Михаил Востриков Сцены из жизни дознавателя Шишкина

Глава 1. Две загадочных смерти и одно исчезновение

Дознаватель Шишкин

На кухонном столе зачирикал старенький, ещё кнопочный, телефон Nokia:

— Шишкин. Слушаю!

— Алло, Валера?! Позавтракал? Молодец! Ты же к нам сегодня заедешь? Что я тебе покажу… — послышался в трубке приятный женский голос, тёплый и нетерпеливый, как утренний кофе.

Валера — это капитан полиции Валерий Александрович Шишкин. Ему сорок лет, коренной петербуржец, и он капитан полиции — дознаватель Отдела дознания УМВД России по Красногвардейскому району Санкт-Петербурга, что на Конторской улице, 17.

«Час назад расстались… вот неугомонная» — улыбнувшись, подумал Валера.

Звонила его невеста, считай, жена — Элла Маратовна Бекетова. Ей тридцать семь лет и она — судебно-медицинский эксперт высшей квалификационной категории Отдела сложных экспертиз Бюро судебно-медицинской экспертизы, что на Екатерининском проспекте, 10.

Бюро — это огромный комплекс из светлого кирпича, где по поручениям правоохранительных органов проводят судебно-медицинские экспертизы тел граждан, умерших внезапно или погибших насильственной смертью. А также тех, кто не был опознан.

— Да куда же я денусь, Эллочка, график же у меня, ты же знаешь!

Валера сощурился, облизнулся, как кот на сметану, и весело, по-свойски, схамил невесте:

— Что-то такого мне покажешь, красивая, что я ещё не видел?!

— Дурак ты Шишкин и не лечишься! Всё, пока, в общем найдёшь меня в морге, как закончишь в Бюро! — дала отбой Элла.

А Валера и рад радёшенек! Конечно он к ней зайдёт… уже, можно сказать, соскучился! Элла ведь у него и впрямь красавица невозможная. У них, у питерских паталогоанатомов так испокон века — если мужик, то обязательно сильно пьющий еврей, а женщины — все красавицы, как на подбор.

А всё Первый мединститут имени Павлова виноват, откуда питерские патологоанатомы приходят в профессию, не считая, кто из госуниверситета, где тоже на них учат. Самых красивых студенток и там и там раньше всех замуж разбирают. И к шестому курсу девушки уже все замужем и с детьми. Вот и выбирают они паталогоанатомию, чтобы домой пораньше приходить. Из-за детей, конечно.

Ну а что такого? И учиться на год меньше, и работать потом только до обеда. Льготы, опять же — и по зарплате, и по будущему пенсиону! А их мужья, как правило, сами врачи и въевшийся в волосики жён запах формалина их не беспокоит. Наоборот, отлично бодрит эрекцию.

А самому Валере до пенсиона с полной выслугой носить погоны ещё два года. Можно было бы и раньше списаться в народное хозяйство по здоровью, но он не захотел. Хотя две дырки в правом боку от злодейской заточки времён оперской юности, давали все основания — увечья же это были, полученные не абы как, а в процессе выполнения служебного задания — задержания опасного преступника, грабителя. Это ведь только в кино… приёмы самбо, то-сё, а в обычной ментовской жизни и так бывает — хоп, и две дырки в боку.

И эти две дырки сильно повлияли на дальнейшую Валерину службу уже следователем. Не размахнуться ведь толком, и не врезать злодею! А как ещё раскрывать?! Вот он и не раскрывал в требуемом начальством количестве и был всегда в отстающих. Без наград, премий и внеочередных званий. Так много лет и протоптался капитаном, когда его ровесники давно уже в полковниках ходили. Но он им не завидовал, у каждого своя жизнь и своя судьба.

А ещё эти две дырки в боку научили его главному — в работе нельзя полагаться только на силу. Теперь он думал, просчитывал, и старался действовать наверняка.

Пару лет назад Валере свезло! Он очень удачно перевёлся на место рядом с домом. И здесь было куда спокойнее следственного дурдома. Однокашник, полковник — начальник районного отдела дознания, взял его к себе «дознавателем по делам, не обладающим особой сложностью и/или особой общественной резонансностью». Так теперь и записано в его должностной инструкции.

Крохотный кабинет, обшарпанный стол, стул, древний компьютер, сейф и шкаф с делами. Всё!

Бюро на Екатерининском

Это Бюро — лучшая Валерина неофициально закреплённая за ним креатура на вверенной районному органу дознания территории. Заезжал туда Валера раз в месяц и всех знал. И его все знали. Бумаги к его приезду всегда были готовы. Он только писал «Нарушений не выявлено» и ставил подпись.

Вот ещё, будет он местных судмедэкспертов реально проверять, время тратить. Специалисты здесь трудились опытные, уж как-нибудь отличали насильственное от ненасильственного. А МВД России в его лице больше ничего и не интересовало! Аутопсия, биопсия, гистология и прочая экспертная наука — это уже не его ментовское дело. Главное, выводы — помогли человеку расстаться с жизнью или нет.

Вот и сегодня… всё подписал, хлопнули по двести грамм «Синопской» под домашние солёные огурчики с «Кащеем Бессмертным» — начальником дежурной смены судмедэкспертов, и до свидания! До встречи через месяц.

Если бы не Элла…

С ней у Валеры всё серьёзно и давно ему уже пора перестать к ней приглядываться, да прицениваться! Всё равно лучшего варианта у него уже никогда не будет — умница, красавица, блестящий врач (интересно, кого она лечит?!), давно разведена, дочка — студентка, девятнадцать лет, такая же красавица, как и мама, «двушка» на Петроградке, две машины — мамы и дочки, и его дурака она, похоже, любит!

А он только «за»! И уже сделал Элле предложение, которое благосклонно принято. Да, пора ему уже жениться, пора!

Очень странные тела

Валера, как ему Элла и велела, по переходу прошёл к ней в морг, что на первом этаже «старого» здания Бюро.

В рабочем блоке в нос ударил формалиновый запах. Звук капающей воды в полной тишине врезал по ушам. Лицо Эллы было «сломано» тенью от лампы. Валера сделал шаг назад, но всё же взял себя в руки.

— Вот смотри, Шишкин! — Элла сняла простынь с обнажённого тела молодого мужчины, на вид, лет тридцати пяти. — Вчера его привезли.

Тело лежало на спине. Глаза закрыты. Мужчина как будто спал. Благородные аристократические черты лица. Хм-м, действительно необычно по нынешним временам, когда у каждого второго нос картошкой! Правильное телосложение. Развитая мускулатура. На левом предплечье высокохудожественная татуировка — восьмиконечный мальтийский крест, перевитый виноградной лозой.

— Дай сюда свою руку, покажу, — велела Элла. — Видишь? Чувствуешь? У тебя и у меня она есть, а у него нет.

— Чего у него нет, руки? — недоумевал слегка поддатый капитан Шишкин, отдёргивая руку.

— Валера, не тупи! У него нет вот этой, срединной артерии в предплечии. Нам это ещё в университете рассказывали на анатомии. Лет двести назад, к восьмой неделе беременности, эта артерия у плода всегда регрессировала. А теперь вот есть, считай, у каждого взрослого, вместе с лучевой и локтевой артерией. Понадобилась она природе, видимо, чтобы увеличить общее кровоснабжение организма! Понимаешь?

Элла опять показала, теперь уже на себе:

— И ещё у него нет фабеллы. Это вот здесь, под коленкой, такая маленькая косточка, которая защищает коленный сустав сзади. Та же история! Эволюция человеческого тела называется! За двести лет средний рост и вес людей увеличились, нагрузка на колени возросла и эта косточка стала необходима. Даже не представляю, как он танцевал без такой защиты? И это ведь только внешний осмотр! А что будет, когда я к нему внутрь со скальпелем полезу? Понимаешь, о чём я?

— Не очень. Он что, танцевал?!

— Да, он был артистом балета Мариинки — танцор. По паспорту — Варфоломей Иванович Гасконцев. Не из ведущих, но всё же. Умер прямо во время утреннего детского спектакля. Упал и всё! Как выключили. Поэтому его не на Шафировский (обычный морг при городском крематории), а к нам привезли, криминал искать. Действительно, странная смерть. Причину пока не понимаю. Трупных проявлений нет, но и признаков жизни никаких.

Элла помолчала, подбирая слова попроще:

— Мгновенной смерти всего организма у человека не бывает. Пока одни органы уже умерли, другие еще живут — у покойных волосы растут, ногти. Душа же в нас, она пока тело покинет… В общем у человека не как в машине, которая сразу останавливается, когда глохнет двигатель. А у него, этого танцора, именно, как в машине вышло. Хотя и в машине некоторое время всё равно что-то шевелится и булькает.

Элла опёрлась о резекторский стол и продолжила:

— Сейчас буду его вскрывать. Вот и решила тебе показать заранее, чтоб не получилось, как в прошлый раз, когда ты тело «до» не видел. Помнишь ту женщину с телевидения?

Как выключили…

Конечно Валера помнил тело Изабеллы Ивановны Гасконцевой. Роскошная молодая женщина. Он вспомнил запах её духов, теперь уже навсегда предвестник беды. Она была дикторшей питерского телевидения с лицом и манерами английской принцессы, известная всему городу.

— Выходит, что, она родственница была этому танцору? Судя по одинаковому отчеству и фамилии… сестра? — сам у себя спросил Валера.

Совсем недавно, а именно двадцать третьего сентября, она умерла во время телепередачи в прямом эфире. Как выключили! Просто, упала с кресла и всё. И ни одной зацепки на насильственное, отравление или болезнь. Кроме того, что на следующий день после вскрытия, которое ничего такого не обнаружило, её молодое прекрасное тело превратилось в тело ужасной древней старухи. Испортилось, скукожилось, как надкушенное яблоко.

Был жуткий скандал! Муж Гасконцевой, большой телевизионный начальник, не хотел забирать «чужое» тело из морга и написал заявление в полицию о его возможной подмене. Валера с этим разбирался как дознаватель. Сравнивал результаты тестов ДНК по биоматериалам «до» и «после». Факта подмены тела не усмотрел, ДНК сошлись на 100 %. Кроме того, на левом предплечье обоих женских тел были совершенно одинаковые татуировки, выполненные каким-то искусным мастером тату — восьмиконечный мальтийский крест, перевитый виноградной лозой. Так и похоронили ту дикторшу в закрытом гробу на Смоленском кладбище.

Н-да, бывали случаи в «лихих девяностых». Меняли тела покойных, путали следствие. Тогда зарплаты у судмедэкспертов были мизерные, вот и соглашались некоторые из них на щедрые посулы братвы. Оттуда и правило пошло, и до сих пор его не отменили — брал судмедэксперт в морге тело на исследование, скоблил и сдавал на хранение биопробу «до», а когда заканчивал — биопробу «после». А чтобы их сравнить, если что не так.

Валера тогда ходил с этим делом к начальнику своего Отдела — полковнику. Странно же это как-то… ДНК соскобов «до» и «после» совпадали, опять же, мальтийский крест на плече, но вчера ещё покойница была красоткой, а сегодня, хоп, и стала древней сморщенной старухой. Ну и услышал от него:

— Валера б! Видишь эти пачки бумаги на моём столе?! Это б ножевое! А вот это б бутылкой по голове! А это б утюгом! А это б, сначала ногами, а потом б табуреткой! И все умерли! И всё это мне в следствие сейчас вкорячивать. Короче, если видишь криминал, пиши постановление и с ним иди ко мне, будем его пытаться передать на возбуждение уголовного дела! А если нет, иди и дальше б дознавайся! Ты дознаватель или хрен собачий, Валера б?!

— А почему ты думаешь, что может быть как в прошлый раз? — очнувшись от не очень приятных воспоминаний капитан Шишкин спросил судмедэксперта Бекетову.

— Да ты посмотри на него, Валера! Он же, как Кеннет Шон Карсон у Барбары Миллисент Робертс! Это Барби и Кен, знаешь таких кукол? Ни одного изъяна! Зубки ровненькие, без намёка на кариес, волосики один к одному. Так не бывает! Всё как у той женщины с телевидения. Такое совершенство даже резать жалко! Ты прости, что тогда тебе не сказала… но не было у неё ДНК в соскобе «до», только потом появилась, когда уже тело испортилось!

— Это как такое может быть?!

Элла поморщилась, неохотно вспоминая…

— Да вот так! Не было и всё! Может я лоханулась, неорганику подсоскребла ненароком. А может и Валя в лаборатории чего-то напутала. Ну и располовинили мы тогда с Валей соскоб «после». Надо же было как-то доказывать идентичность тела, когда её муж взвыл. Сам же ты потом отказал ему в возбуждении уголовного дела, помнишь?

Тесты ДНК

Капитан Шишкин обалдело посмотрел на судмедэксперта Бекетову! Ё-моё! Вот тебе и тесты ДНК, самые точные в мире тесты на родство. В городском Бюро их делали, да, было там специальное оборудование. И Валя-лаборантка в подружках у Эллы ходила.

Вот же ж! Это же сколько отцовств доказали таким простым способом. Пробу «А» нахрен выкидывали, а пробу «Б» располовинивали на две пробирки! Или наоборот, по ситуации. И всё шито-крыто, по науке!

«Поздравляем, вы белый папа этого чёрного мальчика! Вот и протокол теста ДНК, видите, совпадение 100 %!», бр-р-р! Ладно, это всё лирика! Знаю теперь и знаю. Не побежишь же всем рассказывать про такое, тем более про Эллу» — тоскливо подумал Валера.

— Эллочка! А зачем ты мне всё это толкуешь — артерия, косточка? Я же не врач, а простой мент! Есть криминал, пиши! Или можешь сама к моему начальству сходить, послушать, что оно тебе скажет… и про артерию, и про косточку. Только про ваши с Валей замутки с тестами ДНК никому не нужно рассказывать, ладно?!

— Ой-й, ладно, Шишкин, иди уже! Мне работать надо. Вечером позвоню, что-нибудь придумаем на выходные.

* * *

И проводив Валеру до двери рабочего блока, судмедэксперт Бекетова начала исследование тела.

Она тщательно проверила освещение и убедилась в исправности инструментария. На столе были аккуратно разложены: скальпели разных размеров, зажимы, пинцеты, приспособление для забора биоматериала и пробирки для анализов.

Помимо базового комплекта защитного снаряжения: маска; перчатки; прорезиненный прозекторский фартук с тёмными пятнами наглухо въевшейся в его поверхность крови; она надела: специальный хирургический халат с антибактериальной пропиткой; защитные очки и одноразовые бахилы.

Её движения были отточенными, почти ритуальными: разметка разрезов специальным маркером; первый разрез — срединная линия от яремной вырезки до лонного сочленения; второй разрез — параллельно рёберной дуге; отслоение мягких тканей с помощью элеватора; вскрытие грудной клетки:

рассечение грудины; отделение плевральных оболочек; извлечение органов; исследование брюшной полости — рассечение брюшины и послойное изучение органов.

Она откинула по сторонам пласты кожи и мышц.

«Та-а-к! Крови и признаков смерти органов нет. Как выключили…», — про себя подумала Элла.

Такое она видела всего один раз в жизни, двадцать третьего сентября, у той самой дикторши.

«Хм-м, так и буду их теперь называть — Танцор и Дикторша», — подумала Элла, углубляясь в работу.

Мобильный крематорий

Капитан Шишкин вышел во двор. Загазованный городской воздух по началу показался ему чуть ли не горной амброзией. Всё же атмосфера в морге особая, сложно к ней привыкнуть. Да еще и с примесью щиплющего нос озона.

В углу обширного двора ровно гудел двадцатифутовый «морской» контейнер с трубой на крыше и КАМАЗ-овским топливным баком на боку. Это «Мобильный крематорий ИН-50.1К», так было написано крупными буквами на его боку. Он слышал, что уже многие БСМЭ в стране оснащены такими.

Биологических и других отходов в Бюро образовывалось много и не все их можно было попросту зашивать в тела перед погребеньем. Вот для оперативного термического уничтожения оных и поставили такие аппараты. В городе есть большой ритуальный крематорий на Шафировском, а это такой… маленький. Полностью автоматический.

Нажал на зеленую кнопку и из контейнера выезжал двухметровый стол. Положил на него, что надо, весом до двухсот килограмм, опять нажал кнопку и всё. Стол уезжал в контейнер и машина начинала гудеть. И через тридцать минут получите — в зольник высыпалась лишь горстка пепла, вперемешку с металлическми зубами, пуговицами и гвоздиками из ботинок.

По этому пеплу, ему говорила Элла, ни одним существующим научным способом уже невозможно было определить кого, или даже что, в нём сожгли. Слишком высокие температуры. И качество сжигания такое, что даже «белое каление» — остаточный кальций от самых крупных костных соединений, рассыпался в прах. И никакого «чёрного» дыма из трубы. Не то что на Шафировском, где дым из труб тамошнего крематория стоял столбом, как в фашистском концлагере смерти. Там, говорили, недожог был такой, что обугленные остатки тел по ночам вывозили подальше и закапывали поглубже. Но это неточно и не его дело, там другого Отдела земля.

«Мобильным крематорием» в бюро пользовались, да ещё как! Так зимою в мороз, труповозки привозили сюда со всего города не менее десяти чёрных пластиковых пакетов в сутки с останками лиц БОМЖ, трупы которых кое-как выковыривали из горячих подземных коллекторов. И эти пакеты отправляли в «мобильный крематорий» в состоянии «как есть», не проводя вскрытия содержащихся в них тел, как того требовал закон.

Патрульные менты, сопровождающие эти пакеты, вместе с дежурными судмедэкспертами подписывли фиктивные протоколы вскрытия. А потому что, если такой пакет открыть в помещении, все чумные блохи и вши с тела мгновенно становились общими. А кому это надо?

Нет тела, нет дела

С этими «мобильными крематориями» бывал и чистейший криминал. Так их информировали в Отделе, как в Новосибирске начальник городского БСМЭ по фамилии Новосёлов организовал весьма прибыльный бизнес. Он принимал у местной братвы нечто, завёрнутое в ковёр. По семь тысяч долларов за коврик. Неплохо выходило за полчаса работы! Но погорел на собственном чистоплюйстве. Чтобы самому руки не марать, пригласил в долю прикормленного штатного оператора. Вот ему-то, подсвеченному ментовской «кукушкой» и надавали по щам озверелые новосибирские опера, у которых резко рванула вверх кривая висяков по убою населения.

«Нет тела, нет дела», — так говорили.

Прямых улик против Новосёлова не было, но после близкого общения с операми очень вовремя появилась «чистуха» вдруг раскаявшегося оператора. В общем дали Новосёлову семь лет строгого режима с конфискацией имущества, а заложившему его оператору — пять.

* * *

Валера подошёл к «Мобильному крематорию. Тот негромко гудел, а зелёная лампочка на кнопке горела. Значит он был разогрет и готов к работе. Рядом никого. Кошмар! Это же оружие! Да ещё и хрен потом докажешь его применение!

Та-а-ак!

Топливный бак был полным. Значит оператор Митрич с утра под завязку залил машину соляркой из канистр, и сам залился беленькой, он другую не потреблял. Дрых сейчас видимо в своей тёплой подсобке.

Но не было других желающих на эту работу. Производитель запрещал использовать гастарбайтеров, а Митрич, хоть и русский пьяница горький, но с техникумом и допуск по электричеству 380В у него имелся. А санитары отделений со своими вонючими мешками, коробками и пластиковыми вёдрами, когда Митрича не было рядом с аппаратом, и сами прекрасно умели на кнопку нажимать, невелика премудрость.

«Всё! Хватит на сегодня, наработался, насмотрелся. Домой!» — подумал Валера.

Бакенбарды

И уже выходя на улицу, на вертушке проходной Валера буквально лоб в лоб столкнулся со странным господином, не разошлись, бывает. Поморщился от толчка и мгновенно осмотрел господина профессиональным ментовским взглядом бывшего опера и следака.

Мужчина средних лет. Высокий. Осанка, как у спортсменов и аристократов — прямая спина. Без шапки, хотя на улице минус пять. Приятные выразительные черты узкого лица. Похож на артиста Георгия Тараторкина в роли Чарского из фильма «Маленькие трагедии», режиссёра Михаила Швейцера, одного из любимых фильмов Валеры. Длинное чёрное пальто, стильное и на вид весьма дорогое. Массивная лакированная трость с тяжёлым серебряным (?!) набалдашником в виде головы пуделя.

У Валеры под его взглядом ёкнуло сердце.

«Что-то в нём не так! — пронеслось в голове. — А что именно? Сейчас много кто с тросточками ходит, мода. Бакенбарды? Как у Пушкина на знаменитом портрете Ореста Кипренского! Хотя и с бакенбардами сейчас тоже ходят. В мужских BarberShop и не такое накрутят, только плати. Взгляд? Да, взгляд! Острый. Пронзительный. Холодный уверенный взгляд безжалостного убийцы, бр-р!»

— Ах-х сударь, простите великодушно, — вежливо произнёс остроглазый господин. — Я был весьма неловок.

А Валера ничего не сказал. Отступил на шаг вправо и просто прошёл мимо, вышел из проходной на улицу.

Жизнь рухнула

Вечером того же дня ему на мобильный поступил звонок:

— Алло, капитан Шишкин? Валера б?!

— Да, тащ полковник, слушаю вас! Здравия желаю!

— И тебе, Валера, не хворать! Хер тебя б на службе застанешь! Вот по телефону ловить приходится! Ладно, шучу… слушай! Заявление к нам уже под вечер поступило, из отдела полиции его перенаправили, с твоей земли — Бюро на Екатерининском, 10. Там у них сегодня после обеда врачиха в морге пропала! Бекетова фамилия, может знаешь? И труп какого-то балетного тоже пропал! Короче, тебе задание — отработать по этому заявлению. Давай, ехай туда завтра с утра, дознавайся! Есть там криминал на уголовное дело тянущий или нет? Мож куда вместе погулять вышли, а-ха-ха?! Разбирайся в общем. Сроки, согласно УПК. Всё понял?

— Так точно, тащ полковник, всё понял, уже приступил! Только ж трупы, это прерогатива Следственного Комитета? — ещё не до конца осознал масштаб катастрофы капитан Шишкин.

— Это убиенные, а тут не поймешь пока. Ну давай, держи меня в курсе, Валера б, докладывай по ходу пьесы. Но не часто! Своих дел по горло! Ну всё, отбой!

И Валера, уже всё осознав, буквально, обрушился на диван, ещё хранящий тепло тела любимой женщины. А вместе с ним обрушились и надежды на всю его жизнь. Он ещё не верил, но уже знал… И уже готов был бежать куда угодно. Но он не побежал…

СТОП!

А что он собственно знал?! Элла! Эллочка! А если она жива?! Он её по любому найдёт, живая она или нет. Сыскарей ему равных, на Лиговке не было. И того остроглазого тоже найдёт. Чуйка ментовская, буквально, кричала ему, что господин тот, ой-й как причём! И капитан Шишкин, наступив себе на горло, начал действовать:

— Алло! Охрана Бюро? Это капитан Шишкин! Немедленно выставить пост у «Мобильного крематория»! До меня ничего там не трогать и никого не подпускать! Митрича, если заявится, гнать! Кабинет и рабочий блок судмедэксперта Бекетовой опечатать!

Всё! Теперь можно было и попсиховать!

Глава 2. Крах Мальтийского ордена

Серебряный ларец

Российский император Александр I «Благословенный», в миру Александр Павлович Романов, в задней комнате своего кабинета в Зимнем дворце принимал секретный доклад своего неразлучного спутника последних лет генерал-адъютанта барона Иоганна Карла Фридриха Антона (на русский манер — Ивана Ивановича) Дибича — низкорослого, коротконогого, с огромной, покрытой буйной рыжей растительностью головой на короткой шее.

Тихое тёплое августовское утро. Издалека слышен бой часов. Ровно девять.

В руках у генерала Дибича массивный ларец вытянутой формы. Видимо, серебряный. С искусной чеканкой по всей поверхности — плотная вязь из восьмиконечных мальтийских крестов и виноградных лоз. На крышке закрытого на внутренний замочек ларца тщательно выгравированая печать Мальтийского ордена — больной на ложе с мальтийским крестом в головах и светильником в ногах.

Серебро тускло мерцало, будто впитало в себя холод подземелий Михайловского замка. Печать Мальтийского ордена на крышке показалась Александру знакомой — точно такие же оттиски он видел на отцовских заметках, где Павел выводил торопливые, почти неразборчивые пометки о «тайных путях» и «особых средствах»

Мальтийский крест

Мальтийский крест — символ Мальтийского ордена. Он отождествлял целомудрие и восемь рыцарских добродетелей — веру, милосердие, правду, справедливость, безгрешие, смирение, искренность, терпение. Четыре направления креста говорили о главных христианских добродетелях — благоразумии, справедливости, силе духа и воздержании.

Мальтийский крест в России известен очень хорошо. Он даже ненадолго был включён в состав полного герба Российской империи, о чём в тексте «Манифеста о полном гербе Всероссийской империи», 28 декабря 1800 года, утверждённого императором Павлом I, сказано:

Восприяв Титул Великого Магистра Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, соединили МЫ и Крест Ордена сего с Гербом НАШИМ.

* * *

Генерал Дибич с видимым усилием поставил тяжёлый ларец на стол и начал говорить:

— Ваше Величество! Дозвольте преподнесть вам…

— Без титулований, Иван Иванович, без титулований, мы с вами одни. И я ведаю, что внутри ларца. И безмерно вам благодарен, и благодарность моя воспоследует незамедлительно, даже не сомневайтесь! — перебил внешне звероподобного генерала Александр Павлович и открыл крышку ларца откуда-то имевшимся у него небольшим серебряным ключом.

— Священный Грааль?! — испугано вскрикнул Дибич, попятившись.

— Н-нет… успокойтесь, мой друг, — Александр сказал это тихо, почти шёпотом, чтобы не спугнуть миг, когда двадцать лет поисков увенчались успехом. — Хотя вы и близостно к истине!

Генерал Дибич

Н-да, Иван Иванович Дибич внешне и впрямь не был хорош собой. Батюшка император Павел I, в миру — Павел Петрович Романов, этого сына прусского генерала, перешедшего к нему на службу, выгнали-с из прапорщиков лейб-гвардейского Семеновского полка после первого же смотра. И от того памятного казуса даже осталось его рукописное предписывание:

«Уволить Карлу безобразного немедля из гвардии, ибо гнусная эта физиономия наводит уныние. Полководец с шеей короткой! Павел»

Павел был прав насчёт его внешности: шея короткая, голова огромная, будто природа нарочно собрала в нём все черты, невозможные для службы в Семёновцах — красавцы высокого роста с голубыми глазами. Но Павел не видел того, что увидел Александр: в этой неказистости была надёжность, как у старого кремнёвого ружья, которое не блестит, но стреляет без осечек.

И по смерти отца Александр обратно принял в гвардию Дибича. Принял и приблизил его к себе и своему двору. Дибич обязан был присутствовать в Государственном совете и в Комитете министров, безотлучно сопровождая Александра I во всех его поездках.

И было за что его приблизить. Неказистый, но отчаянно храбрый, исполнительный до щепетильности и не болтливый офицер не раз уже доказывал свою преданность царю и новой Родине. И на поле боя и в кабинетной работе.

Павел Петрович

«А внешность… Да что внешность?! Батюшка император Павел I тоже далеко не раскрасавец были, а скольких детей нарожали» — подумал Александр Павлович.

И все его дети, как один, красавцы и красавицы, даже на первый взгляд схожие с бабушкой Екатериной II «Великой» и детскими портретами Павла, её сына от императора Петра Фёдоровича. Шесть дочерей — Александра, Мария, Елена, Екатерина, Ольга, Анна и пять сыновей — Семён (незаконнорожденный), Александр, Николай, Константин, Михаил.

Ну и где тот плебей Сергей Салтыков, давнишний фаворит бабушки, которого им всем, Павловичам, уже давно прочили в дедушки? Забыли, канальи, что одиннадцатилетний цесаревич Павел Петрович перенесли серьезный недуг, который сопровождался судорогами?! И спасти маленького Павла смогла только операция на горле. Но при этом произошло сокращение нервов на лице и его внешность постепенно, но стала меняться в худшую сторону.

* * *

«Ладно, это всё досужие вымыслы и разговоры…» — подумал император.

А прямо сейчас Александр Павлович очень доволен! Двадцать лет безустанных и кропотливых отысканий… И всё ж таки он нашёл этот, казалось бы, уже давно пропавший ларец! Молодчик генерал Дибич, удалец, что сказать! Спопошился собрать по стране опытных даузеров-лозоходцев и вот результат!

