В моей таверне, как и всегда, было тепло, людно и пахло жареным мясом. Я сидел за дальним столиком у стены и потягивал травяной отвар, пока напротив меня обливался потом купец по имени Браниш.

Здоровенный был мужик, с густой бородищей — но при этом трясся, как заяц. Свой платок он уже измочалил до состояния тряпки, то и дело промокая то лоб, то шею, и даже под мышки его совал, когда думал, что я не вижу.

— Так вот, господин, — бубнил он. — Тёплая одежда у вас, как я погляжу, отменная. Тулупы, шубы, рукавицы, шапки на меху… Где ж вы столько-то набрали?

— Места знать надо, — уклончиво ответил я.

На самом деле тёплых вещей у меня было завались. Часть Кондратьевы сделали ещё до того, как зима началась, часть трофейная, часть… фиг знает, откуда. Наверное, из разбойничих лагерей.

— Беру всё, — решил Браниш. — А взамен, вот что могу предложить…

Он подвинул ко мне список. Я пробежался глазами.

— Металл это хорошо. И количество нормальное. А в каком он виде?

— В разном, господин. Лом в основном, но есть и слитки хорошие. Где-то пятая часть.

— Ладно, беру. Дальше… — я провёл пальцем по строчкам. — А вот это что у нас? Неужели патроны?

Браниш сглотнул и огляделся, будто собирался выдать государственную тайну.

— Патроны, — шёпотом подтвердил он.

Я приподнял бровь. Вот это уже интересно.

— Вижу, у тебя их много. Откуда?

— Нашёл, — пробормотал он, потея ещё сильнее.

— Да ладно.

— Клянусь, господин, не вру! В глуши техника старая стояла, ну, машины боевые, раздолбанные. Ну а мы с моими ребятами их нашли и забрали всё, что плохо лежало.

— Включая металл? Надеюсь, ты мне не кучу ржавчины хочешь впарить? — строго посмотрел я на торговца.

— Нет-нет! Что совсем ржавое, мы брать не стали. Но рыжики там есть кое-где, скрывать не буду. А патронов не так уж и много, ящик всего. Но хорошие. Вот!

Он достал из кармана и протянул мне один патрон, завёрнутый в тряпицу. Я развернул, повертел в пальцах.

А ведь подойдёт. Аккурат к пулемётам, что стоят на моих броневике.

— Беру.

Браниш широко улыбнулся и в очередной раз промокнул лоб.

Мы ещё минут двадцать обсуждали детали. Я отдавал тёплую одежду, кое-какую утварь, пару ненужных мне безделушек. Он — металл, патроны, мешок гвоздей, моток хорошей проволоки и шкатулку слабеньких кварцев. Так себе, конечно, камни, но в хозяйстве пригодится.

Когда ударили по рукам, Браниш помялся и спросил:

— Господин, а можно вопрос задать?

— Спрашивай, конечно, — пожал я плечами.

— Вот я по землям-то много езжу, — начал он осторожно. — И везде зима лютая. Снега по пояс, реки замёрзли, народ по домам сидит. А у вас лето! Как так-то? Почему всюду зима, а тут — нет?

Я хмыкнул и отхлебнул отвара.

— Да я её сломал, — ответил честно.

— Сломали? Зиму? — переспросил он шёпотом.

— Ага, — кивнул я. — Окончательно и бесповоротно, но только на своих землях.

Купец открыл рот, но не придумал, что на это можно сказать. Я буквально видел, как в его голове ворочаются тяжёлые мысли, не в силах принять осмысленную форму.

Объяснять я, разумеется, ничего не собирался. Пусть гадает. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится.

— А-а-а, — протянул он, очевидно решив, что переспрашивать опаснее, чем не понять. — Понятно. Сломали. Ну да.

Он быстренько собрал бумаги, поклонился раз пять и ретировался организовывать доставку товара.

Я проводил его взглядом и усмехнулся.

А ведь не соврал. Я действительно сломал зиму.

И самое смешное — вернуться она уже не сможет. Я постарался.

Против магических аномалий тяжело бороться. Против самой природы — вообще гиблое дело. Но вот когда ты точно знаешь, что это не природа и не аномалия, а рукотворное заклинание, которое на тебя наслали умники откуда-то сверху…

Тогда всё меняется.

Потому что у любого заклинания есть структура. Есть точки опоры, есть несущий каркас. И если ты эту структуру можешь опознать, то можешь её и разрушить. Хотя бы над отдельно взятыми владениями.

Что я, собственно, и сделал.

Решив дела с торговцем, я подозвал тавернщика.

Максим с деловитым выражением лица подошёл, вытирая руки о фартук.

— Ну, как дела идут? — спросил я.

— Грех жаловаться, господин, — расплылся он в улыбке. — Народу полно. С тех пор как тепло пришло, к нам со всех окрестных деревень потянулись. Слухи-то ходят. Говорят, мол, на наших землях зимы нет, благодать. Деньги рекой текут.

— Это хорошо, — кивнул я. — А с обогревом как? С освещением?

— Да всё работает! Камни ваши греют, светильники светят. Только вон в дальнем углу один светильничек мигать начал.

Я встал, прошёлся по таверне. Незаметно для гостей провёл манипуляции над парой артефактов, вмонтированных в стены. Один и впрямь подсел, выдохся. Я вынул камешек, заменил свежим. Подправил зачарование, чтобы светило чуть ярче.

— Ну вот, — сказал я, отряхивая руки. — Теперь порядок.

— Спасибо, господин! — Максим поклонился.

Я вышел на улицу и улыбнулся. Потому что на дворе и впрямь стояло лето. Прохладное, но всё-таки лето. Зеленела трава, на деревьях наклёвывались листочки, солнышко пригревало. И это после того, как ещё неделю назад тут мело так, что собственных сапог не разглядеть.

Громила стоял у коновязи и щипал свежую травку.

— Поехали, дружище, — хлопнул я его по боку. — Дома дел невпроворот.

Я забрался в седло, и Громила, всхрапнув, повёл меня в сторону имения.

Семь дней без зимы — это, конечно, прекрасно. Но проблем меньше не стало. Природа, как известно, пустоты не терпит, и стоило уйти одной напасти, как тут же полезла другая.

Белые жуки у нас теперь не появлялись — видимо, они предпочитали зимние условия. Но вот летуны вернулись, и с каждым днём появлялись всё чаще.

Я уж который день бился над постройкой нормальных баллист — чтобы и били далеко, и заряжались быстро, и наводились точно. Чертежи накидал, механизмы продумал, всё рассчитал.

А толку? Ресурсов не хватало. Металл, тросы, детали, не говоря уже о камнях — всё это требовалось в таких количествах, что хоть всю округу обдирай. А обдирать-то особо и некого.

Вот поэтому я и придумал кое-что поинтереснее обычных баллист.

Когда Громила заехал во двор имения, меня уже ждали.

Двенадцать человек выстроились неровной шеренгой у крыльца. Мужики и пара крепких баб, все из моих селян. Судя по лицам — большинство из тех, что недавно пришли с Ефимом.

Я передал Громилу конюху и подошёл к ним.

— Ну, здравствуйте, — оглядел я строй.

— Здравствуйте, господин, — почти в голос ответили они.

— Надеюсь, вы здесь все по доброй воле?

Раздались нестройные возгласы, которые в итоге можно было свести к короткому «да».

— Добровольцы, значит, — я прошёлся вдоль шеренги, вглядываясь в лица. — А вы хоть понимаете, на что подписались?

Они молча переглянулись. Ответа не последовало.

— Ну? — подбодрил я. — Кто-нибудь? Хоть приблизительно?

Вперёд выступил здоровенный детина, на голову выше меня.

— Дык это… господин… — пробасил он, почёсывая затылок. — Сказали, что будем землю нашу защищать. От тварей этих, что с неба лезут. По воздушным врагам, значит, работать.

— Так, — кивнул я. — Это верно. А ещё что сказали?

— А больше ничего, — честно ответил детина. — Сказали — важное дело, господин лично займётся. Мы и согласились. Чего ж не согласиться.

Остальные одиннадцать дружно закивали.

Я вздохнул.

То есть на что именно подписались — никто из них толком не знал. Знали только, что будут бить жуков и защищать родную землю. Этого им хватило.

С одной стороны — молодцы. С другой — ну… я бы на их месте трижды подумал.

— Ладно, — сказал я. — Тогда слушайте сюда. Смысл такой — я вас наделю небольшими магическими способностями, и для этого придётся вживить вам в тело несколько магических камней. Больно не будет — вообще ничего не почувствуете. Согласны?

— Согласны, господин! — рявкнул детина, остальные молча закивали, как болванчики.

Ну, что ж. Отговаривать не буду.

Я велел им ждать и пошёл готовиться к их модернизации.

По сути, задумка была проста, хоть и затратна до неприличия. Каждому из этих двенадцати я собирался вживить в любую, на их выбор, руку — по двенадцать небольших камешков.

Камни эти будут вечные, менять не придётся, разве что иногда немного подпитывать.

А взамен эти люди овладеют чем-то вроде телекинеза.

Только не такого, как в сказках, чтобы взглядом горы двигать. Есть ограничения. Управлять они смогут лишь теми предметами, в которые я встрою особые камни — связанные с теми, что будут в руках.

Взял такой снаряд, метнул и направил в цель силой мысли. А уж какие снаряды там будут, это я и сам пока что не знаю…

Получатся живые баллисты, короче говоря. Подвижные, самонаводящиеся, не требующие ни тросов, ни пружин, ни тонны металла.

Но камни, конечно, понадобятся.

Я уже прикинул, сколько кристаллов у меня на это уйдёт, и слегка взгрустнул. Но дело того стоило.

Под вечер из деревни прикатил травник Тихон с неизменным Сморчком на плече.

— Привёз, господин, всё как заказывали, — Тихон спрыгнул с телеги и достал ящик со склянками. — Зелья сонные, особые. Уснут как младенцы, ничегошеньки не почуют.

— Угу, — подтвердил Сморчок.

— Молодец, — похвалил я. — И ты, и птица твоя.

— Угу! — согласился Сморчок ещё громче.

Я по очереди приглашал добровольцев к себе в кабинет, давал сонное зелье и приступал к операции.

Хотя операцией это сложно было назвать, резать никого не пришлось. Я просто прикладывал камни к выбранной руке — и те сами, повинуясь моей воле и вложенному зачарованию, начинали растворяться.

Кристаллы превращались в чистую энергию, просачивались под кожу. А там, внутри, снова обращались в материю, намертво врастая в кость.

Дело простое, если знать как правильно. Но муторное и долгое. На каждого человека, помимо моего терпения, уходила уйма расходных кристаллов, которые сгорали в процессе, как дрова в печи.

К ночи я закончил.

Все двенадцать операций прошли как по маслу. Ни осложнений, ни отторжений, ни единого сбоя. Камни легли идеально, вросли куда надо. Люди спали мирно и крепко, и проснуться им предстояло уже совсем другими.

Я устало опустился в кресло, вытянул ноги и посмотрел на двенадцать спящих фигур.

Завтра они откроют глаза и узнают, на что на самом деле подписались.

Наутро мои двенадцать новоиспечённых «баллист» проснулись, ощупали руки, недоверчиво потыкали в места, куда я вживил камни, и, не обнаружив ни шрамов, ни боли, дружно повеселели.

— Так, бойцы! — объявил я, выстроив всю компанию на заднем дворе имения. — Теорию я вам потом расскажу. Перейдём сразу к практике. Берёте снаряд, чувствуете в нём камень, тянетесь к нему своей волей и магией, которая теперь есть у вас в руке. И швыряете. Всё ясно?

— Ясно, господин! — рявкнул детина, которого, как выяснилось, звали Герасим.

Ничего им, конечно, не было ясно. Но я и не рассчитывал.

Я разложил перед ними простенькие тренировочные снаряды — обточенные булыжники с парными кристаллами внутри.

— Давай, здоровяк, ты первый. Возьми снаряд в руку. Почувствуй камни в руке и камень в снаряде. А затем — прицелься и брось, чтобы снаряд попал в цель.

Герасим насупился, сжал булыжник, побагровел от натуги, аж жилы на шее вздулись. Я думал, его вот-вот удар хватит.

— Не дави так, — посоветовал я. — Ты вроде бы не ёжика рожаешь.

Здоровяк выдохнул, расслабился. Прикрыл глаза. И вдруг снаряд сорвался с его ладони — да так резко, что он сам не ожидал. Камешек просвистел в воздухе…

И влетел точнёхонько в окно имения. Зазвенело стекло, а из комнаты послышались ругательства Макарыча.

— Молодец, — похвалил я. — Принцип ты понял.

Герасим расплылся в довольной улыбке, будто не окно разнёс, а дракона завалил.

Дальше — больше.

Одна из женщин метнула снаряд с такой силой, что тот ушёл за горизонт. Куда он там приземлился — одному небу известно. Надеюсь, не упал никому на голову.

Другой мужичок, которого все звали Васька, наоборот, никак не мог снаряд от себя отпустить. Он его, наоборот, к ладони примагнитил. Чем сильнее пытался швырнуть — тем крепче снаряд прилипал к руке.

— Господин! — верещал Васька, тряся рукой. — Не отлипает! Прирос!

— Не паникуй. Попробуй… — начал было я.

Договорить я не успел.

Васька от испуга так дёрнул рукой, что полетел вперёд вместе с булыжником. Он с воплем пропахал носом метров пять по двору, подняв тучу пыли.

Воцарилась тишина.

Потом Васька сел, выплюнул пару гусиных перьев, поднял руку — а снаряд возьми да и отлипни сам собой.

— Отцепился! — радостно сообщил он, весь в пыли и соломе.

— Поздравляю, — кивнул я. — Ты первый в истории человек, которого швырнул собственный снаряд.

В общем, начало вышло весёлое. Но к полудню дело сдвинулось с мёртвой точки. «Баллисты» научились чувствовать снаряды и даже почти могли попадать в цель.

Я ходил между ними, поправлял, подсказывал, учил чувствовать магию. Вроде они начали соображать, что к чему.

Дело оставалось за снарядами. Потому что вот этими булыжниками летучим жукам вреда не причинишь.

И снарядов надо много.

Потому что накануне, как раз когда я проводил операции, на деревню снова налетели жуки. Их было больше сотни, поэтому, несмотря на наше сопротивление, успели разрушить два дома.

Конечно, эти постоянные налёты меня беспокоили. Инсектоиды словно поумнели. Либо они действительно поняли, что здесь хорошая добыча, и стремятся отнести нас своей королеве-матке.

Либо их кто-то специально наслал на мои владения.

А что, если тот же самый, кто и зиму наслал? Что, если кукловоды решили сменить тактику и натравить тварей? Не удивлюсь, если они умеют их контролировать.

Помнится, давным-давно я видел разумных жуков.

Очень, очень интересно.

Вопрос, кто за всем этим стоит, не давал мне покоя.

Потому-то я и решил, что пора, наконец, навестить один любопытный город.

Слышал я о нём уже давно. Город находился далеко от моих владений и жил по каким-то своим законам, и о нём ходили самые разные слухи — один другого страннее.

Но меня интересовали не слухи.

Меня интересовало то, что я давно подозревал: с этим городом что-то не так. И если мои догадки верны, то там скрывался источник, ради которого стоило проделать долгий путь.

А без Катарины в этом деле было никак. Источник — штука магическая, и без ведьмы я с ним не совладаю. Так что выбора особо не было.

Я сделал вид, что пригласил Катарину на завтрак, и мы правда позавтракали. Но не успела она съесть последний кусочек, как я резко перешёл к делу:

— Собирайся. Едем.

— Куда это? — прищурилась она.

— В одно интересное место. По важному делу.

— А поподробнее? — Катарина изогнула бровь.

— По дороге расскажу, — отмахнулся я. — Тебе понравится.

— Надеюсь, это не очередной приём у какого-нибудь мерзкого барона?

— Надеюсь, нет. Собирайся. Раньше выедем, раньше приедем, — сказал я и встал из-за стола.

Катарина вздохнула, но спорить не стала. За время нашего знакомства она усвоила: если я говорю «по дороге расскажу», значит, расскажу.

Когда-нибудь. Может быть. И не факт, что по дороге туда.

Мы сели на коней и отправились в путь.

Дорога заняла несколько дней, но прошла на удивление гладко. Ни жуков, ни разбойников, ни прочих напастей. Погода стояла мягкая, и даже когда мы покинули мои владения, где царило лето, зима не сильно нас беспокоила. Хотя Катарина и ворчала, что отвыкла от холода.

— А чья это заслуга, что отвыкла? — поддел я.

— Твоя, чья же ещё, — фыркнула она. — Взял и сломал зиму.

— Разве я не молодец?

— Молодец, молодец, — Катарина закатила глаза. — Может, тогда везде её сломаешь?

— Может быть. Посмотрим, — пожал плечами я.

На третий день пути впереди показались стены.

Город и впрямь оказался хорош — высоченные стены, башни, флаги. У ворот стоял пропускной пункт: будка, шлагбаум, с десяток солдат в одинаковых кольчугах.

Мы подъехали, спешились. Главный стражник лениво махнул мне рукой.

— По какому делу?

— За покупками, — соврал я.

— Имя, откуда прибыли?

Я сказал первое, что в голову пришло. Стражник кивнул, черкнул что-то в свитке, оглядел меня — ничего подозрительного не увидел.

— Проходи. А это кто с тобой? — он перевёл взгляд на Катарину.

— Невеста моя.

Катарина откинула капюшон и очаровательно улыбнулась.

Однако стражник, увидев её лицо, вдруг замер. Прищурился. Потом метнулся к будке, выхватил оттуда какой-то свиток и развернул. Я вытянул шею и увидел, что на этом свитке нарисовано лицо Катарины.

Ой-ой.

— Это… это она! — заорал стражник. — Тревога! Ведьма!!!

Остальные солдаты мигом выхватили мечи.

Я вздохнул и повернулся к Катарине.

— Слушай, — невозмутимо произнёс я. — Ты же вроде говорила, что здесь не была?

— Не была! — она вытаращила глаза.

— А мне вот кажется, что бывала. И, что характерно, неплохо тебя тут запомнили.

— Да не бывала я здесь, говорю! Первый раз вижу эти стены! Что делать-то будем⁈ — Катарина подняла руки, готовясь призвать свою силу.

Стражники между тем сжимали кольцо. Один выбежал из сторожки с арбалетом, наложил болт и поднял оружие.

Ситуация, прямо скажем, складывалась так себе.

Ну что ж. Раз по-хорошему не вышло — будет по-плохому.

Я сунул руку в сумку, нащупал один из своих камней и бросил под ноги солдатам, одновременно вкладывая в него свою силу.

Камень сверкнул и взорвался.

Стражники даже вскрикнуть не успели.

В одно мгновение все, кто стоял в радиусе взрыва, застыли. Их тела с тихим хрустом покрылись прозрачной коркой — и вот уже вместо десятка солдат перед воротами стояли хрустальные статуи. Они замерли в нелепых позах: кто с занесённым мечом, кто с разинутым ртом.

Катарина медленно обвела взглядом застывших стражников. Потом посмотрела на меня.

— Ну и что теперь? — спросила она.

— Как что? — я отряхнул руки и поправил сумку на плече. — Мы сюда за источником пришли. Вот и идём за источником.

— А они? — она кивнула на статуи.

— А что они? Постоят, не растают, — я перешагнул через хрустальное копьё. — Дальше в городе нас хрен найдут, затеряемся. А как выходить будем — подумаем потом…

Таверна, в которой мы устроились, называлась «Три подковы» и оказалась заведением так себе. Тускло, дымно, вино кислое, а половицы скрипели так, что заглушали разговоры. Зато в дальнем углу, где мы сели, никто на нас особо не пялился.

Я потягивал кислятину из глиняной кружки и посматривал на Катарину. А та сидела как на иголках, постоянно озираясь, когда кто-нибудь входил в эту, с позволения сказать, таверну.

— Да расслабься ты, — сказал я. — Пей вино, наслаждайся моментом.

— Как я могу расслабиться? — прошипела она, наклонившись ко мне через стол. — Ты хоть понимаешь, где мы⁈ Ты стражу на воротах в стеклянные статуи превратил!

— В хрустальные, — поправил я.

— Какая разница! А теперь мы просто сидим тут, будто ничего не случилось?

— А что нам ещё делать? Бегать по городу с воплями? Это будет выглядеть подозрительно.

— Нас будут искать!

— Не будут, — отмахнулся я.

Катарина покачала головой и понизила голос ещё сильнее.

— Ты не понимаешь. Твердь — это настоящий город с настоящими магами! У них может быть слепок моей ауры — раз меня по свитку опознали, значит, обо мне тут знают. А теперь, может, и твой слепок сняли. Ты же силу применял! Тут повсюду могут стоять артефакты, заклинания-ловушки… И мы даже не заметим, как нас вычислят.

Я хмыкнул и сделал ещё глоток.

А сам про себя подумал: вот бы и правда тут были настоящие маги. Потому что против таких я как раз работать умею. Знаю их методы и где у них слабые места.

Так что если Катарина права насчёт следящих плетений — это не пугало меня, а, наоборот, радовало. Значит, я на верном пути.

— Слушай, — сказал я вслух. — Если бы мы по дороге прошли мимо чего-то, что умеет считывать ауру, я бы это заметил. А раз не заметил — значит, ничего такого здесь нет.

Ведьма посмотрела на меня с сомнением.

— Точно?

— Точнее не бывает, — заверил я. — Так что пей вино и не трясись. Мы обычные путники. Приехали по делам, скоро уедем. Это даже правда.

Вроде бы она малость успокоилась.

А я откинулся на спинку скамьи и задумался.

Ведь сидел я тут не просто так. Я приехал разобраться и понять, что не так с этим миром — а не так с ним было очень многое. Чем дальше, тем это очевиднее.

Кто-то насылает зиму, управляет жуками и держит наши земли под контролем. Может, и Падения метеоритов никакого не было? Или было, но не такое ужасающее, как считают все вокруг?

Как бы там ни было — кто-то сидит где-то в уютном месте, дёргает за ниточки и наблюдает за нами, как за тараканами в банке.

Вопрос — как его нащупать.

Может, запустить сканирующие артефакты по всему региону? Штука рабочая, но камней уйдёт немерено.

Или сразу построить магическую башню, чтобы держать под контролем весь мир?

Идея хорошая. Только где, скажите на милость, взять столько кристаллов?

Я вздохнул и допил вино.

Ладно. Сначала — информация.

Я поднялся и подошёл к стойке, за которой протирал кружки местный тавернщик — мужик с кислым, под стать вину, лицом.

— Слушай, любезный, — начал я. — Хочу заказать чего-нибудь особенного. Прям сильно особенного. Понимаешь? Не обычную вашу похлёбку, а что-нибудь эдакое. Деньги есть.

Я выложил на стойку пару золотых. Монеты звякнули, блеснули в тусклом свете масляных ламп.

Тавернщик на золото даже не глянул, и презрительно хмыкнул.

— Снова эти лесные люди, — проворчал он куда-то в сторону. — Понаедут из своих чащоб и думают, что за золото им тут павлинов на вертеле подадут.

— А что, в меню павлины есть? — поинтересовался я.

Он смерил меня взглядом.

— Здесь город, а не зоопарк. И жрут здесь то, что дают. Есть похлёбка, есть каша, есть хлеб. Мяса нет сегодня. Хочешь — бери. Не хочешь — проваливай. А золотом своим тряси в другом месте.

Я изобразил на лице разочарование, вздохнул, сгрёб монеты обратно и вернулся за стол с грустной миной. Но внутри-то я ликовал.

Потому что это была проверка. Маленький такой тест на мою теорию.

К ночи выяснилось, что свободных комнат в «Трёх подковах» всего одна. Но разделяться в любом случае было опасно.

А вот то, что в комнате одна кровать, стало для нас неожиданностью.

— Посплю на полу, — сказал я, оглядев тесную каморку.

— На каком полу, тут щели в палец шириной, — Катарина потыкала носком сапога в скрипучие доски. — Заболеешь.

— То есть ты предлагаешь… — я посмотрел на кровать.

— Ничего я не предлагаю! — она покраснела. — Просто… кровать большая. Поместимся.

Кровать была вовсе не большая. Но да, поместиться вдвоём вполне можно.

— Ладно, — сказал я. — Обещаю, что буду вести себя как джентльмен. Лягу к тебе спиной, руки распускать не стану.

Катарина прикусила нижнюю губу, оглядела меня с ног до головы и кивнула.

Мы улеглись. Я, как честный человек, повернулся к ней спиной и закрыл глаза. Кровать оказалась тесноватой, но ничего, терпимо. Катарина долго возилась, устраиваясь, и что-то ворчала под нос. Но затем ворчание стихло, и она уснула. А потом и я.

Среди ночи я почувствовал, как её рука ложится мне на грудь, а сама она прижимается ко мне со спины. Во сне, надо думать. Замёрзла, потянулась к теплу.

Я аккуратно взял её за руку и поймал себя на мысли, что это приятно. Хорошо, когда рядом с тобой спит такая красавица.

Да, просто спит. И ничего пошлого.

Я улыбнулся сам себе и снова уснул.

Наутро мы, как ни в чём не бывало, вышли в город.

Утро было раннее. Город только просыпался: открывались ставни, где-то громыхали телегой, торговцы выставляли лотки. Пахло дымом, свежим хлебом и помоями из подворотен.

Я искал книжные лавки. Хотелось больше узнать об этом мире, а для этого мне требовались книги по географии и истории, атласы, карты — всё, что может рассказать, какую картинку для нас нарисовали таинственные кукловоды.

Первая лавка меня разочаровала. Вторая тоже. В третьей нашлась пара пыльных книжек, но ни одной приличной карты.

— Почему у вас так мало книг про наш мир? — спрашивал я у очередного лавочника. — Ну, где какие земли, какие города, реки, горы. Атласы, карты.

Лавочник безразлично пожал плечами.

— Так кому оно надо-то? Люди живут где родились, никуда не ездят. А карты — штука дорогая и редкая. Сами знаете, земля постоянно меняется… Есть вот одна карта, старая.

— Беру.

К полудню я обошёл все книжные лавки, которые здесь были. Скупил всё, что хоть отдалённо касалось устройства мира: несколько карт разной степени достоверности, потрёпанный атлас, три учебника, несколько исторических трактатов и даже книжицу с описанием «дальних земель», которая на поверку оказалась сборником баек.

Немного, прямо скажем. Скудновато для города. Как будто кто-то специально следил, чтобы люди знали о мире поменьше.

Что, впрочем, отлично укладывалось в мою теорию.

Ладно. Дома почитаю, что купил, разберусь.

Мы двинулись дальше. Катарина шла рядом молча, изредка косясь на меня. Наконец, не выдержала:

— Знаешь, Леонид, ты меня пугаешь.

— Чем это? — удивился я.

— Ты странный стал.

— То есть ещё страннее, чем был?

— Да, — кивнула она. — Словно сам не в себе.

Я улыбнулся.

— Наоборот. Я теперь как раз очень даже в себе! Понимаешь, раньше я думал, что живу в странном месте, где всё какое-то непонятное. А оказалось — всё очень даже понятно. Просто скрыто. Кто-то очень старательно всё спрятал, и теперь я хочу понять — кто и зачем.

Катарина посмотрела на меня так, будто я вдруг начал лаять.

— Ничего не поняла, — честно призналась она.

— Ничего, со временем поймёшь.

Мы повернули на очередную улицу, и я заметил интересную картину.

Чуть в стороне, у поворота на площадь, разгорался конфликт. Пятеро стражников в кольчугах, что я видел на воротах наседали на немолодую женщину. Она стояла перед ними, размахивала руками и плакала.

— Налог должен быть уплачен! — втолковывал ей красномордый страж. — Не заплатишь — ребёнка не вернём. Всё по закону.

— Да где ж я вам денег возьму⁈ — рыдала женщина. — У меня тележку с товаром украли! Мне торговать нечем! Почему её никто не ищет, тележку мою⁈ Верните моего сына!

Я остановился.

— Леонид… — предостерегающе шепнула Катарина.

Я вообще-то не любитель лезть в чужие дела. У меня своих по горло. Но вот такое меня как-то цепляет.

— Постой тут, — бросил я Катарине и шагнул к ним.

— Куда⁈ — зашипела она. — Ты же говорил не привлекать вни…

Поздно.

— Здорово, служивые! — воскликнул я, подходя. — А объясните мне, тёмному лесному человеку. Это у вас так принято? Воры по городу гуляют, товар у людей тащат, а вы вместо того, чтоб их ловить, женщин обираете? Удобная у вас работа, ничего не скажешь.

Стражники обернулись.

Секунду они смотрели на меня, недоумённо хлопая глазами, явно не привыкшие, чтобы какой-то прохожий, тем более чужак, им указывал.

А потом красномордый вдруг переменился в лице. Сунул руку за пазуху, выхватил мятую бумажку, глянул в неё, потом на меня. И заорал так, что птицы с крыш взлетели:

— Это он!!!

Просто прекрасно.

Значит, ауру мою не срисовали, зато лицо каким-то образом отлично запечатлели. Прямо портретное сходство, судя по всему.

Стражники схватились за оружие.

А я лишь улыбнулся и выпустил несколько магических импульсов одновременно.

Я ещё когда подходил, почувствовал все камни, которыми были обвешаны бравые стражи. А обвешаны они были знатно.

У красномордого взорвался нагрудник — да так, что беднягу отшвырнуло на пару шагов, и он с грохотом впечатался в лоток зеленщика, погребённый под лавиной репы и капусты. У второго взорвался посох, окутав его облаком морозного пара — тот заорал, обхватив обмороженные ладони. Упал на спину и задрыгал конечностями. У остальных полопались амулеты: у кого на шее, у кого на поясе, у кого на запястье.

Одному особенно не повезло — его ослепило вспышкой, он заметался, размахивая дубинкой, и от души приложил собственного командира по затылку. Тот крякнул и осел на мостовую.

Все остались живы, пострадала только их гордость да казённое имущество.

Но зрелище вышло знатное. Взрывы, вспышки, вопли, летающая капуста. Сбежались зеваки, поднялся гвалт, кто-то заорал «пожар!», кто-то «нападение!», площадь мигом превратилась в кипящий котёл из перепуганных горожан.

А я, пользуясь суматохой, быстрым шагом отправился к Катарине.

— Идём, — бросил я, беря её под локоть. — Не бежим, просто идём.

Мы нырнули в толпу, протиснулись через неё и свернули в ближайшую узкую улочку. Позади ещё что-то грохотало, кто-то орал, но через пару поворотов звуки пропали.

— Видишь, — сказал я, когда шум остался далеко за спиной. — Я же говорил, что начал понимать этот мир.

— Что ты понял-то? — Катарина поправила сбившийся капюшон.

— А вот что. Здесь, в городе, все поголовно пользуются магией. Камни, артефакты… А за стенами, в наших диких краях, этого добра днём с огнём не сыщешь. Никто толком не умеет обращаться с камнями, а те, что умеют — жалкие самоучки. Чувствуешь разницу?

— И что это означает?

— Пока не знаю точно, — честно сказал я. — Но теория есть. Кто-то очень постарался, чтобы за стенами люди жили дикарями, а внутри — наоборот. Но сейчас не об этом. Давай-ка ускоримся.

— Да уж! — Катарина поплотнее натянула капюшон, спрятав лицо. — Теперь-то нас точно искать будут. Спасибо тебе, что полез в чужую драку.

— Не мог пройти мимо, — пожал я плечами.

Катарина хотела было съязвить, но только вздохнула.

Скоро мы вышли на широкую площадку, откуда открывался вид на центр города. Я остановился и посмотрел поверх крыш, над которыми зеленела гигантская древесная крона. Она накрывала часть города плотной тенью, а ствол самого дерева был толщиной с крепостную башню.

Я уже знал, что здесь его называют Великим Древом. Знал, что охраняет его некий друид, и что горожане искренне верят: Древо защищает их от всех бед и дарует процветание.

— Красиво, — тихо сказала Катарина, задрав голову. — Никогда такого не видела.

— Ага, — согласился я. — Впечатляет.

Мы постояли, полюбовались. Даже мне, циничному и всё понимающему, было чем восхититься. Такую махину и вправду трудно не уважать.

А уж сколько в ней силы…

Но любоваться было некогда. У нас было одно важное дело.

Оно привело нас на другую площадь — просторную, вымощенную белым камнем, в центре которой возвышалась статуя.

Огромная женская фигура из светлого камня, с воздетыми руками и безмятежным ликом. У подножия толпился народ: люди по очереди подходили, клали ладонь на постамент, замирали на мгновение — а потом падали без сознания.

Их оттаскивали в сторонку, бедолаги приходили в себя и вставали совершенно счастливые, с блаженными улыбками, будто им только что рай показали.

— Гляди-ка, — хмыкнул я. — Они думают, что таким образом общаются с богиней. Мол, если она берёт их энергию — значит, любит и благословляет.

Катарина сморщила нос.

— Это же бред.

— Ага, — кивнул я. — Чистой воды бред. Но их заставили так думать — большинство, во всяком случае. А по факту из людей сделали бесплатные батарейки. Гениально, если посмотреть на это с другой стороны.

— Мерзко. Ну и зачем мы здесь?

— А затем, — я понизил голос, — что нам нужен камень, который спрятан в груди статуи. Там накопитель, в котором собирается вся эта энергия.

— Откуда ты знаешь? — ведьма изогнула бровь.

— Из своей таверне, разумеется, — усмехнулся я. — Народ там языками мелет — только успевай слушать. Кто-то и про этот город рассказал, и про статую, и про традицию. Максим и девушки хорошо информацию собирают. А мы с тобой прибыли сюда очень вовремя, прямо к нужному дню.

— К какому ещё дню?

— Сейчас увидишь…

Мы пристроились в сторонке, в тени под навесом. Долго ждать не пришлось. Вскоре над площадью загудели трубы, толпа зашевелилась, и в дальнем конце улицы показалась процессия.

Пышная, важная, с флагами и барабанами. Впереди вышагивали герольды, за ними стража, а в центре, на богато украшенном паланкине, несли какого-то расфуфыренного вельможу.

— Вот он, — шепнул я. — Местный советник. Раз в год, по здешней традиции, каждый советник обязан прилюдно прикоснуться к статуе. И если богиня примет его силу — значит, он человек достойный, чистый душой, и может дальше занимать свой пост. А если не примет — позор и отставка. Такой вот способ отбирать честных чиновников.

— Ну-ну, — фыркнула Катарина.

— Да, тот ещё фарс. Статуе плевать, что ты за человек, она у всех энергию берёт. Но толпа-то этого не знает. А рассчитано всё как раз на невежд, которые в магии ничего не понимают. Хотя их и винить-то не за что — откуда простым людям в магии разбираться?

Я оглядел приближающуюся процессию — и решил, что тянуть нечего.

— Идём!

Я схватил Катарину за руку, и мы, лавируя между зеваками, которые все как один пялились на процессию, метнулись к статуе. Пока все отвлеклись — самое время.

Я встал напротив статуи, задрав голову, будто просто благоговейный паломник, любующийся ликом богини. Ничего не делал руками — только смотрел. А сам тем временем сжимал в кармане кристаллы и накладывал на статую невидимое зачарование.

— Вливай энергию в моё заклинание, — тихо велел я Катарине, не отрывая глаз от статуи. — Много, сколько сможешь.

Ведьма, не задавая вопросов, положила ладонь на постамент и начала. Я почувствовал, как внутрь статуи потекла её сила.

Я закончил своё плетение и отступил в сторону, растворившись в толпе. Катарина, напитав зачарование, тоже отошла.

А процессия уже приблизилась. Один из носильщиков паланкина, раб в лохмотьях, вдруг оступился на неровном камне. Паланкин качнулся.

Советник, разодетый в шелка и золото, побагровел от возмущения. Он выхватил плеть и хлестнул несчастного по спине. Раб сжался, но не пикнул — видать, привык.

— Какой приятный человек, — заметил я.

Советник выбрался из паланкина, поправил одеяния, важно оглядел собравшихся. Затем воздел руки и толкнул длинную, напыщенную речь о своей безупречной службе, благословении богини и процветании Тверди. Толпа внимала.

Наконец, закончив, он с торжественным видом приблизился к статуе. Помедлил для пущего эффекта, и возложил ладонь на постамент.

Что-то хрустнуло. Потом ещё раз.

А потом по статуе побежала трещина, перекосив благостный лик богини. Все ахнули, и ещё через секунду статуя с оглушительным треском развалилась. Пыль поднялась столбом.

Советник стоял с вытянутой рукой, белый как мел, глядя на руины у своих ног.

А я, не в силах упустить такой момент, набрал в грудь воздуха и заорал из гущи толпы:

— Богиня его прокляла!!!

Эффект превзошёл все ожидания.

Толпа ахнула. А потом, как по команде, подхватила:

— Отвергнутый!

— Она разрушила себя, лишь бы не принять его силу!

— Долой советника!

Площадь взорвалась. Люди, минуту назад внимавшие речам вельможи, теперь смотрели на него с ужасом и отвращением. Я с довольной улыбкой повернулся к Катарине и сказал:

— Похоже, его карьера здесь только что закончилась. Хотя, судя по тому, как он обращается с рабами, туда ему и дорога. Плохой человек. Богиня, считай, не соврала.

Советник, побледнев, рявкнул что-то своей страже. Те сомкнулись вокруг него, и вся процессия спешно, чуть ли не бегом, ретировалась с площади под злые возгласы толпы.

Часть людей отправилась следом, продолжая вопить проклятие. Остальные ещё повозмущались немного, а потом начали расходиться, возбуждённо переговариваясь.

А я, дождавшись, пока схлынет людская масса, спокойно подошёл к обломкам статуи. Поковырялся в каменном крошеве, отбрасывая куски. И вскоре нашёл то, что искал — крупный, слегка светящийся камень размером с два кулака. Тот самый накопитель.

Я взвесил его в руке и убрал в сумку.

— Ну вот, — сказал я, оборачиваясь к Катарине. — Теперь можем сваливать. И лучше побыстрее. Ставки только что сильно выросли…

В шахте было душно, в воздухе стояла каменная пыль пополам с запахом пота. Мерно стучали кирки, эхо от ударов разбегалось по штрекам и терялось где-то в темноте. Работа кипела со всех сторон.

Забой напоминал разворошённый муравейник. Одни шахтёры вгрызались в породу, откалывая пласт за пластом. Другие устанавливали крепь на новом участке тоннеля. Третьи катали тачки с пустой породой к отвальным желобам, кряхтя и обливаясь потом.

Кто-то таскал воду, кто-то менял истощённые посохи-фонари на стенах. Каждый знал своё место, никто не путался под ногами у других.

Захар отёр лоб рукавом и присел на корточки у стены. Он был из старых шахтёров, работал тут дольше многих, ещё при отце нынешнего графа. Потому его и поставили командовать одним из отрядов. В этом забое он был главным.

— Ставь заряд, — кивнул Захар молодому парню по имени Тишка.

Тот бережно, будто держал в руках новорождённого котёнка, вставил в пробитое отверстие взрывной камень. Отступил, проверил, надёжно ли сидит, и вопросительно взглянул на старшего.

— Все назад! — рявкнул Захар.

Шахтёры бросили работу и организованно отступили за поворот тоннеля. Захар выждал, пока не убедился, что все укрылись, и активировал заряд с помощью браслета, как учил его граф.

Свод дрогнул, по забою прокатилась волна каменной крошки и пыли. Когда пыль немного осела, все вышли обратно.

— Ого, — присвистнул Тишка, разглядывая обнажившуюся стену. — Захар, гляди!

Взрыв снял добрый пласт породы, и теперь в свете кристаллов тускло поблёскивала железная жила. Хорошая находка.

— Знатно, — кивнул Захар. — На неделю нам работы хватит. Ну, чего встали? Давайте, за де…

На запястьях у всех разом ожили артефактные браслеты. Раздался настойчивый писк, как будто тоннель наполнился комарами. Сигнал тревоги.

— Отходим! — скомандовал Захар.

Шахтёры отступили от свежего пролома и сбились в плотную кучу, спина к спине. Проверили стреляющие наручи, поудобнее перехватили кирки.

Затопали сапоги, замелькали фонари — гвардейцы, что несли караул в шахте, вылетели из бокового прохода с оружием наготове.

А из ниши, которую только что вскрыли взрывом, полезли инсектоиды.

Их было штук шесть или семь. Тараканы-падальщики, злобно щёлкающие жвалами.

Гвардейцы встретили их частоколом копий. Один жук забился, насаженный на копьё, второго рубанули мечом, и он завалился на спину, махая лапами в воздухе.

Один падальщик, юркнул под копьё, проскочил сквозь строй гвардейцев и рванул прямо на шахтёров.

Они не растерялись. В инсектоида сразу полетел десяток штырей. несколько прошли мимо, но остальные утыкали башку таракана. Тот взвизгнул, врезался в стену.

— Мочи его! — заорал Тишка и первым опустил кирку.

Острие с хрустом пробило панцирь. Следом налетели остальные, и быстро превратили падальщика в груду хитина.

— Всё, готов, — выдохнул кто-то.

Гвардейцы тем временем добили остальных жуков. В тоннеле снова стало тихо.

— Сейчас мы их отсюда уберём, мужики, — пообещал командир гвардейцев и скомандовал своим: — Багры!

Бойцы принесли специальные багры, ловко зацепили ими туши и поволокли к боковому проходу. Дохлых жуков полагалось оттаскивать в отдельное место — там их потом разберут на хитин.

— Ну, чего замерли? — Захар оглядел своих. — Живы все? Хорош отдыхать, за работу.

И люди вернулись к делу, будто ничего и не произошло.

Добытую руду вместе с пустой породой сгребали к специальным отверстиям в полу. Туда сбрасывали всё без разбора. Когда добыча с грохотом уходила вниз, тут же поднималось облако пыли, но долго она не висела. С другой стороны провала имелось ещё одно отверстие, и через него труба жадно всасывала всю поднявшуюся взвесь. Воздух в забое сразу становился чище.

Хитрая система, что и говорить. Граф протянул под землёй целую сеть труб, а дальше уже магия делала своё дело — вся добыча сама собой утягивалась и в итоге вываливалась в большой бункер снаружи, у шахтёрского городка.

А там, у бункера, кипела своя жизнь.

Люди разгребали добычу, перебирали, растаскивали. К специальной магнитной пластине, расположенной над бункером, прилеплялись магические кристаллы. Их разбирали отдельно, остальное растаскивали тачками по складам.

Но самое интересное происходило не здесь, а чуть в стороне — в небольшом каменном строении с дощатой крышей.

Это был склад оценщиков. Внутри за длинными столами сидели люди и разбирали магические камни. Сортировали, фасовали, раскладывали по типам и размерам.

У каждого оценщика имелись весы, а ещё особые артефакты, которые граф выдал специально для этого дела. Приложишь такую штуку к камню, и он подскажет магический аспект кристалла.

— Помню, раньше-то как было, — протянул один из оценщиков, немолодой мужик по имени Евграфий, вертя в пальцах маленький мутноватый кварц. — Найдёшь за месяц два-три вот таких малюсеньких — уже праздник. А коли жилу металла отыщешь — так вообще пляшешь от радости. Металл-то продать можно, а на вырученное семян купить, или еды, или каких вещей полезных в городе.

— Это точно, — согласился другой оценщик. — А нынче мы уж разборчивые стали. Бедную жилу и разрабатывать никто не хочет. Мужики метку ставят на всякий случай, а сами дальше копают.

— Есть такое. Да и металла у нас всякого теперь навалом — и железа, и меди, и свинца… А кристаллы — это всё-таки интереснее, — кивнул Евграфий.

Скрипнула дверь, и внутрь ввалился запыхавшийся шахтёр. В вытянутых руках он держал деревянную шкатулку, в которой перекатывалась горсть белёсых камней.

— Мужики… Гляньте-ка. Странные какие-то. Рядом с ними слабость такая накатывает, как будто три дня из шахты не вылазил.

Оценщики переглянулись. Евграфий подошёл, глянул на камни. Поднёс ладонь, не касаясь, и тут же отдёрнул.

— Тьфу ты, — поморщился он. — И впрямь силы вытягивают. В контейнер их, живо!

Один из оценщиков метнулся в угол и притащил специальный металлический ящик с магическими знаками на крышке. В такие складывали всё опасное, чтобы магия не расползалась вокруг. Странные камни аккуратно пересыпали внутрь и захлопнули крышку.

— Вот так, пусть полежат. Граф приедет — разберётся.

— Ага, — кивнул шахтёр и поспешил обратно к бункеру.

— Слышь, Евграфий, — подал голос молодой оценщик, что сидел с краю. — Я всё в толк не возьму. У нас сейчас солдат сколько развелось. Гвардейцы, наёмники эти новые, жукоборцы специальные… А ведь они не работают. Только едят да с оружием машутся. Не накладно ли графу столько ртов кормить?

Евграфий отложил весы, внимательно посмотрел на парня.

— Молодой ты ещё! Раньше я и сам так думал. А теперь скажу тебе так: маловато у графа войск. Ещё бы вдвое больше надо!

— Это почему?

— А ты головой подумай. Гляди, сколько тут добра, — Евграфий обвёл рукой заваленные кристаллами столы. — Богатство несметное. Такое охранять надо как следует. Кто ж нас, по-твоему, стережёт? Кто шахту караулит, кто ночью в патрулях не спит? У нас ведь то жуки полезут, то бандиты, то ещё какая мразь. Эти ребята каждый день жизнью за нас рискуют! Кровь свою льют, чтобы мы вот тут в тепле сидели да камушки перебирали.

Он помолчал, потом кивнул на дальний угол, где на отдельной полке поблёскивали целительные камни.

— Видал, сколько у нас целебных камней лежит? Тебе бы такого запаса на сколько хватило?

Парень пожал плечами.

— Ну… на год, наверное. А то и больше.

— Ага, — усмехнулся Евграфий. — А это, парень, норма для одного солдата, который одно сражение прошёл. Всего одно! Мы им камни добываем, а они за нас сражаются. И с каждым боем всё крепче делаются, всё опытнее. Вот и выходит, что всем хорошо. Только камней-то у нас не так и много, как кажется. Работать надо больше.

Он снова взялся за весы, но не удержался и добавил:

— Ты вон погляди, сколько граф чудес наделал благодаря этим самым камушкам. И камневарку, и браслеты эти, амулеты всякие. А про то, что он зиму на наших землях сломал, я уж и не говорю! Всех снегом завалило, люди насмерть мёрзнут, а мы тут под солнышком греемся. Слыхал про такое где-нибудь?

Молодой оценщик смущённо покачал головой, в то время как остальные посмеивались себе под нос, не отвлекаясь от работы.

— То-то и оно, — наставительно произнёс Евграфий. — Граф — человек особенный. Он ведь мог бы всё только для себя одного делать. И камни сам добывать, и жить в своё удовольствие. А он что? И работу нам даёт, и жизнь всем налаживает. Так что давай-ка мы не будем переживать попусту. Не наше это дело. Как Леонид Сергеич говорит? Ничего не бойтесь, просто делайте свою работу. Вот и будем делать.

Парень задумчиво кивнул и снова склонился над камнями. За столами воцарилась деловитая тишина.

Так продолжалось, пока дверь не распахнулась снова — да так, что грохнула о стену.

На пороге стоял ещё один шахтёр, весь белый, будто мукой обсыпанный. Губы у него тряслись, а в руках он держал камень размером с кулак.

— М-мужики… — заикаясь, выдавил он. — Я вот… это… нашёл…

Евграфий, едва глянув на камень, чуть весы со стола не смахнул.

— Твою мать! — воскликнул он.

Осторожно, кончиками пальцев, Евграфий поднёс к камню оценочный артефакт. Глянул на показания — и глаза его полезли на лоб.

— Девятый уровень нестабильности, — прошептал он, и по спине у него побежал холодок. — Да он в любой момент рвануть может.

— И чего делать?

— Выкинуть его надо! — испуганно пролепетал молодой оценщик.

Евграфий медленно вытер вспотевший лоб. Посмотрел на пульсирующий камень, потом на побледневшего шахтёра.

— По-хорошему, выбросить бы. Но нет. Рискнём и оставим.

— Да ты что! — ахнул молодой. — А вдруг жахнет?

— Не жахнет, — отрезал Евграфий. — Ты пойми, дурья башка, граф из такого камня чего только не сделает! Он из обычных-то кристаллов чудеса творит, а уж из такого… Тащите самый крепкий контейнер. Только аккуратно…

Мы с Катариной сидели в таверне и снова пили кислое вино. Точнее, я спокойно пил, а ведьма постоянно озиралась по сторонам и ёрзала на стуле.

Кажется, у меня дежа вю. Вчера наблюдал точно такую же картину, только в другой таверне.

Город, как мы могли понять, находился в смятении. Даже сюда, в дальний угол забегаловки на окраине, долетали отголоски. То кто-то влетал с улицы, отряхиваясь от снега, и с порога вываливал новости. То за соседним столом принимались бурно обсуждать случившееся.

А обсуждать было что. В городе назревал самый настоящий бунт.

Того советника, под чьей рукой статуя богини рассыпалась в труху, теперь обвиняли во всех грехах. Сам советник, надо думать, сейчас брызгал слюной, доказывая свою невиновность.

Да только кому какое дело до его оправданий? Люди видели своими глазами: богиня не приняла его жертву. А статуя, которая берегла целый район бог знает сколько лет, взяла и развалилась.

— Ну что, доволен? — прошипела Катарина, наклонившись ко мне через стол. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

— А что я такого натворил? — невинно поинтересовался я.

— Из-за тебя весь район теперь считает себя беззащитным! Люди в панике! Таких статуй в городе всего несколько, и они верили, что те их берегут. А ты взял одну из них и раскрошил.

Я отхлебнул вина и поморщился. Кислятина редкостная. Но уж лучше, чем местная вода. Там вообще непонятно какие бациллы плавают.

Да уж, свинью городу я подложил знатную. Но, положа руку на сердце, меня это не сильно-то терзало. Люди сами сами уверовали непонятно во что, а по факту статуя не берегла их ни от чего — только силы вытягивала.

Так что — невелика потеря.

— Ладно, не переживай, — махнул я рукой.

— Что дальше делать будем?

— Вот сейчас каши поедим, и подумаем.

Катарина покосилась на миску с бурой размазнёй, которую нам подали вместо каши, и скривилась.

— Еда мне здесь совершенно не нравится, — заявила она. — Какое-то тут всё… не такое.

— Даже больше могу тебе сказать, — хмыкнул я. — Половина еды в этом городе вообще не отсюда.

— В смысле — не отсюда? — ведьма изогнула бровь. — Как это?

— А вот так. У неё другая энергия. Ты никогда об этом не задумывалась?

— Об энергии еды?

— О том, откуда эта самая еда берётся. Ты видела, чтобы в городах что-нибудь выращивали? — спросил я.

— Ну… в деревнях рядом выращивают, — пведьма ожала плечами.

— Выращивают, — согласился я. — Но не столько, чтобы на целый город хватило. Где-то злаки растят, где-то овощи да фрукты. Где-то скот держат или охотятся. Это всё город скупает его у селян за копейки. Но столько еды, чтоб прокормить тысячи ртов, ни одна деревня в округе не даст. Урожай не тот.

Катарина задумалась, машинально ковыряя ложкой в миске.

— Ходят слухи, что есть такие тайные подземные фермы, прямо в городах, — сказала она. — И там будто бы выращивают еду, а работает совсем немного людей.

Я усмехнулся.

— Ага, мне в Мирнограде тоже такие сказки рассказывали. Мол, где-то в подземельях скот разводят. Только это всё чушь. Магией еду из ничего не вырастишь. Вернее, можно, конечно, но такая пища имела бы совершенно особые свойства. Я бы это сразу почуял.

— Тогда откуда еда? — Катарина отложила ложку и посмотрела на меня в упор своими изумрудными глазами.

— Из порталов, — спокойно ответил я. — Растят её где-то в другом месте, далеко-далеко, а сюда переправляют готовенькую.

Ведьма долго молчала, переваривая услышанное, а потом наклонилась ещё ближе и прошептала:

— Думаешь, это те же люди, которые зиму наслали и за нами наблюдают?

— А кто же ещё, — пожал я плечами.

Катарина откинулась назад, побледнев. Помолчала немного, глядя куда-то сквозь меня, а потом вдруг спросила:

— А этот камень из статуи… он поможет защитить наши земли?

Я громко расхохотался.

Народ в таверне разом обернулся ко мне с недовольными рожами. Мол, чего это тут чужак веселится, особенно когда в городе бунт назревает.

Я поднял руку и во всеуслышание объявил:

— Всем пива за мой счёт!

Таверна тут же одобрительно загудела, кто-то даже крикнул что-то хвалебное. Я подозвал разносчицу, сунул ей пару монеток, и она упорхнула выполнять заказ.

Отдавая девушке деньги, я уже не в первый раз подумал о том, что пора начать чеканить свою монету. Небольшой запасец серебра и золота у меня имеется, но приходить куда-то с маленьким слитком серебра — это же сразу куча вопросов. Хотя деньги в наших краях ходят не слишком широко — бартер частенько выходил куда сподручнее.

Ладно, это потом.

— Да, — ответил я Катарине. — Благодаря этому камню мы много чего сможем сделать. И людям поможем, и земли защитим. Но есть загвоздка. Для начала мне придётся подвергнуть всех нас невероятной опасности.

— Это обязательно? — ведьма вытаращила глаза.

— Нет, — честно сказал я. — Не обязательно. Просто я в этих делах не слишком опытен. Знаний маловато, чтобы сделать всё как надо.

Катарина недоверчиво посмотрела на меня, и в глазах её было полно вопросов, но я не стал вдаваться в подробности.

А подробности были такие: сделать по-нормальному, конечно, можно. Только я ни разу не заклинатель. Всё, что связано с камнями — тут я как рыба в воде. А вот то, что мне предстояло, требовало совсем других навыков.

Нужен создать мощный, хорошо управляемый выброс энергии. Такое обычно делают маги, которые умеют ворочать огромными потоками силы, а это совсем не моя стихия.

Поэтому я сделаю так, как умею. По факту, я всегда так и работал.

Рискованно, спору нет. Но когда под рукой своя лаборатория, крутое оборудование и гора артефактов — риск сводится почти к нулю. Любой лишний выброс можно не выпускать в мир, а аккуратно направить в кристаллы, пусть себе копится.

