Токио дышал неоном. Стеклянные башни переливались рекламой, голограммы плыли над улицами, вертолёты чертили светом ночное небо.

А внутри музея было тихо.

Два охранника шли по музею. Приглушённый свет пробивался между экспонатами героев ушедших лет.

— Я уже думаю сменить работу.

— Чего это вдруг?

— Сам посуди: охраняем хлам.

— Ты за языком-то следи! Это не хлам, у вещей богатая история.

— Всё равно. Плата ужасная. Хочу имплант поставить.

— Снова глаза?

— Не. Спину, а то моя уже отваливается.

Свет начал мерцать. Охранники напряглись.

— Это ещё что?

— Обычные перебои.

— Ладно.

— Испугался, что ли?

— А ты нет?

— А чего бояться? Призраков?

— Да.

— Опять та же песня.

— Говорю — он существует!

— Я лучше проверю проводку, а ты, параноик, лови призраков.

Один охранник отошёл. Второй остался. Ему оставалось только смотреть на мерцающий свет и ждать.

Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Развернулся — никого.

— Кто здесь?

Свет нормализовался — снова ровное, стабильное освещение. Охранник выдохнул, убрал фонарик и оружие. Повернулся.

Короткий удар в шею. Охранник рухнул как подкошенный, не издав ни звука.

Перед ним стояла чёрная фигура в стратегическом костюме и маске с двумя светящимися линзами-капельками.

Из-за угла появился второй охранник. Фигура обернулась. Охранник увидел вырубленного напарника. Выхватил ЭМИ-пистолет. Нацелился на маску.

— ЗАМРИ!

Фигура рванула к нему. Охранник выстрелил. Лёгкое смещение — заряд прошёл мимо. Ещё выстрел. Маска резко дёрнулась в сторону. Снова мимо. Фигура не останавливалась.

— Я СКАЗАЛ: ЗАМРИ!

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Фигура прыгнула. Заряды в пол. Кувырок через охранника — уже за спиной.

Охранник развернулся, наставляя ствол. Силуэт перехватил руку. Выстрел. Мимо. Два пальца устремились в подмышку. Удар. Рука охранника повисла, выронив ЭМИ-пистолет.

— Какого…?

Две линзы-капельки набросились на него. Удары пальцами по плечу и бёдрам. Каждый удар нашёл нервный узел. Всё заняло секунду.

Охранник повалился на пол, но не потерял сознание. Он смотрел на маску широко раскрытыми глазами и видел всё.

Человек в маске осмотрел охранников и двинулся к подиуму. Отдельная витрина с подсветкой, бархатные ограждения. Внутри — красный плащ. Он достал из-за пояса четыре маленьких прибора и прикрепил их к стеклу. В образовавшемся квадрате стекло полностью исчезло. Вор с лёгкостью вытащил плащ, достал чёрный тканевый мешок и убрал добычу туда. Закрепил мешок на спине. Посмотрел на охранника с распахнутыми глазами.

Лежачий охранник смотрел на него. Линзы-капельки приблизились. Присел на корточки. Рука потянулась к нему. Тот зажмурился. Рука скользнула к поясу. Сорвал тревожную кнопку.

Охранник не спеша открыл глаза. Человек в маске нажал на кнопку. По музею раздалась тревожная сирена. Во взгляде охранника читался немой вопрос «зачем», который он не мог озвучить.

Человек в маске ещё секунду смотрел на охранника — и фигура рванула в тёмный угол, растворившись во тьме. На стойке вместо плаща лежал чёрный дракон-оригами.

--

Секунда — и он уже на крыше музея. Вдалеке показался конвертоплан.

Железная птица направила на него прожекторы. Фигура сразу сорвалась с места, прыгая с крыши на крышу. Вертушка начала преследование, не сводя луч света с вора.

— Вижу объект. Преследую. — сказал пилот, наблюдая за перемещением вора. — Движется к центральной улице. Готовьте перехват.

Свет плясал над фигурой. Перекат через трубу. Разбег. Пробежал по стене. Захват за край. Подтянулся. Сиганул.

Из пожарного выхода выскочили полицейские. Град пуль. Вор сделал акробатическое сальто — пули прошли мимо, будто он знал их траекторию заранее. В полёте он кинул шарик. Тот взорвался, распространяя фиолетовый дым. Приземлившись, вор резко сменил направление, уходя от засады и исчезая из света прожекторов.

— Мы его потеряли. — доложил пилот, водя светом прожектора по затемнённым улицам. — Ведём поиски.

Подключилась вторая вертушка. Взяла след — человек в маске бежал к высотке в центре. Используя соседние стены, он прыгал от одной к другой, набирая высоту. Добравшись до точки, где стены больше не было, он вытянул руку — и из рукава выстрелил крюк-кошка. Зацепившись за край здания. Вор мгновенно взмыл вверх.

Человек в маске взбежал к краю здания и остановился. Железные птицы выстроились вокруг, освещая его со всех сторон. Полицейские в бронежилетах вышли из технического лифта и наставили автоматы на вора.

— Стоять! — скомандовал полицейский, хватая вора в прицел. — Руки за голову. Живо!

Фигура повернулась. Закинула руки за голову.

— Теперь медленно подошёл! — скомандовал полицейский.

Человек в маске медленно шёл задом к краю крыши.

— Замри, кретин! Ты разобьёшься.

Фигура остановилась у самого края. Руки распахнулись в стороны. Две линзы-капельки смотрели на полицейских в упор.

— Я Тиамат! — произнесла фигура. — Запомните.

Сделал шаг назад. Фигура устремилась в пропасть, летя спиной вперёд, раскинув руки в стороны.

Толпа полицейских бросилась к краю. Прожекторы провожали его падение, и он исчез в темноте между зданиями.

Полиция прибыла на место падения. Но ничего не нашла. Только мусор, дымящиеся крышки канализационных люков и чёрный дракон-оригами.

Понедельник.

Утренний свет проник в одну из обычных квартир Токио.

Однокомнатное помещение, чистое. У крайней стены — кухонная зона. Холодильник, плита, всё необходимое. У другой стены, возле просторного окна, расположился рабочий стол. Микросхемы, детали, отвёртки и ноутбук. Неподалёку от стола стояла односпальная кровать, на которой лежал парень.

Тау проснулся, сжимая в руке чёрную маску с двумя линзами-капельками.

Два часа сна. Приемлемо. Уже привык.

Он встал с кровати. Глаза — карие и отдохнувшие. Схватился за голову, сжимая чёрные волосы.

Проходя мимо стола, нажал на клавишу ноутбука. Заиграла Пятая симфония Бетховена. Вошёл в ванную. Включил холодный душ. Разделся и встал под воду. Ледяные струи хлестали по телу. Ритуал.

Закончив, приступил к чистке зубов. Но смотрел на себя словно на чужого.

Ненавижу зеркала. Особенно смотреть на это лицо. Я не урод, но это — не я. Глаза, волосы, внешность. Вся база, чтобы не выделяться среди серой массы. Лицемерие в чистом виде. Однако это моё убежище.

Закончив водные процедуры, он направился на кухню. Съел два варёных яйца, которые сварил заранее, и запил кипятком с лимоном.

Подошёл к шкафу у кровати. Открыл. Оделся. Серые брюки, белая рубашка, красный галстук, серый пиджак. С тумбочки надел очки.

Прошел к выходу. Схватил готовую сумку. Кинул на плечо. Присел на порог. Обулся и покинул квартиру.

Дошел до остановки. На ней уже стояли люди. Тау осмотрелся. Встал у края и достал телефон.

Мужчина в самом краю. Явно учитель. Костюм не дорогой, даже староват. На плечах — мятые складки. Наверняка полночи проверял работы. Веки приспущены, под глазами синяки. Рядом с ним молодой парень. С кем-то переписывается. На пальце кольцо — женат. Но пишет не жене. Слишком счастливое лицо. Друзья? Нет. Поджал губы. Любовница. Рядом со мной пожилая женщина. Руки трясутся, а на лице счастье. В такую рань едет к доктору. И наверняка после отправиться к внукам. И зачем мне это всё знать?

Автобус прибыл. Тау вошёл в него, следом — другие люди. Прошёл в самый конец. Сел у окна и снова уставился в телефон — открыл новости.

Плащ. Они так говорят, будто он ничего не значит. Это СМИ. Им надо освещать новости в доступной форме, но не вызывать панику среди населения. На самом деле всё куда глубже.

Автобус проехал две остановки и остановился возле института «Олимп».

Тау покинул транспорт. Поправил очки. Спокойным шагом направился ко входу через внутренний двор. Он осматривал каждого с ног до головы. Но их взглядов он не ловил. Для них он был серой мышью.

Опять с военными имплантами. Глаза-прицел. А у того кислотные пальцы. Носит специальные перчатки. Не контролирует способность. И это будущие герои. Смех да и только.

Пары не давали ему нового. Тау делал вид, что пишет, а сам читал в телефоне продвинутые статьи.

Когда профессор вызывал — отвечал коротко, сухо. Без подробностей. Если настаивали — не добавлял лишнего.

В обед — рис, рыба, фасоль, зелёный чай. Рядом всегда садился парень с военными имплантами. Взгляд в никуда. Не говорили. Только кивок. Соседи по столовой.

Идя по коридору, Тау увидел, как навстречу идёт гордость института — Сильва. Её волосы цвета серебра переливались на солнце. Форма идеально сидела, спортивное телосложение, синий галстук, глаза горели желтоватым оттенком.

Она перегородила ему путь и улыбнулась.

— Тау, верно?

Что ей надо? Гордость института подходит к серой мыши. Ты в своём уме, девочка?

— Да, это я, — неловко улыбаясь, ответил Тау.

— Слушай, мне… Точнее, нам нужна твоя помощь.

— Моя? Я? — удивился он, отводя взгляд. — Ой, прости, как-то… Неожиданно. Чем я могу помочь тебе… то есть вам?

Сильва. Управляет электричеством. Мерзкая способность. Особенно когда весь мир зависит от неё.

— Скажем так, — улыбаясь, начала она. — У нас есть дело, которое требует свежего взгляда. Я была у декана, и он порекомендовал тебя. Ты же аналитик? Нам надо кое-что, а точнее кое-кого проанализировать.

У неё на лице всё написано. Хоть она и выдавливает из себя улыбку, я замечаю все её микрожесты: подёргивание шеи, бровь дрожит. Ей дико неприятно вообще со мной разговаривать. Однако я не должен этого замечать. Её улыбка должна быть правдоподобной для меня.

— Эм… — промямлил он, поднимая брови. — Ладно, а кого, если не секрет?

— Не здесь, — отрезала Сильва, оглядываясь по сторонам.

Она тут же схватила его за руку и повела по коридору. Её хват был сильным — словно Тау заковали в наручники и затянули по самую кисть. Но он не подавал виду. Лишь изредка покряхтывал, чтобы она слегка ослабила хват.

Они дошли до самой дальней аудитории. Сильва открыла дверь и, волоча за собой Тау, вошла.

— Привет, народ. — сказала Сильва, ставя Тау рядом с собой. — Я привела к нам группу поддержки.

На Тау уставились четыре пары глаз. Каждый сверлил его по-своему.

Юная пятерка героев. Прекрасно. Каждый не лучше другого. Они уже бесятся от того, что я здесь. Скорее юная пятерка ублюдков.

Самый крайний. Широкие плечи, тяжёлый взгляд. Короткие тёмные волосы, синий галстук завязан туго. Руки скрещены на груди. Смотрел на Тау без интереса — как на стену.

— Кого ты притащила, Сильва? — возмутился здоровяк.

— Познакомьтесь. — начала Сильва, кладя руку на плечо Тау. — Это Тау. Он поможет нам с нашей маленькой проблемой.

Сэм. Типичный сильный герой. Правда, ещё и кожа бронированная. Однако интеллектом не блещет и дико прямолинейный.

Рядом с Сэмом — чёрный парень с дредами. Зелёная толстовка, пиджак сверху, синий галстук поверх толстовки — не затянут.

— Красный галстук, — подметил чёрный парень. — Базовый значит.

— Базовый? — удивился Сэм, приподнимая бровь. — Сильва, ты издеваешься?

База. Идентификация для тех, кто без дара и без железа. Для них я как зуд, от которого хотят избавиться. К счастью, это взаимно.

— Да, он базовый. — выдохнула Сильва. — Однако декан порекомендовал его. И я серьёзно!

Грей. Голова ЮПГ. Однако носить толстовку в солнечный день заставляет усомниться в его уме. Способность — становиться невидимым. Если честно, это единственная способность, которую я бы использовал на постоянку.

— Без обид, Сильва, — начал Грей, потирая переносицу. — Но я не думаю, что наша ситуация требует базового.

Рядом с Греем сидела девушка. Ярко-розовые волосы с сиреневыми концами собраны в высокий хвост. Блайзер расстёгнут, синий галстук не завязан. Жуёт жвачку, смотрит на Тау насмешливо — как на игрушку.

— Ой, да ладно вам. — вставила розовая, лопая жвачку. — Если этот поможет нам, то мы быстрее приступим к делу. А то уже третий час сидим, и мне ещё на ноготочки надо успеть.

Тифф. Гяру института. Способность — скорость. На мой взгляд, она опаснее Сэма. Если от силача можно увернуться, то от неё ни одной реакции не хватит, чтобы уйти. Даже просто уйти.

— Тифф права. — отрезала Сильва, закатывая глаза. — Нам просто нужна свежая голова. К тому же Тау аналитик. Давайте хотя бы послушаем его мнение.

— А он вообще говорить умеет? — подметил Сэм, смотря на неподвижного Тау.

— Эм… — замямлил Тау, поправляя очки. — Простите. Я просто в шоке.

— Успеешь побыть в шоке, — усмехнулась Тифф.

Рядом с Тифф сидел парень с фиолетовыми зализанными волосами. Тёмные очки с красноватым отливом — глаз не видно. Синий галстук, пиджак.

Каин. Способность — термический взгляд. Работает постоянно. Очки как предохранитель. Прекрасный пример того, что способности — это проклятие. Наверняка и спит в очках.

— Каин. Покажи видео. — скомандовала Сильва.

Каин кивнул. Встал. Взял в руки планшет. Прошёл через аудиторию и протянул устройство Тау. Тот взял и чуть не выронил. Каин хмыкнул и вернулся обратно.

Сильва встала рядом с Тау, заглядывая ему через плечо. Он краем глазом взглянул на неё и быстро вернул взор к планшету. Ухватился получше. Провёл пальцем — экран загорелся. Включил видео.

Там была его ночная вылазка. Как он уворачивался от зарядов и вырубил охранников.

— Что думаешь? — спросила Сильва, наклоняясь поближе.

Думаю, что вы пытаетесь играть в героев. Хотел бы я так ответить. Но надо делать вид заинтересованного простого парня.

— Это тот самый вор из новостей? — уточнил Тау, отрываясь от видео.

— Верно! — кивнул Грей, скрещивая руки. — Прошёл через сложную систему охраны, но смог засветиться на камерах.

— Как-то странно с его стороны, — подметил Тау, снова смотря на видео. — Справиться с системой охраны, но проигнорировать камеры.

— Может, ты что-то новое скажешь? — рыкнул Сэм. — А не то, что мы уже и так поняли.

— Остынь, Сэм! — заявила Сильва, сурово смотря на здоровяка.

— Остыть? — возмутился он, хмурясь в сторону Тау. — Мы тратим время!

— Он прав, — подтвердил Грей. — Если базовый что-то умеет — пусть продемонстрирует. А нет — пусть валит отсюда.

Я бы с радостью свалил. Однако сейчас я обычный парень, который хочет произвести хорошее впечатление. Ладно. Что они уже могли прознать? Хакерство. Стиль боя. Поверхностный отчёт сразу отлетает. Они хотят знать больше.

— Необычные движения, — подметил Тау, перематывая видео. — Могу точно сказать: он не мод.

— Без имплантов? — удивилась Сильва, поднимая бровь. — Откуда такие выводы?

— Смотри, — начал Тау, подводя планшет к Сильве. — Удар в шею. Если бы это был имплант, охранник бы умер или получил серьёзные повреждения. Дальше: второго охранника он накидывает серию ударов — тот просто падает. Будь это импланты, тело бы разорвало.

— Ладно, — процедил Грей, опуская голову, но не сводя с Тау взгляд. — Допустим, руки не имплантированы. Но что касаемо ног?

— Ну, движения быстрые… — Тау пожал плечами. — Но мод, наверное, успел бы раньше. До того, как охранник сделал бы пять выстрелов.

— И кто он? — спросила Тифф, скрещивая руки. — База?

— Эм… — замямлил Тау, глядя на Тифф. — Ну, наверно.

— Я больше поверю в сказку про любовь, чем в этот бред. — усмехнулась Тифф и повернулась к соседу. — Правильно говорю, Каин?

Каин сидел, скрестив руки. Повернулся к Тифф и поднял большой палец.

— Вот! — довольно кивнула Тифф. — Даже Каин считает, что это бред.

— Согласен, — добавил Грей, почесывая бородку. — Базик бы не смог так уворачиваться от зарядов… если, конечно, он не вектор.

Вектор? Мда. Ребята, вы совсем обесцениваете базовых. Но чтобы приравнять к людям со способностями, это ещё надо постараться. Однако, это мне даже на руку.

— Наверно, ты прав, — поправляя очки, подтвердил Тау, наблюдая, как Грей слегка улыбнулся. — Обычный человек вряд ли бы смог увернуться от скоростного снаряда.

— Значит, вор всё-таки вектор, — подметила Сильва, поворачиваясь к команде. — Есть предположения, что за способность?

Каин поднял руки и быстро зажестикулировал.

— Что он сказал? — спросил Сэм, глядя на Каина.

— Когда ты уже выучишь язык жестов? — буркнула Тифф. — Он сказал, что вор телепат… Или что-то в этом роде.

— Почти, — подметил Грей. — Но суть верна. Тебе тоже надо подтянуть.

— Эй! — возмутилась Тифф, скрещивая руки. — Я знаю язык жестов.

Каин и Тифф встретились взглядами. Он слегка наклонил голову и поднял ладонь, покрутив её то вправо, то влево — жест означал «почти».

— Ладно, — буркнула Тифф, откидываясь на спинку.

Детский сад. И ежу понятно, что Каин сказал «телекинез». Просто пальцем в небо, хоть и близко к сути. Однако если они друг друга не понимают, как они вообще собрались меня ловить?

— Народ! Не отвлекаемся, — потребовала Сильва, потирая лоб. — Понимаю, все устали. Но давайте дойдём до конца.

— Теория Каина хороша, — подметил Грей, заваливаясь на парту. — Но тогда создаёт массу других вопросов.

— Хотите мою теорию? — кинул Сэм. — Охранник просто стрелять не умеет.

— А я думаю, — заявила Тифф, накручивая локон на палец. — Что наш вор умеет управлять тенями.

Каин скрестил руки и помотал головой, глядя на Тифф.

— Что? — нахмурилась Тифф, замечая реакцию Каина. — Я просто хочу уже на ногти. тенями.

— Эй, база! — обратился Грей к Тау, отрываясь от парты. — А ты что думаешь?

Ага. Способность вора — вычислять по стрелку, куда он выстрелит, и уйти до того, как выстрел произойдёт. Чистая психология, математика, физика. Но надо подвести это к способности — только потому, что они так думают. И забавно, и грустно.

— Эм… — замямлил Тау, почесывая затылок. — Как насчёт предвидения?

— Брехня, — кинул Сэм.

— Тупо, — добавила Тифф.

Каин помотал головой.

— Ну конечно! — выкрикнул Грей, хлопая себя по лбу. — Это многое объясняет.

— Да? — спросил Сэм, приподнимая бровь.

— Да! — утвердил Грей. — Он знал, куда полетит снаряд, и просто отходил до того, как выстрел произойдёт. И сама погоня… Боже. Он не просто рандомно менял маршруты — он знал наперёд все пути.

Как это нелепо звучит из его уст. Самое забавное — эта компашка реально слушает, что он говорит. Если бы я был Нострадамусом, я бы точно занимал твоё место. Хотя так даже интереснее.

— Ладно, — буркнул Сэм. — И как ловить того, кто знает, что его будут ловить?

— Всё просто, здоровяк, — лопая жвачку, заявила Тифф и уставилась в телефон. — Я его поймаю. Пусть хоть десять вариантов будущего посмотрит — в любом он будет медленнее меня.

— Не думаю, что всё так просто, Тифф, — подметила Сильва и присела напротив неё. — Что, если он загонит тебя в ловушку?

Тифф оторвалась от телефона. Посмотрела на беспокойное выражение лица Сильвы. Отвела взгляд и убрала телефон.

— Я об этом же… — добавила Сильва, наклоняя голову. — Просто, нужна стратегия.

Сильва — сильный лидер. Но со стороны кажется единственным взрослым в детсаду. И Тифф не просто промолчала — видать, уже попадалась в ловушку.

— И она есть! — заявил Грей, вставая со своего места.

Он направился к доске. По пути пихнул Тау. Тот чуть не упал. Схватил мел.

— Наш вор видит будущее, — начал Грей, чертя линии. — Но насколько далеко он видит и как часто? У каждой способности есть дефект.

— У меня их нету! — выкрикнула Тифф.

— Есть… Не отвлекай! — отрезал Грей, продолжая чертить. — Так вот. Если бы он видел всё будущее, охранники бы не пострадали. Проблема есть.

— Тогда зачем ему вызывать тревогу? — добавила Сильва.

— Хороший вопрос, — подметил Грей, поворачиваясь к Сильве. — И тут у меня тоже есть догадка. Мне кажется, наш вор любит издеваться.

Я сейчас над вами издеваюсь больше, чем над охранниками. Однако. Отчасти ты прав. Отчасти правда куда страшнее.

— Это, конечно, очень интересно, — буркнул Сэм. — Но давайте к делу. Где его следующая цель?

— У меня нет, — подметил Грей и повернулся к Тау, смотря на него в упор. — Но может, у нашего базового есть теория?

Сначала пихает, теперь просит помощи. Типичный вектор. Хоть признаёт, что не знает. Придётся разжёвывать.

— Ну… — запнулся Тау, поправляя очки. — Судя по тому, что он украл… Ему не нужны деньги. Скорее что-то доказать.

— Конкретнее — потребовал Грей, скрещивая руки.

Сам додумай, умник! Я что, сам себя в яму буду загонять?

— Эм… — замямлил Тау, почесывая затылок. — Не знаю… Может…

— Понятно, — перебил Грей, отводя взгляд от Тау. — Однако базик в кое-чём прав. Ему не нужны деньги. Ему нужны символы. То, что имеет вес.

Да неужели. Сам додумался? Сомневаюсь.

Сильва подошла к Тау. Встала за ним, положила руки ему на плечи.

— Спасибо, Тау. Ты нам очень помог, — улыбаясь, сказала она.

— Ну да, — заявила Тифф, лопая жвачку. — Для базика неплохо.

— Не могу согласиться с девочками, — добавил Грей. — Однако ты толкнул мой мозг в нужное русло.

— Ага, — выдохнул Сэм. — Только не привыкай.

Каин поднял руку и выставил большой палец вверх.

Держа Тау за плечи, Сильва резко начала уводить его. Выставила за дверь, и он обернулся.

— Спасибо ещё раз, — улыбаясь, сказала она, медленно закрывая дверь. — Если что — я свяжусь с тобой. Пока.

Дверь захлопнулась.

Смотря на дверь, Тау моргнул. Дёрнулся глаз. Помотал головой и направился по коридору к выходу.

Покинув институт, Тау сжал сумку и решительным шагом пошёл к автобусной остановке. Солнце уже садилось за горизонт.

Герои. Кучка клоунов. Эти ещё хотя бы делают видимость, что помогают обществу. А другие — просто маскоты. Агентская компания даже делает для них липовых злодеев. Для показухи. Для кино. Для бренда. Но я не в системе — и в этом моя сила. Я пошатну ваши устои. Маска ждёт.

- -

Проводив Тау, Сильва прижалась спиной к двери.

— Больше так не делай, — высказался Сэм.

— Прости, но надо было решение, — отрезала Сильва. — Теперь у нас хоть что-то есть.

— Декан тоже странный, — добавил Грей. — Нашёл кого посоветовать.

Каин пожестикулировал руками. Грей заметил.

— Ничего так? — удивился Грей, поднимая бровь. — Он базик, Каин.

Каин продолжал говорить руками.

— Ну да, признал, — подметил Грей. — Но чисто из вежливости.

— Ну вы даёте, — заявила Тифф, облокачиваясь на парту. — С базика требовать пояснения. Докатились. Мы ЮПГ или кто?

— Сказал человек, спешащий на ногти, — буркнул Сэм.

— Завались, — отрезала Тифф.

— Как бы то ни было, — начала Сильва, отрываясь от двери. — Теперь у нас хотя бы есть представление, что делать. Так что доделывайте свои дела и встречаемся в убежище. А там — ночной патруль. И подготовьте костюмы.

Вся команда синхронно кивнула. Встали и пошли к двери. Обходя Сильву, покидали аудиторию один за другим. Кроме Грея. Он задержался.

— А ты чего, Грей? — поинтересовалась Сильва.

— Слушай, Сильва, — начал он, подходя к ней вплотную. — Хочу спросить. Ты подумала?

— Грей… Мы же с тобой это уже обсуждали, — опуская плечи, подметила Сильва.

— Да это просто танцы при институте, — подчеркнул Грей. — Не свидание.

— Я понимаю…

— И будут они только на следующей неделе.

— Знаю, — сказала она, отводя взгляд. — Но я лидер… И не подумай, ты правда классный. Но это не профессионально. Тем более внутри команды.

— Да… Понимаю, — кивнул Грей, засовывая руки в карманы. — Ладно, есть ещё время. Подумай.

— Вряд ли ответ изменится.

— Время покажет, — пожав плечами, добавил он.

Грей обошёл Сильву и покинул аудиторию. Сильва осталась одна. Прошла за парту. Села и облокотилась, схватившись за голову.

— Время ещё есть…

Ночь опустилась на Токио. Неоновые баннеры освещали улицы. Город затих — только редкие электромобили бесшумно скользили по мокрому асфальту.

Тау вернулся в свою квартиру. Положил сумку. Снял обувь у порога и прошел в комнату.

Подойдя к шкафу, он снял с себя всю одежду, оставшись лишь в трусах. Положив форму в гардероб, он подошёл к стене. Провёл по ней рукой, будто поглаживая. Остановился. Нажал на кнопку, которая сливалась со стеной.

Стена отодвинулась. Там висели два костюма. Первый — тонкий, с датчиками. Второй — чёрный образ Тиамата.

Он надел первый костюм. Тот облегал его со всех сторон, плотно, как вторая кожа. Датчики — на груди, руках, ногах.

Первый слой. Наноусилительный костюм. Благодаря ему я могу выйти за пределы человеческих возможностей. Стоило больших усилий, чтобы изобрести его.

Тау достал из тайника второй костюм и незамедлительно надел его.

Второй слой. Образ. Тактическая накидка — прикроет первый слой. Куртка с застёжкой. Практично. Тактические широкие штаны — не мешают двигаться. Самое главное — всё чёрное.

Из того же тайника он достал длинные перчатки, технологичные берцы, пояс с карманами и пару наручей с тонкими тросами.

Тау закатал рукава. Надел перчатки. Прикрепил наручи на запястья. Спустил рукава, прикрывая наручи под курткой. Поясом обхватил талию. Тихий щелчок. Пояс держался и сливался с образом. Сунул ступни в берцы, и они затянулись на его ногах, словно змеи.

Снаряжение. Магнитные перчатки и берцы — помогают цепляться и не скользить. В поясе — всё, что нужно: проникнуть. Взломать. Взять и уйти. Тросы ускоряют передвижение и не раз спасали мне жизнь.

Тау обернулся на кровать. Там лежала маска с линзами капельками.

Самая важная деталь. Маска. Скрывает лицо. Линзы помогают видеть больше. И самое главное — запоминающийся образ.

Он обошел кровать. Взял маску. Одел. По ней прошёлся лёгкий ток. Перед его глазами встали данные о его состоянии.

Чёрт. Еда. Нельзя забывать о еде. Я не хочу снова провалов в памяти.

Тау прошёл в кухонную зону. Приподнял маску. Взял яйцо. Пихнул его в рот. Запил тёплой водой. Опустил маску.

Осталась мелочь. Пополнить пояс. Блять. Хотел бы я лечь спать. Но не могу.

Он подошёл к столу. Выдвинул ящик. Ухватился за леску. Потянул. Открылось второе дно с различными шариками. Взял по горсти каждого и раскидал по поясу.

Тиамат подошёл к окну. Открыл его. Взял разгон. Метнулся. Выпрыгнул. Перелетел на другое здание. Приземлился. Перекатился. Встал. Побежал.

Обычным людям для сна хватает мелочей: тёплое молоко, счёт овец, в крайнем случае — снотворное. Я всё это пробовал. На меня не работает. Всё из-за мозга. Он активен двадцать четыре на семь. Днём не получает нагрузки. Только воровство помогает уснуть. И то ненадолго.

Разгон. Впереди стена. Толчок от неё. Захват за край. Потянулся. Перекатился. Побежал.

Сегодня у меня будет сладкий сон. Моя цель — башня героев «Одиссей». Самая охраняемая часть в городе. Там находятся все тёмные делишки известных героев. Если данные попадут в сеть, будет скандал. Однако это лишь малая часть. Рим строился не за сутки.

Недалеко виднелся небоскрёб «Одиссей». Тиамата от цели отделяли несколько высоток. Он нёсся, не тормозя.

Перескок через трубу. Впереди край крыши. Ускорился. Толчок от края. Вытянул руку. Выстрелил трос. Зацепился за соседнее здание. Перелетел между зданиями. Вынырнул с переулков. Отцепился. Взмыл в воздух. Приземлившись, перекатился по крыше. Сиганул.

Здание было уже через улицу. Их отделяла неоновая пропость с движущим траспортом внизу.

Тиамат ускорился. Край близко. Прыжок. Трос. Зацепился за здание «Одиссей». Трос тянул его, пронося ввысь, минуя этажи. Отцеп — и он прилип к стене.

Он начал подъём по стене — перчатки и ботинки держали магнитами. Дополз до уступа, развернулся к городу и сел на край, глядя на город будущего.

Внизу расстилался Токио. Неон переливался на стёклах небоскрёбов, летающие машины чертили световые полосы в воздухе. Город жил своей ночной жизнью.

Стеклянный город. Тихий в своей красоте. Я в этом море — словно цифра на дне. Идеал без изъянов. Но в нём нет души. Лишь программы, что в памяти светят в тишине.

Он встал с уступа. Прыгнул. Прилип. Подтянулся. Пополз дальше вверх.

Чтобы не рухнуть и не стать просто тенью на стенке. Я создам свой хаос на этих мониторах.

Он остановился у вентиляционной решётки. Вытянул с пояса два магнитных фиксатора и прикрепил к стене — руки свободны. Из кармана пояса вынул мини-ПК. Начал вбивать команды взлома.

Вентиляция снабжена датчиками движения. Тут уже реально и мышь не проскочит. Дальше магнитная решётка — не проблема. В дальней комнате защищённый компьютер, дверь без ключа не открыть. Досадно, что мне не нужен ключ. Устрою блэкаут на тридцать секунд. Нет. Хватит двадцати пяти.

Он коснулся экрана ПК. Начался процесс взлома. Убрав его. Достал из пояса универсальный инструмент. Тонкий, тёмный, с парой кнопок на корпусе. Лёг в ладонь.

Нажал кнопку — появилась отвёртка. Открутил три болта, четвёртый оставил. Решётка повисла на одном углу, как дверца. Нырнул в вентиляцию.

Оказавшись внутри, Тиамат коснулся виска — линзы перешли в инфракрасный режим. Датчики движения проявились на стенах. Достал ПК — на нём отобразилось сто процентов. Коснулся экрана. Датчики погасли. Убрал ПК и беспрепятственно пополз.

Добрался до магнитной решётки. Остановился. Достал из пояса микрокамеру. Просунул между решёток. Через линзы увидел пустые коридоры.

Чисто. Пора открывать шкатулку Пандоры.

Снова достал ПК. Несколько касаний по экрану — решётка дёрнулась, отсоединяясь от краёв. Ещё пару касаний — активировал блэкаут. Пошёл пятисекундный обратный отсчёт. Убрал ПК. Отодвинул решётку. Приготовился.

Break the system.

Свет потух.

Он выпрыгнул из вентиляции. Приземлился. Перекатился. Рванул.

Боковые двери летели одна за другой. Впереди виднелась развилка.

20 секунд.

Добежал до развилки. Резко вправо. Не теряя скорости, вбежал на стену. Пробежал вдоль, оттолкнулся. Приземлился на ковёр. Сиганул дальше.

15 секунд.

Впереди два охранника. Прижавшись к стене, уставились в телефоны. Свет экранов подсвечивал их лица.

На бегу Тиамат прижался к стене. Толчок ногой. Прыжок. Крутясь в воздухе, перелетел через них. Приземлился, перекатываясь — без звука. Рванул дальше.

Один охранник усмехнулся и повернул телефон к напарнику. Тот тоже усмехнулся, и они продолжили ждать включения света.

10 секунд.

Впереди поворот. Резко свернул. Проскользил боком. Выровнялся. Сиганул.

5 секунд.

Два поворота. Резко влево. Удар об стену — оттолкнулся. Пробежал вдоль. Ускорился.

3 секунды.

Впереди показалась распахнутая дверь. 20 метров.

Тиамат рванул.

Секунда.

Прыжок. Влетел в дверь. Перекатился. Замер на корточках, пальцы рук коснулись пола.

Включился свет. Дверь захлопнулась.

Тиамат встал. Огляделся. Вокруг — ни души. Он спокойно осмотрел комнату. Чистые столы, портреты героев, пустые кружки. Панорамные окна, за которыми виднелся город. Но самое главное — огромный компьютер у стены по центру помещения.

Из пояса достал ключ-носитель. Воткнул в разъём. Система запросила пароли.

Пять паролей — от каждого члена «Великолепной пятёрки». У каждого есть чип универсального доступа — на случай, если кто-то не на месте. Угадывать пароли? Слишком правильно. Подобрать код, чтобы снести пять препятствий разом — практичнее. Как подобрать универсальный ключ? Посмотреть в замочную скважину.

Тиамат залез в систему, нашёл общий протокол — ту самую «замочную скважину». Один код — и пять защит рухнули.

Его пальцы бегали по клавиатуре. Он скачивал видео с закрытых вечеринок, тайные связи, фотографии компромата — всю грязь.

Закончив, он выдернул ключ-носитель и запихнул в пояс.

Тиамат хотел уже уходить, но его взгляд упал на странный бит, мерцающий в правом углу экрана.

Он залез в программу — ничего подозрительного. Навёл курсор на бит и щёлкнул.

Открылась зашифрованная папка. Досье на ЮПГ.

Забавно. Они уже всё распланировали. Пиар компании, стратегии и липовые враги для каждого. Это мне никак не поможет. Однако сам факт того, что их будущее прописано заранее, уже говорит о том, что они себе не принадлежат. И всё же — зачем прятать такой малозначительный файл?

Тиамат вышел из системы. Оторвался от монитора. Развернулся и пошёл к выходу.

Послышались тяжёлые шаги за дверью. Он остановился. Прогудел щелчок отпирания. Метнулся за колонну.

В дверях появился киборг. Металлические руки, бронзовые пластины на плечах. Лицо — человеческое. Короткие рыжие волосы, холодные глаза, уверенная ухмылка.

Пружина. Член «Великолепной пятёрки». Мод. Военные импланты последнего поколения. Если заметит — проблемы.

Пружина насвистывая шёл к компьютеру. Тиамат скользил за колонной, оставаясь в слепой зоне.

Пружина встал у компьютера и приложил к нему карту доступа. Тиамат достал ПК и начал взламывать дверь.

Пружина перестал свистеть.

Тиамат замер. Пригнулся. Металлический кулак пробил колонну.

Тиамат рванул. Уклон в сторону. Кулак, на ракетной тяге, пролетел в сантиметре от головы. Облетев комнату, кулак вернулся на кисть Пружины.

Тиамат остановился и развернулся к нему.

— Так-так-так, — улыбаясь, процедил Пружина. — Кто это у нас тут?

Тиамат нагнулся и медленно двигался к двери.

Пружина не спеша, переваливаясь с ноги на ногу, подбирался к вору, осматривая его с ног до головы.

— А я тебя знаю! — заявил Пружина. — Ты ведь тот, кто стащил плащ Эдит.

— Я рад, что моя популярность идёт впереди меня. — бросил Тиамат. — И что теперь — арестуешь?

Пружина ударил кулаком по ладони — и раздался громкий хруст металла.

— Не-е, — улыбаясь, отрезал он. — Настроение не то. Однако у тебя есть все шансы его поднять.

Что и следовало ожидать. Его список достижений не радужный: сексуальные домогательства, преднамеренные убийства — и это только верхушка айсберга. Тоже мне, Великий герой. Одно слово.

Пружина выставил руку в сторону Тиамата. Вокруг кисти выдвинулись дула и начали вращаться, набирая скорость.

Тиамат сиганул к колонне. Последовала череда выстрелов. Избегая пуль, он добрался до укрытия.

Пружина не прекращал стрельбу. Пыль клубилась, колонна таяла на глазах. Крошево из камня и мрамора разлеталось по комнате. Грохот выстрелов и звон падающих гильз перебивали любой звук.

— Как ты там себя назвал? — выкрикнул Пружина. — Тиамат? Мне нравится. Пожалуй, возьму себе, как только превращу тебя в фарш.

— Ты слишком туповат для такого имени, — кинул Тиамат и вынырнул из-за колонны.

Он бежал к соседней. Пули преследовали его, оставляя в стенах глубокие следы. Перекатился. Увернулся. Закатился за колонну. Прижался спиной.

Пружина обстреливал новую колонну. Она быстро рассыпалась. Он медленно приближался.

Его тело полностью из имплантов. Мои приёмы бесполезны. К счастью, есть вариант проще.

Тиамат достал из пояса пять дымовых шаров и сжал в ладони. Пули продолжали решетить колонну. Пружина был уже близко.

Пять. Расточительство. Однако этого хватит, чтобы ослепить его сенсоры.

Он прыгнул боком из-за колонны. В полёте кинул все пять шаров в лицо Пружине.

Бум!

Комната заполнилась фиолетовой завесой дыма. Пружина перестал стрелять. Мотая головой, он водил рукой с дулами из стороны в сторону.

— Где ты? — рыкнул он, оглядываясь по сторонам.

Тиамат двигался в дыму как рыба в воде. Незаметно проскользнул под ногами Пружины. Встал за спиной. Пружина обернулся — никого. Тиамат двигался следом, словно тень, уходя из его обзора.

— Хватит прятаться! — возмутился Пружина, продолжая оглядываться.

Тиамат вытащил из пояса четыре электромагнита и установил их на спине Пружины. Тот продолжал крутиться, но так и не заметил вора.

— Я знаю, ты здесь, — процедил Пружина.

Пружина остановился. Его торс повернулся отдельно от ног на 180 градусов. Тиамат попал в его обзор.

— Вот ты где! — улыбаясь, заявил Пружина и замахнулся.

Тиамат сделал сальто назад. Пружина ударил в пол. Пробил мрамор. Пыль вверх.

Тиамат приземлился на одно колено. Встал. Рванул в сторону. Забежал за очередную колонну. Достал ПК. Глянул на экран.

12 % взлома. Слишком медленно. Моё устройство может взломать любую технику. Однако это военные импланты. У них система защиты сложнее, а коды доступа куда больше.

Дым рассеялся. Пыль осела. Пружина снова навёл руку. Дула завращались. Он вновь начал обстреливать колонну, разрушая её.

— Я так могу всю ночь! — улыбаясь, крикнул Пружина. — А ты?

— У меня слишком плотный график, — ответил Тиамат, убирая ПК.

Он достал из пояса синий шарик — ЭМИ-капсулу маленького радиуса.

Пыль окутала колонну. Тиамат прислонился к ней. Завёл руку. Кинул кручёный шарик сквозь дым. Тот описал дугу и врезался в Пружину. Шарик испустил заряд. Вокруг Пружины пробежали электрические искры. Он тут же перестал стрелять и рухнул на колени, не в силах пошевелиться.

— У-ублюдок, — дёргая лицом, рыкнул Пружина. — Что ты со мной сделал?

— Превратил тебя в груду хлама, — кинул Тиамат, выходя из-за колонны и направляясь к нему. — Не благодари.

— Ах ты, крыса! — процедил Пружина.

Дойдя до него, Тиамат присел на корточки и уставился своими линзами прямо в лицо.

— Что такое? Чувствуешь себя беззащитным? — спросил Тиамат.

— Верни всё как было — и ты узнаешь значение этих слов на себе, — улыбаясь, подметил Пружина.

— Ага. Бегу и спотыкаюсь.

Тиамат достал ПК. Загрузка завершена. На экране отобразилась схема тела Пружины.

— Забавно, — начал Тиамат, разглядывая схему. — Я тут залез в твой софт и увидел интересную картину. Из органики у тебя только сердце, лёгкие и мозг не тронуты. Даже твоё красивое личико — не из кожи… Да ты урод в чистом виде.

— Пошарься ещё — найдёшь там средний палец для таких крыс, как ты.

— Я бы поболтал ещё, — кинул Тиамат, вставая с корточек. — Но у нас с тобой не получается конструктивный диалог.

Он достал из пояса маленькое устройство размером в монетку. Кинул в сторону стекла. Оно зафиксировалось, и через секунду стекло рассыпалось как песок.

— Я тебя запомнил! — оскалился Пружина, глядя на Тиамата. — Ты теперь в моём списке номер один. И я буду рад помочиться на твой труп.

— Ага, добавлю в свою коллекцию.

Тиамат рванул. Нырнул в окно. Трос. Зацеп. Полетел маятником вниз.

Дело сделано. Теперь можно…

Удар.

Тиамата отбросило в сторону, срываясь с троса. Дезориентированный, он падал вниз как плашмя. Скоординировался. Быстро перевернулся в полёте.

Осмотрелся. Неоновая пропасть. Падает.

Руку в сторону. Трос. Зацеп за здание. Резко дёрнуло и повело. Крутануло в воздухе. Летел прямо в окно старого здания.

Он пробил стекло и рухнул внутрь. Удар о стену. Упал на спину. Перевернулся. Схватился за голову и обхватил живот.

Старое здание встретило его запахом пыли и сырости. Стены из потрескавшегося кирпича, ржавые трубы, облупившаяся штукатурка.

Удар. Тяжёлый. Кулак? Нет. В меня что-то швырнули. Чёрт! Блять! Неприятно. Если бы я не был в костюме — превратился бы в омлет. Но даже с ним внутри — как будто каша. Голова — словно наковальня. Блять! Вставай!

Тиамат, пошатываясь и держась за голову, встал, упираясь в стену. В глазах всё плыло. В ушах стоял звон.

С другой стороны стены он услышал глухие удары: раз… раз… РАЗ!

Тиамат отпрыгнул в сторону. Стену пробило массивное тело, поднимая облако пыли.

Он упал на пол. Повернулся. Встал. Упал. Встал. Уперся рукой в стену. Схватился за голову.

Перед ним стоял Сэм. В геройском обличии. Массивный шлем с узкой прорезью, броня на плечах, оранжевые неоновые линии на тёмном костюме.

Блять! Гора мышц. Что он тут забыл? Соберись, Тиамат. Не могу! Голова! Думай! Геройское имя Сэма — Скала. Мой арсенал против него бесполезен. Только один вариант: убежать.

Тиамат рванул к разбитому окну. Скала метнулся за ним.

Разгон. Прыжок. Трос. Скала схватил его за ногу. Крюк зацепился за здание. Тиамат повис между крюком и силачом. Скала силой оторвал его вместе с тросом и метнул в стену. Тот ударился спиной об стену и рухнул. Трос натянулся обратно и врезался в наручи, вызывая сбой и искры.

Скала замахнулся. Тиамат перекатился. Кулак погрузился в стену. Тиамат встал. Рванул к окну. Скала с разворота отбросил его в пробитую им стену. Тиамат влетел в дыру и повалился на пол.

Выбора нет. Сейчас я не могу убежать. Слишком много бесконтрольных точек. Придётся драться. Шансы? Думай!

Он поднялся. Прошагал вперёд, держась за голову. Потряс.

Стена за ним рухнула, разбрасывая куски бетона и поднимая пыль. Тиамат развернулся и прикрыл руками голову, обороняясь от осколков.

Пыль осела. Перед ним стоял Скала в боевой стойке.

Тиамат посмотрел линзами на Скалу. Встал в стойку: руки перед собой, два пальца вперёд, одна нога впереди, другая сзади.

— Серьёзно? — спросил Скала, наклоняя голову. — Сдохнуть хочешь? Лучше сдайся.

Думай! Невероятная сила. Прочная шкура. Слабые точки? Вряд ли. Состояние — трясёт, голова не варит. Однако он медленный. Смогу уворачиваться. Единственный вариант — маловероятные слабые точки. Чёрт! Соберись, Тиамат!

— Сдамся… — выдавил Тиамат. — Игре конец.

Скала сорвался. Занёс кулак. Удар. Тиамат уворачивается, заходит сбоку. Точечный удар в подмышку. Без эффекта.

Скала с разворота махнул кулаком. Тиамат пригнулся. Кулак пролетел мимо. Он наносит точечные удары в ногу. Снова без эффекта.

Скала делает прямой удар. Тиамат ныряет под кулак, заводит ребро ладони. Удар.

Они отпрыгнули по углам. Тиамат помотал головой. Скала стоял в стойке, его рука задрожала.

Не такой уж ты и непробиваемый. Соберись! Рано радоваться. Во-первых — ослепить. Во-вторых — оглушить через ребро ладони.

Тиамат потянулся к поясу. Вытащил белый шарик с жёлтой полоской.

Светошумовая. Даже если ослепну — сориентируюсь. А он нет.

Скала накинулся на него. Тиамат отшагнул. Кинул шарик прямо в лицо. Белая вспышка. Ослеплённый Скала начал махать руками по сторонам.

Тиамат ринулся на него. Уклонился от кулаков. Нырнул за спину. Удар ладонью по шее.

Скала рыкнул. Резко развернулся, размахивая кулаком. Тиамат пригнулся. Сжал кулак и ударил в пах.

— Грязно! — выдыхая, выдавил Скала, хватаясь за пах.

Тиамат рывком снова нырнул за спину. Запрыгнул на Скалу. Завёл ребро ладони. Удар в шею. Ещё удар. Удар.

После последнего удара, скала застыл. Упал на колени. Тиамат спрыгнул с него и тот рухнул шлемом вперёд, теряя сознание.

Тиамат стоял над ним. Опустил дрожащие руки. Искал ритм дыхания. Пошатываясь, упёрся в стену.

Секунда — чтобы перевести дух. И валить. Если он здесь, сюда могут нагрянуть другие. У меня нет сил сражаться с каждым.

Он оторвался от стены. Развернулся. Широким шагом направился к разъёму в стене.

Удар.

Его отбросило назад. Пробивая дверь за собой, он оказался на лестничной площадке. Упал и кубарем скатился по лестнице, приземлившись на живот.

Да блять! Что опять? Я же вырубил скалу. Удар не сильный. Точно не он.

Тиамат приподнялся. Взглянул наверх лестницы. Никого.

Никого? Нет! Только не он!

Он встал, упираясь в стену. С лестницы вдруг послышались ритмичные шаги — спускались.

Под маской глаза Тау расширились.

Тиамат резко ушёл в сторону. Стена рядом с ним треснула. Переваливаясь с угла на угол, он с трудом устоял и сорвался в ближайший коридор.

Он бежал, врезаясь в стены полуразрушенного пространства. Коснулся виска. На линзах — ошибка.

Тепловое зрение повреждено. Видать, когда прокатился по лестнице. Класс.

На бегу оглянулся. Никого, но слышал бег за ним.

Это определённо Грей. Геройское имя — Прозрачный. Я не могу сражаться с тем, кого не вижу. Мне нужен хотя бы силуэт, иначе не пойму, откуда будет удар. Бьёт он слабее, но сейчас для меня любой удар проблемный.

Прозрачный нагнал его. Сравнялся и толкнул в дверной проём. Тиамат влетел в дверь, пробивая собой. Повалился и прокатился по полу.

Он приподнялся, опираясь на руки. Глянул на проём. Никого. Слышит медленно нарастающие шаги.

Раз. Два. Раз. Два. Увернись!

Тиамат перекатился. На его месте поднялась пыль бетона и образовался след ботинка. Он встал и рванул в противоположный проём.

Двигаясь через обрушенные лабиринты, он оторвался от Прозрачного. Завернув в очередной проём, он наткнулся на изолированную комнату. Осмотрелся. Ни окон, ни проёмов — только канистра с краской.

Кинулся к ней. Схватил. Открыл. Половина белой краски.

Шаги приблежались.

Тиамат прижался к стене напротив прохода и спрятал банку за спиной.

Шаги раздались в комнате и прекратились.

— Решил сдаться? — раздался голос Прозрачного. — Я думал, ты будешь поинтереснее.

— Не зарекайся, шут ряженый, — процедил Тиамат.

— Дерзишь герою, — подметил Прозрачный. — Храбрости тебе не занимать.

— А ещё голова у меня работает, — кинул Тиамат и облил помещение краской.

Белая жидкость растеклась по комнате, забрызгивая всё вокруг, и попала на Прозрачного, проявив его силуэт.

— Ах ты! — рыкнул Прозрачный, стряхивая руки от краски.

Тиамат швырнул в него канистру. Та врезалась, дезориентируя его. Тиамат рванул на Прозрачного. Схватил голову. Удар коленом в нос. Ещё удар коленом. Апперкот — Прозрачный опрокинулся на лопатки. Силуэт не двигался.

Тиамат рухнул на одно колено. Уперся пальцами в пол и, склонив голову, тяжело дышал.

Голова раскалывается. Тело гудит, кожа горит, мышцы ноют. Это плохо. Надо валить. Сию минуту.

Он встал. Сделал шаг. Снова упал на колено.

Чёрт! Всё дрожит. Адреналин падает. Соберись! Нет время расслабляться.

Он вдохнул полной грудью и выдохнул. Поднялся. Побежал.

Обходя бетонные лабиринты, он вернулся в коридор. Впереди показался проход к лестнице.

Бежав, он немного пришёл в себя.

Споткнулся, и мимо него пронёсся сильный поток ветра. Повалился, перекатываясь по коридору. Остановился. Приподнялся.

— Да сколько можно! — рыкнул Тиамат.

Поднялся и вбежал в ближайший дверной проём. Снова споткнулся, но почувствовал подножку. Пронёсся ветер. Упал.

Быстро. Очень быстро. Это определённо Тифф. Геройское имя — Мысль. Она та, кого я хотел бы видеть в последнюю очередь. Драться? Бестолку. Убежать? Та же фигня.

Тиамат начал ползти. Перед ним материализовалась Мысль. Он остановился. Чёрно-фиолетовый костюм с серебристыми молниями облегал её, как вторая кожа. Стояла расслабленно, рука на поясе, и даже не напрягалась.

Тиамат отскочил от неё. Отполз. Встал. Она даже бровью не повела. Он развернулся и рванул обратно в коридор.

— Любишь, когда девушки за тобой бегают? Какой недотрога, — кинула Мысль и исчезла с места, поднимая пыль.

Она тут же появилась за спиной Тиамата. Ударила по ноге. Он свалился. Кувырком перекатился по полу и ударился линзой об кусок бетона. Линза треснула.

— Ой. Кажется, это больно, — усмехнулась Мысль, разглядывая ногти. — Давай не тратить время друг друга. Верни плащ и отправляйся в тюрьму.

Тиамат приподнялся. Встал. Обхватывая себя за бок, посмотрел на Мысль.

— Плащ? — процедил он. — Вы его не достойны.

Рука незаметно потянулась к поясу. Он вынул шарик ванильного цвета.

— Кстати, — начал он, — не советую смотреть наверх.

Мысль взглянула наверх. Тиамат кинул в неё шарик. Она вернула взор на него и поймала шарик.

— Мило, — усмехнулась Мысль, подбрасывая шарик. — Но медленно.

— На то и расчёт, — усмехнулся в ответ Тиамат.

Шарик лопнул, покрывая Мысль ванильной жидкостью, напоминающей тесто.

— Что за гадость, — скривилась Мысль, разглядывая себя. — Сейчас ты у меня…

Она дёрнулась в его сторону — но её движения резко застыли.

— Какого? — возмутилась она.

Медленно. Очень медленно. Но она двигалась.

— Ты что сделал? — визгнула она в сторону Тиамата.

— Улучшенная неньютоновская жидкость, — заявил Тиамат, держась за ребра. — Теперь не побегаешь.

— Я просто дойду до тебя, — рыкнула Мысль и начала двигаться в его сторону.

Она передвигалась, как в замедленной съёмке. Каждый шаг будто отрывался от пола. Тиамат просто наблюдал. Почти дойдя, он сделал длинный шаг назад.

— Жалкое зрелище, — подметил он. — Что ж, удачи догнать.

Тиамат прижался к стене, обошёл Мысль и дошёл до лестницы. Нога вступила на ступень, и он остановился.

Скала скоро может прийти в себя. Лучше через улицу. По переулкам и в канализацию. А там уже до дома рукой подать. Главное — чтобы больше никого не встретить.

Он убрал ногу с верхней ступени. Повернулся к спуску. Спускаясь по лестнице, придерживал бок.

Оказался в просторном разрушенном помещении. Вдали виднелся выход на улицу. Прихрамывая, он направился к нему.

С выхода вбежал человек. На нём был фиолетово-чёрный костюм с красными неоновыми полосами, тонкие ремни на груди и поясе. Очки с красноватыми стёклами, маска скрывала лицо. Они с Тиаматом встретились взглядами.

Отлично. Каин. Геройское имя Лазер. Просто так он шмалять по мне не будет. Но и уйти не даст. Ладно. Покончим с ним побыстрее.

Лазер приготовился к рывку и приложил пальцы к очкам. Тиамат встал ровно. Потряс руками и тоже приготовился к рывку.

Оба сиганули друг на друга. Тиамат бежал, игнорируя боль. Лазер бежал, держа наготове очки.

Тиамат прыгнул, перелетая через Лазера. Ноги прошли дугу, но голова оставалась на месте, глаза смотрели прямо в очки противника. В воздухе они встретились взглядами — Тиамат сорвал очки.

Глаза оголились, и лазер выстрелил коротким, но мощным лучом в потолок, пробивая его насквозь. Вниз полетели осколки бетона, пыль заклубилась. Он быстро закрыл глаза и прикрыл их ладонями, останавливаясь на месте.

Тиамат приземлился за ним на одно колено. Упираясь на ногу, встал. Посмотрел на очки. Отбросил в сторону и повернулся к Лазеру.

— Не советую открывать глаза, — заявил Тиамат. — В здании твои товарищи. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали?

Лазер, прикрывая глаза, помотал головой.

— Приятно иметь дело со здравомыслящим человеком, — подметил Тиамат и развернулся к выходу. — Удачи найти очки.

Тиамат покинул здание. Улица встретила его мокрым асфальтом и запахом канализации. В нескольких метрах — люк.

Он рванул к нему со всех ног. Мельком заметил искры. Остановился. Отпрыгнул назад. Перед ним пролетела молния, едва не задев его. Он свалился. Посмотрел в сторону, откуда прилетел разряд.

На другой стороне улицы стояла она. Сине-белый костюм с голубыми неоновыми линиями, на руках — искры. Маска-бабочка на лице. Стояла ровно, вытянув руку в его сторону. Суровый взгляд. В руке клубился разряд.

Сильва. Геройское имя — Молния. Последняя из пятёрки. Но не последняя по значимости. Может регулировать разряды от самых слабых до самых мощных. Это конец. Я слишком устал. Соберись! Слишком много сделано, чтобы тут пасть.

Тиамат огляделся по сторонам. Увидел лавку для единоборств. Рядом переулок и мусорные баки.

Однако мысль есть. Голова понемногу начинает работать.

— Сдавайся, вор, — выкрикнула Молния. — Я не хочу тебя ранить. Отдай плащ — и мы просто отправим тебя за решётку.

— Как мило, — усмехнулся Тиамат. — Ты эту фразу перед зеркалом тренировала?

— Даю последнее предупреждение, — возмутилась Молния, и разряд заискрил ярче.

Надо потянуть время. Собраться на последний рывок.

— А с чего ты решила, что плащ со мной? — спросил Тиамат, упираясь на колени.

— Значит, ты его уже спрятал? Где?

— Так я и сказал, — отрезал Тиамат, вставая боком к Молнии.

— Значит, ответишь полиции.

— Думаешь, полиции можно верить? Или вашим так называемым героям?

Молния нахмурилась и на мгновение отвела взгляд. Его рука незаметно метнулась к поясу. Достал пять дымовых шариков и сжал в кулаке.

— Конечно можно, — помотав головой, ответила Молния, возвращая взгляд на вора. — Не неси ерунду!

— А такой хороший диалог был, — выдохнул Тиамат. — Кстати, твоя способность довольно смертельна.

— Не переживай, ты просто вырубишься.

— Это не так легко, как кажется, — кинул Тиамат и швырнул шарики в Молнию.

Она выстрелила сгустком энергии в шарики. Те разорвались. Вокруг мгновенно выросло фиолетовое облако дыма, окутавшее улицу.

Молния зажмурилась и закашлялась, пытаясь хоть что-то разглядеть.

Тиамат рванул к лавке. Подобрал кирпич. Кинул в окно. Схватил горсть кунаев. Завернув за угол. Пнул мусорный бак. Из кучи хлама вывалился моток медного провода. Схватил моток и побежал дальше, скрываясь за зданием.

Дым быстро рассеивался. Молния оглянулась и краем глаза заметила убегающего вора за здание. Она сиганула из остатка дыма за ним. Зайдя в переулок, перепрыгнула опрокинутый мусорный бак. Забежала за здание. Там, посреди площади, стоял Тиамат с закинутыми руками за спину и опущенной головой.

— Хватит бегать! — заявила Молния, выставляя руку в его сторону. — Не заставляй меня использовать способность.

— А может, — начал он, поднимая голову, — я этого и хочу?

— Я пыталась по-хорошему, — заявила Молния, и в её руке образовался синий сгусток энергии.

— Я тоже…

Тиамат кинул кунаи, обмотанные медной проволокой. Они приземлились ровно вокруг Молнии. Она нахмурившись осмотрела их и быстро перевела взгляд на него.

— Промазал. — подметила Молния, готовясь к выстрелу.

— Уверена?

Молния выстрелила. Но вместо того чтобы ударить вора, разряд соприкоснулся с кунаями и замкнул сеть вокруг неё. Она не могла прекратить выброс энергии и не могла двинуться с места. Она оказалась скована собственной способностью.

— Что ты… — процедила Молния, пытаясь вырваться из электрических оков. — сделал?

— Импровизированный громоотвод. Как я уже сказал, у тебя сильная способность, но не всесильная. Твоя главная проблема — это самонадеянность.

Тиамат развернулся. Рванул за угол. Выстрелил оставшимся тросом. Зацепился за край. Натяж. Схватился за край. С трудом подтянулся. Повалился на крышу. Схватился за голову и рёбра.

Это был рейд. И я прошёл его на последних жизнях. Надо меньше бежать. И больше дышать. Состояние: несколько смещений, растяжения, ушибы, рваные раны в большинстве мест. И всё же — дьявол сегодня постучался ко мне.

Он перекатился на живот. Приподнялся. Упёрся на колено. Встал. Прошёл пару метров. Нагнулся и схватился за живот. Рука сама потянулась к маске. Он остановил её другой рукой.

Нельзя. Надо вернуться домой. И там уже снять маску.

Он выровнялся. Выдохнул. Достал ПК из пояса. Посмотрел. На экране отобразилось расстояние до дома.

Экран замерцал.

Глаза под маской расширились. Он отбросил ПК. Тот взорвался.

Тиамат обернулся. За ним стояла Молния с искрящейся вытянутой рукой, слегка помятая.

— Как ты…? — спросил Тиамат, сделав шаг назад.

— Пожарная лестница, — перебивая, отрезала Молния. — А если ты про ловушку с кунаями — у меня тоже есть свои трюки.

Тиамат рванул в сторону. Молния швырнула в него заряд. Он остановился — заряд попал в пол. Рванул в другую сторону. Она уже заряжала новый. Тиамат достал из пояса белый шарик и швырнул в неё. Заряд попал в шарик. Вспышка, звон. Она зажмурилась, протирая глаза. Оглянулась. Никого.

Тиамат укрылся за массивной вентшахтой и прижался спиной к её шершавой стене.

Она не даст мне уйти. С одним наручем не полетаешь. Да и тело всё ноет. Придётся вырубить. Однако она может поджарить меня, прежде чем я доберусь. Ещё есть светошумовые. Живём.

Молния сиганула к вентшахте. Заглянула за неё. Тиамат кинул белый шар в её сторону. Прикрыл линзы. Вспышка, звон. Она зажмурилась и попятилась назад, протирая глаза. Он встал и рванул к ней. Выставил два пальца. Серия точечных ударов: подмышка, бедро, грудь.

Воздух заискрился. Тиамат замер. Мощный разряд разметил их в разные стороны. Оба повалились на спины.

Тиамат перевернулся. Упираясь локтями, привстал. Глянул на Молнию. Та лежала неподвижно и странно дышала.

— Не… могу… дышать… — выдавила Молния.

— Не ври! — отрезал Тиамат. — Ты парализована, а не задыхаешься.

Он встал на колени. Посмотрел на руки. Они неестественно дрожали.

— Твою мать… — процедил Тиамат. — Я промазал.

Тиамат резко встал. Метнулся к ней. Сел рядом, оглядывая её.

— Так, слушай внимательно, — начал он, смотря своими линзами на её лицо. — Сейчас я освобожу твою руку от паралича. Ты ударишь мою руку током. Она ударит тебя в нужную точку и позволит дышать. Если вздумаешь поджарить меня — мы оба погибнем. Поняла?

Она уже не могла отвечать. Её рот просто открывался, губы синели на глазах.

— Моргни один раз, если согласна.

Она моргнула.

— Отлично.

Он выставил два пальца чуть ниже её шеи, а другие пальцы — в сторону её подмышки.

— Дай разряд в сто вольт. Этого хватит.

Тиамат резко нажал на подмышку и повернул пальцы. Её рука тут же схватила его руку и пустила ток. Он ударил в нужную точку, но его откинуло в сторону. Он вновь оказался на лопатках.

Молния жадно вдохнула воздух — глубоко, судорожно.

Тиамат перекатился, схватившись за руку. Сжал её. Поднялся. Потряс рукой. Упираясь на колени, поднялся и, прихрамывая, зашагал к краю, держась за руку.

— Постой. — окликнула его Молния, и Тиамат остановился, оборачиваясь к ней. — Почему? Ты же мог… убить меня.

— На тот свет всегда успеешь, — кинул он и спрыгнул с крыши.

Зацепившись тросом, Тиамат аккуратно спустился в переулок, приземляясь на асфальт. Увидел канализационный люк. Подошёл. Открыл и нырнул в пропасть.

Спустя некоторое время Тиамат вынырнул из другого люка возле своего дома. Выстрелил тросом, зацепился. Наручи поднимали его как по лифту. Добравшись до окна, нырнул внутрь и провалился на пол.

Перекатился. Снял маску. Изо рта сразу хлынула кровь и слюна.

Он поднялся, превозмогая боль. Снял с себя всю униформу. Открыл тайник. Кинул костюм. Закрыл и направился в ванную.

Включил холодный душ. Ледяная вода будто резала его ещё сильнее. Он хотел кричать от боли. Жидкость проходила прямо по рваным ранам и синякам.

В какой-то момент он привык.

Вышел из ванны. Прошёл к кровати. Сел. Посмотрел на часы. Четыре часа ночи. Уставился в пол.

Вдруг на его лице засияла улыбка. Выскочил смешок. Он усиливался и всё больше напоминал истерический смех.

Боже. Это безумие. Я одолел ЮПГ, будучи на волоске от поражения. Однако это чертовски приятно. Мой мозг кайфует. Это экстаз. Чёрт…

Улыбка сошла, глаза сомкнулись. Он просто провалился в сон.

--

Групповой чат ЮПГ:

Сильва: Все на месте?

Тифф: Только недавно отмылась от этой жижи. Мерзость.

Сэм: Тебя хотя бы в пах не били.

Тифф: Лучше б ударили. Она ещё на волосы попала. Фу.

Каин: Ребята, простите, я вообще ничего не сделал. С меня как очки сорвали — так я…

Тифф: Не переживай, мы все облажались.

Грей: Зато мы кое-что узнали.

Сэм: Что мы так себе герои?

Грей: Нет. То, что этот вор — базовый.

Сэм: Базовый? Да я любого базового на лопатки кладу. А этот… Он вообще человек?

Грей: Человек. Просто очень подготовленный и, по всей видимости, умён.

Сильва: Кстати, вам не показалось странным, что он не убил нас? Хотя мог.

Каин: И вправду.

Грей: Это не странно. Будь я на его месте, тоже хотел бы поскорее свалить. Он просто выставил приоритеты.

Сильва: Возможно. Но он мог убить меня, там на крыше. Я чуть не задохнулась. А он… спас меня?

Грей: Не заблуждайся, Сильва. Наверняка у него был скрытый мотив.

Тифф: И какой же?

Грей: Пока не знаю. Глаза слипаются и нос болит.

Тифф: Еще бы они не слипались, четыре часа ночи. Ужас. Будем как зомби завтра.

Каин: Возьму кофе всем.

Тифф: Спасибо, ты лучший!

Сильва: Надо поспать. Нам ещё перед деканом отчитываться.

Каин: Ему это не понравится.

Сэм: Весело завтра будет.

Вторник

Первые лучи солнца пробились сквозь горизонт. Неон на улицах начал тускнеть, уступая место серому дню. Ночная жизнь отступала.

Тау открыл глаза. Повернул голову. Глянул на часы у тумбочки. Шесть утра.

Тело ноет. Голова раскалывается. Нужно привести себя в порядок до универа.

Он поднялся. Подошёл к кухонному ящику. Открыл. Взял обезболивающие. Набрал воды. Выпил.

Пошёл в ванную. Встал перед зеркалом и оглядел своё тело с головы до ног.

Синяки. Замаскировать. Рваные раны. Обработать. Серый студент не должен выглядеть как побитая собака.

Он открыл шкафчик и достал принадлежности: иголку в спирту, медицинскую нитку, пудру, тональный крем. Выставил всё перед собой.

Тау продел нитку в иголку. Схватил тряпку и зажал в зубах. Сухость пробежалась по рту. Намочил вату. Запах спирта ударил в нос. Размазал по местам ран. Зубы сжимались. Спирт щипал рану, выворачивая всё наизнанку.

Взял иглу. Воткнул в кожу рядом с раной. Зубы стиснули тряпку. Вытащил с другой стороны. Челюсть расслабилась. Повторил три раза. Затянул нить. Прошёлся по другим ранам. Повторил. Закончил.

Нагнувшись, выдохнул и вынул тряпку. Неконтролируемый поток слюней пошёл изо рта.

Всё. Самое сложное позади. Теперь надо это спрятать.

Тау уложил иглу и нитку на место. Взял медицинскую шкатулку и вынул оттуда пластыри и бинты. Заклеил кровавые участки и намотал вокруг них бинт.

Залатав тело, сложил всё обратно и спрятал ящик.

Взял пудру и тональный крем. На лице смазал участки синяков, замазав их полностью. Синеватость скрыл — но она виднелась. Пудра довершила дело.

Холодный душ? Пожалуй, хватит. Лучше сразу почищу зубы и позавтракаю.

Сделав дела и позавтракав, он вновь надел ту самую форму: серые брюки, рубашка, красный галстук и пиджак.

Пока было время до прибытия автобуса, Тау решил заняться ремонтом.

Открыл тайник. Достал первый слой. Осмотрел через лупу, припаял разорванные связки, перепрограммировал. Закончив, убрал обратно.

На полу осталась маска с треснувшей линзой. Он взял её, вытащил осколки, соединил на столе. Помазал оптическим гелем — и стекло восстановилось. Подключил к компьютеру, проверил — линза работала. Установил обратно. Убрал в тайник и направился к выходу, взяв сумку с книгами.

Тау вышел на улицу. Достал телефон и, игнорируя боль, направился к остановке. Обезболивающее работало, но лишь поверхностно.

На скамейке у подъезда сидела невысокая старушка Пинг. Морщинистое лицо, тёплые глаза, седые волосы, уложенные в пучок. Провожала его тёплым взглядом

Он дошёл до остановки. Там было несколько человек. Не переставая смотреть в телефон, облокотился об край остановки.

Надо переключиться. Немного больно дышать. С краю остановки старик. Прокашлился уже в третий раз. Кашель влажный. В его кармане дешёвые сигареты. Возможно, туберкулёз. Сзади меня парень. Ритмично постукивает ногой. Нервничает. Чего-то ждёт. Сообщения. Вероятно, от девушки, которая его вот-вот бросит. Девушка с коляской. Глаза опухшие. Не спала из за малыша. Кольцо есть. Замужем. Муж с любовницей, а она пока не в курсе.

Автобус приехал. Тау сел у окна и включил новости.

Альфа. Идеал для всех героев. Сильный, быстрый, умеет летать, выпускает лазеры из глаз. Бог среди людей. Однако это всего лишь обёртка.

Проехав три остановки, автобус прибыл в «Олимп». Тау вышел из него, проходя мимо толпы студентов. Многие из них собрались кучкой и всматривались в прозрачные экраны.

Переступив порог института, он резко остановился. Оскалившись, сжал ремень сумки.

Больно. Будто десятки игл вонзились в каждую часть нервной системы и медленно закручиваются. Нужно что-то помощнее. В медпункте должен быть «Роблас» — его дают только в крайнем случае.

Тау сделал короткий вдох-выдох. Свернул и ушёл с прохода, направляясь по коридору. Студенты обходили его стороной, не обращая внимания. С каждым шагом скулы дрожали, зубы скрипели, но он шёл как ни в чём не бывало.

Добравшись до медпункта, Тау постучал.

— Доброе утро. Можно? — спросил он заглядывая в кабинет.

Медбрат сидел за столом и заполнял бланки студентов и преподавателей.

— Доброе, — ответил медбрат, не оборачиваясь. — Что-то болит?

Тау вошёл и сел на кушетку. Кабинет был стерильным — белые стены, шкафы с лекарствами и запах спирта.

— Живот… — произнес он, хватаясь за бок. — Немного крутит и тошнит.

— Имя?

— Киришима Тау.

Медбрат встал, повернулся спиной и подошёл к шкафу с документами.

— Киришима… — произнёс он, перебирая документы. — Киришима.

Тау пробежался глазами по кабинету и остановился на кармане халата медбрата, где была выпуклость.

Вот он. Сомнений нет. Осталось выкрасть.

— Вам помочь? — кинул Тау, слезая с кушетки и подходя к медбрату.

— Нет-нет, я сам.

— Давайте всё-таки…

Тау пошатнулся, споткнулся и повалил пару вещей. Медбрат успел его подхватить, тот ухватился за его халат.

— Тише. Лучше сядьте.

Он поставил Тау на ноги, и тот ухватился за голову.

— Да… Да. Конечно.

Тау развернулся и снова уселся на кушетку. Медбрат, убедившись, что тот сел, отвернулся и продолжил копаться в документах. Тау ухмыльнулся. Сжал ампулу в кулаке и спрятал в пиджак.

Как конфету у ребёнка украсть.

Медбрат перестал шариться в документах и ударил себя ладонью по лбу.

— Блин… Совсем забыл… Надо же сначала тебя осмотреть, — сказал он и глянул на часы. — Ничего, если ты опоздаешь?

— Нежелательно, — нахмурился Тау.

— Хорошо, — кивнул медбрат и сел напротив. — Дам обезболивающее и иди на пары.

Он залез в нижний шкаф, достал ампулу, открыл и высыпал горсть таблеток. Взял одну, засыпал остальные. Подошёл к крану, набрал воды и протянул Тау стакан и таблетку.

Тау положил таблетку в рот и опустошил стакан. Сглотнул, передал стакан медбрату.

— Спасибо.

— Это моя работа, — бросил медбрат и снова уселся заполнять бланки.

Такой себе из тебя работник.

Тау покинул кабинет медпункта и, морщась, быстрым шагом направился по коридору. Забежал в туалет. Сплюнул таблетку в раковину, смыл. Открыл кабинку, сел на унитаз, закрылся. Достал ампулу, потянулся в рюкзак, вынул инжектор. Вставил ампулу, закатал рукав, вколол в вену. Нажал — жидкость пошла. Убрал инжектор в сумку.

Всё. «Роблас» попал в кровь. Время реакции: 10–20 секунд. До начала первой пары — десять минут. Уже чувствую, как становится легче. Когда медбрат хватится — спишут на его некомпетентность.

Покинув кабинку, подошёл к раковине, включил воду и вымыл руки, параллельно поглядывая в зеркало. На секунду задержал взгляд на отражении. Выключив кран, взял салфетку, обтёрся и покинул туалет.

На паре Тау уселся на последний ряд. Делая вид, что записывает каждое слово профессора, он проводил пальцами по экрану телефона. Высветились данные о Пружине.

Чёрт! Тут всего лишь фотографии и видео. Никаких подтверждающих документов. Если опубликовать — поднимет шумиху на двенадцать часов, пока СМИ не опровергнут. Нужны документы.

Пара закончилась, за ней — другая. Между ними он посетил столовую, перекусил с молчаливым соседом и покинул её. Пройдясь по коридорам, проходил мимо стены почёта, где его не было. Награды, в которых он участвовал, но не давал огласки. Студенты, которые были ему не интересны. Профессора, с которыми он здоровался.

День подходил к концу. Тау почти восстановился. Боль была, но терпимая. Направляясь к выходу из института, он остановился и развернулся обратно.

Нужно сказать декану, чтобы не предлагал меня в качестве помощника для юных клоунов. Сейчас ставки возрастают, и мне не хотелось бы тратить время на них.

Дойдя до кабинета, он обнаружил, что дверь закрыта.

Заперто? В такое время он обычно у себя. Конференц-зал? Нет, сегодня вторник. Неужели он? Хотя это логично, после вчерашнего.

Он направился в сторону, куда его водила Сильва — в аудиторию сбора ЮПГ. Добравшись, обнаружил приоткрытую дверь, из которой доносились крики декана. Подойдя ближе, заглянул в дверной зазор.

В центре аудитории стоял декан. Широкие плечи, квадратная челюсть, короткие седые волосы, густые усы. Суровый взгляд из-под бровей.

— Вы хоть понимаете, что вы сделали?! — размахивая руками, заявил декан. — Упустили какого-то вора!

— «Какого-то вора»? — возразила Сильва. — воры не вырубают Сэма или обливают краской Грея, чтобы того было видно.

— А ещё, — вставила Тифф, — не снимают очки с Каина и не пачкают меня странной смесью!

— Мне не нужны оправдания, — отрезал декан, ударяя по столу. — Я вам предоставил все условия. Вы — будущие герои Токио. А что в итоге? Вы проиграли с крахом. Вору, который не вектор и не мод. А базовый!

Декан в курсе. Легенда о «провидце» рухнула. Я направил их по ложному следу, но они не могут свалить свои косяки на меня. Гордость не позволит.

— Говорю вам, — заявил Грей, — в следующий раз мы его поймаем. У меня даже есть…

— В следующий? — крича, перебил декан. — В следующий раз может появиться проблема крупнее, а вы будете гоняться за базовым вором!

Все замолчали, уткнувшись кто куда. Декан ходил из стороны в сторону, проводя ладонями по лицу.

— Так, ладно. — выдахнул он — Я дал вам в помощники одного паренька. Где он?

— Базик? — скривился Сэм. — Вы в своём уме?

— Помолчи! — выкрикнул декан. — У этого «базика» больше извилин, чем у всех вас вместе взятых. Вы что думаете? В «Олимпе» учатся только те, кто может спасать жизни? Нет! Тут ещё есть головные центры.

— Мы это знаем, — заявил Грей. — Но даже у головных центров нашего университета есть хоть какие-то способности. Чем же Тау выделяется на их фоне?

Тау сжал челюсть. Секунда — и он толкнул дверь, шагнув внутрь. Все тут же обернулись.

— Здравствуйте, — сказал Тау, глядя на декана. — А я вас ищу.

Он обвёл взглядом пятёрку.

— Эм… Привет.

Ещё бы чуть-чуть — и декан сболтнул бы лишнего. Правда, теперь на меня смотрят как на чёрный квадрат Малевича.

— Тау! — сказал декан, меняясь в лице. — Я как раз говорил о тебе. Подойди.

Оглядывая возмущённые взгляды, Тау неуверенным шагом подошёл к декану. Тот перекинул руку ему через плечо и поставил рядом с собой.

— Отныне и до тех пор, пока вор на свободе, Тау — ваш личный аналитик, консультант и база знаний.

— Что? — раздался всеобщий возмущённый вопрос по всей аудитории.

Старик, ты издеваешься? Эти люди, если их можно так назвать, ненавидят две вещи: проигрывать и базовых. А я буквально — олицетворение обеих этих проблем.

— Да вы шутите! — возмутился Сэм.

— Никаких шуток! — отрезал декан, отпуская Тау.

— У нашей команды уже есть аналитик, — вставая с места, заявил Грей. — И это я!

— Значит, поработаете на пару, — заключил декан. — Две головы лучше, чем одна.

— Я думаю, Грей прав, — вставил Тау. — Им не нужен второй аналитик.

— Если бы не был нужен, спокойно бы поймали вора, — заявил декан. — И будь ты, Томита, поумнее, не сломал бы нос.

Будь он поумнее, я всё равно бы сломал ему нос.

Каин пожестикулировал руками.

— Вот именно! — смотря на Каина, заявила Тифф. — Это издевательство! Вы не можете так с нами поступить. Я отказываюсь работать с этим базиком.

Они с Каином скрестили руки, демонстративно хмыкая.

— Тифф. Успокойся! Каин. Не потакай ей! — отрезала Сильва. — Декан прав, нам не помешает ещё одна голова в команде.

— Ага, — буркнул Сэм. — До тех пор, пока в неё что-нибудь не прилетит.

— Тау будет работать с вами, — начал декан, — хотите вы этого или нет. А если кого-то что-то не устраивает, можете искать другое место для учёбы и забыть о карьере героя. — Он повернулся к Тау. — Тебя это тоже касается.

— Но…

— У меня всё, — перебивая Тау, отрезал декан. — Удачи.

Декан покинул аудиторию, оставляя Тау наедине с ЮПГ. Тот стоял посреди зала, держась за сумку обеими руками и нервно поглядывая на каждого.

— Эм… — промямлил Тау, нелепо улыбаясь. — Добро пожаловать?

Сэм нахмурился, сжимая кулаки. Грей, прикрывая нос, оскалился. Тифф хмыкнула, отводя взгляд в сторону. Каин скрестил руки и помотал головой. Сильва облокотилась и, глядя на стол, потирала виски.

Они молча встали. Четверо из них, кроме Сильвы, прошли мимо Тау, обошли его стороной и покинули аудиторию.

Сильва подошла к нему и встала напротив, скрестив руки.

— Серьёзно?

— Что? — спросил Тау, приподнимая бровь.

— «Добро пожаловать»… На что ты рассчитывал? Что к тебе подбегут и обнимут?

— Просто подумал, — начал Тау, почесывая затылок. — Что надо что-то сказать. И… разрядить обстановку.

— Ладно, — вздохнула Сильва. — По крайней мере, они отреагировали лучше, чем я думала. Однако старайся их не провоцировать и слушайся меня.

— Как скажешь, — кивнул Тау. — Буду тише воды, ниже травы.

— Хорошо, надеюсь, сработаемся.

Она обошла его и направилась к выходу из аудитории. Тау проводил её взглядом, но она остановилась напротив двери.

— Кстати, — подметила Сильва, оборачиваясь к нему. — Сегодня сборы в убежище. Знаешь, где это?

Знаю.

— Не совсем.

— В районе затопленной части города, старый склад. Сядешь на специальный автобус и доберёшься.

— Ладно.

Сильва покинула аудиторию, вслед за ней вышел и Тау. Они разошлись по сторонам.

Приказная сука. Их убежище — бывшая база великолепной пятёрки, но добираться до неё ужасно долго. Поди сама телепортируется. Однако в этот раз без лицемерной улыбки — и то радует.

Покинув институт, Тау направился к автобусной остановке на другой стороне дороги, минуя двор и студентов.

Через несколько минут подъехал голубой автобус с широкими колёсами и герметичными дверями.

Тау прошёл внутрь, уселся в самый конец и включил телефон. Пролистывая ленту новостей, он почувствовал, как автобус тронулся, закрывая двери.

Делать нечего. Убью время за просмотром ленты.

Мир даже не всплакнет. Его песни провокационны и безвкусны. Чувство ритма сбивается на каждом втором слоге. Голос не дотягивает до верхних нот. Он не Бетховен. Его творения уйдут в небытие, а его самого забудут уже завтра.

Интересная идея. Но любой ЭМИ-заряд сведёт на нет весь костюм. Однако можно создать экзоскелет из сверхтонкого материала — прочнее стали. Возьму на заметку.

Тау пролистал ленту и наткнулся на видео одного блогера.

Бесполезный. Возможно, для тебя, но не для системы. Ограбить банк — сама по себе затея интересная. Однако деньги — слабая цель, да и возни с ними много. Информация, символ, правда. Вот что действительно имеет вес.

Проехав десяток остановок, автобус добрался до воды. Большинство пассажиров покинуло его. Затем он дёрнулся, подпрыгнул и съехал в воду, заскользив по волнам затопленной дороги.

Автобус остановился у пустынного причала. Тау вышел. Вокруг ни души — только ржавый склад, гудящий от ветра, и фонари, которые моргали, как больные глаза. Смеркалось. С воды тянуло гнилью и сыростью. Тишина давила на уши.

Как будто оказался в хоррор фильме. Не люблю этот жанр. Персонажи там всегда поступают нелогично и в итоге погибают от собственной глупости.

Раздался звук уведомления. Тау достал телефон и глянул на экран. Одно непрочитанное сообщение от Сильвы.

Он убрал телефон и замер. Ветер с воды пронизывал до костей. Тау передёрнул плечами, втянул голову в плечи и поёжился.

Влажный воздух. Скорость ветра 15 км/ч. Температура воздуха 16 градусов. Чёрт. Ненавижу эти анализаторы на ходу. Как же иногда просто хочется подумать: «холодный ветер — и всё».

Вдалеке у покосившегося здания пробился яркий свет. К Тау выбежал Каин. Махнув рукой, он позвал его за собой. Тау молча последовал за ним, обхватывая себя руками.

Они попали внутрь склада, встали на платформу, и Каин дёрнул рычаг. Платформа мигом переместилась в глубь здания.

Они оказались в замкнуто-сером коридоре. Каин двинулся прямо. Впереди была железная дверь. Тау, перестав ёжиться, последовал за ним.

Каин приложил руку к сканеру, и дверь распахнулась. Оттуда шёл ужасно яркий свет. Каин растворился в нём.

Тау, прикрывая рукой глаза, шагнул следом. Зайдя внутрь, остановился.

Убрав руку, увидел, что стоит под стеклянным куполом, за которым колыхалась тёмная вода. Свет просачивался сверху, отражаясь от металлических конструкций. Вдоль стен — ряды оборудования, старые тренажёры, стойки с инструментами. В центре зала — круглый стол с голографической картой Земли, которая тихо вращалась.

Каин встал посередине зала и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Каждый член ЮПГ оторвался от своих дел: Сэм от набивания груши, Тифф от листания соцсетей, Грей и Сильва — от главного монитора. Они все посмотрели на прибывшего Тау.

Каин отошёл к Тифф и облокотился рядом с ней, скрестив руки.

— Явился, — буркнул Сэм, и продолжил набивать грушу.

— Ну привет, — бросила Тифф, лопая жвачку. — «Аналитик».

— Привет… — промямлил Тау.

Грей встал с компьютера, прихватив с собой планшет. Направился к центральному столу с картой. Он не сводил глаз с Тау.

— Добро пожаловать, «Тау», — процедил Грей. — Перед тем как мы начнём, у меня есть к тебе вопросы. Ты не против?

— Вообще-то…

— Значит, не против, — перебил Грей. — Вопрос, который меня интересует больше всего.

Он провёл пальцем по экрану. Над центральным столом высветились все данные Тау: его заслуги, место жительства, даже резус-фактор крови. Все тут же уставились на них.

— Я изучил твоё досье, — заявил Грей, ложа планшет на стол. — Не люблю работать с тёмными лошадками, знаешь ли. Особенно с такими, которые не имеют способностей… И вот что меня смутило. Почему такой выдающийся ум так яростно борется за первенство на олимпиадах, но при этом хочет оставаться анонимным?

— Я не хочу отвечать на этот вопрос, — отрезал Тау, и с виска потёк пот.

— Грей! — выкрикнула Сильва. — Что ты творишь и когда ты успел?

— Я всего лишь задаю вопросы, на которые хочу получить ответы, — заявил Грей, не сводя глаз с Тау.

— Ты кажись слегка переборщил, — подметил Сэм, скрещивая руки. — Мы вроде за Тиаматом должны охотиться, а не копаться в биографии базового.