Мальтийский Орден

10 декабря 1798 года всё и произошло! Император Павел I был провозглашён великим магистром Мальтийского (Святого Иоанна Иерусалимского) ордена. Старейшего в мире! Он появился в Иерусалиме в XI веке как орден рыцарей-воинов, монахов и лекарей. Госпитальеры, Иоанниты — это тоже они.

Но Павел женат! К тому же исповедовал православие. А орден католический, военный и находился в юрисдикции папы.

Понятно, почему на всё это закрыл глаза сам орден. Только что Наполеон без единого выстрела отнял у госпитальеров их последнюю резиденцию — Мальту, и великий магистр Фердинанд фон Гомпеш цу Больхеймфон оставил остров и спешно искал новое прибежище. Кроме того ордену было нужно богатое финансирование.

И всё это он нашёл в России. На его призыв о помощи откликнулся российский император Павел I, с детства увлекавшийся рыцарством и много читавший о подвигах госпитальеров.

Но только ли склонность Павла I к чудачествам и экстравагантным поступкам привела к появлению такого странного союза? Нет конечно! Во всём этом был и большой практический смысл лично для Павла.

Под резиденцию ордену выделили Воронцовский дворец в Санкт-Петербурге (сейчас в нем располагается Суворовское военное училище), к которому срочно пристроили католическую церковь — Мальтийскую капеллу. И еще много чего хорошего и нужного выделили для вольготной и безбедной жизни госпитальеров на всей территории России, например, построили Приоратский замок в Гатчине.

Для начала и в знак благодарности за столь щедрое покровительство священный совет Ордена подарил Павлу I драгоценную реликвию — в XVI веке принадлежавший сорок девятому великому магистру Жану Паризо де ла Валетт золотой медальон с частицей шипа тернового венца Спасителя.

И это был далеко не единственный подарок Павлу от Ордена.

Святыни Мальтийского Ордена

В 1799 году в Российскую Империю привезли и со всеми почестями осторожно разместили в Гатчинском Павловском Соборе великие христианские святыни Мальтийского ордена:

1. Чудотворная икона Филермской Божией матери, написанная в сорок шестом году от Рождества Христова самим апостолом Лукой (ныне, после долгих странствий, она хранится в «Голубой часовне» Национального музея Черногории в Цетине).

2. Чудотворная частичка Древа Животворящего Креста, на котором был распят Иисус Христос.

3. Чудотворная десница (нетленная правая рука, ныне в Черногории) Иоанна Крестителя, которую он возложил на голову Иисуса Христа во время Крещения того на реке Иордан и которую апостол Лука отделил от нетленного тела святителя в Севастии, не имея возможности забрать с собою всё тело Иоанна.

И в память об этом знаменательном событии теперь в церковном календаре Русской Православной Церкви двенадцатое октября отмечалось как «перенесение из Мальты в Гатчину части древа Животворящего Креста Господня, Филермской иконы Божией Матери и десной руки святого Иоанна Крестителя (в 1799 году)».

И эти великие христианские святыни стали достоянием России! Но и это ещё не все подарки Мальтийского Ордена российскому Императору Павлу I…

Заговор против императора

У эксцентричного и импульсивного Павла I в период царствования появилось множество недоброжелателей. И один из них — граф Пётр Пален, жизнь которого император буквально превратил в вечную муку — наместничество в Прибалтике, опала, возвращение ко двору, милость, управление Санкт-Петербургом. Все эти головокружительные пируэты, зависящие только от сиюминутного настроения государя, сделали Палена главой заговора против Павла в пользу его куда более спокойного сына Александра.

И крайняя капля — какой кошмар! — Павел запретил носить мужчинам бакенбарды!

Так или иначе, но заговор был составлен и исполнен. И в ночь на двадцать четвёртое марта 1801 года его же охрана — группа из двенадцати офицеров во главе с Николаем Зубовым и генералом Леонтием Беннигсеном ворвалась в спальню императора в его новом Михайловском замке. Павла страшно и жестоко избили, ударили в висок тяжёлой табакеркой, а затем задушили шарфом.

А его замок, вместо защитника самодержавия в России, одномоментно превратился в мистическое «грязное» место. Никто из Романовых более не отваживался доверить этому замку свою жизнь. Ведь он не смог защитить от убийц даже своего создателя. И с тех пор особенно удачливые и впечатлительные посетители Михайловского замка по ночам слышали здесь приглушенный звук игры на флажолете — старинном музыкальном инструменте, слушать который Павел любил при жизни.

Ключ

Александр Павлович не любил вспоминать о том дне. Ведь он так и жил с клеймом «отцеубийцы». Об этом шушукались все, он знал. И небезосновательно! Зыбкую позицию великого князя с молчаливым согласием на переворот впоследствии не раз озвучивал сам Пален, за что вскорости был отлучён от двора Александра I и тихо умер в Елгаве:

«Александр знал… и не хотел знать!».

И тем не менее, когда Пален зашёл к нему в комнату (в тот день Александр почему-то ночевал в Михайловском замке, а не в Зимнем дворце!) и сообщил о смерти отца, Александр картинно зарыдал и даже ненадолго упал в обморок.

— Хватит ребячиться, ступайте царствовать! — привёл его в чувство Пален.

После чего Александр вышел на балкон, под которым уже собрались войска и объявил:

— Батюшка умерли-с апоплексическим ударом. При мне все будет как при бабушке!

Ушёл с балкона и снова картинно упал в обморок. Однако перед этим он успел дать чёткое распоряжение Палену о том, чтобы все бумаги, находившиеся в спальне и кабинете уже покойного императора Павла I, были бы без разбора и изучения немедля упакованы и перенесены в библиотеку Зимнего дворца, которую после необходимо было запереть и рядом выставить гвардейский пост. И что бы никто, кроме него, Александра, туда не смог зайти.

И через некоторое время в руках Александра Павловича оказались несколько прелюбопытнейших документов с печатями Мальтийского Ордена, к одному из которых ленточкой был приторочен тот самый серебряный ключ. А документы те… вот их перечень:

1. Плотный конверт, на котором рукой императора Павла I было начертано «Вскрыть потомку моему в столетний день моей кончины», с пророчеством монаха Авеля Тайновидца относительно судьбы династии Романовых.

2. Подробная опись содержимого впотай переданного Мальтийским оденом Павлу некоего серебряного ларца, ключ от которого прилагался к описи, со следующим содержимым:

— Сосуд с запасом вязкопластичной субстанции, которую определённым образом наносят на кожу человека, придав ей любую форму и цвет. После чего человек «жил вечно, не болел и не старился».

— Подробное наставление по приготовлению данной субстанции в химической лаборатории с указанием долей и описанием необходимых ингредиентов.

3. Некий артефакт, выполненный в виде светской мужской лакированной трости с серебряным набалдашником — головой пуделя, с помощью которого было позволительно перемещаться во времени, пространстве и заглядывать в грядущее. А так же воскрешать и умерщвлять людей «живущих вечно». И много чего ещё…

— Подробное наставление по пользованию сим артефактом.

И всё бы было замечательно, но того серебряного ларца сразу так и не нашли. И не сразу тоже. И куда его батюшка Павел Петрович припрятали-с, одному Богу было известно!

Михайловский замок

Мистика, но так вышло, что Павел I умер на том же месте, где и родился. Здание Михайловского замка он возвёл на месте деревянного Летнего дворца, где двадцатого сентября 1754 года великая княгиня Екатерина Алексеевна произвела его на свет.

Да, проект Карла Росси к началу строительства уже был, и архитекторы Винченцо Бренна и Василий Баженов построили замок в рекордные четыре года. А потому что, другие стройки в городе в это время заморозили и все наличные стройматериалы перебросили на замок. И ещё всячески торопил Заказчик — император Павел I. Он же собственноручно отрисовал и даже лично прорабствовал при обустройстве сложной системы потайных ходов и тайных помещений замка в великом множестве (их можно было по-тихому затопить).

Михайловский замок был построен не как крепость, а как ловушка для одного человека. Его коридоры петляли, а потайные ходы вели в никуда или замыкались на себя, словно Павел заранее готовил себе лабиринт, из которого не будет выхода.

И в котором из помещений замка лежал серебряный ларец, и лежал ли он там вообще, то тайна сия велика была. Никаких указаний, планов и эскизов на сей счёт батюшка Павел Петрович потомкам не оставили-с.

И всё бы было замечательно — но ларец будто растворился во времени. Его не нашли сразу. Не нашли и потом. Двадцать лет он ускользал, как тень, всё перепробовали! Пока нынче генерал Дибич не догадался применить биолокацию и пощёлкал все эти подземные и надземные пустоты в замке как орехи. И нашёл ведь!

Крах Мальтийского Ордена

А самих госпитальеров император Александр I, попросту, «выдавил» из России. После двух с половиной лет вольготной жизни для них вновь наступили тяжелые времена.

Новый царь постепенно понизил Орден в правах. Имущество Ордена на территории Российской империи он национализировал. Финансовая деятельность Ордена перешла в ведение государственного казначейства. В Воронцовский дворец переехал Пажеский корпус. Командорам и кавалерам ордена святого Иоанна Иерусалимского, высшего знака отличия при Павле I, запретили их носить.

И Мальтийскому Ордену ничего не осталось, как переместиться в Европу. В италийский Рим, где ему предоставили статус экстерриториальности.

А тринадцатого августа 1822 года, Александр I ещё и подписал рескрипт «О запрещении тайных обществ и масонских лож». Сначала он, вроде, разрешил их деятельность, стремясь поставить их под надзор и использовать в своих интересах. Но начали возникать конспиративные ложи «высших степеней» и выяснилось, что масонство тесно связано с революционными идеями.

И всё! Раз массонам Россия была не нужна, то и они больше не были нужны России!

Вопросы без ответов

Александр Павлович один в кабинете. Он попросил и ему подали «копорский чай» с липовым мёдом, исключительно русским продуктом из листьев кипрея (Иван-чай), собранных и обработанных особым способом рядом с селом Копорье под Санкт-Петербургом.

«Копорское крошево и кисло и дёшево» — так говорили в народе, но Александру этот чай нравился, и когда он был один, с удовольствием его употреблял вместо китайского «кяхтинского».

Генерала Дибича он от себя отослал и задумчиво смотрел на ларец отца. Он размышлял…

Итак, магические артефакты пропавшего серебряного ларца императора Павла I, хоть и через двадцать лет, но себя явили. И поиски того конечно стоили! Но остались вопросы и появились новые! И отвечать на них теперь только ему, ибо больше никто ничего не знал, а найденные в батюшкиных бумагах документы Мальтийского Ордена он никому не показывал.

Как известно, батюшка Павел Петрович умерли при страшных обстоятельствах. Лицо их было обезображено жестокими побоями пьяной солдатни и ужасной предсмертной гримасой. Поэтому перед захоронением лицо покойного императора покрыли маской, якобы, из воска. В гробу батюшка лежали молодой и красивый. Волосик к волосику.

«А воском ли его покрыли? И батюшка ли лежали в гробу? И кто конкретно покрывал и уделывал батюшке погребальную внешность?» — подумал Александр.

Уже не вспомнить, да и не знал он это никогда. А Орден тогда в большой силе был и чуть ли не единственный, кто искренне оплакивал покойного Павла.

«А вдруг батюшка не умерли или его после оживили? По бумагам из ларца видно, что таковое возможно».

И был ли вообще у батюшки разговор с монахом-тайновидцем старцем Авелем, как писали они в своём письме к потомку и от которого якобы получили они все те пророчества о родных в грядущем (конечно Александр вскрыл плотно запечатанный конверт)? И про свои двадцать пять лет царствования Александр уже знал.

Знал, но не верил! Неужто батюшка всё же подсмотрели грядущее и выдали его за пророчество Авеля?!

Эх-х они бы лучше прошлое подсмотрели, да поправили бы в нем кое-какие романовские мерзости. Но такой возможности, судя по найденной к нему инструкции, артефакт не давал. Только в грядущее и способен был заглядывать и переносить телесно.

— О-хо-хо, житие мое, — вздохнул Александр Павлович. — Значит три года мне осталось царствовать?! Пора уже и о душе подумать.

Перерождение российского императора Александра I в томского старца Фёодора Козьмича началось?

Глава 3. Дознание в Бюро

Начало дознания

Хоть была и суббота, капитан Шишкин с утра начал дознание на месте происшествия. Что был выходной, это даже хорошо. Бюро заведение круглосуточное и всесезонное, дежурная смена судмедэкспертов здесь всегда на месте. А так, «меньше народа, больше кислорода». Кого понадобится, Шишкин на неделе опросит, не к спеху.

Личные мотивы в сторону, они только мешали. Он сейчас был машиной дознания. Бесчувственной, но очень въедливой и внимательной машиной. Факты и фактики, даже самые мелкие, укладывались им в рядочки по только одному ему известному алгоритму и признакам. Как патроны в обойму. А выводы он сделает после. Не будет торопиться. Всё уже случилось.

Заявление

Итак, тревогу подняла лаборантка Валя Паденко, которая, как всегда после обеда, пришла к Элле в кабинет — попить чайку с маковыми сушками и почесать языком за всё сразу: за мужиков, за погоду и опять за мужиков. И было это примерно через час после его, Шишкина, оттуда ухода и столкновения на проходной с остроглазым господином. Но об этом господине чуть позже.

Валя без звонка ткнулась в кабинет Эллы, закрыто. Дёрнула ещё раз… Прошла на рабочее место Эллы в морге и тоже никого там не нашла. Ни Эллы, ни трупа, который та собиралась исследовать, и ей об этом с утра говорила. Только смятая простынь лежала на резекторском столе и стояла тележка для перевозки тел. Через пятнадцать минут Валя прошла по второму кругу. Опять никого. Здесь Валя почувствовала холодок по спине, набрала Эллу по мобильному и услышала:

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа».

Зашла к «Кощею Бессмертному» и спросила за Эллу. Тот был не в курсе, никуда её не посылал, тело на себя она оформила и сейчас должна была с ним работать.

Пошли смотреть вместе с Кащеем. Никого!

Тут уже встревожился и сам Кащей. Элла ему ладно, а вот пропажа вверенного моргу тела в его Кащея смену… И началось! Кащей позвонил и доложил о происшествии начальнику Бюро. Тот прибежал сам, шум, гам, где, кто? В общем случился полный бардак и неразбериха. Но тело так и не нашли! И даже не сообразили посмотреть в кабинете у Эллы, что вся её верхняя одежда и сапоги были на месте, в шкафчике.

В итоге написали и отвезли в отделение полиции заявление о пропаже тела и заодно судмедэксперта Бекетовой. И пошли по домам. Ну а что им ещё было делать? Дальше пусть менты занимаются. А менты из отделения их заявление сразу же на дознание скинули. Мол, примите по принадлежности! Не каждый день на районе тела из моргов пропадают. И не поймёшь сразу, то ли уголовка это, а то ли гражданско-правовые отношения. Пусть дознаватель сначала поработает, определит.

Человек-невидимка

Теперь об остроглазом господине. Запись с камеры наблюдения на проходной (Слава богу, работала!) давала какую-то нелепую картинку — вот идёт сам Валера, а вот пальто с которым он сталкивается. При этом трость с набалдашником в виде головы пуделя висела в воздухе и раскачивалась в такт шагам пальто. Это как?! Человек-невидимка?!

«А вот пока возьмём и отложим шутки на эту тему. Просто зафиксируем — конкретно эту человеческую плоть эта камера не видела, а почему?» — насторожился Валера.

Слыхал он про такое. Чем-то злодеи мазались и сдвигали спектральный диапазон излучения собственного тела в камере в невидимую или почти невидимую для объектива зону. Потом нужно эту запись ещё раз посмотреть на большой скорости. Так посоветовали специалисты.

В коридоре морга и на рабочих местах судмедэкспертов камер вообще не было (Безобразие! Написать отношение начальнику Бюро!), смотреть нечего!

В Бюро была ещё одна камера наблюдения, установленная во дворе. Рабочая. Направлена в угол, на «Мобильный крематорий». И Валера прокрутил и ещё раз просмотрел на ней суточную запись.

«Ага! Вот Митрич с утра заливает в топливный бак солярку из канистр. Пока трезвый. Проводит регламент, чистит всё, включает тест автоматики. Грамотно, молодец, образование не пропьёшь! „Маленькая“ видимо у него уже в подсобке», — подумал Валера.

Всё! Ушёл. Его рабочий день закончен, не успев начаться.

Вчера вечером, Митрич, как проснулся, сунулся было на рабочее место… А там уже стоял пост охраны и всё было опечатано! Надундолил в штаны, Митрич, ох-х надундолил! Решил, что по его душу пришли за воровство казённой солярки. Сейчас он трезвый как стекло ходил мимо и глазами по сторонам зыркал, хоть и выходной. Но пока не был нужен.

Ворованная солярка Валере по барабану, заявления же не было. А без зарегистрированного в установленном порядке заявления ни один мент работать не будет, хоть всё выноси с объекта. Ну конечно если только это не касалось совершаемого на его глазах тяжкого преступления против личности — убийства, избиения, изнасилования, ограбления и всё такое. Это когда граждане кричат «караул!». Но и тогда никакому менту лучше не лезть на рожон. Ведь как Валера получил свои ножевые ранения в правом боку…

Две дырки в боку

Это ещё в лейтенантах случилось. Встречал он на Московском вокзале «Красную стрелу» из Москвы. Ну как встречал… Рейд был объявлен общегородской против бановых «щипачей» (вокзальных карманников) на базе уголовного розыска их отделения. Там на перроне такая толкучка начиналась по приходу поезда… Пассажиры, встречающие, носильщики, проводники, кого только в толпе не было. В общем образовывалась самая, можно сказать, питательная среда для такого вида криминала. Все ребята тогда пришли в рейд, кроме ментов вокзальных — «адвокатов» и «крыш» тех щипачей. Знали они про рейд, вот и не пришли.

Задача опера в рейде простая — стой, где поставили и на толпу смотри в оба. Щипача, его сразу видно. Он как постельный клоп присасывается к гражданину или гражданке прямо на бегу, сзади, и шурует по карманам (задний карман на брюках так у них и назывался — «чужой») или «пиской» (заточенная монета) сумки режет. Быстро и практически в открытую. Так, газеткой чуть прикрывается. А потому что всё мелькает вокруг и простому человеку сложно на чём-то сосредоточится.

— Чего вы толкаетесь, гражданин?

— Так все же толкаются и я толкаюсь, успокойтесь!

При этом искусство опера состоит в том, что бы зафиксировать руку щипача непосредственно в кармане или в сумке. И своим «броском кобры» ещё и не испугать «терпилу» (потерпевшего), и ещё уговорить оформиться хотя бы двух свидетелей. Пойманный щипач при этом всегда стоит смирно, не дёргается. Знает, негодяй, как трудно оперу всё это в кучку собрать. А не собрал, тут же появляются «адвокаты» — менты вокзальные, и всё, свободен:

— До свидания, дяденька милиционер! Что это вы на людей кидаетесь?

Никакого оружия и другой запрещёнки у щипача с собой никогда нет. А действовать против него, как киношный капитан Жеглов против «Кирпича», по нынешним временам себе дороже.

И вдруг…

«Караул, ограбили!» — закричала в толпе модная и дорого одетая тётка.

И мимо Валеры уже несся на рывок с перрона какой-то злодей, видимо наркоман, дорогую сумку из рук у этой тётки выхвативший. И это был не щипач. Они «гоп-стопом» (ограблениями) на рабочем месте не промышляли.

Валера мгновенно выставил ногу и злодей закувыркался по перрону. Но тут же вскочил и не выпуская тёткину сумку из рук продолжил свой безумный бег. Беспредельщик! За сроком ведь бежал, вместо дозы. Видать вштырило его не по детски, что так рисковал.

А Валера уже бежал рядом с ним. Молодой ещё был, хорошо бегал.

Но лоханулся… На бегу захватил шею злодея согнутой правой рукой и потянул его на себя в намерении уронить или провести борцовский бросок. А злодей оказался левшой тут же ударил Валеру левой рукой в его открытый правый бок. Вроде и несильно… и всего-то два раза. Небольшой двухсторонней треугольной заточкой. Ничего особенного на вид. Кухонные ножи куда длиннее бывают.

Сначала Валера сгоряча ничего не почувствовал. Злодея держал в захвате, пока не подбежали ребята с наручниками. А в итоге полгода провалялся по госпиталям.

Из оперов его турнули и пошёл Валера в следаки. А всего-то не надо было хватать злодея за шею! Но кто знал, что он левша? И не вестись на «Караул!» гражданки. Куда бы он делся этот злодей, если весь вокзал был ментами забит, на раз бы задержали. На крайний случай и пистолет мог обнажить.

Ладно, это всё дела прошлые и нужно работать дальше!

Два невидимки

«Ага! Вот оно, вижу!» — обрадовался Валера и подался вперёд, будто хотел схватить картинку.

На экране тележку для перевозки тел по пустому двору в сторону «Мобильного крематория» толкало черное пальто в небрежно накинутом на него белом халате. Трость с серебряным пуделем тоже вышагивала рядом. На тележке лежало тело, завернутое в казённую простыню. Простыня смялась и под ней открылась пустота, которую пальто в халате переложило на выехавший из контейнера стол! Ещё один человек-невидимка?! Вернее его тело?!

«Та-а-к, спокойно! — мысль скользнула как лезвие. — Что дальше?»

А дальше невидимки разошлись. Пустота поехала в контейнер, а пальто в халате потолкало тележку со смятой простынёй назад, в морг.

И всё, больше ничего интересного в записи не было. До конца рабочего дня крематорием воспользовались только два санитара из отделений с двумя мешками ампутированных за какой-то надобностью человеческих конечностей.

— Тэ-э-кс-с! Скручиваем горловину. Освобождаем сквозной проход для палочки. Чисто! Палочку опускаем и упираем в дно топливного бака. Достаём. Отчёркиваем уровень солярки. Замеряем рулеткой. Габариты и ёмкость бака мы знаем по паспорту изделия. Делаем элементарный математический расчет. Ага! Значит за вчера, если бак с утра был под завязку, а я это сам видел, в «Мобильном крематории» истратили примерно 15 литров соляры. И золы в зольнике, навскидку, сейчас килограмма четыре-пять, но надо на лабораторных весах точно взвесить. В пластиковый мешок её, загнуть шов и прощёлкать степлером. Поедет к Вале на лабораторный анализ по неорганике. Именно по неорганике, углерод итак виден.

Всё было сделано правильно!

Предварительные выводы

Все кто был нужен Валерой опрошены. Расчёты проведены. Зола уехала в лабораторию. Видео с камер наблюдения перекачаны на флешку. Пришло время капитану Шишкину сделать предварительные выводы по данной ситуации и по ним написать текущий отчёт начальству.

Итак, для себя, прямо по пунктам поступившего заявления:

1. Достоверно установлено, что искомый труп безвозвратно уничтожен высокотемпературным термическим способом. Его сожгло в «мобильном крематории» на территории БСМЭ пока что неустановленное лицо, предположительно мужского пола, имеющее свойство невидимости в телекамерах. Попадают ли действия данного лица под какую либо статью УК РФ пока сказать затрудняюсь. Буду консультироваться с юристами Отдела.

2. Достоверно установлено, что такое же свойство невидимости для телекамеры имел и уничтоженный труп.

3. Выводы по пп.1–2 подтверждены: записями с камер наблюдения, фактическим расходом топлива «Мобильного крематория» — 15 л (удельный — 11–13 л/кг на один объект до 80 кг) и весом зольного остатка — 4 кг (паспортный «химический» недожог — до 5 %).

4. Цифрами п.3. не подтверждается уничтожение второго трупа (и слава богу!). Поэтому поисковые действия в отношении судмедэксперта Бекетовой на территории Бюро буду продолжать до полной определённости.

Теперь оставалось самое неприятное: облечь эту странную историю в сухие пункты отчёта, чтобы начальство не покрутило пальцем у виска, но и не отправило капитана Шишкина в отпуск «по состоянию здоровья».

Искать!

Задумчивый капитан Шишкин снова и снова тасовал в голове упорно не складывающийся пасьянс.

По всему выходило, что и Элла и остроглазый невидимка с бакенбардами находились где-то здесь, на территории Бюро?! Они же отсюда не выходили! Тогда нужно их искать, рыть носом! Не так уж в Бюро и много мест, где можно спрятать двух взрослых людей. Живых, заметьте, людей. Которым нужно есть, пить и, простите, ходить в туалет. И ведь в растревоженном как улей Бюро в связи со вчерашним происшествием их срисовали бы мгновенно, только шевельнись.

В кабинете у Эллы он ещё раз всё тщательно осмотрел и буквально обнюхал. Ни-че-го! Видимо стоило ещё раз повнимательнее осмотреть её рабочее место в морге. Не может быть, что бы и там не осталось никаких следов. Ведь именно там остроглазый грузил тело на тележку и туда же её отвозил вместе со смятой простынёй. Получалось, что это всё он делал в присутствии Эллы? А что потом? Да, надо полазить там по полу, вдруг что-то упало, мелкое и почти невидимое.

Нашлась!

И капитан Шишкин опять пошёл в морг. Снял печать с двери, открыл рабочий блок судмедэксперта Бекетовой и увидел…

Ё-моё! Вот та тележка со смятой простынёй. А у пустого резекторского стола стояла Элла в своём полном боевом облачении — одноразовый комбинезон, маска, перчатки, резиновые сапоги, фартук, дополнительный колпачок на волосах, и удивлённо смотрела на стол.

Это у буржуев на паталогоанатоме всегда надет только накрахмаленный белый халат. Там врач к телу даже не прикасается. А с руками в карманах стоит и смотрит поплёвывая, что ему показывает по его командам прозектор в резиновых сапогах, вечно мокром грязном халате и в фартуке до пола. А затем в тиши кабинета «стёклышки» в микроскоп заправляет и ручкой с золотым пером заключение пишет. У нас же такого нет и в помине, а ставки прозекторов штатными расписаниями моргов не предусмотрены!

— Эллочка… — прохрипел Валера, будто из него разом вышибли весь воздух.

Он сделал два шага, потом ещё, не веря, что она здесь, целая.

— Ши‑ш‑шкин? — Элла обернулась, глаза за защитными очками расширились. — Ты откуда?! А где этот… Танцор?

Валера хотел ответить, но слова застряли в горле. Перед ним стояла Элла. Живая. А всё остальное вдруг стало второстепенным.

Глава 4. Сибирские старости

Старец Феодор Козьмич

23 января 1864 года. Томск.

Зимний вечер. Тихо, ясно, лёгкий морозец. Сама природа позволила людям всё сделать сегодня спокойно и благостно.

Купец второй гильдии Семён Феофанович Хромов разбирал вещи, оставшиеся после кончины и сегодняшних похорон его бесценного друга и жильца последних шести лет, которому купец специально построил эту светлую и просторную келью в дальнем углу своей загородной заимки Хромовка, в четырёх верстах от города (а чтобы не беспокоили всуе!) и уговорил жить у себя.

Семён Хромов — крупный сибирский золотопромышленник средних лет. Из отпущенных на условиях выплаты денежного оброка крепостных графини Борх. Он давно уже блюл себя как богатый столичный барин — высок, строен, одевался в дорогих модных магазинах. Умён. Имел острый пытливый взгляд. Черты немного вытянутого лица были никак не крестьянские, а благородные, аристократические. Не иначе батюшка-барин граф Борх поучаствовал в создании его генотипа! Ну а что такого, обычное дело для крепостной России.

Однако богатство и щегольской внешний вид не мешали Семёну Феофановичу быть православным благотворителем, делать пожертвования на строительство храмов, помогать погорельцам и заниматься многими другими богоугодными делами.

А сегодня с утра, со многими ещё почитателями он похоронил своего разлюбезного и крайне необычного жильца, как положено, на третий день по его кончине, в ограде Богородице-Алексеевского мужского монастыря. И на его могиле установил временный деревянный крест с надписью:

«Здесь погребено тело Великого и Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося в Томске 20 января 1864 года в возрасте 87 лет».

Крест, это пока. А будет и мраморный памятник на месте этой опустевшей кельи и большая именная часовня в монастыре. Уже сговорились о том с игуменом. И богатые вклады множества почитателей старца в монастырь под это благотворение частью уже сделаны. А сколько их ещё будет?! Игумен очень доволен.