Вот только здесь ничего этого у меня не было. Ни лаборатории, ни нужных кристаллов. Отсюда и опасность.

— Ладно, — подытожил я. — Сегодня ещё здесь переночуем. А завтра попробуем выбраться из этого гостеприимного города.

Я поднялся из-за стола и направился к хозяину таверны, который как раз выкатывал бочонок пива для осчастливленных мною посетителей.

— Нам одну комнату, — сказал я.

Хозяин, не отрываясь от бочонка, спросил:

— С одной кроватью или с двумя?

Я мысленно вздохнул с облегчением. Вот и славно, что тут есть комнаты с раздельными кроватями. Теперь Катарине не придётся снова смущаться и делать вид, что она не прижималась ко мне во сне.

— С одной, — вдруг раздался её голос за моей спиной.

Я обернулся. Катарина стояла с розовыми щеками.

Я вопросительно приподнял бровь.

Она посмотрела на меня и одними губами шепнула:

— Безопасность.

Я пожал плечами. А что, логично. Разделяться и правда не стоит, даже в комнате. Или ей просто понравилось меня обнимать?

— С одной, — подтвердил я хозяину.

Я проснулся ещё до рассвета, потому что дрыхнуть было некогда.

За окном стояла глухая предутренняя чернота. Катарина уже тоже не спала — сидела на краю кровати, напряжённая, как натянутая струна.

— Если нас поймают, — проговорила она, — убьют не сразу. Это будет долго и очень мучительно.

— Не парься, — зевнул я. — Всё будет хорошо.

Я поднялся, поплескал в лицо ледяной водой из кувшина и достал из сумки нужный камень. Подошёл к дальней стене, которая выходила на задворки, и принялся елозить по ней кристаллом.

Камень тихо шипел, и там, где он касался кладки, та начинала размягчаться и оплывать, будто таяла. Через пару минут в стене образовалась аккуратная дыра, достаточная, чтобы протиснуться.

— А теперь, — сказал я, отряхивая руки, — нам нужно очень быстро отсюда валить.

Мы выбрались наружу через пролом, стараясь не шуметь. Тёмный двор был пуст. Я тихонько провёл Катарину к конюшне, и мы вывели наших лошадей, стараясь не потревожить дремлющего конюха.

У ворот конюшни я достал фляжку с водой и особую мисочку. Плеснул воду, бросил туда два камушка. Те тут же зашипели и начали растворяться, окрашивая воду в бледно-голубой цвет.

— Катарина, будь готова, — бросил я через плечо.

Я поднёс мисочку к морде лошади ведьмы, дал ей отпить. Потом напоил Громилу. Животные фыркнули, забили копытами.

Мы с Катариной запрыгнули в сёдла и рванули с места.

И вот тут началось веселье. Напитанные магией лошади понеслись так, что у меня перехватило дыхание. Они буквально полетели над заснеженной мостовой, как две выпущенные из лука стрелы. Тёмные улицы слились в сплошную смазанную полосу.

Стражники у городских ворот даже сообразить ничего не успели. Кто-то, кажется, что-то крикнул вслед, но ветер тут же унёс его голос.

Дороги за воротами завалило, ехать было тяжело и неудобно даже нашим взбодрённым скакунам.

— Активируй тепловое заклинание! — крикнул я Катарине сквозь свист ветра. — Нужно поскорее добраться до моих владений!

— Погоня⁈ — ведьма на ходу обернулась.

— Нет, просто кристалл под завязку набит энергией, и он не совсем стабилен!

Катарина не стала переспрашивать. Вытянула руку вперёд, и с её ладони хлынула волна тепла. Метров на двадцать перед нами снег и лёд начали таять, расчищая путь.

Грубовато, конечно, расточительно до безобразия. Само заклинание было проще некуда — но применить его вот так, для расчистки дороги на скаку…

Насколько я помнил, никто до такого не додумывался. Чтобы тратить энергию настолько щедро, нужно быть чуть ли не старшим магистром. А если ты уже старший магистр, то знаешь заклинания и поумнее — тот же тепловой купол над собой поставишь и не будешь мучиться.

Но заклинание было донельзя простым, а маны у Катарины — вагон. Поэтому всё работало как надо.

Мы неслись вперёд, оставляя за собой полосу растаявшего снега. Катарина то и дело озиралась, ожидая удара из-за каждого сугроба.

Но никто за нами не гнался. Город остался далеко позади.

И тут пряжка на моём ремне завибрировала.

Я скосил глаза вниз. Один из вмонтированных в неё мутных камушков вдруг ожил и стал переливаться всеми цветами радуги.

Да ладно, вы издеваетесь? Опять хотите подглядывать? Это уже даже не смешно.

Я повернулся к ведьме.

— Катарина! Направь второй рукой энергию в меня! Сколько сможешь!

— Выдержишь?

— Постараюсь! — улыбнулся я.

Она крепче стиснула бока лошади ногами, вытянула ко мне свободную руку, и в меня хлынул поток силы. Я тут же принялся плести заклинание, подкинул в воздух два камушка и вытянул руку вверх.

Энергия ударила в небо сквозь кристаллы, и раздался резкий звук, будто где-то в вышине лопнуло огромное стекло.

Кристаллы треснули в воздухе и осыпались мерцающей пылью. Ощущение чужого взгляда исчезло.

— Не люблю, когда за мной подсматривают, — буркнул я, опуская руку. — Особенно когда не понимаю, кто это делает.

Потом я обернулся к Катарине и подмигнул:

— Можешь не переживать. Наша приватность восстановлена.

Я усмехнулся, довольный собой, и мы поскакали дальше, навстречу разгорающемуся на горизонте рассвету.

Сирена смолкла лишь через четверть часа, когда осколки лопнувших кристаллов вымели с пола, а бесчувственных магов унесли прочь на носилках. В зале остался стойкий запах гари.

Мастер Хольд, сидел на краю ритуального круга, обхватив руками лысую голову. Гладь в центре круга потухла, символы на ней замерли неровными обгорелыми пятнами. Из десяти его подчинённых на ногах осталось шестеро. Двоих откачивали. Ещё двое уже не дышали — их накрыло потоком дикой энергии, когда лопнул главный накопитель.

— Ну что там? — хрипло спросил он, не отнимая ладоней от головы.

Молодой маг по имени Ирвин склонился над уцелевшей частью глади, водя пальцами над тусклыми символами. Руки у него подрагивали.

— Всё плохо, мастер, — выдавил он. — Четвёртый накопитель выгорел полностью. Седьмой треснул, толку от него теперь никакого. Восемь накопителей уничтожены. Основной резерв просел почти наполовину.

— Наполовину, — повторил Хольд глухо.

Он поднялся, покачнувшись, и подошёл к столу, где обычно велись записи. Взял чашу с водой, отпил. Руки не слушались, вода расплескалась по столешнице.

Дело было дрянь.

Вся система держалась на простом принципе. Каждый день с жителей герцогства собирали жизненную силу — по капле, незаметно, через храмы и городские алтари. Хорошая, чистая энергия шла в дело, наполняла артефакты, кормила города.

Но попадалась и дурная энергия — агрессивная, ни на что не годная. Копить такую было нельзя, она разъедала накопители изнутри.

Оттого её и сливали. Далеко, на Брошенные земли, где обитали дикари, брошенные предками после Падения. Пусть у них там бушует метель или засуха, случаются потопы или другие катаклизмы — кому какое дело?

Так было заведено многие годы. А теперь какой-то дикарь на отшибе взял и начал всё портить.

— Ирвин, — Хольд обернулся. — Ты понимаешь, что произошло?

— Наверное, мастер… Этот человек ударил нашим оружием по нам самим.

— Это невозможно, — подал хриплый голос кто-то из уцелевших.

— Трупы на полу говорят обратное, — огрызнулся Хольд.

Он снова подошёл к погасшей глади, посмотрел на то место, где ещё недавно висел шар с изображением планеты. Крошечная деревня на белом континенте. Точка, которую и разглядеть-то было трудно.

— Герцог будет в ярости, — тихо произнёс Ирвин. — Как мы ему это доложим, мастер?

Хольд молчал. Об этом он думал последние несколько минут, и мысли эти были невесёлые.

Гранн не терпел провалов. За выгоревший накопитель он снимет три шкуры. За восемь кристаллов — ещё три. А уж за то, что они не сумели отразить удар этого аномального дикаря…

Наблюдение, которое сам герцог приказал провести, обернулось таким позором!

Мастер Хольд тяжело вздохнул и повернулся к выжившим соратникам.

— Есть два пути, — сказал он, и голос его снова стал твёрдым. — Первый — доложить наверх и попросить отправить группу зачистки. Пусть пошлют через портал боевых магов, и те сотрут этого ублюдка вместе с его поселением с лица земли.

— А второй путь? — спросил Ирвин.

— Второй — справиться своими силами. На Брошенных землях у нас есть свои люди. Натравим на этого умника местных, пусть они сделают грязную работу, а мы посмотрим, чего он стоит на самом деле.

Ирвин задумался, потирая обожжённое запястье.

— Второй путь проще и дешевле, — осторожно заметил он. — И тише. Если доложить наверх, то у нас сразу спросят, как один дикарь умудрился выжечь наш накопитель. Герцога за такое по головке не погладят, а он наши головы и вовсе с плеч снимет.

— Вот именно, — процедил Хольд.

Он в последний раз оглядел разгромленный зал. Багровый аварийный свет ещё мерцал под потолком, отбрасывая на стены неровные тени. Двое погибших магов лежали у стены, накрытые серой тканью.

— Готовь донесение, — велел он. — Только про накопитель ни слова. Напишешь, что аномалия оказалась сложнее, чем предполагалось, и что мы ведём работу подконтрольными силами. Потерянные кристаллы спишем на естественный износ. Герцогу подадим так, будто всё под контролем.

— А у нас точно всё под контролем? — тихо спросил Ирвин.

— Если окажется, что нет — мы всё-таки попросим группу зачистки. Но это уже потом. Когда поймём, с кем имеем дело…

До имения мы добрались вымотанными настолько, что я, кажется, уснул прямо в седле на последнем отрезке пути. Громила сам нашёл дорогу к воротам, умная животина.

Первым делом я занялся камнем из статуи. Тот всё ещё пульсировал и норовил в любой момент рвануть. Я отнёс его в мастерскую, расставил вокруг поддерживающие кристаллы, набросил пару стабилизирующих плетений, и кристалл вроде бы успокоился.

Не навсегда, конечно. Но пару дней он точно проживёт спокойно, а больше мне и не надо.

После этого я честно проспал почти сутки. Заслужил.

А наутро выяснилось, что дома творится форменный трындец.

Меня хотели видеть все и сразу. Из шахты прибежал гонец — нашли какой-то жуткий камень девятого уровня нестабильности, и без меня не знают, что с ним делать. Из деревни явился староста с ворохом вопросов. В таверне тоже что-то стряслось, и меня умоляли заглянуть. А Макарыч носился за мной хвостом с целой пачкой бумаг, бубнил про запасы, ремонт крыши и хрен знает что ещё.

Вдобавок ко всему бойцы жаждали показать, чему научились за время моего отсутствия.

Меня не было два дня! Чему они там могли успеть научиться?

Но деваться было некуда. Придётся разгребать всё по порядку.

Правда, начать я решил с самого важного. Ну ладно, это ещё и самое интересное, не буду скрывать.

Дверь скрипнула, и в мою комнату вошла Катарина. Вид у неё был помятый — ещё более бледная, чем обычно, с тёмными кругами под глазами. Явно не выспалась.

— Я готова ехать, — заявила она с порога. — Проводить твои эксперименты.

— Отлично, — обрадовался я. — Погнали!

Я подхватил заранее собранные сумки. Одну, вторую, третью. Тяжёлые, зараза, камней я набрал с запасом.

— Не переживай, — сказал я, взваливая поклажу на Громилу, когда мы вышли во двор. — Вернёмся, отоспишься.

— Ага, — хмыкнула ведьма. — Самый сладкий сон я уже перебила. Так что поехали уже, пока я не передумала.

Мы выехали за границу моих владений — туда, где кончалось тепло и начиналась настоящая зима. Снег, метель, ветер, пробирающий до костей, и прочие прелести.

Нашли подходящую поляну, и я принялся за работу.

Первым делом растопил небольшой пятачок земли, метр на метр. Потом взялся за камень из статуи, обкладывая его кристаллами и осторожно, по капле, вытягивая силу. Катарина помогала — вливала энергию, когда я просил, творила заклинания, какие я называл.

Незаметно прошёл час. Затем второй и третий.

Я перепробовал десятка три магических связок, извёл кучу дорогих камушков, но толку не добился. Зимняя энергия оказалась хитрее, чем я думал. Она не желала отпускать эти земли просто так.

К четвёртому часу Катарина совсем скисла.

— Слушай, — не выдержала она, растирая замёрзшие ладони. — Можно узнать, что мы вообще делаем?

Я начал было объяснять — про потоки, про то, как стихийная энергия закрепляется в почве и как её можно оттуда выдавить. Но ведьма меня перебила:

— Нет, подожди. Я не про это. Смысл-то во всём этом какой? У нас есть еда. Деревня в порядке, имение в порядке. Никто не замерзает. Даже стройка идёт полным ходом, и людей из других земель мы постоянно выручаем. Так зачем тратить столько сил, времени и ценных камней? Ты их вон уже целую сумку извёл.

Хороший вопрос, надо признать. Только вот ответ на него ей не понравится.

— Катарина, — сказал я, вставая и отряхивая снег с колен. — Как думаешь, сколько ещё продлится эта зима?

— Этого никто не знает.

— Вот именно. Может, месяц, а может, два или три. А может, полгода. Или год. Ты это понимаешь?

— Ну… да, — она пожала плечами. — Зимы иногда затягиваются.

М-да… Люди в этих землях вообще не в курсе, что так быть не должно, и сезоны длятся примерно одинаково. Зависит от положения относительно экватора планеты и полушария, конечно, но всё-таки.

Я задумался, как бы ей всё растолковать. С одной стороны, грузить красавицу-ведьму непроверенными теориями не хотелось. С другой — держать её в полном неведении тоже нечестно.

Ладно, покажу наглядно.

Я подошёл к тому пятачку, где растопил снег. Провёл над ним ладонью, направил тонкую струйку силы, потом раздробил маленький камушек и распылил его над землёй.

Кристальный пыль беззвучно вспыхнула и осыпалась крошечными искорками.

Когда она погасла, над оттаявшей землёй остался тонкий, едва различимый слой — мерцающая плёнка, будто масляные разводы на воде.

— Видишь этот след? — спросил я. — Остаточная энергия. То, что зима оставляет после себя. И знаешь, кто эту дрянь просто обожает?

Катарина присмотрелась, слегка изогнув бровь.

— Жуки? — предположила она.

— В точку, — кивнул я. — Как только зима кончится, они полезут изо всех щелей. Ты ведь наверняка замечала, что каждую весну у инсектоидов начинается самое настоящее буйство? Несколько месяцев они прут изо всех щелей.

— Ну так это же понятно, — ведьма поёжилась от ветра и плотнее запахнула шубку. — Всю зиму они под землёй сидят, оголодали, вот и лезут наружу пожрать.

— А вот и нет! Жратва на поверхности им, по большому счёту, вообще не нужна. Большинство видов прекрасно питается минералами. Под землёй у них этого добра завались, они там не голодают ни капли. Не особо прихотливые твари.

— Тогда зачем они прут?

— Инстинкт. Им нужно уничтожить всё живое вокруг. Всё, что дышит и шевелится. Чтобы остаться единственным видом на планете. Конкурентов они не переносят, понимаешь? А эта энергия, — я кивнул на мерцающую плёнку, — их будит и раззадоривает. Чем толще слой, тем злее они будут весной.

Катарина посмотрела на землю уже совсем другими глазами.

— Так вот, — продолжил я. — Пока слой этой дряни тонкий, я пытаюсь убрать зиму целиком. Тогда весной не будет никакого буйства. А заодно я хочу понять, как вся эта хрень вообще устроена.

Ведьма помолчала, переваривая информацию. Потом кивнула.

— Ладно. Это уже похоже на нормальную причину. А то я думала, ты просто камни любишь взрывать.

— И это тоже, — не стал спорить я.

Ещё пара часов возни не дали ровным счётом ничего. Камень из статуи упрямо не желал делиться своими секретами, а заклинание зимы оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Я извёл почти все припасённые кристаллы и в конце концов не выдержал.

— Да чтоб тебя! — рявкнул я, пнув ни в чём не повинный сугроб. — Всё, сворачиваемся. Поехали домой.

Катарина не стала спорить. Кажется, она была этому даже рада.

Дома меня уже ждали. Едва я успел скинуть промёрзший плащ, как ко мне подошли Ильдар с Огарком. Последнего я редко видел после того, как он со своими ребятами стал мне служить. В основном бывшие наёмники занимались патрулированием и проводили время где-то на границах владений.

— Господин, надо вам кое-что показать, — сказал Ильдар. — Бойцы старались, пока вас не было.

Я хотел было отмахнуться, но всё же пошёл на плац. И, признаться, удивился.

Бойцы отрабатывали новые приёмы и связки, и делали это на удивление ловко. Опытные парни отлично работали в команде, да и новичков подтянули так, что от старослужащих не отличишь.

— Ваши ребята научили моих паре приёмов, — кивнул Огарок в сторону гвардейцев. — А мои своё показали. Хороший обмен вышел, господин.

Отдельно порадовали «баллисты». Раньше они мазали через раз, а теперь били почти без осечек. Особенно после того, как создал для них специальные зачарованные колья.

В общем, дела шли неплохо. Даже хорошо.

И, пока я смотрел на свои войска, в голове окончательно сложился план.

— Значит, слушайте, — сказал я. — Нужно спланировать одно сражение. Небольшое, но очень важное.

Ильдар и Огарок одновременно посмотрели на меня. И тут я на секунду задумался. Говорить им всю правду или нет?

Ладно. Расскажу. Не всё, но главное.

— Через полчаса в имении. Собирайте всех, кто связан с командованием.

— Так точно, — кивнул Ильдар.

Через назначенные тридцать минут в гостиной собрались Ильдар, Прохор, Огарок, Родан и даже Грач — бывший атаман разбойников, который тоже вполне заслужил моё доверие. Слуги принесли нам горячий отвар, после чего я велел им выйти и запереть дверь снаружи.

А затем я выложил командирам всё, что считал нужным. Поначалу они пребывали в шоке, но постепенно поняли весь замысел, и мы начали совместно строить план.

Проговорили часов шесть, а то и семь. Но в итоге вроде бы пришли к единому решению и распределили роли.

— Это правда необходимо, господин? — вдруг спросил Ильдар.

Забавный вопрос, который следовало бы задать в начале обсуждения, ну да ладно.

— Конечно, необходимо, — ответил я. — Иначе я бы вас тут не мариновал полдня. Так что начинаем потихоньку переселять жителей деревни. Часть отправим в шахтёрский городок — там дома нормальные, каменные. Кого-то разместим в имении, кого-то в таверне.

— Всех? — хмыкнул Грач. — Народу-то прорва. Куда их девать?

— Разберёмся, — вздохнул я. — Само собой, просто не будет. Но людьми я рисковать не собираюсь.

Командиры разошлись, а я отправился в мастерскую и засел там аж на целых шесть дней. Но штуку я готовил такую, что лучше всё сто раз перепроверить.

Пока я корпел над артефактом, войска не сидели без дела. Переселяли жителей, размечали позиции, таскали снаряжение туда-сюда. Каждый занимался своим делом.

Основой для моего нового артефакта послужила статуя. Здесь помогли мои авантюристы — отыскали её в каком-то заброшенном имении да и притащили сюда. Безликая каменная фигура в длинном одеянии идеально подходила для моей задумки.

Я выдолбил в её груди аккуратную выемку, точно под размер кристалла из статуи «богини», и вставил его туда.

Дальше пришлось наложить целую кучу зачарований, но в итоге кристалл так врос в камень, что даже шва не осталось.

Потом началась самая нудная часть. Установка всего необходимого в опустевшей деревне. Что именно я там расставлял и закапывал — это отдельная долгая история.

Скажу лишь, что провозился я ещё пару дней, ползая по тропинкам с рюкзаком камней на спине.

Деревня к тому времени опустела совсем. Ни души. Только ветер гонял снег между осиротевшими домами.

А вот имение теперь напоминало бродячий табор. Люди набились всюду — в казармы, в амбары, в палатки, разбитые во дворе. Спали чуть ли не вповалку. Но никто особо не роптал — понимали, что это временно, и верили, что граф просто так подобные приказ не отдал бы.

В назначенный день вокруг деревни и внутри неё разместилась вся моя армия. Солдаты с огнестрельным оружием забрались на сторожевые вышки, броневики загнали на удобные позиции. Часть бойцов засела на крышах уцелевших домов, часть — за наспех сложенными укрытиями.

Катарина стояла рядом со мной, кутаясь в плащ.

Я в последний раз оглядел свои силы, глубоко вдохнул морозный воздух и запустил артефакт.

Статуя в центре деревни тихонько загудела. Камень в её груди налился слабым светом.

И ничего.

Прошла минута. Другая. Тишина, только ветер посвистывает.

— Может, всё не так страшно, как ты думал? — с надеждой спросила Катарина.

И как только она это сказала, стало страшно.

Земля под ногами дрогнула. Сначала едва заметно, потом сильнее.

Суть моего артефакта была проста, как топор. Он выпускал всю накопленную в кристалле энергию и сливал её в землю. А инсектоиды её, конечно, чуяли. И бежали на неё, как мухи на мёд. Они чуяли вкуснятину за километры.

Так я разом выманивал всех жуков из-под моей деревни и всех окружных земель. Чтобы потом, когда тут будет нормальная стройка, не наткнуться на их гнездо в самый неподходящий момент.

Дрожь усилилась. А спустя минут десять из-под земли полезли инсектоиды.

Их было столько, что даже у меня по спине пробежал холодок.

Охренеть. Вот это орда.

Не все жуки, надо сказать, злобные — есть среди них землекопы, что просто роют ходы, есть няньки, которые возятся с яйцами и выхаживают потомство. Мирные, в общем, по жучьим меркам. Но мой артефакт не разбирал, кто есть кто. Он поднял всех разом, до последнего жучонка.

И теперь из земли пёрли все. Мелкие суетливые падальщики размером с кошку, здоровенные секачи, плевунцы, могильщики, бронежуки и даже такие твари, с которыми мы встречались только пару раз или вообще ни разу.

Сотни тварей. Да что там — тысячи!

Я напряжённо всматривался в это копошащееся месиво. Больше всего меня беспокоил один вопрос — не окажется ли среди них кого-нибудь по-настоящему опасного. Матки, например, или старого бронежука, чей панцирь не всякая магия пробьёт.

Но, с другой стороны, будь поблизости такая тварь, она вылезла бы первой, когда почуяла столько людей поблизости. У крупных особей чутьё бьёт на многие километры.

Пока что ничего сверхстрашного я не видел. Уже хорошо.

— Слушай, — Катарина побледнела и вцепилась мне в рукав. — Может, ну её, эту деревню? Построим себе новую. Мне кажется, их всех просто не перебить!

— Увы, — я покачал головой. — Деревню я им не отдам.

Я потянулся своей силой к камням, которые заранее разложил по всей деревне. Нащупал их один за другим и активировал.

По деревне змейкой пробежала череда взрывов. От дальнего края к центру, потом вбок, потом обратно. Летели комья земли, разлетались куски хитина. Жуков подбрасывало, разрывало, расшвыривало в стороны.

А дома при этом стояли целёхонькие. Я всё рассчитал заранее: рвануло только на тропинках и пустых местах, где никакого добра не было.

Красиво вышло!

Я вскинул руку, подавая знак остальным.

— Работаем!

И началось.

С вышек ударили «баллисты» и винтовки. С крыш посыпались энергетические разряды. Броневики затрещали пулемётами. Арбалетчики и следопыты дали залп зачарованными стрелами. Белогор с рёвом метнул копьё, пронзил взрослого секача и тут же вернул копьё обратно.

Воздух наполнился треском, визгом гибнущих тварей и запахом палёного хитина.

Я понимал, что делаю. Если мы сегодня выстоим — а мы выстоим, если только не явится кто-то покрупнее — то разом выкосим огромную часть местной жучиной популяции.

После такого удара тут ещё долго будут вылезать одни слабаки. Год, а то и два территория будет почти чистой.

Вот только запасам моим точно конец. Это я тоже понимал.

Маги разряжали посохи один за другим. Опытные, вроде Яшки и Лёхи, палили уже с двух рук сразу. Никто не экономил снаряды и камни, никто не целился — зачем целиться, когда перед тобой сплошная цель? Куда ни плюнь — попадёшь.

Люди нервничали, это было видно. Столько тварей разом они в жизни не видели.

И вот это меня, честно говоря, поражало больше всего.

Насколько же они мне верят, если до сих пор не дали дёру? Ведь со стороны всё это выглядело как полное безумие. Пришёл граф, поставил в деревне какую-то статую, а из земли полезла вся нечисть окрестных земель. Будто мне просто с утра драки захотелось, вот я и устроил забаву на пустом месте.

Но нет. Всё это — ради будущего. Я собирался обезопасить деревню на долгое время вперёд. Чтобы потом, когда я буду проводить нормальные подземные коммуникации, не беспокоиться, что к нам в любой момент вылезет куча инсектоидов.

Я задумал весной возвести здесь настоящий завод — не просто камневарку, а полноценный промышленный артефакт. Такой, что будет жрать энергию вёдрами, булыжники — вагонами и будет выдавать каменные блоки любых форм и размеров, хоть на целый город.

Оставалось всего ничего — пережить сегодняшний день.

И это, пожалуй, было самой лёгкой частью плана…

Я медленно шёл по деревне, оглядываясь по сторонам.

Ноги ступали по разодранному хитину, скользили в лужах гемолимфы. Всюду валялись мёртвые жуки — целые и разорванные на куски, большие и маленькие. Одни ещё слабо подёргивали лапами, другие уже застыли навсегда.

В воздухе стоял густой запах гари и того непередаваемого тошнотворного аромата, что идёт от сожжённых жуков. Хуже этого разве что запах их выпущенных наружу внутренностей. И то, и другое сейчас окружало меня со всех сторон.

Да уж, интересная картина. Навевает воспоминания из прошлой жизни…

Тогда я был совсем молодым. Только-только закончил обучение на артефактора драгоценных камней, гол как сокол — ни имени, ни денег, ни связей. Только знания в голове да пара камней в кармане.

Меня завербовали во всемирную армию, которую собирали для войны с чужим миром. И довольно скоро случилось огромное сражение. Такое, каких я больше в той жизни никогда не видел.

Вид после той бойни был примерно такой же, как сейчас. Только простирался он на сотни километров вокруг. Я тогда остался одним из немногих, кто выжил, и потом долго бродил по руинам.

Горы трупов до горизонта. Выжженная дотла земля. Всё перепахано взрывами так, что не понять, где было поле, где лес, а где город. Воздух, вода и почва были пропитаны ядом и следами разрушительной магии. Последствия того сражения исправляли потом не одну сотню лет.

Здесь всё же полегче. Человеческих трупов нет — это главное. Хотя людей поранило немало, тут уж ничего не поделаешь.

М-да. Восстанавливать всё здесь тоже придётся долго, но хотя бы не сотни лет.

Ну и ладно. Плевать. Главное, что мы справились.

Ко мне, прихрамывая, подошёл Ильдар с замотанной головой. Рядом хромал Родан в помятых латах, опираясь на копьё, как на костыль. Следом плёлся Прохор с рукой на перевязи. Держались все трое бодро, но меня было не провести — они еле стояли на ногах, и вся эта бодрость была лишь маской.

— Неужели победили, господин? — прохрипел Родан.

— Похоже на то, — ответил я.

— В какой-то момент я думал, что мы не выдержим, — признался Ильдар, трогая рассечённый лоб.

— А я в вас верил. И, как видите, не зря.

Красиво прозвучало. Только вот я и сам в середине боя ненароком подумал, что нам конец. Отступать было некуда, деревню я отдавать не собирался, вот и тратил кристалл за кристаллом, создавал заклинание за заклинанием, пока не начало темнеть в глазах.

Я покосился в сторону.

Катарина лежала на кровати, которую бойцы специально для неё выволокли из ближайшего дома. Она была без сознания. Выложилась бедолажка так, что мне даже страшно представить, насколько она станет сильнее, когда восстановится. Все вокруг охренеют, включая меня.

Ведьмы ведь именно так и растут — когда выкладываются до дна. Причём зарядка накопителей тут не поможет. Нужен настоящий бой. Такой, где выкладываешься полностью и всей шкурой чувствуешь, что можешь умереть в любую секунду.

Катарина сражалась как львица. Прикрывала фланги, гасила прорывы, не давала жукам разбежаться по округе. Спасла кучу жизней.

— Господин, — Прохор здоровой рукой указал на груды туш. — Тут работы непочатый край. Древесины нужна уйма — все склады подчистить придётся.

— Зачем? — уточнил я.

— Ну так кострища сложить. Даже не представляю, сколько дней понадобится, чтобы всю эту падаль спалить.

— Зато я представляю, — я слегка улыбнулся. — Ни единого дня. Как вам такой ответ?

Троица переглянулась. Ильдар недоверчиво нахмурился и потеребил окровавленную бороду.

— Как это — ни одного дня?

— А так. Жечь мы никого не будем. Просто оттащим всех вон туда за деревню, недалеко. Свозите в одно место и ждите дальнейших указаний. Сами тут управитесь?

— Управимся, господин, — кивнул Родан. — Не переживайте.

— Хорошо. Ещё на всякий случай прочешите округу. Хотя, думаю, живых жуков уже не осталось. Часть в лес удрала, но за ними уже пошли следопыты, кто ещё на ногах держится. Так, мелочь всякая разбежалась в разгар боя… На неё плевать, сами передохнут или обратно под землю уйдут.

Отдав распоряжения, я направился к выходу из деревни.

Свистнул Громилу, забрался в седло. Верхом, конечно, не так удобно, как в броневике, но выбирать не приходилось — броневиков у меня больше не было. Оба остались догорать на окраинах деревни где-то среди жучиных туш.

Если честно, в этом бою графство потеряло половину своей боевой мощи. Броневики, накопители, снаряды, куча дорогих камней и зелий…

Но иначе было нельзя. Всё это добро я копил именно для такого случая.

Дорога до имения показалась бесконечной. У ворот меня встретил Макарыч.

— Господин! Живой! — он засеменил рядом. — А мы уж тут все извелись! Как оно там? Отвар горячий есть, целебные камни наготове, комнаты для раненых…

— Молодец, Макарыч, — кивнул я, спешиваясь. — Раненых скоро привезут, и много. Готовь всё.

— Уже готовлю, господин! А вы-то сами как? Целы?

— Цел, цел. Бодрячком.

Я ещё что-то ему отвечал, кивал, отдавал распоряжения на ходу — вроде бы вполне нормальный человек. Даже сам себе удивлялся, откуда силы берутся.

А потом я вошёл в свои покои, и вот тут ноги подкосились.

Я кое-как доковылял до кровати и рухнул на неё, как подрубленный. Хотел стянуть сапоги — не смог. Хотел хотя бы повернуться на бок — тело не послушалось. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Всё. Приехали. Кажется, я выложился ничуть не меньше Катарины…

Спать буду до тех пор, пока полностью не восстановлюсь. Даже если сейчас на них кто-то нападёт — пофиг. Я сейчас всё равно ничем толком не смогу помочь.

Всё, что можно было сделать, я сделал. Теперь мне нужны хотя бы сутки на восстановление, а лучше двое.

А потом, пока жуки не испортились, нужно начать их использовать.

Что касается их использования — это очень интересный момент, который я раскрыл, изучая, как этот мир устроен.

Но к этому я вернусь потом…

Барон Тернов стоял на верхней площадке главной башни, заложив руки за спину, и смотрел вниз.

Его форт. Его гордость. Он нашёл его много лет назад, и с тех пор не жалел ни сил, ни ресурсов, чтобы укрепить это место ещё больше.

Про имение внизу, которое Шахтинский обратил в песок, Алексей уже и думать забыл. Плевать на него. Покуда горный форт стоит — не падёт и род Терновых.

С западной стороны что-то грохнуло, а затем одна из башен форта вспыхнула изнутри.

Она загорелась вся разом, от подножия до зубцов, будто её облили маслом и поднесли факел. Каждая из сотни бойниц сочилась дымом и плевалась искрами. А ведь у каждой из этих бойниц стоял человек…

Вот и всё. Это конец.

Половины людей барона уже не было в живых. Бой шёл третьи сутки без передышки, и к такому не готовился никто.

Всё началось внезапно. Люди занимались обычными делами, а потом гора вдруг задрожала. Скала начала раскалываться изнутри, расходиться трещинами, и из этих трещин полезли инсектоиды.

Таких тварей ни Тернов, ни его люди прежде не видели. Чёрные, как беззвёздная ночь, все до единого. И куда сильнее обычных инсектоидов.

Поначалу форт держался. Он ведь для того и строился, чтобы отразить любой штурм. Но поток жуков не иссякал. Твари лезли и лезли, а ресурсы таяли, и люди гибли, и на смену павшим вставать было уже почти некому.

Хуже всего было то, что стены жуков не останавливали. Да, они несли огромные потери, карабкаясь наверх — но всё равно перебирались.

Жуки-скалолазы с длинными тонкими лапами ползли по отвесному камню так же легко, как по земле. Бронированные твари с хитином твёрже стали пёрли напролом, и к тому же комья слизи. Те падали внутри форта и взрывались, будто бомбы в старинных книгах. И от каждой воронки поднимался ядовитый пар, от которого люди кашляли кровью.

Барон наблюдал за всем этим почти отрешённо.

Рядом стояли последние из его ближних людей. Среди них — Глеб по прозвищу Кувалда.

— Какие будут приказы, ваша милость? — тихо спросил Кувалда.

— Договаривай уже до конца, — усмехнулся Тернов.

— Я… — Кувалда сглотнул. — Последние приказания, барон.

Алексей тихо рассмеялся. Значит, и до этого верзилы дошло. Они все понимали, что жить им осталось от силы пару часов.

А ведь когда эта орава покончит с фортом, она хлынет вниз, в долину, где живёт куча людей. Твари расползутся по лесам и оврагам, атакуют деревни, а потом, быть может, орда дойдёт и до города.

Барон вздохнул и повернулся к Глебу.

— Открыть ворота, — приказал он. — Открыть вообще все проходы. Дайте им дорогу.

Повисла тишина. Кувалда моргнул и выдавил:

— Отличная идея, ваша милость.

Он всегда со всем соглашался, что бы барон ни сказал. Даже сейчас.

— Выполняем! — рявкнул кто-то.

Барон смотрел, как его люди бросаются к рычагам и механизмам, и в голове мелькнула короткая мысль. А вдруг твари не пойдут вниз? Вдруг им нужен именно этот форт? Вдруг он им как-то мешает, и, получив своё, они успокоятся?

Нет. Вряд ли.

Он откроет им дорогу. И в свой последний день пусть к нему присоединятся все, кто попадётся на пути этой чёрной волны. А если среди них окажется граф Шахтинский — что ж, Алексей будет только рад.

Тернов достал из-за пояса маленький бутылёк. Он берёг эту вещицу давно, на самый чёрный день.

Вот этот день и настал.

Барон откупорил пузырёк, поднёс к губам и выпил залпом. От горького вкуса свело рот. Алексей поморщился, отбросил стекляшку и снова перевёл взгляд на бушующее внизу море тварей.

И, как ни странно, он смотрел на них даже с неким восхищением.

Что такое люди, которых он обучал, кормил и снаряжал все эти годы? Что они значат перед такой мощью? Ничего. Пыль. Труха под лапами.

Тернов мнил себя будущим владыкой региона. Захватить долину, потом города, потом весь край. Только все эти мечты с самого начала были наивной пустышкой.

Вот если бы он умел подчинять инсектоидов — тогда другое дело. Тогда он стал бы непобедим, и никто в этом мире не посмел бы встать у него на пути.

Города, наверное, смогут отбиться от этой напасти. Может быть. Но какой ценой? Он видел эту орду вблизи и понимал — ценой всего.

Ноги начали неметь. Яд расходился по телу.

Алексей улыбнулся.

Он-то уйдёт легко. Тихо, почти без боли. А вот тем, кто внизу, придётся куда как тяжелее.

Эта мысль отчего-то грела его сильнее всего.

Алексей Тернов улыбнулся в последний раз и медленно сел, прислонившись спиной к сырой каменной кладке. Древний форт продолжал гореть, но барон этого уже не видел.

Поспать мне так и не дали.

Не прошло и шести часов, как в дверь заколотили так, будто имение горит. Впрочем, как выяснилось, это было недалеко от правды.

Я вскочил, натянул штаны и понёсся по коридору. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, а перед глазами всё слегка расплывалось. Я бурчал под нос всё, что думаю об этой жизни и собственной невезучести.

— Что стряслось-то? — рыкнул я на бледного слугу, что бежал впереди.

— У госпожи ведьмы припадок! Там ваши артефакты в стенах уже все полопались!

Вот зараза.

Катарину доставили в имение почти сразу за мной и уложили в покоях. Но что-то с ней происходило не то. Я отсюда чувствовал, что слуга не соврал, и от защитных артефактов осталась только пыль. Если так пойдёт дальше, Катарина разнесёт всё имение.

Я влетел в комнату, готовый увидеть разнос энергии — мол, её резерв так вырос, что артефакты просто не удержали лишнее.

Но всё оказалось совсем не так.

Катарина билась на кровати в судорогах. Тело выгибалось дугой, а с губ срывался отчаянный крик, от которого у меня внутри всё сжалось.

Я вдруг понял, что переживаю за неё куда сильнее, чем следовало бы.

Ладно, некогда об этом думать.

Я выхватил из поясной сумки всё, что было под рукой — кристаллы да зелья Тихона. Влил Катарине в рот одно зелье, следом второе. Расставил вокруг кровати целебные камни, создал поддерживающее плетение.

Переутомление? Похоже на то. Каналы подгорели во время боя, тело не справляется с откатом. Логично же.

— Слушай, — процедил я, придерживая трясущуюся ведьму за плечи. — Давай-ка без этого. Умирать не надо. Это же потом на моей совести останется. У нас с тобой уговор был: ты работаешь на меня, я обеспечиваю тебе комфортную и счастливую жизнь. Так что помирать нельзя — это нарушение договора!

Она не слышала. Продолжала биться и кричать.

Я перепробовал ещё пару магических связок, добавил камней, сменил плетение. Ничего.

И вот тут мне стало по-настоящему не по себе.

Потому что это было ни хрена не переутомление.

— Да что ж делать-то? — рявкнул я в пустоту. — Я же не лекарь, Хаос меня возьми!

Ладно. Попробую разобраться.

Я начал магическое сканирование. С ведьмой это та ещё морока — у них своя природная защита, и подавить её непросто. Но у меня получилось.

В голове Катарины мелькали хаотичные, беспорядочные разряды, как будто там устроили короткое замыкание. Разум и мозг шли вразнос, разрывая сами себя.

Что за хрень?

О таком я слышал. Это может быть проклятие или обычная перегрузка сознания.

Но есть ещё и третий вариант.

Ведьмовская память. Если у неё разом пробудилось слишком много — тело просто не выдержит. А мозг местных людей к такому вообще не приспособлен. Они тут не натренированы, читать умеют единицы, книги достать тяжело, событий за всю жизнь происходит — по пальцам пересчитать. Родился в деревне, состарился в деревне, там же и в землю лёг. Куда такому мозгу вместить лавину чужих воспоминаний?

Значит, надо снимать нагрузку.

— Понятно, — пробормотал я. — Меня за это когда-нибудь точно прибьют. Но по-другому никак.

Я полоснул ножом по собственной ладони, потом сделал маленький надрез на руке Катарины. Прижал одну рану к другой, смешивая кровь.

Дальше началась ментальная работа. Я собирался взять часть пробудившихся в её крови воспоминаний на себя, пропустить через свой мозг, а потом вернуть обратно. Так будет безопасно, это не даст Катарине выгореть дотла.

Только вот у ведьм на этот счёт свои правила. Целый кодекс, про который я знал куда больше, чем хотелось бы. Если о том, что я сейчас делаю, прознают в многомерной, меня из-под земли достанут.

Лишь бы Моргана не явилась. Вот с этой дамочкой шутки совсем плохи.

Ладно, потом разберёмся. Если это «потом» вообще будет.

Я закрыл глаза и потянулся к сознанию Катарины.

Меня будто затянуло внутрь, и я вдруг ощутил то же, что и Катарина — её боль и ужас. Я подставил ей свой разум, разделил нагрузку пополам. И понял ещё одну вещь: тут работал не только мозг. Тут была замешана душа.

А потом я начал видеть то же, что видела она.

Огромная пещера, уходящая ввысь на десятки метров. Стены усыпаны светящимися кристаллами, и в их свете виднелись горы костей — звериных и человеческих.

По пещере метался исполинский инсектоид, чёрная, как сама тьма, и визжал так, что закладывало уши. Вокруг сновали жуки поменьше, суетились, затем бросались в туннели и неслись куда-то наверх, к поверхности.

Картинка сменилась. Крепость. Стены, объятые огнём, чёрная волна перехлёстывает через зубцы.

Я узнал это место. Форт барона Тернова!

Твою-то мать.

Вот теперь всё встало на свои места. Никакое это не проклятие и не перегрузка от памяти. Катарина получила своё первое ведьмовское видение. Да ещё какое!

Будущее не может видеть никто, а значит то, что она видит, происходит прямо сейчас.

Пока я это осознавал, Катарина перестала дёргаться. Ей стало легче — я чувствовал это через нашу связь.

Я нашёл её там, внутри видения. Она стояла посреди этого кошмара, маленькая и потерянная. Я подошёл и обнял её.

— Не бойся. Я рядом. Сейчас всё наладится.

Катарина прижалась ко мне и всхлипнула.

— Точно?

— На ближайшие несколько дней — точно.

— Это ведьмовское проклятие? — прошептала она, уткнувшись в моё плечо.

— Нет, не проклятие. Просто видение.

— Я умру?

— Нет. По крайней мере, не сейчас.

Она снова всхлипнула и прошептала:

— Как же тяжело быть ведьмой…

— Легко, вообще-то, — хмыкнул я. — Если рядом есть нужные люди. Проблема не в этом. Проблема в самом видении. Ты ведь думаешь, что это сон?

— Не знаю, — честно ответила она.

— Так вот, это не сон. Всё, что ты видела, происходит по-настоящему, прямо сейчас. И хуже всего то, что этот прорыв случился не так далеко от наших земель, как хотелось бы.

Мы замолчали.

Я чувствовал, как до неё постепенно доходит весь масштаб того, что нас ждёт.

— У нас очень мало времени, — тихо сказала Катарина.

— Да, — вздохнул я. — А сделать нужно столько всего…

Я тихонько прикрыл за собой дверь и выдохнул.

Катарина снова оказалась в глубокой спячке, из которой её не вытащить даже щекоткой — проверял, каюсь.

— Ну вот, спящая красавица снова вернулась, — пробормотал я себе под нос. — Три дня уже дрыхнет. Просто замечательно! А я-то думал, что эти её сонные каникулы остались в прошлом.

Ладно. Пусть отдыхает. После такого видения ей и правда стоит отлежаться.

А проблем у меня и без спящей ведьмы хватало.

Где-то там, в горах, из-под земли полезла орда чёрных тварей, которая уже сравняла с землёй форт Тернова. И теперь эта орава могла хлынуть в сторону моих владений. Со дня на день или с недели на неделю. Или с месяца на месяц. А может, вообще никогда — кто их, жуков, разберёт.

Я даже примерно не понимал, когда ждать гостей и ждать ли вообще.

Одно я знал точно — где именно они проломили гору. В ту сторону я и отправил разведку. Правда, толку пока ноль: снега по пояс, мороз собачий, и следопыты далеко забраться не могут. Возвращаются замёрзшие, злые и с пустыми руками.

Оставалось надеяться на зиму. Пока холода не спадут, тварям с гор спускаться неудобно. Хоть какая-то отсрочка.

В том видении я успел разглядеть их предводителя — здоровенную чёрную тушу, что гнала мелких сородичей в бой.

И вот что не давало мне покоя…

Почему они полезли наверх? Жратва под землёй кончилась? Или они дожрались до того, что мутировали и теперь им подавай мясо, а на минералы плевать? Или это банальный захват территории по старому доброму принципу «убей всех, кто шевелится»?

От ответа зависело многое. Но пока разведка молчала, гадать было бессмысленно.

Я махнул рукой и отправился в деревню.

Там кипела работа. Восстанавливали всё, что жуки успели порушить в недавнем бою: дороги, заборы, кое-где окна и двери домов.

Есть в этом, кстати, и приятная сторона — раз уж старое всё равно разнесли, можно отстроить заново, но уже с умом. Я набросал планы и чертежи, прикинул, где что должно стоять.

Личные огороды пострадали сильнее всего. И вот их-то я решил вообще не восстанавливать.

Не нужны они! Люди убивают на эти грядки уйму времени, а на выходе получают сущие крохи. Выращенной тощей морковки едва хватает одному человеку, не то что семье.

Вроде и приятно иметь свой клочок земли, копаться в нём для души. Но когда на носу нашествие тварей, копаться в грядках — непозволительная роскошь.

Я въехал в деревню и первым делом уставился на новое здание.

Эх, красота! Двухэтажная, крепкая красота, сложенная из ровных каменных блоков. Люди сновали вокруг, как муравьи: кто таскал блоки, кто затаскивал внутрь артефактные заготовки, что я создал заранее.

Это будет моя гордость. Новая камневарка, совсем другой уровень. Эта махина сможет перерабатывать почти любой камень, а заодно глину и песок. И выдавать при этом целую гору разных изделий.

Сделать подобную штуку для металла, конечно, было бы куда интереснее. Но на металлообработку такого масштаба у меня сейчас тупо не хватит ни сил, ни ресурсов, ни магических кристаллов. Там совсем другая технология.

Внутри как раз возились с конвейерами.

Вот ими я, честно, по-настоящему гордился. Вместо валиков я приспособил обычные каменные трубы, а сверху обтянул их прочной кожей. По этой ленте люди будут отправлять сырьё, и оно само поедет прямиком в основной аппарат.

Ко мне подошёл один из каменщиков, вытирая ладони о штаны.

— Господин, завтра всё будет готово. Осталось обложить да мелочь доделать.

— Молодцы, — кивнул я. — Быстро управились.

И ведь правда быстро. За неделю подняли целый заводик. Трудилась вся деревня, благо запас блоков у нас имелся. Каменщики у меня толковые, а инструкцию я расписал так подробно, что даже слепой бы разобрался.

Я понимал, что если жуки и правда попрут, наступит полная жопа. Нужно укрепляться, и как можно быстрее. Обнести деревню нормальными стенами, толстыми, высокими. Чтобы толще, чем в городах.

А то мало ли. Вдруг не жуки нападут, а Мирноград всё-таки отправит новое войско по мою душу. Пусть тогда обломают зубы о такие стены.

Я прошёлся по заводику, проверяя артефакты. Всё ли встало на место, не повредили ли чего при переноске, правильно ли установлены магические контуры. Заодно перекинулся парой слов со Степаном, который ходил за мной хвостом.

Потом заглянул к старой камневарке. Там сидел Ефим — бывший староста своей деревни. Он только что закончил напитывать камневарку энергией и теперь сидел, подперев щёку, и клевал носом.

— Ну что, втянулся? — спросил я. — Как тебе работёнка?

Ефим встрепенулся.

— Замечательная работа, господин! Меня всё устраивает.

— Уверен? — хмыкнул я. — Тут же надо сутками сидеть и качать энергию. Скукотища смертная.

— Да ничего страшного, — он пожал плечами. — Это всяко лучше, чем сражаться. Не хочу я больше воевать, надоело! В кровопролитии никакого смысла нет.

Я мысленно закатил глаза.

Маг-пацифист, тоже мне. Оно бы и ничего, будь у него в запасе полезные навыки — алхимия там, артефакторика или целительство. Тогда бы я только порадовался. Но нет, Ефим боевой маг, который не любит сражаться.

Зашибись расклад, лучше не придумаешь.

С другой стороны, боевой маг из Ефима слабенький, чего уж там. Много бы он всё равно не навоевал.

А если копнуть ещё глубже, то ситуация довольно печальная: других-то боевых магов у меня нет. Вся надежда на магическую мощь была на Катарину. Она, конечно, после того боя изрядно подросла в силе — жаль только, что видение чуть её не угробило.

Побочка у ведьм такая, ничего не поделаешь. Видят они всякое. Правда, не будущее, как многие думают, а то, что происходит прямо сейчас или случилось когда-то давно.

Слышал я истории про ведьм, которым такие картинки снились каждую ночь. Врагу не пожелаешь. Иные видели события тысячелетней давности, причём зачастую шокирующие.

Инфополе планеты — штука хитрая. Я вот к нему подобраться при всём желании не могу, хоть тресни. А ведьмам да прочим редким индивидуумам оно открыто.

— Значит так, Ефим, — я похлопал мага по плечу. — Тренируйся дальше. Скоро переведу тебя на новую камневарку, вон на ту громадину. Работать будешь там.

— Понял, господин.

— И смотри мне, там ошибок быть не должно. Аппарат не должен останавливаться ни на минуту, ясно?

— Ясно, — кивнул он, снова принимая свой философский вид. — Сделаю в лучшем виде. Всё лучше, чем убивать…

— Да понял я, понял, пацифист ты наш, — вздохнул я и направился к дому Степана.

Поговорив с ним и проверив ещё пару мелочей в деревне, я забрался на Громилу и поехал обратно в имение.

Надо опять проведать нашу спящую красавицу. Вдруг проснулась.

Дверь за графом закрылась, и Степан обхватил голову руками.

Он сидел так довольно долго, уставившись в стол, где ровными стопками лежали чертежи, планы и списки. Господин ушёл, а вот от него осталась целая гора бумаг и такая же гора поручений.

Староста смотрел на всё это добро и не понимал ровным счётом ничего.

А ведь он думал, что повидал в жизни всё.

Столько лет он прожил так, как велела судьба. Недоедал, хоронил односельчан — то жуки кого прикончат, то разбойники. То уйдёт мужик в лес на охоту да и сгинет там навсегда, только сапог потом найдут.

При прошлом графе бывало и хуже: тот уводил мужиков в набеги, а обратно возвращалась хорошо если половина. Необученные, толком не вооружённые — их гнали на убой, как скот.

Когда Леонид после отца принял владения — лучше не стало. Но старый Леонид и нынешний — будто два разных человека. Как подменили его после того ранения в шахте.

Степана-то, положим, всё устраивало, грех жаловаться. Но происходило вокруг что-то совсем уж несусветное.

Пришла зима — и хренак, зима им больше не указ. В домах тепло, еда есть, урожай растёт. Напали жуки — их истребили под корень. Привёл граф в деревню целую ораву разбойников, и Степан решил, что вот теперь-то им точно конец. А оно вон как обернулось: прижились разбойнички, стали почти нормальными людьми.

Правда, нет-нет да и пропадёт кто из них по-тихому. Так граф на это только улыбается да рукой машет: сорняки, мол, всегда прорастают, их вовремя выдёргивать надо, покуда не разрослись.

Степан помотал головой.

Если бы ему кто рассказал про такое лет пять назад, он бы назвал того человека брехуном. А теперь всё это творилось прямо у него на глазах.

Он снова опустил взгляд на бумаги, и в груди похолодело.

Планов у графа было громадьё. Взять хотя бы вот это: в стороне от деревни, за холмом, надо было заложить новый посёлок. Зачем — господин не сказал, а спрашивать Степан не рискнул.

Просто вели построить деревню, только попроще. Маленькие домишки из тонкого камня, всякие деревянные сараи, а вокруг — частокол из брёвен.

И это не считая того, что саму деревню теперь предстояло обнести полноценной стеной. Толстой, высокой, как в городе, если не толще.

А ведь было ещё поле. Их главный кормилец, что и зимой давал урожай. С ним возни было столько, что у Степана уже голова отваливалась. Мужики без конца возились с разными семенами, поливали то так, то эдак, подвязывали стебли, следили за каждым ростком.

И самое чудное — сроки. Ляжешь спать вечером, а урожай ещё зелёный, ему бы неделю доходить. Проснёшься поутру — а он уже перезрел и гниёт прямо на стеблях.

Вот от этого у старосты руки тряслись по-настоящему. Он-то знал, что такое голод. И видеть, как еда пропадает, гниёт на корню, — для него это было хуже ножа под рёбра. Слёзы наворачивались, честное слово.

Степан перевернул следующий лист и тихо застонал.

Какие-то трубы. Целые километры труб, которые надо было укладывать в землю по особому порядку. Господин объяснял, что да как, чертил стрелочки, тыкал пальцем в схему — а Степан только кивал да поддакивал, ничего не понимая.

Одно уяснил твёрдо: разбираться со всем этим ему. Потому как он — староста.

Граф, конечно, обещал дать людей в помощь. Спасибо и на том. Только вот как их всех расставить, растолковать, кому что делать — ума не приложить.

Люди-то и сами были не в себе. Ходили пришибленные, не понимали, что будет завтра.

Оно и немудрено. Испокон веку зимой как было? Сидишь в избе безвылазно, топишь печь да молишься, чтоб припасов хватило до весны, крышу снегом не проломило, а сам ты поутру проснулся живым. Вот и вся зимняя забота.

А тут — стройки, поля, трубы какие-то.

Степан тяжело поднялся, нацепил свою соломенную шляпу и вышел на улицу.

Первым делом взгляд сам собой упёрся в даль, за околицу. Там среди кустов темнела громадная куча дохлых жуков. Гора мёртвых туш, которую по приказу графа стащили в одно место.

Степан сплюнул.

Ну да. С этим тоже надо было что-то решать. Только вот что — господин не сказал. Велел ждать и внимания не обращать.

Хорошо ему говорить. А люди-то обращают, ещё как. Косятся, шепчутся по углам. Да и запашок от той горы шёл так себе, особенно когда ветер с той стороны.

— Эх, — вздохнул староста, глядя на гниющую пирамиду. — Как бы это графу так намекнуть, чтоб на покой меня отпустил? Стар я уже для этакой круговерти.

Он постоял, пожевал губами и сам же над собой усмехнулся.