— А вам самим не кажется это странным? — спросил Грей, оглядывая всех. — Будь я на его месте, я бы этого не скрывал, а наоборот — гордился бы этим.

— Ага, — пробормотал Тау, смотря на Грея снизу вверх. — Ты очень любишь почесать своё эго…

Грей встал к Тау впритык, заглядывая ему прямо в глаза.

— Что ты сказал?

— Ничего… — отшагнул Тау, выставляя руки. — Это случайно вырвалось.

Как это произошло? Будто мой анализатор выскочил у меня через рот. Я даже не понял, как это случилось.

— Случайно? — процедил Грей. — Случайности не случаются. Если есть что сказать — говори.

Сильва вскочила с места. Подбежала и остановилась сбоку, держа обоих в поле зрения.

— Прекрати, Грей! — отрезала она. — Ты раздуваешь из мухи слона!

Тифф и Каин стояли у стойки с инструментами и наблюдали за этой картиной.

— Ууу, намечается что-то интересное. Ты на кого ставишь?

Каин почесал подбородок и кивнул в сторону Грея.

— Ну, — усмехнулась Тифф, скрещивая руки. — Тогда я на новенького.

— Раздуваю? — рыкнул Грей в сторону Сильвы. — Очнись, Сильва! Декан приставил к нам хер знает кого, да ещё и базика. И мы должны к нему прислушиваться только потому, что он победил в парочке детских мероприятий?

— Детских? — вставил Тау, поправляя очки.

Грей хмурясь вернул взгляд на него.

— Ты набрал на прошлой олимпиаде 97 баллов, — продолжил он, смотря прямо на Грея. — А я — 100. Разница в том, что 97 — это был твой предел. А мои 100 — это всё, что можно было получить.

Грей оскалился. Схватил Тау за пиджак и прижал к стене.

— Следи за языком, базик, — оскалился Грей.

Сильва подбежала к ним.

— А ну прекрати! — кинула она, хватая Грея за руку.

— Ух. Ставки поднимаются, — подметила Тифф, накручивая локон. — Эй, Сэм! Вмешаешься?

— Сами разберутся, — сказал Сэм, скрещивая руки.

Держа за воротник, Грей поднял Тау над полом, прижимая к стене. Тот держался за его руки.

— Хватит, Грей! — бросила Сильва, держа Грея за руку. — Он всё понял!

— Да ты посмотри на него, Сильва! — рыкнул Грей. — Базик, который считает себя выше векторов. А мы в свою очередь должны таких спасать?

Тебя не это задевает. А то, что какой-то базик переплюнул тебя в том, в чём ты считал себя сильнее. А все эти разговоры про спасение — просто прикрытие своего эго.

— Вот поэтому, я и не рассказываю никому… — заявил Тау.

— Что? — удивился Грей.

— Если тебя бесит, что какой-то базовый обскакал тебя по уму, представь, что было бы, если бы весь институт знал? Да я бы и одного дня не проучился.

Грей посмотрел на Сильву. Та кивнула и отпустила руку. Выдохнув, он опустил Тау на землю, отошёл на полшага, но не отвёл взгляд. Тау поправил очки и пиджак.

— Допустим, — хмуро сказал Грей. — Но если ты так боишься векторов, какого чёрта попёрся учиться в «Олимп»?

— Там доступные знания… — заявил Тау. — Оборудование, лаборатории, которых нет нигде. И при выпуске — зелёный свет в любую крупную корпорацию. Другие институты не дотягивают до уровня Олимпа.

— С этим сложно не согласиться, — подметил Грей, скрещивая руки. — Но в следующий раз… Будь так добр отвечать на мои вопросы сразу, иначе…

— Что? — перебил Тау. — Изобьёшь меня? Валяй! Я всё равно ничего тебе не сделаю. Однако…

— Хватит! — выкрикивая, влезла Сильва. — Теперь слушаем меня!

Она повернулась к Грею.

— Тау наш аналитик. Точка. Его дела — это его дела. Наши дела — это наши дела. Мы будем с ним работать, чтобы поймать вора.

Она развернулась к Тау.

— А ты… не провоцируй его. Грей — голова команды, и он знает своё дело. Ты умён, но опыта у тебя меньше… Просто делай свою работу.

Сильва выпрямилась. Скрестила руки и оглядела обоих.

— Мы все в одной лодке. Хотим этого или нет — работаем вместе, пока не поймаем Тиамата. А до тех пор постарайтесь поладить. Теперь мы команда.

Грей и Тау переглянулись холодным взглядом.

— Ладно, — выдыхая, кивнул Грей. — Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет.

Он отошёл, схватил планшет с галокартой со стола и уселся за монитор.

Тифф и Каин, скосившись, переглянулись.

— Я чёт не поняла… — подметила Тифф, приподнимая бровь. — А кто победил?

Каин пожал плечами и неуверенно указал на Сильву.

— Блин… Так и знала, что надо было ставить на Сильву.

Сильва подошла к Тау и, нахмурившись, скрестила руки.

— Ты вроде говорил, что будешь тише воды и ниже травы.

— Прости, — ответил Тау, почесывая затылок. — Просто стресанул.

— Ладно, — вздохнула Сильва. — Ты тоже прости… Любой бы, наверно, на твоём месте так же среагировал. Особенно если ты базовый среди векторов. Просто постарайся избегать таких ситуаций.

— Буду стараться.

— Отлично, — улыбаясь, заявила Сильва. — Пошли, покажу всё.

Снова эта улыбка. Но теперь — другая. Снисходительная.

— Да. Конечно.

Сильва повела его по всему куполу. Показала вычислительную технику старого образца, стойки с изобретениями, гаджетами, костюмами. Место, где можно поесть. А также спальные места — на случай долгих патрулирований. Тау молча следовал за ней, не задавал вопросов, просто иногда кивал.

Они вернулись в главный зал. Сильва вела Тау за собой. Грей, просматривая планшет, молча поглядывал на них. Сэм поднимал штангу со всеми блинами, будто она ничего не весила. Тифф, сидя ногу на ногу, хмуро строчила что-то в телефоне. Каин был в кухонной зоне и заготавливал кофе.

— Ну, как-то так, — сказала Сильва и повернулась к Тау. — Есть вопросы?

— Да. Что мне вообще делать?

— Так как у тебя нет полезных навыков, кроме интеллекта, будешь анализировать нашего вора. И отчитываться Грею.

Грей подскочил с места и направился к ним.

— Сильва, ты издеваешься? — возмутился он, подходя вплотную. — Мне не нужна помощь. И если ты не забыла, именно он ошибся на счёт способностей Тиамата.

— Помню, — добавила Сильва. — А ещё помню, что ты согласился с его теорией и даже дал ей зелёный свет.

Грей цокнул и скрестил руки, отводя взгляд в сторону. Сильва, глядя на него, вздохнула и потёрла глаза.

— Слушай, Грей…

— Ты действительно думаешь, что сможешь справиться в одиночку? — влез Тау, перебивая Сильву.

— Я не думаю! Я уверен! — отрезал Грей.

— Возможно… Но разве две головы не лучше одной?

— Как-то раньше обходились одной.

— Грей, я не враг тебе и уж точно не претендую на твоё место. Мы все хотим одного — поймать Тиамата и не вылететь из Олимпа. Возможно, ты и справишься один, и возможно, я тебе вообще не нужен. Но ты не думал, что вдвоём мы сможем ускорить этот процесс?

Все замерли в ожидании, смотря то на Тау, то на Грея.

— Возможно… В твоих словах есть доля правды… Ладно, — выдавил Грей, кривя лицо. — Я дам тебе материалы, и ты их изучишь. И все свои мысли доложишь мне. Чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее разойдёмся.

Победа. По Крайней мере угомонил его. А с доступом к материалам, я могу не только их запутывать но контролировать их познания обо мне.

— Я рада, что вы нашли общий язык, — выдохнула Сильва.

— Не заблуждайся, Сильва, — отрезал Грей и направился к мониторам. — Это просто нежелательный союз.

Каин встал рядом с Тифф и поделился с ней кофе. Закончив заниматься, к ним подошёл Сэм.

— Как по мне, Грей слишком остро реагирует, — подметил Сэм.

— Остро? — усмехнулась Тифф. — Да он в ярости. Но так даже интересней. Не каждый день увидишь кого-то, кто умнее нашего зелёного кофтика.

Сплетники. Мне не надо вас слышать, чтобы знать, о чём вы говорите. Я прекрасно читаю по губам.

Сильва отошла от Тау, подошла к столу с ящиками и достала портативный гаджет. Вернулась, взяла его руку и вручила устройство.

— Что это? — спросил Тау, разглядывая устройство.

— Это телепорт. Доставит прямиком сюда. Чтобы тебе не приходилось проезжать через весь город и нам не надо было тебя ждать.

— Ясно.

— И к слову. В следующий раз не перебивай меня, когда я разговариваю с членами своей команды.

— П-прости, — замямлил Тау. — Я просто подумал помочь.

— Ну вообще-то ты помог и… Ты молодец… Но больше так не делай.

— Хорошо. Больше не буду.

— Раз мы всё прояснили, вопросы остались?

— Только один. Как мне попасть домой?

— Пошли.

Она подвела его к высокой металлической арке в углу купола, вокруг которой горели лампочки белым холодным светом.

— Это…

— Да, — перебивая, ответила Сильва. — Телепорт. Вбиваешь адрес — и ты на месте. Справишься?

Телепорт старого образца. Рассчитан на перенос одного. После использования требует перезагрузку. Это объясняет, почему они появлялись по одному. А когда Пружина обстреливал здание, повредил один из датчиков тревоги, тем самым отправив сигнал к ним на базу.

— Думаю, да.

Тау вместе с Сильвой подошли к телепорту. Он вбил адрес. Открылась червоточина размером с человека.

Они переглянулись. Он кивнул, и она кивнула в ответ. Тау вошёл в червоточину и очутился на своей улице, напротив своего дома. Портал за ним закрылся через секунду.

Кажется, сегодня был последний день моей тихой жизни. Я получил доступ к их базе и ресурсам. Но как Тау, а не как Тиамат. Теперь я среди них. Но не с ними.

Тау направился домой. Поднимаясь по лестнице, он то и дело заглядывал в окна. Дойдя до своей квартиры и доставая ключ, его телефон издал звонок. Достал, глянул на экран. Сообщение от Грея. Тапнул. Материалы по Тиамату. Убрал телефон и вставил ключ.

Открывая дверь квартиры, он знал, что впереди ждала ночь, неоновый город и аллея памяти.

—

В убежище ЮПГ. Грей сидел перед монитором, прижав кулак к губам и тряся ногой. Свет от экрана покрывал его всего. Он тщательно разглядывал свои результаты олимпиады и результаты Тау.

К нему подошёл Сэм.

— Эй!

Грей не отреагировал, продолжая смотреть в монитор, не меняя позы.

— Грей! — рыкнул Сэм.

— Я тебя с первого раза услышал.

— Когда люди слышат, они сразу отвечают.

Грей не ответил.

— Ладно, — выдохнул Сэм. — Мы на патруль собираемся, идёшь?

— Нет.

— Почему?

Грей не ответил.

— Боже, — буркнул Сэм. — Ты что, до сих пор из-за этого базового переживаешь?

Грей не ответил.

— А чёрт с тобой, — отмахнулся Сэм и покинул его.

Грей остался наедине с результатами. Затем его нога перестала дёргаться, и он наклонился к экрану ближе.

— Минутку! — кинул он, и его пальцы забегали по клавиатуре.

Он зашёл в браузер. Просмотрел задания к олимпиаде и все результаты всех участников. 100 баллов было только у Тау, следом за ним шёл Грей.

Я вспомнил. Там была одна задача на три балла, которую признали чрезвычайно сложной. Если начать её решать, ушло бы всё время, что давалось на олимпиаду.

Тау её решил? Как? Для этого ему пришлось бы… Да не бывает таких людей!

Он нахмурился. Помотал головой и встал из-за компьютера, но остановился на полпути. Вернулся к монитору и создал отдельную папку с названием «Киришима Тау».

Ночь. Токио горел неоном. Тиамат летел по крышам, не сбавляя темпа. Зеркальные стены отражали огни города, а внизу шумели улицы, не подозревая, что над ними пролетает тень.

Наконец-то. Я снова здесь. Адреналин. Скорость. Меньше навязчивых мыслей. Начинаю ощущать себя как наркоман перед дозой.

Он приземлился на крышу. Перекат. Рванул. Боковое сальто через трубу. Впереди возвышенность. Прыжок. Ухватился. Залез. Сиганул дальше.

Сейчас лучше не высовываться. Одно неверное движение — и звонок: «Тау, на базу».

Взобрался на наклонное здание. Пробежался по крыше. Сиганул. Заскользил по наклонной стеклянной стене. Доскользил. Отскок от края. Прижал руки к телу и резко расправил. Из-под мышек вылезла плотная ткань, и он парил над городом.

Отлично. Дельтаплан работает. Теперь будет легче и быстрее передвигаться по городу.

Пролетая над светом неона, он поймал поток ветра. Встроился в него, и словно невидимая сила несла его вперёд. Нёсся, словно пуля.

Удачно. Так даже быстрее. Моя цель: заброшенное здание лаборатории I.O. Место, которое не хочется посещать, и в то же время тянет.

Он маневрировал в потоке и спикировал вниз, пролетая мимо светов мониторов. Расправил. Подлетел. Убрал ткань и сделал воздушное сальто. Трос. Зацеп. Завернул за здание. Отцеп. Приземлился на крышу и побежал. Вдали виднелась потухшая вывеска I.O.

Уже близко. Система охраны — в основном вооруженные дроны старого образца. Не проблема.

Ускорился. Ветер шумел в ушах. Прыжок от края. Трос. Зацеп. Раскачка. Отцеп. Подлетел через здание. Трос. Зацеп за здание I.O. Натяг. Прилип к стене. Отлип и приземлился на корточки.

Вот она. Бесчеловечная лаборатория над людьми. Сколько человек помнят своё рождение? Без записи на видео или фотографии — а по-настоящему? Никто. Многие могут помнить странные отрывки, но никак не связать их.

Тиамат прислонился к стене. Подкрался к выбитому панорамному окну и заглянул внутрь. Три дрона парили и сканировали заросшую территорию.

А я помню всё. Как я был в утробе, какие люди помогли мне родиться. Даже лицо покойной матери. И это отвратительно. Такие воспоминания не должны быть с человеком.

Тиамат достал из пояса ПК. Нашёл на нём старый взлом дронов и активировал его. Дроны слегка заискрили, но продолжили полёт. Он перепрыгнул через выбитое окно. Выпрямился и уверенным шагом прошёл мимо дронов — те даже не среагировали на него.

Мимо проскакала крыса. Дроны тут же загорелись красным, рванули к ней и расстреляли её. Тиамат не обернулся и продолжал идти.

Он вошёл в коридор. Ржавая дверь скрипнула, но не привлекла внимания дронов. Вокруг валялась засохшая и влажная листва.

Идя и оглядываясь по сторонам, он вошёл в один из кабинетов. Медицинская койка родильного отделения, старые подносы и ржавая аппаратура.

Тиамат остановился перед креслом. Разглядывал на нём каждое пятно крови — и перед ним вставала картина.

Тьма. Кровавая. Небольшой свет. Два лица. Один — лысый, с усами. Другой — помоложе, с бородкой. Они перешёптывались. Я помню их слова. Тогда я просто не знал, что они значат. Но с взрослением осознавал.

— № 913. Худощав.

— Выживет?

— Да.

— Побочные эффекты?

— Пока отсутствуют.

— Зафиксировать как удачный?

— Пока рано.

Они отнесли меня в комнату с другими детьми. И только тогда я увидел, что моя мама умерла. Тогда я не видел разницы между жизнью и смертью. Однако картинка осталась. Растопыренные глаза, залитые кровью и таращащиеся прямо на тебя. Бледное лицо, словно камень. И приоткрытый рот. Это самое ужасное, что я когда-либо видел в своей жизни. Не сама картина. А осознание, что мне было всё равно.

Он отвёл взгляд от кресла. Развернулся и вышел из палаты. Пройдя чуть дальше по заросшему коридору, зашёл в кабинет с табличкой «Кендзи Хатано».

Внутри пахло сыростью и пылью. Стол и пол были завалены прогнившей бумагой. На стене под стеклом висела карта города, но и она уже была в пятнах влаги. В углу стоял металлический ящик с папками. Тиамат подошёл к нему. Выдвинул отсек и взял одну папку — № 913.

Я сто раз читал эти отчёты. Эксперимент по созданию сверхмозга. В мире существует препарат, который усиливает активность мозга. Человек становится собраннее, вспоминает детали, которые не фиксировал. Говорит уверенно и приводит весомые аргументы. Однако у препарата существовал недостаток. Он медленно убивал. Продолжаешь принимать — умрёшь. Бросишь — выживешь, но станешь овощем. Я буквально — дитя этого препарата.

Он закрыл папку и убрал её на место.

Эксперимент закрыли. Детей расфасовали. Многие из них погибли. А мне достался счастливый билет. Хоть и измазанный в грязи.

Тиамат вышел из кабинета и направился к выходу. Так же спокойно прошёл мимо дронов и вылез через окно. Он сразу вырубил свой взлом. Дроны дёрнулись и продолжили парить.

Пора снова увидиться с призраком прошлого.

Он рванул по крыше здания I.O. Впереди край. Прыжок. Трос. Зацеп. Полетел маятником между зданий. Вынырнул. Отцеп. Перелетел через магистраль. Приземлился на соседнее здание. Сиганул.

У препарата есть одна проблема помимо смерти: он притупляет чувства. Сон. Голод. Эмоции. Игнорируешь их — смерть на пороге. Я это прочувствовал. Провалы в памяти. Я начинал бежать, говорить с людьми, заставлять других делать что-то. Попадал в засады. Всё это происходило как в монтаже: кадры пропускаются, и ты видишь только тот момент, на котором стоишь.

Пробегая по крышам, под светом неона, пошёл мелкий дождь. Он ускорился. Впереди пропасть. Сиганул. Перепрыгнул. Не сбавляя темпа, он направлялся к воде, где вдали виднелись прожектора.

Ем по часам. Сон обязателен. Без сна организм изнашивается — мозгу всё равно. Эмоции? Воровство — моя главная эмоция.

Он сделал огромный прыжок. В полёте раскрыл ткань и парил над городом. Поймал попутный ветер и устремился к океану.

Однако всё это мелочи. Самое ужасное — информационный голод. Мозг требует нагрузки. Это как зуд, только в мозгу. Чтобы его почесать, нужно его нагрузить. Даже если на кону жизнь.

Подлетая к прожекторам, он видел ограждённое сооружение, множество вооружённых людей в униформах и колючую проволоку.

Вот она. Тюрьма строгого режима Тартар. Самое охраняемое место, откуда никто никогда не сбегал. Давно я сюда не заходил.

Тиамат, маневрируя между лучами прожекторов, пошёл на снижение. Убрал ткань. Приземлился на крышу. Перекатившись и проскользив по щебню, забежал за вентшахту. Выглянул из-за угла. Увидел двух охранников, патрулирующих местность.

Стив и Джо. Уже анализировал. Стив — дамский угодник, а Джо — семьянин. Ирония в том, что они ещё и друзья.

Тиамат проскочил мимо Стива с одного угла на другой. Навстречу ему шёл Джо. Он перекатился к трубе и встал за неё. Джо прошёл мимо и встретился со Стивом. Они разговорились.

Тиамат залез в вентиляционную трубу и проскользил по ней ко дну. Дойдя до середины, остановился. Достал ПК. Коснулся экрана. Убрал ПК. Снова проскользил вниз.

Увидел проём. Прижал руки и ноги к телу. Ускорил падение. Вынырнул к огромному вентилятору. Снизу — вращающийся винт. Тросы в разные стороны. Зацеп. Завис над лопастями.

Отцепил один трос — его повалило в сторону. Прижался к стене, еще вентиляция. Проверил ПК: горит зелёным. Убрал. Отодвинул решётку, залез внутрь, отцепил второй трос, закрыл за собой решётку.

Прополз пару метров по вентиляции. Добрался до нужной решётки. Тихо отодвинул её и спрыгнул. Перед ним — металлическая решётка с сенсорным замком, за ней — девушка в тюремном комбезе. Светлые растрёпанные волосы, плечи опущены. Сидит, обхватив колени.

— Привет, Мэнди, — прошептал он.

Она повернулась. Загорелая кожа, золотисто-красные глаза, на губах — нахальная усмешка. Будто ждала его.

— Саймон! Привет.

— Хватит называть меня так. Ты убила Саймона. Или забыла?

— Убила, да, — ухмыляясь, ответила она и поползла к решётке. — Но что получилось в итоге?

— То, что и должно.

— Ммм, такой холодный… — подметила она, обхватывая решётку и прислоняясь к ней. — Соскучился?

— Только по виду, что ты за решёткой.

— Ммм… а ты ещё тот извращенец, — ухмыляясь, подметила Мэнди и провела пальцем по своей шее. — Давно не заходил, а тут порой бывает так… одиноко.

— Просто перестань закатывать драки — и станет менее одиноко. И к слову, — продолжил Тиамат, скрещивая руки, — ты не первая в списке моих приоритетов.

— А раньше было иначе. Всё вместе: воровство, авантюры, борьба с системой и любовь, как в романе Ромео и Джульетты.

— Скорее как Бонни и Клайд. И любви там не было — лишь животный инстинкт.

— Возможно… Но ты не сможешь отрицать, что в наших отношениях был азарт.

— Ага, — процедил Тиамат. — Очень азартно было всадить мне нож и скинуть с небоскрёба.

— Ещё дуешься из-за этого? — цокнула Мэнди, закатывая глаза. — Ты же отомстил. Я сейчас буквально никто с твоими стараниями. Сижу в этой тюрьме среди кучек уродов и идиотов. А единственное развлечение тут — положить толпу на лопатки. Хотя… мне не хватает тепла… Твоего тепла, Саймон.

— Саймон мёртв, и хватит ныть. Ты не тепла хочешь, а просто снова вступить в игру. Но я не позволю этому случиться. Как бы то ни было, мы квиты.

Мэнди перестала улыбаться, оторвалась от решётки и встала с колен.

— Назовёшь своё новое имя? — спросила она.

— Тебе оно ничего не даст. И хватит уже разговоров. Ты знаешь, зачем я пришёл.

— Да-да, — ухмыляясь, сказала Мэнди и повернулась к нему спиной. — Можешь пока полюбоваться моим задним видом.

Она подошла к краю кровати, подняла матрас и достала коробку с чёрно-белой разметкой. Вернулась к решётке и присела. Открыла коробку, и из неё высыпались шахматные фигуры. Поставила коробку и разложила их на доске.

— Выбирай, — заявила Мэнди, радостно глядя.

Тиамат, скрестив ноги, присел напротив решётки и указал на чёрные фигуры.

— Опять? — усмехнулась она. — Может, для разнообразия возьмёшь белую?

— Белая раскроет твою стратегию. А чёрная подстроится под неё и выберет лучший вариант.

— Белые так могут, — ехидно подметила она.

— Нет, — отрезал Тиамат, скрещивая руки. — Белые сразу раскрывают твой замысел. А чёрные не просто его видят — они подстраиваются и переворачивают игру.

Мэнди хмыкнула и сделала первый ход.

— Ты так спокоен. Не боишься, что тебя заметят?

— Нет, — заявил он и сделал ход. — Камеры зациклены. Тебя по ночам не проверяют. Вдобавок один охранник спит на диване, а его напарник следит за матчем.

— Получается, у нас полно времени, — подметила она, сделав ход, плавно касаясь кончика пешки. — Может, займёмся чем-то более интересным?

— У нас разное понимание об интересном, — отрезал он, сделав ход и съев фигуру. — Не отвлекайся.

Время шло. Лунный свет проник в камеру и будто освещал доску своим свечением. Ход за ходом фигур становилось всё меньше и меньше. Мэнди не сводила глаз с Тиамата, но тот целенаправленно смотрел только на доску.

— Расскажи что-нибудь новенькое, — улыбаясь, сказала она и сделав ход.

— У тебя есть телевизор, смартфон. Даже интернет, — подметил он, отвечая на её ход. — Что ты надеешься услышать?

— О системе, — сказала она, сделав ход. На доске показался мат в три хода. — Ты всё ещё пытаешься её опустить? Неужели не надоело?

— Нет, — отрезал Тиамат, делая ход и ставя оборону от мата.

— Ты такой недотрога, — ухмыляясь, подметила она. — А это нормально, что мне это нравится?

— Нормальность и мы не сочетаемы. Делай ход.

— Сделаю… если ответишь на вопрос.

Тиамат оторвал голову от доски и устремил линзы на Мэнди.

— Скажи, — начала она, отводя взгляд в сторону. — Я же была близко, чтобы система рухнула?

— Не на йоту.

— Не-не, я почти её трахнула, — возмутилась она, обходя его оборону. Мат в два хода. — Но ты решил отомстить мне.

— Если террористический акт называется «трахнуть систему» в твоём лексиконе, то ты очень плоха в сексе, — заявил Тиамат, снова ставя защиту.

— Кто-кто, а ты-то должен знать, какова я в постели, — ухмыльнулась она, обходя его оборону. — И я до сих пор помню, как ты меня любил. К слову, тебе шах.

— Именно из-за своей самоуверенности ты и потеряла всё. — Тиамат сделал ход. Фигура атаковала короля. — Мат.

— Браво! — крикнула Мэнди, хлопнув в ладоши. — Какой там у нас с тобой счёт?

— 32:41 в твою пользу.

— Но сегодня победил ты! А победителю полагается награда, — подметила она, проводя пальцем вдоль шеи и опускаясь к груди.

— Я получил свою награду, — отрезал он, вставая во весь рост. — Пора бы тебе уяснить, что твои трюки на меня не работают.

— Зато они работают на меня, — ехидно подметила Мэнди и прижалась к решётке. — Если честно, новый Саймон мне очень нравится. Но новому Саймону не нравлюсь я. И это сводит с ума… в хорошем смысле.

— Не обманывай себя. Мы оба знаем, что Мэнди не такая мелочная. Может, ты и строишь из себя милую девушку, в которую хочется окунуться, но это всего лишь личина. Будь ситуация иная… Ты с радостью скинула бы меня ещё раз.

Тиамат прыгнул вверх. Прилип к потолку и с размаха влетел в вентиляцию, вперёд ногами.

— Может, того Саймона я бы и кинула, — заявила она, и тот обернулся к ней. — Но новый Саймон… Нет. Тиамат. Лучше во всём.

— Да. Тиамат лучше. И не буду отрицать, ты приложила руку к его созданию. Но вот в чём ирония, — заявил он и наклонился чуть ниже, свечая своими линзами. — Для Саймона ты была всем, а для Тиамата — всего лишь инструмент потехи.

— Значит, ты придёшь снова, — подметила Мэнди и медленно помахала рукой. — И я буду ждать тебя. Мой чёрный рыцарь.

Тиамат растворился в тени вентиляции и закрыл за собой решётку. Мэнди оторвалась от железных прутьев. Наклонилась к шахматной доске. Взяла чёрного короля и, ухмыляясь, повертела в руке.

— Не важно, сколько фигур уйдёт. Скоро мы снова потанцуем в свете неона. И на сей раз…

Она кинула короля в бетонную стену, и тот разлетелся вдребезги.

— Я буду на шаг впереди тебя!

Тиамат пролез тем же путём, что и вошёл. Выйдя из вентиляции на крышу, прокрался мимо охранников и добрался до края. Присел. Огляделся. Увидел пристань. Сиганул вниз, проскользив по стене. Отпрыгнул. Внизу охранник. Приземлился за ним. Охранник резко обернулся — никого. Тиамат стоял рядом и не попадал в его поле зрения. Пожав плечами, охранник отвернулся и зашагал. Тиамат шаг в шаг следовал за ним.

Охранник следовал к причалу. Тиамат щёлкнул пальцем и резко прыгнул. Охранник повернулся — никого. Тиамат перелетел его и, приземлившись, рванул к воде. Перепрыгнул по лодкам и идеально нырнул в воду, не издавая звука.

Под водой достал из пояса респиратор. Приподнял маску, сунул в рот, задышал и поплыл к берегу.

Мэнди. Такая же жертва эксперимента, как и я, но гибрид. Феромоны и сверхмозг. Если мои эмоции подавлены, то её бьют ключом со всех сторон. Даже не знаю, что хуже. Редко захожу к ней, а если и захожу, то только чтобы утолить интеллектуальный голод.

Тиамат доплыл до берега. Вынырнул. Ухватился за край. Заполз на пристань. Оглянулся — ни души. Включил обогрев костюма. С него вышел пар, избавляя от влаги.

Саймон мёртв. И не вернётся. Он умел любить. Умел быть счастливым. Умел радоваться. Тау ничего из этого не умеет. Потому что Тау — не наивный, в отличие от Саймона.

Вытянул руку. Трос. Зацеп за здание. Натяж. Отцеп. Захват за край. Подтянулся. Рванул по крыше.

Кто я? Тихий студент, что молча стоит в стороне? Или призрак, танцующий в неоновом огне?

Впереди сплошная стена. Запрыгнул. Пробежал по ней. Оттолкнулся. Трос. Перелетел.

Чтобы найти ответы и не сойти с ума, я должен стать для этого мира самой главной проблемой.

Отцеп. Ухватился за перекладину. Раскачался. Прыгнул. Приземлился, прокатившись. Сиганул. Побежал.

Добравшись до края крыши, он остановился и присел на корточки. Оглядел пейзаж. Ночь. Неоновый город. Движение улиц. Летучий транспорт и переливающиеся отражения на зеркальных фасадах.

Обычный человек увидит в этом лишь красоту. Я вижу набор данных. Скорость ходьбы людей — 3–4 км/ч. Преломление света под углом 48 градусов. Сочетание розового и зелёного неона. Я не могу насладиться видом — и порой от этого тошно… Стой. Что это?

Он спрыгнул с уступа. Проскользил по стене. Оттолкнулся. Приземлился. Присел на край.

Внизу переходила дорогу старушка. А по дороге мчался КамАЗ с бензином.

Герои! Где вы? Хоть раз покажите, что вы нужны миру. Даже в такой мелочи. Это не спасение мира. А спасение одной жизни. Ну же. Водитель дремлет. Он не разглядит старуху. Её одежда сливается с цветом асфальта. Чёрт. Сука. Блять. 4 секунд до столкновения.

Тиамат рывком прыгнул вниз. Крюк. Зацеп. Маятником вниз. Он и КамАЗ двигались по одной траектории.

3 секунды.

Тиамат летит вперёд, распахнув руку для захвата. КамАЗ мчался на старуху, не сбавляя хода.

1 секунда.

Пролетел и схватил старуху. КамАЗ промчался мимо. Переправил её через дорогу. Отпустил. Взмыл вверх и исчез — будто его и не было. Быстро зацепился за край, подтянулся и оказался на крыше.

Он схватился за голову и тяжело дышал, будто пробежал марафон.

Старуха. Она бы не увидела КамАЗ. Водитель уснул. Если бы не я — её бы сбили. Ирония: мир полон героев, а помог я. Я не герой для системы. Но смотреть, как кто-то умирает, когда ты можешь помочь…

Тиамат замер. Развернулся и увидел на другой стороне крыши Молнию. Она смотрела на него с расширенными глазами и приоткрытым ртом.

Блять. Опять она. Не вовремя.

Он развернулся и рванул по крыше. Бежал в противоположную сторону. Перед ним появилась электрическая сеть. Остановился. Сиганул в другую сторону — снова сеть. Она появилась со всех сторон, окружая его.

Молния зарядила свои руки. Прыгнула, перелетая через пропасть, оставляя за собой электрический след. Приземлилась и подошла к электрической ловушке.

Тиамат развернулся к ней и скрестил руки.

— Поздравляю. Ты поймала меня. Что теперь?

— Что это было? — хмурясь, спросила она.

— Ты о чём?

— Не прикидывайся, — рыкнула она, наставляя на него заряженные электричеством руки.

— А-а-а, ты про старуху. Ну, помог перейти дорогу. Знаешь, есть такая вещь, как карма. Вот поправляю её немного.

— Зубы мне не заговаривай.

— Я в ловушке. Что мне ещё делать?

Молния отвела взгляд, будто что-то разыскивая. Тиамат расслабил руки и присмотрелся к ней.

Мне знакомо это выражение лица.

Принимая суровое лицо, она выдохнула и вернула взор на него.

— Вчера на крыше. Ты не дал мне умереть. Почему?

— Я уже говорил. Все мы там окажемся. Зачем ускорять то, что и так в конце концов произойдёт?

— Ты увиливаешь.

— А ты дотошная, — подметил он и, скрестив ноги, присел в центре ловушки. — Твои дружки тоже здесь?

— Я пока одна. Но одно моё слово — и они быстро примчатся.

— В дело пошли угрозы.

— Пока что я хочу просто поговорить.

— С парнем своим разговариваешь или ты его поджарила?

— Слушай, — выдохнула Молния, опуская руки. — Мне непонятен твой портрет. Ответь на несколько вопросов. Только честно.

— Что я получу взамен?

— Зависит от твоих ответов.

Тиамат оглядел электрическую дугу. Откинулся на руки, и две линзы-капельки уставились на неё.

— Сразу говорю. Местоположение плаща не выдам.

Молния оглядела его и электрическую дугу. Затем, сложив ноги вместе, присела на корточки, обхватив колени.

— Тогда… зачем ты украл плащ и влез в башню «Одиссей»?

— Фокусник не раскрывает свои карты. Даже в заключении.

— Я серьёзно.

— Серьёзности хочешь? Как долго ты пялилась на то, как я спасаю старушку?

— Это к делу не относится.

— Относится. От твоего ответа зависит, продолжится ли наш разговор на моей ноте или переключится в твою плоскость серьёзности.

— Когда я пришла, — выдохнула она, — я увидела лишь результат.

Не врёт. Глаза не отводит, голос ровный. Ни один мускул не дёрнулся на её лице.

— Хорошо, — сказал он и наклонился в её сторону. — Я скажу тебе. И про плащ, и про башню. И это будет правдой. Вопрос в том — выдержишь ли ты эту правду, или ты слишком скована законами морали, чтобы герой верил вору?

— Я смотрю на вещи трезво. Без штампов.

Тиамат встал. Подошёл к дуге и Молнии поближе. Сел на корточки напротив неё. Электрическая сеть будто бы стала тоньше.

— Начну с малого. Ваша великолепная пятёрка, особенно Альфа — это сборище бомб замедленного действия. В башне я выкрал данные, которые раскрывают их с новой стороны.

— У каждого есть секреты. Какими бы они ни были, уверена, ситуация вынуждала.

— А говорила, смотришь трезво.

Он достал из пояса тонкое стекло, провёл пальцем — над стеклом возник голографический экран, и перед Молнией возникли слайды великолепной пятёрки.

Там мелькали видео и фотографии. По содержанию напоминающие отъявленных преступников, но с участием известных героев. Она смотрела на это словно на фильм ужасов.

— Это…

— Да, — перебил Тиамат. — Твои любимые защитники. Подкупы, наркотические вещества, закрытые вечеринки, непреднамеренные убийства. И это только верхушка айсберга.

— Это… — пробормотала Молния, разглядывая слайды. — Это не может быть правдой. Они же… Нет. Ты врёшь.

Электрическая дуга начала слегка дёргаться.

— Вижу твоё замешательство, — подметил Тиамат. — Сложно осознать, что те, на кого ты равнялась, оказались подонками.

Молния свалилась на пятую точку и никак не могла оторваться от слайдов.

— И… как же… с этим связан плащ?

— Плащ — это символ героизма и надежды. Всё то, чем эти «герои» не являются. Украв его, я показал, насколько само понятие героизма обесценено.

— Ты… ты мстишь кому-то из пятёрки?

— Месть? — усмехнулся он, помотав головой. — Месть тут ни при чём.

— Тогда зачем всё это?

Тиамат выключил голографический экран и сжал стекло в руке.

— Я вижу, что ты делаешь. Пытаешься вписать меня в привычный образ своего мировоззрения: вор — это вор, герой — это герой. И так далее. Но спешу тебя разочаровать — я не вписываюсь ни в один из привычных для тебя шаблонов.

— Это не делает тебе чести! — хмуро ответила Молния и встала на ноги. — Факт есть факт, ты вор. И всё, что ты говоришь… В это… Сложно поверить.

— Если тебе так проще, — заявил Тиамат и встал во весь рост, равняясь с Молнией, — пусть будет по-твоему. Ты не виновата. Тебя кормили ложью из ложки на протяжении долгого времени. Сейчас ты попробовала правду — и тебя воротит.

— Правда… — запнулась Молния и отвела взгляд.

Электрическая сеть стала извиваться, словно пульс сердца.

Ее способность идет от эмоций. Сомнение. Идеальный рычаг. Электрическая сеть проходит по металлической цепи. Если её разорвать в нужном месте — вся цепочка рухнет.

— Подумай о моих словах на досуге, — кинул Тиамат и швырнул стекло в дугу.

Яркий свет. Искры во все стороны. Молния прикрылась рукой. Тиамат отпрыгнул. Проектор треснул и упал на щебёнку. Электрическая дуга распалась.

Тиамат рванул вдоль крыши. Молния, убирая руку, увидела его бегство и сиганула за ним.

— Эй! — кинула она. — Мы не закончили!

— Прости, но лекция подошла к концу, — кинул он и достал дымовой шарик.

Он прыгнул с разворотом. Кинул в неё шарик. Тот лопнул у неё под носом и окутал фиолетовым дымом.

Тиамат свернул на край и прыгнул, теряясь во тьме переулков.

Молния, откашливаясь, вылезла из фиолетовой завесы. Огляделась. Никого. Только повреждённый проектор Тиамата, лежавший на щебёнке крыши. Она подошла к нему, нагнулась и подняла, осматривая со всех сторон. Обычный сломанный голографический проектор. Нахмурилась и убрала в костюм. Встала, огляделась ещё раз и скрылась с крыши.

Тиамат пролетел над городом, цепляясь от здания к зданию, пока не оказался на соседней крыше — напротив своей квартиры.

Вор. Так она меня назвала, и в привычном понимании она будет права. Однако я краду не для себя. Для правды. Я нежелательный продукт системы, и она падёт от своего детища.

Разбежался. Прыгнул с края. Прилип к стене. Пополз к окну.

ЮПГ амбициозна, в них пылает огонь справедливости. В начале я так не думал, но теперь вижу в этом потенциал. Я направлю их огонь в нужное русло, и они станут идеальными инструментами.

Открыл окно. Залез внутрь. Тьма заполняла комнату. Снял маску и посмотрел в её отблеск линз.

Что, если я добьюсь своего? Зачем тогда нужен Тиамат? Смогу ли я жить обычной жизнью? Я мог бы быть миллиардером, брокером, кем угодно. А я живу в дешёвой квартире, езжу в автобусе — и меня это устраивает.

Он отбросил маску, снял костюм, убрал его в тайник и залез под холодный душ. Выйдя, прошёл к кровати и рухнул на неё.

В серой мыши самый опасный — Грей. Он ненавидит меня. В маске трикстера — Тифф. Если я смогу сгладить углы с обеих сторон, мне станет легче в достижении цели.

Он перевалился на бок. Закрыл глаза и словно выключил свет в комнате провалился в сон.

--

Сильва вернулась в свой уютный дом.

Чистая, но не стерильная. Тактические карты на одной стене, старые фотографии на другой. На столе — книги по управлению и пара личных вещей. Кровать заправлена, но на подушке лежит старая мягкая игрушка. Окно прикрыто шторами.

Она сняла с себя геройский костюм и кинула на стул. Зашла в ванную, приняла горячий душ и почистила зубы. Одела голубую футболку с мишкой и короткие хлопковые шорты. Взяла телефон и свалилась на кровать. Пролистывая телефон, она обняла игрушку и нашла переписку с Греем.

Сильва: Спишь?

Грей: Пока не ложился. А ты?

Сильва: Только легла.

Грей: Что-то случилось на патруле?

Сильва: Я почти поймала Тиамата.

Грей: Если почти, значит, он снова сбежал.

Сильва: Да…

Грей: Не переживай, в следующий раз точно не убежит.

Сильва: Слушай…

Грей:?

Сильва: Он мне кое-что показал.

Грей: Что же?

Сильва: Фото и видео с участием великолепной пятёрки. И… Там они представлены не в лучшем свете. Будто это не они. Это сложно объяснить.

Грей: Не совсем понимаю, о чём ты.

Сильва: Грей… Там изображены наши герои, которые… продают дурь, насилуют и убивают.

Грей: Это невозможно. Ты уверена, что не ошиблась?

Сильва: По-твоему, я не знаю, как выглядят известные герои?

Грей: Нет, конечно нет. Просто ты уверена, что это настоящие фото и видео?

Сильва: Не знаю. Поэтому и пишу тебе… Он, кстати, обронил свой проектор. Правда, он сломан.

Грей: Не переживай. Я рядом. Вот как мы поступим. Завтра ты отдашь проектор мне. Я выгружу из него данные и потом скажу тебе, настоящие это материалы или нет. Хорошо?

Сильва: Хорошо.

Грей: Мы во всём разберёмся.

Сильва: Спасибо.

Грей: Кстати, понимаю, что момент не совсем подходящий, но ты подумала?

Сильва: Не до этого было.

Грей: Понимаю.

Сильва: Ты расстроен?

Грей: Нет, правда. Время ещё есть, и я понимаю, как тебе тяжело сейчас.

Сильва: Спасибо… Я, наверно, буду спать. Добрых снов.

Грей: Добрых. Спи спокойно.

Сильва выключила телефон и поставила на зарядку. Обняла покрепче игрушку и медленно смыкала глаза, думая о правдивости слов вора.

--

В Тартаре, на глубине тюрьмы, Мэнди лежала на своей кушетке и подкидывала резиновый мяч. Хмуро наблюдала, как тот летит и падает к ней обратно.

На её этаже раздался гул открывающейся охраной решётки. Она перестала подкидывать мяч, встала с кушетки и подбежала к решётке. Вдали увидела тёмную фигуру, которая подошла к её камере и встала перед ней.

— Заключённая 6961.

— Я вся во внимании, — ухмыльнулась Менди.

— Тебя наняли.

— А я так и подумала, как только вас увидела.

— Значит, не будем медлить.

Фигура кивнула охраннику, и тот открыл камеру. Мэнди шагнула за порог решётки своими босыми ногами, но не переставала улыбаться.

— Что ж. Я снова в игре.

Среда.

Ночь сменилась утром. Жизнь в Токио шла полным ходом — летучий транспорт пролетал над окнами, люди шли на работу, не отрывая взгляда от гаджетов. Утро было обычным.

В квартире Тау играла пятая симфония. Он уже закончил сборы. Душ, завтрак, форма. Выключил музыку. Схватил сумку. Обулся и вышел.

Минуя подъезд и двор, он направился на остановку, поправляя очки.

Сильва отнесёт проектор Грею. Тот восстановит его и увидит содержимое. Это заложит в них сомнение. Но чтобы зерно проросло, надо его поливать. Пока у меня слабые доказательства. Вера в великолепную пятёрку слишком велика.

Тау дошёл до остановки. Встал напротив дороги, достал телефон и пролистал ленту. Вокруг него снова была уйма народа.

Человек с туберкулёзом перестал чихать. Вылечился? Нет. Судя по всему, просто поставил имплантированные лёгкие, а пачка сигарет до сих пор у него в кармане. Жалкое зрелище.

Рядом с Тау встала девушка в школьной форме. Светлые волосы собраны в два длинных хвоста, синий пиджак, белая рубашка, красный бант. Она смотрела в телефон, слегка нахмурившись.

Новое лицо. Старшеклассница. По лицу вижу — стерва. Смотрит в телефон так, будто он в чём-то виноват. Наверняка переписывается с парнем, который провинился. И зачем мне это знать? Просто не могу остановиться.

Автобус прибыл. Тау вошёл, прошёл в конец и сел у окна. Достал телефон, открыл новости.

Титан. Подставной злодей. Залез в долги, ему предложили роль в обмен на погашение. Сам по себе никто, но СМИ сделали из него угрозу номер один. Плюс — наркоман.

Автобус наехал на кочку. Тау выронил телефон.

— Блять.

Он вышел со своего места, нагнулся, достал телефон, схватил. Убрал в карман.

Автобус резко затормозил. Тау повалило вперёд. Он упёрся лицом в юбку школьницы — той самой, с длинными хвостами.

Это что? Шутка какая-то? Я играю маску неуклюжего студента, а не являюсь им по-настоящему. Ещё и упереться лицом в пятую точку девушки. Как должны были лечь карты, чтобы такое вообще произошло?

— А-а-а, извращенец! — крикнула девушка.

Тау быстро встал и сделал шаг от неё. Все пассажиры посмотрели на них.

— Подожди, подожди, — выпалил Тау, выставляя руки. — Это недоразумение. Я просто телефон уронил.

К Тау подошёл здоровый мужик и схватил его за руку.

— Парень, ты руки не распускай. Мы вообще-то в общественном месте.

— Да я просто телефон уронил, — нервно ответил Тау.

— Ага, — вставила девушка. — Поди этим же телефоном заснял моё нижнее бельё. Извращенец!

Что бы знать, какое на тебе бельё, мне даже телефон не нужен. Белое с кружевом. Я бы мог сказать, что ты ведёшь распутный образ жизни. Наверняка ещё презервативы носишь в сумке. Не время сейчас её анализировать. Надо выпутываться.

— Так, приятель. Давай так, — начал мужчина, заглядывая на Тау. — Ты извиняешься перед дамой и выходишь на следующей остановке.

— На следующей? — переспросил Тау. — Мне надо в «Олимп».

— Студент, значит. Ещё и геройский. Тем презреннее твоё поведение. — подметил мужик.

Нельзя раздувать конфликт — надо максимально его сгладить. Что мы имеем? У этого здоровяка сейчас полный контроль. Он судья. Девушка — прокурор. Ей выгодно меня завалить. Я — единственный адвокат и обвиняемый в одном лице.

— Вы правы, — склонив голову, заявил Тау. — Моё поведение недостойно такого престижного места.

Он оглянулся на мужика. Кивнул. Тот кивнул в ответ и разжал хватку. Тау посмотрел на школьницу. Прижал руки к телу и сделал низкий поклон.

— Вы извините меня за мою неуклюжесть. Я просто нерасторопный. Выронил телефон — и всё пошло не туда.

— Жалкое зрелище, — подметила школьница. — Надеюсь, ты хорошо разглядел моё бельё, потому что вряд ли у тебя вообще ещё появится шанс увидеть женское тело.

— Вы правы, — ответил Тау, не вставая с поклона. — Спасибо, что указали на мою никчёмность.

Автобус остановился. Школьница обернулась и, нахмурившись, вернула взгляд на склонившегося Тау.

— Тебе повезло, моя остановка, — бросила она и направилась к выходу. — Надеюсь, об тебя ещё вытрут ноги.

Она покинула автобус. Тау поднял голову и, провожая её взглядом, встал из поклона. Мужик за ним скрестил руки, и Тау обернулся к нему.

— Аккуратней, парень, — хмуро заявил мужик. — Знай, что я всегда тут езжу.

— Д-Да, — промямлил Тау, поправил очки. — Буду аккуратен. Спасибо.

Мужчина отошёл на своё место. Тау сел обратно. Люди в автобусе перестали таращиться и вернулись к своим делам.

Если бы я начал оправдываться, конфликт бы только разгорелся. Тактика смирения сработала: когда человек видит, что побеждает, он теряет интерес. Я подтвердил её портрет и согласился. Унизительно, но эффективно. Конфликт закончился, даже не начавшись.

Автобус проехал ещё пару остановок и остановился возле «Олимпа». Тау вышел и направился ко входу. Минуя двор, зашёл в здание и на секунду застыл.

Проскочил, как мог. И всё равно заметил: двое парней собрались прогулять, три девушки обсуждали героев. Не важно. Надо идти на пары.

Выдохнув, Тау спокойным шагом двинулся по коридору. Сзади подскочила Тифф и схватила его под руку. Тот взглянул на неё, выпучив глаза.

— Подыграй, — кинула она шёпотом и вальнула его в сторону.

Не успел он среагировать или что-то ответить, как уже стоял перед тремя парнями. Один был рыжим, другой с ирокезом, а третий упитанный. У всех троих — жёлтые галстуки.

— Тифф? Это ещё кто? — бросил рыжий, смотря на Тау.

— Это мой новый парень, — заявила Тифф и прижалась к Тау.

Троица синхронно скрестила руки и с недоумением разглядывала Тау.

Отлично. Мало мне было стервы в автобусе, так ещё и стерва в институте подставляет меня под удар. И не перед какими-то левыми, а прям главные её поклонники. И ежу понятно, что она хочет, чтобы они отстали. И так. Рыжий управляет металлом. Ирокезом может проходить сквозь стены. А у пухлого бронированный жир. Выбора нет, придётся подыграть.

— Да, я её парень, — заявил Тау и прижал Тифф к себе поближе.

Она неловко улыбнулась, переводя взгляд то на Тау, то на троицу.

— Ты? — усмехнулся ирокез, оглядывая его с ног до головы. — Чёт я тебя не припомню. Что у тебя за способность?

— Хорошо играть в шахматы, — ответил Тау.

Рыжий посмотрел на растерянную Тифф.

— Это шутка, Тифф? — спросил он, приподнимая бровь. — Почему он, а не хотя бы один из нас?

— Эм, потому что… — начала Тифф и ответно прижала Тау к себе, — в отличие от вас, он умный и внимательный.

Тау, неловко улыбаясь, вырвался из объятий Тифф.

— Прости, Тифф, — сказал он, поправляя очки. — Но мне надо идти. Увидимся позже.

— Конечно, Тау, увидимся, — ответила Тифф, мило улыбаясь ему.

Тау обошёл троицу и направился по коридору на пары. Троица проводила его хмурым взглядом и вернулась к выяснению отношений с Тифф.

Она переиграла. Но для этих неандертальцев сойдёт. Однако теперь на моей спине мишень. Спасибо, Тифф, усложнила мне жизнь. Стерва.

Пара прошла незаметно. Покинув аудиторию, Тау получил сообщение на телефон. Посмотрел в экран — сообщение от Грея.

Он убрал телефон и направился в аудиторию ЮПГ.

Скорее всего, разговор о слайдах Сильвы. Идеальный момент, чтобы посеять сомнения. Но Грей не наивен. Сломать его сложно, но возможно.

Он дошёл до аудитории. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось бормотание. Тау прижался к двери и заглянул в щель.

Грей сидел за ноутбуком, схватившись за голову.

— Как же это бесит… декан, Сильва и этот базик. — Он потёр лицо, облокотившись на стол. — Не подумала она… Сколько можно думать? Я же тоже человек и заслуживаю любви. Дура… даже не видит, сколько я для неё делаю. — Он откинулся на спинку стула. — Ещё и декан прицепил к нам этого базика. Неужели я так много прошу? Любви, покоя и уважения. — Он усмехнулся. — Ещё и сам с собой разговариваю. Боже…

Сильва? Серьёзно? Нет, ненависть к себе я ещё могу понять. Но Сильва? Грей, да ты ей интересен только как член команды, и всё. Выключи свою Санта-Барбару и включай мозги. Минутку, а почему меня это вообще колышет?

Тау оторвался от щели, помотал головой и, постучав, открыл дверь.

‎— Грей? Я пришёл.‎

‎Грей развернулся к нему.

‎— Тау. Наконец-то! Долго же ты. — Он поманил его рукой. — Иди сюда.

Тау не спеша начал подбираться к Грею.‎

‎— Давай, давай, — поторопил Грей. — Сегодня я не кусаюсь.‎

‎Он пошёл более уверенно и добрался до Грея.

‎— Присаживайся.

Тау сел рядом с ним. Грей повернул ноутбук нему. Там были слайды, которые Тиамат показывал Молнии.

— Это… Что это? — промямлил Тау.

‎— Ты же умный, вот и ответь.

— Это правда? — спросил он, поправляя очки и щурясь в экран.

— Не знаю, — ответил Грей, пожимая плечами.

‎— Откуда это?‎

— Сильва принесла. Она почти поймала Тиамата, но тот удрал, выронив свой гаджет.

— Этого не может быть, — подметил Тау, поправляя очки. — Великолепная пятёрка — символ. Они не могут быть такими. — Он помотал головой и посмотрел на Грея. — Это какой-то бред.

‎— Вот-вот. И я так же реагировал. Но самое страшное, знаешь что?

‎— Что?‎

‎— То, что дата создания файлов совпадает с датой проникновения в «Одиссей».

— Хочешь сказать, эти записи поддельные?

— 50 на 50. Явных признаков генерации видео я не вижу. Поэтому… — выдохнул Грей. — Поэтому хочу услышать твою версию.

Тау нагнулся к монитору. Быстро просмотрел слайды и видео, затем глянул на Грея.

— Ты думаешь, они настоящие? — спросил Тау, приподнимая бровь.

— А это… — выдохнул Грей, откидываясь на стул и заводя руки за голову. — Хороший вопрос.

Он встал и начал расхаживать по аудитории.

— Будь я на месте Тиамата и имел бы такие «доказательства», не задумываясь бы выложил… Если бы не был уверен в обратном.

— Хочешь сказать, это фейк? — спросил Тау, наблюдая за хождением Грея.

— Если это фейк — то очень убедительный. А если правда — то вытекают ненужные вопросы.

— Но именно этим мы и занимаемся. Проверяем все возможные теории.

— Да… — усмехнулся он, ложа руки на пояс, и опустил голову вниз. — Забавно. Почему-то с тобой размышляется легче.

— Но я по сути ничего не сказал.

— Да. Но ты слушал. А иногда этого достаточно… И всё же, Тау… Почему вор украл данные и не опубликовал их?

— Что, если… — начал Тау, отводя взгляд на экран. — Ему этого мало?

— Мало? Там компромата столько, что можно закопать чуть ли не всю пятёрку.

— Это да. Но что, если он что-то знает? Логично. Если у тебя есть пистолет, ты можешь им выстрелить. Но если не стреляешь…

— Значит, можешь промахнуться, — закончил Грей, почесывая подбородок. — Это имеет смысл.

Грей замолк и пристально смотрел в одну точку, застыв на месте.

— Слушай, Грей, — заявил Тау, вставая с места. — Я могу идти?

Тау вышел от Грея. Посетил пару, а после направился в столовую. По дороге он услышал бормотание Тифф, доносящееся из одного из классов. Остановился у приоткрытой двери и заглянул в дверной разъём.

Тифф стояла у окна. Она пристально смотрела в телефон и водила пальцами то вверх, то вниз. Видно было, что она не печатает.

— Игнор. Игнор. Игнор. Блять. Что за тупые сообщения? «Привет, как дела?», «Привет, давай познакомимся». Аж противно. Я их насквозь вижу. Им нафиг не нужна я, не нужны мои переживания. Им лишь бы присунуть свою сосиску в меня. Хоть бы кто-нибудь написал: «Как день прошёл? Грустно ли тебе сегодня?» Я бы не ответила, но хотя бы было бы желание с такими людьми говорить.

Вот она, обратная сторона медали гяру. Тифф окружена вниманием многих парней, но среди них нет никого, кто захотел бы оценить её внутренний мир. Она права: им нужно лишь её тело. Как по мне, она сама виновата. Выстроила вокруг себя фэндом и теперь плачется из-за этого. Поделом ей.

Тау отклонился от двери. Она скрипнула.

Блять.

Тифф дёрнулась. Повернулась. Появилась возле двери. Открыла и увидела Тау. Тот скривился и неловко улыбнулся.

— Тау?

— Привет ещё раз.

Она завела его в аудиторию и усадила за парту. А сама села на преподавательский стол и сложила руки.

— Ну? — хмуро спросила Тифф.

— Н-ну… — съёжившись, промямлил он. — Как дела?

— Что ты слышал?

— Я? Да…

Врать нельзя. Её поза закрытая, оборонительная. Она сверлит меня взглядом. Даже если я мастерски солгу — она не поверит.

— Всё, — выдохнул он. — От начала и до конца.

— И что ты думаешь? — спросила она, отводя взгляд.

— Я сомневаюсь, — заявил Тау, кривя лицо, — что я тот человек, который может давать тебе советы.

— Если я спрашиваю, — рыкнула она, возвращая взгляд, — значит, отвечай.

Тау сглотнул, ослабляя галстук.

— Ну, думаю… Что при всей твоей красоте и популярности ты не получаешь того… чего хочешь.

Тифф убрала руки с груди и наклонилась к Тау.

— Боишься меня?

— Честно? Да, — заявил Тау, сжимая ремень сумки.

Она улыбнулась.

— Правильно делаешь.

— Я могу идти?

— Пока нет, — ухмыльнувшись, ответила она.

Тифф встала и зашла за стол преподавателя. Наклонилась и упёрлась в него руками.

— Мне понравилось, как ты сегодня сыграл моего парня.

Чего, блять? Так. Я редко это признаю, но сейчас я понятия не имею, куда она ведёт разговор. Есть догадки, но хочется ошибаться.

— Правда? — приподнимая бровь, спросил Тау.

— Да, — протянула Тифф. — И коль ты теперь с нами на короткой ноге, то будешь помогать мне.

— А я разве не…

— Заткнись, — рыкнув, перебила она и снова вернула свою ухмылку. — Так вот. Будешь моим лже-парнем. Отказ не принимается. Будешь появляться рядом — просто чтобы мои фанаты отстали. Ну и иногда будем гулять на людях. Это мне даст больше пространства для размышления. Вопросы?

— Да… Я могу?..

— Вижу, вопросов нет, так что пока, — снова перебила Тифф и, выйдя из-за стола, покинула класс.

Тау остался один. Схватился за голову и облокотился на парту, подёргивая глазом.

Вот же вляпался. Думай, Тау. Из любой ситуации можно вынести пользу. Где тут польза? Тифф самая быстрая. Если я с ней сближусь, то смогу лучше построить её психопортрет, и тогда она не будет такой непредсказуемой для Тау и Тиамата. Однако сейчас это буквально пытка. Нужно просто поесть. Я просидел в классе слишком долго. На обед осталось немного. Пропускать приём пищи нельзя!

Он встал из-за парты, поправляя очки и галстук, выдохнул и, покинув класс, направился в столовую.

Перекусил, отсидел пару и вышел в коридор. Впереди маячила троица фанатов Тифф, которые направлялись в его сторону.

А вот и сложности. Ладно, поиграем в падающее домино.

Тау завернул за угол. Троица зашагала за ним.

Впереди шла колонна студентов. Он направился на них. Троица, не отставая, преследовала его.

Он столкнулся с идущим навстречу студентом, рванул его за сумку и отпустил, создав импульс в сторону троицы. Тот полетел в них как кегля. Троица сбилась, посыпалась.

— Простите, — бросил Тау.

Троица быстро начала подниматься.

Тау нагнулся, делая вид, что поправляет шнурок, и подставил подножку второму студенту из колонны. Тот споткнулся и тоже полетел в троицу, сваливая тех на лопатки.

— Извините.

Тау резко выпрямился, и растворился в толпе.

Троица отбросила упавших, огляделась. Тау уже не было.

Немного хаоса — и даже фанаты Тифф падают. Однако в этот раз повезло.

Тау спокойно добрался до следующей пары. Зашёл в аудиторию и занял своё место. Всё шло как обычно. Где-то в середине лекции в аудиторию зашёл декан.

— Здравствуйте, — сказал декан.

Профессор молча кивнул ему в знак приветствия.

— Могу ли я забрать Тау?

— Конечно, — ответил профессор.

Декан махнул Тау, и тот, собрав всё, двинулся к нему. Вместе они покинули аудиторию и зашагали по коридору.

— Что-то случилось? — спросил Тау.

— Нет, просто есть разговор.

Разговор. Хочет узнать, как я влился в компанию супергероев. Или очередная интеллектуальная игра, где я должен отстаивать честь института. Третьего не дано.

Они прибыли в класс, заставленный инструментами. Электро-виолончели, голографические ноты, старый рояль с сенсорной клавиатурой. В воздухе пахло деревом и озоном. Тау вошёл внутрь, декан остался снаружи.

— Подожди здесь, Тау, — сказал декан. — Я приведу ещё одного студента.

— Ладно, а… — бросил он, но декан уже закрыл дверь. — Кого?..

Тау оторвался от двери. Ухватился за ремешок сумки и прошелся по музыкальному классу, оглядывая инструменты и плакаты с музыкантами и нотами.

Музыка. Наука с душой. Забавно, я могу сыграть на любом инструменте, но буду играть без чувств. Как шеф-повар против мамы: профессионально, но без души. Ирония. У меня нет ни матери, ни чувства красоты, зато я знаю, как сравнивать вещи.

Он подошёл к цифровому пианино, провёл пальцем по сенсорной клавиатуре — инструмент откликнулся мягким звуком. Нажал ещё одну клавишу — получилось приятное созвучие. Убрал руку. Оглянулся на прикрытую дверь.

Убедившись, что никого нет, он сел за инструмент. Поднял руки и заиграл. Звучала Пятая симфония Бетховена. С каждым тактом он добавлял ноты, улучшая мелодию на ходу. Она становилась громче и выразительнее. На последних нотах он встал и ударил по сенсорным клавишам, завершая партию.

Тау плавно убрал руки. Раздались хлопки. Он резко обернулся. На пороге стояли декан и девушка. Тёмное каре, яркая белая прядь, серые глаза. Её правая рука — белый протез с золотыми вставками. Именно она и хлопала. На ней был зелёный галстук.

— Потрясающе! — выкрикнула студентка.

— Эм… Простите, — промямлил Тау. — Не знал, что вы вошли.

— Ты ещё и пианист? — спросил декан, приподнимая бровь.

— Что вы, — отмахнулся Тау. — Любитель. Выучил только Пятую симфонию Бетховена.

— Ладно, — откашлялся декан. — Подойди, познакомься.

Тау встал из-за пианино. Подойдя к ним, он стал напротив студентки. Декан встал сбоку от них.

— Тау, это Ямамото Тога. Она учится на киберстроении. Тога, это Киришима Тау. Учится на аналитика.

— Очень приятно, — сказал Тау, протягивая руку.

Она пожала его руку своим кибернетическим имплантом, и тот невольно посмотрел на протез.

Странно. По ощущениям я не чувствую, что трогаю металл. Даже напротив — на ощупь показалась обычной рукой. То же тепло, конституция. Необычный материал.

— Мне тоже приятно, — улыбаясь, сказала Тога.

— Скоро ей предстоит показывать свой проект, — подметил декан. — И я понимаю, что я и так тебя прицепил к ЮПГ, но всё же — не мог бы ты ей помочь?

— Эм… — замешкался Тау, почесывая затылок. — Даже не знаю.

— Ну пожалуйста! — попросила Тога. — Мне всего лишь нужен человек, который будет указывать на мои ошибки. А всё остальное я сделаю сама.

— Тебя не смущает, что я… Ну… базовый? — подметил Тау, разводя руками.

— Да ладно! — удивилась она, выпучив глаза. — Базовый?

— Ага… — выдохнул Тау и отвёл взгляд.

— Да шучу я, — улыбаясь, отмахнулась Тога. — Вон уже нос повесил. Главное, чтобы помогал, а остальное не важно.

Редко встретишь таких людей. Однако помощь ей мне вообще ничем не поможет. Отказать? Я могу. Хочу? Нет. Уж очень впечатлила меня её рука. Хочу узнать, из чего она. На глаз не понять.

— Раз тебя это не смущает, — подметил Тау, — не вижу других проблем.

— Здорово! — радостно заявила она, доставая мобильник. — Тогда дай мне свои цифры.

— Эм… — замешкался Тау. — Да, конечно.

Он продиктовал цифры, и Тога вбила их в мобильник. Набрала его, и он получил её номер.

— Что ж, дело сделано, — кивнул декан, оглядывая обоих. — Теперь можете отправляться по аудиториям. Или подождать следующей пары.

— Ой нет, — кинула Тога. — Мой профессор и так на меня зуб точит, так что я лучше не буду его злить.

Она покинула аудиторию, оставляя Тау и декана наедине.

— Ладно, — кинул декан. — Мне тоже пора.

Он повернулся к двери и схватился за ручку.

— Подождите! — бросил Тау и декан обернулся. — Можете, пожалуйста, никому не говорить, что я тут играл? Не хочу, чтобы меня ещё и музыканты загрузили.

— Не вопрос. Кстати, очень неплохо играешь для любителя.

Они покинули класс и разошлись в разные стороны.

Тау не пошёл в аудиторию, а дождался окончания пары в библиотеке. Усевшись там, он открыл телефон. Пролистывая новостную ленту, наткнулся на статью.

Он нахмурился, глядя на статью, и пролистнул дальше. Не зацикливая на ней внимание.

Прозвенел звонок. Тау покинул библиотеку и двинулся на последнюю пару. Идя по коридору, его сумка резко начала дёргаться.

— Что за…?

Она с силой потянула его вперёд и завела в туалет. Резко перестав тянуть, он на импульсе полетел прямо в стену.

Прыжок. Оттолкнулся ногой от стены. Сальто назад. Приземлился на одно колено. Резко встал. Услышал шаги. Прижался спиной к стене. Сел, развалив ноги в сторону. Очки положил рядом.

Тау сделал вид, что упал. Дверь распахнулась, и внутрь ворвалась троица. Он трясущимися руками схватил очки и надел их.

Опять они. Ну хотя бы моё сальто никто не видел.

— Далеко ли ты собрался? — заявил рыжий.

Троица подняла Тау за шкирку и прижала к кафелю. Тот сделал испуганное лицо.

— Ну чё? — рыкнул ирокез. — Парень Тифф. Нравится находиться с ней рядом?

— Эм… Нет? — неуверенно ответил Тау.

— Нет? — возмутился пухлый. — Да ты вообще понимаешь, кто она? Красотка, стильная, популярная. А ты вообще базовый!

— Думал, мы не узнаем? — усмехнулся рыжий. — Шахматист.

Разговоры тут точно не помогут. Они явно хотят меня избить. Но это как минимум. Нужно потянуть время.

— Слушайте, — неловко ухмыльнулся Тау. — Мы, кажется, не с того начали.

— Верно, — подметил рыжий, хватая Тау за пиджак и приподнимая его. — Начнём с того, что ты базик. И мы не смиримся с тем, что такой, как ты, будет крутиться вокруг нашей Тифф.

— Сделаем так, — сказал ирокез. — Ты сейчас идёшь и говоришь Тифф, что вы не можете быть вместе. И тогда уйдёшь целым и невредимым.

Отлично. Скажу Тифф, что отказываюсь от её авантюры — мне хана. Откажу им — хана. Замкнутый круг идиотизма. Использовать точечные удары? На жирном не сработает из-за плотности его тела. Да и странно это будет. Проблема на проблеме.

— Что тут происходит? — раздался знакомый голос со спины троицы.

Все обернулись. На проходе стоял Сэм.

— Сэм! Да мы тут… — замямлил рыжий, опуская Тау. — Проясняем некоторые моменты.

— Ну да, — хмуро ответил Сэм и скрестил руки. — Втроём на одного и решаете «моменты» в туалете. С превеликим удовольствием послушаю, что там за «моменты».

— Да там просто… — запнулся рыжий. — Ну тебе вряд ли интересно будет.

— Он встречается с Тифф, — ляпнул пухлый.

— Тихо ты! — рыкнул ирокез, пихая пухлого.

— А вы, я так понимаю, фильтр для Тифф, — подметил Сэм. — Решаете, с кем ей встречаться, а с кем нет.

— Да нет, бро, — сказал рыжий, вытирая пот со лба. — Ты всё не так понял.

Сэм начал медленно приближаться к группе.

— Я ненавижу три вещи в этой жизни. Пререкания с отцом, нападение толпой на беззащитного и когда лезут не в своё дело. А вы попадаете как минимум в две категории из трёх.

— Но… Сэм, — запнулся ирокез. — Он ведь базовый, а тифф…

— Тем более, — отрезал Сэм. — Вы трое векторов напали на базового. Это слабость! Хотите с ним разобраться — выберете более гуманный способ. Не забывайте, что мы в «Олимпе». А что касается Тифф… Её дела — её дела, а не ваши.

Троица переглянулась, и рыжий посмотрел на Сэма.

— Ладно, — кивнул рыжий в сторону двери. — Пошлите, ребята. Придумаем более гуманный способ.

Троица обошла Сэма и покинула туалет, оставляя Тау в покое.

Ну да. Так они и смирились. Выберут другой момент и завершат начатое. Однако Сэм спас положение. Иначе бы пришлось вырубать.

— Спасибо, — сказал Тау.

— За что? — буркнул Сэм, смотря на Тау.

— Ты только что спас меня от расправы.

— Поверь, я сделал это не из любви к тебе, — сказал он, направляясь к раковине. — Я правда ненавижу такие ситуации. Если бы любой другой оказался там, где ты, я бы поступил так же.

— Так это и значит быть героем.

— Пожалуй, — сказал Сэм, умывая руки. — Однако бывают ситуации, когда героев не оказывается рядом — и происходят страшные вещи.

— Ты это о чём?

Сэм выключил кран и вытер руки.

— Я к тому, что тебе надо уметь постоять за себя. Ты базовый, а таких, как эти трое, — пруд пруди. Если не будешь давать сдачи, жизнь тебя накажет.

— Да, но… Я никогда не дрался.

— Боже, — буркнул Сэм, закатывая глаза. — Учишься среди сверхлюдей и даже драться не умеешь. Как ты до сих пор жив?

— Я очень везучий, — сказал Тау и отвёл взгляд. — Правда, сегодня как-то не везёт весь день.

Сэм оглядел Тау с ног до головы. Нахмурился. Оскалился и выдохнул.

— Чёрт с тобой, — выдавил он. — Покажу тебе пару приёмов и научу держать удар.

— Серьёзно?.. То есть, спасибо?

— Не надо удивляться. Как бы горько это ни звучало — ты наш аналитик. И уж лучше, если твоя голова будет целой, нежели пробитой.

Сэм покинул туалет, оставляя Тау наедине. Тот поправил очки и пиджак.

А это может сыграть мне на руку. Занятия с Сэмом — хорошее прикрытие. Смогу драться открыто, не опасаясь лишних вопросов. Одной проблемой меньше.

Тау покинул туалет и посетил лекцию. По её завершении покинул аудиторию и направился к выходу из института.

Из-за угла показались Сильва с Каином. Они оба заметили Тау и направились к нему.

У меня что, рейд по встрече со всей ЮПГ? Хорошо их пятеро. Только пятеро!

Сильва и Каин остановились перед Тау. Они встали посередине дороги, и студенты обходили их, как река огибает камень.

— Привет, Тау, — сказала Сильва, и Каин кинул приветственный жест.

— Привет, Сильва, Каин, — ответил Тау, поправляя очки. — Что-то случилось?

— Нет-нет. Я просто общалась с Греем… И…

Каин положил руку на плечо Сильвы. Она посмотрела на него и кивнула. Он кивнул в ответ. Оба вернули взор на Тау.

— Можешь мне кое-что сказать?

— Смотря что, — подметил Тау.

— По поводу слайдов, — выдохнула Сильва.

— Разве Грей не сказал?

— В том-то и дело, что нет… и вряд ли скажет. Поэтому ответь. Те видео и фотографии — они настоящие?

— Понимаешь…

Стоп. Грей не мог ей не сказать. Или сказал то, что она хотела бы услышать. Скорее всего, он сказал, что материалы фальшивы. Ясно. Если я расскажу правду, она встревожится. Однако молчать меня никто не просил.

— Мы не уверены, что они настоящие. И, как сказал Грей, 50 на 50. Может быть, фейк, может быть, подлинно.

Сильва нахмурилась и отвела взгляд. Каин глянул на Тау своими красными очками и покрутил рукой.

— Я сказал что-то не то?

— А? — опомнилась она и, улыбаясь, выставила ладони. — Нет-нет. Всё хорошо… Я рада, что вы с ним нашли общий язык. Просто проверяла, как идут дела.

Ну привет, лицемерная улыбка. Давно не виделись. Правда, больше похоже на жалость к самой себе.

Каин скрестил руки, глядя на Сильву, и помотал головой. Та заметила его недовольство.

— Ладно, — выдавила она и перестала улыбаться.

— Что происходит? — оглядывая обоих, спросил Тау.

— Я кое-что хочу поменять, — заявила Сильва. — Ты всё так же работаешь с Греем и так же отчитываешься ему, но ещё и мне. И при этом ему ни слова.

— Могу я спросить почему?

Каин зажестикулировал, но Сильва резко одёрнула его руки, будто перебивая.

Так и думал. Грей соврал. Хотя это было очевидно. Любовь зла, Грей.

— Не бери в голову, — отрезала Сильва. — Просто делай, как я говорю.

— Как скажешь. Ты босс.

— Ладно, — кинула Сильва и обошла Тау. — Удачи.

Каин подошёл к Тау, похлопал его по плечу и последовал за Сильвой.

Тау проводил их взглядом, наблюдая, как Сильва уверенно шла по коридору, размахивая серебристыми волосами, а Каин, догнав её, пытался что-то объяснить на языке жестов.

Сумасшедший день. Ничего. Всё, что случилось сегодня, случилось не напрасно. Они даже не заметят, как в конце концов станут моими марионетками в моей большой игре.

Покинув стены института и минуя двор студентов, он направился на остановку, дожидаться автобуса.

Домой. Подготовить оборудование. Перенастроить ПК. Сегодня ночью меня ждёт крупная рыба. Пора посетить здание A.O.E.

—

Троица ЮПГ уже собралась в убежище. Блики волн просачивались сквозь купол. Галокарта на центральном столе гудела, но не раздражала. Сэм отрабатывал технику ударов на груше, скрепя цепями. Тифф, усевшись ногу на ногу на диване, пролистывала телефон. А Грей неотрывно вёл записи в ноутбуке.

Рядом с входом в убежище, вспыхнула голубая вспышка — и из неё шагнула Сильва. За ней, с тихим щелчком, появился Каин. Все тут же на мгновение оторвались от своих дел.

Сильва, не сбавляя темпа, направлялась к Грею — сжатые кулаки, хмурое лицо.

— Сильва? — удивился Грей, вставая с места и наблюдая, как она приближается. — Что…

Раздался шлепок по щеке Грея. Звук разлетелся по всему убежищу. Тот отклонил голову и схватился за щёку. Все присутствующие тут же выпучили глаза.

— За что? — выкрикнул Грей, потирая щёку.

— Ты в своём уме?

— Что?

— Хватит прикидываться, Грей! Я знаю, что файлы, которые я тебе принесла, могут быть и фальшивыми, и настоящими.

— Откуда ты…?

— Не важно, — отрезала Сильва. — Ты хоть понимаешь, в каком свете ты меня выставляешь? Считаешь меня дурой?

— Нет же.

— Тогда зачем ты соврал?

— Я просто хотел успокоить тебя.

— По-твоему, я спокойна? Мы охотимся на вора! Я лидер ЮПГ. А ты утаиваешь от меня информацию, только чтобы успокоить?

Сильва продолжала давить на Грея, а тот пытался оправдаться. Тифф, Сэм и Каин сгруппировались, смотря на их перепалку.

— Кстати, а о каких файлах идёт речь? — шёпотом спросила Тифф, поворачиваясь к Каину.

Тот жестикулируя руками объяснил ей всё.

— Ого, — удивилась Тифф. — Стоп. А как она узнала, говоришь?

— Думаю, Тау ей сказал, — подметил Сэм, и Каин кивнул.

Они продолжили наблюдать за развитием событий между Греем и Сильвой.

— Вот именно, Сильва, ты лидер, — подметил Грей. — А с этими переживаниями ты расклеилась. Я просто решил, что тебе нужна хоть какая-то уверенность.

— Молодец! — рыкнула она. — Теперь я не уверена в тебе! Можешь гордиться собой.

Сильва развернулась и начала уходить, но Грей ухватил её за кисть.

— Стой! — выкрикнул он. — Я совершил ошибку, но давай не будем рубить сгоряча.

— Нет, Грей, — отрезала Сильва, одёргивая руку. — Это уже не сгоряча. С этого момента между нами только командные отношения. Точка!

Она отдалялась от Грея. Тот сжал кулаки и нахмурился.

— Это Тау сказал тебе? — процедил Грей, и Сильва остановилась. — Так и думал. Значит, ты ему веришь больше, чем мне? Серьёзно?

— Хорошо, — выдавила Сильва и повернулась к Грею. — Предположим, что Тау соврал, а ты говоришь правду. Тогда закрадывается вопрос: зачем ему это? Или всё же эти файлы окажутся правдой, и я буду выглядеть круглой дурой благодаря тебе? Так скажи мне: ты соврал для того, чтобы мне было легче, или тебе?

Грей оскалился и отвел взгляд.

— Я так и знала, — кинула Сильва и удалилась в дальнюю комнату.

Грей замер в центре убежища, склонив голову.

Троица переглянулась.

— Что ж, пора собираться на патруль, — заявил Сэм и направился в сторону от Тифф и Каина.

— И всё? — возмутилась Тифф.

— А что? — не останавливаясь, кинул Сэм. — Хочешь ещё обсудить Тау в роли твоего парня?

— Чего? Эй! — удивилась Тифф, но Сэм уже покинул главный зал.

Каин слегка пихнул Тифф. Она обернулась, и он зажестикулировал.

— Не важно, — отмахнулась Тифф, скрещивая руки. — Это моё дело.

Вся ЮПГ разбрелась по убежищу, готовясь к вылазке. Только Грей простоял пару минут на месте, затем пришёл в себя и тоже ушёл собираться — с мыслью, что хотел как лучше.

Ночь опустилась на Токио. Неоновые огни отражались в стеклянных стенах, улицы гудели внизу, но на крышах было тихо.

Тау вернулся в квартиру. Открыл потайной шкаф в стене. Надел костюм Тиамата и натянул маску. Две линзы-капельки загорелись белым светом.

Он открыл окно. Нырнул в него и полетел вниз. Вытянул руку. Трос. Зацеп за здание. Пролетел маятником, отцепился и подлетел. Сальто назад. Трос вновь зацепился за карниз — натяг, рывок вверх, хват за уступ. Подтянулся, встал и побежал.

A.O.E. Компания, которая спонсирует героев. Именно они помогают скрыть информацию. Любую проблему решают через деньги. А их у них немерено — благодаря рекламным кампаниям, тайным сделкам и прибыли от героев.

Тиамат бежал по крышам. Внизу — поток машин, над головой — грузовые транспорты. Прыгнув с краю, он выстрелил тросом, и уже летел между зданиями, бросая взгляды на свои отражения.

Тиамат. Такое ощущение, что я всегда им был. Однако я понимаю: это не так. До того как появилась маска, я был Саймоном. Тогда я ещё мог что-то чувствовать, а не имитировать эмоции. Но всё изменила Мэнди.

Отцепился от здания и спикировал вниз, прямиком на автотрассу. Трос. Зацеп. Пролетел маятником над машинами и рывком вынырнул ввысь. Отцеп. Вынырнул из-под крыши. Приземлившись на неё, рванул.

Мы с ней были неуловимы. Однако она всадила мне нож в живот и столкнула с высоты пятидесятого этажа. Я до сих пор не понимаю, как выжил. Хоть и помню как. Летя вниз, я цеплялся за всё, что попадалось под руку — провода, выступы, охладители. Тело само выворачивалось, чтобы замедлить падение. В конце концов приземлился в гору мусора и истекал кровью.

Здание A.O.E. уже виднелось. Тиамат завернул в его сторону. Впереди строительный участок. Прыжок от края. Наступил на балку. Прыжок. Балка. Прыжок. Балка. Прыжок. Пересек стройку и приземлился на крыше. Не сбавляя темп побежал дальше.

Я отключился, а очнулся уже в больнице. Меня не могли опознать. За дверями стояла полиция. Не видя другого выхода, я скрылся через окно. Перевёл дух. И именно с того момента родился Тиамат.

Он остановился на соседнем здании от A.O.E. Присел на корточки и коснулся линз. Осматривая стеклянное здание, его линзы-капельки выделили охранных дронов, витающих вокруг небоскрёба.

Итак. 80 этажей. 34 вида охранных систем. Ребята явно параноики. Конечно, если бы им нечего было прятать, они ограничились бы банковской защитой. Хотя так даже интереснее.

Тиамат прыгнул с края в сторону A.O.E. Трос. Зацеп. Натяж. Прилип к стеклу. Пополз вверх.

Дроны кружили вдоль здания, сканируя каждый миллиметр. Тиамат останавливался на расстоянии четырёх метров от дронов, ждал, пока пролетят, и двигался дальше.

Мне нужен 56-й этаж. Там — компьютер с базой знаний. Дроны не проблема, но их лучше не взламывать. Новая модель — реагируют на код как пчелы на мед. Взлом вызовет тревогу.

Тиамат дополз до 53-го этажа и остановился. Справа и слева приближались дроны. Сканирующие лучи почти настигли его.

Он прыгнул от стены. Лучи прошли мимо. Вытянул руки вверх. Два троса выстрелили. Зацеп. Натяж. Перелетел участок с дронами и прилип к 56-му этажу.

Вытянул из пояса присоски. Зафиксировался, освобождая руки. Достал мини-ПК, провёл пальцами по экрану — получил план этажа.

Сенсоры движения, лазерная сетка, камеры, дроны — и это только часть того, что есть на этаже. Взламывать всё долго. Хватит блэкаута.

Он потянулся к поясу. Достал круглое устройство размером с ладонь, выставил настройки и прилепил к стеклу. Нажал. Выскочил тонкий стержень, и лазер начал вырисовывать круг.

Пока она вырезала проход, Тиамат продолжил изучать здание.

Маршрут извилист. Без явных подозрений блэкаут будет работать 30 секунд. За это время надо добраться до компьютера. Можно сократить через офисы, но дальше будет дверь, которая не откроется без электричества. Хотя постойте. Над дверью есть стеклянный зазор. Отлично. Тридцати секунд хватит.

Резак закончил работу. Убрал его. Коснулся ладонью стекла, и оно прилипло к руке. Вытащил. Активировал на ПК блэкаут с таймером на 5 секунд. Убрал его. Выключил присоски и ухватился за проём.

Break the system.

Весь этаж погрузился во мрак. Тиамат скользнул в проём, вставляя стекло обратно, и отлепился от него.

Встал. Рванул вперёд. Ускорился. Захватился за угол. Резко завернул. Проскользил. Рванул.

25 секунд.

Пробегая мимо дверей, завернул в офисную зону. Перемахнул через стол. Рванул между рядами. Резко свернул. Прыжок на ограду. Пробежал по бордюру. Спрыгнул, перекатившись. Рванул к двери. Выбил, влетая в стену. Оттолкнулся и продолжил бежать по коридору.

13 секунд.

Впереди закрытая дверь, а над ней щель. Ускорился. Высокий прыжок. Прилип к потолку. Кинул ноги в сторону щели и влетел солдатиком. Приземлился — перекатившись. Встал. Рванул.

7 секунд.

Впереди поворот. Не сбавляет скорость. Вбежал на стену. Отпрыгнул в поворот. Перекатился. Встал. Побежал.

5 секунд.

Показалась магнитная дверь. Ускорился, наклоняя корпус вперёд.

3 секунды.

Прижался к двери. Начал раздвигать створки. Поддавались с трудом.

2 секунды.

Образовался проём в 5 сантиметров.

1 секунда.

Толчок руками. Расширил проём и нырнул внутрь.

0 секунд.

Свет заработал. Щель захлопнулась, и магнитный замок загорелся красным.

Отдышавшись, Тиамат осмотрел помещение. Ряды серверных стоек уходили в полумрак, холодный свет индикаторов мерцал на панелях. В центре зала — огромный голографический экран и сенсорная панель.

Отойдя от двери он направился к панели. Встал напротив. Из рукава достал маленькое устройство, вставил в разъём и начал вбивать команды.

Посмотрим. Тройной уровень защиты. Мило. Протоколы безопасности? Да вы мне льстите. Троянские программы? Ну это уже наглость. Всё долой.

Он попал на главный экран. База данных, папки с документами, сторонние программы.

Документы о неразглашении. Компания платит свидетелям за молчание. Тех, кто отказывается, устраняют — и выставляют виноватыми. Выбор без выбора. В копилку.

Тиамат скопировал файл на своё устройство.

Далее. Документы личности злодеев. По большому счёту — неудачники, которые просто захотели красивую жизнь, даже если их будут ненавидеть. Тоже возьму.

Файл был скопирован.

Вот. A.O.E. контролирует поток информации СМИ. Согласно этому документу, всё, что касается героев, должно проходить через них. В ином случае новостную компанию просто прикрывают. А вот и список всех закрытых студий. Малоизвестны, но некоторые можно узнать. Нужно.

Скопировал.

База данных. Досье всех героев и злодеев. Начнём с пятёрки.

Пружина. Настоящее имя — Дмитрий Перчиков. Россия. Военный.

Амазонка. Настоящее имя — Лайла Фрин. Германия. Бывшая вышибала.

Пантера. Настоящее имя — Линь Ван. Япония. Спортсменка, но без достижений.

Ночной глаз. Настоящее имя — Дональд Смитфилд. Лондон. Киллер по найму.

Тиамат листнул ниже и нажал на Альфу.

