The Price of Immortality. The Race to live Forever

Peter Ward

© Peter Ward, 2022

© Д. С. Дамте, перевод, 2022

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

В древнегреческой мифологии Орфей был одним из первых, кто бросил вызов концепции смерти. Когда умерла его жена Эвридика, он был убит горем. Не желая мириться с судьбой, герой отправился в подземный мир, чтобы попытаться вернуть ее к жизни. Там он очаровал своими музыкальными талантами стражей реки Стикс, паромщика Харона и многоголового пса Цербера. Глубина его страданий тронула Аида, царя подземного мира, который позволил ему забрать Эвридику в страну живых при одном условии: когда они будут выходить из подземного царства, ни один из них не должен оглядываться назад. Когда Орфей приблизился к поверхности, он испугался и захотел убедиться, что уходит не один. Не думая, он повернулся, чтобы проверить, где его жена, и в тот же миг она исчезла.

Предание об Орфее было одним из первых предостережений об опасности отрицания смерти. Оно предупреждало человека о рисках, на которые он идет, оглядываясь назад, вместо того чтобы смотреть вперед. Но ни легенда об Орфее, ни тысячи последующих историй не смогли удержать людей от поисков лекарства от смерти. На протяжении веков оптимисты со всего мира, надев розовые очки, искали волшебные снадобья, путешествовали в неизвестные и мифические места, заключали сделки с бесами и демонами, пытаясь избежать смерти. Никто из них не добился успеха – и все же попытки продолжаются.

У зелий и эликсиров могут быть новые названия, но они по-прежнему взывают к одному из самых сильных инстинктов человечества: выжить, чего бы это ни стоило. В погоне за бессмертием есть разные пути. Для одних вечная жизнь – это духовное достижение, для других – неизгладимый след, который они могут оставить после себя своими поступками или трудами. Эта книга о самом буквальном понимании бессмертия – вечной физической жизни в мире, каким мы его сейчас знаем. Те, кто стремится к столь возвышенной цели, называют себя имморталистами.

В мире достаточно имморталистов, в том числе чтобы проводить ежегодные мероприятия на разных континентах; существуют различные группы, сообщества и даже религиозные движения, объединяющие людей, которые верят, что вечная жизнь возможна. Я впервые столкнулся с этим образом мышления во время работы над своей первой книгой «Условная граница», посвященной освоению космоса. Любители космоса, особенно те, кто рассчитывает поселиться на других планетах Солнечной системы и за ее пределами, часто рассматривают продление жизни и бессмертие как ключевое звено этого процесса. Продление жизни путем введения людей в стазис позволит им путешествовать на гораздо более далекие расстояния. Расселение людей на других планетах также часто упоминается как решение проблемы перенаселения, которая может возникнуть в результате прекращения смерти.

Современная версия иммортализма возникла в постатомном мире Соединенных Штатов, где научная фантастика слилась с реальностью. Как сказал Айзек Азимов, «сброс атомной бомбы в 1945 году сделал научную фантастику уважаемой». После Второй мировой войны планета была охвачена апокалиптической тревогой и в то же время вдохновлялась бесконечными возможностями науки. На этом неопределенном фоне энтузиасты запускали новые технологичные проекты в попытках обмануть смерть. Несмотря на то что эти движения привлекли к себе внимание последователей культа бессмертия, они не принесли ощутимых результатов. По большей части их надежды были связаны с крионикой – замораживанием мертвых с целью оживить их в будущем, – методом, который остается недоказанным и по сей день.

Однако на рубеже тысячелетий появился повод для оптимизма. Новые исследователи в этой области сделали поразительные заявления о перспективах бессмертия. Надежды возлагались на развивающуюся область биотехнологий, где были совершены впечатляющие открытия. Один из главных мыслителей в этой области, доктор Обри ди Грей, выразил свои оптимистичные мысли и сформулировал теорию скорости убегания, согласно которой имморталистам нужно прожить еще несколько десятилетий и они достигнут того момента, когда биотехнологии будут поддерживать их жизнь бесконечно долго. По мере накопления знаний и опыта в таких областях, как генная терапия, стволовые клетки и редактирование генов, имморталисты столкнулись со сценарием, который, по мнению большинства, никогда не будет реализован: они могут оказаться правы.

Имморталисты верят в то, что спасение близко, но они по-прежнему в меньшинстве. Но в незаполненном пространстве между научной теорией, открытиями и реальными решениями, как всегда, возникла толпа аферистов и мошенников, которые хотят извлечь выгоду из стремления людей к бесконечной жизни. Вопреки этому странному стечению обстоятельств я погрузился в мир имморталистов, надеясь понять, что истинно, а что ложно, и узнать реальную цену современной погони за бессмертием.

Подобно Орфею, эта книга пересекает два мира, один из которых значительно мрачнее другого. Моя первая поездка во Флориду в поисках сообщества имморталистов состоялась за несколько месяцев до того, как пандемия COVID-19 разрушила мир, каким мы его знали. Остальная работа была проделана после этого.

Вирусная атака создала дополнительные сложности на пути как к бессмертию, так и к моей собственной цели, – познакомиться с людьми, которые верят, что никогда не умрут. Пандемия – один из самых страшных кошмаров стареющего имморталиста. Многие из таких людей ушли в подполье – это было необходимой мерой, чтобы увеличить свои шансы на вечную жизнь. Все встречи были отменены, конференции перенесены в онлайн, даже некоторые лабораторные помещения, используемые для исследования смерти, были перепрофилированы для решения более неотложных задач, стоящих перед человечеством.

COVID-19 сплотил всех нас перед лицом смерти, сделав то, что ранее казалось почти невозможным. Почти за одну ночь мир был вынужден принять отчаянные, но прагматичные решения: врачи выбирали, кого лечить, а кому дать умереть, в то время как политики и ведущие СМИ оправдывали растущий уровень смертности, указывая на наличие сопутствующих заболеваний и возраст погибших. По мере того, как в нас усиливался страх перед собственной смертью, снижалась наша чувствительность к смерти других людей. Каждый отчет о статистике коронавируса сопровождался оговоркой, что значительный процент смертей приходится на пожилых людей или людей с уже имеющимися заболеваниями, как будто это как-то оправдывало их смерть. Эта оговорка успокаивала подсознание большей части населения, убеждая в том, что смерть – это то, что случается с другими людьми. Эрнест Беккер в своей книге «Отрицание смерти» перефразирует Аристотеля и пишет: «Удача – это когда стрела попадает в парня рядом с тобой»[1]. Удивительно, как далеко мы готовы зайти, чтобы поверить в свою удачу. Один из тех, с кем мы беседовали во время подготовки этой книги, Джордж Черч, назвал это явление «обратной стороной иллюзии лотереи»[2].

Даже самый неисправимый оптимист с трудом найдет в пандемии хоть что-то положительное, и все же у нее есть одно последствие, которое дает человечеству надежду, – просвещение. Подобно ультрафиолетовому лучу на грязной кровати в мотеле, COVID-19 высветил темные и шаткие основы, на которых построено наше общество. Американская система здравоохранения, созданная для тех немногих, кто хорошо зарабатывает, а не для нуждающихся масс, предсказуемо не смогла отреагировать на такое огромное давление, и по состоянию на начало ноября 2021 года в США погибло более семисот пятидесяти тысяч человек[3]. Популистские лидеры по всему миру были разоблачены как мошенники-оппортунисты, неспособные справиться с действительно опасной угрозой, несфабрикованной их собственными спин-докторами. И все это на фоне вопиющего неравенства, углублявшего этот кризис и создававшего основу для следующего.

«Страшно любить то, чего может коснуться смерть», – писал еврейский поэт Иехуда Галеви. Я бы добавил, что очень страшно писать о том, чего может коснуться смерть, особенно во время пандемии. Изучение концепции бессмертия и тех, кто его ищет, всегда с неизбежностью приводит к смерти. Временами герои этой книги кажутся легкомысленными эксцентриками, но в итоге все сводится к страху смерти, как правило, вызванному трагической потерей. После COVID-19, несомненно, появится множество других людей, увлеченных поисками бессмертия, духовного или физического, неспособных и не желающих понять и принять ограничение времени, которое у нас есть до смерти. На их пути будет множество мошенников, аферистов и лжецов, но последние несколько десятилетий технологического прогресса дают имморталистам надежду на то, что их конечная цель еще может быть достигнута. В этой книге я хотел выяснить, был ли это очередной мнимый рассвет в стремлении человечества к вечной жизни или нам действительно нужно готовиться к миру, в котором некоторые люди могут решить не умирать.

Дождливым летним утром 2019 года я вышел из своей квартиры, снятой на Airbnb в Голливуде, штат Флорида, с чувством глубокого удовлетворения. Подойдя к тротуару, я увидел мертвого опоссума, который смотрел на меня, задрав лапки вверх, широко раскрыв глаза и высунув язык, с выражением шока на крошечной мордочке. Вокруг трупа уже жужжали мухи, потому что повышенная температура ускорила его разложение. Должно быть, он пролежал там уже несколько дней. Обычно я проходил мимо, стараясь избежать запаха и вида бедного существа, но в тот день я остановился и задумался об окончательности жизни и неизбежности смерти. Я всегда считал, что, как и опоссум, мы все находимся на предначертанном пути в метафорическую сточную канаву. Но в те выходные мне предстояло встретиться с группой людей, которые думали совершенно противоположным образом, – с общиной Церкви вечной жизни имморталистов.

Сама церковь возвышается над неопрятными рядами бунгало, выстроившихся вдоль улиц тихого жилого квартала в ничем не примечательном районе. Каждый месяц в этом огромном, громоздком здании собирается толпа необычных верующих, которые приходят сюда не для того, чтобы славить Бога, а во имя идеи о том, что каждый человек должен жить вечно. Последователи Церкви верят, что смогут достичь бессмертия, если доживут до того момента в будущем, когда технологии и медицина будут достаточно развиты, чтобы навсегда спасти их от смерти. Они встречаются, чтобы обсудить лучшие способы достижения золотого века, черпая вдохновение в научных открытиях, оздоровительных практиках и планах по оживлению, если смерть все же настигнет их.

Неудивительно, по крайней мере для внешних наблюдателей, что в общине есть большое количество эксцентриков как среди рядовых членов, так и среди лидеров. Всех их регулярно приглашают на телевидение и в печатные СМИ для интервью, в которых между строк или через экран просматривается изрядная доля иронии. Легко понять, почему это так: их заявления о грядущем бессмертии противоречат всему, что мы знаем о биологии и науке в целом. Вместе с тем стоит напомнить, что они далеко не единственная группа людей, ищущих вечной жизни. Каждое воскресенье в Соединенных Штатах десятки миллионов преданных последователей собираются для поклонения той или иной форме божества в надежде обрести некую вечную жизнь. Правда, они в основном избегают насмешек, которым подвергаются имморталисты, несмотря на то что версия бесконечного блаженства Церкви вечной жизни выглядит гораздо привлекательнее, чем утопические представления о тяжелой каре, предлагаемые в качестве приманки для религиозного служения на протяжении всей жизни.

Если вы гонитесь за вечностью в этой жизни, а не в следующей, недоброжелателям легко обвинить вас в заблуждении или, что еще хуже, в мошенничестве. Продажа бессмертия – старый трюк. Древнеегипетские фараоны, римские императоры, средневековые рыцари и многие другие после них в той или иной форме искали эликсир жизни – зелье или лекарство, способное даровать человеку неестественно долгое существование. И многие стали жертвами мошенников и аферистов, стремящихся использовать слабость человечества для получения сверхспособностей сомнительной ценности. Во многих отношениях имморталисты из Флориды – это еще одна группа людей, преследующих недостижимую и расплывчатую мечту. Но сейчас, в век компьютеров, наука развивается такими темпами, которые раньше считались невозможными. За последнее столетие медицина значительно увеличила среднюю продолжительность жизни, и теперь ученые обращаются к более решительным мерам, чтобы не дать людям умереть. Впервые в истории у имморталистов может появиться надежда.

У каждого имморталиста есть свой личный набор инструментов для победы над смертью. Со временем, по мере развития новых технологий, этот набор расширялся. Первоначально их главной надеждой была крионика. У крионики яркая и необычная история, и она по-прежнему остается передовой наукой, которую одни осуждают как бессмыслицу, а другие пропагандируют как эффективный план Б. В последнее время имморталисты обращаются за вдохновением к прорывным научным исследованиям человеческого тела. Они придерживаются строгих диет, принимают длинный список биологически активных добавок, а иногда пробуют экспериментальные методы лечения с небольшими шансами на успех. Большинство следуют науке как религии, отчаянно выискивая в опубликованных исследованиях хоть какие-то намеки на продление жизни. Это приводит их в некоторые передовые области медицинских технологий, включая генную терапию и редактирование генов, нанотехнологии, лечение стволовыми клетками и более спекулятивные сферы, такие как мозговой интерфейс и загрузка сознания. В каждой из этих областей исследователи и ученые испытывают давление со стороны имморталистов, которые хотят как можно скорее увидеть их разработки в действии, испытать их на людях. Я решил выяснить, есть ли среди этих исследований Святой Грааль или же имморталисты, включая тех, кто живет во Флориде, просто попались на одну из самых старых афер в истории человечества.

На заре времен философы, пророки, ученые и торговцы провозглашали, что бессмертие находится в пределах нашей досягаемости, и теперь есть вероятность, что они окажутся правы. Если лекарство от смерти будет найдено, то группы, подобные Церкви вечной жизни, будут первыми, кто добровольно примет эликсир, в какой бы форме он ни был предложен и независимо от того, сколько он будет стоить. Поэтому я не мог дождаться встречи с ними.

Я договорился встретиться с Нилом Вандери, пастором Церкви вечной жизни, за день до начала их ежемесячного собрания. Погода в Голливуде на той неделе была жаркой и влажной, и каждые несколько часов налетал шторм, принося с собой сильный ливень. В прошлом надежное здание церкви использовалось местными в качестве убежища, когда подобные бури становились опасными для жизни. Роль церкви как убежища от гнева природы вполне соответствовала тому посланию, которое она проповедовала, – ее члены могут пережить болезни, старость и любые другие недуги, препятствующие бессмертию.

Когда я приехал в церковь поздним вечером, у дверей меня встретил Джош, помощник Вандери. Ему было около двадцати лет, он вспотел и казался напряженным. Он объяснил, что готовит церковь к событиям следующих нескольких дней, но может уделить немного времени, чтобы познакомить меня с местом, пока мы ждем его босса. Когда мы впервые вошли в здание, я был немного разочарован. Первая комната выглядела как общественный центр с длинными столами и пластиковыми стульями. На самом деле место для совершения обрядов находилось наверху, и когда Джош провел меня туда, я с радостью отметил, что там все было ближе к моим ожиданиям.

Как и в обычной церкви, здесь находились скамьи, алтарь и кафедра, с которой читали проповеди. Обстановка очень напоминала христианский храм, повсюду были кресты. Я заметил табличку, сообщающую прихожанам, что женщинам запрещается сидеть в первом ряду, и сразу забеспокоился о том, какое вечное будущее планируют эти люди. Возможно, заметив мое замешательство, Джош рассказал мне, что церковь большую часть времени арендует внеконфессиональная христианская группа, а община вечной жизни собирается здесь только раз в месяц. Его работа как раз и заключалась в том, чтобы превратить ее из христианского храма в место собраний имморталистов.

В эти выходные в церкви проходило особое мероприятие, выходящее за рамки обычных ежемесячных собраний. Здесь проводился первый ежегодный симпозиум по крионике, на котором должна была подробно обсуждаться практика замораживания трупов для последующего оживления. Трехдневная конференция собрала больше участников, чем обычная служба: сюда приехали люди со всего мира.

Церковь была основана в 2013 году Биллом Фалуном, известным и открытым имморталистом из трансгуманистического движения, Солом Кентом, ключевой фигурой в мире крионики, и самим Вандери. Они выбрали Голливуд, потому что он находится в центре Южной Флориды, недалеко от Майами и Бока-Ратона, а также в нескольких минутах езды от Палм-Бич. Также поблизости находятся два международных аэропорта, что облегчает путь последователям со всех концов земли.

Сам Голливуд был основан в 1920-х годах Джозефом Янгом[4], который представлял себе «город мечты» во Флориде. Он построил отели и казино, пытаясь превратить его в южный Атлантик-Сити, и город стал популярным местом отдыха промышленников и знаменитостей Севера. Однако из-за своего расположения Голливуд часто страдал от ураганов и других крупных природных катаклизмов. Со временем город утратил свою роскошь и привлекательность, зато стал интересен для Церкви – одной из самых любопытных достопримечательностей трансгуманизма.

Трансгуманизм – широкий зонтичный термин для группы убеждений, в которую входит и иммортализм. Это философское движение выступает за улучшение человеческого состояния. Последнее может быть достигнуто с помощью рациональных действий, таких как ношение очков или спортивные тренировки, но иногда предполагает и довольно радикальные методы. Более необычные направления трансгуманизма включают в себя пропаганду опасных экспериментов для расширения возможностей человеческого тела и слияние с компьютером для улучшения человеческого разума. Кроме того, в иммортализме существует направление, которое описывает людей будущего настолько продвинутыми, что те смогут выбирать, когда им умереть, и, вероятно, включает в себя наиболее прогрессивные идеи среди всех остальных направлений трансгуманизма.

Большинство имморталистов придерживаются теории биологического бессмертия. Это означает, что они могут жить сколь угодно долго в своем нынешнем теле, если, например, рояль не упадет им на голову. Но для некоторых этого недостаточно. Согласно статистике Национального совета по безопасности за 2019 год, вероятность смерти от сердечно-сосудистых заболеваний составляет один к шести, от рака – один к семи, а от хронических заболеваний нижних дыхательных путей – один к двадцати семи[5]. Биологический иммунитет устранит эти угрозы, но другие останутся. Например, вероятность смерти в автомобильной аварии составляет один к ста семи, а вероятность погибнуть от огнестрельного оружия в США – один к двумстам восьмидесяти девяти. Наиболее оптимистичные имморталисты верят, что они могут обеспечить себе здоровую и безопасную жизнь, несмотря на эти проблемы, с помощью различных средств, таких как укрепление тела или резервное копирование разума.

Трансгуманизм и бессмертие попадают в новости в основном потому, что миллиардеры, которым, вероятно, уже надоело выставлять напоказ свое богатство, начинают упорно стремиться к вечной жизни. Обычно предполагаемые участники этих поисков – технологические магнаты Кремниевой долины. Пожалуй, одним из самых (печально) известных является Питер Тиль. Другой – Билл Фалун – не принадлежит к числу миллиардеров Кремниевой долины, но именно он собрал деньги на покупку здания в Голливуде и поручил Нилу Вандери организовать Церковь. Эти двое вместе с множеством добровольцев управляют общиной. На сайте указаны еще два лидера, но оба они умерли[6]. Первый – автор научной фантастики Артур К. Кларк, умерший в 2008 году. Кларк больше известен как автор сценария для фильма «2001 год: Космическая одиссея», одного из самых влиятельных в мире научно-фантастического кино. Он был плодовитым автором произведений в жанре нон-фикшен и романов, часто на тему космических путешествий и освоения космоса. Церковь вечной жизни причисляет его к своим пророкам и описывает его как человека будущего со «сверхъестественными способностями». Другой пророк, включенный в список лидеров Церкви, – русский философ Николай Федоров. (Федорову предстоит эффектное появление в одной из последующих глав.)

Более ранние источники вдохновения подчеркивают тот факт, что имморталисты из Флориды едва ли могут считаться первыми, кто стремится к вечной жизни. Существует множество историй из художественной литературы и реальной жизни, в которых подробно описывается отчаянная борьба человечества со смертью. Тема бессмертия хорошо представлена в одном из самых ранних произведений литературы, «Эпосе о Гильгамеше», в истории о смертном полубоге, царе Урука, которая, как считается, была написана между 2150-м и 1400 годами до нашей эры. В этом грандиозном сказании друг Гильгамеша Энкиду неожиданно умирает, и титулованный герой начинает бояться собственной смерти. Он отправляется в долгое и опасное путешествие, чтобы найти Утнапиштима, единственного известного бессмертного человека в мире, и узнать у него секрет вечной жизни. Когда он, наконец, находит бессмертного, чья история удивительно похожа на историю Ноя в Ветхом Завете, Утнапиштим говорит ему, что «постоянства нет», и пытается отговорить его от этой идеи:

Гильгамеш отказывается от этой идеи, и Утнапиштим бросает ему вызов: если он сможет не спать шесть дней и семь ночей, он откроет ему секрет бессмертия. Гильгамеш не выдерживает испытания, но жена Утнапиштима уговаривает мужа не отпускать его с пустыми руками. Она рассказывает Гильгамешу о морском растении, которое может вернуть молодость. Не теряя времени, герой добывает растение и планирует испытать его на старике, когда вернется в Урук. Но пока он купается, змея крадет растение и убегает, сбросив кожу.

Гильгамеш возвращается домой в Урук, не имея ничего, что могло бы служить доказательством его путешествия, но, похоже, он усвоил урок. На протяжении всей истории Гильгамешу объясняется, как он должен реагировать на смерть своего друга, – жить своей обычной смертной жизнью.

Есть и другие подобные сказания из древней истории, в частности о Цинь Шихуанди, основателе династии Цинь и первом императоре объединенного Китая. К 221 году до нашей эры Цинь покорил все китайские государства, организовал строительство Великой Китайской стены и заказал Терракотовую армию в натуральную величину для охраны построенного им мавзолея размером с город. Но к концу жизни, несмотря на столь длинный список достижений, он хотел прожить еще несколько лет и увлекся концепцией бессмертия[8]. Будучи одним из самых могущественных людей в мире, он представлял собой выгодную возможность для мошенников, которые старались продать ему фальшивые лекарства от смерти. Считается, что Цинь стал жертвой многих махинаций. Он отправил Сюй Фу, придворного колдуна, на поиски предполагаемого тысячелетнего мага, который жил на вершине мифологической горы Пенглай. Сюй Фу взял с собой сотни юношей и девушек и не вернулся. Некоторые считают, что они были слишком напуганы, чтобы вернуться к Цинь без секрета бессмертия; по другим легендам, Сюй Фу отвез их на остров, известный сегодня как Япония, и колонизировал его. Тем временем Цинь решил, что если проглотит ртуть, то получит бессмертие. В итоге он умер от отравления ртутью.

Имморталисты открыто признают эти предостережения и соглашаются, что эта концепция бессмертия привлекает мошенников. Но это их не останавливает. В тот душный четверг во время моего визита в церковь мертвые китайские императоры, похоже, были последним, о чем думал Джош, бегая повсюду и занимаясь подготовкой помещения к предстоящим мероприятиям. Нужно было передвинуть мебель, разложить листовки и навести порядок во всем здании к приходу общины. Джош, казалось, почувствовал облегчение, когда пришел его босс и он смог оставить меня.

Нил Вандери, высокий, стройный человек лет пятидесяти, крепко пожал мне руку и после двух минут разговора заявил о своем намерении жить по крайней мере до трехсот лет. Затем он окинул меня испытующим взглядом, как бы предлагая мне набраться смелости и посмеяться над ним, усомниться в его здравомыслии или задать любые вопросы прямо ему в лицо. Вместо этого я пригласил его поужинать в ресторане с салат-баром в пяти минутах ходьбы. Когда мы пришли, Нил положил на свою тарелку огромное количество салата, в том числе большое количество гороха. Гороха было так много, что я задался вопросом, нет ли связи между ним и бессмертием. Когда я спросил его об этом, то выяснилось, что он практикует интервальное голодание – диету, при которой люди отказываются от пищи на длительное время, чтобы стать здоровее. К тому же он очень любит горох. Такая система питания широко используется в сообществе имморталистов и связана с идеей продления жизни. В 2018 году группа исследователей из Национального института старения, Университета Висконсин-Мэдисон и биомедицинского исследовательского центра Пеннингтона в Луизиане обнаружила, что увеличение времени между приемами пищи удлиняет жизнь самцов мышей по сравнению с мышами, которые ели чаще[9]. Исследование показало, что это преимущество проявлялось независимо от того, что ели мыши и сколько калорий они потребляли.

Исследования такого типа обычно вдохновляют имморталистов. Все это – часть плана по выживанию до того решающего момента, когда технологии позволят им жить вечно. Во время нашего разговора Вандери сказал мне, что у имморталистов есть представление об этом переломном моменте:

– Есть вещи, которые вы можете сделать прямо сейчас, чтобы дожить до ста пятидесяти лет, и если вы доживете до ста пятидесяти лет, то сможете поймать скорость, обратную скорости бегства от возраста, скорость приближения к долголетию, – объяснил Нил. – Через сто с небольшим лет, когда вам исполнится сто пятьдесят, медицинские технологии будут на высоте, и тогда вы сможете дожить до трехсот, потом до пятисот, потом до тысячи лет. И так по экспоненте, пока мы не достигнем, по сути, фазы иммортализма для человечества, когда мы сможем решать, хотим мы умирать или нет.

Достижение скорости убегания у имморталистов напоминает Судный день в религиях: это момент, когда все их давние убеждения окажутся верными и они подойдут к точке, когда им больше не нужно будет умирать.

Вандери – мягкий человек, проявляющий искреннюю заботу о каждом, с кем он разговаривает. Когда он не проводит мероприятия в Церкви вечной жизни, он работает брокером и аукционистом в сфере недвижимости – этим он занимался задолго до основания Церкви. Он живет в Венеции на берегу Мексиканского залива (штат Флорида), но часто ездит в противоположную часть штата, в Голливуд. В тот вечер в течение двух часов, пока мы беседовали, тема разговора переходила от бессмертия к моей личной истории, к его надеждам на будущее и обратно. Я ни разу не почувствовал, что он пытается склонить меня к имморталистскому взгляду на мир, напротив, меня привлекали его теплота, позитивный настрой и оптимизм. Одной из тем, которая часто всплывала, была его тревога и жалость к тем, кто умрет в будущем, – участь, которой, по его мнению, можно избежать.

– Прямо сейчас мы вынуждены, мы должны умереть, – сказал он. – Нет никакого способа избежать этого для всех в этой комнате, кроме меня. Я знаю, что буду жить пятьсот, тысячу, десять тысяч лет. Я не вижу конца своей жизни, но есть так много людей, которых, похоже, не волнует то, что они становятся старше. Их не волнует тот факт, что у нас есть реальный шанс обратить старение вспять и жить вечно. И это поражает мой разум. Я могу выступить с речью перед тремя сотнями людей. Может быть, один из них поймет, и в его голове мелькнет мысль: «Наверное, это мог бы быть я».

Нил искренне недоумевает, почему большинство людей не ищут вечной жизни. Он считает, что причиной скептического отношения к этой идее являются шарлатаны в прошлом и скептики в настоящем.

– Давление со стороны сверстников и общество, кажется, поддерживают это, как бы говоря: «О нет, ты не можешь этого сделать, это нехорошо, это неправильно» – по какой бы то ни было причине, – заметил он. – Я думаю, отчасти это связано с прошлым негативным опытом: например, сто лет назад вы легко могли бы встретить продавцов змеиного масла, которые говорили, что если принять этот эликсир, то он подарит вам бодрость и молодость. Они продавали людям змеиное масло, а затем те уходили из жизни. Вы бы, наверное, тоже умерли от этого. Поэтому всегда есть опасение, что и сейчас люди сделают что-то такое, за что будут осуждены окружением, окажутся под давлением сверстников. Над ними будут смеяться, потому что они принимают эликсир, который в теории может сделать их бессмертными. В противовес этому окружающие говорят: «Ты не должен думать о вечной жизни. Вместо этого ты должен делать то-то, то-то и то-то. Это важнее, чем то, что лично ты проживешь тысячу лет». Но все же, если хорошие люди будут жить пятьсот, тысячу, десять тысяч лет, они смогут изменить эту планету, смогут сделать ее чище, лучше. И это действительно то, чего мы хотим. Создать рай на земле и не покидать его.

Разочарование Вандери в отношении тех, кто не выбрал путь бессмертия, также вызвано тем, что он не смог спасти близких ему людей. Он попал в мир имморталистов в возрасте около тридцати лет, когда у него диагностировали болезнь, которая, как ему сказали, должна была его убить. Он предпочитает не раскрывать диагноз и не говорить о самой болезни. Но именно тогда он начал изучать крионику – технологию заморозки и сохранения тела, для того чтобы оживить его в будущем. Нил проводил исследования не только для себя, но и для своего отца, который родился в 1917 году и «видел больше лошадей, чем автомобилей». Уверенный в правильности своих идей, он попытался убедить своего отца согласиться на крионирование. Но Вандери сказал, что по отношению к нему, пятому из семи детей в семье, «жюри было предвзято», и ни его отец, ни мать не согласились на сохранение своих тел.

Впервые я заметил в нем не оптимизм, а печаль, которая и побудила Вандери искать бессмертие. Нил сказал мне, что, если бы у него была машина времени, то он вернулся бы назад и попытался снова убедить своих родителей, и на этот раз спас бы их от смерти.

Это важный мотивирующий фактор для всех имморталистов. В беседах со мной и в публичных заявлениях наиболее известных искателей вечной жизни желание бесконечного существования связывается с тем, что на определенном этапе им пришлось столкнуться с собственной смертностью – либо они сами пережили болезнь или оказались под угрозой смерти, либо потому, что им пришлось столкнуться со смертью близкого человека. Для таких имморталистов, как Вандери, смерть – это трагическая и ненужная трата времени, и даже если он не смог спасти своих родителей, он был полон решимости спасти самого себя.

– Я изучил крионику и сказал: хорошо, это вариант, но сейчас мне нужно понять и другие вещи, чтобы избавиться от болезни, быть здоровым и сделать все, что в моих силах. И я занялся этими вещами. А потом было выступление Обри ди Грея в научном центре Орландо. Я пошел на эту лекцию и привел с собой несколько человек, – вспоминает Вандери о мероприятии, состоявшемся весной 2008 года.

Если бы Церковь вечной жизни выбирала сегодня живого пророка, то есть большая вероятность, что Обри ди Грей был бы первым в списке. Это британский ученый, прославившийся в области изменения возраста, и, возможно, самый влиятельный из нынешних полубогов, возглавляющих движение имморталистов. После того как Вандери выслушал выступление ди Грея, он продолжал поддерживать с ним контакт. Позже британский ученый познакомил его с Биллом Фалуном, и они вместе создали Церковь, которую сегодня возглавляет Нил.

Личная история Вандери сделала его идеальным священнослужителем для церкви, которая во многом повторяет структуру любого другого религиозного учреждения. Для любой церкви или религии, основанной в 2012 году, существует проверенная схема действий, и Церковь вечной жизни не отходит от нее слишком далеко. Ранее появлялись статьи о том, что она была создана в целях упрощения налогообложения, и даже некоторые участники, с которыми я разговаривал в те выходные, предположили, что это правда. В США существуют значительные налоговые льготы при объявлении своей организации церковью: нет сомнений, что это повлияло на решение учредителей. Но я подозреваю, что, создавая квазирелигию, организаторы опутали научные рассуждения плотной завесой мистики – тактика, способствовавшая распространению послания, которое и сегодня собирает общины по всему миру.

Используя политику, мифологию и спиритуализм организованной религии, эта ветвь иммортализма сумела привлечь большое внимание к своему делу и собрать значительные суммы денег. В первую очередь пожертвования идут на содержание самой Церкви, но, по словам Вандери, когда члены Церкви узнают о проектах долголетия, исследованиях, направленных на продление жизни, они дают деньги или помогают другими способами, занимаясь волонтерством или выступая в качестве испытуемых.

Нил считает, что их время наконец-то пришло:

– Сейчас происходят удивительные вещи. Впервые в истории человечества у нас есть реальный шанс обратить вспять возраст и продлить жизнь, – сказал он. – Впервые у нас есть реальный научный шанс на бессмертие. И именно над этим мы работаем. Это произведет революцию в человечестве.

Будучи священником Церкви, он проводит ежемесячные собрания, а также информирует свою общину о любых научных открытиях, которые могут дать им надежду. Несмотря на то что он постоянно занят продажей недвижимости, он все же находит время, чтобы разослать электронные письма членам группы, когда появляется та или иная новость или научная работа, достойная внимания. Например, в декабре 2019 года Вандери отправил письмо, в котором приглашал людей на последнее собрание имморталистов, а также делился новостями о работе Джорджа Черча в Гарвардском университете, пытавшегося с помощью инструмента редактирования генов CRISPR сделать человека невосприимчивым к вирусам, болезням и старению[10]. Это лишь одна научная область, которая легитимизирует притязания Церкви.

В том же месяце прихожанам прислали статью из журнала Medical News Today, в которой говорилось об антивозрастном действии препарата под названием рапамицин на человеческую кожу[11]. Лекарственное вещество было обнаружено в почве острова Пасхи полвека назад и получило свое название от названия острова – Рапа-Нуи. Считается, что оно способно подавлять иммунную систему человека и предотвращать репликацию клеток. Во время нашей встречи Вандери приводил примеры из множества подобных исследований, и было несколько неприятно слышать, как американский проповедник своевольно интерпретирует и цитирует вырванные из контекста фразы из различных научных работ.

В конце нашего ужина я сказал Нилу, что с нетерпением жду выходных, и мы разошлись в разные стороны: он вернулся в церковь, чтобы продолжить подготовку, а я – в свою квартиру, чтобы отделаться от запаха гниющего опоссума.

В следующий раз я увидел церковного священника с напитками во время вечернего приема, который проходил в соседнем отеле Holiday Inn, где участники имели возможность пообщаться и встретиться со старыми друзьями до начала мероприятия. Там я познакомился с обществом, совершенно отличным от того, что я мог себе представить.

Встреча с Нилом Вандери – это одно, он был приветливым лидером движения, а здесь собрались твердые в своей вере люди. Потягивая напитки и неловко задерживаясь у буфета, я заметил между ними нечто общее: почти все они были пожилыми. Среди присутствующих было несколько молодых лиц, но я догадался, что средний возраст присутствующих превышает пятьдесят лет. Это были люди, стремящиеся достичь того возраста, о котором говорил Вандери, и они знали, что у них впереди еще много времени.

Я попытался заговорить с некоторыми из молодых людей в толпе. Один совершенно сбил меня с толку, когда сказал, что работает над документальным фильмом, и пригрозил снять меня на камеру, наводя на меня свой смартфон. С другим, тридцатилетним мужчиной по имени Диего, разговаривать было гораздо легче. Он был энтузиастом здорового образа жизни, ушел из Свидетелей Иеговы, потеряв при этом друзей и семью. Его прежняя религия тоже проповедовала вечную жизнь на Земле, и Диего приехал посмотреть, что может предложить ему в этом плане Церковь вечной жизни. Его не убедили некоторые аргументы, которые он услышал, но он хотел узнать, сможет ли он получить какие-нибудь советы о том, как дольше оставаться здоровым.

Многие из пожилых людей носили на запястьях такие же браслеты, которые я заметил накануне за ужином у Нила. Это было не просто модное украшение, а визитная карточка тех, кто подписался на криогенное сохранение после смерти. На карточке указаны данные учреждения, куда нужно доставить тело, и некоторые подробности того, когда и как они должны туда поступить. Из-за таких мелких деталей вся группа казалась гораздо более приватной. В их присутствии запросто можно было почувствовать себя не в своей тарелке. Имморталисты – глубоко оптимистичные люди, и все же я не мог избавиться от ощущения, что их оптимизм неуместен. Достижения в области медицинских технологий дают большие надежды на лучшую, более здоровую жизнь, но в условиях разрушенной системы здравоохранения и усиливающегося неравенства действительно ли многие из присутствующих смогут воспользоваться этими преимуществами? Темы разговоров были самыми разными – от новых диет до дозировки БАДов. Однако главной темой обсуждения в те выходные, когда я посетил Церковь вечной жизни, была крионика. Компании, приехавшие издалека, даже из России, чтобы обсудить последние достижения в этой экспериментальной и спорной области, выступали с яркими и профессиональными докладами, демонстрируя слайды, содержащие медицинские советы, технические детали и описания научных процедур.

До начала мероприятия мои мысли о крионике, вероятно, совпадали с мнением большинства населения – все это звучит немного странно. Идея о том, что после смерти мое тело будет храниться в замороженном виде в цилиндре, не была проблемой: в конце концов, все мы в любом случае или оказываемся в ящике в земле, или же сгораем и превращаемся в пепел. Меня смущала мысль о том, что в какой-то момент я проснусь в странном и загадочном будущем. С этими сомнениями я углубился в историю крионики. Эта индустрия намного старше, чем многие думают. Ее история насчитывает не одно десятилетие и, как и следовало ожидать от такой необычной области, в ней было немало эксцентричных и очаровательных людей.

На заре крионического движения ключевую роль играли три человека – Роберт Эттингер, Эван Купер и Боб Нельсон. Это невероятное трио ввело крионику в широкий оборот, превратив эту практику из научно-фантастической области в горячо обсуждаемую тему будущего. Однако ни одному из них не удалось объединить расколотое крионическое сообщество, где в первые годы царили подковерная борьба, зависть и откровенное мошенничество.

Сегодня сторонники крионики называют Эттингера дедушкой этой индустрии, а его работы 1960-х годов продолжают вдохновлять и мотивировать тех, кто занимается искусством замораживания мертвых. Он родился в Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси, в 1918 году и, что неудивительно, был в некотором роде ботаником. Его любимым произведением была научно-фантастическая серия «Спутник Джеймсона», которая выходила в журнале Amazing Stories в 1931 году[12]. Эти истории были написаны Нилом Рональдом Джонсом. В них рассказывалось о профессоре Джеймсоне, которому удалось запустить в космос свой законсервированный труп. Он вращался на орбите Земли в течение сорока миллионов лет, пока его не подобрали пролетавшие мимо инопланетяне – зоромы, которые достигли бессмертия, пересадив свой мозг в машины. Эти полупришельцы-полумашины воскресили Джеймсона и сделали его одним из них. В рассказах описываются приключения путешествующего по Вселенной бессмертного человека, в целом прекрасно проводящего время. Легко понять, почему тринадцатилетнему подростку эта сказка может показаться привлекательной, но Роберт увидел в ней скорее широкие практические возможности, чем простой вымысел. «Мне сразу стало ясно, что автор упустил суть своей идеи! – писал он позже. – Если бессмертие достижимо благодаря услужливости продвинутых инопланетян, ожививших человеческий труп, то почему бы нам всем не быть замороженными в ожидании последующего спасения земными людьми?»

Увлечение Эттингера концепцией замораживания мертвых стало центральной темой его жизни. Он получил степень магистра в области физики и математики, затем в годы Второй мировой войны поступил на службу в армию США[13]. Он дослужился до звания второго лейтенанта, но был ранен в бою. Во время длительного восстановления он читал о некоторых научных разработках, связанных с концепцией, которая захватила его воображение в детстве. Исследования привели его к французскому биологу Жану Ростану, который в 1940-х годах изучал возможность использования низких температур для воздействия на свойства живых существ. То, что он узнал, вдохновило его на создание собственной научной фантастики. В 1948 году он написал рассказ под названием «Предпоследний козырь», который, к счастью, не стал пророческим предупреждением о том, что предстоит пережить миру спустя десятилетия. Рассказ вышел в мартовском номере журнала Startling Stories и был примечателен тем, что содержал многие идеи крионики, появившиеся позднее. Тем не менее криогенное сохранение оставалось темой из области фантастики, а Эттингер все больше разочаровывался в собственной способности возглавить революцию, которую он так отчаянно хотел увидеть. Он стал преподавателем физики в колледже Highland Park Community College, недалеко от Детройта, и ждал искры, из которой возгорится пламя следующей великой медицинской эры, но на горизонте никого не было. К началу 1960-х годов его ожидания затянулись: «Шли годы, никого лучше не нашлось, и, наконец, мне самому пришлось написать…» – заявлял он позднее.

В то время Соединенные Штаты были благодатной почвой для идей, стирающих границы между научной фантастикой и реальностью. Разработка атомной бомбы во время Второй мировой войны, предсказанная на страницах журнала Astounding, лидера по публикациям научной фантастики, изменила отношение к этому жанру. Соединенные Штаты стали ведущей экономической, промышленной и научной державой мира, а быстрый технический прогресс создавал ощущение, что возможно вообще все. Это было особенно заметно в 1960-х годах, когда космическая гонка между США и СССР регулярно приводила к удивительным прорывам: ее кульминацией стал полет Нила Армстронга и Базза Олдрина на Луну в 1969 году. В то же десятилетие были опубликованы такие классические произведения научной фантастики, как «Дюна» Фрэнка Герберта и «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Филипа К. Дика. Фильм Стэнли Кубрика «2001 год: Космическая одиссея» поднял жанр на новый уровень, заставив людей во всем мире задаться серьезными вопросами о будущем человечества. На этом фоне Роберт Эттингер попытался открыть миру крионику.

Его первые попытки заручиться поддержкой своей идеи были несколько странными. Он написал статью, где изложил основную концепцию и объяснил, почему она так важна для будущего человеческой расы, и разослал ее по почте нескольким сотням людей, которых он нашел в списке «Кто есть кто в Америке». Можно только представить их реакцию на это неожиданное послание. Неудивительно, что Эттингер не получил каких-либо откликов. Он понял, что ему необходимо представить свои идеи более полно, поэтому в 1962 году он опубликовал предварительную версию своей книги «Перспектива бессмертия»[14]. К радости Роберта, единомышленники по всей стране с большим энтузиазмом откликнулись на эту публикацию[15]. Одним из них был Эван Купер. Если Эттингер был осторожным первопроходцем в этой области, то Купера впоследствии стали считать первым человеком, предпринявшим решительные практические шаги по воплощению идеи в жизнь. Воодушевление от «Перспективы бессмертия» было очевидным, но до Купера последователи крионики еще не сформировали свое сообщество.

Купер опубликовал свою собственную книгу о будущем в том же году, что и Эттингер. Книга «Бессмертие: физически, научно, сейчас», возможно, пострадала из-за своего многословного названия, поскольку она так и не достигла высот работы Эттингера. Но Эван был готов действовать. 23 декабря 1962 года в Вашингтоне он провел неформальную встречу с теми, кто интересовался концепцией крионики[16]. Около двадцати человек приняли участие в обсуждении обеих книг. Купер и другие участники собрания решили сформировать Immortality Communication Exchange (ICE) – специальную группу по интересам, продвигавшую идею «заморозить и ждать», которая в дальнейшем станет центром всей крионики. Название ICE просуществовало недолго. На своем первом официальном мероприятии в Вашингтоне, округ Колумбия, группа превратилась в «Общество продления жизни» (LES). Уже в начале 1964 года LES запустила информационный бюллетень, чтобы эффективнее оповещать формирующееся сообщество о прогрессе.

Между тем книга Роберта Эттингера имела настоящий успех. Издательство Doubleday, подстегиваемое интересом общественности, выпустило ее версию в твердой обложке. Издатели отправили экземпляр книги известному писателю-фантасту Айзеку Азимову, который, очевидно, одобрил идею[17]. Для крионики «Перспектива бессмертия» стала эквивалентом Библии. С тех пор эта работа вышла на девяти языках и выдержала четыре издания. Стоит сказать, что это действительно занимательное чтение. В книге содержится много фантазий и мало подтверждающих что-либо научных данных. Эттингер писал о золотом веке, когда воцарится всепобеждающий позитив, но не вдавался в подробности о том, как будет осуществляться заморозка, не говоря уже о гораздо более сложном оживлении. Временами Роберт заходил на темную и сомнительную территорию. Например, он предположил, что эмбрионы можно замораживать, а роды останутся в прошлом, и утверждал, что людей с церебральным параличом можно оставлять во льду, не воскрешая их. В разделе под названием «Убийства из милосердия» он писал:

Настоящий холод пробегает по коже от того, как быстро в книге о замораживании людей утопическая фантазия превращается в евгенику и антиутопический кошмар. Эттингер писал об исключительно позитивном будущем для вида, в котором он видел людей, достаточно здоровых для того, чтобы родиться в первую очередь.

К концу 1964 года, вероятно, подогревая интерес друг к другу, набрали силу и книга Эттингера, и крионическое сообщество Купера. Эттингер стал чем-то вроде знаменитости: о нем писали в журналах и газетах, он появлялся на радио и телевидении, в том числе в ночном радиошоу Лонга Джона Небела[20]. Крионика вошла в национальный дискурс, несмотря на сомнения, которые уже начали появляться в сообществе энтузиастов. Информационный бюллетень LES с замысловатым названием Freeze, Wait, Reanimate стал причиной различных споров, которые будоражили сообщество имморталистов. В сентябрьском выпуске 1964 года Леонард Гиллей обрушился на Купера за его кажущееся бездействие. Они видели много разговоров и недостаточно практических шагов. «Если говорить прямо, вы больше ждете, чем замораживаете… Вы лично составили конкретный план по замораживанию? Каков этот план? Если вы ничего не планировали, то вы лицемер… Намерения и домыслы, черт возьми! Посмотрим на действия!» – написал он во впечатляюще нетерпеливом и жгучем письме.

Так в крионике начались годы, сравнимые по своим событиям с сюжетом мыльной оперы.

В том же сентябрьском номере за 1964 год две группы объявили, что они отделяются от LES, опять же из-за недостатка действий. «Группа Тома Тирни, чувствуя острую необходимость предпринять какие-либо шаги в плане организации и замораживания, считает, что самостоятельно они добьются этого быстрее. Том сообщил нам, что его группа проголосовала за выход из LES», – писал Эван Купер о первой группе, создавшей свою собственную организацию в Южной Калифорнии[21]. Группа Тирни вновь присоединилась к LES в 1965 году.

Далее Купер отмечал: «Боб Эттингер также считает, что программа физического замораживания оказалось слишком затянутой, и чтобы исправить это, он рассматривает возможность начать коммерческую деятельность по замораживанию и хранению тел. Он более чем готов заняться этим в полную силу и посотрудничать с любой транспортной компанией, которая может перевозить грузы на коммерческой основе или безвозмездно. Однако Боб все больше сомневается, что некоммерческая организация [такая как LES] сможет привести программу в действие».

А на следующий год даже сам Эван сетовал на отсутствие действий. «Неужели мы говорим впустую? – писал он. – Как могут сто десять миллионов идти на смерть без хотя бы одного примера возвращения к жизни после замораживания? Где индивидуализм, научное любопытство и даже эксцентричность, о которых мы так много слышим?»[22]

К счастью, прежде чем все зашло слишком далеко, появились эксцентрики. Будучи смелыми и отважными, но в основном заблуждающимися пионерами крионики, они предприняли первые попытки криосохранения. Новые общества крионики возникали по всей стране по мере того, как все больше энтузиастов отворачивались от LES. В августе 1965 года Сол Кент и Кертис Хендерсон, которые внесли важный вклад в развитие сообщества, основали в Нью-Йорке собственную организацию под названием «Общество крионики Нью-Йорка» (CSNY). Они же ввели в обиход слово «крионика». Примерно в то же время от LES откололись еще несколько организаций, включая корпорацию Cryo-Care в Финиксе, штат Аризона, которая рекламировала свои услуги как косметические, а не как подготовку к последующей реанимации[23]. В 1966 году Кент и Хендерсон совершили поездку по Соединенным Штатам и помогли организовать еще несколько обществ крионики в Мичигане и Калифорнии, а в дальнейшем и другие общества. Они быстро добились успеха там, где LES потерпел неудачу.

Вильма Джин Маклафлин из Спрингфилда, Огайо, умерла от проблем с сердцем и кровообращением 20 мая 1965 года. Отважная группа крионистов попыталась заморозить ее тело, но процедура не удалась. Купер рассказал о возникших проблемах в следующем выпуске Freeze, Wait, Reanimate[24]. Он перечислил пугающе длинный список объяснений случившегося, собранных из газет, выпусков новостей и междугородних звонков присутствовавших людей, большинство из которых осуждали вмешательство третьих лиц. Хотя муж Маклафлин одобрял крионизацию своей умершей жены, некоторые из ее родственников и ее духовник были категорически против этой идеи. Духовник справедливо заметил, что в стране нет законов или правил, которые бы регулировали эту процедуру и действия участников. Ее врач согласился и отказался содействовать процессу замораживания, а персонал больницы, где она скончалась, не хотел участвовать в эксперименте. По-видимому, ошибки были допущены и самими практиками крионики. Компания Juno Inc., будто бы поставившая капсулу для хранения тела, заявила, что устройство все еще тестируется и существует только прототип. О Juno известно немного, кроме того, что это была одна из первых коммерческих компаний, пытавшихся заработать на крионике, создавая оборудование, о котором мечтали энтузиасты. С годами крионические капсулы стали мелкосерийным производством и особенно в первые десятилетия почти всегда в какой-то момент ломались. Возможно, опыт с Маклафлин с самого начала был обречен на провал. Последняя причина неудачи, которую указал Эван Купер в информационном бюллетене, была самой пугающей: «Объект для замораживания был без сознания и, согласно большинству сообщений, ничего не знал о плане»[25].

Одна грандиозная неудача не остановила LES. На следующий год организация Купера предложила заморозить кого-нибудь бесплатно. «Общество продления жизни теперь располагает простыми средствами для экстренной краткосрочной заморозки и хранения большого гомеотерма (мужчины). LES предлагает бесплатно заморозить первого человека, желающего и нуждающегося в криогенной суспензии». Крионика на том уровне, на котором ее пытались реализовать в 1960-х годах, требовала на удивление мало оборудования. Объекты, которые предлагали различные организации, обычно представляли собой склады или помещения, где можно было размещать капсулы или контейнеры, используемые для сохранения тел. Со временем создавать такие пространства становилось все труднее и труднее из-за ограничений страхования, санитарных норм и возрастающей сложности операций.

Никто не воспользовался щедрым предложением Купера, но попытки продолжались в других местах. Дэнбридж М. Коул, автор книги «За пределами завтра: следующие 50 лет в космосе», где наряду со множеством роскошных иллюстраций лунных колоний и ракет был раздел об анабиозе, умер в октябре 1965 года от сердечного приступа. По сообщениям, Коул, инженер аэрокосмической отрасли, рассказывал друзьям и коллегам о своем желании быть замороженным после смерти, в том числе и Роберту Преходе, любопытной личности, сыгравшей заметную роль в ранней крионике. Прехода интересовался криобиологией и позже написал книгу под названием «Анабиоз», но он выступал против крионики, поскольку считал, что процесс замораживания повреждает мозг, что делает невозможным оживление в будущем. Он убедил Коула в том, что его нужно похоронить, о чем вспоминал в своей книге: «Рациональный совет возымел действие, и Дэна похоронили достойно».

22 апреля 1966 года у Купера появился повод для радости. «Наконец-то кого-то заморозили!» – написал он в информационном бюллетене[26]. Cryo-Care, компания из Аризоны, основанная в 1965 году, объявила о криоконсервации неопознанной пожилой женщины, но результаты были далеко не самыми обнадеживающими. «Существует небольшая или почти нулевая вероятность, что этот первый замороженный человек воскреснет в XXI или XXII веке, поскольку между смертью и замораживанием пройдет значительное время. Если охлаждение и перфузию человека криозащитными средствами не провести сразу после смерти, то память, которая, как считается, является результатом тонкого распределения молекул, быстро распадется. Поскольку первый человек был заморожен спустя долгое время после смерти, нет никакой надежды на восстановление первоначальной памяти, и, следовательно, личности. Тем не менее это несовершенное начало может стать шагом вперед на пути к продлению жизни других людей с помощью криогенных технологий», – писал Купер.

Через несколько месяцев компания Cryo-Care по неизвестным причинам разморозила женщину и вывела ее из анабиотического состояния. Несмотря на эту неудачу, интерес к теме продолжал нарастать. Каждый частичный успех привлекал к делу новых эксцентриков. Один из этих новичков, Боб Нельсон, мастер по ремонту телевизоров, (временно) стал героем в мире крионики.

Нельсон получил суровое воспитание в Бостоне, Массачусетс. Его мать была алкоголичкой, отец ушел из семьи еще до его рождения. Его отчим, мафиози по имени Джон Бучелли (по кличке Толстяк), был отправлен в тюрьму за участие в ограблении Бринкса, названном «крупнейшим в истории США»[27], в ходе которого в 1950 году из бостонского офиса компании было украдено около трех миллионов долларов. Через несколько месяцев после освобождения из тюрьмы Бучелли был убит выстрелом в затылок, что положило конец его сложным отношениям с пасынком. Нельсон сказал, что смерть отчима оставила его «опустошенным, но не удивленным», в нем возникло «странное чувство освобождения от своего пути». Он понял, что, наконец, начинается его собственное путешествие[28]. Позже Нельсон переехал в Лос-Анджелес, где он познакомился с книгой Эттингера и стал одержим крионикой. Сидя в пробке, он услышал по радио рекламу группы энтузиастов, находящихся на тот момент в городе. Обрадованный возможностью встретиться с единомышленниками, он прибыл на свою первую официальную встречу LES в мае 1966 года.

Нельсон описал свой опыт в 2014 году в книге «Замораживать людей – это (не) легко: мои приключения в крионике». Он ожидал, что войдет в комнату, где собрались ученые и медицинские работники, но вместо этого обнаружил пожилых людей, которые имели не больше знаний о том, как заморозить человека, чем он сам. У Боба не было ни медицинского образования, ни научных знаний, ни ученой степени, ни даже аттестата о среднем образовании, однако уже на втором собрании, когда группа проголосовала за то, чтобы выйти из-под эгиды LES из-за недостатка действий, он был избран президентом недавно созданного «Калифорнийского крионического общества» (CSC). Это назначение понравилось не всем.

Доктор Рено Эйбл, который, по словам Нельсона, напоминал Джокера, противника Бэтмена, присутствовал на первом собрании с новым руководителем очень недолго, изъявив желание быть медицинским специалистом группы[29]. Эйбл изредка появлялся на следующих собраниях; узнав, что президентом стал человек, занимающийся ремонтом телевизоров, он возмутился и заявил, что их никогда не будут воспринимать всерьез. В ответ Нельсон предложил Эйблу должность президента, но врач отказался, вероятно, опасаясь возможного ущерба для своей репутации.

Президенту Нельсону была поручена задача распространения знаний о крионике, и он с радостью взялся за дело, выступая по радио и телевидению в Калифорнии. Нельсон также связался со своим героем, Робертом Эттингером, и вступил с ним в переписку. Однажды он организовал для Роберта пятидневный визит в CSC и был потрясен его появлением, утверждая, что оно изменило его жизнь. Кроме этого, он говорил об Эттингере чуть ли ни как об отце.

Боб хотел не просто говорить о перспективах замораживания людей, а сделать шаг вперед и попробовать все самому. Он начал узнавать больше о криобиологии, родственной науке, изучающей объекты при экстремально низких температурах, и был представлен Преходе, эксперту в этой области, тому человеку, который выступил против замораживания одного из предыдущих кандидатов. Когда Нельсон позвонил Эттингеру и сообщил ему о встрече с Преходой, Эттингер отмахнулся, сказав, что признает его как эксперта в области крионики, но ему не нравится его характер, возможно, потому, что тот когда-то убедил своего друга отказаться от криоконсервации в пользу захоронения[30]. Тем не менее Нельсон принял Преходу в CSC, и они вместе не спеша собрали команду экспертов и энтузиастов, которые попытались вывести крионику на новый уровень. Нельсон и Прехода также организовали научный консультативный совет для проведения исследований в области крионики. Совет состоял из авторитетных ученых того времени, давно вычеркнутых из жизни общества, которые согласились вступить в него при одном условии: если CSC в итоге заморозит кого-либо, они немедленно прекратят свое членство в группе. Участники научного совета рассматривали эту область как интересный предмет, достойный дальнейшего изучения, но опасались, что любая попытка заморозить мертвое тело нанесет непоправимый ущерб их собственной карьере. Они считали, что прогресс должен быть достигнут путем лабораторных исследований и экспериментов на животных.

Вскоре это соглашение было проверено на практике.

В начале 1967 года Нельсону позвонил взбешенный директор похоронного бюро в морге в Глендейле. Он пытался успокоить разгневанного джентльмена, требовавшего, чтобы он организовал замораживание своего отца, который был очень близок к смерти. Директор похоронного бюро не знал, как удовлетворить такую просьбу, поэтому позвонил в местное общество крионики. Нельсон взял номер морга, пообещал перезвонить, а затем повесил трубку. Это была как раз та возможность, которой ждали Нельсон и зарождающаяся индустрия крионики. Он убедил Преходу помочь, несмотря на то что это означало потерю научно-консультативного совета, и они вместе отправились на встречу с заинтересованной стороной.

Разгневанным клиентом оказался Норман Бедфорд. Его отец умирал от рака, и он хотел исполнить его последнее желание – быть замороженным[31]. Джеймс Бедфорд, преподававший психологию в колледже Глендейла, распорядился после своей смерти передать значительную сумму денег на финансирование исследований в области крионики. Чувствуя приближение смерти, он решил, что хочет пойти дальше, и выступил добровольцем в этой области. Прехода был обеспокоен неточностями в протоколе замораживания и все еще сомневался, что крионирование людей вообще полезно. Нельсон отбросил эти опасения и обратился за советом к Эттингеру. Отец-основатель крионики, который сам еще никого не замораживал, сказал, что это прекрасная возможность для CSC, и, чтобы помочь делу, доставил из Детройта аппарат для сердечно-легочной реанимации. Прехода преодолел свои опасения, и наспех собранная команда приступила к подготовительным работам.

Главной целью группы было сохранить мозг Джеймса Бедфорда. Когда человек умирает, при нормальной температуре его мозг повреждается в течение пяти минут после остановки дыхания. При понижении температуры тела мозг меньше зависит от кислорода. Поэтому, по мнению группы, тело следует охлаждать как можно быстрее. Однако нельзя просто погрузить тело в минусовую температуру, не причинив ему серьезного вреда. Человеческое тело более чем на семьдесят пять процентов состоит из воды, которая при замерзании расширяется. Чтобы предотвратить разрыв клеток, команда предложила вводить в кровь специальные химические вещества, которые поглощали бы большую часть воды. Это обеспечит замораживание клеток снаружи, а не внутри.

Процедуру проводили Нельсон, биофизик доктор Данте Брунол и Прехода. Все трое приступили к сборке необходимых инструментов и приспособлений. Тем временем здоровье Бедфорда ухудшалось. Его постоянного врача заменил похожий на Джокера доктор Рено Эйбл. Нельсон посетил Бедфорда на смертном одре: к его удивлению, человек, которого собирались заморозить, был в сознании. По словам Нельсона, тот сказал шепотом: «У меня мало надежды на то, что меня когда-нибудь оживят, мистер Нельсон, но я верю в будущее крионики. Я надеюсь, что мои дети или внуки получат пользу от неизбежной медицины будущего»[32]. Впоследствии Нельсон будет уличен в избирательном отношении к фактам в своих воспоминаниях. Трудно представить, что Бедфорд произнес столь заманчивую фразу, находясь при смерти, хотя, вероятно, она отражала его общее настроение.

12 января 1967 года, когда Нельсон получил последние химикаты, ему позвонил доктор Эйбл и сообщил, что Бедфорд умер намного раньше срока. Рено старался поддерживать низкую температуру тела с помощью льда, попадавшегося под руку. В то же время Нельсон уже направлялся в дом престарелых, где умер Бедфорд. Когда он добрался туда, к нему присоединились Прехода и доктор Брунол, и они стали обкладывать тело льдом перед введением химикатов (по сути, биологический антифриз). Для прокачки раствора по телу Бедфорда они использовали сердечный компрессор, присланный Робертом Эттингером. После двух часов работы простая процедура была завершена. Команда перенесла тело в контейнер, заполненный сухим льдом, и отправила его на хранение в дом Преходы.

Крионическое сообщество ликовало. В спешно написанном и распространенном январском номере журнала Freeze, Wait, Reanimate Купер с энтузиазмом написал положительный отчет о процедуре[33]. Он считал, что есть надежда на оживление Бедфорда в будущем, и предположил, что дома престарелых будут лучшим местом для последующей консервации. Купер также выразил удивление тем, что скептик крионики Прехода принял участие в том, что они считали знаковым делом. Эттингер высказал свое мнение:

Однако, похоже, степень участия Преходы никого не удивила больше, чем его собственную жену. Команда CSC оставила замороженный труп Бедфорда в гараже Преходы. На следующее утро его жена Клодетт, узнав, что на ее участке хранится труп, испугалась и сказала ему, что у него есть шесть часов, чтобы убрать тело, иначе она вызовет полицию.

Нельсону каким-то образом удалось убедить свою «первоклассную хиппи» секретаршу и ее мужа оставить тело в их доме в каньоне Топанга. Он перетащил контейнер с телом в свой пикап и помчался к новому временному пристанищу. Труп Бедфорда пролежал там неделю, после чего его сын перевез тело в офис компании Cryo-Care Equipment в Фениксе, штат Аризона, где его поместили в криогенную капсулу. Изготовителем капсулы был Эд Хоуп, описанный UPI как «бывший владелец ночного клуба и нефтяник», который в то время работал вигмейкером[34]. Семья Бедфорда заплатила ему за услуги четыре тысячи долларов.

Насыщенную событиями неделю продолжили визиты ведущих фигур в мире крионики, которые отправились в паломничество в Лос-Анджелес. Сам Эттингер прилетел в Калифорнию из Детройта и появился на шоу Джонни Карсона (другим гостем была Жа Жа Габор), а также на других ток-шоу, посвященных крионике. Тем временем научный консультативный совет CSC немедленно прекратил работу, а Преходе было запрещено упоминать имена кого-либо из его членов, поскольку они не хотели быть каким-либо образом связанными со всей этой историей.

В том же году, который до этого момента был самым значительным в истории отрасли, сообщества крионистов снова вступили в войну друг с другом. В 1967 году Нельсон в своей калифорнийской организации заморозил еще одного человека, женщину по имени Мари Фелпс-Свит, которая была видным участником раннего крионического сообщества. Через три недели после публикации книги «Перспектива бессмертия» она написала Эттингеру письмо, в котором выражала свою поддержку концепции крионики. «Правильный образ жизни был моим давним увлечением, и правильный уход из этой жизни путем крионирования – это желанное освобождение от унизительных и расточительных представлений прошлого… Сейчас меня беспокоит, почему не все мыслящие люди понимают, что реализация масштабной программы… становится все более неотложной и необходимой задачей», – говорится в письме. Она целиком отдалась делу крионики и присоединилась к LES. В своем информационном бюллетене за декабрь 1964 года Купер писал: «Нам повезло, что мы имеем замечательную поддержку и неоценимые услуги Мари Фелпс-Свит, нашего западного координатора в Санта-Барбаре. Она – искра LES»[35].

Два года спустя она стала сотрудничать с CSC Нельсона. Мари и ее муж Расс ван Норден согласились на то, чтобы их заморозили после смерти. Время ван Нордена пришло раньше: в апреле 1967 года у него случился сердечный приступ. Нельсон и его команда согласовали с больницей план действий в ожидании крионирования тела, но самочувствие ван Нордена улучшилось. А уже через четыре месяца Свит была найдена мертвой в номере отеля в Санта-Монике. Последовавшие за этим события стали поводом для еще одного серьезного конфликта в сообществе крионистов.

Мари была доставлена в морг, и гробовщик, обнаружив при ней карточку, на которой было написано, что она подлежит заморозке, позвонил Эвану Куперу по общеизвестному номеру телефона и попросил совета, что делать с телом. Купер отказался оплачивать расходы, посчитав, что это был телефонный розыгрыш, и бросил трубку. «Я могу только сказать, – сообщил газете Glendale News-Press бывший сотрудник морга, – что это, должно быть, какое-то тайное общество. Я обзвонил все Западное побережье, пытаясь найти его представителя»[36].

В результате тело Мари Свит пролежало три дня в морозильной камере морга в ожидании заморозки.

Наконец, когда Нельсон и его команда заморозили тело женщины, доктор Эйбл заявил газете Glendale News-Press, что вся процедура была не более чем рекламным трюком, учитывая, сколько времени прошло между смертью Свит и крионированием. Напряжения добавило то, что в городе не было морга, поэтому команде пришлось доставить тело в офис CSC, где, строго говоря, манипуляции с ним были незаконными. Мари Фелпс-Свит была невероятно популярным человеком в крионическом сообществе, и все же ее подвели. Вскоре со всех сторон полетели обвинения. Другой член CSC, Расс Стэнли, попытался выяснить, где хранится тело Свит, но не смог связаться с Бобом Нельсоном и написал Куперу, выражая свое разочарование. «Я не придираюсь к нему, но если это откровенный обман, то я бы предпочел вообще никого, чем [кого-то вроде] Нельсона. Он отдалился от тех, кто хотел помочь, но требовал отчета о том, куда идут деньги».