Отпустят его, как же. Да кто его вообще спрашивать станет? Кому есть дело до того, чего хочет старый Степан? Сказано — делай, вот и весь сказ.

— Ладно, — буркнул он. — Пойду работать, чего уж.

И побрёл к дому старшего каменщика. Надо было раздать людям поручения, растолковать про посёлок, про стену, про эти проклятущие трубы. А для этого сперва самому хоть немного во всём разобраться, обсудить с толковыми мужиками, прикинуть, за что хвататься первым делом.

Вот кабы граф сказал просто: «Степан, засади поле» — тот бы засадил его в лучшем виде. В этом он разбирался.

А так — опять страдать…

Я сидел за столом, склонившись над картой, и водил по ней грифелем.

Трубопровод к горному источнику — вот что не давало мне покоя. Я начал протягивать его, пока не ударили морозы. Теперь я задумал второй, в другом месте, и уже совсем другого калибра.

Трубы на этот раз нужны широченные. Такие, чтобы человек в полусогнутом виде мог по ним пробежаться, не то что проползти. А значит, и материала на них уйдёт втрое больше, и работы.

Мои трудяги, как узнают, взвоют в голос. Пупки развяжутся у половины, это я гарантирую. Ну да ничего. Развяжутся — завяжу обратно. На то у меня целительные камни есть.

Задумка была простая. Пустить эти трубы прямо к шахте и качать по ним породу к новой камневарке. Заложил сырьё — и оно само поехало куда надо. Стройка попрёт намного быстрее.

Я как раз прикидывал угол наклона на одном хитром участке, когда дверь распахнулась без стука.

— Господин! Беда!

В комнату влетел запыхавшийся дозорный.

— Что стряслось? — я отложил грифель.

— Разведчики! Следопыты, двенадцать человек, что на восток уходили. Через артефакт сигнал подали, что попали в передрягу!

Вот зараза.

Я вскочил и подошёл к окну. У нас над имением, как всегда, светило солнышко — моё зачарование исправно держало хорошую погоду. А вот дальше, за границей владений…

— Что там с видимостью? — спросил я, глянув на башню.

— Почти никакой, господин! За нашими землями метель лютует, в двух шагах ничего не разобрать. Стена белая, и всё.

Скверно. В такую погоду высылать людей за границы — плохая идея. Но и бросить двенадцать своих на растерзание я не мог.

— Где они? Показывай, — я развернул на столе карту.

Боец ткнул пальцем в точку на восточной окраине, у самых предгорий. Я прикинул расстояние и поморщился. Далековато. Пешим ходом или на обычных лошадях мы туда доползём разве что к вечеру, а к вечеру спасать будет уже некого.

— Хорошо, — решил я. — Задействуем рыцарей. Поведу их я и Родан.

Боец аж рот раскрыл. Оно и понятно.

Отряд рыцарей был моей отдельной гордостью и головной болью одновременно. Ребят я отбирал лично и весьма придирчиво. Все как один — широкоплечие громилы, кулаки размером с мою голову. И коней я им подобрал под стать.

Пока их было всего двадцать. Больше просто не потянуть. Одно дело — выковать двадцать комплектов полной латной брони, и совсем другое — каждый потом зачаровать как следует.

Весила такая броня от восьмидесяти до ста двадцати килограмм. Обычный человек в ней и шагу бы не ступил, а мои богатыри бегали.

Хотя секрет был не в их силах, а в зачаровании. С его помощью я делал броню легче в несколько раз, а сверху ещё навешивал и другие эффекты: выносливости, усиления, лечения на крайний случай.

Вооружил своих рыцарей тоже от души — длинные копья с широкими наконечниками, тяжеленные булавы да мечи. Плюс по паре кинжалов на крайний случай.

В общем, арсенал на любой вкус, под любого врага. Вооружены они были до зубов, разве что магии не хватало. Но ничего, это можно будет поправить при желании…

Через четверть часа отряд был готов. Скоро мы вырвались за пределы моих владений, и тепло сменилось воющим ветром. Снег хлестал в лицо, кони фыркали, выдыхая пар. Я подсвечивал дорогу магией, чтобы не сбиться, и мы понеслись на восток.

Гнали долго. Метель заметала следы за спиной. Родан ехал рядом со мной, опустив забрало, и молчал.

Рано или поздно ветер донёс до наших ушей крики и характерное щёлканье. Видимо, следопыты столкнулись с инсектоидами.

Вскоре мы их увидели. Следопыты забрались на голый каменный выступ, торчавший из снега, и жались там наверху. Оттуда они стреляли по наступающим инсектоидам, но стрелы явно были на исходе. Кто-то уже просто швырял вниз камни или отмахивался коротким мечом.

А внизу копошилась орда тварей. Те самые чёрные гниды из видения Катарины. Штук тридцать, а то и сорок. Они лезли на скалу, цепляясь лапами за камень, срывались, падали друг на друга и снова карабкались вверх, повизгивая и щёлкая жвалами.

— Ну что, парни, — процедил я — Пора размяться. Вперёд!

Мы ударили с наскока. В качестве весёлого начала я выпустил в жуков огненный шар из посоха, а затем рыцари врезались в их кучу.

Родан насадил инсектоида на копьё и поднял над головой — тварь визжала, суча лапами, пока не затихла.

Картина, честно скажу, вышла потешная.

Здоровенные мужики на конях-исполинах деловито протыкали копьями тварей, будто накалывали обычных насекомых на булавку для коллекции. Ткнул — снял с копья — ткнул следующего. Кое-кто отбросил копьё и пошёл махать булавой, и после каждого удара во все стороны летели ошмётки панциря да зелёная жижа.

Твари были сильны, спору нет. Но что они могли против латной конницы на открытом месте? Хитин трещал под булавами только так. Один жук изловчился и вцепился жвалами в поножи одного рыцаря — да только обломал жвалы о зачарованную сталь. А боец, даже не глянув, размозжил ему голову.

Кони не подвели. Я их не зря отпаивал специальными зельями — теперь они не то что не боялись жучья, а сами норовили затоптать тварь копытами, храпя от азарта.

Скоро всё было кончено. Тридцать с лишним туш валялись на снегу, подёргивая лапами. Ни единой царапины у моих. Разве что гемолимфой забрызгало всех с ног до головы.

Замёрзшие следопыты слезли со скалы и наперебой принялись благодарить.

— Живы? Вот и славно, — я махнул рукой. — Отогреетесь дома.

Потом развернулся к рыцарям, которые деловито обтирали оружие о снег.

— Ну что, богатыри. Первый экзамен считается сданным! Показали себя достойно. Осталось доучиться до конца, и вам вообще цены не будет.

Мужики довольно загудели.

— Кстати, — спохватился я. — А кто у нас в отряде самый молодой? Меньше всех прослужил?

Один из рыцарей поднял руку в латной перчатке.

— Я, господин. Два дня в отряде.

Я посмотрел на него, потом на его окровавленную булаву.

— Понятно.

Хм. Надо бы на будущее уточнять такие мелочи перед вылазкой, а то мало ли. Берёг я своих рыцарей, каждый на вес золота — столько сил в них вбухано.

Ну да ладно. Обошлось же. Жуки перебиты, следопыты спасены, все живы и довольны.

— По коням, — скомандовал я. — Едем домой. Пока метель нас тут совсем не замела…

Мы вернулись в имение уже затемно, все в подсохшей зелёной коросте и злые как черти. Рыцарей я отпустил отмываться да отсыпаться, а сам отправился в свою комнату и сел за верстак.

Ребята себя показали как надо, тут спору нет. Прошли боевое крещение, показали, на что годятся. Но теперь-то я понимал, что в снаряжении надо кое-что подправить.

Главная беда — вес. Броня, конечно, знатная, но тяжёлая, зараза. К концу боя мужики дышали, как загнанные лошади, а сами лошади дышали и того хуже, хоть и были накачаны зельями по самые уши.

Надо как-то облегчать латы, только вот незадача — тоньше их делать нельзя.

В бою, помнится, один здоровенный жук сбил моего рыцаря с коня и принялся жевать. Доспех помялся, но выдержал. А ведь тварь умудрилась продавить даже артефактную защиту. Так что если бы сталь оказалась тоньше — так и слопали бы одного из моих богатырей.

Значит, толщину не трогаем. Будем химичить с камнями.

Я разложил перед собой заготовки и взялся за огранку. Если поменять немного форму и чуть иначе настроить зачарование, кристаллы возьмут на себя больше веса, и не придётся жертвовать прочностью брони.

Мороки, конечно, вагон — каждый камешек вручную довести, потом заново вставить, проверить…

Я прищурился, примеряясь к кристаллу, когда артефакт на стене над столом вдруг мигнул.

Ага! Вспышка энергии в комнате Катарины. Маленькая такая.

Артефакт я этот повесил не просто так — он ловил любой всплеск силы. А небольшая вспышка означала одно: наша спящая красавица продрала глаза. Я сосредоточился и ощутил, как Катарина в своей комнате сливает накопившиеся излишки энергии в камни, что я заботливо оставил у неё в изголовье. Пусть сливает, для того и лежат.

Заодно и я не растерялся — настроил поток энергии с настенного камня и распихал по своим рабочим заготовкам. Лишним не будет.

Закончив с очередным камнем, я поднялся, размял затёкшую спину и пошёл проведать ведьму.

Катарина сидела на кровати, спустив ноги на пол, и хлопала глазами. Увидев меня, она поморщилась и просипела:

— Я что, опять спала?

— Увы, — кивнул я, прислонившись к косяку. — Несколько дней отдыхала. Ты у нас, оказывается, чемпионка по зимней спячке. Медведи завидуют, я спрашивал.

Она нахмурилась и провела ладонью по лицу.

— Голова тяжёлая. Что со мной творилось?

Я пододвинул табурет и сел. Ввёл Катарину в курс дела: про чёрных жуков, про форт Тернова, про разведку и сегодняшнюю вылазку с рыцарями. Она слушала молча.

— А то, что ты увидела, — закончил я, — это обычное видение. Нормальная, в общем-то, штука для ведьм.

Катарина опустила взгляд.

— Да, наставница про такое рассказывала… Она говорила, что видения — одна из самых опасных и мерзких вещей, что может проснуться у ведьмы. От них сходят с ума.

— Ерунда, — отмахнулся я.

— Что? — Катарина подняла на меня изумрудные глаза.

— Ерунда, говорю. Видения — отличная штука, если разобраться. Просто мало кто умеет ими пользоваться и держать под контролем. Оттого и страшилки всякие придумывают. Но у тебя с этим проблем не будет.

— Как это не будет? — ведьма растерянно моргнула.

— Сейчас вернусь.

Я вышел из комнаты, оставив её сидеть с открытым ртом. Люблю вот так эффектно исчезнуть на самом интересном месте…

Пока я бегал к себе за шкатулкой, ведьма времени зря не теряла. Вернувшись, я застал её уже причёсанной, переодетой в чистое платье и с гораздо более осмысленным выражением лица.

— Держи.

Я поставил перед ней деревянную шкатулку и откинул крышку.

Внутри лежал широкий золотой браслет, усыпанный камнями — рубины, сапфиры, изумруды переливались так, что глаза резало. Я, конечно, постарался на славу.

Катарина ахнула и осторожно коснулась его пальцем.

— Это… мне?

— Тебе. Только слушай внимательно. Будешь носить не снимая. И спать в нём, и мыться, и всё остальное. Когда придёт очередное видение, камни примут его на себя и запишут. Нагрузка на твою голову упадёт в разы. Это не камни памяти, конечно, но я сделал, что мог.

— Спасибо. Он… красивый, — Катарина надела браслет и покрутила запястьем, любуясь.

— Главное, полезный. Только никогда, ни единой живой душе не говори, что это артефакт. И уж тем более — зачем он нужен. Для всех это просто дорогая безделушка, подарок влюблённого графа. Ясно?

— Влюблённого? — переспросила она, покраснев.

— Ну, так скорее поверят, — отмахнулся я.

Если хоть кто-то пронюхает, что существует артефакт, способный записывать видения ведьмы и снимать нагрузку с её разума… Ведьмы из Многомерной точно не погладят меня по головке. Скорее уж открутят голову эту, чтобы неповадно было лезть в их дела.

Мы с Катариной поболтали ещё немного о всяком. Убедившись, что ведьма пришла в себя, я оставил её любоваться подарком, а сам направился обратно к себе.

В коридоре меня перехватил дед Макар.

— Господин! — старик семенил за мной, размахивая руками. — А мы вас обыскались. Каменщики-то закончили! Готовы показывать. Пойдёмте, пойдёмте, поглядите, что за красота вышла!

— Закончили? — оживился я. — Ну, тогда пойдём скорее! Только в мастерскую загляну…

Мы вышли на улицу и двинулись к мастерской, где трудились мои реставраторы. И там я, признаться, залюбовался их творением.

Посреди помещения возвышалась статуя. Каменный маг в полный рост, с посохом, поднятым над головой — будто оберегает землю от невидимой угрозы. Гордая осанка, плащ развевается, красотища.

Нашли эту статую мои авантюристы возле старых руин — валялась там разбитая на куски и заросшая мхом. Притащили, а я загорелся идеей её восстановить. Лицо у оригинала было сбито начисто, так что реставраторы, недолго думая, вырезали новое.

Моё.

Теперь с постамента на мир взирал каменный я — благородный, суровый и на диво симпатичный.

Скромность, конечно, не мой конёк, но чего уж там.

Но получилось и правда здорово. Я снабдил каменщиков кристальной пылью и особыми клеящими составами, чтобы швы затянулись без следа. Мужики справились блестяще — ни трещинки не видать, будто статую и не разбивали.

— Вынимайте вставку, — велел я.

Двое каменщиков подошли к статуе и аккуратно извлекли из груди мага здоровенный кусок камня — треугольный, как долька арбуза. Под ним открылась глубокая ниша.

Я достал камень, добытый в Тверди из другой статуи, и вставил его в углубление. Легонько подпитал энергией, проверяя. Ниша отозвалась низким гулом, грани камня замерцали.

Отлично. Подошло идеально.

Вынув камень обратно, я обошёл постамент статуи. По его периметру прятались ещё ниши, ровно сорок четыре штуки. В каждую я вставил заранее подготовленный камень, огранённый и зачарованный под свою задачу. Работа кропотливая, я над ней не одну ночь корпел, связывая все камни в единую структуру.

— Грузите на телегу, — скомандовал я. — Едем в деревню.

Место под статую в деревне подготовили заранее, и вышло оно на загляденье.

Небольшая площадь, вымощенная белым мрамором — мраморную жилу мы недавно нашли, а новая камневарка могла выдавать из неё готовые изделия. По краям — мраморные лавочки, посередине журчал маленький фонтан. Местные женщины, недолго думая, обсадили всё вокруг цветами.

Красота, одним словом.

К установке статуи сбежались все жители. Когда мага водрузили на постамент и он поймал изумрудными глазами закатное солнце, по толпе прошёл вздох восхищения.

Я поднялся на постамент, чтобы меня было видно.

— Слушайте все! Эта статуя будет защищать нашу деревню. Но защита эта не даром будет вам доставаться.

Люди переглянулись, ожидая подробностей.

— Она поможет вам, но сперва вы должны помочь ей. Раз в три дня каждый должен приходить сюда и прикладывать руку к статуе. К любому месту, всё равно. Держите, пока не почувствуете лёгкое покалывание, или тепло в ладони, или пока у мага глаза не засветятся зелёным. Как засветились — всё, свободны.

— А не помрём мы от этого, господин? — выкрикнул кто-то из задних рядов.

По толпе прокатился нервный смешок.

— Не помрёте, — усмехнулся я. — Хоть два часа держите — ничего вам не сделается. Эта штука вреда причинить не может, поверьте мне.

Я и не врал. Камень в груди статуи был накопителем, и очень даже мощным. Через него я смогу черпать энергию для защиты деревни. А Ефим будет питать от него камневарку и прочие артефакты. Со временем, глядишь, и на полноценный купол хватит.

Но с людей накопитель будет брать ровно столько, чтобы не нанести вред здоровью. Заберёт только излишки.

Излишки, между прочим, штука вредная. Копится в теле лишняя энергия, закупоривает жизненные каналы, здоровье портит. Так что я им ещё и одолжение делал.

Это не то что в городе, где люди бледнели и даже сознание теряли после подпитки статуи.

После церемонии ко мне подошёл Степан, довольно оглядывая площадь.

— Замечательная статуя, господин! И скверик знатный вышел. Гляжу, всем по душе пришлось.

— Раньше людям еды не хватало, — вздохнул я, — а теперь, смотрю, на культуру потянуло.

— И не говорите, — староста покачал головой. — Сам в шоке! Уже не первый раз слышу разговоры: хотят, мол, люди отдыха, развлечений всяких, красоты вокруг.

Я только хмыкнул. Оно и понятно. Пашут деревенские от зари до зари, ясное дело — хочется и передохнуть по-человечески, и глаз чтоб радовался, а не только на грязь смотреть.

Степан помялся, потом почесал затылок.

— Господин, я вот чего сказать хотел… Паниковать не хочу раньше времени, но, сдаётся мне, колодцы опять то ли замерзают, то ли пересыхают. Вода мутная пошла, и мало её.

Я вздохнул. Ну конечно. Стоит только расслабиться и полюбоваться цветочками.

— Понятно, — сказал я. — Значит так. Завтра с утра собирай мужиков. Пусть берут инструменты и запрягают телеги. Работать будем. Трубы прокладывать. Пока вода вообще не кончилась…

Домой я вернулся с одной-единственной мыслью — рухнуть в постель и продрыхнуть часов двенадцать кряду. Заслужил ведь.

Но как бы не так… Ведь надо подготовиться к тому, чтобы завтра продолжить прокладку труб от горного озера.

Я обречённо посмотрел на кровать, потом на верстак, и сел работать.

Мастерил я посохи-обогреватели. Штука нехитрая по сути, но повозиться пришлось: камень с аспектом огня, огранённый особым образом, чтобы жар шёл не точечным лучом, а широким веером. Наводишь такой посох на снег — и перед тобой оттаивает целая дорожка. Заодно и самого мага греет, чтобы не околел.

Наделал я их штук пятнадцать. Пальцы под конец слушались уже с трудом, глаза слипались, а грани кристаллов расплывались.

Помню, как отложил последний посох. А дальше — темнота.

— Леонид? Леонид, ты живой?

Я разлепил веки. Щека прилипла к столешнице, под ухом — незаконченный кристалл, а надо мной, склонившись, стоит Катарина и с любопытством меня разглядывает.

— Как спал? — спросила она, пряча улыбку.

— Как младенец, — просипел я, отдирая лицо от стола. — Стол — лучшая подушка, всем советую.

— Ну-ну, — прыснула ведьма, уже не скрываясь.

Я сел, потёр затёкшую шею и сфокусировал взгляд на Катарине.

Надо же, она заметно изменилась. За несколько дней спячки Катарина будто помолодела на пару лет. Кожа сияла, глаза блестели, а фигура… ну, скажем так, платье теперь сидело на ней куда интереснее прежнего.

Чем сильнее она становится, тем красивее. Знал я эту особенность ведьм — страшная, между прочим, сила, во всех смыслах. И чем дальше, тем сильнее меня это беспокоило.

Мы перекинулись парой слов, а мысли мои тем временем ползли по невесёлой дорожке.

Я ведь мог многое. Поднять эту нищую деревню до полноценного города, обнести стенами, наладить оборону. С жуками бодаться, а если понадобится — и с городами повоевать.

Но один-единственный камень преткновения стоял поперёк всех этих планов. Вот эта самая черноволосая красавица.

Слишком уж она хороша. А красота — она проблем много притягивает.

На такое я насмотрелся ещё в прошлой жизни. Когда ведьмы служили при королях, на королев с принцессами всем было глубоко плевать — а вот личная ведьма правителя сводила с ума многих. Из-за них дрались на дуэлях и устраивали заговоры.

Одна такая красотка могла обрушить государство надёжнее вражеской армии.

А ведь ведьмы могли бы чуток, так скажем, притушить свою внешность, стать попроще. Так нет же! Для них это табу. Есть даже теория, будто ведьма, которая сознательно уродует себя, теряет силу.

Хотя лично мне казалось, что дело вовсе не в этом. Всё куда проще. Они просто женщины! А ни одна женщина в здравом уме по доброй воле не станет делать себя хуже, хоть ты тресни.

— О чём задумалась? — Катарина склонила голову набок.

— О трубах, — соврал я, поднимаясь. — Сплошные трубы в голове. Пойду, работа не ждёт…

Выехали мы большим обозом. Маги во главе с Яшкой, несколько десятков крепких мужиков, и телеги, гружённые трубами.

За границей моих владений на нас обрушилась зима — выла злая метель, сугробы стояли лошадям по грудь. Дорога до горного озера в такую погоду обещала стать сущим кошмаром: пока продерёшься через снег, половину людей потеряешь.

Но не зря же я провёл бессонную ночь, правда?

— Маги, давай! — скомандовал я.

Они вскинули посохи, и перед обозом развернулись широкие вееры тепла. Снег зашипел, оседая, и под ногами открылась талая дорожка. Яшка с остальными шли впереди, растапливая путь, а следом спокойно катились телеги и топали мужики.

Красота, да и только. Идём себе по прогретому коридору посреди метели, будто на прогулке. Я аж возгордился собственной сообразительностью.

Добрались до места без приключений. Отыскали участок, где бросили работу с приходом холодов. Растопили всё вокруг, расчистили площадку, и я велел начинать.

Дело шло так. Мужики подтаскивали трубу, укладывали её на землю в нужном месте. Сверху, на специальной выемке, я пристраивал камень. Стоило его активировать — и труба начинала сама собой уходить под землю. Там, в глубине, она стыковалась с предыдущей, уже опущенной, и намертво срасталась.

Трубы, к слову, вышли на славу. Толстые, мощные, сложенные из плотного камня — такие простоят века и переживут не только нас, но и наших внуков.

Я торчал возле каждой трубы неотлучно. Камни-то были завязаны на меня, я чувствовал их силу, направлял, следил, чтоб ничего не пошло вкривь и вкось.

Мужики пыхтели, тащили, надрывались. Пар валил от них столбом. К концу дня у нас получилось опустить под землю ровно двадцать труб.

Один из работяг, отирая пот со лба, отдышался и робко спросил:

— Господин, а много ещё труб-то этих надо проложить?

Я оглядел красные, обветренные лица селян. Им и вправду тяжело было — и трубы сюда переть за тридевять земель, и таскать их на своём горбу, и на таком холоде корячиться. Работёнка не для слабых.

— Да немного, — успокоил я их бодрым голосом. — Вы же прикидываете расстояние до деревни? Скоро управимся. Осталось всего-то пару тысяч труб опустить, и готово.

Наступила тишина. Мужики переглянулись, вытаращив глаза.

— Пару… тысяч? — выдавил кто-то.

— Ну да, — кивнул я как ни в чём не бывало. — А что такого?

Ответом мне были такие лица, будто я предложил им до весны питаться снегом. Хотя есть снег я как раз и запретил, но об этом чуть позже.

Пока мужики переваривали радостную весть, я стоял над очередной трубой, и думал о своём.

У меня вот-вот случится набег. Чёрные твари из гор уже показали себя, в любой момент вся орда сюда припрётся. А я тут, вместо того чтобы стены укреплять да ловушки ставить, трубы вкапываю.

Только вот с жуками я разберусь. Так или иначе отобьёмся. А без воды никакие стены не спасут. Помрут люди тихо и буднично, без всякого героизма.

Колодцы у них и раньше по зимам замерзали намертво. Тогда народ топил снег да пил талую воду, другого выхода не было. Вот только я строго-настрого запретил эту практику.

Больно уж не нравилась мне эта зима. И не только тем, насколько она лютая. Она была ненастоящая, вот что главное. Кто-то не просто нарочно наслал её, да ещё и напичкал всякой магической дрянью.

Я, признаться, поковырялся в этом снеге на досуге. Ни ядов, ни вирусов в нём не нашёл. А вот заклинание отыскал — маленькое, хитрое, спрятанное так глубоко, что не всякий разглядит. Снежинка падает на человека, тает — и посылает крохотный отклик тем, кто эту зиму наколдовал.

Своего рода перепись населения. Кто-то там, вдалеке, аккуратно считал по головам всё живое, что попадёт под этот снег.

Знакомая штука. В моём прошлом мире такими заклинаниями тоже баловались — цепляли их к дождю в заповедниках да охотничьих угодьях, где водилась редкая и опасная дичь. Чтоб знать, сколько зверья расплодилось и когда пора устраивать облаву.

Тот же Великий гоблинский лес взять, к примеру. Гоблины там завелись лет пятьсот назад, и никто их так и не сумел вывести. Первые пару веков на них ходили войной каждые двадцать-тридцать лет — маги как раз по такому «дождю» и высчитывали, когда орда разрослась достаточно, чтобы устроить славную резню.

А толку? Гоблины плодились быстрее, чем их истребляли.

И вот теперь кто-то точно так же считает нас. Как дичь в загоне.

Очень мне это не нравилось. Кто следит? Зачем? Кому вообще под силу наслать целую зиму на кусок земли, да ещё с магической начинкой?

Вопросов — вагон, а ответов ни одного.

Ну да ладно. С этим я разберусь потом, когда будет время и голова посвежее.

А пока — трубы.

— Так, орлы! — хлопнул я в ладоши, глядя на застывших в ужасе мужиков. — Чего встали? Пара тысяч труб сами себя не опустят. Хватайте следующую!

Я валялся на кровати, закинув руки за голову, и таращился в потолок. Тело гудело от усталости, спина ныла, но заснуть я не мог.

В голове крутилась одна и та же навязчивая мысль. Мысль о пране.

На трубах меня сегодня подменила Катарина. Оклемалась и сама вызвалась ехать — мол, отдохни, граф, а то на тебе лица нет. Я и не стал спорить, здоровье дороже. А на обратном пути завернул в деревню, глянуть, как поживает моя статуя.

И вот там-то я впал в такой шок, от которого до сих пор не мог отойти.

Я приложил руку к каменному магу, потянулся к накопителю, чтобы проверить уровень заряда, и обомлел. В камне плескалась не только обычная мана, была там и другая энергия.

Прана!

Я сперва не поверил. Приложил вторую руку, прислушался к ощущениям как следует. Но нет, никаких сомнений. Настоящая, живая прана, будь она неладна.

А прана — это уже совсем другой разговор. Это уже к богам поближе, к чудесам, которые обычной магией не сотворишь. Просто так она из ниоткуда не берётся.

Вариантов у меня было всего два.

Либо я про этот мир чего-то серьёзно недопонимаю — а такое очень даже возможно. Либо деревенские настолько истово в меня уверовали, что я для них почти что бог. А их вера потихоньку переплавляет ману в прану.

И если второе…

Мама дорогая, что же меня ждёт!

С праной я такого понаделать смогу! Настоящие чудеса, без всяких «но» и «если». От перспектив аж голова кружится.

Обладание истинной праной — редчайшее явление, я про такое только в старых трактатах читал, да и то краем глаза.

— Спокойно, граф Шахтинский, — пробормотал я в потолок. — Не гони коней. Сперва разберись, потом радуйся.

Полежал я так с полчаса, поворочался, пытаясь уснуть — и понял, что не усну. Отдохнул уже немного, и руки чесались приняться за работу.

Кряхтя, как старый дед, я сполз с кровати и отправился за верстак. Провозился до глубокой ночи, мастеря всякие мелкие приблуды. А тут ещё и гонцы от шахтёров нагрянули — притащили свежую поставку кристаллов. Всё, что удалось вывезти из шахты.

Я с азартом принялся разбирать добычу. Большую часть камней, увы, придётся отправить сразу в пыль, толку с них мало. Другие, включая парочку бериллов и один гранат — отложить, пригодятся позже. А один турмалин я повертел на свету и решил огранить прямо сейчас, уж больно хорош.

Отсортированное я рассовал по своему шкафу. Знатная, кстати, штука вышла, спасибо плотникам. Шкаф во всю стену, с ячейками под разные виды магических камней и под кристальную пыль. Больше четырёх сотен маленьких ящичков.

Я начал огранять турмалин, задумав придать ему классическую овальную форму с пятьюдесятью семью гранями. Но не успел я сделать и парочки граней, как по имению разнёсся вой сигнального артефакта.

Я замер с турмалином в руке.

— Да ладно, — буркнул я. — Опять? Ночь ведь на дворе. У вас, твари, совесть есть вообще?

Отложив камень, я подошёл к окну.

Ночь стояла звёздная. А вдалеке, километрах в десяти от имения, в небо бил столб света. Толстый, ослепительно-белый, он упирался в землю где-то в лесу и подсвечивал облака жутковатым сиянием.

Я эту картину сразу узнал. Так работает портал. Кто-то только что прибыл ко мне в гости, причём с размахом — обычный человек такой фейерверк не устроит. Тут работа серьёзная.

— Ну здравствуйте, дорогие гости, — процедил я.

Спустившись вниз, я немедленно объявил полную тревогу. Забегали слуги, загремели доспехами рыцари, следопыты полезли на вышку.

А сам я стоял и думал.

Это наверняка за мной. И сдаётся мне, что гость этот — не человек. Слишком уж мощный портал. Очень немного людей так умеют… Скорее уж это кто-то из других рас.

Я ждал. Прошёл час, другой.

Ничего.

Столб света давно погас, а из леса — ни звука, ни движения. Никто не ломился к моим воротам, не слал парламентёров, не пытался стереть имение в порошок.

— Значит, сами в гости не спешите, — хмыкнул я, глядя в темноту. — Ну и ладно. Тогда мы к вам заглянем. Невежливо гостей без внимания оставлять.

Собрался я основательно.

Взял два десятка гвардейцев — самых лучших, плюс троих магов с посохами. Прихватил нескольких следопытов, чтобы они разведывали дорогу и при случае нашпиговали неприятеля стрелами. Катарину тоже позвал — её сила лишней не будет, да ведьма и сама рвалась.

— Одеваемся по полному разряду! — скомандовал я своим, принеся сундук с артефактами. — Навешивайте всё, что есть. Браслеты, кольца, амулеты — лишь бы не мешало.

Мужики принялись обвешиваться артефактами, будто новогодние ёлки. Я и сам не поскупился — рассовал по карманам и подсумкам целый арсенал.

Был у меня при себе один особо зверский камушек, недавняя находка шахтёров. Очень опасный, зараза, с девятым уровнем нестабильности. Чуть тряхни не так — и рванёт. Зато мощи в нём столько, что если я вдруг влечу в ловушку и меня решат прикончить, я прихвачу с собой всех гостей разом вместе с половиной леса. Лишь бы своих успеть отослать подальше перед тем, как жахнет.

Приятно иметь при себе такой козырь.

Мы углубились в лес и скоро попали в зиму. Снег скрипел под ногами, деревья тонули в темноте, лунный свет едва пробивался сквозь ветви.

Я сразу пустил вперёд сторожевые нити.

За последнее время я здорово подрос в силе, и теперь мог выпускать их далеко от себя, направляя вперёд одной лишь мыслью. Невидимые, они скользили меж стволов, стелились по снегу, ощупывали каждый куст. Я стал будто паук в центре паутины — дёрнись где-то поблизости хоть мышь, и я тут же почую.

Мы шли, а я прислушивался к нитям, ловя малейший отклик.

Ничего.

Ни зверя, ни человека, ни притаившегося врага. И вот это мне нравилось меньше всего.

Будь там засада — я бы её нащупал. А пустота означала одно из двух: либо мой гость умеет прятаться так, что мои нити его не берут, либо он попросту куда-то свалил и готовится к встрече на своих условиях.

— Не нравится мне это, — шепнула мне Катарина.

— Не переживай. Представь, что это романтичная прогулка, — улыбнулся я. — Опа… Всем стоять.

Наконец, нити зацепили что-то впереди. Я вскинул руку, и отряд замер. Подождав немного, я жестом велел идти дальше.

За деревьями открылась небольшая поляна. Точнее, то, что от неё осталось.

Снега здесь не было вовсе. Портал растопил его начисто — даже земля оплавилась, и по краям расплавленной проплешины тянулись причудливые потёки, будто кто-то вылил на поляну ведро жидкого стекла.

А в самом центре этого безобразия лежал человек.

Просто лежал неподвижно, раскинув руки. Не шевелился, не стонал, не подавал признаков жизни.

Что-то тут было нечисто. Портал такой мощи — и всего один человек, да ещё и валяется бревном? Или мне сюда труп зачем-то закинули?

— Никому не приближаться, — скомандовал я вполголоса. — Ни шагу вперёд. Стрелки, держите его на прицеле. Катарина, следи за флангами.

— А ты куда? — напряглась ведьма.

— А я схожу поздороваюсь, — ответил я. — Вежливость прежде всего.

Я активировал защитные камни — вокруг меня развернулась невидимая броня, готовая принять на себя удар. Нащупал в подсумке тот самый нестабильный камушек.

И, стараясь ступать помягче, двинулся к неподвижному телу в центре оплавленной поляны.

Чем ближе я подходил, тем яснее видел, что человек этот явно не местный.

По порталу и так понятно, конечно, но мало ли. А вот одежда выдавала гостя с головой. Более тонкая и мягкая ткань, да и фасон какой-то непривычный. Такую одежду в округе никто не шил.

Рядом с мужчиной валялся посох, переломленный надвое, а поодаль — книга, разодранная в клочья. Страницы разметало по оплавленной земле.

Я присел на корточки возле тела, не убирая руку с подсумка.

Мужчина был весь в крови. Немолодой, с седыми волосами, лицо перекошено от боли. Он едва слышно хрипел, а на шее расползалось чёрное пятно — знакомая штука, следы сильного магического отравления. Такое просто так не появляется.

— Ты кто? — спросил я.

Веки его дрогнули, один глаз приоткрылся. Взгляд был мутным.

— Беги… — прохрипел он. — За мной идут. Я не успел… Меня обнаружили.

— Куда не успел? — я наклонился ниже.

— Я знаю, кто ты!.. — старик приподнял руку, но тут же уронил её. Пальцы скребли по земле. — Я должен был добраться до тебя, но не смог… Ты делаешь то, что им не нравится. Просто беги! Они сейчас будут здесь.

Я вздохнул. Толку от него было немного — мужик повторял одно и то же, его сознание явно уплывало. Но кое-что важное я всё-таки выудил.

Таинственные наблюдатели всё-таки существуют. Это никакая не моя выдумка — вот, лежит подтверждение, кровью харкает на оплавленную землю.

— Значит, бежать предлагаешь? — усмехнулся я. — Ну-ну. Как бы не так. Не в моих правилах драпать от гостей.

— Ты… помеха, — продолжал старик, будто и не слышал меня. — Но у тебя ещё есть шанс. Это лишь временно… Они ещё не понимают, что держать их здесь искусственно… вечно не получится…

— Кого — их? Инсектоидов держат? Или людей? — нахмурился я.

Ответа я не получил. Хрип старика сорвался, перешёл в булькающий клёкот, и тело обмякло.

Я приложил пальцы к его шее — пульса почти не было. Увы, помочь бедолаге было нечем. Здесь никакие целительские кристаллы не помогут. Магический удар, что его достал, был чудовищной силы — похоже, портал долбанул при переходе.

Видать, в том месте, откуда он телепортировался, врубили защиту прямо в момент прыжка, вот его и настигло.

Я не успел даже встать, как небо снова треснуло.

Три столба света ударили в поляну разом, окружив меня полукругом. Земля вздрогнула так, что я едва не упал.

— Готовимся! — рявкнул я, вскакивая. — Похоже, сейчас будет весело! Когда я упаду — все падайте следом, живо!

Гвардейцы напряглись, следопыты вскинули луки. Катарина призвала свою силу. А я, не жалея, выхватил из подсумка сразу несколько крупных камней.

Как можно быстрее наложил на них зачарование, потому что времени было в обрез. И затем бросил камни прямо в порталы.

Из столбов появились три силуэта.

Сразу видно, маги. Они были одеты в шикарные, расшитые золотом мантии, с блестящими посохами в руках. Волосы зализаны назад, лица холёные. Ну прямо карикатурные какие-то маги-аристократы.

Один оглядел поляну, скользнул взглядом по трупу старика, потом посмотрел на меня и переглянулся с товарищами.

— Смотрите-ка, — процедил он с ленивой ухмылкой. — А нам, оказывается, повезло. Здесь не только беглец, но и наша цель.

— Ага, цель, — не стал спорить я, разглядывая гостей.

А посмотреть было на что. Сила у них явно покрепче, чем у любых местных магов — каналы выстроены грамотно, ауры плотные, натренированные. Не чета деревенским колдунам. Эти владели магией по-настоящему.

Только вот я тоже кое-что умею.

Например, готовить сюрпризы.

— Разговора у нас не выйдет, ребята, — сказал я, отступая на полшага. — Прежде чем с вами о чём-то беседовать, мне нужно стать немного сильнее. Так что извините.

Маги переглянулись и снисходительно заулыбались.

— Чего лыбитесь? — я тоже улыбнулся. — Вам вряд ли понравится то, что сейчас будет.

Я бросился на землю и одновременно щёлкнул пальцами, активируя печати на камнях, что лежали в порталах. Мои люди попадали следом.

Рвануло так, что заложило уши.

Три камня сдетонировали разом, прямо в горловинах порталов. Магов разорвало на месте — от холёных господ не осталось и мокрого места, только клочья дорогой ткани полетели по ветру.

Порталы не выдержали. Столбы света дрогнули, накренились и пошли вразнос — заметались по поляне, рассекая всё на своём пути. Один луч чиркнул по краю леса, и десяток вековых сосен рухнул, срезанный будто гигантской бритвой.

Скверно. Такая штука сама по себе вряд ли успокоится, и может даже до поместья достать.

— Катарина! — заорал я сквозь грохот. — Направь их энергию назад!

— Как⁈ — ведьма оторвала голову от земли и с ужасом посмотрела на беснующиеся лучи. — Я понятия не имею, как это делается!

— Давай, у тебя получится! Просто возьми её под контроль и затолкай обратно! Ты сможешь!

Она стиснула зубы, зажмурилась, потом встала и подняла руки над головой. Её пальцы дрожали, но взгляд был твёрд.

Секунду ничего не происходило — а волосы Катарины стали развеваться, как от невидимого ветра, изумрудные глаза ярко вспыхнули. Бешеные столбы света вдруг замедлились.

Катарина зарычала от натуги. Но энергия подчинились ей — дрогнула и хлынула обратно в порталы. Столбы света замерцали, съёжились и с гулким хлопком исчезли.

Стало тихо. Я медленно поднялся и огляделся. Поваленные деревья громоздились кучей, земля дымилась, а снега вокруг как не бывало: энергия порталов слизала его на добрую сотню метров вокруг.

— Живы все? — спросил я.

Мои люди утвердительно откликнулись. Мол, живы, здоровы, даже штаны почти сухие. Катарина прислонилась спиной к дереву и медленно сползла на землю. Тяжело дыша, она смотрела на свои ладони так, будто видела их впервые.

— Молодец, красавица, — кивнул я ей. — Говорил же, что справишься.

Я ещё оглядел поляну. Деревья надо будет вывезти — древесина в хозяйстве пригодится. Жаль только, от магов ничего не осталось, ни допросить, ни обыскать. Зато старик уцелел — его и заберём. Может, найдём у него при себе что-то интересное или…

Ладно, об этом потом.

Главное, в голове у меня наконец сложилась вся картина.

Всё здесь было ненастоящим. Зима, инсектоиды, весь этот дикий край… Кто-то намеренно держал этот регион в изоляции от всего — от остального мира, знаний, технологий, настоящего положения дел на планете. Устроили себе здесь зверинец, только вместе с животными и монстрами посадили ещё и людей.

А теперь ещё и прислали за мной убийц. Причём довольно сильных. Будем считать, что мне повезло так легко с ними справиться.

Значит, я всё делаю правильно. Раз меня решили убрать — значит, я мешаю. А мешать таким людям — одно удовольствие.

Эту изоляцию надо прорвать. И чем скорее, тем лучше.

Одно только не давало мне покоя. Чутьё подсказывало, что тем, кто заварил всю эту кашу, инсектоиды никаких хлопот не доставляют. Иначе с чего бы им запирать нас в одной клетке с этими тварями?

Не просто так они нас тут держат. Ох, не просто так…

Мастер Хольд нёсся через площадь, придерживая полы мантии и расталкивая зазевавшихся прохожих. Опять чрезвычайная ситуация! Опять! Как будто мало ему было забот.

Площадь бурлила обычной суетой — сновали люди, ржали лошади, катились кареты и повозки, гружёные товаром. В самом центре площади на гранитном постаменте возвышался старый танк — ржавая громадина с длинным стволом, памятник тем временам, когда подобные машины ещё были кому-то нужны.

Бронетехнику давно запретили по всему миру, но кое-где такие реликвии выставляли именно как исторические предметы.

Впереди появилась Контрольная башня — исполинская, широкая, она подпирала небо своей вершиной и была видна почти из любой точки города.

Точнее, была видна её вершина. До сего момента.

Хольд как раз поднял голову, когда верхушка башни осветилась яркой вспышкой и разлетелась вдребезги. Каменные обломки посыпались вниз, грохоча по мостовой. Толпа шарахнулась во все стороны с криками, кто-то заголосил, лошади встали на дыбы.

Хольд замер посреди площади, задрав голову, и почувствовал, как холодеет внутри.

— Твою-то мать, — выдохнул он. — Это нехорошо.

Он смотрел на дымящийся обрубок башни и понимал: ему конец. Это надо было умудриться так облажаться, чтобы разнесло верхний ярус самой Контрольной башни!!!

А ведь приказ отдал он. Велел через артефакт связи вернуть беглеца.

Ему донесли, что беглец ускользнул на Брошенные земли. Человек этот был опасен — не просто отступник, а тот, кто сознательно и упрямо шёл против правительства. Такого нельзя было упускать.

Поначалу Хольд даже обрадовался. Брошенные земли — идеальная ловушка, оттуда не выбраться. Можно было и беглеца перехватить, и заодно навестить того самого выскочку, что вздумал воевать с их зимой.

Двух зайцев одним выстрелом. Прикончить беглеца, а после сравнять с землёй владения дерзкого графа. Скот, вздумавший сопротивляться пастырю, должен быть уничтожен!

Мастер отправил сразу троих сильных магов, чтобы они гарантированно разобрались с проблемой.

Но что-то явно пошло не по плану…

Верхушка Контрольной башни не могла просто так взорваться. Такое просто так не случается.

Хольд стиснул зубы.

Выходит, скот оказался зубастым.

Он-то думал, что посылает трёх волков на беззащитную овечку. А выяснилось, что под овечьей шкурой скрывается опасный хищник.

— Ну почему я, — простонал Хольд, глядя на падающие с высоты обломки. — За что мне это?

Он постоял ещё мгновение, собираясь с духом, поправил мантию и поплёлся к башне.

Сегодня ему предстоял очень, очень непростой разговор с герцогом…

На подземном этаже имения было прохладно и тихо.

Я сидел над телом старика, разложив на каменном столе десяток кристаллов, и по очереди прикладывал их к его коже.

Поднёс один к почерневшей шее — кристалл едва слышно загудел, вбирая остатки той дряни, что убила мужика. Приложил другой к вискам — проверить, не осталось ли отпечатков заклинаний в голове.

Со стороны, наверное, я сейчас выглядел как заправский некромант. Не хватало только чёрного балахона, свечей по углам да зловещего хохота. Стою над трупом, что-то бормочу, касаюсь покойника разноцветными камушками.

Я откинулся на спинку стула и потёр глаза.

А может, у меня всё-таки паранойя?

Мысль эта нет-нет да и всплывала. Иногда мне и впрямь казалось, что весь мир сговорился меня преследовать. Наблюдатели, убийцы из порталов…

А что, если я просто себя накручиваю? Может, у меня какая-то травма? Может, мне вообще к магу-менталисту записаться, чтоб мозги прочистил?

Я ведь как-никак умер и переродился в чужом теле. Такое бесследно не проходит. А что, если и сам граф Шахтинский изначально был слегка ушибленный на голову? Вдруг я унаследовал вместе с телом ещё и сдвиг по фазе?

— Тьфу ты, — буркнул я и встал, чтобы размяться.

Прошёлся туда-сюда, разминая затёкшую спину. Взрыв порталов, конечно, был реален. Убитые маги реальны. Мёртвый старик вот он, лежит. Так что паранойя паранойей, а гости-то настоящие.

Лестница за спиной скрипнула. По ступеням спустились Катарина и дед Макар. Ведьма поглядывала на разложенные кристаллы, старый управляющий держался поодаль, будто труп мог его укусить. Хотя со мной ни в чём нельзя быть уверенным.

— Господин, — осторожно начал Макар. — Может, пора уже наверх? Подышать свежим воздухом?

— Да нет, я тут занят, — отмахнулся я, не отрываясь от камней. — Работаю.

— Просто уже восемь часов прошло, — тихо произнесла Катарина. — Мы за тебя переживаем.

— За меня не нужно переживать, — хмыкнул я. — Лучше переживай за тех, у кого портал взорвался. Вот им сейчас точно не помешает сочувствие, моральная поддержка и вот это всё.

Катарина нахмурилась.

— Ты про те столбы света? С чего ты вообще взял, что это были порталы?

Я развернулся к ней и приподнял бровь.

— А что это, по-твоему, было? Северное сияние? Ты вспышку видела перед тем, как столбы появились? Сначала розовый цвет, потом синий. Это обычный портал уровня магистра, собранный по схеме Маргарота. У них седьмой, восьмой и сорок третий блоки как раз такими цветами и подсвечиваются. На отправляющем артефакте в эти блоки обычно ставят морганиты и аквамарины.

Я взял со стола розоватый кристалл и покрутил его в пальцах.

— Правда, там не только камни завязаны, ещё куча плетений, накопители, иногда даже призванные сущности… Но я, увы, не специалист в других школах магии, так что перегрузить и рвануть смог только камни. Зато как специалист по артефакторике камней скажу прямо: во многих порталах защиту недооценивают просто до неприличия. Камни считают расходниками, укреплять их ленятся. А зря! Расходники, как видишь, тоже прекрасно взрываются. Причём вместе со всем комплексом.

Я замолчал и оглядел слушателей.

Тишина. Катарина смотрела на меня остекленевшим взглядом, будто прикидывала, на каком именно слове потеряла нить. А Макарыч и вовсе как будто впал в прострацию — стоял, приоткрыв рот, и даже как будто дышать перестал.

Кажется, я слегка перегрузил аудиторию.

— То есть, — Катарина помотала головой, приходя в себя, — ты хочешь сказать, что взорвал их портальный комплекс на той стороне? Целиком?

— Да, сто процентов, — кивнул я. — Отдача по такой схеме уходит прямо в источник. Так что где-то у них сейчас дымятся руины и бегают перепуганные маги. Не переживай, что не всё поняла. Может, память крови тебе потом чего и подскажет насчёт порталов. Или, если хочешь — проведу тебе лекцию, часа на четыре. Правда, зачем оно тебе — ума не приложу.

— Нет-нет, — замахала руками ведьма. — Спасибо, как-нибудь потом.

— Как знаешь, — я пожал плечами начал собирать кристаллы со стола. — А что у нас там с погодой?

Макар встрепенулся, радуясь, что разговор свернул на понятную тему.

— Да вроде без изменений, господин!

— Правда? Ну, пойдём поглядим.

Я накрыл тело старика холстиной и двинулся к лестнице.

Снаружи меня встретил натуральный погодный дурдом.

Я вышел на крыльцо и замер. Вокруг моих владений творилось что-то невообразимое. С одного края небо затягивало тучами и валил снег, с другого — стеной стоял ливень. А между ними висела серая муть, не пойми что, будто небо само не могло решить, какое нынче время года.

— Без изменений, говоришь? — я обернулся к Макару. — По-моему, изменений тут выше крыши. Вон, целых четыре сезона за раз пытаются ужиться.

Управляющий смущённо кашлянул в кулак.

Всё сходится. Раз я подорвал им башню, значит, их артефакт или что там у них, который наслал сюда зиму, сбоит. Погода пошла вразнос — верный знак, что контроль над регионом дал трещину. И это отличная новость.

Плохая новость шла следом.

— Макарыч, — сказал я, не отрывая взгляда от неба. — Распорядись, чтоб со складов начали вытаскивать летнюю одежду. Раздайте людям.

— Летнюю, господин? — опешил старик. — В такую-то стужу?

— Зима на днях исчезнет из наших краёв. Так что лучше подготовиться заранее.

А ещё нужно готовиться к тому, что с отступлением холодов изо всех щелей полезут инсектоиды. И будут они очень злые и голодные.

Тут даже гадать не приходилось. Взрыв, который я устроил в лесу, без последствий не останется при всём моём желании. Столько энергии разом выплеснулось на округу, для местной живности это самый настоящий пир. Есть твари, которые эти остаточные следы энергии чуют за версту и слетаются на них, как мухи на… ну, на то самое.

Инсектоиды — в их числе. Они просто дуреют с этой прикормки.

— Значит так! — я хлопнул в ладоши. — Собираем несколько отрядов. Дадим жукам подойти к той поляне и устроим торжественную встречу. Это лучше, чем позволить им расползтись по округе.

— Ты уверен, что они клюнут? — Катарина недоверчиво покосилась на меня.

— Абсолютно, — усмехнулся я. — Против бесплатной кормёжки не устоит ни один жук.

Ведьма фыркнула, а дед Макар побрёл в дом отдавать распоряжения насчёт летней одежды.

Я ещё постоял на крыльце и глубоко вдохнул сырой воздух.

Зима уходит. А значит, всё только начинается…

Катарина сидела перед косметическим столиком и неторопливо расчёсывала волосы, разглядывая своё отражение в зеркале.

Гребень скользил по чёрным прядям, а она думала о том, что ни капли не жалеет о своём решении. Остаться у этого странного владения в его глуши — со стороны затея выглядела чистым безумием. Но вот прошло время, а она сидит в тёплой комнате и чувствует себя лучше, чем за все прежние годы скитаний.

Она взяла баночку с кремом и осторожно нанесла немного под глаза. У неё вообще было столько косметики, сколько, наверное, не у каждой графини.

Наставница когда-то вбила ей в голову простую истину: даже если ты ведьма и природа наградила тебя красотой, приукраситься лишним не бывает.

Все эти баночки и кремы появились у Катарины не сразу. Граф выдавал ключевым людям деньги на личные нужды, и её одаривал куда щедрее прочих. Поначалу Катарина не потратила ни монеты — привыкла обходиться малым, да и совестно было.

Другим-то деньги были почти без надобности — у них и так всё имелось.

А Леонид всё допытывался, почему она ничего себе не купит, чего жмётся. В итоге чуть ли не силой заставил её сделать первую покупку, стоял над душой, пока она выбирала косметику у заезжего торговца.

Это было приятно. Не то, что она могла свободно тратить деньги, а забота со стороны графа.

Катарина отложила гребень и улыбнулась отражению.

А ещё ей здесь было совсем не скучно. Никогда прежде вокруг неё не творилось столько всего разом.

Взять хоть последние дни. Тот взрыв у порталов до сих пор стоял перед глазами — столько энергии, выплеснувшейся в один миг, она не видела за всю жизнь. А ведь ведьм не зря считают бездонными бочками, способными переварить сколько угодно силы.

Она поднялась, задула свечу и забралась под одеяло.

Завтра-послезавтра они отправятся в поход против жуков, что непременно полезут на остатки магической бури. Всем велено выспаться и быть в форме. Катарину даже от ночных дежурств освободили — хотя граф вообще ни разу не заставлял её стоять на посту. Ведьма сама набивалась, потому что совестно было отсиживаться, пока другие мёрзнут.

Иногда всё-таки выходила, но недалеко, не покидая пределов имения. Так, на всякий случай. Понадобится срочно помочь — она рядом.

С мыслями о графе Катарина и уснула.

Ей приснился странный сон.

Она стояла посреди огромного каменного зала, на вид очень, очень древний. Стены уходили ввысь и терялись в темноте. По камням тянулись ведьмовские знаки, а на стенах висели амулеты — из костей, корней и потемневшего металла. Катарина сразу поняла, что создавали их разные руки. Вероятно, разные поколения и даже разные народы.

Она прошлась по залу, оглядываясь. Ни страха, ни тревоги не испытывала, только любопытство.

Опять память крови? Похоже на то.

Зал тянулся далеко, и в самом его конце Катарина увидела стол. Огромный, каменный, весь покрытый резными символами. От него веяло такой силой, что у неё по коже пробежали мурашки.

Место силы. Катарина сразу это поняла — благодаря наставнице, которая когда-то описывала подобное, и, как ни странно, благодаря Леониду.

Он тоже однажды сказал: может случиться, что ты попадёшь в Зал Памяти. Это высшая ведьмовская способность, редчайший дар. И если увидишь там место силы — коснись его, не раздумывай.

Это и было оно. Место силы её ведьмовского рода.

Вокруг стола стояли стулья, и на большинстве из них сидели полупрозрачные фигуры. Призрачные ведьмы. Они молча смотрели на неё, не двигаясь и не говоря ни слова.

Одна — суровая седая дама. Другая — женщина лет тридцати пяти в нежном платье, но от неё исходила такая угроза, что казалось, взмахни она рукой — и высохнет целый океан.

Одно место за столом пустовало.

Катарина медленно опустилась на стул.

Стоило ей сесть, как по вырезанным на столешнице узорам потекла кровь. Камень вспыхнул светом. Под потолком закружились сухие листья, вдоль стен вспыхнуло пламя и побежало по всему залу. Где-то заголосили птицы, множество птиц разом, а потом сквозь их крик прорвался тяжёлый рёв — так мог реветь только дракон.

Катарина невольно вцепилась в край стола.

Седая ведьма подняла палец и указала в центр столешницы. Женщина в лёгком платье вскинула руку и ударила в камень потоком силы. Над столом вспыхнуло пламя — зелёное, синее, жёлтое, переплетённое в один клубок. И в этом пламени начали проступать картины.

Катарина смотрела. Это точно был не её мир — по небу плыли летающие замки, между ними летали диковинные существа и перемещались люди на сияющих платформах.

Память ведьм, что жили давным-давно на другой планете.

Картинка сменилась.

Катарина увидела человека, лежащего на поле боя. Израненный, в разодранной одежде. Вокруг него столпились люди — маги в дорогих мантиях и воины в тяжёлой броне. Человек этот выглядел иначе, черты лица не те, но Катарина смотрела не на лицо. Она видела его душу — и знала наверняка.

