Золотое правило зоопсихолога гласит: никогда не показывай зверю свой страх. Даже если перед тобой сто килограммов чистой, неконтролируемой ярости с клыками размером с мой большой палец. Даже если животное загнано в угол, а ты находишься с ним в одном замкнутом пространстве. Страх пахнет. Страх провоцирует. Страх убивает.

— Тихо, мальчик. Спокойно, Буран. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — мой голос звучал ровно, низко и обволакивающе, пока я медленно, миллиметр за миллиметром, отступала к решетчатой двери вольера.

Кавказская овчарка, которую привезли ко мне в реабилитационный центр всего пару часов назад, глухо рычала, прижимая купированные уши к массивной голове. Шерсть на ее загривке стояла дыбом, образуя жутковатый гребень. Собаку забрали у неадекватного хозяина, который использовал ее для подпольных боев. Буран ненавидел людей. И, судя по налитым кровью глазам, прямо сейчас он всерьез обдумывал, с какой части моего тела начать свой ужин.

Я не делала резких движений. Моя правая рука, спрятанная в глубоком кармане форменной куртки, привычно нащупала ребристую пластиковую поверхность ультразвукового отпугивателя — на самый крайний, критический случай. Но я знала: агрессия — это почти всегда просто замаскированный страх. Зверя нужно понять, показать ему, что ты не угроза, но при этом ты — главная.

— Хороший мальчик. Умный пес, — продолжала я монотонно бубнить, глядя не прямо в глаза (прямой зрительный контакт — это вызов), а чуть в сторону, на его напряженную шею.

Буран лязгнул зубами, сделав выпад вперед. Я не дрогнула. Не отшатнулась. Только чуть повысила тон, добавив в него металла:

— Нет. Место.

Собака замерла. Моя абсолютная, железобетонная уверенность сбила паттерн поведения животного. Буран ожидал крика, взмаха рук, паники — того, что он привык видеть у своих жертв. Вместо этого перед ним стояла неподвижная, спокойная скала. Пес шумно выдохнул, фыркнул, и его хвост, до этого напряженно вытянутый струной, слегка опустился.

— Вот так. Молодец, — я плавно открыла задвижку за спиной и выскользнула из вольера, тут же закрыв его на щеколду.

Только оказавшись в безопасном коридоре, я позволила себе шумно выдохнуть и вытереть тыльной стороной ладони испарину со лба. Десять лет работы с проблемными животными научили меня контролировать адреналин, но каждый такой сеанс все равно выматывал досуха.

— Вы с ума сошли, Маргарита Николаевна! — раздался истеричный голос моего ассистента, Дениса, который наблюдал за процессом через бронированное стекло. — Он же мог вас порвать! Нужно было вколоть транквилизатор!

— Транквилизатор не лечит психику, Денис, — устало отозвалась я, направляясь к своему кабинету. — Он просто загоняет проблему вглубь. Бурану нужно понять, что человек — это не всегда боль. Ладно, подготовь ему миску с кормом, только не подходи близко. Оставь у шлюза. Я пока схожу в архивную, найду ту старую шлейку из плотной кожи. Обычную он перегрызет за три секунды.

Я спустилась на цокольный этаж нашего центра. Здесь пахло сыростью, старой бумагой и пылью. В углу громоздились коробки с вещами, которые нам жертвовали сердобольные граждане: старые поводки, лежанки, игрушки. Я принялась рыться в ближайшей картонной коробке, раздвигая какие-то пыльные тряпки и резиновые мячики.

Пальцы наткнулись на что-то твердое, холодное и странно гладкое. Я потянула предмет на себя.

Это был не ошейник. На моей ладони лежал массивный, покрытый патиной медальон на толстой цепочке. В центре потускневшего металла тускло мерцал черный камень с красными прожилками. Откуда эта штука вообще здесь взялась? На благотворительность обычно отдают старые свитера, а не антиквариат.

Я инстинктивно потерла поверхность камня большим пальцем, пытаясь стереть слой вековой пыли.

И в этот момент мир вокруг меня взорвался.

Это не было похоже на обморок или потерю сознания. Скорее, на то, как если бы пространство внезапно превратилось в гигантскую центрифугу. Воздух с оглушительным, режущим барабанные перепонки треском разорвался надвое. В нос ударил такой густой запах озона и жженой серы, что у меня мгновенно заслезились глаза.

Пол цокольного этажа просто исчез. Гравитация перестала существовать. Я даже вскрикнуть не успела, когда невидимая гигантская рука схватила меня за шиворот и швырнула в воющую, вращающуюся пустоту. Перед глазами замелькали вспышки фиолетового и багрового света. Меня крутило, выворачивало наизнанку, легкие горели от нехватки кислорода. В ушах стоял гул, похожий на рев турбин взлетающего самолета.

А затем последовал удар.

Жесткий, безжалостный удар, выбивший из меня остатки дыхания. Я приземлилась на что-то твердое, шершавое и невероятно горячее. Колени саднило, ладони обожгло о шероховатую поверхность.

Кашляя и жадно хватая ртом воздух, я попыталась приподняться на четвереньках. Легкие протестовали — здесь пахло не сыростью московского подвала, а пеплом, раскаленным металлом и чем-то еще. Чем-то древним и пугающим.

— Какого… дьявола… — прохрипела я, отплевываясь и часто моргая, чтобы сфокусировать зрение.

Это точно был не подмосковный питомник. Мой мозг, привыкший все анализировать, начал лихорадочно фиксировать детали.

Я находилась в огромном круглом зале, выложенном черным, словно обугленным камнем. Потолок терялся где-то высоко в непроглядной тьме. Вдоль стен чадили факелы в массивных железных кольцах, отбрасывая на стены пляшущие, уродливые тени. А пол подо мной…

Я опустила взгляд. Каменные плиты были исчерчены сложными, геометрически идеальными линиями, образующими гигантскую многолучевую звезду. И эти линии не просто были нарисованы — они светились. Жутковатым, пульсирующим алым светом, словно кто-то залил в борозды жидкий неон пополам со свежей кровью. Классическая пентаграмма. Из тех, что рисуют в низкобюджетных фильмах ужасов или книжках по оккультизму для подростков.

Но ужас был вполне реальным, осязаемым. Потому что прямо за границей этого светящегося круга, всего в трех метрах от меня, стоялон.

Мужчина был огромен. Я при своем росте метр семьдесят пять редко чувствовала себя миниатюрной, но этот человек возвышался надо мной как скала. Его широкие плечи обтягивала черная кожа, поверх которой тускло поблескивала темная, покрытая копотью сталь доспеха. В неверном свете факелов его волосы казались цвета воронова крыла, падая на лоб небрежными прядями.

Но не габариты заставили мое сердце пропустить удар. Его лицо. На левой щеке, от виска до самой массивной, волевой челюсти, тянулся жуткий рваный шрам, словно когда-то огромный зверь пытался вскрыть ему череп когтями. А глаза… Боже, его глаза горели настоящим, расплавленным золотом. Ни зрачков, ни белков — только два резервуара с жидким огнем, которые сейчас смотрели на меня с такой запредельной, первобытной ненавистью, что воздух вокруг, казалось, начал потрескивать от напряжения.

Он тяжело дышал, его массивная грудь вздымалась под доспехом. А в правой руке, закованной в латную перчатку, он сжимал чудовищных размеров двуручный меч. Лезвие клинка было покрыто темной вязкой жидкостью, которая с шипением испарялась, испуская струйки сизого дыма.

— Тварь Бездны, — его голос был подобен камнепаду. Глухой, рокочущий, вибрирующий в самой груди и полный такой откровенной угрозы, что у любого нормального человека в этот момент инстинкт самосохранения взвыл бы сиреной. — Прими свою истинную форму, чтобы я мог отсечь тебе голову.

Он сделал шаг вперед. Металл его сапог лязгнул по камню. Он медленно, неумолимо заносил свой дымящийся меч.

В моей крови мгновенно взорвался адреналин. Но вместо паники пришла профессиональная, холодная собранность, помноженная на дикое раздражение. Я десять лет работала с неадекватными хищниками. Я видела разъяренных медведей, психованных бойцовских псов и их владельцев, которые считали себя альфа-самцами, решая конфликты с помощью агрессии. Этот перекачанный косплеер с золотыми глазами явно путал берега.

Я не стала визжать. Не стала умолять о пощаде. Мой мозг автоматически перешел в режим «доминирование и контроль».

Я резко выпрямилась во весь рост, расправила плечи, чтобы казаться визуально больше, и выставила вперед открытую ладонь левой руки — универсальный жест, который останавливает даже несущегося на тебя быка.

— Стоять! — рявкнула я своим самым жестким, командным басом. Тем самым тоном, от которого у моих ассистентов в клинике подкашивались колени, а агрессивные псы садились на задницы. — Место!

Мужчина замер.

Он не испугался — такие не пугаются. Он просто завис от абсолютного, кристального шока. Лезвие его чудовищного меча остановилось в воздухе, не дойдя до моей шеи каких-то жалких полметра. От раскаленной стали веяло таким диким жаром, что у меня пересохло в горле, но я даже не моргнула.

— Опустил железку. Быстро, — чеканя каждое слово, произнесла я, глядя прямо в его золотые глаза, отказываясь отводить взгляд. Ни капли страха. Только железобетонная уверенность особи, которая привыкла контролировать стаю. — Я не знаю, что за идиотское шоу вы тут устроили, мужчина, но я сейчас отряхну брюки, и мы спокойно поговорим. Без резких движений. И без этого пафоса про «Тварей Бездны».

Он моргнул раз, другой. Золотое свечение в его глазах внезапно дрогнуло, мигнуло, как испорченная лампочка, и я с удивлением увидела, что под этой жуткой иллюзией скрываются обычные человеческие радужки — темно-карие, почти черные.

Его лицо перекосило от странной смеси гнева и замешательства.

— Человек? — выдохнул он. Его губы скривились в злом оскале, обнажив ровные белые зубы. — Женщина? Откуда в печати призыва Низшего демона взялась человеческая женщина? Кто тебя подослал? Инквизиция Морвана? Говори, дрянь!

Он бросился вперед с пугающей, нечеловеческой скоростью. Я даже дернуться не успела, как меч со звоном отлетел в сторону, а огромная ладонь в кожаной перчатке сомкнулась на воротнике моей куртки. Меня рывком, как пушинку, вздернули в воздух.

Я оказалась прижатой к его закованной в сталь груди. От него исходил невыносимый жар, словно внутри него работала доменная печь. Запах полыни, горячего металла, крови и опасности ударил по рецепторам. Но мой профессиональный взгляд уже считывал его язык тела.

Расширенные зрачки. Учащенное дыхание. Мышцы напряжены до предела. Он агрессивен не потому, что хочет убить конкретно меня, а потому, что ситуация вышла из-под его контроля. Он ждал демона, а получил бабу в испачканной пылью униформе ветеринара.

— Руки убрал, — прошипела я, болтаясь в воздухе на вытянутых мысках кроссовок, и машинально нащупала в кармане рукоять ультразвукового шокера. — Статья за похищение и угрозу жизни — это от трех до восьми лет. Тебе твой шлем слишком сильно голову напек?

— Отвечай, шпионка, — он чуть сжал пальцы на моем воротнике, и его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. — Где леди Элиана? Где светлая магесса, которую Император прислал для ритуала Братания? Как ты, жалкая пустышка, сломала древнюю печать?

— Понятия не имею, о чем ты бредишь, Конан-Варвар! — я попыталась вывернуться, вцепившись ногтями в его запястье, но хватка была железной, словно меня держал промышленный пресс. — Я была на работе! В Москве! Я зоопсихолог Маргарита Соколова, а не ваша долбанная магесса! И если ты сейчас же меня не отпустишь, я применю спецсредства!

— Зоо… кто? — он презрительно скривился, явно не поняв ни слова. — Ты лжешь. Ни одна смертная без магического дара не смогла бы пробить барьер цитадели. Ты…

Он не договорил.

В этот самый момент пентаграмма под нашими ногами взвыла. Это не было метафорой — звук был таким, словно тысячи голосов слились в едином болезненном крике. Алый свет в бороздах на полу вспыхнул так ярко, что резануло по глазам. Зал озарился кроваво-красным заревом.

— Проклятье! — прорычал мужчина. Его зрачки снова начали заливаться расплавленным золотом. — Ритуал закрывается!

Он попытался отшвырнуть меня в сторону, за пределы светящегося круга, но было слишком поздно. Магия не терпела пустоты и не прощала ошибок.

От центральных линий на полу оторвались две толстые, пульсирующие красные энергетические нити. Они взвились в воздух, извиваясь, как живые змеи. Одна из них с пугающей скоростью метнулась к мужчине и с силой ударила его в грудь, прямо сквозь черную сталь доспеха. Вторая нить скользнула ко мне, обвившись вокруг моего левого запястья.

Я закричала.

Боль была невыносимой, ослепляющей. Казалось, мне под кожу, прямо в вены, ввели кипяток, смешанный с битым стеклом. Нить вплавлялась в мою плоть, шипя и оставляя после себя черный дым.

Мужчина тоже издал глухой, звериный рык. Он выпустил меня, падая на одно колено и судорожно хватаясь за грудь, словно пытаясь вырвать из себя невидимое копье.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Вой оборвался, сменившись звенящей, тяжелой тишиной, которую нарушало лишь наше хриплое дыхание.

Я рухнула на каменный пол, обхватив левую руку правой ладонью и баюкая ее. Меня трясло. Сердце колотилось в горле так сильно, что перед глазами плясали черные точки. Медленно, преодолевая остаточную волну боли, я закатала рукав куртки.

Кожа на запястье не была обожжена. Вместо ожога там красовался причудливый, угольно-черный узор. Он выглядел как татуировка, нанесенная каким-то сумасшедшим мастером: языки пламени, закованные в толстые цепи. Узор слабо пульсировал в такт биению моего сердца, отдаваясь тупым, горячим эхом где-то в груди.

— Ты… — хриплый, полный первобытной ярости голос заставил меня поднять голову.

Мужчина тяжело поднялся на ноги. Его лицо было мертвенно-бледным, по виску, рядом со страшным шрамом, стекала капля пота. В его темных глазах сейчас плескалась чистая, неразбавленная ненависть — не ко мне лично, а к самой ситуации. Он выглядел как волк, чей лапоть намертво захлопнулся в стальном капкане.

— Ты хоть понимаешь, что наделала, тупая человеческая девка? — он шагнул ко мне. В комнате резко потеплело, словно открыли заслонку работающей печи. Воздух вокруг него начал дрожать и искажаться от жара.

— Что я наделала?! — возмущение оказалось сильнее страха. Я вскочила на ноги, пошатнувшись, но удержав равновесие. — Я сидела у себя на работе! Это вы меня сюда притащили своими светящимися кружками и сатанинскими обрядами! Что вы мне вкололи?! Что это за дрянь на моей руке?!

Вместо ответа он рывком стащил с левой руки плотную кожаную перчатку и сунул руку мне под нос. На его широком, покрытом мелкими шрамами запястье горел точно такой же узор — пламя в цепях. Только его узор был массивнее и пульсировал багровым светом.

— Это, Маргарита Соколова, — он выплюнул мое имя с таким отвращением, словно это было грязное ругательство, — не дрянь. Это печать Истинной Связи. Братание душ. Ритуал был запущен Императором. Он должен был связать меня с магессой, чтобы ее светлая сила сдерживала мое проклятие. Но магия слепа. Она не нашла в круге ту, чья кровь была заявлена, и схватила первое попавшееся живое существо. Тебя.

Я переводила взгляд с его руки на свою. Мой аналитический ум отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему, но логика здесь сдохла в муках.

— То есть… — я сглотнула пересохшим горлом. — Вы хотите сказать, что мы…

— В прямом смысле, — безжалостно припечатал он. Его губы искривились в мрачной, пугающей усмешке. — Поздравляю. Ты только что стала законной женой Пепельного Герцога, главнокомандующего Кассиана Роарка. И если ты все-таки шпионка, которую специально подкинули в этот круг, чтобы лишить меня магического щита и свести с ума… клянусь Бездной, я лично сверну тебе шею, как только найду способ разорвать этот чертов контракт.

Он стоял надо мной, подавляя своей аурой, своим ростом, своим жаром. Настоящий хищник на вершине пищевой цепи, уверенный в своей безнаказанности.

Я посмотрела на черную метку на своем запястье. Потом подняла взгляд на разъяренного мужчину. В голове что-то щелкнуло. Страх окончательно ушел, уступив место ледяному, рабочему профессионализму.

Передо мной стоял классический альфа-самец с тяжелой формой ПТСР и гигантским эго. Он пытался меня запугать, установить иерархию, прогнуть под себя. В моей практике таких «герцогов» было предостаточно. И метод работы с ними был только один.

— Значит так, Ваша Светлость, — я медленно скрестила руки на груди, полностью игнорируя его угрожающую позу, и вздернула подбородок. — Во-первых, жен не душат в первый день знакомства — это плохой тон и уголовно наказуемое деяние. Во-вторых, снизьте децибелы. Вы мне не нравитесь ровно так же, как и я вам. Я не просилась в вашу секту и не собираюсь быть вашей сиделкой.

Я сделала полшага вперед, вторгаясь в его личное пространство, что заставило Кассиана слегка отстраниться от неожиданности.

— Так что давайте мы сейчас глубоко вдохнем, выпьем успокоительного, сядем за стол переговоров и решим, как юридически и магически аннулировать этот ваш ЗАГС.

Кассиан Роарк замер. Кажется, впервые в его жизни, полной войн, крови и страха, с ним так разговаривали. Никто не смел указывать Пепельному Палачу, что ему делать. Его ноздри расширились, а в темных глазах промелькнула искра чего-то нового. Удивления? Или предвкушения?

На его губах медленно, очень медленно появилась злая, холодная улыбка.

— Аннулировать? — тихо, с угрозой переспросил он, склоняясь ко мне так близко, что я почувствовала запах полыни от его кожи. — Этот брак заключается на крови и древней магии. Расторгнуть его может только смерть. Твоя или моя. И, поверь мне, моя наступит еще очень не скоро.

Он развернулся, подхватил свой гигантский меч с пола и бросил через плечо:

— Добро пожаловать в ад, женушка. Постарайся не умереть до завтрашнего утра.

Он зашагал к тяжелым дубовым дверям в конце зала. А я смотрела в его широкую спину и чувствовала, как на моих губах тоже расцветает улыбка. Злая и профессиональная.

Ах так, подумала я, массируя метку на запястье. Что ж, Ваша Светлость. Ты еще не знаешь, что я — дипломированный специалист по адаптации самых диких тварей. И твой персональный ад мы очень быстро переделаем в комфортный вольер с мягкими стенами. И ты еще будешь приносить мне тапочки в зубах.

Дорогие мои, добро пожаловать в новую историю!

Наша Марго с порога показала, что с ней шутки плохи! Как вам реакция сурового Герцога на земного зоопсихолога? Пишите в комментариях, мне очень интересно ваше мнение! 👇

⭐️Обязательно добавляйте книгу в БИБЛИОТЕКУ, чтобы не пропустить выход новых глав, инажимайте на ЗВЕЗДОЧКУ (Мне нравится)! Ваша поддержка — главная мотивация для автора писать быстрее! 🔥

Пробуждение было отвратительным.

В первые несколько секунд мой мозг, еще плавающий в остатках тяжелого, липкого сна, попытался выдать происходящее за бредовую галлюцинацию. Наверное, я просто уснула в архиве клиники, надышавшись пылью. Сейчас я открою глаза, увижу обшарпанный потолок с мигающей люминесцентной лампой, налью себе растворимого кофе и пойду проверять, как там кавказец Буран.

Я открыла глаза. Люминесцентной лампы не было. Был каменный, сводчатый потолок, теряющийся в полумраке, и тяжелый балдахин из темно-бордового бархата, пахнущий нафталином и сыростью.

— Твою мать, — с чувством, внятно и громко произнесла я в пустоту.

Эхо послушно отразило мой голос от каменных стен. Я резко села на кровати, откинув в сторону тяжелое стеганое одеяло, и тут же поморщилась. Левое запястье саднило так, словно под кожу загнали раскаленную иглу. Я закатала рукав своей форменной водолазки, в которой спала.

Черный узор — пламя, скованное цепями — никуда не исчез. Он въелся в кожу, стал частью меня, и сейчас едва заметно пульсировал в такт биению сердца.

Значит, не сон. Другой мир. Магический ритуал. И, как вишенка на торте этого абсолютного абсурда, — брак с гигантским, покрытым шрамами психопатом, который вчера ночью любезно запер меня в этой спальне со словами: «Сиди здесь, пока я не решу, в какой ров скинуть твой труп».

Мой внутренний зоопсихолог глубоко вздохнул и приступил к оценке новой среды обитания.

Комната напоминала склеп, который попытались обставить мебелью, купленной на распродаже у графа Дракулы. Массивная кровать из темного дерева, тяжелый дубовый шкаф, окно — узкое, как бойница, и забранное кованой решеткой. Я босиком подошла к стеклу и выглянула наружу. За окном расстилался унылый, суровый пейзаж: бесконечные серые скалы, покрытые клочьями тумана, и редкий, чахлый лес вдалеке. Никаких розовых пони и сказочных замков. Только суровая, холодная готика.

— Что ж, Маргарита Николаевна, — пробормотала я, ежась от холода, тянущего от каменного пола. — Добро пожаловать в вольер. Будем обживаться.

В дверь неуверенно постучали. Звук был тихим, почти робким — так скребется в дверь нашкодивший щенок.

— Войдите, — скомандовала я, машинально поправляя растрепавшиеся за ночь каштановые волосы и принимая максимально уверенную позу.

Тяжелая дубовая створка со скрипом приоткрылась. На пороге стоял молодой парень лет двадцати, с вихром рыжих волос и россыпью веснушек на носу. Он был одет в строгий серый камзол, явно великоватый ему в плечах, и держал в руках внушительную стопку одежды. Его глаза, большие и испуганные, скользнули по моей фигуре и тут же уставились в пол.

— Д-доброе утро, ваша светлость, — заикаясь, произнес он, делая неловкий поклон, от которого стопка одежды едва не рухнула на пол. — Меня зовут Саймон. Я… э-э… адъютант лорда Кассиана. Его светлость приказал принести вам подобающую одежду и проводить в малую трапезную.

Я прищурилась, изучая парня. Никакой агрессии. Типичное поведение особи, находящейся на самом дне иерархической лестницы стаи. Запуган до полусмерти.

— Доброе утро, Саймон, — я смягчила тон, включив режим «дружелюбный доктор». — Можно без «светлости». Меня зовут Маргарита. Или Марго, если тебе так проще. Поставь вещи на кровать.

Парень бочком, словно ожидая, что я в любой момент кинусь на него с клыками, прошел в комнату и сгрузил ворох ткани на матрас.

— Лорд Кассиан… он… он очень ждет, — пискнул Саймон, пятясь к двери. — Он велел передать, что если вы не спуститесь через пятнадцать минут, он прикажет страже притащить вас за волосы.

Я медленно подняла бровь.

— За волосы, значит? Какой очаровательный, высокодуховный мужчина. Просто эталон галантности.

Саймон побледнел еще сильнее, явно не понимая моего сарказма, и сглотнул.

— Иди, Саймон. Передай своему лорду, что я спущусь, когда буду готова. И пусть заварит кофе. Крепкий. Если в этом средневековье, конечно, знают, что такое кофе.

Когда дверь за адъютантом захлопнулась, я подошла к кровати и начала разбирать принесенный гардероб. Ожидаемо, это был кошмар феминистки. Многослойные нижние юбки, корсет с китовым усом, который выглядел как орудие инквизиции, и платье из тяжелого темно-синего бархата с длинными шлейфами.

— Ну уж нет, — фыркнула я. — Если я надену этот панцирь, я не смогу ни бегать, ни драться. А интуиция подсказывает мне, что и то, и другое мне скоро понадобится.

Я отшвырнула корсет в сторону. Оставила нижнюю льняную сорочку, поверх нее натянула свою собственную водолазку (хвала современным тканям, она почти не помялась), а вместо пышной юбки выбрала самую простую, узкую нижнюю юбку из темной шерсти, безжалостно оторвав от нее мешающие кружева. Мои любимые, разношенные кроссовки завершили этот эклектичный образ «попаданка на тропе войны».

Волосы я стянула в тугой, строгий пучок. Никаких распущенных локонов — за них слишком легко схватить в драке. В карман юбки перекочевал ультразвуковой шокер, зажигалка и связка ключей от клиники. Мой арсенал.

Я вышла в коридор, где меня, переминаясь с ноги на ногу, ждал бледный Саймон. Увидев мой наряд, он открыл рот, как выброшенная на берег рыба, но прокомментировать не решился.

Путь по коридорам Пепельной Цитадели (как назвал это место Саймон по дороге) напоминал экскурсию по дому ужасов. Черный камень, факелы, тусклые гобелены со сценами каких-то кровавых битв. Но самое интересное было не в архитектуре. Самым интересным было поведение прислуги.

Служанки в серых платьях, завидев нас, буквально вжимались в стены, опуская головы так низко, что их подбородки касались груди. Стражники в черных доспехах вытягивались по струнке, стараясь не дышать.

Вся Цитадель была пропитана животным, хтоническим страхом перед своим хозяином. Кассиан Роарк был здесь не просто аристократом. Он был альфой-диктатором. Он держал стаю в абсолютном, парализующем ужасе. И это была его главная ошибка. Стая, которая боится вожака, рано или поздно вцепится ему в глотку от отчаяния.

— Мы пришли, миледи, — прошептал Саймон, останавливаясь перед массивными двустворчатыми дверями. — Малая трапезная.

Я коротко кивнула, отодвинула парня плечом, чтобы не путался под ногами, и, не стучась, толкнула двери.

Зал был мрачным, освещенным лишь огромным камином, в котором ревело пламя. Посередине стоял длинный дубовый стол, рассчитанный человек на двадцать. И на дальнем его конце, как злой король в своей пещере, восседал мой новоиспеченный «муж».

Кассиан Роарк уже не был в доспехах. На нем была простая черная рубашка, небрежно расстегнутая на широкой груди, и темные штаны. Его пепельно-черные волосы были слегка влажными после умывания. Он методично, с пугающей грацией хищника, разрезал кусок кровавого, почти сырого мяса на своей тарелке ножом, который больше напоминал охотничий тесак.

Услышав шаги, он поднял голову. Его темные глаза (слава богу, сейчас без жуткого золотого свечения) сузились, оценивая мой странный наряд. Ледяной, пронизывающий до костей взгляд остановился на моих кроссовках, медленно поднялся по шерстяной юбке к водолазке и замер на лице.

— Ты опоздала на семь минут, — его голос прозвучал как удар хлыста. Низкий, опасный, вибрирующий угрозой. — И ты похожа на оборванку, которую вытащили из канавы. Где платье, которое я приказал тебе надеть?

Я не сбавила шаг. Спокойно, уверенно, чеканя шаг кроссовками по каменному полу, я дошла до противоположного конца стола. Не дожидаясь приглашения, отодвинула тяжелый стул с высокой спинкой и села прямо напротив него.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — ровным, непроницаемым тоном ответила я. — Платье, которое вы прислали, непригодно для выживания в экстремальных условиях. А судя по тому, как вы общаетесь с людьми, условия здесь именно такие. К тому же, в корсете неудобно бить с ноги.

Кассиан перестал жевать. Он отложил нож, и звон стали о фарфор гулким эхом разнесся по залу.

— Бить с ноги? — он издевательски приподнял бровь, и страшный шрам на его щеке натянулся. — Кого ты собралась бить, человечка? Меня?

— Я решаю проблемы по мере их поступления, — я пожала плечами и придвинула к себе тарелку с сыром и каким-то местным аналогом яблок. — Пока что вы не делаете резких движений, так что и бить вас не за что. А теперь, когда мы обменялись любезностями, давайте перейдем к делу. У меня нет времени на игры в доминирование и подчинение.

Воздух в комнате ощутимо потяжелел. Кассиан медленно подался вперед, опираясь мощными предплечьями о край стола. Я физически почувствовала, как от него исходит волна жара. Он применял стандартный прием запугивания: сокращение дистанции, прямой зрительный контакт, демонстрация физического превосходства.

— Игры? — прорычал он. — Ты не понимаешь, где находишься, дрянь. Ты в Пепельной Цитадели. Мое слово здесь — закон. Мой взгляд — приговор. Ты связана со мной меткой, которую невозможно снять. Ты — моя собственность. Моя ширма для Императора, который ждет, что я приведу во дворец светлую магессу. Ты будешь делать то, что я скажу. Ты будешь носить то, что я прикажу. Ты будешь улыбаться на приемах и изображать послушную жену. А если ты попробуешь сбежать или открыть рот без разрешения — я запру тебя в подземелье, где ты сгниешь заживо. Я понятно объясняю?

Он ждал моей реакции. Ждал слез, истерики, мольбы, паники. Чего угодно, что подтвердило бы его статус альфы.

Я спокойно откусила яблоко. Пожевала. Проглотила. Плод оказался на удивление сладким.

— Вы закончили рычать, герцог? — поинтересовалась я, вытирая пальцы салфеткой. — Или у вас в запасе есть еще пара клише из бульварных романов? «Моя собственность», «сгниешь в подземелье»… Серьезно? Вам сценарии не подростки-готы пишут?

В глазах Кассиана вспыхнуло золотое пламя. Стол под его руками опасно заскрипел.

— Значит так, — я отложила салфетку и сложила руки в замок, полностью копируя его позу и подаваясь вперед. Зеркальное отражение жестов — лучший способ сбить агрессора с толку. — Я слушала вас целую минуту, теперь вы слушаете меня. Я не знаю, как работает ваша магия, и мне плевать на вашего Императора. Я оказалась здесь не по своей воле. Я хочу домой. Но пока я привязана к вам этим уродливым штампом в паспорте, — я постучала пальцем по черной метке на своем запястье, — нам придется сосуществовать в одном пространстве.

Я говорила четко, размеренно, словно читала лекцию нерадивому студенту.

— Поэтому мы установим правила выживания в стае. Мои условия. Первое: я не ваша собственность. Я — независимый консультант, попавший в форс-мажорную ситуацию. Я готова играть роль вашей жены на публике, раз уж от этого зависит наша безопасность. Но только на публике.

Кассиан издал звук, похожий на рык подавившегося тигра.

— Твои условия? Ты смеешь ставить мне условия?

— Да, смею. Потому что если вы меня убьете — умрете сами, вы это вчера четко озвучили. Так что перестаньте скалить зубы, это не работает, — отрезала я, не давая ему перехватить инициативу. — Второе условие. Физическая неприкосновенность. Вы не хватаете меня за шею, не бросаете на пол и не применяете силу. Если вам нужно что-то мне сказать — используйте слова через рот. Третье: моя спальня — это моя личная территория. Вы туда не заходите. Четвертое: свобода перемещения по замку. Я не собираюсь сидеть взаперти, как декоративная болонка.

Кассиан молчал. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня так, словно перед ним вдруг заговорила табуретка, и не просто заговорила, а потребовала себе избирательные права.

Он медленно, пугающе плавно поднялся со стула. Его рост был таким, что он казался скалой, нависающей над столом.

— Ты очень смелая, человечка, — его голос стал тихим, и от этого еще более жутким. — Или очень глупая. Ты думаешь, раз наши жизни связаны, я не смогу причинить тебе боль? Я — Палач Империи. Я знаю сотни способов заставить человека молить о смерти, не убивая его.

Он обошел стол. Я не шелохнулась, хотя каждая мышца в моем теле кричала об опасности. Он остановился прямо позади моего стула. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, и запах полыни, смешанный с чем-то мужским, резким и будоражащим кровь.

Его тяжелые руки легли на спинку моего стула. Он наклонился, и его губы оказались в миллиметре от моего уха.

— Я могу сделать так, что ты будешь выть от ужаса каждый раз, когда я вхожу в комнату, — прошептал он. Его дыхание обожгло мою кожу. — Я могу сломать твой разум, Маргарита.

Мое сердце колотилось где-то в горле, но я не отвела взгляд от противоположной стены. Контроль. Главное — тотальный контроль эмоций.

— Это называется «замещение», — произнесла я абсолютно спокойным, академическим тоном.

— Что? — он явно не ожидал такого ответа и слегка отстранился.

— Психологическое замещение, — я повернула голову, чтобы встретиться с его взглядом, и наши носы оказались в опасной близости друг от друга. — Вы отыгрываетесь на мне, потому что не можете контролировать то, что сидит внутри вас. Ваше проклятие, ваша магия, что бы это ни было. Вы боитесь потерять контроль над собой, поэтому пытаетесь установить тотальный контроль надо мной. Это банально, Кассиан. И очень скучно.

На секунду в его темных глазах мелькнуло искреннее, ничем не прикрытое потрясение. Словно я только что хирургически точным ударом вскрыла его самую страшную тайну, которую он прятал за слоями брони и агрессии.

Его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Ты играешь с огнем, — процедил он сквозь зубы.

— Я работаю с неадекватными животными, Ваша Светлость. Я привыкла к укусам, — я встала, оттолкнув стул. Теперь мы стояли лицом к лицу. Он был выше меня на голову, но я отказывалась смотреть на него снизу вверх, мысленно вытягивая позвоночник струной. — Так мы договорились? Вы даете мне автономию и не распускаете руки, а я не устраиваю истерик и играю роль идеальной, послушной жены перед вашим Императором. Простой, деловой контракт. Взаимовыгодное сотрудничество.

Кассиан долго, не мигая, смотрел в мои глаза. Он искал там слабость, искал страх. И, судя по тому, как медленно погас золотой огонь в его зрачках, не нашел.

— Хорошо, — глухо бросил он, отступая на шаг. — Ты получишь свою спальню и право ходить по замку. Но если ты сунешь нос в мои дела, или в подвалы Цитадели, или попытаешься связаться с Инквизицией… я забуду о нашем уговоре.

— Справедливо, — я мысленно выдохнула с облегчением. Первый раунд остался за мной. Стадия установления границ пройдена. — Тогда закрепим сделку.

Я протянула ему свою правую руку для пожатия. Жест, доведенный до автоматизма в моем корпоративном прошлом на Земле.

Кассиан посмотрел на мою узкую, бледную ладонь с нескрываемым подозрением. В этом мире, видимо, рукопожатия между мужчиной и женщиной были не в чести. Но затем его губы снова скривились в усмешке, и он, словно принимая вызов, вложил свою огромную, мозолистую ладонь в мою.

Его кожа была горячей. Не просто теплой — она обжигала, как нагретый на солнце камень.

В ту же секунду, как наши пальцы сомкнулись, воздух вокруг нас с треском лопнул.

Черная метка на моем левом запястье вспыхнула адской болью, а затем эта боль мгновенно трансформировалась во что-то совершенно иное.

По моим венам от руки Кассиана ударил разряд электричества. Но это был не ток. Это была чистая, концентрированная магия. Она ворвалась в мою кровь, обжигая, распаляя, заставляя каждый нерв в теле закричать от перегрузки.

Я резко ахнула, пытаясь выдернуть руку, но пальцы Кассиана сомкнулись на моей ладони стальным капканом. Он тоже замер, тяжело втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

Магия Истинной Связи, заключенная в метках, проснулась, отреагировав на наш физический контакт.

Меня бросило вперед. Кассиан, потеряв равновесие от внезапного магического удара, тоже шагнул навстречу. Мы столкнулись. Моя грудь впечаталась в его твердый, как гранит, торс. Его вторая рука инстинктивно легла на мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что я почувствовала бешеное биение его сердца сквозь тонкую ткань рубашки.