Серебряный ларец

При соборовании старца монастырским иеромонахом Рафаилом, Феодор опять отказался назвать имя своего Святого (То бог знает!) и имена своих родителей (Святая церковь за них молится!). Он и раньше никогда не говел, в связи с чем был заподозрен в сектантстве и духовной прелести. Однако вовремя прояснилось, что Святые дары старец принимал у отца Петра с характерной для священника фамилией — Попов, в крошечной Красноярской кладбищенской церкви. И дознание против него закрыли.

Присутствовавший при соборовании старца Хромов, будучи абсолютно уверенным в ответе по множеству его деяний и случившихся до этого событий, спросил Феодора прямо:

— Есть молва, что ты, батюшка, ни кто иной, как император Александр I «Благословенный». Правда ли то? Откройся, хотя бы на смертном одре!

И старец, лёжа на своём дощатом ложе, обёрнутом лишь холщовой простынёй, слыша такое, начал креститься и тихо бормотать:

— Чудны дела Твои, Господи! Нет тайны, которая бы не открылась.

И вот перед Семёном лежали все его вещи…

Вязаная светло-коричневая шапочка. Сменная белая рубашка из деревенского холста. Шаровары. Длинный тёмно-синий халат. Сибирская доха. Чулки. Кожаные туфли. И очень красивый, видимо серебряный, и ранее у старца никогда и никем не виданый ларец удлинённой формы. Весь в искусной чеканке из плотной вязи мальтийских крестов и виноградных лоз. С выгравированной печатью Мальтийского Ордена на крышке и с ключом в замке. А в нем:

— Документ о бракосочетании императора Александра I — толстый лист синеватого цвета, где часть слов отпечатана типографским способом, а часть написана от руки. Внизу листа белая печать с изображением церкви.

— Небольшое и весьма искусно выполненное резное распятие из слоновой кости.

— Покрытая разноцветными эмалями золотая фигурная цепь ордена Андрея Первозванного.

— Раскрашенный вензель на бумажном листе, изображающий букву «А» с короной над ней и летевшим голубком вместо горизонтальной перемычки в букве.

— Модная лаковая мужская трость с серебряным набалдашником в виде головы пуделя.

— Сосуд с какой-то прозрачной вязкопластичной субстанцией.

— Большой и толстый плотный конверт с надписью, начертанной рукой старца — «Милостивому государю Семеону Феофановичу Хромову».

А в конверте том (естественно купец тут же вскрыл его!) в числе прочих бумаг были две тайные записки ленточками…

Тайные записки

Первая записка:

ВИДИШИЛИ НАКАКОЕ ВАСЪ БѢЗСЛОВЕСИЕ СЧАСТИЕ СЛОВО ИЗНѢСЕ. НО ЕГДА УБО А МОЛЧАТЪ П НѢВОЗВѢЩАЮТЪ

[Видишь ли, на какое молчание вас обрекло ваше счастье и ваше слово. Но когда Александры молчат, Павлы не возвещают]. Предположительно в значении — когда Александр хранит молчание, то его не терзают угрызения совести относительно Павла].

Вторая записка:

1 2 3 4 о в а зн i Дк ео амвр А КРЫЮТЪ СТРУФИАНЪ с з Д я ВО ВО 1837 г. МАР.26 В ВОЛ 43 пар

[Я скрываю тебя, Александр, как страус, прячущий свою голову под крыло. 26 марта 1837 г. — дата прибытия старца к месту ссылки в Боготольскую волость, сорок третья партия ссыльных].

Хромов знал, да, так со ссыльными и появился почти тридцать лет назад в Томской губернии «белокурый, плешивый, голубоглазый, сутулый, рослый бравый молодец, какие бывают из отставных солдат». Имя ему было — Фёдор Козьмич Козьмин. А другого своего имени он никогда и не называл, хотя до этого в Перми и бит был за это кнутом и в Сибирь по приговору суда сослан, чем остался очень доволен.

Житие старца

Пропитание своё уже пожилой, но ещё физически крепкий и сильный Феодор сначала добывал тяжкой работой на золотых приисках. А после, состарившись, обучал купеческих и дворянских детей грамоте, истории, географии и… французскому языку. А ещё он походя разоблачил беглого каторжника-убийцу, исцелил больного священника, предсказал счастливый брак, особо отмечал день памяти Александра Невского, рассказывал о войне 1812 года, вспоминал Аракчеева, Кутузова и Суворова. И пророчествовал, пророчествовал… На царя Александра «Благословенного», да, он сильно был похож внешне, тот же большой куполообразный лоб, широкие брови, высокий рост и широкие плечи.

И за этими его абсолютно точными предсказаниями, советами и благословениями приезжали и писали к нему. Да кто только не приезжал и с кем он только не вёл переписку. Вот только их неполный список: Епископ Томский Порфирий, Епископ Афанасий, барон Дмитрий Остен-Сакен, будущий император Александр II, император Николай I, митрополит Московский Иннокентий и многие-многие другие сильные мира сего.

А в 1850 году келью старца посетил писатель Лев Толстой и целый день они с ним живо беседовали. О чём? Да понятно о чём! Тема «ухода» и отречения от мира, которая потом ярко проявилась в позднем творчестве Толстого: «Отец Сергий», «Живой труп», «Записки сумасшедшего». Кто знает, уход самого Толстого из Ясной Поляны не та же модель поведения?

И со всем этим — с доказательствами царского достоинства и подробными описаниями пророчеств и чудес старца, Семён Феофанович Хромов нарочно ездил в Санкт-Петербург. Его внимательно выслушали в Комиссии подачи прошений на высочайшее имя. И всё!

Царь и другие Романовы не захотели с Хромовым встречаться и говорить. Они итак всё знали и в том по своему участвовали. А потому что, так приказал (или попросил?) им один из них — император Александр I, в миру — Александр Павлович Романов. Потому и отсутствовали на траурных церемониях по его скоропостижной кончине в возрасте сорока семи лет в Таганроге его супруга императрица Елизавета Алексеевна и ближайший сподвижник Пётр Михайлович Волконский.

Завещание старца

Хромов держал в руках конверт. Пальцы слегка дрожали — не от страха, а от тяжести момента. Он знал: внутри не просто бумага, а ответственность, которую он не просил. И всё же, не откладывая, он открыл конверт.

Милостивый государь Семеон Феофанович!

Ежели Вы прочитываете это моё послание, то я уже преставился перед Богом на Суд его, хоть и отпели меня вдавне.

Лишь благодаря искренней ласке Вашей и Вашего семейства, доброте, милости и данному мне убежищу жив я был все эти годы. Сердечный мир и молитва изменили меня. Перед уходом ко Господу я стал свободен, независим и покоен. А всё моё так осталось при мне — слова Бога моего и любовь к ближнему. И грехи мои тяжкие, но с этим не к Вам.

Каковое же счастье в этой свободе духа!

Оставляю и завещаю Вам все мои пожитки. Обращайтесь с ними по своему усмотрению, но сторожась, прошу! Сперва старательно изучите наставления в конверте, по которым всё поймёте сами. Сколь сильно они повлияют на Вашу жизнь и деяния, решать Вам. А я так и не решился. Только в самой малой толике. И оного хватило, как Вы знаете, прослыть великим прорицателем грядущего! И Император Александр не решился, ведаю это точно.

Верю, что Вы не расточите всё это во зло. Вы и такие как Вы есть соль земли российской, её руки, душа и молитвенники за неё перед Богом. Владейте всем этим и дай Вам Бог счастья, здоровья и мудрости.

А Романовых оставьте в покое! Им и того вдосталь, что они Романовы.

За сим, Феодор Козьмин.

Храни Вас Господь!

Обед с Асташёвым

— И всё ж таки, любезный Семён Феофанович! Признайтесь, что Вас сподвигло на продажу мне остаточных Ваших приисков? Сказать честно, те прииски, что я приобрёл у Вас четыре года назад, полностью себя окупили. Отличные прииски! С большими запасами золота. И эти ведаю не хуже. Так ведь крайние! А Вы чего же теперь без них? Сумма большая, куда-то ведь вкладывать нужно. Останетесь ли в Сибири или в столицу переберётесь? Иль ещё что задумали?

За столом томского ресторана «Россия» с Хромовым сидел Иван Дмитриевич Асташёв — шестидесяти девяти лет, пожалуй, самый богатый и влиятельный золотопромышленник Сибири, крупный меценат и благотворитель. Это его царь одарил перстнем с бриллиантом с выгравированным на нем императорским вензелем и надписью:

«В пример другим золотопромышленникам Сибири за общеполезную деятельность в новой сфере труда».

Это он однажды в не совсем трезвом виде прилюдно высказался так:

«Захочет Асташёв и митру получит!».

И он был очень доволен сделкой, которая уже совершена и купцы по традиции обмывали её «по маленькой» в ресторане Ивана Гаврииловича Горланова, в меню которого сегодня имелось…

Меню ресторана "Россия"

Супы: щи суточные, рассольник с курицей, суп «Пейзан», щи «Николаевские», суп «Мавритания», щи ленивые, суп крестьянский, борщ с сосисками, борщ малороссийский, суп жульен, борщок, щи славянские, суп крем-селлери, селянка скоромная жидкая и т. д. К супам — пирожки, ватрушки, дябли.

На второе мясо: грудинка «Провансаль», колеты «Шассер», котлеты «Телячьи могли», филе миньон с соусом «Бордолет», зразы а-ля Нельсон, ножки пулет, котлеты пожарские, лангет де беф пикан, эскалоп диву, рагу де мутон, грудинка фрикасе, рамштекс с соусом пикан, сосиски с шукрутом, лангет по-грузински, дичь заливная, поросенок под сметаной, волованы из дичи, баранина жареная с кашей, жареный заяц в сметане.

Третьим блюдом рыба: судак в белом вине, соте из судака, муксун итальян с соусом тартар, салат итальян из рыбы, стерлядь по-петербургски, окуни по-польски, окуни по-американски, налимы в красном вине, налимы в белом вине, караси в сметане, винегрет итальян из рыбы, стерляди а-ля русс, жареная нельма, кулебяка с рыбой.

Четвертая перемена птица: жареные тетерева, гуси, индейки, утки, куропатки. К ним прилагаются соленья и салаты.

На сладкое: «пунш абрикотин», «желе мараскинный», «пудинг кабинет», «ваниль по-испански», «бисквит со сливками», «конде де помне», «салат оранж», «кашка-запеканка с вареньем», «компот из русских фруктов», «шарлот глиссе», «пирожное-желе ромовое», «пирожное-кофе по-испански», «мороженое облепиховое», «яблоки конфи».

Крепкий алкоголь: коньяки Асланова, Шустова, коньяк «Феникс», рябиновая настойка «Нежинская», настойка «Уральская брусника», горькая водка «Дикая черешня» и др.

Безалкогольный лимонад «Тархун».

Пиво: «Пильзенское» томского крюгеровского завода и мариинского пивоваренного завода «Сибиряк».

Вино: «Сен-Рафаэль», бордосские вина, столовые, игристые, портвейн, мадера, мускат, «вяленое», «крепкие красные вина старые», шампанское.

Приятного аппетита!

* * *

— Как всегда в корень зрите, любезный Иван Дмитриевич! — после некоторого перерыва в разговоре, связанного с заказом и опробованием великолепных блюд и напитков, отвечал уже несколько размякший Семён Феофанович Хромов. — Нашёл я себе дело по душе во Славу Бога и России! В Санкт-Петербург поеду жить, здесь уже ничего не держит. Вот памятник Феодору Козьмичу и часовню его имени в монастыре поставлю, да и тронусь.

Он вытер чуть вспотевшее лицо крахмальным платком с красивым вензелем в уголке «ХСФ».

— А деньги… Да что те деньги, — Хромов потянулся серебряной вилкой за хрустким белым груздком с чесночком и хреном и опрокинул в себя мелкую, буквально на глоточек, рюмочку роскошного Шустовского коньяка.

— На хлеб, — он обвёл руками заставленный блюдами стол. — Нам хватит и достаточно. А то вот так всех покупаешь, продаёшь, а через пять лет, хлоп, и «со святыми упокой»!

Хромов сам испугался своих слов. И нарвался на совершенно трезвый, долгий и пронзительный взгляд своего старшего товарища:

— Значит, говорите, пять лет мне осталось? Ну что ж, и того достаточно, пожил! Это вам прозорливец Феодор Козмич то дело во Славу Бога и России сообщил перед кончиной, так ведь?

Хромов молчал. И тогда Асташёв тихо сказал ему:

— Вы вот что, Семён Феофанович! Как начнёте то дело или уже начали, меня старика не забудьте. Может деньги понадобятся, а может и ещё что. Всё предоставлю вам в лучшем виде, только скажите. Не чужие чай!

Хромов хотел было ответить легко, привычно отшутиться, но слова застряли в горле. Он понял, что это не просто любезность богатого товарища, а предложение защиты. И если он действительно решит идти до конца, эта защита может понадобиться.

— Спасибо, Иван Дмитриевич, — сказал он. — Не забуду! И, может быть, скоро придётся напомнить об том.

Глава 5. Отказной материал

Допрос Эллы

Элла уже нервничала. Пятый раз Валера задавал ей одни одни и те же вопросы. Но так устроен процесс дознания, а вдруг допрашиваемый ещё что-то вспомнит.

— Шишкин, я тебе уже пятый раз говорю… Ну не помню я ничего! Только вскрыла тело, сзади дверь хлопнула и кто-то вошёл в блок. Оглянулась, а у дверей стоит высокий мужчина в чёрном пальто и наставляет на меня свою трость. Вспышка в глазах! Думала ружьё, убил. Но ничего… Только вот тело исчезло. А потом сразу ты пришёл.

Они уже пообнимались, поплакали за встречу и переместились из помещения морга в кабинет Эллы в здании Бюро. Кабинет у Эллы маленький, троим не развернуться — стол, стул, ещё стул для посетителя, шкаф для бумаг, узкий гардероб и умывальник с небольшим зеркалом. Всё!

Элла переоделась в цивильное и поставила кипятить электрический чайник. На стол выставила из шкафа две чашки, ложечки, сахарницу и вазочку с мелкими конфетами и сушками с маком.

Дверь в кабинет постоянно открывалась и закрывалась. Вот в дверном проёме появилась очередная голова. Голова улыбалась, кивала, но в кабинет не лезла, органы же Эллу сейчас допрашивали. Все в дежурной смене уже знали, что судмедэксперт Бекетова нашлась и сей факт радостно свидетельствовали личным приветствием, врачи же.

— Элла, вспомни, тот мужчина был с бакенбардами? — спросил Валера.

— Не обратила внимания. Вот глаза его помню, прямо буравчики какие-то, бр-р-р!

— Элла, тебя сутки нигде не было и тебя никто не видел! Ты как-то это сама ощутила? Голод там или по-маленькому вдруг захотела?

— Обалдеть! Сутки?! Н-нет, никак. Я и не поняла что уже сутки прошли. Вот был тот мужчина, а вот сразу ты пришёл. А тело куда делось, не знаешь?

— А спалил его тот мужик с тростью в «мобильном крематории». Тебя куда-то дел, гад, загрузил тело на тележку, дотолкал в угол двора и спалил до талого. А Митрич в это время у себя в подсобке дрых, пьяный, ничего не видел. Я на записи камеры видеонаблюдения это всё видел.

Помолчали, выпили по чашке чая. Что тут скажешь…

— Ладно, давай собирайся! Отвезу тебя домой, отдохнёшь. Если чего ещё вспомнишь, сразу звони.

— Шишкин, я не устала, я к тебе хочу. Хотели же вместе побыть на выходные, а сегодня суббота.

— Ко мне? Ну ладно, давай ко мне. Только пока отказной материал не напишу, ко мне не приставать! Другого времени у меня не будет. Без обид? Договорились?!

— Ладно, договорились, не буду я к тебе приставать, раз ты такой неженка.

Постановление об отказе

Валера не был неженка, вернее, он был неженкой, но не в том смысле. Эллиной дочке они позвонили. Мол всё в порядке, мама нашлась и чтобы та не волновалась. Не приставать немного не получилось и сейчас Элла спала, свернувшись калачиком на диване. А Валера сидел за письменным столом и писал отказной материал:

«Постановление дознавателя об отказе от возбуждения уголовного дела».

Начальник его Отдела — полковник, и коллеги из отделения полиции будут счастливы, им работы меньше. Ну а чего, всё абсолютно законно, с телом уже всё ясно, а судмедэксперт Бекетова нашлась. Живая! Событий, квалифицируемых как преступления, не было, что и взято за основу отказа.

В театр уже сообщили, что тело их артиста балета было оперативно уничтожено высокотемпературным термическим способом по эпидемиологическим, но не опасным для окружающих, основаниям (так они с начальником Бюро в акте написали, придумали). Тело с Эллы и морга списали, Кащей ыл счастлив.

И в театре были счастливы, что им самим хоронить своего артиста не придётся. Родственников-то не было, одинокий человек. Вроде была сестра, да где её искать? И служебная комната освободилась, опять-таки, что при нынешнем дефиците жилья совсем нелишнее. Вещички покойного соберут и снесут в ближайший Храм, раздать в них нуждающимся. Вывесят в служебном холле короткий некролог с фото и тремя гвоздиками, да и всё. Ну а что они ещё могли сделать?

«… Копия постановления — заявителю и прокурору Красногвардейского р-на СПб».

Валера закончил писать и откинулся в рабочем кресле. Всё! Бумага написана, система довольна.

Но внутри было не спокойно, а как будто он только что запер дверь, за которой кто-то скребётся.

«Ладно, — подумал он, открывая отдельный файл на компьютере. — Пусть это будет не для дела. Пусть это будет для меня. Чтобы не забыть, где кончается протокол и начинается правда».

Валера дознаватель опытный и знал, что не нужно лишнего в официальные бумаги тащить, замотают. А лишнее-то было… И много чего. И что с ним теперь делать? А пока ничего! Только неофициально, для себя, для памяти, всё записать в этот отдельный файл и пусть лежит в компьютере, ждёт своего часа, хлеба не просит.

А чтобы совсем уже было всё, завтра Валера заедет в комнату покойного и всё там сам внимательно осмотрит (ключ на связке из барсетки покойного он взял в морге). На всякий случай.

А вообще весь вчерашний день — это мистика какая-то… А все менты в бога и мистику верили! Почему?

Менты и мистика

Каждый злодей считает, что он самый умный и хитрый злодей на свете. И что именно его менты никогда не поймают. Но так же считали и 100 % сидельцев в переполненных российских тюрьмах и зонах. А потому что, на дело они шли или в одиночку или в составе небольших коллективов. А против них потом работало Правосудие — огромная система хорошо мотивированных, специально обученных, опытных и не менее умных и хитрых людей — оперов, дознавателей, следователей, адвокатов, судей, прокуроров и др. Да, да, адвокаты тоже «против» злодеев. А как же они хотели… адвокатам зачем злодеи невиновные… и бедные?

Вот и выловили их. Вот и посадили.

Но действительно, редко, но бывает, что некоторым злодеям удаётся обхитрить Правосудие. Как-то оно само собой так выходит. В основном из-за случайного везения и статистики, которая гласит, что стопроцентной раскрываемости не бывает. Вот эту череду нераскрытых преступлений — «висяков», «глухарей» и можно считать мистическими. Все ведь происходило почти на виду, но по какой-то неведомой причине при этом не оставалось никаких зацепок и улик. Вот и «висели» уголовные дела нераскрытыми. Слава богу, не бесконечно, а только до установленного законом окончания срока давности. И тогда «висяки» попросту закрывали, списывали.

Но это не ещё вся мистика в работе правоохранительной системы. Так ещё у ментов была вера в бога.

У Валеры был один знакомый батюшка, митрофорный протоиерей, настоятель прихода в самом центре Питера. Познакомились и подружились они на одном эпизоде с кражей икон. И у него в храме висела большая мироточивая икона Святого Праведного воина Феодора Ушакова — русского адмирала, при жизни которого ни один его корабль в боях не пострадал. И благовонное миро постоянно текло с адмиральского свитка на этой иконе, где были написаны такие слова:

«Не отчаивайтесь! Сии грозныя бури обратятся к Славе России».

А в руках у Фёдора Фёдоровича кроме свитка был… Правильно! Адмиральский жезл — «полосатая палочка», очень похоже! И все заступающие с утра на дежурство экипажи ГАИ прямо с развода в обязательном порядке в тот храм на минутку заезжали и свои «полосатые палочки» тем миро мазали. И вечером в конце смены тоже заезжали, «доляну отстёгивали». Тьфу ты, ну конечно пожертвования делали, в кружки, кои храмовый клир к той иконе поближе подвигал. И всё были счастливы! Крепко хранил Святой Феодор Ушаков питерских ГАИ-шников к славе России! Служить туда к ним без блата (протекции) никто не попадал! Только вот ни на церковных службах, ни на исповедях этих ГАИ-шников не было видно.

— Это ничего, — говорил батюшка. — Господь все благие дела видит и на будущий Суд их творителям засчитает.

Трамваи и коммуналки

Санкт-Петербург всегда считался трамвайной столицей России. Сейчас уже в меньшей мере, а раньше рельсы в городе были везде. Кривые, горбом, рваные. И если разрыв случался так, что рельса по ходу движения была выше следующей, то и ладно. Трамвай прижимал её своим весом и ехал дальше. Но если уже вовсе съезжал с рельс, то пассажиры дисциплинированно выходили на улицу, тут же прилетала «летучка», ставила вагон на рельсы и все радостно ехали дальше. И главное никто не парился по этому поводу.

Так в ходу был такой трамвайный анекдот:

У одной дамы трамвай ходил прямо под окнами и всякий раз по его проходу у неё отваливалась дверь от шифоньера. Что только не делали, ничего не помогало. Один столяр решил выяснить причину этого явления изнутри. Он залез в шифоньер и сел ждать, когда пройдёт трамвай. В это время домой пришёл муж дамы. Он открыл дверь шифоньера, раздеться, и увидел там столяра.

— Эй, мужик, ты что здесь делаешь?! — воскликнул муж.

— Мужик, не поверишь, трамвай жду!

Но Питер не только трамвайная, но и коммунальная столица России. В питерских коммуналках сегодня живёт не менее полумиллиона человек. А это, на минуточку, каждый десятый житель города.

Квартиры в бывших доходных домах после революции сделались собственностью нового государства рабочих и крестьян, которые «с Лениным в башке». А «бывших» уплотнили. Оставили им по паре комнат, а в остальные подселили чужие семьи. А потом и оставшееся уплотнили. А недовольным попросту прострелили их контрреволюционные головы из того самого «нагана в руке».

Питерские риэлтеры коммуналки сейчас кое-как расселяют. Но идёт тяжко. Сносят перегородки, когда-то возведённые прямо посредине красивых арочных окон с прекрасными витражами, изгоняют полчища клопов и тараканов, восстанавливают художественную лепнину, драгоценный паркет, изящные изразцовые камины. Получаются маленькие дворцы.

Когда видишь результат такой реставрации, сразу понимаешь, сколь ценимыми и высокооплачиваемыми в Российской империи были профессии: инженеров, врачей и педагогов, большие семьи которых здесь когда-то и жили с прислугой и приживалами.

Когда Валера служил в отделении полиции на Лиговке, он с местными риэлтерами знался и подметил одну особенность потенциальных покупателей таких вот тщательно отреставрированных квартир при их просмотре. Если приезжали смотреть московские, то могли и в парадную не зайти. Сразу разворачивались и уходили, едва унюхав стойкий кошачий запах и в полутьме увидев чьи-то стоптанные ботинки на батарее отопления. А местные, питерские, даже очень богатые, чапали на третий-четвёртый этаж без лифта, как ни в чём не бывало. Не замечая дурного запаха и разбитых лампочек. И покупали, ведь, эти квартиры за безумные деньги! А что до парадных, так они почти все такие! На Лиговке уж точно.

Вот как тут не вспомнить бородатый анекдот, один из множества, про разность менталитетов жителей двух столиц — культурной столицы Российской империи, хоть и бывшей, и Москвой, просто, столицей России:

В питерский лифт заходит мужик… с сигаретой. А там уже пристроился по-маленькому другой. Едут. «Вы москвич, конечно?» — спрашивает другой, застегивая ширинку. «А как вы догадались?». «А у нас в Питере в лифтах не курят!».

* * *

В общем побывал Валера в той коммуналке на Декабристов, в комнате покойного Варфоломея Гасконцева. Без всякого ордера на обыск. Да какой обыск, уголовного дела-то не было. Заодно комнату опечатал своей печатью и участковому позвонил. Пусть блюдёт выбывшее из-под опеки жильё, пока нового жильца не приведут из театра.

С соседями Валера поговорил. Не опросил, а просто, собрал и поговорил на общей кухне. Нет, никого жилец не водил. Ни тех, ни этих. Да, странно, такой симпатичный молодой мужчина. Спокойный. Всегда вежливый. Иногда женщина ненадолго к нему приходила. Да вы её знали! Её все знали — дикторша с телевидения, красивая такая, породистая, Изабелла Гасконцева. Жена? Нет, не уверены, но свечку не держали. Может сестра…

Файл «Лишнее»

Валера проанализировал и обобщил имеющуюся информацию — какие факты (пока без выводов) он имел за скобками «Постановления об отказе дознавателя от возбуждения уголовного дела»:

1. Кто-то, назовём его «Чёрный человек» (ЧЧ), в пятницу днем пришёл на территорию Бюро с улицы и сотворил там следующее: куда-то задевал на целые сутки Эллу (спасибо, что вернул!), спалил в «мобильном крематории» труп Танцора и куда-то делся сам. Причём с территории Бюро он не выходил.

«Не выходил, но исчез. Значит, не через дверь. Или не в нашем понимании двери».

2. Этот ЧЧ почему-то не отображался во плоти на камерах наблюдения. Впрочем, как и уничтоженный им труп Танцора. Глазом они были видны — да, а в записи с камер — нет.

«Это не ошибка техники. Это правило и пренеприятное».

3. Танцор и та Дикторша с телевидения, умершая в сентябре при похожих обстоятельствах (как выключили!), были хорошо знакомы между собой и, возможно, были родственниками. Дикторша иногда приходила домой к Танцору. Визиты со слов соседей были короткие, стало быть вряд ли они были женаты, скорее всего брат с сестрой.

«Два похожих случая. Не совпадение! Но что их связывает?»

4. В комнате Танцора обнаружился небольшой резной барельеф на какой-то плотной, похоже, пластиковой подложке «под слоновую кость» в золоченой оправе под старину — Танцор ногами на коне, и какие-то старые бумаги на французском языке с мальтийскими крестами на печатях. Забрал всё. На память… ну и на продажу, если выйдет. А что, как все!

«Мальтийские кресты. Опять. Это не украшение. Это подпись».

5. Когда Элла вскрыла умершую Дикторшу, что с ней случилось? Почему она превратилась в старуху? Какое-то сверхбыстрое окисление плоти?

«Старение за секунды. Если это технология, то я даже не представляю, кто и зачем её делает».

6. Почему соскоб «до» трупа Дикторши не содержал ДНК? Не могла Элла, да и негде на обнажённом теле человека неорганику найти.

«Нет ДНК. Совсем. Как будто тело было не телом. Вот это уже пугает».

С фактами вроде всё.

А что с выводами?

Глава 6. Сибирь — каторга

Томский тупик

В XIX веке все знали: Сибирь — каторга, а Томск — город каторжников и ссыльнопоселенцев. Его название местными даже расшифровывалось как «таёжное отдаленное место ссылки каторжников», а не как «город на Томи». В городе не было такой семьи, которая бы не была родственно или ещё как-то связана со ссыльными, поселенцами и освободившимися из тюрем и острогов. Каждый пятый житель Томска был осужден по какой-либо статье «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных».

В 1804 году город стал центром огромной Томской губернии, которая включала в себя территории нынешних Республики Алтай, Алтайского края, Кемеровской, Новосибирской и Томской областей, Восточно-Казахстанской области (РК), западные части Хакасии и Красноярского края.

Основатель российской юридической науки М.М.Сперанский так писал про Томскую губернию после её им ревизования:

«Худое управление сделало из губернаторства Томской губернии сущий вертеп разбойников. Если бы в Тобольске я отдал бы всех под суд… то здесь оставалось бы уже всех повесить».

Например через Томск не прошла Транссибирская магистраль. А потому что, когда её строили, обратились к томскому градоначальнику с просьбой, как и все попутные российские города, внести свой вклад. Но в этом было отказано, мол, самим деньги нужны! Так в восьмидесяти восьми километрах от города в лесу на Транссибе появилась крохотная станция «Тайга», специально для томичей. Дальше до города ехать было только в санях и на телегах по холмистой дороге «вверх — едем, вниз — бежим».

