От грохота басов закладывало уши, и приходилось сглатывать, чтобы убрать ощущение вакуума. Мощные прожектора на потолке кидали широкие полоски света на толпу, стены и те небольшие сантиметры пола, что еще оставались свободными на танцполе. Все прыгали, кричали, свистели, активно размахивали руками и ногами. За последние пару минут меня минимум трижды толкнул локтем активный парень, явно перебравший с алкоголем и пробудивший внутри себя танцора диско. Кричать и ругаться было бессмысленно и бессовестно — я сама уже наступила на ногу девчонке, чуть не упала на школьника с усами под носом и случайно врезала рукой подруге. Таковы реалии в нашем городе — хочешь в субботу тусоваться в единственном клубе, терпи и неудобства. Потому что все хотят зажигать в неоновом свете под ритмичный клубняк.

Одна композиция сменяла другую, и я уже порядком устала, а от духоты поднималась тошнота. Махнув Еве в сторону барной стойки, я пробралась сквозь толпу, еще дважды получив локтем в бок. На мое счастье, у барной стойки оказался один свободный стул, и я упала на него, застонав от удовольствия. Заказала коктейль и обернулась на Еву, подпирающую стойку поясницей. От укладки на светлых волосах не осталось и следа, красная помада оставила лишь розовый оттенок на губах, а на лямке белого топа красовалось маленькое пятнышко от коктейля. Я машинально окинула взглядом себя, свое белое, приталенное, неприлично короткое платье без лямок. Вроде в порядке.

Ева смотрела в толпу и делала то, что умела делать лучше всего — привлекала парней взглядом. Я не знаю, как у нее это получалось, и почему потенциальные жертвы шли к ней, как под гипнозом, стоило на них упасть взгляду голубых глаз, но срабатывало почти всегда. Так получилось и в этот раз. Хватило пары минут, чтобы Ева расплылась в улыбке, и я повернулась, держа вытянутый фужер с голубым напитком в руке. Холод стекла приятно охлаждал разгоряченную кожу ладоней, и я с удовольствием втянула коктейль через трубочку.

К нам подошли двое парней — симпатичных, в дорогой брендовой одежде. Другого я и не ожидала — Ева на меньшее и не смотрит. Подруга тот человек, который привык получать от жизни всё, и никогда не станет тратить время на то, что хоть немного не подходит под ее типаж. Конечно, все эти знакомства в клубе лишь способ скоротать время в приятной компании, чтобы под последнюю песню свалить из клуба на такси по домам.

Парень в белой футболке подошел к Еве почти вплотную и что-то сказал на ухо. Она уставилась в его карие глаза, а потом посмотрела на меня.

— Ань, у них там кубрик забронирован, пойдем? — сказала подруга у моего лица, перекрикивая музыку.

Я поднялась со стула и кивнула в сторону приватных зон. Крепко вцепившись в фужер, шла сквозь толпу, стараясь на пролить напиток на себя и других. От тела моих рук и горячего дыхания танцующих лед в стакане стремительно таял, и на дне уже болтались три маленьких огрызка.

В кубрике оказалось намного тише, и от такого контраста создавалось ощущение, что я оглохла. Возле прямоугольного деревянного стола стояло два пузатых коричневых дивана с высокой спинкой. Я села к стенке и вытянула ноги под столом, наконец почувствовав, как отпускает тянущая боль в пояснице.

Парнем в белой футболке оказался Вадим, и он пристроился к Еве, не стесняясь нарушать личные границы. Подруга смущенно убрала локон за ухо, и я мысленно посмеялась над ней. Хорошая она актриса всё-таки, так отыгрывать смущение нужно уметь.

Второй парень, в серой футболке с коротким рукавом сел рядом со мной и сразу закинул руку на пошарпанную спинку дивана за моей головой. Представился Егором, и нагло уставился на мои голые ноги, намекая на то, что они нас подцепили не для того, чтобы Толстого вместе читать.

За разговорами, коктейлями и вылазками на танцпол время бежало незаметно. Егор оказался не только привлекательным парнем, но и приятным собеседником, и, кажется, я поторопилась с первым впечатлением о нем. Он не лез ко мне, не пыталась потрогать, полапать, ограничиваясь только рукой на спинке дивана в угрожающей близости от моих волос.

Вечер казался безупречным ровно до тех пор, пока не распахнулась дверь, и в кубрик не завалились четыре парня. Никакой ошибки не было — они шли целенаправленно к нам, и по сверкающим глазам сразу стало понятно, что алкоголь во всю бурлил в их крови.

— Аня, как это понимать! — воскликнул один из них, нависая над Егором. — Ты кто такой?

Взгляд парня был пугающим, а руки, сложенные на груди, сжимались в кулаки. Тело напряжено до предела, сквозь черную майку проступали мышцы, не оставляющие сомнения в физической силе. Егор моментально убрал руку и бросил испуганный взгляд на зашедших парней.

— Все нормально, пацаны, мы просто общались! — сказал Егор и поднялся.

— Аня! — продолжил парень. — Ты что, пьешь?! Тебе же нельзя!

Егор побелел сильнее, и его лицо по цвету стало почти как мое платье. Он кивнул Вадиму, и они, под пристальный взгляд четырех непрошенных гостей, удалились из кубрика. Мы с Евой сидели напротив друг друга, и мне хотелось провалиться сквозь землю. Этот цирк, давно ставший частью моей жизни, выбешивал всегда одинаково сильно. Как и главный клоун, довольно оскалившийся при виде уходящих Вадима и Егора.

Парни по-хозяйски упали на диваны, и рядом со мной оказался орущий. Он нагло схватил мой коктейль, осушил фужер за два глотка, и на его зубах хрустнули остатки льда. С громким стуком поставил пустой бокал на стол и закинул руку на мое плечо.

— Что, сестренка, как дела? — спросил он и подмигнул Еве. Она смущенно улыбнулась, но теперь без наигранности, а по-настоящему.

— Пока ты не появился, было отлично! — буркнула я. — Что ты устроил, павлин?

— Там посидеть просто негде, — отреагировал Кирилл. — Увидел тебя, подумал, ты для своего любимого брата местечко пригрела.

Тяжелая рука брата оттягивала плечо и зажимала волосы, но он даже не собирался убирать свою лапищу от меня.

— Если где я бы и пригрела тебе местечко, то только в аду! — Я посмотрела на Еву: — Пойдем?

Ева согласно кивнула, я скинула руку со своего плеча, поднялась с дивана и протиснулась между столом и братом. И будь он нормальным человеком, я спокойно ушла бы на танцпол, избавив себя от его общества. Но это Кирилл. У него никогда не бывает легко и просто, а творить пакости для него такое же привычное состояние, как и завтракать. Он резко схватил меня за руку и потащил к себе. Я оступились и рухнула ему на колени.

— Кирилл, черт бы тебя побрал, ты меня дома достал, дай хоть где-нибудь от тебя отдохнуть! — зашипела я и силой толкнула его двумя руками в грудь.

Он только открыл рот, чтобы съязвить в привычной ему манере, как дверь снова открылась и ввалился еще один парень. С таким же наглым лицом, как у Кирилла, и такой же дурацкой ухмылкой. Его глаза моментально оценили обстановку — скромно сидящую возле Славика Еву, и меня на коленях у брата.

— О, вы уже девчонок подцепили, — улыбнулся он. — А что только двоих? Как делить будем?

Я оттолкнулась от Кирилла, понимая, что это его очередной дружок, и поднялась на ноги, поправляя платье. Общаться с его дебильными друзьями было еще меньше желания, чем с братом. Если с Кириллом я вынуждена пересекаться, потому что мы живем под одной крышей, то вот с его компанией меня не связывает прописка и общие родители. Еще и парней нормальных отшили, которые и за напитки платили, и общались адекватно.

Но насолить братцу за испорченный вечер хотелось больше, чем немедленно сбежать отсюда, и я подошла к новому другу Кирилла так близко, что смогла разглядеть его серые глаза с парочкой коричневых крапинок. Нос ощутил запах приятной туалетной воды — что-то древесное, мускусное, но не сильно брутальное за счет нотки цитруса. Аромат не казался резким, и раскрывался мягким шлейфом, как обычно бывает у дорогого парфюма.

Я облизнула нижнюю губу и окинула парня взглядом, оценивая модный прикид. Белая футболка с галочкой известного бренда, черные классические джинсы и белые кроссовки явно не из дешевок. На левом запястье механические большие часы на кожаном коричневом ремешке — тоже куплены точно не в массмаркете. На вид парню лет двадцать пять, но может и меньше — легкая щетина на лице прибавляла как мужественности, так и лет.

Он терпеливо ждал, когда я оценю его образ и финансовое состояние, хотя что на первое, что на второе мне было абсолютно плевать. Я делала это специально, показывая свою заинтересованность, заставляя смущаться и чувствовать себя особенным среди друзей. Но смущение на лице парня не появилось, он стойко выдержал ту минуту, что я рассматривала его и даже не шевельнулся. Привык к вниманию девушек и точно не из строптивых, иначе хотя бы подал голос, горделиво поднял подбородок или расправил плечи.

Наконец, я закончила с оценкой и вынесла однозначный диагноз — с таким можно пофлиртовать назло брату. Привлекательный, уверенный в себе, почти наверняка купается во внимании безотказных девушек и тащит к себе самых красивых из них.

— Хочешь, уйдем с тобой вдвоем? — сказала я тихо, но так, чтобы слышали все. — Надеюсь, у тебя, не как у него, восемь сантиметров в штанах?

Он перевел взгляд на Кирилла через мое плечо, и дерзкая ухмылка озарила его лицо. Парни дружно засмеялись за моей спиной, но я с невозмутимым лицом продолжала смотреть в серые глаза под темными ресницами перед собой. Было в них что-то интересное, влекущее: то ли интересный цвет утреннего тумана, то ли маленькие темные пятнышки как скрытая загадка.

— Вот же стерва, — услышала я голос брата.

— Лучше быть стервой, чем безмозглым идиотом, — отреагировала я, не оборачиваясь.

Я аккуратно протянула руку к плечу парня, и он проследил за моими пальцами, как они, почти не касаясь футболки, смахивают темную волосинку. Он снова с интересом посмотрел на меня, и в глазах засветился тот самый озорной огонек, что говорил о моем попадании в цель. Нужно было всего-то пару томных взглядов, легкое касание и мои оголенные ключицы.

Мне хотелось подольше позлить брата за его выходку, но Ева нервно теребила ручку на двери, и я первая разорвала зрительный контакт с парнем. Уже повернулась корпусом, чтобы уйти, но была остановлена парнем за руку.

— Куда же ты? А посмотреть, что у меня в штанах? — сказал он.

— Ничего нового ты мне не покажешь, мальчик, — ответила я, высвобождая руку, и вышла за Евой.

Ненавижу их извращенное восприятие девушек. Гормоны бушуют во всех местах, хотя уже давно не шестнадцать. В компании Кирилла все измерялось размерами, качеством и количеством девушек. И всё, что ниже пояса — священно настолько, что только попробуй обидеть. Наверняка братец теперь возненавидит меня за то, что опозорила его перед друзьями, но плевать.

Но самое обидное — они не обратят на тебя внимание, если ты не вызывающе одета, не флиртуешь и не даешь намеки на продолжение вечера в интимной обстановке. Им не интересны долгие отношения, как и короткие тоже, лишь одноразовые встречи, после которых тебя в лучшем случае отправляют на такси домой. Но чаще просто выпроваживают за дверь, позволив только одеться. И хотя у меня с друзьями брата никогда ничего не было, за исключением всего одного случая, говорят они именно об этом.

Мы с Евой вывалились на улицу, толкнув тяжелую металлическую дверь и вдохнули свежий, прохладный воздух. После плотного смога из пота, едких духов и алкоголя уличный аромат казался божественным. Осенний ветер коснулся оголенных плеч, вызывая легкую дрожь и прогоняя остатки хмельного тумана в голове. Из-под двери доносилась музыка, рядом со входом стояла целующаяся парочка и не обращала ни на что внимание. Худой парень с короткой стрижкой прижимал к себе темноволосую девчонку, и одна его рука лежала у нее на ягодице.

— Поехали ко мне, продолжим? — предложила я Еве, отворачиваясь от парочки. — У меня вино и шампанское есть. Братец до завтра вряд ли вернется.

— А поехали, — отреагировала подруга и потянула топик вниз, закрывая живот от холода. — Перемоем косточки всем, кому только можно.

Мы вызвали такси, и уже через десять минут ехали в машине в квартиру, которую мы делили с Кириллом пополам. Порой делили криками и драками, но иначе не выходит. Разъехаться не получается — квартиру нам завещала бабушка, и пока мы оба учимся, вынуждены бороться за еду в холодильнике и друг с другом.

С братом мы никогда не дружили. Два года разницы, и мое появление он сразу воспринял враждебно. Я еще ходила в памперсах, но уже дралась с ним, хотя он всегда был выше и сильнее. С возрастом ничего не изменилось, и, кажется, чем старше мы становимся, тем сильнее ненависть между нами.

И вот оно — первое подтверждение того, что мои чувства абсолютно адекватны. Едва я зашла на кухню, увидела разбросанные на столе упаковки из-под чипсов и пива. Братец не может донести свой хлам до мусорки, специально раздражая меня до зубного скрипа. Такие вещи, как поднятый стульчак унитаза, следы зубной пасты на зеркале и грязные от чая кружки на столе и вовсе стали обыденностью. Я не могла сосчитать, сколько раз держала его щетку над унитазом, сгорая от желания почистить следы его промахов с керамики.

Однажды я помыла полы его любимой футболкой, брошенной возле стиральной машинки. Когда Кирилл увидел это, долго орал на меня, но я с невозмутимым видом ответила, что на полу валяются только тряпки. Так я смогла научить его складывать свои вещи в барабан машинки, ведь совсем не сложно не злить меня.

Я сгребла мусор со стола, поставила бутылку с вином и два фужера. Оставила Еву возиться с бутылкой, а сама снимала красивое, но такое неудобное платье. Натянула короткий черный топик и домашние серые шорты, а длинные волосы собрала в высокий аккуратный хвостик. Косметику смывать не стала, но если мы прикончим и вино, и шампанское, то на утро я пожалею об этом. Как минимум, будут чесаться глаза от туши, но тратить время на умывание и маску не хотелось — подруга уже зазывала меня, как сирена из мифов.

Пока я превращалась из Золушки в тыкву, Ева открыла бутылку и налила вино в фужеры. Я взялась за ножку, вдохнула аромат терпкого винограда и сделала глоток. Вино приятным теплом потекло в желудок, и в лицо сразу хлынула кровь.

— У Кирилла новый друг? — спросила Ева, болтая вином в фужере.

— Наверное, — я пожала плечами. — Я не особо в курсе его дел.

— Парень этот чуть глазами тебя не сожрал.

— Да плевать. Все его друзья так или иначе подкатывали ко мне или к тебе. Из них всех нормальный только Димка, но он редко с ними тусуется.

— Димка?

— Да, — кивнула я. — Он хотя бы каждый разговор не переводит в пошлость. Или как братец говорит «шутки 18+».

Ева отпила вино и облизнула верхнюю губу, стирая розовый след. Ее глаза уже блестели от алкоголя, но до кондиции ей было ой как далеко, потому что стоп-кран внутри подруги работал безотказно, в отличие от моего. Я не умела дозировать ни алкоголь, ни чувства, ни эмоции.

— А что ты с ним не замутишь? — спросила подруга, откидываясь на спинку стула.

— Ев, я вообще не хочу иметь никаких дел с его компанией. Мне кажется, нормальные парни не будут общаться с таким, как Кирилл. Он же самовлюбленный индюк. И рядом с ним только те, кто готов его в задницу целовать.

— Да ладно тебе, — улыбнулась Ева и слегка покраснела. — Не такой уж он и плохой.

— Ев, не напоминай, как ты с ним встречалась, ладно? — Я сморщилась. — До сих пор не понимаю, как ты вообще могла согласиться на эту авантюру.

Подруга засмеялась, а я закатила глаза. Никогда не забуду те два месяца, когда я не могла нормально побыть с подругой, потому что всегда рядом тусовался дебильный братец. И что такая красотка, как Ева, нашла в нем. Братец, безусловно, хорош внешне, и активно пользуется своей внешностью, но он же нищий. Как, впрочем, и я. Живем на скудную стипендию, ограниченный лимит денег от родителей и мелкие заработки.

— Я ни о чем не жалею, — сказала Ева и опустила взгляд. — Мы с Кириллом подходили друг другу по темпераменту, а для меня это было важно. Вот ты когда с Андреем встречалась, чувствовала, что вы как два кусочка одного пазла?

— Нет, — честно ответила я и сделала большой глоток. — Но в чем-то мы были похожи.

— А я чувствовала. И когда мы расстались, я осталась вроде целой картиной, но одного кусочка все же не хватает.

— Ев, — протянула я и взяла подругу за руку, — Мы когда пьем, не вспоминает бывших, потому что это говоришь не ты.

Подруга сжала мои пальцы и улыбнулась, но глаза выдавали грусть по тем отношениям, в которых она была счастлива. И я уже было хотела предложить попробовать вернуться к Кириллу, но вовремя закрыла рот. Это не мое дело, и раз они расстались, значит, была на это причина.

Бутылка вина закончилась, и мы, уже порядком опьяневшие, открыли шампанское. Серьезные разговоры закончились, и по кухне летел наш громкий смех. Мы обсудили одногруппников, учителей и даже снова досталось Кириллу. И только мы стукнулись фужерами, разбавив наш смех звоном стекла, хлопнула входная дверь.

В прихожей я услышала голос братца и женское хихиканье. Вот урод, бабу домой привел! Ева слегка напрягалась, и, возможно, не будь ее сейчас здесь, я даже не двинулась бы с места. Но подругу явно укусила ревность, а меня дикая злость. Я приложила палец к губам и подмигнула Еве, на что она кивнула.

Пошатываясь, но стараясь держать себя в руках, я вышла в прихожую. Наигранно громко вздохнула и закрыла рот рукой, глядя на крашенную блондинку в короткой розовой юбке, больше напоминающей игрушечную. Она пыталась расстегнуть ремешок на туфлях, наклонившись так, что ее пятую точку обтягивала ткань. Но Кирилл не смотрел на открывающийся перед ним вид, он безразлично уткнулся в телефон, словно эта девица забрела сюда случайно.

— Кирилл! Как ты мог! — воскликнула я.

Девчонка с ужасом в глазах посмотрела на меня, и улыбка тут же слетела с ее лица. Длинные наращенные ресницы захлопали быстро, испуганно и удивленно.

— Насть, это сестра, — быстро сказал братец, отрываясь от телефона. — Не слушай ее.

— Так, значит, я сестра для тебя?! Ах ты предатель! — взвизгнула я. — А наш сын тогда кто для тебя?

Девчонка сделала шаг к двери, больше не испытывая желания остаться с моим братом наедине. Она открывала рот, как рыба, не в силах что-то сказать и точно побаиваясь моего гневного взгляда. Я даже пожалела, что не взяла с кухни что-нибудь тяжелое для полного образа ревнивой жены.

— Насть… — залепетал брат, понимая, что ему сегодня не обломится.

— Я Юля, — с гордостью сказала девчонка. — И мог бы сказать, что женат!

Братец кинул в меня свой звериный взгляд, а я уже наигранно всхлипывала и плакала. Девчонка сморщилась и быстро покинула квартиру, расправив плечи. Молодец, чувство самосохранения в ней не отдыхает, как обычно это бывает у таких девиц. И только дверь за ней захлопнулась, я улыбнулась. Брат, еще сжимая в руке телефон, разочарованно посмотрел на дверь, а потом на меня.

Не дожидаясь, пока Кирилл в гневе начнет орать на меня, я вернулась на кухню. Он тут же залетел за мной и едва не сбил с ног. Я уже ждала, что братец схватит меня, потащит за волосы или сделает что-то еще, чтобы направить свое неудовлетворенное желание в физическую расправу надо мной, но тут он заметил Еву. Они молча переглянулись, и пыл Кирилла немного поутих.

— Ладно, — сказал он и вышел.

Странно, что он так легко сдался, но алкоголь в моей крови полностью лишал меня мыслей о том, как братец будет мстить. И пока мы с Евой распивали по второму бокалу шампанского, Кирилл разговаривал с кем-то по телефону. Я не стала вслушиваться, кому он там плачется на тяжелую жизнь с младшей сестрой, на то, что выгнала девчонку с искусственной внешностью.

Минут через пятнадцать я поняла, кому звонил братец. Хлопнула входная дверь, послышался незнакомый мужской голос, и пока мы допивали шампанское, в кухню зашел Кирилл и его новый друг со звенящим пакетом. Я встретилась со взглядом серых глаз, не испытывая ровным счетом ничего. Конечно, вино вносило свои коррективы в мои эмоции, и я совершенно непроизвольно засмотрелась на парня чуть дольше положенного. Может, он ничего такой, но клеймо «Друг брата» не давало разглядеть его лучше, как и останавливало зарождение интереса. Ну или почти останавливало.

— Кирилл, — еле выговаривая слова, сказала я, — если девочка ушла, можно другую девочку найти, а ты сразу на мальчиков перешел.

Братец хмыкнул и уселся рядом со мной, толкнув плечом. Друг пристроился возле Евы, и его взгляд был направлен сначала на меня, а потом на мой короткий топик. Я приняла выжидательную позицию — сколько времени потребуется его наглым глазам, чтобы полностью меня рассмотреть. Когда, наконец, его взгляд вернулся на мое лицо, он приподнял брови, видимо, не ожидая, что я смотрела на него в упор.

— Макс, — сказал он.

Хотелось сказать, что мне плевать, но промолчала. Я повернулась к Еве и разлилась по нашим фужерам остатки шампанского. В свой не совсем попала, и немного игристого пролилось на стол, образуя маленькую лужицу с пузырьками.

— Что за невежество, сестренка? — хмыкнул Кирилл. — Ты забыла представиться.

— Отвали, — буркнула я, жалея пролитое шампанское.

Братец сразу потерял ко мне интерес и уставился на Еву с розовыми от алкоголя и смущения щеками. Смотрел так долго, что начал бесить меня.

— Как дела, Ев? — спросил Кирилл.

— Нормально, — быстро ответила Ева, будто только и ждала этого вопроса.

— У родителей всё хорошо? — не унимался братец.

— Кирилл, если ты не заметил, мы прекрасно общались без тебя! Оставь свои вопросы при себе! — встряла я.

— Не лезь, — огрызнулся брат и повернулся ко мне. — Что за агрессия, Аня? Где же та игривая кошечка в коротком платье? Осталась в клубе?

Я не стала отвечать, схватила фужер и сделала большой глоток выдохшегося шампанского, отдающего горечью. Тут же сморщилась и вытерла рот тыльной стороной ладони. Ева хмурилась, видя, что я не только почти дошла до той точки, когда «хватит» стоило сказать еще три фужера назад, но и злюсь. Я сжимала тонкую ножку фужера так крепко, что еще чуть-чуть нажать, и она сломается пополам.

— Где же мой нормальный брат? — выпалила я. — Еще не родился?

Кирилл только фыркнул и разлил по двум квадратным стаканам виски, потом колу. Подвинул один Максу, а из второго отпил сразу половину напитка.

— Не обращай внимание, — сказал Кирилл Максу. — И привыкай. Она всегда сначала флиртует, а потом гавкает.

Макс снова направил на меня заинтересованный взгляд, и я выдержала его, как смогла через пелену злости и опьянения.

— А еще привыкай, что он может казаться нормальным, а потом предать и поступить, как полный мудак, — хмыкнула я.

— Тебе не пора спать, сестренка? — Кирилл начинал злиться, и это раззадорило меня еще больше.

— А тебе не пора пойти к черту со своими указаниями?

— Эй, вы чего? — влез Макс.

— Они всегда так общаются, — вздохнула Ева.

Она была почти права — на повышенных тонах и оскорбляя друг друга мы общались большую часть нашей совместной жизни. Это еще одна причина, по которой я не тусуюсь в компании брата, а он не любит, когда я остаюсь в обществе его друзей.

Кирилл перестал обращать на меня внимание, погрузившись в разговор с Максом. Он думал, что игнором успокоит меня, заставит молчать, но будь я трезвая, так и произошло бы. А когда в крови было уже так много алкоголя, что не просто развязывал язык, а заставлял жить своей жизнью, не хамить братцу становилось противозаконно. И я знала, чем его задеть, чтобы побольнее, надавив на самую уязвимую точку.

— Ев, — вздохнула я. — Правильно, что бросила его. Нищий, бесхребетный слабак, который только и может, что в чужую жизнь лезть, потому что своя неинтересна.

Еве мой выпад не понравился, она с укором посмотрела на меня и нахмурилась.

— И это говорит человек, которого тоже бросили, — прошипел братец и повернул голову ко мне.

Я смотрела в бесстыжие карие глаза брата — точную копия моих, понимая, насколько мы похожи. И внешне, и тем, как любим бить посильнее друг друга.

— Только я хотя бы не вытаскивал Еву из койки с другим, — еще злее добавил Кирилл, прорывая плотину внутри меня.

Я подскочила, и стул с грохотом рухнул на пол. Кровь бурлила в венах так, что вибрировало все тело, а за гулом в ушах пропали все звуки. Кулаки сжались непроизвольно от ярости, закипающей внутри, от горячей ненависти, что я испытывала к брату.

— Это ты подложил под него бабу, — зарычала я.

Не в силах держать гнев, я замахнулась ладонью и уже представила, как она прилетает брату по лицу, но он резко перехватил мою руку и поднялся. Его ладонь сжимала мое запястье как тугой браслет, и от сильной хватки занемели пальцы. Мы столкнулись взглядами, как два диких зверя, готовых вцепиться друг в друга. Но я знала одно — Кирилл не ударит меня. Может толкнуть, утащить и закрыть в комнате, наорать, но бить меня он перестал классе в десятом. Только обычно глаза брата не сверкали от ненависти так сильно, и я уже была готова драться с ним, зная, что он в десять раз сильнее и быстрее меня. Так и произошло бы, не вмешайся Макс.

Он тихо подошел к нам и развел руками, заставляя Кирилла отпустить мое запястье. Рука Макса задержалась на моем плече, но жест не был грубым, а ладонь оказалась на удивление мягкой и теплой. Брат моментально успокоился, и только я еще тяжело дышала от сдерживаемого внутри гнева. Смотрела на Кирилла исподлобья, готовая броситься на него, впиться зубами куда попаду и просто колотить руками. Желание было настолько сильным и ярким, что быстро скинула руку Макса и шагнула к брату.

Но снова моему запертому внутри гневу не нашлось выхода, Макс даже не дал мне попытаться выплеснуть ненависть. Схватил меня за плечи и заставил сделать несколько шагов назад. Я отдалялась от Кирилла, но не переставала смотреть на него через плечо Макса, прожигая глазами. Брат не двинулся с места, лишь молча наблюдал, как буйную сестру заставляют успокоиться. Его виноватый вид что-то шевелил внутри, но я не хотела верить этим глазам, не хотела верить человеку, который самым жестоким способом предал меня.

Медленно адреналин начал отпускать, перебиваемый большим количеством шампанского. В глазах снова появился туман, голова слегка кружилась, а тело становилось ватным. Древесный запах туалетной воды заставлял вернуться в реальность, выдергивая меня из пучины раскаленной лавы, куда я сама себя запихнула. Постепенно вернулись звуки, потом ощущения. Чужие большие ладони на моих плечах лежали уверенно и надежно, абсолютно спокойное дыхание падало на волосы. Вместо ненависти зарождалось нечто худшее — желание. И я с трудом понимала причину его появления: гнев, имеющий способность перерождаться в страсть; долгое отсутствие мужчины; алкоголь; близость уверенного, сильного парня, сумевшего успокоить меня.

— Отпусти, — тихо сказала я, не поднимая взгляд. — Я успокоилась.

Макс не разжал ладони, а скользнул ими по моим рукам, сделав еще хуже, заставив мое тело испытывать чувства, которых быть не должно. Я молча отступила к столу, залпом выпила остатки шампанского и поморщилась.

— Ев, пойдем ко мне в комнату, — сказала я подруге и схватила фужер.

У пакета, который принес Макс, остановилась, заглянула внутрь и вытащила бутылку шампанского. Холодное стекло немного уменьшило жар, но живот еще скручивало в узел. Я не хотела больше пить — за сегодня и так было выпито вдвое больше нормы, но и остановиться не могла. Алкоголь был моим временным спасением, и хотелось напрочь забыть о сегодняшнем вечере.

— Твое здоровье, Макс, — сказал я, повернувшись к нему. — Надеюсь, ты найдешь за что набить ему морду.

Прижимая к себе холодную бутылку, я ушла в комнату. Ева плелась за мной, явно не одобряя мою идею и понимая, насколько нам утром будет плохо. А точнее, мне, потому что подруга, в отличие от меня, не нуждалась в отраве, что удобно легла в моей руке.

Мы, конечно, не осилили даже половину бутылки. Уже через полчаса и один фужер Ева запросилась домой и вызвала такси. Пока мы ждали машину, я отхлебнула из бутылки, и, кажется, это глоток стал решающим. Меня накрыло так резко и внезапно, что я еле довела подругу до двери. Расцеловала ее в щеки и помахала рукой. В голове был уже не просто туман, а гудящие провода, заставляющие комнату кружиться вокруг меня.

Бутылка в моей руке вызывала тошноту, и я двинулась на кухню, чтобы вылить остатки. Прошла мимо парней, и они резко замолчали, увидев меня на пороге. Даже не меня, а то, что со мной стало. Я с упорством танка доплелась до раковины и облокотилась рукой на стол, выливая шипящую жидкость в слив. Пошатнулась, но удержалась, заставляя ноги твердо стоять на полу. Выбросила бутылку и направилась обратно, стараясь сохранить достоинство и не грохнуться на глазах у братца.

Макс внимательно смотрел на мою неровную походку, и под его взглядом я стала спотыкаться еще сильнее. Гордо подняв подбородок, я шла мимо и снова запнулась ногой об собственную ногу. Падение было неизбежно, пол стремительно летел в лицо, но остановился в нескольких сантиметрах. Крепкие руки подхватили меня и удержали от позорного падения по собственной глупости. Макс аккуратно поставил меня на ноги, обвил рукой талию, удерживая мое рыхлое, непослушное тело от падения. Я чуть не застонала, когда его пальцы коснулись кожи на животе, фантазия работала так, что с трудом отличалась от реальности. Кожа горела даже на ступнях, и мне бы прохладный душ, но осилить его я точно не смогла.

— Показывай, где комната, — сказал Макс.

— Туда, — я указала рукой вперед.

Макс бережно, как какую-то драгоценность, привел меня в комнату и хотел отпустить. Но я не могла позволить ему уйти, потому что его руки разбудили во мне то, что не мог сделать ни один из друзей брата. Я остановилась перед Максом и закинула руки ему на шею, намеренно касаясь лохматых волос. Мой взгляд устремился в его глаза, и так хотелось прочитать в них эмоции, но, кроме интереса, ничего не видела.

— А ты хорошенький, Макс, — сказала я и провела рукой по шее.

Макс не дернулся, не вздрогнул, а кожа не покрылась мурашками. Я ждала его реакцию, но он молчал, держа меня за талию одной рукой. Не прижимал, а лишь придерживал, позволяя висеть на своей шее. Его выдержке можно было позавидовать, чем я и занималась, вглядываясь в маленькие крапинки на сером полотне. Перед глазами все расплывалось, и коричневых точек стало не две, а четыре.

— Может, останешься? — промурлыкала я, прижимаясь к нему еще больше.

— Нет, — тихо сказал он.

— Почему?

— Завтра ты будешь жалеть об этом.

— Разве тебе не плевать, что я буду чувствовать завтра? — удивилась я.

— А должно быть?

— Да, — сказала я и приблизилась к его губам, вдыхая запах его туалетной воды.

Макс с абсолютно невозмутимым лицом смотрел на меня, даже не пытаясь хотя бы полапать. Обычно парни такую возможность не упускают, и самая лучшая девушка — это пристающая девушка. Та, которая готова сама прыгнуть в койку с разбега без утомительных уговоров и прелюдий. Просто взять и все, удовлетворить свою мужскую потребность без угрызения совести.

— Я не сплю с пьяными девушками, — сказал Макс. — Не пользуюсь беспомощными.

— У тебя принципы? — прошептала я, делая тон как можно сексуальнее.

— Да, — отрезал Макс.

Я медленно убрала руки от его шеи и дружески похлопала по плечу. Макс на секунду замер от перемены моего настроения и резко пропавшего образа. А я уже не могла держаться на ногах, жутко клонило в сон, и хотелось только одного — завалиться в кровать и уснуть. Одной.

— Молодец, хороший мальчик. Проверку прошел.

Развернулась и упала на постель лицом в подушку, засовывая руки под нее.

— Что это значит?

— Ты же не думал всерьез, что я буду спать с тобой? Все, иди и свет выключи, — пробубнила я.

Макс выразительно, даже обиженно хмыкнул, но уходить не торопился. Только мне уже было плевать, сон медленно забирал меня в свои лапы, и происходящее вокруг не имело никакого значения. Сквозь дремоту я услышала щелчок выключателя, и тихо закрывающуюся дверь.

Утром не хотелось ни думать, ни жить. Солнце упорно светило в окно через щели между двумя плотными шторами, кидая свои противные лучи мне на лицо. Я обожала теплую погоду, и солнце я тоже любила, но не сегодня. Сначала хотела спрятаться под одеялом и досмотреть какой-то дурацкий сон, где я каталась на каруселях в парке аттракционов. Но реальность настигла быстрее, чем дремота: головная боль не даст даже нормально дышать.

Я оторвала голову от подушки с нечеловеческими усилиями и поплелась в ванную. Прохладный душ сделал мое существование на этом свете менее сложным, оставалось только выпить аспирин и кофе. Мне не хотелось вспоминать, сколько я вчера выпила, но клятвенно обещала себе, что больше к бутылке не притронусь. С трудом попадая в рукава, натянула майку Кирилла, которая уже давно является нашей общей собственностью, и выползла на кухню.

Уже с порога заметила уголок синего надувного матраса, понимая, что посреди кухни спит друг брата, что в общем-то не ново. Я вчера вроде клеилась к нему, а он отшил меня. Или это я его отшила? Неважно, главное, что не было ничего, за что мне сейчас должно быть стыдно. Флирт в любом моем состоянии не вызывал смущения ни во время, ни после, ни даже через неделю.

Под свои мысли я доплелась за стаканом и таблетками, кинув быстрый взгляд на спящего Макса, и сделала себе живительный напиток. Пока шипучая таблетка растворялась в холодной воде, я прислонилась спиной к столешнице и рассматривала парня.

Макс лежал на спине, закинув руку за голову, с голым торсом и прикрытый простыней только ниже пояса. Вторая рука — та самая, что вчера так бережно держала мою талию, лежала на груди и поднималась в такт дыханию. Кирилл, похоже, принимает в свою компанию только после кастинга на силу и красоту. Вчера в пьяном бреду я не особо рассматривала Макса, но не будь он другом моего брата, точно понравился бы мне. Грубые скулы, острый подбородок, абсолютно прямой нос без горбинки. Не сказать, что прям типичная мужская внешность, до брутала немного не дотягивает, но и мягкости в чертах маловато. Щетина стала больше и грубее, но не портила его, а, скорее, дополняла.

Тело тоже ничего — широкие, накачанные плечи, сильная большая грудь, кубики пресса. Кожа смуглая — то ли от не сошедшего за лето загара, то ли такая сама по себе. Этот мальчик точно занимается спортом, как и Кирилл. И наверняка такой же мудак.

Внизу живота с левой стороны выглядывала татуировка, но простынь скрывала большую часть, и я пыталась понять, что изображено. Вроде ветка или паучьи лапы, а может и пламя. В полумраке кухонного пола было плохо видно, и я крутила голову в разные стороны, чтобы найти нужный ракурс. Нет, точно не пламя, оно толще и больше, а на животе виделись только тонкие, сломанные у основания ветки.

Внезапно рука Макса слегка откинула простынь, оголяя татушку и резинку боксеров. Да, паук. Страшный такой, черный с большим пузом и толстыми лапами. По размеру около ладони, и нижние лапы паука утопали под резинкой, словно он забирается туда или, наоборот, только выбрался. Выглядело довольно реалистично, и от этого жутковато. Не люблю пауков, и откровенно их боюсь, как, впрочем, почти все девчонки.

— Какую часть тела тебе еще показать? — спросил Макс.

Я медленно, скользя взглядом по телу в обратном порядке, вернула глаза к его лицу.

— Мозг, — сказала я и выпила лекарство. — Покажи мне мозг.

Его взгляд раздевал, пожирал и прожигал одновременно. В нем было столько огня, что мне резко стало жарко, и я отвернулась к столу. Вчера он точно не смотрел на меня такими глазами, но и я не была в короткой футболке, едва прикрывающей задницу, с мокрыми волосами и трезвой. Я была в полном образе — в сексуальном платье, с ярким макияжем, кокетливая и приставучая. Такой, какие обычно и нравятся парням вроде Макса. Сейчас, без макияжа, в обычной футболке, с опухшим лицом и красными от туши глазами, я совсем не была похожа на секси.

За спиной зашуршала простыня, по полу проехал матрас, и Макс оказался позади меня. Подошел так близко, что мне пришлось вжаться бедрами в стол. Руки Макса уперлись в стол по обе стороны от меня.

— Вчера ты дважды предлагала секс. Сегодня рассматриваешь меня, — тихо сказал он, и его дыхание коснулось шеи. — Подразнить меня решила? Это плохая идея.

— И что будет? — хмыкнула я. — Возьмешь меня прямо здесь, на кухне?

— Нет, — сказал Макс, и его рука легла мне на бедро. — Я сделаю так, что ты будешь сама меня просить об этом.

— Ты слишком самоуверен.

— Проверим?

— Думаешь, ты один такой великолепный, накачанный мачо, уверенный в том, что все девки текут перед тобой? Вон у братца полно таких друзей.

Рука Макса скользнула выше, забралась под майку и легла на живот, обжигая своим теплом. Я затаила дыхание, чтобы не выдать свои эмоции, которые рвались из груди.

— Лапы убрал, — спокойно сказала я.

Макс провел кончиком носа по моей шее, шумно вдыхая запах кожи, и я совершенно непроизвольно закрыла глаза и слегка наклонила голову. Внутри уже зарождалась теплая волна, готовая позорно накрыть меня с головой и освободить рвущийся стон. Я сильнее сжала зубы, не издавая ни звука, вздох получился слишком резким и глубоким.

Рука Макса, такая нежная и безумно приятная медленно провела по животу, мизинец нырнул под резинку белья, и я почти потеряла контроль над эмоциями. Спиной сквозь футболку я чувствовала горячее тело, а шея неумолимо просила сладко-страстного поцелуя.

Мне потребовались колоссальные усилия, чтобы взять себя в дрожащие руки и остановить дурацкий отклик. Я открыла глаза и сконцентрировалась на турке для кофе перед собой.

— Я сказала лапы убрал от меня! — еще тверже выговорила я.

— Эй, может вы в комнату пойдете? — раздался за нашими спинами голос Кирилла.

Я схватила руку Макса и скинула с себя, быстро повернулась и оттолкнула его назад, пихнув руками в грудь. На него это не особо подействовало, больше позабавили мои попытки применить к нему физическую силу. Макс слегка улыбнулся и прищурился, пытаясь что-то рассмотреть на моем лице. Хотя и рассматривать ничего не надо было, мое тело выдало меня с потрохами, и я уже злилась на саму себя.

— Придурок, — прорычала я от бессилия.

Макс ухмыльнулся, не сводя с меня взгляда. Я отступила к плите и поставила на огонь турку с кофе. Попыталась сосредоточиться на пузырьках, на аромате зерен, но злость была сильнее. Все его дружки — самовлюбленные идиоты, считающие, что им все можно.

— Кирилл, а куда Димка делся? — спросила я, не поворачиваясь к брату, чтобы немного успокоиться.

— Диман? Он по работе уезжал куда-то, но вернулся уже. А что?

Я схватила турку и вылила кофе в кружку. Кинула ложку сахара, размешала и схватила стакан, вдыхая бодрящий аромат. Головная боль медленно отступала вместе с плохим настроением.

— Почему он с тобой не тусуется? Понял, наконец, какой ты? — хмыкнула я и сделала глоток кофе.

— Ань, тебе не пора свалить отсюда или хотя бы одеться? Сейчас парни придут, — выдохнул Кирилл.

— Разве твоим друзьям не нравится, когда я хожу в твоей футболке? — фыркнула я и посмотрела на Макса. Ему точно понравился мой утренний наряд.

— Мне не нравится, — отреагировал Кирилл и отпихнул меня от стола, насыпая в две чашки растворимый кофе.

Я улыбнулась своей привычной хитрой улыбкой, для которой есть только один повод — братец сказал, что ему не нравится. Кирилл сразу понял, что сболтнул лишнего, и тяжело, протяжно вздохнул.

— Ладно, уговорил, — сказала я. — Пока у меня нет настроения бесить тебя.

Я допила кофе за два глотка и поставила чашку в раковину. Хотела уйти к себе, но не могла оставить победу за Максом. Он позволил себе слишком много, заставил мое тело откликнуться на его ласку, а сам сидит, как будто ничего не случилось. Так не пойдет. Это он должен слюни пускать, а не я. Он должен мечтать сорвать с меня футболку, а потом получить облом — так происходит со всеми друзьями брата.

Макс смотрел, как я приближаюсь к нему, но не поменялся в лице, даже когда я остановилась совсем близко. Я провела рукой по его волосам, слегка зарываясь пальцами и наклонилась к уху.

— Запомни, сладкий. Я никогда не прошу. Я либо беру то, что мне нужно, либо пошел нахрен. И второй вариант распространяется на всех дружков моего братца.

— Когда играешь в игру, не забывай, что сама можешь проиграть, — тоже на ухо сказал мне Макс.

— Если тебе когда-нибудь удастся затащить меня в койку — сначала проверь, есть ли у меня пульс. С большей вероятностью ты его не найдешь.

— Ошибаешься. Пульс будет зашкаливать, а твоя кожа станет такой горячей, что можно обжечься.

Звонок домофона заставил меня на секунду отвлечься и посмотреть в сторону двери. Кирилл быстрым шагом удалился с кухни, и я снова вернула взгляд к Максу. Его лицо было безумно близко, а глаза смотрели строго в мои, даже не пытаясь взглянуть в оттопыренный ворот футболки. Ногтями провела по его шее, ключице, груди и животу, остановившись у пояса джинсов.

— А ты забавный, — прошептала я ему на ухо и прикусила мочку.

Макс слегка дернулся, и его грудь начала подниматься быстрее и выше. А так стойко держался, я даже успела подумать, что у него проблемы по мужской части. Но нет, выдержка хорошая, только недостаточная для тех уловок, что у меня припасено. Я медленно выпрямилась, убрала руку от его волос и отошла на шаг. Глаза Макса потемнели, взгляд из спокойного превратился в голодный, и я улыбнулась. Мне нравилось дразнить друзей Кирилла. Нравилось то, как они отвлекались на меня во время разговоров, как пожирали меня взглядами, а потом выносили брату мозг, пытаясь найти ко мне подход. Кирилла жутко это бесило всегда, а я обожала бесить его.

Но жизнь преподала мне важный урок, который я усвоила — не связываться с его друзьями. Однажды я допустила ошибку, влезла в отношения с его другом и закончилось это очень печально — брат помог ему изменить мне. С тех пор моя ненависть стала почти осязаемой, и я все еще не отомстила Кириллу за его поступок. Оставалось только раздражать, используя его похотливых друзей.

Под пристальный взгляд Макса я ушла к себе в комнату, слушая, как в квартиру заваливаются друзья Кирилла. Воткнула в уши наушники и включила фильм на телефоне.

Я посмотрела два фильма по полтора часа, пока не свело желудок от голода. Вытащила наушники и прислушалась — из кухни еще доносился бубнеж, и я со вздохом поднялась с кровати. Приоткрыла дверь, и до моего носа донесся восхитительный аромат свежей пиццы. Сглотнув слюну, я скинула футболку и нацепила черный топик с клетчатыми шортами. Братец просил одеться — я оделась, но не уточнял, должна ли я прикрывать живот. В конце концов, я у себя дома, и могу хоть голая ходить, если захочу.

Я осторожно вышла из комнаты на манящий запах еды в надежде, что они не слопали все. Но у кухни остановилась.

— Я тебе сказал, что мы к ним не лезем! — сказал Кирилл грубым, властным тоном. — Хочешь бабла — вали на стройку или пиццу развозить.

— Да что ты ссышь, — отреагировал Славик. — Там все четко у них.

— Слушай, мне срать, ты можешь хоть в десна с ними биться, но мы с пацанами такой херней заниматься не будем. Уяснил? — ответил Кирилл.

— Давай просто пока потолкуем с ними, узнаем, а там решим. За спрос по морде не бьют. Или ты хочешь и дальше на шее у предков сидеть?

— Славик, когда тебя грохнут, я на твои похороны не приду. А твоей матушке расскажу, каким дебилом ты был.

— Ничего они не грохнут! — возразил Славик. — Макс, ты работал с ними, что скажешь?

— Меня не грохнули, — фыркнул он. — Но там дохера правил и ребят этих лучше не злить. За это они бабки хорошие платят.

Я вжалась в стенку, пытаясь понять — во что пытаются втянуть брата. Конечно, если он отправится к нашим предкам, я особо переживать не буду, а вот для родителей это будет ударом.

Парни замолчали, и я на носочках подошла к комнате, хлопнула дверью и двинулась на кухню. За столом, заваленной пиццей, картошкой и куриными крылышками, сидели Кирилл, Макс, Славик, Пашка и…

— Димка! — воскликнула я. — Ты вернулся, засранец.

Я подошла к нему, потрепала по непослушным темным волосам и прижала его голову к своего животу.

— А нас так? — засмеялся Славик.

— Простите, парни, но мое сердце принадлежит только ему, — ответила я и снова потрепала Димку по и так взъерошенным волосам.

Кирилл раздраженно закатил глаза, Макс пристально смотрел на улыбающегося Димку в моих объятиях. Славик и Пашка жевали пиццу и тоже не сводили с нас взгляда.

— Что, егоза, как дела? — спросил Димка, поднимая на меня свои ярко-голубые, безумно красивые глаза.

— Плохо дела, — вздохнула я. — Я все еще мечтаю, чтобы ты был моим братом, а не он.

Кирилл оторвал взгляд от пиццы и посмотрел на меня.

— Аня, блин, я тебе сказал, чтобы ты свалила к себе.

— Нет, ты сказал, чтобы я оделась ИЛИ свалила. Я оделась.

— Это ты называешь оделась?

— А что не так? Все прилично. И вообще я пришла поесть.