Странно. Альфа. Настоящего имени нет. Место рождения — США. Однако биография будто взята из комиксов. Был фермером, узнал, что есть суперсилы, и стал помогать людям. Это шутка? Нет. Альфа — самый сильный и опасный герой, но за ним, возможно, стоит что-то более глубокое. Видимо, тут я ничего больше не найду. Скопирую ещё злодеев и свалю отсюда.

Пальцы летели по клавиатуре. Тиамат посмотрел на полоску копирования. 79 %.

В отражении экрана он заметил замах в свою сторону.

Сальто в сторону. Удар по сенсору. Полетели искры. Тиамат встал напротив фигуры.

Женщина. Длинный тёмный хвост, резкие черты лица, острый взгляд. Тёмная броня с золотыми вставками, щит за спиной, короткий меч у пояса.

Амазонка. Сила как у Сэма. На руках — непробиваемые наручи. Вдобавок щит с поглощением вибраций. А меч режет сталь как бумагу.

— Тиамат! — выкрикнула Амазонка. — Ты настолько обнаглел, что вламываешься в A.O.E.?

— Знаешь, как говорят? — усмехнулся он, разводя руками. — Наглость — второе счастье.

Амазонка посмотрела на панель и увидела устройство Тиамата. Её рука потянулась к нему.

Тиамат метнулся к поясу. Достал серый шарик и кинул в неё. Тот, с хлопком, лопнул у неё на лице. Её голова покрылась серой жидкостью, которая начала набухать и затвердевать. Амазонка схватилась за твёрдую пену и начала пятиться назад.

Он метнулся к панели и вынул устройство.

— Аааа! — крикнула Амазонка, сдирая пену с лица.

Тиамат рванул к двери. Амазонка швырнула щит. Он ушёл в сторону — щит просвистел мимо, с искрами врезался в панель и вернулся к ней.

Он развернулся к ней.

— Так любишь закрытые помещения? — усмехнулся Тиамат.

— Я не дам тебе уйти! — процедила она, вытаскивая меч из ножен.

— Кто б сомневался.

В прямом бою у меня нет шансов. Помещение полностью изолировано. Можно устроить блэкаут, но ему нужно перезаряжаться хотя бы пять минут. Надо продержаться.

Амазонка ринулась на Тиамата, заводя меч. Тот встал в стойку. Она замахнулась. Он отскочил. Меч с лязгом прошёлся по двери, оставляя глубокий след.

— Думаешь, использовать меня как таран? — подметила она, разворачиваясь к нему. — Не выйдет.

— Поверь, тебе лучше не знать, о чём я думаю.

Амазонка рванула к нему. Замах. Он увернулся в сторону. Она развернулась и отбросила его щитом к стене. Тот врезался. Помотал головой.

Щит полетел в его сторону. Нагнулся. Щит вонзился в стену. Рванул на неё, выставив пальцы. Она замахнулась. Он нырнул под замах. Меч просвистел над ним. Тиамат сделал быстрый точечный удар в подмышку и отпрыгнул ей за спину.

Рука Амазонки повисла, выронив меч.

— Минус рука, — заявил Тиамат, держа пальцы на готове.

Амазонка глянула на руку. Схватила её и вывихнула плечо. Оскалившись, рыкнула. Вставила обратно. Рука заработала и подняла меч.

— Неплохо, — процедила она. — Но слабо.

Тиамат начал отступать. Амазонка шла в его сторону.

Экстренная медицина. Умный ход. Сказывается её опыт вышибалы. Чёрт. Не время анализировать. Надо тянуть время. Прошло всего две минуты. А она даже не устала.

Амазонка сиганула к нему. Тиамат рванул навстречу. Замах. Он отпрыгнул вправо. Меч просвистел сбоку от него. Он выстрелил пальцами по кисти. Ее рука разжала меч. Тиамат перехватил падающий клинок, отпрыгнул от неё и встал напротив.

— Тебе это не поможет, — заявила Амазонка, вправляя кисть.

— Думаешь?

Тиамат начал крутить меч вокруг себя. Быстро. Резко. Жонглируя.

Амазонка оскалилась. Вытянула руку — на наручах загорелся жёлтый неон. Щит дёрнулся в стене. Тиамат перестал жонглировать. Снаряд вырвался и со свистом полетел на него. Он сделал высокое сальто назад — щит пролетел под ним и встал на запястье Амазонки. Тиамат приземлился на одно колено, отводя меч в сторону.

— Хорошая реакция, — процедила она, выставляя щит вперёд. — Но мой меч и мой щит неразрушимы друг для друга.

— Я в курсе, — заявил он, вставая с колена и заводя меч за спину.

Они рванули друг на друга. Он занёс меч в сторону. Она укрылась за щитом и неслась тараном.

Тиамат прыгнул. Сделал акробатическое сальто над ней. В полёте они встретились взглядами. Она пронеслась вперёд. Он приземлился и рывком двинулся к двери.

Амазонка, тормозя, проскользила и с разворота метнула щит в Тиамата. Тот крутанулся на бегу — сбил мечом щит на лету и, не сбавляя темпа, добежал до двери. Она ринулась к нему.

Он вонзил меч в панель на магнитном замке. Дверь распахнулась. Оставляя воткнутый клинок, он ринулся по коридору.

Амазонка погналась за ним. Вынула меч из панели и, перешагнув порог, провела рукой по стене — активировался сенсор тревоги. Здание закупорилось. На окна опустились титановые пластины.

— Тебе не сбежать, вор! — бросила она вдогонку.

На бегу Тиамат достал пару светошумовых шариков. С разворота кинул их в Амазонку. Вспышка, звон. Она остановилась, зажмурившись.

— Блять! — рыкнула она, потирая глаза и уши.

Тиамат продолжал бежать. Впереди закрытая дверь с щелью. Он вновь прыгнул к потолку, прилип руками и, закинув ноги, влетел солдатиком в щель. Приземлился, перекатившись, и рванул.

Все входы и выходы заблокированы. В здании куча охраны. Единственный путь — через крышу, но между мной и крышей 24 этажа. Лифты заблокированы. По пожарной лестнице долго. Блять. Выбора нет.

Свернул за угол. Впереди дверь с надписью «Выход». Выбил дверь и оказался на пожарной лестнице. Прислонился к перилам. Посмотрел вниз: приближалась охрана, виляя фонарями в разные стороны. Посмотрел вверх: тоже приближалась охрана.

Он рванул навстречу верхней охране. Поднимаясь по лестнице, выхватил из пояса ПК. Проверил блэкаут. Перезаряжен. Держал наготове.

На 60-м этаже остался поворот, чтобы столкнуться с охраной.

Break the system.

Он коснулся экрана. Свет погас.

Охрана замерла. Тиамат прыгнул к потолку, прилип и пополз над ними. Охрана пробежала мимо.

Он отлип и рванул дальше по лестнице. Сверху приближались пара отставших охранников. Тиамат попал под свет. Охранник вскинул оружие — он нырнул к перилам. Выстрел прошёл мимо. Рванул, схватил дуло, увёл в сторону. Точечный удар в шею — охранник пал.

Рванул к следующему. Тот навёл ствол. Тиамат ушёл вправо — выстрел мимо. Резко влево — ещё один выстрел мимо. Прыжок на стену, оттолкнулся, приземлился за спиной. Точечный удар в шею — ещё один пал.

Снизу шаги усилились.

Он запрыгнул на перила. Взял с пояса светошумовые шарики и швырнул вниз. Вспышка, звон. Охрана остановилась, свет фонарей заметался в разные стороны.

Тиамат прыгнул в лестничный пролёт, выстрелил тросом. Зацеп. Натяг. Этажи пролетали стремительно. Схватился за последнюю перилу. Перелез. Рванул к дверному выходу на крышу. Потянул — не поддалась. Отошёл. Закинул ногу. Выбил дверь.

Выбежав на крышу, он направился к краю. Перед ним прошёл свинцовый дождь. Остановился. Взглянул вверх.

На застроенном здании, на фоне неона, возвышался Пружина. Дула на его руках ещё дымились после очереди. Он убрал их и ехидно улыбнулся.

— Тиаматик, — выкрикнул он, — куда же ты собрался? Совсем забыл про меня? А я не забыл.

Два героя за одну ночь? Уже сложно назвать совпадением.

Тиамат рванул обратно к пожарному выходу. Там уже пробивались лучи фонарей и охрана. Он закрыл дверь, поставил на замок мину. Маленький взрыв. Дверь заклинило.

Тиамат повернулся к возвышающемуся Пружине.

— Уже соскучился по мне? — усмехнулся Тиамат. — Я тронут.

Пружина прыгнул в пропасть. Из его ног выдвинулись и вспыхнули турбины. Перелетев пропасть, он приземлился напротив Тиамата.

— На сей раз ты не сможешь меня взломать, — заявил Пружина, шагая в сторону Тиамата. — Я обновил обшивку. И теперь я смогу тебя изрешетить.

Он выставил руки. Из запястий выдвинулись дула и начали вращаться.

— Да неужели? — бросил Тиамат.

Он метнулся к поясу. Выхватил ПК и коснулся экрана.

Пружина заискрился. Не успев раскрутить дула, он рухнул на колени.

— Что? К-как? — подёргиваясь, спросил Пружина.

— Я просто бог, — заявил Тиамат, и Пружина отразился в его линзах.

Дверь на крышу выбили. Тиамат рванул к краю. Прыжок — и он устремился вниз вдоль здания. Вытянул руку для троса.

Удар.

Выпрыгнувшая из здания Амазонка схватила его в воздухе. Пролетев над пропастью, они пробили стекло соседнего здания и прокатились по полу.

Осыпанный осколками, Тиамат схватился за голову. Приподнялся — и на него налетела Амазонка. Схватила за горло, подняла над землёй. Он вцепился в её запястье, пытаясь ослабить хватку.

— Ты хорошо бегаешь, — процедила она, доставая меч из ножен и наставляя на него. — Но на этом всё.

— Всё… будет… — задыхаясь, процедил он, — когда… я… скажу… тупая сука!

Он отпустил её руку — и с хлопком ударил ладонями по её ушам. Амазонка взвизгнула, разжала хватку и отшатнулась, зажимая уши.

Тиамат свалился. Быстро встал, потирая горло. Вдохнул полной грудью и рванул к выбитому окну. Прыжок. Трос. Зацеп.

Выстрел в плечо. Сорвался с троса.

Перелетев на соседнюю крышу. Он свалился — прокатившись и врезался в трубу. Резко встал. Схватился за плечо. Кровь. Посмотрел вверх.

На здании A.O.E. возвышался Пружина. Из его плеча торчал длинный ствол, ещё дымящийся после выстрела. Он улыбался во весь рот, глядя на свою жертву.

Ладно. Признаю. Его обшивка стала лучше.

Снова выстрел.

Пуля пролетела над щекой и врезалась в трубу.

Рванул к краю. Выстрел — мимо. Ещё выстрел — мимо. Нырнул в переулок и проскользил по стене. Прокатившись, приземлился на одно колено. Встал и рванул к дороге.

Полицейская машина перекрыла переулок. Он развернулся и рванул в другую сторону. Снова машина с красно-синими огоньками перекрыла путь. Он остановился и попятился назад. Офицеры выставили оружие и подбирались к нему с двух сторон.

— Замри! — выкрикнул один из них.

Тиамат приметил дверь за собой. Опустил руки — в ладони выскользнули фиолетовые шарики. Полиция подбиралась ближе. Он швырнул шарики в обе стороны. Хлопок. Фиолетовый дым заполнил переулок.

Полицейские откашливались. Тиамат рванул к двери. Замахнулся ногой. Выбил. Вбежал внутрь. Оказался на длинной узкой кухне с поварами. Заметил двери в конце. Сиганул к ним напрямик.

Кашляющие полицейские вбежали на кухню и, толпясь, устремились за ним.

На пути был повар. Тиамат сделал сальто над ним. Приземлился на кухонный стол и рванул дальше. Офицеры отпихнули повара и продолжили преследование. Тиамат с разворота пнул сковородку в преследователей. Та ударилась в одного, и тот свалился на толпу, замедляя их.

Он спрыгнул со стола и устремился к поварихе. Схватил её, будто они в танце. Закружил и отправил в засуетившуюся толпу полицейских. Столкнувшись с ними, она повалила их как кегли. Тиамат сделал танцевальный поклон и сиганул к дверям.

Он вынырнул из дверей кухни и оказался в просторном ресторане. Золотистый свет струился с трёх огромных люстр, мраморные колонны, белые скатерти, хрусталь. Гости за столиками подняли головы, кто-то вскрикнул, кто-то выронил бокал.

Тиамат рванул к лестнице, игнорируя гостей.

Из кухни выбежала толпа полицейских и сиганула за ним.

— Стоять! — крикнул офицер на бегу. — Иначе откроем огонь!

Тиамат вбежал на лестницу. Выстрел — мимо. Сиганул наискось, перескочил через ступени. Нагнулся. Выстрел — мимо.

Он вбежал на второй этаж. Пробегая мимо стола, схватил две тарелки. Полиция ворвалась следом.

Офицер выставил пушку на бегу. Тиамат оглянулся. Не сбавляя темп, запустил тарелку. Та полетела в стену, оттолкнулась от неё и ударила офицера по руке, сбивая пушку. Тот остановился, хватаясь за запястье. Другие полицейские обежали его и продолжили преследовать вора.

Он свернул вдоль этажа и остановился на середине балкона, прижимаясь к перилам. Полиция догнала его, окружая со всех сторон.

— Всё! — запыхаясь заявил офицер, наставляя на него пистолет. — Добегался… Теперь руки за голову.

Тиамат развернулся и медленно поднял руки — в одной из них была тарелка.

— Брось тарелку! — рявкнул офицер.

— Ладно, — усмехнулся Тиамат и швырнул тарелку.

Та ударила офицера по рукам, срикошетила и задела остальных полицейских, выбивая оружие.

— Всё, я без тарелки, — бросил Тиамат и залез на перила.

Полицейские сиганули к нему. Он прыгнул на люстру — руки полицейских почти коснулись его ног. Тиамат ухватился за край. Соскользнул. Подтянулся. Взобрался. Схватился за рану и повернулся к ним.

— Хорошо побегали, но мне пора, — кинул он и рванул вдоль люстры.

Прыжок. Перелёт. Приземлился на вторую. Перекат. Рванул. Гости и полицейские не сводили с него глаз. Прыжок. Перелёт. Приземлился на третью. Перекат. Рванул. Прыгнул. Выбил собой окно. Трос. Зацеп. Пролетел над дорогой. Отцеп. Взмыл вверх и приземлился на крышу.

Он прошёл пару шагов, держась за плечо, и упёрся в стену, тяжело дыша.

Оторвался. Чёрт. Опять рана. Сквозная. Кровь так и льётся. Надо прижечь.

Тиамат достал из пояса лазерный резак. Настроил температуру. Включил. Поднёс к ране. Прижёг. Жгучая боль пробежала по всему телу. Из раны шёл дым с примесью жареного мяса. Шипя, он отдёрнул резак. Выключил и убрал в пояс.

Не время отдыхать. Нужно добраться до Токио Тауэр и запустить прямую трансляцию.

Он оторвался от стены. Огляделся. С края крыши доносился звук сирен и красно-синие огоньки. Рванул в противоположную сторону. Прыжок. Захват за край. Потянулся — острая боль. Закинул ногу на край. Взобрался. Упал на спину и схватился за плечо.

Чёрт. С такой раной добраться до телевышки будет проблематично. Нужен другой способ.

Приподнялся. Осмотрелся. Сверху пролетал грузовой транспорт.

Бинго.

Встал. Сиганул за летучим транспортом. Перепрыгнул через зазоры крыш и вытянул руку. Трос вылетел из руки.

Звон.

Трос резко изменил траекторию и зацепился за трубу.

— Что опять…

Трос отцепился и вернулся в наручи. Мимо него пронёсся поток ветра, подталкивая его в сторону.

Знакомое чувство. Я не один.

Он остановился. Ветер свистнул мимо уха, дёрнул за куртку. Пусто.

Блять. Только не она. Кто угодно, но не она.

Фиолетовый силуэт пронёсся мимо него и сбил с ног. Он встал. Рванул. Снова сбит силуэтом. Встал на четвереньки.

Перед его взором встали ноги.

Тиамат медленно поднял голову — от её обтянутых фиолетовым ног до маски-бабочки на лице. Розовые волосы, насмешливый взгляд.

— Что, дракончик? — усмехаясь, спросила она. — Не хватает скорости?

Отлично. Мисс «будь моим лже-парнем» тоже здесь. Как будто днём её было мало, теперь ещё и ночью достаёт.

— Прости, девчуля, но ты не в моём вкусе, — бросил он и провёл подсечку.

Мысль свалилась на спину. Тиамат запрыгнул на неё, хватая руки и прижимая их к земле.

— А ну слезь! — выкрикнула Мысль.

Так. Ну, прижал я её к земле. А дальше что? Как только я встану, она тут же рванёт за мной. Отпущу руки — схватит меня. Чёрт. Это первое, что пришло в голову. Я в такой же ловушке, как и она. Однако она пока этого не осознаёт. Нужно тянуть время.

— А что? Любишь сверху? — усмехнулся Тиамат. — Прости, но тут занято.

— Это легко исправить! — рыкнула Мысль, пытаясь вырваться из зазвата.

— Нет. Ты быстрая, но не сильная. И ты буквально у меня в руках.

— И что ты будешь делать? — усмехнулась она.

— Да даже не знаю. Кучу вариантов. Ночь. Крыша. Девушка у меня в руках. Содрать с тебя костюм что ли? А там как пойдёт.

— Только попробуй! И я…

— Что? — перебил он. — Побежишь за мной голышом?

С края крыши раздался механический гул. Тиамат обернулся. Никого. Но гул нарастал.

Да что ж такое. Пружина. Надо вырубить Мысль и рвануть на следующий грузовой транспорт. Но я всё ещё ничего не могу сделать. Думай. Думай.

Звук стал нарастать. Мысль повернула голову в сторону звука.

Сейчас или никогда.

Тиамат убрал руку, выставляя два пальца. Мысль перехватила его кисть, не дав даже начать движение.

— Хорошая реакция! — процедил он.

— Ты просто медленный, — усмехнулась она.

Пружина уже виднелся на горизонте. Прыгая с крыши на крышу, он подлетал на своих турбинах.

Мысль снова обернулась. Тиамат сделал лёгкое движение кистью — и ее хватка сорвалась. Он быстро встал, отпрыгнул от неё и кинул ванильный шарик.

Она поднялась. Поймав шарик, отбросила в сторону, и тот лопнул, разбрызгивая белую смесь.

— Второй раз не прокатит, — кинула Мысль и исчезла с места.

Она тут же материализовалась за спиной Тиамата и захватила его в замок. Он попытался её сбросить, но всё тщетно. К ним на крышу приземлился Пружина. Увидев схваченного вора, улыбнулся.

— Прекрасно, — процедил он, наставляя на них руку с дулами.

Тиамат замер, смотря на руку Пружины. Дула начали раскручиваться.

Он резко двинулся назад, прижимаясь к Мысли и толкая её к краю крыши.

— Эй! — возмущаясь, выкрикнула Мысль. — Хватит пихаться!

Они оказались на обрыве. Секунда до выстрела. Тиамат закинул ногу за ступню Мысль, толкнул назад и дёрнул ногу вперёд. Они оба полетели вниз. Обстрел начался и тут же завершился.

— Чёрт! — рыкнул Пружина.

Мысль в панике разжала замок. Зажмурившись, визжала и размахивала руками.

Тиамат перевернулся в полёте. Расставил руки и ноги, ловя потоки ветра, и взглянул на паникующую Мысль.

Она разобьётся. Пружина не спасёт её. Блять. Пиздец. Заебало.

Тиамат нырнул к Мысли. Схватил её в воздухе, она продолжала визжать. Вытянул руку. Трос. Зацеп. Пролетел над дорогой и швырнул её на ближайшую крышу.

Она свалилась на пятую точку, продолжая визжать. Перестав, открыла один глаз, затем другой и осмотрелась. Увидела летящего на тросах Тиамата. Поднялась и понеслась за ним.

Пружина нёсся за ним, перелетая с крыши на крышу.

Нужен план. Мысль быстрая. Пружину можно взломать. Приоритет — Мысль. Надо её замедлить. Чёрт. Тяжело лететь на одной руке.

Тиамат завернул на строительную площадку. Отцеп. Приземлился. Рванул. Швырнул дымовые шарики по всей территории. Фиолетовый дым заполонил всю площадку. Забежал за стопку кирпичей и укрылся за ними.

Мысль вбежала на площадку. Взлетела по лестнице на верхний уровень, где клубился дым, и нырнула в него.

— Куда он делся? — прошептала она, оглядываясь по сторонам. Затем повысила голос: — Дракончик! Выходи! То, что ты меня спас, ничего не меняет в наших отношениях. Мы просто несовместимы по гороскопу.

Укрывшись за кирпичами, Тиамат достал ванильный шарик и прикрепил к нему мину.

Согласна с тобой, Мысль. Я лев, а ты добыча.

Он вынырнул из укрытия и под завесой дыма, забежал за балку.

Пружина подлетел к стройке и приземлился на уровень с дымом. Мысль тут же его увидела и материализовалась возле него.

— Здравствуйте, Пружина-сан, — сказала она почтительно. — Я загнала его в угол.

Он осмотрел её и его взгляд пробежался по всем частям её тела. Задерживаясь на груди и талии.

— Хорошая работа, солдат, — улыбаясь заявил Пружина, сверкая глазами. — Осталось только его пристрелить.

— Да! Схватим его и… — с энтузиазмом заявила она и резко умолкла. — Застрелить? Вы же его убьёте.

— Не переживай, — ответил Пружина, занося руку с дулами на плечо. — Травматические заряды. Он просто отключится.

— Да? — удивилась она, приподнимая бровь. — Мне казалось, что у вас они летальные.

— Не бери в голову, солдат. Я не первый день на радаре. А теперь иди вперёд и смотри в оба, чтобы тот не улизнул.

Мысль, глядя на него, неуверенно кивнула и шагнула в густой дым.

Тиамат взобрался повыше. Перепрыгивая с балки на балку, присел на корточки и наблюдал за ними сверху.

Хорошая возможность сбежать. Но с вероятностью 78 % погоня может продолжиться. Лучше остановить их.

Пружина шёл и оглядывался то направо, то налево. Потом его взгляд упал на нижнюю часть Мысли.

— Девочка. Ты же из ЮПГ? — ехидно спросил он, не сводя взгляда с её фигуры.

— Да, всё так, — отозвалась она, заглядывая за стопку кирпичей.

— У тебя очень хорошие способности. Я могу ускорить твоё обучение.

— Правда? — улыбаясь, спросила она, разворачиваясь к нему.

— Так точно, — усмехнулся Пружина, потирая подбородок. — Но для этого тебе придётся пройти особую подготовку.

— Особую… — запнулась она, приподнимая бровь. — Подготовку?

— Именно, — заявил он, наклоняясь к ней поближе и улыбаясь во весь рот. — И только я могу тебе в этом помочь.

— Не поймите меня неправильно, Пружина-сан, — сказала она, сделав шаг от него и выставляя ладони. — Но я лучше буду со своими друзьями.

Мысль повернулась и пошла дальше. Пружина нахмурился, оскалился, схватил её за руку и дёрнул к себе. Она выпучила глаза, глядя на него.

— Подумай ещё раз, девочка, — процедил он. — Такие предложения на дороге не валяются. Либо ты кто-то, либо никто.

Не вмешивайся. Они и сами разберутся. Тебе надо валить от них.

— Пусти! — выкрикнула Мысль, пытаясь вырваться из захвата.

Пружина наставил дуло к её лицу, и она ужаснулась.

— Строишь из себя невинную, — ухмыляясь, заявил он и лизнул её щёку. Та скривилась. — Ммм, сладкая.

Я знаю этот сценарий. Отказ — пуля. Согласие — унижение, а потом подписанный договор. Или труп. Тифф для меня — враг. Но не такой враг, чтобы смотреть, как её ломают.

Тиамат достал ПК. Выдернул из него пару проводов и подсоединил к костюма.

— Я жду, девочка, — заявил Пружина.

— Отпусти, урод! — ответила она, роняя слезу.

— Жаль портить такое личико, — протянул он, проводя дулом по её лицу. — Но ты сама виновата.

Пружина прижал Мысль к балке и наставил оружие ей в лицо. Дула начали вращаться — всё быстрее и быстрее. Мысль зажмурилась, и слёзы потекли по её щекам.

В лицо Пружине прилетел серый шарик. Он лопнул, покрывая его лицо разбухающей пеной, которая твердела на глазах.

Пружина разжал хватку и вцепился в лицо. Мысль отшатнулась, глядя, как он мечется. Свалилась на пятую точку и дышала как в первый раз.

Пружина содрал пену и, оскалившись, огляделся по сторонам, забыв про Мысль.

— Где ты, Тиамат? — рыкнул он на всю площадку. — Покажись!

Мысль оцепенела, но медленно ползла от Пружины, оглядываясь по сторонам.

Пружина вертелся из стороны в сторону. Тиамат спрыгнул прямо ему на голову и присел на плечи.

Надеюсь, сработает.

Он коснулся виска — через костюм ПК передал сигнал. Пружина заискрился, и его руки стали двигаться в такт с руками Тиамата.

— Что? — возмутился Пружина. — Что происходит?

— Говорил же… Я бог! — заявил Тиамат, хватаясь за ПК. — Посмотрим, что у тебя есть…Ага. Так. Всё, запомнил.

Мысль помотала головой и поднялась слегка трясясь.

Тиамат наставил руку Пружины в сторону Мысли. Та, увидев это, вздохнула и присела для низкого старта.

Давай, — тихо шепнул Тиамат.

Он активировал отсек на бедре Пружины. Оттуда с шипением вырвалась струя масла.

— Эй! Ты же… — возмутился Пружина и не смог продолжать говорить. Его рот просто открывался.

Мысль рванула к ним. Поскользнулась на масле и на скорости слетела с уровня. Пронеслась через пропасть и влетела в соседнее здание. Выбив окно, она упала в бассейн. Вынырнула и, оскалившись, ударила по воде.

Тиамат спрыгнул с Пружины. На лету достал несколько серых шариков и швырнул их в него. Те лопнули, покрывая его с ног до шеи слоем пены, которая тут же затвердела, сковывая движения.

Приземлившись, встал и осмотрел Пружину.

— А знаешь… Тебе идёт, — кинул Тиамат и рванул к краю.

Тот лишь возмущённо открывал рот, не в силах сказать ни слова.

Тиамат прыгнул с края уровня. Трос. Зацеп. Пролетел над машинами. Отцеп. Подлетел и, перевернувшись в воздухе, бросил серый шарик с миной.

Мысль выплыла. Встряхнулась — влага слетела. Рванула на улицу. Увидела Тиамата — и вперёд. Шарик возник перед глазами. Хлопок. Жидкость облепила её всю. Скорость упала. Она замедлилась.

— Опять? — возмутилась она, тряся руками— Да как?

Тиамат, пролетая между зданиями, взмыл вверх. Отцеп. Трос. Зацеп за воздушный транспорт. Трос устремил его ко дну машины, и он прилип к днищу транспорта.

Пролетая над неоновым светом ночного города, Тиамат добрался до Токио Тауэр. Отлепился от днища и спикировал вниз. Трос. Зацеп. Пролетел вокруг здания. Отцеп. Кувырком приземлился на крышу. Встал и оглянулся.

Спокойным шагом направился к вышке. Лунный свет отражался в линзах. Подошёл к панели, вытащил ПК. Подсоединил — экран загорелся. Взлом пошёл.

Еще немного — и все увидят правду. Везде, где есть экран, буду я.

Завершив взлом, он отсоединил ПК и подошёл к краю. Расслабленно рванул вниз головой вперёд. Прижал руки и ноги к телу, затем резко развёл — дельтаплан раскрылся. Тиамат парил над неоновым городом, взял курс на соседнее здание и пошёл на снижение.

Убрал дельтаплан. Прокатился, упёрся руками в крышу. Зашипел. Поднялся, схватился за плечо и пошёл к будке. Открыл дверь, зашёл внутрь.

Внутри было темно. В углу стоял старый диван, напротив — камера на штативе. У стены приткнулся ноутбук. Тиамат достал устройство с данными, воткнул в ноутбук и пробежался пальцами по клавиатуре — настройки встали за секунду. Затем сел на диван, напротив камеры, поправил свет и провёл пальцем по ПК.

На всех экранах Токио загорелся чёрный дракон. Люди замерли на улицах, у экранов в парках, у телевизоров дома. Весь город смотрел.

Дракон пропал. На экранах появились две линзы-капельки, светящиеся в полной темноте.

Ночной город Токио. Я — Тиамат. Вы удивлены? Озадачены? Правильно. Сейчас начнётся шоу под названием «Срыв масок». Все мы любим и чтим наших героев. Покупаем их мерч. Смотрим их фильмы. Подражаем им. Но таковы ли они на самом деле? Нет!

Люди переглядывались. Кто-то нахмурился, кто-то усмехнулся, но никто не отводил взгляда от экранов.

Прежде чем вы начнёте кидаться в меня камнями, я открою вам глаза. И начну я с Пружины.

Он коснулся ПК. На всех экранах появились видео: Пружина швыряет девушку за волосы, валит на пол, закуривает сигару и стреляет. Люди ахнули, но не могли оторваться. Следующее видео: он даёт зелёный свет неизвестному, тот передаёт нал. Пружина пересчитывает, скалится, орёт — и стреляет. Затем шмонает тело, забирает товар обратно. Подобных видео промелькнуло немало.

На экранах снова возник Тиамат, линзы светились в темноте.

Наверняка многие из вас подумали, что это фейк или сгенерировано ИИ. Однако правда всегда горчит, но я подам её максимально остро.

Он вновь коснулся экрана ПК — и всем на устройства пришли файлы с документами от A.O.E. Люди массово начали их открывать и ужасаться от прочитанного.

Да. Ваш любимый Пружина — преступник, по которому электрический стул плачет. И это лишь верхушка айсберга. Если вы готовы жить во лжи — ваше дело. Но есть те, кто не готов. И я — один из них. Не забывайте: в следующий раз жертвой может стать любой из вас… Спокойной ночи, неоновый город, и помни. Чтобы что-то увидеть, нужно иметь не только глаза.

Трансляция завершилась.

Люди начали переглядываться и вчитываться в документы.

— Да врёт он! Пружина — герой.

— Герой? Он убил 50 человек!

— Это липа…

— Документы с печатями. Это правда.

— Нельзя верить человеку в маске!

Тиамат покинул будку. Спокойным шагом дошёл до края крыши — и остановился. Внизу бунтовал город.

Ожидаемо. Кто-то поверил, кто-то слеп. Но это лишь начало. Город получил первую пилюлю, и я уже готовлю следующую.

Над ним пролетал грузовой транспорт. Тиамат вытянул руку. Трос. Зацеп. Натяг. Прилип ко дну.

Он летел домой. Над неонами. Сквозь шум.

- -

Тифф вернулась домой и не зажигая света прошла внутрь.

Узкая студия на верхнем этаже: у окна — широкая кровать с белым бельём и ворохом декоративных подушек. На стенах — неоновая подсветка и несколько постеров, которые она когда-то выбирала под настроение. У стены — ноутбук на низком столике, рядом раскрытый чемодан с косметикой. На полу — пара туфель, брошенных, как будто она снимала их на бегу.

Вся в неньютоновской жидкости, она прошла в ванную. Сняла костюм и швырнула его в стиральную машинку. Подошла к душу, сняла нижнее бельё, кинула в корзину. Зашла под воду, сняла резинку — розовые волосы рассыпались по плечам, всё ещё липкие от жижи.

Она села на кафель, обхватив колени, и уставилась в одну точку. Вода лилась сверху, смывала мыло и остатки жижи, но она не двигалась. Просто сидела — и вдруг по щеке потекла слеза. Она зашмыгала, прикусила губу, но не могла остановиться.

Зажмурилась, оскалилась, вытерла мокрые глаза. Встала и выключила воду. Вытерлась, замотала волосы в полотенце, натянула белые трусы и старую чёрную футболку — слишком большую, с выцветшим логотипом группы, которую слушала в школе. Вышла из ванной и рухнула на кровать, поднося телефон к лицу.

Руки Тифф затряслись. Она сделала вдох, выдох.

По её щеке прошла слеза. Она тут же её вытерла.

Тифф убрала телефон на зарядку. Прижалась к подушке и, смыкая глаза, попыталась отогнать дурные мысли, чтобы спокойно уснуть.

Четверг.

Первые лучи солнца пробились сквозь занавески, освещая комнату. Тау открыл глаза — в плече пульсировала тупая боль. Два часа сна. Он сел на кровати, коснулся плеча. Вчерашняя рана напомнила о себе глухой, ноющей тяжестью.

Встал с кровати, привычным движением включил на плеере Пятую симфонию и двинулся в ванную. Холодный душ молотил по ране словно кислота. Закончив, выключил воду, постоял секунду — затем подошёл к зеркалу, провёл ладонью по запотевшей поверхности и осмотрел себя.

Пуля прошла насквозь. Обработка не нужна. «Роблас»? Нет. Если препарат будет пропадать каждый раз, когда появляется серый студент — это уже не оплошность врача.

Тау достал спрятанную аптечку. Вата, бинты, жидкость телесного цвета. Проспиртовал вату — прижал к ране. Зашипел, оскалился. Обмотал плечо бинтами. Затем взял жидкость, вылил на плечо и размазал по всей поверхности. Бинты начали исчезать, растворяясь в коже, пока не слились с телом полностью. Раны будто и не было.

Готово. Рана полностью замаскирована. Теперь вернёмся к рутине.

Почистил зубы, перекусил и оделся.

Зазвенел домофон.

Тау замер. Напрягся. Медленно повернулся к двери.

Меня нашли? Нет. Я не оставил следов. Тогда кто? Ещё и с самого утра.

Он аккуратно подошёл к двери, прижался боком и глянул на экран домофона. Там стояла старушка.

Соседка. Просто соседка. Миссис Пинг, живущая подо мной. Чего ей надо? Стряпня, помощь — не важно. Надо прогнать и вернуться к делам. Улыбнуться — и за дело.

Тау открыл дверь. Увидев Пинг, слегка улыбнулся.

— Доброе утро, миссис Пинг. Что-то случилось?

— О, милок, — улыбнулась Пинг. — У меня телевизор сломался, а скоро начнётся моя любимая передача. Ты бы не мог мне его починить?

— Миссис Пинг, — выдохнул он, потирая глаза за очками, — я студент, а не мастер на все руки. Вам нужно позвонить специалисту.

— Знаю я этих специалистов, — буркнула Пинг. — Придут, посмотрят, возьмут деньги — и уйдут. А ты вроде разбираешься в технике. Каждый вечер у тебя там запах гари идёт. Наверно, паяешь что-то.

— Эм, нет, — замямлил Тау, бегая глазами. — Просто делаю один… проект.

— Знаю я ваши молодёжные «проекты», — усмехнулась Пинг и подмигнула.

— И всё равно вам нужен специалист.

— Вот я и пришла к специалисту. Пошли, — махнула она, разворачиваясь к лестнице, — заодно угощу тебя своей выпечкой, а то вон какой тощий.

Будто со стенкой говорил. Просто поставила перед фактом. К чёрту. Покончу с этим поскорее.

— Я скоро приду, только инструменты возьму.

— Жду, милок, — бросила Пинг, спускаясь по одной ступеньке.

Прикрыв дверь, он схватил рюкзак и достал маленькую железную коробку из шкафчика у выхода.

Обувшись, он покинул квартиру. Спустился на этаж — Пинг уже открыла дверь и ждала его на пороге.

— Входи, милок.

Тау молча переступил порог и огляделся — будто шагнул назад во времени. Деревянные полы, ковры с узорами, мебель в накидках, шкафы с посудой, выставленной как витрина. И в центре всего — старый квадратный телевизор.

Настоящее ретро. Впечатляет и удручает одновременно. Тут практически нет ничего технологичного. А чего я удивляюсь? Бабке 106 лет. Хотя выглядит на все 60. Хорошо сохранилась. При этом ни одного импланта. Хотя я бы ей поставил слуховой аппарат.

— Вот он, милок, — сказала Пинг, указывая на телевизор. — Сегодня утром перестал показывать.

— Посмотрю, что можно сделать.

— Ты такой душка, — сказала Пинг, тронув Тау за щеку. — Ну ладно, ты работай, а я принесу чай и плюшки.

Тау, скривившись, потёр щеку и направился к телевизору. Развернул его. Открыл коробку и достал универсальный инструмент. Открутил гайки, приоткрыл заднюю крышку — и на него вывалилось облако пыли. Он даже чихнул.

Ужас. Этот телевизор повидал всякое. Как он дожил до этого времени? Я бы его на свалку отправил. В нём даже деталей полезных нет. Ещё эта пыль. Поддерживать жизнь в такой технике — это всё равно что раз за разом возвращать деда с того света, который просто хочет умереть. Даже если я его починю, его хватит от силы дня на два. Ладно. Сделаю маленький апдейт.

Тау приступил к работе. Выдернул из телевизора пару проводов и спаял к ним микросхему. Тем временем подошла Пинг с чаем и плюшками.

— Ой, сколько пыли, — подметила Пинг.

— Да, такое бывает, когда техника застаивается, — заявил он, латая повреждённые провода. — Не думали купить новый?

— Ты прямо как моя внучка, — отмахнулась Пинг, присаживаясь на диван с чашкой чая. — Та тоже говорит, что мне нужен новый телевизор, но я в этих наворотах не разбираюсь. Мне что попроще.

Тау закатил глаза, но не ответил. Закончив, он закрыл телевизор и вкрутил гайки обратно.

— Всё, — сказал он, стряхивая пыль с рук. — Проверяйте.

Пинг взяла пульт и нажала на него. Телевизор включился, показывая рекламу лапши быстрого приготовления.

— Милок, картинка стала будто лучше. Ты прям мастер на все руки.

— Не за что. — выдахнул он

— У меня внучка твоего возраста, красавица и умница. Может, вас познакомить?

Обойдусь.

— Спасибо, — сказал Тау, выставляя пыльные ладони, — но у меня уже есть… девушка.

— Жаль. Ну иди мой руки и перекуси.

Тау обошёл Пинг и направился в коридор. Дверь ванной была приоткрыта. Он толкнул её — и замер.

Там стояла девушка, прикрывающаяся полотенцем и смотрящая на него широкими нахмуренными глазами. Это была та самая блондинка из автобуса.

— Ты! — оскалившись, рыкнула она.

Опять она? Почему дверь не была закрыта? Это про эту внучку миссис Пинг говорила? Пора бы уже привыкнуть, что Тау умеет находить проблемы на свою голову.

— Простите, — бросил он и захлопнул дверь.

Он рванул в гостиную, оббежал Пинг и выхватил сумку.

— О, милок, ты уже помыл руки? — спросила она.

— Помою по дороге! — бросил он через плечо и вылетел в коридор.

Обулся и вылетел из квартиры, сверкая пятками. Спустился по лестнице, выбежал из подъезда. По пути к остановке достал влажные салфетки. Вытащил одну, вытерся и кинул в ближайшую урну.

Тупая ситуация. Я трикстер. Могу просчитать десять шагов вперёд. Но почему-то эту ситуацию я не предвидел. Я знал, что у Пинг есть семья, однако они посещают её по выходным. Что там делала её внучка? Как я не услышал душ из ванной? Глупо. Глупо. Очень глупо. Ладно, не важно.

Тау добрался до остановки. Несколько человек уже ждали автобус. Он встал в стороне, достал телефон и начал сканировать людей вокруг.

Надо переключиться. Два друга рядом обсуждают трансляцию Тиамата. Один сомневается, но верит. Второй просто поддакивает. Женщина позади — секретарша в крупной компании. Возможно…

— Очкарик! — рявкнули у него над ухом.

Он вздрогнул и обернулся. На него смотрела внучка Пинг — лицо нахмуренное, глаза злые.

— Ты чё меня преследуешь? — возмутилась она, смотря на него в упор.

— Эм… Нет… — промямлил он, отклоняясь от неё. — Я просто помог миссис Пинг с её телевизором.

— Ага, а после решил заглянуть в ванну и посмотреть на беззащитную девушку. Извращенец!

Все на остановке обернулись к ним.

— Да нет же! Я даже не знал, что в квартире кто-то есть. Просто хотел помыть руки.

Она повернулась к дороге, скрестила руки. Люди переглянулись и пожали плечами.

— Не оправдывайся. Я видела твои пошлые глаза. Осмотрел меня с ног до головы. Оно и понятно. Такую красотку, как я, для тебя недосягаема.

Тау закатил глаза и уставился в телефон. Внучка, не дождавшись его ответа, хмуро взглянула на него и краем глаза увидела его экран. Там мелькали научные статьи, сложные формулы, но он их пролистывал.

— Стоп, ты что, в этом разбираешься? — спросила внучка.

Чёрт. Она такая громкая, что я собственные мысли не слышу.

— Да, — выдохнул Тау. — Просто убиваю время.

Внучка оторвала взгляд от экрана и прищурилась.

— Что говоришь, ты делал у моей бабушки? — спросила она, приподнимая бровь.

— Чинил телевизор, — протянул он, не отрываясь от телефона.

— Не знала, что такой хлам вообще можно починить, — усмехнулась внучка.

Автобус подъехал. Тау молча проследовал в него. Внучка, провожая его взглядом, последовала за ним. Он уселся на своё место — и она села рядом.

Зачем она меня преследует? Ещё и уселась рядом. Ей явно что-то от меня нужно.

Автобус тронулся и набирал скорость.

— Я, кстати, Мори Стар, — бросила она, поправляя хвосты. — А тебя, любитель вламываться в чужие ванны, как звать?

— Киришима Тау, — ответил он, смотря в телефон.

— Серьёзно? — усмехнулась Стар, прикрывая рот. — У тебя даже имя такое же серое, как и ты сам.

— Такое мне дали.

Стар нахмурилась, видя, как он просто пялится в телефон, не обращая на неё внимания. Затем ехидно улыбнулась.

— А знаешь, очкарик, — начала она, кладя ногу на ногу, — мы можем помочь друг другу.

— Что? — спросил он, щурясь на неё.

— Не удивляйся, — усмехнулась она. — У меня есть домашка, и я не хочу тратить на неё время. А вот ты можешь!

— Ладно, допустим, — заявил он, поправляя очки. — И что я получу взамен?

Она достала телефон, сделала пару движений по экрану и развернула к нему. Там был момент, когда он ворвался к ней в ванную.

Запись? С ванной? Какой нормальный человек держит камеру в ванной? Стоп. Я понял, к чему она клонит.

— Думаю, ты не хочешь, чтобы это видео попало в полицию, а тем более в сеть, — с ухмылкой сказала она. — Ведь студент такого престижного места, как Олимп, должен подавать хорошие примеры своим поведением. А тут что? Ой! Он вламывается к беззащитной девушке в душ. А она совершенно голая!

— Эм… — промямлил Тау. — Это же случайность.

— Да кому какая разница, — отрезала она, пожимая плечами и убирая телефон. — Ты же умный. Понимаешь, наверняка на чьей стороне будет закон.

— Ты меня шантажируешь?

— Нет, — протянула она. — что ты. Я деловая девушка. Мы просто заключим договор. Ты соглашаешься и делаешь домашку — а я постараюсь, чтобы это видео осталось между нами.

Я могу залезть в твой телефон и удалить эту запись. Но это будет странно. А если полностью стереть телефон? Тоже странно. Да и не факт, что запись не находится в облаке. Выбор без выбора.

— Ладно, — выдохнул он. — И сколько это продлится?

— Пока я не посчитаю, что ты достаточно отработал.

— То есть конкретного срока тоже нет? — ухмыльнулся Тау. — А я думал, я разговариваю с деловой девушкой.

— Ты… Ты чё лыбу тянешь? — возмутилась она. — Я деловая!

— Все бизнес-леди знают, — заявил он, откидываясь на спинку, — что у любого договора есть срок. И если мы хотим договориться, тебе стоит подумать о сроке. Иначе это звучит как шантаж.

— Ладно, — буркнула Стар. — Ты сам напросился. Будешь год делать за меня домашку.

— Идёт! — бросил Тау и вытянул ладонь.

Стар застыла, глядя на его вытянутую ладонь.

— Эээ… — запнулась она и неуверенно пожала руку. — Ладно.

Автобус остановился.

— Моя остановка, — бросила Стар, отрываясь от его руки и направляясь к выходу, но остановилась на полпути. — И, очкарик… А ты не так жалок, как я думала.

Домашка. Мне что заняться нечем? По крайней мере не упал лицом в грязь.

Автобус тронулся. Он посмотрел в экран телефона и включил новости.

Всё прошло лучше, чем я ожидал. Люди не дураки, но их вера сильна. Однако слова директора имеют серьёзный вес. Всё может оказаться напрасным, если не заставить людей сомневаться и в нём. У всех есть скелеты в шкафу, мистер Бишоп, и ваши скелеты уже просятся наружу.

Автобус прибыл к остановке «Олимп». Тау покинул транспорт и направился к входу. Спокойным шагом он прошёл по двору и вошёл внутрь.

Даже в стенах института прорастает сомнение в героях. Люди во дворе внимательно изучают документы. Они не верят, но не могут оторваться. Ищут фальшь — но они её не найдут.

Идя по коридору, Тау остановился возле приоткрытой двери в одну из пустующих аудиторий и мельком заметил знакомую причёску Каина. Тот стоял перед зеркалом и открывал рот.

— П-п-п-при-в-в-ет. Я к-к-ка-ин, — заикаясь, сказал Каин и сглотнул.

Так и думал. Он не немой. Просто не может говорить. Жалкое зрелище. Говорит сам с собой и пытается выдавить хоть слово. Однако почему? Скорее всего, психологическая травма.

Он постучался и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь. Каин вздрогнул и обернулся. Тау шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь.

— Привет, Каин! Что делаешь?

Суетясь, Каин подбежал к нему. Схватил за плечи и поставил перед собой. Быстро вытащил телефон, напечатал что-то и повернул экран к нему.

— Да я просто мимо проходил. И удивился, увидев, как ты открываешь рот. Так ты умеешь говорить?

Каин развернул телефон к себе. Напечатал новое сообщение и повернул экран Тау.

— Да, — кивнул он. — У меня родственник глухонемой был, пришлось выучить.

Каин убрал телефон. Выдохнув, поправляя очки, он начал жестикулировать руками.

«Хорошо… Можешь… никому… не… говорить… что… ты… тут… видел?»

Согласиться и потерять прекрасную марионетку, которую смогу настроить? Ну уж нет.

— Могу, конечно. Но ты уверен, что ты этого хочешь?

«Что… ты… имеешь… в виду?»

— Я бы мог помочь тебе с твоей проблемой.

«Ты?.. Как?.. У… меня… не… обычный… случай»

Тау мельком глянул в зеркало, дёрнулся — и снова посмотрел на Каина.

— Ты можешь тренироваться на мне, — улыбнулся он.

«На… тебе?.. Ты… же… базовый».

Каин замер, повернул голову и почесал затылок. Повернулся обратно и снова зажестикулировал.

«Это… может… сработать… Когда… начнём?.. Хотя… я… сам… тебе… сообщу… Дай… свой… номер».

— Конечно, — ответил Тау и продиктовал номер.

Каин набрал номер, и телефон Тау коротко вибрировал — контакт сохранился. Каин убрал телефон и снова зажестикулировал.

«Тебе… наверно… пора».

Тау кивнул и под молчаливый взгляд Каина обошёл его. Покинув аудиторию, он закрыл за собой дверь.

Как два пальца об асфальт.

Посетив пару, он покинул аудиторию и двинулся по коридору. Обходя поток студентов, заметил Тогу — она шла навстречу и издалека махала ему.

— Тау! — выкрикнула она, подходя к нему в плотную. — Привет, ты сейчас занят?

— Привет, Тога. Эм, вообще двигаюсь на следующую пару.

— Ты бы не мог её пропустить?

— Ну вообще, — скривился он, почесывая затылок, — не хотелось бы.

— Пожалуйста, — попросила она, сложив перед ним ладони, — мне срочно нужна помощь. Понимаю, что прошу нарушить устав института, но обещаю взять всю ответственность на себя. Только согласись.

Плевал я на устав. Мне интересна твоя рука. Ладно. Не буду её мучать. Соглашусь, а то ещё на колени встанет.

— Ну… — протянул он, отводя взгляд, — думаю, от одной пропущенной пары проблем не будет.

— Ура! — подпрыгивая, выкрикнула Тога и поманила его рукой. — Следуй за мной.

Тога двинулась дальше по коридору. Тау спокойно шёл за ней, но потом нагнал и сравнялся.

— Слушай, а что у тебя за проект? — спросил он, поправляя очки.

— Давай дойдём — и я всё расскажу, — улыбаясь, заявила Тога.

Когда мы дойдём, я уже сам всё пойму. Тога добродушная. Способностей, скорее всего, нет. Зелёный галстук — техподдержка. Не удивительно, что у неё такая рука.

Они дошли до конца коридора. Тога толкнула дверь — за ней открылась узкая лестница, уходящая вниз. Ступени были металлическими, с лёгким гулким эхом на каждый шаг. Тау проследовал за ней, и они оказались перед ещё одной дверью — массивной, с сенсорной панелью вместо ручки. Тога остановилась, повернулась к нему и улыбнулась.

— Готов? — спросила она.

— К чему?

— К чудесам! — ответила она и приложила ладонь к панели.

Дверь бесшумно ушла в стену. За ней оказался большой белый продолговатый зал с рядами разобранной техники и несколькими собранными роботами. У стен лежали импланты различных частей тела.

Тога прошла вперёд, Тау за ней. Его глаза сразу кинулись на импланты. Он подошёл, взял кибернетическую руку и провёл по ней ладонью.

Самый обычный протез для механика. Стандартный хром. И близко не стоит с тем, что у Тоги.

Тога ушла вперёд. Оглянувшись, она увидела, что Тау разглядывает импланты.

— Ты чего отстал? — выкрикнула она с другого конца зала.

— Прости, — бросил он, положив имплант на место, и добежал до неё. — Засмотрелся.

— На импланты? — усмехнулась она. — Тоже хочешь?

— Эм… — замямлил Тау, отводя взгляд, — даже если бы хотел, денег всё равно нет их ставить.

— Аа, ну ладно, — улыбаясь, отмахнулась Тога, поворачиваясь к аппарату за её спиной. — Вот зачем мы тут.

Тау взглянул на аппарат. Он напоминал огромный 3D-принтер.

Реконструкция, моделирование и программирование. Эта штука способна создать любую работающую технику. Ограничена лишь воображением пользователя.

— Что это? — спросил он.

— Я называю его «Крафт», — довольно заявила Тога. — Ну вообще это не рабочее название. Пока так, пробное.

— И… что оно делает?

— Создаёт абсолютно любое оборудование. Нужен рабочий робот? Легко. Нужен имплант? Раз плюнуть. Даже транспорт способен сделать… Правда, моя модель мелковата для создания транспорта.

— Впечатляет, — протянул Тау, поправляя очки. — Но в чём конкретно нужна моя помощь?

— Эм… — запнулась Тога, накручивая локон на палец. — Проще будет показать.

Она подошла к панели, ввела данные и выбрала модель мобильного. Включила и встала рядом с Тау.

Крафт забурлил. Сверху выдвинулась игла, и на полу начал вырисовываться телефон. Лазеры выстреливали миллионами частиц металла. Сбоку вышли ещё иглы и вонзились в модель. Внутри начали образовываться микросхемы. На экране отображался процент готовности. Аппарат закончил — и в нём лежал готовый мобильник.

Тога подошла к Крафту, нагнулась и взяла телефон. Вернулась к Тау и протянула ему. Он взял, включил. Водил пальцами по экрану, входил в приложения.

— Пока ничего не замечаю, — заявил он.

Тога молча наблюдала. Тау пролистнул экран, ткнул пальцем — и пробил его насквозь.

— Эм… — протянул он.

— Так всегда, — выдохнула Тога. — Аппарат работает, но по истечении времени всё, что он создаёт, становится хрупким, как печенье.

— Может, из-за материала?

— Я проверяла. Даже с прочным материалом результат такой же.

— И какой план? — спросил он, осматривая телефон со всех сторон. — У тебя есть догадки?

— В том-то и дело, что нет, — выдохнула она, усаживаясь на стул. — Чтобы понять, в чём дело, придётся разобрать аппарат до основания и собрать обратно.

— Это довольно огромный объём работы, — подметил Тау, оглядывая аппарат. — Даже для двух.

— Для двух? — с озарением спросила она. — Для двух! Ну конечно! Молекулярная структура скрепляется на две, и пока идёт процесс остывания, молекулы меняются.

Тога встала со стула и, улыбаясь, подошла к нему вплотную, вглядываясь в его глаза сквозь очки. Тау слегка отклонился от неё, прижимая к себе телефон.

— Теперь нам не придётся разбирать весь аппарат, — с восхищением заявила она. — Достаточно добраться до одной детали.

— Это, конечно, всё здорово, — ответил он, отходя от неё на шаг, и положил пробитый телефон на стол. — Но меня мучает один вопрос: почему я? Есть же куча других студентов, которые разбираются в робототехнике.

Тога замерла. Улыбка исчезла с её лица, и она, отведя взгляд, неловко постукивала указательными пальцами перед собой.

— Понимаешь, — сглотнула она, — я была базовой год назад. Со мной не хотят связываться. — Она обхватила свою кибернетическую руку. — Я попала в аварию… потеряла руку, собрала новую — и теперь я мод. Но те, кто помнят меня как базовую, отказали мне. Пришлось обратиться к декану, и он порекомендовал тебя.

Вот оно что. Даже сменив свой статус, она не может выйти из категории базовой в глазах окружающих. Иронично. Я её единственный шанс закончить проект. Хотя мне всего лишь нужна рука. И почему мне её немного жаль?

— Что ж, — улыбаясь, сказал он, — тогда приступим.

— Правда? — оживилась она.

— Да. Я уже дал согласие, — усмехнулся он. — Но предупреждаю: я бываю неуклюж.

— Ой, насчёт этого не переживай, — отмахнулась Тога, выставляя руки на пояс. — Если что, я быстро тебе имплант поставлю.

— Я как-то хочу сохранить все конечности.

— Ладно, за дело!

Они забрались на верхнюю панель Крафта — широкую металлическую платформу с рядами разъёмов и индикаторов. Тога присела у люка, из её импланта выдвинулась отвёртка. Она ловко выкрутила крепления и сняла крышку. Внутри открылся лабиринт плат, проводов и охлаждающих трубок.

Тога нырнула в люк аппарата, оставив Тау снаружи. Она передавала ему детали одну за другой — он брал их, осматривал и коротко кивал, давая понять, что всё в порядке. Так они провозились около получаса.

— Слушай, Тога, — начал Тау, откладывая очередную деталь, — у тебя очень необычный имплант.

— А? Что в нём необычного? — спросила она, выглядывая из люка.

— Материал. Когда я его коснулся, он показался мне… ну… как будто я коснулся кожи.

— Аа, ты про это, — улыбаясь, ответила она, показывая ему имплант. — Это не материал. Это микроэлектрические импульсы.

— Что? — удивился Тау, приподнимая бровь.

— Ну, понимаешь, — начала Тога, закручивая локон, — я первое время очень комплексовала, что у меня имплант. Всячески прятала, создавала искусственную кожу, но боялась ею кого-то касаться. А потом нашла элегантное решение. Наши тела выделяют небольшие электрические импульсы. Они настолько слабые, что не ощущаются вовсе, однако благодаря им мы можем взаимодействовать с сенсорным оборудованием.

— Да, я знаю, как это работает, — улыбаясь, заявил он.

— Ой, прости, — сказала она, поглаживая свой имплант. — Обычно я всем так объясняю. Ну так вот: я создала программу, которая имитирует эти электроимпульсы, и вмонтировала их в протез.

— Иными словами, я всё ещё касаюсь хрома, но твои импульсы заставляют меня думать, что я касаюсь кожи.

— Да! Ты и вправду сообразительный.

Поразительно. Она использует такую технологию в быту. Если я встрою эту программу в свой первый слой, то смогу противостоять практически любому герою.

Они вернулись к работе. Тога снова нырнула в люк — послышался лёгкий звон металла, щелчок фиксаторов, короткое шипение откручиваемой панели.

— Тау, можно вопрос? — выныривая, спросила она, передавая ему деталь.

— Конечно, — ответил он, перехватывая деталь и осматривая её на свету.

— Почему ты решил учиться в «Олимпе»?

Тау выдохнул. Зажмурился, потёр глаза сквозь очки и опустил деталь.

— Прости… — тихо сказала она. — Не думала, что это больная тема.

— Не совсем… — ответил он, отводя взгляд. — Понимаешь, я когда-то хотел быть героем. Даже умудрился повстречать своего кумира..

— Ого! И кто же твой кумир? — восхитилась Тога. — Альфа? Нет-нет, не говори, я угадаю. Ночной глаз.

— Эдит.

— Эдит? Та самая? — удивлённо спросила она. — Это же её плащ украл Тиамат?

— Да… — выдохнул он, крутя деталь в руке. — Когда я был маленьким, я часто бегал по проезжей части. И как-то раз на меня нёсся автомобиль. Эдит спасла меня в последний момент. Я тогда сильно испугался, а она меня успокаивала. С тех пор я внимательно следил за её подвигами. Но в какой-то момент её не стало.

— Я слышала об этом, — тихо заявила Тога, отводя взгляд. — Её расщепили на атомы. Жуткая смерть… Ты из-за неё решил пойти в «Олимп»?

— Отчасти да, — сказал Тау и отложил деталь. — И ещё потому, что это лучшее место в Токио.

— Ты напоминаешь мне одного знакомого… — тихо сказала она, отводя взгляд. — Тот тоже любил Эдит.

— Эм… — промямлил Тау, наблюдая за её реакцией, — ладно, мы отвлеклись. У нас куча работы. А до конца пары осталось всего ничего.

— Точно! — схватившись за голову, вскрикнула Тога и вновь нырнула в аппарат.

Они ещё возились с аппаратом, пока звонок не прервал их работу. Пара закончилась.

— Блин… — буркнула Тога. — Мы только одну треть разобрали, а до нужной детали ещё копать и копать.

— В следующий раз продолжим.

Он помог ей выбраться из аппарата, и они вместе спустились на пол.

— Спасибо, — улыбаясь, сказала она.

— Да я же ничего не сделал.

— Да за компанию, дурачек, — усмехнулась Тога.

Тау слегка улыбнулся, и они покинули техническое помещение, вернувшись в коридор. Помахав друг другу, они разошлись в разные стороны.

Она милая. Даже несмотря на её странности. Стоп. Она мне понравилась? Милая? Что за бред. Ещё и открылся так легко. Ладно, скорее всего, проголодался уже.

Посетив столовую, он взял свой привычный рацион и уселся за столик. Во время еды телефон издал уведомляющий гудок. Достав мобильник, он увидел сообщение от Сильвы.

Чего? Да нет. Это блеф. Или нет? Лучше узнать.

Доев, он схватил сумку и сиганул в аудиторию ЮПГ. Остановившись у двери, отдышался, поправил пиджак и галстук — и переступил порог, встретившись взглядом с пятью парами глаз.

— Привет всем, — нелепо улыбаясь, сказал Тау, поправляя очки.

— Ты довольно быстро, — подметила Сильва, стоя посередине аудитории.

— Да я просто… — начал он, отводя взгляд и почесывая затылок, — боялся, что вы начнёте без меня.

— Сейчас реально без тебя начнём, — буркнул Сэм, сидя за амфитеатром, скрестив руки, — если не усядешься.

— Да-да, — пробормотал Тау и уселся за первый ряд, поближе к двери.

— Так, — начала Сильва, оглядывая каждого, — теперь, когда все на месте, можем начать. Как многие уже знают, мы можем узнать, кто скрывается под маской Тиамата. Грей… Тебе слово.

Грей сидел рядом с Сэмом. Он встал, обошёл его и проследовал к центру аудитории. Его взгляд приковался к Сильве — он искал в нём что-то большее, но она смотрела на него холодно.

Он встал рядом с ней и оторвал взгляд от неё.

— Кхм, — откашлялся Грей, заводя руки за спину. — Спасибо, Сильва. Итак. Вчера ночью Тифф удалось собрать образцы крови Тиамата.

— Да, — улыбнувшись, выдохнула Тифф, ставя колбу с кровью на амфитеатр. — Правда, я бы хотела поймать его сама.

— Скоро ловить станет легче, — заявила Сильва, холодно глядя на Грея. — Грей, доставай свой аппарат.

Грей кивнул, отводя взгляд. Подошёл к сумке, достал небольшой аппарат и поставил на стол. Нажал кнопку — и тот распустился, словно цветок, превращаясь во что-то большее.

— Это то, что я думаю? — спросил Сэм.

— Да. Считыватель ДНК, — заявил Грей, кладя ладонь на аппарат. — Он определит, кому принадлежит кровь.

— И… — промямлил Тау, поправляя очки, — как он работает?

— Хороший вопрос, — подметил Грей, потирая шею. — В нём заложена база данных всех людей и их ДНК. Кладёшь образец — аппарат расщепляет и определяет, кому он принадлежит.

— Так и будем смотреть на эту штуку или дождёмся следующей трансляции Тиамата? — буркнул Сэм.

— Тифф, — обратилась Сильва, указывая на аппарат. — Прошу.

— Да-да, конечно, — засуетилась она и исчезла со своего места.

Ветер пробежался по аудитории — Тифф появилась между Сильвой и Греем, протянула бутылёк. Грей перехватил его и сунул в аппарат. Ветер — и она уже на своём месте.

Каин положил руку на плечо Тифф и коротко зажестикулировал. Тау, наблюдая за ними, понял, о чём тот спросил.

«Ты… в… порядке?»

— Да, — прошептала Тифф, опуская голову. — Просто ещё не отошла от вчерашнего.

«Не… переживай… Мы… узнаем… кто… вор… И… одной… проблемой… станет… меньше»

— Надеюсь, ты прав, — прошептала она.

Каин, слегка улыбнувшись, убрал с неё руку.

Аппарат заработал. Началось сканирование. На голографическом экране высветились первые 20 %.

— Процесс пошёл, — заявил Грей, не отрываясь от экрана. — Теперь осталось только ждать.

Тау сглотнул. Со лба выступил холодный пот. Он сжал рюкзак так, что костяшки побелели.

На экране отобразилось 50 % анализа.

Сильва оглядела всех. Сэм сидел ровно, скрестив руки и хмуро ждал результата. Тифф с Каином неотрывно наблюдали за анализом. Тау сидел как на иголках.

— Тау? — обратилась Сильва, и он взглянул на неё. — Ты в порядке?

— Д-да! — нервно сказал он, поправляя очки. — Просто живот немного крутит.

— Ладно, — прищурившись, кивнула Сильва и медленно вернула взор на голографический экран.

Аппарат отоброзил 80 % анализа.

— Итак, — заявил Грей, — нашего вора зовут…

Сильва подошла ближе к аппарату, всматриваясь в полупрозрачный экран. Сэм, Каин и Тифф привстали со своих мест, готовясь увидеть ответы.

Тау разжал кулаки. Выдохнул, сел ровнее и одним пальцем поправил очки через переносицу, прикрывая рукой выросшую улыбку.

Аппарат выдал 100 % и сообщение: «Совпадения не найдены».

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Грей смотрел на сообщение, нахмурившись и слегка разинув рот. Тифф выпучила глаза. Каин оскалился. У Сэма пропала вся хмурость. Сильва оцепенела на месте.

— Такое вообще возможно? — спросила Сильва, продолжая стоять в оцепенении.

— Нет! — рыкнул Грей и полез к аппарату. — Тут явно какая-то ошибка.

Тау провёл ладонью по лицу, смахивая улыбку и возвращая свою маску серого студента.

Нет, Грей. Аппарат исправен. Просто он не может найти того, кого нету. Да. Был момент сомнения. Однако за этим было дико забавно наблюдать. Еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Тау! — крикнул Грей.

— Д-да? — дёрнулся он.

— Давай работай! — бросил Грей, судорожно проверяя настройки аппарата. — У тебя есть теория, как такое может быть?

— Эм… — замямлил Тау. — Это действительно абсурдная ситуация.

Тифф хмыкнула и закатила глаза. Каин просто молча смотрел на Тау, чуть склонив голову — будто ждал продолжения.

— Ты здесь не для того, чтобы давать оценки, — рыкнул Сэм.

— Успокойтесь, — выкрикнула Сильва. — Дайте ему собраться с мыслями.

Грей цокнул, возвращая внимание на аппарат. Сэм фыркнул, отводя взгляд. Тифф откинулась на спинку стула, скрестив руки. Каин сел ровно, сверкая своими красными очками.

— Славно, — подметила Сильва, оглядывая всех, и повернулась к Тау. — Продолжай, Киришима.

Тау встал, обогнул стойку, споткнулся, перебрал ногами, чуть не упал. Выпрямился и вышел к доске.

Сильва поморщилась, Грей приподнял бровь, Тифф усмехнулась, Сэм закатил глаза, Каин покачал головой.

— Ну, это, конечно, предположение… — начал Тау, разводя руками у доски. — Но можно ли удалить свои данные из системы?

— Даже если такое возможно, — выдохнул Грей, потирая переносицу, — человек не может полностью исчезнуть из базы знаний. Аппарат бы выдал хоть что-то… А не это.

— Ты прав, — ответил Тау, почесывая затылок. — Всегда есть след. Медстраховка, банковские счета, онлайн-покупки… Если только… — он потёр подбородок, — его никогда не было в системе.

— Не было? — удивилась Тифф. — А такое вообще возможно?

Тифф взглянула на Каина, тот пожал плечами.

— Как бы безумно это ни звучало, — заявил Грей, — наш вор либо параноик до мозга костей, либо гений, который просчитал десять шагов вперёд.

— Может, не всё так просто, как кажется? — хмуро заявил Сэм, и все с любопытством посмотрели на него. — Мы же все помним вчерашнюю трансляцию. Не знаю, как вы, но теперь мне сложно воспринимать Пружину как героя.

— Какое отношение трансляция, — нахмурившись, заявил Грей, — имеет к нашей проблеме о личности вора или местонахождении плаща?

— Всё связано, — отрезал Сэм. — Вор мог украсть всё что угодно, но украл плащ Эдит. Не самый ценный предмет на рынке, но из-за этой выходки что-то изменилось. Дальше — вор крадёт данные из «Одиссея», затем из A.O.E. Обычного вора бы давно поймали или хотя бы вычислили… Я хочу сказать, что Тиамат знает что-то о системе и поэтому орудует вне неё.

А здоровяк умеет удивлять. Возможно, он не так туп, как я думал. Я что, сейчас похвалил умственные способности Сэма? Сегодня точно пойдёт дождь.

— Ты прав, Сэм, — кивнула Сильва. — Но мы должны поймать его, а пока мы на шаг позади него.

— Ну хоть что-то мы можем узнать из крови? — разводя руками, спросила Тифф.

— Вообще-то… — заявил Грей, почесывая подбородок, и слегка улыбнулся. — Кое-что можем.

Он обошёл аппарат, задавая настройки, и с восторженным лицом вернулся к главной панели. Коснулся пуска — устройство быстро загрузило анализ и выдало результат на всеобщее обозрение.

— Интересно, — подметил Грей, разглядывая голографический экран с данными.

— А можно перевести? — спросила Тифф, щурясь в экран. — А то я с медицинскими терминами плохо дружу.

— Ну… Начнём с простого, — начал Грей, почесывая бородку. — У него вторая положительная. Он парень. А вот остальное смутно.

— В смысле? — нахмурившись, спросила Сильва.

— Аппарат выдаёт, что кровь принадлежит человеку с возрастом от двадцати до тридцати, — заявил Грей, скрещивая руки. — Точного значения нет.

— Отлично, — хмуро буркнула Тифф. — Будем искать “парня” со второй группой крови от двадцати до тридцати. Прям сильно сужает круг.

— Эй! — возмутился Грей, сурово смотря на Тифф. — Ты хотела хоть что-то — я и дал. И это лучше, чем ничего.

— Что-то ещё можно сделать? — выдохнув, спросила Сильва.

— Вряд ли, — заявил Грей, облокотившись на аппарат. — Можно было бы выстроить цепочку ДНК. Но она тут странная. Будто собирали вручную.

— Он чё, мутант? — спросил Сэм, приподнимая бровь.

— Я не про это, — отмахнулся Грей. — ДНК как у любого человека, просто выстроена не так. Это сложно объяснить, да и сам до конца не понимаю.

Чувствую себя подопытной крысой. Стоят и обсуждают мою кровь, а я стою и хаваю всё это.

— Тау! — протянул Грей, и тот дёрнулся. — Хватит витать в облаках.

— П-простите, — сказал он, нелепо улыбаясь и почесывая затылок. — Задумался.

— Ладно, — сказала Сильва и оглядела всех. — С кровью понятно. Вернёмся к насущным проблемам. Например, какова его следующая цель?

— Это может быть что угодно, — заявил Сэм.

— Ага, — буркнула Тифф, скрещивая руки, — проще ткнуть в рандомное место на карте города и надеяться, что угадали…

Каин схватился за голову и упёрся локтями об амфитеатр, потирая свои фиолетовые волосы.

— Вот, — усмехнулась Тифф, указывая на Каина, — Каин тоже считает, что пальцем в небо куда эффективнее.

— Всё можно просчитать, даже если кажется, что нельзя, — подметил Грей и повернулся к Тау. — Киришима, что скажешь?

— Эм… — запнулся Тау и, скрестив руки, отвёл взгляд. — Дай подумать.

Тут нечего думать. Дать им такой вариант, чтобы и я в их глазах не упал, и Тиамату они не мешали.

— Если подумать, — заявил Тау, поправляя очки, — Тиамату сейчас ничего не мешает и дальше выходить в эфиры. Он ведёт информационную войну. А кто в информационной войне его главный конкурент?

— Имеешь в виду A.O.E.? — нахмурившись, спросил Грей.

— Именно, — кивнул Тау, вставая расслабленно.

— Но он же там был! — подметила Тифф и повернулась к Каину. — Зачем ему возвращаться?

Каин, смотря на неё, развёл руками.

— Возможно, из-за выступления директора A.O.E., — смотря в пол, заявила Сильва. — И само здание огромное, а из наших источников он посетил только один этаж.

— Даже будь он трижды гениальным вором, он бы не смог за одну ночь обшарить всё здание, — добавил Сэм.

— К тому же, Тиамату сейчас важно, чтобы его слова были убедительными, — высказался Грей, почесывая подбородок. — А A.O.E. будет защищать репутацию Пружины, тем самым мешая ему.

— Может, дать Тиамату закопать Пружину? — бросила Тифф.

Все умолкли и медленно посмотрели на Тифф. Она оглядела их, ловя недоумевающие взгляды.

— Только не надо делать такие лица, — хмурясь, возмутилась она. — Он козёл! И вы сами это прекрасно видели.

— Видели… — выдохнул Грей. — Но мы герои, и Пружина тоже. А Тиамат…

— Тоже? — перебивая, возмутилась Тифф. — Этот так называемый “герой” чуть башку мне не прострелил!

— Что? — удивился Сэм, и все замерли, смотря в сторону Тифф.

— Вот именно! — выкрикнула она, вставая с места, и Каин встал следом за ней, пытаясь её успокоить. — И если бы не наш вор, меня бы здесь не было!

Заткнись, дура. Не превращай меня в героя. Я спасал тебя не из альтруизма. Не заставляй меня жалеть.

— Нет, Тифф, — отрезал Грей, мотая головой. — Ты неправильно всё поняла.

— Что? — возмутилась Тифф.

— Ты вроде говорила, что почти поймала его, — подметил Грей, скрещивая руки. — Возможно, Пружина и козёл, но то, что ты приняла за спасение, могло быть просто его планом побега.

— Я об этом… — запнулась Тифф, усаживаясь на своё место, удерживаемая Каином, — не думала.

— Для этого мы тут, — заявил Грей, указывая на всех, — чтобы рассматривать все варианты.

— Верно… — неуверенно добавила Сильва. — Как бы то ни было, Тиамат — преступник, а мы… герои. Так что не забываем об этом.

Все переглянулись друг с другом. Грей посмотрел на неуверенность Сильвы, хотел что-то сказать, но сдержался. Тифф выдохнула и, вернув себе лёгкую улыбку, посмотрела на Каина — тот поднял для неё палец вверх. Сэм заметил попытку Грея заговорить с Сильвой, но резко отвёл взгляд в сторону и потёр шею.

Тау стоял у доски и с холодным взглядом поправил очки.

Сильва помотала головой. Собрав волю в кулак, она подняла голову с решительным взглядом.

— Ладно, — заявила она. — План у нас есть, так что расходимся.

Она покинула аудиторию, и вслед за ней вышли Каин, Тифф и Сэм.

Грей подошёл к аппарату, коснулся панели — и тот снова собрался в маленькую коробку. Тау прошёл мимо, схватил рюкзак и уже направился к выходу.

— Тау! — бросил Грей, и тот остановился у прохода. — Задержись, надо поговорить.

Тау прикрыл дверь и подошёл к Грею. Тот потянулся к рюкзаку, вытащил панель, выставил её на стол и включил. Появились голографические шахматные фигуры.

— Сыграем?

— Шахматы? — удивился Тау, приподнимая бровь. — А как же пары?

— Да брось, — отмахнулся Грей, усаживаясь напротив одной стороны фигур. — Таким, как мы, ходить на пары — только время терять. А я предлагаю немного поговорить за партией хорошей игры.

— Эм… — запнулся Тау, чеша затылок. — Ну не знаю. Там у меня философия, а с ней у меня проблемы.

— Ага, — усомнился Грей. — Я видел твои баллы по предметам. Хорош заливать.

— Ладно, — сказал Тау, отводя взгляд, а затем снова посмотрев на Грея. — Почему я?

— Глупый вопрос. Сэм не знает стратегии, Тифф не умеет терпеть — да и играть, Каин… Ну, это Каин. А Сильва… Ну… в общем, с ней у нас кое-какие разногласия. Достаточно?

Тау устремил взор на голографические фигуры и чательно их осматривал, стоя как в копаный.

Слушай, — сказал Грей, скрещивая руки. — У нас с тобой не задалось начало, и я понимаю, что в этом моя вина. Но та фраза — «ты набрал 100, а я 97» — она до сих пор у меня в голове. И я знаю, что ты не просто так это сказал.

— А, ты про ту фразу, — промямлил Тау, отводя взгляд. — Просто тяжёлый день был… И как-то накопилось.

— Ага, — усмехнулся Грей. — Конечно… Всего лишь тяжёлый день. В общем, давай просто сыграем. Ок?

Тау молча уселся напротив Грея. Тот вынул из кармана два шарика — чёрный и белый. Сжал их в кулаках и закинул руки за спину. Помешав за спиной, он выставил перед Тау два кулака.

— Выбирай.

Тау неуверенно начал поднимать руку в сторону правого кулака, затем посмотрел на Грея и направил выбор на левый. Грей разжал руку — там оказался чёрный шарик.

— Не повезло, — улыбнулся Грей, убирая кулаки. — Мои белые.

Это не везение. Это расчёт.

Грей сделал ход белыми. Тау ответил черными — игра началась.

— Слушай, Грей, а что ты думаешь о трансляции?

— Честно? — спросил Грей, пристально смотря на фигуры, и сделал ход. — Убедительней, чем просто слайды.

— То есть ты не веришь? — спросил Тау, слегка взглянув на фигуры, и сделал ответный ход.

— Вопрос не в вере, — заявил Грей, потирая висок, осматривая доску и делая ход. — У Пружины скверный характер, но чтобы так — да ещё и A.O.E. Всё это выглядит очень неоднозначно. А сам что думаешь?

— Думаю, что мы чего-то не знаем, — сказал Тау, не задумываясь делая очередной ход.

— Например? — спросил Грей, хмуро смотря на чёрные фигуры.

— Например, зачем так напрягаться, чтобы очернить героев?

— Месть? — кинул Грей и сделал ход.

— За что? — бросил Тау и сделал ответный ход.

— Может, он хотел быть частью великой пятёрки, но его не взяли, — заявил Грей и съел одну фигуру.

Тау случайно хрюкнул. Грей покосился на него.

— Прости… — замямлил Тау и сделал ход. — Что-то в горло попало.

— Да? Мне показалось, ты засмеялся.

— Хотел. Мне просто сложно представить вора в числе героев.

— Ну да, ты прав. Это действительно… смешно, — усмехнулся Грей, делая ход и создавая мат в три хода. — И всё же — зачем?

— Без понятия, — пожимая плечами, ответил Тау и сделал ход. — Но давай возьмём то, что мы уже знаем. Ворует данные, носит странный костюм, имеет странную кровь, которую нельзя определить. Что это нам даёт?

— То, что он преступник, — заявил Грей и сделал ход, создавая шах в два хода. — Ты скоро проиграешь.

— Точно, — удивился Тау. — Но ещё не проиграл. — Он сделал ход. — Шах.

Грей замолк. Нахмурился. Внимательно осмотрел доску. Сделал ход, забрав фигуру. Тау, не задумываясь, сделал ответный ход.

— Мат! — заявил Тау, откидываясь на стул и поправляя очки.

Грей одёрнулся от доски и посмотрел на неё издалека. Затем перевёл взгляд на соперника.

— Ты как-то ходил, не задумываясь, — подметил он.

— Да, как-то случайно получилось, — неловко улыбаясь, сказал Тау, разводя руки в стороны.

— Случайности не случайны, — шепнул себе под нос Грей.

— Что?

— Ничего… Ещё партию?

— Почему бы и нет, — ответил Тау.

Они сыграли ещё две партии, поговорили о пустяках — и звонок застал их почти за одним столом.

Покинув кабинет, они попрощались лёгким кивком. Как только Тау затерялся в потоке студентов, Грей нахмурился ему вслед. Достал мобильник, добавил запись и, не оглядываясь, отдалился от кабинета.

Обходя студентов, Тау оскалился и, замедляя шаг, схватился за руку.

Чёрт. Плечо. Обезболивающие давно перестало действовать. Ещё и голова гудит из-за этих юпгэшников. Ладно. Посещу медпункт и получу дерьмовое обезболивающее.

Собравшись, он выдохнул и сменил маршрут. Дойдя до кабинета, постучал и открыл дверь — в нос ударил резкий запах спирта и старого железа.

— Можно? — спросил он, заглядывая внутрь.

— Можно! — ответил женский голос.

Войдя внутрь, он увидел женщину средних лет, но выглядевшую моложе. Деловой взгляд, тёмные кудрявые волосы. На глазах — декоративные очки, на губах — красная помада.

Новый сотрудник? Да. Стажер? Нет. Скорее всего, старший доктор или фармацевт. Не вижу на ней отклонений в теле. Имплантов нет. Значит, имеет способности. Медбрата нет. Его смены тут нет, но его вещи тут. Скорее всего, заболел. Самый правдоподобный сценарий, учитывая его халатное отношение.

— На что жалуемся? — спросила она, заполняя документы, сидя ногу на ногу.

— Эм… — замямлил он, усаживаясь на кушетку, — у меня, кажется, голова разболелась. Можете дать мне обезболивающее?

Врач серьёзным взглядом посмотрела на него. Тау напрягся.

— Давление? — щурясь, спросила она.

— Нет, — сказал он, помотав головой, — просто ударился обо что-то.

— Что-то не похоже… — заявила она, разворачиваясь к нему и покусывая ручку. — Ладно, освобождайте торс и ложитесь.

Блять. Хоть рана и замаскирована, но кто знает, что у неё за способности.

— Может, обойдёмся без раздеваний? — неуверенно спросил Тау.

— Я не кусаюсь, — сказала врач, убирая ручку и скрещивая руки. — Давайте шустрее, скоро пара начнётся.

Тау встал с кушетки и оголил торс. Врач спокойно смотрела на него, не двигаясь. Он лёг на кушетку, прижав руки к телу.

Она встала, подошла и наклонилась, положив руку на его грудь. Закрыла глаза. По его телу пробежала золотистая энергия — тёплая, почти живая — и вернулась в её руку. Врач открыла глаза.

— Где рана? — нахмурившись, спросила она, глядя ему в глаза.

Это её способность? Не паникуй. Она всего лишь спросила — где.

— Эм… — замялся он. — В районе паха.

— А? — удивилась она, приподнимая бровь. — И как ты умудрился её получить?

— Это забавная история, — усмехнулся Тау, делая нелепую улыбку. — Пошёл я в зоомагазин выбрать зверушку. И вот, дошла очередь до змеи. Она оказалась какой-то дикой. Заползла мне под одежду и, в общем, куснула. Но вы не переживайте, там не было ядовитых. Однако врач сказал, что укус будет беспокоить, и прописал мне пить обезболивающие. А свои я забыл дома.

— А зачем врал, что ушибся? — возвышаясь, спросила она и скрестила руки.

— Будь вы на моём месте, — выдохнул он, приподнимаясь с кушетки, — рассказывали бы такую историю каждому врачу?

Врач усмехнулась и склонила голову, прикрывая глаза. Убрав ладонь с лица, она посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Ладно, любитель змей, — усмехнулась она, поворачиваясь к шкафу с лекарствами. — Твоя правда. Можешь одеваться.

Тау встал, сел на кушетку и, одевая рубашку, глянул на неё.

Для врача она сильно вызывающе одета. Стиль? Возможно. Или у неё есть тут любовник. Однако её способность. Рентген? Нет. Иначе бы она сразу поняла, где рана.

— Что у вас за способность? — спросил он, застёгивая пуговицу.

— Скажем так, — начала она, выбирая обезболивающие, — моя способность — чувствовать боль пациента. Однако я не могу определить источник боли, лишь её симптомы.

Она выбрала таблетки из шкафчика, открыла кран — и тихо зажурчала вода. Наполнила стакан, закрыла кран и подошла к Тау.

— Вот! — бросила она, протягивая ему таблетки с водой. — Не знаю, какие тебе обезболивающие прописали, но это снимет боль. Хотя бы на время.

— Спасибо.

Он взял таблетку и стакан, проглотил и запил, вернув пустой стакан врачу. Она убрала его, села за стол и взяла планшет.

— Имя?

— Киришима Тау.

— Ага, — кивнула она, находя его в списке. — Особо не напрягайся сегодня. Рана вызывает у тебя боли в плече.

— Спасибо, — ответил Тау и случайно кинул взгляд на столешницу — на банку с красной этикеткой. — Что это?

Врач оторвала взгляд от планшета и развернулась, следуя его взгляду.

— Это мой экспериментальный препарат, — бросила она и вернулась к планшету.

— Что он делает?

— Укорачивает нос любопытным студентам.

Ох, зря вы это сказали, док. Вы только сильнее разожгли во мне интерес.

Одевшись, он встал и пристально взглянул в окно.

— Кажется, там чью-то машину эвакуируют, — бросил Тау, изображая удивлённое лицо.

— Господи! — кинула она, вставая с места и подбегая к окну. — Надеюсь не мою?

Тау подбежал к банке. Одним движением выкрутил крышку, вынул таблетку, закрутил крышку обратно и убрал таблетку в карман.

— Что-то я не наблюдаю эвакуатора, — заявила она и развернулась.

Он уже стоял у выхода.

— Правда? — спросил он, поправляя очки. — А… ну да, близорукость. Принял дерево за эвакуатор.

— Хочешь совет? — хмуро спросила она. — Поменяй очки. Всё, можешь идти.

— Приму ваш совет на вооружение, — улыбаясь, ответил он и начал открывать дверь.

— Стой! — выкрикнула она.

Тау зажмурился, оскалился и, сжимая ручку двери, медленно обернулся, пряча оскал.

Она подошла к нему и протянула листок с печатью. Тау выдохнул.

— Возьми справку, — сказала врач. — Если почувствуешь, что лучше не стало — лучше иди домой.

— Эм, да! — промямлил он, выхватывая справку. — Так и сделаю.

Тау вышел из кабинета. В коридоре он вынул таблетку, остановился и поднёс её к свету. Капсула переливалась, внутри мерцала густая жидкость.

Интересно, что же ты делаешь такого, что про тебя не охотно говорят?

Убрав таблетку, он двинулся дальше, сливаясь с потоком студентов.

Во время пары Тау пролистывал социальную ленту и уткнулся в несколько постов.

Пролистывая очередной пост, он получил сообщение от Тифф. Скривившись, открыл чат.

День «икс» настал быстрее, чем я думал. Хотя чему я удивляюсь — это же Тифф. Ей чем быстрее, тем лучше. Две стервы за один день. Выдержу ли я?

Пара закончилась. Тау вышел на крыльцо — солнце уже клонилось к закату, и длинные тени ложились на двор. Он остановился, оглядывая проходящих мимо студентов, скамейки в золотом свете. Тифф пока не было. Он поправил очки и замер — ждать.

Во дворе он приметил троицу. Они тоже заметили его и, перешёптываясь, не спеша сменили направление в его сторону. Тау замер, растопырив глаза.

У них что, радар на меня стоит, что ли? Как не вовремя.

Троица остановилась и, не доходя до него, резко сменила маршрут в сторону ворот. Тау проводил их взглядом, приподняв бровь.

Чего это они? Не испугались же?

— Это что такое? — прозвучал голос Тифф со спины Тау.

