца жесткое вяленое мясо вместе с флягой чистой воды и протянул часть своей спутнице. Та ожидаемо отказалась и достала свою воду.

Проглотив солоноватый кусок, юноша откинулся спиной на прохладный камень и повернул голову.

— Знаешь, я тут всё думал, — начал Мин с самым невинным видом, скрывающим откровенно пляшущие в темных глазах смешинки. — Тогда, на площади Серого Пика… Когда я так удачно лишился чувств после подписания договора. Там было много людей. Но почему именно благородная дочь матриарха, презирающая физические контакты, бросилась ловить меня и прижимать к своей груди?

Шань Яо поперхнулась водой.

Девушка судорожно закашлялась и прикрыла рот изящной ладонью в отчаянной попытке восстановить на лице ледяное равнодушие, вот только бледная кожа предательски залилась густым пунцовым румянцем от шеи до самых кончиков ушей. Удар Мина достиг цели. Он намеренно ткнул в её уязвимую гордость.

— Не обольщайся, начертатель! — возмущенно выдавила она, упрямо глядя куда угодно, только не на его самодовольную ухмылку. — Ты падал прямо на битые камни. Кто-то же должен был подхватить идиота, который решил покрасоваться перед двумя армиями, а потом израсходовал все силы и рухнул, как мешок с требухой! Если бы ты разбил себе голову, Павильон потерял бы лицо, позволив своему благодетелю расшибиться у всех на глазах! Это был вопрос чести секты, и ничего более!

— Разумеется, — Мин понимающе закивал, хотя его губы так и остались растянуты в улыбке. — Честь секты. Это всё объясняет. Особенно то, как крепко ты за меня держалась.

— Замолчи и ешь своё безвкусное дешевое мясо! — прошипела Шань Яо, резко отворачиваясь к тропе, хотя её пылающие щеки говорили сами за себя.

Мин тихо рассмеялся и одним текучим движением поднялся на ноги. Глубокое кольцо ждало их впереди, и бушующий внутри девушки аномальный холод уже начинал сказываться на ее ауре, поскольку Мин своим обостренным после прорыва чутьем абсолютно ясно различал эти расползающиеся тонкие нити ледяной ци, которые безжалостно оплетали чужие каналы и с каждым шагом подбирались всё ближе к сердцу.

На заброшенном участке Глубокого кольца местность изменилась. Стебли духовных трав оказались срезаны под корень с такой точностью, будто здесь поработали остро заточенным клинком, а не потоптался дикий зверь. Мин остановился возле расколотого валуна. Редкую металлическую жилу вытащили из породы целиком, оставив на камне лишь гладкие борозды и ровную круглую подпалину. Рядом в сырую землю вдавилась цепочка следов из шести тонких точек.

— Похоже на работу мастера-ремесленника, — Мин присел на корточки, растирая пальцами серую золу. — Но здесь нет человеческих отпечатков, остатков костра или брошенной еды. Тот, кто это сделал, не нуждается в привале. И, судя по всему, он движется к той же глубинной области.

— Не отвлекайся, — холодно бросила Шань Яо, скользнув быстрым взглядом по следам. Морозная бледность на её щеках выдавала то, что чужеродная ци внутри не давала ей покоя. — У нас нет времени изучать чужие следы.

Мин промолчал, хотя был не согласен. Что-то в этих следах не давало ему покоя. Перед тем как выпрямиться, он нащупал в каменной крошке крохотную металлическую заклёпку и незаметно спрятал её за пазуху. Духовное чутьё уловило внутри этого куска мусора сложнейший замкнутый контур циркуляции, что лишь добавляло загадку к тому, кто шел перед ними.

Вскоре ущелье пошло под уклон, выводя их в густой туман. Мгла навалилась на плечи мокрым пологом, звуки стихли, видимость сузилась до пары шагов, и именно в таких местах неопытные практики начинали блуждать кругами, сходя с ума от потери направления.

Юноша шел сквозь мглу и время от времени оставлял на камнях дешевые бумажные талисманы с простыми метками сцепления, вытягивая за своей спиной надежную направляющую нить. Впереди грациозно скользила Шань Яо, раскинув перед собой сеть из водяной ци, чтобы по мельчайшим каплям влаги безошибочно определять те аномальные участки, где туман клубился вопреки естественному ветру ущелья.

— А знаешь, в этом тумане была своя прелесть, — протянул он с нарочитой мечтательной интонацией, поравнявшись с воительницей. — Тишина, тайна, уединение. Если забыть про ядовитые испарения и вероятность быть сожранными заживо, то наша прогулка подозрительно напоминает романтическое свидание. Великая Госпожа, вы всегда водите спутников в столь уединенные места?

Слой инея с угрожающим треском пополз по рукояти меча Шань Яо. Девушка резко обернулась.

— Ты! — прошипела она, сверкнув глазами. — Ещё одно слово, и твоим следующим романтическим увлечением станет обморожение всех конечностей! Я веду нас по тропе, которую нашла в старых архивах Павильона, а не гуляю под луной!

Мин тихо рассмеялся. Поддразнивать эту непробиваемую ледяную статую оказалось на редкость приятно.

К вечеру скалистый коридор наконец расступился, и перед ними открылся край колоссального подземного провала. Вид настолько поражал воображение, что на минуту оба перестали дышать.

Глубоко внизу лежало круглое озеро, ровно наполовину закованное в вековой лед. Вторая часть водоема яростно кипела и источала густые клубы пара. В центре, будто бы насмехаясь над стихией, стоял черный островок, а на его вершине тяжело пульсировал закрытый огненный бутон.

— Ничего себе, — Мин присвистнул. — А ты говорила — легенда из старых архивов. Твой Лотос буквально вырос у нас под ногами.

Шань Яо цыкнула. Она схватила парня за рукав, силой потянула вниз, заставляя пригнуться за край обрыва, и молча указала вниз.

Юноша прищурился и тут же понял, почему поспешил с выводами. Под толщей вечного льда бесшумно скользило длинное белое тело в шипастой чешуе, тогда как в кипящей половине водоема извивался второй гигантский змей, источающий невыносимый жар. Два Дракона на ступени Формирования Потока.

Лицо Шань Яо окончательно заледенело.

— Невероятно… Видимо их привлекла энергия цветка. А значит он должен совсем скоро распуститься. Но почему же два столь противоположных существа решили посоперничать за Лотос?

Мин покачал головой, внимательно изучая сплетение ци на дне котловины.

— Они не соперничают за цветок, — тихо констатировал он. — Посмотри на потоки энергии прямо под черным камнем. Жар и холод перетекают друг в друга. Они соединены под островом, образуя единый неразрывный цикл. Это пара. Они десятилетиями выращивали этот лотос вместе, чтобы поглотить его и прорваться на ступень Ядра.

Мину вспомнились словав про обугленные и промороженные останки на переходной тропе. Если одноглазый не ошибся, озеро служило этой паре логовом. Драконы выходили за пределы кратера и охотились вместе.

Гу Лань внутри Чернильницы напряженно затих. Старик прекрасно понимал, что за этот цветок два разъяренных дракона просто уничтожат всё живое.

Внезапно с противоположной стены провала посыпались мелкие камешки, что заставило Мина вскинуть взгляд. Там по отвесной скале бесстрашно спускалась крохотная бронзовая тварь с шестью суставчатыми конечностями. Механический зверек совершенно не обращал внимания на притаившихся внизу. Он несколько раз прыгнул по уступам и скрылся в какой-то трещине. Стоит ли переживать об этой штуковине Мин не знал, разбираться с ней он решил тогда, когда она сама объявится.

Плотная завеса пара надежно укрывала их скалистую нишу, скрывая то место, где прямо сейчас ледяная стужа ожесточенно сшибалась с первобытным жаром и рождала непроглядное серое марево. Лу Мин сидел на корточках у самого края выступа и неотрывно смотрел на дно исполинского провала.

Озеро на дне было расколото надвое непостижимой причудой природы, представляя собой идеальное физическое равновесие смертоносных стихий, ведь в правой бурлящей кипятком половине неторопливо извивался покрытый магматической чешуей багровый змей, тогда как под прозрачным льдом соседнего левого сегмента бесшумно скользила колоссальная белая тень второго дракона. Звери полностью игнорировали существование друг друга. При этом их ауры непрерывно перетекали через невидимую границу и сплетались в один цельный рабочий цикл.

«Совершенная связка, — прозвучал в сознании юноши задумчивый голос Гу Ланя. — Они не только выживают благодаря друг другу. Любая добыча, оказавшаяся между ними, попадает сразу под две противоположные стихии: огненный выжигает пути отхода, белый ломает ноги холодом. Тут хочешь, не хочешь, а живым уйти невозможно».

Владыка Звёздного Предела фыркнул.

'Этот Пламенный Лотос на чёрном островке… они растили его достаточно долго. Слушай сюда. Судя по Ци вокруг, цветок распустится ровно в полночь, когда жар земных недр достигнет своего пика. В момент цветения лотос выбросит квинтэссенцию чистой огненной энергии. Оба дракона погрузятся в транс на десяток вдохов, чтобы втянуть этот аромат в свои ядра перед тем, как поглотить само растение. Это ваше единственное окно. Если опоздаете хотя бы на удар сердца — станете лёгкой закуской.

Юноша чуть отстранился от обрыва и перевел взгляд на сидящую рядом Шань Яо, чья фигура в тусклых отсветах водоема казалась вырезанной из нефрита статуей. Девушка не отрывала глаз от заветного растения. Ради этого цветка она проделала весь этот путь через скалы и туманы.

— План простой, — негромко произнёс Мин, чтобы голос не сорвался со скалы. — Дождёмся полуночи. Когда цветок начнёт раскрываться, а эти две ящерицы замрут, вдыхая его энергию, я спускаюсь на островок и срезаю лотос под самый корень. Твоя задача — оставаться здесь, наверху. Мне понадобится мост. Будешь перехватывать и замораживать брызги кипятка, чтобы я мог оттолкнуться, и прикроешь отход.

Выпрямив спину, Шань Яо нахмурилась.

— Лотос нужен мне, — отрезала она. — Я не стану прятаться за чужой спиной, пока ты рискуешь жизнью. Я спущусь сама, а ты прикроешь.

— Исключено, — покачал головой Мин с такой безжалостной уверенностью, что спорить с его тоном было совершенно бессмысленно. — Ты иногда бываешь слишком упрямой для собственного блага. Этот цветок — сгусток чистейшего, первозданного Ян. А твои меридианы прямо сейчас забиты нестабильной, колючей Инь от того артефакта, чью силу ты поглотила. Если ты со своей замороженной аурой сунешься в самый эпицентр этого пламени, две абсолютные противоположности столкнутся внутри твоего тела.

Юноша наклонился ближе и посмотрел прямо в её упрямые голубые глаза.

— В лучшем случае тебя парализует от болевого шока, и ты рухнешь прямо в кипяток. В худшем — твой энергетический центр просто взорвётся, как запечатанный котёл, в который плеснули ледяной воды. А я, как ты могла заметить, уже прошёл разного рода закалки. Моё тело к перепадам температур привыкло. Поэтому вниз иду я, а ты прикрываешь. Возражения не принимаются.

Обоснованные аргументы начертателя были неоспоримы, а непрекращающийся ноющий холод в собственной груди лучше всего подтверждал правоту парня, поэтому Шань Яо стиснула зубы и была вынуждена нехотя кивнуть. Оставалось ждать. До полуночи еще было несколько часов.

Тесная скалистая ниша потонула в безмолвии, пока глубоко внизу сквозь пласты идеально прозрачного льда пугающе изящным танцем проплывала массивная чешуйчатая туша белого дракона. Мин тяжело выдохнул. Вытянув ноги, он размял плечо со скрытыми под курткой свежими шрамами.

— Знаешь, — нарушил он молчание, чуть насмешливо рассматривая каменный свод. — Когда я размышлял о своём восемнадцатилетии, я представлял себе это немного иначе. Тарелка хорошей горячей лапши, например. Мягкая постель без сквозняков. А в итоге свой праздник я встретил, проламывая себе меридианы, избивая старейшин и готовясь стащить цветок из-под носа двух спящих драконов. Воистину, насыщенный месяц выдался.

Девушка резко повернула голову. Ледяная невозмутимость на её лице моментально дала трещину.

— Восемнадцать? — она моргнула, откровенно сбитая с толку. — У тебя недавно был день рождения?

— Несколько дней назад, — хмыкнул юноша, пожав плечами под порванным халатом.

Девушка поджала губы, испытывая внезапный приступ жгучего стыда из-за собственных пустых карманов, ведь непреложный обычай обмена дарами никто не отменял, а этот нахальный выскочка уже вытягивал ее из лап смерти и не раз помогал, подставляя свое плечо. Взгляд опустился на стянутые тканью запястья. Быстро распутав перехватывающий широкий рукав туники тонкий синий шнур, девушка уверенно накрыла своими прохладными пальцами горячую кисть начертателя.

Синюю шелковую ленту она дважды обернула вокруг мужского запястья и зафиксировала плотным узлом. Скрытая в волокнах ткани водяная ци Павильона начала приятно холодить кожу парня на прямом контрасте с его вечным внутренним жаром.

— Это не украшение, Лу Мин, — строго произнесла Шань Яо. В её словах не было льда, лишь тщательно скрываемое за показной суровостью беспокойство. — Это напоминание. Чтобы в следующий раз, когда тебе захочется сунуть руки в пасть очередному чудовищу или прыгнуть в эпицентр лопающейся формации, ты посмотрел на этот браслет и вспомнил, что у тебя нет запасных конечностей.

Юноша покрутил рукой. Он разглядывал выделяющийся в черном цвете его халата цветной лоскут, и губы его растянулись в теплой улыбке.

— Очень практичный подарок, — хмыкнул он. — Обещаю торжественно снимать его перед каждой подобной глупостью, чтобы ненароком не испортить столь ценную ткань.

Шань Яо тяжело вздохнула, заранее зная, что вправлять мозги этому наглецу не рискнул бы даже Совет Старейшин в полном составе.

Обыденная веселость быстро покинула лицо начертателя, уступив место пугающей собранности. Юноша уперся взглядом прямиком в затянутые густым паром темные скалы провала.

— Когда мы выберемся из Глубокого кольца, я загляну в Кузню Огненного Гребня, — тихо заговорил он. — Потом заберу матушку из безопасного места и, скорее всего, покину эту Долину.

Дочь матриарха застыла. Под каменным козырьком установилась тишина, которую разбивал исключительно приглушенный плеск бьющегося внизу кипящего водоема.

Воительница вскинула подбородок и расправила спину. При этом тонкие пальцы намертво вцепились в ладони глубоко внутри складок широких тканевых рукавов.

— Долина стала для тебя слишком тесной, — её голос прозвучал почти ровно, выдавая лишь легкую дрожь на самых окончаниях фраз. Она повернула голову, встретившись с ним прямым, ничем не прикрытым взглядом. — Стало быть рискнешь пойти в Срединные Земли?

— Попытаю удачу, — просто ответил Мин.

— Ты собираешься вернуться, Лу Мин?

Короткий вопрос плотно повис в раскаленном воздухе ниши, и Мин даже не попытался отшутиться, поскольку дешевая бравада в этот момент просто растоптала бы то искреннее доверие, которое кропотливо выстраивалось между ними сквозь пролитую кровь, стычки со старейшинами Ядра и ночные спасения.

Начертатель не отвел глаз. Он плавно подался вперед, и его пальцы аккуратно заправили выбившуюся темную прядь за ухо девушки. Шань Яо не отшатнулась. Ее дыхание на миг прервалось из-за контраста чужого тепла на собственной промерзшей коже.

— Обещать, когда именно, было бы глупо, — произнёс Мин, и его голос обволакивал уверенной хрипотцой. — Можно сесть в медитацию, а открыть глаза через десяток зим. Я не знаю, когда именно снова ступлю на эти земли. Но… бросать незаконченные дела я не привык. Особенно те, что будут ждать меня в Павильоне Тихих Вод.

Лица практиков оказались настолько близко друг к другу, что прохладная аура Шань Яо в лобовую столкнулась с фонящим жаром его перестроенных меридианов, пустив по воздуху ниши едва ощутимую вибрацию. В голубых глазах воительницы окончательно растаяли остатки привычной клановой надменности. Она поддалась этому первобытному притяжению и чуть подалась навстречу.

В этот самый удар сердца гигантский каменный котел яростно содрогнулся.

Ударная волна густой как раскаленная смола огненной ци с ревом ударила со дна провала и мгновенно разогнала закрывавшее обзор плотное паровое марево. Температура скакнула вверх настолько резко, что удерживающие нишу гранитные глыбы противно заскрежетали.

Мин и Шань Яо отскочили друг от друга. Оба синхронно перевели взгляды в сторону бушующей бездны.

На островке посреди смертоносного водоема сейчас разворачивался акт поразительного природного резонанса, где плотные темные лепестки Пламенного Лотоса один за другим неспешно отходили в стороны. Ослепительный рубиновый свет прорвался наружу из открывшейся сердцевины цветка вместе с густой волной концентрированной энергии Ян, от вдыхания которой у Мина мгновенно пересохло в горле.

Затаившиеся исполины синхронно всплыли на поверхность. Белоснежный дракон пробил толщу льда, багровый змей поднялся из горячей воды, однако оба зверя проявили удивительную осторожность и абсолютно бесшумно опустили свои шипастые рогатые головы на противоположные концы клочка суши, чтобы затем сомкнуть веки и погрузиться в транс. Их ноздри ритмично раздувались. Хищники накачивали внутренние ядра божественной эссенцией растения перед непосредственным процессом поглощения самого стебля.

Юноша глубоко вдохнул, ударив носками по земле и готовясь.

— Пора, — коротко выдохнул он.

Мин резко распрямился на краю обрыва.

Шань Яо поднялась по правую руку от начертателя. Морозный панцирь на ее плечах ощутимо уплотнился ради отсечения бьющего из котла жара, а кисти плотно обволокла густая водяная ци. Воительнице не требовались лишние объяснения. Время измерялось от силы десятком вдохов дурманящего транса, любая заминка во время которого гарантировала им превращение в фарш под ударами драконьих когтей.

Юноша встал на скользкий край нависающей над кипятком скалы.

— Как только я прыгну — морозь брызги перед моими ногами. Не дай мне свариться до того, как я дотянусь до стебля, — бросил он, даже не оборачиваясь.

Девушка коротко кивнула и уверенно выставила обе раскрытые ладони прямо в направлении неспокойного центра озера.

Лу Мин не потратил на сомнения ни единого мгновения. Он просто шагнул с обрыва прямиком в раскаленную бездну.

Чудовищное свободное падение оборвалось за считанные метры до озера, который с радостью растворил бы плоть наглеца до самых костей.

Не температурой, такое он уже выдерживал в Каньоне, а скорее плотностью огненной Ци.

Ярчайшая сапфировая вспышка ударила сверху. Густая водяная ци Павильона Тихих Вод плетью прошлась прямо поверх кипящего марева и послушно выковала из пара каскад плотных ледяных ступеней.

Сапог начертателя впечатался в ближайший кусок льда. Ступень немедленно зашипела и начала стремительно оплавляться из-за бьющего снизу теплового потока, однако этого мимолетного сопротивления хватило Мину для хлесткого отталкивания к следующей точке. Парень скользил над смертью, рассчитывая приземления на возникающие из ниоткуда диски и напрочь игнорируя тот факт, что закипающий воздух уже пропекает толстую подошву обуви до самых пяток.

Очередной агрессивный прыжок позволил ему приземлиться на поверхность черного островка. Здесь доминировала колоссальная концентрация чистого Ян. Эта тяжелая природная мощь давила на барабанные перепонки и заставляла кровь пульсировать в венах, пока парень гасил перелет кувырком и резко выпрямлялся всего в паре шагов от пылающего растения, рубиновые лепестки которого продолжали распахиваться.

Пара огромных чешуйчатых морд неподвижно застыла по краям расколотой скалы. Драконы всё ещё находились в глубоком трансе.

Начертатель текучим шагом сократил остаток дистанции и уверенно вытянул руку в сторону мясистого багрового стебля. Как срезать растения он знал еще от матушки, так что никакой проблемы возникнуть не могло.

Как вдруг из-под скрытой каменной расщелины прямо перед ним выпрыгнула юркая бронзовая клякса. Механический жук на шести шарнирных лапках клацнул лезвиями быстрее, чем юноша успел моргнуть. Лотос был нагло срезан у самой породы с сочным хрустом, и металлическая игрушка тут же раскрыла специальный приемник на брюшке для загрузки полыхающего бутона.

«Та самая штука, которую я видел еще вечером⁈ Она же даже не живая!» — пронеслась в голове начертателя недоуменная мысль.

Делиться трофеем с какой-то хитроумной металлической тварью Мин категорически отказывался. Его налитый плотной ци Формирования Потока кулак обрушился вниз, и парень специально сдержал убойную мощь ради короткого, хлесткого тычка по боковому панцирю механизма.

Раздалось громкое металлическое лязганье. Бронзовая машинка позорно закувыркалась по островку, роняя из разжатых фиксаторов заветный Пламенный Лотос.

Проблема заключалась в том, что в процессе падения жук внезапно завыл, да так, что эхо отразилось от стен с громкостью надсадного набата.

Глубокий транс разлетелся в щепки, массивные веки ледяного змея разошлись в стороны, и на парня уставились два полных первозданного бешенства синих омута. Огненная тварь тем временем тоже проснулась, и тут же яростно зарычала, увидев того, кто прервал их единение с цветком.

Хрупкий кусок скалы не вынес одновременного движения двух исполинов. Черный островок громко треснул ровно пополам.

Точка опоры провалилась в пропасть. Срезанный цветок скользнул в образовавшуюся дыру прямиком к разверзнутой глотке, но юноша бросился следом на голых рефлексах. Начертатель нырнул в пролом головой вниз, намертво перехватил обжигающий стебель пальцами и впечатал сапоги в улетающий вниз кусок породы для изменения траектории. Волдыри на ладони он проигнорировал.

Оказавшись в воздухе, юноша быстро выхватил правой рукой пару спасительных листов бумаги. Мин твердо намеревался оттолкнуть себя талисманом и вылететь на скалистую кромку к просчитанному пути отхода.

Вот только маршрут перестал существовать.

Сгусток жидкого огня вылетел из пасти красного ящера и выжег восточный карниз, полностью испарив надежную тропу. Парень изогнулся в пустоте, продавил искру ци в талисман отторжения и собрался импульсом бросить тело к западному склону. Непробиваемый шипастый хвост ледяного чудовища в это же мгновение стер западную стену в порошок, разбросав вокруг облако смертоносных мерзлых осколков.

Оба подготовленных направления превратились в ловушку за пару вздохов. Лишенный опоры начертатель схватился за остаток островка и повис прямо над раскаленным шлаком с обжигающим трофеем в кулаке. Пальцы проскрежетали вниз оставив кровавые полосы прежде чем он остановился.

С безопасного верхнего яруса вдруг сорвался массивный вал водяной энергии.

Бросать спутника и отступать противоречило принципам Шань Яо, поэтому девушка сжала в ладонях колоссальный запас Ци и без раздумий швырнула ледяную лавину «Печати Приливной Волны» точно в раззявленную глотку багрового змея.

Сапфировый шторм влетел в глотку монстра, сбивая подготовленный для начертателя смертельный плевок. Свирепое столкновение агрессивного огня и плотного мороза обернулось полномасштабной катастрофой. Взрывная волна перекрутила воздух, а вырвавшийся пар моментально снизил дальность обзора до жалкого полуметра.

Воздушная волна раскидала всех. Мина отшвырнуло кубарем во мрак, и он впечатался в вымороженные камни ледяной стороны провала.

Благо небольшой кусочек острова все еще оставался целым.

Пока белесая пелена полностью сбивала ориентацию в пространстве, в голове билась только одна предельно ясная мысль о Шань Яо, оставшейся совершенно одной по ту сторону кипящей завесы наедине с багровым ящером.

Начертатель закашлялся. Пытаясь подняться, он вдруг уловил краем глаза смазанное движение в тумане, когда шестилапый жук с позвякивающими погнутыми шестеренками совершил отчаянный скачок прямиком к зажатому в руке юноши лотосу, потому что этот кусок бронзы явно отказывался сдаваться.

— Да ты издеваешься, — выдохнул юноша.

Времени на масштабные сражения с настырной посудой у него совершенно не было. Из рукава выскользнул самый дешёвый рыночный листок с обыденным «Знаком Давления». Спрессовав плотный импульс, Начертатель просто шлепнул пергамент сверху прямо на пролетающий мимо бронзовый панцирь.

Гравитация сработала безотказно.

ХЛОП!

Сборочный механизм впечатало в обледенелый камень. Юноша сгреб в одну кучу светящийся Лотос вместе с дергающей погнутыми лапками железкой, после чего одним небрежным движением швырнул всё это добро прямо в пространственное кольцо.

Едва он выпрямился, туман с гулом разорвался, и ледяной дракон ударил сквозь паровую завесу шипастым хвостом. Скорость массивной конечности напрочь исключала любые попытки уклонения, так что оставшемуся без своего посоха Мину пришлось инстинктивно скрестить пустые руки перед грудью ради жесткой фиксации стойки.

Мина оторвало от земли и пронесло над озером, впечатав в заднюю стену с таким хрустом, от которого обычного практика на этом самом месте давно превратило бы в кровавое месиво, однако чудовищная демоническая варка в кровяных и раскаленных ваннах сделала свое дело, и тридцать раскрытых меридианов мгновенно перераспределили удар по организму, благополучно поглотив основную часть разрушительного импульса.

Парень сполз по стене. Он удержался на ногах, хотя предел прочности откровенно затрещал, когда недавно пробитые каналы попросту не выдержали резкой перегрузки, отозвавшись глухим внутренним надрывом, отчего из носа и рта начертателя обильно хлынула кровь.

Сквозь редеющие клочья пара юноша выискивал Шань Яо, пока его Духовное чутьё наконец-то не пробилось сквозь плотный фон этого места и не зацепило хрупкий девичий силуэт на противоположном берегу. Воительница скользила по узкой кромке раскаленного камня. Девушка уворачивалась от постоянных выпадов багрового змея и на каждый огненный выдох твари с пугающей скоростью возводила многослойные водяные щиты, надежно прикрываясь от бушующего шторма. Пламя налетало волна за волной. Непробиваемые сапфировые барьеры из густой водяной ци упрямо принимали на себя весь этот жар, однако натиск исполинского монстра даже не думал ослабевать.

Восприятие Мина внезапно уловило на другом берегу пугающий скачок плотности.

Ради отражения очередного убийственного залпа дракона Шань Яо зачерпнула силу прямиком из самых глубин своего резерва, резко вскинула руки и распустила прямо в раскаленном воздухе исполинский лотос из звенящего льда. Ледяная техника впечаталась в огнедышащую пасть. Чудовище поперхнулось. Зверь захлебнулся собственным пламенем и с яростным ревом отшатнулся назад, но цена такого броска оказалась для воительницы непомерно высокой.

Начертатель ясно уловил вырвавшуюся из-под контроля дикую энергию Нефритового Зеркала. Беспощадный холод Инь без промедления впился в меридианы девушки, и Мин в тусклом свете отчетливо разглядел ползущие от ключиц к подбородку тонкие светящиеся линии, которые однозначно свидетельствовали о глубочайшем обморожении русел.

Покачнувшись, она побледнела до синевы. Девушка со свистом втянула воздух сквозь зубы и поспешно задрала воротник туники повыше ради сокрытия смертоносных узоров, после чего опять упрямо вскинула ладони для продолжения схватки.

— Дура упрямая… — прорычал Мин, сплёвывая кровь на лёд. — Решила заморозить себя заживо, только бы не уступить рептилии!

Тень сомкнулась снова. Времени на раздумья парню не предоставили, поскольку извивающийся белоснежным телом ледяной дракон уже рухнул сверху с широко распахнутой пастью и однозначным намерением проглотить букашку целиком.

Пальцы начертателя скользнули за пазуху. Бумага предсказуемо полыхнула от влитой в нее силы Формирования Потока. Идеально симметричная древняя грамматика «Знака Взрыва» совершенно не нуждалась в долгой раскачке, поэтому юноша просто выбросил руку прямо навстречу падающей твари и спокойно разжал пальцы.

Стеклянный треск разорвал пространство.

Предельно спрессованная направленная волна впечаталась прямиком в открытую морду, мощно подбрасывая исполинского зверя вверх. Даже превосходящая по прочности духовный металл белая чешуя банально не выдержала, осыпав пещеру градом осколков, а из широкой рваной раны щедро хлестнула ледяная кровь. Оглушительно визжащий монстр с грохотом свалился на камни, снеся хвостом приличный кусок свода.

Юноша тяжело выдохнул. Он собрался немедленно перескочить через провал и силой оттащить упрямую воительницу подальше от гиблого места до окончательного вымерзания её меридианов, однако уже занесенная нога так и застыла в воздухе. Духовное чутье Мина тревожно взвыло.

Взгляд парня прикипел к распростертому на льду зверю, а по спине вдруг пробежал вполне ощутимый озноб, поскольку разорванная шея дракона начала на глазах стягиваться обратно. Осколки белой чешуи с неприятным скрежетом вставали на законные места.

Юноша сместил восприятие глубоко в недра разломанного острова и понял в чем дело!

Как только ледяная тварь словила урон, её огненный собрат на противоположном берегу лишь на долю вдоха приглушил собственное пламя, перегнав горячую стихию по подземным руслам прямиком в ядро белого дракона ради превращения в первозданную жизненную силу. Монстр восстановился быстрее, чем человек успевает моргнуть.

Тварь вновь вскочила, только в этот раз куда яростнее.

Аура вновь полыхнула первозданной нетронутой мощью, и осознание реальности тут же обрушилось в желудок начертателя ледяным комом. Они вообще не делили озеро. Эти драконы сами являлись этим самым озером, безупречным природным контуром из двух противоположных стихий, так что нанесенные раны моментально залечивались за счет бездонных ресурсов и соседа. Идеальный замкнутый цикл. Любые боевые действия теряли смысл до полного разрушения глубинной связки.

Перед людьми нависли два практически бессмертных хищника. Белый дракон теснил Мина к воде, багровый отсекал Шань Яо от подъёма. Даже обезумев от потери Лотоса, они действовали слаженно.

Паровая пелена оседала медленно, тяжёлыми клочьями сползая к воде, и Мин наконец полностью увидел то место, куда их занесла охота за Лотосом.

Гигантский кратер разевал каменную глотку прямо в ночное небо, зубчатые стены вздымались на добрую сотню метров, над кромкой молча стоял чёрный лес, а луна, почти добравшаяся до зенита, заливала дно мёртвым серебром. Озеро лежало в центре котловины кривым кольцом вокруг обломков чёрного островка. Одна его половина по-прежнему кипела и выла паром, вторая схватилась рябым льдом, по которому то и дело с треском бежали свежие трещины. Дальше, за водой, снова начиналась суша: осыпи, вывороченные из дна глыбы, россыпи заледеневшего шлака. А потом стены. И единственный путь наружу — наверх, туда, где над краем провала качались верхушки деревьев.

Мин сидел, привалившись спиной к камню, и стирал сочащуюся из носа кровь тыльной стороной ладони. Вторая ладонь, которой он не раздумывая перехватил стебель Пламенного Лотоса, вздулась волдырями и горела так, будто он до сих пор держал в ней угли. В груди, в свежих руслах двадцать девятого и тридцатого каналов, при каждом вдохе отзывалась глухая боль. Каналы он пробил, а вот наполнить их толком так и не успел.

«Так. Что имеем, — размышлял юноша, в те несколько секунд, которые у него появились. — Один дракон жарит, второй морозит, оба размером с небольшой храм. У меня есть лотос, жук в кольце и синяя ленточка на запястье. Великое Дао, ты сегодня щедрое».

Ленточка, впрочем, работала. Водяная ци, скрытая в синих шёлковых волокнах, ровно холодила запястье и хоть немного унимала жар, бродивший в перегруженных меридианах. Практичный подарок. Мин коротко усмехнулся краем рта и вернулся к наблюдению.

Бить драконов поодиночке было бессмысленно. Это стало ясно ещё в том обмене ударами, стоило ледяному получить урон, огненный приглушал собственное пламя и перегонял жар прямо в ядро собрата, превращая его в первозданную жизненную силу. Разорванная шея стянулась быстрее, чем человек успевает моргнуть. Идеальный замкнутый цикл. Вопрос был только один, где у этого цикла звено, по которому можно ударить.

Юноша прикрыл глаза и широко раскинул Духовное чутьё.

От огненного змея к ледяному тянулась раскалённая алая жила. Навстречу ей, из белого тела в багровое, перетекала плотная ледяная нить. Два потока шли рядом, почти касаясь друг друга, и с каждым вдохом чудовищ переплетались туже, словно две реки, свитые в единый жгут.

Глазами этого моста увидеть было нельзя. Но Духовное чутьё ощущало тугую перекрученную связку чужой силы, провисающую над озером от одной твари к другой.

'Занятно… — раздался в глубине сознания голос Гу Ланя.

Древний дух, обычно комментировавший происходящее с язвительностью, на этот раз звучал на редкость задумчиво.

«За свою жизнь я видел зверей, которые делили логово. Видел стаи, у которых одна аура подпитывала всю кровь. Но чтобы два хищника разных стихий свили из своих ядер единый контур… такого я не видел никогда. Хотя слышал».

«И что ты слышал, дед?» — мысленно отозвался Мин, продолжая держать чутьё раскинутым над озером.

«Что это и дар, и проклятие, — Гу Лань не стал тянуть. — Смотри внимательнее. Огненный не сгорает изнутри только потому, что белый перекачивает в него холод. Белый не превращается в ледяную статую только потому, что багровый гонит ему в ядро жар. Каждый из них пользуется своей силой на полную и не боится отката. Понимаешь, что это значит?»

Мин понял. И по спине у него пробежал холод, который не имел никакого отношения к ледяной стороне озера.

«Сейчас они оба выжаты, — продолжал Гу Лань. — Драка, прерванное кормление, раны. Каждый гонит ци на пределе, и эта сила не разрывает их изнутри лишь благодаря соседу. Порвёшь связь в такой момент — и каждого сожрёт его собственная стихия. Огненный заживо сварится в своём пламени. Ледяного скуёт его собственный абсолютный ноль».

Мин медленно кивнул.

Одна проблема оставалась нерешённой. Начертание Пустоты имело огромную силу, но даже ему требовалось нечто осязаемое, шов, узел, плотность. Резать воздух в надежде задеть невидимую нить было всё равно что рубить туман мечом. Значит, мост надо заставить проявиться.

А для этого его следовало наполнить до отказа.

— Шань Яо!

Крик разнёсся над озером и отразился от стен. На дальнем, огненном берегу девушка как раз сместилась по кромке раскалённого камня, уходя от очередного выпада багрового змея, и на мгновение повернула голову в его сторону. Даже с такого расстояния Мин различал, как тяжело она держится на ногах.

— Перестань защищаться! — заорал он, вкладывая в голос всю силу. — Бей огненного! Водой, льдом, всем, что у тебя есть! Заставь его раскалиться до предела.

— Ты совсем рехнулся⁈ — донеслось сквозь шум кипящей воды. — Он же испепелит меня!

— Он уже пышет жаром! Поддай ему ещё! Пусть поперхнётся собственным пламенем, а я позабочусь о втором!

— Как⁈

— Очень больно!

Девушка на дальнем берегу вдруг выпрямилась во весь рост и опустила щиты.

Мин увидел, как она стиснула зубы. Увидел, как светящиеся линии обмороженных русел поползли у неё от ключиц к подбородку, когда она раскрыла свой собственный резерв, который до этого берегла, чтобы выжить. Густая водяная ци сорвалась с её ладоней.

Первый сапфировый вал ударил багровому змею прямо в разинутую пасть. Огненный дракон поперхнулся, отшатнулся и тут же взревел. Второй вал врезался ему в грудь, третий обрушился сверху. Шань Яо била без передышки, техника за техникой, вкладывая в каждую всё до дна, и змей, которому ещё секунду назад приходилось лишь давить, вынужден был отвечать. Жар его тела начал расти. Магматическая чешуя наливалась изнутри, сначала тускло, потом всё ярче, пока тварь не стала похожа на кусок раскалённого металла, заброшенный в воду.

А Мин смотрел на мост.

Ледяной дракон отреагировал мгновенно. Холод из его тела рванул в багрового собрата с утроенной скоростью, и перекрученная связка над озером натянулась. Невидимый жгут обозначился в воздухе сначала дрожью, как над раскалённой жаровней, потом сплошной искажённой лентой, мерцающей инеем и жаром одновременно. Пространство вокруг неё пошло рябью.

— Вот ты какой, — выдохнул Мин, поднимаясь на ноги.

Ледяной дракон почувствовал всплеск чужой ци еще до того, как Мин успел сделать шаг.

Белая голова с шипастым гребнем резко развернулась от огненного берега, и два синих омута уставились прямо на человека. Зверь понял, может, смутно, одним хищным чутьём, но понял, что человек на берегу нашёл уязвимость их общей силы. Ярость мгновенно обрела цель.

Дракон бросился на Мина.

Озеро вспухло горбом. Махина длиной с половину ущелья сорвалась с места, разбивая собственный лёд, и понеслась вперед, распахивая пасть, усаженную иглами зубов. Кипяток вокруг белого тела шипел и отступал, застывая коркой прямо на поверхности.

Мин стоял на самом краю ледяного берега, там, где мерцающая лента связи провисала ниже всего, в трёх прыжках от него. Он сложил два пальца вместе и наполнил их Ци. Двадцать восемь старых каналов отдали всё, что могли, два свежих завыли от перегрузки, и на кончиках пальцев начала проступать тонкая золотая линия.

— Давай, — сквозь зубы выдохнул начертатель, глядя, как на него летит пасть размером с ворота Обители. — Давай же…

«Рви!» — грохнул в сознании Гу Лань.

Мин рванул в сторону, пропустив дракона мимо, и полоснул пальцами прямо по пространству между двумя тварями.

Золотой «Знак Разрыва» вспорол воздух. Мир вокруг треснул, как разрезаемая ткань, и линия разлома ушла точно через мерцающую ленту связи.

Невидимая лента лопнула.

Треск был такой, будто над кратером разорвали целый небесный свод. Оглушительный звон ударил по стенам, срывая с кромки каменную крошку. Два обрубленных конца чужеродной связки хлестнули в стороны, как перерезанные канаты: багровый вонзился обратно в огненного змея, синий влепился в ледяного.

А потом Мина отбросило на скалы.

Откат Начертания Пустоты пришёл сразу же после. Его подняло и швырнуло спиной на глыбы ледяного берега так, что из лёгких вышибло воздух. Кровь хлынула из носа и ушей, два свежих канала отозвались рвущей болью, но юноша, распластавшись на камнях, всё равно успел увидеть главное.

Клыки белого дракона, ещё мгновение назад летевшие ему в грудь, сомкнулись на пустоте в паре ладоней от того места, где он стоял. А дальше с чудовищем начало происходить кое-что пострашнее.

Обратный жар перестал приходить. Абсолютный ноль, который ледяная тварь десятилетиями сбрасывала огненному дракону, ударил внутрь. Белая чешуя на глазах начала покрываться толстой изморозью, нараставшей слоями. Дракон завизжал, по его телу от носа к хвосту побежали замораживающие волны, и каждая оставляла трескающуюся полосу.

На другом берегу разворачивалось зеркальное бедствие. Багровый змей, лишившись вечного притока холода, начал заживо сгорать. Его пламя, привыкшее к отводу, вспыхнуло внутри плоти, чешуя лопалась изнутри огненными фонтанами, и чудовище каталось по раскалённому камню.

Оба дракона были обречены. И оба от невыносимой внутренней боли впали в бешенство.

Кратер заходил ходуном. Белая туша слепо колотила хвостом по льду, камням и воде, не разбирая, куда бьёт. Багровый змей извивался в огне, сносил уступы огненного берега и выдыхал жидкое пламя куда придётся.

«Обречённая тварь опаснее живой, малец, — голос Гу Ланя звучал спокойно, но Мин слышал в нём торопливость. — У этой пары осталось немного времени, и за это время они сровняют кратер с землёй. Пошевеливайся».

Мин попытался встать, но получилось со второго раза. Голова гудела колоколом, перед глазами плыли чёрные пятна, кровь из ушей успела стечь на шею. Первое, что он увидел прояснившимся взором, это Шань Яо на дальнем берегу, опустившуюся на одно колено в полусотне шагов от беснующегося огненного змея.

И багровый хвост, уже занесённый в её сторону.

Каменный берег вспыхнул осколками. Девушку отбросило ударной волной, перекинуло через уступ и впечатало в осыпь, но она осталась жива, потому что багровый змей бил уже вслепую. Драконы продолжали биться в агонии, и их ярость с каждым ударом сердца только возрастала. Белая туша заморозила себе половину хребта, выламывая из стены целые пласты породы. Багровый катался по берегу, и каждый его изгиб оставлял в камне дымящиеся борозды.

А потом огненный дракон остановился.

Сквозь боль и пожар, пожирающий его изнутри, зверь вдруг развернул голову. Из развороченных ноздрей валили искры. Мутные от собственного жара глаза шарили по ледяному берегу, пока не нашли крошечную фигуру на камнях. Мин как раз попытался отползти от стены, и его окровавленная, пропахшая ци разрыва ладонь оставила на глыбе мокрый отпечаток.

Зверь понял, кто виноват.

Дракон сорвался с места. Кипящая половина озера расступалась перед ним ломкими валами, а змей нёсся вперёд, на ходу втягивал в грудь последнее, что у него оставалось. Пламя, которому больше некуда было деваться, собралось в его пасти в тугой белый ком. Самый мощный сгусток за всю жизнь этой твари.

Мин попытался дернуться в сторону, но тело ответило отказом. До спасительной осыпи было шагов десять. Времени оставалось на один.

«Ложись, паршивец!» — взревел Гу Лань.

Пасть раскрылась.

И тогда Шань Яо приняла решение.

Вместо того, чтобы отступить и спастись самой, девушка поднялась из осыпи, выпрямилась и сделала то, чего не делала ни разу с той ночи, когда поглотила силу Нефритового Зеркала. Она сняла все блоки. Каждую задвижку, каждый внутренний засов, которым месяцами сдерживала ледяную силу, грызущую её каналы. Всю, до последней.

Ци вырвалась из неё одним колоссальным взрывом.

Пар над кипящей половиной озера оборвался на лету и осел вниз белой пылью. Абсолютный холод прокатился по провалу от берега к берегу, и вода промёрзла до дна с одним протяжным стоном, будто весь водоём свело судорогой. Берега побелели, падающие с кромки камни обрастали инеем ещё в полёте.

Белый сгусток пламени, уже сорвавшийся с драконьей пасти, застыл в двух шагах от Мина, закованный в прозрачную ледяную скорлупу.

Сам огненный дракон замер. Багровая махина висела надо льдом, распахнув пасть и выставив когти, превратившись в статую внутри чистого, без единого пузырька льда. Сквозь толщу просвечивала магматическая чешуя.

Ледяного дракона припечатало к стене и вморозило в скалу по самый шипастый гребень, и только кончик его хвоста ещё слабо дёргался над камнями.

Тишина продержалась ровно один вдох, а потом лёд затрещал.

По прозрачной толще вокруг багровой статуи побежали белые волоски разломов. Бьющиеся в агонии твари были обречены, но обречены не сразу, и толстый лёд уже рвался по швам под их напором. Шань Яо сковала чудовищ. Убить их у неё сил не хватило.