Волна невыносимого, удушающего жара накрыла нас с головой. Но это был не жар от огня.

Это был жар совершенно иной природы.

Все мое тело внезапно прострелило такой острой, дикой, животной тягой к этому мужчине, что у меня потемнело в глазах. Мой аналитический мозг, моя хваленая выдержка — все это было сметено цунами чужеродных эмоций. Мне захотелось прижаться к нему еще сильнее, зарыться пальцами в эти пепельные волосы, вдохнуть полной грудью его запах — смесь опасности и терпкого мужского пота.

Я подняла голову. Кассиан смотрел на меня.

Его глаза снова были золотыми. Но на этот раз в них не было ярости или желания убивать. В них плескался чистый, неконтролируемый, первобытный голод. Голод хищника, который наконец-то догнал свою добычу.

Его дыхание сбилось. Он смотрел на мои губы, его ноздри трепетали, втягивая мой запах. Расстояние между нами сократилось до ничтожных миллиметров. На секунду, на одну сумасшедшую, пульсирующую секунду мне показалось, что он сейчас наклонится и просто впечатается в мой рот своим. И самое страшное — часть меня, отравленная этой проклятой магией, отчаянно этого хотела.

Искры магии, срываясь с наших сцепленных рук, оседали на коже, заставляя ее гореть.

— Проклятье… — хрипло, сорванным голосом выдохнул Кассиан.

Это слово, казалось, разрушило чары.

Он резко, почти жестоко оттолкнул меня. Я пошатнулась, ударившись бедром о край тяжелого дубового стола, и схватилась за столешницу, тяжело дыша.

Кассиан отскочил от меня на несколько шагов, словно я была заразной. Его грудь ходила ходуном, лицо исказилось от смеси отвращения и… страха? Да, это определенно был страх. Страх перед собственной реакцией.

— Убирайся, — процедил он, отворачиваясь к камину и упираясь обеими руками в каменную полку над огнем. Пламя в очаге позади него взметнулось до самого дымохода. — Пошла вон из столовой.

Я не стала спорить. Мои ноги дрожали, а ладонь, которую он держал, все еще горела фантомным огнем.

Развернувшись на пятках, я быстрым, но не паническим шагом вышла из зала, плотно закрыв за собой тяжелые двери. Прислонившись к холодному камню коридора, я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание.

План по установлению границ трещал по швам.

Потому что договориться с хищником о правилах поведения — это одно. Но как, черт возьми, договориться с магической связью, которая заставляет твое тело сходить с ума от одного прикосновения к этому хищнику?

Кажется, моя работа в этом мире будет намного сложнее, чем я думала. И ультразвуковой шокер мне здесь не поможет.

🔥 Искры полетели! Вот это напряжение между ними... Кажется, истинная магия решила сыграть с нашей парочкой злую шутку. Сможет ли Марго укротить этого опасного хищника?

Если вам нравится наша дерзкая героиня, не жалейте звездочек! И обязательноподпишитесь на мою страничку автора, чтобы первыми узнавать о новинках и розыгрышах! Обнимаю! 💖

Мой пульс все еще выбивал бешеный ритм, когда я быстрым шагом удалялась от малой трапезной. Пальцы левой руки, на которой пульсировала черная метка, непроизвольно сжимались в кулак.

Что это было, черт возьми?

Я прислонилась спиной к холодной каменной стене в пустом коридоре и прикрыла глаза, заставляя себя дышать по квадрату: вдох на четыре счета, задержка, выдох, задержка. Техника, которая помогала мне успокаиваться после нападения разъяренных питбулей, сейчас справлялась с трудом.

Магия. Это была чистая, неприкрытая магия, помноженная на химию тел. Я всегда считала себя человеком рациональным. Моя жизнь подчинялась логике, инстинктам и научному подходу. Но то, что произошло в столовой, когда моя рука коснулась руки Кассиана Роарка, не поддавалось никакому анализу. Меня буквально снесло волной чужеродного, животного желания.

«Это не твои эмоции, Рита, — строго сказала я себе, открывая глаза и глядя на мрачные своды потолка. — Это брачный ритуал. Симбиоз магии, который пытается связать вас на физическом уровне, чтобы сдерживать его проклятие. Это искусственный гормональный сбой. Ничего больше».

Звучало логично, но губы все еще помнили то обжигающее чувство близости, а ноздри улавливали фантомный запах полыни и раскаленного металла.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Нужно занять мозг работой. Изучить территорию — первое правило любого выживальщика, попавшего в незнакомую среду. Раз уж мы договорились с Пепельным Герцогом об автономии, я собиралась использовать ее на полную катушку.

Пепельная Цитадель полностью оправдывала свое название. Замок казался вырубленным из цельной скалы вулканического происхождения. Здесь преобладали черные, серые и темно-бордовые тона. Узкие окна пропускали мало света, отчего даже днем в коридорах горели факелы. Но больше всего меня поражала атмосфера. Она была плотной, тяжелой, почти осязаемой.

Идя по анфиладе комнат, я внимательно наблюдала за местными обитателями. Слуги перемещались бесшумно, как тени, стараясь слиться со стенами при моем приближении. Никто не смел поднять глаз. Их позы — ссутуленные плечи, втянутые головы, мелкие, семенящие шаги — выдавали хронический, застарелый стресс.

Кассиан Роарк был не просто строгим хозяином. Он был эпицентром перманентного ужаса для этих людей. И, как специалист по поведенческим паттернам, я видела в этом огромную проблему. Страх — плохой мотиватор. Стая, живущая в страхе, не защитит своего вожака, если тот оступится. Она его растерзает. Или просто разбежится.

Спустя полчаса блужданий по лабиринтам цитадели, узкая винтовая лестница вывела меня к тяжелой, окованной железом двери, из-под которой тянуло сквозняком. Я налегла на нее плечом, отодвинула тяжелый засов и оказалась на свежем воздухе.

Это был огромный внутренний двор замка, окруженный высокими зубчатыми стенами. Небо над головой было затянуто плотной пеленой свинцовых туч, из-за чего казалось, что сейчас ранние сумерки. Под ногами хрустел крупный темный песок, смешанный с мелким гравием и… пеплом? Да, в воздухе отчетливо пахло гарью.

Я глубоко вдохнула холодный, колючий воздух, пытаясь проветрить голову, как вдруг тишину разорвал истошный, леденящий душу вопль.

Звук донесся из-за угла приземистой каменной пристройки, похожей на кузницу. За криком последовал звон падающего металла, топот десятков ног и густой, утробный рык, от которого завибрировали камни под моими кроссовками.

Инстинкты сработали быстрее разума. Я сорвалась с места, огибая пристройку.

То, что я увидела, заставило бы любого нормального человека упасть в обморок или бежать без оглядки. Но я не была нормальной. Я была зоопсихологом.

В углу двора, прижав к каменной кладке троих до смерти перепуганных стражников, возвышался монстр.

Назвать это существо собакой язык не поворачивался. Это был исполинский, размером с крупного медведя, демонический пес. Его шерсть была жесткой, как проволока, и черной как смоль, но сквозь нее в местах стыка мышц проступало багровое, вулканическое свечение. Из пасти, усеянной двумя рядами бритвенно-острых клыков, капала густая слюна, которая, падая на землю, шипела и оставляла выжженные пятна. Глаза твари горели чистым адским пламенем, точь-в-точь как глаза Кассиана в минуты ярости.

Пес глухо рычал, припадая на передние лапы, готовясь к прыжку. Вокруг него уже собралась толпа замковой стражи. Человек пятнадцать с длинными копьями, на концах которых искрилась какая-то магия, пытались взять монстра в кольцо.

— Держите строй! — орал один из стражников, бледный как полотно. — Прижмите его к стене! Если он вырвется в город, нас всех казнят!

— Не подходите близко, он дышит огнем! Бейте магией по лапам! — вопил другой.

Один из солдат, потеряв самообладание, метнул в зверя искрящееся магическое копье. Снаряд чиркнул пса по крутому загривку. Монстр взревел — звук был похож на скрежет металла по стеклу — и одним мощным ударом лапы отшвырнул ближайшего стражника метров на пять. Человек впечатался в стену и сполз на землю, не подавая признаков жизни.

Стража запаниковала, начав тыкать копьями в сторону зверя.

Классика. Абсолютная, клиническая классика идиотизма.

Мой мозг мгновенно проанализировал ситуацию, отбросив мистическую шелуху. Передо мной было не чудовище из Бездны. Передо мной был крупный хищник, который находился в состоянии глубокого стресса. Его прижали к стене. Его окружила толпа агрессивно настроенных людей с палками. Ему причинили боль. У него не было пути к отступлению, поэтому он включил режим «бей, чтобы выжить».

Если они продолжат в том же духе, через минуту здесь будет мясорубка, и пес убьет их всех, просто повинуясь инстинкту самосохранения.

— Отставить! — мой голос, усиленный акустикой каменного двора, прозвучал как выстрел. Я шагнула в центр площадки, прямо между наступающей стражей и демоническим псом.

Все замерли. Стражники уставились на меня так, словно я внезапно спятила. Монстр перестал рычать на солдат и перевел свой полыхающий взгляд на меня.

— Леди! Назад! — в панике закричал капитан стражи. — Это Брут! Адская гончая Герцога! Он сорвался с цепи, он разорвет вас!

— Единственные, кто здесь сейчас кого-то разорвет, — это вы, своим непроходимым тупоумием, — холодно бросила я, не отрывая взгляда от морды пса. — Опустите копья. Все. Немедленно. Вы провоцируете у него агрессию страха.

— Вы с ума сошли! Мы должны его усмирить!

— Я сказала, опустили оружие! — рявкнула я своим самым жестким, не терпящим возражений тоном альфы. Тем самым, который заставлял замолкать даже самых наглых клиентов в моей клинике. — Сделайте три шага назад и замрите. Если кто-то из вас сейчас дернется, я лично скормлю его этому псу.

К моему удивлению, стражники подчинились. Магия в их руках погасла, копья опустились. Тишина во дворе стала почти звенящей.

Я осталась один на один с Брутом.

Зверь тяжело дышал. Из его пасти вырывались струйки сизого дыма. Он напрягся, его уши (острые, как у добермана) прижались к черепу. Он ждал атаки.

«Ну давай, Рита. Вспомни, чему тебя учили. Демон или не демон, а собачья психология работает везде».

Я сделала то, чего зверь ожидал меньше всего. Я расслабила плечи, чуть ссутулилась, визуально делая себя меньше и менее угрожающей. Затем я демонстративно отвела взгляд в сторону, не смотря ему в глаза. На языке псовых прямой взгляд — это вызов и угроза. Отвод глаз — сигнал примирения: «Я не хочу с тобой драться».

Брут издал неуверенный, утробный звук, похожий на ворчание, и переступил с лапы на лапу.

Я шумно, показательно зевнула и облизнула губы. Еще два мощнейших сигнала примирения. «Смотри, я расслаблена. Мне скучно. Ты мне не враг».

— Марго! Нет!

Рев со стороны арочного входа заставил меня вздрогнуть. Во двор ворвался Кассиан. Он был без доспехов, только в той самой черной рубашке, но в его руке уже материализовался сотканный из черного огня клинок. За ним, бледный как смерть, бежал адъютант Саймон.

Увидев меня, стоящую в двух метрах от разъяренной адской гончей, Герцог побледнел. Его золотые глаза расширились от абсолютного, неконтролируемого ужаса.

— Не двигайся! — прокричал Кассиан, бросаясь ко мне. — Брут, стоять, тварь!

Его крик и агрессивное приближение стали триггером. Пес, который только начал успокаиваться, снова взвился. Шерсть на его загривке вспыхнула реальным огнем, он припал на передние лапы, готовый броситься на меня.

— Кассиан, замри на месте! — заорала я, выставляя руку в сторону Герцога. — Ни с места, если не хочешь, чтобы он меня сожрал!

Пепельный Герцог затормозил так резко, что песок брызнул из-под его сапог. Его клинок погас, но грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня с таким отчаянием, словно я уже была мертва.

Я снова переключила все свое внимание на Брута. Зверь был на грани срыва. Нужен был сильный, позитивный якорь.

Я медленно, очень медленно сунула правую руку в карман своей юбки. Там, среди ключей и зажигалки, лежал целлофановый пакетик, который я машинально сунула в карман еще на Земле. Сушеный говяжий рубец. Самое вонючее, но самое обожаемое собаками лакомство на планете.

Я вытащила из пакетика темный, ссохшийся кусок рубца. Вонь от него ударила в нос даже мне.

Я не стала протягивать руку к псу — это спровоцировало бы укус. Вместо этого я сделала полшага в сторону, демонстрируя ему бок (еще один сигнал неагрессии), и плавным движением бросила кусок рубца на землю, точно между мной и монстром.

Кусочек сушеного мяса против трехметрового демона из преисподней. Звучало как плохой анекдот.

Но обоняние у адских гончих, судя по всему, работало так же, как у земных овчарок. Брут вздрогнул. Его пылающие глаза скосились на упавший кусок. Ноздри, размером с кофейную чашку, задвигались, втягивая воздух.

Рубец пах падалью, мясом и протеином. Для любого псового это был запах парфюма от Шанель.

Рычание стихло. Брут осторожно вытянул шею и понюхал угощение. Затем из его пасти высунулся черный, шершавый язык, слизнул кусок с песка и с громким хрустом разжевал.

— Хороший мальчик, — тихо, воркующим тоном произнесла я. — Вкуснятина, да? Хочешь еще?

Я достала из кармана второй кусок. Но на этот раз не бросила. Я присела на корточки, положила лакомство на свою раскрытую ладонь и вытянула руку вперед, отвернув лицо в сторону.

Во дворе стояла мертвая, звенящая тишина. Никто не дышал. Я чувствовала на себе тяжелый, панический взгляд Кассиана. Он был готов в любую долю секунды броситься вперед, чтобы закрыть меня собой. Но я знала, что делаю.

Брут сделал осторожный шаг ко мне. Гравий хрустнул под его когтями, напоминающими кривые кинжалы. От зверя пыхало жаром, как от открытой духовки. Я чувствовала запах серы и жженой шерсти. Огромная, жуткая морда приблизилась к моей руке. Горячее, влажное дыхание обожгло ладонь.

А затем жесткие, как наждачная бумага, губы аккуратно, стараясь не задеть меня клыками, сняли кусок рубца с моей руки.

Я медленно повернула голову. Брут жевал рубец, глядя на меня уже не адским пламенем, а вполне осмысленным, щенячьим взглядом.

— Умница. Какой ты смелый, хороший пес, — я плавно подняла руку и, не занося ее над головой зверя (это воспринимается как угроза), почесала его прямо под массивной челюстью, там, где у собак находится самая чувствительная зона.

Демонический монстр, гроза Империи, способный перекусить рыцаря в доспехах пополам, внезапно издал странный, хрюкающий звук. Его глаза полуприкрылись. Огромный хвост, похожий на хлыст с шипами на конце, неуверенно вильнул раз, другой, а затем начал мести землю с такой силой, что поднял облако пыли.

Брут ткнулся мокрым, обжигающим носом мне в грудь, едва не опрокинув на спину, и тяжело плюхнулся на задницу, ожидая продолжения банкета.

— Сидеть умеем, отлично, — я улыбнулась, искренне, без капли страха, и принялась чесать зверя двумя руками за ушами, зарываясь пальцами в жесткую, горячую шерсть. — Ты просто большой, испуганный мальчик, да? Напугали тебя эти глупые люди с железками. Ничего, мы их сейчас накажем.

Я поднялась на ноги, отряхивая юбку, пока адская гончая размером с микроавтобус преданно прижималась к моему бедру, как комнатная болонка.

Я перевела взгляд на зрителей.

Стражники стояли с открытыми ртами. Оружие валялось на земле. Капитан стражи крестился каким-то местным знаком, бормоча молитвы.

Но интереснее всего было смотреть на Кассиана.

Пепельный Герцог стоял в пяти метрах от нас, застыв, как соляной столб. Его грудь все еще тяжело вздымалась, но ужас в глазах сменился абсолютным, кристальным, непередаваемым потрясением. Он переводил взгляд с меня на Брута, который сейчас пытался лизнуть меня в щеку, и обратно. Его челюсть была слегка приоткрыта. В этот момент Великий и Ужасный Палач выглядел как растерянный мальчишка, которому только что показали настоящий фокус.

— Саймон, — крикнула я адъютанту, который прятался за спиной лорда. — Принеси мне ведро чистой воды и кусок сырого мяса. Большой. Желательно на кости. Нашему мальчику нужно снять стресс.

— Д-да, миледи! Сию минуту! — Саймон сорвался с места с такой скоростью, что чуть не снес пару стражников.

Кассиан, наконец, отмер. Он медленно, словно ступая по тонкому льду, подошел ко мне. Брут насторожился, тихо заворчав на хозяина, но я положила руку зверю на холку, и тот мгновенно успокоился, тяжело дыша и вывалив язык.

— Как ты это сделала? — голос Герцога был хриплым, ломким. Он не подошел ко мне вплотную, соблюдая дистанцию. — Брут никого к себе не подпускает, кроме меня. Он ненавидит людей. Он только что чуть не убил троих.

— Он ненавидел людей, потому что они вели себя как хищники, нападающие на него, — сухо ответила я, продолжая поглаживать собаку по мощной шее. — Я показала ему, что я не угроза. Животные, Кассиан, в отличие от людей, не умеют лгать. Если они агрессивны, значит, им страшно или больно. Все просто.

Я зарылась пальцами глубже в густую шерсть на шее Брута, массируя мышцы. И вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твердое, скрытое под плотным слоем шерсти.

Пес тихо заскулил и дернулся.

— Тише, маленький, тише, — я нахмурилась и раздвинула черную шерсть.

То, что я увидела, заставило кровь в моих жилах заледенеть.

Вокруг массивной шеи зверя, прямо в плоть, был впаян толстый металлический ошейник. Металл не просто обхватывал шею — он был покрыт шипами, направленными внутрь. Более того, ошейник был испещрен рунами, от которых исходило слабое, болезненное красное свечение. Кожа под металлом была покрыта жуткими, гноящимися язвами и ожогами. Ошейник не снимали годами. Он причинял животному перманентную, мучительную боль при каждом движении, при каждом всплеске магии.

Это не было средством контроля. Это было орудием пытки.

— Что это за дрянь? — мой голос дрогнул от смеси жалости и поднимающейся из глубин души ярости. Я резко вскинула голову, глядя на Кассиана в упор. — Это ты с ним сделал? Ты надел на него эту пыточную машину?!

Кассиан побледнел. Его челюсти сжались так сильно, что на щеках проступили желваки. Он смотрел не на меня, а на изуродованную шею Брута, и в его золотистых глазах плескалась такая бесконечная, глухая тоска, что мой гнев внезапно споткнулся.

— Нет, — его голос был тихим, словно шелест пепла. — Не я.

Он машинально, словно не осознавая, что делает, поднял левую руку и потер свой воротник. Прямо там, где под черной тканью рубашки, на его собственной шее, скрывалось основание его страшного шрама.

И тут меня осенило.

Как вспышка молнии в кромешной темноте.

Я смотрела на демонического пса, измученного, закованного в магические кандалы, которые заставляли его сходить с ума от боли и кидаться на всех вокруг. А потом я посмотрела на Пепельного Герцога. На его шрамы. На его неконтролируемые вспышки агрессии. На его животный страх перед собственной силой.

Они были одинаковыми.

Брут не был просто питомцем. Он был отражением своего хозяина.

Кто-то систематически, годами пытал не только эту собаку. Кто-то надел невидимый, но такой же болезненный ошейник на самого Кассиана Роарка. И этот «кто-то», судя по всему, обладал такой властью, что даже Главнокомандующий армией Империи ничего не мог с этим поделать.

Я медленно выпрямилась. Мой взгляд встретился со взглядом Кассиана. Впервые с момента нашего знакомства между нами не было агрессии. Не было искр брачного контракта. Было только осознание.

Он понял, что я догадалась.

— Возвращайся в свою комнату, Маргарита, — глухо, надломленно произнес Герцог, отворачиваясь. Его плечи казались тяжелыми, словно он нес на них свод небес. — Саймон накормит пса. А тебе здесь не место. Ты ничего не понимаешь.

Он зашагал прочь, прихрамывая сильнее обычного.

«Ты ошибаешься, Кассиан, — подумала я, глядя ему вслед и чувствуя, как мокрый нос Брута тычется мне в ладонь. — Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. И я знаю, как снимать ошейники. Даже самые страшные».

🐶 А вот и Брут! Девочки, признавайтесь, кто тоже влюбился в эту адскую гончую? 😍 Марго просто невероятная, показала всем, кто здесь настоящая альфа! А вот Кассиана и его тайны безумно жаль...

💬 Жду ваши эмоции в комментариях! И не забудьтепоставить лайк (звездочку) ⭐️нашей пушистой Бусинке! Продолжение уже скоро! ⏳

События на внутреннем дворе Цитадели оставили после себя тяжелое, тягучее послевкусие. Оставшуюся часть дня я провела в своей новой спальне, меряя шагами холодный каменный пол.

Мой мозг, привыкший раскладывать любую проблему на графики и таблицы, буксовал. Кассиан Роарк оказался не просто жестоким тираном-солдафоном. Он был узником. Заложником собственной силы и чужой политической игры. А этот жуткий магический ошейник на шее адской гончей… Я до сих пор чувствовала под ногтями фантомный холод металла, впаянного в живую плоть.

«Я не спасательница, — жестко напомнила я себе, останавливаясь у окна и глядя на сгущающиеся сумерки. — Я зоопсихолог. Моя цель — выжить, найти способ разорвать метку и вернуться в Москву. Мне нельзя привязываться ни к собаке-мутанту, ни к ее хозяину с психотравмой».

В дверь робко поскреблись. Я мысленно закатила глаза. Опять этот несчастный Саймон.

— Входи, открыто.

На пороге действительно стоял адъютант, но на этот раз он был не один. За его спиной жались две служанки с огромными коробками в руках. Лицо Саймона было еще бледнее, чем утром, а на лбу блестела испарина.

— Миледи Маргарита, — он поклонился так низко, что едва не достал носом до колен. — Простите за вторжение. Прибыл императорский гонец. Срочная депеша от лорда Морвана, Главы Тайной Канцелярии.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

— И что нужно этому вашему лорду Морвану на ночь глядя?

— Император устраивает сегодня Большой Зимний Бал. Присутствие Пепельного Герцога и его… э-э… новой супруги обязательно. Лорд Кассиан велел передать, что карета будет подана через час. Девушки помогут вам собраться.

Саймон кивнул служанкам, и те торопливо внесли коробки в комнату.

— Час? — я скептически изогнула бровь. — У вас в Империи всегда так планируют мероприятия? За час до начала?

— Это проверка, миледи, — Саймон понизил голос до нервного шепота, оглядываясь на дверь. — Лорд Морван ненавидит лорда Кассиана. Он знает, что ритуал пошел не по плану. Он хочет увидеть вас. Хочет понять, какую магессу привязала к Герцогу магия. Если вы опозорите его светлость или покажете слабость… нас всех сотрут в порошок.

Понятно. Корпоративный шпионаж, помноженный на средневековые интриги. Меня вызывают на ковер к генеральному директору, чтобы посмотреть, не подсунули ли ему бракованный товар.

— Ладно, Саймон. Скажи Герцогу, что я буду готова вовремя, — я перевела взгляд на служанок. — А теперь открывайте свои коробки. Посмотрим, какую броню вы мне принесли.

Процесс сборов напоминал переговоры с террористами. Служанки, которых звали Тильда и Марта, тряслись от страха, пытаясь втиснуть меня в очередное многослойное безумие с кринолином.

— Снимите это немедленно, — скомандовала я, когда они попытались затянуть на мне корсет, в котором я не могла даже сделать полноценный вдох. — Если на меня нападут, я в этом торте даже пригнуться не смогу, не то что ударить.

— Н-но миледи, это писк столичной моды! — пискнула Тильда, прижимая к груди кусок жесткого китового уса. — Все аристократки носят узкие талии!

— Я не аристократка. Я жена Пепельного Палача, — отрезала я, понимая, что в этой роли придется играть до конца. — Найдите мне платье из мягкой ткани. Темное. Без каркаса. И чтобы я могла в нем нормально ходить.

В итоге мы сошлись на компромиссе. Платье из тяжелого, струящегося бархата глубокого, почти черного изумрудного цвета. Оно облегало фигуру, не стесняя движений, имело длинные узкие рукава и закрытый ворот-стойку, который придавал образу строгую, хищную элегантность. Волосы я велела заплести в сложную, тугую косу, уложив ее короной на затылке. Никаких легкомысленных локонов. Никаких массивных колье. Из украшений — только черная метка на моем левом запястье, которую я намеренно не стала прятать под перчаткой. Пусть видят.

Под длинный подол юбки, к бедру, я с помощью кожаного ремешка примотала свой ультразвуковой шокер. Магия магией, а современные технологии карман не тянут.

Когда я спустилась во внутренний двор Цитадели, Кассиан уже ждал меня у массивной черной кареты, запряженной четверкой огромных коней-тяжеловозов.

Герцог был одет в парадный мундир. Черная ткань, серебряное шитье, высокие сапоги. В тусклом свете дворовых факелов его шрам казался еще более зловещим, а глаза мерцали опасным, скрытым пламенем. Он был пугающе, дьявольски красив — той самой порочной, хищной красотой, от которой у нормальных женщин перехватывает дыхание и отключается инстинкт самосохранения.

Услышав мои шаги, он обернулся. Его взгляд скользнул по моей фигуре. Он не сказал ни слова, но я заметила, как дрогнули его ноздри, втягивая воздух, а зрачки на долю секунды расширились, поглотив радужку.

— Выглядишь… приемлемо, — сухо констатировал он, отворачиваясь к карете. — Садись. Нам ехать полчаса.

«И тебе добрый вечер, Ваше Сиятельство. Комплименты у тебя тоже на уровне пещерного человека», — мысленно фыркнула я, принимая помощь Саймона, чтобы забраться в высокую карету.

Внутри экипажа царил полумрак. Пространство было небольшим, и как только Кассиан сел на сиденье напротив меня, воздух мгновенно стал тяжелым и густым. Его длинные ноги в высоких сапогах неизбежно касались подола моего платья. Каждое случайное прикосновение на ухабах заставляло метку на моем запястье пульсировать тупой, тягучей жарой.

Я старалась смотреть в окно на проносящиеся мимо мрачные пейзажи, но физически ощущала на себе его тяжелый, немигающий взгляд.

— Зачем ты полезла к Бруту? — внезапно нарушил тишину Кассиан. Его голос был низким, вибрирующим на грани рычания.

Я перевела взгляд на него.

— Потому что твоя стража собиралась устроить кровавую баню. Животное было напугано.

— Это адская гончая, Маргарита. Оружие разрушения, созданное магией крови. Он не умеет «пугаться», — Кассиан подался вперед, опираясь локтями о колени. — Он умеет только убивать. Ты могла погибнуть. Если бы он откусил тебе голову, метка убила бы и меня. Ты поставила под угрозу нас обоих ради какой-то сентиментальной глупости.

— Ошибаешься, — я скрестила руки на груди, выдерживая его давящий взгляд. — Я не сентиментальна. Я прагматична. Я оценила риски и применила профессиональные навыки. И, как видишь, моя голова на месте, а твой «пес разрушения» вилял хвостом, как щенок лабрадора. Проблема не в собаке, Кассиан. Проблема в ошейнике, который на нее надели.

При упоминании ошейника Герцог едва заметно вздрогнул. Его челюсти сжались.

— Не суй нос туда, куда не просят, чужачка. Ты ничего не знаешь об Империи и ее законах.

— Тогда просвети меня, — я подалась вперед, копируя его позу. Нас разделяли жалкие сантиметры. — Мы едем в змеиное гнездо. Твой адъютант сказал, что этот бал — проверка. Я хочу знать, кто мои враги. Кто такой Морван? И почему он так хочет увидеть, кого ты притащил в качестве жены?

Кассиан долго молчал. В полумраке кареты его шрам казался черным провалом. Наконец, он тяжело вздохнул, и это был первый раз, когда я услышала в его голосе не угрозу, а смертельную усталость.

— Император слаб, — тихо произнес он, и от этих слов повеяло государственной изменой. — Страной фактически управляет лорд Морван, Глава Тайной Канцелярии. Моя армия — единственное, что сдерживает его от открытого переворота. Но Морван знает о моем проклятии. Знает, что мой внутренний Зверь, моя магия Пепла, выходит из-под контроля.

— И для этого нужен был ритуал Братания? — догадалась я. — Чтобы светлая магесса стала твоим якорем?

— Да. Император нашел сильную целительницу. Она должна была встать в круг. Если бы ритуал прошел успешно, ее магия подавила бы моего Зверя, и Морван потерял бы козырь. Но в круге оказалась ты. Человек без капли магии.

Он посмотрел на мою метку.

— Морван не дурак. Он наверняка уже знает, что произошел сбой. Сегодня на балу он будет провоцировать тебя. Будет искать твои слабые места. Он попытается доказать Императору, что ты бесполезна, а значит, я не контролирую своего Зверя и представляю угрозу для столицы. Если он это докажет — меня объявят бешеным псом. Мою армию расформируют. А нас с тобой… ликвидируют в подвалах Канцелярии.

Я откинулась на спинку сиденья, переваривая информацию.

Значит, ставки максимальны. Это не просто светский раут, это поле боя.

— Что ж, — я поправила складку на бархатной юбке. Мой пульс был ровным. Адреналин привычно концентрировал мысли. — Значит, наша задача — убедить эту свору в том, что я — именно тот якорь, который тебе нужен. И что я не та добыча, которую можно легко сожрать.

Кассиан усмехнулся — горько и цинично.

— Ты слишком самоуверенна, Маргарита. Они — аристократы с многовековой родословной. Они разорвут тебя одним словом.

— Я работаю с питбулями и ротвейлерами, Кассиан. Уж поверь, я знаю толк в доминировании, — я встретилась с его золотистыми глазами. — Просто подыгрывай мне. И ради бога, постарайся не рычать на Императора.

Карета дернулась и остановилась. Дверца открылась, впуская внутрь слепящий свет магических фонарей и шум огромной толпы.

Императорский Дворец подавлял своим великолепием. Это был апофеоз роскоши: беломраморные колонны, золотая лепнина, парящие под потолком хрустальные люстры, источающие мягкий магический свет.

Когда Кассиан вышел из кареты и подал мне руку, я физически ощутила, как изменилась атмосфера.

Гудящая, разодетая в шелка и бархат толпа аристократов у входа внезапно стихла. Разговоры оборвались. Люди расступались перед нами, как вода перед ледоколом. В их глазах был животный, липкий страх перед Пепельным Герцогом. И жгучее, ядовитое любопытство по отношению ко мне.

Я положила ладонь на локоть Кассиана. Его мышцы под мундиром были твердыми как камень. Он шел вперед с грацией хищника, не глядя по сторонам. Я шла рядом, держа спину идеально прямо, не позволяя себе ни одного суетливого взгляда.

Мы вошли в главный бальный зал. Сотни лиц обернулись в нашу сторону.

Среди ярких, кричащих нарядов столичной знати мы с Кассианом в наших темных одеждах смотрелись как два ворона, залетевших в клетку с попугаями.

— Не отходи от меня ни на шаг, — процедил сквозь зубы Кассиан, когда к нам направился сухонький старичок с церемониальным жезлом.

— Его Светлость Кассиан Роарк, Пепельный Герцог, Главнокомандующий армиями Севера! — зычно провозгласил церемониймейстер. — И его супруга, леди… э-э… Маргарита Роарк!

По залу прокатился гул перешептываний.

— Кассиан, мальчик мой! — раздался вкрадчивый, мягкий голос.

Толпа расступилась, и к нам подошел мужчина лет пятидесяти. Он был одет в безупречный белоснежный камзол с серебряными нитями. У него были бледные, водянистые глаза и тонкие губы, растянутые в обманчиво-приветливой улыбке. От него пахло дорогим парфюмом и скрытой угрозой.

Кассиан рядом со мной напрягся так, что я услышала скрип его кожаных перчаток.

— Лорд Морван, — холодно кивнул Герцог.

Значит, вот он. Главный злодей этого мира. Серый кардинал. Выглядит как типичный банковский аудитор, который пришел сообщить вам о банкротстве.

— Как я рад, что ты почтил нас своим присутствием, — Морван перевел свой водянистый взгляд на меня. Его зрачки сузились, словно он пытался просветить меня рентгеном. — И, конечно, мы все сгорали от нетерпения увидеть твою избранницу. Леди Маргарита… странное имя. Из какой вы провинции, милая? Я не чувствую в вас магической ауры.

Он ударил сразу, без прелюдий. В высшем обществе отсутствие магии было клеймом. Толпа вокруг нас затаила дыхание, ожидая моего позора.

Я чуть склонила голову набок, изображая вежливое недоумение.

— Я из очень далеких земель, лорд Морван. Там не принято выставлять свою ауру напоказ, словно дешевый товар на ярмарке. У нас ценят интеллект и внутреннюю силу. Но я понимаю, что в провинциальных обществах свои обычаи. Я с удовольствием изучу ваши.

По залу пронесся тихий, коллективный вздох. Назвать императорский двор провинциальным обществом! Морван на секунду замер, его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— Какая… острая на язык молодая леди. Император будет в восторге. Кассиан, Его Величество желает видеть тебя в Малом Совете. Немедленно.

Кассиан дернулся, его рука инстинктивно легла на эфес клинка.

— Я не оставлю жену одну в первый же день.

— Это приказ Императора, Герцог, — голос Морвана стал ледяным. — Ты ведь не собираешься нарушать субординацию? Твоей супруге ничего не угрожает. Леди Виола с удовольствием составит ей компанию.

Из-за спины Морвана, словно змея из-под камня, выплыла молодая женщина. На ней было кричаще-красное, откровенное платье, едва скрывающее пышную грудь. Роскошные светлые волосы, идеальное лицо и надменный, презрительный взгляд.

— Конечно, дядюшка, — проворковала леди Виола, обмахиваясь кружевным веером. — Я позабочусь о нашей новой гостье.

Кассиан перевел взгляд на меня. В его глазах была тревога. Он не хотел оставлять меня в этом серпентарии.

— Иди, — я легко коснулась его предплечья, демонстрируя публике нашу «близость». — Со мной все будет в порядке. Леди Виола выглядит очень дружелюбной.

Герцог стиснул челюсти, но кивнул. Бросив на Морвана и Виолу убийственный взгляд, обещающий им мучительную смерть, если со мной что-то случится, он скрылся в толпе.

Я осталась одна. Вражеское кольцо мгновенно сомкнулось.

Виола подошла ближе. За ее спиной выросли еще три хихикающие аристократки. Стая гиен почуяла свежую кровь.

— Итак, — Виола смерила мое закрытое, строгое бархатное платье уничижительным взглядом. — Значит, вот на кого Пепельный Палач променял столичных красавиц. Какая… серость. Скажи честно, милочка, чем ты его опоила? Ведь в тебе нет ни капли магии. Ты просто пустышка. Грязь под ногтями высших лордов.

Ее подружки мерзко захихикали. Люди вокруг начали придвигаться ближе, наслаждаясь зрелищем.

Я не стала краснеть. Не стала оправдываться или убегать. Я включила режим «диагностика поведения».