Он резко обернулся. Перед ним стояла Тифф в новом образе. Лёгкий топ, подчёркивающий талию, поверх — расстёгнутая спортивная кофта, короткие шорты и грубые кеды для прогулок.

А вот и причина их бегства. Ну конечно.

— П-привет, — промямлил он, с бегающими глазами. — Ты о чём?

— Твой внешний вид! — заявила она, осматривая его с ног до головы. — Это никуда не годится.

— Это студенческая форма, — подметил Тау, разводя руками.

— Даже в студенческой форме можно выглядеть стильно, — отрезала она, скрещивая руки.

— Ну… эм… Я не Танака Тифф, которая разбирается в стиле. Я аналитик Киришима Тау.

— Умничаешь? — нахмурившись, спросила она.

— Нет…

— Ладно, — буркнула она, обходя его вокруг. — Посмотрим, что можно сделать.

Она расстегнула ему пиджак, закатала рукава вместе с рубашкой, ослабила галстук, расстегнула верхнюю пуговицу и вытащила рубашку из-под брюк. Всё произошло за секунду. Тау даже не успел среагировать.

— Так-то лучше, — улыбаясь, сказала Тифф, наклоняя голову и выставляя руки на пояс.

— Эм… — замялся Тау, разводя руки и осматривая себя. — Это обязательно?

— Конечно обязательно! — отрезала она, скрещивая руки и задирая нос. — Ты хоть и лжепарень, но должен выглядеть под стать мне.

— Ладно, — выдохнул он, опуская руки. — Можем идти?

— Идти? — усмехнулась она и зашла ему за спину, кладя руки на его плечи. — Нет! Слишком медленно.

— Ну извини, я не…

Не успел он договорить, как Тифф рванула вместе с ним. Они устремились на сверхскорости. Весь мир расплылся в глазах Тау. Ветер щекотал лицо, заставляя прищуриваться.

Через мгновение они оказались в парке — мир снова обрёл чёткость. Запах травы и шуршание деревьев вернули привычный ритм времени. Тифф обошла Тау и схватилась за телефон, а сам он тяжело дышал, будто это он бежал на такой скорости.

— Ты… Ты… Ты хотя бы предупреждай! — заявил Тау.

— Не хотела тратить на это время, — бросила Тифф, не отрываясь от телефона.

Чёрт возьми. Когда я лечу с высоток, и то не так быстро. При такой скорости любой мелкий объект мог бы меня убить. Однако я жив. Значит, её способность подразумевает некую защиту от этого. Но я же чувствовал поток ветра. Блять. Не хочу это повторять.

— Ты отдышался? — спросила она, тыкая в телефон.

— Эм… Да, — замямлил Тау, поправляя очки, и выпрямился.

— Вот и отлично.

Она оторвалась от телефона, подошла к Тау и схватила его под руку, снова уткнувшись в экран.

— Ну? — спросила она.

— Что — ну?

— Веди!

Тау, отведя взгляд, закатил глаза и повёл Тифф по парку. Они прошли мимо скамейки с парой влюблённых, мимо старика с имплантированными глазами, который кормил уток у озера. Всё это время Тифф шла рядом и то и дело улыбалась в объектив телефона, делая фотографии.

— Тут… — начал он, — довольно тихо. Как считаешь?

— Ага, — бросила она, не отрываясь от телефона.

Держись, Тау. Это скоро кончится, и ты свалишь отсюда. Дурацкая показуха.

Они сделали большой круг вокруг пруда. Солнечные блики скользили по воде, переливаясь от лёгкого ветра. Тифф за всё это время почти не разговаривала — всё время была в телефоне. Перед ними оказалась свободная скамейка.

— Ладно, — бросила Тифф. — Давай присядем.

Тау кивнул, и они присели на скамейку. Он сидел ровно и пытался не шевелиться. Тифф, напротив, постоянно меняла позу и фотографировала себя: клала голову ему на колени — фото, обнимала его и улыбалась в камеру — фото. Он сидел как статуя.

Закончив с фотосессией, она уселась подальше, закинула ногу на ногу и уставилась в телефон.

Это пытка. Я чувствую, как трачу время понапрасну. Может, она не заметит, если я свалю? Заметит.

Тифф оторвалась от телефона и с улыбкой уставилась на Тау.

— Ты что такой зажатый? — усмехнулась она.

— Я?.. — нервно удивился Тау. — Ну просто… мне неловко находиться рядом… с тобой.

— Да? — протянула она, откидываясь на спинку скамейки. — А то, что ты крутишься в нашей компании, тебя не смущает?

— Тоже смущает, если честно.

Тифф повернула телефон к нему. Там были все фотографии, которые она сделала за сегодня, приготовленные к публикации.

— Нравится? — усмехнулась она, убирая телефон с его лица. — Знаешь, что будет, когда я это опубликую?

Всё ясно. Тупица. Она не просто так делала фотки — готовила для меня электрический стул. Если эти фотки увидят все её поклонники, мне придётся прятаться не только от троицы.

— Догадываюсь, — выдавил Тау, не сводя с неё глаз.

— Это хорошо, — усмехнулась она. — Значит, поступим так. Завтра ты идёшь к декану и отказываешься работать с нами.

— Но если я так сделаю, меня исключат, — нахмурившись, заявил он.

— Да, грустненько, — отмахнулась она, разводя руками. — Но ты всегда можешь поступить в новый институт. Это же лучше, чем быть мишенью для моих фанатов?

Тифф громко рассмеялась прикрывая рот.

Тау сжал кулаки, оскалился и снял очки.

— Давай!

Она резко перестала смеяться, а по коже пробежали мурашки.

— Что? — выдавила она, смотря на него иначе. — Ты кажется, не совсем понял.

— Нет, — отрезал он, вставая со скамейки и поворачиваясь к ней. — Я-то всё понял. Считаешь, если я базовый, об меня ноги можно вытирать? Вы векторы все одинаковые. Но ты выделяешься особенно.

— Прекрати, — хмуро прошептала она, не отрывая с него взгляда.

— Избалованная девочка! — процедил он. — Думаешь, если ты такая красивая, весь мир должен плясать под твою дудку? Спойлер: нет!

— Пасть закрой! — выкрикнула она, вставая со скамейки напротив него.

— Считаешь себя одинокой, — усмехнулся он, не шелохнувшись. — Да ты даже близко не знакома с настоящим одиночеством. Как тебя можно воспринимать иначе, если ты сама себя преподносишь как товар!?

Тифф оскалилась, сжала трясущиеся кулаки, но будто ждала следующих слов.

— А хочешь самый забавный факт? — усмехнулся он, разводя руками — Ты права! Всем от тебя нужно только тело. Никому не интересен внутренний мир девушки, которая даже не может ответить взаимностью только потому, что сама не знает, чего хочет!

Тау наклонил голову, надел очки и снова посмотрел на неё.

— И вишенка на торте! — заявил он, поправляя пиджак. — Будь у меня выбор, я бы никогда в жизни, даже если бы ты осталась последней девушкой на планете, не стал бы встречаться с тобой. Потому что как человек ты пуста.

Рука Тифф завибрировала. Она появилась впритык к нему, схватила за плечо — и её рука прошла сквозь его грудную клетку. Тау успел лишь дёрнуться.

Её рука внутри меня? Но я не чувствую дискомфорта. Она прошла между молекулами. Ощущения двойственные. Вроде бы ничего не чувствуешь, но понимаешь: если она остановит руку — я труп.

— Какого?.. — сдавленно выдавил Тау.

Тифф, нахмурившись, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать? — процедила она, и её глаза заслезились. — Я ежедневно тружусь, чтобы такие, как ты, могли спокойно гулять и не беспокоиться, что на них нападут!

Тау не двигался, дышал резко и прерывисто.

— Думаешь, ты меня знаешь? — рыкнула Тифф, продолжая его удерживать. — Да ты нихрена обо мне не знаешь! Как, впрочем, и все остальные парни.

Вынув руку, она швырнула Тау на дорожку. Тот свалился на пятую точку, продолжая неотрывно смотреть на неё в лёгком шоке. Тифф развернулась и спокойно села на скамейку, схватившись за голову.

— Да, я красивая, — всхлипнула она. — Да, у меня идеальное тело. Да, у меня много поклонников. И я должна быть счастлива — ведь каждая девчонка желает быть на моём месте. Но знаешь что? Я не счастлива!

Тау молча смотрел на неё и не шевелился.

— И знаешь, что самое противное во всём этом? — заявила она, и слеза упала на дорожку. — Ты прав!

Тау не спеша поднялся, отряхнул брюки и проследовал к скамейке, усаживаясь рядом с ней.

— Слушай, — начал он. — Это, конечно, не моё дело, но почему ты так держишься за свой образ гяру, если ты в нём не счастлива?

— Потому что так легче жить, — тихо выдавила она.

Он отвёл взгляд, посмотрел на садящееся солнце и тяжело выдохнул. Потянулся внутрь пиджака, вытащил обычный платок и протянул ей. Тифф посмотрела на платок зелёными глазами, затем перевела взгляд на него.

— П-платок? — шмыгнула она.

— Не гоже гяру плакать из-за какого-то базика.

Ещё раз посмотрев на платок, она не спеша взяла его. Протёрла глаза и нос, затем повернулась к нему.

— Ну как? — спросила Тифф.

— Снова вижу ту самую Танаку Тифф, — слегка улыбаясь, сказал он.

— Да иди ты! — усмехнулась она, отводя взгляд и сжимая платок в руке.

Они сидели в тишине, слушая, как ветер перебирает листву и как вода мягко плещется о берегу. Солнце уже почти село, и воздух стал прохладнее. Никто не спешил нарушать этот момент.

— Ты первый, кто так со мной говорил, — тихо сказала она, и Тау посмотрел на неё. — Все зачастую либо хвалят меня, либо жалеют. Либо… ну, сам знаешь, хотя мной обладать. Однако сказать правду не смог никто. Боялись задеть мои чувства… А у тебя оказалась неожиданно жёсткая подача правды. Я даже испугалась немного… — она усмехнулась. — Вот кто, кто, а от тебя я явно такого не ожидала.

— Честно говоря, сам не ожидал, — заявил он, поправляя очки. — Будто плотину прорвало и не мог остановиться.

— Надо почаще тебе плотину срывать, — усмехнулась она, убирая руки в карманы.

— Эм… Что? — промямлил он, поворачиваясь к ней.

— Тебе это идёт, — улыбаясь, сказала она и посмотрела на него в ответ. — Совершенно другой человек.

Тифф достала телефон, потыкала пальцем по экрану и повернула к Тау. Фоток больше не было.

— Я всё удалила, — сказала Тифф. — Так что можешь расслабиться.

— С-спасибо, — неуверенно пробормотал Тау. — Наверно…

— Хватит мямлить! — буркнула она, убирая телефон. — Или у тебя что, режим мачо включается только под давлением?

— Нет, — выдохнул Тау, наклоняясь вперёд. — Просто… так легче жить.

Тифф отвела взгляд и молча посмотрела в сторону. Слегка наклонившись вперёд:

— Слушай… Тау, — сказала она, и он медленно повернулся к ней. — Побудешь ещё моим лже-парнем?

— Даже не знаю, — усмехнулся он. — Надо соответствовать такой девушке: выглядеть стильно, иметь деньги, чтобы сводить куда-то. Как-то муторно.

— Хорош ломаться! — буркнула она, смотря на него суровым взглядом.

— Я не против, — кивнул Тау.

— Ха, — усмехнулась она. — Честно говоря, это не худшее свидание, на котором я была.

— У меня тоже, — усмехнулся он.

Она резко выпрямилась, приподнимая бровь.

— Ты же говорил, это первое, — подметила она.

— Ну… — запнулся он, почесывая затылок. — У меня ещё были виртуальные свидания. Считается?

— Ну ты и чудик, — усмехнулась она, вставая со скамейки и выставляя руки на пояс. — Ладно, мне пора, скоро на патруль. Но следующее свидание выбираешь ты!

— Я? — удивлённо сказал Тау, указывая на себя.

— Ну а что? Ты как никак парень. Так что соответствуй, даже если ты лже-парень.

— Ладно, — сказал он, поправляя очки. — Придумаю что-нибудь.

Тифф кивнула и рванула, исчезая из виду, оставляя за собой сильный поток ветра. Тау встал со скамейки, уткнувшись взглядом вдаль, куда убежала она.

Не суди книгу по обложке, иначе можно порезаться об края. Я порезался, но теперь я знаю, что Тифф не такая уж и стерва. Чёрт. Она самая иррациональная, кого я встречал, и это бесит больше, чем её рука в моей груди. По крайней мере я стал понимать её лучше.

Пройдясь по парку, он покинул его и добрался до ближайшей остановки. Город шумел вокруг, но он смотрел в одну точку. Автобус подъехал, он сел у окна — и позволил себе выдохнуть.

Всё это пока не важно. Грядёт ночь. Моя борьба продолжается. А маска готова выйти на сцену.

Ночной Токио дышал неоном. Свет сочился в окна, оставляя на стенах цветные пятна, и город гудел внизу, не подозревая, что наверху кто-то готовится к выходу.

Тау сидел за столом, уже облачившись в костюм, но не надев маску. Он поместил таблетку в сканер — и через секунду перед ним загорелась голографическая модель: капсула, оболочка, содержимое. Он развернул её, изучая слои.

Любопытно. Препарат для сна, но таких на рынке полно. Однако этот работает иначе — не просто усыпляет, но и вызывает эйфорию. Интересно. Если я её выпью, я смогу спать? Взять на заметку. Провести тесты.

Он встал из-за стола, схватил маску и натянул её. Линзы-капельки прижались к глазам — мир стал чётче, холоднее. Наручи легли на запястья с тихим щелчком. Пояс, припасы, застёжка — всё на своих местах.

Подошёл к окну. Открыл. Выпрыгнул. Трос. Зацеп. Раскачка. Отцеп. Сальто в воздухе. Нырнул между зданиями. Трос. Зацеп. Подлетел вперёд ногами. Отцеп. Перекатился, приземлился на крышу. Встал. Рванул.

Сегодня моя цель — пентхауз директора A.O.E. К счастью для меня, его дом находится дальше от самого здания. ЮПГ будут патрулировать офис, а я тем временем буду в другом месте. По сути, они сами пришли к такому выводу — я лишь задавал наводящие вопросы.

Он нёсся по крыше, перемахнул через трубу, не сбавляя темпа, — и уже летел к краю. Прыжок, хват за уступ, рывок вверх — и снова бег. Крыша кончилась — он сиганул вниз, раскрыл дельтаплан и взмыл, ловя попутный ветер.

Внизу неон переливался в потоке машин, улицы гудели, но он был над всем этим. Тиамат скользил между зданиями, как тень, и на мгновение поймал своё отражение в стекле — чёрный силуэт на фоне огней.

Мой разум — ключ. Я та тень, что бросает идеалу луч. В двойном зеркале два разных лица. Тиамат — моё второе сердцебиение.

Он убрал дельтаплан и нырнул в неоновую пропасть. Трос. Зацеп. Раскачка. Завернул за здание. Отцеп. Взмыл вверх. Пролетел, кувыркаясь. Трос. Зацеп. Раскачка. Отцеп. Полёт.

Тиамат то скользил на тросах, то парил на дельтаплане, опускаясь на крыши и снова взлетая.

Остановился у края, присел на корточки, коснулся линз — и соседнее здание приблизилось в зумме.

Вот он. Пентхаус директора Бишопа. Три этажа. Двенадцать человек в чёрном. Вооружены. Дом большой. Найти там документы будет проблематично для обычного вора. Но я ведь необычный вор.

Тиамат убрал палец с линз и нырнул вниз. Пролетая десяток этажей, вытянул руку. Трос. Зацеп. Натяг. Трос протащил его над пропастью. Прилип к стеклянному зданию — чуть ниже пентхауса. Пополз вверх. Остановился у начала дома, вытянул из пояса присоски, освободил руки. Коснулся линз — на наручах загорелся экран. Начал водить по нему.

Итак. Основная охранная система выключена. Есть только отдельные в особых зонах. Камеры. Вентиляция. Всё как обычно. Устрою блэкаут и войду внутрь.

Он открыл приложение на наручах и замер, готовый активировать блэкаут.

Break the…

— Мяу! — раздался кошачий звук.

Он резко обернулся. Вверх. Вниз. Вправо. Влево. Никого.

Показалось? Нет. Я точно слышал кошачий звук. Но я же один на стене. Или не один.

— Мяу, — снова раздался кошачий звук.

Тиамат поднял голову. На стеклянной стене висела девушка — короткие чёрные волосы, янтарные глаза, кошачьи уши и хвост. Чёрный боди с жёлтыми неоновыми царапинами, открытый живот, металлические когти на пальцах и сапогах. Она смотрела на него через плечо, как кошка.

Пантера. Самая юная в великолепной пятёрке. Способность: зверь. Может имитировать повадки и способности любого животного. Но зачастую использует образ кошки.

— А кто у нас тут? — ехидно протянула Пантера. — Это же Тиамат. У-у-у, сколько шума поднял ты.

Тиамат резко потянулся к поясу, но его руку перехватил трос. Он глянул на Пантеру — из-под её запястья торчал трос.

— Нет-нет-нет, дракончик, — усмехнулась она, водя пальцем вправо-влево. — Не дёргайся. А то я могу и напасть.

— Что ж, у тебя хорошие рефлексы. А летать умеешь?

Тиамат рванул вниз, срываясь с присосок, увлекая её за собой. В воздухе вырвал руку из её троса. Она с щелчком вернула трос и нагнала его. Обхватила — и вонзила когти в стену, зависая с ним над пропастью города.

— Попался! — усмехнулась она, сверкнув клыками.

Тиамат дёрнулся, пытаясь вырваться, — её хватка не ослабла.

— Мяу! Мышка хочет полетать? — усмехнулась она.

— Мышка? — переспросил он, освобождая руку. — Это кто тут ещё мышка!

Он вытянул руку к её голове и ухватился за кошачье ухо, дёрнув его.

— Ай! Ай! Ай! Убери руки! — закричала она, дёрнувшись назад и выпустив его.

Тиамат сорвался в неоновую бездну. Вытянул руку. Трос. Зацеп. Пролетел вдоль здания. Завернул. Отцеп. Трос. Зацеп. Прилип к стеклу с другой стороны здания. Огляделся — никого. Быстро начал восхождение.

— Мяу, — прозвучал голос Пантеры у его уха. — Это было неприятно.

Он повернулся — она уже занесла когти. Увернулся в сторону, когти пронеслись в миллиметре, царапнув стекло. Кувыркнулся по поверхности и прилип напротив неё.

Было близко. Ещё и подкралась так, что я не заметил. Как она меня так быстро настигла? Неважно. Нужно от неё избавиться.

Тиамат нырнул вниз. Пантера — за ним. Трос. Зацеп. Крыша. Отцеп. Рванул. Она приземлилась напротив него, преграждая путь, сверкая когтями и скаля клыки.

— Ну куда ты? — протянула она, вставая с корточек и выставляя когти. — Мы же только начали.

Он пятился назад, выхватил из пояса фиолетовый шарик и кинул в Пантеру. Её уши встали, зрачки расширились — она рванула, на лету поймала шарик и, ухмыляясь, начала перекидывать его с руки на руку.

— Вау! — промурчала она, с любопытством разглядывая шарик. — Весёлая штука.

Пользуясь моментом, Тиамат рванул вдоль зданий. Спрыгнул с края, перелетел на соседнюю крышу. Увидел внизу строительный склад, свернул к нему. Трос. Зацеп. Спустился на крышу, приземлился, перекатился. Приметил распахнутое окно — и нырнул в него с прыжка.

Оказавшись внутри, приземлился на металлическую балку. Вокруг — темнота. Включил ночное зрение — склад был забит техникой, хламом, тенями. Спрыгнул на тросе, приземлился и укрылся за первой попавшейся машиной.

Дьявол. Она слишком неудобная. Рефлексы дикие. Крадётся незаметно. И при всём этом она даже не использовала другие свои формы.

Он услышал слабый скрежет металла, отдающий эхом по складу. Выглянул из-за угла — Пантера расхаживала по балке грациозной походкой.

Выследила? Так быстро? Как? Звериный нюх, ну конечно, блять. Она становится всё неудобнее и неудобнее.

— Дракончик? — выкрикнула она, расхаживая, и эхом разнеслось по складу. — Ты тут? Выходи! Я хочу ещё твоих прикольных штук.

Он отшагнул в сторону с едва слышным скрипом. Её уши навострились, как локаторы, и направились в его сторону.

— Вот ты где! — бросила она, поворачиваясь в сторону его укрытия, скаля зубы.

Она сиганула с высоты, приземлилась на четыре конечности и рванула к его укрытию, словно зверь. Завернув за угол, взмахнула когтями, сверкая жёлтыми глазами в темноте. Он едва успел пригнуться — когти просвистели рядом, обрезая металл, как нож масло. Тиамат сделал подсечку, повалил её и рванул в сторону, в тени. Сделав кип-ап, она поднялась и, отшагнув назад, растворилась в темноте.

Тиамат перескочил на технику, затем на другую, поднялся, прыгнул — трос, зацеп, натяг, и он уже на балке. Рванул по ней, укрылся в темноте, присел и огляделся.

Опять пропала. Даже с ночным зрением не вижу, не могу предугадать, где она окажется. Нужно подумать. Нюх, слух, рефлексы, скорость — всё на уровне. Как при таких показателях она не достигла успехов в спорте? Блять, не о том думаешь.

Он метнул трос, перелетел на другую балку и уселся, всматриваясь в темноту.

Она может быть где угодно. Выжидает. Играет. Надо поскорей с ней разобраться и вернуться к…

Удар.

Тиамат сорвался с балки. Его столкнул тяжёлый хвост ящера — Пантера приземлилась на его место, наблюдая, как тот рухнул вниз, проломив бочки. Те с грохотом разлетелись, и он приземлился на спину, выбив воздух из лёгких.

— Больно, мышонок? — ухмыльнулась она, помахивая хвостом. — Не переживай, обычно я не убиваю свои игрушки. Но мучаю так, что потом ходить не могут.

Фыркая от боли, он перевалился на живот. Приподнялся, хватаясь за шею, оперся на колено.

Блять. Пока она меня чует и слышит, бесполезно что-то придумывать.

У Пантеры изменились уши и хвост — на кроличьи. Она прыгнула к стене, оттолкнулась, метнулась к другой и, как снаряд, полетела в его сторону.

Он мельком увидел её и отпрыгнул в последний момент. Она пробила бетон ногами, поднимая пыль и куски щебня. Он кувыркнулся в воздухе и приземлился в низкий упор — одна рука на земле, ноги широко расставлены.

— Ну чё ты? — буркнула она из облака пыли. — Надо было не двигаться.

— Люблю усложнять.

Тиамат рванул за технику. Пантера улыбнулась, сделала огромный прыжок вверх и растворилась в потолке.

Он прижался спиной к оборудованию, выглянул из-за угла — Пантера снова пропала. Затаился, огляделся и приметил стеллаж с керосином.

Сгодится.

Он метнулся к стеллажу, схватил бутылку и рванул вдоль склада в тени, где неон не доставал.

Пантера скользила по потолку, оглядывая склад светящимися жёлтыми глазами. Отцепилась, спрыгнула на балку, огляделась и прыгнула на другую.

— Прячься лучше, — усмехнулась она, расхаживая по балке. — Я же всё равно найду тебя.

Она остановилась. Кроличьи уши сменились на кошачьи. Повела носом, навострила уши, резко повернулась и уставилась на стеллаж с оборудованием, ехидно улыбаясь.

— Вот ты где, — протянула она.

Приготовилась к прыжку, тряся бёдрами. Сиганула с балки и приземлилась прямо на стеллаж. Опрокинув его, перепрыгнула на технику.

— Ты меня разочаровал, — буркнула она, отводя взгляд. — Я-то думала, ты хорошая мышка.

Пантера всмотрелась в тени. Увидела разбросанные детали, мусор, пустую канистру и лужу керосина — но самого Тиамата не было.

— А? — удивилась она, приподнимая бровь. — А где он?

Она отпрыгнула от техники, приземлилась на пол и пошла по центру склада, оглядываясь и принюхиваясь. Но весь склад пропах керосином.

— Фу! — возмутилась она, прикрывая нос. — Дурацкий запах.

Она сиганула на колонну, зацепилась когтями, взобралась повыше и прыгнула на балку. Присев на неё, вертела головой, всматриваясь в каждый угол.

— Да куда ты делся? — буркнула она себе под нос.

Пантера вновь учуяла резкий запах керосина и скривилась.

Удар.

Она полетела кубарем вниз, но скоординировалась и приземлилась на четыре конечности. Привстала, посмотрела на балку — никого. Вертясь на месте, начала оглядываться по сторонам.

— Эй! Так то кошек гладить надо! — оскалившись, бросила она, вертясь на месте. — Живодёр!

— Тебе страшно! — эхом разнёсся его голос по складу.

— Мне? — усмехнулась она, оглядываясь. — Это ты прячешься!

Тиамат вынырнул из тёмного угла за её спиной. Рванул к ней, выставляя пальцы. Пантера успела только оглянуться. Нырнув под неё, он сделал хлёсткий удар в подмышку — её рука повисла. Вынырнув, отпрыгнул от неё и встал в боевую стойку, держа пальцы наготове.

— Ай! — рыкнула она, хватаясь за повисшую руку. — Больно вообще-то!

Её уши изменились, хвост позеленел и покрылся чешуёй. Она схватила свою руку, оскалилась, дёрнула, покрутила и вставила обратно. Рука снова двигалась.

Понятно. Смена зверя — новые способности и болевые точки. Нужен новый план.

— Как новенькая, — усмехнулась она, крутя рукой — Теперь ты…

Тиамат кинул в неё фиолетовый шарик. Тот врезался в пол и лопнул, окутав её фиолетовым дымом. Он рванул в тень и скрылся. Она выпрыгнула из завесы, откашлялась, оскалилась и встала, оглядываясь по сторонам. Попыталась принюхаться, но сразу же прикрыла нос.

— Сволочь! — рыкнула она, отходя от дыма и прикрывая нос. — Керосин, дым. Вообще мой нос не жалеешь. Ну ничего, есть другие способы найти тебя.

Её хвост уменьшился, стал чёрным, тонким, почти незаметным. Появились широкие уши с заострёнными кончиками, как у летучих мышей. Она нахмурилась, закрыла глаза и начала вслушиваться.

— Я слышу биение твоего сердца, — оскалившись, усмехнулась она и открыла глаза.

Она сиганула на колонну, зацепилась когтями, взобралась наверх и прыгнула на балку. Рванула по ней, словно зверь, перелетая с балки на балку, перескочила через колонну и, увидев тёмную фигуру в тени, ринулась к ней.

— Попался!

Она сиганула на него, выставляя когти. Он не двигался — лишь коснулся наручей, и по всему складу раздался пронзительный писк транспортов. Пантера резко остановилась, схватившись за уши. Пятясь назад, сорвалась, ухватилась за балку, но отпустила, прикрывая уши, и полетела вниз. Развернулась в воздухе и приземлилась на четыре конечности. Писк машин на мгновение утих.

— Ты издеваешься? — оскалившись, рыкнула она, потирая уши и мотая головой. — Это уже не смешно!

Писк повторился. Пантера зажала уши, свалилась на колени и с трудом сменила форму на кошачью. Писк прекратился. Она вспотела, отдышалась, медленно поднялась, перевела дух и нахмурилась, оглядывая склад.

— Хватит! — голос сорвался на хриплый, почти детский крик. — Спускайся и сражайся!

— Роль добычи тебе не нравится? — раздался голос Тиамата из темноты.

— Заткнись! — скалясь, крикнула она в темноту. — Я охотница, а ты добыча!

Смех Тиамата разнёсся по складу эхом, дрожащим и режущим, — он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Уши Пантеры закатились в трубочку, хвост упал, мурашки пробежали по спине.

— Ты… — заикнулась она, сглатывая, бегая глазами по складу. — Ты чего ржёшь?

— Никогда! — крикнул он из темноты, а затем, сбавив тон, добавил ровно и холодно: — Никогда дракон не будет добычей для драной кошки.

Вдруг загорелись фары всей техники, устремив свет на Пантеру. Она, жмурясь и прикрывая глаза, попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стену.

— Да хватит! — крикнула она, щурясь сквозь свет.

Некоторые фары погасли, и в глубине склада показался чёрный силуэт с двумя светящимися линзами-капельками — он спокойным шагом направлялся к ней. Увидев его, она застыла, задрожала, зрачки сузились.

— Ч-что? П-происходит? — заикаясь, прошептала она себе под нос. — П-почему я дрожу?

Тиамат выставил руки в стороны, выпрямил спину и продолжал идти, словно вышел на сцену. На секунду всё затихло.

— Тьма и свет — для меня одно. Маска — броня, имя — никто. Закон — бумага, совесть — сон. Я — Тиамат. И я — закон.

Вокруг Тиамата начал клубиться чёрный дым. Над его головой проступил тёмный силуэт — огромная маска с двумя светящимися линзами-капельками и оскаленной пастью, а по бокам, будто руки, тянулись клубы дыма.

Последний свет, направленный на Пантеру, погас. Чёрный силуэт стал чётче. По спине Пантеры пробежал холодный пот. Из дыма вырвалась чёрная рука, схватила её и подняла над землёй.

— С-стой, — заикаясь, выдавила она. — Т-ты победил. Я с-сдаюсь. Не надо!

Огромное лицо с линзами приблизилось к ней и, разинув пасть, рыкнуло. Пантера оцепенела, закатила глаза и отключилась.

Увидев, что Пантера без чувств, Тиамат опустил руки. Помотал головой, поднёс руку к наручному ПК — по всему складу загорелся свет.

Пантеру удерживала огромная металлическая клешня от одной из машин. За Тиаматом горели два фонаря со стеклом в форме его линз, а старый двигатель выдавливал чёрный переработанный дым.

Чёрт. Заставила повозиться. Однако темнота, свет и звук сделали своё дело — её мозг просто дорисовал образ, которого не было. Трюк, который применяют забытые иллюзионисты, сработал на драной кошке. Ладно, не время себя расхваливать. Нужно вернуться к делу.

Он отвернулся от Пантеры и рванул. Вытянул руку. Трос. Зацеп. Устремился вверх. Отцеп. Приземлился на балку, побежал вдоль неё. Добравшись до окна на крыше, прыгнул к нему и, пригнувшись, выбрался на крышу склада.

Используя трос и перелетая вдоль зданий, он вернулся на крышу по соседству с пентхаусом Бишопа. Присел на край, коснулся линз и увеличил зум.

Времени мало. Нужно быстро. Зайти, пройти охрану, добраться до кабинета, выйти. И не более.

Он убрал зум, встал, прыгнул и вытянул руку в сторону пентхауса. Трос. Зацеп. Взмыл, пролетая неоновую пропасть. Добравшись, прилип и пополз вверх.

Добравшись до точки, где его встретила Пантера, он остановился. Зафиксировался, освобождая руки. Коснулся экрана наручей и открыл блэкаут.

Break the system.

Он коснулся экрана. Свет во всём здании погас. Отцепился от стекла, достал четыре маленьких прибора, расположил их квадратом — и стекло в проёме исчезло. Нырнул внутрь, оказался в здании и включил ночное зрение.

Увидев первого телохранителя, он тут же взлетел вверх. Тот резко развернулся, светя фонарём. Никого. Провёл взглядом по красному ковру, шкафу с книгами, читальному столику — и нахмурился. Тиамат уже прополз над ним по потолку.

Возле лестницы расхаживали ещё двое телохранителей с фонарями. Крутясь, они освещали территорию — мраморные полы, дорогие картины в золочёных рамах, антикварный столик у стены. Ни одна тень не оставалась без внимания. Тиамат прополз над ними, отлип и тихо приземлился за их спинами, прокрался наверх.

Добравшись до второго этажа, он перескочил через перила и прижался к стене, осматривая территорию. Кружили двое, светя фонарями по местному интерьеру — кожаное кресло из красного дерева, журнальный стеклянный столик, декоративные вазы вдоль стены и огромное белое пианино. А за ними виднелась лестница на следующий этаж.

Тиамат скользнул вдоль стены — телохранители начали двигаться к лестнице. Он оторвался от стены, рванул и нажал на клавиши пианино. Пока оба телохранителя разворачивались на звук, он нырнул одному за спину, уходя от лучей фонарей, и скрылся за их спинами.

Пока телохранители водили фонарями по клавишам, Тиамат проскользнул к лестнице и поднялся на следующий этаж.

Телохранители переглянулись.

— Признайся, испугался же.

— Не больше твоего.

— А как она сыграла?

— Да может, струна слетела. Этому хламу больше, чем мне.

На следующем этаже его встретил длинный коридор с высокими потолками. С одной стороны — стена с картинами и декоративными светильниками, с другой — ряд закрытых дверей. В конце коридора Тиамат приметил стол с декоративными фруктами и нырнул под него, уходя от лучей фонарей. Прополз под столом, выглянул — у стены спиной к нему стоял один телохранитель, возле лестницы — другой.

Нужно спешить. Блэкаут заканчивается, а впереди ещё этаж.

Тиамат вытащил руку из-под стола, взял фальшивое яблоко и кинул в стену. Оно отскочило и рикошетом задело все вазы. Телохранители направили на них свет и, видя, что вазы вот-вот рухнут, ринулись к ним. Пользуясь моментом, Тиамат рванул по коридору, добежал до лестницы и поднялся на следующий этаж.

Вазы свалились с пьедестала. Телохранители поймали их на лету — одну, вторую, третью. Оба с облегчением выдохнули и поставили их на место.

— Блять, если бы они разбились…

— Босс бы с нас три шкуры спустил.

— Дурацкие стекляшки. Че они такие дорогие?

— Из-за рисунков… Причуды богатых. Нам не понять.

Оказавшись на последнем этаже, Тиамат прыгнул к потолку и прилип, осматривая территорию.

Этаж был похож на переговорную для важных лиц. В центре комнаты — круглый стол, вокруг него выстроены офисные кресла. Стены забиты предметами искусства. Вдоль стен — четыре шкафа с дорогими напитками из разных стран. В самом углу — чёрная массивная дверь с сенсорным сканером отпечатка. Три телохранителя кружили возле неё.

Нет времени что-то придумывать. Окно в 15 секунд. Не успею — дверь захлопнется.

15 секунд.

Тиамат рывком перебирался по потолку, перебирая руками и ногами, словно насекомое, приближаясь к охране.

13 секунд.

Он остановился. Свет фонаря пробежал перед ним. А следом — следующий фонарь, прямо на него. Он отлип, ушёл из-под света и затаился за диваном.

11 секунд.

Он метнулся к столу, выхватил статуэтку с изображением Бишопа и швырнул её в угол. Свет фонарей направился на источник шума — один телохранитель двинулся туда.

7 секунд.

Он вновь прыгнул на потолок, прилип и пополз к кабинету. Остановился. Выстрелил тросом в дальний шкаф с напитками, потянул — и отцепил трос. Шкаф начал падать. Отлучившийся телохранитель придержал его.

4 секунд.

— Помогите, парни! — выкрикнул отошедший телохранитель, удерживая шкаф от падения.

Двое тут же оторвались от двери и направились к напарнику. Тиамат снова выстрелил тросом, зацепил другой шкаф и потянул — тот тоже начал падать. Один телохранитель остановился, чтобы удержать его, другой побежал дальше, чтобы помочь напарнику.

2 секунды.

Тиамат рывком прыгнул к двери и приземлился перед ней. Телохранители поставили первый шкаф и ринулись ко второму.

1 секунда.

Тиамат открыл дверь, нырнул в проём и резко прикрыл её, замедляя в последний момент, чтобы не создать хлопка.

Телохранители поставили последний шкаф и с глухим стуком водрузили его на место — одновременно с этим защёлкнулась дверь.

0 секунд.

Свет снова заработал. Телохранители тяжело дышали, стоя у шкафов с напитками, упираясь в стену.

— Что за чертовщина?

— Ты про что именно?

— Почему шкафы падать начали, а ты про что?

— Как вообще ни один напиток не разбился внутри? Чудо?

— Ты что, деревенский, что ли? Там магнитные держатели.

— А на хрена?

— Чтобы не разбились! Придурок.

— Ааа… А почему падать начали?

— Наверно, задел случайно, пока шёл в угол. Темнота была — аж глаз выколи.

— А там, поди, просто мышь возилась.

Оказавшись внутри, Тиамат оторвался от двери и оглядел кабинет.

По центру — массивный стол из тёмного дерева, на нём голографический глобус, мерцающий в такт движению. Компьютер — тонкий, почти невидимый, встроен в столешницу. Сбоку — стена с картинами в строгих рамках, и среди них — логотип A.O.E., как напоминание о том, кто здесь хозяин. С другой стороны — шкафы с дорогими напитками, но ни одна бутылка не открыта. Идеальный порядок. Ничего лишнего. Ничего личного.

Подойдя к столу, он обошёл его, проведя рукой по поверхности. Встал напротив прозрачного экрана, достал из пояса ключ-носитель и вставил его в разъём. На экране началось резервное копирование и загорелся процент загрузки.

Притормози тиамат. Это слишком очевидно. Такой человек, как Бишеп, вряд ли будет хранить что-то ценное в компьютере. Однако в этом кабинете явно что-то есть.

Он оторвался от монитора, ещё раз оглядел кабинет и прошёлся вдоль стены, вглядываясь в каждую деталь. Дойдя до шкафа с напитками, остановился и пробежался глазами по каждой бутылке.

На первый взгляд — самые дорогие напитки, которым обычным смертным только во снах можно попробовать. Однако если приглядеться, одна бутылка выделяется на их фоне. «Хибики 55». Цвет напитка на несколько тонов светлее. Можно было бы списать на подмену. Но и сама этикетка отличается от оригинала.

Тиамат открыл стеклянную дверцу шкафа и потянулся к бутылке. Схватил за горлышко и наклонил — послышался щелчок в районе стола. Он резко повернулся, прикрыл дверцу и не спеша вернулся к столу. Обойдя его, увидел, что на столе раскрылась панель с цифрами.

Шестизначный код. 999 999 комбинаций. Вряд ли код где-то на видном месте или вообще в доме. Хотя так даже интересней.

Он коснулся линз — перед глазами встал скан. Отпечатки на панели: 1-4-7-9.

Четыре цифры. Есть 1 и 9 — значит, он использует год. Цифры слишком большие, чтобы выделять месяц. Значит, это конкретное число. Последние четыре цифры — 1974. В этот год произошло много чего. Но если отталкиваться от чисел, больше подходит 14. Именно тогда был матч открытия ФРГ 1:0 Чили. Значит, код — 141974.

Он ввёл код. Панель загорелась зелёным, и в стене с картинами открылся потайной сейф.

Глянул на компьютер — резервная копия завершена. Вынул ключ-носитель и направился к открытому сейфу.

Подойдя к сейфу, он увидел папку с бумагами, слитки золота и драгоценностей, пачку денег крупного номинала и три флешки.

Тиамат схватил папку, открыл, быстро пролистал и закрыл.

Обычные документы собственности. Ничего интересного.

Он схватил флешки и по очереди вставлял их в ПК на наруче, быстро пролистывая содержимое и меняя одну за другой.

Вот она. Вся грязь Бишопа. Назвать его сволочью — это ласково погладить по головке. Подпольное спонсирование, незаконный сбыт, контрабанда. Убийства, перечень улик, фотографии жертв. А это что? Документы лабораторий с экспериментами над людьми. Его подпись мелькает в каждой строке. Отлично. Теперь он на крючке.

Скопировав содержимое флешек, Тиамат вынул их и вернул в сейф, закрыв его. Подошёл к шкафу с напитками, открыл, поставил бутылку в вертикальное положение — раздался щелчок у стола. Закрыл шкаф и направился к выходу.

Прижавшись к двери, он взглянул на наручный ПК, сделал пару движений по экрану — включилась пожарная тревога. Достал из пояса маленькое устройство, зафиксировал на замке двери — на нём загорелся зелёный свет.

Отлично. Сейчас охрана разбежится, и я беспрепятственно покину здание. Камеры зациклены. Дверь не считает, что её открывали. И никто не догадается, что здесь кто-то побывал.

Приоткрыв дверь, он выглянул — этаж пуст, везде горели красные огни и звенела сирена. Выйдя, он вытащил устройство и закрыл дверь. Оторвался от неё и рванул к лестнице. Обегая этаж за этажом, добрался до начальной точки. Выскочил наружу, вытащил устройства — стекло вновь появилось, проход исчез.

Он оторвался от стены, раскинул руки и устремился в неоновую бездну, отдаваясь свободному падению.

Трос. Зацеп. Пролетел вдоль небоскрёба. Отцеп. Взмыл, делая акробатический переворот назад. Трос. Зацеп. Маятником пролетел над дорогой. Отцеп. Приземлился, перекатившись по крыше. Встал и пошёл спокойным шагом.

Дело сделано. Небольшая пробежка до здания A.O.E. — и можно будет…

Удар.

Тиамата отбросило в трубу, пробивая её насквозь. Он свалился, перекатился, ударился о стену. Схватившись за голову, рывком поднялся, упираясь о стену. Огляделся. Никого.

Пантера? Нет. Она слишком напугана, чтобы соваться во второй раз. Вдобавок я покрыт керосином — даже если сунется, вряд ли найдёт. Тогда кто?

Он рванул к краю крыши, прыгнул, раскинул руки, словно птица, перелетая шумный дорожный поток. Перекатившись, приземлился на соседнюю крышу, рванул вперёд. Резко развернулся, остановился и устремил взгляд на ту крышу, где его ударили, медленно отступая, пытаясь хоть что-то увидеть.

Сделав ещё шаг назад, он на что-то упёрся. Обернулся — глаза под маской расширились, и он резко отпрыгнул.

Перед ним стоял высокий мужчина. Платиновые волосы, зачёсанные назад, квадратная челюсть, спокойные голубые глаза. Тёмно-синий облегающий костюм с серебряными вставками и голубыми неоновыми линиями, лёгкий красный плащ через плечо. На груди — серебряная буква «А». Он стоял неподвижно, и город внизу казался просто фоном.

Альфа. Сука. Блять. Способности: рентген, лазеры из глаз, сверхсила, сверхслух, непробиваемая кожа, полёт. Одним словом — бог.

Тиамат вынул фиолетовый шарик и швырнул в него. Альфа даже не шелохнулся. Шар лопнул, выпуская фиолетовый дым. Тиамат рванул в сторону, перепрыгнул препятствие, пробежал пару метров — но на пути возник Альфа с вытянутой рукой. Тиамат не успел среагировать — Альфа схватил его за горло, приподнимая над землёй. Тиамат удерживался на его руке, выпуская короткие выдохи.

Вот это хватка. Рука словно камень. Одно его движение — и я труп. Не выбраться.

Вместе с Тиаматом он взмыл вверх. Крыша отдалялась, становясь всё меньше и меньше. Уже был виден целый район, а после — весь Токио.

Оказавшись выше облаков, они перестали набирать высоту и зависли в воздухе. Тиамат с трудом дышал, выдыхая пар, и держался за руку Альфы, сжимавшую его шею.

— Так это ты тот самый вор Тиамат? — спокойно сказал Альфа. — Любопытно. Я не могу посмотреть сквозь твою маску. Из чего она?

— Как будто… — задыхаясь, выдавил Тиамат, — если скажу… это что-то изменит.

— Странное ты создание, вор, — ухмыльнулся Альфа. — Вроде бы слабак, а проблем больше, чем от ядерной бомбы.

— Ты… преувеличиваешь.

— Возможно, — нахмурился Альфа и слегка сжал ладонь на шее Тиамата. — Однако тот факт, что мне приходится тратить время на какого-то вора, очень раздражает.

Тиамат чувствовал, как рука сдавила его шею. Он пытался дышать, но с трудом втягивал воздух, не в силах сказать ни слова.

— Хотя… ты не какой-то вор, — заявил Альфа, слегка разжимая ладонь. — Проник в «Одиссей», нейтрализовал Пружину — дважды. Сражался с Амазонкой на равных и не только пережил встречу, но и умудрился вырваться из её цепких рук. Одни эти достижения ставят тебя на голову выше любого профессионального вора.

— Извини… — выдавил Тиамат, пытаясь дышать. — Автографы… не даю.

— Даже сейчас, — ухмыльнулся Альфа, — находясь в моих руках и в десяти километрах над землёй, в тебе нет ни капли страха.

— Обязательно… — выдавил Тиамат, пытаясь вырваться из ладони, — добавлю в свой список… боязнь нудных оценок.

Альфа нахмурился, подкинул Тиамата вверх. Тот, трепыхаясь, крутанулся в воздухе и полетел обратно. Альфа перехватил его за руки и поднял на уровень своего взгляда.

— Тогда не буду ходить вокруг да около, — хмуро заявил Альфа, отражаясь в его линзах. — Я знаю, что ты делаешь.

— Тогда ты… — откашлялся Тиамат, вдыхая полной грудью, — знаешь, что я не остановлюсь.

— Наоборот, — ухмыльнулся Альфа, наклоняя голову. — Хочу, чтобы ты продолжал.

— Да? И какая же тебе от этого выгода?

— Тебе ли не всё равно? — усмехнулся Альфа. — Ты в любом случае сделаешь свою работу.

Тиамат посмотрел вниз. Под ногами пролетали облака, и внизу виднелся неоновый Токио, напоминающий ночное небо. Он вернул взгляд на Альфу.

— Не переживай, — заявил Альфа. — Пока мы не закончим, я не отпущу.

— Жаль, — усмехнулся Тиамат. — А я уже начал привыкать к местному пейзажу.

— Дерзишь, — ухмыльнувшись, подметил Альфа. — Это даже забавно. Мало векторов, которые вообще смогли бы мне перечить. Ещё меньше тех, кто смог бы хамить, и лишь единицы могут говорить со мной свысока. А ты… даже не мод, однако разговариваешь так, будто не я тебя держу, а ты меня.

Альфа рассмеялся. Тиамат не дёрнулся, смотрел на него своими линзами и не проронил ни слова.

— Ладно, — отсмеявшись, выдавил Альфа. — Рассмешил.

— Ты сюда не для смеха прилетел, — заявил Тиамат, и ухмылка слетела с лица Альфы. — Ты не просто так хочешь, чтобы я продолжал. Тебе не нравится твоя команда, и ты хочешь её заменить. Но как это сделать? И тут появляюсь я. Тот, кто выходит в эфир и показывает истинное лицо героев. Да, тебе это на руку. Вот только с чего ты решил, что мои трансляции не коснутся тебя?

— Как раз для этого я и здесь, — хмуро заявил Альфа, и кончики его губ дёрнулись. — Если ты хоть слово скажешь про меня в своих трансляциях… мир увидит неудержимую силу, которая сравняет его с землёй. И никто не сможет меня остановить.

— Нет ничего неостановимого! — заявил Тиамат. — Даже неудержимую силу можно погасить.

— Хоть ты и говоришь так, — ухмыльнулся Альфа, — но я слышу твоё сердце. Ты не хочешь это проверять.

— Пока… не хочу.

— Такой ответ меня устраивает… Пока.

Ладони Альфы сжали кисти Тиамата. Послышался треск, хруст — но ломались не кости, а наручи. Тиамат зашипел, будто его кисти сжимали змеи с огромной силой.

— Я думаю, мы друг друга услышали, — слегка ослабляя захват, заявил Альфа. — Тебе же лучше, если я буду любимчиком мира, нежели врагом человечества. — На его лице расплылась улыбка. — Теперь мне интересно, как ты летаешь.

Он разжал ладони, закинул руки за спину и наблюдал, как Тиамат стремительно летит вниз.

Тиамат перевернулся, выравниваясь. Холодный поток бил в лицо. Он прижал руки к телу и резко развёл их, раскрывая дельтаплан — и взмыл, паря в потоке.

Два лазера пронзили дельтаплан — ткань вспыхнула и мгновенно сгорела. Тиамат снова сорвался вниз, потеряв опору.

Чёрт. Варианты выжить стремятся к нулю. Альфа сделает всё, чтобы посадка не была мягкой. Нет уж. Становиться одной из его жертв я не планирую.

Крутясь в воздухе, он выхватил белый шарик из пояса. Выровнялся, расправив руки и ноги. Резко повернулся и метнул шарик вверх, в сторону Альфы, прикрывая рукой линзы. Вспышка, звон — Альфа зажмурился, отвёл взгляд и прикрылся рукой.

Тиамат развернулся к земле, прижал руки и ноги к телу и стремительно полетел в сторону.

В воду — разобьюсь. До парков с батутами не долечу.

Прозвучал звук приближающегося самолёта. Тиамат оглянулся — под ним летел пассажирский лайнер, готовившийся к посадке в аэропорту.

Будет больно.

Он устремился к приземляющемуся лайнеру. С каждой секундой он становился ближе к корпусу, вертля в разные стороны, стараясь выровняться.

Угол верный. Скорость самолёта чуть больше. Болезненная посадка неизбежна. Травмы минимальные.

Подлетев к корпусу, он столкнулся с носом. Ударился о крышу, стремительно перекатился к хвосту, хватаясь руками за корпус — прилипал, но отцеплялся и летел дальше. Минуя крылья, оказался на хвосте.

Он вытянул трос, схватил наконечник. На очередном перекате с шипением вонзил остриё в корпус — и сорвался с него. Трос вытягивался из сломанных наручей, он намотал его вокруг запястья. Дёрнуло — и он, словно воздушный змей, летел за самолётом.

Карабкаясь по тросу, он преодолевал сильные потоки ветра. Хват за хватом приближался к корпусу лайнера.

Добравшись до хвоста, он вытянул ладонь и коснулся корпуса. Почувствовав, что прилип, подтянул другую руку — она тоже зафиксировалась. Подтянул ноги, сопротивляясь сильному потоку, закрепился на корпусе и прижался к нему всем телом, уменьшая сопротивление ветра.

Самолёт выдвинул шасси, пошёл на снижение и с толчком приземлился на освещённый асфальт. Тиамата слегка дёрнуло при посадке, но он удерживался на движущемся лайнере. После полной остановки он отцепился от корпуса и повалился на крышу, развалив руки и ноги по сторонам.

Сотрясение. Два-три сломанных ребра. Вывих плеча. И пара десятков ушибов. В целом — жив. И этого достаточно.

Он взглянул в ночное небо. Силуэт Альфы мелькнул в нём — они будто встретились взглядами. Затем Альфа с резким громовым хлопком исчез из поля зрения.

Садистский ублюдок. Мог меня убить, но решил поиздеваться. Уж лучше бы убил.

Тиамат перекатился на бок, взглянул на взлётную площадку. К самолёту подвигался телетрап. Он дождался стыковки, хватаясь за бок, встал и, пробежав по трапу, с трудом вскарабкался на крышу аэропорта. Рванул к ближайшей вентиляционной шахте и укрылся за ней. Выглянул — камеры.

Тросов нет. ПК сломан. Взломать удалённо не выйдет. Придётся по старинке.

Присев, он передвигался в такт движению камер. Находя слепые зоны, вставал в них. Дождавшись нового движения, перемещался и искал новые слепые зоны. Медленно, но верно он преодолел участок с камерами и вышел на другую сторону крыши.

Найдя пожарную лестницу, он рванул к ней, схватился и проскользил вниз. Затаился в тёмном углу, высматривая людей. Перед его взором встал человек в кепке, уткнувшийся в телефон.

Он подкрался к нему сзади, схватил за рот и втащил в тёмный угол. Удар в шею — вырубил. Снял с него кепку, снял свою маску и надел кепку, прикрывая козырьком глаза. Отошёл и прижался к краю стены.

Из аэропорта вышла толпа людей с парящими рюкзаками и направилась к его укрытию. Он застегнул куртку, засунул руки в карманы и, дождавшись толпы, втиснулся в неё, смешавшись с ней.

Люди направлялись к автобусу. Тау вывернул от них и пошёл пешком, покидая территорию аэропорта. Пройдя через пропускной пункт, он оказался в городе. Огляделся, придерживая козырёк, и приметил тёмный переулок с мусорным баком. При свете неона он рванул к нему. Подбежал к баку, выкинул кепку и натянул маску с линзами.

Прижался к стене и выглянул из переулка. Неподалёку стояло такси. Оторвавшись от стены, он выпрямился и как ни в чём не бывало вышел, спокойным шагом добравшись до автомобиля. Открыл дверцу и сел как обычный пассажир.

Таксист оторвал взгляд от лобового стекла, мельком посмотрел в зеркало заднего вида. Расширив глаза от увиденного, он не мог оторваться от зеркала.

— Добрый вечер, — сказал Тиамат, светя линзами в зеркало таксиста.

— Эм… — проморгавшись, промямлил таксист. — Добрый.

— Будьте так любезны, отвезите меня в «Олимп».

— Э-э-э, д-да… — запнувшись, ответил таксист, переводя взгляд на дорогу и хватаясь за руль. — Конечно.

Такси тронулось, и они выехали на автомагистраль. За окном проплывали неоновые вывески, огни высоток, редкие силуэты пешеходов. В салоне было тихо — только шум шин и гул города вдали. Таксист всю поездку поглядывал в зеркало заднего вида на Тиамата, который молча уставился в окно.

— Классный костюм, — слегка улыбаясь, выдавил таксист.

— Спасибо, — отрываясь от окна, сказал Тиамат.

— Где купили?

— Эм… сам сшил.

— Наверное, косплеите кого-то, — поинтересовался таксист, поворачивая руль.

— Да, — кивнул Тиамат, потирая шею. — Парня с трансляции.

— И не страшно вам? — наблюдая за дорогой, спросил таксист. — Вас могут принять за него.

— Есть немного… Но решил выделиться на вечеринке. Не хотел одеваться как все.

— И как? Выделились?

— Ещё как, — выдохнул Тиамат и указал пальцем на линзы. — Почему, по-вашему, я в маске?

— Оу, — скривился таксист. — Сильно побили?

— Ну прилично, — шепнул Тиамат. — Думаю, завтра всё будет болеть.

Такси доехало до улицы Тау. Из окна уже виднелся дом.

— Остановите тут, — заявил Тиамат, указывая на остановку.

Таксист тут же нажал на тормоз, и автомобиль остановился чуть дальше автобусной остановки, возле фонарного столба.

— Что случилось, сэр? — спросил таксист, разворачиваясь к нему.

— Вам надо поспать.

— Да нет, я ещё…

Точечный удар в шею.

Таксист провалился на руль, прикрыв глаза. Тиамат вылез из такси, хватаясь за бока, рванул к своему дому и, пробегая вдоль стены, забежал за здание.

Прыгнул на стену, прилип, пополз до самого окна. Взобрался в него и рухнул на пол. Поднялся, закрыл окно, снял маску и упёрся лбом об стену.

Чёрт. Всё на ходу. Альфа опаснее всех, кого я встречал. Против него ни один мой трюк не сработает. Успокаивает только одно: пока я не лью на него грязь, всё хорошо. Однако это получается, что я играю по его правилам. Но выбора нет. Придёшь ему подыгрывать, пока не придумаю способ одолеть его.

Он оторвался от стены, снял всё и убрал в потайной отсек. Закрыл его, подошёл к кровати и рухнул на неё. Тело гудело, но он закрыл глаза — и тишина, наконец, стала тишиной.

В любом случае я получил то, за чем выходил. Остальное подождёт.

--

Сильва, в костюме Молнии, вернулась домой после патруля у здания A.O.E. В прихожей было тихо, как всегда. Она прошла в комнату — тактические карты на стене, старые фотографии на столике, прикрытое шторами окно. Взгляд на мгновение задержался на мягкой игрушке на подушке. Затем она проследовала в ванную, сняла костюм, быстро приняла душ, не намочив волосы, и надела свою футболку с мишкой и короткие шорты.

Выйдя из ванной, она схватила телефон и рухнула на кровать. Погружаясь лицом в подушку, коротко крикнула в неё.

Оторвавшись, потянулась к тумбочке, хватая зарядное устройство — собиралась поставить телефон на зарядку. Вдруг телефон завибрировал. Она включила экран и увидела непрочитанное сообщение от Тифф.

Удивившись, она убрала телефон от тумбочки и перевернулась на спину. Укладываясь поудобнее, открыла чат.

Сильва смотрела на экран телефона, вылупив глаза. Потом нахмурилась, повертела головой и продолжила чатиться.

Усмехаясь, Сильва выключила телефон, поставила на зарядку и с улыбкой на лице прижала мишку к груди. Закрывая глаза, она погружалась в сон, забыв о всех переживаниях.

Пятница

Над Токио висело серое утро. Город ещё не проснулся, но неон уже тускнел, уступая место бледному свету. В одном из окон старого квартала, за грязным стеклом, кто-то пошевелился.

Тау открыл глаза. Тело сразу напомнило о себе — бок отозвался глухой болью. Он сел, зашипел и посмотрел вниз. Синяки и ушибы.

Будешь знать, Тау, как приземляться на самолёты. Ладно, пройдёт. Нужно только обезболивающее.

Он встал с кровати и, прихрамывая, направился к кухонному шкафчику.

Звонок в домофон.

Тау остановился на полпути и развернулся к двери.

Кого это с утра пораньше принесло? Опять бабка? Вряд ли. Надо хотя бы футболку надеть, а то выгляжу как побитая собака.

Схватив футболку и накинув, надел очки. Подошёл к домофону, посмотрел на экран — там, с нахмуренным лицом и скрещёнными руками, стояла Стар. На ней была свободная серая футболка и спортивные шорты.

Он поморщился. Закатил глаза. Выдохнул. Натянул корявую улыбку. Открыл дверь.

— С добрым утром, Стар, — улыбаясь, промямлил он.

— С добрым, — хмуро ответила она и наклонила голову. — А ты чё такой довольный?

— Да так! — усмехнулся он, кривя лицо. — Хорошо время провёл вчера.

— Ага, вижу, — буркнула она, разглядывая его помятый вид. — Хоть бы шорты одел, а то твои трусы мне прям в глаза отсвечивают.

— Прости, — сказал он с кривой ухмылкой, почесывая затылок. — Я никого не ждал с утра.

— Если бы кто-то вчера забрал у меня домашку, — рыкнула она, глядя ему в глаза, — тебе бы и не пришлось никого ждать!

— Ах да, домашка, — отводя взгляд, протянул он. — Да как-то забыл. Могу прям щас сделать.

— Славно, я как раз её с собой принесла, — кинула она и шагнула вперёд.

Тау встал в проёме, загораживая вход.

— Эм… — замямлил он, приподнимая бровь. — Ты чего делаешь?

— А чё мне на пороге стоять, пока ты мою домашку делаешь? — возмутилась она, ставя руки на пояс.

— Да нет, — протянул он, поправляя очки, — но ты можешь подождать в своей квартире.

— А ещё я могу пойти в полицию и показать им видео, — буркнула она, скрещивая руки.

Вот же стерва. Я мысленно тебя 33 раза уже наказал. Как заход в мою квартиру связан с её домашкой? Не ищи логики, Тау. Её тут нет.

— У меня просто бардак, — промямлил Тау, бегая глазами. — Да и вообще, я извращенец. Мало ли зайдёшь — а я на тебя накинусь и изнасилую.

Стар выдавила хриплый смех, а за ним раздался пронзительный хохот. Тау поморщился, глядя, как она смеётся, и огляделся по сторонам, убеждаясь, что кроме них никого нет.

— Ты? — усмехнулась она, подавляя смешок. — Я больше поверю в то, что говорит Тиамат, нежели в то, что ты способен на изнасилование.

— Но ты знаешь меня всего ничего, откуда тебе…

— Хватит нудить, — перебивая, кинула она и, толкнув его, прошла за порог. — Дай пройду.

Стар остановилась посреди комнаты, медленно оглядываясь. Голые стены, разобранная кровать, стол, заваленный микросхемами и отвёртками. У стены — шкаф, у окна — кухонная зона. Всё просто, почти пусто. Но не грязно. Просто… минималистично.

— И это ты называешь бардаком? — удивилась она, поворачиваясь к нему через плечо.

— Кровать не заправлена, — выдохнул он и закрыл дверь.

— Хотя интерьер так себе, — подметила она, оглядывая пространство, и резко глянула на него. — Такой же серый, как и ты.

Тау отошёл от двери. Она уже направилась к его столу и, увидев таблетку, схватила её.

— Опа! — ухмыльнулась она, разглядывая капсулу. — Балуешься с веществами?

Тау рванул к ней и выхватил таблетку.

— Эм… Нет! — протянул он, убирая таблетку в стол. — Это для сна.

— Да, да, — усмехнулась она и протянула ему тетрадь. — Делай давай.

Тау закатил глаза, схватил тетрадь и сел за стол, отодвигая детали в сторону. Открыл и начал решать.

Детские примеры и задачи. Всё равно что 2+2=4 прописывать в каждой задаче. На это даже время жаль тратить.

Стар ходила по квартире, напевая. Прошлась мимо стеллажа с книгами, добралась до шкафа с одеждой — скривилась и пошла дальше. На кухне открыла дверцу холодильника, фыркнула и закрыла.

Ворвалась как к себе домой. Вообще бесстрашная. Заявиться к одинокому парню и не бояться, что с ней что-то случится. Будь на моём месте кто-то другой, она бы давно об этом пожалела. Ещё и лапает тут всё своими рученками.

— Ну чё там? — буркнула Стар, вставая у него за спиной.

— Минуту подожди, — ответил Тау, продолжая писать в тетради.

— Минуту? — удивилась она, приподнимая бровь. — Там задачи такие, что голову сломаешь, а ты говоришь — минуту? Там максимум час нужен, чтобы всё…

— Готово! — перебил он и протянул Стар тетрадь.

— Уже? — выпучив глаза, спросила она и медленно перехватила тетрадь.

— Тема лёгкая, — поправляя очки, заявил он. — Я в ней плаваю как рыба в воде.

Стар открыла тетрадь. Пролистывая лист за листом, её глаза расширялись всё больше.

— У тебя что, в голове калькулятор? — недоверчиво протянула она.

— Нет, — отрезал он, скрещивая руки. — И если это всё, то можешь покинуть мою квартиру. Мне ещё собираться надо… пожалуйста.

— Ладно, — буркнула она, закрывая тетрадь, и задрала нос. — Проверю, что ты там нарешал.

Стар развернулась и направилась к выходу. Тау вышел из-за стола, последовал за ней, обогнал, открыл дверь и протянул руку в сторону выхода.

— М-м-м, манеры, — усмехнулась она, поглядывая на него. — А ты умеешь удивлять, очкарик.

— Основа этикета.

— Осталось только научиться стучать в ванные к девушкам, прежде чем войти, — кинула она и вышла на лестничную площадку.

Тау медленно закрыл дверь, прижался к ней спиной и, оскалившись, скатился вниз, хватаясь за бок.

Сука. Терпел всё это время, чтобы не подать виду. Надо срочно принять обезболивающее.

Он поднялся и, прихрамывая, направился на кухню. Потянулся к шкафчику, достал таблетки, вынул одну, набрал воды и запил.

Подействует через минут десять. А пока вернусь к рутине.

Он принял душ, перекусил, оделся и уже стоял у двери, готовый выходить, как вдруг на телефон пришло сообщение от Сэма.

Он развернулся, взял спортивную форму, сложил в сумку и, повесив на плечо, покинул квартиру.

Минуя подъезд и двор, он быстрым шагом добрался до остановки. Прислонился к перекладине, достал телефон и, проводя взглядом по присутствующим, начал сканировать их.

Одни и те же лица: курящий мужик, девушка с ребёнком, парень с разбитым сердцем. Но сегодня один новенький — музыкант с имплантированными пальцами и чипом реакции. Хочет играть идеально. Инструмента при себе нет, но с таким имплантом это может быть любой струнный инструмент или даже пианино. Держит подбородок прямо, смотрит на всех свысока — считает себя гением.

Краем глаза заметил Стар. Она подбежала к нему в своей школьной форме и встала рядом.

— Очкарик! — выкрикнула она, смотря прямо на него. — Я, короче, проверила твоё решение. Оно оказалось верным. Более того, твоё решение уникально, мне точно светит «отлично» за него.

— Рад, что помог, — сказал он, не отрываясь от телефона.

— Эй! — возмутилась она, поставив руки на пояс. — Я вообще-то тебя сейчас похвалила. А ты в свой телефон пялишься.

— Да, — протянул он, отрывая взгляд от телефона, и взглянул на неё. — Но я тебе напомню, что таковы условия нашего договора. Я делаю твою домашку год, а ты не выкладываешь видео. Так что мне твоя похвала?

— Я вообще-то не так часто это делаю, — фыркнула она и отвернулась. — Моя похвала дорого стоит.

— Давай я кое-что проясню, — выдохнул он и убрал телефон в карман. Стар тут же повернулась к нему. — Во-первых, я не извращенец. Во-вторых, сделать твою домашку я могу и с закрытыми глазами. И в-третьих, я читаю тебя как открытую книгу, буквально вижу тебя насквозь. И если бы я захотел, я мог бы удалить это видео удалённо. Так что делай выводы.

— Да ты блефуешь, — усмехнулась она. — Если бы захотел, как же.

Кажется, она услышала только последние предложения. Вся в бабушку.

Прибыл автобус. Тау оторвался от перекладины и, прихрамывая, вошёл в транспорт, усаживаясь на своё место. Стар села рядом, и автобус тронулся.

— Ты чё хромаешь, очкарик? — разглядывая его, спросила она.

— Упал неудачно, — сказал он, поглядывая в окно.

Она слегка ткнула его локтем по боку. Тот скривился и оскалился.

— Бывает, — ухмыльнулась Стар и прищурилась на его перекошенное лицо. — Ты чё перекосился? Не любишь, когда тебя трогают, что ли?

Как будто нож вошёл и медленно вышел обратно. Мне что, надо было всю пачку обезболивающих выпить? Ещё и тренировка с Сэмом. Блять. Опять придётся постараться выкрасть «Роблас». Хотя в таком состоянии это будет не так просто.

— Да нет, — сглатывая, выдавил Тау. — Просто ты стукнула меня в старую рану.

— Ой, прости тогда, — сказала Стар, отводя взгляд, и, резко посмотрев на него. — Эй, очкарик! Я ведь могу избавить тебя от мучений!

— Убьёшь меня? — потирая бок, спросил он.

— Что? — возмутилась она, кривя лицо. — Нет! Как ты мог такое вообще спросить? Фу на тебя!

Она скрестила руки и, фыркнув, задрала нос, демонстративно отвернувшись от него.

— Ладно, — выдавил он, поправляя очки. — Прости, я просто не представляю, как ты можешь избавить меня от «мучений».

Стар хмуро повернулась к нему, задрала рукава. Он приподнял бровь. Она резко схватила его руку обеими руками и крепко сжала.

— Ты чего делаешь? — выпучив глаза и оглядываясь, спросил Тау.

— Заткнись! — отрезала она.

Из её ладоней появился зеленоватый свет. По его телу пробежала странная энергия.

Щекотно. Будто по моему телу бегут сотни маленьких ножек. Минутку. Есть что-то ещё. Ребро встаёт на место. Боль отступает. Даже усталость уходит.

Стар отпустила его руку и скрестила руки.

— Ну как? — ухмыляясь, спросила она.

Тау проморгался, быстро ощупал себя со всех сторон. Ткнул в бок — ничего. Потрогал ногу — боли нет.

— Невероятно! — удивлённо выдавил он и повернулся к ней. — Это твоя способность?

— Ага, — ухмыляясь, заявила Стар и задрала нос. — Не только ты умеешь удивлять. Я и бабулю свою лечу. Как думаешь, сколько ей?

— 102, — заявил он, поправляя очки.

— Откуда ты… — запнувшись, удивилась она и резко нахмурилась. — Ааа, ну понятно, проболталась бабуля. Но не выглядит же она на 102?

— Нет, конечно, я бы дал 60, если бы не знал, — подтвердил он и начал гладить шею. — И, наверно, спасибо. Не ожидал, что ты… ну, эм…

— Не только умная и красивая? — ухмыляясь, вставила она.

Не только стерва.

— Д-да, — промямлил он, слегка улыбаясь. — С такой способностью ты можешь стать первоклассным доктором.

— Вряд ли, — выдохнула она и, скрестив руки, отвела взгляд. — Я могу использовать её только раз в сутки, а потом ещё получаю отдачу.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросил он.

— Ну… Если брать мою бабушку в пример, то от неё отдачи практически нет. Полечила — и хожу как ни в чём не бывало. Однако чем сложнее пациент, тем неприятнее последствия. Может голова болеть, тошнить, тело ломить — и всё в таком духе.

Мои раны были не детские. Включая те, что я получил за эту неделю. Однако сейчас она выглядит нормально. Видимо, отдача происходит не сразу.

— Не понимаю, — нахмурился Тау и отвёл взгляд. — Если такие последствия, зачем использовала её… на мне? Может, у меня там не только хромота была, а что-то посерьёзнее.

— Да жалко тебя стало, — усмехнулась Стар и развела руками. — Да и что бы у тебя там ни было, хуже головной боли ничего не будет.

— Ладно…

— Ну и просто хотела увидеть твоё удивлённое лицо, — ехидно улыбаясь, заявила она.

— У тебя это получилось, — закатывая глаза, выдохнул он.

Автобус остановился и раскрыл двери.

— Моя остановка, — бросила Стар и встала с места. Направляясь к выходу, она обернулась и помахала Тау. — Давай не кисни, очкарик. Чао!

Стар покинула автобус. Тау, провожая её взглядом через окно, увидел, как она схватилась за голову.

Тяжёлый день у неё будет. Хотя сама виновата, нечего лечить кого попало.

Двери захлопнулись, автобус тронулся. Тау достал телефон и уткнулся в него, пролистывая новости.

То, что Тиамат был в пентхаусе Бишопа, — ни слова. Значит, никто не заметил проникновения. Хорошо.

На телефон Тау пришло сообщение от Тифф. Он нахмурился, огляделся по сторонам и открыл чат.

Да что это с ней? Я, конечно, подозреваю, что я ей нравлюсь, но это уже выходит за рамки обычной симпатии.

Автобус добрался до «Олимпа». Тау убрал телефон и покинул транспорт. Минуя двор, он оказался внутри и направился прямиком в аудиторию.

Стар, Тифф. Две фигуры, которые сложно просчитать. И это проблема. Надо найти закономерность, чтобы в будущем знать, что от них ожидать.

Войдя в аудиторию, Тау обошёл ряды и, поднявшись по лестнице, сел на последний ряд. За окнами наливалась серая хмарь, и свет в аудитории стал тусклым, как перед дождём.

Он разложился и принял привычную позу.

Пока шла пара, он изучал документы, которые выкрал, параллельно фиксируя лекцию.

Стук в дверь.

Все студенты оторвались от тетрадей и посмотрели на дверь. Она приоткрылась — в проёме стоял декан.

— Здравствуйте, профессор, — выглядывая, сказал декан. — Можно, я займу пару минут у вашей лекции?

Профессор оторвался от доски и спокойно выставил приглашающий жест.

Декан вошёл в аудиторию, а за ним — Пантера, одетая в дорогой спортивный костюм.

По аудитории пробежал шёпот. Кто-то вытянул шею, кто-то толкнул соседа локтем. Пантера в «Олимпе» — это было событие.

Увидев Пантеру, Тау тут же нахмурился и оторвался от телефона, приковывая взгляд к ней.

Что она блять тут делает? Стоп. Где-то было объявление в коридоре, что институт посетит один из великолепной пятёрки. Но почему именно она?

Под бурное шептание студентов декан и Пантера встали в центре аудитории. Декан хлопнул в ладоши — шёпот стих.

— Дорогие студенты, — начал декан, заводя руки за спину. — Многие из вас хотят стать героями, кто-то — помогать им. В связи с этим наш институт посетила одна из выдающихся героев — Пантера.

— Всем привет, — улыбнулась она, показывая свои клыки и махая рукой. — Скажу сразу: уши и хвост настоящие. Я буду рада ответить на все ваши вопросы.

В аудитории раздался шёпот:

— Какая милашка.

— Ушки какие.

— Хочу погладить.

Вернувшись обратно зал, он увидел, что Сэм уже разминается перед зеркалом в спортивной форме, а Тифф сидит ногу на ногу на одном из треножеров и копается в телефоне.

Тау не спеша подошёл к ним. Сэм и Тифф увидели его. Сэм бросил разминку и развернулся к нему, скрестив руки. Тифф убрала телефон и материализовалась возле Сэма, поднимая поток воздуха.

Он встал перед ними, и те внимательно осмотрели его с ног до головы.

Тифф молча прикусила губу, разглядывая его руки и ноги.

— Странно, — нахмурился Сэм, приподнимая бровь. — Мне казалось, что у тебя вообще мышц нет.

— А можешь футболку приподнять? — без колебаний спросила Тифф.

— Чего? — возмутился Сэм, поворачиваясь к Тифф.

— Да я балдею, здоровяк, — усмехнулась она, ударяя кулачком по бицепсу Сэма.

Её точно в разведку не брать. Выдаст всё одним своим видом.

— Эм… — замямлил Тау, чеша затылок. — Может, начнём?

— Ладно, — бросил Сэм и повернулся к зеркалу. — Начнём с разминки.

Тау и Тифф, стоя позади Сэма, повторяли за ним движения. Они сделали наклоны вперёд, повороты тазом, кручение шеи, разогрели суставные группы мышц.

— Ладно, — сказал Сэм, стряхивая руки и ноги. — Закончили.

Тау и Тифф тоже стряхнули руки и ноги, и Тифф поглядывала на Тау.

Хоть немного старайся скрыть свой интерес ко мне. Сэм же может догадаться, что ты сюда не для тренировок пришла.

Сэм повернулся к ним и взглянул на Тау, скрестив руки.

— Какой вес? — бросил Сэм.

— Вес? — переспросил Тау, слегка прищуриваясь. — 75, вроде бы.

— Не моя весовая категория. — цокнув подметил сэм помотав головой и посмотрел на тифф. — а у тебя какой?

— А? — возмутилась она, хмурясь в сторону Сэма. — Так-то не прилично спрашивать у девушки про вес.

— Так какой? — спросил Сэм чуть строже.

— 58, — тихо бросила она, краснея, и, отведя взгляд, скрестила руки.

— Мало… — буркнул Сэм, почесывая подбородок. — Разница должна быть в 5–7 кг для спарринга.

— Для спарринга? — усмехнулась Тифф и выставила руки на пояс. — Так бы сразу и сказал.

— Ладно, поступим так, — заявил Сэм и оглядел обоих. — Спарринг. Но без ударов. Только уход и захват. Тифф, ты работаешь на скорость, но без контакта и старайся не быть слишком быстрой. Тау, уклоняешься и ищешь момент для захвата.

— Я, конечно, ничего не имею против, — заявил Тау, поправляя очки. — Но Тифф — профи, а я… ну, нет.

— Не переживай, — вставила Тифф, ухмыляясь в его сторону. — Я научу тебя двигаться со мною в такт.

— Значит, решено, — бросил Сэм и направился к рингу. — Одевайте перчатки, защитки и на ринг.

Тифф метнулась за перчатками и защитками. Тау только сделал шаг — и вокруг него образовался розовый вихрь, быстро утихший. Перед ним стояла Тифф в перчатках. Тау оглядел себя — защитный шлем, нагрудник, перчатки были уже надеты на нём.

— Эм… — замямлил он, переводя взгляд на Тифф. — Спасибо… но я бы и сам… справился.

— Так быстрее, — ухмыляясь, бросила Тифф и шагом направилась на ринг.

Тау последовал за ней. Она прошла сквозь канаты и встала в углу, разворачиваясь и стуча перчатками. Он тоже залез на ринг и встал в другом углу. Канаты натянулись вокруг ринга, и Сэм подошёл к углу Тау.

— Сними очки, — бросил Сэм, глядя на Тау. — А то сломаешь случайно.

— А? — удивился Тау. — Да-да, ты прав.

Он вытащил руку из перчатки, снял очки, положил их на стул за рингом, надел перчатку и встал в нелепую стойку.

— Ну что это такое, — кривясь, буркнул Сэм, прикрывая глаза.

— Что? — удивился Тау.

Сэм, мотая головой, залез на ринг и, встав позади Тау, схватил его руки и начал выставлять ноги в правильную стойку.

— Руки к себе! Ноги шире! Слегка наклонись! — проговорил он, наклоняя корпус Тау вперёд. — Теперь это больше похоже на стойку.

— Может, начнём? — кинула Тифф, прыгая на месте.

— Секунду, — бросил Сэм через плечо и повернулся к Тау. — Запомни: твоя задача — уворачиваться и захват.

Тау кивнул. Сэм отошёл от него и вышел за ринг.

— Бой! — выкрикнул Сэм.

Тифф и Тау пошли друг на друга. Он попытался схватить её, но она игриво ушла в сторону, и он упал. Она отпрыгнула от него и продолжила прыгать на месте. Он встал, помотал головой. Тифф сделала прыжок в его сторону и вытащила кулак. Тау наклонился назад, уходя от удара, и снова упал.

— Киришима! — выкрикнул Сэм. — Ноги! Двигай ногами, а не корпусом.

Знаю я, как двигаться. Но перебарщивать не собираюсь. Ладно. Дам Тау маленькую победу.

Тау вновь встал. Тифф продолжала прыгать. Он сфокусировал взгляд на её глазах, просчитал варианты её движения и, выбрав оптимальный, рванул на неё.

Тифф, ухмыляясь, прыгнула в сторону. Он резко перекинул ногу для торможения, сменил направление и прыгнул на неё, нагнувшись, обхватил за талию и прижал к себе плечом.

— Другое дело, — подметил Сэм, наблюдая за спаррингом. — А теперь снова разошлись и ещё раз.

Тау отпустил Тифф и отошёл от неё. Она смотрела то на свою талию, то на него.

— М-молодец, — подметила Тифф и слегка улыбнулась.

Они разошлись для второго раунда, встали в стойку.

Раздался звонок.

Тау и Тифф повернулись в сторону звонка.

— Секунду, — сказал Сэм, вынул телефон из кармана, глянул на экран, нахмурился и скривился. — Надо ответить, пока продолжайте без меня.

Отойдя от ринга, Сэм направился в сторону кабинета тренеров. Входя в дверь, он уже ответил на звонок и прикрыл её, скрываясь за ней.

— Блеск, — буркнула Тифф, скрещивая руки, смотря в сторону тренерской.

— Что такое? — удивился он, поворачиваясь к ней.

— Да ему отец позвонил.

— Откуда ты знаешь?

— Такое лицо у Сэма только в двух случаях, — подметила она, поворачиваясь к Тау. — Когда он рассказывает о смерти брата и когда ему звонит отец.

— Ну, со смертью брата я ещё могу понять, а что не так со звонком?

— Сейчас поймёшь, — заявила Тифф, и они оба посмотрели в сторону тренерской.

Раздался грохот, будто что-то деревянное сломалось. Тифф стояла неподвижно, Тау дёрнулся. Из кабинета чётко доносились крики Сэма:

— Да не хочу я заниматься этим!.. Я буду героем… Я знаю!.. Тебе надо — ты и занимайся… Да плевать!.. Ага, люди будут в беде, а вместо того чтобы помочь, я буду заниматься твоим бизнесом. Гениально… Не смей приплетать брата!.. Он сделал то, что должен, и умер героем!.. Если надо будет — сделаю, и это точно не тебе решать… Всё! Разговор окончен.

Вопли прекратились. Тифф пихнула Тау, показывая, чтобы тот двигался, будто они занимались. Тау встал в стойку и начал двигаться. Сэм вышел из кабинета — хмурый, взгляд в пол. Он дошёл до ринга, выдохнул, скрестил руки и посмотрел на Тау и Тифф.

Они продолжали делать то же самое — уклоняться и хватать друг друга.

— Нет, так! — рявкнул Сэм, и Тифф с Тау резко остановились. — Корпусом работай! А если бы она использовала свою скорость, ты бы вообще упал!

— Да боже, Сэм, — буркнула Тифф, выставляя руки на пояс. — Остынь. Может, тебе прогуляться?

— Да, — выдохнул Сэм и, отвернувшись, потёр глаза. — Наверно, ты права.

Сэм направился к выходу из зала, открыл дверь и растворился в дверном проёме, закрывая за собой дверь с хлопком.

Тифф повернулась на озадаченного Тау, который неотрывно смотрел на дверь.

— Не обращай внимание, — заявила Тифф. — Это часто происходит.

— Часто? — спросил Тау. — И как давно это продолжается?

— Не знаю… Но, наверно, с тех пор как умер его брат, — ответила она и посмотрела в сторону двери.

Судя по тому, что я слышал, брат Сэма был героем. А проблемы с отцом идут от этого. Может, я смогу это использовать? Если всё удастся, у меня будет ещё одна фигура на доске.

— Тау, можно вопрос? — спросила она и вновь повернулась к нему.

— Да, — ответил Тау, снимая с себя защитный шлем.

— Почему умирают всегда те, кто больше всего дорог?

Тау взглянул на шлем, будто разглядывая там ответ.

— Почему ты спрашиваешь меня?

— Потому что… — запнулась она, отводя взгляд, и схватилась за руку. — Мне кажется, ты не соврёшь.

— И ты будешь права, — заявил он и посмотрел на неё. — И поэтому я не буду на него отвечать.

— Бережёшь мои чувства? — возмутилась она. — А в парке ты дал себе волю. Если ты думаешь, что статус лже-парня даёт тебе привилегии не отвечать на мои вопросы, так знай…

— Я не берегу твои чувства, — нахмурившись, перебил он. — И если тебе так важно, я дам тебе ответ… но не сегодня.

— Ладно, — цокнула она и скрестила руки. — К слову, вставай в стойку!

Тау надел шлем и встал в угол. Тифф хмуро встала в стойку в другом углу, напротив.

— Меняем правила! — заявила Тифф, держа руки перед собой. — Теперь можно бить!

— Что? Но я же…

— Делай, я сказала! — перебив, рыкнула она.

Блять. Она не шутит. И судя по её микрожестам, она не будет бить в полсилы.

Тифф рванула без скорости. Тау стоял в углу и прикрылся руками. Она ударила — в руки, в бока, а он стоял и держал блок.

Молодец, Тау. Разозлил Тифф — теперь либо молись, либо отвечай. Третьего не дано.

— Так и будешь стоять, зажавшись в угол!? — рыкнула Тифф, не переставая наносить удары. — Отвечай давай!

Тау оскалился. Выбрал момент паузы, резко присел, ушёл от удара, раскинул руки и прыгнул на неё, повалив на пол. Прижал её руки к земле.

— Слезь с меня! — рыкнула Тифф, дёргая ногами.

— Да угомонись ты! — рыкнул он в ответ. — Выключи стерву наконец и включи мозги! Как думаешь, почему я не хочу отвечать на твой вопрос?

— И почему же? — выкрикнула она. — Хотя бы дай нормальный ответ, а не как все до тебя!

— Потому что… — тихо произнёс он, и она перестала дёргаться. — Я тоже потерял близкого человека. И ответ на твой вопрос я просто не готов озвучить… потому что если я сделаю это, я потеряю смысл всего, что я делаю.

— Тау… я… — тихо произнесла она, резко менясь в лице.

— Неважно, — отрезал он, вставая с неё. — Давай дождёмся Сэма.

Он вернулся в свой угол. Тифф встала и виноватым взглядом смотрела на него.

— Да, — выдавила она и вернулась в свой угол. — Дождёмся Сэма.

Через минуту в зал вернулся Сэм. Подходя к матрасу, взглянул на них.

— Итак, — выдохнул Сэм, оглядывая обоих. — Как спарринг?

— Ну…

— Тау молодец, — ухмыльнувшись, перебила Тифф. — Пару раз меня на лопатки положил.

— Правда? — удивился Сэм и повернулся к Тау. — Неплохо, Киришима.

— Да мне просто повезло, — нелепо улыбаясь, сказал Тау, почесывая затылок. — Если бы Тифф меня не жалела, я бы, наверно, был трупом.

— Ой, да не скромничай, — усмехаясь, отмахнулась Тифф. — Мы даже подраться умудрились.

— Что? — возмутился Сэм. — Я же говорил: только уклонения и захваты.

— Ну, тогда твой ученик прекрасно освоил и то, и то, — подметила Тифф, указывая на Тау.

— Ладно, — выдохнул Сэм и отвёл взгляд. — Это отчасти моя вина. Оставил новичка с Тифф.

— Я вообще-то всё слышу! — буркнула она и фыркнула на Сэма.

— В общем, на сегодня всё, — заявил Сэм. — Идите в душ и расходимся.

Сэм коснулся участка ринга — канаты снова ушли в трубы. Тау спрыгнул с ринга, снял защитку и вернул очки. Тифф, спрыгнув, обернулась на Тау, который направлялся в раздевалку. Проводив его взглядом, она рванула в свою раздевалку.

Войдя в раздевалку, Тау подошёл к шкафчику. Снял с себя всё и уложил в спортивную сумку, а из другого кармана достал дёгтярное мыло. Уложив вещи в шкаф, схватил мыло и полотенце и направился в душевую. Намылился, смыл — и так три раза.

Выйдя из душа, он увидел в раздевалке Сэма — тот стоял, облокотившись на стену, скрестив руки.

— Ну как тренировка? — спросил он. — Научился чему-то?

— Ну… — протянул Тау, отводя взгляд в сторону, и усмехнулся. — По крайней мере меня теперь не уложат с одного удара.

— Рад слышать, — заявил Сэм и кинул ему бутылку воды — тот поймал. — Пополни баланс жидкости.