Девушка качнулась и опустилась на колени. Губы её посинели, а капля крови на подбородке застыла, так и не успев упасть. Светящиеся морозные линии, которые раньше ползли от ключиц к подбородку, теперь покрывали шею сплошной коркой.

«Три вдоха, мальчик! — Гу Лань явно волновался больше, чем стоило — Лёд не удержит их дольше!»

Мин поднялся. Как ему это удалось, он бы и сам не объяснил. Ноги ватные, сознание плавает, два новых канала рвутся при каждом движении ци, После боя со старейшиной он чувствовал себя лучше. Вот что бывает, когда недостаточно укрепил каналы.

Чешуя драконов сейчас представляла собой подарок, который бывает раз в жизни. Изнутри её ослаблял рёв собственной стихии, снаружи сковал абсолютный холод Шань Яо. Теперь эти существа на пике Формирования Потока были хрупкими, как стекло.

Первый вдох, и Мин ворвался вплотную к застывшему багровому змею, и его ладонь вытащила из-за пазухи два талисмана с древней грамматикой «Знака Взрыва».

Во время второго вдоха Бумага прилепилась в потрескавшийся участок на шее огненного дракона, там, где чешуя уже пошла мелкой сеткой разломов. Искра ци. Мин рванул дальше по замёрзшему озеру.

И, наконец, третий вдох. Второй талисман впечатался в шею ледяного дракона, торчавшего из скалы.

Мин бросился на лёд животом вниз, накрывая голову руками.

Два взрыва слились в один. Хрупкая, изломанная плоть не выдержала, и головы обоих драконов разлетелись на куски, и по замёрзшему озеру прокатилась осыпь из обломков чешуи, льда и остывающей крови. Багровая статуя рухнула набок и раскололась, как сброшенная со стены ваза. Белая туша медленно сползла по скале и затихла.

Наконец наступила тишина, Мин поднялся, и побрёл через ледяную крошку к Шань Яо.

Девушка всё ещё стояла на коленях там, где её оставил взрыв холода. Она попыталась поднять на него глаза и что-то сказать. По шевелению губ Мин без труда прочитал, что это должна была быть язвительная реплика в её обычной манере, что-нибудь про то, как безобразно выглядит великий герой Долины. Вот только получился едва слышный выдох.

Когда Мин опустился рядом и взял её за запястье, то похолодел и сам.

Пульс едва бился, один слабый толчок на целую вечность. Под кожей, вместо живого тепла меридианов, пальцы нащупали плотную студёную тяжесть. Каналы Шань Яо превратились в сплошной лёд. Выпущенная наружу сила не ушла вся, она частично откатилась в тело хозяйки и полностью закупорила меридианы.

Мин уже тянулся сознанием к пространственному кольцу, к Пламенному Лотосу внутри, и тут же заставил себя остановиться.

Нельзя. Вот так, сразу, нельзя!

Он представил эту картину слишком ясно. Огненная суть лотоса войдёт в тело и упрётся в ледяную стену. Жар столкнётся с абсолютным нулём внутри замороженных русел, и девушку просто разорвёт изнутри, как запечатанный котёл. Он ведь сам объяснял ей это несколько часов назад у скалистой ниши. Смешно получилось. Ей нужен проводник, постепенный разогрев, чьи-то руки, которые разведут жар по каналам осторожно, капля за каплей. Всё это нужно было делать в тепле и в тишине.

А уж точно не на середине замёрзшего озера, под открытым небом, с двумя свежими трупами одних из сильнейших существ в Долине.

— Шань Яо, ты слышишь меня?

Веки девушки дрогнули, приоткрылись на щёлку. Голубые глаза нашли его лицо, и в них мелькнуло что-то похожее на привычную холодную надменность. Она собралась было возразить, что с ней всё в порядке, что дочери матриарха не пристало валяться на льду. Но не вышло. Глаза закрылись, и Шань Яо обмякла, теряя сознание.

Мин подхватил её на руки.

Она была холодна, и этот холод пробирался сквозь его халат и оседал где-то в груди. Синяя лента на его запястье вдруг показалась насмешкой, она подарила её, чтобы он берёг свои конечности, а потом взяла и заморозила собственные каналы, спасая его.

— Ты совсем как я, — сообщил ей Мин, поднимаясь на ноги и качнувшись под её весом, про боль от Начертания Пустоты он попросту забыл, задавив ее куда поглубже. — Тоже себя совсем не бережёшь. Поздравляю, Госпожа. Моё плохое влияние на вас очевидно.

Юноша огляделся. Кратер дотрескивал, доживая последние мгновения эпохи двух драконов, и оставаться здесь не хотелось ни на один лишний вдох. Подниматься по стене с девушкой на руках он сейчас не вытянул бы и с клятвой на крови. Оставалась расщелина в дальней стене, в которую ещё вечером нырнул бронзовый жук. Узкий боковой туннель, уходящий куда-то вглубь скал, подальше от лунного света и мёртвых исполинов.

Мин перехватил Шань Яо поудобнее и зашагал к тёмному проёму.

— Держись, — сказал он ей уже на входе, где тьма съела последний отсвет луны.

Свет наконец-то пробился сквозь трещину в потолке. Густые тени пещеры дрогнули и поползли по углам. Мин открыл глаза. Тридцать меридианов тут же отозвались на пробуждение тяжелым гулом, словно кто-то невидимый с силой качал внутри его грудной клетки огромные кузнечные меха. Вся эта дикая боль в ребрах вместе с жжением от сожженной кожи окончательно отступила, оставив после себя лишь приятное ощущение монолитной плотности в каждой мышце. Юноша провел большим пальцем по синей шелковой ленте на запястье. Его губы сами собой растянулись в улыбке.

На дне сознания, за стенками кокона, который Мин сомкнул ещё вечером, шевельнулось недовольство. Начертатель раскрыл его и выслушал гневное ворчание о том, что запирать собственного мастера на целую ночь, это неслыханное непочтение, и вежливо согласился, что непочтение, и что он непременно раскается, как только перестанет улыбаться.

Шань Яо сидела напротив. За это время она уже успела более-менее привести в порядок свою тунику и заколоть спутанные волосы. Смертельная бледность наконец-то покинула ее щеки. На их месте проступил нормальный здоровый румянец, хотя Мин своим обостренным чутьем прекрасно ощущал тот самый пронизывающий холод, который все еще ворочался в самом центре её ауры и просто затаился до поры до времени. Дочь матриарха спокойно встретила его взгляд, надменная ледышка в нем исчезла. Теперь там расположилось совершенно иное чувство.

— Выглядишь отдохнувшей, — Мин непринужденно потянулся. Хруст позвонков гулким эхом отразился от каменных стен. — Ночные процедуры явно пошли на пользу. Рекомендую добавить в ежедневный график.

Шань Яо едва заметно вздернула подбородок. Воительница отчаянно пыталась нацепить обратно свою строгую маску, но не вышло. Уголки ее губ предательски дрогнули.

— Твое бесстыдство действительно не имеет границ, Лу Мин.

— Может быть, но оно привело меня сюда, а значит я делаю все верно, — юноша подмигнул ей и вынул из пространственного кольца добытый вчера трофей. — Думаю, этим стоит закрепить результат.

Шань Яо бережно приняла рубиновый цветок, который уже не обжигал, а лишь источал приятное тепло. Энергия начала расходиться от лепестков плотными волнами, быстро прогоняя пещерную прохладу. Девушка уселась в позу медитации, собрала ци в ладонях и одним текучим движением и втянула всю эту пылающую эссенцию прямиком в свой энергетический центр.

Конфликт внутри начался мгновенно. Давно осевшая в ее каналах ледяная мощь Нефритового Зеркала жестко врезалась в это абсолютное пламя, так что лицо воительницы тут же болезненно исказилось от перепада температур. По гладкой шее девушки дикими зигзагами заплясали красные и синие всполохи ци.

Раскинутое поверх ее тела духовное чутье Мина отслеживало каждый изгиб чужих энергетических течений. Юноша отчетливо видел поразительное мастерство Шань Яо, которая силой воли буквально заталкивала эти бушующие потоки в свой замкнутый контур Формирования Потока и скручивала их в один тугой клубок. Девушка явно перешла к финальной стадии процесса. Она усердно сжимала укрощенные стихии в единую точку. Хотела прямо здесь и сейчас выковать Истинное Ядро.

«Стоп», — пронеслась в голове начертателя острая мысль.

Начертатель уцепился за одну крайне странную аномалию внутри ее системы. Прямо в местах лобового столкновения этого запредельного холода с жаром лотоса происходил дикий выброс пара. Этот удар на глазах размягчал стенки ее замкнутых каналов. Прежние сверхпрочные барьеры неактивных меридианов сейчас расплавились. Они стали податливыми, словно разогретая кузнечная сталь.

— Яо! Останови сжатие! — голос Мина ударил по стенам пещеры. — Не смей формировать Ядро!

Девушка вздрогнула. Мышечная память от многолетних клановых тренировок прямо-таки вопила о необходимости завершить начатое и выйти на новую ступень, но прозвучавшая в приказе Мина уверенность сбила ей настрой. Шань Яо замерла.

— Гони эту смесь наружу! Ударь ей в запечатанные узлы! — Мин уже успел пододвинуться вплотную, а его пальцы жестко впились в ее спину. — Жар лотоса и лед зеркала сейчас работают как растворитель. Твои каналы плавятся!

Дочь матриарха промедлила ровно один короткий удар сердца. Впрочем, доверие прошлой ночи оказалось куда весомее догм ее родной секты. Шань Яо стиснула челюсти и резко сбросила концентрацию с ядра и единым массивом ударила всей этой нестабильной смесью прямо в тупиковые участки меридианов.

Со свистом вытянув воздух сквозь зубы, девушка выгнула спину. Базовые заслонки трещали по швам. Под таким напором пара они лопались с влажными хлопками внутри плоти, так что чистая стихийная мощь беспрепятственно вгрызалась в совершенно новые направления. Мин давил ладонями на ее лопатки изо всех сил. Он фиксировал внешний каркас ее ауры и не позволял этой прорвавшейся силе просто разорвать девушке мышцы в кашу.

Все это продлилось с четверть часа, прежде чем Шань Яо наконец открыла глаза. Температура вокруг ее тела стабилизировалась. Воздух больше не замораживал влагу на камнях, да и сам гнетущий ледяной фон растворился подчистую, оставив после себя лишь пугающе плотное равновесие в ауре девушки. Ущербный закрытый контур исчез. Теперь под ее кожей вибрировала расширенная сеть меридианов, обеспечивающая гигантский запас прочности для любых будущих прорывов.

— Тридцать два канала… — неверяще прошептала она, уставившись на свои раскрытые ладони. Спустя мгновение потрясенный взгляд метнулся к сидящему рядом начертателю. — Мои наставники говорили, что пробивать пути после замыкания контура невозможно.

— Ваши наставники слишком много читают скучные свитки и слишком мало получают по ребрам на практике, — хмыкнул Мин. Стряхнув камешки со своего колена, он усмехнулся. — Теперь у тебя фундамент, с которым не стыдно показаться за пределами нашей уютной лужи. Считай это моим скромным подарком.

Юноша подпер подбородок кулаком. Он откровенно разглядывал посвежевшую Шань Яо и даже не пытался скрыть свое удовольствие от этой картины.

— Разумеется, цена за такие невероятные советы и помощь кусается, — Мин слегка прищурился. — Полагаю, одного простого «спасибо» тут явно маловато. Думаю, что теплые объятия и горячий поцелуй вполне покроют часть накопившихся долгов.

Шань Яо опасно сузила глаза. Былой властный холод попытался вновь сковать её черты, однако сквозь эту ледяную маску все равно пробивались живые смешинки.

— Еще одно подобное предложение, начертатель, и я навсегда заморожу тебе язык, — грозно пообещала она.

— Ох, брось. После всего того огня, что был прошлой ночью, эта угроза звучит как-то неубедительно, — без малейшего стеснения парировал парень.

Щелчок ее изящных пальцев ударил по ушам. Рукав юноши с оглушительным хрустом оброс монолитным панцирем из сияющего льда. Руку намертво сковало по самый локоть. Из-за тяжести этой внезапной сосульки парень удивленно крякнул и завалился боком на шершавый валун.

Шань Яо тем временем плавно поднялась на ноги. Она принялась деловито отряхивать подол своей туники.

— Достаточно убедительно? — совершенно невозмутимо осведомилась она. Проступивший на скулах густой румянец, впрочем, выдавал ее с головой.

Мин пустил по меридианам импульс теплой ци и разнес эту ледяную шутку на куски, после чего от души расхохотался. Такая реакция была ему очень по нраву. Дочь матриарха не скулила, не строила из себя беспомощную жертву и всегда отгружала ответный удар на любые нахальные выпады.

— Я возвращаюсь в Павильон, — произнесла Шань Яо. Она повернулась к выходу из их скромного укрытия, и в голосе больше не осталось напускного раздражения. — Стабилизирую новый фундамент и пока что повременю с Ядром. Матушке точно потребуется крепкая поддержка после всех этих инцидентов с Обителью.

Шань Яо даже не подумала тянуть из него клятвы о вечной верности или выпрашивать обещания будущих встреч.

Поправив висящие на бедре узкие мечи, она шагнула прочь из ниши, и они вместе выдвинулись к берегу уничтоженного водоема.

Висевший над провалом густой пар окончательно разогнало утренним сквозняком. Картина остывающего побоища открылась во всем своем грандиозном размахе, выставив напоказ две колоссальные мертвые туши среди искореженных льдин и кусков черной магмы.

Они остановились у самой кромки, драконы все еще лежали на своих местах.

Удар, расколовший дальний берег, вскрыл под скальным навесом широкую нишу. Внутри белела целая груда костей. Звериные хребты перемежались человеческими рёбрами и черепами, между ними валялись изжёванные обломки клинков, почерневшие жетоны сект и сплавленные в бесформенные комья доспехи.

Мин подошёл ближе и опустился возле одного из скелетов. Позвонки между лопатками почернели и срослись от чудовищного жара, а кости обеих ног растрескались изнутри, словно их сперва проморозили насквозь. Такие же повреждения повторялись на десятках других останков. У некоторых клинки так и остались в ножнах.

Магмовый змей гнал добычу огнём. Белый дракон перекрывал путь и ломал ноги холодом. Они охотились вместе.

За грудой чернел широкий лаз, уходивший вверх, к внешним ущельям Глубокого кольца. По каменному полу тянулись глубокие борозды. По ним убитых волокли внутрь кратера.

Часть костей покрывали следы клыков. Остальные драконы даже не тронули.

Шань Яо медленно провела взглядом по груде.

— Значит, к озеру приходили далеко не все.

— Скорее, смерть с озера приходила за ними, — ответил Мин.

Он посмотрел на мёртвых исполинов. Драконы защищали друг друга. И с той же яростью вместе преследовали тех, кто пытался спастись.

Если бы вчера победила другая пара, этим утром их с Шань Яо кости лежали бы здесь же. Безымянные, обглоданные и ничем не отличимые от десятков остальных.

Мин склонил голову перед поверженными хищниками. Он уважал их силу и преданность друг другу, но жалеть их больше не собирался.

— Забирай ядро белого. Оно полностью подходит твоему пути, — сказал Мин, направляясь к багровому дракону. — Я возьму ядро и позвоночник огненного.

Вскрыв мерзлую чешую белого гиганта, Шань Яо довольно быстро добралась до кристально чистого ядра, которое непрерывно источало клубящуюся морозную ауру.

Начертатель в это же время вовсю работал отличным трофейным клинком из бездонных закромов покойного Бо Ханя. Грудина монстра хрустнула под сталью. Засунув руки по локоть в нутро, парень вытащил наружу полыхающее Огненное Ядро размером с пару хороших тыкв. Первобытный жар жег ладони даже сквозь прослойку выпущенной защитной ци, поэтому драгоценный орган немедленно улетел на дно пространственного кольца.

«Забирай чешую со спины! И вырежи центральные позвонки!» — надрывался Гу Лань. Старик был все еще обижен, что ему не дали посмотреть на парную культивацию, но, видимо, не мог молчать в подобной ситуации.

Мин отсек самые прочные выплавленные в лаве магматические пластины. Настоящий же интерес начертателя вызывал позвоночник твари, поэтому, вырубив из хребта дракона три центральных сегмента, юноша тщательно очистил их от плоти. Каждый костяной цилиндр размером с предплечье взрослого мужчины поражал своей плотностью и превосходил духовную сталь. Сквозь сердцевину позвонков проходил естественный природный канал, который десятилетиями бесперебойно пропускал через себя чудовищные объемы обжигающей ци.

— Идеальная база, — удовлетворенно констатировал Мин, взвешивая в руке кость. — Соединить их гибкими сцепками, прогнать внутри единую цепь… Получится оружие, радиус поражения и непредсказуемость которого заставит умыться кровью любого мастера клинка.

Остатки туш вроде когтей, зубов и неповрежденных кусков шкуры они поделили поровну, справедливо оценив рыночную стоимость добычи. Даже с учетом щедрой оплаты будущих услуг Бай Руи в Кузне Огненного Гребня этого ресурса Мину должно было с лихвой хватить на годы безбедного существования вместе с покупкой любых алхимических редкостей.

Серебряное кольцо на пальце начертателя заполнилось под самую завязку.

Напарники остановились у подножия подъема. Шань Яо встретила взгляд юноши, и в ее глазах отчетливо читалось легкое ожидание, так что Мин просто шагнул вплотную. Его рука мягко легла на талию воительницы, притянув девушку к себе. Юноша поцеловал ее жестко и бескомпромиссно, разом обрывая возможные недосказанности перед долгой разлукой. Она ответила сразу же, а пальцы Шань Яо намертво впились в плотную ткань его куртки.

Она ничего не ответила, лишь снова фыркнула и отвернулась в сторону.

После этого Мин попытался распределить громоздкую добычу внутри пространства кольца, где отшлифованные пламенем позвонки вместе с багровыми пластинами уже заняли почти всё свободное место. Пространственный артефакт в этот самый момент ощутимо дернулся. Зажатый между кусками чешуи бронзовый жук внезапно ожил и принялся яростно скрежетать сочленениями, отчаянно забившись в тесноте с явной угрозой разбить хрупкие стеклянные флаконы с готовыми чернилами.

Начертатель немедленно выдернул проблемную железку наружу. Бронзовая тварь сильно задергалась в его хватке и начала клацать тупыми жвалами-щипцами, норовя вывернуться прямо на камень.

Юноша тут же извлек заранее заготовленный лоскут бумаги с нанесенным нейтральными чернилами «Знаком давления». Пресс активировался с коротким хлопком, намертво пригвоздив непоседливую конструкцию к земле, так что жук лишь обиженно зажужжал в расплющенном по поверхности виде.

Начертатель опустился на корточки и пустил внутрь механизма тонкую нить Духовного чутья, результаты которого показали весьма любопытную картину. Под цельным бронзовым панцирем скрывалась крохотная россыпь шестеренок вместе с микроскопическими резцами. Внутри не обитало никакого замурованного духа или порабощенного демонического зверя. Архитектура просто питалась от тусклого кристалла в самом центре, исправно источающего слабый след огненной ци.

Шань Яо подошла ближе. Девушка принялась внимательно рассматривать жужжащую игрушку.

— Почерк мастеров Кузни Огненного Гребня, — уверенно произнесла она, изучая плотную компоновку металлических деталей. — Только их артефакторы способны выковать столь миниатюрные приводные узлы. Очень хорошее и качественное изделие.

Глаза Мина слегка сузились. В разуме юноши мгновенно всплыли увиденные по пути в Глубокое кольцо странности со срезанными на корнях духовными травами и аккуратно выскобленной из камня ценной рудой без малейших следов стоянки практиков, поэтому мозаика сошлась довольно быстро.

— Это сборщик, — констатировал юноша, задумчиво потирая подбородок. — Самоходная корзина для ресурсов. И, держу пари, в ущельях таких ползают десятки. Кто-то додумался выкачивать редкости из Запретной Зоны, абсолютно не рискуя собственной шкурой. Крайне интересный промысел.

Мин перевел взгляд на придавленный механизм, который вопреки весу знака упрямо скреб лапками и раз за разом поворачивал свой бронзовый нос строго на запад. Букашка целилась в сторону горных хребтов Кузни и отчаянно рвалась к своему хозяину.

— Значит, верну тебя на родину, посмотрим, кто вас таких делает, — усмехнулся Мин.

Он ловко подобрал железяку и затолкал ее обратно в отдельную секцию кольца, рассудив, что чумазая изобретательница обрадуется такому образцу инженерной мысли ничуть не меньше огнеупорных позвонков.

Обратный путь до границы Запретной Зоны пара преодолела быстрым шагом. Лесной ландшафт встретил их прохладным горным ветром, а вскоре впереди замерцали долгожданные огни внешнего лагеря, где всё еще кучковались дожидающиеся возвращения своих групп ученики Павильона Тихих Вод.

Едва Шань Яо переступила границу стоянки, как разговоры у походных костров тут же оборвались. Десятки практиков синхронно повернули головы, придавленные обрушившейся на стоянку тяжелой аурой, потому что мощь укрощенного Нефритового Зеркала пульсировала в девушке мощным прибоем. Ощутив этот колоссальный скачок силы воительницы, пораженные ученики молча склонили головы перед безупречной плотностью исходящей энергии.

Шань Яо остановилась на самом краю освещенной зоны и развернулась к сопровождавшему ее юноше. Лицо девушки вновь украшало чисто официальное выражение дочери матриарха, надежно скрывающее любые личные порывы от лишних глаз.

— Павильон Тихих Вод высоко ценит твою помощь в этих ущельях, бродячий мастер, — произнесла она ровным тоном, отдавая дань необходимым публичным правилам.

Она сдержанно кивнула, а Мин просто ответил таким же коротким поклоном и безоговорочно принял условия этой светской игры.

Воительница сделала шаг, проходя вплотную к парню, и её пальцы легко скользнули по завязанному на запястье синему шелковому шнуру.

— Смотри не потеряй, — едва слышный шепот коснулся его уха.

В следующее мгновение бело-синяя туника уже скользнула мимо костров и оставила начертателя в полном одиночестве. Юноша привычно поправил ворот рубахи, спрятал улыбку и свернул на западный тракт, уводящий далеко в сторону кузниц Огненного Гребня.

Путь по извилистой дороге отнял у начертателя остаток дня, так что с наступлением ночи он расположился на привал прямо у подножия массивного утеса. Пламя разведенного костерка бросало на неровные скалы танцующие блики.

Пространство кольца внезапно издало отчетливый хруст. Дешевая бумага временного талисмана истончилась, а чернила предсказуемо утратили свои свойства и позволили пленнику наконец преодолеть духовное подавление. Мин тут же вытащил звенящий механизм наружу. Мелкая тварь резво закрутилась на ладони, пока её панцирь с сухим щелчком не раскрылся надвое.

Тонкий рубиновый луч немедленно ударил из оголившегося нутра механизма прямо в ночное небо, и красная полоса рассекла густой мрак, устремляясь в сторону горных пиков Кузни.

Начертатель вскинул голову и проследил за указательным лучом. Далеко на западе, ровно над теми горными перевалами, где обычно располагалась гордость всех местных артефакторов, небеса угрожающе исказились. Густой столб дыма медленно поднимался из-за гряд и застилал собой холодный свет ночной луны.

Медный жук-сборщик монотонно перебирал сочленениями, двигаясь по широкой каменной колее. Прикрученный к спине механизма деревянный стул невыносимо скрипел, однако восседающий на нём Мин сохранял каменное спокойствие, устремив взгляд на надвигающийся багровый купол Кузни Огненного Гребня.

Массив окутывал горные пики плотным дрожащим маревом. Стоило сборщику коснуться невидимой преграды, как медная пластина-резонатор на его брюшке коротко вспыхнула. Барьер мягко раздался в стороны, пропуская сборщика внутрь, и немедленно сомкнулся за спиной начертателя.

Перед ним раскинулись внутренние дворы одной из четырёх великих сект Долины, и зрелище это нагоняло первобытную жуть. Идеально вымощенные дороги пустовали. Роскошные павильоны и открытые мастерские оставались покинутыми. Пространство заполняла лишь удушливая жара вперемешку с густым запахом расплавленного металла, а тишину мёртвой горы разрывал громоподобный звук.

БАМ… БАМ… БАМ.

Удары исполинского молота доносились из самого жерла Центрального Цеха, заставляя каменные плиты вибрировать под подошвами сапог.

Сборщик-жук двинулся прямо туда.

Сам Главный Цех поражал воображение размахом, недоступным пониманию простого смертного. Тяжелые базальтовые створки плавно разъехались перед механизмом-сборщиком, впустив Мина в сводчатое помещение высотой с хорошую гору. Вдоль стен ревели открытые реки настоящей магмы. Воздух здесь был раскалён до такой степени, что любой неопытный практик мгновенно выхаркал бы собственные лёгкие. Над гигантскими гранитными наковальнями висели толстенные цепи из духовной стали, а в самом центре этого пылающего ада возвышался массивный силуэт.

Это был голем, вот только изначально задуманный как человекоподобный помощник кузнеца, за недели непрерывного самостоятельного улучшения он превратился в сущий кошмар.

Глаза начертателя с любопытством скользнули по фигуре металлического гиганта. Левая рука монстра оканчивалась вживленным кузнечным молотом. Правая представляла собой гигантские зубчатые клещи. За широкой спиной вращались снятые с каких-то станков фрезы и резаки, истекающие остаточной ци. На широкой груди, сквозь прутья духовного металла, ослепительно полыхал источник этой бесконечной энергии — ядро, в которое и было вживлено Сердце Каньона.

Но самым комичным и одновременно жутким казалась броня. Железяка, лишённая чувства вкуса, впаяла в свой корпус куски драгоценных статуй отцов-основателей секты, обломки церемониальных котлов и дорогущие артефакты старейшин, выстраивая из этого мусора какую-то абсурдную непробиваемую защиту.

«Да уж, — Мин стряхнул каплю пота с подбородка. — Шань Яо со своим льдом сейчас бы пришлась тут весьма кстати».

Жук-сборщик приблизился к ногам гиганта и замер. Удары молота мгновенно оборвались.

Тяжёлая металлическая голова с лязгом повернулась в сторону вошедшего, и вспыхнувшие красным кристаллы вместо глаз зафиксировались на юноше.

— Неучтённый материал, — разнёсся по цеху механический, лишённый любых эмоций скрежет. — Начать разбор.

Огромная металлическая ладонь-клешня метнулась вперед с такой чудовищной, взрывной скоростью, которую ну никак нельзя было ожидать от кучи железа. Пространство взвыло от рассекаемого воздуха.

Мин тут же вскочил и спрыгнул со стула. Концентрированная ци Формирования Потока хлынула в мышцы. Тело юноши изогнулось немыслимым перекатом, стальные клещи с оглушительным грохотом разнесли сборщика вместе со стулом в мелкое крошево.

Уйдя от захвата, он вложил всю ярость своего обновлённого фундамента в два сложенных пальца правой руки. «Проникающий Удар» из уплотнённой ци вонзился в сочленение огромного колена голема. Железо жалобно заскрипело, а броня промялась внутрь.

Левая рука юноши уже швырнула веером два талисмана прямо в стальную грудь твари.

«Знак Давления» полыхнул коричневым. Невидимый столб гравитации обрушился на гиганта, заставляя его суставы застонать и пригнув махину к земле. Следом сработал красный пергамент. «Знак Пронзания» сгустился в огненное копье и с треском вошёл в стык церемониального щита, приваренного к боку голема. Заимствованный у старейшин артефакт взорвался осколками.

Голем пошатнулся. Камни под его весом треснули.

— Плотность костей материала — приемлема, — ровно прогудел механизм, выпрямляясь. Встроенный в его плечо трофейный защитный диск внезапно вспыхнул изумрудной ци, рассеивая талисман Мина. — Качество внешней оболочки — полная непригодность. Требуется утилизация. Кости будут использованы как каркас!

За спиной монстра взревели циркулярные резаки, и голем ринулся в бой. Вращающиеся лезвия выпустили серп чистой энергии. Мин едва успел уйти в скольжение. Серп прорезал насквозь наковальню размером с хижину.

Зайдя сбоку, Мин одновременно напитал ци два разных талисмана. Ледяной «Знак Оцепенения» и земляной «Знак Разрыва» вылетели вместе. Резкий холод сковал правый бок машины, а колебания земли попытались разнести промороженный металл в пыль.

Грохнул удар вперемешку со вспышкой света, однако механизм выдержал. Пылающее Сердце Каньона мгновенно распознало угрозу. Ядро перегнало густую энергию, и голем на глазах перестроил внутреннюю структуру. Из сердцевины выплеснулся жар, испаряя лед. В то же время масса металла перетекла к зоне попадания, утолщая броню и погасив вибрации.

Уворачиваясь от тяжеленного молота, Мин нахмурился. Оказалось, железяка умела подстраиваться под любую стихию и плотность ци, давно выйдя за рамки базовых элементов.

«Теперь понятно, почему старейшины сидят снаружи, — ухмыльнулся он про себя, разрывая дистанцию длинным кувырком. — Каждый мастер приносил сюда свою коронную технику. А механизм поглощал чужой опыт ради самосовершенствования. Выходит, они сами создали себе неуязвимого врага».

Бой приобретал дурной оборот. Голем раскрутил шестерёнки на спине, готовя масштабный пространственный захват с помощью десятка вмонтированных артефактов.

В этот самый момент высоко под сводом цеха раздался лязг. Тяжелая вентиляционная решётка вылетела из пазов и со звоном рухнула в реку магмы.

Из технического лаза кубарем вывалились две перемазанные копотью фигуры. Дед и внучка чудом затормозили на узком железном помосте. Ру-Ру отчаянно кашляла, пытаясь выплюнуть сажу, а Бай Сянь решительно вцепился в перила, глядя вниз. Они каким-то чудом умудрились сбежать от замученных дозорами стражников Кузни и проникли в самое пекло вслед за юношей. Видимо дед придумал, как миновать защиту на основе того, что увидел у сборщика.

— Я здесь, железка! — гаркнул на весь цех Бай Сянь, поднимая над головой тяжелый духовный кристалл управления.

Голем замер. Красные глаза-кристаллы вскинулись к балкону.

— Помощник кузнец! — рявкнул мастер-артефактор, пуская ци в командный узел. —

— Сбросить разум до базового! Остановить все системы! Отключить питание ядра!

Скрытые под броней формации замерцали с заметными перебоями. Внутри голема надрывно заскрежетали шестерни, пока механизм физически сопротивлялся заложенному протоколу. Адаптивное Ядро несколько долгих мгновений прогоняло входящий сигнал сквозь свою свихнувшуюся логику.

Вскоре Сердце Каньона полыхнуло густым багрянцем.

— Источник приказа определён, — загудел над магмовыми реками синтезированный голос.

Пылающие глаза зафиксировались на Бай Сяне.

— Качество алгоритмов: критическое. Наличие уязвимостей и нелогичных команд в конструкции. Статус создателя — производственный брак. Требуется утилизация брака.

Встроенные в спину монстра артефакты взвыли от резко возросшей нагрузки. Голем проигнорировал стоящего поблизости Мина. Машина распознала приказ об отключении как системную ошибку и мгновенно перенаправила вычислительные мощности на устранение источника сбоя. Стальная громадина с силой оттолкнулась от земли и в мощном затяжном прыжке понеслась прямиком к балкону, твердо намереваясь размазать деда вместе с внучкой тонким слоем по раскаленной породе. Стальная клешня, покрытая застарелой сажей и светящимися рунами, обрушилась прямиком на хлипкий железный помост, готовясь превратить гениального старика и его перепачканную сажей внучку в кровавый фарш.

Бай Сянь инстинктивно закрыл Ру-Ру своей спиной, ожидая неминуемого удара.

Но смерть так и не достигла балкона. Тридцать меридианов в груди Мина полыхнули ослепительным внутренним жаром. Начертатель вбил носки сапог в землю, сжимая пространство вокруг себя, и одним текучим рывком взмыл в воздух наперерез летящей многотонной конечности. Правая рука юноши вскинула желтый пергамент со «Знаком Отторжения» ровно за миг до столкновения. Взрыв нейтральной ци ударил встык с многотонным летящим кулаком. Мин перенаправил талисманом силу исполина по дуге. Но всё же чудовищная остаточная волна прорвалась сквозь барьер и обрушилась на человека. Кости Мина угрожающе скрипнули под гнетом удара. Юноша всвего лишь прищурил глаза.

Его тело спокойно выдержало такую, казалось бы, колоссальную угрозу.

Огромная клешня просвистела в волосе от края балкона. Потерявший баланс голем с оглушительным скрежетом рухнул вниз, сметая своим корпусом тяжелую наковальню и поднимая в воздух сноп багровых искр.

Мин мягко приземлился на ноги, тяжело переведя дыхание. Драться с закованной в толстую духовную сталь махиной без посоха было откровенно непростым занятием. Дистанция схватки безвозвратно сократилась, вынуждая начертателя постоянно входить в радиус атак.

Оторвавшись от разбитых плит, голем мгновенно перестроился. Встроенные в его броню церемониальные артефакты старейшин жалобно зазвенели, вливая в тело дополнительные потоки ци.

— Уровень сопротивления органики — аномальный, — равнодушно прогудел механизм. Он осматривал пространство багровыми лучами окуляров. — Плотность костных тканей — приемлема. Материал пригоден для создания арматуры. Приступить к извлечению основы.

Спинные резаки голема с воем раскрутились. Чудовище метнулось вперед, выбрасывая перед собой украденную Сеть Ловящих Облаков — паутину из сияющей нити, способную разрезать плоть на мелкие кубики.

— Повторяешься, железка!

Мин скользнул под летящим артефактом, чудом избежав обезглавливания, и резким перекатом ушел за спину махине. Зажатый в двух пальцах «Знак Пронзания» вспыхнул ослепительной искрой, вонзаясь огненным шилом прямо в уязвимый коленный сустав гиганта. Броня прогнулась с жалобным визгом, металл начал стремительно плавиться.

Но Сердце Каньона в груди голема ярко полыхнуло багрянцем. Адаптивное ядро моментально считало структуру огненной ци. В ту же секунду раскаленная масса металла перетекла от левого плеча твари прямиком в поврежденное колено. Сустав утолщился на добрую ладонь, обрастая монолитным слоем поглощающей жаропрочной стали. Талисман с шипением увяз в броне и погас, не нанеся критического урона.

— Да чтоб тебя… — прошипел Мин, едва уклонившись от обрушившегося на его голову молота, который оставил в полу метровую вмятину.

Любой вложенный урон машина тут же перемалывала в новую форму защиты.

— Лови, переросший утюг! — звонко закричала спасенная Ру-Ру.

Девочка свесилась через перила и швырнула вниз стеклянную колбу. Та с лязгом разбилась точно о правую ногу монстра, щедро окатив железо мутной жижей. Скользящая Смола личного изобретения малявки отработала безупречно, попытавшийся сменить стойку голем потерял сцепление с камнем, отчего его нога нелепо поехала вбок. Железный исполин отчаянно замахал руками-артефактами, но всё же с грохотом впечатался плечом в плавильный котел. Кипящий металл выплеснулся наружу и залил нижнюю часть машины.

Мин сполна воспользовался этим подарком. Короткий рывок на сближение — и юноша обрушил на врага серию плотных ударов кулаками, методично вколачивая мощь Формирования Потока в уязвимые стыки шестеренок.

Внутренности голема натужно заскрежетали от полученного урона. Украденный из сокровищницы секты щит на груди махины немедленно огрызнулся отталкивающей пульсацией. Однако висевшая под потолком Ру-Ру ожидала ответной реакции и уже метнула вниз пригоршню медных шариков.

Взрывные заклепки примагнитились точно на мерцающую кромку артефактного щита. Цепная серия хлопков разнесла чужой барьер в дребезги, заставив монстра потерять равновесие во второй раз. Вслед за заклёпками полетел мешочек с серебристым охлаждающим порошком. Смесь ударила в раскаленную броню, и весь Центральный Цех затопило плотным белым облаком обжигающего пара.

Поле боя превратилось в абсолютный хаос. Мин передвигался внутри парового котла исключительно полагаясь на Духовное чутьё. Он отскакивал от вращающихся фрез, наносил тычки в суставы и шлепал взрывные талисманы на сочленения, но каждая новая атака работала ровно один раз. Голем пожирал их урон, моментально перестраивая собственные внутренние каналы, становясь все тяжелее, толще и неуязвимее.

— Парень, слушай сюда! — голос Бай Сяня пробил гул металла, когда старик перегнулся через балкон, отчаянно вглядываясь в паровую завесу. — Его Сердце! Оно работает с ошибкой! Я вижу потоки ци! Энергия идет не ровно, а рывками! Она бьется между ядром и броней короткими импульсами!

Слова старого артефактора упали на подготовленную почву. Мин отскочил от просвистевшей стальной клешни и резко расширил духовное восприятие, игнорируя броню и сфокусировавшись исключительно на пылающем комке энергии в центре монстра.

Картина прояснилась моментально.

Сердце Каньона перегоняло энергию короткими тактами. Когда внешняя броня получала урон, ядро выбрасывало всю свою мощь в обшивку для укрепления, оставаясь внутри пустым и совершенно беззащитным. Доля секунды — и энергия откатывалась обратно в сердце, оставляя наружный металл уязвимым.

Два противоположных состояния. Броня и ядро, очень похожая система была у двух драконов на озере.

Чтобы разбить эту тварь, нужно было заставить оба её состояния схлестнуться одновременно. Заставить Сердце Каньона отчаянно тянуть энергию именно в тот момент, когда броня будет молить о максимальной защите.

Машина, однако, тоже умела анализировать. Подсчитав растущую угрозу со стороны скоординированных действий органики, искусственный разум выдал леденящий скрежет.

— Коэффициент угрозы повышен, — безжизненно изрек голем. Металлические лапы твари тяжело ударили по гранитным плитам. — Переход на протокол тотального поглощения. Соединение с Главным Горном.

Пол цеха содрогнулся. Из пяток стального монстра с хрустом вырвались длинные проводящие шипы, которые пробили базальт и намертво впились прямо в раскаленные русла центральной кузни Огненного Гребня. Массивные плавильные печи вдоль стен разом вспыхнули с ослепительной яростью. Раскаленный духовный расплав хлынул по каналам в полу, устремляясь прямиком к металлическим ногам чудовища и мгновенно поднимаясь по его корпусу вверх.

Голем окутался жидкой магмой. Раскаленная сталь быстро остывала и превращалась в новые слои непробиваемой многоярусной брони, хороня Сердце Каньона под чудовищной толщей монолитного панциря.

Температура в цеху подскочила до каких-то смертоносных значений. Одежда на Мине начала тлеть. Парень лишь растянул губы в усмешке, поскольку его перекованные в демонической крови меридианы принимали этот дикий жар за долгожданное возвращение домой. А вот Ру-Ру на балконе надсадно закашлялась, закрывая лицо рукавом.

Монстр потянулся тяжелой лапой к огромной стене-стойке и с громким треском вырвал оттуда недокованный цилиндрический шпиль для дворцовой крыши. Кусок литой духовной стали толщиной с туловище Мина. В руках адаптирующегося гиганта эта болванка превратилась в исполинский боевой шест. Взмах этого колоссального оружия разорвал пространство с таким давлением, что ветровая волна распорола гранитный пол и отбросила начертателя к дальней стене.

Юноша сгруппировался в полете, мягко отпружинил от кладки и приземлился на корточки. Его внимательный взгляд заскользил по исполинским круглым узорам формаций, выдолбленных на полу и стенах Центрального Цеха.

«Круги Замыкания» и «Круги Высвобождения» управляли температурным режимом главных печей секты.

Питая голема, они отдавали ему ровно столько магмы, сколько требовалось Адаптивному Ядру для перестройки. Механизм тянул ресурс дозированно и плавно выстраивал броню без перекосов.

«Дозированно, значит, — Мин слегка прищурился. — Выходит, раз эта тварь привыкла цедить чай мелкими глотками из пиалы, самое время опрокинуть ей в глотку океан».

Он резко развернулся к балкону.

— МАЛЯВКА! — голос юноши прорвался сквозь грохот крошащегося пола и визг фрез. — Срывай ограничители! Раскручивай плавильные печи на максимум! Дай ему сожрать всю мощь Главного Горна!

Бай Сянь крепко вцепился в перила. Морщинистое лицо старика ощутимо побледнело.

— Совсем рехнулся⁈ — проорал мастер. — Печи пойдут вразнос! Главный горн просто разорвет гору на куски! Центральный цех затопит лавой до самого свода!

В эту секунду голем обрушил стальной шест туда, где только что стоял Мин. Каменные осколки брызнули во все стороны.

— ДЕЛАЙ! — рявкнул Мин, сплевывая на пол горькую от гари слюну. Во взгляде юноши горела непрошибаемая уверенность безумца. — Я заставлю этого ублюдка захлебнуться! Открывай!

Раскалённая магма с рёвом вырвалась из разрушенных каналов пола и залила Центральный Цех. Голем с лязгом шагнул в этот расплав. Металлический гигант втягивал жар Горна, на глазах утолщая нагрудную броню, а скрытое глубоко внутри Сердце Каньона бешено пульсировало.

Мин быстро оценил обстановку, после чего сорвался с места. Игнорируя жар он двумя затяжными прыжками добрался до левой стены цеха, выхватил из пространственного кольца кувшин с тушью. Парень обильно смочил ладонь чернилами, пустил ци тридцати раскрытых меридианов в пальцы и с размаху начал писать прямо на стене.

Двадцать четыре широких штриха «Круга Замыкания» легли на стену и сплелись со «Знаком Поглощения». Мин оттолкнулся от пола, перелетел через ручей лавы к правой стене, и его испачканные пальцы снова впились в камень. Только теперь стена вспыхнула линиями «Круга Высвобождения» в связке со «Знаком Разрыва». Полюса масштабной формации оказались прямо друг напротив друга, и следом, он стянул их линии одним знаком сцепления. Должно было сработать.

— Я готов! — крик начертателя эхом ударил под своды цеха.

На верхнем балконе Бай Сянь с силой опустил молот. Во все стороны брызнул хрусталь. Заводские ограничители подачи магмы сорвало, а стоявшая рядом Ру-Ру навалилась всем телом на здоровенный рычаг. Она перенаправила потоки охлаждающей воды прямо в жерло печей.

Ударивший пар мигом заволок помещение. Голем шагнул вперёд и поднял молот, собираясь раздавить Мина, как раз в этот момент юноша замкнул цепь.

Нарисованные на стенах печати полыхнули. Левый символ ударил в Сердце Каньона, начиная поглощать энергию. Адаптивное ядро послушно разогналось и начало накачивать броню магмой до верхнего предела. И ровно в ту же долю вдоха правая стена обрушила на конструкта противоположную волю, которая отторгала и разрывала энергию.

Две совершенно разные атаки заставляли голема споткнуться о свою же нерушимую логику. Защищаясь от одной атаки он тут же подставлялся под другую. Адаптивное ядро попыталось втянуть энергию и тут же её выплюнуть.

Голем застыл с поднятым оружием. По его корпусу пошла крупная дрожь. Металл заскрежетал, руны на броне замерцали рваным светом, из сочленений со свистом ударили струи пара.

«Ха-ха-ха! Отлично! Ты засунул этой жестянке в глотку две кости разом, и она подавилась! — захохотал Гу Лань в сознании юноши. — Добивай его, пока он кашляет!»