— Интересный феномен, — громко, четко, с идеальной академической дикцией произнесла я. Мой голос разнесся над притихшей толпой. — Вы знаете, леди Виола, в дикой природе есть один любопытный вид приматов. Павианы.

Виола поперхнулась воздухом.

— Что ты несешь, деревенщина?

— Я говорю о науке, — я сделала шаг к ней, заставив ее инстинктивно отступить. Мой рост и ровная осанка давали мне преимущество. — У самок павианов, когда они отчаянно хотят привлечь внимание альфа-самца, но не имеют для этого интеллектуальных или генетических преимуществ, начинается период демонстрации. Они покрывают себя самыми яркими, неестественными красками и издают громкие, бессмысленные звуки, чтобы компенсировать свою внутреннюю пустоту.

Я выразительно, с ног до головы, оглядела ее кричаще-красное платье и слишком глубокое декольте. Толпа аристократов внезапно затихла. Кто-то на задних рядах не выдержал и прыснул со смеху.

Лицо Виолы пошло красными пятнами.

— Да как ты смеешь! — взвизгнула она, теряя весь свой аристократический лоск. — Ты ничтожество! Ты даже не магесса! Кассиан выкинет тебя на помойку, как только наиграется! Он любил меня!

— О, так вы бывшая? — я сочувственно улыбнулась. Самой токсичной, уничтожающей улыбкой из своего арсенала. — Это все объясняет. Агрессия на почве отвержения. Это лечится, леди Виола. Вам просто нужно найти самца попроще, который не будет обращать внимания на ваши… поведенческие отклонения. А теперь извините. У вас слишком громкие вокализации, у меня от них болит голова.

Я элегантно развернулась на каблуках, собираясь отойти к столу с напитками. Виола задыхалась от ярости. Ее подружки в ужасе отшатнулись. Я только что, без капли магии, на глазах у всего императорского двора уничтожила репутацию главной столичной интриганки, смешав ее с грязью исключительно силой интеллекта и биологии.

Внезапно толпа снова расступилась. В зал вернулся Кассиан.

Он явно слышал конец нашего диалога. Его золотистые глаза мерцали странным, темным весельем, а губы были изогнуты в кривой, но искренней усмешке. Он подошел ко мне, игнорируя бьющуюся в истерике Виолу, и властно, по-хозяйски положил горячую ладонь мне на талию. От этого жеста у меня по спине пробежал табун мурашек.

— Я пропустил что-то интересное, дорогая жена? — спросил он, так громко, чтобы слышали все.

— Ничего особенного, милый, — в тон ему ответила я, опираясь на его сильное плечо. — Просто обсуждали особенности столичной фауны.

Кассиан тихо, бархатисто рассмеялся. Этот звук заставил многих аристократов вздрогнуть — они никогда не слышали, чтобы Пепельный Палач смеялся.

Заиграла музыка. Классический, тягучий вальс.

— Подаришь мне танец? — Кассиан склонился к моему уху, его дыхание обожгло мою кожу.

— Я не умею танцевать ваши бальные танцы, — честно шепнула я, глядя в его потемневшие глаза.

— Просто следуй за мной. И держись крепче.

Он вывел меня в центр зала. Его правая рука легла мне на спину, жестко прижимая к себе, а левая переплела свои пальцы с моими. В ту же секунду черные метки на наших запястьях соприкоснулись.

Магия вспыхнула с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Это было похоже на разряд тока, который прокатился по всему телу, концентрируясь внизу живота. Кассиан закружил меня в танце. Мы двигались в идеальной, пугающей гармонии, словно репетировали это годами. Жар его тела проникал сквозь слои моего бархатного платья. Запах полыни кружил голову. Я забыла про двор, про интриги, про Морвана. Остались только его золотые глаза и обжигающее напряжение между нами.

Но внезапно музыка оборвалась.

Кассиан сбился с шага. Его пальцы, сжимавшие мою ладонь, внезапно стали ледяными, а затем их пронзило таким диким жаром, что я вскрикнула от боли.

— Кассиан? — я испуганно посмотрела на него.

Герцог остановился посреди зала. Его лицо исказилось от нечеловеческой муки. Золотое пламя в его глазах вспыхнуло, полностью заливая склеры. На его шее, прямо из-под воротника мундира, стремительно расползалась паутина черных, уродливых вен.

Воздух вокруг нас начал стремительно нагреваться, превращаясь в обжигающий пепел.

— Назад… — прохрипел Кассиан, отталкивая меня с такой силой, что я едва не упала. Он схватился за грудь, падая на одно колено. Каменные плиты под его сапогами начали плавиться и трескаться.

Зал взорвался криками ужаса. Аристократы в панике бросились к дверям.

— Зверь вырвался! — заорал кто-то в толпе. — Проклятие Роарка!

Я стояла в двух метрах от него, не в силах пошевелиться. Кассиан поднял голову, и я увидела, как его человеческие черты начинают искажаться, а изо рта вместе с хриплым рыком вырывается черный, густой дым.

Кто-то его отравил. Или спровоцировал проклятие. И прямо сейчас, на глазах у всего Двора, Пепельный Палач превращался в монстра, которого так боялся.

🐍 Вот так нужно ставить на место столичных гадюк! Марго просто разнесла эту Виолу фактами из биологии! 😂 Но финал главы... Девочки, Кассиан в беде! Кто мог его отравить?

⭐️ Солнышки, поддержите книгу звездочкой и добавьте в библиотеку, чтобы алгоритмы площадки нас любили! Ваша активность творит чудеса!

Крики паникующей аристократии эхом бились под сводами императорского зала. Толпа в шелках и бархате, давя друг друга, ломилась к выходам. Воздух вокруг Кассиана сгустился, наполнился едким запахом гари и раскаленного пепла. Каменные плиты под его коленями шипели, покрываясь сеткой раскаленных трещин.

Я стояла в двух метрах от него. Жар обжигал лицо, но я не могла заставить себя сдвинуться с места.

— Уходите! — рявкнул кто-то из стражников, пытаясь схватить меня за руку. — Он сейчас взорвется!

Я вырвала руку. Мой взгляд был прикован к Кассиану. Его мундир тлел. Пепельные волосы растрепались, а лицо исказила гримаса нечеловеческой боли. Черные вены, пульсирующие под кожей на его шее, медленно ползли вверх, к вискам. Это было не просто превращение. Его магия пожирала его заживо.

«Если он потеряет контроль здесь — Морван победил, — лихорадочно стучало в голове. — Они убьют его. Как бешеного пса».

Внезапно сквозь дым и жар ко мне метнулся Саймон. Адъютант был бледен как мел, но действовал быстро.

— Миледи! — он перекрикивал шум. — Яд! Ему что-то подмешали в вино во время Совета! Проклятие блокирует его разум! Мы должны увести его, пока он не принял истинную форму, иначе Инквизиторы откроют огонь!

— Как мы его уведем?! Он раскален как доменная печь! — крикнула я в ответ, щурясь от дыма.

— Ваша метка! — Саймон схватил меня за плечи. — Магия Братания! Вы должны коснуться его! Ваша связь — единственный якорь, способный приглушить Зверя!

«Коснуться его? Да я сгорю заживо!» — панически завопила моя рациональная часть. Но времени на раздумья не было. В дальнем конце зала уже выстраивались люди в серых плащах — Инквизиция. Они поднимали свои посохи, концентрируя боевую магию.

Я сжала зубы, отгоняя страх, и шагнула прямо в эпицентр жара.

— Кассиан! — я упала на колени прямо на трескающийся мрамор. От жара подола моего бархатного платья начал тлеть.

Он не слышал. Он глухо рычал, раскачиваясь из стороны в сторону, его золотые, пустые глаза смотрели сквозь меня.

— Марго, осторожнее! — крикнул Саймон.

Я не стала медлить. Стянув с левой руки воображаемую перчатку страха, я протянула ладонь и жестко, с силой обхватила его пылающее лицо.

— Смотри на меня! — рявкнула я своим самым командным голосом. Тем самым, которым останавливала взбесившихся ротвейлеров. — Ко мне! Смотри на меня, Роарк!

В ту же секунду черная метка на моем запястье взорвалась ослепительной болью. Магия связи активировалась. От моей руки по лицу Кассиана прошла волна чего-то странного — не холода, но плотного, успокаивающего давления.

Его рык оборвался. Он дернулся, словно его ударило током. Золотое пламя в его глазах мигнуло, сузилось, и сквозь него проступили темные, осмысленные зрачки. Он сфокусировал взгляд на моем лице.

Его кожа под моими пальцами была горячей, как раскаленный утюг, но, к моему удивлению, не обжигала. Магия связи работала как изолятор, защищая меня от его смертоносного жара.

— Мар-га-рита… — прохрипел он. Его голос дрожал.

— Я здесь, — я не отрывала взгляда от его глаз, продолжая удерживать зрительный контакт — якорь для потерявшегося сознания. — Дыши. Сосредоточься на моем голосе. Возвращайся, Кассиан. Закрой своего монстра в клетку.

Он тяжело, судорожно втянул воздух. Черные вены на его шее перестали пульсировать и начали медленно, неохотно отступать. Жар вокруг нас спал. Пепел осел на пол грязными хлопьями.

— Поднимай его! — крикнула я Саймону, не отпуская лицо Герцога.

Вдвоем мы рывком подняли тяжеленного, ослабевшего Кассиана на ноги. Он едва стоял, опираясь на нас. Его мундир был испорчен, лицо бледно как смерть.

В этот момент к нам подскочил лорд Морван в сопровождении отряда Инквизиции. Глаза серого кардинала сузились от разочарования — он явно рассчитывал на другой финал.

— Герцог Роарк! — голос Морвана сочился фальшивым сочувствием. — Что за ужасный инцидент! Ваш внутренний демон почти вырвался. Кажется, вам нездоровится. Император обеспокоен. Возможно, вам стоит остаться в дворцовых подземельях, под присмотром целителей?

— Мой муж никуда не останется, — я выступила вперед, закрывая Кассиана собой. Мой голос звенел от ярости. — У Герцога просто аллергическая реакция на местное вино и ваше общество, лорд Морван. Мы возвращаемся домой. Если у Императора есть вопросы, он может прислать письменный запрос.

Я не дала ему ответить. Мы с Саймоном потащили полубессознательного Кассиана к выходу, прорезая толпу стражников, которые не решились нас остановить.

Дорога обратно в карете была кошмаром. Кассиана била крупная дрожь. Откат от подавленного проклятия был жестоким. Он сидел, откинув голову на бархатную обивку, тяжело дыша.

— Нам нельзя в Цитадель, — внезапно подал голос Саймон, сидевший рядом с кучером. Он приоткрыл окошко. — Шпионы Морвана наверняка ждут нас там. В таком состоянии лорд уязвим. Если на нас нападут, он не сможет защищаться, а я один не справлюсь.

— И куда нам деваться? — я обернулась к адъютанту.

— Есть старый охотничий домик Герцога. На полпути к Северному тракту. Он скрыт магической защитой. Никто, кроме нас, не знает дороги. Мы переждем откат там.

Я перевела взгляд на Кассиана. Он был в полубреду.

— Едем, — скомандовала я.

Мы свернули с тракта и больше часа тряслись по отвратительной лесной дороге. Когда карета наконец остановилась, на улице уже бушевала полноценная магическая метель — побочный эффект нестабильной ауры Герцога. Снег смешивался с пеплом, завывал ветер.

Домик оказался добротной бревенчатой избой. Саймон быстро открыл дверь, и мы втащили Кассиана внутрь.

Внутри было холодно, как в склепе. Никаких слуг. Только большая комната, выложенный диким камнем камин и… одна гигантская кровать, застеленная медвежьими шкурами. Классика жанра. Если бы я не была так измотана, я бы рассмеялась над иронией судьбы.

Саймон быстро разжег камин магией и повернулся ко мне.

— Миледи, мне нужно замаскировать следы кареты и выставить защитный барьер вокруг дома. На это уйдет время. Лорда нужно раздеть, иначе жар от проклятия сожжет его одежду и он задохнется.

— Я поняла. Иди, делай свою работу, — кивнула я, стараясь звучать уверенно.

Когда дверь за Саймоном закрылась, я осталась одна с огромным, находящимся в полубессознательном состоянии мужиком. Кассиан лежал на кровати поверх шкур. Его била лихорадка.

«Ладно, Рита, — выдохнула я, закатывая рукава изумрудного платья. — Это просто крупный, больной пациент. Никаких эмоций».

Я подошла к кровати и принялась расстегивать его мундир. Пальцы не слушались. Ткань пропиталась потом и запахом гари. Я стянула с него мундир, затем рубашку.

Передо мной открылся торс античного бога, испорченный шрамами. Старые, белые рубцы пересекались с новыми. Но самое страшное было не это. Вокруг его сердца, прямо под кожей, змеилась черная пульсирующая паутина — эпицентр его проклятия. Оно питалось им.

Я стянула с него сапоги. Он глухо застонал, сжимаясь в комок.

— Холодно… — прошептал он в бреду. — Пепел… все сгорает…

Это был парадокс. Его магия была огненной, но откат от нее вызывал жуткий внутренний холод. Его зубы стучали.

Я подошла к камину, но поняла, что тепла от огня не хватит, чтобы согреть его промерзшую до костей ауру. Я вспомнила слова Саймона: «Ваша связь — единственный якорь».

«Черт бы побрал эту магию», — выругалась я про себя.

Я быстро скинула свои кроссовки, расшнуровала узкое бархатное платье и осталась в одной нижней льняной сорочке. От холода в избе по коже побежали мурашки.

Я забралась на кровать, под тяжелые медвежьи шкуры, и легла рядом с Кассианом. Он был ледяным. Как кусок мрамора, оставленный на морозе.

— Прости, Роарк. Твое эго потом этого не переживет, но другого выхода нет, — пробормотала я.

Я придвинулась вплотную и обняла его. Прижалась всем телом к его широкой, покрытой шрамами спине, обхватив руками его торс.

Метка на моем запястье снова вспыхнула, но на этот раз мягким, согревающим золотистым светом. Магия отреагировала на мой жест. От моего тела к Кассиану потек поток живого, человеческого тепла.

Он вздрогнул. А потом, словно замерзающий человек, дорвавшийся до источника тепла, он резко перевернулся на бок и сгреб меня в охапку.

Я охнула. Его огромные руки обвили меня, прижимая так крепко, что стало трудно дышать. Он уткнулся лицом в мои растрепавшиеся волосы, зарываясь в них носом. Его ледяное тело искало спасения в моем.

— Не уходи… — прошептал он в бреду. Голос был ломким, полным такой отчаянной, детской мольбы, что у меня защемило сердце. — Она всегда уходит… Элиана ушла… предала…

Элиана. Так звали его бывшую невесту? Ту магессу, которая должна была провести ритуал, но сбежала, испугавшись монстра?

— Я не уйду, — тихо сказала я, поглаживая его по напряженной спине. — Я не Элиана. Я здесь. Спи.

Мой голос подействовал как успокоительное. Дрожь начала спадать. Его дыхание выровнялось, стало глубоким и ритмичным. Черная паутина вокруг его сердца побледнела.

Мы лежали под шкурами в старом охотничьем домике. В метре от нас трещал огонь в камине. За окном завывала метель. Я оказалась в объятиях самого опасного мужчины в Империи. Я чувствовала каждый мускул его тела, слышала биение его сердца. Запах полыни и его кожи дурманил разум.

Моя прагматичная броня дала серьезную трещину. Я прижалась щекой к его груди, закрыла глаза и, к своему собственному ужасу, поняла, что чувствую себя в этих обжигающих объятиях абсолютно, пугающе безопасно.

И с этой мыслью я провалилась в сон.

Я проснулась от того, что мне было слишком жарко.

Я открыла глаза. В комнате царил полумрак, камин почти догорел. За окном все еще бушевала метель, но внутри было тихо.

Я попыталась пошевелиться, но не смогла. Я была надежно зафиксирована.

Кассиан Роарк лежал на боку, закинув на меня ногу и прижав меня к себе так, что мы составляли единое целое. Его рука по-хозяйски покоилась на моей талии, пальцы запутались в ткани моей сорочки.

Я осторожно подняла голову.

Он не спал.

Кассиан смотрел на меня. В его глазах больше не было безумия проклятия. Они были темными, глубокими, осознанными. И в них плескалось что-то такое, от чего у меня пересохло в горле. Не ярость. Не высокомерие.

Это была отчаянная, болезненная жажда.

Мы лежали в одной постели, прижавшись друг к другу. Его обнаженный торс, моя тонкая сорочка. Между нами не было никаких барьеров. И магия Истинной Связи, подогретая этой близостью, начала искрить с новой, пугающей силой.

Воздух стал густым. Кассиан медленно, словно боясь меня спугнуть, поднял руку и заправил прядь моих волос за ухо. Его пальцы обожгли мою кожу.

— Ты не сбежала, — его голос был хриплым, низким, вибрирующим от сдерживаемых эмоций.

— Я же обещала, — я попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. Мое сердце колотилось как сумасшедшее.

Его взгляд опустился на мои губы. Зрачки расширились. Он медленно подался вперед. Дистанция сократилась до миллиметров. Я чувствовала его дыхание. Еще секунда — и он поцелует меня. И самое страшное — я этого хотела. Я хотела почувствовать вкус этого пепла на своих губах.

— Лорд Кассиан! Миледи! — дверь в избу с грохотом распахнулась.

Мы отпрянули друг от друга как ошпаренные. Я торопливо натянула шкуру до самого подбородка. Кассиан резко сел, его глаза вспыхнули яростью от прерванного момента.

На пороге стоял Саймон, засыпанный снегом, с обнаженным мечом в руке.

— Простите! — крикнул адъютант, тяжело дыша. — Но они нашли нас! Наемники Морвана! Они прорвали барьер! Их больше десятка!

Романтика закончилась, так и не начавшись. В вольер снова нагрянули стервятники.

🔥 ОДНА КРОВАТЬ! Да-да, тот самый троп, который мы так любим! 🔥 Боже, этот момент, когда он прижался к ней... Мое сердечко просто замерло. Кассиан раскрывается с совершенно другой стороны, правда? 🥺

⭐️ Если вы тоже растаяли от этой сцены, подарите главе свою звездочку! И делитесь впечатлениями: как думаете, что будет дальше? Нас ждет битва! ⚔️

Атмосфера в комнате изменилась за долю секунды. Обжигающее, почти интимное напряжение, которое искрило между нами мгновение назад, испарилось, уступив место ледяной концентрации.

Кассиан больше не был уязвимым мужчиной, борющимся с проклятием. Пепельный Палач вернулся. Он скатился с кровати одним плавным, хищным движением. Мускулы на его обнаженной спине бугрились, в тусклом свете догорающего камина шрамы казались рельефной картой.

— Саймон, дверь! Забаррикадируй ее магией! — рыкнул Герцог, на ходу подхватывая свои сапоги.

— Уже! Но они рубят щит зачарованными топорами! — адъютант тяжело дышал, сжимая рукоять меча побелевшими пальцами. — Это чистильщики из Канцелярии, милорд. Они не оставят свидетелей.

Я не стала визжать или картинно падать в обморок. Пока мужчины обменивались короткими фразами, я выскользнула из-под шкур, мгновенно натянула свое бархатное платье прямо поверх сорочки и зашнуровала ботинки. Рука привычно нырнула в глубокий карман, нащупывая холодный пластик шокера. Оружие сомнительное против магии, но это лучше, чем ничего.

— Маргарита, — Кассиан резко обернулся ко мне. Он уже накинул черную рубашку, не тратя времени на застегивание пуговиц. В его руке из ниоткуда соткался длинный, мерцающий темным пламенем клинок. — Встань за камин. Что бы ни случилось, не высовывайся. Если кто-то прорвется ко мне — бей по глазам всем, что попадется под руку.

— Я знаю, как выживать, — коротко кивнула я, отступая в глубокую тень за массивной каменной кладкой печи.

— Береги ее, Саймон. Если я потеряю контроль...

Он не договорил.

Толстая дубовая дверь избы с оглушительным треском разлетелась в щепки. Внутрь вместе с клубами снега и ледяным ветром ворвались люди в серых плащах. Их лица были скрыты масками, а в руках они сжимали короткие изогнутые клинки, от которых исходило зеленоватое, ядовитое свечение.

Их было не меньше дюжины. Профессиональные убийцы, заточенные на устранение магов.

Но Кассиан Роарк не был просто магом. Он был главнокомандующим.

Он не стал ждать, пока они рассредоточатся по комнате. Он атаковал первым.

Это не было похоже на те неуклюжие, постановочные бои, которые я видела в кино. Это была чистая, концентрированная, смертоносная грация. Кассиан двигался с пугающей скоростью. Его клинок из пепла и огня описал широкую дугу, разрубая первых двух наемников пополам, прямо сквозь их броню. В воздухе запахло паленым мясом.

Третий убийца попытался ударить его сбоку, но Кассиан, даже не оборачиваясь, перехватил его руку, вывернул сустав с тошнотворным хрустом и впечатал рукоять своего меча ему в висок.

Саймон тоже не стоял без дела. Парень орудовал обычным стальным клинком, перемежая удары короткими магическими вспышками. Он прикрывал спину Герцога.

Я сидела за камином, сжавшись в комок. Адреналин глушил страх. Мой мозг, натренированный анализировать поведение хищников, сейчас считывал язык тела Кассиана. Он сражался не просто технично — он сражался с яростью человека, защищающего свою территорию. Защищающегоменя.

«У него нет отката, — внезапно осознала я, наблюдая, как он легко блокирует удар сразу трех противников. — Его магия не выходит из-под контроля».

Вчера во дворце один глоток отравленного вина превратил его в неконтролируемого монстра. Сейчас, в гуще боя, он использовал свою смертоносную магию, но его глаза оставались темными, осознанными. Золотое пламя проклятия не пожирало его.

Потому что я спала с ним в одной кровати? Потому что моя метка «заземлила» его силу?

Мои размышления прервал звон разбитого стекла.

Один из наемников, сообразив, что в лобовой атаке против Пепельного Палача у них нет шансов, решил зайти с фланга. Он выбил узкое окно прямо позади меня и рыбкой скользнул внутрь комнаты.

Он приземлился в метре от моего укрытия. Кассиан и Саймон были отрезаны от меня стеной из пяти оставшихся убийц.

Наемник медленно поднялся. Его взгляд метнулся ко мне. Сквозь прорезь маски блеснули холодные, равнодушные глаза. Он не собирался брать меня в плен. Морвану нужна была мертвая жена Герцога, чтобы разорвать связь и свести Кассиана с ума.

Убийца коротко замахнулся отравленным клинком.

Мое тело сработало на рефлексах. Годы тренировок с неадекватными собаками, умение уклоняться от клацающих челюстей — все это спасло мне жизнь. Вместо того чтобы отшатнуться назад и прижаться спиной к стене (классическая ошибка жертвы), я бросиласьвперед, прямо под его замахивающуюся руку.

Я врезалась плечом в его живот, сбивая дыхание. Он крякнул от неожиданности, пошатнулся, но устоял. Его левая рука грубо схватила меня за волосы, откидывая голову назад.

— Умри, девка, — прошипел он, опуская кинжал.

«Не дождешься», — злорадно подумала я.

Моя правая рука с зажатым шокером взметнулась вверх. Я ткнула двумя металлическими контактами прямо в незащищенный стык между его кожаной маской и воротником плаща.

Нажала кнопку.

Раздался громкий, трескучий электрический разряд. Десять тысяч вольт прошили тело наемника.

Это не была магия. Это была старая добрая физика Земли. Убийца выгнулся дугой, его глаза закатились, изо рта вырвался сдавленный хрип. Хватка на моих волосах ослабла. Кинжал со звоном выпал из его руки. Я отшагнула в сторону, и стокилограммовый мужик мешком рухнул на деревянный пол, дергаясь в остаточных судорогах.

Я тяжело дышала, сжимая в руке потрескивающий шокер.

В комнате внезапно наступила тишина.

Я подняла глаза. Последний из нападавших лежал у ног Кассиана. Герцог стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его меч погас и растворился в воздухе. Вся изба была залита кровью и завалена телами в серых плащах.

Кассиан перевел взгляд на меня. На лежащего у моих ног наемника. На странную черную коробочку в моей руке, от которой шел запах озона.

— Я сказала, что умею выживать, — хрипло произнесла я, убирая шокер в карман и пытаясь унять дрожь в коленях.

Кассиан не сказал ни слова. В два широких шага он пересек комнату, схватил меня за плечи и грубо, почти болезненно притянул к себе. Его руки дрожали. Он окинул меня лихорадочным взглядом с ног до головы, ища раны.

— Ты цела? — выдохнул он. Его голос сорвался. — Он тебя задел?

— Я в порядке. Только волосы выдрал, — я попыталась отстраниться, потому что его близость, этот запах крови, пота и полыни, снова сводили меня с ума.

Но он не отпустил. Наоборот, он прижал меня к своей груди так крепко, что я услышала бешеный стук его сердца.

— Я чуть не потерял тебя, — прошептал он в мои волосы. В этих словах было столько отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Пепельный Палач, который только что хладнокровно вырезал десяток людей, сейчас обнимал меня так, словно я была его спасательным кругом.

И я сдалась. Я подняла руки и обняла его в ответ, зарываясь пальцами в жесткую ткань рубашки на его спине.

Это был момент хрупкой, почти болезненной искренности. Мы стояли посреди разгромленной комнаты, среди трупов врагов, и просто дышали друг другом.

— Милорд… — деликатно кашлянул Саймон где-то позади. — Простите, что прерываю. Но нам нужно уходить. Если Морван послал этих, он пришлет и других. Метель стихает. Мы должны вернуться в Цитадель, там гарнизон.

Кассиан нехотя, словно преодолевая физическую боль, разорвал объятия. Но его рука все еще сжимала мою ладонь.

— Ты прав, Саймон. Обыщи тела. Найди амулеты связи или приказы. Мне нужны доказательства для Императора, что это работа Тайной Канцелярии.

Мы спешно покинули охотничий домик. Саймон нашел у одного из наемников серебряный жетон с гербом Морвана — змеей, обвивающей кинжал. Это была улика, но косвенная. Морван всегда мог сказать, что жетон украли.

Обратный путь в Пепельную Цитадель прошел в напряженном молчании. Мы сидели в карете, но на этот раз Кассиан не прятал взгляд. Он сидел рядом со мной на одном сиденье. Его бедро плотно прижималось к моему. Он держал мою руку в своей, нежно поглаживая большим пальцем пульсирующую черную метку на моем запястье. И от этих медленных, ритмичных поглаживаний по моему телу разливалось обжигающее тепло.

Когда мы наконец добрались до Цитадели, светало. Замок встретил нас гудящей тревогой. Гарнизон был поднят по ружью.

— Лорд Кассиан! — навстречу нам выбежал капитан стражи. — Слава Бездне, вы живы! Из столицы прибыл гонец. Император требует вашего возвращения на Совет. Лорд Морван распускает слухи, что вы сошли с ума и убили свою жену!

Кассиан усмехнулся. Хищно и очень зло.

— Вот как. Что ж. Мы разочаруем старого интригана.

Он повернулся ко мне.

— Маргарита, ты пойдешь в свои покои. Отдыхай. Я отправлюсь во дворец с Саймоном.

— Нет, — я твердо покачала головой, высвобождая свою руку. — Я поеду с тобой. Если я останусь здесь, а ты появишься там один, Морван скажет, что ты меня прячешь. Я твоя жена. И я твой якорь. Ты сам это чувствуешь.

Кассиан нахмурился.

— Это опасно. Дворец сейчас — змеиное гнездо.

— Значит, самое время вызвать туда службу отлова, — я поправила воротник платья. — Дай мне полчаса, чтобы переодеться и смыть с себя запах этого старого домика. И я буду готова.

Полчаса спустя мы снова сидели в карете, направляясь в столицу. На этот раз я выбрала строгий брючный костюм из темно-бордовой шерсти, который нашла в бездонных гардеробных Цитадели. Брюки в этом мире женщинам носить не запрещалось, хотя это считалось вызовом обществу. То, что мне нужно.

Кассиан был мрачен. Он понимал, что мы идем в ловушку.

Мы прибыли в Императорский Дворец в самый разгар утреннего заседания Малого Совета. Двери в зал были закрыты, перед ними стояли гвардейцы Императора.

Увидев нас, стража побледнела и скрестила алебарды.

— Лорд Роарк! Совет заседает. Вход запрещен!

Кассиан даже не замедлил шаг. Он просто взмахнул рукой, и тяжелые дубовые двери, сметя стражников, с грохотом распахнулись настежь.

Мы вошли в зал.

За длинным круглым столом сидели высшие лорды Империи. Во главе стола восседал пожилой, усталый мужчина с короной на седых волосах — Император. По правую руку от него стоял лорд Морван. Он как раз заканчивал какую-то пафосную речь.

— …и поэтому, Ваше Величество, я настаиваю на немедленном аресте Герцога Роарка. Очевидцы на балу видели, как его Зверь вырвался из-под контроля. А его жена, эта бедняжка, пропала. Я боюсь, что в приступе безумия он…

Голос Морвана оборвался. Он уставился на нас, застыв на месте.

В зале повисла мертвая тишина.

Кассиан, чеканя шаг, подошел к столу. Я шла рядом, держа его под руку, излучая абсолютное, железобетонное спокойствие.

— Вы что-то говорили о моей жене, лорд Морван? — ледяным тоном поинтересовался Кассиан, останавливаясь напротив побледневшего Главы Канцелярии.

— Герцог! — воскликнул Император, явно испытывая облегчение. — Вы живы. И леди Маргарита с вами. Лорд Морван убеждал нас, что с вами случилась беда на Северном тракте.

— Беда случилась с наемниками, Ваше Величество, — Кассиан бросил на стол серебряный жетон Тайной Канцелярии со змеей и кинжалом. Жетон со звоном прокатился по полированному дереву и остановился прямо перед Морваном. — Двенадцать профессиональных убийц напали на нас в охотничьем домике. Удивительное совпадение, не правда ли, лорд Морван?

Лицо серого кардинала не дрогнуло, но его водянистые глаза сузились.

— Это возмутительно! Кто-то украл жетон моих людей, чтобы бросить тень на Канцелярию! Ваше Величество, это провокация! Герцог Роарк пытается отвлечь внимание от своей нестабильности! Его проклятие…

— Проклятие Герцога находится под полным контролем, — внезапно перебила я Морвана. Мой голос прозвучал уверенно и звонко, заставив всех лордов вздрогнуть. Вмешиваться в разговор Совета женщине было немыслимой дерзостью.

Морван медленно повернулся ко мне.

— Леди Маргарита. Вы защищаете своего мужа. Это похвально. Но мы все видели, что произошло на балу. В вас нет магии. Вы не можете сдерживать Зверя. Вы — бракованный якорь.

— Бракованный якорь? — я усмехнулась. Отпустила руку Кассиана и сделала шаг к столу, упираясь ладонями в столешницу прямо напротив Морвана. — Знаете, лорд Морван, в моей профессии есть термин «ложная доминантность». Это когда слабая, трусливая особь пытается казаться крупнее, тявкая из-за спины хозяина. Вы обвиняете моего мужа в безумии, но факты говорят об обратном. Он стоит здесь, спокоен и адекватен. А вот ваши люди валяются мертвыми в снегу.

Я подняла левую руку и оттянула рукав, демонстрируя всем черную, переплетенную цепями метку.

— Истинная Связь не ошибается, — продолжила я, глядя в глаза Императору. — Магия выбрала меня. Не потому, что я могу подавить его силу. А потому, что я могу её направлять. Если лорд Морван сомневается в моей эффективности, я готова пройти любую проверку.

В зале повисла напряженная тишина. Кассиан смотрел на меня. В его взгляде больше не было снисходительности или раздражения. Там было чистое, ничем не прикрытое восхищение.

Морван скрипнул зубами.

— Проверку, говорите? Что ж. Ваше Величество, — он повернулся к Императору. — Слова — это ветер. Чтобы доказать, что Герцог контролирует Зверя и не представляет угрозы для столицы, пусть он пройдет Испытание Лабиринта. Сегодня вечером. Вместе со своей… женой.

Император побледнел. По рядам лордов прокатился гул ужаса.

— Испытание Лабиринта? Морван, ты в своем уме? — глухо зарычал Кассиан, делая шаг вперед. — Это смертный приговор. Из Лабиринта под Дворцом не возвращаются! Там обитают твари Бездны!

— Идеальное место для Пепельного Палача и его дрессировщицы, — ядовито улыбнулся Морван. — Если вы контролируете свою магию, вы пройдете его. Если нет… значит, Империя очистится от угрозы.

Я стояла у стола. Мой внутренний зоопсихолог только что понял, что мы провалились в вольер с самыми опасными хищниками этого мира. И кормить нас рубцом они не собирались.

⚔️ Вот это экшен! Наша Марго с шокером — это просто любовь! А то, как Кассиан бросился её защищать... Кажется, Ледяной Палач уже сам не замечает, как сильно привязался к своей жене. 😍

💬 Спасибо, что читаете и комментируете! Каждое ваше слово дарит крылья. Не забываем про звездочки ⭐️и подписку на профиль автора! Дальше будет еще горячее! 🔥

Слово было сказано. Испытание Лабиринта.

Когда мы вышли из зала заседаний, напряжение вокруг нас можно было резать ножом. Стражники расступались, провожая нас взглядами, в которых сквозило сочувствие пополам со страхом, словно мы были уже живыми мертвецами.

Кассиан шел быстрым, размашистым шагом, его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах ходили желваки. Я едва поспевала за ним, мои каблуки выбивали дробь по мраморному полу.

Саймон ждал нас у дверей. Увидев лицо своего командира, адъютант мгновенно всё понял.

— Ваша Светлость... они это сделали? — выдохнул он, когда мы завернули в пустынную галерею.

— Лабиринт. Сегодня на закате, — глухо бросил Кассиан, резко останавливаясь. Он развернулся ко мне, схватил за плечи и почти встряхнул. Золотые искры снова начали пробиваться сквозь черноту его зрачков. — Зачем ты открыла рот, Маргарита? Зачем ты бросила ему вызов?! Ты хоть понимаешь, что такое Лабиринт? Это подземелья под старым Дворцом, куда сотни лет сбрасывали мутировавших магических тварей! Там не работают обычные заклинания!

— Зато там отлично работают зубы и когти, — я выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжалось от холодка предчувствия. — Кассиан, отпусти мои плечи. Ты нарушаешь наше второе правило.

Он моргнул, словно приходя в себя, и разжал пальцы.

— Морван загонял нас в угол, — продолжила я, поправляя воротник. — Если бы мы просто ушли, Император бы поверил ему. Тебя бы арестовали, лишили армии и заперли в подвалах Инквизиции. Там бы тебя гарантированно добили, выдав это за «приступ безумия». Лабиринт — это наш шанс.

— Это не шанс, это казнь! — взорвался Кассиан. — Твари в Лабиринте питаются магией! Если я использую там Пепельный огонь, я привлеку их всех! А без магии мы против них — куски мяса! И самое главное: я не смогу защитить тебя. Ты — обычный человек. Первая же химера разорвет тебя на части!

— Милорд прав, — тихо добавил Саймон. — В Лабиринт отправляют только приговоренных к смерти государственных изменников. Морван всё рассчитал.

Мой мозг, привыкший к кризисному планированию, заработал на максимальных оборотах.