Когда Эттингер узнал о ситуации, он встал на защиту своего протеже Нельсона. «Я должен сказать, что считаю недопустимым отношение, которое вы и Расс Стэнли проявляете к Бобу Нельсону, – написал он в письме Куперу, которое также было отправлено в другие крионические организации. – Нет ничего, что могло бы оправдать ваши подозрения в обмане при замораживании Мари, – совсем наоборот». Затем он пожурил Купера за отказ от обратного звонка, назвав это «одной из самых глупых и безответственных вещей, о которых он когда-либо слышал».

Октябрьский выпуск Freeze, Wait, Reanimate ясно показал, насколько сильно письмо Роберта Эттингера задело Эвана Купера. Через две недели после выхода бюллетеня LES должен был провести пятую конференцию сообщества крионистов. Купер отменил конференцию, ссылаясь на последствия смерти Свит. «Во-первых, неожиданно увеличилось количество почты, большая часть которой осталась без ответа, соответственно накопилось много офисной работы. Во-вторых, от человека, пользующегося заслуженным уважением в крионическом движении, пришло письмо, в котором президент LES обвинялся в заблуждениях, нехороших намерениях, глупости, безответственности и т.д. и т.п. Письмо, которое параноик счел бы завуалированной угрозой», – писал Купер[37].

В следующем году мероприятие все же состоялось, но к 1970 году LES фактически прекратила свою деятельность. Купер стал изгоем в мире крионики. Он попытался построить собственную криобиологическую лабораторию, которая также служила бы центром хранения криоконсервированных людей. Он был небогат, но в 1968 году ему удалось занять достаточно денег для покупки земли в Мэриленде, где он построил небольшое здание. Однако его надежды рухнули, когда подвал затопило, а он не смог устранить повреждения[38].

Купер, который так много сделал для организации движения, отошел от крионики. Его бывшая жена Милдред объяснила его резкий уход «перегрузкой, выгоранием и общим чувством, что это не может быть приемлемым вариантом для его жизни». Он сосредоточил свое внимание на другой своей страсти – парусном спорте. В 1982 году он покинул виноградник Марты на своей яхте «Пеликан», направляясь к своему дому в Бофорте, Южная Каролина, но не добрался до места назначения. Тело Купера так и не было найдено, он навсегда остался в море[39]. Он так никогда больше не возвращался к крионике, хотя его догадки относительно поведения Нельсона оказались верными. После заморозки Бедфорда история самого успешного человека в крионике быстро стала ужасающей и трагичной.

После консервации Бедфорда Боб Нельсон был несколько ошеломлен последующими событиями. Внимание со стороны СМИ было впечатляющим, но оно почему-то не перешло в реальные запросы от людей, желающих подвергнуться крионированию. Кроме того, он столкнулся с новыми конкурентами. Организации по всей стране, воодушевленные его успехом, начали принимать пациентов. Одной из таких компаний была Cryo-Care, куда родственники Бедфорда отвезли тело для перемещения в капсулу. Фирмой в Аризоне руководил парикмахер Эд Хоуп, чей интерес к крионике был чисто финансовым[40]. Он соорудил свои собственные капсулы, которые было легко перевозить, так как они имели колесики. Хоуп рекламировал свои услуги как чисто косметические, а не как подготовку к будущему воскрешению, но это не останавливало энтузиастов крионики, стучавшихся к нему в дверь. В сентябре 1967 года он заморозил человека по имени Луис Ниско спустя значительное время после его смерти. В следующем году за ним последовала Ева Шильман, а также третий пациент, мужчина, покончивший жизнь самоубийством. Все трое хранились в помещении компании. Но уже через два года Хоуп понял, что не сможет получать прибыль от крионирования мертвых, и сообщил родственникам, что они должны найти альтернативные способы хранения своих замороженных близких. В течение некоторого времени тело Евы Шильман возил ее сын в грузовике, заполненном сухим льдом, после чего ее передали в морг и похоронили. Мужчина, покончивший жизнь самоубийством, также был похоронен своим сыном год спустя. Тело Луиса Ниско позже оказалось в CSC под присмотром Боба Нельсона.

Всего за восемнадцать месяцев после заморозки Бедфорда Нельсон предпринял три попытки криоконсервации.

Первой была Мари Свит – случай, вызвавший у Купера недоверие. Нельсон понял, что ни у нее, ни у ее мужа нет достаточных средств, чтобы покрыть расходы на содержание тела. Криокапсулы, подобные тем, что создал Хоуп, могли надежно сохранять тела, но их нужно было время от времени заправлять жидким азотом, а это стоило весьма дорого. Единственным вариантом хранения тела был контейнер, заполненный сухим льдом, а это гораздо более трудоемкий процесс. Нельсон попытался собрать несколько тысяч долларов, необходимых для покупки капсулы для Свит, но не смог, поэтому он прибегнул к плану Б и стал покупать сухой лед на девяносто долларов каждую неделю. Он хранил тело в морге Джозефа Клокгетера, новобранца CSC, чьи навыки гробовщика оказались весьма полезными.

Нельсон придумал нестандартный, но удивительно впечатляющий план. Он нашел участок с подземным склепом на кладбище Oakwood Memorial Park в Чатсворте, пригороде Лос-Анджелеса[41]. Еще нужно было внести изменения в склеп, но по закону тела будут захоронены на кладбище без ограничений по сроку, в течение которого они могут там находиться. Боб не мог позволить себе капсулу, и даже склеп не помог ему избавиться от финансовых трудностей. К счастью, выход Хоуп из мира крионики привел к тому, что в руках Нельсона оказалась его криокапсула. Единственная проблема заключалась в том, что она была занята.

В конце 1968 года Мари Браун позвонила в CSC и объяснила свое затруднительное положение: Хоуп закрывал магазин, и ее отцу Луису Ниско был нужен новый дом[42]. Нельсон почуял шанс. Он согласился забрать тело Ниско, капсулу и все остальное и хранить его на кладбище за сто пятьдесят долларов в месяц. Он даже оплатил остаток долга за капсулу. Нельсон разработал еще один план, на этот раз не столь хитроумный[43].

По мнению Нельсона, капсула Ниско была слишком просторной. Он планировал открыть ее и дать ему компанию – три тела, которые он хранил на кладбище. Он не сказал Браун, что у ее отца скоро появятся три новых соседа, не говоря уже о родственниках трех других умерших. План сработал идеально: у Нельсона теперь было четверо крионированных в капсуле на одного человека. Однако хранить их было негде. Склеп хорошо подходил для контейнера с сухим льдом, не требующего особого ухода, но для капсулы нужны были электричество, вентиляция и доступ для заправки жидким азотом. Пока он искал решение, капсула хранилась на ближайшей площадке для тяжелой техники. При этом постоянно возникали новые проблемы. Капсула протекала, а для обеспечения достаточной герметичности между внутренней стенкой и внешней камерой требовался вакуумный насос. Из-за протечки жидкий азот нужно было менять каждую неделю, а не каждый месяц, и само хранилище заполнялось водой, которую нужно было регулярно откачивать.

Давление на Нельсона возрастало. Деньги были на исходе. В преддверии конференции по крионике, проходившей в 1970 году в Лос-Анджелесе, ему удалось привести склеп в достаточно приличное состояние, чтобы принимать посетителей, и он показал его некоторым энтузиастам. Он надеялся, что демонстрация будет способствовать пожертвованиям – чем больше, тем лучше. Но мероприятие прошло, а CSC уехал с пустыми руками[44]. Деньги закончились, и Боб Нельсон уже не мог позволить себе закупку жидкого азота. Теперь он столкнулся с немыслимым. Из-за отсутствия жидкого азота и негерметичной капсулы температура законсервированных тел могла быстро повыситься. Люди, хранившиеся в цилиндре, были не только пионерами крионики, но и друзьями Нельсона. В какой-то момент в 1970 году Боб, напряженный и подавленный, выехал в пустыню и торжественно попрощался со своими крионированными товарищами[45]. Затем он оставил их тела разлагаться.

Многих этот ужасный опыт мог бы навсегда отвратить от крионики. Нельсон отдал этому начинанию большую часть своей жизни после тридцати лет, но заслужил лишь скромное признание. Однако через несколько месяцев после того, как он отказался от капсулы, ему позвонили два брата из Айовы, и он тут же вернулся к делу, надеясь начать все сначала. Деннис и Терри Харрингтоны предложили десять тысяч долларов за то, чтобы Нельсон заморозил тело их матери Милдред, переправил его в Калифорнию и поместил на временное хранение[46]. Они согласились платить сто пятьдесят долларов в месяц за хранение тела в контейнере с сухим льдом, пока CSC не закончит строительство цилиндра на тридцать человек, – долгосрочный план, который так и не был реализован.

Нельсон снова занялся криоконсервацией тел. В июле 1971 года с ним связался отец смертельно больной семилетней девочки. У Женевьев де ла Потери была опухоль Вильмса, которая в то время считалась неизлечимой. Ее отец Ги де ла Потери хотел, чтобы ее тело было сохранено, но, похоже, не имел средств на постоянное содержание[47]. И снова Нельсон не смог найти в себе силы отказать отчаявшейся семье. Женевьеву перевезли из ее родного Монреаля в больницу в Калифорнии. Нельсон сблизился с семьей и девочкой, и даже свозил ее незадолго до смерти в Диснейленд[48]. После ее смерти Нельсон проконтролировал процесс заморозки и передал ее на временное хранение Милдред Харрингтон.

Позднее на участке кладбища в Чатсворте он принял еще одного гостя – Стивена Манделла, у матери которого возникли трудности с хранением его тела в аналогичном учреждении на Восточном побережье. Он также помог человеку по имени Ник де Блазио установить камеру на кладбище в Нью-Джерси для его крионированной жены и согласился хранить Педро Ледесму в оплаченной капсуле[49]. Теперь Нельсону нужно было заботиться о четырех телах. Манделл и Ледесма находились в крионических капсулах, то есть им требовалось лишь ежемесячно пополнять запасы жидкого азота, но два других тела, Харрингтона и юной Женевьевы, хранились во временном контейнере и нуждались в замене сухого льда каждую неделю. Столкнувшись с таким же объемом работы, как и раньше, он вернулся к старому плану. Он отрезал верхнюю часть капсулы Манделла и поместил в нее тела Женевьевы и Харрингтона.

Нельсон обратился за помощью к сварщику, чтобы закрыть капсулу обратно, что заняло у того целый день. Позднее сварщик рассказал, что когда он прикреплял крышку, то почувствовал запах жженых волос, – настолько близко три тела находились к стенке капсулы и его оборудованию[50]. Другой человек, участвовавший в этой процедуре, рассказал, что тела изначально не помещались в капсулу из-за того, что они были слишком твердыми и перемороженными. Нельсон взял фен и начал размораживать части тел, чтобы они могли уместиться в капсуле[51]. Возрожденный план натолкнулся на знакомую проблему – капсула была плохо сделана. А когда Боб был в отпуске в Бостоне в 1974 году, насос вышел из строя. Вернувшись на кладбище, он обнаружил, что в капсуле совсем не холодно, и более того – уже невероятно жарко[52]. Было очевидно, что все три тела полностью разложились.

Нельсон утверждает, что он связался с родственниками Женевьевы и Харрингтона, чтобы сообщить им, что капсула вышла из строя и их близкие уже несколько дней находятся без охлаждения. По словам Нельсона, они отреагировали спокойно, просто сказав ему, чтобы он снова запустил капсулу, хотя знали, что надежда на воскрешение почти наверняка исчезла. Позднее и отец Женевьевы, и сыновья Харрингтон сказали журналисту программы This American Life, что Боб Нельсон никогда с ними не разговаривал на эту тему[53]. Так или иначе, он починил насос, заменил жидкий азот и продолжил поддерживать капсулу c мертвыми телами, у которых не было абсолютно никаких шансов на воскрешение. Мало того, он по-прежнему добавлял людей в хранилище в Чатсворте.

В октябре 1974 года Нельсон согласился поместить шестилетнего Сэма Портера на хранение на кладбище[54]. Отец Портера заплатил за крионическую капсулу и за содержание. Зато другие расходы Нельсона не окупались. По словам загнанного в тупик президента CSC, он не получал денег ни от матери Манделла, ни от сыновей Харрингтон. Ги де ла Потери иногда присылал пятьдесят или сто долларов, но это были все денежные поступления, а расходы на жидкий азот подрывали финансовое положение Нельсона[55].

Через три года после неудачи со второй капсулой Нельсон признал свое поражение. Жена развелась с ним, потому что он совсем не занимался детьми. Семьям умерших он сообщил, что истощен финансово и эмоционально и больше не будет заботиться о хранилище. Примерно в марте 1979 года Нельсон вскрыл капсулы и извлек тела[56]. Женевьева и Сэм Портер были доставлены в морг и похоронены обычным способом в округе Ориндж. Харрингтон, Манделл и Ледесма были помещены в металлические ящики, в то время как первоначально крионированные члены группы, Ниско, Свит, Стэнли и Клайн, остались запечатанными в капсуле. Таким был печальный конец великого эксперимента Боба Нельсона. Однако его жизнь в крионике получила еще один болезненный и дорогостоящий поворот.

Несчастные родственники тех, кто остался гнить в хранилище Чатсворта, подали на Нельсона в суд. В судебном деле он был представлен как лидер культа, который пытается обмануть скорбящих людей, находящихся в наиболее уязвимом положении. В 1981 году Нельсона и гробовщика Клокгетера обязали выплатить родственникам четыреста тысяч долларов в качестве компенсации ущерба[57]. Клокгетеру пришлось заплатить за счет своей страховкой. У Нельсона страховки не было, и он оказался в финансовой яме. Это дело получило название «Чатсвортская катастрофа» и стало наихудшей историей для молодой индустрии крионики.

Таким образом, у трех пионеров крионики были совершенно разные судьбы. Купер умер первым, а его тело так и не было найдено. Мнение о Нельсоне в сообществе разделилось. Одни считали, что он сделал все возможное, имея те ресурсы, которые у него были, другие называли его аферистом и мошенником. Он написал две книги о своем опыте в крионике и умер в 2018 году. Его законсервировали и оставили на хранение в Институте крионики, где он воссоединился со своим старым наставником и вдохновителем Эттингером. Его бывший соратник и соучастник Клокгетхер наблюдал за процедурой[58]. Эттингер, дедушка крионики, имел самый счастливый конец. На протяжении всей жизни он пользовался уважением в сообществе крионистов. После выхода фильма «2001 год: Космическая одиссея» Стенли Кубрик с восхищением отзывался об Эттингере и его работе: «Я верю, что замораживание мертвых станет крупной индустрией в Соединенных Штатах и во всем мире; я бы рекомендовал ее как сферу инвестиций для изобретательных игроков на бирже»[59].

Роберт Эттингер умер в 2012 году. Он также был криоконсервирован в организации, которую он создал в 1976 году.

После катастрофы в Чатсворте крионике нужны были новые лица для продвижения этой практики и восстановления ее репутации. К счастью, уже выросло новое поколение эксцентриков, готовых принять вызов.

Майк Дарвин – своего рода вундеркинд в индустрии крионики. На протяжении десятилетий своей карьеры он был свидетелем ключевых событий периода ее формирования и даже пересекался с Бобом Нельсоном до того, как пионер крионики был записан в мошенники. Дарвин предложил новый подход к крионированию мертвых людей – научный, поощряющий осторожность и последовательность в открытиях, – но в итоге оказался в тюрьме, был обвинен в убийстве и со всей концепцией крионики попал под суд.

Дарвин родился в Индиане в 1955 году и получил имя Майк Федорович (фамилию Дарвин он взял для своей работы в крионике). Его детство было счастливым и стабильным, он рос в любящей семье. Однако его ранние годы были омрачены травмирующим столкновением со смертью. Когда ему было около семи лет, Дарвин пошел к своей двоюродной сестре по материнской линии Рэй Рорман, которая жила в нескольких минутах ходьбы от его дома. То, что он там увидел, определило всю его дальнейшую жизнь. Рорман внезапно умерла от осложнений диабета, и, войдя в дом, юный Дарвин нашел ее примерно через неделю после смерти в состоянии глубокого разложения. Это внезапное и драматическое знакомство со смертью, без смягчающей обстановки больницы или морга, оказало глубокое влияние на маленького ребенка. Вскоре он поставил перед собой жизненную задачу «остановить разложение» и «предотвратить смерть»[60].

Амбиции Дарвина укрепились, когда в 1965 году на чердаке заброшенного дома он нашел коробку с научно-фантастическими романами серии Ace D. Эти книги оказали на него глубокое влияние, больше всех – «Механический монарх» Э. К. Табба, в которой выброшенный на берег астронавт в замороженном состоянии в течение двухсот лет путешествует в космосе, а затем его оживляют в медицинском центре на Марсе[61].

Он начал экспериментировать со способами прерывания и возобновления жизни путем охлаждения и замораживания. В 1967 году, когда ему было около двенадцати лет, он попробовал заморозить растения и животных. В следующем году он занял первое место на местной научной ярмарке с проектом «Анабиоз у растений и животных» и вышел в региональный финал. Дарвин был одним из самых юных участников, но из-за ошибки в регистрации он не смог получить приз, однако конкурс все равно оказал огромное влияние на его жизнь. Один из судей спросил, видел ли он новости из Калифорнии: человека, умершего от рака, подвергли заморозке, чтобы впоследствии оживить. Судья имел в виду опыт Боба Нельсона с Джеймсом Бедфордом[62]. Сначала Дарвин не поверил: из своих исследований он знал, что невозможно заморозить даже мышь или человеческий орган, не говоря уже о целом человеке. На следующий день судья принес на ярмарку вырезку из газеты, в которой подробно описывалась попытка криоконсервации.

Дарвин прочитал все, что смог найти, о подвиге Нельсона и стал одержим крионикой. Он связался со всеми крионическими организациями, которые нашел, и вступил в ближайшую из них – в «Общество крионики Нью-Йорка» (CSNY), которым руководили Кертис Хендерсон и Сол Кент. В тринадцать лет он стал ассоциированным членом, а через два года записался на криоконсервацию. В подростковом возрасте он стриг газоны и убирал дворы, чтобы иметь возможность купить оборудование для крионики, и поддерживал постоянный контакт с самыми известными людьми в зарождающейся области, донимая письмами Сола Кента, Кертиса Хендерсона и Боба Нельсона.

В возрасте пятнадцати лет Дарвин провел лето в CSNY, где получил опыт непосредственной работы с мертвыми людьми, познакомился с процессом крионирования и практическими трудностями. Руководство CSNY показало ему все, что он хотел увидеть, и прямо говорило, когда не было ответа на его бесконечные вопросы[63]. Такая честность стала откровением для Дарвина. Однако вскоре его осенило, что вся процедура была далеко не профессиональной. Он был огорчен, обнаружив неотработанные методы, плохую практику и организацию, постоянно находящуюся на грани финансового краха.

Разочарованный в своем собственном обществе крионики, Дарвин обратился за вдохновением на Запад. Он связался с Грегом Фэхи, энтузиастом крионики из Калифорнии и протеже Нельсона, а также с двумя другими членами Калифорнийского крионического общества – Линдой и Фредом Чемберлен. Нельсон в основном игнорировал письма молодого Майка, но, настойчиво обращаясь к суперзвезде крионики через посредников, юноша в конце концов сумел убедить его встретиться. В 1972 году семнадцатилетний Майк Дарвин отправился на поезде из Чикаго в Лос-Анджелес, желая узнать больше о CSC и ее деятельном лидере.

К моменту поездки Дарвин уже питал серьезные сомнения относительно поведения Нельсона. Он обзвонил короткий список поставщиков жидкого азота в Лос-Анджелесе, расспрашивая их о президенте CSC. Один из них сказал, что Нельсон должен ему деньги. Дарвин также разыскал сварщика, который помог поместить трех человек в один крионический цилиндр, – он описал этот опыт как худший в своей жизни. Наконец, Дарвин и Фэхи встретились с Нельсоном в кофейне в Лос-Анджелесе [64].

В наши дни Майка Дарвина трудно разыскать. Он уже ушел с крионической сцены, и я смог найти его только благодаря посту на Reddit, в котором он обрушился с критикой на основных современных поставщиков крионических услуг. Сначала он не решался поговорить со мной, но в итоге мне удалось убедить его, и мы проговорили несколько часов. Он оказался ярким и убедительным собеседником, регулярно делал паузы, чтобы проверить имена и даты, был невероятно честным и откровенным. И когда он встретился с Бобом Нельсоном в 1970-х годах, то был так же прямолинеен в своем подходе. Он сразу же стал расспрашивать его о разных процессах, происходящих в подземном хранилище CSC.

Дарвин вспоминал:

– У него появился такой неприятный лицевой тик и задрожала рука, в которой он держал чашку кофе, и он сказал: «О, у нас есть свои эксперты с докторской степенью и сотрудники, но я не могу позволить вам встретиться с ними, потому что они боятся за свою профессиональную репутацию».

Нельсон не разрешил Дарвину и Фэхи осмотреть помещение, где якобы хранились замороженные тела, несмотря на то что Фэхи был его «золотым мальчиком». Такая скрытность была далека от CSNY, которые выставляли свои слабые места на всеобщее обозрение, и это только подтвердило подозрения Дарвина.

Когда вся правда о махинациях Нельсона всплыла наружу, Майк не удивился. Позднее он был озадачен и раздражен реакцией сообщества на человека, который провел первую в истории криоконсервацию. Спустя десятилетия сложилось мнение, что Боб старался изо всех сил в условиях ограниченных ресурсов и страдал вместе со своими пациентами, которым он в итоге не смог помочь, и даже навредил. Это мнение сам Нельсон неявно выделяет в последней книге, законченной им незадолго до смерти. Но Дарвин не испытывает к его поступкам ничего, кроме презрения. Он сказал мне, что Нельсон был социопатом, и утверждал, что он был связан с бостонской мафией и не чувствовал угрызений совести из-за причиненной кому-то боли.

Впоследствии он прислал мне письмо, которое Нельсон написал своей помощнице Марселон Джонсон, где сообщал, что с объектом все в порядке, хотя в то время он точно знал, что тела разложились. Джонсон была назначена исполняющей обязанности президента CSC до поступления судебных исков, после чего на нее обрушилась лавина критики и проблем.

– Эта женщина, по сути, потеряла [все], им пришлось снова заложить ее дом, который был выкуплен ранее. Им пришлось взять ипотечный кредит на полную стоимость ее дома. Она выплатила его только незадолго до своей смерти. Вот такой вред причинил Нельсон, причем делал он это совершенно непосредственно, – говорил Дарвин в ходе нашего интервью.

В выпуске специализированного журнала «Крионика» за 1991 год Дарвин поместил открытое письмо к телу Джеймса Бедфорда, в котором раскритиковал Нельсона. «Возможно, это шокирует вас, но назвать Нельсона патологическим лжецом и откровенным мошенником – недостаточно. Свидетельством здравого смысла и решимости вашей жены и сына является то, что вы были извлечены из его лап всего через шесть дней после заморозки и отправлены в Cryo-Care Equipment Corporation в Фениксе, Аризона», – говорилось в письме[65].

После судебных разбирательств Нельсон стал безвестным, в то время как звезда Дарвина восходила. Он встретился с Чемберленами в Лос-Анджелесе и был впечатлен их видением будущего крионики. Когда в 1976 году умер отец Фреда Чемберлена, супруги попросили Дарвина собрать необходимое оборудование для криоконсервации для их новой организации, Фонда продления жизни Alcor[66]. Дарвин не стал присоединяться к Alcor, а вместо этого создал в Индианаполисе свою собственную крионическую группу под названием «Институт передовых биологических исследований» (IABS). Эта организация собрала впечатляющее количество оборудования и завоевала надежную репутацию в крионическом сообществе. В 1979 году другой поставщик крионических услуг, компания TransTime, попросила Дарвина и IABS застраховать умирающего пациента и передать его тело на криоконсервацию. Дарвин согласился на эту просьбу при условии, что ему разрешат самому провести передачу тела и он сможет встретиться с экспертом, который будет отвечать за сохранение. Им оказался Джерри Лиф, исследователь из Калифорнийского университета. Пока они работали над первым телом, неподалеку в Калифорнии умер еще один член TransTime. Джерри и Майк провели две процедуры спина к спине – в общей сложности семьдесят два часа безостановочной работы по заморозке мертвых людей. Вдохновленный работой с Лифом, Дарвин перевел IABS в Калифорнию, чтобы более тесно сотрудничать с человеком, который, по его мнению, обладал опытом, позволяющим существенно продвинуть искусство крионики[67].

В Калифорнии Майк занялся проблемой, тревожившей сторонников крионики. После катастрофического ухода Нельсона стало ясно, что все тела, замороженные до 1973 года, разморожены, за исключением одного – Джеймса Бедфорда. Серьезная проблема, однако, заключалась в том, что тело Бедфорда пропало. Это была последняя надежда для первого поколения крионированных пациентов, и все же сообщество потеряло след передвижений Бедфорда – удивительное достижение, учитывая, что он был мертв. Оказалось, что бывший профессор психологии из Пасадены отправился в одиссею по миру крионики, попутно останавливаясь в нескольких организациях: все они либо закрылись, либо избавились от тела, получив от страховой компании жалобу на хранение людей в их помещениях. У Дарвина возникло подозрение, что в какой-то момент семья Бедфорда взяла на себя опеку над его трупом. Он разыскал сына Бедфорда и выяснил, что тот ухаживает за телом своего отца, терпя большие расходы и трудности. Дарвин сделал свое предложение и с помощью Лифа перевез первого в истории криоконсервированного человека в основанную Чемберленами организацию Alcor.

Состояние Alcor в то время было плачевным. В компании находилось всего четыре клиента, а основатели переехали на озеро Тахо, доверив управление организацией президенту, которого Дарвин назвал «некомпетентным… буквально во всех смыслах», чтобы руководить операциями. В 1982 году Alcor достигла низшей точки, и к Дарвину обратились за помощью. Конференция IABS для энтузиастов крионики превратилась в фарс, когда члены Alcor, требовавшие рассказать, что их действующий президент сделал со средствами, собранными для инвестиционного клуба, подошли к Дарвину в туалете и умоляли его стать следующим президентом. Несмотря на свои сомнения, он согласился и принял эту должность, а IABS объединился с Alcor[68]. Вскоре после этого Джерри Лиф тоже присоединился к Alcor. Тем самым, по крайней мере на бумаге, образовалось нечто вроде команды мечты в компании, которой вскоре суждено было стать крупнейшим и самым известным поставщиком крионических услуг в мире. Этот дуэт действительно привел крионику к процветанию. Однако катастрофа была не за горами.

В первые годы пребывания Дарвина на посту президента Alcor индустрия интенсивно развивалась. Чтобы обеспечить максимальную эффективность замораживания, были введены новые технологии и другой тип криоконсервации. У таких клиентов, как Бедфорд, сохранялось все тело, а большинство проблем с их содержанием были связаны с необходимостью поддерживать холод в цилиндре размером с человеческий рост. Гипотетически Бедфорд мог бы проснуться в мире, где его рак был бы вылечен, а тело осталось бы прежним. Для многих приверженцев крионики имело смысл сократить всю процедуру, оставить поврежденное тело и взять с собой в будущее только то, что имеет значение, – голову. Нейросуспензия существовала с конца 1970-х годов, и ее популярность росла. Это было дешевле – в крионическую капсулу можно поместить больше голов, чем целых тел; кроме этого, надеялись, что в далеком будущем после оживления человек сможет получить механическое тело. Одна из таких процедур едва не привела к неожиданному прекращению деятельности Alcor.

В 1986 году арендодатели штаб-квартиры Alcor в Фуллертоне, Калифорния, сообщили, что у тех есть год, чтобы покинуть помещение. Организация собрала достаточную сумму денег среди своих членов и сторонников и нашла место для новой штаб-квартиры и планировала приобрести ее в собственность. Дарвин как президент провел комплексную проверку района Риверсайд в Калифорнии. Он посетил местный офис коронера[69], чтобы обсудить вопрос о возможности размещения в округе крионического центра. Коронер был очень важной фигурой, его нужно было привлечь на свою сторону, ведь ему предстоит регулярно иметь дело с трупами. Дарвин встретился с главным заместителем коронера Карлом Смитом, который отнесся к этой идее благосклонно, решив, что наличие такой причудливой организации, как крионическая клиника, станет уникальной достопримечательностью округа[70].

Майк Дарвин был удовлетворен. Alcor завершил сделку и переехал в новое здание. Но затем президент упустил из виду то, что происходило в офисе коронера. Смит был разоблачен как осужденный преступник и не смог занять должность коронера округа Риверсайд, несмотря на значительную поддержку на выборах 1986 года. Этот пост занял его ближайший конкурент – человек по имени Рэй Каррильо, весьма противоречивая фигура, готовый сделать все возможное, чтобы уничтожить Alcor.

Утром в среду 9 декабря 1987 года Солу Кенту, бывшему президенту CSNY и наставнику Дарвина, позвонили из дома престарелых, где находилась его мать, восьмидесятитрехлетняя Дора Кент. Врачи сказали ему, что она тяжело больна и, вероятно, скоро умрет. Из-за остеопороза и слабости Кент была прикована к постели уже четыре года, и сын считал, что нет смысла продлевать ее жизнь, пытаясь лечить пневмонию, которая подвела ее так близко к смерти[71].

Он приказал скорой помощи забрать ее и отвезти в центр Alcor в Риверсайде, так как она была членом организации с оплаченным взносом и должна была пройти процедуру нейросохранения. Доставив ее в офис перед смертью, команда Alcor надеялась, что результат консервации можно улучшить, если провести процедуру через несколько секунд после ее смерти, а не дожидаться, пока она скончается в другом месте[72].

Во время катастрофических событий последующих недель Майк Перри, долгое время ухаживавший за пациентами, неофициальный летописец Alcor, делал записи в своем дневнике. По словам Перри, 9 декабря, когда Кент поступила в клинику, ее состояние поначалу казалось стабильным, хотя она была очень слаба. Дарвин привел команду в состояние повышенной готовности. На следующий день ее состояние ухудшилось. «Есть сильное ощущение, что она идет ко дну, как мы и надеемся; ее больше не кормят через трубки, как это было в доме престарелых», – писал Перри. В десять часов вечера того же дня команда Alcor доставила Кент в операционную, где ей побрили голову и отключили подачу кислорода. Незадолго до полуночи дыхание Кент полностью остановилось, но ее сердце все еще билось. Тогда Дарвин встал и провел реанимацию методом «рот в рот» – дыхание восстановилось, хотя и было поверхностным[73]. (Позднее высказывалось предположение, что он сделал это, потому что команда не была полностью готова к началу консервации. Дарвин сказал, что такая процедура не проводилась, пока она не была мертва с медицинской и юридической точки зрения.) Менее чем через час Дора снова перестала дышать, но на этот раз сердечные сокращения замедлились, а затем и вовсе прекратились. Дарвин и Лиф подтвердили, что сердце остановилось, и приготовились к консервации. Но в самый ответственный момент команда упустила из виду один важный фактор – отсутствие врача, который мог бы объявить Кент мертвой. Позже Майк рассказал мне, что по закону врач не обязан присутствовать в момент смерти пациента, но должен подтвердить ее факт в течение двадцати четырех часов. Он позвонил врачу в восемь часов вечера того же дня, чтобы сообщить ему, что Дора Кент, как ожидается, скоро умрет, но врач сердито ответил, что этим вечером он не собирается тратить два часа на поездку в их офис[74].

Несмотря на отсутствие врача, бригада реаниматологов начала действовать. Они вскрыли грудную клетку Кент и массировали ее сердце, чтобы поддержать насыщение тканей кислородом, а затем приступили к процессу витрификации, которая, как они надеялись, поможет сохранить Кент для будущего оживления. Благодаря тому, что между смертью и консервацией прошло мало времени, команда добилась наилучших результатов на сегодняшний день. Пока старшие члены команды были заняты всем этим, Майк Перри выполнял мелкую работу вроде наполнения груди льдом. Наконец, завершив все дела, он смог немного поспать[75].

В семь часов утра 11 декабря, пока Перри спал, Дарвин и его команда обезглавили Кент.

После этого марафонского забега команда Alcor отдыхала. Казалось, все было хорошо. Перри проверил, достаточно ли сухого льда в контейнере, где хранилась голова Кент, и при этом поранил средний палец, а затем присоединился к трем сотрудникам Alcor, отправившимся тем вечером на ужин в Pizza Hut. Когда он рассказал коллегам, что написал о Кент в своем дневнике, они в шутку предложили измельчить его[76].

Первые признаки неприятностей появились в Alcor 14 декабря.

Гробовщик, нанятый Солом Кентом для утилизации тела его матери, попытался оформить свидетельство о смерти в Службе общественного здравоохранения, чтобы получить разрешение на кремацию[77]. Однако регистратор своим орлиным взглядом заметила, что место смерти находится не в жилом или коммерческом секторе, как обычно, а в промышленной зоне. Она обратила на это внимание коронера округа Риверсайд, который связался с врачом, с запозданием подписавшим свидетельство о смерти[78]. В офисе коронера подняли вопрос о присутствии врача в момент смерти и решили, что необходимо провести вскрытие.

Тем не менее Дарвин сохранял спокойствие. Он знал, что в случае крионики вскрытие не является идеальным вариантом, так как тело будет повреждено и все шансы на оживление исчезнут. Но они уже законсервировали голову Доры. Сотрудники офиса коронера были допущены к телу.

На следующий день Сол Кент приехал в офис и спросил Перри, почему в момент смерти его матери рядом не было врача. Перри, не зная о разговоре Дарвина с врачом, посчитал, что это его собственная вина, поскольку он не вызвал его сам[79]. Сотрудники офиса коронера забрали тело Доры Кент 16 декабря и, как сообщается, заявили Alcor, что «возможно» они проведут вскрытие, хотя в этом не было «никакой уверенности»[80]. Через пять дней после того, как было вывезено тело Кент, сотрудники офиса коронера позвонили в Alcor и сообщили, что согласно данным вскрытия причиной смерти была пневмония[81]. Дарвин и Лиф отправились за копией свидетельства о смерти и встретились с двумя заместителями коронера, ведущими дело, Риком Боганом и Аланом Кунцманом. Майк также провел встречу с человеком, который руководил офисом.

Рэй Каррильо уже почувствовал, что такое дело может хорошо разойтись в прессе и придать ему известности.

– У меня мурашки побежали по спине, когда я пришел за свидетельством о смерти, потому что на столе у него стоял маленький рояль с канделябром, – вспоминал Майк.

Канделябр был болезненным напоминанием о предыдущей встрече Каррильо со славой в начале того же года. В 1987 году знаменитый пианист, певец и актер Либераче умер от пневмонии, вызванной СПИДом. Его личный врач объяснил смерть анемией (вызванной арбузной диетой), эмфиземой и болезнью сердца. За восемнадцать месяцев до этого у Либераче была диагностирована ВИЧ-инфекция, но эта новость держалась в полном секрете. Каррильо не устраивала причина смерти, указанная в свидетельстве, но вместо того, чтобы попросить врача изменить ее, он откопал тело Либераче и произвел вскрытие, после чего объявил всему миру, что он умер от болезни, вызванной СПИДом.

– Он сделал это, потому что ему была нужна шумиха в прессе. Когда я увидел это, я подумал: «Я имею дело с социопатом, этот парень готов на все, чтобы продвинуть свою политическую карьеру». [Для него] не могло быть ничего более привлекательного, чем большой скандал из-за отрезанной головы маленькой старушки, которая могла быть еще жива, поэтому у меня возникло очень плохое предчувствие, – рассказывал мне Дарвин.

Поначалу два помощника шерифа были весьма любезны. Они передали копию свидетельства о смерти и объяснили, что дело закрыто[82]. Дарвин, который говорил коллегам, что этот инцидент может стать концом Alcor, начал смотреть на вещи более позитивно, пока не возникла другая проблема. После криоконсервации Кент отрезали руки в рамках перфузионного исследования. Перри писал в своем дневнике, что руки не были переданы в офис коронера вместе с остальными частями тела, и это привело к настойчивым телефонным звонкам гробовщику. Перри сделал, возможно, одну из величайших дневниковых записей всех времен. «Мы не знаем, что будем делать с руками. Я видел Майка, угрюмо сидящего на табурете, с головой в (его) руках; все веселье исчезло, снова возникла стандартная ситуация»[83].

Позднее Дарвин опроверг это утверждение, сказав, что руки и тело всегда были вместе:

– У меня нет никаких моральных или этических проблем, но с точки зрения связей с общественностью это было очень сложно объяснить широкой публике.

На следующий день, в канун Рождества, офис коронера пошел в атаку. Вечером местный новостной канал рассказал несколько особенно жутких историй. Был осужден убийца с бензопилой, пекарь упал в чан с тестом и чуть не умер, а группа крионистов якобы отрубила голову старушке, когда та была еще жива. Ранее в этот же день съемочная группа телеканала побывала на пресс-конференции, где Боган и Кунцман выдвинули предположение, что, вероятно, Кент не была мертва, когда ее обезглавили, и объявили, что офис коронера будет расследовать деятельность Alcor[84].

Новость быстро распространилась. Вскоре после этого Дарвин сидел в своем офисе и слушал National Public Radio (NPR), обеспокоенный будущим компании. К его ужасу, история Alcor должна была прозвучать в программе As It Happens – популярном канадском шоу, посвященном новостям со всего мира, которую транслировали многие станции NPR. Гостем передачи был Боган, который сказал слушателям, что, если в Доре Кент была хоть искра жизни, когда ее обезглавили, они будут преследовать Alcor по всей строгости закона. Дарвин знал, что произойдет дальше. Его отец тридцать лет проработал полицейским, и он вполне серьезно ожидал, что через несколько дней полиция постучится в дверь Дарвина.

Перед Alcor стоял грандиозный выбор. Если полиция прибудет с ордером на обыск, они скорее всего потребуют единственную часть Кент, которой у них еще не было, – ее отрезанную и криоконсервированную голову. Если же коронерская служба проведет вскрытие головы, она будет потеряна навсегда. Дарвин собрал исполнительную группу и членов совета директоров и сказал им, что они должны принять решение: либо они добровольно отдают голову, либо переносят ее из хранилища.

– Все согласились, что мы не собираемся отдавать эту пациентку, мы не сделали ничего плохого, мы точно не убивали ее, – вспоминает Дарвин. – Что дальше? Обвинят ли нас в том, что мы делали это с другими пациентами, будут ли они также извлечены из хранилища?

Сначала группа рассматривала возможность перевозки всех замороженных трупов клиентов Alcor, но у них не хватало людей, чтобы это сделать. В центре хранились целые тела, как Бедфорд, и отдельные головы. У них не было ни места, ни логистических возможностей, чтобы перевезти их все в новое хранилище. Они решили перевезти только голову Кент.

Даже спустя годы Дарвин отказался сказать мне, где была спрятана голова, но уточнил, что ему очень помогли люди из мира крионики, пусть и не верившие в эту практику. В то же время Перри выполнял причудливый список обязанностей, предположительно переданный ему руководством, чтобы его не уличили в помощи при перевозке головы. Он рассылал по почте экземпляры журнала компании и провел почти целый день, облизывая и наклеивая марки. На выходе из здания ему было дано строгое указание – по возвращении постучать в дверь и сказать, что он продает печенье Girl Scout Cookies.

Между Рождеством и Новым годом произошло очень мало событий. Некоторые сотрудники Alcor надеялись, что, несмотря на продолжающийся ажиотаж в СМИ, больше ничего не случится. Однако 7 января тихая жизнь закончилась: заместители коронера и полицейские прибыли в здание Alcor с ордером на обыск[85]. Они пришли за головой. Пока полицейские обыскивали здание, Дарвин позвонил Лифу и сообщил, что на объекте проводится обыск. Джерри призвал Майка сохранять спокойствие и сказал, что приедет, как только сможет. Но он так и не появился[86].

Во время обыска полиция доброжелательно общалась с сотрудниками Alcor, оставила их без охраны и даже разрешила им пойти на обед. Когда Дарвин, Перри и их коллеги вернулись, атмосфера накалилась. Разозлившись, что они не могут найти голову, полицейские надели на всю команду наручники и увезли в участок для допроса. Полиция, сказал мне Майк, была «очень недовольна»; «очень, очень, очень недовольна», когда стало понятно, что в хранилище больше нет головы.

Офицеры начали оформлять шестерых сотрудников Alcor, одного за другим. Когда у Перри брали отпечатки пальцев, сотрудник спросил его, верит ли он, что у него будут новые отпечатки пальцев после его оживления в будущем. Он ответил, что наверняка будут, – к большому удовольствию полиции. Два помощника «довольно сурово» допросили Перри, в особенности о местонахождении головы[87]. Но самому строгому обращению подвергся Дарвин. Дознаватели пригрозили ему закрытием Alcor и предупредили, что он протащит репутацию Лифа «по грязи», если не подчинится.

«Если вы просто отдадите нам голову Доры Кент, – сказали ему, – то тем самым сохраните здесь прибыльный бизнес»[88].

Через несколько часов полиция отпустила всех шестерых сотрудников. Они вернулись в здание Alcor, чтобы оценить ущерб, опасаясь худшего для других хранившихся там пациентов. К своему огромному облегчению они обнаружили, что остальные тела и головы не тронуты и по-прежнему заморожены. Так как голова Кент была надежно спрятана в секретном месте, им казалось, что все могло обернуться гораздо хуже. Но события этого дня тяжело отразились на Дарвине.

– После того, как нас освободили из-под ареста, я был психологически уничтожен, – говорит он. – Я был совершенно не в себе. Не мог есть, не мог спать, я был парализован ужасом и страхом. Я думал, что наши шансы на дальнейший успех невелики. Не нулевые, но очень маленькие. И я не мог руководить. Невозможно руководить, когда большую часть времени вы буквально рыдаете и, замирая в тревоге, сворачиваетесь в клубок, – вы не можете функционировать, – рассказывал Майк.

Alcor принял решение заменить Дарвина на посту президента. Для него это стало большим облегчением. Наиболее логичной заменой представлялся Джерри Лиф, но он все еще был в бегах, после того как отказался явиться в полицию в день обыска. Возможно, коллеги Лифа усомнились в его приверженности или солидарности, когда он не явился в учреждение в тот день, но в действительности его действия после звонка от Дарвина дали Alcor шанс на борьбу с офисом коронера. У организации было тридцать тысяч долларов, собранных от пациентов, в золотых крюгеррэндах[89], которые они надежно спрятали подальше от здания в Риверсайде. Узнав о рейде, Лиф немедленно забрал золотые крюгеррэнды и проконсультировался с Линдой Абрамс, членом Alcor и адвокатом. Она порекомендовала своего друга Криса Эшворта, известного конституционного адвоката, который, по словам Дарвина, ранее вел громкие дела Церкви саентологии. Лиф поехал в офис Эшворта в Century City Towers и передал ему крюгеррэнды на тридцать тысяч долларов[90].

Коронер Каррильо снова послал полицию на объект Alcor 12 января, только на этот раз они взяли с собой команду спецназа[91]. Сотрудники Alcor в ужасе наблюдали, как в поисках новых улик из помещения выносили ценности на несколько десятков тысяч долларов. Полицейские забрали компьютеры, медицинское оборудование, химикаты, лекарства по рецептам, дискеты, видеозаписи и даже личные вещи, включая дневник Перри, в котором содержалась секретная информация о некоторых сотрудниках.

Рэй Каррильо выбрал время для рейда не случайно. На следующий день Крис Эшворт добился проведения слушаний в суде с просьбой о временном запрете на деятельность офиса коронера. К Эшворту присоединились адвокаты Сола Кента, Гарфилд, Теппер, Эшворт и Эпштейн, но, несмотря на мощную юридическую команду, мало кто из знакомых с делом давал им какие-либо шансы. Адвокаты представили свой аргумент в защиту Alcor: причина смерти уже была установлена, поэтому необходимости в участии коронера не было, все прошло по правилам. Они подали заявление на запретительный судебный приказ против Каррильо, и судья Верховного суда Виктор Мицели удовлетворил его, переломив ход борьбы с Alcor.

– Это решение едва не сбило меня с ног, – сказал Майк. – Я вообще не оптимист, и я был очень ошеломлен и обрадован. Это был поворотный момент, однозначно.

В постановлении говорилось, что офису коронера было запрещено проводить вскрытие любых пациентов Alcor, включая Дору Кент, и оно действовало до 1 февраля, после чего было назначено еще одно слушание[92]. Тем временем Рэй Каррильо созвал пресс-конференцию, чтобы донести свою версию истории. По словам представителей Alcor, перед началом конференции офис коронера начал выдавать СМИ ложную информацию, в том числе о том, что в здании был найден тайник с оружием, взрывчаткой и сатанинскими материалами. Во время конференции Каррильо не удержался от нескольких провокационных заявлений. Когда его спросили, какова может быть причина смерти, он ответил: «Возможно, токсикология докажет, какие вещества были использованы для ускорения ее смерти. Возможно, это выяснится позже. На данный момент это только предположение».

По поводу судебного запрета он сказал журналистам, что Alcor хотел остановить расследование. «Они утверждали, что мы собираемся взять все головы и растопить их. Я очень расстроился, когда читал газеты сегодня утром. Якобы мы собирались отрубить голову… Мы не рубим головы, мы делаем вскрытие. Это явное лицемерие. Это доказывает, что они вводят людей в заблуждение, убеждая их в том, что мы делаем что-то незаконное, хотя на самом деле это совершенно не так»[93].

Судебный процесс между Alcor и офисом коронера продолжился 1 февраля. Судья Верховного суда Микели снова рассматривал дело, решая, можно ли сделать временный запрет постоянным. Эшворт немедленно перешел в наступление: «Дора Кент прошла через весь этот ужас не для того, чтобы ее мозг оказался в блендере», – заявил он, добавив, что это конституционное право Кент – обращаться со своими останками так, как она считает нужным, при условии, что это не противоречит каким-либо санитарным нормам[94]. Эшворт и остальные члены юридической команды также представили заявления медицинских экспертов, которые утверждали, что крионическая консервация может сработать в будущем, и, продолжая настаивать на вскрытии головы Доры, они устраняют такую возможность.

«Ее жизнь на волоске против почти технического любопытства о том, было ли совершено убийство», – рассуждал Эшворт.

Джойс Манулис Рейкс, заместитель окружного адвоката, представлявшая интересы коронерского офиса в суде, утверждала, что решение в пользу Alcor в дальнейшем помешает коронеру проводить расследования и создаст опасный прецедент. После того как все аргументы были высказаны, Микели снова вынес решение в пользу Alcor. Судья пришел к выводу, что по закону штата Дора Кент имеет право решать, как распорядиться своими останками, и что потенциальный ущерб для Кент перевешивает аргументы офиса коронера, который не смог показать, каким образом вскрытие головы могло бы дать какую-либо информацию о причине смерти. Alcor и более обширное крионическое сообщество за пределами зала суда ликовали.

«Впервые большинство людей восприняли крионику всерьез, хотя, возможно, для того чтобы привлечь к ней внимание, потребовалась смерть моей матери», – сказал журналистам Сол Кент[95].

Alcor выиграла большую битву, но война продолжалась. Рэй Каррильо отказался прекратить это дело и сформировал три судебных дела против крионистов. Его офис выдал пересмотренное свидетельство о смерти, в котором случай Кент был объявлен убийством и утверждалось, что для ускорения ее смерти до консервации были использованы барбитураты. Они заявили, что наркотики, вероятно, были введены до смерти, поскольку организм метаболизировал их, что невозможно после смерти. Alcor полностью опровергла это обвинение. Дело об убийстве тянулось несколько лет, но так и не было доведено до конца из-за отсутствия доказательств. В конце концов, обвинения даже не были выдвинуты[96].

Следующий юридический процесс в отношении Alcor инициировал Калифорнийский медицинский совет, по утверждению которого персонал, проводивший консервацию Кент, виновен в «преступной медицинской практике без лицензии». Стороны спорили о том, была ли Дора мертва или жива, когда с ней начали проводить медицинские манипуляции, что, по мнению властей, помогло бы установить расследование убийства. Это дело также затянулось, вызвав сильные трения между Alcor и медицинской комиссией, вплоть до того, что сотрудник Alcor, угрожая пистолетом, выгнал из офиса местного чиновника. (Сотрудник был уволен, но дело запуталось из-за заявления об убийстве и ни к чему не привело[97].)

Последняя судебная тяжба по делу Кент была, пожалуй, самой отчаянной из всех попыток властей уничтожить Alcor. Штат обвинил организацию в крупной краже медицинских принадлежностей из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, после того как при обыске было обнаружено множество предметов с печатью университета. Как выяснилось, все предметы были куплены в отделе продаж излишков университета, Alcor даже смогла предоставить чеки на большую часть оборудования[98].

Дело Кент не только стало еще одним эпизодом жутко мрачной комедии в истории крионики, но и дало отрасли надежду на то, что юридические битвы можно вести и выигрывать. На протяжении всей этой саги менялось и восприятие СМИ. Сначала пресса описывала Alcor как кровожадных культовых убийц, расчленяющих старушек и помещающих их в лед, но со временем это мнение смягчилось, и их стали представлять как удачливых аутсайдеров. По словам Перри, этот сдвиг произошел во многом благодаря тому, что мир узнал о группе чудаков и эксцентриков, управляющих организацией. В целом в Alcor расценили этот инцидент как большую победу. По имеющейся информации, в результате огласки увеличилось число членов организации, что стало долгожданным толчком для всего крионического бизнеса после предыдущих катастроф вроде провала в Чатсворте. Компания Alcor также получила финансовую выгоду: она подала в суд на округ за ложный арест и незаконное изъятие имущества и выиграла оба иска.

Майк Дарвин сказал мне, что, по его мнению, им удалось выиграть дело только потому, что обвинение было слишком самоуверенным.

– Они считали, что имеют дело с сумасшедшими. Они думали, что мы не получим поддержки со стороны общества или судебных органов, и у них были веские причины так считать; я бы, наверное, совершил ту же ошибку, если бы был бюрократом. У вас есть кучка чокнутых людей, которых в мире всего не более сотни, и они противостоят мощи государства, а государство говорит, что эти люди не ученые и не врачи, никто из научного медицинского сообщества не поддержит их и не выступит в их защиту. Ни один из экспертов не выйдет и не скажет: «Что ж, я думаю, что у этого есть шанс сработать, если, используя рациональный и ответственный подход, мы выясним, как это работает». Ничего подобного не было. Я думаю, они считали, что все пройдет гладко, – рассказывал мне Майк.

В течение следующего десятилетия Alcor стала самым громким именем в крионике. К 1990 году организация выросла до трехсот членов и быстро переросла свою штаб-квартиру в Риверсайде. В 1993 году, отчасти в связи с опасениями из-за возможных землетрясений в Калифорнии, компания Alcor приобрела здание в Скоттсдейле, Аризона, а в следующем году перевезла туда своих крионированных пациентов.

Тем не менее последовали новые споры, включая самый известный пример – фиаско Теда Уильямса. Уильямс, легендарный бейсболист, умер в 2002 году и был помещен в крионическую капсулу. Затем между его живыми родственниками разгорелась жестокая юридическая битва. Его сын Джон Генри и дочь Клаудия утверждали, что Уильямс выразил желание отправиться на сохранение в Alcor, но их сводная сестра настаивала на том, что он хотел быть кремированным. В следующем году Ларри Джонсон, бывший главный операционный директор Alcor, заявил изданию Sports Illustrated, что компания допустила ошибку при консервации Уильямса, просверлив отверстия в его голове и случайно раздробив ее[99]. Джонсон также сказал, что ДНК Уильяма пропала, очевидно потому, что его сын Джон Генри хотел продать ее. Адвокат Джона Генри опроверг это утверждение, и компания Alcor также отрицала, что ДНК была утрачена[100]. Эта история вновь привлекла внимание общественности к компании Alcor и крионике. Речь шла о любимом спортсмене: мысль о том, что ему просверлили и неправильно обработали голову, возмутила многих и нанесла еще больший ущерб репутации отрасли.

Судебные иски и споры сыграли огромную роль в становлении крионики. Помимо самых известных примеров, многие другие несчастные подавали в суд на крионические организации, обычно из-за решения близкого человека подвергнуться криосохранению. Возможно, это удивительно, но крионические компании в основном избежали каких-либо крупных потерь. Этому способствует то, что они не обещают многого. Тем, кого сохраняют, никогда не говорят, что их обязательно оживят, они знают только то, что их будут держать во льду до тех пор, пока не будет найдено средство для оживления. Единственное, что действительно обещается, – это хранение, из-за чего у Нельсона возникло столько проблем в те давние годы.

Мало кто из современных практиков крионики в разговоре со мной вспоминал о тревожном прошлом отрасли. К чести Alcor, на его сайте размещены подробные отчеты о некоторых наиболее спорных инцидентах, тщательно задокументированных Майком Перри. Но неудивительно, что на своих мероприятиях имморталисты не кричат о своих предшественниках-мошенниках и проблемах с законом. Современная индустрия крионики продолжает свое чересчур эксцентричное дело, представая перед миром в более приглаженном виде. Я хотел выяснить, является ли это всего лишь фасадом или крионика действительно превратилась в подлинно научное занятие. Для этого мне нужно было поговорить с человеком, стоящим в центре событий, который был на сцене в тот день, когда я посетил Церковь вечной жизни, – Руди Хоффманом.

Руди Хоффман, светловолосый, широко улыбающийся мужчина спортивного телосложения в вызывающем ярко-лаймовом пиджаке, проводил первый ежегодный симпозиум по крионике во Флориде. Он организовал это мероприятие, чтобы собрать вместе лучших из лучших в отрасли и заработать на продаже страхования жизни присутствующих имморталистов.

В те удушливо-жаркие выходные во Флориде Хоффман настойчиво продвигал крионику. Он приветствовал почти каждого участника как друга и указывал тем, с кем встречался впервые, на свою большую латунную табличку с регалиями. Его манеры напомнили мне продавца автомобилей в пригороде, а зубастая улыбка – ведущего дневного ток-шоу. Во многих отношениях Руди Хоффман – типичный крионист. Он отверг религию в пользу гуманизма, события прошлого заставили его столкнуться с собственной смертностью, поэтому он горячо предан сообществу. Раньше Хоффман называл себя либертарианцем, но во время пандемии COVID-19 взгляды противников масок и вакцинации, придерживающихся либертарианского направления, потрясли его, и теперь он говорит, что он «выздоравливающий либертарианец»[101].

На его симпозиуме выступали представители мира крионики, включая некоторых известных людей из ее истории. Майк Перри рассказал об истоках этого искусства, а Линда Чемберлен, одна из основателей Alcor, рассказывала о деятельности компании. Некоторые из тем были явно слишком спекулятивными, в других содержалась прямая реклама компаний, занимающихся криоконсервацией. В промежутках между этими выступлениями Хоффман рекламировал свой бизнес и свою книгу, а когда подошло время его собственного двадцатиминутного выступления, он подробно объяснял, как каждый человек может позволить себе крионику.

Роберт Эттингер и Эван Купер, два родоначальника отрасли, разошлись во мнениях относительно того, как сделать крионику доступной широким массам. Купер считал, что Организация Объединенных Наций должна закрепить криоконсервацию после смерти как неотъемлемое право человека для каждого жителя планеты[102], в то время как Эттингер полагал, что ключевую роль играют корпорации и капитал. В своей книге Эттингер верно предсказал, что страхование жизни сделает криосохранение доступным для всех[103] – ныне Хоффман воплотил это в жизнь.

В те выходные Руди был очень занят. Если он не выступал на сцене, то суетился, следя за тем, чтобы мероприятие проходило гладко, пытаясь при этом встретиться с как можно большим количеством людей. Было ясно, что это человек, находящийся в самом центре индустрии крионики. Он держал в руках финансовые ключи к бессмертию и был рад передать их в обмен на комиссионные. Когда я в спешке общался с Хоффманом, он полностью вошел в роль продавца и скорее говорил обрывками фраз, чем давал глубокие ответы, на которые я надеялся. Но даже из коротких реплик я понял, почему он считается лучшим в мире продавцом крионической страховки жизни.

Продавцы страхования жизни каждый день шокируют и пугают потенциальных клиентов. Они напоминают им о хрупкости жизни, пытаются заставить их столкнуться с этой реальностью, а затем настаивают на подготовке к неизбежному. В этом смысле работа довольно мрачная. Но Руди Хоффман предлагает своим клиентам нечто иное, кроме страха и тревоги, – надежду. Он по-прежнему напоминает клиентам, что однажды их сердца перестанут биться и их объявят мертвыми, но план, который он продает, все же не такой мрачный. Полис Хоффмана действует точно так же, как и обычный полис страхования жизни, однако денежная выплата после вашей смерти идет не семье, друзьям или вашей любимой благотворительной организации, а компании по криоконсервации. Вы платите компании, такой как Alcor, за сохранение своего тела и поддержание бессмертия. Хотя деньги поступают в компанию, сами страхователи теоретически смогут воспользоваться вознаграждением, в отличие от большинства сделок по страхованию жизни[104]. С помощью скромных ежемесячных платежей (по крайней мере на начальном этапе) имморталисты могут заказать себе билет в будущее. Фактически Хоффман обладает монополией в этом необычном сегменте страхового рынка.

Сам Хоффман пришел в крионику много лет назад и с гордостью показывает свой браслет Alcor всем интересующимся. Он также практикует различные методы продления жизни, хотя и не доходит до такой тревожной крайности, как некоторые имморталисты. Когда симпозиум по крионике подошел к концу и церковь снова обрела свой обычный христианский облик, я связался с Руди, чтобы поговорить по видеосвязи, вдали от хаоса и суеты мероприятия. К моему удивлению, он оказался совершенно другим человеком, отличным от того, кто пускал пыль в глаза имморталистам. Он был задумчивым, замкнутым и обходительным.

Хоффман вырос в христианской семье в штате Индиана. Его дед был президентом местного церковного Андерсон-колледжа. В целом он описал свою семью как «христиан с достаточно широкими взглядами». Он рано начал сомневаться в христианстве, но все же посещал колледж, а затем переехал во Флориду, чтобы преподавать в пятом классе частной христианской школы. Внутренне он не считал себя христианином в теологическом смысле, но видел пользу в общине, члены которой регулярно собираются с целью духовного обогащения.

– Хотя я никогда не был приверженцем христианского культа, я был вовлечен во все эти церковные дела, когда преподавал в христианской академии и пел в хоре, – вспоминал Хоффман во время нашего разговора по Zoom. – Я пел в хоре, а потом слушал проповедь, и мне все время хотелось буквально вскочить посреди службы и крикнуть: «Послушайте, люди, неужели вы не видите, что это все ложь и чушь?» И хотя я ни разу не встал и не высказал это, я понимал, что мое участие в этой структуре по своей сути было лицемерием.

Правда, Руди не оставил религию совсем. Он перешел в более открытую церковь «Единство», где встретил свою жену Доун, с которой он до сих пор счастлив в браке. Но его отход от религии уже начался. Он занялся страхованием, а в 1994 году, когда ему было тридцать семь лет, он прочитал в журнале Omni статью о крионике – концепции, которую он считал научной фантастикой. Узнав, что уже несколько десятилетий существуют организации, спокойно занимающиеся криоконсервацией людей, он быстро и всерьез заинтересовался этим. В журнале говорилось о том, что дорогостоящие процедуры можно сделать доступными за счет страхования жизни, и Хоффман понял, что может просто купить себе дополнительный полис и сможет жить вечно.

С целью минимизации рисков, он потратил пять или шесть месяцев на поиск дополнительной информации об этом процессе, а затем принял решение. Когда он стал полноправным членом крионического сообщества, такие компании, как Alcor, направляли к нему потенциальных клиентов, поскольку знали, что он является независимым страховым брокером и идейным сторонником крионики. В дальнейшем участники крионического сообщества составляли девяносто процентов его бизнеса, и, по его оценкам, около шестидесяти семи процентов людей, записавшихся на криосохранение, прошли через него.

Для запуска процесса покупки полиса клиенты Хоффмана заполняют форму на его сайте, где запрашиваются личные данные. Затем Руди договаривается о звонке, во время которого он рассказывает о трех вариантах страхования жизни от крионических компаний. Его организация заполняет за клиента заявление в компанию, занимающуюся страхованием жизни. После отправки заявления с клиентом в течение одной или двух недель связывается местный медработник, который проводит осмотр. Затем определяется состояние здоровья клиента, после чего страховая компания направляет ему выгодное предложение. Хоффман напоминает заинтересованным лицам, что лучше оформить полис заранее, поскольку страховые легко могут отказать как по состоянию здоровья, так и по финансовым причинам[105].

Его борьба за первое место в рейтинге страховых компаний, предоставляющих услуги крионики, была далеко не легкой. Поначалу страховые компании реагировали на него с презрением, а некоторые и сегодня отказываются от его услуг.

– Действительно, я ожидал, что компании по страхованию жизни придут на рынок, который я представлял, потому что там работают инициативные, высокообразованные люди, и они в основном предпринимают все возможные шаги, чтобы не умереть, – говорит Хоффман. – Вместо этого я столкнулся с совершенно глухой стеной непонимания, предвзятости и предубеждения, которые во многих случаях, я полагаю, были религиозными предрассудками или предубеждениями. Оказалось, что можно стать руководителем страховой компании, не обладая развитыми навыками нестандартного мышления.

Хоффман регулярно сталкивался с двумя основными возражениями со стороны страховых компаний. Во-первых, их беспокоил «вопрос о страховом интересе», то есть они хотели установить, имеет ли выгодоприобретатель по страховому случаю заинтересованность в том, чтобы человек остался жив. В случае с крионикой можно утверждать, что компания, занимающаяся консервацией, предпочла бы смерть человека, чтобы можно было обналичить полис и отправить тело на хранение. Хоффман утверждает, что страховой интерес заключается в явном желании владельца полиса жить как можно дольше, учитывая его имморталистские взгляды. Неясно, как отреагируют страховые компании, если крионисты разработают способ оживления человека. Будут ли они по-прежнему принимать те же самые полисы или они вообще перестанут считать крионированных людей мертвыми? Нетрудно представить, что для того, чтобы избежать выплат, страховая индустрия пойдет по морально низкому пути.

Вторым возражением был репутационный риск. Страховые компании рассматривали крионику как потенциальный судебный процесс, который только и ждет своего часа, и не хотели становиться участниками неприятных инцидентов, которые происходили в первые годы существования индустрии. Хоффман был невозмутим и постепенно наладил отношения с несколькими страховыми компаниями, которые были рады участвовать в его доходном, хотя и нестандартном бизнесе. Его предпочтительным партнером стала компания Kansas City Life. Руди описывал эту компанию как «чрезвычайно заинтересованную и поддерживающую то, что я делаю», а она представила его в своем корпоративном журнале в интервью, раскрывающем нишу крионики, которую он сделал своей собственной.

– Они не могут одобрить крионику, но по крайней мере они понимают, что она не влечет за собой репутационных рисков и что я на самом деле интересен для действительно широкой демографической группы, – говорил мне Руди.

Хоффман один из самых успешных продавцов компании. Во время нашего разговора он с гордостью показал награду, полученную им за последний квартал 2020 года, когда он возглавил список лидеров по продажам в Соединенных Штатах, обойдя конкурентов из двух тысяч восьмисот брокерских компаний. Но Kansas City Life имеет лицензию только в определенных штатах, поэтому Руди было необходимо подобрать другого страхового агента для людей, проживающих в других городах страны, например в Нью-Йорке. Это заставляет вспомнить все те проблемы, с которыми он столкнулся, когда только начинал свою деятельность, и ряд вопросов о страховом интересе и репутационном риске.

Хоффман снова сказал мне, что многие из этих негативных взглядов на крионику можно отнести к религии:

– Кажется, что идея крионики вызывает непропорционально большое сопротивление. И я думаю, это потому, что мы наступаем на те же грабли. – Руди видит в обществе «религиозное течение», подрывающее эту концепцию, поскольку она противоречит некоторым столпам, на которых держится вера. –  Крионика – это архетипический, передовой край современности, где мы, по сути, говорим, что главное в положении человека – то, что мы стареем и умираем, – и что мы хотим это исправить. И, возможно, наука сможет в этом помочь. Вы не можете исправить это через веру в приметы и религии, ведь все, что ваша мама и ваш пастор рассказывали вам, было ложью, но их нельзя винить – они не знали ничего лучше.

Хоффман называет себя гуманистом и говорит, что он против религии. Вместо того чтобы верить в божество, он возлагает все свои надежды на крионику и науку, призванную устранить смерть.

В 2016 году эта вера подверглась серьезному испытанию. Однажды утром он проснулся и обнаружил шишку на бедре. Врачи сказали ему, что у него лимфома второй стадии и что рак распространился по всему телу через лимфатическую систему. Больше всего рак поразил селезенку. На его снимке просматривались два светящихся красных шара, по которым даже он, неспециалист, мог понять, что дела его плохи.