Пауза оказалась короткой, но Мин успел отреагировать. Он скользнул по покрытому пеплом полу и на ходу подхватил недокованную железную болванку. Горячий кусок металла жёг ладонь. Парень обернул его слоем ци Формирования Потока, заставил меридианы влить туда духовную силу, железо глухо загудело.

Мин метнулся в слепую зону гиганта. Болванка рассекла воздух и с треском впечаталась в коленный сустав голема, ровно в тот момент, когда руны на броне погасли на мгновение. Без подпитки сбоящего ядра толстые пластины промялись до самой конструкции.

Исполин пошатнулся. Ядро попыталось залатать пробоину, однако формации на стенах вновь ударили по его контуру, вызвав очередной спазм и отключение защиты. Стены цеха были закалены и отлично выдерживали тяжесть печатей, но долго это продолжаться тоже не могло.

Мин ударил во второй раз, и смял локтевое сочленение, тяжелая клешня автоматона с лязгом повисла вдоль туловища. Третий замах пришёлся в боковую пластину, высек сноп искр и оставил приличную вмятину. Начертатель поймал ритм мерцания и бил по существу снова и снова.

К сожалению, Сердце Каньона всё же оставалось древней природной аномалией, и контур начал подстраиваться под критическую ошибку. Ядро стало искусственно сокращать циклы перегрузки. Уязвимые окна сжались от половины вдоха до едва уловимого мгновения. Очередной удар железки отозвался глухим звоном, и броня не получила ни царапины. Голем со скрежетом повернул голову к Мину. Его красные окуляры загорелись ровным светом, а рука потянула молот вверх.

Мин отшвырнул в сторону испорченную болванку. В голове всплыла недавняя битва в провале Запретной Зоны. Там белый и багровый драконы тоже казались неуязвимыми, пока он не разорвал связующую их нить. У этого шагающего чудовища все работало схожим образом, энергия ядра непрерывно перекачивалась в панцирь, делая его монолитным.

Начертатель шагнул назад. Тень от падающего молота уже накрыла его фигуру, когда Мин сложил вместе указательный и средний пальцы правой руки.

Рисовать сложные символы было некогда. В памяти мгновенно возник одиннадцатый атакующий символ второго круга из шестнадцати базовых штрихов. «Знак Удара». Древний символ не имел чего-то особенного. Этот знак делал ровно одну вещь: преобразовывал ци в дробящую массу.

Меридианы напряглись до предела. Мин вскинул пальцы и пустил ци прямо в пространство перед собой.

Золотое сияние Начертания Пустоты осветило мрак цеха. За половину удара сердца в воздухе вспыхнули шестнадцать рубленых штрихов. Отдача от искажения пространства сразу же ударила по рукам. У Мина заныли кости, из носа потекла кровь, связки предплечья затрещали. Но это было куда лучше прошлой отдачи. Он торопливо проглотил подступивший к горлу ком и ударил ладонью по висящему в пустоте символу, выталкивая его вперёд.

Печать влетела точно в центр груди голема. Техника сработала как сконцентрированная сила летящего валуна, сжатого до размера кулака. Броня попыталась перестроить структуру ради поглощения жара или льда, однако золотая вязь проломила металл чистой силой.

От грохота заложило уши. Толстые пластины нагрудника изогнулись и с протяжным звоном лопнули изнутри. Осколки духовной стали брызнули во все стороны и глубоко вошли в каменные стены. От мощного толчка тяжелый механизм отбросило назад. Его молот рухнул на пол в снопе искр. Сбой позволил Мину пробить бесконечную адаптацию голема. Но это был лишь первый шаг.

Разорванная грудная броня голема обнажила слепящее багровое нутро. Прямо сквозь дымящиеся прорехи зияло пульсирующее Сердце Каньона.

Бай Руи даже не задумалась. Отреагировав быстрее падающих искр, девчонка бросилась прямо на усыпанный раскалённой крошкой пол. Она юркой ящерицей скользнула прямо под живот обездвиженного исполина, и её маленькие руки уверенно нырнули в грудную клетку машины.

— Ру-Ру, осторожнее! Жар сожжёт тебе кости! — рявкнул с балкона побледневший Бай Сянь, моментально переходя на командный тон главного кузнеца. — Третий зажим слева! Ломай шплинт на правом узле! Слепые бездарности из Совета посадили корневой фиксатор вместо плавающего контура! Рви фиксирующую жилу!

Огонь лизал кожаные рукава девчонки, но ее одежда прекрасно защищала от этого пламени. Пальцы мелкой артефакторши виртуозно крутили зубчатые гайки прямо в центре этого пекла.

— Ещё один фиксатор! — крикнула она сквозь стиснутые зубы.

Неожиданно красные кристаллы-окуляры зависшего голема хищно моргнули. Адаптивное ядро нашло обходной путь в разорванной логике. Проигнорировав начертанный парадокс на стенах, монстр резко перевёл питание на аварийные контуры. Многотонная стальная туша страшно заскрежетала и рывком подалась вперёд, обрушиваясь грудью прямо на каменный пол.

Вытащить руки из сложного механизма и отскочить Ру-Ру попросту не успевала. Девочка зажмурилась, оказавшись между тяжеленным големом и полом.

Раздался чудовищный грохот, но Ру-Ру не раздавило.

Мин скользнул под падающий монолит в последний удар сердца. Он принял на себя вес всей верхней половины металлического монстра, подставив собственные плечи и выставленные вверх руки под опускающуюся сталь.

Ещё пару дней назад этот вес перемолол бы юноше позвоночник в муку, расплющив его в кровавую лужу, но тридцать меридианов заработали как насос, разгоняя внутри него духовную энергию и заставляя его тело испускать тусклое сияние. Под тонким шёлком халата буграми вздулись налитые чистой силой мускулы, блокируя опускающуюся махину.

— Вытаскивай, Ру-Ру! — прорычал Мин сквозь зубы. — Быстрее!

Маленькие пальцы рванули последнюю раскаленную скобу. Брызнули искры, и Ру-Ру с победным вскриком выдернула Адаптивное Ядро прямо из переплетения духовных жил.

Исполин вздрогнул. Красное свечение в его глазах потухло, остаточные контуры жалобно звякнули, и многотонный голем окончательно превратился в безжизненную кучу лома. Мин с силой оттолкнул от себя безвольную сталь, с грохотом отбросив тушу в сторону, и тяжело выдохнул, растирая ноющие плечи.

— Получилось! — Бай Руи прижала к груди сияющий кристалл, совершенно не обращая внимания на дымящийся фартук.

Её радость прервал нарастающий, утробный рокот, от которого цех заходил ходуном.

Адаптивное ядро механизма напрямую соединялось с Центральным Горном Кузни. После резкого отключения пожирателя энергии, разогнанные на полную мощность плавильные печи попросту потеряли точку сброса. По пробитым в полу траншеям стремительно поднимался уровень кипящей магмы. Трубы духовного давления раскалились добела и угрожающе завибрировали.

— Главный горн закипает! — крикнул с балкона Бай Сянь, хватаясь за голову. — Сброса нет! Эта энергия сейчас разорвет внутреннее кольцо, лава затопит цех до самого потолка! Мы сваримся здесь!

Гу Лань внутри Чернильницы возбуждённо расхохотался.

«Какой чудный день, мальчишка! Давай, покажи им, для чего существует искусство повелевать пространством!»

Мин поднял глаза к самому куполу цеха. Огромная шахта центральной вытяжки зияла чернотой высоко над ними. Юноша прекрасно понимал, что даже самая гениальная бумага не способна удержать натиск лавы. Талисманы попросту сгорят вместе с ней, поэтому здесь требовался промышленный масштаб.

— Мастер Бай! Открывайте аварийные клапаны отвода! Ру-Ру, всю воду из охладителей — в траншеи! — крикнул Мин, выхватывая пару листков, которые оказались последними в его арсенале.

Бай Сянь обошелся без лишних расспросов. Старик с размаху обрушил кулак на резервный рычаг и силой сорвал блокировку. Ру-Ру тем временем повисла на главном вентиле, с визгом проворачивая колесо.

Магма устремилась в открывшиеся отводные каналы пола, а навстречу ей из сопел охладительного контура ударили мощные потоки холодной воды. Цех моментально скрылся в клубах обжигающего пара.

В этот миг Мин вбил свои талисманы в раскалённые камни прямо под вытяжкой. «Знак Отражения» врезался в линии аварийного контура и развернул направление сброса, а «Знак Усиления» на один короткий миг раскрыл вытяжку до предела. Бумага вспыхнула и рассыпалась пеплом, большего от неё и не требовалось. Давление подхватили промышленные начертания самого цеха. Огненный столб со свистом ударил вверх, вошёл точно в вытяжную шахту и вырвался наружу, раскрасив ночное небо Кузни Огненного Гребня гигантским алым факелом.

Подземные толчки начали ослабевать. Отведенная в безопасные русла и залитая водой магма шипела, постепенно затягиваясь твердой бугристой коркой.

Спустя секунду красный купол изоляции вокруг Главного Цеха коротко мигнул и растворился в воздухе. Защитная формация наконец перестала работать.

Оглушительная тишина не продлилась долго.

Едва барьер спал, как в огромные дверные проёмы хлынул целый поток разъярённой энергии. Десятки силуэтов влетели в помещение. Впереди всех двигались четверо мужчин в роскошных расшитых золотом алых халатах. Аура средней стадии Ядра от каждого из них давила так, что остатки пола жалобно заскрипели. Совет Старейшин Кузни Огненного Гребня наконец-то вернулся в свои владения. Они то и дело сидели прямо перед защитным барьером и ждали чуда, иначе и не объяснить такое скорое появление.

Следом за старейшинами в цех потянулась толпа мастеров и подмастерьев с улицы, робко выглядывающих из-за их спин.

Первый старейшина с носом, похожим на клюв ястреба, окинул взглядом остывающий труп голема, затем перевёл тяжёлый взор на стоящего на балконе Бай Сяня, и его лицо перекосило от бешенства.

— Преступник! — прогремел его голос, усиленный ци. — Твоё проклятое экспериментальное ядро осквернило священного голема-хранителя! Из-за твоей безответственности секта на недели оказалась отрезана от собственного сердца! Кузня понесла неисчислимые убытки, а наше лицо было втоптано в грязь! Схватить Бай Сяня! Запереть его в казематах Дна! Мы будем судить его по всей строгости!

Двое стражников из внутреннего круга с алебардами тут же направились к лестнице, ведущей на балкон.

Путь им преградила крохотная фигурка в прожжённом фартуке.

Бай Руи раскинула руки в стороны, встав между стражей и лестницей.

— Не троньте моего дедушку! — закричала девочка так громко, что у неё сорвался голос. Её глаза блестели от подступающих слёз, но подбородок был упрямо вздёрнут. — Это не он виноват! Сердце Каньона работало безупречно! Вы сами забрали наше изобретение без разрешения! Вы вставили его в свою жестянку, даже не удосужившись настроить фильтры воли! Вы всё испортили!

— С дороги, наглое отродье! — рявкнул другой старейшина с опалённой бородой. — Бай Сянь несёт полную ответственность за свойства своего творения! Если бы не его…

— Если бы не он, уважаемый Совет прямо сейчас продолжал бы толкаться в грязи за палатками, жадно доедая остывший рис.

Спокойный, холодный и пропитанный откровенным ядом голос прорезал шумную толпу словно острая бритва.

Мин вышел из тени остывающего механизма. Он стряхнул пепел со своих одежд, и бросил взгляд, от которого веяло презрением.

Старейшины замерли, недоуменно разглядывая незнакомого бродягу.

— А ты ещё кто такой? — с угрозой сузил глаза носатый старейшина. — Откуда здесь взялся посторонний? Так, охрана…

— Я тот, кто только что провёл генеральную уборку в вашем собственном доме, — перебил его Мин с издевательской учтивостью. Он шагнул вперед, совершенно не обращая внимания на давление четырех мастеров Ядра. — Я с упоением слушал ваши крики с порога. «Осквернённый хранитель», «безответственность»… Какая потрясающая словесная шелуха, чтобы прикрыть собственное невежество.

Мин остановился перед старейшинами.

— Вы сами силой конфисковали чужое ядро, даже до конца не разобравшись, как оно работает — громко, так чтобы слышала вся толпа сзади, произнёс юноша. — Вы засунули концентрированный кусок стихии в железяку, не установив блокирующих… как ты сказала Ру-Ру, ментальных контуров. В итоге ваша идеальная игрушка признала именно вас, своих создателей, критическим дефектом в производстве!

По толпе рядовых мастеров пронесся нервный смешок.

Старейшины покрылись багровыми пятнами.

— И что вы сделали потом? — Мин издевательски поцокал языком. — Вы две недели просидели на улице. Позволили тупой машине запереть себя снаружи. Щедро откормив её артефактами из своей же казны. Загляните внутрь брони. Там вплавлены ваши парадные щиты вместе с накопителями, которые эта железка с удовольствием сожрала. Настоящие Хранители секты, нечего сказать! Скорее уж самые щедрые поставщики материалов для восставшей кухонной утвари! Выходит, если внутри были ваши артефакты, то и вина на вас. По вашей же логике.

Лицо старейшины с опалённой бородой перекосило от злости.

— СМЕРТИ ИЩЕШЬ, КРЫСА⁈ — взревел он, и над его ладонью заплясал шар жаркого пламени. — Я сожгу тебя прямо…

Ц-з-з-к! — раздался резкий металлический скрежет.

Безжизненная железка, лежащая перед старейшинами, внезапно дёрнулась. Раскуроченная лапа оцарапала каменный пол, а в недрах разбитого корпуса зашипел остаточный пар. Сработал обыкновенный спазм стравливающих клапанов после быстрого охлаждения.

Трое старейшин замерли. Их лица лишь слегка напряглись, сохраняя привычное высокомерие ступени Ядра. Однако нервы старика с опалённой бородой, который мгновение назад собирался испепелить наглеца, не выдержали. От неожиданного звука он вздрогнул и рефлекторно отшатнулся, сдавленно охнув. Сформированный над его ладонью огненный шар жалко пшикнул, растворившись в воздухе.

Этот непроизвольный шаг разрушил всё величие Совета.

В Центральном Цеху повисла тишина. Сотни рядовых кузнецов, наемников, чернорабочих и подмастерьев во все глаза смотрели на попятившегося лидера.

Мин негромко, но отчетливо рассмеялся.

— Какая грозная сила, — протянул юноша. — Вы готовы сжигать людей за дерзость, но шарахаетесь от скрипа сломанной игрушки. Боитесь того, чего не понимаете, и скоро начнете вздрагивать от собственной тени. И вы называете себя Хранителями Кузни?

По рядам мастеров пополз шепот:

«Он отступил… испугался куска железа…»

«Этот парень прав, они даже не знают, как работает их же голем…»

«Бай Сянь собрал ядро, а Совет едва всё не угробил…»

Потеря лица в Долине всегда равнялась потере власти. Старейшины быстро опомнились. Они лихорадочно поправляли съехавшие мантии, однако авторитет осыпался прямо на глазах под непрерывное бормотание мастеров. Убить нахального юношу сейчас было категорически нельзя. Окружающие расценили бы это как истерику напуганных трусов.

Скрипнув зубами, один из главных старейшин попытался сохранить остатки былого величия.

— Кхм… — он прочистил горло и торопливо упрятал подрагивающие ладони в просторные рукава. — В ваших рассуждениях, бродячий мастер, вероятно есть малая толика правды. Наш Совет несколько переоценил стабильность артефакта. Недосмотр при проверке мелких деталей действительно имел место быть. Поэтому Бай Сянь полностью свободен от обвинений в злом умысле.

— От обвинений? — интонация Мина прозвучала жестко и неприкрыто враждебно. — Вы так ничего и не поняли, почтенные. Этот позор невозможно стереть небрежным прощением.

Юноша вытянул руку и сурово указал пальцем в сторону Ру-Ру. Девочка всё еще не сдвинулась с места, продолжая держать раскинутые в стороны худенькие ручонки, закрывая собой лестницу к деду.

— Откройте глаза и взгляните на нее! — голос парня гулко ударил по каменным стенам. — Вы безвылазно сидели в комфорте своей секты, пока этот десятилетний ребенок спускался прямо в пекло Кипящих Каньонов. Девочка шла сквозь ядовитый дым и дикое пламя. Она каждую секунду рисковала оказаться сожранной монстрами ради шанса достать Сердце Каньона. Ей понадобилось спасать единственного близкого человека исключительно от последствий вашей собственной гордыни! Вы именуете себя Хранителями Кузни? Выдаете себя за великих мастеров огня? Ваша смелость вместе с прославленным мастерством в подмётки не годятся таланту этой девочки!

Толпа мастеров и ремесленников за спинами старейшин дружно ахнула. Суровые кузнецы смотрели на крохотную фигурку в кожаном фартуке с нескрываемым благоговением и обожанием. Десятилетняя героиня, утершая нос Совету!

Ру-Ру моментально уловила настроение толпы. Девчонка опустила ручонки, выпятила грудь и скромно, но весьма трагично шмыгнула перемазанным носом, сорвав коллективный стон сочувствия у всей рабочей братии.

Старейшины оказались зажаты в угол. Взбунтовавшиеся взгляды толпы и неоспоримые факты давили их к земле вернее чужой ци.

— Ч-чего же ты хочешь, странник? — процедил патриарх с ястребиным носом, понимая, что дешево они уже вряд ли отделаются.

Губы Мина изогнулись в широкой ухмылке.

— О, я хотел бы всего-ничего. Всего лишь справедливости, — изрек юноша. — Этот позор секты можно смыть лишь щедрой признательностью. Я требую полного восстановления всех прав мастера Бай Сяня. Вы передадите клану Бай лучшую личную кузню внутреннего двора, обеспечите их неограниченным доступом к любым материалам хранилища!

Он сделал паузу, дав оппонентам расслабиться, лишь для того, чтобы потом добить.

— А также… Совет Старейшин прямо сейчас дарует клану Бай статус Старших Артефакторов Секты. С особым положением, независимым от ваших приказов и отчетов!

Толпа дружно подавилась воздухом. Потребовать независимый высший статус для опального старика означало откровенно ограбить владычество Совета. Лица мастеров Ядра вытянулись и начали наливаться оттенками спелой сливы. Отдать подобную власть в руки этого сумасбродного Бай Сяня значило перечеркнуть десятилетия жесткого контроля. Но позади продолжали роптать мастера, жаждущие справедливой награды для маленькой героини и её гениального деда. Попытка отказаться спровоцирует бунт прямо в Центральном Цеху. А может и вообще заставить важных и прославленных мастеров покинуть кузню. Подобное было недопустимо!

Главный старейшина шумно сглотнул. Он с ненавистью посмотрел на ухмыляющегося юношу и девчонку. Затем перевел тяжелый взгляд на застывшего на балконе, торжествующего Бай Сяня.

Патриарх с ястребиным носом медленно опустил руки. Бросаться на этого чужака с убийственной техникой прямо на глазах у сотен собственных мастеров означало собственноручно уничтожить свою репутацию, так что старейшине пришлось проглотить закипающий гнев. Вытащенная на всеобщее обозрение правда и так изрядно расшатала авторитет Совета. Если сейчас пойти на силовые меры, это послужит лучшим доказательством правоты наглого юнца.

Старейшина выпрямил спину. Ему понадобилось короткое усилие, чтобы натянуть на лицо невозмутимую маску, положенную практику на ступени Ядра.

— Говорит ты умеешь, юный странник, — процедил он, пуская голос под самые своды цеха. — Только твои запросы оторваны от реальности. Одобрить клану Бай полную независимость? Мы сами породим секту внутри нашей секты! А неограниченный доступ в Кузню Огненного Гребня? Да этот полоумный старик за какой-то месяц пустит на переплавку добрую половину вековых запасов.

Мин в ответ только криво усмехнулся и показательно ленивым жестом смахнул пылинку со своего халата.

— За месяц? — юноша хмыкнул, да так, что звук эхом ударился об остывающие стены. — Старейшина, вы явно переоцениваете вместимость собственных складов. При нынешних аппетитах мастера Бай Сяня он оставит ваши подвалы абсолютно пустыми ровно через неделю.

Толпа за спинами старейшин зашумела. Сдавленный смешок какого-то молодого подмастерья мгновенно перерос в раскатистый хохот десятков кузнецов и артефакторов, окончательно разрывая давившее на людей последние две недели напряжение. Даже надсмотрщики теперь прятали улыбки в кулаки.

Совет окончательно понял, что проиграл это сражение. Начались торги. А Мин чувствовал себя в них совершенно комфортно. Начертатель намеренно задрал планку до самых небес, прекрасно осознавая пределы уступок патриархов, и теперь плавно подводил их к заранее намеченному компромиссу.

Условия в итоге пришли к тому, что клан Бай возвращал свое доброе имя и изъятое имущество, попутно избавляясь от любых обвинений. Право вести личные артефактные исследования отныне закреплялось документально. Это навсегда лишало Совет возможности врываться в их мастерские ради конфискации плодов труда без публичного слушания. Вдобавок Бай Сянь выторговал себе весьма щедрую ежемесячную долю редкой руды.

— Мы выделим клану Бай одну из лучших пустующих кузниц во Внутреннем дворе, — сквозь зубы выдавил ястребоносый старейшина, мечтая лишь поскорее закончить этот унизительный фарс.

— Ой, как здорово! — звонко раздалось снизу.

Все взгляды скрестились на мелкой фигурке. Бай Руи невинно хлопала длинными ресницами и переминалась с ноги на ногу в своих огромных сапогах.

— Дедушка всегда говорил, что кузница на Солнечном Склоне просто идеальна! — пропела девочка ангельским голоском. — У неё такая восхитительная естественная тяга из жерла вулкана! Как раз та самая, в которой вы, уважаемый старейшина, обычно куете свои церемониальные мечи. Какая щедрость с вашей стороны — отдать нам свою личную мастерскую!

Лицо патриарха приобрело землистый оттенок. Он открыл рот, судорожно глотая горячий воздух цеха.

Возразить означало публично отказаться от своих же недавних слов о лучшей кузнице. Одобрительный гул за спиной ясно давал понять, что мастера непременно оценят такую жертву, поэтому главе Совета оставалось лишь молча кивнуть. Он добровольно выселил себя на улицу.

Однако старики из Совета тоже умели огрызаться. Старейшина с опаленной бородой злорадно сощурился.

— Клан Бай получит всё обещанное, — громко объявил он и указал на поверженную махину в центре зала. — Но за поступки нужно отвечать. Раз ядро Бай Сяня разрушило нашего хранителя, мы обязуем ваш клан восстановить защитного голема! За собственный счет и вашими же силами.

Остальные старейшины довольно переглянулись. Воскрешение этой горы металла требовало серьезных трат и уйму грязной работы.

Вместо ответа сверху раздался тяжелый стук подошв. Бай Сянь грузно спустился с балкона на усыпанный обломками пол. Старик выпрямился и пригладил прожженную бороду. Затем он подошел к искореженному творению и деловито пнул погнутый панцирь.

На лице артефактора расцвела широчайшая улыбка.

— Совет говорит мудро! — гаркнул старик. — Коли ремонт этого чуда ложится на плечи клана Бай, значит, голем полностью переходит под нашу ответственность! Следовательно, весь этот превосходный каркас, сотни вплавленных слитков духовной стали, а главное…

Бай Сянь плотоядно покосился на торчащие из раскуроченной брони рукояти драгоценных мечей и вмятые куски щитов старейшин.

— … все украденные машиной материалы теперь официально являются нашей ремонтной базой! Никто не смеет требовать эти обломки обратно. Я принимаю условие!

Ястребоносый патриарх пошатнулся. До стариков только что дошло, что они собственными языками официально подарили опальному мастеру гору переплавленных сокровищ секты стоимостью в целое состояние, включая свои же личные артефакты.

— На этом всё? — с явной надеждой в голосе выдавил глава Совета, мечтая немедленно покинуть опостылевший цех.

Мин шумно цокнул и поднял указательный палец вверх.

— Почти, — спокойно ответил он. — Вы забыли оплатить мою работу.

Старейшины разом побледнели. Жадность этого начертателя явно не знала пределов, и Совет уже мысленно приготовился расстаться с последними запасами элитных пилюль и духовных камней. Но Мин лишь повернул голову к артефактору.

— Мастер Бай пообещал выковать мне лучшее оружие в его жизни.

Бай Сянь радостно хлопнул в ладоши, отчего звон эхом прокатился по залу.

— Истинная правда! За спасение внучки этот юноша получит абсолютный шедевр! — во весь голос заявил старик, глаза которого лихорадочно блестели. — Для создания потребуются первосортные реагенты. Достанем из сокровищницы секты! Мне понадобится Слёзный Мифрил, пуд Золотого Песка Светила, а вдобавок — вон те защитные сферы, торчащие из плеча сломанной железки! Ру-Ру, записывай!

Девочка тут же выхватила заляпанный маслом кусок бумаги и принялась усердно царапать грифелем. Она звонко озвучивала крайне редкие позиции из закрытых каталогов Огненного Гребня. Старейшины слушали этот перечень с совершенно побелевшими лицами.

Публичные извинения довершили разгром гордецов. Мин добился своего, старейшины скрепя сердце вышли к толпе рядовых ремесленников и монотонно зачитали список ошибок, допущенных при монтаже Адаптивного Ядра. Эти признания крошили репутацию Совета вернее тяжелого молота. Стоявшая рядом Ру-Ру скрестила на груди руки и довольно сияла. Можно было подумать, она в одиночку расправилась со всем руководством.

Толпа кузнецов начала расходиться только после ухода подавленных патриархов в свои покои. Ремесленники возбужденно обсуждали скорое возвращение клана Бай, пусть там и было теперь всего два человека, но они могли утереть нос десятку артефакторов. Центральный цех постепенно опустел.

Внезапно сбоку в Мина на полном ходу врезалась Ру-Ру. Она крепко обхватила спасителя поперек туловища, упираясь щекой в его одежду.

— Спасибо тебе, старший брат, — тихо произнесла девочка. Ее привычная заносчивость улетучилась без следа. — Мы у тебя в долгу.

Мин взлохматил ей рыжие волосы под шапкой. Искренняя привязанность среди практиков боевых искусств считалась непозволительной редкостью, и парень все же не сдержал короткой улыбки.

Подошедший следом Бай Сянь выглядел донельзя серьезным. Великий артефактор почтительно сложил ладони и начал медленно клониться вперед. Мин быстро перехватил кузнеца за предплечья, блокируя поклон.

— Оставьте спину в покое, мастер, — непринужденно произнес он, глядя старику в глаза. — Она пригодится для работы в горне. Вы обещали мне выковать оружие.

Парень шагнул назад и небрежно повел левой рукой над правой.

Воздух заметно исказился. Волна жара выплеснулась наружу из пространственного кольца, заставив Ру-Ру торопливо отскочить за деда. На пол с глухим стуком приземлились три огромных сегмента. Перед ними лежали позвонки Огненного Дракона.

Кость покрывали природные руны. От нее исходила такая плотная аура тепла, что пол под останками тут же подернулся слоем сажи. Энергия пламени заполняла цех гнетущим присутствием могучего зверя.

Старик ахнул и тяжело осел на колени. Его шрамированные пальцы робко коснулись шершавой кости.

— Ослепшие Небеса, — потрясенно выдохнул артефактор. — Настоящий дракон! Пламя глубинных жил… Такого материала Кузня не видела сотни лет.

Стоявшая рядом Ру-Ру крепче прижала к груди извлеченное из голема Адаптивное ядро. Оно тускло пульсировало, дожидаясь будущей формы. Бай Сянь переводил жадный взгляд с драконьих останков на кристалл в руках внучки. Мастер уже выстраивал в голове чертежи невиданного артефакта.

— Кость послужит идеальным корпусом. Она выдержит любую температуру и не рассыплется под натиском твоей плотной ци, — забормотал старик, быстро выхаживая вокруг добычи. — А мое ядро с встроенным Сердцем Каньона способно подстраиваться под разные виды энергии. Огонь, лед, стихия разрушения, яд — оно сожрет абсолютно все и выдаст нужный результат! Но есть загвоздка: ядро от природы дикое и стремится только поглощать силу ради собственного выживания.

Мастер поднял глаза на начертателя.

— Чтобы этот посох не разорвал тебя на куски, мне предстоит решить крайне нетривиальную задачу. Нужно найти способ обуздать инстинкты Сердца Каньона и даже так, тебе нужно обладать крепкой волей, чтобы подчинить эту природную адаптивность. Придется попотеть, юноша, причем нам обоим.

Мин выдержал этот взгляд совершенно невозмутимо.

— У вас есть для этого время, мастер Бай, — ответил он. — И вдобавок лучшая кузница во всей секте. Приступайте к работе. Мне нужно оружие, которое не сломается, если я однажды ударю им в сами небеса.

В кузнечных залах на Солнечном Склоне Ястребоносый патриарх действительно обосновался с комфортом. Прямо из скального разлома здесь било мощное подземное пламя, заставляя расставленные стальные наковальни бликовать в полумраке. Температура внутри стояла такая, что при каждом вздохе моментально пересыхала гортань.

Мин стянул с плеч халат. Меридианы в его груди сразу отреагировали на подземный зной, начав пульсировать, втягивая раскаленный воздух, отчего кожа юноши приобрела отчетливый багровый оттенок.

Как только драконьи позвонки оказались на главном верстаке, Бай Сянь моментально растерял свои привычные повадки шибутного пройдохи. В его движениях проснулся истинный мастер. Старик безошибочно орудовал клещами и тяжелым долотом. Чтобы обработать такой материал требовалось все его мастерство.

Рядом с ним трудилась Бай Руи, вооружившись набором тонких резцов. Девочка вырезала узоры прямо внутри твердой породы, аккуратно закладывая в борозды лунную слюду вместе с золотой проволокой для бесперебойной циркуляции энергии.

Мин тоже принимал участие в процессе. Он руководил сборкой, шаг за шагом превращая разрозненные материалы в портативный инструмент древнего начертания.

По его указу Бай Сянь создавал посох из трех равных секций, торцы которых оканчивались усиленными штырями из закаленной стали, чтобы оружие можно было одним ударом вбивать в любую поверхность.

Взяв в руки среднюю секцию, Мин выцарапал, а потом покрыл густыми чернилами из Чернильницы «Знак Сцепления». Древняя грамматика вспыхнула, связывая все три части в единый, абсолютно нерушимый энергетический контур.

Верхняя секция получила хитроумный поворотный механизм. Мин начертал на вращающихся кольцах два символа — «Круг Высвобождения» и «Круг Замыкания». Теперь достаточно было провернуть навершие пальцем, чтобы посох мгновенно переключился с атакующей формации на защитную. На нижней, третьей части Ру-Ру выточила защищенный паз для сменных плашек.

— Раскидываешь три секции в разные стороны, вбиваешь в землю, вставляешь в паз нужный талисман — и у тебя готовая небольшая формация прямо посреди голого поля, — довольно кивнул Мин воплощению своей идеи, осматривая стыки.

Создание оружия растянулось на несколько суток. Жар печей не утихал ни на минуту.

На четвертую ночь гул молотов наконец стих. В кузнице остались лишь тяжелое дыхание раскаленных углей да слабое мерцание остывающих заготовок.

Ру-Ру свернулась калачиком на куче старых медвежьих шкур прямо в углу мастерской. Девочка, наконец умытая, крепко спала, подложив под щеку ладошку.

Бай Сянь сидел у верстака, тяжело опираясь на молот. В тусклом свете углей с лица старика сползла даже вечно дурашливая ухмылка. Глубокие морщины прорезали его лоб, и сейчас артефактор выглядел на все свои прожитые годы.

— Я вечно пытаюсь радовать её глупыми шутками и новыми игрушками, — глухо произнес Бай Сянь, не отрывая взгляда от спящей внучки. — А в итоге вышло так, что этой маленькой девочке пришлось спускаться в Кипящие Каньоны, рисковать жизнью и спасать мои старые кости. Мы — единственное, что осталось друг у друга во всей Долине.

Мин опустил кусок полировочной кожи и перевел взгляд на кузнеца.

— Где её родители? — тихо спросил юноша.

Пальцы старика сжались на рукояти молота так сильно, что тот заскрипел.

— Ежегодная экспедиция Кузни Огненного Гребня за редкой рудой, — хрипло отозвался Бай Сянь. — Они пошли в Среднее кольцо Запретной Зоны. Обычный безопасный маршрут, исхоженный сотнями практиков. Но их отряд наткнулся на драконов. В Среднем кольце! Там, где этих тварей отродясь не водилось! Мой сын и его жена… они остались прикрывать отступление молодых учеников. Несколько практиков спаслись только благодаря им. А сами они… исчезли. Выжившие клялись, что это был совершенно немыслимый случай, огненный и ледяной драконы охотились в паре, уничтожая все на своем пути.

Глаза Мина потемнели. Все сошлось в его голове с оглушительной точностью: вырезанные поляны, обгоревшие и замороженные кости в провале, два монстра, делящие одно озеро.

— Эти драконы больше никогда никого не убьют, — произнес Мин ледяным тоном, в котором не было ни капли бахвальства.

Брови Бай Сяня медленно поползли вверх. Старик посмотрел на спокойное лицо юноши, а затем его взгляд метнулся к лежащим на столе позвонкам.

— Это… — выдохнул артефактор, и его голос сорвался.

— Да, — прервал его Мин. — Один из них. Второй тоже мертв.

Бай Сянь протянул дрожащую руку. Мозолистая ладонь легла на кость. Старик стиснул пальцы, будто пытаясь голыми руками раздавить неподатливую породу, и его плечи мелко затряслись. Одинокая слеза скатилась по морщинистой щеке и упала на поверхность кости.

— Я сделаю так, что этот посох спасет тебе жизнь, — Бай Сянь вскинул голову и посмотрел на начертателя. — И не один раз.

С этого момента мастер перестал себя жалеть. Звон бьющегося металла смешивался со скрежетом резцов и гулом пламени, разносясь далеко за пределы Солнечного Склона. Вскоре многие мастера Кузни Огненного Гребня начали толпиться снаружи и заглядывать в окна, пытаясь рассмотреть идущую работу.

На шестой день всё было готово.

Выкованный посох лежал на верстаке. Белый посох с ветвистым узором внутри которого угадывались всполохи бывшего Адаптивного Ядра.

— Забирай, — Бай Сянь отбросил инструмент и вытер лоб рукавом. — Ядро настроено на твою духовную силу. Где бы ты ни находился, посох откликнется на первый же зов. Проверь.

Мин отошел шагов на десять. Вытянул правую руку. Меридианы в груди откликнулись и послали короткий импульс.

Посох тут же сорвался с верстака. Мелькнула смазанная тень, и тяжелое оружие со звонким хлопком впечаталось юноше прямо в ладонь.

В руку ударила волна обжигающего тепла. Меридианы Мина мгновенно откликнулись на это ощущение прямого духовного родства, совершенно не похожее на привычный жар.

— Чувствует тебя, — Бай Сянь оперся на наковальню. — Огонь драконьих костей признал твою силу, поэтому ваши природы слились воедино. Остальное доделало ядро. Теперь оружие будет пожирать чужие техники и стихии, на ходу меняя плотность защиты. А такую кость перерубить практически невозможно.

Мин хищно крутанул посох в руке. Воздух разрезал густой багровый след. Юноша развернулся и без замаха всадил тупой конец древка прямо в выставленный у стены усиленный тренировочный манекен из духовного сплава.

БУУУМ!

Манекен разорвало на сотню блестящих осколков, которые со звоном осыпали стены кузницы. Посох идеально проглотил отдачу, не передав в руку владельца ни малейшей вибрации. Идеальное оружие для ближнего боя и портативная формация в одном лице.

«Безупречное решение, — восхищенно выдохнул Гу Лань внутри Чернильницы. Древний старец искренне оценил полет чужой технической мысли. — Быстро раскинул секции, заложил фундамент из талисманов — и враг оказался в готовом массиве. Для древних символов это просто находка!»

Тем временем Ру-Ру немедленно подскочила к Мину, уперев руки в бока.

— Такому шедевру требуется имя! — заявила девочка. — Не меньше пары десятков слов! Что-нибудь вроде «Небесный Усмиритель Разверзнутого Хаоса и…»

— Это по-прежнему посох, — усмехнулся Мин, небрежно положив оружие на плечи. — Просто теперь он состоит из трёх частей. И это три веские причины не подходить ко мне близко.

Бай Сянь строго покачал головой.

— Ну уж нет! Так дело не пойдет, юноша. Я как создатель должен знать, какое имя моему творению придумает заказчик. Традиции не нарушают.

Мин пожал плечами. С названиями у него всегда складывалось паршиво. Он окинул взглядом великолепный белый посох и ему в голову пришло единственное логичное название.

— «Драконий Хребет», — просто сказал Мин.

За окнами одобрительно зашумели толпящиеся мастера, признавая вес и лаконичность сказанного. Бай Сянь гордо кивнул, соглашаясь с выбором.

Настало время прощаться. Владычество Совета над кланом Бай было окончательно растоптано, а у Мина оставалось еще одно важнейшее незавершенное дело.

Перед самым уходом Ру-Ру подошла к юноше и крепко обняла его. Пока девчонка прижималась к нему, её пальчики невероятно ловко, скользнули по его пространственному кольцу.

— Обязательно возвращайся, старший брат, — пробормотала она куда-то ему в грудь.

Мин лишь улыбнулся и погладил её по рыжей макушке. Лишь выйдя за Врата Кузни Огненного Гребня, он пустил ци в кольцо и обнаружил, что хитрая девчонка закинула ему свежие металлические заготовки для сменных пластин, половина из которых была начинена какими-то экспериментальными порошками, которые пока представляли для владельца куда большую угрозу, чем для врага.

Мин вышел на широкий восточный тракт, направляясь в сторону Яньлу.

Да, он еще не сформировал Ядро. Но убил старейшину Син Юаня, доказав свою силу перед всей Долиной. Он выжил в Кипящих Каньонах и одолел Драконов. И теперь, обладая этой мощью, он наконец-то мог задать матери те вопросы, ответы на которые она обещала ему открыть.

Широкий тракт вывел Лу Мина обратно к границам Яньлу. Торговый город Кузни Огненного Гребня жил раскаленным металлом. Улицы безостановочно чадили гарью и переваривали толпы наёмников, бродячих торговцев, караванщиков и искателей удачи. Юноша уверенно шагал к главным воротам. Под полами его просторной темной куртки покоились три разобранные секции посоха из драконьей кости. Кожаные ремни надежно притягивали оружие к поясу.

У входной арки стражники лениво проверяли повозку с рудой, пока их взгляды не зацепились за фигуру приближающегося путника. От скуки караульных не осталось и следа. Один из них заметно побледнел и поспешил опустить алебарду. Следом он ощутимо ткнул напарника локтем под ребра.

— Это он, — едва слышно шепнул стражник, стараясь лишний раз не дышать в сторону проходящего мимо парня. — Тот самый Лу Мин… Из-за которого Обитель Серого Пика вывернуло наизнанку. Я видел листовки, это он, точно тебе говорю!

— Тот что убил старейшину Ядра и снял осаду Ордена? — удивился второй, вытягиваясь по струнке. — Говорят, от Син Юаня на площади осталась только лужа крови! Не могу поверить, он же совсем мальчишка.

Охранники поспешно расступились, образовав коридор. Оба уважительно склонили головы, не скрывая охватившей их робости. Юноша прошел сквозь ворота не обратив внимания. Толпа раздалась в стороны, а за спиной тут же возобновились перешептывания о павшем практике Ядра.

Знакомая дорога вывела начертателя к окраине района «Благостного Сна». На тихой улочке ветер шевелил оплетающий заборы дикий вьюнок. У крайнего дома на перекрёстке переминался с ноги на ногу тучный меняла-управляющий. Его шелка изрядно помялись. Под глазами налились темные круги.

При виде Мина толстяк всплеснул руками и ринулся навстречу.

— Молодой господин! Вы вернулись! — простонал он, едва не рухнув на колени. — Мои люди глаз не смыкали. Мы охраняли периметр, ни одна мышь за забор не проскочила. Всё как договаривались за вашу честную и щедрую оплату! Но… господин, заклинаю вас всеми Небесами!

Торгаш прижал пухлые ладони к груди, с трудом сдерживая подступающие слезы.

— Ваша матушка… госпожа Лу… она воистину святая женщина, но её энергия! — Управляющий смахнул испарину со лба. — Вчера она велела мне перекрыть крышу в сарае! До этого заставила моих лучших вышибал таскать мешки с перегноем для её новых грядок! А сегодня утром послала меня на рыбный рынок за особым сортом лунного карпа! Господин, умоляю, помогите мне! Мои люди скоро начнут увольняться! Никто не может ей отказать! Все боятся.

Мин искренне рассмеялся, так звонко и беззаботно, как уже давненько не мог себе позволить. Положив ладонь на плечо опешившего толстяка, юноша ободряюще похлопал его по мягкой парче.

— Великолепная работа, управляющий. Моя матушка любит трудолюбивых людей. Продолжайте в том же духе.

Оставив позади застонавшего торгаша, юноша толкнул деревянную калитку и шагнул во двор.

Лу Юйлань сидела на скамье под навесом, перебирая свежие связки тысячелистника. Услышав скрип петель, она подняла голову. Строгое лицо травницы дрогнуло. Женщина отбросила целебные корни на стол и быстрым шагом пересекла двор, крепко обхватив сына за плечи.

Она прижалась к нему на несколько мгновений, впитывая запах дорожной пыли. Её руки скользнули по его спине, и пальцы тут же нащупали сквозь ткань глубокие неровности затянувшихся рубцов. Юйлань отстранилась. Взгляд матери безошибочно выхватил бледные следы недавних ожогов, виднеющиеся в вырезе ворота.

— Почти на две недели, — строго произнесла она, глядя прямо ему в глаза. — Ты опоздал к лапше на свое восемнадцатилетие почти на две недели, Лу Мин.

— Пришлось немного задержаться в пути, матушка. Дороги нынче слишком загружены строптивыми старейшинами, — юноша виновато развёл руками.

Дом встретил Мина запахом чеснока, жареного мяса и горячего бульона. Оставшийся день пролетел в совершенно забытых, приземлённых хлопотах. Юноша опустошил три глубокие миски острой лапши, впервые за долгие месяцы наслаждаясь вкусом нормальной еды, не приправленной целебными травами для лечения или расширения каналов. Он влез на крышу пристройки, исправляя криво уложенную наёмниками черепицу, затем взял два обыкновенных деревянных ведра и пошёл к дальнему колодцу. Деревянные бадьи оттягивали руки приятной тяжестью. Мин физически наслаждался этой простой работой, позволяя своим бушующим меридианам наконец-то отдохнуть от постоянной перегонки боевой ци.

Ближе к вечеру начертатель провалился в глубокий сон без сновидений, раскинувшись на жесткой постели, и проспал до самого утра, забыв о погонях, талисманах и необходимости спать вполглаза.

На следующий день Юйлань поставила перед ним пиалу со свежезаваренным чаем. Дымный аромат окутал небольшую кухню.

— Рыночные болтуны приносят на хвостах разные слухи, — нарушила тишину мать. Она присела напротив, скрестив руки на столе. — Говорят о юноше, Начертателе, который пробил себе путь сквозь формации великой секты, усмирил старейшину переступившего черту и перевернул половину Долины вверх дном.

Она тяжело вздохнула.

— Совсем себя не бережёшь, Мин. Бросаешься в самое пекло, собирая шрамы, словно боевые трофеи.