Происшествия

И радостно было, когда единственная в это время в городе газета «Томские губернские ведомости» вместо вот такого своеобычного сообщения:

«О произшествиях. Убийство. Земский Суд от 15 февраля за № 2848 донес, что крестьянин селения Аллакская Барнаульского округа Лукиян Никифоров, предъявил старшине, что живший в особом доме отец его Елизар Никифоров убит неизвестными и найден мертвым с знаками насильственной смерти».

…вдруг пропечатывала совсем другое:

«О произшествиях. Попытка убийства. Земский Суд от 15 февраля за № 2848 донес, что в селении Аллакская Барнаульского округа полицейскими чинами предотвращено убийство местного жителя. По предварительному изследованию в злодеянии подозревается казак 6-й сотни 2-го полка казачьего войска Герасим Обезьянов, который взят с поличным и содержится под арестом».

А всё потому что, бывший золотопромышленник, а ныне мещанин Семён Феофанович Хромов, как и было завещано ему покойным старцем Феодором Козмичём, самым серьёзным образом изучал Наставление по использованию артефакта «Трость» в движении во времени и пространстве. И при том ещё и тренировался на ней. Занятное это было дело…

Семён читал с утра свежие «Ведомости», производил некоторые манипуляции с тростью и вот пожалуйста, предотвращал злодеяния! А адрес полицейского управления и кого надо в нём, он знал. Несколько мешало ему ещё не совершенное знание старо-французского языка, на котором то Наставление было писано, но он старался. Брал дополнительные уроки французского. В общем быстро прогрессировал.

Зять-банкир

А на жительство в Санкт-Петербург Семён Феофанович так и не поехал. Не так-то просто ему, человеку обременённому семьёй и большим налаженным хозяйством в городской усадьбе Томска, это оказалось сделать. Ну и чёрт с ней, со столицей! Для его задумок местожительство никакой роли не играло! В Томске было даже лучше, спокойнее.

Ещё ведь к его старшей дочери — красавице Зиновии Семёновне, посватался тридцативосьмилетний действительный статский советник Иван Григорьевич Чистяков — управляющий Енисейского отделения Российского государственного банка, человек во всех смыслах положительный, образованный и основательный. И благословили Семён Феофанович с супругой Натальей Андреевной детей — Зиновию и Ивана, на супружество. Совет да любовь! С достойными женихами в Томске всегда было туго. Родители на радостях даже все свои дома на дочь переписали. Приданое зятю, это не лишнее!

Ну и конечно заглянул Семён к молодым в грядущее. И порадовался! Десять детей у них будет в браке. Настоящая сибирская семья. Девять своих и дочка приёмная. Все ухожены и в люди выведены. Дипломированные врачи, юристы и геологи получились. С прекрасным образованием в новом Томском императорском университете. Только вот сам Иван Григорьевич… Под самый конец жизни почему-то уехал в Кострому, где и скончался. А почему уехал, неясно.

Н-да, далеко не всё чётко видел Семён Феофанович в грядущем. Где-то всё было ясно-ясно, как на летнем лугу в вёдро, а где-то и как утренний туман на болоте, не видать ни рожна. Видимо не сформировано ещё было то грядущее. Вот и собственную жизнь и смерть он не видел. А будущность России и её правящей династии… Вроде поначалу и всё было неплохо, но потом, лет через пятьдесят, всё — провал, обрыв! Одни гробы и кровь, даже смотреть не хотелось.

Россию уже не спасти

Уже и собственным телом пробовал перемещаться в грядущее Семён Феофанович. И получалось у него! Сначала боязно было, вдруг там и останется, а непривычно же всё вокруг. Но нет. Как Бобика дворового на верёвке у собственной будки держало текущее времечко. Да ещё и на верёвке резиновой. Бегай, не бегай по двору… Без тренировки долго в грядущем не погулять, всё одно притянет родной будке.

Семён Хромов был человек исключительно практический, купец же. Собственную корысть хорошо видел в разных её проявлениях. Потому ещё в юности и выкупил себя из крепости у графини Борх и стал кем сейчас был. И без всяких артефактов. Он любил бога, Россию и свою семью. И у него теперь была такая чудесная трость, настоящая «машина времени» в грядущее (назад во времени она почему-то не ездила).

С ней можно было стать ещё одним великим прорицателем. Жить в келье, до конца жизни питаться размоченными сухарями, как старец Феодор. Благословлять и просвещать золочёных глупцов в собственной глупости. Бр-р-р! Ну нет! Это было не для него.

С тростью можно было и дальше изничтожать убивцев и ворьё в Томске и его окрестностях. Дело нужное, благородное, но уж больно хлопотное, сколько их… одному не осилить. Что-то бы попробовать предпринять повеличественнее, в масштабах России, во имя её!

И такое дело он быстро нашёл.

И уже летом по «Делу об отделении Сибири от России и образовании республики подобно Соединенным Штатам» гражданской казни подвергся главный закопёрщик — некто Григорий Николаевич Потанин, секретарь губернского статистического комитета в Томске. Тоже ссыльный каторжанин по уголовной статье. Других в Томске на государственной службе мало. И с ним было арестовано ещё более сорока человек из тайного общества «Независимая Сибирь».

Во дворе тюрьмы Потанина посадили на высокую колесницу и привезли на базарную площадь. Там ввели на эшафот и палач привязал его руки к столбу. Чиновник прочитал приговор и сломал над головой каторжника шпагу. Тем процедура гражданской казни и завершилась. Зрителей было немного — спившиеся калеки, торговцы квасом, да случайные зеваки.

И что?! Да ничего! Пшик!

А Хромов видел в грядущем, что в 1874 году по ходатайству Императорского Русского географического общества Потанина полностью амнистировали, а 1918 году Административным советом Временного Сибирского правительства ему присвоили звание Почётного гражданина Сибири.

И Семён Феофанович отчётливо осознал, что Российскую Империю и правящую династию Романовых, так спокойно и мягко амнистировавших своих безжалостных убийц, и уже зная и понимая, что произойдёт с Россией через полвека, он не спасёт даже с «машиной времени»! И прав был Л.Н.Толстой:

«Для изучения законов истории мы должны изменить совершенно предмет наблюдения, оставить в покое царей, министров и генералов, а изучать однородные, бесконечно-малые элементы, которые руководят массами».

И Хромов начал изучать использовать эти элементы — жадность человеческую, любовь к халяве и жажду быстрого обогащения к собственной и своей семьи выгоде. Ну а чьей же ещё?!

И сразу на этом пути нашлось надёжное крупное дело…

С выигрышем заем

В 1864 году в России выпустили первый «внутренний с выигрышем заем к воспособлению деятельного сооружения важнейшей для Государства линии железных дорог между Москвой и Черным морем» на сто миллионов рублей с доходностью пять процентов годовых».

Билеты с номиналом стоимости сто рублей продавались через систему отделений Госбанка. И один такой билет мог выиграть до двухсот тысяч рублей — невероятно большую сумму по тому времени. Но мог и не выиграть. Ох-х как этот заем возбудил патриархальное население России к доселе нераспространённой биржевой игре! Все как с ума посходили в погоне за «золотым тельцом».

Собственно и аферы-то как таковой не было. Просто Семён Феофанович переписал в опубликованную в недалёком грядущем таблицу тиража. И через зятя Ивана Чистякова в текущем времени проверил и скупил в Енисейском отделении Госбанка все выигрышные (от пятисот до двухсот тысяч рублей) билеты. Таких билетов было довольно много и свободных денег на их выкуп у Хромова не доставало.

И тогда он пошёл к Ивану Дмитриевичу Асташёву, который без звука выдал ему недостающую сумму. И кроме того, споро и надёжно организовал получение выигрышей по билетам через подставных людей в разных городах России.

Сумма полученного от операции барыша была столь высока, что семья Хромовых-Чистяковых в короткий срок и с учетом скорого значительного прибавления полностью перестроила оба дома своей городской усадьбы. А на Юрточной горе (самый престижный район в центре Томска) появился неповторимой красоты «Дворец Асташёва», без сомнения, один из лучших образцов петербургского стиля «ампир» в Сибири и всегдашнего теперь украшения Томска, где в специально приготовленных покоях даже останавливался проезжавший через Томск великий князь Владимир Александрович.

Про благотворительность тоже не забыли. Весьма крупные пожертвования получило с этого наконец и начавшееся строительство Троицкого кафедрального собора. Учредили детский приют в Иркутске и там же казачье училище. Городскому обществу в Таре подарили трехэтажный каменный дом. В Томской губернской гимназии устроили ученическую библиотеку, оборудовали физический и минералогический кабинеты, купили микроскоп, модель человека, модели уха, глаза, сердца и другие наглядные пособия. Внесли плату за обучение в гимназии до её окончания всех бедных учеников. Освободили из крепости восемьдесят крестьян деревни Петровой Каинского округа Усть-Тартасной волости и им предоставили 2370 десятин земли без всякого выкупа. Построили и содержали Томский Мариинский детского приют.

А ведь в недалёком будущем пройдёт ещё и второй, точно такой же заем, так как результаты первого Правительство посчитало успешными.

Субстанция

А ещё Семён Феофанович начал изучать Наставление по использованию и приготовлению той самой прозрачной вязкопластичной субстанции «Мазь бессмертия», по консистенции похожей на жидкий воск и которая хранилась в серебряном ларце в прозрачном сосуде объёмом около трёх литров. Субстанция определённым образом наносилась на тело, после чего человек «жил вечно, не болел и не старился» — так было написано в Наставлении.

И с этим сразу возникли непреодолимые вопросы:

Во-первых, большую часть ингредиентов, указанных в Наставлении по приготовлении субстанции, Хромов не знал. Даже и не слышал он таких названий, впрочем, как и те профессиональные фармацевты и химики, у которых он эти названия выспрашивал.

Во-вторых, специалисты, способные качественно делать высокохудожественную восковую копию лица человека были только за границей. Например, в музее восковых фигур в лондонском районе Марилебон, созданном в 1835 году скульптором Марией Тюссо.

И в-третьих, самое главный вопрос, для кого ему эту субстанцию было готовить? Кому её наносить? Себе? Но Семён Феофанович не хотел жить на Земле вечно. Он был глубоко верующим человеком и по упокоению хотел бы в итоге оказаться в раю одесную господа. И пока не видел для этого никаких препятствий по нераскаянным грехам своим. Понятно, что решал сам господь, но он надеялся и молился о том!

Не крал, не предавал, не убивал! И Хромов положил сосуд с магической субстанцией обратно в ларец, коснулся стекла и тут же отдёрнул руку.

— Нет, — тихо сказал он себе. — Я точно не хочу жить вечно. Я хочу прожить честно.

Он закрыл ларец и задвинул его в дальний угол шкафа.

— Пусть лежит. Если однажды понадобится не мне, а кому-то другому… тогда посмотрим.

Глава 7. Литейный, 4

Личные цели

Файл «Лишнее» по делу Танцора был собран для памяти и спокойно лежал себе в домашнем компьютере. Но Валера не спешил прямо сейчас делать по всем этим фактам, фактикам и неотвеченым вопросам какие-либо выводы. А потому что, ни один мент без мотивации или понуждения к тому, никаких выводов делать вообще ни к чему не станет. Заставят сделать, сделает, а чтобы сам, ни-ни. Мало ли с какой иррациональной чертовщиной ему придётся сталкнуться по службе. И надо ещё обязательно знать, какое мнение на этот счёт у начальства.

Везде его «Постановление дознавателя об отказе от возбуждения уголовного дела» — у заявителя, в Отделе дознания и в Отделении полиции, прошли нормально, без замечаний и жалоб. С первого раза! Прокурор пока молчал и не опротестовывал, что странно. Питерская Прокуратура в последнее время как озверела, все подряд Постановления дознавателей и следователей на второй круг заворачивала. А чтобы служба мёдом не казалась… только один вариант. Все менты про это знали, поэтому тот же самый текст, выждав некоторое время, загоняли на второй круг. И уже тогда в большинстве случаев всё проходило нормально, Постановления в Прокуратуре утверждали без замечаний.

Таким образом, у капитана Шишкина образовалось некоторое условно свободное служебное время, которое он использовал не для повышения уровня знаний нормативных документов, как того требовали соответствующие приказы, а в личных целях.

Валера же собрался женится на Элле! А свадьбу нужно было готовить, вот и время для этого у него появилось.

Скань-Филигрань-Ажур

Жених (Валера) согласен! Невеста (Элла) согласна! Родственники (Валерина сестра — замужем, жила отдельно, и дочка Эллы) тоже согласны! В общем всё было на мази. Сходят в ЗАГС, подадут заявление, получат дату росписи. А всё остальное уже вокруг этого.

Понятно, что когда в первый раз женишься, когда тебе сорок, ни о каких шумных застольях и гуляниях не думаешь. Закажут столик на четверых в хорошем ресторане на вечер. С утра распишутся, покатаются по городу, возложат цветочки куда и кому надо, отдохнут дома и поедут в ресторан с родственниками. Выпьют, закусят, попляшут, да и то не допоздна.

Никого из сослуживцев Валера на свадьбу приглашать не собирался. Ни к чему это, да и хлопотно. Лучше потом традиционную ментовскую поляну прямо в отделе накрыть. Не возбраняется, а наоборот, поощряется. Да и для всех привычней это, одни мужики же. То же и у Эллы, после свадьбы подружкам в Бюро проставится.

Но одно тайное дело к свадьбе Валера всё же задумал. Он хотел сделать Элле хороший дорогой подарок. Такой что бы ах-х, и больше ни у кого не было! И он уже знал, что это будет.

А будет это золотой женский перстень, выполненный в редчайшей технике «Скань-Филигрань-Ажур», под старину. В магазинах такой не купить. Разве что в ювелирных антикварках. Да и то за бешеные деньги.

Был у Валеры один знакомый «сканщик», который этой удивительной по красоте и сложности техникой владел в совершенстве. Старый питерский еврей с характерной для ювелиров фамилией Голдберг. Где Валера с ним познакомился? Естественно на уголовном деле. Обнесли тогда его маленькую мастерскую-магазинчик на Лиговке. Обидели старика, хотя он и платил местным браткам. А опер Шишкин злодеев нашёл и задержал по горячим следам прямо на Московском вокзале. Залётные оказались, гастролёры из Москвы.

Моисей Абрамович был уже старенький, магазинчик свой продал, а если и работал, то редко и только дома. Но Валере, узнав его по телефону, он не отказал:

— Конечно, конечно, приходите ко мне домой, Валерий Александрович! Вашей невесте-таки здорово повезло с ювелиром, покажу вам несколько интереснейших эскизов. Металл на перстень есть?

Металл на перстень у Валеры был. Осталась от мамы её маленькая шкатулочка. А в ней советской ещё выделки простенькие — серёжки, пара колечек да толстая витая цепочка. Сестрица на них фыркнула и себе не взяла, мол, сейчас такие не носят. Нести в скупку — копейки, в общем, так и лежали. Вот и пригодились! И мама точно была бы не против, считай от неё Элле подарок. Так и не дождалась она внуков от Валеры. Всё темечко ему в своё время проклевала:

— Женись, женись, сына! Поздно же будет!

Но уж как получилось…

А заодно, собираясь к ювелиру, Валера взял показать ему барельеф из комнаты Танцора, где тот на коне. Пусть глянет, может что скажет об изделии.

Барельеф

Скань-Филигрань-Ажур — это своеобразный кружевной узор со сквозным рисунком, напаянным на сплошную глухую филигрань (фон). Сказочная, завораживающая красота!

Всё! Вот и выбрали эскиз перстня для Эллы.

— Как у княгини Голициной! — сказал Голдберг.

И золота хватало. И ко времени успевали. А за работу… старик махнул рукой, мол, потом скажу, когда сделаю. Значит не очень дорого возьмёт, иначе бы сразу объявил. По сути подарок это от него Валере за то дело, евреи памятливые.

И Валера вынул из сумки и поставил на рабочий стол ювелира барельеф — небольшую, всего сантиметров двадцать пять в высоту, белую прямоугольную, видимо, пластмассовую настольную картину с резьбой (литьё?) с позолотой, которую он «прихватизировал» в свою пользу в комнате Танцора.

— Начало восемнадцатого века. Возможно конец семнадцатого. Ручная резьба по слоновой кости в оправе из золота, — заявил, едва увидевший барельеф старик. — Да вы богатый человек, Валерий Александрович!

— Э-э-э, но это же пластмасса?!

— Да бог с вами, тогда и пластмассы никакой не было, — старик поднёс мощную лупу к поверхности барельефа. — Вот прожилочки, вот перпендикулярные им линии, глянец, немного патины. Какой искусный резчик! Такую резную миниатюру мог себе заказать только очень состоятельный человек. Это гораздо дороже портрета у самого известного художника. Наверняка точно повторены черты лица. Вы видели портрет героя этой миниатюры?

— Э-э-э… да, действительно, похож, — вспомнил Валера черты лица Танцора.

Голдберг вдруг замер.

— Погодите-ка… Вот эти мелкие насечки у основания… Они не просто орнамент. Это… очень похоже на мальтийскую символику. Вы уверены, что это просто миниатюра?

— А что ещё это может быть? — спросил Валера.

— Может и ничего. А может, вещь, которую обычно прячут. Или очень хорошо охраняют.

Старик слегка улыбнулся:

— Если хотите, я покажу эту вещь нескольким своим клиентам-коллекционерам, сам я не коллекционирую, поэтому, даже примерно не знаю её стоимость. И через некоторое время скажу вам точно, за сколько её стоит продавать, что бы не выглядеть смешно. А уж если это принадлежало историческому лицу… Сохранность гарантирую, я же ювелир.

Брат и сестра

Валера вышел из дома ювелира слегка возбуждённым. Не то что бы он сильно расстроился тем, что «свистнул» у покойника очень дорогую вещь, которая тому уже была не нужна, и сейчас поставил её в продажу. Всяко у него бывало в его ментовской жизни.

Так, как-то, на всё той же Лиговке, при обыске у одного барыги он, шарясь по дому в составе следственной бригады, за диваном в дальней комнате наткнулся на одинокую обандероленную пачку стодолларовых купюр. Надолго их ему тогда хватило… А тот барыга, уходя в зону, вряд ли обеднел, спасибо ему! Всё равно бы конфисковали в пользу государства. А Валера тогда и был государством. Так и чего было тянуть, спрашивается?!

Ещё Валера кое-как, по имеющимся в текстах цифрам и отдельным словам, со словарём, попытался понять, о чём шла речь в тех бумагах из комнаты Танцора с печатями в виде мальтийских крестов.

А говорилось в них о передаче в 1798 году под опеку Российской Короны неких брата с сестрой. Где брат был мастером конного балета, а сестра была… «Матерь следующего тысячелетия… царствовать в высочайшей степени… обусловит будущие события и предпишет философию». В общем чушь какая-то. Но это неточно!

Звонок с незнакомого номера

— Алло! — незнакомый номер светился на экране мобильного телефона. — Валерий Александрович? Товарищ Шишкин?

— Да! Слушаю вас!

— Это подполковник Лазарев, ФСБ России, Управление по Санкт-Петербургу Ленобласти.

— Д-да, с-слушаю вас, тащ подполковник.

— Простите за поздний звонок, но вы нам завтра понадобитесь. Сможете подъехать к десяти? Пропуск заказан. Адрес знаете?

— Д-да. Подъеду. До завтра!

Валера знал, что ничего хорошего от таких звонков ждать не приходилось. Он по службе в следствии, порой, сталкивался со смежниками. И были они упёртые и негибкие ребята. Умели убеждать силой. Иногда и дела забирали. Но сейчас он был человек маленький, всего лишь дознаватель по несложным и нерезонансным делам. Чем он чекистам мог быть интересен? И он набрал номер своего начальника отдела, полковника.

— Алло! Тащ полковник! Это Шишкин! Завтра опоздаю. К десяти вызывают на Литейный к смежникам. А х_й его знает, зачем! Потом сразу на службу… если отпустят!

— Валера б! Ты так не шути! И смотри там б, лишнего не болтай. Потом сразу ко мне! Всё, принято, отбой!

Подполковник Лазарев

На следующий день, в десять утра, Валера увидел перед собою большой, гораздо больше его, но пустоватый кабинет с казённой мебелью и большими окнами.

«Говорят из этих окон хорошо виден Магадан» — пришла Валере в голову старая шутка, но тут же ушла, не ко времени.

На стене висел портрет Феликса Эдмундовича Дзержинского. Хозяином кабинета был мужчина в элегантном костюме, с умными глазами, моложавый, примерно, Валериного возраста. Поздоровались за руку. Значит арестовывать не будут. Представился как подполковник Василий Павлович Лазарев. Написал на визитке свой мобильный телефон и вручил визитку Валере.

— Буду краток, Валерий Александрович, — начал разговор Лазарев. — У нас есть свой интерес к результатам вашего последнего дознания по заявлению Бюро судмедэкспертизы о пропаже у них некого тела и судмедэксперта Бекетовой.

Лазарев сделал паузу. Внимательно и в упор посмотрел в глаза Валере.

— Ваше «Постановление дознавателя об отказе от возбуждения уголовного дела» в его описательной части, в отличии от Прокуратуры, нас никак не устраивает. Поэтому, пожалуйста, возьмите ручку и бумагу и напишите об этом деле всё подробно. Всё напишите, Валерий Александрович. Время у вас есть.

«Да и пожалуйста, — подумал Валера. — Что мне это дело? Элла дома, а на остальное наплевать. Хотят разбираться с этой чертовщиной, флаг им в руки, не жалко. Только вот про барельеф писать не буду. А в остальном во всём признаюсь, как на духу»

Интервью ТАСС

Прежде чем писать, Валера решил уточнить.

— Василий Павлович, а с чем связан вопрос? Это чтобы мне наиболее полно его отразить, так сказать. Поясните?

— Да конечно. Вот ознакомьтесь, — ответил чекист и пододвинул к Валере «Российскую газету» со статьей и в ней отчёркнутыми абзацами:

Князь и Великий магистр, глава суверенного Мальтийского Ордена Фра Метью Фестинг дал эксклюзивное интервью ТАСС:

ТАСС: — Ваше Высочество! В истории Мальтийского Ордена был период, когда его главой являлся Император Павел I. Как вы оцениваете данный период в истории Ордена?

Фестинг: — Это был очень интересный эпизод и мы фактически должны России, царю Павлу I. Тогда наступило очень трудное время, как для Ордена, так и для его Великого Магистра Хомпеша, который был свергнут Наполеоном. И он сговорился с Павлом I взять Орден под его протекцию. То что произошло дальше, сложная история. Через некоторое время Павел I был убит, а его сын Александр I заявил, что он не может быть Великим Магистром. Именно тогда Орден и вернулся под административный контроль Ватикана.

ТАСС: — Ваше Высочество, вы впервые посещаете Россию. Какова цель и что вы ждете от визита в нашу страну?

Фестинг: — Сегодня у нас в России выполняется несколько небольших проектов и возможно мы сможем их расширить. Это первое. А во-вторых, в связи с нашим общим периодом в прошлом, у нас появились некоторые предложения к России. Лично я жду от этого визита очень многого.

— Знаете… Давайте пока обойдёмся без лишних вопросов. Вы пишите! А что, да как, и как это касается лично вас, я потом растолкую, — добавил подполковник.

Предложения Ордена

Через час Лазарев, внимательно прочитав, отложил в сторону бумагу, только что написанную капитаном Шишкиным. Очень, кстати, толково и подробно написанную. Кроме как про барельеф из слоновой кости, Валере и нечего было скрывать.

— Валерий Александрович! А теперь я расскажу вам то, что осталось за рамками этого интервью и что, собственно, нас к вам и привело. Только не спрашивайте, как мы обо всём этом узнали, ладно?! Есть у нас методы.

Лазарев тонко улыбнулся:

— В общем, Мальтийский Орден предлагает России вот за эту трость с головой пуделя, якобы, переданной ими Императору Павлу I в 1798 году, в числе прочего, по какому-то секретному Протоколу к Конвенции об учреждении Российского Приората Ордена, — Лазарев показал на распечатанный скан с флешки Валеры, где эта трость была хорошо видна. — Сумму в евро… (написал на бумажке).

— Ф-фью-ть! — аж присвистнул Валера.

— Да, на эти деньги можно «с нуля» построить Новолипецкий металлургический комбинат и ещё на два таких же останется. И так получилось, что только вы, Валерий Александрович, да ещё госпожа Бекетова, носителя этой трости видели воочию и знаете его в лицо. И ещё мальтийцы просят отдать им Дикторшу и Танцора, как вы их называете в своей бумаге. Живыми!

— Ну это уж никак невозможно! — несколько удивлённо отреагировал Валера. — Труп Танцора сожгли в «мобильном крематории», а Дикторшу похоронили на Смоленке. И не Дикторша это уже была, а какая-то бабка старая.

— Никогда не говорите «никогда», Валерий Александрович! Слышали небось? Сейчас мы с вами подписочки о неразглашении оформим и начнём работать. А вы, кстати, обратили внимание, что даты смерти Дикторши и Танцора подозрительно совпадают с датами эксгумации некоторых членов семьи Романовых в Петропавловском Соборе?

(Эти эксгумации были проведены в процессе расследования СК России уголовного дела об убийстве последнего императора России Николая II и его семьи, а также их свиты).

— Н-е-ет.

Личная мотивация

— Во-о-от! И ещё! Чтобы лично для вас создать мотивацию, как можно лучше думать, делать смелые предположения, правильные выводы и хорошо двигаться по этому делу, я уполномочен вам сообщить со всей ответственностью, что если дело выгорит, вы уйдёте на пенсию в звании, никак не меньше полковника. Весьма и весьма хорошо обеспеченного российского полковника полиции, орденоносца и т. д. А я отныне ваш куратор в составе группы и буду всемерно вам помогать. Я ясно изложил? Вам всё понятно?

— Не совсем… Вести дело, что, поручено мне?

— Да! Считайте так! Вы опытный дознаватель. Бывший оперативный сотрудник, уполномоченный уголовного розыска. Смелый, получили тяжёлое ножевое ранение при задержании опасного преступника. Бывший следователь с большим стажем следственной работы. Мы проверили, вы никогда не фабриковали доказательства по своим уголовным делам. Все раскрытия у вас не выбитые, как у других, а исключительно доказательные. Вам и карты в руки!

Лазарев сделал театральную паузу, встал и торжественно произнёс:

— Кстати, вот вам аванс — копия приказа министра внутренних дел России о присвоении вам специального звания «майор полиции». Поздравляю! Приказ о прикомандировании к нашему Управлению получите в установленном порядке.

Валера замер. В груди что-то сжалось. Он почувствовал, как эта бумага отрезает ему путь назад.

— Спасибо… — тихо сказал он, не глядя на приказ. — А можно… я не сразу поверю? Просто дайте мне минуту.

Лазарев чуть наклонил голову, он понял.

— Это не выдумка, Валерий Александрович. Но если вы сейчас скажете «нет»…

— А я могу подумать? Нет?! Тогда, есть! Так точно! — сказал Валера.

Глава 8. Секретный протокол

Чистейшей прелести чистейший образец

(А.С.Пушкин. «Мадонна»)

Гении все мадонну с младенцем писали.

Мадонна получалась, младенец — никогда.

Замечали? О, это такая тайна!

(Андрей Битов. «Оглашенные»)

Мадонна Литта

12 января 1865 года в италийском городе Милане директор «Эрмитажа» Степан Александрович Гедеонов приобрел картину Леонардо да Винчи «Мадонна Литта» для коллекции императора Александра II. Состояние картины было весьма и весьма плачевно: она написана темперой на деревянной доске. Доска сгнила и красочный слой на ней очень хрупок, того и гляди осыплется. Италийские мастера отказались от реставрации.

Картину спас молодой эрмитажный столяр Александр Сидоров. Он целиком перенёс красочный слой шедевра Леонардо на холст. За что заслужено и получил от царя серебряную медаль!

Возвышенно прекрасная молодая мать, кормящая грудью на вид уже хорошо подрощенного, но ещё жадноватого на мамино молочко карапуза. Колдовское очарование материнской любви и терпения! На женщине сорочка, в которой есть специальные разрезы, через которые удобно кормить малыша грудью. Оба разреза уже аккуратно зашиты, то есть мать решила отлучить ребёнка от груди, пора!. Но правый разрез сейчас торопливо разорван шустрым сыночком и мать отложила своё решение.