– Внезапно за один день жизнь изменилась, – вспоминает Хоффман, – это было очень странно, очень сюрреалистично. И я, конечно, отнесся к этой новости с большой духовной дисциплиной, повторяя: «Черт, черт, черт, черт, черт, черт».

Врачи провели шесть сеансов химиотерапии, и через пять лет Руди признали излечившимся.

– Прохождение через долину смерти, где ты почти умираешь, должно сделать тебя мудрее, умнее, терпимее к вещам и все такое прочее. А оказалось, что это не так, что это своего рода обман, – сказал он. – Но тот факт, что я влился в крионику, действительно дал мне гораздо большее чувство спокойствия, ведь я сделал все, что мог, предусмотрев запасной вариант. Я также очень рад, что у меня хватило ума заблаговременно заключить договор страхования жизни, еще до болезни, когда я мог себе это позволить.

Хоффман продал себе дополнительную страховку жизни с целью финансирования крионики еще в 1994 году.

Он охотно признал, что его история звучит как выдумка, которую может рассказать любой хороший продавец страховок, но он был совершенно искренен, когда описывал чувство облегчения, испытываемое им при осознании того, что его тело будет сохранено, а о его жене и собаках позаботятся. Если одной из главных целей религии является облегчение переживаний по поводу смерти, то крионика (и страховая индустрия) заполнила все пробелы, образовавшиеся за несколько десятилетий до этого, когда Хоффман отошел от христианства.

С самого начала существования крионики невежество остального мира раздражало ее приверженцев. Хоффман ничем не отличается от других. Он признает, что шансы на оживление невелики, но он по-прежнему озадачен решением большинства не рассматривать эту возможность.

– Я расстроен и зол, что не смог более эффективно продвигать этот подход, потому что настолько целесообразный, умный, рациональный способ действий должны принять буквально десятки миллионов людей, – говорит Руди. – Если нет больших минусов и есть целый ряд потенциальных преимуществ, то люди просто обязаны что-то делать. Но большинство из них ничего не делают, и я научился с этим жить.

Хоффман будет бороться за крионику до того дня, когда его самого поместят в цилиндр, а если будет доказана его правота, то и после. В то же время хотя лично он добился большого успеха, секрет продажи крионики большинству населения планеты остается неразгаданным. Соответственно, индустрия изменила свои маркетинговые методы, чтобы попытаться привлечь больше верующих. Крионика всегда продавалась как ключ к бессмертию, но в последнее время крупные игроки полностью избегают этого слова.

Когда я сказал название этой книги Майклу Гайзену, члену правления Alcor, он поморщился при упоминании слова «бессмертие». Во время видеозвонка Гайзен говорил с типичной для крионистов самоуверенностью, как будто он раскрыл секрет, который упустили другие. Он говорил, что не верит в то, что когда-нибудь воспользуется своим членством в Alcor, и что, прожив свою жизнь определенным образом, он может быть сохранен на сотни лет.

– Я думаю об Alcor как о страховом полисе, который, надеюсь, мне никогда не придется использовать, – сказал мне Майкл.

Впервые Гейзен задумался об идее продления жизни, когда познакомился с циклом научно-фантастических романов Дорис Лессинг «Канопус в Аргосе». Несколькими годами позднее он прочитал книгу «Первый бессмертный» (The First Immortal) – роман Джеймса Л. Гальперина, который считается учебным материалом как в Alcor, так и в институте крионики.

– Прочитав половину книги, я подумал: «О, это недостающая часть, ведь в моих планах – прожить долгую жизнь, исключить старение. Если меня собьет автобус, или я заболею раком, или чем-то подобным, игра закончится. Но с криоконсервацией в качестве запасного варианта, которым я пользуюсь уже более двадцати лет, мне не нужно беспокоиться об этом. – добавляет Гейзен.

Несмотря на свое участие в крионике и продлении жизни, Майкл не считает себя имморталистом.

– В своем воображении я могу представить, что буду жить сотни лет, может быть, тысячи лет. Но представить, что я буду жить сотни тысяч лет? Это за пределами моих возможностей, – сказал он мне.

Бессмертие, по его словам, это миллионы и миллиарды лет, и это «не то, о чем говорит крионика». Я не могу понять точку зрения Гайзена. Если он действительно верит, что может прожить тысячи лет, намного больше естественной продолжительности жизни, то почему миллионы или миллиарды лет представляются такими недостижимыми? Этого я так и не смог понять.

Мнение Майкла о бессмертии входит в противоречие с идеями Церкви вечной жизни, и он не побоялся высказать свое мнение о ее последователях. Он говорил, что у некоторых людей есть генетическая предрасположенность к духовному.

– Я думаю, что это просто своего рода мостик для некоторых людей, которые не хотят или не могут оставить религию в своей жизни. Церковь вечной жизни удовлетворяет их потребность, – сказал он.

Гайзен был первым человеком из крионики, который открыто критиковал иммортализм и Церковь вечной жизни. Поэтому мне стало интересно подробнее изучить ребрендинг Alcor и ее отход от идеи вечной жизни. На протяжении многих лет члены Alcor доверяли руководство организацией самым разным людям, помимо Майка Дарвина. На момент проведения симпозиума по крионике Alcor возглавлял британский философ и футурист Макс Мор. Когда мы разговаривали с Мором на этом мероприятии, он формулировал свои ответы осторожно, как будто опасаясь, что крионика окажется на свалке бредовых идей. Макс – большой авторитет в движении трансгуманистов. Некоторые считают, что именно он в своих работах впервые использовал термин «трансгуманизм». Благодаря своим академическим склонностям он привнес в компанию интеллектуальную строгость. Вместе с тем быстрый поиск в Google показал, что он также проводил много времени, дискутируя с неверующими и недоброжелателями Alcor в интернете.

К тому времени, когда пандемия накрыла мир, Мор был оттеснен новым лидером с совершенно иным опытом. Бразды правления взял в свои руки бывший главный операционный директор Патрик Харрис, много лет проработавший в фармацевтической промышленности. Харрис получил нетрадиционное и сложное воспитание. Он родился на армейской базе в штате Вашингтон, затем около пяти лет жил в Германии, по его словам, у него было хорошее раннее детство, где он познакомился с культурой, наукой, занимался атлетикой. Когда ему было семь или восемь лет, он написал письмо в НАСА, пытаясь убедить их, что он должен стать первым ребенком в космосе. Космическое агентство ответило вежливым отказом. Тем не менее уже в столь юном возрасте его взгляд устремился далеко в будущее. Это продолжалось до одиннадцати лет, когда у его матери обнаружили рак груди. Счастливое детство, наполненное мечтами стать астронавтом, превратилось в отчаянный поиск способов вылечить мать. Подростком он заинтересовался наукой о здоровье и занялся исследованием теломер[106]. Еще до окончания средней школы, в поисках надежды на выздоровление матери, он посетил конференцию по генетике. В середине 1990-х годов Патрик, ученик средней школы, изучал новейшие технологии и прочитал в местной газете о концепции крионики. Он поговорил со своей матерью, она отнеслась к этой идее благосклонно, но они не могли позволить себе такие расходы. После семи с половиной лет поиска новых методов лечения, лекарств и технологий мать Харриса скончалась в возрасте сорока одного года. Убитый горем юноша сбился с пути. Примерно через год он стал бездомным и бросил среднюю школу. Он описал этот опыт как «довольно травматичный»[107].

В то время Патрик работал в небольшой местной аптеке. Вскоре его начальник узнал, что он остался без крыши над головой. Испытывая жалость к своему сотруднику, он перевез его в свою квартиру. Харрис сразу же понял, что фармацевтический бизнес является «уважаемым и стабильным», и пообещал себе сделать карьеру в этой отрасли. Он получил аттестат о среднем образовании и начал двигаться по корпоративной лестнице, попутно обучаясь по программе MBA. В 2018 году Патрик увидел объявление о вакансии в компании Alcor и в том же году стал ее сотрудником.

– Я планировал стать ее членом еще в тот день, когда умерла моя мать, то есть в январе 1997 года. Я всегда знал, что стану ее частью. Людям хорошо знакомо слово «прокрастинировать». Забавно, как оно воспринимается и присваивается индустриями: так, в крионике, когда вы откладываете регистрацию своего членства, мы называем это «криокрастинацией». Я был одним из таких «криокрастинаторов», – рассказал Харрис.

Первоначально он пришел в компанию в качестве главного операционного директора, согласившись на значительное сокращение своей зарплаты по сравнению с той, что он получал в фармацевтике.

– Я подумал: «Парень, ты хотел этого с 90-х годов, с тех пор как не стало матери. Ты член Alcor, и с твоим опытом ты мог бы помочь организации и ее миссии, которая является самой высокой целью в истории человечества», – вспоминал Харрис во время нашего интервью.

В итоге именно жена Харриса убедила его, сказав, что они найдут способ жить в рамках более скромного бюджета, если он действительно хочет реализовать эту идею.

– Это был интересный шаг с точки зрения карьеры, – добавил он.

В мае 2020 года совет директоров Alcor назначил его временным генеральным директором, а в ноябре того же года он стал постоянным руководителем. Наличие опыта работы в фармацевтике и бизнесе делает его разумным выбором для организации, которая стремится к тому, чтобы ее воспринимали более серьезно. Старые изречения о бессмертии давно ушли в прошлое, и Харрис стремится перенаправить Alcor от научной фантастики к подходу, основанному на заботе о здоровье.

– До прихода в Alcor я видел в этом передовую задачу исследований. Я рассматриваю это как универсальное применение развивающейся медицины, – рассказывает Патрик. – Вы слышите, как люди говорят о том, что нам нужно усовершенствовать ее, если мы собираемся путешествовать в космосе. Но то, что я видел в индустрии здравоохранения, – это десятилетия сосредоточенной работы с отдельными заболеваниями, такими как диабет или гипотония, широко распространенными в США, или над решением одной проблемы, например гепатита В. Если удастся довести до совершенства медицинское применение крионики, будет неважно, от какого заболевания вы страдаете. Будь это вирус, бактерия, химическое, радиационное, физическое повреждение, мы сможем приостановить и эффективно заморозить биологическое время, чтобы новые методы лечения стали доступны для спасения чьей-то жизни. Медицина высоко развита, и все же она находится на ранней стадии своего развития. Если в будущем нам удастся сделать все возможное, то потенциальная польза крионики могла бы заключаться в том, чтобы дать медицине время изучить все, что нас беспокоит. Я думаю о том, что если бы моя мать, которая скончалась в сорок один год от рака груди, дожила до сегодняшнего дня, то она могла бы выжить.

Сдвиг в сторону более ориентированного на здравоохранение подхода является приемлемым для преданных членов организации вроде Гейзена, которые относятся к смерти крайне практично. Один из их самых больших страхов – оказаться слишком далеко от крионического центра, когда они умрут. У Alcor есть набор протоколов на случай смерти одного из членов организации[108], но, как представляется, он чреват потенциальными проблемами. Все члены организации носят браслет, на котором указан номер от одного до восьмисот, а также номер телефона для связи. Когда человек умирает, врачи должны позвонить по указанному номеру и получить инструкции от Alcor, чтобы помочь процессу криоконсервации. Компания немедленно направляет сотрудника туда, где умер человек, и в итоге его доставляют в центр. Если члену клуба поставлен смертельный диагноз, то ему предлагается переехать поближе к штаб-квартире компании в Скоттсдейле. Гейзен сказал, что если бы он был близок к смерти, то немедленно бы переехал; у него также есть план на случай любого заболевания мозга.

– Если бы я каким-то образом заболел болезнью Альцгеймера, при которой нарушается работа мозга, я бы не стал ждать естественной смерти. Я бы закончил свою жизнь, прежде чем мой мозг разрушится, – сказал он совершенно серьезно.

Как и во времена Майка Дарвина, сейчас крайне важно, чтобы тела были криоконсервированы сразу после смерти. Эта необходимость породила странные кустарные производства. Одна из презентаций на симпозиуме Руди Хоффмана по крионике была представлена компанией Suspended Animation, предлагающей услуги по экстренной удаленной консервации. Два сотрудника, выступавшие с докладом, одетые в медицинские костюмы, приехали на мероприятие на машине скорой помощи, оборудованной для одной цели – подготовить труп к криоконсервации. Машина паркуется у дома, больницы или дома престарелых, где скоро скончается клиент. Когда происходит неизбежное, они начинают действовать. В больнице они проталкиваются среди врачей и тоже приступают к своей работе. Если умерший находится дома, они переносят тело в машину скорой помощи. После слива жидкостей, обледенения трупа и его подготовки к транспортировке они обеспечивают своевременную доставку тела в указанное криохранилище, даже если для этого придется арендовать частный самолет, чтобы перевезти его через несколько штатов.

Благодаря всему этому современный крионический бизнес производит впечатление чистого и профессионального – именно так, как он и пытается себя представить. Но некоторые старые проблемы продолжают всплывать на поверхность. По всему миру часто появляются конкуренты Alcor, которые иногда пользуются плохими методами. Представители «КриоРус», российского аналога Alcor, прибыли во Флориду в те выходные, чтобы рассказать о последних достижениях. Судя по всему, с момента своего основания в 2003 году им удалось законсервировать семьдесят восемь человек и сорок пять домашних животных. В презентации не была упомянута изнурительная война между двумя основателями, расколовшая компанию, в результате которой одна сторона получила контроль над веб-сайтом, а другая – над телами криоконсервированных участников[109].

Хоффман запретил представителям Osiris Cryonics, местной коммерческой компании, появляться на симпозиуме в Нью-Йорке. Однако они все равно приехали. Основатель Osiris Двир Дерхи был арестован ФБР в 2015 году при попытке дать взятку пожарным инспекторам Майами в размере десяти тысяч долларов наличными в конверте[110]. Он отправился в тюрьму на месяц. Разумеется, Хоффман понимал, что его присутствие может повредить «хрупкому зданию, которое пытается построить законное сообщество крионистов», поэтому, когда Дерхи все же приехал, Хоффман назначил людей следить за ним и держать его подальше от любой прессы на мероприятии[111].

Такие мутные личности, как Дерхи, угрожают отрасли с уже испорченным общественным имиджем. По мнению Харриса, проблема массовой продажи крионики упирается в один аспект – просвещение.

– Если обратиться к истории, то многие люди при появлении любой инновации быстро переходят к предположениям. Они хотят быть экспертами, хотят сразу же получить ответ. А еще они быстро выносят суждение, будь то прогресс технологий, медицины или чего-то еще. При этом люди в своих рассуждениях исходят из очень ограниченной информации, – сказал он. – Развитие интернета привело к тому, что люди стали получать образование очень разными способами, тогда как раньше ваше обучение зависело от круга и сферы деятельности людей, с которыми вы были связаны. Я думаю, что многое здесь упирается в образование. Крионика – это междисциплинарная область. Ее очень сложно понять, если вы не являетесь одним из ведущих мировых экспертов.

Но критика крионики также исходит изнутри. Один из самых важных людей в истории крионики впоследствии стал скептиком и полностью ушел из этой области. Майк Дарвин, который провел криоконсервацию Доры Кент много лет назад, стал занозой для Alcor, указывая на многочисленные недостатки организации и требуя, чтобы они работали лучше. Он искренне верит в потенциал крионики и саму миссию, но утверждает, что компания полностью и окончательно провалилась.

Найти информированного критика крионики непросто. Большинство ученых отвергают эту концепцию, полагая, что ее вообще не стоит обсуждать, поскольку оживление в будущем невозможно. К сожалению, это значит, что лишь немногие глубоко изучают эту область. В этом смысле положение Дарвина уникально. Он наблюдал крионику в годы ее становления и помог сформировать многие из методов, практикуемых сегодня. Во время долгого вечернего разговора Майк с азартом объяснял мне многочисленные неудачи крионики, выделяя в них три основных составляющих – моральную, экономическую и философскую.

Участие Дарвина в крионике не закончилось скандалом с Дорой Кент. Он ушел с поста генерального директора Alcor, но играл важную роль в компании и провел криоконсервацию Джерри Лифа, когда его бывший партнер внезапно умер от сердечного приступа[112]. Без Лифа, который его поддерживал, Дарвин вскоре был вынужден уйти из Alcor. Правда, хотя его оперативная роль была минимальной, он сохранил свое место в совете директоров и неоднократно выступал с критикой организации. В 1990-х годах он не согласился с новой политикой, предполагавшей поощрение гробовщиков и вовлечение их в дело Alcor путем выплаты им вознаграждения за каждое тело, направленное на сохранение[113]. Для Майка это был ужасный пример, иллюстрирующий одно из его главных критических замечаний в адрес крионики, – что она продается безнравственным способом.

– Я считаю, что крионические организации обязаны гарантировать пациентам, которых они принимают, знание о том, что происходит на самом деле. Они лишены возможности полагаться на нормальные механизмы, которые существуют для информирования людей о жизненно важных решениях, – сказал он.

Поскольку крионика не регулируется, нет возможности обратиться в государственное агентство и проверить, имеются ли у компании, замораживающей ваше тело, случаи недобросовестной работы, мошенничества или даже злого умысла. А поскольку все клиенты в момент получения оплаченной услуги мертвы, то нет даже отзывов на Yelp, которые можно прочитать, чтобы оценить, насколько компетентен поставщик услуг крионики. Дарвин считал, что продажа крионики в морге – это навязывание услуг скорбящим родственникам, которым эмоции мешают принять взвешенное решение. Друг или родственник, стоящий у тела любимого человека, наверняка сделает все, чтобы вернуть его, поэтому принуждение их к сделке в это время является мошенничеством.

– В то время для меня, для Джерри и для Alcor критериями при работе с теми, кто приходил к нам неизлечимо больным, были обширные консультации и оценка независимого психиатра, к решению которого мы не имели никакого отношения, – объяснял Дарвин. – Человек знал и понимал, во что он ввязывается, на него не оказывалось давление, он не был убит горем; он принимал это решение настолько рационально и информированно, насколько это возможно в отношении любой другой процедуры, медицинской или иной, где есть много неизвестных факторов.

Майк также сказал мне, что крионика может быть несправедливой по отношению к родственникам тех, кто решил подвергнуться криоконсервации.

– Когда кто-то начинает умирать, вы возвращаетесь к тому, чему вас учили долгое время, чтобы справиться с этим, – пояснил он. – Священники, похороны, цветы, церемонии на могиле, возложение венков. Вместо этого появляются люди, которых вы не знаете, заполняют дом или стоят у больничной койки, и не работает ни один из обычных механизмов, существующих у людей для того, чтобы справиться с этим. Вы не можете сидеть в течение часа в тихом одиночестве, держа человека за руку или плача над ним после того, как у него остановилось сердце. Эти люди приходят и делают множество инвазивных процедур, которые зачастую являются шокирующими для тех, кто к этому не привык.

С практической стороны есть справедливый аргумент в пользу того, что крионика обречена на экономический провал. Финансовые проблемы преследуют эту отрасль со времени криоконсервации Бедфорда. В большинстве случаев для бизнеса банкротство не является концом всего. Но в крионике оно может привести к тому, что клиенты начнут разлагаться, а их мечты о второй жизни исчезнут. Со стороны кажется, что Alcor находится в лучшем финансовом состоянии, чем когда-либо прежде, однако по-прежнему остаются сомнения относительно экономических принципов, лежащих в основе ее бизнес-плана. Если восьмидесятилетний старик обращается в Alcor и платит двести тысяч долларов за сохранение головы, а через несколько лет умирает, то проблем нет. Но если здоровый тридцатилетний человек покупает у Хоффмана полис страхования жизни, возникают определенные трудности. Тридцатилетний человек вряд ли умрет по крайней мере в течение следующих сорока лет или около того, но он, как и восьмидесятилетний, обязуется выплатить двести тысяч долларов. Учитывая темпы инфляции, через сорок лет эта сумма будет довольно незначительной. Для сравнения: двести тысяч долларов в 1950 году равны двум миллионам ста тысячам в 2021 году. Похоже, крионические организации не учли такое значительное изменение стоимости денег. Если такие компании, как Alcor, не будут постоянно поддерживаться очень богатыми спонсорами, у них может не хватить денег, чтобы продолжать работать и сохранять тела.

Последнее разногласие Майка Дарвина с крионикой носит философский характер. Эта практика родилась из научной фантастики и быстро перешла в пограничную область науки, но всегда касалась и мистики. Крионика, по ее собственному признанию, полагается на технологии будущего, чтобы решить самую насущную проблему: как оживить человека. Эта задача ляжет на плечи ученых будущего, поэтому весьма легко увлечься в своих фантазиях о том, чего они смогут достичь.

– Как только у вас появляется такая проблема и вы начинаете полагаться на этих богоподобных, всемогущих существ из будущего, возникает желание довериться им полностью. Тем самым внешняя часть процедуры сводится к ритуалу, – поясняет Дарвин.

Это означает, что современные крионические компании могут игнорировать науку и передовую практику, предпринимая все более масштабные действия в надежде на то, что будущее исправит любые ошибки. Например, если труп пролежал неделю и, как положено, разложился, то по логике большинства крионистов он не подлежит сохранению. Но если бы вы больше доверяли науке будущего, вы могли бы сделать вывод, что она сможет спасти что-то даже из полностью разложившегося трупа.

– В этом есть свои плюсы, я не отрицаю такую возможность полностью, однако в результате это оказывает сильное разрушающее воздействие на прогресс, на попытки улучшить текущее положение вещей. Это запрещает вам устанавливать какие-либо правила и загоняет вас в рамки некоего ритуала, который будет меняться только под давлением извне, – дополняет Майк.

Между тем продолжают поступать тревожные сигналы. По словам Дарвина, крах принципов и лучших практик уже очевиден. 6 сентября 2019 года член Alcor A-1100, человек, всю жизнь поддерживавший компанию, умер, не имея рядом команды по охлаждению. Он был доставлен из Флориды в Аризону грузовым самолетом, без льда и холодильника. Когда он поступил в Alcor, температура его тела, по имеющимся данным, составляла 20 °C, чуть ниже комнатной температуры, и надежда на оживление была практически потеряна.

– Он не был прекрасным парнем, но он был честным, искренне верил в крионику, вложил в нее много денег и никогда не делал ничего, чтобы причинить кому-либо вред, – сказал Дарвин. – Если же вы так относитесь к своим верным последователям, то кем вы стали?

(Этот случай приведен на сайте Alcor, но без подробностей. Харрис сказал, что более подробный отчет о случае будет опубликован в будущем, после проверки данных третьей стороной. Он также сказал, что компания не может делать заявление по конкретному случаю. Следует отметить, что в день смерти члена Alcor на продолжительность перевозки оказал влияние ураган «Дориан».)

Люди, которых привлекает практика крионики, постоянно угрожают подорвать доверие к ней. По слухам, криогенной заморозке подверглись множество знаменитостей (самым известным из них был Уолт Дисней), однако до сих пор не было новостей о присоединении уважаемых людей к сообществу крионистов. В 2019 году газета The New York Times сообщила, что обвиняемый в торговле людьми Джеффри Эпштейн был одержим несколькими сомнительными науками[114]. Одной из них была крионика. По данным издания, Эпштейн был намерен заморозить свою голову и пенис – ужасающая мысль и еще одна крайне вредная пиар-катастрофа для индустрии.

Крионика – одна из важнейших составляющих стратегии жизни любого имморталиста. Вместе с тем трудно понять, как эта практика в ее нынешнем виде может достичь своих целей. Почти каждый крионист, с которым я разговаривал, выражал крайнее удивление, что большинство людей не озаботились сохранением своего тела или мозга. Однако, учитывая неоднозначную историю этой индустрии, неудивительно, что число ее сторонников не увеличилось. На данный момент крионике суждено оставаться на вторых ролях, по крайней мере до тех пор, пока не будет сделан какой-то прорыв в области реанимации. Признаков прогресса в ближайшее время не видно, а это означает, что людям, практикующим крионику, нужно очень сильно в нее верить, чтобы вступить в организацию и оставаться членами до самой смерти. Есть много причин думать, что крионика в конце концов потерпит неудачу, и даже те, кто работает в этой отрасли, признают, что ее шансы невелики. Отход от науки и медицины в сторону религии может привести сообщество к отказу от стандартов, правил, передового опыта и научной строгости, к никчемному дилетантизму, который заставит почитаемых ими ученых будущего вздрагивать, оглядываясь назад.

Концепция веры в крионике заставила меня вспомнить о другой, гораздо более старой науке, предлагающей бессмертие и воскрешение. Флоридские имморталисты собираются каждый месяц в церкви, но настолько ли они близки к религии?

Заключительный доклад в те выходные на первом ежегодном симпозиуме по крионике сделал Билл Фалун, один из основателей Церкви. Вандери выразил глубокое почтение Фалуну, представляя его собравшимся, и по их реакции стало ясно, что он является уважаемым человеком среди имморталистов. Фалун умело работал с аудиторией. Он начал свою речь с перечисления последних результатов научных исследований, дающих хоть какие-то надежды на то, что вечная жизнь возможна. По мере того, как он набирал обороты, его речь превращалась в проповедь, а в конце он стал призывать собравшихся объединиться против смерти. Он прошелся по списку скончавшихся миллионеров, почти высмеивая их за то, что они не потратили свои деньги на решения имморталистов и не нашли способ жить дольше. В финале пламенной речи Фалун напомнил о победах движения имморталистов в юридических противостояниях и обрушился на тех, кто принимает смерть как часть жизни. Впервые я почувствовал, что нахожусь в церкви, а не в странном клубе по интересам. Благодаря этому выступлению я осознал, насколько иммортализм похож на религию.

Довольно просто, взглянув на Церковь вечной жизни, увидеть в ней собрание неудачников, отчаянно преследующих недостижимую цель. Они представляют собой легкую мишень для насмешек, издевок и осуждения. Но их страх смерти не является чем-то необычным. А их вера в некое воскрешение – тем более. В деле продажи бессмертия эта маленькая церковь во Флориде является лишь новичком на древнем рынке. Чтобы понять, что движет имморталистами, я начал изучать постоянную борьбу человечества с тем фактом, что все мы смертны, и попытку религии дать свой ответ.

Существуют два основных взгляда на бессмертие. Первый предполагает вечную жизнь тела, второй – души. Понятие бессмертной души обычно ассоциируется у нас с западными религиями, например с христианством, однако оно гораздо старше Библии. Бессмертие души прекрасно раскрывает Платон в «Федоне», одном из своих самых известных произведений. В этом диалоге Платон подробно описывает последние часы Сократа, когда тот доказывает существование души, жизни до рождения и жизни после смерти. Согласно «Федону», Сократ был приговорен к смерти за развращение афинской молодежи и за то, что он отказывался верить в признанных в то время богов. Когда появляются его друзья и предлагают подкупить стражу, чтобы он мог избежать казни, Сократ отказывается, несмотря на весьма сомнительный характер предъявленных ему обвинений, и принимает свою участь.

– Сократ представляет собой нечто почти сверхчеловеческое, поскольку Платон, конечно, признает, что страх смерти – очень существенная составляющая человеческого бытия, – рассказал мне по видеосвязи Дуглас Хедли, профессор философии религии Кембриджского университета.

По словам Хедли, Платон и Сократ рассматривали философию как подготовку к смерти: своими действиями Сократ продемонстрировал исключительное мастерство в этой области и предложил способ победить свою смертность. Размышления Платона о существовании души оказали большое влияние на учения современных мировых религий.

Более современные философские дискуссии на эту тему приводят к аналогичным выводам. Эрнест Беккер в своей фундаментальной книге «Отрицание смерти» говорит о том, что наша смертность является главным мотивом всех наших страхов и тревог. Опираясь на множество других работ, Беккер утверждает, что каждый человек борется с парадоксом собственного существования: наш разум, сверхразвитая машина мысли, способная перенести нас в любую точку времени и пространства, заключен в хрупкое, ранимое, болезненное тело, которое с момента нашего рождения начинает разрушаться[115]. Это делает смерть, а также все, что напоминает нам о нашей смертности, включая многие основные телесные функции, запретными темами. По мнению Беккера, такой образ мышления не приносит нам никакой пользы, напротив, столкнувшись с собственной смертностью и приняв ее, мы сможем жить более здоровой и полноценной жизнью.

Эрнест Беккер также утверждает, что каждый из нас вынужден думать о себе как о герое своей собственной истории, вероятно, для того, чтобы сделать свою короткую жизнь более значимой и осмысленной. Это навязчивое желание видеть себя самым важным существом во вселенной привело к тому, что мы создали общество, которое предоставляет широкие возможности для того, чтобы сделать себя героем. Люди способны примерять на себя рыцарские доспехи в самых убогих обстоятельствах: кто-то задерживается на рабочем месте допоздна, чтобы выполнить рутинное задание, и может убедить себя, что этим он несколько выделяется среди своих коллег, даже если в целом эффект для его работы, компании, жизни или вселенной будет несущественным.

Если Беккер прав, а знание цели и отвлечение внимания помогают нам избежать мыслей о собственной неминуемой гибели, то западная религия решает обе задачи. Ее последователи могут легко превратить свою жизнь в путь героя, поскольку они верят, что помогают великой силе – создателю вселенной. В этом случае бессмертие обычно считается несомненным. Поэтому религия является одним из самых эффективных средств подавления страха смерти.

У христианства странные отношения со смертью. В Ветхом Завете история человеческой души изложена вполне ясно. Первоначально люди были созданы бессмертными. Адам и Ева могли бы жить вечно, не зная страданий, если бы не коварное поведение Евы, – часть истории, которая на протяжении веков приводила к демонизации женщин. В наказание Бог лишил людей бессмертия, послав им боль, болезни и смерть. Затем Он разработал несколько запутанный план, чтобы дать им второй шанс на вечную жить. История, связанная с Иисусом и распятием, достаточно хорошо задокументирована.

Распятый Бог открыл путь к вечному и блаженному существованию на небесах для каждого, кто вел правильную жизнь здесь, на земле. Разумеется, была и обратная сторона. Те, кто нарушал правила, установленные Творцом, в свою очередь получали вечное проклятие. Теоретически эта система кнута и пряника должна привести христиан к спокойному принятию смерти, но почему-то этого не происходит. В первую очередь неясны правила игры: это не позволяет даже самому набожному члену церкви быть полностью уверенным в том, что его место на небесах, а не в аду. Идея физического рая, другого мира, где люди, как предполагается, проводят весь день в молитвах, многим кажется либо совершенно неправдоподобной, либо довольно мучительной. Как и большинство религий, христианство обходит вопрос о смертности, давая странный и расплывчатый ответ, который не выдерживает ни малейшей проверки.

Буддизм и индуизм, так называемые восточные религии, предлагают другое объяснение. Вместо того чтобы настаивать на том, что целью должна быть жизнь в этом или другом мире, они учат своих последователей стремиться к достижению равновесия в смерти. Обе религии утверждают, что мы находимся в круговороте жизней, постоянно перевоплощаясь и следуя схеме смерти и перерождения, пока не достигнем состояния, в котором будут преодолены невежество и желания. Последователь индуизма может перейти к этому моменту, если умрет в Бенаресе, доме Шивы, индуистского бога разрушения. Считается, что смерть в этом священном городе избавляет от нечистот, разрывая круговорот жизни. А вот у буддистов нет таких простых путей.

«В целом буддисты верят в безначальность рождений и в то, что, освободившись из колеса бытия путем преодоления кармы и разрушительных эмоций, мы более не будем перерождаться под влиянием этих условий. Таким образом, буддисты верят в возможность прекращения перерождений в результате кармы и разрушительных эмоций, но большинство буддийских философских школ считают, что сам поток ума не может быть остановлен», – писал далай-лама в 2011 году[116].

– Я думаю, что восточные религии иначе отвечают на тот же самый вызов, – рассказал мне по видеосвязи доктор Тим Моусон с факультета теологии и религии Оксфордского университета. – Они не говорят: «Только наша религия даст вам то, чего вы хотите». Они говорят: «То, что ты хочешь, это нормально, – мы можем остановить твое желание». И это способ снять жжение, а не почесать зудящее место.

Среди имморталистов есть и религиозные люди. Вандери рассказал мне, что многие прихожане Церкви вечной жизни посещают и другие церкви и находят, что идея вечной жизни хорошо сочетается с учениями их религии. Понятно, что идея физического бессмертия здесь, на земле, лучше согласуется с одними доктринами, чем с другими. Для Диего, человека, с которым я познакомился в первый день на встрече крионистов, идея вечной жизни была не нова, но вызывала не самые приятные воспоминания. Диего и его семья принадлежали к «свидетелям Иеговы» – религии, возникшей на основе христианства и предполагающей строгое соблюдение правил и предписаний. Взгляды «свидетелей Иеговы» чем-то напоминают воззрения современных имморталистов, поскольку они верят, что когда-нибудь каждый человек на Земле будет жить вечно. Царство Божие – часто упоминаемую христианскую идею – они понимают буквально как правительство, возглавляемое Иисусом Христом и ста сорока четырьмя тысячами христиан, взятых с Земли. Это Царство, которое, согласно их взглядам, было создано в 1914 году, является средством, которым Бог пользуется для осуществления своего первоначального плана относительно Земли, чтобы превратить ее в рай, где никто не болеет и не умирает. Но если в этой части религия сочетается с образом жизни имморталистов, то в других отношениях они прямо расходятся. «Свидетели Иеговы» не верят в некоторые современные методы лечения и отказываются от переливания крови, даже в случае смертельной угрозы. Диего, помешанный на здоровье, решил покинуть религиозную общину, к которой его семья принадлежала на протяжении всей его жизни, и увел из нее свою мать. Результатом этого стал полный разрыв с людьми, с которыми он вырос.

Мормонизм – еще одна религия, которая, возможно, удивительно хорошо вписывается в имморталистский взгляд на мир. Каждый месяц группа мормонов собирается, чтобы обсудить, как различные концепции трансгуманизма соотносятся с их религией. Трансгуманистическая ассоциация мормонов придерживается либерального взгляда на учение Джозефа Смита и считает, что их верования вполне совместимы с некоторыми идеями трансгуманистов. В 1844 году в проповеди на похоронах Кинга Фоллетта Смит сказал: «Сам Бог был когда-то таким же, как мы сейчас, а стал возвышенным человеком и восседает на небесах! В этом великая тайна… Вам необходимо узнать, как стать богами…»[117]

Линкольн Кэннон – один из лидеров этой группы. Во время видеозвонка он рассказал мне, что воспитание, полученное в мормонской семье, приучило его к мысли, что в конце концов человечество победит смерть. По словам Кэннона, небеса в учении мормонов – это вариант Земли, измененной к лучшему, а бессмертие, отнюдь не являющееся духовной или метафорической целью, – физическая реальность.

– Меня учили надеяться на то, что в конечном счете Земля будет нашим раем, а наши тела станут бессмертными, – вспоминает Кэннон.

Отец Линкольна был инженером-программистом и компьютерщиком, а его мать перешла из католицизма в мормонизм еще до рождения сына. Мать любила библейское Послание Иакова, особенно тот фрагмент, где говорится, что вера без дел мертва. Сочетание отца, разбирающегося в технологиях, и матери с ее прагматическим отношением к религии позволило Кэннону взглянуть на мормонизм с практической точки зрения. В молодости он отошел от церкви и на долгие годы стал атеистом. Именно в этот период он открыл для себя трансгуманизм.

– Я понял, что я всегда был таким, но не знал, что для этого есть светское название, – сказал он мне.

Когда Кэннон вернулся в мормонизм, он сохранил свои трансгуманистические убеждения и нашел других людей со схожими взглядами. В 2006 году вместе с тринадцатью людьми он основал Мормонскую трансгуманистическую ассоциацию и первые десять лет был ее президентом. За это время число членов ассоциации выросло с четырнадцати до шестисот-семисот, а в настоящее время оно составляет около тысячи человек.

По словам Линкольна, большинство мормонов никогда не слышали о трансгуманизме. Но он говорит, что со временем все больше людей узнают о нем, особенно с тех пор, как в 2006 году была создана ассоциация. По его словам, когда он объясняет мормонам суть трансгуманизма, «стараясь не шокировать», большинство проявляют осторожный интерес. Другие сразу переходят на его сторону, замечая параллели между учениями мормонизма и трансгуманизма.

Нынешний генеральный директор Мормонской трансгуманистической ассоциации имеет несколько иное происхождение. Микаэланн Гарднер росла и воспитывалась в 1980-х годах на юге страны в семье мормонов, но ходила в школу, где большинство детей были южными баптистами. В 1982 году два документалиста из среды евангельских христиан выпустили фильм «Создатели Бога», содержащий резкую критику мормонизма. Он привлек к Гарднер много нежелательного внимания. Она вспоминает, как друзья дразнили ее за принадлежность к религии, которая утверждает, что ее последователи могут стать богами, – одно из наиболее мягких и точных заявлений, сделанных в фильме. В ответ Гарднер преуменьшала этот аспект своей религии, говоря друзьям, что он слишком раздут. Теперь, будучи взрослым сторонником трансгуманизма, она считает этот взгляд ключевой частью доктрины мормонов.

– Одно из сходств между трансгуманизмом и мормонизмом – это идея превращения в Бога, – сказала она мне.

Для большинства мормонов теозис – представление о том, что человек может стать Богом, – является важной частью их религии, но для них принципиально, как может произойти это превращение.

– Для них очень, очень важно, что это происходит только по милости Божьей, через искупительную жертву Иисуса Христа, через силу священства, – добавила Микаэланн.

Все это приводит к некоторым трениям с трансгуманистами, которые считают, что наука может быть одним из методов, используемых Богом для того, чтобы сделать людей божествами.

Мормонская трансгуманистическая ассоциация – далеко не единственная религиозная трансгуманистическая группа, но она представляет прекрасный пример того, как понятия наподобие бессмертия могут вписываться в более широкие рамки религиозных представлений. Один из наиболее распространенных способов, с помощью которого имморталисты согласуют свои убеждения со своей верой, заключается в утверждении, что человечество было создано по образу и подобию Бога, а Бог бессмертен, поэтому нам суждено последовать Его примеру. Другие говорят, что наша миссия в том, чтобы устроить прекрасное царство здесь, на Земле, и прекращение страданий смерти было бы одним из лучших способов достижения этой цели.

Но есть такие трансгуманисты и имморталисты, которые считают религию препятствием, мешающим их развитию. Для многих из них стремление к бессмертию стало чем-то вроде религии. Чтобы понять, насколько иммортализм похож на религиозную систему, я поближе познакомился с одним из пророков Церкви вечной жизни, Николаем Федоровым.

Как и во многих великих историях прошлого, началом всего был огненный шар в небе. Комета Биела, впервые правильно идентифицированная в 1826 году Вильгельмом фон Биела, немецким военным офицером и астрономом-любителем, служившим в австрийской армии, вызвала бурную реакцию. Некоторые ученые предсказывали, что траектория движения кометы приведет к ее столкновению с Землей в 1830-х годах и к неминуемому концу света. Эта новость вызвала три разных реакции. Первая – массовая паника, вторая – научное опровержение, показывающее, что на самом деле комета пролетит мимо Земли, и третья – массовый рост числа романов на тему апокалипсиса.

Князь Владимир Одоевский был одним из многих авторов, вдохновленных кометой. Русский писатель и философ начал работу над романом «Год 4338». В его романе, действие которого разворачивается в будущем, комета мчится к Земле, и мир пытается предотвратить катастрофу. Главный герой Одоевского отправляется в путешествие из Пекина в Санкт-Петербург на скоростном электропоезде, чтобы встретиться с коллегами-учеными. Россия, по которой он путешествует, жутко похожа на наш сегодняшний мир. Дома соединены телеграфами, люди читают газеты на жидкокристаллических экранах, едят синтетическую пищу, носят электронную одежду, а экономика полностью безденежна. Повествование представляет собой серию писем о мире, где люди могут управлять погодой и хотят победить угрозу, несущуюся к ним через космос[118].

Князь Одоевский не закончил свою книгу, но начиная с 1835 года было опубликовано несколько ее фрагментов. Считается, что они оказали непосредственное влияние на Федорова, который в 1860-х годах начал развивать необычное направление в философии[119]. Он был набожным человеком, последователем Русской православной церкви. Несмотря на то что он много писал, при жизни он не опубликовал ни одной работы, отчасти потому, что считал, что его идеи могут привести к отлучению от церкви[120]. Отец Федорова был князем, а мать – дворянкой. Поскольку он был незаконнорожденным ребенком, то после смерти отца ему пришлось покинуть семейный дом. Федоров, которому в то время было четыре года, вместе с матерью, братьями и сестрами жили в относительном достатке. В 1874 году он стал библиотекарем Румянцевского музея в Москве, где проработал двадцать пять лет и устроил неформальный интеллектуальный салон. Он получил прозвище «московский Сократ». После смерти Федорова его работы были собраны и опубликованы в казахском городе Алматы под названием «Философия общего дела». Всего было напечатано менее пятисот экземпляров книги, которые не распространялись в коммерческих целях.

Федоров писал о достижении бессмертия технологическими средствами. Он считал, что в мире существует только одно зло – смерть. «Смерть есть просто результат или выражение несовершеннолетия, несамостоятельной, несамобытной жизни, – писал он. – Люди еще недоросли, полусущества, но полнота личного бытия, личное совершенство возможно только при совершенстве общем»[121].

Он пытался убедить других, что смерть не является естественной частью человеческого состояния, а скорее чем-то, что можно победить с помощью технологий. Но он не ограничился этим. Помимо предотвращения смерти, Федоров хотел воскресить всех, кто когда-либо жил на Земле, создав здесь свою версию рая. По его мысли, для того чтобы человечество смогло совершить такой подвиг, весь мир должен объединиться и отнестись к этому проекту как к «моральному эквиваленту войны». Он утверждал, что путем атаки на одного общего врага все трудности человечества, такие как войны, нищета и болезни, будут преодолены, и это приведет к созданию идеального мира. Он также хотел превратить всю Вселенную в единый организм, который будет бессмертным, тем самым создавая Бога средствами науки.

Федоров оказал влияние на других значимых мыслителей того периода. В 1874 году в начале своей работы в библиотеке Румянцевского музея Николай Федоров познакомился с шестнадцатилетним Константином Циолковским: его новаторские труды в области теоретической физики впоследствии станут основой советской космической программы, а НАСА признает его «одним из отцов ракетной техники и космонавтики»[122]. После знакомства с Федоровым Циолковский ушел от своих университетских профессоров, которых он теперь считал лишними. Четыре года спустя Федор Достоевский узнал о работе Федорова от одного из последователей философа. Достоевский написал ему письмо, в котором спрашивал: «Кто этот мыслитель, мысли которого Вы передали? Если можете, то сообщите его настоящее имя. Он слишком заинтересовал меня. По крайне мере, сообщите хоть что-нибудь о нем подробнее как о лице; все это – если можно. Затем скажу, что, в сущности, совершенно согласен с этими мыслями. Их я прочел как бы за свои»[123].

В 1881–1882 годах Федоров познакомился с писателем Львом Толстым и коллегой по философскому цеху Владимиром Соловьевым. Соловьев[124] писал в письме от 1881 года: «Есть и здесь люди. И мне дал бог сойтись с двумя. Орлов один, другой и главный Николай Федорович Федоров. Это библиотекарь Румянцевской библиотеки. Помните, я вам рассказывал. Он составил план общего дела всего человечества, имеющего целью воскрешение всех людей во плоти. Во-первых, это не так безумно, как кажется. (Не бойтесь, я не разделяю и не разделял никогда его взглядов, но я так понял их, что чувствую себя в силах защитить эти взгляды перед всяким другим верованием, имеющим внешнюю цель.)»[125]

Легко понять, почему работа Федорова до сих пор пользуется таким большим авторитетом в сообществе имморталистов, существующем в Америке. Он предлагал избавиться от смерти с помощью ряда технологических решений, которые кажутся гораздо более правдоподобными в наши дни. Согласно Федорову, чтобы люди могли жить вечно, части человеческого тела должны быть заменены искусственными органами. Этот ход мыслей положил начало трансгуманистическому движению, и в то же время оказался чрезвычайно прозорливым. Современная медицина позволяет заменить практически любую часть тела искусственными органами, и нередко сердце, легкие, печень и конечности меняются на механические аналоги. Эта идея, доведенная до крайности, приводит многих современных трансгуманистов и имморталистов к мысли, что возможно провести полную замену человеческого тела, загрузив мозг человека в компьютер.

Для воскрешения мертвых, полагал Федоров, человечеству нужно исследовать космос, чтобы найти частицы давно умерших предков, которые затем можно было бы использовать для их оживления. Он также хотел возвращать людей к жизни, используя их мертвые ткани, то есть фактически предлагал использовать ДНК для клонирования[126]. Однако как быть с огромным количеством воскрешенных? Даже в XIX веке оживление всех, кто когда-либо жил, вызвало бы проблему перенаселения. Это привело Федорова к другой сфере его интересов – космическим полетам. Он верил, что освоение космоса приведет к совершенствованию человеческой расы.

Философию Федорова сейчас связывают с русским космизмом, но она почти не вышла за пределы России. В начале эры Советского Союза популярность космизма была подавлена режимом Иосифа Сталина. Духовный подход к науке противоречил сталинскому видению советской России, лишенной религии.

– В 1930-е годы начинается сталинизм, начинаются репрессии, когда смерть становится инструментом регулирования – для космизма невозможно, чтобы смерть была инструментом социального регулирования. Наоборот, космизм выступает за полную победу над смертью, и для него социальное регулирование основано не на смерти, а на любви, на общем деле, на товариществе, на братстве, – рассказала мне через переводчика сотрудница Музея-библиотеки имени Федорова в Москве Анастасия Гачева.

Движение космистов в основном оставалось в тени вплоть до распада Советского Союза, когда работы Федорова действительно получили тот уровень внимания, которого, по мнению некоторых, они заслуживают.

Антон Видокле, художник и основатель сайта художественных выставок e-flux, много лет изучал Федорова и русский космизм. Он считает, что эпоха Федорова хорошо подходит для его идей, даже если в то время они не получили широкого распространения.

– Я думаю, тогда ход изменений мог казаться еще более быстрым и прогрессивным, чем сейчас, – сказал мне Видокле. – Возможно, люди были даже более открыты, чем мы сейчас, к по-настоящему радикальному технологическому прорыву. Совершенно неожиданно появился способ мгновенно общаться с людьми на другом конце света, что раньше казалось колдовством или магией. Что же невероятного может быть в бессмертии или космических путешествиях?

Во второй половине XIX века Россия стояла на пороге больших социальных и политических перемен, и это усиливало ощущение того, что все возможно. В наши дни существует такое же ощущение политических потрясений, когда мы наблюдаем тревожное распространение популизма по всему миру и сопоставимые темпы технологического прогресса. Однако Видокле считает, что сегодня мыслителю было бы сложнее донести свою точку зрения:

– Мы гораздо более циничны. Я думаю, что на рубеже веков и в начале ХХ века, до фашизма, до Второй мировой войны, до холокоста, было немного больше возможностей представить себе некое позитивное будущее, до всего этого механизированного кошмара, массовых убийств, до того, как эта машина стала настолько заметной.

Если бы Федоров жил сегодня, было бы легко представить его в роли гуру Кремниевой долины, дающего рекомендации таким людям, как Джефф Безос и Илон Маск, по их планам на будущее. Однако Федоров выступал резко против всего, что связано с миллиардерами. По словам Видокле, он не считал свои взгляды социалистическими, поскольку полагал, что в этом направлении мысли нет места религии или духовности, но он не верил и в накопление богатства.

Николай Федоров является идеальным героем для современных имморталистов, потому что он обратился к одному из главных вопросов о будущем, как они его себе представляют. Скептики часто обвиняют имморталистов в попытке бросить вызов природе, но Федоров считал, что человечество обязано использовать технологии, чтобы стать единым целым со всей Вселенной. Когда в 1891 году США впервые провели эксперимент по искусственному вызову дождя с помощью артиллерийских снарядов, Федоров попытался привлечь внимание к этой идее и обратился к Толстому с просьбой поддержать аналогичные российские исследования. «В регуляции же, в управлении силами слепой природы и заключается то великое дело, которое может и должно стать общим», – писал он[127]. Такие взгляды придали учению Федорова почти мистический характер. Он верил в Бога, но считал некоторые элементы религии слишком пассивными и хотел, чтобы человечество играло более активную роль в будущем Вселенной.

Сейчас, спустя несколько десятилетий после возникновения, космизм переживает возрождение. Многие из имморталистов, которых я встретил в Голливуде, были самопровозглашенными последователями учения Федорова, а один из членов Церкви даже дал мне визитную карточку с его именем, объяснив, что пишет книгу, чтобы шире распространить информацию о русском философе. Роль Федорова как пророка для Церкви вечной жизни укрепляет религиозную структуру, созданную имморталистами. Она довольно широка, что позволяет воспринимать иные религиозные взгляды, и при этом имеет необходимые признаки основных церквей, такие как регулярные собрания, проповеди и почти ритуальное отношение к принятию БАДов, чтобы привлечь внимание тех, кто в своей жизни испытывает дефицит религии.

Церковь – это физическое напоминание о мистическом аспекте иммортализма. В то время как геронтология, изучающая старение, является наукой, иммортализм требует такого уровня убеждений и веры, который чаще всего встречается в религии. Научные открытия дают имморталистам гораздо больше реальных надежд, чем религия, но они все равно делают ставку на то, что они правы, точно так же, как и религиозные люди. Соответственно, еще более интересным оказывается тот факт, что имморталисты из Флориды решили назвать свое стремление религией.

Кроме Церкви вечной жизни существуют и другие группы имморталистов. На противоположном конце страны гораздо дольше действует другая организация. Она избегает слова «религия» и вместе с тем придерживается спиритуалистического подхода к проблеме смертности.

Речь идет о People Unlimited – калифорнийской группе, выступающей за бессмертие, однако она имеет неоднозначную историю, которая опасно приближает ее к статусу культа. Некоторые члены крионического сообщества относятся к бессмертию как к непристойному слову, тогда как People Unlimited всецело принимают его. Но в прошлом все зашло слишком далеко.

В 1959 году, когда Чарльз Пол Браун учился на проповедника Евангелия, странное происшествие изменило его жизнь. В результате того, что Браун позже описал как «клеточное пробуждение», его тело засветилось, а перед глазами промелькнули захватывающие библейские стихи. Каждый из этих стихов подтверждал идею о том, что физическое бессмертие – это реальная возможность. По его словам, он испытал «проникновение в клетки и атомы тела, пробуждающее ДНК». Это переживание приковало его к постели на три месяца. Когда он выздоровел, то объявил себя бессмертным. Следующие пять десятилетий Браун проповедовал другим о своем бессмертии и давал советы, как они могут получить такое же благословение[128]. К нему присоединилась его жена Бернадейн Браун, а позже их деловой партнер и друг Джеймс Строул. В 1982 году Браун основал фонд «Вечный огонь», где он делился своим бессмертием с другими людьми посредством «клеточного совокупления», которое, к счастью, было менее интимным, чем может показаться из названия. На протяжении 1980-х годов трио часто меняло название своей организации: от People Forever до CBJ, что означало Чарльз, Берни и Джеймс.

К 1994 году группа, известная ныне как Flame Foundation, процветала. Более тридцати тысяч человек из восемнадцати стран подписались на ее рассылки, а аудит за 1992–1993 годы показал, что каждый из трех основателей группы получил зарплату более четырехсот тридцати тысяч долларов. Однако примерно в это же время среди ее последователей начали расти сомнения. Численность группы значительно сократилась после смерти Дональда Леона, видного члена сообщества. Клеточное совокупление не помогло спасти Леона, и члены общины были возмущены. В 1996 году трио основало новую компанию People Unlimited в Скоттсдейле, Аризона. Это новое воплощение принесло славу и признание: трое основателей даже побывали на шоу Ларри Кинга. Вместе с тем возросшая известность привела к усилению внимания. Во множестве статей ставились под сомнение мотивы группы; некоторые утверждали, что это не что иное как культ, созданный для манипулирования и эксплуатации своих членов. «По моему мнению, они соответствуют критериям, определяющим то, что я называю ядром деструктивного культа», – заявил в 2014 году Рик Росс, исполнительный директор Cult Education Institute в Нью-Джерси[129].

Второе сокращение числа членов группы способствовало ослаблению внимания к People Unlimited, что позволило ей действовать без прежнего контроля. Со временем учение группы стало менее строгим: благодаря этому предполагалось привлечь к делу больше людей. Но в 2014 году в ее истории случилось то, что, несомненно, должно было стать непоправимым ударом, – умер ее основатель[130]. Браун страдал от болезни Паркинсона и сердечной недостаточности и в конце концов поддался неизбежности смерти, доказав, что его утверждение о бессмертии было ложным. После столь сокрушительного удара многие могли бы предсказать конец группы, но People Unlimited оправдала свое название и выжила.

Сегодня организация базируется в промышленном парке в Скоттсдейле, совсем рядом со штаб-квартирой крионической компании Alcor. На ее YouTube-канале публикуются красивые ролики, изображающие ее как мотивационную группу самопомощи, призывающую своих членов извлечь максимум из своей жизни и на этом пути каким-то образом стать бессмертными. Сами собрания проходят, мягко говоря, энергично. Еще до пандемии, на ноябрьском уик-энде супердолголетия 2019 года участники всех возрастов, включая людей с маленькими детьми, обнимались и танцевали в коридорах, а Строул и Бернадейн доводили их до исступления. Выступающие делали доклады лично или по видеосвязи, на сцене пели песни, выполняли упражнения на растяжку и даже исполняли хореографические номера. «Все, что нам нужно, придет само, не надо ни за чем гоняться, – крикнул Строул толпе, которая ответила одобрительными возгласами. – Я здесь не для того, чтобы прожить еще двести лет и быть чертовски счастливым, а потом сказать, что я готов умереть сейчас», – закончил он, и после этого раздались бурные аплодисменты.

Джереми Коэн, доктор философии и преподаватель Университета Макмастера в Канаде, провел много времени на мероприятиях People Unlimited в рамках своего исследования сообществ и новых религиозных движений, стремящихся к экстремальному продлению жизни и бессмертию. По видеозвонку он поделился своим опытом участия в собраниях People Unlimited.

Коэн рассказал мне, что неизменной частью мероприятий является так называемое выражение, когда участников приглашают на сцену, чтобы они поделились своими мыслями, надеждами и мечтами. Джереми сам участвовал в этом процессе, но однажды его отругали за то, что он слишком много говорит о прошлом и смерти. Для Коэна, который занимается изучением смерти (а его жена работает в похоронном бизнесе), это может быть непросто. Но в People Unlimited смерть – это табу, невысказанный негатив, о котором не стоит беспокоиться. Он сказал мне, что главный принцип организации заключается в том, что любой смерти можно избежать. Коэн слышал, как члены группы прямо обвиняли Брауна в собственной смерти, тем самым объясняя, почему он на самом деле не был бессмертным, как он утверждал. Но такой тон устраивает не всех участников.

– Многим людям, с которыми я разговаривал, очень неприятна подобная этиология болезни, – объяснил Коэн. – Для них мысль о том, что член группы, который недавно умер, виноват в том, что заболел раком, действительно тревожна, она может вызвать ненужное беспокойство и заставить людей постоянно думать: а не станет ли этот чизбургер последним?

Группа склонна отдавать предпочтение спиритуализму, а не технологиям, но справедливо ли называть ее религией или даже культом, как это иногда делали в прошлом? В своем исследовании Коэн не называет их религиозной группой в основном потому, что члены и организаторы не считают себя таковыми. Организация зарегистрирована и устроена как бизнес. Однако он видит сходство между действиями одних и других. Два основателя первоначальной группы, Бернадейн и ее муж Браун, были выходцами из евангельских христиан, а Брауна сравнивают с евангельским пастором. Но People Unlimited в современной версии, похоже, отходит от этого способа выражения. Коэн сказал мне, что им не понравится, если на них навесят ярлык религии; он также уверен, что они могут рассердиться, если кто-нибудь затронет эту тему. И все же он отметил некоторые сходства.

– В случае People Unlimited мы имеем реальное сообщество людей, которые собираются на регулярной основе. Можно утверждать, что прием БАДов для этих людей – почти ритуал, и то, каким образом они рассказывают о том, как поддерживают свое здоровье, также имеет черты ритуала.

Со временем новый тип воздействия охватил такие группы, как People Unlimited и даже Церковь вечной жизни. Там, где раньше были крионика, позитивное мышление и духовность, теперь есть технология. People Unlimited во многом противостоит этому новому образу мышления, а некоторые ее члены даже считают крионику ненужным признанием того, что бессмертие еще не достигнуто. Многие из них также не верят в скорость убегания (точка, до которой люди должны дожить, прежде чем технологический прогресс начнет развиваться такими темпами, что опередит смерть), поскольку считают, что время, когда они смогут стать бессмертными, уже наступило, несмотря на многочисленные научные доказательства обратного. Правда, со временем это отношение меняется, отчасти благодаря таким людям, как Обри ди Грей. Он придумал термин «скорость убегания» и стал лидером глобального движения имморталистов. Благодаря влиянию ди Грея люди, выступающие на мероприятиях People Unlimited, превратились из хиппи в отступников науки, и основатели движения приветствовали это.

– Я думаю, подобное происходит потому, что они рассматривают это как коллективную борьбу и то, вокруг чего все должны объединиться, даже если существуют разногласия по поводу способов обретения бессмертия, – сказал Коэн.

Однако без денег эта новая волна науки бесполезна, поэтому движение за победу над смертью развернулось на самом большом игровом поле миллиардеров в Америке – в Кремниевой долине. Как и в случае с основанием Церкви вечной жизни, ди Грей выступил в роли медиатора, соединяющего все заинтересованные стороны.

С 1980-х годов волны технологических изменений, исходящих из Кремниевой долины, одна за другой накрывали мир. Каждый скачок прогресса порождал новые отрасли, блага и даже миры. Растущая группа чудаков постепенно становилась богаче, и их влияние росло вместе с их банковскими счетами. За каждой компанией с многомиллиардным оборотом стояла толпа венчурных капиталистов, готовых достать свои чековые книжки, когда молодые стартапы больше всего нуждались в них, и получавших вознаграждение, когда те становились гигантами, на которых сегодня держится американская экономика. С момента рождения персонального компьютера, когда технологии проникли в быт, Кремниевая долина поглощала одну отрасль за другой. Интернет навсегда изменил коммерцию, создав всепобеждающие машины прибыли, например Amazon Джеффа Безоса. Такие приложения, как Uber и Lyft, быстро захватили транспортную отрасль, а Airbnb и Seamless произвели революцию в сфере гостиничного бизнеса. Технологии изменили финансы, логистику, СМИ и развлечения. Было лишь вопросом времени, когда Кремниевая долина обратит свой теперь уже всевидящий взор на индустрию здравоохранения, самую разрушенную и прибыльную сферу в Америке. Биотехнологические компании всегда хорошо вписывались в модель стартапа. Они начинали как жадные до денег организации, не дающие быстрого результата и окупаемости, но если их методы лечения получали одобрение, то они приносили гигантские дивиденды. Когда люди с деньгами почувствовали ускорение в области борьбы со старением, они чуть не начали сбивать друг друга с ног, стремясь вложить деньги в молодые компании, занимающиеся теми областями, на которые имморталисты возлагают большие надежды.

Так произошло резкое столкновение мира иммортализма и Кремниевой долины с ее миллиардами, направляемое человеком, который сделал для движения за бессмертие больше, чем кто-либо другой. Обри ди Грей, уже упоминавшийся в предыдущих главах, в сообществе имморталистов обладает статусом бога. Со временем он предал широкой огласке идею победы над старением и даже сделал ее в некотором роде модной. Его теории омоложения, некогда казавшиеся смешными, постепенно были приняты научным сообществом как факт, и теперь он является центральным звеном цепи, терпеливо создававшейся в течение десятилетий, центром, который объединяет науку, деньги и имморталистов, своих горячих поклонников.

Ди Грей всегда признавал ценность средств массовой информации для своих исследований и бесчисленное количество раз давал интервью для журналов, газет, веб-сайтов и документальных фильмов. Он является достойным представителем эксцентричного сообщества. В статьях прошлых лет отмечались его борода, похожая на бороду Распутина, ярко-рыжие волосы и склонность пить пиво в любое время суток. Когда мы разговаривали по видеосвязи, Обри звонил из своей базы в Кремниевой долине, и я с облегчением отметил, что он оправдал все ожидания. У него была борода волшебника, седеющие, но все еще роскошные рыжие волосы, а вскоре после начала разговора я услышал шипение открытой бутылки пива (в полдень по калифорнийскому времени). Он говорил как настоящий представитель старой английской аристократии, быстро и без пауз; временами у меня возникало ощущение, что я попал на лекцию, а не на интервью[131].

Когда Обри было восемь или девять лет, мать заставляла его заниматься на фортепиано. Юный англичанин сопротивлялся, и уже в таком нежном возрасте этот инстинкт заинтересовал его и послужил поводом для дальнейшего самоанализа. Он пришел к выводу, что не хочет играть на фортепиано, поскольку у него есть желание улучшить качество жизни всего человечества. Он до сих пор не знает, откуда взялось это стремление, но оно двигало им всю его жизнь.

– Это привело меня к тому, что я твердо решил, что никогда не хочу иметь детей, потому что это отнимет у меня много времени и будет мешать заниматься другими делами, – рассказал он мне.

Решив, что ученые – это люди, которые в долгосрочной перспективе приносят наибольшую пользу миру, ди Грей начал осваивать компьютерное программирование, когда ему было пятнадцать лет, и быстро обнаружил, что чрезвычайно успешен в этом. В начале 1980-х годов он поступил в Кембриджский университет для изучения компьютерных наук, а затем в течение шести или семи лет работал в области исследований искусственного интеллекта. Ди Грей всегда считал старение величайшей проблемой человечества, но успокаивал себя мыслью, что ее решают биологи, и занялся решением другой проблемы – «тем, что люди вынуждены тратить так много своего времени на то, что они не стали бы делать, если бы им за это не платили».

Но на вечеринке для выпускников в Кембридже ди Грей встретил Аделаиду Карпентер, генетика, специалиста по плодовым мухам, на которой впоследствии женился. Эти отношения привели его в мир академической биологии, и он был потрясен, когда обнаружил, что старение находится на одной из самых нижних позиций в списке приоритетов этой дисциплины.

– Мне потребовалось несколько лет, чтобы смириться с этим, но когда я это сделал, то понял, что у меня нет выбора: я просто должен сменить сферу деятельности, – вспоминает он.

Обри ди Грей впервые получил известность после публикации в 1999 году книги «Митохондриальная свободнорадикальная теория старения», в которой он утверждал, что бессмертие теоретически возможно для человека. В центре его размышлений была концепция стратегий достижения пренебрежимого старения инженерными методами, сокращенно SENS. В 2005 году журнал MIT Technology Review объявил о присуждении премии в размере двадцати тысяч долларов тому, кто сможет успешно доказать, что теории ди Грея являются скорее фантазией, чем наукой. Чтобы получить награду, участники должны были доказать, что SENS «настолько ошибочна, что недостойна научного обсуждения». Поступило пять работ, из которых три отвечали условиям задания. Но судьи решили, что ни одна из них не соответствует критериям победы и не опровергает SENS[132].

«Научный процесс требует доказательств путем независимых экспериментов или наблюдений, для того чтобы гипотеза заслуживала доверия. SENS – это набор гипотез, которые в основном не были проверены таким способом, и, следовательно, не могут подняться до уровня научно верифицированных. Однако в то же время идеи SENS не были окончательно опровергнуты. SENS находится в промежуточном состоянии еще не проверенных идей, которые могут увлечь некоторых людей, тогда как другие вправе сомневаться», – написал Натан Мирволд, один из судей, соучредитель Intellectual Ventures и бывший главный технолог Microsoft[133].

В 2009 году ди Грей основал Фонд SENS – первую в мире некоммерческую организацию, занимающуюся лечением старения. Создание благотворительной организации помогло ди Грею установить связь между учеными, работающими над омоложением, которые могли доказать его правоту, и источниками инвестиций. Ни одна из лабораторий, получивших деньги, не была обязана заявлять, что работает над бессмертием или даже над продлением жизни. Финансирование получили и некоторые из наиболее уважаемых ученых в области геронтологии.

SENS базируется в Кремниевой долине, где есть миллиардеры с многомиллиардными счетами, которые не уклоняются от сложных задач. Ди Грей считает, что секретом успеха долины является сложившееся в ней спокойное отношение к неудачам.

– Это сделало Кремниевую долину такой, какая она есть сегодня в сфере ИТ, а в последнее время – в области биотехнологий, – сказал он. – И это по-прежнему является абсолютно необходимым элементом всего действительно прорывного. Всего того, что еще не стало реальностью, но находится на пути к тому, чтобы стать реальностью. Конечно, долголетие – это очень, очень многое из этого.