Это был Леонид.

Маги расхаживали вокруг, посмеиваясь. Один из них что-то сказал остальным, вызвав дружный хохот, потом поднял ладонь, над которым появился сгусток чёрной энергии. Маг протянул сгусток поверженному графу — мол, бери.

Леонид усмехнулся в ответ.

Катарина вся сжалась. Она не понимала, зачем ей это показывают. Его сейчас убьют, шансов нет, он один против целой толпы, израненный и обессиленный.

Леонид покачал головой, а затем поднял руку, в которой сжимал кристалл.

Из камня во все стороны ударили лучи. Под изодранной одеждой графа вспыхнули десятки других кристаллов — они заливали его тело светом, затягивали раны, вливали силу.

Он вскочил, будто и не валялся только что при смерти. Из пространственного кольца в его ладонь скользнул меч, сплошь усеянный самоцветами.

Первый рыцарь не успел даже вскинуть щит — голова слетела с плеч. Второй, третий, четвёртый падали один за другим. Воин с двумя клинками бросился на него сбоку.

Граф не был мастером меча, и этот противник заставил его отступить. Воин с двумя мечами рассмеялся и поманил Леонида к себе.

А он подбросил клинок в воздух, и тот завис, а потом сам ринулся в бой. Ошеломлённый рыцарь отчаянно отбивался от зачарованного клинка, но в конце концов тот залетел со спины и пронзил рыцаря насквозь. Граф просто стоял и смотрел, как его оружие делает свою работу.

Меч метнулся дальше, убивая одного противника за другим. Маг попытался поставить щит — кристаллы на клинке вспыхнули, и щит лопнул, будто мыльный пузырь. Кто-то из воинов бросил копьё — оно застыло в полёте, развернулось и вонзилось в горло тому, кто его метнул.

Когда всё закончилось, Леонид оглядел усеянное телами поле, сунул меч обратно в кольцо и просто побрёл прочь, будто ничего особенного не произошло. Кажется, он даже что-то насвистывал себе под нос.

Призрачные ведьмы за столом довольно закивали.

Женщина в платье шевельнула рукой, и картинка исчезла. Седая ведьма жестом привлекла внимание Катарины и указала в сторону от стола — мол, смотри туда.

Рядом со столом закрутился торнадо из тёмной энергии, и из него шагнула ещё одна фигура — полупрозрачная женщина лет сорока в брючном костюме. Она поклонилась всем сидящим, заняла своё место и коснулась пламени.

Возникла новая картина.

Штурм башни. Катарина почему-то сразу поняла всё, что происходит — знание приходило вместе с образами.

Эта ведьма была наёмницей. Её наняли, чтобы участвовать в осаде башни некоего артефактора, который до того разозлил ассоциацию магов, что те решили стереть его в порошок.

По башне било всё, что только можно. Магические снаряды, огненные штормы, гроздья молний. А башня отвечала. Из её бойниц вырывались лучи такой мощи, что защитные барьеры нападавших лопались один за другим. Маги гибли десятками. Их щиты не выдерживали, а вот башня стояла как ни в чём не бывало.

Из окон спрыгнули десятки големов, обвешанных магическими камнями с ног до головы. Они врезались в ряды врагов и принялись рвать их на части. Звенела сталь, кровь заливала землю.

Группа сильнейших магов собрала всю мощь в один удар — чудовищный огненный поток обрушился на башню, пламя взметнулось до небес. А когда дым рассеялся, башня стояла без единой царапины.

Ведьмы за столом снова закивали, переглядываясь.

Картина дрогнула. Теперь Катарина видела ту самую наёмницу лежащей на земле — со сломанной ногой, в дорогом артефактном доспехе, который не спас её от гнева башни. Она из последних сил ползла прочь, оставляя за собой кровавый след.

По полю боя шёл Леонид — внешность его была другой, но Катарина всё равно понимала, что это он.

Он неспешно добивал уцелевших магов, переступая через тела, а потом подошёл к раненой ведьме. Наклонился, разглядывая её, и улыбнулся. В руке блеснул камень — и Катарина сжалась, ожидая удара.

Он бросил камень ведьме на грудь. Тот вспыхнул, и сломанная нога начала срастаться, боль отступила. Это оказался целительный кристалл.

— А ты зачем вообще сюда полезла? — спросил Леонид, качая головой. — Давай, уходи отсюда.

Катарина уже вообще ничего не понимала. Она сидела за призрачным столом, вцепившись в холодный камень, и голова у неё шла кругом.

Из вихрей тьмы у стола появились новые фигуры — одна за другой, шестнадцать ведьм. Они заняли места и вместе коснулись пламени, показывая уже общую память.

Сначала — мирные картины. Одна ведьма варила зелья над котлом. Другая стряпала ужин, у её ног вертелись дети. Третья лежала в объятиях мужчины, и они занимались любовью — Катарина покраснела при виде этого.

А потом пространство вздрогнуло. Все ведьмы, побросав дела, высыпали на улицу.

Катарина увидела луч.

Где-то далеко, у самого горизонта, в небо бил столб энергии такой мощи, что даже здесь, в чужом воспоминании, ей захотелось вскочить и бежать без оглядки. Это был всего лишь отпечаток чужой памяти, а Катарину всё равно пробрал ужас.

Луч уходил вверх, пробивал облака и тянулся дальше, в космос.

Женщина в лёгком платье повела рукой — и картина сменилась. Теперь Катарина смотрела глазами другой ведьмы, стоявшей на совсем иной планете. И тот же луч пронёсся мимо — далёкий, но всё равно чудовищный, рассёкший небосвод.

Подошла ещё одна ведьма, показала своё. И ещё. И ещё.

Луч видели с разных планет, из разных уголков вселенной, глазами десятков ведьм. Половина космоса стала свидетелем этой вспышки.

Картина замедлилась почти до полной остановки, и Катарина увидела, что в самом сердце луча, в этом столбе неистовой мощи, парил камень. Всего мгновение, один удар сердца, но она разглядела его ясно. Обычный на вид кристалл, гранёный, тускло мерцающий изнутри.

Она поняла — он был причиной всего. Всего этого света, пробившего половину вселенной.

А значит, и здесь тоже был замешан Леонид.

Тот самый человек, что копается себе с камушками, иногда ребячится, как подросток, и заставляет её покупать себе кремы.

Вот с какими камнями он работал когда-то. Вот какую силу держал в руках.

У Катарины перехватило дыхание. Она хотела что-то сказать, но не находила слов.

Зал вздрогнул. По стенам побежали трещины, амулеты закачались и стали осыпаться. Катарине резко сделалось дурно — тело будто наливалось свинцом, воздуха не хватало. Седая ведьма поднялась и стукнула посохом о каменный пол.

Всё рассыпалось. Стол, стены, призрачные ведьмы — всё обратилось в песок и взвилось бурей, унеслось прочь.

Катарина резко открыла глаза.

Она лежала в своей постели, мокрая от пота, сердце колотилось как бешеное. А прямо над ней склонилось знакомое лицо.

— Ну как? — спросил Леонид, с любопытством разглядывая её. — Опять у тебя там что-то интересное творилось? Расскажешь?

Катарина смотрела на него и не могла отвести глаз. Аура была та же самая. Тот же отпечаток души, что она видела в пламени над призрачным столом — и на изрытом поле боя, и в башне, и в том жутком луче, пробившем небо.

А глубоко-глубоко в его ауре тлел след чужой энергии. След прикосновения к тому самому могущественному камню, что когда-то расколол половину вселенной.

Слова вырвались сами собой, прежде чем Катарина успела подумать:

— Кто ты?

— В смысле кто? Я — граф Леонид Шахти…

Он осёкся на полуслове. Склонил голову набок, вглядываясь в её лицо, и по губам его расползлась медленная улыбка.

Он понял, о чём она спрашивает на самом деле.

— А-а, — протянул он и выпрямился. — Понятно. Ну, если тебе так интересно… Верховный гранд-магистр десятого ранга, Говорящий с Камнем, хранитель Гранёного Престола и артефактор драгоценных камней, единственный и неповторимый — Альдарион Тенерис. К твоим услугам, красавица.

Зал совета тонул в полумраке. Свет давали лишь висящие под потолком кристаллы, что заливали длинный стол бледным сиянием.

За столом сидели двенадцать человек. Они кутались в мантии и молчали, а лица их терялись в тени капюшонов.

Герцог Гранн стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и разглядывал висевшую в воздухе иллюзию. Над столом медленно оседали обломки — призрачная копия Контрольной башни. Точнее, того, что от неё осталось. Верхний ярус разлетелся вдребезги, а по нижним ползли тлеющие трещины.

— Кто мне объяснит, — негромко произнёс герцог, — каким образом дикарь с Брошенных земель снёс верхушку нашей башни?

Никто не спешил отвечать.

За столом заёрзал грузный человек в багровой мантии — советник Дорн, чьё лицо всегда лоснилось от пота, будто он только что вышел из бани. Он откашлялся в кулак.

— Ваша светлость, тут не всё так просто. Мы потеряли троих хороших магов, магистров высокого ранга. Они отправились на ту сторону за изгоем, а через их порталы вырвалась эта… сила.

— Потеряли троих магистров, — повторил Гранн ледяным тоном. — Отправленных убить одного человека.

— Мы не ожидали, что…

— Вы вообще ничего не ожидали! — перебил герцог. — В этом и беда.

Он заложил руки в перчатках за спину и медленно прошёлся вдоль стола.

— Меня беспокоит не башня, — продолжил Гранн. — Башню отстроят. Меня беспокоит, что дикарь оказался вовсе не дикарём. Он разбирается в наших порталах настолько хорошо, что сумел перегрузить их с той стороны. На Брошенных землях таких людей быть не должно!

С другого конца стола подала голос советница Вейра. Голос её был сухим и резким:

— Значит, туда пробрался кто-то из мятежно настроенных магов.

— Либо так, либо я не знаю, что и думать, — герцог тяжело вздохнул и помассировал виски.

Все собравшиеся в зале прекрасно знали, что существует немало людей, которым противна их деятельность. Те, кто считают их дело преступлением и годами суют им палки в колёса.

— Если это так, значит, надо отправить за ним ликвидаторов, — невозмутимо продолжила Вейра.

— В любом случае надо, — скривился Гранн.

Советник Дорн беспокойно заворочался в кресле.

— Но переход на Брошенные земли отследят другие ведомства, — проговорил он, вытирая лоб рукавом. — Стоит открыть большой портал — и все узнают, что мы туда лезем. Начнутся вопросы. А вопросов нам сейчас не надо.

— Значит, обойдёмся без большого портала, — отрезал Гранн.

— Ваша светлость, но без стационарного канала мы много людей не перебросим, — Дорн развёл пухлыми ладонями. — Сегодня можно перекинуть от силы дюжину. Если больше, то след дойдёт до всех измерительных контуров столицы.

— Двенадцати хватит, — раздался новый голос.

Все обернулись. Говорил человек, до сих пор молчавший в тени у стены. Он вышел на свет — низкорослый, с длинными пальцами, унизанными кольцами. Советник Кассель, распорядитель дел на Брошенных землях.

— Двенадцати хватит с лихвой, ваша светлость, — повторил он, склонив голову перед герцогом. — Я всё подготовил заранее, ещё когда пришли первые вести об аномалии. Позвольте показать.

Гранн кивнул.

Кассель повёл рукой, и тяжёлые двери в дальнем конце зала отворились сами собой.

В зал вошли семеро.

Они ступали бесшумно. Впереди шёл высокий человек в чёрном, опиравшийся на посох из обугленной кости — навершие посоха мерцало тусклым багрянцем, и по нему ползли живые тени. За ним двигался кто-то с двумя изогнутыми клинками за спиной, рукояти которых торчали над плечами. Женщина в белом плаще несла на поясе связку флаконов, и содержимое в них шевелилось само по себе. Остальные шли следом, укутанные в диковинные одежды, увешанные артефактами.

Они остановились посреди зала и не произнесли ни слова.

— Позвольте представить, — мягко проговорил Кассель. — Впрочем, есть ли смысл? Вы и так прекрасно знаете, кто перед вами.

Гранн разглядывал вошедших, и на его лице впервые за вечер проступило что-то похожее на удовлетворение.

— Тихая жатва, — произнёс он.

— Она самая, ваша светлость. — Кассель улыбнулся уголком губ. — Лучший отряд чистильщиков, который уже более ста лет работает на Брошенных землях. Они никогда не промахиваются.

Дорн переводил взгляд с одного молчаливого силуэта на другой и всё сильнее вжимался в кресло.

Человек с посохом чуть повернул голову и глухо проговорил:

— Только назовите цель, уважаемый совет. Остальное — наша забота.

Гранн подошёл к иллюзии, всё ещё парящей над столом, и коснулся её. Повреждённая башня исчезла, а на её месте возник серый заснеженный континент, отрезанный от всего мира водой. Изображение нырнуло сквозь облака, к крошечному скоплению огоньков посреди белой пустоши.

— Вот здесь, — сказал герцог. — Поселение на отшибе. Там сидит некто, кто убил троих наших магистров и разнёс верхушку Контрольной башни. Мы успели узнать, что с ним рядом находится сильная ведьма. И мы не знаем, чего от него ещё можно ожидать.

Гранн обвёл взглядом семерых.

— Найдите его. Выясните, кто он и откуда взялся. А после — убейте. И заодно убейте всех, кто окажется рядом с ним.

Человек с посохом склонил голову.

— Будет исполнено.

Гранн кивнул в ответ.

— Кем бы ты ни был, — проговорил он негромко, ни к кому не обращаясь, — ты совершил большую ошибку, когда решил, что тебя не достанут…

Зима закончилась за пару дней. Я имею в виду, даже за пределами моих владений. У меня-то зима продлилась всего ничего, я быстренько с ней разобрался. А теперь она отступала повсюду.

Снег стремительно таял, обнажая чёрную землю. Уже пробивалась первая трава, и птицы пели как-то особенно радостно.

Настоящая весна.

Я подставил лицо солнцу и довольно хмыкнул. Приятно, когда твои действия дают такой наглядный результат. Взорвал порталы — получил весну. Отличный обменный курс.

Вот только весна пришла не одна. Как я и ждал.

— Господин, они уже там, — доложил Ильдар. — Следопыты насчитали не меньше сотни жуков на подходе к поляне. И это только первая волна.

— Прекрасно, — я потёр руки. — Значит, всё по плану. Выдвигаемся!

Отряд собрался быстро. Пятьдесят гвардейцев, полный отряд жукоборцев, три дюжины следопытов с луками, Катарина и десяток магов. Я ехал в середине, обвешанный кристаллами, как новогодняя ёлка игрушками.

Мы ехали, радовались весне, смеялись и рассказывали друг другу забавные истории.

До той самой поляны, где я нашёл старика и подорвал порталы, добрались к полудню.

И довольно быстро нам стало не до шуток.

Земля вокруг воронок, оставленных взрывами, кишела инсектоидами. Твари размером с крупную собаку и даже больше, копошились в почве, надеясь поглотить остаточную энергию. Их было куда больше сотни. Они ползали, дрались друг с другом за лучшие места, и от скрежета их жвал сводило зубы.

— На пир слетелись, голубчики, — пробормотал я. — Ну, приятного аппетита. Давайте-ка подадим им особое блюдо, парни!

Первыми ударили следопыты. Град зачарованных стрел обрушился на ближайшую группу жуков — кто-то повалился с пробитым панцирем, кто-то заверещал и заметался. Стая разом всколыхнулась и повернулась к нам.

— Гвардия, вперёд!

Ильдар повёл своих людей в атаку. Латники врезались во фронт стаи, и началась работа. Мечи рубили хитин, копья пронзали морды и брюха тварей. Жуки в ответ пытались схватить воинов жвалами и брызгали кислотой.

Прохор с жукоборцами зашли с фланга, и на поле битвы одна за другой стали вспыхивать золотые сферы, разносящие инсектоидов на куски.

Я не полез в свалку. Что-то не хотелось сегодня мечом махать. К тому в тылу я буду эффективнее.

Достал из подсумка горсть огненных гранатов, активировал плетение. Камни в ладони налились жаром, и я швырнул их в самую гущу инсектоидов. Через три секунды вверх ударили мощные столбы огня, которые поджарили немало жуков до хрустящей корочки.

— Красота, — оценил я собственную работу.

Катарина рядом тоже вовсю развлекалась. Из её ладоней вырывались тёмные плети энергии, которыми она безжалостно хлестала жуков. Хитин хрустел, как орешки. А если атака была особенно удачной — плеть Катарины разрубала тварей надвое.

Мы смяли всех тварей за четверть часа. Я уже прикидывал, чем угостить бойцов на праздничном ужине, но тут земля дрогнула.

Из леса хлынула вторая волна. И на этот раз жуков было гораздо больше.

Инсектоиды повалили сплошным потоком — туча падальщиков вперемешку с могильщиками, а среди них ползли бронежуки размером с двух лошадей. За ними шли ещё, и ещё, включая тех грёбаных чёрных жуков.

Видимо, учуяли магию и предсмертные феромоны своих дружков и сползлись со всей округи. Я так и предполагал, вот только, кажется, малость недооценил, насколько много их решит вылезти под тёплое солнышко.

Гвардейцы заняли глухую оборону, но их теснили. Один латник упал, облитый кислотой, товарищи оттащили его назад. У следопытов кончались стрелы, а у меня — камни.

Я быстро прикинул расклад. Можно упереться и положить тут ещё пару сотен тварей. Можно даже достать камушек помощнее и устроить очередной бада-бум на всю округу. Вот только людей у меня немного, а жуков кажется, не меньше пары тысяч.

Незачем геройствовать там, где можно просто уйти.

— Отступаем! — приказал я. — Всем назад! Организованно, без паники!

Ильдар и Прохор продублировали приказ, и гвардейцы начали пятиться, не опуская щитов. Следопыты прикрывали отход, всаживая последние стрелы в самых прытких тварей.

Я задержался. Достал напоследок крупный турмалин, заряженный энергией Катарины под завязку. Размахнулся и швырнул его в самую гущу второй волны.

— А это вам на десерт!

Турмалин рванул в воздухе, не долетев до земли. Плотный град каменных шипов накрыл поляну, и авангард инсектоидов превратился в вонючее месиво. Остальные замешкались и в панике забегали туда-сюда.

Этого нам хватило, чтобы спокойно уйти.

Скоро мы добрались до имения.

— Ну что ж, — сказал я, слезая с лошади. — Урожай не собрали, зато жуков потрепали изрядно. Будем считать, что ничья в нашу пользу.

— Это как, господин? Ничья она и есть ничья, — буркнул Ильдар.

— Ну бывает просто ничья, а бывает ничья, когда мы положили сотни четыре жуков, а сами отделались парой царапин.

Следующий день я объявил днём отдыха. Люди заслужили.

Отдых, впрочем, был отдыхом только для тех, кто вернулся с поляны. Округу я без присмотра не оставил.

Следопыты и конные гвардейцы прочёсывали окрестности имения днём и ночью. Жуки-одиночки, отбившиеся от стаи или сумевшие нас выследить, были повсюду. И конечно, мы их встречали с распростёртыми объятиями.

Всего за сутки патрули набили десятка три таких бродяг, и ни один не подобрался к стенам ближе, чем на полёт стрелы.

Спустя три дня новую камневарку наконец-то доделали.

Точнее, достроили-то её уже давно, но теперь закончили с настройкой и прочими делами. Мой промышленный артефакт был наконец-то готов к настоящей работе.

Я стоял перед зданием, задрав голову, и любовался. Двухэтажная громадина из каменных блоков, с широкой трубой, что торчала из крыши, будто палец, показывающий небу неприличный жест.

Внутри уже всё было налажено — конвейеры на месте, аппарат заряжен, заготовки расставлены.

— Ну что, красавица, — проговорил я, похлопав по стене. — Показывай, на что способна.

Запуск прошёл гладко. Каменные трубы конвейеров закрутились, обтянутая кожей лента поползла, главный плавильно-формовочный узел внутри загудел.

Я обошёл всё, проверил каждый узел, ткнул пальцем в каждый рунный контур. Работало как часы. Даже лучше.

— Так, — я потёр руки. — Первым делом займёмся уборкой. Тащите сюда жуков.

Люди переглянулись.

— Каких жуков, господин?

— Тех самых, которые до сих пор валяют за деревней. Сколько можно на них любоваться? Грузите их сюда!

Идея, хоть и показалась селянам странной, всё равно им понравилась — дохлые инсектоиды и правда всем надоели. Телеги с тушами пошли одна за другой. Люди сваливали их на конвейер, и лента послушно тащила жуков в разинутую пасть аппарата.

А дальше началось веселье.

Внутри камневарки загрохотало. В смотровых щелях заплясали разноцветные вспышки.

Всё дело в том, что многие твари были магическими — наелись под землёй кристаллов, и у них в теле сформировались накопители. Аппарат перемалывал их вместе с панцирями, и накопители лопались с оглушительным треском, отдавая энергию в общий котёл.

Бабахало знатно. Труба на крыше выплёвывала клубы разноцветного дыма, а из недр машины доносились такие взрывы, будто там шло небольшое сражение.

— Господин, оно не рванёт? — боязливо спросил кто-то из рабочих, отступая подальше.

— Не рванёт, — заверил я. — Энергия собирается, всё в порядке. Это не взрывы, это, считай, музыка!

Я устроился на улице и просидел так почти весь день, наблюдая за фейерверком, который вырывался из трубы камневарки при каждом взрыве.

Каждый жучиный накопитель — это чуть больше силы для моей машины, а значит, чуть меньше кристаллов, которые мне пришлось бы жечь самому.

К вечеру жуки закончились, а вместе с ними и представление. Тогда начался следующий этап.

На конвейер полетели булыжники — запасов шахтёры набили с избытком, теперь мы опустошали склады их городка. Лента загудела, потащила сырьё внутрь.

— Ефим! — крикнул я. — Твой выход.

Маг покорно подошёл к главному контуру и положил ладони на приёмный кристалл. Прикрыл глаза, засопел, и принялся отдавать энергию.

Камневарка загудела на новый лад. Внутри зашуршало, защёлкало, и через минуту из выходного жёлоба выкатился первый блок.

Камень тускло мерцал. Это был не просто блок, а зачарованный. Прочный, напитанный силой. Примерно такие я добывал на руинах, а потом и мои авантюристы делали то же самое. Теперь у нас есть своё производство магических блоков.

— Ну наконец-то, — улыбнулся я. — Вот теперь заживём.

Один за другим из жёлоба посыпались новые блоки, ровные и одинаковые. Люди подхватывали их, складывали в штабеля, а машина всё гудела, выдавая стройматериал такого качества, какого в этих краях отродясь не видывали.

Теперь однозначно станет веселей. Осталось только успеть построить из всего этого что-нибудь путное, пока…

Кольцо на пальце завибрировало.

Новое колечко у меня появилось недавно. Тонкое, неприметное, с крохотным кварцем. Но очень важное.

Я замер, разглядывая мерцающий камешек, и хорошее настроение тут же меня покинуло.

— Продолжайте. Ефим, поддерживай постоянный уровень энергии. Мне нужно в имение! — бросил я уже на ходу.

Выбежал на улицу, свистнул, и из-за угла вывернул Громила. Я запрыгнул в седло и поскакал в имение.

Домчался быстро. Слез с коня, спустился в подвал.

В отдельной комнате стоял массивный саркофаг, весь усеянный кристаллами и вырезанными стрелками направлений. Внутри лежал тот самый старик из портала. Я похоронил бедолагу с почестями, вот только не из одной сентиментальности.

На табурете рядом с саркофагом сидел парень, который при виде меня сразу подскочил. Звали его Маркус — тощий, лопоухий, с вечно испуганными глазами. В руках он сжимал вызывной артефакт — ту самую штуку, что заставило моё кольцо подать сигнал.

— Господин! — затараторил он, вскакивая. — Кристаллы зажглись! Я как увидел — сразу и вызвал, как вы учили!

— Молодец, — я подошёл к саркофагу.

Камни на крышке и правда горели. А стрелки, вырезанные по бокам, все как одна развернулись и указывали в одну сторону.

Я усовершенствовал подзорную трубу на сторожевой башне, добавив к ней особый артефакт-ловец — если в радиусе сотни километров на астральном уровне вспыхивала мощная магия, он её засекал. А саркофаг служил эталоном, сравнивая отпечаток этой вспышки с сигнатурой покойника.

Если рядом появлялся кто-то с такой же энергией, как покойный старик — я мог об этом узнать.

Я пересчитал вспыхнувшие кристаллы. Раз, два, три…

Семь.

Семеро гостей с той стороны. М-да. Похоже, они сильно расстроились, что я испортил им портал.

Эти семеро пришли по мою душу, никаких сомнений. И раз уж они решили нанести мне визит без приглашения…

Значит, надо найти их первыми, пока они не нашли меня.

Силантий начальником себя раньше не представлял.

Ну то есть как. Командовал ли кем? Да разве что лошадьми, а те слушались через раз. Указывал ли людям, что делать? Только если попросить сена подкинуть. А теперь вот стоял он посреди поля, руки в боки, и несколько десятков здоровых мужиков ловили каждое его слово.

Чудеса, да и только.

— Трубу не так ставите! — крикнул он. — Ровнее давайте! Тут склон небольшой, видите? Значит, ей опуститься надо на два метра, а не на полтора. Баланс держим, иначе она с соседней не срастётся.

Мужики вздохнули, но спорить не стали. Ухватились вчетвером, покряхтели и подвинули трубу как надо.

Силантий подошёл, присел на корточки. Провёл ладонью по холодному камню, прикидывая. Потом снял с пояса щуп — металлический артефактный прут, который граф выдал ему вместе с остальным добром.

Воткнул в землю рядом с трубой, и щуп вошёл в почву легко, будто в масло. Силантий глянул на символы, что проступили на щупе, и удовлетворённо хмыкнул. Так и есть, два метра.

Он вставил в выемку на трубе нужный направляющий кристалл. А после достал второй, заряженный энергией, и прислонил к первому.

Раз… два.

Труба дрогнула, загудела и начала уходить в землю. Внизу, в глубине, она нашла край предыдущей и намертво срослась с ней — Силантий даже сквозь почву почувствовал глухой толчок. Земля сомкнулась сверху, и на поверхности осталась только примятая трава.

— Готово! — объявил он. — Тащите следующую. Только отдохните сперва пять минут.

Мужиков дважды просить не надо было, они тут же повалились кто куда, чтобы отдышаться. Силантий не тиранил подчинённых, прекрасно понимая, что всем нужен отдых. А то натрудишь бедолаг до полусмерти, а завтра они и трубу поднять не смогут.

Он и сам, бывало, таскал трубы, помогал чинить подвозящие их телеги, правил инструмент — одним словом, от работы руками не отлынивал, начальник он теперь или нет.

Родители всегда говорили, что Силантий парень умный и не пропадёт. Где-то они, конечно, ошиблись — в разбойники такие умники обычно не попадают.

Но, видать, не совсем ошиблись. Вон как оно повернулось!

А ведь всё началось-то с ерунды.

Сперва Силантий сам таскал эти трубы наравне со всеми, обливался потом и материл графскую затею. Граф Шахтинский тогда сам ходил с ними на вылазки, сам камни в трубы вставлял и под землю их загонял. Работа муторная.

И Силантий приметил одну штуку — графа эта возня тяготила.

Тот вздыхал, отвлекался, поглядывал куда-то вдаль, будто мыслями был совсем в другом месте. Оно и понятно — человек он занятой, вон сколько всего на нём.

Однажды Силантий взял да и спросил — мол, господин, может, я чем подсоблю?

Граф глянул на него устало и ответил примерно так: устал, дескать, тратить время на эту скукотищу. Дел невпроворот — боевые артефакты нужны, ещё сотня всяких важных штук, а он тут трубы в землю зарывает. Но без воды в деревне тоже никак не обойтись.

Силантий тогда ничего не сказал. Но задумался.

Он стал присматриваться, ходил за графом по пятам, следил, как тот работает. Постепенно в голове у Силантия сложились закономерности. Он и сам не понял толком, как это вышло, просто начал чуять, что ли. Вот эта труба ляжет хорошо, а эту надо на локоть левее сдвинуть, иначе перекосит.

А вчера набрался наглости и предложил графу свою кандидатуру в качестве бригадира.

Тот сперва усмехнулся недоверчиво. Но дал испытание. И вот тут-то Силантий его удивил.

Граф аж брови поднял, глядя, как ловко бывший конюх управляется с камнями. Как ровно кладёт трубы, как точно чувствует глубину. Сам Силантий объяснить это толком не мог — просто ощущал, как оно должно лечь, и всё.

— Ну надо же, — сказал тогда граф. — А ведь и правда чуешь.

Шахтинский объяснил ему, что к чему. Заряжающий артефакт, оказалось, работает просто: держишь камень секунду — труба уходит на метр. Держишь две — на два. Главное не прошляпить и не передержать, а то уйдёт слишком глубоко, и с соседней не сойдётся. Тогда переделывай всё заново.

А щуп этот артефактный — для замера. Земля-то неровная, где бугор, где камни в глубине, а трубы опустить надо примерно на один уровень. Они, конечно, сами друг под дружку подстраиваются. Но если уж совсем криво положить, никакая магия не спасёт.

И теперь вот Силантий стал бригадиром.

Одного он в толк взять не мог: чего ж граф раньше это дело никому не спихнул? Мучился, а ведь работа-то нехитрая, если приноровиться.

— Господин Силантий! — окликнул его молодой парнишка, из новеньких. — Трубы новые приехали, тащить?

Силантий поймал себя на том, что улыбается. Господин. Это его-то, конюха, разбойника недоделанного, теперь господином величают.

— Тащите, — кивнул он. — Только не надрывайтесь. Вон, Игнатьич еле на ногах стоит, пусть посидит, воды попьёт. Успеем.

Он сходил к бочке, зачерпнул ковшом воды и сам поднёс уставшему мужику.

Работа пошла своим чередом. Труба за трубой уходили в землю, жердь-отметку с красной тряпкой перемещали всё дальше от озера, в сторону деревни. Мужики пыхтели, кряхтели, но дело двигалось.

Силантий стоял, глядел на аккуратную полосу примятой травы, что тянулась за спиной, и на душе у него было хорошо.

Впервые за долгие годы он занимался делом, за которое не стыдно. Не под кустом отсиживался, дрожа от страха, а строил что-то настоящее.

Родители-то, выходит, не так уж и ошиблись насчёт него.

Он ещё покажет графу, на что способен! Не подведёт, будет стараться. А там, глядишь, доверят и что посерьёзнее. Не всё же трубы в землю зарывать — может, и до более серьёзных дел дорастёт.

Силантий вытащил из сумки очередной кристалл, взвесил в ладони и зашагал к новой трубе. Жизнь, чёрт возьми, налаживалась!

Я сидел в мастерской уже третий час, обложившись кристаллами, и пытался решить задачку, которая никак не желала решаться.

Как найти этих семерых гостей?

Артефакт-ловец засёк их появление, саркофаг подтвердил направление, где появился портал. Вот только где эти засранцы теперь?

Максимум, чего я добился к этому часу — настроил простенький сигнал. Если новый портал вспыхнет в радиусе пяти-десяти километров от имения, я об этом узнаю.

Слабовато, конечно. Всё равно что поставить сторожевого пса, который лает, только когда вор уже лезет через забор. Но лучше, чем ничего.

Я отложил не до конца огранённый кварц и потёр глаза. Дверь скрипнула.

Вошла Катарина. Встала на пороге, разглядывая меня своим фирменным взглядом.

— Ну как, — спросил я, — переварила информацию?

Она кивнула.

— Я о таком раньше даже не слышала. Всё это звучит удивительно.

— Вот это меня и поражает, — хмыкнул я. — Ты ведьма, которая видит события сквозь время, гоняет тучи туда-сюда и в теории может выкосить целую армию одним заклинанием. А то, что перед тобой перерожденец, это, значит, удивительно.

Я не стал вываливать ей всё о себе. Сказал только, что переродился в этом теле, кое-что поведал о прошлой жизни, немного о других мирах. Этого хватило, чтобы для неё многое встало на места — по крайней мере, мои знания и привычки перестали казаться ей странными.

— Я хотела спросить… — начала она.

А вот и оно. Я ждал. Сам бы на её месте вопросами закидал — от любопытных до сугубо практических, особенно про мир, где магия развита получше здешней.

— Ты ведь видел настоящих ведьм? Не таких, как здесь. По-настоящему сильных. Ты сам как-то обмолвился, что местные ведьмы какие-то… убогие и неполноценные, — пробормотала Катарина, присаживаясь на краешек дивана.

— Конечно, видел, — я откинулся на стуле. — Была одна, что могла заморозить озеро одним взглядом. Другая варила зелья, от которых мёртвые вставали и ещё спасибо говорили. Третья вообще ходила между мирами, как ты из комнаты в комнату.

Катарина слушала, невольно приоткрыв рот.

— А ещё, пожалуй, могу сказать, что видел саму Моргану.

— Кто это? — переспросила ведьма.

— Проще показать, — улыбнулся я. — Закрой глаза и обратись к своей силе.

Она послушалась. Я поднялся, подошёл и положил ладонь чуть ниже её шеи, на грудную клетку. Под пальцами ощущалось её слегка учащённое сердцебиение.

— Дыши ровно. Впитывай энергию. Обращайся к своей ведьмовской сути, — проинструктировал я.

Она задышала глубже. Я ощутил, как под ладонью разгорается магия.

— Моргана, — прошептал я.

И тут же ощутил слабый ответный импульс.

— Моргана, — повторил я. — А теперь ты.

— Моргана, — произнесла Катарина тихо.

— Громче.

— Моргана!

— И ещё раз.

— Моргана!

По её телу пробежал разряд. Я почувствовал его ладонью — короткий, острый, будто искра. Катарина вздрогнула и распахнула глаза.

Я усмехнулся и убрал руку.

— Теперь понимаешь, кто это?

— Я… — она прижала ладонь к груди. — Я в один момент ощутила внимание. Словно меня заметили. Кто-то посмотрел прямо на меня, откуда-то издалека.

— Вот-вот. Она может быть где угодно, хоть на другом конце многомерной вселенной. Но силы у неё столько, что услышит твой зов из любой дыры, — я оглядел Катарину, чуть задержав взгляд на вырезе платья. — А у тебя очень сильная ведьмовская линия, древняя. Понятия не имею, как её сюда занесло. Может, и твои предки не из этого мира. Всякое бывает.

Ведьма ничего не ответила. Посидела, глядя в пол, потом задумчиво кивнула и вышла из комнаты. Я не стал её останавливать. Пусть переваривает, будет полезно.

Я вернулся к столу, но работать уже не хотелось.

Мысли сами свернули на трубы. Наконец-то я спихнул с себя эту нудятину — Силантий, бывший конюх и разбойник, сам вызвался и, что удивительно, справлялся отлично. Вот и славно.

Побольше бы таких. Если бы по каждому проекту находился человек, готовый взять на себя ответственность, я бы горя не знал. А то сижу как проклятый, тяну всё на своём горбу.

Инициатива — товар редкий, дороже магических кристаллов.

Я выглянул в окно, на вереницу телег из деревни и бодро растущую кучу блоков во дворе. К имению вовсю свозили свежие магические блоки из новой камневарки. Будем поднимать вокруг имения стены по большому периметру.

Само имение я всё ещё собирался перестроить целиком, вот только пока не решил, как лучше. Хотелось чего-то с размахом.

На лестнице раздались быстрые шаги. Я только вздохнул. Дайте угадаю…

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял гвардеец — красный, дышал как загнанная лошадь.

— Господин! — выпалил он. — На шахту напали! Наши там отбиваются!

— Кто напал?

— Чёрные жуки!

— Поня-ятно, — протянул я. — Наконец-то они появились. Я уже заждался, когда они до нас доберутся… Беги к Ильдару, вели всем собираться. Скажи, рыцари отправляются с нами, жукоборцы тоже. Будем отбивать нашу шахту. Через стену уже пролезли?

Гвардеец мотнул головой.

— Не знаю, господин. Жуки только подходили к стенам, когда меня отправили за подмогой. Я еле ускакать успел и не видел, что там.

— Понятно. Значит, поедем посмотрим…

Гуннар повидал на своём веку немало осад. Но чтобы отбиваться от жуков со стены — такого в его послужном списке ещё не значилось.

Оказалось, что дело это почти приятное.

— Огонь! — рявкнул он, перегнувшись через зубец.

Маги вскинули посохи. С навершия каждого сорвался огненный сгусток и полетел вниз, в копошащуюся у подножия стены массу. Твари вспыхнули, заверещали, задёргались.

Позади магов суетились подручные — хватали разряженные посохи, совали в заряженные, а пустые тащили назад к специальной стойке подзаряжаться.

— Арбалетчики, бей по флангу! — Гуннар ткнул рукой вправо. — А вы чего встали⁈ Не давайте им к кладке прижаться!

Гвардейцы швыряли вниз дротики и булыжники. Один здоровенный жук с уже разбитым панцирем полез вверх, цепляясь за камни. Очередной дротик соскользнул с его морды, но инсектоида это не спасло. Он напоролся на один из изогнутых шипов, хаотично разбросанных по стене.

Жук, дурья башка, полез напролом и сам себя насадил на один такой. Рухнул вниз, увлекая за собой парочку сородичей.

Гуннар только хмыкнул, поправляя шлем.

Стена-то была не простая, а специально против жуков созданная. Кое-где граф сделал так называемые «кинетические переходы» — Гуннар такого и выговорить не мог поначалу. Идёт вроде обычная шершавая кладка, а потом раз — и стена становится гладкая, будто лёд. Жуки долезали до неё, не могли зацепиться и срывались. Кто не разбивался — того добивали, пока он барахтался брюхом кверху.

Внизу, у самого основания, тоже кипела работа. Там граф устроил нижние бойницы — узкие щели, в которые инсектоиды не пролезут, зато было очень сподручно тыкать их пиками.

И пики были особые, зачарованные. Пробьёшь хитин — а внутри у твари как рванёт! Ошмётки во все стороны, вонь несусветная, зато сразу насмерть.

Оборону держать было бы одно удовольствие, кабы не одна беда.

Людей не хватало.

Гвардейцы вымотались, маги валились с ног, а боеприпасы потихоньку начинали истощаться. Осада шла уже который час, а жуки всё лезли и лезли.

Но пока они держались. Гуннар даже подумал — а может, и подмога не понадобится? Отобьёмся своими силами.

Зря он так подумал.

— Капитан! — заорал кто-то. — Смотрите! Внутри!

Гуннар обернулся.

Посреди двора, где стояли шахтёрские бараки и склады, земля вспучилась. Пошла волнами, задрожала, будто под ней ворочалось что-то огромное. Люди шарахнулись в стороны.

Земля провалилась, а из дыры тут же хлынули жуки. Один за другим, распихивая друг друга, всё больше и больше. Твари сделали подпод и вышли прямо в тыл.

— Вот же гадство, — процедил Гуннар.

Так вот оно что. Значит, помощь всё-таки понадобится. И понадобится быстро, иначе тут скоро будет не оборона, а мясорубка.

— Слушай мою команду! — заревел он во всю глотку, перекрывая грохот боя. — Достать все запасы! Все до последнего! Ничего не экономить, работаем по полной!

Гвардейцы забегали. Из подвалов потащили ящики с артефактами и зачарованными болтами для арбалетов, которые граф велел беречь на чёрный день.

День, стало быть, настал.

— Начальника шахтёров ко мне! Живо!

Тощий мужичок в перепачканной робе подскочил через минуту, бледный как полотно.

— Готовь плиты, — сказал Гуннар. — Если совсем прижмёт, уводишь людей в шахту и опускаешь заслон.

Мужичок сглотнул и кивнул.

Был у них такой манёвр на самый крайний случай. Вход в шахту можно было наглухо перекрыть — каменные плиты опускались по одному нажатию рычага и запечатывали проход. Спасёт ли это их, устоят ли плиты под напором тварей — неизвестно.

Но помирать без боя Гуннар в любом случае не собирался.

Пока начальник шахтёров бежал к рычагам, на капитана сверху рухнула тень.

Он вскинул голову. Крылатый жук спикировал прямо на него, растопырив жвалы.

Полгода назад Гуннару тут бы и пришёл конец.

А сейчас он без всякого страха рубанул мечом наотмашь. Клинок легко прошёл через тело твари насквозь. Жук шлёпнулся к ногам, разрубленный на две части, но ещё дёргаясь.

Гуннар глянул на светящееся лезвие и хмыкнул.

Не тот он теперь боец, что раньше. Избранных гвардейцев граф с гонял до седьмого пота, поил зельями, от которых мышцы наливались силой. А хитиновый доспех на Гуннаре весь был нашпигован кристаллами. Не только хорошо удар держит, а ещё и силы прибавляет.

С таким снаряжением воевать — милое дело. Кабы ещё тварей поменьше было.

— Держать строй! — рявкнул он, разворачиваясь к провалу. — Оттесняем их от бараков! Не дайте им к рабочим прорваться!

Гвардейцы сомкнули щиты, ударили по лезущим из ямы жукам.

Гуннар следил за боем и теперь думал лишь о том, чтобы гонец смог добраться.

А вдруг он сгинул где-нибудь по дороге? Попался жукам в чистом поле или просто лошадь споткнулась и гвардеец свернул шею в первом же овраге?

Артефактная связь молчала намертво. Гуннар уже трижды пытался достучаться до имения через специальный кристалл — но тот лишь только тускло мигал. Хрень какая-то, как будто связь кто-то специально глушит — капитан не разбирался в этих магических штучках.

Он знал одно: связи нет, и рассчитывать приходится только на парня, что ускакал за подмогой.

Ну, ещё и на себя и своих людей. На эти стены, которые пока держались.

Он оглядел двор. Жуки лезли из провала, ломились к зданиям. Люди устали, целительские кристаллы вспыхивали тут и там. Подлечившись и восполнив силы, гвардейцы снова бросались в бой. Никто и не думал сдаваться.

Как тут сдашься? Все прекрасно знали, за что сражаются — за себя, свои семьи и за ту лучшую жизнь, что дал им граф.

— Держитесь, братцы! — проревел Гуннар, вскидывая клинок. — Ни шагу назад!

К шахте мы вылетели на всех парах. И первое, что я увидел, поднявшись на ближайший холм — картину не то чтобы вдохновляющую.

Скажем так. Если бы я рисовал открытку «С наилучшими пожеланиями», эту сцену я бы точно не выбрал.

Стены ещё держались. По верхнему краю мельтешили фигурки моих людей — маги швырялись огнём из посохов, арбалетчики стреляли, остальные швыряли всё, что под руку попадалось.

По звукам, доносившимся из-за стены, бой шёл уже и внутри. А снаружи по кладке продолжали карабкаться жуки — чёрная масса, облепившая укрепления, как мухи облепляют свежий навоз.

Я прищурился, разглядывая эту красоту, и сразу понял неприятную вещь.

У жуков была тактика.

Обычно эти твари тупо прут напролом — кто первый добежал, тот и молодец. А эти действовали слаженно. Усиливали натиск то на одном участке, то на другом, меняли уставших и раненых жуков на свежих, не давая защитникам отдохнуть.

Или, например, ползли вверх по стене, а потом замирали, поджимали лапы, укрывались панцирем и не движутся, похожие на валуны. Хитин на них был мощный, пробить его — та ещё задачка. Стрелы отскакивали, высекая искры.

Одного, правда, всё-таки достали. Кто-то из гвардейцев бросил взрывной камень, тот прожёг хитин насквозь. Панцирь инсектоида лопнул, и он сорвался вниз.

Хм. Похоже, кто-то ими управляет.

Я перевёл взгляд дальше и заметил ещё кое-что интересное.

В задних рядах находились особые жуки. Одни плевались кислотой — она шипела на камнях, оставляя дымящиеся потёки. Другие выпускали густую слизь, и по ней штурмовики карабкались вверх куда ловчее, цепляясь за клейкую дорожку.

Любопытно. Плевунцы довольно редкие твари, и поодиночке почти не представляют угрозы. Пока накопят заряд, пока плюнут — обычный крестьянин с вилами может их заколоть. Панцирь у них не особо крепкий.

А вот в смешанном отряде, да ещё под чьим-то управлением, они выживают отлично.

Я вдруг понял, что такие жуки мне ой как пригодились бы.

Их слизь — это же чистое золото для строительства. Превосходный скрепляющий состав, который сам растекается куда надо и застывает намертво. Я уже прикидывал в голове десяток применений.

— Ильдар! — позвал я.

Командир гвардии подъехал.

— Слушаю, господин.

— Видишь вон тех, в задних рядах? Которые плюются?

— Вижу. Мерзкие твари.

— Мне нужно взять две-три таких живыми.

Ильдар посмотрел на меня так, будто я предложил ему на этих жуках жениться. Но спорить не стал — привык уже к моим причудам.

— Полагаю, лучше взять добровольцев, — пробурчал он.

— Правильно полагаешь, — улыбнулся я.

Добровольцы нашлись быстро. План был простой: подскочить на лошадях, накинуть на жуков лассо, усиленное магией, и оттащить до самого имения, где посадить под замок.

Рискованно до безобразия. Но если получится — окупится с лихвой.

Главное — прикрыть ловцов, чтобы жуки не бросились отбивать своих. На это я выделил целый отряд всадников, которых снарядил светошумовыми кристаллами.

Отряд отправился выполнять задания, ну и я тоже взялся за работу.

Спешился, подошё достаточно близко, чтобы инсектоиды меня заметили. Но остался достаточно далеко, чтобы успеть среагировать. И начал раскидывать сторожевые нити.

Невидимые, они ложились на землю перед укреплениями, растягиваясь широкой сетью. Обычному глазу не видать, а вот жуки такие штуки чуют за версту — особенно когда по ним течёт энергия.

Я снял со спины арбалет и выпустил взрывной болт куда-то в гущу орды. Особо не целился.

— Эй, уроды! Я здесь! И я очень вкусный! — прокричал я, размахивая арбалетом.

Сразу следом пустил по нитям магию. Немного, тонкой струйкой, но для жуков магия пахнет вкуснее, чем свежее мясо. Энергия растеклась во все стороны, и я почти физически ощутил, как внимание инсектоидов переключается на меня.

Ну, давайте. Идите к папочке.

Десятки, если не сотни жуков рванули в мою сторону, топча друг друга. Земля задрожала от их топота.

Я не двинулся с места. Достал из кармана невзрачный бледно-зелёный берилл, стиснул в кулаке и зашептал заклинание. Камень нагрелся, засветился изнутри и начал таять, впитываясь в кожу, отдавая мне всю запасённую в нём силу.

А силы там было ого-го. Катарина постаралась.

Я дождался, пока жуки набегут на мои нити, и активировал сеть.

По линии атакующих прошла невидимая волна — будто гигантские ножницы разом сомкнулись над всей ордой. Нити вспыхнули на долю секунды и полоснули по тварям.

Десятки жуков рухнули искалеченными. Кого-то разрезало пополам, кому-то посрубало лапы, а кому-то сразу башку. Немалый кусок вражеского войска разом оказался выведен из строя.

— Вот теперь можно и повеселиться, — усмехнулся я и обернулся к своим. — Атакуем!

— Атакуем! — продублировал Ильдар, поднимая над головой меч.

У нас было главное преимущество — возвышенность. Мы стояли на холме, а бить сверху вниз всегда сподручнее, чем карабкаться снизу. Маги активировали посохи, и по копошащейся внизу массе прокатился вал пламени.

Арбалетчики дали залп, а затем ещё один и ещё. Болты у них были на любой вкус. Огненные прожигали хитин, ледяные сковывали тварей или пронзали ледяными шипами, звуковые сбивали тварей с толку резким визгом, заставляя метаться.

Правда, всё это инсектоидов не останавливало. Их было много, и они всё пёрли и пёрли, не считаясь с потерями. Но пока у нас имелось в достатке боеприпасов и заряженных посохов, шансы были очень даже приличные.

Рыцари ударили с одного фланга — закованные в броню, они врубились в орду, как топор в трухлявый пень. Жукоборцы под командованием Прохора зашли с другого края, и их золотые сферы тут же стали рвать тварей на части. Гвардейцы Ильдара сомкнули щиты в центре и держали строй, не давая тварям прорваться к арбалетчикам. А с тыла, со стены, по жукам продолжали стрелять те, кто оставался на укреплениях.

Бой шёл долго. Солнце успело сползти к горизонту.

Это был, чего уж там, интересный день. Азартный. А закончилось всё как-то сумбурно и очень внезапно.

Жуки дрогнули. Сначала один, потом второй, а потом вся орда развернулась и хлынула прочь от стен.

— Бегут! — заорал кто-то со стены. — Мы победили!

Ворота открыли, и конница немедленно бросилась внутрь, на помощь людям Гуннара. Оставшихся тварей добили, дыру в земле завалили камнями. Остальные разбирались с ранеными жуками, которых полно оставалось на поле боя.

Всё было прекрасно ровно до того момента, пока жуки не вернулись.

Сейчас я стоял на стене, оперевшись на зубец, и смотрел вдаль. Вид открывался прелюбопытный.

В отдалении, там, куда убежала орда, кипела работа. Жуки, оказывается, не разбежались по округе. Они перегруппировались и теперь закреплялись. Ворочали землю и лепили из неё огромные курганы. Целые холмы росли на глазах в лунном свете. Они постепенно объединялись в одну большую гору, вроде гигантского муравейника.

М-да.

Надо же, им удалось меня обмануть.

Никакое это было не бегство, а лишь тактическое отступление. Враг отошёл на удобную позицию и начал окапываться.

— Красиво сработано, — буркнул я себе под нос.

— Господин? — рядом возник Ильдар.

— Говорю, вожак у них умный, — я кивнул на курганы. — Смотри. Сохранил силы и перешёл к новой тактике. Мы их как следует потрепали, но теперь они выстроят оборону, залижут раны и наверняка дождутся подкрепления.

— И что делать будем?

— То же самое, что и они. Восстанавливаться и готовиться к следующему раунду, — пожал плечами я.

Нескольких жуков-артиллеристов, кстати, ловцы всё-таки уволокли. Правда, не знаю, добрались ли они до поместья. Выяснилось, что артефакты связи не работают.

— По крайней мере, — хмыкнул я, — теперь отбиваться станет повеселее. А то я уж заскучал.

Ильдар посмотрел на меня как на ненормального.

Ну а что. Сосед, конечно, попался беспокойный. Зато не даст расслабиться…

Дикие земли Вельзу не нравились от и до.

Не нравился этот лесной воздух, полный запахов. Дикая растительность и бурьян выводили из себя. Его бесило вообще всё в этом захолустье Брошенных земель.

— Ну и дыра, — проворчал он, сидя на поваленном стволе.

Рядом, привалившись к дереву, устроился Тобиас — его тощий напарник. Тот, кажется, чувствовал себя вполне комфортно.

— Не отвлекайся, — проговорил он. — Ты обещал найти патруль.

— Нашёл бы уже, если бы ты не бубнил под ухом.

Вельз прикрыл глаза и сосредоточился. Где-то высоко над полями кружила ворона, которую он подчинил ещё утром. Если сосредоточиться, он мог видеть всё, что видела она. Леса и поля, извилистую дорогу, тёмное пятно далёкого имения…

И вот — движение.

— Нашёл, — объявил Вельз, распахнув глаза. — Похоже на какой-то патруль. У них герб Шахтинского, кажется. К западу отсюда, идут по дороге. Идём туда.

Тобиас нахмурился.

— Ты уверен? Сколько их там?

— Восемь человек.

— Восемь? — Тобиас поднялся, отряхивая мантию. — И ты уверен, что нам стоит соваться к такому большому отряду?

— А ты боишься? — оскалился Вельз.

— Напомню, — раздражённо ответил Тобиас, — что моя специализация — барьеры! И ничего кроме них. Я не атакующий маг. Если что-то пойдёт не так, я могу только прикрыть нас щитом, а не разбрасывать молнии направо и налево.

Вельз улыбнулся.

— Да не бойся ты. Пока я рядом, ты в полной безопасности.

И в тот же миг его глаза вспыхнули холодным светом.

Рука Тобиаса дёрнулась сама по себе, взлетела и с размаху влепила хозяину пощёчину. Потом вторую, по другой щеке.

— Прекрати! — заорал он, тщетно пытаясь перехватить взбунтовавшуюся конечность второй рукой. — Прекрати немедленно!

— Да я просто дурачусь, не переживай, — расхохотался Вельз и развеял заклинание.

Рука Тобиаса безвольно повисла. Он потёр покрасневшую щёку, глядя на напарника с ненавистью.

— Однажды ты доиграешься.

— Ну-ну. И что ты сделаешь, барьерщик? Вставай, пойдём искать этот патруль.

Магия Вельза внушала ужас даже при простом упоминании о ней. Он мог управлять костями даже в живом теле — редкое ответвление некромантии. Мог сломать врагу ноги или сразу позвоночник, а мог просто заставить его плясать, как марионетку.

Страшный дар. Защититься от такого почти невозможно — разве что у важных шишек водились специальные артефакты, да сильные одарённые могли создать щит. Простому смертному такое и не снилось.

Именно поэтому Вельз шёл к патрулю без всякого страха.

Восьмерых гвардейцев они встретили у ручья. Те как раз поили лошадей, и при виде двух безоружных путников даже не насторожились.

— Доброго дня! — окликнул Тобиас, входя в роль. — Хвала богам, живые люди! Мы уж думали, совсем сгинем в этих лесах.

Старший гвардеец, небритый мужик с обветренным лицом, шагнул навстречу.

— И вам не хворать. Кто такие, откуда идёте?

— Издалека мы, — жалобно затараторил Тобиас. — Заблудились. Лошадь волки загрызли ночью, телегу с обозом бросить пришлось, остались без припасов. Не подскажете, где переночевать можно? Хоть какая крыша над головой… Мы в долгу не останемся!

Вельз слушал это нытьё и морщился. Терпеть он не мог всю эту возню с притворством.

— Здесь недалеко таверна, там вас накормят и ночлег предоставят, — сказал гвардеец и махнул рукой куда-то в сторону. — Если хотите, мы…

— Ладно, всё, хватит ломать комедию! — вдруг перебил Вельз. — Кто из вас больше всех знает?

Гвардейцы уставились на него, не понимая.