— Значит, мы изменим правила игры, — медленно произнесла я. — Морван уверен, что мы пойдем туда как слепые котята на убой. Саймон, ты знаешь, где находятся архивы Тайной Канцелярии?

Парень побледнел.

— В восточном крыле дворца, миледи. Но туда не пробраться. Там десятки охранных заклинаний и стража.

— Мне не нужны охранные заклинания. Мне нужны карты. Схемы. У Морвана наверняка есть план Лабиринта. Если он отправляет туда людей, он должен знать, как работает эта система. Ни один садист не строит пыточную камеру без смотрового окна или черного хода, — я повернулась к Кассиану. — Мы не пойдем туда вслепую. Мы устроим Морвану встречный аудит.

Кассиан посмотрел на меня так, словно я предложила ему станцевать чечетку на столе Императора.

— Ты предлагаешь проникнуть в святая святых Тайной Канцелярии? Посреди бела дня? За несколько часов до Испытания?

— Именно. И для этого нам понадобится помощь. Саймон, бегом в Цитадель. Приведи Брута.

— Адскую гончую?! Во Дворец?! — адъютант поперхнулся воздухом. — Нас расстреляют на подходе!

— Скажешь охране, что Герцог приказал доставить своего питомца для участия в Испытании. По закону приговоренный имеет право взять с собой оружие и фамильяра. А Брут — наш фамильяр, — я посмотрела на Кассиана. — Ведь так?

Герцог медленно кивнул, его губы растянулись в мрачной усмешке.

— Морван подавится своей желчью, но не сможет отказать. Саймон, исполняй.

Когда адъютант умчался, Кассиан подошел ко мне вплотную. На этот раз он не касался меня, но его жар чувствовался сквозь одежду.

— Ты сумасшедшая, Маргарита Соколова. Ты не боишься ни меня, ни смерти, ни Морвана. Кто ты такая?

— Я та, кто не любит, когда загоняют в угол, Кассиан. А теперь пошли. Нам нужно подготовиться к ограблению.

Три часа спустя мы стояли в нише длинного, темного коридора восточного крыла.

Здесь было тихо, пахло старой бумагой и воском. Вход в архивы Тайной Канцелярии охраняли двое элитных инквизиторов. Массивные дубовые двери были испещрены светящимися рунами-ловушками.

План был прост и нагл до безобразия.

Я достала из кармана свой потрепанный пакетик с сушеным рубцом. Запах ударил в нос, перебивая аромат старых книг.

В тени за нашими спинами тихо, не издавая ни звука, возвышался Брут. Огромный демонический пес, которого Саймон чудом провел через дворцовые ворота, сейчас напоминал черную скалу. Его золотые глаза неотрывно следили за моей рукой.

— Слушай меня, хороший мальчик, — прошептала я, опускаясь на корточки и глядя псу в глаза. — Сейчас ты пойдешь туда. Ты не будешь никого кусать. Ты просто очень, очень громко порычишь и напугаешь этих дядей. Понял? Голос! А потом получишь двойную порцию.

Я разломила кусок рубца пополам и бросила его прямо в коридор, так, чтобы он скользнул по мрамору и остановился в нескольких метрах от стражников.

Затем я кивнула Бруту.

Собаки понимают интонацию и язык тела лучше любых слов. А Брут, несмотря на свою демоническую природу, был собакой.

Огромный монстр бесшумно выскользнул из ниши. Он не побежал. Он медленно, вальяжно зашагал по коридору. Когти цокали по мрамору. Из пасти начали вырываться струйки дыма.

Инквизиторы заметили его, когда он был в десяти шагах.

— Бездна! Тварь Роарка! — заорал один из них, вскидывая посох. — Как оно здесь оказалось?!

Брут остановился. Прижал уши. И издал такой рык, от которого, казалось, содрогнулся фундамент дворца. Это был звук, рожденный в преисподней, пробирающий до костей. Шерсть на загривке пса вспыхнула багровым пламенем.

Стражники, забыв про охранные руны, забыв про долг, попятились назад, а затем, бросив посохи, с криками рванули в противоположный конец коридора, подальше от адской гончей.

— Молодец, Бусинка! — шепнула я, выскакивая из укрытия. — Ко мне!

Брут мгновенно прекратил рычать, слизал с пола рубец и подбежал ко мне, довольно виляя массивным хвостом. Кассиан, который наблюдал за этим с открытым ртом, только покачал головой.

— Он откликается на «Бусинку»... — пробормотал Герцог. — Пепельный Палач и его боевая Бусинка. Империя сошла с ума.

— Меньше лирики, Ваша Светлость, больше дела, — я указала на дверь архива. — Снимай руны. У нас минут пять, пока стража не поднимет тревогу.

Кассиан шагнул к двери. Он не стал читать сложные заклинания. Он просто положил ладонь прямо на светящиеся символы. Его глаза вспыхнули золотом. Руны зашипели, почернели и осыпались прахом, поглощенные его Пепельной магией.

Мы ворвались внутрь.

Архив представлял собой огромный зал с уходящими под потолок стеллажами. В воздухе висели магические светлячки.

— Ищи секцию «Подземелья и изоляторы», — скомандовала я, пробегая взглядом по полкам.

Кассиан ориентировался здесь лучше. Мы разделились. Брут остался охранять вход, присев у двери.

Мой взгляд цеплялся за корешки: «Допросы. Год 345», «Списки ликвидаций», «Финансирование Инквизиции». Морван был аккуратным бюрократом. Вся кровь Империи была учтена в этих бухгалтерских книгах.

«Смотри на цифры, Рита, — подсказал внутренний аудитор. — Ищи то, что скрыто».

Мое внимание привлек толстый гроссбух, задвинутый за стопку старых карт. На корешке не было надписи. Только герб Тайной Канцелярии. Я вытащила его, раскрыла на середине.

Мои глаза расширились. Это были не карты Лабиринта. Это были финансовые отчеты. Огромные суммы, переведенные из императорской казны на счета подставных гильдий наемников. Тех самых наемников, которые вчера напали на нас в охотничьем домике. Но самое страшное было в конце. Регулярные платежи за «магические блокираторы» и «ошейники подчинения».

Морван не просто пытался убить Кассиана. Он годами спонсировал покупку тех самых ошейников, один из которых был впаян в шею Брута. И, судя по документам, он готовил партию ошейников для целой армии магических существ. Он планировал создать свою собственную, подконтрольную армию монстров.

— Кассиан! — позвала я, мой голос дрогнул от возбуждения и гнева. — Иди сюда!

Герцог появился из-за соседнего стеллажа. В руках он сжимал свернутый в трубку пожелтевший пергамент.

— Нашел, — мрачно произнес он. — Схема Лабиринта. Это не просто тюрьма. Это испытательный полигон Морвана.

Он подошел ко мне, заглядывая в раскрытый гроссбух. Его глаза пробежались по строчкам. Я видела, как напрягаются мышцы на его челюсти, как темнеет взгляд.

— Он финансировал убийц за счет казны... — прошептал Кассиан. — Он покупал ошейники. Он...

Внезапно со стороны двери раздался глухой удар и скулеж Брута.

Мы резко обернулись.

Дверь архива с грохотом распахнулась. На пороге стоял лорд Морван. За его спиной толпились вооруженные инквизиторы. Брут лежал на полу, придавленный тяжелой магической сетью, которая искрилась зеленым светом, не давая ему пошевелиться.

— Какая... предсказуемая дерзость, — мягко, почти ласково произнес Глава Канцелярии, переступая через скулящего пса. — Пепельный Герцог и его сумасшедшая жена-шпионка решили заняться кражей со взломом прямо перед казнью.

Кассиан задвинул меня за спину, загораживая собой. Гроссбух остался в моих руках. В его свободной руке мгновенно материализовался Пепельный клинок.

— Отойди, Морван, — глухо зарычал Герцог. В комнате стремительно начала повышаться температура. Бумаги на полках начали тлеть. — Или я сожгу тебя прямо здесь, вместе с твоими грязными секретами.

— О, вы не сделаете этого, Ваша Светлость, — Морван победно улыбнулся. — Потому что если вы сейчас нападете на меня, вы подтвердите свое безумие. И тогда Император прикажет Инквизиции убить вашу очаровательную жену. Прямо на месте. А без нее... вы сгорите изнутри.

Морван поднял руку, и инквизиторы направили свои посохи на меня. Кассиан замер. Его клинок дрогнул. Он понял, что попал в ловушку. Если он атакует — я труп. Если он сдастся — мы оба окажемся в Лабиринте.

Я выглянула из-за его широкой спины. Страха не было. Была только ледяная, концентрированная злость.

— Вы правы, лорд Морван, — громко сказала я, сжимая в руках гроссбух с компроматом. — Он не будет на вас нападать. Мы ведь законопослушные граждане. Мы просто зашли... взять почитать книжку перед дорогой.

Я уверенно шагнула вперед, становясь рядом с Кассианом.

— Мы готовы к Испытанию Лабиринта. Прямо сейчас. Но Брут пойдет с нами. Отпустите собаку.

Морван усмехнулся.

— Как пожелаете, леди Маргарита. В Лабиринте вам не помогут ни собака, ни ваши дешевые фокусы с меткой. Взять их! И отобрать бумаги!

Инквизиторы бросились к нам, но я крепче прижала гроссбух к груди, а свободной рукой перехватила руку Кассиана. Метка вспыхнула.

— Книгу я оставлю себе, — холодно бросила я. — У меня в договоре прописано право на личную собственность.

Нас окружили плотным кольцом копий и магических щитов. Брута, всё ещё опутанного сетью, потащили следом на цепях. Нас вели не на выход. Нас вели глубоко вниз, в мрачные подземелья Дворца.

Охота на охотника началась. Но Морван еще не знал, что загнал в клетку не жертв. Он запер в вольере двух хищников, которым теперь было нечего терять.

🕵️♀️ Аудит Тайной Канцелярии прошел успешно! Наша Марго и Брут — идеальная команда грабителей! 😂 Но Морван... какой же он мерзкий интриган. Лабиринт? Звучит как смертный приговор.

⭐️ Дорогие мои, обязательно сохраните книгу в библиотеке, чтобы не пропустить спуск в подземелье! Жду ваши лайки и комментарии! Как думаете, они справятся? 👇

Спуск в подземелья Императорского Дворца казался бесконечным. Чем глубже мы спускались по винтовой каменной лестнице, окруженные конвоем из молчаливых инквизиторов, тем тяжелее становился воздух. Пахло сыростью, плесенью и застарелой, въевшейся в камень кровью.

Я шла ровно, не опуская головы. Правой рукой я крепко прижимала к груди украденный гроссбух Тайной Канцелярии — нашу страховку и наш смертный приговор одновременно. Левой рукой я всё ещё сжимала горячую ладонь Кассиана.

Он был напряжен, как натянутая тетива. Его челюсти сжались так сильно, что, казалось, сейчас хрустнут зубы. Он не смотрел по сторонам, его потемневший взгляд был устремлен вперед. Я чувствовала, как через наши соединенные руки пульсирует магия Истинной Связи. Метка на моем запястье горела ровным, почти успокаивающим теплом, не давая его внутреннему Зверю вырваться наружу от захлестывающей ярости и бессилия.

Позади нас, глухо рыча и лязгая когтями по камню, тащился Брут. С него сняли магическую сеть, но накинули на массивную шею, прямо поверх жуткого ошейника с шипами, тяжелую стальную цепь.

Наконец лестница закончилась. Мы оказались в огромной, слабо освещенной факелами пещере природного происхождения. Прямо перед нами возвышались массивные железные ворота, испещренные древними, почерневшими от времени рунами. От них веяло таким жутким холодом и безысходностью, что у меня по спине пробежал табун мурашек.

Врата Лабиринта.

Лорд Морван стоял чуть поодаль, окруженный личной охраной. Его тонкие губы кривились в довольной полуулыбке. Он был похож на паука, который наконец-то дождался, когда две самые крупные мухи запутаются в его паутине.

— Добро пожаловать, Герцог. Леди Маргарита, — елейным голосом произнес Морван. — По древнему закону, если вы выйдете из Лабиринта живыми до рассвета, все обвинения с вас будут сняты. Но, боюсь, это невозможно. Твари, обитающие там, очень... голодны.

Кассиан сделал полшага вперед, закрывая меня своим плечом.

— Ты пожалеешь об этом, Морван, — голос Герцога был тихим, рокочущим, как камнепад. — Когда я выберусь оттуда, я приду за тобой. И никакой Император тебя не спасет.

Глава Канцелярии лишь тихо рассмеялся.

— Пустые угрозы мертвеца. Заберите у нее книгу. И откройте врата!

Двое инквизиторов шагнули ко мне, намереваясь вырвать компромат.

Я не стала драться. Я сделала то, чего они не ожидали. Я быстрым, резким движением расстегнула верхние пуговицы своего бархатного платья и засунула толстый гроссбух прямо за лиф, прижимая его к груди.

— Попробуйте забрать, — я холодно посмотрела на опешивших стражников. — И посмотрим, как Герцог отреагирует на то, что вы распускаете руки на теле его жены.

Инквизиторы замерли, бросив испуганный взгляд на Кассиана. Глаза Пепельного Палача вспыхнули таким откровенным, обещающим мучительную смерть золотом, что стражники синхронно отступили на шаг.

Морван скривился.

— Оставьте ей этот мусор. Он ей не поможет там, куда они отправляются. Внутрь!

С оглушительным скрежетом шестеренок железные ворота начали медленно расползаться в стороны. Из темноты Лабиринта дохнуло смрадом разложения и чем-то еще... запахом озона, характерным для нестабильной магии. Из глубины коридоров донесся леденящий душу, многоголосый вой.

Брут прижал уши и глухо зарычал, упираясь лапами. Даже демонический пес чувствовал, что там, внутри, скрывается нечто, превосходящее его по силе.

Конвой направил на нас искрящиеся магией копья. Выбора не было.

— Держись за меня, — тихо приказал Кассиан, сжимая мою руку так крепко, что хрустнули кости.

Мы шагнули во тьму. Брут, подталкиваемый ударами копий, скользнул следом.

Как только мы пересекли порог, тяжелые ворота с грохотом захлопнулись за нашими спинами. Лязгнул засов. Мы оказались в абсолютной, непроглядной темноте.

Тишина давила на барабанные перепонки. Слышно было только наше прерывистое дыхание и тяжелое сопение адской гончей.

— Не отпускай мою руку, — голос Кассиана в темноте звучал напряженно. Внезапно в его свободной руке вспыхнул тусклый, серый огонек Пепельной магии. Он осветил небольшое пространство вокруг нас.

Мы стояли в начале широкого туннеля, вырубленного в сплошной скале. Стены были покрыты склизким мхом и царапинами — глубокими бороздами, оставленными гигантскими когтями. На полу валялись кости. Человеческие или нет — в этом свете было не разобрать.

— Я успел запомнить часть схемы, которую мы нашли в архиве, — быстро заговорил Герцог, осматриваясь. — Лабиринт представляет собой спираль. Нам нужно двигаться к центру. Там находится старый вентиляционный колодец, ведущий на поверхность, за пределы Дворца. Морван не знает, что я видел карту. Он думает, мы будем блуждать здесь до тех пор, пока нас не сожрут.

— Значит, мы его разочаруем, — я поправила платье, чувствуя, как жесткая обложка гроссбуха царапает кожу под грудью.

— Ты не понимаешь, Маргарита! — Кассиан внезапно развернулся ко мне. Свет от заклинания в его руке выхватил его искаженное от гнева лицо. — Я не могу использовать здесь магию в полную силу! Лабиринт поглощает Пепельный огонь. Если я вступлю в бой и призову Зверя, своды обрушатся, или твари сойдутся со всех уровней на запах магии. Мы здесь — обычные люди. Беззащитные. А ты... ты просто человек! Я не смогу тебя защитить!

Он кричал на меня. От страха. Не за себя — за меня.

— Перестань истерить, Роарк! — рявкнула я в ответ, вырывая свою руку из его хватки. — Я не просила тебя меня защищать! Я сама залезла в этот архив! Я сама притащила этот гроссбух! Я взрослая женщина, а не фарфоровая кукла! И если мы отсюда выберемся, то благодаря моему мозгу и твоим мускулам! Мы — команда, черт возьми!

— Какая к бесам команда?! — он шагнул ко мне, нависая, подавляя. — Ты моя жена! Фиктивная или нет, но ты моя ответственность! Если ты погибнешь здесь из-за моей слабости, из-за моего проклятия... я никогда себе этого не прощу. Я ненавижу себя за то, что втянул тебя в это!

— Да пошел ты со своим комплексом героя! — я толкнула его кулаками в твердую грудь. — Я не Элиана! Я не сбегу и не предам! Я здесь, с тобой, в этом чертовом подвале, и я не собираюсь умирать!

Мои слова ударили по нему, как физическая пощечина.

Кассиан замер. Его грудь тяжело вздымалась. Огонек магии в его руке задрожал и погас, погрузив нас в почти полную темноту, разгоняемую лишь слабым багровым свечением от глаз Брута.

Тишина между нами была наэлектризована до предела. Это был взрыв. Сброс всех масок, всей той брони, которую мы выстраивали между собой с момента нашей первой встречи в круге призыва.

В темноте я услышала его сбитое дыхание. А затем он сделал то, чего я никак не ожидала.

Кассиан Роарк бросил свой меч на каменный пол. Звон стали эхом разнесся по туннелю. Его огромные, горячие руки легли на мое лицо, зарываясь пальцами в растрепавшиеся волосы на затылке.

Он притянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем.

Это не было нежно или романтично. Это было отчаянно. Жестоко. Голодно.

Его губы сминали мои с такой жадностью, словно он пытался выпить из меня всю мою уверенность, всю мою жизнь. Я ахнула от неожиданности, и он немедленно воспользовался этим, углубляя поцелуй. Я почувствовала вкус крови, пепла и чего-то дурманяще-мужского.

Мое тело, натренированное реагировать на угрозу защитой, внезапно предало меня. Вместо того чтобы оттолкнуть его, ударить, применить шокер... я ответила.

Я вцепилась пальцами в лацканы его рубашки, притягивая его еще ближе, так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Метка на моем запястье взорвалась фейерверком искр. Магия Братания, почувствовав взаимное, неконтролируемое желание, начала связывать наши ауры в единое целое.

В этом поцелуе была вся та ярость, которую мы копили друг на друга. Весь тот животный, первобытный страх перед смертью. И все то безумное, запретное притяжение, которому мы сопротивлялись с первой секунды.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. Наши лбы соприкоснулись. Я чувствовала, как дрожат его руки, сжимающие мое лицо.

— Если мы выберемся отсюда, — хрипло, сорванным голосом прошептал Кассиан, — я больше никогда не позволю тебе рисковать собой. Никогда. Слышишь?

Я сглотнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Командовать будешь своими солдатами, Ваша Светлость. А со мной мы будем договариваться.

Он тихо, судорожно рассмеялся в темноте и нежно, почти благоговейно провел большим пальцем по моей скуле.

Брут рядом с нами издал низкое, предупреждающее ворчание.

Романтика, как всегда, закончилась не вовремя.

Из глубины туннеля донесся звук, от которого у меня кровь застыла в жилах. Это был мерзкий, мокрый скрежет, похожий на то, как кто-то тащит по камням кусок сырого мяса, утыканный гвоздями. А следом — щелканье жвал.

Кассиан мгновенно отстранился. В его руке снова вспыхнул Пепельный клинок, разгоняя тьму.

— Они учуяли нас, — напряженно произнес он. — Магия связи дала всплеск энергии.

Из мрака коридора на свет шагнуло... нечто.

Размером с крупного медведя, оно напоминало гибрид гигантского паука и волка. Тело было покрыто жесткой, редкой шерстью, из спины торчали шесть длинных, суставчатых лап с когтями-крюками. Пасть существа была непропорционально огромной, усеянной рядами кривых зубов. Жвалы на морде непрерывно щелкали, с них капала ядовито-желтая слюна.

Химера. Искусственно созданный мутант-людоед.

Она не была одна. Из темноты за её спиной начали выступать еще две такие же твари. Их маленькие, налитые кровью глазки уставились на нас с абсолютной, голодной ненавистью.

— Держись сзади, — бросил Кассиан, перехватывая меч обеими руками. — Брут! Охраняй её!

Адская гончая, услышав команду, выступила вперед, закрывая меня своим массивным телом. Брут зарычал, извергая из пасти снопы искр.

Первая химера бросилась в атаку с пронзительным визгом.

Она двигалась неестественно быстро. Кассиан встретил её удар, блокируя жуткие жвалы своим клинком. Звон стали о кость оглушил меня. Тварь навалилась на него всей своей массой, пытаясь подмять под себя.

Вторая химера попыталась обойти их сбоку, направляясь ко мне.

Брут не стал ждать. Гончая прыгнула, вцепившись мощными челюстями в шею мутанта. Завязалась жуткая, кровавая драка двух монстров. Брут рвал химеру, но та пробивала его шкуру своими паучьими лапами.

Третья тварь замерла, оценивая обстановку. Её взгляд остановился на мне. Самом слабом звене. Обычном человеке.

Она медленно, щелкая жвалами, двинулась в мою сторону.

Я отступила на шаг. Кассиан был занят борьбой, Брут сцепился со второй химерой. Никто не мог мне помочь.

«Паника — твой враг. Вспоминай», — приказала я себе, судорожно нащупывая в кармане шокер.

Это хищник. У него есть паттерны поведения. Он атакует, когда жертва бежит.

Тварь сделала прыжок.

Я не побежала. Я присела на одно колено, уворачиваясь от летящей на меня туши. Острый коготь чиркнул меня по плечу, разрывая бархат платья и царапая кожу. Я поморщилась от острой боли, но не отвлеклась.

Когда химера приземлилась и начала разворачиваться для нового броска, я включила шокер на максимальную мощность и ткнула его контактами прямо в один из ее фасеточных, налитых кровью глаз.

Разряд в десять тысяч вольт ударил прямо в нервный узел твари.

Химера издала такой жуткий, пронзительный визг, что у меня заложило уши. Она забилась в конвульсиях, ее паучьи лапы хаотично задергались, царапая камни.

В этот момент Кассиан, отбросив разрубленную надвое первую тварь, оказался рядом. Одним точным, мощным ударом Пепельного клинка он отсек бьющейся в судорогах химере голову.

Черная, вонючая кровь брызнула на камни.

Третья тварь, изрядно потрепанная Брутом, увидев гибель сородичей, издала жалобный визг и скрылась во мраке туннеля.

Мы остались одни среди трупов монстров.

Кассиан тяжело дышал. Его лицо и рубашка были испачканы черной кровью. Брут хромал, слизывая кровь с прокушенной лапы.

Я сидела на полу, сжимая в руке бесполезный теперь, разряженный в ноль шокер. Плечо саднило, по руке стекала тонкая струйка крови.

Герцог опустился передо мной на колени. Его золотые глаза были полны ужаса при виде моей раны.

— Она достала тебя...

— Царапина, — я заставила себя улыбнуться, хотя меня била мелкая дрожь от отката адреналина. — Я же говорила. Мы команда.

Кассиан не ответил. Он аккуратно, стараясь не причинить боль, разорвал рукав моего платья и осмотрел рану.

— Не ядовитая, — с облегчением выдохнул он. Он оторвал кусок чистой ткани от подола своей рубашки и туго перевязал мне плечо.

Его пальцы были горячими и удивительно нежными.

— Нам нужно идти, Кассиан, — тихо сказала я, помогая ему подняться. — Они вернутся. И их будет больше.

— Я знаю дорогу, — он поднял свой клинок, освещая путь вглубь спирали. — Держись рядом. Теперь я тебя не отпущу. Ни на шаг.

Я вложила свою руку в его широкую ладонь. Наши пальцы переплелись.

Морван хотел, чтобы Лабиринт сломал нас. Чтобы страх заставил Кассиана потерять рассудок, а меня — возненавидеть его.

Но интриган не учел одного. В темноте, на грани смерти, фальшивые маски сгорают. И то, что остается под ними, иногда бывает крепче самой древней магии.

Мы шагнули глубже во тьму. Вместе.

ААААА! 🔥 Девочки, ВЫДЫХАЕМ! Это случилось! Первый, такой отчаянный и горячий поцелуй в полной темноте! У меня мурашки по коже от этих двоих! 😭 А как вам наша девочка в бою с химерой?

⭐️Если ваше сердечко тоже бьется чаще от Кассиана, ставьте звездочку!

Время в Лабиринте текло по своим, извращенным законам. Казалось, мы идем по этим бесконечным, пропахшим сыростью и гнилью каменным кишкам уже целую вечность.

Кассиан вел нас, сверяясь с картой, отпечатанной в его феноменальной военной памяти. Пепельный огонь в его руке освещал путь всего на несколько метров вперед. Брут, прихрамывая, шел замыкающим, периодически глухо порыкивая в темноту, предупреждая тварей, что мы не легкая добыча.

Мое перевязанное плечо пульсировало тупой болью, но я старалась не обращать на это внимания. Сейчас главное — не сбавлять темп. Жесткая обложка украденного гроссбуха, спрятанного за лифом платья, впивалась в ребра при каждом шаге, напоминая о том, ради чего мы вообще всё это затеяли.

— Направо, — хрипло скомандовал Кассиан, останавливаясь перед развилкой из трех одинаково черных зевов туннелей.

Мы свернули в правый проход. Воздух здесь стал ощутимо прохладнее и суше.

— Мы поднимаемся? — спросила я, стараясь говорить шепотом. Звуки в Лабиринте разносились на километры.

— Да. Мы уже близко к центру спирали. Там должен быть старый вентиляционный колодец, — Герцог крепче сжал мою ладонь. — Если верить чертежам, он выведет нас в старые катакомбы за городской стеной.

Но договорить он не успел.

Впереди, прямо по курсу, во тьме вспыхнули два ярко-зеленых огня. Затем еще два. И еще.

Это были не химеры.

Из мрака выступили фигуры в длинных серых плащах. Инквизиторы. И их было не меньше двадцати. Они выстроились плотной стеной, перекрывая нам путь к спасению. В их руках гудели от переизбытка энергии боевые посохи.

— Какая... досадная заминка, — раздался знакомый, вкрадчивый голос.

Сквозь строй Инквизиторов неспешно прошел лорд Морван. Он был здесь. Под землей.

Глава Канцелярии остановился метрах в пятнадцати от нас, скрестив руки на груди. Его водянистые глаза мерцали торжеством.

Кассиан мгновенно задвинул меня за спину. Его Пепельный клинок вспыхнул ослепительным пламенем, разгоняя тьму.

— Ты нарушил собственные правила, Морван! — прогремел Герцог. — Испытание Лабиринта проходят без вмешательства извне!

— О, правила существуют для тех, кто не умеет их писать, Ваша Светлость, — Морван снисходительно улыбнулся. — Я не мог позволить вам просто сбежать через вентиляционную шахту. К тому же, леди Маргарита забрала мою... личную книгу рецептов. Пришлось спуститься за ней.

Морван перевел взгляд на меня.

— Кстати, о леди Маргарите. Я тут провел небольшое расследование, пока вы развлекались с химерами. Я изучил архивные записи ритуалов призыва. Вы ведь не из провинции, милая моя. Вы вообще не из нашего мира. Вы — чужачка. Иномирянка.

Я похолодела, но лица не потеряла.

— Какая разница, откуда я? Метка на моей руке от этого не стала менее настоящей.

Морван тихо, снисходительно рассмеялся.

— Вот тут вы правы. Метка настоящая. Но знаете ли вы, как она работает, милая девочка? Кассиан вам рассказывал?

Герцог напрягся. Его рука с мечом дрогнула.

— Заткнись, Морван, — прорычал он. — Иначе я вырежу твой отряд и сожгу тебя дотла.

— Попробуйте. Но здесь, в Лабиринте, ваша магия убьет вас быстрее, чем мои люди, — Морван сделал шаг вперед, игнорируя угрозу. Он смотрел только на меня, наслаждаясь моментом. — Пепельное Проклятие, леди Маргарита, питается эмоциями. Страхом, гневом... и любовью. Особенно любовью.

Я непонимающе нахмурилась.

— Что за бред?

— Это не бред. Это древняя магия крови, — голос серого кардинала стал жестким, хирургически безжалостным. — Метка Истинной Связи была создана, чтобы светлая магесса могла выкачивать из Кассиана излишки темной магии, очищая его Зверя. Но вы не магесса. У вас нет резерва. Поэтому метка тянет из него саму его жизненную силу, чтобы защитить вас.

Морван указал на Кассиана.

— Вы заметили, что сегодня он не превратился в монстра, несмотря на стресс? Потому что метка связала вас. Но чем сильнее его привязанность к вам, чем больше он испытывает к вам... человеческих чувств... тем быстрее Зверь сжигает его изнутри.

В голове словно разорвалась бомба.

Я вспомнила нашу ночь в охотничьем домике. То, как черная паутина проклятия отступила, когда мы лежали в обнимку. Я думала, что это исцеление. А это была просто отсрочка. Я вспомнила его поцелуй в темноте Лабиринта. Острый, отчаянный, полный эмоций.

Я медленно перевела взгляд на Кассиана.

Герцог не смотрел на меня. Он смотрел в пол. Его лицо было бледным как смерть. А на его шее, прямо над воротником рубашки, снова пульсировали уродливые черные вены проклятия. Они не исчезли. Они стали толще.

— Это правда? — прошептала я, и мой голос предательски дрогнул.

Кассиан медленно поднял голову. В его золотых глазах была такая бесконечная, глухая мука, что у меня перехватило дыхание.

— Да, — хрипло ответил он. — Я узнал об этом только сегодня утром, из отчетов целителей. Метка убивает меня, Маргарита. Каждый раз, когда я... когда я чувствую к тебе что-то большее, чем просто долг контракта, Зверь пожирает мою душу.

— Какая трагичная история любви, — театрально вздохнул Морван. — И именно поэтому, дорогая чужачка, я пришел сюда. Я предлагаю вам сделку.

Он достал из-под плаща небольшой, переливающийся синим светом кристалл.

— Это Артефакт Разрыва. Он может уничтожить метку Братания. Но только при одном условии. Вы должны уйти добровольно. Отдать мне мою бухгалтерскую книгу, взять артефакт, и я открою для вас портал обратно в ваш мир. Прямо сейчас. Вы вернетесь домой. Кассиан останется жив, хотя и отправится в подвалы Инквизиции. Но он будет жив.

Я уставилась на синий кристалл в его руке.

Вернуться домой. В свою клинику. К своим собакам. Забыть про этот жуткий мир, про интриги, химер и сумасшедших аристократов. Это то, чего я хотела с самого начала.

— А если я откажусь? — мой голос был ровным, несмотря на бурю внутри.

— Если вы откажетесь, — Морван холодно улыбнулся, — мы просто будем стоять здесь и смотреть. Мои люди не станут нападать. Они просто не дадут вам пройти. А вы будете смотреть, как ваш любимый муж медленно сходит с ума. Потому что прямо сейчас, защищая вас, переживая за вас, он кормит своего Зверя. Через час он превратится в монстра, который разорвет вас на части. И тогда метка исчезнет сама. Вместе с вашей жизнью.

Выбор был дьявольским.

Остаться с ним — значит убить его своей любовью и умереть самой от его когтей.

Уйти — значит спасти ему жизнь, но отдать его на растерзание Морвану.

Кассиан резко повернулся ко мне.

— Маргарита, соглашайся, — его голос был твердым, не терпящим возражений. Он вложил свой Пепельный клинок в ножны, показывая, что сдается. — Отдай ему книгу. Возвращайся домой.

— Ты с ума сошел? — я вцепилась в его руку. — Он убьет тебя! Он запрет тебя в клетке!

— Я солдат. Я переживу, — он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была такая отчаянная нежность, что у меня на глаза навернулись слезы. — Ты подарила мне несколько дней человеческой жизни. Ты показала мне, что я не монстр. Этого достаточно. Уходи, Рита. Пожалуйста. Ради меня.

Он назвал меня Ритой. Так, как называли меня друзья на Земле.

Я посмотрела на лорда Морвана. Тот стоял, держа артефакт, и ждал. В его глазах светилось абсолютное торжество. Он был уверен, что победил.

Мой мозг зоопсихолога и аналитика лихорадочно искал выход. Лазейку. Ошибку в его идеальном плане.

«Пепельное Проклятие питается любовью. Метка тянет его жизнь, потому что ты не магесса...»

А если...

А если разорвать метку, но не уходить? Что, если уничтожить саму суть контракта, который связывал нас как паразитов?

Я медленно отпустила руку Кассиана.

Я расстегнула ворот платья, достала толстый гроссбух Тайной Канцелярии и сделала несколько шагов навстречу Морвану.

— Рита, нет! Не отдавай ему это! — закричал Кассиан, пытаясь сделать шаг ко мне, но Брут, почувствовав мой приказ (я мысленно послала ему команду «Держи!»), преградил хозяину путь, упираясь лапами.

— Вы сделали правильный выбор, моя дорогая, — Морван довольно протянул мне синий кристалл и потянулся за книгой.

— Вы забыли одно правило, лорд Морван, — сказала я, останавливаясь в двух метрах от него. Я не стала протягивать ему гроссбух. — Никогда не загоняйте зверя в угол. Особенно, если этот зверь умнее вас.

Я не стала брать артефакт. Я резко, со всей силы, швырнула тяжелую книгу прямо в лицо Главы Канцелярии.

Гроссбух, весящий не меньше трех килограммов, ударил Морвана в переносицу. Раздался хруст ломающегося хряща. Серый кардинал вскрикнул, выронив артефакт, и отшатнулся назад, заливаясь кровью.

Кристалл Разрыва со звоном упал на каменный пол.

— Кассиан, руби его! — заорала я, падая на колени и хватая синий камень.

Герцог не заставил себя ждать. Осознав мой маневр, он мгновенно материализовал клинок и бросился вперед. Брут с ревом рванул следом.

Инквизиторы пришли в себя от шока и вскинули посохи.

Но было поздно.

Я сжала синий кристалл в кулаке левой руки, прямо над своей черной меткой Братания.

— Я, Маргарита Соколова, добровольно разрываю фиктивный брачный контракт с Кассианом Роарком! — выкрикнула я формулу разрыва, вливая в камень всю свою волю.

Кристалл вспыхнул ослепительным, режущим глаза синим светом. Боль была адской, словно мне отрубали руку. Черная татуировка на моем запястье зашипела, пошла трещинами и начала рассыпаться в пыль.

В этот же момент я увидела, как Кассиан, который уже врубился в строй инквизиторов, внезапно замер. Черные вены на его шее, питавшиеся нашей магической связью, мгновенно исчезли. Проклятие, лишенное канала подпитки, захлебнулось.

Метка была разорвана.

Но портал на Землю не открылся, потому что я не завершила заклинание возврата. Я осталась в Лабиринте.

Я больше не была его женой по магии. Я больше не была его якорем. Но я больше и не убивала его.

Морван, зажимая сломанный кровоточащий нос, в ужасе уставился на нас. Он понял, что его план рухнул.

Кассиан, освобожденный от высасывающей его магии, расправил плечи. Его Пепельный клинок вспыхнул так ярко, что осветил весь туннель. Его глаза больше не были золотыми от безумия Зверя. Они были темно-карими. Глазами человека, который только что вернул себе свою жизнь.

— Убить их! Убить их всех! — завизжал Морван, пятясь за спины своих солдат.

— Теперь, — голос Кассиана прозвучал как смертный приговор, — вы на моей территории.