— Спасибо, — сказал он, открыл бутылку и сделал пару глотков. — Освежает.

— Не думай, что одной тренировки будет достаточно, — подметил Сэм. — Нужно будет больше тренироваться.

Тау кивнул, держа открытую бутылку перед собой. Сэм оторвался от стены и начал уходить.

— Погоди, Сэм, — окликнул его Тау, и тот обернулся. — Это не моё дело, но кто был твой брат?

Сэм выдохнул, обернулся и присел на скамейку в раздевалке. Наклонился вперёд и потёр шею.

— Это Тифф сказала? — спросил он, поднимая голову в сторону Тау.

— Ей и не пришлось, дверь не особо звукоизолирующая.

— Понятно… — выдавил он, устремив взгляд в пол, и вновь вернул его на Тау. — Помнишь такого героя, как Голиаф?

— Голиаф? — удивился Тау и прищурился. — Тот самый? Который на пару с Эдит остановил разрушение целого небоскрёба и спасди 250 человек?

— Да… Знаешь, отчего он умер? — спросил Сэм, выпрямляясь на скамье.

— В новостях говорили, что он утонул, когда пытался не дать кораблю уйти на дно.

— Не совсем так, — сказал он и отвёл взгляд в стену. — Мой брат мог находиться под водой часами. Он благополучно доставил людей на берег. А когда выплыл сам, не мог сделать вдоха. Врачи сказали, что он просто наглотался солёной воды. Но это бред! Я показал результаты анализов Грею. Тот сказал, что в его крови был парализующий фрагмент, который мог поразить любую мышцу. — Он сжал кулаки так, что был слышен хруст костей. — Его можно было спасти, поставив на аппарат искусственного дыхания. Но этого не сделали из-за халатности врачей. В итоге в СМИ попала версия, что он утонул, спасая людей, так как это звучало более героически.

Там не было халатности. Это было списание старого на замену новому. После гибели Голиафа на его смену пришёл Пружина. С Эдит так же поступили.

— А как связан с этим твой отец? — спросил Тау, присаживаясь рядом.

— У отца простая логика, — рыкнул Сэм. — Если сын работает в бизнесе, то с ним ничего не случится. Тупая родительская опека. Он не понимает, что я герой и не смогу стоять в стороне, если увижу несправедливость или если кому-то понадобится помощь. Однако, как он всегда говорит, с собой в могилу он это не унесёт и я должен руководить компанией. Однако под всем этим кроется страх, что со мной что-то случится.

— Он боится, что ты повторишь судьбу Голиафа, — подметил Тау.

— Значит, так тому и быть.

Чёрт. Здесь нужно глубокое изучение. Однако игра стоит свеч.

— Что-то я сболтнул лишнего, — подметил Сэм и повернулся к Тау. — Ладно, теперь ты мне ответь на вопрос.

— Я? — удивился Тау, указывая на себя. — Но что ты хочешь знать?

— Что ты сделал с Тифф? — спросил Сэм, приподнимая бровь.

— Эм… — запнулся он, отводя взгляд. — Сходил на свидание. А почему ты спрашиваешь?

— Скажем так, — начал Сэм и скрестил руки. — Она ведёт себя странно, не как обычно. Сегодня вообще пошла на тренировку с тобой. Комплименты тебе делала, что на неё не похоже. Поэтому мне просто интересно, что ты такого сделал, что она так изменилась.

— Ну… — промямлил он и почесал затылок. — Поговорил с ней… нашёл, скажем так, её корень проблем и… просто дал ей платок.

Сэм долго смотрел на Тау, тот тоже не сводил с него глаз. Затем Сэм выдавил хриплый смех.

— Ну ты даёшь, Тау! — усмехнувшись, Сэм хлопнул его по спине, и Тау зашипел от хлопка. — Хоть ты и не говоришь всего, да и правильно делаешь, но что бы ты ни делал — это работает ей на пользу. Не думал, что скажу это базовому, но продолжай. Мужик.

— Спасибо… наверно, — шипя, процедил Тау.

— Это что? — спросил Сэм, делая вдохи носом. — Пахнет как… дёготь.

— Это… — замямлил Тау. — От меня. Положил вместо обычного мыла дёгтярное.

— Ааа… — протянул Сэм и встал. — Ну, бывает. — Он направился к выходу. — Одевайся и иди поешь. Сейчас в столовой уже никого нет.

— Хорошо, так и сделаю.

Сэм покинул раздевалку. Тау сделал ещё глоток воды, подошёл к шкафчику, открыл его, переоделся в униформу, взял сумки и, закрыв шкафчик, покинул раздевалку.

Тифф уже покинула спортзал. Сэм стоял у выхода, тоже одетый в свою униформу. Не спеша Тау дошёл до него, и они вместе покинули зал. Выйдя из спортивной части института, они попали в коридор и пошли в разные стороны.

Пары ещё не закончились, коридоры были пусты. Тау, оглядываясь по сторонам, посетил столовую. Добавив в свой привычный рацион куриную котлету, он перекусил и покинул столовую.

Остаток времени он провёл в библиотеке — там было тихо. Сидя за одним из столов, он листал в телефоне информацию об отце Сэма и Голиафе.

Ага. Исида Куцке — отец Сэма. Владеет новейшими марками автомобилей «Исида». Как тесен мир. Его сын — Исида Кинг, он же Голиаф. По сути, написано так же, как и всегда. Ложь. Будет сложно заставить отца уважать решение сына, но я знаю, как это сделать. Однако не сейчас.

Пара закончилась, и Тау покинул библиотеку, направляясь на следующую.

В коридоре он заметил кошачьи уши вдалеке, а рядом с ними — Сильву. Они без всяких преград направлялись к нему.

Он резко развернулся в противоположную сторону.

— Тау! — окликнула его Сильва, и он, зажмурившись, остановился.

Дьявол. Я замаскировал запах, не для того, чтобы сближаться с Пантерой, а она ещё и тащит её ко мне.

Он развернулся, и они подошли к нему вплотную.

— Тау, ты чего убегаешь? — нахмурившись, спросила Сильва. — Не заметил меня?

— Эм… — замямлил Тау, смотря то на Сильву, то на Пантеру, растягивая кривую улыбку. — Да! Зрение-то у меня плоховато.

— А глазки-то бегают, — ухмыляясь, подметила Пантера. — Наверно, просто увидел двух красивых дам и растерялся. Не переживай, парень, я не кусаюсь, если меня не спровоцировать.

Ага. Зато когтями вырезаешь металл, как бумагу.

— В общем, — начала Сильва, — Пантера-семпай хотела посмотреть, как дела у нас в ЮПГ, и я показываю ей всех участников группы.

Уши Пантеры дёрнулись, глаза сузились — она начала водить носом.

— Что за запах? — нахмурившись, спросила Пантера.

Чёрт. Сумка. Там моя пропотевшая форма. Нужно действовать быстро.

Тау вытащил из сумки дёгтярное мыло и протянул его прямо к лицу Пантеры. Та поморщилась и отвела нос.

— Наверно, это от этого, — подметил Тау. — Мой дерматолог прописал.

— Фу! — скривившись, возмутилась Пантера, прикрывая нос и глядя на мыло. — В носу жжётся.

Вдыхай полной грудью, киса.

— Тау! — рыкнула Сильва. — Убери это.

— Эм… Да! — промямлил Тау, убирая мыло обратно в сумку. — Простите.

— Чёрт, аж разъедает, — подметила Пантера, вытирая нос. — Ну спасибо.

— Прости его, — заступилась Сильва, кладя руку на плечо Пантеры. — Он наш аналитик и не ведает, что творит.

— Я не злюсь, — отмахнулась Пантера. — Просто очень неприятно.

— Мне очень жаль, — сделав низкий поклон, сказал он. — Простите, что доставил неудобства.

— Расслабься, парень, — ухмыльнулась Пантера, и Тау выпрямился. — Просто имей в виду: девушек не привлекает такой запах.

— Буду иметь в виду, — сказал Тау, поправляя очки. — Такого больше не повторится.

— А ты услужливый, — ухмыльнулась Пантера, выставляя руки на пояс. — Мне нравится.

— Пантера-семпай, — обратилась Сильва, слегка улыбаясь. — Может, дадите нам какой-нибудь совет по поимке Тиамата?

— Скажу вам то, что говорю всем, — заявила Пантера, скрещивая руки. — Чтобы поймать вора, нужно думать на шаг вперёд.

Я на десять шагов опережаю всех. Лучше бы рассказала, как ты чуть со страха не умерла.

— Ну да ладно, — отмахнулась Пантера и посмотрела на Тау. — Скажи-ка, «аналитик ЮПГ», ух как звучит. Какие у тебя способности?

— Ну… — замямлил он, отводя взгляд и чеша затылок. — Я хорошо играю в шахматы.

Пантера мягко рассмеялась, сверкая клыками и прикрывая рот рукой. Сильва неуверенно подхватила её смех. Тау натянул кривую улыбку и тоже неуверенно засмеялся.

— Да у него ещё и чувство юмора есть, — осмеявшись, выдала Пантера. — Ладно, скромняшка, теперь серьёзно: какая у тебя способность?

— Он базовый, Пантера-семпай, — влезла Сильва, отводя взгляд.

— Да? — удивилась Пантера и, оглядев его внимательно, ударила себя по лбу. — Точно! Красный галстук. Меня немного сбила с толку, что он ваш аналитик.

— Я, пожалуй, пойду, а то меня ждёт следующая пара, — неловко улыбаясь, подметил он.

— Конечно, — кивнула Сильва. — Мы ещё походим.

Тау кивнул и, развернувшись, пошёл дальше по коридору. Пантера проводила его взглядом — улыбка сошла с её лица, она нахмурилась.

— Что-то не так? — спросила Сильва, глядя на её лицо.

— Этот парень… кажется, я его где-то уже видела, — подметила Пантера, продолжая смотреть в сторону удаляющегося Тау.

— Возможно, Пантера-семпай, — начала Сильва, улыбаясь в её сторону. — Вы же сегодня ходили по всему институту и видели множество студентов.

— Да… — протянула Пантера, и Тау зашёл за угол. — Много ли студентов носят красный галстук?

— Не знаю, — удивилась Сильва и, нахмурившись, отвёла взгляд. — Где-то человек 50, а что?

— Не мало… — выдохнула Пантера и повернулась к Сильве. — А что ты можешь сказать о вашем аналитике?

— Киришима? — удивилась Сильва, приподнимая бровь. — Ну, он… неуклюжий, зажатый, пугливый. Но при этом соображает хорошо.

— Ты забыла — услужливый, — усмехнулась Пантера и выдавила смешок. — Ой, кого только не встретишь в этом городе.

— Пантера-семпай, а можно вопрос? Не совсем профессиональный… — запнулась Сильва, отводя взгляд.

— Не бойся, — ухмыляясь, сказала Пантера. — Я открыта для любых вопросов, даже непрофессиональных.

Сильва закрыла глаза, выдохнула, сглотнула и посмотрела на Пантеру.

— То, что говорит Тиамат… — выдавила она. — Это правда? По поводу Пружины.

— Нет, — отрезала Пантера, хмуро смотря на неё. — Хоть это и выглядит как правда, не стоит верить преступникам, Сильва! Они скажут всё что угодно, чтобы ты сомневалась. Ты в первую очередь герой. Тебя должно волновать не то, что скажет преступник, а то, как его усадить за решётку.

— Да, я это понимаю… — сказала Сильва и отвела взгляд. — И я правда об этом думаю, но…

— Никаких но! — перебивая, отрезала Пантера. — Ты лидер, оставь сомнения своей команде. Иначе рискуешь всё разрушить.

— Да… — тихо выдавила Сильва.

— Не кисни, — улыбнулась Пантера и хлопнула Сильву по спине. — Пошли, покажешь остальное.

Сильва подняла голову и, глядя на Пантеру, неуверенно улыбнулась. Они пошли дальше по коридору к намеченному маршруту.

Тау был далеко от них и уже подходил к аудитории, оглядевшись по сторонам.

Пантера явно что-то поняла. Хоть она и улыбалась и была игривой, её микрожесты говорили о другом. Вряд ли она думает, что Тиамат и я — один человек. Однако её присутствие в «Олимпе» не останется бесследным.

Тау вошёл в аудиторию, уселся на место, разложился и приготовился. Пара началась. Он открыл на телефоне досье ЮПГ.

Сильва Рейд. Отец, мать — живы. Сестёр, братьев нет. В детстве потеряла близкого друга — с тех пор хочет контролировать всё, что может. Остальное не так важно, но быстро пробегусь глазами.

Он провёл пальцем по экрану и открыл следующего.

Томита Грей. Семья — политики. Игра в открытую — не для них. С детства он привык видеть скрытое, а не то, что показывают. Поэтому он чувствует ложь за версту. И он чувствует её во мне.

Он провёл пальцем по экрану и открыл другую вкладку.

Ода Каин. Графа «отец» — прочерк. Мать работает в крупной компании. Можно предположить, что они редко видятся. Забавно. Он не отмечает лазерное зрение как пассивную способность. Значит ли это, что он может её контролировать? Если да, почему не делает? Да уж. Каин — та ещё загадка.

Он пропустил вкладку Сэма и сразу перешёл на досье Тифф.

Танака Тифф. Отца нет, сложные отношения с мамой. Есть младший брат, учится в старшей школе. Блять, эта та же школа, что и у Стар. Как тесен мир. Однако она его хорошо тут расписывает. Возможно, он ей очень дорог.

Пара пролетела за изучением досье. Тау покинул аудиторию и умеренным шагом, минуя других студентов, направлялся к выходу из института.

Выйдя во двор, он огляделся по сторонам. Троицы не было, Пантеры тоже. Моросил мелкий дождь — серый, нудный, как весь этот день. Убедившись в безопасности пути, он пошёл на остановку.

Впереди выходные. Возможно, домашка от Стар. Заодно надо починить наручи и улучшить оборудование. В остальном — полная свобода действий. Пора сорвать ещё одну маску своей маской.

Ночной город прятался от дождя. Неон расплывался по мокрым стёклам небоскрёбов, стекал по карнизам, собираясь в лужи.

В жилом доме на среднем этаже в одном из окон горел свет.

Тау сидел за столом, ремонтировал наручи под стук капель за окном. Заменив последний механизм, откинулся на спинку стула, осмотрел работу. Убедился, что всё на месте. Отложил на край стола.

Встав из-за стола, он подошёл к потайной стене. Нажал на скрытую кнопку — дверца распахнулась. Мигом одел костюм с маской, метнулся к столу за снаряжением — и уже через секунду был готов.

Открыв окно, сиганул. Трос. Зацеп — и он уже над дорогой, сбивая капли дождя. Взмыл. Отцеп. Кувырок. Перекат — и уже на крыше, набирая темп.

Бежал по крыше, перекатываясь и перепрыгивая мокрые препятствия. Увидел край. Разгон. Прыжок — и он уже на другой стороне. Рванул дальше. Добравшись до угла, остановился и присел на корточки.

Готовьте гроб, Бишоп. После этой трансляции вам придётся подбирать слова получше — и я посмотрю, как вы будете выкручиваться. Победа уже за мной.

Дождь усилился. Капли хлестали по асфальту, барабанили по железу — влажный шум заполнил всё вокруг.

Сиганул. Трос. Зацеп — и он уже между зданиями. Отцеп. Подлёт. Снова трос — зацеп, натяг. Ухватился за уступ. Подтянулся. Рванул.

Пробегая по лужам, он приметил пролетающую грузовую машину. На бегу вытянул руку — трос, зацеп. Его потянуло за машиной. Натянул трос, прилип ко дну.

Почему всегда умирают те, кто нам дорог? Так и хотелось ответить. Умирают все и всегда. Тут нет закономерности. Боль приходит тогда, когда происходит разрыв внутри человеческой карты мира. А когда умирает близкий, умирает и та версия тебя, которая существовала в диалоге с ним. Ирония в том, что смерть не ошибка системы — это цена, которую человек платит, чтобы вообще испытывать привязанность. Если бы все жили вечно, перестала бы существовать эта ценность. Но если бы я так ответил Тифф, я бы её сломал. Минутку. Мне её жаль? Да чихать я на неё хотел. Она пешка, я игрок. Она инструмент и не более.

Транспорт подлетал к вышке. Тиамат отлип ото дна и ринулся прямиком вниз. Трос. Зацеп. Пролетел вдоль вышки, кружа вокруг неё. Отцеп — и нырнул вниз. Руки в стороны. Два троса выстрелили. Зацеп за соседние здания — и он плавно приземлился напротив своей будки.

Дождь усилился, шум капель барабанил повсюду, перебивая другие звуки города. Тиамат двинулся в сторону бункера, вода стекала, скользя по его линзам-капелькам. Добравшись до двери, он застыл.

Что-то не так. Ручка стоит ровно. Я всегда её наклоняю.

Он коснулся ручки, толкнул дверь. Темнота. Включил ночное зрение — пусто. Ни камер, ни техники. Только конверт в центре комнаты. Подошёл, поднял, вскрыл.

Тьма. Звон в ушах. Голова — словно гиря. Тиамат начал приходить в себя. Первое, что он увидел, — жёлтый пол. Он будто стоял. Поднял голову, огляделся — вокруг зеркала. Попытался сдвинуться — не вышло. Руки и ноги были прикованы к вертикальной доске.

Я отключился — и живой. Яд, видимо, был не смертельным. Однако до сих пор неприятно. Будто под кожей двигаются холодные иглы и перемещаются по всему телу. До сих пор в глазах плывёт.

Он сфокусировал взгляд на зеркале, пытаясь осмотреть себя плывущими глазами.

Маска всё ещё на мне. Наверняка уже поняли, что её так просто не снять. Защитная система — сучары от любопытных глаз. Чёрт. Этот яд ещё и в голову хорошо даёт. Надо выбираться, а потому — думать, что это за яд.

Зеркала вдруг изменились и стали обычным стеклом. По ту сторону стоял Ночной — неподвижно, как статуя. Он не смотрел на пленника, он разглядывал его.

— Как самочувствие? — спросил Ночной, не сходя с места.

— О, это же мистер ядовитые стрелы, — усмехнулся Тиамат, качая головой. — А чувствую себя как огурчик. Хочешь проверить?

— Я тебе поражаюсь и восхищаюсь одновременно, — подметил Ночной и начал расхаживать вдоль камеры. — Базовый человек, по сути мусор, но ты — прямое доказательство того, что даже в мусоре может быть алмаз.

— Давай ты избавишь меня от своей больной философии и просто выстрелишь мне стрелой в голову.

— Боюсь, тебе ещё долго предстоит слушать мои речи, — подметил Ночной, подходя к боковой части камеры. — И поверь, одной стрелой в голову дело не закончится.

— А, понятно, — усмехнулся Тиамат. — Решили всё-таки публичную казнь. Да у вас, ребята, вообще с головой не в порядке. На дворе век технологий, а вы решаете опуститься до уровня аборигенов.

— Вообще я хотел бы кое-что попробовать, — подметил Ночной и обошёл камеру, оказываясь позади Тиамата.

— Что ве? — пробормотал Тиамат слегка коряво. — Шо за… Уба онимела. Пфости, кажись твой яд добрался и до моих уб…

— Не переживай, это только третья стадия, — подметил Ночной, обойдя камеру и оказавшись сбоку, с другой стороны. — А вот когда начнётся четвёртая, ты уже будешь видеть галлюцинации. Так что постарайся собраться перед тем, как это наступит — хочу, чтобы ты был ещё в здравом уме.

Третья? Первая — быстрое распространение, паралич, потеря координации, отключение сознания. Вторая — не уверен, но, возможно, иглопокалывающие ощущения в перемешку с жаром. Если третья — онемение и речевая дисфункция, а четвёртая — галлюцинации, то пятая, скорее всего, опьянение. Если верить его словам, им сейчас не нужна моя смерть. А по стадиям яд напоминает выведенный гриб «Чёрный демон». Нашёл же падла чем отравить — и не постеснялся. Опыт киллера на лицо.

— Так вот, — продолжил Ночной, заводя руки за спину и стоя сбоку камеры, — как ты смотришь на то, чтобы стать моим личным протеже? У тебя будет новая жизнь, ты ни в чём себе не будешь отказывать. Даже на твои проделки A.O.E. сможет закрыть глаза, если я правильно попрошу. Взамен тебе всего-то и нужно — вернуть плащ и обелить Пружину. А что касается казни — просто оденем кого-нибудь так же, как и тебя. Люди даже разницы не заметят.

Тиамат и Ночной долго смотрели друг на друга — ни один не двигался, не сводил взгляда. Ночной начал хмурить брови. Тиамат выдавил короткий хрипок, затем ещё один — и раздался громкий, пронзительный, безумный смех. Ночной отшатнулся от камеры.

— Ты… ты… — выдавил Тиамат, отдышавшись от смеха. — Ты действительно думаешь, что мне это нужно? Да если бы я захотел — я бы вообще был президентом этой страны. — Он снова выдавил смешок, но резко подавил его. — Твоё предложение такое же жалкое, как и все герои, которые пляшут под A.O.E.

Ночной выдавил короткий смешок, обошёл камеру полностью и встал перед ним.

— А я уже испугался, что ты видишь галлюцинации, — заявил Ночной. — Но да ладно… С тобой хотел кое-кто познакомиться. К слову, благодаря этому человеку мы и смогли тебя вычислить.

Сзади Ночного распахнулась дверь, оттуда засиял яркий белый свет — и женский силуэт, окутанный паром из прохода. Стуча каблуками, она шагнула внутрь, двери закрылись за ней, окутывая её темнотой помещения. Лучи света с камеры упали на её загорелые ноги, затем — на бежевый деловой костюм с юбкой, и наконец — на лицо. Ало-золотистые глаза, ехидная улыбка, короткие светло-золотистые волосы.

— Приветствую, Тиамат, — улыбнулась она, поправляя уложенные волосы. — Меня зовут Юки Валентайн.

Мэнди. Мог бы я списать это на галлюцинации — но это не они. Все факты налицо: среда — Пружина в A.O.E. Четверг — Пантера знала, что я буду в пентхаусе Бишопа. А пятница — все четверо ждали меня возле будки. Подозреваю, она ещё их и курировала до кучи.

— Идиоты, — рыкнул Тиамат. — Вы хоть понимаете, кто она? Думаете, я вас очерняю и это плохо? Так вот — она вас всех тут выжжет до тла, буквально! И это я только приуменьшаю!

— Вы знакомы? — нахмурившись, удивился Ночной, поворачиваясь к Юки.

— Ага, — усмехнулась она. — Я его убить пыталась, но не получилось. До сих пор злится, бедолага.

— Что ж, тогда не вижу никаких проблем. — подметил Ночной.

— Если… Если… — пробубнил Тиамат, опуская голову.

В горле пересыхает. Окружение начинает плыть. Я теряю реальность.

— Не трать силы, — заявил Ночной. — Четвёртая стадия уже не за горами. — Он повернулся к Юки. — А ты приступай к работе.

Ночной развернулся и направился к выходу, растворяясь в тени. Он исчез из виду — раздвижные двери распахнулись, показывая его размытый силуэт, и он покинул комнату.

Мэнди стояла за стеклом напротив Тиамата, чуть склонив голову набок. Улыбнулась — не широко, одними губами. Взгляд остановился на его маске, будто она разглядывала старую фотографию, которую не ожидала увидеть снова. И в этом взгляде было что-то тёплое. Пугающе тёплое.

— Ну что ты приуныл, милый? — усмехнулась она. — Неужели не рад меня видеть?

— Как… ты выбралась? — выдавил он с хрипотой.

— Меня отпустили — за хорошее поведение, — игриво ответила она.

— Кто?.. — выдавил он, выдыхая.

— Не знаю, — усмехнулась она, разводя руками. — Может, ты узнаешь… Если, конечно, выберешься.

Мэнди касалась кончиками пальцев стеклянной поверхности, будто вводила код. Стекло отодвинулось в сторону. Спокойным шагом она прошлась по жёлтому полу и добралась до Тиамата. Прижалась к нему, обняла за шею и приблизилась к маске. Он беспомощно мотал головой, словно кукла.

— Я так скучала по тебе, — ласково сказала она у его уха и, схватив за подбородок, повернула его линзы к себе. — А ты приходишь очень редко.

— Я приходил… только ради шахмат.

— Именно такой ты мне и нравишься, — прошептала она и, отстранившись, провела пальцем вдоль маски, шеи, остановилась на груди, положила ладонь. — Холодный, целеустремлённый, расчётливый. И ты не представляешь, какой был кайф наблюдать, как всё, чего ты добивался, я перечеркнула одним своим появлением.

Мэнди засмеялась — дико, хрипло, уткнувшись лбом ему в плечо, чтобы не упасть. Одна рука сжала его куртку, вторая удерживала равновесие. Отсмеявшись, она хлопнула его ладонью по груди и откинулась назад.

— Ну ладно, — усмехнулась она, вытирая слёзы от смеха. — Приступим.

Она достала из пиджака маленький куб с голубыми отверстиями по бокам. Коснулась его двумя пальцами — из верхней части куба показался голубой свет. Появилась проекция оборудования. Она взмахнула рукой, проекции сменились одна за другой. Найдя нужную, поставила ладонь над светом и, схватив проекцию, вытащила её — в руке оказался толстый круглый механизм с креплением и чёрным экраном по середине.

— Узнал? — ухмыляясь, спросила Мэнди, тряся механизм у него перед носом.

— Да, — выдавил он, прищуриваясь сквозь маску. — Взламывающее устройство… под названием «Таран».

— Верно! — радостно выкрикнула она. — Наша с тобой разработка! Удивлена, что ты ещё можешь что-то говорить внятное. — Она приложила устройство к его груди. — Но думаю, у тебя где-то секунд 40, до того как у тебя зайчики перед глазами забегают.

— Спешу тебя… расстроить, — выдавливая, процедил он. — Мой костюм… сложно… взломать.

Мэнди наклонилась к нему, почти касаясь грудью его маски. Взгляд уткнулся в его линзы — и она чуть откинула плечи, открывая декольте, будто этот вид был только для него. И только для этого момента.

— Знаю, — прошептала она и провела ладонью по его маске. — Но он взломает. — Рука прошлась по шее и, опустившись на устройство, коснулась его кончиком пальца. — Рано или поздно.

Устройство отобразило 1 % взлома.

Мэнди оторвалась от него, встала ровно и поправила свой костюм. Улыбнулась, глядя на него, и, развернувшись, пошла к выходу из стеклянной тюрьмы.

Тиамат приподнял голову, отрываясь от пола, и, прикованный к стойке, провожал её взглядом. Кровь ударила в виски. Стеклянные стены начинали таять, словно лёд. Мэнди на глазах превращалась в змею.

— Зачем? — спросил он, оставаясь ещё в здравом уме.

Мэнди остановилась на проходе из стеклянной камеры, обернулась через плечо и посмотрела на него вполоборота. Острые красные змеиные глаза пронзали его насквозь, а её кожа покрылась чешуёй.

— Ради мести? — прошипела она, высовывая тонкий язык. — Не-е, слишком скучно. Уничтожить систему? Возможно. Но не то. — Она полностью развернулась к нему — и её волосы превратились в маленьких змей, которые смотрели только на него. — Ради того… чтобы убедиться… что ты мой!

Мэнди покинула стеклянную клетку. Дверь задвинулась с влажным звуком. Комната быстро наполнилась водой из стен. Стекло полностью превратилось в лёд — и змеиный образ Мэнди исчез из виду.

Комната заполнилась ледяной водой до пояса. Устройство на груди Тиамата превратилось в мерзкое существо — оно обхватило его грудь и смотрело на него двумя парами глаз, скалясь маленьким ртом.

Я понимаю, что всё это не настоящее, но мой ебучий мозг делает это настолько реальным, что я буквально ощущаю всё это. Влага и холод идут ровно по уровню воды, и я чувствую, как двигается это существо на моей груди. Надо собраться с мыслями.

Он дёрнул руку, вторую, затем ногой и другой. Взглянул на оковы — руки и ноги были в паутине. Взглянул на грудь — существо приняло его лицо и улыбалось. Дыхание сбилось. Он выдохнул и закрыл глаза на секунду, погружаясь во тьму.

На мне взламывающее устройство. Учитывая скорость взлома, через часа четыре костюм будет обесточен, и его можно будет снять. На моих запястьях — титановые оковы с магнитным замком. Хватит, чтобы выдержать Сэма. Наручей и пояса нету. Галлюцинации становятся сильнее. Вариант выбраться…

Пронзительный крик.

Он открыл глаза. Вокруг была городская дорога, солнечный день. Неподалёку бежали дети. Он почувствовал лёгкость в ногах и руках — они были не скованы. Взглянул на них — совсем крошечные, как у ребёнка.

Нет-нет. Только не это. Я не хочу на это смотреть.

— Вор! — прозвучал голос со спины.

Он непроизвольно обернулся. Увидел двух приближающихся здоровенных полицейских и, словно по команде, побежал от них вдоль дороги.

Впереди были высокие девушки в платьях. Полицейские нагоняли. Он нырнул под платья, проскользил и вынырнул. Полицейские врезались в девушек и начали отступать.

Остановите это.

Он обернулся на бегу — полицейские вдруг стали синеватыми антропоморфными волками и помчались за ним с двойной скоростью. Он снова устремился вперёд, увидел тележку с хот-догами и направился к ней. Запрыгнул, перелез, спрыгнул на дорогу, развернулся и зашагал задом. Монстры врезались в тележку, опрокинули её — хот-доги разлетелись в разные стороны.

Гудок КамАЗа.

Он обернулся на звук — КамАЗ, разинув клыкастый рот, приближался к нему и смотрел в упор. Он застыл, будто понимая, что это конец. Свет фар начал окутывать его, словно поглощая.

Он зажмурился. Почувствовал толчок — из-под ног ушла земля, словно воспарил. Ветер щекотал лицо, воздух стал чистым и прохладным.

Открыв глаза, он увидел облака, голубое небо и Токио под ногами. Массивные красно-чёрные руки плавно охватили его вокруг талии, красный плащ развивался на ветру, а морщинистое лицо с чёрно-белой причёской, замотанной в большую шишку, смотрело на него.

Эдит. Та самая Эдит. Это тот самый день. День, когда она спасла меня.

— Тебе нечего бояться, малыш, — сказала она бодро и с хрипотцой в голосе. — Эдит всегда рядом.

— Вы… вы же Эдит! Г-герой! — с волнением сказал он. — З-зачем в-вы меня с-спасли?

— Ого, малыш, — удивилась она, продолжая парить с ним в воздухе. — З-з-зачем? — передразнила она. — Ха! Впервые слышу, чтобы кто-то интересовался, почему его спасают. Признаю, удивил.

— Но… — заикнулся он, поглядывая вниз. — Я же вор!

— Правда? — усмехнулась она. — И что же ты украл?

— К-конфеты… — заикнувшись, произнёс он, и из глаз потекли слёзы. — С шоколадным вкусом, и мармеладки — целый карман.

Эдит остановилась в воздухе и пошла на снижение, перехватив ребенка у себя на руках и принимая вертикальное положение.

— Ну, обычно за такое не сажают, — усмехнулась она. — Просто ругают и в угол ставят.

— Это не первый раз, — рыдая, заявил он. — И я прочитал в одной книжке, что за воровство руки отрезают.

— Эм… — протянула Эдит, проморгавшись, глядя на ребёнка, и приземлилась на смазанную крышу. — Ну, во-первых, я не знаю, что за книжки ты такие читаешь, где руки отрезают…

— Казни в древние времена, — перебил он, шмыгая носом.

— Ясно, — кивнула она, приподнимая бровь. — А тебе сколько лет, что ты такие книжки читаешь?

— Ч-четыре года… — шмыгая, сказал он и вытер глаза.

— Четыре? — удивилась она, ставя его на крышу и выставляя руки на пояс. — Да ты…

— 7 месяцев, 2 дня и 15 часов, — проговорил он, перебивая её. — Если быть точным.

Эдит выпучила глаза, нахмурилась, сощурилась на него. Тот сжался. Она улыбнулась, хрипнула и засмеялась.

— Ничего себе, — усмехнулась она, подавив смешок, и посмотрела на него улыбчивым взглядом. — Знаешь, обычно я говорю детям: воровать — это плохо.

— Знаю, — склоняя голову, сказал он. — Но в детдоме не дают таких конфет.

— Так ты ещё и без семьи… — тихо сказала она.

Он кинул сжимая руки перед собой. Эдит оглядела округу и вернула взор на склонившегося ребенка который ждал ее приговора.

— А знаешь что, — начала она, наклоняясь к нему и усаживаясь на одно колено, становясь на один уровень с ним. — Мы поступим так. Ты больше не воруешь, а я буду прилетать к тебе в гости, заодно принесу конфет получше. И если будешь себя хорошо вести… я умею делать шоколадные кексы — пальчики оближешь.

Мальчик поднял голову. Его глаза метались по её морщинистому лицу. Закончив, он улыбнулся широкой улыбкой.

— Вы… вы не врёте! — радостно заявил он.

— Конечно не вру, — усмехнулась она, вставая во весь рост. — Я же Эдит! А раз сказала — сделаю. Кстати, как тебя зовут?

— 913, — сказал он с радостной улыбкой.

— Что за имя такое? — улыбаясь, подметила она, приподнимая бровь.

— А что не так? — удивился он, засовывая палец в нос.

— Видать, там в детдоме вообще мозги все растеряли, — буркнула она себе под нос, скрещивая руки, и взглянула в небо. — Ты не против, если я буду звать тебя… Саймон?

— Как в игре «Саймон говорит»? — уточнил он, вытирая козявку об футболку.

— Да, — кивнула Эдит и, наклонившись, вытерла его футболку. — Ну так как?

— Саймон… длинно, — подметил он, глядя, как она вытирает его футболку. — Но лучше, чем целое число.

— Значит, договорились, — улыбаясь, заявила она, хватая его под руку. — Саймон… долетим до твоего детдома?

— Мы уже на нём, — подметил ребёнок, радостно глядя на Эдит.

— А да? — удивилась она и посмотрела под ноги. — И вправду… Да ты даже ориентируешься лучше меня.

— Ну, может, всё-таки полетаем? — спросил он, теребя ручками.

— Ладно, — кивнула она и слегка подлетела, оторвавшись от земли. — Только не долго.

Хватит. Хватит. Хватит.

Они взлетели. Ребёнок завизжал от радости, разводя руками.

Соберись. Это мешает. Я не ребёнок!

Он закрыл глаза — наступила тьма. Куснул себя за губу так сильно, что пошла кровь. Открыв глаза, он вновь оказался в зеркальной камере, прикованный вертикально к стойке. Держал губу прикусанной — боль была давящей и острой. Он внимательно смотрел на всё подряд: отражения, жёлтый пол. Были лё гкие искажения, но реальность читалась.

Устройство на груди отображало 64 %.

Я потерял много времени и ни на шаг не приблизился к тому, чтобы выбраться. Вдобавок галлюцинации ослабевают — и значит, скоро наступит опьянение.

Зеркала снова спали, превращаясь в прозрачные стёкла. Напротив Тиамата стояла Пантера. Она не двигалась, не улыбалась — просто смотрела. Долго. Слишком долго для того, кто пришёл просто посмотреть.

Опять галлюцинации? Не похоже. Слишком чёткий образ. Если она реальна — зачем она здесь? В глазах ещё плывёт, чтобы прочесть её мимику, жесты. Бесит. Даже больше, чем факт того, что мой костюм взламывают моим же устройством.

— Чего тебе? — процедил он, продолжая прикусывать губу. — Не видишь — я занят?

Пантера фыркнула, но не ответила. Медленным шагом пошла вдоль камеры, не сводя с него взгляда. Он так же следил за ней. Обойдя камеру вокруг, она остановилась и встала полубоком к нему.

— Может, хватит уже так смотреть на меня? — процедя, возмутился Тиамат. — Во мне скоро дырка образуется!

— Хочешь выбраться? — спросила Пантера, слегка кивая в его сторону.

— Чего? — удивился Тиамат.

— Повторять не стану, — процедила Пантера.

— В чём подвох? — спросил он, слегка наклоняя голову к ней.

— Никакого, — быстро ответила она.

— Тогда зачем? — спросил он, пытаясь понять.

— Личные счёты, — хмуро сказала она, отводя взгляд.

— Ладно… Допустим, — неуверенно кивнул он. — И как ты меня вытащишь?

— Сейчас — никак, — заявила она, отворачиваясь от него в сторону выхода. — Придётся подождать.

— Говорю сразу: времени — кот наплакал, — выдавил он и помотал головой, прогоняя неясность. — Не справишься — можешь забыть о своей мести.

— Управлюсь быстрее, чем ты произнесёшь A.O.E., — кинула Пантера через плечо и растворилась в тёмном пространстве.

Снова стёкла превратились в зеркала. Тиамат вновь наблюдал отражение комнаты и прикованного себя. Слегка расслабил челюсть и убрал губу из-под зубов.

Моё отражение всё ещё плывёт, но уже меньше. Опьянение не за горами. Однако Пантера — та, кого я считал сукой, сейчас не прочь помочь. Неужели быть убитой собственной командой так сильно на неё повлияло? В любом случае выбор невелик. Даже если она соврала — выбраться самостоятельно у меня нет возможности.

Прошло какое-то время. Глаза начали бегать от пола к зеркалам, мир шатался, тянуло то вправо, то влево. Тело перестало чувствоваться — только лёгкость, будто его больше нет.

Устройство на груди показывало 77 %.

— Ну привет… пятая стадия, — пробормотал он заплетающимся языком. — А этот яд… случайно наркоманы не употребляют? Ой… кажись, я вслух говорю. — Он посмотрел на своё отражение, выдавил смешок. — Ну вот ты и попался. Скоро они снимут с тебя твой костюмчик… выставят на всеобщее обозрение… и всё, что ты можешь — это рассчитывать на драную кошку. Ну ты пал, конечно.

Устройство показывало 88 %.

— Эй! — выкрикнул он, глядя в белые лампы потолка — эхо разнеслось по камере. — Я щас сам выберусь, слышите? Да слышите вы просто… боитесь. И правильно делаете… ща как активирую карту джокера… — Он резко посмотрел на своё отражение. — Тсс… дурак что ли? Ситуация не такая плачевная… — помотал головой. — Боже… Вот это тупость… болтаю сам с собой. — Оглядел комнату. — А вообще, мне даже нравится… убрать зеркала, постелить футон и можно жить тут… идеально… За исключением того, что я тут пленник. — Выдавил смешок. — И даже в туалет негде сходить… Ну что за люди… а точно нелюди!

Устройство показывало 95 % взлома.

— Пфф, — пропердел он губами, глядя на проценты. — Гавно! Мой ПК взломал бы мой же костюм за секунды! Ооо, кажеться, язык стал заплетаться меньше. Очень кстати. Карбли лавировали, лавировали, да не выловалыровали. А не, ещё заплетается. Ну да ладно. Хоть мне и весело разговаривать с самим собой, хотелось бы собеседника, который был бы нормальным. — Он посмотрел в потолок. — Слышите? Это называется самоирония! Того, чего у вас никогда не будет.

Раздался щелчок — кандалы отмагнитились.

Тиамат посмотрел на них, медленно вытащил руку из заточения, осмотрел её, будто увидел впервые. Дёрнул второй рукой и, выскользнув из кандалов, полетел на пол. В моменте выставил ногу и случайно сделал выпад вперёд. Выпрямился, качнуло по сторонам. Ухватился за устройство и, дёрнув, сорвал с груди. Проценты остановились на 98 %. Присел на колени. Руками грубо вскрыл корпус, покавырялся там, закрыл. Провёл пальцем по экрану — зеркала спали, и проход с тихим шелестом открылся.

— Эй, ушлёпки! — крикнул он, вставая с колен и шатаясь на месте. — Я покидаю вашу богодельню! Сервис у вас ужасный, а вот грибочки — ничё так.

Тиамат сделал театральный поклон, схватил «Таран» и выбежал из стеклянной клетки. Коснулся линз — включил ночное зрение. Оглядел помещение: камеры, вентиляция. Вдоль стен — железные столы с различным оборудованием, но его приспособлений не было.

Пошатываясь, подбежал к столам, упёрся руками и, хватая прибор за прибором, осматривал их и отбрасывал в сторону.

— Вы че, прикалываетесь надо мной? — выкрикнул он, отбрасывая очередное устройство. — Моя самоделка и то полезнее, чем всё, что тут имеется! Даже отвёртка будет лучше… — Он схватился за голову. — Так… Хватит уже говорить вслух. Публика всё равно ужасная.

Он схватил отвёртку и положил в карман. Пошатываясь, прыгнул на стену, прилип, дополз до вентиляции. Достал отвёртку, открутил три гайки — решётка повисла на оставшейся. Он залез в вентиляционную тьму.

Пробираясь по узким алюминиевым туннелям, он внимательно, как мог, осматривал перекрёстки и заглядывал за решётки.

— Для начала надо понять, на каком я этаже, — шёпотом проговаривал он, продолжая ползти. — Затем найти моё снаряжение, а уже потом делать ноги… Черт! Это уже начинает входить в привычку.

Из одного отверстия вентиляции сочился свет. Тиамат медленно подполз к нему и заглянул между решётками — швабра, чистящие средства. Подсобка. Он выкрутил гайки, отодвинул решётку и выпал в помещение.

Поднялся, упираясь в стену. Швабра начала падать на ведро — поймал, положил обратно. Прислонился к стене, дополз до двери, приоткрыл, заглядывая в щель. По обе стороны — работники и персонал «Одиссея», а также пара вооружённых охранников. Закрыл дверь и оглядел содержимое подсобки.

В подсобке нашлось всё, что нужно: чистящие средства, скотч, картон, зажигалка. Тиамат окинул взглядом стеллажи, взял несколько бутылок, подпёр дверь шваброй и за секунду собрал конструкцию, которая должна была создать дымовую завесу.

Взял ведро, поджёг немного бумаги, кинул на дно. Быстро убрал швабру, открыл дверь и выкатил ведро в коридор.

По всему этажу распространился едкий дым. Он рванул по коридору, периодически врезаясь и отталкиваясь от стен, обегая сотрудников. Мельком увидел этаж — 10. Держал наготове самодельную дымовую завесу. Вынырнул из дыма — навстречу бежали охранники, слегка ослеплённые.

На бегу швыряет самоделку между охранниками. Та ударяется об пол, лопается — из неё лезет плотный белый дым с запахом лаванды. Охранников окутывает облако, они хватаются за слезящиеся глаза, чихают. Тиамат проскакивает между ними и на полном ходу врезается в двери лифта. Отшатывается, быстро жмёт на кнопку. Двери открываются, он влетает внутрь, прижимается к панели, жмёт закрытие — двери задвигаются.

Оторвавшись от панели, пошатнулся. Глянул наверх — прыгнул к потолку лифта, прилип, открыл заслонку, вылез в шахту, закрыл. Уселся на попу, хватаясь за голову.

Я на десятом. В самом верху — пятёрка. Моё снаряжение — в подвале. Обычно они там хранят всё добро. Состояние не улучшается, но хотя бы не говорю вслух.

Встал на корточки и, упёршись руками, прыгнул на соседний трос. Схватился, пошатнул его и поскользил вниз. Пролетев этажи, добрался до следующего лифта — на третьем этаже.

Раздался сигнал тревоги.

«Побег. Побег. Побег. Здание изолируется».

По коридорам разнеслась сирена, красный свет замигал, перекрывая тени. Везде слышны щелчки — опускаются шлюзы. Окна, двери, все входы и выходы перекрыты.

Блеск. Ещё и с системой защиты разбираться придётся. Как же это уже заебало.

Под звуки тревоги он перепрыгнул на соседний трос и снова заскользил вниз. Добрался до подвального этажа, затормозил, отпустил трос. Подошёл к сомкнутой двери лифта, вставил отвёртку в зазор, слегка раздвинул, перехватил руками и раздвинул полностью. Вошёл в подвал.

Красный свет пульсировал, вырывая из темноты бетонные колонны и ряды армейских ящиков. Стеллажи уходили вглубь, образуя узкие проходы между ними. Подвал был похож на военный склад, переделанный из парковки — холодный, без окон, заставленный техникой и оборудованием.

Он рванул, но тело не слушалось — инерция понесла его вперёд, он едва не грохнулся о ящик. Поймал равновесие, открыл. Внутри — старые крюки-кошки. Вытащил один, сжал в кулаке, будто боялся, что выскользнет.

Гавно старое, но хоть что-то.

Две ладони вцепились в его плечи и резко потянули назад, отпихнув за бетонную колонну. Он еле устоял на ногах, прижался к колонне, потряс головой — и увидел Пантеру. Она стояла ровно, хмуро глядя на него, руки скрещены.

— Ты какого чёрта ещё тут? — возмутилась она.

— Не бурчи, киса, — сказал он с заплетающимся языком, упираясь в колонну. — Я над этим работаю.

— Ты что? — удивилась она, приподнимая бровь и оглядывая его всего. — Пьян?

— А ты что, отрезвитель? — усмехнулся он, пытаясь встать ровнее. — Давай не будем тратить время на тупые вопросы. Лучше найди моё снаряжение.

— Это не мои проблемы, — отрезала Пантера, оглядываясь по сторонам.

— Ещё как твои, — заявил Тиамат, тряся перед ней крюком-кошкой. — Ты позволила мне сбежать. А если кто-то узнает…

Не дав договорить, Пантера оскалилась, отмахнула его крюк, прижала к колонне и наставила когти к его горлу.

— Если кто-то узнает, — процедила она, — ты точно не выживешь.

— Поэтому… — выдавил он, плавно хватая её коготки двумя пальцами и убирая от горла, — помоги мне сбежать. Мне всего-то нужно моё снаряжение. И мы оба в выигрыше.

— В выигрыше? — кривясь, возмутилась она, делая шаг от него и скрещивая руки. — Ты себя-то видел? Снаряжение ему подавай. Да тебе отрезветь надо! — Она оглядела склад. — Любой тут хлам хорошо заменит твой.

— Ты про это гавно? — усмехнулся он с заплетающимся языком, показывая ей крюк-кошку. — Да оно и близко не стоит с моим снаряжением. Тут даже предохранителя нету! Да ещё он не крепится на запястье.

— Ладно, — скалясь, протянула она, дёргаясь от раздражения. — Что тебе нужно?

— Наручи с тросами и пояс с твоими любимыми шариками, — быстро ответил он на одном дыхании.

Пантера вытянула руку, схватила свои наручи, сняла их и протянула ему.

— Это подойдёт? — хмурясь, спросила она.

— Это, конечно, мило, — усмехнулся он, хлопнув в ладоши и наклонив голову. — Но если хочешь скрыть своё участие в моём побеге, то твои наручи точно не подойдут.

— А ведь точно… — проморгавшись, заявила она и натянула наручи обратно на запястье.

Тиамат прижался к колонне, выглянул из-за неё — камеры по бокам, их красные индикаторы мигали в такт тревоге. Он задержал взгляд на секунду, затем плавно вернулся к Пантере.

— Надо взламать камеры, — заявил он заплетающимся языком и помотал головой, пытаясь прогнать опьянение. — Есть вероятность, что ты там засветилась.

— Ну так взломай! — потребовала она.

— Как раз хотел этим заняться, — усмехнулся он и театрально потянулся к поясу, которого нет. — У меня в поясе как раз лежит одна штука… Ой, а пояса-то нету! — Он развёл руками. — Не беда, у меня на наручах есть другое устройство… Хотя подожди — а у меня и наручей-то нету! — Он хлопнул себя по бёдрам. — А может, я просто гениальный и смогу взломать камеры силой мысли?

— Да поняла я, — дёргаясь, возмутилась она. — Что тебе поможет их взломать?

— Хватит телефон, — спокойно ответил он.

Пантера выдохнула, закатила глаза, нервозно закинула руку за спину и, вынув телефон, протянула его ему.

— Вот, — протягивая ему телефон, сказала она. — Только не спрашивай, откуда…

Не давая ей закончить, Тиамат выхватил телефон, прижался спиной к колонне — и пальцы тут же забегали по экрану.

— «Вижен», — пробубнил он, не отрываясь от экрана. — Гавно операционка. Кому мстишь?

— Тебе какая разница? — отрезала она, отводя взгляд и скрещивая руки.

— Мне плевать, — заявил он заплетающимся языком, не отрываясь от экрана. — Просто пытаюсь тебя занять, а то дёргаешься много.

Пантера вернула на него взгляд. Он неотрывно что-то делал у неё в телефоне. Она выглянула из-за колонны — красные огоньки всё так же мерцали. Повернулась к лифту — двери были закрыты.

— Пружине, — скалясь, выдавила она, не смотря в его сторону.

— Хороший выбор, — подтвердил он, заканчивая взлом.

— И тебя не удивляет это? — удивилась она, возвращая на него взгляд.

— Удивляет, что ты решила ему насолить через мой побег, — подметил он, пожимая плечами. — Могу предположить, что он должен был следить за мной. Ты выбрала момент его поста и дала мне сбежать. В результате он может вылететь из пятёрки. Я прав?

— Да, — кивая, протянула она, выпучив на него глаза. — Ты что, детективов насмотрелся?

— Нет, — усмехнулся он, проводя по экрану. — Я просто много вижу, даже того, что не хочется. И, кстати говоря, всё.

Тиамат кинул телефон ей — Пантера поймала его обеими руками. Он оторвался от колонны и, пошатываясь, устоял. Оба выглянули из-за колонны — лифт двигался в подвал.

— Ой-ей, — усмехнулся Тиамат, хлопая себя по лбу. — У нас скоро гости будут, а у нас даже угостить нечем. Ну хотя бы большой брат смотреть не будет.

— Да как ты в таком состоянии вообще что-то можешь делать? — рыкнула Пантера, кривя лицом.

— Я просто Цезарь на максималках, — усмехнулся он и, чуть не упав, схватился за неё. Пантера слегка дёрнулась и скривилась. — Пошли! Найдём мою снарягу.

Он обогнул её сзади и толкнул в сторону ящиков. Пантера не спорила — просто пошла, сжав челюсть. Сзади гудел лифт, табло мигало: 4-й этаж. Время таяло.

— Нет времени вскрывать каждый, — бросил Тиамат, упершись на ящик, чтобы не упасть. — Давай нюхай!

— Не командуй тут! — скалясь, возмутилась Пантера. — Я это сделаю только потому, что так реально быстрее, а не потому, что ты попросил.

Тиамат тяжело выдохнул, помотал головой, но промолчал. Пантера начала обнюхивать каждый ящик. На табло лифта уже был 3-й этаж.

— Че так долго? — возмутился он, глядя, как Пантера водит носом. — Меня ты быстро находила!

— Заткнись! — рыкнула она, оглядываясь на него. — Не видишь — ищу! Или у тебя вместе с опьянением глаза перестали видеть?!

Она продолжила идти и водить носом между ящиков. Тиамат, шатая головой, обернулся на табло — 2-й этаж. Перестал упираться на ящик и, шатаясь из стороны в сторону, рывками направился к лифту. Пантера краем глаза увидела его ковыляющего в сторону лифта.

— Ты куда намылился? — крикнула она ему вдогонку.

— Выиграю время, — кинул он заплетающимся языком, не оборачиваясь. — Ты продолжай искать.

Табло лифта показало 1-й этаж. Тиамат упёрся на первый попавшийся ящик, вскрыл его — внутри пистолеты. Взял один, вынул обойму: патроны были. Вставил обратно. Оторвался от ящика, доковылял до колонны рядом с лифтом, прижался к ней спиной и ухватил пистолет обеими руками.

Табло лифта моргнуло — 0. Двери с шипением разъехались, и из ярко освещённой кабины повалили бойцы спецотряда.

Один из них подошёл близко к колонне. Тиамат качнулся вперёд, едва не потеряв равновесие, но нога сама нашла дуло — сбила его в сторону. Вторым движением, уже падая, он махнул пистолетом и заехал бойцу по скуле. Тот рухнул, схватившись за нос.

Спецотряд заметил чёрную фигуру и открыл огонь. Тиамат толчком укрылся за колонной, прижался к ней спиной — пули пробивали бетон, колонна таяла. Он наставил пистолет в противоположную сторону, ухватился обеими руками и, целясь в металлические углы, сделал череду выстрелов. Пули отрикошетили от стен и потолка, каждая попала по оружию бойцов, заклинивая затворы.

Отряд пытался стрелять, но слышны были только щелчки. Тиамат, пошатываясь, вышел из укрытия и косо встал напротив спецотряда. Одна нога впереди, на другой упор, пистолет в одной руке, дулом вниз — он медленно крутил им, словно мельница.

— Усе, — выдавил он заплетающимся языком. — Подходите, девочки.

Отряд переглянулся в недоумении. Кинув пушки, они побежали к шатающемуся Тиамату со всех ног.

— Подержи, — сказал Тиамат и швырнул пистолет в первого бойца.

Оружие врезался в лицо бойцу и он рухнул на спину.

Второй замахнулся — Тиамат качнулся в сторону, едва не упал, ушёл от удара и, пятясь назад, потянул бойца за собой. Спиной наткнулся на ящик, повалился на него — и, падая, закинул ноги, врезав бойцу по челюсти. Тот рухнул.

Выпалзывая из-под ящиков, на Тиамата с ноги летел третий. Он встал в планку — нога пролетела мимо, и боец, нелепо подскользнувшись по полу, подлетел и упал на спину. Тиамат сделал стойку на руках, не удержал равновесие и рухнул на лежавшего бойца, оглушая его.

— Полежи пока, — усмехнулся Тиамат, похлопывая вырубленного бойца по щеке.

Он встал так, будто его ударило током, и, пошатываясь, развернулся. Пятый занёс кулак. Тиамат нырнул под удар, едва не упав, схватился за шиворот бойца, волоча того за собой. Тот устоял, замахнулся, разворачиваясь. Тиамат шатнулся, уходя от удара, и случайно вдарил пощёчину. Схватился за плечи бойца обеими руками и, падая, поволок за собой, отправляя по инерции прямо в колонну. Тот ударился и рухнул в бессознательное состояние.

Тиамат приподнялся — сзади его обхватили в замок. Дёрнулся, но не вырвался. Поваленный боец встал, замахнулся и врезал ему в живот — Тиамат выдохнул, согнулся. Ещё удар — зашипел. Третий заносился прямо в лицо — Тиамат дернулся вниз, и кулак встретил голову того, кто держал его сзади. Захват ослаб.

Тиамат качнулся назад, случайно задел ногой переднего бойца — тот отлетел в ящики. Развернулся к заднему, ткнул пальцами в глаза, схватил за шею, поставил подножку и, падая, повалил его на лопатки. Точечный удар в шею — и тот затих.

Отстающие уже нагоняли.

Тиамат выпрямился, шатнулся, глянул на них — и выдавил с искренним раздражением:

— Блин, я так и отрезветь могу.

Боец на ящиках поднялся, схватил трубу и врезал Тиамату по спине. Тот повалился, зашипел, перевернулся — боец занёс трубу снова. Тиамат откатился — труба врезалась в бетон. Боец рванул её на себя, чтобы замахнуться. В момент удара Тиамат ухватился за другой конец, дёрнул, выбивая трубу из рук, перехватил и, не глядя, всадил бойцу в бок, потом в ногу, потом снизу в подбородок. Тот рухнул на ящики.

Остальные уже подбежали — окружили. Тиамат встал, шатнулся, оглядел их. Один зашёл сзади, занёс кулак — Тиамат качнулся в сторону, боец пролетел мимо, споткнулся о его ногу и полетел вниз. Тиамат, не глядя, ткнул его в шею ещё в воздухе. Боец рухнул без сознания.

Тиамат, шатаясь, глянул на последнего. Боец перевёл взгляд с вырубленных товарищей на него — и замер. На секунду. Потом оглянулся, будто ища подмогу, но рядом никого не было. Он сглотнул и схватил с пола газовый ключ.

— Как хочешь, — выдавил Тиамат, перехватывая трубу.

Боец рывком взмахнул ключом — Тиамат отбил. Ещё взмах — отбил. Боец просто кинул ключ в него — Тиамат отбил, но боец повалил его и прижал к земле. Завёл кулак. Удар в лицо. Ещё удар. Ещё удар. На линзах показались трещины.

Боец, улыбаясь, завёл кулак.

Глухой удар — его голова дёрнулась, глаза закатились. Он рухнул в сторону как подкошенный.

За его спиной стояла Пантера с трубой в руках.

Тиамат убрал с себя лежавшего бойца и, еле переваливая конечностями, начал подниматься — шатаясь во все стороны и держась за голову.

— Чёт ты долго, — возмутилась Пантера, кинув трубу на плечо. — Че свои пальцы не использовал?

— В моём состоянии точечные удары могли их убить, — заявил Тиамат, переводя дыхание. — Да и броня у них толстая… Ты нашла?

— Нет, — ответила Пантера и кинула трубу в сторону. — Здесь нет твоего барахла.

— Ладно, — выдохнул он на посошок. — Возьму то, что есть.

Тиамат, шатаясь, подошёл к коробке с крюками-кошками, опёрся на неё, взял пару. Оторвался от ящика и, повалившись к стеллажу, взял скотч. Прижал крюк к запястью, обмотал, повторил с другой рукой. Собрал самодельный механизм и, подсоединив его к крюкам, закрепил на ладонях.

— Ты можешь поспешить? — спросила Пантера, наблюдая за его движениями. — Скоро сюда ещё отряд придёт.

— А ты попробуй поспешить с расшибленной головой и не в трезвом состоянии, — огрызнулся Тиамат, идя к другому ящику. — Я не меньше тебя не хочу задерживаться здесь.

— Ты, кстати, говоришь более трезво, — подметила она, не отрывая взгляда от него.

Тиамат подошёл к ящику, открыл — внутри световые гранаты с чеками. Взял четыре, раскидал по костюму и подошёл к Пантере.

— Телефон, — сказал он, вытягивая руку.

— Уже на свидание зовёшь? — усмехнулась она, выставляя руки на пояс. — Извини, но мой любимый цвет — жёлтый.

— Хорошая шутка, посмеюсь, когда выберусь, — подметил он и, не убирая руки, поманил пальцами. — А для этого мне нужен твой телефон.

— Да ты вымогатель! — нахмурившись, рыкнула она и, достав телефон, сунула ему в руку. — Подавись!.. Только в историю браузера не лезь.

— Я там уже был, — заявил он, убирая телефон в костюм.

— Че? — ужаснулась она, выпучив на него глаза. — Т-ты слышал такое понятие, как личное пространство?

— Личное пространство — это миф, — подметил он, отворачиваясь и направляясь в конец помещения. — Твой телефон просматривается службами A.O.E. Они и так знают твои интересы, как, собственно, и я. И нет, я не буду комментировать то, что видел.

У Пантеры волосы встали дыбом. Покраснев, она нагнала его и проследовала за ним.

— У каждого свои вкусы, — возмутилась она с дрожью в голосе. — И нечего меня осуждать!

— Мне правда пофиг, — бросил Тиамат через плечо, доставая телефон по дороге, чтобы настроить. — Но если тебя это успокоит — я видел вещи и похуже.

Двери лифта захлопнулись, и панель отобразила движение вверх. Пантера и Тиамат остановились, обернулись и бросили взгляд в сторону уходящего лифта. Не сказав ни слова, Тиамат двинулся дальше. Пантера повела кошачьим ухом, обернулась нахмурившись и снова проследовала за ним.

— Мы не закончили! — рыкнула она, идя за ним следом.

— Ну что ещё? — буркнул он через плечо, подходя к вентиляции.

— Во-первых, я нормальная, — покраснев, сказала она и, отведя взгляд, приопустила ушки. — А… то, что ты мог увидеть… это просто предпочтения… момент слабости… И…

— Давай сразу во-вторых, — отрезал он, прыгнув на стену и подползая к вентиляции, начал откручивать её.

— Ладно, — протянула она, навострив уши и выставив хмурое лицо, глядя на его спину. — Во-вторых. Это одноразовая акция. И как только ты покинешь здание, я снова буду тебя ловить.

Тиамат открутил болты — решётка с грохотом свалилась на бетон. Пантера дёрнулась, переводя взгляд то на него, то на упавшую решётку.

— Я редко даю советы, — заявил он, вися возле вентиляционного прохода, и обернулся к ней. — Но сейчас дам. Уходи из пятёрки.

— Ты с ума сошёл? — рыкнула она, прижимая кулаки, и стукнула ногой по полу. — Я — героиня!

— Ты маскот, — отрезал Тиамат. — Хочешь быть героиней — начни с ухода. Если ты этого не сделаешь, то окажешься в моём эфире так же, как и все остальные.

— Угрожаешь мне? — возмутилась Пантера, выпучив на него кошачьи глаза. — Я помогла тебе сбежать!

— И от меня это никто не узнает, — подметил он, влезая в вентиляцию. — Считай это моей благодарностью.

Тиамат растворился в тьме вентиляционной шахты. Пантера хмуро смотрела на неё, фыркнула, оскалилась и отвела взгляд.

— Козёл, — прошептала она и легла на ящики, прикрыв глаза, изображая поверженность.

Где-то вдалеке всё ещё гудела сирена, красный свет мерцал, и пахло гарью и сырым бетоном.

Тиамат продвигался по вентиляции. Попал на перекрёсток, повернул вверх, зафиксировался и достал телефон Пантеры.

План вентиляции. Я здесь. Надо проползти ещё выше, затем вывернуть направо — попаду в прихожую. Самый короткий путь наружу. Благо опьянение уже почти ушло, но теперь начинают хорошо ощущаться сегодняшние раны.

Убрал телефон. Пополз вверх. Слышал, как мимо пробегала вооружённая охрана — остановился, подождал, пока пробегут, пополз дальше. Увидел пересечение, завернул в него, пополз. Увидел решётку, доковылял до неё и заглянул в щели.

На ресепшене — пара охранников и девушка за стойкой. Голографический экран над входом мигал, показывая время и объявление о тревоге. Тиамат уже потянулся к решётке, но краем глаза заметил красно-синие огоньки полицейских машин за стеклянными дверями. Они стояли у входа, освещая мокрую улицу.

План «А» не сработал. Переходим к плану «Б».

Он пополз дальше, завернул вверх, прополз ещё этаж и свернул на горизонтальную поверхность. Добрался до следующей решётки, заглянул.

Раздевалка охраны. Ряды металлических шкафчиков, плиточный пол, скамейка, сколотый кафель. В углу — раковина с капающим краном. На стене — плакат с полуголой девушкой. Откуда-то тянуло потом и дешёвым дезодорантом.

Тиамат выкрутил решётку, отодвинул её, выглянул — никого. Прополз под скамьей и встал на корточки.

Как я и думал. Пока идёт шумиха по всему зданию, тут самое безопасное место.

Он медленно продвигался по раздевалке и дошёл до двери. Она была слегка приоткрыта. Тиамат прижался к стене, заглянул в щель — коридор. По сторонам никого. Напротив — дверь с кодовым замком.

Нет времени угадывать пароль. Скоро рассвет. К счастью, у меня есть телефон. К несчастью — он не мой.

Тиамат достал телефон и «Таран», создал между ними мост, настроил телефон на кодовую панель — через десять секунд взлом закончился.

Он убрал оборудование в костюм, вышел из раздевалки и, пригнувшись, добрался до двери. Открыл, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Комната оказалась похожа на дорогой гостиничный номер — мягкий свет, бежевые стены, кровать с тёмным изголовьем, диван у стены. Телевизор встроен в зеркало. Панорамное окно перекрывал тяжёлый железный заслон — ни единой щели.

Подбежал к окну, снова достал телефон и «Таран» — вошёл в систему здания и начал взлом.

Дверь пикнула.

Тиамат дёрнулся, не оборачиваясь, упал на пол, закатился под кровать и затаился, глядя в сторону двери.

В комнату зашли Ночной и Амазонка. Тиамат видел лишь их ноги — они стояли друг напротив друга, и были слышны влажные звуки. Они добрались до кровати, и Амазонка села на неё.

— Ты уверена? — поинтересовался Ночной. — Сейчас не лучшее время.

— Заткнись и просто трахни меня! — отрезала Амазонка, развалившись на кровати.

— Ладно, — выдохнул Ночной, и на полу оказался верхний элемент его костюма. — Только быстро.

— Столько, сколько потребуется, — рыкнула Амазонка, и послышался звук расстёгивающейся молнии.

На пол повалились другие элементы одежды, ноги Ночного исчезли из виду, оказавшись на кровати. Влажные причмокивающие звуки участились.

Отвратительно. Амазонку грызёт совесть, и она решила забыться в объятиях Ночного. Ещё и во время тревоги. У них вор под кроватью, а они потрахаться захотели. К счастью, я этого не вижу, к сожалению, я всё слышу.

Он глянул на телефон — 40 % взлома. На пол повалилось мужское и женское нижнее бельё.

— Быстрее, — потребовала Амазонка, и кровать продавилась над Тиаматом.

Раздался женский возбуждённый вздох. Кровать скрипнула, пошатнулась, послышались влажные прихлопывающие звуки — и она затряслась быстрее.

Под возбуждённые стоны Тиамат помотал головой и глянул на телефон в руках — 60 % взлома.

Взлом идёт быстро. Но из-за этой сладкой парочки кажется, что вечность. В такие моменты начинаешь верить в высшие силы.

Звуки усилились, повисли женские вдохи удовольствия — и кровать затряслась чуть медленнее.

— Да! — выкрикнула Амазонка, вцепившись в простыни. — Давай! Не останавливайся!

— Тише, — выдавил Ночной сквозь зубы. — Я уже скоро.

— Придуши меня, — прошептала она, почти умоляя.

Раздались сдавленные женские вздохи, влажные шлепки стали резкими и быстрыми — кровать уже не просто тряслась, а каталась из стороны в сторону.

Устройство показывало 80 %. Тиамат старался не двигаться, даже не дышать — лишь изредка заглядывал на экран краем глаза.

Долбаные извращенцы. Время почти 6 утра. В комнате стало очень жарко. Хоть бы кондиционер включили или музыку какую-нибудь. Им, наверно, нравится трахаться под звуки тревоги. Блять. Хватит уже думать о том, что происходит на кровати. Надо приготовиться сваливать.

— Ещё чуть-чуть, — сдавленно прошептала она, глубоко вдыхая. — Да… Да… ааааа!

Кровать не переставала вилять. Устройство показало 100 %. Тиамат провёл пальцем по экрану — под крики Амазонки ставни не спеша выдвинулись вверх, открывая доступ на обзор просыпающегося города.

— Какого?!… — не останавливаясь, выдавил Ночной, глянув на окно и закричал вместе с Амазонкой. — Бляяяяяя!

Под общие крики раздался брызжущий звук. Кровать резко остановилась. Ставни открылись наполовину. Тиамат вытащил гранату, выдернул чеку, выкатился, встал и небрежно бросил её на кровать. Голый Ночной, прикрывая собой голую Амазонку в экстазе, только успели бросить взгляд на гранату и него.

— Мой вам совет — включайте музыку в следующий раз, — кинул Тиамат и прикрыл рукой линзы.

Вспышка. Звон.

Амазонка и Ночной зажмурились. Тиамат рванул к их вещам, вынул меч Амазонки, рывком вернулся к окну, воткнул в стекло, крутанул, вырезая круг — и с ноги выдавил стекло, сиганул в окно.

Протерев глаза, Ночной оторвался от Амазонки и, тряся своим причиндалом, подбежал к окну. Амазонка, обхватившись простынёй, тоже подбежала.

Они видели, как Тиамат на тросах отдаляется от A.O.E., раскачиваясь, пролетает вдоль небоскрёба и скрывается из их обзора.

— Сука! — рыкнул Ночной, потеряв Тиамата из виду, и ударил кулаком по стеклу. — Сука, сука, сука!

Тиамат нёсся между зданиями — альтернативные тросы, удары о стены, но он не останавливался. Рассвет поднимался над городом, и он летел прямо в него.

Наконец-то! Теперь домой. Только домой. Нужно пересмотреть всё. На доске появилась опасная фигура. И с этой фигурой будет куда сложнее справиться.

Суббота

Над Токио поднималось солнце. Неон гас, уступая месту серому утру, лучи пробивались сквозь стёкла небоскрёбов, ложились на мокрые крыши. Город просыпался, не зная, что кто-то только что вырвался из его чрева.

Тиамат влетел в открытое окно своей квартиры как брошенный камень — упал на пол, перекатился и врезался в стену. Упираясь, поднялся на ноги. Снял маску. Лицо было избито: на глазу зиял синяк, губа разбита, с уголка текла кровь.

Прихрамывая, Тау дошёл до стены, нажал кнопку — отсек откатился. Снял с себя всё, положил туда и закрыл. Постоял секунду, упёршись ладонью в стену, и плюнул в пол кровавой слюной.

Перевернулся, упёрся спиной в стену и, проскользив, уселся на пол. На спине и ладонях — раны от стрелы, на груди — горизонтальный порез от меча Ночного.

Он выдал смешок. Потом ещё. Смешок перерос в дикий смех.

Выжил. Самое подходящее слово. Быть так близко к разоблачению я ещё не был. Если бы Пантера не озлобилась на Пружину, если бы Ночной не предлагал публичную казнь, если бы Мэнди не решила играть — если бы хоть одно из этих действий не произошло, я бы точно не сидел здесь.

Он сглотнул скопившуюся кровь и подавил смех. Упираясь руками в стены и мебель, встал, дохромал до стола с инструментами, открыл ящик, схватил украденную таблетку, закинул в рот и сглотнул, не запивая. Подошёл к кровати и свалился на неё.

Перевернувшись, он насильно сомкнул глаза. Сделал глубокий вдох — острая боль ударила в грудь. Выдохнул — боль сместилась в живот. Игнорируя её, погрузился в двухчасовой сон.

Башню Одиссей освещали утренние лучи. Ставни были подняты, тревога стихла. На верхнем этаже, в главном зале, сидели четверо.

Ночной глаз упирался локтями в стол, склонив голову, — кулаки сжаты так, что побелели костяшки.

Амазонка нервно теребила пальцы, то и дело поглядывая на Пантеру, но та не смотрела в ответ.

Пантера, облокотившись, катала шарик из ладони в ладонь, и её взгляд, скользнув по Пружине, задерживался на нём с холодной усмешкой.

Пружина держал руки над столом, сжимая кулаки так, что металл скрипел — звук разносился по тишине.

Двери в зал распахнулись. Все подняли головы и уставились в проём. Внутрь вошёл Альфа, закинув руки за спину. Он оглядел всех и, обойдя круглый стол, под сопровождающими взглядами, встал у окна, наблюдая за просыпающимся городом.

— Кажется, вы облажались, — подметил Альфа, не отрываясь от пейзажа за окном.

— Это не моя вина, — заявил Пружина, глядя на спину Альфы. — Я… Я всего лишь отошёл.

— Отошёл, — усмехнулся Альфа, прикрывая глаза. — Ты можешь подключаться к любым камерам, находясь в любой точке мира. В тебе встроены такие технологии, что другие моды локти грызут. — Он выдохнул, подавив смешок, и повернулся к Пружине. — И как при таком раскладе ты не уследил за человеком… Нет, за базовым, у которого при себе ничего не было?

— Ну… — замямлил Пружина, бегая глазами. — Это…

— Да просто он в пабе был, — усмехаясь, влезла Пантера, потягиваясь на стуле. — Отсюда чувствую, как от него разит выпивкой. Ему просто было не до пленника.

— Ты можешь заткнуться? — процедил Пружина, хмуро поглядывая на Пантеру.

— А что, правда глаза режет? — ехидно подметила Пантера, наклоняя голову. — Ещё военным называешься.

Пружина оскалился на неё, сжав кулаки до скрежета. Пантера даже не дрогнула — только улыбнулась шире, скрестила руки на груди и откинулась на кресло.

— Она права! — подметил Ночной, соединив руки в замок. — И это не первый раз, когда ты пренебрегаешь своими обязанностями.

— И это мне говорит тот, кто потрахивается с Амазонкой?! — оскалившись, рыкнул Пружина. Ночной непринуждённо взглянул на него. — Да, да, не удивляйся так. Наверняка вы ещё во время тревоги этим же занимались!

— Заткнись! — рыкнула Амазонка, упираясь руками в стол. — Если не можешь признать, что ты некомпетентен, не надо всех под себя грести!

— Ах вы… — процедил Пружина, и его железные руки сжали стол, заламывая его.

— Перестань, Пружина, — спокойно сказал Альфа, хмуро глядя на киборга.

Пружина глянул на него — оскал спал, руки разжали стол, оставляя на нём явные следы. Он уселся на место, склонив голову. Амазонка тоже села, увидев хмурое лицо Альфы.

— Может, ты и не уследил за пленником, — подметил Альфа, оглядев всех, — но ни один из вас не смог его поймать. — он начал ходить вокруг стола, обходя каждого. — Пантера была вырублена в подвальном помещении. Ночной и Амазонка… смею предположить, предавались плотским утехам… И как прикажете мне реагировать на всё это, если вы не смогли остановить какого-то вора, который, если верить отчётам, был даже не в трезвом состоянии? — обойдя всех, он вернулся в центр стола. — Как по мне, вас надо всех вышвырнуть из великолепной пятёрки.

Все отводили взгляды — кто в стол, кто в окно, кто в свои руки. Никто не смотрел на Альфу. Тишина висела в воздухе, и каждый старался не дышать слишком громко.

— Ну что вы приуныли? — усмехнулся Альфа, глядя на повисшие головы. — Все ошибаются, верно же… Пантера?

— А? — удивилась она, дёрнув кошачим ухом, и бегающими глазами посмотрела на Альфу. — Да-да, безусловно. Но мы же пятёрка… нам… не следует ошибаться.

— Хорошо подмечено, — улыбаясь, заявил Альфа, указывая на неё пальцем. — Может, расскажешь мне, почему у тебя такой странный пульс?

Пантера бегала глазами, ловя взгляд каждого на себе — Пружина хмурился, Амазонка щурилась, Ночной просто смотрел, не поворачивая головы. Она непроизвольно сглотнула, и со лба скатилась капля пота.

— А… что не так… с моим пульсом? — дрожащим голосом спросила Пантера.

— Нуууу… — протянул Альфа, отведя взгляд и не спеша подходя к ней. — Обычный пульс боящегося меня человека. Однако он слишком хаотичный, причём учащается с каждым моим шагом.

Альфа встал за ней. У Пантеры навострились уши, голова слегка дрожала, все мышцы напряглись до предела. Он положил руки ей на плечи.

— Я мог бы предположить, что в побеге нашего… друга, — сказал Альфа с ухмылкой, наклоняясь к её уху, — ты приложила свои прелестные лапки.

— Ч-что вы… — дрожа и криво улыбаясь, ответила Пантера. — Я же… пыталась его поймать… но он меня вырубил… и…

Пантера почувствовала, как ладони Альфы начали сжимать её плечи — она поняла, что ответ его не устраивает.

— Я… — выдавила она, скалясь от боли. — Я его освободила!

Альфа тут же ослабил хват. Все присутствующие хмуро уставились на Пантеру. Реакция посыпалась одна за другой.

— Ах ты сука тупая! — рыкнул Пружина, скалясь на Пантеру.

— Ты в своём уме? — добавила Амазонка, выпячивая на неё глаза.

— О чём ты вообще думала? — ударив по столу, возмутился Ночной.

Пантера оскалилась, встала, уходя от рук Альфы, ударила руками по столу и обвела взглядом каждого.

— Да вы мне выбора не оставили! — рыкнула она и глянула на Пружину. — Я сука? Да я ангельский цветочек по сравнению с тобой, тварь! Ты призывал всех убить меня, а я лишь хотела, чтобы тебя выперли из команды! — Она посмотрела на Амазонку. — А ты! Вместо того чтобы помочь подруге, была готова меня убить! — Взглянула на Ночного. — А про тебя вообще молчу — строишь из себя здравомыслящего, а при первой возможности готов убить! — Она обвела рукой всех. — И вас всех я считала своей командой!

Пружина оскалился, дёрнулся, занося руку в сторону Пантеры, но не успел — по всему залу раздались медленные, театральные хлопки Альфы. Все в недоумении оторвали взгляды от Пантеры и устремили их на него.

— Об этом я и говорю, — продолжая хлопать, подметил Альфа и резко перестал. — Вы даже в команде не способны работать. И я даже не оправдываю Пантеру. — Он отошёл от неё и прошёл вдоль круглого стола. — Однако я её понимаю.

— Мы хотели… очистить свои репутации через него, — высказалась Амазонка, склонив голову. — И всё вышло из-под контроля.

— Я понимаю, — кивнул Альфа, подходя к окну. — Но вы путаете кое-что. Мы не просто люди — мы герои. На нас равняются. А что в итоге получается? — Он повернулся к ним. — Киборг, который не совладает со своими эмоциями, кошка-дезертирщица и голубки, которым лишь бы найти свободную минуту, чтобы уединиться.

— Альфа! — обратился Ночной, вставая с места. Альфа обернулся. — Я хочу взять всю вину на себя! Это я предложил идею с казнью, и это у меня Тиамат сбежал из-под носу. Позволь мне лично заняться его поимкой. Как ты знаешь, я не промахиваюсь дважды.

— Знаю, — кивнул Альфа, глядя на Ночного. — И за это я тебя ценю. Однако придержи коней — мы скоро вернёмся к этому разговору. — Он прошёл за стол и сел. Ночной тоже сел. — К нам направляется сам Самуэль Бишоп вместе с нашей информаторшей.

После слов Альфы все посмотрели в сторону выхода. Металлические двери распахнулись — в проёме показались Бишоп и Валентайн. Они прошли внутрь. Дверь задвинулась. Оглядев всех, они остановились у края круглого стола.

— Доброе утро, господа… и дамы, — сухо сказал Бишоп, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Я слышал, от вас сбежал Тиамат.

Бишоп был в тёмно-синем костюме, без галстука. Седые волосы зачёсаны назад, на виске — едва заметная голографическая линза. Он выглядел как человек, который привык, что его слушаются.

Валентайн стояла рядом с Бишопом, удерживая голографический планшет и ведя записи. Краем глаза посмотрела на Пантеру и ехидно улыбнулась. Та отвела взгляд.

— И вам доброе, Самуэль. Небольшие трудности, — заявил Альфа, улыбаясь своей белоснежной улыбкой. — Мы скоро с этим разберёмся.

— Небольшие трудности — это когда жопу потереть нечем, — подметил Бишоп, наклоняясь к столу и упираясь на него руками. — А это… проблема. Причём серьёзная.

— Уверяю, Самуэль… — начал Альфа, слегка убрав улыбку.

— Для тебя Бишоп! — перебивая, рыкнул он. — И уверяй не меня — мне нужен результат! — Он оглядел каждого. — Это всех касается.

У Альфы дёрнулись скулы, напряглась шея — однако он выдавил улыбку.

— Конечно, — кивнул он. — И они будут в скором времени.

— Отлично, — кивнул Бишоп, вставая ровно и поправляя пиджак. — Приступим к более насущным вопросам. — Он повернулся к Валентайн и улыбнулся. — Юки, тебе слово.

— Конечно, Бишоп-сама, — поклонилась Юки и, оглядев всех ехидной улыбкой, взглянула на планшет. — Итак, я тут составила стратегию, как нам выправить ситуацию Пружины и снова сделать его героем в глазах общества. Однако для этого придётся внести ряд встреч, которые Пружина-сан должен посетить.

— Чего? — возмутилась Пантера, подскакивая с места. — Мы его не выгоним? Он же урод! Самый настоящий! Почему бы просто не заменить его кем-то получше?

— Хороший вопрос, Пантера-сан, — ухмыльнулась Юки, смотря на неё и строя глазки. — Проблема в том, что если мы выгоним Пружину-сана, то мы автоматически признаём правоту Тиамата. А этого быть не должно.

— Но-но… — заикаясь, выдавила Пантера, бегая глазами.

— А я предлагаю выгнать Пантеру, — влезая, вставил Пружина, ухмыляясь и откидываясь на спинку стула.

— Завались! — рыкнула Пантера, скаля на него зубы.

— Ты можешь заткнуться, — добавила Амазонка, глядя на довольного Пружину.

— На самом деле, — вставляя, заявила Юки, — Пантеру можно заменить. У меня уже подготовлены подходящие кандидаты на её место.

Пантера и Амазонка глянули на Валентайн, выпучив глаза. Пружина улыбнулся ещё шире. Ночной нахмурился, а Альфа оскалился.

— Сбавь обороты, Валентайн, — возразил Альфа, хмурясь в её сторону. — Это моя команда, и мне решать, кто уйдёт, а кто останется.

— Конечно, — ухмыльнулась Юки, наклонив голову. — Вы главный. И если вам нравится, что член вашей команды выпускает вора из-за чувства несправедливости, то можете оставить всё как есть.

Бишоп нахмурился, выпучив глаза на Альфу. Тот сглотнул. На мгновение в зале все утихли, ожидая, что скажет Бишоп. Он вынул из пиджака толстую сигару, засунул её в зубы и поднёс палец — кончик отодвинулся, и из него вырвался синий огонь, поджигая сигару. Пошевелив ртом, он затянулся и выдохнул густой смоляной дым. За это время он не сводил глаз с Альфы.

— Замени эту курицу! — заявил Самуэль и, засунув сигару в зубы, сделал затяг. — Иначе я найду того, кто это сделает.

— Да, — кивая, выдавил Альфа, не сводя глаз с курящего Бишопа. — Пантера… ты больше не в пятёрке.

— Но, Альфа-сама! — ужаснулась Пантера, глядя на него жалостным взглядом. — Я всё та же член команды. Если кого и надо выкидывать — то Пружину! Я чуть не погибла из-за него. Да и вообще все мои действия были направлены против этой жестяной банки! — Она указала на Пружину. — Я бы никогда не подумала…

— Вот именно, — перебил Альфа, не сводя глаз с Бишопа. — Ты не подумала. Поэтому не трать моё время.

— Но… — выдавила Пантера, не сводя глаз с Альфы.

— Не переживай, — ухмыляясь, влезла Юки. — Твоё место займёт более достойный кандидат, ничуть не хуже тебя. — Она наклонила голову. — На самом деле вы легко отделались. Вас всего-то лишат финансирования, дома, репутации, костюма и статуса Пантеры.

— Прошу покинуть башню, — заявил Бишоп, выдыхая дым, и взглянул на Валентайн. — Юки, проследи, чтобы Пантеру, точнее Ван Линь, обнулили уже сегодня.

— Я сделала это, пока мы шли по коридору, — ухмыляясь, заявила Валентайн.

— Вот это я понимаю, — довольно заявил Самуэль, потягивая сигару и поглядывая на Юки голодными глазами. — Работаешь на опережение. — Он посмотрел на её вырез у груди. — Далеко пойдёшь.

Пантера застыла на месте. Глаза уставились в стол, словно она пыталась понять, реально ли всё это или плохой сон. Амазонка смотрела на неё жалостным взглядом — она хотела сказать что-то против и уже была готова, но Ночной положил руку ей на плечо, останавливая, и, глядя на неё, помотал головой. Та оскалившись цокнула и склонила голову. Альфа вовсе потерял улыбку и хмуро смотрел на Валентайн и Бишопа.

— Тебе вещички помочь собрать? — усмехнулся Пружина, откидываясь на спинку стула и глядя на Пантеру.

Пантера оскалившись, не сказав ни слова. Встала, сжала кулаки и направилась к выходу из зала. Не спеша прошла мимо Валентайн и Бишопа — даже не взглянула на них, только чувствовала резкий запах смолы, вперемешку с чем-то приятным. Дверь перед ней распахнулась. Остановившись у проёма, она обернулась, сверкая злыми жёлтыми глазами.

— Надеюсь, вы все окажетесь у Тиамата в эфире, — бросила она через плечо, оглядывая каждого, и покинула зал.

Выходя в коридор, она услышала, как двери захлопнулись за ней — и все перестали смотреть в сторону выхода.

— Как мы теперь найдём Тиамата без Пантеры? — хмуро спросила Амазонка, оглядывая всех.

— Мы знаем, что Тиамат прячется где-то в «Олимпе», — улыбаясь, подметила Валентайн. — А там не так уж много базовых студентов. Методом проб и ошибок мы вычислим его. А когда Тиамат выходит в ночь — а он это делает — у вас уже будет новая Пантера.

— Надеюсь, новая Пантера не будет истеричкой? — спросил Пружина, скрестив руки и приподняв бровь.

— Не переживайте на этот счёт, Пружина-сан, — ухмыльнулась Юки и провела рукой по своей загорелой шее. — Она будет ласковой киской.

— Главное, чтобы она была эффективной, — процедил Альфа, глядя на Валентайн и Бишопа. — И уж убедитесь, чтобы она знала своё место.

— Не бурчи, — усмехнулся Бишоп и хлопнул Валентайн по попе. Та подпрыгнула и, улыбаясь, поправила причёску. — Юки прекрасно знает, что делает.

— Конечно, Самуэль-сама, — усмехнулась Юки. — Не зря же вы мне доверили руководство пятёркой.

— Чего? — возмутился Альфа, приподнимая бровь. Все с опаской посмотрели на него. — Я руковожу пятёркой! С каких пор какой-то куратор, да ещё и базовый, будет управлять моей командой?

— Она уже доказала свою эффективность, — отрезал Бишоп, затягиваясь сигарой. — А вот вы… — Он вытащил сигару и указал ею на всех. — Позволили вору войти в эфир, допустили кражу важнейших данных и в добавок не вернули проклятый плащ Эдит. Так что моё решение обосновано.