— Ну давайте, не тупите! Дурачками, что ли, родились? Я понимаю, земли дикие, но давайте всё-таки соображать немного. Кто из вас больше всех знает о графе Шахтинском? Советую отвечать правду. Кто хорошо ответит — тот будет жить.

Мужики переглянулись и потянулись к оружию.

Вельз вздохнул и поднял глаза к небу.

— Боги, ну сколько можно. Почему меня вечно посылают на такие задания? Почему никто и никогда не может просто нормально ответить на простой вопрос? Почему всё всегда через силу, а?

Он оглядел напрягшихся гвардейцев и лениво усмехнулся.

— Чего вы на нас так уставились? Да, всё верно. Мы здесь, чтобы угробить вашего драгоценного господина. И что вы мне теперь сделаете, а?

Он не спешил. К чему спешить? Сейчас он просто возьмёт их кости под контроль, обездвижит всех разом, а потом можно и поговорить по душам. С тем, кто останется способен говорить.

Но гвардейцы повели себя странно.

Вместо того чтобы броситься врассыпную или тупо ринуться в атаку, они переглянулись. Старший коротко кивнул. Один из бойцов вытащил из седельной сумки какой-то предмет, от которого разило магией. Артефакт.

Гвардейцы начали окружать двух магов, но Вельза это не смутило. Он поднял руки, и из ладоней потекла сила.

— Ну как? — ухмыльнулся он, ожидая, что все восемь застынут, не в силах пошевелиться.

В следующий миг древко копья врезалось ему в челюсть.

Голова Вельза мотнулась в сторону, перед глазами вспыхнули искры. Он и охнуть не успел, как оказался на земле.

Тобиас попытался поставить барьер — но не успел. Тоже получил по лицу и рухнул рядом с напарником.

Дальше всё было как в тумане. Грубой верёвкой магов связали по рукам и ногам, перекинули через крупы лошадей, как мешки с зерном и куда-то повезли.

Вельза тошнило. Голова раскалывалась, челюсть ныла, но куда сильнее ныла мысль в голове.

Почему его магия не сработала⁈

Он же взял их кости под контроль. Или, во всяком случае, попытался. Но гвардейцам было плевать.

Так не бывает. Это же обычные солдаты! Мужичьё, деревенщина, у которых из защиты только кольчуга да упрямая башка.

Откуда у простых вояк защита против магии такого уровня? Артефакты, способны защитить от подобного, создать лишь великие мастера. Не могут восемь мужиков из захолустья все быть снабжены подобным добром!

Вельз попытался утешить себя тем, что миссию всё-таки нельзя назвать полностью провальной. Как ни крути, а они получили то, чего добивались. Их везут прямиком в имение Шахтинского.

Осталась сущая мелочь — как-нибудь исхитриться и встретить там самого графа. И тогда посмотрим, кто кого.

Их отнесли в подвал и бросили в какой-то холодной каменной клетушке. Руки и ноги оставили связанными, да ещё и притянули к вбитому в стену кольцу.

— Замечательно, — просипел Тобиас, ворочаясь на грязном полу. — Просто замечательно. «Пока я рядом, ты в полной безопасности», да, Вельз?

— Заткнись, — огрызнулся тот. — Дай подумать.

Он лежал, уставившись в низкий потолок, и прокручивал в голове случившееся.

Наверняка это какая-то аномалия. В этих вонючих местах магический фон перекошен. Может, испарения из болот глушат его дар. Может, шахта неподалёку фонит какой-нибудь дрянью. Да что угодно могло пойти не так!

Он подождал, пока восстановятся силы. Сосредоточился, нащупывая связь с костями напарника — проверить хотя бы на нём.

И — ничего.

Вельз похолодел.

— Не работает, — прошептал он.

— Что? — Тобиас приподнял голову.

— Магия не работает!

Барьерщик медленно закрыл глаза и очень тихо, но очень грязно выругался.

Вельз лежал на холодном полу и тут ему внезапно стало по-настоящему страшно.

Они пришли сюда за информацией. Должны были разузнать, кто таков этот граф Шахтинский, а потом убить его.

Но теперь, кажется, всё складывалось несколько иначе.

Теперь информацию будут собирать у них.

И вот это ему совершенно не нравилось.

Прошли сутки, а веселья меньше не стало. Скорее наоборот.

Я опять стоял на стене и смотрел на то, что творилось впереди.

Жуки теперь строили стену. Она была почти копией нашей, только сделана в основном из плотно утрамбованной земли с вкраплениями камней. И выросла она уже прилично, охватывая наш периметр широкой дугой.

Логика вырисовывалась простенькая. Взять шахту приступом у них не вышло — твари ещё трижды ходили на штурм, трижды мы им наваляли. И тогда тот, кто ими управлял, перешёл от штурмов к осаде.

— Да они издеваются! — процедил я. — Сейчас выйду и лично им накостыляю!

Рядом стояла Катарина. Она молчала, разглядывала вражескую стройку с непроницаемым выражением лица.

— Так, — я хлопнул ладонью по камню. — Катарина, давай устроим землетрясение.

Она медленно повернула ко мне голову и изогнула бровь.

— Ты же сам говорил, что землетрясение может повредить шахту.

— Говорил, — не стал отпираться я. — Но там сейчас никого нет. Если даже своды обвалятся — ну и хрен с ними, раскопаем. Для меня это вопрос пары дней. А вот эту их наглую самоделку я хочу видеть в руинах. Давай тряхнём как следует и превратим её в пыль!

Катарина чуть прищурилась.

— Ты уверен?

Я пожал плечами.

— Не очень.

Она изогнула вторую бровь.

— Совсем не уверен, — честно признал я, глядя на растущую земляную стену. — Но надо же как-то выпутываться из этой ситуации. Сидеть сложа руки и ждать, пока меня замуруют в собственной шахте — так себе план.

Землетрясение, конечно, инструмент грубоватый. Риск есть, но я уверен, что Катарина с моей помощью справится. Если кто и способен обрушить чужую стену, не сложив при этом нашу, то только мы с ней вдвоём.

Я снова оглядел вражескую стену. С каждым часом она становилась всё выше, всё основательнее. Трудолюбивые твари, ничего не скажешь…

— Ладно, — Катарина размяла пальцы и шагнула к краю стены. — Твоя шахта. Тебе и отвечать перед своими шахтёрами.

— Умеешь ты подбодрить…

Дом на окраине деревни выглядел опрятно. Каменный, явно не так давно построенный. Довольно приличное строение для этих краёв.

Кассиан остановился у калитки и долго не решался подойти. Сердце колотилось где-то у горла, ладони вспотели. Он вытер их о полы плаща, сделал глубокий вдох и всё-таки заставил себя шагнуть вперёд.

Постучал в дверь.

За дверью послышалась возня, и створка отворилась.

На пороге стоял низенький старичок с седыми всклокоченными волосами. На плече у него, забавно нахохлившись, сидела маленькая сова-сплюшка. Она покосилась на гостя одним глазом и тихонько щёлкнула клювом.

Кассиан почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Мастер Тихон. Живой. Прямо перед ним.

— Ты к кому? — спросил старик.

— К вам, учи… — Кассиан вовремя осёкся. — К вам. Вы же известный алхимик. Хотел бы… пообщаться.

Голос дрогнул. Кассиан и сам чувствовал, что выглядит и говорит странно. Но ничего не мог с собой поделать.

Тихон помолчал, оглядел его с ног до головы, потом посторонился.

— Заходи, коли пришёл.

Внутри было тесно, тепло и пахло травами — десятками, сотнями трав разом. Кассиан переступил порог и невольно замер, оглядываясь.

Мастерская была устроена безупречно. Кто бы сомневался.

Вдоль стен ровными рядами тянулись реторты, в которых что-то очищалось, капля за каплей стекая в приёмники. На малом огне грелись сразу несколько сосудов. В углу мерно булькал котёл. Пучки трав сушились под потолком в строгом порядке, каждый на своём месте.

Всё было выверено и продумано до последней мелочи. Почерк мастера.

У Кассиана защипало в глазах, и он поспешно отвернулся.

— Как звать-то тебя? — спросил Тихон, усаживаясь на табурет и пересаживая сплюшку на жёрдочку.

— Это… неважно, — уклончиво ответил Кассиан. — Просто проходил мимо, мастер. Я наслышан о вас.

Старик хмыкнул, но допытываться не стал.

Кассиан присел на край лавки, лихорадочно соображая, с чего начать. Ради этого он и пришёл. Вопреки заданию и здравому смыслу.

— Как поживаете? — начал он осторожно. — Как вам тут… живётся, в этой глуши?

— Неплохо, — пожал плечами Тихон. — Работы хватает. Граф человек щедрый, я здесь бед не знаю.

— А… — Кассиан сглотнул. — А сны вам снятся?

— Чего? Сны?

— Ну да. Может… странные какие? — Кассиан подался вперёд. — А может, всплывают порой в памяти какие-то сцены, как будто из чужой жизни?

Тихон нахмурился.

— Ты это к чему клонишь, парень?

— Просто… просто спрашиваю.

— Странные вопросы задаёшь… Ты кто вообще такой?

Кассиан понял, что зря вообще начал этот разговор, да ещё и так в лоб. Но просто не смог себя сдержать.

Он медленно поднялся.

— Простите. Я, наверное, зря пришёл. Пойду лучше.

— Угу, — согласилась сплюшка.

Тихон промолчал.

У самой двери Кассиан остановился. Сунул руку за пазуху, достал амулет — простую на вид подвеску на кожаном шнурке — и положил на край стола.

— Носите с собой, мастер, — тихо сказал он. — Это сильный оберег, он вам поможет.

Тихон покосился на амулет, потом на гостя.

— Не «вам», а «тебе». Чего ты выкаешь-то, я человек простой. Можно ко мне и на «ты».

Кассиан криво улыбнулся.

— Не могу, — сказал он. — Раньше меня за это били.

Старик приподнял бровь.

— Кто бил?

Кассиан отвернулся и ничего не ответил. В горле стоял ком.

— Не хочешь — не говори. Твоё дело. Мне без разницы, — пробурчал за его спиной Тихон.

Кассиан кивнул и вышел, тихо притворив за собой дверь.

Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Он побрёл прочь, не разбирая дороги, и тяжело, грустно вздыхал.

«Какие же мощные эти штуки, — думал он, глядя под ноги. — Он меня совсем не помнит. Столько лет вместе, а теперь я для него просто чудак какой-то».

Он сжал кулаки.

«Как же вы низко пали, учитель. Великий мастер Тихон стал деревенским травником. Но я вас не виню. Не вы виноваты. Маги-менталисты хорошо знают своё дело…»

Когда-то мастер Тихон был человеком совсем другого положения. Его имя знали в столицах, к нему съезжались за советом сильнейшие. Великий алхимик и учитель Кассиана. Единственный человек, который когда-то поверил в нищего, никому не нужного мальчишку.

Кассиан узнав, что старик жив и находится здесь, на Брошенных землях, не выдержал. Ему хотелось взглянуть на мастера хоть одним глазком.

Хотя задание у него было совсем другое…

А именно — убить графа Шахтинского.

— Давай, давай, быстрее! — орал Богдан, привстав на стременах. — Не отставай!

— Да куда быстрее-то⁈ — прохрипел скачущий следом Эйнар. — У меня конь уже пеной исходит!

Шестеро всадников неслись по разбитой лесной дороге так, будто за ними гналась сама смерть. Впрочем, если оглянуться, примерно так оно и было. Но от орды чёрных жуков, они уже вроде бы оторвались.

Хуже всего было то, что они везли с собой добычу.

К крупам трёх лошадей были примотаны верёвки, а на их концах болтались плевунцы — три жука-артиллериста, которых им велено было взять живьём. «Любой ценой», как выразился граф.

Кони под ловцами были не простые, а улучшенные алхимией Тихона. Могучие, выносливые звери, каждый из которых стоил как небольшая деревня. Но даже они чувствовали нагрузку. Жуки не желали ехать смирно: дёргались, упирались лапами, пытались вырваться, и лошади всхрапывали, косясь назад с явным неодобрением.

Верёвки, к счастью, держались. Их вымачивали в особом зелье — вообще-то такие выдавали, чтобы помогать застрявшим путникам да вытаскивать увязшие в грязи телеги. Но со временем они как-то незаметно вошли в стандартное солдатское снаряжение.

Оказалось, штука универсальная. Вот, например, для буксировки инсектоидов — в самый раз.

— Не сворачивать! — напомнил Богдан на очередном повороте. — Граф сказал — прямиком в имение!

— Да помню я, помню! — Эйнар прижался к шее коня, входя в вираж.

Наконец, впереди показались знакомые места. Наконец-то имение!

Ловцы влетели в ворота на всём скаку, поднимая тучи пыли. Навстречу уже бежали стражники.

— Вы что творите⁈ — заорал один из них, отскакивая в сторону. — Зачем вы жуков сюда приволокли⁈

— Приказ графа! — выдохнул Богдан, осаживая коня. — Живьём взять велено! Быстро, мужики, помогите!

Гвардейцы переглянулись.

— Чем помочь-то? — осторожно уточнил один. — Закопать их, что ли?

— В смысле закопать⁈ — Богдан вытаращился на него.

— Ну а что с ними ещё делать? — пожал плечами гвардеец.

И вот тут ловцы обернулись и посмотрели на свою добычу как следует.

Повисла тишина.

Все три жука пребывали в состоянии, которое иначе как плачевным назвать было нельзя. Их тащили по дороге и боком, и на спине, и брюхом кверху — как уж придётся. За долгую скачку их приложило о каждый камень, каждую кочку и каждый корень на пути. Хитин был исцарапан, лапки безвольно подрагивали в воздухе, а сами твари хрипели, будто прощаясь с жизнью.

— Твою-то мать… — выдохнул Богдан, слезая с коня. — Что делать-то? Граф же нам головы поотрывает.

— А вы не могли ехать помедленнее? — хмыкнул гвардеец. — Или, я не знаю, чем-то мягким их обернуть?

— Слышь, умник! — огрызнулся Эйнар. — Мы их схватили прямо посреди орды, когда вокруг сотни таких же тварей копошились! Удивительно, что вообще живыми ушли!

Паника нарастала. Ловцы столпились вокруг несчастных плевунцов и мрачно переглядывались.

К счастью, на шум подошёл дед Макар. Оглядел жуков, крякнул и постановил:

— Так. Давайте лечить.

— Как лечить-то⁈ — взвыл Богдан. — Это ж инсектоиды!

— Кто его знает, как, — невозмутимо пожал плечами Макар. — Но что-то делать надо. Графа расстраивать нельзя! Значит, применяем всё, что знаем.

И понеслась.

Работа закипела такая, будто спасали не троих полудохлых инсектоидов, а родовитых князей. Притащили исцеляющие кристаллы, приложили к самым страшным ранам. Эйнар, взяв свежую лошадь, поскакал в деревню за эликсирами.

Тихон, узнав, для кого предназначаются его драгоценные зелья, натурально обалдел.

— Для кого-кого? — переспросил он, недоверчиво щурясь.

— Для жуков, мастер. Графский приказ.

Тихон долго молчал, глядя на Эйнара так, будто прикидывал, не сошёл ли тот с ума. Потом махнул рукой, выдал склянку и предупредил:

— Держи. Только учти — оно на людей рассчитано. Как на жуков подействует — понятия не имею. Может, вылечит. А может, они у вас копыта отбросят быстрее. То есть лапки.

— Угу, — согласился Сморчок, как всегда сидящий на плече травника.

С этим сомнительным напутствием Эйнар вернулся к пациентам.

Им втирали мази, поливали эликсирами. Кто-то, кажется, даже бормотал над плевунцами старый деревенский наговор — или просто уговаривал не умирать. Жукам, конечно, тщательно связали морды, чтобы не плюнули кислотой в порыве благодарности.

Твари уже потеряли сознание и не сопротивлялись.

— Не переживай, жучара, — приговаривал Эйнар, бинтуя треснувший панцирь. — Мы тебя вытащим. У нас приказ — не дать тебе подохнуть. Так что живи, тварь ты этакая!

Спустя какое-то время измотанные ловцы расселись прямо на земле рядом с перевязанными жуками.

— Мой вроде на поправку идёт, — сообщил Богдан, довольно кивая на своего пациента. — Как-то он бодрее лапками задрыгал.

— Мой тоже, — отозвался Эйнар. — Хрипит только сильно. Как дед Макар по утрам.

— А ты то зелье в раны втирал?

— Нет. А что?

— Я попробовал — помогло. Прям на глазах затягивается.

— Блин, точно! — Эйнар вскочил и умчался повторять эксперимент.

Оставшиеся сидели, глядя на закат и на медленно приходящих в себя жуков. Разговор потёк неспешный, философский.

— Мужики, — задумчиво произнёс Богдан. — А как думаете, граф именно это имел в виду, когда говорил «любой ценой»?

— Хрен его знает… Но когда наш граф говорит «любой ценой», я так понимаю, что это прям вообще любой ценой. Хоть жукам сопли вытирай.

— Были солдатами, стали жучиными няньками, — вздохнул Богдан. — Кто б рассказал — не поверил бы.

— Да ладно тебе. Ты вот подумай, какой у нас граф. Голова! Везде пользу видит, даже в этих тварях. Вот доспехи у нас есть из хитина, в деревне ножи из жвал делают, пилы из лапок тех, что на кузнечиков похожи. Ты прикинь, сколько всего граф из одних жуков вытягивает!

— И не говори, — кивнул Богдан. — Голова у человека работает. И сила магическая есть.

Помолчали.

— А прикиньте увидеть его в гневе? — вдруг сказал Эйнар.

Все переглянулись.

— Так его вроде никто в гневе-то ни разу и не видел.

— Вот именно. И давайте сделаем так, чтобы и дальше никто не увидел. Особенно из-за трёх дохлых жуков… Пошли, что ли, ещё раз проверим, как они там.

Признаюсь честно: я почти любовался.

Жуки за минувшие сутки развернули такую стройку, что впору было привлекать их к возведению моих крепостных стен.

Их насыпь вымахала выше нашей стены — корявая, конечно, но выше. И самое неприятное: по её верхнему краю уже копошились твари, явно собираясь сигануть вниз, прямо нам на головы.

Их отстреливали, конечно. Но на место каждого убитого тут же лезли трое новых.

А ещё я заметил кое-что любопытное.

Чёрным инсектоидам теперь подчинялись и другие твари. Вокруг главной орды копошилась пёстрая компания: секачи, могильщики, какие-то и вовсе несуразные твари, которых я раньше в этих краях не встречал. Похоже, они собрали под свои знамёна всё, что ползает, прыгает и кусается.

Стена, впрочем, вышла у них так себе. Месиво из земли и камней, вся в дырах. Но, поразмыслив, я понял, что дыры — это как раз грамотный ход. Через них жуки могли пролезать наружу, минуя верхотуру.

Ну и ладно. Я был готов.

Как только твари прыгнут — начнётся самое интересное. Сеть из сторожевых нитей я уже раскинул в воздухе. Оставалось дождаться момента и активировать. Моей энергии надолго не хватит — но на первую волну пойдёт с запасом. А дальше подключатся гвардейцы.

Я стоял и предвкушал бойню, когда вдруг раздался вопль:

— Господин! — заорал кто-то с дальнего края стены. — Посмотрите, что там творится!

Я перебежал туда, растолкал зевак и пригляделся.

Один жук бился на земле в конвульсиях. Дёргался, сучил лапами, переворачивался, будто его изнутри что-то грызло.

Я нахмурился и покосился на ближайшего арбалетчика.

— Ты чего, изверг, подстрелил тварь и сидишь любуешься, как она подыхает? Я этого не одобряю. А то как-то… негуманно, что ли.

— Да не трогали мы его, господин! — замотал головой боец. — Сам вылез через дыру и забился. А за ним и остальные лезут!

И правда.

Из дыр в стене поползли новые твари. Я моментально приготовил сеть — палец на спусковом, так сказать, крючке.

Инсектоиды начали прыгать сверху. Но их было мало. Совсем не та волна, которую я ждал.

А главное — те, что прыгали, умирали прямо в воздухе. Раз — и уже безжизненная туша шлёпается на землю. Другие лезли через дыры в стене, дергались, падали набок или сразу лапками кверху.

Жуки выходили, выходили — и умирали, умирали.

Я так и не активировал сеть. Незачем было.

Минут через двадцать всё стихло. Перед стеной валялась гора дохлятины, а из дыр больше никто не лез.

— Да ладно, — выдохнул я. — Это что сейчас было? Инфекция какая-то? Мор напал в самый удачный момент?

— Магический всплеск, — негромко произнесла Катарина.

Я обернулся. Она стояла рядом, необычно бледная.

— Что?

— Я почувствовала всплеск. Что-то очень мощное, — она вытянула вперёд руку. — Вот, смотри.

Рука была вся в мурашках и заметно подрагивала.

— Ага. Понятно, — кивнул я. — Значит, ты засекла, а я — нет. Замечательно.

Меня это, честно говоря, слегка задело. Хотя чего тут удивляться — сил и магического чутья моей ведьме не занимать.

— Давай думать, почему так, — продолжил я. — Хотя вариантов столько, что я даже теряюсь. Как минимум, если уж говорить начистоту, я неполноценный маг. И артефактов с собой у меня, как видишь, немного. Не на все случаи жизни.

Катарина фыркнула.

— Это сколько же надо артефактов, чтобы быть готовым на все случаи жизни?

Я поднял руку и постучал по запястью.

— Один браслет сюда. Второй сюда. И хватит.

— Так не бывает, — уверенно заявила она.

— Бывает, — усмехнулся я. — Особенно если эти браслеты ты всю жизнь и делаешь.

Она не поверила, конечно. И зря.

Такие артефакты существуют. Настоящие шедевры, над которыми мастер корпит десятилетиями, вкладывая в один-единственный предмет функции сотни других. Высшее мастерство. За качественный экземпляр можно выложить целое состояние — и купить на него замок из тех, что возводят Архитекторы.

Артефакторов вообще-то хватает. А вот такого уровня — раз-два и обчёлся. Потому что до подобных высот попросту не все доживают.

«С чего бы это», — хмыкнул я про себя, припоминая собственный послужной список. Взрывы, обвалы, парочка небольших пожаров, один большой пожар и один совсем нехороший инцидент. После того эксперимента я выплатил городу больше полумиллиона золотых — и часть кварталов до сих пор, наверное, накрыта магической аномалией, которую пришлось обнести стеной.

Да, ремесло опасное. Зато не скучное.

— Ладно, — я тряхнул головой, возвращаясь к делу. — Катарина, пора. Давай устроим небольшое направленное землетрясение. Прямо по этой их стене.

Она кивнула, шагнула к краю и прикрыла глаза. Чёрные волосы взметнулись, как от порыва ветра. Вокруг ведьмы сгустилась сила, и через мгновение земля глухо загудела.

Вражеская стена задрожала. Земляная насыпь пошла волнами, поехала, начала оседать и с грохотом развалилась, взметнув тучу пыли.

Когда пыль осела, я увидел то, что скрывалось за стеной. Вдалеке, на пригорке, стояли пять человек.

— А вот и виновники сего торжества, — пробормотал я.

Я вытащил из чехла подзорную трубу-всезнайку с камнем памяти. Навёл на компанию и всмотрелся.

Труба честно принялась выдавать данные. Правда, данные были такие себе.

«Оружие: не опознано. Сталь: предположительно высокоуглеродистая, с примесью неизвестного сплава. Артефакт наручный: не опознан. Артефакт нагрудный: не опознан. Посох: не опознан. Тип ауры: не опознан…»

— Спасибо, очень содержательно, — буркнул я, опуская трубу.

Впрочем, кое-что «не опознано» само по себе говорило о многом. Моя всезнайка знала уйму всего. И если она не опознавала ни оружие, ни артефакты, ни сплавы — значит, эти ребята были из очень далёких мест.

Пожалуй, я даже догадывался, кто это и откуда.

Вернее, откуда — не знал. Но направление предполагал. И направление это мне совершенно не нравилось.

— Схожу поболтаю, — сообщил я, убирая трубу.

— Я с тобой, — тут же вызвалась Катарина.

— Нет. Ты здесь постой.

Она нахмурилась, но спорить не стала.

Я на всякий случай залез в поясную сумку, достал несколько колец и амулетов, надел, активировал. Проверил пряжку на поясе и обернулся к гвардейцам.

— Народ, вопрос. У кого-нибудь есть камни смерти? Чёрные турмалины. Такие невзрачные, на уголёк похожи.

Гвардейцы переглянулись и дружно замотали головами. Ни у кого нет. Ну конечно.

Блин. Вечно их нет под рукой тогда, когда они позарез нужны. Собрать себе запасец, что ли, отдельный кошель завести…

— Господин! — подал голос один из шахтёров, которые тоже вызвались оборонять стену. — У нас в сортировочном отделе запасы есть. Может, завалялся нужный камушек? Мигом принесу!

— Неси, — кивнул я.

Он умчался и вскоре притащил увесистую шкатулку с кучей отсеков, битком набитых всякими кристаллами. Я порылся и отыскал-таки нужный чёрный турмалин. То, что доктор прописал.

Огранять его было не нужно. Я быстро пропитал камень своей магией, нанёс поверх две тонкие печати — и, под удивлёнными взглядами всех присутствующих, спокойно закинул его в рот, собираясь проглотить.

— Что ты делаешь⁈ — Катарина метнулась ко мне и схватила за руку. — Ты же умрёшь!

Я приподнял бровь.

— С чего ты это взяла?

— С того, это же камень смерти! Стоит проглотить такой — и ты умрёшь. Даже сильный маг может получить такое отравление, что впадёт в глубокий сон на многие годы. Это всем известно!.

М-да, и правда. В этих краях про чёрные турмалины всем известно. Даже удивительно.

Мне рассказывали, что лет тридцать-сорок назад они валялись прямо на земле, как обычная галька. Откуда они взялись — загадка. Просто лежали себе. А потом раз — и всё, теперь их только под землёй и найдёшь.

Что тут стряслось, почему повсюду валялись камни с аспектом смерти, я так до сих пор и не выяснил. Но очень хотел бы.

— Не переживай, не умру, — сказал я Катарине, мягко высвобождая руку. — Наоборот.

И проглотил камушек.

Оставив ошарашенную Катарину позади, я неспешно спустился со стены и направился к незваным гостям.

Подошёл, остановился в паре десятков шагов и первым делом попытался просканировать их магическим зрением.

Толку вышло мало. Ауры сложные, грамотно прикрытые защитными чарами. Сильные маги, не чета тем, кого я встречал в этих краях раньше.

— Ну, и чем обязан? — светски осведомился я.

Пятёрка молча меня разглядывала. Потом вперёд выступил высокий мужчина с длинными седыми волосами и костяным посохом, по которому ползали живые тени.

— Так вот ты какой, граф Шахтинский, — произнёс он. — Знаешь, откуда мы?

— Разумеется, — кивнул я с максимально уверенным видом, хотя понятия не имел.

— Прекрасно, — старик едва заметно усмехнулся. — Нас к тебе послал Совет.

Совет. Ага. Хоть бы намекнули, какой именно.

— Ну конечно, Совет, — я развёл руками. — А кто бы вас ещё мог послать? И какие ко мне претензии?

— Издеваешься? — в голосе старика прорезался металл. — Ты на Брошенных землях. Их посещение под запретом до полного стирания. А от тебя, как мы поглядим, стиранием даже не пахнет. Ты хоть понимаешь, что тебя ожидает?

— Вы сейчас говорите очевидные вещи, — зевнул я.

Хотя очевидными они были только для него. Для меня же в этой паре фраз оказалось больше информации, чем я собрал за последние месяцы. «Посещение под запретом до полного стирания». Стирания чего? Памяти? Личности?

Я между делом прикидывал расклад.

Трое из пятёрки, судя по аурам, маги. Двое — воины, но не из простых: опытные и увешанные артефактами по самые уши. У одного за спиной два меча, у другого оружия при себе не видно — зато на пальцах кольца, и я готов был поспорить, что это пространственные карманы. А значит, у него там может быть спрятан целый арсенал.

Если дойдёт до драки — придётся выложиться по полной. Я был готов. Но чутьё подсказывало: прямо сейчас они драться не желают. Иначе не начинали бы с разговоров.

— Ну так убейте меня, как этих жуков, — предложил я любезно. — Если, конечно, сможете.

Они переглянулись.

— Поначалу у нас и правда был приказ тебя уничтожить, — проговорил старик. — Теперь приказ изменился.

— Я безумно за вас рад, — ответил я. — Но, знаете, время моё не бесконечно, а тратить его на вас мне совсем не хочется. Итак. Мы уже выяснили: я знаю про вас, вы знаете про меня. Так вот, вопрос. Раз я стою здесь, никуда не бегу и не прячусь — как думаете, насколько высоко я оцениваю свои шансы?

И вот тут я увидел, как они дрогнули.

Воин с мечами отступил на полшага. Тот, что с кольцами, наоборот, шагнул вперёд. Старик сжал посох чуть крепче. Остальные тоже подобрались.

Кажется, я попал в самое яблочко.

Они меня опасались. Приняли за своего — за кого-то из тех же мест, откуда явились сами. И раз я преспокойно живу здесь, на так называемых Брошенных землях, да ещё и не скрываюсь — значит, силёнок у меня, по их прикидкам, немало.

Что ж. Грех не воспользоваться их замешательством. Продолжаем игру.

— Я долгое время жил здесь тайно, — продолжил я, понизив голос. — И меня никто не мог обнаружить. А теперь я взял и вышел на свет. Как думаете, почему я вдруг перестал переживать, что явитесь вы или вам подобные? Есть, наверное, причина? А теперь говорите, что вам нужно.

Они снова переглянулись. На этот раз дольше. Старик с посохом кашлянул и уже более миролюбиво произнёс:

— Совет хочет с тобой говорить. Если твои доводы окажутся разумными, вполне возможно, тебя пустят обратно. А если нет, то… — он осёкся.

Я понял, что он ляпнул лишнего. Что вариант «если нет» ему самому не расписали, и теперь он не знает, чем закончить фразу.

Мы с Громилой влетели в имение, и я спрыгнул с седла ещё до того, как конь полностью остановился.

Сразу начала раздавать команды направо и налево: усилить караулы, всех свободных к оружию, ворота закрыть.

Катарина носилась за мной хвостиком.

— К чему ты готовишься? — допытывалась она. — Что вообще случилось? Кто были эти пятеро?

— Если бы я знал, — честно ответил я, застёгивая пряжку.

— Ты же сказал, что знаешь!

— Я сказал, что догадываюсь. Это, знаешь ли, две большие разницы.

Она хотела возразить, но тут подошёл конюх Федя, взял Громилу под уздцы и вежливо, будто сообщая о погоде, сказал:

— Кстати, господин, у нас тут пленники есть.

— Да-да, замечательно, — кивнул я на ходу. — Подержите их в подвале.

Сделал пару шагов. Остановился. Почесал в затылке.

— Погоди. В смысле пленники? Мы с кем-то воюем? Разбойники, что ли, вернулись?

— Мы не знаем, кто они, господин, — развёл руками Фёдор. — Патрульные их притащили. Какие-то странные мужики, в непонятной одежде.

Я задумчиво пожевал губу.

— Интересно. Пойду-ка взгляну на них.

Я спустился в подвал и направился к особой камере. Безошибочно решил, что пленные сидят именно там.

Так и оказалось. Они были связаны и на всякий случай примотаны к стене. Грязные, слегка побитые, и с характерными аурами.

Я это сразу определил, стоило активировать магическое зрение. Энергия другая, не местная, весьма похожая на ту, что была у тех пятерых.

— Ага, понятно, — протянул я. — Значит, и вас тоже Совет послал?

Пленники промолчали, но синхронно вздрогнули.

Ну вот и ответ.

Значит, эти двое из тех же краёв. Замечательно. Только вот загадка: как их вообще угораздило попасться простому гвардейскому разъезду? Ребята с такой энергетикой обычно легко не сдаются. А этим, судя по синякам на лицах, ещё и наподдали.

— Приведите мне гвардейцев, которые их взяли, — распорядился я.

Устраивать допрос с пристрастием было некогда. Пытки — дело долгое, а у меня, судя по всему, оставались считанные часы. Надо защитить как можно больше людей, а разбираться с пленниками буду потом, на досуге.

Я поднялся в мастерскую и с порога взялся за работу.

Отыскал в своём шкафчике с множеством ящиков чёрные турмалины. Из них получится отличная защита от некромагии. Принцип простой: когда на человека пойдёт тёмное воздействие, камень примет весь удар на себя. Треснет и рассыплется, само собой — но хозяина прикроет.

Я глубоко вздохнул и принялся за дело. Огранить, отшлифовать, нанести печати, влить силу. Огранка, шлифовка, печати, сила. Огранить, отшлифовать…

Вскоре явились гвардейцы, которые поймали тех двоих.

— Рассказывайте, — бросил я, не отрываясь от работы.

История оказалась простенькой. Патруль наткнулся на этих двоих на дороге. Те, завидев гвардейцев, начали разговор, а потом принялись угрожать и попытались атаковать магией.

Но… ничего не смогли сделать. После чего получили по морде и в итоге оказались в подвале.

Я хмыкнул.

— Любопытно. Значит, защита сработала.

— Какая защита, господин? — осторожно спросил гвардеец. — От чего?

— От всего, — отмахнулся я. — Можете быть свободны.

Они ушли, так ничего и не поняв. И правильно. Меньше знаешь — крепче спишь.

А для меня это была ценнейшая информация. Значит, камни, которые я встроил в гвардейские доспехи, действительно отражают чужую магию. Те двое попытались применить свои силы, но облажались.

Я вообще навешивал на своих людей всё, что мог. На доспехи гвардии, на снаряжение шахтёров, на всех, кто работал в опасных местах. Защита от магии, от огня, от яда — по мере возможности.

Вот, например, недавно был случай. Гвардейцы наткнулись на жука, который преспокойно доедал лошадь у брошенной телеги. Телега, судя по всему, принадлежала беженцам из какой-то дальней деревни — люди разбежались по лесу, и их, к слову, до сих пор не нашли.

А жук, оказалось, умеет плевать огнём. Гвардейцы не сразу сообразили, что к чему, пока к ним не покатилась волна пламени. Одного накрыло целиком — он должен был превратиться в уголёк, но отделался лёгкими ожогами. Камень в его доспехе, само собой, не пережил такого счастья, но зато боец остался жив.

А ведь такой камушек стоил бы не меньше двадцати золотых. В моём прежнем мире, может, дешевле. А может, и дороже — смотря какой функционал вложить.

Факт остаётся фактом: подобных камней у меня в запасе негусто. Но жизни людей, конечно, важнее кристаллов.

Ладно, продолжим. Огранка, шлифовка, печати, сила…

Блин, похоже, мне позарез нужны подмастерья! Одному тянуть такой объём работы становится всё тяжелее. Артефактор я, конечно, знатный, но не восьмирукий же.

В дверь робко постучали, и заглянула служанка.

— Господин, можно навести порядок? У вас тут пыльно…

— Нет, я занят, — отрезал я, не поднимая головы. Потом всё-таки поднял. — Хотя погоди. Садись сюда.

Девушка смутилась, но послушно подошла.

— Видишь цепочки и камушки? — я подвинул к ней поднос с заготовками. — Вставляй камушки в пазы и зажимай. Вот так.

Показал, что от неё требуется. Задача нехитрая. Все турмалины я огранял под один размер, а для них имелись медные оправы под них. Медь неплохо проводит энергию.

Серебро или золото, конечно, куда лучше, но их я истратил на другие артефакты, поэтому обходимся тем, что есть.

Служанка осторожно вложила камень в паз, зажала оправу, продела в ушко цепочку. Защитный амулет готов.

— Умница, — кивнул я. — Продолжай, а я своим делом займусь.

И работа закипела. Я гранил и наполнял камни силой, она собирала амулеты. Дело пошло заметно веселее.

В какой-то момент я, не отрываясь от станка, рявкнул во всё горло:

— Бернард! Сюда!

Служанка подскочила на месте, выронила камень, охнула и принялась лихорадочно извиняться.

— Всё в порядке, — успокоил её я. — Продолжай.

В мастерскую влетел запыхавшийся стражник по имени Бернард.

— Звали, господин?

— Катарину ко мне. Срочно!

Он умчался, и вскоре явилась ведьма. Увидев сидящую рядом со мной служанку, она вопросительно изогнула бровь.

— Мне нужна помощь, — сказал я.

— По-моему, тебе и так уже помогают, — заметила ведьма и сложила руки на груди.

— Ой, давай без ревности. Можешь меня подзарядить? Я совсем пустой, как бочка после праздника.

И это была чистая правда. Я столько энергии потратил на турмалины, что резерв даже не думал восстанавливаться. А ночь надвигалась, и останавливаться было нельзя.

Катарина наигранно вздохнула, подошла и положила руку мне на плечо. По телу прокатилась волна её энергии.

— Давай, не сдерживайся, — велел я.

— Ты сам попросил, — фыркнула ведьма и усилила напор.

Ощущение, прямо скажем, не из приятных: будто в тебя через тонкую трубочку заливают целое ведро.

— Ух, бодрит, — процедил я. — И вон ту шкатулку открой. Наполни, если не сложно.

Я кивнул на шкатулку с накопителями — кварцами и бериллами, которые успел досуха выжать за сегодня.

Катарина без малейшего усилия наполнила их до краёв. Всё-таки ведьма — это ведьма. Силы в ней столько, что обзавидоваться можно.

Я работал до глубокой ночи.

Руки дрожали, глаза слипались. Всё-таки делать столько артефактов подряд и пропускать через себя столько энергии — откровенно говоря, вредно для здоровья. Могут быть последствия. Онемение, судороги, а если совсем не повезёт — выгорание каналов.

Но выбора не было. Зато к полуночи защиту получили десятки людей.

Расклад получался такой: те, у кого амулеты есть, встанут на передовой — им теперь не страшна магия смерти, которой владеет тот старикан. А кому амулетов не хватило — пересидят в казармах, подальше от беды.

Откуда именно прилетит удар, я не знал. Но нутром чуял: враги не станут тянуть. Атакуют этой же ночью. Вряд ли они станут терять время.

Я отложил последний амулет, посмотрел на дрожащие руки, хмыкнул и кое-как переместился на кровать.

Отрубился ещё до того, как лёг.

Ладно. Что будет — то будет. А я хоть немного посплю…

На середину стола лёг доклад Тихой жатвы — тонкий свиток с магической печатью. Никто из советников не спешил к нему прикоснуться.

Наконец, герцог Гранн развернул свиток, молча прочитал содержимое и задумчиво хмыкнул.

— Вы только посмотрите, что там творится, — проговорил он, бросая свиток на стол.

Донесение пошло по рукам. Советники читали, хмурились, передавали дальше. Когда бумага добралась до Дорна, тот побагровел и промокнул лоб рукавом.

— Это невозможно, — пробормотал он. — Он погасил заклинание Дегмунда Старого? Подчинил себе ведьму…

— Кто он вообще может быть? — нахмурилась советница Вейра. — Нужно срочно поднять архивы, изучить дела всех беглых. Это кто-то, кого мы упустили.

— Поднимем, — отозвался советник Кассель. — Но, боюсь, там мы ничего не найдём. Такого человека в наших списках нет.

— Тогда он архимаг! Кто ещё мог сделать то, что сделал он? — заявил Дорн, будто это всё объясняло.

— Да не может он быть архимагом! — взорвался тощий советник Литц, до сих пор молчавший. Он вскочил, тыча пальцем в свиток. — Вы вообще понимаете, как это работает⁈ Вы знаете природу архимагов! Такая сила делает человека агрессивным, она рвётся наружу и пожирает разум! Архимаг вступил бы в бой немедленно и обратил в пепел всё вокруг. А этот, спокойно поговорил с Жатвой, помахал ручкой и ушёл!

В зале повисла тишина.

— Значит, — медленно произнесла Вейра, и голос её стал ещё суше, — он сумел обуздать свою силу.

— Именно, — кивнул Литц, падая обратно в кресло. — А это куда хуже. Если он подчинил такую энергию и остался в здравом уме… то перед нами человек, который полностью себя контролирует. И нам при этом не подчиняется.

Дорн шумно сглотнул и промокнул виски платком.

— Бесконтрольный архимаг, — прошептал он.

Герцог Гранн усмехнулся и прошёлся вдоль стола, заложив руки в перчатках за спину.

— Я предупреждал, — сказал он. — Я годами твердил: нужен контроль над портальными точками. Над каждым департаментом отправки. Чтобы ни одна крыса не проскочила незамеченной. Меня не слушали.

— Беглецов в этом году немного, — возразил Кассель. — Всего двадцать три человека, все учтены.

— Учтены те, кого мы засекли, — отрезал герцог. — А сколько ушло мимо? Не каждый год удаётся отследить всех. Есть обходные пути, есть незарегистрированные порталы — слухи о них ходят давно. Этот человек мог просочиться на Брошенные земли годы или даже десятилетия назад. И всё это время сидеть там и копить силу.

— Тогда почему он вышел на свет только сейчас? — спросила Вейра.

— Потому что мы сами к нему полезли, — мрачно ответил Гранн.

Он остановился и обвёл взглядом собравшихся. Все молчали.

Советник Кассель негромко откашлялся и встал, склонив голову.

— Тихой жатве нужен наш вердикт. Мы должны решить, что делать с этим графом Шахтинским, настоящее это имя или нет.

Гранн вернулся к своему креслу, но садиться не стал и оперся ладонями о столешницу.

— Голосуем, — сказал он. — Я за то, чтобы уничтожить его. А вы что скажете?

Советник Дорн промокнул лоб и вздохнул.

— Он опасен и неподконтролен. Уничтожить, — он приподнял пухлую руку.

— Вейра?

— Уничтожить, — она не колебалась ни мгновения.

— Литц?

— Жаль, конечно. Такой ум пропадёт… — тощий советник вздохнул и поднял руку. — Но живой он слишком опасен. Уничтожить.

Все остальные проголосовали так же. Никто не сказал ни слова против.

— Единогласно, — произнёс Гранн, когда все высказались. — Вердикт вынесен. Изгой на Брошенных землях подлежит ликвидации. Передайте приказ Тихой жатве, советник Кассель: уничтожить графа Шахтинского и всё, что он успел там построить…

Утро выдалось на удивление тихим.

Ночью так никто и не напал — ни некроманты, ни жуки, ни залётные комары. Я, признаться, был слегка разочарован. Когда готовишься к худшему, а худшее не приходит, чувствуешь себя как хозяин, который наготовил на двадцать гостей, а явился один, да и тот на диете.

Так что первым делом я спустился в подвал, проведать пленников. Должен же хоть кто-то оценить моё гостеприимство.

Оба по-прежнему сидели у стены в особой камере. Я подтащил табурет, уселся напротив, скрестил руки на груди.

— Ну что, — начал я. — Я смотрю, вам здесь так нравится, что совсем-совсем не хочется домой.

— Ты нас всё равно не отпустишь, — огрызнулся один из них. — Такие, как ты, никогда не отпускают.

Я приподнял бровь.

— Занятная логика. А кто, по-твоему, отпускает?

Пленники переглянулись и невесело рассмеялись.

— Никто, — сказал второй. — Мы уже облажались. Даже если ты нас отпустишь, нас там не простят. Ошибки быть не может, когда дело касается Брошенных земель. Впрочем, тебе это и так наверняка известно.

Ага. Вот и первая ниточка.

— О, мне столько всего известно, — протянул я. — Вот, к примеру, вы уже заметили, что ваша магия на моих людях не работает. Так что ты, лысый, можешь не тратить силы попусту. Что у тебя там, какой-то вид некромантии? Очень похоже.

Безволосый пленник открыл рот и тут же закрыл. Всё это время он незаметно пытался сотворить заклинание, я прекрасно видел это магическим зрением.

Вот только хрен у него получится, как ни старайся. Потому что эту особую комнату я в своё время построил специально для таких вот крутых пленников. Стены здесь были набиты камнями, как булка изюмом — и мелочью, и крупными кристаллами. Если такую темницу однажды разобрать по камешку, какая-нибудь семья сможет безбедно жить поколения три. А то и четыре, если не шиковать.

Я тогда рассудил просто: рано или поздно появится важный пленник. Или сильный маг. И вот для такого случая пусть будет камера, где даже сильнейший сможет только тихо злиться в уголке.

Не зря, выходит, потратился. А мои ребята молодцы, что догадались сунуть пленных именно сюда.

Прямой информации из этих двоих было не вытянуть — упёртые попались, засранцы. Но между строк я уловил кое-что важное.

Они были твёрдо уверены, что меня уничтожат вместе со всеми моими людьми. Потому что так было всегда. Потому что иначе не бывает.

И вот что меня по-настоящему зацепило: им было абсолютно плевать на всех вокруг. На жителей имения, на деревню, на детей, стариков, гвардейцев. Никто из них не играл роли. Пустое место. Даже я сам, если верить их логике, не такая уж важная фигура.

Просто я нарушил правила. А нарушителей полагается наказывать.

И людей моих накажут по той же причине — чтобы все прочие беглецы усвоили простую истину. Даже если однажды тебе повезёт сбежать, завести семью и построить дом — в конце концов вы всё равно все умрёте.

Милые ребята. Просто душки.

Я так и не понял до конца, откуда они. То ли из какой-то далёкой страны за морями, то ли вообще из другого мира. Но, честно говоря, на текущий момент это было и неважно.

— Что ж, приятно было поболтать. Сидите, отдыхайте. Кормить будут, не переживайте. Наверное.

Я встал и покинул темницу. Побродил немного по двору, размышляя, а затем плюнул и отправился в деревню.

Объехал её по широкому кругу, прощупал всё магическим зрением. Никакой чужеродной энергии не обнаружил. Зато потом, когда заехал в деревню, увидел что моя статуя переполнена силой под завязку.

Замечательно. Значит, держать оборону здесь будет лучше всего.

Я нашёл старосту Степана и велел ему по возможности убрать людей из деревни. Всех, кто по той или иной причине останется — в укреплённые подземные помещения, которые мы заранее нарыли как раз на подобный случай.

Степан снял соломенную шляпу и взъерошил волосы.

— Господин, но ведь столько работы у нас! А вы предлагаете людям без дела в подвалах отсиживаться?

— Хм, а ведь ты прав, — согласился я. — Значит, дадим им другую работу. Отправляй всех к дому, пусть начинают строить моё новое имение.

— Новое? — Степан заморгал.

— Новое. Но сперва нужно разобрать старое. Вынести все ценности, и дом разобрать на материалы. Ресурсы, сам понимаешь, лишними не бывают.

— Разобрать… имение? — ошарашенно переспросил староста.

— Именно.

— Ну… Я… как прикажете, — пробурчал он и ушёл, качая головой и что-то бормоча.

Ну а что? Момент вполне подходящий — грех его не использовать. Время у нас есть, каменных блоков накопилось столько, что хватит на приличное каменное имение. Планы строительства у меня давно готовы, лежат себе, ждут своего часа.

Да, я на какое-то время останусь без крыши над головой. Подумаешь. Переночую в деревне, да хоть в палатке — мне не привыкать.

Признаться, до ужаса надоело чувствовать себя в опасности в собственном жилище. Пора наконец-то построить нормальный дом артефактора…

К вечеру народ перебрался к имению, и под чутким руководством Макара работа закипела. Начали выносить мебель и припасы, снимать украшения со стен, и параллельно сразу же разбирать крышу.

Макарыч, надо сказать, чуть ли не рыдал в голос.

— Столько лет стоял… — причитал он. — А мы его — на кусочки…

— Да не грусти ты, родной. Будет новое имение, каменное, просторное. С башнями. Тебе понравится, — утешал я его.

Макар мигом воспрял.

— Ну, с башнями — это другое дело! Так бы сразу и сказали!

И принялся руководить с утроенным рвением. Но тут же вернулся ко мне и сказал:

— Кстати, господин. Жуков-то почти вылечили. Может, глянете? Им уже куда лучше. И на парней вы шибко не серчайте, они старались.

— В смысле — вылечили жуков? — не понял я и пошёл проверять.

Интересную увидел картину. Суровые гвардейцы сидели вокруг трёх плевунцов и поили их водичкой из леечек. Гладили по хитину, что-то ласково приговаривали. Жуки были не очень большие, размером с молодого барашка, и ластились к бойцам, как щенята.

Морды у них, само собой, были крепко стянуты верёвками для безопасности. Но этого как будто и не требовалось. Жуки вели себя дружелюбнее некуда.

Я подошёл ближе. Гвардейцы вскочили, встали по стойке смирно

— Так, вы чего тут устроили? Это что за ясли? — строго спросил я.

— Мы ваш приказ выполняем, господин! — бодро отрапортовал гвардеец по имени Богдан.

— Приказ был — доставить жуков живьём, а вы что делаете?

— Так мы и доставили! Только вот… Так вышло, что мы их почти дохлыми привезли. Помяло по дороге. Подлечили, а потом заметили, что если их погладить или там по бочку похлопать, в общем, ласку проявить — они бодрее делаются, быстрее на поправку идут. Вы ж сказали, они позарез нужны, вы на нас надеетесь. Ну вот, мы и стараемся.

Я оглядел эту идиллию. Один из жуков как раз доверчиво привалился боком к Эйнару, а тот почёсывал ему голову между рожек.

— Понятно, — скептически протянул я, а потом махнул рукой. — Ладно. Продолжайте. Потом разберусь.

И пошёл прочь, размышляя.

Интересный тут народ, что ни говори, а приказы выполняют ещё интереснее. Каждое моё слово ловят так, будто это божественное откровение, и толкуют предельно буквально. Сказал «жуки очень нужны» — и вот уже гвардия им колыбельные напевает.

Надо всё-таки следить за языком.

Хотя… если они и правда приручили жуков — это здорово. Не придётся убивать плевунцов ради их клеящей массы. Наоборот, можно наладить дело так, чтобы они отдавали её сами, добровольно.

Вот это поворот. Кто бы мог подумать…

На ночь я остался в деревне.

Спать не ложился. Ходил по опустевшим улицам, слушая, как ветер играет в кронах деревьев. Людей здесь не осталось — все перебрались к имению.

Я не сомневался, что уж этой ночью за мной точно придут. Не знаю, откуда взялась эта уверенность. Просто предчувствие.

Но я точно знал — сегодня враги появятся…

Лагерь Тихой жатвы притаился в глубине леса, где кроны деревьев были столь густыми, что даже днём через них едва пробивалось солнце.

Утром они получили приказ Совета. Он оказался краток и однозначен: уничтожить графа Шахтинского и всех его людей, стереть с лица земли его владения до последнего камня.

Из чащи бесшумно выступил высокий воин с двумя изогнутыми клинками за спиной. Дариан. Он ступал по-кошачьи мягко, и даже сухая листва под его сапогами не смела хрустнуть.

— Разведка больше не имеет смысла, — сказал он, останавливаясь.

Дегмунд Старый, который медитировал с посохом на коленях, открыл глаза. Тени на его посохе замерли.

— Что значит не имеет? Что случилось? Шахтинский сбежал? Ты должен был доложить немедленно!

— Нет, — качнул головой Дариан. — Он никуда не сбежал. Просто он уже понял, к чему всё идёт. Его люди прямо сейчас разбирают имение, выносят всё ценное и буквально растаскивают дом на части.

— Разбирают? — переспросил Дегмунд.

— Скорее всего, Шахтинский решил отправить своих подданных подальше отсюда. Раздаёт им всё имущество, чтобы они смогли где-нибудь осесть заново. Ты же знаешь, как оно бывает в этих краях. Разбирают дома до основания и переезжают на новые земли, где безопаснее или почва урожайнее.

Дегмунд задумчиво хмыкнул и провёл пальцем по посоху.

— Интересно, — протянул он. — Значит, эти людишки для него что-то значат, раз он готов раздать им своё добро… А где сам граф?

— Он нас уже ждёт.

— Ждёт? — подала голос Сельма Белая, выходя из-под навеса. Склянки на её поясе тихо звякнули.

— Да. Сейчас он в деревне один. Ни единого солдата рядом. Даже ведьмы при нём нет, — Дариан пожал плечами. — Полагаю, он захочет торговаться и выменять жизни своих подданных на что-нибудь.

По тонким губам Дегмунда скользнула холодная улыбка.

— Отличная новость, — произнёс он. — Мы согласимся на его предложение.

— Серьёзно? — Сельма приподняла бровь. — Мы будем с ним торговаться?

— Мы согласимся, — невозмутимо повторил некромант. — Но это вовсе не значит, что выполним хоть одно из его условий. Узнаем, чего он хочет, сделаем вид, что согласны и убьём его. А когда он будет мёртв, он уже при всём желании не узнает, что мы сделаем с остальными.

Он поднялся, опираясь на посох, и обвёл взглядом соратников.

— Нам нужно быть осторожнее. Силу этого Шахтинского нельзя недооценивать. Мы и без того потеряли Вельза с Тобиасом непонятно где. Больше я разбрасываться людьми не намерен, — Дегмунд посмотрел на красные отблески заката, едва заметные сквозь чащу. — Выдвигаемся ночью. Готовьтесь.

Отряд зашевелился.

— Тогда я схожу поищу жуков… — подал голос низкорослый Торвальд. — Пригоню сюда стадо, будет прикрытие.

— Есть задачи поважнее, — оборвал Дегмунд. — И, к слову, от меня толку теперь немного. Я всю энергию смерти спустил вчера на этих грёбаных инсектоидов. Осталось на несколько заклинаний, не больше.

— Не переживай, — усмехнулся Дариан. — Смертей сегодня будет вдоволь. Когда мы прикончим графа, может выпить жизни хоть всех его подданных.

Дегмунд Старый усмехнулся, и тени на его посохе зашевелились быстрее, будто предвкушая пир.

— Благодарю, друзья, — негромко произнёс он. — В Кар-Морисе энергия смерти нынче непозволительно дорога. Разбазаривать её впустую — преступление. А тут — целая деревня… Грех отказываться от такого подарка.

Сельма отстегнула один флакон, встряхнула. Тёмная субстанция внутри заворочалась, будто живая.

— Тогда за дело, — сказала она. — До темноты ещё пара часов.

Они пришли ночью и даже не думали скрываться.

Я спокойно стоял у околицы опустевшей деревни и ждал. Со мной не было ни единого гвардейца, никто из следопытов не прятался в зарослях, даже Катарины не было рядом. И враги, разумеется, знали об этом, я даже не сомневался.