Деньги тоже помогают. За последнее десятилетие выросло число миллиардеров Кремниевой долины, проявляющих огромный интерес к здоровью и продлению жизни. В 2017 году в журнале New Yorker Тад Френд опубликовал статью под названием «Кремниевая долина в поисках вечной жизни», которая наиболее ярко описывает эту навязчивую идею. В репортаже Френда с симпозиума, проходившего в гостиной эксперта по старению в Лос-Анджелесе, фигурируют знаменитости и элита Кремниевой долины, собравшиеся, чтобы обсудить с биологами их шансы сделать смерть необязательной[134]. Несколько самых богатых людей в технологической индустрии потратили огромные суммы денег на проекты по борьбе со старением. Одни видят в этом альтруистическое начинание, которое может помочь всему человечеству, другие – кратчайший путь к тому, чтобы самим жить дольше, а некоторые считают это просто прибыльной индустрией будущего.

Участие технологической индустрии в исследованиях старения, как в личном, так и в профессиональном качестве, часто и повсеместно становится объектом насмешек. В комедийной драме канала HBO «Кремниевая долина» рассказывается о том, как магнаты перекачивают кровь молодых людей в свои вены, чтобы продлить свою жизнь, – одна из многих практик, о которой говорят как о следующем большом шаге в продлении жизни.

Питер Тиль – один из людей, которые, по слухам, являются инвесторами этой сферы[135]. Тиль был соучредителем платежного гиганта PayPal и нескольких других успешных стартапов, но, пожалуй, более всего он известен своей судебной практикой и псевдолибертарианством. Он финансировал иск бывшего рестлера Халка Хогана, поставившего издателя Gawker на грань банкротства в отместку за статью, написанную несколькими годами ранее, где утверждалось, что Тиль гомосексуалист[136]. Самопровозглашенный либертарианец и сторонник Либертарианской партии, в 2016 году он быстро сменил позицию, чтобы подпитаться неприкрытым национализмом и ксенофобией Дональда Трампа[137]. В последнее время его имя неоднократно упоминалось в связи со стартапами, в которых молодым людям предлагается провести переливание крови, аналогичное тому, что показывают в сериале «Кремниевая долина», и это только укрепило его репутацию как человека, в котором есть что-то безумное. Короче говоря, если когда-либо и существовала веская причина отказаться от исследований по продлению жизни, то это могла бы быть мысль о том, что Питер Тиль будет жить вечно.

Эксперименты по переливанию крови молодых подавали первые надежды. В испытаниях на мышах пожилые особи, которым вводили молодую кровь, были более активны, хотя эксперименты на людях были менее обнадеживающими[138]. Это не помешало людям извлечь выгоду из этой практики. Наибольшее внимание в этой сфере привлекает калифорнийский стартап Ambrosia. Компания, основанная в 2016 году генеральным директором Джесси Кармазином, начинала с того, что брала с пациентов восемь тысяч долларов за один литр молодой плазмы. Кармазин в значительной мере опирался на идею бессмертия, чтобы продать свои услуги. Стартап назван в честь легендарной пищи греческих богов, которая делала их бессмертными, а основатель компании сказал в интервью, что их метод лечения «почти достигает» бессмертия.

В феврале 2019 года Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) высказалось по поводу процедуры переливания молодой крови, заявив о ее недоказанной пользе и потенциально опасных побочных эффектах. «Мы предупреждаем потребителей и поставщиков медицинских услуг о том, что методы лечения с использованием плазмы крови молодых доноров не прошли строгих испытаний, которые обычно требует FDA для подтверждения терапевтической пользы продукта и обеспечения его безопасности, – говорится в совместном заявлении комиссара FDA Скотта Готтлиба и Питера Маркса, директора Центра по оценке и исследованию биологических препаратов FDA. – Мы обеспокоены тем, что некоторые пациенты становятся жертвами недобросовестных лиц, рекламирующих лечение плазмой молодых доноров как способ лечения и лекарственное средство»[139].

Кармазин заявил, что FDA не связывалось с ним напрямую ни до, ни после публикации заявления и не предпринимало никаких действий против Ambrosia. Тем не менее он «из осторожности» приостановил работу компании почти сразу после выхода заявления. В августе того же года стало известно, что компания полностью закрылась, а Кармазин занялся другим бизнесом – Ivy Plasma[140]. На сайте новой компании говорилось, что она будет предлагать те же услуги, что и Ambrosia, но плазма не будет поставляться именно от молодых людей. Позже Кармазин сказал, что сайт Ivy Plasma был частью ребрендинга, но вскоре он решил, что клиенты хотят покупать кровь у Ambrosia, а не у Ivy Plasma. К октябрю старый сайт снова заработал, и Ambrosia снова начала предлагать свои услуги. Несмотря на окончание Стэнфордской медицинской школы, Кармазин не имеет лицензии на медицинскую практику и не может сам проводить переливание крови, поэтому он нанимает врачей для проведения процедур. По состоянию на 2021 год сайт компании Ambrosia по-прежнему принимает клиентов, при этом цены снизились, и теперь один литр молодой крови стоит всего пять тысяч долларов[141].

Несмотря на то что переливание молодой крови, очевидно, нашло своего потребителя в Кремниевой долине, оно остается на периферии предложений в области долголетия, и пока его можно смело считать похожим на «змеиное масло»[142]. Однако в походе технологической индустрии к продлению жизни участвуют не только сумасшедшие оппортунисты, но и некоторые из крупнейших мировых компаний. Например, Google.

Основатели поисковика-гиганта, Ларри Пейдж и Сергей Брин, объявили о своем намерении лечить от смерти в 2013 году, когда они создали Calico. Подготовительной работой занимался Билл Марис, генеральный директор венчурного подразделения Google. Его отец умер от опухоли мозга, когда Марису было двадцать шесть лет, и это событие заставило его столкнуться с необратимостью смерти[143]. Марис приобрел репутацию проницательного инвестора, вкладывающего в молодые технологические компании, которые впоследствии значительно выросли, такие как Uber и стартап Nest по производству умных термостатов. Когда он принял решение создать компанию, которая будет бороться со смертью, он посоветовался с Рэем Курцвейлом, одним из самых почитаемых людей в сообществе имморталистов. Курцвейл впервые популяризировал концепцию технологической сингулярности – момента, когда прогресс достигнет высшей точки и искусственный интеллект превзойдет человеческий, в результате чего мы сольемся с компьютерами и станем сверхмощными и бессмертными. Он известный изобретатель и технолог, автор многих бестселлеров. В 2012 году Пейдж лично пригласил Курцвейла на работу в Google. Рэй также является зарегистрированным членом организации Alcor и будет подвергнут криоконсервации, если умрет до наступления сингулярности. В 2000 году он предсказал, что крионика изобретет способ реанимировать пациентов в течение сорока-пятидесяти лет[144].

Рэй Курцвейл подхватил эту идею, но Энди Конрад, генетик, возглавлявший Verily, подразделение наук о жизни Alphabet, материнской компании Google, объяснил Марису, насколько трудно будет выполнить поставленную им задачу. Марис не успокоился и в 2011 году представил свою идею одному из главных инвесторов Google Джону Доерру, спросив миллиардера, почему он хочет умереть, если он так богат. Конечно, Доерр принял идею и передал ее основателям Google, Брину и Пейджу. Последние вскоре объявили, что план будет реализован внутри компании Google[145].

Спустя немного времени начала свою работу компания Calico, сокращенно от California Life Company, получившая финансирование в размере одного миллиарда долларов[146]. Сторонники борьбы со старением, геронтологи, имморталисты и многие другие пришли в восторг при мысли о том, что такая огромная компания войдет в эту сферу. «Компания Calico станет существенным подспорьем в исследованиях процесса старения», – сказал Джордж Власук, глава биотехнологического стартапа Navitor, в интервью The New Yorker[147].

Но вскоре их надежды рухнули, когда стало ясно, что Calico намерена держать почти все свои достижения в полном секрете. Компания привлекла множество талантливых специалистов из лабораторий по всему миру, но не раскрывала практически никаких подробностей своей работы.

Даже для тех, кто был в курсе происходящего, работа компании оказалась горьким разочарованием.

– Они полностью все испортили. Я имею в виду, что они проиграли по-крупному, – сказал мне ди Грей. – В основном из-за того, что не послушали меня, решив, что я для них чересчур сумасшедший. И в итоге они все испортили.

Обри настаивает на том, что в случае Calico «крайне маловероятным» представляется ее вклад в поиски путей остановки старения, просто из-за того, как устроена эта компания. Он сказал, что организация настроена на проведение исследований на основе открытий, где ученые «занимаются исследованием ради самого исследования, как это делается в академических кругах», а затем в конце разрабатывают способ превращения доказательства теории в продукт. При этом промежуточное звено – собственно процесс обоснования теории – полностью опускается.

Ди Грей был явно возмущен тем, как работает компания, и яростно заявил мне:

– Это полный кошмар. Это абсолютно непростительно, и во всем виноваты Ларри и Сергей.

Обри также недоволен секретностью. По его словам, этого следовало ожидать от компании, не нуждающейся абсолютно ни в каком внешнем финансировании, но с гуманитарной точки зрения это неэффективно.

– Честно говоря, меня это не очень волнует. Их организация крайне плоха, и вероятность того, что что-либо открытое ими представляет хоть какой-то интерес, очень мала, так что в обозримой перспективе они могут спокойно продолжать тратить свои деньги. Главная проблема сейчас в том, что, безусловно, по бюджету они являются самой крупной компанией, и потому крайне печально, что столько денег смывается в канализацию. Хотя, возможно, они недолго останутся крупнейшей компанией, – поясняет он.

Энтузиастам долголетия и бессмертия не пришлось долго ждать, пока очередные технологические миллиардеры вложат свои деньги в антивозрастной стартап. В сентябре 2021 года стало известно, что миллиардер российского происхождения Юрий Мильнер собрал ученых в своем особняке в Кремниевой долине, чтобы обсудить биотехнологии, которые могут сделать людей моложе. Эта встреча привела к созданию антивозрастной компании Altos Labs, которая занимается разработкой технологии биологического перепрограммирования. По данным MIT Technology Review, в список инвесторов Altos Labs входит фигура, на участие которой в игре имморталисты надеялись уже много лет, – самый богатый человек в мире Джефф Безос[148]. Создание этого нового мегафинансируемого стартапа ознаменовало последний раунд появления миллиардеров, которые, похоже, не желают соглашаться ни на что, кроме продления жизни. Состояние Мильнера, которому на тот момент было пятьдесят девять лет, оценивается в пять миллиардов девятьсот миллионов долларов, а состояние Безоса – ему пятьдесят семь лет – составляет около двухсот миллиардов долларов. Возможно, время этих двух людей проходит, но показатели их банковских счетов не уменьшаются.

Ди Грей считает приток частных компаний в сферу антиэйджинга самым важным событием последнего времени. Он сказал мне, что увеличение внешнего финансирования началось не более пяти-шести лет назад, а всерьез – только пару лет назад. До этого времени антивозрастная индустрия все еще считалась чем-то вроде шутки: если кто-то продавал что-то, утверждая, что это может обратить вспять или замедлить старение, это было мошенничеством.

– Все дело было в продуктах, которые уже существовали, но не работали. Теперь все наоборот. Речь идет о продуктах, которые еще не существуют, но за ними стоит достаточно науки и достаточно научных авторитетов, чтобы инвесторы могли поверить, что они, вероятно, появятся совсем скоро и что они будут работать, – объясняет Обри.

Исследование CB Insights показало, что количество инвестиционных сделок в стартапы в сфере долголетия в 2013 году было менее пяти, а в 2018 году таких соглашений было уже двадцать пять[149]. С тех пор цифры росли еще быстрее. В 2019 году Bank of America опубликовал доклад, в котором говорилось, что в скором времени развитие технологий приведет к «беспрецедентному увеличению качества и продолжительности человеческой жизни», и прогнозировалось, что рынок вырастет примерно в шесть раз до шестисот миллиардов долларов к 2025 году[150]. Дальнейшее исследование, проведенное Аналитическим агентством по вопросам старения, показало, что Соединенные Штаты являются лидером в финансировании долголетия. По данным исследования, три тысячи четыреста семьдесят пять компаний, занимающихся долголетием, привлекли в США инвестиции на общую сумму девяносто три миллиарда долларов, в то время как в Китае, стране, занимающей второе место по объему инвестиций в долголетие, всего сто тринадцать компаний в совокупности получили семнадцать миллиардов долларов[151].

Одним из таких антивозрастных инвесторов является Сергей Янг, основатель инвестиционного фонда Longevity Vision Fund, с капиталом в сто миллионов долларов, открытого в 2019 году. Он поставил перед собой цель увеличить продолжительность здоровой жизни одного миллиарда человек и лично дожить до двухсот лет. Янг относится к новому типу инвесторов в этой сфере, и его первый взнос на исследования в области долголетие был самым крупным в истории.

– Для нас с вами сто миллионов долларов – это огромные деньги, но для финансовой индустрии сто миллионов долларов – это просто копейки, – сказал мне Сергей во время видеозвонка. – Поэтому мы должны понимать, что в долголетие инвестируется очень мало средств, и ему обычно не уделяется столько внимания, сколько можно было бы ожидать.

Когда я разговаривал с Янгом, он был на полпути к продвижению своей новой книги «Наука и технология долголетия», в которой излагается его стратегия увеличения средней продолжительности жизни. Ди Грей принимает участие в этой работе, как и в каждом значительном начинании в области долголетия. Он входит в состав научно-консультативного совета фонда Longevity Vision Fund. Янг назвал его «прекрасной душой» и «великим умом». Но эти двое не во всем согласны друг с другом, особенно в вопросе о бессмертии. Янг вообще не считает себя имморталистом.

– Я не большой поклонник бессмертия. Если вы уберете смерть из человеческого цикла, мы перестанем быть людьми или мы будем людьми разных типов. Но я не участвую в этой игре, – сказал он.

Янг также не верит в крионику:

– Вся эта история с крионикой началась сорок лет назад. Это была единственная настоящая школа мысли, прорывная идея, которую можно было иметь в 1980 году. Однако с тех пор мир изменился. Поэтому крионика нас совершенно не интересует. Я заинтересован в том, чтобы миллиарды людей были здоровы и имели доступ к недорогому и доступному здравоохранению, а не в том, чтобы сохранить пару сотен тел, которые оживут через двести лет и совершат самоубийство, если смогут.

Тем не менее он сказал мне, что по-прежнему с уважением относится к старшему поколению энтузиастов долголетия, включая имморталистов.

– Нас объединяет одна мечта – жить дольше, счастливее и здоровее на земле, – подытожил Янг.

Рост инвестиций обусловлен многими факторами, но, пожалуй, самым значительным из них является все более тревожная демографическая ситуация в крупных странах. Проще говоря, проблема заключается в бумерах. В 2021 году поколение бумеров занимает нишу возрастов от пятидесяти семи до семидесяти пяти лет. В Соединенных Штатах по мере старения этого поколения число людей в возрасте шестидесяти четырех лет и старше, как ожидается, почти удвоится с пятидесяти двух миллионов в 2018 году до девяносто пяти миллионов к 2060 году. Доля населения, представленного людьми старше шестидесяти пяти лет, вырастет с шестнадцать до двадцати трех процентов[152]. Это повлечет за собой огромные экономические и социальные проблемы. Старение поколения бумеров может означать более чем пятидесятипроцентное увеличение числа американцев, нуждающихся в уходе в домах престарелых, с одного миллиона двухсот тысяч человек в 2017 году до одного миллиона девятисот тысяч в 2030 году. Также ожидается, что расходы на социальное обеспечение и национальную программу медицинского страхования в США возрастут почти на два процента от валового внутреннего продукта к 2050 году (с показателя 8,7 до 11,8)[153].

Поколение беби-бумеров – это бомба замедленного действия, которая только начинает взрываться. По мере старения эта группа населения будет создавать огромную нагрузку на системы здравоохранения по всему миру, в США к этому добавится растущий уровень ожирения. Ожидается резкий рост числа американцев, страдающих болезнью Альцгеймера: к 2050 году их число может увеличиться более чем вдвое, с пяти миллионов восьмисот тысяч человек до тринадцати миллионов восьмисот тысяч человек[154]. Учитывая эти цифры, легко понять, почему мир начинает относиться к исследованиям старения гораздо серьезнее. Если омоложение возможно и пожилые люди смогут принимать профилактические лекарства, чтобы поддерживать свое здоровье на хорошем уровне, то поколение бумеров не будет такой уж большой проблемой.

Инвесторы обычно не вкладывают средства просто в смелые идеи или систему чьих-то убеждений, но отчасти их подстегнуло то, что многие соображения ди Грея оказались более верными, чем первоначально считали большинство ученых.

– Примерно двадцать лет назад, когда я впервые заговорил об омоложении и восстановлении повреждений тела как о пути, по которому нужно идти, мне было очень трудно убедить в этом своих коллег-экспертов. Поначалу они действительно не понимали ни слова из того, что я говорил. Я привнес много новых идей и концепций из незнакомых им областей биологии. Это заняло много времени. Но за последние десять лет ситуация изменилась. Все поняли концепцию восстановления повреждений, – сказал мне ди Грей.

Следует уточнить, что стартапы, привлекающие большие деньги из Кремниевой долины, не рекламируют бессмертие как свой продукт. Большинство биотехнологических компаний в области старения нацелены на продление здоровья, а не продолжительности жизни, что является гораздо более приемлемой концепцией для людей, раздающих миллионы долларов и ожидающих отдачи. Обри ди Грей не стесняется говорить о своей роли во всех подобных проектах, и даже после разговора с несколькими геронтологами представляется, что его резюме последних событий в значительной степени точно. Почему же он до сих пор вызывает столько разногласий? Существует большая разница между долголетием, продлением здоровья, увеличением продолжительности жизни и бессмертием. В общем плане долголетие – это зонтичный термин, который включает в себя три других. Увеличение продолжительности жизни означает, что люди будут меньше болеть в течение стандартного количества времени, которое они живут. В идеальном мире человек с увеличенной продолжительностью жизни все равно умрет в восемьдесят, девяносто или сто лет, но его смерть будет быстрой, и большую часть своей жизни он будет достаточно здоров и активен. Увеличение продолжительности жизни относится к количеству лет, проведенных нами на земле, и, возможно, приведет к долгому, затяжному роману, когда мы будем жить намного дольше, но проживем жалкие жизни. Бессмертие – это нечто совсем другое, но ди Грей утверждает, что оно вполне возможно.

Хотя биологи в целом согласны с теорией омоложения Обри ди Грея, они никогда не принимали концепцию, которую он предложил еще в 2004 году, – скорость убегания к долголетию. Этот образ мыслей предполагает, что как только мы сможем добиться отсрочки смерти в двадцать или тридцать лет, дело будет сделано. В этот момент, объясняет он, мы можем быть «почти уверены, что сможем продолжать совершенствовать наши методы лечения достаточно быстро, чтобы оставаться на шаг впереди проблемы. И, следовательно, это функционально эквивалентно тому, что мы полностью решили проблему старения и можем оставаться молодыми неограниченное время». Это чрезвычайно важная часть идеи имморталистов. Она дает им надежду на то, что им нужно продержаться еще немного. Но ученые не могут принять нечто столь очевидно основанное на вере.

– Они по-прежнему считают, что это не похоже на науку. Это нормально и в какой-то степени правильно, потому что это не наука, – говорил мне Обри. – Мы не говорим «вот как мы собираемся это сделать», что можно считать наукой. Вместо этого мы просто апеллируем к типичной траектории развития других технологий в прошлом.

Ди Грей утверждает, что хотя трудно предсказать, когда наступит момент прорывного открытия, но после того, как это произойдет, подобно сингулярности Курцвейла, дальнейшее развитие в этом направлении пойдет с быстрой и предсказуемой скоростью.

Прежде чем поговорить с ди Греем, я спросил некоторых исследователей биологии, что они думают об Обри. Большинство из них дали нелестные отзывы, назвали его «сумасшедшим» и «чудаком», а некоторые заявили, что ди Грей на самом деле не верит в бессмертие, а использует его как средство достижения цели. Один ученый сказал мне, что он невероятно хороший продавец идей, которые он пропагандирует, и с неохотой согласился с тем, что ди Грей лично никогда не пытался заработать на них деньги. Я спросил Обри, почему некоторые представители научного мира отзываются о нем таким образом, и он дал мне типичный безупречный ответ – такой, который мне было трудно доказать, опровергнуть или даже поверить в него. По словам ди Грея, большинство ученых рассчитывают на государственное финансирование своих исследований, и, находясь в этой конкурентной сфере, они не могут делать ничего, что могло бы дать властям повод исключить их из числа претендентов. Одной из таких причин может быть принятие позиции кого-то вроде ди Грея. Он сказал мне, что знает большинство ученых в этой области, прекрасно ладит с ними и даже рад, что они могут дистанцироваться от него настолько, насколько им нужно, при условии, что они проводят исследования, важные для продвижения дела долголетия. Он доволен своей позицией, соединяющей деньги с наукой.

– Я тот, кто находится в центре и имеет самые большие связи, потому что долгое время был на виду. Быть связующим звеном – это большая часть того, что я могу делать в течение многих лет и с каждым годом – все лучше и лучше. Это относится как к частному сектору, так и к некоммерческой сфере. Я провожу свою жизнь, налаживая связи между инвесторами и учредителями, одними инвесторами и другими инвесторами и так далее. Поэтому мне очень приятно, что у меня остается возможность что-то менять. Хотя в научной сфере я все еще могу внести свой вклад, я уже не так необходим, как раньше, – сказал он.

В будущем ди Грей может столкнуться с серьезными проблемами, поскольку в августе 2021 года он был уволен с должности главного научного сотрудника SENS. Ранее в том же месяце два участника сообщества долгожителей обвинили его в сексуальных домогательствах. Селин Халиуа, ныне генеральный директор Loyal – биотехнологической компании, занимающейся увеличением жизни собак, – утверждала, что ди Грей давил на нее во время ужина, требуя заняться сексом с донорами. Лора Деминг, основательница одного из самых известных инвестиционных фондов в области долголетия The Longevity Fund, заявила, что ди Грей домогался ее по электронной почте, когда ей было всего семнадцать лет[155].

Обе женщины сообщили об этом в публичных блогах, и компания SENS наняла независимую юридическую фирму для расследования этих обвинений. Однако вскоре выяснилось, что Обри ди Грей вмешался в расследование, пытаясь связаться с одной из своих обвинительниц через третью сторону. В результате он был снят со своей должности еще до завершения расследования[156].

Когда юридическая фирма опубликовала результаты расследования, почти все обвинения были подтверждены. Отчет Van Dermyden Makus Law показал, что ди Грей действительно отправил Деминг два электронных письма сексуального характера «с целью вступить в романтические и/или сексуальные отношения»[157]. Одно из писем гласило:

Отчет также подтверждает, что ди Грей оказывал давление на Халиуа, чтобы она «использовала свою сексуальность» для сбора пожертвований в фонд SENS на ужине в Оксфордском университете. В своем странном оправдательном заявлении Обри ди Грей пытался доказать, что он не поступал так с Халиуа, поскольку ранее он уже делал нечто подобное и усвоил урок. При этом он неизменно указывал на то, что в борьбе со старением каждый должен «использовать все оружие, которое у него есть, в том числе не только интеллектуальное». Помимо того, что эта точка зрения порочит его в глазах следователей, она также проливает свет на подлинный смысл его собственной привлекательности для СМИ. В электронном письме, адресованном неназванному человеку, на которого ди Грей, по собственному признанию, оказывал давление с целью заставить того использовать собственную сексуальность для дела, он писал: «У меня есть жизненная миссия, и я не испытываю никаких угрызений совести, продвигая ее средствами, которые не имеют ничего общего с моим интеллектом, будь то моя способность имитировать вполне аристократический акцент или мои собственные физические данные»[158].

Обри признал, что отправлял Деминг электронные письма, и извинился, хотя и отрицал, что они носили сексуальный характер. Он также отрицал утверждения Халиуа и то, что он пытался саботировать расследование. На момент написания книги он был непреклонен в том, что сумеет очистить свое имя. В постах в социальных сетях во время и после расследования он воздерживался от того, чтобы обвинять противоположную сторону, но его отрицание вызвало сотни комментариев в его поддержку и привело к гневным нападкам на Деминг и Халиуа[159].

Обри ди Грей, конечно, не единственное громкое имя в сообществе имморталистов. Еще одно – известный генетик Дэвид Синклер. Он обладает гораздо большим весом в научных кругах, чем ди Грей, но также часто использует слово «бессмертие». Синклер родился в Австралии и переехал в США в 1993 году, когда ему было двадцать четыре года, чтобы стать постдоком в Массачусетском технологическом институте в лаборатории Леонарда Гуаренте, который изучал старение дрожжей. В то время исследования старения еще считались нишевыми. Но Дэвид был полон решимости изменить это. После трех лет работы в Массачусетском технологическом институте он сделал новаторское открытие, объясняющее механизм старения дрожжей и дающее надежду на то, что можно будет контролировать этот процесс у человека. Это стало поворотным моментом в карьере Синклера. Вскоре он покинул Массачусетский технологический институт и основал собственную лабораторию в Гарвардской медицинской школе, где стал доцентом генетики. Он продолжил свою предыдущую работу с сиртуинами – семейством белков, встречающихся у всех живых существ. Активация этих спящих белков в дрожжах способствовала повышению жизнеспособности и продлению жизни[160].

Дэвид Синклер задался целью найти вещество, которое могло бы имитировать эффект ограничения калорий в дрожжах, и полагал, что нашел его с помощью ресвератрола – молекулы, содержащейся в красном вине. Этот прорыв поднял карьеру Синклера на новый уровень, внезапно богатые инвесторы проявили огромный интерес к его работе. В 2004 году Дэвид при поддержке предпринимателя в сфере биотехнологий Кристофа Вестфаля основал свою первую компанию Sirtris Pharmaceuticals, которая должна была попытаться создать лекарства на основе молекулы ресвератрола. Его лабораторные исследования продолжались, и опубликованная в 2006 году работа сделала его самым известным исследователем старения в мире. В исследовании было показано, что мыши с избыточным весом, которых кормили ресвератролом, оставались более здоровыми и старели медленнее, чем их собратья, которым не давали эту молекулу[161]. Эта статья попала на первую полосу The New York Times, и вскоре Синклер уже давал интервью по всему миру. В тот момент высказывания ученого становились все смелее и смелее. Он заявил журналу Science, что ресвератрол «настолько близок к чудодейственной молекуле, насколько это вообще возможно»[162].

Уважение к Дэвиду распространилось за пределами области старения и стало мейнстримом. Он разбогател, когда в 2007 году компания Sirtris вышла на биржу и через год была куплена фармацевтическим гигантом GlaxoSmithKline за семьсот двадцать миллионов долларов. Но, несмотря на этот успех, многие коллеги Синклера либо сомневались в его исследованиях, либо не одобряли ажиотаж вокруг него. После его первого исследования ресвератрола двое бывших коллег из лаборатории Гуаренте опубликовали работу, в которой говорилось, что они не смогли воспроизвести результаты Синклера и предположили, что его выводы были ложными. Через несколько лет после этого фармацевтическая компания Amgen также поставила под сомнение результаты его работы. В 2010 году фармацевтический гигант Pfizer выпустил статью, в которой говорилось, что Синклер ошибался не только в отношении ресвератрола: его теория о сиртуинах также была неверной. Дэвид был недоволен и оспорил эту статью[163]. Но плохие новости на этом не закончились. В том же году, когда вышла статья Pfizer, GlaxoSmithKline отменила испытания компании Sirtris на людях из-за потенциальных побочных эффектов[164]. Затем, всего через пять лет после покупки компании, фармацевтическая гигантская компания вообще закрыла Sirtris[165].

К сожалению, Дэвид Синклер слишком много говорил и обещал, но его компания так и не смогла выпустить продукт. Фиаско Sirtris на некоторое время заставило инвесторов отвернуться от компаний, занимающихся проблемами старения, но прорывы, подобные тому, который совершил Синклер, постепенно возвращали их обратно. Один ученый, специалист в области старения, сказал мне, что Синклер «переоценил» свои исследования, а его заявления о возможности бессмертия были вызваны его желанием продать разные продукты.

Несмотря на это, Дэвид Синклер и такие люди, как Обри ди Грей, открыли новую эру долголетия и борьбы со старением, когда инвесторы из Кремниевой долины предоставляют деньги, а авторитетные ученые – ноу-хау. Имморталисты поддерживают это со стороны, многие следят за каждым шагом и читают каждую научную работу с бдительностью ястреба.

Цели биотехнологических компаний, ученых и большинства инвесторов не полностью совпадают с целями прихожан Церкви вечной жизни. Все они хотят решить проблему старения и обратить вспять его последствия, но, кроме этого, у них разные планы на будущее. Пока же имморталисты просто рады прогрессу, и обращаются за вдохновением к своим героям, таким как ди Грей и Синклер. В 2019 году Дэвид Синклер в соавторстве с журналистом Мэтью Лаплантом выпустил книгу «План жизни: почему мы стареем и почему нам это не нужно», которая стала бестселлером The New York Times. В ней Синклер рассказывает об отличительных признаках старения – серии процессов, которые формируют основные механизмы старения нашего организма. «Устраните один из них, и вы сможете замедлить старение, – пишут авторы. – Устраните их все, и вы сможете не стареть».

Признаки старения хорошо известны многим из нас. Седые волосы, больные суставы, ухудшение зрения и слуха, а также ужасное недельное похмелье после вечеринки – все это говорит о том, что мы стареем, причем достаточно стремительно. За тем, что заставляет нас чувствовать себя старыми, стоит ряд сложных, взаимосвязанных процессов, происходящих в нашем организме. Со временем ученые разобрались в этих процессах и объединили их, чтобы сформулировать «признаки старения». Для ученых эти признаки представляют собой шанс устранить основную причину многих болезней и страданий. С позиции имморталистов они могут дать ключ к бесконечной жизни.

Девять признаков старения, которые были названы в статье, опубликованной в 2013 году в журнале Cell[166], непросты для понимания. Тем не менее я перечислю их здесь: эпигенетические модификации, нарушение протеостаза, нарушение регуляции питательных веществ, митохондриальная дисфункция, клеточное старение, истощение стволовых клеток, изменение межклеточной коммуникации, геномная нестабильность и укорочение теломер. Большинство из этих понятий абсолютно ничего не значат для обывателя, но они достаточно важны и заслуживают дальнейшего исследования.

Для начала очень важно иметь общее представление о том, как работает наш организм на клеточном уровне. Геном человека, о котором часто говорят, не всегда понимая, что имеется в виду, действует как «инструкция для человеческого тела». Геном состоит из длинной последовательности нитей ДНК и содержит всю информацию, необходимую для формирования и развития человека[167]. Нити ДНК наматываются на катушки белков, которые называются гистонами, – они очень важны. Гистоны и ДНК имеют химические ручки, рычаги и переключатели, которые позволяют активировать и деактивировать определенные гены[168]. Клетки кожи и клетки мозга значительно отличаются друг от друга, но все они состоят из ДНК. Их различия создаются кнопками включения/выключения генов. Поверните переключатель в одном месте, а ручку в другом, и вы получите совершенно другую клетку, выполняющую абсолютно иную задачу. Ручки, рычаги и переключатели образуют эпигеном, который имеет решающее значение для первого признака старения. С возрастом эпигеном меняется: некоторые переключатели теряются, добавляются туда, где они не нужны, или перемещаются[169]. Как вы понимаете, это вызывает хаос среди клеток и даже может привести к онкологическим заболеваниям[170]. Ученые обнаружили этот признак, изучая дрожжи, червей и мух. Как показали исследования, существует особая группа белков, влияющих на эпигеном, – сиртуины, которые принесли Дэвиду Синклеру мировую известность. В ходе испытаний у мышей с дефицитом одного из семи сиртуинов наблюдались признаки ускоренного старения, тогда как при избытке того же сиртуина они жили дольше. Интересно, что не только возраст оказывает влияние на эпигеном: изменить его структуру могут пищевое поведение, фармацевтические препараты и образ жизни[171].

Итак, мы знаем, что гены могут приводиться в действие и тормозиться эпигеномом, который с возрастом может выйти из строя. Что же делают гены? Их главная задача: предоставлять информацию для создания основы биологии клетки – белков, которые регулируют почти все ее химические реакции и обеспечивают ее структуру[172]. Белки складываются в сложные формы, напоминающие оригами, чтобы выполнять свою работу. Но с возрастом наши навыки сложения оригами ухудшаются, белки повреждаются и начинают неправильно складываться. Когда это происходит, они не только перестают должным образом выполнять свои функции, но слипаются и становятся токсичными. Такое слипание вызывает множество проблем, включая болезнь Альцгеймера. Когда эти белки сбалансированы и правильно функционируют, это называется протеостазом. В клетках существуют продуманные и сложные системы, предназначенные для поддержания баланса белков, включая специальные молекулярные механизмы, обеспечивающие их восстановление и свертывание. Ученые установили ключевую роль протеостаза в процессе старения, доказав, что с возрастом увеличивается количество неправильно сформированных белков, которые обнаруживаются в мозге и мышцах пациентов с болезнью Альцгеймера. Исследователям также удалось продлить жизнь мышей, улучшив управление качеством белков с помощью изменения генов и лекарств[173].

Внутренняя работа человеческой клетки заключает в себе секреты других признаков старения. Митохондрии, которые часто называют энергетическими центрами клетки, производят энергию. При этом они также создают свободные радикалы, известные как реактивные формы кислорода (ROS), которые повреждают почти все молекулы, вступающие с ними во взаимодействие. Долгое время ученые считали митохондрии главным виновником процесса старения и искали способы устранения их из организма. Но в последнее время научный консенсус по этому поводу был поставлен под сомнение. Исследования показывают, что снижение уровня ROS не оказывает существенного влияния на здоровье. На самом деле увеличение ROS может быть полезным. По последним данным, ROS посылает сигналы организму о том, что клетки находятся в состоянии стресса, тем самым приводя в действие механизмы регенерации. Возможно, производство ROS необходимо поддерживать в обитаемой зоне[174], – так, чтобы их не было слишком много или слишком мало[175].

В среднем человеческая клетка содержит три миллиарда «букв» ДНК, которые составляют геном. Если по какой-либо причине геном оказывается поврежденным, наш организм перестает работать слаженно. Согласно результатам исследований прошлых лет ДНК в каждой клетке повреждается до миллиона раз в день под воздействием внешних факторов, таких как радиация или загрязнение окружающей среды и внутренних источников, например бескислородных радикалов. В нашей ДНК предусмотрены механизмы обнаружения и восстановления повреждений, но с возрастом они становятся менее совершенными, и в геноме начинают накапливаться проблемы, которые в итоге могут привести к образованию раковых клеток. И у людей, и у мышей ускоренное старение было связано с нарушением процесса восстановления ДНК.

Пятая особенность старения касается набора основных правил, которые действуют для всех животных. Когда питательных веществ достаточно, животные, включая человека, растут и размножаются. В ситуации, когда количество питательных веществ ограниченно, эволюция научила наш организм концентрироваться на сохранении и восстановлении. Исследования показывают, что, если бы мы могли обмануть организм, заставив его думать, что питательных веществ не хватает, – с помощью таких препаратов, как рапамицин, или путем голодания, – клетки организма сосредоточились бы на восстановлении, и это, возможно, замедлило бы процесс старения. Это было частично доказано на мышах и других животных. Имморталисты, ищущие способы увеличить продолжительность своей жизни, считают этот признак одним из наиболее важных. Интервальное голодание Нила Вандери – попытка воспользоваться этим.

Еще один характерный признак старения связан со спорной темой, которая более подробно рассматривается в следующей главе, а именно со стволовыми клетками. Наш организм обладает значительной способностью к самовосстановлению и самоисцелению, и этот процесс почти полностью зависит от стволовых клеток – источника новых клеток практически для каждой ткани человеческого тела. В случае необходимости стволовые клетки размножаются, но со временем их способность к делению снижается. Это означает, что с возрастом мы можем утратить функцию самовосстановления.

До сих пор все признаки были связаны с процессами, которые приводят к разрушению наших клеток. Вместе с тем коммуникация между клетками и тканями также является важнейшим фактором поддержания здоровья в течение жизни. Связь осуществляется различными способами, в том числе с помощью гормонов. Однако она может быть заблокирована воспалением в организме. Когда мы молоды, воспаление обычно является реакцией на травму и проходит по мере выздоровления организма. Но с возрастом может возникнуть хроническое воспаление, не связанное с травмами. Воспаление этого типа не только доставляет дискомфорт и потенциально способно привести к истощению, оно также повреждает окружающие ткани. Одним из способов облегчения хронического возрастного воспаления может быть улучшение коммуникации между клетками. Переливание молодой крови, из-за которого Кремниевая долина получила неоднозначную репутацию, часто рекламируется как одно из потенциальных решений проблемы воспаления.

Теломеры нередко упоминаются имморталистами и сторонниками долголетия как один из секретов продления жизни. Мы знаем, что у них есть три основные функции. Теломеры выступают в качестве защитного колпачка на конце каждой нити ДНК. В прошлом их сравнивали с эглетами – пластиковыми наконечниками на конце шнурков, которые защищают их от износа. Они также помогают упорядочить каждую из сорока шести хромосом в ядре – центре управления клетки. Наконец, они позволяют хромосоме правильно реплицироваться во время деления клетки. Каждый раз при делении клетки теломеры укорачиваются; в итоге, когда они становятся слишком короткими, клетка реагирует на это. Обычно это приводит к гибели клетки, но иногда может сделать ее опасной. Исследования на мышах показали, что, когда фермент теломераза снижен, у этих животных появляются признаки преждевременного старения, напротив, когда теломеры укорачиваются, продолжительность их жизни увеличивается. Однако роль теломер в старении человека до сих пор неясна. Одни считают, что длина теломер является точным показателем продолжительности жизни, другие полагают, что она отвечает за признаки старения, такие как поседение волос, а не за само старение.

Последний признак старения связан со смертностью самих клеток. Когда клетки достигают стадии, на которой их размножение становится невозможным, они считаются стареющими[176]. Вместо того чтобы умереть или исчезнуть, клетки сохраняются, выделяя молекулы в окружающее пространство. С возрастом происходит накопление стареющих клеток. В течение долгого времени в научном сообществе шли споры о том, являются ли такие клетки причиной старения или они служат своего рода защитой от развития рака. Совсем недавно исследования на специально выведенных лабораторных мышах показали, что удаление стареющих клеток дает явные преимущества для здоровья, включая увеличение продолжительности жизни.

Перечисленные признаки стали чем-то постоянным в исследованиях старения. Но некоторые крупные специалисты в этой области не считают их исчерпывающими. Один из них – Стивен Остад, старший научный директор Американской федерации исследований старения, содиректор Центра передового опыта в области фундаментальной биологии старения имени Натана Шока при Университете Алабамы и заслуженный профессор кафедры биологии. Все это говорит о том, что он кое-что знает о старении. Он рассказал мне, что в этих признаках нет ничего нового или новаторского, но они служат эталоном, с которым можно сравнивать новые исследования, даже если их перечень не является полным.

– Я знаю по крайней мере трех разных людей, которые сейчас пишут об их обновлении. При этом я думаю, что они вполне пригодны для обобщения наших знаний о негативных сторонах старения. Они несколько избыточны, перекрывают друг друга. Некоторые из них – процессы, некоторые – объекты. Но в этой области наступил момент, когда все должны принять эти признаки, прежде чем сделать шаг вперед, – сказал мне Стивен в телефонном разговоре.

Как и эта книга, путешествие Остада в мир старения началось со встречи с опоссумом. Сначала он изучал эволюционную экологию и в ходе полевых исследований с этими животными сделал любопытное открытие: они невероятно быстро стареют. Опоссум в возрасте от девятнадцати до двадцати четырех месяцев уже приближается к концу своей жизни, если, конечно, прежде он не был сбит машиной в унылом пригороде Флориды. Такая короткая продолжительность жизни ничтожна по сравнению с жизнью домашней кошки, которая имеет схожие размеры, но живет гораздо дольше. Тяжелая участь опоссума подтолкнула Остада к изучению старения. Его особенно интересовал эволюционный вопрос о том, почему мы стареем, но он никогда не думал, что выбранная им область исследования привлечет внимание тех, кто верит в возможность бессмертия.

– Я проработал в этой области, наверное, десять или пятнадцать лет, прежде чем мне пришло в голову, что люди могут заинтересоваться этим, потому что они хотят жить дольше, – сказал он.

Стивен с оптимизмом смотрит на прогресс, достигнутый в области старения. В 2000 году в статье в журнале Scientific American он писал, что первый стапятидесятилетний человек «возможно, живет прямо сейчас». Один из экспертов по старению, Джей Ольшански, не согласился с этим, и они заключили пари. В сентябре того же года они вложили по сто пятьдесят долларов в инвестиционный контракт и договорились, что эти деньги и любые доходы от них будут выплачены победителю или его потомкам в 2150 году. Свивен Остад выиграет пари, если человек доживет до ста пятидесяти лет и сохранит свои психические функции, достигнув этого возраста[177]. Это рискованное предприятие привлекло внимание всей страны. Со Стивеном даже связался человек, который видел новости и хотел заключить собственное пари с экспертом – что он проживет дольше, чем Жанна Кальман, возглавляющая список старейших людей на Земле, умершая в возрасте ста двадцати двух лет. Остад сказал, что у него был соблазн взять деньги, но он понял, что не может желать кому-то смерти. И все же подобные инциденты заставили его оценить страсть тех, кто верит в бессмертие.

Сейчас Остад, как и другие исследователи в этой области, ведет необычную битву. Он видит, что в науке, работающей над устранением девяти признаков старения, открываются реальные перспективы, и заметный прогресс достигается с огромной скоростью, но при этом отмечает тревожную тенденцию, когда люди достигают любого, даже самого небольшого прорыва и описывают его как путь к вечной жизни.

– Я думаю, что есть реальные перспективы. Конечно, не для вечной жизни, не для бессмертия. Полагаю, работа в этой области открывает возможности для сохранения здоровья, но люди превращают эти возможности в нелепые крайности, – сказал он мне. – Вы постоянно ведете арьергардные бои против такого рода утверждений и в то же время пытаетесь указать на то, что существуют настоящие исследования с реальными перспективами. И если вы опровергаете эти крайние утверждения, это не значит, что вы опровергаете идею о том, что можно улучшить здоровье и тем самым продлить жизнь. Это разумный подход.

К числу наиболее перспективных областей исследований относится изучение последнего из указанных выше признаков – старения клеток. Сенолитика была одной из первых научных областей, привлекших внимание и деньги технологических инвесторов. Со временем были получены доказательства того, что сенильные клетки – клетки, которые перестали делиться, но сохраняются и приносят вред, – являются ключевым фактором в процессе старения, а также потенциальной причиной некоторых смертельных заболеваний, связанных со старением. Однако известно, что они также формируют своего рода защиту от образования опухолей в организме. В настоящее время началась гонка по разработке препаратов, способных уничтожать либо нужный тип, либо нужное количество стареющих клеток, чтобы предотвратить определенные заболевания или уменьшить последствия старения и, возможно, увеличить продолжительность жизни человека. Ряд ученых добились значительных успехов в изучении старения клеток, в особенности доктор Джудит Кампизи.

Кампизи выбрала нетрадиционный путь в индустрию старения. После учебы в католической средней школе для девочек в Нью-Йорке она не знала, что делать дальше. Никто в ее семье не учился в колледже, а денег было мало; тем не менее она поступила в местный колледж, несмотря на то что не знала, что хочет изучать. В описании каждого курса на сайте колледжа было указано процентное соотношение парней и девушек для каждого направления. Тогда Джудит выбрала химию – одно из направлений, где было больше всего парней. Позже она сказала, что знала, что сильна в этом предмете, а ее главной мотивацией были «подростковые гормоны». По окончании двухгодичной программы она перебрала несколько профессий в разных областях, включая фармацевтику, перекачку бензина и журналистику. Ни одна из них ее не «зацепила», и тогда она отправилась в длительное путешествие с другом. Примерно в это время она решила вернуться к обучению, чтобы продолжить заниматься химией. Сначала Кампизи окончила четырехлетний курс, затем поступила в аспирантуру и получила степень доктора философии в Университете штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук. Затем последовала постдокторская стажировка в Институте рака Дана-Фарбер в Бостоне, где она работала в лаборатории Артура Парди, известного эксперта по клеточному циклу.

Джудит Кампизи с головой погрузилась в исследования рака – область, о которой она почти ничего не знала. Когда в 1984 году она получила свою первую должность преподавателя в Медицинской школе Бостонского университета, она последовала совету своего наставника Парди и выбрала проект на тему, далекую от модных на то время тенденций. Незадолго до этого было обнаружено, что онкогены являются ключевым фактором развития рака, и все спешили начать исследования по этой теме. Напротив, Кампизи, имея небольшую лабораторию, но обширное поле для деятельности, решила изучать причины того, почему мы не болеем раком, или, иными словами, тематику подавления опухолей. Она считала, что на этом пути у нее будет меньше конкурентов и она сможет оказать большее влияние на научное сообщество. Это мнение оказалось верным. Изучение подавления опухолей также привело ее в область старения[178].

Многие заболевания, вызванные старением, такие как болезни сердца, почечная недостаточность и нейродегенерация, связаны с постепенной деградацией организма, когда возраст берет свое и со временем органы начинают отказывать. Но есть одно заболевание, которое протекает иначе. Рак подразумевает экстремальную мутацию клеток, вызванную повреждением ДНК. Как только клетка становится раковой, она может мутировать сотнями различных способов, чтобы избежать естественных процессов, которые либо восстановят ее, либо окончательно уничтожат. В качестве одного из способов защиты от рака организм отключает клетки, которые перестали делиться и стали открыты для повреждений, – сенесцентные клетки, упомянутые нами в числе признаков старения.

Поначалу исследователи полагали, что сенесцентные клетки играют решающую роль в борьбе организма с опухолями, но Кампизи установила, что они также повреждают окружающие их ткани, способствуя старению. В 1996–1997 годах два редактора журналов Cell и Journal of the American Geriatrics Society попросили ее написать статьи об этой теории старения. Потребовалось пять лет, чтобы доказать, что теория работает на мыши. Исследование Кампизи вышло в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, а в 2008 году на страницах PloS Biology ее команда описала секреторный фенотип, ассоциированный со старением (Senescence-Associated Secretory Phenotype, SASP). Эта статья впоследствии стала одной из самых цитируемых в биомедицинских исследованиях[179].

Так родилась совершенно новая область биотехнологии, где компании пытаются опередить друг друга в создании первого препарата для избирательного уничтожения стареющих клеток.

– Я с большим оптимизмом смотрю на перспективы сенолитических препаратов, – сказала мне Джудит в телефонном разговоре. – В наших знаниях еще есть большие пробелы, большие-большие пробелы. Однако я думаю, что они уже на горизонте, их разрабатывают, и они будут использоваться. Но это не средства для бессмертия.

Когда ее исследования переключились на старение, она стала замечать ажиотаж вокруг любых связанных с ним исследований и тенденцию некоторых групп сводить все к бессмертию. Когда Кампизи рассказывала мне о своем опыте общения с искателями бессмертия, она была терпелива, обстоятельна и совершенно измучена людьми, уверенными, что мы можем жить вечно.

– Когда Ларри Пейдж только основал Calico, он заявил, что миссия Calico – победить смерть. Я сказала: «Неужели? За то время, что я работаю в области старения, – не сенесценции[180], а именно старения, – я поняла, что, во-первых, есть люди, которые путают понятия старения и смерти, а во-вторых, есть люди, которые действительно верят, что физическое бессмертие реально и возможно, – вспоминала Кампизи.

По словам Джудит, путаница между изучением старения и остановкой смерти продолжается уже несколько десятилетий. Идея о неограниченном делении клеток и бессмертии организмов возникла в начале XX века, когда французский биолог хирург-трансплантолог Алексис Каррель, получивший Нобелевскую премию за свою работу в этой области, объявил об открытии, сделанном им при работе с эмбрионами цыплят в искусственной среде. Он заметил, что клетки в таком состоянии делятся бесконечно, и написал статью, в которой предположил, что смертность организма связана с многоклеточностью. Он предположил, что, если мы сможем понять, почему клетки эмбриона цыпленка делятся бесконечно, мы сможем узнать, почему организмы смертны[181].

– Давайте задумаемся, о чем он говорил? – спросила Кампизи. – Если вы выльете соляную кислоту на эти клетки, я гарантирую вам, что они умрут. Так что здесь была путаница между репликативной способностью и смертностью организма.

Однако на этом путаница не закончилась. Американскому анатому Леонарду Хейфлику пришлось вести нелегкую борьбу, чтобы убедить мир в том, что Каррель не прав. В 1962 году в Институте Вистара в Филадельфии Хейфлик продемонстрировал, что обычная популяция клеток человеческого плода делится от сорока до шестидесяти раз, прежде чем начнется сенесценция, что прямо противоречит утверждению Каррела о бессмертии клеток[182]. Хейфлик также заметил, что это не относится к раковым клеткам, которые, казалось, будут размножаться вечно, если их не контролировать. Он был первым, кто предположил, что стареющие клетки, возможно, связаны с защитой от рака, и оказался прав. Он также связал этот механизм со старением, «ни на чем не основываясь», по словам Кампизи, – и снова оказался прав.

Кампизи призывает относиться к сенолитикам с осторожностью и говорит, что этим препаратам еще предстоит пройти долгий путь. Многие исследования сейчас сосредоточены на том, как сделать их более избирательными, и уже есть многообещающие исследования на мышах.

– Мы создали трансгенную мышь, у которой можно уничтожать стареющие клетки в любой момент жизни. Затем, скрестив этих мышей с мышами, подверженным заболеваниям, можно установить, что устранение стареющих клеток либо задерживает начало заболевания, либо ослабляет симптомы, а в некоторых случаях даже обращает вспять удивительно большое количество возрастных патологий. Но мыши все равно умирают, и умирают почти вовремя, – объясняет Джудит.

Изменяя гены этих мышей, Кампизи и ее сотрудники имитировали то, что должны делать сенолитические препараты, – уничтожение стареющих клеток на любом этапе жизни человека. Но уничтожение клеток – это не единственный способ решения проблемы. Сенильные клетки вызывают многие возрастные заболевания не просто потому, что они существуют, а потому, что они выделяют молекулы. Этот секрет попадает в ткани и вызывает хроническое воспаление в организме. Сеноморфные препараты способны остановить эту секрецию, и, что отрадно, они состоят из натуральных компонентов. Это дает ученым, подобным Кампизи, надежду на то, что в итоге проблему можно будет решить с помощью добавок и диетического вмешательства, а не при помощи сенолитических препаратов, производимых Big Pharma.

Работа Джудит Кампизи привела к появлению стартапов в частном секторе, на которые возлагает надежды Обри ди Грей. В 2011 году она стала соучредителем компании Unity Biotechnology с конкретной целью разработки сенолитических препаратов. Компания сразу же привлекла инвесторов из числа самых богатых людей Кремниевой долины, собрав более двухсот миллионов долларов от Безоса, Тиля и известных венчурных капиталистов[183]. В 2018 году Unity стала публичной компанией и получила восемьдесят пять миллионов долларов благодаря листингу на Nasdaq при рыночной капитализации в семьсот миллионов долларов[184]. Но в августе 2020 года акции компании упали на шестьдесят процентов. Клинические испытания ведущего лекарственного препарата, предназначенного для пациентов с остеоартритом, дали неутешительные результаты. Unity пришлось сократить тридцать процентов своих сотрудников[185].

Джудит также рассказала мне, что существуют два важных момента, касающихся дальнейшего развития ее исследований. Первый заключается в том, что, несмотря ни на что, маловероятно, что какие-либо результаты позволят радикально увеличить продолжительность жизни человека. По ее мнению, максимальная продолжительность жизни человека составляет около ста пятнадцати лет, плюс-минус десять лет, причем она готова к тому, что ей могут доказать, что она ошибается.

– Значит ли это, что через десять лет или через сто лет мы не найдем способ преодолеть этот барьер? Я не могу сказать однозначно нет. Мы не предсказатели, – заметила она. – Но, исходя из наших нынешних знаний, это крайне маловероятно. Обычно после этого я говорю, что, хотя я считаю себя хорошим ученым, я никогда не говорю «никогда» и никогда не говорю «всегда», – я могу гарантировать лишь одно: однажды вы все же умрете.

Исследования Кампизи неизбежно привели ее в ту же сферу, что и ди Грея. Фонд SENS частично финансировал работу Джудит в Институте Бака. Она знает его много лет и входит в Консультативный совет по исследованиям SENS[186]. Кампизи рассказала мне, что ди Грей носит две шляпы: одну для публики и инвесторов, когда он делает возмутительные заявления о жизни в течение тысяч лет, а другую – для ученых, которых он поддерживает.

– Когда я говорю с Обри об этой работе, он рассуждает разумно. Он знает не так много, он не квалифицированный ученый… но он вполне рационален, – сказала Джудит. – Обри надевает эти шляпы в зависимости от своей аудитории. Во что он действительно верит? Я не знаю, мне никогда не удавалось напоить его.

Несмотря на мольбы Кампизи, имморталисты по-прежнему относят сенолитики к числу наиболее перспективных направлений исследований, благодаря которым удастся устранить один из главных признаков старения. Вместе с тем остановить смерть сложно, если вы не можете ее предвидеть. Для того чтобы достичь скорости убегания и жить вечно, имморталисты должны обладать полной информацией о состоянии своего здоровья, в том числе о том, сколько лет им осталось. Знание своего хронологического возраста очень полезно для празднования дней рождения и получения паспорта, но в мире имморталистов имеет значение только биологический возраст.

Теоретически на основании точного биологического возраста можно сказать, сколько вы еще проживете, или, по крайней мере, сколько лет у вас осталось для проживания качественной, здоровой жизни. Конечно, невозможно предугадать неестественную смерть, но большинство людей, живущих в комфортных условиях, умирают от старости, даже если в свидетельстве о смерти указано что-то другое. До пандемии COVID-19 примерно каждая четвертая смерть в США была вызвана сердечными заболеваниями – 659 041 человек в 2019 году[187]. Рак был не менее опасен – 599 601 смерть в том же году[188]. Но исследования, проведенные еще в 1990 году, показывают, что даже если бы мы смогли вылечить рак, болезни сердца и диабет, к продолжительности жизни среднего американца прибавилось бы всего несколько лет[189]. Когда старение человеческого организма достигает определенной точки, общее ослабевание создает идеальные условия для возникновения этих видов заболеваний. Поэтому даже если удастся победить рак, проблема старения останется. Проще говоря, когда ваше тело достигает определенного биологического возраста, вопрос лишь в том, что вас убьет, а не в том, убьет ли вас что-то.

Предсказать эту точку невозврата очень сложно. Благодаря изучению эпигенетики – малых индикаторов старения на клеточном уровне – ученые разработали часы, по которым можно примерно определить биологический возраст человека. Эпигенетические часы получают данные из эпигенома, чтобы спрогнозировать, на каком этапе находится процесс старения организма. Первые такие часы были разработаны в 2011 году Стивом Хорватом, биостатистиком из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, после того как он проанализировал сотни эпигенетических маркеров[190]. Процесс включает в себя измерение конкретных показателей, связанных со старением и болезнями, и сравнение результатов с тем, чего можно было бы ожидать от человека того же возраста, что и у участника эксперимента. В конце исследования человеку сообщают, стареет ли он быстрее или медленнее, чем ожидалось, и на сколько лет.

Поначалу Хорвату было трудно добиться публикации своих результатов на фоне скептического отношения к его утверждениям[191]. Но как только эта наука получила широкое признание, несколько компаний начали продавать наборы и услуги, основанные на часах Хорвата. Обычно клиенты платят около пятисот долларов, чтобы отправить слюну или кровь в лабораторию и получить результаты, показывающие, сколько лет их организму.

Имморталисту, стремящемуся достичь скорости убегания, это может показаться критически важным инструментом, но некоторые сомнения остаются. Хотя эти наборы основаны на тех же научных данных, что и наборы Хорвата, они совершенно не регулируются FDA и не проходят независимую оценку. Тесты не являются точным прогнозом того, как долго человек проживет, и любой, кто платит за них, наверняка знает об этом. Во-первых, мы не знаем, какой несчастный случай или болезнь обрушатся на нас, а во-вторых, технология не безупречна. Поэтому не совсем понятно, что выигрывает имморталист от среднестатистических эпигенетических часов. По их показаниям, в отличие от генетического тестирования, человек не сможет узнать, каковы шансы на развитие у него того или иного заболевания. Все, что ему сообщается, это то, насколько его организм старше или моложе по сравнению с другими людьми его возраста.

Если человек старше, чем ожидалось, решение почти всегда заключается в том, чтобы питаться более здоровой пищей, лучше спать и заниматься спортом. Не нужно тратить пятьсот долларов, чтобы понять, что это поможет всем, независимо от их биологического возраста. Но эпигенетические часы – это не только пустая трата значительной суммы денег. Нередко их используют в иных, более гнусных и антиутопических целях, что может повлиять на общество. Некоторые производители таких часов пытались продать их страховым компаниям, предлагая их как средство для приблизительного определения возраста тела клиентов перед принятием решения о стоимости страховой премии. Они также представляют собой возможность для массового сбора данных, а работодатели могут использовать их с целью убедиться, что потенциальные сотрудники достаточно здоровы, чтобы эффективно работать в течение долгого времени[192].

Некоторые эксперты высказывают серьезные сомнения в обоснованности концепции эпигенетических часов. Леонард Шалквик, профессор генетики человека в Университете Эссекса в Англии, и Джонатан Милл, профессор эпигенетики в Университете Эксетера, в 2020 году написали статью[193], в которой сравнили данные, полученные с помощью моделей эпигенетических часов, с собственными результатами метилирования ДНК. Они обнаружили, что эпигенетический возраст растет не с постоянным темпом и проявляется по-разному в зависимости от того, какая ткань исследуется.

Они утверждали, что наше эпигенетическое старение замедляется с возрастом, особенно с наступлением старости. «В конечном счете наша работа показывает, что исследователи должны быть осторожны при использовании эпигенетических часов для определения того, сколько лет людям. На самом деле эпигенетическое старение зависит от возраста, и следует быть осторожным при интерпретации любых связанных с ним процессов, – отмечают ученые. – Эпигенетические часы – полезный инструмент для исследователей, но, учитывая ограниченность профиля метилирования ДНК, на котором они основаны, не стоит переоценивать точность их показаний. В противном случае это может привести к ошибочным результатам»[194].

Стивен Остад, старший научный директор Американской федерации исследований старения, также пренебрежительно относится к любым тестам на определение биологического возраста человека.

– Существует множество способов, с помощью которых, как утверждается, можно узнать биологический возраст человека. Одни из них откровенно фиктивны, другие имеют определенные перспективы. Но в основе всех их лежит предположение, не очень хорошо подтвержденное, что у вас есть биологический возраст, отличный от биологического возраста вашего сердца, вашей почки или вашего мозга. В этой области ведутся интересные разработки, но я не думаю, что кому-то стоит воспринимать такие показатели биологического возраста на индивидуальном уровне слишком серьезно, – сказал он.

Эпигенетические часы – это лишь один из методов, позволяющих определить скорость старения человека. Ряд компаний предлагают анализы крови и тесты, в которых перечисляются биомаркеры, – большинство из них связаны с девятью признаками старения, – и клиенты могут выбрать оптимальный подход к замедлению или даже обращению вспять процесса старения. Среди тех, кто предлагает такие услуги, – Life Extension Foundation, компания, которой руководит Билл Фалун, один из основателей Церкви вечной жизни. На сайте компании в разделе «Лабораторные исследования» перечислены более сотни различных видов анализов.

«Здоровы ли вы? Эти тесты откроют правду», – гласит баннер в верхней части страницы. Один из их клиентов – Руди Хоффман, продавец крионической страховки. В те дни, когда мы общались по телефону, один из таких анализов как раз был близок к завершению. Он уже отправил пробирку с кровью и получил в ответ пять или шесть страниц с биомаркерами. Затем он может позвонить в Фонд продления жизни, ему назначат консультанта по вопросам здоровья, который вместе с ним изучит результаты и объяснит, что он сейчас делает не так и что ему нужно сделать, чтобы дольше оставаться здоровым. К счастью, решение любой из проблем, выявленных тестом, находится на том же сайте – среди сотен продающихся там витаминов и добавок.

Знакомая ситуация. Частный сектор подключился к увлечению теломерами в середине 2010-х годов, предлагая тесты для тех, кто хочет узнать длину защитных колпачков на конце нитей ДНК. Компания Telomere Diagnostics, основанная в Менло-Парке в Калифорнии, в 2016 году начала предлагать тесты для определения длины теломер за восемьдесят девять долларов. Клиенты отправляли по почте каплю крови и получали расчет своего возраста в TeloYears – программе, которая работала примерно так же, как и эпигенетические тесты. За небольшую дополнительную плату пользователи также могли подписаться на получение советов от эксперта по улучшению питания, сна и уровня стресса в надежде, что их теломеры удлинятся. Но эксперты в области теломер совсем не уверены в этом.

Мэри Арманиос, доктор медицинских наук, сотрудник Центра теломер в Институте генетической медицины Маккусика-Натанса при Школе медицины Университета Джона Хопкинса, в 2018 году написала статью под названием «Теломеры в клинике, а не на экране телевизора», в которой подвергла серьезному сомнению легитимность тестов, предлагаемых частными компаниями[195]. По ее мнению, эти продукты дают слишком упрощенное представление о здоровье, исходя из длины теломер: короткие теломеры – это плохо, а длинные – признак молодости. Арманиос поставила под сомнение качество тестирования, заявив, что анализы, используемые для измерения длины теломер в прямых потребительских тестах, были признаны «весьма вариабельными» и неудовлетворительными с точки зрения «воспроизводимости и надежности». Она также указала на проблемы с интерпретацией: поскольку во многих тестах частных компаний нормальным считается только медианное значение, это означает, что все, что немного короче этого значения, считается соответствующим уровню теломер пожилого человека, а все, что немного длиннее, – молодого. Длина теломер в человеческой популяции имеет больше нюансов, утверждает Арманиос. «Таким образом, тестирование теломер по заказу потребителей может спровоцировать ненужное беспокойство, поскольку некоторые сочтут себя биологически старыми, и это еще больше подтолкнет их к использованию непроверенных продуктов», – говорится в ее статье.

Мало этого: тесты и их интерпретация не учитывают растущее число доказательств того, что большая длина теломер связана не с молодостью, а с риском развития нескольких форм рака. В заключении работы читаем: «Признание клинических показаний, при которых исследование длины теломер имеет значение для принятия решений о лечении пациентов, является примером молекулярной медицины в ее лучшем проявлении. Очень важно отличать эти показания от коммерческого тестирования. Если первое может спасти жизнь, то второе можно считать формой молекулярного гадания по ладони». (Компания Telomere Diagnostics полностью сменила свою специализацию во время пандемии и отказалась от своего продукта TeloYears, вместо этого используя свои лаборатории для тестирования на коронавирус.)

Несмотря на противодействие со стороны научного сообщества, постоянно появляются новые приборы и тесты. AgeMeter – это неинтрузивный прибор отслеживания физиологических биомаркеров старения. Он выглядит как толстый iPad и проверяет многие признаки старения человека, такие как память, время реакции, слух, ловкость, скорость принятия решений и работа легких. Устройство в основном продается медицинским работникам, но его могут приобрести и частные лица по скромной цене в две с половиной тысячи долларов. На сайте AgeMeter есть отзыв известного генетика Джорджа Черча и довольно туманная цитата Дэвида Синклера, объясняющая необходимость этого устройства. Оно является гораздо более простым, чем эпигенетические часы, и, что легко заметить, апеллирует к неврозу тех, кто обеспокоен проблемой старения.

Как сказал мне ди Грей, ранние предложения бессмертия можно было легко распознать как подделку, в то время как те, что находятся на периферии индустрии продления жизни, более двусмысленны. По словам Остада, это тенденция, наблюдаемая в этой области науки в целом. Он полагает, что двадцать лет назад существовало четкое различие между фальшивкой и подлинником, но теперь эта грань размыта.

– Ко мне постоянно обращаются люди с вопросом, прописал бы я сам себе тот или иной препарат, о котором они прочитали в прессе, – сказал он. – Они ставят меня в неловкое положение, потому что я не хочу говорить, что за этим нет никакой науки. Все, что я могу им ответить – это то, что пока нет никаких научных данных о том, что эти вещи пригодны для использования людьми.

Попробуйте сказать это имморталисту.

На симпозиуме по крионике, организованном Церковью вечной жизни, собрались крупнейшие представители индустрии криосохранения, но это лишь малая часть всего сообщества имморталистов. Чтобы увидеть своими глазами всю группу, я побывал на организованном имморталистами фестивале Coachella-RAADfest. Для тех, кто стремится увеличить продолжительность своей жизни, это мероприятие является важной датой в ежедневнике: здесь они могут ознакомиться с самыми последними исследованиями по биологии, найти вдохновение у мотиваторов в сфере антиэйджинга и потратить свои честно заработанные деньги на очередной новейший способ продления жизни.