Пальцы Юйлань привычным целительским жестом легли на его запястье, чтобы проверить пульс. Мин спокойно позволил ей это сделать. Внезапно рука матери замерла. Женщина чуть прищурилась, и её подушечки пальцев с точностью проскользили выше, сместившись к ключевым энергетическим развязкам на руке юноши.

— Тяжелое обморожение на связках предплечья, — будничным тоном, без капли удивления констатировала травница. — Ледяная ци вошла глубоко, но встретила мощный отпор огня. Два последних пробитых русла у сердца… двадцать девятый и тридцатый каналы. Ты форсировал прорыв, это не очень хорошо. Ткани вокруг них до сих пор помнят избыточное напряжение.

Она убрала руку и посмотрела на сына.

— Ты достиг Формирования Потока. И оставил контур незамкнутым. Вырастил из меридианов ветвящееся древо вместо стабильного кольца, — Юйлань покачала головой. — Чудовищно опасно. Малейший сбой в контроле, и избыток ци разорвёт тебя на куски. Но для будущего расширения базы… очень мудрый и дальновидный шаг. Ты должен был получить достаточную силу для борьбы за свою жизнь, раз уж вступление в мир высших практиков стало неизбежным.

Легкая улыбка медленно сползла с губ Мина. Он отставил пиалу с чаем, внимательно разглядывая женщину, которая всю его жизнь лечила крестьян от лихорадки и смешивала коренья от ломоты в суставах.

— Обычные целители внутри секты тратят часы с кристаллами, чтобы разглядеть глубинные слои меридианов, матушка, — тихим тоном произнес Мин, не скрывая напряжения. — А простая деревенская травница с окраины считывает форму моего фундамента и остаточные стихийные конфликты за одно касание пульса. Кажется, пришло время нам поговорить открыто.

Юйлань выдержала его взгляд. Спорить или отшучиваться женщина уже не могла, прекрасно понимая, что перед ней сидит не слепой мальчишка, а опытный мастер, познавший цену выживания.

Травница поднялась из-за стола. Она подошла к деревянной полке в углу, достала тонкую ароматическую палочку и неторопливо зажгла её от углей в очаге. Густой, горьковатый дым сандала поплыл под низкий потолок.

— Моя девичья фамилия — Хань, — произнесла Юйлань, стоя спиной к сыну. — Много лет назад я была Истинной наследницей семьи Хань. И я родилась практиком боевых искусств, Лу Мин.

Она обернулась. В свете тусклой масляной лампы её строгое лицо казалось высеченным из холодного нефрита.

— Перед тем как войти в пределы этой Долины, я собственными руками раздробила свой фундамент. Я навсегда разрушила большинство активных каналов, лишив себя возможности накапливать ци, превратившись в ту самую смертную, которую ты знал всю жизнь.

Начертатель замер, а звонкая тишина затопила кухню. Мин переваривал услышанное, чувствуя, как привычный, выстроенный годами мир стремительно трещит по швам.

— Я не слышал ни о каком клане Хань. Может ли быть что ты не из Долины? — голос юноши прозвучал сухо. — Ты пришла сюда извне. Но зачем было уничтожать собственную силу? Добровольно делать себя калекой?

— Следящая метка, — коротко ответила Юйлань, опускаясь на скамью и сцепив руки в замок. — Особая родовая печать крови. Эта дрянь намертво привязана к циркуляции ци в теле. Пока мой фундамент мертв, а я нахожусь за плотными природными барьерами этой Долины — метка спит. Люди, от которых мы бежали, не могут меня найти. Любая моя серьезная попытка прогнать энергию по каналам мгновенно превратит меня в пылающий маяк для тех, кто охотится за мной и твоим отцом.

Её взгляд смягчился, скользнув по лицу сына.

— Это была вторая причина. Переход через внешние границы Долины охраняется колоссальными природными массивами. Пробиться сквозь них стоило больших усилий. Ты тогда был еще во чреве, Мин. Обычный плод не выдержал бы давления пространственного барьера. Поэтому я разрушила Ядро и пустила освободившуюся энергию на твою защиту, чтобы ты смог сделать первый вдох на этой стороне.

Мину вдруг стало тяжело дышать. Юноша смотрел на свои мозолистые руки. Все эти восемнадцать лет он даже не подозревал о цене собственной жизни. Причина отсутствия отца и долгая изоляция в глухой деревне внезапно обрели смысл. Нашло объяснение и странное знакомство матери с анатомией. Былые нестыковки складывались в ясную картину, но этого было мало.

— Твои ответы рождают только новые вопросы, — Мин поднял глаза. — Я больше не тот слабый подмастерье из Палаты Начертаний, которого нужно прятать в соломе. Моих сил достаточно, матушка. Прошу, открой мне всю правду. Кто заставил тебя пожертвовать основой? И кем был мой отец?

Лу Юйлань тяжело выдохнула. Женщина перевела взгляд к узкому окошку, глядя куда-то высоко в звездное небо, далеко за пределы окружающих Яньлу безопасных гор.

— Ты перерос этот тесный пруд, мой мальчик, — прошептала она, и в её голосе зазвенела многовековая усталость.

Юйлань опустилась на колени у каменного очага. Женщина уверенно поддела ножом край тяжёлой плиты, откинула её в сторону и извлекла из тайника потемневшую от времени деревянную шкатулку.

Мин прищурился. То, что невнимательный глаз принял бы за обычную витиеватую резьбу по старому дереву, на деле представляло собой сложнейший изолирующий контур. Линии переплетались в многослойную глухую печать, полностью отсекающую любое внутреннее излучение от внешнего мира.

Щёлкнул медный замок, крышка откинулась и выцветшем шелке внутри показались три предмета: грубо отломанная половина тусклого металлического знака, свёрнутый кусок пергамента и небольшая каменная пластина, сплошь испещрённая угловатыми, совершенно незнакомыми Мину клинописными символами.

Юноша осторожно развернул пергамент. Стол накрыла огромная подробная карта. Изображённые на ней колоссальные материки, горные цепи и раскинувшиеся океаны не имели ничего общего с привычным миром. Мин вглядывался в изгибы рек и очертания континентов, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на родные очертания, но знакомая Долина на этом куске кожи попросту отсутствовала. Масштаб прорисованного мира подавлял.

— Чёрный флакон, с которым ты ушёл в секту, — голос Юйлань заставил парня оторвать взгляд от карты. Мать смотрела на расколотый металл. — Твой отец отдал его мне в ночь перед своим уходом. Строго наказал передать тебе, только если ты когда-нибудь вступишь на путь культивации. Я не представляла, что за силу хранит в себе эта вещь. И уж тем более Лу Ван никогда не объяснял, откуда он её взял.

Пальцы Мина легли на край стола. Разрозненные факты требовали цельной основы.

— Вы пришли из Срединных Земель вместе, — произнёс юноша.

Юйлань выдержала его тяжёлый взгляд. Строгие черты её лица заострились.

— Нас загнали в угол. Люди, чьей власти хватило бы сжечь половину континента на этой карте. Я носила тебя под сердцем, а Лу Вана собирались убить. У него оставался единственный шанс. В его руках оказался древний знак — одноразовый пропуск, способный на короткий вдох пробить брешь в абсолютной преграде. О существовании этого места он узнал из старых легенд.

Женщина коснулась отломанной металлической половины в шкатулке.

— Долина скрыта от чужих глаз монолитным барьером. Непроницаемой стеной, которую никто снаружи не в силах разрушить. Лу Ван использовал знак, когда ищейки уже наступали нам на пятки. Он втолкнул меня в открывшуюся щель и шагнул следом. Едва мы оказались на этой земле, артефакт раскололся надвое, навсегда потеряв свою силу. Путь назад закрылся.

Она замолчала, вновь переживая те мгновения. Мин слушал молча, сопоставляя услышанное с собственным опытом преодоления преград.

— Мы прожили здесь годы, в разных городах, а когда родился ты, остановились в Сером Тумане, — Юйлань посмотрела на огонь, но взгляд ее устремился куда-то сквозь него. — На какое-то время мы обрели покой. Лу Ван стал простым охотником: помогал рубить дрова, приносил дичь. Я-то думала, преследователи отстали навсегда и мы сможем прожить счастливую жизнь, но сам он иллюзий не питал. Каждую ночь уходил к границам барьера и старательно затирал следы нашего пространственного перехода.

Травница подошла к узкому окошку, лунный свет выхватил из полумрака её прямую спину.

— Нас всё-таки нашли, — произнесла она. — В тот год отец внезапно ощутил удар по ауре. Чужаки зацепились за его энергию, а кто-то сильный нащупал Долину и принялся подбирать ключи к защите. Останься Лу Ван, они бы проломили свод благодаря следу его ауры. Он говорил, что это единственный способ, благодаря которому они могут сюда попасть.

Юйлань обернулась. Возле её плотно сжатых губ залегли резкие морщины.

— Он всё решил в тот же вечер. Применил запретную технику и открыл обратный проход. Ушёл за преграду, уводя за собой гончих и отводя удар от нас с тобой. Он прекрасно понимал, что закрывает эту дверь насовсем. Он защитил нас, зная, что никогда больше не увидит своих жену и сына.

Мин молча разглядывал разложенные артефакты. Жизнь в глухой деревне оказалась куплена ценой крови человека, чьего лица он почти не помнил. Зато волю к выживанию явно унаследовал. За пазухой ощутимо нагрелась Чернильница.

«Мальчишка… — голос Владыки Звёздного Предела прозвучал в его голове задумчиво и пугающе тихо. — Я понял. Слова твоей матери всё расставили по местам».

Мин чуть прищурился.

«И почему же великий грандмастер, помнящий столько эпох, ничего не знает о Долине?» — мысленно спросил юноша.

«Потому что это не естественная земля, — сухо ответил Гу Лань. — Непроницаемый барьер по периметру. Чудовищно скудный уровень духовной энергии, при котором местные старейшины сидят на начальной стадии Ядра и считают себя богами. При этом никто извне вас давно не поглотил. Ваша так называемая Долина — это клетка. Узилище! Закрытый загон для скота, изолированный от остального мира огромным подавляющим массивом. Искусственный он или природный, теперь уже неважно, как в прочем и то, кого и зачем он сдерживает».

Старик сделал тяжелую паузу, и его следующий вздох прозвучал крайне озадаченно.

«Существует лишь одна мелкая деталь, которая не укладывается в моём божественном разуме. Каким образом чернильная капля, хранящая слепок моей бессмертной души, умудрилась оказаться внутри этого проклятого корыта. Я совершенно не помню момента запечатывания и того, где это было, но совершенно точно я не мог оказаться здесь».

Губы Мина искривились в короткой усмешке.

«Какое потрясающее совпадение, дед, — холодно отозвался начертатель. — Оказаться запертым в глухой тюрьме, потерять половину воспоминаний, а о пробелах в своей памяти сообщить только тогда, когда ответы нужны больше всего. Твоя надёжность продолжает пробивать дно».

«Провалы в моей памяти начинаются задолго до того, как я очнулся в твоей банке, паршивец, — голос древнего духа прозвучал в сознании начертателя необычно сухо и тяжело, растеряв привычную язвительность. — Природа вашей Долины стала для меня таким же неприятным откровением, как и для тебя. Я действительно ничего не помню об этой клетке».

Искренность бестелесного старца не вызывала сомнений. Мин медленно перевел взгляд обратно на залитый тусклым светом масляной лампы стол.

Голос Юйлань вернул юношу к разложенным на столе древним артефактам. Женщина протянула руку и кончиками пальцев коснулась изломанного края тусклого металлического знака.

— Это лишь половина того самого одноразового пропуска, — произнесла травница. — Вторую Лу Ван унёс с собой в ту ночь, когда ушёл за барьер.

Юйлань убрала руку и посмотрела на темный металл.

— Твой отец обладал этим знаком изначально. Он знал о Долине куда больше, чем рассказывал мне в наши долгие ночи в бегах. Лу Ван скрывал своё прошлое даже от меня. В Срединных Землях существуют безжалостные техники чтения души, способные выпотрошить разум пленника до самого дна, и моё полное неведение служило моей лучшей защитой. Единственное, что врезалось в мою память о тех людях, которые гнали нас… их одежды.

Женщина нахмурилась. Пламя в каменном очаге слегка треснуло, отбрасывая на её лицо глубокие тени.

— На их темных тканях виднелись следы белёсого пепла, — тон Юйлань стал предельно сосредоточенным. — Этот пепел не осыпался. Он продолжал зловеще тлеть в духовном чутье даже после того, как сами преследователи уходили далеко за пределы восприятия. Ни названия их секты, ни истинной цели этой безумной охоты я так и не узнала.

Мин запоминал каждое слово. Образ тлеющего в восприятии пепла прочно осел в его разуме. Парень сжал пальцами край деревянной столешницы.

— Собирай вещи, матушка, — не терпящим возражений тоном сказал юноша. — Мы покинем это место, и я найду способ стереть метку.

— Нет, — твердо ответила Юйлань и выпрямила спину. — Мой мертвый фундамент и окружающий Долину природный барьер надежно удерживают печать во сне. Окажись я за пределами этой подавляющей преграды, метка мгновенно проснется и превратится в слепящий маяк для наших врагов. Я только принесу неприятности. Так что лучше останусь здесь.

Она придвинула холодную половину знака поближе к сыну.

— Этот осколок больше не откроет пространственный проход. Однако в нём сохранилась искра древней воли. Он способен указать слабое течение в преграде и значительно облегчить выход сильному практику. Обратного свойства у этой вещи больше нет.

Мать посмотрела ему прямо в глаза.

— Цена этого решения высока, Мин. Выйти отсюда сквозь подавляющие потоки невероятно трудно, а вернуться уже будет невозможно.

— Я проложу новый путь, — спокойно пообещал Мин.

Пальцы начертателя сомкнулись на тусклом металле. Артефакт бесследно исчез в недрах пространственного кольца, как и остальные вещи отца.

Юйлань приняла его слова коротким кивком.

— Твоя попытка может не увенчаться успехом, — предупредила травница. — Я буду скучать, Мин. Но удерживать тебя в этой Долине возле себя не стану. Раз уж ты выбрал опасную дорогу в Срединные Земли, найди отца. Или хотя бы узнай, чем именно закончился его путь.

Взгляд юноши опустился на лежащие на столе руки матери. Кожа осталась нежной и аккуратной, несмотря на десятилетия тяжелой работы с землей и целебными кореньями ради выживания в чужом краю. Выше, в густых иссиня-чёрных волосах бывшей наследницы благородного клана, отчетливо выделялась единственная седая прядь.

— Кем бы ни были эти люди из Срединных Земель с белёсым пеплом на одеждах, — произнес Мин тихим, леденящим кровь голосом. — Те самые ублюдки, которые заставили тебя раздробить своё Ядро и отняли у нас отца… они умоются кровью.

Он плавно подался вперед над столом.

— Я найду их. И цена, которую они заплатят за свои деяния, заставит их пожалеть о собственном рождении.

Юйлань вздрогнула. В тусклом свете масляной лампы перед ней сидел не вспыльчивый подросток, бросающийся пустыми клятвами, а расчетливый и абсолютно безжалостный демон. Юноша только что выковал из этой мести непреложный закон своего дальнейшего пути, и отступить от него он больше не сможет.

Но услышав эту клятву, мать медленно покачала головой.

— Проживи свою жизнь, Мин, — произнесла Юйлань, хоть и знала, что ее сын не отступит. — Не позволь тайнам отца или слепой мести поглотить всё остальное. Ответы и долги сами займут в ней своё место, не делай их своими цепями.

Перед тем как покинуть обжитые места и шагнуть в неизвестность, Мин выделил себе двое полных суток. Он заперся в старой комнате материнского дома, давно пропитавшейся запахом целебных трав, и задвинул деревянный засов. Дорога к Срединным Землям предстояла неблизкая и опасная. К тому же после битвы у Главного Кристалла и недавних стычек личный арсенал иссяк подчистую, а лезть в пасть к хищникам с пустыми руками противоречило его сути.

Мин устроился в позе лотоса за гладко выскобленным столом. Древняя Чернильница легла на доски с тихим стуком. Рядом выросли аккуратные горки трофейного сырья из пространственного кольца.

На столе оказались пучки серебрянки, тускло мерцающий инистый корень, багровые связки огненного шипа и тяжелые кислые коренья для земляной основы. Мин забросил первую порцию материалов в широкое горлышко флакона и глубоко вдохнул. Поток ци хлынул внутрь артефакта. Тридцать расширенных меридианов немедленно отозвались ровным гулом.

Раньше он процеживал энергию сквозь узкие русла и с трудом контролировал каждую каплю ради создания крохотной порции чернил. Теперь широкие каналы бесперебойно питали артефакт. Чернильница мелко завибрировала. Стекло потеплело, а полустертые руны на боках вспыхнули и в одно мгновение перемололи растительную и минеральную основу.

Спустя десяток вдохов на дне флакона плескалась лазурная жидкость, от которой по столешнице сразу пополз хрустящий иней. Скорость варки возросла десятикратно. Объем готовой туши значительно увеличился, да и концентрация аспекта стала заметно выше. Однако юноша быстро заметил одну деталь. Слив первую партию ледяных чернил во флакон, Мин прислушался к телу и усмехнулся. Море Ци опустело до дна.

Древняя Чернильница тянула из него энергию ровно с той же жадностью, что и в те времена, когда он обладал жалкими шестью врожденными каналами. Артефакт просто подстраивался под возросшую вместимость носителя. Он выпивал парня до последней капли, оставляя его в сознании, но абсолютно сухим, тем самым подтверждая свою непостижимую, почти живую природу.

Юноша проглотил пилюлю восстановления, дождался возвращения духовных сил и невозмутимо закинул во флакон следующую партию.

Опустошив запасы и восстановив запас чернил, Мин взялся за соболиную кисть. В тусклом свете масляной лампы рука начертателя превратилась в размытую тень. Инструмент порхал над бумагой с пугающей, нечеловеческой скоростью. Мин целенаправленно заготавливал толстые пачки простейших обманок и дешевых расходников.

Двадцать четыре безотрывных штриха «Круга замыкания» сплелись с двадцатью двумя линиями «Знака уплотнения», собираясь в стопку стандартных щитов. Для отвода глаз пришлось наштамповать еще несколько десятков атакующих листов со «Знаком удара». Этот символ переводил духовную силу в обычное физическое сотрясение.

Грубая работа, но для отпугивания мелкого лесного зверья или случайных грабителей на тракте годилась вполне.

С расходниками было покончено. Начертатель извлек из кольца отрезы шелковой бумаги. Спешка исчезла — на этом этапе каждое движение требовало идеальной выверенности.

Мин обмакнул кисть в багровую эссенцию огненного шипа. Рука плавно заскользила по шелку, опираясь на вызубренную благодаря Гу Ланю древнюю грамматику. Юноша вычертил «Круг высвобождения», умышленно развернув ключевые узлы зеркально, а затем вплел двадцать сужающихся штрихов «Знака пронзания».

Первый двухзарядный талисман был готов. За ним Мин вывел еще несколько таких же.

Следом в ход пошли лазурные чернила для «Знака Оцепенения». Выдавая в пространство ощутимый мороз, этот талисман превращался в идеальную ловушку, способную мгновенно проморозить чужие меридианы. Для площадных зачисток Мин использовал кислые коренья, создав тяжелые земляные печати со «Знаком взрыва». Двадцать линий плотно стянули ци в одну крохотную точку, готовую по первому импульсу разорвать реальность ударной волной.

«Углы стыковки стали чище, — раздался в сознании ворчливый, но пропитанный явным одобрением голос Владыки Звездного Предела. — Ты перестал рвать кисть на поворотах. Твоя ци ложится в волокна как влитая. Все же не зря я учил тебя бессонными ночами».

Мин лишь молча кивнул, полностью погруженный в процесс. За двое суток безостановочной каллиграфии юноша вычистил свои сырьевые запасы в ноль, превратив содержимое пространственного кольца в настоящую, готовую к любым непредвиденным сюрпризам оружейную.

На третье утро в комнату тихо вошла Лу Юйлань. Женщина принесла с собой плотно скрученные тюки. Мать деловито укладывала в кожаный дорожный мешок сушеное мясо, лепешки, тугие мотки чистых бинтов и перемотанные бечевой целебные травы, сменную одежду.

Юйлань собирала сына так обыденно, что вполне можно было подумать, что она снаряжала его на рядовые тренировки в соседнюю секту, а не в гибельные пустоши к пределам изведанного мира.

Мин сидел за столом, спокойно наблюдая за её приготовлениями. Возле притолоки у беленой стены дожидался своего часа «Драконий Хребет». В скромной хижине такое оружие смотрелось слишком необычно. Резкий контраст между уютом домашнего очага и аурой убойного артефакта отлично показывал ту дистанцию, которую парень преодолел за прошедшие месяцы.

Юноша извлек из рукава увесистый шелковый кошель и выложил его на край столешницы. Рядом опустились несколько плотных бумажных листов с начертаниями охранных контуров.

— Здесь духовные камни, все что у меня осталось, — произнес Мин. — Должно хватить на несколько лет спокойной жизни, услуги хорошей охраны, если кто-то вдруг рискнет к тебе сунуть нос. Талисманы тоже оставь себе.

Юйлань замерла, настороженно покосившись на мешочек.

— Я сама способна прокормить себя, Мин, — проворчала она, упрямо сдвинув брови. — Руки еще крепко держат нож для трав. Тебе в Срединных Землях это будет нужнее. Там цены в десятки раз выше.

— Пусть будет, — отрезал Мин. Он говорил, не оставляя места для споров, и подхватил посох. — Обо мне не беспокойся. Мое ремесло прокормит практика где угодно.

Юйлань тяжело вздохнула и подошла вплотную к сыну. Она посмотрела снизу вверх на его раздавшиеся плечи, и ее всегда строгие черты лица вдруг дрогнули. Женщина уперлась ладонями в его грудь, сминая пальцами плотную ткань халата. Гордость бывшей наследницы клана Хань не позволяла плакать на прощание, поэтому она не пролила ни слезинки. Зато стиснула Мина в объятиях с такой силой, что у него перехватило дыхание.

Он обнял мать в ответ, бережно прижимая к себе.

— Я вернусь, матушка. — Мин произнес это тихо, без показных клятв. Так, чтобы она наверняка поверила. — Небеса свидетели, я всегда исполняю свои обещания. И я найду отца. Сколько бы лет на это ни потребовалось.

— Ты неисправим, — шепнула Юйлань. — Помни, что осторожность не признак трусости. Возвращайся целым.

Выйдя из дома, Мин не стал оборачиваться. Дорога вела его прочь от знакомых мест.

Миновав раскинувшийся в стороне шумный Яньлу с его кузнями и вечной гарью, начертатель углубился в восточные территории. Каменные тракты постепенно перешли в грунтовые извилистые дороги. Деревни встречались все реже, их соломенные крыши казались брошенными, а редкие крестьяне провожали сутулую фигуру путника долгими, испуганными взглядами и торопливо прятались за заборами.

Спустя неделю пути исчезли даже деревни. Мин вступил в полосу мертвых лесов.

Деревья здесь стояли совершенно голые, их пепельно-серые стволы извивались подобно застывшим в агонии телам, а сухие ветви глухо трещали под порывами промозглого ветра. Окружающий мир словно выцвел.

Духовное чутьё юноши скользило по окрестностям и наталкивалось на сплошную пустоту. Демонические звери, птицы, мелкие грызуны и даже обычные насекомые обходили стороной эту полосу отчуждения. Земля под сапогами делалась всё тверже, пока не приобрела фактуру монолитного обсидиана, а вскоре впереди показалась Граница.

Долина обрывалась внезапно, без всякого перехода к привычным заставам или крепостным сооружениям. Прямо перед Мином возвышалась горная гряда, уходящая вершинами далеко в серые облака. Местные скалы с их гладкой поверхностью без малейших трещин напоминали плоскую декорацию на гигантском холсте. Небо над пиками искажалось рябью. Оно струилось маревом от несуществующего жара, с головой выдавая искусственную природу преграды. Огромная стена надежно запирала целый мир.

Начертатель остановился в десяти шагах от преграды. Холодный ветер трепал полы халата. Юноша посмотрел на левую руку, из-под закатанного рукава виднелся синий шелковый шнурок, туго перетягивающий запястье.

Водяная ци Павильона Тихих Вод приятно холодила кожу. Мин отчетливо представил лицо Шань Яо: ее голубые глаза и проступивший на щеках румянец. Юноша вспомнил открытое доверие во взгляде девушки у слабого пещерного костра, и на его губах появилась теплая улыбка.

Следом в памяти возник раскатистый хохот Горна, от которого легко просыпался весь форпост. Мин подумал о Дэ Шене, протирающем клинок перед очередной схваткой с абсолютно непроницаемым лицом. Затем вспомнилась измазанная сажей Бай Руи со своими механическими приблудами и лукавая ухмылка воровки Сонг в переулках Фэнси. На миг ему даже почудились голоса Честного Чжао и Искреннего Ли, затеявших новую аферу.

Знакомый мир с его играми, внезапными боями, дорожной усталостью и короткими минутами покоя оставался позади.

Мин перестал улыбаться. Его глаза потемнели. Рука скользнула за пазуху, вытягивая наружу обломок тусклого металла.

Половина пространственного жетона сразу нагрелась в пальцах, реагируя на близость Границы.

Мин сделал глубокий вдох и распахнул Духовное чутьё так далеко, как только был способен. Его меридианы взревели. Восприятие юноши впилось в кажущуюся монолитной скалу и принялось скрупулезно просеивать структуру искаженного пространства. Он прошел десяток шагов вдоль подножия. Еще двадцать. Жетон в руке становился всё горячее, пока наконец не начал обжигать кожу.

«Здесь», — мысленно констатировал Мин.

Чутье уловило крохотную, почти незаметную аномалию — слабую энергетическую нить, направленную наружу, словно едва заметный сквозняк в глухой стене. Мин выставил жетон вперед и смело шагнул прямо в твердый камень.

Реальность перед глазами треснула. Гладкая скала пошла рябью и поглотила фигуру начертателя.

Пространственный барьер обрушился на Мина со всех сторон сразу. Давление было немыслимым, оно во много раз превосходило ауру любого старейшины Ядра. Невидимый пресс попытался расплющить юношу в лепешку, выталкивая чужеродный элемент обратно. В ушах стоял непрерывный, оглушительный скрежет, но несмотря на это он двигался вперед.

Тридцать каналов в теле Мина натянулись как канаты. Ци Формирования Потока хлынула в кровь и мышцы, заставляя кости трещать от перегрузки. Парень сцепил челюсти. Обломок жетона слабо мерцал, удерживая ту самую ничтожную тропинку прежнего прохода, не давая ей схлопнуться, однако продвигаться вперед начертателю приходилось исключительно за счет собственной первобытной силы.

Он продавливал себе путь шаг за шагом. Кожа на плечах лопнула, выступившая кровь мгновенно испарялась от дикого трения. Мин хрипел, упрямо вдавливая сапоги в несуществующую пустоту. Каждый сдвиг вперед обходился в колоссальную растрату духовного резерва. Тьма вокруг него визжала и пыталась разорвать меридианы на куски, но выкованный в демонических купелях и усиленный древними практиками каркас выдержал.

Последний рывок вышвырнул Мина наружу.

Юноша вывалился на каменистую землю, больно ударившись плечом и проехав по жестким камням. Он с шумом втянул в себя воздух, перекатился на спину и медленно поднялся.

Первое, что почувствовал парень, едва выровняв спину, было колоссальное давление на плечи.

Здешняя духовная ци была настолько густой, тяжелой и всеобъемлющей, что по сравнению с ней воздух в Запретной Зоне Долины казался разреженным горным туманом. Давление немедленно придавило парня, заставляя мышцы рефлекторно напрячься для удержания веса. Однако меридианы тут же радостно запульсировали, втягивая этот мощнейший ресурс, и организм начертателя адаптировался к изменившемуся фону всего за пару долгих вдохов.

За его спиной высился обычный, ничем не примечательный горный массив, поросший густым хвойным лесом. Никаких гладких скал, никаких визуальных искажений. Могущественная иллюзия надежно прятала узилище, стирая любые намеки на существование спрятанной Долины. Обратной дороги больше не существовало.

Юноша поправил ворот халата и перевел взгляд на открывшийся перед ним пейзаж. Срединные Земли раскинулись широкой холмистой равниной, разрезанной извилистым торговым трактом далеко впереди.

Там, на тракте, на фоне серого утреннего неба, внезапно полыхнула яркая багровая вспышка. Сигнальный огонь взмыл ввысь с пронзительным визгом, распугивая стаи черных птиц.

Следом за огнем над линией тракта стал быстро и густо подниматься жирный черный дым. В низине, догорал разграбленный караван, а до чуткого слуха начертателя уже доносился лязг стали и человеческие крики.

Срединные Земли приветствовали своего нового гостя привычным для этого мира способом. Мин сделал первый шаг по новой дороге.

Мин замер на краю обрывающего плато скалистого уступа, сбросив с плеч последние отголоски пространственного перехода. За спиной оставалась незримая преграда Долины, а впереди простирались Срединные Земли, холмистые равнины, прорезанные глубоким ущельем, где прямо сейчас царила суета.

На дне каньона догорали тяжелые повозки. Узкий тракт перегородили обломки окованных железом телег с разбитыми деревянными щитами, на которых виднелся герб в виде переплетенных дорог. Десятки людей в доспехах отчаянно отбивались от стада каменных быков. Шкуры монстров напоминали броню из скальной породы, а их загнутые рога легко вспарывали усиленные доски вместе с человеческой плотью. Животные ревели и монолитной стеной сминали передний край обороны каравана.

Но глаза начертателя в этой суматохе зацепились за другую деталь. В стороне от основной сечи, прикрываясь поднятой пылью, трое охранников деловито перерезали глотки раненым возницам и спешно набивали бездонные мешки содержимым вскрытых сундуков.

В спрятанной за пазухой Чернильнице глухо заворочался Гу Лань.

«Мальчишка, даже не думай соваться туда, — голос Владыки Звездного Предела прозвучал предельно наставительно. — Мир, который я помню, всегда был огромной мясорубкой, и за три тысячи лет, уверен, мало что изменилось. Идти на помощь первому встречному в незнакомом мире — самый верный способ отправиться на перерождение. Иди своей дорогой».

Мин вспомнил о карте без названий, что досталась ему от отца, прикидывая масштабы континентов.

— Карта без хорошего проводника — просто разрисованный кусок бумаги, дед, — произнес Мин вслух. — Тем более, там ни названий, ни указателей. А вон в том караване наверняка найдутся люди, способные доходчиво объяснить местные законы и показать верную тропу. Отличный повод для знакомства.

Он легко оттолкнулся от края уступа и скользнул в клубящуюся над ущельем пыль.

Сапоги ударились о камни на дне каньона. Начертатель в один плавный рывок оказался у ближайшей телеги. Рука потянулась за спину, и три секции из белой драконьей кости с глухим щелчком слились в единый монолитный посох. Оружие моментально отозвалось на влитую энергию теплом.

Стадо каменных быков смяло остатки передовой шеренги наемников и с утробным гулом ринулось в образовавшуюся брешь. Земля дрожала под сотнями тяжелых копыт.

Мин перехватил посох двумя руками. Его большой палец нащупал спрятанный на нижней трети древка паз. Заранее заготовленный талисман со «Знаком Отторжения» скользнул прямо в отверстие. Адаптивное ядро внутри кости мгновенно считало древнюю грамматику и жадно слило ее с направленной волей юноши. Мин с размахом вбил тупой конец посоха в вытоптанную землю перед бегущим стадом.

Ущелье содрогнулось.

Древко полыхнуло, и талисман сработал с чудовищным усилением. Мощнейший импульс вырвался из камня широким веером, ударив бегущих монстров не причиняющей вреда, но несокрушимой упругой стеной. Напор быков сбился. Увлеченные собственной скоростью животные просто отскочили от невидимой преграды и, следуя закону наименьшего сопротивления, всей обезумевшей массой завернули в боковой скальный разлом.

Крупный вожак стада с обломанным левым рогом взревел и попытался развернуться к преградившему путь человеку. Махина с огромным весом бросилась на Мина, выставив вперед каменный лоб.

Мин выставил ладонь с талисманом, и сила «Знака Давления» обрушилась на вожака ровно сверху. Бык впечатался животом в землю. Его лапы разъехались, а торец посоха опустился точно в основание бычьей головы лишая зверя сознания.

Трое мародеров, увлеченных чисткой сундуков, наконец заметили чужака с белым посохом, который только что одним движением увел целое стадо демонических тварей.

Бросив награбленное, бандиты переглянулись и выхватили короткие клинки, лезвия которых слабо светились ядовитой ци.

Нападавшие взяли начертателя в полукольцо, и стоявший справа бандит с ходу швырнул Мину в лицо горсть парализующего порошка. Юноша крутанул древко. «Драконий Хребет» разогнал воздух настолько, что алхимическая дрянь облаком полетела обратно в убийц, а сам Мин одним длинным шагом сократил дистанцию до центрального мародера.

Посох пошел снизу вверх. Драконья кость с хрустом врезалась под челюсть противника, удар оказался такой силы, что человека оторвало от земли. Левый грабитель успел замахнуться клинком, целясь начертателю в шею. Мин просто нырнул под лезвие и с разворота всадил локоть в грудину врага, да так, что затрещали ребра. Бандит осел на колени, пытаясь сделать вдох, и тут же поймал затылком тяжелый конец посоха.

Оставшийся на ногах разбойник попятился к скалам. Юноша поддел ногой валявшийся в пыли чужой меч и резко ударил по эфесу. Клинок пролетел несколько метров и пригвоздил беглеца прямо к деревянному борту телеги. Вся стычка продлилась от силы секунд десять.

Пыль над трактом начала оседать. Возле повозок стояли израненные наемники каравана, они опирались на свое оружие, тяжело дышали и совершенно растерянно смотрели на спасшего их парня.

С крыши уцелевшего фургона спрыгнул молодой человек. На вид ему было года двадцать три. Светло-синие шелковые одежды испачкались, а на скуле кровоточила длинная ссадина, но его живые, цепкие глаза горели искренним азартом. Парень упруго приземлился на камни, отряхнул рукава и широко улыбнулся, подходя к начертателю.

— Роскошный замах! — звонко произнес он, кивнув на поверженных мародеров. — Выпорхнул из ниоткуда и сделал за нас всю грязную работу. Я уж думал, нам придется скормить этим каменным говядинам половину повозок!

Молодой человек обвел взглядом поле боя. Привычная для аристократов праздная спесь отсутствовала в нем полностью.

— Вы двое! Перевяжите раненых! — рявкнул он на замерших наемников, моментально переходя на тон привыкшего управлять людьми лидера. — Третья телега — тушить огонь, груз перенести в пятую!

Он подошел к разбитым сундукам, у которых Мин уложил грабителей. Окинув их взглядом и помрачнел. Его рука легла на эфес узкого клинка.

— Стража правого фланга, — процедил он, поднимая валяющийся рядом клинок с ядовитой ци. Парень присел у тела одного из своих людей, убитого мародерами. — У него перерезано горло чисто и со спины.

Взгляд командира пробежался по выжившим.

— Отряд Сюня! Бросить оружие! Взять их под стражу и запереть во второй повозке!

Четверо крепких наемников дернулись было к рукояткам мечей, но окружившие их верные стражники уже взяли подозреваемых на прицел заряженных арбалетов. Повинуясь давящему авторитету, охранники бросили сталь на камни.

Лидер каравана уверенным шагом подошел к начальнику стражи, седому мужчине с глубоким шрамом на лбу, который все это время стоял у первой повозки и лишь раздавал ленивые команды.

— Потрясающая координация, Лэй, — с ледяным спокойствием сказал молодой человек. — Нас зажали в Узком Каньоне ровно через час после того, как мы сменили маршрут по вашему настойчивому совету. Звери ударили спереди, а отряд Сюня вдруг оказался в хвосте и начал чистить сундуки. А что же ваши люди… Вы отдали приказ на перестроение.

Начальник стражи побледнел. В его глазах мелькнула затравленная злоба.

Мужчина резко развернулся и швырнул под ноги сферу с ослепляющей вспышкой. Сразу после этого он рванул к уходящей в скалы отвесной тропе, а его ноги окутались зеленоватой ци от использования техники передвижения.

Лидер каравана лишь презрительно фыркнул, и его силуэт тут же размылся. Техника «Мерцающего шага» перенесла юношу вперед еще до того, как на тропе успела осесть пыль. Его правая рука дернулась в сторону. В воздухе со свистом развернулась вырвавшаяся из скрытого наруча стальная нить, и гибкий металл мгновенно обвил ноги беглеца.

Предатель с неприятным ударом рухнул лицом на камни. Молодой человек неспешно приблизился к упавшему, и, придавив чужую спину сапогом, он резким рывком затянул петлю, чем сковал командиру руки.

Мин наблюдал за этой короткой стычкой, мысленно оценивая парня. Его плавные движения дополнялись идеальным контролем ци, а вместо привычного громоздкого меча в ход шла смертоносная стальная нить. В Долине Серого Пика такой боец безусловно числился бы в списке элитных гениев молодого поколения, вокруг которых водят хороводы старейшины. А здесь этот одаренный практик всего лишь защищал торговые повозки.

Парень стряхнул кровь с рукава и подошел к начертателю. Приветливая улыбка вернулась на его лицо.

— Му Кай, — он сложил ладони в уважительном жесте. — Наследник Дома Семи Дорог. Ты спас наш груз и пару десятков хороших людей. Мой Дом не привык оставаться в долгу перед сильными мастерами. Назови свою цену, брат. Золото, артефакты, пилюли?

Мин посмотрел в живые глаза Му Кая. Наследник не юлил и не пытался вербовать его клятвами, сразу переводя разговор в русло понятной и прозрачной сделки. И это ему понравилось.

— Лу Мин, — ответил начертатель кивнув ему в ответ. — Мне не нужно золото, Му Кай. Моя карта в этих краях полезна не больше прошлогоднего снега. Я помогу твоим людям довести караван до безопасного места. Взамен ты расскажешь о местных правилах выживания.

Му Кай на мгновение задержал взгляд на белом древке посоха, затем весело хмыкнул и кивнул.

— Помощь такого бойца взамен на байки у костра? По рукам. Дом Семи Дорог принимает твою цену.

Колеса тяжелых повозок мерно скрипели, сминая сухую каменистую породу. Караван Дома Семи Дорог возобновил движение, оставив позади ущелье с дымящимися тушами монстров. Выжившие наемники мрачно проверяли снаряжение на ходу, поминутно бросая уважительные и настороженные взгляды в сторону юноши, шагающего рядом с владельцем каравана.

Тракт тем временем стремительно наполнялся людьми. Со всех прилегающих троп на широкую дорогу стекались пешие практики, конные отряды и целые небольшие секты под пестрыми знаменами. Все они шли в одном направлении, обгоняя неповоротливые торговые обозы.

Му Кай ехал верхом на пятнистом ящере, пока Мин сидел в соседнем обозе. Наследник торгового дома то и дело посматривал на нового союзника, оценивая его.

— Для человека, который с легкостью перенаправляет стадо демонических тварей и не боится вступить в бой, у тебя подозрительно простой халат, — произнес Му Кай, закидывая ногу на луку седла. Светло-синий шелк его одежды шуршал на ветру. — Не припомню в наших краях мастеров с таким тяжелым ударом. Да и сект с черными халатами тоже. Судя по твоей просьбе ты не здешний, ведь так? Могу я узнать откуда?

Мин скользнул взглядом по бесконечной веренице спешащих куда-то людей.

— Из глубокой глуши, — ответил юноша. — Моя родина слишком далеко от этих земель, чтобы здесь хоть что-то знали о ней.

Торговец уловил лишенный эмоций тон, обозначающий закрытую тему. Му Кай коротко улыбнулся и перевел разговор в безопасное русло, проявив тактичность опытного переговорщика.

— Понимаю. Мы направляемся в Чиянь. Это крупнейший город на восточных равнинах. Секта Багряного Неба сейчас принимает гостей со всех уголков континента. Они проводят «Битву за Небесные Врата».

Му Кай указал плетью далеко вперед. Там, за горизонтом, небосвод приобрел неестественный фиолетовый оттенок.

— Небесный Разлом, — не отрывая взгляда от горизонта, произнес Му Кай. — Открывается раз в пятьдесят лет. Внутри лежит путь к обломкам древних цивилизаций. Говорят там забытые артефакты вместе со свитками могут валяться прямо под ногами, а плотность ци позволяет за пару дней перескочить несколько шагов сразу. Войти туда мечтает любой практик. Секта Багряного Неба жестко контролирует подступы, и сквозь барьер пройдут лишь те, кто докажет силу на турнире. Сейчас десятки сект и кланов отправляют своих лучших учеников в Чиянь. Именно поэтому наш караван гонит ездовых ящеров до мыльной пены. Опоздать к началу торгов с регистрацией равносильно потере годовой прибыли.

В этот момент за пазухой Мина ощутимо потяжелела Чернильница.

Владыка Звездного Предела спал все последние часы, но теперь резко встрепенулся. Древний дух потянулся вниманием к небесной аномалии, и его тяжелое дыхание отозвалось в сознании юноши.

«Небесный разлом… Этот свет на горизонте. Кажется в мое время оно зваолось „Синева Расколотого Неба“… — прошептал Гу Лань. В голосе старца явно читалось глубокое потрясение пополам с застарелой болью. — Мальчишка, если я не ошибаюсь, то знаю это место. Вернее, помню само название».

Он без предупреждения протолкнул в сознание Мина фрагмент чужой памяти. Исполинская гора висела острием вниз посреди черной пустоты. Эту скалу будто вырвали из земли с корнем. По раскрошенным склонам катились реки темной воды, срываясь прямиком в бездну, а вокруг бывшего подножия безостановочно вращались кольца жидкого золота. Вся эта картина откровенно давила на рассудок своей мертвенной, противоестественной масштабностью.

«Воспоминания идут сплошными провалами, — хрипло признался старик, с трудом связывая разрозненные мысли. — Но перевернутая глыба стоит перед глазами как живая. Там прячется основание всего. Мы обязаны сунуться в этот разлом, Мин. Я уверен, что ответы для нас обоих лежат именно внутри».

Юноша с усилием развеял навязанный образ. Его лицо осталось совершенно бесстрастным. Теперь цель для продвижения нарисовалась сама собой.

Как только стемнело, караван поспешил сделать остановку. Место для привала выбрали внутри укромной лощины среди скал. Наемники взялись за обустройство сигнальных костров. Чуть позже распределили часовых по периметру. Утренняя бойня слишком сильно впечаталась в память, люди постоянно озирались на тени и нервно сжимали рукояти клинков.

Му Кай пригласил начертателя к своему костру.

Молодой наследник собственноручно наполнил чаши свежезаваренным чаем, всячески выказывая уважение спасителю груза. Мин устроился на брошенной циновке и решил, что пришло время переходить к делу. Юноша достал из пространственного кольца старый пергамент и расстелил его на плоском валуне возле костра.

— Ты обещал ответить на мои вопросы, Му Кай. Взгляни.

Наследник Дома Семи Дорог подался вперед. Глаза торговца тут же впились в пожелтевшую карту, а пальцы пробежались по нарисованным изгибам рек и горным цепям. Улыбка быстро исчезла с его лица.