Битва началась. И на этот раз Пепельному Палачу не нужно было сдерживать свою силу ради моей безопасности.

💔 Стекло подъехало... Девочки, я плакала, пока писала этот момент. Проклятие питается его чувствами к ней. Морван поставил Марго перед невозможным выбором. Но она же у нас не из тех, кто сдается, правда? 💪

💬 Как вам план Марго? Пишите в комментариях! Ине забывайте нажимать на звездочку ⭐️, она так нужна нашей книге для продвижения!

Туннель содрогнулся.

Это не было метафорой — каменные своды подземелья реально завибрировали от выброса чистой, неконтролируемой магии. Кассиан Роарк, освобожденный от высасывающей его жизнь метки, больше не сдерживался. Пепельное Проклятие, которое Морван считал его слабостью, оказалось абсолютным, разрушительным оружием, когда им управлял разумный человек, а не обезумевший Зверь.

Воздух в пещере мгновенно раскалился. Я, сидя на корточках возле выроненного гроссбуха, закрыла лицо руками. Волна обжигающего жара прокатилась над моей головой.

Двадцать элитных инквизиторов — лучшие бойцы Тайной Канцелярии — оказались абсолютно беспомощны. Их защитные щиты, сотканные из зеленоватой магии, вспыхнули и рассыпались прахом при первом же ударе Пепельного клинка Кассиана.

Он не просто рубил их. Он двигался как ураган. Каждый взмах его меча оставлял после себя полосу черного пламени, которое мгновенно пожирало одежду, броню и плоть. Стражники кричали, пытаясь отступить, но туннель был слишком узким.

Брут не отставал от хозяина. Адская гончая, избавленная от сковывающей магии сети (которую Кассиан сжег мимоходом), превратилась в машину для убийства. Огромный пес прыгал из тени в тень, сбивая инквизиторов с ног мощным корпусом и перекусывая им глотки.

Лорд Морван стоял позади своих обреченных людей. Его идеальный белоснежный камзол был залит кровью из сломанного носа. Аристократическое лицо исказила маска чистого, животного ужаса. Он пытался сотворить портал для побега — его руки судорожно вычерчивали руны в воздухе — но нестабильная магия Лабиринта и жар от Кассиана не давали заклинанию сформироваться.

— Прикрой меня! — рявкнул Герцог Бруту, пробивая себе дорогу к Морвану.

Я, наконец, поднялась на ноги. Метка на левом запястье исчезла. Кожа была чистой, но саднила, как от сильного ожога. Я больше не чувствовала эмоций Кассиана, не чувствовала той обжигающей тяги, которую навязывал ритуал. В голове прояснилось.

Я схватила с пола тяжелый гроссбух. Моя страховка. Единственное доказательство измены Морвана.

Битва, если это избиение можно было так назвать, длилась не больше двух минут. Последний инквизитор пал, разрубленный пополам черным пламенем.

В туннеле повисла жуткая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющих плащей и хриплым дыханием Брута.

Морван остался один. Он стоял, прижавшись спиной к склизкой стене Лабиринта. В его руке дрожал небольшой, изящный кинжал — жалкое зрелище на фоне двухметрового Пепельного Палача с пылающим мечом.

Кассиан медленно, неотвратимо приближался к нему. Кончик его меча чиркал по камням, высекая искры.

— Роарк... — прохрипел Глава Канцелярии, пятясь по стене. — Ты не посмеешь. Я — дядя Императора. Моя кровь...

— Твоя кровь пахнет предательством и гнилью, Морван, — голос Кассиана был холодным, лишенным эмоций. Голос палача, зачитывающего приговор. — Ты годами травил меня ядом. Ты надевал ошейники на ни в чем не повинных существ. Ты подверг опасности Империю, спонсируя наемников. Но самое главное... ты угрожал моей жене.

— Она больше не твоя жена! — взвизгнул Морван, указывая на меня дрожащим кинжалом. — Связь разорвана! Ты ничего ей не должен!

Кассиан остановился в метре от него. Золотое пламя в его глазах окончательно погасло, уступив место человеческой, темной решимости.

— Она моя, — тихо, но так, что эти слова эхом разнеслись по подземелью, произнес Герцог. — Без всякой магии. По праву моего выбора.

Мое сердце пропустило удар.

Я стояла, прижимая к себе бухгалтерскую книгу, в порванном, испачканном кровью платье, и чувствовала, как по щекам текут слезы облегчения. Он выбрал меня. Не из-за контракта. Не из-за проклятия. Просто меня.

— Кассиан, стой! — крикнула я, делая шаг вперед.

Герцог не обернулся, но его меч замер в воздухе.

— Не убивай его, — я подошла ближе, стараясь не смотреть на обугленные тела инквизиторов. — Нам нужен живой Морван. Нам нужно привести его к Императору вместе с этой книгой. Если ты убьешь его здесь, нас обвинят в убийстве члена королевской семьи, и тогда никакие доказательства не помогут. Мы останемся вне закона.

Морван истерично рассмеялся, сплевывая кровь.

— Слушай девку, Роарк! Вытащи меня отсюда! Иначе вы сгниете в этом подземелье! Вы всё равно не знаете, как выйти!

В этот момент, словно отвечая на смех Морвана, Лабиринт содрогнулся во второй раз.

Но это была не магия Кассиана.

Из глубины туннеля, из той тьмы, куда мы должны были идти изначально, донесся звук. Это не был вой химер. Это был глубокий, вибрирующий гул, от которого каменные своды начали осыпаться мелкой пылью.

Брут прижал уши к затылку, поджал хвост и... заскулил. Демонический пес, который только что рвал глотки элитным стражникам, попятился назад, прячась за ноги Кассиана.

— Что это? — шепотом спросила я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Морван, чье лицо внезапно стало белее мела, медленно сполз по стене на пол. Его кинжал со звоном выпал из ослабевших пальцев.

— Бездна... — прошептал Глава Канцелярии. — Они проснулись. Магический всплеск... он разбудил их.

— Кого — их? — Кассиан перехватил меч, поворачиваясь к темноте.

— Древних, — голос Морвана дрожал от непритворного, абсолютного ужаса. — Тех, кого скинули сюда первыми, когда строили этот Дворец. Они спали сотни лет.

Из мрака вынырнуло щупальце.

Оно было толщиной с колонну, покрыто черной, пульсирующей чешуей и слизью. Щупальце ударило в стену туннеля, выбивая куски камня, и медленно подтянуло за собой гигантскую, аморфную тушу. У существа не было глаз, не было морды. Только пасть, занимающая половину тела, усеянная тысячами вращающихся зубов, как у миноги.

Это был не просто монстр. Это было воплощение хтонического кошмара. И оно медленно, неумолимо ползло к нам.

— Бежим, — скомандовал Кассиан.

Ему не нужно было повторять дважды.

Он схватил меня за руку. Второй рукой он ухватил Морвана за шиворот камзола, вздернул на ноги и швырнул вперед.

— Вперед! Беги, старая крыса, если хочешь жить! — рявкнул Герцог.

Мы рванули по туннелю в противоположную сторону. Туда, откуда пришли. Назад к железным вратам, которые закрылись за нами час назад.

Это был сумасшедший спринт. Я бежала так быстро, как никогда в жизни. Мои легкие горели, ноги в тяжелых ботинках сбивались о камни. Кассиан тащил меня за руку, Брут мчался рядом, периодически оглядываясь.

Сзади раздавался грохот ломающегося камня. Гигантский монстр двигался быстрее, чем казалось, пробивая себе дорогу сквозь узкие проходы своей тушей.

— Врата! — закричала я, увидев впереди массивные железные створки.

Мы подбежали к ним. Они были закрыты наглухо.

— Саймон! — закричал Кассиан, колотя кулаками по железу. — Открывай!

По ту сторону раздался лязг засовов. Адъютант не ушел. Он ждал нас.

Врата со скрежетом начали медленно приоткрываться. Образовалась щель шириной в полметра.

— Давай! — Кассиан толкнул меня в образовавшийся проем. Я протиснулась наружу, оказавшись в относительной безопасности пещеры.

Морван, подгоняемый ужасом, ринулся следом, отталкивая Брута. Он протиснулся в щель, упал на колени, тяжело дыша.

Брут скользнул следом.

Оставался только Кассиан.

Герцог обернулся. Из темноты туннеля на него уже неслось гигантское щупальце с вращающейся пастью.

Кассиан не стал бежать. Он повернулся лицом к монстру. Его Пепельный меч вспыхнул с такой силой, что мне пришлось зажмуриться. Он ударил клинком прямо в каменный свод над вратами.

— Кассиан, нет! — закричала я, понимая, что он делает.

Черное пламя прожгло камень. Своды туннеля не выдержали. С оглушительным грохотом, поднимая тучи пыли, потолок Лабиринта рухнул вниз, отрезая монстра тоннами породы.

Ударная волна откинула нас назад.

Когда пыль немного осела, я закашлялась, пытаясь рассмотреть врата.

Они были завалены камнями. Но в небольшой образовавшейся бреши стоял Кассиан. Живой. Засыпанный каменной крошкой, с погасшим мечом в руке.

— Я же обещал, что мы договоримся, — хрипло произнес он, переступая через обломки и выходя к нам.

Я бросилась к нему, наплевав на зрителей, на Морвана, на адъютанта. Я обняла его так крепко, что у меня захрустели ребра. Он ответил тем же, уткнувшись лицом в мою шею.

Мы стояли в грязном подземелье, измазанные кровью и пылью. Мы больше не были связаны магией. Но связь, которая возникла между нами сейчас, была прочнее любых рун.

— Милорд... — робко подал голос Саймон, стоявший с факелом в руке. Парень был бледен, но счастлив. — Вы живы.

— Живы, Саймон, — Кассиан неохотно выпустил меня из объятий. Он развернулся к Морвану.

Глава Канцелярии сидел на полу. Весь его аристократический лоск испарился. Он был сломлен.

— Свяжи его, — приказал Герцог адъютанту. — Идем наверх. К Императору. Пора заканчивать эту пьесу.

Я поправила платье, вытащила из-за лифа слегка помятый, но целый гроссбух и смахнула с него пыль.

— Аудит завершен, — сказала я, глядя на поникшего Морвана. — И, лорд Морван, вы уволены. Без выходного пособия.

Мы пошли вверх по лестнице. Брут, прихрамывая, семенил рядом со мной, тычась мокрым носом мне в ладонь. Кассиан шел впереди, как ледокол.

Испытание Лабиринта было пройдено. Но главная битва ждала нас в тронном зале.

🔥 ЭПИК! Метка разорвана, Кассиан свободен, а Морван получил книгой по лицу! 😂 Я в полном восторге от этой парочки! Но эти древние твари... Бездна, как они теперь выберутся?!

⭐️ Зайчики, напряжение растет! Добавьте книгу в библиотеку, если еще этого не сделали, и подарите главелайк (звездочку)! Ваша активность — лучшая награда!

Подъем по винтовой лестнице казался бесконечным, но на этот раз воздух становился не тяжелее, а чище. Мы возвращались из преисподней.

Саймон вел связанного лорда Морвана. Глава Канцелярии, еще час назад считавший себя хозяином Империи, сейчас спотыкался на каждой ступеньке. Его белый камзол был перепачкан пылью и кровью, а водянистые глаза безумно бегали. Он не пытался вырваться. Он понимал, что без инквизиторов и магии он — никто.

Кассиан шел рядом со мной. Он не держал меня за руку — в этом больше не было необходимости. Я чувствовала его присутствие спинным мозгом. Его магия, избавленная от проклятой удавки ритуала, больше не подавляла и не обжигала. Она струилась вокруг него спокойным, мощным фоном, как тепло от остывающей печи.

Мы вышли в главную галерею Императорского Дворца.

Стражники, охранявшие вход в подземелья, замерли, выкатив глаза. Они явно ожидали увидеть, как из Лабиринта вылезет обезумевший монстр с окровавленными клыками. Вместо этого они увидели живого, абсолютно адекватного Пепельного Герцога, его жену, адскую гончую и своего связанного начальника.

— Открыть двери в Тронный Зал, — ровным, не терпящим возражений голосом скомандовал Кассиан, проходя мимо остолбеневшей стражи.

Двери распахнулись.

Малый Совет, судя по всему, даже не прерывал заседание. Аристократы и Император сидели за тем же круглым столом. Увидев нас, они застыли, словно статуи.

Зрелище было эффектным. Мы с Кассианом выглядели так, словно только что вернулись из мясорубки: испачканные сажей, кровью химер и пылью. Брут тихо рыкнул, и несколько лордов судорожно вжались в свои кресла. Но кульминацией стал момент, когда Саймон впихнул в зал связанного Морвана и заставил его упасть на колени прямо перед Императором.

— Что это значит, Кассиан?! — Император подскочил с кресла. Его седые волосы растрепались, корона съехала набок. — Вы... вы вернулись? И почему Глава Канцелярии связан?!

Кассиан не стал кланяться. Он остановился в центре зала, скрестив руки на груди.

— Мы вернулись, Ваше Величество. Испытание Лабиринта пройдено. Мой внутренний Зверь находится под полным контролем, как вы можете убедиться. Чего нельзя сказать о лорде Морване.

— Вы с ума сошли! Это государственная измена! — взвизгнул кто-то из лордов, вскакивая с места. — Стража! Взять их!

Гвардейцы дернулись было к нам, но Брут издал предупреждающий рык, и Кассиан просто поднял руку. Одно короткое движение — и тяжелые дубовые двери зала с грохотом захлопнулись, отрезая нас от внешней охраны.

— Государственная измена действительно имеет место, — спокойно, без тени страха произнесла я, выходя вперед. Я положила тяжелый, потрепанный гроссбух Тайной Канцелярии прямо на полированную столешницу перед Императором. Звук удара книги о дерево гулким эхом разнесся по залу.

— Что это, леди Маргарита? — Император непонимающе уставился на фолиант.

— Это, Ваше Величество, финансовая отчетность Тайной Канцелярии за последние пять лет, — я перелистнула несколько страниц, открывая нужные записи. — Здесь подробно расписано, как лорд Морван выводил деньги из императорской казны на счета подставных гильдий наемников. Эти самые наемники совершали покушения на лорда Кассиана и других неугодных Канцелярии лиц.

Лорды зашептались. Император нахмурился, надел очки, висевшие на цепочке, и наклонился над книгой.

— Но это еще не всё, — я указала пальцем на колонку цифр. — Вот здесь зафиксированы закупки "магических блокираторов подчинения". Ошейников, Ваше Величество. Подобных тому, что сейчас надет на шею фамильяра Герцога. Лорд Морван систематически пытал магических существ, чтобы создать собственную, подконтрольную ему армию монстров. Он намеренно провоцировал проклятие Кассиана, чтобы устранить главнокомандующего вашей армии и захватить власть.

Император побледнел. Он перевел взгляд с книги на своего дядю.

— Морван... Это правда? Ты спонсировал убийц за счет моей казны?!

Глава Канцелярии поднял голову. Он больше не пытался оправдываться. Его водянистые глаза наполнились безумной, фанатичной злобой.

— Ты слаб! — выплюнул Морван, глядя на племянника. — Ты позволил этому Пепельному выродку контролировать армию! Роарк — бомба замедленного действия! Я должен был спасти Империю! Я должен был стать ее мечом!

— Спасти Империю, разворовывая ее и пытая тех, кто ее защищает? — Кассиан шагнул к Морвану. Его голос был холодным и тяжелым. — Ты не спаситель, Морван. Ты просто жадный, трусливый старик, который испугался силы, которой не мог управлять.

— Он монстр! — завизжал Морван, обращаясь к Императору. — Ваше Величество, не верьте им! Они подделали книгу! Леди Маргарита вообще не магесса! Она иномирянка! Метка Братания разорвана! Он больше не контролируется!

Император вздрогнул и посмотрел на мое запястье. Кожа была чистой.

В зале повисла мертвая тишина. Разорванная метка Братания считалась преступлением против магии и Империи.

— Метка действительно разорвана, Ваше Величество, — я не стала прятать руку. — Потому что она была не лечением, а ядом.

Я глубоко вздохнула. Пришло время разыграть последнюю карту.

— Лорд Морван прав в одном. Я не светлая магесса. У меня нет магии. Ритуал Братания связал нас с Кассианом по ошибке. Метка, созданная для симбиоза магий, не нашла во мне резерва и начала выкачивать жизненную силу из Герцога. Чем дольше мы были связаны, тем быстрее проклятие пожирало его. Морван знал это. Он ждал, когда связь убьет Кассиана, выставив это как приступ безумия.

— Если метка разорвана... — Император растерянно посмотрел на Герцога, — то почему ваш Зверь не вырвался? Как вы сдерживаете проклятие, Кассиан?

Кассиан посмотрел на меня. В его взгляде было столько тепла и искренней благодарности, что у меня перехватило горло.

— Зверя не нужно сдерживать магией, Ваше Величество, — произнес Герцог. — Зверя нужно просто перестать бояться. Леди Маргарита показала мне это. Она не стала моим магическим якорем. Она стала моим человеческим якорем.

Кассиан повернулся к Императору.

— Проклятие Пепла питается страхом и чувством вины. Я позволил этому страху управлять мной. А Морван использовал это. Но теперь страха нет. Моя магия — это просто магия. Я контролирую ее, потому что мне есть ради чего жить. И ради кого.

Он протянул руку. Я, не сомневаясь ни секунды, вложила свою ладонь в его. Его пальцы крепко, уверенно сжали мои. Без искр, без обжигающей боли, без принуждения ритуала. Просто тепло живого человека.

Император долго молчал. Он смотрел на нас, затем на книгу, затем на Морвана.

— Взять лорда Морвана под стражу, — наконец, произнес правитель. Голос его звучал устало, но твердо. — Поместить его в подвалы Инквизиции. Завтра начнется следствие по обвинению в государственной измене и растрате казны.

Гвардейцы, словно очнувшись от оцепенения, подхватили воющего проклятия Морвана и потащили его к выходу.

— Герцог Роарк, — Император потер переносицу. — Ваши обвинения сняты. Вы остаетесь Главнокомандующим. Но... ситуация с вашей супругой беспрецедентна. Ритуал Братания разорван. По закону Империи, вы больше не женаты. Леди Маргарита — чужачка, незаконно находящаяся в нашем мире. Я должен депортировать ее или...

— Или я могу жениться на ней снова, — перебил Кассиан, и в его голосе прозвучали стальные нотки.

Лорды ахнули.

— Без ритуала? Без магии Братания? — поразился Император. — Но это... это обычный, человеческий брак. Лорды вашей крови так не женятся! Это мезальянс!

— Мне плевать на обычаи лордов, Ваше Величество, — отрезал Кассиан. — Я женюсь на ней по закону Истинного Выбора. Перед лицом Храма, а не в магическом круге. И если кто-то из присутствующих имеет что-то против... пусть скажет мне это в лицо.

Он обвел суровым взглядом лордов Малого Совета. Никто не проронил ни звука. Лезть на рожон к Пепельному Палачу, который только что вернулся из Лабиринта и сверг Главу Канцелярии, дураков не нашлось.

— А вы согласны, леди Маргарита? — Император, казалось, даже немного позабавился ситуацией. — Вы хотите остаться здесь? В мире, где вас чуть не убили химеры и политики?

Я посмотрела на Кассиана. На его шрам, который больше не казался мне пугающим. На его глаза, в которых не было ни капли золотого безумия. Я вспомнила свою пустую квартиру на Земле, свою размеренную, безопасную, но такую одинокую жизнь.

А затем я посмотрела на Брута, который сидел рядом, положив огромную, страшную морду мне на ботинок, и ждал, когда ему дадут еще кусок рубца.

— Знаете, Ваше Величество, — я улыбнулась. — Как профессиональный зоопсихолог, я не могу оставить животное с признаками ПТСР без присмотра. А так как их тут двое... мне придется задержаться. Да. Я согласна.

Кассиан выдохнул, словно до последней секунды боялся, что я откажусь. Он притянул меня к себе, не обращая внимания на шокированные вздохи аристократии, и поцеловал. Нежно, уверенно, ставя точку в этой безумной истории.

Суд закончился. Нас отпустили.

Мы вышли на дворцовую площадь. Небо над столицей было ясным, зимнее солнце слепило глаза, отражаясь от свежевыпавшего снега.

— Нам нужно заехать к кузнецу, — сказал Кассиан, останавливаясь у кареты.

— Зачем? Ты хочешь заказать новые доспехи? — удивилась я.

— Нет, — он покачал головой и посмотрел на Брута. — Нам нужно снять этот проклятый ошейник. Навсегда.

Я улыбнулась.

— Отличный план, Ваша Светлость. А потом мы поедем домой. В Цитадель. И первое, что я сделаю...

— Прикажешь сшить себе нормальное платье? — усмехнулся он.

— Нет. Я заставлю тебя снять эти жуткие гобелены с кровавыми битвами в коридорах. Они угнетают психику стаи.

Кассиан Роарк, Пепельный Палач, человек, которого боялась вся Империя, запрокинул голову и искренне, громко рассмеялся.

Это был смех свободного человека.

И я знала, что с этого момента наша настоящая история только начинается.

👑 Вот это я понимаю — триумфальное возвращение! Как Марго осадила Императора? А слова Кассиана? «Она моя по праву выбора»... Девочки, где найти такого мужчину в реальной жизни?! 🥺

Зимнее солнце столицы казалось ослепительным после непроглядного, давящего мрака Лабиринта. Мы ехали в карете по мощеным улицам, и я впервые за всё время пребывания в этом мире позволила себе просто расслабиться и откинуться на мягкую спинку сиденья.

Напротив меня сидел Кассиан. Он стянул испачканный кровью и пеплом мундир, оставшись в одной тонкой черной рубашке. Его взгляд, обычно тяжелый и настороженный, сейчас был прикован ко мне. В нем больше не было той хищной, звериной подозрительности. Только глубокая, почти осязаемая нежность, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Кузница мастера Гарольда, милорд! — крикнул снаружи Саймон, и карета плавно остановилась.

Мы вышли на узкую улочку на окраине столицы, пропахшую раскаленным железом и углем. Брут, который всю дорогу бежал за каретой, тяжело дыша, остановился рядом со мной и ткнулся мокрым носом в мою ладонь.

— Ну что, мальчик, готов избавиться от этой дряни? — тихо спросила я, почесывая демонического пса за ухом. Брут тихо заскулил, словно понимая, о чем речь.

Кузнец Гарольд, могучий гном с бородой, заплетенной в косички, при виде Пепельного Палача и его адской гончей едва не выронил тяжелый молот.

— В-ваша Светлость! — гном побледнел, вытирая перепачканные сажей руки о кожаный фартук. — Какая честь... Но я не кую оружие для магов! Моя сталь...

— Мне не нужно оружие, Гарольд, — мягко, но веско произнес Кассиан, проходя в кузницу. От жара горна ему не было жарко — для Пепельного мага это была комфортная комнатная температура. — Мне нужно, чтобы ты разрезал металл. Магический ошейник.

Гном сглотнул, перевел взгляд на Брута и попятился.

— Разрезать ошейник подчинения? На адской гончей? Ваша Светлость, при всем уважении, если я ошибусь хоть на миллиметр, руны взорвутся! Да и зверь не подпустит меня с болгаркой...

— Об этом не беспокойтесь, — я вышла вперед, загораживая Брута от кузнеца. — Зверя я беру на себя. Вам нужно только перекусить основной замок. Сможете?

Гарольд с сомнением посмотрел на меня, потом на пса, затем кивнул.

— Понадобятся алмазные кусачки и гаситель магии.

Процесс оказался напряженным. Брут, почувствовав запах металла и искр, запаниковал. Его инстинкты кричали об опасности: для него инструменты кузнеца ассоциировались исключительно с болью. Когда гном подошел к нему с массивными щипцами, пес оскалился, его шерсть начала искрить багровым пламенем.

— Спокойно, — я опустилась перед Брутом на колени прямо на грязный, засыпанный шлаком пол кузницы.

Я не стала применять силу. Я просто обхватила его огромную, горячую морду ладонями и заставила посмотреть мне в глаза.

— Смотри на меня, Бусинка. Только на меня, — мой голос был ровным, низким, вибрирующим уверенностью. Я достала из кармана последний, чудом уцелевший в Лабиринте кусок сушеного рубца и поднесла к его носу. — Жди. Терпи. Ты смелый пес. Самый смелый.

Брут шумно втянул воздух, его глаза сфокусировались на лакомстве. Рычание стихло.

— Режь, — скомандовал Кассиан кузнецу, вставая позади гнома и готовясь в любой момент активировать магический щит, если руны на ошейнике решат детонировать.

Раздался громкий скрежет. Гарольд налег на щипцы всем своим немалым весом. Искра, еще одна. Руны на ошейнике вспыхнули ядовито-зеленым светом, сопротивляясь разрушению, но Пепельная магия Кассиана, невидимой волной окутавшая металл, подавила их взрыв.

Громкий, сухой щелчок.

Массивный, утыканный шипами ошейник весом килограммов в десять с грохотом рухнул на каменный пол кузницы.

Брут вздрогнул. Он сделал неуверенный шаг назад. Его массивная шея, покрытая застарелыми шрамами и проплешинами, теперь была свободна. Пес потряс головой, словно не веря своим ощущениям, а затем издал звук, похожий на нечто среднее между лаем и радостным воем.

Он кинулся ко мне, сбив с ног, и принялся вылизывать мое лицо огромным шершавым языком.

— Эй, эй, полегче, монстр! — смеясь, я пыталась отбиться от стокилограммовой туши, выражающей свою благодарность. — Ты меня раздавишь!

Кассиан подошел ближе. Он посмотрел на лежащий на полу ошейник, и его челюсти сжались. Герцог наклонился, поднял кусок железа одной рукой, и прямо на глазах у остолбеневшего кузнеца металл начал плавиться, стекая на пол раскаленными каплями, пока от ошейника не осталась лишь горстка серого пепла.

— Больше никто в Империи не наденет на тебя цепи, Брут, — тихо произнес Кассиан.

Пес оставил меня в покое, подошел к хозяину и ткнулся лобастой головой ему в бедро. Герцог опустил руку и впервые на моей памяти просто, по-человечески, почесал своего зверя за ухом.

В этом простом жесте было столько символизма, что у меня защипало в носу. В кузнице мы избавили от ошейника не только адскую гончую. Мы окончательно сняли невидимую удавку с самого Кассиана Роарка.

Когда наша карета въехала во внутренний двор Пепельной Цитадели, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая башни в кроваво-красные тона.

Гарнизон встретил нас в полной боевой готовности. Солдаты выстроились в ровные шеренги, но в их глазах больше не было того парализующего, животного ужаса перед своим Главнокомандующим. Новости из Дворца летели быстрее ветра. Они уже знали: Морван пал, а их Герцог прошел Лабиринт и очистил свое имя.

— Вольно, — бросил Кассиан, спрыгивая на брусчатку и подавая мне руку.

Саймон, спрыгнувший с козел, тут же начал раздавать указания:

— Распорядитесь приготовить горячую воду! Много горячей воды! И позовите лекаря, леди Маргарита ранена!

— Никаких лекарей, — перебила я, морщась от пульсирующей боли в плече, где меня зацепила химера. — Мне нужна только вода, чистые бинты, антисептик и нормальная еда. И принесите Бруту два килограмма лучшей сырой говядины. Заслужил.

Слуги, привыкшие шарахаться от теней, удивленно заморгали, но, увидев, как Кассиан согласно кивнул, бросились выполнять.

Мы поднялись в наши покои.

Зайдя в комнату, я без сил опустилась на край огромной кровати. Адреналин, который держал меня на ногах последние сутки, начал стремительно покидать кровь, оставляя после себя опустошающую усталость и ломоту во всем теле. Бархатное платье, порванное и покрытое грязью, висело на мне лохмотьями.

Кассиан закрыл за нами дверь, поворачивая ключ в замке. Щелчок показался мне самым громким звуком в мире.

Мы остались одни.

Тишина в комнате была густой, но не давящей. Это была тишина абсолютного доверия.

Герцог медленно подошел ко мне. Он опустился на одно колено, стаскивая с моих ног тяжелые, испачканные в подземельях ботинки. Его движения были бережными, почти благоговейными.

— Я до сих пор не верю, что ты это сделала, — тихо произнес он, глядя снизу вверх в мои глаза. — Ты отказалась от портала. Ты могла вернуться в свой безопасный мир. Без магии, без монстров, без сумасшедших интриганов.

Я устало улыбнулась и зарылась пальцами в его пепельные волосы.

— Мой мир был безопасным, Кассиан. Но он был пустым. Я лечила чужих собак и возвращалась в пустую квартиру. Я всё держала под контролем, но это был контроль одиночки. А здесь... здесь у меня есть стая.

Его глаза потемнели. Он поднялся, сел рядом со мной на кровать и осторожно прикоснулся к разорванному рукаву моего платья.

— Позволь мне, — хрипло попросил он.

Я кивнула.

Его горячие пальцы аккуратно расшнуровали мое испорченное платье. Я не испытывала ни капли смущения, когда тяжелая ткань упала на пол, оставив меня в тонкой льняной сорочке.

Служанки принесли горячую воду и таз, оставив их у дверей. Кассиан сам смочил чистое полотенце и принялся осторожно смывать кровь и грязь с моего поцарапанного плеча. Жар от его рук был целительным. Он нанес какую-то местную мазь с запахом хвои, от которой боль мгновенно утихла, и наложил аккуратную повязку.

— Теперь ты, — сказала я, перехватывая полотенце из его рук.

Кассиан послушно стянул свою черную рубашку. Его торс был картой сражений. И хотя черные вены проклятия исчезли, старые шрамы никуда не делись. Я смочила ткань в горячей воде и начала медленно, методично смывать копоть и чужую кровь с его широких плеч, с груди, со спины.

Каждое мое прикосновение вызывало у него мелкую дрожь. Пепельный Палач, не моргнув глазом рубивший химер, замирал под моими пальцами, словно боялся спугнуть этот момент.

— Знаешь, — нарушил он тишину, и его голос звучал непривычно уязвимо, — я не умею быть нормальным мужем. Я никогда не строил семью. Элиана... она была политическим союзом. Мы даже не знали друг друга. Вся моя жизнь состояла из войны, крови и контроля над Зверем. Я грубый. Я вспыльчивый. Я могу быть невыносимым.

Я отложила полотенце в сторону. Обошла его и встала между его раздвинутых коленей.

— Кассиан Роарк, — я положила ладони на его горячие скулы, заставляя посмотреть на меня. — Я дипломированный специалист по коррекции поведения. Я умею работать с грубыми и вспыльчивыми особями.

Уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

— И каков твой диагноз, доктор? Безнадежен?

— Мой диагноз, — я наклонилась ближе, так, что наши губы почти соприкоснулись, — тебе просто не хватало правильной дрессировки. И любви.

Слово было произнесено.

Оно повисло в воздухе, стирая последние барьеры. Больше не было магической метки, которая диктовала нам, что чувствовать. То обжигающее притяжение, которое сейчас электризовало воздух между нами, было настоящим. Чистым. Нашим.

Кассиан издал глухой стон и притянул меня к себе.

Его поцелуй больше не был поцелуем отчаяния, как в темноте Лабиринта. В нем была глубокая, жадная нежность. Его огромные руки обхватили мою талию, поднимая меня и усаживая к себе на колени.

Мои пальцы запутались в его пепельных волосах. Я отвечала на поцелуй с такой же страстью, чувствуя, как внутри разгорается пожар. И этот пожар не имел ничего общего с Пепельной магией — это был огонь желания, который сметал на своем пути усталость и боль.

Его губы скользнули от моего рта к линии челюсти, затем к шее, оставляя обжигающие, влажные поцелуи. От каждого прикосновения по моему телу прокатывалась волна сладкой дрожи. Я откинула голову назад, тяжело дыша, позволяя ему изучать себя.

— Рита... — выдохнул он, произнося мое земное имя как молитву. Его пальцы скользнули под тонкую ткань сорочки, обжигая кожу.

Он был сильным, до одури сильным мужчиной, но прикасался ко мне с такой осторожностью, словно я была сделана из тончайшего хрусталя. Этот контраст между внешней брутальностью Пепельного Палача и его трепетной, сдерживаемой страстью сводил меня с ума.

Я потянула ткань его сорочки, избавляясь от последней преграды между нами.

Мы упали на мягкие перины кровати. Весь мир сузился до размеров этой спальни. До запаха полыни и его разгоряченной кожи. До золотистых искр в его потемневших от желания глазах.

Это не было просто физической близостью. Это было абсолютное, полное исцеление. Каждый его поцелуй, каждое движение стирали из моей памяти страхи Лабиринта, а из его души — годы боли и изоляции. Когда мы стали единым целым, Кассиан замер на секунду, глядя мне в глаза, словно ища подтверждения, что это не сон.

Я улыбнулась и притянула его к себе.

В ту ночь в покоях Пепельной Цитадели не было места теням. Только обжигающая, искренняя страсть двух людей, которые нашли друг друга на разных концах Вселенной.

Утро встретило меня непривычной тишиной и запахом кофе. Да, настоящего кофе!

Я приоткрыла глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые портьеры. Кассиан лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на меня. В его глазах плясали смешинки. Он был укрыт простыней только до пояса, демонстрируя идеальный рельеф мышц.

— Доброе утро, жена, — его голос был хриплым после сна, отчего по спине пробежали приятные мурашки.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — я сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах. — Чем это пахнет? Неужели Саймон изобрел кофемашину?

— Я приказал доставить зерна из южных провинций. Ты упоминала, что в твоем мире пьют этот горький отвар по утрам, — он наклонился и легко поцеловал меня в нос. — Я подумал, что это поможет моей "дрессировке".

Я рассмеялась, обнимая его за шею.

— Ты делаешь потрясающие успехи, Роарк. Если так пойдет и дальше, я выдам тебе медаль лучшего мужа Империи.

В дверь постучали. Не робко и испуганно, как раньше, а четко и по-военному.

Кассиан нахмурился, накидывая на себя халат.

— Да? — крикнул он.

В комнату, извинившись и опустив глаза в пол, вошел Саймон. Адъютант был полностью одет в походную броню, а его лицо выражало крайнюю степень тревоги.

— Простите, что прерываю, милорд. Миледи, — Саймон сглотнул. — Но прибыл срочный гонец из Дворца.

— Что еще стряслось? — Кассиан напрягся. — Морван мертв?

— Нет, милорд. Хуже.

Саймон поднял взгляд, и я увидела в его глазах отголосок того страха, который мы оставили в Лабиринте.

— Ночью лорда Морвана допрашивали Инквизиторы. Он раскололся. Гроссбух, который принесла леди Маргарита, — это только верхушка айсберга. Оказывается, те ошейники, которые он закупал... он использовал их не только на фамильярах.

— О чем ты говоришь, Саймон? Говори четко! — рявкнул Герцог.

— На северной границе, в ущелье Черных Скал, у Морвана есть тайный питомник. База. Он годами похищал магических существ со всей Империи. Грифоны, мантикоры, ледяные виверны. Сотни зверей. Все они закованы в ошейники подчинения. Морван создал армию.

Саймон перевел дыхание.

— Но проблема в том, милорд... что артефакт контроля над этими ошейниками был привязан к ауре Морвана. И когда его магия была заблокирована антимагическими кандалами в тюрьме... артефакт управления сломался.

В комнате повисла ледяная тишина.

Я села на кровати, натягивая на себя простыню, мой аналитический мозг мгновенно сложил два и два.