Предыдущие фестивали проходили в Лас-Вегасе и Сан-Диего, но в 2020 году из-за COVID-19 было принято решение провести трехдневную конференцию онлайн: пандемия заставила сообщество имморталистов уйти в изоляцию из-за вполне оправданных опасений, что смертельный вирус положит конец их надеждам на вечную жизнь. Несмотря на это, в списке выступающих значились самые известные имена в этом бизнесе, включая Обри ди Грея и основателя Церкви вечной жизни Билла Фалуна[196]. Когда я просматривал ежедневное расписание, некоторые темы для обсуждения сразу привлекли мое внимание. Трансгуманистическая партия Соединенных Штатов презентовала обновленную информацию о своих достижениях, были запланированы различные доклады, в частности о том, как контролировать старение домашних животных, а также (это, пожалуй, наиболее поразительно, учитывая, что сообщество имморталистов состоит в основном из пожилых людей) презентация с советами о том, как остановить половое старение. С самой первой минуты мероприятие не разочаровало.

Еще до начала конференции я увлекся живым чатом, который шел параллельно с видеопотоком. Участники начали довольно оживленно общаться между собой, рассказывая друг другу, откуда они подключились, – это была действительно глобальная аудитория. Но по мере того, как приближалось назначенное время начала встречи, цифровое сообщество, недовольное организацией, становилось все более неуправляемым и агрессивным. Наконец, после, как мне показалось, очень короткой задержки, мероприятие началось. Встречу открыла певица по имени Одри Арчер, которая исполнила песню, вдохновленную борьбой за бессмертие. Хотя песня не совсем пришлась мне по вкусу, она понравилась тем, кто общался в чате, а некоторые строки дали мне представление о том, что будет дальше. «Они могут сказать, что все это звучит безумно, они могут сказать, что мы сошли с ума. Мне все равно, что они назовут нас сумасшедшими. Мы можем жить в мире, который мы создали», – пела Арчер под бурные возгласы в чате.

Когда выступление закончилось, на сцену вышли организаторы RAADfest – два уже знакомых нам персонажа, Бернадейн Браун и Джеймс Строул, основатели People Unlimited. Хотя официально People Unlimited не имела отношения к организации мероприятия, оно было проведено под эгидой Coalition for Radical Life Extension, другой компании Строула и Бернадейн, которая стремится объединить всю аудиторию, стремящуюся к продлению жизни, от крионистов до сторонников загрузки сознания и хиппи, принимающих таблетки.

На RAADfest Бернадейн и Джеймс вели конференцию с лучезарными улыбками и вдохновляющими речами. При их первом появлении на экране в чате посыпались восторженные комментарии о том, как молодо они выглядят, и было ясно, что они оба приложили немало усилий для того, чтобы произвести такой эффект. Бернадейн, старшая из этой пары, которой было около восьмидесяти лет, появилась в узких черных джинсах, белой рубашке с черным блейзером, с черным галстуком, свободно повязанным вокруг шеи. Она окрасила свои волосы в платиновый цвет, сделала себе стрижку боб и макияж смоки-айс. Строул, гораздо выше ростом, был одет в строгий костюм с галстуком и мог похвастаться густыми, поразительно белыми волосами. Я согласился с другими участниками – ни один из них не выглядел на свой возраст.

Строул был спокоен и выдержан, говорил шелковыми мотивирующими фразами.

– В этом процессе важно участие каждого из вас. Мы идем к массовому движению, которое изменит тенденцию смерти в мире, – сказал он виртуальной аудитории.

Бернадейн была менее сдержанна и гораздо более воинственна в своих высказываниях, которые явно не были спланированы заранее.

– Мы отстаиваем потенциальное право на жизнь без смерти, – заявила она зрителям.

После того как два лидера завершили свои ободряющие речи, микрофон перешел к ведущему мероприятия Джо Бардину, директору по коммуникациям RAADfest и People Unlimited. Он был ярким и харизматичным ведущим. Когда же я поговорил с ним после мероприятия, стало ясно, что он является ярым защитником всего дела. Много лет назад он услышал выступления Бернадейн и Строула и поначалу не принял идею бессмертия, но девушка, в которую он был влюблен, прониклась ей, и в итоге он примкнул к этому движению.

– Это заставляло меня возвращаться к этой теме снова и снова, пока я не смог как бы увлечь этим свой ум. Хотя я сам просто не понимал. Я не мог собрать все воедино, и [сейчас] не знаю, будет ли в этом смысл, но для меня повторение смерти – это просто сокрушительно, – сказал он мне.

Бардин уверен, что люди должны считать свою жизнь вечной уже сейчас, а не ждать, пока технологии будущего принесут им спасение. Когда я упомянул о различных типах имморталистов и энтузиастов продления жизни, которых я уже встречал, он сказал мне, что те, кто хочет просто долгой жизни, а не бессмертия, обманывают себя:

– Я вспоминаю известное высказывание Рэя Курцвейла о том, что, дожив до того момента, когда вам будет восемьдесят, девяносто, девяносто пять или сто пять лет, вы вдруг почувствуете, что не хотите жить дольше. А Джим Строул считает это нелепостью. Он говорит, что если вы доживете до двухсот и будете чувствовать себя хорошо, то, во-первых, вы сделаете что-то удивительное, превзойдете все социальные нормы и будете чувствовать себя хорошо. Вы не захотите останавливаться. Я имморталист, но думаю, что в долгосрочной перспективе все, кто действительно увлечен долголетием, просто объединятся, в том числе и сторонники велнеса[197]. Сейчас велнес – это группа людей, принципиально отличающихся от нас, поэтому мы не можем продвигать их на рынке. Это пустая трата наших денег, тех небольших средств, которые у нас есть на маркетинг. Но на самом деле, если вам шестьдесят или семьдесят и вы занимаетесь велнесом, то в чем разница? Разницы нет.

Бардин участвовал в RAADfest с самого начала. По его словам, первоначальная идея заключалась в том, чтобы создать платформу не только для ученых, предпринимателей или «группы докторов наук», но и сделать информацию доступной для широкой аудитории. Организаторы собирают самых важных персон в области продления жизни, и каждый год мероприятие посвящается определенной теме. Так, Джо Бардин рассказал мне, что на конференции 2019 года большое внимание было уделено стволовым клеткам, а в предыдущие годы в основном обсуждались биологически активные добавки или отдельные препараты.

На конференции 2020 года первым докладчиком стал человек, который, вероятно, вызвал бы бурные споры на любой другой сцене, кроме этой, – Дэйв Эспри. Человек, стоявший за созданием Bulletproof Coffee и обладающий среди своих последователей авторитетом почти что священника. Он богат, умен и успешен. Но в ходе его тридцатиминутной презентации я начал беспокоиться: некоторые из его утверждений были не только ложны, но и, откровенно говоря, опасны.

Эспри называет себя биохакером и, возможно, является самым известным среди этой растущей группы трансгуманистического движения. Биохакинг предполагает, что люди делают все необходимое, обычно с помощью технологий, чтобы извлечь максимальную пользу из своего тела. Это может быть что-то простое вроде более частых спортивных тренировок, контрастного душа по утрам или медитаций. Однако эта практика распространяется и на прием препаратов, улучшающих работу мозга, участие в экспериментальных медицинских процедурах и установку под кожу различных устройств. Конечная цель биохакеров – либо значительно увеличить продолжительность своей жизни, либо стать сверхразумными, либо и то, и другое.

Голливудский фильм «Области тьмы», в котором Брэдли Купер сыграл роль человека, принимающего препарат, делающий его невероятно умным и продуктивным, является библией для большинства биохакеров: некоторые из них верят, что фильм может стать реальностью. Но Дэйв не просто освоил этот рынок, он занял место в самом его центре, откуда он задает тренды, посещая такие мероприятия, как RAADfest, и, конечно же, реализуя свою собственную линейку продуктов для биохакинга.

На протяжении всего своего выступления он время от времени предупреждал, что он не является квалифицированным специалистом в тех вопросах, которым посвящены его лекции, но при этом раздавал советы так, как если бы он был таковым. Его первая презентация в этот день (он провел их несколько) касалась укрепления иммунной системы. При этом неизбежно возникла тема COVID-19. Эспри подчеркнул важность регулярного воздействия на иммунную систему и предсказал, что в скором времени мы увидим экспоненциальный рост потребности в «супериммунитете». Некоторые участники чата восприняли это как призыв отказаться от масок во время пандемии, и разгорелась короткая, но жаркая дискуссия о необходимости носить средства индивидуальной защиты при распространении вируса воздушно-капельным путем. Либертарианская сторона иммортализма проявилась в полной мере, но Руди Хоффман, самопровозглашенный выздоравливающий либертарианец, который выступал на мероприятии позже, зашел в чат, чтобы пресечь разговоры против масок.

Потом Дэйв, который говорил с невероятной скоростью, начал рассказывать об удивительных возможностях андрографиса, многолетнего травянистого растения. По его утверждению, он действует на COVID-19, что оказалось не совсем нелепым. Исследования показали, что это природное средство может облегчить некоторые симптомы, возникающие после заражения вирусом[198]. Таиланд одобрил его использование для лечения пациентов[199]. Но доказательства пользы андрографиса и его применение так и не получили широкого распространения; к тому же ученые заявили, что растительные средства не обладают необходимой силой воздействия для лечения коронавирусов[200].

Но меня обеспокоило другое предложение Эспри.

Он предложил аудитории присмотреться к озонотерапии, в особенности ректальной. Озон относится к той части нашей атмосферы, которая защищает Землю от солнечного излучения. Дышать им вредно, но, по некоторым данным, он может помочь в лечении рака, артрита, ВИЧ-инфекции, атипичной пневмонии, ряда сердечных заболеваний, а также активизировать иммунную систему. Правда, FDA с этим категорически не согласно. В 2019 году агентство выпустило заявление, в котором предостерегло от использования озона в терапевтической практике. В нем говорится, что озон является токсичным газом и не имеет доказанного полезного действия ни в поддерживающей, ни в профилактической медицине[201]. Получается, что Эспри предложил участникам конференции, которые хватались за каждое его слово, взять токсичный газ и буквально засунуть его в свои задницы[202].

Я спросил себя, что побуждает кого-то предлагать подобные вещи или вообще выступать с такими речами. Ответ: конечно же, деньги вкупе со статусом. Дэйв – невероятно успешный предприниматель, в основном благодаря своему продукту Bulletproof Coffee. Ранее он сделал успешную карьеру в качестве ИТ-руководителя в Кремниевой долине, но за успех пришлось заплатить. У него появился лишний вес, который достигал трехсот килограммов, и в результате он заболел. В 2004 году – даже сатирик не смог бы придумать историю лучше – он отправился в Тибет, чтобы научиться медитировать и улучшить свое самочувствие. Во время похода по Гималаям ему предложили чашку чая с молоком и жиром яка. Позже он рассказал, что от этого напитка его мозг стал чувствовать себя лучше, чем когда-либо за долгое время, несмотря на большую высоту. Чай со вкусом молока яка так повлиял на Эспри, что по возвращении в Калифорнию он попытался создать свою собственную версию. Он заменил молоко яка на молоко коров, выращенных на травяном откорме, поскольку в Калифорнии было трудно найти яков. Кроме того, он отказался от чая и перешел на кофе и добавил в него очищенное кокосовое масло. В 2009 году он поделился своим открытием в блоге, а через три года после этого начал продавать свой Bulletproof Coffee через интернет.

Покупателям предлагается напиток в трех частях – кофе, сливочное масло и кокосовое масло. Дэйв использовал свои связи в венчурном бизнесе, чтобы договориться о встрече с Trinity Ventures и попросил у них финансирование в размере пятидесяти тысяч долларов на покупку дополнительных запасов кофе. Вместо этого они дали ему девять миллионов долларов[203]. Постепенно популярность кофе росла, а когда сеть продуктовых магазинов Whole Foods согласилась продавать все три части продукта, произошел настоящий взрыв. Число поклонников Bulletproof Coffee среди знаменитостей и культовых личностей неуклонно росло. На текущий момент компания Bulletproof 360, расположенная в Сиэтле, привлекла более шестидесяти восьми миллионов долларов инвестиций и начала продавать другие продукты питания и лайфстайл-товары, включая футболки, книги и протеиновые батончики[204].

История Эспри как будто из сказки, это настоящий рассказ о герое в эпоху избытка в Кремниевой долине. Богатый белый человек, недовольный тем, что от чрезмерного увлечения хорошо оплачиваемой работой ухудшилось его здоровье, отправился в экзотическую страну (где проживает преимущественно небелое население) в поисках духовного просветления и нового образа жизни. Там он нашел не правильное мировоззрение или философское равновесие в стиле дзен, а новый продукт для продажи и пропуск в мир мультимиллионеров. В тот момент Дэйв посчитал, что является экспертом в сфере питания и вполне может начать читать миру лекции о том, как нужно есть, пить, заниматься спортом и жить.

Эспри не ограничился продажей кофе: он разработал целую систему питания со своим чудо-напитком. Диета включает продукты с высоким содержанием жиров, низким содержанием углеводов и умеренным количеством белка, и все это подкрепляется ежедневным употреблением Bulletproof Coffee. В плане также рекомендуется интервальное голодание – тип питания, который использует Нил Вандери, – мы рассмотрим его более подробно далее в этой главе. Но не все диетологи и специалисты в области диетологии согласны с этим. Эшлинг Пиготт, представитель Британской диетической ассоциации, в интервью BBC в 2019 году весьма критически отозвалась об этой диете. «Bulletproof Coffee – это не то, что я могла бы рекомендовать, поскольку он вводит дополнительные калории и дополнительный жир, не обеспечивая никакой другой питательной ценности, – сказала она. – Нет никакой пользы от добавления масла в кофе. Завтрак на основе Bulletproof Coffee лишает вас того, что вы получаете от завтрака, состоящего из обычных продуктов, – в нем нет ни белка, ни витаминов, ни минералов»[205].

Джулия Беллуз, один из главных авторов журнала Vox, пишущих о здоровье, пошла еще дальше. “Пуленепробиваемая диета” напоминает карикатуру на плохую книгу о диетах. Если взять все, что не так с питанием в Америке, поместить это в Vitamix и оформить результат в виде книги, то получится “Пуленепробиваемая диета”. Книга наполнена сомнительными утверждениями, основанными на скудных доказательствах или на избирательном подходе, вырывающем идеи из контекста. Ее автор Дэйв Эспри очерняет здоровую пищу и предлагает для потери веса “по фунту в день” покупать его дорогие “научно обоснованные” продукты Bulletproof, – пишет она[206].

Беллуз обнаружила, что многие исследования, которые Эспри приводил в подтверждение своих идей, были основаны на тестах, проведенных на крысах и мышах, а не на людях. В 2014 году британская газета The Daily Telegraph тщательно проанализировала цитаты из книги Эспри и выяснила, что они либо сильно устарели, либо совершенно ненадежны. Например, статья о зерновых начинается с цитаты из Библии и написана человеком по имени Лорен Кордейн, известным как автор палеодиеты – плана оздоровления, предполагающего употребление только тех продуктов, которые были доступны людям в эпоху палеолита (во времена жизни пещерного человека), – полностью дискредитировавшей себя. Другое исследование – «Переход от рафинированных зерен к цельнозерновым вызывает дефицит цинка» – представляет собой отчет об исследовательском проекте 1976 года, в котором участвовали всего два человека. Третья работа – «Диеты с высоким содержанием зерновой клетчатки уменьшают запасы витамина D» – представляет собой исследование тридцатилетней давности, в котором приняли участие тринадцать человек. Четвертый источник – «Фитиновая кислота из цельного зерна блокирует цинк и другие минералы» – опирается на исследование 1971 года, проведенное в сельской местности в Иране, где люди ели пресные лепешки. Еще одна работа посвящена чувствительности к инсулину у домашних свиней. Вся информация была отражена в той статье[207].

Но как же взгляды Эспри на здоровье приобрели такую популярность? «Пуленепробиваемая диета» следует довольно успешному шаблону: это простой способ привлечь внимание людей, отчаянно ищущих некоего личного прозрения и «волшебной таблетки». Она заставляет читателей поверить, что они столкнулись с хорошо спрятанным секретом, который выведет их вперед толпы, вперед и друзей, и врагов, и утешает их идеей, что все, что они делали в своей жизни до этого момента, совершенно неправильно. Такой нарратив позволяет людям полностью погрузиться в диету, будучи уверенными, что она – это все, чего они когда-либо желали, верное чудодейственное средство, которое сделает их тело стройным и здоровым. Этот ход мыслей лежит в основе всего движения биохакинга, и в самом его сердце находится Дэйв Эспри, самопровозглашенный первый профессиональный биохакер.

Интервальное голодание является еще одной важной частью режима Эспри, и он регулярно рассказывает о нем в своем блоге и на мероприятиях. В отличие от озоновых газов в прямой кишке, голодание действительно имеет под собой некоторую научную основу. Первоисточником голодания можно считать пост, представляющий собой систему питания, в которой ограничивается количество съеденных калорий, поскольку человек не принимает пищу в течение длительного периода времени. На протяжении веков пост играл важную роль в религиях, хотя он никогда не применялся специально для того, чтобы поправить здоровье. В последние годы некоторые исследования показали, что эта практика может увеличить продолжительность жизни человека: было доказано, что ограничение калорийности приводит к потере веса и продлению здоровой жизни у различных видов, включая червей и нечеловеческих приматов[208]. Однако при этом могут возникать труднопреодолимые побочные эффекты, включая усталость, истощение мышц и потерю либидо.

В решении этих проблем участвовали многие, в том числе Вальтер Лонго из Института долголетия Университета Южной Калифорнии (USC), создатель диеты, имитирующей голодание. В 2008 году Лонго обнаружил, что двухдневное голодание защищает здоровые клетки от разрушительного воздействия химиотерапии, в то время как раковые клетки остаются чувствительными к лечению. Это побудило Лонго разработать диету под названием Fast Mimicking Diet (FMD) как способ позволить больным раком пользоваться преимуществами голодания, но при этом все же принимать пищу.

«Онкологи не хотели, чтобы пациенты голодали, и сами пациенты не хотели голодать, – заметил Лонго в статье, опубликованной в USC. – Мы обратились в Национальный институт рака, и они предложили создать диету, имитирующую голодание, по сути, сказав: “Давайте придумаем что-то, чтобы люди могли есть, но [что] для организма – мыши или человека – будет равнозначно водному голоданию, то есть вызовет изменения, очень похожие на то, как если бы они вообще не ели”». Затем Лонго продемонстрировал, что голодание в течение пяти дней в месяц на протяжении трех месяцев приводит к положительным изменениям в факторах риска возрастных заболеваний у людей. Но пять дней ограничения калорий в течение месяца – это все еще сложная задача для большинства людей: исследования показали, что до тридцати процентов испытуемых, пытавшихся соблюдать диету, бросали ее[209].

Прорыв произошел в 2012 году, когда Сатчидананда Панда из Института биологических исследований Салка обнаружил, что мыши, которым восемь часов в день давали еду с высоким содержанием жиров, были более здоровыми и стройными, чем мыши, которым позволяли есть в тех же количествах, когда они хотели. Это привело к разработке метода питания, ограниченного по времени, который в итоге превратился в интервальное голодание[210]. Обычно такая диета требует не принимать пищу в течение двенадцати-шестнадцати часов или более. Существуют и другие формы, такие как чередующееся голодание и модифицированное чередующееся голодание, но все они имеют одинаковую цель – вызвать в организме ту же реакцию, что и базовое ограничение калорий. Эта желаемая реакция называется метаболическим переключением, когда клетки расходуют свои запасы топлива, а затем преобразуют жир в энергию, что, по-видимому, улучшает клеточное здоровье, тем самым обеспечивая лучшее самочувствие в более зрелом возрасте. Такова теория, подкрепленная большим количеством многообещающих исследований и научных разработок. Но, как и в случае с большинством схем биохакинга, долгосрочные эффекты еще не полностью изучены на людях, и многие агентства и организации по всему миру считают, что слишком рано объявлять интервальное голодание надежным способом продления жизни.

Участники почти всегда испытывают кратковременные побочные эффекты, такие как ворчливость, раздражительность, головокружение и трудности с концентрацией внимания, – то, что обычно происходит, когда вы долго не едите[211]. При этом большинство людей, как говорят, привыкают к такому типу питания примерно за месяц, и побочные эффекты проходят, если они придерживаются диеты в течение этого срока.

Однако такая диета вызывает и другие опасения. Интервальное голодание поддерживают многие знаменитости, и следствием его популярности стала проблема его влияния на общество. Автор статьи, опубликованной в журнале Quartz в 2019 году, задается вопросом, почему, когда мужчины хвастаются тем, что не едят большую часть дня, это называется оптимизацией, а когда женщины говорят об экстремальных диетах, их обвиняют в расстройстве пищевого поведения[212]. Такой тип питания подходит не всем, а длительное голодание может привести к одержимости едой и нездоровому отношению к ней. Как всегда, самый разумный совет в этом случае – делать то, что вы считаете оптимальным для своего организма, и всегда советоваться с врачом, прежде чем предпринимать нечто радикальное, в том числе практиковать голодание.

Эти диеты подчеркивают вопиющее неравенство в Соединенных Штатах и во всем мире. В то время как миллионы людей пытаются понять, как заработать на еду, группа биохакеров под руководством таких гуру Кремниевой долины, как Эспри, подстегивает друг друга есть все меньше и меньше, чтобы максимально улучшить свою комфортную жизнь. Согласно данным министерства сельского хозяйства США, около тринадцати миллионов семисот тысяч домохозяйств в США – примерно десять с половиной процентов всех домохозяйств в стране – в течение 2019 года сталкивались с проблемами в сфере продовольственной безопасности. Примерно у трети из них доступ к пище был настолько ограниченным, что это привело к снижению калорийности рациона и нарушению режима питания. Причем еще до того, как разразилась пандемия. По оценкам исследователей из Северо-Западного университета, в 2020 году недообеспеченность продовольствием возрастет более чем в два раза и затронет двадцать три процента всех домохозяйств[213]. Если бы Эспри пришел в один из этих домов с лекцией о преимуществах ограничения калорий для улучшения здоровья, можно предположить, что его бы быстро выгнали.

Для имморталиста целью ограничения калорий является стремление к вечной жизни. Результаты такой диеты сами по себе минимальны и чаще всего сочетаются со строгим режимом приема БАДов. Почти каждый имморталист, которого я встречал, за исключением Обри ди Грея, принимал таблетки с такой скоростью, которая поставила бы в неловкое положение команду ловких велосипедистов. Безрецептурные добавки были горячей темой на RAADfest, и каждый раз, когда докладчик упоминал о своих препаратах, многие участники задавали в чате вопросы о дозировке, эффективности и о том, где можно достать таблетки. Рэй Курцвейл, один из самых больших героев в мире трансгуманизма и иммортализма, по некоторым данным, принимает более ста различных видов минералов и витаминов в день, следуя своему стремлению достичь сингулярности. Раньше он утверждал, что принимает более двухсот пятидесяти добавок, и даже нанял человека, который специально сортирует их каждое утро, но сейчас он, очевидно, сократил их число[214].

Пищевые добавки широко распространены, и большинство врачей рекомендуют принимать мультивитамины раз в день, чтобы поддерживать организм в тонусе. Каждый год американцы тратят около тридцати пяти миллиардов долларов на витамины, минералы, растительные вещества и различные другие добавки[215]. По данным исследования 2019 года, семьдесят семь процентов людей в стране принимают те или иные добавки[216]. Биохакеры и большинство имморталистов принимают гораздо больше одного препарата в день, и некоторые из этих средств – это не просто доза витамина С. Такие добавки изготавливают из самых разных источников, включая малоизвестные корни и растения: каждая, как утверждается, решает по крайней мере одну из проблем, связанных с признаками старения.

Некоторые из наиболее популярных антивозрастных добавок содержат молекулу, связанную с преимуществами, способствующими долголетию. Никотинамид аденин динуклеотид (NAD) играет ключевую роль в производстве энергии в клетках. Его часто записывают как NAD+ по названию его окисленной формы. В ходе испытаний на людях он оказывал омолаживающее действие. Молекула необходима для множества метаболических путей, а также участвует в восстановлении ДНК. По мере старения людей и животных уровень NAD+ снижается. Исследования показали, что увеличение количества NAD+ может продлить жизнь дрожжей, червей и мышей и запустить митохондрии – энергетические центры клеток[217]. Вдохновленные этими исследованиями, множество компаний начали предлагать добавки, содержащие предшественники NAD+, такие как никотинамид рибозид (NR) и никотинамид мононуклеотид (NMN).

На момент написания книги на главной странице сайта компании Life Extension, основателем которой является Билл Фалун, NAD+ представлен достаточно широко. В этом нет ничего плохого: диетические добавки очень слабо регулируются FDA, что позволяет компаниям продавать их даже до того, как они пройдут клинические испытания, доказывающие их безопасность и эффективность для человека. Добавки с использованием NAD+ даже были протестированы: одно из исследований, которое финансировалось двумя крупнейшими компаниями-продавцами, ChromaDex[218] и Elysium[219], показало, что у взрослых, принимавших их в течение шести-восьми недель, повысился уровень NAD+ в крови без серьезных побочных эффектов. Вместе с тем ни в одном исследовании не было доказано, что NR или NMN могут улучшить здоровье человека – проблема, которая не дает покоя поклонникам добавок. Существует очень мало доказательств того, что основная масса добавок, независимо от того, направлены они на долголетие или нет, действительно приносит какую-либо пользу.

Для того чтобы узнать, есть ли вообще какие-либо обнадеживающие исследования, я связался с Управлением по диетическим добавкам при Национальном институте здравоохранения. «Нет никаких доказательств того, что диетические добавки могут обратить вспять старение или увеличить продолжительность жизни. При этом термин “долголетие” может включать в себя многое, например улучшение когнитивных функций, укрепление иммунитета или снижение риска хронических заболеваний», – объяснила в электронном письме Кэрол Хагганс, сотрудница отдела по научным и медицинским коммуникациям. По ее словам, было проведено несколько исследований, изучавших влияние некоторых из вышеупомянутых ингредиентов на поддержку когнитивных функций, но большинство из них не выявили никакого положительного эффекта. Хагганс назвала одно исследование NAD+, в котором, по ее словам, изучалось возможное улучшение когнитивных функций, и в итоге не было отмечено никаких изменений. В нескольких небольших исследованиях, изучавших влияние ресвератрола на возрастное снижение когнитивных функций, были получены противоречивые результаты, а мелатонин изучался в основном как средство для борьбы с бессонницей: «Для когнитивных функций было проведено всего несколько исследований, и большинство из них показали, что он бесполезен».

Однако иногда БАДы не только неэффективны, но и могут нанести вред. Самым известным случаем неудачного применения добавок была история с эфедрой – веществом естественного происхождения, встречающимся в растениях, – которая продавалась как средство для подавления аппетита и повышения энергии. В 2004 году после смерти ста пятидесяти пяти человек FDA запретило продавать ее в магазинах[220]. Эфедра остается единственным примером добавки, изъятой из магазинов регулирующими органами.

Возможный долгосрочный или менее значительный вред в большинстве случаев не рассматривается. Тем не менее витамины могут быть вредны: считается, что бета-каротин повышает вероятность развития рака легких у курильщиков[221], а избыток витамина Е, как показали испытания, повышает риск развития рака простаты[222].

В последние годы исследователи рака забили тревогу по поводу NAD+. По имеющимся данным, раковые клетки полагаются на эту молекулу для поддержания своего быстрого роста, и ограничение ее поставок может быть потенциальным методом их уничтожения. «Это может замедлить старение, но при этом спровоцировать рак, – сказал в интервью Scientific American Верша Банерджи, ученый-клиницист из Университета Манитобы. – Нам просто нужно больше узнать о биологии обоих этих процессов, чтобы понять, как мы можем сделать так, чтобы люди медленнее старели и при этом не болели раком»[223].

Еще больше критики энтузиасты NAD+ получили в феврале 2019 года: в исследовании Nature Cell Biology было показано, что эта молекула может участвовать в сенесценции, которая относится к числу характерных признаков старения. Руганг Чжан из Института Вистар и его коллеги обнаружили, что в клетках, которые начинают стареть, повышается уровень фермента, вырабатывающего NAD+, что способствует высвобождению вредоносных молекул, которые могут вызвать воспаление и даже рак. Чжан предупреждал: «Мы должны быть осторожны и помнить о потенциальных недостатках добавок NAD+ в качестве диетического подхода для борьбы со старением»[224].

Хагганс добавила, что безопасность добавок зависит от ингредиентов и их доз. «Для витаминов и минералов, таких как магний, существует рекомендуемое потребление и верхний предел, и мы знаем, что они безопасны в дозах в пределах этих диапазонов. Другие ингредиенты, например травы, не имеют рекомендованных норм потребления, поскольку они не являются основными питательными веществами, и во многих случаях об их безопасности известно меньше. Компании несут ответственность за определение безопасности диетических добавок, которые они производят или распространяют, но федеральный закон не требует, чтобы диетические добавки были признаны безопасными FDA до того, как они поступят в продажу». Риски, связанные с пищевыми добавками, могут оказаться минимальными, но при отсутствии регулирования они ежедневно принимаются американцами, которые на самом деле ничего не знают об их побочных эффектах в долгосрочной перспективе. Биохакеры также любят ноотропы – добавки, призванные повысить уровень внимания, концентрации и даже интеллекта. Но если некоторые из них позволяют на короткое время достичь незначительного улучшения когнитивных функций, то неизвестно, как они влияют на другие органы человека.

Я спросил доктора Луиджи Ферруччи, научного руководителя Национального института старения, о том, как дистрибьюторам добавок удается продавать свой продукт. Он сказал мне, что им помогает двусмысленность и отсутствие ответственности.

– Эффект не поддается измерению: никто не может сказать вам, что это не так, – сказал он. – И потому я смеюсь, когда вижу эту рекламу; я думаю, она стара, как философия человека – идея о том, что если вы заключите договор с дьяволом, то получите красоту, вечное здоровье и невероятное долголетие.

Ферруччи сказал мне, что, по его мнению, подход FDA к добавкам становится лучше, и регулятор понимает, что рынок добавок «немного запущенный» и «немного грязный».

– Если вы хотите, чтобы ваша добавка была выписана врачом по рецепту, вы должны пройти процедуру одобрения FDA. Если же вы получаете одобрение FDA, то тем самым лишаетесь права продавать это как добавку – вы не можете иметь одобрение регулятора и статус «добавки» одновременно. Если вы продаете что-то действительно эффективное и хотите получить одобрение FDA для того, чтобы ваш препарат мог оплачиваться из Medicare и других страховок, то вы теряете возможность продавать свой товар как БАД. В долгосрочной перспективе это немного очистит рынок добавок.

Область антивозрастных добавок невероятно мутная. Большинство из них не опасны и попросту являются пустой тратой сил и денег, так как они совершенно неэффективны. В своей статье в The Washington Post Тамар Хаспел писала: «В этом и заключается загадка биологически активных добавок. Большинство из них ничего не дают, поэтому их не стоит принимать. Но те, которые действительно эффективны, представляют опасность, поэтому их тоже не стоит принимать. Если что-то на самом деле помогает увеличить ваш пенис, представьте, какой хаос оно может устроить в вашей печени»[225].

В марте 2020 года компания Дэйва Эспри Bulletproof 360 попала под пристальное внимание FDA: регулятор обнаружил, что его рекламные статьи и способ хранения добавок не соответствуют требованиям. Предпринимателю было направлено письмо с предупреждением после посещения компании, в ходе которого следователи выявили «серьезные нарушения» правил, регулирующих производство, упаковку, маркировку и хранение диетических добавок. Замечания касались также некоторых продуктов, которые, как утверждала компания, помогают победить старение. В письме цитировалась статья под названием «Тринадцать антивозрастных добавок, которые превратят вас в Бенджамина Баттона», где читателей призывали принимать в том числе куркумин, ингредиент, входящий в состав продукции Curcumin Max.

«Ваша продукция не является общепризнанно безопасной и эффективной для применения в указанных выше целях и представляет собой новое лекарство, – говорится в письме. – Тогда как новые лекарственные препараты не могут быть законно введены или поставлены для введения в межгосударственную торговлю без предварительного разрешения FDA».

С точки зрения FDA смелые заявления на сайте Bulletproof 360 перевели Curcumin Max из разряда добавок в разряд новых лекарств. Хотя письмо было всего лишь предупреждением, оно как минимум свидетельствует о том, что в сомнительном бизнесе диетических добавок наводится порядок.

Три месяца спустя FDA направило Эспри еще одно письмо, в котором сообщало: «Нами установлено, что вы незаконно рекламируете определенные продукты для профилактики или лечения COVID-19». Среди многих предполагаемых лекарств, упомянутых Дэйвом в его статье «Что я делаю, чтобы защитить себя от коронавируса, и как я планирую победить его, если заражусь», был андрографис, о котором он говорил в своем выступлении. Эспри напомнили, что реклама продукта, который может использоваться для профилактики или лечения болезни, является незаконной, если у него нет «компетентных и надежных научных доказательств», и предписали «немедленно прекратить все подобные заявления».

В отсутствие регулирования рынок добавок представляется тем, кто практикует старый трюк с продажей так называемых эликсиров жизни, настоящей золотой жилой и возможностью получения легких и быстрых денег. Похоже, на RAADfest было немало таких людей. На фестивале собралось множество предпринимателей, которые предлагали товары, обещающие помочь имморталистам и сторонникам долголетия на пути к радикальному продлению жизни. Но даже если добавки действительно работают, кажется, что для тех, кто пытается достичь земли обетованной и ускоренного долголетия, их эффект будет минимальным. Тот факт, что сам Обри ди Грей не принимает никаких добавок, указывает на то, что они не являются ключом к бессмертию. Вместе с тем отсутствие законов, способных сдерживать их оборот и распространение, а также наличие постоянных и отзывчивых клиентов позволяют развивать торговлю БАДами. Однако сомнительные таблетки – это мелочь по сравнению с некоторыми предложениями в более новых экспериментальных областях антивозрастных и регенеративных медицинских технологий.

К сожалению, Дэйв Эспри не ограничился тем, что рассказал участникам RAADfest о необходимости применять ректальную озонотерапию. Он также уделил большое внимание спорной и многообещающей области медицинской науки – лечению стволовыми клетками. Как любой хороший биохакер, он уже опробовал это на себе.

Терапия стволовыми клетками – молодая область медицины. Начало ее становления было весьма неуверенным. Сначала этот метод оказался втянутым в культурные войны в Америке, затем он активно использовался, а сейчас стал одной из дискуссионных тем в американском обществе. Тем не менее это направление относится к числу самых передовых медицинских технологий.

Стволовые клетки играют необыкновенно важную роль в человеческом организме. Если геном – это инструкция, которую читает организм, то стволовые клетки – это сырье, из которого он строит себя. Существует два типа этих стволовых клеток. Один тип – плюрипотентные стволовые клетки, впервые обнаруженные в человеческих эмбрионах, которые могут превращаться в любой тип клеток в организме. Когда крошечным зачаткам человеческого тела требуется новая клетка крови или новая клетка кожи, стволовые клетки охотно приходят на помощь. Благодаря этой восхитительной способности эмбриональные стволовые клетки представляют большой интерес для врачей, ученых и всех, кто хочет повернуть время вспять. Другой тип – стволовые клетки взрослого человека: по сравнению с первыми они весьма ограничены и не могут превращаться в любую клетку, нужную организму. Научное понимание обоих типов клеток складывалось на протяжении десятилетий, но наши знания о них все еще неполны.

Стволовые клетки были открыты в 1960-х годах двумя канадскими учеными – Джеймсом Тиллом и Эрнестом Маккаллохом из Института рака Онтарио, которые обнаружили гемопоэтические, или кроветворные, стволовые клетки. Это взрослые стволовые клетки: они могут трансформироваться в различные виды клеток, но, по-видимому, ограничены той частью организма, в которой находятся. Например, кроветворная стволовая клетка не сможет стать клеткой, не связанной с кровью. Тилл и Маккаллох продолжили свое открытие серией работ, определив отличительные особенности стволовых клеток, и дали толчок исследованиям, в которых было выдвинуто предположение, что некоторые клетки способны к самообновлению[226].

Еще одно крупное достижение произошло в 1981 году: британские биологи Мартин Эванс и Мэтью Кауфман выделили эмбриональные стволовые клетки у мышей[227]. Исследователи быстро поняли, что эти клетки обладают уникальными свойствами, и вскоре смогли культивировать их из эмбрионов мышей. Потребовалось еще четырнадцать лет, чтобы добиться такого же результата у обезьян[228]. Этот прорыв совершил Джеймс Томсон из Университета Висконсин-Мэдисон. Три года спустя, в 1998 году, он использовал донорские эмбрионы, оставшиеся после лечения бесплодия, для выделения и выращивания в лаборатории эмбриональных стволовых клеток человека[229].

Это открытие произвело фурор среди религиозных групп, особенно в Соединенных Штатах. Обычно этот способ исследования предполагал уничтожение эмбриона; поскольку, утверждали критики, эмбрион является человеческим существом, отсюда следует, что ученые совершают убийство. Религиозные правые американцы всеми силами давили на политиков, и в 2001 году президент Джордж Буш пошел на уступки и ограничил государственное финансирование исследований эмбриональных стволовых клеток[230]. Однако это ограничение было не таким жестким, каким могло бы быть, поскольку новые правила позволяли продолжать начатые исследования. К тому же оно не затрагивало часть лабораторных работ со стволовыми клетками[231]. В других странах, например в Германии и Италии, создание стволовых клеток по методу Томсона было полностью запрещено. Но ученые, не поддавшиеся демонизации, продолжали свою работу. Вскоре биологи из Австралии, Сингапура, Израиля, Канады и США сообщили, что им удалось превратить эмбриональные стволовые клетки в другие клетки организма, включая иммунные клетки, нейроны и сократительные клетки сердца[232].

Но впереди ждали новые неудачи. Научное сообщество хотело получить стволовые клетки из эмбрионов, выращенных с помощью так называемого ядерного переноса соматических клеток, – того же метода, который привел к рождению овечки Долли, первого клонированного животного, представленного миру в 1997 году. Предполагалось использовать такое «терапевтическое клонирование» для обеспечения неограниченного количества стволовых клеток с той же ДНК, что и у донора клеток, – это было бы крайне полезно для всех видов медицинского вмешательства. В 2005 году южнокорейский ученый Ву Сук Хванг объявил, что ему все же удалось выделить стволовые клетки таким способом. Научный мир возликовал. Увы, вскоре выяснилось, что заявления исследователя были мошенничеством. Прошло еще восемь лет, прежде чем терапевтическое клонирование наконец стало возможным[233].

Через год после ложных заявлений Хванга ученые сообщили о настоящем прорыве. Синъя Яманака, работавший в Институте науки и технологии Нара в Японии, развернул амбициозный исследовательский проект. Долгое время считалось, что специализированные взрослые клетки никогда не смогут вернуться в свое незрелое состояние, но Яманака решил доказать, что это не так. В 2006 году он успешно идентифицировал небольшое число генов в геноме мышей, отвечающем за состояние клетки. Активировав эти гены, он смог перепрограммировать зрелые клетки кожи в незрелые стволовые клетки, которые затем могли вырасти в любую клетку организма[234]. Работа Яманаки обеспечила постоянное снабжение ученых эмбриональными стволовыми клетками и избавила их от необходимости убивать эмбрион. В 2007 году Томсон повторил этот эксперимент, но уже на человеческих клетках, тем самым открыв ученым верный путь к безграничным запасам стволовых клеток и избежав при этом каких-либо этических дебатов. За этим быстро последовали научные прорывы и чудесные исцеления: стали возможными восстановление зрения и лечение диабета, облегчалась пересадка почек. Предполагалось, что все это только начало терапии стволовыми клетками. Вместе с тем поразительный прогресс в этой области не только вдохновил других ученых, но и привлек внимание оппортунистов, желающих продать чудодейственное лекарство.

Так, например, Дэйв Эспри не предлагает лечение стволовыми клетками, но открыто выступает в поддержку непроверенных методов лечения в этой области. Сам он является активным потребителем таких услуг, для этого он даже совершил несколько путешествий в разные страны, чтобы ввести себе стволовые клетки, выращенные из своего же собственного тела. Своими предупреждениями FDA фактически наложило запрет на такое лечение в Соединенных Штатах, в результате чего компании разъехались по всему миру и обосновались в странах с менее строгими правилами. Так возник «туризм стволовых клеток». Компании появились в России, Китае, некоторых странах Латинской Америки и Карибского бассейна[235]. Но в последние десять лет потенциальные поставщики услуг, занимающиеся стволовыми клетками, заметили, что FDA не контролирует соблюдение своих правил в США, и в стране снова проводятся медицинские манипуляции со стволовыми клетками. С некоторым запозданием власти поняли, что упустили момент, и начали принимать меры. Однако в США по-прежнему продолжают работать многие компании, предлагающие непроверенные методы лечения стволовыми клетками. По запросу «лечение стволовыми клетками» Google выдает сотни вариантов, в большинстве своем предполагающих подходы, которые, по мнению ученых и исследователей, в принципе невозможны.

Для подробного изучения этого вопроса я обратился к доктору Шону Моррисону, директору Научно-исследовательского института Детского медицинского центра при Юго-Западном университете и исследователю Медицинского института Говарда Хьюза. В 2015–2016 годах Моррисон занимал пост президента Международного общества по исследованию стволовых клеток и активно проводил государственную политику по дальнейшему регулированию в этой сфере. Когда я разговаривал с Моррисоном по телефону, в его голосе прозвучала нота усталости, как будто он уже не раз затрагивал эту тему – у настоящих исследователей в области стволовых клеток сомнительные компании, торгующие их разработками, могут вызывать утомление.

– Тяжело видеть, как людям причиняют вред откровенные мошенники, – заметил он. – Я думаю, что тем из нас, кто действительно разбирается в биологии и в науке, важно было бы выступить и рассказать общественности, где правда, чтобы люди могли сделать более обоснованный выбор. И параллельно побуждать регулирующие органы к более жесткому контролю за соблюдением правил, чтобы лишить бизнеса тех людей, которые пытаются обокрасть отчаявшихся пациентов, – сказал мне Моррисон.

Несмотря на свое разочарование, Шон надеется, что новая попытка искоренить эти компании в США будет успешной.

– Я думаю, в ближайшие годы мы увидим, как FDA активизирует свою правоприменительную деятельность. Федеральная торговая комиссия вводит правила по недостоверной рекламе, и – один из самых важных моментов – генеральные прокуроры штатов начинают подавать в суд на эти компании за несоблюдение этих правил. Я думаю, что как только мы увидим несколько успешных дел и действительно крупные штрафы, наложенные по результатам этих судебных разбирательств, это окажет отрезвляющее действие на отрасль, – сказал он. – Люди в отрасли понимают, что они не продержатся долго, что множество различных федеральных агентств не на их стороне и длительное сопротивление невозможно. Но я думаю, что они попросту пытаются заработать как можно больше денег, пока есть такая возможность, зная, что через пару лет их закроют.

Том Миллер, генеральный прокурор штата Айова, взялся за компании по производству стволовых клеток, работающие в его штате. В июле 2020 года его офис подал в суд на Regenerative Medicine and Anti-Aging Institutes, центр лечения стволовыми клетками, расположенный в Омахе, за попытку привлечь пожилых клиентов с помощью недостоверной рекламы. В иске утверждалось, что компания делала «обманчивые и вводящие в заблуждение заявления» в своих рекламных объявлениях и на более чем девяноста мероприятиях, проведенных в Айове в период с апреля 2018 года по сентябрь 2019 года. Согласно иску, продавцы компании использовали различные манипуляции, чтобы убедить сотни людей внести плату за непроверенные процедуры в размере от тысячи четырехсот до двадцати семи тысяч долларов и более.

– Стволовые клетки обладают огромным потенциалом в терапии или даже излечении заболеваний, но некоторые компании вводят людей в заблуждение, делают необоснованные заявления и манипулируют научными данными, – сказал Миллер. – Ответчики – наглядный пример недобросовестных поставщиков услуг, о которых FDA и другие организации предупреждали потребителей[236].

Дело не ограничилось Айовой. По имеющимся данным, те же лица проводили аналогичные операции в Небраске – генеральный прокурор этого штата подал аналогичный иск. Реклама Regenerative Medicine была очень типичной для такого рода компаний. «Современная регенеративная медицина предлагает революционный подход, который помогает заживить травмированные ткани», – утверждалось в некоторых рекламных объявлениях. «Если вы страдаете от травм или дегенеративных заболеваний спины, коленей, бедер, плеч, артритных суставов, невропатии или респираторных заболеваний, таких как ХОБЛ[237], терапия стволовыми клетками может помочь вам избавиться от боли и дискомфорта!» В телевизионной рекламе, транслировавшейся в Айове, также утверждалось, что «терапия стволовыми клетками способна обратить вспять вашу ХОБЛ»[238].

Реклама была призвана заманить потенциальных клиентов на живые мероприятия, обычно проходившие в отелях, где возможности лечения стволовыми клетками представлялись в еще более приукрашенном виде. Иногда на этих «образовательных семинарах» звучали возмутительные заявления. Согласно иску, один из слайдов презентации гласил: «Антивозрастная терапия: инфузии мезенхимальных стволовых клеток повернули его величество время на целых три года назад! Хотите вернуть себе три года?» Научные исследования, также представлявшиеся слушателям, часто вырывались из контекста или не подтверждали тезисы, вынесенные в презентации.

Тем временем основатель компании, Трэвис Аутор, учил своих сотрудников выжимать из отчаявшихся людей все до последней капли. Однажды во время тренинга он объяснил менеджерам по продажам, что «чем больше таких исследований я могу процитировать и упомянуть, тем весомее становятся мои слова». В том же иске было указано и то, что во время тренингов Трэвис открыто признавал, что большинство или все его клиенты были пожилыми людьми, кроме того, он просил сотрудников продавать лечение здоровым людям и «повышать им дозы» стволовых клеток[239].

«Как только кто-то согласился на девять или пятнадцать тысяч долларов, получить еще одну тысячу очень просто. Это правда, – якобы говорил Аутор своим сотрудникам. – Психология продаж такова: как только человек совершает крупную покупку, он получает огромный выброс эндорфинов в зоне удовольствия нашего мозга, называемой каскадной системой вознаграждения. Всплеск эндорфинов, человек чувствует себя окрыленным… И вот, когда клиент доходит до пятнадцати тысяч долларов и получает удовольствие, мы предлагаем ему возможность испытать это снова»[240].

Это не первый центр стволовых клеток Аутора. Ранее он управлял подобными центрами в других штатах, включая Аризону и Айдахо. У него была лицензия мануального терапевта, отозванная в 2009 году по итогам мирового соглашения со штатом Вашингтон в связи с обвинениями в выставлении двойных счетов, сексуальном контакте с пациенткой и курении марихуаны во время обеденного перерыва[241]. Аутор, который после инцидента в Вашингтоне сменил имя на Трэвис Броутон, – типичный представитель потустороннего мира терапии стволовыми клетками. У него сомнительные медицинские дипломы, он много перемещается по стране и, похоже, нацелен на уязвимые группы пациентов. Подобные компании готовы практически на все, чтобы представить свои предложения как чудодейственные лекарства. Одна из особенно вопиющих практик – привлечение бывших военных для улучшения репутации компании. По словам Моррисона, ему рассказывали о бывших «морских котиках», которым предлагались способы лечения различных боевых травм стволовыми клетками, но ни один из них не был эффективным с научной точки зрения. Компании нанимали человека, который вербовал отставных солдат для прохождения лечения, благодаря чему бизнес развивался, а организаторы получали нечто вроде знака отличия, поскольку им доверяют бывшие военные[242]. А некоторые компании по производству стволовых клеток даже предоставляют скидки и специальные предложения для военных ветеранов[243][244].

На веб-сайтах компаний размещаются письменные отзывы и видео от самых разных людей со словами восхищения. Пациенты охотно дают такие отзывы, отчасти потому, что на первых порах для большинства из них лечение оказывается действенным.

– Люди настолько сильно мотивированы, что обращаются в эти клиники, они хотят верить в эффективность лечения, и в результате возникает очень сильный эффект плацебо. Это было зафиксировано в научных исследованиях, – сказал мне Моррисон. – Поэтому такие компании знают, что есть небольшая часть их пациентов, которые будут говорить о чудесном исцелении, но в итоге болезнь все равно прогрессирует, и когда эти люди умирают, никто не замечает этого.

По словам Шона, психологическая травма, которую получают обманутые пациенты, является часто недооцениваемым последствием фальшивых методов лечения стволовыми клетками. Такое лечение не дешево, нередко его стоимость составляет десятки тысяч долларов, и оно не покрывается медицинской страховкой. Также в работе некоторых компаний есть большие проблемы, которые иногда приводят к тому, что пациент покидает лечебное учреждение в более тяжелом состоянии, чем при поступлении.

– В ходе нашего исследования, мы смогли установить, что люди, готовые игнорировать требования FDA, продавать поддельные лекарства и обманывать людей, также готовы пренебрегать правилами технологического процесса. У нас уже было несколько случаев, когда поддельные компании по лечению стволовыми клетками продавали продукты, зараженные патогенами. Поэтому, после того как люди получали инъекции, они оказывались в отделениях интенсивной терапии, – рассказал Моррисон.

По сообщению газеты The Washington Post, в 2019 году по меньшей мере семнадцать человек были госпитализированы после того, как компания под названием Liveyon продала им ампулы с раствором, полученным из пуповинной крови, которая, согласно рекламным буклетам, является источником стволовых клеток. Компания Liveyon утверждала, что ее продукт «так же чудесен, как само рождение ребенка», и что он «стимулирует регенеративное выздоровление». Продукт не был одобрен FDA или подкреплен какими-либо научными исследованиями. В двенадцати случаях, связанных с Liveyon, согласно отчету Центра по контролю и профилактике заболеваний (CDC), была отмечена угроза бактериального заражения. Пациенты страдали от опухших позвоночных дисков, инфицированных костей и суставов, а также абсцессов в спине. Троим из двенадцати для восстановления потребовалось провести в больнице месяц или больше[245].

Дополнительные осложнения возникают из-за того, что между моментом получения пациентами «лечения» стволовыми клетками и моментом, когда они заболевают, может пройти достаточно длительный промежуток времени. В 2019 году в журнале Канадской медицинской ассоциации был опубликован отчет о том, как у тридцативосьмилетнего мужчины развилась доброкачественная опухоль спинного мозга, которая, по мнению врачей, была вызвана экспериментальным лечением стволовыми клетками, проведенным двенадцатью годами ранее. Имя мужчины в отчете не называется, зато подробно описаны его симптомы и история болезни. Когда ему было двадцать лет, он повредил позвоночник во время прыжков на батуте. После операции и реабилитации его руки, ноги и туловище оставались парализованными. Не имея выбора, отчаявшийся мужчина отправился в Португалию, чтобы пройти процедуру с использованием стволовых клеток, в ходе которой клетки, взятые из внутренней части его носа, были введены в его позвоночник. Цель заключалась в том, чтобы уменьшить боль и, возможно, поставить его на ноги. В результате он так и не смог пользоваться руками и ногами, а боль только усилилась. Двенадцать лет спустя группа врачей обнаружила у него опухоль в верхней части позвоночника и сопоставила образцы, взятые из этого образования, с типом клеток, пересаженных из внутренней части его носа. Опухоль была удалена лишь частично, при этом, хотя она не считалась раковой, для остановки ее роста была использована лучевая терапия[246].

К сожалению, использование экспериментальных методов лечения стволовыми клетками в Соединенных Штатах также оказалось фатальным. В 2010 году врач по имени Заннос Грекос провел лечение стволовыми клетками шестидесятидевятилетней женщины. Грекос взял кровь и костный мозг для получения клеток и ввел их в поврежденную ткань. Вскоре после этого женщина перенесла инсульт, была госпитализирована и умерла, когда ее отключили от аппарата жизнеобеспечения. По данным Департамента здравоохранения Флориды, костный мозг был «грубо отфильтрован», что, по сути, означает, что он содержал примеси, частицы кости и другие фрагменты, застрявшие в ее правой сонной артерии.

Власти Флориды, где проживал Грекос, издали чрезвычайный запретительный приказ, не допускавший использование им стволовых клеток в медицинских целях. Однако после апелляции запрет был снят. В 2012 году у еще одного из его пациентов, проходивших лечение стволовыми клетками, произошла остановка сердца, и он умер. В 2013 году медицинский совет Флориды лишил Грекоса лицензии, и это решение было поддержано судом Таллахасси в 2015 году[247]. В 2021 году я набрал в поисковой строке Google имя Занноса Грекоса и выяснил, что он числится главным научным сотрудником компании Regenocyte, занимающейся терапией стволовыми клетками, которую он основал задолго до отзыва лицензии[248]. Я позвонил в Regenocyte. Женщина на другом конце провода вежливо поинтересовалась, в чем моя проблема. Не желая выдумывать душещипательную историю, я спросил, работают ли они и где будет проходить процедура. Она сказала мне, что они действительно продолжают принимать пациентов, и, хотя офис компании находится во Флориде, лечение стволовыми клетками будет проводиться в Доминиканской Республике.

Рынок непроверенных методов лечения стволовыми клетками опасно дерегулирован, и неудивительно, что горстка предпринимателей зарабатывает серьезные деньги, предлагая бесполезные процедуры под видом передового лечения. Они наживаются на тяжелой работе ученых, совершающих действительно потрясающие открытия в очень перспективной области. Когда речь идет о травмированных, больных или пожилых людях, легко понять, как нарастающее отчаяние может привести их к встрече с мошенниками. Но у иморталистов нет такого оправдания. Немногие из тех, с кем я разговаривал, действительно обращались к терапии стволовыми клетками. Руди Хоффманн пошел на это для облегчения боли во время восстановления после рака. А после даже делился своими разочаровывающими результатами.

На RAADfest поднимался вопрос о том, как найти безопасного и авторитетного поставщика услуг в области лечения стволовыми клетками, и докладчики, включая Эспри, объясняли зрителям, что им следует проявить должную осмотрительность и убедиться в легитимности компании, прежде чем решиться на этот шаг. Но эта рекомендация кажется неверной. Если и существуют настоящие клиники стволовых клеток, их почти невозможно отличить от мошеннических и опасных. Как же тогда имморталисту подобрать метод лечения стволовыми клетками, который поможет ему еще немного приблизиться к скорости убегания?

– Нет никаких доказательств того, что какой-либо вид терапии стволовыми клетками, доступный людям, увеличивает продолжительность жизни здорового человека, – сказал мне Моррисон. – Существуют некоторые виды такой терапии, особенно связанные с кровеносной системой, которые могут способствовать тому, что люди будут жить дольше, если у них нарушена функция иммунной системы или если это больные с определенной формой лейкемии. Но может ли терапия стволовыми клетками удлинить жизнь нормального человека? Нет никаких подтверждений этого.

Другие ученые пошли еще дальше Моррисона. «Я считаю неэтичным брать с пациентов деньги за лечение подобными непроверенными методами и давать ложные надежды», – сказал Пол С. Кнопфлер, исследователь стволовых клеток из Калифорнийского университета в Дэвисе, в интервью The New York Times в 2019 году[249]. В лабораториях по всему миру ученые пытаются выяснить, может ли настоящая терапия стволовыми клетками обладать антивозрастными свойствами, но результаты их работы пока скромные.

– На мой взгляд, улучшения, которые мы, вероятно, получим в результате этих исследований, сравнимы с тем, чего можно достичь, ведя здоровый образ жизни. Не курите, не ешьте слишком много, занимайтесь спортом, заботьтесь о себе, и вы уже сейчас сможете достичь того, что надеются получить благодаря этим исследованиям, – сказал Моррисон.

Между тем ученые и исследователи, занимающиеся непосредственно научно-исследовательской работой, все больше обеспокоены влиянием таких компаний на данную отрасль и формированием ее отрицательного имиджа. Энтони Атала, биоинженер, уролог и хирург-педиатр, а также директор-основатель Института регенеративной медицины Уэйк Форест, рассказал мне, что всегда старательно соблюдает правила FDA и считает их жизненно важными.

– Это просто вопрос расстановки точек над i и черточек над t: да, конечно, требуется больше работы, чтобы провести все материалы через FDA, но на это есть веские причины, – сказал он. – Они действительно хотят убедиться в безопасности того, что вы делаете, и с этим не поспоришь. Если вы вводите что-то в организм пациента, вы должны быть уверены, что не навредите ему. Мы продолжаем продвигать эти технологии и совершенствовать их. Это занимает больше времени, приходится делать больше работы. Но в конечном счете вы оказываете услугу пациенту, потому что предоставляете ему безопасный препарат и можете быть в этом абсолютно уверены. Кроме того, вы делаете одолжение себе, не используете короткие и легкие пути, что может обернуться против вас, когда все пойдет не так, как надо.

Многие имморталисты с нетерпением ждут, когда терапия стволовыми клетками получит одобрение регулирующих органов: они уверены, что могут побороть свои биологические часы, чтобы обеспечить себе вечную жизнь. Это приводит их к столкновению с правительственными структурами, такими как FDA, и приближает к либертарианским взглядам, упомянутыми Хоффманом. Некоторые либертарианцы считают, что FDA должно быть упразднено, и это хорошо сочетается с растущим спросом на экспериментальную медицину. По словам Моррисона, одним из ключевых элементов недавней кампании по устранению FDA стал закон «Право на попытку», который приобрел статус федерального при Дональде Трампе в 2018 году[250].

Этот закон дает смертельно больным пациентам право попробовать экспериментальные лекарства, которые не получили одобрения правительства. Ранее такие пациенты должны были обращаться в FDA для получения доступа к препаратам, которые не проходили клинические испытания и не были одобрены, и большинство этих заявок удовлетворялось. Теперь они могут полностью обойти эту систему – им нужно лишь согласие лечащего врача и производителя препарата. Закон также защищает врачей и компании от любых юридических последствий, если кто-то пострадает или погибнет. Те, кто хочет воспользоваться законом, должны доказать, что они исчерпали все другие утвержденные методы лечения. Законопроект был проведен при поддержке президента, который рассказал об этой идее в своей речи «О положении дел в стране». Во время церемонии подписания закона он сказал пациентам и их семьям: «Америка – нация борцов. Мы никогда не сдаемся, верно?» Против права на попытку выступили несколько групп, в том числе Американское онкологическое общество[251].

Комиссар FDA Скотт Готтлиб, врач и человек, переживший рак, за год до принятия законопроекта, выступая в конгрессе, выразил беспокойство: «Процесс клинических испытаний имеет решающее значение для разработки инновационных медицинских препаратов, которые могут улучшить или спасти жизнь пациентов». Он сказал, что необходим баланс между предложением пациентам новых методов лечения и обеспечением безопасности и эффективности этих методов[252]. Принятие закона почти ничего не изменило для пациентов: с 2009 года девяносто девять процентов запросов в FDA удовлетворялись в течение нескольких дней, а в некоторых экстренных случаях – по звонку[253]. Цель законопроекта, похоже, заключается в попытке политически мотивированных групп подорвать доверие к FDA и любым способам регулирования сферы здравоохранения.

– Право на попытку либо не будет иметь никакого значения, либо навредит людям, – предсказывает Шон Моррисон. – Тем не менее оно охватило всю страну, и было много людей, которые сочли его хорошим знаком. На первый взгляд неплохая идея – дать людям доступ к любой терапии, если у них серьезное заболевание. Но реальность такова, что у большинства людей нет возможности оценить, действительно ли лечение может принести им пользу или нет. В результате чего выстроилась очередь из желающих обокрасть отчаявшихся пациентов.

Терапия стволовыми клетками привлекает отчаявшихся, как ни одно другое открытие в медицине, и на то есть веские причины. Несмотря на относительную новизну, этот метод должен вызывать большой оптимизм – он открывает перспективы в лечении многих страшных заболеваний. Для многих имморталистов это представляет опасный соблазн. Сегодня в США действуют сотни грабительских клиник по лечению стволовыми клетками, и все они ждут, когда в их дверях покажется очередная жертва с вопросом об антивозрастных решениях. Все это поддерживается такими людьми, как Дэйв Эспри, который описал собственный опыт лечения стволовыми клетками в своем блоге, где он перечислил «грандиозные преимущества лечения стволовыми клетками». Они включают в себя более гладкую кожу, более долгую жизнь, гибкость и (что самое странное) увеличение размера пениса[254]. «Благодаря P-shot (инъекции стволовых клеток в половой член) вы можете увеличить длину и обхват члена на двадцать процентов, и это не шутка. В течение тридцати дней после процедуры вы должны использовать медицинскую помпу, чтобы создавать микроразрывы в пещеристом теле пениса, заживлению которых способствуют стволовые клетки», – пишет Дэйв. Я отправил статью Эспри о стволовых клетках Моррисону, и он сказал, что такие заявления «типичны для непроверенных компаний, занимающихся терапией стволовыми клетками, которые стали объектом правоприменительных действий со стороны FDA». Он также упомянул, что против одного из людей, рекомендованных в статье в качестве поставщика медицинских услуг, Кристин Комелла из US Stem Cell, FDA составила принудительный иск, который стал основанием для предписания, вынесенного федеральным судом в июне 2019 года. Компании было запрещено производить или распространять стволовые клетки, полученные из жировой ткани (именно об этом продукте упоминает Эспри в статье).

Озадаченный тем, что я обнаружил в этой сфере регенеративной медицины, я решил заглянуть еще дальше в будущее технологий и выяснить, не возникнут ли те же проблемы в какой-либо другой области науки, к которой имморталисты проявляют интерес. Я начал с генной терапии.

В 1988 году Кристиан Зоммер, студент-биолог, которому тогда было около двадцати лет, открыл бессмертие. Узнав об этом далеко не в самом начале книги, читатель может быть шокирован, но здесь, конечно же, есть подвох. Зоммер проводил исследования гидрозоев – небольших морских беспозвоночных, чей внешний вид чередуется между медузой и мягким кораллом, в зависимости от того, на каком этапе жизненного цикла они находятся. Его работа проходила в живописной обстановке: он проводил лето в Рапалло, небольшом городе на Итальянской Ривьере, и каждое утро занимался снорклингом[255] у скал Портофино. Во время подводного плавания он изучал морское дно, отыскивая гидрозоев и собирая их планктонными сачками. Одним из малоизвестных видов, который он нашел, были медузы Turritopsis dohrnii. Он поместил их в чашку Петри вместе с другими образцами и наблюдал за их размножением. Через несколько дней он заметил, что Turritopsis dohrnii ведут себя странно, и не мог найти этому объяснения. В конце концов Зоммер понял, что эти крошечные гидрозои, похоже, бессмертны[256].

Зоммер заметил, что этот редкий вид беспозвоночных способен стареть в обратном направлении, становясь моложе до тех пор, пока не достигнет самой ранней стадии развития. В этот момент, вместо того чтобы спокойно умереть, как Брэд Питт в образе Бенджамина Баттона, Turritopsis dohrnii заново начинали свой жизненный цикл. Зоммер не сразу оценил значение своего открытия. Прошло еще почти десять лет, прежде чем ученые из Генуи опубликовали исследование, в котором подробно описали необычные способности гидрозоев. В статье под названием «Обратный жизненный цикл» показано, как этот вид превращается в полип, «таким образом избегая смерти и достигая потенциального бессмертия»[257].

Хотя в статье Turritopsis dohrnii были впервые названы бессмертными медузами, мир не взорвался от удивления, как можно было бы ожидать. Эти существа не могли принести человечеству какую-либо пользу, и за пределами академического мира статья осталась незамеченной. Со временем интерес возрос, и в изучении этого вида наметился прогресс. Выяснилось, что омоложение медузы может быть вызвано либо экологическим стрессом, либо физическим воздействием: в ходе этого процесса клетки подвергаются той же трансформации, что и стволовые клетки человека, – клеточной трансдифференцировке, когда один тип клеток превращается в другой. Последующие открытия появлялись медленно, одни из них были более тревожными, чем другие. За последние несколько десятилетий бессмертные медузы распространились по всему Мировому океану, преодолевая огромные расстояния на грузовых судах. Turritopsis dohrnii доказали, что они способны процветать в любом море. Возможно, однажды эти бессмертные медузы унаследуют Землю[258].