— Возьми и вали в комнату, — разозлился Кирилл.

— Я не хочу в комнату. Никто же не против, если я с вами посижу? — я окинула взглядом парней.

И под их дружное «Нет» плюхнулась Кириллу на колени. Схватила курицу, и под пристальный взгляд парней и вздохи брата с аппетитом умяла три крылышка, облизывая пальцы. Курица оказалась немного острой, но очень вкусной, и я готова была съесть ее вместе с косточками. Пока уплетала фастфуд, не заметила, что в кухне наступила полная тишина, нарушаемая только моим чавканьем и легким причмокиванием, когда слизывала с пальцев соус.

— Я тебя ночью придушу подушкой, — прошептал мне на ухо Кирилл, понимая, что я снова забрала на себя все внимание его друзей.

— Как скромно, братец, — ответила я. — В своих фантазиях я отрезаю тебе голову ложкой.

Кирилл промолчал, а я спокойно слопала еще два крылышка, картошку и три куска пиццы. Запила все колой из стакана брата, заляпав стеклянные стенки соусом и маслом. Только после этого с полным желудком и спокойной душой отмыла жирные руки и лицо, а потом удалилась к себе.

Внутри скребло неприятное предчувствие, что брат ввяжется во что-то опасное и противозаконное. Но он взрослый мальчик, к тому же у него есть Диман — его совесть, который должен отговорить от любой сомнительной затеи.

С Димкой мы практически выросли вместе. Они с Кириллом учились в одном классе, тусовались всегда вместе, и его я знаю лучше других друзей брата. Димка был, пожалуй, единственным человеком из компании Кирилла, кто не бесил меня, и я воспринимала его как брата. Никаких пошлых шуток и поползновений в мою сторону, только общение и, возможно, дружба. Я обожала Димку — он простой, легкий, всегда готовый прийти на помощь человек, с несвойственной для его возраста серьезностью.

Я просидела в комнате до вечера — лимит общения с друзьями брата на сегодня был исчерпан. Выходить к ним не было желания, даже чтобы побесить Кирилла. Когда на город опустились вечерние сумерки, а в комнате стало темно, я лежала на животе с телефоном, заканчивая смотреть очередной фильм. Внезапно я почувствовала, что на мою кровать кто-то садится, и перевернулась на спину. Вытащила наушники и поднялась на локтях.

— Принято стучать в комнату, а не вламываться, — сказала я.

— Так интереснее, — ответил Макс и приблизился ко мне.

— Эй, — возмутилась я. — Проваливай!

Но возмущение получилось слабым и неубедительным, а под взглядом серых глаз тело нагревалось, как на сковородке.

— Разве не ты затеяла игру? — сказал Макс тихим, низким голосом, пробирающим до мурашек. — Ты свой ход сделала, теперь мой.

Его рука легла на мой оголенный бок и прошлась вниз, до резинки шорт. Легко и невесомо, без пошлости, но пальцы показались обжигающими, оставляющими след после себя. Большая, сильная ладонь, способная без труда переломить мое запястье, казалась воздушной, невесомой, утратившей мышечную массу.

— Это против правил!

— А разве были озвучены правила? — сказал Макс и придвинулся еще ближе. — Я не слышал. А это значит, правил нет.

Он надавил мне на плечи, заставляя лечь и навис надо мной. Его горячее дыхание щекотало кожу, грудь касалась моей. И взгляд, нацеленный в мои глаза, просто сводил с ума. Сколько в нем желания, уверенности и чего-то еще, что разглядеть было просто невозможно. Я мысленно позавидовала его бывшим, нынешним и будущим девушкам — зажигать огонь одним взглядом умели немногие. Уже подключилась фантазия, и медленно, но уверенно я снова теряла контроль над своим телом. Если бы оно имело собственный язык, то уже умоляло бы не убирать руку, не останавливаться и не уходить.

Макс провел рукой по моей щеке, шее, ключице. Пальцем обвел контур топика. Тело пробрала дрожь, когда он скользнул рукой дальше, по телу, бедру и ягодице. Я вжалась поясницей в кровать, чтобы не поддаться навстречу, не выгнуться в спине, как кошка, получившая ласку.

— Вот видишь, — прошептал он на ухо. — Ты уже дрожишь.

И легко, невесомо коснулся губами ямки за ухом, потом шеи. Я с трудом сдержала рвущийся из груди стон, потому что он использовал запрещенный прием! На секунду я улетела куда-то, закрыв глаза. Тело пульсировало, горело и дрожало от наглости и одновременно нежности. Его мягкие, влажные губы оставили несколько поцелуев, и желание становилось не просто сильным, а диким, необузданным, неконтролируемым. Сладкая волна прокатилась от шеи до кончиков пальцев, в животе скрутился узел, и единственное, что хотелось в этот момент — притянуть Макса к себе. Впиться в его губы, с жадностью поцеловать их, слегка прикусывая, одной рукой провести по волосам, второй — по твердым бицепсам.

Как же давно у меня никого не было, как же трудно было после Андрея переключиться на кого-то другого, не видеть в парнях его. Не думать о том, что невинная шалость, желание партнера сделать фото на память приведет к катастрофе для моей самооценки. Что этот момент, когда горячо и сладко одновременно, станет достоянием всей компании брата, включая и самого Кирилла. Что, доверившись человеку, получишь жесткое предательство, после которого невозможно отмыться как следует. Даже спустя полгода я ощущала себя грязной, испачканной, как придверный коврик в дождливую погоду.

Обида рванула внутри как ледяная вода, резко остужая разгоряченное тело. Тошнота инстинктивно подступила к горлу, а прикосновения, еще минуту назад сводившие с ума, стали противными, липкими и мерзкими. Не было в них ни нежности, ни ласки, только желание унизить, оскорбить и растоптать, как это когда-то сделал Андрей.

— Подожди, — прошептала я и взяла лицо Макса в ладони. — Мне нужно в ванную.

— Только быстрее, — прошептал Макс у моих губ, и я кивнула.

Он поднялся, позволяя мне уйти. Я встала с кровати, вышла из комнаты и перевела дыхание, стряхивая с себя остатки отклика — совершенно неуместного, нечестного по отношению ко мне и абсолютно опасного. На шее еще хранились поцелуи, еще ощущалось влажное дыхание Макса, но уже не вызывая ту бурю эмоций, что клокотала во мне пару минут назад.

Я уверенно подошла к брату и остановилась возле него, дожидаясь, пока он обратит на меня внимание. Долго ждать не пришлось — парни замолчали сразу же, едва я появилась на пороге кухни.

— Там твой друг заблудился и завалился ко мне в комнату. У нас был уговор, Кирилл, что твои дружки не вламываются ко мне, — сказала я резким, грубым тоном.

Друзья переглянулись, Кирилл молча поднялся со стула. Я спокойно налила себе воды и осталась у раковины, прислонившись к столу. Хотелось послушать, что братец скажет Максу, но не стала.

Парни вернулись через минуту, и сразу моя улыбка встретилась со взглядом Макса. В нем было все — злость, раздражение, ненависть. Хотелось сказать, что счет все равно в мою пользу, но промолчала. Он и так это понял. Довольная собой, я ушла обратно в комнату.

Макс, как идиот, повелся на этот дешевый развод от сестрицы. Как же задолбали ее выходки, иногда хочется включить старшего брата и отпороть ее ремнем. Двадцать два года, а она все в игры какие-то играет, детский сад! Конечно, после ее заявления и того, что мне пришлось выгнать Макса из комнаты, на кухне звенела тишина. Никто не собирался его осуждать, скорее сочувствовали — почти все мои друзья прошли через этот дебильный флирт, пускание слюней на красивую фигуру и облом. Жесткий, унизительный облом.

Только Андрюхе удалось разжечь в Аньке огонь каким-то чудом. Хватило, правда, его ненадолго, но все же пару месяцев они встречались, миловались и тусовались в нашей квартире. Сестра на это время даже стала нормальным человеком, а после расставания совсем с катушек слетела. Теперь каждого моего нового друга она проверяет на стойкость. Или что-то еще, я не спрашивал. Я просто вижу, как они расплываются перед ней, а потом такие: «Кирюх, какого хрена?». Знал бы я какого, мог бы и ответить, но ответа у меня не было. Только один — Анька хочет меня побесить.

Перед Евой постоянно унижает, как вчера, зная, что расставание с ней далось мне очень тяжело. Анька пытается на моем фоне выглядеть лучше и выше, словно говоря: «Вот, посмотрите, какой мой брат идиот, не то, что я». Может, я действительно идиот, и определенно не самый лучший брат на свете, но иногда поступки сестры переходят все границы.

Анька искренне считает, что мы с пацанами только и делаем, что обсуждаем чужие задницы, и ее в том числе. Но не замечает, что пошлости начинаются с ее флирта и дурацких подкатов, после которых у моих друзей, конечно, начинает зудеть в штанах. Сестра провоцирует, заводит, может даже согласиться на секс, а потом тупо динамит. Сколько нормальных пацанов из-за этого прекратили общаться со мной — уже не сосчитать, остались только те, кто смог унижения от моей сестры перевести в шутку. Только это ни фига не весело, а очень грустно и стремно.

— Ну что, Кирюх, организуем встречу? — прервал молчание Славик.

— Подумать надо, — ответил я и отхлебнул колу из стакана.

— До завтра думай, пока работа есть, надо брать.

— Я не верю, что у них там все законно, Слав! Мы можем в такую задницу влезть, что потом лопатой не вытащить!

— Слушай, ну они задание дают, а ты уже смотришь — будешь выполнять или нет. Если запрещенка какая-то, то отказываешься и все, — сказал Макс.

— А ты что делал?

— Пару раз за человеком последил, один раз на стрелку сходил, еще было с бабой замутить. В их дела я не вникал, чем они на самом деле занимаются — под вопросом, но мне было плевать.

Я постучал пальцами по столу, обдумывая слова Макса. Вроде ничего сложного и криминального, но там ребята с дурной славой, и попасть с ними можно нехило так. С другой стороны, хотелось денег. Родители уже на пенсии, и тащить нас с сестрой им тяжеловато. Мне остался год до конца учебы, и я даже не могу на заочку перейти, чтобы работать. А все эти курьерские доставки и прочая муть приносила так мало денег, что едва хватало на шмотки.

— Завтра я тебе ответ дам, — сказал я. — Диман, что скажешь?

— Я однозначно пас. Мне своей работы хватает, — ответил он и поднял ладони. — Этим ребятам я не доверяю. Там наверняка нечисто.

— Нечисто, если в их дела начинаешь лезть, — сказал Славик. — Это главное правило — не суй нос. Начнешь вынюхивать и тогда проблем не оберешься. В остальном обычная работа, только платить там будут в сто раз больше, чем курьером.

Звучало заманчиво, но не хотелось принимать решение без обдумывания. Странно все это — простые задания, хорошая оплата. Выглядело как сыр в мышеловке, и мне бы не о деньгах думать, а о родителях, которые точно не обрадуются, если их сын загремит за решетку или еще что похуже.

Но финансовая независимость всегда манила меня. С первого года жизни в городе хотелось иметь собственные деньги, а не выпрашивать их у родителей, вынужденных на скромную пенсию тащить двух взрослых детей.

Особенно остро желание иметь стабильный, высокий доход возникало в те два месяца, что я встречался с Евой. Она из обеспеченной семьи, и мне хотелось давать ей то, к чему она привыкла с детства. И хотя ни разу она даже не намекнула на отсутствие дорогих подарков или желание сходить в крутой ресторан, я чувствовал себя ущербным. Возможно, по этой причине я так легко отпустил Еву, дал ей возможность встретить того, кто будет подходить по статусу.

Почти все мои друзья при деньгах. Славик еще учится, но он один ребенок в семье, залюбленный до такой степени, что на совершеннолетие получил в подарок машину, а не «С днем рождения, сын», как я. Макс старше меня, давно работает, катается на крутой тачке и, судя по одежде и тому, как он легко расстается с деньгами, тоже в финансах не обеднен. Диман — самый скромный в этом плане друг два года как закончил учебу и вполне неплохо зарабатывает, хоть и наверняка меньше, чем Макс. И так почти все друзья — либо уже имеют стабильный доход, либо активно принимают помощь от родителей.

— Кирилл, я ухожу, — внезапно раздался голос сестры, и я обернулся на нее.

Все, как всегда, в полном образе хищницы, хотя соблазнять незнакомых парней ей нравится определенно меньше, чем моих друзей. Каштановые длинные волосы распущены и, судя по запаху лака, уложены. На лице яркий макияж, делающий ее и без того большие глаза еще выразительней, а взгляд — томным. Только длинные накрашенные ресницы чуть смягчают образ, переводя его из разряда «стерва» в «кукла». Одета сестрица была в обтягивающее черное платье чуть ниже задницы с квадратным вырезом на декольте, открывающим ее худые ключицы. В руке лежала маленькая черная сумка, в которой едва помещается телефон и ключи от квартиры. Красивая она — с этим трудно спорить, и, хотя мы с сестрой похожи, она получила овальное лицо с острым подбородком от матери, а у меня лицо более квадратное, как у отца.

Анька подошла к Диману, наклонилась к нему и обняла за шею, а ее волосы упали ему на глаза как шторка. Он нерешительно обнял ее за спину, будто не ожидал такого жеста от сестры, но на самом деле стеснялся проявлений чувств от нее. Анька звонко чмокнула Димана в щеку на зависть всем сидящим в кухне парням, за исключением меня, разумеется.

— Была рада тебя увидеть, — сказала сестра. — Приходи почаще.

— Обязательно, — расплылся Диман.

Я закатил глаза. Анька думает, что Димка как друг или брат ей, что он относится к ней, как к сестре. А ведь он на нее смотрит совсем не как друг. Глаза сверкают от ее вида, от того, как она липнет к нему, и будь у него светлая кожа, уже залился бы краской от смущения. Диман еще в юности хотел встречаться с Анькой, но я не позволил и долго отговаривал друга от этой затеи. Сестра уже тогда была не подарок, и точно не подходила такому скромнику.

— Всем пока, мальчики! — сказала Аня. — Макс…

Макс пристально смотрел на нее, на ее наряд, открытое декольте, еще злясь на выходку в комнате. Но заинтересованный взгляд выдавал с потрохами. Пропал парень, других слов нет.

— И куда ты? — спросил я.

— На свидание, — проворковала она и откинула волосы на спину.

— Если домой не придешь ночевать, сообщение пришли, — сказал я.

Несмотря на наши сложные отношения, у нас есть несколько правил. Самое главное — предупреждать, когда кто-то из нас не приходит домой ночевать. Мы несем ответственность друг за друга перед родителями. Второе правило, нарушенное сегодня Максом — я не позволяю друзьям домогаться ее. Даже если она сама провоцирует. Вот так с ней сложно, но расскажи она родителям, что мои друзья вламываются к ней в комнату, получу знатных люлей от отца. Для него Анька как корова в Индии — священна и неприкосновенна.

Когда мы переехали в город, отец строго запретил подпускать к Аньке парней, а мать сказала, что сестра должна сохранить целомудрие до брака. Я тогда едва сдержался от истеричного хохота, потому что сохранять уже было нечего. Сестрица даже под контролем строгих родителей лишилась почти у них под носом и девственности, и совести. Конечно, я ничего не сказал и пообещал, что как смогу буду стоять на страже Анькиной чести. На самом деле, мне плевать — она не маленькая, предохраняться умеет, в койку ко всем подряд не прыгает.

— Хорошо, мой заботливый братец, — сказала сестра и чмокнула меня в щеку.

Я брезгливо вытер ее липкую губную помаду с лица, и только сейчас Диман сделал тоже самое. Анька выбежала из дома и хлопнула дверью. Коза, опять настроение всем испортила. Макс стал еще злее, чем был, видимо, ревность проснулась. Дурак, не понимает, что пусть она идет, пусть уделяет внимание другим парням, он ничего не теряет абсолютно. Наоборот, нервы крепче будут. Пытаться с ней замутить — дохлый номер, как и думать, что она флиртует, потому что хочет этого, а не чтобы злить меня.

Парни засобирались по домам, и я вышел в прихожую, чтобы проводить их. Остановил только Макса, сказав ему задержаться на пару минут. Парни уже знали, о чем я буду говорить — эти слова они слышали от меня раньше. Чувствовал себя старшим товарищем, учителем, наставником и просто дураком, вынужденным говорить какие-то дурацкие слова.

— Макс, не лезь к Аньке, — сказал я ему, как только дверь за пацанами закрылась.

— Почему это?

— Потому что она все равно тебя продинамит. Время и нервы только зря потратишь.

— Посмотрим… — протянул Макс.

— Я серьезно. Она не так проста, как кажется. Для нее флирт как воздух. Анька всех друзей моих на это подсаживает, а потом кидает. И все, как и ты сейчас, говорят «посмотрим», «у меня получится» и подобное. Не получится.

Макс засунул руки в карманы и пристально, почти не моргая, посмотрел на меня.

— Ты за меня переживаешь или за нее?

— За нее? — засмеялся я. — Я знаю все ее приколы, и поверь — обидеть эту стерву у тебя не выйдет. У нее вместо сердца камень, и сама она, даже когда флиртует, ледяная глыба.

— Это дело принципа, Кирюх, — ухмыльнулся Макс. — И я своего добьюсь.

— Чего своего? — напрягся я.

— Она захотела поиграть, мы поиграем.

Мне не понравился ни его тон, ни слова. И пусть Анька питается моей злостью, как вампир, она остается сестрой, главной ответственностью и головной болью. Однажды я уже позволил обидеть ее, став вселенским злом.

Макс направился к выходу, но я остановил его, схватив за плечо. Развернул и прижал к стене.

— Попробуй обидеть ее, и узнаешь, какой силы мой кулак. Только я имею право обижать ее, усек? — сказал я слишком резко.

— Не кипятись, дружище. Ей понравится, обещаю. Хороший секс еще никому не вредил.

— Только добровольный!

— Я сейчас сделаю вид, что не услышал этого от тебя, — обиделся Макс. — Палку не перегибай со своей заботой. Если бы у меня и были такие мысли, твои пламенные речи роли не сыграли.

Я медленно разжал его футболку и убрал руку от плеча. Сомневаюсь, что у этой парочки что-то получится, и надо бы побеседовать с сестрицей. Хотя это такое же бесполезное занятие, как разговаривать с тумбочкой о погоде. Даже нет, тумбочка послушает, а вот Анька все равно сделает по-своему, хоть в ухо ей кричи и дома запирай.

Решение о работе я принимал два дня — именно столько времени Анька мне выносила мозг о том, что ей нужно новое платье. Примерно раз сто она поныла, что ее банковская карта опустела, обвинив меня в том, что я много ем и пью. Кричала на меня, даже когда я мылся в ванной, пытаясь скрыться от ее возмущений. Родители выдают нам денег поровну, но продукты мы покупаем вместе, за квартиру платим тоже. И в выходные я мог выйти подработать курьером, либо позвонить отцу с просьбой выслать еще денег, но это все агония перед смертью.

Я сомневался, думал и решал — ввязываться в сомнительную работу или нет. Славик звонил, настойчиво уговаривал, словно ему откат платят за приглашенных друзей. Сам-то с ними не работал, только один его друг, и то правила полностью озвучены не были.

Холодильник стремительно пустел, в ход пошли мамины закрутки, и наступило понимание — нам срочно нужны деньги. Я долго стоял с телефоном в руке, думая, кого набрать — родителей или Славку. А когда вечером пришла Анька с продуктами, сказав, что заняла денег у Евы, решение пришло еще быстрее.

Встреча с работодателем произошла в среду. Со мной напросился Макс — он был не против помочь мне, Славик и Паша — на запасных. Удивительно, но Славка втянул меня в это, а сам слился в последний момент, сказав, что ему сейчас некогда. Чем он занимается не уточнил, видимо, не успел придумать хорошую отмазку.

Мы встретились в старом парке, вдали от людей, аттракционов и детских криков. Наполовину сломанная лавочка скрывалась в тени берез, и садиться на нее было страшно. Я огляделся по сторонам, на желтеющую траву, заброшенное кафе, старый туалет, покрытый надписями с обозначением мужских гениталий. Макс был спокоен и невозмутим, он уже работал с этими ребятами и, кажется, был твердо уверен в том, что они белые и пушистые. Точно новорожденные слепые котята, чистые и безгрешные. Я так уверен не был, но жажда денег подбадривала внутри, и в любом случае пока я ничего не терял.

Всю жизнь мы с семьей жили по средствам, как говорил матушка. Ничего лишнего, все только самое необходимое — продукты, чтобы утолять голод, одежда, чтобы не ходить голыми. До поступления в институт мы с Анькой жили в деревне, там же, где и выросли. После школы я ушел в армию, а когда вернулся год пропустил, потратив его на работу, после чего родители заставили меня получать высшее образование. Так и получилось, что мы с сестрой, хоть она и младше меня на два года, учимся на одном курсе. Меня нисколько не смущает, что я самый старший в группе — быть старшим привык с детства.

При поступлении мы хотели заселиться в общежитие, но несчастливое событие внесло свою лепту. Умерла наша бабушка, и ее квартира досталась нам с Анькой. Только жизнь в городе требовала много денег, хотелось жить лучше, чем в детстве, не отставать от друзей и одногруппников. А для этого нужны деньги, но родителям не объяснить, что, помимо еды и элементарной одежды, мы нуждаемся в развлечениях. Особенно Аньке, которая жутко любит наряжаться и краситься — только на ее косметику уходит кучу денег, но в итоге в пустых счетах виноват все равно я.

Я вздохнул, понимая, что пока сестрица не вышла замуж (а я очень надеюсь, что это произойдет очень скоро), за нее ответственность несу я. Как бы странно это ни звучало, но я мужчина в нашей странной семье, хоть она меня и терпеть не может. Как, впрочем, и я ее.

— Привет, парни, — раздалось рядом со мной и выдернуло меня из мыслей.

Я посмотрел на подошедшего парня и протянул ему руку. Лет тридцать на вид, в черной рубашке и черных джинсах. В руке телефон последней модели, и сразу стало понятно, что у этого чувака точно есть деньги.

— Марк, — представился он своим или выдуманным именем, но в целом это не имело значения. — Славка рассказал тебе суть работы?

— В целом да, — сказал я. — Но хотелось бы подробностей и условий.

— Условия просты, — ответил Марк и поправил солнцезащитные очки на глазах. — Получаешь задание, выполняешь и после этого оплата. Общение через отдельную симку и при личных встречах.

— Что за задания?

— Разные. В-основном это проследить за человеком, сделать фотки, что-то узнать. Слиться можешь в любой момент до получения задания.

— Сколько оплата?

— Зависит от задания. Будет все озвучено. Но не переживай, мы своих ребят не обижаем. Главное — никто не должен знать ни о твоей работе, ни о нас. Нос в наши дела не суешь.

Марк выглядел обычным парнем, не походил на бандита или уголовника. Таких, как он, полно в моем институте. Не скажу, что внушал доверие, но и опасностью от него не веяло. Это немного притупило чувство самосохранения, и позволило принять твердое, окончательное решение.

— Окей, — сказал я. — Давай первое задание.

Марк вытащил из кармана небольшой конверт и протянул мне.

— Здесь сим-карта. Связь только по ней через сообщения. Отчет о проделанной работе при личной встрече. Там забит один номер. Поставь сейчас в телефон и пришли номер карты.

Я вытащил из конверта сим-карту и поставил в свой телефон. Посмотрел записную книжку — так и есть, всего один номер. Скопировал номер карты и отправил. Тут же пиликнул телефон Марка.

— В качестве знакомства будет предоплата пятьдесят процентов. Я тебе пришлю одноразовую ссылку, откроешь, там будет фотка человека. Нужно отследить его от дома и прислать место работы. Два дня смотришь, делаешь фотки, как он заходит в здание. В субботу мы с тобой встретимся в нашем клубе для отчета. Все понял?

— Да, понял, — кивнул я.

— Если будут вопросы, связь по этому номеру. Только сообщения! — напомнил Марк и снова поправил очки. — Все, через двадцать минут получишь аванс.

Марк пожал нам руки и быстрым шагом, глядя по сторонам, ушел из парка. Я смотрел ему вслед и почему-то меня начало одолевать чувство тревоги. Когда не получил задание и деньги, мог развернуться и уйти, оставив эту сомнительную идею. А теперь назад дороги нет, и я все еще с трудом понимал, под что подписался.

— Ты когда следил за людьми, проверял потом, что с ними? — спросил я у Макса.

— Ага, — кивнул он. — Тоже думал, что соучастником стану. Но люди живы, а это главное.

— Просто не понимаю, зачем им это?

— И не понимай. Тебе же сказали — нос не суй. Делай работу и все.

— Ну Макс, если это окажется криминалом, и ты не отговорил меня…

— То, что? — хмыкнул он.

— Аньку не увидишь больше! — буркнул я. — Хотя этим я только лучше тебе сделаю.

Макс посмеялся, и мы двинулись из парка под шелест опадающих листьев. Осень выдалась на удивление теплой и солнечной, что позволяло пока не думать о скорой покупке зимних вещей. Я снова вздохнул, представляя, как сестрица будет плакаться о том, что ей нужна новая куртка.

Через двадцать минут на карту упали деньги, и когда я увидел сумму, присвистнул. Это даже больше, чем родители нам выдают на месяц. Что же, может не такая уж плохая работа. Если можно слиться в любой момент, то несколько заданий и частично я закрою финансовые вопросы, а потом откажусь. Остается надеяться, что никаких сложностей не возникнет.

— Пошли ко мне, отметим? — сказал я.

Макс сверкнул глазами и сразу согласился. Конечно, он не отмечать хотел, а сестрицу увидеть.

Как всегда, пришлось три часа ждать Еву, пока она наболтается с парнями. Мне они казались скучными и пресными, а их чрезмерное внимание в стенах института — излишнее. Одно дело — пообщаться в клубе и больше никогда не увидеться с этими парнями, другое дело — сталкиваться с ними каждый день.

Наконец, подруга перестала купаться во внимании, и вышла ко мне на улицу, широко улыбаясь. Я подтянула рюкзак и с менее счастливым лицом покинула двор института.

— В субботу идем в клуб? — спросила Ева.

— Не знаю, — честно ответила я, вспоминая, что моя карта пуста. — С деньгами напряг.

— Я угощаю, пошли.

— Блин, Ев, ты и так постоянно угощаешь, уже стремно.

— Да хватит тебе. — она махнула рукой. — Что я не понимаю что ли.

Вряд ли она, дочь обеспеченных родителей, понимала меня. У нее было все — дорогая одежда, всегда новая модель Айфона и куча карманных денег. Мы же с Кириллом вынуждены тянуть лямку, но никто из нас не осуждает родителей — они и так многое делают для нас. Братец подрабатывает, и я за это его уважаю. Да, иногда он мне кажется нормальным, и я даже перестаю его ненавидеть. Но это быстро проходит. Потому что забыть его поступок очень и очень сложно.

— Слушай, я хочу в клуб! Но без тебя я не пойду, — добавила Ева. — Нам только за вход заплатить и такси.

— Ладно, давай в субботу решим, — сдалась я.

Ева радостно кивнула, и мыслями сразу унеслась на танцпол. Для нее клуб — это способ получить как можно больше мужского внимания, как говорит она. Но я знаю, что Ева просто ищет себе парня, до дрожи хочет отношений, но не складывается. Еще бы! С такой внешностью зацепить простого парня, готового на романтику, довольно сложно — они просто ее боятся. А те, кто клеится, хотят не ее сердце, а совершенно другое место. Конечно, роль играет еще и то, что подруга не на каждого обратит внимание. Привыкшая к тому, что как единственная дочь, она получает только самое лучшее, в партнере она тоже избирательна.

Мы гуляли с Евой до темна, за разговорами время пролетело незаметно, и я, попрощавшись с подругой, пошла домой. Кирилл наверняка злой — вчера я ему весь мозг вынесла, требуя новое платье. На самом деле, никакое платье мне не нужно, я прекрасно понимаю наш ограниченный бюджет, но хотелось его побесить. Не дал мне построить отношения, вот теперь пусть терпит. Выбора-то у него нет. Родители спрашивают с него, как со старшего, в первую очередь. И если бы не этот факт, он бы уже давно выбросил меня в окошко.

Зайдя в квартиру, я сразу увидела чужие кроссовки на пороге. Белые, дорогие, брендовые. Прислушалась к голосам на кухне и улыбнулась. Макс здесь. Пока снимала кеды, вспоминала его поцелуй в шею, и внутри снова что-то активно забурлило. Этот мальчик явно умеет обращаться с девочками, и я в очередной раз пожалела, что он друг моего брата.

— Привет, парни, — сказала я на пороге кухни. — Макс…

Мне нравилось, как он реагировал, когда я выделяла его, когда произносила его имя, протягивая гласную. Наверное, он представлял, как я кричу его имя с такой же интонацией в более пикантный момент.

— Аня… — подыграл он мне, окидывая взглядом.

Первый раз он видит меня полностью одетой. В белой рубашке и синих джинсах, возможно, я менее привлекательна, но его раздевающий взгляд говорил об обратном.

— Садишь ужинать, — сказал Кирилл, заставляя нас прекратить смотреть друг на друга.

Я нырнула в холодильник и вытащила контейнер с салатом. На полках лежала колбаса, сыр и мясо. И я была крайне удивлена — еще вчера Кирилл говорил, что нет денег, а сегодня уже забил холодильник продуктами.

Я села рядом с Максом и сразу нырнула вилкой в контейнер.

— Сколько тебе на платье надо? — спросил брат, и я подняла на него взгляд.

— Откуда у тебя деньги?

— Подработал. Так сколько?

— Нисколько. Я пошутила, — сказала я с набитым ртом.

— Пошутила? — фыркнул Кирилл. — Ты мне всю плешь проела!

— Это я тебя готовлю к семейной жизни. Потом спасибо скажешь.

— Я тебе скину на карманные, сама решай — платье, трусы покупать или что там тебе еще надо, — буркнул Кирилл. — И долг Еве верни.

Я хотела поблагодарить его, кинуть хотя бы жалкое «спасибо», но не смогла. Вместо этого повернулась к Максу и улыбнулась ему.

— Как дела? Скучал по мне?

— Безумно, — соврал он и улыбнулся.

Я положила руку ему на бедро и провела вверх, наблюдая за тем, как темнеют его глаза.

— Может, тогда зайдешь ко мне? Мы в прошлый раз не закончили.

— Аня, блин! — крикнул Кирилл. — Успокойся!

— Вот видишь, не судьба, — сказала я, не убирая руку. — Между нами всегда будет стоять мой братец.

— Ошибаешься, сестренка, мне плевать, — сквозь зубы сказал Кирилл. — Можете хоть сейчас пойти.

Я еще раз провела по бедру Макса, нырнула ему под футболку, от чего его мышцы пресса напряглись и стали каменными. Кожа под моей ладонью оказалась горячей, грубоватой, и это жутко заводило. Макс смотрел на меня голодным, хищным взглядом, и, если бы не Кирилл, точно набросился бы. И мне это нравилось. Его реакция на меня, рвущееся наружу возбуждение заставляло меня саму дышать тяжелее.

Макс не трогал меня руками, он только смотрел, и его сдержанность, его мнимая покорность разжигала внутри настоящее пламя. Обычно в этот момент парни как минимум лезут целоваться, но он не двинулся с места, застыл как статуя на стуле, позволяя мне дразнить его. Позволяя сделать свой ход в нашей дурацкой игре, где не будет победителей. И я уже представила его ход, как он будет заставлять меня просить о сексе, как будет ласкать мое тело своими большими, сильными ладонями. Едва не застонав от одной только фантазии, я закусила губу и убрала руку.

— Ладно, мальчики, я в душ, — безразлично сказала я, будто прямо сейчас не нуждаюсь в ледяной отрезвляющей воде.

Поднялась под пристальный взгляд Макса и расстегнула при нем две пуговицы на рубашке. Его глаза сразу метнулись на ключицы в ожидании большего шоу. Только этого было достаточно, чтобы достичь нужного эффекта. Для него. И для себя тоже.

Я выходила из кухни, сопровождаемая гневным взглядом брата. Остановилась возле ванны и прислушалась к голосам с кухни.

— Не ведись, — сказал Кирилл. — Игнорь ее, и она сама отстанет.

— Я не хочу, чтобы она отставала, — сказал Макс. — Но она сама этого захочет, и даже больше, чем я.

— Ага, все так думают, — фыркнул брат, и я улыбнулась. Как же хорошо он меня знает. — А потом влюбляются и голову теряют.

— Ну нет, влюбляться не мой вариант.

Вот значит как. Думает, он такой великолепный, что только в него могут влюбляться. Такой же индюк, как мой братец. Считает, что может пользоваться девушками, а потом спокойно кидать их с разбитыми сердцами.

— Чем больше ты проявляешь к ней внимания, тем быстрее она потеряет к тебе интерес, — добавил Кирилл. — И добиваться ее нет смысла.

— Добиваться? — хмыкнул Макс. — Я терпеть не могу эти бабские сопли и высказывания по поводу того, что парень обязан добиваться, из кожи вон лезть, чтобы она была с ним. Бред это все. Люди либо вместе, потому что хотят этого, либо нет, потому что не хотят. В мире слишком много красивых девушек, чтобы бегать за одной строптивой.

— Видимо, ты никогда не любил, — фыркнул Кирилл.

— Может, и не любил. А может, и реалист. Если я вижу, что девчонка ну никак ко мне, я просто найду другую. Даже если она мне нравится, и в ее присутствии штаны рвутся.

— Вот Анька из таких. Так что найди другую и мозг себе не парь.

— Нет, — протянул Макс. — Она думает, что дразнит меня, а на самом деле себя. Сама затягивает петлю на своей шее. Придет время, и она будет умолять меня взять ее. А я в тот момент подумаю — согласиться или нет.

Я с силой сжала ручку двери в ванной. Макс, оказывается, не так прост. Мало того, что я должна просить, так он еще и ПОДУМАЕТ. Вот урод же, ну посмотрим еще кто кого.

Я приняла прохладный душ, смывая с себя все проявления хоть каких-то эмоций к Максу. Воспоминания о его прикосновениях резко стали неприятны, но еще больше неприятна моя реакция на них. Я наносила пенящийся гель несколько раз, сама не понимая почему. Если в глубине души где-то и сидело желание, то теперь оно засохло и умерло. Не получит он ничего. Будет смотреть, пускать слюни, и я даже позволю приблизиться к себе, но на этом все. Я заставлю свое тело отключиться, хочет оно того или нет.

Успокоившись, я вылезла из душа и не обнаружила футболку. Похоже, Кирилл утащил ее, и мне придется в полотенце идти до комнаты. Или…

Я туго затянула белое полотенце вокруг себя, проверила, что ничего не видно ни сверху, ни снизу, и вышла из ванной. Прекрасная возможность еще раз побесить брата и Макса. С мокрых волос на шею и ключицу капала вода, так же как у кого-то будут капать слюни.

— Кирилл! — воскликнула я и зашла на кухню. — Где футболка?

Брат нехотя повернулся ко мне, увидел меня в полотенце и сразу кинул взгляд на Макса.

— В комнате, — спокойно сказал он.

— Верни ее на место, будь так любезен.

— Вообще-то это моя футболка, — попытался сопротивляться Кирилл.

Я не стала отвечать, отошла к раковине и налила в стакан воды. На Макса я не смотрела, но чувствовала его взгляд, и как в кухне резко поднялась температура воздуха. Кирилл поднялся с недовольным лицом и ушел к себе в комнату.

Я перевела взгляд на Макса, и стало не по себе от его хищных, опасных глаз. Было в нем что-то загадочное и интересное, и я подошла ближе. Я не боялась. Я провоцировала. Макс весь напрягся, когда я коснулась голой ногой его бедра. Не сводя с него взгляд, взяла его стакан с колой и виски, и сделала несколько глотков. Напиток слегка обжег горло, но приятном теплом прошелся внутри.

Поставила стакан обратно на стол, слегка наклонившись к Максу так, что вода с волос начала капать ему на брюки. Пару раз моргнула, глядя ему в глаза и выпрямилась. Отвернулась и хотела уйти, но он тут же подскочил со стула, схватил меня и прижал к себе. Я ахнула от неожиданности и уперлась руками ему в грудь. Его рука лежала на моей талии, вторая схватила лицо. Пальцы впились в волосы, заставляя смотреть ему в глаза.

Кажется, меня унижало собственное тело. Мои внутренние крики оно совершенно не слушало, продолжая издеваться надо мной. Лицо Макса было в паре сантиметров от моего, так близко, что мы почти касались носами. Глаза метались от его глаз на губы, и я почти проиграла, представляя, как он целуется.

Макс большим пальцем провел по моей щеке. И этот жест был не сексуальным, не требовательным, а нежным. Так, словно он стирал слезинку с моего лица. Вторая рука надежно и бережно лежала на талии без грубости и пошлости. И это было в сто раз хуже, чем если бы он полез под полотенце. Я ждала, когда он это сделает, когда вторгнется и заставит снова выстраивать броню, которую он только что начал разрушать внутри меня. Но Макс не лез. Он просто держал меня, будто пытаясь защитить от злого мира.

— Вы опять? — возмутился Кирилл, и мы оба вздрогнули. — Аня, забирай футболку и чеши к себе.

Я отстранилась от Макса, быстрым шагом пересекла кухню, выхватила футболку у брата и ушла к себе. Кажется, игра становится слишком опасной.

Я просидела в комнате весь вечер, даже не выходила в туалет, чтобы случайно не столкнуться с Максом. Но мои мысли все были там, на нашей кухне, где простая провокация едва не зародила во мне что-то новое, что-то более глубокое. А не хочу этого. Я знаю, чем это закончится, и в очередной раз проходить тот путь, что однажды уже прошла, не собираюсь. По крайней мере не сейчас.

Андрей казался мне заботливым и милым. С ним было интересно просто разговаривать, и это подкупило меня. Я не собиралась с ним встречаться, но он был настойчив, и я сдалась. А потом… два месяца отношений, в которые я нырнула с головой и предательство. Андрей доказал мне одну важную вещь: женщина интересна, пока недоступна. Пока она рядом, но недостаточно. После этого они начинают искать другую жертву. Не все мужчины такие, и я уверена, что большинство все-таки нормальные, и в отношениях ищут больше, чем простое развлечение. Но мне такие не попадались. А проверять каждого как-то нет желания.

И еще одно доказательство моей правоты сидит сейчас на моей кухне. Он не влюбляется, а женщины для него всего лишь расходный материал. Использовал одну, бросил, нашел другую. Поигрался, продинамил и живет себе дальше счастливо и беззаботно. Но со мной этот фокус не прокатит, я научена горьким, противным опытом, и, пожалуй, готова сдаться. Иногда лучше вовремя остановиться, чем дойти до финала в числе проигравших. А если чувства во мне проснуться снова, я точно проиграю.

Я услышала, как хлопнула входная дверь, и расслабилась. Макс ушел, и я надеюсь, что снова появится не скоро. А лучше вообще никогда.

В коридоре послышались шаги, и практически сразу стук в мою дверь.

— Кто? — крикнула я. Вдруг это не Макс ушел, а Кирилл. И сейчас этот парень с татуировкой паука пытается вломиться ко мне.

— Я, Ань, — ответил брат.

— Заходи.

Кирилл вошел в комнату, щелкнул выключателем, и я сразу спрятала лицо в ладони от яркого света. Он сел на мою кровать, продавливая под собой мой давно уже не новый матрас. Кирилл протяжно вздохнул и сцепил руки в замок на коленях, явно готовясь к разговору. Я подтянула к себе ноги и уставилась на брата в ожидании.

— Ань, заканчивай с Максом, — сказал он, и в голосе послышалась усталость.

— Это еще почему? — фыркнула я.

— Тебе самой не надоело?

— Нет!

— Я запрещаю тебе флиртовать с ним, — внезапно сказал Кирилл, вообразивший себя нашим отцом.

От такой наглости я даже не нашлась, что сказать, только вытаращила глаза от шока. Запрещает? Я давно не слышала таких слов в свой адрес — как только переехала в город они перестали каждый день звучать в доме.

— Ань, я почти не знаю его, и не могу ручаться за него. Я уверен в Димане, Славике и многих других парнях, но не в нем.

— Да что ты говоришь! — вспылила я. — В Андрее ты тоже был уверен?

— Был, — кивнул он.

— И что? Специально позволил унизить меня, а теперь строишь из себя заботливого брата? Тебе не плевать ли, что со мной будет, а, Кирилл?

— Аня, я несу за тебя ответственность! Я обещал родителям, что дам тебе творить глупости! А ты сейчас именно этим и занимаешься — лезешь в опасность, сама не понимая, чем это может обернуться! — Кирилл повысил тон, но, увидев, что я уже покраснела от злости, успокоился. — Ты уже пострадала от отношений, от человека, который не ценил тебя, зачем снова пытаешься причинить себе боль?

Я соскочила с кровати — находиться рядом с братом я не могла физически. Казалось, что живи мы на разных планетах, я бы все равно хотела быть еще дальше от него.

— Это ты сделал! — крикнула я. — Ты не просто позволил издеваться надо мной, ты дал ему возможность сделать это как можно больнее! Так радуйся, что я связалась с очередным плохим парнем, который поступит так же!

— Ань… — он поднял на меня виноватый взгляд, но я не верила ему. — Я пытаюсь защитить тебя от той же ошибки!

— Не надо меня защищать! В тот момент, когда ты должен был это сделать, где ты был? Стоял в стороне, пока твои дружки рассматривали мои фотки в телефоне Андрея? Наблюдал за тем, как он ведет к себе другую, зная, что мне будет больно!

Я тяжело сглотнула горький ком в горле, не давая пролиться слезам. Сотни раз я говорила ему такие же слова, думая, что чаша опустеет. Я всегда думала: вот выскажу Кириллу, пусть поймет, пусть увидит мою боль, прочувствует хоть капельку того, что испытывала я. И он пытался утешать, искал подходящие слова поддержки, либо что-то мямлил, но все это было пустое. Он делал это машинально, как мама утешает упавшего ребенка. Я не слышала в его словах ни искренности, ни сожалений, только жалость, потому что я для него жалкая. Мне не становилось легче ни от выплеснутых эмоций, ни от попыток брата понять меня.

— Я ненавижу тебя, Кирилл. Больше, чем Андрея, потому что доверяла тебе, как брату! В то время, пока наши родители были заняты собой, ты был единственным человеком в жизни, кому я доверяла! И что ты сделал? Ты растоптал меня! Не Андрей, а ты! А сейчас ты сидишь и пытаешься меня от чего-то предостеречь? Ты серьезно думаешь, что твои слова что-то значат для меня?!

— Не слушай! — разозлился Кирилл и поднялся с кровати. — Ты заигралась, Аня! И ты пострадаешь от этого!

Я быстро смахнула слезы, которые удерживать было уже невозможно.

— Не надо со мной няньчиться! Не надо строить из себя брата! Как брат ты давно умер для меня!

Кирилл с силой сжал челюсть и напрягся весь, как струна. Но я уже не могла остановиться. Меня разрывало на куски от обиды, от жалости к себе и своей жизни, где я не нужна ни родителям, ни брату. Где вынуждена не быть собой, чтобы привлекать внимание, создавать другим проблемы, чтобы они видели — я живой человек.

— Засунь свою заботу себе в задницу! — крикнула я. — Если захочу, я всех твоих друзей пропущу через себя!

— Ты просто дура! — крикнул Кирилл.

— Да! Да, я дура! Потому что сначала ждала от отца любви, но слышала только «Аня, не делай это, не делай то. Будь послушной, покладистой». Потом ждала ее от тебя, но едва парни слышали о том, кто мой брат, сразу сбегали, боясь получить по морде, и не понимая, что тебе глубоко плевать на мою личную жизнь! Ты слишком сильно любил себя, чтобы любить еще кого-то! А когда… — Я сделала глубокий вздох. — Когда я хотела найти эту любовь на стороне, и нашла ее, то получила братской заботой по голове.

— Так, — тихо сказал Кирилл. — Давай ты успокоишься, и мы нормально поговорим.

— Я не хочу успокаиваться! — еще громче крикнула я и толкнула его в грудь. — Хватит указывать, что мне делать!

Внезапно Кирилл схватил меня за плечо и потащил из комнаты. Я упиралась, вырывалась, кричала, но его хватка была железной и болезненной. Его пальцы, как тиски, впивались в мышцы и кости, абсолютно безжалостно. Брат затащил меня в ванную, схватился второй рукой за шею и сунул мою голову под душ. Сразу из лейки потоком хлынула холодная вода по волосам, лицу и шее.

— Отпусти, Кирилл! — взвизгнула я.

Но он беспощадно держал мою голову под ледяной водой, пока я не перестала сопротивляться. Пока тело не охватила дрожь, а обида не отпустила, но притупилась. Холод возвращал меня из мира гнева и ярости, остужал мой пыл и снова заставлял меня чувствовать себя слабой и беспомощной. Кирилл убрал руку, накинул на меня полотенце и потащил обратно в комнату, но уже спокойно взяв за руку.

Я дрожала и всхлипывала на кровати, чувствуя себя униженной и раздавленной.

— А вот теперь слушай, — спокойно сказал Кирилл. — Я не знаю Макса, не знаю, что он может сделать. И, когда я вижу твои провокации, мне страшно, что он может сделать тебе больно не душевно, а физически. Я боюсь, что он окончательно сломает тебя, и я не смогу этому помешать. Он темная лошадка для меня. Вытворяй ты такое с Диманом, я спокойно смотрел бы на это. Но Макс другой. И пока ты провоцируешь его, он провоцирует тебя.

Кирилл посмотрел на мои дрожащие руки и накинул на плечи покрывало. Я вцепилась в него пальцами, прячась от холода.

— Возможно, я ошибаюсь, но знаю одно — этот человек точно не для высоких отношений. Он поимеет тебя и бросит, а ты будешь сидеть здесь и плакать, не понимая, что сама довела до этого.

— Мне не нужны отношения, — прошептала я.

— Ты сама только что кричала, что ждешь любви. Не заметишь, как втянешься так, что потом снова тебе будет больно. Макс не дурак, он знает, чего хотят девушки.

— Это всего лишь игра.

— Уверена? Ты показала ему свою привлекательность, сексуальность и дерзость. Он запал, ты добилась своего. Пора остановиться. В идеале остановиться совсем, но если тебе невмоготу, то найти другую жертву. А если ты хочешь нормальных отношений, то прекрати вести как…

— Как кто? — я выпрямилась и посмотрела на брата. — Как шлюха? А если только это и привлекает вас в женщинах? Ты сам-то давно с девушками цитировал Пушкина, прежде чем их в койку тащить? Тебе самому плевать, насколько девчонка интересная, эрудирована и смешна, если у нее короткая юбка и она готова дать без разговоров.