— Я с этим не согласен, — возразил Альфа, скалясь на Бишопа, сжимая кулаки до скрипа ткани.

— А я тебя держу здесь не за твоё согласие, — заявил Самуэль, туша сигару об стол. — Ты моя собственность, как, впрочем, и все остальные. Не забывай об этом.

Самуэль развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу. Валентайн, ухмыляясь, последовала за ним, стуча каблуками по мраморному полу. Альфа, хмурясь, проводил их взглядом. Они покинули зал — двери захлопнулись с глухим ударом. Все молча глядели на своего лидера.

У Альфы дёрнулось лицо, затем он оскалился и, рыча, выстрелил лазерами из глаз в статуи великолепной пятёрки.

— Мою-то за что? У меня там прекрасный нос был! — возмутился Пружина. Увидев разъярённое лицо Альфы, он тут же осел. — Хотя, ты прав, статуи были ужасны.

— Пошёл вон, — тихо сказал Альфа, а затем оглядел всех и рыкнул: — Все вон!

Все дёрнулись, встали, не оглядываясь друг на друга. Кто-то шагнул быстрее, кто-то задержался на мгновение, но никто не сказал ни слова. Двери распахнулись — и они вышли один за другим. Двери замкнулись.

Оставшись один, Альфа закрыл глаза и, проведя ладонью по лицу, повернулся к окну, где виднелся город.

— Собственность… — прошептал он, упираясь ладонью об стекло. — Ещё посмотрим, кто кому принадлежит.

Тау оскалился, открыл глаза — и мир ударил его болью. Голова гудела, будто внутри что-то пульсировало, тело казалось чужим, каждый сустав ныл. Он вдохнул — и рёбра отозвались тупой резью. Выдохнуть было не легче. Футболка прилипла к спине — он был мокрым насквозь.

Блять. Такого раньше не было. Я не то что двинуться — даже дышать толком не могу. Ещё и тошнит до кучи. Меня как будто раз десять переехали. Нет. Раз сто. Боже, да что ж так больно. Всё тело горит и дрожит. Это отступающий эффект яда? Нашёл о чём думать. Иди латай себя, а то коньки отбросишь.

Тау с трудом поднялся, придерживаясь за стену. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах. Он добрался до ванной, включил холодную воду — и струи ударили по телу, заставляя дышать чаще. Холод не освежал, он резал.

Да хватит. Это уже не смешно. От такой боли можно потерять сознание. Боже, я слишком хорошо всё чувствую. Да почему меня так воротит в желудке?

Выйдя из душа, он свалился на колени — ноги просто перестали держать. Тяжело дыша, ухватился за раковину, потянулся к шкафчику, открыл. Схватил аптечку, опрокинул её на пол — пластик глухо стукнул о кафель. Не вставая, наклонился, достал спирт, иглу, леску. Уселся поудобнее на холодную плитку, обмакнул иглу в спирт, сжал зубами тряпку — и дрожащими руками поднёс её к ране.

Давай. Ты это делал сотню раз. Подумаешь, будет чуть больнее обычного.

Он резко воткнул иглу в грудь. Мышцы сами сжались от острой боли. Зубы всинулись в тряпку словно держали тело, что бы то не свалилось в пучину агонии. Дышал так словно кислород вот вот кончиться. Из глаз не произвольно потекли слезы. Не смотря на это руки знали что делать и они делали не взерая на всю прокалывающую боль.

Давай… давай… давай. Это ни разу не чуть больнее. Нет! Не думай! Просто делай. Это скоро кончится.

Затянув рану на груди, он вытянул окровавленную иглу и посмотрел на неё как на предателя. Взял второй рукой ножницы, перерезал леску. Трясущими руками закинул всё обратно в ящик. Схватил тряпку, обмакнул в спирт и, стиснув зубы, прошёлся по свежему шву. Боль ударила с новой силой, но он не останавливался.

Закончив, закинул проспиртованную тряпку в ящик. Ухватился руками за ткань в зубак и вынув ее почувствовал облегчение. Закрыв глаза откинул голову на кафель и дышал. Просто дышал, чувствуя легкое облегчение.

Ещё две раны. Однако они могут подождать. Забинтуюсь и позавтракаю. Заодно гляну новости. Чёрт. Плитка такая приятная — даже вставать неохота. Ладно, ещё пять минут.

Перебинтовавшись и избавившись от кровавых пятен, он накинул футболку и надел шорты. Выйдя из ванной, направился на кухню, заглянул в холодильник — яйца кончились. Выдохнул, взял хлеб и банку с фасолью в томате. Набрал кипяток, кинул туда остатки дольки лимона. Открыл банку, взял хлеб и чай. Разложил всё возле монитора, включил новости и приступил к позднему завтраку.

На экране появилась Пантера 2.0. Та же поза, тот же оскал — но что-то было не так. Костюм облегал её идеально, жёлтые неоновые линии пульсировали на бёдрах и руках, как живое сердцебиение. Уши и хвост светились, полупрозрачные, почти голографические — они мерцали, переливаясь от жёлтого к циану. Маска скрывала большую часть лица, оставляя только глаза — острые, янтарные, с вертикальными зрачками. Она стояла в тёмной комнате, залитой холодным синим светом, и улыбалась так, будто знала что-то, чего не знал никто другой.

Тау не успел донести ложку с фасолью до рта — застыл, глядя на новый образ Пантеры.

Что за? Это же не она. Визуально похожа, но ямки при улыбке не там. Глаза чуть меньше, да и контуры тела другие. Да что там говорить — даже её хвост и уши другие. Что происходит? Неужели Пантеру заменили? Да не могли её заменить, если только не узнали, что она мне помогала. Но как они узнали? Я что-то много задаю вопросов и не могу ответить на них. На меня не похоже.

Тау помотал головой, запихнул ложку в рот, прожевал — и замер. Он чувствовал каждый оттенок томата, лёгкую кислинку, пряность фасоли.

Не понял. Я ощущаю вкус. И даже не анализирую его составляющие. Минутку. Да я и голод чувствую. Это что? Эффект таблетки? Если да, то приятный сюрприз.

Фасоль была мягкой, соус — томатным с кислинкой. Хлеб хрустел на зубах. Чай отдавал лимоном и лёгкой горечью. Он чувствовал всё.

Кайф. Я с ума схожу. Вкус еды, да и голова как-то тише стала. Мыслительные процессы замедлились, а чувства усилились. Поэтому боль ощущается так ярко. Да и чёрт с ней.

Доев, он улыбаясь смотрел на пустую банку и допитую чашку. Откинулся на стул — боль в рёбрах. Поморщился, но облегчающая улыбка не сошла с лица.

Уже отвык от этого. Будто слепой снова смог видеть — и ему не приходится брать палку, чтобы понять, куда идти. Надо воспользоваться моментом по максимуму.

Встал со стула, подошёл к колонке, включил — играла Пятая симфония. Переключил — заиграла современная электронная музыка. Подошёл к окну — лёгкий ветерок окутал его. Он облокотился и смотрел на всё, что можно, без тени стеснения: на прохожих, спешащих по своим делам, на экзотичные машины, даже заглядывал в чужие дома. Но чаще всего взгляд возвращался к горизонту — к открывающемуся пейзажу города.

Поразительно. Давно этого не ощущал. Да райончик так себе, но вид из окна просто супер. Готов весь день провести, наблюдая за этим. Боль напоминает о себе, однако она меркнет на фоне того, что я чувствую, глядя на этот вид.

Оторвавшись от окна, он поковылял в ванную. Уставился в зеркало — лицо избито, опухшие места, разбитая губа.

Да уж. Хорошо меня отделали. Надо убрать отёчность, немного подкрасить синяки, а губа… ну пусть будет. Если что, скажу: обветрил и ониа треснула. Даже такое отражение меня не раздражает… Точно. Надо не забыть надеть очки.

Удерживаясь на раковине, он снова достал аптечку, вытащил охлаждающий тюбик. Выдавил немного на пальцы — гель пах мятой и чем-то резким. Прикосновение к коже было холодным и обжигающим одновременно, но он терпел, размазывая тонким слоем по скулам и под глазами.

Гель впитался быстро — лицо на глазах принимало привычные очертания. Убрав тюбик в аптечку, он закрыл шкафчик, достал пудру, тональник и быстро размазал по лицу, маскируя синяки и ушибы.

Так-то лучше. И даже не скажешь, что меня дубасили бойцы спецотряда A.O.E.

Разбинтовал ладонь, доходя до окровавленной части, шипел и скалился. Достал баллончик с медицинским герметиком — холодная пена заполнила рану, затвердевая на глазах, останавливая кровь. Взял чистый бинт и замотал обратно.

Отлично. Герметик с регенеративными свойствами — заживёт быстро, насколько возможно. Теперь самое всратое — рана в районе лопаток. Хотел бы я её зашить, но, походу, просто забинтую.

Обмотав себя бинтами и покинув ванную, он доковылял до кухонной зоны, взял из шкафчика обезболивающее, принял три штуки и посмотрел на кровать — следы пота, кровавые пятна на белых простынях. Где-то на фоне всё ещё играла электронная музыка.

Стирка обещает быть весёлой. Хотя в этом даже что-то есть — некое искусство хаоса. Может, так и оставить? Нет. Может прийти Стар и, увидев такую картину, начнёт допытываться вопросами. Лучше убрать.

Раздался звонок в домофон.

Он обернулся к входной двери. Выдохнул, помотал головой и, проходя мимо тумбочки, прихватил очки, надел их и направился к двери.

Помяни черта.

Прихрамывая, он дошёл до двери и заглянул в экран домофона — сощурился, нахмурился. На экране была девушка в ветровке, глаза скрыты капюшоном, нижняя часть лица прикрыта тканевой маской.

Стар? Да нет, не похоже. Может, ошиблись? Просто не буду открывать.

Он отвёл взгляд от домофона и уже начал отходить.

Три стука в дверь.

Он остановился, резко обернулся, приподняв бровь.

Стуки? Она либо поняла, что внутри кто-то есть, либо проверяет.

Он снова подошёл к двери, прислонился к ней, поглядывая в экран домофона, и старался не издавать ни звука.

— Хватит делать вид, что тебя нету дома, — раздался знакомый мурчащий голос с другой стороны двери. — Открывай давай.

Тау выпучил глаза в сторону ручки, ухватился за неё и открыл дверь. Девушка подняла голову — ему сразу открылись знакомые глаза Пантеры.

Какого хуя она тут делает? Какого хуя она приперлась? Да и вообще — какого хуя?

— С добрым утром, Пантера-сан, — улыбаясь, промямлил он. — А вас сложно узнать… в таком наряде. Что вас привело в мой скромный дом?

Пантера выпучила глаза, осматривая Тау с ног до головы. Приспустила маску с нижней части лица и выдавила смешок.

— Да нет! — усмехаясь, выдавила она, не переставая смотреть на него. — Не может быть. Ты?

— Эм… — запнулся он, наблюдая за её неконтролируемым смехом, и выдавил кривую улыбку. — Не совсем понимаю, о чём вы…

Отсмеявшись, она вытерла слёзы и, пихнув Тау в сторону, прошла внутрь. Тау, приподнимая бровь, проводил её взглядом и, закрыв за ней дверь, проследовал за ней.

— Простите, Пантера-сан, — чеша затылок, обратился он. — Что-то не так?

— Зови меня Линь, — заявила она, вставая посреди комнаты и оглядывая её. — Мда, местечко так себе. Не этого я ожидала увидеть. Ты бы хоть кровать поменял, а то простыни все в пятнах.

— Эм… да, — с кривой улыбкой выдавил он. — К слову… у меня просто друг ночевал. — Он отвёл взгляд и поправил очки. — И… он был сильно избит, пришлось его выхаживать. И не переживайте, ему стало лучше.

Линь нахмурилась, обернулась к нему, сделала два шага в его сторону, встала в упор и, прищурившись, посмотрела ему в глаза.

— Скажи честно, у тебя раздвоение личности? — спросила она, приподнимая бровь и ставя руки на пояс.

— Чего? — удивился он, отстраняясь от неё, но не сводя глаз.

— Чего-чего, — пробубнила Линь, закатывая глаза и скрещивая руки. — Я за телефоном пришла.

— За каким ещё телефоном? — спросил он, приподнимая бровь.

— Который я тебе давала, чтобы ты сбежал, — подметила она, разглядывая ногти.

Она знает? Почему тогда она пришла одна? И почему не пытается меня схватить? Я что, из-за таблетки стал медленно думать? Да! Я бы уже на пороге понял, зачем она пришла.

Тау сделал глубокий вдох и выдох. Лицо расслабилось, и он посмотрел на неё совершенно другим взглядом — холодным и невозмутимым.

— Ладно, — сказал он, скрещивая руки. — Как ты меня нашла?

— Это что щас было? — усмехнулась она, ставя руки на пояс. — Ты типа переключил личность?

— У меня единая личность, — заявил он. — И не съезжай с темы.

— Да по запаху тебя нашла, — возмутилась она и отвернулась, задрав нос. — Могла бы это сделать раньше, если бы…

У Линь навострились уши, глаза выпучились. Она обернулась к Тау, и на лице появилась хитрая ухмылка.

— Так вот зачем ты помылся тем ужасным мылом, — усмехнулась она, подводя палец ко рту. — То есть тогда, в аудитории, я тебя чуть не нашла, и ты врубил тот ужасный звук! Хитрюга.

— Молодец, — подметил он, хмуро глядя на её радостное лицо. — Соединила пазлы. Вот только меня беспокоит тот факт, что ты не пытаешься меня схватить.

— Ой, не переживай, — отмахнулась она и проследовала к его столу, разглядывая его. — Я больше не состою в пятёрке. — Она открыла ящик стола. — Странно, из этого ящика пахнет твоими шариками.

Тау подошёл к столу и резко задвинул ящик — Линь отдёрнула руку, будто боялась, что прищемит пальцы.

— Я не давал разрешения шариться у меня, — сказал он, глядя на неё.

Линь оглядела его, улыбнулась, фыркнула, закинула руки за спину и начала расхаживать по квартире.

— Значит, великий и ужасный Тиамат, — усмехнулась она, оглядывая мебель, — это всего навсего бедный неуклюжий студент? Должна признать, контраст на лицо. — Она подошла к потайной стене и начала её обнюхивать. — Там что-то есть.

— Да боже, — рыкнул он, подходя к стене.

Тау отшатнул Линь в сторону — та возмущённо посмотрела на него. Он нажал скрытую кнопку, отсек с костюмом открылся. Пошарился в карманах, вынул телефон, нажал на кнопку — стена задвинулась, сливаясь с поверхностью.

— Вот! — буркнул он, протягивая ей телефон.

— Наконец-то, — улыбнулась она и выхватила телефон. Глянула на экран. — Эй… ты тут всё переломал… а хотя нет.

— Теперь ты можешь покинуть мой дом? — возмутился он, наблюдая, как она шарится в телефоне. — Мне нужен отдых и покой, чтобы восстановиться.

— На счёт этого, — сказала она, вытягивая кривую ухмылку и отрываясь от телефона, — тут такое дело… ну… ты же не хочешь, чтобы я кому-то рассказала?

— Это будет проблематично, — подметил он, скрестив руки. — Но я всегда могу исчезнуть.

— Да? — удивилась она, не убирая кривую ухмылку. — Ну… ты же не хочешь проблем… верно?

— Я сейчас не в лучшей форме, — выдохнул он, поправляя очки, — но тут и дураку понятно, что ты пытаешься к чему-то подвести.

— Ну ладно — ладно, — возмутилась она, наблюдая, как он спокоен, и её руки повисли. — Я нищая! Понятно? Всё, что у меня есть — несколько сбережений, телефон и немного мебели на арендуемом складе. И…

— И? — спросил он, приподнимая бровь.

— И мне негде жить… — тихо сказала она, отводя взгляд и опуская кошачьи уши. — Поэтому… я могу пожить у тебя?

Умилительно. Какие у неё пушистые кошачьи уши и хвост — так и хочется… Так, соберись. Таблетка ещё действует, а сейчас нужно взвешенное решение. Прогнать её — реально создаст мне проблему с разоблачением, а я слишком многого добился как Тау, и начинать сначала — потеря времени. Однако оставлять её — создаст другие проблемы. Вопрос в том, какой из двух зол менее болезненный?

— Ладно, — выдохнул Тау, и Пантера навострила уши. — Но у меня есть правила, которые ты будешь соблюдать, если хочешь тут жить…

— Сразу скажу, — вставила она на опережение и задрала нос. — Быть домработницей не буду.

— Отлично, — усмехнулся он. — Вот правило 1: после себя беспорядки не оставлять.

— А если… — начала она, приподнимая палец.

— Правило 2: Мне не мешать. Нигде!

— А можно… — попыталась вставить она, разводя руками.

— Правило 3: самое важное! Никому не рассказывай, кто я! А теперь можешь задавать свои вопросы.

— Ну спасибо, что дал слово, — буркнула она, скрестив руки. — У тебя аллергии случайно нету?

— Есть, — подтвердил он. — На раздражающие факторы.

— Это не аллергия, — возмутилась она, выставив руки на пояс.

— Возможно, — подметил он и, массируя плечо, зашипел. — Кстати говоря, ты шить умеешь?

— Ну… — протянула она, отводя взгляд и почесывая затылок. — Как-то не особо… Не, ну были моменты… — Она нахмурилась и взглянула на него. — А к чему ты спрашиваешь?

— Пошли, — поманил он и направился в сторону ванной.

Линь последовала за ним. Они зашли в ванную. Тау достал аптечку, вытащил иглу, леску и спирт. Снял футболку, прорезал ножницами бинты. Она неотрывно следила за ним, водя взглядом по его перебинтованному телу. Он снял бинты с лопатки — ей открылась рана.

— О! Это тебе Ночной автограф оставил? — усмехнулась она, разглядывая кровавую дырку, и, нахмурившись, выставила руки перед собой. — Погоди-погоди, ты хочешь, чтобы я зашила тебе… рану?

— Нет, — закатывая глаза, буркнул он. — Я просто позвал тебя посмотреть. Ты же ран вообще никогда не видела… Конечно, я хочу, чтобы ты меня заштопала.

— Ах так! — возмутилась Линь, скрестив руки. — Тогда сам себя и штопай!

— Во-первых, не могу — физически, — подметил он, оглядываясь на неё. — Во-вторых, будем считать это твоей платой за проживание. И в-третьих, я знаю историю твоего браузера.

Линь выпучила глаза, покраснела от последнего пункта и дёрнулась в сторону иглы с леской, выхватив их так быстро, как только могла.

— Не забудь проспиртовать, — заявил он, глядя на её красное лицо через зеркало и на то, как она, дёргаясь, насаживает леску в иглу.

— З-заткнись, — заикаясь, сказала она, просовывая леску. — Манипулятор хренов. Мог просто сказать «пожалуйста»! — Она проспиртовала иглу. — Теперь вечно будешь напоминать про мою историю!

— Хватит ерничать, — возмутился он. — Не собираюсь я это использовать. Соберись. Ты не труп зашивать собралась, а живого человека.

— Тебе легко говорить, — буркнула она, хватаясь за его плечо и держа иглу наготове. — Я-то о тебе ничего не знаю. А ты уже всё узнал.

— Ты знаешь, что я Тиамат! — возмутился он, стиснув зубы, ожидая укола. — Как по мне, ты уже достаточно знаешь.

Линь резко вонзила иглу в рану — острая боль прошлась по всему телу от спины до кончиков пальцев. Тау оскалился, зашипел, но сдержал выкрик.

— Это было грубо, — процедил он, держась за раковину.

— Сам виноват, — тихо сказала она и протянула леску через рану. — Нечего меня в краску вгонять.

Игла снова вошла в кожу — мягче, но от этого легче не было. Тау сжал края раковины так, что руки побелели. Глаза дёргались, губы тряслись от боли. Процесс продолжился — Линь поймала ритм и методично вонзала иглу в плоть. Тау покрылся холодным потом и выдыхал огромные куски воздуха.

— Расслабься, мученик, — успокоила она, убирая иглу с леской и кидая их в аптечку. — Я закончила.

— Хорошо, — кивнул он и, оторвавшись от раковины, развернулся к ней. — Хочу с тобой обусловиться кое о чём…

— Опять правила? — возмутилась она, скрещивая окровавленные руки. — Я его тут латаю, а он ещё правила накидывает.

— Ты сначала выслушай, — попросил он, заматывая себя бинтами. — А потом уже возмущайся.

— Ладно, — согласилась она, пожимая плечами. — Я слушаю.

— Начну с хорошего, — подметил он, надевая футболку. — Можешь занять мою кровать, а я расположусь на полу.

— Правильно, — довольно кивнула Линь. — Нечего кошечкам спать на полу.

— По поводу твоей кошатности, — продолжил он и скрестил руки. — Тебе придётся забыть об образе кошки и выбрать другой.

— В смысле? — возмутилась она, выпучив на него глаза. — Ты что, кошек не любишь?

— Ты можешь не перебивать! — возмутился он, выставляя ладонь перед ней.

Линь хмуро схватила его ладонь и приложила к своей голове. Тау даже не успел среагировать. Перед ним была хмурая кошка, которая держала его руку, но он ощутил кое-что ещё — маленькие, мягкие волосики касались его ладони. Он застыл, будто сделал открытие, от которого мурашки идут по коже.

— Ты просто кошек не гладил, вот и… — подметила она, и хмурый взгляд сменился на озадаченный. — Эй? Ты что застыл?

Линь перестала удерживать руку Тау, но он не убрал её. Неожиданно для неё он начал гладить по направлению шерсти. Она покраснела, поглядывая на его застывшее выражение лица.

— Погоди… — промямлила она, краснея всё сильнее, и его рука добралась до её кошачьих ушей. — Мне, конечно, приятно, но это выглядит странным.

Мягко. Невероятно. Я и не думал, что это так успокаивает. Эта таблетка дарит мне столько ощущений, сколько я не получаю за все свои ночи вместе взятые. И сейчас я выгляжу максимально глупо, гладя бывшего врага по голове. Но останавливаться не хочу.

— Ну х-хватит, — заикнулась она, уже вся красная. — А то пеняй на себя.

Звонок в домофон.

Тау, будто выйдя из ступора, одёрнул руку от Линь. Та взглянула на него, а потом отвела взгляд куда угодно, но не на него.

— Поменяй образ, — бросил он и выбежал из ванной, оставляя Линь одну в смущении.

Он подбежал к домофону, прислонился к двери и взглянул на экран. На пороге стояла Стар.

А этой чего надо?

Он рванул от домофона, добежал до ванной — оглянулся. Никого.

А эта куда делась? Чёрт. Мало мне болей по всему телу, так ещё и кошка в квартире пропала.

Звонок в домофон.

Вздохнув, он направился обратно к входной двери, попутно оглядывая квартиру. Ухватился за ручку и, на последок оглянувшись, открыл дверь.

— С добрым утром, Стар, — натягивая кривую улыбку, сказал Тау и посмотрел на её помятый вид. — Ты как-то не важно… выглядишь.

— Ага, — буркнула она, отпихивая его в сторону и врываясь в квартиру. — Я тут домашку принесла. Сделай по-быстрому.

— Я могу и завтра сделать, — подметил он, закрывая дверь и оглядываясь по сторонам. — Что за спешка?

— Тебе какая… — не договорив, Стар начала водить носом. — Тут пахнет женскими духами?

Отлично. Придётся придумывать легенду. Пора бы уже перестать пускать в свой дом всяких нежелательных гостей.

— Эм… — замямлил он, поправляя очки. — У меня подруга детства приехала. И она очень любит духариться.

— А-а-а, — кивнула Стар, оглядываясь по сторонам. — Не знала, что у тебя есть подруга. — Её взгляд упал на его замотанную руку. — А это что?

— Это… — протянул он, показывая руку, и зачесал затылок. — Порезался… Да!

— А это? — кивнула она в сторону окровавленных простыней. — Результат от пореза?

— Томатный сок… — пробормотал он, отводя взгляд. — Ещё и пытался вытереть этот беспорядок мокрой тряпкой. — Он прикрыл рукой глаза. — Стыдно-то как…

Стар подошла к нему вплотную и, щурясь, посмотрела ему в глаза. Тау убрал руку, наблюдая за её микрожестами и выражением лица. Однако его мозг ещё медленно соображал, чтобы распознать, поверила она или нет.

— Дурак, что ли? — возмутилась она. — Надо было сразу закинуть в стиралку! — Она закатила глаза и подошла к простыне, срывая её. — Вроде бы умный, но такие глупости делаешь. — Понюхала простыню и, поморщившись, глянула на него. — Ты когда в последний раз стирал её вообще?

— Эм… — удивился он её действиям, глядя на неё и хлопая глазами. — Где-то неделю назад…

— Боже, — буркнула она и, собрав всю простыню в большой комок, повернулась к нему. — Я постираю, а ты займись домашкой.

— Да не стоит… — застыв и приподняв бровь, пробормотал он.

— Мне не сложно, — заявила она, уже направляясь в ванную, но остановилась и обернулась. — Стиралка же у тебя там?

— Да… — неуверенно выдавил он, всё ещё в шоке от происходящего.

— Хватит глазами хлопать! — рыкнула она, хмурясь на него. — Домашку!

Ладно. Стерва стирает мне простыню после моей ночной прогулки. Вообще обычное дело. Сегодня очень много неконтролируемых факторов. Удивляюсь тому, чему не должен. Даже слегка страшно от этого.

Тау выдохнул и взял тетрадь, которую Стар оставила на его голой кровати. Из ванны послышались звуки запуска стиральной машины. Помотав головой, он сел за свой стол и приступил к решению задач.

Спустя какое-то время из ванной вышла недовольная Стар. Уселась на кровать ногу на ногу, достала телефон и поглядывала на сосредоточенного очкарика.

— Ты… какая-то злая, — подметил Тау, не отрываясь от тетради. — Что-то случилось?

— Вчера был ужасный день, — буркнула она, не отрываясь от телефон. — Не могла даже нормально двигаться, всё болело и постоянно вырубалась, и всё это началось после того, как я тебя подлечила. — Она посмотрела на него, склонив голову. — Скажи честно, что у тебя там такого было?

— Старый шрам, — заявил он, продолжая писать в тетради. — Однажды меня подстрелили, пуля прошла насквозь, но обработали рану дешёвым лечащим стимулятором. В итоге рана не зажила до конца и иногда беспокоила. И как ты помнишь, я хромал в тот день. Так вот… мне не повезло встретить отморозков на улице. Они прицепились ко мне и хорошо вломили, а в ногу попала труба, что повредило кость.

— Подстрелили? — протянула она удивлённо, не сводя с него глаз. — Это когда тебя так угораздило?

— Мне было примерно как тебе, — ответил он, продолжая писать чуть медленнее. — Жил не в спокойном районе, а там постоянно была борьба за территорию. — Он остановился и посмотрел на неё. — Наверняка ты слышала: свинорылы и рогатые.

— Да, — кивнула она. — Я что-то о таком читала.

— Ну, в общем, — продолжил он, поправляя очки, и вернулся к писанине. — Попал я в одну из перестрелок, и мне подстрелили плечо. Дальше ты уже знаешь.

— Ужас, — подметила она, кривя лицо, и откинулась на кровать. — Больше лечить тебя не буду!

Ожидаемо. Хоть её способности и полезны, они пагубно влияют на неё. А что, если я смогу изучить её способность и создать прибор, который примет отдачу на себя? Стоп, нет. Не хватало, чтобы ещё одна дура крутилась у меня под ногами.

— Кстати, — оживилась Стар и, присев на край кровати, приблизилась к столу. — Ты на концерт Глории пойдёшь?

— Нет, — хмуро ответил Тау, не отрываясь от тетради.

— Сходи, — настойчиво усмехнулась она. — Тебе полезно будет. А то сидишь тут в четырёх стенах и мира не видишь.

— К чему такая настойчивость? — отрываясь от тетради, спросил он.

— Не хочешь — не иди, — фыркнула Стар, отворачиваясь от него и скрещивая руки.

Тау закатил глаза и продолжил писать в тетради. Стар слегка глянула на него, пытаясь сохранять закрытую позу, нервно застучала ногой и демонстративно выдохнула. У Тау напряглась челюсть и задергался глаз.

— Ну что опять? — возмутился он, вновь обернувшись к ней.

— Ничего, — отрезала Стар, отводя взгляд и уткнувшись в телефон.

Тау ничего не ответил. Поправив очки, он продолжил записывать в тетрадь. Стар оторвалась от телефона и нахмурилась, поглядывая на него.

— Тебе что, Глория не нравится? — возмутилась она, убирая телефон.

— Мне?… Не знаю, — промямлил он, не отрываясь от тетради. — Я слушаю только классическую музыку… ну и электро иногда.

— Ты прям как старпер, — буркнула она.

Он стиснул зубы, дописал последнюю строчку и, закрыв тетрадь, протянул её Стар.

— Вот. Не благодари.

— И не собиралась, — бросила она, выхватывая тетрадь.

Она встала с кровати и, раздражённая, направилась к выходу. Тау встал, опередил её и, добравшись до двери, открыл перед ней. Стар остановилась в проходе, сжимая тетрадь в руке, окинула его взглядом — и хмурость спала.

— К этому можно привыкнуть, — улыбаясь, подметила она. — Но ты подумай насчёт концерта. Ок?

— Ладно, — кивая, улыбнулся он в ответ, придерживая дверь. — Подумаю.

— Тогда чао, — тихо сказала она и покинула квартиру.

Тау закрыл за Стар дверь, выдохнул и обернулся — перед его лицом стояла ехидно улыбающаяся Линь, сложив руки на пояс.

— Подумать только, — усмехнулась она, скаля своей улыбкой. — Великий вор и манипулятор делает домашку для школьницы. Ещё так смиренно. Просто умора.

— Как ты?.. — нахмурившись, удивился он, оглядываясь по сторонам, но потом отмахнулся, протирая глаза за очками. — А, неважно.

Звонок телефона.

Они оба посмотрели в сторону стола, где лежал телефон Тау — к которому он не притронулся всё это время. Он обошёл Линь, взял телефон, повернул экраном к себе — высветилось изображение Тифф.

Он нахмурился, выпучив глаза на экран. Линь выглянула у него из-за плеча и, ехидно улыбаясь, подметила:

— О, это же Тифф. — Она перевела взгляд на него. — Вы что, встречаетесь?

— И да, и нет, — заявил он и отошёл в сторону вместе с телефоном.

Выдохнув, Тау провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

— Привет, Тифф, — неуверенно протянул он.

— «Привет, Тифф»? — возмутилась Тифф. — Ты куда пропал? Забыл, что с тебя свидание? Загасился и на сообщение не отвечаешь!

— Сообщение? — удивился он, быстро убрал трубку от уха и взглянул на экран. Увидел одно непрочитанное, быстро открыл, ознакомился. У него дёрнулся глаз, и он вернул трубку к уху. — Прости, я вчера вообще выпал из жизни. Прилёг отдохнуть и вырубился до утра.

— Время уже почти полдень, — недовольно подметила Тифф. — Хочешь сказать, ты только проснулся?

— Конечно нет… — промямлил он, кривя лицо, и глянул на Линь. — Просто… тут у меня проходной двор, и как-то до телефона не добрался.

— Смотрите-ка, бедолага, — усмехаясь, добавила Линь, усаживаясь за его стол. — Когда по головке гладил, тоже так думал?

— А ну цыц, — тихо буркнул он, глядя на Линь и прислонив палец к губам, удерживая телефон у уха.

— Ты что, цыкнул на меня? — удивлённо возмутилась Тифф.

— Нет-нет, — поспешно сказал он. — Тут у меня кошка… и я её дрессирую.

— Кошка? — удивилась Тифф. — У тебя есть кошка?

— Эм…

— Ладно, — усмехнулась Тифф в трубке. — Что-то новенькое. Покажешь?

— Ну…

— А, ладно, — отмахнулась Тифф. — Потом покажешь. Ты придумал, куда сходим?

Тау начал метать глазами, ища ответы где-то в своей квартире. Линь, сидевшая возле стола ногу на ногу, показывала ему свой телефон — на нём были три купленных билета на концерт Глории.

— Концерт Глории!? — удивлённо произнёс он с телефоном у уха.

— Глория? — чуть заикнувшись, удивилась Тифф. — Ты не шутишь?

— Конечно не шучу, — протянул он в трубку, кривя лицо на Линь. — Ты же всё-таки… гяру… и тебя лучше отвести в место, которое бы тебе понравилось.

Какая нелепица. Абсурд в чистом виде. И самое противное, что иного варианта придумать не могу. Вот она, обратная сторона медали таблетки — эмоции не дают нормально думать.

— Ничего себе, — радостно произнесла Тифф. — Я не рассчитывала даже… Ладно, ты прощён за сообщения. И к слову… для лже-парня ты очень хорошо справляешься.

— С-Спасибо, — выдавил он с кривым лицом и свалился на матрас с телефоном у уха.

— Тогда до вечера, — ехидно сказала Тифф. — И одень что-нибудь приличное, ладно?

— Ага, — кивая, протянул он.

Связь разорвалась. Тау медленно убрал телефон от уха и, кривя лицо, смотрел на экран.

Все сговорились, что ли? Сначала Стар, теперь Линь — и вот я уже вечером собираюсь отвести Тифф на какой-то концерт. Мне надо разбираться с Мэнди и A.O.E., а вместо этого придётся отправиться на свидание. Да и у Тифф, кажется, стираются грани между лже-парнем и парнем — сама уже не знает, как ко мне относиться. И вишенка на торте — бездомная кошка, которая неизвестно сколько у меня пробудет.

— Чем больше наблюдаю за тобой, — усмехнулась Линь, откинувшись на спинку стула, — тем больше удивляюсь.

— Откуда у тебя билеты? — спросил он, приподнимая бровь. — Ты вроде говорила, что нищая.

— Заимела, пока были средства, — улыбаясь, заявила она, закидывая ноги на стол.

— Сразу три?

— Для себя, Амазонки и… Ночного, — процедила она на последнем имени. — В общем, не вникай — Амазонка уболтала для него взять.

— И ты готова отдать их мне? — усомнился он. Линь лениво кивнула. — В чём подвох?

— Ну не пропадать же, — усмехнулась она. — А так хоть развеюсь. — она нахмурилась и отвела взгляд. — Да и немного отвлекусь от того, что меня выгнали…

— Я всё равно в тупике, — выдохнул он и скрестил руки. — И видимо, все дороги ведут в этот концерт. Однако тебя не должны видеть рядом со мной.

— Боже, — закатывая глаза, возмутилась Линь. — Ты такой нудный. Мне что, теперь в каждом углу прятаться?

— Есть идея получше, — заявил Тау, поправляя очки. — Но для начала прими душ и смочи волосы.

— Что, хочешь увидеть меня голенькой? — ехидно улыбаясь, спросила она.

— Ага, — бросил он и, вставая с кровати, направился к шкафу. — Делать мне больше нечего.

— Все мужики так говорят, — усмехнулась Линь, провожая его взглядом и разводя руками. — А потом подглядывают.

— У меня другие приоритеты, — бросил он, шарясь в шкафу.

— Да ладно, — отмахнулась она, делая кокетливые глазки. — Я не буду осуждать. Ну, чуть-чуть поворчу для профилактики…

В её лицо прилетело полотенце. Она тут же убрала его с лица и удивлённо уставилась на Тау.

— В душ! — приказал он, указывая на ванную.

— Да иду, иду, — буркнула она, вставая с места, и направляясь в ванную, показала Тау язык.

Тау закатил глаза. Как только Линь закрылась в ванной, он опустился на колено и провёл пальцем по задней стенке шкафа — сенсорная панель моргнула, и отсек бесшумно отъехал в сторону. На полках, подсвеченных холодным светом, лежали контейнеры с красками для волос различных цветов. Он взял красную краску, кисточку, ёмкость для смешивания и ткань для плеч. Провёл пальцем по панели, закрывая отсек.

Женский крик из ванной.

Он подлетел от неожиданности и ударился затылком об дверцу шкафа. Шипя и потирая затылок, он вынырнул из шкафа, держа в руках всё необходимое для покраски.

— Ты псих! — крикнула Линь из ванной.

— Ты что так кричишь? — крикнул в ответ он, оборачиваясь в сторону ванной.

— Вода ледяная, — рыкнула она. — Кто вообще так моется?

— Переключи на горячую, — возмутился он, хмурясь в сторону ванной. — Зачем орать-то!?

Нажил на свою голову. Я, конечно, задумывался завести рыбку, но не звероподобную девушку. Ладно, временные трудности.

Он уселся за стол, разложил всё необходимое, взял телефон и открыл парикмахерские курсы. Бегло пролистал пару страниц, запоминая основные моменты, убрал телефон и задумчиво посмотрел на кусок хлеба. Взял его, надкусил — жевал без удовольствия.

Так и думал. Вместо вкуса — набор данных. Белки, жиры, углеводы и состав. Больше нет наслаждения вкусом. Четыре часа действовала таблетка. Даже боль подутихла. Дурацкая кошка — не дала насладиться человеческим счастьем.

Дверь ванной распахнулась, и оттуда вывалился пар. Из неё вышла Линь — в полотенцах на голове и на теле.

— Ну всё, я помылась, — ехидно улыбаясь, заявила она, ставя руки на пояс. — Что теперь? Стащишь с меня полотенце?

Тау встал со стула и выкатил его в центр комнаты.

— Садись! — хмуро сказал он, удерживая спинку стула.

Линь посмотрела на стул, потом на Тау, ещё раз на стул и на него.

— Я, конечно, много фетишей видела, — усмехнулась она, кладя ладонь на грудь. — Но это что-то новенькое.

— Да садись уже, — закатывая глаза, буркнул он.

— Ладно, — фыркнула она, уселась на стул, закинула ногу на ногу, скрестила руки и задрала нос. — Командует он тут. К твоему сведению, я приличная дама.

Твой браузер говорит об обратном.

Он ловко выхватил длинную ткань со стола и, пока она задирала нос, перекинул через неё, завязывая у шеи. Та только окинула взглядом ткань.

— Эй! — возмутилась она, бегая глазами. — Ты что удумал?

— Покрашу тебя, — заявил Тау, уже разводя краску в ёмкости для смешивания.

— Не смей трогать мои волосы! — рыкнула Линь, оборачиваясь к нему. — Последнему, кому я позволяла их трогать, был мой бывший. И после него мне пришлось укоротить причёску. Думаешь, почему у меня каре?

— Я не твой бывший, — отрезал Тау, закончив размешивать. — И я не собираюсь использовать твои волосы для своих низменных потребностей. — Он взял кисточку и макнул в ёмкость. — Просто сиди ровно.

Он развернул её от себя, схватил за плечи и прижал к спинке стула. Та только успела похлопать ресницами.

— Ты можешь быть поласковее? — возмутилась она. — Я ведь могу и укусить в ответ.

Может, надо было посмотреть курсы для парикмахера животных? Нет. Это было бы уже издевательством.

— Просто сиди ровно, — сказал он и, убрав полотенце с её головы, ловко откинул его на кровать.

— Ты же в курсе, — протянула она, глядя на упавшее полотенце, — что волосы должны быть сухими перед наложением краски?

— Я что по-твоему дилетант? — буркнул он, держа в руке нано-спрей.

Тау потряс баллончиком — внутри что-то мягко зашипело. Два нажатия, и тонкая струя покрыла волосы Линь, испаряя влагу с лёгким свистом. Она дёрнулась от неожиданности, но через секунду её волосы стали сухими и гладкими.

Убедившись, что волосы высохли, он отложил нано-спрей в сторону, взял ёмкость с красной краской, макнул кончик кисточки и приготовился накладывать краску.

— Ну правда, — жалостно произнесла она, и он остановил кисточку в сантиметре от её волос. — Будь аккуратен, ладно?

— Слушай, — начал он, чуть убирая кисточку от её волос. — Если я за что-то берусь — я делаю это максимально хорошо. Теперь не шевелись.

Кисточка коснулась волос, и алая краска поползла по прядям, оставляя ровный насыщенный след. Он вёл её от корней до самых кончиков, мягко, но уверенно, будто делал это сотни раз. Линь зажмурилась, задержала дыхание и лишь изредка дёргалась, когда холодный ворс касался кожи.

— Не дрожи, — заявил Тау, макая кисточку в разведённую краску.

— Хватит командовать, — буркнула Линь, открыв один глаз.

— Пожалуйста, — ласково попросил он, снова поднося кисточку.

Линь выдохнула, плечи опустились, и Тау спокойно продолжил красить её волосы.

— Знаешь, — протянула она, — обычно в таких ситуациях хорошо идут откровенные разговоры.

— По-твоему, я похож на того, кто любит откровенные разговоры? — спросил он, проводя кисточкой по локонам.

— Ты похож на того, кому это нужно, — подметила она, заворачивая глаза, чтобы глянуть на волосы.

— Ты мне ничего нового не скажешь, — заявил он, закрашивая затылок. — А обо мне тебе знать ни к чему.

— К чему такая скрытность? — возмутилась она, закатывая глаза. — Может, я единственная, кто сейчас может тебя понять.

— Понять? — усмехнулся он, одёргивая кисточку, и помотал головой. — Никто не сможет меня понять. Хочешь услышать мою смазливую историю, чтобы просто поддержать беседу?

— Почему ты такой козёл? — буркнула она, оборачиваясь на него.

— Жизнь заставила таким стать, — заявил он, отворачивая её голову, и приступил к покраске макушки.

— Ты мне нравился куда больше, когда кланялся и извинялся. — хмурясь, подметила она.

— То был скромный и неуверенный студент. А сейчас с тобой разговаривает профессионал своего дела, — заявил он и снова прижал её к спинке стула. — Сиди ровно!

— Профессионал, пфф, — усмехнулась она, покрутив глазами. — Ну да, ты хорош. Но ты не всё обо мне знаешь.

— Ван Линь, — начал он, вставая от неё боком, крася локоны. — Родилась в Японии. В прошлом спортсменка, но не заработала ни одной медали. Были неудачные попытки создать семью. Подождать?

— Не надо, — хмуро буркнула она, опустив голову.

— Я что, задел твои чувства? — спросил он, закончив с боковой частью причёски.

— Нет, — отрезала она.

— Если тебя это утешит, — начал он, вставая перед ней и крася чёлку, — то таких, как ты, миллионы.

— Меня это не утешит, — хмуро ответила она.

Тау остановил кисть, замер на мгновение, затем опустил руку и отошёл, не глядя на неё.

— У тебя хотя бы история есть, — подметил он, разглядывая кисть с краской. — Какая-то семья, знакомые… Мама.

— А у кого их нет… — буркнула Линь, но её уши навострились. — Стоп… — Она медленно подняла глаза, уставившись на него. — Ты про себя?

Тау выдохнул, задержавшись на мгновение, потом помотал головой, опустил кисточку и, молча развернувшись, подошёл к ней. Он не сказал ни слова — просто снова взялся за краску.

— Прости, я не знала, — тихо сказала Линь, разглядывая Тау в упор.

— Никто не знает. И от этого проще, — хмуро подметил он, водя кисточкой по её чёлке.

— Как можно быть таким холодным? — прищурившись, спросила она.

— Недавно ты хотела меня в асфальт закатать, а сейчас пытаешься понять, почему я такой? — спросил он, не останавливаясь и глядя ей в глаза.

— Ну и ты меня мучал, — подметила она, ловя с ним зрительный контакт. — А сейчас сидишь и красишь мне волосы, пока я сижу в одном полотенце.

— Я не выбирал быть таким, — выдохнул он, снова глядя на то, как ложится краска. — Меня таким сделали.

— Хочешь сказать, — скривилась она, приподнимая бровь, — кто-то заставил тебя надеть маску и мстить героям?

— Никто меня не заставлял, — отрезал он и убрал кисть. — Но и другой жизни у меня просто не может быть.

Тау встал с корточек, убрал кисточку со смесью в сторону и сделал шаг от неё, присматриваясь к причёске.

— Готово, — кивнул он и, обойдя её, направился к столу. — Подожди, пока высохнет.

Линь проводила его взглядом, подскочила со стула как взволнованный ребёнок и добежала до зеркала в ванной. Оглядела причёску со всех сторон — чернота исчезла, волосы стали алыми. На её лице воссияла довольная улыбка.

— А знаешь, дракончик, — усмехнулась она, разглядывая себя в зеркале, — ты бы пользовался большим успехом, если бы подался в парикмахеры. Конечно, я бы выбрала цвет ярче, но в целом… ух ты, даже ушки.

Тау ничего не ответил. Подойдя к столу, он выдвинул нижний ящик, открыл двойное дно — там лежали цветные линзы. Взял зелёные, закрыл ящик и прошёл в ванную к прилипшей к зеркалу Линь.

— Вот, — сказал он, кладя линзы перед её носом. — Наденешь потом.

— Зачем это? — спросила она, хватая и разглядывая линзы.

— Скроет твой цвет глаз, — подметил он, краем глаза смотря на своё отражение.

— Как всё замарочено, — буркнула она, кривя лицо, потом пожала плечами. — Ну ладно.

— И убери образ кошки, — добавил он, глядя на её уши.

— Да не хочу я, — возмутилась она, придерживая полотенце. — Чем тебе кошка не угодила? Ты вон как кайфовал от обычного поглаживания.

— Во-первых, — начал он, поправляя очки, — это была секундная слабость, которая не повторится. Во-вторых, образ кошки напрямую ассоциирует тебя с Пантерой, которой ты уже не являешься. А в-третьих, тебя всё ещё легко узнать по кошачьему образу. Так что тут нечего обсуждать.

Линь скривилась и задергалась на месте, но не сказала ни слова. Она знала, что он прав. Просто кошачий образ был единственным, в котором она чувствовала себя естественно.

— Ладно, — вздохнула она, кривя лицо. — И что выбрать?..

— Всё, что хочешь, кроме кошки.

Линь сморщилась, скрестила руки и закрыла глаза. Хмыкая, она перебирала пальцами по локтю. Её уши и хвост менялись раз за разом — медведь, лошадь, кролик, собака, мышь — но всё было не то. Тау стоял и наблюдал.

— Можешь не смотреть, — буркнула она, подбирая образ. — Бесишь.

Так мы провозимся до самого вечера. А мне ещё надо пополнить запасы еды и создать новое снаряжение. Придётся вмешаться. Ненавижу.

— Лиса, — сказал он, и Линь перестала менять образы, взглянув на него с неким удивлением. — Не кошка, уши будут иными. Хвост пушистый, но по другим параметрам не должен сильно отличаться от твоего кошачьего образа.

— А ведь точно…

В ту же секунду её уши приняли лисий образ — такие же острые, как у кошки, но с черными кончиками на верхушках. Хвост стал рыжим и пушистым, с белым кончиком. Он хорошо подходил к её новой причёске.

— Сразу бы так, — довольно подметила она, разглядывая себя в зеркале, а потом с хитрой ухмылкой взглянула на него. — Ну как? Погладить хочешь?

— Оденься, — бросил он, отворачиваясь и выходя из ванной. — Выйдем за продуктами.

— Я, конечно, не против, когда парни командуют, — усмехнулась она, идя за ним следом. — Но обычно это происходит в более интимной обстановке.

— Ты всё переводишь на секс? — бросил он, подходя к шкафу.

— Ну извини, — усмехнулась она, облокачиваясь напротив шкафа. — Это одна из проблем моей способности. Ну, понимаешь, там март… Хочется найти пару и т. д. и т. п. В общем, звериный инстинкт.

— Давай ты будешь заниматься этим не в моей квартире, — заявил он, перебирая гардероб. — Мне тут бардель не нужен.

— Да что ты такой непробиваемый!? — буркнула она, хмурясь на него. — У тебя в квартире почти голая девушка, с лисьим хвостиком и ушками, а ты даже бровью не повёл.

— Ага, — невозмутимо сказал он, доставая выходной прикид. — У тебя 15 минут.

— «У тебя 15 минут», — буркнула Линь себе под нос, закатывая глаза, и пошла к своей сумке. — Как будто вернулась к родителям. — Она взяла вещи и недовольно зашагала в ванную. — Сделай то, сделай это… бесит.

Войдя в ванную, она хлопнула дверью и заперлась изнутри.

Пока Линь возмущалась и приводила себя в порядок в ванной, Тау уже переоделся в белую поло и синие джинсы. Подойдя к столу, он выдвинул ящик с коробкой наличных денег, взял немного и положил в задний карман.

Деньги кончаются. Придётся идти в парк и заработать немного за игрой в шахматы.

Он присел на матрас, наклонился вперёд и схватился за подбородок.

Мэнди — большая проблема. Нужно менять стратегию. Да ещё ЮПГ совсем не готова для моих планов. Я будто снова оказался в начале пути. Всё перевернулось с ног на голову. Ладно, буду решать одну проблему за раз.

Через несколько минут дверь ванной открылась — Линь вышла в свободной жёлтой толстовке и джинсах. Она подошла к Тау и слегка приподняла голову, чтобы он мог увидеть её новые зелёные глаза. Волосы убраны назад, и он заметил, что линзы сидели идеально.

— Что скажешь? — улыбаясь, спросила она. — Красавица?

— Годно, — ответил он, вставая с матраса и направляясь к выходу.

— «Годно»? — возмутилась она, кривя лицо, и проводила его взглядом. — Что, сложно сказать «красиво» или нет?

— Красиво, наверно, — пожимая плечами, ответил он и, остановившись возле выхода, повернулся к ней. — Кстати, запомни: тебя зовут не Ван Линь. Теперь ты Сузуки Мию. Моя подруга детства. Приехала в город недавно. Думаешь перевестись в Олимп.

— В смысле? — возмутилась она, скрещивая руки. — А если мне не нравится имя? Да и что плохого, если у меня будет моё имя? Да ещё и в Олимп? Зачем?

— Ничего не должно указывать на то, что ты бывшая Пантера, которая ни с того ни с сего стала жить у тихого замкнутого студента, — отрезал он. — Такой подход уберёт лишние взгляды, ненужные вопросы и даст больше пространства для манёвра… да и в Олимпе ты будешь у меня на виду.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты параноик?

— Те, кто это говорили, либо трупы, либо сидят за решётками.

Тау покинул свою квартиру и встал у прохода, дожидаясь лису. Линь, уже Мию, кривя носом, последовала за ним и, перешагнув порог, покинула квартиру. Он закрыл дверь, и вместе они спустились вниз по лестнице.

Они вышли из подъезда. На улице было солнечно и пахло мокрым асфальтом. Тау пошёл вдоль тропинки, обходя лужи, Мию хвостиком следовала за ним. Выйдя на широкий тротуар, она нагнала его и сравнялась с ним.

— И всё же не понимаю, к чему такая скрытность! — буркнула она, поглядывая на него. — Ну ладно причёска и уши с хвостом, но меня мало кто знает как Ван Линь — в основном все Пантерой кликали.

— A.O.E. знает твоё имя, — бросил он на ходу. — Любая активность — и оно всплывёт. Я прячу тебя не только от любопытных глаз, но и от системы.

— Как будто Сузуки Мию — твоя подруга детства, вызавет меньше вопросов, — усмехнулась она, следуя за ним. — Ты серьёзно думаешь, что это сработает?

— Сработает, — бросил он, не останавливаясь. — Я был влюблён в тебя, но ты не ответила взаимностью, но продолжала со мной дружить. После старшей школы ты уехала за своим парнем в другой город. Вернулась из-за того, что он тебе изменил, и, не видя другого выхода, обратилась к тому, кто всегда тебя понимал. А я, как влюблённый и до сих пор на что-то рассчитывающий дурачок, не стал тебе отказывать и пристроил у себя.

Мию выпучила глаза, глядя на Тау, который выдал ей легенду, звучащую достаточно убедительно, чтобы быть правдой.

— Ты… за две минуты мне легенду придумал и связал с собой? — удивилась она, а затем улыбнулась. — Ещё и влюблённым дураком себя назвал — это даже мило.

— Хорошо, что тебе это нравится, — подметил он и вытащил из кармана удостоверение личности с новой внешностью Линь, протягивая документ ей. — Потому что я всё уже оформил.

Мию выхватила у него документ, развернула на ходу и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Когда ты успел?… Минутку, — прищурилась она, вглядываясь в фото. — Я же надела эту толстовку только сейчас… и линзы… Как ты сделал фото?

— Взял твоё старое фото и нафотошопил, пока спускались из подъезда, — заявил он, не сбавляя шага.

— На телефоне? — удивилась она и присмотрелась к фото. — Ну допустим, рука у тебя набита, а как распечатал? Да ещё и в ламинате. — У неё поднялась бровь. — У тебя что, телефон марки Zip-Up?

— Zip-Up не делают документы в ламинате, — подметил он. — Но я сделал свою версию Zip-Up, которая делает куда больше, чем просто печатает документы.

— Это настолько же необычно, насколько и жутко, — подметила Мию.

— Это обычная предусмотрительность, — бросил он, взглянув на неё, не сбавляя шага. — Однако меня мучает один вопрос: как при таких физических данных ты не заняла ни одного призового места?

Уши Мию опустились, взгляд упал на асфальт. Она сунула документ в карман толстовки и, не сбавляя шага, нахмурившись, выдохнула.

— Я не неудачница… — промямлила она, засовывая руки в карманы. — Просто связалась не с теми людьми… Мне сказали, что если я буду проигрывать, то смогу заработать большие деньги. И поначалу это работало.

— Выигрывая, ты могла заработать куда больше, — бросил он, отводя от неё взгляд.

— Да, — протянула она, пожимая плечами. — Но в начале карьеры были небольшие, даже смешные гонорары. А мне нужны были деньги, чтобы… — Она сжала губы. — Вылечить маму.

У неё была больная мама? Почему об этом нигде не упоминалось? Грязное пятно? Не думаю.

— Ну и как? — спросил он на ходу и посмотрел на неё. — Спасла маму?

У Мию пошла слеза по щеке.

Видимо нет.

— В общем, — шмыгнула Мию, вытирая слезу, — я сделала что могла. Ушла из спорта. Как ты уже знаешь, были неудачные попытки создать семью. А потом меня заметил A.O.E. и предложил место в пятёрке. Я согласилась не задумываясь. Правда, первый год я долго ломалась. Пыталась быть правильной героиней. Однако потом пошли какие-то тайные делишки, в которых участвовала пятёрка, и я просто боялась сказать что-то против. А потом приняла как факт и буквально влилась в их стихию. До вчерашней ночи.

— Может, оно и к лучшему, — подметил он, разглядев продуктовый магазин.

Они вошли в продуктовый — одноэтажный, залитый холодным белым светом. Голографические ценники мерцали над стеллажами, рядом с кассами дроны-помощники складывали покупки в сумки. В воздухе смешивались запахи свежего хлеба и дешёвого синтетического мяса. Кто-то сканировал товары с помощью встроенных в пальцы сенсоров, кто-то просто хватал всё подряд, не глядя на цену.

Тау схватил корзинку и прошёл вперёд. Мию схватила тележку и двинулась за ним. Услышав поскрипывание колёсиков, он обернулся, глянул на тележку, затем на Мию.

— Для чего тележка? — удивился он, приподнимая бровь.

— Как для чего? — возмутилась она. — Для продуктов.

— Я не буду платить за то, что ты кинешь в эту… тележку, — возмутился он, указав на неё.

— И не надо! — фыркнула она, облокачиваясь на тележку. — Я, может, и бездомная, но не совсем безденежная.

— Ладно, — выдохнул он, закатывая глаза. — Делай как знаешь.

Они разошлись по разным частям магазина. Тау шёл вдоль рядов и брал свой привычный рацион: куриные яйца, лимон, хлеб в упаковке с голографической этикеткой. Заодно набрал по мелочи консервов. Он потянулся за очередной банкой — и его рука пересеклась с другой. Он посмотрел в сторону берущего. Им оказалась Сильва. Оба удивлённо смотрели друг на друга.

— Сильва? — удивился он, отодвигая руку.

— Тау? — сдержанно, но с ноткой удивления, отозвалась она.

А ведь точно. Этот магазин находится недалеко от её дома. Конечно, была вероятность, что мы встретимся. Однако слишком много встреч для одного дня.

— Как дела? — промямлил он с кривой улыбкой и бегающими глазами.

— Да всё хорошо, — немного улыбаясь, ответила она и указала на свою корзину. — Вот решила немного закупиться. Тебя, кстати, Тифф разыскивала.

— Ах это… — запнулся он, почесывая затылок, продолжая тянуть кривую улыбку. — Да я уже всё уладил.

— Рада слышать, — кивнула она и посмотрела на него иначе. — Знаешь, я тебе кое-что скажу, только не говори, что я тебе проболталась, хорошо?

Тау неуверенно кивнул.

Мне это уже не нравится. И судя по тону, это касается меня и Тифф.

— Как-то раз, — шепнула она, чуть наклоняясь к нему, — она сказала, что ты ей нравишься.

Тоже мне новость. Я это знал. Но если это знает Сильва, то, кажется, у Тифф вообще тормоза отказали — и это знают все. Дура.

— Правда? — удивился он, выпучив глаза на Сильву. — Ого… это как-то неожиданно… А ты уверена? Просто надо мной уже так подшучивали.

— Правда, — кивнула она, чуть улыбаясь. — И если честно, ты хорошо влияешь на неё. Я даже приятно удивлена… Давно я её такой не видела.

Она уже второй человек, кто так говорит. И почему она такая счастливая? Тиамат не пойман, да и вряд ли из-за Тифф. Уже свыклась с мыслью, что герои — фейк? На ней ещё есть тревожность, я это вижу, но она пока отошла на второй план. И всё же, что произошло такого, что она стала такой улыбчивой?

— Вау, — удивился Тау, криво улыбаясь. — Ну… рад, что смог хоть в чём-то помочь. Если честно, сам удивлён. — Он зачесал затылок. — Я ведь базовый, а она вектор, да ещё и гяру, и мне даже как-то неловко. Кстати, у вас же вчера патруль был — как всё прошло?

— Ну, мы задержали пару грабителей, да и, собственно, всё… — запнулась она, посмотрев вверх, приложив палец к щеке. — Ах да, к слову, я поговорила с Греем, так что теперь можешь работать с ним без посредников — то есть без меня.

Понятно. Помирились, значит. Немного не по плану. Это объясняет, почему у неё чуть приподнятое настроение. Сам виноват — нафига попадаться в ловушки Мэнди.

— Это очень хорошие новости, — промямлил он, поправляя очки. — А то я боялся, что между вами раскол.

Из-за прилавка, позади Тау, выкатилась тележка, наполненная продуктами до верху, управляемая рыжей девушкой с лисьими ушами. Он и Сильва непроизвольно обернулись на тележку, которая катилась прямо к Тау. У того выпучились глаза и скривилось лицо.

— Эй, дракончик, ты там… — запнулась Мию, увидев Сильву. — О, привет, Силь…

Тау сделал резкий разворот, задевая локтем консерву — она полетела прямо в лоб Мию, не давая той договорить, и та свалилась на попу.

— Ай-ай-ай! — возмутилась она, протирая покрасневший лоб. — Больно!

— Ой, п-прости, — заикнулся он, подбегая к ней и помогая встать. — Я случайно.

Тау помог Мию подняться, та, скорчившись, потирала ушибленный лоб. Сильва наблюдала за этой картиной с недоумением.

— Кто это девушка, Тау? — немного хмуро спросила Сильва. — И почему она назвала тебя «дракончиком»?

Дура. Круглая дура. Надо же было такое ляпнуть.

— Это? — переспросил Тау, удерживая лисицу. — Это моя подруга детства Мию. Она недавно в Токио. — Он выдавил смешок. — А что не так с «дракончиком»? Это моё прозвище из детства.

— Ага, — кивнула Сильва, скрещивая руки. — Мне показалось, или она хотела назвать меня по имени?

— По имени? — удивился он и глянул на Мию, которая придерживала лоб. — Ты её разве знаешь?

Мию хмуро глянула на Тау — тот смотрел на неё с таким выражением, что читалось «убью, если скажешь да». Переведя взгляд на настороженную Сильву, она неловко улыбнулась.

— Эээ… — протянула она, глядя на Сильву. — Аааа, нет… я её не знаю. — Она снова глянула на Тау, его взгляд не унимался, и она вновь посмотрела на Сильву. — Но она очень похожа на мою подругу… Сильвию. Да, точно, Сильвия.

— Ааа, — протянул Тау, возвращая неловкую улыбку на Сильву. — Та самая Сильвия. Да… действительно похожа.

— Правда? — удивилась Сильва, убирая скрещенные руки. — Ну, наверно, бывает. А как она выглядит? Ну та Сильвия.

— Она… — начал Тау.

— Такие же волосы, как у тебя, — влезла Мию, перебивая его. — Правда, она будет выше, и глаза более тёмные, и ещё у неё веснушки.

Она думает, что говорит? Она тупо придумывает на ходу. А если такого человека в помине нет? Импровизация у неё ужасная. Да и играет свою роль так себе. Будь я режиссёром, никогда бы не взял её на роль — если только роль дерева.

— Ого, и вправду есть сходство, — улыбнулась Сильва, глядя на Мию. — Прости, я немного засуетилась. Меня, кстати, Рейн Сильва зовут. А у тебя случайно нет фотографии? Просто ты так описала, что мне аж взглянуть захотелось.

Блять.

— Очень приятно, а я Сузуки Мию, и щас… Секунд! — ухмыляясь, сказала Мию и начала шариться по карманам.

Тау и Сильва с удивлением наблюдали за ней. Она шарилась то в одном, то в другом кармане и начинала делать это всё быстрее и панически.

— А где телефон!? — испуганно выкрикнула Мию. — Я же точно положила его в один из карманов! — Она расплакалась и прижалась к плечу Тау, тот выпучил глаза и посмотрел на неё. — Дракончик! Я что, потеряла телефон?

— Эээ… — протянул он, глядя на растерянную Сильву, и, взглянув на плачущую Мию, погладил её по голове. — Ты, наверное, дома оставила… бывает. — Он посмотрел на Сильву и, скривив лицо, пожал плечами.

— Да-да, — неловко подхватила Сильва, глядя на плачущую лисицу. — Он наверняка дома. Покажешь в следующий раз, я переживу… — Она скривилась. — То есть можешь даже не показывать… хотя ты, наверно, не из-за этого плачешь… — Она посмотрела на Тау. — Я, наверно, пойду, прости, если что.

— Конечно, — кивнул он, скривившись под плачущие крики Мию. — Я тут справлюсь. Не переживай.

Должен признать, это была не самая худшая импровизация. Но я бы дал троечку — ибо кто вообще выходит из дома без телефона? Ладно, пронесло — и хорошо.

Сильва, неловко улыбнувшись, взяла свою корзину и, оглядываясь на Тау, помахала ему, а затем скрылась за прилавками.

Её улыбка была странной. Как будто она была рада меня видеть. Хотя скорее от того, что довела до слёз лису. В любом случае, я не вижу, чтобы я был ей противен — и это хороший знак.

Мию, прижимаясь лбом к плечу Тау, взглянула в сторону. Убедившись, что Сильва ушла, она оторвалась от него и, вытерев слёзы, обиженно хлопнула по плечу Тау — прямо по больному месту.

— Ау! — вскрикнул он, хватаясь за плечо.

— Ещё раз в меня банку кинешь, — рыкнула она, — вообще тебя порву.

— Сама виновата, — скалясь, возмутился он, потирая плечо. — Нашла что ляпнуть. Ты чуть нас не выдала! Ещё и «дракончик»? Серьёзно?

— Выкрутились же, — гордо заявила она, задирая нос. — И всё благодаря мне.

— Ну да, — буркнул он, переставая держаться за плечо. — Сама кашу заварила и сама же нас и вытащила.

— Ну не привыкла я ещё быть Мию, так что не обессудь, — отрезала она, разводя руками.

Тау помотал головой, потирая глаза за очками, и перевёл взгляд на тележку Мию, наполненную различной едой.

— Это на год? — спросил он, поднимая бровь.

— На неделю, — заявила она.

На неделю? У меня на кухне нет столько места, чтобы складывать её еду. Она что, думает, узнала кто я, и теперь может заполнять мою квартиру бесполезными продуктами? Будь терпеливее, Тау.

— Ладно, — выдохнул он, закатывая глаза. — Пошли отсюда.

— Давно пора.

Они проследовали на кассу. Тау расплатился за свои продукты, Мию — за свои. Он вышел с маленьким пакетом, она — с двумя большими.

— Может, поможешь? — спросила Мию, таща два пакета.

— Нет, — отрезал Тау и пошёл.

— Тоже мне джентльмен называется! — рыкнула она, наблюдая, как тот отдаляется.

— Прими форму медведя и всё дотащишь спокойно, — заявил он, не останавливаясь.

— Козёл! — буркнула Мию себе под нос, и её уши стали медвежьими. Она с лёгкостью потащила пакеты, следуя за ним.

Тау, идя впереди, вытащил телефон и глянул на часы — до свидания и концерта было ещё полно времени.

Мию нагнала Тау и сравнялась с ним шагом.

— Чем займёмся? — ухмыляясь, спросила она.

— Я займусь разработкой новых наручей и сделаю новый пояс, — заявил он, тыкая в телефон. — Работы много, надо всё успеть.

— Понятно, — усмехнулась она. — Тогда я перетащу свои вещи к тебе. К слову, я уже вызвала дронов-доставщиков.

— Мию, — выдохнул он, убирая телефон, и взглянул на неё. — Зачем тебе это?

— Что именно? — удивлённо спросила она, глядя на него с недоумением.

— Не притворяйся, — заявил он. — Если бы ты хотела, ты могла бы остановиться в отеле или ещё где-то. Но ты выбрала… меня. Отсюда следует, что ты хочешь как-то поквитаться с A.O.E. или пятёркой. И с этого момента мне непонятно. Ты можешь начать новую жизнь, а вместо этого хочешь что-то доказать.

— А как бы ты поступил на моём месте? — спросила она, опуская уши и устремляя взгляд в асфальт. — Тебя предали, чуть не убили — и ты бы взял это да схавал?

Она права. Я был в такой же ситуации. Однако я никого не собирался убивать — а что у неё на уме, мне не ясно. Хотя мне не кажется, что она кровожадна.

— Нет, — ответил он, устремляя взгляд вперёд. — Я бы уничтожил того, кто со мной это сотворил.

— Убил бы? — спросила она, глядя на него и навостряя уши.

— Нет! — отрезал он, продолжая идти. — Смерть — это благословение, конец мучениям. Я предпочитаю превращать жизнь в ад.

— Это как? — с настороженностью спросила она.

— Зависит от ситуации, — подметил Тау. — Взять, например, тебя — я буквально создал тебе новую жизнь в лице Мию. Не просто придумал легенду или создал документ — у тебя как у Мию есть всё: свободные счета, биография, какие-то активы и всё в таком духе. — Он посмотрел на неё хмуро. — Однако я могу и полностью стереть это всё, будто бы человека никогда не существовало вовсе.

— Подумаешь, — усмехнулась она, задирая нос. — Тоже мне… можно же всё создать с нуля.

— Это ты сейчас так говоришь, потому что не понимаешь масштаб. Представь: ты спокойно разблокируешь телефон своим лицом или отпечатком, у тебя есть счёт в банке, документы какие-то оформленные на тебя. И в один момент их просто не станет. Ты оказываешься на улице, полностью отрезанная от мира. И поверь, без удостоверения личности тебя скорее упекут в тюрьму, чем будут создавать документы.

— Это же кошмарно, — вздрогнула она, выпучив на него глаза. — То есть мои сериалы, музыка, подборки, рекомендации, фоточки — придётся собирать заново?

— Ну, если тебе так проще понять, то да, — монотонно выдавил он.

— Минутку, — нахмурилась она. — Если ты это можешь, почему ты так не сделаешь со всеми в пятёрке?

Тау остановился на месте и повернулся к Мию. Та остановилась следом.

— Потому что такое уничтожение ведёт к последствиям, — нахмурился он и поправил очки. — Для многих, кто живут в эпоху продвинутых технологий, такая вещь хуже смерти. А для некоторых — шанс начать с чистого листа. Я не делаю этого с пятёркой, потому что у них есть что вскрывать. А если я удалю их из системы, показывать будет нечего.

Тау продолжил идти дальше. Мию проводила его взглядом и, соскочив с места, снова сравнялась с ним.

— И ещё тогда вопрос можно? — спросила она.

— Задавай, коль начала, — ответил он и снова достал телефон.

— Как у гениального хакера и вора так мало денег, что он питается… ну так себе? — подметила она, наклоняя голову.

— Во-первых, — начал он, не отрываясь от телефона, — воровать у простых граждан — это низко. Во-вторых, я могу заработать деньги честным путём. А в-третьих, это повлечёт множество проблем, которые будут мне мешать.

— Вот послушать тебя — и ты будто не вор, — усмехнулась она и тут же подавила смешок. — Хотя плащ с музея стырил и вырубил охрану.

Тау остановился и достал ключи от квартиры, протягивая их Мию. Та с недоумением взяла их.

— Не поняла, — удивилась она, вылупившись на него и приподняв бровь.

— У тебя скоро дроны вещи привезут, — подметил он, глядя на парк через дорогу. — Прими их, а мне надо кое-куда сходить.

— Не боишься, что я пошарюсь в твоей берлоге? — ехидно спросила она. — Вдруг парнушку найду?

— Самое страшное ты уже сделала, — заявил он, не отрывая взгляда от парка. — Всё остальное — пустяки.

Не дожидаясь её ответа, Тау направился в сторону парка, перейдя дорогу. Мию проводила его взглядом и, хмыкнув, пожала плечами, направилась в сторону дома, волоча за собой огромные пакеты.

Тау зашёл в малый парк — тихий, залитый зелёным светом. Вдоль дорожек росли сакуры, лепестки устилали землю розовым ковром. За длинными столами сидели шахматисты — человек двадцать, если не больше. Кто-то курил, кто-то пил чай из термоса, двое пожилых игроков смотрели на доску так, будто решали судьбу мира. Тау подошёл к одному — в кепке и пиджаке, с нахмуренным лицом.

— Добрый день, — с улыбкой поздоровался Тау. — Как жизнь?

— О-о-о, — отрываясь от игры и раскидывая руки, удивился дед, обнимая его. — Тау! Ты как раз вовремя.

— Знаю, — усмехнулся Тау, потряся перед дедом телефоном. — У меня время в кармане.

— Эх, молодёжь, — усмехнулся старик, поправляя кепку. — Вечно вы со своими гаджетами. — Он показал ему свои золотые часы. — А я со своими пауэр-догносами не расстаюсь, хоть они уже не ходят.

— Время такое, — пожимая плечами, усмехнулся Тау. — Но хватит о часах — как тут обстановка?

— Если ищешь крупную рыбу, — задумался дед, оглядев столы, и наклонился к Тау, — советую присмотреться к тому в длинном плаще.

— Учту, — кивнул Тау и проследовал за шахматный стол, где уже ждал оппонент.

Прошёл час — Тау обыграл троих и положил в карман небольшую сумму. Ещё час — и ещё двое, и денег стало чуть больше. Когда он сел за стол с человеком в длинном плаще — лицо скрывала тень от капюшона, и разглядеть его было невозможно, — вокруг уже собралась толпа зрителей.

— Здравствуйте, — поздоровался Тау, чуть наклонившись.

— Здравствуй, — ответил человек в плаще. Голос был молодым, спокойным, без напряжения. — А ты хорошо играешь. Даже не знаю, стоит ли начинать.

— Ну, смотрите сами, — заявил он, поправляя очки. — Мы с вами оба выиграли многих. Так что вы можете просто отказаться.

— Не люблю отказываться от игры, где у меня может быть достойный соперник, — подметил незнакомец, пряча руки в карман. — Я сыграю.

Дед наклонился к Тау.

— Будь аккуратен, — прошептал он. — У него хорошая защита.

— Учту, — прошептал Тау, не сводя глаз с незнакомца.

Тау сразу потянулся за чёрной фигурой, но незнакомец опередил его руку и первый коснулся фигуры.

— Прошу, — протянул незнакомец. — Позвольте мне сыграть чёрными.

— Но… — растерялся Тау, хмурясь на противника. — У вас будет преимущество в первом ходу, если выберете белых.

— Я люблю подстраиваться под стратегию противника, — подметил незнакомец. — Но если вы не готовы уступать, мы можем просто бросить жребий.

— Эм… Ладно, — запнулся Тау и взялся за белую фигуру. — Сыграю белыми.

Непривычно и необычно. Впервые встречаю человека, который настаивает на игре чёрными. Может, стоило бросить жребий? Нет. Хоть белыми, хоть чёрными — я всё равно выиграю. Однако меня не покидает странное чувство, что я недооцениваю противника.

Тау сделал первый ход. Незнакомец тоже совершил ход.

— Давно играете? — спросил Тау и передвинул фигуру.

— Давно, — ответил незнакомец и незамедлительно сделал ответный ход. — Правда, не попадалось достойного соперника.

— Мне вас жаль, — подметил Тау, делая ход конём. — Однако у меня есть достойный противник.

— Будь у вас достойный противник, вы бы не играли в шахматы с кем попало, — усмехнулся незнакомец, съедая пешку. — Вы потеряли фигуру. Как вас называть?

— Тау, — ответил он, съедая фигуру. — А вы?

— Я ношу прозвище, — сказал он, снова съедая фигуру. — Вы читали старые книги про Шерлока Холмса?

— Читал, — заявил Тау, сделав ход и создавая мат в три хода. — Честно говоря, переоценено на мой взгляд.

— Правда? — усмехнулся незнакомец, делая ход, создавая мат в два хода. — А мне, наоборот, очень даже нравится. Особенно злодей Мориарти. Как по мне, он достойный соперник Холмсу.

— Сложно не согласиться, — подметил Тау, огораживаясь от мата. — Любой злодей кажется достойным, если он отражает суть главного героя. Сила против силы, ум против ума. Однако финал у книги ужасен.

— Не любите финалы, где в конце главный герой и злодей уходят на тот свет одновременно? — усмехнулся незнакомец, пробивая его защиту.

— Смотря какая смерть, — заявил Тау, создавая мат в два хода. — В данном случае поэтичная: герой и злодей падают в водопад. Но как по мне, выглядит как попытка побыстрее закончить историю и поставить точку.

— Вот как, — усмехнулся незнакомец, создавая защиту. — А как бы вы закончили эту историю?

— Я бы сделал так, — начал Тау, пробивая защиту, — чтобы Холмс заговорил Мориарти зубы, выиграл время, а Ватсон подоспел с подкреплением. И они бы уже отправили его за решётку. Без водопада, без жертв, просто — чистая стратегия.

— Звучит разумно, но не красиво. Да и Мориарти — преступный гений. Неужели вы думаете, что он бы не понял, что Холмс тянет время? — подметил незнакомец, создавая шах. — И, кстати, вам шах, Тау-сан.

— У людей есть такое свойство, как инстинкт самосохранения. Вряд ли Мориарти жаждал смерти в водопаде. Даже если бы он понял, он бы играл в эту игру — ведь ему нужен вызов, достойный соперник, а Холмс таковым и являлся, — заявил Тау и съел фигуру на шахе. — В итоге они бы смогли сыграть ещё и ещё, а не закончить своё противостояние на дне воды.

— Иногда, — усмехнулся незнакомец, уводя короля, — жирная точка — это лучший финал. Ведь если история продолжилась бы, кто-то из них проиграл бы, что и разрушило бы образ двух умов, неспособных победить друг друга.

— В любой игре кто-то должен проиграть, — заявил Тау и сдвинул фигуру. — Шах.

Незнакомец склонил голову к доске, лица всё ещё не было видно. Спустя секунду он поднял голову на Тау.

— Неплохо, Тау-сан. И я вижу, что вы из тех, кто доводит партию до финала, — подметил незнакомец, откидываясь назад. — Но что, если у нас будет ничья?

Тау посмотрел на доску — стратегия была выставлена так, что его шах спокойно прикрывался, а его фигуры будут атакованы, и в итоге он проиграет.

— Думаю, — нахмурился Тау, возвращая взгляд на незнакомца, — это хорошая игра, и на ничьей она может закончиться достойно.

— Любопытно, — усмехнулся незнакомец. — А как же «в любой игре должен быть проигравший»?

— Вы правильно заметили, что я довожу партию до конца, — хмуро подметил Тау. — Однако в нашем случае конец уже очевиден, и тратить время на то, что и так случится, просто бессмысленно. Ничья позволит нам обоим сохранить лицо. Кстати, я так и не знаю, как мне к вам обращаться.

— Мориарти.

Толпа переглянулась, кто-то выдавил смешок, кто-то прокашлялся, но суета ощущалась в воздухе. Тау оставался спокойным, однако внутри него что-то ёкнуло, когда незнакомец назвал себя.

— Забавное у вас прозвище, — хмуро подметил Тау и, откинувшись на спинку, скрестил руки. — Почему выбрали его?

— Оно мне по душе, — заявил Мориарти, вставая с места. — Да и кто его слышит, сразу знает: играть придётся серьёзно.

Мориарти развернулся и направился к выходу. На столе остались его деньги — он их не забрал.

— Вы забыли свой выигрыш, — сказал Тау, и Мориарти остановился.

— Оставьте себе, Тау-сан, — сказал он, обернувшись через плечо. На мгновение показалась его улыбка. — Считайте это моей благодарностью за хорошую игру.

— Спасибо, но вынужден отказаться, — заявил Тау, хмуро поглядывая на его еле видную улыбку. — Лучше используйте их, чтобы мы ещё раз сыграли, и я смог забрать их честно.

— Тогда пусть забирают старики, — предложил он, отворачиваясь и отдаляясь. — А на что сыграть у меня всегда будет.

Идя по листьям сакуры, незнакомец покинул парк. Все присутствующие проводили его взглядом до самого выхода, пока он не растворился в потоке улицы. Тау с недоумением смотрел на деньги, оставленные незнакомцем, и кинул взгляд туда, где он только что сидел.

— Вот это игра! — воскликнул дед, хлопая Тау по плечу.

— Да, — хмуро протянул он. — Но я бы проиграл, если бы продолжил.

— Ну, не каждый раз выигрывать, — усмехнулся дед, поправляя кепку. — Главное — сам процесс, а он был захватывающим.

— Да… — кивая, выдавил Тау и посмотрел на место, где недавно сидел его противник. — Главное — процесс.

Мориарти. Прозвище так себе, однако играет он на уровень выше всех тех, с кем мне доводилось играть. В этом было даже какое-то удовольствие. Хотя его странная любовь к старому детективному роману немного смущает. Ладно, главное — я заработал, а остальное — белый шум.

Тау попрощался с шахматистами коротким кивком и направился к выходу. Парк остался позади — воздух стал другим, уличным, городским. Держа пакет с продуктами, он сунул одну руку в карман и пошёл домой.

Солнце уже садилось за горизонт, покрывая улицы оранжевым светом. Подходя к подъезду, он огляделся и остановился у порога.

Линь, точнее Мию, наверняка, уже разложилась. Сейчас мне надо восстановить наручи и собрать новый ПК, заодно создать боеприпасы и гаджеты. Работы много. К счастью, материалов у меня ещё осталось. Затем — встреча с Тифф в парке. Это всё мелочи. Главное — нужно новое место для трансляции. Есть пару идей, но подумаю об этом позже.

Не задерживаясь у порога, он зашёл в подъезд. Поднявшись на свой этаж, он схватился за ручку двери — она была не заперта. Открыл её, и его глаза выпучились, когда он оглядывал свою квартиру, которая уже не напоминала его квартиру.

Прихожая полностью изменилась: на голом полу теперь лежал ковёр с геометрическим узором, а на стенах висели голографические картины, мерцающие мягким розовым и синим. Тау скривился, разулся и прошёл дальше. Его одноместная кровать превратилась в двухместную с пушистым пледом и мягкими игрушками. На кухне обеденный стол стал предметом современного искусства — красное дерево, резные ножки, а на столешнице стояла технологичная утварь, которой раньше не было. Неизменным остался только холодильник.

Он заметил набитый вещами шкаф. Открыл — и схватился за голову. Его три вешалки с одеждой были прижаты к стене, а остальное пространство занимала одежда Мию. Внизу шкафа — её обувь. Будто бы у неё не две ноги, а сорок.

Мию вышла из ванной комнаты в топике и шортиках. Уши навострились, и улыбка расползлась по лицу, когда она увидела ошарашенного Тау.

— Ты вернулся, — усмехнулась она, выставляя руки на пояс. — Долго же тебя не было. Что скажешь? Вижу по твоему лицу, что ты доволен изменениями.

— По-твоему, так я выгляжу довольным? — нахмурился он и, медленно отрывая взгляд от шкафа, повернулся к ней. — Во что ты превратила мою квартиру?

— Не бурчи, — возмутилась она, скрещивая руки. — Я вообще-то потратила много сил, чтобы превратить это место в приличную квартиру. Не так уж это и легко, когда комната всего одна. Лучше бы спасибо сказал.

— За что спасибо? — удивился он, выпучивая на неё глаза, и начал указывать на мебель. — За эти картины? Или за новый стол? Или за этот… ковёр? Когда ты говорила о переезде, я думал, ты перевезёшь вещи, а не свой дом.

— Для дома тут бы места не хватило, — буркнула она и, фыркнув, отвернулась от него. — Вот тебе и спасибо — стараешься, стараешься, а никто не ценит.

— Спасибо, — процедил он, протирая глаза за очками. — Превратила мою минималистическую квартиру в склад барахла.

— Сам ты барахло! — рыкнула она, хмуро поворачиваясь к нему. — Я вообще-то девочка, и мне всё это надо!

Тау склонил голову, помотал ей, сделал глубокий вдох и тяжело выдохнул.

— Чёрт с тобой, — выдавил он, поднимая на неё голову. — Просто не мешай мне, ладно?

— Ладно, — фыркнула она, закатывая глаза.

Тау отошёл от шкафа и подошёл к своему столу. Открыл нижний ящик, положил деньги в коробку и достал маленький кубик. Коснулся его пальцем — из него появился голографический экран с изображением различного хлама.

— Это же квантовая коробка? — спросила Мию, выглядывая у него из-за плеча. — Где ты её взял? Она же стоит бешеных денег.

— Сам собрал, — заявил он, пролистывая материалы на голографическом изображении.

— Допустим, а где взял материалы? — спросила она, приподнимая бровь.

— Со свалки, — сказал он и вытащил из коробки первую деталь, положив на стол.

— Фууу, — протянула Мию, кривя носом. — Гениальный вор и хакер шарится по свалкам, чтобы собирать себе снаряжение? — Она выдавила смешок. — Не удивительно, что ты моешься вонючим мылом.

— Люди выбрасывают очень много полезного, — подметил он и вытащил ещё пару материалов. — То, что для одного хлам — для другого золото. Так что смейся над этим сколько душе угодно, только сиди тихо. Мне предстоит многое сделать, а времени не так уж много.

— Скучный ты, — буркнула Мию и, отойдя от него, пошла в ванную. — Ладно, буду готовиться к концерту. Носик там припудрю. — Она обернулась к нему, стоя у прохода в ванную. — Если что, я не закрою дверь… — Он не отреагировал, уже вовсю что-то делая на столе. — Пфф, задрот.

Мию всё-таки закрылась в ванной. Выложив все детали на стол, Тау убрал куб в ящик, достал универсальный инструмент и, надев тёмные очки, приступил к работе. Запах гари распространялся по квартире, яркие вспышки отражались на очках и соединяли материалы воедино.

До свидания с Тифф осталось немного времени. Надо ещё кое-что подготовить до того, как двинуться туда. Чёрт. Думаю о свидании как о чём-то серьезном. Это просто игра. А в играх я мастер.

—

Чат ЮПГ:

Неоновая ночь накрыла Токио. Огни высоток размывались в тёплом свете, улицы гудели, над крышами зависли рекламные голограммы. В центре, как огромный светящийся цветок, распустился Токио Дум Сити.

Стадион из стекла и металла переливался неоном. Над входом висела голографическая вывеска. Толпа гудела, турникеты мерцали синим, музыка смешивалась с криками.

Тау и Мию уже подходили к месту. Он был в своём белом поло и синих джинсах, она — в чёрных джинсах, белом топе и лёгкой куртке, а на ногах — неоново-розовые кроссовки.

— А что, обычные кроссовки уже не в моде? — спросил Тау, глядя на её обувь.

— Дурак, что ли? — буркнула Мию, хмурясь на него. — Это же нуйки! Причём самые стильные. — Она ухмыльнулась. — А может, тебя вовсе не обувь интересует?

— Я думал, ты уже угомонилась, — заявил он, глянув на неё, не сбавляя шага. — Просто твоя обувь слишком выделяется.

— Так и должно быть! — усмехнулась она, задирая нос. — Ведь я пришла оттянуться, а не прятаться, как некоторые.

Они остановились у главного входа — светящегося тоннеля, ведущего внутрь парка. Вокруг гудела толпа, музыка доносилась изнутри.

— Каков план? — ухмыльнулась Мию, дружески пихая Тау локтем.

— В смысле? — приподнимая бровь, спросил он.

— Ну, до концерта ещё полчаса, — улыбаясь, подметила она. — Наверняка ты уже придумал, как будешь развлекать свою даму сердца. Возможно, даже… — Она посмотрела на него и, ухмыляясь, заиграла бровями. — Поцелуй у неё выкрадешь или даже уединитесь где-нибудь.