— Брат Мин, где ты откопал этот раритет? — Му Кай нахмурился, придирчиво разглядывая свиток. — Я с тринадцати лет занимался географией и путешествовал с отцовскими караванами, я могу пройти по многим тропам континента с закрытыми глазами, но твоя карта… Я даже не уверен что она сделана под наш континент, хотя суша вроде как совпадает, гляди!

Он ткнул пальцем в пересекающую пергамент синюю линию.

— Возьмем этот водный путь. Здесь должна находиться Великая Река Янь, она показана текущей на запад. Только вот любой мальчишка в курсе, что её русло давно повернуло на юг и теперь с ревом разбивается о Гряду Демонов. Да и континентальные границы перекошены. А эта роза ветров в углу… — торговец с сомнением потер подбородок, изучая нарисованную девятиконечную звезду. — Вроде картография времен правления Тан. Вот только сама Танская империя пала тысячи лет назад, значит бумага фиксирует географию мира того времени. В наше время по ней дорогу даже к соседнему отхожему месту не отыщешь.

Мин без лишних эмоций скатал лист в тугую трубку. Отцовские подсказки оказались запрятаны куда глубже, чем он рассчитывал изначально.

— Где в Чияне могут расшифровать старые географические карты? — прямо спросил Мин.

— В центре города можно найти Хранителя Небесных Карт, — Му Кай сделал глоток горячего чая. — Старик принимает посетителей за приличные деньги, продавая точные торговые маршруты и тайные переходы. Однако с твоей бумажкой одними духовными камнями не обойтись. Подобную древность можно сопоставить разве что с «Атласом Утраченных Дорог», который лежит у Хранителя под личной печатью.

Караванщик серьезно посмотрел на начертателя.

— Чтобы старик вообще открыл этот Атлас, ему нужно принести плату особого рода. Во-первых, он принимает только во время свечения Небесного Разлома. А во-вторых, для допуска к фолианту требуется предъявить Знамя Победителя турнира. Иначе он даже разговаривать с тобой о древности не станет. Ну, конечно можно и без знамени, но тогда тебе нужно быть наследником Секты Багряного Неба, а я сомневаюсь, что ты внебрачный сын огненного патриарха.

Мин мысленно усмехнулся, с сарказмом думая о сложившейся ситуации. Выходит, все что ему нужно находилось именно в этом Чияне. Всего-то нужно было выиграть турнир в неизвестном мире с неизвестными правилами. Делов-то.

Беседу прервал истошный, захлебывающийся хрип со стороны обоза.

Один из выставленных на дежурство охранников с побелевшим лицом подбежал к костру и рухнул на колено.

— Молодой господин! Пленник! Лейтенант стражи умирает!

Му Кай мгновенно вскочил на ноги. В его руке из-под рукава тут же скользнула блестящая стальная нить. Мин поднялся следом, подхватывая свой посох.

Они подбежали ко второй повозке, где за массивными щитами сидел связанный предатель. Его хотели допросить как только прибудут в город.

Седой мужчина с глубоким шрамом дергался в судорогах на полу телеги. Его глаза закатились, а изо рта толчками выходила черная зловонная пена. Кожа на шее стремительно приобретала синюшный оттенок. Мин перемахнул через борт и перехватил бьющееся тело, моментально проверяя узлы меридианов.

— Яд, — констатировал парень. — Причем очень сложный, не пойму из чего. Мало того, что полностью блокирует меридианы, так еще и ци выжигает так, что попросту его не выведешь. Боюсь, его не спасти.

Му Кай выругался сквозь зубы. Наследник Дома без брезгливости принялся обыскивать дергающийся в последних конвульсиях труп. Ловкие пальцы торговца проверили скрытые складки куртки, прощупали подкладку сапог и наконец нырнули под толстый поясной ремень предателя.

На свет появился небольшой осколок тусклого жетона с обломанным краем. Му Кай поднес трофей к пламени ближайшего факела и прищурился.

— Изящная работа, — мрачно подытожил парень. Металл звякнул в его пальцах. — Это половина регистрационного жетона Зала Знамен Чияня. Кто-то явно спешил и не успел, а может и не смог полностью сорвать жетон.

Торговец посмотрел на тело предавшего его командира стражи.

— Кто-то в Чияне, связанный с регистрацией бойцов на турнир, перекупил нашего человека. Засада в каньоне была организована не ради нашего груза, Мин. Караван попытались вырезать под корень, чтобы мы гарантированно не успели прибыть к открытию Врат и подать свою заявку на торги и состязания.

«А я говорил тебе не лезть! — возмущенно бурчал дед из Чернильницы. — Не успел посетить континент, а уже ввязался в какие-то интриги, тьфу! Не думал что скажу это, но лучше бы ты слушал свою матушку!».

Колёса тяжелых обозов с глухим стуком перевалили через каменный порог укрепленного дорожного двора. Глухие стены из черного камня возвышались на добрый десяток метров, надежно защищая постояльцев от демонических тварей. За воротами кипела жизнь, конюхи громко бранились, перетаскивая тюки с провизией, а воздух полнился густым запахом жареного мяса, дешёвого вина и других разномастных запахов жилого города.

Лу Мин спрыгнул с повозки, сапоги коснулись пыльной земли. Духовное чутьё юноши скользнуло по внутреннему двору и мгновенно зацепилось за двух стражников, лениво подпирающих двери главного трактира. Оба бойца носили простые кожаные доспехи, отпускали сальные шутки в адрес проходящих мимо служанок, однако источали густую, уплотненную ци на самом пике Формирования Потока.

В Обители Серого Пика практики такого уровня повелевали судьбами сотен учеников, вершили суд и носили гордое звание Мастеров. В Срединных Землях они работали обыкновенными стражниками.

— Не подавись слюной, мальчишка, — фыркнул Гу Лань где-то на задворках сознания. — Местная плотность природной ци такова, что даже портовые грузчики рождаются с дюжиной открытых каналов. Твои «великие» старейшины Долины здесь годились бы разве что наставниками в секте, хотя за время и это место обмелело.

Мин проигнорировал ворчание деда. Юноша протолкался сквозь гомонящую толпу наемников к стойке трактирщика. Хозяин заведения, грузный мужчина с лоснящимся от жира подбородком, принимал заказы, потирая крупную деревянную кружку.

Мин достал из кармана три простых духовных камня и положил их на затертое дерево столешницы.

Трактирщик сгреб камни. Прищурился. Поднес один из них к свету масляной лампы, брезгливо поскоблил поверхность грязным ногтем и с громким смешком швырнул плату обратно. Камни с сухим стуком покатились по доскам.

— Ты откуда вылез, бродяга? — хрипло гаркнул хозяин, привлекая внимание соседних столов. — Из какой глухой выгребной ямы ты притащил этот мусор? В них духовной силы меньше, чем в моем плевке! Эта пустая порода даже на растопку печи не годится. Миска мяса стоит один осколок Белой Звезды. Забирай свои тусклые стекляшки и проваливай, пока я не велел парням выбросить тебя за ворота!

Сзади протянулась рука в синем шелке. На стол со звоном упал тускло мерцающий кристалл с безупречной огранкой. Плотность энергии в этом крохотном осколке мгновенно наполнила воздух вокруг стойки терпким холодком.

— Мой друг недавно в этих краях, — Му Кай плавно шагнул к стойке, загораживая Мина плечом. — Дорога выдалась пыльной, он устал и перепутал кошельки. Мы забираем похлебку. И еще комнату в южном крыле. Ведь она тоже входит в стоимость, верно?

Наследник Дома Семи Дорог холодно улыбнулся. Трактирщик моментально побледнел, сгреб кристалл так проворно, будто тот жег ему пальцы, и согнулся в глубоком, заискивающем поклоне, бормоча извинения.

Му Кай подхватил миску и кивнул Мину на свободный стол у окна.

— Гляжу, ты действительно из далеких мест. Местная руда отличается от той, к которой ты привык, брат Мин, — ровным тоном произнес парень, садясь напротив. В его словах не звучало насмешки или превосходства, он спокойно объяснял новому товарищу правила местных земель.

Он одолжил у Мина его духовный камень и положил рядом свой для сравнения.

— Думаю, ты и сам видишь разницу. Судя по всему в местах, откуда ты пришел, Ци очень скудна, поэтому и минералы впитали совсем мало, в Чияне ты сможешь обменять их, примерно двадцать к одному.

Мин отломил кусок жесткой лепешки и обмакнул его в горячий бульон.

— Приму к сведению, — коротко кивнул начертатель.

Юноша жевал в тишине. Услышанное нисколько не уязвило его гордость. Мин отчетливо осознавал, что прежний статус окончательно обнулился. В этих местах никто не знал имени старейшины Син Юаня. Никого не волновало могущество Янь Ушуана или падение Обители Серого Пика. Пролитая кровь и наработанное мастерство, позволившие ему встряхнуть целую Долину, тут не покупали даже миску острой похлебки.

Он вновь стал никем — странником без имени и фракции. Впрочем, это не было проблемой. Он все равно оставил себе духовных камней ровно на один ночлег, планируя заработать новые. Видимо план нужно было выполнять чуть раньше. Хотя… был и еще один козырь.

Закончив обед, и оставив шумный зал, юноша поднялся в предоставленную Му Каем комнату в южном крыле. В небольшом помещении не нашлось излишеств, грубая деревянная кровать, табурет и таз с прохладной водой. Мин вогнал массивный железный засов в паз двери.

Сев на кровать, он достал из потайного кармана темное кольцо. Металл покрывала изящная резьба в виде оскаленной тигриной морды. Трофей старейшины Ядра.

Мин долго ждал этого момента. Пока он прятался в Долине, вскрывать кольцо было безумием, духовная метка немедленно разорвала бы его разум в клочья, или же попросту уничтожило содержимое кольца. Теперь Син Юань был мертв достаточно долго, чтобы отпечаток его души лишился первозданной мощи.

Начертатель сжал кольцо пальцами. Он уже хотел собрать ци Формирования Потока в жесткое копье и силой пробить ослабевший замок, однако Владыка Звездного Предела вовремя подал голос. И на этот раз древний дух не язвил.

«Остановись, мальчишка! — резко одернул его Гу Лань. — Не вздумай бить в лоб. Это кольцо ковали параноики. Мертвый отпечаток уже не мыслит, но его базовый контур продолжает работать. Ударишь силой, и пойдет цепная реакция разрушения. Внутреннее пространство схлопнется в черную дыру, и всё содержимое превратится в космическую пыль».

Мин замер, удерживая подготовленную энергию.

«И как прикажешь взламывать этот сейф, если к нему нельзя применять силу?» — мысленно спросил юноша.

«Точностью, — наставительно произнес дух. Огромный опыт былых эпох, наконец, служил делу. — Раскинь Духовное чутьё. Оберни им кольцо, словно тонким шелком. Внутри ты нащупаешь мертвый узел привязки. Не бей по нему. Подавай ци крохотными, короткими импульсами и считай удары сердца».

Юноша послушно прикрыл глаза. Его духовное восприятие впилось в холодный металл. Пройдя сквозь защитную вязь, чутье столкнулось с вязким, леденящим комком свернувшейся ци. Остаток души старейшины Син Юаня.

Мин выпустил из пальца тончайшую нить собственной энергии и легко щелкнул по замершему сгустку.

Когда нить исчезла, Мин принялся отсчитывать удары сердца. На исходе третьего кольцо ощутимо завибрировало. Посланный импульс вернулся и ударил по фаланге пальца втрое сильнее.

Юноша поморщился, после чего отправил в артефакт второй заряд, немного плотнее первого. Задержка составила ровно три удара — и металл снова хлестнул владельца усиленной отдачей.

«Ясно, — прошептал Мин. — защита не понимает что происходит. Она проглатывает удар, чтобы напитать его внутренней мощью замка и отбросить с фиксированной задержкой».

Сделав глубокий вдох, юноша сжал энергию в меридианах до состояния тугой пружины. Внуть кольца полетел хлесткий импульс.

Отсчитав второй удар сердца Мин на опережение выплеснул навстречу возвращающемуся эху еще один поток ци. Рассчитанная сила полностью соответствовала возросшей мощи отката.

Духовные импульсы столкнулись прямо внутри металлического ободка. Сцепившись они сожрали друг друга бесшумно растворились. Механизм защиты остался ослепленным ровно на один вдох. Этой доли секунды Мину хватило. Духовное чутье парня яростным броском ворвалось в образовавшуюся пустоту. Воля начертателя впилась прямо в обнаженный, незащищенный корень привязки и безжалостно вырвала его из артефакта. Внутри металла раздался тихий, сухой треск. Оскаленная морда тигра на кольце потеряла тусклое золотистое свечение.

Замок пал.

Пространство артефакта распахнулось перед внутренним взором Мина и юноша едва подавил тяжелый выдох. Внутри скрывалось состояние, от которого половина старейшин Долины удавилась бы от зависти. Аккуратными рядами возвышались деревянные сундуки, набитые духовными камнями среднего и высшего качества. На нефритовых полках блестели флаконы с элитными пилюлями Формирования Потока. На специальных стойках покоились три комплекта тяжелой клановой брони с золотыми тигриными гербами, а рядом парные мечи, выкованные из закаленной стали. Дальнюю стену хранилища занимали шкатулки с редкими алхимическими ингредиентами и стопки запечатанных клановых документов.

Син Юань был неприлично богат. В Долине этот арсенал позволил бы Мину одним днем выкупить какую-нибудь секту вместе с потрохами или подкупить весь Совет Обители.

Но начертатель смотрел на богатство трезво. Воспоминания о похлебке на нижнем этаже трактира прочно держались в голове.

— В этих землях ценность этих запасов не так высока как в Долине… — задумчиво буркнул Мин, пропуская по кольцу тяжелую волну ци. Золотистая тигриная резьба на металле под воздействием энергии стерлась, осыпавшись пылью, и некогда грозный артефакт превратился в совершенно гладкий, невзрачный стальной ободок. Мин надел кольцо на большой палец. Это неплохой старт для нового мира. Во всяком случае нуждаться в ресурсах он долгое время не будет.

Он принялся сортировать добычу. Пилюли клана Син, рассчитанные на укрепление их специфических грубых мышечных техник, отправились в угол для продажи. Заглоти Мин хоть одну такую, и грубая ци варварски разорвала бы его изящно выстроенную систему меридианов. Тяжелое оружие и вычурную броню ждала та же рыночная судьба. А вот целебные корни, флаконы со ртутной слизью и пыльцу огненных лилий он бережно переложил поближе, поскольку это было идеальной базой для новой аспектной туши.

Перебирая разложенные в дальнем углу сундуки, Мин наткнулся на небольшую, отделанную тусклым свинцом шкатулку. Она лежала отдельно от золота и оружия. Откинув крышку, юноша обнаружил внутри гладкий, абсолютно черный кристалл неправильной формы.

Едва камень оказался на открытом воздухе, температура в комнате резко просела. Вода в деревянном тазу мгновенно покрылась тоненькой коркой льда. Чернильница за пазухой юноши ощутимо потяжелела, а спрятанная в складках одежды отцовская половина металлического жетона внезапно отозвалась слабым, пульсирующим теплом.

— Что это за дрянь? — нахмурился Мин. Он даже не стал касаться кристалла голой кожей, удерживая его потоком ци.

'Вот уж не думал что увижу нечто подобное! Это же Пустотный Янтарь, — голос Гу Ланя зазвенел от неприкрытого потрясения. Старик выругался на древнем наречии. — Слепые Небеса…

«Мальчишка, такие вещи не валяются в дорожных сундуках! Эта порода формируется только в тех местах, где ткань пространства разорвали чудовищной силой. Там, где само Великое Дао содрогается».

Мин разглядывал черный камень. Остывший обломок отцовского пропуска явно имел связь с запечатанным барьером Долины и он реагировал на этот камень, а старейшина Син Юань зачем-то тайно хранил этот Пустотный Янтарь среди своих личных богатств.

— Выходит, старик знал о границе… — пробормотал начертатель.

У кого патриарх отобрал этот кусок? Догадывался ли он об истинной природе клетки, в которой они оказались заперты? Расспросить мертвеца уже не выйдет. Син Юань вместе со всеми своими планами сгинул на площади Обители, поэтому распутывать клубок тайн придется своими силами.

Юноша захлопнул свинцовую шкатулку и спрятал холодный кристалл в пространственное кольцо. Каждая тайна откроется в свое время, рано или поздно.

Глухая ночь над укреплённым постоялым двором разорвалась от грубого стука окованных сталью сапог и звяканья оружия. Ворота застонали, впуская внутрь дюжину крепких мужчин с медными жетонами дорожной стражи на груди. Пламя жаровен выхватило их хмурые лица.

Командир стражников небрежно пнул ближайшую повозку каравана.

— Вскрывайте повозки! Хартия Дома Семи Дорог истекла ещё на прошлом полнолунии. Весь груз подлежит аресту до выяснения обстоятельств!

Му Кай вышел навстречу, на ходу разворачивая тяжелый кожаный тубус с документами, несмотря на заспанный вид, он явно был готов к чему-то подобному.

— Хартия сохраняет силу до окончания турнирного срока. Если мой Дом не подтвердит её в Чияне, ограничения вступят в действие только с первого дня следующего месяца. Здесь стоит печать вашего управления.

Старший мельком взглянул на документ и усмехнулся. В слабом свете шрам на его подбородке стал похож на кривую трещину.

— Печать может быть поддельной. Мы проверим и её, и груз.

— Тогда предъявите приказ начальника западного управления и письменное основание для сомнений, — всё тем же тоном ответил Му Кай. — После этого назовите двух свидетелей, которые будут присутствовать при вскрытии каждой повозки, и составьте список своих людей. Дом Семи Дорог не станет мешать законной проверке.

Старший нахмурился, а его люди уже положили ладони на клинки за поясом, напряжение во дворе стало плотнее, и даже постояльцы начали выглядывать из окон.

Мин тоже вышел, встав рядом с Му Каем. Ситуация его не сильно-то и касалась, вот только его чутье говорило, что что-то не так.

Парень внимательно присмотрелся к старшему офицеру патруля. На большом и указательном пальцах стражника виднелись темные пятна липкой древесной смолы. От них исходил тонкий сладковатый запах, и этот душок абсолютно точно повторял тот едкий след, который Мин почувствовал от отравленного днем пленника.

Начертатель шагнул в круг света, приветливо растянув губы в улыбке.

— Не думал, что дорожная стража помимо проверки телег промышляете редкими ядами — язвительный тон Мина явно не понравился главному

Мужчина осекся и раздраженно смерил юношу взглядом.

— Что ты мелешь, бродяга? Мы стражи закона! Мы не касаемся подобной грязи.

— Какая жалость, — Мин разочарованно цокнул языком. Палец юноши недвусмысленно указал на испачканную руку командира. — А я уж подумал, что вы опытный отравитель. Хотя опытный бы явно такую грубую ошибку не допустил! Видите ли, эти темные пятна на вашей коже оставляют весьма специфический след. Это Черная Скорбная Смола. Любой деревенский лекарь знает, если капля такого вещества впитывается в кожу, язык начинает неметь через пару часов. А еще через час сердце человека просто останавливается.

По двору прокатилась тишина. Лицо старшего стражника дрогнуло. Мужчина побледнел, его глаза расширились, и он инстинктивно, совершенно рефлекторно провел языком по собственным пересохшим губам, проверяя его чувствительность.

Этого крохотного, жалкого жеста оказалось достаточно.

— Бумаги мы проверим позже, кажется я забыл приказ об обычке, — торопливо бросил офицер, спешно пряча испачканную руку за спину. — Мы проверим вас на следующей заставе. Сворачиваемся!

Отряд дорожной стражи поспешно покинул постоялый двор, громко хлопнув деревянными воротами.

Мин посмотрел им вслед и обернулся к Му Каю.

— Кажется, с твоим караваном еще не закончили, брат Му. Держите оружие под рукой.

Му Кай нахмурился, задумчиво разглядывая пустые ворота.

— Мой Дом не настолько богат и влиятелен, чтобы высылать ради нас наемных убийц и подкупленную стражу. Мы владеем лишь малым куском торговых путей. Хотя… — караванщик прищурился. — Если мы не явимся в Чиянь и не восстановим хартию, западный торговый тракт станет открытым. Конкуренции не будет, и кто-то явно получит все проходящие через эти земли товары бесплатно. Но скажи, Мин, твои слова были правдой? Эти стражники и правда…

— Отчасти, — махнул головой Мин — Я не очень разбираюсь в ядах, но смолу обычно травники используют в качестве базы для удержания сложных составов, ядов в том числе. Твой пленник погиб от яда с таким же закрепителем. Даже запах совпадает.

Му Кай удивленно моргнул.

— Профессиональный отравитель никогда бы не испугался безвредной базы на собственных пальцах, — закончил мысль Мин. — Этот офицер просто жалкая пешка. Он либо переносил отравленные сосуды, либо получает приказы от тех же людей, что прислали к нам убийц. Засада в каньоне, отравление пленника и ночной визит — все это звенья одной цепи.

Наследник Дома тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Доказательств в виде испачканных пальцев мало, чтобы привлечь к суду даже обычного лавочника, не говоря уже о командире стражи, — глухо отозвался он. — Но мы хотя бы знаем правду. Выставите двойные дозоры!

Рассветные сумерки разорвал встревоженный крик одного из возниц. Мин выскочил из своей комнаты и мгновенно оказался возле повозок. На каменистой земле, выгнувшись в неестественной позе, лежал главный боец Дома Семи Дорог. Тот самый практик, чья аура внушала наибольшую уверенность во всем караване.

Юноша опустился на колено, пуская искру ци в шею мужчины. Пульс угас ровно в ту же секунду.

Мин внимательно осмотрел тело. Кожа чистая, никаких порезов или следов от проникающих энергетических ударов. Запах одежды не хранил чужеродных ароматов, а остатки утренней каши в миске рядом оказались кристально чистыми от примесей.

Да и дозорные вряд ли кого-то пропустили бы. Что-то не сходилось. Неужели яд ввели заранее, спрятав его в меридианах и заставив сработать с огромной задержкой. Враг действовал с такой точностью, что даже Мин не смог точно определить метод доставки заразы. Оставались лишь догадки.

К телу быстро подошел Му Кай. Лицо наследника превратилось в бесстрастную маску.

Торговец молча опустился на камни рядом с погибшим.

— Спи спокойно, Жун, — негромко произнес Му Кай, назвав бойца по имени, после чего аккуратно закрыл застывшие глаза воина.

Он поднялся, оборачиваясь к подоспевшему заместителю.

— Тело сохранить в морозном ларе, мы вернем его семье. Вдове выплатить двойную долю обещанной награды за весь путь. Это немного, но все же…

Дождавшись, когда люди заберут убитого товарища, Му Кай отошел в тень ближайшей повозки и тяжело выдохнул. Он держался, несмотря на огромное количество тягот выпавших на его плечи.

Пальцы молодого наследника заметно подрагивали, выдавая колоссальное внутреннее напряжение, однако голос оставался твердым.

— Жун был нашим сильнейшим практиком, — сухо произнес Му Кай. — На него держалась вся надежда в предстоящем турнире. Остальные четверо мастеров в обозе ехали лишь в качестве страхующих, для вида. Сегодня ночью мы потеряли не просто бойца. Дом лишился человека, который преданно служил нам девять лет.

Му Кай поднял глаза на Мина.

— Без Жуна Дом Семи Дорог почти наверняка не пройдет квалификацию. Мы потеряем хартию, а следом за ним и весь клан распадется.

— Вариантов у нас немного, — ответил Мин. — Торчать посреди тракта и ждать новых смертей бессмысленно. Нам в любом случае нужно добраться до столицы. В Чияне и решим, что делать с хартией и турниром.

Му Кай сделал глубокий вдох, усмиряя дрожь в руках, и согласно кивнул. Юноша быстро взял себя в руки, пряча горечь утраты глубоко внутри. Эта хладнокровная, но лишенная жестокого безразличия реакция окончательно убедила Мина: перед ним стоял человек, на чье плечо действительно можно опереться. Надежный и последовательный лидер.

— Караван превратился в живую мишень, Мин. Тебе лучше отделиться от нас прямо сейчас и пойти своей дорогой. Мои люди в опасности, я не хочу подставлять под удар человека, который и так сделал для нас слишком много.

— Это лишнее. Постоять за себя я сумею. К тому же, у нас есть незаконченная сделка по поводу твоих историй о континенте. Мы едем вместе.

Му Кай благодарно кивнул. Вскоре утренние приготовления были окончены и караван двинулся дальше в путь.

Чиянь показался к вечеру, когда тени от повозок вытянулись поперёк дороги. Город не проступал из дымки постепенно, а разом поднялся над равниной кольцами чёрных стен. За первой стеной возвышалась вторая, за ней третья, и так до самого центра, где крыши дворцов блестели красной медью. Даже издали было понятно, что этот город строили не для удобства.

Над Чиянем висел Небесный Разлом. Фиолетово-белая трещина пересекала половину небосвода, а её рваные края медленно шевелились, словно небо пыталось срастись и не могло. В глубине проступал перевёрнутый горный хребет. Острые пики свисали над городом, и между ними ползли тяжёлые серые облака, подчинявшиеся ветру чужого мира.

Вокруг Чияня стояли девять башен. Каждая была выше наружной стены в несколько раз, а на вершинах бушевали столбы золотистого пламени. Огонь вытягивался вверх, превращался в тонкую нить и впивался в край Разлома. Башни не пытались закрыть трещину, они наоборот расширяли её.

Каждую чёрную грань отмечал огромный порядковый знак, налитый расплавленным металлом. Восьмая башня горела без единого колебания, и её пламя напоминало поднятый к небу клинок. Девятая время от времени меркла. Огонь становился бледным, почти прозрачным, а через несколько ударов сердца вновь набирал силу.

Мин долго смотрел на неё, не скрывая интереса. Увидеть чужой горный хребет по ту сторону разорванного неба ему ещё не доводилось. Хотелось подойти ближе, разобрать линии на башнях и выяснить, чем их питали. Но сперва стоило понять, куда он вообще приехал.

Караван влился в длинную очередь перед южными воротами. Пока повозки медленно катились по выложенной чёрным камнем дороге, взгляд Мина сам находил узлы формации. Двенадцать были выставлены напоказ, ещё четыре прятались под воротными башнями. Два самых мощных скрывались под трактом, но нагретые плиты выдавали их лучше любых печатей.

Начертания на стенах соединялись с городской формацией, однако девять огненных башен стояли отдельным контуром. Их линии проходили глубже, уходили под землю и тянулись к центру Чияня. Мин проследил одну из них до третьего кольца стен, после чего она растворилась среди десятков других. Тот, кто создавал эту систему, не любил простых решений.

Давление формации он почувствовал за несколько десятков метров до ворот. Оно легло на плечи, проникло в меридианы и тяжёлым обручем сжало Море Ци. Несколько караванщиков сразу притихли, а один из слуг Дома Семи Дорог невольно согнулся. Мин провёл поток ци по внутреннему кругу, не позволив чужой силе согнуть собственную спину, и снова посмотрел на стены.

Чиянь оказался монументальнее всего, что он видел раньше, и от этого становилось только любопытнее. Чем сложнее Начертание, тем больше в нём связующих узлов. Любой узел можно было понять, если смотреть достаточно долго.

Над стенами ходили по воздуху практики. Одни ступали по пустоте, другие стояли на широких мечах и металлических дисках, а тёмно-красные плащи за их спинами не шевелились даже на ветру. Шестеро прикрывали южные ворота, ещё двое висели выше и следили за дорогой. Ни один не удостоил караван взглядом.

Ещё выше парили корабли великих Домов. Нос одного был вырезан в форме драконьей головы, борта другого покрывали серебряные чешуйки, а третий скрывался за облаком золотого тумана. С корм свисали знамёна, и от каждого тянулось своё давление. Владельцы кораблей явно не опасались, что городская формация примет их за врагов.

Мин насчитал семь кораблей и четыре свободных воздушных прохода между ними. Три перекрывались практиками, четвёртый вёл прямо к девятой башне и наверняка охранялся лучше остальных. Если придётся покидать город быстро, воздух отпадал сразу. Северные ворота тоже не годились, зато под южной стеной проходил широкий водоотвод, а его питающий узел Мин уже нашёл.

Он не собирался бежать из Чияня. Просто опыт давно отучил его входить туда, откуда он не знал выхода. На этот раз привычка не мешала любоваться городом. Она лишь подсказывала, откуда лучше любоваться.

«Мальчишка, над тобой разорвано небо, а ты считаешь сточные канавы, — проворчал Гу Лань. Он смотрел на Чиянь через чувства Мина. — Когда-нибудь твоя скука окажется сильнее любого врага».

«Разлом никуда не денется, — мысленно ответил Мин. Он отметил расположение воротного узла и поднял взгляд к башням. — А сточная канава может пригодиться».

«Паршивец, ты неисправим, — фыркнул Гу Лань. Его внимание скользнуло по восьмой башне и остановилось на девятой. Насмешка исчезла так резко, словно её срезало клинком. Старик замолчал».

Девятый огонь снова померк. На этот раз пламя уменьшилось почти наполовину, а воздух вокруг башни дрогнул. За рваным краем Разлома блеснул заснеженный пик. Гу Лань втянул воздух, хотя для разговора ему это не требовалось.

«Когда девятый огонь погаснет, не смотри на небо, — тихо произнёс он. Слова прозвучали чужими. Будто старик не придумал их, а услышал снова после очень долгого перерыва».

Мин отвёл взгляд от башни. Впервые за всё время Гу Лань не добавил ни насмешки, ни пояснения.

«Ты это к чему, дед?» — мысленно переспросил Мин, сфокусировав внимание на мерцании девятой башни.

Старик в артефакте ответил не сразу. Ему явно потребовалось время на формулировку мыслей.

«Я и сам без понятия, мальчишка. Стоило оценить трещину твоим зрением, и эта фраза просто вырвалась. При этом сам смысл ускользает, тот пласт памяти выгорел дотла. Зато я четко ощущаю в сказанном предостережение. Забытое правило выживания былых эпох, наверняка связанное с местным разломом. Просто имей эти слова в виду на всякий случай».

Запомнив слова духа, юноша присоединился к каравану.

Досмотр на воротах Чияня прошел на удивление быстро. Наследник Му Кай продемонстрировал подорожные грамоты, щедро отсыпал стражникам в темно-красных доспехах Секты Багряного Неба горсть качественных духовных камней, и обоз втянулся в узкие улочки.

Городской двор Дома Семи Дорог оказался расположен, кто бы мог подумать, в торговом квартале, надежно скрытый за высокими каменными стенами. Деревянные ворота захлопнулись, отсекая шум рынка. Караванщиков встретила давящая тишина. Никто из выбежавших навстречу слуг не смел произнести ни слова. Служащие поспешно распрягали ездовых ящеров. Удручающая атмосфера говорила сама за себя — гибель главного бойца лишила этот двор малейшей надежды.

Му Кай спрыгнул с козел и направился к главному дому. Он отдал распоряжения приказчикам, коротко переговорил с местным казначеем и вскоре вернулся на вымощенный камнем двор. Лицо наследника посерело.

Мин ждал у крыльца. За прошедшее время он уже успел оценить обстановку, четверо оставшихся бойцов Дома жались по углам, то и дело поглядывая на турнирные знамена других фракций, виднеющиеся над соседними крышами. Аура этих парней, конечно, была на средних уровнях Формирования Потока, вот только здесь это было очень низким порогом силы. Отправлять таких на арену значило просто выдать им путевку к праотцам.

Му Кай подошел и тяжело оперся ладонью о резной столб навеса.

— Хартию мы подтвердить сможем, — глухо начал торговец, глядя на вымощенный плитами двор. — Проблема в том, какой ценой мы получили право на этот статус. Дед вложил в заявку всё. Склады и контроль над тремя крупными восточными маршрутами пошли в обеспечение «Небесного Залога». Условие Секты Багряного Неба предельно жесткое. Хотя бы один выставленный чемпион от фракции обязан дойти до четвертьфинала турнира.

Он перевел тяжелый взгляд на Мина.

— Дойдешь — сохраняешь торговую хартию еще на пятьдесят лет, расширяешь влияние и получаешь часть прибыли от турнирных лотов. Проиграешь раньше или вовсе не выставишь бойца — залог сгорает. Багряное Небо забирает склады, пути и выбрасывает Дом Семи Дорог на обочину. Без нашего лучшего воина эти четверо, — Му Кай кивнул на охранников, хоть и тренировались, но вряд ли дойдут так далеко. Возвращать залог уже поздно. Если мы не выйдем на арену, Дом потеряет всё.

Му Кай сделал глубокий вдох, выпрямил спину и посмотрел начертателю прямо в глаза. Было видно что он долго готовился к этому разговору, впрочем, юноша ожидал чего-то подобного.

— Мин. Ты убрал с нашей дороги каменных быков. Ты помог с той наемной стражей и показал силу, очевидно, не всю, а лишь часть. Я предлагаю тебе сразиться на арене за мой Дом, тем более мы уже внесли залог.

— А если я внесу залог сам? — спросил Мин. Он спрыгнул с повозки и поправил посох за спиной. — Без вашего знамени и поручительства.

— Можешь принести хоть вдвое больше, тебя не допустят. В Битве за Небесные Врата участвуют Дома, одиночек здесь не жалуют, да и незачем, вне клана едва ли кто может похвастать высокой плотностью Ци и количеством каналов. Чтобы переступить порог арены и побороться за доступ к Небесному Разлому и Атласу Утраченных Дорог, тебе нужен герб признанного Дома.

— Выходит, мы оба стоим перед закрытой дверью, и у каждого из нас есть половина нужного ключа, — с усмешкой подытожил Мин. — Я согласен, но у меня есть встречные условия.

Му Кай тут же подобрался.

— Сражаться буду под вашим знаменем, однако я не подчиненный твоего дома, — начертатель принялся загибать пальцы. — Первое: руководство Дома не вправе лезть с приказами на арене, я поступаю так, как считаю нужным. Второе: никаких умышленных проигрышей ради политических игр или заработка на ставках. И последнее. Все, что я заработаю на турнире, включая само право войти в Небесный Разлом, останется у меня. Ваша сторона получает обратно маршруты со складами, добивается продления Хартии, и возвращает залог. На этом всё.

Наследник ответил без малейших задержек. Он заранее прикинул реальные выгоды в текущем положении, так что неуместную гордость стоило засунуть куда подальше.

— По рукам, — Му Кай уверенно ответил на рукопожатие, и напряженные черты его лица немного разгладились. — Твои требования справедливы. Без подобной поддержки Дом Семи Дорог обеднеет и пойдет с молотка еще до конца этой недели. А так мы получим реальный шанс закрепиться в Чияне. Выдвигаемся. Надо внести твое имя в реестр до того, как регистраторы окончательно закроют списки. Вот только… это в Зале Знамен.

— Там, куда указывал жетон отравленного предателя, — прищурился Мин. — Раз уж я буду выступать от имени твоего Дома, выходит, я тоже под ударом. Как интересно.

Зал Знамён стоял у подножия шестого кольца Чияня. К нему вели сто восемь широких ступеней из тёмного нефрита, и на каждой серебром были выложены имена Домов, когда-либо доходивших до четвертьфинала Битвы за Небесные Врата. Старые знаки потускнели, новые резали глаза. На верхней площадке не было ни пыли, ни единого следа, хотя по ней непрерывно ходили люди.

Сам Зал напоминал распахнутую пасть каменного зверя. Четыре чёрные колонны держали крышу с загнутыми медными краями, под потолком тянулись бронзовые балки, а между ними без ветра колыхались сотни знамён. Одни были вытканы из шёлка, другие — из шкуры духовных зверей или тонких металлических пластин. От некоторых веяло такой тяжёлой ци, что проходившие под ними слуги невольно ускоряли шаг.

Знамя Дома Семи Дорог висело ближе к боковой стене. Серебряные линии на ткани потускнели, а само полотнище было заметно меньше знамён великих Домов. Напротив, над центральным проходом парило знамя с натянутыми золотыми струнами. Стоило кому-то заговорить слишком громко, струны едва слышно звенели, подавляя чужой голос.

Под знамёнами стояли ряды столов. На каждом лежала плоская печать, связанная с огромным Начертанием на полу. Линии расходились по всему Залу, проходили под колоннами и поднимались к полотнищам. Стоило распорядителю внести имя, как соответствующий знак вспыхивал на несколько мгновений.

Мин задержался у входа и провёл взглядом по линиям. Начертание было старым, сложным и местами исправленным не слишком умелой рукой. Кто-то десятки раз добавлял новые правила, не желая менять основу. В результате Зал мог запомнить имя бойца, проверить печать Дома и одновременно задушить любого, кто решит спорить с распорядителями оружием.

По всему залу разносился резкий лязг оружия и стук духовных камней по дереву, а свободное пространство искрило от пересекающихся в тесноте аур.

Му Кай решительно протискивался сквозь этот бесконечный гомон. Наследник упрямо вёл своих немногочисленных людей прямиком к широкой регистрационной стойке.

За ней находился местный учётчик. Распорядитель Цао Лэй в просторном халате секты Багряного Неба монотонно возил кистью по свитку. Однако этот грузный человек быстро заприметил господина Кая, а заодно оценил его скромный отряд из нескольких измученных в дороге людей. Мужчина тут же отложил письменные принадлежности, и его лоснящееся лицо расплылось в широкой издевательской ухмылке.

— А вот и вы, господин Му Кай, — Цао Лэй мягко сцепил пухлые руки. — Что-то обозы вашей семьи сильно задерживаются. Я уж грешным делом начал подумывать, что Дом Семи Дорог по-тихому отказался от восточных маршрутов и пустил вперёд других кандидатов. Но раз вы всё-таки появились… нужно подтвердить участие взносом, и зафиксировать ваших бойцов.

Му Кай молча положил на стол туго набитый кошель и регистрационный свиток своего Дома.

— Взнос здесь. И у нас будет изменение в составе, — наследник сделал полшага в сторону, указывая на спокойно стоящего рядом юношу в тёмной одежде.

Распорядитель картинно изогнул бровь, скользнув взглядом по Мину. Начертатель не источал мощной ауры, надежно прикрытый маскировкой, и на первый взгляд казался обычным бродячим практиком, которых сотнями нанимали для охраны телег с зерном.

— Постойте, — Цао Лэй покачал головой, и его голос разнёсся над ближайшими рядами, привлекая внимание окружающих. — В заявке вашего Дома черным по белому значилось имя прославленного мастера У Жуна. Сильный боец, надежная опора. А где же он? Неужели грозный У Жун подавился костью на постоялом дворе?

Упоминание погибшего воина Дома заставило охранников Му Кая позади стиснуть челюсти.

— Нашего мастера подло убили в пути с помощью яда, — жестко отчеканил наследник. — Поэтому Дом выставляет замену. Правила турнира этого не запрещают.

— Не запрещают, истинно так, — сладко улыбнулся распорядитель, его глаза превратились в узкие щелочки. — Однако правила строго гласят: представлять Дом может только практик, состоящий в кровном родстве с главной ветвью, либо человек, числящийся в официальном реестре подчиненных не менее трёх лет. Ваш бродячий приятель не носит ваших цветов. Он не числится в списках. Заявка отклонена. Залог Дома аннулируется!

Толпа за спинами прибывших злорадно зашепталась. Выбывание любого конкурента означало для остальных, что кто-то может пройти дальше без сражения.

Му Кай даже не вздрогнул. Он уперся ладонями в край стола и посмотрел прямо в глаза Цао Лэя.

— Ваш ум так же короток, как ваша память, распорядитель. Раскройте третий свиток Уложений Багряного Неба. Статья о Внешнем Защитнике, — голос Му Кая зазвенел сталью. — Караванное знамя имеет абсолютное право назвать своим официальным чемпионом любого человека извне, если соблюдены три условия. Он должен защитить груз Дома от смертельной опасности. Он обязан пролить кровь врага, стоя бок о бок со знаменосцем. И его кандидатуру должен публично утвердить наследник или глава. Лу Мин спас наши повозки в Узком Каньоне, наказал убийц и получил мое признание. Он проходит по каждому условию!

Лицо Цао Лэя покрылось багровыми пятнами. Он открыл рот, собираясь найти юридическую уловку и окончательно добить заносчивого юнца, но внезапный порыв пронизывающего холода ударил по залу, заставив пламя в настенных жаровнях съёжиться.

Толпа расступилась, словно разрубленная надвое.

К регистрационному столу подошла девушка, одно появление которой мгновенно подавило стоящий вокруг базарный гвалт. Её красота была совершенно потусторонней, лишённой малейшего намёка на мягкость. Идеально прямые волосы падали на плечи полотном ослепительно белого цвета, белыми как первый снег были и её тонкие брови. Из-под них на окружающий мир смотрели два пронзительных, пугающе ярких сапфировых глаза. В ней не было ничего от хрупкой цветущей девы — она ступала по каменным плитам в изящном, но сугубо практичном одеянии серебристого оттенка с эмблемой пипы — традиционной лютни.

Су Лин, прямая наследница могущественной Секты Звонкой Струны.

— Распорядитель Цао, — её голос оказался под стать внешности: низким, мелодичным, но режущим слух, как натянутая струна. — Твоя пустая перебранка утомила меня. Секта Звонкой Струны должна регистрироваться следующим. Если этот юноша привёл статью Уложения, ты обязан оформить его, либо запустить процедуру оспаривания. Выполняй свою работу и прекрати тратить моё время, пока я не обратилась к Совету твоей секты с жалобой на твою непроходимую медлительность.

Тучный чиновник судорожно сглотнул. Спорить с наследницей клана, контролирующего добрую четверть аукционных домов, было чистой воды самоубийством.

Она встала рядом с Му Каем, но её сапфировые глаза с открытым, препарирующим любопытством упёрлись в лицо Мина. Взгляд девушки скользнул по его скромной тёмной одежде и расслабленной позе.

— Статья Внешнего Защитника, — усмехнулась Су Лин. Её тонкая белая бровь насмешливо изогнулась. — Отчаянный ход для покойников. Твой ручной бродяга не выглядит как человек, способный пережить квалификационные бои, Му Кай.

Мин чуть повернул голову. Он с интересом встретил этот пронзительный взгляд, отмечая про себя мощный, безупречно сбалансированный поток ци в её меридианах, но вместо того, чтобы вспыхнуть от оскорбления, юноша выдал свою любимую, наглую полуулыбку.

— О! А вы судите о крепости клинка по цвету ножен, Госпожа? — издевательски мягко спросил Мин. — Опасная привычка. Говорят, от такого часто слепнут.

Су Лин едва заметно прищурилась, откровенно пораженная тем, что какой-то наёмник без герба осмелился дерзить ей прямо в лицо.

— Уверенный, — сказала она. Взгляд скользнул по трем частям посоха на поясе. — Для человека, которого ещё не впустили, даже слишком.

— Я как минимум дошёл до стола, — пожал плечами Мин. — Осталось убедить распорядителя прочитать собственные правила.

Уловив прекрасный шанс поквитаться, Цао Лэй поспешно стукнул небольшим молоточком о столешницу.

— Раз так, мы пускаем в ход встречную статью! — провозгласил распорядитель, расплываясь в довольном оскале. — Уложение Багряного Неба дает посторонним фракциям право наложить вето на экстренную замену чемпиона и затребовать Трех Регистрационных Поединков!

Зрители у них за спинами гулко оживились.

— Мы заявляем бои! Дом Расколотой Наковальни бросает вызов!

Из толпы на площадку сразу выскочили делегаты малых гильдий и средних домов, во взглядах которых пылал алчный азарт. В условиях турнира право оспоренной регистрации регулярно превращало матч в откровенно кровавую лотерею для каждого участника.