А «Литта», это фамилия бывшего владельца картины, итальянского аристократа, родственница которого и позировала влюблённому в неё Леонардо. И она отвечала ему тем же, видно же!

Граф Литта

Граф Джулио Ренато Литта Висконти-Арезе (на русский манер — Юлий Помпеевич). Его полный титул поражал длиной и высперенностью! А в России он был «мальтийский кавалер и тамошнего флота капитан-командор на русской службе с чином контр-адмирала». Красавец огромного роста. С голосом, перекрывающим звук театрального оркестра. Любимец женщин, но безбрачный рыцарь-монах.

И это именно Литта устроил ту грандиозную театральную постановку с подачи Великого Магистра Фердинанда фон Гомпеша, когда ноябрьским утром 1796 года в ворота Гатчинского дворца въехало сорок карет с крестами Мальтийского Ордена, играя антураж для его заранее заготовленной речи перед новым сорокадвухлетним Российским императором Павлом I, обожавшим всякую театральщину:

— Странствуя по Аравийской пустыне и увидя замок, мы узнали, кто тут живет — наш брат во Христе!

И это именно Литта уже в качестве бальи — полномочного мальтийского посланника, впоследствии возложил на Павла I в Георгиевском зале Зимнего дворца символы отличия Великого Магистра Мальтийского Ордена — крест Палермской богоматери, священную кольчугу и золотую цепь.

И это тот самый Литта от имени Ордена вёл переговоры по составу конкретных пунктов секретного Протокола о взаимных обязательствах Мальтийского Ордена и Российской Короны при составлении Конвенции 1797 года об учреждении Российского Великого Приорства Мальтийского Ордена, и в результате исполнения которой Орден получил в России то, что получил — надёжное убежище, богатое финансирование и покровительство Российской Короны.

Но цель самого Литты при всём при этом, удивительно, была чисто романтической! Он страстно желал жениться на красавице-вдове российского посланника в Италии, бывшей любовнице Григория Потёмкина и других сильных мира сего Екатерине Васильевне Скавронской, о чём тогда в Гатчине и заявил Павлу I на его восхищённое:

— Проси что хочешь!

И в итоге ведь женился на ней в 1798 году! Папа Римский Пий VI по просьбе Павла I дал на это специальное разрешение, отменив Литте монашеский обет безбрачия. И проживал он в России ещё сорок лет. Правда уже наплевав на дела Мальтийского Ордена и занятый лишь управлением огромным состоянием жены и (кровосмесительным?!) адюльтером с дочерью её дочери от первого брака, в коем на радость злых придворных языков явно преуспел.

Пророчества Иоанна Иерусалимского

Не нужно думать, что взбалмошный Император Павел I пошёл на такой плотный союз России с Мальтийским Орденом только из-за своей эксцентричности и детской увлечённости рыцарством. И что, кстати, так или иначе было отражено в самом тексте Конвенции — христианские идеалы, любовь к ближнему и прочее.

Но что же тогда легло в основу столь необычного союза и споспешествующих ему различных договорённостей, как открытых, так и секретных?

Деньги? Возможно! Но в то время Россия была богатейшей страной в Европе, а Мальтийский Орден бедным как церковная мышь, ибо только что вчистую был ограблен и унижен Наполеоном.

Великие христианские святыни? Нет! И их все забрал себе Наполеон. России достались лишь крохи. Те, что и привёз с собою фон Гомпеш — икона Филермской Богоматери от Апостола Луки, десница Иоанна Предтечи и частица Древа Животворящего Креста Христова. Всё!

Военная геополитика? Лишь отчасти. И Мальтийская губерния Российской Империи, решись на неё Павел, была бы создана и без немощного на тот момент в военном смысле Ордена. Для этого всего-то и нужно было выкинуть с острова англичан. Задача хотя и непростая, но теоретически подъёмная. Но видимо не первоочередная. Уж чего-чего, а земли в России итак хватало.

Объединение Католической и Православной церквей? И это нет! Маловат был контролируемый ареал отправления ортодоксального Православия. А под папой Римским был считай весь христианский мир.

Идеология духа! Вот равновесная метафизическая основа этого союза!

Читаем «Тайный реестр пророчеств Святого Иоанна Иерусалимского», основного масонского учения Мальтийского Ордена — грандиозного по своему замыслу пути преобразования мира:

«Род людской образует одно громадное существо с общим языком. И пребудет с людьми Матерь Мира — женщина «Святой Грааль» с братом своим единокровным, чтобы управлять Миром в своём высочайшем достоинстве. Именно она обусловит ход будущих событий и предпишет людям свою христософию в следующем тысячелетии. И Земля станет похожа на Эдем. Но все это произойдет после войн и пожаров. И Матери Мира понадобится сильная рука из людей, чтобы навести новый мировой порядок среди хаоса и поставить людей на истинный путь»

В принципе ничего нового. О «Матери Мира», женщине-спасительнице, которая уже жила среди людей, пророчествовал и Мишель Нострадамус, и буддийский Владыка Майтрея и кто только не пророчествовал. И про «сильную руку». И про «истинный путь» для человечества.

И это всё было чрезвычайно близко суетливо-деятельному, быстро загорающемуся и быстро остывающему Павлу. И он по гордыне своей очень хотел стать этой «сильной рукой», которая с Матерью Мира навела бы новый мировой порядок и исправила род людской.

Но этот путь был совсем не близок окружению Павла, которое его планы преобразования всего и вся вокруг себя не только не поддерживало, но и готово было в прямом смысле убить его за эти планы и дела с ними связанным. Что собственно в итоге и произошло 24 марта 1801 года в Михайловском замке.

Но пока Павел был жив, он разом получал в виде коллектива рыцарей Мальтийского Ордена совсем другое, новое окружение. С надёжной и проверенной временем идеологической основой для всех своих доморощенных идей. Настоящей программой! Доктриной!

Только и оставалось российскому дворянству обалдевать от всего этого: Крестовый поход против революционной Франции… Образование Мальтийской губернии… Совместная кампания с Наполеоном против Великобритании в Индии… и многое другое, не менее экзотическое.

«Ну да и чёрт с ним, с этим российским дворянством! Оно будет делать то, что я ему прикажу, предварительно посоветовавшись с Орденом» — видимо так думал Павел.

И вот за всё это, за лояльное лично к нему и к его идеям окружение, за эту идеологию, Павел I и пошёл на союз с Орденом. Ну и конечно же за деньги! Но о них позже.

Секретный протокол

(Среди весьма многая и прочая пункты)

— Фактическое управление русским приоратом Мальтийского Ордена возлагалось на Великого Приора — французского принца Луи-Жозефа Конде (Т. е. Павел не собирался корпеть над орденской текучкой).

— Мальтийский Орден передавал Российской Короне оставшиеся у него великие христианские реликвии. При этом магические артефакты (серебряный ларец!) передавались секретно и лично в руки самому Павлу.

— Мальтийский Орден, кроме Воронцовского дворца в Санкт-Петербурге, получал в пользование специально для него построенный Приоратский дворец в Гатчине для организации в нём своей резиденции и женского иоаннитского монастыря с госпиталем по типу иерусалимского.

И главное…

— Мальтийский Орден секретно и под особые обоюдные гарантии передавал под опеку Российской Короны уже обретенную им «Мать Мира» — Изабель Гаскони, и её родного брата — Барталомео Гаскони, «живущих вечно, никогда не болеющих и не старящихся».

И началось…

* * *

Лазарев пододвинул к Валере тонкую папку.

— Это чтобы вы поняли, с чем мы имеем дело.

Валера открыл папку и увидел копию старого документа с витиеватым почерком и гербовой печатью.

— Конвенция 1797 года об учреждении Российского Великого Приорства Мальтийского Ордена, — пояснил Лазарев. — Тридцать семь пунктов. Плюс восемь секретных дополнений.

— И что в них такого?

— А вот это, — Лазарев ткнул пальцем в строчку. — Передача под опеку Российской Короны «Матери Мира» и её брата. Звучит как сказка, да?

Валера вдруг вспомнил бумаги Танцора с мальтийскими крестами.

— Погодите… В тех бумагах, что я нашёл в комнате Танцора, было что-то про «Матерь следующего тысячелетия», которая «обусловит будущие события», и её брата. Я тогда подумал, что это чушь.

— А это не чушь, — спокойно сказал Лазарев. — Это пересказ того самого пункта. Только написан он не как юридический документ, а как пророчество.

Валера провёл ладонью по странице.

— Значит, всё это тянется с восемнадцатого века?

— Да. И тянется до сих пор. Поэтому нам нужны не просто факты, Валерий Александрович. Нам нужно понять, кто сейчас стоит за этой линией. Кто считает себя наследником этой «сильной руки».

Конвенция

Сама Конвенция была подписана 4 января 1797 года:

«Его Величество Император Всероссийский, последуя своему правосудию и во изъявление приязни и Высочайшего Своего благоволения к знаменитому Мальтийскому Ордену, признает за благо, подтверждает и ратификует за Себя и Преемников Своих на вечные времена, во всем пространстве и торжественнейшим образом заведение помянутого Ордена в Своих владениях».

Конвенция состояла из 37 пунктов, затем дополнилась еще восемью, и она учредила в России Великое Приорство Мальтийского ордена. По ней Орден получил гарантии сохранности своих владений в Польше и России, а также немалые ежегодные взносы русского казначейства в его доход.

По ней же в состав Великого Приорства Российского включили уже существующее Польское Великое Приорство и учредили десять родовых Командорств для католической части российского дворянства.

При этом нарушили всё что можно!

По уставу Мальтийского Ордена Великим Приором и Первым Командором могли быть только католические монахи. Вручение Больших Крестов православному и женатому Императору Павлу I, его семье, канцлеру князю Безбородко и вице-канцлеру князю Куракину, подписавшему Конвенцию вместе с бальи — графом Джулио Литта, видимо можно рассматривать как выражение особых привилегий за выдающиеся заслуги перед Орденом… но можно и как полную дискредитацию основных уложений устава Ордена, написанного ещё в XII веке его создателем Святым Ионном Иерусалимским в угоду неким подковёрным «понятиям» конца XVIII века.

И чего же тогда стоил сей юридический документ в целом? Особливо императорские гарантии «за своих Приемников»? Правильно, ни-че-го!

Так оно всё дурно и вышло. Конвенция выполнялась недолго, ровно до момента убийства Павла I, и в значительной мере стала его причиной, однако не отменена по сю пору.

Европа была поражена в самое сердце — российский православный Император Павел I только своею волей вдруг сделался гроссмейстером католического военного Ордена под рукой папы Римского. На подобные фокусы был способен только Царь Пётр I, да и то… не на такие.

Русское самодержавие в худшем его проявлении «Я царь, что хочу, то и делаю»!

И в России недовольство дворян наплевательским отношением Павла I к законам и уложениям вообще, было настолько велико, что не выразить словами. Неуверенность в будущем, боязнь потерять свои должности, имущество и страх перед постоянными нововведениями привели российских дворян в отчаяние.

По сути русское дворянство объявило Павлу I войну! Принял бы он вызов, если бы знал о том? Скорее, да. Но он не знал и даже не думал об этом. Разжаловал губернатора Курляндии, да сразу и забыл.

Но ничего не забыл теперь уже сам бывший губернатор, гордый и беспощадный с обидчиками, волевой и подобострастный одновременно граф Петер фон дер Пален, ставший главным вдохновителем заговора против Павла I.

Ах-х, как же он боялся и сомневался, извивался, раздваивался, кланялся и интриговал. Но всё же решился, и Павел I был убит. А потому что, не ждал удара в спину от самых близких — сына-наследника Александра Павловича и своих самых доверенных людей — Никиты Петровича Панина, Палена. Николая Зубова и Леонтия Беннигсена, командира «пьяных гвардейцев» (непосредственных убийц).

* * *

Подполковник Лазарев помолчал.

— В общем, это всё не шутки, Валерий Александрович. Это старые дороги, по которым в одиночку лучше не ходить. Масоны верили, что придёт женщина, которая всё исправит. А рядом с ней будет «сильная рука».

— И Павел I хотел быть этой «сильной рукой»?

— Хотел. Потому и связался с Орденом. Да только дворянство этого не простило. Они видели в этом угрозу всему своему порядку. Вот и убрали его.

— «Род людской образует одно громадное существо с общим языком…» — Валера фыркнул. — Да это же чистый утопизм!

Лазарев едва заметно улыбнулся.

— Согласен. Звучит как мечта сумасшедшего. Но проблема в том, что в эту мечту верили очень серьёзные и очень опасные люди. И они готовы были убивать и умирать за неё. Готовы и сейчас.

— Получается, эти слова не просто красивые фразы? За ними реальные люди и реальные смерти?

— Именно так, Валерий Александрович. За каждым пророчеством всегда стоит чья-то кровь, — закончил встречу подполковник Лазарев.

Глава 9. Обещать, не значит жениться!

Как выпьешь — так и раскроешь!

Вариантов у Валеры не было никаких! Это тебе не «День Милиции/Полиции» или любой другой праздник, когда можно было бы и откосить от водки, сославшись на здоровье или ещё на что-нибудь. Это древний офицерский ритуал, обычай предков, святая традиция, ещё с фронтов Великой Отечественной Войны. Его нарушать было никак нельзя, а то службы не будет!

За сдвинутыми столами собрался весь личный состав районного Отдела дознания. На столах нехитрая снедь из ближайшего универсама — нарезки, салаты, хлеб, конфеты, яблоки, сладкая газировка, водка, вино и т. д.

Начали!

Начальник Отдела — полковник, во главе стола попросил внимания. Он налил водку под обрез в двухсотграммовый стакан (ещё советский, гранёный!), бросил в него две большие звёздочки и передал стакан Валере, который встал и внятно и отчётливо доложил сразу всем собравшимся за столом:

— Товарищи офицеры! Дознаватель Отдела дознания Управления Министерства внутренних дел России по Красногвардейскому району города Санкт-Петербурга капитан полиции Шишкин Валерий Александрович. Представляюсь по случаю присвоения очередного специального звания «майор полиции»!

И все замерли в предвкушении по-хорошему любимого зрелища!

Валера лихо влил в себя стакан водки (хорошо хоть с локтя пить не заставили как в уголовном розыске на Лиговке!). Водка обожгла горло, в глазах потемнело, но он удержался на ногах. Выловил зубами обе звезды и снова доложил:

— Д-дознаватель…. М-майор п-полиции Ш-шишкин!

После чего товарищи прикрутили звёзды на погоны с двумя просветами и начальник Отдела — полковник, торжественно вручил их своему подчинённому — новоиспечённому майору полиции:

— Нашего полку прибыло! Привести форму одежды в порядок! Старший… Валера б!

— К-кто с-старший, т-тащ п-полковник? — хрипло осведомился уже законный майор Шишкин.

После стакана водки залпом голосок у него ощутимо сел. А потому что, без тренировки! Вот в уголовном розыске на Лиговке, где редкий день завершался без водки, даже присказка такая была:

«Как выпьешь — так и раскроешь!»

— Ты старший! Старший дознаватель, Валера б! Не положено майорам полиции должности младшего офицерского состава занимать. Я уже и приказ б подписал! Поздравляю! — улыбнулся полковник. — Но у тебя, судя по всему, теперь своё дознание будет, индивидуальное. По тебе уже звонили смежники с Литейного.

И через три часа бездвижное тело майора Шишкина силами патрульного наряда ДПС привезли к нему домой и там аккуратно передали в надёжные и ласковые руки его невесты — судмедэксперта Эллы Бекетовой. Но конечно не для сложных исследований со вскрытием, тьфу, тьфу!

Древний ритуал был соблюдён в точности, значит, служба будет!

В Томск

Не сказать, что Валеру сильно дёргали, но и расслабиться не давали. Каждый вечер подполковник Лазарев по телефону осведомлялся о ходе дознания и нужна ли какая помощь. Да какая там помощь…

«Пойди туда не знаю куда и найди то не знаю что! — думал Валера. — Вот что это такое!»

И он по своей, выработанной годами методике, начал опять рядочками укладывать в голове все известные факты и фактики по делу, в одному только ему известную систему. Авось где-то что-то пересечётся и появится та самая ниточка, потянув за которую, можно будет размотать весь клубок.

И такое пересечение, ему показалось, нашлось. И ниточка, вернее самый её кончик, ему показалось, тоже стал виден. Но кончик этот был слишком маленький и его Валере пока никак не уцепить. Ему явно не хватало знаний по истории Российской империи XVIII–XIX веков. И он полез в Интернет и обложился специальной исторической и историографической литературой. А какие-то материалы ему дал подполковник Лазарев.

И перед Валерой удивительным образом начало раскрываться Прошлое. Сначала это было восхитительное, волшебное и пряное время рыцарей-госпитальеров и их оппонентов — османов. Потом расцвела династия Романовых и наконец пошла история сибирского старца Феодора Козьмича. И оно, это вроде бы давно ушедшее время, сейчас самым непосредственным образом влияло на ход дознания майора Шишкина, да и вообще на его ментовские мозги.

О наличии и назначении магических артефактов Мальтийского Ордена кое-какие сведения в ФСБ были и раньше, из архивов царской полиции — лозоходцы генерала Дибича, те кто искал и нашёл серебряный ларец в Михайловском замке, не совсем уж молчаливые были, болтали по кабакам, вот и остались про это донесения жандармских осведомителей.

И в ходе своего дознания как-то очень легко и быстро Валера вычислил нынешнего владельца искомой трости с серебряным набалдашником в виде головы пуделя — человека-невидимку, томского купца второй гильдии Семёна Феофановича Хромова.

Логика его была элементарная и прямая. Если мальтийцы передали артефакт лично Павлу I, то кто его унаследовал? Естественно Александр I, как и всё от отца остальное. А кто у нас Александр I? Правильно, предположительно, сибирский старец, великий провидец грядущего Феодор Козьмич! Значит он пользовался артефактом для разъяснения этого грядущего в целях своих точнейших пророчеств отдельным лицам.

А у кого в доме жил сей старец в свои последние годы в Томске? Правильно, у купца Семёна Хромова, после смерти старца внезапно продавшего все свои золотые прииски и который до конца жизни чёрт-те чем занимался, однако никаких финансовых затруднений не испытывал. А значит очень вероятно, что артефакт по смерти старца попал именно к нему!

В архивах сохранились фотографические карточки купца, тогда фотография уже вовсю развивалась. И Валера действительно видел купца в упор, и даже ощущал, столкнувшись с ним на проходной Бюро СМЭ. Узнал конечно!

Валера распечатал и показал фотографии купца Элле. Да! Это был он, тот самый мужчина, похожий на Чарского, который в морге на Екатерининском целился в неё тростью и каким-то образом «выключил» её из текущего времени, считай, на сутки, спалил труп Танцора в «мобильном крематории» и сам потом куда-то делся, не выходя с территории Бюро.

Конечно всё могло быть и по другому, но было именно так! Валера это хорошо чувствовал своей ментовской чуйкой! Повезло Валере, факты вещь упрямая.

Смущало Валеру лишь то, что годы жизни купца Хромова были: 1813–1893 гг. В общем, чертовщина какая-то и нужно, он полагал, лететь в Томск. И начинать рыть именно оттуда.

Подполковник Лазарев этой его информацией был сильно удивлён и озабочен, он тоже не любил чертовщину. Однако без звука выписал Валере бессрочную командировку в Томск и дал номер мобильного телефона начальника Томского областного Управления ФСБ России — генерала-майора, предварительно сделав ему звонок с просьбой о содействии, если понадобится, и всё такое.

Эксгумация Романовых

Подполковник ФСБ России Василий Павлович Лазарев, выполняя неожиданную просьбу майора Шишкина, позвонил своему другу, старшему следователю-криминалисту Следственного комитета России Владимиру Соловьеву, который собственно и проводил все эксгумации царских останков в Петропавловском соборе в рамках возобновлённого уголовного дела об убийстве Николая II в Екатеринбурге:

— Володя, привет, давно не слышались! Проконсультируй, пожалуйста! До тебя саркофаги Романовых в Петропавловке кто-нибудь когда-нибудь вскрывал? Слухи разные ходят. В основном на большевиков грешат.

— Привет, Вася, рад слышать! Если коротко, то нет. По всей видимости…

— По всей видимости? Тогда не коротко!

— Ну сначала с этим Временное правительство отметилось. К осени 1917 года из Петропавловского Собора уже всё ценное было украдено — надгробные венки, медали, иконы, кресты, лампады, барельеф Петра Великого и многое другое. Но могилы тогда не вскрывали, точно. В царские гробы ценности практически не закладывали и буржуи видимо знали об этом — вместо орденов там были только ленты и т. д. А чтобы могилы не грабили. Только нательные крестики из золота и оставляли на покойниках.

Соловьёв вздохнул:

— А в 1933 году в Париже белоэмигрант Борис Николаевский пропечатал в тамошней русской газетке статью, что мол в Варшаве нашли письмо одного из членов Петроградского ГПУ, в котором он подробно описывал, как в 1921 году в Петропавловке вскрывали могилы царей. С целью ограбления, естественно. Начали с Александра III. Но больше всего ценностей, якобы, извлекли из гроба Екатерины I. А могила Александра I оказалась пустой. А в гробнице Петра Великого оказалось аж три вертикально стоящих гроба! Неужели не слышал?!

— Н-нет! Сразу три гроба? — удивился Лазарев. — А зачем же так много?

— Да, три! И из одного Пётр к ним шагнул, когда открыли, всех напугал! И слухи эти возобновились в 1991 году, когда под Екатеринбургом были найдены останки детей Николая II — Марии и Алексея. И вопрос тогда ставился так — нельзя их захоранивать в разорённых могилах Романовых. Однако ни одного документа, подтверждающего эти слухи, так и не нашли.

— А лично ты кого вскрывал?

— А лично я двадцать третьего сентября сего года вскрыл ковчеги Николая II и его супруги Александры Фёдоровны, а двадцать седьмого ноября ещё и ковчег с останками Александра III. Все ковчеги были нетронутыми и все было на месте. А остальных я не трогал, не было задачи. А тебе зачем всё это?

— Да пока и сам не знаю.

Лазарев положил трубку и посидел минуту, переваривая услышанное.

«Пустая могила Александра I… Три гроба в гробнице Петра…».

Он открыл папку с делом и посмотрел на фотографию Хромова. Возраст совпадал. Легенды совпадали. А теперь ещё и это.

Если Александр I действительно «ушёл» и стал Феодором Козьмичем, то могила и должна быть пустой. И если это правда, то всё, что связано с ним, становится не просто историей, а действующей тайной.

Лазарев набрал номер Валеры.

— Валерий Александрович, слушайте внимательно. Есть новые данные. Гроб в могиле Александра I, скорее всего, пуст. Понимаете, что это значит?

— Понимаю, — коротко ответил Валера. — Значит мы на верном пути.

Томск

Поработав в томских архивах и поморозив сопли по старинному зимнему сибирскому городу с неделю, Валера уже всё понял. Ну почти…

В отличие от прекрасно сохранившегося и ухоженного каменного «Дворца Асташева» в стиле «Ампир» на Юрточной горе в центре Томска, где сейчас находился Краеведческий музей, городской усадьбе купца второй гильдии Семёна Феофановича Хромова повезло меньше.

На улице Крылова (бывш. Монастырской), 26, за строительным забором стоял полуразрушенный и заваленный разным мусором деревянный дом купца. Без крыши! А на стене дома висела табличка:

«Объект культурного наследия «Памятное место, где в середине XIX в. располагалась усадьба купца С.Ф.Хромова, в которой с 1858 по 1864 гг. жил старец Федор Кузьмич».

И Валера, стоя напротив этого дома, подумал:

«Вот что значит большая семья и десять детей у дочки! Строили и перестраивали усадьбу без особых красот, ориентируясь только на текущие нужды членов семьи. Вот никому и не нужна она оказалась нынче»

Хотя и срублена была усадьба «в лапу» из шикарного «вечного» тесаного бруса сибирской лиственницы, но находилась она уже в частном владении и была в ужасном состоянии. Но никого это здесь не волновало, кроме, конечно, музейщиков и Церкви. В Томске дореволюционных домов полно, один-другой пропал, не убыло бы. Чай не Питер, и не Москва, где такие дома буквально вылизывали, приспосабливая под стильные кафе или ретро-магазинчики.

Забавное место! В небольшом треугольнике сквера стояли по углам: городская усадьба Хромова; наполовину вросший в землю закладной камень в основание будущей часовни на месте бывшей кельи Федора Кузьмича и мужской стриптиз-клуб «Ягуар», тоже, видимо, святая реликвия!

Вот это и был настоящий Томск: святые камни, мусор и жизнь, которая идёт дальше, не спрашивая разрешения у истории.

Где артефакты?

Ещё в Томске был архив Хромова, в котором купец в своё время собрал огромное количество письменных свидетельств очевидцев чудес, пророчеств и просто добрых деяний старца Феодора Козьмича. Он тогда лично объехал всех свидетелей и подробно всё записал за теми, кто был неграмотный. Но этот замечательный архив уже давно был в музее, в том самом «Дворце Асташёва» и им активно пользовались исследователи и писатели, желающие изучить личность загадочного старца. Но никаких артефактов в музее не было.

Здесь же в Томске Валера встретился и с правнучкой Хромова — Евгенией Александровной Благовещенской. Посидели с ней, попили чайку. О прадеде своем она знала очень немного. Но в её семье хранились носильные вещи старца Феодора Козьмича — шапочка и рубаха. А уцелело все это благодаря её тетке по матери, Римме Ивановне. Но артефактов у неё тоже не было.

И Валера поставил себя на место Семёна Феофановича. Где бы он сам расположил свой секретный тайник с артефактами в условиях проживания в доме кучи народа? И получалось, что только в подвале. Большом, сухом и каменном. Или в цокольном этаже, в какой-нибудь секретной выгородке. А таковые — и подвал, и цокольный этаж, в доме Хромова имелись, правда будучи заваленными строительным и другим мусором.

Звонок на Литейный

— Алло, Василий Павлович, товарищ подполковник? Это майор Шишкин из Томска. Хочу кое-что здесь прямо на месте проверить, вдруг повезёт. Короче, мне на денёк-другой нужна рота солдат. Поработать в городе, мусорок разобрать и вывезти с усадьбы Хромова. И чтобы местные власти под ногами не путались с разрешениями и всё такое. Понимаете, о чём я?

— Нашли?!

— Пока не знаю. Мусора в доме уж больно много, но шанс есть.

— Через час звоните по телефону что я вам дал, полагаю всё устроится. Кроме людей какая-то техника нужна?

— Ну да, самосвал. Мусор погрузить и вывезти. Там всё вручную придётся убирать, осторожненько.

— Принято, отбой!

Через три дня

— Товарищ майор, минуточку! — услышал Валера у себя за спиною и обернулся на голос, громкий и властный. — Отойдите в сторону!

— Э-э-э… Здравия желаю, тащ грал-майор, спасибо за помощь. Вот за два дня управились.

Три дня назад Валера был в кабинете у начальника Томского областного Управления ФСБ России — генерала-майора, и тот по телефону всё мгновенно устроил. Военные выделили роту солдат и КАМАЗ, а в Администрации Томска просто выслушали и приняли к сведению, что два дня соваться на объект никому из городских чиновников не следует.

И вот помещение цокольного этажа дома купца Хромова солдаты полностью вычистили от мусора и даже подмели мокрыми вениками. Молодцы ребята — рота томских мотострелков, отлично поработали! А Валера, вооружившись киянкой и долотом уже обстукивал стены.

И по звуку от ударов он легко нашёл пустоту за относительно свежей кирпичной кладкой «в четверть кирпича» — бутафория, ширма! Три удара киянкой по долоту и в кирпичной кладке образовалась внушительная дыра, а в ней стал виден тускло отсвечивающий металл. Это был красивый и немного вытянутый серебряный ларец, весь в чеканке и гравировке.

— Ничего не трогать! — рявкнул генерал, как-то очень вовремя прибывший на место в сопровождении двух крепких молодых людей. — А вам товарищ майор, спасибо и до свидания, возвращайтесь на службу в свой Отдел. Давайте командировку, я подпишу «убыл» сегодняшним днём. Билет до Санкт-Петербурга вам уже заказан, получите его в воинской кассе аэропорта Богашёво. Самолёт через три часа. Всех благ!

«Вот же ж… Как-то не по человечески. Выгнал и даже взглянуть на артефакты не дал, — про себя попрощался с генералом Валера. — Да плевать, забирайте! Не больно-то и хотелось! Что просили нашёл, а с конторы вашей теперь мне полковника, деньги и орден. Так же обещали?»