— Ошейники сломались? — тихо спросила я. — То есть, сотни обезумевших, годами подвергавшихся пыткам высших хищников сейчас оказались на свободе?

— Именно так, миледи, — Саймон побледнел еще сильнее. — Они вырвались из ущелья прошлой ночью. Они убили охрану базы и сейчас движутся на юг. Прямо на столицу. Император просит вас немедленно поднять армию, лорд Кассиан. Иначе через двое суток от города останется только пепел.

Кассиан перевел взгляд на меня.

Его "нормальная" семейная жизнь продлилась ровно одну ночь. Война снова стучала в наши двери. Но на этот раз врагом были не люди. Врагом была стая травмированных, обезумевших от боли монстров.

Я медленно откинула простыню и потянулась к своей одежде.

— Что ж, — я глубоко вздохнула, завязывая пояс. — Кажется, мне понадобится очень, очень много сушеного рубца. Поднимай армию, Кассиан. Мы едем на Северную границу.

Игра только переходила на новый уровень.

🐕 Снятие ошейника... Этот момент пробил меня на слезы. Брут наконец-то свободен! А какая невероятная, нежная ночь нас ждала в финале... Кассиан просто идеальный мужчина. 🥰

💬 Но беда пришла откуда не ждали. Армия монстров на свободе! Что будем делать? Пишите ваши догадки в комментариях ине забывайте про ⭐️ ЗВЕЗДОЧКИ!

Сборы заняли меньше часа. Пепельная Цитадель, еще недавно казавшаяся мрачным склепом, превратилась в гудящий, идеально отлаженный военный механизм.

Кассиан отдавал приказы на ходу. Его лицо снова стало жестким, непроницаемым, но в глазах больше не было того застарелого, липкого страха перед собственной магией. Он был Главнокомандующим, который точно знал, что делать.

Я сменила лохмотья бархатного платья на специальный походный костюм, который для меня экстренно подогнали портные замка. Черные кожаные штаны, высокая шнуровка сапог, плотная льняная рубашка и укороченная куртка из толстой вареной кожи, не стесняющая движений. На поясе — широкий ремень с подсумками, куда я распихала весь свой земной арсенал (включая шокер, который Саймон обещал попробовать зарядить какой-то слабой магической батареей) и местные медикаменты.

Когда я спустилась на внутренний двор, армия уже строилась. Тысячи солдат в черных с серебром доспехах стояли ровными квадратами. Над ними развевались знамена с гербом Роарков. Воздух был пропитан запахом оружейного масла, лошадиного пота и морозной свежести.

Брут, увидев меня, радостно взлаял и подбежал, виляя хвостом. Без жуткого ошейника пес казался еще массивнее, его шерсть лоснилась, а багровые искры в глазах выглядели не угрожающе, а скорее... задорно.

— Готова? — Кассиан подошел ко мне. Он был в полной боевой экипировке, Пепельный меч висел за спиной в ножнах.

— Я зоопсихолог, Кассиан. Выезжать к агрессивной стае — это мой профиль, — я попыталась улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Сотни высших хищников. Это не свора бездомных собак. Это мантикоры и грифоны.

— Мы не сможем их "успокоить", Маргарита, — тихо произнес Герцог, читая мои мысли. Он положил руки мне на плечи. — Они обезумели от боли и жажды крови. Ошейники Морвана сводили с ума. Моя армия будет их уничтожать. Я беру тебя с собой не для того, чтобы ты читала им лекции. Я беру тебя, потому что не оставлю тебя здесь одну, пока по Империи рыщут остатки наемников Морвана. Ты будешь в тылу, под охраной Саймона и Брута. Поняла?

Я посмотрела в его упрямые глаза. Спорить сейчас было бессмысленно.

— Поняла, Главнокомандующий. Главное — сам не лезь на рожон.

Он криво усмехнулся, быстро, жадно поцеловал меня в губы и взлетел в седло огромного вороного боевого коня.

— Выступаем! — его голос, усиленный магией, громом разнесся над плацем.

Мы двигались на север форсированным маршем. Я ехала в открытой повозке вместе с Саймоном и штабными картами. Брут трусил рядом, изредка убегая вперед на разведку.

Дорога заняла полтора дня. По мере продвижения к ущелью Черных Скал пейзаж становился всё более суровым. Густые хвойные леса сменились голыми, изрезанными ветрами скалами. Температура стремительно падала.

На второй день к вечеру разведчики, высланные вперед, вернулись на взмыленных лошадях.

— Милорд! — задыхаясь, доложил командир авангарда, осаживая коня перед Кассианом. — Они здесь! Прошли предгорья. Движутся лавиной. Сметают всё на своем пути. Две деревни стерты с лица земли, выживших нет!

— Численность? Состав? — Кассиан был спокоен как лед.

— Около трехсот особей. Впереди стая ледяных волков-переростков. В воздухе... Бездна, в воздухе не меньше полусотни грифонов и несколько молодых виверн! Они обезумели, милорд. Они дерутся даже между собой, но продолжают идти на юг!

Кассиан повернулся к командирам полков.

— Разворачиваем строй в узком месте перевала! Пехота — щитовой вал! Лучникам и магам занять возвышенности на флангах. Мы заблокируем их здесь. В столицу они не пройдут.

Началась лихорадочная подготовка к бою. Солдаты занимали позиции, выстраивая непробиваемую стену из ростовых щитов и длинных копий. Маги готовили защитные барьеры и боевые заклинания.

Мою повозку отвели на холм, метрах в трехстах позади основного строя. Отсюда открывался идеальный, панорамный вид на ущелье. Брут сидел рядом со мной, нервно перебирая лапами и втягивая носом ледяной воздух.

— Мне это не нравится, — пробормотала я, вглядываясь в горизонт, где уже клубилась странная, темная пыль.

— Мы выстоим, миледи, — попытался успокоить меня Саймон, хотя у самого дрожали руки. — Лорд Роарк не проиграл ни одного сражения.

— Саймон, ты не понимаешь, — я покачала головой, мой мозг анализировал информацию. — Звери так не нападают. Обезумевшие от боли хищники, сорвавшиеся с цепи, разбегаются в разные стороны. Они ищут укрытие, зализывают раны, охотятся поодиночке или мелкими стаями. Они не формируют армию из разных видов — волки, грифоны, виверны — и не идут целенаправленным маршем на столицу! У них нет коллективного разума!

Адъютант нахмурился.

— Но разведка сказала...

— Разведка сказала, что они дерутся между собой, но идут в одном направлении. Словно их что-то... или кто-то тянет. Как магнитом.

Внезапно земля под нашими ногами мелко задрожала.

Гул. Низкий, рокочущий гул, похожий на приближение поезда.

Из-за поворота ущелья выплеснулась волна.

Это было жуткое, противоестественное зрелище. Сотни гигантских ледяных волков с клочьями выдранной шерсти и пеной на клыках неслись прямо на строй солдат. Над ними, затмевая небо, летели десятки грифонов. Их клекот оглушал.

Но самое страшное было то, что я увидела в бинокль (который я стащила из клиники вместе с остальными вещами).

На шеях большинства зверей всё еще болтались обрывки цепей и сломанные металлические ошейники Морвана. Они искрили.

— Саймон... — мой голос упал до шепота. — Ошейники не просто сломались. Они резонируют.

Кассиан, стоящий впереди строя, поднял Пепельный меч. Клинок вспыхнул ослепительным черным пламенем.

— Щиты! Держать строй! — разнесся его приказ.

Волна монстров ударила в стену солдат.

Звук столкновения был ужасен. Лязг стали, хруст костей, рев зверей и крики людей слились в единую какофонию.

Кассиан рубился в самом пекле. Его магия сжигала волков десятками. Ледяная виверна, спикировавшая с неба, попыталась схватить его, но Пепельный клинок в одно мгновение отсек ей крыло. Зверь рухнул, раздавив несколько солдат.

Маги на флангах обрушили на грифонов огненные дожди. Птицы-мутанты падали, но на их место прилетали новые.

Солдаты Роарка держались. Они были дисциплинированы и бесстрашны. Но звери не чувствовали боли. Они бросались на копья, насаживаясь на них, чтобы их собратья могли перепрыгнуть через щиты.

Я смотрела в бинокль на этот кошмар. И вдруг я увидела то, чего не видели солдаты в гуще боя.

В самом центре звериной орды, окруженный кольцом самых крупных волков, двигался... человек.

Нет, не человек.

Это был лорд Морван.

Но он не был пленником. И он не был тем Морваном, которого мы сдали Императору.

Его белоснежный камзол был изорван. Кожа стала серой, полупрозрачной. Глаза светились ядовито-зеленым светом — тем самым светом, которым искрили обломки ошейников на зверях. В его груди, прямо там, где должно быть сердце, был вживлен огромный пульсирующий кристалл.

— Саймон! — я схватила адъютанта за рукав. — Посмотри туда! В центр! Это Морван!

Саймон прищурился, используя заклинание дальнозоркости, и ахнул.

— Как это возможно?! Он же в кандалах в подвалах Инквизиции!

— Значит, у него были сообщники, которые вытащили его. Или он сам привел в действие какой-то запасной план, — я лихорадочно соображала. — Он не потерял контроль над стаей. Он стал частью этой стаи. Он вживил себе управляющий артефакт! Эти звери не просто бегут — они защищают своего "альфу". Они идут за ним!

— Нужно сказать лорду Кассиану! Если убить Морвана, стая потеряет лидера!

— Кассиан в центре мясорубки, он нас не услышит, а пробиться к нему мы не сможем! — я посмотрела на поле боя.

Волна монстров начала продавливать левый фланг. Солдаты отступали. Грифоны рвали магов на холмах. Ситуация становилась критической.

Морван, окруженный своими волками, медленно, но верно продвигался вперед, направляя зверей силой кристалла в своей груди. Он шел убивать Кассиана.

Мой взгляд упал на Брута.

Адская гончая стояла, напряженно вытянувшись в струну, глядя на поле боя. Пес не рычал. Он дрожал. Но не от страха. От ненависти. Он узнал того, кто надел на него ошейник.

В моей голове созрел план. Безумный, самоубийственный, абсолютно антинаучный план.

— Саймон, — я повернулась к адъютанту. Мой голос был спокойным, холодным. — У тебя осталась та магическая батарея, которой ты заряжал мой шокер?

— Д-да, миледи, — парень похлопал по подсумку на поясе. — Но заряда хватит только на один сильный удар.

— Мне больше и не нужно, — я вытащила шокер. — А теперь слушай меня внимательно. Ты можешь наложить на меня заклинание невидимости? Ненадолго. Минут на пять.

Саймон побледнел.

— Могу. Но зачем... Вы что задумали, леди Маргарита?! Я обещал лорду Кассиану охранять вас!

— Если Морван пробьется к Кассиану с этой стаей, охранять будет некого, — отрезала я. — Морван управляет ими через кристалл в груди. Это артефакт. Он излучает магическую частоту. Если я замкну эту частоту сильным электрическим разрядом, артефакт перегорит. Связь разорвется. Звери перестанут быть единым организмом и разбегутся.

— Вы с ума сошли! Вы не сможете подобраться к нему! Вокруг него волки!

— У меня есть своя боевая собака, — я посмотрела на Брута.

Я опустилась перед псом на колени.

— Брут. Бусинка. Слушай меня, — я обхватила его морду. — Там, внизу, тот плохой человек. Который делал тебе больно. Мы пойдем к нему. Ты будешь отвлекать волков. Ты будешь драться. А я сделаю так, чтобы он больше никогда никого не обидел. Понял?

Пес издал низкий, утробный рык, его глаза вспыхнули багровым пламенем. Он всё понял.

— Саймон. Невидимость. Быстро! — рявкнула я тоном, не терпящим возражений.

Адъютант, всхлипнув, вскинул руки. Меня окутало легким холодком. Я посмотрела на свои ладони — они стали полупрозрачными, размытыми, сливающимися с фоном.

— У вас ровно пять минут, леди Маргарита. Потом иллюзия спадет, — прошептал Саймон.

— Достаточно.

Я перекинула ногу через борт повозки и спрыгнула на землю.

— Брут. Вперед. Ищи альфу.

Демонический пес сорвался с места, как выпущенная из катапульты черная молния. Я побежала за ним, стараясь держаться в его слепой зоне, чтобы не попасть под случайный удар.

Мы спускались в ущелье.

Поле боя вблизи оказалось настоящим адом. Кровь смешалась со снегом. Брут гигантскими скачками обходил строй солдат с фланга, врубаясь в гущу звериной стаи.

Волки-мутанты, увидев адскую гончую, на мгновение замешкались. Для них Брут был высшим хищником. Этим замешательством пес и воспользовался. Он раскидал двоих мощными ударами лап и прорубил мне коридор в самом центре хаоса.

Я бежала, задыхаясь. Невидимость скрывала меня от глаз монстров, но не спасала от их когтей или случайных ударов. Один раз я едва увернулась от падающего грифона.

Брут с ревом прорвал последнее кольцо ледяных волков.

Морван стоял в десяти метрах от меня. Он воздел руки, направляя стаю виверн на Кассиана, который сражался метрах в тридцати левее. Кристалл в груди серого кардинала неистово пульсировал.

Брут прыгнул на Морвана, но трое гигантских волков-телохранителей перехватили гончую в воздухе. Завязалась жуткая свалка.

Это был мой шанс.

Я, невидимая, бесшумная (хвала резиновой подошве берцев), рванула прямо к Морвану.

Он не видел меня. Он был сосредоточен на Кассиане.

Три метра. Два. Один.

Я занесла руку с зажатым в ней шокером, включенным на полную, усиленную магией мощность.

Но в последнюю секунду невидимость дала сбой. Заклинание Саймона не выдержало плотности чужой магии вокруг Морвана. Моя фигура начала мерцать, проявляясь из воздуха.

Морван резко обернулся. Его светящиеся глаза расширились от шока.

— Ты?!

Он вскинул руку, чтобы отбросить меня магическим ударом.

Но я была быстрее. Годы тренировок на реакцию не прошли даром.

Я не стала бить в шею. Я впечатала два контакта усиленного шокера прямо в пульсирующий зеленый кристалл в его груди.

— За Бусинку, сволочь! — выдохнула я.

И нажала кнопку.

Разряд.

Это был не просто удар током. Это было короткое замыкание двух видов энергии — земной физики и местной магии.

Взрыв ослепительного бело-зеленого света отшвырнул меня назад. Меня протащило по окровавленному снегу.

Раздался оглушительный, стеклянный треск. Кристалл в груди Морвана взорвался разлетаясь на тысячи осколков. Глава Канцелярии издал нечеловеческий вопль и рухнул на колени, его тело начало стремительно превращаться в серый пепел.

В ту же секунду над ущельем пронесся пронзительный, коллективный вой сотен зверей.

Связь была разорвана. Контроль исчез.

Ледяные волки остановились, мотая головами, словно очнувшись от транса. Грифоны в небе сбились в кучу.

Они больше не были армией. Они снова стали просто испуганными, травмированными животными. Инстинкт самосохранения взял верх над чужой волей.

Стая развернулась и, подвывая, бросилась врассыпную, карабкаясь по склонам ущелья, улетая прочь, прочь от людей, от крови, от запаха смерти.

Поле боя опустело за считанные минуты.

Я лежала на снегу, глядя в серое небо. Моя куртка дымилась, руки дрожали, в ушах стоял звон.

— Маргарита!!!

Крик Кассиана прорезал звон в ушах.

Через секунду он был рядом. Он упал на колени, отбросив меч. Его лицо было черным от копоти, глаза широко распахнуты.

— Бездна... Рита... что ты наделала... — он схватил меня за плечи, приподнимая, судорожно ощупывая мое лицо, шею.

— Я же... говорила... — я закашлялась, выплевывая снег. — Я зоопсихолог. Я устранила... источник агрессии.

Кассиан прижал меня к себе так крепко, что я услышала, как бьется его сердце.

Брут, весь в крови, но живой и гордый, подошел к нам и положил морду на плечо хозяина, счастливо повиливая хвостом.

Морвана больше не было. Стая была свободна. Империя спасена.

А я просто хотела горячую ванну и нормально поспать. Желательно — в объятиях своего личного Пепельного Палача.

⚡️ У меня просто нет слов... Марго с шокером против артефакта Морвана! Она буквально пожертвовала собой ради спасения Кассиана и Империи. Я рыдаю вместе с нашим Герцогом 😭

⭐️ Дорогие мои, глава получилась очень эмоциональной. Поддержите её лайком (звездочкой)!Выживет ли наша девочка? Узнаем в следующей проде. Не отключайтесь!

Снег падал медленно, крупными, почти торжественными хлопьями, укрывая истерзанную землю ущелья Черных Скал белым саваном. Тишина, опустившаяся на поле боя после бегства обезумевшей стаи монстров, казалась оглушительной. Она звенела в ушах, смешиваясь с моим собственным прерывистым дыханием.

Я лежала на снегу, прижатая к широкой груди Кассиана. Его руки, обычно такие твердые и безжалостные к врагам, сейчас дрожали, сжимая мои плечи с отчаянной, пугающей осторожностью. Он дышал тяжело, загоняя морозный воздух в легкие с присвистом, и его глаза, темные, очищенные от золотого безумия проклятия, неотрывно скользили по моему лицу.

— Рита... Бездна, Рита, скажи что-нибудь, — его голос сорвался на хрип.

Я попыталась улыбнуться, чтобы успокоить его, чтобы сказать свою дежурную фразу о том, что всё под контролем. Мой мозг зоопсихолога уже начал анализировать ситуацию: угроза устранена, альфа-самец повержен, стая рассеялась. План сработал идеально. Физика победила магию.

Но когда я попыталась вдохнуть, чтобы произнести слова, мою грудную клетку пронзила такая острая, парализующая боль, что вместо шутки изо рта вырвался сдавленный, булькающий кашель.

Вкус крови на губах стал неприятным сюрпризом.

— Лекаря! — рык Кассиана разорвал тишину ущелья с такой силой, что, казалось, с ближайших скал вот-вот сойдет лавина. — Саймон! Лекарей сюда, живо!

Я опустила взгляд на свою грудь. Моя кожаная куртка, прочная, сваренная в особых растворах, была разорвана в клочья на животе и груди. Но хуже всего было не это. В ткань, в кожу, прямо в плоть въелась мельчайшая, мерцающая ядовито-зеленым светом пыль. Осколки того самого управляющего кристалла, который взорвался от удара шокером.

Они не просто порезали меня. Они светились. И этот свет медленно, пульсирующими волнами расползался по моим венам, окрашивая кожу вокруг ран в болезненный, гнилостный оттенок.

— Кассиан... — прошептала я, чувствуя, как сознание начинает уплывать, словно меня затягивало в густой, теплый туман. — Кажется... мой шокер... восстановлению не подлежит.

— Замолчи. Не трать силы, — он подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила.

Его лицо превратилось в каменную маску, но я видела, как ходят ходуном желваки на его скулах. Он поднялся в полный рост, прижимая меня к себе, и быстрым, почти бегущим шагом направился в сторону нашего лагеря.

Снег скрипел под его тяжелыми сапогами. Брут, скуля, бежал рядом, тычась мокрым носом в мою безвольно свисающую руку. Адская гончая чувствовала смерть. Животные всегда чувствуют её приближение первыми.

— Милорд! — Саймон вынырнул из пелены снегопада, ведя за собой двоих армейских целителей в серых мантиях. Лицо адъютанта было белее снега. — Сюда! Мы развернули лазарет в командирском шатре!

Меня внесли в просторный, жарко натопленный шатер. В нос ударил резкий запах спирта, целебных трав и жженого полотна. Кассиан бережно опустил меня на походную койку, застеленную чистыми простынями, но сам не отошел ни на шаг, возвышаясь над целителями грозной, непреодолимой скалой.

— Осмотреть ее. Немедленно. Если с её головы упадет хоть волос... — начал было Герцог, но старший целитель, седой мужчина с изрезанным морщинами лицом, прервал его жестом. На войне даже лорды подчиняются медикам.

— Ваша Светлость, отойдите. Вы закрываете свет, — строго сказал старик.

Кассиан скрипнул зубами, но сделал полшага назад, позволяя целителям подойти ко мне.

Я лежала, глядя в потолок шатра, и чувствовала, как зеленый яд от взорвавшегося кристалла расползается по телу. Это не было похоже на обычную боль от пореза. Это было похоже на то, как будто мне в вены залили кислоту, которая теперь разъедала саму мою суть. Меня бросало то в жар, то в ледяной холод. Зубы начали выбивать дробь.

Целитель провел над моей грудью руками, с которых срывалось мягкое, золотистое сияние сканирующего заклинания.

Как только его магия коснулась зеленой пыли на моей коже, произошел тихий хлопок. Золотой свет целителя с шипением погас, отраженный агрессивной, искаженной магией Морвана. Старик охнул и отшатнулся, потирая обожженные пальцы.

— Что происходит? — голос Кассиана прозвучал как лязг затвора. — Лечи её!

— Я не могу, милорд! — целитель в ужасе посмотрел на свои руки. — Это не обычная рана. Кристалл Морвана был артефактом темного доминирования. При взрыве его энергия впиталась в тело леди Маргариты.

— Так выведи эту энергию! Ты же высший маг-лекарь! — рявкнул Герцог, хватая старика за ворот мантии.

— Ваша Светлость! Услышьте меня! — взмолился лекарь, не пытаясь вырваться. — Она чужачка! В ней нет магических каналов! Обычный маг инстинктивно абсорбировал бы этот выброс или отторгнул его. Но её тело — чистый лист. Магия кристалла ведет себя как радиация. Она прожигает её плоть изнутри, потому что ей не за что зацепиться. Если я применю свою исцеляющую магию, две энергии столкнутся внутри ее тела, и она просто... разорвется. Сердце не выдержит.

В шатре повисла мертвая, ледяная тишина. Слышно было только мое прерывистое дыхание и тихое поскуливание Брута у входа.

Кассиан медленно, словно во сне, отпустил лекаря. Его руки бессильно упали вдоль тела. Он посмотрел на меня.

— Сколько... у нее осталось времени? — спросил он тихо, и в этой тишине было больше отчаяния, чем в самом громком крике.

— До рассвета. Яд кристалла доберется до сердца. Мне жаль, Ваша Светлость. Мы можем только дать ей экстракт макового корня, чтобы она ушла без боли.

— Ушла? — Кассиан медленно повернул голову к целителю. Его глаза, те самые темные, человеческие глаза, которые я так полюбила, внезапно полыхнули таким страшным, первобытным огнем, что лекарь попятился к выходу. — Пошли вон. Все.

— Милорд, вы не понимаете...

— ВОН ОТСЮДА! — рев Пепельного Палача сотряс шатер.

Саймон, поняв, что командир на грани срыва, схватил целителей за рукава и буквально вытолкал их на улицу, плотно зашнуровав за собой полог шатра. Мы остались одни.

Я с трудом повернула голову. Зеленый туман перед глазами становился всё гуще, но я четко видела его лицо.

Кассиан подошел к койке и опустился на колени прямо на холодный земляной пол. Он взял мою холодную, дрожащую руку в свои огромные горячие ладони и прижал к своим губам.

— Рита... — прошептал он. Его плечи содрогнулись. — Ты не можешь. Слышишь? Только не сейчас. Мы только что выиграли. Мы разрушили метку. Ты свободна. Ты должна жить.

— Эй... — я попыталась выдавить из себя ухмылку, хотя каждое движение отдавалось болью. — Плачущий палач... это портит твой имидж, Роарк.

— Плевать я хотел на имидж, — он поднял голову. В его глазах не было слез, но в них плескалась такая глухая, беспросветная боль, что мне стало страшнее, чем перед стаей волков. — Я не отдам тебя. Я не отдам тебя этой магии. Морван не заберет тебя у меня с того света.

Он резко поднялся. В его взгляде появилась пугающая, фанатичная решимость.

— Маргарита, слушай меня внимательно, — его голос стал твердым, собранным. Голосом командира, который готовится к самоубийственной атаке. — Лекарь сказал, что чужая магия не может вытеснить кристалл, потому что они столкнутся. Но Пепельная магия — это не исцеление. Это уничтожение. Мой огонь пожирает любую другую магию. Я сжег руны на Лабиринте. Я сжег ошейник Брута.

Мои глаза расширились, когда я поняла, к чему он клонит.

— Кассиан... нет. Ты... ты сожжешь меня заживо. Пепельный огонь не выбирает... что жечь.

— Я смогу, — он сжал кулаки. — Я пропущу его через себя. Я вытяну яд кристалла в свою ауру, а Пепел сожжет его уже внутри меня. Я должен коснуться тебя. Контакт должен быть прямым. Кожа к коже.

Это было безумие. Абсолютное, антинаучное безумие. Он собирался использовать проклятие, которое разрушало его жизнь, как хирургический скальпель, чтобы вырезать из меня радиацию Морвана. Если он ошибется хоть на долю миллиметра, если он потеряет контроль над Зверем хотя бы на секунду — мы оба превратимся в горстку серого пепла.

— Если Зверь... вырвется... — прохрипела я.

— Он не вырвется, — Кассиан начал быстро расстегивать свою рубашку. — Потому что ты мой якорь. Даже без метки. Я удержу его, потому что я держу тебя.

Он скинул рубашку на пол, оставшись с обнаженным торсом. Затем он склонился надо мной.

Его движения были быстрыми, но невероятно бережными. Он достал охотничий нож и аккуратно, стараясь не причинить лишней боли, разрезал остатки моей кожаной куртки и рубашки, обнажая мой живот и грудь, покрытые зеленой мерцающей пылью.

Я судорожно выдохнула, когда прохладный воздух шатра коснулся разгоряченной, отравленной кожи.

— Будет больно, — тихо сказал Кассиан, глядя мне прямо в глаза. Его золотистые радужки начали медленно разгораться, но в них не было безумия — только абсолютная, пугающая концентрация. — Терпи, моя храбрая девочка. Просто смотри на меня.

Я кивнула, впиваясь пальцами в края простыни.

Кассиан сел на край койки. Он медленно поднял свои руки, с которых уже начали срываться темные, серые искры Пепельной магии, и положил обе ладони прямо на мою обнаженную грудь, поверх зеленых осколков кристалла.

В ту же секунду я закричала.

Это была не просто боль. Это было ощущение, словно в мои вены залили жидкий азот, а затем подожгли его спичкой. Зеленый яд Морвана, почувствовав угрозу, начал сопротивляться, вгрызаясь в мои клетки с удвоенной силой. Но магия Кассиана была сильнее. Она была древнее и безжалостнее.

Серый пепельный огонь окутал его пальцы и начал медленно, миллиметр за миллиметром, втягивать в себя зеленое свечение из моей кожи.

Я выгибалась дугой, крича до хрипоты, не в силах сдерживать агонию. Слезы градом катились по моим щекам.

— Держись! Смотри на меня, Рита! — голос Кассиана пробивался сквозь пелену боли.

Я заставила себя открыть глаза.

Его лицо было в сантиметрах от моего. Черные вены проклятия, которых я не видела с момента разрыва метки, снова вздулись на его шее и висках. Он брал яд в себя. Я видела, как зеленое свечение перетекает из моего тела в его, смешиваясь с его магией. Его зубы были стиснуты до скрипа, по лбу катились капли пота. Ему было не менее больно, чем мне. Он боролся с двумя врагами одновременно: с ядом кристалла и со своим собственным Зверем, который ревел внутри него, требуя выпустить Пепел на волю и сжечь всё вокруг.

— Я... не... отдам... тебя... — рычал Кассиан, усиливая напор.

Свечение на моей коже начало меркнуть. Осколки кристалла рассыпались в пыль под воздействием его магии, а зеленая отрава, пульсирующая в моих венах, вытягивалась наружу, впитываясь в ладони Герцога.

Комната наполнилась запахом озона и жженой полыни. Шатер ходил ходуном, снаружи завывал ветер, вызванный магическим шквалом.

— Кассиан... хватит... ты убьешь себя! — прохрипела я, чувствуя, как его тело начинает дрожать от перенапряжения.

— Ещё немного... почти всё... — он не смотрел никуда, кроме зеленых пятен на моей груди.

Его магия была хирургически точной. Он не обжигал мою кожу. Он выжигал только чужеродную энергию.

Спустя то, что показалось вечностью, последняя капля ядовитого света покинула мое тело, втянувшись в его ладони.

Кассиан издал глухой, звериный рык, запрокинул голову и резко отдернул руки.

Я рухнула обратно на подушки, тяжело, судорожно хватая ртом воздух. Боль ушла. Мгновенно. Осталась только звенящая, абсолютная пустота и слабость.

Кассиан сидел на полу возле койки, согнувшись пополам. Он кашлял, выплевывая на земляной пол черную, смешанную с зелеными искрами кровь. Пепельный огонь вокруг него неохотно угасал, прячась обратно в глубины его души. Зверь был удовлетворен. Он сожрал яд Морвана и подчинился хозяину.

— Кассиан... — я с трудом перевернулась на бок, свесив дрожащую руку, и коснулась его взмокших от пота волос.

Он медленно поднял голову. Черные вены на его лице побледнели и исчезли. Глаза снова стали человеческими. Он тяжело дышал, но на его губах появилась слабая, измученная улыбка.

— Жива, — констатировал он, перехватывая мою руку и прижимаясь к ней щекой. — Ты жива.

Я рассмеялась, хотя звук получился похожим на карканье. Слезы всё еще текли по моему лицу, но это были слезы невероятного, очищающего облегчения.

— Ты сумасшедший, Ваша Светлость, — прошептала я. — Абсолютно, клинически неадекватный альфа-самец.

— Зато я твой, — он поднялся, сел на край койки и, наплевав на кровь и грязь, прижал меня к себе, пряча лицо в изгибе моей шеи.

Мы просидели так, обнявшись, не знаю сколько времени. Я слушала мерное, сильное биение его сердца и понимала одну простую, непреложную истину. Вся моя жизнь на Земле, все мои правила, графики и принципы — всё это было лишь подготовкой к этому моменту. К этому миру. К этому мужчине.

Больше не было никаких контрактов. Никаких меток Братания. Никаких чужих интриг. Были только мы.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, я натянула на себя чистую рубашку, которую нашла в сумке у изножья койки. Моя кожа на груди была чистой, остались лишь мелкие, затягивающиеся царапины. Его магия сотворила чудо.

Кассиан тоже привел себя в порядок, смыв кровь с лица. Он выглядел уставшим, но в его осанке сквозила такая уверенность и спокойствие, каких я не видела никогда прежде.

— Нам нужно возвращаться в столицу, — произнес он, подавая мне кружку с водой. — Стая рассеялась. Угрозы больше нет. Теперь Император должен услышать полную правду о том, что здесь произошло. И о том, что Морван мертв.

Я сделала жадный глоток, кивая.

— Как думаешь, он поверит нам на этот раз без доказательств? Гроссбуха у нас больше нет, а тело Морвана превратилось в пепел.

Кассиан усмехнулся.

— У нас есть целая армия свидетелей, Маргарита. И сотни спасенных животных, которые разбежались по лесам без ошейников. Император не дурак. Он поймет, кто был настоящим чудовищем.

Внезапно снаружи послышался топот копыт и тревожные голоса.

Полог шатра откинулся, и внутрь буквально ввалился Саймон. Адъютант тяжело дышал, его глаза были широко распахнуты от паники.

— Ваша Светлость! Миледи! Слава Бездне, вы живы! — он перевел взгляд на меня и едва не упал в обморок от облегчения.

— Что случилось, Саймон? — Кассиан мгновенно подобрался, превращаясь в Главнокомандующего. — Остатки стаи вернулись?

— Нет, милорд! Хуже! — Саймон вытер пот со лба. — Прибыл гонец из столицы. Экстренное донесение от самого Императора.

Адъютант дрожащими руками протянул Герцогу свернутый в трубку пергамент, запечатанный императорской сургучной печатью.

Кассиан сломал печать, быстро пробежался глазами по тексту. Его лицо потемнело. Он скомкал пергамент в кулаке.

— Что там? — напряженно спросила я, чувствуя, как остатки эйфории стремительно испаряются.

Кассиан посмотрел на меня. В его взгляде появилась та самая ледяная, безжалостная решимость, с которой он шагнул в Лабиринт.

— Император благодарит нас за устранение угрозы Морвана и уничтожение армии мутантов, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Герцог. — Но он пишет, что демонстрация моей силы в Лабиринте и здесь, в ущелье, вызвала крайнюю обеспокоенность Совета Лордов.

— О чем ты говоришь?

Кассиан бросил скомканный пергамент на стол.

— Они испугались, Маргарита. Морван был прав в одном: Император слаб. Он увидел, что Пепельный Палач больше не сдерживается проклятием. Он увидел, что я могу сжечь всё на своем пути. И он боится, что я захочу занять его трон.

Саймон сглотнул.

— В депеше сказано, милорд... что вам приказано немедленно распустить армию Севера. Передать командование генералам из столицы. И явиться во Дворец в одиночку, без оружия и без магии, для... "переоценки вашего статуса".

Я замерла.

Переоценка статуса. Это означало арест. Это означало, что Император, избавившись от серого кардинала чужими руками, решил устранить и самое сильное оружие Империи, пока оно не обернулось против него.

Политика — грязная вещь. Ты спасаешь им жизни, а они бьют тебе в спину из-за страха перед твоей силой.

— А если вы откажетесь, милорд? — прошептал Саймон.

— Если я откажусь, — холодно ответил Кассиан, — меня и всех, кто пойдет за мной, объявят изменниками и врагами короны. Столичный гарнизон уже приведен в боевую готовность.

Я встала с койки. Слабость отступила, уступив место ледяной, прагматичной ярости.

— Знаешь, Кассиан, — я подошла к нему, застегивая воротник рубашки. — Я всегда считала, что лучшее решение проблемы с неадекватным хозяином — это забрать у него животное. Но иногда... иногда хозяина нужно просто хорошенько напугать, чтобы он понял, кто в доме главный.

Герцог посмотрел на меня, и на его губах появилась хищная, предвкушающая усмешка.

— Ты предлагаешь мне поднять восстание, жена моя?

— Я предлагаю тебе провести аудит в правительстве, — я взяла свой пояс с подсумками и решительно застегнула его на талии. — Они хотят видеть Пепельного Палача без армии? Отлично. Мы поедем в столицу. Но мы поедем туда не сдаваться. Мы поедем туда, чтобы объяснить этому Совету Лордов новые правила игры.

Брут, почувствовав изменение настроения, гавкнул, изрыгнув сноп веселых багровых искр.

Игра продолжалась. И на этот раз у нас на руках были все козыри.

🔥 Он спас её! Пепел может не только разрушать, но и исцелять, если им управляет любовь. Это было безумно напряженно, но они справились. Но Император... какой же трус!

⭐️ Мы возвращаемся в столицу, и на этот раз Кассиан не будет кланяться! Ждете развязки? Ставьте звездочку ⭐️ и подписывайтесь на профиль! Люблю каждого из вас! 💖

Ветер с севера бил в лицо ледяной крошкой, но я не чувствовала холода. Моя кровь кипела.

Мы возвращались в столицу. Но это не было возвращением покорных слуг по зову своего господина. Это был марш-бросок хищников, которым бросили вызов на их же территории.

Кассиан не стал распускать Армию Севера. Более того, он отдал приказ двигаться к стенам столицы в полной боевой готовности.

— Пусть Император увидит, что значит "беспокойство", — бросил он своим генералам перед тем, как мы сели в седла.