Сторожевые нити, которые я раскинул вокруг деревни ещё с вечера, несколько раз передавали мне слабые сигналы. Надо отдать должное их разведчику — он двигался так, что нити далеко не всегда отзывались, даже когда он их касался. В другой ситуации я бы даже поаплодировал.

Но сейчас мне было не до аплодисментов.

Из темноты появились пятеро. Они приближались без спешки, будто на прогулку вышли. Луна как раз выглянула из-за туч, и я смог рассмотреть их всех.

Впереди шёл старик в чёрном балахоне, опираясь на костяной посох, по которому ползали тени. Некромант. От него тянуло могильным холодом даже издалека. Сильная аура, не поспоришь, этот мужик явно мастер своего дела…

Правда, я ощущал и кое-что ещё: энергии в нём осталось немного. Дайте угадаю, пришлось потратить почти все запасы на тот спектакль с убийством жуков возле шахты.

Ну-ну. Ставлю все свои артефакты, что это представление ещё выйдет тебе боком, некромант.

По правую руку от него ступал высокий воин с двумя изогнутыми клинками за спиной. Двигался он так, будто плыл над землёй. Полагаю, над ним немало поработали алхимики или даже химерологи, потому что в его ауре ощущались вкрапления от каких-то магических существ.

Слева — женщина в белом плаще. На поясе связка флаконов, содержимое в которых шевелилось само по себе. Алхимик, отравитель — или всё сразу.

За ними топал громила на голову выше остальных, широкий, как амбарная дверь. На пальцах поблёскивали кольца, и это были далеко не единственные его артефакты. Я даже отсюда чувствовал, что у него на теле припрятана ещё как минимум дюжина.

И, наконец, пятый — низкорослый, пухлый, с волчьей шкурой на плечах. Он шёл чуть позади и медленно водил руками перед собой, поддерживая какое-то заклинание. Друид или что-то вроде. Наверняка именно он контролировал жуков, которые атаковали шахту.

Пятёрка остановилась шагах в двадцати и разошлась, беря меня в полукруг. Некромант выступил вперёд, скинул капюшон, обнажая седую голову. Бледные губы растянулись в приветственной улыбке. Я не стал улыбаться в ответ.

— Добрый вечер, граф Шахтинский, — проговорил он ледяным тоном.

— Добрый. Не имею чести знать ваши имена, — с фальшивой любезностью ответил я.

— Можешь звать меня Дегмунд. Это Дариан и Сейла Белая, — он указал на воина с двумя мечами и женщину в белом.

— Моё имя — Бранд, — пророкотал здоровяк.

— А моё имя тебе знать не обязательно, — фыркнул друид, продолжая водить руками перед собой.

— Какой ты грубый. А я уже думал, мы подружимся. Итак, чем обязан? — спросил я.

— Ты готов пойти с нами? — спросил некромант, перекидывая посох из руки в руку. — Так будет лучше и для тебя, и для всех твоих людей. Мы даже готовы пощадить твоих жалких подданных. Назови условия.

Я задумчиво почесал подбородок.

— Эм… нет. Я с вами не пойду, — ответил я и помолчал. — А с чего вы вообще взяли, что я собрался торговаться?

Дегмунд нахмурился, тени на его посохе замерли. Остальные заметно напряглись. Сельма Белая незаметно откупорила один из своих флаконов.

— Но ты разобрал своё имение, — медленно произнёс некромант. — Убрал всех людей из этой жалкой деревни…

— А, вы про это, — я улыбнулся. — Ну так перестройку решил затеять. Давно хотел себе новый каменный дом. А люди — ну зачем они мне здесь? Я с вами и так справлюсь. Помощь мне не понадобится.

Наступила короткая тишина. Мы смотрели друг на друга, и в этот момент окончательно стало понятно, что добром наша встреча не кончится.

Впрочем, я на это и не рассчитывал.

Громила Бранд шевельнулся. Его рука на миг нырнула куда-то в пространство, исчезла и выхватила прямо из воздуха зачарованный метательный диск.

Одно резкое движение, и диск с воем полетел мне в голову.

Я даже не дёрнулся.

Диск врезался в мою защиту с оглушительным звоном и разлетелся на осколки. Они сверкнули в лунном свете, брызнули обратно — и едва не посекли самих нападавших. Мечник изящно уклонился и одновременно выхватил свои клинки. Некромант отбил осколок посохом, а друид пригнулся, грязно выругавшись.

Я оглядел их с лёгким разочарованием.

— Это всё? Тогда моя очередь.

Я вскинул левую руку. В ладони с самого начала встречи ждал багровый рубин. Я огранил его как раз для такого случая.

Активировал одним движением воли и подбросил в воздух.

Из камня вырвался пучок раскалённых игл — тонких, как спицы, и стремительных, как молния. Друид прикрылся волчьей шкурой, будто она могла его защитить.

Однако смогла! Видать, шкурка тоже зачарованная. Иглы разбились об неё, но другие нашли свою цель. Две вонзились в левое бедро друида, одна пригвоздила к земле ступню, и ещё одна навылет пробила правое колено.

Он заорал и рухнул на землю, зажимая раны.

Первая кровь.

Мечник сорвался с места так стремительно, что превратился в размытую тень. Я резко впитал энергию из статуи и чуть не захлебнулся от количества. Похоже на то, как если разом попытаться проглотить литр воды.

Мир вокруг словно замедлился. Я выхватил из чехла на спине два посоха.

Дариан подлетел вплотную. Клинки замелькали, высекая искры о мою защиту. Быстрый, ублюдок!

Но пробить мой барьер он не мог. Я крутанул правым посохом, камень в навершии полыхнул — и взрывная волна отшвырнула мечника назад на несколько шагов.

Слева уже неслась Сельма. Она метнула флакон, тот разбился о землю передо мной, и оттуда взвилось облако едкого зелёного дыма. Я тут же активировал морозный камень в левом посохе. Облако замёрзло прямо в воздухе, осыпавшись безобидными кристаллами.

Недолго думая, я активировал морозный посох на полную.

Вихрь льда накрыл врагов. Сельма подбросила в воздух несколько флаконов. Разбившись, они создали упругую магическую ткань между мной и врагами. Мои ледяные снаряды ударялись об неё и падали на землю.

Интересная алхимия, необычная. Её зелья обладают свойствами полноценных заклинаний. Надеюсь, удастся взять в качестве трофея хоть парочку.

— Бранд, давай вместе! — раздался откуда-то голос Дариана. — Его щит долго не выдержит!!!

«Ага, мечтайте», — хмыкнул я про себя.

Они наверняка думали, что моя защита — это личный барьер. Что я держу его собственной силой, которая рано или поздно иссякнет. Они будут долбить и ждать, пока я выдохнусь.

Но я специально смастерил артефакты так, чтобы защита казалась личной. Чтобы враг терпеливо ждал, когда закончится моя энергия. А она не закончится, потому что питается от накопителей, зашитых в одежду. Да ещё и от статуи.

Пусть ждут.

Громила внезапно оказался рядом и замахнулся здоровенной секирой. Как я и думал, у него в кольцах богатый арсенал.

Я нырнул под удар, зачерпнул силы из статуи и воткнул правый посох ему в бок. Камень на навершии взорвался — Бранда сложило пополам и отбросило.

Он поднялся, как ни в чём не бывало. Кольца на мизинцах ярко вспыхнули, и рана на боку затянулась прямо на глазах.

Лечащие артефакты, ну конечно. Как же без них.

Пока я разбирался с бугаём, мечник зашёл со спину. Я отразил удар скрещенными посохами, но Дариан разрубил их пополам.

Пришлось выхватить меч — его я тоже взял, само собой.

От звона клинков заложило уши. Я усилил удар силой статуи и одновременно активировал зачарование. Мечи Дариана отбросило в сторону так, что он едва не распорол себе лицо. Но он тут же пришёл в себя и снова атаковал.

Он был хорош. Атаковал быстро, под неожиданными углами, вертелся как волчок. Но здесь и сейчас я был быстрее, сильнее и выносливее. Энергия статуи стала моим бездонным источником.

Ну, почти бездонным.

Мы обменялись серией ударов. Звон стали разлетался по пустым улицам. Я поймал момент, крутанулся и выхватил из поясной сумки зелёный турмалин. Стиснул в кулаке, активируя аспект земли.

Почва под ногами мечника вдруг размякла, превратилась в вязкую жижу, и он увяз по щиколотку.

— Что за!..

Я не упустил шанс и бросил ему в морду ослепляющий камень. Вспышка света ослепила Дариана, он заорал и отшатнулся, наугад махая клинками.

Я ощутил удар энергии смерти. В кармане лопнуло сразу два амулета с чёрным турмалином. Старик наконец-то нанёс удар. Выжидал, зараза.

Я бросил взгляд в сторону магов. Сельма склонилась над раненым друидом, вливая ему в рот какое-то снадобье. Дегмунд стискивал посох и готовил очередное заклятие.

Хорошо, что чёрных турмалинов у меня при себе с запасом.

Я навскидку выпустил несколько штырей из наруча в сторону магов. Не знаю, задел ли кого-то. Некогда было проверять.

Громила снова попёр на меня, как таран. Я развернулся, уклонился от секиры. Следующим ударом разрубил древко. Бранд не растерялся и выхватил из пространственного кармана кривой меч.

Но не успел ударить. Я оказался быстрее.

Взмах — и кисть здоровяка отлетела в сторону вместе с мечом.

Он даже не поморщился. На меня снова ринулся Дариан, а здоровяк отступил. Спокойно наклонился, подобрал отрубленную кисть и приложил к культе. Кольца на мизинцах вспыхнули — и кисть приросла обратно, будто ничего и не было.

— Да вы издеваетесь, — усмехнулся я.

Наполовину ослеплённый мечник долго не продержался. Получил рукоятью в челюсть, кулаком в печень и взрывным камнем в морду. Отлетел и покатился по земле.

Выжил, конечно. Защитные артефакты приняли на себя большую часть урона. Но вставать он что-то пока не спешил.

Бранд с рёвом замахнулся кривым клинком. Я с улыбкой показал ему два камня, зажатые между пальцев — мерцания и иллюзии.

Мой меч задрожал, а потом раздвоился, растроился — и вот перед противником уже двадцать одинаковых клинков, мерцающих в лунном свете. Он замер, не понимая, какой из них настоящий, куда ставить блок.

А настоящий был всего один.

Я шагнул в сторону и вогнал клинок ему в бок, усилив удар энергией статуи. Громила заорал и упал на колено. Следующим ударом я снёс его голову с плеч.

На этот раз никакие кольца не помогут — вряд ли получится прирастить голову.

— Минус один, — выдохнул я.

Некромант что-то выкрикнул и снова ударил. Энергии у него было в обрез, я это видел, и вдобавок он явно боялся задеть своих. Но атаковал он мощно, надо признать.

В мою сторону хлынула волна концентрированной энергии смерти. Она обрушилась на меня, как чёрный прибой.

Ещё четыре амулета в карманах мгновенно раскалились и лопнули. А я остался стоять, целый и невредимый.

Дегмунд скрипнул зубами и прохрипел:

— Как?..

— Фокус такой, — ответил я и метнул в него огненный рубин.

Старик успел прикрыться щитом из теней. Фонтан магического пламени сожрал их, но некроманту вреда не причинил.

Тем временем очнулся друид. Его лицо исказила гримаса ненависти, особенно когда он увидел обезглавленного Бранда. Друид стиснул ладони перед грудью, а из леса тут же донёсся стрёкот и шуршание десятков лап.

Из чащи хлынули инсектоиды. Взрослые секачи и подземные жнецы, плюс туча падальщиков. Друид гнал их прямо на меня.

— Да ладно, так нечестно! Я и так здесь один, а вас пятеро. Пардон, четверо, — хмыкнул я.

Я сосредоточился, потянулся магическим чутьём к нити управляющего заклинания — связи между друидом и стадом жуков. Перехватить чужое плетение оказалось непросто. Особенно учитывая, что Сельма швыряла в меня свои бутыльки, что отвлекало.

Но статуя дала мне столько силы, что я буквально вгрызся в чужие чары и вырвал контроль.

Жуки растерянно замерли.

— Что⁈ — взревел друид.

А дальше я сделал то, чего они точно не ожидали. Дождался, пока Дегмунд, снова метнёт в меня заклинание смерти. И в последний миг выставил перед собой чёрный турмалин, но на сей раз не как защиту. А как проводник.

Заклинание смерти впиталось в камень, и я, вложив силу статуи, перенаправил его прямо в связь между друидом и жуками.

Энергия смерти хлынула по этой связи, как яд по венам.

Друид захрипел, глаза его закатились и он рухнул лицом вперёд. А следом за ним, один за другим, попадали замертво инсектоиды. Несколько десятков туш рухнули на землю с глухим хитиновым стуком.

— Минус два… ну и сколько-то ещё жуков, — констатировал я, переводя дыхание.

Из пятерых на ногах осталось трое: некромант, мечник и Сельма. Дариан, кривя обожжённое лицо, обходил меня со спины. Сельма лихорадочно перебирала флаконы, выбирая, чем бы меня достать. А Дегмунд стоял, тяжело опираясь на посох и сгорбившись — энергии в нём почти не осталось.

На востоке, за кромкой леса, небо начало светлеть. Брезжил рассвет.

Но расслабляться было рано.

— Продолжим? — спросил я, доставая из сумки очередной кристалл.

Катарина стояла на башне возле имения, вцепившись побелевшими пальцами в холодные перила, и не сводила глаз с деревни. Там творился сущий ад.

Небо то и дело озарялось вспышками — багровыми, льдисто-синими, ослепительно-белыми. Земля вздрагивала от глухих ударов, и даже досюда долетал грохот, будто сама земля раскалывалась на части. Деревья на опушке ходили ходуном, гнулись и трещали, а над кронами клубился разноцветный магический туман, подсвеченный изнутри всполохами силы.

И где-то там, в самом центре этого кошмара, сражался граф Шахтинский. Один.

— Я должна пойти туда, — в который раз проговорила ведьма, отрываясь от парапета. — Немедленно.

Крепкая рука легла ей на плечо. Ильдар, стоящий рядом, покачал головой.

— Нельзя, госпожа. Приказ графа, — в который раз повторил он, проводя рукой по бороде.

— Плевать я хотела на его приказ! — ведьма резко обернулась, её глаза сверкнули силой. — Вы что, не слышите? Не видите⁈

По другую сторону от неё стоял Родан со скрещенными на груди руками. Он покачал головой и глухо произнёс:

— Мы всё видим и слышим, госпожа. Но граф ясно сказал: никому не вмешиваться. Даже вам.

— Вы не понимаете… — Катарина стиснула кулаки, и голос её невольно дрогнул. — Этот его приказ не значит, что он так уверен в своих силах. Он просто не хочет, чтобы мы пострадали. Он всегда так делает — берёт всё на себя, а нас отсылает подальше. А если ему нужна помощь? Если он там истекает кровью, а мы стоим тут и… ничего не делаем⁈

Ильдар чуть стиснул её плечо. Посмотрел на далёкие вспышки, потом снова на ведьму. Его суровое лицо оставалось спокойным.

— Мы всё понимаем, госпожа Катарина. Но мы уважаем волю графа, — твёрдо произнёс он. — Подумайте сами. Если мы начнём сомневаться в его словах, если станем нарушать его приказы всякий раз, когда нам страшно — то как вообще ему служить? Какой тогда от нас толк?

Катарина открыла было рот, но старый гвардеец продолжил:

— Граф ни разу нас не подвёл. Он вытаскивал нас из таких передряг, из которых, казалось, живым не выбраться. Я верю, что и сейчас он не подведёт.

— Я тоже верю, — решительно добавил Родан. — Он справится.

Ведьма перевела взгляд с одного воина на другого. В их глазах не было и тени сомнения.

Катарина медленно выдохнула и опустила взгляд.

— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо. Ждём.

И потянулись самые долгие мгновения в её жизни.

Вспышки постепенно становились реже, грохот звучал уже не так часто. Магический туман над деревней начал редеть. А потом, совершенно внезапно, всё стихло. Только предрассветный ветер шелестел в кронах деревьев.

Катарина замерла на долю секунды — а потом сорвалась с места.

— Едем туда! Немедленно!

Она слетела по лестнице так быстро, что Ильдар и Родан едва поспевали за ней. Внизу уже стояли осёдланные кони — их держали наготове на всякий случай. Ведьма взлетела в седло, и следом за ней вскочили на коней Ильдар, Родан и отряд рыцарей.

До деревни они долетели вихрем, поднимая пыль в бледном свете зари. Ворвались на пустую улицу — и Катарина резко натянула поводья, чуть не свалившись с седла.

Она ожидала увидеть что угодно. Только не это.

Хотя, пожалуй, именно это она и ожидала увидеть. Или, по крайней мере, надеялась.

Леонид преспокойно сидел на мраморной лавочке возле своей статуи. Развалился, вытянув ноги, и смотрел на светлеющее небо с самым безмятежным выражением лица. Весь в крови, в грязи, в саже, одежда изодрана в лохмотья — но живой. И, что самое возмутительное, с улыбкой на лице.

Земля вокруг была изрыта воронками, из которых ещё курился дымок. В воздухе плавал разноцветный магический туман. Повсюду валялись тела врагов — застывшие в неестественных позах, один обезглавленный. Старик в чёрном валялся, раскинув руки, и его костяной посох торчал у него из груди. А между ними, среди примятой травы, поблёскивали десятки осколков магических кристаллов.

Но самое странное — сама деревня почти не пострадала. Дома стояли целёхонькие.

Ну, почти. У нескольких крайних домов были выбиты окна, а с одного начисто снесло крышу.

Катарина спрыгнула с коня и подбежала к графу.

— Зачем⁈ — выпалила она. — Зачем было так рисковать⁈

Леонид лениво повернул голову и пожал плечами.

— Да какой там риск, — протянул он. — Риска почти и не было. Зато теперь я знаю правду.

Ведьма застыла. На глаза навернулись слёзы — от пережитого ужаса, от облегчения, от злости на этого беспечного графа.

— Какую… правду? — проговорила она дрожащим голосом.

Леонид задумчиво постучал пальцами по мраморной лавке. Потом произнёс:

— Даже не знаю, нужно ли тебе её знать.

Глаза Катарины опасно вспыхнули. Воздух вокруг неё раскалился, волосы взметнулись будто от ветра.

Граф покосился на неё и хмыкнул.

— Ну, меня таким не испугать, — спокойно сказал он. — А вот плакать точно не надо.

Катарина смахнула слёзы и, не гася силы в глазах, в своей неподражаемой манере изогнула бровь.

Как ни странно, этого оказалось достаточно.

Леонид тяжело вздохнул, потёр перепачканный сажей нос и произнёс:

— Хорошо. Скажу. Но если что — я предупреждал…

Они сидели в чужом доме за грубым деревенским столом. Хозяева ушли к имению, оставив после себя лишь остывшую печь и забытую на подоконнике глиняную кружку. Утренний свет пробивался сквозь мутное стекло, ложась бледной полосой на щербатые доски.

Катарина сидела молча уже, наверное, целую минуту.

Леонид напротив неё преспокойно наливал себе воду из кувшина. Всё ещё в изодранной, перепачканной кровью и сажей одежде, с ссадиной на виске — и с таким лицом, будто рассказал ей про урожай репы.

— Повтори, — проговорила ведьма.

— Не хочется.

— Повтори. Пожалуйста.

Шахтинский вздохнул, отставил кружку.

— Есть страна. Или государство, или целый континент, или много континентов, я не знаю. И вот эти самые земли, где мы живём, которые они называют Брошенными землями — их работа. Они их создали, и они ими управляют.

— Управляют, — глухо повторила Катарина. — Как?

— Как скотовод управляет загоном, — Леонид пожал плечами. — Зима, которая тут приходит не пойми когда и держится не пойми сколько — их работа. Катаклизмы, от которых деревни в землю уходят, или пещеры из ниоткуда появляются — тоже. Буйство жуков, эти их волны нашествий — тоже. Хотя бы частично точно.

Ведьма молчала.

— А главное — люди, — продолжил граф. — Они отправляют очень много людей, Катарина.

Ведьма поставила локти на стол, закрыла глаза и прижала пальцы к вискам.

Она думала о своей наставнице, которая была ей как мать, воспитала и всему научила. Она ни разу не говорила, откуда пришла, но частенько утверждала, что всё вокруг — ненастоящее.

— Неужели и моя наставница тоже… — прошептала Катарина.

— Возможно, — спокойно ответил Леонид. — Даже, я бы сказал, вероятно.

— Но тогда почему все эти люди молчат⁈ Кто-то должен был рассказать, предупредить, поднять шум! Почему никто…

Она осеклась, потому что очевидный ответ пришёл сам собой.

— Они не помнят, — выдохнула ведьма. — Да? Они попросту не помнят. Им стёрли память!

— Во-от. Теперь ты начинаешь понимать, — улыбнулся Леонид. — Тот старый некромант знаешь, что сказал мне тогда у стены? «Посещение Брошенных земель под запретом до полного стирания». Надо полагать, речь о стирании памяти.

— В голове не укладывается, — пробурчала Катарина, массируя виски.

— Это ещё не самое интересное. Знаешь, что мне больше всего понравилось? Людей сюда везут постоянно. Уж не знаю, преступников или просто неугодных, но здесь же постоянно возникают новые лица, да? Причём они не всегда могут объяснить, откуда пришли. Говорят просто, что издалека

— Да. Я не раз таких встречала, — кивнула ведьма.

— Значит, этим засранцам важно, чтобы наши земли были равномерно заселены. Баланс, так сказать, поддерживают.

— Для чего? — Катарина нахмурилась.

Леонид посмотрел в окно, где над полем поднималось бледное солнце, и молчал так долго, что ведьме захотелось его встряхнуть.

— Возможно, чтобы жукам было кого кушать, — сказал он.

— Ты шутишь, надеюсь?

— Не-а. Думаю, что через какое-то время после Падения метеоритов инсектоидов каким-то образом согнали сюда. А потом стали отправлять и людей, чтобы жуки были сыты и у них не возникало желания покинуть эти земли и искать пропитание где-нибудь ещё. Скажем, там, где живут те, кто всё это устроил.

Катарина поймала себя на том, что не дышит. Она думала о деревнях, разбросанных по «Брошенным землям». О несчастных голодающих повсюду селянах, о детях, о всех тех людях, кто расстался с жизнью или потерял свои дома, друзей, любимых из-за жуков.

Корм. Их всех привезли сюда как корм. Либо они уже родились здесь — но с той же целью.

— Это… — голос вдруг сел, и Катарине пришлось начать снова. — Это же чудовищно.

— Ага, — согласился Леонид.

Она уставилась на него — и не нашла в его лице ни ужаса, ни возмущения. Только усталость.

— И ты вот так спокойно на это реагируешь?..

— Кто тебе сказал, что я спокоен? Я в бешенстве. Просто жизнь научила меня действовать разумно и без лишних эмоций. А ты ведь уже в курсе, что у меня была долгая жизнь.

Шахтинский подмигнул ведьме, допил воду и со стуком поставил кружку на стол.

— Ладно. Пойду спать.

— Спать? — переспросила ошарашенная Катарина.

— А что ты предлагаешь? — он поднялся, кряхтя, и потянулся. Где-то в спине отчётливо хрустнуло. — Устал я драться с этими говнюками. А могут ведь и новые прийти. Так что мне сейчас не помешает выспаться…

Прошли почти сутки, а на нас так никто и не напал.

Признаться, я даже слегка удивился. Обычно такие ребята после провала не сидят сложа руки, а немедленно шлют новых карателей. Как правило, гораздо больше.

А тут тишина. Ни разведчиков, ни жуков, ни даже завалящего шпиона. Мои патрульные были уверены, что никого не пропустили, а патрули я приказал усилить вчетверо.

Неужто и правда впечатлились?

Ну а что. Пятерых их убийц я перегасил за одну ночь, причём в одиночку и без единой царапины, которую стоило бы упоминать. Устал, конечно, ну так это не страшно.

А ещё двоих мои гвардейцы взяли живьём, скрутили как мальчишек и приволокли в подвал.

Итого семеро. Я бы на месте их Совета тоже призадумался.

Ладно. Раз они не торопятся, значит, у меня появилось время на другие дела.

Отоспавшись, я вышел на пустую деревенскую улицу, я умылся водой из колодца, а затем направился к статуе.

— Здравствуй, красавец, — улыбнулся я, глядя на вырезанное в камне своё лицо.

Со стороны — ну статуя и статуя, стоит себе, никого не трогает. А по факту — наверное, самый ценный объект на всех так называемых Брошенных землях. Если не считать меня самого.

Я положил ладонь на прохладный мрамор и начал аккуратно снимать сопряжение.

Штука эта, надо сказать, изматывающая. Сопряжение — это когда ты завязываешь на себя канал к накопителю и держишь его открытым постоянно, чтобы в любой миг, где бы ты ни находился, зачерпнуть силы. Хоть в поле, хоть в шахте, хоть в сортире.

Удобно? Безумно. Но держать такую связь — всё равно что целый день ходить с ведром воды в каждой руке. Вроде и не тяжело поначалу, а к вечеру руки отваливаются.

Я держал сопряжение уже почти двое суток. И, честно говоря, порядком подустал.

Канал разомкнулся, у меня в затылке что-то еле слышно щёлкнуло. Я выдохнул и с наслаждением потянулся. Хорошо-то как.

Я не торопился снимать сопряжение, потому что за минутку его не настроишь, и я хотел быть готов в любую секунду отбить нападение из любой точки владений.

Теперь же, раз враги решили взять паузу, можно и расслабиться.

Точнее, не расслабиться, а заняться делом. Времени на подготовку у меня прибавилось, а дел накопилось — вагон и маленькая тележка.

Я хлопнул статую по мраморному плечу, как старого приятеля, и вскочил на Громилу.

— Поехали, дружище! Посмотрим, что там от моего дома осталось.

От моего дома не осталось практически ничего.

Я стоял и смотрел на то место, где ещё позавчера возвышалось имение графа Шахтинского. Теперь там остались только фундамент, жалкие огрызки стен и куча материала рядом.

Надо же, какие мои люди молодцы! Со всей душой за работу взялись.

Одни таскали брёвна, другие разбирали остатки цоколя, третьи копали. Телеги сновали туда-сюда. Где-то стучали молотки, кто-то ругался, кто-то пел — в общем, работа шла полным ходом.

Дед Макар обнаружился в самой гуще, с планом в руках и в сдвинутой на затылок шапке. Он размахивал руками и командовал так, будто возводил не дом, а королевский дворец.

— Куда⁈ Куда потащил, дубина! — орал он на здоровенного мужика с балкой на плече. — Это же лиственница! Её на северный склад, я сказал!

— Здорово, Макарыч, — окликнул его я, спешиваясь.

Старик обернулся, просиял и поспешил ко мне.

— Господин! Ну наконец-то! Гляньте, как идёт-то, а! — он широким жестом обвёл стройку. — Разобрали всё подчистую. Ни гвоздика не пропало, всё по кучкам разложили: доски отдельно, брус отдельно, кровлю отдельно. Всё посчитали, каждый винтик, даже дверные петли!

— И сколько петель получилось? — с серьёзным видом поинтересовался я.

— Сорок восемь! — с гордостью отрапортовал Макар. — Правда, четыре гнутые.

— Молодцы. По срокам что скажешь?

Макарыч почесал бороду и хитро прищурился.

— Быстро всё будет сделано! Материала у нас столько, что и на дом, и на стену хватит, — он указал в сторону, где громоздились ряды каменных блоков.

Ну ещё бы. Новая камневарка в последнее время работала на полную мощность. А учитывая, что мы добавляли к обычному сырью туши инсектоидов — блоки получались магическими и чрезвычайно крепкими.

Хитин инсектоидов — штука не простая. В нём остаточная магия держится годами, а если правильно перемолоть, получается превосходный состав. Главное — магически активные. То есть в стену из таких блоков можно вплетать чары прямо при кладке.

Самое интересное — что в одном месте каменщики уже начали возводить первый ряд. Я пригляделся и увидел, что вместо обычного раствора они используют нечто зелёное.

— Погоди-ка. Это что, слизь плевунцов?

— Она самая, — кивнул Макар.

— И как же вы её берёте?

— Дык они сами дают, — разулыбался старик. — Ребята им бочок почешут, за рожками поскребут — они и выдают порцию. Прям в ведро. Богдан говорит, если жука сперва накормить, а потом ласково по надкрылку постучать, так он вообще литра полтора за раз отдаёт. И довольный ещё сидит.

Я рассмеялся про себя. Мои гвардейцы доят инсектоидов. Кто бы мог подумать.

Мы с Макаром ещё немного обсудили стройку. По его прикидкам выходило, что при таком темпе основной корпус поднимут недели за две с половиной, а с башнями и стеной управятся месяца за полтора.

Оставив довольного старика дальше руководить работами, я отправился в подвал. Его, к счастью, никто не разбирал.

Пленники сидели там же, в особой камере, и вид у них был уже совсем не бодрый.

Я подтащил табурет, сел напротив и без предисловий сообщил:

— Ваши напарники мертвы. Все пятеро.

Лысый пленник презрительно скривился.

— Врёшь.

— Зачем мне врать?

— Затем, что это невозможно, — процедил второй. — Ты бы и минуты против них не продержался.

Я вздохнул, полез за пазуху и высыпал на пол горсть колец.

Большинство из них были с пальцев здоровяка Бранда, но у остальных тоже нашлись разные перстни. Все, естественно, зачарованные.

Пленники уставились на них и побледнели.

— Не может быть, — прошептал Лысый.

— Может, как видишь.

— Но как? Их же нельзя снять! Они привязаны к владельцу!

— С мёртвецов прекрасно снимаются, — заметил я.

Повисла тяжёлая тишина.

— Ну а теперь давайте начистоту, — я сложил руки на груди. — Вы ведь уже всё поняли, верно? Ваша операция провалилась с треском. И на кого повесят провал? На покойников? Нет. Они героически пали в бою. А вот вы двое попались простому патрулю и сидите в плену у того самого человека, которого должны были убить. Как думаете, что скажет Совет?

Второй пленник сглотнул.

— Могу подсказать, — любезно продолжил я. — В лучшем случае вас объявят виновными в провале операции. В худшем — изменниками, которые сдались врагу и слили всё, что знали. Второе, кстати, вероятнее. А потом либо казнят, либо сотрут и отправят сюда же.

Я наблюдал за их лицами и видел, что попал в самое яблочко. Они и сами наверняка об этом думали.

— Так что домой вам дороги нет, — подытожил я.

— И что ты предлагаешь? — глухо спросил лысый.

— Молодец, в верном направлении мыслишь. Я предлагаю служить мне. Условия простые. Вы получаете жизнь, крышу над головой, еду, а взамен — верность и знания. Всё, что вы знаете о своей стране, о Совете, о порталах и о том, как всё это устроено.

— Ты хочешь, чтобы мы их предали… — начал пленник.

— Кого? — перебил я. — Тех, кто уже записал вас в мертвецы?

Он замолчал.

— Не торопитесь с ответом. Даю вам сутки на размышления. Кстати, если согласитесь — принесёте магическую клятву. Её поможет заключить моя ведьма, а с ведьминой клятвой, сами понимаете, не забалуешь. Так что решайте всерьёз. Никаких «соглашусь, а потом сбегу» не выйдет.

Я собрал кольца и вышел, оставив их наедине с мыслями.

Я сел на коня, отъехал подальше в поле, шагов за пятьсот от имения, где до меня не доносились грохот молотков и вопли Макара. Расстелил на траве кожаный свёрток, разложил кольца в ряд и уселся на землю, скрестив ноги.

Взял первое кольцо — массивное, из тёмно-серого металла. Прощупал магическим зрением, осторожно, самым краешком восприятия.

Ух, надо же.

Зачарование было хорошим. Многослойным, с переплетением контуров, с несколькими уровнями защиты и да, с завязкой на владельца. Вернее, на его ауру. Пока владелец жив, кольцо работает. Как только владелец умирает, схема сворачивается и уходит в спячку, запечатывая всё содержимое.

— Ну-ну, — пробормотал я, разминая пальцы. — Сейчас посмотрим…

Я начал с внешнего контура. Аккуратно, слой за слоем, прощупывал плетение, отыскивая ключевые узлы. Нашёл первый — простенький, сигнальный. Развязал его за минуту.

Второй слой оказался жёстче, с защитой от прямого силового вскрытия — если попробовать разорвать плетение напрямую, оно схлопнется и уничтожит артефакт. Вероятно, вместе с неудачливым взломщиком.

Классика. Я обошёл защиту, создав ложную оболочку: пусть схема думает, что её никто не трогает.

Третий слой я ковырял почти час.

И вот тут началось интересное. Плетение оказалось не просто сложным — оно было чужим. Не в смысле «незнакомым», а в смысле выстроенным по совершенно другой логике. В моём прежнем мире, артефакторы вязали чары от центра к краю, как расходящиеся круги. А эти работали наоборот — от края к центру, будто заворачивали свёрток снаружи внутрь.

Я даже залюбовался. Красиво, зараза. И на редкость паршиво поддаётся вскрытию.

— Хорошая школа, — проворчал я.

Впечатлился ли я? Пожалуй, да. Но не сильно. Вскрыть такое зачарование в целом раз плюнуть — просто раньше у меня под рукой была нормальная лаборатория артефактора. А сейчас у меня были только поле, кожаный свёрток, собственные пальцы и конь, задумчиво жующий траву в трёх шагах.

К полудню я убедился, что без нормальных инструментов всё-таки мало что получится. Пять колец не поддались вовсе — я только зря потратил силы и заработал головную боль.

А вот шестое дрогнуло.

Оно было самым простым из всех. Я нащупал в нём слабый след — остаточную привязку к какому-то месту. Одна-единственная координата.

Вскрыть зачарование целиком я так и не смог. Зато вытащил эту координату наружу. Призвал магического светляка.

Над ладонью вспыхнул маленький светящийся шарик размером с горошину. Я привязал его к координате и светляк дёрнулся, будто его потянули за ниточку и медленно поплыл куда-то на северо-восток.

— Вот и славно, — усмехнулся я, сворачивая свёрток. — Громила, подъём! Прогуляемся.

Я залез в седло и двинулся следом за огоньком.

Признаться, надежды у меня были самые радужные. Координата может вести куда угодно. А вдруг это тайный портал в страну этих людей? Как бы там ни было, наверняка что-то важное.

Светляк вёл меня через поле, потом вдоль опушки, потом по старой заросшей тропе. Я даже начал прикидывать, что буду делать, если это и правда окажется портал.

Через час с небольшим огонёк остановился.

Я огляделся и слегка растерялся.

Обычный склон, поросший бурьяном и молодыми ёлками. Овражек рядом. Ничего примечательного. Я бы проехал мимо сто раз и не заметил. Да я и проезжал здесь неоднократно.

Светляк упрямо висел над одним местом, подрагивая.

Я спешился, подошёл, раздвинул кусты — и ничего не увидел. Тогда включил магическое зрение на полную.

Ах вот оно что!

Маскировочное плетение. Отличное, кстати, качественное. Оно не просто прятало объект — оно заставляло взгляд соскальзывать в сторону, а внимание рассеиваться. Я смотрел прямо на это место минуту назад и не видел ничего.

Развеять чужую маскировку — дело муторное. Я провозился минут двадцать, аккуратно расплетая контур, и наконец пелена дрогнула и опала.

Передо мной открылся вход в землянку. Хотя, пожалуй, слово «землянка» не совсем подходящее. Это оказалось солидное сооружение — заглублённое в склон, обложенное камнем изнутри, с массивной железной дверью и рунной печатью на засове.

Печать я вскрыл за пару минут — плетение оказалось куда проще, чем на кольцах. Видимо, расчёт был на то, что до двери никто в принципе не доберётся.

Засов лязгнул. Дверь открылась с тяжёлым скрипом, изнутри пахнуло сухим камнем и маслом.

Я запустил внутрь светляка, шагнул следом — и замер.

— Да ла-адно! — сказал я вслух.

Землянка оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Длинное помещение с дощатым полом и стеллажами вдоль стен.

А на стеллажах лежало добро.

Боевые комплекты. Ряд за рядом, аккуратно уложенные, промасленные, в чехлах. Под сотню комплектов, не меньше.

Посохи, амулеты в кожаных мешочках, пояса с гнёздами под накопители, мечи, кинжалы и прочее оружие.

Я взял один меч, крутанул в руке, попробовал пальцем остроту лезвия. Хороший сплав, лёгкий, упругий, с отличной проводимостью для чар.

А ещё здесь стояли ящики. Я откинул крышку ближайшего и обнаружил внутри кристаллы-накопители. Пустые, правда, но качественные.

И всё это время в часе пути от моего имения пряталось такое сокровище⁈

Я тут экономил на амулетах, гранил кварцы ночами напролёт, а рядом, под боком, лежал полноценный армейский склад на сотню бойцов?

— Обидно, — сказал я вслух и рассмеялся.

Хотя чего тут обижаться. Наоборот — праздник!

Я прошёлся вдоль стеллажей, прикидывая. Часть снаряжения пойдёт гвардии прямо сейчас, без переделок. Часть придётся перезачаровать под наши нужды. А кое-что я вообще разберу до основания просто чтобы понять, как оно сделано.

И вот тут-то до меня дошло главное.

Это ведь, вероятно, один склад многих — потому что кто же держит всё в одном месте? Значит, где-то есть и другие тайники.

Я оглядел стеллажи ещё раз.

Страна, откуда прибыли эти ребята, явно не бедствует.

Что ж. Тем лучше.

— Раз вы такие богатые, — пробормотал я, поглаживая полированное древко посоха, — значит, нам нужно всё, что вы можете нам дать. До последнего колечка.

Я как раз доедал завтрак, когда в дверь заколотили.

— Господин! Господин, вы там?

— Нет! Меня украли жуки, — ответил я.

Дверь распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся парнишка.

— Ваша милость, там господин Макар просил вас приехать. Говорит, дело срочное.

Я вздохнул и отставил кружку с отваром. Стоит только мне сесть за спокойный завтрак, как у кого-нибудь непременно случается дело. И обязательно срочное.

— Что стряслось-то?

— Не знаю. Он там на бумажки ваши ругается.

Понятно. Значит, ничего не горит и никто не помер. Уже неплохо.

Я доел завтрак, сел на Громилу и поехал к имению. Точнее, к тому месту, где имение когда-то стояло. Потому что теперь не осталось даже фундамента, и на месте дома была только яма. Огромная, я бы даже сказал — монументальная яма.

Люди копошились на дне и по склонам, как муравьи, тачки сновали по деревянным настилам вверх-вниз, землю отвозили за ограду и там сваливали в растущий вал.

Копали, надо признать, с какой-то нечеловеческой скоростью. Я прикинул объёмы и слегка обалдел. При таком темпе место под подземные этажи будет готово уже дня через три-четыре.

Правда, кроме ямы, ничего нового не появилось.

Я спешился и нашёл Макара. Старик сидел на каменном блоке, держа в руках мои чертежи, и вид у него был как у человека, который тщетно пытается понять смысл жизни.

— Здорово, Макарыч. Ты чего такой смурной?

— Господин! — подскочил старик. — Ох, хорошо, что вы приехали. Я тут это… запутался.

— В чём запутался?

— Да во всём! — Макар встряхнул бумагами. — Вы вон сколько всего дали. Тут план, тут ещё план, тут какие-то линии сбоку, тут цифры. Я гляжу на один лист — вроде понимаю. Гляжу на второй — и уже не понимаю, как оно с первым сходится. А ежели я не так пойму и мы стену не туда поставим? Ведь потом же не переделаешь!

Я вздохнул. Ладно, сам виноват. Начертил всё привычным для себя образом — планы этажей, узлы, схемы вплетения чар. Для меня это читалось как открытая книга. А для человека, который двадцать лет рубил избы на глазок, мои чертежи были примерно как для меня трактат по вышиванию крестиком на незнакомом языке.

— А чего сразу не сказал?

— Да неудобно как-то, — смутился Макар. — К тому ж вначале казалось, что просто всё.

Я подошёл к краю котлована и оглядел работу.

— Ладно, Макарыч, не переживай. Копайте пока — с этим-то у вас отлично выходит. Завтра я решу этот вопрос.

— Как решите?

— Есть у меня одна идейка.

Он заметно повеселел и сразу же побежал орать на кого-то.

А я ещё немного постоял над ямой. Вон там, слева, раньше был подвал с моей особой камерой, где сидели пленные маги. И, честно скажу, мне было её жаль. Отличная была темница, душевная.

Впрочем, новая будет ещё лучше!

Теперь-то у меня есть магические блоки, которые отлично держат плетения, и наносить чары можно прямо на кладку. То есть новая темница будет не камерой с камнями в стенах, а цельной структурой.

Тех двоих я, само собой, вытащил из подвала ещё до того, как его начали разбирать. Перевёл в казарму, в дальнюю комнату с решёткой. Место, конечно, попроще, но я его подготовил.

Возле камеры поставил парочку артефактов, которые сожрут любое заклинание, если гости вздумают что-нибудь сотворить. Проверил на Катарине и убедился, что работает даже с её мощной магией.

А ещё повесил несколько других изделий, которые потихоньку тянули из пленников ману. Не досуха, конечно, а так, чтобы держать их на голодном пайке. Захочешь сотворить что-то серьёзное — а нечем. Сидишь и грустишь.

Гуманно? Ну, по-моему, так вполне. Кормят их два раза в день, воду носят, даже одеяла выдали. У меня во владениях с пленными обходятся лучше, чем в иных местах с гостями…

Вернулся я в деревню уже после полудня и обнаружил, что там праздник.

Причём не абы какой, а свадьба.

Улица была расчищена и подметена, на площади стояли столы, из-за домов доносилась музыка. Народ высыпал весь, какой был: и деревенские, и шахтёры, и даже несколько гвардейцев.

Я, если честно, растерялся. Мы тут ждём нападения таинственных убийц, почти вся деревня работает над новым имением, а они вдруг свадьбу устроили.

Хотя… а почему бы, собственно, и нет?

Я привязал Громилу в сторонке, сел на бревно у забора и стал смотреть.

Молодых я знал обоих. Парень — из шахтёров. Девушка — одна из помощниц Тихона, с красивейшей косой до пояса. Я её часто видел, когда заходил к травнику.

Жениха и невесту поставили лицом друг к другу у большого камня, что лежал на краю деревни с незапамятных времён. Старуха в белом платке, самая старшая женщина в деревне, трижды обошла их, разбрасывая вокруг зерно. Потом им связали руки красной лентой и повели вокруг камня.

Народ пел какую-то старую песню, громко и от души. Кто-то плакал.

Потом старуха что-то сказала, и толпа взорвалась криками.

Хм, какой интересный обряд. Что-то из древних времён, наверняка ещё до Падения. Я такого не знал. Я вообще в местные обычаи не лез — мне и своих забот хватало.

А ведь ещё год назад никаких свадеб. Люди жили одним днём, а если и сходились, то по-тихому, без всяких ритуалов.

А теперь, значит, вспомнили и старые песни, и ритуалы, и всё остальное. Значит, есть время и силы, и надежда на будущее.

Смею надеяться, что я приложил к этому руку, дав людям уверенность в завтрашнем дне.

А вот смогу ли дать будущее — вопрос куда более сложный. Потому что теперь я знаю, где мы живём. И знаю, для чего нас тут держат. И знаю, что где-то есть Совет, который вынес мне приговор и вряд ли станет пересматривать своё решение, несмотря на уничтоженных карателей.

Так что будущее — под большим вопросом.

Но пока — пусть будет свадьба.

Меня, разумеется, заметили. Молодожёны увидели меня и слегка побледнели, а гости расступились, кланяясь.

Я поднялся и подошёл к паре.

— Ну что, поздравляю, — сказал я. — Совет вам да любовь, и всё, что там ещё полагается.

Парень покраснел и что-то забормотал.

— А вот и подарок, — продолжил я, доставая из поясной сумки два амулета.

Честно говоря, я немало сил на эти артефакты потратил. Хорошие. Защита от магии и физических ударов, плюс исцеляющий контур. С такими у меня ходит только гвардейская элита.

Толпа ахнула, когда молодожёны взял амулеты и камни в оправах ярко засветились. Девушка прижала амулет к груди и разревелась. Парень бухнулся на колено, но я его поднял за шиворот.

— Э, нет. Сегодня ни перед кем не кланяться. Празднуйте. Счастья вам, — улыбнулся я.

И ушёл, пока меня не усадили за стол. Потому что если местные усадят тебя за свадебный стол, обратно ты выйдешь через сутки, в обнимку с дедом Макаром и забыв, как тебя зовут.

А у меня были дела, и они ждали в сарае, который я временно приспособил под мастерскую.

С того тайного склада я всё перетаскал сюда. Ну, почти всё — оружие и доспехи сразу передал Ильдару, чтоб распределил между лучшими воинами, а вот посохи оставил себе.

Прекрасные боевые посохи, которые я собирался безжалостно раскурочить.

Кто-то сказал бы — варварство. Готовое оружие, бери да пользуйся! Но нет. Чужие посохи заточены под чужие руки. Куда полезнее разобрать их на составляющие и собрать из компонентов то, что нужно мне.

Я взял первый посох, положил на верстак и принялся за работу.

Сначала — снять зачарование. Это самое сложное, пожалуй.

Нельзя просто взять и содрать чары с готового изделия. Плетение в боевом посохе завязано на все элементы разом: на кристалл, на металл оправы, на само дерево. Дёрнешь неаккуратно — и вся конструкция лопнет, а вместе с ней и половина сарая, а заодно и половина меня.

Поэтому я работал не спеша. Сперва нащупал питающий контур, пережал его, дал схеме уснуть. Посох в моих руках потускнел, стал просто деревяшкой с камнем.

Потом пошёл по рунным цепочкам. Их на древке было выбито штук сорок, и каждую надо было развязать в правильном порядке. Ошибёшься с очерёдностью — остаточная энергия рванёт.

Я развязал их за полтора часа. Руны гасли одна за другой, и от каждой по пальцам пробегал слабый разряд.

Потом — самое приятное.

Я поддел оправу резцом и аккуратно, по кругу, отогнул лепестки. Кристалл вышел с еле слышным чмоканьем и лёг мне в ладонь.

Красавец. Крупный, чистый голубой берилл, гранёный «звёздной» огранкой в шестьдесят четыре плоскости. Ёмкость — раза в три больше того, что я мог получить из местного сырья.

— Ну здравствуй, дружочек. Ты мне очень пригодишься.

Дальше пошло веселее.

Металлические детали я снимал целиком — кольца, стяжки, навершие, оковку основания. Металл был отменный, отлично проводящий энергию, с уже нанесёнными рунами по внутренней поверхности.

Древко я тоже пустил в дело. Дерево оказалось не простым — какая-то плотная, тяжёлая порода, пропитанная неизвестным алхимическим составом. Впитывает и держит энергию, как губка воду, и не ломается от нагрузок.

К вечеру у меня на верстаке лежало: девять кристаллов разного калибра, горсть металлических деталей, россыпь рунных пластин и стопка деревянных частей.

Что ж, пора собрать ту штуку, которую я давно хотел сделать.

Голографический артефакт! Я такие создавал в прошлой жизни. Даже Архитекторы из ордена за них дрались.

Проблема была одна: для полноразмерной устойчивой иллюзии нужны большие кристаллы с чистой структурой. У меня таких не было.

И вот — повезло. Нашлись.

Я разложил детали и взялся за дело.

Основой стал самый крупный берилл — он будет держать образ. Вокруг него я собрал кольцо из четырёх кристаллов поменьше — проекторы, каждый отвечает за свою четверть окружности. Соединил всё металлическими стяжками, корпус собрал из дерева, посадив в него все элементы в нужных точках.

Самое сложное — закладка образа.

Тут нужно взять картинку у себя в голове и перенести её в кристалл целиком, со всеми деталями. Причём не расплывчатую мечту, а точную геометрию: каждая стена, каждый проём, каждая балка и перекрытие.

К счастью, вся геометрия у меня уже была на чертежах. Я разложил листы вокруг себя, положил ладони на кристалл и начал работать.

Час. Другой. Третий.

Я вкладывал в камень фундамент, все этажи, балки перекрытий, стропильную систему, несущие опоры, лестничные пролёты, проёмы окон и дверей.

Голова к концу работы гудела, как колокол, а перед глазами плавали разноцветные пятна. Но артефакт был готов.

За окном к тому времени стояла глухая ночь. Уже даже свадьбу закончили праздновать.

— Ну что, — сказал я вслух. — Пойдём проверять.

Работники давно спали сном праведников, умаявшись за день. Стройка была пуста, только у ворот дремали двое караульных, которые при виде меня подскочили и сделали вид, что бдят с самого вечера.

Я прошёл к краю котлована и приступил. И вот тут выяснилось, что рано я радовался.

Одно дело — собрать артефакт. Совсем другое — привязать его к местности.

Проекция должна была встать точно по разметке, иначе смысла в ней ноль. Так что я активировал иллюзию в четверть силы и начал выверять. Она упрямо съезжала, потому что кристаллы-проекторы работали чуть-чуть неравномерно, и правый передний тянул образ на себя.

Я его перенастраивал трижды.

Потом пришлось помучиться с масштабом. Первая проба выдала мне имение размером с собачью будку. Вторая — размером с гору, здание не помещалось в котлован и уходило верхушкой куда-то в облака. Третья была близка к идеалу, но всё равно не по размерам.

Я менял зачарование, выключал артефакт, снова включал, ползал по краю котлована с верёвкой и колышками, сверяясь с разметкой. Один раз чуть не свалился вниз.

Ладно, вру, три раза.

Потом сел прямо на землю и полчаса переделывал внутренний контур зачарования, потому что понял: проблема не в настройке, а в том, что я немного неправильно связал один из узлов ещё в сарае.

Небо на востоке уже начало светлеть, когда я закончил.

Я встал, отряхнул колени, отошёл шагов на тридцать и вздохнул.

— Ну, давай!

И влил силу на полную.

Из кристаллов хлынул свет, и над котлованом появилось полупрозрачное здание. Виднелись все балки, все перекрытия, все опоры — как будто кто-то построил дом из чистого света.

И это было прекрасно.

Я стоял и не мог перестать улыбаться. Даже усталость отступила.

Получилось!

Солнце уже взошло, и работники начали просыпаться.

Первым к стройке подошёл, зевая, один из бывших разбойников с ведром в руках. Он поднял глаза, увидел светящееся здание, уронил ведро и вскрикнул от удивления.

Через десять минут у котлована собралась половина стройки. Люди стояли, задрав головы, и молчали. Кто-то подошёл вплотную и потыкал пальцем в светящуюся стену. Палец прошёл насквозь, мужик отдёрнул руку и отскочил под общий хохот.

Дети, которые тоже помогали здесь в стиле принеси-подай, с визгом носились сквозь стены туда-сюда.

Прибежал Макар в одном сапоге, с чертежами под мышкой — видимо, схватил их машинально спросонья.

Он остановился рядом со мной, посмотрел на иллюзию и открыл рот.

— Господин… Это чего?

— Это тебе вместо чертежей дом, Макарыч.

— Так он же… Он же ненастоящий? Или как?

— Ненастоящий, это просто картинка. Пока. Твоя задача — чтобы стал настоящим.

Старик медленно двинулся вдоль края котлована, не отрывая глаз от проекции. Зашёл внутрь прямо сквозь стену и пропал из виду. Через минуту вынырнул с другой стороны с совершенно ошалевшим лицом.

— Господин! Там же всё видно! Все балки, все перекрытия, что как должно стоять, всё по размерам!

— В том и смысл, — кивнул я. — Теперь тебе точно будет понятно, куда что ставить, не запутаетесь.

Макар потряс чертежами.

— А эти-то?

— А эти можешь пока свернуть и убрать.

Старик прижал бумаги к груди и уставился на светящееся здание.

— Три башни… нет, четыре! Четыре башни, господин!

— Четыре, — подтвердил я. — Как обещал.

— Мужики! — заорал Макар, разворачиваясь к толпе. — Чего встали⁈ За работу! Быстро!!!

Толпа разом сорвалась с мест. А я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. Ночь без сна, полтора десятка разобранных посохов, один собранный с нуля артефакт и три часа ползания по краю котлована давали о себе знать.

— Макарыч, — позвал я. — Штуку эту не трогать. Если погаснет, пошли за Катариной или за Ефимом, они зарядят.

— Понял, господин!

— А вы, господин?

— А я поехал.

Я развернулся и побрёл к Громиле, который смотрел на светящееся здание как будто с неодобрением.

— Не переживай, — сказал я коню. — Конюшня там тоже будет. С подогревом.

Громила фыркнул. Кажется, не поверил.

А я залез в седло и поехал спать.

— Он не пришёл, — сказал Вельз, глядя в потолок.

Тобиас не ответил. Он сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и разглядывал кандалы.

Комната в казарме была тесной, с единственным решётчатым окошком под самым потолком. Через него сочился блёклый предвечерний свет и доносились звуки: стук молотков, жужжание пил, возгласы, скрип телег.

— Сутки на размышление, он сказал, — продолжил Вельз, потирая лысый череп. — Уже вторые заканчиваются. И где он?

— Занят, наверное, — пожал плечами Тобиас.

— Занят… Мы тут решаем, продавать ли душу, а он занят!

Тобиас снова не ответил. Он был мастером магических барьеров, вся его работа состояла в том, чтобы отгораживать себя или других от чего-либо. И, кажется, что-то от этого ремесла въелось в характер.

Вельз был человеком другого склада: ему надо было проговорить всё вслух, обмусолить со всех сторон, поругаться, и только потом он приходил к тому же выводу, к которому Тобиас приходил молча ещё час назад.

— Мы ведь согласимся, — наконец сказал Вельз.

— Выбора нет.

— И это противнее всего! Он ведь был прав. Вот вернёмся мы домой, и что нас ждёт?

— Допрос.

— Допрос, — кивнул Вельз. — А потом — трибунал. А после трибунала — либо казнь, либо стирание. И я даже не знаю, что хуже.

Тобиас повернул голову, мазнул взглядом по товарищу.

— Стирание хуже.

— Вот и я о том же! Плаха — это раз, и всё. А стирание… — Вельз передёрнулся. — Нас лишат самих себя, а потом отправят сюда же. Мы будем ходить по этим вонючим краям, жрать репу и не помнить ни своих имён, ни того, кем были.