И знал же Валера, что обещать, не значит жениться… Но всё равно, хотелось верить ему в лучшее. Впрочем, как всем!

Глава 10. Артефакты Иоанна Иерусалимского

Перед вылетом в Томск Валера и подполковник Лазарев долго сидели в архиве.

Иоанн Иерусалимский

Он родился в Бургундии в 1042 году и в Святой земле у него было несколько имён. Его звали Иеган де Везле, Жан де Марёй, а в конце жизни он был наречён братией как Иоанн Иерусалимский — крестоносец, монах и рыцарь, участвовавший в Первом крестовом походе отвоевания Иерусалима у мусульман в 1099 году.

В годы правления Императора Павла I орден Святого Иоанна Иерусалимского был высшим знаком отличия, жалуемым дворянам за гражданские и военные заслуги.

А ещё он был великим целителем и астрологом, который «умел читать и слышать небо». Он часто уединялся в пустыне, чтобы молиться и размышлять и «находился на границе между землей и небесами».

И ещё он был великим прорицателем. И вот с чего всё это у него началось…

Вещие вороны

Однажды Иеган отправился на охоту в Нубийские горы в сопровождении слуг. Ускакав от них в азартной погоне за козерогом он подвергся яростному нападению огромных грифов. Ему удалось сразить мечом нескольких птиц, но остальные так и наседали на него.

Размахивая мечом и уже слабеющий в схватке Иеган в отчаянии воззвал к небу:

— Помоги мне, Господи!

И тут же услышал какой-то шум. Огромная стая чёрных воронов с неба обрушилась на грифов стремительно и безжалостно. И отогнав мерзких тварей от Иегана вороны уселись на скалу и стали как бы чего-то ждать от него…

— Бог услышал мою молитву! — Иеган сполз с седла и упал на колени, — Благодарю тебя, Господь Всемогущий!

Вскоре и подоспевшие слуги немало удивились, выслушав рассказ Иегана и видя трупы грифов и сидящих на скале воронов.

— Это чудо! — воскликнул один из старших слуг. — Возблагодарим же за него Господа!

— Конечно! — согласился Иеган. — И Господа, и спасших меня воронов! И я повелеваю — построить на вершине этой скалы башню! Да такую, чтобы эти вороны могли в ней гнездиться и выводить птенцов. А вы, слуги мои, кормите их ежедневно!

И стало так!

Опять пророчества Иоанна Иерусалимского

«Обращайтесь к Закону и Откровению.

Если пророчества говорят не как они,

то нет в них Истины»

(Исайя 8:20)

Именно после постройки «Башни воронов» Иегану и начали приходить яркие видения, в которых ему открывалось близкое и далекое будущее. Но только будущее, грядущее. Прошлое ему почему-то не открывалось. И во многом благодаря пророчествам Иегана крестоносцам удалось долго и весьма удачно бороться с сарацинами в Святой Земле. А самого Иегана за это уважительно нарекли Иоанном Иерусалимским.

Иоанн умер в Иерусалиме в 1119 г. в возрасте 77 лет. Незадолго до смерти он написал книгу «Тайный реестр пророчеств» о событиях… после 2000-го года (!) и сделал с нее семь копий.

Одна такая копия была в архивах Ватикана. Еще один экземпляр попал в руки Мишеля Нострадамуса, что очевидно и повлияло на его мышление. Ещё одна копия нашлась в 1993 году в библиотеке монастыря Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Один древний манускрипт находился в библиотеке еврейской общины Варшавы, захваченной немцами в 1941 году. Где были остальные, неизвестно. По некоторым сведениям эти три копии «Пророчеств» Иоанна ещё тогда отдали Бернару Клервоскому, на тот момент «совести (учителю) Католической церкви», но об их судьбе у него уже не спросить.

И тем не менее… Насколько точны эти сорок пророчеств Иоанна в стихотворной форме? И от Бога ли они или от его рогатого оппонента?

Первоисточник

Скажем прямо, пророчества Иоанна Иерусалимского о «Золотом веке» человечества и предшествующих ему временах, это человечество не могло оценить самостоятельно, только верить в них или не верить. Пророк Исайя, устами которого, как было известно говорил Бог, рекомендовал верифицировать вообще все пророчества по Закону и Откровению. Так и сделали…

И всё что дурного предсказывал Иоанн в XI веке с точки зрения современности вполне узнаваемо…Вот некоторые «Пророчества» Иоанна в переводе со старо-французского:

«Когда придет тысячелетье за нынешним тысячелетием вослед, и землю, и море, и небо заселит собой человек. Он станет приказывать не зная себе никаких границ, он будет рваться к власти, равной власти Бога. К страстям и похоти потянется каждый, кто и как сумеет. Мужчина захочет мужчину, а женщина женщину, и все сотворят на глазах у всех»

Н-да, есть сейчас такое дело, ЛГБТ называется.

«Голос, о вере во Христа молящий, останется гласом в пустыне. И мощные струи неверных религий хлынут, все затопив. Ложный Мессия будет говорить о справедливости и праве, а его вера будет жаркой и разящей. Будут столь многочисленны люди на свете, что их уподобим муравьиной куче с воткнутой в середину палкой. Они будут бегать вокруг, а смерть — давить их каблуком, как надоевших насекомых. Возникнет секретный порядок уложений, в котором основным законом будет яд ненависти. И яд этот проникнет даже в церковь. Евреи и дети Аллаха не оставят попыток побить друг друга. Земля Христа предстанет полем битвы для них. Неверные везде и всюду чистоту своей идеи защитить захотят».

Н-да! Жутковато! Но в сравнении с уже совершенно жутким «Апокалипсисом» Иоанна Патмосского в составе библейского Нового Завета, в этой части пророчеств Иоанна Иерусалимского не было ничего нового. Разве что перманентные арабо-израильские войны. Но всё изложено с позиции Израиля! Ведь было сказано буквально следующее:

«Арабы! Вон из Палестины!»

Ну так крестоносец же всё это писал.

Но зато потом… когда настанет «Золотой век» человечества:

«Когда придет к концу тысячелетье за нынешним тысячелетием послед… Люди наконец откроют глаза и поймут: ударив одного, боль причинишь другому. Люди станут единым телом и родится Великий Человек. Он одолеет небо и отправится в свой путь в блестящем корабле, как новый Одиссей. И станет он господином воды, построит города в морских пучинах, кормящиеся плодами моря. Он будет жить во всех местах большого государства, и все будет позволено ему. Люди научатся плыть под волнами, их тело обновится и рыбами станут. Другие будут летать выше птиц. Откроется дух их и посланья других люди смогут принять. И будут жить так долго, как самый старый из людей — как тот, о ком Священное писанье. И познает человек дух всех вещей: камень, воду и живого сущность, и взгляд другого человека; проникнет в тайны, хранимые древнейшими богами, и станет раскрывать он дверь за дверью в том лабиринте новой жизни. Творцом он станет, мощным и неукротимым, как источник. Он всех людей одарит знанием, а дети его и землю, и небо познают лучше, чем кто-то до них, и тело его найдет совершенство, а дух объемлет ваши все и завладеет ими. И с людьми пребудет Женщина…»

Ну про женщину Мать Мира уже было раньше и эту часть пропускаем.

«Тысячелетие, следующее за этим тысячелетием, превратится в эпоху озарения: Люди будут любить друг друга, всем делиться, мечтать и мечты будут осуществляться. Человеку дано будет второе рождение. Земля вновь познает порядок. Леса зарастут и станут лесами, пустыни оросятся водою. Земля станет садом, человек почтит все то, что живо, начнет он чистить все, что сам испортил, своею родиной он Землю посчитает и будет мудро думать о грядущем дне… Все будет знать о мире и о теле, лечить болезни до их появленьями каждый станет лекарем себе и всем другим… Постигнет он науку давать и делить…

И железный кулак будет нужен, чтоб в хаосе воздвигся порядок. И тогда найдёт человек единственно правильный путь. Познает человек, что сущее — носитель Света и каждая тварь его уважения ждет. Построит человек на небе, на земле и в море города. Память его сохранит, что с ним когда-то случилось, и он будет знать, что дальше с ним будет. Не станет он бояться собственной смерти. Его жизнь будет несколько жизней и он будет знать, что свет никогда не погаснет»

Ах, как хорошо было написано, особенно про Экологию, бальзам на душу!

А вот и ответ по поводу правдивости этих пророчеств. С библейским Откровением Иоанна Богослова они совпадают? Вполне! Значит по Исайе здесь всё правда! И сам Иоанн Иерусалимский в это верил, а быстрее знал! Иначе он в конце жизни не взялся бы за изготовление магических артефактов для потомков.

* * *

— Вот тут написано: «Железный кулак будет нужен, чтоб в хаосе воздвигся порядок». Это… по‑христиански? — спросил Валера.

Лазарев помолчал, но ответил:

— Нет ничего страшнее, чем оправдать жестокость высокими словами. Если ради «Золотого века» нужно сначала устроить ад на земле, значит, этот «век» проклят с самого начала. Но если кто‑то в это искренне верит… он будет убивать, думая, что спасает мир. Именно поэтому такие пророчества страшнее любого оружия.

Трость «машина времени»

Как конкретно уже старенький Иоанн Иерусалимский в XI веке поместил все свои ему Богом даденые уменья заглядывать и перемещаться в грядущее в небольшой материальный предмет, неизвестно. Но поместил! И даже написал подробное Наставление по его использованию.

А в конце XVII века умелый парижский мастер по заказу подставного лица Мальтийского Ордена встроил этот предмет в модную мужскую трость. Зачем? А затем, что тогда трость (и далее в течение трёх столетий) была одним из главных и необходимых элементов мужского гардероба. Появляться в уважаемом общественном собрании, на улице или даже в гостях без такой трости было негоже. Бескультурное нарушение этикета! Могли и другой тростью побить за такое, а-ха-ха!

Кроме того, к концу XVII века во многих европейских городах власти запретили мужчинам носить собственное оружие. Но улицы этих городов оставались не самым безопасным местом в Европе. Нищета и уличная преступность процветали. Поэтому дворянская молодежь стала носить и использовать трости для самообороны. И такие трости мгновенно становились клинками!

Конкретно данный экземпляр трости клинок внутри себя не содержал. Трость была сделана из драгоценного малазийского дерева Кемпас и серебра. Типа просто статусный модный аксессуар для богатого господина, однако со встроенной «машиной времени» и вполне себе от Бога.

* * *

— Тут говорится про «машину времени» в трости, — тихо сказал Валера. — Но это же бред.

— Не бред, — возразил Лазарев. — Это инструкция. Просто написана тем языком. Смотрите: «предмет, что носит хозяин, должен быть привычен глазу и руке». Трость. «Он не должен вызывать вопросов». Трость в XVII веке была нормой. «Он должен быть способен к защите». Трость‑клинок.

Валера провёл пальцем по строке.

— А тут: «Сила пророчества — в исполнении». То есть… они не просто ждали будущего. Они его строили?

Лазарев помолчал.

— Именно. И если кто‑то сегодня верит, что «Золотой век» наступит только через хаос, то он будет этот хаос создавать. Чтобы пророчество сбылось.

Вязкопластичная субстанция «Мазь бессмертия»

«Мамочка, роди меня обратно!»

И здесь тоже не было ничего антиклирикального. И никакой «богомерзской волшбы» при этом не прослеживалось, одна наука! Да! Возможно из отдалённого будущего, доступного взору Иоанна. Но именно наука, а не чудеса!

Дело в том, что для приготовления данной вязкопластичной субстанции опытный целитель и фармацевт Иоанн Иерусалимский, как основу использовал коллаген единственного на Земле бессмертного существа. Древнего, зародившегося ещё задолго до исчезновения динозавров.

Что же это за бессмертное существо?

А это малюсенькая такая медузка размером до 4.5 мм, описанная зоологами в 1883 году. На латыни Turritopsis dohrnii. Питалась она планктоном, икринками мелких рыб и крошечными моллюсками. Но только через 100 лет, уже в наши дни, итальянец Фернандо Боэро собственными глазами увидел процесс её омоложения.

Жизненный цикл этой медузы был как и у всех нормальных медуз: из яйца — планула, из планулы — полип, из полипа — недоразвитая эфира, а затем собственно медуза, уже способная к половому размножению. И дальше всё по кругу: медуза — яйцо — планула — полип — эфира — медуза.

Невероятно, но именно эта медуза была способна и к обратному жизненному циклу. Как киногерой Бенджамин Баттон в исполнении Бреда Питта — рождался старым, а умирал молодым!

Эта медуза мгновенно омолаживалась, когда ей становилось голодно, слишком холодно или существенно ухудшался химсостав воды. Короче, как только медуза чувствовала, что что-то пошло не так, она превращалась в «ребенка» и жила свою жизнь заново! Как это происходило, для учёных было пока загадкой.

Для важности, такой механизм трансформации клеток учёные назвали «Трансдифференциация». Учёные же, любили туману навести. А когда им не хватало доказательств на научную статью, то они писали научно-фантастические романы, а-ха-ха!

Что об этой медузе ещё было известно?

Она смертна, но не от старости. Ей кто только не питался из рыб, да и сама она была неустойчива к резким изменениям условий существования. Её ДНК устроено совершенно иначе чем у человека и «человеческими» методами это ДНК попросту не определить. Это как брать биопробу с неорганики! И это обстоятельство на первый взгляд вроде как делало данную медузу бесполезной для решения задачи «бессмертия» человека.

Однако доказанный факт — смерть человека наступала не от старости как таковой, а от остановки клеточных процессов в органах, «дисбаланса генов». Чем старше был человек, тем дольше происходило восстановление после любого в него вмешательства, будь то вирус или элементарная ссадина. Обновление клеток происходило в стареющем человеческом организме всё ме-дле-не-е, и в конце концов останавливалось. Это и была смерть.

Именно поэтому устройство Turritopsis dohrnii это был ответ на вопрос: как запускать процессы регенерации отдельных клеток и восстанавливать в них генный баланс? А это уже была реальная возможность защитить и бесконечно продлевать человеческую жизнь.

И как-то Иоанну Иерусалимскому это сделать удалось на уровне создания многокомпонентной мази. Подсказали ему состав, конечно, из грядущего. Или сверху, Святой же он был. Хотя нет, Святым католики его прославили только через двадцать один год после кончины.

Но мазь он сделал и состав её записал, спасибо ему! И многие его пророчества уже начали сбываться именно тогда, когда он это указал. Но об этом позже.

* * *

В лаборатории Бюро судмедэкспертизы пахло спиртом и озоном. На столе лежал маленький флакон с вязкой субстанцией.

— Ты серьёзно хочешь, чтобы я это исследовала? — Элла подняла бровь.

— Да, — кивнул Валера. — По легенде, это «мазь бессмертия», сделанная на основе медузы, которая умеет молодеть. Я понимаю, как это звучит. Но в бумагах написано, что она останавливает старение клеток.

Элла взяла флакон, покрутила его на свету.

— Знаешь, в чём проблема таких «чудес»? Они всегда обещают вечную жизнь, но никогда не говорят, какой ценой.

Она открыла крышку, поднесла к носу и тут же поморщилась.

— И пахнет, кстати, отвратительно. Как будто кто‑то смешал формалин с мёдом.

Валера усмехнулся.

— Значит, если это и работает, то не как в сказках.

— Именно, — сказала Элла. — И если ты найдёшь того, кто её использует… будь готов к тому, что он уже давно перестал быть человеком.

Глава 11. Деревня Бубенцы

Из Томска

— Алло! Тащ полковник? Это майор Шишкин. Я прибыл. Да, уже в «Пулково». Да… всё ОК, командировку закрыли, направлен в ваше распоряжение по основному месту службы. Я эта… возьму две недели очередного отпуска, а? Накопилось там. Так женюсь же девятого января, тащ полковник! Ой-й спасибо! Ну конечно, сразу и проставлюсь в феврале. А так и выходит! До семнадцатого января всё равно все бухают, там одни выходные. Плюс две недели. Как раз первого февраля, в понедельничек, и выйду. Вот спасибо! Нет, сегодня на отмечание в Отдел уже никак. Подустал, честно говоря, от людей в погонах, шучу! С наступающим вас и вашу семью, тащ полковник, с наступающим! И вас также!

В Томске, откуда его, ныне уже старшего дознавателя Отдела дознания Красногвардейского района Санкт-Петербурга, а когда-то лучшего сыскаря уголовного розыска с Лиговки, в приказном порядке отправили домой смежники из ФСБ, Валера с приданной ему ротой мотострелков и одним КАМАЗом-самосвалом за два дня «под метёлку» вычистили давно уже разгромленный, разграбленный и под крышу засыпанный строительным мусором дом купца Хромова. Да, да, того самого купца, у которого перед смертью обретался святой старец Феодор Козьмич, по легенде сам император Александр I, сын убиенного заговорщиками Российского императора Павла I, оставивший свет ради укромной молитвы о прощении греха отцеубийства в далёкой Сибири.

За тонкой секретной кирпичной стеночкой-новоделом Валера и нашёл красивый серебряный ларец удлинённой формы, весь в виноградных лозах и с печатью Мальтийского Ордена, Великим магистром которого, как известно, Павел I и являлся. И сразу же тот ларец, не открывая, у Валеры местные чекисты изъяли, а его отправили в аэропорт и домой. Обидно конечно, ну да и фиг с ними. Меньше знаешь, крепче спишь.

Тем более, что за этот подвиг ему обещано звание полковника и орден. Правда перед пенсией, то есть ещё не скоро, но это ничего, он подождёт.

Дома

— А-а-а! Шишкин! Приехал! Наконец-то! — радостно взвизгнуло и повисло на Валере красивое ласковое чудо, благоухающее домом, духами, ёлкой, мандаринами, Новым годом и ещё сотней приятных и родных запахов по имени Элла Бекетова. — А я уже думала, что ты с этой своей службой про нашу свадьбу забыл!

— Две недели же ещё, — пробормотал взволнованный Валера, зарываясь губами в пышные волосы и целуя тёплую нежную шею любимой женщины.

Да за одно это мгновенье нужно было уже давно жениться, не тянуть. Раньше, когда ещё была жива мама, а сестрица не была замужем, он и не обращал внимания, что приходя после службы вечером или приезжая из командировок, он попадал… домой. Конечно домой, а куда же ещё?

Всё воспринимал как должное. Трусы, носки — в бельевой бак, подолгу стоял под теплым душем, надевал поданные мамой чистые трусы, майку и шел на кухню. А там его уже ждали любимые котлетки с картофельным пюре, горячий чай с лимоном, дурацкий телевизор и домашние разговоры, разговоры…

Не было дома без семьи! Это Валера уже давно понял. В общем, они с Эллой решили жить у него. Ну а что, у него хоть и мелкая, но трёшка, и всё в ней для жизни было, им вдвоём за глаза и уши.

Сестрица жила у мужа, а дочка Эллы очень даже была не против такого расклада. Ей, студентке, одной пожить в их с мамой уютной двушке было самое оно. Ещё не знала она, что такое одиночество. А это, когда приходишь в квартиру, а тебя там никто не ждёт и некому подать тебе чистые трусы после душа и налить чай. А у неё в этом возрасте всё наоборот. Приходит из института, а мамы дома нет. Ура, хата свободна!

А вообще, Валера сманивал Эллу свалить из Питера, как только появилась бы такая возможность. Это он про свой будущий пенсион. Ну не то чтобы совсем свалить… Но так, чтобы более-менее постоянно жить в Бубенцах, а в город наезжать по желанию и необходимости. А Элла, пока работала, она помладше, наоборот, в городе бы жила постоянно, а в Бубенцы к нему приезжала бы на выходные и на праздники. А потом видно будет… вдруг ей там понравится?

Но жить в Санкт-Петербурге на пенсии Валера не хотел. Только саму пенсию здесь получать вместе с питерскими надбавками! И работать в городе он тоже не хотел. Наработался уже, во!

И он был не один такой…

Бубенцы

Бубенцы — это мелкая полузаброшенная деревушка в глухих лесах Псковской области. Пять часов до неё ехать на машине из Питера. Местных псковских скобарей здесь уже и не осталось. С закрытием последнего совхоза они потоком двинулись в города. А все их дома встречным потоком движения выкупили жители Санкт-Петербурга.

И дома и нынешние жители в этих домах все были разные, но одно их объединяло: искреннее желание жить от города «чем дальше, тем лучше».

Вот супруги Шуровы, оба доктора медицинских наук. Он — известный нейрохирург, она — не менее известный кардиолог. Люди уважаемые, состоятельные и приобретённый дом в деревне они отремонтировали, любо-дорого посмотреть. Ждали пенсию как манну небесную. В огороде возиться и внуков принимать!

Вот дядя Вася Барабанов, уже пенсионер, кандидат технических наук. Автор пары институтских учебников по теплотехнике. Сбацал себе большую теплицу и топил её и свой немалый дом зимой синтез-газом из самодельного пиролизного котла на коре и опилках. А коры той рядом с давно разграбленной совхозной лесопилкой… гора до неба. Урожай (томаты, огурцы, зелень) дядя Вася потреблял сам, угощал соседей и возил продавать — на базар и в магазин. Коммерцией у него занималась супруга, тоже, кстати, остепенённый доцент. Говорил, выручаемого вполне хватало на жизнь. Ещё и детям помогали.

Вот Володя Демьянов, в недавнем прошлом один из лучших кинооператоров Ленфильма с двумя ещё совсем маленькими дочками. Он личность творческая, мир вокруг воспринимал особым взглядом, и в мире города просто не нуждался. С этим он даже пару месяцев полежал в психушке. А девчонок ему на свежем воздухе заделала какая-то приблудная девка, но тут же от них от всех отказалась и отвалила куда-то. Говорят в райцентр Опочку, к какому-то местному сильно пожилому челу.

А Володя и рад! С дочками прекрасно управлялся сам, без непутёвой мамаши. А зарабатывал тем, что заговаривал искусственный интеллект — нейросети. Писал «промты» для питерских заказчиков. Из них получались обложки, иллюстрации, мультфильмы и всё такое. Особые заговоры — особая продукция, людям нравилось. А заработанные деньги ему слали на карточку.

И ещё в Бубенцах жил восьмидесятидвухлетний Илья Николаевич Тарабыкин, бывший учитель русского языка, литературы, географии, труда, пения и многих других предметов в давно уже закрытой сельской школе. С доисторических времён он был другом Валериной семьи и наоборот. Дед Илья знал рано ушедшего из жизни отца Валеры. Так оно и повелось. Всю свою детскую летнюю жизнь Валера с сестрой жили в Бубенцах у одинокого деда Ильи как у родного. Когда с мамой, а когда и без неё. И уже много лет ещё крепкий деревянный дом деда Ильи был переписан на Валеру. А на чердаке дома — переплетённые выпуски «Русского инвалида» за 1913–1917 годы, самого любимого Валериного детского чтива. Особенно коммерческие колонки — «Продаю два воза ананасов». Каково?!

И сад-огород за домом. До леса. И кто его считал-то на сотки? Никто. Сажали картошки, сколько хотели и могли потом окучивать. В общем, можно сказать, это была малая Родина Валеры, хотя родился он в Питере, тогда ещё Ленинграде.

Вот и вся деревня Бубенцы, не считая гостей и двух дачников, которые наезжали сюда только летом. Чистейшая речка-ручей без названия. Пруд с карасями. Электричество почти всегда. Сотовая связь доставала на минимуме. Вода в колодцах чистая. Лес с берёзовыми дровами без счёта. У всех были бензопилы и ручные тележки те дрова возить. Дорога неплохая, местами асфальт, от совхоза осталась. Зимой её прочищал трактор. Красота!

Лес был грибной. Один проход и уже полное ведро рыжиков. Такие рыжики считались особо экологически чистыми и местные продавали их корзинками финнам на трассе СПб-Хельсинки. И про них даже был анекдот:

— Эй-й, бабка, сколько твоя корзинка рыжиков стоит?

— Десять Евро, сынки!

— А ты те Евро-то, бабка, видела?

— Евро я, сынки, не видела, но цены знаю!

Эх-х, жаль та трасса СПб-Хельсинки слишком далеко была от Бубенцов. Или наоборот.

Сибирские подарочки

В Томске по пути из гостиницы в аэропорт «Богашёво» Валера успел заехать на центральный рынок города за подарочками для своих и обалдел там. Кедровый орех был во всех его возможных вариациях: в шишках, очищенный, в конфетах и вареньях, даже кедровый кофе. Видел Валера в Томске тот кедр, царь-дерево, впечатлил! В Бубенцах лес пониже будет, факт.

Прикупил всего помаленьку: орехи очищенные, кедровый грильяж и марципан, варенье из сосновой шишки и сосновую шишку в шоколаде, мармелад с кедровым орехом на натуральном ягодном соке, бутылочку кедрового масла, кедровое молочко, цукаты из молодых побегов сосны, кедровый жмых, мёд с орешками. Всё, кстати, недорого в сравнении с Питером! Элле и дочке её гостинцы эти, любят девчонки сладенькое. И сестрице с племяшками, как заедут.

А ещё стерлядочку, свежую, на два кило, ему завернули рыночные торговцы в три слоя вощёной бумаги. Нормально долетела, не пропала. И сейчас Элла из неё варила настоящую сибирскую уху. Запах по квартире гулял такой… м-м-м!

Планы на жизнь

Поедет ли с ним Элла жить в Бубенцы постоянно, это вопрос. Она же чисто городской житель, работу свою любила, дочка, опять же. Но это всё им решать не сейчас. Валере самому ещё до пенсии два года и как там всё сложится… А сейчас у них все разговоры про их свадьбу и только про неё.

И всё-таки они решили повенчаться! Да и правильно. Валера позвонил своему знакомому протоиерею, настоятелю Храма «всея питерских ГАИ-шников», где мироточила икона адмирала Ушакова с жезлом — полосатой палочкой, и тот сразу же согласился провести таинство. Ну а что, люди они взрослые и Венец для них никакая не дополнительная «присушка», как для молодняка, а воспарение душ, клятва в любви и верности перед богом. То что надо!

В общем, план у них вырисовывался такой:

Новый год они встретят вдвоём. А им никто больше и не нужен. Дочка встретит с друзьями. Сестрица со своей семьёй. Созвонятся конечно ночью, поздравят друг друга. Потом на несколько дней поедут в Бубенцы, побудут там с дедом Ильёй, затарят его поплотнее продуктами, погуляют, выспятся на воздухе.

Потом в Питер. У Эллы будет последняя примерка свадебного платья. Валера видел эскиз. Очень красивое белое нарядное платье, чуть выше колен, приталенное, с вышивкой на груди. С её фигурой самое оно! И небольшая белая диадемка в волосах вместо фаты. Туфли, конечно. Вот и весь наряд невесты!

«Нет, не весь» — загадочно улыбнулся Валера.

Ещё будет на пальчике Эллы его ей свадебный подарок — сумасшедшей красоты золотой скань-филигрань-ажурный перстень, как у княгини Голициной».

Он уже позвонил старому еврею-ювелиру Голдбергу. Всё готово и можно было забирать. И небольшой старинный барельеф, который он «прихватизировал» в комнате Танцора, тоже желают купить за очень серьёзную сумму, это видимо какой-то исторический раритет. Вот и отлично!

И девятого января, в субботу, собственно, и состоится их свадьба. И в принципе уже всё к ней готово! Ресторан и лимузин заказаны. Кольца были. Костюм у Валеры был. Время росписи и венчания уже было. И после… до конца месяца будет блаженное ничегонеделание. В кино походят, по городу поболтаются. Стоил того старый Питер, что бы по нему погулять бездумно. А может и опять в Бубенцы махнут. Как захотят, в общем.

Хотя Элле уже семнадцатого на работу выходить, а отпуск она не оформила. И видимо её уже в отпуск и не отпустят. Любые праздники традиционно много работы в Бюро приносили увы. А уж нынешние, многодневные… Народ, как косой сам себя косил, морг забит. И кто их придумал, такие длинные праздники?

Валера отхлебнул чай и потянулся ложечкой к баночке мёда с томскими орешками. Ай-й как вкусно:

«Девятое января… Девятое января… Что-то дата больно знакомая. Ё-моё! Так это же «Кровавое воскресенье», аккурат сто одиннадцатая годовщина! Поп Гапон и всё такое…»

Вертолёт до Бубенцов

Уже как два дня в Бубенцы на машине было не проехать. Дорога заметена, а трактор, дай бог, только завтра пройдет. Но народ не переживал, первый раз что ли? Запасы были и торопиться некуда.