— Никаких поцелуев и тем более никаких уединений, — отрезал он, скрестив руки. — А если так хочется романтики, вход прямо перед тобой — найди кого-нибудь и развлекись с ним.

— Да что ты такой колючий? — буркнула она, хмурясь на него. — Будто бы у тебя были неудачные отношения и теперь ты обозлился на всех дам мира. — Она скрестила руки. — Да и вообще, билеты у меня! Так что без этой лисицы ни ты, ни твоя подружка внутрь не попадёте.

— Я уже перенес два билета на свой телефон, — сказал он, поправляя очки. — Так что «эта лисица» мне не нужна, чтобы попасть внутрь.

— Ну и пожалуйста! — фыркнула она. — А я думала, мы друзья. А ты уже билеты перевёл и готов меня бросить.

— «Друзья» — это слишком громко сказано, — заявил он. — Скорее вынужденные соседи по комнате. Да и вообще будет странно, если Тифф увидит меня рядом с симпатичной лисицей, которая по совместительству является моей подругой детства, в которую я якобы был влюблён.

Мию навострила уши, и на лице расплылась ехидная улыбка.

— Ты только что назвал меня «симпатичной лисицей»? — ухмыльнулась она, прижимаясь к нему.

— Я просто указал на очевидный факт, — подметил он, оглядываясь по сторонам.

— Очевидный не очевидный, но ты это сказал, — усмехнулась она и оторвалась от него. — Ну ладно, так уж и быть — дожидайся свою даму, а я буду веселиться.

Мию лёгкой походкой, виляя лисьим хвостом, прошла к турникету. Приложила телефон к панели — турникет загорелся зелёным. Она прошла через турникет и шагнула в световой тоннель — стены мерцали голограммами, музыка становилась громче, и она быстро растворилась в толпе. Над головой на мгновение вспыхнула голограмма — она даже не заметила, что именно.

Тау проводил её взглядом, и как только она пропала из виду, посмотрел на горки — их рельсы исчезали в стеклянных зданиях, а голографические проекции размывались на скорости. Над парком возвышалось колесо обозрения, опоясанное неоном, с кабинками, которые мерцали, как светлячки в ночи.

Отлично. Вместо того чтобы отправиться на ночную трансляцию, я вынужден посетить дурацкий концерт. Да ещё и с Тифф. Боже. Сильва и Сэм ещё поддакивают, что я на неё хорошо влияю. Она просто инструмент, как и все они. Однако у этого инструмента есть сердце — и оно бьётся чаще рядом со мной. Молодец, Тау — невольно заставил девушку влюбиться в тебя.

Резкий ветер ударил в спину. Тау обернулся — Тифф стояла перед ним в белой юбке-миди и белом топе с открытыми плечами. Волосы были распущены, неоновая подсветка отражалась в них, а сама она улыбалась, как будто знала, что он думал о ней.

— Привет, а ты быстро пришёл, — подметила она, не переставая улыбаться. — Да и выглядишь неплохо.

— Привет и спасибо, — сказал он, улыбаясь в ответ, и оглядел её наряд. — Да, в автобус удачно сел. Кстати, твой наряд… очень… женственный… даже по меркам гяру. И ты волосы распустила?

— А это… — усмехнулась она, поправляя причёску. — Решила немного изменить образ хотя бы на один вечер… рада, что заметил.

— Пойдёт? — спросил он, указывая на турникет.

— Да, — улыбаясь, кивнула она и схватила его под руку. — Веди.

— Эм… — застыл он, глядя, как она обхватила его руку.

— Что? — удивлённо спросила она.

— Мы же до сих пор лже-пара? — спросил он, глядя в её зелёные глаза.

Тифф выпучила глаза на него и натянула кривую улыбку.

— К-конечно, — усмехнулась она, отводя взгляд. — Ты же не думаешь… что что-то изменилось?.. Я всё ещё отдыхаю от чужого внимания… да…

Врёт самой себе. Даже не мне. Ох, Тифф — с огнём играешь. Смотри, как бы потом больно не было.

Тау повёл за собой Тифф. Добравшись до турникета, он приложил телефон и вместе с ней прошёл в тоннель. Полупрозрачные стены, плавно изогнутый потолок, пол с мягкой подсветкой. Вдоль стен — ленты голубого и розового неона, переливающиеся в такт далёкой музыке. Над головой, в центре потолка, висела та же голограмма — и теперь он мог разглядеть, что это реклама нового импланта.

Они вышли на открытое пространство. Впереди простиралась центральная площадь, залитая неоном и светом голограмм. Справа возвышался стадион, его белый купол светился в ночи. Слева — горки и колесо обозрения, опоясанное светящимися огнями. Вокруг сновали люди, пахло едой, звучала музыка, и всё это сливалось в единый гул.

Тифф радостно оглядывала парк, держа Тау за руку. Но вдруг остановилась, отпустила его и перестала улыбаться.

— Ты чего? — удивился он, глядя на её встревоженный вид.

— Я? — замешкалась она, бегая глазами то на него, то вдаль. — Ни… ничего.

Тау проследил за взглядом Тифф — она уставилась на троицу девушек, которые шли прямо к ним.

Каждая из них была по-своему красива. В центре шла загорелая блондинка с распущенными волосами и множеством аксессуаров. Рядом с ней — брюнетка с ровными локонами и белоснежной кожей, лицо расслабленное. С другой стороны — синеволосая, очень худая, с лицом, похожим на ангельское.

Они подошли вплотную и ехидно пожирали Тифф взглядами.

— Тифф! — выкрикнула блондинка и потянулась её обнимать. Та скривилась, но обняла.

— Привет, Джина, — поздоровалась Тифф, выходя из объятий.

— А это кто? — спросила Джина, глядя на Тау.

— Это… — замямлила Тифф, поглядывая на Тау. — Мой… парень.

— Ого, понизила планку, — усмехнулась Джина, и её подружки подхихикивали. — Раньше у тебя хоть вкус был.

— А может, у него крутые способности? — поинтересовалась брюнетка.

— А может, он в постели как конь? — подхватила синеволосая.

— Эм… — замямлила Тифф, не зная, куда деть глаза. — Давайте не будем сейчас.

— Вы слышали? — спросила Джина у подруг. — Наша Тифф обрела голос.

— Мы уже не в школе, — возмутилась Тифф. — Я сейчас совершенно другой человек.

— Если ты покрасилась и стала гяру «Олимпа», — хмуро подметила Джина, — это не значит, что ты можешь мне хамить.

Понятно. Очередные стервы. Только из школьной жизни Тифф. Видать, в старшей школе жизнь у неё была не сахар, раз эти трое до сих пор над ней потешаются. Лучше не вмешиваться — Тифф сильная, выдержит.

На Тифф наезжали, она пыталась обороняться. Тау отошёл в сторонку. Увидел жетон, поднял, подкинул, поймал. Осмотрелся вокруг — автомат с жвачками, парни со стаканчиками колы. Подбросил жетон ещё раз и поймал, не сводя с него глаз.

Тифф может и сильная, однако эти три суки могут сломать мою фигуру эмоционально, а этого я никак допустить не могу. Слишком много времени я потратил на то, чтобы она была у меня на ладони.

Он завёл руку с жетоном. Взмах — и бросок. Жетон ударился об угол, отскочил от балки, перелетел через девочек, приземлился на ребро, покатился по наклонной, упал, ударился об ногу и залетел в автомат с жвачкой. Резиновый шарик выкатился на пол. Парень с колой наступил на него, упал, опрокидывая колу — и она перелетела прямо на голову блондинки.

Тау наблюдал, поправил очки у носа, прикрывая ладонью образовавшуюся дикую улыбку.

Может, Тифф и заслуживает небольшой эмоциональной встряски, но эти сучки заслуживают, чтобы их облили колой.

— А-а-а! — закричала Джина, вся в коле. — Моя причёска, моё платье! Всё испорчено!

Подруги тут же начали вытирать её.

— Не трогайте меня! — выкрикнула Джина, одёргивая подруг.

— А тебе идёт новый образ, — усмехнулась Тифф, скрещивая руки. — Но, наверно, сегодня тебе придётся отправиться домой.

— Радуйся, — бросила Джина, обходя Тифф вместе с подругами, и направилась к выходу. — Сегодня тебе повезло… Боже, я вся липкая.

Тифф улыбаясь проводила взглядом нежелательных подруг. Затем нахмурилась и посмотрела по сторонам — она пыталась понять, что это было. Ведь она точно заметила, как над ней пролетел жетон и как он попал в автомат с жевачкой, что и запустило эту цепочку событий. Но что или кто запустило это, она не знала.

Рядом с ней появился Тау с двумя стаканчиками пломбирного мороженого.

— Прости, я отходил, — заявил он, протягивая ей стаканчик. — Решил, что тебе не помешает немного остудиться.

— Да… — запнулась она, оглядываясь по сторонам, и взяла мороженку. — Спасибо… Слушай, то, что сейчас было…

— Если не хочешь, можешь не рассказывать, — остановил её он. — Ведь я всего лишь лже-парень, который не должен знать больше, чем положено.

— Верно-верно, — неуверенно сказала Тифф и лизнула мороженое, но резко остановилась. — Тау?

— Да?

— А возможно запустить жетон так, чтобы он отскочил от нескольких поверхностей и упал прямо в автомат с жевачкой?

— Теоретически возможно, но чтобы такое сделать, надо с точностью просчитать всё, — ответил он, поправляя очки. — А что?

— Да так, — отмахнулась она и снова начала лизать мороженое. — Не важно.

Перекусив мороженым, они прошлись мимо аттракционов, залитых неоном, — крики, смех, музыка смешивались в один гул. Тау успел заметить, как Тифф улыбнулась, глядя на карусель, но тут же отвела взгляд. Впереди, на фоне светящейся арки, показались две знакомые фигуры — Грей в костюме Шерлока Холмса, с кепкой, плащом и трубкой, и Сэм в образе Гатса из «Берсерка» — чёрный плащ, металлическая рука, огромный пластиковый меч.

Тифф, увидев их, рассмеялась так, что не могла остановиться. Чем ближе подходили Грей и Сэм, тем громче и сильнее она смеялась, даже схватилась за Тау, чтобы не упасть. Тау просто скривил лицо, разглядывая их.

— Ха-ха-ха, — пробубнил Грей, засовывая трубку в рот и подходя к ним вплотную. — Смейся-смейся. Зато у меня самая крутая трубка.

— Твоя трубка? — возмутился Сэм, доставая пластиковый меч. — Твоя трубка — ничто против силы берсерка и закалённой стали.

— Боже… — задыхаясь от смеха, выдавила Тифф. — Остановитесь… я сейчас умру со смеху.

— Классные костюмы, — криво улыбаясь, подметил Тау. — Сами сделали?

— Да, — подтвердил Сэм, раскручивая пластиковый меч. — В прошлом году сделали на тематическую вечеринку.

— А я смотрю, вы прям на свидании, — подметил Грей, выдавливая из трубки искусственный дым. — И как вам? Нравится друг с другом?

Тифф тут же перестала смеяться и глянула на Тау — тот уловил её взгляд.

— Тебе какая разница? — отрезал Сэм, убирая меч за спину. — Это их дело.

— Да ничего страшного, Сэм, — неуверенно улыбаясь, отмахнулась Тифф. — Мы просто… встречаемся иногда… Вот Тау даже пригласил меня на концерт Глории.

— Да? — спросил Грей, не сводя глаз с Тау и выдавливая дым из трубки. — Билеты вроде не дешёвые. Откуда взял?

— Эм… — замямлил Тау, глядя на подозрительное лицо Грея. — Мне знакомая дала. У неё были лишние билеты, и она с радостью дала их мне.

— Ага, — усомнившись, кивнул Грей и нахмурился на него. — Знакомая…

— Некогда нам с вами балакать, — бросила она, хватая Тау и уводя его от них. — Увидимся позже.

Сэм и Грей провожали их взглядом — Грей хмурым, Сэм спокойным.

— Тебе не кажется это странным, Ватсон? — спросил Грей, убирая трубку. — Что такой человек, как Тау, умудрился достать билеты на концерт Глории?

— Ну, во-первых, он же сказал, что ему подогнала билеты знакомая, — подметил Сэм, скрестив руки. — А во-вторых, я тебе не Ватсон!

— Знакомая… — усмехнулся Грей и снова засунул трубку в зубы, выдавливая дым. — У Тау нет таких знакомых, которые смогли бы приобрести билеты, а уж тем более подогнать ему. И не спрашивай, откуда я это знаю, Ватсон — всё равно не поймёшь.

— Какая разница, откуда у него билеты? — буркнул Сэм. — Может, накопил на них, чтобы потом впечатлить Тифф.

Он выхватил трубку у Грея.

— Эй! — возмутился Грей. — Верни!

— И хватит называть меня Ватсоном! — отрезал Сэм, тыкая в него трубкой, и двинулся дальше по парку. — Погнали! Я хочу убивать демонов!

Сэм остановился возле цифрового игрового автомата по «Берсерку». Грей проводил его взглядом, ещё раз посмотрел в сторону, где затерялись Тау и Тифф, нахмурился и последовал к Сэму с его «Берсерком».

Тау и Тифф подходили к центру арены, и народа становилось всё больше и больше. Вдали виднелся турникет на входе, а между ними и ним — целая очередь людей. Рядом с турникетами стояли охранники в чёрной форме, сканируя билеты с телефонов и пропуская людей внутрь.

— Что за отстой, — буркнула Тифф. — В этой очереди мы простоим до конца выступления.

— Может, сказать им, что концерт будет в другом конце парка? — усмехнулся Тау.

— Ага, — усмехнулась она. — Могло бы сработать, если бы тут вывески не было.

— Очкарик? — прозвучал знакомый голос позади них.

Они обернулись и увидели Стар в блестящем красно-золотом платье, с распущенными волосами, уложенными крупными локонами, лёгким макияжем и тонкими браслетами на запястьях.

— Стар? — удивился Тау, разглядывая её необычный образ.

— Тау, кто это? — с подозрением спросила Тифф.

— Это Мори Стар, — спокойно представил её Тау. — Моя соседка снизу.

— Ну ты даёшь, очкарик! — удивлённо улыбнулась Стар, ставя руки на пояс. — Ты не говорил, что у тебя есть девушка, да ещё и сама Танака Тифф.

— Эм… — запнулся Тау, почесывая затылок.

— А мы разве знакомы? — перехватила Тифф.

— Нет — усмехнулась Стар, хватая Тифф за руку. — Но я твоя поклонница. Главная фанатка супер красивой и обаятельной героини Тифф по прозвищу Мысль. Являюсь лидером фан-группы в твою честь.

Приехали. Две стервы оказались родственными душами. Кто бы мог подумать. Ну например я. Хотя Тифф всё меньше и меньше напоминает стерву. Как-то уже не удобно её так называть даже в мыслях. Дура? Да. Подойдёт.

— Минутку… — попросила Тифф, вспоминая детали. — Это ты @devilish33?

— Она самая! — подтвердила Стар, отпуская Тифф и оглядывая их обоих. — Можно вопросик?

— Спрашивай, — улыбаясь, подтвердила Тифф.

— Как этот очкарик, — надменно указала она на Тау, — умудрился получить твоё расположение?

— Ну… — запнулась Тифф, бегая глазами. — Понимаешь…

— Я оказался в нужное время в нужном месте, — заявил Тау, помогая Тифф с ответом, и скрестил руки. — Ничего сверхъестественного. Обычно этого достаточно.

— Да, именно так, — кивнула Тифф, улыбаясь Стар. — Мне было как-то плохо, и Тау помог мне… И теперь… теперь… — Она помотала головой, пытаясь вернуть здравые мысли. — В общем, теперь мы вместе.

— Это так мило! — восхитилась она, прижимая ладони к щекам. — И так необычно. — Она нахмурилась на Тау. — Очкарик! Только попробуй Тифф обидеть, а то я на тебя всех фанатов спущу.

Меня сейчас стошнит.

— Л-ладно, — согласился он, натягивая кривую улыбку. — Обещаю, что не обижу Тифф.

Тифф, глядя на него, слегка улыбнулась, но спрятала улыбку.

— Умничка, — усмехнулась Стар, ставя руки на пояс. — Ниче-ниче, я его надрессирую — будет как миленький.

— Не стоит, — вставила Тифф. — Он… Он… мне нравится таким, какой есть.

Убейте меня. Амазонка, Ночной, Альфа. Я сейчас готов сдохнуть, чтобы не слушать эти девчачьи разговоры.

— А что вы тут стоите? — поинтересовалась Стар, оглядывая очередь.

— Ждём свою очередь, — ответил Тау, указывая на живую линию из людей.

— Вот же дурак, — усмехнулась Стар. — Сказал бы, что придёшь — и не пришлось бы стоять.

— У тебя что, какой-то VIP-пропуск, что ты можешь пройти без очереди? — спросил Тау, приподнимая бровь.

— Я не понимаю, — привязалась Тифф, глядя на Стар. — Что бы изменилось, если бы он тебе сказал? Без обид, конечно, не люблю обижать своих фанов, но ты не похожа на человека, который умеет разгонять очередь.

— Ладно-ладно, — кивая, усмехнулась Стар и убежала от них в сторону.

— И куда она? — спросила Тифф, провожая её взглядом. — Я же её не обидела?

— Без понятия, — с удивлённым лицом ответил Тау, глядя в сторону, где недавно была видна Стар.

Через мгновение к ним подбежала синеволосая девушка в том же платье, что и у Стар. Тифф, увидев её, тут же замерла и прикрыла рот. Тау смотрел на неё с подозрением, узнавая знакомые очертания.

— Что скажете? — довольно спросила синеволосая.

Голос Стар? Её глаза, её ямки, её платье, даже её микрожесты. Да, это она. Зачем ей парик? Она в нём похожа на Глорию. Нет. Не говорите мне, что она Глория. Может, она просто махинацией занимается?

— Дай угадаю, — протянул Тау, поправляя очки. — Ты под видом певицы-айдола пропустишь нас на концерт?

— Дурак! — буркнула Тифф, слегка пихая Тау. — Твоя соседка и есть айдол Глория. Я везде узнаю эти идеальные синие локоны… — Она сделала неловкую улыбку. — То есть парик?

Я же просил не говорить. Блять. В Токио проживает около 17 миллионов человек. Вероятность того, что твоя избалованная школьница-соседка окажется известным айдолом, равна 2 %. Вероятность выиграть в лотерею и то выше, чем это. А самое забавное, что эта же соседка — фанатка моей лже-девушки. Как должны были сойтись звёзды, чтобы всё так обернулось?

— Да-да, — кивнула Стар, улыбаясь и глядя на их удивлённые лица, — только тихо. А то эта толпа накинется на меня. — Она поманила их за собой вдоль ограждения. — Пойдёмте! Проведу за кулисы.

Они тихонько отошли от очереди и последовали за Стар, прячась за ограждениями и вагончиками, двигаясь вдоль ограды, где собирался народ. Стар вела их за собой, а Тау и Тифф послушно двигались за ней.

— Тау, — улыбаясь, шепнула она, крадясь за Стар, — это невероятно. Твоя соседка — Глория!

— Ага, — неуверенно выдавил Тау, крадясь следом, — сам в шоке. Видать, не только мы с тобой носим маски.

— И не говори… — кивнула она, а потом резко нахмурилась в его сторону. — Стоп, что?

— Что? — удивился он, глядя на её хмурое лицо. — Ну, то есть маски… лже-пары. А ты что подумала?

— О чём вы говорите? — останавливаясь, нахмурилась Стар и обернулась на них. — В смысле лже-пара?

— Он не это имел в виду, — поспешно заявила Тифф. — Мы реально пара… П-просто у нас есть такая шутка.

— Да-да, — подхватил Тау, вытягивая кривую улыбку. — Шутка… обычная шутка.

— Да ну, — усомнилась Стар, скрестив руки и глядя на них. — Докажите!

— Что? — оба удивлённо спросили и посмотрели друг на друга.

— И как мы докажем? — протянул Тау, поправляя очки.

— Целуйтесь! — с полной серьёзностью заявила Стар.

Тифф покрылась румянцем, глядя на Тау, и неловко сжала губы, ожидая, что придётся целоваться.

Она в своём уме? Поцеловаться? Блять, надо же было ляпнуть такое. Опять плясать под её дудку? Мало того что я за неё домашку делаю, так ещё и целовать должен того, кого она просит? Хрен тебе, избалованная сучка.

Тифф уже начала подбираться к Тау.

— Нет — возмутился Тау, и Тифф резко одёрнулась от него. — Мы не обязаны тебе ничего доказывать. — Он повернулся к Тифф. — Верно говорю?

— Эм… — запнулась она, поглядывая на Стар. — Д-да… и вообще, поцелуй… Это интимное, уж прости.

Стар с подозрением смотрела на хмурого Тау и смущённую Тифф, затем выдавила смешок.

— Ну вы даёте, — усмехнулась она, убирая скрещенные руки. — Вы и вправду пара. Извините, что усомнилась, но просто не люблю, когда мне врут.

— Да… — выдохнула Тифф и снова посмотрела на Тау. — Мне тоже.

Стар снова повела их за собой. Дойдя до низкой ограды, она ловко перелезла через неё. Тау следом перелез и протянул Тифф руку. Та ухватилась за него и с лёгкостью перелезла, хотя могла и сама — ей просто был приятен такой жест.

Они оказались на другой стороне арены. Вокруг — множество вагончиков, где копошились люди, готовя всё к концерту. Охрана с продвинутыми имплантами, организаторы с планшетами. Впереди виднелась трибуна с кулисами, откуда уже доносились восторженные крики фанатов.

Стар повела их на трибуны, где стояли несколько охранников в деловых костюмах и с модернизированными конечностями. Тифф было неловко, а Тау был спокоен как удав, разглядывая охрану.

У одного лицо наполовину в импланте — может сканировать почти любого на идентификацию личности. Выражение лица каменное, но в кармане держит сигареты. На пальце кольцо — женат. Второй менее спокоен: губы дрожат, видать, недавно работает. Холост, но на костюме есть рыжий волосок — не человеческий, тонкий. Видимо, держит кошку. Блять. Все так любят кошек?

— Привет, — улыбаясь, помахала Стар охранникам и указала на Тау с Тифф. — Эти со мной.

Охрана посмотрела на них, осмотрела Стар и, кивая, отошла в сторону. Стар прошла внутрь, Тау и Тифф последовали за ней, а охрана проводила их взглядом.

Дойдя за кулисы, Стар остановилась и довольно повернулась к парочке.

— Итак, — ухмыльнулась она, закидывая руки за спину. — Что скажете? Лучше, чем стоять в очереди?

— Намного лучше, — кивнула Тифф. — Правда, немного не привычно, что сама Глория провела нас за кулисы.

— Ой, да перестань, — отмахнулась Стар, слегка краснея. — Это меньшее, что я могу сделать для своей любимой героини.

Может, вы ещё посасетесь?

— Кстати, — протянула Стар, переводя взгляд с одного на другого. — А как вы вообще познакомились?

— Ха, — усмехнулась Тифф. — Я не забуду этот день. Его привела Сильва, выглядел он как… ну… неловкий парень. Заикался, мямлил, даже пару раз падал на ровном месте. Я даже представить не могла, что именно он окажется тем, кто мне… понравится.

— Да чего только в жизни не бывает, — усмехнулась Стар, поправляя причёску. — Если бы я знала, что ты иногда заходишь к нему в гости, я бы приходила чаще.

— В смысле? — удивилась Тифф, приподнимая бровь.

Блять. Блять. Блять. Блять.

— Эм… — влез Тау, делая кривую улыбку. — А знаете, что на таких концертах бывает разное… и могут даже залезать на сцену. Тебе, кстати, не страшно выступать перед такой публикой?

— Да нет, — ответила Стар, пожимая плечами. — Там ограда хорошая, и охрана вдоль сцены будет. Так что никаких проблем.

— Подожди-ка, Тау, — попросила Тифф, хватая его за руку. — А что она имела в виду, когда говорила, что я захожу к тебе в гости?

— Эм… ну, понимаешь… — запнулся Тау, поправляя очки.

— Ну как же, — нахмурившись, влезла Стар. — Сегодня днём я приходила к нему, и там пахло женскими духами. Он сказал, что к нему подруга заходила — разве это не ты?

Пиздец. Ебать. Сука. Блять. Вот надо же было так проколоться. Ну Мию, я все твои духи нахрен выкину. Черт. Не паникуй. Ну и что в этом плохого? По сути я же просто лже-парень для Тифф — она воспримет эту новость спокойно и подыграет. Хотя кого я обманываю? Она с ума сойдёт сейчас.

Тифф с недоумением смотрела на Тау и, переведя взгляд на Стар, отпустила его.

— К-конечно… — выдавила она, и с глаза потекла слеза. — Э-это была я. П-просто немного… з-забыла об этом.

— С тобой всё хорошо? — поинтересовалась Стар, видя её слезу.

— А? — кивнула Тифф, вытирая слезу, но потекла уже с другого глаза. — Д-да… п-просто… глаза слезятся… А где тут туалет?

— В моём вагончике… Могу провести, — предложила Стар, чувствуя вину.

— Нет, — отрезала Тифф, отдаляясь от них. — Я сама.

Она убежала со сцены, оставляя Стар и Тау наедине.

— Я что-то не то сказала? — недоумевающе спросила Стар.

— Нет… — выдохнул Тау и пошёл следом за Тифф. — Я с этим разберусь…

Тау прошёл мимо охраны и огляделся вокруг. Увидел вагончик Стар и медленно направился туда. Подходя всё ближе, он начинал слышать похлюпывания и плач. Заглянув за вагончик, он увидел Тифф, которая приняла скрученную позу с опущенной головой.

— Дура, дура, дура, — повторяла она, прихмыкивая.

Не такую реакцию я ожидал. Блять. Теперь надо её успокоить. За что мне всё это? За то, что шатаю систему? Или за то, что раскрываю правду?

— Эй… — тихо произнёс Тау.

— Уйди! — рыкнула она, не поднимая головы. — Не видишь, мне плохо.

— Вижу… — сказал он. — И не понимаю, почему ты так реагируешь.

Тифф подняла голову и взглянула на него заплаканными глазами и растекшейся тушью.

— Не знаю! — выдавила она. — Не знаю почему… — Она шмыгнула. — Я вроде и не должна… расстраиваться. У нас же всё не по-настоящему… Но… но… — Она сглотнула ком в горле. — Но почему-то у меня такое чувство, что я делаю ошибку.

— Знаешь, — начал Тау, усаживаясь рядом с ней, — я понял одну вещь: как бы хорошо ты ни играл свою роль, твоя истинная натура будет бороться с ней. — Он взглянул на неё, и у неё немного перестали идти слёзы. — Мы можем обманывать окружающих, можем гулять для поддержания легенды… Но от себя не убежишь.

Тифф вытерла слёзы и размазала тушь по лицу. Выглядело неопрятно, но ей сейчас было всё равно.

— Т-тау… — дрожащим голосом произнесла она. — А… помнишь мой вопрос?

— Почему умирают близкие люди? — спросил он, глядя на звёзды.

— Д-да… — выдавила она, сглотнув ком. — Ответь сейчас… пожалуйста.

Тау закрыл глаза, сделал глубокий вдох и тяжело выдохнул. Повернулся к Тифф и открыл глаза.

— Умирают все и всегда… — заявил он с лёгкой грустью в голосе. — И мы не задумываемся о тех людях, которых мы не знаем, потому что мы никогда не вступали с ними в контакт. Но те, кто рядом с нами, дарят нам частичку себя, и мы делаем это в ответ. И когда погибает близкий, мы теряем ту часть себя, которая никогда больше не спросит у него ничего. Это больно, но это и правильно. Смерть — это часть жизни, которая в конечном итоге всегда придёт. Если бы люди жили вечно, потерялась бы та самая ценность, которая дарит нам общение с близким.

— Звучит… — шмыгнула она, вытирая нос, и выдавила смешок. — Очень замудрённо… Спасибо… Какой-то такой ответ я и ожидала от тебя услышать.

— Тебе лучше? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Д-да, — шмыгнула она. — Правда теперь… всё растеклось, и я выгляжу как заплаканка.

— Это легко исправить, — сказал он, доставая из заднего кармана платок, и протянул его ей.

— А… — запнулась она, глядя на платок. — Можешь… сам вытереть… А то у меня даже зеркала нету.

— Любой каприз для моей лже-девушки, — усмехнулся он, пожимая плечами.

Тау присел напротив неё и платком вытирал её заплаканные щёки и тушь. Она смотрела на него своими зелёными глазами, а он старался смотреть только на то, что вытирает платком.

— Тау?

— Да? — ответил он, не переставая вытирать её лицо.

— Я не хочу больше быть лже-парой, — выдавила она с комком в горле. — Я хочу, чтобы мы были… настоящей парой.

Тау замер с платком у её лица, ловя её взгляд.

Блять. Это невыносимо. Она сейчас слишком уязвима. Отказать ей сейчас — разобьёт её. Соглашусь — создам себе проблему в своём плане. Оба варианта недопустимы. Нужен третий путь.

— Эм, — запнулся Тау, продолжая вытирать её лицо. — А почему бы нам для начала не побыть друзьями? Не пойми неправильно, ты мне… тоже нравишься. Но… я хочу… узнать тебя получше. Да и тебе бы не мешало узнать меня получше. Как считаешь?

Тифф невольно засмеялась, прикрыв рот. Тау неловко убрал платок с её лица.

— Боже… — усмехнулась она. — Ты, наверно, первый парень на моей памяти, кто не спешит завалить девушку в постель, а хочет узнать её получше. Это странно, необычно и мило одновременно.

Первый? Да какие уроды тебе встречались? Хотя троих я уже знаю.

— Кстати, Тау, — шмыгнула она на последок и посмотрела на него. — У тебя же нету девушки?

— А я похож на того, у кого она есть? — усмехнулся он.

— Но Стар говорила про женские духи у тебя в квартире.

— Я ей уже говорил, что ко мне приходила подруга детства, и она очень любит духариться, — усмехнулся он, убирая платок. — К слову, я ненавижу её духи.

Тау протянул ей руку. Тифф уже с чистым лицом ухватилась за его руку, поднялась и случайно упала на его грудь — тот поймал её.

— Кажется, я заразил тебя неуклюжестью, — усмехнулся он, держа её за талию.

— Ну, Киришима, — усмехнулась она, вставая с него. — Умеешь ты удивлять. Ладно, пошли, а то нас уже заждались.

Они вышли из-за вагона Стар и направились на сцену, чтобы посмотреть на концерт. Пока они шли, они заметили, как Стар сломя голову носится по всей округе. Увидев Тау и Тифф, она рванула к ним.

— Очкарик! — крикнула Стар, подбегая к ним. — Выручай! — Она взглянула на Тифф, которая уже успокоилась. — Тифф, прости, если обидела…

— Да пустяки, — отмахнулась Тифф, слегка улыбаясь.

— А в чём дело? — спросил Тау, приподнимая бровь.

— У меня номер пропадает! — разводя в панике руками, заявила она. — Танцор, который должен был выступать, не появился!

— Так возьми кого-нибудь, — предложил Тау. — Я-то тут причём?

— Кто-нибудь не подойдёт! — хмуро отрезала Стар. — У нас костюм только под определённый тип телосложения. У меня уже все попробовали померить, остался только ты из аварийных вариантов.

— Я? — скривившись, удивился Тау. — С чего ты взяла, что он мне подойдёт?

— Может, сначала померишь? — предложила Тифф.

— Да даже если подойдёт, — подметил Тау, поглядывая на Тифф и Стар, — я не танцор!

Стар схватила Тау и потащила за собой.

— Эй! — возмутился он, слегка сопротивляясь. — Куда ты меня…

— Заткнись! — буркнула Стар, таща его за собой. — Померишь — и всё.

Тифф последовала за ними, немного хихикая над комичностью ситуации и тем, как Тау проигрывает школьнице.

Тау затащили в вагончик танцора. Внутри было тесно, но технологично — стены занимали массивные зеркала в светящихся рамках, в которых отражались ряды костюмов с мерцающими неоновыми вставками. На столике лежали голографические маски и наборы косметики. В углу стоял терминал с сенсорным экраном. Стар отпустила его, подошла к вешалке и сняла чёрный карнавальный пиджак с золотыми неоновыми линиями, которые слабо пульсировали. Брюки были подвижными, с гибкими вставками.

— Мерь! — потребовала Стар, подвигая к Тау костюм.

— Но… — выдавил Тау, разглядывая костюм.

— Померий, — усмехнулась Тифф, прикрывая рот. — Что ты теряешь?

— Л-ладно, — неуверенно согласился Тау и взял вешалку с костюмом.

Тау зашёл за ширму и прикрылся ей. Тифф и Стар ждали, пока он переоденется.

— Тифф, — обратилась Стар, поглядывая на неё. — Правда всё хорошо? А то…

— Всё в порядке, подруга, — заявила Тифф, улыбаясь Стар. — Просто немного запуталась… но теперь мне гораздо лучше.

— Ну слава богу, — выдохнула Стар. — А то уже испугалась, что я что-то не то сказала.

Тау вышел из-за ширмы — костюм сидел на нём как влитой.

— Что-то не хватает, — прищурилась Стар, стукая себя пальцем по щеке. — А ну-ка сними очки!

— Обязательно? — разводя руками, спросил Тау.

Тифф и Стар скрестили руки и обе синхронно кивнули.

— Ладно, — закатывая глаза, согласился Тау и снял очки. — Так лучше?

— Намного! — улыбнулась Стар, глядя на него с восхищением. — Совершенно другой человек. Не думал о линзах?

— Нет, — отрезал он, скрещивая руки.

— Ну и хрен с тобой, — буркнула она, задирая нос. — Так тебя немного подгримируют и дадут всё остальное. Шляпа, туфли, перчатки и т. д.

— Стоп, — удивилась Тифф. — Он будет танцевать?

— Да там не сложно, — отмахнулась Стар. — Одна реплика и пара движений, всего-то.

Просто померишь, Тау. Сними-ка очки, Тау. Тау будет танцевать. Блять. Чем дальше — тем веселее. Что дальше? Тау, спрыгни с высотки, я хочу посмотреть, как ты летаешь?

Стар покинула вагончик, оставляя Тифф и Тау наедине.

— Тебе, кстати, идёт, — подметила Тифф, оглядывая его с ног до головы.

— Спасибо, — неловко усмехнулся он и оглядел костюм. — Знаешь, этот костюм мне чем-то напоминает трикстера.

— Ну так в программе есть трикстер, — подметила Тифф, поднимая бровь. — Ты разве не знал?

— Эм… нет, — удивился Тау, хлопая глазами.

В вагончик залетел дрон-стилист — небольшой, серебристый, с несколькими манипуляторами. Он отпихнул Тифф в сторону, схватил Тау и усадил перед зеркалом.

— Я, наверно, подожду снаружи, — сказала Тифф и вышла.

Дрон работал: кожа Тау становилась белой как мел, кисточки проходили по скулам, карандаш дорисовывал линии. Из корпуса выскочила расчёска — дрон быстро расчесал тёмные волосы и уложил их гелем. Затем развернул Тау к себе, отдал остаток костюма и так же быстро, как и появился, вылетел из вагончика.

Он встал со стула, мельком глянул на дверь и перевёл взгляд на шляпу в руках. Медленно надел её, поправил край, затем натянул белые перчатки и застегнул туфли. Отошёл на пару шагов, задержал взгляд на своём отражении — бледное лицо, чёткие линии, чёрный костюм. Он почти не узнавал себя.

Странно, но мне даже нравится. Помимо этого, швы ровные, ткань не смущает кожу. Да и сам костюм довольно подвижный, несмотря на то, что подразумевается как строгий наряд. Хотя я всё ещё вижу это лицо в отражении. Ладно, покончим с этим.

Тау вышел из вагончика и направился за кулисы. Пройдя через охрану, он увидел Тифф, держащую в руках планшет и внимательно просматривающую его. Подойдя к ней, она тут же оторвала взгляд и оглядела его загримированное лицо.

— Вау, — удивилась она, разглядывая лицо Тау. — Напоминаешь призрака мыльной оперы.

— Ага, — кивая, усмехнулся он. — Чувствую себя примерно так же.

— Кстати, вот, — сказала она, протягивая ему планшет. — Просили передать тебе, чтобы ты ознакомился. Я вроде посмотрела — там действительно ничего сложного.

Тау взял планшет и быстро пробежался по сценарию.

Так. Это сюда. Это туда. Сказать пару реплик. Ужас. И ради этого нужен был специальный человек? Заморочки Стар под стать ей.

Заиграла заводная музыка, и над сценой вспыхнули голографические огни. Толпа взорвалась криками. По всей площади разнёсся низкий, гулкий голос, от которого вибрировал воздух:

— ВЫ ЭТОГО ЖДАЛИ?

— ДА!

— ВЫ ПРИШЛИ РАДИ ЭТОГО?

— ДА!

— ВСТРЕЧАЙТЕ! КРАСАВИЦА, УМНИЦА, ПЕВИЦА, ТАНЦОВЩИЦА И ПРОСТО НЕОТРАЗИМАЯ ДЕВУШКА… ГЛОРИЯ!

Зажглись огни, выстрелили фейерверки конфетти, заиграла музыка. Взрыв дыма — и на сцене, в центре светового луча, появилась Стар-Глория. Она замерла в готовой позе, сияя в неоновых огнях.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую репетируют перед зеркалом сотни раз, но доводят до ума только единицы.

— Токио, вы готовы? — спросила Глория, не убирая свою яркую улыбку, и наклонилась к залу, подводя руку к уху.

Зал взорвался криками. Вспышка озарила сцену, и за спиной Глории материализовались танцоры. Музыка ворвалась в пространство. Стар коснулась виска — в воздухе перед её губами засиял голографический микрофон, и она запела.

Эй, смотри — огни зажглись,

Этот город — наша жизнь.

Кто сказал, что мы не звёзды?

Кто сказал, что путь закрыт?

Мы летим наперекор,

Даже если нет крыла.

Улыбаемся, как в детстве,

Там, где правда умерла.

На припеве она подняла руки, толпа подхватила, и она начала энергично танцевать:

А-а-а, это просто небо зовёт,

А-а-а, даже если кто-то не ждёт.

Герои падают, но встают,

Просто верь — они рядом, тут.

Тифф улыбаясь пританцовывала в такт музыке, а Тау не поддавался — он просто наблюдал, как веселится Тифф и как танцует и поёт Стар в образе Глории.

Слова ужасны. Кто вообще написал ей текст? Герои. Сколько лицемерия в этой песне — не сосчитать. Так и хочется выйти на сцену и спеть иную песню.

Песня закончилась, и заиграла тревожная музыка.

— Тау! Твой выход, — сказала Тифф и поманила его на сцену.

— А? — сморщился Тау. — Может, всё-таки кто-то…

Тифф не дала договорить, схватила Тау и вытолкнула на сцену. Он, еле перебирая ногами, устоял, хватаясь за цилиндр.

— О нет! — театрально ужаснулась Глория и сыграл орган — Это же трикстер!

Тау выдохнул. Выпрямился, поправил пиджак и галстук, оглянул зрителей и непроизвольно улыбнулся дикой улыбкой.

— Приветствую, Токио! — обратился он, медленно идя по сцене и театрально разводя руки. — Трикстер пришёл за главным призом.

— Нет! — крикнула Глория, театрально прикладывая руку ко лбу. — Нельзя! Без меня люди потеряют надежду!

— Надежда? — усмехнулся он, ступая в свет. — Её у вас больше нет. Я пришёл за ней — и это мой ответ.

Заиграла театральная, почти цирковая мелодия, в которой сплелись симфонические аккорды и тяжёлые гитарные рифы. Трикстер шагнул к Глории, ухватил за талию, приподнял её руку и прижал к себе. Он закружил её в своём ритме — она пыталась сохранить контроль, но он вёл, не давая ей ни шага. В какой-то момент он подкинул её — зал ахнул, Тифф приоткрыла рот, Глория зажмурилась, но он поймал её. Под финальный аккорд он вытащил из пиджака розу, зажал в зубах и, придерживая Глорию за талию, наклонил её в финальном поклоне лицом к зрителям.

Раздались дикие овации — кто-то свистел, кто-то восхищался. Тау улыбался, глядя на зрителей, держа розу в зубах, и даже не смотрел на Стар. А она смотрела на него, хлопая глазами.

Заиграла Пятая симфония. Трикстер поднял Глорию, докружил до середины сцены, отпустил и начал грациозно кружить вокруг неё. Он достал из рукава красную ленту и, продолжая кружить, обматывал её вокруг неё.

— Теперь! — крикнул он, поднимая розу вверх. — Надежды нет — она мертва. Долой молитвы, лживые слова — сегодня здесь танцует голова!

— Не сегодня! — раздался голос из зала.

Лучи света выхватили девушку в костюме Амазонки — с декоративным мечом и щитом. Зрители зааплодировали, а затем расступились, освобождая ей путь на сцену. Она выбежала вперёд, взлетела на сцену и, оказавшись перед трикстером, наставила на него меч.

— Амазонка! — усмехнулся трикстер, разводя руки. — Ты пришла, чтобы проиграть, но сегодня я буду танцевать!

Он вытянул руки — из рукавов выскочили красные ленты. Амазонка отбила их щитом и мечом.

— Всё кончено! — бросила Амазонка и накинулась на него с мечом.

Замах. Трикстер рефлекторно сделал прыжок с переворотом — меч прошёл под ним, и он приземлился, упираясь на колено и руку. Замер. Амазонка покосилась на него. Глория приподняла бровь. Тифф выпучила глаза. Зал взорвался овациями.

Блять. Увлёкся. Без паники. Идём по сценарию.

Трикстер поймал взгляд Амазонки, покрутил глазами и головой, давая понять, чтобы повторила. Та слегка кивнула.

— Ха! — усмехнулся трикстер, вставая в полный рост и разводя руки. — Мимо!

— Первый удар — пробный! — рыкнула Амазонка, раскручивая меч и делая выпад. — Второй — похоронный!

Амазонка провела мечом по его рукаву — ткань разделилась, и из-под неё на мгновение брызнула алая проекция. Трикстер отшатнулся, и в тот же момент из его ладоней вырвались красные ленты, закрывая его уход.

— Я ухожу — и это не конец, — выдавил трикстер, уходя в сторону кулис. — Ловите, пока я не стал ваш венец!

Тау скрылся за кулисами. На сцене Амазонка разорвала ленты, освобождая Глорию. Та поднялась, улыбнулась и подошла к микрофону. А за кулисами Тифф уже подбегала к Тау.

— Что это было? — удивлённо спросила она.

— Ты о чём? — уточнил он, снимая шляпу.

— Ты… — запнулась она, оглядывая его с ног до головы. — Двигался просто бесподобно, а танцевал так, что было не оторваться. А ещё этот странный прыжок… там даже в сценарии такого не было. — Она отвела взгляд. — И реплики… некоторых вообще не было.

— Не поверишь, но я сам в шоке от себя, — заявил он, разглядывая шляпу. — Честно говоря, думал, что всё испорчу.

— Испортишь? — усмехнулась она. — Тау! Ты блистал! Я никогда не видела ничего подобного. У тебя явный талант!

— Ну не знаю, — сказал он, отводя взгляд и крутя в руке шляпу, затем снова посмотрел на неё. — Думаешь, правда талант? А то в школьных спектаклях мне доставалась только роль дерева.

— Ты себя принижаешь, — усмехнулась она и хлопнула его по больному плечу.

Тау стиснул зубы, шея напряглась, глаз дёрнулся.

— Ты чего? — спросила она, глядя на его перекошенное лицо.

— Всё ок, — выдавил он и поднял большой палец вверх.

— Ну ладно, — скосившись, кивнула Тифф. — Кстати, где ты научился так двигаться?

— Честно? — спросил он, глядя в сторону сцены. — Когда у тебя нет способностей, учишься двигаться. Иначе просто сдохнешь.

— Поэтому ты иногда не держишься на ногах? — усмехнулась Тифф, прикрывая рот.

— У нас в институте просто полы скользкие, — усмехнулся он, возвращая на неё взгляд. — Поражаюсь порой, как там ноги не ломают.

— Киришима! — засмеялась Тифф, хватаясь за его больное плечо, и он стиснул зубы. — Да ты, оказывается, ещё тот шутник. — Она выпрямилась, перестала смеяться и отпустила его плечо. — Зря ты не показываешь свои лучшие стороны.

— Эм… — запнулся он, неуверенно крутя шляпу в руках, и начал уходить. — Пойду переоденусь.

— Подожди, — бросила она, схватив его за руку, и тот обернулся. — Это… спасибо. Ну, за разговор… там, за вагончиком.

— И тебе спасибо, — сказал он, тепло улыбаясь ей. — За твою дружбу.

Тифф разжала пальцы, и Тау, на мгновение задержав взгляд на ней, развернулся и направился за кулисы. Она проводила его взглядом, потом перевела глаза на сцену, где Глория уже заводила толпу новой песней.

Тау зашёл в вагончик, снял костюм трикстера и повесил обратно на вешалку. Одел своё белое поло и синие джинсы. Подошёл к раковине, подождал, пока стечёт горячая вода, и, почувствовав ледяную, смыл с лица весь нанесённый грим. Вытерся местным полотенцем и потянулся за очками — но их не было. Он пристально посмотрел на то место, где их оставил.

— Классное выступление, — прозвучал голос Грея за его спиной.

Тау обернулся. Грей стоял у прохода в костюме Холмса, облокотившись на косяк, держал его очки в одной руке и выдувал дым из трубки в другой.

— Для неуклюжего парня ты двигаешься даже очень неплохо, — подметил Грей, придерживая трубку.

— Эм… — замямлил Тау, почесывая затылок. — Спасибо… А ты что, тайком смотрел концерт?

— Могу себе позволить, — усмехнулся Грей и начал разглядывать очки. — Кстати, забавные у тебя очки. Я-то думал, у тебя плохое зрение, а тут оказывается обычное стекло, которое даже от цифрового излучения не защищает.

— Да, — выдавил Тау, оглядываясь по сторонам. — Я их ношу не для зрения.

— Серьёзно? — усмехнулся Грей и выдавил дым из трубки. — А в твоей медкарте написано, что у тебя минусовое зрение и тебе нужны очки, чтобы нормально видеть.

— Странно, что ты вообще шаришься в моей истории болезни, — усмехнулся Тау, скрещивая руки. — Но с недавних пор очки мне не сильно нужны.

— Допустим, — процедил Грей и выдавил дым из трубки. — Однако ты продолжаешь их надевать. Зачем?

— Сила привычки, — ухмыляясь, заявил Тау. — Да и не хочу шокировать окружающих.

— Ладно, — согласился Грей, скрещивая руки. — Как вышло, что неуклюжий студент, который спотыкается на ровном месте, вдруг выдаёт номер, от которого зал в восторге?

— Всё просто, — сказал Тау, опустив взгляд. — Глоссофилия. Любовь к сцене.

— Чего? — удивился Грей, убирая трубку ото рта.

— Ага, — выдохнул Тау, отводя взгляд и почесывая затылок. — Не могу себя контролировать, когда вижу публику — так и хочется сделать шоу. Знаю, что это очень странно. Ведь ты сам заметил, что я… ну… неуверенный.

Ну что, мистер Холмс, дело зашло в тупик?

Грей с недоумением разглядывал Тау, снова посмотрел на его очки и, вернув взгляд к нему, засунул трубку в рот и выдавил дым, не сводя с него глаз.

— Вопрос на последок, — заявил Грей и кинул Тау очки. Тот поймал их. — Ты что, с Глорией знаком лично?

— Эм… да, — замямлил Тау, надевая очки. — Случайно, на днях познакомились.

— Наверно, — протянул Грей и повернулся к выходу. — Она и дала тебе билеты на её концерт.

— Ага, — протянул Тау, кривя лицо. — Именно она…

— Забавно, — усмехнулся Грей и посмотрел на него через плечо. — Сейчас ты отвечаешь не так гладко.

— Ну сам понимаешь, — выдавил Тау, отводя взгляд. — Это же Глория. Будет странно, если я признаюсь, что это она мне билеты достала, да ещё и провела нас с Тифф за кулисы.

— Знаешь, Тау, — обратился Грей и, повернувшись к нему, начал медленно подходить. — Ты меня настораживаешь с тех пор, как тебя к нам приставили.

— Это нормально, — промямлил Тау, водя глазами по сторонам. — Я базовый, приставленный к ЮПГ. Это кого угодно насторожит.

— Базовый? — усмехнулся Грей и обхватил Тау через плечо. — От обычного базового я бы давно отстал, но ты-то полон сюрпризов. — Он достал телефон. — Может, взглянем на одно видео?

— К-какое видео? — заикнулся Тау, мотая глазами то на телефон, то на Грея.

— Очень интересное, — улыбнулся Грей, водя пальцем по экрану. — Тебе понравится.

Грей поднёс экран к их лицам. На нём было отчётливо видно, как Тау, отходя от Тифф, подбирает жетон и бросает его, создавая цепочку событий, которая приводит к опрокидыванию колы на девушку.

Дотошный, блять. Потерял бдительность. Слишком расслабился.

— Я… — выдавил Тау, неуверенно поправляя очки. — Просто со зла кинул жетон… и как-то случайно получилось.

— Да брось, Киришима, — усмехнулся Грей, убирая телефон. — Случайности не случайны. Мы оба понимаем, что чтобы такое произошло, нужны точные расчёты.

— Да… — кивая, выдавил Тау, сглатывая ком. — А ещё мы понимаем, что с вероятностью 0,5 % такое может произойти случайно.

— Ну да, — усмехнулся Грей и прищурился на Тау. — Вот только ты не выглядишь удивлённым этим 0,5 %. Ты выглядишь так, будто знал, что это сработает.

— Ладно, подловил, — выдохнул Тау, вытягивая кривую улыбку. — Я часто практикую рикошетные броски.

— Зачем? — спросил Грей, убирая руку от Тау.

— Мне это нравится, — заявил Тау, глядя в пол. — Да и выглядит эффектно.

Грей отошёл от Тау и, повернувшись, встал напротив него.

— Почему сразу не сказал? — спросил Грей, скрещивая руки.

— Смеёшься? — возмутился Тау, приподнимая бровь. — Типа: «Хей, смотри, как я умею!» Или: «О, ребята, я теперь могу видеть без очков!» Или: «Ребят, а вы знаете, что я схожу с ума, когда выхожу на сцену?»

— Если всё так преподносить, действительно не очень, — кивая, протянул Грей, не убирая скрещенных рук. — Но ты это скрываешь. Зачем?

— Мы охотимся за Тиаматом… — выдавил Тау, опуская голову. — И тот факт, что он базовый, пугает меня до чертиков. И я каждый день боюсь, что если я буду проявлять себя, вы ненароком подумаете… что я это он.

Грей хрипнул, потом ещё раз и засмеялся так, что схватился за живот, облокотившись об стол.

— Блять, — хохоча, выдавил Грей и взглянул на Тау. — Т-ты серьёзно? Боже… Как это смешно… Ты и Тиамат… — Он помахал рукой на Тау. — Я много чего подозревал на твой счёт, но это?

Тау неловко начал смеяться в такт с Греем.

— Ну да… — нелепо усмехнулся Тау, выдавливая кривую ухмылку. — Ты прав… как я мог такое подумать вообще.

— Фууу, — выдохнул Грей после смеха и посмотрел на Тау. — Забыл, что ли? Мы же делали анализ его крови, и твоя кровь у меня тоже есть в анализаторе. Да и вообще, ты и Тиамат — словно день и ночь.

Ты так близко и так далеко от истины.

— Тогда… — протянул Тау, приподнимая бровь. — Почему ты себя так странно вёл?

— Что ты имеешь в виду? — усмехнулся Грей, вставая ровно перед ним. — Я просто расспрашивал своего аналитика о его странном поведении.

— Ладно… — промямлил Тау, поправляя очки. — Значит… теперь всё нормально?

— Более менее, — заявил Грей, отворачиваясь от Тау, и направился к выходу из вагончика, но остановился у прохода. — Отдохни хорошенько. С новой недели мы займёмся ловлей Тиамата по полной.

Грей покинул вагончик. Тау резко подскочил и схватился за раковину. Включил воду и, сняв очки, сполоснул лицо холодной водой несколько раз. Выпрямился, выключил кран и, вновь надев очки, взглянул на себя в зеркало.

Мне повезло. Я поставил всё на чёрное, и ставка чудом сыграла. Но это «более-менее». Даже если Грей не связывает меня с Тиаматом пока, он копается в моей биографии и находит там нестыковки. Нужно заняться ей. Кто знает, что у него ещё на уме.

Тау вышел из вагончика. Пройдя пару шагов, остановился. С кулис доносилась музыка, Тифф пританцовывала в такт, а на сцене Стар зажигала толпу.

Что я тут вообще делаю? Мэнди готовит план по моей поминки, а я хожу на свидания и занимаюсь танцульками. И это плохо? Было бы нет, если бы я мог этим насладиться.

Он ещё раз окинул взглядом кулисы и направился к ограждению. Перепрыгнул барьер и, пройдя немного сквозь мерцающие огни, оказался в парке аттракционов. Оглядел пространство и двинулся по тропинке к выходу, обходя поток людей и игнорируя шум игровых автоматов и радостные выкрики детей и взрослых.

Откуда ни возьмись к нему подбежала радостная Мию и запрыгнула ему на спину. Тот быстро спохватился и удержал её.

— Ты чё творишь, декарка? — возмутился Тау, оглядывая её через плечо.

— А ты что творишь, дракончик? — усмехнулась Мию, сидя на нём верхом. — Чего к выходу направляешься? Ночь только начинается!

— Домой решил уйти и заняться более важными делами, — заявил он, глядя в сторону тоннеля.

— Шутишь? — удивилась Мию, хватая его за голову. — Ты только что блистал на сцене, а теперь сваливаешь?

Тау спихнул Мию с себя, и та ловко приземлилась. Он направился дальше, но она опередила его и встала перед ним, растопырив руки.

— Завязывай, — буркнул он. — Я и так потратил на это много времени.

— Не знаю, какие тараканы у тебя в голове, — возмутилась она. — Но если ты сейчас свалишь, то расстроишь своих знакомых.

— Плевать, — отрезал он и обошёл её.

Мию проводила его взглядом, вновь рванула к нему, нагнала, обогнала и встала перед ним, глядя в упор.

— Да хватит! — рыкнула она, водя перед ним пальцем. — Успеешь ты в свои игры поиграть. А жизнь одна, и надо уметь ей пользоваться.

— У нас разные представления о жизни, — отрезал Тау и снова обошёл её.

— Нельзя же постоянно бегать, — бросила она ему вдогонку, провожая взглядом.

— Я этим занимаюсь постоянно, — не останавливаясь и не оборачиваясь, бросил он.

Громкий скрип.

Тау резко остановился, выпучив глаза, и обернулся на звук. Разглядел несколько незакреплённых болтов, глаза забегали по парку — он нашёл ещё несколько подобных мест.

— Всё-таки одумался, — выдохнула Мию, глядя на него.

Он рванул к Мию, схватил её и потянул на себя. Из аттракциона выскочил болт, как пуля — пролетел по траектории, где секунду назад была Мию, отрикошетил от нескольких поверхностей и вонзился в магнитную дорожку горки. Вагонетки наехали на него, съехали с траектории и зависли над землёй. Люди кричали, конструкция шаталась, грозясь рухнуть.

— Герои! Нужны герои! — прокричал кто-то в парке.

— Я помогу! — выкрикнула Мию, уже срываясь с места.

— Нет! — бросил Тау, хватая её за руку. — Ты сейчас не Пантера, а Мию. Используешь свои силы — и выдашь нас.

— Ты предлагаешь просто смотреть? — возмутилась она, оглядываясь на него. — Они же погибнут!

— Гляди, — кивнул он в сторону горки, и Мию проследила за его взглядом.

По железным прутьям уже взбирался Сэм в костюме Гатса, цепляясь за перекладины и быстро приближаясь к застывшим вагонеткам. Внизу Грей отводил людей в сторону, прикрывая их от падающих обломков.

— Видишь? — подметил Тау, и Мию вернула взор на него. — Тут и без тебя…

Взрыв.

Вдалеке раздался гулкий хлопок — дом с привидениями вспыхнул, и вход завалило обломками, подняв облако пыли.

Скребящий скрип.

Колесо обозрения перекосилось и начало стремительно наклоняться в сторону горки. Затем резко остановилось, и некоторые ячейки оторвались, падая вниз.

Мию вырвалась из руки Тау и метнулась к людям — лисьи уши прижаты, хвост распушился. Она хватала за руки, оттаскивала в сторону, уводила из-под падающих ячеек, не давая им замереть от страха.

Разрушения продолжали усиливаться. Сломанное колесо спровоцировало серию взрывов, как домино. Сэм спасал вагонетку от падения. Грей и Мию уводили людей от падающих обломков.

Тифф материализовалась на месте происшествия, быстро оценила ситуацию и, сняв каблуки, начала эвакуировать людей из парка на своей сверхскорости.

Тау фыркнул, помотал головой и, засунув руки в карманы, развернулся и пошёл к тоннелю на выход.

Сами разберутся.

Взрыв.

Неоновый тоннель разнесло синим взрывом. Ударная волна отбросила Тау от входа — он врезался в киоск с сувенирами, обрушивая его и оказываясь под обломками.

Он скинул с себя верхнюю часть киоска, весь в грязи и слегка помятый. Выкарабкался из-под обломков, закашлялся, хватаясь за старые раны, и зашипел, оглядываясь на разрушенный выход, затянутый дымом и пылью.

Оттуда выбежали люди в чёрных масках — кто с боевыми огнестрельными имплантами, кто с опасными способностями.

— С дороги! — бросил один и ударил Тау по лицу, опрокидывая того в сторону.

Двое преступников развернулись и выстрелили в сторону разрушенного тоннеля — заряды взорвали остатки обломков, поднимая новое облако пыли. Не оглядываясь, они побежали дальше.

Звон в ушах. Пространство шаталось. Тау приподнялся, помотал головой, прогоняя звон, и, проморгавшись, снова увидел мир нормальным. Коснулся лба — кровь. Встал. Посмотрел в сторону обрушенного тоннеля — оттуда выбегали ещё несколько десятков бандитов и направлялись к концерту. Бандиты исчезли в парке, а из дыма у входа появились Молния и Лазер. Молния огляделась и увидела помятого Тау.

— Тау! — крикнула она и подбежала к нему вместе с Лазером. — Ты живой?

— Не уверен, — выдавил он, хватаясь за голову. — Что происходит?

— Бандиты устроили разборки, — выкрикнула она, оглядываясь в сторону рушащегося парка. — А тут что происходит?

— Несчастный случай, — выдавил он и помотал головой. — Не думайте обо мне, со мной всё хорошо. Идите спасайте пострадавших.

Молния кивнула и рванула в сторону, где затерялись бандиты. Лазер глянул на Тау и зажестикулировал:

«Будь осторожен».

И рванул следом за Молнией.

Тау проводил их взглядом. Окинул взглядом парк — пожары, крушения, люди в панике, где-то раздавались выстрелы и крики. ЮПГ вместе с Мию спасали и эвакуировали людей.

Всё нормально. Мию работает хорошо и вроде бы не выдаёт себя. ЮПГ гасит последствия. Тифф эвакуирует быстро. Сэм слишком долго возится, но вроде справляется. Грей контролирует ситуацию. Сильва и Каин разбираются с бандитами. Блять. Их сил не хватит. Жертв будет больше. Однако это не моя проблема.

Он посмотрел в сторону: контейнер рухнул на людей, придавив их насмерть. Рядом корчился раненый, истекая кровью, его крик перекрывал детский плач. Взрослые в панике пытались вытащить своих детей из-под обломков.

Серия выстрелов.

Из парка, прямо перед Тау, выбежала толпа посетителей — они мчались к выходу, не глядя по сторонам. Тау поднял голову — прямо над ними, с перекошенного колеса обозрения, готов был сорваться ещё один контейнер.

— В сторону! — крикнул он, но голос утонул в шуме.

Контейнер сорвался, обрушился на толпу — глухой удар, треск металла, крики оборвались. Кровь разлетелась по асфальту, несколько тёплых брызг осело на лице Тау. Он застыл, глядя на то, что секунду назад было людьми.

Он снял очки, заляпанные кровью. Вытер лицо дрожащими руками. Посмотрел вдаль — Стар с охраной направлялись к выходу, а над ними шаталась лодка, готовая сорваться.

Он огляделся — все были заняты: кто спасал, кто эвакуировал, кто тушил. Никого, кто мог бы помочь Стар.

Мир в его голове остановился.

— Так и будешь стоять столбом? — прозвучал хриплый женский голос, который он никогда бы ни с чем не перепутал.

Он посмотрел в сторону. Рядом с ним стоял полупрозрачный силуэт Эдит.

— Хорошенько меня огрели по голове, — шипнул он, отводя взгляд от призрака.

— Ты прекрасно видишь, что она может погибнуть, — подметила Эдит, глядя на застывшую картину.

— И что с того? — рыкнул он, хватаясь за голову. — Я ничего не могу сделать.

— Не можешь… — усмехнулась она и глянула на него. — Или не хочешь?

— Да! Да! Да! — рыкнул он, поворачиваясь к галлюцинации. — Я не хочу! И что, меня должна грызть совесть за это? Тебя здесь нету! А я не герой!

Призрак Эдит посмотрела на людей, которых придавило контейнером — кровь, внутренности, всё смешалось в отвратительное месиво.

— Что ты чувствуешь, глядя на это? — спросила она, указывая на окровавленный контейнер.

— Хватит меня пытать! — крикнул Тау, хватаясь за голову. — Ничего! Слышишь? Ни-че-го!

— Неправда, — заявил призрак Эдит. — Ты чувствуешь, что мог бы помочь.

— Замолчи! — сказал он, хватаясь за уши. — Даже если погибнет половина этого парка… это только плюсом мне будет!

— А эта девочка тоже должна погибнуть ради твоего плана? — спросила Эдит, глядя на Стар.

— Поделом ей, — неуверенно выдавил он и посмотрел в сторону Стар. — Одной дурой в мире меньше.

— Даже если ты так считаешь, — усмехнулся призрак Эдит и взглянула на Тау, — ты не хочешь её смерти, как и смерти других людей в этом парке.

Он опустил руки. Посмотрел на них. На кровь, которая уже начала засыхать на коже.

— Тау, обычный студент… — голос сорвался. — Что он вообще может?

— Всё, что умеет Тиамат, — подметила Эдит, — умеет и Тау. Тебе не нужна была причина, чтобы спасти Молнию или ту старушку на дороге. Ты просто взял и сделал.

— Потому что я знал, — хмуро заявил он и взглянул вперёд, на Стар. — Что если не я… то никто.

Силуэт исчез, время снова пошло.

Тау рванул к Стар. На него обрушился встречный поток паникующей толпы — он свернул, прыгнул на киоск, взобрался, рванул дальше. Видел Стар с охраной и лодку, готовую сорваться. Добрался до последнего киоска, спрыгнул, перекатился, приземлился и сиганул вперёд.

Лодка сорвалась и, как маятник, полетела на Стар с охранниками. Они замерли, глядя на летящую на них конструкцию. Тау рывком прыгнул, столкнул их в сторону — лодка пролетела мимо и вонзилась в соседнюю конструкцию.

Тау привстал и посмотрел в сторону лодки, убеждаясь, что опасность миновала. Стар, дрожа от шока, смотрела на своего спасителя. Охранники, увидев Тау, резко оттолкнули его от Стар.

— Ты что творишь? — выкрикнул один из них.

— А ты не видишь, идиот? — рыкнула Стар дрожащим голосом и ударила охранника. — Он жизнь нам спас!

— Извините, — поспешно сказал охранник.

— Вы в порядке? — спросил Тау, вставая на ноги.

— Д-да, — заикнулась Стар. — С-спасибо, очкарик. Если бы не…

— Некогда благодарить, — перебил он и указал на другой выход из парка. — Бегите туда, тут небезопасно.

Стар с охранниками поднялась. Она улыбнулась ему, кивнула, и её увели к чёрному ходу.

Тау проводил их взглядом, огляделся и увидел прилавок с одеждой. Его взгляд упал на красную балаклаву, синюю кофту с капюшоном и дешёвые спортивные очки для сноубординга. Он подбежал к прилавку, схватил всё, что приглянулось, и забежал за угол.

Больше никто не умрёт.

Тау натянул балаклаву, надел очки, застегнул кофту и накинул капюшон. Выбежал из укрытия и направился к группе людей.

Пробегая мимо технической зоны, выхватил тонкий трос и магнитный захват, закрепив его на конце.

Ячейка готовилась сорваться на паникующих людей. Он сравнялся с толпой, метнул магнитный захват — тот облетел вдоль людей, зацепился за балку. Перекинул трос через трубы, создавая рычаг. Конструкция сорвалась — он резко дёрнул трос, и толпа притянулась к нему. Обломки врезались в асфальт, никого не придавив.

Люди с ужасом смотрели на разломанную кабину, некоторые перевели взгляд на спасителя.

— Кто вы?

— Зовите меня Рекошет, — бодро ответил он и указал на безопасный путь. — А теперь проследуйте к выходу и, пожалуйста, не толпитесь.

Люди поднялись и с меньшей паникой направились к выходу из парка.

Рекошет рванул к горке. Увидел, как рельсы под Сэмом начинают кривиться. Огляделся, заметил металлическую трубу, подобрал на бегу и кинул — она встала прямо под ним, создавая опору. Здоровяк вытащил вагонетки, давая людям слезть.

Сэм заметил трубу под собой, взглянул на Рекошета и понял, чьих это рук дело. Не говоря ни слова, он хмуро кивнул — тот кивнул в ответ.

Рекошет рванул дальше, обегая обломки, и направился к горящему дому с привидениями.

Чем ближе он подходил, тем жарче становилось вокруг. Дом был объят пламенем — нижний этаж полностью горел, языки огня сочились из разбитых окон.

С верхнего этажа разбилось окно — оттуда выпрыгнула Мию с ребёнком на руках. За ней последовал взрыв, и мощный поток горячего воздуха едва не коснулся её ног. Она приземлилась на колено перед Рекошетом, прижимая ребёнка к себе. Вся в саже и ожогах, она закашлялась от дыма и подняла на него взгляд.

— Какого… — удивилась она.

— Кто-то ещё остался? — спросил он.

— Д-да, — выдавила она, вставая на ноги. — Мужчина… он вырубился в дальней части дома, его комнату завалило. Я не смогу к нему добраться.

— Уведи ребёнка, — кинул он и, обойдя её, направился к горящему дому. — Я вытащу мужчину.

— Не надо, — кашлянула она, провожая его взглядом. — Ты… погибнешь.

— Посмотрим, — кинул он и рванул вдоль дома.

Бежа вдоль здания, он заметил, что задняя часть не так сильно объята пламенем, но огонь продолжал поглощать дом.

Он прыгнул на стену, ухватился за край окна, упёрся и прыгнул выше, хватаясь за выемку здания. Подтянулся, ухватился за верхнее окно и заглянул внутрь — комната была заполнена дымом, а в углу лежал вырубленный мужчина.

Он выбил стекло локтем — поток дыма выплеснулся наружу, и по стенам комнаты пробежал огонь. Он нырнул внутрь. Огонь уже подбирался к человеку. Рванул к нему, оттащил от огня, поднял, перекинул его руку через себя и потащил к окну.

Мужчина, почувствовав поток воздуха, начал приходить в себя.

— Ч-что… Я… умер? — пробормотал он.

— Прости, что расстраиваю, — усмехнулся Рекошет, потаскивая его к окну. — Но ты ещё живой.

Он прислонил мужчину к стене возле окна. Огонь быстро поглощал комнату и подбирался к ним. Мужчина полностью раскрыл глаза и начал паниковать.

— М-мы умрём! — прокричал он, глядя на приближающийся огонь.

— А ну успокойся! — рыкнул Рекошет и дал мужчине пощёчину. — Слушай сюда: я вылезу, спрыгну, и ты вылезешь следом — я тебя подхвачу. Ясно?

Мужчина панически кивнул. Рекошет залез на окно, слез, ухватился за край и спрыгнул, перекатившись приземлился. Развернулся к окну, приготовился перехватывать. Тот не спеша перекинул ногу через окно, потом вторую и повис на краю.

— Ну, отпускай! — поторопил Рекошет, готовясь ловить мужчину.

— Не могу… страшно, — дрожащим голосом заявил мужчина.

Огонь уже заполонил комнату и начал поджигать окно, подбираясь к его рукам.

— Отпускай! А то руки сгорят! — крикнул Рекошет.

— Не могу! — в панике крикнул мужчина.

Да блять.

Рекошет подобрал мелкие камни с земли, раскрутился и швырнул их в пальцы мужчины. Тот рефлекторно разжал руки — Рекошет подхватил его, но мужчина повалил его своим весом.

Комната вспыхнула и заполнилась огнём. Мужчина слез с Рекошета, тот, шипя, поднялся. Мужчина встал на колени перед ним, делая череду низких поклонов.

— Спасибо! — выдохнул мужчина, шаря глазами. — Спасибо…

— Нашёл время для благодарности! — бросил Рекошет, указывая на выход. — Беги!

— Да-да, — в спешке бросил мужчина и побежал в сторону выхода.

Мужчина затерялся в толпе, а Рекошет рванул вдоль дома и снова оказался на рушащейся территории парка.

Череда выстрелов.

Шум доносился со стороны концерта. Рекошет рванул туда. Чем ближе он подходил, тем громче становились выстрелы — уже виднелись вспышки молний и красный свет лазеров. Он завернул на главный вход арены. На проходной укрывались двое бандитов, которые периодически выскакивали и стреляли в сторону стадиона.

Рекошет остановился и укрылся неподалёку, не попадая в поле зрения. Увидел рядом обычную деревянную швабру Т-образной формы. Подобрал, сорвал колодку, а черенок прижал к себе. Выглянул из укрытия, увидел бандитов, выскочил и метнул колодку — она ударила по кисти одного, отскочила и задела руку другого.

Они схватились за кисти, Рекошет рванул к ним с палкой. Бандиты увидели его, быстро поднялись и рванули на него с кулаками. Он отбил палкой руку одного и провёл ею по лицу второго. Оба отшатнулись на шаг.

У одного рука вытянулась стальным лезвием. Второй сжал кулаки — из них повалил пар.

Рекошет встал ровнее и начал крутить палку перед собой — быстро, ловко, завораживающе. Вертел её вокруг, вдоль, над собой. Бандиты не отрывали взгляда, поворачивая головы вслед за движением. Он резко подбросил палку — они проводили её взглядом. В тот же миг он метнулся между ними, оказался сзади, поймал палку и одним взмахом ударил обоих по головам, вырубая их.

Как там говорят великие фокусники? «Следите за руками».

Серия выстрелов и взрывов.

Рекошет подобрал пушку. На ней был сканер руки — стрелять из неё он всё равно не сможет. Засунул за пояс, схватил палку и рванул на арену. Там перестрелка шла в три стороны: бандиты стреляли друг в друга и в сторону Молнии с Лазером. Он укрылся за обломком и выглянул, анализируя обстановку.

Справа шестеро, слева семь. Перед сценой, за огромным обломком, — Сильва и Каин. Идти напролом — самоубийство. Нужен план. И он есть!

Под шум выстрелов он, пригнувшись, рванул к Молнии и Лазеру. Пули свистели над головой, и он всячески маневрировал, чтобы его не задело. Молния с Лазером хмуро смотрели на приближающегося к ним парня с палкой в руке. Он прыгнул к ним в укрытие — и они уставились на него.

— Приветствую, — сказал Рекошет, глядя на Лазера и Молнию.

— Ты ещё кто? — удивилась Молния.

— Важно не кто я, — заявил он и, прижавшись к укрытию, выглянул на сцену с бандитами. — А что я собираюсь сделать.

Над головами бандитов висела платформа с оборудованием, укреплённая стальными прутьями.

— И что ты собираешься сделать? — возмутилась Молния, хмурясь на него.

— Дам вам инструкцию, — заявил он и повернулся к Лазеру. — Слушай, дружище. Там наверху укреплённая платформа. Выстрели своим супервзглядом в край — и она столкнёт добрую половину бандитов.

Лазер смотрел на Рекошета, потом перевёл взгляд на Молнию за его спиной.

— Сделай, как он сказал, — разрешила Молния.

Лазер кивнул, повернул голову вверх, в сторону сцены, и коснулся очков. Тонкая вспышка выжгла прутья насквозь. Платформа, как маятник, полетела на семерых бандитов — и одним мощным ударом снесла их.

Рекошет, пользуясь суматохой, рванул к сцене и забежал за кулисы. Шестеро бандитов, засевших справа, поняли, что остались только герои, осмелели, вышли из укрытий и начали обстреливать позиции Молнии и Лазера — пистолетами и способностями.

Рекошет достал пистолет, перехватил его за дуло и, зайдя за спины бандитов, метнул как бумеранг. Оружие облетело их по дуге, ударило по стволам и рукам. Бандиты схватились за ушибленные кисти. Молния и Лазер среагировали мгновенно — выбежали из укрытия и рванули к сцене.

Четверо бандитов спрыгнули с платформы и набросились на героев. Двое оставшихся кинулись на Рекошета.

Молния приготовила заряды на руках. Двое бандитов набросились на неё. Она ловко увернулась от их замахов и ударила разрядом одного. Увернулась от удара второго, зашла ему за спину и тоже ударила разрядом — оба потеряли сознание и свалились.

На Лазера тоже набросились двое. Он отбегал, они замахивались, но не могли достать его. Тогда он нырнул под одного, ударил кулаком в бок — тот согнулся. Используя его как опору, Лазер закинул ноги и врезал второму по лицу — тот рухнул без сознания. Затем обошёл согнувшегося и добил его коленом, отправляя в нокаут.

Рекошет разбирался с двумя на сцене. Используя палку, он отбивал их руки и блокировал атаки. Один из них замахнулся — Рекошет поставил блок, но удар с лёгкостью перерубил палку пополам. Рекошет кинул в одного обломок, ударив того по лицу, и вернул палку в руку. Нырнул под замах второго, ударил по коленям — тот склонился. Первый уже очухался и с перекошенным лицом набросился на него. Рекошет ударил палкой в живот, другой рукой — в лицо, обошёл, подставил подножку — и тот свалился на своего напарника. В завершение он швырнул обломки палок в обоих, вырубая их.

Троица разобралась с бандитами. Молния с Каином посмотрели на парня в синей кофте и красной маске.

— Спасибо, — поблагодарила Молния. — Но кто ты?

— Зовите меня Рекошет, — ответил он и рванул обратно в парк.

Выбежав из арены, он огляделся. Большая часть людей была уже выведена.

Колесо снова наклонилось. Он посмотрел в его сторону — на самой высокой ячейке, в кабине, застыл мальчик. Рекошет быстро оглядел парк. Тифф продолжала выводить людей на сверхскорости. Сэм держал колесо, не давая конструкции рухнуть. Грей вытаскивал людей из-под обломков. Мию надышалась дымом приходила в себя. Молния с Лазером паковали бандитов.

Вот вам и пожалуйста. Мир полон сверхлюдей, но ситуацию должен спасти я. А я даже без своего костюма. Ёбись оно всё конём.

Рекошет оглядел прилавки, увидел на одном альпинистское снаряжение и рванул к нему. Схватил трос, магнитные крюки, натяжитель и компактную пневмопушку для заброса. Соединил всё в одну конструкцию — получилась импровизированная крюк-кошка. Рванул обратно к колесу, зарядил крюк, прицелился в верхнюю балку и выстрелил. Трос натянулся — и он устремился вверх, набирая высоту.

Молния с Лазером закончили арестовывать бандитов и выбежали из арены к остальным. Лазер заметил Рекошета — тот на тросе взмывал вверх по колесу. Лазер хлопнул Молнию по плечу и показал на него.

— Когда он успел? — спросила Молния. Лазер пожал плечами. — Помоги остальным, а я помогу Рекошету.

Лазер побежал к Сэму. Тот, багровый от напряжения, удерживал колесо. Лазер прижал к основанию металлические прутья и выстрелил — металл оплавился, создавая хрупкую опору. Повторил несколько раз, кивнул сам себе и показал Сэму большой палец. Сэм выдохнул и отпустил.

Колесо дёрнулось — опора лопнула, как сухая ветка. Рекошета дернуло на середине подъёма, и натяжительный механизм заклинило. Конструкция снова пошла вниз. Сэм перехватил её в последний момент, зарычав от натуги.

Лазер злобно ударил себя по лбу, отбежал в сторону и лихорадочно оглядывался в поисках чего-то более прочного.

Рекошет застыл на середине пути, ударил по механизму раз, два — на третий тот щёлкнул и снова потащил его наверх.

Молния, используя энергетические прыжки, рывками добиралась до вершины колеса и нагоняла Рекошета.

Он взобрался первым. Перебрался по балке колеса до ячейки. Заглянул в окошко — ребёнок прижался к краю. Дёрнул дверь — заклинена.

— Блять! — рыкнул он и всмотрелся в дверцу.

Механический замок заблокировался. Без питания дверь не откроется. Ёбучие архитекторы. Как они не могли предусмотреть такое?

Молния добралась до вершины колеса и приземлилась рядом с Рекошетом — тот всё ещё пытался открыть дверь.

— В чём дело? — спросила она, прижимаясь к ячейке.

— Дверь заблокирована. Без питания не открыть, — заявил он, держась за ячейку.

— Дай мне, — потребовала Молния.

Рекошет оторвался от двери. Молния прижала ладонь к ручке и самой двери, пустила ток — магнитный замок отщёлкнулся. Она отодвинула дверь, залезла внутрь и, схватив ребёнка, подошла к краю ячейки.

Конструкция пошатнулась и наклонилась сильнее. Молния свалилась с ребёнком внутрь ячейки. Рекошет соскользнул с балки — трос вырвало из крепления, и он улетел вниз. Рекошет сорвался следом, но в последний момент успел ухватиться за край ячейки.

Молния поднялась, удерживая ребёнка, снова взобралась на край ячейки и увидела свисающего Рекошета.

— Держись, я тебя вытащу! — крикнула она, уже выбираясь из ячейки.

— Нет, — бросил он и, подтянувшись, взобрался на балку. — Спасай ребёнка!

— А как же ты? — спросила она, прижимая ребёнка к себе и удерживаясь на краю ячейки.

— Ребёнок важнее меня! — заявил он, удерживая равновесие.

— Я не собираюсь так поступать, — возмутилась она и начала вылезать из ячейки. — Хватит на сегодня смертей!

— Нет! — крикнул он. Молния остановилась. Он заговорил тише, спокойнее — Попытаешься спасти меня — и мы все умрём.

Молния взглянула на ребёнка в руках — тот дрожал и плакал. Перевела взгляд на Рекошета: он вцепился в прутья, но обувь скользила по металлу.

— Я вернусь, — тихо сказала она, прижимая ребёнка к себе. — Только держись.

Рекошет кивнул.

Молния коснулась балки и, используя силу, заскользила по ней прямиком вниз. Придерживая ребёнка, она сделала энергетический прыжок на середине высоты и, приземлившись на рельсы горки, проскользила по ним. Добравшись до края, она спрыгнула с самой низкой точки и отпустила ребёнка от себя.

Колесо снова наклонилось. Рекошет едва удержался, чтобы не соскользнуть. Сэм пыхтел изо всех сил, удерживая конструкцию от падения. Лазер продолжал укреплять колесо подручными материалами, приваривая их, чтобы хоть немного облегчить ношу Сэма.

— Держись! — крикнула Молния, глядя на Рекошета снизу. — Я уже иду.

Молния сделала энергетический прыжок — и преодолела треть расстояния до колеса.

Конструкция наклонилась ещё сильнее. В Рекошета ударил оголённый провод. Тот прошёлся по маске, оставляя обожжённую полосу — ткань вспыхнула.

Рекошет теряет равновесие и повисает на одной руке. Тряся головой, он срывает балаклаву вместе с очками и роняет вниз — она летит на землю, сгорая на лету.

Молния заметила пылающую балаклаву и посмотрела на Рекошета. Тот, беспомощно болтаясь, висел на руках. Она прищурилась, всмотрелась в лицо — и глаза её расширились.

— Киришима? — выдохнула она.

Тау стиснул зубы, подтянулся и забрался на балку, натянув капюшон на голову.

Молния продолжала взбираться энергетическими прыжками, но они стали короче — осознание того, кто скрывался под маской, сбивало её ритм.

Лазер помогал Сэму укреплять конструкцию, но балки были слишком тонкими, чтобы выдержать её.

— Я долго не продержусь, — выдавил Сэм сквозь зубы, удерживая колесо от падения.

Молния добралась до вершины и встретилась с Тау взглядами. Они застыли, глядя друг на друга.

Блять. Всё не так. Вот тебе и сыграл в героя — дорого поплатился. Хотя минутку. Её микрожесты. Она зла?

Молния добралась до Тау и протянула ему руку.

— Пошли! Живо! — рыкнула она.

Он ухватился за её руку — и она рывком прижала его к себе.

Молния хмуро прижалась к балкам, пустила ток и заскользила по ним, удерживая Тау — тот вцепился в неё. Она сделала энергетический прыжок, но он оказался слишком мощным и вышвырнул их далеко вперёд — Молния сама не ожидала такого. Они влетели в арену и, разделившись, покатились в разные стороны.

Они оба привстали и посмотрели в сторону колеса — оно рухнуло окончательно.

Молния перевела на Тау тяжёлый взгляд, поднялась, сжала кулаки и подошла к нему вплотную.

— Ты идиот! — рыкнула она. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Я… Я… — заикаясь, выдавил он. — Я просто…

— Ты просто что? — крикнула она. — Сильно ударился головой?

К ним подбежала Тифф. Увидела Молнию в грозной позе перед присевшим Тау.

— Молния? — обратилась Тифф, оглядывая их обоих. — Что происходит?

— Твой парень больной на голову, — рыкнула Молния, поворачиваясь к Тифф.

На арену подбежали остальные члены ЮПГ и встали рядом с Тифф.

— А что здесь делает Киришима? — спросил Сэм.

— Мне тоже интересно, — добавил Грей.

— Я вам скажу, что происходит, — заявила Молния, оглядывая всех. — Наш аналитик тронулся умом. Надел дурацкий образ, назвался Рекошетом и бегал спасать всех подряд.

— Ничего не понял, — нахмурился Сэм, глядя на осевшего и криво улыбавшегося Тау. — Мы точно про одного и того же парня говорим?

Лазер зажестикулировал:

«Он… палкой… двоих… раскидал… и… помог нам… с Молнией.»

Сэм хмуро посмотрел на Лазера и повернулся к Тифф и Грею.

— Вы же помните, что я его не понимаю? — неуверенно спросил Сэм, указывая на Лазера.

— Тут и понимать нечего, — заявил Грей и вышел вперёд. — Я кое-что узнал о нашем аналитике.

— И что же? — недовольно спросила Молния, хмуро поглядывая на Грея. — Его группа крови? Семейное положение? Или он ещё где-то тебя переплюнул, что ты никак не успокоишься?

— Эм… — запнулся Грей, сглатывая комок. — Я просто хотел сказать, что Тау, возможно, не совсем базовый.

— Чего? — удивились все.

— Ну, это, конечно, не точно… — замямлил Грей, оглядывая всех. — Но его способность напрямую связана с высоким интеллектом.

Молния засмеялась — дико, истерически — и отошла в сторону.

— Я не верю своим ушам, — выдыхая, усмехнулась она и повернулась к Грею. — То есть вместо того чтобы работать над поимкой Тиамата, ты всё это время изучал нашего чокнутого аналитика?

Грей застыл, скривился и отвёл взгляд.

— Я угадала! — смеясь, выкрикнула она и оглядела всех остальных. — Боже… Грей… Только я захотела наладить с тобой отношения — и ты всаживаешь мне нож в спину!

— Перестань! — выкрикнул Тау и встал.

— А ты не лезь! — рыкнула Молния, оборачиваясь к нему и подходя вплотную. — Вырядился в черт знает кого, сыграл в героя — а если бы ты погиб? Кто бы за это отвечал? Я! Не ты, не кто-то другой — я!

— Нет, — хмуро глядя на неё, отрезал он.

— Что? — возмутилась она, и в её руках вспыхнули искры.

— Если бы я не вмешался, жертв было бы куда больше, — тихо заявил он. — И… если уж на то пошло, то и вы могли погибнуть.

Молния оскалилась, глядя на него — искры в её руках мерцали всё ярче. Тифф, Сэм, Грей и Лазер рванули к ним, но Молния выпустила разряд — из её тела вырвалась искрящаяся паутина, едва не касаясь Тау.

Четверка затормозила перед ней, не смея подойти ближе.

Она полностью выбита из колеи. Паническая атака давит на способности, выплёскивая всё наружу. Чудо, что я до сих пор жив в этой решётке из смерти.

— Молния, успокойся! — выкрикнула Тифф, прикрывая руки от электрической решётки. — Ты же убьёшь его!

— Надо что-то придумать, — заявил Грей, разглядывая застывшую вспышку.

Каин указал на свои глаза.

— Плохая идея, — подметил Сэм. — Надо успокоить Сильву, а не разозлить ещё больше.

Молния зажмурилась, дышала часто, сбивчиво — и, кажется, сама не замечала, что делает.

— Молния… хотя нет, Сильва, — обратился Тау, но Молния не открыла глаза. — Я… знаю, что с тобой происходит. И прекрасно понимаю тебя.