— Мы даже друг друга не узнаем, — тихо сказал Тобиас.

— Именно! А через год тебя сожрёт какой-нибудь секач, потому что ты будешь просто мужик с мешком, а не барьерщик третьей ступени.

— Значит, присягаем, — подытожил Тобиас.

— Присягаем, — согласился Вельз. — Но не просто так.

Он подобрался ближе и понизил голос до шёпота:

— Здесь мы рано или поздно всё равно сдохнем. Но — не сразу. И вот это «не сразу» надо растянуть, и на как можно лучших условиях.

— Ты о клятве?

— О ней самой! — Вельз облизнул губы. — Магическая клятва, тем более если её ведьма будет принимать — штука серьёзная, с ней не поспоришь. Но у любой клятвы есть условия. Так вот, мы попросим, чтобы клятва действовала, пока жив сам Шахтинский.

Тобиас медленно кивнул.

— Пока он жив — будем служить верой и правдой, по-настоящему, — продолжал лысый. — А потом… Совет ведь точно пришлёт кого-нибудь ещё, чтобы прикончить Шахтинского. Рано или поздно они его убьют.

— И клятва спадёт сама, — кивнул Тобиас.

— Да. И мы станем свободны.

Тобиас посмотрел на решётку под потолком.

— И куда пойдём?

— Да куда угодно! С нашими навыками мы в любом городе устроимся так, что нас на руках носить будут. Будем жить припеваючи!

— Если доживём.

— Если доживём, — согласился Вельз. — Но шансы есть.

Он откинулся к стене и добавил уже мрачнее:

— Меня другое тревожит.

— Что?

— Почему он не идёт?

Тобиас молчал.

Вельз почесал лысую голову и сделал вывод:

— Он нас специально маринует, вот что.

— Может быть.

— Или пытки готовит. Ты видел, какие у него камни на поясе висят? Магия там неслабая.

— Хотел бы нас пытать — уже приказал бы солдатам своим. Мы без магии, нам любой мужик может ногти вырвать, если захочет.

— Может, ждёт, пока мы окончательно ослабнем. Рисковать не хочет, — Вельз ткнул пальцем в решётку. — А эти его игрушки за дверью? Ты чувствуешь, как из тебя ману тянет?

Тобиас кивнул и прикрыл глаза.

— Непростой он всё-таки человек, этот Шахтинский… — продолжал Вельз, потирая лысину. — В одиночку наших положил. Дегмунда Старого убил, ты можешь себе это представить?

Тобиас не ответил. Ему тоже не давал покоя этот вопрос, но он предпочитал его не обсуждать.

— Значит, соглашаемся и выдвигаем три условия, я уже прикинул. Первое — клятва на срок его жизни. Второе — никаких работ в шахте, мы маги, а не землекопы. Третье — нам вернут хотя бы часть личных вещей.

Вдруг загремел засов. Дверь открылась, и вошёл граф Шахтинский. Растрёпанный, в рабочей куртке, чем-то перепачканной и с улыбкой на лице.

Он оглядел камеру и развёл руками:

— Ох, ребята. Представляете, я про вас забыл.

Вельз моргнул.

— Что?

— Забыл, говорю. Совершенно вылетело из головы. Ну, сами понимаете, дел у меня много. Шахта, деревня, стройка, свадьба вот ещё случилась.

Он присел на корточки и спросил:

— Ну как, вы тут решили что-нибудь?

— Решили, — кивнул Вельз. — Мы согласны служить. Но у нас есть три условия…

— Три? — Шахтинский поднял брови.

— Три, — твёрдо повторил лысый.

Граф посмотрел на него, потом на Тобиаса и расхохотался.

Смеялся он долго. Пленники сидели и молча ждали, пока это закончится.

— Ладно, — сказал Шахтинский, поднимаясь. — Тогда я приду ещё дней через пять. Подумайте хорошенько, есть у вас условия или нет.

Он развернулся и пошёл к двери.

— Подожди! — подскочил Вельз. — Мы же…

Дверь закрылась. Лязгнул засов. Стало тихо.

— Он… он что…

— Да, — сказал Тобиас.

— Но я же…

Вельз медленно опустился обратно на пол, звякнув кандалами.

— Он даже не спросил, какие условия, — проговорил он растерянно.

— Может, он их знал.

Лысый резко повернул голову.

— Что?

— Может, он слышит всё, о чём мы тут говорим. Думаю, что нам стоит перестать обсуждать наши планы вслух, — пробурчал Тобиас.

Вельз обхватил колени руками.

— Пять дней это долго, — пробормотал он.

Однако они прошли быстрее, чем хотелось бы. На пятый день утром засов лязгнул раньше обычного, и вошли двое гвардейцев.

— Подъём, — сказал старший. — На прогулку.

Вельз напрягся.

— Куда?

— Сказал же, на прогулку. Вставай.

После нескольких дней в полумраке дневной свет резанул по глазам. Вельз зажмурился, потом проморгался, огляделся — и застыл.

Перед ними, где ещё недавно находился старый деревянный особняк, теперь высился настоящий дворец.

Точнее, иллюзия дворца, но созданная во всех деталях. А внутри и вокруг этого призрачного здания кипела работа.

— Нихрена себе, — выдохнул Вельз.

Тобиас ничего не сказал. Он просто смотрел.

Как барьерщик, он лучше многих понимал, что видит. Устойчивая объёмная проекция такого размера, без искажений и без мерцания…

— С ума сойти. Настоящая, невероятно качественная иллюзия, — пробормотал он. — Ты знаешь, сколько лет назад была утрачена такая магия?

— Много, — ответил Вельз, не сводя глаз с проекции.

Гвардеец подтолкнул его в спину.

— Шагай.

Пленники пошли, не в силах оторвать глаз от светящегося исполина.

Вельз покачал головой, а затем повернулся к товарищу:

— Знаешь, Тобиас… Похоже, надо всё-таки забыть про условия.

Барьерщик едва заметно кивнул.

— Давно пора.

Пять дней пролетели так, что я их толком и не заметил.

Первый день я честно проспал почти весь. Проснулся к вечеру, съел всё, что нашёл, и лёг обратно.

Организм, знаете ли, штука мстительная, рано или поздно возьмёт своё, причём процентами.

А вот остальные четыре дня я провёл на стройке, с утра до ночи. И довольно быстро понял, что крупно прогадал.

Нет, не с самим имением. С имением всё было прекрасно. Прогадал я с тем, что слишком сильно положился на своих людей.

Проект оказался для них слишком сложным. Рановато я на такой масштаб замахнулся. Мои мужики умеют класть печи, строить обычные дома из камня без всяких изысков… Но трёхэтажное здание с двумя подземными ярусами, башнями и вплетёнными в кладку чарами…

Это, мягко говоря, немножко другой уровень.

Хотя, если честно, вины людей здесь нет. Это я решил сделать сразу хорошо. Не «сарай побольше», а нормальный дом артефактора, каким он должен быть.

Впрочем, имелись у меня два козыря, благодаря которым дело всё-таки шло, и шло неплохо.

Первый — иллюзия готового имения.

Она себя окупила с первого же дня. Мужики больше не спорили над чертежами, и не бегали ко мне с вопросами, они просто шли, смотрели и делали. Не понял, как ставить балку? Залезь внутрь проекции и посмотри, как она должна стоять.

Макар вообще пристрастился ходить сквозь стены, будто всю жизнь только этим и занимался. Как-то раз я видел, как он отчитывает нерадивого работника, стоя по пояс в светящейся перегородке.

Второй козырь — готовые блоки. Не надо было искать камень, подгонять его, выравнивать. Камневарка выдавала блоки одинакового размера, ровные, как по линейке. Клади себе да клади.

Металла требовалось немного, но и с ним проблем не возникало. Потому что у нас есть Арсений!

Наш кузнец — человек, которого, будь моя воля, я бы клонировал и расставил по всем владениям. Ему говоришь — он делает. Быстро, качественно и без лишних вопросов.

— Арсений, нужны усиленные петли под большие двери. Восемь штук, с двойным кольцом.

— Угу.

И в тот же день — всё готово. С двойным кольцом. Точно по размеру.

— Арсений, нужна кованая арматура для перемычек. Прутки в палец толщиной, длина три локтя, штук шестьдесят.

— Шестьдесят? — он поднимал бровь. — Господин, вы знаете, сколько это металла?

— Знаю.

— Расточительство это…

— Знаю.

— Ладно…

Арсений вздыхал, бурчал себе что-то под нос, но делал.

Пока металла хватает. Мы разжились неплохими запасами, да и с трофеев многое пошло в переплавку. Так что можно себе позволить.

Отдельная песня — подземные ярусы.

Всё, что ниже уровня земли, мы клали из очень крупных блоков. Таких, что даже вдесятером не особо с места сдвинешь.

Хорошо, что у меня ещё остались пространственные кристаллики. Невероятно полезная штука. Один человек может хоть сотню таких с собой таскать, а потом разбить в нужном месте — и там появится блок.

Но главная возня всё равно доставалась мне.

Дело в том, что все чары в такой стройке надо закладывать строго во время укладки. Иначе, если понадобится что-то поменять, придётся разбирать половину стены.

Поэтому я нанёс на нужные блоки метки. Простенькое плетение: если блок готов к укладке — метка светится зелёным. Если в него сперва нужно вложить кристалл или ещё что-то сделать — мигает красным.

Мигает красным — зовите графа.

И они звали, и граф бежал сломя голову, как последний мальчик на побегушках. Ну а куда деваться? Мне самому хорошее имение нужно, так что приходилось бегать.

Признаюсь честно: к третьему дню я начал ненавидеть красный цвет.

В стены я встраивал много всего, как просто зачарованные кристаллы, так и артефакты, которые собирал прямо здесь, на стройке.

Защитные камни — по всему периметру подземных ярусов. Нагревательные артефакты в нужных местах, и охлаждающие тоже. Магопроводящие жилы — это вообще отдельная сеть, я её тянул через все стены, чтобы потом можно было запитать любую точку дома от общего источника.

Плюс дренаж. Плюс вентиляция с принудительной тягой. Плюс отдельный контур на будущую темницу — с ней я вообще возился полтора дня и остался страшно доволен.

Спал я часа по четыре. Иногда меньше.

Один раз задремал прямо посреди стройки, привалившись к блоку. Проснулся оттого, что кто-то заботливо накрыл меня мешковиной. Судя по всему, Макар.

Был ещё забавный случай на второй день. Мы поставили угловой блок в основании будущей башни — здоровенный, с шестью гнёздами под кристаллы. Я его вылизывал часа три. Всё сошлось идеально.

А потом я отошёл на пять шагов, посмотрел на иллюзию и понял, что блок стоит не на своём месте.

То есть стоит-то он правильно. А вот я неправильно рассчитал: заложил в него контур для внутренней стены, а блок-то стоял как внешний.

Пришлось снимать зачарование, убирать камни и всё переделывать.

Макар потом полдня ходил и повторял: «Все ошибаются, господин» с таким сочувствующим лицом, что мне хотелось его придушить.

К концу пятого дня фундамент и оба подземных яруса были готовы.

Я стоял на краю, смотрел вниз на ровные ряды кладки и испытывал искреннюю гордость. Какие же мы молодцы! И я, и все работники.

А потом ко мне подошёл Макар и сообщил, что камень заканчивается.

— Как заканчивается?

— Дык всё, господин. Что было — всё ушло. Камневарка не поспевает, сырья мало возят. Из шахты-то везут, да пока телега доедет, пока разгрузят…

М-да, при таком раскладе стройка неизбежно замедлится. Мы всё-таки вычерпали запасы породы, которые шахтёры набили за время зимы.

Честно говоря, я даже слегка обрадовался. Судя по лицу Макара, он тоже. Работяги, которые подслушали наш разговор, вообще чуть ли не прыгали от радости, хотя и пытались это скрыть.

Надо признаться, что темп мы взяли бешеный. Люди пахали от рассвета до заката много дней подряд.

— Ладно. Сбавляем обороты, кладём стены по мере поступления блоков. Все, кто слишком устал, пусть отдохнут. А лучше вообще объявим всеобщий выходной на один день! — добавил я погромче.

Толпа издала звук, который я бы описал как коллективный вздох облегчения.

— А вы, господин? — спросил Макар.

— А у меня дела.

Отдыхать я не собирался. Потому что проблему со скоростью поступления камня надо решать, и решение у меня уже было. Трубопровод!

Я задумал эту штуку уже давненько, но так и не успел взяться. То жуки, то разбойники, то каратели с другого континента или откуда они там.

В этом мире вообще довольно сложно закончить хоть один долгосрочный проект: обязательно кто-нибудь придёт и попытается тебя убить.

Но теперь — всё. Хватит.

Идея простая. От шахты до деревни — примерно час пути, если на телеге. Но если вместо них провести под землёй широкие трубы, а возле самой шахты поставить дробилку, которая будет перемалывать булыжники в нужную фракцию — поток камня сам пойдёт от шахты прямо к камневарке.

Раздробили в шахте, ссыпали в приёмник, и через полчаса оно уже в бункере на другом конце.

Я отправился искать Катарину и нашёл её у склада Тихона, где она от нечего делать помогала перебирать какие-то корешки. Увидев меня, ведьма прищурилась.

— Выглядишь как утопленник. Тебе бы отдохнуть.

— Спасибо. Ты сегодня тоже как никогда очаровательна.

— Дай угадаю. Тебе что-то от меня нужно?

— Может быть, — улыбнулся я, садясь на лавочку рядом.

— Нет чтобы просто прийти, спросить как дела. Всегда с делами какими-то, — фыркнула она.

— Как дела?

— Чудесно.

— А по-моему, ты здесь скучаешь и на самом деле очень рада, что я пришёл предложить тебе дело.

— Ладно, рассказывай, — вздохнула Катарина, откладывая корешки.

Я достал и разложил перед ней лист бумаги с наспех набросанными чертежами.

— Вот. Смотри.

Она склонилась над схемой. Я объяснил, что это вообще такое и зачем нужно. Правда, слегка углубился в детали и начал рассказывать про диаметры и уклоны труб, тонкости зачарования и камеры сброса избыточной энергии.

— Стоп, стоп, — ведьма посмотрела на меня и изогнула бровь. — Ты хочешь создать такую сложную систему, хотя до шахты всего час пути?

— Конечно.

— Зачем?

— Затем, что так быстрее. Плюс мы освободим множество людей и лошадей, которые смогут заняться более полезными делами, — доходчиво объяснил я.

— Угу. Ладно, допустим… Принцип вроде тот же, что и для тех труб, которые от озера… Но магия всё же другая.

— Конечно, другая. И трубы другие. Потому что идти по ним будет не вода, а камень, — кивнул я.

— Я такого никогда раньше не делала.

— Я тебя научу.

Катарина посмотрела на меня с сомнением, которое, впрочем, быстро развеялось. Полагаю, она вспомнила, с кем говорит. С человеком из другого мира, который умеет много всего интересного и необычного по местным меркам.

Хотя по факту я и сам знал только теорию, но на практике тоже не делал ничего подобного даже в прошлой жизни. Всё-таки это уже не совсем артефакторика, а что-то ближе к магическому строительству.

Но об этом я, пожалуй, умолчу. Ведьма и так на меня косо смотрит.

— Хорошо, — кивнула она. — Когда начинаем?

— Скоро, — ответил я, сворачивая лист. — Сначала мне надо кое с чем закончить.

Катарина приподняла бровь.

— С чем?

— Пара человек меня заждалась. И тебя, кстати, тоже. Пойдём, — сказал я, вставая.

Мы сели на лошадей и отправились к казарме, где коротали дни мои гости.

По дороге я, признаться, испытал лёгкий укол совести. Дело в том, что за все эти дни я так и не удосужился узнать их имена.

Некрасиво, конечно. Держать людей в плену — ладно, дело житейское. Но не знать, как их зовут — это уже, пожалуй, хамство.

Ладно, исправимся.

Гвардейцы отперли дверь, и я вошёл. Катарина осталась у двери.

Оба пленника по-прежнему сидели у стены. Хотя где им ещё сидеть? Здесь, кроме стен, ничего и нет.

Выглядели они неважно — похудели, побледнели, обросли щетиной.

— Ну, здравствуйте, — произнёс я. — Итак. Начнём с главного. Как вас зовут?

Лысый моргнул.

— Что?

— У вас же есть имена?

— Ты… — он запнулся, — только сейчас решил спросить?

— Ну да. Представишься? Я вот — граф Леонид Шахтинский. А это Катарина, самая сильная и самая красивая ведьма на так называемых Брошенных землях.

Катарина фыркнула, но ничего не сказала.

Лысый переглянулся с товарищем и хмыкнул.

— Вельз.

— Тобиас, — сказал второй.

— Отлично. Приятно познакомиться. Ну как, надумали что-нибудь?

— Мы согласны принести клятву, — ответил Вельз. — Без всяких условий.

— Совсем без условий? — уточнил я.

— Совсем.

— Замечательно. Тогда приступим. Катарина, золотце, подойди ближе, пожалуйста.

Ведьма окинула пленников недобрым взглядом и молча шагнула в центр камеры. От неё потянуло силой — воздух в комнате стал будто гуще, а по стенам пробежала едва заметная рябь.

— Слушайте внимательно. Клятву формулирую я, а Катарина её скрепляет с помощью своей магии. Сейчас ещё можно отказаться, но через минуту будет поздно.

— Мы согласны, — тихо сказал Тобиас.

— Тогда приступим. Ты, Вельз, и ты, Тобиас, отныне служите мне как своему господину. Вы клянётесь не предавать меня ни словом, ни делом. Не обращать против меня ни оружие, ни магию. Не наносить вреда моим людям и моим владениям, ни намеренно, ни через посредника, ни через бездействие. Не передавать сведений тем, кто желает мне зла. А также честно и своевременно исполнять мои приказы.

— Клянусь, — первым сказал Тобиас.

— Клянусь, — кивнул Вельз.

— Ну а я принимаю вашу клятву. Вы не рабы, а свободные люди. Вы имеете право защищать свою жизнь — от кого угодно, включая моих людей, если те нападут первыми. Имеете право на кров, еду, работу по способностям и жалованье за неё. Имеете право говорить мне «нет», если приказ противен вашей совести — но только в лицо, а не за спиной. Имеете право уйти, если я сам вас отпущу.

Лица обоих вытянулись. Видно, таких хороших условий они не ожидали.

Я обвёл их взглядом.

— И знайте: пока вы держите своё слово, я держу своё. Я отвечаю за тех, кто мне служит. Вам пока что нет полного доверия, и я этого не скрываю. Всё, Катарина, приступай.

Она молча подняла руки.

Дальше было красиво. Вокруг меня и пленников соткалась сеть тонких серебристых нитей. Они опустились на головы обоих, стянулись — и впитались в кожу, вспыхнув напоследок.

Вельз охнул. Тобиас стиснул зубы.

— Клятва принята, — сказала Катарина и опустила руки.

Всё. Теперь не отвертеться.

Причём не только им. Магическая клятва, если её заключать по-честному, работает в обе стороны. Я только что взвалил на себя ответственность за двоих человек, которые недавно пришли меня убивать.

Ну, поздравляю, Леонид. Отличная сделка.

Нет, правда отличная. Самое ценное, что у этих двоих есть, — не магия, а информация. Всё, что они знают о своей стране, о Совете, о порталах, о том, как устроена вся эта прекрасная система по разведению людей на корм жукам.

Проблема была одна, и я её обнаружил ещё в первый день, когда прощупывал их магическим зрением.

На обоих стояла хитрая защита, вплетённая прямо в ауру. Если они начнут говорить то, чего говорить не положено — просто умрут.

Так что расспрашивать их пока бесполезно. Сначала надо взломать защиту.

Взломаю, конечно. Но не сейчас — надо бы сначала закончить со стройкой и всем остальным…

Я вывел пленников во двор и велел гвардейцам снять с них кандалы.

Вельз растёр запястья и уставился на меня.

— И что теперь?

— Садитесь на лошадей, поехали.

Мы добрались до деревни. Я провёл Вельза и Тобиса по улице — мимо кузницы, где грохотал Арсений, мимо площади с моей статуей.

Наконец, остановился у старого деревянного дома, где сейчас никто не жил.

— Вот, — сказал я. — Ваш дом.

— Наш? — переспросил Тобиас.

— Ваш. Там две комнаты, печь, погреб. Дрова за домом. Постель есть, посуда есть. Еду возьмёте с общего склада, только лишнего не берите. Степан вам объяснит, что к чему.

— Ты серьёзно? — не поверил Вельз.

— Ну да. Я же сказал, что обеспечу вам крышу над головой и пропитание. Я слово держу. Мы теперь в одной лодке. Если ваш Совет пришлёт новых убийц — они и вас захотят прикончить. Так что при необходимости будем драться плечом к плечу. Ну всё, располагайтесь, — я махнул рукой на прощание и развернул Громилу.

Пока ехал через деревню, меня дважды остановили.

Сначала — мальчишка лет девяти, который спросил, правда ли, что в новом доме будет комната, где можно летать. Я ответил, что нет.

Мальчишка расстроился, и мне пришлось пообещать, что будет комната, где можно кричать сколько влезет и никто не заругает. Он ушёл довольный.

Затем — бабушка, которая обругала меня за то, что я худой, как жердь, и всучила пироги с дикой брусникой.

Пироги я съел по дороге. Все шесть.

Дальше мой путь лежал к шахте, где землекопный отряд уже ковырял пробную траншею под будущий трубопровод.

Я собирался приехать, проверить, ужаснуться, а потом взять всё в свои руки, потому что без меня они там наверняка накопали чего-нибудь не то.

Но до места я добраться не успел. Как только покинул деревню, небо на востоке прорезал энергетический луч.

Он ударил откуда-то из-за леса — толщиной с добрую башню, и такой яркий, что глаза заслезились даже на расстоянии. Луч пронёсся по воздуху, врезался в гору на горизонте и…

Просто снёс её! Срезал верхушку целиком.

Через несколько секунд докатился грохот. Громила заплясал подо мной, лошади в деревне заржали, где-то с крыши посыпалась солома. Над горой поднялось облако пыли, медленно расползаясь по небу.

Я замер, глядя на это безобразие.

Гора, конечно, не то чтобы огромная. Но метров пятьсот в высоту там есть. Не холмик какой-нибудь.

— А вот это уже интересно, — пробормотал я. — Кто там у нас такой шумный?

Я развернул коня и отправился во временную мастерскую. Взял всё, что может пригодиться. В основном, конечно, боевые артефакты. Потому что есть у меня подозрение, что придётся подраться.

Плюс меч. Плюс два новых посоха, собранных на прошлой неделе.

Ильдару я велел усилить патрули и держать людей в готовности. А через лес отправился один.

Разведка — дело тонкое. Лучше в одиночку, и лучше самому.

До горы было часа полтора езды. Последние триста метров прошёл пешком, оставив коня в овраге и накрыв маскировочным заклинанием.

Пробрался через редколесье, залёг на гребне холма, откуда открывался вид на разрушенный склон, и осторожно выглянул.

И охренел.

Внизу, в облаке оседающей пыли, посреди развороченного камня стоял огромный инсектоид. По-настоящему огромный, размером с двухэтажный дом. Чёрно-багровый панцирь, покрытый наростами, шесть ног, каждая толщиной с вековую сосну. Жвалы такие, что троих человек можно разом перекусить.

А на лбу — два массивных изогнутых рога, из которых волнами валила энергия.

Я даже без магического зрения это видел. А когда включил зрение — чуть не ослеп. Вот, значит, кто срезал гору. Ничего себе жучок.

Самое интересное, что инсектоид был не один. Вокруг суетились люди, часть которых держала зачарованные цепи. Другие стояли кругом и творили заклинание, пытаясь подавить волю жука и заставить его успокоиться.

Тот, правда, успокаиваться не желал, и метался туда-сюда.

Одна цепь лопнула прямо у меня на глазах. Жук мотнул башкой, отшвырнул двоих магов. Между рогами начал наливаться свет.

— Держи!!! — заорал кто-то внизу.

Трое магов сотворили совместное заклятие, и сияние погасло. На время.

Я осмотрел местность вокруг и увидел свежие следы порталов. Ага, значит, это очередные гости. Кто бы сомневался. Только в этот раз они ещё притащили с собой могущественного инсектоида.

Интересно только, почему он вдруг вырвался из-под контроля? Может, во время телепортации что-то слетело?

Ладно, неважно.

Важно то, что они притащили это чудовище сюда, чтобы убить меня и моих людей.

Значит, придётся их уничтожить.

Хотя…

Если кто-нибудь случайно останется в живых — будет неплохо. Допросить не помешает, вдруг на них нет защиты, как на моих новых подданных.

Но специально стараться не буду…

Утро в Тверди выдалось на удивление славное.

Глава города Яромир стоял у распахнутого окна своего замка и смотрел на улицы. Отсюда, с высоты, Твердь выглядела именно так, как ему нравилось: ровные улицы, крохотные фигурки людей, спешащих по своим делам.

А над всем этим — Великое Древо, чья крона накрывала половину города зелёным сводом.

Настроение у Яромира было превосходное.

Минувшей ночью состоялся разговор с покровителями. Как всегда — в подземном зале, у магического зеркала, куда никто, кроме самого Яромира, не мог войти.

Беседа на сей раз прошла не просто хорошо. Она прошла превосходно.

«Ты служишь верой и правдой, — сказал голос. — Твердь показывает лучшие результаты из всех городов за последние пять лет. Вы стабильно поставляете энергию и выполняете все наши поручения. Мы это ценим».

Яромир тогда согнулся в поклоне и пробормотал что-то про долг и преданность.

«Твой город заслуживает усиления, — продолжил голос. — Мы предоставим тебе живой накопитель. Его доставят в ближайшие дни».

Вот тут у Яромира и подкосились ноги.

Ещё один накопитель! Уже третий по счёту! Правда, непонятно, что значит «живой»… Но ладно, с этим, если что, разберётся друид.

Причём, что было особенно приятно, никаких упрёков не последовало.

А ведь могли бы. Совсем недавно один из накопителей взорвался прямо во время церемонии возложения рук, которую проводил городской чиновник. Бедолагу пришлось уволить и сослать подальше — люди считали, что богиня прогневалась на него. Чуть мятеж не подняли.

Так что теперь накопителя снова будет три, и они будут исправно брать энергию у жителей Тверди.

Это открывало море возможностей.

Уже сейчас по всему городу стояли изящные кованые столбы с гранёными кристаллами наверху. Каждый вечер кристаллы разгорались, и горожане нарадоваться не могли на магические фонари.

Однако они не догадывались об истинном назначении столбов.

Каждый такой «фонарь» ловил голоса в радиусе тридцати шагов, записывал их и передавал в архив под башней. А заодно снимал слепки аур всех, кто проходил мимо. Любого горожанина можно было отследить.

Система работала прекрасно. Обнаружить шпионов из других городов, потенциальных мятежников и просто недовольных стало проще простого.

Проблема была одна: столбы жрали энергию, как голодные волки. После потери одной статуи их приходилось держать на половинной мощности.

Но теперь можно будет поднять мощность до полной и даже поставить новые столбы. В Тверди не останется ни одного угла, где можно сказать что-то дурное о правителе и об этом не узнают.

Яромир улыбнулся и глотнул вина.

Поставил бокал и уже собирался позвать секретаря, когда двери распахнулись без стука.

В покои влетел помощник правителя и с порога воскликнул:

— Господин! У нас проблема!

— Какая? — нахмурился Яромир.

— С нами связались те, кто должен доставить… подарок.

— И?

— Они просят помощи, господин. На них напали! Мы не знаем, кто, связь прерывается.

Яромир стоял неподвижно секунды три, а потом заорал:

— Ну так что ты стоишь⁈ Передай генералу — отправить отряд на броневиках! Немедленно!

— Господин, может, сначала…

— Немедленно, я сказал! Ты хоть понимаешь, что будет, если груз пропадёт⁈ Быстрее!

— Да, господин, — помощник юркнул за дверь.

Яромир вернулся к окну и посмотрел на город.

Нет, накопитель должен быть доставлен любой ценой! Он не собирался упускать такую возможность.

Ни за что.

Первым делом я подал сигнал, коснувшись браслета на запястье. Артефакт коротко кольнул кожу. А мои командиры сейчас получили чёткий сигнал: граф зовёт на помощь.

М-да, вот только ехать до этого места полтора часа… Даже если они будут очень спешить — всё равно как минимум минут сорок.

Столько мне предстоит продержаться.

Можно, конечно, отсидеться в овраге и дождаться подмоги. Безопасно и скучно.

Только вот эти ребята могли за это время взять-таки жука под контроль и уйти. А так не пойдёт.

Поэтому придётся начинать вечеринку самому.

Я в последний раз оглядел место будущего побоища.

Итак, против меня пятнадцать магов. Разбиты на две группы: девять держат контур подавления, шестеро возятся с цепями. Один здоровяк в багровом плаще расхаживает поодаль и орёт — видимо, начальство.

А посреди всего этого бьётся исполинский инсектоид.

Самое интересное — я знал, что это за тварь. По описанию из старого бестиария, который читал, когда только попал в этот мир. Да и в прошлом мире слышал о подобных инсектоидах.

Редчайшее существо, которое некоторые маги даже считали выдумкой. Инсектоид, который не просто использует магию, а вырабатывает её сам. Некоторые особо отчаянные и умелые заклинатели даже использовали этих жуков как накопители энергии.

И если этот жучок станет моим…

О-хо-хо, да я таких дел наворочу! Энергии в нём — хоть залейся. Мне даже кажется, что я смогу навсегда закрыть вопрос с энергообеспечением моих владений.

Интересно только, откуда у них такой инсектоид?

Его же сюда специально привели, через портал, с отрядом сопровождения. Значит, он у них уже был. Значит, где-то там, в их прекрасной стране, водятся энергетические рогачи. И другие жуки, надо полагать, тоже.

А раз так…

Получается что, они и остальных инсектоидов сюда закидывают?

Да ну, бред какой-то. Жуки живут у нас под землёй и прекрасно плодятся сами по себе, безо всякой помощи.

Хотя… хрен его знает.

Ладно. Оставим размышления на потом.

Я размял плечи, достал из поясной сумки два кристалла и улыбнулся.

— Ну что, ребята. Здравствуйте!

Я зарядил камни своей маной и швырнул их. Они со свистом рванули вперёд со скоростью пули, оставляя за собой лиловые росчерки. И взорвались чётко рядом с жуком.

Контур подавления разлетелся к чёртовой матери. Маги, которые его поддерживали, получили откатом по мозгам и синхронно заорали, хватаясь за головы.

Я не стал ждать и выпустил ещё один кристалл. Пока эти девятеро страдают от внезапной мигрени и стоят одной кучей — грех не воспользоваться.

Взрывной камушек полетел в скальный выступ над магами.

Грохнуло знатно. Полтонны камня обрушилось вниз. Двоих завалило сразу, остальные успели поставить щиты или отбежать.

На панцирь жука тоже прилетело несколько булыжников. Инсектоид взревел так, что у меня заложило уши, и рванулся в сторону, чуть не растоптав магов с цепями.

— Там кто-то есть! — заорали они, тыча пальцем в мою сторону.

— Да, я здесь! — крикнул я и метнул следующий кристалл.

Но на сей раз они уже были готовы и среагировали мгновенно. Камень разбили в воздухе, не дав ему активироваться. Следом в мою сторону ударили сразу четыре заклинания — огненный жгут, ледяное копьё, что-то серое и вязкое, чего я вообще не опознал, и полноценный воздушный таран.

Мой барьер выдержал.

Холм, на котором я стоял — увы, нет.

Меня снесло вместе с землёй и подкинуло в воздух. Я чудом уцепился сторожевой нитью за уцелевшее дерево, чтобы не улететь в неизвестном направлении. Правда, всё равно прокатился кубарем метров тридцать и остановился у подножия холма, весь в грязи и с полным ртом пыли.

Отлично. Спустился.

Я вскочил, отплёвываясь, и выхватил посохи. К счастью, они уцелели.

Ко мне уже неслись четверо магов, на ходу формируя заклятия. Остальные, к счастью, остались сдерживать жука.

Дальше стало горячо.

Эти противники сражались не хуже, чем та пятёрка с некромантом во главе. А то и получше. Они все владели стихийной магией, обменивались силой и создавали мощные совместные заклинания. Били то все вместе, то по очереди, не давая мне и полсекунды передышки.

Первый сотворил вязкую дрянь, подозрительно напоминающую слизь жуков-плевунцов. Только эта хрень была магической природы и мне не хотелось проверять, что она сделает с моей защитой. Скорее всего, намертво забьёт её каналы и замедлит меня.

Я бросился в сторону, ускорившись маной. Комок слизи ударил в камень позади меня и зашипел.

Фу, как воняет…

Впрочем, принюхиваться было некогда. В меня полетели десятки коротких молниевых разрядов. Приходилось уклоняться, но часть всё равно влетала в барьер, сжирая запас прочности.

Так, пора ответить!

Я поднял левый посох и выпустил морозный вихрь. Не в самого мага — у него защита тоже была на уровне. В землю перед ним.

Каменное крошево мгновенно превратилось в лёд, бедолага поскользнулся, взмахнул руками и упал. Следующая молния ушла вертикально в небо.

Я швырнул целую горсть взрывных камней. Часть они смогли отбить. Часть — нет.

Одного противника отбросило в сторону. Его барьер погас в полёте, и затем он приложился башкой о камень и затих.

Не успел я порадоваться, как меня хлестнули здоровенным огненным жгутом. Он обвился вокруг и взревел, как дракон.

На пару секунд мир превратился в сплошное пламя. Я наугад швырнул ослепляющий камень, а затем выхватил из кармана рубин и заставил его поглотить окруживший меня огонь.

Пламя исчезло. Из троих оставшихся врагов один держался за глаза и орал. А другие двое как раз закончили очередное заклятие. Воздушное.

Резкий порыв ветра подхватил меня, поднял над землёй и тут же швырнул обратно вниз.

Несмотря на защиту, из лёгких выбило весь воздух, а воздушный поток продолжал прижимать меня к земле.

Я не стал вставать. Просто выщелкнул из пряжки зелёный турмалин и активировал.

Почва вокруг разом превратилась в жижу.

Два мага ухнули в рукотворное болото по колено, их заклятие прервалось. Ослепший увяз по пояс.

Ну а затем я отбросил посохи, выхватил меч и бросился в рукопашную.

Надо было сразу так сделать! Против клинка этим говнюкам оказалось нечего противопоставить. Ну, кроме неплохих щитов, но я их расковырял. А затем расковырял грудные клетки магов.

Правда, остальные увидели, что я убил их товарищей. И решили отомстить. Возле жука осталось только двое, а остальные кинулись на меня.

Отчаянные… Если инсектоид начнёт по-настоящему беситься, нам тут всем крышка.

Ну да ладно, продолжим!

Дальше пошло совсем весело. Враги прекрасно научились на ошибке своих мёртвых друзей. Вплотную меня не подпускали. Били издалека, вразнобой и постоянно перемещались.

Я был вынужден обороняться. Петлял, как заяц, огрызался и потихоньку зверел.

Ладно, хватит! Я же не воин, в конце концов. Я артефактор!

Я нырнул за здоровенный обломок скалы, выхватил камень иллюзии и вложил в него как можно больше магии.

Через пять секунд из-за камня вышел я. Потом ещё один я. Третий я с воплем побежал вперёд, а четвёртый залез на обломок и поднял сверкающий меч, аки великий полководец.

Враги не стали разбираться, где настоящий, и принялись лупить по всем сразу.

А настоящий я остался за скалой и спокойно, не торопясь, выкладывал перед собой взрывные кристаллы.

— Раз, два… Четыре… Семь. Девять. Хватит, — решил я и положил кристаллы на сторожевые нити.

Нити я расставил, пока скакал по полю боя. И теперь кристаллы понеслись по ним, как вагонетки по рельсам. Прямо к противникам.

Взрывы раздались почти одновременно. Грохот забил всё вокруг, но сквозь до меня донеслись крики боли. Значит, хоть кого-то да задело.

Я выглянул из-за скалы.

Блин, да сколько можно⁈

Никого из магов не убило. Один пытался потушить горящие штаны, другого отбросило взрывной волной, но никто не погиб.

— Хоть кто-нибудь из вас должен был помереть! Я старался, вообще-то! — возмутился я.

Здоровяк в багровом плаще шагнул вперёд, создавая что-то особенно мощное.

И вот тут наконец-то раздался звук боевого рога.

Из леса вылетела конница. Мои рыцари в сверкающих доспехах. Те самые латы, в которые я вбухал столько кристаллов, что до сих пор жаба душит.

Ну ладно, ладно… Это того стоило. Вот сейчас по моим рыцарям летят неслабые заклятия — а им хоть бы хны.

Конница врезалась в группу из трёх магов, и завязался бой. А затем на гребне появилась Катарина.

Ох. Я эту женщину знаю не первый месяц, но всякий раз, когда она всерьёз злится, у меня по спине идут мурашки.

Глаза ведьмы вспыхнули, волосы взметнулись. Она вскинула руки и резко их опустила. Через секунду с неба рухнул ледяной шторм.

— Магов не убивать!!! — заорал я, размахивая руками. — Хоть одного оставьте!!!

Увы, меня никто не услышал.

Ревущая масса острого льда сшибала врагов с ног, разбивала их щиты и тела. Часть из них умерла мгновенно. Остальные попытались собрать совместные защиту — и тут Катарина угостила их потоком молний.

Всё, что оставалось от вражеского отряда, за какие-то полминуты превратилось в кашу.

Ко мне подскакал Ильдар, поднял забрало и радостно доложил:

— Всех положили, господин! Ни один не ушёл!

— Молодцы, — вздохнул я. — Только что мы теперь будем делать с этой громадиной?

Инсектоид, когда начался шторм Катарины, благоразумно припал к земле и притворился частью горы. Но теперь, когда никто не держал его цепи и заклинание тоже исчезло, он пришёл в себя.

Рогач встал на лапы и взревел так, что земля вокруг затряслась. Он мотнул башкой, оглядывая нас, и между его рогов начал наливаться свет.

Твою-то мать.

— Все назад! Бегом! Катарина, ставь щит!!! — заорал я что было мочи.

Рыцари развернули коней. Ведьма на удивление послушно принялась сплетать защитные чары. Перед отрядом развернулась широкая мерцающая стена. Но что-то мне казалось, что удар рогача она вряд ли выдержит…

Хреново дело. Придётся действовать очень быстро.

Двадцать три камня. Ровно столько у меня осталось, и я намеревался использовать их все.

Обычно я так не делаю. Обычно я бережливый, аккуратный и вообще образец разумного подхода к расходным материалам.

Но образец разумного подхода сейчас стоял в ста шагах от твари, у которой между рогов разгоралось маленькое солнце.

Так что — плевать на бережливость!

Все двадцать три кристалла вспыхнули одновременно и осыпались серой пылью сквозь пальцы. В меня хлынула волна силы.

Потом за это придётся расплатиться. Откат будет такой, что я неделю буду шататься, как пьяный матрос, и путать где право, а где лево.

Но это потом.

Я поднял обе руки и выпустил где-то полтысячи сторожевых нитей. Они хлынули из моих ладоней невидимым потоком и обрушились на инсектоида, оплетая его со всех сторон — ноги, панцирь, жвалы, рога.

Тварь дёрнулась, и меня чуть не вырвало из сапог.

Ох, зараза, до чего же он сильный!

Меня протащило по земле метра три, прежде чем я поймал равновесие и упёрся. Нити натянулись, зазвенели, и штук пятьдесят сразу же лопнули.

Я выпустил ещё, насколько хватало сил.

— Стоять, скотина, — процедил сквозь зубы.

Рогач заревел. Свет между рогами дрогнул, и вылетел наружу ослепительным лучом.

К счастью, я успел дёрнуть его башку в сторону. Луч ушёл вбок, срезал ещё кусок многострадальной горы и погас. Сверху посыпались камни.

Есть! Сбил наводку!

Правда, ненадолго. Тварь уже разворачивалась ко мне, и между рогами снова наливалось сияние.

Вот примерно так.

— Леонид! — закричала Катарина где-то за спиной. — Бросай его и беги!

— Не могу!

— Ты не удержишь! Ты вообще понимаешь, что это такое⁈ От него магией разит, как от сотни магов сразу!

— Знаю!

— Так брось!

— Нет!

Изначально-то я и собирался его просто убить и пойти домой пить чай. Но потом-то я понял, что это за жук и насколько он может быть полезен.

Нет уж!

Но и оставить его в живых нельзя. Подчинить сейчас не смогу, под рукой тупо нет достаточно мощных кристаллов.

Значит, нужно другое решение…

И оно у меня было. Стояло сейчас за спиной и орало, чтобы я бежал.

— Катарина! Бегом сюда! — рявкнул я.

— Ты с ума сошёл⁈

— Давай быстрее! Поможешь!

Вот за что я её ценю: она может спорить, ругаться, изгибать свои чудесные бровки — но когда дело серьёзное, она не выпендривается, а делает.

Ведьма сбежала по осыпи и встала рядом.

— Что надо делать⁈ — крикнула она сквозь рёв.

— Слушай внимательно. Повторить не успею, эта тварь сейчас вырвется!

Нити рвались десятками. Я выпускал новые, но чувствовал, как энергия во мне стремительно убывает.

— Смотри на него, — выдохнул я. — Только не глазами. Даром смотри!

Катарина повернула голову, её глаза засветились — и она вдруг отшатнулась.

— Это… это же…

— Да. У него внутри столько энергии, что можно целый город питать. И тебе надо взять его силу под контроль.

— Что⁈

— Сказал же, повторять не буду! Возьми его под контроль и обрати в камень?

Брови ведьмы подпрыгнули вверх и сложились в такую фигуру, какой я прежде никогда не видел.

— Ты с ума сошёл⁈

— Делай!

— Я не умею!

— Тебе и не надо. Ты ведьма! — заорал я. — Ты не заклинания творишь, ты работаешь с самой сутью магии! Давай!

Она замерла на секунду, затем решительно кивнула и повернулась к жуку. Её лицо изменилось. Ушла паника. Ушла растерянность. Катарина стала спокойна, как будто рядом вообще ничего не происходило, и я в очередной раз подумал, что ведьмы — пожалуй, самое недооценённое явление в этом мире.

Потому что я знаю, кто такие ведьмы.

Я видел однажды, как одна из них обратила в камень боевого мага. Просто взяла его собственную силу и превратила её в гранит вместе с обладателем.

Так что нет, я не сумасшедший. Просто знаю, на что способна сильная ведьма.

А Катарина — очень сильная.

От волн её энергии у меня зазвенело в ушах, а нити в руках задрожали. Воздух потемнел, как будто внезапно наступила ночь.

Рогач рванулся так, что едва не подбросило в воздух. Половина нитей разом лопнула. Я до хруста стиснул зубы, но не отпустил.

Свет между рогами стал ярче. Тварь чувствовала, что происходит что-то не то, и торопилась.

А потом Катарина резко свела ладони.

И всё кончилось.

Сияние между рогами вдруг застыло, а потом потускнело и исчезло.

Багровый хитин жука покрылся сеткой трещин и стал обычным серым камнем.

Инсектоид дёрнулся в последний раз и замер. Он превратился в огромную каменную статую.

Наступила оглушительная тишина.

Я развеял нити и тяжело выдохнул.

Из леса осторожно потянулись мои люди. Первым выбрался Ильдар и уставился на каменного жука.

— Господин… это что?

— Это скульптура, — ответил я. — Работа Катарины. Гениально, по-моему.

Сама Катарина стояла как громом ударенная и смотрела то на свои руки, то на окаменевшего рогача.

— Что я сейчас сделала? — просипела она.

— Ты только что преобразовала свой первый источник магии, — с улыбкой ответил я.

— Мой… что?

— Источник. Живой генератор энергии. Ты взяла чужую силу и придала ей новую форму. Поздравляю. Далеко не всякая ведьма на такое способна!

Катарина медленно повернулась ко мне.

— Я не понимаю. Так не бывает!

— Бывает, как видишь, — я пожал плечами.

— Откуда ты столько знаешь про ведьм? Ты про мою силу знаешь больше, чем я!

— Много читал, — скромно ответил я.

И это, между прочим, было чистой правдой.

Потому что вот в чём загвоздка: я действительно ничего не умею делать с ведьмовским даром. У меня его попросту нет. Я знаю теорию, но сам так никогда не смогу.

А в глазах Катарины я, разумеется, ходячая энциклопедия по ведьмовскому ремеслу и великий эксперт.

Насладиться триумфом мне дали ровно полторы минуты.

Потом из леса вдруг вылетел один из следопытов и заорал:

— Господин! Враги!

— Что, опять? Кто?

— Не знаю! Там восемь броневиков, а за ними ещё конница. Едут с востока, — следопыт махнул рукой в ту сторону. — Минут через двадцать будут здесь!

Хм, с востока, значит… В той стороне Твердь. Тот самый город с Великим Древом, где мы с Катариной сломали статую-накопитель во время церемонии.

И тут до меня дошло.

Я посмотрел на каменного рогача и вдруг понял, что они привели его сюда не чтобы убить меня. Судя по всему, его притащили как дар для Тверди.

Это не карательная экспедиция. Это доставка. Они везли живой источник энергии в Твердь, в подарок от заботливых покровителей с другого континента.

Видимо, взамен той статуи, которую я уничтожил.

— Господин, что делаем? — спросил Ильдар. — Принимаем бой?

— Э, нет. Хватит с меня на сегодня. Валим отсюда.

Я отыскал в кармане пространственный кристаллик и бросил его в рогача. Вспыхнуло, и здоровенная статуя исчезла, уместившись в маленький камушек.

Я подобрал кристаллик и подкинул на ладони.

Тёплый. Тяжёленький.

— Вот и всё, дружочек, — сказал я. — Ты теперь моя собственность.

— Уходим! — заорал Ильдар. — Все на коней! Быстро, быстро!

Я трясся в седле и чувствовал, как из меня потихоньку утекают силы. Откат уже подступал — в ушах шумело, а пальцы начинало покалывать.

Но настроение, надо сказать, было отличное.

Потому что в кармане у меня лежал каменный рогач, энергии в котором столько, что я готов плясать от радости.

Тварь мертва — а вот источник остался. Статуя продолжит вырабатывать энергию. И силы в нём хватит, чтобы сделать, например, настоящий защитный купол! Возможно, его хватит, чтобы накрыть все мои владения. Над имением точно поставлю.

Я такие делал в прошлой жизни. Правда, тогда у меня были нормальные материалы, лаборатория и штат помощников…

Но в этом мире я уже привык создавать шедевры из навоза и палок. Главное — чтобы купол не схлопнулся.

Был у меня один такой случай по молодости. Первый мой купол, я им страшно гордился. Он продержался ровно четыре часа, а потом лопнул вместе со всем, что было под ним.

К счастью, под ним тогда были только сарай и коза.

Коза, кстати, выжила. Но с тех пор я к куполам отношусь с осторожностью.

Впрочем, мастерства у меня с тех пор прибавилось. Материалов всё равно не хватает, но выбора-то всё равно нет.

Как водится — работаем с тем, что есть…

Отходили мы быстро. Даже, я бы сказал, стремительно.

Двадцать минут форы — это, конечно, немного, но мы знали этот лес, а они нет. Ушли на север, потом свернули по руслу пересохшего ручья, потом снова нырнули в чащу. Следопыты прикрывали хвост и через каждые две минуты докладывали: чисто, нас никто не преследует.

Так что уходили мы, в общем-то, спокойно. Хоть и неслись сломя голову. Это было даже по-своему весело.

Но кое-что меня весьма беспокоило.

А именно — пространственный кристаллик в кармане ощутимо нагревался.

Сначала едва заметно — просто тёплый камешек в кармане. Я даже не сразу заметил.

Потом стало горячо.

Потом я вытащил кристаллик и обнаружил, что он ярко светится и обжигает пальцы, будто я держу в руках уголёк.

Ну да. Разумеется.

Пространственный кристалл — штука надёжная, но у него есть одно скромное ограничение: он предназначен для неживых предметов.

А у меня внутри лежал источник энергии, который продолжал её вырабатывать. Прямо там, в замкнутом подпространстве.

По сути, я засунул в карман паровой котёл, у которого заклинило клапан.

Если не выгрузить его, и быстро, то кристалл лопнет. А когда лопнет пространственный кристалл с окаменевшим рогачом внутри, произойдёт что-то настолько интересное, что мне даже не хочется прикидывать радиус поражения.

Но выгрузить прямо сейчас я его не мог. Чтобы ребята из Тверди подъехали и забрали подарочек? Нет уж.

Так что я скакал и на ходу охлаждал камень.

Занятие, скажу вам, не для слабонервных. Одной рукой держишься за удила, второй тянешь морозный аспект из последнего уцелевшего кристалла, при этом трясёшься в седле, пока Громила ломится через подлесок. Пару раз я чуть не получил по зубам низко висящими ветками.

Плюс откат накрывал меня волнами. В глазах то и дело плыло, и я всерьёз опасался, что просто свалюсь на полном скаку.

К счастью, обошлось.

Кстати, я всерьёз рассматривал решение оставаться и принять бой. Целых три секунды рассматривал.

Но потом я подумал, что у них броневики, а на броневиках — пулемёты. Я их видел, когда мы с Катариной уходили из Тверди. Хорошие такие пулемёты, на некоторых машинах даже со спаренными стволами.

Зачем подставлять себя и людей под огонь? Не уверен, что латы моих рыцарей выдержат свинцовый град.

Так что ну его. Никакого героизма. Валим и не отсвечиваем.

До владений добрались часа за полтора.

Следопыты подтвердили, что хвоста нет, и меня это порадовало. Я влетел на стройку, резко осадил коня и заорал:

— Всем покинуть площадку! Быстро! Все в деревню, бегом!

Народ, надо отдать должное, не спорил. Когда граф является весь в саже, крови и грязи, с обожжённой рожей и орёт — люди быстро делают выводы.

Макар, конечно, попытался что-то уточнить.

— Господин, а как же…

— Макарыч, уходи, — твёрдо перебил я.

Он всё понял и умчался.

Через минуту площадка опустела.

Я спрыгнул с Громилы — точнее, скорее сполз, — и побежал внутрь.

Здания у меня, напомню, ещё не было.

Были фундамент, два готовых подземных яруса, пол первого этажа и первые три ряда кладки. Всё остальное существовало только в виде светящейся иллюзии, которая мирно висела над стройкой.

Но мне сейчас нужен был не дом. Мне нужен был пол.

Я пробежал по проекции, сверяясь на ходу. Вот холл. Вот галерея. Вот большой зал — просторный, с высоким потолком, парадный.

А вот тут, у дальней стены, будет возвышение под трон.

Кстати, до сих пор не понимаю, зачем мне в этом мире трон. Я граф, а не король, и сидеть на золочёном стуле мне решительно некогда. Но Макар настоял, что «в господском доме положено», а я не стал спорить.

Мало ли. Вдруг пригодится.

Так вот, сразу за будущим троном имелось довольно просторное пустое место.

Идеально.

Я положил раскалённый кристаллик на камень и активировал выгрузку. Хлопнуло, вспыхнуло, и большой зал моего будущего имения украсился каменным рогачом.

Огромным, в два человеческих роста. Он застыл в момент рывка: голова поднята, рога вперёд, передние ноги оторваны от земли.

Динамичная поза, живая. Любой скульптор удавился бы от зависти.

Я одобрительно кивнул. Вот это украшение тронного зала! Пусть гости приходят и любуются.

А потом кристаллик у моих ног рассыпался в пыль, и я вспомнил, что у меня проблемы.

Энергия хлынула сразу.

Потому что рогач — мощный генератор. Он производит силу постоянно. При жизни он сбрасывал излишки через рога — собственно, поэтому мы и лишились горы.

Но теперь рогач окаменел и не контролировал свои позывы. И энергии стало некуда деваться.

Плюс перенос через пространственный кристалл, который добавил нестабильности. В общем, источник фонил так, что у меня заныли зубы.

Воздух вокруг статуи задрожал. По полу побежали искры. Один из блоков в кладке треснул с сухим щелчком.

Если бы я рассказал коллегам из прошлого мира, что натворил с этим жуком, они бы покрутили пальцем у виска. А потом бы всерьёз обсудили вопрос об изъятии лицензии.

Установить нестабильный живой источник в недостроенное здание, без гасящего контура, без буферной камеры, без вообще чего-либо — это даже не халатность. Это, как выразился бы наш почтенный магистр, «профессиональное самоубийство».

Правда, лицензию у меня отобрать никто бы не смог. У меня у самого имелось право отбирать лицензии у всяких идиотов.

Я упал на колени рядом со статуей, прижал ладони к холодному камню и принялся за дело.

Первым делом — надо сбросить излишки. Причём немедленно. Хоть куда.

Хорошо, что у меня уже было куда.

Я вложил в фундамент и подземные ярусы прорву камней и артефактов — защитные, нагревательные, стабилизирующие, магопроводящие жилы, контур будущей темницы. Всё это лежало в кладке мёртвым грузом и ждало, пока я подведу питание.

Ну, вот и дождалось.

Я нащупал ближайшую жилу и подключил её к жуку.

Сила пошла. По стенам побежали тусклые огоньки — артефакты просыпались один за другим. Загудел нагревательный контур. Вздохнула вентиляция.

Красиво. Только мало.

Я подключил вторую жилу. Третью. Потом все, что были.

Я оценил результат и понял, что съел от силы четверть.

А статуя продолжала гнать энергию.

— Да ты издеваешься, — прохрипел я.

— Леонид, тебе по… — в зал влетела Катарина.

— Не сейчас! Защиту вокруг поставь! Может рвануть, — ответил я, не оборачиваясь.

— Так может быть…

— Не сейчас! — рявкнул я.

Судя по шагам, ведьма послушалась и ушла. Вот и умничка.

Я вздохнул и сделал то, чего в здравом уме делать не стоило. Открылся и пустил чужую энергию сквозь себя.

Человеческое тело — так себе проводник. Оно пропускает ровно столько, сколько может, а излишки просто выжигают каналы. Отсюда все эти печальные истории про магов, которые от перенапряжения потеряли свой дар.

Но каналы можно расширять и укреплять. Медленно, годами, через аккуратные тренировки. Или быстро — если есть море бесплатной энергии и полное отсутствие выбора.

Я стиснул зубы и начал расширять свои каналы.

Ощущения были… своеобразные. Как будто внутри тебя протягивают раскалённую проволоку, по всем жилам сразу.