А это что за шум с неба такой?!

А это военный вертолёт МИ-8. Тёмно-зелёный и с красной звездой на боку. Он завис над Бубенцами и потихоньку шёл на посадку, размётывая под собою огромные тучи снега. Естественно, вся деревня уже повылазила во дворы и удивлением смотрела на это необычное зрелище. Да прилетал ли вообще в эти края вертолёт когда-нибудь?

«Вот же ж, точно под мою душу прилетели, смежники, — догадавшись, заволновался Валера. — Прямо с Литейного, 4. А не надо было телефон топить!»

Свою старенькую кнопочную Нокию он утопил в колодце сразу по приезду в Бубенцы. Обычное дело, наклонился за ведром, она и выскользнула из нагрудного кармана куртки. Сколько таким образом «ксив» и партбилетов поутопили… несчитано. А сколько «строгачей» собрали… Отсюда и было правило для служивых, ещё со времён СССР: нагрудный карман чего угодно — рубахи, куртки, гимнастёрки, всегда должен быть пуст! Особенно на мероприятиях, связанных с пьянкой! Наклонился унитаз попугать, порычать на него, сдёрнул воду… и рукой уже не достать, как не тянись, проверено!

Какие-то звонки с незнакомых номеров в эти дни на номер Эллы были, но после Нового года в Бубенцах уже три раза вырубался свет на несколько часов и сотовая связь сейчас гуляла около самой маленькой палочки, ни черта не слышно.

Да и хрен с ним с телефоном. Приедут в город, купят Валере китайский смартфон, пора уже времени соответствовать, даже у детей уже были смартфоны. А СИМ-ку в салоне новую дадут на старый номер. По паспорту.

Из вертолёта к Валере бежали трое, быстро идентифицировав его в тулупе и валенках. Специалисты! Один, видимо, старший, заорал Валере в самое ухо:

— Майор Шишкин?!

— Ну Шишкин. И чего? Я в отпуске!

— Приказано вас доставить! Прошу пройти на борт!

— А в чём собственно дело?!

— А это ты, сука, майор, у тех, кто тебя приказал тут по лесам искать, спросишь… Вместо того, чтобы сейчас дома водочку с «селёдкой под шубой» вкушать. Знаешь как у меня жена её готовит, у-у-у?! — пробурчал себе под нос самый здоровый, привычным и отработанным движением мгновенно заламывая Валере руку за спину и буквально пинками загняя его на борт вертолёта.

И через три минуты вертолёт уже поднялся в небо, а в сонных Бубенцах опять стало тихо. И только Элла Бекетова с дедом Ильёй молча стояли на крыльце и смотрели вслед вертолёту.

Глава 12. Письмо купца Хромова

Литейный, 4

На Валеру, так и одетого в тулуп и валенки деда Ильи, в упор смотрели — его куратор подполковник Лазарев и генерал-майор начальник Томского областного управления ФСБ России, уже знакомый Валере по командировке в Томск. И вместо «Здравствуйте» или «С Новым годом» он услышал от генерала:

— Что же это вы, товарищ майор полиции Шишкин, так Родину не любите? Телефон выключили, искать себя по лесам заставляете? А вдруг вы уже за рубеж сбежали, в Эстонию или Латвию? Или только собираетесь сбежать? — глумливо спросил его чекист-генерал.

Но Валера к такому тону со стороны практически незнакомого человека не был готов и отвечать на его дурацкие вопросы не намерен.

«Помолчу, целее буду! — подумал Валера, без приглашения усаживаясь на стул и молча покосившись на генерала. — На крайний случай напишу рапорт на увольнение и пошли они все… лесом. Не 1937-й чай! Ишь, Родину я не люблю. А он значит её любит?! Что-то я ни одного мента предателя или перебежчика на Запад не знаю. А с их конторы сколько валит? Строем, под барабан на левую ногу! Ещё Госдума такая же кузница кадров предателей… и Правительство. Причём на самом высоком уровне. Одни Чубайс с Касьяновым чего стоят!»

Рука, которую ему заломил тот здоровый из вертолёта, побаливала и норовила повиснуть плетью. Действительно, здоровый, гад!

Летели с час. В итоге вертолёт сел на площадку рядом с Петропавловской крепостью, где Валеру перегрузили в машину, и вот он здесь. И зачем он всё это слушал? У него невеста за четыреста пятьдесят километров и свадьба скоро! И вообще, он в отпуске до первого февраля!

— Здравствуйте, Валерий Александрович! С Новым годом вас и вашу семью! — слабо улыбнулся ему его куратор, подполковник Северо-Западного Управления ФСБ России Василий Павлович Лазарев.

Видно, что не спал подполковник нынче, лицо усталое и серое:

— Вы уж нас извините, Валерий Александрович, но дело срочное. Не волнуйтесь, поговорим и вас тут же доставят обратно.

Лазарев присмотрелся к Валере:

— Помяли вас, смотрю, руку придерживаете… Ну вот что с этим делать, скажите?! Эксцесс исполнителя! Ему водку с селёдкой дома жрать хочется, а его в праздники служить заставляют! Правильно говорят, заставь дурака богу молится, он и лбы расшибёт… всем, кто вокруг!

Лазарев вздохнул:

— А что с телефоном случилось, Валерий Александрович, потеряли?

— Утопил! — признался Валера. — Из нагрудного кармана, падла, в колодец выскользнул.

— О-о-о знакомо! При СССР, это ксива или партбилет на стол, на выбор. А то, и то и другое! Я сам не топил, но людей кто топил, естественно, знаю. Служебное расследование, партбюро, бр-р! А самому мне супруга в машинке один раз ксиву постирала вместе с рубашкой. Всего-то выговор по службе получил, даже без занесения. А потому что её, сильно помятую, но предъявил.

— Кого, супругу? — уточнил Валера.

— Да ксиву же, конечно! Не супругу, что вы!

— Ладно! вы пообщайтесь, а у меня ещё дела в этом здании, — не улыбаясь шутке, сказал генерал-майор и вышел из кабинета.

Конверт

Минуту они молчали. Лазарев смотрел на Валеру, а Валера на Лазарева.

— Вы не обижайтесь на товарища генерал-майора, Валерий Александрович, — вдруг мягко сказал Лазарев. — Старшее поколение чекистов… его уже не переделать. Вот в Сибирь его послали поруководить перед пенсией. Новые времена, новые веяния. Не вписался. А тут ещё и с ларцом, что вы в Томске нашли, так вышло… вот и нервничает. Переживает. Чай будете?

— Чай буду. А что с ларцом не так? Генерал же его сразу себе забрал, а меня… на самолёт.

— Э-э-э… Уже знаю. А ларец, со слов товарища генерала-майора, оказался пустым. Ну как со слов… там ещё свидетели были, его сотрудники, вы же их видели? Ларец был закрыт, ключа не было, переместили его в Управление, вызвали специалиста, открыли… А там пусто! Только вот один конверт и лежал в нём. Письмо… на ваше имя. Вот почитайте!

И Лазарев подвинул к Валере плотный синеватый конверт, на котором каллиграфическим почерком с завитушками было написано:

«Милостивому государю майору полиции Валерию Александровичу Шишкину»

Валера отрешённо посмотрел на конверт, но подумал не о том, что в нём его ждало, а совершенно о другом:

«Вот как же они в той царской России детей в гимназиях учили каллиграфии, что такой почерк до конца жизни у людей сохранялся? Линейкой, что ли, по рукам били? Я вот как курица лапой пишу. Элла, врач, вообще ничего не разобрать. Неужели нельзя повторить учебную методику? Тогда же все так писали, значит есть методика?»

Письмо Хромова

Им в кабинет принесли чай — ароматный, чёрный с лимоном. Валера достал из конверта сложенный вдвое лист бумаги и начал читать письмо, одновременно отхлебывая горячий чай:

Милостивый государь Валерий Александрович!

Бог весть когда и при каких обстоятельствах вы читаете это моё послание, но я должен был его вам написать, дабы не мучать понапрасну с ответами на вопрошения, которые я невольно создал для вас.

Так вот вам исповедь моя!

Ларец пуст, поелику я перепрятал его содержимое в иное место. Какое? Просто помыслите. До сих пор это у вас получалось на диво. Да, я истоптал грядущее вокруг вас весьма внимательно и посему смею так высказываться. Как и то, что если бы я того не сделал, артефакты уже были бы употреблены не во благо. Не вами, конечно. А так сами заключайте, что с ними будет далее.

Валера поднял глаза на Лазарева.

— Он что, издевается? «Помыслите»? Я не ясновидящий!

Лазарев кивнул, будто ждал этого вопроса.

— Не издевается. Он знает, как вы работаете — всегда идёте по следам, по деталям. Он оставил вам не ответ, а направление.

Валера снова уткнулся в письмо.

Употребить силу этих вещей в полной мере, до сих пор не смогли никто из тех, в ведении которых они когда-либо состояли, начиная от Святого Иоанна Иерусалимского, их соорудившего. Не смогли или не пожелали? Я так мыслю, что не пожелали. И здесь я сужу уже по себе и по моему благодетелю, Блаженному старцу Феодору Козьмичу, милостью и молитвою коего я был вдохновлён на поиск ответов на вопрошения, о сложности коих загодя и не помышлял.

Так вот…

Феодор Козьмич не был Александром Павловичем Романовым по крови и времени. И был им симультанно, по духу! А время, оно же токмо людям дадено. Без него они ничто разложить по полкам не допускают. Вот и дадено им время по немощи воззрения. А больше никому оно и не надобно, ни чертям адовым, ни Ангелам Божьим.

Была уже одна таковая Блаженная в Санкт-Петербурге. Ксения Григорьевна Петрова её прозывали. И она по Вышнему Промышлению приняла на себя личину мужа своего, внезапно почившего в бозе полковника Андрея Фёдоровича Петрова. Отзывалась только на его имя и говорила, что он жив, а его жена Ксения почила. И так оно и было. И дал ей Господь за это Дар прозорливицы и чудотворицы. Может слыхали про таковую?

«Это же он Блаженную юродивую Ксению Петербургскую имеет ввиду. Что же не слыхал… — подумал Валера. — На улице Лахтинской, 17, жила. За всех петербурженок и россиянок теперь перед богом предстоит».

Так и старец Феодор Козмич принял на себя христианский подвиг — носить личину Александра Павловича. Видели наверное на портретах, как они тогда похожи друг на друга стали. Движения, словеса! Через много лет, как царь почил, старец его личину и принял. Так господь ему управил. И до конца жизни своей отмаливал старец грехи Александра Павловича и самый страшный из них — отцеубийство. Юродство, оно ведь всякое бывает. У него таковое было.

А ларец ему за это сам Александр Павлович и принёс в грядущее. Тоже туда заглядывал и ходил, все высматривал судьбину свою. Да так и не высмотрел, в цвете лет почил в Таганроге. И Феодор Козьмич в грядущее заглядывал и ходил по нему. Великим же прозорливцем слыл. Для иных, не для себя! Вот и ездили к нему многие. Да вы уже об том ведаете наверняка.

И я в грядущее заглядывал и ходил по нему, где вас в своём порушенном доме и встретил. Деньги я заработал. Большие деньги. Да только пустое это всё для божьего произволения и вот почему.

Как вы мыслите, для чего крестовый Орден мальтийцев тогда тот ларец императору Павлу I передал вместе с Матерью Мира Изабель и братом её единокровным Бартоломео? Да чтобы мир, человека греховного изменить опосля 2000 года! О сём они рядились и пеклись. Всё по пророчествам Иоанна Иерусалимского! Немощен тогда Орден был, шибко его Наполеон поломал. Мыслили, что император Павел I их спасёт и дело их подхватит. А он и себя-то не спас…

И ходил я в грядущее вашего века, узреть, как сбываются пророчества Иоанна. И ужаснулся! Все русские цари в могилах лежат, многие убиенные, и грядут новые пророчества — пророчества Шваба! Ох-х же и грозные оне… Темна вода в облацех! Мрачные! И не по умственным силам мне их постигнуть. Но нельзя, чтобы они сбылись, умоляю вас!

И теперь, это уже ваша забота и таково моё завещание к вам вместе с артефактами. Не отпускайте их от себя, пока не промыслите, что с ними делать надобно. Деньги они принесут вам любые, а вот как со Швабом с их помощью бороться, не ведаю я, сами мыслите.

Валера читал письмо, а перед глазами у него стояло лицо Эллы. Она стояла у плиты и, улыбалась, помешивала уху.

«Не отпускайте их от себя…»

Он сжал лист пальцами.

— А если я не сделаю, что он хочет… что будет?

Лазарев помолчал.

— Будет то, что уже есть. Хаос! И кто-то будет строить порядок на этом хаосе. А мы с вами будем пытаться этому помешать.

Валера посмотрел на календарь, До свадьбы — меньше двух недель.

— А если я скажу «нет»? Если я просто хочу жениться и жить спокойно?

— Вы можешь сказать «нет», — спокойно ответил Лазарев. — Но тогда кто-то другой будет делать вашу работу. И он может сделать её по-другому.

Валера снова посмотрел на письмо.

— А он… Хромов… он верил, что я справлюсь?

— Он верил, что вы хотя бы попробуете.

И я шибко тогда убоялся, что и Матерь Мира и брат её, без опеки Российской Короны остались и живут как придётся уже более двухсот лет. И как полезли жандармы в царские гробы, я сначала Матерь Мира разом артефактом уничтожил, а затем и брата её. Незачем их оставлять живыми в последние времена, только хуже случится. Они же «обмазанные» и не люди были вовсе. А кто, не ведаю. Теней за ними не было. Не отбрасывали. И за мною тени не было в грядущем, только дома. И за вами не будет. Вот и подумайте, что сие значит. А захотите их вернуть к жизни, сделаете, артефакт это позволяет просто.

С премногия пожеланиями здоровья и благополучия к вам, Валерий Александрович, и храни вас господь!

Купец второй гильдии Семён Феофанович Хромов. Город Томск Российской империи.

Дату не ставлю, пустое это.

Валера медленно сложил лист.

— «Матерь Мира» и «брат её»… Это что, люди? Или… символы?

— Пока не знаем, — сказал Лазарев. — Но знаем, что кто-то очень хочет, чтобы эти пророчества сбылись. И у них есть для этого инструменты.

Пророчества Шваба

Озадаченный письмом купца Хромова, умершего в 1893 году, Валера пока отложил его в сторону:

— А что это за пророчества Шваба, Василий Павлович?

Лазарев устало вздохнул и подвинул к Валере папку с надписью «Клаус Мартин Шваб», которую тот медленно пролистал:

Клаус Шваб: президент Всемирного экономического форума в Давосе — четвертая принудительная промышленная революция будет модифицировать человека, а не его деятельность.

«Фактически Шваб ведёт речь об уничтожении человека как Божьего творения. Он сказал, что «люди сольются с цифровым миром и наши биологические измерения изменятся». Шваб даже предсказал, что всего через десять лет мир будет выглядеть «совершенно иначе, чем сейчас»

«Сокращение человечества до „золотого миллиарда“, вот истинное пророчество, которому надо следовать!»

Уже полностью обалдевший от такого расклада Валера опять спросил у Лазарева:

— Так может это они там за границей так с ума сходят? Да и хрен бы с ними?!

Лазарев опять тяжело вздохнул, взял папку и показал Валере пропущенный им абзац:

«Клаус Шваб, написавший книгу «Четвертая промышленная революция», является Президентом Всемирного экономического форума в Давосе и поэтому имеет уникальную возможность обобщения опыта и взглядов ведущих мировых экспертов в области экономики и технологий, а также лидеров крупнейших корпораций.

Я уверен, что чтение будет увлекательным и полезным!

Искренне Ваш, Герман О., Президент и председатель Правления Сберегательного банка России».

Лазарев подвинул папку к себе:

— Про Шваба. Знаю, звучит как бред конспиролога. Но это не бред, Валерий Александрович. Это повестка.

Валера процитировал:

— «Люди сольются с цифровым миром»… «Золотой миллиард»… Это же…

— Да, — перебил Лазарев. — Это не про экономику. Это про переделку человека. И самое страшное, что это не предсказание, а план. И у него есть исполнители.

— И вы думаете, что пророчества Иоанна… и это… связаны?

— Думаю, да. Кто-то берёт старые пророчества и подгоняет их под новую повестку. Делает из них идеологию. А артефакты — это инструменты, чтобы эту идеологию реализовать.

— А подпись внизу… «Герман О.»?

Лазарев усмехнулся без веселья.

— Это чтобы вы поняли: это не маргиналы. Это люди наверху. Те, кто решает, как мир будет выглядеть. И они читают эти пророчества не как сказки, а как инструкции.

Глава 13. Герман О

«Большая Схема»

Н-да, Валера хорошо помнил криминальные эпизоды с участием Германа О. в бытность своей работы следователем. После убийства Маневича, председателя КУГИ — Комитета по управлению городским имуществом Санкт-Петербурга, его место занял Герман О. Но существовавшая тогда в городе Большая Схема перераспределения дворцов и другой исторической недвижимости в пользу новых хозяев не изменилась, а наоборот, значительно упростилась и ускорилась. Из неё убрали самый тяжёлый, длительный и затратный элемент — Московские разрешения на операции.

Губернатор как-то договорился в Москве с председателем ГКИ — Госкомимущества, всемогущим и вездесущим Анатолием Б. и питерское КУГИ получило законную разрешительную функцию по отчуждению прав собственности на федеральное имущество, находившееся на территории Санкт-Петербурга.

Работало это так:

Искали (и находили!) в Питере генеральных директоров ФГУП — федеральных государственных унитарных предприятий, корявого изобретения президента Ельцина времён полного безденежья, на балансе которых находились исторические здания (их было полно в Питере!). И тем директорам предлагали приличные кредиты в определённых питерских банках под залог этих зданий. Брали, конечно! Кто же откажется абсолютно безнаказанно и за хорошие деньги фактически продать государственное имущество… А неважно кому!

Делали всё чин-по-чину, проводили формальную оценку этой недвижимости и всё такое. В общем, бумажка к бумажке! Но заложить федеральное имущество под кредит можно было только с разрешения собственника этого имущества — государства. И эти разрешения эти директора без проблем и получали в виде размашистой подписи Германа О. на залоговых договорах (приложениях к кредитным).

Ну как же, федеральные предприятия сидели без денег, не платили зарплату работникам-петербуржцам, надо же было им помогать. Вот и помогали, давали кредиты!

Далее, эти кредиты банкам, естественно, никто не возвращал. Директора вдруг увольнялись и уезжали жить в Европу, а заложенное ими по кредиту недвижимое имущество на основании решений городских судов законным образом реализовывалось кому надо на свободном рынке. Вот и вся Схема!

Ясен пень, через некоторое время московские федеральные министерства, в чьём ведении находились эти предприятия, хватившись, писали заявления в милицию (полицию), о том что у них из под носа увели… дворцы! Но было поздно! На свои заявления Министерства получали отказы от возбуждения уголовных дел за отсутствием составов преступлений. Тогда они писали исковые заявления в Арбитраж, где получали то же самое — отказы. В общем, грамотные юристы были у тех, кто крутил и обслуживал Большую Схему. И они никого не боялись!

И отказы по этим заявлениям Валера тогда тоже писал. А что оставалось, когда всё было по закону. И здания он эти видел. Хорошие здания, добротные — дворцы! И в глубине души Схему эту полукриминальную Валера даже одобрял.

Так стоял старинный дворец где-нибудь на Большой Морской много лет, весь зачуханный и с облупленным фасадом, а через пару лет — хоп! — и уже был как новенький, тщательно отреставрированный, сиял огнями роскошного ресторана и мужского стриптиза на первом этаже. А потому что, собственник у дворца сменился. Было нищее государство, а стал богатый частник. Ни ресторан, ни стриптиз Валере был ни к чему, не по его деньгам, но что же не полюбоваться-то тем дворцом, гуляючи мимо?

Герман О.

Шквал обвинений Германа О. в преступлениях по должности тоже не имел никаких последствий. Так находяшееся у Валеры в производстве дело о незаконной передаче за взятку Сенного рынка в центре Санкт-Петербурга некому частнику, закрыли после убийства единственного свидетеля.

А потом Герман О. вообще умотал в Москву и за пять дней до дефолта 1998 года по рекомендации всё того же Анатолия Б., тогда уже министра Госимущества России, стал его первым заместителем. И теперь Герман О. для простого питерского следователя Шишкина стал вообще недосягаем, слишком высоко взлетел.

Но некоторые особенности Германа О. Валера запомнил — он был очень настойчивым, как бы сказать… карьеристом и беспредельщиком.

Срочную службу молодой Герман О. служил в спецназе внутренних войск — конвоировал опасных заключенных, искал беглых и подавлял бунты в зонах. И всё про эту мрачную сторону жизни знал в деталях. Потом, как имеющий право, Герман О. без экзаменов поступил на рабфак Омского университета. Далее, там же, он поступил без экзаменов на юридический факультет, где стал комсоргом, а после и командиром студенческого оперотряда, чем значительно нарастил свой аппаратный ресурс.

А потом — хоп! — и поступил в аспирантуру Ленинградского госуниверситета к профессору Анатолию Собчаку. Но диссертацию он уже не защитил: для карьеры в новые времена она была уже не нужна. В общем, шёл во власть Герман О. длинным путём, без клановой и поддержки немецких родственников в Казахстане. И дошёл в итоге, он был упорным и настойчивым!

Но по-настоящему Валера возненавидел Германа О., когда тот возглавил Сберегательный банк России. Ведь именно этот банк подчистую ограбил Валериных родителей, а новый его глава даже не вернулся к этому печальному и позорному эпизоду в истории России. Забыл что ли? Ну ограбили и ограбили стариков, чего тут такого? Все же тогда население грабили!

Несите ещё денежки, граждане России! А то Герману О. на его новую Экосистему с Искусственным Интеллектом (ИИ) не хватает!

Но похоже и сам Герман О., постепенно войдя во вкус власти высших сфер, уже по-настоящему возненавидел… и Валеру, и иже с ним ещё сто пятьдесят миллионов граждан России. И этого в своих многочисленных интервью он даже и не скрывал:

— Вы говорите страшные вещи, вы предлагаете передать власть в руки населения? Как только люди поймут основу своего «Я» и самоидентифицируются, управлять ими, манипулировать, станет чрезвычайно тяжело. Люди не хотят быть манипулируемыми, когда они имеют знания. Как жить, как управлять таким обществом, где все имеют равный доступ к информации, все имеют возможность судить напрямую, а не получать препарированную информацию через обученных Правительством аналитиков, политологов и огромные машины СМИ, занятых построением и сохранением социальных страт? Как в таком обществе жить?

Когда Валера услышал это по российскому ТВ, ему показалось, что слова Германа О. просто какое-то недоразумение или проявление его личной, как говорят американцы, «альтернативной одаренности».

Но сейчас, после ознакомления с «пророчествами Шваба» и причастности к ним Германа О…

— Нет, — понял Валера. — Он не наглый дурак, а вполне себе соратник и единомышленник Клауса Шваба с его глобалистскими и анти-клирикальными устремлениями.

И всё сразу стало на свои места…

Под трескучую наукообразную сурдинку про ИИ эти господа — Шваб, Герман О. и другие им подобные, действительно желали загнать человечество под свой прямой диктат. И это была никакая не шутка! Они хоть и не рассказывали, кто будет тот ИИ настраивать и контролировать, но это итак было ясно — они! Вернее, их роботы-«вершители» при «осчастливливании» людей. Как в советском фильме «Отроки во вселенной», 1974 года. В общем, старая, но вполне рабочая идея. И вопрос её реализации был лишь в наличии и настройке соответствующего инструментария. Да, собственно, его они уже создают и настраивают:

Так популярный в России ИИ «Кандинский» хотя, якобы, и был разработан за большие деньги людьми Германа О. и числился сугубо его детищем, но соображал почему-то исключительно по-американски. Украли? Да нет, так его, видимо, и отдали ему американцы. Кооперация же у них, у «вершителей»!

«И я своими руками отдам артефакты этим господам, на минуточку, представляющим государство? — подумал Валера. — Да ни в жизнь! Хотя эти артефакты ещё найти нужно. Куда их там Хромов запрятал?»

Реформы Германа О.

Видимо эту свою мысль глубоко задумавшийся Валера произнёс вслух, потому что подполковник Лазарев вскинулся на месте и вдруг сказал:

— Всё ещё хуже, Валерий Александрович, чем вы подумали! В начале века Герману О. поручили разработать «Стратегию-2010», и чем это закончилось? Для него, кстати, ничем плохим, он в итоге возглавил созданное для него МЭРТ — Министерство экономического развития и торговли. Знаете анекдот про таксу, которая «ну не шмогла я?» А для страны вот этим и закончилось.

«Гора родила мышь! Хорошо, что не таракана, — так написал о Стратегии-2010 Германа О. «Коммерсантъ», — Бессвязный, непроработанный и не структурированный набор необоснованных требований».

А Центробанк сказал коротко:

— Абсурд!

И банковский раздел вообще исключили из этой Стратегии.

Лазарев грустно улыбнулся:

— Тем не менее, ряд положений Стратегии был продавлен Германом О. и его другом Анатолием Б. в виде отдельных реформ, которые по мнению некоторых наших аналитиков, нанесли России огромный ущерб, а именно… вот посмотрите…

И Лазарев протянул бумагу Валере:

— Вот справка, — Лазарев подвинул к Валере лист. — Но я её вслух читать не буду, там скука смертная. Скажу только, что бьёт по живому.

Валера хмыкнул, но прочитал написанное.

Отказ от регулирования ВЭД привел к уничтожению системы стандартизации и системы контроля качества продукции.

Вступление в ВТО на колониальных условиях резко затормозило экономику России.

Дебюрократизация экономики и устранение препятствий для банкротств неэффективных предприятий вылилось в безнаказанное рейдерство, уничтожившее само представление о праве собственности.

Легализация экспорта капитала обернулась отменой валютного регулирования и Россия стала беззащитной перед колебаниями мировой конъюнктуры.

«Вот как тут не помянуть приснопамятного Каху Бендукидзе, — подумал Валера, — Для него ведь тогда главным правом гражданина, было право свободного вывоза из России миллиона долларов наличными! Он об этом сто раз писал в газетах, говорливый был такой»

Но свою валюту через таможню провозил не он сам, а… Валера. Ну а чего, предложили и провозил, деньги очень нужны были, мама болела. Первый раз сильно боялся, потом ничего. Прилетал в Прагу, отдавал сумку, пил в баре чешское пиво и летел назад.

Реформа естественных монополий привела к катастрофе электроэнергетики и менее известной дезорганизации железнодорожных перевозок.

Реформа ЖКХ привела к ужасающему росту тарифов при полной дезорганизации отрасли.

Реформа трудовых отношений лишила трудящихся реальных возможностей защиты своих неотъемлемых прав.

Урезание социальной помощи в виде людоедской монетизации льгот привело к краху пенсионной реформы и разрушению системы образования и здравоохранения.

Преодолена тенденция формирования «социального государства», хотя в Конституции закреплён именно социальный характер государства.

Сформирован административный контроль за судами, что привело к разложению последних, по сути, лишив россиян доступа к правосудию.

Валера медленно кивнул.

— То есть это не «ошибки». Это сознательный демонтаж.

— Именно! — добавил Лазарев. — И самое обидное, что делалось это под красивыми словами: «дебюрократизация», «эффективность», «рынок». А на деле — рейдерство, обнищание и потеря суверенитета в самых простых вещах: в тепле, в лекарствах, в праве на защиту. Так что, как говорил тогдашний Президент России, «во всём, действительно, виноваты Анатолий Б. и Герман О.».

Он с досадой наморщил лоб.

— Про МЭРТ и говорить нечего. Оно тогда нахватало столько несовместимых функций, что оказалось просто неуправляемым. Только вначале этих функций было сто пятьдесят девять, а число департаментов превышало пятьдесят. Это как Ким Чен Иру поручили бы сделать атомную бомбу за три года… и заодно разобраться с работой регулировщика уличного движения. Хотя этот пример неудачный, Ким так и делает!

Хозяин денег населения

— А потом они с Анатолием Б. свалили в крупные госкомпании. Аппаратная борьба скучная, а большая структура обеспечивала легальное богатство и влияние. И Сберегательный банк России в этом смысле был никак не хуже чем РАО «ЕЭС России», — продолжил Лазарев.