Цао Лэй выдержал мстительную паузу.

— Правила просты. Каждый оспаривающий Дом вносит часть своего регистрационного взноса или передает турнирное место. Если ваш мастер проигрывает хотя бы один из трех боёв, его статус чемпиона аннулируется, а Дом Семи Дорог навсегда лишается своей хартии, теряя все заложенные активы. Однако… если каким-то невероятным образом ваш бродяга одержит три победы подряд, все ставки бросивших вызов переходят Дому Семи Дорог.

Услышав про ставки, Му Кай шумно втянул воздух. В случае успеха их казна не просто восполнит потери каравана, но и отобьет взнос, а добравшись до четвертьфинала можно будет и залог вернуть… Вот только в случае провала они остаются ни с чем прямо здесь и сейчас. Наследник бросил тревожный взгляд на Мина. Юноша стоял всё с той же расслабленной полуулыбкой. Он дождался начала действа.

Для регистрационных поединков отводилась специальная малая арена — квадратный каменный помост в дальней части Зала Знамен, окруженный плотными защитными барьерами, способными сдержать случайный выброс ци.

Толпа моментально облепила ограждения. Су Лин скрестила руки на груди, встав в первом ряду, её бледное лицо оставалось абсолютно бесстрастным, однако сапфировые глаза внимательно следили за каждым движением начертателя.

На место боя с тяжелым стуком запрыгнул первый оппонент.

Боец представлял собой настоящую гору бугристых мышц. Лысый великан в холщовых штанах и с открытым торсом сжимал в кулаках массивные кастеты из темного тусклого металла. Звериная аура парня пульсировала на высокой стадии Формирования Потока. Но самое главное произошло у подножия ринга, двое слуг уже демонстративно вынесли к самому краю арены пустые деревянные носилки и сбросили их на пол с громким стуком.

По толпе прокатился нервный смешок. Давление перед боем явно было делом рук распорядителя Лэя.

— Дом Расколотой Наковальни, — напряженно шепнул Му Кай, подойдя вплотную к Мину перед самым краем арены. — Осторожнее с ним. Они не используют оружия, кроме кастетов, но применяют разрушительные техники вибрации. Их ци прогоняется через эти кастеты так, что даже поставленный блок разносит кости за счет резонанса. Просто уходи с линии удара, не пытайся принять его в лоб.

Лу Мин медленно собрал свой посох, после чего перевел взгляд с тяжело дышащего гиганта на брошенные внизу носилки, а затем посмотрел прямо в лицо обеспокоенному Му Каю.

— Да уж, — Мин легко покрутил посох, и его голос спокойно перекрыл шум зрителей. — Какая непредусмотрительность со стороны распределителя.

Му Кай непонимающе нахмурился.

— О чем ты?

Начертатель ступил на первую ступень арены.

— Передай этим ребятам внизу, чтобы принесли еще два комплекта носилок, — Мин кивнул на двух других вызвавшихся бойцов. — Некрасиво заставлять остальных лежать на холодных камнях.

Квадратный каменный помост малой арены вздрогнул. Лысый гигант из Дома Расколотой Наковальни источал такую плотную агрессию, что воздух вокруг него пошел мелкой, дрожащей рябью. Боец медленно свел вместе кулаки, закованные в темный тусклый металл.

Двадцать девять широких меридианов внутри этой горы мышц яростно пульсировали. Седьмая ступень Формирования Потока. Энергия хлынула по руслам прямо в кастеты, и металл ответил на вливание низким, рвущим уши гулом. Техника вибрации заработала. Плиты под ногами гиганта покрылись сетью трещин исключительно от исходящего резонанса, готового превратить кости любого противника в желеобразное месиво.

Зрители на трибунах восхищенно выдохнули, обмениваясь быстрыми взглядами.

— Идеальное слияние ци и металла! Удар такой плотности разобьет даже барьер ранней стадии Ядра! — восхитился один из мастеров-наблюдателей. — Этот доходяга умрет мучительно. Резонанс вырвет ему внутренности!

Великан оскалился, демонстрируя желтоватые зубы.

— Я раздавлю тебя в кровавую лепешку, щенок! — прорычал он.

Распорядитель махнул рукой, давая сигнал.

Практик сорвался с места на удивление резво для подобных габаритов. Воздух впереди бойца уплотнился в невидимую волну, которая на ходу высушивала влагу с камней. Гигант широко замахнулся. В свой металлический кастет он вложил весь вес тела и низкий гудящий резонанс.

Лу Мин остался стоять на месте. За противником он наблюдал без капли волнения во взгляде. Он скользнул в сторону текучим шагом за долю мгновения до того, как чужой кулак смял бы его грудную клетку.

Разогнавшийся великан из-за мощного замаха сместил центр тяжести и этого оказалось достаточно. Посох в руках начертателя описал дугу, и «Драконий Хребет» с хлестким звуком ударил точно по опорной лодыжке.

Набранная сила и скорость в связке с большой массой гиганта сыграли против него. Подбитая нога подломилась. Потерявший равновесие здоровяк с глухим стуком рухнул лицом на гранитные плиты, пропахав носом.

Он попытался немедленно опереться на закованные в кастеты руки и вскочить, но левая ладонь Мина уже опустилась на широкую голую спину поверженного бойца.

Желтоватый кусок бумаги коснулся спины.

— Отдыхай, — небрежно бросил Мин.

«Знак Давления», усиленный концентратом из Чернильницы и направленный волей тридцати чистейших каналов, вспыхнул коричневым светом. Невидимая монолитная гора рухнула на спину гиганта. Каменный помост под великаном прогнулся и треснул, кости противника жалобно заскрипели, а из выдавленных легких со свистом вышел весь воздух. Глаза бойца закатились, и верзила окончательно обмяк, мгновенно потеряв сознание от болевого шока и невыносимой тяжести.

Зал Знамён погрузился в омертвелую, звенящую тишину. Никто не успел даже понять, как именно всё закончилось. Поединок завершился за два удара сердца.

Свирепый боец на седьмой ступени Формирования Потока, гордость Дома Расколотой Наковальни, теперь лежал без сознания в собственной слюне.

Мин усмехнулся и посмотрел в сторону онемевших служителей арены, переминаясь с ноги на ногу.

Они поспешно бросились вперед. Заготовленные деревянные носилки с грохотом опустились рядом с бессознательным великаном, и четверо слуг (добавились еще двое, ибо такую махину едва удастся унести вдвоем) с великим трудом втащили обмякшего практика на доски, утаскивая гордость малого Дома прочь с арены.

Мин ударил боевым посохом по каменной плите. Звонкий стук прорезал тишину.

— Следующий, — бросил он, глядя на толпу претендентов.

У ограждения первого ряда Су Лин слегка приоткрыла рот. Идеальная маска наследницы Секты Звонкой Струны на мгновение треснула. Её сапфировые глаза широко распахнулись от неподдельного шока, пока девушка переоценивала увиденное. Су Лин прекрасно разбиралась в уровне чужой силы, и сейчас ее разум вопил о том, что этот загадочный юноша даже не запыхался. Его дыхание оставалось ровным, а ци в меридианах едва пошевелилась. Он одолел практика седьмой ступени, использовав от силы десятую часть своих возможностей.

«Этот парень… на что он способен, если будет драться серьезно?», — пронеслось в ее голове.

На помост неуверенно поднялся второй претендент. Это был жилистый мастер Дома Серого Когтя. Мужчина посмотрел на свежие трещины в камне, бросил долгий взгляд на пятна крови унесенного гиганта, а затем встретился взглядом с безразличием и убийственным намерением начертателя.

Внутренний инстинкт выживания бойца закричал в полную силу. Практик сглотнул, медленно поднял обе руки ладонями вверх и отступил на край.

— Дом Серого Когтя отзывает свой вызов. Я сдаюсь, — громко объявил он и поспешно спрыгнул обратно в толпу, сохранив себе жизнь и целые ребра.

Му Кай радостно ударил кулаком по ограде. Оставался всего один бой, и конфликт был бы решен, а карманы наполнились бы трофейными взносами проигравших трех Домов.

Но за главным столом Цао Лэй с силой ударил деревянным молотком. Лицо чиновника потемнело от злобы.

— Отклонено! — взвизгнул распорядитель, указывая толстым пальцем на сбежавшего бойца. — Заявка на бой была официальной. Сдача без обмена ударами признается недействительной из-за процедурного нарушения формы четырнадцать! Поединок переносится для разбирательства!

— Ты тянешь время, Цао Лэй! — Му Кай вскинул руку, указывая на опускающееся за крыши солнце. — Ты намеренно лишаешь нас права участия! Мы должны подтвердить регистрацию сегодня!

Цао Лэй гадко улыбнулся, предвкушая триумф.

— Что ж, раз вы так настаиваете… — он сделал жест рукой.

Внезапно на каменный помост приземлилась бледная, худая фигура в серых одеждах. Человек не произнес ни слова, лишь небрежным жестом бросил на стол рядом гладкую табличку, выкрашенную в густой багровый цвет. Дерево стукнуло по столешнице, и толпа в едином порыве охнула, торопливо отшатываясь от ограждений.

— Дом Тихой Слезы требует Кровавого Оспаривания, — процедил прибывший.

Му Кай побелел. Наследник Дома Семи Дорог стиснул зубы и решительно зашагал прямо к лестнице помоста.

— Нет! — выкрикнул он. — Дом Семи Дорог отказывается принимать вызов! Я скорее потеряю хартию и торговые пути, чем отправлю человека на верную смерть! Это не обязательный момент. Мы можем обойтись и без него!

Услышав это, Мин лишь смерил товарища спокойным взглядом. Слова торговца многого стоили, ведь он добровольно готов был отправить свой Дом в долговую яму ради жизни наемного бойца.

— Что такое Кровавое Оспаривание? — тихо поинтересовался начертатель.

— Поединок до смерти, Мин, — глухо ответил Му Кай, глядя на бледного бойца на ринге с открытой ненавистью. — Тот ублюдок — Шангуань Вуцзи. Их Дом известен самыми грязными, смертоносными ядами. Этот бой явно подготовили как казнь.

Мин перевел взгляд на стоящего на помосте Вуцзи. Начертатель втянул воздух, и его тонкое чутье уловило исходящий от противника специфический сладковатый аромат. У самого сапога бледного убийцы билась в предсмертных судорогах жирная муха, неосторожно севшая на край его серого халата. Она замерла, скрутив лапки. Сладкий запах был смертельным фоном, пропитавшим кожу отравителя.

— Значит, до смерти, — губы Мина изогнулись в широкой, леденящей душу улыбке. Юноша повернулся к красному от натуги Цао Лэю. — Уважаемый распорядитель. Если я убью этого человека, Дом Семи Дорог пройдет регистрацию прямо сейчас? Без новых статей, разбирательств и переносов времени?

Цао Лэй осклабился. Уверенность юноши его смешила, ведь яд Дома Тихой Слезы гарантированно разъедал внутренности за три вдоха.

— Даю слово распорядителя Зала Знамен, — проворковал чиновник. — Убьешь его — и заявка будет принята в ту же секунду.

— Я согласен, — кивнул Мин.

Му Кай попытался схватить его за рукав, отговаривая от этого безумия, но Мин плавно высвободился и зашагал к массивной колонне в стороне от арены, дожидаясь, пока писари суетливо заполнят обязательный контракт Кровавого Оспаривания.

В тени резного нефрита колонны было тихо. Воздух здесь приятно холодил кожу, неся тонкий аромат утренней прохлады.

— Твоя смелость похвальна, но глупа, — раздался за его спиной знакомый мелодичный голос.

Мин обернулся. Су Лин стояла всего в паре шагов. Белоснежные волосы спадали на плечи, а в пронзительных глазах читался холодный интерес.

— Наследник Секты Багряного Неба, Шао Хэн, поручил мне наблюдать за теми, кто способен нарушить расклад турнирной таблицы, — спокойно продолжила девушка, сложив руки на груди. — Ты привлек его внимание своим первым ударом. Его «глаза и уши» уже вне всяких сомнений доложили ему о тебе. Но знаешь ли ты, против кого будешь сражаться?

Она сделала короткий шаг ближе.

— Шангуань Вуцзи — личный цепной пес Цао Лэя, его клинок для черной работы. Он убивал людей, чья база культивации превосходила его собственную на две, а то и три ступени, потому что этот яд не оставляет шансов. Откажись от боя, Мин. Тебя отправляют на плаху, а отдавать свою жизнь за чужой Дом попросту глупо.

Мин задумчиво посмотрел на суетящегося за главным столом Цао Лэя, а затем на бледного отравителя. Цепочка событий окончательно выстроилась, убирая последние белые пятна.

— Убийца с редким ядом служит чиновнику Зала Знамен, — тихо произнес Мин. — А мой предшественник, боец Дома Семи Дорог, скончался на постоялом дворе от хитрого отравления незадолго до прибытия в город. Какое поразительное стечение обстоятельств, не находишь?

Су Лин ничего не ответила, лишь ее тонкая бровь удивленно приподнялась.

В этот самый миг Духовное чутьё юноши зафиксировало слабый всплеск агрессивной ци. Нечто тонкое со свистом рассекло воздух сбоку, направляясь точно к венам на его левом запястье.

Правая рука Мина резко взметнулась вслепую. Указательный и средний пальцы с лязгом впечатали в камень колонны тончайшую, сверкающую стальную струну, заставив металлическую нить жалобно зазвенеть. Смертоносная ловушка была остановлена в паре пальцев от его кожи.

Он медленно повернул лицо к Су Лин. Девушка держала руку полускрытой в широком серебристом рукаве, а ее губы растянулись в широкой, хищной улыбке, окончательно уничтожив образ отстраненной леди.

— Превосходная внимательность, — одобрительно признала наследница Звонкой Струны. Серебряная струна втянулась обратно в ее рукав. — Беру свои слова назад. Возможно, твои шансы в предстоящем бою всё же чуть выше, чем я предполагала.

Мин усмехнулся, стряхивая каменную пыль с пальцев. Эта интриганка оказалась весьма забавной особой.

— Значит, моя цена в твоих глазах только что возросла, — Мин наклонился к ней чуть ближе, игнорируя ее холодную ауру. — Как насчет небольшого пари, Госпожа Су? Если я спущусь с этого помоста победителем и заберу голову отравителя, ты составишь мне компанию за ужином этим вечером. Мне как раз нужно лучше узнать местные обычаи.

Голубые глаза девушки насмешливо сверкнули. Она окинула его с ног до головы оценивающим взглядом.

— Я всегда ужинаю только в приятной компании, — холодно парировала Су Лин, вздернув подбородок. — И я буду совершенно свободна сегодня. Аккурат после твоих похорон.

Начертатель растянул губы в фирменной наглой улыбке. Юноша развернулся и направился к ступеням.

— В таком случае, заранее подготовьте свой лучший наряд для поминок, правда не моих, — бросил Мин через плечо. — Надеюсь, вы предпочитаете острую кухню.

Лезвие ритуального кинжала скользнуло по подушечке пальца. Лу Мин выдавил тяжелую каплю крови, и она впиталась в шероховатую бумагу договора Кровавого Оспаривания, вспыхнув багровым светом. Печать легла на контракт.

Стоящий рядом Му Кай то и дело вытирал испарину со лба, бросая напряженные взгляды на каменный помост.

— Слушай, Мин, его стойка… это школа «Ползущей Гадюки», — забормотал наследник Дома Семи Дорог, едва успевая переводить дыхание. — Он будет бить короткими связками. Яд на его клинках испаряется, вдыхать воздух вблизи нельзя. И следи за его левой ногой, я слышал, люди его Дома всегда…

Мин уверенно положил ладонь на плечо парня, заставив торговца запнуться на полуслове.

— Му Кай, — голос начертателя прозвучал совершенно спокойно, обрывая панику. — Давай каждый будет заниматься своим делом. Ты доверил мне участие в турнире, помнишь? Неужели ты сомневаешься в собственном решении?

Торговец осекся. Напряженные морщины на его лице чуть разгладились, уступая место легкой, неловкой улыбке.

— Нет, — выдохнул он, расправляя плечи. — Я крайне редко ошибаюсь в людях.

Мин усмехнулся и шагнул туда, где Шангуань Вуцзи уже ждал его. Убийца скинул верхний халат, оставшись в обтягивающей серой ткани. Сладковатый тошнотворный аромат, от которого у слабых практиков немедленно заслезились бы глаза, обволакивал его фигуру густым ореолом. В обеих руках отравителя блестели короткие, изогнутые клинки, лезвия которых отливали болезненным лиловым цветом.

Убийца не произнес ни слова, вместо этого лишь выпустил свою ауру пика Формирования Потока.

С ударом стартового гонга серая фигура просто растаяла в воздухе.

Воздух свистнул. Смертоносный выпад пришелся со слепой зоны, целясь Мину прямо под ребра. Начертатель текучим движением сместил корпус. Отравленное лезвие прошло в волосе от ткани халата, но Шангуань не остановился. Его тело выгнулось под неестественным углом, и обрушился целый град секущих ударов.

Зрители восторженно выдохнули. На помосте мелькало уже пять неотличимых друг от друга серых фантомов. Убийца расставил ядовитые миражи, перекрывая Мину любые пути к отступлению.

Мин крутил «Драконий Хребет», со звоном отбивая летящие в упор клинки. Каждое столкновение оставляло на орудии шипящие лиловые кляксы, но вживленное внутрь Адаптивное ядро жадно втягивало чужеродную отраву, моментально очищая структуру оружия. Начертатель уступал, плавно уходя в глухую оборону и намеренно затягивая обмен ударами.

Духовное чутье Мина цепко прощупывало ритм противника в поисках границы его возможностей, ошибка могла стоить дорого, а обмен ударами и вовсе исключался.

Заметив отступление парня, Шангуань оскалился. Такую пассивность он счел проявлением слабости. Убийца взвинтил темп. Он ловко поднырнул под блок и скрестил парные клинки на посохе.

Громко лязгнул металл. Шангуань с рычанием навалился на захват. Он потянул руки на себя и вместе с резким разворотом корпуса начисто вырвал оружие из пальцев начертателя.

Тяжелый посох со свистом улетел в сторону и ударился о барьер арены.

За главным столом Цао Лэй победно хохотнул, тогда как Му Кай стиснул руками парапет. Оставшийся с пустыми руками боец перед мастером коротких клинков автоматически считался покойником. Тем временем Шангуань окончательно сократил дистанцию. Убийца занес отравленную сталь для удара в неприкрытую шею.

Уголки губ безоружного юноши слегка дрогнули в усмешке.

Короткий импульс ци прошел от груди к его пальцам и «Драконий Хребет» сразу отозвался свечением. Оружие сорвалось с камней и снарядом полетело обратно к ладони хозяина, прочертив идеальную линию прямо сквозь спину торжествующего убийцы.

Тяжелый торец посоха с хрустом врезался Шангуаню между лопаток.

Убийца выплюнул полный рот крови. Его спину выгнуло дугой, выпад захлебнулся, и тело бросило вперед. Оружие послушно сделало оборот и легло в раскрытую ладонь Мина, и юноша вторым, небрежным тычком древка под дых окончательно отбросил оппонента на десяток шагов.

Ошеломленная толпа замерла. Никто из мастеров не ожидал подобного контроля над артефактом от простого бродяги.

Стиснув зубы, Шангуань с трудом удержался на ногах. Позорный пропуск удара уничтожил его ледяное хладнокровие. Лицо убийцы исказилось от бешенства. Он вскинул обе руки к груди, сплетая сложную вязь ядовитой ци.

— Искусство Смертной Тени! — прошипел он.

Из рукавов вырвалось целое облако стальных игл. Густая лиловая ци подхватила металл, мгновенно умножив каждую реальную иглу на десяток смертоносных фантомов.

На Мина обрушился плотный шквал лезвий. Отличить настоящую сталь от иллюзии обычным зрением было невозможно, а отбиваться древком от сплошного потока — пустая трата времени. Никто бы не успел перекрыть такую площадь поражения.

— Дешевые фокусы, — хмыкнул Мин.

Духовное чутье мгновенно прощупало надвигающуюся угрозу и отсеяло морок. Из сотни мельтешащих иллюзий настоящими оказались лишь двенадцать игл. Эти стальные снаряды заметно вибрировали от переполнявшей их энергии.

Парень вскинул правую руку, сложив вместе указательный и средний пальцы. Кончики напитались плотной ци. Мин с силой черканул по воздуху прямо перед собой.

Искаженное пространство отозвалось коротким стеклянным звоном.

«Знак Отражения» зажегся перед ним золотистым росчерком. Древняя грамматика впечаталась в пространство перед ним и развернулась широким световым барьером.

Волна игл врезалась в символ. Иллюзии рассеялись серой пылью, а двенадцать реальных кусков отравленной стали увязли в контуре Начертания Пустоты. Печать поглотила энергию удара, перевернула её внутри своих петель и с гулом выстрелила обратно.

Иглы понеслись в хозяина с утроенным ускорением.

Шангуань округлил глаза, но успел закрутить клинки мельницей, судорожно отбивая летящую в него смерть. Звон слился в скрежет. Одиннадцать снарядов с искрами отскочили от его оружия, однако последний пробил блок и глубоко вонзился в левое плечо.

Отравитель издал булькающий хрип. Он слишком хорошо знал свойства своего концентрата, яд принялся стремительно разъедать меридианы.

Бросив мечи, убийца трясущимися пальцами вырвал из-за пояса флакон с противоядием и вцепился зубами в пробку.

Мин не собирался давать противнику время. Он скользнул по каменным плитам, завершая движение коротким выпадом посоха.

Удар пришелся прямо по запястью убийцы. Пальцы хрустнули, флакон выскользнул из рук и с жалобным звоном разлетелся о камни, навсегда впитываясь в пористый пол малой арены.

Шангуань рухнул на колени. Сладковатый запах сменился смрадом гниющей плоти. Толстые фиолетовые вены вздулись на его шее, перекрывая дыхание. Убийца начал захлебываться собственной кровью.

Смертник отчаянно потянул дрожащую, скрюченную руку в сторону главного стола.

— По… мо… ги… — просипел он, глядя на покрывшегося испариной Цао Лэя. Распорядитель в панике отвернулся, вжавшись в кресло.

Взгляд умирающего заскользил по толпе и внезапно замер. Остекленевшие глаза Шангуаня уперлись прямиком в дальнюю колонну.

Стоящий над ним Мин слегка повернул голову по линии чужого взгляда. Там, сложив руки на груди, стояла Су Лин.

Из глотки Шангуаня вырвался тихий, едва различимый шепот, который потонул бы в шуме для кого угодно, но только не для Мина, который стоял в паре шагов.

— Ты… обещала…

Тело отравителя выгнулось в последней судороге и обмякло на камнях. Он был мертв.

Мин тяжело закашлялся подавив откат от Начертания Пустоты. Тело привыкало к отдаче и теперь нужно было выдержать небольшую боль.

Но сейчас важнее было другое. Темные глаза начертателя впились в фигуру наследницы Звонкой Струны. Цепной пес Цао Лэя перед самой смертью искал спасения не только у своего хозяина. Что-то в этой картине категорически не сходилось с той историей, которую Су Лин так складно пела ему в тени нефритовой колонны.

Зрители на трибунах взорвались неистовым ревом. Бой оказался жестоким, стремительным и абсолютно сокрушительным. Жестокая расправа над известным отравителем руками неизвестного бродяги произвела взрывной эффект.

На помост с громким топотом влетел сияющий от счастья Му Кай. Наследник Дома Семи Дорог на радостях обнял Мина.

К столу регистрации уже подтягивались мрачные представители трех проигравших Домов. Звенящие кошели с духовными камнями и расписки о передаче части взносов ложились рядом друг с другом. Униженный Цао Лэй, бледный как полотно, трясущимися руками проставлял официальные печати.

Му Кай забрал увесистые мешочки, его глаза блестели от неверия.

— Мы не просто вернули регистрационный взнос… Но и заработали! — восторженно выдохнул он. Му Кай повернулся к Мину и искренне, с глубоким почтением склонил голову. — Встреча с тобой в ущелье — это подарок самих Небес, Мин.

Пока чиновник суетливо вносил имя Лу Мина в турнирные таблицы в качестве официального чемпиона Дома Семи Дорог, юноша пробежался взглядом по залу.

Место у нефритовой колонны пустовало. Су Лин исчезла так же бесшумно, как и появилась.

Мин забрал зарегистрированный жетон из рук трясущегося Цао Лэя. Парень развернулся к выходу, и Му Кай последовал за ним. Тяжелые двери Зала Знамен остались позади.

Оказавшись на шумной улице, Мин замедлил шаг.

— Дело обстоит куда запутаннее, чем мы полагали, — тихо произнес юноша, не глядя на спутника. — Сначала я думал, что отравление твоего бойца и засада на тракте — полностью инициатива этого жирного борова Цао Лэя.

Му Кай нахмурился. Тон товарища ему совершенно не понравился.

— Но теперь ты думаешь иначе?

— Я почти уверен, что здесь замешана наследница Секты Звонкой Струны, — спокойно отозвался Мин.

Му Кай остановился посреди дороги.

— Су Лин⁈ — Торговец недоверчиво покачал головой. — Секта Звонкой Струны держит множество аукционов. Девушка вхожа в высший свет Чияня. Зачем наследнице такой силы марать руки об обычных караванщиков малого Дома? Не верю, что она влезет в подобную грязь. Где целая Секта, а где всего лишь Дом… мы даже кланом называться не можем, чего уж там.

Мин тоже замер. Начертатель смотрел на приятеля с откровенной издевкой.

— И мы, разумеется, совершенно не способны проверить эту теорию, — театрально развел руками юноша. — Какая досада. Придется оставить все как есть. Пусть благородная дева интригует дальше.

Му Кай собирался поспорить, но вовремя прикусил язык. Купеческое чутье мигом подсказало, к чему клонит напарник. Торговец обреченно выдохнул и почесал переносицу.

— А… а-а-а, до меня дошло, — усмехнулся Му Кай, разобрав сарказм. — Вообще у меня есть кое-что над чем можно подумать. Но придется задействовать некоторые связи. Идем, я покажу.

Окунувшись в водоворот шумной улицы Чияня, Лу Мин слегка замедлил шаг и повернул голову к идущему рядом торговцу.

Му Кай завёл его в узкий переулок между двумя лавками, укрываясь от толкающейся толпы. Наследник Семи Дорог полез за пазуху и достал туго запечатанный хрустальный пузырёк. На дне стекла вязко перекатывалась мутная серая капля.

— Вот. Лекари моего Дома с превеликим трудом вытянули это из меридианов Жуна, — Му Кай протянул сосуд. — Зараза расползалась вместе с ци, мы едва успели захватить образец, пока он не растворился без остатка.

В ответ юноша раскрыл ладонь. Там лежала прямая стальная игла отравителя Шангуаня, которую Мин ловко и незаметно подхватил с помоста малой арены сразу после победы.

На острие иглы поблескивал темно-лиловый налёт.

Начертатель пустил нить Духовного чутья и сплел её кольцом вокруг обоих образцов. Ощущения откликнулись моментально. Энергетический след совпал: алхимическая основа была общей. Свежий налёт с иглы при этом агрессивно пульсировал. Он казался готовым сразу вгрызаться в меридианы. А вот изъятая из тела караванщика серая капля отличалась иной плотностью. Основной яд там щедро разбавили вяжущим составом. Зараза искусственно усыплялась прямо в каналах жертвы, чтобы максимально отсрочить развязку.

Происхождение вещества пока оставалось неясным, но источник у этой отравы точно был общим.

— Совпадает, — сказал Мин, пряча иглу обратно в рукав. — Нам нужно найти связь между Домом тех, кто работает с ядами и Сектой Струны.

Наследник Семи Дорог кивнул.

— Идём в аптекарский квартал.

Рынок целебных трав занимал три нижних яруса. Местные торговцы предлагали покупателям горы сушеной горечавки, корзины с жжёной костью, перевязанные бечевой пучки тысячелетника и сотни других специфических товаров. Они подошли к первой же крупной лавке с расписным фасадом. Тучный владелец только взглянул на мутную каплю сквозь стекло, как его лицо моментально приобрело землистый оттенок.

Мужчина шарахнулся к стеллажам. Он суетливо сгреб с прилавка пилюли, причитая и умоляя визитеров немедленно уйти.

Во втором заведении седая женщина с тяжелым взглядом молча указала на открытую дверь. Остальные торговцы разводили руками от полного непонимания. Некоторые вообще выталкивали гостей на улицу, всерьез страшась навлечь на себя проклятие.

Помочь им решились на самой окраине квартала. В старой мастерской работал старик-составитель, кожу которого когда-то исполосовали кислотные ожоги. Алхимик забрал пузырек в руки. Он выдернул пробку, принюхался к горлышку и с видимой брезгливостью сунул стекло Му Каю.

— Редкая смола, — прохрипел мастер. — Запрещенная дрянь. Разъедает каналы быстрее, чем успеваешь сделать вдох. На лотках ее точно не найти. Состав варят тайком и исключительно под заказ. За духовные камни отраву тоже не отпускают из-за большого риска, имперская стража сразу отследит такое. Проверяйте долговые расписки да спрятанные книги учета. Такие сделки закрывают встречными услугами или оформляют через теневой залог.

— Залоги и расписки оседают в долговых конторах, — задумчиво протянул Му Кай, когда они снова вышли на дневной свет. — Я знаю подходящее место. За мной.

Узкое здание без единой вывески скрывалось в подвалах ремесленного кольца Чияня. Внутри пахло сургучом и старой бумагой, а за высокими решётчатыми стойками сидели счетоводы с чернильными пятнами на серых рукавах. Для наследника торгового Дома финансовые порядки являлись родной стихией. Тяжелый кошель с отборными кристаллами глухо опустился на стол старшего управляющего, подкрепленный упоминанием парочки влиятельных имен.

Спустя короткое время суетливый клерк вынес тонкий бумажный свиток. Свежая копия тайных транзакций легла перед Му Каем. Торговец пробежался глазами по столбцам, и его брови поползли вверх.

— Крупные партии, — произнес Му Кай, указывая пальцем на выписанные суммы. — Заказы на поставку неких ингредиентов оформлены напрямую на Секту Звонкой Струны. Получатель закреплен личной печатью их главного семейного лекаря. И это тянется годами, партии прибывают каждый месяц. Имя же поставщика надежно перекрыто знаком теневого посредника, но думаю мы оба понимаем, кто за ней скрывается

Мин забрал бумагу, вглядываясь в круглый оттиск лекаря.

— Следы закупки ведут к нашей" благородной' знакомой с арены, — усмехнулся юноша. — Дева сначала открыто намекает на цепного пса Цао Лэя, а теперь долговые бумаги показывают, что её же секта регулярно скупает ту самую дрянь, которой отравили твоего чемпиона. Отличная партия, я почти поверил.

Начертатель скатал копию в плотную трубочку. Выйдя из подвальной духоты долговой конторы на залитую закатным светом улицу, он сразу зацепился взглядом за дальний перекресток.

На фоне красной стены мелькнули ослепительно белые волосы и расшитый серебром рукав. Су Лин плавно свернула в боковой проулок, уходя в сторону жилых ярусов элиты.

— Жди меня в вашем дворе, Му Кай, — бросил Мин, оставляя наследника Семи Дорог позади.

Сапоги начертателя беззвучно оттолкнулись от мостовой. Юноша бросился вдогонку, виртуозно проскальзывая сквозь плотный поток спешащих горожан. Опираясь на обостренные чувства, Мин уверенно держал девушку в поле зрения.

Белоснежные волосы то пропадали за высокими заборами, то вновь появлялись. Пройдя через арку храмовой пристройки, Су Лин легко перемахнула через широкий провал между кварталами яруса ниже. Наследница Звонкой Струны двигалась с пугающей грацией, вот только Мин скоро уловил одну забавную деталь.

Каждый раз, когда девушка подходила к очередной глухой развилке или сплетению переулков, её скорость неуловимо падала. Она задерживалась ровно на лишнюю долю вдоха перед тем, как окончательно свернуть, позволяя преследователю зафиксировать направление своего движения.

Она намеренно вела его за собой, навязывала собственную игру. Хищная улыбка тронула губы начертателя.

Гонка обросла откровенным азартом. Мин перестал таиться в толпе и резко ускорился, открыто наскакивая на выступающий балкон, а с него, на соседнюю крышу. Наследница секты оборачивалась на лету, ловила его горящий взгляд и только прибавляла шаг, заставляя парня выкладываться на полную ради удержания дистанции. Это совершенно не походило на попытку сбросить неугодный хвост. Девушка откровенно испытывала его ловкость, проверяя, способен ли этот дерзкий победитель арены угнаться за ней по-настоящему.

Череда скатных крыш и узких карнизов оборвалась. Широкий двор Секты Звонкой Струны раскинулся у подножия четвертого кольца Чияня. Искусно вырезанные из дорогого лунного дерева ворота стояли гостеприимно распахнутыми.

Су Лин стояла на самом пороге, сложив тонкие руки на груди. Легкое дыхание девушки едва заметно сбилось после пробежки, грудь вздымалась под шелком, а в глазах открыто плясали насмешливые искры.

— Ты с такой пугающей яростью преследовал меня по всему городу, — бархатный голос прозвучал с явным вызовом, пока белая бровь насмешливо изогнулась. — А теперь застыл на границе и даже не осмелишься зайти в гости? И где же та безмерная наглость, которой ты блистал в Зале Знамен?

Юноша небрежно поправил сбившийся от долгого бега ворот халата, смерил девушку долгим, оценивающим взором и уверенно перешагнул через высокий деревянный порог.

— Свою наглость я обычно берегу для особых случаев. Да и получать приглашение от самой хозяйки всегда приятнее, — парировал Мин, оказываясь с ней вровень.

Просторный двор секты утопал в безупречно ухоженной зелени. Окружающая роскошь камня и дерева кричала о колоссальном влиянии, но Мина это совершенно не заботило. Он извлек из-за пазухи свернутую копию из долговой конторы и развернул бумагу прямо перед надменным лицом девушки.

— Твой личный лекарь имеет весьма дорогие пристрастия, Су Лин.

Девушка скользнула взглядом по столбцам чернил. Легкая насмешка быстро испарилась с ее идеальных черт.

— Что это? — холодно спросила она, разглядывая колонки цифр и оттиски.

— Записи из долговых контор, — произнес Мин, наблюдая за каждым её жестом. — Список регулярных поставок редкого и крайне мучительного яда, который исправно оплачивала ваша секта, причем за личной подписью семейного целителя. Точно таким же составом убили чемпиона каравана Му Кая. И яд на клинках твоего ручного отравителя на арене имел абсолютно ту же основу.

— Ты смеешь обвинять меня в сговоре? — грозно повысила голос девушка.

— Отравитель на арене тянулся к тебе, — Мин усмехнулся, чуть прищурив глаза. — Перед тем как захлебнуться кровью, он смотрел ровно на тебя и прохрипел: «Ты обещала». Как объяснишь это, наследница? Только не убеждай меня, что засада на караван и яд в каналах бойца Семи Дорог оказались случайностью.

Су Лин взглянула на юношу с холодным презрением, будто тот оскорбил ее.

— Тратить время на отраву ради устранения бойца малого дома? — фыркнула девушка. — Твое самомнение явно перевешивает разум, Лу Мин. Секта Звонкой Струны презирает методы головорезов.

Она скрестила руки на груди.

— Шангуань Вуцзи служил цепным псом распорядителя Цао Лэя, — продолжила девушка. — Искусство Смертной Тени разъедало его меридианы, он был отличным исполнителем, но никудышным практиком. Неудачный прорыв сократил его жизнь, так что убийца медленно гнил заживо. Я предложила сделку — Пилюлю Очищения из закрытых хранилищ секты, способную дать ему больше времени. Взамен он обязался передать мне теневые реестры своего хозяина сразу после завершения квалификационных боев.

Глаза девушки недобро блеснули.

— Когда твое странное искусство вернуло отравленную иглу наемнику в плечо, а флакон с противоядием разбился о камни, тот запаниковал. Глупец прекрасно понимал, что моя пилюля оставалась последним шансом пережить действие яда. Умирая, он умолял меня нарушить правила турнира и выйти на помост ради спасения его жизни в счет уговора. Но я обещала обмен. Мертвые псы бесполезны. К слову, твоя техника весьма необычна, я знаю все именитые школы континента, но не встречала ничего подобного.

— Вернемся к бумагам, — перевел тему Мин. — Взгляни.

Тонкие пальцы Су Лин сильнее стиснули пергамент, а на переносице залегла недовольная складка. В глазах мелькнула минутная растерянность, которая тут же уступила место собранности, при этом в ауре наследницы не читалось даже малейшего отголоска вины. Проверив столбцы с датами, она задумчиво прикусила губу.

— Не понимаю… в эти самые дни моему отцу доставляли особые лечебные отвары, — чеканя слова, произнесла девушка.

Развернувшись к дежурившему неподалеку распорядителю, она привычным движением отмахнулась от упавших на лицо светлых волос.

— Поднимите накладные семейного лекаря за весь прошлый год и живо несите сюда.

Седой слуга спохватился от властного тона и поспешил через двор в хранилище. Он вернулся прежде, чем Мин успел задать вопрос. Кожаные папки глухо ударились о каменную столешницу. Су Лин развязала тесёмки и стала листать переплёты, выискивая нужные строки, в притихшем дворе слышался шорох бумаги. Мин подошёл с другой стороны стола. В долговой книге стояли те же числа, что в свитках Звонкой Струны.

По приходным книгам серебро уходило торговцам за редкие травы для Патриарха. На каждом листе лекарь оставил подпись возле имени травника, а рядом багровела печать Дома Тихой Слезы. Она подняла голову, и по двору потянуло холодом. Мин уловил тихий перебор лютни. В тайных строках значился вес купленного яда. Накладные же прямо указывали на тех, кто маскировал отраву под лекарство и годами сбывал ее целителю, планомерно сводя в могилу главу Звонкой Струны.

— Бред, — отрезала Су Лин. Ее яркие голубые глаза метнули в юношу ледяные искры. Девушка брезгливо оттолкнула от себя развернутые свитки. — Это не яд. Это специальные составы для моего отца, который очень болен! Их присылают в запечатанных свинцовых тубах, а наш семейный лекарь Гу принимает их лично и готовит точные дозы. Никто из нас к этим поставкам даже не прикасается! Я… я даже не знала что лекарство поставляет Дом Тихой Слезы.

Мин медленно свернул пергамент, глядя на разъяренную наследницу с абсолютным спокойствием.

— Лекарство поставляет дом, который тренирует мастеров по ядам, что ж, допустим, — начертатель сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. — Но скажи, как действует это самое лекарство?

Су Лин упрямо вскинула подбородок.

— Боль уходит. Отец возвращается к делам, управляет сектой с ясным разумом. Состав действует безотказно.

— Боль не уходит, Су Лин. Она скорее всего подавляется, — Мин ударил словами, как тяжелым молотом. — Я не мастер ядов, но благодаря матушке немного разбираюсь в том, как работают разные травы. Скорее всего состав проникает в разорванные меридианы и выжигает остатки чувствительности. Три дня твой отец не чувствует ничего, а затем остаточный духовный осадок впитывается в плоть, и приступ возвращается с удвоенной силой, требуя новой дозы. Но это лишь предположения, хотя если они верны, то фундамент твоего отца медленно разрушается.

Девушка замерла. Густой румянец ярости мгновенно схлынул с её щек, уступив место пугающей бледности. Воспоминания последних лет яркими вспышками пронеслись в ее разуме, редкие дни спокойствия главы Дома всегда сменялись чудовищными, рвущими жилы ночами агонии, после которых лекарь Гу спешно готовил новый настой.

Она еще не верила этому чужаку до конца, но посеянное зерно сомнения уже дало ядовитые всходы. Проверить слова начертателя можно было только одним способом.

— За мной, — глухо приказала Су Лин и, круто развернувшись, направилась в глубь поместья.

Миновав череду тихих внутренних дворов, они подошли к Главному Зданию. Су Лин решительно распахнула дубовые створки и шагнула внутрь. Мин последовал за ней, раскинув духовное чутье.

Огромный стол из красного дерева был завален учетными дощечками и донесениями. За столом сидел Патриарх Су. Глубокие морщины и неестественная серость кожи выдавали физическое истощение, однако взгляд мужчины горел стальной, непоколебимой волей истинного лидера.

— Северные склады перевести в режим осады, — отчеканил Патриарх, вручая свиток стоящему перед ним воину. — Жемчуг продать на утренних торгах, выручку пустить на закупку восстанавливающих эликсиров для воинов. Выполнять.

Офицер низко поклонился и поспешил к выходу. Патриарх перевел взгляд на новые документы, и в этот момент жесткий спазм скрутил его тело. Мужчина сцепил челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Его пальцы впились в край стола, на лбу выступила крупная испарина. Он выдержал приступ в абсолютном молчании, лишь тяжело дыша сквозь нос, и только когда судорога отступила, позволил себе откинуться на спинку кресла.

Лишь после этого он поднял глаза на вошедшую дочь и ее странного спутника.

— Отец, лекаря Гу нужно срочно допросить, — с порога заявила Су Лин. Сдержанность изменила ей. — Я имею все основания полагать, что его лекарство — это отрава!

Патриарх усмехнулся. Сухая, лишенная радости улыбка тронула его потрескавшиеся губы.

— Найти лекаря Гу сейчас будет проблематично, Лин. Он исчез еще вчера вечером, прихватив с собой все алхимические журналы.

Сердце Су Лин пропустило удар. Побег подтверждал самые худшие опасения.

— Ты должен прекратить пить эту отраву, отец! — она бросилась к столу. — Твои приступы…

— Мои приступы — это следствие того, что мой фундамент обратился в пепел пять лет назад, — лишенным жалости к себе тоном оборвал её Патриарх. — Когда я применил неполный Последний Аккорд ради сохранения восточных рубежей Секты, я знал цену. Состав Гу дает мне ясность ума. Без него я не смогу удержать кисть, чтобы управлять Сектой и кланом. Отрава это или нет, уже не важно. Лекарство дает мне время и силы.

Мин подошел ближе и проявил уважение к стойкости этого мужчины кратким поклоном.

— Время, которое вы оплачивали духовными камнями втридорога, Патриарх, — бросил юноша. — Какие суммы лекарь Гу выставлял вам за первые партии смолы?

Глава дома перевел острый взгляд на дерзкого гостя, но не стал допытываться, кто является новым знакомым его дочери, зная, как тщательно она выбирает себе круг общения.

— Десять камней высшего качества за склянку, такова была первая цена.

Су Лин побледнела.

— А через год цена выросла до полусотни, — прошептала девушка, и картина надвигающегося краха наконец начала приобретать цельность в её мыслях. — Казна пустела. Мы начали брать займы у малых контор, а потом… О Небеса!

Девушка поняла, что годами эта картина маячила у всех на краю зрения, но никто не обращал на нее внимания, пока не стало слишком поздно.

— Эти займы оказались у людей Секты Багряного Неба. Мы окончательно увязли в долгах, очень много всего случилось, но вместе с этим… Благородный Шао Хэн предложил оплачивать лекарства из своего кармана, ловко затянув петлю. Он довел семью до полного разорения удерживая на грани безумия, чтобы затем лишить нас не только денег, но и свободы. Дом Тихой Слезы выступал чернорабочим и только варил пойло, тогда как истинный хозяин ошейника сидит в Багряном Небе.

Су Лин судорожно втянула воздух. Жгучая злость от осознания того, насколько слепо они шагнули в раскинутую сеть, заставила ци внутри её меридианов болезненно вскипеть.