— С тобой бесполезно разговаривать, — застонал Кирилл и уронил лицо в ладони. — Мы словно на разных языках говорим.

— Так и есть, братец. У каждого из нас своя правда, даже если оба неправы. Но когда ты мне что-то пытаешься запретить, мне безумно хочется сделать наоборот.

— Ты когда жить начнешь ради собственного счастья, а не чтобы мне мстить? — он поднял на меня взгляд.

— Я жила. Пока ты не влез.

Кирилл поднялся с кровати, кинул в меня жесткий взгляд и вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась одна в тишине своей комнаты, и стены давили на меня так, что было тесно и душно. Очень хотела уйти, сбежать, хоть куда-нибудь, подальше от брата и квартиры, где никогда не было мира. Находиться в доме было просто невозможно, я задыхалась от спертого, напряженного после скандала воздуха. Натянула джинсы, носки и толстовку с капюшоном. Быстро заплела косу из мокрых волос, и откинула ее на спину, чтобы не замерзнуть. Потом тихо, как мышка, прокралась к двери и вышла на улицу.

Часы показывали полночь, Ева уже пожелала мне доброй ночи, улица опустела. Идти в такое время было некуда, и я осталась на лавочке возле подъезда. Прохладный воздух охлаждал горячее от слез лицо, мягкий лунный свет успокаивал. Вокруг — ни души, и полная, спящая тишина, нарушаемая лишь легким шорохом деревьев. Говорят, что ночь срывает маски, а одиночество показывает, кто ты есть на самом деле. Но я все равно не чувствовала себя настоящей, казалось, что это не моя жизнь, что я наблюдаю со стороны за чужой судьбой. И мне хотелось крикнуть этой девчонке в черной толстовке: «Остановись! Ты свернула не в ту сторону! Ты можешь измениться, перестать быть дурой и начать жить свою жизнь!».

А потом пришло понимание — глупости все это. Проблемы — надуманные, предательство пора забыть, а с Максом — играть. Кирилл прав: я добилась внимания, я увидела блеск в глазах, и даже умудрилась загореться сама. Пора остановиться. Иначе из следующей ямы, в которую я себя загоню, мне точно не выбраться. Я не хочу снова влюбляться, надеяться и ждать, что простой флирт выльется во что-то большее. Не хочу, чтобы мой же бумеранг прилетел мне обратно в голову. А так и случится — Макс поиграет со мной, как я с парнями, и так же жестко кинет.

Два дня я избегала брата, и не выходила из комнаты, когда он был на кухне. После учебы долго гуляла с Евой, возвращалась уже поздно, и почти сразу пряталась в комнате. К нам не приходили его друзья, и сам Кирилл был каким-то замкнутым, молчаливым. Может, повлияла наша ссора, но предчувствие подсказывало, что дело в другом. Только выяснять правду у меня не было ни сил, ни желания. Пусть брат разбирается со своими проблемами сам, от меня все равно одни беды.

В субботу с самого утра я убежала к Еве, где мы смотрели фильмы в ее красивой, огромной комнате. Пока она пялилась в экран с диагональю больше, чем моя кровать, я рассматривала интерьер. Я кучу раз была здесь, и всегда ее комната вызывала только восторг. Вроде ничего особенного — светло-голубые обои с блестками и без рисунков; «парящий» натяжной потолок; белый трехстворчатый шкаф-купе; белый письменный стол и кровать. Но все смотрелось так стильно и дорого, что я мысленно завидовала. Мы с Кириллом не делали ремонт в квартире ни разу, а бабушка меняла обои лет за пять до смерти. Не скажу, что у нас старо, напоминает совковый ремонт, но в сравнении с Евиной комнатой настоящая халупа.

— Не помирились с Кириллом? — спросила Ева, откусывая только что привезенную пиццу.

— Нет, — буркнула я, прекращая рассматривать комнату. — Не подходила к нему эти дни, он тоже. Мы в принципе и так как соседи всегда жили. Если, конечно, соседи имеют право контролировать друг друга.

— А Макс?

— Не видела его больше. Но за эти дни я поняла, что не так уж он мне и интересен. Ничего в нем особенного. — Я тоже откусила пиццу.

— Ты меня убеждаешь или себя? — засмеялась Ева.

Я с укором посмотрела на подругу: и как она видит, что я вру? Конечно, интерес никуда не делся, но я думала, что если буду так говорить, то удастся убедить саму себя.

— Вот скажи мне, ты когда встречалась с Кириллом, как это было? — сказала я.

— Тебе в подробностях? — подмигнула Ева.

— Нет, без подробностей, пожалуйста. Мне просто интересно, Кирилл же не способен на отношения, как тебе удалось вовлечь его на такой срок?

Ева дожевала кусок и вытерла салфеткой рот. Кажется, она даже погрустнела от воспоминаний.

— Почему же не способен. Кирилл очень бережно относился ко мне, это я дурой была, испугалась чего-то и сбежала. Предложила ему притормозить, — вздохнула подруга. — И больше так никого не встретила, кто бы смотрел на меня, как Кирилл.

— О боже, — воскликнула я, и Ева подняла на меня взгляд. — Ты до сих пор сохнешь по нему!

— Нет, — сморщилась Ева. — Все давно прошло.

— Не ври, — отреагировала я. — Я видела, как ты смотришь на него. Я не против, это твое дело, только не забывай, что он мудак, и недостоин такой конфетки, как ты.

Ева засмеялась и схватила еще один кусок пиццы. Она даже ела, как истинная леди, очень аккуратно и женственно. Я всегда восхищалась ей, и без зависти признавала, что в нашей компании страшненькая подруга — это я.

— И что ты теперь с Максом будешь делать? — спросила подруга.

— Не знаю, — честно ответила я. — Хочется брата позлить, но не уверена, что справлюсь.

— Он нравится тебе?

— Не то, чтобы нравится… — Я потеребила салфетку в руках. — Скорее, интересует. Такой загадочный, закрытый, молчаливый. Но его руки, Ев… Как шелк, в них столько нежности, что у меня крышу сносит.

Я упала на кровать, снова вспоминая эти прикосновения, которые мое тело никак не хочет забывать.

— Я когда представляю, что он этими руками делает в постели, мне хочется застрелиться.

— Узнала бы. Что ты теряешь?

— Ага, чтобы потом очередной дружок брата обсуждал меня в их компании? Чтобы утвердить его статус обольстителя, перед которым каждая готова ноги раздвигать? Нет уж. Принципы важнее. Обойдется. — Я перевернулась на живот и посмотрела на Еву. — К тому же я слышала, как он говорил Кириллу, что доведет меня до точки, а потом продинамит. Вот и представь, как это будет выглядеть.

— Да, это хреново, — протянула Ева.

— Вот именно! Так что, если меня начнет нести не в ту сторону, ты как подруга обязана настучать мне по голове.

— Обязательно так и сделаю! — сказала Ева и схватила косметичку. — Давай в клуб собираться.

В клуб я пришла в платье, которое взяла у Евы. Снова белое, короткое, обтягивающее, как вторая кожа. На тонких бретельках и с вырезом на декольте оно открывало ровно столько, сколько нужно. Свои каштановые волосы я выпрямила плойкой и оставила распущенными, и они падали до середины спины, поблескивая на свету. И, конечно, высокие каблуки, от которых снова будут болеть ноги.

Ева всегда одевалась скромнее меня, выбирая либо топик и брюки, либо платья, в которых можно безопасно наклоняться. В этот раз она выбрала черное платье-карандаш с вырезом от середины бедра и длиной чуть ниже колен. Светлые волосы закрутила в локоны и оставила распущенными. Но на Еву что ни надень — она будет привлекать внимание своими яркими, красивыми глазами, даже если на лице нет ни капли макияжа.

В клубе, как всегда, было много народа и мало свободных мест. Мы заказали по коктейлю, потом еще и еще. После третьего голова приятно поплыла, но еще отлично соображала. Ева уже танцевала с каким-то парнем, а я тихонько сидела возле барной стойки и наблюдала за подругой. Ноги уже гудели от танцев на высоких каблуках, и я предпочла выбрать наблюдательную позицию.

Внезапно в толпе я увидела знакомую фигуру. Через людей и полумрак было сложно разглядеть, но брата я узнала бы даже в темноте. Он шел в сторону кубрика, и я привстала, чтобы посмотреть, с кем он. Увидела его, Макса и еще кого-то, в рубашке. Перебрала варианты в голове, и поняла, что в компании брата рубашки носит только Димка.

Заставила себя сесть на стул, но жутко хотелось повидаться с Димкой. А вот с Кириллом и Максом нет. Если я сейчас ворвусь туда к ним, братец взбесится, что наверняка. Ведь только ему можно так делать, а я не должна. И бесить его пока не было сильного желания.

Повернулась к бармену и заказала еще коктейль. Рядом пристроился какой-то изрядно подвыпивший парень и встал так рядом, что я чувствовала его дыхание на волосах. Пытался что-то сказать на ухо, но я почти оттолкнула его и помотала головой. Парень оказался наглым и настырным, и мне пришлось уйти, чтобы не вылить на него свой холодный коктейль.

Градус в голове и на танцполе кричал, что пора насолить брату, и я двинулась в кубрик. По пути сказала Еве, что скоро вернусь, и, крепко сжимая фужер, направилась к Димке. Попрошу его побыть со мной немного, чтобы отшить всяких пьяных лиц. Димка, хоть и добрый, но высокий и умеет делать грозный вид. Удивительно, но находясь с братом на расстоянии в несколько метров, я ищу защиту не у него, а у другого. Братец, конечно, тоже заступится, но потом я буду чувствовать себя должной ему. Поэтому выбор был очевиден — мне нужен Димка, чтобы показать наглым парням, что я не одна. Это на время подарит мне спокойствие на танцполе.

Я уверенно шла к кубрику, поправляя волосы. Открыла дверь и шагнула внутрь, уже готовясь поздороваться с Димкой. Три пары глаз устремились на меня, и я застыла. В кубрике на диване возле стенки сидел Макс, рядом с ним Кирилл, а на противоположной стороне был незнакомый мне парень. Я растерянно смотрела на него, на его изучающий, слегка удивленный взгляд зеленых глаз. Парень действительно был в черной рубашке с длинным рукавом и в темных джинсах. Такие же, как у Димки, лохматые волосы, поэтому я приняла незнакомца за друга.

— А где Димка? — растерянно сказала я единственное, что пришло на ум.

— Его здесь нет, — буркнул Кирилл.

— Вы знакомы? — спросил парень и склонил голову на бок, рассматривая меня.

Я хотела уйти, но посмотрела на недовольного брата, на пристальный взгляд Макса и улыбнулась. Отличный способ побесить обоих и показать Максу, что он не один такой великолепный. Переключить свое внимание на другого, перебить интерес, заставить себя затушить симпатию.

Я повернулась к парню и переложила фужер в другую руку.

— Он мой брат, — ответила я. — Который все время скрывает от меня своих друзей.

— Тебе лучше уйти, — сказал Кирилл.

— Почему же. Пусть останется, — сказал парень и поднялся. — Я Марк.

— Аня, — улыбнулась я. — А я думаю, где сегодня все привлекательные парни клуба. Оказалось, они здесь.

Марка явно льстил мой флирт, хотя на самом деле он и правда был привлекательным. Мягкие черты лица, пухловатые губы, негустые брови. По возрасту около двадцати семи, ни единой морщинки, и почему-то казался старше Макса. Напомнил мне какого-то актера, но я упорно не могла вспомнить — кого именно.

— Присядешь? — Марк ненавязчиво взял меня за локоть и подвел к дивану.

— Только ненадолго, — сказала я, продолжая смотреть ему в глаза. — А то подруга уедет без меня, а мне придется ехать одной.

Я присела на диван и рискнула посмотреть на Кирилла. Он был напряжен до предела — смотрел на меня без отрыва, но не как обычно с раздражением, а с испугом, и это очень удивило меня. Сам же говорил найти новую жертву, а теперь недоволен. На Макса я смотреть не стала, делая вид, что его вообще тут нет. Но его взгляд чувствовался каждой клеточкой тела. И самое худшее, что от всех троих пахло парфюмом, но я сильнее ощущала только один. Я даже сделала глубокий вдох, но запах не стал ярче, а это значило только одно — мой мозг его выдумал. Он издевался надо мной, подкидывая воспоминания о том аромате, что нравится мне.

— Мы можем это исправить, — сказал Марк, закинул руку на спинку дивана и коснулся моих волос. — Я на машине, отвезу.

— Мне брат не разрешает к чужим мужчинам в машину садиться, — с грустью сказала я и притронулась к пуговице на его рубашке.

— Хочешь, я его уговорю сделать исключение?

— Не стоит, — ответила я. — Лучше расскажи о себе. Так ты перестанешь быть незнакомым.

— Что тебе рассказать?

— Не знаю, например, как зовут твою кошку? — улыбнулась я.

— У меня нет кошки, — засмеялся Марк. — Есть доберман Лаки.

— Любишь опасных собак?

— И собак тоже, — кивнул он.

— А что еще? — с интересом спросила я, хотя мне было совсем не интересно.

Я откинулась на спинку дивана, и рука Марка коснулась моего плеча. Но я ничего не почувствовала, будто сама себя потрогала.

— Много чего, — неоднозначно ответил он. — А ты?

— Опасность — мое второе имя, — кивнула я. — Только представь: я друзьям спойлеры к фильмам рассказываю; не здороваюсь с соседскими бабушками, а однажды… — я перешла на шепот: — Легла спать и не закрыла дверь на замок.

— Не может быть, — наигранно возмутился Марк и расплылся в улыбке.

Мы болтали с Марком минут двадцать обо всякой ерунде до тех пор, пока его глаза не загорелись, а сам он был готов положить руку мне на ногу. Кирилл стал еще напряженней, и это почему-то пугало меня. Он молчал, но внимательно слушал нас, словно боялся пропустить что-то важное.

— Я пойду, было приятно поболтать, — сказала я Марку.

— Так теперь ты позволишь отвезти тебя домой? — спросил он и поднялся, выпуская меня.

— Не думаю, — ответила я, остановившись возле него. — Как-нибудь в другой раз.

— Оставь номер, пообщаемся в другой обстановке, — сказал Марк.

Я легонько коснулась пальцем кончика его носа и вышла из кубрика. Номер ему! Конечно, разбежалась.

Я смотрел, как Марк провожает Аньку взглядом, и был готов выбежать за ней, чтобы задушить. Сделать это прилюдно и окончательно. Сестра восприняла наш разговор буквально, и особенно мою просьбу — найти другую жертву. Только, черт возьми, не Марка же! Как же достали ее выходки, ее жажда бесить меня!

— Хорошенькая у тебя сестра, — сказал Марк и цокнул языком. — Кажется, я придумал новое задание. Организуешь мне встречу с ней.

— Нет! — слишком резко сказал я. — Вмешивать семью я не буду!

— Всего одна встреча, — ответил Марк и сел на диван. — А дальше я сам разберусь.

— Так дела не делаются, — вступил Макс. — Мы не лезем к вам, а вы к нам. Такой уговор был.

Марк постучал пальцами по столу, а мне хотелось настучать ему по голове. А потом Аньке. Связать ее и увезти к родителям в деревню, чтобы исчезла с моих глаз.

— Ладно, разберемся, — ответил Марк. — Новое задание тебе будет отправлено сегодня. Там тоже ничего особенного.

Он задумчиво посмотрел на дверь, потом на меня.

— Плачу в два раза больше, чем за прошлое задание, если устроишь с ней встречу.

— Я не продаю сестру, — отрезал я.

— Значит, следи за ней лучше, — хмыкнул он. — Кто-то может взять и бесплатно.

Я сжал кулаки, с трудом сдерживая себя.

— Никто ее не возьмет, — сказал Макс. — Она под нашей защитой.

Марк поднялся с дивана, посмотрел на нас и снова хмыкнул. Не говоря ни слова, он вышел из кубрика. Я застыл на месте, смотря в закрытую дверь, и тревога, та самая, что дремала до этого мгновения, начала подниматься изнутри. Его слова резанули не слух, а что-то большее, и я понимал — такие, как Марк правда могут. И мало мне было переживаний за саму работу, так теперь еще и о сестре думать.

— Что сидишь? — рявкнул Макс. — Быстро ищи Аньку и тащи домой!

Я только кивнул, и мы вместе вышли на танцпол в поисках сестрицы, которую я готовился убить самым изощренным способом. В плотной толпе я видел всех, но не ее. Музыка громыхала в ушах, добивая мои нервы, и делая меня не только глухим, но и слепым. Еще этот противный неоновый свет, в котором виднелись только белые футболки и юбки. Анька тоже в белом платье была, значит, найти ее должно быть легче, но я не видел.

Внезапно Макс подорвался с места и нырнул в толпу, расталкивая танцующих. Я следил за ним, потом потерял из виду, и увидел, когда он уже вытаскивал Аньку за руку. Она что-то кричала ему, сопротивлялась, пыталась вытащить руку, но Макс пер, как танк. Сестра еле поспевала за ним на каблуках, спотыкалась и ругалась еще громче, перекрикивая музыку.

— Отпусти, придурок! — услышал я, когда они оказались рядом со мной.

Макс не слушал ее. Крепко держал Аньку за запястье, игнорируя попытки высвободиться. Она, как капризный ребенок, которого утащили с детской площадки, рвалась назад, психовала и даже пыталась пнуть Макса. Он держался стойко, не позволяя сестре сбежать.

— Домой поехали! — крикнул я ей.

— Еще чего! Тебе надо, ты и езжай! В чем дело вообще?! — возмущалась она, пытаясь второй рукой высвободить свое запястье из железной хватки, на что Макс смотрел с улыбкой. — Да отпусти, Макс, будь ты проклят!

— Поздно уже! Домой пора! — сказал я.

— Ты офигел?! С каких пор ты мне говоришь, когда домой возвращаться? Тебя отец укусил что ли?!

— С этих самых пор!

Анька устало уронила руки, перестав вырываться, и я уж подумал, что она сдалась. Но нет. Это не в ее духе. Сначала она посмотрела вниз, и только замахнула ногу, чтобы наступить каблуком на кроссовок Макса, но тот заметил ее жест, и успел убрать стопу. Засмеялся над попытками сестры вырваться, а она сердито посмотрела на него. Но и на этом не остановилась. Посмотрела по сторонам и схватила за футболку проходящего парня.

— Помогите! — крикнула Анька. — Меня удерживают силой!

Парень тут же встретился со свирепым взглядом Макса, и решил не вмешиваться. Стушевался и быстро пошел прочь.

— Трус!! — крикнула Анька ему вслед.

— Либо ты идешь добровольно, либо мы тебя тащим в машину. Выбирай, — сказал Макс.

— Добровольно, — сказала Аня.

Макс освободил ее руку, она потерла запястье и двинулась к выходу, но слишком быстро. И тут она ринулась в сторону, в толпу, убегая от нас. Как ребенок, честное слово! Я лишь вздохнул над попытками сестры устроить очередной бунт.

Но Макс не дал ей уйти, быстро нагнал, схватил и перекинул через плечо. Она засучила руками и ногами, стучала кулакам ему по спине, но, видимо, ему было плевать.

— Там Ева! — крикнула она и схватилась за футболку Макса. — Отпусти меня! Быстро!

Макс повернулся ко мне, я кивнул ему в сторону двери и пошел искать Еву. Нашлась она довольно быстро — рядом с каким-то парнем, который был явно не очень приятен ей. Она отшатывалась от его рук и выглядела испуганной. Парень подходил ближе, и Ева отступала назад, не позволяя себя трогать. И когда он в очередной протянул к ней свои лапищи, я ударил его по запястью. Парень глянул на меня, выставил ладони и быстро удалился.

— Ев, Анька уходит. Пойдем с нами, — сказал я ей на ухо и совершенно машинально провел рукой по ее плечу и руке. — Мы отвезем тебя.

Ева как-то странно посмотрела на меня, опустила взгляд и кивнула. Я взял ее за руку, и она крепко вцепилась в мою ладонь, как тогда, когда мы встречались. Хорошее было время, казалось, что не закончится никогда. Но закончилось так же быстро, как и появилось. С тех пор, хоть мы и не держим зла друг на друга, нормально общаться так и не смогли. И вот я снова держал ее за руку, ощущая мягкую кожу ладоней и тонкие пальцы. Это пробуждало эмоции, что я испытывал раньше, хотя думал, что все осталось в прошлом.

Я потащил Еву за собой и вывел из толпы. Шел медленно, чтобы продлить этот миг, который вряд удастся повторить снова. Она не торопилась отпускать мою руку, а я не спешил отпускать ее. Уже у двери нехотя разжал пальцы и открыл дверь.

На парковке возле Шевроле стояла недовольная Анька и спокойный Макс. Увидев нас, он открыл дверь и жестом показал сестре, чтобы она садилась в салон. Аня совершенно по-детски показала Максу средний палец и села. Он покачал головой в ответ на ребячество сестры, улыбнулся и ушел к водительской двери.

Сначала мы ехали молча. Но недовольное пыхтение Аньки было слышно очень хорошо. Она сидела, скрестив руки на груди и прижавшись к двери. Иногда якобы случайно толкала спинку кресла, но я не реагировал.

— Ев, прости, что у меня шибанутый братец. Я его не выбирал, честное слово! — сказала Аня. — И друзья у него такие же!

Макс фыркнул и посмотрел на нее через зеркало заднего вида. Я лишь покачал головой над ворчанием сестры.

— Да ничего, — ответила Ева. — Я даже рада, там один хмырь клеился, думала, не отвяжусь от него. Кирилл, спасибо, что избавил от него.

— Ой! — воскликнула Анька. — Тоже мне герой штаны с дырой! Повесьте ему медальку на шею! А лучше кирпич и сбросьте с моста!

— Не за что, Ев, — сказал я, проигнорировав высказывание сестрицы.

— «Не за что», — передразнила Анька и зашипела. — Чуть каблуки и ноги не сломала. Ев, ты не знаешь, куда бить шпилькой, чтобы наверняка. У меня как раз есть две.

Ева засмеялась, и я улыбнулся. Я уже почти отвык от ее звонкого смеха, который мне всегда нравился. И она мне нравилась, возможно, и сейчас есть что-то. Но мы уже прошли отношения, а дважды в одну реку не войдешь. Расстались глупо как-то, она сказала, что хочет притормозить, что боится, а я ушел. Подумал, что просто не подхожу ей ни по статусу, ни по финансам. Мы так и не поговорили больше, просто в одно утро я не отправил привычное сообщение, и вечером не спросил как дела. Руки еще долго тянулись к нашему чату, но я сдерживал себя. А сейчас мы делаем вид, что не было этих двух месяцев страсти и огня. Он потух, оставив после себя выжженное поле.

А у меня от одного воспоминания скручивалось все внутри. Сколько я пытался найти хоть немного похожую на Еву, так и не нашел. В ней странным образом сочеталось все, что мне так нравится в девушках: ум, красота, нежность, страсть. Я прижался лбом к прохладному окну, чувствуя, что зря я начал вспоминать и думать. И за руку тоже зря держал.

Мы доехали до дома Евы, и я обернулся к ней.

— Тебя проводить?

— Не соглашайся! — влезла Анька. — Он только притворяется человеком, а на самом деле вылез из преисподни! Беги, подруга, я задержу его!

Ева поцеловала Аньку в щеку и улыбнулась мне. С теплом и нежностью, и я ей ответил тем же.

— Я дойду. Пока, ребят.

Ева вышла из машины, и я проводил ее взглядом через окно. Смотрел, как она, не оборачиваясь, открывает ворота ключом, заходит и закрывает дверь, исчезая в своем мире.

— Глаза не сломай, — буркнула Анька. — Проворонил такую девчонку, а теперь слюни пускаешь.

— Ты не знаешь ничего, — ответил я.

— Она моя подруга, и я знаю. Знаю, что ты как трус отступил, сдался. Ходил потом, как в воду опущенный, на мне срывался. А надо было просто поговорить. Но зачем? Мы же дико гордые! Подумаешь, ушла одна, найдется другая.

— Может, мы потом об этом поговорим? — Я повернулся к сестре.

— А тебе есть что скрывать от своего друга? — хмыкнула она. — Разве вы не все одинаково рассуждаете.

Я не стал отвечать на ее высказывания, и отвернулся к окну. Смотрел на ночной город, на пробегающие мимо огни. Мысль о том, что я зря связался с Марком, не отпускала меня. Наверное, стоит прекратить это, пока не нарвался на проблемы и не ввязал в это Аньку. Я не могу сказать ей правду, а если буду требовать не лезть к Марку, она точно сделает наоборот.

Был только один способ остановить ее — втянуть в отношения. Я посмотрел на Макса, на его серьезное выражение лица. Между этими двумя точно что-то есть, но вот как это что-то превратить в нормальные отношения. Чтобы и Макс понял, что она нужна ему, и Аньке не было больно. Сложно это. Но попробовать стоит, хоть я и был против. Только Макс с появлением Марка уже не кажется мне таким темным. Из двух зол, я бы выбрал друга.

Мы подъехали к дому, и я предложил Максу подняться к нам. Анька что-то буркнула позади, когда услышала согласие. Вышла из машины, держа туфли за каблуки в руках.

— Обуйся! Все стекла соберешь ногами! — сказал я.

Анька задрала подбородок, фыркнула и пошла к подъезду. Вот же строптивая!

— Не обуешься, я тебя на плече опять понесу, — сказал Макс.

— Да пошли вы! Я из-за вас ноги в кровь стерла!

— Я предупредил! — сказал Макс и ускорил шаг.

Анька обернулась, взвизгнула и побежала к подъезду, но недалеко. Макс нагнал ее, легко подхватил и перекинул через плечо. Она возмущалась, ругалась, обзывала его, а потом сдалась. Уперлась локтем ему в спину и уставилась на меня.

Определенно между ними летают искры, как бы Анька не возмущалась. И Макс показал, что готов защищать ее, а это значит, что я могу доверить ему безопасность сестры. Хотя однажды я уже ошибся, посчитав, что кто-то другой справится лучше меня, и отдал ее в руки своему другу. А он подвел и предал. Она не хочет больше отношений с моими друзьями, и я согласен с ней. Но ситуация вынуждает забыть о своих принципах и правилах.

Живот упирался в твердое плечо Макса, его рука лежала на моей спине, а я устала бороться. Я не сдалась, я взяла передышку. Пока мы шли до подъезда, я придумывала план мести обоим, но так ничего не придумала. В голове было только одно — пережатый живот рисковал выплеснуть все выпитые коктейли. И я даже захотела, чтобы так случилось. Пусть стошнит на майку Макса и его… красивую задницу. Пришлось уставиться на брата, чтобы не смотреть вниз и отключиться от всех ощущений.

Градус еще играл в голове, как и ненависть к этим двум. Мало мне было братца, так он себе еще и помощника завел! И что теперь делать? Сидеть остаток вечера в телефоне вместо того, чтобы топтать танцпол? Ничего не объяснили, силой утащили из клуба, вообще не понятно, какая муха их укусила.

Кирилл и раньше проворачивал такие фокусы, но либо когда я была пьяной, либо уже под утро. Но чтобы без причины заставить меня уйти — такого еще не было.

В лифте Макс, наконец, отпустил меня, а я так и не смогла срыгнуть на него. Прижалась к стенке, сложила руки на груди и читала дурацкую рекламу за стеклом. Психологическая помощь анонимно. Вот, то, что нужно! Надо позвонить и сказать, что у меня в доме два психа, и им нужна помощь.

В квартире я бросила туфли и обернулась на парней.

— Ну и какого фига вы устроили?

— Так надо было, — сказал Кирилл.

— Это не ответ!

— Ань, там люди нехорошие были в клубе, — сказал Макс. — Они любят таких девчонок.

— Родня твоя? — прищурилась я.

— Давай посидим, и поговорим, — сказал Кирилл.

— Вот вообще нет никакого желания! — сказала я. — Но пока вы не объясните, я не отстану. Переоденусь и приду.

В комнате включила свет и достала домашнюю одежду. Долго думала, но решила взять спортивные штаны и длинную майку. Потянулась за замком на спинке платья, дернула вниз, но ничего не произошло. Попробовала снова, и опять собачка не сдвинулась. Попыталась вылезти так, но платье словно вросло в кожу. Даже этот чертов наряд против меня!

Психанула и пошла на кухню.

— Кирилл, помоги платье расстегнуть, — сказала и нырнула на кухню.

За столом сидел только Макс и внимательно смотрел на меня.

— Где Кирилл?

— Важный звонок, — ответил Макс. — Давай я тебе помогу.

— Не надо, — буркнула я и хотела уйти, но он уже поднялся и быстро настиг меня.

Пальцы взялись за край платья, и я попыталась не вздрогнуть, когда он коснулся кожи. Макс аккуратно убрал волосы на плечо, и снова взялся за замок. Слегка подергал его, и потащил собачку вниз. Спину сразу коснулся прохладный воздух, но мне все равно было жарко. Дыхание Макса щекотало шею, как легкое перышко. Я не могла двинуться с места, хотя уже стоило уйти, выдернув из его рук платье.

Макс специально тянул время и мои нервы, натягивая их как канаты. И тут он коснулся губами шею, и меня пробило током до кончиков пальцев. Кожа сразу покрылась мурашками, активно заработала фантазия, а рука сама по себе дернулась, чтобы притянуть голову Макса и заставить не останавливаться. Мне стоило титанических усилий, чтобы крепче прижать руки к ногам и перестать дрожать от прикосновений мягких, теплых губ.

Макс поцеловал шею, плечо, и я почти улетела куда-то на другую планету. Рукой он провел вдоль позвоночника, полностью отключая мой разум. Как же хотелось плюнуть на все, перестать бояться последствий, и утащить этот источник невыносимых эмоций к себе в комнату. Всего несколько поцелуев, оставленных на моей коже, превратили меня из человека в мягкое желе. Господи, как же он это делает! И почему все парни так не умеют!

Но реальность быстро настигла меня, окунув в таз с холодной водой. Я сделала шаг вперед, заставляя Макса отпустить платье. Кинула волосы на спину и быстро вернулась к себе. Нет, в эти игры я больше не играю. Не знаю, как Максу удается держаться, но у меня уже не получается.

Я с трудом сняла платье дрожащими руками, натянула как можно более закрытую одежду и собрала волосы в низкий хвост. Так-то лучше. Пусть поймет, что больше мне не хочется соблазнять его. Что для меня он теперь не больше, чем друг брата. И перестанет меня трогать, в конце концов!

Вернулась в кухню и села рядом с Кириллом, как по старой привычке, когда мне было страшно и старалась быть к нему поближе. Теперь он может причинить еще большую боль, чем другие, но привычка осталась. Как и статус: он сильный, я слабая.

— Я слушаю, — сказала я и отхлебнула напиток.

— В клуб пришли люди, они занимаются нехорошими делами, — ответил Макс. — И приходят эти люди за девчонками. В такие моменты нужно уносить свои полуголые ноги.

— А я тут при чем? Девчонок что ли там мало было?

— Зачем рисковать.

— Как мило, что ты переживаешь за меня, — фыркнула я. — Ну ушла бы я с ними и что?

— А потом тебя бы брату по косточкам возвращали, — серьезным тоном сказал Макс.

Я откинулась на спинку стула и покрутила в руках стакан.

— Похоже на сюжет скучного триллера. А по-моему, дело в том парне, который был с вами. Кто он? — Я повернулась к Кириллу.

— Он женат, и его жена была там. Она узнала, что он знакомился с тобой и пошла тебя искать, — сказал брат.

— О, а это уже мелодрама пошла, — хмыкнула я. — И снова мимо. Правду будем говорить?

Кирилл молчал, Макс тоже.

— Просто так надо было! — рявкнул Кирилл.

— Ну, братец, если я узнаю, что ты ввязался в какую-то опасную авантюру, я сдам тебя родителям с потрохами.

— А я расскажу, как ты себя ведешь! — разозлился Кирилл.

— И как я себя веду?

— Вешаешься на всех!

— Не на всех, а только на твоих друзей. Кстати, этот Марк — кто он? Выглядит солидно, понравился мне.

Я не стала смотреть на Макса, чтобы он не думал, что я пытаюсь вызвать в нем ревность.

— Это мой друг, — сказал Макс, и мне пришлось посмотреть на него. — Мы работаем вместе в строительной компании. Он предложил Кириллу подработку.

— Ты строитель? — удивилась я.

Почему-то я представляла я каким-нибудь бандитом, выбивающим правду из людей. Лично я точно бы рассказала все, что знаю, и для этого ему было достаточно поцеловать меня в шею.

— Я занимаюсь проектированием, иногда дизайном.

— Врешь ведь, — прищурилась я.

— Принеси листочек с ручкой, я докажу.

Наверное, он думал, что я скажу не надо, но меня жутко заинтриговали его слова. Я принесла из комнаты свою тетрадь по информатике и ручку. Положила перед Максом с открытой последней страницей и встала позади него.

— Вот смотри, — сказал он и нарисовал прямоугольник. — Твоя комната примерно три на четыре метра. Здесь окно. Возле стены шкаф около полутора метров в ширину. Возле окна письменный стол скорее всего стандартной ширины полтора метра. И возле стены кровать полутороспальная.

Я смотрела на рисунок с открытым ртом. Все было сделано с такой точностью, будто это он живет в моей комнате, а не я.

— Но как ты запомнил? — тихо сказала я.

— У меня хорошая память, и почти всегда любое помещение я оцениваю с профессиональной точки. Думаю, как можно сделать лучше, чтобы максимально эффективно использовать пространство.

Я будто разговаривала не с Максом. Оказывается, он человек. Он работает, чем-то увлекается, и носит в голове не только голых баб, но и что-то интересное. Я задумалась: ведь о Максе Кирилл ничего никогда не рассказывал, и единственное, что мне было известно — пахнет он древесно-мускусным ароматом. Я чуть не заплакала внутри себя от этой мысли. Ну за что мне это? Почему меня так тянет к нему, хотя я знаю, что нельзя!

Кирилл со скучающим видом смотрел в телефон, и, видимо, даже не слушал нас.

— А было что-то прям интересное в твоей работе? — спросила я и села на свой стул.

— Да полно, — фыркнул Макс. — Вот представь: тебе твоя комната наверняка кажется маленькой. А если в нее поселить трех пацанов разного возраста?

— Это невозможно, — улыбнулась я.

— Вот поэтому и обращаются к нам. В итоге трехъярусная кровать с системой хранения в ступенях, широкий стол и шкаф под потолок. Осталось даже место для игрушек.

Я слушала Макса с интересом, и его тихий, спокойный голос что-то активно шевелил внутри меня. Подсознание кричало: встань и уйди! Но я не могла. Приросла к стулу, убеждая себя в том, что вот сейчас послушаю его, а завтра буду снова ненавидеть.

Кирилл не вмешивался и молчал. Сам требовал, чтобы я не связывалась с Максом, а тут молчит. Удивительный человек. Может, на него так встреча с Евой повлияла, но предчувствие подсказывало: братец куда-то влип. Сам он никогда не расскажет, побоится, что я донесу родителям. Этого я, конечно, не сделаю, но не хотелось бы лишних проблем. Проблемы в нашей семье могу создавать только я!

Я помнила тот разговор, когда Славик предлагал работу, но не станут же друзья втягивать его во что-то опасное! Вот Макс может, мы же его совсем не знаем. Может, брат и знает, поэтому против наших отношений. Точно бандит! Большой, сильный, опасный и безумно сексуальный.

Голова шла кругом уже и от мыслей, и от алкоголя. Разум почти докричался до меня с единственным приказом: Беги! Я поднялась со стула, взгляды парней поднялись за мной.

— Я спать.

— Тебя проводить? — улыбнулся Макс.

Я смотрела на него и понимала, что пора это остановить. Дальше заходить нельзя — очень рискованно для моих нервов и сердца. И я кивнула.

Макс довел меня до комнаты, я схватилась за ручку и обернулась на него. Он стоял так близко, что этот дурацкий, везде преследующий меня запах мускуса врезался в нос.

— Твой ход, — тихо сказал он.

— Нет. Конец игры. Хватит.

— Что? — удивился он. — Ты сдаешься?

— Да, — кивнула я.

— Почему?

— Ты мне больше не интересен, — сказала я самую большую ложь на свете. — И просто надоело.

Макс отшатнулся от моих слов и нахмурился.

— Так что официально перевожу тебя в ранг обычных друзей брата.

Я похлопала Макса по плечу, нырнула в комнату и закрылась на замок. Села на кровать и уставилась в маленький серый коврик на полу. Мое внутреннее, пугливое я было довольно.

Я почти не спала, то видя сны, то фантазируя. Уже не понимала — о чем думаю я, а что происходит во сне. И везде было почти одинаково: поцелуй на шее, руки на спине. Я пыталась прогнать от себя мысли, но жар в теле не давал покоя. Откидывала одеяло, накрывалась снова и все повторялось по кругу. Ворочалась сильно и много, так, что простынь подо мной превратилась в комок.

В окно падал лунный свет на тот самый стол, который так детально нарисовал Макс. Я не могла не думать о нем, как бы ни пыталась. Ругалась на себя, считала овец, которые тут же превращались в Макса. И чем больше проходило времени, тем хуже мне становилось.

Понимая, что сгорю на этой кровати, я пошла в душ. Встала под прохладную воду, и минут десять смывала все ощущения. Стояла до тех пор, пока не замерзла, и зубы не начали стучать друг об друга. Вылезла из душа и, не вытираясь, натянула майку Кирилла. Теперь нужно выпить теплой воды — говорят это помогает заснуть.

Я вышла из ванной и на ощупь в темноте добралась до кухни. Но до раковины не дошла. Нога зацепилась за что-то мягкое, и я с криком повалилась вниз. Упала на твердые, напряженные мышцы, едва успев подставить руки.

— Ничего себе ты агрессивная, — улыбнулся Макс.

— Какого черта ты опять тут спишь? У тебя своего дома нет?

— Я выпил, а машина у вас возле дома.

— Вот и спи, — буркнула я.

— Я не могу, когда на меня девчонки падают.

Ну вот за что мне это? Я с трудом выбралась из дурацкой череды мыслей и снов, чтобы оказаться вот в таком положении. Лежала на Максе практически плашмя, упираясь на локти и одно колено. Майка задралась при падении, и живот чувствовал жесткую ткань простыни.

— Ночник в следующий раз ставь рядом с собой.

— Зачем? Я не против, чтобы ты снова упала на меня.

Макс положил свою ладонь мне на спину, но не прижимая, а скорее придерживая. Я могла встать и уйти в любой момент, но не уходила. Я дико хотела остаться, забраться к нему под простынь, лечь на плечо и просто уснуть. Почему-то мне казалось, что именно этого мне сейчас и не хватает.

— А ты чего бродишь? Не спится?

— Да, — тихо ответила я.

Боже, как же близко его губы. Как же близко он сам. Всего одно движение, чтобы поцеловать, воплотить в реальность хотя бы одну из своих диких фантазий.

— Хочешь просто поболтаем?

— Просто поболтаем? — удивилась я.

— Да. Ты сказала конец игры, я принял.

Я хотела не этого. Я хотела совсем другого, вызывающего мурашки только от одной мысли.

— Ладно, — сказала я и завалилась рядом с ним, подтягивая вниз футболку.

Макс накинул на меня простынь, и тело с благодарностью приняло тепло. Его тепло.

— Как вы познакомились с Кириллом?

— Я прохожу курсы в его институте, — сказал Макс и закинул руку за голову. — Так и познакомились.

— Ты еще учишься?

— Нет, я прохожу курсы, по работе нужны. А так я давно отучился.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть.

— О, — протянула я. — Да ты старик совсем.

Макс повернул ко мне голову и прищурился.

— Да ладно, не расстраивайся. Кирилл самый старший в группе и не парится. У меня вообще на прошлом курсе была женщина сорока с лишним лет. Так вот она часто таскала пирожки и стала самой популярной девочкой на курсе.

Макс засмеялся, и я улыбнулась.

— Я в армию пошел после института, и звание дед ко мне прицепилось еще до того, как я отслужил полгода. Пацаны перед дембелем так и подписали мои фотки «Дед Максим».

— В смысле Максим? — удивилась я. — Ты же Макс.

Он резко повернул голову ко мне.

— Шутишь?

— Нет, издеваюсь, — засмеялась я. — Это как Кирилла в детстве родители называли Кирюша. Так вот он в садике всегда представлялся: Кирюша Николаев.

— А ты? Ты о себе ничего не рассказываешь.

— Мне нечего рассказывать, у меня скучная жизнь. Тень старшего брата и матери-педагога, выросшая в строгих рамках. Учусь в литературном, стану редактором, филологом или, как мама, учителем. Вот и вся моя жизнь.

— Почему тень? — Макс повернулся ко мне.

— У тебя есть старшие братья или сестры? — спросила я, и он покачал головой. — Значит, не поймешь. Это когда старший занимает первое место в олимпиаде, и от тебя требуют того же. Когда он лучший игрок в футбол, и, если ты занимаешь второе место в своем спорте, это воспринимается как проказа. Несмотря на свой характер, Кирилл всегда был хорошим сыном, родительской гордостью. А я была склонна к бунту. Даже сейчас он работает, тянет нас, а я думаю только о том, как бы позлить его.

— Еще все впереди. Отучишься, найдешь хорошую работу и утрешь нос брату.

— А он найдет еще лучше, — фыркнула я. — Женится, нарожает кучу внуков родителям, и все равно победит в нашем дурацком соревновании. Он, хоть и дурак, вон какой серьезный, а я…

— Но разве в этом смысл жизни? В том, чтобы быть лучше кого-то? Нужно быть лучше, чем ты был вчера — это успех. А если постоянно оглядываться на других, можно так и не успеть побыть счастливым.

— Ты не понимаешь, Макс. Я не умею по-другому. С самого детства у нас была установка: кто быстрее и лучше, тот молодец. И место на пьедестале всего одно.

Я вздохнула и посмотрела на него.

— Я не знаю, почему тебе все это говорю. Надеюсь, ты Кириллу не расскажешь. Но все же мне стоит заткнуться.

— Боишься раскрывать душу?

— Кому нужна чужая душа? — хмыкнула я. — Со своей бы разобраться.

Макс молчал и пытался рассмотреть что-то на моем лице. Его голова упиралась в руку, вторая лежала между нами. И я не понимала, где он берет силы, чтобы сдерживаться. Либо это и правда была всего лишь игра, и отдав ему победу, перестала быть интересной, либо он все ждет, когда я попрошу. Но его взгляд выдержать было невозможно, и я закрыла глаза. И почти мгновенно уснула до самого утра.

Я проснулся под шум дождя за окном. Ветер швырял крупные капли в стекло, крича, что вот и пришла холодная, сырая осень. Вылезать из-под теплого одеяла совсем не хотелось, а после сна, где я был с Евой, ломило тело. Я так долго боролся с обидой к ней, так долго забывал ее жаркие, страстные поцелуи, и вот снова, после касания ее руки все вспомнил.

До начала отношений я знал Еву два года как подругу сестры. Они редко тусили у нас, и мне удалось полноценно разглядеть и узнать Еву только на дне рождения Аньки. Я думал, что такая красивая девчонка наверняка только о нарядах и парнях думает, ожидал, что будет глупо хихикать над шутками, но я ошибся. Ева оказалась умной, рассудительной, серьезной. И в тот вечер я запал на нее. Когда расходились гости, вызвался проводить до такси, предложил посидеть на лавочке.

Мы болтали несколько часов, и я поцеловал Еву. Она не оттолкнула, и ответила так, что в тот день я не отпустил ее домой. Все закрутилось, завертелось с огромной скоростью, и уже после первой недели отношений я не представлял жизни без этой красивой, открытой девчонки.

А потом между нами ворвался холод. Ева стала редко оставаться ночевать, постоянно грустила и я понял, что это конец. Долго отталкивал от себя эту мысль, но вскоре решился поговорить. И услышал то, что ожидал, но не хотел услышать. Ева попросила передышку, я не стал уговаривать и просто ушел. Несколько недель она не появлялась у нас, и я, хоть и умирал от тоски, сдался. Дико злился на нее и на себя, цеплял девчонок, пытался отвлечься, но не помогало. Все в них было не то — и как одевались, и как разговаривали, и как пылко дышали в губы.

И вот, когда я только отпустил ситуацию, когда понял, что расставание мне не приснилось, а было реальным, Ева снова появилась и будоражит мои нервы. Ничего не забылось и не отпустило. Как трепетало внутри на нее, так и продолжает трепетать.

Прекращая поток дурацких мыслей, я натянул шорты, вышел на кухню и замер перед матрасом. А это уже интересно. Анька спала под простыней, свернувшись клубочком и упираясь лбом в плечо Макса. Он же, бедолага, лежал без подушки, простыни и на самом краю, закинув руку за голову. Я аккуратно пнул его по ноге, и он тут же открыл глаза, будто не спал. В моих глазах вопрос, который не нужно было задавать вслух, чтобы Макс понял. Он покачал головой и посмотрел на спящую Аньку.

Я достал банку с кофе, и от шороха сестра проснулась. Она сначала пару секунд смотрела на руку Макса, видимо, соображая, где она. Потом подняла голову, еще пару секунд изучала его улыбающийся взгляд.

— Ты что здесь делаешь? Дома своего нет? — сказала сестра и откинула простынь.

— Выпил. Машина у вас, — улыбнулся Макс. — Я тебе вчера говорил.

— Не помню такого, — буркнула Анька и поднялась, сразу поправляя футболку. Через мгновение ее уже не было на кухне.

— Что здесь было? — спросил я, насыпая кофе в три кружки.

— Она упала на меня ночью. Потом мы болтали. Вот и вся история, — сказал Макс и встал с матраса.

— Просто болтали? — уточнил я.

— Да. Она вчера сказала, что игра закончена. А я без желания с девчонками не сплю, — ответил он и умылся в раковине.

Я выглянул в коридор, услышал шум душа и подошел к Максу.

— Слушай, Макс. Надо ее защитить от Марка.

— И?

— Ты можешь с ней… замутить?

Я сам не верил своим словам, но другого выхода не видел.

— Что это значит? — нахмурился Макс.

— Если Анька будет в отношениях, она на этого Марка и внимания не обратит. Пару таких встреч с ним, и он отстанет, поймет, что ловить нечего, — шепотом сказал я. — Знаю, звучит дико, но я могу заплатить.

— С дуба рухнул? — возмутился Макс. — То ты требуешь, чтобы я не трогал ее, а теперь просишь замутить.

— Макс, я не вижу другого выхода защитить ее!

— А рассказать правду не судьба?

— Аньку это не остановит, даже знай она, что он бандит.

Макс вытерся полотенцем, сложил и убрал матрас. Подошел ко мне и заглянул в самую душу.