Считается, что Turritopsis dohrnii – единственный вид, который может похвастаться биологическим бессмертием. При этом существуют другие виды со сверхдлинной продолжительностью жизни. Большинство из них можно найти в море. Это, например, губки, которые на самом деле являются живыми и классифицируются как животные. По разным оценкам, их возраст может достигать нескольких тысяч лет, а один вид, Monorhaphis chuni, дожил до одиннадцати тысяч лет. Моллюски Quahog похожи на губок тем, что они практически лишены каких-либо отличительных черт и живут очень долго. Один из таких моллюсков по имени Минг умер в возрасте пятисот семи лет, когда его выловили в исландских водах, – тогда как нормальная продолжительность жизни этого вида составляет около двухсот двадцати пяти лет. Глубоководные рыбы, например атлантический большеголов, по некоторым данным, могут прожить до ста семидесяти пяти лет[259]. На суше видов-долгожителей меньше, и все же есть несколько удивительных животных, доживших до ста лет. К ним относится Джонатан, ставосьмидесятидевятилетняя сейшельская гигантская черепаха, самая старая из известных наземных животных[260]. По состоянию на 2021 год Джонатан жив и, несмотря на потерю зрения и обоняния, как сообщается, проводит свои дни за едой, сном и спариванием со своим многолетним любовником Фредом[261].

Черепахи живут так долго отчасти потому, что ведут очень размеренную жизнь, свободную от несчастных случаев. Черепахи – один из отрядов пресмыкающихся, включающий в себя множество подвидов, – являются мастерами выживания и переносят даже недостаток кислорода. Они считаются наиболее развитыми и сложными животными из всех, которые могут это сделать, и способны обходиться без кислорода более года. Для сравнения, человек может прожить без кислорода только около двух минут, после чего его мозг будет необратимо поврежден. Чтобы выжить без свежего воздуха, черепахи снижают скорость метаболизма почти до нуля. Они сводят выработку энергии к нулю, изменяя фермент, который отключает их митохондрии и заставляет организм выделять белки, защищающие клетки. Столкнувшись с недостатком кислорода, черепахи организованно останавливают пятьдесят тысяч процессов в своем организме. К тому же они не паникуют. Черепахи отключают свои стрессовые белки, позволяя организму сосредоточиться на перестройке клеток, чтобы справиться с отсутствием кислорода[262]. Напротив, человеческие клетки сильно паникуют, когда им не хватает кислорода. Они включают стресс-киназы – сигнальные белки, реагирующие на потенциально сложную ситуацию. Этот процесс требует много энергии, перегружает систему и в итоге может привести к смерти.

Медузы, моллюски, губки и черепахи совершенно не похожи на человека, поэтому имморталистам трудно чему-то научиться у них. Вдохновение можно почерпнуть у млекопитающих. Хороший пример – гренландские киты: они живут дольше, чем могли предположить ученые для животных таких внушительных размеров. Киты – вторые по величине среди млекопитающих, существующих в наши дни, и их продолжительность жизни – двести лет – в два раза больше, чем предполагали ученые, учитывая их огромные размеры. Исследователи обнаружили, что у китов очень хорошо развит процесс восстановления ДНК, который замедляет накопление повреждений в их геномах[263].

Обычно ученые ищут подобные качества у животных меньших размеров. В большинстве исследований используются мыши, плоские черви и плодовые мушки: с ними легко работать, существует множество генетических инструментов, которые можно испытать на них. Также растет интерес к видам животных, живущих дольше по сравнению с аналогичными. Например, домовая мышь живет всего два-три года, тогда как голый землекоп, грызун схожих размеров, может прожить более тридцати пяти лет.

Эти землекопы, как видно из их названия, никогда не получат приз за красоту. Но при своей неказистой внешности они удивительно живучи. Эти норовистые грызуны, обитающие в Восточной Африке, очень устойчивы к раку. У голых землекопов в неволе наблюдалось лишь несколько случаев заболевания раком: ученые в настоящее время активно исследуют землекопов, чтобы выяснить причину этого. В 2020 году исследования Кембриджского университета показали, что секрет их иммунитета к раку заключается в микросреде клетки – в нее входят клетка и окружающие ее молекулы, – а не в устойчивости самой клетки.

«Полученные результаты стали для нас неожиданностью и полностью изменили наше понимание устойчивости к раку у голых землекопов. Если мы сможем понять, каковы особенности иммунной системы этих животных и как она защищает их от рака, то нам, вероятно, удастся создать средства для предотвращения этого заболевания у людей», – отметил доктор Валид Халед, один из руководителей исследования, представляющий кафедру фармакологии Кембриджского университета[264]. У голых землекопов есть и другие замечательные черты. Они являются единственными холоднокровными млекопитающими, у них отсутствует болевая чувствительность к химическим раздражителям на коже, они, как и черепахи, выживают при очень низком уровне кислорода.

Хотя наука еще не выяснила, почему одни животные живут дольше других, ясно, что решающую роль играет их генетическая структура. То же самое можно сказать и о людях, которые живут дольше среднего. Самым старым человеком из когда-либо живших на земле является Жанна Кальман, француженка, которая умерла в августе 1997 года в возрасте ста двадцати двух лет. Перед смертью Кальман стала чем-то вроде знаменитости. О ней писали бесчисленное количество раз, и она часто бросала колкости в интервью. Одному репортеру она сказала: «Я жду смерти… и журналистов». По сообщениям, в сто лет она все еще каталась на велосипеде, бросила курить только в сто семнадцать лет, а по своим умственным способностям, как говорят, была схожа с людьми намного моложе ее. В конце концов время все же взяло свое: к 1996 году она пользовалась инвалидным креслом, практически полностью ослепла и оглохла[265].

История Кальман приняла необычный оборот примерно через два десятилетия после ее смерти. В 2018 году российский математик Николай Зак опубликовал статью с необычным утверждением: Кальман была мошенницей. Он утверждал, что на самом деле Жанна Кальман умерла в 1934 году, а ее дочь Ивонна взяла себе ее имя, чтобы избежать налогов на наследство. Зак пришел к такому выводу после того, как покопался в ее биографии и обнаружил несоответствия. Неудивительно, что Франция не приняла обвинения и стала защищать свое национальное достояние, нападая на Зака. Но тридцатишестилетний ученый стоял на своем. В следующем году он опубликовал расширенную версию своей работы, собрав доказательства, среди которых были физические различия между молодой и старой Кальман и расхождения в показаниях, которые она давала, живя в доме престарелых. Жители Арля, родного города Кальман, создали группу, чтобы опровергнуть утверждения Зака, и выдвинули сенсационный аргумент, что соседи Кальман считали ее слишком неприятной, и ни за что не стали бы хранить ее тайну.

Дебаты продолжаются и сегодня. Те, кто пытается опровергнуть обвинения против Кальман, говорят, что необходимо провести анализ ее ДНК, чтобы выяснить, была ли это Жанна или ее дочь. Другие хотят получить ее ДНК по иным причинам. Они считают, что человека, прожившего так долго, следует изучить более подробно, чтобы извлечь любые секреты, связанные с его долголетием. Среди последних и Обри ди Грей: именно в его журнале «Исследования омоложения» первоначально была опубликована статья Зака, и есть предположение, что он продвигал эту теорию с целью заставить обнародовать образцы ДНК и крови Кальман, которые, по слухам, хранятся в частном генетическом исследовательском центре в Париже[266].

Если Кальман действительно дожила до ста двадцати двух лет, очевидно, что ее тело было устроено иначе, чем у большинства людей. Она дольше других избегала болезней, которые обычно приводят нас к смерти, – сердечных заболеваний, диабета и рака, – несмотря на то, что, казалось бы, вела не совсем здоровый образ жизни. Это подтверждает теорию о том, что здоровый образ жизни и биохакинг могут лишь увести в сторону от цели и что наша смерть уже предсказана в наших генах. Но у имморталистов есть надежда. Наука медленно продвигается вперед и убеждает нас в том, что долгая жизнь не является генетической лотереей, отчасти вдохновляясь примерами растений, животных и людей, которые живут необычайно долго.

Одним из наиболее перспективных направлений является генная терапия, которая уже применяется для лечения некоторых заболеваний. В 2021 году новый вид лечения с использованием генов водорослей помог частично восстановить зрение человека. Мужчина, имя которого не называется, страдал пигментным ретинитом, при котором отмирают светочувствительные клетки на поверхности сетчатки. Он был полностью слеп. Генная терапия пациента заключалась в следующем: генетические инструкции по созданию белков родопсинов были взяты из водорослей и переданы клеткам, расположенным глубоко в сетчатке в задней части глаза пациента. Когда свет попадал на эти новые белки, они посылали в мозг электрический сигнал, но такой, который нельзя было расшифровать. Они реагируют только на янтарный свет, поэтому мужчина надел очки с видеокамерой спереди и проектором сзади. Это устройство фиксировало происходящее вокруг и подавало на заднюю стенку глаза изображение в нужной для белков длине волны. Затем пациент несколько месяцев ждал, пока уровень родопсинов в глазу повысится, а мозг научится по-новому интерпретировать зрение. Впервые он понял, что лечение эффективно, когда вышел на прогулку в очках и увидел белые полосы на пешеходном переходе. С тех пор он может брать и считать предметы, лежащие на столе перед ним[267].

Для многих генная терапия – одна из самых захватывающих областей медицины, и имморталисты оценили потенциал, который она несет для их дела. Практика, имевшая скандальную историю, сейчас, похоже, вступает в новую эпоху прорывов.

В 1972 году Теодор Фридман и Ричард Роблин опубликовали в журнале Science статью под названием «Генная терапия для генетических болезней человека?»[268]. Американские ученые описали возможности введения последовательностей ДНК в клетки пациента для лечения генетических заболеваний. В каждой клетке находятся тысячи генов, содержащих информацию для производства белков и ферментов, из которых состоят кости, кровь и мышцы, поддерживающие большинство функций организма. Проблемы возникают, когда целый ген или его часть дефектны или отсутствуют. Это может быть врожденным недостатком или результатом мутации гена в течение жизни человека. В обоих случаях нарушается процесс производства белков, что может привести к серьезным проблемам со здоровьем или болезням.

Долгое время генетические заболевания считались совершенно неизлечимыми, но в работе 1972 года было предложено решение – генная терапия. При этом авторы призывали к осторожности в развитии этой технологии и выступали против любых испытаний генной терапии на людях[269]. Научное сообщество приняло это к сведению: первое испытание генной терапии было проведено через восемнадцать лет, в 1990 году, после многочисленных исследований. Ашанти де Сильва, четырехлетняя девочка, страдавшая редким генетическим заболеванием, известным как тяжелый комбинированный иммунодефицит, прошла двенадцатидневный курс генной терапии. У де Сильвы был недостаток фермента аденозиндеаминазы (ADA), что делало ее иммунную систему почти полностью бесполезной. Это создавало риск смерти от инфекции и вынуждало ее жить в изоляции.

Чтобы повысить уровень ADA, врачи ввели в иммунную систему Ашанти функциональную копию гена, кодирующего этот фермент. Понятно, что внедрить ген непосредственно в клетки человека непросто. Он должен быть доставлен с помощью носителя, называемого вектором. Наиболее распространенными векторами генной терапии – а именно их использовали для девочки – являются вирусы, поскольку они могут распознавать определенные клетки и доставлять генетический материал в гены этих клеток. Чтобы сделать терапию безопасной, исследователи удаляют из вируса гены, вызывающие болезнь, и заменяют их генами, которые могут помочь. После введения вирусного вектора, использующегося в генной терапии, иммунная система маленькой пациентки улучшилась, и она смогла жить нормальной жизнью.

Случай Ашанти де Сильвы получил широкую известность, положив начало другим многочисленным испытаниям в этой области в 1990-х годах. Но всего девять лет спустя клинические испытания пошли по трагическому сценарию и прогресс внезапно остановился[270].

В 1999 году восемнадцатилетний Джесси Гелсингер, страдавший от генетического заболевания – дефицита орнитин-транскарбамилазы, – решился на экспериментальную генную терапию в Пенсильванском университете. Болезнь, вызванная генетической мутацией, затрудняла расщепление аммиака в печени, в результате чего токсичное вещество накапливалось в крови. В ходе испытания в клетки печени Гелсингера была введена функциональная копия недостающего гена, а в качестве вектора использовался модифицированный вирус гриппа.

Однако через четыре дня после лечения Гелсингер пережил катастрофическую иммунную реакцию и умер. Его смерть потрясла ученых и получила широкое освещение в СМИ. FDA раскритиковало проект испытания и приостановило всю программу генной терапии Пенсильванского университета, которая была одной из крупнейших в мире. Регулятор также начал расследование шестидесяти девяти других испытаний генной терапии, проводимых в США. В результате против генной терапии было выдвинуто обвинение в слишком быстром развитии; среди прочего, подозрения вызывали вирусные векторы. Специалисты в этой области были шокированы, а прогресс значительно замедлился. Восстановление исследований и самой терапии было постепенным[271].

В 2003 году в Китае впервые была одобрена генная терапия в виде препарата под названием Gendicine, предназначенного для лечения рака головы и шеи. В 2011 году Россия дала зеленый свет «Неоваскулгену» – препарату, предназначенному для лечения заболеваний периферических артерий. Через год Европейская комиссия одобрила Glybera – лекарство, направленное на борьбу с дефицитом липопротеинлипазы – сверхредкого аутоиммунного заболевания. Хотя в то время это был большой успех для Европы, Glybera оказалась коммерчески неудачной. Стоимость препарата составила один миллион евро, что сделало его самым дорогим в мире. К моменту снятия препарата с производства в 2017 году он был назначен всего одному пациенту[272]. Соединенные Штаты одобрили подобную терапию только в 2017 году[273].

Имморталисты – одни из тех, кто ратует за скорейшее внедрение генной терапии, считая, что с ее помощью можно обратить вспять процесс старения. Одна бизнес-леди, поклонница антиэйджинга, разочарованная тем, что наука развивается слишком медленно, предприняла решительные шаги для того, чтобы генная терапия, способная остановить старение, наконец, была протестирована на людях.

В 2015 году сорокачетырехлетняя Лиз Пэрриш отправилась в Боготу (Колумбия) с целью получить дюжину экспериментальных инъекций генной терапии и повернуть вспять свои биологические часы. Ее путешествие началось в 2013 году, когда она узнала, что у ее девятилетнего сына диагностирован диабет первого типа. Пэрриш, к тому времени уже увлеченная исследовательница и сторонница терапии стволовыми клетками, была возмущена тем, сколько времени и денег нужно для того, чтобы экспериментальные методы лечения дошли до пациентов, несмотря на открытия в ключевых областях регенеративной медицины. Она ездила на медицинские конференции и приставала к экспертам в коридорах, спрашивая, можно ли применить их методы лечения к детям. Через восемь месяцев после постановки диагноза ее сыну Лиз отправилась в Кембридж на конференцию фонда SENS, которую проводил Обри ди Грей[274].

Среди докладов, посвященных редактированию генов, регенерации тканей и ограничению калорий, постоянно звучало одно слово – теломеры. Как уже говорилось в предыдущих главах, теломеры являются одним из ключевых факторов старения. Их значение было открыто в 1984 году Элизабет Блэкберн и ее ученицей Кэрол Грейдер. Они идентифицировали теломеразу – фермент, который удлиняет каждую нить ДНК перед ее копированием, компенсируя укорочение клеток при делении. Далее Блэкберн установила связь между длиной теломер и здоровьем клеток. В начале 2000-х годов она совместно с психологом Элиссой Эпель изучила длину теломер у матерей детей с хроническими заболеваниями и обнаружила, что стресс может преждевременно состаривать клетки человека[275], – пугающее открытие, которое способно убедить большинство из нас в том, что мы умрем уже завтра.

На одной конференции эксперты подсказали Пэрриш, что ей нужно обратиться к человеку по имени Билл Эндрюс[276]. К тому моменту Эндрюс был ключевым исследователем теломер. Его работа в биотехнологической компании Geron привела к открытию гена, получившего название TERC, контролирующего выработку теломеразы. Его команда также обнаружила белковый компонент hTERT. Компания протестировала отключение выработки теломеразы в раковых клетках и смогла убить их, ускорив их старение. В 1995 году Geron опубликовала свое открытие в журнале Science и подала патентные заявки. Перед компанией встал выбор: начать работу над лекарством от рака, уменьшая количество теломеразы в раковых клетках, или сосредоточиться на лечении старения, добавляя или индуцируя ее в здоровых клетках? Компания Geron, хоть ее название и отсылало к геронтологии, изучению старения, решила в первую очередь направить свои усилия на лечение рака.

Билл Эндрюс, потрясенный этим решением, ушел из компании в 1999 году и основал фирму Sierra Sciences, которая нашла способ применения того же открытия исключительно к старению. Его новая компания быстро взлетела, не без поддержки крупных инвесторов. Казалось, появление на рынке препарата для лечения теломер – это лишь вопрос времени. Но финансовый кризис 2008 года полностью изменил ситуацию. Финансирование прекратилось, и шествие Эндрюса к бессмертию остановилось[277].

В 2013 году, когда Лиз позвонила Биллу, его компания имела мизерный бюджет и едва сводила концы с концами. Они быстро нашли общий язык и подготовили план ускоренной разработки препаратов для долголетия. В начале 2015 года Пэрриш основала свою собственную компанию BioViva. В своей бешеной погоне за лекарствами для детей она обратила внимание на борьбу со старением. Она поняла, что контроль над старением облегчит страдания всех, в том числе детей. Впервые выступая перед публикой в качестве генерального директора People Unlimited, Лиз Пэрриш заявила открытым ко всему новому имморталистам, что она хочет вылечить старение, причем достаточно быстро, чтобы все они могли получить выгоду[278].

Я разговаривал с Лиз в течение двух часов по Skype в 2021 году, когда в Соединенных Штатах полным ходом шла программа вакцинации COVID-19. К этому моменту она была дважды вакцинирована и нацелена на продолжение своей миссии. Ее речь была страстной, а сама она – чрезвычайно целеустремленной, кроме того, я быстро заметил в ней упрямство и обаяние – две вещи, которые помогают далеко продвинуться в зале заседаний инвесторов.

В 2015 году она собрала достаточно денег для финансирования эксперимента в Боготе и уже знала, что нужно запастись терпением. (Видеозапись процедуры Пэрриш теперь доступна в интернете[279].) Перед процедурой она шутила с врачами. «Я зайду в угол, закрою лицо, отвернусь, повернусь и стану молодой, да? – смеялась она. – Этому не бывать». Она провела несколько часов, сидя в белом медицинском халате, пока врач и медсестра делали более ста инъекций в трицепсы, бедра, ягодицы, лицо и в голень. К моменту окончания процедуры, уже за полночь, она вошла в историю медицины как человек, получивший самую мощную дозу генной терапии, – и все это из-за желания победить старость[280].

Дальше начался беспорядок. Через две недели компания выпустила пресс-релиз с заголовком «BioViva лечит первого пациента с помощью генной терапии, чтобы обратить старение вспять»[281]. В нем не упоминалось, что пациентом была Лиз: позже она сказала мне, что вообще опасалась выпускать пресс-релиз. И лишь когда журналист, готовивший статью об этических аспектах лечения, связался с BioViva и заявил, что, не зная о рисках, никто не может дать информированное согласие, Пэрриш поняла, что должна опередить события. Она объявила миру о том, что стала нулевым пациентом, через Reddit.

Пэрриш и компания BioViva оказались в центре всеобщего внимания, в чем-то хорошего, в чем-то плохого. Быть нулевым пациентом означало испытывать большое давление.

– Есть много ожиданий. Люди постоянно смотрят на меня, как бы говоря: «Ты выглядишь моложе? Ты чувствуешь себя моложе?» Я как подопытный кролик, – рассказала мне Лиз.

В то время, когда появились новости, Пэрриш была особенно разочарована реакцией СМИ.

– Появляется какая-то искаженная информация, люди пишут что-то, а это неправда, а потом все остальные продолжают писать такую же чушь, – сказала она мне. – Поэтому самая большая битва – это битва за то, чтобы донести до людей правду, а не просто ерунду, написанную каким-то сочинителем. Самое досадное в попытках сделать что-то хорошее в мире – это то, что тебя постоянно неправильно цитируют и искажают, руководствуясь чьим-то предвзятым мнением, там, где должна быть наука. Тебя вписывают в историю, основанную на том, что кто-то хотел написать.

Однако критика исходила не только со стороны прессы. Джордж Мартин, геронтолог и член научно-консультативного совета BioViva, вскоре подал в отставку, а Джордж Черч, другой советник, подчеркнул важность соответствующих клинических испытаний[282]. Но среди долгожителей и имморталистов Лиз Пэрриш мгновенно стала героем. Наконец кто-то взял на себя инициативу в движении к победе над старением. Через год после этого опыта компания BioViva выпустила пресс-релиз с результатами. Исследование результатов анализов крови, взятой у Пэрриш до и после процедуры, показало, что длина теломер ее белых кровяных клеток увеличилась на девять процентов. Правда, это были результаты только одного человека, поэтому исследование не опубликовали. Для выводов не хватало данных, и новость была отвергнута научным сообществом как несущественная[283].

Один человек хранил молчание. Билл Эндрюс, участвовавший в лечении Пэрриш в Колумбии, не спешил превозносить или осуждать ее. Позже он сказал журналу Outside, что был «трусом», и взял на себя всю вину за случившееся. Он был вовлечен в подготовку к терапии, но отказался принимать какое-либо участие в самом эксперименте главным образом потому, что не хотел подвергать свою карьеру опасности, если что-то пойдет не так. Билл высоко оценил храбрость Лиз, но сказал, что не уверен в том, использовала ли она «законный протокол», добавив: «У нас нет ничего, что мы могли бы реально измерить»[284].

Мы с Пэрриш беседовали спустя долгое время после того, как их пути с Эндрюсом разошлись в разные стороны. Она признавала его способности и заслуги в области исследования теломер, но, похоже, все еще была недовольна тем, как он подошел к эксперименту.

– Я сделала это, потому что думала, что мы сможем помочь семи миллиардам людей. Он делал это не из желания вечной жизни, а для того, чтобы убедиться, что все шероховатости подхода сглажены.

После эксперимента в 2015 году Пэрриш стала неотъемлемой частью сообщества имморталистов. Она выступала на первом RAADfest и была там в период пандемии, когда я участвовал в онлайн-версии мероприятия. Во время своего выступления она казалась голосом разума, стремящимся умерить ожидания и не дать волю мечтам о бессмертии.

– Даже попытка повысить уровень здоровья при ограниченных ресурсах, которыми располагает эта отрасль, – это огромный труд, и люди должны проявлять сдержанность, – сказала она. – Нужно понимать, что говорить о своих желаниях – хорошо, но здесь имеется в виду нечто большее, чем обычное желание. Нельзя просто желать и требовать. Для этого нужно много работать, и мы сейчас находимся в середине длинного пути.

Для Пэрриш эта работа включает в себя борьбу с существующей системой регулирования, которая, по ее мнению, сдерживает развитие важнейших медицинских технологий.

В то время она писала диссертацию для получения степени MBA, где она предложила новую систему регулирования под названием Best Choice Medicine. Лиз хочет облегчить проведение испытаний на людях генной терапии и других регенеративных методов.

– Этот метод лечения работает на подопытных животных лучше, чем все, что может предложить людям регулируемый рынок. Генная терапия показывает лучшие результаты, устраняя больше метаболических нарушений и дисфункций, которые развиваются со временем в живых организмах. Почему же мы продолжаем испытывать их на животных, а люди не имеют доступа к ним? – сказала она мне. – Именно с этого мы начали, когда я занялась генной терапией в 2015 году. Мы сказали: «Нет, мы должны попытаться, в какой-то момент нужно совершить прыжок, ведь если мы не сделаем этого, то умрем от тех же известных болезней».

Идеи Лиз Пэрриш все же не совсем соответствует либертарианским предложениям некоторых имморталистов. У нее нет идеи уничтожить FDA, ею движет искреннее желание избавить мир от как можно большего количества страданий. Против некоторых ее положений трудно возразить. Она хочет, чтобы неизлечимо больные пациенты имели доступ к терапии сразу после постановки диагноза, что даст биотехнологическим компаниям возможность испытывать свои методы лечения на людях, а не на животных, а пациентам – небольшой шанс на чудесное исцеление.

– Единственный способ создать лучшие лекарства для людей – это проверить их на людях. Сейчас мы можем продолжать увеличивать время жизни крыс и мышей и переходить к кошкам и собакам – считается, что это следующий логический шаг. Я бы сказала, что следующий логический шаг – это люди, – заметила она.

Также я хотел поговорить со специалистами в области генной терапии, чтобы узнать их мнение о темпах прогресса, поэтому я связался с Джорджем Черчем, который был указан как консультант на сайте компании BioViva[285]. В некотором смысле Черч – легенда науки. Он преподает генетику в Гарвардской медицинской школе и Массачусетском технологическом институте, возглавляет отделение синтетической биологии в гарвардском Институте биологической инженерии Висса, а также является директором Технологического центра министерства энергетики США и Центра передового опыта в области геномной науки Национальных институтов здравоохранения. Список его достижений, как и занимаемые им должности, впечатляет. В 1984 году он разработал первый метод прямого геномного секвенирования и в том же году помог инициировать проект «Геном человека». В 2005 году он помог запустить проект «Личный геном». Джордж Черч запустил и консультировал многочисленные биотехнологические стартапы, он считается одним из главных авторов технологии CRISPR, которая может редактировать гены[286].

Учитывая его резюме, неудивительно, что он имеет хорошие связи и пользуется уважением в сфере генной терапии. Во время видеозвонка Черч, с кустистой бородой и в очках, терпеливо объяснял свои мысли, завершая каждый ответ теплой улыбкой. Он сказал мне, что Лиз Пэрриш – не единственный известный ему человек, который решился на эксперименты над собой, пытаясь продвинуть науку. Он сказал, что советует таким добровольцам использовать двойное слепое плацебо-перекрестное исследование. Для этого берутся два образца: один – плацебо, а другой – настоящий препарат. Исследователь делает себе инъекцию, не зная, настоящий это препарат или нет, а через несколько дней или месяцев вводит себе другой образец. Это означает, что он получает и плацебо, и настоящее вещество, но не знает, в каком порядке он их вводил.

Черч назвал это дешевым и простым способом сделать результаты самостоятельных экспериментов более полезными, и при этом заметил, что в проделанной Пэрриш и другими работе есть определенная ценность.

– Если у вас достаточно ресурсов, совершенно очевидно, что вы должны провести полноценное клиническое исследование. Но и такие небольшие исследования очень полезны, потому что они как минимум показывают, что препарат не токсичен. А если он действительно такой, то найдутся и другие люди, которые захотят его попробовать, и тогда вы узнаете, токсичен ли он для самых разных людей, – сказал Черч. – Эффективность трудно доказать. Поэтому еще одна вещь, которую нужно сделать, – это со всей тщательностью провести базовые исследования. Ведь если вы знаете, что получаете экспериментальный препарат, а не контрольный, могут возникать всевозможные эффекты плацебо. Я знал одного человека, который самостоятельно поднял холодильник и сказал: «Ух ты, я могу поднять холодильник», – и повредил спину. У вас есть соблазн попробовать то, что вы не пробовали, а затем с иронией сообщить об этом, поэтому гораздо лучше, если вы не знаете, каким средством пользуетесь.

По словам Джорджа, он работает не над достижением бессмертия или даже долголетия, а сосредоточен исключительно на обращении возраста вспять. Он сказал, что человеческое долголетие находится за пределами возможностей большинства лабораторий, «хотя они и утверждают, что работают над этим». В области контроля над старением одной из самых интересных компаний, вышедших из лаборатории Черча, является Rejuvenate Bio, стартап, соучредителем которого является сам ученый. Компания хочет обратить вспять старение у собак путем добавления новых инструкций ДНК в их организм[287]. Подобные методы лечения показали свою перспективность у червей, мух и мышей, и следующим шагом Черч считает собак. Он полагает, что любой метод, который позволит собакам жить дольше, будет пользоваться огромной популярностью, и благодаря этому удастся привлечь финансирование для следующего этапа – клинических испытаний на людях. Однако он не считает, что это приведет к бессмертию в прямом смысле этого слова.

– Обращение возраста вспять в некоторой степени связано с долголетием, которое также частично связано с бессмертием. Проблема с бессмертием заключается в его неясных отношениях с бесконечностью. Если вы имеете дело с бесконечностью, то выходите за границы реального мира. Даже Вселенная, вероятно, не существует бесконечно долго. И она еще даже не так стара, ей всего около тринадцати миллиардов семисот миллионов лет. Так что если отбросить эту крайнюю гипотезу, то вполне вероятно, что если вы сможете обратить старение вспять, то сможете получить еще десять, двадцать, сорок лет, хотя потребуется много времени, чтобы доказать это. Если вы получите сорок лет, то, возможно, сможете получить еще сорок лет, и так далее.

Черч видит два основных пути обращения старения вспять. Один из них – это подход «серебряной пули»: нужно найти способ борьбы со старением на клеточном уровне, что поможет избежать эффекта «черной метлы», когда решается одна проблема, а затем быстро появляется другая. По его мнению, данные о том, что биологические часы переводятся назад, дают ему надежду на то, что это может сработать.

– Чтобы избежать эффекта «черной метлы», необходимо охватить все системы органов и все биохимические пути. Доказательством того, что это возможно, является то, что, как мы показали, на уровне клетки или ткани у людей, у мышей и у некоторых других млекопитающих можно значительно повернуть время назад, и, например, перейти от восьмидесятилетней человеческой клетки, которая находится в старческом состоянии, к клетке, возраст которой близок к нулю. – объясняет Джордж.

Другой подход заключается в том, чтобы рассматривать каждую часть пазла отдельно.

– Мне все равно, какой из них выбрать, я думаю, что наши технологии в любом случае позволят достичь этого, – сказал Черч. – Люди в основном предпочитают одну-единственную «серебряную пулю», но многие из моих изобретений достаточно замысловаты, и я знаю преимущества сложности… Не все так же просто, как всем известные формулы E = mc² или F = ma, есть действительно интересные трудные вещи, в том числе наше тело. И все же я не думаю, что оно настолько сложное, что мы обязательно должны контролировать все двадцать пять тысяч генов. Нескольких рычагов будет вполне достаточно.

Хотя Джордж работает с животными, он не нашел чего-то особенного в большинстве видов долгожителей, упомянутых в начале главы. Он сказал, что медуза – это, по сути, дрожжи, и она слишком далека от человека, чтобы мы могли научиться у нее чему-то полезному. Гренландский кит представляет больший интерес для ученых, изучающих возрастные изменения, поскольку, по словам Черча, он схож с человеком по метаболизму и развитию. Но даже изучение таких долгожителей, как Кальман, почти ничего не дает для разгадки тайны обращения старения вспять.

– Мы секвенировали их и надеялись, что узнаем что-то новое, но это очень сложно, потому что между каждым из них, ними и нами, опять же, есть миллионы различий. Статистически это некорректно. Мы надеялись, что, возможно, что-то привлечет наше внимание… Я не думаю, что мы еще многому научимся у супердолгожителей.

Черч работает, как принято говорить, на самом переднем крае науки. Он сказал мне, что его всегда привлекали технологии, которые развиваются по экспоненциальной кривой. Эта концепция похожа на сингулярность Курцвейла, но она более обоснованна. Такие научные открытия составляют важнейший аспект теории Обри ди Грея о скорости убегания к долголетию, но момент их появления сложно предсказать.

– Некоторые вещи являются простыми инженерными решениями, и вы можете просчитать их; я не думаю, что старение вспять – одна из таких вещей, – сказал мне Джордж. – Мы собираемся провести клинические испытания ряда препаратов для лечения возрастных изменений, но наши мыши и собаки не живут особенно долго, а именно это, думаю, и будет волновать людей. Так что мне кажется, что мы еще не дошли до цели, но это экспоненциальный процесс, поэтому он будет быстрым. Я не удивлюсь, если это произойдет при нашей жизни и мы получим действительно хорошую технологию обращения старения вспять и много других медицинских результатов, которые повлияют на более бедные регионы мира.

Лиз Пэрриш и Джоржд Черч знают и уважают друг друга, но различия в их взглядах показывают пропасть между учеными и имморталистами. Пэрриш считает, что финишная черта уже видна, и готова на все, включая эксперименты над собой, чтобы быстрее достичь этой точки. Она разочарована задержками, которые создают такие организации, как FDA, и хочет получить ответы уже сейчас. Черч скорее занимает философскую позицию по отношению к предмету своих исследований. Он хотел бы продлить собственную жизнь благодаря открытию в своей лаборатории, но, похоже, отнесется совершенно спокойно к любому исходу дела. Когда я заговорил с Пэрриш о стволовых клетках и упомянул некоторые высказывания специалистов в этой области о непроверенных компаниях, предлагающих сомнительные методы лечения, она поспешила упрекнуть меня в том, что я встал на сторону ученых.

Она утверждала, что они не в ладах с пациентами и не видят, какой вред болезни наносят людям в их повседневной жизни[288]. От этой популистской точки зрения мне стало немного не по себе, возможно потому, что на какое-то время мне захотелось с ней согласиться. Но ученые каждый раз возвращали меня на землю, настаивая на том, что главное – терпение, а не экстравагантные заявления о приближении к вечной жизни. Ни одна из крупных исследовательских лабораторий, работающих со стволовыми клетками, генной терапией или в других сферах, связанных с возрастом, не ставит своей целью бессмертие. Их задача – увеличить продолжительность жизни – пересекается с целями имморталистов и в то же время кардинально отличается от них.

В ходе моих бесед с имморталистами и во время выступлений, на которых я присутствовал, постоянно поднимались две основные темы в попытке заполнить основные пробелы на пути к бессмертию. Одна из них – нанотехнологии, а другая – загрузка человеческого мозга в компьютер.

Если современная научная фантастика стремится подражать журналу Astounding, в котором был предсказан сброс атомной бомбы, то вполне вероятно, что загрузка сознания рано или поздно станет реальностью. Во многих книгах и фильмах описываются миры, где содержимое человеческого мозга может храниться в компьютере. Вдохновленные этими вымышленными мирами, трансгуманисты и имморталисты стремятся достичь наиболее безболезненной формы вечной жизни.

Во время разговора с Алексеем Турчиным, московским исследователем и автором нескольких работ о перспективах цифрового бессмертия, я спросил, не будет ли он против, если я запишу нашу беседу для своих заметок. Этот вопрос был излишним. Турчин, увлеченный трансгуманист, записывает почти каждый свой разговор и регулярно ведет видеодневник. Нет, он не кормит свое вышедшее из-под контроля эго и не прослушивается на роль в ночном реалити-шоу: он создает запись своей личности, чтобы в будущем его можно было воскресить с помощью цифровых технологий.

Крионика является наиболее популярным и широко доступным вариантом резервного копирования для имморталистов. У них всегда сохранялся интерес к цифровому бессмертию – решению, открывающему такие же оптимистичные перспективы и при этом требующему гораздо менее опасной подготовки. Этот способ воскрешения предполагает создание цифровой копии человеческого мозга, хранение ее в безопасном месте до смерти человека, а затем использование новых мощных технологий для возвращения его к жизни либо в синтетическом теле, либо в цифровой форме в каком-то метафизическом мире.

Впервые Турчин задумался о бессмертии в школе, когда внезапно умер его одноклассник. Он хотел немедленно заняться проблемой смерти, но понял, что у него есть множество идей и никаких возможностей для их реализации, и умерил свои амбиции. В 1997 году он окончил Московский государственный университет, где изучал физику и историю искусств. Во время учебы он открыл для себя трансгуманизм, а в 2007 году вступил в Российское трансгуманистическое движение. В 2012 году Турчин стал одним из основателей первой в мире политической партии трансгуманистов – «Партии долголетия». Он начал писать дорожные карты достижения бессмертия, и в каждой из них использовались различные средства для достижения вечной жизни. План А – обычное продление жизни, план Б – крионика, план С – цифровое бессмертие, план Д – квантовое бессмертие. Приверженцы цифрового бессмертия, как и поклонники крионики, в основном признают, что реализация их цели маловероятна, но все же они готовы приложить усилия, чтобы повысить свои шансы.

Турчин ежедневно записывает многочасовые диалоги между ним и его женой и старается сделать как можно больше видеозаписей. Недавно у пары родился первый ребенок, и, хотя это важное событие в жизни отразилось на периодичности отчетов, они стараются проводить записи при любой возможности. Помимо аудио- и видеозаписей, Турчин также регулярно ведет дневник и записывает все сны, которые ему снятся. Все это, как он надеется, поможет ученым будущего в точности восстановить его личность, когда его вернут к жизни[289].

Турчин и его жена также дали согласие на криоконсервацию в российской компании «КриоРус», где в настоящее время находится мозг матери Турчина. Он понимает, что с крионикой связано много рисков, и именно поэтому он считает цифровое бессмертие столь важным. Он сказал мне, что шаткое положение организаций, занимающихся крионикой, может сорвать его планы по воскрешению: либо у них закончатся деньги и они выйдут из игры, либо криоконсервация будет проведена неправильно и от него ничего не останется, что можно будет вернуть к жизни.

– Это похоже на замкнутый круг: отсутствие финансирования создает проблемы с развитием технологий и формированием позитивного общественного мнения, поэтому нелегко привлечь инвестиции. Это маленький бизнес, но все же он растет, потому что у них низкие цены, – сказал Турчин о «КриоРус».

Его сомнения в надежности поставщика услуг крионики вполне понятны, учитывая неразбериху, царящую в компании. Турчин рассказал, что российская компания похожа на Alcor, но ее услуги намного дешевле и поэтому обладает менее сложными технологиями. Он также рассказал мне, что примерно два года назад компания пережила раскол, и двое учредителей «КриоРус» разорвали отношения друг с другом. Раскол в «КриоРус» и факт того, что крионика не слишком популярна в России, беспокоит Турчина.

– Мы пришли к выводу, что главная проблема в нежелании людей жить долго, поэтому идея бессмертия не слишком популярна среди населения. Люди предпочитают умирать. Сейчас ситуация меняется, но медленно. Даже миллиардеры и правительства зависят от общественного мнения и не могут делать непопулярные вещи, иначе это плохо отразится на их имидже: в этом смысле полет на Марс – более разумная идея, чем воскрешение мертвых.

Однако вместе эти два метода дают ему некоторую надежду.

– Я думаю, что в общем вероятность составляет около десяти процентов, может быть, меньше, – сказал Турчин по видеосвязи из своего немного хаотичного домашнего офиса. – Цифровое бессмертие имеет небольшие шансы, но в совокупности они выше, потому что данные, которые будут потеряны при восстановлении мозга после криоконсервации, можно восполнить цифровыми данными, в определенном сочетании с моими записями, и удостовериться в том, что все в порядке.

Чтобы максимально увеличить шансы на цифровое воскрешение, Турчин хранит свои записи на нескольких различных устройствах, включая оптические диски, флеш-накопители, жесткие диски и M-Disc, на которые предоставляется долгосрочная гарантия. Он также спрятал некоторые записи в своем дачном доме, использовав герметичный пакет, чтобы не допустить их разложения.

Все это предполагает, что ученые будущего разработают технологию, способную воскрешать людей. Турчин считает, что успех такой технологии зависит от успешного создания сверхсложного искусственного интеллекта. В одной из своих работ под названием «Классификация подходов к технологическому воскрешению» он рассмотрел роль искусственного интеллекта в цифровом воскрешении и пришел к выводу, что ИИ будет играть важную роль во всех формах цифрового бессмертия, когда сознание человека будет загружено в компьютер[290]. Первоначально эта возможность будет доступна только тем, кто тщательно документировал свою жизнь, но по мере того, как ИИ будет развиваться и набирать силу, можно будет воскрешать все больше людей. Самой сложной итерацией этого ИИ будет машина размером с планету, питающаяся от «сферы Дайсона» – теоретического устройства, которое будет использовать всю энергию Солнца.

Турчин верит, что эта технология будет способна охватить всю историю человечества и воскресить всех в некой коллективной цифровой модели. По его признанию, основанием этого служит двойное предположение, что человечество будет способно создать сверхмощный ИИ и что он не окажется злым и не попытается полностью уничтожить наш вид.

Если все это не сработает, остается последний план – квантовое бессмертие, причудливая теория, которая выглядит так, будто была создана для комиксов. Многие ученые считают, что параллельные миры могут создаваться каждую секунду в духе «Раздвижных дверей»[291], когда любой выбор, который мы совершаем ежедневно, создает новые ветви реальности. Каждый из этих миров будет немного отличаться от других, но в целом они будут схожи, и имморталисты рассматривают их как лазейку к бессмертию. Если постоянно создавать новые миры с немного отличающимися реальностями, то среди них будет мир, где крионика, цифровое бессмертие и сверхмощный ИИ успешно работают и развиваются, а в каком-то параллельном измерении достигнуто бессмертие. Неясно, как это поможет их существующей версии самих себя, все еще борющихся с перспективой смерти. Они будут живы в некой реальности, но их сознание в этом мире все равно умрет. Планы Турчина, по его собственному признанию, чересчур амбициозны, но семена цифровой загробной жизни уже посеяны, а молодая индустрия развивается.

В конце 2010-х годов несколько начинающих компаний предлагали родственникам умерших возможность поговорить с близкими. Их цифровые приложения можно сравнить с эпизодом британского антиутопического научно-фантастического сериала «Черное зеркало», который называется «Я сейчас вернусь» (2013). Главная героиня эпизода, расстроенная смертью своего парня, устанавливает приложение, которое имитирует его личность и позволяет ей представить, что она все еще общается с ним. Как и в большинстве эпизодов «Черного зеркала», плохой конец этой истории показывает, как быстро теория может стать жуткой действительностью. Но это не остановило предпринимателей, испытывающих возможности чат-ботов и ИИ.

В 2015 году белоруса Романа Мазуренко, которому на тот момент не было и тридцати лет, насмерть сбила машина в Москве. Узнав о смерти своего близкого друга, Евгения Куйда стала перечитывать тысячи текстовых сообщений, которыми они обменивались с момента знакомства в 2008 году. Тексты отличались своеобразным стилем – страдавший легкой дислексией Мазуренко использовал весьма специфические фразы, что давало ей небольшое утешение и ощущение близости, пока она оплакивала потерю своего близкого друга. В то время Куйда, предприниматель и разработчик программного обеспечения, работала над приложением для обмена сообщениями Luka, которое с помощью искусственного интеллекта имитировало человеческое общение. Под впечатлением от «Черного зеркала» она модифицировала свое приложение, чтобы оно научилось делать нечто похожее на то, что показано в сериале, и таким образом смогла создать цифровой призрак Романа.

Евгения собрала сообщения от друзей и родственников и использовала их для создания бота, который мог повторять человеческий язык, что позволило ей разговаривать, по сути, с призраком своего умершего друга. Манера общения чат-бота очень напоминала стиль Романа Мазуренко. Также оно могло восстановить многие его воспоминания и пересказать их. Куйда выложила архивы чатов друзей, общающихся с ботом, – используемые слова и целые конструкции были удивительно человечными. Воодушевленная успехом Luka, Евгения создала еще одно приложение под названием Replika, которое задавало пользователям ряд вопросов до тех пор, пока не удавалось воспроизвести их личность, а затем предоставляло им цифровую версию себя для общения. Приложение было чрезвычайно успешным: оно было скачано несколько миллионов раз[292].

Пример Евгении Куйды, использовавшей чат-бота для того, чтобы пережить утрату близкого человека, не единичен. Джеймс Влахос, журналист и энтузиаст искусственного интеллекта, разработал Dadbot – чат-бота, с помощью которого он смог общаться с цифровой версией своего отца. В 2016 году у Джона Влахоса был диагностирован рак легких. Когда его сын узнал об этом, он начал записывать свои разговоры с отцом, намереваясь написать о нем книгу после его смерти. Он собрал двести три страницы расшифровок их разговоров, содержащих воспоминания, анекдоты, размышления о карьере, браке и интересах отца. Джеймс использовал эти стенограммы для создания своего бота – программы, установленной на его телефоне и позволявшей ему разговаривать с цифровым аналогом своего покойного отца. Оценив успех Dadbot, Влахос основал компанию Here After, которая занималась разработкой и внедрением аналогичного программного обеспечения по всему миру[293].

Однако идея чат-ботов, имитирующих общение с мертвыми людьми, так и не получила распространения.

В 2020 году компания Microsoft получила патент на создание чат-бота на основе изображений, голосовых данных, постов в социальных сетях, электронных сообщений и личной информации человека. «Конкретный человек [которого представляет чат-бот] может соответствовать прошлому или настоящему субъекту (или его версии), например другу, родственнику, знакомому, знаменитости, вымышленному персонажу, исторической фигуре, случайному субъекту и т.д.», – говорилось в патенте[294]. Заявка была подана в 2017 году, но с тех пор, похоже, Microsoft изменила свой этический подход к внедрению искусственного интеллекта. В 2021 году в сообщении, размещенном в Twitter, Тим О’Брайен, генеральный менеджер Microsoft по программам ИИ, подтвердил, что «это не входит в планы», а в ответе другому пользователю согласился с тем, что патент «вызывает определенные вопросы»[295]. Тем не менее, хотя такие гиганты, как Microsoft, не увлекаются созданием чат-ботов, энтузиасты с большими деньгами активно продвигают загрузку сознания в цифровое пространство.

У Мартины Ротблатт был необычный путь к успеху. Она ушла из Калифорнийского университета, проучившись там год, чтобы отправиться в путешествие, во время которого она посетила Европу, Иран и Кению. Ее поездка завершилась на Сейшельских островах. Там она случайно увидела станцию слежения НАСА и попросила одного из сотрудников провести для нее экскурсию по этому объекту, который помогает управлять движением космических аппаратов к далеким планетам. Этот опыт полностью изменил ее мировоззрение и жизненные цели. Она вернулась в Калифорнийский университет и в 1977 году окончила факультет коммуникаций, написав диссертацию о международных спутниках прямой трансляции. Ротблатт работала в глобальном телекоммуникационном секторе и провела некоторое время в компании PanAmSat, где она помогла одержать победу над глобальной спутниковой монополией Intelsat. В 1990 году она основала две собственные компании: Geostar и Sirius. Последняя, занимавшаяся спутниковым радиовещанием, добилась огромного успеха и в 1993 году вышла на биржу. Вскоре после этого у ее дочери диагностировали легочную гипертензию, в то время потенциально смертельное заболевание, и Мартина покинула компанию. Она забросила все дела и начала искать возможные способы лечения[296].

«Наконец, я обнаружила путь, который мог привести меня к лекарству, способному остановить развитие болезни нашей дочери Дженезис. Тогда я решила, что у меня появилась новая цель в жизни. Моей прежней целью было помочь человечеству выйти за пределы Земли в космос, моей новой целью стало спасение жизни моей дочери. Остальное, еда и прочее, было мне безразлично, я хотела сделать все, чтобы спасти жизнь моей дочери», – рассказывала она в интервью газете The Washington Post[297].

Ротблатт основала фонд PPH Cure Foundation, а затем – биотехнологическую компанию United Therapeutics. Ее дочь получила необходимое лечение: нужный метод был разработан и выведен на рынок компанией Мартины. Дженезис жива и по сей день. Примерно в то же время Ротблатт сделала операцию по смене пола (Мартина родилась в теле мужчины). Сейчас United Therapeutics – довольно успешная биотехнологическая компания, а Ротблатт в 2013 году стала самой высокооплачиваемой женщиной-руководителем в США, заработав тридцать восемь миллионов долларов[298]. Компания сосредоточилась на пересадке органов и разработала систему, позволяющую подготовить к этой процедуре легкие, которые ранее подлежали утилизации. Но амбиции Ротблатт простирались еще дальше: она использовала свое состояние для продвижения дела имморталистов.

В течение 2002–2004 годов Мартина помогла создать три организации с похожими целями под общим названием Terasem Movement. Две из этих некоммерческих организаций занялись обеспечением ответственного использования научных достижений, связанных с продлением жизни, таких как киберсознание и нанотехнологии. Они также предпринимали шаги к достижению бессмертия через цифровое хранение личной информации. Две программы, CyBeRev и LifeNaut, собирали и хранили информацию от людей, заинтересованных в том, чтобы их цифровое Я существовало вечно.

Они работали по отдельности, пока в 2021 году не произошло их слияние, причем данные из CyBeRev постепенно включались в записи LifeNaut. Эти два проекта создали то, что называется майндфайлами (mindfiles): они состоят из цифровых размышлений и биографической информации человека и хранятся бесплатно. Файлы собираются на жестком диске в автономном облачном хранилище на Amazon и копируются на M-Disc. Чтобы предоставить информацию для своих майндфайлов, люди отвечают на ряд вопросов; при этом они в любой момент могут получить консультацию сотрудника компании Terasem Movement Foundation, Inc., образовавшейся в результате недавнего слияния. Эти майндфайлы не только хранятся, но также передаются в космическое пространство по радиосигналу в надежде на то, что инопланетные формы жизни или люди из будущего, способные перемещаться быстрее скорости света, смогут перехватить сигнал и получить информацию. LifeNaut также предлагает людям возможность отправить на хранение образец ДНК, который дойдет до будущего в виде биофайлов[299].

Брюс Дункан возглавляет Terasem и отвечает за безопасное хранение майндфайлов и биофайлов. Он работает в штаб-квартире организации в Вермонте, где живет со времен учебы в Университете Вермонта. Когда он работал над проектом в области изучения международного права и дипломатии, ему на глаза попалось объявление о том, что Мартина Ротблатт ищет помощника для запуска нового стартапа и реализации ее мечты о загрузке сознания. Дункан сказал, что, возможно, его выбрали для этой работы, поскольку в прошлом он хорошо зарекомендовал себя, и его умение разрешать конфликты было преимуществом в организации, которую Ротблатт стремилась сделать полностью прозрачной и открытой.

– Я понял, что этот проект бросает нам вызов во многих отношениях. Он находится на пересечении множества различных дисциплин, вопросов, последствий – этических, моральных, даже духовных проблем, – сказал он мне в телефонном разговоре.

Дункан также отвечает за поддержание и развитие другого крупного проекта фонда – BINA48 (Breakthrough Intelligence via Neural Architecture, 48 exaflops per second) – робота, созданного по образу жены Ротблатт, Бины.

BINA48 – это первая попытка фонда представить физическое воплощение своей конечной цели: перенести воспоминания и личность человека в робота. Машина была создана робототехником Дэвидом Хэнсоном. Она имеет тридцать два лицевых двигателя под резиновой кожей, голову и плечи, но пока не имеет тела[300]. У нее есть микрофон, чтобы говорить, а программное обеспечение для распознавания голоса позволяет ей слышать окружающих и участвовать в разговорах. BINA48 использует две камеры, чтобы видеть, и программу распознавания лиц для запоминания внешности часто встречающихся людей[301]. В ходе просмотра видеозаписи общения с BINA48 не возникает ощущение, что разговор ведется с настоящим человеком, и это мы даже не говорим об отсутствии у робота тела. Движения ее лица кажутся неловкими, голос напоминает стандартный голос компьютера, а не человека. Несмотря на это, ее разговорные навыки впечатляют.

Примерно в 2014 году художница по имени Стефани Динкинс увидела видео с BINA48 в действии и была удивлена тем, что одна из самых передовых технологий, которые она видела, представлена в образе чернокожей женщины.

– Это потрясло меня, я не понимала, как чернокожая женщина стала символом технологии, – сказала афроамериканка Динкинс в более позднем интервью[302]. – Я сразу же захотела узнать, можно ли мне встретиться с роботом и поговорить с ним, чтобы понять его связь с идеей технологии, а также его отношение к людям.

После общения с машиной Динкинс запустила арт-проект под названием «Беседы с Биной48». Поначалу, в 2014 году, многое в их общении с роботом представлялось ей ненастоящим. По словам Динкинс, когда она спросила BINA48 о расизме, ответ оказался «провальным». Она пришла к выводу, что, хотя робот имел внешность чернокожей женщины, на него повлияли установки белых мужчин, которые его создали. BINA48 улавливала социальные отношения и другие сигналы из разговоров в реальном мире, постоянно учась у окружающих людей. А так как в первоначальных алгоритмах, использованных при создании робота, не было иного содержания, кроме взглядов его создателей, BINA48 вряд ли мог усвоить жизненный опыт людей из разных слоев общества.

Стефани в интервью также отмечала: «Я критиковала подход к созданию алгоритмов, к тому, какие данные при этом используются, откуда они берутся и почему и что это значит для людей. Если алгоритм использует данные, которые являются предвзятыми, данные, содержащие исторические предубеждения или предубеждения людей, создающих программное обеспечение, то как можно изменить то, что закодировано в системе?»[303]

Позиция Динкинс вызывает серьезное беспокойство у сторонников цифрового бессмертия. Данные, собранные у людей перед смертью, должны будут обрабатываться программным обеспечением, а оно включает алгоритмы и предположения, заимствованные из реального мира. В случае наличия предрассудков в алгоритмах идентичность человека может быть утрачена. Искусственный интеллект все еще находится в зачаточном состоянии, но он уже пережил то, что The New York Times назвала «проблемой белого человека»[304].

В прошлом системы искусственного интеллекта, используемые в программах распознавания изображений, классифицировали чернокожих людей как горилл и не смогли распознать паспортную фотографию азиата, потому что сочли его глаза закрытыми. Во многих других случаях, не в последнюю очередь в результате работы алгоритмов предиктивного полицейского контроля, внедренных в таких городах, как Чикаго и Новый Орлеан, полиция получала возможность выявлять людей, якобы предрасположенных к совершению преступлений, что, по мнению некоторых, ведет к профилированию[305]. Наиболее очевидное решение этой проблемы – сделать так, чтобы команды, создающие системы искусственного интеллекта, были как можно более разнообразными и могли понимать социальные различия и работать с ними.

В этом плане дела идут не так хорошо. Отчет, опубликованный в 2019 году, показал, что в компаниях Google и Microsoft – двух крупнейших работодателях в сфере технологий и основных игроках в мире ИИ – доля сотрудников, которые являются чернокожими или латиноамериканцами, выросла менее чем на один процентный пункт по сравнению с 2014 годом. У Apple дела обстоят не лучше: доля чернокожих работников в компании за тот же период времени осталась на уровне шести процентов, а Amazon вообще не сообщает о демографических показателях своих сотрудников[306]. С такой статистикой трудно представить будущее, в котором крупные технологические игроки смогут предложить какую-либо технологию искусственного интеллекта, созданную разнообразной группой людей со всего мира.

Мартина Ротблатт и Брюс Дункан со всей серьезностью отнеслись к выводам Динкинс и учли ее опасения. «Она подняла сложные вопросы о том, почему взгляды BINA48 во многом не совпадают с ее позицией афроамериканки, живущей в США, – сказал Дункан о Стефани Динкинс. – Мы пригласили ее вернуться и предоставить BINA48 обновленную информацию, проведя беседу с Биной Ротблатт о том, какой была жизнь чернокожей женщины по имени Бина в США в конце 1960-х годов. Мы взяли эту информацию, расшифровали ее и включили в текущий майндфайл BINA48. Поэтому теперь она говорит о своей идентичности, о нетерпимости и предрассудках более полно и конкретно»[307].

В своих рассуждениях Дункан вовсе не напоминает безумного ученого, пытающегося сделать робота живым, и на то есть веские причины. Terasem основывается на моральных нормах в той же степени, что и на технологических амбициях, и стремится к тому, чтобы любой прогресс достигался наиболее этичным способом. С особенной горячностью Дункан говорит о важности понимания движущих сил, стоящих за идеей, утверждая, что любой человек, ставящий перед собой цель достичь цифрового бессмертия, должен постоянно спрашивать себя, каким будет мир, если он достигнет успеха, и захочет ли он жить в будущем, которое он создает.

– То, что вы можете сделать нечто, не означает, что это будет вкладом в хорошее будущее. Вам понадобится немного мудрости, немного сострадания и немного интеллекта, чтобы определить, является ли такое будущее жизнеспособным для вас, вашего сообщества, вашего региона или человечества в целом, – заметил Дункан.

Terasem – это не просто два фонда, объединенных в один. Это еще и религия. В 2004 году Ротблатт и близкие ей люди создали третий проект – трансрелигиозное движение «Терасем» (Terasem Movement Transreligion, ТМТ). ТМТ имеет отделения во Флориде и Вермонте и является некоммерческой религиозной организацией. Цель объединения – создать коллективное сознание, состоящее из бессмертного продолжения своих последователей, «присоединившихся». Она базируется на четырех основных истинах[308]:

1. Жизнь целенаправленна. Цель жизни заключается в том, чтобы «создавать разнообразие, единство и радостное бессмертие повсюду».

2. Смерть необязательна. Достаточно понятная идея, во многом связанная с перспективой цифрового бессмертия. «Никто не умирает до тех пор, пока сохраняется достаточно информации о нем. Человек просто находится в состоянии “кибернетического биостаза”. В будущем технология mindware позволит им вернуться, если они того пожелают, к здоровой и независимой жизни», – говорится на сайте религиозной группы.

3. Бог технологичен. Это означает, что по мере внедрения новых технологий, которые становятся все более мощными, мы «создаем» бога, а этичное использование нанотехнологий «в итоге соединит все сознание и будет контролировать космос».

4. Любовь необходима. Эта идея является наиболее важной. Последователи ТМТ убеждены, что любовь делает счастье других необходимым для нашего собственного счастья. «Любовь должна соединить всех, чтобы достичь цели жизни и сделать Бога совершенным»[309].

ТМТ – третья религиозная, или квазирелигиозная, организация, подробно описанная в этой книге. Эта религия отличается от религии People Unlimited и Церкви вечной жизни тем, что у нее есть набор очень конкретных постулатов и четкая цель. Здесь нет туманной истории героя, как в случае Дэйва Эспри с его пуленепробиваемым кофе или основных религий, и, похоже, она родилась из опасений, что технический прогресс, если он пойдет по неправильному сценарию, может закончиться очень плохо для всех нас.

Перенос сознания, независимо от того, подкреплен он религией или нет, имеет ряд серьезных недостатков. Существует очень много различных моментов, которые делают нас такими, какие мы есть, и большинство из них вообще не могут быть зафиксированы. Например, на личность человека и его будущие действия может оказать огромное влияние то, что в школе его дразнил какой-то конкретный ребенок. Даже если бы вы собрали все данные, записи и заметки, которые когда-либо делал этот человек, это жизненное событие, вероятно, не нашло бы в них достаточного отражения, помогающего раскрыть влияние, которое оно оказало на формирование личности и жизни в целом. Если углубиться в научную фантастику, то с помощью вмешательства инопланетян или путешествий во времени, возможно, удалось бы собрать все данные, необходимые для цифрового воссоздания человека, но обе эти возможности противоречат современному пониманию Вселенной.

Цифровое воскрешение было бы гораздо более вероятным, если бы можно было сканировать человеческий мозг и извлечь оттуда воспоминания. Это немного пугающая мысль, но некоторые верят, что в будущем мы научимся делать срезы мозга и собирать информацию. Турчин включает нарезку мозга в свою дорожную карту цифрового бессмертия. Он говорит, что при таком подходе мозг не нужно будет содержать в тех же условиях, что и при крионировании.

– Мозг Ленина был разрезан на части после его смерти, он до сих пор хранится в Москве, так что его можно было бы отсканировать и оживить. Но у Ленина была болезнь мозга, потому он в любом случае поврежден, – сказал мне Турчин.

Но даже если бы мозг или фрагмент мозга сохранился идеально, отсканировать его было бы чрезвычайно сложно, а чтобы правильно восстановить мозг – например для создания цифровой модели или какого-то робота, – нам нужно точно знать принципы его работы и понимать, откуда берется сознание, над чем неврологи, философы и психологи ломают голову уже несколько веков. Важной частью этого процесса является составление карты человеческого мозга – задача, которая до сих пор выходила далеко за пределы наших возможностей. В 2019 году сотрудники Института Аллена по изучению мозга в Сиэтле успешно составили карту одного кубического миллиметра мозга мыши, что примерно соответствует размеру песчинки. В этой крошечной части мозга было сто тысяч нейронов и один миллиард связей между ними. Для выполнения этой задачи исследователи использовали пять просвечивающих электронных микроскопов, которые непрерывно работали в течение пяти месяцев, собрав более ста миллионов изображений, двадцать пять тысяч срезов мозга мыши, каждый из которых имел толщину всего сорок нанометров[310].

После этого в течение трех месяцев программное обеспечение, разработанное специально для этой задачи, объединяло изображения в трехмерную проекцию. Общий объем данных, собранных во время сканирования, составил два петабайта, что эквивалентно двум миллионам гигабайт[311]. Результаты работы Института Аллена впечатляют, но все это было сделано для крошечного участка мозга мыши. Темп прогресса в этой области высок: считается, что в течение следующего десятилетия можно будет составить карту всего мозга мыши. Но человеческий мозг гораздо сложнее – он содержит около восьмидесяти шести миллиардов нейронов, которые соединены по меньшей мере ста триллионами синапсов.

Задача невероятно сложная, но теоретически не невозможная. И существует по крайней мере один человек, который хочет быть на сто процентов убежден, что человечество будет готово к моменту, когда мы овладеем этой способностью. Роберт Макинтайр, сколько он себя помнит, всегда был увлечен изучением человека и способностей его мозга. Однажды, когда он учился в средней школе, ему задали описать, чем он хочет заниматься в жизни. Он написал, что хочет выяснить, как получить доступ к информации в мозге и перевести ее в цифровой формат, что, по его мнению, открывает беспрецедентные возможности для человечества. Я долго разговаривал с Робертом по телефону, причем целый час у него ушел на то, чтобы решить, хочет ли он вообще давать интервью.

Макинтайр поступил в колледж Массачусетского технологического института, движимый стремлением помочь найти ключ к данным, хранящимся в наших головах. Постепенно, просматривая журналы и нейронаучные статьи, он понял, насколько ученые далеки от достижения этой цели, так что все дело казалось почти безнадежным. Роберт переключил свое внимание на ИИ, надеясь создать инструменты, которые ускорят движение к воплощению идеи, которой он был одержим всю жизнь[312].

– Компьютерные науки – самое близкое к магии явление в нашем мире. Вы записываете что-то, это похоже на маленькое заклинание, и оно действительно делает что-то полезное. Это же здорово, – сказал он мне.

После окончания учебы он вернулся в Массачусетский технологический институт, чтобы поступить в магистратуру по направлению развития искусственного интеллекта, но перед этим взял годичный отпуск для работы над диссертацией, которая должна была составить большую часть еще не начатого им исследования. Некоторое время он жил в подсобном помещении, а затем переехал в Канзас к отцу. Они регулярно совершали прогулки по пустыне, на которые брали с собой револьверы на случай встречи с гремучими змеями или другими опасными дикими животными. Во время одной из таких прогулок отец спросил Роберта, что бы он делал, если бы не было возможности заниматься искусственным интеллектом. Он немного подумал над этим вопросом и понял, что изучает ИИ только для того, чтобы ускорить прогресс в изучении мозга, но если бы он направил свои усилия на сохранение мозга, то смог бы выиграть время для всего мира. Оба очень обрадовались такой перспективе и поехали в ближайший город, чтобы найти статьи по криобиологии. И снова количество достижений в этой области разочаровало Макинтайра.

– Это несколько испортило нам настроение, мы подумали: «Да, кажется, это очень сложно», – вспоминает он[313].

Роберт вернулся в Массачусетский технологический институт, чтобы получить степень магистра в области искусственного интеллекта. В том же году он получил награду за лучшую диссертацию, и ему предложили вернуться для продолжения работы и соискания степени доктора философии, но к этому моменту его голова снова была занята другим. Во время обучения в магистратуре он узнал об организации под названием «Фонд сохранения мозга» (BPF), которой руководил Кеннет Хейворт, эксперт в области нейробиологии и сторонник сохранения мозга и загрузки сознания. Макинтайр устроился добровольцем в BPF, посещал собрания и помогал в работе над сайтом. Хейворт хотел доказать, что методы сохранения мозга не являются бессмыслицей, и организовал конкурс с главным призом в размере ста тысяч долларов. Награду предполагалось отдать команде, которой удастся сохранить мозг млекопитающего, при этом доказав, что он будет работоспособным в течение как минимум ста лет и сохранит синаптические связи. В конкурсе участвовали две группы: неврологи, использовавшие для сохранения мозга химию альдегидов, и энтузиасты крионики, утверждавшие, что они замораживают мозг для последующего оживления.

В борьбу вступили два конкурента: Шон Микула из Института Макса Планка в Германии, который работал над пластификацией целого мозга, и компания 21st Century Medicine под руководством одного из бывших коллег Майка Дарвина, Грега Фэхи. Последняя лицензировала некоторые из своих технологий компании Alcor, и Макинтайр описал их подход как «идеализированную версию» работы, которую в прошлом проводила крупнейшая в мире компания-поставщик услуг крионики.

У команды сторонников крионики с самого начала возникла проблема – во время экспериментов мозг уменьшался в размерах.