Я ехала рядом с ним. Боль в груди, там, где Пепельная магия выжгла яд Морвана, превратилась в тупое, почти незаметное эхо. Кассиан настоял, чтобы я пересела из повозки на лошадь — огромную, спокойную кобылу серой масти.

— В повозке ты — мишень, — сказал он, подсаживая меня в седло. — Верхом у тебя есть шанс маневра. Держись за мной.

Брут, полностью оправившийся от ран, бежал в авангарде, распугивая редких путников на тракте одним своим видом.

Путь занял двое суток. Мы почти не спали, останавливаясь только для того, чтобы дать отдых лошадям. Напряжение росло с каждой пройденной милей.

Когда на горизонте показались белые шпили Императорского Дворца, армия Кассиана остановилась. Пять тысяч закаленных в боях ветеранов Севера выстроились плотными шеренгами на холмах, окружающих столицу. Солнечный свет отражался от их черных доспехов, создавая иллюзию надвигающейся грозовой тучи.

Зрелище было пугающе прекрасным. Столичный гарнизон, высыпавший на стены города, казался кучкой оловянных солдатиков на фоне этой суровой, дисциплинированной мощи.

— Ваша Светлость, — к нам подъехал один из генералов, отдавая честь. — Мы заняли позиции. Ждем приказа. Врата столицы закрыты. На стенах лучники и боевые маги.

Кассиан кивнул. Его лицо было спокойным, как гладь замерзшего озера.

— Никаких наступательных действий без моей прямой команды. Пусть стоят и смотрят. Я еду во Дворец. Один.

— Не один, — я тронула поводья, равняя свою лошадь с его вороным жеребцом. — Мы едем вместе. Это наше общее дело, Кассиан.

Герцог посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло желание запретить, приказать остаться под охраной армии. Но он промолчал. Он знал, что это бесполезно. И, возможно, он сам не хотел оставлять меня ни на секунду.

— Саймон! — позвал Кассиан. — Ты едешь с нами. И Брут. Остальным держать периметр.

Мы вчетвером (если считать адскую гончую) медленно поехали к главным воротам столицы.

На стенах царила паника. Лучники нервно переминались с ноги на ногу, не зная, что делать. Приказа стрелять не было, да и кто бы осмелился открыть огонь по Пепельному Палачу, за спиной которого стояла пятитысячная армия?

Когда мы приблизились к воротам на расстояние полета стрелы, Кассиан поднял руку.

С его ладони сорвался сноп черного, пепельного пламени. Он не был направлен на людей. Пламя ударило в массивные, окованные железом створки ворот. Раздался оглушительный скрежет, металл потек, как воск, и через мгновение тяжелые двери просто рухнули внутрь города, поднимая тучи пыли.

Кассиан не штурмовал город. Он просто постучался.

Мы въехали в столицу. Улицы были пусты. Жители попрятались в домах, закрыв ставни. Только патрули столичной стражи жались по углам, опуская оружие при нашем приближении. Брут шел впереди, низко опустив голову, готовый в любой момент разорвать того, кто посмеет поднять меч на его хозяина.

Путь до Дворца прошел без единого инцидента. Страх — отличный парализатор.

Главные двери Тронного Зала были открыты. На ступенях стояла личная гвардия Императора. Увидев нас, капитан гвардии сглотнул, но не отступил.

— Герцог Роарк! — крикнул он, сжимая древко алебарды. — Вам приказано явиться без оружия и сопровождения! Ваша армия под стенами... это расценивается как мятеж!

Кассиан даже не замедлил шаг своей лошади. Он спешился прямо перед парадной лестницей, помог спуститься мне и бросил поводья Саймону.

— Я не поднимал мятеж, капитан, — ровно произнес Герцог, проходя сквозь строй гвардейцев, которые инстинктивно расступились перед его подавляющей аурой. — Моя армия просто вышла на плановые учения. А я прибыл по вызову своего Императора.

Мы вошли в Тронный Зал.

Малый Совет был в полном сборе. Лорды сидели за длинным столом, бледные, потные, перешептываясь, как испуганные мыши. Во главе стола, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники трона, сидел Император. Рядом с ним стояли Высшие Инквизиторы с активированными боевыми посохами.

— Кассиан! — голос Императора дрогнул, когда он увидел, что мы вошли вместе, а за нами бесшумной тенью скользнул Брут. — Что это значит?! Твои солдаты окружили столицу! Ты нарушил мой прямой приказ!

Герцог остановился в центре зала. Я встала рядом, скрестив руки на груди. Мы не поклонились. В этом не было нужды.

— Я не нарушал приказов, Ваше Величество, — голос Кассиана эхом отразился от сводчатого потолка. — Вы просили явиться для "переоценки статуса". Я явился. А армия... она ждет результатов этой переоценки.

Один из лордов вскочил с места.

— Это шантаж! Ваше Величество, он открыто угрожает короне! Морван был прав, он обезумел от своей силы! Его нужно арестовать немедленно!

Кассиан медленно повернул голову к кричавшему. Его глаза оставались темными, но температура в зале резко подскочила. Лорд поперхнулся воздухом и тяжело плюхнулся обратно в кресло.

— Морван мертв, — холодно констатировал Кассиан. — Он превратился в чудовище, вживив себе артефакт управления мутантами. Мы уничтожили его и рассеяли стаю, спасши столицу от резни. Но вместо благодарности вы прислали мне приказ о сложении полномочий.

— Потому что вы опасны, Герцог! — Император сжал кулаки. — Мы видели вашу магию. Вы больше не связаны меткой Братания! Ваше проклятие не заблокировано! Как я могу доверить армию человеку, который в любой момент может сжечь полстраны, потеряв контроль над Зверем?!

В зале повисла напряженная тишина. Инквизиторы крепче сжали свои посохи.

Я поняла, что пора вступать в игру. Мой выход.

— Позвольте мне, Ваше Величество, — я сделала шаг вперед, привлекая к себе внимание. Мой голос звучал громко, четко, с идеальной академической интонацией. — Кажется, в этом зале собрались люди, которые совершенно не понимают принципов работы Пепельного Проклятия. И психологии в целом.

Лорды уставились на меня так, словно заговорила табуретка. Женщина. Чужачка. Вмешивается в дела Высшего Совета.

— Леди Маргарита... — нахмурился Император. — Ваше присутствие здесь вообще незаконно. Ваш контракт с Герцогом расторгнут.

— Ошибаетесь, Ваше Величество. Мой статус сейчас — самый законный из всех присутствующих, — я усмехнулась. — Я — личный кризис-менеджер и зоопсихолог Пепельного Герцога. И я пришла провести аудит вашей... паранойи.

Я прошлась вдоль стола, глядя прямо в глаза каждому из перепуганных аристократов.

— Вы боитесь Кассиана, потому что думаете, что он бомба замедленного действия. Вы годами пичкали его успокоительными, пытались привязать к нему светлых магесс, плели интриги. Вы относились к нему как к монстру на цепи.

Я остановилась напротив Императора.

— Но правда в том, что проклятие Кассиана — это не болезнь. Это его суть. И оно выходило из-под контроля только по одной причине: вы сами создавали для этого идеальные условия. Страх, предательство, чувство вины, магические удавки. Вы довели его до состояния загнанного в угол хищника. А теперь вы удивляетесь, почему он скалит зубы?

— Вы... вы защищаете монстра! — пропищал один из лордов.

— Я констатирую факты! — рявкнула я своим командным басом, заставив лорда вжаться в кресло. — Монстром был Морван, который ставил эксперименты на живых существах на ваши деньги! Кассиан Роарк — единственный, кто стоял между вами и Бездной все эти годы!

Я повернулась к Кассиану.

— Зверя не нужно блокировать магией. Зверю нужен якорь. Точка опоры. И я ею стала. Без всяких ритуалов. Просто потому, что я его не боюсь. И он меня не боится.

Император потер виски. Он выглядел старым и бесконечно уставшим.

— Слова, леди Маргарита. Все это красивые слова. Но как вы докажете, что он не сорвется завтра? Или через год?

— Я докажу, — голос Кассиана был спокойным, но твердым.

Герцог шагнул вперед, отстранив меня за спину.

В его руке вспыхнул Пепельный клинок. Инквизиторы напряглись, готовые атаковать.

Но Кассиан не стал нападать. Он поднял свой пылающий меч двумя руками и с силой, от которой треснул мрамор, вонзил его прямо в пол перед троном Императора.

Черное пламя, бушевавшее на лезвии, начало стремительно бледнеть. Магия, разрушительная, первобытная магия Пепла, неохотно, но покорно втягивалась обратно в тело Герцога, пока в камне не остался торчать лишь кусок обычного, закопченного металла.

Кассиан опустился на одно колено, склонив голову.

— Мой меч служит Империи, Ваше Величество, — произнес он, и в его голосе не было ни капли гордыни, только абсолютная уверенность сильного человека. — Я присягал на верность короне, а не Морвану или Совету. Я не прошу доверия. Я предлагаю договор. Я возвращаюсь на Север. Я буду охранять границы от тварей Бездны и остатков наемников. Моя армия будет щитом Империи.

Он поднял голову, встречаясь взглядом с Императором.

— Но в обмен я требую полной автономии. Никаких шпионов Канцелярии в моем замке. Никаких политических интриг и попыток контролировать мою магию. И, самое главное...

Кассиан поднялся с колен, развернулся и подошел ко мне. Он взял мою руку в свою.

—...Я требую, чтобы леди Маргарита была признана моей законной супругой перед лицом Храма и Закона. Без всяких магических проверок и оговорок.

В Тронном Зале повисла звенящая тишина.

Лорды смотрели на Императора. Император смотрел на воткнутый в пол потухший меч, а затем на нас.

Он понимал, что это ультиматум. Но это был ультиматум, который спасал лицо короны и избавлял столицу от гражданской войны. Кассиан уходил на Север, забирая свою пугающую армию и свою непонятную чужачку-жену подальше от дворцовых интриг.

Император медленно выдохнул. Его плечи расслабились.

— Герцог Роарк, — произнес правитель, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на искреннее уважение. — Ваша присяга принята. Армия Севера остается под вашим командованием. Автономия Пепельной Цитадели будет закреплена моим личным указом сегодня же вечером.

Он перевел взгляд на меня.

— А что касается вашей... супруги. Храм проведет церемонию завтра на рассвете. Думаю, это будет самая скромная свадьба в истории высшей знати, учитывая обстоятельства.

— Меня устроит любая церемония, Ваше Величество, — я вежливо улыбнулась. — Главное, чтобы в брачном контракте не было мелкого шрифта. Я, как аудитор, этого не люблю.

По залу пронесся тихий, нервный смешок. Напряжение спало. Кризис был минован.

Аудит власти прошел успешно. Пепельный Палач больше не был цепным псом Империи. Он стал её равноправным партнером.

Кассиан крепче сжал мою руку и повел меня к выходу. Брут трусил следом, гордо задрав голову.

Мы вышли на парадную лестницу Дворца. Солнце стояло в зените. Впереди нас ждала свадьба, долгая дорога на Север и целая жизнь, которую мы отвоевали у магии и политиков.

— Знаешь, — тихо сказал Кассиан, когда мы подошли к нашим лошадям. — А ведь ты так и не сказала мне "да".

— О чем ты? — я удивленно посмотрела на него.

— Ты разорвала нашу метку Братания в Лабиринте. А на мою просьбу выйти за меня замуж по-настоящему... ты так и не ответила прямо.

Он остановился, глядя на меня сверху вниз своими темными, невозможными глазами. В них плясали лукавые смешинки.

Я фыркнула, поправляя пояс.

— Роарк, я только что вломилась с тобой в Тронный Зал, нахамила Императору и поставила на место весь Малый Совет. Если это не "да", то я вообще не знаю, как выглядит согласие в этом мире.

Кассиан рассмеялся, подхватил меня за талию и, приподняв над землей, поцеловал. На глазах у ошеломленной гвардии, на глазах у всей столицы.

Это был поцелуй победителей.

💥 АУДИТ ВЛАСТИ ЗАВЕРШЕН! Как вам такой ультиматум от нашего Пепельного Палача? Меч в пол — это было невероятно круто! И этот поцелуй на глазах у всех гвардейцев... 🔥

⭐️ Девочки, мы близимся к финалу! Наградите эту шикарную главу звездочкой ⭐️и добавьте в библиотеку, если вдруг потеряли! Впереди самое сладкое! 🥰

Остаток дня после аудиенции у Императора пролетел в сумасшедшем, лихорадочном темпе. Нам выделили гостевое крыло во Дворце — роскошные апартаменты, обставленные с дворцовой помпой, с лепниной на потолках и шелковыми обоями. Еще вчера эта золотая клетка показалась бы мне ловушкой, но сегодня, когда указ об автономии Пепельной Цитадели уже был подписан и скреплен императорской печатью, эти стены были лишь временной остановкой перед дорогой домой.

Я сидела в огромной, высеченной из цельного куска белого мрамора ванне, до краев наполненной горячей водой с добавлением успокаивающих эфирных масел. Вода медленно смывала с меня грязь Лабиринта, въевшуюся пыль ущелья Черных Скал, кровь химер и остатки липкого, холодного страха.

Мое тело ныло. Царапина на плече затягивалась, но всё еще саднила, а на груди, там, где Пепельный огонь Кассиана выжег яд кристалла Морвана, кожа оставалась чувствительной и покрасневшей. Но это были мелочи. Я была жива. И я была свободна от магической удавки.

Дверь в купальню тихо скрипнула.

Я не стала судорожно прикрываться пеной или визжать, как кисейная барышня. Я просто повернула голову, откидывая мокрые волосы на спину.

Кассиан вошел в комнату бесшумно, как огромный кот. Он уже успел привести себя в порядок: принял душ в соседней комнате, смыл копоть и переоделся в свежие темные брюки и свободную, не зашнурованную на груди рубашку. Его влажные пепельные волосы падали на широкие плечи. В полумраке купальни, освещенной лишь десятком магических светильников, его глаза казались бездонными.

Он подошел к краю ванны, опустился на одно колено и зачерпнул воду ладонью, позволяя каплям стечь обратно.

— Как ты? — его голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, от которой у меня по коже побежали мурашки, не имеющие ничего общего с температурой воды.

— Пытаюсь вспомнить, каково это — быть просто человеком, а не мишенью в тире, — я улыбнулась, положив подбородок на скрещенные на бортике ванны руки. — И, знаешь, мне нравится. Эта местная пена для ванн творит чудеса.

Кассиан не улыбнулся в ответ. Его взгляд скользнул по моей шее, опустился к ключицам и остановился на красноватых следах от осколков кристалла. Его челюсти едва заметно сжались, а в глазах мелькнула тень вины.

— Это пройдет, Кассиан, — мягко сказала я, поднимая мокрую руку и накрывая его ладонь. — Ты спас меня. Не смей винить себя за то, что сделал Морван.

— Я должен был защитить тебя лучше, — глухо отозвался он, переплетая свои пальцы с моими. — Я Пепельный Палач. Я Главнокомандующий. А позволил какому-то выжившему из ума старику подобраться к тебе так близко.

Я фыркнула, брызнув в него водой.

— Эй, альфа-самец, прекращай заниматься самобичеванием. Это контрпродуктивно. Во-первых, это я к нему подобралась, причем в режиме невидимости. Во-вторых, если бы не этот мой безумный бросок, мы бы сейчас оба кормили ледяных волков. Так что мы квиты. Мы команда.

Его губы наконец-то изогнулись в теплой, искренней усмешке. Он поднес мою мокрую ладонь к лицу и оставил долгий, обжигающий поцелуй на внутренней стороне запястья — прямо там, где еще вчера чернела проклятая магическая метка Братания.

— Команда, — согласился он, не отрывая взгляда от моих глаз. — Завтра на рассвете мы закрепим это официально. Император расстарался. Он пригласил Верховного Жреца Храма Создателя. Церемония будет короткой, без лордов Совета, только мы и пара гвардейцев для протокола. Тебя это устроит? Я знаю, что женщины обычно мечтают о пышных торжествах, сотнях гостей, цветах...

— Если ты притащишь на нашу свадьбу сотню гостей из числа тех самых аристократов, которые вчера хотели скормить нас химерам, я лично сбегу с церемонии, прихватив Брута, — совершенно серьезно заявила я. — Терпеть не могу корпоративы с токсичными коллегами. Чем тише, тем лучше. Главное, чтобы слова, которые мы там произнесем, имели вес.

— Они будут иметь вес, Маргарита. Я клянусь тебе, — его голос стал серьезным, почти торжественным. — Я больше никогда не позволю никому диктовать нам условия. Мы возвращаемся на Север. Там наши правила.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается абсолютное, кристально чистое спокойствие. Я вылезла из ванны. Кассиан, не отводя взгляда, подал мне огромное пушистое полотенце и сам закутал меня в него, прижимая к своей груди. От него пахло полынью, чистотой и чем-то неуловимо притягательным — запахом мужчины, который наконец-то обрел мир с самим собой.

Мы уснули в ту ночь в обнимку, без единого слова, провалившись в глубокий, восстанавливающий сон без сновидений. Нам не нужна была страсть отчаяния. Впереди у нас была целая жизнь.

Рассвет над столицей был ясным и морозным. Небо, окрашенное в нежные персиковые и золотистые тона, обещало хороший день.

Храм Создателя находился в восточном крыле дворцового комплекса. Это было высокое, устремленное в небо здание из белого камня, с витражами, сквозь которые преломлялся утренний свет, раскрашивая мраморные плиты пола в сотни оттенков.

Внутри было зябко и тихо. Пахло ладаном и плавящимся воском.

Я шла по центральному нефу, опираясь на руку Кассиана. На мне было простое, но невероятно элегантное платье из темно-синего бархата, расшитое серебряными нитями по подолу — подарок от императорской казны (видимо, в качестве извинения за попытку убийства). Мои волосы были распущены и мягкими волнами спадали на спину. Никаких диадем, никаких сложных причесок.

Кассиан был безупречен. Черный парадный мундир сидел на нем как влитой, серебряные эполеты тускло поблескивали. Его Пепельный меч остался в ножнах, но даже без обнаженного оружия от него исходила аура спокойной, сокрушительной силы. Шрам на его лице больше не казался мне пугающим — он был частью его истории, картой его выживания.

За нами, гулко цокая когтями по священному мрамору, шел Брут. Саймон пытался оставить демонического пса за дверями Храма, но я настояла. «Это наша стая, — сказала я адъютанту. — А стая всегда присутствует на важных церемониях».

У алтаря нас ждал Верховный Жрец — сухонький старичок в золотистых одеждах. При виде Пепельного Палача и его адской гончей жрец заметно побледнел. Его руки, держащие священную книгу, мелко дрожали. В истории Империи не было случая, чтобы человек с темным проклятием венчался в главном светлом Храме без блокирующих рун.

Но мы дошли до алтаря. Брут, получив от меня короткий мысленный приказ и невидимый жест рукой, послушно уселся на мраморный пол рядом со свидетелем-Саймоном, обернув хвост вокруг лап, и замер, как изваяние идеального послушания. Жрец нервно сглотнул, но начал церемонию.

Слова древней молитвы текли плавно и размеренно. Никакой магии. Никаких светящихся кругов, клятв на крови и пульсирующих пентаграмм. Только тихий голос жреца, отражающийся от сводов храма, и золотистый утренний свет.

— Герцог Кассиан Роарк, берешь ли ты эту женщину в законные супруги, не по принуждению магии, но по доброй воле и велению сердца? Готов ли ты стать её щитом в бурю, её теплом в холода и её опорой до конца ваших дней? — спросил жрец, глядя на Кассиана.

Герцог повернулся ко мне. В его темных глазах не было ни тени сомнения.

— Я беру её, — голос Кассиана прозвучал твердо, заполняя собой всё пространство Храма. — И я клянусь, что мой меч, моя жизнь и моя душа принадлежат ей. По доброй воле и навсегда.

Он снял черную перчатку и аккуратно взял мою руку. Его пальцы были горячими, надежными.

— Леди Маргарита, — жрец перевел взгляд на меня. — Берешь ли ты этого мужчину в законные мужья? Готова ли ты разделить с ним бремя его пути, быть его светом во тьме и его покоем в час тревоги?

Я посмотрела в глаза мужчины, который еще несколько дней назад казался мне ожившим кошмаром, жестоким тюремщиком с отвратительным характером. Мужчины, который ради меня шагнул в Лабиринт и был готов сгореть заживо, вытягивая из меня чужой яд.

— Я беру его, — мой голос не дрогнул. Я произносила эти слова с абсолютной, железобетонной ясностью. — И я клянусь, что буду стоять с ним плечом к плечу, какие бы бури ни пришли на наши земли. Мой выбор — это он.

Жрец кивнул, его волнение немного улеглось перед лицом такой искренности.

— Обменяйтесь символами вашего союза.

Саймон, выступив вперед, протянул Кассиану небольшую бархатную подушечку. На ней лежали два кольца. Не артефакты. Не сковывающие метки. Обычные, гладкие кольца из темного, матового серебра, выкованные по приказу Герцога той же ночью в кузнице мастера Гарольда.

Кассиан надел кольцо на мой безымянный палец. Металл был прохладным, но мгновенно согрелся от моей кожи. Я взяла второе кольцо и надела его на палец Герцога. Оно село идеально.

— Властью, данной мне Создателем и законами Империи, я объявляю вас мужем и женой, — торжественно завершил Верховный Жрец. — Можете закрепить свой союз поцелуем.

Кассиан не стал медлить. Его руки легли на мою талию, притягивая меня вплотную к себе. Он наклонился и поцеловал меня. В этом поцелуе не было ярости или отчаяния. В нем было обещание. Глубокое, спокойное, вечное обещание защиты и любви. Я ответила ему со всей нежностью, на которую была способна, чувствуя, как внутри распускается теплое, щемящее чувство абсолютного счастья.

Когда мы оторвались друг от друга, жрец смущенно кашлянул, а Брут издал короткий, одобрительный «гав», выпустив в воздух сноп абсолютно безопасных, праздничных искр. Саймон утирал слезы умиления рукавом своего камзола.

Мы официально, законно, по всем правилам стали мужем и женой. И на этот раз — никаких кризисов.

Спустя два часа наша армия была готова к выступлению.

Мы стояли на площади перед Дворцом. Солдаты Севера, дисциплинированные и молчаливые, ждали приказа своего Главнокомандующего. Лошади били копытами по мощеной мостовой.

Слуги загружали последние сундуки с нашими вещами (и императорскими дарами) в просторную дорожную карету. Кассиан отдавал последние распоряжения командирам авангарда.

Я стояла возле кареты, поправляя теплый меховой плащ, когда услышала за спиной знакомый, манерный голосок.

— О, леди Маргарита... То есть, простите, Ваша Светлость, Герцогиня Роарк.

Я медленно обернулась. Передо мной стояла леди Виола. Та самая столичная интриганка, которая пыталась смешать меня с грязью на императорском балу. Сейчас она выглядела совсем иначе. Никакого кричаще-красного платья. Строгий серый наряд, плотно застегнутый воротник. Ее подружек-гиен рядом не наблюдалось.

Виола нервно теребила в руках кружевной платочек. Ее глаза бегали, она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Позиции изменились: ее всесильный дядюшка Морван мертв, а Пепельный Палач, которого она считала обреченным, теперь был вторым по влиятельности человеком в Империи.

— Леди Виола, — я вежливо, холодно улыбнулась. — Какая неожиданная встреча. Пришли пожелать нам счастливого пути?

Она побледнела, закусив губу.

— Я... я пришла принести свои извинения, Ваша Светлость. За тот инцидент на балу. Я была введена в заблуждение... лордом Морваном. Я не знала о вашей истинной силе. Прошу вас, не держите на меня зла. Если Герцог решит... отомстить моей семье за слова, сказанные в неведении...

Я смотрела на нее и видела не высокомерную аристократку, а испуганную, слабую самку, которая потеряла покровителя и теперь пытается продемонстрировать покорность новому альфе, чтобы сохранить свое место в стае. Классическое поведение.

— Успокойтесь, Виола, — мой голос был спокойным и ровным, без капли яда. Я не добиваю тех, кто уже лежит. — Кассиан не воюет с женщинами, а мне нет дела до ваших слов. Вы ошиблись. Вы сделали ставку не на ту фигуру. Бывает.

Я сделала шаг к ней, заставив ее инстинктивно вжать голову в плечи.

— Но запомните одно правило столичной фауны на будущее. Никогда не дразните чужую собаку, если не уверены, что цепь достаточно крепка. А наши цепи мы порвали. Счастливого оставаться в вашем серпентарии, леди Виола.

Я развернулась, оставив ее стоять с открытым ртом на холодном ветру, и направилась к карете. Кассиан, наблюдавший за этой сценой издалека, с улыбкой покачал головой и подал мне руку, помогая забраться внутрь экипажа.

— Ты беспощадна, жена моя, — хмыкнул он, забираясь следом и захлопывая дверцу.

— Я милосердна. Я могла бы попросить Брута понюхать ее духи, — парировала я, устраиваясь на мягких подушках.

Снаружи раздалась команда, и армия пришла в движение. Карета дернулась и плавно покатилась по улицам столицы, увозя нас прочь от интриг, политики и чужого страха. Впереди был долгий путь на Север. Домой.

Дорога до Пепельной Цитадели занимала несколько дней. С каждым пройденным лье температура за окном кареты падала, а снежные сугробы по обочинам тракта становились всё выше. Зима на Севере не знала жалости.

Но внутри нашей кареты было тепло.

Кассиан не использовал магию, чтобы согреть пространство. Хватало естественного жара его тела.

Наступил третий вечер нашего пути. Армия разбила лагерь на ночевку в небольшой, защищенной от ветров долине. Наш экипаж, огромный и комфортабельный, стоял в центре лагеря, окруженный плотным кольцом охраны. Внутри горели мягким светом магические фонарики.

Мы ужинали в карете, сидя друг напротив друга. За окном завывал ветер, швыряя в стекло горсти колючего снега.

Я отставила пустую чашку с горячим отваром трав и посмотрела на Кассиана. Он сидел, откинувшись на бархатную спинку сиденья, и расслабленно наблюдал за мной. Его глаза были темными, глубокими, в них плясали отблески света от фонариков. Рубашка на его груди была расстегнута на несколько пуговиц, обнажая участок мускулистой груди и старый, белый шрам.

Воздух в карете внезапно показался мне густым и тяжелым, как патока.

Это была наша первая настоящая ночь после свадьбы. В столице мы были слишком измотаны политикой и аудиенциями, а в первые дни пути просто спали, проваливаясь в черную пустоту восстановления. Но сегодня усталость отступила. Осталось только электризующее, пульсирующее напряжение, которое всегда возникало между нами, когда мы оставались одни.

— О чем ты думаешь? — его низкий голос нарушил тишину, заставив мое сердце пропустить удар.

— О том, что я больше не боюсь твоего проклятия, — честно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но я всё еще не привыкла к тому, что мне больше не нужно ни от кого защищаться.

Кассиан медленно подался вперед. Дистанция между нами сократилась. Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки. Его кожа обжигала.

— Тебе никогда больше не придется защищаться. Ни от врагов. Ни от меня, — прошептал он.

Он плавно переместился со своего сиденья на мое, опускаясь рядом со мной. Места в карете было достаточно, но он сел так близко, что наши бедра соприкоснулись. Его массивная рука легла мне на талию, притягивая к себе.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Мои руки сами собой легли на его широкие плечи.

Кассиан наклонился и поцеловал меня. Это началось медленно, почти невинно. Его губы мягко, исследующе коснулись моих, словно он спрашивал разрешения. Я ответила, приоткрывая губы, и в этот момент весь его контроль рухнул.

Поцелуй стал жадным, глубоким, собственническим. Его язык сплелся с моим, лишая меня дыхания и мыслей. Его руки заскользили по моей спине, сминая плотную ткань моего дорожного платья. Я задохнулась от нахлынувших эмоций, зарываясь пальцами в его густые пепельные волосы, притягивая его еще ближе.

Нам не нужна была магия Братания, чтобы искрить. Искра была в нас самих.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза потемнели от желания, став почти черными.

— Рита... — выдохнул он, и его голос сорвался. — Я ждал этого с того самого момента, как ты свалилась в мою пентаграмму.

Я рассмеялась, хотя смех вышел сдавленным.

— И поэтому ты пытался отрубить мне голову мечом?

— Я был идиотом, — он улыбнулся в ответ, его губы коснулись линии моей челюсти, спускаясь к шее. Каждое его прикосновение вызывало у меня сладкую дрожь. — И я намерен искупать эту вину до конца своих дней.

Его пальцы ловко и быстро расшнуровали мое платье. Тяжелая ткань упала к моим ногам. Я осталась в тонкой нижней сорочке. В прохладном воздухе кареты я должна была замерзнуть, но жар, исходящий от Кассиана, окутывал меня, как теплый плед.

Я не осталась в долгу. Мои подрагивающие пальцы расстегнули пуговицы его рубашки, и я стянула её с его плеч.

Его торс был покрыт шрамами. Я видела их и раньше, но сейчас, в полумраке, когда я не была озабочена его спасением, я могла рассмотреть их по-настоящему. Длинные белые полосы от мечей, рваные следы от когтей монстров. Напоминания о его боли.

Я провела кончиками пальцев по самому большому шраму, пересекающему его грудь. Кассиан судорожно выдохнул и закрыл глаза, поддаваясь моему прикосновению.

— Они уродливы, — тихо произнес он. В его голосе промелькнула редкая, глубоко спрятанная неуверенность. Мужчина, которого боялась Империя, боялся показаться мне отталкивающим.

— Они идеальны, — я наклонилась и оставила легкий, невесомый поцелуй прямо на старом рубце над его сердцем. — Это карта твоего выживания. И она ведет ко мне.

Он издал глухой рык, подхватил меня на руки и уложил на широкое сиденье кареты, застеленное мягкими медвежьими шкурами.

Он навис надо мной. Его тело было твердым, как высеченная из камня статуя, но его прикосновения были невероятно нежными. Он избавил меня от сорочки, его взгляд, полный восхищения и обожания, скользнул по моему телу. Я не чувствовала ни капли смущения. Под его взглядом я чувствовала себя самой желанной женщиной во всех существующих мирах.

Когда мы слились воедино, я вскрикнула, выгибаясь навстречу. Это было непередаваемое ощущение полноты. Жар его тела проникал в меня, заполняя каждую клеточку. Мы двигались в едином ритме, подгоняемые страстью и любовью, которые копились в нас всё это время.

Скрип рессор тяжелой кареты тонул в наших сбитых дыханиях и стонах. Кассиан шептал мое имя, зарываясь лицом в мои раскинувшиеся по шкурам волосы. Его мощные руки надежно, но бережно удерживали мои бедра. Я впивалась ногтями в его спину, теряя связь с реальностью.

Когда волна кульминации накрыла нас обоих, я закричала, сжимая его в объятиях. Кассиан замер, его тело напряглось до предела, он выдохнул мое имя с такой нежностью, что у меня на глазах выступили слезы.

Мы долго лежали, прижавшись друг к другу, укрытые тяжелой шкурой. Я слушала, как постепенно успокаивается бешеный стук его сердца. Моя голова покоилась на его груди, его рука лениво перебирала мои волосы.

— Я люблю тебя, Рита, — прошептал он в темноту кареты. Слова прозвучали просто, естественно, как факт.

— Я тоже люблю тебя, мой Пепельный Палач, — я улыбнулась, закрывая глаза.

Снаружи завывал морозный ветер, но в нашем маленьком мире было абсолютно, идеально тепло.

На пятый день нашего пути горизонт раздвинулся, и перед нами предстала Пепельная Цитадель.

Когда я увидела этот замок в первый раз, он показался мне мрачным склепом, тюрьмой, пропитанной запахом гари и страха. Но сейчас, глядя на его черные, устремленные в небо башни из окна кареты, я видела совсем другое.

Зимнее солнце пробилось сквозь вечные свинцовые тучи Севера, и его лучи заиграли на заснеженных зубцах крепостных стен. Цитадель больше не была тюрьмой. Она была несокрушимой крепостью. Она была нашим домом.

Наша армия с триумфом входила во внутренний двор. В воротах нас встречали слуги.

Я вышла из кареты, опираясь на руку мужа.

И первое, что я заметила, — это лица людей. Служанки и конюхи больше не жались к стенам. Они не опускали глаза в пол. Они смотрели на нас. И в их взглядах не было животного ужаса. В них была надежда, уважение и... радость. Они знали, что их лорд излечился. И они знали, что я вернулась вместе с ним.

— С возвращением домой, Ваша Светлость. Миледи, — дворецкий, чопорный пожилой мужчина, низко поклонился, и на его лице промелькнула настоящая, невымученная улыбка.

— Рад быть дома, Освальд, — Кассиан кивнул ему. — Распорядись о горячем ужине для гарнизона. Двойная порция мяса. И нагрейте воды в наши покои.

Мы уже собирались войти в центральный донжон, когда с заднего двора примчался Саймон. Адъютант был взмылен, его плащ перекосился, а глаза были размером с медные монеты. Брут трусил за ним, возбужденно принюхиваясь к воздуху.

— Милорд! Леди Маргарита! — крикнул Саймон, останавливаясь перед нами и пытаясь отдышаться.

— Что случилось, Саймон? — нахмурился Кассиан. — Опять гонец из столицы?

— Нет, Ваша Светлость! Дело в другом, — адъютант нервно сглотнул. — Пока нас не было, пограничный патруль перехватил повозку контрабандистов на восточном тракте. Люди Морвана. Они пытались вывезти что-то из тайного питомника до того, как звери вырвались на свободу.

Я напряглась. Мой инстинкт зоопсихолога мгновенно включился в работу.

— Что в повозке, Саймон? Оружие? Ошейники?

— Нет, миледи. Там... клетка. Огромная клетка, накрытая брезентом.

Адъютант побледнел.

— Контрабандисты сбежали, бросив повозку, когда увидели наш патруль. Солдаты пригнали телегу на задний двор Цитадели. Но они боятся подходить ближе. То, что сидит внутри... оно разорвало двоих тягловых лошадей прямо через прутья. Оно гнет зачарованное железо, милорд. И оно ревет так, что у наших солдат кровь стынет в жилах.

Кассиан положил руку на рукоять своего меча. Его лицо окаменело.

— Тварь Бездны?

— Мы не знаем, Ваша Светлость. Мы никогда не видели ничего подобного.

Я переглянулась с Кассианом.

Угроза Империи была устранена. Политические враги повержены. Свадьба сыграна.

Но моя работа, видимо, никогда не заканчивается.

Я похлопала по подсумку на поясе, где лежал мой верный пакетик с сушеным рубцом.

— Что ж, — я решительно вздернула подбородок, поправляя меховой воротник. Мои глаза загорелись профессиональным азартом. — Кажется, у меня появился новый пациент. Идемте, Ваша Светлость. Посмотрим, кого вы там конфисковали на таможне.

Кассиан усмехнулся, покачал головой и, не отпуская моей руки, зашагал к заднему двору. Брут с радостным лаем бросился вперед.

Дом, милый дом. И здесь точно не будет скучно.

💍 Ах, какая свадьба! Никакой магии, только искренние слова и любовь. А эта сцена в карете... 🔥 Кажется, на Севере этой ночью было очень жарко! Но что за сюрприз ждет их дома? Мантикора?!

💬 Как вам поворот? Наша Марго точно соберет весь зоопарк Империи! 😂Ставьте ⭐️, пишите комментарии, Ваша отдача — мое вдохновение!