— Ничего ты не понимаешь, — процедила она, не глядя на него.

— Понимаю, — тихо сказал он, не отводя от неё взгляда. — И, наверно, лучше, чем кто-либо.

— Хочешь сказать, — процедила она, — что в то, во что ты верил всё время, в один момент уничтожилось? И тебе… приходится скрывать свои истинные чувства, чтобы просто не сойти с ума?

— Я потерял двух мам за свою жизнь… — выдавил он и склонил голову.

Молния распахнула глаза. Электрическая паутина слегка ослабла, но продолжала сиять. Она посмотрела на него — уже не так озлобленно.

— Первая умерла при родах… — выдавил он и сглотнул ком. — Я никогда не забуду её вылупившиеся глаза, смотрящие на меня… Вторая… — с глаза потекла слеза, но голос оставался твёрдым. — Хотела меня усыновить… правда хотела. — Он помотал головой. — Но она умерла за день до того, как собиралась это сделать.

— Тау… — протянула она, и электрическая решётка становилась всё меньше и слабее.

— Мой мир рушился постоянно, — выдыхая, заявил он, вытирая слезу. — И… глядя на сегодняшнее происшествие, я вдруг осознал… что не хочу, чтобы кто-то терял близких. Люди умирают постоянно, но только в наших силах сделать этот момент менее болезненым.

Электрическая ловушка полностью пала. Молния сняла маску и посмотрела на Тау уже как Сильва.

— Тау… ты… — тихо, запинаясь, произнесла она. — Почему ты мне это рассказал?

— Потому что таких, как мы, должно быть как минимум двое, — грустно усмехнулся он. — Чтобы стало чуть легче.

К Сильве подбежали Грей и Сэм.

— Сильва, ты как? — обеспокоенно спросил Сэм, хватая её за плечи.

— Не пугай меня так больше, — добавил Грей, кладя руку ей на плечо.

— Я в порядке, — заявила она.

К Тау подбежали Тифф и Каин.

— Дурак, — буркнула Тифф, обнимая Тау. — Я думала, тебе конец.

«Мы… переживали», — прожестикулировал Каин.

— Не стоило так переживать, — усмехнулся Тау. — Я всего лишь был в ловушке смерти. Но что могло пойти не так?

Сильва оторвалась от Сэма и Грея и повернулась к Тау. Тифф отпустила его, и он приготовился слушать.

— Тау… у меня будет к тебе разговор в понедельник, — заявила Сильва, чуть улыбаясь. — Так что будь готов.

— Как скажешь, — слегка улыбнулся он.

— Думаю… — выдохнула Сильва, вытирая глаза. — Мы все заслужили хороший сон.

Все молча кивнули и направились к выходу из арены. Выйдя в парк, они увидели, что уже приехали службы скорой помощи и пожарные бригады.

Тау попытался тихо уйти, но Тифф ухватила его за руку.

— И куда это ты намылился? — усмехнулась она.

— Я… думал, домой пойти, — неуверенно ответил он.

Тифф подошла к нему сбоку и, улыбаясь, поцеловала в щёку. Тау схватился за щёку.

— Ну так… маленькая награда тебе, — усмехнулась она и помахала рукой.

Тау, улыбаясь, отошёл от неё и направился к разрушенному выходу из парка. Как только он перешагнул за его пределы, улыбка исчезла — лицо снова стало хмурым и сосредоточенным.

Обходя служебные машины он двигался по затемненной улице. Заснул руки в карман кофты и смотрел в даль пытаясь собрать все что произошло воедино.

Болт вылетел из атракциона. В дум сити работают первокласные механики, такой просчет просто смехотворен. Колесо, горка, дом с привидениями. Это не просто несчастные случаи. И самое странное бандиты. Почему именно в парке? Сильва и каин не могли не знать про концерт, они бы не пустили бы их туда, а это значит что они намеренно устроили там разборки. А самое подозрительное это их орудия. Пистолеты с опечатками ладони. Это не бандиский оружие. Все это было спланировано. Но кто? А самое главное зачем?

К нему подъехало такси и остановилось рядом. Тау удивлённо посмотрел на машину. Из пассажирского сиденья выглянула Мию, открыла дверь и молча пригласила его сесть.

Он молча посмотрел в сторону парка, а затем сел рядом с Мию.

Дверь захлопнулась, и они направились домой по ночному неоновому Токио.

— Ты как? — спросила Мию, вся в саже и пропахшая дымом.

— Всё пошло по пизде, — буркнул он, откинулся на сиденье и потёр лицо. — Придётся всё пересмотреть и пересобрать… Я облажался по-крупному.

— Зато мы спасли много народу, — слегка улыбнувшись, подметила она, глядя на него.

— Много бесполезного народа, — процедил он, убрал руки от лица и уставился в окно такси.

Остаток пути Мию молчала, лишь изредка поглядывая на окровавленного Тау. Один раз она потянула руку в его сторону, но тут же одёрнула и снова уставилась в окно.

Они добрались домой. Тау вошёл в квартиру и молча направился в душ.

Мию ничего не сказала — просто села и ждала своей очереди.

Оба обмылись, переоделись и приготовились ко сну.

Тау расстелил футон на полу. Мию расположилась на кровати и посмотрела на него.

— Знаешь… — тихо сказала она. — На моей кровати места хватит для двоих.

Тау не ответил и продолжил расстилать футон.

— Если хочешь, — подметила она, — можешь лечь рядом.

Тау остановился, посмотрел на неё, потом на кровать. Встал, бросив футон, и подошёл к кровати. Мию отодвинулась, освобождая край. Он присел, лёг на спину и уставился в потолок. Она лежала на боку, рассматривая его лицо.

— И ничего не скажешь? — спросила она. — Не скажешь, что я на что-то намекаю или ещё что-то?

— Я устал, — тихо ответил он.

— Понимаю, — выдохнула она. — Я тоже. Вместо разрядки получила стресс и…

— Ты не поняла, — перебил он и повернул голову к ней. — Я устал быть жертвой обстоятельств. Сегодня был последний раз.

— О чём ты? — прищурившись, спросила она.

— Система хочет войны? Я дам ей войну. Тиамат больше не будет убегать. Он покажет всем героям и системе, что с ним надо считаться. И для начала я разберусь с Пружиной.

— Что ты задумал? — с ужасом спросила она.

— То, на что способен лишь я! — решительно ответил он.

Тау посмотрел в потолок и закрыл глаза. Мию ещё минуту смотрела на него, потянула руку в его сторону, но одёрнула, отвернулась и прижала подушку к груди.

Воскресенье

Утро над Токио было серым. Город ещё не остыл после вчерашнего хаоса: новостные голограммы над перекрёстками крутили кадры разрушенного парка, пожарные машины всё ещё мелькали где-то вдалеке, а люди на остановках говорили шёпотом — будто боялись, что громкие слова призовут новую беду.

Мию открыла глаза и первым делом посмотрела на соседнюю половину кровати — пусто. В квартире играла Пятая симфония, а из ванной доносился шум воды.

Она привстала, зевнула, потёрла глаза и, встав с кровати в одной футболке и трусах, подошла к колонке. Пролистала плейлист, выбрала другую музыку — заиграла ритмичная попса. Улыбаясь и кивая головой, она затрясла бёдрами, виляя пушистым лисьим хвостом.

— Ты что творишь? — раздался голос Тау у неё за спиной.

Мию подпрыгнула, взвизгнула от неожиданности, в панике выключила музыку и резко повернулась к нему. Тау стоял перед ней — уже в футболке и шортах, без очков.

— Чего пугаешь?! — крикнула она, выпучив на него глаза. — Потанцевать захотела, пока ты в душе был.

— Ясно, — заявил он и указал на ванную. — Иди мойся. И не забудь переключить воду.

Не дожидаясь её ответа, он направился на кухню, где уже закипали яйца. Мию проводила его взглядом, оторвалась от колонки и, всё ещё сонная, направилась в ванную, но остановилась у прохода.

— Кстати, а почему ты моешься холодной? — спросила она, щурясь на него. — Закаляешься?

— Тебе это не обязательно знать, — отрезал он, готовя себе завтрак.

— А можешь и мне завтрак приготовить?

— Нет, — отрезал он, уже заливая кипяток в стакан с лимоном.

— Ну пожалуйста! — попросила она умоляюще, подпрыгивая на месте.

— Иди мойся, — потребовал он, не оборачиваясь.

Мию фыркнула и прошла в ванную, закрывая за собой дверь.

Тау поставил свой завтрак на стол, подошёл к колонке и снова включил Пятую симфонию, убавив звук. Вернувшись на кухню, он заглянул в шкаф, взял хлопья, которые купила Мию, и молоко. Поставил на стол миску, высыпал хлопья, поставил молоко. Рядом с миской — чашку с кофе.

Усевшись за стол, он достал телефон, включил новости и принялся за завтрак — не спеша ел яйцо и потягивал кипяток с лимоном.

Ну да, а почему бы и нет. Сделать Тиамата крайним. Звучит абсурдно, но логично для тех, кто ищет козла отпущения. Странно другое — я не могу связать нити. A.O.E. не нужно. Пятёрке — тем более. Мэнди? Вряд ли. Было бы в её стиле, но мотива нет. Чёрт. Не может же это быть просто несчастным случаем. Я отказываюсь в это верить. Но это — самая правдоподобная версия из всех.

Из ванной вышла Мию — в одном полотенце. Она проследовала на кухню, и взгляд сразу упал на миску с хлопьями, молоком и кофе. Посмотрела на Тау и ехидно улыбнулась.

— А кто-то не хотел меня кормить, — усмехнулась она, опираясь на стол. — Бука.

Тау не ответил. Лишь потягивал кипяток, надкусывая яйцо, и не отрывал взгляда от экрана — новости всё ещё шли.

Мию нахмурилась, села за стол, налила в миску с хлопьями молоко и, не отрывая от него хмурого взгляда, закидывала ложку за ложкой, демонстративно хрустя. Но он даже не смотрел в её сторону. Тогда она взяла кружку с кофе, отхлебнула, выпучила глаза и сплюнула.

— Это что за кофе? — возмущённо крикнула она.

— Который ты купила, — подметил он, продолжая пить.

— Я купила нормальный кофе! — рыкнула она. — Просто кто-то забыл добавить молоко!

— Молоко на столе, — подметил он. — Возьми и добавь. И не забудь убрать то, что сплюнула.

Мию фыркнула, добавила молоко в кофе и, хмуро поглядывая на Тау, принялась пить.

— Может, хватит уже пялиться в этот телефон? — буркнула она, ставя кружку на стол.

— Я не пялюсь, — заявил он, допивая чай. — Я изучаю.

— Лучше б что-то другое изучил, — буркнула она под нос и, прижавшись к спинке стула, отхлебнула кофе.

Звонок в домофон.

Тау и Мию переглянулись. Он выдохнул, она застыла.

— Спрячься, — бросил он, вставая из-за стола и направляясь к двери.

— Я же даже… — пробубнила она, разводя руками. — Не позавтракала и не оделась!

— Просто спрячься, — заявил он, уже подходя к домофону.

Мию закатила глаза, пробубнила что-то, отхлебнула ещё кофе и забежала в ванную.

Тау заглянул в экран домофона — на пороге стояла Стар. Потёр глаза, слегка скривился. Обернулся — Мию уже не было видно. Он знал, что она в ванной. Повернулся к двери, взялся за ручку и открыл.

Они встретились взглядами. Стар смотрела на него исподлобья, поджав губы.

— Привет, очкарик, — тихо произнесла она.

— Привет… — неуверенно произнёс он. — Ты как? Выглядишь озадаченной.

— Ну эм… — запнулась она, отводя взгляд. — Я в порядке… Можно пройти?

— Да, конечно, — кивнул он, отходя в сторону.

Стар прошла внутрь. Её взгляд сразу упал на новую кровать и футон на полу. Оглядевшись, она заметила незнакомый интерьер.

— С тобой… девушка поселилась? — нахмурилась Стар, не переставая оглядывать квартиру.

— Да, — протянул он, закрывая дверь и обходя Стар, чтобы встать перед ней. — Подруга детства. Оказалась в сложной жизненной ситуации, и я решил помочь ей с жильём… Правда, она немного перебарщивает.

— Понятно… — кивнула Стар, отводя взгляд. — А Тифф?

— Тифф вряд ли поймёт, и это её расстроит, — подметил он и собирался поправить очки, но их не было на месте, и он просто опустил руку. — Но если хочешь рассказать — я не смогу тебя остановить.

— Не расскажу… — отводя взгляд, сказала Стар. Тау удивлённо посмотрел на неё. — Если поклянёшься, что ты просто помогаешь, а не держишь у себя… ну… девушку под рукой.

— Эм… — замямлил он и почесал затылок. — Конечно нет… То есть клянусь, что просто помогаю подруге в сложный период жизни.

— Я тебе верю… — выдавила она, возвращая взгляд на него.

— Всё в порядке? — поинтересовался он, приподнимая бровь. — Ты будто сама не своя.

— Это из-за вчерашнего, — заявила она, наклоняя голову и наматывая косичку на палец. — Я… испугалась. Очень. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась.

— Любой бы испугался на твоём месте, — подметил он, поглаживая шею. — Главное, что ты жива и здорова.

— Жива я благодаря тебе, — выдавила она, и с глаза потекла слеза. — Это надо же… Мою жизнь спас тот, кого я шантажировала и заставляла делать домашку… — Она расплакалась и рывком обхватила Тау, уткнувшись лицом ему в футболку. — Прости, пожалуйста!

Тау приобнял Стар, положил руку ей на голову и слегка поглаживал, дожидаясь, пока она проплачется.

— Очкарик… — шмыгнула она, упираясь ему в грудь. — Я ужасна?

— Не суди себя строго, — заявил Тау, продолжая гладить её по голове. — Это просто твой способ контроля. Многие бизнес-леди… такие, как ты, пользуются шантажом, чтобы добиться своего.

Стар, слегка успокоившись, отлипла от футболки Тау, оставляя на ней мокрые следы. Она протерла глаза и посмотрела на него.

— Очкарик… То есть… Тау, — выдавила она. — С-спасибо… Я знаю, что вела себя… ну… как стерва… А ты… мало того что спас… так ещё и мораль не читаешь.

— Перестань, Стар, — заявил он. — Любой бы на моём месте поступил так же.

— Не любой, — выдавила она, сглотнув. — Поэтому я у тебя в долгу.

— Можешь сразу расплатиться, удалив видео, — подметил он, чуть улыбаясь.

— Нет, — резко и без колебаний ответила Стар. — То есть… это часть нашего… договора… И… лучше придумай что-то другое. Я, конечно, могу… но… — Она выдохнула. — Просто пойми: я хочу чувствовать почву под ногами, и это видео… как бы… моя страховка. Не осуждай.

— Понимаю, — кивнул он и скрестил руки. — И в какой-то степени одобряю. Приятно чувствовать, что ты владеешь ситуацией.

— Не злишься? — спросила она, наклоняя голову.

— Ничуть, — заявил он и потёр шею. — Да и ты была бы не ты, если бы согласилась. — Он выдавил смешок. — Однако попробовать стоило.

— Ты странный, — усмехнулась она, прикрывая рот. — Но я рада, что в этом мире есть такие люди, как ты.

А я не рад, что есть такие люди, как я. Однако мы с тобой думаем о разных людях.

— Давай на сегодня закончим с благодарностями, — усмехнулся он. — А то боюсь, что на мне скоро корона образуется.

— Думаю, тебе это не грозит, — ухмыльнулась она и поставила руки на пояс. — Ладно, оч… Тау… пойду я, а то бабушке обещала помочь.

— Конечно.

Стар кивнула, развернулась и направилась к выходу. Тау пошёл за ней, обогнал и открыл дверь.

— Тебе правда идёт без очков, — сказала она, обернувшись в дверях, и шагнула за порог. — Пока.

— Пока, — тихо сказал он и закрыл за ней дверь.

Тау отошёл от двери, прошёл к столу, сел и включил компьютер.

— Уже можешь выходить.

Мию не спеша приоткрыла дверь ванной и, всё ещё в одном полотенце, проследовала к столу. Кофе уже остыл, хлопья размякли, но она была готова их съесть — после всего, что услышала.

— Это было трогательно, — заявила Мию, закидывая размокшие хлопья в рот. — Даже мило.

— Я умею быть милым, когда надо, — заявил Тау, глядя в монитор и продолжая печатать.

— Хочешь сказать, у тебя даже ничего не ёкнуло? — спросила она, глядя на него и наклоняя голову.

— Сложно сказать, — заявил он, вбивая код в командную строку. — Для меня это проблематично.

— Ну да, — протянула она и, хлебнув холодный кофе, поморщилась. — Жить с холодным сердцем всегда проблематично.

— Не проблематично, если знать, чем себя занять, — заявил он, не переставая печатать.

— А ты когда-нибудь любил по-настоящему? — спросила она, уже доев хлопья и допив кофе.

Тау на мгновение остановился. Оторвал взгляд от экрана, отвёл его в сторону и сжал губы. Затем снова уставился в монитор и продолжил печатать.

— Да, — заявил он. — Один раз.

Мию, видя его занятость, встала из-за стола и направилась к шкафу, куда запихала свои вещи. Обернулась, убедилась, что он пристально смотрит в экран, и, сбросив полотенце, быстро оделась в домашнюю футболку и шорты.

— А что ты там печатаешь? — спросила она, подойдя к нему и встав за спиной.

— Создаю бота и ищу Пружину, — заявил он, не отрываясь от клавиш и монитора.

— Днём? — удивилась Мию, наострив уши. — Я думала, Тиамат орудует только ночью.

— Если ты так думаешь, — заявил он, чуть улыбаясь, — то Пружина и подавно так думает.

— Ну допустим, — выпрямилась она, скрестив руки и посмотрев на монитор. — А бот зачем? И что вообще за бот?

— Бот «Тау», — заявил он, продолжая печатать. — Это моя страховка. ЮПГ теперь видели, на что способен их аналитик. Возможно, пойдут сообщения от них. И чтобы не повторилось вчерашнего с Тифф, я создам бота, который сможет отвечать на звонки и сообщения от лица Тау.

— Без обид, конечно, — усмехнулась Мию, вставая сбоку и опираясь рукой о стол. — Но боты тупые. Их очень легко вычислить.

— У моего бота моя модель поведения, — заявил Тау, слегка взглянув на Мию и на мгновение остановившись. — Он знает, как и с кем должен говорить. — Он снова запечатал, уставившись в экран. — К сожалению, он всё равно будет тупее меня из-за ограничений встроенной памяти.

— Не совсем поняла, но звучит интересно, — буркнула она, скрещивая руки. — Хотя, как по мне, мог бы просто таскать телефон с собой и отвечать.

— Телефон оставляет геолокацию, — подметил он. — Будет странно, если телефон Тау будет летать из одной точки города в другую.

— Но можно же…

— Нельзя, — перебивая, отрезал он, не отрываясь от монитора. — Создать связной канал с телефоном — тоже оставляет след.

— Понятно, — возмутилась она, закатывая глаза. — Ты уже всё продумал. — Она взглянула на монитор. — А что с Пружиной будешь делать?

— Узнаешь, — ответил Тау, вбивая последнюю строку кода и нажимая «Enter».

Экран моргнул, и перед ним развернулась трёхмерная карта Токио. Город засветился роем красных точек — каждая была потенциальной целью. Тау смотрел, не моргая, как они гасли одна за другой: ложные сигналы отсеивались, маршруты схлопывались. Секунда — и осталась только одна.

— Бар, — подметил Тау и встал из-за стола. — Как предсказуемо.

Он развернулся и направился к стене. Мию провожала его взглядом, поглядывая на точку на мониторе.

— Ты всё ещё хочешь поквитаться с Пружиной? — спросил он, открывая потайную стену с костюмом.

— Спрашиваешь… — усмехнулась она, поворачиваясь к нему. — Конечно. Только у меня ничего нет.

— У тебя уже всё есть, — заявил он, снимая одежду и оставаясь в одних трусах.

Мию на мгновение задержала взгляд на его заднице и, улыбнувшись, прикусила губу. Как только он надел первый слой, она перестала пялиться и вернулась в разговор — как ни в чём не бывало.

— Эм, в смысле? — удивилась она, заострив уши

— Красивая внешность, — заявил он, надевая штаны и куртку. — Сексуальное тело, немного макияжа и подходящее платье.

— Чего-то я не поняла, — скривилась она, приподнимая бровь. — Я вроде как мстить собралась, а не на свидание.

— Чтобы мстить, надо сначала заманить Пружину в нужное место, — заявил он, натягивая перчатки и надевая обувь. — А для этого нужно его соблазнить.

— Что? — возмутилась Мию, дёрнувшись с места. — Нет!

— Дослушай до конца, — попросил Тау, оборачиваясь и выхватывая маску. — У Пружины есть слабость к красивым и молодым девушкам. Вдобавок он очень тщеславный. Тебе всего то надо вывести его из бара и довести до почтовой фабрики.

— Во-первых, хватит использовать комплименты как факты, а не как мои достоинства, — возмутилась она, скрещивая руки. — А во-вторых, это же Пружина! Он меня облапает ещё до того, как я заведу его на фабрику.

— Так ты не давай, — заявил он, надевая наручи и пояс. — Играй с ним. Давай ровно столько, чтобы он был у тебя на поводке.

— Да меня от одного его вида тошнит! Не то что позволять трогать себя, — заявила она и передёрнулась от представленной картины. — Мерзость. Да и у Пружины встроены распознаватели голоса. Стоит мне только открыть рот — он тут же узнает, что я его бывшая коллега.

Тау закрыл потайную стену, оторвался от неё и подошёл к Мию вплотную. Они встретились взглядами. Мию смотрела на его лицо бегающими глазами. Тау задержал взгляд на ней на секунду, затем наклонился и отодвинул ящик у неё за спиной. Достал оттуда чёрный чокер с камнем и протянул ей.

— Что это? — спросила она, выхватывая чокер. — Красивый.

— Одень, — потребовал он, обходя её и наклоняясь к компьютеру.

— Опять твой приказной тон, — буркнула она, надевая чокер на шею и, отойдя от него, повернулась. — Ну как?

Тау оторвался от монитора, повернулся к ней, поднёс наручи с ПК к глазам и сделал пару движений по экрану.

— Скажи что-нибудь, — сказал он, не отрываясь от наручей.

— Ну да, от вас комплиментов… — запнулась она, услышав, как её голос стал низким, почти мужским. — Что с голосом?

— Минутку, — попросил он и снова провёл по наручам. — Попробуй сейчас.

— Этот чокер меняет мой голос? — спросила она приятным девичьим голоском и тут же навострила уши, коснувшись чокера. — Вау.

— Перебор, — заявил он и снова провёл по наручам. — Сейчас должно быть нормально.

— А чем тебе… — запнулась она, услышав свой финальный голос — ровный, протяжный, от которого мурашки бежали по коже. — Ого. Мяу… ой… — Она прикрыла рот и, слегка откашлявшись, посмотрела на Тау с улыбкой. — Налейте этой даме самый лучший коктейль.

— Ужасно, — заявил он, скрещивая руки.

— В смысле? — удивилась она новым голосом. — Голос просто чума.

— Я не про голос, а про твою игру, — подметил он, открывая ящик за собой.

— Эй! — возмутилась она, задирая нос. — Я вообще-то хорошая актриса.

— Да, — кивнул он и достал из ящика две серёжки. — Если надо сыграть саму себя.

— А это зачем? — спросила она, указывая на серёжки.

— Потом узнаешь, — заявил он и натянул маску. — Когда будешь на месте.

— Какая же ты бука, — буркнула Мию, скрещивая руки и отводя недовольный взгляд. — Могу я хоть выбрать, что надеть?

— Конечно, — кивнул Тиамат и направился к окну. — Только убедись, что это точно привлечёт Пружину.

— Я выберу такое, что он глаз с меня не сведёт, — ухмыляясь, заявила она и тут же скривилась. — Ужас… Когда это говорю, хочется блевануть.

— Не зацикливайся на этом, — заявил он, упираясь одной ногой в оконный проём. — Думай о том, что Пружина расплатится за всё сполна.

Тиамат сиганул из окна. Мию подбежала к окну, выглянула, но он уже пропал из виду.

— Позер, — фыркнула она, глядя вдаль.

Мию закрыла окно и начала собираться к предстоящей вендетте.

В баре неподалёку от башни «Одиссей» Пружина сидел у стойки и методично опрокидывал рюмку за рюмкой. Вокруг горел тусклый оранжевый свет, смешанный с неоном. Где-то играла музыка, бильярдные шары стукались друг о друга, дротики вонзались в мишень, а за дальним столом шла покерная партия. Пружина даже не смотрел по сторонам — он пил.

— Ещё! — рявкнул Пружина, опустошая рюмку и с грохотом ставя её на стойку.

Бармен молча взял бутылку с этикеткой на кириллице, наклонил — и прозрачная жидкость потекла ровной струёй, наполняя стекло до краёв.

— Пошла родимая, — довольно усмехнулся Пружина, наблюдая, как наполняются рюмки.

— Пружина-сан, — обратился бармен, убирая бутылку. — А расскажите, как вы остановили вашего заклятого врага — Мясо.

— У-у-у, это очень эпичная история! — радостно заявил Пружина, выхватывая рюмку и опустошая её за секунду. Поставил стакан, выдохнул: — Ух. Так вот. Стою я на краю моста. Окружён мерзкими тварями. Почти разряжен, боеприпасов нет. Казалось бы — всё. И тут нахожу оголённый провод. Кусаю его своей титановой челюстью. Искры, ток по всему телу. Орда налетает, а я активирую крученую атаку и раскидываю их. Мясо стоит в шоке, говорит что-то типа: «Не может быть!» А я уже активирую жгуты — и связываю его. Потом тюрьма, все дела… бла-бла-бла.

— Интересная история, — подметил бармен, протирая стакан. — А что насчёт Тиамата? Вы уже поймали его?

Пружина резко выхватил рюмку, залпом опустошил и с грохотом поставил на стойку.

— Тиамат, ха! — усмехнулся он. — Да я даже не пытался его поймать. Если бы попытался — он бы уже был в тюрьме.

— Смелое заявление, — раздался приятный женский голос за спиной Пружины.

Он обернулся. Перед ним стояла рыжая девушка с каре и зелёными глазами. Из-под копны волос торчали аккуратные лисьи уши, а за спиной покачивался пушистый хвост. Высокие красные туфли, красное облегающее платье — она выглядела так, будто сошла с обложки.

— Тогда почему вы его не ловите? — спросила она, присаживаясь на соседний барный стул и, закинув ногу на ногу, оперлась локтем о стойку.

Пружина улыбнулся и развернулся к ней всем корпусом, не выпуская рюмку из рук.

— Всё просто, красавица, — заявил он, улыбаясь. — Он самый обычный вор. И пусть им занимается полиция.

— Самый обычный, значит? — усомнилась девушка, улыбаясь в сторону Пружины. — Однако он осквернил вас как героя.

— Вы про ту ложь, что он наплёл? — усмехнулся Пружина, поглядывая на её открытые ноги. — Чистая провокация и привлечение внимания. Мои подвиги куда громче его слов.

Девушка ехидно улыбнулась, не спеша оторвала взгляд от Пружины и посмотрела на бармена.

— Налейте мне «Чёрного дракона», — попросила она, строя глазки. — И подайте красиво.

Бармен кивнул, взял шейкер и, не спрашивая, налил первую бутылку, вторую, третью. Прикрыл и начал взбалтывать.

— Необычный выбор, — подметил Пружина, продолжая раздевать её глазами. — Для такой яркой девушки — и такой тёмный напиток.

— Обычно я предпочитаю что-то попроще, — ухмыльнулась она. — Но сегодня особый случай.

Бармен перестал взбалтывать, ловко подбросил фигурный стакан и перелил в него тёмную жидкость. Добавил лёд, на мгновение задержал трубочку в бокале, покрутил и вытащил. Затем взял лимон — на его ладони тот за секунду превратился в чёрного дракона. Бармен воткнул его в край стакана, посыпал края сахаром и утопил цветную соломку.

— «Чёрный дракон», — сказал бармен и подвинул коктейль к девушке.

— Раньше я вас тут не видел, — улыбнулся Пружина, наблюдая, как она обхватывает губами соломку и делает глоток. — Как вас зовут?

— Дорис, — ответила она, отрываясь от соломки и эротично проводя пальцем по губам. — Я недавно переехала и осваиваю новые места.

— Дорис… Красивое имя для такой девушки, — подметил Пружина, пододвигаясь ближе и не скрывая взгляда на её грудь. — Рад, что ваше исследование территорий привело вас именно в мой любимый бар.

— Получается, мне повезло? — спросила она, слегка отстраняясь и прижимая соломку к губам.

— Безусловно, — улыбнулся он, протягивая механическую руку к её голым ногам.

— Не так быстро, ковбой, — ухмыльнувшись, заявила Дорис, перехватывая его руку. — Ты разве не понял, что я не простая дама? И ко мне нужен особый подход.

— У-у-у, лисица с перчинкой, — подметил он, отодвигаясь, но не переставая пялиться на её открытые зоны. — Мне нравится! Как насчёт того, чтобы продолжить разговор в менее людном месте?

— А вот теперь мы говорим на одном языке, — ухмыльнувшись, сказала Дорис, почти допивая коктейль и прикусывая соломку. — У вас есть предложение?

— Неподалёку — башня, и там у меня прекрасные хоромы с видом на весь город, — заявил он, слегка наклоняясь к ней и переходя на шёпот. — А ещё у меня есть различные насадки для всяких извращений.

— Скучно, — выдохнула Дорис, перекидывая ногу на ногу и поворачиваясь к барной стойке. — А я думала, вы поняли, с кем имеете дело, Пружина-сан. Может, я ошиблась?

— Что? — громко возмутился Пружина.

Все в баре тут же оторвались от своих дел и уставились на него. Пружина, скалясь, оглядел каждого.

— Че вылупились? — рыкнул он и отмахнулся. — Занимайтесь своими делами.

Не вникая в подробности, посетители вернулись к своим делам. Пружина вновь повернулся к Дорис, выдохнул, закинул рюмку и улыбнулся.

— Простите, барышня, — улыбаясь, выдавил он. — Редко встретишь такую особу, которая знает, чего хочет.

— Извинения приняты, — улыбнувшись, сказала Дорис и вновь повернулась к Пружине. — И ваше предложение неплохое. Но давайте признаем — такой подход есть у каждого. А я предпочитаю что-то нестандартное, экстремальное и экзотическое.

— Любопытно, — улыбнулся Пружина, опустошая ещё одну рюмку. — И что же, в вашем понимании, подходит под ваш запрос? Публичное место? Может, хотите буквально оказаться в полёте на моей «змее»?

— Нет, — отрезала она, быстро перекинув ноги и на мгновение открыв взгляду своё бельё. — Это всё мелкие шалости для девочек пубертатного периода. — Она допила коктейль и поставила фигурный стакан на стойку. — Но я вижу, что вы уже на взводе и не можете терпеть.

— Обожаю, когда барышни понимают мужчину, — ухмыльнулся он, почёсывая подбородок.

— Честно говоря, я тоже не могу терпеть, глядя на ваши железные мускулы, — заявила она, прикусывая губу и проводя пальцем от шеи до груди. — Тут неподалёку есть почтовая фабрика. Я бы хотела вас там.

— Почтовая фабрика? — удивился он, слегка нахмурившись.

— Да! — сверкнув глазами, подтвердила она. — Дроны, механизмы… Это так заводит. — Она резко выдохнула и погасила улыбку. — Правда… она на замке. А вы герой. Вряд ли захотите нарушать закон ради прихоти какой-то голодной лисицы.

— Что? Замок? Закон? Пфф, — отмахнулся Пружина. — Малышка, я закон в этом городе. Если хочешь покувыркаться там, я всё организую.

— Правда?! — удивилась Дорис, навострив уши и глядя на Пружину с восхищением.

— Конечно, — уверенно сказал Пружина, вставая и показывая на себя большим пальцем. — Иначе я не Пружина!

Дорис встала, подошла к Пружине вплотную, прижалась к его металлической груди и приблизилась к его уху.

— Я знала, — зашептала она. — Что не ошиблась в вас. А ещё я уже вся мокрая.

— Да-а-а, — протянул он, потянувшись руками к её попе.

Дорис тут же оторвалась, отвернулась, не давая ему коснуться её ягодиц, и махнула хвостом перед его носом.

— Ну-ну, — игриво сказала она, оборачиваясь к нему и водя пальцем. — Подарок надо раскрывать только под ёлкой.

— Хватит дразнить, чертовка, — усмехнулся Пружина и опустошил последнюю рюмку. — Веди к своей ёлке.

Дорис улыбнулась, обошла его и направилась к выходу. Пружина не отрываясь провожал её взглядом, скалясь и пожирая глазами — пока она не скрылась за дверью.

— Бармен, — бросил Пружина, уже направляясь к выходу. — Запиши на мой счёт.

Оказавшись на улице, Пружина нашёл Дорис — она ухмылялась через плечо и манила его то рукой, то пушистым хвостом. Он проскочил между прохожими и, догоняя её, хлопнул по попе.

— Ай! — вздрогнула Дорис, выпучив глаза и оскалившись. — Ах ты… — но быстро приняла ехидную улыбку, обернувшись к нему. — Это было неожиданно, Пружина-сан.

— Сложно устоять перед такими формами, — облизнулся он, следуя за ней. — Вы спортсменка?

— Что вы, — отмахнулась она, идя вперёд и оглядываясь на него. — Так, чисто для себя.

Идя за лисицей по заполненной улице, Пружина не сводил глаз с заднего вида Дорис. Он то и дело облизывался, наблюдая за ней. Когда они проходили мимо переулка, между зданиями блеснули две линзы-капельки. Пружина на секунду оторвал взгляд в ту сторону — но ничего не увидел. Он начал оглядываться. Дорис остановилась и обернулась к нему.

— Что-то не так? — поинтересовалась она.

— Нет, — заявил он, продолжая осматриваться. — Всё в порядке.

— Если что-то не так, я могу пойти домой, — заявила она, скрещивая руки.

— Нет! — резко ответил Пружина, возвращая взгляд на неё. — Просто что-то в глаз попало.

— Ладно, — отвернулась Дорис и продолжила идти. — Мы почти пришли.

Завернув за угол, они оказались в затемнённом переулке. По сторонам стояли мусорные контейнеры, а впереди — технологическая дверь. Дорис упёрлась рукой в стену и кивнула на запертый проход.

— Действуй, мой герой! — ехидно произнесла она.

Пружина осмотрел здание сверху донизу, перевёл взгляд на технологичную дверь и нахмурился.

— Слушай, я, конечно, не против экспериментов, — усмехнулся он, разводя руками. — Но если тебе так нравятся механизмы и дроны, я знаю место получше, чем почтовая фабрика.

— Всё понятно, — возмутилась Дорис, закатывая глаза и скрещивая руки. — Только время зря потеряла. А я думала, ты бесстрашный герой.

— Что? — возмутился Пружина и подошёл к двери. — Я бесстрашный! Сейчас всё будет.

Пружина просканировал дверь — программа подобрала ключ, и дверь бесшумно ушла в стену, открывая тёмный проём. Он наклонился, улыбаясь во весь рот, и театрально указал обеими руками на вход.

— Прошу. Только после дам.

— Здорово! — выкрикнула она, хлопая в ладоши. — Я знала, что вы очень крутой! — Она забежала внутрь и бросила через плечо: — Теперь догоняй меня, сладкий!

— Куда?! — удивился Пружина и рванул за ней следом. — У меня уже шлаг горит!

Дверь за ним захлопнулась, погружая помещение в темноту. Пружина резко остановился, оглянулся на закрытый проход, ухмыльнулся, коснулся виска и включил ночное зрение.

— Дори-и-ис… — протянул Пружина, не спеша идя по фабрике. — Если это один из твоих фетишей — я не против. Только раздевайся заранее.

Он осматривал фабрику: выключенные дроны, длинные конвейерные ленты, огромные станки и штабели ящиков из разного материала. Всё было погружено в тишину.

— Ау! — крикнул Пружина, проходя к центру фабрики. Его ухмылка начала таять. — Лисичка? Ты куда делась?

Над ним, в тёмном потолке, загорелись две линзы-капельки, устремлённые на него. Пружина остановился в центре — линзы переметнулись в другую часть потолка. Он обернулся, глянул вверх — и ничего не увидел.

— Что тут происходит? — пробормотал он себе под нос.

— Тьма и свет для меня одно! — эхом разнёсся голос Тиамата.

Пружина резко обернулся, закрутился — никого. Дула выскочили из рук, и он начал вертеться вокруг своей оси.

— Тиамат? — выкрикнул он.

— Маска — броня, имя — никто, — продолжал Тиамат свой стишок. — Закон — бумага, совесть — сон. Я — Тиамат и Я — закон.

— Неплохой стишок для будущего трупа, — процедил Пружина, вертя руками из стороны в сторону. — А ну покажись, трус!

— Как пожелаешь.

Появился свет. Конвейеры с металлическими коробками ожили и поползли по лентам. Дроны зажужжали, а прессы с глухим стуком начали штамповать крышки для ящиков.

Тиамат стоял позади Пружины — в театральной позе, растопырив руки в стороны.

— Теперь, когда главный обвиняемый прибыл, — произнёс Тиамат, — можем начинать суд.

Пружина тут же развернулся к нему, наставляя руки с дулами — они начали раскручиваться.

— Обвиняемый?! — усмехнулся Пружина и выпустил череду пуль. — Я твой палач!

Тиамат рванул в сторону, уворачиваясь от пуль. Перекатился, заскочил за станок и прижался к нему спиной. Пружина перестал стрелять.

Рука вверх — трос, зацеп, натяг. Тиамат уже на балке, смотрит сверху на Пружину.

— Сразу стреляешь? — усмехнулся Тиамат, сидя на корточках. — А как же спросить, как дела?

— Я тебе сейчас спрошу, как дела, — процедил Пружина, улыбаясь во весь рот и наставляя дула вверх, целясь в Тиамата. — Навеки запомнишь!

Снова грянули выстрелы. Тиамат сиганул с балки — трос, зацеп, перелёт над Пружиной, уворот от пуль. Отцеп, приземление на соседнюю балку. Бег вдоль, уход от очередей. Рывок за вертикальную балку — пули со звоном врезались в металл и разлетались рикошетами.

— Хватит убегать, дерись как мужчина! — рыкнул Пружина, не прекращая обстрела.

— И это мне говорит тот, кто убивал женщин и детей? — усмехнулся Тиамат, прижимаясь к балке и вытаскивая из пояса белый шарик. — Какая прелесть.

Не покидая укрытия, Тиамат швырнул шарик в Пружину. Пуля попала в шарик — тот вспыхнул яркой вспышкой, сопровождаемой звоном. Пружина оскалился, зажмурился на мгновение и остановил обстрел. Тиамат выскочил из укрытия и рванул на другую балку. Пружина быстро восстановил сенсоры и возобновил огонь. Пули пролетали в миллиметре от Тиамата, не задевая его. Он снова прыгнул в сторону — трос, зацеп, перелёт над Пружиной. Приземлился и укрылся от пуль за балкой.

Выстрелы прекратились.

— Ты не сможешь уворачиваться вечно! — рыкнул Пружина, не убирая прицел с балки. — Рано или поздно я превращу тебя в решето.

— Я тебе поражаюсь, Пружина, — усмехнулся Тиамат. — Такое тело, такие возможности — а ты, как типичный вояка, используешь только то, что умеет убивать. Но не переживай: сегодня твой счастливый день. Я собираюсь отправить тебя в кругосветное путешествие.

— Много болтаешь для будущего трупа!

Из плеча Пружины выскочила мини-ракетная установка, зажглась — и ракета взвилась к балке. Тиамат прыгнул в сторону, но взрывная волна отбросила его. Он свалился на конвейер.

Тиамат приподнялся с конвейера, схватился за голову и кинул взгляд на Пружину — дула уже раскручивались, нацеленные на него. Перекат с конвейера, укрытие. Град пуль ударил следом.

— Что ж ты не смеёшься? — усмехнулся Пружина, ведя подавляющий огонь и приближаясь к укрытию Тиамата. — Давай же, смейся!

Тиамат, пригнувшись, рванул вдоль конвейера — пули летели над головой. Заскочив за станок, выхватил фиолетовый шарик, выпрыгнул с другой стороны и на лету швырнул его в Пружину. Пуля прошила шарик — фиолетовый дым окутал обзор киборга. Перекатившись, Тиамат рванул вдоль стены.

Пружина активировал тепловые сенсоры и, увидев Тиамата сквозь дым, продолжил обстрел.

Тиамат сделал сальто на бегу — пули просвистели в стене. Приземлился на руки, оттолкнулся, уходя от выстрелов, сделал обратный разгиб и приземлился на ноги за станком.

Нельзя останавливаться. Нужно продолжать.

Рывок на стену, отталкивание. Трос, зацеп — выстрелы следом. Перелёт через центр фабрики на другую сторону — пули не отставали. Набор высоты, полёт к стене, отцеп, толчок ногой, уход от очереди. Снова трос, зацеп, пролёт над Пружиной. Пули преследовали без остановки. Круговой манёвр вокруг фабрики — отцеп, приземление за конвейером с противоположной стороны от входа. Укрытие. Пружина прекратил огонь.

— Только и можешь что убегать, — рыкнул Пружина, подходя ближе к конвейеру и не убирая рук. — Я герой! А ты просто трусливый вор, который возомнил себя каким-то проповедником.

— Забавно, что ты считаешь себя героем, — усмехнулся Тиамат, готовясь рвануть. — А на деле — тупой вояка с комплексом бога. Но есть и хорошая новость: это лечится.

Тиамат сорвался с места и рванул вдоль конвейера. Пружина снова открыл огонь. Тиамат перебегал от станка к станку, укрываясь от очередей, ловя ритм и снова срываясь вперёд.

— Беги, беги, трус! — рявкнул Пружина, не прекращая огня.

Тиамат на бегу выхватил дымовые бомбы. Прыжок на стену, толчок, прыжок на станок, толчок, снова стена, снова толчок — и он уже на станке. Увидел Пружину — и кинул шарик.

Взрыв. Фиолетовый дым окутал Пружину.

— Дымок уже был! — бросил Пружина, отстреливаясь в разные стороны. — Что, трюки кончились, клоун?

Пружина снова включил тепловые сенсоры, но силуэта Тиамата не увидел — и всё равно продолжал стрелять, надеясь зацепить его шальной пулей.

— Мда, фантазия у тебя реально на три гаячаи работает, — усмехнулся Тиамат из темноты. — Ты настолько предсказуемый, что мне даже плана не пришлось составлять. Более того — я намеренно отказался взламывать твою систему.

— Для тебя это будет огромной ошибкой, — заявил Пружина, прекращая беспорядочную стрельбу.

— Отнюдь, — усмехнулся Тиамат. — Ограничения создают интерес. И испытания.

Дым рассеялся. Тиамат стоял перед Пружиной, сложив руки в замок.

— Вот ты и попался, — оскалился Пружина, наставив на него руку.

Дула закрутились. Тиамат стоял неподвижно.

Раздалась серия щелчков. Пружина остановил вращение и посмотрел на свои руки.

— Какого хуя? — нахмурился Пружина, рассматривая руку. — Заклинило, что ли?

— 4567, — сказал Тиамат, не сходя с места.

— Чего? — удивился Пружина, переводя взгляд с рук на Тиамата.

— Именно столько пуль ты выпустил. И столько может хранить твоя конструкция.

— Так ты ещё и балабол, — процедил Пружина. — Говоришь, что не взламывал меня, а сам следишь за моими системами.

— Я не врал, — заявил Тиамат. — У меня действительно нет доступа к твоему софту. Я просто считал.

— Ладно, счётчик, — рыкнул Пружина.

Дула закатились в кибер-руку, а из плеча выскочила ракетная установка с тремя оставшимися зарядами.

— Посчитай-ка это! — усмехнулся он, запуская ракеты.

Снаряды полетели в Тиамата. Тот не шевелился. Долетев до цели, ракеты резко сменили траекторию, обогнули его и устремились в Пружину.

— Какого? — выдохнул Пружина и резко активировал силовое поле.

Мощный взрыв.

Пламя и дым окутали Пружину. Тиамат всё так же стоял на месте, скрестив руки.

Система Пружины включила противопожарную защиту — огонь погас, дым рассеялся. Силиконовое лицо Пружины частично оплавилось, обнажая механику под ним.

— У тебя тушь потекла, — усмехнулся Тиамат.

— Как ты это сделал? — процедил Пружина, убирая силовое поле.

— Я бы объяснил, да ты всё равно не поймёшь.

Пружина выпрямился, сжал кулаки и ударил ими друг о друга — раздался скрежещущий звук металла, с рук повалил пар.

— В жопу! — рыкнул Пружина. — Обойдусь кулаками.

— Хорошо, — кивнул Тиамат и вынул из пояса обычную отвёртку. — Тогда я обойдусь только этим.

Пружина рассмеялся — громко, пронзительно, хватаясь за живот.

— Отвёртка? — усмехнулся он. — И что ты сделаешь? Открутишь пару винтиков? Не смеши меня!

— Шутки в сторону, — заявил Тиамат, снимая пояс и отбрасывая его в сторону. — Твои кулаки против старой отвёртки. Никаких трюков, никакого бегства. Только ты и я.

— Наконец-то, — улыбнулся Пружина. — Как же давно я этого ждал.

Пружина прижал кулаки к груди — они загорелись оранжевым, из стыков повалил пар. Он встал в стойку и рванул с места, стремительно сокращая дистанцию.

Взмах — Тиамат пригнулся. Ещё взмах — ушёл в сторону.

Пружина размахивал кулаками, пытаясь достать Тиамата — тот уворачивался и кружил вокруг него.

— Ну что ты, — бросил Тиамат, отпрыгивая в сторону. — Ты даже не стараешься.

— Захлопнись! — рыкнул Пружина и активировал ракетные двигатели на ногах.

Он рванул к Тиамату. Тот отпрыгнул, но Пружина схватил его за ногу и швырнул в станок. Тиамат врезался в металл, прогибая обшивку — искры разлетелись во все стороны. Он приподнялся, мотнул головой — Пружина уже заносил кулаки над ним.

Тиамат метнул трос в сторону, натяг — и он выскользнул из-под удара. Кулаки Пружины обрушились на станок, высекая новый сноп искр. Тиамат перекатился, встал на одно колено, сжимая отвёртку.

Пружина отлетел от станка, вытянул руку в сторону ящика — она выстрелила гарпуном, пальцы вонзились в дерево, и одним рывком он швырнул ящик в Тиамата. Тот отпрыгнул, ушёл в сторону и рванул вперёд. Пружина продолжал стрелять руками, хватая ящики и швыряя их один за другим. Тиамат бежал зигзагами, уходя от траекторий.

В очередной бросок Тиамат прыгнул, оттолкнулся от ящика — трос, зацеп — и возвысился над Пружиной. Швырнул отвёртку.

Она вошла точно в стык между пластинами плеча, перебив моторный кабель. Рука Пружины повисла, дёргаясь в такт коротких замыканий.

Пролетев на тросах через фабрику, Тиамат приземлился на платформу над Пружиной.

Тот схватил рукоять, вырвал отвёртку из плеча и отбросил её в сторону.

— И всё? — усмехнулся он. — Всего лишь повредил мне руку.

— Это только начало, — бросил Тиамат и прыгнул с платформы.

Трос, зацеп — полёт через фабрику, снижение. На лету он подхватил отвёртку с пола и снова набрал высоту. Отцеп, приземление на балку.

Пружина подлетел следом и приземлился на ту же балку.

— У меня всё ещё одна рука, — усмехнулся Пружина, демонстративно сжимая и разжимая кулак.

— А у меня ещё целая отвёртка, — усмехнулся Тиамат, встряхнув ею перед ним.

Пружина присел, и реактивные двигатели на ногах взвыли, поднимая клубы дыма. Он рванул с места — Тиамат отпрыгнул в сторону, схватился за его свисающую руку и перелетел за спину.

Он приземлился на балку — спиной к Пружине. Тот пролетел мимо, остановился и начал разворачиваться, занося кулак.

Тиамат рванул вперёд, нырнул под его руку, ухватился за край балки и с рывком перекинулся через неё, оказавшись за спиной Пружины. В том же движении он всадил отвёртку в один двигатель, вырвал и вонзил во второй.

Двигатели Пружины потухли. Он приземлился на балку, устоял и с разворота занёс кулак. Взмах — Тиамат отпрыгнул сальтом назад и приземлился ровно, перехватывая отвёртку.

— Хватит портить моё тело! — крикнул Пружина.

— Нет, не хватит! — отрезал Тиамат, стоя ровно на балке.

— Как самоуверенно. Думаешь, вывел из строя мою руку, повредил двигатели — и ты победил? Нет, нет. Ты обычный вор, а я величайший герой!

— Забавно, — усмехнулся Тиамат, принимая расслабленную позу. — Считаешь себя героем, а на деле ты жалкий человек. Было несложно заманить тебя сюда, заставить потратить все патроны и повредить твои конечности. Я даже отказался от взлома, от трюков — и орудую одной отвёрткой.

Пружина оскалился, дёргая оставшимся силиконовым глазом, не сводя взгляда с Тиамата.

— Факт налицо, — продолжил Тиамат, разводя руками. — При всей своей мощи, военным программам и технологиям ты проиграл обычному вору. — Он выдавил смешок. — Иронично, не правда ли?

— Заткнись! — выкрикнул Пружина, и его рука выстрелила вперёд, мертвой хваткой вцепившись в шею Тиамата. Рывок — и тот уже висел над фабрикой. Металлические пальцы начали медленно сжиматься.

Тиамат дёрнулся, вцепился в руку, пытаясь ослабить хватку, но металл не поддавался.

— Вот и всё! — заявил Пружина, улыбаясь во весь рот. — Твоя смерть будет лучше любого оргазма и выпивки.

— Г… г… — выдавил Тиамат, хватаясь за металлическую хватку.

— Что-что? Не расслышал, — усмехнулся Пружина, подтягивая его ближе. — Повтори.

— Г… глаз… — выдавил Тиамат и одним движением всадил отвёртку в кибер-глаз Пружины.

Пружина заорал. Рука разжалась, и Тиамат полетел вниз, но успел ухватиться за балку.

— Гандон! — завопил Пружина, зажимая глаз.

Рыча, он схватился за торчащую отвёртку, рванул и отбросил её вниз.

— Убью! — оскалился Пружина.

Тиамат, всё ещё откашливаясь, удержался на балке. Пружина уже тянул к нему руку, готовясь схватить. Тиамат не стал ждать — отпустил балку, на лету выстрелил тросом и зацепил ногу Пружины. Рывок — нога соскользнула с балки, и Пружина рухнул вслед за ним.

Тиамат рухнул на движущуюся ленту конвейера. Следом, с грохотом, приземлился Пружина. Впереди, в конце дорожки, ждал пресс — огромный, мерно опускающийся и поднимающийся, штампующий крышки для ящиков.

Они оба поднялись. Повернулись друг к другу. Выставили кулаки.

— Нет больше твоей отвёртки, — процедил Пружина.

— Не страшно, — выдавил Тиамат, потирая горло, и вынул из рукава ещё одну отвёртку. — У меня всегда есть запас.

Тиамат рванул на Пружину по движущейся дорожке. Тот замахнулся — Тиамат нырнул под руку, проскользнул между ног, встал и вонзил отвёртку между пластинами плеча. Брызнули искры, рука Пружины дёрнулась и повисла. Тиамат вырвал отвёртку, ухватился за плечи Пружины, перемахнул через него и оказался перед ним. Крутанулся, присел и всадил отвёртку в коленный сустав — из стыка выплеснулся сноп искр, нога подогнулась, и Пружина рухнул на колено, пытаясь удержаться.

— Стой! — крикнул Пружина.

Тиамат вонзил отвёртку в колено, добивая сустав. Пружина рухнул на конвейер.

— Эй!

Тиамат покрутил отвёртку, спрыгнул с ленты и пошёл вдоль конвейера. Пружина, беспомощный, продолжал двигаться к прессу.

— Что… что ты делаешь? — голос Пружины сорвался, он метался головой, пытаясь понять, что происходит.

— Штампующий пресс, — сказал Тиамат, идя рядом с Пружиной и глядя вперёд. — Пробивная сила — около десяти тонн. Как думаешь, твой титановый корпус выдержит?

— Нет! Не надо! Я же умру! — выкрикнул Пружина. Между ним и прессом оставалось четыре пластины.

— Интересный факт, — подметил Тиамат, игнорируя его мольбы. — Этот пресс штампует крышки для ящиков из стали. Твоя титановая обшивка — просто другой материал. Он сплющит тебя в лепёшку, даже не заметив. Сам пресс даже не поцарапается. Останется только небольшая вмятина — в виде твоего уродливого лица.

Пресс сдавил очередную пластину — брызнули искры, раздался глухой металлический удар. Между Пружиной и прессом оставалось три пластины.

— Чего ты хочешь?! — выкрикнул Пружина, косясь на надвигающуюся махину. — Чтобы я ушёл из героев? Признался в содеянном? Да я сделаю это! Только останови эту штуку!

— Ты когда-нибудь задумывался, — спросил Тиамат, не глядя на Пружину, — почему неровные пластины отправляют в пресс? Их не выбрасывают. Их просто… выпрямляют. Или ломают. Сейчас узнаем, что из этого выйдет с тобой.

Осталось две пластины.

— Я понял, понял! — выпалил Пружина, глядя на очередную сдавленную пластину. — Да, я козлина, мразь, социопат, урод, сексист. Убивал просто ради забавы. Потому что мне не давали. И ради собственной выгоды.

— Интересная исповедь, — подметил Тиамат и взглянул на него своими линзами. — Твои жертвы тоже исповедовались в своих грехах перед тем, как ты их убивал? — Он снова посмотрел на пресс. — Хотя твой ответ ничего не изменит.

Осталась одна пластина. Пресс медленно поднялся, ожидая очередной жертвы.

— Псих! — закричал Пружина, отчаянно мотая головой. — Я тебя с того света достану! Слышишь? Буду преследовать везде. Если не я — пятёрка! Ты не выживешь! Слышишь?! Останови эту машину!

— Забавно, — усмехнулся Тиамат, идя вдоль пресса. — Ты почти прошёл все стадии принятия смерти. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Осталась лишь принять неизбежное.

Настала очередь Пружины. Перед глазами — тяжёлый металл, готовый опуститься.

— Ты покойник! — крикнул он, зажмурившись.

Пресс шипнул и пошёл вниз.

Тиамат дёрнул рубильник в последний момент.

Машина скрипнула и замерла в сантиметре от лица Пружины. Он медленно открыл глаза — перед ним была холодная металлическая стена.

— Я умер? — тихо спросил он.

Тиамат шагнул на конвейер, ухватил Пружину и подтянул его к себе. Они встретились взглядами.

— Ты же не думал, что всё закончится так просто? — спросил Тиамат, сверкая линзами перед его глазами.

— Что? — выдохнул Пружина, не отрывая взгляда от Тиамата.

Тиамат стащил его с конвейера и, когда Пружина оказался на полу, потащил его к ящикам.

Из-за дрона появилась Дорис. Пружина, увидев её, тут же улыбнулся.

— Дорис! — воскликнул он. — Помоги!

— Ага, — усмехнулась она, подходя ближе. — Конечно, помогу. — Она сорвала чокер, и её голос стал прежним. — Только дракончику.

Распознаватель Пружины сработал и тут же выдал личность Дорис. Тиамат продолжал волочить его.

— Пантера? — удивился он, оскаливаясь. — Ты? Ты, ёбучая предательница!

Не говоря ни слова, она встала рядом с Тиаматом, и они вдвоём потащили его к большим ящикам. Усадили так, чтобы он мог видеть всё.

— Ну как, удобно? — усмехнулся Тиамат.

— Я станцую на твоих костях! — процедил Пружина.

— Может, уже приступим? — спросила Мию.

— Мы ради этого и собрались, — заявил Тиамат, вставая рядом с Пружиной.

Они с Мию отошли от него. Пружина молча наблюдал за ними. Из темноты выкатили два ящика и поставили на свет.

— Нравится? — спросил Тиамат, стуча по ящику. — Титановый корпус, фильтр для кислорода, а самое главное — в нём есть интернет!

— Слишком мал, — подметил Пружина, скалясь на них обоих.

— А ты думаешь, зачем мы два ящика выкатили? — усмехнулась Мию, облокачиваясь на другой ящик. — Чтобы твоя консервная голова точно влезла.

Тиамат и Мию подошли к Пружине, потянули за ноги и уложили на пол. Тиамат достал универсальный инструмент и начал работать с его рукой.

— Не могу поверить! — возмутился Пружина, глядя на Мию. — Меня провела какая-то драная кошка!

— Я теперь лисица! — возмутилась Мию.

— Это ничего не меняет! — подметил Пружина. — Ты всегда была ужасной актрисой! Как я не понял, что это ты!

— Пантера действительно плохая актриса, — заявил Тиамат, отсоединяя руку и откладывая её в сторону.

— Эй! — возмутилась Мию.

— Поэтому, — продолжил Тиамат, — всё, что она говорила, говорил тебе я. Слово в слово.

— Скажи спасибо, что я серьги одела, — буркнула она.

Тиамат обошёл его с другой стороны и начал откручивать вторую руку. Мию взяла открученную руку и убрала в ящик.

— Думаешь, это тебе с рук сойдёт? — усмехнулся Пружина. — Тебе не спрятаться! Мы знаем, где тебя искать!

— Вы не можете этого знать! — заявил Тиамат, продолжая возиться с рукой.

— Ещё как можем! — процедил Пружина. — Институт «Олимп»… Тебе ничего не говорит?

Тиамат на мгновение замер и перевёл взгляд на Пружину. Мию навострила уши — её глаза забегали.

— Хорошая попытка, — подметил Тиамат. — Однако ты ошибся.

— Да неужели? — усмехнулся Пружина и посмотрел на Мию. — А наша общая подруга так не считает.

Тиамат перевёл взгляд на Мию. Та отвела глаза.

— Говори, — сказал он.

— Я… — выдавила она и сглотнула. — В общем, после посещения Олимпа… я рассказала, где тебя искать. Прости… мы тогда были на разных сторонах.

— Отлично, — кивнул он и вернулся к конечности Пружины. — Значит, я буду готов.

— Ты не сможешь подготовиться ко всему, — заявил Пружина.

— Не переживай, — заявил Тиамат, откручивая руку и отбрасывая её в сторону. — Ко всему мне и не надо готовиться.

Тиамат встал, подошёл к ногам Пружины, присел и продолжил откручивать. Мию схватила отсоединённую руку, запихнула в ящик и снова замерла в ожидании следующей конечности.

— Да ладно тебе, Тиамат, — обратился Пружина, глядя, как тот откручивает ему ногу. — Я осознал свою ошибку. Просто уйду из пятёрки, и ты меня больше никогда не увидишь.

— Ты, кажется, не понял, — усмехнулся Тиамат, отсоединяя ногу и отбрасывая её в сторону. — Дело не только в тебе. Вы не захотели информационной войны — вы захотели настоящей. И теперь нет больше вора. Есть только хищник.

Тиамат начал откручивать последнюю ногу.

— К чёрту! — заявил Пружина. Виски на его голове замерцали зелёным, затем резко стали красными. — Что? Какого чёрта?!

— Пытался отправить сигнал своим супертоварищам? — усмехнулся Тиамат, отсоединяя последнюю конечность. — Не выйдет. Я загрузил в тебя программу-троян, пока ты пялился на Пантеру. Ты не сможешь ни взорвать себя, ни отправить SOS. — Он посмотрел на Мию. — Помоги поднять его.

Мию кивнула. Они подняли Пружину и уложили в приготовленный ящик. Тиамат забрал оставшиеся конечности и бросил в соседний контейнер.

— Что ты задумал? — спросил Пружина, боясь ответа.

— Я же говорил, — протянул Тиамат, закрывая ящик с конечностями. — Ты отправишься в кругосветное путешествие. Посетишь все страны мира.

— Это шутка? — спросил Пружина, лёжа в ящике.

— Да какие тут шутки, — усмехнулся Тиамат, подходя к его коробке и облокачиваясь на неё. — Посетишь Египет, Австралию, Россию, Канаду… И это только начало списка.

Мию протянула Тиамату маленькую железную коробку. Он взял её, подключил к Пружине — и она засветилась.

— А это ещё что? — рыкнул Пружина.

— Предмет, который не даст тебе умереть от голода и обезвоживания. Ты машина по большей части, но всё же в тебе есть органика.

Он взял металлическую крышку, прикрепил к её дну экран, подошёл к Пружине и включил видео — на экране заиграла детская передача.

— А это чтобы тебе не было скучно, — подметил Тиамат. — Сто часов непрерывной детской передачи на повторе. И самое прикольное — тут стоит эко-режим. Можешь представить, сколько телефон протянет?

— Да я тебя из-под земли достану, — процедил Пружина. — Ты упырь ряженый!

— Ах, чуть не забыл.

Тиамат провёл по ПК на наруче — и Пружина лишился голоса.

— А теперь, — в голосе Тиамата послышалась сталь, — небольшая формальность. — Он повернулся к Мию. — Пантера, уже бывшая, что скажете по поводу обвиняемого?

Мию хмуро посмотрела на Пружину. Тот пытался что-то крикнуть, но было ясно, что ничего хорошего он не скажет.

— Виновен, ваша честь! — заявила Мию. — Требую наказать его по всей строгости.

— Присяжные вынесли вердикт, — заявил Тиамат. — И судья Тиамат с ним согласен. — Он наклонился к Пружине, сверкнув линзами. — А это тебе лично от меня. Как только эта коробка вернётся обратно, я снова её запущу. Потом снова. И снова. Ты будешь мечтать оказаться под прессом, но я не дам. Приятного путешествия.

Пружина широко разинул рот, задрожал — он пытался кричать, но не было звука. Тиамат закрыл металлический ящик. Пружина остался в замкнутом пространстве — не двинуться, не крикнуть. Только смотреть на бесконечную детскую передачу.

Снаружи Мию запечатала контейнер и навесила на него несколько отправных точек.

— Даже не знаю, — сказала Мию. — Ты уверен, что этого достаточно?

— Вполне, — бросил Тиамат и направился к выходу, активируя дрона-посыльного.

Ящик с Пружиной и его конечностями отправили в распределительный центр — они затерялись в другой части фабрики. Мию проводила их взглядом и нагнала Тиамата.

— Кстати, ты злишься? — спросила она, сравнявшись с ним и заглядывая снизу вверх. — Ну, за то, что я сказала, где тебя искать.

— Ты сказала это, когда мы были врагами, — подметил Тиамат, останавливаясь. — Но стоило предупредить раньше. В остальном всё в порядке.

Они оба обернулись в сторону, где затерялся ящик с Пружиной — будто провожая старого друга.

— И что ты… или мы будем делать? — неуверенно спросила Мию.

— Объявим войну! — заявил он.

— Это я уже поняла, — подметила Мию, резко поворачиваясь к нему. — Но нас всего двое. А там Амазонка, Ночной глаз, и, как я уже поняла, новая Пантера. И не будем забывать про нашего бога — Альфу.

— А кто сказал, что мы будем одни? — подметил он, поворачиваясь к ней.

— На что ты намекаешь? — уточнила она, приподнимая бровь.

— Неделя, — заявил Тиамат. — Ещё одна неделя — и мы сможем дать отпор и A.O.E., и пятёрке, и системе, и Мэнди.

— Мэнди? — удивилась Мию, навострив уши. — Кто это?

— Ты её знаешь как Валентайн. Но на деле она опаснее всех.

Тиамат снова направился к выходу. Мию последовала за ним. Они остановились у прохода.

— Сделай все дела. Ночью у нас работа, — заявил Тиамат.

— Да у меня особо-то и дел нет, — подметила Мию, скрестив руки и отводя взгляд. — Да и в чём я выйду ночью? Я же теперь не Пантера.

— Вот ты горе луковое, — заявил Тиамат и схватился за голову. — Ладно. Я сделаю тебе тросы.

— Ого, — удивилась Мию и, улыбаясь, положила руки на пояс. — С чего такая щедрость?

— Не обольщайся, — усмехнулся Тиамат, скрещивая руки. — Я лишь беру техническую часть. А вот костюм шей сама.

— Понятно, — буркнула она, закатывая глаза. — Рано радовалась.

— Хватит болтать, — отрезал Тиамат и открыл дверь. — Встречаемся дома. Делаем тебе костюм и снаряжение. А ночью… я завершу первый акт.

Он прыгнул на стену, перебираясь с одной на другую, и через мгновение оказался на крыше. Мию потеряла его из виду.

Она спокойно вышла, закрыла за собой дверь фабрики и, выйдя из переулка, направилась домой.

В небольшом кафе неподалёку от центра Токио было почти пусто. Только у окна сидели двое: Каин, сложивший руки на столе, терпеливо ждавший заказ, и Сэм, задумчиво глядевший в окно и постукивавший пальцами по столу. Внутри играла современная попса. Посетителей было немного.

— Короче, — начал Сэм, отрываясь от окна и глядя на Каина. — Давай ещё раз. Как жестами сказать «привет, как дела»?

Каин выдохнул, опустил голову, помотал и выпрямился. Затем медленно начал показывать жесты. Сэм повторял, проговаривая каждое слово.

— Кажись, понял, — заявил Сэм. — А как будет… «не суй свой нос в чужой вопрос»?

Каин скривился, но всё же начал показывать Сэму, как это произнести. Сэм снова повторял и проговаривал.

— Кажись, понял, — заявил Сэм.

К их столику подошёл андроид-официант, бесшумно поставив заказ. Сэму — глубокую миску: ячные слои, мясные слои под ними, и кофе. Каину — рамен и такой же стакан кофе.

— Приятного аппетита, — сказал Сэм и прожестикулировал: «Я тебя урою».

Каин замер с палочками у рта, скривился и разинул рот.

— Что? — удивился Сэм, разводя руками. — Я опять что-то не то сделал?

Каин помотал головой, взял телефон, набрал текст и повернул экран к Сэму.

— Ого, — нахмурился Сэм и схватился за голову. — Блин, никогда не научусь.

Каин повернул телефон к себе, переключил в режим озвучки текста и начал печатать.

— Зачем… тебе… это, Сэм? — спросил Каин через телефон.

— Что именно? — спросил он, убирая руки с головы.

— Ну… язык жестов… тебе же… переведут… если что.

— Потому что мне стремно, — заявил Сэм, доедая немного своего блюда. — Все тебя понимают, а я нет. А может, я тоже хочу понимать, что ты говоришь.

— Есть… множество программ… позволяющих… читать жесты… немых… хочешь… установлю?

— Звучит как костыль, — подметил Сэм, перебирая еду. — Я что, хуже остальных?

— Нет… просто… этому… не научиться… за час.

— Знаю… — выдохнул Сэм, опуская палочки. — Но мне стыдно, что я не научился заранее. Грей уже знал язык жестов. Он научил Сильву. А Тифф — ты. А меня как будто это всё обошло стороной.

Каин на мгновение застыл, потёр подбородок, улыбнулся и начал печатать.

— Есть… идея… если не хочешь костыль… то как насчёт… личного репетитора?

— А ты не репетитор? — приподнимая бровь, спросил Сэм.

— Я… не об этом. Есть обучающая программа… она легко объясняет… Не обещаю, что будешь владеть жестами как я… но, по крайней мере, начнёшь понимать. Азы. И обучение пойдёт быстрее.

Сэм уже опустошил тарелку, пока Каин печатал текст, и теперь пил кофе.

— Это мне подходит, — заявил Сэм, сделав глоток. — Так и продолжим нашу тренировку.

У Каина быстро исчезла улыбка, брови навострились. Сэм согласился на программу — но это значит, что ему придётся тренировать его в своём же способе общения. А рамен до сих пор стоял нетронутым.

Неоновый свет падал на ночные крыши Токио. Дождь лил неумолимо, покрывая влагой асфальт и стёкла. Шум капель звучал спокойно, но с тревожной ноткой. Люди переходили улицы, укрываясь под зонтами, не подозревая, что дождь — не то, чего стоит бояться этой ночью.

Тиамат стоял на крыше. Капли стекали с маски и куртки. Он смотрел на неоновый Токио — и в этом взгляде было прощание.

Сзади появилась Мию — уже в новом костюме: чёрный боди с фиолетовыми вставками, лёгкий бомбер, широкие штаны, высокие берцы. Маска с жёлтыми линзами скрывала лицо и волосы. Хвост и уши исчезли под тканью. Ни эмблем, ни логотипов — только чёрный и линии.

Тиамат обернулся к ней. Она подошла ближе, промокая под дождём, и скрестила руки.

— Я проверила твою конуру, всё чисто, — заявила она. — И ещё раз хочу заметить: мне не нравится этот костюм.

— Зато в нём тебя не узнать, — подметил Тиамат.

— Ага, пришлось выбрать мышиный образ, чтобы запихнуть хвост в костюм и спрятать уши, — буркнула она, скрещивая руки. — И почему Стикс? У тебя что, какой-то фетиш на мифологию?

— Стикс — река между мирами, — заявил он, подходя ближе. — Ты побывала в системе и теперь находишься вне её. Очень символично, как по мне.

— Мне сейчас символично нужно тёплое одеяло, кофе и чтобы меня обняли, — подметила Стикс, промокая под дождём и обхватывая себя руками.

— Как только закончим, получишь свои требования, — бросил он, обходя Стикс и подходя к краю.

— И обнимашки? — уточнила она, провожая его взглядом.

— Посмотрим, — кинул он и спрыгнул с края.

Трос, зацеп — и он замедлил падение, плавно приземлившись перед будкой, похожей на жилище бездомного. Стикс спрыгнула следом: проскользила по стене, оттолкнулась, трос, зацеп — и, сделав сальто, приземлилась рядом.

Показушница.

— И что теперь? Снова трансляция? — спросила она, глядя на будку и ёжась под дождём.

— Да, — подтвердил он и направился к будке. — Но после неё Токио не будет прежним.

Стикс проследовала за ним. Внутри было темно и сыро: ноутбук на столе, камера по центру, диван с пятнами на обивке, стены, сочившиеся влагой.

Тиамат сел за стол, открыл ноутбук, вбил коды и нажал «Enter». Затем встал, подошёл к дивану, отряхнул его и уселся перед камерой.

— Усаживайся поудобнее, — заявил Тиамат. — У тебя место в первом ряду.

— Мне и тут удобно, — подметила Стикс, устраиваясь в углу комнаты и оглядываясь. — Ты же не будешь говорить обо мне?

— А смысл? — подметил он, устраиваясь на диване. — Ты уже не в системе. Твоё место занимает новая Пантера. Да и вообще… той Пантеры, что напала на меня у пентхауса Бишопа, больше нет.

— А может, я просто дурачка играю? — заявила она, скрещивая руки. — И когда ты потеряешь бдительность, сдам тебя A.O.E., чтобы вернуться в пятёрку.

— Мы оба знаем, что это бред сивой кобылы. Но если хочешь факты — вот тебе пара. — Он закинул руки на спинку дивана. — Пятёрка променяла тебя на Пружину. A.O.E. лишила всего. А я дал тебе новую жизнь и месть, о которой можно только мечтать. И вдобавок ко всему — я читаю тебя как открытую книгу. Да и если бы ты хотела меня сдать — не стала бы стучаться в мою квартиру.

— Ну да… — выдохнула она, убирая скрещенные руки и закидывая их за спину. — И не поспоришь. Но знаешь что… я даже рада, что не сдала тебя. Хотя пару раз пробегала мысль.

— Видимо, в те моменты, когда ты залезала в свой браузер, — усмехнулся он, усаживаясь ровнее.

— Эй! — возмутилась она, сжимая кулаки. — Ты обещал это не использовать!

— И я до сих пор его держу, — подметил он.

Стикс фыркнула и отвела взгляд, задирая нос. Тиамат достал пульт и нажал — лампа на камере загорелась красным.

На главном экране в центре Токио загорелся чёрный дракон. Каждый экран в городе — телевизоры, телефоны, рекламные панели — показывал одно и то же изображение. Выключить было невозможно.

Символ исчез. На его месте — маска с двумя линзами-капельками.

Город замер. Люди смотрели на экраны — на огромные панели над площадями, в свои телефоны, в окна домов, в витрины магазинов. Никто не шевелился.

Люди массово начали просматривать файлы. Кто-то возмущался и не принимал, кто-то удивлялся и принимал.

В своём пентхаусе, в кабинете с видом на город, Самуэль Бишоп смотрел в экран, не моргая. Он открыл присланные документы, пролистал, оскалился. Сжал устройство в руке — и раздавил его в крошево. Осколки посыпались на стол. Он перевёл взгляд на монитор и продолжил смотреть.

На улицах стихли голоса. Остался только дождь — ровный, монотонный, заполняющий пространство. Кто-то открыл документы и замер. Кто-то попытался закрыть экран — но не смог. А потом шёпот перерос в голоса, голоса — в крики. «Это не она», — сказал кто-то в толпе. «Это монтаж». Но документы не врали. И гул голосов смешался с шумом дождя.

В башне «Одиссей», в своих покоях, Амазонка стояла у панорамного окна. За стеклом — город, а на главной площади — огромный экран, с которого звучал голос Тиамата. Она посмотрела в телефон, открыла документы — скулы дрогнули. С криком она швырнула телефон в стену. Тот разлетелся вдребезги, осколки посыпались по полу. Она перевела взгляд на экран за окном, сжав кулаки так, что хрустнули костяшки.

Толпа снова дрогнула. Тысяча заказов — это не просто слова. Это цифра, которую невозможно оправдать. Кто-то отшатнулся от экрана. Кто-то закрыл глаза. Девушка, которая не верила в Амазонку, медленно опустила руки и отошла в сторону. Дождь продолжал идти, но теперь казалось, что он льёт холоднее.

Ночной глаз стоял на крыше старого здания, в нескольких кварталах от башни «Одиссей». Дождь стекал по его рукам и капюшону. Внизу, на огромных экранах, мелькало лицо Тиамата. Он смотрел на него, не двигаясь. Медленно достал телефон, открыл документы, пролистал. Слегка нахмурился, убрал телефон обратно и, скрестив руки, продолжил следить за трансляцией.

Толпа застыла в недоумении. Кто-то выдохнул с облегчением — думал, мир ещё не до конца прогнил. Кто-то возмущённо ворчал, и им уже было плевать на доказательства.

«Говори, дракон! Я поверю!»

«Может, не все герои плохи, как он говорит?»

«Уже трое из пяти! Вдобавок A.O.E.! Полюбому там всё гнилое.»

«Трое! Но не Альфа с Пантерой! Значит, у него на них ничего нет, и они настоящие герои.»

— А как же Альфа? — тихо спросила Стикс из угла. — У тебя же есть его послужной список.

Тиамат выключил микрофон на камере.

— Есть, — заявил Тиамат. — Но этого мало. И ничего не даст. Если я скажу хоть слово о нём — я буквально выстрелю в голову всему городу.

— И что? — буркнула она. — Оставишь его белым и пушистым?

— Пока да, — ответил он. — Но это не конец трансляции.

Тиамат включил микрофон.

В главном зале башни «Одиссей» Альфа стоял у панорамного окна, глядя на неоновый Токио внизу. Дождь стекал по стеклу, размывая огни. За его спиной на экране продолжалась трансляция. Он не обернулся, но слегка улыбнулся.

Тиамат вывел на экран Пружину — в ящике, без рук и ног. Он кричал, но звука не было. Только страх. Только беспомощность.

В толпе кто-то отшатнулся. Кто-то закрыл глаза. Девушка, которая ещё минуту назад кричала «он врёт!», теперь молчала, глядя в экран. Дождь продолжал идти, но никто не уходил.

Толпа зашепталась:

«Что это значит?»

«Это он с ним так?»

«Какой ужас…»

«Тиамат — злодей?»

Видео с Пружиной исчезло. На экранах снова остался только Тиамат.

Люди затаили дыхание. Им уже было всё равно на дождь — они просто смотрели в экраны.

Бишоп, не сводя хмурого взгляда с монитора, зажёг сигару и глубоко затянулся. Амазонка уже держала в руках меч и щит. Ночной глаз исчез с крыши. Альфа, стоя у окна, слегка ухмыльнулся — будто бы ему показалось это смешным.

Тиамат исчез с экранов. Толпа дрогнула — кто-то побежал, кто-то закричал, кто-то начал звонить близким. Люди сбивали друг друга с ног. Полиция пыталась остановить поток, но её сметали. Город не спорил. Город боялся.

Дождь не утихал. Капли теперь казались тяжелее.

Тиамат и Стикс вышли из будки и остановились у края крыши. Внизу — хаос.

— И что теперь? — спросила Стикс, глядя вниз. — Люди в панике, полиция пытается их остановить. Ты и я — враги A.O.E. и пятёрки номер один. Они знают, где тебя искать. Неужели всё это было необходимо?

— Да, — заявил он, глядя на тот же хаос. — Они думали, что знание — сила. А знание — это страх. Теперь они знают, кого бояться.

— Мне кажется, ты дал им больше, чем страх, — подметила Стикс. — Кто знает, что они сделают с этой информацией? Что будет с другими героями, векторами, модами… базовыми?

— Люди перестанут слепо верить, — заявил он. — И перестанут быть испуганными овцами. Я нацелил их на пятёрку. С остальными ничего не будет.

— Это ты так думаешь, — сказала она и посмотрела на него. — А что, если ты ошибся? Люди же не строчки кода. Не механизмы. Часть нацелится на пятёрку, а другая… возможно, сойдёт с ума и озлобится на всех.

— Система не даст обществу опуститься так низко, — заявил он. — Иерархия важна для неё, и она будет её отстаивать.

Стикс замолчала. Перевела взгляд вниз — сквозь пелену дождя внизу уже завязалась драка между модами. Затем посмотрела вдаль, на башню «Одиссей», расплывающуюся в серой дымке.

— И ты думаешь, мы выиграем эту войну? — спросила она, не отрывая взгляда от башни.

— Мы — нет, — отрезал он и тоже взглянул на башню. — Но с ЮПГ — да.

— ЮПГ? — удивилась она и резко повернулась к нему. — Ты серьёзно хочешь включить их в план?

— Они давно в плане, — заявил он и скрестил руки. — И у них нет выбора.

— О чём ты?

— Когда я в первый раз проникал в «Одиссей», я нашёл скрытый файл на них, — подметил он, не сводя глаз с башни. — Сначала я не придал этому значения. Но чем больше я узнавал их и чем глубже погружался в документы A.O.E., тем яснее становилась картина. — Он повернулся к ней. — Кто-то собирает на них информацию. Чтобы они стали новой великолепной пятёркой.

— И кто это может быть? — спросила она. — Мэнди?

— Нет, — отрезал он, мотая головой. — Мэнди была ещё в Тартаре. Файл создал кто-то из пятёрки. Амазонка, Ночной или сам Альфа.

— Как по мне, ни один из них, — заявила Стикс. — Почему это не мог быть Пружина или я?

— Пружина слишком печётся о своём месте, — подметил он. — Как, собственно, и ты. Ни один из вас не хотел бы, чтобы вас заменили. Амазонка — тоже вряд ли. Возможно, Альфа — из-за его комплекса бога. Или Ночной — исходя из его прошлой профессии.

Тиамат отошёл от края и направился вдоль крыши. Стикс ещё раз глянула на бунт внизу и догнала его.

— И всё же, — продолжила она, поравнявшись с ним, — если ЮПГ уже в системе и на них уже есть планы, зачем они тебе?

— Потому что в них есть искра героев, — заявил он, поглядывая на хаос внизу. — Но чтобы они стали настоящими героями, им нужен я.

— Звучит благородно для человека, который презирает героев, — подметила она.

— Я не презираю героев, — ответил Тиамат. — Я презираю тех, кто считает себя героями. ЮПГ пока не герои. Но пока.

— И что ты сделаешь, чтобы они стали героями?

— То, на что способен лишь я.

Тиамат рванул вперёд, перелетая с крыши на крышу на тросах, и мельком глянул на хаос внизу. Стикс последовала за ним — она не знала, правильно ли поступает, но продолжала лететь.

Дождь шёл всю ночь. Тиамат и Стикс были на пороге войны. Даже сверхмозг не мог предположить, что ждёт его впереди. Но он знал одно: что бы ни случилось — сегодня он сможет уснуть.

Чат ЮПГ:

Тифф: Вы это видели?

Грей: Да…

Сэм: Да что вообще происходит? Сначала Пружина, теперь выходит, Амазонка и Ночной?

Каин: Вы видели, что он сделал с Пружиной?

Тифф: Так ему и надо!

Грей: Угомонись, Тифф! Это не шутки. Тиамат буквально объявил войну пятёрке!

Каин: Он уже не похож на обычного вора. Скорее на террориста. Он точно нам по зубам?

Сэм: Он всё ещё один. А нас — пятеро. И не забываем про нашего аналитика. Может, его тоже включить в ЮПГ?

Тифф: Я за!

Сильва: Нет!

Сэм: Почему нет?

Сильва: Тау базовый. И этим всё сказано.

Каин: Но он помог в парке. И вроде даже неплохо.

Грей: Ни в коем случае. Если он что-то и умеет, это не значит, что он способен справиться с угрозой масштабнее.

Сильва: Не будем забывать про текущую угрозу. Тиамат только что перешёл из разряда вора в разряд террориста. Возможно, он уже не в нашей компетенции.

Грей: Не согласен.

Сильва:?

Каин: Пояснительную бригаду!

Тифф: Тоже не поняла.

Сэм: Давай уже объясняй.

Грей: Смотрите, что получается. Общество усомнилось в пятёрке. И если так судить — в ком они теперь видят надежду?

Каин: В нас?

Грей: Именно! Знаю, звучит не совсем корректно, но посудите сами. Мы уже известные фигуры. Мы спасли много жизней в парке. Если поимка Тиамата всё ещё актуальна — мы первые в очереди.

Сильва: Даже не знаю, Грей… Это как будто не наш уровень.

Грей: Сильва! Это как раз наш уровень. Где была пятёрка, пока мы изучали Тиамата? Что делали они, пока мы его ловили?

Тифф: Ого, Грей, ты предлагаешь посоревноваться с пятёркой в ловле Тиамата?

Сэм: Если верить его трансляциям, они вряд ли будут его ловить. Скорее убьют.

Грей: Я предлагаю нам просто принять свои роли. Хватит играть в героев — пора ими быть по-настоящему.

Сильва: Допустим, Грей… но мы ни разу не приблизились к нему. Только идём по пятам.

Грей: Знаю… И в этом моя вина. Я слишком увлёкся Киришимой и забыл о настоящей угрозе. Теперь всё иначе. Мы с Тау придумаем, как поймать неуловимого преступника.

Тифф: Это точно говорит Грей?

Каин: Ты же его недолюбливаешь.

Грей: Ничего не изменилось. Но сейчас на кону жизни людей. Я лучше отложу гордость в сторону. Если Тиамат не врёт, то пятёрка намного опаснее, чем он.

Сэм: Мужик!

Сильва: Ты думаешь, он не врёт, Грей?

Грей: Не буду врать — не знаю. Но всё указывает на то, что пятёрка — сборище ублюдков. И Тиамат в них хорошо вписывается, учитывая, что он сделал с Пружиной.

Сильва: Ты прав. Сейчас Токио нужны мы. Так что будем стараться! Следующая неделя будет плотной — готовьтесь.

В темноте и замкнутом пространстве Пружине оставалось только смотреть на детскую передачу — она крутилась уже в десятый раз. Свет с экрана падал на его расплавленное лицо, глаза дёргались в такт мелькающим картинкам, а одна и та же музыка с заставки вызывала желание подорвать себя. Но он не мог этого сделать.

Неожиданно крышка ящика дёрнулась. Пружина улыбнулся — он уже чувствовал, что вот-вот выйдет из этого ада. Крышка отодвинулась, и перед ним появилась Юки.

— О! Привет, Пружина-сан, — сказала она, убирая крышку в сторону.

Пружина пытался что-то сказать, но голосовые связки были выключены.

— Бедняга, над тобой поиздевались? — спросила она, улыбаясь, и потянулась к его лицу. — Даже твоё силиконовое лицо оплавили. — Её рука скользнула к его затылку и вставила туда устройство. — Не против, если я возьму у вас кое-что в займы?

Пружина выпучил глаза. Его радость сменилась ужасом.

— Ну не надо на меня так смотреть, — усмехнулась она. — Я смущаюсь. Вы же не думали, что я пришла вас спасать?.. Или думали? — Она засмеялась. — Но на самом деле вы оказались хорошей пешкой. Жаль, что вы даже до середины игры не дошли. — Она снова потянулась к его затылку, и он провожал её руку широко распахнутыми глазами. — Но не переживайте, ваша встроенная программа в лучших руках.

Она вынула устройство и положила в карман пиджака. Схватила крышку и на прощание ласково улыбнулась Пружине.

— Кстати! Вы отправляетесь во Францию, так что… авивуар, мусье Пружина. И не забудьте прислать фотки.

Пружина снова попытался закричать, но крышка закрылась. Он остался один — с той же детской передачей и пульсирующей мигренью.

Юки направилась к выходу, не оглядываясь. За её спиной ящик с Пружиной уже грузили в транспортный контейнер. Игра перешла на новый уровень. И никто, кроме неё, не знал правил