– Проблема их идеи в том, что из-за того, что криопротекторы не проникают в клетки со скоростью, необходимой для их эффективной загрузки, возникают усадки и клетки уменьшаются. В зависимости от используемого протокола загрузки мозг может уменьшиться до двух третей или даже до пятидесяти процентов от своего первоначального размера. Если смотреть под микроскопом, то все это похоже на завитки, в которых трудно различить синапсы. Поэтому Кен Хейворт, будучи неврологом, сказал, что они незаметны для его глаз, а значит, работа не может претендовать на денежный приз за сохранение мозга, – сказал Макинтайр.

Команда 21st Century Medicine утверждала, что мозг все еще цел, просто он стал меньше, но у них не было способа доказать отсутствие значительных повреждений. Тем временем Микула в начале использовал альдегидное сшивание для сохранения мозга, но на втором этапе, когда он пытался убедиться, что оно действительно помогает сохранить мозг надолго, образовались трещины, и он перестал работать[314]. В рамках своей волонтерской работы Макинтайр исследовал эти два метода, чтобы сделать видеоролик для YouTube, и понял, что разгадка находится посередине.

– Вы фиксируете мозг альдегидом, который обеспечивает мгновенную консервацию, после этого у вас есть достаточно времени для того, чтобы медленно ввести криопротектор, дабы он не раздавил клетки осмотически, затем вы витрифицируете его, и все готово. Вы превращаете его в гель с помощью альдегидов, а затем превращаете этот гель в стекло путем витрификации, и тогда мозг сохраняется, – пояснил он.

Вместо того чтобы вернуться в Массачусетский технологический институт, Макинтайр обратился в компанию 21st Century Medicine и сказал, что может претендовать на награду за сохранение мозга. Компания предоставила ему лабораторию и два года на выполнение задания. Преодолев некоторые проблемы с криопротекторами на начальном этапе, он выиграл сто тысяч долларов всего за девять месяцев[315]. Хотя сам Роберт был доволен результатами, его метод не подходил для целей крионики или сохранения органов – двух областей, которые интересовали компанию. Его метод отвечал требованиям премии, но несмотря на то, что мозг прекрасно сохранился, восстановить его было невозможно.

В 2015 году Макинтайр основал свою собственную компанию Nectome.

– Я не очень понимал, что делаю. В основном я проводил время, пытаясь понять, каким должен быть бизнес-план, разговаривал с людьми об этом и просчитывал, как я могу это сделать все достойно и каковы должны быть следующие шаги, чтобы должным образом все проверить, – вспоминал он.

Примерно через шесть месяцев он получил правительственный грант на изучение процесса сохранения мозга и выполнил несколько контрактных работ, чтобы поддержать ресурсы компании. Вскоре после этого он вышел на инвестиционное сообщество Кремниевой долины и получил финансирование.

Но в 2018 году у компании Роберта начались проблемы. В статье MIT Technology Review сообщалось, что решение Nectome на сто процентов смертельно, и утверждалось, что для воплощения идеи Макинтайра потребуется ассистированное самоубийство. Хотя в то время Макинтайр, конечно, размышлял о чем-то подобном, он также допустил ошибку в общении с прессой и корректности формулировок в докладах. Кроме того, в материале отмечалось, что мозг должен быть «свежим», поэтому Роберт обратился к юристам, связанным с калифорнийским законом «об окончании срока службы», который в ряде случаев допускает самоубийство с помощью врача[316]. В результате биолог из Массачусетского технологического института прекратил сотрудничество с компанией, а университет опубликовал заявление, в котором полностью дистанцировался от Nectome. Не помогли и социальные сети: пользователи ошибочно решили, что название Nectome в переводе с латыни означает «меня убили»[317]. На самом деле название происходит от термина connectome, который обозначает неуловимую карту всех нейронов и соединений мозга. Возможно, Макинтайр увлекся, когда придумывал название компании, но вполне вероятно, что проблема крылась в ошибке коммуникации.

Обри ди Грей сказал мне, что однажды он посвятил свое выступление на TED Talk тому, как быть успешным еретиком, и все его советы, кроме двух, касались правил коммуникации.

– Думаю, справедливо будет сказать, что тогда Роберт не придерживался моих принципов. И в результате это не принесло ему ничего хорошего. На каком-то уровне, если вы пытаетесь быть первопроходцем и что-то изменить, люди будут недовольны вами. Если вы никого не выводите из себя, то, вероятно, вы ничего не меняете. С одной стороны, это как бы само собой разумеется, но с другой – есть способы оптимизации, – сказал он мне.

К 2021 году, когда состоялась наша встреча с Макинтайром, он, похоже, извлек несколько важных уроков из своего предыдущего опыта. Он не только проникся глубоким подозрением к журналистам, но и отказался от любых заявлений о воскрешении в будущем. Теперь он говорит, что его главная цель – сохранить мозг, чтобы с помощью технологий будущего можно было прочитать и расшифровать содержащуюся в нем информацию. Макинтайр сравнивает эту высокую цель с новым этапом эволюции человека, когда информация будет передаваться из поколения в поколение более эффективно. Он не верит, что в настоящее время существует какой-либо способ сохранения мозга, и считает усилия крионики несущественными, учитывая, как мало людей на самом деле согласились на нее. Он сравнивает свою работу с деятельностью San Diego Frozen Zoo – группы ученых, которые в 1972 году начали замораживать ДНК животных, находящихся под угрозой исчезновения[318]. Когда они начинали, не было причин предполагать, что все, что они подвергли заморозке, пригодится в будущем, но по мере развития технологий становилась очевидной дальновидность их действий.

– Это в целом полезный факт: если вы хотите сохранить материал, то, как правило, соответствующая технология появляется гораздо раньше, чем технология, позволяющая читать материал, манипулировать им или делать с ним что-либо полезное, – объяснил Макинтайр.

Подход Nectome подвергся критике со стороны отдельных представителей нейронауки, но был поддержан другими. Невозможно проверить, действительно ли метод Макинтайра, в котором используется глутаральдегид, сохраняет всю информацию внутри мозга, например воспоминания. Но это также почти невозможно опровергнуть. По мнению Роберта, существуют четкие доказательства того, что воспоминания сохраняются в мозге после консервации и технологии будущего позволят прочитать их. Он ссылается на примеры людей, которые были мертвы в течение нескольких часов после того, как утонули в ледяных озерах. Когда их тела согревали, они возвращались к жизни, а их воспоминания оставались нетронутыми.

Макинтайр также рассказал о глубокой гипотермической остановке кровообращения – хирургическом методе, который заключается в охлаждении тела и остановке кровообращения и работы мозга на срок до одного часа. Эта процедура представляет собой тщательно контролируемую клиническую смерть, которая позволяет хирургам проводить сложные вмешательства. После операции у пациентов, переживших смерть, не наблюдается потери памяти, – это позволяет предположить, что воспоминания каким-то образом физически запечатлеваются в нашем мозге.

– Либо нейронаука катастрофически ошибается в том, как работает память, либо мы можем сохранять воспоминания, – настаивает он.

К концу нашей беседы, которая длилась более двух часов, Макинтайр не мог не упомянуть о своих планах на будущее.

– Я надеюсь, что нейронаука как профессия сама признает своей конечной целью эмуляцию и загрузку сознания. Просто потому, что если вы действительно что-то понимаете, то вы можете это создать. Пока вы не можете это создать, вы по-настоящему не понимаете это, – говорит Роберт.

Он не питает иллюзий относительно того, что это будет достигнуто в ближайшее время, но не видит поводов для сомнений в том, является ли это реалистичной целью.

– Я думаю, что нейронаука застряла на этом, потому что не хочет, чтобы над ней смеялись из-за подобных довольно странных идей. На мой взгляд, это позор, потому что в действительности люди черпают вдохновение в таком масштабном видении. Не думаю, что масштабное видение – это безумие. Очевидно, что это не безумие: если вы знаете, что делаете, то становится абсолютно верным то, что можно создать структуру, которая будет управлять человеческим разумом. У вас в черепе прямо сейчас есть такая структура, и единственное, что отделяет нас от нее, – это мастерство, – поясняет Макинтайр.

Сейчас Роберт пытается доказать, что из сохраненных им мозгов можно извлекать даже очень небольшие объемы данных. В основном он работает с мозгом животных, но ему представился случай исследовать и человеческий мозг, пожертвованный для научных экспериментов[319]. Он надеется, что его правота будет доказана, как и в случае ученых из Сан-Диего, и в будущем его работу прославят как великий акт сохранения человечества. Однако пока мы не добьемся серьезного прогресса в сфере технологий, узнать исход этого начинания невозможно.

Одной из областей, закладывающих фундамент будущего, как с точки зрения Макинтайра, так и других научных деятелей, являются нанотехнологии – многообещающая сфера, в которой до сих пор есть много неясного.

Большинство людей впервые узнают о нанотехнологиях из кино. Авторы сценариев научно-фантастических фильмов часто ссылаются на эту концепцию, чтобы объяснить воплощение на экране самых невероятных замыслов. Робот-убийца из фильма «Терминатор 2: Судный день» использует нанотехнологии для изменения формы; раса злобных боргов из сериалов и фильмов «Звездный путь» пользуется наноботами для ассимиляции своих жертв; различные супергерои вселенной Marvel прибегают к новейшим технологиям, чтобы как можно дольше оставаться в живых. В кино и на телевидении нанотехнологии представляют далекое будущее, где летают машины, появляются инопланетяне, а (иногда) люди живут вечно. Однако на самом деле нанотехнологии уже давно используются в реальном мире.

Римляне развивали технологии, намного опередившие свое время. Они создали транспортную инфраструктуру, системы подачи воды и даже бани с подогревом – все это считалось передовым для той эпохи. Удивительно, но они также занимались нанотехнологиями. Кубок Ликурга, названный в честь царя, который изображен на стенках этого сосуда опутанным виноградными лозами, обладает удивительными свойствами. Когда свет проникает через переднюю часть кубка, он кажется нефритово-зеленым. А если его повернуть, то он начинает светиться кроваво-красным цветом. Британский музей приобрел этот артефакт в 1950-х годах[320], и в течение десятилетий он оставался загадкой для ученых. В 1990 году исследователи изучили осколки сосуда под супермощными микроскопами. То, что они обнаружили, было невероятным. Римские мастера, создавшие чашу, примешали к стеклу крошечные частицы серебра и золота размером всего пятьдесят нанометров. Чтобы добиться эффекта изменения цвета, смесь частиц, размер которых был меньше одной тысячной от размера крупинки соли, должна была быть точной. Такая сложность доказывает, что римляне владели методами введения наночастиц в предметы, хотя, по-видимому, они не знали точно, как это работает[321].

Римляне были не единственной ранней цивилизацией, которая использовала нанотехнологии. Окна позднесредневековых храмов, как выяснилось, обладали теми же свойствами. Когда солнце проходило сквозь них, они светились великолепным красным и желтым светом благодаря наночастицам золота и серебра, тщательно смешанным со стеклом[322]. Но самое поразительное применение этой технологии нашли на Ближнем Востоке. В XI веке во время сражений за Святую землю европейцы впервые познакомились с дамасской сталью. Мечом из этого материала можно было разрезать шелковый платок, падающий на землю. Они были необычайно прочными и достаточно гибкими, так что могли гнуться от рукояти до кончика. Многие крестоносцы познали это на собственном опыте: зачастую вместо куска ткани их самих разрубали надвое прямо в воздухе.

Мечи было легко узнать по водянистым, волнистым узорам на стали. Любой крестоносец, находившийся достаточно близко, чтобы видеть их, уже рисковал лишиться конечности[323]. Оружейники со всего региона, включая Персию, тщательно охраняли секреты дамасской стали, поэтому возникло множество легенд и мифов о том, как изготавливались мечи. Большинство из них касались способа закалки металла – его быстрого охлаждения после нагрева до экстремальных температур. Некоторые слухи были совершенно нелепыми. Согласно одному из них, мечи закаляли в крови дракона, а человек из Пакистана, рассказывавший, что меч хранится в их семье уже несколько поколений, утверждал, будто мастера из Афганистана, создавшие его, охлаждали его в ослиной моче. Средневековые кузнецы в Европе считали, что секретным ингредиентом является моча рыжеволосого мальчика или трехлетнего козленка, которого в течение трех дней кормили только папоротником. Документ, найденный в Малой Азии, рассказывал более мрачную историю. В нем говорилось, что для закалки дамасского меча необходимо нагревать лезвие до тех пор, пока оно не засияет «как солнце, восходящее в пустыне», а затем охладить до королевского пурпура, погрузив его в тело мускулистого раба, чтобы его сила передалась стали. Похоже, рыжеволосые мальчики отделались легким испугом[324].

Популярность этих мечей со временем угасала и окончательно сошла на нет в XVIII веке, как иногда говорят, из-за появления огнестрельного оружия, причем ни один европейский кузнец так и не смог полностью воспроизвести их метод изготовления. Но в 2006 году тайна была, наконец, раскрыта: Марианна Райбольд и ее коллеги из Дрезденского университета обнаружили, что кузнецы, сами того не зная, использовали нанотехнологии.

Все дамасские мечи были выкованы из одних и тех же стальных слитков под названием вуц, происходивших из Индии. Сталь производится из железа и углерода. Как правило, для получения прочного металла количество углерода в нем должно быть сравнительно небольшим. Если содержание углерода достигает одного-двух процентов, сталь становится намного более твердой, но при этом достаточно хрупкой, чтобы легко рассыпаться. Вуц имел аномально высокое содержание углерода – около полутора процентов, и, по идее, должен был быть непригоден для изготовления мечей. Тем не менее дамасские мечи сочетали в себе пластичность и прочность.

Рейболд и ее команда изучили дамасский меч, созданный известным кузнецом по имени Ассад Уллах в XVII веке. Они растворили небольшой фрагмент меча в соляной кислоте и с помощью электронного микроскопа рассмотрели его поближе. Сталь содержала углеродные нанотрубки – один из самых прочных материалов, известных человечеству, – каждая из которых была размером чуть больше половины нанометра. Неясно, как кузнецы создали нанотрубки, но исследовательская группа предположила, что частично это произошло в результате закалки, о чем говорилось еще в легендах. В состав вуца входили примеси различных металлов; чередование горячих и холодных фаз при изготовлении стали привело к тому, что эти примеси отделились и стали катализаторами для образования углеродных нанотрубок. Затем нанотрубки образовали цементные нанопроволоки, которые формировались вдоль плоскостей стали, – отсюда волнистые узоры, являющиеся отличительной чертой дамасских мечей[325].

Хотя все кузнецы, оружейники и художники, владевшие этими приемами, демонстрировали удивительное мастерство при создании оружия, они вряд ли понимали, что стоит за этим процессом. Исследователи смогли приблизиться к пониманию этого лишь с появлением достаточно мощных микроскопов. На рубеже веков Макс Планк и Альберт Эйнштейн сформулировали теоретические доказательства того, что существует целый ряд мельчайших частиц, которые подчиняются своим собственным законам, но не доступны для наблюдения с помощью имеющихся приборов. Усовершенствование техники подтвердило правоту ученых и открыло новую эпоху научных исследований[326].

Впервые перспективы исследований в сфере нанотехнологий описал физик, лауреат Нобелевской премии Ричард Фейнман в 1959 году. На лекции «Внизу много места: приглашение войти в новую область физики» он рассказывал о создании и распространении в квантовой механике крошечных машин и допускал появление микроскопов, позволяющих ученым располагать атомы так, как они захотят. В лекции не было слова «нанотехнологии», но она до сих пор считается основополагающей в этой области[327].

«Для хирургии было бы интересно, если бы врач мог попасть в тело человека. Вы помещаете механического хирурга внутрь кровеносного сосуда, он проникает в сердце и “осматривает” его… Он выясняет, какой клапан неисправен, берет маленький нож и вырезает его. Другие крошечные машины можно вживить в тело, чтобы они помогали органу, который работает неправильно», – писал Фейнман[328].

Его доклад вызвал интерес в научном мире. Так родилась новая область исследований. В ней сложились два подхода к реализации идей Фейнмана. Первый сводился к тому, чтобы уменьшить размеры существующих машин и приборов. Второй – гораздо более разумный – заключался в постепенном выстраивании сложных наноструктур. Широкому распространению второго подхода помогло появление одной из самых важных книг на эту тему, написанной человеком, которого причисляют к крестным отцам нанотехнологий[329].

В 1970-х годах К. Эрик Дрекслер, студент Массачусетского технологического института, большую часть своего свободного времени посвящал изучению последних работ по генной инженерии. Он начал задумываться о том, можно ли имитировать функции клеток в организме с помощью механических заменителей. Дрекслер предполагал, что если бы удалось воссоздать функции ДНК и белков с помощью крошечных машин, то люди научились бы делать все, что делает биология, и даже намного больше. Источником этой идеи была генная инженерия, а сама она фактически стала отправной точкой молекулярной инженерии – технологии, способной изменить мир. В 1977 году это натолкнуло его на невероятную идею о множестве маленьких роботов, которые могут быстро и аккуратно перемещаться по молекулам и создавать практически любое вещество из базовых ингредиентов. По теории Дрекслера, если дать этим роботам несколько дешевых химикатов, они создадут бензин, алмазы или что-то другое. Если ввести этих миниатюрных роботов в кровоток, то они смогут бороться с болезнями. Они также могут очистить воздух от загрязнений.

Два года спустя Эрик Дрекслер ознакомился с лекцией Фейнмана и понял, что он не одинок в своих размышлениях. Однако ему с трудом удалось добиться серьезного отношения к этой идее в Массачусетском технологическом институте, отчасти потому, что его считали кем-то вроде изгоя. В 1980-х годах он был известен тем, что вместе со своей женой организовывал выездные семинары, где студенты могли обсуждать такие темы, как крионика и бессмертие. Несмотря на это, в 1986 году он опубликовал свою первую книгу «Машины создания», где ввел в широкий оборот термин «нанотехнология». В книге объяснялись все потенциальные преимущества молекулярного производства, которое он предлагал, но в ней также указывались и опасности. Главной из них назывался сценарий серой слизи, при котором самовоспроизводящиеся машины вырвутся из лаборатории и поглотят все на своем пути, превратив Землю в сгусток серой слизи[330].

Сочинения Эрика вдохновили ученых, стремящихся совершить прыжок в новую область (а также увлекли писателей-фантастов). В 1991 году Дрекслер защитил докторскую диссертацию, получив в Массачусетском технологическом институте первую в истории степень в области молекулярных нанотехнологий. Через год он представил свою теорию в конгрессе США, заявив подкомитету сената по науке, технологии и космосу, что работа в этой области может привести к «новым технологиям для устойчивого мира». Эл Гор, председатель подкомитета, выразил поддержку проекту и пожелание, чтобы исследования были профинансированы. В том же году Дрекслер опубликовал свой шедевр – научную работу на пятьсот пятьдесят страниц, в которой подробно описывалась система молекулярного производства. В книге «Наносистемы: молекулярные машины, производство и вычисления» он использовал иллюстрации, графики и уравнения, чтобы показать, как могут быть построены объекты на уровне молекул. Однако эта работа не получила того признания, на которое рассчитывал Эрик, возможно, отчасти потому, что она не была связана с какой-либо одной научной дисциплиной, а представляла собой смесь различных направлений[331].

В течение следующих десяти лет периодически возникали сомнения не только в осуществимости молекулярного производства, но и в том, стоит ли вообще этим заниматься. Известные ученые полагали, что нанотехнологии легко могут стать оружием и использоваться в военных целях, поэтому их следует оставить в метафорическом ящике с плотно закрытой крышкой. Писатель Майкл Крайтон, познакомившийся с теорией серой слизи, изобразил такую катастрофу в своем бестселлере «Добыча». По сюжету, рой нанороботов, вырвавшихся из лаборатории, быстро распространяется, развивает интеллект и устраивает хаос в пустыне Невада. В предисловии Крайтон писал, что хотя события в книге вымышлены, технология, лежащая в их основе, вполне реальна. Книга сыграла на руку возрастающей группе ученых, которые считали, что Дрекслер занимается ерундой. Во главе этой группы стоял Ричард Смолли, химик из Университета Райса, лауреат Нобелевской премии[332].

В 2004 году журнал Chemical and Engineering News опубликовал серию писем, которыми обменялись Смолли и Дрекслер, где первый выражал свои сомнения в возможности молекулярного производства. «Химия такой сложности, богатства и точности, которая необходима для создания молекулярного робота-сборщика, не говоря уже о самовоспроизводящемся роботе-сборщике, не может быть получена путем простого скрещивания двух молекулярных объектов», – писал он. Смолли не ограничился этим. Он также обвинил Дрекслера в том, что тот запугивает мир концепцией серой слизи. «Вы и те, кто с вами, напугали наших детей, – говорится в письме. – Я не жду, что вы остановитесь, но надеюсь, что другие представители химической науки присоединятся ко мне, чтобы пролить на это свет и показать нашим детям, что, хотя будущее в настоящем мире не обещает быть простым и существует реальный риск, появление такого монстра, как самовоспроизводящийся механический наноробот из ваших фантазий, невозможно».

Спустя два дня надежды Эрика Дрекслера на то, что молекулярное производство получит статус признанной области исследований, потерпели очередной крах. В тот день президент Джордж Буш подписал закон «Об исследованиях и развитии нанотехнологий XXI века», по которому на молекулярные технологии выделялись три миллиарда семьсот миллионов долларов. Дрекслер ждал этого и надеялся, что утверждение закона поднимет его исследования на новый уровень и выведет их на передний край национальных научных разработок. В итоге деньги на молекулярное производство, как он его себе представлял, выделены не были: почти все они пошли на проекты, использующие эту технологию для разработки новых материалов. Тогда Эрик Дрекслер, крестный отец нанотехнологий, оказался в стороне от созданной им области[333].

Это вызвало раскол в молодой сфере нанотехнологий. По одну сторону находился Дрекслер со своей теорией молекулярной сборки, которую он до сих пор не смог воплотить в жизнь. На другой стороне – Смолли и подавляющее большинство ученых, которые рассматривают нанотехнологии как любую работу на наноуровне. Имморталисты, такие как Обри ди Грей, не только считают Эрика одним из своих, но и верят, что он окажется на правильной стороне[334]. Научное сообщество придерживается другого мнения. Костас Костарелос, профессор наномедицины Манчестерского университета в Великобритании, считает Дрекслера второстепенным деятелем в области несмотря на то, что тот принимал активное участие в ее развитии с момента возникновения[335].

Костарелос, родившийся и выросший в Афинах, начал исследования в наномасштабе в 1990 году, изучая двухцепочечную ДНК в Университете Лидса, а затем перешел в Имперский колледж Лондона на факультет химической инженерии. Ему было поручено работать над системами доставки – сверхмалыми искусственными переносчиками химических веществ, витаминов и медицинских препаратов. Он работал с липосомами, создавая жировые молекулярные оболочки, которые впоследствии были названы липидными наночастицами. Коллеги из его отдела получили высокооплачиваемые должности в нефтехимической промышленности на Ближнем Востоке, тогда как сам Костас переехал в США, где ему платили всего сорок тысяч долларов в год, чтобы продолжить изучение липосом в медицинской школе Калифорнийского университета в Сан-Франциско. К 1994 году в области исследований липосом начался бум. В Швейцарии они использовались для доставки вакцины, а в США FDA разрешило их применение для лечения саркомы Капоши у больных СПИДом. Эта сфера получила разные названия – коллоидная химия, физическая химия, химия соединения, – в которых отсутствовало слово «нанотехнологии», несмотря на то что ученые работали с нанообъектами.

Позже Костарелос переехал на Восточное побережье и получил должность в Memorial Sloan Kettering, известном онкологическом центре в Нью-Йорке. Там он попытался создать усовершенствованную форму радиотерапии, используя липосомы для внутреннего облучения раковых тканей. Затем он переключил свое внимание на генную терапию – еще одну область медицины, где были востребованы инновационные способы доставки лекарств в организм человека. После инцидента с Гелсингером, о котором мы говорили в предыдущей главе, невирусные векторы стали пользоваться большим спросом. Где-то на рубеже столетий Костас Костарелос переехал обратно в Великобританию. В то же время представление о нанотехнологиях начало меняться. Национальный институт рака в США инвестировал значительные средства в эту область. Сфера нанотехнологий начала приобретать четкие очертания, сильно отличающиеся от того, что предлагал Дрекслер. Костарелос в это время получил место в Университетском колледже Лондона, а в 2007 году он был назначен личным заведующим кафедрой наномедицины и руководителем центра. Когда в университете его спросили, как он хочет назвать свою кафедру, его ответ вызвал насмешки со стороны коллег по клинической медицине, которые напомнили ему, что он не практикующий врач.

Во время нашего продолжительного разговора по телефону Костас вспоминал о трудностях первых лет.

– Когда зарождается новая область, существует так много влияний и акторов, что довольно трудно определить, что является критическим параметром, который решает все, – сказал он мне. – В то время существовала группа новичков вроде Дрекслера, которые пришли из сферы полупроводников, тяжелой инженерии. Эти ребята не были химиками-практиками.

По его словам, Фейнман и Дрекслер предлагали использовать в своей работе уменьшенные машины, заимствованные из инженерного дела, тогда как в реальности он имел дело с мягким биологическим материалом в аналогичном масштабе.

Несмотря на прогресс, достигнутый в начале тысячелетия, в обыденном сознании нанотехнологии неизменно связаны с какими-то миниатюрными роботами.

– В какой-то момент в конце 1990-х – начале 2000-х годов в научном сообществе остро встал вопрос о том, что же, в конце концов, подразумевается под нано? И я думаю, что именно здесь мы впервые встречаем скучные конвенциональные определения вроде «от одного до ста». Принятая сейчас конвенция гласит, что пока вы находитесь в диапазоне от одного до ста нанометров, как минимум в одном измерении того, что вы разрабатываете, вы занимаетесь нано. Я считаю, что большую роль в этом играет Голливуд, с фильмами о миниатюрных подводных лодках. Думаю, что на самом деле здесь искусство влияет на представления, – сказал мне Костас. Такому взгляду на нанотехнологии способствовало укрепление позиций сообщества имморталистов.

Одним из ярких представителей является Рэй Курцвейл, известный изобретатель, футурист и эксперт в области искусственного интеллекта. Имморталисты возлагают на него особые надежды, в основном из-за его работы, в которой он предсказал наступление сингулярности, что фактически означает конец биологической смерти. В своей книге «Сингулярность уже близко: когда человек выйдет за пределы биологии» он подчеркивает, что возможности биологии на пределе. «Биология никогда не сможет сравниться с тем, что мы сможем создать, когда полностью раскроем принципы ее работы», – писал он[336]. Что касается нанотехнологий, Курцвейл описал микроскопические машины, перемещающиеся по человеческому телу, восстанавливающие поврежденные клетки и органы и побеждающие болезни. В интервью 2009 года Курцвейл утверждал, что любой человек, живущий в 2040-м или 2050 году, будет практически бессмертным, в основном благодаря нанотехнологиям. Он даже предсказывал, что в будущем нанороботы заменят кровь. «Это радикальное продление жизни, – сказал Курцвейл в интервью ComputerWorld. – Реализация идеи нанороботов в основном устранит биологические болезни и старение. Я думаю, что через двадцать лет мы увидим широкое применение [нанотехнологических] устройств, выполняющих за нас определенные функции. Через тридцать или сорок лет мы победим болезни и старение. Нанороботы будут находить органы и клетки, нуждающиеся в ремонте, и просто чинить их. Это приведет к серьезному улучшению нашего здоровья и увеличению продолжительности жизни»[337].

Взгляды Курцвейла и Дрекслера на нанотехнологии поддерживают имморталистов в их стремлении к бессмертию. Но, судя по сегодняшнему положению дел в этой области, до реализации этих возможностей еще далеко. Есть начинания, подающие большие надежды, но определить сроки какого-либо прогресса затруднительно, отчасти потому, что эта область слишком сложна. Современные нанотехнологии – междисциплинарное знание. Задача исследователей состоит в том, чтобы понять и освоить мельчайшие частицы и их химические, физические и механические свойства, что предполагает взаимодействие и отсутствие границ между физикой, химией, биологией, медициной, электроникой и информационными технологиями. Основным направлением разработок в этой сфере является наномедицина: такие ученые, как Костас Костарелос, пришли к выводу, что она принесет существенные изменения в медицине. Они надеются, что нанотехнологии помогут добиться значительного прогресса, меняющего качество жизни на каждом этапе лечения заболеваний. Доставка лекарств – основная сфера работы Костарелоса – дает наибольшую надежду на скорый прорыв. Фактически липидные наночастицы, над которыми он работал все эти годы, недавно принесли миру судьбоносные изменения и спасли его от одной из самых мрачных угроз.

В декабре 2020, после года смертей, страданий, изоляции и страха, мир наконец получил хорошие новости: регулирующие органы США и Великобритании одобрили две вакцины, одну от Pfizer-BioNTech, а другую – от Moderna[338]

[339]. Казалось, что некоторая степень нормальности снова стала возможной. Эти вакцины не были похожи ни на какие другие, применявшиеся ранее для лечения людей, а их доставка в организм основывалась на нанотехнологиях.

Цель вакцин – доставить мРНК, генетический материал, передающий клеткам инструкции по выработке белков-шипов, чтобы они могли бороться с вирусом до того, как он успеет причинить вред. Если мРНК – это письмо с инструкциями, то липидные наночастицы – это жировые молекулярные оболочки. Эти оболочки работают гораздо эффективнее, чем обычный способ доставки, что гарантирует, что мРНК избежит биологических механизмов, отслеживающих то, что входит и выходит из наших систем, и достигнет нужных клеток, не потеряв при этом содержание послания. В прошлом липидные наночастицы использовались для доставки вакцин и лекарств. Они также используются в химиотерапии Doxil и в препаратах для снижения уровня холестерина Repatha и Praluent для обеспечения попадания в клетки-мишени с минимальным ущербом и побочными эффектами. Наночастицы также тестируются для использования с CRISPR-Cas9 с целью воздействия на органы[340].

Но для тех, кто занимается использованием наночастиц для доставки лекарств, новые вакцины COVID-19 стали своего рода вехой. Доктор Роберт Лангер, соучредитель компании Moderna, который может гордиться поразительным набором достижений в различных научных дисциплинах, в разговоре со мной поделился своими надеждами, связанными с широким распространением вакцины:

– Я думаю, это важный момент. Конечно, я работаю над этим материалом уже пятьдесят лет, но думаю, что это настоящее подтверждение эффективности доставки лекарств. Вряд ли единственное, но очень значимое. И это спасет миллионы жизней и положит конец пандемии.

Прекращение глобальной пандемии – хорошее начало для любой медицинской технологии, но Лангер также с нетерпением ждет, что будет дальше. Он особенно надеется на технологию доставки лекарств через гематоэнцефалический барьер: это может помочь в лечении болезни Альцгеймера, а при попадании в кровеносные сосуды – в предотвращении сердечных заболеваний. Улучшение точности попадания – главная цель доставки лекарств с помощью нанотехнологий.

– Если, например, у вас рак, можете ли вы сделать так, чтобы все сто процентов лекарства попали в опухоль? Скорее всего, нет. Как же сделать так, чтобы количество лекарства, которое попадет в опухоль, было максимальным? И то же самое я бы сказал о любой другой части тела при любом заболевании. Это похоже на идею волшебной пули Урлиха: можете ли вы направить что-то так, чтобы оно в целом и каждая отдельная его частица оказались там, где нужно? Думаю, в этом самая большая проблема, и вряд ли она будет решена в одночасье, – объясняет Роберт.

Улучшение адресности лекарств сделает их более безопасными. Онкобольных часто лечат химиотерапией, которая провоцирует другие заболевания, потому что лекарство распространяется в организме. Если появится возможность дать кому-то препарат, попадающий именно в ту опухоль, которую он должен уничтожить, то благодаря этому удастся не только достичь большего эффекта, но и минимизировать побочные действия.

Разумеется, доставка лекарств – это не единственное применение наномедицины. Область в целом расширяется, отчасти благодаря более междисциплинарному подходу в образовании. Как и Костарелос, Лангер переходил от одной научной дисциплины к другой. После получения докторской степени он решил пройти постдокторскую практику в хирургической лаборатории больницы, где он был единственным инженером.

– Мне нравилось то, чем я занимаюсь, и тогда мне стало понятно, что это очень важно для науки, что я могу оказать реальное влияние, и тогда я решил посвятить этому всю свою жизнь, – сказал он мне. – А в последние десять или пятнадцать лет такая стратегия становится все более популярной. Есть целая сфера, которую я, Фил Шарп и другие сотрудники Массачусетского технологического института назвали сферой конвергенции, и я думаю, мы видим, как это понятие получает признание в большинстве школ, относящихся к различным институтам.

По его мнению, в наше время все больше студентов заинтересованы в том, чтобы пойти тем же путем, что и он, – легко понять почему, учитывая длинный список его достижений. Коллеги Лангера дали ему прозвище – Эдисон медицины – после того, как его индекс Хирша (измеряющий количество опубликованных человеком работ и частоту их цитирования) составил 230 пунктов – самый высокий показатель среди инженеров. У него более 1284 патентов, выданных и ожидающих выдачи по всему миру, а из его лаборатории вышли сорок компаний, и все они, за исключением одной, работают до сих пор[341]. Компания Moderna, несомненно, купается в лучах славы: сейчас, после успеха разработанных ей вакцин, ее стоимость составляет десятки миллиардов долларов. Лангер считает, что правительство должно создать идеальные условия для процветания компаний, подобных Moderna, но его склонность к созданию коммерческих компаний на основе своих исследований не поддерживается научным сообществом, особенно за пределами США.

– Главное в таких людях, как Боб, это их идея, что, создавая компании и становясь известными в области биотехнологий, они расширяют границы, – утверждает Костарелос. – Это очень американский подход. В Европе и других странах мира дела обстоят иначе. Азия как бы копирует американскую парадигму, которую создали Боб и другие. Здесь я совершенно не согласен с моими американскими коллегами. Я не думаю, что слепая вера в капитализм – это решение проблемы.

В предыдущей главе Лиз Пэрриш описала одну из проблем, с которой сталкивается передовая медицинская наука: нужно слишком много времени, чтобы открытие стало лекарством, а далее – чтобы лекарство дошло до пациентов. Поразительная скорость разработки и внедрения вакцин от COVID-19 дала некоторым людям надежду, но Лангер уверен, что это ненадолго. Он напомнил мне о негативных отзывах в прессе о компании Moderna, когда она еще только разрабатывала вакцину, но, по его словам, это прошло, когда были опубликованы данные об эффективности препарата.

– Теперь они просто говорят, что все дело в деньгах и тому подобном, что они хотят получать ее бесплатно, что патенты должны уйти в прошлое. Я думаю, люди забыли о том, что они думали год назад, – у них короткая память. По моим прогнозам, мы вернемся назад, и люди снова будут говорить, что медицинские исследования стоят слишком дорого и тому подобное. Я лично не ожидаю глобальных изменений. Я хотел бы ошибаться, и, возможно, ошибусь, но сейчас мне так не кажется.

Лангер считает, что налоговые преференции для инвесторов в биотехнологическом секторе помогут дальнейшему развитию медицинских технологий, а еще он хочет, чтобы Национальный институт здравоохранения увеличил финансирование исследований и вливания в бюджет FDA, которое тем самым получило бы возможность проверять больше методов лечения[342]. Костарелос полностью принимает два последних пункта, но с иронией относится к идее налоговых льгот для инвесторов. Он считает коммерциализацию медицинских технологий одной из главных опасностей в своей области, которая со временем будет только усугубляться.

Костас больше не работает над вопросом доставки лекарств и вместо этого переключился на еще более сложную проблему – вмешательство в работу мозга с помощью нанотехнологий. Он надеется, что эта технология позволит излечить многие неврологические заболевания, включая болезни Альцгеймера и Паркинсона и даже слепоту. Но он также боится возможного прорыва.

– У меня есть личная дилемма, которой я поделился со своими очень близкими друзьями-учеными: «Зачем мы это делаем? Зачем я разрабатываю следующий нейроинтерфейс?» – сказал Костарелос. – Почему у нас возникает желание провести исследование и приступить к разработке следующего поколения технологий нейронного интерфейса? Ответ очень прост: потому что мы пытаемся сделать жизнь больных людей более качественной. Это очень просто.

Однако со временем это объяснение представляется ученому все менее и менее логичным.

– Я слышу такие объяснения, когда у ученого берут интервью после вручения ему Нобелевской премии. «Почему вы это сделали?» – «Ну, я хочу изменить мир к лучшему». Что за поверхностная чепуха? Каждый хочет сделать это.

Костас обеспокоен тем, что кто-то еще работает над той же нейронной технологией, но без какой-либо прозрачности или сотрудничества с научным сообществом. В то время как он хочет использовать эту технологию для решения медицинских проблем и уменьшения страданий в мире, другие могут сделать из нее оружие. Если нанотехнологии будут использоваться для создания нейроинтерфейсов в военных целях, мы вступим в новую эру войны с суперсолдатами напрямую из Голливуда. Военные силы могут проводить эксперименты над солдатами-добровольцами, но остальной мир не даст согласия на разработку меняющей реальность технологии.

– Меня беспокоит то, что эти эксперименты будут проводиться тайно в каких-нибудь элитных клиниках с людьми, которые дали согласие на участие в них. А затем после удачной или неудачной попытки никто ничего не узнает, даже мы, ученые, – объяснял Костарелос. – Внезапно мы увидим постепенное принятие и коммерческое или капиталистическое распространение вмешательств такого рода, аналогичных пластической хирургии в функциональном плане. Тогда может начаться дискуссия, но будет уже слишком поздно. Это, кстати, будет другой тип разговора. Это будет разговор о том, одобряем ли мы или нет коммерциализацию этого, а не о том, хотим ли мы как общество идти по этому пути. Боб [Лангер] и его коллеги… показали, что эта парадигма – коммерциализировать имеющиеся технологии и быстро продвигать их на рынке, извлекая при этом максимальную прибыль, – работает, по крайней мере в краткосрочной перспективе. К тому же люди все быстрее принимают новые технологии. Это капиталистический подход: «Давайте попробуем, если не сработает, мы отбросим это и возьмем новое». Он почти не оставляет места для размышлений о том, каковы будут последствия.

Мое погружение в сферу нанотехнологий чем-то напоминало американские горки. Я был увлечен идеями Эрика Дрекслера, но затем ужаснулся тому, что из них следует. Когда это казалось в значительной степени фантазией, реальность выглядела гораздо более успокаивающей, особенно при использовании нанотехнологий в вакцинах и лекарствах, уничтожающих болезни. Но даже если серая слизь Дрекслера была не более чем выдумкой, опасности дальнейшего развития нанотехнологий пугают. Невозможно продолжать дебаты об опасностях технологии после того, как джинн вылетел из бутылки. И все же, как мне показалось, имморталисты добровольно упустили из виду опасность пути, который они отстаивали. В случае успеха они могли бы спасти миллиарды жизней, но какой ценой?

У человечества появился шанс избавиться от некоторых разрушительных последствий старения, терзающих наши одряхлевшие тела, положив конец страданиям миллионов людей. Пока еще преждевременно говорить о том, что это приведет к увеличению продолжительности жизни или к бесконечной жизни, но для имморталистов это огромный шаг в правильном направлении. Мы понимаем свой организм лучше, чем когда-либо, вплоть до клеточного уровня. Благодаря генной терапии, лечению стволовыми клетками и другим регенеративным методам мы можем бороться с общим ухудшением состояния организма, которое происходит в результате старения, при этом переводя наши внутренние часы назад. Если заглянуть еще дальше в будущее, то развитие нанотехнологий и искусственного интеллекта, вероятно, приведет к заметному росту темпов прогресса.

Приток больших денег из Кремниевой долины изменил состояние и статус антивозрастной медицины. Дни псевдокультов и псевдорелигий сочтены – большой бизнес берет верх. Но даже при огромных деньгах, которые вкладываются в исследования изменения возраста, не стоит ждать быстрых результатов. Федеральные законы, клинические испытания и дорогостоящие этапы разработки будут и дальше расстраивать имморталистов, которым придется обращаться к менее надежным решениям, чтобы увеличить свои шансы обернуть старение вспять. В этом поле мошенники и аферисты будут и дальше наживаться на отчаянии и наивности тех, кто стремится к вечной жизни. В конечном счете, возможно, в погоне за вечной жизнью больше остальных преуспеют миллиардеры и корпорации. Зная историю промахов крионики и скандалы вокруг ее сегодняшних пророков, даже если имморталисты получат в свои руки «серебряную пулю» для лечения старения, скорее всего, они прострелят себе ногу.

Если в сфере долголетия наступит момент, когда разработки станут доступными для широкого круга людей, то возможны два сценария. Либо мы поймем, что можем сделать людей здоровыми на более длительное время, принимая, что продолжительность нашей жизни вполне определенна, как считает большинство геронтологов, либо будет доказана правильность гипотезы Обри ди Грея о скорости убегания, и мы значительно увеличим продолжительность жизни. Каким бы ни был результат, человечество изменится радикально, и оба варианта развитий событий вызывают много вопросов. Самый очевидный из них – как мы справимся с тем, что люди будут жить дольше, а, возможно, вечно.

Когда видные имморталисты выходят за пределы круга своих фанатичных последователей и объясняют свои планы другим, менее убежденным людям, их почти всегда спрашивают о перенаселении[343]. Русский философ-космист Николай Федоров предлагал колонизировать галактику и таким образом решить проблему. Обри ди Грей дошел в своих выступлениях до того, что заявил, что ему больше не нужно отвечать на подобные вопросы, сказав, что движение имморталистов не должно тратить время на их решение. Но они не исчезают.

В течение многих лет эксперты предупреждали, что перенаселение может привести к гибели мира. Тем не менее, хотя число людей на планете значительно возросло, похоже, мы приближаемся к долгожданному плато. По оценкам, два тысячелетия назад, в «нулевой» год, население Земли составляло сто девяносто миллионов человек. Через тысячу лет – около двухсот пятидесяти миллионов[344]. Трудности добычи ресурсов и массовая детская смертность удерживали численность населения на низком уровне. Все изменилось в эпоху промышленной революции. К 1800 году численность населения достигла одного миллиарда человек. К 1928 году она увеличилась до двух миллиардов, а к 1960 году – до трех миллиардов человек. Затем, всего через пятнадцать лет, в 1975 году, эта цифра выросла до четырех миллиардов[345]. Темпы роста выглядели непостоянными, и ученые стали прогнозировать массовый голод, перенаселенность и антиутопические законы о контроле над размерами семьи. В своей книге 1968 года «Демографическая бомба» биолог из Стэнфорда Пол Эрлих предсказал, что в 1970-х годах сотни миллионов людей умрут от голода[346]. Конечно, в глобальном масштабе ничего подобного не произошло. В мире было много голодающих, некоторые города страдали от перенаселения уже несколько десятилетий, а Китай и другие страны вводили драконовские правила для борьбы с перенаселением. Но все оказалось не так плохо, как мы думали. В течение некоторого времени в ряде стран – к этой тенденции постоянно присоединяются все новые регионы – рождаемость резко падает. Это снижение наблюдается в основном в богатых странах, где женщины более образованны, а средства контрацепции являются доступными. Когда у женщин появляется больше возможностей, помимо воспитания детей, средний размер семьи становится ниже уровня замещения населения (по сути, менее двух детей на двух родителей)[347].

В 2019 году Pew Research Center, проанализировав данные Организации Объединенных Наций, предсказал, что к 2100 году впервые в современной истории рост населения полностью прекратится. В этот момент число людей на планете достигнет примерно десяти миллиардов девятисот миллионов, а ежегодный прирост составит менее одной десятой процента. В период с 1950 года по сегодняшний день темпы роста составляют от одного до двух процентов в год[348]. Это называется демографическим переходом и вызывает жаркие споры среди экспертов. Когда общество богатеет и блага распределяются более или менее равномерно, людям не приходится посылать своих детей на работу, чтобы поддержать семью: вместо этого они вкладывают большие суммы денег в воспитание детей. Это означает, что больше нет финансового стимула заводить детей. Детская смертность играет не менее важную роль. Когда медицина улучшается и уровень детской смертности снижается, сначала происходит массовый рост населения. Это вполне логично: люди продолжают рожать много детей, а они реже умирают[349]. Некоторые части мира прошли через этот этап в 1950-х—1960-х годах, и в результате появилось поколение бумеров.

Но это продолжается только в течение одного-двух поколений, а затем рождаемость начинает снижаться. Это связано с возросшей уверенностью в способности детей к выживанию, расширением прав женщин, изменениями, при которых дети перестают быть экономическим активом, и многими другими факторами. На данном этапе численность населения стабилизируется, и массовый рост берется под контроль. По прогнозам Deutsche Bank, численность населения Земли достигнет пика в восемь миллиардов семьсот миллионов человек в 2055 году и сократится до восьми миллиардов к концу века[350].

Что же произойдет, если добавить к этому долголетие или бессмертие? Обри ди Грей считает, что снижение рождаемости сопровождается улучшением здравоохранения и увеличением продолжительности жизни. Он ожидает, что эта тенденция сохранится, если удастся обратить старение вспять. В интервью 2017 года он также указал на прогресс технологий в других областях: «Перенаселение – это не вопрос количества людей на планете, а скорее разница между количеством людей на планете и количеством людей, которое может находиться на планете с допустимым уровнем воздействия на окружающую среду, при этом второе, конечно, не является константой, а определяется другими технологиями.

Поэтому по мере того, как мы продвигаемся вперед с помощью возобновляемых источников энергии и других мер, например опреснения воды, чтобы уменьшить количество загрязнений, которые производит среднестатистический человек, мы увеличиваем несущую способность планеты, и в этом отношении прогнозируемый рост, скажем, в течение следующих двадцати лет намного превышает то, что можно было бы ожидать с точки зрения прироста населения в результате устранения смерти от старости»[351].

Кроме того, ди Грей считает, что, когда миру будут представлены новые медицинские технологии, позволяющие достигнуть скорости убегания, перед нами встанет выбор: если мы хотим вечной жизни, нам придется иметь меньше детей. «Спросите себя, что из этих двух вещей вы выберете? Чтобы ваша мать заболела болезнью Альцгеймера или чтобы у вас было меньше детей? Это довольно простой выбор, но люди не делают его», – говорил он. Справедливости ради заметим, что ди Грей говорил это до пандемии COVID-19 и связанных с ней свидетельств того, что при наличии выбора большая часть людей будет делать то, что хочет, а не то, что будет лучше для коллектива. Противники вакцин, масок, поклонники теории заговора по всему миру еще больше подорвали нашу веру в способность людей поступать правильно. И оказавшись перед суровым выбором, который в качестве примера приводит ди Грей, люди едва ли охотно согласятся иметь меньше детей, даже если они будут знать, что их родственники смогут прожить немного дольше.

Но наиболее убедительным представляется его последний аргумент против перенаселения. Он и другие имморталисты уверены, что у нас всегда будет моральное обязательство разрабатывать препараты и решения, продлевающие жизнь. Если есть возможность спасти жизнь, мы почти всегда это делали и будем делать. Отсюда неизбежность усилий по продлению жизни. Если же мы все равно собираемся это делать, то не лучше приступить к этому как можно раньше? «Я не хочу быть ответственным за то, что огромное количество людей будет обречено на смерть. Не хочу оказаться в таком положении. Я считаю, что есть весомый аргумент в пользу того, что мы должны как можно быстрее приступить к разработке этих технологий», – утверждает ди Грей[352].

Доводы в пользу ускорения развития технологий обращения возраста и омоложения становятся еще более убедительными, если принять во внимание множество проблем, которые принесет стареющее население Америки. По мере старения поколения беби-бумеров привлекательность концепций, продвигаемых такими организациями, как Церковь вечной жизни, People Unlimited, Alcor и RAADfest, будет возрастать. Возможно, они будут просто следовать за их интересами, опираясь на точные данные, поддерживая науку и внося свой вклад в жизнь общества. Однако неизбежное появление мошеннических схем лечения стволовыми клетками, сомнительных тестов на возраст и огромного количества добавок станет испытанием их способности распознать мошенничество. К тому же, если быть предельно честным, это поколение не застраховано от дезинформации и эгоистичного поведения.

Критики беби-бумеров говорят, что воспитание сделало их эгоцентричными: они десятилетиями снижали себе налоги и лоббировали программы льгот, которые работали в их пользу, игнорируя такие серьезные проблемы, как изменение климата, кризис студенческих кредитов и разрушающаяся американская инфраструктура[353]. В 2016 году они избрали одного из своих – Дональда Трампа, несмотря на его ужасающий послужной список и недостатки характера. Многие из них были воспитаны на лжи Fox News и были рады переделать реальность по своему усмотрению, обвиняя во всех проблемах выдуманных бугименов. Конечно, не все беби-бумеры подходят под это обобщение, но историки вряд ли скажут что-то хорошее об их действиях и бездействии во времена беспрецедентного богатства. Когда это поколение придет к размышлениям о собственной смерти, они станут легкой добычей для аферистов и мошенников, готовых предложить очередной эликсир жизни. Некоторые из них, очевидно, уже попали в эту ловушку.

Но даже если им удастся избежать мошенничества, связанного с изменением возраста, такое большое количество людей пожилого возраста скажется на Соединенных Штатах и в других отношениях. Данные последней переписи населения показали, что шестнадцать с половиной процентов, или пятьдесят четыре миллиона человек, из трехсот двадцати восьми миллионов американцев старше шестидесяти пяти лет. Ожидается, что к 2030 году это число возрастет до семидесяти четырех миллионов, а число людей старше восьмидесяти пяти лет, которые будут нуждаться в определенном уходе, будет расти еще быстрее[354]. В июле 2021 года министр торговли Джина Раймондо заявила, что старение населения Америки ударит по стране «как тонна кирпичей», если не будет увеличен объем удаленной медпомощи, и отметила, что сложившаяся ситуация «неприемлема»[355]. Очевидно, что старение поколения бумеров будет оказывать значительное влияние на мир. Но даже после того, как это поколение уйдет, самая крупная возрастная группа в мире со временем будет становиться все старше и старше, поскольку все меньше людей умирает в раннем возрасте, и на их место приходит не так много новорожденных. Ожидается, что средний возраст населения Земли, который в 1950 году составлял двадцать четыре года, а в настоящее время – около тридцати одного года, в 2100 году увеличится до сорока двух лет. Между 2020-м и 2100 годами, по прогнозам, число людей в возрасте восьмидесяти лет и старше вырастет со ста сорока шести миллионов до восьмисот восьмидесяти одного миллиона[356].

Лучший способ справиться с этой надвигающейся катастрофой – рассматривать старение как недуг, приводящий к болезням и страданиям пожилых людей, устранение которых обходится весьма дорого. Доктор Ферруччи из Национального института старения объяснил преимущества лечения старения вместо отдельных заболеваний лучше, чем кто-либо другой из тех, с кем я разговаривал.

– Много лет назад я спросил одного человека, что будет, если мы сможем вылечить рак? Он ответил мне: «Наверное, у нас будет много старых людей, страдающих слабоумием, которые не понимают, что делают». Вот почему я считаю, что наш подход, направленный на решение проблемы старения в целом, а не борьбу с отдельными болезнями, является верным. Потому что если старение является причиной множества хронических заболеваний, то те люди, которые будут стареть дольше, будут более когнитивно здоровыми, так что этот страшный сон не станет явью, – объяснил он.

Вместе с тем Ферруччи уверен, что единственно значимым показателем прогресса науки будет увеличение продолжительности жизни, а не здоровья. Он считает, что продолжительность жизни немного увеличится в результате улучшения общего состояния здоровья, но мы очень близки к достижению предела продолжительности жизни человека, а потому это не будет иметь большого значения:

– Увеличение продолжительности жизни будет, но оно будет незначительным по сравнению с увеличением числа лет здоровой жизни. В некотором смысле это хорошо, потому что большая часть нашей жизни будет прожита в лучшем состоянии здоровья.

Но все преимущества, которые мы могли бы получить, внедряя антивозрастные технологии, зависят от одной из самых коррумпированных систем в мире – американского здравоохранения. Быть здоровым в Соединенных Штатах – это роскошь, доступная лишь для тех, кто может позволить себе огромные расходы. Геронтолог Джуди Кампизи сказала мне:

– Если вы бедны и стары в США, то, по сути, вы мертвы.

Цифры подтверждают ее слова. В Соединенных Штатах мужчины из числа одного процента населения с наибольшими доходами могут рассчитывать прожить на пятнадцать лет дольше, чем мужчины из числа одного процента самого бедного населения. Для женщин эта разница составляет десять лет. Неравенство наблюдается не только в этих двух крайних группах. В 2014 году продолжительность жизни мужчин, проживающих в США, членов пяти процентов домохозяйств с наивысшим уровнем доходов, составляла около восьмидесяти восьми с половиной лет. В отличие от них, продолжительность жизни мужчин из группы пяти процентов домохозяйств с низкими доходами составляла семьдесят шесть с половиной лет[357].

Дэвид Блюменталь, президент Commonwealth Fund, фонда, выступающего за улучшение системы здравоохранения в США, рассказывал мне, что проблема старости и бедности усугубляется, если вы не белый. Он считает, что надвигающийся кризис, связанный с пожилым населением, больно ударит по всему миру.

– Мы имеем дело с непредвиденными последствиями нашего успеха в увеличении продолжительности жизни, – сказал мне Дэвид. – Производительность нашего трудоспособного населения должна резко возрасти, иначе возникнут проблемы с материальным обеспечением и благосостоянием пожилого населения.

Если удастся найти способ обратить вспять старение и сделать пожилых людей более полезными для общества, то, по словам Блюменталя, маловероятно, что все они будут иметь равный доступ к медицинским услугам:

– Неравномерное распределение технологий – извечная проблема. Причем это касается практически всех новых важных технологий, и даже – до сих пор – таких вещей, как вакцинация, что мы наблюдаем в реальном времени… Я был бы удивлен, если бы это не относилось ко всему, что значительно продлевает жизнь.

Ответ ди Грея на этот вопрос всегда был одним и тем же: правительства стран мира были бы сумасшедшими, если бы не внедряли технологии, продлевающие жизнь, в больших масштабах, зная об экономии, которую они получат в долгосрочной перспективе.

Я привел этот аргумент Блюменталю. Он не произвел на него впечатление.

– Наше правительство не действует рационально в этом отношении, и оно вполне способно принимать плохие долгосрочные решения, руководствуясь краткосрочными идеологическими и политическими целями. Просто посмотрите на штаты, которые решили не внедрять программу Medicaid, даже если это стоило им десятки миллиардов долларов. Они делают это потому, что не верят в Medicaid, не верят в помощь людям, которые ее не заработали, не верят в раздачу чего-либо бедным, в перераспределение доходов, – сказал он. – Они говорят на основе разума и логики. В Соединенных Штатах в настоящее время не действуют разум и логика.

Если лекарство от старения будет разработано как профилактическое средство, вероятность того, что оно дойдет до каждого, еще больше снизится. Блюменталь сказал, что профилактические методы лечения «почти по определению являются дискреционными», поэтому финансовые барьеры и проблемы доступа к ним оказываются еще более сложными, чем в случае терапевтических препаратов.

– Посмотрите, что происходит с расходами на профилактику болезней в США, даже на самые экономически эффективные виды технологий, такие как вакцины. Например, у нас довольно удручающие и неустойчивые показатели детской иммунизации, – сказал он мне. – Это прозвучит довольно резко, но я думаю, что Соединенные Штаты показали, что они очень недальновидны, когда речь идет об инвестировании в здравоохранение для людей, которые не могут себе этого позволить, или людей, не осведомленных или мало знающих о преимуществах разных профилактических или терапевтических методов.

Если окажется, что ди Грей прав и скорость убегания достижима, то необходимо будет как можно скорее исправить неравенство в распределении благ в Соединенных Штатах. Поскольку все больше людей живут дольше и накапливают больше ресурсов, возможности молодых поколений в будущем продолжат сокращаться. Уже сегодня людям в возрасте около сорока лет довольно трудно подняться по имущественной лестнице. Если богатые откажутся умирать и продолжат скупать недвижимость, чтобы затем сдавать ее в аренду по непомерно высоким ценам, некоторые из основных прав человека станут недосягаемыми.

Изменится и политика. В последнее десятилетие молодые люди часто были недовольны количеством пожилых людей на избирательных участках. В Великобритании за Brexit проголосовали в основном представители старшего поколения: они одобрили глобальные перемены, прекрасно зная, что, скорее всего, умрут раньше, чем смогут ощутить их последствия. Политическое поле, в котором поколение бумеров проживет еще тридцать или даже пятьдесят лет, представляется странным. Цифры голосования показывают, что пожилые люди более консервативны: возможно, они считают, что им есть что терять, хотят сохранить то, что имеют, или просто были воспитаны расистами и не видят причин меняться. В мире, где люди живут до ста лет или даже вечно, смена поколений в кабинах для голосования, которая приводит к столь необходимым переменам, может никогда не произойти.

Все эти потенциальные сложности связаны с лечением старения, однако и варианты плана Б, такие как крионика и загрузка сознания, также приводят к проблемам. Возможно, самой страшной из них является опасность появления людей, вырванных из своего времени и перенесенных в будущее, без друзей и родственников, с которыми можно поговорить, и без связи с футуристическим миром, где они окажутся. Во время нашего разговора с Робертом Макинтайром о воспоминаниях он говорил в основном техническим и научным языком. Но ближе к концу беседы его тон стал более философским: он размышлял о том, что такое пробуждение в будущем. Он попросил меня представить себе двух людей, проживших в браке пятьдесят лет, их разговоры, наполненные деталями, смысл которых понятен только им.

– Это очень напоминает единый организм, разговаривающий сам с собой, а не диалог двух людей, потому что на самом деле они не делятся друг с другом какой-либо информацией. Они знают, к чему все идет, они делают это, потому что им удобно и весело, – говорил Роберт. – Когда один из партнеров умирает, а другой остается один, я думаю, ему труднее получить доступ ко многим своим воспоминаниям, потому что единственный способ вызвать их – это взаимодействие с другим человеком.

Несмотря на почти поэтический трагизм, Макинтайр затронул традиционную проблему крионики. Ведь то же самое может случиться с местом, запахом или вкусом, которые окажутся недоступными в будущем. Все эти воспоминания, связанные с прошлым, исчезнут навсегда. Макинтайр сравнил их с зашифрованными файлами, ключом к которым служит другой человек или место.

– Важно, чтобы тот, кто занимается загрузкой сознания, уважал права человека и понимал, что даже в самых благоприятных случаях это будет несколько травматично, и обращался с ним правильно, учитывая, что ему потребуется реабилитация и терапия, – объяснил он.

Всякий раз, когда совершается технологический прорыв, за ним следуют непредвиденные проблемы. Бесполезно пытаться заглушить стремление к продлению жизни, но контроль, регулирование и обеспечение безопасного и равномерного распространения технологии крайне необходимы. В настоящее время даже поиски бессмертия порождают проблемы. Большинство из них возникает из-за лихорадочной одержимости тех, кто хочет жить вечно. Вечная жизнь, по понятным причинам, всегда была привлекательным предложением. Некоторые имморталисты используют это в своих интересах, выставляя концепцию бессмертия напоказ, чтобы привлечь финансирование и внимание к менее амбициозным целям, таким как изменение возраста и долголетие. Во многих интервью, которые я брал для этой книги, я спрашивал ученых и исследователей, согласятся ли они принять финансовую помощь от того, кто попросит их найти ключ к бессмертию. Их ответы были неоднозначными. Некоторые ответили, что было бы аморально брать деньги, зная, что конечная цель невыполнима, другие сказали, что взяли бы деньги и использовали их на благое дело. В любом случае все исследователи в области старения являются объектами пристального внимания и обожания группы людей, жаждущих бессмертия. Для многих ученых, работающих с проблемами старения, это нежелательное отвлечение внимания, которое приносит больше вреда, чем пользы. Ди Грей утверждает, что им нужно говорить об этом, чтобы дистанцироваться от мнений, которые могут вызвать неодобрительное отношение правительственных организаций, предоставляющих гранты, но если это правда, то они делают очень хорошую работу, прикрываясь этим. Доктор Шон Моррисон, например, назвал имморталистов занудами:

– Иногда вы приходите на эти встречи по вопросам старения и видите там группу людей, в основном мужчин, которым за семьдесят, но у них длинные светлые волосы, почти наверняка крашеные, и они явно делают все возможное, чтобы казаться молодыми. Они слушают выступления, чтобы, если кто-то расскажет о способах регуляции старения на молекулярном уровне, начать принимать подходящее лекарство-ингибитор. Именно на этих встречах по вопросам старения происходит столкновение между настоящей легитимной наукой и людьми, которые либо являются жертвами шарлатанов, либо сами шарлатаны.

Джудит Кампизи рассказывала, что к ней приковано внимание обеих спорящих сторон. Некоторые имморталисты спрашивали ее, почему она так пессимистична, тогда как их противники утверждали, что то, что она делает в исследованиях старения, аморально.

– Мы можем делать обоснованные предположения, и лучшее из них на данный момент заключается в том, что максимальная продолжительность жизни человека будет где-то в районе ста пятнадцати лет, плюс-минус десять лет в каждую сторону, – говорила Джудит.

В течение следующих нескольких десятилетий мы, вероятно, узнаем, насколько эффективным может быть обращение возраста вспять. Первые признаки выглядят очень многообещающими, но мы все еще не знаем, получим ли мы в итоге увеличение продолжительности жизни, здоровой жизни, или ни того, ни другого. Исследователи вроде Кампизи считают, что наука должна полностью сосредоточиться на перспективе увеличения продолжительности здоровой жизни. Она говорит, что это «концепция, которую общественность должна принять как более достойную, чем бессмертие». Увеличение продолжительности здоровой жизни – это бескорыстная задача, решение которой приближает к главной цели – избавить от страданий миллионы стареющих людей. Напротив, увеличение продолжительности жизни скорее связано с эгоизмом людей, которые не хотят умирать.

Когда я впервые столкнулся с имморталистами во Флориде, я весьма скептически отнесся к их амбициям. Но я быстро понял, насколько заманчиво их мировоззрение. Перспектива бессмертия затрагивает что-то глубоко лежащее в человеке, в инстинкте выживания, и впервые в истории вида наука дала проблеск надежды. Такие люди, как Обри ди Грей, Лиз Пэрриш, Билл Фалун и Руди Хоффман, привлекают последователей своим заразительным энтузиазмом. Мы хотим верить им, когда они говорят, что мы не умрем, и почему-то кажется, что это наша самая большая проблема.

Но страдания гораздо хуже смерти. Множество проблем, стоящих перед нами, требуют неотложных решений. Если мы не сдержим изменение климата, наша планета станет непригодной для жизни и никто не сможет рассчитывать на очень долгую жизнь. Если мы продолжим идти по пути ничем не сдерживаемого неравенства, мы в любом случае умрем. Настоящей ценой бессмертия может стать освобождение людей от гнета насущных проблем, что помогло бы немедленно увеличить продолжительность жизни. Открытое признание существования расизма в Соединенных Штатах и борьба с ним дадут огромной группе людей больше шансов прожить более долгую и здоровую жизнь. Аналогичный эффект могло бы принести улучшение системы социальной защиты с целью обеспечения счастливого детства. В Америке, да и во всем мире, существует столько мест, откуда доносятся мольбы о помощи, что это может показаться непомерным. Возможно, имморталисты считают, что им нужно больше времени, чтобы справиться со всеми этими проблемами, но ни одна из них не может ждать. Вкладывая деньги в перспективные технологии вроде крионики или в непроверенные причуды в виде биологически активных добавок, мы ничего не сделаем для облегчения сегодняшних глобальных страданий.

Легенда об Орфее, с которой началась эта книга, рассказывает о том, что не имеет смысла слишком много думать об утраченном, скорее нужно скорбеть, помнить и учиться у людей прошлого. В конечном счете история учит нас отпустить их и двигаться вперед. То же самое можно применить и к сегодняшнему миру, который борется за свое будущее после COVID-19. Вирус заставил нас полностью пересмотреть прежний образ жизни. Он унес миллионы жизней по всему миру, разрушил экономику и стал причиной многих бытовых проблем. И сейчас не время возвращаться назад, пытаясь восстановить утраченное. Мы должны строить новый мир, сделав выводы из уроков прошлого. Некоторым из тех, о ком шла речь в этой книге, стоило бы воспринять урок Орфея в самом буквальном смысле. У других есть шанс внести свой вклад в создание нового мира, к которому мы можем прийти, а можем и не прийти. Никто из них не должен оставаться в плену у прошлого.