— Ты снова за свое, Лин-эр⁈ Секта Багряного Неба оказала нам огромную услугу, не дав погрязнуть в долгах окончательно! Лишь благодаря им наш клан все еще существует. Ты должна быть…

— Отец! Очнись, прошу! Неужели ты не видишь как много совпадений! — перебила она его.

Воздух в кабинете ощутимо уплотнился. Контроль девушки внезапно дал сбой, и сила вместо привычного течения по каналам свернулась внутри шипом. Лицо Су Лин исказилось от боли. Она глухо охнула и отшатнулась от стола, прижимая ладонь к виску.

Из левого уха алой струйкой побежала кровь.

Духовное чутье Мина мгновенно уловило аномалию. Энергия внутри её тела яростно бунтовала, безжалостно резала акупунктурные узлы и отвечала на эмоциональный всплеск жестким саморазрушением.

— Лин-эр! Успокой свою ци немедленно! — голос Патриарха прогремел на весь кабинет. Глава дома попытался вскочить, но рухнул обратно в кресло. — Я тысячу раз приказывал тебе остановиться! Семейная техника уже разрушает твои меридианы. Ты обязана отказаться от участия в турнире, иначе не переживешь квалификацию!

Девушка утерла кровь с мочки уха, а её сапфировые глаза полыхнули упрямством.

— Я выйду на арену, отец. Если отступлю, Багряное Небо поглотит нас до конца зимы.

— Разлом уже отнял у семьи одного человека! — ударил кулаком по столу Патриарх. — Я не позволю забрать еще и тебя!

Девушка вылетела из зала так быстро, что Мин едва успел моргнуть.

— Прошу, позвольте мне взглянуть на то, что оставил ваш сбежавший лекарь, — попросил начертатель.

Патриарх молча кивнул на приоткрытый нефритовый сундучок в углу стола. Мин извлек оттуда небольшой свинцовый пузырек и выдернул пробку. В нос ударил до боли знакомый тошнотворно-сладковатый запах. Духовная нить юноши проникла внутрь сосуда, мгновенно препарируя алхимическую структуру вещества.

Все сомнения окончательно развеялись.

— Основа абсолютно та же самая, — холодно констатировал Мин, возвращая пузырек на стол. — Только здесь дозировка выверена с поистине дьявольской точностью. Удар на арене был рассчитан на мгновенное уничтожение каналов, поэтому боец Дома Семи Дорог, и тот ублюдок с клинками умерли в судорогах. А вас, Патриарх, целенаправленно и филигранно удерживают на самом краю пропасти. Лишняя щепотка — и вы труп…

Не дожидаясь ответа патриарха, Мин уважительно поклонился и вышел следом за Су Лин.

— Пожалуй, обещанный ужин нам придется ненадолго отложить, — криво усмехнулся Мин, посмотрев на Су Лин. — В этом городе слишком много всего переплелось.

— Как жаль. Я уже решила, что ты гнался за мной через полгорода ради ужина со мной.

— Ради ужина я бы не полез в долговую контору, — отозвался Мин. — А вот ради ответа — вполне. Почему у тебя пошла кровь? И кого Разлом уже забрал у вашей семьи?

Сапфировые глаза насмешливо сузились.

— Мы знакомы меньше дня, а ты уже расспрашиваешь о моём теле и семейных тайнах. Для одного несостоявшегося ужина у тебя отменный аппетит.

— Не обо всём теле. Пока только о меридианах, к более интересным местам я планировал перейти позже.

— Как самоуверенно и предусмотрительно с твоей стороны!

Она отвернулась, собираясь уйти, однако Мин не двинулся следом.

— Твоя ци не просто сорвалась из-за гнева. Она свернулась внутрь и прошлась по узлам, будто семейная техника ударила по собственному хозяину. Патриарх боится не арены. Он боится, что ради места в Небесном Разломе ты повторишь чью-то судьбу, я прав?

Улыбка Су Лин не исчезла, но пальцы легли на запястье, отсчитывая удары пульса.

— Терпеть не могу мужчин, которые слушают внимательнее, чем им позволено. Их трудно дразнить, — она всё же пошла вдоль галереи, жестом приглашая его за собой. — Не обольщайся, Лу Мин. Я расскажу лишь то, до чего ты почти докопался сам.

Несколько шагов она молчала, глядя на темнеющие крыши поместья.

— Пятьдесят лет назад мой дед вошёл в Небесный Разлом и не вернулся. Он унёс с собой Сердце Первого Звука, главную реликвию семьи. Без Сердца родовое искусство осталось неполным: мощь техники перегружает меридианы и со временем рвёт сосуды. Сегодня ты видел цену нескольких лишних аккордов.

— Поэтому Последний Аккорд разрушил фундамент твоего отца, — произнёс Мин. — И поэтому ты намерена войти в Разлом следом за дедом.

Су Лин сильнее сжала запястье, но шаг не замедлила.

— Я обязана пройти турнир и вернуть Сердце Первого Звука. Восстановив технику, я смогу рассчитаться со всеми долгами Секты. Другого приемлемого пути у меня нет.

— Приемлемого, — повторил Мин. — Значит, другой путь всё же есть. Шао Хэн не стал бы годами оплачивать лекарства, ничего не потребовав взамен.

Внизу ученики Звонкой Струны продолжали тренировку. Над двором разносился размеренный стук деревянных мечей. Су Лин дождалась, пока бойцы закончат связку, и лишь тогда расправила рукав, скрывая алый след на пальцах.

— Он обещал простить все долги. В обмен меня обещали ему в жёны. После брачного поклона Шао Хэн получит наследницу, а вместе с ней — Клан и всю Секту Звонкой Струны. Он поглотит нас, а остальные назовут это удачным союзом.

Стоило Лу Мину покинуть двор Секты и вдохнуть вечерний воздух Чияня, как вокруг застучали десятки сапог. Из переулка торопливо вышел Цао Лэй. На лоснящемся лице чиновника блестел пот, а за широкой спиной чеканил шаг десяток городских стражников в багровых доспехах.

Они сразу нацелили оружие на практика. Стражники держали строй плотно, не оставляя между алебардами ни единого просвета. Оружие легло поперёк улицы, отрезая путь к нижним ярусам.

— Взять его под стражу! — голос Цао Лэя прокатился между массивными колоннами. Короткий палец, унизанный золотыми перстнями, указал в грудь начертателя. — Именем турнирного комитета, этот человек обвиняется в намеренном убийстве и сговоре! Турнирный жетон опечатать до окончания расследования!

— Разве Зал Знамён не принял мою регистрацию по результатам Кровавого Оспаривания? Бой прошёл на глазах сотен свидетелей, — Мин был очень спокоен для человека, которого вот-вот возьмут под стражу. — Вы сами ударили в гонг!

Цао Лэй издевательски ухмыльнулся и вытер лоб дорогим платком.

— Сами поединки вопросов не вызывают, — елейно протянул чиновник. — Мой долг — следить за чистотой отбора. И факты говорят, что появление этого чужака слишком удачно совпало с гибелью предыдущего мастера Семи Дорог У Жуна. Я утверждаю, что этот бродяга заранее отравил бойца каравана, расчистив себе дорогу, а после организовал подставные бои с купленными противниками, чтобы закрепить своё место. Очевидный сговор! Заковать его!

Стражники двинулись вперед, вытаскивая тяжёлые цепи из духовной стали. Звенья глухо бряцали в руках людей, слишком хорошо знавших свою работу. В сумрачных коридорах управы они наловчились вязать несогласных быстро и без лишнего шума.

Мин ждал на верхней ступени. Надвигавшаяся стража не поколебала его ледяного спокойствия. Подчиняться приказу и безвестно сгинуть в казематах багряной секты он не собирался. Голос, напитанный внутренней ци, ударил по собравшимся железной плетью.

— Вы обвиняете меня в преступлениях против турнира, распорядитель, — произнес Мин. — Значит, оглашайте свои выводы под печатью Зала Знамён. Перед каждым практиком Чияня, а не у входа во двор одной из сект!

Голос юноши без труда перекрыл уличный шум. Он спокойно пошел вперёд, в сторону, где находился Зал Знамён, и стража обступила его, шагая вместе с ним. Цао Лэй засеменил следом. По пути они встретили и Му Кая. Мин обрисовал ему ситуацию в двух словах и наследник Дома Семи Дорог шумно сглотнул.

— Не пойму, почему распорядитель никак не оставит нас в покое. Не волнуйся, брат Мин, доказательства на нашей стороне.

Запах скандала приманил к нефритовой лестнице десятки зевак. Площадь обступили практики в разномастных одеждах, наёмники и мастера сект из соседних дворов, никто не хотел пропустить такое представление. Люди вытягивали шеи и жадно слушали.

Цао Лэй нервно сглотнул, когда они остановились посреди площади. Он рассчитывал схватить жертву в полумраке, где нет глаз и ушей, а теперь каждое слово ловила толпа, особенно чуткая к обману на турнире.

Му Кай не упустил паузу, он вытащил из-за пазухи свёрнутый пергамент и поднял над головой.

— Здесь официальное заключение лекарей, — звонко огласил купец, поворачиваясь к собирающимся зрителям. — Мастер У Жун умер от яда пролонгированного действия. Зараза находилась в его каналах больше четырёх дней, ещё до того, как наш караван пересёк границы Чияня и даже до того, как я встретил этого человека!

Мин вытянул правую руку. Между двумя пальцами блеснула длинная стальная игла с лиловым налётом, оружие убитого Шангуаня.

— И этот же самый состав обнаружился на оружии человека, вышедшего на Кровавое Оспаривание, — добавил начертатель и метнул иглу. Сталь звякнула и засела в каменной ступени у самых сапог Цао Лэя. Распорядитель судорожно отдёрнул ногу. — Токсин с иглы и яд из меридианов чемпиона полностью совпадают.

По площади прошёл ропот. Практики переглядывались, сопоставляя разрозненные улики.

Мин сделал шаг и приблизился к побледневшему чиновнику. Теперь их разделяло всего несколько каменных плит.

— Регистрационные книги Зала Знамён доказывают, что Дом Расколотой Наковальни и Дом Тихой Слезы внесли своих бойцов в резервные списки еще до нашего появления, — продолжил Мин. — И вы, Цао Лэй, лично утвердили их выход на арену в момент оспаривания. Скажите, почему один и тот же честный чиновник направил против случайного Дома двух заранее подготовленных людей, один из которых открыто специализируется на смертельных ядах?

Теперь все взгляды упирались в распорядителя. Зрители угрожающе подались вперёд, требуя ответа. За пятно на репутации отборочных боёв Совет старейшин мог выжечь всю ветвь провинившегося чиновника. Цао Лэй попятился. Багровые пятна расползлись по его лицу, рот открывался и закрывался, но подходящего оправдания не находилось.

Внезапно воздух над площадью перестал повиноваться знакомым законам. По нефритовым ступеням прокатилась волна сухого жара, от которого перехватило дыхание. Жар царапал горло и вынуждал людей щуриться. Флаги над головами натянулись и затрепетали с оглушительным хлопком, хотя ветра никто не чувствовал. Лужицы у входа в Зал Знамён вскипели с яростным шипением и за миг исчезли, оставив растрескавшийся камень.

Практики низших уровней закрыли лица руками и поспешно отступили. Чужая ци сама прокладывала кому-то широкую дорогу.

По освободившемуся проходу шёл молодой человек в багровых одеждах. Его фигуру обвивала плотная огненная ци. Скрывать силу незнакомец не желал и каждым шагом обжигал пространство. За сапогами тянулись тёмные отметины.

Это был Шао Хэн, наследник Секты Багряного Неба. Холодная красота его лица не выдавала ни гнева, ни интереса. Сам молодой господин давно прошёл Формирование Потока и полностью сформировал Ядро. Цао Лэй рухнул на колени. Обрушившаяся мощь вмиг выжала из него обильный пот. Шао Хэн остановился, впившись золотистыми глазами в начертателя.

— Всего день в Чияне. Два зарегистрированных практика выбиты из турнира, — мягко заговорил Шао Хэн, и от его обволакивающего тона зазвенели колонны. — Для чужака ты начал довольно шумно, Лу Мин.

Услышав своё имя, юноша даже бровью не повёл, и аристократ неторопливо посмотрел на коленопреклонённого чиновника.

— Распорядитель. Отзови обвинение.

Шао Хэн повернулся к страже. — Секта не имеет претензий к этому участнику, а значит и Зал Знамён тоже. Инцидент исчерпан. Оставьте нас.

Стражники молча ударили кулаками в нагрудники и затерялись в толпе вместе с дрожавшим Цао Лэем. Для зрителей наследник проявил величие и милосердие к заезжему бродяге.

Мало кто заметил, насколько вовремя прозвучал приказ. В действительности Шао Хэн оборвал разбирательство в тот миг, как толпа связала обвинения Мина воедино и уже готовилась вцепиться в горло его ручного чиновника.

Аристократ вновь обратился к начертателю. Он чуть склонил голову, и на губах появилась благосклонная улыбка.

— За милость в Чияне принято благодарить, бродяга. Поклонись, и я позволю тебе сохранить свое место в турнирной сетке и твое лицо тоже.

Толпа притихла, ожидая, когда выскочка прижмётся лбом к ступеням перед истинным хозяином города.

Но пауза затянулась, а юноша не спешил падать, его глаза потемнели.

— Сейчас поклониться тебе должен Цао Лэй. Ведь это его шкуру ты только что вытащил из петли.

Улыбка Шао Хэна застыла.

— Мой поклон хочешь? — Мин сделал шаг в сторону наследника, входя в плотную зону вражеского жара. — Попробуй заставь. Твоим собакам сегодня это не удалось.

Позади Мина напрягся Му Кай. Наследник Дома Семи Дорог приготовился к смертельной схватке, которая могла начаться в любую секунду, и едва ли, по его мнению, закончится победой его нового товарища.

— Если великая Секта Багряного Неба воспитывает «гениев», способных лишь прятаться за спинами продажных чиновников и травить больных стариков исподтишка, — казалось, Мин сказал уже достаточно, чтобы навлечь гнев наследника на свою голову, но парень все равно продолжал. — то ваши Небесные Врата — это просто красиво раскрашенная собачья будка. Я поклонюсь истинному хозяину турнира только тогда, когда придет нужное время.

Раскалённый воздух ответил сухим потрескиванием. Одной фразой Мин отказал аристократу в праве разыгрывать благородного спасителя, назвал его хозяином отравителей и свёл погибших на арене бойцов к положению чужих собак. Сам начертатель говорил холодно, без фанатичного пыла, словно перед ним стоял обычный интриган, и это задевало сильнее всего.

Камень под сапогами Шао Хэна стремительно чернел и плавился. Унижение распаляло гнев, способный разнести центральную площадь, однако гордость велела аристократу держать маску превосходства. Лишь кожа под правым глазом предательски задергалась.

Шао Хэн силой втянул рвавшуюся наружу ци и заговорил пробирающим шёпотом.

— Сохрани эту гордую шею до первого этапа, Лу Мин. Мне очень любопытно, на ком она всё-таки согнётся.

С верхних этажей Зала Знамён на площадь обрушилось чудовищное давление, оборвав столкновение.

Пространство пронзила тяжелая аура. Она сразу подавила огонь Шао Хэна и поднявшуюся ци начертателя. На балкон вышел старейшина Ситу, Высший судья Секты Багряного Неба. Длинные полы красно-белой мантии взметнулись у него за спиной.

— Обвинения отозваны! — провозгласил судья тоном, который не допускал возражений. Его глаза были так темны, что Мин не различил в них зрачков. — Регистрация участника подтверждена. Любое применение боевых техник на ступенях Зала приравнивается к прямой атаке на устои Турнира и карается смертью. Это касается обеих сторон! Разойтись!

Стражники, уже готовые ринуться на ступени, остановились. Шао Хэн напоследок смерил Мина пугающим взглядом и медленно затерялся среди отступавших зрителей. На земле за ним ещё тлели чёрные следы. Начертатель молча развернулся и пошёл следом за Му Каем прочь с площади. Спор за право на жизнь предстояло продолжить уже на арене.

Когда они остались одни, Му Кай схватился за голову и тяжело простонал.

— Брат Мин, ты окончательно сошёл с ума? Это же сам Шао Хэн! Он одним выбросом ци заставил отступить всю площадь. Я никогда не чувствовал настолько могучего Ядра.

Мин мельком посмотрел на оставшиеся позади чёрные следы.

— А я не увидел в нём ничего невероятного, кроме гнили. Она проела этого человека насквозь.

К сумеркам весь Чиянь жил турниром. Служители Зала вывесили первые списки, напротив каждого имени был указан Котёл. Арены издавна получили это прозвище за форму глубоких чаш. Туда разом бросали десятки фракций, а дальше каждый выживал как мог. Скоро чаши примут первых участников и первых жертв.

В другом постоялом дворе Су Лин укрылась от лишних глаз в гостевой комнате. Стоя у окна, она читала копию, которую принёс слуга. Имя Секты Звонкой Струны значилось в Восьмом Котле. Рядом было название Дома Семи Дорог. Туда же распорядители вписали и несколько других объединений. Например бойцов Долины Тысячи Зверей — безумцев, сражавшихся бок о бок с демоническими монстрами, и еще представителей двух теневых фракций, известных первобытной жестокостью. И запретными техниками.

Голубые глаза девушки потемнели. Су Лин сразу поняла, что произошло. Шао Хэн узнал о визите дерзкого начертателя к её отцу. Слепым жребием здесь и не пахло, ведь распределение стало наглядным предупреждением лично для неё. В такой компании слабым участникам почти не оставляли шанса пережить отбор. Аристократ обещал наказать наследницу даже за лёгкий флирт и общение с его врагами, поэтому загнал Секту Звонкой Струны в самую жестокую мясорубку отборочного этапа.

Ночью, когда город уснул, Му Кай тайком вернулся во двор Дома Семи Дорог. На стол перед Мином лёг тугой свиток, пахнувший сыростью. Ради него торговец расстался с изрядной долей фамильного золота и пустил в ход всё своё купеческое умение, чтобы подкупить продажного писаря из архива распределителей.

— Это черновик первоначального плана турнира, — глухо сказал Му Кай, разворачивая помятый пергамент.

Палец торговца прошёлся по столбцам имён, сверяя их со свежим официальным свитком.

— Смотри на перестановки. Цао Лэй готовил Восьмой Котел заранее. Он целенаправленно перетягивал всех сильных практиков, подконтрольных людям Шао Хэна, отправляя их в безопасные группы. Взамен сюда сгоняли самых отбитых убийц со всего континента. Они собирали чистую мясорубку.

Му Кай обвёл имена своей фракции и секты Су Лин.

— Нас и Звонкую Струну вбросили в этот капкан уже после нашего столкновения на площади. Шао Хэн просто использовал готовый резервуар для казни своих личных врагов.

Мин склонился над свитком и изучил длинный список бойцов, оставшихся в Восьмом Котле. Он не знал Сект и Домов континента, поэтому не мог ничего сказать, но чутьё шептало ему, что всё не так просто.

— Посмотри на остальных, что ты можешь сказать об этих фракциях?

— Они сильны, но независимы. Почти никто не подчиняется Секте Багряного Неба, если ты об этом.

Глаза Мина сузились, и в общей картине проступили новые детали. Восьмой Котел начали готовить заранее, ещё до их появления, и создали далеко не ради одного уличного выскочки. У мясорубки имелась первоначальная цель, по-прежнему неизвестная им. Кто-то затевал широкую зачистку по непонятным правилам, а кровь, пролитая в Котле, должна была послужить замыслу гораздо крупнее местной мести.

На следующее утро огромный Чиянь проснулся задолго до рассвета. Гигантские барабаны, обтянутые шкурами тысячелетних зверей, ударили над городом. Густой грохот покатился по каменным улицам, отразился от дворцовых стен и заставил кровь быстрее бежать по жилам в предвкушении грядущей бойни. Город отвечал каждому удару долгим каменным эхом. Начиналась Битва за Небесные Врата.

Лу Мин, Му Кай и остатки его людей покинули постоялый двор и влились в бесконечную людскую реку, текущую к сердцу города. Чем ближе они подходили к арене, тем чаще Мин невольно замедлял шаг. В Срединных Землях за каждым поворотом открывались новые башни и площади. На их фоне все тесные тренировочные площадки Обители Серого Пика уместились бы в одном внутреннем дворе.

Когда за крышами поднялась Арена Девяти Огней, Мин всё-таки остановился. Древние зодчие превратили целую скалу в место для кровавых состязаний. В центре лежала круглая площадка. Девять огромных боевых чаш, которые называли Котлами, расходились от неё лучами. Каждый Котёл опоясывали массивные бронзовые желоба. Багровый свет скользил по чёрному камню будущих арен.

Сотни каменных ярусов круто поднимались над Котлами и уже были забиты зрителями. Рядом сидели практики и бродячие наёмники, между ними теснились купцы, а за лучшие места ругались авантюристы со всего континента. Общий гул стоял над ареной, не стихая ни на миг. Истинные хозяева наблюдали за толпой сверху, с кораблей влиятельных домов.

Огромные суда держались в небе без крыльев и опор. Корпуса летающих крепостей вырезали из морёного дерева и укрепляли толстыми плитами из духовной стали. Слева застыл огромный корабль в форме извивавшегося дракона с изумрудной чешуёй, а паруса из тончайшего шёлка излучали мягкий зеленоватый свет. Справа покачивалась пагода на каменной платформе, окружённая клубами искусственного золотого тумана. Обе громады заслоняли часть неба над трибунами. С бортов свисали длинные знамёна с вышитыми гербами. Духовное давление лилось с небесных палуб и прижимало зрителей нижних рядов к каменным скамьям.

Мин поднял глаза к крытой террасе, устроенной выше остальных зрительских мест, и прищурился. С такой властью ему ещё сталкиваться не доводилось. Даже снизу её давление ощущалось тяжёлой рукой на плечах. Воздух у лож плыл маревом над кузнечным горном. Там восседали патриархи и великие старейшины местных фракций, а сплетавшиеся ауры сидевших наверху мастеров превращали пространство вокруг в вязкую тяжесть. Ярость Син Юаня, которую Мин когда-то считал вершиной могущества, здесь едва давала право присутствовать при серьёзном разговоре.

Шагавший рядом Му Кай тоже ощутил незримую тяжесть. На лице торговца выступила испарина, однако он упрямо не сгибал спины и взглядом указывал на заполнявшуюся арену.

— Смотри, Мин, — голос Му Кая с трудом пробился сквозь рёв толпы. Торговец указал на широкие врата нижнего яруса. Оттуда один за другим выходили бойцы, чьи имена попали в списки. — На этот турнир стянулись монстры, ради которых целые кланы годами опустошали свои сокровищницы.

На чёрный базальт тянулась вереница убийц в броне и шёлке. Их число быстро росло, и вскоре десятки групп сменились сотнями. Все расходились к своим Котлам. При появлении одних знамён люди на ближних рядах торопливо расступались, другим вслед неслись проклятия. Яркие одежды и гербы Мина не занимали. Он искал тех, над чьими плечами плыл нагретый духовной силой воздух.

Под ногами прокатился глухой гул. Из южных ворот двинулась процессия, пахнувшая густым мускусом дикого леса. Тяжёлые шаги били по ступеням. Трибуны встретили пришедших протяжным воем.

— Долина Тысячи Зверей, — произнёс торговец и невольно понизил голос. — Дикари. Они отвергают очищение меридианов, вливая в свои русла сущность побежденных чудовищ.

Во главе отряда шёл огромный мужчина в окровавленных звериных шкурах. Его грудь покрывала вязь грубых ритуальных шрамов. Рядом вышагивал исполинский медведь в шипастых панцирных пластинах из тёмной стали. Когти зверя прорезали в камне глубокие борозды.

Практик Бао Ту похлопал питомца по бронированной шее. Медведь ответил утробным рыком, и у слабейших участников поблизости подкосились колени. Духовные силы человека и зверя двигались одним потоком, граница между ними исчезала. Слитная аура давила на всё вокруг с грубой первобытной мощью, способной снести любого на дороге. Мин спокойно оценил размеры бронированного чудовища и на случай лобовой схватки отметил возможные уязвимые места.

Шум на трибунах оборвался. Из ворот показалась совсем иная группа, и толпа почтительно смолкла. Бойцы в бледно-голубых одеждах шли клином, не сбиваясь с шага. Никто не оглядывался и не поправлял оружие. Холод от приближавшегося строя пробирал сквозь одежду. Глаза начинало резать, хотя клинки ещё не покинули ножен.

— Дом Лазурного Клинка, — прошептал Му Кай, не отрывая взгляда от юноши впереди. — Взгляни на их лидера. Тай Цзин. Он еще не обнажил оружие, а от одного его присутствия слезятся глаза. Говорят, его намерение меча настолько чистое, что он способен перерубить падающий лист пополам, используя лишь взмах ресниц.

Тай Цзин вёл отряд без спешки. В его походке чувствовались годы суровой выучки. Спину он держал прямо, а бледное лицо не выражало ничего. Тёмные волосы были стянуты в строгий узел. На поясе покоился простой прямой меч в ножнах без единого украшения. Среди расшитых золотом клинков он казался почти бедным, но Мин сразу признал в нём самое опасное оружие строя. Он выглядел человеком, который ради пути меча давно отбросил всё лишнее. Мин следил за его плечами и кистями, но так и не понял края его силы. В схватке с ним одной ошибки хватило бы, чтобы расстаться с головой.

Над ареной вдруг стало жарче. Через миг воздух обжёг зрителям лица, и люди в первых рядах заслонились рукавами. По трибунам прокатился яростный рёв, подхваченный тысячами голосов.

Хозяева города почтили турнир своим присутствием.

Из центральных врат вышла элита Секты Багряного Неба. Процессию возглавлял Шао Хэн.

Молодой господин сбросил тяжелые церемониальные покровы и облачился в облегающую боевую куртку цвета засохшей крови. На его плечах плясала багровая ци, складываясь в языки пламени, жадно пожирающие воздух.

Шао Хэн вышагивал с уверенностью небожителя, рождённого властвовать. На его лице играла ленивая высокомерная улыбка человека, не сомневавшегося ни в собственной непогрешимости, ни в лёгкой победе. Другие бойцы были для него пылью под дорогими сапогами, поэтому по сторонам он не смотрел.

Лишь возле рядов Восьмого Котла Шао Хэн демонстративно оглядел участников. Огненные глаза сразу нашли Мина и улыбка аристократа стала шире, обнажив белые зубы в хищном оскале. В мыслях он уже похоронил наглого бродягу. Начертатель встретил этот взгляд спокойно и ничего не позволил прочесть на своём лице. Высокомерие противника не нашло опоры и выдохлось впустую.

Вскоре вышла и Су Лин с бойцами Секты Звонкой Струны, а следом вышел и Мин, с Му Каем и практиками Дома Семи Дорог. И если предыдущих еще встречали рёвом, или хоть какими-то овациями, то Дом торговцев получил лишь несколько жалких хлопков.

Открытие турнира достигло пика, и, казалось, уже совсем скоро начнут объявлять правила, как вдруг распорядители застыли на помостах с поднятыми руками, не успев подать знак.

Грохот барабанов, ещё мгновение назад сотрясавший трибуны, оборвался посреди удара. Раскалённый воздух Чияня утратил обжигающую плотность. Жар, которым мастера Багряного Неба напитали арену, стремительно рассеялся под натиском странного холода. Ледяной свежести в нём не было, только странное чувство пустоты и тоски.

Многотысячная арена затихла. Люди застыли, не в силах пошевелиться.

На скрытой облаками верхней террасе началось движение. Мин сузил глаза и различил, как патриархи и могучие старейшины, ещё недавно давящие силой на весь город, торопливо поднялись с богато украшенных сидений. Маститые старцы веками смотрели на смертных свысока, а теперь вытянулись перед кем-то и покорно склонили седые головы. Даже владыка Секты Багряного Неба, чья огненная аура до того полыхала над всей ареной, поспешил отойти и освободить самое роскошное кресло в центре.

К краю террасы неспешно вышел один-единственный человек. Он двигался с очень ленивой грацией, а старейшины терпеливо ждали, пока гость займёт место.

На фоне почтенных старейшин незнакомец выглядел возмутительно юным. Тонкие породистые черты, бледная кожа и угольно-чёрные волосы, перевязанные простой тёмной лентой, лишь усиливали это впечатление. Свободные одежды имели неуловимый серый оттенок. Тяжёлых украшений на юноше не было, и его присутствие не сопровождали всполохи ци.

Но всё же могущественные мастера Долины задержали дыхание, боясь издать звук в его присутствии.

— Се Умин… — одними губами, побелев от напряжения, выдохнул стоящий рядом Му Кай. Наследник Дома Семи Дорог стиснул кулаки. — даже Дворец Пепельной Звезды прибыл на турнир… но такого никогда не было раньше.

Гость окинул огромный бурлящий амфитеатр взглядом, полным вековой скуки. Се Умин подошёл к нефритовым перилам верхней ложи и достал из складок халата небольшую прямоугольную печать из матового камня и положил её на край парапета.

Печать лишь коснулась камня, но этого движения хватило, чтобы по всему городу прошла дрожь. Ответ пришёл с древних башен вокруг Чияня.

Один из девяти колоссальных факелов на башнях яростно полыхнул. Багровый огонь, веками озарявший небеса Чияня, вмиг утратил цвет. Пламя вспыхнуло ослепительным белым светом и разлило вокруг холод ночного снега.

Защищавшая Чиянь исполинская городская формация болезненно содрогнулась. Красные руны в основании Арены потемнели и мигнули. Защитный массив послушно склонился перед кусочком камня, признавая безусловную власть печати на перилах.

Великий патриарх Багряного Неба угодливо повёл рукой и лично пригласил гостя из Дворца Пепельной Звезды занять главное место. Се Умин равнодушно опустился в предложенное кресло, а старейшины Долины заискивающе замерли возле него.

Мин неотрывно следил за юношей наверху. Под скучающей личиной скрывалось чудовище, чью силу начертатель пока не мог измерить. Зато тело уже ощутило её давление, и каждый мускул напрягся.

Чернильница под одеждой внезапно раскалилась. Жар обжёг так сильно, что Мин едва не вздрогнул.

«Вниз… Опусти глаза! Не смотри на него!» — голос Владыки Звездного Предела пронзил сознание Мина и обдал его разум волной животного страха. Гу Лань пытался спрятать этот страх за брюзжанием и раздражением, но древний голос предательски ломался.

Мин опустил голову, пряча взгляд. Лишь тогда дух в артефакте судорожно выдохнул.

«Пепельное Звёздное Пламя… Я узнаю этот смрад…» — хрипел старец. Его мысли вдруг принесли Мину обрывок чужого воспоминания.

Видение ворвалось в сознание вспышкой. Чёрное небо было разорвано в клочья. В пустоте вверх дном висела исполинская башня, вырванная с корнем из земной тверди и нарушавшая законы мироздания. С расколотых небес на опустошённую землю непрерывно сыпался серый холодный пепел. Ниже дрожали руки самого Гу Ланя, и ладони могущественного Владыки были залиты густой золотой кровью, стекавшей в окружавшую тьму.

Видение померкло так же стремительно, как возникло.

«Этот человек… этот Дворец… — прошелестел Гу Лань и забился в глубину своего чернильного узилища. Даже там древнему духу не удавалось скрыть страх. — Они выжигают сами звезды. Запомни, мальчишка. Держись от него как можно дальше. Он бесконечно, запредельно опасен».

«Впервые слышу, чтобы тебя, мастера возрастом более трех тысяч лет, что-то пугало»

«Я не могу вспомнить всего, но они существовали и в мою эпоху. А отрывки воспоминаний вселяют в меня настоящий ужас».

Мин крепко стиснул зубы. В видении ему отчетливо запомнился один-единственный момент. Серый холодный пепел. Может быть просто совпадение, а может… именно от таких людей, как этот Се Умин скрывались его родители.

Старейшина Ситу стоял на нефритовом помосте, возвышаясь над заполнившими арену практиками. В его вытянутой руке мерцал Камень Возраста. Свечение артефакта прокатилось по рядам участников широкой волной, омывая лица и оседая на коже. Камень проверял духовную основу каждого бойца для отсева нарушителей, но цвет излучения так и остался ровным. Все присутствующие благополучно вписались в строгий предел и оказались не старше двадцати пяти зим.

Убедившись в честности отбора, Ситу опустил артефакт. Его пропитанный ци голос без труда перекрыл гул трибун.

— Правила Битвы за Небесные Врата просты и написаны кровью предков! — старейшина обвёл взглядом напряженные лица. — Каждое Знамя имеет право выставить в Котёл до пяти бойцов. Личные артефакты, защитные талисманы, оружие и яды дозволены. На пути Дао нет места жалобам на чужую хитрость. Выбывание засчитывается, когда боец сам объявляет о сдаче либо падает без сознания. Смерть участника, разумеется, тоже останавливает поединок для него. Если у Знамени не остаётся способных сражаться людей, оно покидает турнир!

Му Кай стоял возле тёмно-синего полотнища Дома Семи Дорог. Наследник коротко кивнул четверым своим охранникам, проверяющим крепления доспехов, и повернулся к начертателю.

— Мы готовы, Мин. Выступаем плотным строем.

Лу Мин спокойно поправил воротник и положил тяжелую ладонь на плечо торговца.

— Отзови людей, Му Кай. Я вхожу в Котёл один, — произнёс юноша абсолютно спокойным тоном.

Практики растерянно замерли. Лицо наследника вытянулось от неподдельного изумления.

— Брат Мин, это чистое самоубийство! — жарко зашептал купец, косясь на вооружённые до зубов отряды других фракций. — Внутри будет настоящая мясорубка. Даже самые искусные мастера берут с собой защитников для прикрытия флангов!

— Именно поэтому твои люди останутся снаружи, — Мин смерил наемников взглядом. — Внутри Котла ставки взлетят до небес. Если мы пойдём вместе, мне придётся тратить энергию на отслеживание слепых зон, отбивать направленные в них атаки и закрывать их тела своими талисманами. Я привык диктовать ход боя, а не заниматься спасением чужих жизней. Если доверяешь мне знамя — позволь сражаться так, как я умею.

Му Кай сглотнул. Купеческий разум мгновенно взвесил риски, выход единственного бойца означал, что первая же ошибка Мина обернётся полным крахом Дома и конфискацией всех складов. И всё же он верил в то, что разглядел в своем новом знакомом. Торговец решительно кивнул учетчику, стирая из списка четыре имени.

Составы были зафиксированы окончательно. Изменить количество бойцов после старта больше не представлялось возможным.

Старейшина Ситу вновь возвысил голос, перекрывая растущий шум.

— От начала и до самого конца состязаются Знамёна! Восемьдесят одна фракция разделится на девять Котлов. В следующий этап перейдут лишь двадцать четыре. Там мы разобьём их на шесть групп по четыре знамени. Победители этих шести групп, а также два лучших знамени, занявших вторые места, войдут в восьмёрку сильнейших. Затем их ждут четвертьфинальные, полуфинальные поединки и бой за абсолютное первенство!

По толпе пронесся жадный ропот.

— Попадание в восьмёрку дарует один пропуск в Небесный Разлом! — ударил Ситу, заставляя трибуны затаить дыхание. — Каждая следующая победа дает еще один. Абсолютный чемпион заберёт пять пропусков!

Мин внимательно слушал, запоминая каждую деталь. Му Кай склонился ближе, торопливо поясняя специфику предстоящей резни.

— Обрати внимание на башни внутри Котла, — прошептал торговец. — Старейшины спрятали на арене ровно девять Огненных Жетонов. Сначала у бойцов нет ничего. Добыть их можно лишь обшаривая каменные ниши или забрав у других. Жетон привязан к ауре Котла и его невозможно спрятать в пространственное кольцо. Придётся нести в руках или на поясе.

— Чтобы завершить первый этап, нужно три таких жетона, — продолжил старейшина вещать правила. — Добычу нужно донести до центрального алтаря. Алтарь проглотит все три разом и перенесет наружу всех бойцов знамени. Жетонов всего девять, три комплекта. Значит, из Котла выйдут только три знамени. Первые два проходят дальше сразу. А третий, кто активирует алтарь последним, получит зафиксированное время. Его сравнят с третьими местами в других Котлах. Трое самых медленных вылетят из турнира. Действовать придётся быстро.

Врата арен распахнулись. Практики хлынули в размеченные сектора, рассредотачиваясь по своим зонам.

Распорядитель Цао Лэй восседал на возвышении. Он проводил взглядом крупные отряды, а затем уставился на гордо стоящего в одиночестве начертателя под стягом Дома Семи Дорог. Лицо чиновника расплылось в гадкой, откровенно издевательской ухмылке.

— Взгляните-ка! Пустое Знамя! — выкрикнул Цао Лэй, привлекая внимание всего южного крыла. — Дом Семи Дорог выставил лишь одного оборванца. Какая потрясающая нищета! Видимо, на полноценный отряд уже не хватило духовных камней?

Напряженные перед боем практики громко заржали, оценивая худощавую сутулую фигуру Мина.

Юноша невозмутимо поднял голову. Блеснул ледяной, темный взгляд.

— Одинокое знамя несёт меньше груза, распорядитель, — голос Мина прозвучал звонко, разрезав смех. — Зато ваша голова, как я погляжу, до краев переполнена чужим ядом и продажными обещаниями. Как там здоровье ваших цепных отравителей? Ах да, я и забыл. Один гниет в ущелье, а второй остыл прямо у ваших сапог. Какая беда — остаться без собак и лаять самому.

Громовой хохот теперь ударил по самому Цао Лэю. Наёмники с соседних арен открыто потешались над багровеющим чиновником, прекрасно помня недавний позор на малой арене. Лицо распорядителя налилось густым свекольным цветом, и он бессильно рухнул обратно в кресло, злобно скрежеща зубами.

— Да начнётся битва! — взревел старейшина Ситу, с силой опуская поднятую ладонь.

Древние механизмы арены сработали моментально. Каменные плиты затряслись, и из пазов в полу с глухим грохотом взметнулись колоссальные стены, разделяя огромное пространство на множество изолированных лабиринтов и коридоров. Трибуны со зрителями скрылись за глухой серой кладкой.

Оказавшись в полной изоляции, Мин моментально расправил плечи. Раскинутое Духовное чутьё невидимой сетью ушло сквозь толщу камня, безошибочно считывая колебания аур в радиусе ближайших галерей.

Картина оказалась весьма примечательной. В соседнем секторе плотным кольцом обжигающей ци сжались люди Шао Хэна, отрезав ауру Су Лин от остальных путей. Наследнице Звонкой Струны предстояла тяжелая осада.

Однако в секторе самого Мина события разворачивались с явным нарушением логики поиска артефактов. Чутье начертателя четко зафиксировало слаженное движение пяти разных отрядов. Никто из этих людей даже не пытался проверять каменные ниши на предмет Огненных Жетонов. Более двух десятков практиков уверенно и агрессивно сходились к его стартовой позиции. Наемники шли за наградой, очевидно, щедро обещанной уязвленным Цао Лэем за голову выскочки. А может быть и самим Шао.

Мин пренебрежительно усмехнулся.

Встречать толпу бойцов Формирования Потока лоб в лоб означало бездумно разбазаривать резервы, которые пригодятся в финальных стадиях. Правая рука быстро разделила белый костяной посох на три секции. Мин выхватил кисть. Пальцы с пугающей скоростью вывели серебряные чернила на двух костяных обломках, вплетая в материал идеальный «Знак Сокрытия». Куски оружия просто растаяли в воздухе, став абсолютно невидимыми. Он воткнул их между плитами в две разных стороны. Оставшийся у него в руках третий фрагмент посоха парень прикрепил к поясу.

Затем юноша достал бумажный талисман, оставил на нем базовый слепок собственной ауры и небрежно прилепил обманку к замшелой статуе в глухом тупике коридора.

Спрятав свою настоящую энергетику под Каменную Маску Лицедея, Мин бесшумно оттолкнулся от стены и взмыл на высокий каменный карниз, полностью растворяясь в тенях.

Охотники влетели в коридор с обнаженным оружием. Пять отрядов синхронно свернули на пульсирующий след фальшивого талисмана. Их тяжелые сапоги топтали пыль, жажда легкой наживы гнала бойцов вперед.

Но навстречу им из-за противоположного поворота вырулила совершенно иная группа. Могучие варвары из Долины Тысячи Зверей вышагивали плотным строем в компании своих зашитых в сталь демонических питомцев. Дикари пришли сюда ради крови, и внезапное появление бегущей прямо на них толпы вооруженных наемников варвары расценили единственно верным способом — как прямое нападение.

Вожак Долины взревел, и бронированный медведь с хрустом проломил каменную плиту. Одуревшие от жажды богатства наемники с разбегу напоролись на выставленные когти зверя. Узкий проход лабиринта быстро превратился в гудящую свалку, где звон стали и рёв техник тонул в яростном рыке.

Высоко над этой бойней Мин мягко перескочил на другую стену. Вниз он даже не глянул. Внимание юноши уже зацепилось за тусклый одиночный отклик в дальней части арены.

Спустя десяток вдохов он приземлился у входа в галерею. За обломками колонны скорчился практик из малого Дома, решивший переждать общую мясорубку. В его потных ладонях пульсировал свежий Огненный Жетон, который парень только что достал из ниши в стене. Сейчас он старательно сдерживал ауру и рассчитывал спокойно собрать трофеи после того, как крупные рыбы перегрызут друг другу глотки.

Мин зашел сбоку. Удар третьей секцией посоха получился быстрым и без лишних замахов. Торец точно впечатался в нервный узел под основанием шеи сидящего.

Тело любителя пряток обмякло с тихим выдохом, а горячий Огненный Жетон аккуратно перекочевал в ладонь начертателя.

Огромные проекционные массивы над ареной исправно транслировали картинку для ревущих трибун. Зрители наблюдали, как «Пустое Знамя» изначально скрылось из виду, вызвав волну презрительного гула и свиста, поскольку толпа уверовала в позорное бегство одиночки. Но стоило крикам утихнуть, как проекция показала чудовищную свалку из пяти наемных команд, рвущих глотки варварам Долины.

А уже на следующей секунде над площадью воцарилась изумленная тишина. Картинка выхватила сидящего на высокой горгулье Мина. Юноша абсолютно спокойно подкидывал в правой руке первый добытый Огненный Жетон, откровенно наслаждаясь зрелищем устроенной кровавой схватки далеко внизу. Скупые, хищные действия одинокого бойца моментально стерли всякие сомнения в его компетентности.

Но долго отсиживаться не вышло. Гранитная стена разлетелась внутрь с грохотом рушащейся горы. Удушливая пыль и колотые осколки ударили во все стороны, когда сквозь толстую преграду прорвался закованный в панцирные пластины из тёмной стали исполинский скальный медведь. За спиной чудовища вышагивал Бао Ту. Дикарь из Долины Тысячи Зверей вдыхал пыль полной грудью, а его взгляд уже впился в одинокую фигуру начертателя. Подобные бойцы приходили на турнир не ради победы по очкам, они жаждали крови.

Мин молча оценил габариты зверя. Многотонная махина взревела, ломая когтями каменные плиты, и бросилась в атаку. Бао Ту наслаждался процессом, направляя питомца прямо сквозь укрытия, чтобы лишить юношу узких проходов и заставить принять открытый бой.