— Кирюх, я дико хочу ее. Вот мозг плавится рядом с ней, как хочу. Но отношения — это другой уровень. Зачем мне это? Я не умею быть в отношениях, а у твоей сестры очень ранимая душа. И если у меня не получится, через пару недель мне придется бросить ее, что будет? А что будет с тобой, если она узнает? Я наслышан, ты уже однажды влез в ее личную жизнь, и ничем хорошим это не закончилось. И ты мне за это еще и деньги предлагаешь. Смешно.

— Да пусть лучше она поболеет, чем они ее изуродуют! — Я швырнул ложку в раковину. — Хорошо, не деньги. Но ты получишь, что хочешь.

— Даже не заводи разговор об этом! Нет и точка. Я может негодяй и прочее, но даже для меня это слишком.

Макс схватил бокал с кофе и сел за стол. Я провел рукой по лицу и потер переносицу. Остается только надеяться, что удастся обойтись без этого.

Сестра так и не вышла к нам, и мы уехали на мое второе задание. Макс со мной не разговаривал, и постоянно хмурился. А я злился на себя, что в попытках сделать лучше сделал только хуже. Мысленно я успокаивал себя — встреча Марка и Ани была случайной и вряд ли повторится. Домой его приводить я не собираюсь, встречаться с ним будем на нейтральной территории. Еще парочку заданий, и я откажусь от этой работы.

Я был благодарен Максу за то, что он отмазал меня перед Анькой, сказав, что Марк его друг. Зная, что он не мой друг, она потеряет к нему интерес, если только не захочет насолить Максу.

Утром она сбежала от неловкости, снова включив образ стервы. Если они правда просто разговаривали, то, скорее всего, она либо сболтнула лишнего, либо открылась ему. А такое случалось только однажды.

Я тогда еще отходил от разрыва с Евой, и наши отношения с Анькой испортились хуже некуда. Срывался на ней, пытался винить всех, но не себя. Сестра выдерживала мои нападки, возможно, понимала, что мне тошно. Рядом постоянно крутился Андрей — с ним я дружил с первого курса, и он всегда мне казался нормальным. Сестра ему нравилась давно, но она была холодна к нему. Он делал попытки, общался с ней, звонил, пытаясь пробить стену.

А потом я сорвался на Аньке при Андрее. Вышло случайно и по-дурацки, но сестра со слезами убежала из дома. Андрей пошел за ней, и вернулись они только часов через пять. И Анька, наконец, сдалась. Может, поддержка его помогла, может, нуждалась в защите от брата-идиота. Влезла в отношения, и стала счастливой. Два месяца она порхала и улыбалась, даже не держа на меня зла за мое поведение. Я успокоился, радовался за нее и тихо завидовал. Мы наладили с сестрой отношения, по крайней мере перестали гавкать друг на друга, достигнув хрупкого перемирия.

Оно действительно оказалось хрупким — рухнуло в тот самый вечер, когда Анька ворвалась ко мне в комнату с криками. После этого стало еще хуже, чем было. Только теперь не я срывался на ней, а она на мне.

Под гул собственных мыслей я не заметил, как мы с Максом приехали в городской парк и заняли место на лавочке в тени деревьев. Вокруг бегали дети, гуляли парочки и семьи. После дождя пахло сыростью и прелыми листьями, а прохладный воздух заставлял поежиться. Пожалев, что не надел теплую кофту, я еще раз посмотрел фотографию человека, которого мне нужно было отследить, и посмотрел по сторонам.

Казалось, ничего необычного. На первом задании я два дня фотографировал какого-то мужика возле входа в офисное здание. Кому и для чего это нужно — я не знал, но выполнил все, как полагается. Теперь мне нужно было снять встречу женщины и мужчины, и здесь можно подумать, что это любовники. В голове снова мелькала успокаивающая мысль — может, этот Марк работает в детективном агентстве? Никакого криминала, все честно и законно. Ну или почти законно, учитывая, что за слежку и съемку можно получить хороший срок.

Макс толкнул меня локтем, и я быстро переключился с мыслей на зрение. В парке гуляла парочка — немолодые мужчина и женщина, держась за руки. Я сделал несколько фотографий, и мы медленно пошли за ними. Молча брели по тропинке, и когда парочка обнялась, я сделал еще фото. Сразу отписался Марку, что задание выполнено, и мы пошли обратно.

Мы прошли мимо детских аттракционов, киосков с попкорном и сладкой ватой. Запах навевал воспоминания о детстве, о совместных с родителями прогулках. О тех временах, когда не было проблем, кроме назойливой младшей сестры, требующей много внимания. Мимо пробегали дети с воздушными шариками, громко смеясь. А потом навстречу нам вышла семейная пара, и я пригляделся к троице. Сердце рухнуло вниз от волнения. Они тоже узнали меня, и я приближался к ним с улыбкой.

— Привет, — сказала Ева, и я кивнул ей.

— Здравствуйте, Елена Викторовна, — сказал я матери и пожал руку отцу. — Как у вас дела?

— Да вот гуляем, — ответил Олег Николаевич. — Как учеба, родители?

С родителями Евы у меня всегда были хорошие отношения. Они замечательные люди и, несмотря на свой достаток, не было в них величия или брезгливости по отношению ко мне или Аньке. Я спокойно приходил к ним в гости, пил с ними чай на их огромной кухне, и они всегда разговаривали на равных. Пару раз мы катались с отцом на рыбалку, маме помогал копать огород, и за короткий срок они стали мне практически роднее собственных родителей.

— Все в порядке, — сказал я.

— Ты заходи, — сказал отец. — Не к Еве, ко мне. На рыбалку сгоняем. А то сестра твоя у нас часто бывает, а ты нет.

— Да неудобно как-то, — ответил я и посмотрел на Еву.

Без косметики, с хвостиком на голове, в обычных черных джинсах и сером худи она выглядела ничуть не хуже, чем в тех платьях, что она носит в клуб. Ее голубые глаза как магниты, притягивают взгляд настолько, что трудно оторваться. Я сразу вспомнил сегодняшний сон, где Ева лежала рядом со мной, а я не мог насмотреться на нее.

— Неудобно суп вилкой есть, а все остальное ерунда, — отреагировала мама.

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Они с Евой, как сестры. Елена Викторовна в свои сорок с хвостиком выглядит на двадцать, и по красоте не уступает дочери. Ни одной морщинки, ни седого волоска, ни лишнего веса. Стройная, высокая, с прямой осанкой, она наверняка ловит кучу мужских взглядов на себе.

Ева с интересом и легкой улыбкой взглянула на Макса и стало понятно, что она в курсе ночного приключения сестрицы. Еще бы! Если кто и знал об Аньке все, то это Ева. Она дружат с первого курса, и я ни разу не слышал, чтобы они ссорились или у них были другие подруги. Все время вдвоем, вместе, либо на телефоне.

— Я спиннинги новые купил, ты должен попробовать, — добавил Олег Николаевич. — Пока в конец не похолодало, надо ехать.

— Хорошо, уговорили. Рад был увидеть вас, — сказал я и попрощался со всеми.

Мы с Максом двинулись дальше, но я не удержался и обернулся. Ева шла позади родителей и смотрела по сторонам, а я так хотел, чтобы она тоже обернулась. Даже подумал, что, если сейчас она посмотрит на меня, я попробую добиться ее снова. Но она не обернулась. И я воспринял это как знак.

Макс привез меня домой, и я предложил ему поужинать вместе у нас. Знал, что наверняка он захочет увидеть сестрицу, а мне было это на руку. После утренней речи Макса я понял важную вещь — я ошибался в нем. Я давал ему зеленый свет на отношения с Анькой, а он отказался. Даже несмотря на то, что она нравится ему, что более, чем очевидно.

Анька пряталась в своей комнате, и не выходила к нам. Это тоже странно, хотя они вчера с Максом так мило беседовали за столом. Но решила выбрать прятки, а я не лез. Мне она все равно не расскажет, даже под пыткой.

Но она появилась позже, когда мы болтали с Максом обо всякой ерунде. Даже не появилась, а влетела в кухню, одетая в штаны и футболку. Очередной бунт или что?

— Макс, какого хрена? — заявила она с порога.

Судя по его удивленному взгляду, он был не в курсе какого.

— Ну ладно я не спрашиваю, откуда у тебя мой номер, но зачем ты его раздаешь! — возмущалась сестра.

— Не понял, — сказал Макс. — О чем ты?

— Мне написал твой дружок, Марк этот!

Мы совершенно непроизвольно переглянулись с Максом, и не знаю, как у него, но у меня внутри все похолодело.

— И что он тебе написал? — тихо спросил я.

— Встретиться предложил.

— А ты?

— А я написала, что подумаю, — она пожала плечами. — Я просто не понимаю, зачем, Макс? По-моему мы вчера все решили, лезть я к тебе не буду.

Макс посмотрел на меня, а я знал, что здесь возможны только два варианта: признаться или согласиться с мнением Аньки. И выбрал третье: молчать.

— Сразу говори, скольким ты еще дал мой номер! — злилась сестра. — Как неугодную собаку сбагрить решил? Мог бы в лицо сказать, чтобы я отвалила, а не поступать, как трус!

Макс молчал, но его взгляд, нацеленный на меня, прожигал дыру. Анька, не дождавшись ответа, ушла к себе и хлопнула дверью.

Макс тоже сразу ушел, не проронив ни слова. Я долго сидел за столом, проклиная себя во всех местах. Надо было просто сделать несколько шагов до комнаты сестры и рассказать ей все, но я не мог. Не мог признаться в том, что я, старший брат, обязанный защищать, подставил ее. И был только один выход, который на тот момент показался мне самым подходящим.

Я вышел из квартиры и сразу набрал номер, договариваясь о встрече и не давая себе возможность передумать. Через десять минут я уже ехал в такси, еще через столько же брел по пустынной улице мимо домов.

— Что случилось? — раздалось за спиной, и я обернулся.

— Прогуляемся?

Ева закрыла ворота, и мы медленным шагом двинулись по тропинке. Не так я себе представлял нашу встречу вдвоем, но ничего другого я придумать не смог.

— Ев, ты наверняка знаешь, что Аньке сегодня парень написал, — начал я, тщательно подбирая слова.

— Знаю. Марк, — сказала Ева и с интересом посмотрела на меня.

— Так вот надо сделать все, чтобы они не встретились.

— Почему?

— Он не очень хороший человек, и может обидеть ее.

Ева хмыкнула, и я понял почему. История с Андреем не осталась без внимания всех наших друзей. Наверняка, она тоже считает меня предателем и мразью, но я ни о чем не жалею.

— Ев, твой голос важен для нее, и она тебя послушает.

— Я не понимаю, во что ты хочешь втянуть меня, но если Анька что-то решит, то ее никто не остановит.

— Ты же можешь вызвать в ней сомнение, мол незнакомый парень и все такое.

— Кирилл, это Аня! Ей плевать. Но пока она не собирается с ним встречаться.

— Правда? — я повернул к ней голову.

— Да. Учитывая, чей он друг, зачем ей это.

— Правильно, пусть на других внимание обращает.

— На кого? — фыркнула Ева. — На Макса? Который и дал ее номер?

Я остановился, и Ева тоже замерла напротив меня.

— Он не давала ее номер. В этом и суть. У этого Марка нехорошие связи, и он как-то сам достал номер. И мы боимся, что он навредит Аньке.

— Мы? — улыбнулась она, и я кивнул. — Звучит действительно страшно. Я попробую ее отговорить, но ничего не обещаю.

— Спасибо, Ев. И не рассказывай ей об этом разговоре.

— Будешь должен, — улыбнулась она.

— Все, что скажешь!

— Сходи с моим отцом на рыбалку! Он сегодня полдня про тебя говорил, заставляя позвать в гости, — вздохнула она. — Не знаю, как ты околдовал моих родителей, но они влюблены в тебя.

— Ев, ну на каких правах я приду? В качестве кого? — сомневался я.

— Друга, — сказала Ева, не раздумывая.

Я кивнул. Конечно, друга, кого же еще. Родители знают о нашем расставании, наверное, Ева сказала, что это она меня бросила, поэтому и зла не держат.

— Приду как-нибудь, — сказал я. — Пойдем, провожу тебя.

Обратной дорогой мы шли молча. Пытаясь успеть везде, я не успеваю нигде. И это убивает меня. Слишком много всего происходит вокруг так внезапно, что я не был готов к этому. Раньше жизнь была простой и предсказуемой, ничего особенного, каждый следующий день похож на предыдущий. А сейчас все смешалось в одну воронку, и как это разгребать, я не понимаю.

Я окинул взглядом двухэтажный дом Евы с пониманием того, что мне до этой семьи не допрыгнуть. Я пытался оправдать свою работу потребностью хоть немного жить лучше, а не как мы привыкли. Но понимал, что глупости все это. Родители Евы добились всего сами честным трудом, шли упорно и долго, борясь в нулевые с бандитизмом. А я пошел легким путем, и это совершенно не красит меня.

Попрощался с Евой, и быстрым шагом ушел, убегая от себя, от жизни, которую я не видел, от чувств, которых недостоин. И только через три дома решил обернуться. Ева застыла у ворот и смотрела мне вслед.

На паре по информатике я совершенно не слушала лектора. Рисовала на полях полоски, полностью погруженная в свои мысли. Воспоминания флешбеками накрывали меня, и я то улыбалась на мысли о ночном разговоре с Максом, то готова была разреветься, понимая, что от меня снова попытались избавиться самым подлым способом. Потом я опять возвращалась в те моменте, когда сердце от волнения громыхало везде, где только можно. Он подо мной, его грудь тяжело поднимается вместе со мной, а рука отдает тепло моей спине. Пару сантиметров между губами, и стоило только слегка наклониться, чтобы коснуться их, попробовать на вкус. И снова холодный душ — это была просто игра, которую я сама же и начала.

Может, будь это впервые, я не испытывала тех чувств, что терзали меня. Но это повторилось, только на этот раз я хотя бы не имела глупость влезть в отношения.

В прошлый раз было намного больнее и унизительнее. Андрей не был романтичным или таким же нежным, как Макс. Да и в постели он не предел мечтаний, скорее, обычный. Как большинство. Но я втянулась в эти отношения, потому что чувствовала себя нужной и важной. Мне казалось, что вот она — мужская любовь, что я искала всю жизнь.

А потом я пришла к нему домой. Без звонка и сообщения, просто хотела увидеть. Он вышел с голым торсом, а за его спиной замаячила баба в одном белье. Шок и боль накрыли меня с головой, но еще хуже стало, когда я узнала ее. Когда вспомнила, что прошлым вечером в клубе эту бабу подцепил мой брат.

Андрей сначала пытался оправдаться, а потом сказал одну фразу: «Да, просто надоело». Он не расстался со мной, как мужчина. Он сделал это подло и гадко. Я сорвалась тогда на Кирилле, и он признался, что привел Андрею эту девчонку. Вот так я разом потеряла двух мужчин в своей жизни и обрела двух жалких предателей.

Потом был второй удар — я узнала, что Андрей показывал друзьям интимные фотографии. Я не знаю, для чего и зачем, но факт был: компания Кирилла, как и он сам, знали обо всем.

Чувств к Андрею уже не осталось, а вот обида будет со мной всегда. Наверное, я никогда не научусь доверять мужчинам, а любая симпатия будет восприниматься как сигнал к бегству.

Я бы могла отдаться Максу, затащить его в койку и прекрасно провести время. Но он уже мне нравится. И после совместной ночи, боюсь, что совсем потеряю голову. Поэтому если и заниматься сексом, то с теми, кто не вызывает столько эмоций, сколько он. Чтобы потом, когда он уйдет, я не испытала страха больше не увидеть его.

— Ты чего? — толкнула меня Ева. — О чем думаешь?

— Обо всем, — застонала я и уронила голову на руку.

Ева приложила ладонь к моему лицу и ойкнула.

— Вся горишь, — засмеялась она. — Дай угадаю имя твоих мыслей. Ммм… Макс?

— Боже, да! — буркнула я. — Не произноси это имя вслух. Иначе я наброшусь на Сергея Ивановича, и в этом виновата будешь ты!

— Ооо, как все плохо, — засмеялась Ева. — Ему же лет семьдесят! В аудитории есть более подходящие кандидаты.

— Мне нужен тот, кто максимально не похож на Макса, чтобы я не представляла его.

Ева села ко мне ближе и провела рукой по волосам.

— Ань, прекрати себя терзать. Сделай это и все. Может, он только с виду такой мачо, а в постели бревно и ты разочаруешься.

— А если нет? — Я подняла на нее взгляд. — Я уверена, что нет. Я не могу так рисковать.

— А что с Марком думаешь?

— Да ничего. Пишет мне, но, Ев, если бы я знала, что это друг Макса, в клубе не подошла бы. Он симпатичный и… на этом все.

— Ну и прекрати тогда общение с ним, — сказала Ева, складывая тетради в рюкзак. — Давай вечером в кафешку сходим, развеемся.

Я кивнула подруге. Все лучше, чем дома сидеть с братом и его другом, из-за которого мне снова придется закрыться в комнате и провести там весь вечер. Из просто знакомого Макс как-то резко стал чуть ли не лучшим другом Кирилла.

Так и получилось, когда я вернулась домой. Они уже сидели на нашей кухне и резко замолчали при моем появлении. Но я не стала заходить на кухню, сразу спряталась сначала в ванной, потом в своей комнате.

Я долго смотрела на свой гардероб, думая, что можно надеть в кафе. Руки тянулись напялить джинсы и худи, но тогда я буду обычной, и никто не обратит на меня внимание. А как еще привлекать мужчин, если не короткой юбкой?

Погода вносила свои коррективы в выбор одежды, и пришлось натянуть колготки. Надела черное платье на тонких бретельках и с треугольным вырезом на декольте. В зоне бедра небольшая сборка, делающая талию еще тоньше. Длина до середины бедра — не сильно откровенно, но и достаточно, чтобы разглядывать ноги.

Волосы оставила распущенными и посмотрела на себя в зеркало. Не очень мне нравятся платья, которые нужно носить без бюста, чувствуешь себя какой-то незащищенной. Но иногда его просто невозможно носить незаметно, например, как с этим платьем.

В руку я взяла черный клатч и пиджак, чтобы не замерзнуть по дороге. И, конечно, шпильки. После клуба еще болели мозоли, но волшебные пластыри и колготки сделали боль почти незаметной. Перед выходом из спальни задумалась: говорить брату или нет. Хотелось незаметно улизнуть из дома, не встречаясь взглядом ни с одним из них, но есть уговор сообщать о своих вылазках.

Цокая каблуками по ламинату, я вышла из комнаты.

— Кирилл, я ухожу, — сказала я.

— Куда? — спросил он, оценивая мой наряд.

Слова застряли в горле, потому что я чувствовала взгляд Макса на себе. Ну почему он смотрит? Почему изучает, как экспонат? Господи, как тяжело не смотреть на него в ответ!

— С Евой, — ответила я.

— И куда вы собрались в таком виде?

— В музей, Кирилл! — вспылила я. — Какое тебе дело? Я предупредила, что ухожу, а дальше тебя не касается. Если домой не вернусь, отпишусь.

— Что значит не вернешься? — возмутился он.

Конечно, я не собиралась нигде оставаться. Но старая привычка бесить всех вокруг брала верх.

— То и значит, — ответила я. — Ты в последнее время вечно дома тусуешься, вот и приходится искать другие варианты.

— Аня, блин!

— Все, Кирилл, отвали. Я ушла.

Под их взгляды, стараясь не шататься и не спотыкаться, я вышла из квартиры.

Небольшое кафе в центре города встречало нас большой, светящейся вывеской. Мы с Евой вошли внутрь и заняли свободное место почти в середине зала. Интерьер кафе был выполнен в деревенском стиле, но не выглядел старо или дешево. Дубовые столы с толстой столешницей и такие же стулья еще хранили тепло дерева. Светильники с квадратным абажуром из ротанга освещали стол мягким светом, делая обстановку непринужденной. Стены украшали кольца стволов неровной формы.

Мы любили это место за тишину. Здесь не играла громкая музыка, редко напивались гости, и в целом можно было спокойно провести вечер за беседой.

Приятная на внешность официантка принесла меню, и мы сразу оставили заказ, выбрав шампанское, по салату и сырную тарелку. Мой бюджет все еще был ограничен, и приходилось тратить деньги, которые Кирилл перевел на платье. Но вот нарядов у меня полно, а таких теплых встреч — нет.

Мы обсудили с Евой парней под первую бутылку шампанского, и заказали вторую. В зале прибавлялся народ, становилось шумно и душно. Но уходить не хотелось. Опять возвращаться домой, опять знать, что Макс сидит на кухне.

Я не заметила, как подошли к нашему столику и поздоровались. Мы сначала переглянулись с Евой и были готовы уже отшить непрошенных гостей. Я подняла взгляд и уставилась на Марка.

— Марк? — удивилась я совершенно искренне.

— Привет, — улыбнулся он. — Неожиданная встреча.

Да уж, действительно неожиданная. Или же не очень. Братец знает, куда мы с Евой ходим обычно, вот и сложил два плюс два. Неужели Макс и правда так отчаянно хочет свести меня со своим другом?

Я молча подвинулась, и Марк пристроился рядом со мной. Напротив, рядом с Евой, сел второй парень. Угрюмый, большой, со шрамом на носу. Ева испуганно прижалась к стене и почти умоляюще смотрела на меня.

— Шикарно выглядишь, — сказал Марк и окинул меня взглядом, задержавшись на вырезе.

— Спасибо, — выдавила я.

— Ты мне про встречу так ничего и не ответила.

— Ответила, что не знаю.

— Ань, ты тогда в клубе давала очень недвусмысленные намеки. Куда же это делось?

Он смотрел на меня, и мне становилось некомфортно.

— Слушай, Марк, тогда в клубе я была пьяна. А когда я пьяна, могу нести всякую чушь.

Я хотела сказать, что и встречи эти мне не нужны, и общение с ним ни к чему не приведет, но не стала. С виду вроде нормальный парень, зачем рубить на корню то, что может помочь забыть о Максе.

— Мне казалось, мы очень мило пообщались, — сказал Марк, с трудом удерживая взгляд на моем лице. — Но мало. Можем продолжить. Еще шампанского?

— Прости, Марк, но я бы хотела пообщаться с подругой.

— Я понял, — сказал он. — Ладно, отдыхайте, а про встречу ты подумай.

Я только кивнула, и они ушли. Но не вышли из кафе, а устроились за столик возле входа. И это почему-то пугало, словно они выжидали. Готовились, когда мы начнем уходить. Ева тоже нервничала, постоянно смотрела в их сторону и теребила фужер.

— Ань, как он тебя нашел? — спросила подруга, наклонившись ко мне.

— Наверняка Макс сказала. Они с Кириллом у нас дома, а братец знает, куда мы ходим с тобой.

— А если нет? — прошептала она.

— Да, Ев, он шпион, — фыркнула я. — А мне датчик слежения.

— И как мы будем уходить?

— Спокойно! Просто уйдем и все.

Я сделала глоток шампанского, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Но внутри была настоящая буря из страха и обиды. Ева ушла в туалет, а я залпом осушила фужер и налила еще. Голова уже хмелела, но я считала, что только алкоголь поможет мне убрать все чувства. Забыть, забыться, вернуться домой и сразу лечь спать. А завтра пойти на учебу с головной болью, и не выпить таблетку, чтобы страдать от похмелья, а не от мыслей.

Я никогда не умела решать проблемы. Убегать, мучить себя — да. Когда родители в очередной раз принижали меня за достижения, которые я не получила, я убегала из дома. Или дралась с Кириллом, зная, что он сделает больно. Но только так я чувствовала себя живой, а не роботом, которого вынуждены терпеть родители.

Я убивала себя в спорте, занимаясь спортивной гимнастикой. Получала травмы, потому что не слушала тренера, потому что так сильно хотела стать лучше брата, что жертвовала техникой ради скорости. У меня так и не получилось стать даже одной из лучших в группе, не говоря уже о том, чтобы дотянуть до Кирилла. А потом я и вовсе сломала руку, и бросила спорт.

Когда брат ушел в армию, я с облегчением вздохнула. Наконец-то меня перестанут сравнивать! Но и здесь я ошиблась. Брат получил звание сержанта, а я… я так и осталась его тенью. Ни на что не способной дочерью, от которой одни проблемы.

Кирилл часто спрашивал — за что я его ненавижу. Он не понимал и никогда не поймет. Оказавшись с ним под одной крышей без родителей, я обрадовалась — это мой шанс отомстить за все годы. Но в итоге загнала себя в еще большую ненависть. Мы никогда с ним не станем друзьями, и как только я закончу институт, сразу устроюсь на работу и свалю от него подальше. Пусть он подавится этой квартирой, которая, как сказала мама «Достанется Кирюше, ведь он мальчик, а ты выйдешь замуж, и пусть квартира будет у твоего мужа». И плевать, что завещание бабушка написала на нас двоих. Спорить из-за квадратных метров я не собираюсь, делить их тоже.

У нас были моменты, когда мы жили мирно. Я с трудом переваривала то время, что прошло за их отношениями с Евой. Но, видя, как он ласков с ней, мой пыл поубавился. Мы почти не ругались, он погряз в отношения, я училась и, казалось, что вот он — конец войны. Но нет. После их расставания Кирилл жутко обозлился, будто это я была причиной их разлада. Сразу после этого я начала встречаться с Андреем, возможно, на фоне постоянных скандалов дома. А потом случилось то, что случилось. Мы не сделали шаг вперед к примирению, мы сделали десять назад.

Я снова залпом осушила фужер и поморщилась. Ева, увидев мое настроение, тоже приуныла. Я улыбнулась ей — своему солнцу в том темном мире, где живу с самого рождения. У меня никогда не было столь чуткой и надежной подруги, как она. Я могу с ней смеяться и плакать, высказывать все, что творится на душе, зная, что она никогда не осудит. Она просто будет рядом, и этого достаточно.

— Ань, нельзя так, — тихо сказала Ева и взяла мою руку. — Ты снова завалишься в депрессию.

— Да плевать. Посижу на таблетках, снова буду как овощ без эмоций.

— Тебе надо разобраться в себе, понять, чего ты хочешь.

— Я знаю, чего я хочу, — уверенно сказала я, уже с трудом выговаривая слова. — Я хочу Макса. Его всего и целиком. Но чтобы он не ушел после этого, понимаешь? А он уйдет.

— Почему ты думаешь, что уйдет? Ты нравишься ему! Может, стоит поговорить с ним?

— Ему нравлюсь не я, а моя грудь и мой флирт. Я всего лишь красивое тело для него, пустышка. Он даже готов довести меня, а потом уйти. Это ты называешь симпатией? Это называется игра в кошки-мышки. Не надо мне такого. Я только склеила свое сердце, второго удара оно не выдержит.

— Если бы он хотел только этого, то взял бы тебя той ночью, — спорила Ева, явно трезвее меня.

— У него принципы, — фыркнула я. — Он не спит с пьяными и не принуждает к сексу. Мол, должна сама просить. А что происходит, когда ты просишь? Правильно, ты унижаешь себя.

— Это не так, — покачала головой Ева. — Просьба не равно унижению.

— В данном случае равно. Но даже не это меня пугает. А то, что я попрошу, намекну или сама полезу, а он оттолкнет меня! Уже представляю, как он смеется над моей наивностью и рассказывает всем друзьям о том, какая я дура. Прям как Андрей. Потому что для них всех это тупое развлечение. Они не способны на чувства, и живут только гормонами.

— Они не все такие, Ань! Ты даже не даешь шанс ни ему, ни себе. Сама отталкиваешь, избегаешь.

Я разлила по фужерам остатки шампанского, с трудом удерживая бутылку.

— А что я должна сделать? Подойти и сказать: «Ты знаешь, Макс, ты мне нравишься. Я понимаю, что тебе не нужны отношения, но давай ты со мной переспишь, а потом не бросишь». Это я должна сказать? Просить, умолять его быть со мной?

Ева тяжело вздохнула, покрутила и отставила фужер в сторону.

— Нет! Ты должна перестать бегать от него и прятаться.

— Ев, ты как вчера родилась, честное слово! Когда вы с Кириллом поняли, что нравитесь друг другу сколько времени прошло до начала отношений? Пару часов? Он не тянул кота за хвост, не строил из себя недотрогу, он взял то, что ему хотелось взять. Так поступают все парни! Макс ни фига не скромник, чтобы стесняться моей реакции или бояться, что я оттолкну его. У него было миллион шансов сделать шаг, миллион возможностей хотя бы поцеловать. А он?

— Но ты же сама ему сказала, что он не интересен тебе!

— Да когда это останавливало парней? — сказала я и осеклась. — Кирилла я в счет не беру. Ты бросила его, и это другое.

— Потому что была такой же дурой, как ты сейчас! — разозлилась Ева. — Наши страхи мешают нам жить!

Я сделала большой глоток из фужера, чувствуя, что уже дошла до готовности. Язык ворочался с трудом, кафе плыло перед глазами, и резко захотелось спать.

— Ты еще можешь все исправить, — сказала я. — Потому что ты интересна Кириллу. А я… я была всего лишь игрой. И навязывать себя не собираюсь.

Я обернулась назад, встретилась взглядом с Марком и отвернулась.

— Может, мне с этим Марком замутить все-таки? Поеду к нему, одна ночь, разрядка, — сказала я.

— Нет! — слишком резко сказала Ева, и я нахмурилась. — Ты сделаешь только хуже! Будешь сравнивать и болеть.

— Да плевать. Я и так болею, куда же хуже.

— Нет, Ань, мы сейчас уйдем и все. Марк тебе не нравится, а что может быть хуже, чем спать с тем, кто не нравится?

— Спать с тем, кому не нравишься ты!

Ева поднялась со стула, подхватила меня за руку и потащила на выход. Мы прошли мимо столика, где сидел Марк, и я помахала ему рукой. Он улыбнулся, заметив, что я дошла до того состояния, в каком готова к флирту. Только он не понимал, что в прошлый раз я болтала с ним не из-за выпитых коктейлей, а чтобы брата позлить.

Мы вышли на улицу, и прохладный воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Я не стала надевать пиджак, заставляя себя мерзнуть. Только это совсем не помогало избавиться от мыслей о теплой простыне, горячем дыхании, нежной ладони. Ничего не помогало не думать о Максе, и я медленно, но уверенно сходила с ума.

— Ань, подождите! — окликнули нас, и рука Евы сильнее сжала мою.

Я пошатнулась, но обернулась. Марк и его огромный друг догнали нас и остановились. У меня не было больше страха, интерес, правда, тоже не появился.

— Давайте мы вас подкинем до дома, — сказал Марк.

— Какой ты заботливый, — промурлыкала я. — До своего дома?

— Могу и до своего, — ответил он и подошел ближе.

— Нет, ребят, мы пойдем, — твердо сказала Ева и потащила меня к воротам.

— Не слушай ее, она такая же зануда, как мой братец! — крикнула я через плечо.

— Прекрати! Быстро! — зашипела подруга. — Ты не поедешь с ним!

— Как вы достали решать за меня, — буркнула я. — Мало мне было родителей в детстве, теперь вы с Кириллом вечно запрещаете всё.

Ева промолчала, упорно таща меня за руку. Она боялась, но я не понимала — чего именно. Я вот пугалась только одного — вернуться сейчас домой и застать там Макса. Мне снова захочется приставать к нему, снова буду унижаться, чтобы получить отказ.

Мы вышли за ворота, и Марк догнал нас, схватил меня за вторую руку.

— Пойдем? Машина рядом.

Дрожащая рука Евы явно была с этим не согласна. Подруга вцепилась в меня так сильно, что стало больно, а на коже точно останутся синяки от ее пальцев. Я решила с Евой не ссориться и довериться ее интуиции, отказав Марку. Но тут произошло неожиданное.

Откуда-то из воздуха появились Кирилл и Макс. Их не было, и вот секунда — они уже здесь. Стоят со своими гневными взглядами, нацеленными на Марка. Я даже поморгала несколько раз, пытаясь избавиться от видения, но парни не исчезали. Стояли совсем рядом, напряженные и злые.

— В машину. Обе, — сказал Кирилл, и Ева потащила меня.

— Стой, — зашептала я. — Вдруг они подерутся?

— И что? Без тебя справятся!

— Нет, так не пойдет, — сказала я, вырвала руку и вернулась к парням.

На звук моих каблуков обернулись все, но Макс не только обернулся, он сделал шаг ко мне, и остановил, схватив за плечи. В его глазах отражалась световые блики от вывески, и я засмотрелась на них. В вечернем полумраке дымчатый цвет превратился в темно-серый, спрятав коричневые точки. Но это не портило Макса, его вообще мало что могло испортить.

— Иди в машину!

— Только с вами, — сказала я и вздрогнула.

Макс стащил свою куртку и накинул мне на плечи, хотя у меня в руках был пиджак. От контраста теплой ткани и холода улицы я снова вздрогнула, но начала согреваться.

— Две минуты и мы придем. В салоне тепло, погрейся.

Я не стала спорить, от шампанского кружилась голова и дико хотелось спать, и я рисковала свалиться прямо здесь. Вернулась к Еве, и мы сели в машину. Просунула руки в рукава, пригрелась в салоне и отрубилась, только успев подумать о том, насколько мне уютно в куртке Макса.

Марк оказался не из тех, кто принимает отказы. То, что мы из-под носа утащили Аньку, ему явно не понравилось. Набычился так, что пар из ушей пошел и у него, и у его громилы.

— Это последнее задание, и я выхожу, — сказал я. — Но сестру ты не тронешь!

— Тебе самому не смешно мне угрожать? Ты хоть знаешь, с кем связываешься? — фыркнул Марк.

— Тебе что, девчонок мало? — вступил Макс. — Найди себе другую!

— Она что, ваша собственность? Аня взрослая девочка, и сама пусть решает. А я только подтолкну ее к правильному решению.

Если бы не девчонки в машине, драка была бы очевидна. И плевать, что их не двое, наверняка, поблизости еще есть громилы. Но уложи они нас здесь, утащат и Еву с Анькой. А мне так сильно хотелось врезать ему по наглой морде, чтобы забыл про сестру и меня. Его поступки переходят все границы — одно дело достать номер телефона, а другое — выслеживать.

Я видел, как Марк пытался утащить Аньку. Хватал ее за руку, что-то говорил. Видел испуганное лицо Евы, что раззадоривало еще больше. Я боялся за них обеих.

Но разговор заходил в тупик — мы с Марком не слышали друг друга. Им двигало желание обладать, мной — желание защищать. Я с силой разжал кулаки и махнул такому же злому, как я, Максу в сторону машины. Продолжать разговор бессмысленно, такие как Марк редко отступают и проигрывают.

— Одна встреча с Аней и ты выйдешь из дела, — догнал меня голос Марка. — Пока эта встреча не состоится, ты в игре.

— Какого хрена ты правила придумываешь на ходу?

— Вот так бывает, — он пожал плечами. — Так что либо ускоряешь встречу, либо просто не мешаешь.

— Либо я сейчас дам тебе по морде, и все решится само! — зарычал Макс.

— Рискни, — фыркнул Марк.

— Пошли, Макс, — я схватил его за плечо, не давая ввязаться в драку.

Нехотя он отвернулся от Марка, выругался и быстрым шагом мы дошли до машины. Не сговариваясь, посмотрели назад на спящую Аньку, и двери в наших руках не хлопнули с ожидаемой силой.

— Ев, спасибо, что написала, — сказал я.

— Жуткие типы, — ответила она. — Я сама испугалась. И как они нас нашли?

— Так же, как и номер ее достали.

— Анька думает, что это ты, Макс, ее сбагриваешь. Это правда не ты?

— Я похож на идиота? — сквозь зубы ответил он.

— Честно? Похож.

Я обернулся на Еву, и в ее глазах было столько злости, сколько никогда.

— Не понял, — отреагировал Макс.

— Ты либо будь с ней, либо отстань от нее! — злобным шепотом сказала Ева. — Кирилл, как ты вообще можешь это допускать? Ты не видишь, что она ломается, разваливается на куски? Что с тобой вообще, ты брат или нет?!

— Ев, все сложно… — протянул я.

— Сложно у него! А ей легко, думаешь? Она хочет, чтобы ты в конце концов стал братом, и перестал быть говнюком!

— Ев…

— Нет, послушай меня! Я вижу, как ей плохо, вижу, что пытается стать заметнее, задеть тебя посильнее, чтобы ты наконец-то обратил на нее внимание! А вместо поддержки ты наблюдаешь, как твои друзья убивают ее! Она не знает других способов обратить на себя внимания, кроме флирта! Потому что ни ты, ни ваши родители никогда не считались с ней!

Она нервно выдохнула и откинулась на спинку кресла.

— Она пойдет к этому Марку. Дело времени, и никто ее не остановит. Она сделает это назло вам обоим, но в первую очередь себе. Потому что других способ показать себя нужной она не знает. Он сделает ей больно, он унизит ее, и тогда мы потеряем ее окончательно.

— И что делать? — спросил я.

— А я откуда знаю? Переключить надо ее внимание. Приведи нового друга, но такого, какой будет видеть в ней не секс, а то, настолько она замечательный человек. Который не побоится отношений, не сбежит и сделает ее счастливой в конце концов!

Я молчал, слова Евы прозвучали как пощечина. Грубая, болезненная, но справедливая. Я никогда не видел Еву такой раздраженной, значит, дело действительно дрянь.

— Но что происходит с ней? — спросил я. — Почему она ломается?

— Я не буду тебе этого говорить! — зло выплюнула Ева. — У тебя есть язык, и можешь сам с ней поговорить. Но Марк в данный момент для нее спасательный круг.

— Ев, она не будет со мной разговаривать! Ты же знаешь, насколько Анька не любит меня! Тем более… — Я посмотрел на Макса. — если это личное.

— Бесите оба, — буркнула Ева. — Я поговорю с родителями, и заберу Аньку к себе. И больше вы не увидите ее.

Мы подъехали к дому и Ева, все еще злясь, вышла из машины, даже не попрощавшись.

Все детство мы боролись за внимание родителей всеми доступными методами. Мать с отцом работали, занимались домашним хозяйством, а свободное время проводили за телевизором. И чтобы они посмотрели на нас и сказали что-нибудь приятное, были вынуждены из кожи вон лезть: участвовать в конкурсах, Олимпиадах. Я был лучшим игроком в футбол, и каждую медаль и грамоту приносил, как взятку. Вот, посмотрите на меня, я хороший сын. Анька на это злилась всегда, говорила, что я хвастун и выскочка. Но я думал, что она просто завидует.

Я не стремился быть лучше нее. Я хотел просто родительской похвалы. Мы могли разделить ее на двоих, но Анька редко где-то участвовала. Она лишь за углом наблюдала, как родители смотрят мою грамоту, как хвалят меня. Я не понимал тогда, мелкий и глупый был. Не знал, что это перерастет в травму.

И сейчас мне жутко захотелось извиниться перед ней за все. Поговорить, попросить прощения и сказать, что я, хоть физически редко был рядом, готов был защищать. Что она дорога мне, не смотря на все наши ссоры, я люблю ее.

— Что думаешь? — прервал мои мысли Макс. — С Марком.

— Ева права: если Анька захочет, ее ничто не остановит.

— Я попробую переключить ее внимание на себя, — выдохнул Макс. — Мне все еще не нравится твоя идея, но ее безопасность важнее.

Я повернулся к Максу и уставился на него.

— Не обещаю, что из этого что-то получится хорошее, но на время она должна забыть о нем.

— А как же его условие?

— Пару раз откажет ему, и он отстанет. Марк не тот, кто будет за девчонкой бегать.

— Макс, но давай аккуратнее, — попросил я. — Не сделай хуже.

— Я тебе сказал — не обещаю.

Я медленно вздохнул, даже не представляя, под что подписываю нас всех. Но, видимо, гневная речь Евы дошла и до него. Она точно говорила про Макса — неужели сестра из-за него переживает? По ней и не скажешь, видя, как Анька бегает от него. Но, скорее всего, не от него она бежит, а от чувств. Снова боится боли, снова оказаться брошенной и преданной.

Мы остановились возле дома, и я посмотрел назад. Анька уже завалилась на кресло и спала. Волосы упали на шею и свисали вниз, до самого коврика. Ее расслабленное лицо казалось почти детским, и я видел в ней не стерву, а маленькую девочку. Ту самую, с которой в детстве мы лазили по деревьям, жгли костры на заднем дворе и бегали на речку. Было это редко, чаще мы все же ненавидели друг друга, но иногда забывали обиды, и становились просто братом и сестрой.

Макс вышел из машины, подхватил Аньку на руки, и она недовольно замычала. Попыталась сопротивляться, не открывая глаза, что-то сказала, но Макс сильнее прижал ее к себе и кивнул мне в сторону подъезда. Держал ее бережно и нес легко, как пушинку. Аникина щека прижалась к груди Макса, а губы в моменте дрогнули в улыбке. Осознавала ли она, что ее несут на руках или так крепко спала, что ничего не понимала? Думаю, что второе вероятнее, иначе бы уже кричала, ворчала и вырывалась.

В квартире я открыл дверь в комнату сестры, и слегка отступил, пропуская Макса. Далеко не ушел, остался наблюдать, как он аккуратно кладет Аньку на кровать, стаскивает с нее туфли и накрывает одеялом. А потом, совершенно неожиданно для меня, он поцеловал ее в щеку. Не просто клюнул, а задержал губы на пару секунд, словно наслаждаясь мягкостью кожи. Я не понимал, как реагировать на это — вроде ничего особенного, обычный жест нежности. Но Макс это сделал, потому что хочет или из-за обещания в машине? Начал вливаться в роль, едва оказавшись с сестрой наедине?

Я все еще боялся, что он обидит ее, что она влюбится, и он уйдет. Я не полностью доверял Максу, даже видя его отношение к ней. Где эта грань между собственничеством и чувствами? Способен ли он вообще чувствовать не только ревность и жажду охоты, а что-то большее? Ответы на эти вопросы я не знал. Знал только одно — если бы я мог создавать людей, создал бы такого же, как я, чтобы он добился Аньку. Потому что только себе я мог доверять, и то не полностью.

Макс еще несколько секунд смотрел на спящую Аньку, и повернулся ко мне. Заметив, что я наблюдаю за ним, нахмурился и вышел из комнаты, прикрыв дверь.

Это должен делать я. Защищать ее, утаскивать от негодяев и укладывать пьяную спать. Потому что я брат, потому что я должен быть, как отец — главным мужчиной в ее жизни. Чтобы она доверяла мне, а не боялась. Чтобы я знал, в случае опасности она позвонит мне. Но она не позвонит. Кому угодно, но не мне.

Однажды такое уже случалось, когда на улице к ней пристали какие-то ублюдки, и Анька позвонила Диману. Мы тусовались вместе, и раскидывать шпану отправились тоже вместе. Но она просила защиту не у меня. И теперь, если Макс действительно будет с ней, он станет ее главной броней, к нему она будет приходить за помощью, а не ко мне.

— Макс, она нравится тебе? — в лоб спросил я, прерывая поток дурацких мыслей.

— Нравится, конечно, что за вопрос? Подписался бы я на твою авантюру, будь она мне безразлична?

— Ты не понял вопроса. Она нравится тебе как человек? Не как сексуальный объект?

Макс подошел к входной двери и обернулся на меня.

— Кирюх, что ты хочешь от меня услышать? Готов ли я на серьезные отношения, свадьбу и детей? Нет, не готов. Но дело не в ней, а в том, что я ни разу не встречал человека, с которым мне бы хотелось таких отношений. Может, я вообще на них не способен. Может, я просто боюсь их.

— И как ты думаешь, чем закончится эта, как ты говоришь, авантюра?

— Я не знаю. Как я могу тебе ответить на этот вопрос? У меня обычно заканчивается все через неделю, две, максимум месяц. Просто перегораю к человеку. Но Анька другая. Она не пустышка, как те, с кем я обычно встречаюсь. У нее есть душа, есть чувства. Она умная, и мне нравится даже просто разговаривать с ней. Но она слишком ранимая, и смогу ли я беречь ее, как хрустальную вазу, я не знаю.

Я лишь покивал головой, понимая, что хотел услышать совершенно другое. Что он не обидит, и мне не придется чувствовать себя виноватым. Я снова искал простых решений, отказываясь понимать то, что настоящие отношения требуют труда и упорства. Но даже это не всегда помогает уберечься от расставания.

Никто не может сказать наверняка, сколько продлятся отношения и получится ли из них что-то нормальное. Разве предполагал я, что та страсть, тот огонь между мной и Евой погаснет когда-нибудь? Ведь все было просто замечательно — мы утонули друг в друге, мы могли разговаривать без слов и без проблем считывали эмоции по взглядам. Мне завидовали друзья — и даже не красоте девушки, а тому, насколько хорошо она понимала меня. Никаких скандалов, претензий и пустых ссор не было, но именно в этой идиллии скрывалось самое страшное — близость к расставанию.

Сейчас, смотря на Аню и Макса, я вижу взаимный интерес. Но что это — простое влечение, которое сгорит, едва они получат то, что хотят, или нечто большее? И если по сестре, по ее отчаянному ворчанию в сторону Макса, я могу почти уверенно сказать, что она влюбляется, то о нем я такого сказать не могу. Да, он постоянно смотрит на нее, его глаза загораются, когда она появляется рядом. Он заботится, защищает, проявляет нежность и дико ревнует, хоть и не признается вслух. Но достаточно ли этого для того, чтобы сестра была счастливой?

Ева сказала, чтобы я привел другого друга, который будет видеть в Ане не только секс. Но она не учла одного — я не могу заставить ее влюбиться. Сколько друзей у меня было, но заканчивалось все через несколько дней флирта, и я вообще не уверен, что они нравились ей. Начинала холодеть, а потом включала полный игнор. Не как с Максом — наигранно, прячась в комнате. А так, что сомнений не оставалось — этот человек ей не нравится и точка.

Сложно это. Нельзя залезть чужому человеку в голову и прочитать мысли, а так хотелось бы. Остается только надеяться, что закончится эта история очень хорошо для всех нас.

Я проснулась от настойчивого звонка будильника, и первое, что почувствовала — не головную боль. Запах. До боли знакомый аромат туалетной воды впивался в нос, и я с тихой надеждой повернулась назад. Вторая половина кровати была пустой, и я схватила подушку, чтобы понюхать, но увидела рукав куртки. Откинула одеяло и разочарованно выдохнула. Это всего лишь куртка, в которой я спасалась от холода.

Я поднялась с кровати и посмотрела на себя. Одетая все в тоже платье, но без туфель. Пиджака и сумки нет. Огляделась по комнате в поисках вещей, но не нашла. Так, мы вчера уехали из кафе на машине Макса, я уснула и… все. Что было дальше, я не помнила.

Из кухни доносился звон посуды, и я вышла из комнаты, щурясь от света и головной боли. Кирилл стоял лицом к плите и помешивал кофе в турке.

— Кирилл, где моя сумка?

Брат обернулся и пожал плечами.