Задний двор Пепельной Цитадели, обычно используемый для тренировок новобранцев и разгрузки провианта, сейчас напоминал сцену из фильма-катастрофы.

Когда мы с Кассианом, в сопровождении Саймона и Брута, спустились туда, я сразу почувствовала, как в воздухе висит густой, почти осязаемый запах животного ужаса. И этот ужас исходил не от существа в клетке. Он исходил от сотни вооруженных до зубов солдат гарнизона.

Они стояли широким кольцом, держа наготове копья и арбалеты, но никто не решался подойти ближе чем на тридцать метров к центру двора.

А в центре стояла повозка. Огромная, укрепленная стальными листами телега, которую контрабандисты Морвана использовали для перевозки своих самых опасных "грузов". На телеге возвышалась клетка, накрытая плотным, просмоленным брезентом.

Точнее, то, что осталось от клетки.

Прутья из зачарованного железа толщиной в мою руку были выгнуты наружу, словно они были сделаны из мягкой проволоки. На брусчатке перед повозкой лежали растерзанные туши двух тяжеловозов — тех самых лошадей, которым не повезло оказаться слишком близко к пленнику.

Из-под брезента не доносилось ни звука. Ни рычания, ни воя. Только глубокое, ритмичное, вибрирующее дыхание, от которого мелкие камушки на мостовой подпрыгивали, как при слабом землетрясении.

— Ваша Светлость! — капитан гарнизона, бледный мужчина со шрамом через всё лицо, выбежал нам навстречу и отсалютовал. — Мы не знали, что делать. Оно убило лошадей одним ударом, просунув лапу сквозь прутья. Маги пытались усыпить его сонными заклинаниями, но магия просто отскакивает от брезента.

Кассиан положил ладонь на эфес своего Пепельного меча. Его глаза сузились.

— Уведите людей. Оставьте только магов щита. Если эта тварь вырвется, я не хочу лишних жертв.

Солдаты с явным облегчением начали отступать назад, расширяя кольцо.

Брут, который до этого радостно бежал рядом со мной, вдруг остановился. Демонический пес, не боявшийся химер и инквизиторов, прижал уши к черепу, шерсть на его загривке встала дыбом, и он издал низкий, неуверенный скулеж, прячась за ноги Кассиана.

— Брут боится? — Саймон сглотнул, отступая на шаг. — Милорд, если уж адская гончая поджимает хвост... может, просто сожжем повозку вместе с тем, что внутри?

— Мы не убиваем тех, кто заперт в клетке, Саймон, — жестко отрезала я, делая шаг вперед. — Это животное напугано и находится в стрессе. Неизвестно, сколько дней его везли в темноте, голоде и страхе.

— Маргарита, стой, — рука Кассиана железным капканом сомкнулась на моем запястье. Его голос был спокойным, но непреклонным. — Я понимаю твой профессиональный интерес. Но это не собака с поломанной психикой. Морван отбирал для своего питомника самых смертоносных существ. Я не пущу тебя к этой клетке, пока не буду знать, что там.

Я посмотрела в его темные, полные тревоги глаза. Он больше не был скован проклятием, но его инстинкт защитника никуда не делся.

— Ты не пустишь меня, а что сделаешь сам? Подойдешь и разрубишь брезент мечом? — я покачала головой. — Кассиан, любое агрессивное действие, любая вспышка магии спровоцирует атаку. Существо уже согнуло зачарованные прутья. Если оно впадет в ярость, оно вырвется, и начнется мясорубка. Доверься мне. Я не полезу на рожон. Я просто проведу диагностику.

Он несколько секунд сверлил меня тяжелым взглядом, затем медленно разжал пальцы.

— Я иду с тобой. В двух шагах позади. Одно неверное движение твари — и я сожгу её. И мне плевать на зоопсихологию.

— Договорились, мой кровожадный лорд, — я коротко кивнула.

Мы медленно, шаг за шагом, приблизились к повозке. Запах крови убитых лошадей бил в нос, смешиваясь со странным ароматом — запахом озона, грозы и чего-то неуловимо-кошачьего.

Я остановилась в пяти метрах от клетки.

— Сними брезент, — тихо сказала я Кассиану. — Только медленно. Без резких движений.

Герцог поднял руку. С его пальцев сорвалась тонкая, как нить, струйка пепельной магии. Она не обжигала — она просто подцепила край тяжелого полога и плавно, словно порывом ветра, откинула его назад.

Двор Цитадели дружно ахнул. Кассиан глухо выругался сквозь зубы.

В клетке сидела мантикора. Но не обычная, степная, о которых я читала в библиотеке Дворца. Это была Лунная Теневая Мантикора — реликтовое, считавшееся вымершим существо из самых глубоких расщелин Северных гор.

Она была размером с крупного тигра. Её тело покрывала густая, мерцающая серебром во тьме клетки шерсть. Кожистые, как у летучей мыши, крылья были плотно прижаты к бокам. Вместо львиной морды — изящная, но смертоносная морда пантеры с клыками-саблями. А длинный хвост венчало массивное жало, с которого прямо сейчас капал полупрозрачный, разъедающий каменный пол яд.

Глаза твари, два огромных блюдца цвета жидкого сапфира, смотрели на нас с такой концентрированной, разумной ненавистью, что мне стало не по себе.

Но мой мозг уже анализировал детали.

Шерсть на её шее была стерта до мяса — следы от ошейника Морвана, который, к счастью, был снят или сломан. Левое крыло висело под неестественным углом — перелом. А её поза...

Она не бросалась на прутья. Она сидела, вжавшись в самый дальний угол клетки, закрывая собой небольшую кучу грязной соломы. Её хвост с ядовитым жалом нервно подергивался, готовый нанести удар любому, кто приблизится.

— Бездна... — прошептал Саймон где-то позади нас. — Лунная мантикора. Один удар её хвоста пробивает латный доспех, а яд убивает за секунду. Милорд, мы должны её уничтожить.

Мантикора, услышав голос, издала шипящий, вибрирующий рык и ударила передней лапой по выгнутым прутьям. Толстое железо жалобно застонало.

— Тихо! — я подняла руку, приказывая всем замолчать.

Я сделала еще один шаг вперед. Кассиан мгновенно оказался рядом, его тело напряглось, закрывая меня наполовину.

— Кассиан, опусти руку с мечом, — прошептала я, не отрывая взгляда от сапфировых глаз мантикоры. — Ты её провоцируешь.

— Рита, это не собака. Это машина для убийства, — процедил он, не шевелясь.

— Посмотри на её позу. Посмотри, как она сидит, — я заговорила своим ровным, гипнотическим голосом, который использовала на сеансах. Но сейчас я обращалась и к зверю, и к мужу. — Она не нападает. Если бы она хотела нас убить, она бы давно выломала эти прутья до конца. Она защищается. Она загнана в угол, она ранена. А главное... посмотри, что она прячет.

Кассиан прищурился, вглядываясь в полумрак клетки за спиной монстра.

Там, в куче грязной соломы, что-то шевельнулось. Крошечный, размером с домашнюю кошку, серебристый комочек. Он тихо пискнул, и мантикора мгновенно опустила голову, лизнув детеныша огромным шершавым языком, после чего снова подняла на нас полный ненависти взгляд.

— Детеныш... — выдохнул Герцог, и его рука с мечом медленно опустилась.

— Вот именно, — я чуть расслабила плечи, показывая зверю, что не собираюсь нападать. — Она мать. Морван, видимо, поймал её вместе с котенком. Использовал его как заложника, чтобы заставить её подчиняться. Поэтому она убила лошадей — они подошли слишком близко к её ребенку. Она обезумела от страха за него.

Повисла тишина. Солдаты на стенах, увидев детеныша, опустили арбалеты. В суровых воинах Севера проснулось что-то человеческое. Убивать мать с ребенком, даже если это смертоносный монстр, никто не хотел.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросил Кассиан. В его голосе больше не было угрозы. Он доверял мне.

— Открыть клетку, — просто ответила я.

— Рита...

— Если мы оставим её там, она умрет от сепсиса или перелома. Если попытаемся усыпить магией — она убьет детеныша, чтобы он не достался врагам, это инстинкт, — я медленно, не делая резких движений, расстегнула свой подсумок и достала несколько кусков сырого мяса, которые предусмотрительно прихватила с кухни.

— Я открою замок. Ты будешь стоять здесь. Если она бросится на меня... делай то, что должен. Но она не бросится.

Кассиан скрипнул зубами. Я видела, как в нем борются инстинкт Главнокомандующего и любовь ко мне. Но он сделал шаг назад.

— Одно неверное движение, Маргарита. Одно.

Я глубоко вдохнула, успокаивая сердцебиение. Животные чуют адреналин. Мне нужно было пахнуть спокойствием и уверенностью.

Я подошла к самой клетке. Мантикора зашипела, ее жало зависло над моей головой по ту сторону прутьев.

Я не стала смотреть ей в глаза. Я опустила взгляд на замок — массивный амбарный навесной замок. Ключа у нас не было.

— Кассиан. Замок, — тихо попросила я.

Пепельный огонь тонкой струйкой ударил из-за моего плеча, и железная дужка замка расплавилась с тихим шипением. Тяжелый металл упал на землю.

Я положила руку на железную дверцу. Мантикора зарычала громче.

— Тише, девочка. Тише, красавица, — заворковала я своим самым мягким, низким тембром. Тем самым, которым я разговаривала с искалеченными бойцовскими псами. — Никто вас больше не обидит. Мы не причиним вам боли.

Я медленно потянула дверцу на себя. Она со скрипом открылась.

Путь был свободен.

Весь двор задержал дыхание. Кассиан напрягся, как натянутая тетива, его рука легла на эфес.

Лунная мантикора приподнялась. Она была огромной. Смертоносной. Она могла одним прыжком снести мне голову.

Я медленно опустилась на одно колено, показав, что я меньше её ростом. Я положила куски сырого мяса на брусчатку перед открытой дверцей. А затем сделала главное — я убрала руки за спину и наклонила голову, обнажая шею.

Абсолютный жест подчинения и отсутствия агрессии на языке хищников. "Я сдаюсь. Я предлагаю мир".

Секунды растянулись в часы.

Я слышала, как за моей спиной судорожно дышит Саймон. Я чувствовала обжигающий взгляд Кассиана, готового в любую долю секунды спалить мир дотла ради меня.

Мантикора сделала шаг из клетки.

Ее массивные лапы бесшумно ступили на камни двора. Она приблизилась ко мне. Запах озона и хищника ударил мне в лицо. Горячее дыхание коснулось моих волос.

Она наклонила голову и понюхала мясо. Затем её огромный, мокрый нос ткнулся мне в щеку. Она обнюхивала меня, считывая мой запах, мой пульс, мои намерения.

А затем произошло чудо.

Мантикора издала звук, совершенно не вяжущийся с её устрашающим видом. Это было глубокое, вибрирующее мурлыканье.

Она аккуратно взяла один кусок мяса в пасть, развернулась и отнесла его обратно в клетку, положив перед своим детенышем. Котенок жадно вцепился в еду.

Мать вернулась ко мне. Она не стала есть оставшееся мясо. Она подошла вплотную и тяжело, с усталым вздохом, опустилась на камни прямо передо мной, положив огромную, саблезубую голову на свои лапы. Она доверилась. Она сдалась.

По двору Цитадели прокатился коллективный, судорожный выдох облегчения.

— Невероятно... — прошептал капитан стражи, крестясь. — Герцогиня — ведьма.

Я медленно подняла руку и осторожно коснулась серебристой шерсти на голове мантикоры. Шерсть была жесткой, но теплой.

— Никакая я не ведьма, — устало, но счастливо улыбнулась я. — Просто хорошая мать всегда поймет другую мать. Саймон! Неси носилки и зови лекарей. Мы переносим их в теплые вольеры. И пусть только попробуют сказать, что не умеют лечить переломы у мантикор!

Кассиан подошел ко мне. Он опустился на колени рядом, совершенно не заботясь о том, что пачкает свои дорогие брюки в грязи заднего двора. Он посмотрел на мурлыкающую мантикору, затем на меня.

Его рука легла на мою талию, притягивая к себе.

— Ты потрясающая женщина, Маргарита Роарк, — прошептал он, целуя меня в висок. — И я понятия не имею, как я жил без тебя все эти годы.

— Скучно ты жил, Кассиан. Скучно, — я прислонилась к его плечу, чувствуя, как адреналин наконец-то отпускает меня.

Вечер опустился на Пепельную Цитадель, укрывая замок уютным, безопасным мраком.

Лунная мантикора, которой лекари (трясясь от страха, но под моим чутким руководством) наложили шину на крыло и обработали раны, мирно спала в специально утепленном крытом вольере бывших конюшен. Её детеныш, оказавшийся девочкой, наевшись до отвала, сопел у нее под боком. Брут, к моему удивлению, взял на себя роль добровольного охранника, улёгшись у входа в вольер и бдительно следя, чтобы никто не беспокоил новых членов нашей "стаи".

Мы с Кассианом сидели в наших покоях, в малой гостиной перед огромным, жарко натопленным камином.

Я сидела на толстом ковре, скрестив ноги, и смотрела на пляшущие языки пламени. Кассиан устроился на диване прямо позади меня. Его длинные ноги были вытянуты по обе стороны от меня, а его теплые, сильные руки методично и нежно расчесывали мои волосы деревянным гребнем.

Это был момент такой тихой, оглушительной домашней интимности, что мне казалось, будто весь мир за стенами замка просто перестал существовать.

— Лекарь сказал, что крыло заживет через месяц, — нарушила я уютную тишину, блаженно прикрывая глаза от его прикосновений. — Думаю, когда она окрепнет, мы выпустим её. У нас на Севере много скал, она найдет себе место.

— Зачем выпускать? — мягко отозвался Кассиан, откладывая гребень и зарываясь пальцами в мои волосы, массируя кожу головы. — Судя по тому, как она смотрит на тебя, она никуда не уйдет. Ты теперь её альфа. Кажется, Пепельная Цитадель превращается в заповедник для монстров с тяжелой судьбой.

— Ты тоже был монстром с тяжелой судьбой, — я откинула голову назад, ложась затылком ему на колени, и посмотрела на его лицо, перевернутое в моей перспективе. — И посмотри на себя сейчас. Образцовый семьянин, расчесывающий волосы жене.

Он усмехнулся, наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Я стал им только потому, что ты не испугалась моих клыков.

Его руки скользнули с моих волос на плечи, затем опустились ниже, обнимая меня за талию и прижимая спиной к своей груди. От него исходило то самое, ставшее уже родным, обжигающее тепло.

— Знаешь, — его голос стал тише, задумчивее. — Когда Морван отправил нас в Лабиринт, я думал, что моя жизнь закончена. Я думал, что умру там, унеся тебя с собой. А теперь... я сижу здесь, в своем собственном доме, который впервые за десять лет не кажется мне склепом. И у меня есть ты.

Он зарылся лицом в мои волосы, вдыхая их запах.

— Я хочу, чтобы это длилось вечно, Рита. Я хочу построить здесь мир, в котором не будет страха. Мир для нас. И для...

Он осекся, не договорив.

Я почувствовала, как мое сердце забилось чуть быстрее. Внезапно, на фоне расслабляющего тепла от камина и близости Кассиана, меня накрыла странная, легкая волна головокружения. Не болезненная, а скорее похожая на то чувство, когда ты слишком быстро встаешь с постели. А за ней пришла другая волна — слабое, едва уловимое, но совершенно новое ощущение где-то глубоко внизу живота.

Словно крошечная, невесомая искра тепла, которая не принадлежала ни мне, ни Кассиану.

Мои руки сами собой, инстинктивно, легли на живот.

Я замерла, прислушиваясь к своему телу. Анализируя. Считая дни. Вспоминая ту ночь в охотничьем домике, когда мы впервые разделили не только кровать, но и чистую магию связи. Вспоминая сегодняшнее утро и ту слабость, которую я списала на усталость после битвы.

Зоопсихолог во мне замолчал. Включилась просто женщина.

— Кассиан... — мой голос дрогнул, став подозрительно тонким.

Герцог мгновенно напрягся. Его руки на моей талии сжались.

— Что случилось? Тебе больно? Рана от кристалла...

— Нет, нет, всё хорошо, — я накрыла его ладони своими, заставляя его расслабить хватку.

Я медленно повернулась в кольце его рук, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Золотистые отблески камина освещали его встревоженное, любимое лицо.

— Просто... — я сглотнула подступивший к горлу ком, на губах сама собой расцвела глупая, счастливая улыбка. — Кажется, наш заповедник в Пепельной Цитадели скоро пополнится еще одним жителем. И я очень надеюсь, что у него будут твои глаза. Но без привычки рычать на людей.

Кассиан застыл.

Он смотрел на меня, не мигая. Его губы чуть приоткрылись. До грозного, непобедимого Главнокомандующего смысл моих слов доходил с задержкой, пробиваясь сквозь броню солдата.

А затем его взгляд опустился на мои руки, покоящиеся на животе.

— Рита... — выдохнул он. Звук был таким, словно из него выбили весь воздух. — Ты хочешь сказать, что... мы... у нас...

— Да, Ваша Светлость, — я рассмеялась сквозь выступившие на глазах слезы и обняла его за шею. — Кажется, магия Истинной Связи оставила нам прощальный подарок.

Пепельный Палач, суровый Герцог Севера, мужчина, который не плакал даже под пытками проклятия, закрыл глаза, и я почувствовала, как влажная капля скользнула по моей щеке.

Он уткнулся лицом в мое плечо, сжимая меня в объятиях так трепетно, словно я была хрустальной.

— Моя... — прошептал он, его голос вибрировал от непередаваемого, абсолютного обожания. — Моя жизнь. Мой свет. Моя семья.

За окном замка завывала северная вьюга. Но внутри, в нашей маленькой, разношерстной стае, царило абсолютное, нерушимое тепло.

Тепло Пепла, который больше не сжигал. Он согревал.

🐾 Боже мой, мантикора-мать — это просто до мурашек. А финал... ДЕВОЧКИ! МАРГО БЕРЕМЕННА! 😭 Реакция Кассиана бесценна, наш суровый палач просто растаял.

⭐️ Солнышки, история подходит к концу. Огромное спасибо за ваши звездочки ⭐️ и комментарии! Завтра нас ждет эпилог! Готовы? 😍

Полтора года спустя.

Весна на Севере всегда приходит резко, словно врываясь в закрытые двери. Еще вчера за окном выли метели, а сегодня солнце безжалостно растапливает сугробы, превращая внутренний двор Пепельной Цитадели в звенящий ручьями калейдоскоп.

Я стояла на широком каменном балконе донжона, опираясь локтями о прогретые солнцем перила, и с улыбкой наблюдала за хаосом, творящимся внизу.

— Брут! Место! Оставь в покое генерала! — разнесся над двором усиленный магией, но совершенно не грозный голос Кассиана.

Картина была достойна кисти сюрреалиста. Могучий Пепельный Палач, в простой рубашке с закатанными рукавами, пытался оттащить гигантскую адскую гончую от прибывшего из столицы с инспекцией генерала. Генерал, бледный как полотно, вжался в стену, пока Брут увлеченно и обильно обнюхивал его парадные плюмажи, явно пытаясь понять, съедобно ли это.

— Ваша Светлость, уберите от меня этого... этого... — блеял генерал.

— Не бойтесь, Васко, он просто считывает вашу ауру. Если бы он хотел вас съесть, вы бы уже были внутри, — философски заметил Кассиан, наконец, оттягивая Брута за загривок.

Я рассмеялась, отпивая из кружки горячий ягодный отвар.

— Миледи Маргарита, вам нельзя стоять на сквозняке! — раздался за моей спиной укоризненный голос Саймона.

Бывший робкий мальчишка-адъютант за эти полтора года превратился в уверенного в себе молодого мужчину. На его плечах теперь красовались знаки отличия капитана гвардии, а на поясе висел именной меч. Но его привычка гиперопеки никуда не делась.

— Саймон, во-первых, на улице плюс пятнадцать, — я обернулась к нему. — Во-вторых, я уже не хрустальная ваза. И в-третьих... где он?

Саймон расплылся в широкой, глупой улыбке и отошел в сторону.

За его спиной стояла кормилица, держащая на руках свернуток. Но несла его не она.

Мимо Саймона, деловито переваливаясь на толстых лапках, прошествовал детеныш мантикоры. Луна — так мы назвали котенка — вымахала до размеров крупной рыси. Её серебристая шерсть блестела на солнце, а маленькие крылышки забавно топорщились на спине.

Но самое интересное было в том, что на её широкой, мягкой спине, вцепившись крошечными кулачками в серебристую шерсть, восседал мой сын.

Александр Роарк. Наследник Пепельного Герцогства. Мое маленькое, восьмимесячное чудо.

У него были мои темные, густые волосы и абсолютно невозможные, огромные золотистые глаза Кассиана. Правда, в отличие от отца, в этих глазах не было ни капли тьмы или проклятия. Только чистое, детское любопытство и требовательность истинного альфы.

Лунная мантикора, чей вид доводил до инфаркта столичных инквизиторов, ступала так осторожно, словно несла хрусталь. Ее мать, огромная взрослая мантикора со сросшимся крылом, дремала в углу балкона на солнцепеке, лениво приоткрыв один сапфировый глаз, контролируя процесс.

— Мой маленький наездник, — я присела на корточки, подхватывая Алекса на руки. Луна недовольно мявкнула, лишившись пассажира, и потерлась мордой о мое колено.

Алекс радостно загулил, вцепившись липкими ручонками в мои распущенные волосы.

— Вы с ним сведете меня с ума, — раздался низкий, бархатный голос.

Кассиан шагнул на балкон. Он передал генерала на попечение Саймона и сбежал от политики.

Герцог подошел к нам. Его взгляд, скользнувший по мне и сыну, был наполнен такой концентрированной, тяжелой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Даже спустя полтора года я не могла привыкнуть к тому, как сильно этот мужчина умеет любить.

Кассиан забрал Алекса из моих рук. Огромный воин, способный одним ударом разрубить химеру, держал младенца с трепетом. Алекс немедленно вцепился отцу в нос, издав победный клич.

— Растет диктатор, — усмехнулся Кассиан, целуя сына в макушку.

— Я бы сказала, доминантная особь с хорошей генетикой, — поправила я, обнимая мужа за талию и прижимаясь к его теплому боку.

— Как прошла встреча с генералом? — спросила я, пока Алекс пытался оторвать Кассиану пуговицу.

— Император прислал новые бумаги. Они хотят увеличить финансирование нашей пограничной службы. После того как мы очистили Северные леса от остатков наемников Морвана и приручили половину местных магических хищников, Империя поняла, что с нами выгоднее дружить, чем воевать, — Кассиан хмыкнул. — А еще они просят тебя... написать трактат по "адаптации монстров". Говорят, Инквизиция хочет перенять твой опыт.

Я рассмеялась в голос.

— Напишу. Первое правило: "Перестаньте бить их током и попробуйте накормить рубцом".

Кассиан улыбнулся, прижимая меня к себе еще крепче.

— Знаешь, я всё еще иногда просыпаюсь по ночам в холодном поту. Мне кажется, что я всё еще в Лабиринте. Что метка сжигает меня, а ты... ты ушла в портал к Морвану.

Я подняла голову, заглядывая в его золотистые, спокойные глаза.

— Я никогда бы не ушла, Кассиан. Мой портал закрылся в тот момент, когда я впервые увидела, как ты защищаешь Брута. Мой дом здесь. С тобой. С нашей стаей.

Алекс, словно подтверждая мои слова, радостно взвизгнул, а взрослая мантикора в углу балкона издала глубокое, вибрирующее мурлыканье.

Мы стояли на балконе Пепельной Цитадели. Внизу, во дворе, солдаты тренировались бок о бок с адской гончей. Над замком светило весеннее солнце.

Мой мир, когда-то состоявший из строгих правил и пустых московских вечеров, превратился в место, где магия сплеталась с реальностью, а любовь оказалась сильнее любого древнего проклятия.

Я, Маргарита Соколова, зоопсихолог и кризис-менеджер, успешно провела самую сложную коррекцию поведения в своей жизни. Я приручила Пепельного Палача.

И, честно говоря, это был лучший контракт, который я когда-либо заключала.

Внезапно в небе над Цитаделью раздался резкий, хлопающий звук, похожий на разрыв ткани. Воздух над тренировочным двором искривился, пошел рябью, и из него, прямо на брусчатку, с громким матом и лязгом выпал человек.

Точнее, девушка.

Она была одета в строгий деловой костюм-двойку, ее очки съехали набекрень, а в руках она мертвой хваткой сжимала толстую папку с надписью "Глобал-Инвест. Аудит 2025".

Солдаты во дворе замерли. Брут с любопытством подошел к незнакомке и громко чихнул, обдав ее снопом искр.

Девушка, отплевываясь от пепла, села на брусчатке, поправила очки и обвела двор ошалелым взглядом.

— Какого черта?! — заорала она. — Я просто открыла дверь в архив! Где мой кулер с водой?! И что это за собака Баскервилей?!

Я замерла на балконе, вцепившись в перила. Мое сердце пропустило удар. Я узнала этот костюм. Я узнала этот голос.

— Рита? — Кассиан нахмурился, чувствуя мое напряжение. — Кто это?

— Это... — я нервно рассмеялась, не веря своим глазам. — Кажется, наш заповедник пополняется не только монстрами. Кассиан, познакомься. Это Кира Воронцова. Лучший кризис-менеджер моей бывшей компании и моя лучшая подруга.

Я посмотрела на растерянного Саймона, который как раз спускался во двор, и его взгляд встретился со взглядом Киры. Между ними, кажется, только что проскочила очень, очень знакомая искра.

— Что ж, — я улыбнулась, предвкушая веселье. — Кажется, мне пора спускаться. Придется объяснить ей, что мелкий шрифт в этом мире работает совсем по-другому.

Пепельная Цитадель, возможно, и обрела покой. Но скучно нам здесь точно не будет.

💖МОИ ДОРОГИЕ! ВОТ И СКАЗОЧКЕ КОНЕЦ!💖

Я плачу от счастья за нашу парочку. Алекс просто чудо, а Брут — лучшая нянька! 😂 И как вам появление Киры в финале? Кажется, Ледяной Дракон Дариан Вейн попал по-крупному! 🔥

Если бы кто-нибудь два года назад, когда я работала в подмосковном реабилитационном центре для животных, сказал мне, что я буду сидеть в готическом замке, пить горячее вино со специями и составлять график кормления для мантикоры, я бы посоветовала этому человеку сменить психиатра.

Но жизнь — забавная штука. Иногда она просто выбивает почву у тебя из-под ног, швыряет в другой мир и заставляет адаптироваться к условиям, где выживают только те, кто умеет громче всех рычать. Или те, кто умеет этих рычащих дрессировать.

Я сидела в просторном кабинете Пепельной Цитадели, закинув ноги в пушистых носках на массивный дубовый стол. В камине уютно потрескивали поленья. Снаружи, за толстыми стеклами высоких стрельчатых окон, бушевала ранняя северная весна — с капелью, пронзительным ветром и ярким, слепящим солнцем.

Со двора донесся громкий, исполненный праведного гнева женский крик:

— Я вам еще раз повторяю, лорд-как-вас-там! Вы нарушаете мои конституционные права! Какая, к черту, магическая аномалия?! Верните мне мой ноутбук, это корпоративная собственность!

Затем раздался ледяной, высокомерный мужской баритон, от которого даже на расстоянии веяло морозом:

— Женщина, прекратите размахивать перед моим носом этой пластиковой дощечкой. Вы являетесь вещественным доказательством пробоя в пространстве. И я, как Посланник Императора, заберу вас в столицу для допроса.

— Только через мой труп, Ваша Отмороженность! Саймон! Скажи этому снеговику-переростку, что я никуда не поеду!

Я тихо рассмеялась, делая глоток из своего кубка.

Прошел ровно месяц с того дня, как портал выплюнул на брусчатку нашего двора Киру Воронцову — лучшего кризис-менеджера моей бывшей Земной компании и мою лучшую подругу. Как выяснилось, метка Братания, разорванная мной в Лабиринте, оставила после себя энергетический след. И когда Кира, искавшая меня на Земле, прикоснулась к тому самому медальону в архиве, остаточное заклинание сработало, притянув её по моему следу.

С появлением Киры спокойная жизнь в Цитадели закончилась.

Император, узнав о новом иномирянине, прислал для расследования своего лучшего дознавателя и дипломата — герцога Дариана Вейна, известного в народе как Ледяной Дракон. Дариан был классическим столичным аристократом: холодным, надменным, правильным до тошноты и абсолютно не готовым к столкновению с вооруженной папками и законами земной феминисткой.

Они сцепились в первую же секунду. Искры от их скандалов летели такие, что даже Брут предпочитал прятаться в конюшне. Бедный адъютант Саймон, который в первую секунду был очарован Кирой, быстро понял, что оказался между молотом и наковальней, и теперь выполнял роль буфера, бегая за ними с успокаивающими каплями.

Тяжелая дубовая дверь кабинета бесшумно открылась.

В комнату вошел Кассиан. На нем не было мундира — только простая темная рубашка и свободные штаны. На одной его могучей руке мирно спал наш десятимесячный сын Алекс, пуская слюни на отцовский воротник. В другой руке Кассиан держал крошечную деревянную лошадку, которую, видимо, отобрал у наследника перед сном.

Следом за Герцогом в кабинет протиснулся Брут. Адская гончая зевнула, выпустив легкое облачко серого дыма, и тяжело плюхнулась на ковер прямо у камина, подставив бока теплу.

— Твоя подруга, Маргарита, — Кассиан покачал головой, осторожно перекладывая спящего Алекса в колыбель, стоящую в углу кабинета, — доведет Ледяного Дракона до нервного срыва. Вейн только что заморозил фонтан во дворе от злости, потому что Кира назвала его "токсичным абьюзером с манией величия". Я даже не знаю, что означает половина этих слов, но звучит как вызов на дуэль.

Я рассмеялась, опуская ноги со стола.

— О, поверь мне, милый, Вейн еще легко отделался. Кира на Земле банкротила корпорации, состоящие из куда более страшных хищников. Ему полезно. Растопит свой лед.

Кассиан подошел ко мне. Он забрал кубок из моих рук, поставил его на стол, а затем, подхватив меня под мышки, легко поднял с кресла и усадил прямо перед собой на край стола.

Его руки по-хозяйски легли на мои бедра. Я инстинктивно обняла его за шею, зарываясь пальцами в густые, чуть отросшие за зиму пепельные волосы.

— Пусть Вейн забирает её в свой Северный Замок и разбирается с ней там, — пробормотал Кассиан, наклоняясь и оставляя легкий, обжигающий поцелуй на моей шее, прямо там, где пульсировала жилка. — Цитадель должна быть тихим, семейным гнездом.

Я фыркнула, запрокидывая голову и наслаждаясь его прикосновениями.

— Тихое семейное гнездо? Кассиан, у нас в конюшне живет взрослая Лунная мантикора, которая вчера пыталась притащить тебе в качестве подарка убитого медведя. В детской спит ее детеныш. Брут ворует на кухне сосиски, а твой сын уже пытается метать Пепельные искры, когда ему не дают сладкого. У нас не гнездо. У нас зоопарк строгого режима.

Герцог поднял голову. В его темных, глубоких глазах, в которых я больше никогда не видела золотого безумия, плескалось такое тепло, что у меня перехватило дыхание.

Он больше не был сломленным, проклятым человеком, боящимся собственной тени. Шрамы на его лице и теле никуда не исчезли, но они больше не казались уродливыми метками боли. Это были знаки отличия воина, который прошел через ад и вышел из него победителем.

И всё это сделала не магия. Это сделали доверие и любовь.

— Мой любимый зоопарк, — хрипло поправил он, притягивая меня к себе вплотную, так, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Его губы накрыли мои в долгом, глубоком поцелуе. Каждый раз, когда он касался меня, я чувствовала, как внутри замирает всё существо. Полтора года брака ничуть не остудили тот пожар, который вспыхнул между нами в Лабиринте. Наоборот, он стал глубже, ровнее, жарче. Он больше не сжигал — он согревал.

Мы отстранились друг от друга, тяжело дыша.

Я положила ладонь на его грудь, прямо туда, где ровно и сильно билось его сердце.

— Знаешь, — тихо сказала я, глядя в его глаза. — Когда я только попала сюда, моей главной целью было выжить и сбежать от тебя как можно дальше. Ты был самым жутким, агрессивным и невыносимым мужчиной в моей жизни.

— Я знаю, — он виновато усмехнулся, поглаживая большим пальцем мою щеку. — Я пытался запугать тебя. Думал, что если сломаю твой дух, мне будет проще удержать Зверя. Как же сильно я ошибался.

— Ты не сломал меня, — я улыбнулась. — И я не сломала тебя. Мы просто... нашли друг друга. Две особи, которым не подходила обычная стая.

Кассиан прижался лбом к моему лбу.

— Я люблю тебя, Рита. Люблю больше жизни. Больше магии. Ты подарила мне мир. Ты подарила мне сына. И ты вернула мне... меня.

— А ты подарил мне дом, Пепельный Палач, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются счастливые слезы. — И я никуда отсюда не уйду.

За окном снова раздался возмущенный вопль Киры и грохот бьющегося льда — видимо, дознаватель Вейн не выдержал земной аргументации. Но нам не было до этого никакого дела. Чужие интриги, новые миры и чужие конфликты остались за порогом.

В нашем кабинете царил покой. Брут тихо сопел у огня. В колыбели спал наш сын. А я сидела в объятиях самого опасного, самого сильного и самого любимого мужчины в Империи, точно зная, что моя главная миссия выполнена на сто процентов.

Аудит завершен. Контракт переписан.

И этот брак, заключенный случайно, оказался самым правильным выбором во всех существующих мирах.

💖МОИ ДОРОГИЕ! ВОТ И СКАЗОЧКЕ КОНЕЦ!💖

Я пишу эти строки и улыбаюсь сквозь слезы счастья. История Марго и Кассиана, нашего сурового Пепельного Палача, подошла к своему счастливому финалу. Они выстрадали свое счастье, обрели настоящую стаю и теперь могут просто наслаждаться жизнью! 🥰 А Брут в роли няньки — это отдельный вид любви!

Но вы же видели финал, правда?! 😏 Кира просто эпично свалилась на голову столичного дознавателя! Кажется, у нас намечается грандиозное противостояние! Земной кризис-менеджер против высокомерного Ледяного Дракона Дариана Вейна. Я уже запасаюсь попкорном! 🍿🔥

🎁ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ:

История Киры и Дариана стартует уже через несколько дней! Чтобы не потерять меня и не пропустить выход новинки:

1️⃣ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОДПИШИТЕСЬ НА МОЙ ПРОФИЛЬ(нажмите кнопку "Отслеживать автора" / "Подписаться" наверху страницы).

2️⃣ Добавляйтесь в мои соцсети (ссылки в разделе "Обо мне").

🙏МОЯ ГЛАВНАЯ ПРОСЬБА:

Завершенная книга на площадке живет благодаря вашим отзывам. Пожалуйста, подарите книге финальную ЗВЕЗДОЧКУ ⭐️ и напишите пару слов в комментариях о том, как вам история. Ваши эмоции — это самая большая и ценная награда для меня!

Спасибо, что прошли этот невероятный путь вместе со мной, переживали, смеялись и верили в любовь. Вы — самые лучшие читатели! Бесконечно обнимаю каждого из вас!

Всегда ваш, Дмитрий Арден 😘🔥