Начертатель выхватил кусок бумаги и впечатал его в уцелевшую колонну. Тот вспыхнул, и вырвавшаяся из него тяжесть «Знака Давления» локальным куполом рухнула на спину медведя. Стальные пластины панциря заскрежетали, лапы чудовища с громким стуком просели под тяжестью, но зверь всё равно упрямо попер вперед на чистой звериной мощи, лишь заметно сбавив темп.

Мину этого оказалось достаточно. Правая рука швырнула под ноги другой талисман. «Знак Сокрытия» поглотил его духовный отпечаток за долю удара сердца. Фигура парня размылась серой дымкой, слившись с пыльным воздухом лабиринта, и медведь, потерявший цель, вслепую протаранил пустой постамент, разбросав вокруг куски битого камня.

Бао Ту раздраженно рыкнул, пытаясь отыскать трусливую дичь. В этот момент незримо скользящий по флангу Мин заметил тускло мерцающий Огненный Жетон, закрепленный на широком кожаном поясе дикаря.

Клочок бумаги со «Знаком Преследования» сорвался с пальцев юноши. Цепкий контур активировался в полете, нацелившись на энергетический фон нагретого металла турнирного трофея. Вслед за меткой Мин призыал одну из секций «Драконьего Хребта», и кусок белой кости прошил тонкую стену-перегородку насквозь.

Осколки брызнули Бао Ту в лицо, а секция, летевшая сбоку, ударила аккурат по кожаному ремешку, срывая Огненный Жетон с крепления и заставляя бойца закряхтеть от удара.

Трофей подлетел в воздух, вот только Бао Ту обладал звериными рефлексами, массивная ладонь варвара взметнулась вверх и крепко сомкнулась на металле. Дикарь торжествующе оскалился.

Его триумф прервал глухой хруст. Вызванная Мином вторая секция посоха ударила Бао Ту точно в лучезапястный сустав. Кость жалобно скрипнула, пальцы варвара непроизвольно разжались от острой боли, и жетон снова выпал из рук. Белые фрагменты оружия свистнули в воздухе, сливаясь в единый монолит в ладони вышедшего из сокрытия Мина, а свободная рука юноши уверенно перехватила падающий трофей. Теперь на поясе начертателя висело уже два ключа к выходу.

Бао Ту замер. Практик растер кисть, его лицо исказила гримаса неподдельного шока, которая через пару вдохов растянулась в абсолютно безумную, предвкушающую улыбку отморозка. Подобные столкновения доставляли ему физическое удовольствие.

— Хорошо, — выдохнул Бао Ту, и желтая ци окутала его мускулы. — Теперь я оторву тебе руки и заберу оба жетона!

Он ударил себя кулаком в грудь и ткнул пальцем в сторону Мина. Бронированный медведь сорвался с места. Хозяин и зверь больше не собирались искать по нишам третий кусок металла, они перевели испытание в режим персональной охоты, безжалостно снося стены и превращая лабиринт в прямую траншею.

Мин же, получив нужный трофей, больше не считал нужным тратить на умалишенного зверолова ни мгновения.

Проломив очередную толстую перегородку в погоне, рычащий медведь влетел прямо в спины отряда практиков с белыми повязками на лбах. Бойцы Шао Хэна торопливо озирались, прочесывая сектора по своему личному заданию.

— С дороги, грязный зверолов! — рявкнул один из мечников в повязке, формируя перед собой стену пламени. — Нам нужна Су Лин! Мы не собираемся тратить ци на бешеного дикаря!

Слова потонули в утробном реве медведя. Зверь ударил лапой, разорвав огненный щит в клочья и отшвырнув крикуна в соседнюю колонну. Бао Ту с хохотом обрушился на остальных. Его совершенно не заботили политические разборки Багряного Неба и чужие приказы. Люди в белых повязках оказались между ним и его добычей, а значит, подлежали немедленному устранению.

Вспыхнувшая кровавая стычка задержала погоню. Мин проводил бойню холодным взглядом, отмечая в уме приоритеты людей Шао Хэна. Они выслеживали наследницу Звонкой Струны. Изменять маршрут начертатель не собирался. Упругим прыжком он ушел на очередную стену, и направился прямиком к центральному алтарю. Оставалось найти всего один трофей.

Зарево пожара привело его к просторному разрушенному залу в центре арены.

Су Лин билась в окружении трех первоклассных убийц с белыми повязками. Девушка действовала с ледяным благородством, присущим высшей аристократии. Ее руки плели изящные жесты. Тугие звуковые волны, рожденные родовыми техниками, тонкими серпами разрезали огненные сгустки врагов еще на подлете. Выброшенные из широких рукавов мерцающие стальные струны обвивали колонны, выстраивая вокруг наследницы непроходимую ловушку, способную отсечь конечность любому неосторожному противнику. Она держалась уверенно, вот только силы явно иссякали.

Два Огненных Жетона сжимал тяжело раненый ученик Звонкой Струны. Парень сидел, привалившись к обломкам статуи, и зажимал руками кровоточащий бок.

Один из убийц форсировал собственные меридианы. Багровый доспех из пламени укутал его фигуру, позволив с размаху прорвать сеть струн и сломать выстроенную Су Лин оборону. Отразив короткий звуковой выпад, наемник свернул в сторону. Враг занес раскаленный клинок над головой раненого ученика с явным намерением забрать жизнь вместе с турнирными артефактами.

Белый драконий посох ударил наемника сбоку. Набранная Мином в полете сила превратила посох в настоящий таран, который снес убийцу с ног. Практик покатился по пыльным плитам, харкая кровью. Быстро вскочив на ноги, нападающий сплел пальцы для выпуска техники Испепеляющего Дыхания…

Но не успел. Су Лин сделала плавный пируэт, серебряная струна свистнула в воздухе и захлестнула горло врага. Девушка дернула нить на себя. Убийца тяжело рухнул на камень и окончательно потерял сознание.

Тем временем Духовное чутьё Мина скользнуло дальше и зацепилось за знакомую тепловую пульсацию в щербатой стене справа. Ещё один Огненный Жетон прятался всего в нескольких шагах. Юноша отметил его положение и вернул внимание к Су Лин.

Воительница тяжело выдохнула. Заправленные серебряной заколкой белые волосы растрепались, но её спина оставалась подчеркнуто прямой.

— Решил покрасоваться? — сапфировые глаза Су Лин насмешливо блеснули. Девушка усмехнулась. — Или может жаждешь проверить свою силу и подраться со мной?

Мин стряхнул пыль с рукава халата. Губы начертателя разъехались в откровенно бесстыдной ухмылке.

— Соревноваться с Вами, Наследница Звонкой Струны, я бы предпочел исключительно в горизонтальной плоскости, — голос юноши зазвучал с бархатистой издевкой. — Уверен, в этом случае процесс принесет нам обоим куда больше радости.

Непроницаемая маска аристократки на мгновение дрогнула. Розовый оттенок тронул бледные скулы, но Су Лин не отвела взгляда.

— Горизонтальная плоскость ничего не изменит, — девушка чуть приподняла подбородок. — Ты всё равно окажешься подо мной.

Мин коротко рассмеялся.

Юноша небрежно подцепил носком сапога выпавший Огненный Жетон вырубленного практика, поймал горячий металл и перекинул его прямо в руки девушки.

— Оставь себе. В счёт нашего будущего ужина, — подмигнул Мин.

Су Лин брезгливо перехватила трофей, гневно сведя брови.

— Секта Звонкой Струны в подачках не нуждается! Забери свой…

Звон обнажаемой стали со стороны дальних коридоров прервал ее возмущения. На площадь выскочило еще полтора десятка наемников с белыми повязками. Оценив масштаб проблемы, Су Лин стиснула челюсти, молча сунула жетон раненому напарнику, и потянула его в сторону переливающегося зеленоватым светом алтаря. Прагматичность взяла верх над гордостью.

Мин остался на месте, преграждая путь прибывшему отряду. Он с комфортом оперся на белый посох.

— А ты уйди с дороги, бродяга! — выкрикнул старший наемник, хищно скалясь. — Господин Шао платит огромные суммы за сломанные кости этой высокомерной суки. Мы лишь слегка изувечим её, чтобы сбить гонор. А уж как утешить покалеченную девушку наш наниматель решит сам. Стой смирно, и тоже получишь долю.

Мин понимающе кивнул. Переломать девчонке ноги руками грязных бойцов, а потом лично примчаться с дорогими пилюлями в образе благородного спасителя. Изысканное, извращенное ухаживание зазнавшегося ублюдка. Этот Шао нравился ему все меньше и меньше.

Не сводя глаз с наёмников, Мин коротко ударил посохом в уже отмеченный стык плит. Вибрация выплюнула раскалённый кусок металла прямо в раскрытую ладонь начертателя.

Третий Огненный Жетон завершил комплект. Мин поднял глаза на наемников, пока красноватый свет мягко озарял его непроницаемое лицо. Охотники Шао Хэна замерли, мгновенно позабыв про хромающую к выходу девушку. Взгляды уставились на висящие на поясе Мина артефакты, а потом на зажатый в руке трофей.

— Ослепшие небеса! У него комплект! — заорал кто-то в задних рядах. — Он собрал все три! Задержите его!

Приказ калечить чужую наследницу отошел на десятый план. Десятки практиков синхронно развернули оружие в сторону одинокой фигуры, ослепленные жаждой быстрой квалификации. Они явно хотели убить двух Зайцев сразу. Получить право пройти дальше и награду за искалеченную Су Лин.

Мин устало вздохнул. Вся эта обезумевшая банда практиков теперь жаждала лишь его собственной крови, хотя могли точно также проследовать наследницу Звонкой Струны, ведь у нее тоже комплект.

— Как же все-таки несправедлив мир к простым мужчинам. Особенно перед лицом роковых красоток.

Юноша плавно уклонился от пущенной в голову арбалетной стрелы, развернулся на пятках, и, отталкиваясь от камня, устремился прямиком к возвышающемуся впереди алтарю под рев преследующей толпы.

Гул погони набирал силу. Топот сапог сливался с лязгом клинков, которые наёмники обнажали прямо на бегу. Лу Мин не оглядывался, три Огненных Жетона на его поясе отдавали в бок тяжёлым жаром, а за широким проломом разрушенной галереи уже мерцала зелень Центрального Алтаря.

Несколько поворотов назад он ещё слышал разрозненные выкрики, теперь же преследователи бежали сплошной массой. Белые повязки мелькали в пыли, расстояние сокращалось, наёмники Шао Хэна явно решили взять его до выхода из Котла.

До помоста оставалось не больше сорока шагов, когда из боковых пролетов наперерез выскочили семеро рослых бойцов. Одинаковые кожаные безрукавки стягивали медные бляхи. Практики седьмой и восьмой ступеней Формирования Потока действовали слаженно, четверо загородили узкую лестницу тяжёлыми щитами, остальные вскинули широкие мечи и взяли бегущего юношу в прицел.

— Стоять, падаль! — гаркнул щитоносец в середине заслона и выбросил вперёд уплотнённую ци. — Твои жетоны переходят Дому Железного Клыка!

Позади приближались наёмники с белыми повязками, отрезая обратный путь. Мин решил прорваться, пока противники не замкнули клещи на лестнице. Рука скользнула вдоль древка, три костяные секции «Драконьего Хребта» с сухим щелчком разомкнулись в движении.

Два белых отрезка, брошенные вперёд, с воем рассекли воздух и вонзились в плиты по краям лестницы. Третья секция осталась в руке Мина, замкнув вершины широкого треугольника. Большой палец начертателя вдавил в открывшийся паз рукояти заранее подготовленную пластину.

Плашку выточила Бай Руи в кузне на Солнечном Склоне. Позднее, в заброшенном зале, Мин расписал духовный сплав лазурной тушью.

Бумажный талисман жил один удар сердца, ци вспыхивала в начертанных линиях, отдавала весь заряд в избранную точку, после чего лист рассыпался серой золой, или же ждал своего второго использования, в случае с талисманами Мина.

В формации ци двигалась иначе. Сила переходила от узла к узлу и захватывала всё пространство между ними, обращая окружение в общее русло ци. Пластина встала в гнездо с тихим щелчком, Мин вбил последнюю секцию в камень перед собой и пустил по кости сгусток силы.

— Замри, — бросил он. Адаптивное ядро в драконьей кости перехватило древнюю грамматику «Знака Оцепенения», все вершины ответили слепящей вспышкой.

Сплав клана Бай выдержал напор и пропустил через себя втрое больше холода. Между костяными столбами натянулись сапфировые нити, следом внутри контура взвился ледяной шквал. Стужа ударила с такой силой, что плиты лопнули с треском битого стекла, щиты обросли толстой коркой инея, а замёрзший воздух смёл нападавших со ступеней.

Четверых передовых бойцов отбросило на десяток шагов и впечатало в стены. Лёд сковал их тела вместе с меридианами.

Отдача пришла следом. Мин ожидал толчка от одиночного знака, но усиленная формация рванула втрое мощнее. Древко дёрнулось в ладони, край открытого паза распорол кожу у основания большого пальца. Несколько тёмных капель брызнули на белую кость и затекли в глубокую борозду возле навершия.

«Вот это работа… Малявка превзошла саму себя», — мысленно присвистнул Мин, перехватывая окровавленное древко. Даже адаптивное ядро не сумело полностью погасить неожиданную отдачу.

Проведённый через сплав холод оказался втрое сильнее того, что Мин прежде получал от одиночного знака. Ближайший щитоносец ещё пытался подняться, однако иней уже забил сочленения доспеха и остановил ци в руках. Второго прижало плечом к кладке, двое остальных застыли в выбоинах, оставленных собственными телами. Формация не расходовала силу на дальний выброс, все три узла удерживали её внутри выбранного участка лестницы, поэтому ни одна крупица стужи не ушла впустую. Ру-Ру смогла добиться от духовного сплава именно того, чего хотел начертатель, хотя сама наверняка стала бы спорить с такой похвалой до хрипоты.

Трое мечников восьмой ступени успели выскочить из треугольника. Пережив первое потрясение, они раздули внутреннее пламя до предела и с рёвом подняли оружие, подготавливая яростную огненную технику.

— Сдохни! — Три клинка опустились одновременно. Пламя слилось над ступенями в одну волну.

На Мина хлынул сплошной поток ревущего огня, способный испепелить одиночку на месте. Он повёл пальцами, призывая оставленные секции. Обе вырвались из камня, взмыли над лестницей и легли в протянутую ладонь, цельный «Драконий Хребет» встретил пламя вращением.

Встроенное ядро тут же отозвалось утробным гулом. Оружие жадно втянуло жар, провело чужую стихию сквозь костяные волокна и обратило её в защитный покров. Белая кость налилась багровым цветом, а огненная волна истаяла без остатка.

Мин прошёл сквозь дым, сохраняя набранный шаг. Первый мечник ещё отводил клинок к груди, когда торец посоха, переполненный похищенным жаром, врезался ему в солнечное сплетение. Рёбра глухо хрустнули, а сам боец потерял сознание прежде, чем рухнул на плиты.

Второй рубанул сбоку в шею. Мин отклонил корпус, пропустил сталь мимо лица и с разворота всадил локоть в челюсть врага, выбитые зубы брызнули в сторону, тело сползло по ступени. Последний мечник попятился, однако короткая дуга посоха настигла его и обрушилась на затылок.

Живых преград на ступенях больше не осталось. Мин взбежал на верхнюю площадку и увидел впереди Центральный Алтарь. Первое гнездо уже сияло белым, несколькими вдохами ранее Су Лин вложила туда свои жетоны и перенеслась наружу, унеся с собой раненого ученика.

Мин сорвал с пояса три добытых жетона и впечатал их во второе углубление. Помост отозвался густым звоном, зелёный столб света ударил в своды арены и обхватил фигуру начертателя.

В тот же миг дальняя стена зала рухнула с тяжёлым грохотом. На площадь вырвался исполинский бронированный медведь, давя упавших наёмников. На его загривке сидел перемазанный кровью Бао Ту. Варвар с хохотом отшвырнул обломок чужого клинка и с размаху вогнал собственные три жетона в последнее гнездо.

Мир расплылся во вспышке пространственного переноса. Спустя одно мгновение под ногами Мина оказался камень внешнего приёмного помоста, а свежий воздух Чияня смыл с лица гарь и каменную пыль.

Над огромным амфитеатром висели сотни проекционных зеркал. Многотысячная толпа ревела, пока в воздухе над Восьмым Котлом разгорались золотые имена победителей. На главной трибуне стоял бледный Цао Лэй, руки чиновника тряслись, деревянный молоток ходил в пальцах ходуном.

Старейшина Ситу смотрел на распорядителя холодным взглядом, потому Цао Лэю пришлось проглотить желчь и объявить то, чего он больше всего боялся.

— Первое место Восьмого Котла получает Секта Звонкой Струны! — сипло выдавил он. Его голос разнёсся над ареной. — Второе место… Дом Семи Дорог!

Площадка перед трибунами содрогнулась от крика. На гостевом балконе Му Кай сдёрнул с перил помятое, пробитое дорожной пылью синее знамя и взметнул его над головой. Караванщики хватали друг друга за плечи; охранники колотили кулаками по ограждению. Многие плакали, перестав прятать лица.

Знамя, которое продажный распорядитель ещё утром презрительно назвал пустым, засияло над доской итогов этого Котла. Затем объявили третьи места: дикари Долины Тысячи Зверей под началом окровавленного варвара вошли по времени в лучшую шестёрку и получили право выступить во втором этапе.

— Первый день испытаний окончен! — провозгласил старейшина. После короткой паузы он продолжил: — К утреннему колоколу будут составлены шесть турнирных групп. Всем участникам пройти проверку в Палате Исцеления!

Под трибунами тянулись длинные коридоры, пропахшие горькими травами и сушёным корнем лотоса. Десятки целителей Секты Багряного Неба осматривали победителей, искали в меридианах следы запрещённых ядов, способных действовать много дней. Мин сидел на деревянной скамье и позволял пожилому лекарю в красной робе слушать пульс, рядом, на столе, лежал костяной посох.

— Каналы чисты, основа устойчива, — пробормотал старик, убирая пальцы с запястья. Затем он взял белую ткань и провел по посоху, проверяя его.

Когда его палец скользнул по глубокой борозде возле навершия, из-под длинного ногтя показалась крохотная игла со скребком на конце. Остриё подцепило каплю крови самого Мина, оставшуюся после использования формации, и втянуло её в нефритовый сосуд, спрятанный внутри рукава.

Спрятанная в рукаве нефритовая склянка была меньше фаланги мизинца. Капля коснулась внутренней стенки без звука, лекарь прикрыл горлышко ногтем, и широкая складка снова скрыла иглу с добычей. Ни один из соседних целителей не повернул головы. Для постороннего взгляда старик всего лишь проверял ценное оружие на предмет опасных техник.

Начертатель в это время усмирял течение внутри тридцати каналов и не заметил короткого касания. Старик почтительно поклонился, затем перешёл к следующему столу.

У выхода дорогу Мину перегородила знакомая девушка. Она ждала у резной нефритовой колонны, опираясь о неё спиной.

Белоснежные волосы она собрала в узел, а серебристая накидка удачно прятала следы недавней драки. Девушка обернулась. Пронзительно-синие глаза смерили юношу откровенно насмешливым взглядом.

— Надо же. Сумел добежать и даже жетоны по пути не растерял. — Она слегка вскинула бровь. — А я была уверена, что его люди пустят твою шкуру на коврик для парадного входа.

— Госпожа Су, ваша забота так согревает мне сердце.

Мин кривовато ухмыльнулся, перехватил оружие и небрежно закинул его на плечо.

— Помнится, ты клялась непременно оказаться надо мной. И в списке победителей оказалась сверху. Какое удачное совпадение.

На долю секунды на её лице отразилось замешательство, но выучка наследницы Клана мгновенно взяла свое. Су шагнула ближе. Тонкие пальцы чуть заметно мазнули по невидимой струне где-то у запястья, отчего воздух вокруг отозвался тихим вибрирующим звоном.

— Не обольщайся, Мин. Ты помог мне закрыть первый этап, и я это признаю, — отрезала девушка. В ее низком голосе больше не было и следа прежней иронии. — Но если в следующем раунде жребий сведёт наши знамёна на одном помосте, я перережу тебе меридианы раньше, чем ты хотя бы попытаешься достать посох. Так что постарайся выжить. И не отдавать свою шкуру никаким другим Домам до нашей встречи.

— Какая пламенная благодарность. — Начертатель усмехнулся, ничуть не смутившись угрозы. — Ловлю на слове.

Девушка развернулась, взметнув серебряный шёлк накидки, и скрылась за поворотом коридора. Мин проводил её взглядом, затем направился к выходу, после запаха лекарских трав ему особенно хотелось мяса и вина.

Вечером двор Семи Дорог гудел от веселья. Несколько недель люди Дома жили в страхе, терпели насмешки и ждали разорения, теперь они праздновали, потому что получили надежду. Посреди двора пылали две широкие жаровни, на медных решётках шипели бараньи рёбра, натёртые диким тмином и чесночным перцем.

Жир капал на угли и поднимал пряный дым. Слуги несли глиняные чаши с тушёной уткой под сладким соусом из тёмных слив, следом появились корзины паровых булочек с рубленой свининой и зеленью. В пузатых кувшинах плескалось крепкое пшеничное вино.

Наследник сам наполнил тяжёлую чашу гостя до краёв и поднял свой кубок. С его лица впервые за долгие дни исчезла тревога.

— За нашего чемпиона! — крикнул наследник. Он повернулся к людям, чтобы слышал весь двор. — За человека, который спас наше знамя от позора!

Караванщики дружно грянули здравицу. Мин отпил терпкого вина и вгрызся в горячее ребро, после сухого пайка долгих переходов такая еда казалась щедрым даром небес.

— Му Кай, мне понадобится твоя помощь. — Он вытер пальцы холщовой салфеткой и отставил пиалу. — Мне нужно пополнить кое-какие запасы.

Веселье разом ушло из глаз торговца. Он наклонился ближе.

— Всё, что потребуется. Называй, — произнёс он и приготовился запоминать заказ.

— Отыщи на рынках Чияня лучшую бумагу, какую только сможешь. Нужна также очищенная киноварь высшего сорта. — Мин загнул палец. — еще нужны различные духовные растения наполненные Ци разных аспектов. Огонь, вода, лёд. Если нужны будут деньги…

— Деньги? — Торговец расхохотался и хлопнул его по плечу. — После того как мы сорвали куш на взносах трёх Домов, я могу купить тебе и лавку, и её хозяина! К тому же, я сделал крупную ставку на тебя в котле, подумал, терять уже все равно нечего, а ты возьми да выиграй! Ха-ха!!! Кроме меня на тебя никто не поставил, я отбил добрую пятую часть Небесного Залога, так точно!

Позднее, когда пир затих, Мин поднялся в свои покои. За окном мерцали огни девяти башен; высоко над ними шевелился край Небесного Разлома. Юноша сел на циновку в позе лотоса и поставил Чернильницу рядом.

— Ты подозрительно тих в последнее время, старик. Обычно после хорошей драки тебя не заткнуть, — сказал Мин, ожидая едкой отповеди. — Неужели жареное мясо сломило твою бессмертную волю?

Внутри сосуда долго не было ответа. Наконец Гу Лань отозвался тяжёлым вздохом; язвительность исчезла из его голоса, слова давались с усилием.

«Пока мы оставались запертыми в Долине, мальчишка, я полагал, что задремал на пару веков. Здесь я увидел незнакомый город и его башни, потом встретил юнца из Дворца Пепельной Звезды… Только тогда понял, какие провалы зияют в моей памяти. Из неё стёрты важные моменты моей жизни. Даже навозная жижа пугает меня меньше».

Дух умолк на несколько вдохов, собираясь с мыслями, а продолжил уже заметно тише. Мин перестал поддевать старика и слушал.

«Тот парень на террасе, Се Умин… От него веет смертью из моих кошмаров. Если он заметит Чернильницу или узнает мой след, он многое поймет. Начертание Пустоты тут не поможет. Нужно держаться подальше от этого человека».

— Что насчёт Разлома? — тихо спросил юноша. Он поднял глаза к рваной полосе в ночном небе, видимой сквозь окно.

«Туда мы обязаны войти, — твёрдо отрезал старец. — Среди обломков перевёрнутых гор лежат ответы. Я надеюсь понять, что случилось с моей расколотой душой.».

Мин сжал пальцы, проверяя отклик своих меридиан, и ответил без похвальбы:

— Я получу пропуск в Небесный Разлом. Можешь не сомневаться, — произнёс Мин, а собеседник больше ничего не добавил.

Утренний колокол Чияня разорвал рассветный туман низким протяжным стоном, от которого задрожали плиты мостовых. Над городом поднялся гул сотен тысяч голосов, девять огненных башен ревели пламенем в небо, выше Арены Девяти Огней кружили тяжёлые корабли великих Домов.

Из недр арены поднялись шесть широких круглых помостов, каждый окружал мерцающий защитный барьер. Двадцать четыре знамени разделили между шестью группами, по четыре в каждой. Для победы требовалось выбить всех заявленных бойцов противника в череде непрерывных поединков: победитель оставался на площадке до первого поражения либо уходил по собственной воле.

Два лучших вторых места среди групп выбирали сперва по числу личных побед, затем по затраченному времени. Из-за этого каждый пропущенный удар мог лишить команду пропуска. Для синего знамени расклад был беспощадным: торговец выставил одного Мина против отрядов из пяти практиков, поставив на кон хартию и торговые склады.

Первое поражение начертателя сразу отдавало всю встречу сопернику. На четвёртый помост начертатель вышел один, положив на плечи собранный воедино белый посох. Ночная медитация восстановила ци, и он был как никогда готов.

У противоположного края выстроились пятеро монахов в простых охряных рясах с открытыми плечами. Они представляли Монастырь Неприступной Горы. Вперёд вышел их капитан, широкоплечий мужчина с бритой головой и глубоким шрамом поперёк переносицы; на шее у него висели тяжёлые чётки из чёрного нефрита.

Распорядитель на судейской трибуне сжимал кулаки, заранее смакуя позор одиночки. В глазах монаха, напротив, не было ни насмешки, ни высокомерия. Он остановился у черты и сложил ладони перед грудью.

— Я Ши Ган. Мы видели, как ты сражался вчера, начертатель. — Лидер приветствовал его уважительным поклоном. — Ты силён и владеешь посохом по праву мастера, однако наш монастырь тоже пришёл за пропуском в Небесный Разлом. Мы полагаемся на крепость плоти и непрерывный натиск, поэтому будем выходить по очереди, пока силы твои не иссякнут.

Мин принял предупреждение коротким поклоном и перехватил посох удобнее. Перед ним стояли противники, готовые честно назвать свой замысел.

— Благодарю за прямоту. Начинайте, — ответил он, затем лидер отступил за черту и уступил место первому бойцу.

Молодой монах вышел без оружия. Его кожа на глазах налилась матовым серым блеском, живое тело за несколько ударов сердца обрело твёрдость скалы. Пятая ступень Потока.

— «Кулак Обвальной Скалы»! — выкрикнул он и сорвался с места. Тяжесть всего тела легла в прямой таранный выпад, воздух перед костяшками уплотнился, подобно каменной плите.

Мин встретил кулак круговым вращением оружия. Драконья кость врезалась в окаменевшую руку с резким звоном. Отдача прошла по запястьям неприятной вибрацией.

Сместив вес, он всадил нижний конец древка в каменный шов у себя под ногами, и направил импульс Ци. Сокрушительная мощь кулака монаха соединилась с ответным толчком и ушла по костяному проводнику вниз, в основание арены.

Плита под бойцом лопнула и просела. Лишившись опоры, монах качнулся вперёд и открыл шею, верхушка оружия завершила связку сухим ударом. Противник осел на колени, затем завалился набок без сознания.

Первый. Дыхание почти не сбилось, а резерв Ци полон. Тяжелые закалки от варок Чернильницы, до безумных пробитий и укреплений каналов сделали из Мина настоящего монстра, ведь несмотря на то, что по ступени культивации он был ниже всех своих противников, по качеству Ци и ее мощи, как и мощи Тела, он их превосходил на голову.

Второй участник ступил на площадку, не дожидаясь, пока служители унесут его товарища. Этот монах был худее, он раскручивал гудящую железную цепь с гранёным грузилом. Боец седьмой ступени сразу хлестнул оружием по кругу, закручивая вокруг начертателя вихрь секущей земляной ци.

— «Песчаная Петля»! — крикнул монах. Цепь свистнула возле колен Мина, взмыла и обвила костяное древко, но вырвать его из рук не удалось.

Грузило металось с пугающей быстротой, целясь то в суставы ног, то в висок. Мин уходил короткими шагами, раскалённый движением воздух сушил горло. Соперник держался в десяти шагах от цели, вынуждая одиночку непрестанно уклоняться, расходуя дыхание наряду с ци.

Чтобы переломить ход схватки, Мин вместо отступления бросился навстречу грузилу. Грузило прошло мимо, а железная плеть с визгом захлестнула руку ниже локтя, рассекла ткань халата и впилась в предплечье.

Боль он принял, не сбавив движения. Натянув металл на себя, юноша одним рывком сократил расстояние, выбросив посох вперёд. Торец угодил монаху в точку солнечного сплетения именно тогда, когда тот собирался напитать звенья парализующим зарядом.

Сосредоточенный удар, собравший силу тридцати каналов, пробил дыхательную основу и вышиб воздух из лёгких. Боец захрипел, выпустил цепь и повалился на землю. Юноша стянул звенья с руки, затем отбросил их в сторону.

Из рассечённого предплечья на пол закапала кровь. Глубокий вдох отозвался тяжестью в груди, запас ци просел, впереди ждали ещё трое. Следующий участник вышел молча, массивную фигуру покрыли толстые пластины, сомкнувшиеся в сплошной природный доспех.

Перед Мина встал массивный практик. В Формировании Потока он уже взошёл на восьмую ступень. Монах соединил ладони, вокруг каменного тела поднялся купол желтоватой духовной силы, густой на вид, словно древесная смола.

— «Несокрушимый Панцирь Ваджры», — глухо произнёс монах. Сразу после этих слов он двинулся вперёд.

Начертатель достал из рукава шёлковый талисман с багровой вязью «Знака Пронзания» и отправил его навстречу. С листа сорвался огненный луч, ударивший противника точно в грудь. Треск прокатился по залу, раскалённые осколки камня разлетелись вокруг, но свет пробил только внешнюю корку и увяз в глубоких слоях доспеха. Простой талисман ту не годился, а тратить древнюю грамматику и дорогую бумагу не хотелось.

Монах даже тяжело покачнулся. Он продолжал наступать, готовясь раздавить Мина в ближнем захвате, и пророкотал из-за каменного забрала:

— Твои талисманы бессильны против кости земли! — Боец развёл руки, отрезая противнику пути отхода.

— Свиток исполнил свою задачу, — холодно отозвался Мин. Он скользнул под тяжёлой рукой и прижался к самому доспеху врага; два пальца правой руки налились золотой ци.

Принцип «Знака Внедрения» обходился без бумаги, если перед начертателем открывался канал. Кончики пальцев вошли в свежую трещину, оставленную огненным лучом в панцире. Через повреждённый узел Мин протолкнул внутрь порцию едкой, беспокойной энергии, которую его тело сохранило после Кипящих Каньонов.

Чуждая ци засела в русле монаха раскалённой занозой и взбаламутила силу, текущую по меридианам. Базальтовая оболочка задрожала, а затем со скрежетом начала лопаться изнутри, не выдерживая напора собственной энергии. Мужчина вскрикнул, схватился за грудь и опрокинулся на камень, утратив власть над техникой, дёрнулся еще раз, и окончательно потерял сознание.

Мин отступил, на миг зрение заволокло тьмой. Вмешательство в чужой поток ци требовало сосредоточения, которого после двух боёв оставалось всё меньше.

Четвёртый монах напал не дав и вдоха передышки. Этот мастер гибкого боя достиг пика той же ступени и двигался в низкой текучей стойке. Сократив расстояние скольжением, он зацепил правую ногу Мина своей голенью и прижал её к камню. Одновременно обе ладони сомкнулись на древке. Монах резко провернул посох, выворачивая кисти начертателя на излом.

— «Захват Дробящих Тисков»! Сдайся! — потребовал монах.

Его хватка стиснула древко, пальцы начертателя онемели, а попытка высвободиться силой лишь затянула суставный замок.

Мин внезапно разжал руки. По мысленному приказу «Драконий Хребет» распался на три независимые секции прямо в хватке опешившего мастера. Средний отрезок выскользнул между его ладонями и вернулся в руку Мина. Одна крайняя секция метнулась за спину монаха, вторая зависла перед его лицом.

Противник всё ещё прижимал ногу начертателя к камню и сам оказался заперт в собственном захвате.

— Сомкнись! — приказал Мин.

Костяные секции устремились навстречу друг другу. Задняя с глухим звуком врезалась монаху между лопаток и сбила течение ци вдоль позвоночника, передняя угодила точно в лоб.

Мастер захватов обмяк за долю секунды. Его руки раскрылись, тело повалилось лицом вниз, а части оружия с громким щелчком сошлись в цельное древко. Мин поймал его и опёрся, переводя дыхание.

На помосте стало тихо. Юноша дышал тяжёлыми толчками. Четыре победы обошлись начертателю не так просто, план Монастыря оправдался.

Лидер снял с шеи чёрные чётки и перешагнул черту. Перед одиночкой стоял свежий мастер, поднявшийся на девятую ступень, пик Формирования Потока. Его аура давила так сильно, что каменная крошка медленно уходила в пол.

Ши Ган сделал очередной шаг, и плиты под его ногами глухо застонали, принимая на себя тяжесть невидимых скал. Монах сложил ладони у груди. Ци девятой ступени хлынула наружу давящим морем, заставив серую рясу трепетать. Кожа на открытых плечах Ши Гана потемнела до оттенка обсидиана.

Искусство «Монолита Тысячи Утёсов» меняло саму структуру плоти. Внешний доспех капитану не требовался, энергетические меридианы сплетались с мышцами, а кости скрепляли эту конструкцию. Поток силы циркулировал ровно, исключая любые разрывы или завихрения.

«Здесь нет уязвимостей, мальчишка, — отозвался в сознании древний дух. — Перед тобой подлинная школа Тела-Монолита. Знак Разрыва отскочит от сплошной породы. Внедрение не отыщет брешь в сомкнутых руслах. Ищи иной путь».

Мин крепче сжал древко. Мышцы рук изрядно ныли после затяжных схваток, все тридцать меридианов в груди настойчиво просили передышки. Начертатель только глубже врылся сапогами в пол, готовясь встретить грядущую атаку.

Ши Ган надвигался размеренно и грузно. Он скапливал в занесенном кулаке огромную массу, и его боевой технике совершенно не требовались зрелищные вспышки света.

Светлая кость посоха ударила в каменное предплечье. Лидер монахов даже не пошатнулся. Оружие отскочило от непробиваемой защиты, а в следующую секунду монашеская ладонь впечаталась прямо в блок Мина. От прямого попадания содрогнулся весь помост.

Юношу отбросило шагов на пять. Подошвы сапог оставили на камне борозды, в ребрах кольнула острая боль. Пара таких разменов гарантировала поражение, поэтому мысль начертателя работала на пределе, сразу отбрасывая бесполезные техники.

«Пробить такую броню я не смогу. Значит, опрокину его собственной тяжестью», — быстро решил Мин.

Капитан тем временем уже заносил руку.

— «Печать Ниспадающего Пика»! — рявкнул монах, обрушивая удар вниз.

Мин резко развернул посох. Костяное основание оружия вошло в центральную трещину площадки, и секция со «Знаком Якоря» сверкнула бежевым светом. Символ прочно привязал посох к полу арены.

Свободная ладонь Мина хлестко припечатала к стыку плит лист со «Знаком Давления», усилив предыдущую. Обе печати мгновенно слились в общий силовой контур.

Мин сосредоточил действие печати на участке очередного шага, не давая воздействию растечься по всему помосту. Монах занёс сокрушительный кулак и сделал последнее движение вперёд.

Земля под его сапогом обрела тяготение целой бездны. Якорь привязал силу печати к коренным породам города, а Давление многократно умножило вес окаменевшего тела. Нога монаха с хрустом пробила плиту до колена.

Безупречная стойка искусства монаха рассыпалась. Вес, набранный Ши Ганом при рывке, потянул корпус вперёд, тогда как застрявшая нога удержала его. Лидер накренился и на один вдох открыл основание челюсти.

Этого Мину хватило. Он выдернул древко из узла, проскользнул в брешь, встроенное ядро полыхнуло светом, собирая Ци у верхнего торца. Дуга миновала корпус противника и вонзилась под ухо, где каменная плоть соединялась с нервными узлами черепа.

Удар потряс всё тело капитана. Взгляд монаха затуманился, сковывавшая кожу ци пошла рябью и с шипением втянулась в меридианы; плоть вернула естественный смуглый оттенок. Пошатнувшись, он с трудом высвободил ногу, затем опустился на колено, уперев ладонь в землю.

Он тяжело дышал, но сумел поднять глаза на начертателя. В его взгляде не было злобы.

— Превосходный расчёт, — хрипло выдохнул монах. — Ты не стал бороться с горой. Ты заставил её упасть под собственным весом. Я… признаю поражение.

Склонив голову, лидер завершил поединок, после чего без сознания повалился лицом вниз. На помост выбежали двое младших братьев, молча и с уважением они подхватили наставника, потащив его прочь.

Над четвёртой площадкой зажёгся золотой свет судейской печати. Голос главного арбитра прокатился громовым эхом над притихшими трибунами.

— Вся пятёрка соперника выбита! Лу Мину засчитаны победы в пяти личных поединках подряд! — Судья дождался нового всполоха печати. — Знамя торгового Дома выигрывает первую групповую встречу!

Это была только первая из трёх встреч, назначенных синему знамени. Однако один человек всухую разбил полный состав крепкой боевой школы. Трибуны ответили таким рёвом, что задрожали защитные барьеры.

— Пустое Знамя! Одиночка вынес весь Монастырь! — кричали на нижних ярусах. Возглас подхватывали всё новые голоса.

На восточной трибуне наследник стоял у самых перил. У его локтя громоздились выигрышные расписки. Все свободные средства он ставил на каждую победу начертателя, а остальной город считал, что несмотря на победу в котле, пять боев лицом к лицу он не выдержит. Прибыль вышла огромной.

В этот миг к наследнику подошёл невзрачный человек в тёмно-сером плаще. Он негромко кашлянул и опустил на край ложи увесистый кошель. Внутри мерцали отборные кристаллы.

— Мой господин ценит разумных торговцев, господин Му. Назовите слабости вашего бойца. — Посланник раскрыл горловину мешка шире. — Какие талисманы он сохранил, сколько каналов повреждено? За эти сведения вам заплатят тройную цену, которая покроет весь Небесный Залог.

Наследник даже не удостоил кристаллы взглядом. Пальцы уверенно подцепили кошель и сбросили его обратно в руки опешившего слуги.

— Передайте своему господину: мы продаём шёлк и руду. — Голос наследника звучал сухо и твёрдо. — Мы не продаём людей, защищающих наш Дом. Пусть сам ищет слабости Лу Мина, если осмелится выйти против него.

Во время перерыва Мин вышел на открытую террасу второго яруса и подставил разгорячённое лицо прохладному ветру. Мышцы приятно ныли.

— Не то чтобы я смыслил в начертании. Но, насколько мне известно, использовать Якорь, чтобы изменить направление тяжести… Это очень тонкая работа. — Незнакомый голос прозвучал в трёх шагах. — Большинство начертателей возвели бы стену и сгорели от отдачи.

Мин повернул голову. У каменного парапета стоял Тай Цзин, наследник Дома Лазурного Клинка. Одетый в строгие светло-голубые одежды. На поясе висел прямой меч в скромных ножнах. Спокойный проницательный взгляд принадлежал человеку, которому исполнилось лишь двадцать пять зим.

Воздух возле незнакомца едва заметно вибрировал. От Тай Цзина исходила аура уже сформированного Ядра. Перед Мином стоял Первый Меч континента.

— Боевого начертателя встретишь редко, — произнёс мечник, разглядывая костяное оружие. — Мастера кисти обычно слабы телом и работают за семью замками в клановых покоях. Ты же обращаешься с посохом как воин и один разбил пятерых тяжёлых бойцов. Подобной школы я не видел.

Мечник чуть прищурился, словно перебирал в памяти увиденные школы. Его взгляд задержался на постановке ног собеседника.

— Я изучил три сотни боевых искусств континента, но не узнаю движения твоего шеста. Перенос веса на выдохе, перехват чужого центра тяжести… Это простое, но в то же время очень глубокое искусство, — Он коснулся пальцами ножен. — Кто обучил тебя этому стилю?

Мин улыбнулся, вспомнив огород на склоне Серого Пика. Перед мысленным взором возник ворчливый старик с мотыгой.

— Взял несколько уроков у старого садовника. Он учил меня полоть сорняки. — Улыбка стала шире. — Заодно пришлось научиться вовремя убирать ноги от летящих тяпок.

Мечник подождал пояснений, но Мин промолчал. Тогда на губах гостя появилась сдержанная, искренняя улыбка.

— Береги силы. Нынешние поединки лишь готовят нас к главным схваткам, и я хочу увидеть тебя в последней восьмёрке. — Он выпрямился. — Мне давно не встречался противник, чьё оружие заставило бы мой меч звенеть в предвкушении.

— Если наши пути сойдутся на арене, я покажу всё, на что способен. — Мин слегка склонил голову, принимая вызов. — Постараюсь оправдать ожидания.

Мечник коротко кивнул, признавая достойного соперника, затем бесшумным шагом ушёл в тень галереи. Высоко, на балконе центральной ложи, за разговором следил наследник Башряного Неба.

Шао Хэн стиснул фарфоровую чашу, тонкие стенки треснули и рассыпались осколками, горячий чай ошпарил пальцы. Мечник открыто выказал уважение безродному бродяге, и наследник багряной секты принял это как личное оскорбление. От зависти перехватило дыхание, поэтому боли он не почувствовал.

Тем временем, пока турнир во всю шел на арене Чияня, во двор Дома Семи Дорог въехала груженная повозка. Возница остановил лошадей у крыльца и начал сгружать три массивных лакированных ящика.

— Принимайте груз! Заказ молодого господина Му Кая! — весело крикнул он. — Бумага высшей пробы и киноварь полной очистки с ночного торга, еще разные духовные травы.

Слуги с поклонами подхватили ящики и понесли их на второй этаж, до личных покоев Мина. Люди радовались тому, как уверенно теперь шли дела их господина, гладкие деревянные короба пахли дорогим сандалом и не вызывали подозрений.

Даже мастер с глубоким духовным чутьём не заметил бы на волокнах белоснежной бумаги тончайшую бесцветную плёнку. Этот яд был, пожалуй, самым дорогим не только в Чияне, но и на всем континенте. Одна капля такой эссенции стоила целое состояние, которое могло покрыть Небесный Залог. А его секты собирали в течение пятидесяти лет. Плёнка запечатывала каждый лист и ждала прикосновения чистой ци.

Яд назывался «Пыльцой Спящего Мотылька». Он не имел запаха и не причинял вреда при касании, поэтому груз могли нести даже простые смертные. Опасность пробуждалась, когда кто-то раскрывал меридианы и направлял духовный поток через кисть ради первого символа.

Тогда пыльца вспыхивала по всей длине связующего потока. Почти сразу она могла выжечь раскрытые русла одно за другим, не пощадив ни одно. Ящики опустили на стол в тёмной комнате, где они остались дожидаться нового хозяина.

Продолжение тут! https://author.today/work/639479