— Позвони Максу, она, наверное, в машине у него осталась вместе с пиджаком. Пусть завезет, там телефон. И куртку свою заберет.

Я быстро вылезла из куртки и бросила на стул. Оставив Кирилла возиться с кофе и телефоном, я пошла в душ. Что же вчера было? Кафе, Марк, потом появились парни, заставили сесть в машину. Драки вроде не было, судя по чистому лицу Кирилла.

— Она у Макса в машине, — крикнул брат через дверь. — Сейчас завезет перед работой.

Вот черт! Я быстро смыла с себя гель, выскочила из ванной и побежала собираться в институт. Встречаться с Максом мне жутко не хотелось, и нужно успеть свалить из дома, пока он не приехал. Я наспех нанесла макияж, высушила волосы, нацепила синие джинсы и белое худи. Стянула волосы в тугой хвост на затылке и, подхватив рюкзак, побежала на выход.

— Ты куда? Дождись, он уже едет, — сказал Кирилл из кухни.

— Здесь пусть оставит, мне в институт бежать надо, — ответила я, напяливая кеды.

— Так еще сорок минут до пары.

— Договорились с Евой пораньше встретиться кофе попить, — врала я.

— Как, если телефона у тебя нет?

— Боже, Кирилл, голубиную почту отправила! Я ушла, вернусь поздно!

И выбежала из квартиры, не позволяя задавать себе очередные дурацкие вопросы. Спустилась на лифте вниз, открыла подъездную дверь, и столкнулась с Максом.

Он стоял под козырьком подъезда, прячась от дождя, и держал руку на панели домофона. Мы столкнулись взглядами, но я очень не хотела, чтобы он смотрел на меня. Неловко молчали, будто между нами что-то произошло. Я держала дверь, он — мою сумку и пиджак.

Я ожила первая и выхватила из его руки свою маленькую черную сумку. Телефон посмотрел на меня черным экраном, и я разочарованно убрала его обратно в клатч.

— Отнеси домой, и куртку свою забери.

— Давай я тебя отвезу, — предложил Макс. — Заодно телефон в машине зарядишь.

— Нет, не стоит, — сказала я.

— Дождь же. Намокнешь.

Я посмотрела по сторонам на крупные капли дождя, на большие лужи. До безумия хотелось согласиться и даже не из-за погоды. Сама осень была против меня, но что мне какой-то дождь, если внутри — бушующее море? Разум видел перед собой опасность, мой внутренний голос требовал бежать, и я натянула на голову капюшон.

— У меня капюшон есть, — сказала я, обошла Макса и быстрым шагом удалилась от него.

Нет уж. Чем меньше я буду его видеть, тем быстрее перестанет екать внутри. Я боюсь этих чувств, боюсь не справиться с ними. И лучше я буду убегать, потому что это единственное, что я делаю хорошо.

Я медленно шла под дождем, не замечая ни мокрой одежды, ни холода. Хотелось стать такой же безразличной и бесчувственной, как эти капли. Они летели с неба, падали и разбивались об асфальт, впитывались в землю, собирались в лужу. Я наступала в эти лужи, и вода стремительно проникала в ткань кедов и носков. Знала, что приду в институт мокрая и буду мерзнуть все пары, но дрожь от холода лучше, чем дрожь от мыслей о человеке.

Пора было признаться себе, что чувства живут своей жизнью. Вижу я Макса или бегаю от него, рядом он или улетел на Марс не имеет никакого значения. Пока я помню его, думаю о нем, о красивых серых глазах и нежных касаниях, буду болеть. А забыть не получается даже под алкоголем и с головной болью. Кажется, только хуже от этого становится.

В институт я пришла за двадцать минут до начала пары. Купила кофе в автомате и маленькую шоколадку. Все-таки гулять под дождем была не лучшая моя идея, и я уже подумала о том, чтобы вернуться домой. Но мысль, что там Макс сразу вернула меня в реальность. Конечно, он должен уехать с Кириллом — брату тоже в институт, но зачем рисковать.

Я допила кофе и купила еще один. К приходу Евы дрожала уже не только я, но и лавка подо мной. Увидев меня, мокрую и дрожащую, подруга сначала поругалась на меня, как и на то, что я не ответила на звонок.

Я быстро рассказала ей обо всем — о телефоне, о куртке, о Максе, и она вздохнула.

— Ань, я поговорила с родителями вчера. Давай перебирайся ко мне.

— Что? — я подняла на нее удивленный взгляд.

— Пока ты с Максом ничего не решишь, поживешь у меня. Ну и когда решишь, тоже.

— Нет, Ев, это не выход. Я не могу обременять твоих родителей.

— Не глупи. Ты для них, как дочь.

Я поднялась с лавочки, выкинула пустой стаканчик в круглое мусорное ведро.

— Пойдем на пару, — сказала я. — И больше мне такое не предлагай. Снова обузой я не стану.

— Ань, ну какая обуза?

Я не стала отвечать, быстрым шагом направилась к лестнице, но Ева догнала меня.

— Я хочу помочь тебе!

— Я знаю. Ты и так мне помогаешь, когда рядом. Когда слушаешь меня и понимаешь. Но я и так всю жизнь чувствую себя чужой, а ты хочешь, чтобы я и в доме не могла расслабиться.

— Ладно, — вздохнула Ева. — Но мое предложение остается открытым. В любой момент, когда поймешь, что не вывозишь, приходи.

Я снова промолчала и зашла в аудиторию. Я вывезу. И не с таким справлялась. Восемнадцать лет прожила под крылом у родителей, которым была не нужна. И уже почти четыре года рядом с человеком, которому я тоже не нужна. Уж справиться с непрошенными чувствами я точно смогу. Хотя бы попытаюсь, даже если это чертовски сложно.

Более-менее согреться и высохнуть я смогла только к третьей паре. Но стучащий в окна дождь говорил о том, что это ненадолго. А мне так не хотелось домой! Я надеялась, что мы погуляем с Евой, но все планы летели к чертям из-за этой дурацкой погоды. Ненавижу осень за ее холод, сырость и серость.

После пар мы стояли на крыльце института и смотрели на дождь. Слушали его шум и запах, думая, как лучше добраться домой. Ева предложила вызвать такси, но так я оказалась бы дома быстрее, чем ожидалось. Посмотрела на подругу, на ее куртку из непромокаемой ткани и высокие кроссовки. И я, вся в ткани, которая моментально промокнет.

— Давай добежим, — предложила я.

Ева согласно кивнула, и мы побежали к воротам, пряча голову под капюшонами. И едва мы нырнули в калитку, в глаза бросилась знакомая черная машина. Сделав вид, что не заметила, я повернула направо.

— Аня! — крикнул Макс. — Садитесь в машину.

Ева притормозила, а я нет. Пусть ее отвезет, а я сама дойду, без его помощи.

— Ев, садись, — услышала я голос Макса, а потом звук хлопнувшей двери.

Я не останавливалась, только прибавила шаг, опустив голову, чтобы дождь не попадал на лицо. Макс быстро догнал меня и остановил, схватив за руку.

— Ты почему от меня бегаешь? — спросил он, втягивая голову в плечи.

— Ничего я не бегаю, — буркнула я. — Хочу пешком пройтись.

— Заболеть решила?

— Тебе какое дело? — Я вырвала руку. — Отвали, Макс!

— Либо ты сама идешь, либо я тащу тебя, — спокойно сказал он.

— Макс, иди ты к черту! — ругалась я. — Отстань от меня уже!

— Домой отвезу и отстану. Поехали. — Он посмотрел поверх моей головы. — Ева уже в машине.

Я фыркнула, обошла его и двинулась дальше. За спиной раздался недовольный вздох, и почти сразу Макс подхватил меня за талию.

— Да не трогай ты меня! — закричала я, вырываясь из его цепких рук. Как тут забудешь о нем, если он продолжает меня трогать!

— Хватит вести себя, как капризная маленькая девочка! — сорвался Макс. — Не заставляй тащить тебя силой!

От его крика я сразу успокоилась. Даже не знаю, почему так произошло, но резко перехотелось спорить, как в детстве, когда отец повышенным тоном пресекал мой бунт. Мама всегда говорила, что я ощупываю границы дозволенного — может она и права. А, может, сработал инстинкт — после крика обычно шло наказание и, конечно, вряд ли Макс ударил бы меня или запер в комнате, но привычка отозвалась внутри.

Я толкнула Макса плечом и, гордо подняв подбородок, двинулась к машине.

— Поехали ко мне? Еды закажем, — сказала я Еве.

Ева кивнула, покосилась на Макса и улыбнулась почему-то.

— Сейчас Кирюху подхватим и к вам поедем, — сказал Макс и завел двигатель.

Я фыркнула, скрестила руки и откинулась на спинку кресла, вынужденная мириться с тем, что снова за меня что-то решают. Макс посмотрел на меня через зеркало и покачал головой, но его глаза улыбались. Пришлось отвернуться, чтобы не сталкиваться с ним взглядом.

Кирилл, пряча голову под рюкзаком, сел в машину и сразу обернулся на нас. Посмотрел на недовольную меня и на улыбающуюся Еву. Улыбнулся ей в ответ, и я открыла рот — они что, опять что ли? Тогда тоже с этого началось — со взаимных улыбок на моем празднике. Неужели Ева все же решила вернуться к нему, но не сказала мне об этом?

Я цокнула языком, заставляя их перестать смотреть друг на друга, и Кирилл отвернулся. Так-то лучше, не хватало еще, чтобы они снова стали встречаться, оставив меня одну. Нет, я, конечно, рада за подругу, все-таки Кирилл, хоть и мудак, но не самый плохой вариант для отношений. Только без Евы я совсем развалюсь, как бы эгоистично это ни звучало.

По пути мы заехали в японский ресторан и парни, оставив нас в машине, купили еду на вынос. И только они вернулись, по салону понесся запах сладкого перца, мяса и лапши — то, что я люблю. Рот сразу набился слюной, и я едва сдерживалась, чтобы не отобрать у Кирилла пакеты. Приходилось даже молчать, чтобы не брызгать этой слюной вокруг, показывая, насколько я голодна.

Парни тихо обсуждали машину, я поняла только то, что Макс купил ее сам, и ремонтирует тоже сам. Он начал рассказывать какую-то историю про то, как зимой ночью застрял на трассе и пришлось с фонариком копаться под капотом до утра. Невольно я заслушалась, то ли его голоса, то ли просто интересно стало, как он решает проблемы. Говорил спокойно, тихо, концентрируясь на дороге. И от его голоса я успокаивалась, словно он на подсознательном уровне стал гаванью для моих бушующих эмоций.

Андрей был другим — такой же бурей, как и я. Шумный, веселый, активный, он болтал часто и много. Мне нравилось это, с одной стороны, но с другой иногда раздражало то, что он любил слушать себя, но не меня. Может, поэтому я никогда не рассказывала ему о родителях, о проблемах с братом. Мне казалось, что он не поймет, осудит, будет говорить, что я выдумала себе травмы. Иногда я и правда думаю, что выдумала все, и на самом деле, родители относились нормально, так, как умеют. Они же переживают за нас, присылают деньги, звонят, поддерживают. Может, потому что мы далеко, а может они и правда стараются.

— Помнишь, Ань? — сказал Кирилл, и я нахмурилась. — У отца желтая машина была.

— Помню, конечно, — фыркнула я. — Цыпленок.

— Как мы с тобой в лес поехали на ней, — засмеялся Кирилл.

— А потом застряли в болоте? — улыбнулась я. — Нас тогда отец чуть в этом болоте не утопил.

— Заставил пешком домой идти, потому что от нас воняло, как от канализации, — подхватил Кирилл. — Вот прикинь, вечер, сумерки, и два вонючих леших в тине выходят из леса.

— А ты еще и в одном тапке был, — засмеялась я. — Второй так и не смогли из болота вытащить.

Макс посмотрел на меня через зеркало и улыбнулся. Я тоже улыбалась внезапно возникшему теплу внутри от приятных воспоминаний. Были такие моменты, когда мы с Кириллом на время прекращали войну и становились командой. Но вместе мы чудили так, что родители хватались за голову, и старались пресекать наше общение. Так было и в тот раз с машиной. Сначала нас заставили искупаться под холодной водой в уличном душе, а потом отчитали. Меня. Сказали, что это я заставила Кирилла, ведь он, такой положительный мальчик, не мог стащить ключи и укатить на машине. Брат тогда попытался заступиться, но это быстро заткнули родительские нотации, и мне, наказанной за порчу машины, пришлось сидеть два дня в своей комнате.

Я вздохнула и снова уставилась в окно на мелькающие магазины и дома. Как бы сложились наши отношения, позволь родители им быть? Разреши они расти вместе, быть собой и быть детьми, в конце концов. Без тупых запретов и правил, без наказаний и соревнований за статус лучшего ребенка. Кирилл победил во всем, и даже сейчас он тянет нас, а я… а я по-прежнему ненавижу его, как в детстве.

Мы подъехали к дому, и, пряча головы от дождя под капюшонами, добежали до подъезда. В квартире я быстро переоделась в сухую домашнюю одежду — клетчатые пижамные брюки и черную толстовку. Смыла в ванной косметику и собрала волосы в некрасивый, домашний пучок. И снова я не секси, а обычная девчонка, на которую Макс не будет обращать внимания. Но стать незаметной для него было самым сильным желанием в этот момент. Я хотела, чтобы он оставил меня, перестал смотреть, вызывая жгучее желание уединиться с ним в комнате.

На кухне я сразу увидела свой телефон на зарядке — уж не знаю, кто из них двоих позаботился, но было приятно. Я сняла телефон с зарядки, включила его и села за стол. Передо мной сразу оказалась коробка с лапшой — моей любимой. Палочками я подцепила еду, и запихнула в рот, едва сдержав стон удовольствия. Стеклянная лапша, кусочки хрустящего сладкого перца и курицы, и все это с соусом и кунжутом. Я умяла все так быстро, что почти не жевала.

И только я положила палочки, телефон прогрузился, и начали приходить уведомления. Я уставилась в экран, читая сообщения и одно из них было от Марка. Я не успела прочитать его, как телефон разразился звонком от него. Отвечать не очень хотелось, но я понимала, что он будет звонить снова и снова. Схватила телефон и, не смотря ни на кого, вышла из кухни.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — ответил Марк. — Как ты?

— Нормально. На учебу без телефона сегодня ушла, — зачем-то оправдывалась я.

— Ань, нам вчера не дали пообщаться. Ты, может, боишься меня, но я хотел подвезти тебя без какой-либо мысли. Просто подвезти и все.

— Понятно, — кивнула я.

— Как насчет встречи? Можно в парке погулять, в кафе посидеть.

— Под дождем? Не лучшая идея. — я улыбнулась.

— Когда не будет дождя, — ответил Марк. — Завтра, например.

Я закрыла глаза и задумалась. Вчерашний день помнила плохо, но в памяти остался страх перед Марком. Но почему? Кажется нормальным парнем, хоть и навязчивым. Может, мне и правда стоит пообщаться с кем-то другим, чтобы хоть на время перестать думать о Максе. Прийти не в красивой одежде, а обычной. И проверить, сможет ли он увидеть во мне человека, простую девчонку.

— Давай завтра созвонимся и решим, — сказала я.

— Договорились. Позвоню завтра. Хорошего вечера, Ань.

— Спасибо, и тебе.

Я отклонила вызов и вернулась на кухню. А это неплохая идея — попробовать начать отношения не с флирта и откровенной одежды, а с того, чтобы показать себя обычным человеком. Если Марку это не понравится, то дальнейшее общение не имеет смысла. А если понравится, то почему бы и нет. Пусть любят меня — так безопаснее.

Еще можно попросить Димку подстраховать меня, на всякий случай. Я даже воодушевилась от этой идеи, почти почувствовала себя в безопасности. В конце концов, это день, парк и люди вокруг. Что может случиться?

Наконец, я решилась поднять взгляд на Макса, пока Кирилл с Евой обсуждали учебу. И тут же пожалела об этом. Он смотрел на меня, и от этого внутри все стягивалось в тугой узел. Как он мог всего глазами доводить до такого состояния, что замирало дыхание и останавливалось сердце. Нет, он не бандит. Он чертов колдун.

Я совершенно непроизвольно вздрогнула, и тело охватил озноб и жар одновременно. Нервно сглотнула и подавилась слюной. Тут же закашлялась и пришлось встать за стаканом воды. Нельзя так реагировать на человека — это противоестественно, это против самой себя.

— Чай будете? — спросила я, не оборачиваясь.

Под их дружное согласие я согрела чайник, покидала в стаканы чайные пакетики и налила кипяток. Поставила кружки перед Евой и Кириллом, взяла оставшиеся две и долго собиралась с мыслями. С трудом совладав с собой, я подошла к Максу, задержала дыхание, чтобы не чувствовать запах его туалетной воды, и быстро удалилась на свой стул.

— Мед, лимон есть? — спросила Ева, и я с немым вопросом посмотрела на нее. — Ты сегодня полдня в мокрой одежде сидела, как бы не заболела.

— Почему в мокрой? — вступил Кирилл.

— Захотела под дождем прогуляться, — ответил за меня Макс с упреком.

— Не переживайте, мамочки, если заболею, не буду кашлять в вашу сторону, — хмыкнула я.

— У тебя уже озноб, — сказала Ева и приложила ладонь к моему лбу.

Хотела я сказать, что озноб у меня не из-за простуды, а потому что взгляд серых глаз не оставляет меня, но промолчала.

— Градусник есть? — настаивала Ева, и я закатила глаза.

Кирилл поднялся, достал маленькую аптечку из кухонного ящика и поставил перед Евой. Их суета вокруг меня сводила с ума, и хотелось спрятаться от нее куда-нибудь подальше.

Ева вытащила градусник и силой запихнула мне подмышку. Я раздраженно застонала, но градусник сжала рукой. И только он запищал, Ева сразу выхватила его.

— Вот, я же говорю. 37 и 5 уже!

— О боже, Ева, это даже температурой нельзя назвать! — выдохнула я.

— Так это начало! К ночи поднимется! Кирилл, следи за ней, понял? Макс, привези мед, лимон и лекарства, — раздавала указания Ева, копошась в аптечке. — Ничего толком нет, и как вы лечитесь вообще?

— Молитвами, — фыркнула я.

— Я вижу! Макс, нужны какие-нибудь порошки от температуры.

— Напиши, что нужно, я привезу, — сказал Макс.

— Кирилл, дай листок! — командовала Ева.

Я смотрела на их операцию по спасению меня от температуры, которую и сбивать-то не нужно, и хотела возразить, успокоить их. Но молчала. Макс с листком уехал, а Ева заставила меня лечь в кровать. Накрыла одеялом и велела ждать лекарства. Я порадовалась ее заботе, а потом пришла другая мысль — коза сбагрила меня в спальню, чтобы побыть с Кириллом вдвоем. Но это не вызывало сопротивлений. Пусть. Третий всегда лишний.

Ева вернулась на кухню и села напротив меня, поправляя волосы. Ее белая блузка была расстегнута на две пуговицы, и я почти не смотрел в вырез. Я знал, что там, я помнил эту бархатную кожу на ощупь, но это было так давно, что ладони сжались от тоски.

— Я думаю, это Марк ей звонил, — сказала она. — И нам сейчас выгодно сделать ее больной. Окружить заботой, чтобы ей не хотелось никуда идти.

— Тогда тебе придется остаться здесь, — улыбнулся я.

Ева подняла одну бровь — ее особый жест, ее способ задать вопрос, не высказывая его вслух.

— Я могу уступить тебе свою комнату, а сам лягу на матрасе, — оправдывался я.

— Чтобы я свалилась на тебя ночью, как Аня на Макса? — засмеялась Ева. — Будешь ли ты таким же сдержанным?

— Не обещаю, — честно признался я.

Она с теплом улыбнулась мне, и в ее глазах блеснула маленькая искорка.

— У меня ведь после тебя никого не было, — тихо сказала Ева. — Боялась, что все повторится.

— Разве нам плохо было вместе? — удивился я.

— Слишком хорошо, — призналась Ева и провела двумя руками по волосам. — Я тогда испугалась. Слишком быстро втягивалась, родители мои тебя чуть ли не сыном уже называли. И я думала, что еще чуть-чуть и окончательно потеряю голову.

— Но ведь в отношениях обычно так и происходит.

— Я была на границе, где либо сохранить свободу, либо перейти черту и начать мечтать о семье, о детях. Если бы мы не расстались, второй вариант был неизбежен. Но я понимала, что ты молод, какая семья? И мы бы разошлись в мечтах и желаниях.

— Ев…

— Я знаю! Знаю, что надо было поговорить, обсудить, рассказать о своих мыслях.

— Я действительно пока не думаю о семье, но не потому, что не хочу. А потому что мне нечего ей дать. У меня ничего нет, но есть сестра, которой я должен помочь.

Ева кивнула и опустила взгляд. Я сел рядом с ней и взял ее теплую, удивительно нежную ладонь.

— Если бы я знал… — тихо сказал я. — Ни за что не отпустил бы тебя. Я не боюсь ни серьезных отношений, ни будущего. Я думал, что не подхожу тебе по статусу, не смогу дать того, что ты привыкла получать.

— Нет, Кирилл, это совсем неважно.

Ева подняла на меня взгляд, и я не удержался от того, чтобы провести большим пальцем по щеке. Она на мгновение задержала дыхание и закрыла глаза. Я хотел поцеловать ее. Безумно хотел этого, но звонок в домофон отвлек меня. Я нехотя отпустил руку Евы и поплелся ко входу. А когда вернулся на кухню, она уже надевала кофту.

— Не останешься? — спросил я.

— Нет, ты справишься. Следи за Анькой, помогай ей. Если разболеется, я завтра приду.

Она не смотрела на меня, застегивая кофту и хватая сумку. Я проводил ее до двери, все еще надеясь, что она передумает и останется.

Макс зашел в квартиру, посмотрел на наши кислые лица и сунул мне пакет.

— Поехали, отвезу тебя, — сказал Макс, и Ева кивнула. — Лечи сестру, я тоже домой.

Ева попрощалась, так и не посмотрев на меня. А я смотрел, как она уходит с Максом, и где-то внутри тихонько грызла ревность.

Я ходил по квартире из одной комнаты в другую, то хватая телефон, то откладывая его. Хотел позвонить, написать Еве, предложить попробовать еще раз, но уже без страхов и недомолвок. Я думал, что чувства остались в прошлом, что удалось погасить их временем и безразличием, но ошибался. Они не исчезли, они просто дремали внутри. И когда я коснулся ее, они проснулись, волнуясь от одной мысли.

Я действительно не готов к семье, и даже не думал об этом. Мне всего двадцать четыре, еще учусь, а чтобы заработать денег, влез в какую-то нездоровую ерунду. Что я могу дать своей семье, если я со взрослой сестрой с трудом справляюсь?

Кстати о сестре… Я подошел к ее комнате и постучал.

— Макс, если это ты, проваливай! — крикнула Анька.

Я открыл дверь и зашел, не дожидаясь приглашения. Анька сидела в телефоне и совсем не выглядела больной.

— Почему так категорично?

— Достал потому что, — буркнула она. — Скажи ему, чтобы отстал от меня!

— Ты как? Чай тебе сделать?

— Ой, какая забота! Что с тобой, Кирилл? И где Ева?

— Ее Макс домой повез, — сказал я.

Глаза сестры тут же распахнулись, и я понял, что сейчас мы с ней в чем-то похожи. Она взяла телефон и что-то быстро напечатала. Тут же пришло уведомление, и она снова печатала.

— Ань, как думаешь, — нерешительно сказал я. — У меня есть шанс?

— Ни единого, — фыркнула она. — Ты мудак и недостоин ее.

Я не стал отвечать, лишь кивнул. Собственно, так и думал, что не следовало даже надеяться. Особенно после истории с Андреем и Максом Ева увидела меня с другой стороны. С темной стороны, и вряд ли это прибавило мне очки к привлекательности. Еще и связь с Марком — Ева наверняка догадывается, что я влип куда-то, и точно не захочет связываться.

Я отступил к двери, оставляя сестру одну.

— Подожди, — выдохнула она, и я остановился. — Есть шанс. И она ждет, когда ты используешь его. Вслух этого не говорит, но я знаю, что она тоже этого хочет. Если снова не будешь дураком, сделаешь как надо.

— И что я должен сделать?

— А я откуда знаю? Это ты был с ней в отношениях, а не я! Сделай так, чтобы она увидела, что нужна тебе. Родители ее в гости тебя звали, отец на рыбалку. Так сходи! Вон у Макса учись, как внимание к себе привлекать. Только Макс головой об стену бьется, как баран, а ты получишь отклик.

Я повернулся к Аньке и улыбнулся ей.

— Разве он в закрытую дверь бьется? Он как раз-таки стоит рядом с открытой дверью, только ты его пока не пускаешь.

— Не надо, Кирилл, я уже это проходила.

— Ань, Андрей был не системой, а исключением. Но это не значит, что все такие.

— Не понимаю, — она поднялась с кровати и подошла ко мне. — Ты сам требовал, чтобы я не подходила к нему, и что изменилось?

— Я узнал его получше. Люди имеют свойство ошибаться.

Анька посмотрела куда-то мимо меня, обдумывая мои слова.

— Пошли вместе чай попьем? Там еда осталась? — сказала она.

— Суши с креветкой остались твои любимые.

Анька радостно выбежала из комнаты, и уже через секунду из кухни слышался хруст одноразового контейнера. Пока я дошел до нее, она уже сидела с набитым ртом и хватала палочками вторую кучку риса с креветкой наверху.

Я согрел чайник, налил в две кружки чай с лимоном и добавил ей в стакан ложку сахара. Поставил перед ней и наблюдал, как она совершенно по-детски постанывала от еды и громко прихлебывала чай. Щеки раскраснелись от удовольствия или жара, но ей было хорошо. В эти минуты между нами не было войны, только перемирие, пусть и временное.

Анька доела суши, отложила палочки и провела рукой по животу, щурясь от набитого желудка. Я вытащил из пакета мед и конфеты, и подвинул к сестре.

— Рафаэлки! — воскликнула Анька и распечатала пачку. — Ну Евка, знает, что я люблю.

И пока она пихала в рот круглую конфетку с кокосовой посыпкой, я достал из пакета список и пробежался глазами.

— Это не Ева, — сказал я. — В списке нет.

Анька сначала не поняла, о чем я, а когда поняла, рука застыла над коробкой. Пару секунд она мешкала, а потом нырнула и достала очередную конфету. Гордость гордостью, а конфеты любимые. И с таким удовольствием она лопала эти рафаэлки, что я невольно улыбнулся. Пожалуй, конфеты — это единственное, в чем мы никогда не соревновались. Анька сладкоежка, я к сахару равнодушен, и новогодние подарки всегда отдавал ей. Она выбирала вкусные конфеты, а остальные отдавала родителям для конфетницы.

— Может, фильм посмотрим? — предложила Ева. — Ужастик какой-то прикольный вышел.

— Пошли, — сказал я.

Анька допила чай, сгребла мусор и выбросила в ведро. Мы устроились на ее кровати и поставили между нами телефон. Выключили свет, и сестра сразу прижалась к стенке.

Анька посмотрела только половину фильма и уснула, уронив голову на грудь. Я убрал телефон, уложил ее поудобнее и потрогал лоб. Я не силен в тактильном измерении температуры, но, судя по всему, у нее был жар. Не стал тревожить сестру, накинул на нее одеяло и вышел из комнаты.

Но уснуть не смог. Прокручивал в голове все происходящее вокруг и понял одно — нужно разрывать с Марком связи любым способом. И после этого начинать жить нормально. Восстанавливать отношения с сестрой, добиваться Еву и работать на обычной, пусть малооплачиваемой, но безопасной работе. И тогда точно все будет по-другому.

Не сдержался, схватил телефон и набрал Еве сообщение:

«Накормил, чаем напоил и спать уложил»

Сообщение сразу отметилось прочитанным, словно Ева сидела в нашем открытом чате.

«Вот видишь, справился и без меня)»

«С тобой было бы лучше» — напечатал я и улыбнулся.

«Кирилл, ты со мной флиртуешь?)»

«Есть немного»

«Прекращай, а то я не засну)) Доброй ночи»

«Сладких снов. Пусть тебе приснится тот день, когда твои родители уехали, а мы остались у тебя ночевать» — и добавил подмигивающий смайлик.

«О боже, зачем ты напоминаешь! Я и так забыть не могу))»

«Хороший же день выдался» — ответил я и вздохнул от нахлынувших воспоминаний.

«Отличный. Как и много других. Все, Кирилл, спи!»

Я убрал телефон и уставился в потолок, вспоминая тот самый день. Свечи, романтика, и мы только вдвоем, без сестры за стенкой. Как бы я хотел вернуться в то время, и снова ощутить все эмоции, что Ева вызывала во мне.

Проснувшись под будильник, я выползла на кухню — по-другому это назвать было нельзя. В голове стучало и ныло, тело дрожало от озноба, было ватным и рыхлым. На подгибающихся коленях я с трудом преодолела эти несколько шагов, и на кухне столкнулась с Кириллом. Он увидел мое состояние, силой усадил на стул и налил горячий чай.

— Хреново? — спросил он, и я кивнула. — Хочешь, останусь с тобой?

— Нет, — прохрипела я.

— Тогда на выбор: Ева или Макс?

— Ева в институте, а Макс… пошел к черту. Одна побуду. Не надо со мной нянчиться, не маленькая.

Кирилл насыпал в другой стакан порошок и залил кипятком. По кухне поплыл химозный, но приятный запах малины и лимона. Я отодвинула от себя стакан с чаем и взяла приготовленное братом лекарство. Оно оказалось слишком горячим, и уже на первом глотке я обожгла язык. Кирилл смотрел на меня с интересом и жалостью, будто у меня не простуда, а последние минуты жизни.

Я сказала брату, чтобы не печалился, взяла горячий стакан и ушла к себе в комнату. Сегодняшний день нужно посвятить сну, чтобы завтра снова быть на ногах. Ненавижу болеть, ненавижу чувствовать себя беспомощной, когда вокруг люди пытаются сделать твою жизнь лучше. Словно их суета и томные вздохи убивают вирусы лучше иммунитета. Вся эта забота кажется наигранной, потому что стоит выздороветь, как ты снова никому не нужен.

Легла в кровать с целью уснуть и проспать до самого утра, но мысли вносили свои коррективы. Я снова думала о Максе, о вчерашних словах Кирилла. Мне так хотелось им верить, так хотелось сотворить волшебство и превратить их в правду. Но жизнь научила, что во всем нужно быть реалистом, и смотреть на мир не через розовые очки. Пустые ожидания и надежды рушат не только самооценку, но и психику. И потом, когда не получилось ожидаемого, ты остаешься один на один со своей болью.

Я ворочалась с боку на бок, мучаясь от жара и мыслей. Иногда проваливалась в сон, но головная боль вырывала из пасти Морфея, и тогда я начинала мечтать. Как юная девчонка, представляющая себя с парнем, который нравится, я мечтала о руках, удерживающих меня от падения в бездну. О поцелуях, согревающих прохладными вечерами лучше любого чая. О словах, срывающихся с губ в моменты неловкости и близости. Мечтала услышать такое простое: «Ты нужна мне. Любая. Капризная, плачущая, недоверчивая, трусливая. Нужна ты, спрятанная за толстенной броней, выстроенной годами». Я не просила многого, всего лишь любви и надежности, чтобы в любой момент я могла сказать: «Я доверяю тебе. Я верю тебе» и знать, что мое доверие не предадут.

Мои мысли, бредовее тех, что появляются во время алкогольной горячки, прервал звонок в дверь. Я не хотела вставать, смотреть и делала вид, что меня нет дома. Но гость оказался настойчивым и нетерпеливым, снова и снова выжимая кнопку на внешней стороне двери. Поднялась, сжала себя руками в тщетных попытках согреться, и открыла, мечтая оторвать руку звонящему.

На пороге стоял Макс, упираясь ладонью в наличник и держа в руке пакет. Я посмотрела на него через полузакрытые веки и впустила в квартиру. С трудом понимала — это мои фантазии или реальность, он пришел, потому что хочет или Кирилл попросил.

— Я тебе еду привез, — сказал Макс.

Я кивнула. Спорить или ругаться не было сил, и я вернулась в кровать, оставив дверь в комнату открытой. Макс зашел следом, достал из пакета еще теплый контейнер и протянул мне. Голода не было совсем, но я приняла и еду, и заботу, и тот факт, что он пришел. Что сейчас он смотрит на меня без макияжа, лохматую, больную, с бледным лицом и потухшими глазами. Пожалуй, это мой самый настоящий вид — олицетворение того, как я чувствую себя внутри.

В контейнере оказалось ароматное картофельное пюре и запеченная красная рыба. Одноразовой вилкой я подцепила картошку и запихнула в рот. Голода не было до тех пор, пока я не попробовала эту еду. Я умяла все до крошки и, кажется, мне стало намного лучше.

— Вкусно, — сказала я. — Даже очень. Где такое продают?

— Это моя мама приготовила, — сказал Макс, и от удивления мои глаза чуть не лопнули. — Еще вот теплый компот.

Он протянул мне открытую бутылку, и я нерешительно сделала глоток, даже не зная, как реагировать на это.

— Был в армии, работаешь в строительной компании, есть родители. А я думала, ты не человек, — хмыкнула я.

— Почему это? — он улыбнулся. — Самый обычный человек. Представь себе, я тоже учился в школе, разбивал коленки, катался на велике и шарахался по заброшкам.

— Не верю, — улыбнулась я.

— А, еще у меня есть кошка. Она, правда, с родителями осталась, когда я съехал, но грязную и больную ее притащил я. Так что я действительно человек.

— Сколько нового я о тебе узнала.

Макс снова зашуршал пакетом и протянул еще один контейнер. Я посмотрела через прозрачные стенки и выдохнула.

— Боже, это же Наполеон, — сказала я. — Тоже мама готовила?

— Да. Моя мама великий повар и кондитер. Хлопочет на кухне в смешном цветастом фартуке, напевая песни Клавы Коки. И не скажешь, что по будням она работает строгим начальником.

Я не смогла сдержать смешок, но тут же успокоилась и погрузила вилку в мягкое пирожное. Оно таяло во рту, и ничего вкуснее я в жизни не ела. Под пристальный взгляд Макса слопала все и запила ягодным компотом.

— Передай маме спасибо. Если, конечно, ты не для себя брал.

— Нет, я сказал правду. Что есть девушка, она заболела и нужно ее накормить. Зря, конечно, я это сказал, потому что еле удалось сбежать от кастрюль, которые мне пыталась впихнуть мама.

Макс облокотился на руку и улыбнулся такой теплой улыбкой, что почти прекратился озноб. Он сидел на моей кровати, и его забота казалась мне неловкой и странной. От него меньше всего я ожидала такого шага — принести настоящую домашнюю еду. Он не купил ее в магазине, он взял ее у матери и подарил мне вместе с уютным теплом.

Я попыталась укрыться одеялом, но, прижатое Максом к кровати, оно не двинулось с места. Он поднялся, помог мне укрыться и приблизился к моему лицу. Я вцепилась пальцами в одеяло и замерла в ожидании. Но он прикоснулся губами к моему лбу, пару секунд заставляя смотреть на пульсирующую венку на его шее и отнял лицо.

— Температура есть, — вынес вердикт Макс. И, увидев мое лицо, добавил: — Мама всегда так температуру измеряет.

Я схватила с тумбочки таблетки и выпила одну, едва не выронив дрожащими руками. Макс расстегнул куртку и, словно фокусник, вытащил мягкую игрушку. Коричневый пушистый мишка смотрел на меня стеклянными голубыми глазами и протягивал лапки.

— Однажды в детстве я сильно заболел, — сказал Макс, рассматривая медведя. — Врачи лечили, лечили, толку было мало. Пневмония или что-то типа того. В один из вечеров ко мне пришел отец и протянул мягкую игрушку — смешного зеленого зайца. И сказал, что этот заяц волшебный, он помогает детям выздоравливать. Короче, самовнушение сработало, и я быстро выздоровел. Заяц этот до сих пор в родительском доме стоит.

Макс оттянул одеяло, положил медведя мне на плечо и накрыл нас обоих. Я лишь хлопала глазами, не веря, что это происходит вообще. Хотелось ущипнуть себя и убедиться, что я не сплю, но даже во сне такое видеть и слышать странно.

— Тебя любят родители, — только и смогла сказать я.

— Очень! Единственный ребенок, выросший как цветок за стеклом. Поэтому и стал эгоистом, которого человеком не считают.

Он улыбнулся, а мне стало неудобно. Но Макс не стал вгонять меня в краску, поднялся с кровати, собрал контейнеры и закинул их в пакет.

— Вечером заеду еще, хорошо?

— Хорошо, — пискнула я.

— Что тебе привезти?

— Да ничего, у меня все есть. Спасибо, Макс.

Он кивнул и вышел. Через несколько секунд он ушел, захлопнув входную дверь.

И я решилась взять игрушку в руки, но не рассматривать. Пока она хранилась за пазухой, напиталась тем самым запахом, который я ни с чем не перепутаю. Поднесла медведя к носу и глубоко вдохнула, позволяя себе это делать. Позволяя его аромату врезаться в нос и вызвать новую приятную волну внутри меня. Я улыбнулась, обняла медведя и заснула тоже с улыбкой.

Вечером спасать меня от температуры пришли сразу все, не давая ни единого шанса моему организму справиться самостоятельно. Сначала в комнату завалилась беспокойная и упертая Ева, действующая с предельной, даже материнской точностью. Не давая возразить, сунула подмышку градусник и осталась ждать, слушая мой тихий рассказ о визите Макса. Потом достала градусник, вздохнула, мысленно отсчитывая, сколько мне осталось жить с температурой 38 градусов.

— Ев, да хватит уже, это всего лишь простуда! — возмущалась я, когда подруга заставила переодеться в чистую сухую одежду.

— Молчи и принимай заботу! — сказала она. — Ты знаешь, что часто простуда — это психосоматика, когда организм морально устает бороться и требует отдыха. А еще это нереализованное желание получить заботу, и единственный способ добиться этого — ослабить иммунитет.

— Хорошо, товарищ психолог, — буркнула я. — Я поняла, что спорить с вами бесполезно.

Я натянула чистый пижамный лонгслив с пушистым котиком на лицевой стороне, клетчатые брюки и теплые носки. Ева сразу потащила меня на кухню, не дав даже расчесать сено на голове. Я боялась смотреть на себя в зеркало, представляя, что от той красивой, легкой девчонки из клуба остался разве что нос.

На кухне ожившую мумию встречали две пары глаз, изучившие сначала коричневого котика на моей кофте, а потом и меня. Даже было интересно, о чем думал Макс — что я всегда, при любых обстоятельствах буду красивой и сексуальной, а вышло к нему полное разочарование. Вот пусть поймет, что я живой человек, который может болеть, выглядеть плохо и раскидывать сопли по кухне, а не кукла. Днем я еще частично была похожа на себя, а к вечеру, после бесконечного ерзанья по постели, изматывающего озноба и жара поникла совсем.

Ева уже суетилась на кухне, наливала чай с лимоном и откуда-то взявшийся суп. Поставила передо мной тарелку и сунула в руку ложку, заставляя есть одним лишь взглядом. Побоявшись, что подруга окунет мое лицо в тарелку, если я откажусь, я начала есть. И суп с кусочками курицы и домашней лапшой оказался безумно вкусным, приятно теплым и, судя по довольному взгляду Максу, можно не спрашивать откуда еда.

— Так что, на субботу договариваемся? — спросила Ева у Кирилла, и я подняла взгляд.

— Да, пусть забронирует место, — ответил брат.

— Только если Аня выздоровеет, иначе придется отложить, — вздохнула Ева.

— Езжайте, я присмотрю за ней, — вступил Макс.

— Что происходит? — возмутилась я.

— Мы собираемся на ночную рыбалку с папой, — сказала Ева.

Я посмотрела на брата, и он улыбнулся одними уголками губ. Надо же, Кирилл умеет слушать, оказывается.

— Езжайте, — сказала я и уткнулась в тарелку. — Присматривать за мной не нужно, мне не пять лет.

— И чем займешься? — спросила Ева.

Я отодвинула тарелку и взяла теплую кружку с чаем двумя руками.

— Не знаю. Дома посижу, погуляю, девчонок в клуб выцеплю, кто знает, что на ум придет. Может, на встречу сгоняю, которая отвалилась из-за этой чертовой болезни.

— Что за встреча? — нахмурилась Ева. — Почему я не знаю об этом?

— Забыла рассказать, — фыркнула я. — Не смогла докричаться из-под толстой плиты вашей заботы.

Ева посмотрела на парней, словно у них коллективный сговор и все знают чего-то, чего не знаю я.

— Мне лучше, — сказала я. — Можно я приму душ?

Не дожидаясь ответа, ушла сначала в комнату за телефоном, потом закрылась в ванной и позвонила Марку.

Мы дружно переглянулись, когда Анька спряталась в ванной, и оттуда донесся бубнеж. Я начинал злиться — что еще нужно сестре, чтобы она забыла про этого Марка? Макс крутил ложку в руках, и я понимал, что еще немного и он сдастся. Не привыкший бегать за девчонками, он и так из кожи вон лезет, переступает через свои принципы, но Анька настырно лезет в петлю. Что же творится у нее в душе, если она не может принять безоговорочную заботу, не требующую ответа. Макс нравится ей, но она продолжает отталкивать его, открыто показывать свое безразличие к нему.

— И что будем делать? — тихо спросила Ева.

Я прислушался к шуму воды в ванной комнате и усталость накрыла меня с головой.

— Ничего! — воскликнул я. — Достало это! Глупая не понимает ничего, не привязывать же ее к батарее? Пусть идет, пусть!

— Не паникуйте раньше времени, — сказал Макс. — Пока болеет она никуда не пойдет. А как поправится, мы не дадим ей с ним встретиться.

— Да, согласна, — выдохнула Ева. — Я останусь у вас сегодня, завтра учебу пропущу и побуду с Анькой. Попробую ее убедить.

Всю злость как ветром сдуло после таких слов. Даже порадовался строптивому характеру сестры, что дал шанс побыть с Евой чуть дольше, чем обычно.

Я предложил ее отцу поехать на ночную рыбалку, долго сомневался, но все же позвонил. Олег Николаевич с радостью согласился и сразу начал строить планы, рассказывая о том, что нужно взять с собой. Ответственную за сборы мы обоюдным решением назначили Еву, и, на мое удивление, она не просто согласилась, она напросилась с нами. Суббота обещает быть интересной, если не придет задание от Марка.

Я так и не решил, как от него отделаться, но после второго задания телефон молчал. Он выплатил все, как полагается, и этих денег нам с Анькой хватит минимум на два месяца развлечений. Учитывая, что при совместных посиделках за еду и напитки платит Макс, всячески отказываясь складываться пополам и принимать от меня деньги, может и больше.

В душе теплилась надежда, что Марк сам отвалился и больше работать со мной не будет. Либо он уже так близко подобрался к Аньке, что его условие почти сработало. Узнать бы, о чем они общаются, что сестра говорит ему, но она не расскажет, конечно же. Только если Еве, но и та не будет со мной делиться чужими тайнами.

В коридоре хлопнула дверь, зашлепали голые стопы по ламинату, но Анька не вернулась к нам, а сразу спряталась в комнате. Ева молча поднялась со стула и пошла спасать подругу от самой большой ошибки в жизни.

Ева просидела у Аньки почти до ночи, один раз появившись на кухне, чтобы налить чай. Макс уехал домой, и по его выражению лица было несложно понять, что отвергнутая забота ему не по душе. Я лишь спросил, в силе наш уговор, или он передумал, и получил ответ, что пока у Аньки горят глаза на него, не передумает. Это обнадеживало, хотя я уже был готов опустить руки перед сестринской упертостью. Макс — не из тех, кто бегает, Анька — не из тех, кто сдается.

Я приготовил комнату для Евы, и бросил надувной матрас на кухне. Было сложно представить, как я буду спать здесь, пока девушка, вызывающая тахикардию, спит за стенкой в одной футболке или белье. Она укроется моим одеялом, оставляя на нем запах своего тела, чтобы следующую ночь я не спал совсем.

— Уснула, — тихо сказала Ева за моей спиной, не двигаясь дальше порога кухни. — Я тоже буду ложиться. Мне только принять душ и переодеться бы…

Ее намек я понял отлично — привычка носить мои футболки была не только у Аньки.

— В комнате в шкафу возьми любую футболку, — сказал я. — Там же чистое полотенце найдешь.

Ева смущенно кивнула, а моя фантазия уже рисовала яркие картинки. Они перешивались с воспоминаниями, и я потрогал свой лоб — может, тоже заболел?

Я ждал. Сам не понимал, чего, но сидел с телефоном на кухне и слушал шум воды из душа. Потом хлопнула дверь, три секунды и хлопнула вторая дверь.

Разочарование было сильным и отрезвляющим, но ожидаемым. Я не рассчитывал на близость (хотя, кому я вру), но думал, мы просто поболтаем в ночной тишине кухни, и этого было бы достаточно.

После прохладного душа стало немного лучше, и я сразу упал на матрас. Накинул простынь на ноги, закинул руку за голову и закрыл глаза. Сон не шел, снова в голове куча мыслей обо всем сразу — об Аньке, Максе, работе и все это перебивалось фантазиями о Еве. Какая же она красивая, заботливая, нежная. В каждом ее движении — утонченная женственность и грация. В ней нет той грубости, что есть в сестре, Ева может съязвить и даже нахамить, но делает это в исключительных случаях.

Встречал ли я когда-нибудь девушек лучше нее? Определенно нет. Ева не оставляет шансов сохранять равнодушие, потому что она тот человек, что не только берет в отношениях, но и дает не меньше.

Тихие, аккуратные шаги по коридору заставили меня открыть глаза и всмотреться в темноту. Больная Анька наступит на меня, еще и попрыгает на животе, если узнает, что я здесь. Но в кухню зашла Ева в моей футболке, прикрывающей ноги до середины бедра. Увидела, что я не сплю, и села на стул рядом с моим матрасом.

— Я вот что подумала, — сказала Ева, закидывая ногу на ногу. — А с чего вы взяли, что этот Марк такой плохой? Достал он ее номер, выследил — это, конечно, мрачно, но вдруг он обычный сталкер?

— К чему ты это?

— Пусть Аня с ним встретится там, где есть люди, побеседует. Одной встречи будет достаточно, чтобы она отшила его. Он не нравится Ане, и от так называемого свидания вряд ли что-то изменится.

— Марк тот человек, который получает все. И прогулкой это не ограничится. Вряд ли обычный сталкер ходит в компании громилы со сломанным носом.

— Тогда я не знаю, что делать, — сказала Ева, уперлась локтем в колено и положила подбородок на ладонь.

Ее взгляд сначала стойко держался на моем лице, а потом скользнул вниз, на голую грудь и живот. Специально или непроизвольно, но она рассматривала меня, и все мурашки мира скопились на моей коже.