Я расширял и расширял, чувствуя, как поле силы вокруг меня растёт. Я гнал через себя чудовищный поток силы и одновременно тянул щупальца связи наружу, в сторону деревни.

Хорошо, что я всё-таки прокачивал тело последние месяцы. До идеала далеко, конечно…

Я дотянулся до деревни. Нащупал камневарку, подключил. Она вздрогнула, загудела и начала перемалывать остатки сырья сама, без операторов.

Дальше — защитные артефакты на домах. Их я ставил по одному в каждый дом, и питались они от накопителей, которые вечно приходилось заряжать вручную.

Больше не придётся. Подключил все разом.

Дальше — кузница Арсения. Склад с холодильными камнями. Нагреватели в общинном доме. Я цеплял всё подряд.

А потом краем сознания задел статую на площади — и отдёрнулся, как от огня.

Нет, её трогать нельзя. Моя статуя собирает энергию человеческой веры. А это штука тонкая, капризная и ни с чем не смешивается. Плесни туда сырую магию рогача — и я получу либо взрыв, либо, что хуже, испорчу статую. А она у меня одна пока что одна.

Не знаю, сколько это продолжалось. Мне показалось — часа три.

Но в какой-то момент я почувствовал, что поток выровнялся.

Статуя всё ещё гнала энергию — и будет гнать всегда, на то она и генератор. Но теперь ей было куда её девать, и давление упало до терпимого.

Я сел прямо на пол. Потом решил, что сидеть — это слишком сложно, и лёг.

Пол был холодный. Приятный.

Меня трясло. Руки дрожали так, что я не смог бы удержать ложку. В ушах гудело, перед глазами плавали разноцветные пятна, а во рту стоял стойкий металлический привкус.

Зато получилось!

Я лежал на полу своего недостроенного тронного зала, смотрел в небо через отсутствующий потолок и чувствовал глубочайшее удовлетворение.

Всё под контролем. Источник стабилизирован. Никто не взорвался. Можно немного полежать и даже, наверное, расслабиться.

— Господин!!!

Ага, расслабился…

Через котлован ко мне бежал следопыт.

— Господин! Броневики едут сюда!

Я с трудом повернул голову и спросил:

— Далеко?

— Час пути, может, полтора!

Замечательно. Просто замечательно.

Я приподнялся на локтях и оглядел свои владения.

Итак. Ко мне едет вооружённая колонна с пулемётами.

А у меня тут — светящаяся картинка вместо дома и даже частокола нет, поскольку его разобрали.

Вся эта стройка уже начинает меня подбешивать, если честно!

Ладно.

Задача у нас простая: не пустить врагов сюда. Не сегодня. А потом — ускорять строительство.

Я кое-как поднялся, покачнулся, устоял и побрёл искать ведьму.

Катарина обнаружилась за оградой, вместе со всеми. Сидела на бревне, бледная, и держала кружку с травяным отваром, который варили тут же, над костром.

Увидев меня, она попыталась вскочить.

— Сиди, золотце, — махнул я рукой и сел рядом. — Дело есть.

— Какое ещё дело? Ты на ногах не стоишь.

— Знаю. Дело всё равно есть, — я перевёл дух. — К нам едут гости. Восемь броневиков и конница. Надо с ними разобраться.

Катарина поставила кружку и выпрямилась. В её изумрудных глазах блеснула решимость.

— Разобраться? — переспросила она с интонацией, которая не сулила нашим гостям ничего хорошего. — Как скажешь.

— Нет-нет-нет, — перебил я. — Стоп. Ты немало сил потратила на тех магов. А броневики наверняка защитой обвешаны, так что поступим по-другому.

Ведьма приподняла брови.

— Как?

— Сможешь наслать туман? Чем гуще, тем лучше, на всю округу.

— Туман? Так это я умею! — Катарина вдруг оживилась. — Это запросто!

Она прямо-таки засияла. Я даже улыбнулся. Потому что прекрасно понимал, откуда столько радости.

Именно этим она и промышляла раньше, когда ходила по деревням одна. Заказы были простые: вызвать дождь, разогнать тучи и всё в таком духе. Она годами делала эту работу и была в ней хороша.

А потом попала ко мне — и вокруг сплошные боевые заклятия, ледяные штормы и прочие безумства.

И тут вдруг — туман. Родное, знакомое.

— Ну так наведи, — сказал я. — И погуще.

Утро у Йордана не задалось с самого начала.

Точнее, началось-то оно как раз хорошо. Отряд с рассвета отрабатывал маневрирование, но потом на пульте в броневике командира замигал алый кристалл.

Боевая тревога!

Первым делом Йордан, конечно, решил, что это жуки. Самая частая и естественная причина для тревоги.

Но затем по связи доложили другое.

— У города похитили важный груз, — сообщил голос из переговорного артефакта. — Или собираются похитить. Точных сведений нет. Известно, что на сопровождение напали. Место — урочище у Кабаньей горы. Выдвигайтесь немедленно!

— Что за груз? — спросил Йордан.

— Это секретная информация.

— Хотя бы размер какой? Мне место в машинах готовить или нет?

— Груз большой, — сказал голос. — Очень большой. Выступайте!

Вот и весь инструктаж.

До урочища добрались довольно быстро, но всё равно опоздали. Йордан вылез из люка броневика и несколько минут просто стоял, оглядывая котловину.

Ну и побоище здесь случилось… Часть горы уничтожена, всюду тела и воронки от заклятий, земля покрыта инеем, и воздух до сих пор холодный.

Все трупы — в незнакомых одеждах, все — маги, судя по остаткам снаряжения.

Йордан обошёл котловину и нашёл ещё кое-что: гигантскую вмятину в грунте, будто здесь стояло нечто размером с амбар, и обрывки цепей толщиной в руку.

— Вот, значит, какой груз, — пробормотал он.

Отряд молчал. Молодняк рассматривал трупы и старательно делал вид, что всё в порядке. Двое отошли за камни, и оттуда донеслись характерные звуки.

Йордан их не осуждал.

По переговорному артефакту его подгоняли каждые четверть часа.

— Нашли⁈

— Нашли место боя. Груза нет.

— Ищите!

— Ищем.

— Быстрее ищите! — негодовало командование.

Полтора часа они прочёсывали местность. Ничего, что могло бы указать, куда уволокли неизвестный многотонный груз, оставившую такую вмятину.

Спас положение один из конников, который обнаружил следы в лесу.

— Командир! Тут была конница! Ушли на север. Судя по глубине отпечатков, всадники в тяжёлой броне, — доложил он.

Йордан присел над отпечатками. Да, парень был прав.

— Карту, — велел Йордан.

Он оценил местность и понял, что неизвестные ушли в сторону владений графа Шахтинского.

Йордан хмыкнул. Он про этого графа что-то слышал — кажется, в прошлом году в город приезжали купцы и рассказывали, будто в северной глуши какой-то самозваный аристократ перебил всех разбойников в своих землях. А потом вроде как научился жуков призывать и устроил взбучку армии наёмников из Мирнограда.

Обычная болтовня, скорее всего. Но слухи тоже не на пустом месте возникают…

Йордан доложил в город, и через две минуты ему передали новый приказ:

— Отправляйтесь во владения Шахтинского. Груз вернуть. Всех причастных уничтожить. Разрешено действовать любыми средствами. Выполнять!

Йордан приказы обсуждать не привык, поэтому сразу же велел своим готовиться к выдвижению.

Взять имение лесного графа — задача несложная.

Восемь боевых машин, три десятка конников в хорошей броне. Йордан был уверен, что сил хватит с запасом. Даже если у Шахтинского сотня бойцов и приличный частокол — ну, значит, придётся потратить два часа вместо одного.

Но дело было в том, что город велел напасть на тех, кто живёт за стенами. А так не делают.

Йордан сидел в трясущейся машине, смотрел в смотровую щель на проплывающий мимо лес и думал.

Аристократы в Брошенных землях — понятие условное. Никакой власти у них нет, никто их не назначал, титулы они присвоили сами или получили от таких же самозванцев по наследству. Хочешь — зовись графом, хочешь — князем, хоть императором. Всем плевать.

Но города крайне редко с ними не воевали, если не считать Баронских войн, но это случилось уже очень давно.

Причины простые. Во-первых, города живут за счёт того, что вокруг них селятся люди. Люди добывают ресурсы, занимаются ремеслом, растят скот, торгуют. А торговля — это важно для выживания города. Разоришь округу — и скоро город начнёт голодать.

Была и вторая причина. О ней не говорили вслух, но знали все.

Когда жуки хотят жрать, они не идут сразу к городским воротам. Первым делом они атакуют деревни и имения лесных аристократов. Они — буфер между инсектоидами и городами.

Бывало, конечно, что города зарывались и пытались подмять округу под себя — ввести налог, поставить своих людей, диктовать правила.

Ничем хорошим это не кончалось. Деревни просто уходили. Собирались и уходили дальше в глушь, а вокруг города оставалось пустое кольцо. Йордан слышал, что один город после такого вообще перестал существовать.

А сейчас Йордан вёл восемь броневиков на имение, чтобы уничтожить в нём всех.

Он не знал, что за груз похитили. Он даже не был уверен, причастен ли Шахтинский. А приказ ему отдали простой — сначала стрелять, потом разбираться.

— Будут последствия, — пробормотал Йордан себе под нос.

Машины продолжали движение, когда всё вокруг вдруг начал покрывать густой туман. Сначала лес просто как будто посерел. Йордан даже не сразу обратил внимание — ну, сырость, ну, низина. Потом видимость упала до сотни шагов. Потом до пятидесяти.

А через десять минут он перестал видеть собственный головной броневик, который шёл в тридцати метрах впереди.

— Всем стоп! — рявкнул он в переговорный артефакт. — Колонна, сомкнуться!

Машины замерли. Стало слышно, как в тумане испуганно фыркают лошади.

Туман был не такой, как бывает по утрам. Он был плотный, как молоко, и совершенно неподвижный.

Йордан выбрался на крышу, вытянул руку — и не увидел собственных пальцев.

— Магический сканер на малую мощность, — приказал он.

Через полминуту наводчик доложил:

— Командир, воздействие подтверждено. Это магия.

— Источник?

— Не определяется. Слишком большая площадь.

Йордан спустился обратно в машину и связался с городом.

— Мы попали под магический туман. Видимость — не больше трёд метров. Двигаться дальше нельзя, потеряем машины и людей. Запрашиваю помощь погодных магов.

— Отказано, — ответили ему. — Продолжайте движение.

— Я не вижу дороги, — нахмурился командир отряда.

— У вас есть карты и компасы. Продолжайте движение!

— Генерал, при такой видимости мы…

— Приказ ясен? — перебил голос.

Йордан помолчал.

— Ясен.

— Исполняй.

Он отложил артефакт и посмотрел на своего наводчика. Тот старательно изучал панель и не поднимал глаз.

— Слышал? Поехали

Они поехали дальше почти вслепую. Ориентировались в основном по компасу, потому что от карты толку не было. Вокруг нельзя было разглядеть никаких ориентиров, кроме дороги под колёсами. Конникам Йордан велел спешиться и вести лошадей в поводу.

Дважды машины упирались в деревья. Один раз третий броневик случайно сполз в овраг на обочине, и его вытаскивали час.

Двое конников потерялись. Просто отошли на шаг в сторону и пропали. Их пытались искать, кричали, дали несколько сигнальных выстрелов — без толку.

Йордан приказал идти дальше.

Он трижды сверял курс и трижды выходил не туда, где ожидал. Так продолжалось часов пять.

А потом наводчик вдруг доложил:

— Командир, судя по всему, мы почти на месте. Деревня Шахтинского в трёхстах метрах к северу.

Йордан поднялся, выглянул в люк и не увидел ничего, кроме тумана.

Триста метров, ха. Да тут плюнешь и не увидишь, куда плевок упадёт.

Заходить в деревню вслепую он не собирался. Что там — он не знал. Может, засада. Мины, артефакты, или даже жуки. Ходили же слухи, что Шахтинский может их призывать.

— Слушай приказ! — сказал Йордан в артефакт. — Навести все орудия и пулемёты на север, дистанция — триста метров. Огонь на подавление!

Он рассчитывал на то, что где-то в деревне прячется погодный маг, который и навёл этот туман. В таком случае, даже если они его не заденут, то взрывы и свистящие вокруг пули могут сбить концентрацию мага.

Либо, что более вероятно, это вообще не маг, а артефакт. Слишком мощный туман, человек вряд ли может призвать и держать такой. А погодные артефакты в помещениях не ставят, они должны быть на открытом воздухе.

Возможно, получится его уничтожить.

— Огонь!

Пулемёты стучали длинными очередями, пушки бухали через равные промежутки, и во мгле впереди начали расцветать оранжевые вспышки разрывов.

Стреляли минуты три, накрывая всё пространство перед собой.

Потом Йордан приказал остановиться. Стало тихо.

Туман стоял, как стоял.

— Не помогло, — констатировал наводчик.

— Вижу, — буркнул Йордан вытер лицо. — Всем включить сканеры! Полная мощность!

Наводчик посмотрел на командира с немым вопросом в глазах. Тот вздохнул.

— Я знаю, сколько энергии это жрёт. Включай.

Сканеры на боевых машинах спецотряда включали редко — раз в несколько месяцев, и то по приказу свыше. Штуки эти пожирали энергию так, что после полного цикла кристаллы приходилось менять целиком. А стоил один комплект больше, чем сама машина.

Но зато они видели то, чего не видел глаз.

Восемь машин разом утробно загудели. По корпусам пробежала дрожь. На панели перед Йорданом засветился экран, который показывал схему местности впереди.

Рельеф, строения — ровные ряды домов, крупное здание южнее, какие-то навесы. А потом проявились метки артефактов.

— Нихрена себе, — пробормотал наводчик.

Да, артефактов в деревне было очень много. Десятки мелких засветок по всей деревне и несколько крупных. Самая большая точка — на площади в центре.

— Что это? — тихо спросил наводчик.

— Не знаю.

Йордан смотрел на экран и чувствовал, как по спине ползут мурашки. Столько артефактов было не в каждом районе Тверди. Похоже, этот Шахтинский не простой лесной самозванец…

— Навести орудия на самый крупный артефакт, — приказал Йордан.

— Командир! У меня проблема, — вдруг раздался из переговорного артефакта взволнованный голос.

Это говорили из четвёртой машины. Голос наводчика.

— Какая проблема? — спросил Йордан.

— Я… я не знаю… Ох, что за…

— Что случилось⁈

— Я… — парень задышал часто и мелко. — Командир, я…

Он вдруг резко замолчал. А потом ударили пулемёты.

В первую секунду Йордан ничего не понял. Стреляли без приказа — но это ещё полбеды. Главное, что стреляли по своим!

Четвёртая машина развернула турель и вспахала борт третьего броневика длинной очередью. Металл завизжал, посыпались искры, кто-то заорал.

— Отставить! Прекратить огонь!!! — заорал Йордан в артефакт.

— Я не могу! — в ужасе ответили ему. — Командир, я не могу контролировать своё тело! Я не могу остановиться!

Третья машина ответила. Потом шестая открыла огонь по второй. Судя по звону стали и ржанию лошадей, конникам тоже досталось.

Затем пули застучали по борту командирского броневика. Они пробили магическую защиту, прошили броню. И очередная пуля ударила Йордана в шею, слева, чуть выше воротника.

Больно не было — просто стало горячо и очень мокро, и почему-то сразу пропала сила в руках.

Командир сполз по стенке и сел, привалившись к перегородке.

Надо доложить, подумал он. В город. Что здесь… Что мы…

Он потянулся к переговорному артефакту, но рука не слушалась.

Йордан слушал, как умирают его люди, и не мог даже повернуть головы.

Туман просачивался в открытый люк. Он затекал внутрь, как вода, и медленно заполнял машину.

Последнее, о чём Йордан успел подумать: город так и не узнает, что здесь произошло.

А потом стало тихо.

Туман расходился медленно и как будто нехотя. Катарина стояла рядом, всё ещё держа ладони поднятыми, и по её лицу было видно, что она устала до предела.

А из белой мути постепенно проступало то, что осталось от отряда Тверди.

Два броневика горели, чадя чёрным. Один лежал на боку с развороченной башней. Остальные стояли, изрешеченные так, что борта напоминали сито.

Мои стояли рядом молча. Ильдар снял шлем, вытер лоб, покосился влево и негромко сказал:

— Это слишком опасный дар, чтобы он мог существовать.

Слева стоял Вельз.

Лысый маг был бледен, как полотно, и весь мокрый — работа далась ему тяжело. Рядом маячил Тобиас, который всё время держал вокруг деревни барьер.

Вельз на реплику не ответил. Я лишь усмехнулся.

— Да ладно тебе. Что же тут такого опасного?

Ильдар удивлённо посмотрел и ответил:

— Господин, он заставил всех этих людей перебить друг друга. Это… ужасно.

— Не поспоришь, — я повернулся к Вельзу. — Слушай, а покажи-ка ещё раз. Возьми под контроль любого из моих людей. Вон хоть Родана.

Тот вздрогнул и посмотрел на меня.

— Господин…

— Не бойся, ничего с тобой не будет. Вельз, работай.

Лысый нехотя поднял руку и уставился на гвардейца. Нахмурился. Я чувствовал, как он напрягает свои силы, но с Роданом ничего не происходило.

— Не понимаю, — пробормотал Вельз.

— Что не понимаешь?

— Почему моя магия не работает на ваших людях? Я даже не чувствую его костей!

— Защита, дружище, — улыбнулся я. — У всех моих людей такая есть, даже у деревенских. И раз уж мы об этом заговорили… может, расскажешь, почему на тех ребятах из Тверди никакой подобной защиты не было? Совсем. Вроде элитный отряд, боевые машины дорогущие — и ни у одного нет даже простейшего оберега от магии.

Вельз опустил глаза.

— На мне слишком много клятв, чтобы я мог что-то говорить.

— Ладно, — хитро улыбаясь, кивнул я. — Не переживай. Ничего лишнего я из тебя выжимать не буду.

Всё и так было понятно.

Никто в здравом уме не станет раздавать защиту от магии всем подряд. Особенно тем, кого сам же и держит на поводке.

Вельз и Тобиас — из карательного отряда. Такие приходят на Брошенные земли в том числе и тогда, когда города начинают своевольничать.

Так что вряд ли кому-то из городов будут выдавать такую защиту.

К тому же я уже понял — города связаны с теми, кто сидит на другой стороне порталов. Причём связаны по-настоящему. После живого рогача в подарок Тверди в этом не осталось сомнений.

А я вот защитой своих людей занимаюсь давно и плотно, и не только из благотворительности.

Защитные амулеты — прекрасная позиция в каталоге услуг. Пожалуй, даже самая выгодная позиция. Люди с удовольствием заплатят за то, чтобы не умереть.

А я умею делать интересные вещи. Например, магический камень, который буквально впитывается в тело и оставляет внутри защитный фрагмент. Носить не надо, снять невозможно, потерять нельзя.

Правда, тут есть тонкость.

Такой камень надо подбирать персонально. Учитывая всё, что человек поглотил до этого — потому что если фрагменты войдут в резонанс, клиент получит не защиту, а смерть, и не самую приятную, скорее всего.

— И что дальше, господин? — спросил Ильдар.

Я оглядел горящие машины и пожал плечами.

— А дальше будет весело. Потому что теперь у нас настоящая война с Твердью.

Ильдар мрачно кивнул и пробурчал:

— Ага. И про Мирноград забывать нельзя…

Тоже верно. С Мирноградом у нас отношения, скажем так, натянутые.

Ну ничего. Разберёмся со всеми.

Я повернулся к Катарине.

— Слушай. А можешь завалить непогодой всю местность между нами и Твердью?

Ведьма опустила руки и посмотрела на меня.

— Всю?

— Всю. Дожди, бури, туман — что угодно. Так, чтобы неделю никто нормально проехать не мог.

— Целую неделю? — она задумалась. — Могу попробовать. Только не обещаю, что всё получится идеально.

— У тебя всё получится, — заверил я. — Только, будь добра, не сделай случайно дождь из лягушек.

Катарина фыркнула.

— Это всё бабкины сказки. Да и что толку с лягушек?

— Толк есть, — серьёзно сказал я. — Лягушки прекрасно выманивают жуков. Знаешь, сколько всякой мелочи полезет на такую кормушку? А потом за мелочью придут те, кто покрупнее.

Ведьма поперхнулась.

— Я… я не буду делать лягушек.

— Вот и умница.

Пока она сплетала свою погодную пакость, я стоял и думал.

Время у нас есть. Но теперь оно ограничено.

Твердь шутить не станет. Восемь машин — это серьёзная потеря. К тому же мы с этим городом, если разобраться, конфликтуем уже не первый месяц. Я им статую взорвал и украл накопитель, а главное — они ищут Катарину. Правда, как-то вяло они это делают.

И это, между прочим, очень многое говорит о правителе Тверди.

Судя по всему, он слишком любит своё положение. Поэтому действует аккуратно, потому что понимает: результаты нужны, а провалы — смертельны. Как только пошли неудачи — ты никто.

И наверняка вокруг него хватает желающих занять место.

А значит, тактика простая.

Пришлют следующий отряд — уничтожим. Пришлют армию — уничтожим армию. И так до тех пор, пока Твердь не сообразит, что каждый шаг в мою сторону слишком опасен.

Правда…

Я посмотрел в сторону имения, где в недостроенном тронном зале стоял каменный рогач.

Правда, куш слишком велик.

Так что может и не прокатить.

Значит, надо действовать быстро, до того, как они соберутся с силами.

И у меня есть на этот счёт одна идея…

Будет непросто. Придётся повозиться. Понадобится гора материалов, куча камней и, вероятно, все мои нервы.

Зато этот мир увидит первого голема!

Главное — чтобы после этого меня не объявили врагом всего человечества.

Но что поделать…

Придётся.

Всего десять дней прошло, а я эту стройку уже почти не узнавал. Кто бы мог подумать, что мои люди могут работать так быстро! И ведь даже подгонять их не пришлось. Сами зашевелились после того как наслушались слухов о гигантском жуке и отряде броневиков.

Чем дольше слух гулял из уст в уста, тем больше броневиков становилось. К десятому дню я случайно услышал, что на нас якобы ехало аж пятьсот боевых машин. А храбрый граф Шахтинский их остановил.

Да уж. Приятно, что люди в меня так верят.

Одним утром, когда я осматривал стены, Катарина пришла ко мне, встала в проёме недоделанной галереи и без предисловий заявила:

— Я снимаю непогоду.

— Совсем?

— Совсем, — она потёрла виски. — Ты не представляешь, каково это. Это как десять суток ходить с гирей на шее. У меня голова болит.

— А шея?

— Шея тоже.

— Ладно, снимай, — кивнул я. — Спасибо тебе. Ты нам, между прочим, кучу времени купила.

Она вышла на открытое место, устало взмахнула руками, будто отряхивала пыль с ладоней — и всё.

Через полчаса небо над нами впервые за десять дней стало ясным.

А я стоял и смотрел на то, что мы за это время успели построить.

И, честно скажу, это уже сложно было называть просто имением.

Это уже почти настоящий замок! Небольшой, конечно, но всё-таки замок — с готовыми двумя этажами, с основаниями всех четырёх башен, с толстыми стенами и узкими окнами, которые пока зияли пустыми проёмами.

Внутри уже почти можно было жить. Правда, жить в голых каменных стенах — удовольствие сомнительное.

Так что дальше нас ждала отделка. Побелка, окна, двери, полы, лестничные перила. Где-то стены надо обшить доской — это Макар обещал сделать красиво, «с резьбой, чтоб по-господски». Где-то хорошо бы поклеить обои.

Правда, обои в этом мире — штука редкая, городская в основном. В моей глуши про них далеко не все слышали. Где ж такое видано, бумагу крашеную на стены клеить…

Так что, если хочу себе обои, придётся ехать за ними в город. А с городами у меня, как известно, сейчас складываются особо тёплые и доверительные отношения.

Ну ничего. Съезжу как-нибудь. Инкогнито.

Главное, что замок можно уже оборонять. Стены толстые, подходы простреливаются. Не башня артефактора, конечно, которая была у меня в прошлом, но всё же лучше, чем светящаяся картинка.

А оборона нам нужна постоянно.

Вчера, например, был неприятный случай.

Над владениями прошла стая летающих жуков — штук шестьдесят, здоровенные, как коровы. Шли низко, явно кого-то присматривали на обед.

И вот тут отработали мои баллисты. То есть люди-баллисты. Ну, те самые, которым я вживил камни в руки.

Они научились метать зачарованные снаряды с такой силой, что нормальная осадная машина им в подмётки не годилась.

Тренировались они, надо сказать, долго и упорно. Я со смехом вспоминал их первые нелепые попытки, но зато теперь не мог нарадоваться. Вчера они показали настоящий класс.

Замес вышел знатный. Небо буквально гудело, снаряды свистели, подбитые жуки пикировали и разбивались о землю.

Сбили сорок восемь штук. А сорок восемь дохлых жуков — это настоящий подарок.

Раньше их ценность была в только хитине: панцирь, лапы, жвалы — мы всё пускали в дело. Теперь же тушки целиком идут в большую камневарку и превращаются в магически активные блоки.

Так что вчерашнее нападение обошлось нам в шесть сломанных снарядов и одну вывихнутую руку, а принесло сырья на добрых полторы сотни блоков.

Где-то за восточным крылом грохнуло.

Я вздрогнул и обернулся.

Взрыв. Причём приличный такой взрыв.

Я быстрым шагом отправился на звук, на ходу прикидывая, кого сегодня придётся вытаскивать из-под завала и что делать, если это Твердь притащила сюда артиллерию.

Но за углом обнаружилась вполне бодрая группа рабочих, которая радостно замахала мне руками.

— Господин! Мы на тех стенах, где вы указали, используем ваши артефакты! — доложил бригадир, вытирая лицо от пыли. — Работает! На стенах даже царапины не остаётся, никаких повреждений!

Ах вот оно что. Блин, а я худшее подумал… Забыл, что сам велел рабочим проверять качество стен таким образом.

— Молодцы, — выдохнул я. — Продолжайте.

Штука вот в чём.

Когда возводишь помещение с вплетёнными чарами, надо проверять кладку. И не постучать молоточком, а нормально проверить — взрывом.

Небольшим, разумеется. Я сварганил специальный артефакт, точно откалиброванный, с грамотно рассчитанной силой. Если стена держит посланный этой штукой импульс — значит, всё правильно, чары легли как надо, можно строить дальше.

Мы так проверяли всё подряд. И до сих пор проверки проходили блестяще. Ну ещё бы, я свой хлеб не зря ем, блоки зачарованы как надо.

С одной стеной, правда, вышла полная лажа. Она просто треснула, и даже не от взрыва, а почти сама по себе. Один из мужиков задел стену тачкой, и бац — по всей кладке побежала широкая трещина.

Я тогда полдня ковырялся и до сих пор не мог толком объяснить, как это получилось.

Блоки в кладке оказались без магического усиления — обычный камень, даже хуже обычного.

Видимо, какая-то партия вышла из камневарки без магической обработки. Может, в тот день не хватило хитина в замесе или кто-то из операторов зевнул.

Неприятно получилось, в общем.

Пришлось разбирать всю секцию и класть заново. И теперь я велел проверять взрывом абсолютно каждый участок, а не через один.

Когда наступила ночь, снова начался кипиш.

— Господин! Жуки летят!

Я поднял взгляд и увидел группу тёмных силуэтов. До ушей донеслось негромкое пока что жужжание.

Я зевнул и залез обратно в палатку, где ночевал. В последние дни мне не хотелось мотаться туда-сюда от деревни, и я спал прямо на стройке, рядом с рабочими.

Необходимости вмешиваться не было. Мои ребята сами справятся.

Рабочие спокойно, без паники ушли в замок — стены-то есть, на первом этаже даже потолок имеется. Следопыты встали на стены, зевающие баллисты подбирали свои колья. Магические стрелы засвистели в воздухе, а затем полетели сверкающие колья.

Я немного отодвинул полог палатки и увидел, как подбитые жуки один за одним полетели вниз. Они только подлетели — а половины уже как не бывало.

Ни один даже близко не подобрался к людям.

— Отлично справляетесь, — пробормотал я, запахнул полог и устроился поудобнее.

Надо выспаться.

Потому что на завтра у меня было запланировано одно очень любопытное дело.

Кстати, о хороших новостях.

Каменный трубопровод мы наконец-то закончили.

Теперь от шахты до деревни под землёй идёт закрытый канал. У шахты стоит дробилка, которая перемалывает породу в нужную фракцию, дальше фракция ссыпается в приёмник — и через полчаса оказывается в бункере рядом с большой камневаркой.

Никаких телег. Никаких возчиков. Никаких «господин, лошадь ногу подвернула».

Сырьё идёт непрерывным потоком, а камневарка работает круглосуточно и, что особенно приятно, питается от статуи, а значит, ей вообще ничего не надо, кроме сырья.

Скорость стройки после этого выросла раза в четыре.

Так что я всерьёз рассчитывал, что скоро у меня будет полноценный замок.

Люди с раннего утра взялись за дело, ну я попросил конюха оседлать Громилу и отправился завтракать. Сегодня я собирался вскрыть очередной тайник, который оставили здесь люди «с большой земли».

Тот склад с боевыми комплектами был не единственным, как я и предполагал. Я тщательно изучил кольца тех карателей, и теперь у меня на карте появилось ещё несколько отметок. До одного из тайников я уже даже добрался лично, вот только вскрыть не смог.

Защита там стоила такая, что первый склад по сравнению с ней был заперт на ржавую щеколду.

Но теперь я готов. У меня есть камни, схема заклинания в голове и уверенность, что всё получится.

Ну, почти уверенность. Процентов на восемьдесят.

Я отправился в шатёр, который использовался как столовая, и обнаружил там Катарину.

Она сидела с кружкой и была явно не в настроении. Смотрела на меня как-то странно.

— Доброе утро, — сказал я, садясь напротив.

— Я должна кое в чём признаться, — мрачно сообщила она.

— Если ты беременна, то я тут ни при чём.

Катарина поперхнулась и покраснела.

— Ну и шуточки у тебя, — буркнула она и машинально погладила себя по животу.

Я это заметил.

Так, стоп.

Она что, о детях задумалась?

Я взял с блюда кусок мяса и принялся жевать, размышляя.

Потому что если Катарина задумалась о детях, то она может задуматься и о муже. А если она найдёт себе мужа, то ситуация усложняется.

Потому что муж — это, знаете ли, отдельный человек со своим мнением. У него будут свои представления о том, чем должна заниматься его жена. Носиться по лесам с графом и обрушивать ледяные штормы на злобных магов — это вряд ли то, что нормальный мужчина хочет от своей жены.

Ладно. Потом разберёмся.

Только вот как разберёмся?

Я пожевал ещё немного и утешился одной мыслью: пока что меня спасает то, что Катарину все боятся. Кроме меня.

Мужики в деревне при её появлении разом становятся очень занятыми и очень вежливыми. Гвардейцы стараются не встречаться взглядом. Так что с женихами у неё, надо полагать, туго.

Хотя…

Блин, а ведь получается, что я в этой ситуации выступаю в роли жертвы. Единственный, кто не боится госпожу ведьму.

Впрочем, если начистоту — несчастным человеком я себя не назову. Катарина — девушка эффектная, и с ней интересно. Работать с ней — удовольствие, спорить — развлечение, а смотреть, как она злится, вообще отдельный вид искусства.

— Так в чём ты хотела признаться? — спросил я.

Катарина вздохнула.

— Мне скучно.

Я замер с очередным куском мяса на полпути.

— Ну охренеть.

— Я серьёзно! — она стукнула кружкой по столу. — Ты пойми. Все заняты стройкой. Твоя статуя питает камневарку, погоду я сняла, жуков отстреливают без меня.

— И?

— И я чувствую себя ненужной и бесполезной, — она нахмурилась.

Я отложил мясо и посмотрел на неё внимательнее. Вообще-то, справедливо.

— Намёк понял, — сказал я. — Не переживай, придумаем что-нибудь. Ты у меня без работы не останешься, обещаю. Вернусь — и найдём тебе занятие. Настоящее.

— Куда ты едешь?

— На то место. Помнишь, я рассказывал про второй тайник, который не смог открыть? Сегодня буду вскрывать.

Она подумала секунды две.

— Можно я с тобой?

Я улыбнулся.

— Почему бы и нет. Вдвоём веселее.

В путь мы отправились после завтрака, и поехали вдвоём. Можно сказать, устроили себе романтическую прогулку по кишащему жуками и бандитами лесу.

Я предлагал взять на всякий случай хотя бы пятёрку гвардейцев, но Катарина фыркнула и сказала, что если мы вдвоём не справимся, то пятеро мужиков с копьями положения не спасут.

Ехали через глушь, где из дорог были только звериные тропы. Тайник, к которому мы направлялись, лежал в стороне от всех человеческих путей, и это, надо думать, было сделано намеренно.

Часа четыре пробирались лесом. Потом вышли к скальному гребню и пошли вдоль него.

Один раз попали в засаду.

Точнее, почти попали.

Тропа шла в узком месте между валунами, и я ещё издалека почувствовал через сторожевые нити людей. Классика: двое с луками наверху, остальные внизу с дубинами и рогатинами.

Я даже успел достать пару камушков из кармана, когда из кустов вдруг раздалось отчаянное шипение:

— Тише! Тише, дурак!

— Чего?

— Это же он!

— Кто?

— Шахтинский!

Пауза. Потом кто-то пропищал:

— А что это с ним за баба?

— Это та ведьма…

И тишина. Хотя мне показалось, что я слышу стук чьих-то зубов.

А потом кусты по обе стороны тропы взорвались. Семь человек ломанулись через подлесок с такой скоростью, что перепугали всех окрестных птиц.

Катарина проводила их взглядом и повернулась ко мне.

— Слава всем богам, — сказала она мрачно. — Хоть кто-то в этих землях меня боится.

— Тебя все боятся.

— Кроме тебя.

— Я исключение, — согласился я. — Мне положено.

Она хмыкнула, и мы поехали дальше.

Тайник обнаружился за водопадом.

Не за каким-то величественным, с радугой и грохотом, — обычный поток, метров восемь высотой, льющийся со скального уступа в маленькое озерцо. Красиво, тихо, безлюдно.

А за струёй воды, в нише, была дверь.

Каменная, гладкая, без ручки и замочной скважины, вписанная в скалу так аккуратно, что без магического зрения её вообще не найти. Только по чарам, которые светились сквозь породу тусклым янтарным светом.

Я привязал лошадей, разложил на плоском камне инструменты и стал прикидывать порядок работ.

— Можно я попробую? — спросила Катарина.

Я поднял голову.

— Ты?

— Ну да, — она пожала плечами с деланой небрежностью. — Хочу посмотреть, что получится.

— Конечно, пробуй, — сказал я и уселся на камень.

Она провозилась около двух часов. И это, надо признать, было очень интересное зрелище.

Катарина подходила к двери, прикладывала ладони, замирала, закрывала глаза. Потом отступала. Трогала камень рядом, будто примеряясь. Что-то шептала.

Потом снова прикладывала руки — и надолго замирала.

Пару раз чары под её ладонями вспыхивали ярче, один раз дверь даже загудела и вздрогнула. Но всё-таки не открылась.

Наблюдать за этим было приятно. И вот почему: раньше Катарина к своему дару относилась примерно как к бешеной собаке. Знала, что он есть, кормила по необходимости и старалась лишний раз не трогать.

Ведьмовство в этих землях — штука опасная не столько для мира, сколько для самой ведьмы. Чем меньше ты пользуешься даром, чем меньше о нём знают, тем дольше живёшь.

Так что она всю жизнь сознательно себя ограничивала.

А теперь вот стояла у зачарованной двери и совершенно спокойно ковырялась в чужой защите, пробуя способ за способом. Исследовала. Экспериментировала.

Ей стало интересно открывать новые грани своего таланта. Это, между прочим, огромный шаг.

Так что я не торопил. Сидел на камне, жевал прихваченный пирожок и любовался.

Отдельного упоминания заслуживали великолепные брови Катарины.

Клянусь, за эти два часа они выдали такое количество разных фигур, что я всерьёз подумывал начать вести каталог. Сосредоточенное сведение к переносице. Удивлённый подъём одной левой. Крайне возмущённый подъём обеих. Что-то совершенно неописуемое, когда чары в третий раз восстановились у неё под пальцами.

К концу второго часа она отступила от двери, вытерла лоб и объявила:

— Ладно, я не могу взломать. Понятия не имею, из чего она сделана!

— Из гранита.

— Не издевайся.

— Я серьёзно. Дверь совершенно обычная. Там нет ничего сверхпрочного, никаких особых материалов. Просто очень хорошее сочетание защитных чар — семь контуров с перекрёстным восстановлением.

Катарина посмотрела на меня с подозрением.

— Ты это сейчас понял?

— Я это понял ещё в прошлый раз. Поэтому и уехал готовиться, — я закинул в рот остатки пирожка.

Разложил на камне всё, что привёз: целую кучу кристаллов, склянку со специальным клеем, резец и медную проволоку.

Я начал с разметки.

Каждый защитный контур имеет узлы — точки, где плетение пересекается само с собой или сцепляется с соседним слоем. Узлы — это слабые места, потому что через них проходит вся нагрузка.

Я нашёл их все, потом взял кристаллы и начал приклеивать их на нужные точки — по одному, точно поверх узла, соединяя между собой медной проволокой.

Катарина сидела рядом и молча наблюдала, обхватив колени.

Наконец, я закончил, отступил на шаг и полюбовался результатом. Дверь была расчерчена паутиной из проволоки. Красиво, как ни странно.

— И теперь ты её взорвёшь? — спросила ведьма.

— Ни в коем случае. Смотри.

Я поднял руку и сжал кулак.

Дальше начался процесс, который со стороны, наверное, выглядел странновато.

Дело в том, что просто ударить по всем узлам одновременно нельзя. Контуры перекрёстно восстанавливают друг друга: сожжёшь первый — второй его отстроит, сожжёшь второй — это сделает пятый. Их надо гасить по очереди, в строгом порядке, не давая ни одному успеть подпитать соседа.

А порядок я рассчитывал три вечера.

Что ж, поехали!

Импульс в первый кристалл. Короткий, точно отмеренный — ровно столько, чтобы выжечь узел, и ни капли больше.

Импульс во второй.

В третий.

Снова в первый — потому что контур попытался восстановиться, и надо было его прижать.

В седьмой.

В двенадцатый.

В восьмой, потом опять в третий.

Ну, и так далее.

Дверь ожила. Чары под моими руками задрожали, янтарное свечение стало ярче, что-то внутри камня загудело. Защита сопротивлялась — по-настоящему сопротивлялась, как живая. Стоило погасить один участок, как соседние сдвигались, перекраивали структуру, тянули силу с уцелевших узлов и латали дыру.

Кто бы ни зачаровал эту дверь, он знал своё дело.

Я работал руками обеими, шевелил пальцами, приподнимался на носки, наклонялся вбок — потому что каждый жест был импульсом, и от точности зависело всё. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что со стороны, наверное, похож на дирижёра.

Двадцать четвёртый. Тридцать первый.

Одиннадцатый!

Второй, шестой, девятнадцатый одновременно!

Свечение начало гаснуть. Один контур сдался и осыпался. Второй попытался забрать его нагрузку, надорвался и тоже лопнул. Третий продержался ещё полминуты.

И всё.

Дверь треснула крест-накрест, а потом просто развалилась. Из открывшегося проёма потянуло холодом и застарелой пылью.

Я опустил руки и выдохнул.

— Неплохо получилось.

Катарина медленно поднялась.

— Ты даже силу не приложил, — проговорила она с явной обидой в голосе.

— А зачем прикладывать силу, если можно работать головой?

Ведьма посмотрела на осыпавшийся камень, потом на меня, и спросила:

— Научишь?

— Обязательно, — улыбнулся я.

Внутри было темно, как в… ну, допустим, как в бочке. Хотя аромат стоял такой, что я бы придумал другое сравнение.

Я создал два десятка светляков и пустил их вперёд. Они разлетелись по помещению, разошлись по углам, повисли под потолком, и получилось разглядеть, куда мы попали.

Помещение оказалось длинным. Метров сорок, вырубленных в скале. И оно было полно вещей.

Множество шкафов вдоль стен, до самого потолка, с застеклёнными дверцами и без. Полки, забитые книгами и свитками. Длинные столы с алхимической посудой: колбы, реторты, змеевики, горелки.

Пучки трав, подвешенные к потолку и превратившиеся в пыльную труху. Ящики с корешками. Целая полка стеклянных банок, в которых лежали то ли грибы, то ли чьи-то сушёные внутренности.

Ряды склянок с реагентами, аккуратно подписанных. Я взял одну, встряхнул — внутри перекатывался сухой комок. Всё выдохлось.

Но книги-то остались!

Я почувствовал, как у меня начинают чесаться руки.

— Что это за место? — негромко спросила Катарина.

— Сейчас разберёмся.

На столе лежала груда исписанных листов, покрытых толстым слоем пыли. Я осторожно смахнул её рукавом и начал разбирать записи.

В основном какие-то алхимические наблюдения и протоколы опытов. Кто-то работал здесь долго и методично, десятилетиями.

А потом я наткнулся на письмо.

Оно лежало отдельно, в конверте, запечатанном, но так и не отправленном. Я вскрыл его ножом и пробежал глазами.

Судя по дате — написано оно было лет шестьдесят-семьдесят назад.

Смысл был примерно такой.

Это место — исследовательская станция. Одна из нескольких. Задача станции — собирать сведения от городов, обрабатывать их, дополнять собственными наблюдениями и передавать дальше.

Дальше — это, судя по всему, тем самым, кто держит Брошенные земли на положении кормушки. Автор их называл уважительно и обезличенно: «господа наблюдатели».

А ещё автор жаловался. Долго жаловался, на две страницы, и жалобы были самые человеческие. Что глаза совсем ослабли и он не может разобрать мелкий шрифт. Что память подводит и он дважды повторил один опыт, не заметив. Что руки дрожат и он разбил колбу с готовым составом. Что зимой в пещере холодно, а дрова носить некому.

Он писал, что больше не может выполнять работу должным образом. Что стал стар и слаб. Что просит освободить его от обязанностей и забрать отсюда.

Я дочитал, свернул письмо и поднял глаза.

Светляки уже разлетелись по всему залу, и один из них висел над кроватью в дальнем углу.

На кровати лежал скелет.

— Забрали тебя, ага, — сказал я вслух.

Станция, надо полагать, к тому времени стала не нужна. Проект закрыли. А про человека, который в нём работал, попросту забыли. Или не забыли, а решили, что вывозить старика через порталы — слишком много возни.

Прекрасные люди, эти наблюдатели. Просто прекрасные.

Всё больше и больше мне хочется с ними познакомиться лично.

Я обошёл зал ещё раз, уже медленнее. И у дальней стены обнаружил зеркало.

Большое, в полный рост, в тяжёлой бронзовой раме с растительным орнаментом. Пыльное, но целое.

Я остановился перед ним и стал разглядывать.

— У нас тоже есть зеркала, — фыркнула Катарина за спиной. — Или ты думаешь, что в этой пещере выглядишь симпатичнее?

— Я всегда симпатичный. Наверное. А вот зеркало очень любопытное. Знаешь, почему?

— Почему?

— Во-первых, это не зеркало, — я провёл пальцем по раме, стирая пыль с рун. — Это портал.

Катарина подошла ближе.

— Портал?

— Да, только не для людей.

— Тогда для чего?

— Для писем, — я улыбнулся. — Он пропускает бумагу и чернила. Только их. Положил письмо — оно ушло. Пришёл ответ — он лежит с этой стороны.

— Хм. И правда любопытно, — признала ведьма. — А с кем связь?

— А вот сейчас и узнаем.

Минут двадцать я разбирался, как активировать зеркало. Схема оказалась не то чтобы сложной — просто незнакомой.

Я нашёл питающий узел, прощупал контур активации, проверил направление канала. Всё было цело, не хватало только питания.

Я вставил накопитель в гнездо на раме и активировал зачарование. Зеркало засветилось.

Сначала поверхность просто помутнела, потом по ней прошла волна, и муть начала расходиться от центра к краям.

Я добавил ещё немного силы, и появилась картинка.

Мы смотрели в чужую комнату.

Большая, светлая опочивальня. На стенах — картины в золочёных рамах, добротная мебель, обитая бордовой тканью. Камин с мраморной полкой, на полке — статуэтки и часы.

Судя по стилю отделки и мебели — эта комнатка находится не у нас, на Брошенных землях. А где-то там, у господ наблюдателей. Это заметно.

Я сунул руки за спину, покачался с пятки на носок и улыбнулся.

Вот оно.

Ещё один шаг вперёд. Путь, которым мне предстоит пройти, становится всё яснее.

— И что это? — спросила Катарина.

— Подождём, — сказал я. — Сейчас увидим.

Ждать пришлось недолго. Скоро комнату вошёл парень.

Полноватый, лет двадцати, в шёлковом халате нараспашку — так, что видна была голая грудь. Волосы зализаны назад и блестят.

В руках у него был поднос с бутербродами. И он разговаривал сам с собой.

— … я вам всем отомщу! — говорил он, проходя по комнате. — Всем! Упрекаете меня, что я слишком жесток? Да я могу себе это позволить!

Он остановился, взял бутерброд и откусил.

— Я из рода Белгаров! — объявил он с набитым ртом. — Не то что вы, жалкие черви. Стоит мне кулак сжать — и ваши шеи треснут. Почему вы этого не понимаете?

Он пошёл дальше, жуя.

— Вы ещё познаете мою месть, ничтожества…

Потом парень повернул голову и увидел зеркало. А в нём, надо полагать, меня и Катарину.

Парень замер. Челюсть у него отвисла, кусок бутерброда выпал изо рта. Глаза стали совершенно круглыми.

Поднос выпал из его рук и грохнулся на ковёр вместе с бутербродами.

— ПАПА!!! — заорал он. — МАМА!!!

И вылетел из комнаты со скоростью, которой я от его сложения совершенно не ожидал.

Хлопнула дверь. Наступила тишина.

Катарина наклонила голову набок и хмыкнула.

— Вот этого ты пытался добиться?

— И да, и нет.

— В смысле?

— Если ты думаешь, что я хотел напугать напыщенного толстого парня, то нет.

— А что тогда?

— Я рассчитывал, что зеркало висит в важном месте, — я кивнул на картинку. — Где-нибудь, где сидят люди, принимающие решения.

— А оно висит в спальне жестокого любителя бутербродов.

— Ну да. Много лет прошло, Катарина. Станцию закрыли, зеркало осталось и попало не в те руки. Но я полагаю, ещё не всё потеряно…

Ну конечно, паренёк ведь сейчас побежал за родителями. А родители, надо думать, окажутся людьми взрослыми и серьёзными.

Возможно, они даже ответят на пару моих вопросов…

Александр Белгар, старший следователь третьего ранга, сидел в кабинете и уже второй час смотрел перед собой. Бумаги, которые он собирался разобрать сегодня вечером, лежали на столе нетронутыми.

Со стороны он производил впечатление человека мягкого. Полноватый, с узкими плечами, с добродушными чертами лица — он не казался человеком, который способен действовать решительно и жёстко.

Многие на этом обжигались.

Александр никогда не повышал голоса и никогда не бил кулаком по столу. Он просто сидел, слушал и думал — а потом задавал один-единственный вопрос, после которого допрашиваемый начинал говорить сам.

Интеллект — высшая сила. Так любил повторять его отец, и Александр в этом убеждении никогда не сомневался.

Сейчас он думал о зеркале.

В дверь постучали, и не дожидаясь ответа, внутрь просунулся младший сын.

— Отец. Ты разобрался, что это было?

— Заходи и закрой дверь.

Мартин вошёл. Он снял свой дурацкий халат и надел рубашку, а его лицо по-прежнему было бледным и будто обиженным.

— Что за мужик это был там, в зеркале? — затараторил он. — Я ему ничего не сказал, честное слово! Я вообще шёл перекусить, хотел у камина посидеть, книгу почитать. Я не виноват! Я вообще ничего не делал!

— Я знаю, что ты ничего не делал.

— Оно само! Я его даже не трогал!

— Мартин.

— Я же не мог знать, что…

— Мартин, — повторил Александр, и сын замолчал. — Успокойся. Хватит ныть и устраивать истерики. Не забывай, что ты из рода Белгаров.

Парень выпрямился и попытался изобразить на лице достоинство. Получилось плохо.

— Иди, занимайся своими делами, — взмахнул рукой отец. — Когда твои братья приедут, передай, чтобы сразу шли ко мне.

— Хорошо, отец.

Младший сын ушёл. Александр посидел ещё немного, глядя на разложенные бумаги. Потом поднял глаза выше — на стену напротив.

Там висели портреты.

Молодая женщина в синем платье, с прямой спиной и чуть насмешливым взглядом. Рядом — две девушки, совсем юные, невероятно похожие на неё.

Он долго смотрел на них, потом покачал головой и отвернулся.

Старшие сыновья прибыли через пару часов.

Ярослав и Николас, оба в казённых мундирах городской управы. Старшему было уже тридцать, среднему — двадцать пять. Но у обоих на лицах появились первые морщины — государственная служба простой не бывает, это Александр знал по себе.

— Отец, — Ярослав поставил на пол сумку. — Мартин сказал, у нас какое-то происшествие. Что случилось?

Александр не ответил.

Он поднялся, обошёл кабинет и по очереди коснулся трёх точек: под столешницей, за портьерой и на подоконнике. Воздух в комнате стал чуть холоднее, звуки снаружи пропали.

Николас приподнял брови.

— Ого. Настолько серьёзный будет разговор?

Да уж, если глава семейства велел немедленно явиться к нему и включал артефакты тишины — разговор точно будет серьёзный.

— Садитесь, — велел Александр.

Они сели.

Отец вернулся в кресло, сложил руки на пухлом животе и некоторое время молчал.

Он всё уже решил. Ещё утром, стоя перед зеркалом. Но сказать вслух оказалось тяжелее, чем он думал.

— То, что я вам сейчас скажу, — произнёс он, — может привести к очень серьёзным последствиям. Вплоть до полного уничтожения нашего рода.

Сыновья переглянулись.

— Отец, надеюсь, ты шутишь, — осторожно сказал Ярослав.

— Ты хорошо меня знаешь, сын. Я такими вещами не шучу. Слушайте…

Он рассказал про зеркало.

Про то, что оно висело в доме ещё до его рождения — досталось деду при разделе имущества какого-то закрытого ведомства. Про то, что все считали его просто красивым предметом интерьера. Все знали, что оно когда-то было зачарованным, но считали, что чары давно развеялись.

Но вот, сегодня утром оно засветилось.

— В нём был человек, — сказал Александр. — И женщина рядом с ним. Они стояли в какой-то пещере или подземелье. И мы… поговорили.

— Что за человек? — Николас нахмурился.

Александр собрался с силами и ответил:

— Он из Брошенных земель.

В кабинете стало очень тихо.

Николас медленно выпрямился в кресле.

— Откуда?

— Ты меня услышал.

— Отец, — Ярослав понизил голос до шёпота, хотя благодаря артефактам никто не мог их услышать. — Ты лучше меня знаешь, что любой контакт с Брошенным землями — это не просто нарушение. Это статья, по которой не бывает смягчающих обстоятельств.

— Я знаю, — спокойно сказал Александр.

— Тогда зачем ты…

— Дослушай!

Отец подался вперёд.

— Этот человек сейчас наводит шороху так, что о нём говорят даже у нас.

— В смысле шороху?

— В прямом, — Александр постучал пальцем по столу. — Вы наверняка слышали его имя в последние пару недель. Граф Леонид Шахтинский.

— Подожди… Тот самый, за которым отправили Тихую жатву? — Ярослав округлил глаза.

— Твою-то мать, — Николас закрыл лицо ладонями. — Отец, ты с ним говорил⁈

— Да.

Все знали, что случилось с Тихой жатвой. Совет пытался скрыть, но слухи просочились — легендарный отряд карателей был полностью уничтожен. Точнее, не полностью — два человека из семи, как говорили, переметнулись на сторону Шахтинского.

Сыновья сидели, глядя на отца с нескрываемым страхом. Они понимали, что может быть за разговор с этим жутким графом.

— Так вот, — сказал Александр. — Я заключил с ним договор.

— Отец, — хрипло сказал Ярослав. — Ты уверен?

— Уверен.

— Ты хоть понимаешь, что…

— Понимаю лучше вас обоих, — Александр посмотрел сыну в глаза. — Я двадцать шесть лет служу в следствии. Мне не нужно объяснять.

Он кивнул им за спины.

— Обернитесь.

Сыновья обернулись.

На стене по-прежнему висели портреты. Женщина в синем платье. Две девушки.

— Нас в роду осталось четверо, — сказал Александр. — Четверо мужчин в пустом доме. Мы не живём, мы существуем. Я хожу на службу, вы ходите на службу, Мартин ходит по коридорам и грозится отомстить тем, кто над нами смеётся. И так уже много лет.

Николас отвернулся от портретов и уставился в пол.

— С тех пор как их забрали, — продолжал отец, — и сослали туда… я молчал. Я работал. Я говорил себе, что молчать — разумно. Что род надо сохранить, что у меня трое сыновей и надо думать о них.

Он положил ладони на стол.

— Но теперь я говорю — хватит.

— Отец…

— Я не согласен с тем, что делает империя, — голос Александра затвердел. — Не с отдельными решениями. Со всем. С тем, куда они ссылают людей и зачем. С тем, что там устроено. Со всем этим.

Он обвёл сыновей взглядом.

— Вопрос вот в чём. Вы со мной?

Тишина затянулась.

Александр не торопил. Он понимал, в чём дело.

Оба на государственной службе и находятся под негласным, но постоянным присмотром. Потому что род Белгаров считается неблагонадёжным, и таких из виду не выпускают.

И оба помнили, как их наказали за ничтожную, в общем-то провинность. Всех женщин рода забрали, стёрли им память и отправили на Брошенные земли. Навсегда.

Александр смотрел на сыновей и ждал.

Ярослав поднял голову первым.

— Мы с тобой, отец.

Николас коротко кивнул.

— Мы с тобой.

Александр Белгар выдохнул и улыбнулся.

— Замечательно, — сказал он. — Я в вас и не сомневался.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.