Исследуя индустрию бессмертия, я увидел аферистов, мошенников и откровенную ложь. Но я увидел и надежду. Исследования старения, на которые опирается иммортализм, несомненно, являются достойным поводом для оптимизма и воодушевления. Если имморталисты направят всю свою энергию на помощь в разработке и продвижении новых подходов в медицине, они окажут услугу всему миру, а не только себе. Но дело не может ограничиваться этим. Необходимо создать систему, обеспечивающую всеобщее равенство, при которой эти разработки будут доступны всем, а не только тем, у кого достаточно денег. Увеличение продолжительности жизни – это благородная цель для всего человечества, и она должна открывать перспективы для всех. Нам не нужен пряник в виде вечной жизни. Если мы пройдем весь этот путь, и, возможно, однажды действительно откроем секрет вечной жизни, нам удастся построить мир, достойный более длительного существования.

В ноябре 2021 года, когда Европа готовилась к очередной ковидной зиме, я отправился в Москву. Незадолго до этого в городе была введена недельная изоляция, призванная снизить число заболевших. В общественном транспорте обязательным стало ношение масок, регулярно встречались таблички и плакаты, напоминающие о необходимости сделать прививку, по всему городу были открыты центры вакцинации. И не без причины: число смертей недавно превысило тысячу в день на фоне неутешительных результатов вакцинации и распространения теорий заговора, циркулирующих по всему миру.

Я приехал в Россию, чтобы сделать репортаж о враждующих группах крионистов, и еще потому, что мне хотелось узнать побольше о пророке, которого так почитают в Церкви вечной жизни во Флориде, где я начал писать эту книгу. Холодным снежным вечером я спешил к станции метро в центре города, всего в нескольких минутах ходьбы от Кремля. На входе меня встретил полицейский с металлоискателем: он проверил мой рюкзак на наличие оружия, а также удостоверился, что я в маске. Внезапно я почувствовал, будто попал в антиутопический научно-фантастический роман.

Последние два года меня, как и всех остальных, окружали напоминания о хрупкости человечества и нашей планеты. В тот вечер главными темами новостей были очередная провальная конференция по климату, протесты против вакцин и ограничений по всей Европе и распространение еще одного, возможно, более заразного варианта COVID-19. Учитывая жестокость и страдания, которые мы причиняем нашим собратьям-животным и земле, сложно утверждать, что мы заслуживаем того, чтобы жить дольше.

Может быть, дело было в холоде, пандемии или просто в месте, но ужасающее безразличие природы к жизни человека не давало мне покоя, пока я целый час добирался из центра города в район Коньково в поисках хотя бы какой-то надежды на лучшее будущее, каким бы далеким оно ни было.

Выйдя из метро, я прошел через небольшой торговый центр и попал в жилой район, полагаясь на то, что гугл-карты (теперь уже без интернета) ведут меня примерно в правильном направлении. Еще где-то пятнадцать минут быстрой ходьбы по затемненным улицам, и я подошел к высотному жилому дому с неоновой вывеской снаружи. Здесь на первом этаже находится Музей-библиотека Н. Федорова, основанный в 1993 году. Он располагается далеко от грандиозных зданий, возведенных на центральных улицах города, многие из которых воздают дань уважения величайшим философам страны.

Когда я вошел через стеклянные двери в теплое фойе, меня с широкой улыбкой встретила Анна Горская, сотрудник библиотеки, и любезно пригласила в гости. Она приветствовала меня, предложила мне горячий напиток и попросила присесть. К сожалению, сказала мне Горская, вещи Федорова находятся на временном хранении, пока федоровцы подыскивают более подходящее место для экспозиции.

В углу комнаты висело изображение самого Федорова, созданное всего через несколько лет после его смерти. Художник, друг философа, не мог вспомнить, как выглядели его руки, поэтому изобразил их спрятанными в рукавах пальто, объяснила Анна.

После недолгого ожидания она представила меня Анастасии Гачевой, заведующей библиотекой, для которой Николай Федоров и его работы всегда были семейным делом. Ее матери, Светлане Семеновой, принадлежит заслуга возвращения работ философа широкому кругу читателей. Она также написала несколько книг о русском космизме – направлении философии, выросшем из воззрений Федорова. Мать Гачевой впервые начала изучать философа в 1972 году, в эпоху Брежнева, когда ей самой было всего пять лет.

– Я с детства впитывала идеи Федорова, и чувствовала себя счастливой, потому что они давали мне оптимизм бытия, что очень важно для ребенка, для подростка, который всегда в поиске, всегда сомневается, всегда спрашивает, почему он существует, – рассказала мне Анастасия.

Гачева, Горская и все последователи ученого – имморталисты. Однако существуют очевидные различия между их интерпретацией бессмертия и тем, что практикуется в Соединенных Штатах, особенно с тех пор, как Силиконовая долина начала вливать в эту индустрию свои миллиарды. Какой бы немыслимой ни была философия Федорова, в ее основе лежит идея, вызывающая чувство надежды и сопереживания, в чем-то близкая убеждениям американских имморталистов, хотя, похоже, она исчезает с угрожающей скоростью по мере того, как большой бизнес берет инициативу в свои руки. Церковь вечной жизни возвела Федорова в ранг пророка, многие ее последователи считали его великим человеком, но поняли ли они его на самом деле?

Федоров рассматривал бессмертие как общее дело, которое объединит человечество. Он не верил в вечную жизнь для избранных и не считал, что деньги имеют какое-то значение в этом вопросе. Его взгляды были гораздо шире, и на них сильно повлияла его христианская вера. Как я уже говорил ранее, Федоров утверждал, что целью планеты должно быть также воскрешение всех, кто когда-либо жил, и «управление» природой. Это утверждение кажется нелепым с практической точки зрения, но, сделав это своей конечной целью, он добивался того, чтобы то, что служило ее достижению, помогало объединению всего человечества. Он хотел объединить мир для создания технологий, которые сделали бы человека хозяином природы, богоподобным существом.

– Николай Федорович вообще был очень жестким критиком капитализма прежде всего потому, что он истощает природу, землю и людей. Но самое главное, он доказывал, почему необходима общность: для него человек – это существо, которое необходимо природе, необходимо миру. У него была формула, что природа в человеке осознает себя и управляет собой. То есть человек – это часть природы, – пояснила Гачева.

То, как Анастасия описывала миссию Федорова, сильно отличается от большинства статей. Его стремление остановить смерть не было просто спасением человечества. Он хотел взять на себя управление природой, покончить со смертью для всех видов живых существ, разорвать пищевую цепь, чтобы все животные могли жить как растения, получая энергию из универсального источника – солнца.

– Нельзя достичь бессмертия, если все в природе смертно, – поясняет девушка. – Русский космизм верил в то, что сама природа, все живые существа хотят преодолеть этот закон пожирания, борьбы. В христианской картине мира, в грядущем царстве не будет смерти и вражды. Условно говоря, волк и заяц там будут друзьями – один не будет есть другого. Как говорит пророк Исайя, ягненок будет пастись рядом с волком, хищники – мирно сосуществовать друг с другом, не поедая себе подобных. Это братство существ, братство всей твари.

Многие трансгуманисты говорят о Николае Федорове как об одном из отцов-основателей движения, но Гачева считает, что им есть чему у него поучиться:

– Хорошо, что они считают его своим: если так, то это шанс для трансгуманизма немного расширить свою духовную и творческую базу. Трансгуманизм в его нынешнем виде – это во многом дитя цифровой, коммерческой и индустриальной цивилизации.

Мать Анастасии, Светлана Семенова, скептически относилась к крионике. Она верила в воскрешение каждого человека в истории, даже если это произойдет из одного кусочка ДНК, как учил Федоров. Крионика – это скорее «светский проект», по словам Гачевой. Если бы была доказана возможность этой практики, то она служила бы для воскрешения только тех, чье тело было заморожено, что противоречило бы учению Федорова о всеобщем бессмертии. И все же, по мнению Анастасии, эта концепция имеет некоторые достоинства:

– Сравните: когда человечество изобрело каменный топор, он стал первым орудием. Орудием убийства. Потом был каменный топор для работы. Если каменный топор стал началом всех технологий, которые у нас есть, то крионика – это каменный топор в будущей истории воскрешения и победы над смертью. Это первый инструмент, который мы пробуем. Возможно, с его помощью мы мало что сможем сделать. Будут какие-то новые.

В разговоре мы никак не могли обойти тему пандемии. Гачева считает, что Федоров не был бы впечатлен глобальным подходом к распространению COVID-19. По ее словам, ограничения были оборонительной тактикой, тогда как Федоров проповедовал наступательные меры, чтобы взять природу под контроль, и остановить не только смерть, но и стихийные бедствия, такие как землетрясения, ураганы, а также пандемии.

– Эта пандемия показывает нам, что мы не справляемся с вызовами, которые бросает нам природа. Мы должны быть едины перед этой угрозой, а она нас разъединяет. Сначала человечество как будто сплотилось в борьбе с общей проблемой, но затем началось соперничество фармацевтических компаний за вакцины, за что-то еще. Люди поняли, что очень удобно манипулировать обществом, разделять его, дробить, делить на группы и так далее, – говорит Гачева.

Я покинул музей находясь под большим впечатлением от оптимизма и позитивного образа мыслей Федорова. Я не был готов записаться в число его последователей, и все же я стал лучше относиться к идее бессмертия. Если бы у меня был выбор между духовной, всеобъемлющей версией вечности Федорова и двухуровневым миром вечной жизни для технологической элиты, я бы, конечно, выбрал точку зрения давно умершего русского философа.

Несмотря на то что Музей-библиотека Федорова находится за тысячи километров от нас, он напомнил мне о моей поездке в Церковь вечной жизни во Флориде, – и не только потому, что их объединяет почитание русского пророка. Оба здания располагались в непритязательных жилых кварталах, плохо приспособленных для смелых и дерзких целей, которые ставят перед собой эти организации. Они стали пристанищем для идей, которые большинство сочло бы слишком амбициозными или экстремальными, чтобы даже размышлять о них, а жизнь их приверженцев, помимо всего прочего, наполнена чувством огромной надежды.

Неужели их усилия были напрасны? Выйдя на пронизывающий холод, я надел маску и скрылся в теплом московского метро, размышляя о своей одиссее по миру бессмертия. Я встречал верующих всех типов и групп. Их стремление к бессмертию сохранится в будущем – неважно, какой ценой. Для меня же настало время двигаться вперед и не оглядываться, чтобы посмотреть, не стоит ли смерть у меня за спиной.

Оказалось, работать над книгой во время пандемии очень сложно. Я справился в основном благодаря поддержке окружающих людей.

Марк Чой, Крисси Лу и Аманда Суарез приехали со мной во Флориду и дали старт всему этому приключению.

Райан Харрингтон помог мне превратить идею в книгу. Несколько человек читали отдельные фрагменты на разных стадиях работы: в их числе Алекс Моррелл, Эсме Бенджамин и Эмбер Снайдер, которые давали мне отличную обратную связь и критику. Я должен также отметить Райана Кристобака, потому что забыл поблагодарить его в своей предыдущей книге, и Шона Уильямса, который всегда был отличным соавтором.

Моя семья помогала мне продолжать работу во время болезненного переезда из США в Великобританию в середине пандемии и, как всегда, безмерно поддерживала меня. Это Дженис Уорд, Роланд Уорд, Питер Браун, Элис Уорд, Мейрион Хьюз и Венди Хьюз.

Я крайне признателен всем, у кого я брал интервью для этой книги, за то, что они не жалели своего времени и терпения, помогая мне разобраться в этой огромной теме. Грант, полученный мной от Общества авторов и фонда K. Blundell Trust, позволил мне сосредоточиться на работе в это странное и тревожное время.

Карл Бромли, мой редактор, сумел разобраться во всем, что я написал, и сделать это читабельным.

Моя жена, Серен Хьюз, всегда была рядом, постоянно вдохновляла и поддерживала меня.

Becker, Ernest. The Denial of Death, chapter 1, p. 2

Interview with George Church, 25 June 2021.

Trends in Number of COVID-19 Cases and Deaths in the US Reported to CDC, by State/Territory. CDC: COVID Data Tracker, https://covid.cdc.gov/covid-data-tracker/#trends_totaldeaths|tot_deaths|select

History of Hollywood. Hollywood, FL, https://www.hollywoodfl.org/187/History-of-Hollywood

Odds of Dying. NSC Injury Facts, https://injuryfacts.nsc.org/all-injuries/ preventable-death-overview/odds-of-dying/.

About the Church of Perpetual Life. The Church of Perpetual Life, https:// www.churchofperpetuallife.org/about.

Cantu, Amanda. Gilgamesh: The Search for Immortality. StMU Research Scholars, https://stmuscholars.org/gilgamesh-the-search-for-immortality/. (Рус. пер.: Эпос о Гильгамеше. Пер. с аккадского И. М. Дьяконова. М. – Л., 1961. С. 71. – Прим. пер.)

How China’s First Emperor Searched for Elixir of Life. BBC News, 25 Dec. 2017, https://www.bbc.co.uk/news/world-asia-china-42477083.

Longer Daily Fasting Times Improve Health and Longevity in Mice. National Institute of Aging, 6 Sept. 2018, https://www.nia.nih.gov/news/longer-daily-fasting-times-improve-health-and-longevity-mice.

Pelley, Scott. A Harvard Geneticist’s Goal: Protect Humans from Viruses, Genetic Diseases, and Aging. CBS News, 8 Dec. 2019, https://www.cbsnews.com/news/harvard-geneticist-george-church-goal-to-protect-humans-from- viruses-genetic-diseases-and-aging-60-minutes-2019–12–08/.

Paddock, Catharine. Rapamycin Has Anti-Aging Effect on Human Skin. Medical News Today, 27 Nov. 2019, https://www.medicalnewstoday.com/articles/327150.

The Prospect of Immortality: Murray Ballard. Impressions Gallery, 2011, https://www.impressions-gallery.com/wp-content/uploads/2020/04/murray-ballard-info-sheet.pdf.

Pilon, Mary. The Father of Cryonics Never Really Died. Vice, 22 Feb. 2017, https://www.vice.com/en/article/pgxa9v/robert-ettinger-cryonics.

Robert Ettinger Biography. Cryonics Institute, https://www.cryonics.org/about-us/robert-ettiner-biography/.

Robert Ettinger: Scientist Known as the Father of the Cryonics Movement. Independent, 23 Oct. 2011, https://www.independent.co.uk/news/obituaries/robert-ettinger-scientist-known-father-cryonics-movement-2338622.html.

Perry, Mike. For the Record. Cryonics, vol. 13, № 145, 1992, p. 5. https://www.alcor.org/docs/cryonics-magazine-1992–08.txt.

Pascal, David. A Brain Is a Terrible Thing to Waste. The Crynonics Society, http://www.cryonicssociety.org/articles_mensajournal.html.

Ettinger, Robert. The Prospect of Immortality, chapter 1, p. 96.

Ettinger, Robert. The Prospect of Immortality, p. 15.

Regis, Ed. Great Mambo Chicken and the Tranhsuman Condition: Science Slightly Over the Edge, p. 88.

Perry, Mike. For the Record.

Perry, Mike. The First Suspension. Alcor, https://www.alcor.org/library/bedford-suspension/.

Perry, R. Michael. Suspension Failures: Lessons from the Early Years. Alcor, Oct. 2014, https://www.alcor.org/library/suspension-failures-lessons-from-the-early-years/.

Perry, Mike. The First Suspension.

Freeze, Wait, Reanimate, May 1965, p. 10.

Perry, Mike. The First Suspension.

Sweeney, Emily. The Great Brink’s Robbery, and the 70-year-old Question: What Happened to the Money? The Boston Globe, 16 Jan. 2020, https://www.bostonglobe.com/2020/01/16/metro/great-brinks-robbery-70-year-old-question-what-happened-money/.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 20.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 32.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 38.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 42.

Nelson, Robert, Freezing People Is (Not) Easy, p. 47.

Perry, Mike. The First Suspension.

Вигмейкер – человек, занимающийся стрижкой и укладкой париков. – Прим. ред.

Perry, R. Michael. Ev Cooper and the Conference That Didn’t Happen: Trials of an Early Freezing. Cryonics, vol. 35, № 1, May-June 2016, p. 14. https://www.alcor.org/docs/cryonics-magazine-2016–03.pdf.

Perry, R. Michael. Ev Cooper and the Conference That Didn’t Happen: Trials of an Early Freezing. Cryonics, vol. 35, № 1, May-June 2016, p. 21. https://www.alcor.org/docs/cryonics-magazine-2016–03.pdf.

Perry, R. Michael. Ev Cooper. p. 21.

Email from Mike Perry, Alcor caretaker and cryonics historian, 4 Feb. 2021.

Price, Michael C. Ev Cooper. Cryonet, 17 Dec. 2003, http://www.cryonet.org/cgi-bin/dsp.cgi?msg=23124.

Perry, R. Michael. Suspension Failures: Lessons from the Early Years. Alcor, Oct. 2014, https://www.alcor.org/library/suspension-failures-lessons-from-the-early-years/.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 70.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 75.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 79.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 84.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 88.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 89.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 95.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 102.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 107.

Interview with Mike Darwin, 18 Feb. 2021.

Interview with Mike Darwin, 18 Feb. 2021.

Nelson, Robert, Freezing People Is (Not) Easy, p. 133.

Jones, Derek and Sam Shaw. Mistakes Were Made. This American Life, interview by Ira Glass, National Public Radio, 18 April 2008, https://www.thisamericanlife.org/354/transcript.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 139.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 141.

Nelson, Robert. Freezing People Is (Not) Easy, p. 143.

Jones, Derek and Sam Shaw. Mistakes Were Made.

Jones, Derek and Sam Shaw. Mistakes Were Made.

Norden, Eric. Stanley Kubrick: Playboy Interview (1968). Scraps from the Loft, 2 Oct. 2016, https://scrapsfromtheloft.com/movies/playboy-interview-stanley-kubrick/.

Cryonics: Failure Analysis: Lecture 1: Preface and Initialization Failure, Part 1. Chronosphere, 14 April 2012, slide 4, http://chronopause.com/ chronopause.com/index.php/2012/04/14/cryonics-failure-analysis-part-i-preface-and-initialization-failure-part-1/index.html.

Michael G. Darwin, a Biographical Précis. Chronosphere, 4 April 2011, http://chronopause.com/chronopause.com/index.php/2011/04/04/michael-g-darwin-a-biographical-precis/index.html.

Darwin, Mike. Dear Dr. Bedford – An Open Letter to the First Frozen Man. Cryonics, 1991, https://www.alcor.org/library/dear-dr-bedford-an-open-letter-to-the-first-frozen-man/.

Interview with Mike Darwin, 18 Feb. 2021.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

Darwin, Mike. Dear Dr. Bedford.

Michael G. Darwin.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

Коронер – должностное лицо, наделенное полномочиями по расследованию смертей, имеющих необычные обстоятельства или произошедших внезапно, и по установлению причины смерти. – Прим. ред.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

A Timeline on the Events Surrounding the Cryonic Suspension of Dora Kent. Cryonics, vol. 9, № 90, Jan. 1988, https://www.alcor.org/docs/cryonics-magazine-1988–01.txt.

A Timeline.

Perry, Michael. Our Finest Hours: Notes on the Dora Kent Crisis. Cryonics, Sept. – Nov. 1992, https://www.alcor.org/library/dora-kent-case/.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

Perry, Michael. Our Finest Hours.

Perry, Michael. Our Finest Hours.

A Timeline.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

Perry, Michael. Our Finest Hours.

A Timeline.

A Timeline.

A Timeline.

Perry, Michael. Our Finest Hours.

A Timeline.

A Timeline.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

Perry, Michael. Our Finest Hours.

A Timeline.

 Крюгерранд – золотая южноафриканская монета, впервые выпущенная в 1967 году для помощи в продаже южноафриканского золота на международном рынке. Монета названа в честь Пауля Крюгера, президента Трансвааля. – Прим. ред.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

A Timeline.

A Victory on February 1st. Cryonics, vol. 9, № 91, Feb. 1988, https://www.alcor.org/docs/cryonics-magazine-1988–02.txt.

Coroner’s Press Conference. Cryonics, vol. 9, № 90, Jan. 1988, p. 22. https://www.alcor.org/docs/cryonics-magazine- 1988–01.txt.

A Victory on February 1st, p. 5.

A Victory on February 1st, p. 4.

Perry, Mike. Alcor’s Legal Battles. Alcor, https://www.alcor.org/library/alcor-legal-battles/.

Perry, Mike. Alcor’s Legal Battles.

Perry, Mike. Alcor’s Legal Battles.

Verducci, Tom. What Really Happened to Ted Williams. Vault, 18 Aug. 2003, https://vault.si.com/vault/2003/08/18/what-really-happened-to-ted-williams-a-year-after-the-jarring-news-that-the-splendid-splinter-was-being-frozen-in-a-cryonics-lab-new-details-including-a-decapitation-suggest-that-one-of-americas-greatest-heroes-may-never-rest-in.

Shorey, Ananda. Company Denies Report on Williams’ Body. Associated Press, 13 Aug. 2003, https://apnews.com/article/a74ad4599120785b7429a9c0c8f530ee.

Interview with Rudi Hoffman, 20 Jan. 2021.

Duhring, Nathan. Immortality: Physically, Scientifically, Now: A Reasonable Guarantee of Bodily Preservation, a General Discussion, & Research Targets, Nathan Duhring (Ev Cooper), chapter 1.

The Prospect of Immortality, Robert Ettinger, chapter 2.

Hoffman, Rudi. Why Fund Your Suspension with Life Insurance? Rudi Hoffman, Certified Financial Planner, https://rudihoffman.com/cryonics.html.

Hoffman, Rudi. Cryonics Sign Up Process. YouTube, 21 Aug. 2020, https://youtu.be/h4kYfaujKks.

Теломеры – концевые участки хромосом. Теломерные участки хромосом характеризуются отсутствием способности к соединению с другими хромосомами или их фрагментами и выполняют защитную функцию. – Прим. ред.

Interview with Patrick Harris, 19 Feb. 2021.

Alcor Foundation. Protecting Yourself in Medical Emergencies. Alcor, https://www.alcor.org/library/protecting-yourself-in-medical-emergencies/.

Russian Transhumanists and the Mafia Are in a Cryonics War over Frozen Heads. Biohackinfo News, 18 Sept. 2020, https://biohackinfo.com/news-kriorus-cryonics-russia-transhumanism-ndrangheta/.

Building Owner Pleads Guilty to Bribery, FBI Press Release, 4 June 2015, https://www.fbi.gov/contact-us/field-offices/miami/news/press-releases/building-owner-pleads-guilty-to-bribery.

Email from Rudi Hoffman, 9 Sept. 2021.

Darwin, Mike. Jerry Leaf Enters Cryonic Suspension. Cryonics, vol. 12, № 9, 1991, https://www.alcor.org/library/complete-list-of-alcor-cryopreservations/case-report-a-1058/.

Interview with Mike Darwin, 19 Feb. 2021.

Stewart, James B., Matthew Goldstein, and Jessica Silver-Greenberg. Jeffrey Epstein Hoped to Seed Human Race with His DNA. The New York Times, 31 July 2019, https://www.nytimes.com/2019/07/31/business/jeffrey-epstein-eugenics.html.

Becker, Ernest. The Denial of Death.

The Dalai Lama. Reincarnation. Dalai Lama, 24 Sept. 2011, https://www.dalailama.com/messages/retirement-and-reincarnation/reincarnation. (Рус. пер.: Далай-лама XIV. Новое воплощение. https://ru.dalailama.com/the-dalai-lama/biography-and-daily-life/reincarnation. – Прим. пер.).

Chan, Dawn. The Immortality Upgrade. The New Yorker, 20 April 2016, https://www.newyorker.com/tech/annals-of-technology/mormon-transhumanism-and-the-immortality-upgrade.

Editors of e-flux. Editorial – Russian Cosmis. e-flux, vol. 88, Feb. 2018, https://www.e-flux.com/journal/88/176021/editorial-russian-cosmism/.

Editors of e-flux. Editorial.

Editors of e-flux. Editorial.

Н. Ф. Федоров. Собр. соч. В 4 тт. – Т. 1. – М., 1995. – С. 106. – Прим. пер.

Konstantin E. Tsiolkovsky. NASA, 22 Sept. 2010, https://www.nasa.gov/audience/foreducators/rocketry/home/konstantin-tsiolkovsky.html.

I.O.T.C. Timeline. Institute of the Cosmos, https://www.cosmos.art/timeline. (Цит. по: Ф. М. Достоевский – Н. П. Петерсону. 24 марта 1878 // Полн. собр. соч. – Т. 30. – Кн. 1. – С. 13–14. – Прим. пер.)

Автором цитируемого далее письма является Л.Н. Толстой. – Прим. пер.

I.O.T.C.→ Timeline. (Цит. по: Л. Н. Толстой. Письма // Собр. соч. В 22 т. – Т. 18. – М., 1984. – С. 897. – Прим. пер.)

Nugent, Addison. The Russian Philosopher Who Sought Immortality in the Cosmos. Atlas Obscura, 29 May 2018, https://www.atlasobscura.com/articles/what-is-russian-cosmism-nikolai-federov.

I.O.T.C. Timeline. (Цит. по: Н. Ф. Федоров. Собр. соч. в 4 тт. – Т. 1. – М., 1995. – С. 40. – Прим. пер.)

Van Velzer, Ryan. Immortality Eludes People Unlimited Founder. AZ Central, 16 Nov. 2014, https://eu.azcentral.com/story/news/local/scottsdale/2014/11/16/people-unlimited-scottsdale-charles-paul-brown-immortality/19152253/.

Van Velzer, Ryan. Immortality Eludes People Unlimited Founder. AZ Central, 16 Nov. 2014, https://eu.azcentral.com/story/news/local/scottsdale/2014/11/16/people-unlimited-scottsdale-charles-paul-brown-immortality/19152253/.

Van Velzer, Ryan. Immortality Eludes.

Interview with Aubrey de Grey, 7 June 2021.

Pontin, Jason. Is Defeating Aging Only a Dream? Technology Review, 11 July 2006, https://web.archive.org/web/20130216022816/

http://www.technologyreview.com/sens/.

Pontin, Jason. Is Defeating Aging Only a Dream?

Friend, Tad. Silicon Valley’s Quest to Live Forever. The New Yorker, 27 March 2017, https://www.newyorker.com/magazine/2017/04/03/silicon-valleys-quest-to-live-forever.

Trotter, J. K. Someone Is Trying to Discredit the Story of Peter Thiel’s Interest in Young Blood. Gizmodo, 16 June 2017, https://gizmodo.com/someone-is-trying-to-discredit-the-story-of-peter-thiel-1796135794.

Drange, Matt. Peter Thiel’s War on Gawker: A Timeline. Forbes, 21 June 2016, https://www.forbes.com/sites/mattdrange/2016/06/21/peter-thiels-war-on-gawker-a-timeline/.

Conger, Kate. Peter Thiel Plans Speech on Trump Support. TechCrunch, 20 Oct. 2016, https://techcrunch.com/2016/10/20/peter-thiel-plans-speech-on-trump-support/.

Hamzelou, Jessica. Blood from Human Teens Rejuvenates Body and Brains of Old Mice. NewScientist, 15 Nov. 2016, https://www.newscientist.com/article/2112829-blood-from-human-teens-rejuvenates-body-and-brains-of-old-mice/.

Gottlieb, Scott. Statement from FDA Commissioner Scott Gottlieb, M.D., and Director of FDA’s Center for Biologics Evaluation and Research Peter Marks, M.D., Ph.D., cautioning consumers against receiving young donor plasma infusions that are promoted as unproven treatment for varying conditions. FDA, 19 Feb. 2019, https://www.fda.gov/news-events/press-announcements/statement-fda-commissioner-scott-gottlieb-md-and-director-fdas-center-biologics-evaluation-and-0.

Brodwin, Erin. The Founder of a Startup that Charged $8,000 to Fill Your Veins with Young Blood Says He’s Shuttered the Company and Started a New One. Business Insider, 14 Aug. 2019, https://www.businessinsider.com/young-blood-transfusions-ambrosia-shut-down-2019–6?r=US&IR=T.

Mullin, Emily. Exlusive: Ambrosia, the Young Blood Transfusion Startup, Is Quietly Back in Business. OneZero, 8 Nov. 2019, https://onezero.medium.com/exclusive-ambrosia-the-young-blood-transfusion-startup-is-quietly-back-in-business-ee2b7494b417.

 Змеиное масло – термин, используемый для описания вводящего в заблуждение маркетинга, мошенничества в сфере здравоохранения или жульничества. – Прим. ред.

Friend, Tad. Silicon Valley’s Quest.

Philipkoski, Kristen. Ray Kurzweil’s Plan: Never Die. Wired, 18 Nov. 2002, https://www.wired.com/2002/11/ray-kurzweils-plan-never-die/.

Friend, Tad. Silicon Valley’s Quest.

Naughton, John. Why Silicon Valley Wants to Thwart the Grim Reaper. The Guardian, 9 April 2017, https://www.theguardian.com/commentisfree/2017/apr/09/silicon-valley-wants-to-cheat-grim-reaper-google.

Friend, Tad. Silicon Valley’s Quest.

Regalado, Antonio. Meet Altos Labs, Silicon Valley’s Latest Wild Bet on Living Forever. Technology Review, 4 Sept. 2021, https://www.technologyreview.com/2021/09/04/1034364/altos-labs-silicon-valleys-jeff-bezos-milner-bet-living-forever/?utm_source=pocket-newtab-global-en-GB.

The Future of Aging? The New Drugs & Tech Working to Extend Life & Wellness. CB Insights, 24 Oct. 2018, https://www.cbinsights.com/research/ report/future-aging-technology-startups/.

Franck, Thomas. Human Lifespan Could Soon Pass 100 Years Thanks to Medical Tech, Says BofA. CNBC, 8 May 2019, https://www.cnbc.com/2019/05/08/techs-next-big-disruption-could-be-delaying-death.html.

O’Farrell, Seth. Forever Young? Biotech’s Next Frontier. fDi Intelligence, 12 Feb. 2021, https://www.fdiintelligence.com/article/79406.

Mather, Mark, Paula Scommegna, and Lillian Kilduff. Fact Sheet: Aging in the United States. PRB, 15 July 2019, https://www.prb.org/resources/fact-sheet-aging-in-the-united-states/.

Mather, Mark, Paula Scommegna, and Lillian Kilduff. Fact Sheet.

Mather, Mark, Paula Scommegna, and Lillian Kilduff. Fact Sheet.

Van Dermyden Makus Law Firm. Executive Summary of Investigative Findings: SENS Research Foundation, Executive Summary Concerning Conduct by Dr. Aubrey de Grey. SENS, 10 Sept, 2021, https://www.sens.org/wp-content/uploads/2021/09/SENS-Executive-Summary-For-Public-Release-FINAL-091021–00323152xC0E95.pdf.

Van Dermyden Makus Law Firm. Executive Summary.

Van Dermyden Makus Law Firm. Executive Summary.

Van Dermyden Makus Law Firm. Executive Summary.

Van Dermyden Makus Law Firm. Executive Summary.

Elton, Catherine. Has Harvard’s David Sinclair Found the Fountain of Youth? Boston Magazine, 29 Oct. 2019, https://www.bostonmagazine.com/health/2019/10/29/david-sinclair/.

Elton, Catherine. Has Harvard’s David Sinclair Found the Fountain of Youth?

Taylor, Marisa. A ‘Fountain of Youth’ Pill? Sure, If You’re a Mouse. KHN, 11 Feb. 2019, https://khn.org/news/a-fountain-of-youth-pill-sure-if-youre-a-mouse/.

Callaway, Ewen. GlazoSmithKline Strikes Back Over Anti-Ageing Pills. Nature, 2010. https://www.nature.com/articles/news.2010.412.

PBR Staff. GSK Discontinues SRT501 Development Study. Pharmaceutical Business Review, 2 Dec. 2010, https://www.pharmaceutical-business-review.com/news/gsk-discontinues-srt501-development-study-021210/.

Edes, Alyssa. GlaxoSmithKline to Close Sirtris Unit in Cambridge. The Boston Globe, 13 March 2013, https://www.bostonglobe.com/business/2013/03/12/glaxosmithkline-moving-sirtris-five-years-after-buyout/ unHXAjB3ZxfSAtMp0LQi5I/story.html.

López-Otín, Carlos, Maria A. Blasco, Linda Partridge, Manuel Serrano, and Guido Kroemer. The Hallmarks of Aging. Cell, vol. 153, № 5, 2013, 1194–1217. https://www.cell.com/fulltext/S0092–8674 (13) 00645–4.

What Is a Genome? Your Genome, https://www.yourgenome.org/facts/what-is-a-genome.

What Are the Hallmarks of Aging? AFAR, https://www.afar.org/hallmarksofaging.

What Are the Hallmarks of Aging?

You, Jueng Soo, and Peter A. Jones. Cancer Genetics and Epigenetics: Two Sides of the Same Coin? Cancer Cell Review, vol. 22, 2012, 9–20. https://www.cell.com/cancer-cell/pdf/S1535–6108 (12) 00257–7.pdf.

What Are the Hallmarks of Aging? AFAR, https://www.afar.org/hallmarksofaging.

What Are the Hallmarks of Aging?

What Are the Hallmarks of Aging?

 В астрономии и астробиологии околозвездная обитаемая зона или просто обитаемая зона (ОЗ) – это диапазон орбит вокруг звезды, в пределах которого поверхность планеты может поддерживать жидкую воду при достаточном атмосферном давлении.

Обитаемую зону также называют зоной Златовласки, метафорой детской сказки «Три медведя» (Goldilocks and the Three Bears), в которой маленькая девочка выбирает себе один предмет из трех, игнорируя те, которые слишком экстремальные (большой или маленький, горячий или холодный и т. д.), и останавливается на том, что посередине, что «в самый раз». – Прим. пер.

What Are the Hallmarks of Aging?

 Или сенесцентными. – Прим. пер.

Fleming, Nic. Scientists Up Stakes in Bet on Whether Humans Will Live to 150. Nature, 2016, https://www.nature.com/articles/nature.2016.20818.

Buck Institute. Judy Campisi Elected to the National Academy of Sciences for Her Pioneering Work on Cellular Senescence. Buck Institute, 30 May 2018. https://www.buckinstitute.org/news/judy-campisi-nas/.

Buck Institute. Judy Campisi Elected.

 Старение клеток. – Прим. пер.

Jiang, Lijing. Reassessment of Carrel’s Immortal Tissue Culture Experiments. The Embryo Project Encyclopedia, 28 June 2010, https:// embryo.asu.edu/pages/reassessment-carrels-immortal-tissue-culture-experiments.

Cepelewicz, Jordana. Ingenious: Leodard Hayflick. Nautilus, 24 Nov. 2016, https://nautil.us/issue/42/fakes/ingenious-leonard-hayflick.

Dolgin, Elie. Send in the Senolytics. Nature Biotechnology, vol. 38, 2020, pp. 1371–1377. https://www.nature.com/articles/s41587–020–00750–1.

Terry, Mark. What’s the Deal with Longevity Company Unity Biotechnology and its $700 Million Valuation? BioSpace, 6 June 2018, https://www.biospace.com/article/what-s-the-deal-with-longevity-company-unity-biotechnology-and-its-700-million-valuation-/.

DeFeudis, Nicole. A Month After Losing Its Lead Program, Unity Biotechnology Cuts 30 % of Staff in Restructuring. Endpoints News, 15 Sept. 2020, https://endpts.com/a-month-after-losing-its-lead-program-unity-cuts-30-of-staff-in-restructuring/.

SENS Research Foundation Research Advisory Board. SENS Research Foundation, https://www.sens.org/about-us/leadership/research-advisory-board/.

National Center for Health Statistics: Heart Disease. CDC, https://www.cdc.gov/nchs/fastats/heart-disease.htm.

Cancer: An Update on Cancer Deaths in the United States. CDC, https://www.cdc.gov/cancer/dcpc/research/update-on-cancer-deaths/index.htm.

Curing Key Diseases Would Add Little to Life Spans, Study Finds. The Washington Post, 2 Nov. 1990, in The Los Angeles Times, https://www.latimes.com/archives/la-xpm-1990–11–02-mn-3743-story.html.

Bockladnt, Sven, Wen Lin, Mary E. Sehl, Francisco J. Sánchez, Janet S. Sinsheimer, Steve Horvath, and Eric Vilain. Epigenetic Predictor of Age. PLoS One, vol. 6, № 6, 2011, https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/ PMC3120753/.

Gibbs, W. Wayt. Biomarkers and Ageing: The Clock-Watcher. Nature, vol. 508, 2014, pp. 168–170. https://www.nature.com/articles/508168a.

Cohen Marill, Michele. New Tests Use Epigenetics to Guess How Fast You’re Aging. Wired, 19 Dec. 2019, https://www.wired.com/story/new-tests-use-epigenetics-to-guess-how-fast-youre-aging/.

El Khoury, Louis Y., et al. Systematic Underestimation of the Epigenetic Clock and Age Acceleration in Older Subjects. Genome Biology, vol 20, 2019, https://genomebiology.biomedcentral.com/articles/10.1186/s13059–019–1810–4.

Schalkwyk, Leonard, and Jonathan Mill. Ageing: How Our ‘Epigenetic Clocks’ Slow Down as We Get Older. University of Essex, 2020, https://www.essex.ac.uk/blog/posts/2020/01/16/ageing-how-our-epigenetic-clocks-slow-down-as-we-get-older.

Armanios, Mary. Telomeres in the Clinic, Not on TV. Mayo Clinic Proceedings, vol. 93, № 7, 2018, pp. 815–817. https://www.mayoclinicproceedings.org/article/S0025–6196 (18) 30407–5/fulltext.

Catch Up with RAADfest 2020. RAADfest, https://www.raadfest.com/2020.

 Джо Бардин в своей речи использует слово wellness (в переводе с англ. яз. – «хорошее здоровье»), употребляемое в его сфере деятельности для обозначения определенной группы людей – приверженцев поддержания здоровья (но не бессмертия), а также непосредственной деятельности людей по сохранению и продлению здоровья. – Прим. ред.

Enmozhi, Sukanth Kumar, et al. Andrographolide as a Potential Inhibitor of SARS-CoV-2 Main Protease: An In Silico Approach. Journal of Biomolecular Structure and Dynamics, 2020, pp. 1–7. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7212536/.

Yuvejwattana, Suttinee. Thailand Clears Use of Herbal Medicine for Covid-19 Treatment. Bloomberg, 30 Dec. 2020, https://www.bloomberg. com/news/articles/2020–12–30/thailand-clears-use-of-herbal-medicine-for-covid-19-treatment.

Turner, Elle. Andrographis Is the Superhero Herb That’s Scientifically Proven to Boost Immunity. Glamour, 13 Feb. 2021, https://www.glamourmagazine.co.uk/article/andrographis-immunity.

CFR Code of Federal Regulations Title 21. FDA, 1 April 2021, https://www.accessdata.fda.gov/scripts/cdrh/cfdocs/cfcfr/CFRSearch.cfm?fr=801.415.

Curious readers can view the talk online, but they have to pay $150 to access it: RAADFest 2020. Uploaded by CoalitionRadicalLifeExtension, 19 Oct. 2020, https://vimeo.com/ondemand/raadfest2020/.

Cassidy, Anne. Bulletproof Coffee: Would You Add Butter to Your Brew? BBC News, 24 June 2019, https://www.bbc.co.uk/news/business-48692763.

Cassidy, Anne. Bulletproof Coffee.

Cassidy, Anne. Bulletproof Coffee.

Belluz, Julia. The Bulletproof Diet Is Everything Wrong with Eating in America. Vox, 19 Dec. 2014, https://www.vox.com/2014/12/19/7416939/bulletproof-coffee.

Hannaford, Alex. The Bulletproof Diet: Simplistic, Invalid and Unscientific. The Telegraph, 27 Nov. 2014 https://www.telegraph.co.uk/books/what-to-read/the-bulletproof-diet-simplistic-invalid-and-unscientific/.

Spector, Paul. A Brief History of Intermittent Fasting. Elemental, 13 Jan. 2020, https://elemental.medium.com/natures-anti-aging-resilience-diet-flipping-the-metabolic-switch-6b70c079e6fb.

Belman, Orli. Eat Less, Live Longer? The Science of Fasting and Longevity. USC Leonard Davis School of Gerontology, 18 April 2019, https://gero.usc.edu/2019/04/18/eat-less-live-longer-the-science-of-fasting-and-longevity/.

Spector, Paul. A Brief History of Intermittent Fasting.

Andrew, Scottie. Intermittent Fasting: The Benefits and the Limitations. CNN, 2 Jan. 2020, https://edition.cnn.com/2019/12/25/health/intermittent-fasting-live-longer-wellness-trnd/index.html.

Corrigan, Hope. The Damaging Double Standard Behind Intermittent Fasting. Quartz, 11 Dec. 2019, https://qz.com/1754394/intermittent-fasting-has-become-a-productivity-hack-for-men/.

Silva, Christianna. Food Insecurity in the U.S. by the Numbers. NPR, 27 Sept. 2020, https://www.npr.org/2020/09/27/912486921/food-insecurity-in-the-u-s-by-the-numbers?t=1632686264686.

VanZile, Jon. Futurist Ray Kurzweil. Life Extension Maga-zine, Sept. 2005, https://www.lifeextension.com/maga-zine/2005/9/report_kurzweil.

Haspel, Tamar. Most dietary supplements don’t do anything. Why do we spend $35 billion a year on them? The Washington Post, 27 Jan. 2020, https://www.washingtonpost.com/lifestyle/food/most-dietary-supplements-dont-do-anything-why-do-we-spend-35-billion-a-year-on-them/2020/01/24/947d2970–3d62–11ea-baca-eb7ace0a3455_story.html.

Dietary Supplement Use Reaches All Time High. Council for Responsible Nutrition, 30 Sept. 2019, https://www.crnusa.org/newsroom/dietary-supplement-use-reaches-all-time-high.

Shen, Helen. Cancer Research Points to Key Unknowns about Popular ‘Antiaging’ Supplements. Scientific American, 30 May 2019, https://www.scientificamerican.com/article/cancer-research-points-to-key-unknowns-about-popular-antiaging-supplements/.

Martens, Christopher R. Chronic nicotinamide riboside supplementation is well-tolerated and elevates NAD + in healthy middle-aged and older adults. Nature Communications, vol. 9, № 1, 2018, 1286. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/29599478/.

Dellinger, Ryan W., et al. Repeat dose NRPT (nicotinamide riboside and pterostilbene) increases NAD+ levels in humans safely and sustainably: a randomized, double-blind, placebo-controlled study. NPJ Aging and Mechanisms of Disease, vol. 3, 2017, p. 17. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5701244/.

Emery, Gene. FDA Ban Nearly Wiped Out Deaths, Poisonings from Ephedra. Reuters, 27 May 2015, https://www.reuters.com/article/us-fda-ephedra-idUSKBN0OC2SR20150527.

Beta Carotene (Oral Route): Precautions. Mayo Clinic, https://www.mayoclinic.org/drugs-supplements/beta-carotene-oral-route/precautions/drg-20066795.

Prostate Cancer Risk from Vitamin E Supplements. National Institutes of Health, 17 Oct. 2011, https://www.nih.gov/news-events/nih-research-matters/prostate-cancer-risk-vitamin-e-supplements.

Shen, Helen. Cancer Research.

Nacarelli, Timothy, et al. NAD + metabolism governs the proinflammatory senescence-associated secretome. Nature Cell Biology, vol. 21, № 3, 2019, 397–407. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/30778219/.

Haspel, Tamar. Most dietary supplements don’t do anything.

Sharkis, Saul J. Canadian Stem Cell Scientists Take the Prize. Cell, vol. 122, № 6, 2005, pp. 817–819. https://www.cell.com/fulltext/S0092–8674 (05) 00919–0.

Evans, M. J., and M. H. Kaufman. Establishment in Culture of Pluripotential Cells from Mouse Embryos. Nature, vol. 292, 1981, 154–156. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/7242681/.

Thomson, J. A., et al. Isolation of a Primate Embryonic Stem Cell Line. Proceedings of the National Academy of Sciences, vol. 92, № 17, 1995, pp. 7844–7848. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/7544005/.

Thomson, J. A., et al. Embryonic Stem Cell Lines Derived from Human Blastocysts. Science, vol. 282, № 5391, 1998, pp. 1145–1147. https:// pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/9804556/.

Embryonic Stem Cells Made Without Embryos. National Public Radio, 21 Nov. 2007. Transcript. https://www.npr.org/templates/story/story.php?storyId=16493814.

Cohen, Philip. Bush Surprises with Compromise on Stem Cells. New Scientist, 10 Aug. 2001, https://www.newscientist.com/article/dn1142-bush-surprises-with-compromise-on-stem-cells/.

Murry, Charles E., and Gordon Keller. Differentiation of Embryonic Stem Cells to Clinically Relevant Populations: Lessons from Embryonic Development. Cell, vol. 132, № 4, 2008, pp. 661–680. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/18295582/.

Cyranoski, David. How Human Embryonic Stem Cells Sparked a Revolution. Nature, 26 April 2018, https://www.nature.com/articles/d41586–018–03268–4.

Takahashi, Kazutoshi and Shinya Yamanaka. Induction of pluripotent stem cells from mouse embryonic and adult fibroblast cultures by defined factors. Cell, vol. 126, № 4, 2006, 663–676. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/16904174/.

Stem Cell Tourism. Harvard Stem Cell Institute, https://hsci.harvard.edu/stem-cell-tourism.

Miller sues stem cell therapy provider over deceptive claims. Iowa Department of Justice Attorney General Tom Miller, 15 July 2020, https://www.iowaattorneygeneral.gov/newsroom/stem-cell-therapy-elder-deceptive-copd-autor.

 Хроническая обструктивная болезнь легких. – Прим. пер.

Stem cell COPD commercial. Uploaded by AGIowa, 15 July 2020, https://www.youtube.com/watch?v=EzSDg6KzYfQ.

Miller sues stem cell therapy provider.

Miller sues stem cell therapy provider.

Clouse, Thomas. Stem cell therapy clinics are big business in Spokane area, but are desperate patients being sold snake oil? The Spokesman-Review, 15 April 2019, https://www.spokesman.com/stories/2019/apr/14/stem-cell-therapy-clinics-are-big-business-but-are/.

Interview with Dr. Sean Morrison, 28 Dec. 2020.

Financing & Discounts. Stem Cell Power Now, https://stemcellpowernow.com/financing/

Veterans, First Responders and Teachers Benefiting from Free Stem Cell Therapy with ‘R3 Heroes Program.’ PR Newswire, 30 April 2019, https://www.prnewswire.com/news-releases/veterans-first-responders-and-teachers-benefiting-from-free-stem-cell-therapy-with-r3-heroes-program-300840787.html.

Wan, William and Laurie McGinley. ‘Miraculous’ Stem Cell Therapy Has Sickened People in Five States. The Washington Post, 27 Feb. 2019, https://www.washingtonpost.com/national/health-science/miraculous-stem-cell-therapy-has-sickened-people-in-five-states/2019/02/26/c04b23a4–3539–11e9–854a-7a14d7fec96a_story.html.

Woodworth, Claire F., et al. Intramedullary cervical spinal mass after stem cell transplantation using an olfactory mucosal cell autograft. CMAJ, vol. 191, № 27, 2019, E761–E764. https://www.cmaj.ca/content/191/27/E761.

Freeman, Liz. Court Upholds License Revocation of Bonita Springs Doctor Zannos Grekos. Naples Daily News, 16 Jan. 2015, http://archive.naplesnews.com/news/health/court-upholds-license-revocation-of-bonita-springs-doctor-zannos-grekos-ep-876165328–339821642.html/.

Zannos G. Grekos MD, MAAC. Regenocyte, https://www.regenocyte.com/zannos-g-grekos-md-maac/.

Dragoo, J. L. Stem Cell Treatments Flourish With Little Evidence That They Work. The New York Times, 13 May 2019, https://www.nytimes.com/2019/05/13/health/stem-cells-fda.html.

Trump Signs Right to Try Act for Terminally Ill Patients. BBC News, 30 May 2018, https://www.bbc.co.uk/news/world-us-canada-44305998.

Trump Signs Right to Try Act for Terminally Ill Patients. BBC News, 30 May 2018, https://www.bbc.co.uk/news/world-us-canada-44305998.

Gottlieb, Scott. Examining Patient Access to Investigational Drugs. FDA, 3 Oct. 2017, https://www.fda.gov/news-events/congressional-testimony/examining-patient-access-investigational-drugs-10032017.

Trump Signs Right to Try Act for Terminally Ill Patients. BBC News, 30 May 2018, https://www.bbc.co.uk/news/world-us-canada-44305998.

Asprey, Dave. How Adult Stem Cells Can Help Stop Pain and Reverse Aging. Dave Asprey, https://daveasprey.com/how-adult-stem-cells-can-help- stop-pain-and-reverse-aging/.

 Снорклинг – вид плавания под поверхностью воды с маской и дыхательной трубкой и обычно с ластами. – Прим. ред.

Cohen, Martin. Can a Jellyfish Unlock the Secret of Immortality? The New York Times, 28 Nov. 2012, https://www.nytimes.com/2012/12/02/magazine/can-a-jellyfish-unlock-the-secret-of-immortality.html.

Piraino, S. Reversing the Life Cycle: Medusae Transforming into Polyps and Cell Transdifferentiation in Turritopsis nutricula (Cnidaria, Hydrozoa). Biological Bulletin, vol. 190, № 3, 1996, 302–312. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/29227703/.

Cohen, Martin. Can a Jellyfish Unlock the Secret of Immortality?

Langley, Liz. Meet the Animal That Lives for 11,000 Years. National Geographic, 23 July 2016, https://www.nationalgeographic.com/animals/article/animals-oldest-sponges-whales-fish.

Hu, Charlotte. Animals that defy the rules of aging – like naked mole rats – could help scientists unravel the secrets to longevity. Business Insider, 15 Aug. 2018, https://www.businessinsider.com/animals-that-defy-aging-rules-offer-longevity-clues-2018–8?r=US&IR=T.

Coulter, Martin. Is world’s oldest tortoise gay? Jonathan comes out of his shell as keepers realise partner of 26-years is actually male. Evening Standard, 20 Oct. 2017, https://www.standard.co.uk/news/world/is-world-s-oldest-tortoise-gay-jonathan-comes-out-of-his-shell-as-keepers-realise-partner-of-26years-is-actually-male-a3663421.html.

Hu, Charlotte. Animals that defy the rules of aging.

Keane, Michael, et al. Insights into the Evolution of Longevity from the Bowhead Whale Genome. Cell Reports, vol. 10, № 1, 2015, pp. 112–122. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4536333/.

Secretsof Naked Mole-Rat Cancer Resistance Unearthed. University of Cambridge, https://www.cam.ac.uk/research/news/secrets-of-naked-mole-rat-cancer-resistance-unearthed.

Hoad, Phil. ‘People Are Caught Up in Magical Thinking’: Was the Oldest Woman in the World a Fraud? The Guardian, 30 Nov. 2019, https://www.theguardian.com/science/2019/nov/30/oldest-woman-in-the-world-magical-thinking.

Hoad, Phil. People Are Caught Up in Magical Thinking.

Gallagher, James. Algae Proteins Partially Restore Man’s Sight. BBC News, 24 May 2021, https://www.bbc.co.uk/news/health-57226572.

Friedmann, T. and R. Roblin. Gene Therapy for Human Genetic Disease? Science, vol. 175 № 4025, 1972, pp. 949–955. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/5061866/.

Mitha, Farhan. The Return of Gene Therapy. Labiotech, 11 April 2020, https://www.labiotech.eu/in-depth/gene-therapy-history/.

Mitha, Farhan. The Return of Gene Therapy.

Rinde, Meir. The Death of Jesse Gelsinger, 20 Years Later. Science History Institute, 4 June 2019, https://www.sciencehistory.org/distillations/the-death-of-jesse-gelsinger-20-years-later.

Mitha, Farhan. The Return of Gene Therapy.

FDA Approval Brings First Gene Therapy to the United States. FDA, 30 Aug. 2017, https://www.fda.gov/news-events/press-announcements/fda-approval-brings-first-gene-therapy-united-states.

Funk, McKenzie. Liz Parrish Wants to Live Forever. Outside, 18 July 2018, https://www.outsideonline.com/health/wellness/liz-parrish-live-forever/#close.

Elizabeth Blackburn: Nobel Prize in Physiology or Medicine 2009. The Nobel Prize, https://www.nobelprize.org/womenwhochangedscience/stories/elizabeth-blackburn.

Funk, McKenzie. Liz Parrish.

Funk, McKenzie. Liz Parrish.

Funk, McKenzie. Liz Parrish.

Parrish, Liz. BioViva – First Gene Therapy To Treat Biological Aging – Patient Zero – Liz Parrish. YouTube, uploaded by BioViva Science, 2 May 2019, https://www.youtube.com/watch?v=f9YSzT_fOHI.

Parrish, Liz. BioViva.

BioViva Treats First Patient with Gene Therapy to Reverse Aging. PRWeb, 8 Nov. 2021, https://www.prweb.com/releases/2015/10/prweb12995323.htm.

Mohammadi, Dara and Nicola Davis. Can This Woman Cure Ageing with Gene Therapy. The Guardian, 24 July 2016, https://www.theguardian.com/science/2016/jul/24/elizabeth-parrish-gene-therapy-ageing.

Funk, McKenzie. Liz Parrish.

Funk, McKenzie. Liz Parrish.

Advisory Board. BioViva, https://bioviva-science.com/pages/advisory-board.

George Church, Ph.D. Wyss Institute, https://wyss.harvard.edu/team/core-faculty/george-church/.

Regalado, Antonio. A Stealthy Harvard Startup Wants to Reverse Aging in Dogs. Technology Review, 9 May 2018, https://www.technologyreview.com/2018/05/09/142971/a-stealthy-harvard-startup-wants-to-reverse-aging-in-dogs-and-humans-could-be-next/.

Interview with Elizabeth Parrish, 27 May 2021.

Interview with Alexei Turchin, 13 March 2021.

Dimitropoulos, Stav. A Dyson Sphere Could Bring Humans Back From the Dead, Researchers Say. Popular Mechanics, 10 March 2021, https://www.popularmechanics.com/science/a35788050/dyson-sphere-digital-resurrection-immortality/.

 Название пьесы Питера Хауитта (1998), сюжет которой основан на понятии возможных миров. – Прим. пер.

Newton, Casey. Speak, Memory. The Verge, https://www.theverge.com/a/luka-artificial-intelligence-memorial-roman-mazurenko-bot#conversation2.

Vlahos, James. A Son’s Race to Give His Dying Father Artificial Immortality. Wired, 18 July 2017, https://www.wired.com/story/a-sons-race-to-give-his-dying-father-artificial-immortality/.

Abramson, Dustin I., et al. Creating a Conversational Chat Bot of a Specific Person. 1 Dec. 2020. U. S. Patent 10,853,717. United States Patent and Trademark Office, https://pdfpiw.uspto.gov/.piw? PageNum=0&docid=10853717.

@_TimOBrien. I’m looking into this – appln date (Apr. 2017) predates the AI ethics reviews we do today (I sit on the panel), and I’m not aware of any plan to build/ship (and yes, it’s disturbing). Twitter, 22 Jan. 2021, 10:55 a.m., https://twitter.com/_TimOBrien/status/1352645952310439936?s=20.

Tucker, Neely. Martine Rothblatt: She Founded SiriusXM, a Religion and a Biotech. For Starters. The Washington Post, 12 December 2014, https://www.washingtonpost.com/lifestyle/magazine/martine-rothblatt-she-founded-siriusxm-a-religion-and-a-biotech-for-starters/2014/12/11/5a8a4866–71ab-11e4-ad12–3734c461eab6_story.html.

Forbes, Steve. Making the Impossible Possible: A Conversation with Martine Rothblatt. Forbes, 30 Oct. 2020, https://www.forbes.com/sites/steveforbes/2020/10/30/making-the-impossible-possible-a-conversation-with-martine-rothblatt/?sh=229530a6689d.

Tucker, Neely. Martine Rothblatt.

Home. Terasem Movement Inc, https://terasemcentral.org/.

Bina: Custom Character Robot. Hanson Robotics, https://www.hansonrobotics.com/bina48–9/.

Ronan, Alex. Humanoid Robot Bina48 Wants Cool Friends and Dreams of Pizza. Garage Magazine, 4 Sept. 2018, https://garage.vice.com/en_us/article/ne5kym/bina48-profile.

Ramani, Madhvi. Artificial Intelligance. The Wilson Quarterly, https://www.wilsonquarterly.com/quarterly/living-with-artificial-intelligence/artificial-intelligence/.

Ramani, Madhvi. Artificial Intelligance.

Crawford, Kate. Artificial Intelligence’s White Guy Problem. The New York Times, 25 June 2016, https://www.nytimes.com/2016/06/26/opinion/sunday/artificial-intelligences-white-guy-problem.html

Angwin, Julia, et al. Machine Bias. ProPublica, 23 May 2016, https://www.propublica.org/article/machine-bias-risk-assessments-in-criminal-sentencing.

Harrison, Sara. Five Years of Tech Diversity Reports and Little Progress. 1 Oct. 2019, https://www.wired.com/story/five-years-tech-diversity-reports-little-progress/.

Interview with Bruce Duncan, 7 April 2021.

The Truths of Terasem. Terasem Faith, https://terasemfaith.net/beliefs/.

The Truths of Terasem.

DeWeerdt, Sarah. How to Map the Brain. Nature, 24 July 2019, https://www.nature.com/articles/d41586–019–02208–0.

DeWeerdt, Sarah. How to Map the Brain.

Interview with Robert McIntyre, 16 April 2021.

Interview with Robert McIntyre, 16 April 2021.

Evaluation of Shawn Mikula’s Whole Mouse Brain Entry. The Brain Preservation Foundation, https://www.brainpreservation.org/mikulaevaluationpage/.

Large Mammal BPF Prize Winning Announcement. The Brain Preservation Foundation, https://www.brainpreservation.org/large-mammal-announcement/.

Regalado, Antonio. A Startup Is Pitching a Mind-Uploading Service That Is ‘100 Percent Fatal.’ MIT Technology Review, 13 March 2018, https://www.technologyreview.com/2018/03/13/144721/a-startup-is-pitching-a-mind-uploading-service-that-is-100-percent-fatal/.

Begley, Sharon. After Ghoulish Allegations, a Brain-Preservation Company Seeks Redemption. Stat News, 30 Jan. 2019, https://www.statnews.com/2019/01/30/nectome-brain-preservation-redemption/.

San Diego Resources Frozen Zoo. San Diego Zoo Wildlife Alliance, https://science.sandiegozoo.org/resources/frozen-zoo%C2%AE.

Interview with Robert McIntyre, 16 April 2021.

The Lycurgus Cup. 4th Century Late Roman. The British Museum, https://www.britishmuseum.org/collection/object/H_1958–1202–1.

Merali, Zeeya. This 1,600-Year-Old Goblet Shows that the Romans Were Nanotechnology Pioneers. Smithsonian Magazine, Sept. 2013, https://www.smithsonianmag.com/history/this-1600-year-old-goblet-shows-that-the- romans-were-nanotechnology-pioneers-787224/.

Air-Purifying Church Windows Early Nanotechnology. Phys, 21 Aug. 2008, https://phys.org/news/2008–08-air-purifying-church-windows-early- nanotechnology.html.

Yong, Ed. Carbon Nanotechnology.

Sullivan, Walter. The Mystery of Damascus Steel Appears Solved. The New York Times, 29 Sept. 1981, https://www.nytimes.com/1981/09/29/science/the-mystery-of-damascus-steel-appears-solved.html.

Yong, Ed. Carbon Nanotechnology.

Krukenmeyer, M. G., et al. History and Possible Uses of Nanomedicine Based on Nanoparticles and Nanotechnological Progress. Journal of Nanomedicine & Nanotechnology, vol. 6, issue 6, 2015, pp. 1–7. https://www. longdom.org/open-access/history-and-possible-uses-of-nanomedicine-based-on-nanoparticles-and-nanotechnological-progress-2157–7439–1000336.pdf.

Feynman, Richard P. Plenty of Room at the Bottom. American Physical Society, Dec. 1959, Pasadena, CA. https://web.pa.msu.edu/people/yang/ RFeynman_plentySpace.pdf.

Feynman, Richard P. Plenty of Room at the Bottom.

Krukenmeyer, M. G., et al. History and Possible Uses of Nanomedicine.

Regis, Ed. The Incredible Shrinking Man. Wired, 1 Oct. 2004, https://www.wired.com/2004/10/drexler/.

Regis, Ed. The Incredible Shrinking Man.

Regis, Ed. The Incredible Shrinking Man.

Regis, Ed. The Incredible Shrinking Man.

Interview with Aubrey de Grey, 7 June 2021.

Interview with Kostas Kostarelos, 13 June 2021.

Kurzweil, Ray. The Singularity Is Near: When Humans Transcend Biology. 2006, chapter 5, p. 245.

Nanotech Could Make Humans Immortal by 2040, Futurist Says. Reuters, 1 Oct. 2009, https://www.reuters.com/article/urnidgns852573c400693880002576420037900c-idUS22091879820091001.

Ledford, Heidi. Moderna COVID Vaccine Becomes Second to get US Authorization. Nature, 18 Dec. 2020, https://www.nature.com/articles/d41586–020–03593–7.

Pfizer and BioNTech Celebrate Historic First Authorization in the U.S. of Vaccine to Prevent COVID-19. Pfizer, 11 Dec. 2020, https://www.pfizer.com/news/press-release/press-release-detail/pfizer-and-biontech-celebrate-historic-first-authorization.

Cooney, Elizabeth. How Nanotechnology Helps mRNA Covid-19 Vaccines Work. Stat News, 1 Dec. 2020, https://www.statnews.com/2020/12/01/how-nanotechnology-helps-mrna-covid19-vaccines-work/.

Fellman, Megan. Robert Langer of MIT receives $250,000 Kabiller Prize in Nanoscience and Nanomedicine from Northwestern. Northwestern Now, 27 Sept. 2017, https://news.northwestern.edu/stories/2017/september/robert-langer-kabiller-prize-nanoscience-nanomedicine-northwestern/.

Interview with Dr. Robert Langer, 4 June 2021.

Winslow, Aaron. Russian Cosmism Versus Interstellar Bosses: Reclaiming Full-Throttle Luxury Space Communism. Los Angeles Review of Books, 18 Aug. 2018, https://lareviewofbooks.org/article/russian-cosmism-versus-interstellar-bosses-reclaiming-full-throttle-luxury-space-communism/.

Piper, Kelsey. We’ve worried about overpopulation for centuries. And we’ve always been wrong. Vox, 20 Aug. 2019, https://www.vox.com/future-perfect/2019/8/20/20802413/overpopulation-demographic-transition-population-explained.

Piper, Kelsey. We’ve worried about overpopulation for centuries.

Piper, Kelsey. We’ve worried about overpopulation for centuries.

Cilluffo, Anthony and Neil G. Ruiz. World’s Population Is Projected to Nearly Stop Growing by the End of the Century. Pew Research Center, 17 June 2019, https://www.pewresearch.org/fact-tank/2019/06/17/worlds-population-is-projected-to-nearly-stop-growing-by-the-end-of-the-century/.

Cilluffo, Anthony and Neil G. Ruiz. World’s Population.

Piper, Kelsey. We’ve worried about overpopulation for centuries.

Bricker, Darrell and John Ibbitson. What Goes Up: Are Predictions of a Population Crisis Wrong? The Guardian, 27 Jan. 2019, https://www. theguardian.com/world/2019/jan/27/what-goes-up-population-crisis-wrong-fertility-rates-decline.

Illing, Sean. Scientists are waging a war against human aging. But what happens next? Vox, 6 May 2017, https://www.vox.com/conversations/2017/5/4/15433348/aubrey-de-grey-life-extension-aging-death- science-medicine.

Illing, Sean. Scientists are waging a war against human aging.

White, Ben. How the Baby Boomers Broke America. Politico, 26 Oct. 2019, https://www.politico.com/news/2019/10/26/how-the-baby-boomers-broke-america-058122.

Shalal, Andrea. Aging Population to Hit U. S. Economy like a ‘Ton of Bricks’ – U. S. Commerce Secretary. Reuters, 12 July 2021, https://www. reuters.com/world/us/aging-population-hit-us-economy-like-ton-bricks-us-commerce-secretary-2021–07–12/.

Shalal, Andrea. Aging Population to Hit U. S. Economy.

Cilluffo, Anthony and Neil G. Ruiz. World’s Population Is Projected to Nearly Stop Growing by the End of the Century. Pew Research Center, 17 June 2019, https://www.pewresearch.org/fact-tank/2019/06/17/worlds-population-is-projected-to-nearly-stop-growing-by-the-end-of-the-century/.

Chetty, Raj, Michael Stepner, Sarah Abraham, et al. The Association Between Income and Life Expectancy in the United States, 2001–2014. JAMA, vol. 315, № 16, 2016, 1750–1766. https://jamanetwork.com/journals/jama/article-abstract/2513561.