— Я ее понимаю, — сказала Ева, возвращая взгляд к моему лицу. — Ей страшно быть отвергнутой тем, кто нравится. На лбу же у людей не пишут, что они мудаки и хватит их максимум на пару недель. Вот и пытается сбежать туда, где, как она считает, безопасно. Нет чувств — нет опасности. Я ведь тоже испугалась и сбежала, Кирилл. Потом поняла, что бегство — это не выход, но уже поздно было.

Я сел на матрасе, оказавшись совсем рядом с ногами Евы. Провел ладонью по нежной, мягкой коже, пахнущей гелем для душа.

— Не вини себя. Это я не показал, насколько серьезно относился к тебе. С детства был приучен доказывать, что я хороший, и устал от этого. Но бегство и правда не выход. Если есть возможность поговорить, то почему бы и нет? Так поступают взрослые люди. Ведь убегая, мы лишаемся шанса попробовать стать счастливее.

— Кирилл…

Я с трудом оторвал взгляд от красивых ног и поднял голову.

— Ты прав, — сказала Ева. — В каждом слове.

Она облизнула губы, приблизила лицо ко мне и поцеловала, обхватывая руками мою голову. У меня тут же снесло крышу от ощущений, от пульсации во всем теле, от мягких, настырных губ. Я притянулся к Еве, обхватил ее за талию и утащил за собой, повалившись спиной на матрас. Она целовала меня жадно, обжигая горячим дыханием. Ее нежные ладони держали мое лицо, прижимая к себе.

Я провел рукой по ее спине, пояснице и ягодице, чувствуя под пальцами кружева на белье. Второй рукой нырнул под футболку, провел по животу, дошел до груди и мягко сжал ее. Ева застонала мне в губы, и я готов был взорваться только от одного этого звука.

Но нам мешала жесткая ткань одежды, и я стащил с Евы футболку, чтобы чувствовать ее всю. Она прижалась ко мне голой грудью и впилась губами в шею, слегка покусывая кожу. Я гладил ее тело, продлевая прелюдию, но сдерживать себя с каждым поцелуем в шею становилось все сложнее и сложнее.

— Пойдем в комнату, — прошептала Ева мне на ухо, и этот шепот сделал еще хуже.

Я не хотел никуда идти, я не мог никуда идти, потому что вся кровь тела была сосредоточена в одном месте. Но Ева уже поднималась, и я шел за ней, как завороженный.

В комнате она совершенно по-хозяйски достала из прикроватной тумбочки презерватив и сжала в руке. Повалила меня на кровать, не давая шанса на обдумывание. Я знал, что и как она любит. Я помнил это. Она всегда была активной, страстной, показывая свое неутолимое желание каждым жестом.

Я целовал ее шею, играл языком с грудью, и она тихо постанывала, хватая меня за волосы. Потом снова поцелуй в губы, и рукой провел по белью, слегка нажимая пальцами. Ева тяжело выдыхала, и я усилил нажим, забравшись пальцами под белье. Она застонала и завалилась мне на грудь, вцепившись ногтями в плечи. По ее телу пробежалась волна, которую я почувствовал, и Ева слегка обмякла.

— Вот черт, — прошептала она.

— Если ты сейчас прикоснешься, я закончу тоже, даже не начав, — сказал я.

Ева восприняла это как вызов, бросила фольгированный квадратик на кровать и начала покрывать поцелуями сначала шею, потом грудь и спускалась все ниже и ниже. Приспустила боксеры и коснулась сначала рукой, а потом провела языком. Как и ожидалось, всего пара секунд и рвущийся наружу оргазм сдержать было невозможно.

— В душ и по новой? — улыбнулась Ева.

Я схватил презерватив, Ева натянула мою футболку, и мы аккуратно дошли до ванной. Закрылись на замок, скинули одежду и залезли под теплую воду. Ласкали друг друга нежно и настырно, целовались до боли в скулах, и вторая волна возбуждения настигла очень быстро. Я прижал Еву к стенке, закинул ее ногу себе на бедро и вошел.

Шум воды скрывал наши стоны и звуки любви. В этот момент не было ничего вокруг, ни одной проблемы. Только мы и наша страсть, которая за полгода разлуки, кажется, стала еще сильнее. И в этот момент я понял, что влюблен. Всегда был влюблен, но не позволял себе признаться в этом.

Я проснулась без дрожи и пота, что не могло не радовать меня. Видимо, вся моя сущность была против той заботы, которой меня задавили люди, живущие здесь и приходящие зачем-то. Правда, от еды мамы Макса я бы не отказалась, но каждый кусочек домашнего тепла приближает меня к нему, а я не хочу этого. Хочу, но боюсь.

Я поднялась с кровати и сладко потянулась, расправляя затекшие мышцы. Приняла душ, натянула свою чистую одежду, еще пахнущую кондиционером для белья, и резко захотелось кофе. На кухне заметила матрас на полу и футболку Кирилла, видимо, братец убежал на учебу, как всегда, разбросав вещи. Ева вчера говорила, что останется с ночевкой, и Кирилл, как галантный мужчина, не стал тащиться в комнату, чтобы переодеться. Тоже мне, стесняшка. Да он ее глазами всегда раздевает так, что даже мне стыдно становится.

Перед тем, как варить кофе, я решила позвать Еву. С ней завтракать приятнее и надо обсудить мой вчерашний звонок Марку. Я сказала ему, что заболела и предложила встретиться в субботу, но теперь мне не хочется и надо придумывать новую отмазку.

Под свои мысли я дошла до комнаты Кирилла и без стука открыла дверь.

— О матерь божья! — вырвалось у меня при виде целующихся Евы и Кирилл. Они обернулись на меня, и я резко прикрыла глаза рукой. — Срамота какая! Фу, Ева, выплюнь каку!

Они засмеялись, а я уже закрывала дверь, продолжая держать руку у глаз. Они вроде были одеты или наполовину одеты, но увидеть что-то лишнее мне совсем не хотелось. На автомате я дошла до кухни и уставилась в турку, чтобы убрать от глаз образ целующихся лиц. Фантазия несла меня дальше, и вот я уже не просто смущалась, а завидовала.

За спиной послышался смех, и счастливая парочка ввалилась в кухню.

— Как самочувствие, сестренка? — спросил довольный Кирилл.

— Тебе на учебу разве не надо? — буркнула я.

— Ко второй пойду, — ответил Кирилл и поцеловал меня в щеку.

Я сморщилась, вытерла лицо и посмотрела на брата.

— Иди, а то рот от улыбки порвется.

Пока я варила кофе и делала бутерброды, Кирилл принял душ, собрался и, поцеловав Еву, ушел, оставив после себя облако туалетной воды. Я смотрела на довольную подругу, одетую в футболку брата, и молчала.

— Как чувствуешь себя? — спросила она, отпивая кофе.

— Хуже, чем вы, — фыркнула я.

— Слушай, мы вчера…

— Не надо! — перебила я. — Про кого угодно готова слушать, но не про брата. Я же потом буду каждый раз представлять это. А мне еще жить с ним.

Ева улыбнулась моему ворчанию, и я покачала головой.

— Тебе хорошо? — спросила я.

— Очень!

— Это главное, — улыбнулась я.

— Ань, я поняла, что он нужен мне. Возможно, я люблю его.

— Вот и здорово. Будете заняты друг другом и от меня отстанете. Макса еще третьим возьмите, и будет мне счастье, — вздохнула я.

— Он придет сегодня? — спросила Ева и приподняла одну бровь.

— А я откуда знаю? Ты не заметила, но в моей комнате никого нет, а его футболки не разбросаны по квартире.

И вот снова зависть. Пока другие строят жизнь, я все еще собираю свои осколки после прошлых отношений и боюсь обрезаться. Пока моя подруга и брат поняли все за одну ночь, мне не хватает на это целой жизни.

Смогу ли я когда-нибудь вот так же легко нырнуть в очередные отношения? Или страх так и будет следовать за мной по пятам, напоминая о том, кем я стала от предательства.

Брат снова обошел меня, снова смог, а я, как была слабой, так и ей и остаюсь. Как смотрела всегда из-за угла за ним, так и теперь буду наблюдать. Родители обрадуются, что их любимый сын нашел хорошую девушку, будут просить внуков, потому что от меня они их не ждут.

— Теперь я буду чаще видеть тебя? — сказала я и выдавила улыбку.

— Наверное, — пожала плечами Ева. — Ань, ничего не изменится! Ты дороже мне всего на свете!

Я кивнула, хотя знала, что это не так. Но мешать подруге я точно не стану, как и заставлять уделять себе внимание. Наблюдать за счастьем близкого человека тоже счастье, и я обязана поддержать Еву.

Подруга весь день прыгала от счастья, выплескивая все эмоции, которые копились в ней целых полгода. Уже под вечер я заставила ее одеться — если Кирилл придет не один, ему явно не понравится, что Ева сверкает полуголыми ногами перед парнями.

Мы вместе сделали реферат по литературе, подготовились к зачету по русскому языку. Она старалась концентрироваться на уроках, но то и дело смотрела на время, и оборачивалась на шум в подъезде. В прошлый раз Ева такой точно не была, вела себя более сдержанно, а сейчас ее просто распирает от счастья.

Как я и предполагала, братец пришел домой не один, а со всей своей компанией. И пока Ева обжималась с ним, я сидела на кухне и слушала голоса. Славика было слышно лучше всех — этот болтун точно проглотил громкоговоритель в детстве. Потом донесся голос Димки, и все. Макса не было слышно, хотя я очень хорошо прислушивалась и принюхивалась. Любопытство взяло верх, и я вышла в прихожую. Макс будто только этого и ждал, потому что мы сразу столкнулись взглядами, и я кивнула. Он кивнул и улыбнулся в ответ.

— Егоза! — воскликнул Димка. — Я слышал, ты заболела.

— А ты лечить меня пришел?

Я улыбнулась и обняла Димку за шею, он абсолютно по-братски похлопал меня по спине и задержал ладонь на пару секунд. Вот бы к нему испытывать ту бурю, что испытываю к Максу. Димка он свой, уютный и домашний, как кот. Такой точно никогда не обидит и не изменит, а свою девушку будет носить весь день на руках. Повезет же кому-то стать его женой.

Димка подхватил меня за плечи своей татуированной рукой и привел на кухню. Судя по большому пакету, поставленному на стол, будет пир по какому-то случаю, и я включила хозяйку. Поставила стаканы, бросила салфетки и посмотрела, как парни и Ева садятся за стол. Славик уже что-то активно рассказывал Кириллу, а тот слушал, прижимая подругу к себе. Идиллия, ничего не скажешь.

Оставаться с ними я не хотела, как и всегда. И пока Славик с Димкой разбирали пакет, я попыталась удалиться к себе. Но уже на пороге кухни была остановлена Максом, сидящим с самого края возле стенки. Он взял меня за пальцы легко и непринужденно, но пробивший тело ток заставил остановиться и посмотреть на Макса.

— Останься, — тихо сказал он.

Я заглянула в его серые глаза, которые давно мечтаю выковырять вилкой, потом перевела взгляд на Еву. Она улыбалась и кивала мне, явно желая остаться, а не бежать за психованной подругой, лишь бы она не обиделась. Я бы не обиделась, конечно. И пока я раздумывала, рука Макса уже уверенно схватилась за мои пальцы.

— Ладно, — сказала я.

Макс отпустил меня и пересел на пустой стул рядом с собой, освобождая мне место. Кирилл и Ева с любопытством наблюдали за мной, будто я не на стул садилась, а замуж выходила.

— В прихожей в пакете Наполеон, — сказал Макс. — Мама отдала половину торта, и сказала, чтобы я либо отнес тебе, либо съел сам.

— И съел бы сам, — удивилась я.

— Смеешься? Я и так в спортзале на полчаса дольше тренируюсь, чтобы мамины торты сгонять.

Я не сдержала улыбку и повернулась к нему.

— Хочешь, чтобы я в свои платья не влезла?

— У тебя очень милые пижамы, — ответил Макс.

— Врешь ведь, но лесть засчитана.

— Можешь поделиться с Евой, с парнями, — улыбнулся Макс.

— Еще чего, — фыркнула я. — Их слишком много.

Я посмотрела на болтающих парней и Еву, увлеченных беседой и снова повернулась к Максу. Приблизилась к нему и прошептала на ухо:

— А пошли вдвоем его съедим втихаря?

— Такого мне еще девчонки не предлагали, — хмыкнул Макс. — Бери ложки. Уходим незаметно.

Я поднялась со стула, стараясь делать все незаметно и быстро. Взяла ложки из ящика кухонного гарнитура и вышла в прихожую, где Макс уже шуршал пакетом. Я приложила палец к губам и кивнула в сторону своей комнаты.

Мы сидели на моей кровати в темноте и ели торт ложками, отламывая по кусочку с разных сторон. Макс не соврал о количестве, но я не могла остановиться, настолько это вкусно и нежно. Запивали торт водой из бутылки прямо с горла.

— У меня с Наполеоном особые отношения, — сказала я. — Мы с Кириллом маленькие были, и родители иногда нас возили в город погулять. В центре работало кафе «Сказка», и мы всегда ходили туда. Мне покупали Наполеон, а Кириллу мороженое. Пирожное было сухим и плоским, как фанера, но стало символом того, что в нашей семье не все потеряно и мы можем вместе проводить время.

— Такое редко случалось?

— Да, наши родители… функциональны. Кормить, одевать, помогать с учебой. Они поэтому второго ребенка с маленьким промежутком родили, чтобы старший играл. Так и вышло. Кирилл мелкий был, и сидел со мной. А я развлекала его.

— Почему же вы в таких условиях не стали близки? — удивился Макс.

Я отломила еще кусочек, с удовольствием прожевала его и облизала ложку.

— Кирилл самый близкий человек мне, несмотря ни на что. Только я никогда не скажу ему об этом. Как и не скажу спасибо, и не попрошу прощения за то, что все эти годы была стервой.

— Но что тебе мешает сказать это?

— Мы привыкли ненавидеть друг друга, и по-другому уже не сможем, — вздохнула я.

— Он не ненавидит тебя, Ань. Я не знаю, как должны вести себя братья, но в моем понятии именно так, как он.

— Стокгольмский синдром. Когда ты начинаешь испытывать чувства к своему мучителю. Он думает, что обязан мне помогать, взвалил на себя роль родителя, а мне это не нужно. Я всегда хотела, чтобы он просто любил меня, но он любит друзей, родителей, верю, что и Еву тоже. Но не меня.

Я посмотрела на лунную дорожку, падающую на пол, и снова запустила ложку в торт, от которого остался огрызок.

— Иногда полезно разговаривать друг с другом о своей боли, — сказал Макс и отложил ложку. — Невозможно прочитать мысли других, и пока ты думаешь одно, он думает другое.

— Макс, Кирилл не тот, кто будет что-то скрывать. Он не боится показывать свои чувства и говорить о них тоже.

— А ты?

— А я боюсь, — честно сказала я. — Потому что, когда ты раскрываешься, как книга, кто-то может запачкать тебя грязными руками, навсегда оставив след на твоих страницах.

Я попыталась в темноте разглядеть выражение лица Макса, но не смогла.

— Я не понимаю, почему рассказываю тебе все. Признавайся, что подмешиваешь в духи? Сыворотку правды?

Макс хмыкнул и провел рукой по волосам, а я проследила за его рукой.

— Чтобы тебе не было неловко, я тоже кое-что расскажу о себе, что не говорил никому, — сказал Макс. — Я уходил в армию, и у меня была девушка. Обещала ждать, мы общались по телефону, а за три месяца до дембеля пропала. Попросил друга узнать, что с ней, и выяснилось, что она встречается с другим. Я не требовал от нее ждать, и, наоборот, предлагал расстаться, чтобы она строила свою жизнь здесь, а я не дергался там. Но она поклялась, что дождется, но вот случилось то, что случилось.

— Ты поговорил с ней, когда вернулся? — тихо спросила я.

— Зачем? Ушла и ушла. У нас не было любви до гроба. Мне была обидна сама суть, а не расставание с ней.

Я не знала, что сказать ему, и промолчала. В комнате была тишина, нарушаемая лишь смехом из кухни. Молчание затягивалось и медленно, но уверенно превращалось в неловкость. Только где-то внутри кричал слабый голос, молящий сделать первый шаг. Но Макс не делал это шаг. Я тоже.

— Пойдем к ребятам? — сказала я и поднялась с кровати.

Макс шел следом, и почти налетел на меня, когда я открывала дверь. Сердце пропустило один, второй удар, но я взяла себя в руки.

— Спорим, мы сейчас зайдем на кухню, все резко замолчат и будут смотреть на нас? — сказала я и оглянулась на Макса.

— Спорим, — улыбнулся он.

Мы вышли на кухню, щурясь от яркого света после темноты комнаты, и как по команде все замолчали, даже болтливый Славка.

— Я же сказала, — засмеялась я и посмотрела на Макса. — Ты проиграл.

— Вы где были? — совершенно искренне спросил Славик, и Кирилл шикнул на него.

— В карты играли, — сказала я. — На раздевание. И ты опять все пропустил.

— И кто выиграл?

— Как видишь, ничья, — я махнула рукой вдоль тела.

Я посмотрела на Еву, и она подняла одну бровь. Я покачала головой, и она грустно улыбнулась.

Но мне не было грустно. Я поела вкусный торт и хорошо провела время, узнав Макса чуточку лучше. И пусть от этого волноваться внутри стало еще сильнее, я снова убедилась, что он обычный, живой человек, тоже когда-то испытавший боль.

На удивление, мне понравилось в компании брата. Когда-то шумные парни с пошлыми шутками то ли повзрослели, то ли изменились, но с ними было весело. Мы много болтали, смеялись и даже угадывали фильмы в игре.

За пиццей, разговорами время летело незаметно, и грустно было только от одного — Макс не пил, а это означало, что он уедет. А я не хотела, чтобы уезжал.

Он сидел так близко, и я постоянно смотрела на его руки, вспоминая их на себе. Но почему раньше он без спроса и лишних разговоров прикасался ко мне, а сейчас держится на расстоянии? Я не знала ответа на этот вопрос, и приходилось придумывать свое, что сильно убивало мою самооценку.

Под конец вечера я немного поникла, думая свои мысли. И своим еще не до конца выздоровевшим мозгом пришла к одному — у Макса было кучу возможностей, но он их не использовал. Если сегодня он просто уйдет, значит, так тому и быть. Значит, я была интересна пока красива, игрива и сексуальна.

И вот парни начали собираться, Ева тоже отказалась остаться, сказав, что завтра на учебу и нужно переодеться. Кирилл так расстроился, что даже стало жаль его. Я обняла подругу, Димку и попрощалась со Славиком. Макс, вызвавшийся всех развести по домам, уходил последним. Когда за ним закрылась дверь, я молча ушла к себе в комнату под пристальный взгляд брата. Мы оба остались одни, только он до завтра, а я намного дольше.

Я смотрел, как Анька, опустив голову, скрывается за дверью своей комнаты, и не понимал, что у них происходит с Максом. Сначала уединились на полчаса, а потом разошлись, лишь сухо попрощавшись. Подумав две секунды, я схватил куртку и выбежал на улицу.

— Макс! — крикнул я, и он замер возле открытой водительской двери.

Ева с удивлением смотрела на меня через окно на заднем сидении, и я подмигнул ей. Макс закрыл дверь и подошел ко мне с не меньшим удивлением.

— Что у вас с Анькой было сегодня?

— Поболтали, — сказал Макс.

— Опять просто болтали? О чем?

— Я обязан отвечать? Если я скажу обо всем, тебя устроит?

Я застегнул куртку и снова посмотрел на Еву, улыбнулся ей.

— Макс, что ты тянешь? Я про отношения.

— А разве были озвучены временные рамки? — хмыкнул он.

— Рамки нет, но пока ты тянешь, она общается с Марком. Да и вообще не понимаю, то ты лип к ней, а теперь просто разговариваешь.

Макс фыркнул и посмотрел куда-то в сторону.

— Раньше я хотел ее в койку затащить.

— А сейчас не хочешь?

— Хочу, — честно сказал Макс. — Но раньше я хотел только этого.

— И в чем дело? Анька тоже тянется к тебе, наверняка только этого и ждет.

— Как же плохо ты знаешь свою сестру, — сказал Макс и уставился в мои глаза. — Прежде чем учить меня обращаться с девушками, сначала разобрался бы в отношениях с сестрой.

— Что это значит? — удивился я.

— Сам подумай, — ответил Макс и двинулся к машине.

Я шагнул за ним.

— Что Анька тебе сказала, Макс?

— А зачем ей говорить? — Макс остановился и обернулся. — Ты сейчас стоишь передо мной и требуешь, чтобы я как можно скорее переспал с ней. Для чего и почему ты не знаешь, считаешь, что так правильно. И тебе плевать, что она болеет, что за стенкой толпа, а ты сам, пока сестра падает в бездну, строишь отношения. Хочешь переложить свою ответственность за нее на меня? А если я заберу ее, и настрою против тебя, потому что ты не нашел время просто сесть и поговорить с ней, узнать, почему она так ведет себя с тобой? Тебе и на это плевать?

— Тебя не просят брать ответственность. Тебя просят быть с ней, чтобы она не наделала глупостей!

— Да мне до сих пор поперек горла твоя просьба. Я согласился, не спорю. Но не ради тебя и не из-за Марка, а потому что сам хочу этого. Только я все еще не уверен, что хочу и могу это не разные вещи. И что ей это на самом деле нужно.

— Пока ты думаешь, она уйдет с Марком, — тихо сказал я.

— Все, Кирюх, не дави на меня. Как говорит мой отец — быстро только хомячки родятся. Будет момент, будет и все остальное.

Он быстрым шагом вернулся в машину, и я помахал Еве. Она поскребла ногтями в окно, и Макс увез ее домой, оставив меня с целым мешком вопросов и сомнений.

Я вернулся домой и остановился у комнаты сестры с твердым намерением поговорить. Пусть скажет, что происходит, накричит, выскажет. И только я замахнул руку, чтобы постучать, услышал тихий плач за дверью. Рука зависла в воздухе, я в нерешительности замер. Потом отступил и ушел к себе в комнату, так и не решившись стать настоящим братом.

В комнате я взял телефон и открыл переписку с Евой.

«Ев, тебе Анька что-нибудь писала по поводу Макса?»

«Только то, что они разговаривали. А что?»

«Мне кажется, она плачет в комнате. Только не говори ей, что я тебе сказал»

Ева прочитала сообщение, но ответила только через пять минут.

«Она написала, что смотрит фильм»

«Может, мне показалось, и это в фильме плакали»

«Уверен? Сходи к ней!»

«Не переживай. Анька точно бы тебе рассказала»

Я пожелал Еве доброй ночи, убрал телефон и завалился спать в одежде, пытаясь спрятаться от семейных проблем во сне. Мне тоже, как и Максу, нужен особый момент для разговора, для выяснения отношений.

Утром мы собирались на учебу вместе, но почти не разговаривали. Обмолвились парой незначительных фраз, выпили кофе за одним столом, и разбежались в разные стороны. Собственно, как и всегда.

Я не знаю, как стать хорошим братом, и что делаю не так. Ввязался в авантюру с Марком, чтобы дать Аньке нормальную жизнь без финансовых проблем. Позволял клеить своих друзей, зная, что она продинамит. Терпел ее выходки, когда она откровенно унижала меня перед пацанами. Что я еще должен сделать?

Мы оба хороши, подпортили друг другу жизнь за эти четыре года, да и вообще всегда. Но потому что мы разные, и это нормально. Я готов ее защищать, помогать, даже стать жилеткой для слез, но Анька отталкивает меня! Она выбирает других, считая их безопасными, а меня нет.

Устав от собственных мыслей, я с трудом отсидел пары. Учеба эта еще. Накой мне юридический, если я не собираюсь стать ни юристом, ни адвокатом? Пока наработаешь стаж, чтобы получать более-менее сносную зарплату, сединой вся башка обрастет. Надо было выбирать строительный, как Макс. У него и доход хороший, и расти есть куда.

Думая о том, что ошибся еще и в выборе профессии, я ушел домой после пар. Завтра едем на рыбалку, и Ева уже почти дала заднюю, чтобы сторожить Аньку. А я настроился побыть с ней на природе, посмотреть на звезды, тихо поболтать в ночной тишине. Была даже мысль запереть сестру дома, а ключи забрать с собой. Но это же Аня! Она и в окно может вылезти, если приспичит, и не испугается шестого этажа.

Но Ева снова оказалась хитрее и умнее меня.

— Я подключила Анин аккаунт к своему телефону. Теперь по карте вижу ее перемещения. Если она решит уйти куда-то, мы будем знать, — тихо сказала Ева, пока сестра принимала душ.

— Ты гений! — ахнул я и поцеловал Еву в щеку.

— Сегодня останусь у вас, завтра отец нас заберет.

— Родители знают, что мы вместе?

— Конечно!

На радостях, что и решение найдено, и Ева едет с нами, я прижал ее к себе и поцеловал с такой жаждой, будто не целовал сто лет. Жгучее желание сразу охватило все тело, руки блуждали под майкой Евы, ощущая тепло и мягкость кожи.

— Нет! — остановила меня Ева, задыхаясь от возбуждения. — Сейчас Аня выйдет!

— Пойдем в комнату.

— Нет, Кирилл, неудобно перед ней.

Я прислушался к звукам из коридора и отпустил Еву, с трудом оторвав руки. Интересно, сестра всегда будет стоять между нами и вносить свои коррективы в мою жизнь?

Мне двадцать четыре, а я не могу заняться сексом со своей девушкой в любой момент, когда приспичит. Только ночью, в комнате, под одеялом, лишь бы не быть замеченным. И Ева живет с родителями, там тоже не расслабишься, придется сдерживать себя, не издавая лишних звуков. Будь Анька занята парнем, все было бы проще, и я снова позлился на Макса, что он тянет время.

— Ев, подыграй мне завтра. Попрошу Макса отвезти нас на станцию и загрузить вещи. А когда он приедет, скажем, что уже твой отец приехал, и Макс останется с Анькой. И ей тоже не говори, что Олег Николаевич должен забрать нас.

Еве не очень понравилась моя затея врать подруге, но она кивнула. Осталось пережить завтрашний день без переживаний за сестру.

Суета вокруг поездки на рыбалку забавляла меня. Ева складывала купленные накануне продукты в сумку, Кирилл собирал вещи. Я наблюдала за всем этим со стороны, не понимая, из-за чего такой кипишь. Всего одна ночь за городом в палатке, а не кругосветное путешествие.

Я теребила телефон, так и не поняв, как хочу провести вечер и, возможно, ночь. Люди, крепко держащие поводок, уезжают, загон останется открытым, а это значит, что я свободна от нотаций и запретов. Уже предложила одногруппницам сходить в клуб, но пока выбор не очевиден.

Марк написал с самого утра подтвердить встречу, и я вроде как согласилась, но все еще не очень хочу. Но его настойчивость почти не оставила выбора, и пока лучшим решением я видела пойти в клуб с девчонками и там встретиться с Марком. Два в одном. Сначала потусуюсь на танцполе, а потом скажу ему, чтобы приезжал пообщаться. Пожалуй, это лучший выход. Главное, не пить, чтобы опять не начать клеиться к нему от тоски по Максу.

Вчера мы не виделись с Максом. Он не приехал, и вечер мы провели втроем. Ну как втроем… Ева с Кириллом миловались и всячески пытались меня развеселить. Потом я сдалась, отправила их развлекаться друг с другом в комнату, и ушла к себе. Воткнула наушники, чтобы не слушать посторонние звуки, и пролежала на кровати до ночи.

— Решила, чем займешься? — спросила Ева, застегивая сумку.

— Да, дома посижу. Новый сериал начала смотреть, зависну в нем. Закажу поесть, куплю вкусняшек и отлично проведу время.

Ева с сомнением посмотрела на меня, выискивая на лице признаки лжи. Но я говорила уверенно, и даже открыла приложение по доставке продуктов. Подруга все равно, похоже, не поверила. Слишком хорошо она меня знает, и особенно мою любовь к бунту. Но плевать. Даже если они мне позвонят, когда я буду в клубе, что сделают? Сорвутся с рыбалки и приедут вытаскивать меня за волосы с танцпола?

И вот, в предвкушении веселого вечера, я в кухонном проеме смотрела на сумки возле двери, а через мгновение на пороге оказался Макс. Поздоровался с Кириллом и Евой, кивнул мне и замер в ожидании указаний от братца.

— Макс, прости, что дернули тебя, — внезапно сказал Кирилл. — Только что Евин отец позвонил, он нас заберет. Мы поедем, а ты оставайся, чтобы Аньке скучно не было.

Потом они оттолкнули Макса и быстро вышли, хлопнув дверью. Мы смотрели друг на друга, как два барана, не понимая, что произошло. Я начинала злиться — это походило больше не на случайность, а на жесткую подставу! Они привели охранника для меня! Судя по выражению лица сторожа, он тоже был не в курсе этого, но легче мне не становилось.

И я уже открыла рот, чтобы выгнать его, сказать, что не нужно меня охранять, но вместе этого только вздохнула и посмотрела на время. Я уже должна быть в душе, а не стоять здесь и смотреть на человека, которого вписали в несправедливую авантюру.

— Макс, ты можешь ехать по своим делам, не нужно меня развлекать, — сказала я.

Не дожидаясь его ответа, я нырнула в душ и сразу включила воду, чтобы не слышать, как Макс уходит. Лучше клуб, лучше встреча с Марком, чем оставаться наедине с человеком, что сносит башню только одним взглядом.

После душа я обернулась полотенцем, снова не обнаружив футболку Кирилла. Видимо, это больше не моя футболка, а Евы. Но в полотенце тоже нормально, особенно когда дома никого нет. Я была уверена, что Макс уехал, зачем ему оставаться? Разговаривать по душам? Слушать мои очередные жалобы на жизнь?

И он действительно уехал. Очередной знак для таких тупых, как я.

Не давая себе раскиснуть, я собралась в клуб. Надела свое короткое белое платье с открытыми плечами, чтобы порадовать Марка, сделала яркий макияж и укладку. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна — если не Марк, то кто-нибудь другой. В конце концов, пора выбираться из образа влюбленный жертвы и начинать жить. Даже если для этого мне нужно включать свою «темную» сторону, ту, где я легкая, свободная и открытая. Та, где я не плачусь на жизнь и мне не больно.

На улице прохладный ветер сразу ударил в лицо, и накинутого на плечи пиджака явно было недостаточно, чтобы согреться. Но мне было не холодно, а жарко. Возле подъезда сидел Макс на капоте своей машины. Бегство на каблуках было бессмысленным, такси, как назло, задерживалось.

— Ты куда? — спросил Макс.

— В клуб, — честно ответила я.

— Садись, отвезу, — сказал Макс и открыл дверь.

Я нерешительно подошла к машине и села в салон.

— Серьезно? — удивилась я. — Ты вот так запросто меня отвезешь? Не будешь отговаривать?

— Отвезу. Почему я должен тебя отговаривать? Хочешь ты в клуб, значит, поехали.

— А как же Кирилл? — фыркнула я. — Наверняка он против, чтобы я уходила из дома.

— Разве ты не для этого едешь? Не чтобы позлить его, показать, что самостоятельная и можешь жить без его опеки.

— Нет, — нерешительно ответила я. — Я хочу весело провести время.

— Значит, делай это без оглядки на Кирилла. Главное, чтобы тебе было от этого хорошо, а не ему плохо.

Я уставилась в лобовое стекло на впереди идущие машины. Макс прав. За вечной борьбой с братом я уже и забыла, когда в последний раз делала что-то, что нравится мне, а не чтобы позлить его. Каждый бунт — это ответ на запреты Кирилла и его попытки контролировать меня. Пора, наверное, отпустить ситуацию с Андреем и простить брата. Впервые поступить по-взрослому.

— Ты останешься в клубе? — тихо спросила я.

— Посижу в баре. Как захочешь домой, я отвезу тебя.

— Будешь охранять меня?

— Нет. — Макс посмотрел на меня. — Я просто буду рядом на всякие непредвиденные ситуации.

Я повернула к нему голову, чтобы рассмотреть его серьезный профиль. Он концентрировался на дороге, но почти наверняка видел мой взгляд.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты хороший друг и человек?

— О нет, — засмеялся Макс. — Не надо меня идеализировать. Во мне недостатков вагон и маленькая тележка.

— Например? — спросила я и улыбнулась.

— Например, я жутко ленивый. У меня вечный срач в квартире. Я жадина и собственник, что касается людей. Еще я грубый и жесткий. Это вот то, что на ум пришло. А так намного больше.

— А еще ты замкнутый, — добавила я. — В компании мало общаешься.

— Да, есть такое. Я не очень люблю компании.

— Почему ты не уехал, Макс? Неужели у тебя нет дел поинтересней, чем катать меня?

— Ань, не всегда люди делают что-то с личной выгодой или задней мыслью. Иногда они поступают так или иначе, потому что хотят этого.

Я лишь вздохнула, отворачиваясь от Макса. Хотелось верить, что он это делает по личному желанию, а не по просьбе Кирилла. Но я не верила. Только странным образом это не вызывало во мне привычной ненависти. Наверное, стоит принять тот факт, что брат переживает за меня, как бы странно это ни звучало.

— А как ты вообще понял, что я куда-то собираюсь?

— Ты постоянно смотрела на часы, нервничала и выгоняла меня глазами, — улыбнулся Макс.

Макс припарковал машину у клуба, но я уже не хотела никуда идти. Платье резко стало неудобным, туфли до боли сжали ноги, а музыка, доносящаяся из-под двери, показалась слишком громкой. Я хотела остаться здесь, в теплой машине, пропитанной духами Макса, и просто болтать с ним. Слушать его голос, смотреть на его задумчивое лицо.

Но Макс уже вышел из машины, и мне пришлось пойти за ним. На стойке администратора он оплатил вход за нас двоих, мягко, но настойчиво положив руку на мою ладонь с картой. Нет у него никаких недостатков, кроме одного — он не видит во мне девушку. Только сестру друга, которую вечно нужно стеречь и защищать от неприятностей.

Макс остался у барной стойки, а я спряталась в толпе, отыскав подруг. Музыка затянула меня, молодежь заряжала своим настроением и весельем. Рядом крутились парни, и я по привычке едва не позволила себе флирт. Но вспомнила слова Макса и задумалась — действительно ли я хочу этого? Ответ оказался отрицательным.

Я могла сбежать в любой момент, Макс не следил за мной, но я не убегала. Он доверял мне, и я не могла подвести его.

Внимание парней, что раньше было для меня таким же необходимым, как воздух, в этот раз давило. Они пытались схватить за руку, что-то говорили на ухо, самые смелые даже брали за талию. Один оказался особенно настойчивым, и постоянно крутился рядом, пристраивался сзади, дышал в затылок, что жутко раздражало. И я сдалась. Протиснулась сквозь толпу и подошла к Максу. Туда, где меня никто не тронет. Он протянул мне свою бутылку с водой, и я жадно выпила почти всё.

Макс сидел в телефоне и водил пальцем по экрану, пока я разглядывала толпу. Но взгляд упорно заставлял меня посмотреть, и я краем глаза зацепилась за телефон. Увидела какие-то фигуры, цифры и уже без стеснения уставилась в экран.

— Ты работаешь? — удивилась я. — Вроде отдыхать пришел.

— Одно другому не мешает, — ответил Макс, перекрикивая музыку.

— А что ты делаешь?

Макс поднял на меня удивленный взгляд, но мне правда было интересно. Он подвинул телефон и сел полубоком, чтобы я могла подойти ближе.

— Проект частного дома на семью из пяти человек. Хотят два санузла, игровую и кабинет. Вот составляю варианты.

Он провел пальцами по экрану, показывая, как будет выглядеть будущий дом.

— А почему комната у девочки меньше, чем у мальчиков? Что за гендерные неравенства?

— Мальчишки занимаются баскетболом, и у них будет висеть кольцо, — пояснил Макс.

— Ты же сказал, что в доме игровая будет. Вот там пусть и кидают свои мячи.

— Справедливо, — кивнул Макс, и тут же забрал у пацанов лишние квадратные метры.

Я не стала отвлекать Макса от работы, отвернулась и отошла на шаг. Между нами вклинился парень, чтобы заказать напиток, и я подвинулась еще. Спиной упиралась в барную стойку и наблюдала за толпой, страдая от боли в ногах. Так хотела развлечься, но удовольствия не получила. Может, потому что Евы нет, или главный смысл — побесить брата был исчерпан.

Как-то резко стало неинтересно здесь. Музыка не радовала, а оглушала, толпа людей — раздражала. Не хотелось даже выпить, от запаха алкоголя мутило, и впервые я осознала, что жизнь, которой я жила все это время — скучная и пустая.

Пока наблюдала за танцующими, ко мне подошел тот самый парень, что пытался меня склеить в компании одногруппниц. Высокий, худой с карими глазами, он чем-то походил на Димку. Только взгляд был не добрым, а ехидным. Очередной мачо, уверенный в своей привлекательности.

— Ты что ушла? Пойдем танцевать!

— Позже. Я устала.

И тут он сделал то, что обычно делают парни такого типа. Подошел ближе и оперся двумя руками на стойку по обе стороны от меня. Запах алкоголя и одеколона врезался в нос, и я отвела голову назад. Совершенно машинально посмотрела на Макса, но тот не видел нас, уткнувшись в телефон.

— Пойдем в кубрике посидим, — сказал парень.

— Слушай, отвали от меня! — огрызнулась я и попыталась оттолкнуть его, но получилось слабо.

Алкоголь в крови парня отключал все инстинкты, кроме одного — к размножению. Но я была трезвой, да и такие дерзкие подкаты, когда я не контролирую ситуацию, всегда пугали меня. И ведь я не вела себя вызывающе, не давала намеки, но короткое платье для таких парней, как зеленый свет.

Парень убрал одну руку, и я уже приготовилась к бегству, но он схватил меня за талию так резко и неожиданно, что я ахнула. Мне пришлось упереться ладонями в его грудь, чтобы не дать прижать к себе, но и это помогало слабо. И только его рука поползла ниже, он начал резко, с удивлением на лице отступать.

За спиной парня стоял Макс и оттаскивал его, как котенка за шкирку. Футболка врезалась в горло, от неровных шагов парень почти завалился на спину. Макс с абсолютно невозмутимым лицом встал между нами и что-то сказал ему, но сквозь музыку я не расслышала, только его грубый голос. Парень оказался не из рыцарей, что добиваются девичьи сердца, и быстро скрылся в толпе. Макс проводил его взглядом и обернулся ко мне без надменности, мол, смотри, я только что спас тебя. Нет, он убедился, что я в порядке и сел на стул рядом со мной, позволяя мне снова проводить вечер так, как хотелось.

Но мне совсем не хотелось здесь больше быть. Изначально это была плохая идея, и нужно было остаться дома, как обещала Еве. Уговорить Макса побыть со мной, посмотреть вместе фильм, поболтать. Сделать то, что нравится мне, а не то, что не нравится Кириллу.

Сколько времени я потеряла во время бессмысленной войны с братом. Я ведь даже не узнала, почему он так поступил со мной, что его толкнуло предать меня. За пеленой ненависти не видела, что ему тоже тяжело, и как он старается ради нас. Детство давно закончилось, как и бесконечные соревнования друг с другом. Мы повзрослели, поумнели, уехали от родителей, и больше не нуждаемся в их одобрении. Теперь Кирилл встречается с моей лучшей подругой, и, видя их влюбленные глаза, я впервые по-настоящему счастлива за брата.

Я повернула голову к Максу и посмотрела, как он снова что-то делает в телефоне, подперев голову рукой. Положила руку ему на плечо, и он поднял на меня взгляд в ожидании.

— Давай уедем отсюда, — сказала я Максу на ухо.

Он без вопросов поднялся и мягко подтолкнул меня к выходу, идя позади. Я хотела домой. Снять туфли, платье, смыть косметику и напялить такие некрасивые, но жутко удобные домашние вещи. Потом провести вечер в тишине дома, за разговорами или в одиночестве — зависит от того, согласится ли Макс остаться. Я бы хотела, чтобы согласился. Больше я не стану бегать от него, а чувства приму как есть, даже если они так и будут сидеть безответно внутри меня.

Я понимала, почему мне нравится Макс. Не из-за физического влечения или внешней красоты, а потому что он настоящий. Не играет какую-то роль, не пытается быть лучше. Я вижу в нем то, чего нет во мне, но очень хотелось бы иметь. Сколько важных и нужных слов он мне сказал, и я, возможно, впервые, приняла чужое мнение во внимание. Макс открыл мне глаза на отношения с Кириллом, на свою собственную жизнь. И завтра я обязательно поговорю с братом, попрошу прощения у него, и мы попробуем жить без войны.

Я резко остановилась, повернулась к Максу и обняла его за шею, пока порыв благодарности не отпустил меня.

— Спасибо, — сказала я ему на ухо.

— За что? — ответил Макс и положил руки мне на спину.

— За поддержку, за слова, за помощь. Если бы не ты, я бы сейчас здесь столько ошибок наделала.

Макс не ответил, лишь сильнее сжал руки, и я отпустила его.

И только мы оказались на улице, вдохнув прохладный свежий воздух, я поняла, что учла не все. Возле входа стоял Марк с друзьями.

Свежий речной воздух на площадке для кемпинга очень бодрил, хоть и неприятно щекотал шею своим холодом. С Олегом Николаевичем мы расставили палатки, достали удочки и уселись на берегу тихой, широкой речки. Вечерняя мгла уже опустилась вместе с облаком тумана, и разглядеть поплавок стало тем еще квестом.

Ева поехала с нами не просто для красоты и поддержки, но и в качестве хозяйки. На разожженном мангале она поджарила мясо, сосиски и картошку, и пока крутила шампура, мы с ее отцом захлебывались слюнями.

Тишина вокруг была спокойной и убаюкивающей. До трассы не менее трех километров, до соседних палаток метров пятьсот. Осенью здесь всегда мало отдыхающих — мало кто рискует в холод и после дождя оставаться на природе. Мы же холода не боялись благодаря маме Евы. Она забила багажник мужа пледами и теплой одеждой, даже больше, чем на троих.

— Кирилл! — громко позвала Ева, и отец шикнул на нее.

Она села рядом со мной и показала карту на телефоне.

— Анька в клубе! — зашептала она. — Какого черта Макс ее не остановил?

Не поддаваясь панике Евы, я достал телефон и набрал сообщение Максу. Он ответил практически сразу.

— Он с ней в клубе, все нормально, — сказал я.

— Уверен? Ты доверяешь ему?

— Ев, он не позволит обидеть Аньку — в этом я уверен. Он и мне готов морду за нее набить.

— Зря я поехала, — причитала Ева. — Оставила ее одну, понадеялась на Макса.

Я отложил удочку и повернулся к Еве так, чтобы видеть ее испуганные глаза.

— Все будет хорошо. Макс с ней, она не одна. Ты не можешь всю жизнь стеречь Аньку, о себе тоже нужно думать. А пока ты терзаешь себя, у тебя горят сосиски.

Ева ойкнула, подскочила и умчалась к мангалу переворачивать уже хорошо поджаренные сосиски. Я снова уставился в поплавок, стараясь думать только о нем. Макс защитит, я уверен. Он не даст Аньку в обиду, не позволит ей наделать глупостей.

Рыба клевала плохо, запахи за спиной сводили желудок с ума, и мы решили сделать перерыв. Ева уже накрыла импровизированный стол, и мы с удовольствием умяли и мясо, и сосиски с картошкой.

— Вот она пища богов, а не эти ваши лазаньи, — хмыкнул Олег Николаевич.

Я не мог не согласиться. Самая вкусная еда готовится на мангале под звуки природы. Еще вкусней она становится, когда готовится заботливыми руками любимого человека.

Я смотрел на Еву, думая о том, как же быстро мы нырнули в отношения. И не начали их заново, а словно продолжили с того момента, на чем остановились в прошлый раз. Мне не нужно знакомиться с ее родителями, не нужно находить подход, изучать то, что она любит. Я помнил все ее привычки, а руки — места на теле, где ей приятно. Между нами не было смущений и неловкости, что обычно происходит в самом начале отношений.

Только я еще до конца не верю, что эта красивая, безумно добрая и нежная девушка — моя. Каким же дураком я был, что отпустил ее тогда. Потерял столько времени, которое мы могли провести вместе.

Мы оставили Олега Николаевича с удочкой, и ушли прогуляться в лес. Брели между деревьями, цеплялись одеждой за кору и наступали на хрустящие ветки. Где-то вдали шумела сова, нарушая тишину леса. Ева крепко держалась за мою руку и внимательно смотрела под ноги, чтобы не провалиться в яму. Была напряжена и задумчива, не готовая отпустить ситуацию с Анькой. Ее переживания наверняка чувствовала даже та самая сова на колючей ветке.

Я остановился и притянул Еву, крепко прижал к себе и провел рукой по волосам.

— Макс не даст Аньке уйти с Марком, — тихо сказал я.

— А кто он вообще такой? Откуда он взялся в вашей компании? — задала Ева вопрос, который я боялся услышать.

— Он знакомый Макса, — соврал я.

— Тогда почему ты так уверен в нем, если у него такие друзья? Вот у тебя же нормальные друзья, а у него…

— Они не друзья. Работали раньше вместе, и в клубе встретились случайно, — я сочинял историю на ходу. — Больше Макс с ним не общается.

Кажется, Еву моя история успокоила, и она обмякла в моих руках. Прижалась щекой к плечу и обхватила спину руками. Такая маленькая, хрупкая, но сильная духом. Сводящая с ума от присутствия и мыслей о том, что она вытворяет наедине.

— Мне так хорошо, — сказала Ева. — Я когда родителям рассказала про нас, они чуть с ума от радости не сошли.

— Давай только пообещаем друг другу, что больше не будем скрывать свои переживания. Если что-то беспокоит, мы должны поговорить об этом.

— Да, давай. Я больше не хочу терять тебя. А еще… — Ева подняла на меня взгляд. — Ты должен поговорить с Аней. Хватит войны, хватит ненависти, вам надо помириться.

— Обязательно. Я и сам этого хочу.

Я взял Еву за лицо и поцеловал, забирая ее тревоги и страхи. Хотелось бы мне пообещать ей, что все будет хорошо, но для этого мне нужно еще разобраться с Марком и поговорить с сестрой.

Ночь уже вступила в свои права, и Ева уснула в палатке, пока мы с ее отцом пытались поймать что-нибудь серьезное. Рыба клевала, но сбрасывалась с крючка, словно дразнилась. В ведро плавало несколько мелких рыбешек, но мы не отчаивались. Обычно клев начинался под утро, и у нас было еще минимум часа четыре на разглядывание тихой речной глади.

Туман еще стелился на поверхности земли и реки, но не густым облаком, а легкой дымкой. Круглые поплавки с высоким шпилем хорошо виделись с берега, но стояли спокойно, как стражи.

— Кирилл, какие планы на ближайшее будущее? — тихо спросил Олег Николаевич, не сводя взгляда с поплавка.

— В каком направлении? — уточнил я, слегка напрягшись.

— После учебы. По профессии пойдешь работать?

— Скорее всего, нет. Платят мало, гемора много.

— Пойдешь ко мне помощником? — спросил отец Евы, и я повернулся к нему. — Пока учишься, на удаленке будешь. Ничего сложного — с почтой разобраться, программу настроить. После выпуска возьму на постоянку.

— Вы серьезно? У меня же опыта нет.

— Ты умный, толковый парень, такой мне и нужен. А опыт придет со временем. Покажешь себя — возьму тебя своим замом.

Я хотел сказать, что у этого толкового парня в последнее время сплошная задница в жизни, но не стал. Марк не показывается, и я все еще надеюсь, что наши взаимоотношения остались в прошлом.

— Через месяц примерно запущу должность помощника, так что думай, — добавил Олег Николаевич. — В зарплате не обижу.

— Да я и думать не буду. Конечно, пойду, спасибо за предложение!

Я улыбнулся самому себе. Любимая девушка рядом, хорошая работа не за горами, с сестрой почти достигли мира — со мной ли это происходит? Кажется, что я погряз во снах или фантазиях, где мечтал обо всем этом. Осталось теперь не потерять все то, что делает меня счастливым.

И как я могла забыть, что договорилась с Марком о встрече? Вот же дура влюбленная, вообще мозги отключаются рядом с Максом. Увидев меня, Марк улыбнулся широко и неискренне, а его взгляд медленно прошелся от лица до каблуков на туфлях. И от этого захотелось убежать и спрятаться куда-нибудь на другую планету. Это был не просто заинтересованный взгляд, это была оценка, осмотр как коровы на рынке. Тогда в кафе он смотрел почти так же, но я забыла этого, иначе не согласилась бы на встречу даже под дулом пистолета.

За спиной Марка стояли еще трое парней — с виду нормальных, но здоровых, как быки. Мало они походили на друзей, скорее на охрану, и я нервно сглотнула. И я, худая, на высоких каблуках и почти дрожащая от страха. Макс был рядом со мной, но что он мог сделать против толпы? Это не пьяных мудаков в клубе отгонять.

— Ты уходишь? — удивленно спросил Марк. — Сама позвала меня, а теперь убегаешь?

Ну вот зачем он это произнес вслух? Так бы я отмазалась, что это была случайная встреча, а теперь и Кирилл, и Ева будут знать, какая я дура.

— Да, она уходит, — ответил за меня Макс и рукой завел меня за свою спину.

— Макс, так не пойдет. Всегда вы за нее все решаете.

— Марк, прости, мне правда домой нужно, — пропищала я из-за спины Макса.

— Ань, я не понимаю, ты обещаешь встретиться, а потом убегаешь. Я не люблю такое.

От его слов и тона по спине побежал холодок. Я даже не понимала, чего боюсь, но разве на свидание ходят в компании охраны?

И надо же быть такой идиоткой! Позлила брата, называется. Сейчас они побьют Макса, затащат меня в машину и все, Ани больше не будет. А ведь предупреждали меня, но зачем слушать других?

— Аня сейчас уходит со мной, и ты от нее отстаешь. Уяснил? — Макс сделал шаг вперед, и парни тоже. Я замерла, но хотелось схватить его за куртку и утащить от Марка.

— Иначе что? — хмыкнул Марк. — Макс, тебя мои ребята в два счета раскатают здесь. Ты знаешь, что связываться со мной не стоит.

— Иди шпану в клубе пугай, а не меня.

Воздух вокруг стал напряженным, наэлектризованным. Макс засунул руку в карман куртки, и я испугалась, что он достанет пистолет или нож. Но он вытащил брелок, нажал кнопку, и его машина коротко пикнула.

— Ань, иди в машину, — сказал Макс спокойным голосом и добавил уже жестче: — Быстро!

Я не стала спорить, мне вообще не хотелось спорить ни с ним, ни с кем-либо еще. Быстро нырнула в салон, и тут же машина снова пикнула, а на дверях щелкнули блокираторы. Макс запер меня в салоне! Не позволил ни мне вмешаться, ни им забрать меня.

Смотрела через лобовое стекло на их беседу, и не понимала, о чем они говорят. Макс держался спокойно и уверенно, даже руки из карманов не вынимал, Марк жестикулировал и брызгал слюной. А мне оставалось только наблюдать, потому что единственное, что я умела в этой жизни — доставлять другим проблемы. И ладно Кирилл частично заслуживал их, но Макс же не виноват! Если сейчас его убьют или покалечат, я никогда себе этого не прощу.

Даже позвонить некому, позвать на помощь. Кирилл за городом, пока он доедет, от Макса и мокрого места не останется! Я дрожала от холода и страха, сжимая себя руками. Нога дергалась, и каблук стучал по коврику под креслом.

Макс еще что-то сказал, развернулся и пошел к машине. А я пристально смотрела на парней, останавливала их взглядом от того, чтобы они рванули с места. Но Марк и его охрана только наблюдали за Максом, не пытаясь его задержать.

Макс сел в машину с каменным лицом, словно перед ним не стояли только что громилы, пристегнулся ремнем и завел двигатель.

— Есть хочешь? — спросил он и посмотрел на меня.

— Ага, — еле выдавила я, не понимая, какие таблетки от пьет для спокойствия.

— Заедем куда-нибудь или закажем?

— Закажем.

Макс кивнул и вырулил с парковки. А я смотрела на него и хотела извиниться или поблагодарить, но слова застряли в горле. Я не могла ничего сказать абсолютно.

Под звук двигателя и молчание между нами, мы доехали до дома. Макс не выглядел напряженным или испуганным, в отличие от меня. Я сто раз прокляла себя, свое поведение и эти платья, которые перестали быть красивыми для меня. Дрожащими пальцами я заблокировала Марка, но чувство опасности не отпустило меня.

Уже в лифте я немного ожила, прижимаясь плечом к холодной стене.

— Что ты ему сказал? — тихо спросила я.

— Ничего особенного. Но если он еще раз подойдет к тебе, скажи мне или Кирюхе.

— А кто он вообще? — спросила я, открывая дверь ключом.

— Марк ведет темные дела, и с ним лучше не играть в игры.

Мы зашли в квартиру, я скинула пиджак и сумку, ключи бросила на тумбочку.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — сказала я. — Зная, что он такой, ты даешь ему мой номер. Потом защищаешь, не позволяешь ему увезти меня. Что происходит, Макс?

Он промолчал, а у меня резко забурлил адреналин в крови от перенесенного страха. Я, конечно, сама виновата в том, что Марк обратил на меня внимание, но это бы закончилось флиртом в клубе. А Макс дал мой номер, рассказал про мой поход в кафе, толкал меня к своему другу. Страх смешивался с обидой и злостью, что я стала разменной монетой в какой-то дурацкой, опасной игре.

— Макс, объясни! — потребовала я.

— Мне нечего тебе объяснять, — спокойно ответил он.

— Как нечего? Ты сам толкал меня к нему — номер, кафе. Знал, что Марк может навредить мне!

— Ань, послушай…

— Нет, ты должен сказать правду! Так хотел избавиться от меня, а что произошло потом? Кирилл узнал об этом или что?

Меня несло от пережитого страха, от волнения и накопленных эмоций. Я кричала, размахивала руками, и спокойствие Макса только раззадорило меня.

— Ань, все не так!

— Господи, ты мог просто не общаться со мной, не приходить сюда! К чему все это было! А может ты специально это устроил, чтобы показать себя героем?! Строишь из себя такого заботливого, хотя на самом деле тебе плевать на меня!

И тут Макс разозлился. Схватил меня за плечи и встряхнул так, что щелкнули зубы.

— Прекрати! — крикнул он. — И послушай меня!

Я сжалась в его руках и застыла на месте от его отрезвляющего крика. Сердце бешено колотилось в груди, а от боли в серых глазах я резко успокоилась.

— Ну почему, чтобы ты услышала, нужно кричать? — уже спокойно сказал Макс. — Ты любишь, когда с тобой обращаются грубо?

— Нет, — шепотом ответила я.

— Значит, успокойся и слушай. Твой номер Марку я не давал, про кафе тоже не говорил. У него огромные связи, и узнать то и другое ничего не стоит. Поэтому мы тебя отговаривали от встречи с ним, мы знаем, на что он способен. И если ты не прекратишь общаться с ним, ничем хорошим это не закончится. Это со мной ты могла поиграть, а потом сказать, что я тебе не интересен. С ним такой фокус не прокатит. А не сказали тебе правду, потому что ты все делаешь назло Кириллу, и тебя бы не остановило даже то, что он бандит. — Макс перевел дыхание, и его взгляд смягчился. — Ты видела сегодня нас — разве мы похожи на друзей, которые делятся контактами девчонок? Я не стал бы подвергать тебя опасности, и не только потому, что ты сестра моего друга.

Я молча смотрела в глаза Макса и хотела верить ему. Он говорил так убедительно и логично, что у меня не осталось слов для спора или сопротивлений. Они все, даже Ева, были против моих встреч с Марком, но не говорили почему, заставляя думать свои мысли, и, похоже, неправильные мысли.

Макс вздохнул и провел ладонями по моим рукам, вызывая внутри такую бурю, что я готова была разорваться на части. Я все еще сжималась возле него, но уже не от страха, а от своей глупости и стыда. Они с братом пытались защитить, уберечь, пока я жила только ненавистью и жаждой мести.

— Я соврала тебе, — быстро сказала я, уже задыхаясь от волнения.

— О чем?

— О том, что ты не интересен мне.

Он молчал, а я ждала его реакцию. Боялась, что сейчас он отпустит меня, посмеется, скажет, что победил. Его ладони еще лежали на моих руках и наверняка чувствовали, что под ними — гусиная кожа вся в мурашках. Но по-другому уже не получалось — слишком близко Макс, слишком ласковы его руки и нежен взгляд, чтобы не реагировать. Все настолько слишком, что не спасет ни ледяной душ, ни мысли о предательстве. Воспоминания погасли, как свеча от сквозняка, и внутри воцарился полумрак, где кричал громкий, въедливый голос с одной просьбой: «Не отпускай! Сделай шаг! Убери пространство между нами!»

— А мне не плевать на тебя. Совсем не плевать, — тихо сказал Макс, и внутри меня уже не просто екнуло, а что-то лопнуло. Прорвалась плотина, сдерживающая чувства и эмоции, хотя, казалось, куда же больше?

Макс положил руку на мою скулу и запустил пальцы в волосы. Делал это нерешительно, будто бы боялся обидеть. Глупый, неужели не видит, не чувствует, что я хочу этого больше всего на свете. Я ждала, перестав дышать, лишь на мгновение прикрыв глаза от нежности. Все чувства сконцентрировались в том месте, где кожа чувствовала его тепло. Я готова была просить. Когда-то Макс был прав — я буду просить. И сейчас я оказалась на той грани, когда принципы и страхи растворились где-то в воздухе, оставив только желание хотя бы поцелуя.

И он поцеловал. Прикоснулся к моим губам, и я от волнения и перехватившего дыхания сделала глубокий вдох. Сначала поцелуй был нерешительным, легким, но с каждой секундой становился уверенней. Он был таким желанным, таким долгожданным, каким не был ни один поцелуй в моей жизни. Эти мягкие губы что-то окончательно сломали внутри меня, и я разом утратила и слух, и зрение. Остались только чувства, накрывающие мягкой, теплой волной.

Я так долго ждала этого, так голодна была и так сильно хотела Макса, что не могла себя сдерживать. Мои ладони нырнули ему под майку, и он напрягся, а его тяжелое дыхание выдавало такое же возбуждение, как и у меня.

Макс нащупал молнию на спинке платья и дернул вниз. Платье рухнуло к моим ногам, но менее жарко от этого не стало. Продолжая целовать меня нежно, но страстно, Макс привел меня в комнату и захлопнул дверь. Его руки блуждали по моему телу, и от каждого касания я прижималась к нему еще сильнее. Цеплялась за его шею, плечи и запускала пальцы в волосы на затылке.

Он помог мне стащить с него футболку, следом на пол полетел мой бюстгальтер. Горячее тело Макса прижималось к моему, и я сдавленно стонала, не в состоянии терпеть и молчать.

Макс бережно, придерживая рукой, уложил меня на кровать и, покрывая тело поцелуями, снял с меня колготки и белье. Снова вернулся к лицу и впился губами в шею, делая именно так, как я люблю. На этом моменте я полностью утратила связь с реальностью, сквозь сладкую истому доносился шорох, но я не понимала, что это и почему.

Продолжая целовать шею, Макс лег сверху, и я закинула ноги ему на бедра. Я не могла больше ждать. Я умирала от голода и желания, хотела его настолько, что низ живота скручивало от ноющей боли.

Его рука мягко блуждала по телу, обводя каждый изгиб. Словно я была хрустальной вазой, а он художником, который должен ее изобразить. В каждом касании уверенность и нежность, без напора и жесткости. Мое тело впитывало прикосновения, откликалось сладкой волной и запоминало, чтобы в будущем сравнивать с другими.

Макс не просто брал, он отдавал даже больше, концентрируясь на моих ощущениях. Он видел, в каких моментах тело откликается сильнее, и повторял их, делая свое присутствие до невыносимости приятным.

Исчезло все: обиды, страхи, сомнения. Они превратились в миллиарды мурашек, бегущих по коже и внутри меня. Остались только чувства, заполнившие каждую клетку тела и воздух между нами. Я не думала о том, что будет дальше, встретимся ли мы снова, или он уйдет, оставив только память об этой ночи. Это было неважно, как и все остальное. Я только хотела, чтобы это не прекращалось. Никогда.

Мне хотелось кричать, но я лишь повторяла его имя снова и снова, впиваясь ногтями в плечи и спину. Он забирал мои стоны губами, и отдавал свои. Целовал шею, лицо, руки, и каждое касание губами делало удовольствие еще сильнее и ярче.

Макс не заканчивал первым, хотя был на грани. Даже в этот момент он помог мне, а потом закончил сам. И я не знаю, будет ли когда-нибудь хотя бы вполовину так же хорошо, как сейчас.

Волна удовольствия прокатилась по нашим телам под хриплые стоны. Макс прижался лбом к моему лбу, и наше тяжелое, шумное дыхание стало единым.

Когда меня спросят, чем отличается секс от занятия любовью, я теперь знаю, что ответить.

Макс поцеловал меня и устало завалился рядом, утащив мою голову к себе на плечо. Постепенно возвращался слух и ощущение реальности. Он здесь, со мной. Нежно гладит по руке, пока я лежу на плече, что удобнее любой подушки.

В комнате царил полумрак, лишь яркая луна слабо освещала нас через окно. Я провела пальцем по груди Макса, животу и татуировке, наконец, рассмотрев ее полностью.

— Почему паук? Любишь хищников? — тихо спросила я, обводя контуры лап.

Макс улыбнулся и закинул вторую руку за голову.

— Эту татушку делал мой друг. Я с дуру решил поучаствовать в его челлендже, где вытаскиваешь бумажку, и там написано на каком месте будет тату и какая именно. Но это мне еще повезло, потому что в его бумажках была и задница и слово «Лох».

Я улыбнулась такому простому, банальному объяснению. Все это время Макс представлялся мне опасным, диким мужчиной, а на самом деле — он обычный парень со своими историями, болью и слабостями.

— Макс, ты вытащил меня сегодня, защитил, и даже не упрекнул в том, что я сама позвала Марка на встречу.

— И не собирался упрекать. По крайней мере не в этом.

— А в чем?

— В том, что ты это сделала тоже назло Кириллу. Только он не злится, а переживает. Дай ему шанс стать братом, не отталкивай, не мсти. Просто будь собой, ведь ты любишь его. А любовь — самый лучший способ привлечь внимание.

— Да, я задумалась о твоих словах, и поняла, что ты прав. Жизнь проходит мимо, пока я не даю быть счастливым ни ему, ни себе.

— Хорошо, что ты это поняла. — Макс улыбнулся и поцеловал меня в макушку. — Я в душ, ладно? — спросил он, и я кивнула.

Он аккуратно вытащил руку, подхватил вещи и вышел из комнаты. А я осталась одна, не понимая, что делать дальше. Остаться и дождаться его? Одеться и выйти из комнаты? Я боялась, что он уйдет, получив то, что хотел.

И чтобы не выглядеть дурой, натянула белье, футболку и вышла на кухню приготовить кофе. Старалась не слушать звуки из коридора, но слух подкидывал фантомный щелчок замка на входной двери.

Руки дрожали, и я с трудом зачерпнула кофе ложкой из банки. Просыпала половину на стол, остальное высыпала в турку. Снова запустила ложку в банку, и в коридоре хлопнула дверь в ванную. Я замерла в ожидании, обратилась в слух, и услышала шаги в мою сторону.

Макс подошел ко мне и обнял, крепко прижимая к себе. Его голый торс был мокрым и горячим, но дыхание на моей шее еще горячее.

— Ты что сбежала? — спросил он на ухо, и от его шепота снова побежали мурашки.

— Кофе сварить. Хочешь кофе?

— Я хочу и кофе, и тебя. Тебя больше, — прошептал Макс, и я поплыла.

Он поцеловал в шею и плечо, его рука скользнула под майку и сжала грудь. Я закрыла глаза, отдаваясь чувствам. Боже, как он это делает! Нежнее его рук и губ нет ничего на свете.

До кофе мы дошли позже и заказали еды. Сидели на кухне и ели лапшу палочками, разговаривая обо всем на свете. Я все еще думала, что Макс уедет. Но он не уехал. Мы вместе легли спать, и он заснул, крепко обнимая меня руками. А я долго смотрела на него, боясь, что он исчезнет, что утром от него не останется даже запаха на подушке. И что все это всего лишь сон как воплощение моей фантазии.

С природы мы возвращались уставшие, но счастливые. Я рассказал Еве о предложении ее отца по работе, а она фыркнула и ответила, что знает. Конечно, в их семье не принято держать что-то в тайне, и я тихо позавидовал им.

Ева была расслаблена и спокойна. По карте она видела, что Анька вчера вернулась домой, я получил от Макса сообщение, что он привез ее. Просто два слова: «Аня дома» без подробностей.

Олег Николаевич привез нас к моему дому, потому что Ева очень хотела поболтать с Анькой. Конечно, мы не могли спрашивать ее о клубе, но Ева надеялась, что сестра сама расскажет.

Мы зашли в квартиру, и как по команде вросли пятками в пол, не закрывая дверь. На пороге стояли кроссовки Макса. Я заглянул на кухню — матраса на полу не было. Ева посмотрела на меня, а я пожал плечами и аккуратно закрыл дверь. В квартире стояла полная тишина, ни голосов, ничего.

Ева осталась в прихожей, а я осторожно прошел в свою комнату, посмотрел на пустую кровать и улыбнулся. Вернулся к Еве и кивнул на дверь Анькиной комнаты. Мы с ней, как два шпиона, обменивались жестами и взглядами, не произнося ни слова.

На кухне я включил чайник и поставил две кружки на стол. Ева шепотом ругалась на меня, чтобы я не шумел, но я и так старался тихо!

Но все же на шум чайника на кухню вышла Анька. Заспанная, лохматая, в футболке и шортах, она подошла к раковине и набрала стакан воды. Жадно выпила его под наши пристальные взгляды.

— А где Макс? — неожиданно для себя спросил я.

— Какой такой Макс? — безразлично ответила Анька и допила воду.

— Который носит белые кроссы сорок четвертого размера.

— Ах этот… Он в ванной.

— Завтракать будете? Мы булочки купили, — сказал я.

— Да, будем. Сейчас себя в порядок приведу.

И вышла из кухни, потом раздался хлопок двери в ванную, Анькин визг и смех. Ева улыбнулась, я ей ответил тем же, но на душе скребли кошки. Макс дождался момента, но что будет дальше? Сестра временно в безопасности от Марка, но она снова в отношениях, снова уязвима, и на этот раз по моей вине.

Они появились на кухне минут через двадцать, когда мы с Евой уже накрыли на стол. Оба с мокрыми волосами и довольные. Анька просто светилась, и такой я ее давно не видел. Возможно, даже никогда.

— Вот теперь доброе утро, — сказала сестра. — Как отдохнули?

— Хорошо, но только под утро рыба клевать начала, — ответил я.

— Надеюсь, ты домой ничего не притащил?

— Нет, Олег Николаевич домой увез.

— А вы чем занимались? — осторожно спросила Ева.

— В клуб сходили, Марка встретили, — ответила сестра.

— Что? — переспросил я и посмотрел на Макса.

Он кивнул головой.

— Макс его отшил, — продолжила Анька. — Вы могли бы не скрывать от меня, что он бандит. Я, может, и дура, но не самоубийца. Молчали, байки какие-то выдумывали.

— Драка была? — уточнил я.

Макс хотел что-то сказать, но Анька его перебила.

— Зачем Максу драться? — почти шепотом сказала она. — Он одним взглядом убивает. Опасный парень.

Анька улыбнулась и с такой нежностью посмотрела на Макса, что защемило внутри. Сестрица влюблена. Он ответил ей таким же взглядом и улыбкой, и немного отлегло.

— Мне ехать надо, — сказал Макс. — Отцу обещал помочь. Вечером давайте на воздух выберемся?

— А куда? — тихо спросила сестра, явно разочарованная тем, что Макс уезжает.

— Есть одно местечко, тебе понравится, — ответил Макс и поцеловал Аньку. — Уехал.

Сестра проводила Макса до двери, он обнял ее, что-то шепнул на ухо, и она засмеялась.

— Кирилл, хватит следить за ними! — одернула меня Ева, и я повернулся к ней. — Сам же говорил, что с Максом она в безопасности.

Я кивнул. Да, так и есть. В безопасности и счастлива, пока он с ней.

Мы проспали с Евой полдня после бессонной ночи на рыбалке. Она лежала на моей руке, и я прижимал ее к себе спиной. Проснулся от того, что волосы Евы щекотали нос, но уходить от нее не хотелось. Она такая теплая, мягкая, пахнет чем-то цветочным и мило сопит во сне. Я бы с удовольствием оставил Еву себе, чтобы каждый день засыпать и просыпаться вместе под одним одеялом.

Дурак был, за деньгами гнался и независимостью, не понимая, что счастье намного ближе и круче. Оно в мелочах — забыть старые обиды, держать за руку того, кто дорог, смотреть в глаза, где сосредоточен весь твой мир.

Я аккуратно вытащил руку, Ева сморщила нос, но не проснулась. Пару секунд смотрел на ее красивое лицо, и вышел на кухню. Анька хлопотала у раковины, мыла посуду, вытирала стол и в целом была нервной и дерганой.

— Ты чего? — спросил я и прислонился спиной к столу рядом с Анькой.

— Убираюсь, — ответила я. — Вечером некогда будет. Макс приедет и… — она остановилась и посмотрела на меня своими большими, в моменте детскими глазами: — Приедет же?

— Конечно, — улыбнулся я, отобрал тряпку и притянул сестру к себе.

Она сначала по привычке напряглась, когда я обнял ее, а потом обмякла.

— Я рад, что ты счастлива, — сказал я и поцеловал сестру в макушку.

— Кирилл… — тихо начала Анька. — Прости меня, что изводила тебя. Я хотела привлечь твое внимание, и не знала как по-другому.

— А ты прости меня, что не замечал этого.

— Давай… попробуем быть настоящими братом и сестрой? — сказала Анька и подняла на меня взгляд.

— Давай. — Я поцеловал сестру в лоб и снова прижал к себе, улыбаясь.

— За последние дни я много, что поняла. И хочу, чтобы ты знал — ты очень дорог мне. Я не держу на тебя зла за детство, за Андрея. Вражда больше не нужна мне, Кирилл.

— Знала бы, как ты мне дорога, сестренка. Я хотел быть хорошим братом, но не понимал, что должен делать для этого. Может, и сейчас не понимаю, но буду просто рядом.

Анька крепко сжала мою спину, под звонок домофона быстро чмокнула в щеку, побежала открывать и замерла в ожидании возле двери. Будь я верующим, сплюнул бы через плечо, чтобы не сглазить ту жизнь, что есть сейчас.

Мы поехали на природу на машине Макса. Девчонки сидели на заднем сидении, что-то активно обсуждали и смеялись. Я слушал смех сестры и пытался вспомнить, когда в последний раз слышал, чтобы она так искренне смеялась. Так и не смог вспомнить.

Я посмотрел на Макса, как он кидает на Аньку взгляд через зеркало и улыбается, и думал о том, что он с ней сделал. Какую кнопку нажал, чтобы превратить вечно ворчащую, недовольную девчонку в тот комок счастья и радости, что сидит позади меня.

Мы поговорили, и мне стало намного легче, с души свалился груз весом в целую жизнь. Я буду рядом, буду не только слушать ее, но и слышать. Не сразу, но мы вылечим друг друга, избавимся от старых привычек и научимся быть семьей. Я верю в это, и сделаю все, что нужно.

Макс привез нас в недостроенный коттеджный поселок на горе, показал какую-то бумажку охране, и нас пропустили. Мы проехали на самую вершину, и остановились возле огромного дома в два этажа.

— Дальше немного пешком пройдемся, — сказал Макс, и мы вышли из машины.

Свежий, прохладный воздух пах прелыми листьями и деревом от стройматериалов. Вокруг — ни души, только мы, вчетвером бредущие куда-то. С горы открывался шикарный вид на реку и лес, а закат был таким красивым, что даже я, человек не романтичный, засмотрелся на него.

Девчонки шли с открытыми ртами, а когда мы оказались на небольшой поляне с двумя качелями ахнули. От открывающихся видов захватывало дух, а воздух был таким чистым, что невозможно надышаться.

Мы расстелили на траве покрывало и сели напротив заката, наблюдая, как солнце садится за горизонт, а небо окрашивается в красно-оранжевый цвет.

— Офигеть! — воскликнула Анька, высказывая наше общее мнение.

— Это еще не офигеть, — ответил Макс. — Вот звезды появятся, тогда будет еще круче.

— А что это за место? — спросила Ева.

— Вот этот коттедж мои родители строят. Это место общее, здесь позже будет забор и площадка.

Макс не соврал — как только небо покрылось звездами, вид стал намного красивее. Они казались так близко, что можно было дотянуться рукой. Девчонки сначала любовались небом, а потом убежали на качели, оставив нас с Максом вдвоем.

— Мы поговорили с Анькой, и решили прекращать войну, — сказал я. — Не знаю, что ты с ней сделал, но… спасибо.

— Я ничего не сделал, она сама все поняла. Не будешь дураком — не испортишь это.

Я лишь кивнул, понимая, насколько хрупко доверие. Как сложно его добиться и легко разрушить всего одним словом.

На мой телефон пришло уведомление, я открыл приложение и внутри все застыло. Обернулся на девчонок и снова посмотрел на Макса.

— Задание от Марка пришло.

— Что там? — Макс заглянул в экран.

Я нажал на ссылку, пробежался глазами и чуть не выронил телефон. Отдал Максу, и тот читал несколько раз, хмурясь с каждым разом все сильнее и сильнее.

— Втереться в доверие к женщине, чтобы разузнать информацию или встреча с Аней? Серьезно? — тихо сказал Макс, сжал телефон и вернул его мне.

Тут же пришло второе уведомление, и я открыл его.

— Предоплата пришла, — сказал я.

— Вот же хитрый… падла.

— Он дал мне выбор, какой из своих женщин пожертвовать…

— Обиделся, видимо, после нашей встречи в клубе.

— И что теперь делать? — тихо спросил я и снова обернулся на счастливых девчонок.

— Думать, Кирюх, надо думать.

— Я не могу так поступить с Евой.

— А с Аней можешь? — резко спросил Макс и повернулся ко мне.

— Нет, конечно! О ней и речи не идет.

Макс смотрел на реку, думая о чем-то своем. Анька, словно почувствовав его настроение, бесшумно опустилась рядом, и сразу оказалась в кольце его рук. Макс крепко, но бережно прижал сестру к своей груди, не отрывая взгляда от мирного речного течения. Я был внешним зрителем их тихого, спокойного счастья, и понимал, что выбор только один: подставить себя. Я не мог даже представить, как ради денег изменяю Еве или рискую безопасностью сестры. Они обе не заслуживают это, а что будет со мной — уже не так важно. Главное — их счастье, их безопасность и мир.

Вот уже больше недели я не живу, а летаю. Можно ли быть настолько счастливой, я не знала, но позволяла себе быть ей. Каждая встреча с Максом как первая, каждый поцелуй до мурашек, каждая разлука — настоящая мука.

Я снова доверилась человеку, открыла нараспашку душу и впустила его в свой мир. Туда же впустила и брата. За эту неделю мы научились дружить, шутить друг над другом не чтобы обидеть, а чтобы посмеяться. Ева почти поселилась у нас, и я получила даже больше, чем хотела: и брата, и подругу под боком.

Макс встретил меня после пар, как обычно, стоял возле машины и высматривал в толпе. Потом объятия, долгий поцелуй от тоски и неожиданное предложение.

— Поехали ко мне?

— К тебе? — удивилась я.

— Вдвоем побудем, и Кирюха с Евой тоже вдвоем.

Не думая, я согласилась. Макс усадил меня в машину и повез в свой мир. Предложение было приятным, хоть и неожиданным — в его квартире я не была ни разу. Как-то он заикался об этом, но я отмахнулась, и мы прекрасно провели вечер вчетвером.

Мы стали дружной, большой семьей. Ева и Макс часто остаются у нас ночевать, и, несмотря на скромные размеры квартиры, нам не тесно. С подругой мы вместе готовим завтраки и обеды, ходим на учебу, а вечерами смотрим фильмы, собравшись на нашей кухне. Наши двойные свидания не вызывают неловкости или скованности — мы отлично проводим время, бесимся, как дети и много-много разговариваем.

Когда мы остаемся с Кириллом вдвоем, нам тоже не скучно. Например, на днях мы играли в карты на желание. Брат проиграл мне уборку, и ему пришлось на следующий день мыть полы в квартире, а я три раза громко кукарекала в окно, пока он укатывался со смеха. Потом мы пошли в магазин — Кирилл в моей куртке, которую он с трудом натянул на свои мышцы, а я в его огромных джинсах, удерживая их на поясе. Мы смеялись на всю улицу, фотографировали друг друга, а когда вернулись домой, долго не могли успокоиться. Даже не думала, что с братом мне будет так весело и классно, как не было даже в детстве.

— Закажи еду на самовывоз, — сказал Макс и протянул свой телефон. — Найди там приложение японского ресторана. По пути заберем.

Я нерешительно взяла его телефон и уставилась в темный экран.

— Пароль 130666.

Я удивилась еще больше. Спокойно дал в руки телефон, назвал пароль, везет к себе домой. Какие еще сюрпризы меня ждут?

— На свое усмотрение закажи, и мне тоже самое, — добавил Макс.

Я разблокировала телефон, на заставке был просто черный экран и много ярлыков. Нашла приложение и быстро покидала в корзину лапшу и суши. Оформила заказ и вернула телефон, чтобы он не подумал, что я полезу в его переписки или куда-то еще. Не скажу, что мы не доверяем друг другу или прячем мобильники. Но в прошлых отношениях Андрей не оставлял меня наедине со своим телефоном даже на минуту, и я думала, что все парни так делают.

Я повернулась к Максу и наблюдала за ним. Смотреть на то, как он сосредоточенно ведет машину, как его сильная рука сжимает руль, я могла вечно. Даже не знаю, почему, но именно его задумчивый, серьезный профиль нравился мне больше всего. Иногда Макс надевал солнцезащитные очки, пряча свои безумно красивые глаза от солнца и от меня. И всегда, на каждом светофоре или в спокойном автомобильном потоке, брал меня за руку или клал ладонь на мою ногу. Часто ворчал, что я своим взглядом отвлекаю его от дороги, но я ничего не могла с собой поделать, и, кажется, он почти смирился с этим.

— Ты не знаешь, что с Кириллом в последнее время? — спросила я.

— А что с ним?

— Дерганный какой-то, зависает иногда, думает.

— Нет, не в курсе, — ответил Макс. — Ему же отец Евы работу предложил, переживает, наверное.

— Может быть, — вздохнула я.

Но что-то тревожилось внутри за брата, и я даже думала, что у них с Евой проблемы. Только она убедила, что все хорошо, и у меня нет причин не верить ей. Я спрашивала у Кирилла причину его хмурости, но он искренне улыбнулся и заверил, что все в порядке. Мне остается только верить — не пытать же брата.

Мы зашли в квартиру Макса, и я ахнула от восторга. Большая, с современным дорогим ремонтом, она была просто пределом мечтаний. В сравнении с нашей скромной квартирой жилье Макса казалось хоромами. На полу светлый ламинат, стены выкрашены серой краской, кипельно-белые натяжные потолки. Комната была огромной, как мои две, но ничего лишнего — чисто мужской минимализм.

Кухня удивила еще больше и размерами, и стильным видом. Светлая, большая, идеальная для любой хозяйки. Все здесь было гармонично, подобрано очень удачно и классно сочеталось друг с другом.

Я все еще рассматривала белый гарнитур, когда Макс разложил еду на столе и мне пришлось оторвать взгляд.

— Ты сам разрабатывал дизайн?

— Нет, — сказал Макс и поморщился. — Мама. Я бы ни за что не купил белую кухню, чтобы потом выслушивать от матери ворчание, что на шкафчиках пятна.

— Ты говорил, что родители строят тот коттедж на горе. Получается, они тоже в строительстве?

— Ага, — ответил Макс с набитым ртом. — Владеют компанией. А я работаю с ними.

— Круто!

— Нет, не круто на самом деле. Все считают, что родители меня обеспечивают, а сам я мажор. Хотя работать пошел в пятнадцать лет на стройку. Кирпичи таскал, цемент замешивал. Зарабатывал честно карманные деньги. Квартиру эту, да, родители мне на совершеннолетие подарили, а все остальное — машина, оплата счетов и прочее на мне.

— Родители не лезут в твою жизнь?

— Купили квартиру и выгнали из дома, — засмеялся Макс. — Нет, мои родители абсолютно адекватные люди, и никогда не учат меня жизни. Ну или почти никогда.

Я улыбнулась тому, как тепло Макс отзывается о родителях. Хотелось бы и мне так говорить о своих, но прошлое не вернуть, а их, взрослых людей, уже не изменить. К сожалению, даже помирившись с братом, я не готова простить родителей за их отношение к нам. Конечно, я не отрекаюсь от них, но мы практически не общаемся. Мама звонит Кириллу пару раз в месяц, узнает, как у нас дела и на этом все. Мне она не звонит совсем. Лишь присылает дежурные поздравления с праздниками в мессенджере. Денег стали присылать меньше, но и мы с братом уже отказались от клубов, развлечений, и он готовится выйти на новую работу. Только я продолжаю чувствовать себя неуютно.

— Макс, а у вас в компании не найдется работа для меня? — спросила я, и он поднял на меня удивленный взгляд. — Я могу канал вести, статьи писать. Что-то на удаленке.

— Зачем тебе работа?

— Кириллу помочь, независимость почувствовать.

— У него же новая работа скоро будет. Отец Евы, я уверен, хорошо платить ему будет, — сказал Макс и отложил палочки.

— У Кирилла девушка есть, он не обязан меня на своей шее катать. Мне уже совсем стремно, что я, взрослая, и завишу от брата. Хочется помочь ему. — Я вздохнула, выковыряла мясо из коробки и убрала палочки. — Ну и на свои хотелки чтобы у него не просить. Содержать двух женщин тяжело.

— Анют… — с укором сказал Макс, притянул меня к себе и усадил на колени. — А я тебе на что?

— Ну нет, — обиженно ответила я. — Ты и так постоянно кормишь меня, и возишь, и…

Макс не дал мне договорить, остановив поцелуем, запечатав слова, которые я хотела сказать. Я хотела возмутиться, что он меня перебил, но под натиском любимых губ и нежных рук на моем лице не смогла.

Внезапный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть и оторваться от поцелуя. Макс сначала даже не дернулся, но после второго звонка вышел в прихожую. Щелкнул замок и послышался женский голос.

— Мимо ехали, увидели твою машину. Я документы у тебя оставила в прошлый раз.

Я немного напряглась, потом снова услышала голос:

— Максим, ну что опять вещи у тебя раскиданы?

— Мам! — усталым голосом ответил Макс.

Я в нерешительности замерла на стуле, думая, выйти или нет. Вроде меня не звали, но не поздороваться как-то неприлично. Макс доверил мне телефон и пароль от него, думаю, будет не против, если я покажусь его матери. А вдруг против? Может, он не готов знакомить меня с родителями, а я полезу? Но если не выйду, покажу свое неуважение. В конце концов, я просто поздороваюсь и все.

Я уверенно вышла в соседнюю комнату, где мама Макса копошилась в ящике.

— Здравствуйте, — сказала я, и она сразу бросила искать то, за чем пришла. — Я Аня.

Подошла к ней ближе и поняла, что Макс явно не в маму внешностью. Светловолосая и зеленоглазая, она имела приятные, мягкие черты лица. По возрасту должно быть лет сорок пять, но выглядела значительно моложе. Одета в светлый брючный костюм и длинное бежевое пальто. Очень красивая, высокая и стройная, мама Макса больше походила на модель, чем работника строительной компании.

— Здравствуй, — сказала она. — Ирина.

Она улыбнулась мне и тут же перевела взгляд на Макса.

— Почему не сказал, что у тебя девушка? Я бы не вламывалась, — проворчала она.

Макс протяжно вздохнул, но без обиды, а скорее со смирением. Я улыбнулась, вспоминая рассказ о том, что мама готовит еду в цветастом фартуке под песни Клавы Коки. Действительно, трудно поверить, что эта красивая, статная женщина и создатель божественного Наполеона — один человек.

— Максим, помоги найти документы, и я быстрее уйду, — сказала мама Ирина.

Она снова нырнула в ящик, а Макс посмотрел на подоконнике. За плотной бежевой шторой действительно лежала стопка бумаг в файле.

— Вот, мам, — Макс протянул маме документы, и она захлопнула ящик.

— Все, ухожу. В следующий раз буду звонить, простите, что помешала, — щебетала она. — Аня, жду к нам на ужин как-нибудь, как этот балбес перестанет стесняться родителей.

Макс опять застонал, а я засмеялась.

— Если будет ваш восхитительный Наполеон, с удовольствием приду, — сказала я с улыбкой.

— Понравился? — с восторгом воскликнула мама Ирина, а ее глаза загорелись, как два фонаря.

— Вкуснее ничего не пробовала, — совершенно искренне призналась я.

— Зря ты это сказала… — тихо протянул Макс. — Когда вечером приедет грузовик с едой, есть все это будешь сама.

— Молчал бы, — беззлобно сказала мама. — Я чувствую, что пахнет японской лапшой. Мог бы девушку нормально покормить!

— На завтрак Анютке яичницу пожарю, — фыркнул Макс и засмущал меня. — Беги, мам, а то отец ворчать будет.

Мама быстро глянула в зеркало на стене прихожей, поправила выбившийся из хвостика локон и повернулась ко мне.

— Приятно было познакомиться, Аня, — сказала она и протянула мне руку.

— И мне. — Я слегка сжала ее руку. — Даже не думала, что у серьезного, хмурого Максима такая светлая и улыбчивая мама.

— Это он в отца, — она махнула рукой и улыбнулась. — Оба вечно ходят, как будто в голове проблемы вселенского масштаба решают.

— Мааам, папа ждет, — напомнил Макс.

— Да, все, убежала. Жду в гости, можешь без этого зануды приходить, устроим девичник! — сказала мама уже на пороге. — Хорошего вечера вам!

И убежала так же стремительно, как и появилась, оставив после себя только запах дорогой туалетной воды. Я смотрела на Макса и улыбалась, понимая, что узнала его мир чуточку лучше. И теперь мне безумно хотелось познакомиться с его мамой поближе, почему-то мне казалось, что мы найдем с ней общий язык.

Макс обхватил меня руками и крепко прижал к себе, словно мы не виделись сто лет.

— Так вот по поводу работы. Если дело только в деньгах, то даже не парься. На твои хотелки я заработаю сам. Если дело в независимости, то, когда мы пойдем на ужин к родителям, сама у матери спросишь по поводу подработки.

— А мы пойдем? — Я подняла взгляд на его лицо.

— Теперь у нас просто нет выбора! — Макс улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа. — Мама не оставит меня в покое, если я не приведу тебя.

Прекрасный вечер плавно перетекал в отличную ночь с разбросанной по полу одеждой, горячим дыханием и возможностью не думать, что за стенкой брат с подругой. Нежность сменялась страстью, медленные движения — быстрыми, а руки — губами. Я никогда не забуду наш первый раз, но эта ночь тоже стала особенной, с ноткой волшебства и романтичности. Мы прерывались на разговоры и душ, выходили на балкон в одеялах и смотрели на спящий город. Под падающую звезду загадала желание, чтобы это не заканчивалось никогда.

На следующий день Макс просил остаться снова, но мне как минимум нужна была моя одежда и шампунь для волос. А еще я боялась привыкать к его красивому дому и тому, что Макс рядом каждую минуту.

Мы вернулись домой, где нас встретил Кирилл — снова хмурый, но быстро натянувший улыбку. Брат обнял меня, чмокнул в макушку и разве могло быть что-то лучше того, что рядом со мной двое мужчин, которых я безумно люблю?

— Ева уехала домой, — сказал Кирилл, заметив, что я выглядываю подругу. — Вечером приедет.

— Я пошла в душ.

— Ты у меня не накупалась? — Макс улыбнулся и стиснул меня руками.

— Я не рискнула мыть волосы твоим шампунем, — ответила я, и Макс отпустил меня.

Парни ушли на кухню, я взяла чистые домашние вещи и нырнула в ванную. Включила горячую воду, чтобы прогреть помещение от осеннего холода, но из крана потекла ржавчина. Выругалась и оставила кран открытым, давая стечь ржавчине. Вышла из ванны, закрыла дверь и хотела эти пары минут провести с парнями.

— Мы должны ей рассказать, — раздался из кухни тихий голос Макса.

Я не хотела подслушивать, но ноги остановились сами, тело замерло в ожидании.

— Придется рассказывать все, и что я попросил тебя встречаться с ней, — сказал Кирилл, и я прижалась к стенке. — Деньги ведь еще за это предлагал.

До ушей донесся грохот — совсем рядом рухнул мой мир. Счастье, казавшееся таким безупречным всего пару минут назад, оказалось фальшивкой. Очередной игрой брата и его друга. Кирилл пытался продать меня, как собаку, а в итоге что? Досталась бесплатно? Макс решил поиграть со мной безвозмездно?

Мысли одна за другой крутились в голове, и я с трудом верила, что это происходит со мной. Что все это фальшивка, что брат снова… снова предал меня. Я не могла это выдержать, резко закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

С трудом я заставила себя сдвинуть ноги и зайти на кухню.

— И сколько же стоит мое сердце? — спросила я у брата.

Его испуганные, круглые глаза смотрели на меня, но я видела в них только смех над собой. Над глупой девчонкой, поверивший, что людям можно доверять.

— Ань…

— Сколько? — крикнула я. — Сколько ты был готов заплатить, чтобы снова растоптать меня?!

Я медленно, преодолевая невидимое препятствие, повернула голову к Максу.

— Это правда?

Он молчал, а это означало только одно: никакой шутки. Макс со мной был по просьбе брата, а не потому, что я нужна была.

Я тяжело вздохнула, чувствуя нехватку воздуха.

— Ты посчитал, что в прошлый раз сделал мне недостаточно больно? Решил исправить ошибку? — Я снова посмотрела на Кирилла.

И от своих же слов в груди что-то лопнуло, жгучая боль разлилась по телу и осколки моего сердца разлетелись в разные стороны. Я задыхалась. Резко села на корточки и уронила лицо в ладони, не в силах выдержать этого. Я не заплакала, я завыла. Мне не хватало воздуха, не хватало сил, я превратилась в один сплошной комок боли. Кровь стучала в ушах, и сквозь шум я слышала голос Кирилла, пытающегося что-то сказать. Но я уже достаточно услышала. Он снова предал меня и доказал всё, в чем я была убеждена раньше.

Я с трудом поднялась на ноги, даже не пытаясь вытереть тот ливень, что тек по моему лицу.

— За что? — крикнула я. — За что, Кирилл!!

Отступила назад, спиной, затылком врезалась в стену, и боль стала еще сильнее, разрывая меня изнутри на мелкие кусочки. Я не могла видеть их и слышать. Мне снова хотелось бежать, и я, быстро сунув ноги в кеды, выбежала из квартиры, даже не взяв куртку.

В футболке и джинсах я бежала по улице под дождем. Я рыдала сильно и громко, но хотела кричать. Люди оборачивались на меня, но я не останавливалась. Через сбитое дыхание бежала по лужам, по грязи, поскальзывалась и почти падала без сил. Во рту пересохло от тяжелого дыхания и рыданий, колени и руки дрожали. Яичница, та самая, что была приготовлена на завтрак, как мне казалось, заботливыми руками Макса, просилась наружу. Я нырнула в кусты, и меня стошнило, но легче не стало.

Когда оказалась у ворот Евиного дома, силы полностью покинули меня. Я нажала на звонок и ждала, дрожа всем телом от холода и обиды. В груди зияла огромная дыра от вырванного наживую сердца, и в ней гулял сквозняк, превращая все внутри в ледяной ком.

Ева открыла дверь, увидела меня, рыдающую и тяжело дышащую. Я не могла ничего сказать. Сил не было ни на что, и я рухнула на колени в грязь, закрывая лицо руками.

— Господи, Аня, что случилось?

Ева подхватила меня за руку, затащила во двор и усадила на лавочку. Дождь бил в лицо, по рукам, и вода уже стекала на лавочку с одежды и волос.

— Они… все… подстроили… Кирилл… просил… Макса… встречаться со мной… хотел… продать меня… деньги ему предлагал.

Я еле выговаривала слова, делала паузы и дрожала. Ева снова схватила меня и завела в дом. С одежды и волос стекала вода, оставляя лужи на полу. Джинсы пропитались грязью, и будь я в нормальном состоянии, не стала бы заходить в ее дом в таком виде.

Но Ева была беспощадна. Она затащила меня по лестнице на второй этаж, завела в ванную, помогла снять одежду и усадила в теплую воду. Сама не ушла, осталась рядом, слушая мои рыдания, от которых уже болело горло. И только когда я перестала дрожать и немного успокоилась, вытащила из ванны, закутала в полотенце и привела к себе в комнату. Помогла одеться, и уложила в кровать, накрыв одеялом.

Я сжалась в комок, еще всхлипывая, а Ева обнимала меня, мягко поглаживая по руке.

— Я не нужна ему, — тихо сказала я. — Это всего лишь игра. Кирилл просил Макса встречаться со мной. Он снова предал меня. Ев, мне так больно.

— Я знаю, — сказала подруга и поцеловала в голову. — Надо поспать. Останешься у меня. Я не отпущу тебя.

— Вещи…

— Привезу. Ты поспи, а я привезу.

Я кивнула и закрыла глаза с желанием исчезнуть совсем. Или проснуться, поняв, что это был всего лишь сон. Что на самом деле мне приснился этот разговор, а я снова не проваливались в ту яму, из которой так долго выбиралась. Но как бы мне ни было страшно, я понимала — происходящее реально. Глупо было верить в то, что я кому-то оказалась нужна.

Анькин крик еще долго стоял в ушах, и я не двигался с места. Смотрел на закрытую входную дверь в надежде, что сестра вернется. Но она не возвращалась. Она ушла, узнав правду, что я так тщательно скрывал от нее.

Я хотел объяснить, пытался, но она так плакала и вряд ли услышала мои жалобные оправдания. Наверное, я бы тоже не стал говорить с человеком, что пытался продать ее. Мне тошно от самого себя. Это не так должно было быть. Я думал, спокойно расскажу Аньке, объясню, что Макс с ней не из-за моей просьбы и, тем более, не из-за денег. Но она ушла. А я продолжал смотреть на дверь в надежде, что сестра вернется.

— Макс… — начал я, даже не в силах посмотреть на друга.

— Да пошел ты, — перебил он, и тоже ушел.

Я знал, что это случится. Боялся, но надеялся, что Анька никогда не узнает, но правда имеет свойство показываться в самый неподходящий момент. Именно тогда, когда она абсолютно не нужна. Мы только наладили отношения, только стали близки, как никогда, и все рухнуло. Я знал, что потерял ее окончательно, и она никогда не сможет простить меня.

Звонок в домофон возродил надежду, что сестра вернулась, и мы поговорим. Я не знал, что скажу ей, но хотя бы попытаюсь.

Когда открылась дверь, я увидел Еву. Она лишь коротко взглянула на меня, оттолкнула и сразу ушла в Анькину комнату. Без слов, без упреков, молча.

— Ев, послушай… — сказал я, наблюдая, как она складывает вещи сестры в сумку. — Я не хотел сделать ей больно.

— Заткнись, Кирилл! — огрызнулась Ева, и голос дрогнул. — Ты просто… мудак. Я так разочаровалась в тебе. Больше ты не увидишь ни Аню, ни меня!

— Ев, Макс искренен с ней, какая разница, как начались их отношения?

— Какая разница? — Она обернулась на меня и посмотрела мокрыми глазами. — В прошлый раз тоже было какая разница — сам изменит, или я подтолкну? Я ее после Андрея еле вытащила из петли, а теперь смогу ли?

— Я знаю, что виноват.

— И что это меняет? Ничего, Кирилл! Ты врал и ей, и мне! Со мной, может, ты тоже просто играл? — кричала Ева сквозь слезы.

— Не говори так, Ева! Я люблю тебя, и ты это знаешь!

— Нет. Ты любишь только себя.

— Я хотел защитить Аньку! — воскликнул я, не давая Еве уйти.

Она остановилась возле меня, посмотрела грустными, заплаканными глазами и сказала так тихо, что я едва услышал:

— Защитил?

Я лишь покачал головой. Не защитил. Марк никуда не делся, только сестре снова стало больно. Я ничего не смог сделать кроме того, что окончательно все разрушить.

Ева быстро смахнула слезу, схватила сумку и, не глядя на меня, ушла. Она тоже ушла.

В один миг я лишился всего: семьи, любимой, друга, будущего. Остался с неразрешенной проблемой, которую сам же себе и создал. Марк уже трижды угрожал мне, напоминая о задании. А я не мог предать ни одну, ни вторую. Я и так кучу всего натворил в этой жизни, хватит. Пусть угрожает, пусть приходит, мне уже не страшно. Теперь, когда обеих моих любимых женщины нет со мной, мне абсолютно плевать, что будет дальше.

Я пил. Не отвечал на звонки друзей, пропускал учебу. Дни тянулись, как желе, и после очередной ночи легче не становилось. Трудно описать чувства, которые я испытывал — тотальное разочарование, обида, гнев, и все вместе.

Мне снова пришло сообщение от Марка с угрозой. Но я был спокоен — Анька у Евы, ее он точно не тронет. Не думаю, что сейчас сестре до встреч с кем-либо, тем более, с ним. После встречи в клубе и начала отношений с Максом она ни разу не вспоминала Марка. Для нее он просто стал никем, но она не знала, что этот человек не просто ее поклонник. Конечно, винить его в произошедшем нет смысла, ведь это я подписался на работу с ним. Я не рассказал Аньке о том, кто такой Марк на самом деле. А он… просто похотливый самец, решивший, что флиртующая с ним девчонка — последний вариант в его жизни. И да, я ненавижу его за все, что происходит сейчас.

Пытался дозвониться до Аньки и Евы, но был заблокирован везде, а прийти к ним я не решился. Счастье, казавшееся таким простым и легким, оказалось хрупким и разбилось в моих руках. И я не знал, как собрать его обратно, если это вообще возможно.

В один из вечеров я вышел на улицу, задыхаясь дома от нехватки воздуха. Брел по улице, шлепая по лужам и подставляя лицо прохладному ветру. Мысли, как и дни, слились в одну кучу, хотелось удариться головой, чтобы забыть обо всем.

Не заметил, как по старой привычке дошел до Димана, позвонил ему и выцепил на улицу. Жаловаться я не собирался, но посчитал, что компания хоть на время заглушит гул в голове.

Диман, заметив мой вид, спрашивать ничего не стал. Он шел рядом, молчал и ждал, пока я сам начну рассказывать. А я не хотел рассказывать, что потерял все из-за своей глупости. Не хотел упреков, жалости и всего того, что обычно говорят люди в таких случаях. Мне просто было нужно хоть на время почувствовать себя менее одиноким и разбитым.

После ухода Аньки в квартире наступила тишина. Я никогда не замечал, что, хоть мы и не особо дружили, всегда было шумно. Она постоянно ворчала, что-то бубнила, громко разговаривала по телефону и пела песни. В последние две недели смеялась, дурачилась с Максом и даже вслух делала уроки. А потом она ушла, и стало так тихо, что глохнешь. Сейчас я был бы рад, даже ее вечному недовольству на бардак, который я оставлял. Даже крикам в духе: «Кирилл, чтоб тебя мухи сожрали, что ты весь кофе выпил!». Лишь бы она вернулась домой.

А еще я безумно скучал по Еве. Я снова, во второй раз потерял ее, хотя поклялся, что такого больше не случится. Без Аньки в квартире стало тихо, а без Евы — холодно. Всю эту чертову неделю я просыпался с надеждой, что она спит рядом в моей футболке. Что, как обычно, утащила почти все одеяло и закуталась в него, как в кокон. Что мы немного поваляемся в кровати, потом услышим голоса сестры и Макса с кухни, и только после этого поднимемся, потому что кофе уже сварен. А потом вместе поедем в институт на машине, будем долго прощаться, а вечером встретимся снова. Возможно, к нам придут друзья, возможно, мы останемся вчетвером и будем вместе смотреть какой-нибудь фильм на нашей кухне. Но ни сегодня, ни завтра, ни еще долго этого не будет, может, даже никогда.

Мы вышли на темную улицу, брели вдоль гаражей, и внезапно навстречу нам вышла компания парней. Они двигались уверенно и прямо на нас, а я уже пожалел, что вытащил Димана. Слишком много людей и так пострадало из-за меня, если достанется еще и другу, то чувство вины просто убьет меня.

— Не лезь, понял? — сказал я.

— Это за тобой?

— Скорее всего. Не лезь!

Диман промолчал как абсолютный противник драк. За нашу почти двадцатилетнюю дружбу он никогда не участвовал в стычках, стараясь решать конфликты словестно. Но парни, что приближались к нам, явно не были настроены на разговор. Их было четверо — и превосходство ощущалось не только в количестве, но и силе. Понятно, что они перли не чтобы спросить про время или поговорить о погоде. Я прекрасно понимал, кто это и что они хотят, я ждал их дома, но они выследили меня на улице. Мне не было страшно — какой смысл бояться, если они все равно найдут меня.

Один из парней остановился передо мной, и я не стал сбегать. Застыл перед ним и уставился в его непривычно темные глаза. Не карие, как у нас с Анькой, а почти черные.

— Марк велел передать, что задание нельзя не выполнять, — сказал он.

— Передай Марку, что пошел он в задницу.

— Три дня тебе на решение. Потом мы придем снова, — сказал парень. — Предоплату оставим.

И совершенно неожиданно его кулак прилетел мне в живот. Из легких со стоном вырвался воздух, и я загнулся, хватаясь за пучок боли, расплывающийся ниже ребер. Но я знал, что за три дня ничего не изменится, и за четыре тоже, и за неделю. Выполнять его задание я не собирался, даже если будут угрожать чем похуже.

— Передай своему хозяину, что мою сестру он ни хрена не получит! — зарычал я и кинулся на пацана.

Схватил его за куртку, повалил на землю и крепким кулаком врезал по лицу, вложив в удар всю ярость, что копилась эти дни. Замахнулся снова, но меня схватили, оттащили и швырнули в дверь гаража. Голова ударились о металл, раздался звон снаружи и внутри. На секунду пропало зрение, и к горлу подступила тошнота. Мышцы слабели, но я не был готов сдаться. И пусть последнее, что сделаю в жизни — встану на защиту чести своей сестры. Это будет честно и справедливо по отношению ко всем.

Парни снова налетели на меня, я отбивался руками и ногами, но количественное превосходство сделало свое дело. Я получал по лицу, ребрам и животу, но не чувствовал боли. Адреналин бил в кровь, и заставлял цепляться за пацанов, из последних сил бить ногами и руками. Не было никакой тактики, я лупил наотмашь, даже не понимая, куда попадаю и попадаю ли вообще. Попытки были жалкими, моих сил явно не хватало, а каждый удар делал меня слабее.

— А ну разошлась гопота! — заорал Димка. — Я уже ментов вызвал!

Парни оставили меня и обернулись на Димку. Он, бесстрашный идиот, размахивал перед ними карманным ножичком. Пацаны, конечно, не испугались, но трогать Димку не стали. Я лишь смотрел на друга, ругая за то, что не послушал меня.

— Три дня тебе, — снова сказал тот же пацан и сплюнул кровавую слюну.

Я сидел возле гаража, уронив руки на холодную землю. Силы резко покинули меня, и я не мог ни спорить, ни даже послать. Постепенно приходила боль, пульсируя по всему телу, как гнойный нарыв. А самое обидное — она не заглушала боль душевную. Мысли никуда не делись, только прибавилась новая: три дня и все закончится.

Парни, вытирая лица, ушли в тень, а я рухнул на землю. Кажется, проваливался в пустоту, но отчетливо слышал причитающего Димана.

— Давай скорую?

— Нет, — еле выдавил я.

Диман подхватил меня за спину и помог подняться на ноги. Медленно, с остановками, он дотащил меня до дома и заставил умыться. Я с ужасом смотрел в зеркало на разбитое, опухшее лицо, но понимал, что это заслуженно. Так выглядит плата за легкие деньги, за возможность быть, как все.

С болью в каждой клеточке тела, я упал на кровать и с трудом смог заснуть. Но так и не понял — сон это был или провал в пустоту. Я постоянно вздрагивал, пытался перевернуться на другой бок, что отдавало жгучей болью в ребрах. Кажется, у меня был жар, потом озноб, и все повторялось по кругу.

Утро не принесло облегчения. Все тело было охвачено болью и жаром, только теплый душ принес небольшое облегчение. Я выпил обезболивающее и снова упал на кровать в тщетной попытке заснуть. Мне так хотелось, чтобы мои девочки были рядом, просто сели возле кровати или ворчали в проходе, но тогда я бы смог спокойно поспать. Но дом снова отзывался тишиной и мертвым молчанием, прерываемым только моими слабыми стонами боли.

Две недели безоблачного счастья превратилась в неделю пытки. Я не помнила, как прошли эти дни, кажется, я постоянно плакала, пила воду под напором Евы, иногда спала. Мы не ходили на учебу, не выходили из дома, и были только вдвоем. Легче не становилось, но приходило понимание — нужно снова учиться жить с болью. Я смотрела на подругу, зная, что она тоже страдает, но держится ради меня. А я даже не могла ее поддержать, потому что разваливалась сама.

Я не знала, сколько прошло времени, вроде пять дней, а может и десять. Какая разница, если ничего не меняется? Если физически наступает утро, а я продолжаю жить в ночном кошмаре.

Мне часто снились сны, переплетаясь с моими мыслями. Постоянно видела какие-то уродливые тени, ползущие за мной, и понимала, что пустота поглощает меня. Боль не прекращалась, она растекалась по телу, заполняла каждую клетку, и я сама становилась болью. И той тенью, что видела во снах.

Я искала в себе силы поговорить с Кириллом, узнать, почему он так поступил со мной, но не находила их. Думала, что вот наступит завтра, мне станет легче, и я позвоню ему. Но завтра наступало, а легче не становилось. И я снова зарывалась лицом в подушку и медленно-медленно убивала себя мыслями.

После Андрея я долго мстила Кириллу за предательство, была жуткой стервой и ужасной сестрой. Наверное, брат устал от моих выходок и решил проучить меня, наказать, заставить прекратить вести себя так, как не нравилось ему. Это было единственное логичное объяснение его поступку, другие в мою больную голову не приходили. А Макс… он просто хорошо отыграл свою роль. Даже слишком хорошо, заставив поверить в его искренность и чувства.

Брат добился своего — он действительно проучил меня, и я осознала степень своей глупости, когда снова доверилась человеку. Когда смогла подумать, что война закончилась, а мы с Кириллом стали семьей. Я ненавидела себя за слабость, за чувства, что зародились во мне.

Я не хотела ни есть, ни пить, ни дышать. Обида давила меня, как бетонная плита, и такие элементарные вещи, как туалет и душ, давались мне с огромным трудом.

И только Ева, моя подруга, моя девочка не давала полностью разрушить себя. Она была рядом каждую минуту, держала меня за руку, гладила по голове и вытирала слезы. Она — все, что у меня осталось в этой проклятой жизни, единственный человек, безоговорочно любящий меня.

Вечерами я делала вид, что сплю, слушая, как плачет Ева, и ее боль накладывалась на мою. Я плохая подруга, погруженная только в свои страдания. Мне тоже хотелось поддержать ее, помочь справиться с расставанием, но я не могла. Любые мои слова прозвучали бы фальшиво, потому что я не могла обещать, что она забудет, что все будет хорошо. Мы обе потеряли, обе остались с разбитыми сердцами, но, если бы она захотела помириться с Кириллом, я бы не осуждала. Брат любит Еву, а она любит его, и подруга не виновата в проигранной мной войне.

В один из серых, одинаковых дней сурка мне написал Димка. Попросил встретиться, сказав, что это срочно и не телефонный разговор. Я долго сомневалась, боясь, что это Кирилл его подослал, но все же согласилась. Нам не мешало прогуляться, и Ева была согласна со мной.

Я нанесла легкий макияж на свое опухшее от слез лицо, чтобы не пугать людей, и мы вышли на улицу. Медленно, вдыхая прохладный влажный воздух, дошли до парка, и улица немного ослабила боль. Вокруг ходили люди, бегали дети, кипела жизнь, пока я снова стояла на месте. Но двигаться дальше не было сил и желания.

Когда впереди показалась знакомая фигура, я взяла себя в руки и дотащила тело до Димки. Он обрадовался мне, обнял, и я медленно вздохнула, пытаясь не разрыдаться.

— Как дела? — спросил Димка, отпуская меня.

— Пойдет, — сказала я. — Что случилось, Дим?

— Как Кирюха? Оклемался?

Мы переглянулись с Евой — видимо, Димка не в курсе, что я не живу больше дома.

— Оклемался? — переспросила я.

— После драки, — добавил Димка.

— После какой драки? — я нахмурилась, Ева ахнула.

— Ты не в курсе что ли? — засомневался Димка, и я покачала головой. — Его позавчера избили.

— О, Господи! — воскликнула Ева.

— Я поэтому тебя выцепил, не хотел дома у вас разговаривать, — сказал Димка и посмотрел по сторонам. — Ань, все серьезно.

— Что случилось, Дим? Объясни! — потребовала я сквозь накатывающую тревогу. — Мы в ссоре с Кириллом, я не живу дома.

Димка снова посмотрел по сторонам, явно хранящий какую-то тайну. То, что Кирилл все это время скрывал, прятал от нас.

— Слушай, Ань, он связался с нехорошими людьми, и насколько я понял, ты там тоже замешана. Короче, три дня ему дали на решение проблемы. Не знаю, что будет потом, но ему здорово досталось, — быстро заговорил Дима. — Я звоню ему второй день, он трубку не берет, но его хорошо избили, толпой налетели.

Ева уже всхлипывала, зажимая рот рукой. Если замешана я, значит, Марк добрался до него, но почему?

— А что было-то? Кто это вообще?

Я сильно нервничала, и даже боль внутри отпустила от страха за брата. Ввязался, все-таки, а я думала, он более умный и не полезет туда, где опасно. За деньгами погнался, и теперь… что теперь с ним?

— Я не знаю. Мы гуляли, и налетели здоровые такие парни. Сказали, что задание нельзя не выполнять, Кирюха крикнул, что сестру они не тронут, потом его избили. Еле удалось разогнать их. — Дима перевел дыхание и снова оглянулся, словно опасаясь кого-то. — Ань, там работа нехорошая, я мало что об этом знаю, думал, Кирюха не подпишется. И переживаю теперь, если они как предупреждение его отмудохали, то что будет через три дня? Вернее, уже завтра, получается.

Ева тихонько всхлипывала рядом со мной, зажав рот. А я пыталась думать и соображать, искать какие-то логические объяснения, но снова я додумывала сама.

— Кирюха вечно тебя защищать пытается, но, блин, там что-то прям страшное. Может, ты слышала об этом, понимаешь, о чем речь?

— Как же, — фыркнула я. — Особенно с Андреем защитил, когда бабу ему привел.

— Он не приводил ему бабу, — тихо сказал Димка, и я с удивлением посмотрела на него. — С ней Кирюха познакомился, но из клуба ее увел Андрюха сам. А когда все выяснилось, твой брат взял вину на себя, чтобы ты не чувствовала себя… ну второй что ли. Чтобы самооценку не убила себе.

— Что? — я отшатнулась от его слов.

— Андрюха тогда знатно по морде от Кирилла получил за все, и больше с нами не тусил. Он с каждым пацаном из компании беседы вел, когда ты с ними… ну… флиртовала. Никто не рисковал тебя и пальцем трогать, знали, что Кирюха по морде надает.

Я посмотрела на Еву, на такие же круглые, как у меня глаза, и меня словно окатили ледяной водой. Вся вражда, вся ненависть была из-за того, что брат пытался защитить? Делал это молча, подставляя себя, зная, как сильно я буду ненавидеть его.

— А ты не врешь, Дим? Не его выгораживаешь? — с сомнением спросила я.

— Да зачем мне это? — Димка всплеснул руками. — Кирилл запретил это рассказывать тебе, но сейчас ситуация вынуждает просто. Ань, там опасные люди, и если ты можешь что-то сделать, то останови это. Или узнай, потом скажи мне, и мы с пацанами попробуем защитить его. Не знаю, дома с ним будем тусить. Что угодно, ты только скажи.

Я вцепилась в Димку, прижимаясь к его холодной кожаной куртке щекой. Хорошо, когда есть такие друзья, кто не бросит в беде, не отступит, даже если самому страшно и больно.

— Спасибо, что позвонил и рассказал, — прошептала я.

Димка по-братски сжал руки вокруг моей спины и поцеловал в макушку. Только после этого я отпустила его. Нужно было узнать правду, заставить Кирилла рассказать все и попытаться помочь ему. И узнать, почему он просил Макса встречаться со мной.

— Пошли, — сказала я Еве и схватила ее за руку. — Сейчас он нам все расскажет.

Мы оставили Димку и побежали ко мне. Молча, потому что страх сковал горло, но уже не за себя, а за человека, который, хоть и поступал, как мудак, но все еще был мне братом. Слишком много новостей навалилось на меня, но думать об этом было некогда. Я знала лишь одно — Кирилл пытался защитить, делал это, как мог, но все это время я зря ненавидела его.

С бешено бьющимся сердцем мы поднялись на мой этаж и позвонили в квартиру. Ждали минуту, позвонили еще и еще. Неприятное предчувствие поднималось внутри, но я заглушала его. Он откроет, он должен открыть, ничего с ним не случилось! Мы не должны опоздать, иначе я никогда себе не прощу этого.

Наконец, щелкнул замок, и Кирилл открыл дверь. Его удивленный взгляд метался между нами, а мы с Евой рассматривали его рассечению бровь и губу, огромный синяк на скуле и ребрах. Подруга ахнула и чуть не свалилась в обморок от впечатлений. Я подхватила ее за руку и затащила в квартиру, заставив взять себя в руки. Не время раскисать, не сейчас. Живой, а остальное уже неважно.

— Рассказывай все. С кем ты связался, почему и на что тебе дали три дня, — сказала я и усадила Еву на стул. — И не врать!

Кирилл натянул майку, чтобы не пугать Еву и зашипел от боли. Сел напротив нас с растерянным видом и положил руки на стол. Медленно, с паузами, он рассказал про Марка, про работу с ним и последнее задание, которое Кирилл отказался выполнять. Про то, что пошел на это из-за нехватки денег, что родители не прислали деньги, что Марк пытался купить встречу со мной. Сказал, что хотел отказаться от работы, но это возможно только после свидания. Выложил, как духу все, что скрывал от нас, и было видно, как ему становится легче.

— Когда ты начала общаться с Марком, мы испугались, что он навредит тебе. Я знал, что Макс нравится тебе и попросил его утянуть внимание на себя, — тихо сказал Кирилл. — Предлагал даже деньги за это. Но он отказался. Позже он согласился, но не за деньги и не потому что я просил, а потому что сам хотел этого. Тянул время, боялся торопиться, чтобы не обидеть тебя.

Я с трудом сдержала рвущиеся наружу слезы и тяжело сглотнула горький ком в горле.

Мой взгляд уперся в окно, но я не видела ни домов, ни деревьев. Мысли перебивали все чувства, даже обиду, что гложила меня эти дни. Смешалось все: признание Димки об Андрее, работа Кирилла и его травмы, Макс… Неужели он правда был честен со мной, а я все испортила? Я помнила тот день в мелочах, как Кирилл и Макс что-то говорили мне, но в ушах стояла только одна фраза, и не слышала ничего другого. Неужели я чуть не сломала жизнь брату и Еве, только из-за своей дурацкой привычки додумывать чужие мысли. Ведь совсем не сложно поговорить, задать вопросы, выслушать. Не убегать, не строить стену, а послушать. Целую неделю мы с Евой жили в аду только потому что я услышала фразу, но не суть разговора.

— Как Макс? — тихо спросила я.

— Он ушел в тот день, и больше мы не общались. — Кирилл нерешительно посмотрел сначала на меня, потом на Еву.

Я видела, что ему тяжело и стыдно. Побитый, поникший, он мало походил на брата, которого я знала. Того, кто рвался защищать меня, пряча это под контролем.

— Позвони ему. Заведи разговор про тот день, но будто меня здесь нет. Хочу услышать правду от него.

Это была единственная возможность понять: я действительно глухая дура или же обманутая дура. Хотела услышать из уст Макса, что он не играл со мной, это просто я не научилась доверять людям. Мне было жутко страшно, что в трубке я услышу не то, что ожидаю услышать, но другого способа получить правду я не видела.

Телефон на столе издал громкий гудок, потом еще и еще один. После третьего я услышала голос Макса — такой теплый, родный, что уголки губ невольно поползли вниз.

— Макс, можешь говорить? — спросил Кирилл.

— Что-то случилось?

— Нет, давно не общались с тобой. — Кирилл уперся взглядом в экран, где отсчитывались секунды разговора.

— Мне вопрос надо было один решить, я уезжал из города. Как Анюта?

У меня сжалось внутри — только Макс называл меня так. Не «Анька», как брат, а ласково. Так, как меня не называли даже родители.

— Она у Евы живет. Не общаются со мной. Ты не звонил ей?

— А что я ей скажу, Кирюх? Она и так достаточно услышала, чтобы остальное додумать самой. Не думаю, что вообще захочет меня видеть и слышать.

— Ты бы мог сказать ей правду. — Кирилл поднял на меня взгляд.

В трубке зазвучала тишина, потом какой-то шорох и тяжелый вздох.

— Она мне не поверит. После ситуации с бывшим слишком сильно зациклена на том, что все хотят ее предать. Я знал, что правда рано или поздно вылезет наружу. Думал, вот, потяну время, чтобы и ты, и она поняли, что я с ней не из-за твоей просьбы. Знаешь, как тяжело было? Она то пристает, то полуголая падает на меня, то глаза щенячьи делает. — Макс произнес последнюю фразу с улыбкой. — А я блин столько никогда себя не сдерживал! Уже с ума сходить начал. И все для чего? Чтобы в итоге так и оказаться козлом.

— Макс, прости, что так вышло. Глупо это все. И просьба моя глупой была, и связь с Марком, да и вообще… Я тоже потерял и сестру, и девушку. И друга.

Мы переглянулись с Евой, и в ее глазах блеснули слезы. Натерпелись же они все из-за меня, из-за моего дебильного характера и неспособности верить людям.

— Я тебе говорил, надо было Анютке все рассказать. Вот и получилось, что одна маленькая ложь, как снежный ком, превратилась в катастрофу.

Я покивала головой — действительно, расскажи Кирилл всю правду с самого начала, может и не сидел бы сейчас побитый и одинокий. А он скрыл, боялся, что расскажу родителям, разочаруюсь в нем.

— Что будем делать, Макс? — спросил Кирилл и посмотрел на нас с Евой.

— Я вопрос один закрою и пойдем к девчонкам. Надо как-то поговорить, объясниться, не знаю… Заеду к тебе, обсудим.

Кирилл поднял на меня взгляд и кивнул на телефон, предлагая поговорить с Максом. И я очень хотела. Его слова легли бальзамом на мою израненную душу, и я поняла, насколько сильно соскучилась по нему. Как же хотелось, чтобы он был здесь, рядом, смотрел на меня глазами, в которые я влюблена. Кажется, что я тысячу лет не слышала этот грубоватый, тихий, но такой приятный низкий голос.

Я покачала головой, понимая, что разговор сейчас ни к чему, и сделает только хуже. А мне нельзя было раскисать, пока не решена проблема с Марком. Пусть Макс думает, что я все еще обижена — это лучше, чем начнет отговаривать меня от того, что я задумала сделать.

— Что будет, если ты не выполнишь задание? — спросила я, когда Кирилл попрощался с Максом и нажал кнопку отбоя.

— Не знаю, Ань.

— Почему ты сразу не рассказал, Кирилл?

— Ну как я мог признаться в том, что я и так хреновый брат, еще и втянул тебя в это?

— Языком! Взять и сказать, а не доводить до этого! — ругалась я.

— Прости меня, Ань. Я дурак, все испортил, знаю. Так хотел, чтобы у нас все было, чтобы у тебя все было. Ты в долг начала брать у Евы, и мне так стремно от этого стало. Я и так всегда чувствовал себя ущербным рядом с ней, а тут еще и долги!

Ева протянула через стол руку и накрыла ладонь Кирилла. Он посмотрел на ее пальцы и сжал их второй рукой.

— Кирилл, я тебе говорила, что мне не нужны твои деньги, — тихо сказала Ева. — Ни тогда, ни сейчас.

— Ты мне это сказала уже после того, как я ввязался. Прости меня, Ев. Я и тебя подвел, и…

— Не говори глупости. Ты подвел только себя. — Она улыбнулась Кириллу.

Я смотрела на них, на их нежные улыбки, подаренные друг другу, на сжатые руки. Если до этого момента еще сомневалась в своем решении, то теперь оно окрепло, и я знала, что пойду до конца. Ради их счастья, ради безопасности брата, и ради того, чтобы исправить свои ошибки. А их я понаделала тоже много.

Я подошла к Кириллу, и он посмотрел на меня грустными, виноватыми глазами. Жалость внутри съедала, сжимала сердце, особенно при взгляде на синяки. Они совсем его не красили, а наоборот.

— Встань. Я тебе еще по ребрам надаю, — сказала я.

Брат оттолкнулся от стола и покорно встал передо мной. Я посмотрела на него и аккуратно обняла за спину, прижимаясь щекой к плечу. Он вздрогнул и обхватил меня руками. Дурак он, конечно, но в настоящей семье не бросают в беде. И учатся прощать обиды.

Я отступила от брата, достала телефон и набрала номер. Дождалась ответа и сказала в трубку:

— Марк, я готова встретиться. Но с одним условием — после этого ты отстанешь от Кирилла.

— Да, договорились, — ответил Марк.

— Говори, куда приехать.

Марк назвал старый заброшенный парк, и я отклонила вызов.

— Ань, нет! — подскочил ко мне Кирилл.

— Все, — я остановила его рукой. — Ты уже сделал, что мог. Хочет он встречу — будет ему встреча. Не убьет же он меня в конце концов. Я заварила эту кашу, мне и отвечать.

Не давая отговорить себя, я обулась, но Ева остановила меня.

— Я с тобой!

Я повернулась к подруге, взяла ее лицо руками и улыбнулась.

— Нет, милая моя, ты останешься здесь. Кирилл всегда любил тебя, и ты заслуживаешь этой любви. Спасибо тебе, что всегда была рядом со мной, лучше тебя никого на свете нет. Если я не вернусь, завещаю тебе своего мишку — самую дорогую мне вещь. — Я подмигнула ей, отвела взгляд от мокрых глаз Евы и посмотрела на брата. — Передай Максу, что я…

Хотела сказать, что не держу зла, что прощаю и люблю его. Но не смогла это выдавить из себя. Слова горьким комом встали в горле, и я тяжело сглотнула их вместе с непролитыми слезами.

— Впрочем, какая теперь разница, — прошептала я, понимая, что после встречи с Марком вряд ли буду нужна ему.

Ева замахала головой, я поцеловала ее в соленую щеку, словно прощаясь, и ушла. Я знала, что именно хотел Марк, и это казалось мне таким диким и странным — столько стараний ради секса с девчонкой. Наверное, у него тоже какие-то принципы, и пока своего не добьется, он не отступит. Я шла быстро, чтобы не передумать и не начать бояться. Всего одна ночь, чтобы защитить брата, буду представлять Макса, отключаться от эмоций, ощущений. А потом все закончится, и Кирилл с Евой смогут жить нормально без страха и вранья.

Я не хотела думать, что будет со мной, и впервые полностью осознавала свою вину. Меня предупреждал Кирилл, предупреждал Макс, что могу проиграть в собственной игре, отговаривала Ева. Пришло время платить за свои ошибки, за свою упертость и все зло, что причина брату. Жизнь преподнесла хороший урок, который я усвоила и дал понять, что вокруг меня взрослые люди, а я… так и не повзрослела.

В парке было тихо и безлюдно, только вдали слышался рев автомобильных двигателей. Опускались сумерки, прохладный воздух пробирал до костей. Мне не было страшно, потому что бояться было бессмысленно. Я уже пришла, и не уйду, пока проблема не будет решена. Брат защищал меня, наступила моя очередь отплатить ему тем же. Ничего страшного не случится — Марк вполне привлекательный парень, хоть и абсолютно не нравится мне. Нужно сказать, чтобы взял шампанское. Много шампанского, и тогда мне вообще будет плевать на все.

Марк появился в компании трех парней, будто он один не справится со мной. Его хищный взгляд исследовал сначала мое лицо, потом одежду — джинсы и куртку. В глазах промелькнуло разочарование или удивление. Я снова вспомнила Макса, его восхищенный взгляд даже когда я была больная и в страшной пижаме. Ну почему не замечала этого? Почему всячески отталкивала от себя мысль, что могу нравиться ему по-настоящему, не как кукла, а как человек. Макс видел меня разной, и всегда смотрел одинаково, будь я в коротком платье, полотенце или мешковатом свитере. Будь я накрашенной, с прической или лохматой, с размазанной под глазами тушью.

За те две счастливые недели, что мы провели с Максом, я смеялась до икоты, бесилась, как ребенок, ворчала, как старый дед и однажды плакала у него на плече, вспоминая несправедливое отношение родителей. Ходила голой, в белье, в его футболке и шортах, в старых штанах, и даже в одеяле. Но каждый раз, при любых обстоятельствах серые глаза смотрели с нежностью и обожанием. Почему я позволила всего одной фразе перечеркнуть это? Позволила себе забыть то чудесное время, когда Макс доказал, что искренен со мной. Разве человек в фиктивных отношениях будет встречать каждый день после учебы, долго-долго целовать и шептать на ухо такие вещи, от которых волоски на коже вставали в строй? Разве приведет к себе домой, позволит познакомиться с матерью и расскажет о своей жизни? Разве будет таскать на спине и слушать, как я пою неприличные песни ему под ухо?

Я опустила взгляд и сглотнула слезы. Дура… Какая же я бестолковая, безмозглая дура. Все испортила своим недоверием, своим нежеланием разговаривать, позволяя себе только болеть и умирать внутри.

— А где твое красивое платье? — спросил Марк, явно недовольный тем, что перед ним не та секси из клуба.

— Ты с платьем хотел встретиться или со мной?

— С тобой, — кивнул Марк.

— Так вот я здесь. Что будем делать? Поедим мороженое, покатаемся на качелях?

— А ты забавная. — Марк улыбнулся. — Ты же не думала, что вся эта канитель ради прогулки в парке? Мы поедем ко мне.

— Хорошо, — как можно спокойнее сказала я. — Но сначала ты рвешь отношения с Кириллом, и я еду добровольно.

Марк достал телефон и показал, как отправляет сообщение о том, что контракт разорван. При мне он зашел в приложение банка и сделал перевод на карту брата.

— Ого, — воскликнула я, увидев сумму. — Ты серьезно думаешь, что я столько стою? На эту сумму ты мог десять проституток снять, еще бы на резиновую куклу осталось.

Марк улыбнулся своей хищной улыбкой и кивнул в сторону машины.

— Подожди, — сказала я, пытаясь отложить неизбежное. — Сначала расскажи, что будет.

Марк наклонил голову и посмотрел на меня так, словно я задала самый глупый вопрос на свете. Но я правда хотела знать, к чему готовиться морально и физически. Вдруг он зовет меня, чтобы я убралась у него в квартире или в приставку с ним поиграла. Кто этих богачей поймет, какие у них извращенные мысли.

— Тебе рассказать все, что о чем я думал, пока ты бегала от меня?

— Я просто не понимаю, зачем тебе это? Ты красивый парень при деньгах, можешь любую девчонку взять. А я строптивая и вообще бревно в постели, — бубнила я.

Марк снова улыбнулся, его забавлял мой страх и попытки решить проблему разговорами. Только с каждым моим словом его взгляд становился все голоднее и страшнее.

— Во-первых, я за тебя уже заплатил. Во-вторых, ненавижу, когда со мной играют. Ну а в-третьих… — Марк подошел ближе, притянул меня за талию и покрыл липким, холодным взглядом. — Разве такая девочка может быть бревном?

Я сглотнула, и резко идея перестала мне нравится. Отчаянно хотелось вырваться и бежать без оглядки в другую страну. Марк перестал казаться привлекательным, вся его сущность вылезла наружу, и лицо стало отвратительно мерзким. К горлу подступила тошнота, во рту скопилась горечь, и я совершенно непроизвольно передернулась.

Марк видел мое замешательство, и что я почти дала заднюю, нарушив свое обещание. Он крепко схватил за руку и потащил к машине. На подкашивающихся коленях я позволяла вести себя, хотя страх уже наполнил каждую клеточку моего тела. Я пыталась внушить себе, что ничего страшного, подумаешь, какой-то секс. Закрою глаза, буду мысленно петь песни, отвлекаться на воспоминания. А потом уйду и забуду все, как страшный сон.

— Стой! — крикнули позади нас, и мы обернулись.

К нам быстрым шагом шли Кирилл с Евой и… Макс. В груди защемило, хотя я думала, что там только пустота. Но, увидев Макса, в ребра заколотилось остатки чего-то живого, светлого и настоящего. Он здесь. Он пришел за мной. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд от родных, любимых глаз, смотрящих на меня с беспокойством. Как же мне хотелось пнуть Марка и броситься в объятия этих нежных рук, что готовы закрывать от любой беды. Глаза заполонили слезы от тоски и жалости по утраченному времени.

Марк, почувствовав, что его план, надежный, как скала, рушится, сильнее впился в мое запястье, и я ойкнула. Пальцы сдавливали руку до синяков, но я знала, что меня спасут, защитят и не дадут сделать больно.

Макс остановил Кирилла рукой, велев не двигаться с места, и подошел к нам один. Он смотрел на меня, а я на него, быстро смахивая со щек слезы. Охрана Марка напряглась и остановилась по обе стороны от нас.

— Видимо, ты тогда в клубе не расслышал меня, — сказал Макс. — Или тебе нужно дважды повторять?

— Твои угрозы ничего не значат для меня, — фыркнул Марк.

— Ты знаешь меня много лет и должен был понять, что я никогда не угрожаю. Я обещаю, — спокойно сказал Макс. — И я обещал тебе, что, если ты еще раз подойдешь к Ане, я снова сломаю тебе нос.

— Я заплатил за нее деньги! Она сама пришла! — прорычал Марк и дернул меня к себе.

Глаза Макса вспыхнули, мышцы челюсти резко напряглись, но внешне он сохранял спокойствие. Не кричал, не махал руками, был жестким и уверенным. Впрочем, как и всегда.

— Мне плевать заплатил ты или нет. Я даю тебе две секунды, чтобы отпустить Аню. А если ты еще раз сделаешь ей больно, уйдешь отсюда со сломанной шеей.

Марк кивнул головой своей охране, и они резко шагнули на Макса. Но он даже не поменялся в лице. Схватил одного за куртку и швырнул на второго громилу, третьему вывернул руку так, что хрустнул сустав, и тот отступил. Первые двое снова налетели, и, когда казалось, что кулак уже летит в лицо Максу, он резко перехватил его, пнул мужика в живот, и он согнулся. Второго быстро подсек ногой, и тот завалился на землю, стукнувшись затылком об асфальт. Я смотрела на это с открытым ртом, потому что Макс делал все точно, по какой-то своей методике, где он бьет, а его нет. Трое против одного, но он с такой легкостью раскидал охрану, будто занимается таким каждый день. Я восхищалась его смелостью и силой, тому, как он без лишних движений укладывает громил на землю.

Пока я приходила в себя от драки, которой и дракой трудно назвать, Макс уже оказался рядом с нами, а через секунду раздался влажный хруст, и рука Марка соскользнула с моего запястья. Он со стоном и жалобным воплем схватился за нос и отошел на шаг.

— Уйди к брату, — сказал Макс, кинув на меня быстрый взгляд.

Я послушно отступила, но далеко не ушла. Я больше не боялась, потому что знала — Макс рядом. Не супергерой, конечно, а просто мой герой.

— Значит, так, я потратил кучу времени на то, чтобы узнать о тебе, Марк. Или все-таки Илья? Веселов Илья Викторович? Собрал на тебя компромат, и пока ты тут вытираешь сопли, тебя уже ищут менты. Мы можем и дальше с тобой весело проводить время, либо ты забираешь своих собачек и быстро сваливаешь, — сказал Макс, отряхивая руки.

Он поглядывал на охрану — парни уже поднимались с земли, но подходить к Максу не рисковали. Он казался спокойным, но тело было напряжено и готово к новой атаке. Ни капли страха или сомнения в себе, только жесткая уверенность и контроль ситуации.

— Мразь… — прогундосил Марк, вытирая кровь с лица. — Надо было тебя еще тогда грохнуть.

— Надо было, — кивнул Макс. — А теперь сделай ты это, и повесишь на себя еще одно преступление. Но у тебя и так уже тянет… лет на пятнадцать? Так что тебе выгодно ставить свечки за мое здоровье, Илюша. Кстати, папка-то твой не в курсе как ты его бизнес используешь для своих дел. Смотри, а то узнает, а он у тебя очень строгий.

— Ты блефуешь, козел, — прошипел Марк.

— Уверен? Ты прописан на Ленина, 46. Отец твой работает в Москве, где ты и начал свои темные делишки. Тебя сначала покрывал Ржавый, а потом ты ему дорогу перешел, и свалил сюда. Кстати, он нормальный пацан, потолковали с ним, он очень ждет, когда ты появишься на горизонте. Я, конечно, не смог ему врать и сказал, где ты.

Макс подошел к Марку ближе, и тот сжался под его взглядом.

— Слежку ты организуешь для шантажа, чтобы крышевать бизнесменов. Бабла решил срубить побольше, да только наследил ты, Илюша, очень хорошо. О тебе каждая вторая собака знает, а уж сколько людей мечтают твою голову на своем столе увидеть. Я бы мог сейчас тебя за шкирку любому из них привести и получить деньги за это, но даю тебе возможность уйти. Последнюю возможность. Беги быстро и не оглядывайся, потому что за тобой уже охотятся и менты, и те, кого ты шантажировал.

Марк кивнул охране, и, держась за нос, начал отступать к машине. Громилы, прихрамывая и хватаясь за руки, шли за начальником, поглядывая на Макса. А он… засунул руки в карманы и молча наблюдал.

— Еще раз услышу о тебе, отправляю инфу всем твоим врагам и отцу, — крикнул ему Макс.

И только Марк скрылся в машине, Макс потряс рукой и потер красные костяшки. Буркнул что-то о железном носе Марка, а потом повернулся и подошел ко мне.

Его взгляд сразу поменялся, смягчился, снова в глаза была нежность и тоска. Это был он, настоящий, тот самый Макс, в которого я влюблена. Не тот, кто с легкостью раскидывает бандитов и говорит такие вещи, что кровь стынет в жилах. А тот, кто ласков и заботлив, кто сводит с ума одним лишь взглядом. Тот, кем он был всегда со мной.

— Анют, — тихо сказал Макс. — Ты нужна мне. Не потому что с тобой хорошо, а потому что без тебя плохо. Я не играл с тобой, я… действительно полюбил тебя. Прости, если не смог показать тебе, что мои чувства искренние, и мы начали как-то неправильно, с обмана. Давай попробуем еще раз, но уже честно и по-настоящему?

Я не стала отвечать, услышав слова, снова вернувшие меня к жизни. Мне было нечего ему сказать, потому что я бы точно разревелась. Ему не за что было извиняться — он показал даже больше, чем нужно. И я верила. Каждому его слову я поверила, и боль внутри меня отступила. Пустота снова заполнилась чувствами, желанием жить и быть с человеком, который не смотря на мой скверный, ужасный, отвратительный характер хочет быть со мной.

Я сделала шаг к Максу, обняла за шею и поцеловала губы, мягче и вкуснее которых нет ничего на свете. Он обхватил меня руками и поднял в воздух, стирая между нами расстояние. После недельной разлуки этот поцелуй был особенным, напитанным тоской и жаждой. Вокруг что-то происходило, мир жил своей жизнью, тикала секундная стрелка на часах, но я была вся здесь — в этих губах и чувствах, что сначала разбили меня, а потом из кусочков собрали заново. Я не могла его отпустить, вжималась в его тело сильно и яростно, чтобы между нами не было ничего, кроме всепоглощающего тепла.

— Ребят! — прервала нас Ева. — Давайте дома продолжите, Кирилл сейчас тут рухнет.

Мы с трудом оторвались друг от друга, возвращаясь в реальный мир, где брат с трудом стоял на ногах, держась за Еву. Макс отпустил меня, быстро оценил состояние Кирилла, и подхватил его, закинув руку себе на плечо.

— Хорошо тебе досталось, — сказал Макс. — Почему мне не позвонил?

— Я же не знал, что ты одним пальцем толпу раскидать можешь, — фыркнул Кирилл и тут же застонал от боли.

— Да, как ты это сделал? — спросила я с улыбкой, приходя в чувства. — Ты точно не бандит?

Макс улыбнулся и потащил Кирилла к машине, удерживая его за бок.

— Все намного проще, — сказал Макс. — У меня мастер спорта по самбо.

— Офигеть, — выдохнула я, получив снова такое простое, логичное объяснение.

— Я бросил профессиональный спорт, сейчас только на груше тренируюсь. Но руки помнят.

— А ты правда знаком с Марком много лет? — спросил Кирилл, с трудом передвигая ногами.

— Я тоже имел глупость работать с ним. Деньги нужны были, но после четвертого задания решил слиться. Разошлись тихо-мирно, а потом он заявился ко мне, угрожал. Ну я и сломал ему нос. С тех пор он один не ходит. Я бы раньше ему по морде надавал, но у меня не было козырей.

— Теперь нам можно не бояться его? — Я посмотрела по сторонам, все еще не веря, что Марк так просто сдался.

— Нет, — ответил Макс. — После последнего задания я начал копать под него. В мире спорта кого только нет, потеребил старые связи и узнал о нем много интересного. И отправил все это отцовскому другу-полицейскому. Теперь Марк, а точнее, Илья, засядет где-нибудь, если его не повяжут.

— А про Кирилла не узнают? Не загребут его тоже? — спросила Ева с испугом.

Макс остановился и отпустил Кирилла.

— Ты симку выбросил?

Брат покачал головой.

— Давай сюда, — сказал Макс, и Кирилл сразу достал сим-карту из телефона и протянул. Макс за одно движение сломал ее пополам и бросил обе части в разные стороны. — Не загребут. Если что, я пошепчусь с отцом.

— А что с деньгами делать? — спросил Кирилл и поковылял дальше.

— Чур половину мне, — сказала я. — Я себе платья новые куплю.

— Да стремно как-то его деньгами пользоваться.

— А мне нет. — Я улыбнулась. — Можешь всю сумму перевести. Он, конечно, идиот столько денег за меня платить, но теперь я хотя бы знаю, сколько стою.

— Ань… — застонал Кирилл.

— Молчи, калека. Это нам с Евой за моральный ущерб и ваше вранье. А будешь снова врать, я на тебя Макса натравлю. Видел, что он умеет? Я же говорила — опасный парень.

Под дружный смех мы дошли до машины, аккуратно усадили стонущего Кирилла рядом с Евой и поехали домой. Всю дорогу я смотрела на Макса и понимала, что придется заново учиться доверять людям. Это будет долго, но я готова была это делать рядом с теми, кто мне по-настоящему дорог. На душе еще скребли кошки, где-то внутри сидела обида, но впервые я знала, что прощу.