И очень быстро возникло ощущение, что банк стремился под сурдинку разговоров о «клиентоориентированности» максимально сократить живое общение с населением, рассматривая его как простую «пищу» — источник возмещения своих огромных издержек. Этим же было вызвано и предложение Германа О. в Правительство о загоне всей России в двадцать восемь огромных мегаполисов! Ведь лишить население Сберегательного банка в силу его уникальности было нельзя… А значит, для максимальной эффективности банка это население должно было быть собрано в огромные мегаполисы. Так его легче было грабить.

При этом Герман О. был вспыльчив и требовал строго наказать сжегших его чучело людей, протестующих против запихивания России в ВТО на заведомо кабальных условиях. Иногда даже обещал подчинённым «повесить их на веревке». И всё всегда с улыбочкой и ритуально вежливо.

Что делать?!

— Ну вот примерно так, если коротко! — закончил свой рассказ подполковник Лазарев. — В общем непростой пассажир этот Герман О. Вы всё поняли из написанного или разъяснить попроще?

— Да все я понял! А почему же вы тогда его не арестуете? — спросил Валера.

— А по какой статье его арестовывать, простите? — удивился Лазарев.

— Так а… ну да… нет таких статей в УК РФ.

— Вот, вот… Но самое плохое, что ни по нему, ни по Анатолию Б., нет команды «Фас!». Если она будет, и статью подберём и лучшую камеру в «Лефортово» им выделим. И верёвки намылим. Но боюсь не будет такой команды.

— Но почему?! Это же враги…

— Вы можете себе представить, Валерий Александрович, сколько негодяев и врагов через наше Правительство и Госдуму проходит? Откровенные предатели, настоящие враги! Но если всех их превентивно сажать и вешать, так скомпрометируем страну, не дай бог! Уж лучше так, и пусть бегут рано или поздно к своим хозяевам наглосаксам. Тогда хоть статьи появятся.

Валера молча кивнул, он тоже так подумал.

— Вы же не хотите, чтобы я… эту систему защищал?

— Нет. Я хочу, чтобы те инструменты, которые у вас есть… будут… артефакты, знания… не попали к тем, кто хочет сделать эту беспомощность страны вечной.

Планы и подарки

Подполковник Лазарев подвинул к себе ещё одну папку. Самую толстую.

— Сейчас вас отвезут к Петропавловке и дальше назад, в Бубенцы, откуда и взяли. На том же вертолёте. Того ретивого старлея, что вам руку вывернул, вы уже не увидите, отстранён, наказан. До первого февраля вас уже никто дёргать не будет. Отдыхайте, женитесь, гуляйте законный отпуск. И вам и мне сейчас нужно хорошо подумать. Вам трость найти, а мне ещё и поговорить с начальством. Действительно, какой смысл продавать мальтийцам курицу, несущую золотые яйца? Тем более, что эта курица завещана лично вам и вы её обязательно найдёте, верю. И вы поверьте, что и мы не хотим попадать в «осчастливленную» паству господ Шваба и Германа О.

Лазарев улыбнулся.

— И вот вам несколько подарочков к предстоящей свадьбе. От меня, от конторы, в знак глубокого уважения к вам, восхищения красотой вашей невесты госпожи Бекетовой и веры в большие перспективы нашей совместной работы.

Подполковник протянул Валере сияющий стеклом и пластиком новенький смартфон корейской фирмы Samsung:

— Последняя модель, рабочий, полностью заряженный. Нет, нет, не в том смысле как вы подумали. Надо будет вас слушать, это по-другому произойдёт, вы же знаете. Ваша SIM-ка уже здесь стоит. Пользуйтесь и больше не топите. По возможности, конечно!

Далее, Лазарев как фокусник достал из папки пухлый конверт.

— Ещё вот ваша денежная премия. Здесь даже несколько больше, чем вам днями предложат за барельеф Танцора. Ну его, этот криминал, товарищ майор, по дружески предупреждаю. Лучше на стол себе этот барельеф поставьте, на память. Изящная вещь. Я не то что бы против, бывало и сам в лейтенантах от безденежья вещдоки на обысках ныкал и после продавал. Как все. Но знаю я, знают и другие, а это нам с вами сейчас совсем ни к чему. У нас другие планы, государственные.

Валера залился краской, уел его-таки на мелком воровстве Василий Павлович.

— Могу быть свободен?

— Да, конечно! Вот ещё, последнее вам обещанное, и езжайте…

И Лазарев извлек из папки одинокий лист бумаги, на котором было написано:

«Указом Президента Российской Федерации (№, дата) Старший дознаватель Отдела дознания Управления Министерства внутренних дел России по Красногвардейскому району города Санкт-Петербурга майор полиции ШИШКИН Валерий Александрович награждён орденом «За заслуги перед Отечеством IV степени» — за многолетнюю добросовестную работу по охране общественного порядка».

— С этим, знаете ли, пришлось повозиться. Ещё для троих ваших сотрудников, включая начальника Отдела — полковника, удалось выбить через наши возможности в вашем Министерстве — медаль «За охрану общественного порядка», нагрудный знак «Почётный сотрудник МВД» и медаль «За вклад в укрепление правопорядка». Я думаю нормально мы вас прикрыли и не заклюют вас теперь коллеги, как выскочку. Так что ждите вызова из аппарата Губернатора. Здесь вас награждать будут, не в Москве.

— Э-э-э… это да! Так конечно не заклюют, всем же, не только мне! Вот спасибо, продумали! У нас ведь в Отделе вообще ни разу никого и никогда такими наградами не награждали, только юбилейными.

Валера поднял глаза на Лазарева.

— Это чтобы я не дёргался? Чтобы сидел тихо и делал, что скажут.

Лазарев не стал ни отрицать, ни подтверждать. Только чуть наклонил голову.

— Иногда «сидеть тихо» — это единственный способ сделать что-то стоящее.

Валера невесело усмехнулся.

— Значит, я теперь не просто майор полиции. Я должен найти «курицу, несущую золотые яйца»?

— Вы её обязательно найдёте, — спокойно сказал Лазарев. — И когда найдёте, вы сами решите, что с ней делать. Но помните: если её заберут ЭТИ, они сделают из неё не яичницу, а оружие.

Глава 14. Первый закон военных и ментов

— Правильная сауна

Двое уже немолодых, но осанистых мужчин, в простынях, ухая и охая, вывалились из сухой финской парилки. Парилка была классная! Обшитая гладкой реально финской березовой вагонкой. А потолок в ней из пахучего канадского клёна. За-а-апах в такой парилке, как говорится, на «отвал башки»!

Мужчины окунулись в прохладный бассейн, выложенный мелкой голубой мозаикой и полулёжа удобно устроились в ротанговых шезлонгах с обоих сторон низкого столика на кромке воды, уставленного лёгкими закусками — креветки, сыр, чипсы, сухарики, сыровяленая колбаса, маринованные миноги…

Н-да, невские миноги — чисто петербургская закуска! Вместе с корюшкой и пышками — абсолютные символы местной кухни. На вид минога — малосимпатичный морской гад. Что-то среднее между рыбой и змеёй. Но в Санкт-Петербурге миноги любят и много где умеют их правильно готовить. В ресторанах обычно подают обжаренные миноги в маринаде, самый практичный вариант, м-м-м!

В отпотевшие поллитровые кружки халдеем-невидимкой уже налито ледяное пиво «Жигулёвское» с небольшим слоем пены. Сразу видно, мужчины патриоты знаменитого отечественного сорта. На нём взросли и зарубежным сортам не очень доверяют. Им ведь это и по званиям и по должностям положено. Генералы же, руководители полиции Санкт-Петербурга и Ленобласти. Вот приехали к одному из них на дачу, попариться, да заодно и помороковать над одной прилетевшей невесть откуда непоняткой. Серьёзной такой непоняткой — сразу четверых их сотрудников из самого обыкновенного питерского районного Отдела дознания наградили орденом, боевыми медалями и почётным званием, а они… ни сном, ни духом!

— Ты, Серёжа, не спеши шашкой-то махать, что через твою голову они это протолкнули в Министерстве и у президента! Присмотрись к этому полковнику повнимательнее, присмотрись. Непростой это полковник чую! Вот у тебя есть «Почётный сотрудник МВД»? Не-е-ет. И у меня нет! А у него уже есть! И ты на него наградное представление не подписывал. А кто подписывал?! Не знаешь… И я не знаю! А что ещё трое офицеров из его Отдела тоже очень серьёзные награды получили, знаешь? И совсем не юбилейные, а можно сказать, настоящие боевые медали МВД России, а один вообще… орден получил по указу президента! Майоришка, старший дознаватель. Где такое видано?!

— Это да! Как правило в райотделах у нас получают только одно поощрение — «Снятие ранее наложенного взыскания». А уж у дознавателей… Их же много, дознавателей, а поощрений мало!

— Они чем там у нас занимаются, Серёжа?! На кого работают эти дознаватели, что дознают, ты разобрался?

— Да уму непостижимо! Всё засекречено с этими их награждениями… Пытался в Министерстве в Москве на Житной по своим каналам разнюхать, никак! Даже с моим допуском и связями. А так-то что, это обычный районный Отдел дознания. Мелочь всякую зачищают за Отделом полиции. Ты же лучше меня всё это знаешь, Ваня!

— Да вот получается, что и не знаю! Может, Серёжа, это под тебя, под нас копают? Как бы говорят нам с тобой уже прямым текстом:

«Ничего вы товарищи генералы у себя там в Питере не знаете и не судьба уже вам узнать. Всё равно вам скоро в отставку, на пенсию, а то и в тюрьму! А вот эти ребята вместо вас послужат. Дадим им генералов и послужат».

Долго ли дать-то им генералов, Серёжа?! А что ты думаешь их всех в одном месте, на Конторской, 17, собрали? Для чего?

Генералы отхлёбнули по глоточку вкуснейшего пенного напитка и внимательно посмотрели друг на друга. Действительно, а для чего этих дознавателей всех собрали в одном месте?

— Ну и как тебе такой расклад, Серёжа?! Тьфу, название-то какое поганое у этой улицы, Конторская. Со скрытым смыслом! Хотя в Питере таких названий непотребных итак хватает — «Третья линия второй половины», «Второй проезд первой Конной Лахты». И мозги и язык сломаешь!

— Ты, Ваня, меня не пугай, я пуганый! Ты, Ваня, говори, делать-то чего со всем этим будем?

— А то ты не знаешь, Серёжа? Давай, вспоминай Первый закон военных и ментов:

«Когда не знаешь, что делать…»

— … действуй строго по инструкции!

— Во-о-т! Молодец! Помнишь! И правильно! Это же твои подчинённые, Серёжа. По крайней мере, пока. Удави их в объятиях, осыпь милостями, в рамках и в соответствии, посади на стакан, сядь рядом и слушай. Они тебе всё сами расскажут через десять минут. А там видно будет! Давай-ка, глянем, что им за те награды полагается по закону?

Тот, кого назвали «Ваня», достал из своего пухлого портфеля (не доверял электронике) ведомственную брошюру и прочитал:

«…награды вручаются награжденным в торжественной обстановке перед строем. Лицам, награжденным нагрудным знаком «Почётный сотрудник МВД» выплачивается при награждении — один оклад; ежемесячно — от 5 % до половины оклада на усмотрение руководства. Лицам, награждённым орденами Российской Федерации ежемесячно выплачивается 10 % от оклада».

— Мелочь, но приятная, — зевнул Серёжа. — А что же мы, Ваня, раньше-то по такому нагрудному знаку себе не заимели?!

— Так сам же говоришь, мелочь!

Баня в Бубенцах

Деревня Бубенцы, Псковская обл.

На выскобленном добела деревянном столе, покрытом новой китайской клеёнкой, ещё булькал старинный медный самовар. Довели его до кипения на веранде, затем, когда щепки прогорели, сняли трубу и занесли на стол в небольшую комнату отдыха. Валера занёс.

На столе, кроме самовара, стоял чайный сервиз ещё советской выделки с крупными красными ягодами клубники на фарфоре. Мёд, варенье, орешки, печенюшки, конфетки-сосалки.

* * *

Дед Илья сам в баню не пошёл, сердце, но для молодежи всё приготовил как надо. С утра ещё, когда спали они, всё внутри подмёл-промыл-почистил. Баня у него отличная, сруб сосновый, но внутренняя начинка парилки была из осиновых реек, вечная, и смолой не плакала. По полведра, не торопясь и не напрягаясь, натаскал воды из колодца в два четвертькубовых бака из нержавейки. Один был грамотно вмонтирован в топку печки-каменки. Огонь в печке горел, камни и воду грел. Вернее, фарфоровые изоляторы вместо камней, отличную замену речным камням и песком не осыпались.

Грел баню дед Илья грамотно! Растопил печку и третий час уже сидел, газетку листал и дровишки подкидывал, да на термометр поглядывал, пока температура не набралась. В парной шестьдесят градусов чтобы только было, больше не нужно, не чухонская это сухая забава чай. Настоящая русская баня, с обжигающим влажным паром из под веника. Молодая июньская березка (до Троицы резал) и дубок. Он нынче немного запас свеженьких. А бывало, весь чердак ими увешивал. Н-да, давно это было.

А ему и не тяжело. И даже в радость за молодыми походить! Летом ладно, сестрица Валерина своих двоих ребятишек к нему закидывала и он с ними только поворачивался. А зимой скучновато было, но спасали книги. А телевизор смотреть невозможно, одно враньё по нему. Вот молодежь деду из города коробочку-проигрыватель со старыми советскими и дублированными заграничными фильмами и привезла. Сотни их в той коробочке, если не тысячи. Умели кино снимать в его молодости, одно удовольствие смотреть.

Наконец-то Валера сподобился жениться! Вот невесту деду привёз показать. Элла её зовут, хорошее имя. Ох-х и красивая! Сама за рулём. Говорит, врачиха. За руку деда Илью взяла и не отпускает. Он сразу и не сообразил, что это она пульс ему считает!

А сам-то Валера видать в большие люди выбился! Он про это ничего не говорил, молчун по натуре, но деда Илью не обманешь. Никогда и никого при его жизни на вертолёте на работу из Бубенцов не возили! А Валеру возили! И честь ему отдавали, сам видел. Хоть он и был в отпуске, а с утра прилетели и забрали его недовольного, а вечером привезли уже довольного.

И деньгами с дедом Ильёй Валера от души поделился. Говорит, премию дали. И холодильник забили до отказа. И кладовку. Специально в Опочку в магазин съездили на машине. В общем, жить было можно! Пускай бы парились молодые, да друг другом наслаждались.

Эх-х сорвалось…

Элла, раскрасневшаяся после парилки и мягкого снежного сугроба, специально наметённого у входа в баню дедом Ильёй, завёрнутая в чистую простыню, но с голыми руками и распущенными по плечам роскошными своими волосами, была чудо как хороша. Она уже заварила чай в смешной круглый чайничек с клубниками и разливала его по чашкам, легко касаясь Валеры, то своей простынёй, то волосами, а то и просто облаком умопомрачительных запахов чистого женского тела. Комната отдыха в бане небольшая, тесновато. Из-за кушетки! Дед Илья любил на ней переночевать когда-никогда. А потому что, банный лух, не как в доме.

А Валера смотрел на Эллу! Он тоже раскраснелся, тоже в простыне и тоже после мягкого сугроба. У Эллы руки сильные и сама она выносливая, отходила его двумя вениками как будьте-нате…

Смо-о-отрел Валера на Эллу, смо-о-отрел! Да что он в конце концов, железный?! И Валера уже протянул к Элле руки и потя-я-янул, потя-я-янул её на кушетку… Сейчас ему не были нужны ни артефакты, ни пророчества, ни генералы. Ему нужно вот это: запах берёзового веника, пар, смех и руки Эллы.

* * *

Русская деревенская баня, она вообще такая, испокон веков… многофункциональная. Не только в ней хозяева мылись, но и детей делали. По этому поводу молодые священники как-то даже задали вопрос патриарху:

— Ваше Святейшество! А почему когда православный священник святит деревенскую усадьбу, в баню побрызгать святой водой традиционно не заходит? Делит территорию с оппонентом?

Уже не вспомнить, что тогда ответил Предстоятель, но да, в баню священник не заходит и не брызгает.

* * *

И вдруг… Красиво и мелодично зазвонил Валерин новый смартфон последней модели. Вот он его в доме не оставил, коня дарёного! И в самый ведь такой момент, гад, зазвонил. Ибо обладание женщиной радость, а предвкушение обладания — радость небесная, особенная, на порядок сильнее.

А на проводе был начальник его Отдела дознания — полковник, взволнованный и даже где-то испуганный:

— Валера б, привет, это я! Ты в курсе б, что у нас девятого января, с утра, в 11–00, внеплановое общее торжественное построение Отдела? Причём б, по парадной форме!

— Нет конечно. А что случилось-то?

— А то, что к нам в Отдел приедет всё руководство ГУВД со своей сворой, тьфу, свитою и журналистами — пишущими и снимающими. Такое б событие! Жителям Санкт-Петербурга, говорят, никак нельзя обойти это событие стороной!

— А что за событие-то, тащ полковник?

— Ой-й, не лги начальству, Валера б, ой-й, не лги, грех это! Что, типа, ничего не знаешь. Меня нагрудным знаком «Почётный сотрудник МВД» наградили, а капитанов б, Залепукина и Иудина, главных моих алкашей, медалями «За охрану общественного порядка» и «За вклад в укрепление правопорядка» соответственно. А тебя, Валера б, вообще орденом «За заслуги перед Отечеством IV степени» по указу президента! А ещё, мне уже шепнули на ушко, что меня рассматривают на зама в ГУВД, на генеральскую должность. И главные ещё хотят остаться после построения на ритуал, выпить со мною и с коллективом. Во как! И что мне со всем этим делать?! Твоя работа, Валера б?! Смежники помогли, да?

— Моя, моя, признаюсь! Да, смежники, конечно. Только, тс-с! Хотел вам, тащ полковник, подарочек сделать на Новый год! Но не подумал, что так громко получится!

— Сделал, Валера б, подарочек, спасибо! Что я теперь и не знаю, что мне с ним и делать! Ты скажи, Валера б, что мне теперь дальше-то делать, шутник ты наш доморощенный?! Всех на уши поставил!

— Да что-что… Радоваться! И вспомнить Первый закон военных и ментов:

«Когда не знаешь, что делать…»

— … всё делай б по инструкции!

— Во-о-от! Правильно! Гонцов в магазин, хорошую поляну на последующий награждению ритуал накрыть и морду тяпкой. Водку спрятать, успеется. А на все вопросы, а вам их много зададут, просто пожимайте плечами, мол, знаю, но не скажу, всё секретно. И сами не пейте, а то на стакан вас начальники обязательно посадить попытаются. Зачем? А чтобы расколоть, зачем да почему прилетели через их головы три ведомственные и одна государственная награда.

Валера переложил трубку в другую руку:

— И за личным составом присматривайте, что бы не нажрались там с начальством раньше времени. Лучше уж потом пусть нажрутся, когда генералы уедут. А вообще, искренне поздравляю с заслуженными государственными наградами лично вас, тащ полковник, и капитанов Залепукина и Иудина. А кого ещё награждать-то?! Да на вас весь правопорядок в стране держится, не шучу!

— Ну ты эта, Валера б, не перебарщивай! Хотя, конечно приятно. Сам-то будешь к сроку?

— Не, я в Бубенцах, уже не успеваю. Да меня и в другом месте награждать будут, сказали у Губернатора. Да и свадьба же у меня девятого.

— А-а-а, ну-у ладно, потом проставишься за свадьбу, это даже лучше, лишний повод будет всем нажраться. Как говорится, смотрите нас девятого в вечерних Новостях! Супруга мне уже парадку наглаживает! И эта… спасибо за подарочек, Валера!

— Да пока не за что, тащ полковник, вот станете генералом, проставитесь!

— А-ха-ха!

* * *

Валера дал отбой и посмотрел на Эллу. Острое мужское желание уже прошло:

— Такой запал обломал, гад!

— Дурак ты, Шишкин, и не лечишься, не крайний же раз! — погладила его Элла по голове, вставая с кушетки.

— Прости! Просто… я так хотел, чтобы хоть эти дни были только нашими. Без всех этих генералов, наград, инструкций.

— Они не могут забрать у нас эти дни, — тихо сказала Элла. — Они могут только испортить момент. Но не дни.

Валера сжал её руку.

— Ты права. Но я боюсь, что они хотят забрать и дни тоже.

Глава 15. Очень странный город…

— Дети, слова «сол», «фасол» и «вермишел»

произносятся без, а пишутся с мягким знаком.

А слова «вилька», «тарелька», «бутылька» наоборот.

Понять это нельзя, это нужно просто запомнить!

(Бородатый анекдот про грузинскую школу)

Прогулки по зимнему Питеру

Возможно нынче истинный ленинградец-петербуржец Валера Шишкин просто рановато собрался на свои традиционные неспешные прогулки по зимнему Санкт-Петербургу, как он это любил делать после каждого Нового Года. Заранее прикинув маршрут, почитав историческую литературу и когда на улицах ещё мало туристов. Не лето чай.

Одевался потеплее и вперёд! А горячий кофе и вкуснейшие питерские профитроли… они ждали его в многочисленных кофейнях по маршруту следования. И каждый камень в питерской мостовой хотел рассказать Валере что-то своё — интересное и необычное. Из-под снега! Красота!

А просто такой город. Прекрасный! Мистический! Несколько странный, да! Кстати, столица Российской Империи, хоть и бывшей! И Валера, несмотря на свою острую тягу в псковскую деревню Бубенцы, этот город безмерно любил.

И не он один такой! Кроме собственно петербуржцев — любителей погулять по родному городу в любое время, и многочисленных туристов, на улицах ещё было полно москвичей. Они не реже чем раз в полгода досыпали в самом раннем «Сапсане» на 5-55, выходили из него на Московском вокзале в 9-42 и шли по Невскому проспекту. А куда глаза глядят, туда и шли! На Невском всегда интересно, куда-нибудь, да заносило. Летом, в Белые ночи, здесь на каждом углу какие-нибудь перфомансы — пели, плясали, народа тьма. Некоторые москвичи доходили аж до Дворцовой площади, но редко, обычно раньше где-нибудь застревали, ещё на подступах.

А в 21–00 назад, в Москву! На том же «Сапсане». И в 00–54 следующего дня довольные и счастливые москвичи были уже на Ленинградском вокзале. Метро ещё ходило! И так до следующего раза.

Гоблины

Однако нынче было холодно, ветерок с Балтийского моря, и город по маковку засыпан неубранным снегом. Кроме того, Санкт-Петербург почти три недели (так сложился календарь) находился под тяжёлым гнётом алкоголического угара и ещё ничего не рассосалось… Бухать так долго (а что ещё делать на «длинных» новогодних выходных?) даже для закалённых местным климатом и различными жизненными невзгодами петербуржцев, кто не записной алкаш, это было очень много! И они начинали чудить сверх меры. И временно превращались… И это очень хорошо видно со стороны — странный город становился просто забит странными людьми, ведущими себя не менее странно. И имя им было — гоблины!

Но ведь вопрос как всегда был в точке зрения и самим петербуржцам вовсе так не казалось. Для них всё шло как обычно. И с этим не поспорить.

И огромный, северный, тёмный, полуобморочный город с автобусами по расписанию, хоть как-то оживал. Пьянству — бой! Похмелу — нет! К обеду, но доползти до рабочего места!

Свадьба

Сегодня понедельник и Элла как и вся основная масса жителей многомиллионного Санкт-Петербурга с утра вышла на работу с «длинных» новогодних выходных. А на дежурства её «Кащей Бессмертный» в этот период не ставил, вошёл в положение в связи с выходом судмедэксперта Бекетовой замуж, спасибо ему.

А Валера, немного поразмышляв, в Бубенцы до первого февраля так и не поехал. Сначала хотел, но не надоела ему ещё его семейная жизнь и молодая жена. И к концу сегодняшнего дня он спроворит дома лёгкий романтический ужин со свечами и бутылочкой хорошего сухого вина. И будет ждать с работы Эллу. И она придёт. Как всего неделю назад — в их свадьбу. Потрясающе красивая, желанная и со скань-ажур-филигранным золотым перстнем на пальчике, как у княгини Голицыной, Валерином свадебном подарке, на который она до сих пор ахала и охала. А вместе с ней уже и вся женская половина Бюро. С собою же она его взяла, похвастаться. Да пусть! Женщинам это важно.

И всё девятое января у них прошло прекрасно, как и задумывалось. Расписались, повенчались, покатались по городу где проехали, поужинали в ресторане. Дочка Эллы и Валерина сестрица плясали и веселились до упада, как две подружки! И это было очень хорошо! И никакого «кровавого воскресенья» не случилось, зря опасался, а все было просто замечательно.

Теленовости

А потом у Валеры с Эллой случился просмотр вечерних теленовостей. Руководство ГУВД МВД России по СПБ и ЛО вручало ведомственные награды питерским дознавателям, Валериным товарищам по службе в районном Отделе дознания на Конторской, 17.

Вот перед не очень ровным строем сотрудников получил свой нагрудный знак «Почётный сотрудник МВД» загадочно улыбавшийся начальник Отдела дознания — полковник полиции, в тщательно выглаженной парадной форме. Свежеподстриженные, до синевы выбритые и трезвые как стекло капитаны полиции Миша Залепукин и Серёжа Иудин из рук генерала — начальника ГУВД, получили боевые медали. В общем, были все свои!

А всё остальное городское полицейское сообщество, особенно те, кто был сейчас не на дежурстве, смотрели эту передачу как Новогоднюю сказку и думали, видимо, что это такое весёлое и духоподъёмное постановочное кино. Специально для питерских ментов его сняли. Так в жизни никогда не было, чтобы простому менту вместо привычного «снятия ранее наложенного взыскания» на Новый год боевая медаль прилетела! Вот будет потом разговоров, версий и предположений.

Конечно Мише и Серёже журналисты задали вопросы, что да как, да за что? Но они будучи заранее насмерть запуганные своим начальником — полковником, только мычали как глухонемые, краснели и кивали на начальника. А он только тонко улыбался и тоже молчал, мол, знаю, но не скажу, всё секретно.

Ритуал, последовавший за награждениями, конечно, не показали, только от души накрытые столы, но почему-то без водки. Потом Валере рассказали, что генералы посидели со странно молчаливым и поголовно непьющим коллективом дознавателей десять минут, плюнули на них, как на придурков, встали и уехали.

И вот только тогда…

* * *

А потом у Валеры и Эллы была волшебная первая брачная ночь. Да, да, первая… Уж Элла от души постаралась, чтобы так оно и было!

Понаставили тут…

Но сидеть весь день дома Валера не желал. А желал он погулять по историческим местам города, связанными с именем императора Павла I. Просто так, без какого-либо плана. Ему так легче было потом настроиться на поиски артефактов. Купец Хромов ведь запросто мог запрятать их именно в Санкт-Петербурге. Но это тоже не факт…

И Валера сел во дворе в комфортную и почти новую Volvo S60 жены и хотел выдвигаться на ней в Гатчину, где в дворцовом комплексе Павла Петровича он к своему стыду бывал реже, чем хотелось бы. Но практически сразу же задвинулся обратно, загнал машину во двор и пешочком пошёл к метро. А причиной тому стал гоблин — мужик, явно житель Санкт-Петербурга, который шёл себе по тротуару, когда Валера стоял на нём в машине, пересекая и пропуская движение по проспекту.

Мужик как мужик, хорошо и чисто одет. Шёл ровно и смотрел прямо перед собой. А Валера смотрел на мужика… и вдруг понял, что смотреть-то мужик перед собою смотрел, но ничего не видел, ибо, спал на ходу! Гоблин! И точно! Мужик не тормозя, со всей дури «пришёл» в водительскую дверь Валеры. Упал на задницу и проснувшись, заорал:

— Понаставили тут!

И Валера подумал, что это не самая хорошая идея сегодня рулить по городу, ибо на улицах было много вот таких гоблинов. Не дай бог… а виноват же всегда водитель.

Гоблины в метро

В вагоне метро гоблины тоже были. Они с открытыми глазами спокойно стояли, держась за поручни, а потом вдруг встряхивались, спрашивали у соседей какая станция, материли их по-чёрному, что не разбудили (?!), и выходили на противоположную платформу. Они проспали свою остановку! Воистину, гоблины! Соседи-то здесь причём?!

Так Валера доехал на метро до «Площади Восстания» и через свою, можно сказать, родную Лиговку не спеша заложил не очень длинную пешую дугу до «Гостиного двора». Можно было бы пройти туда и по Невскому проспекту, там было ближе, но Валера хотел проведать свои заветные места в здешних дворах-колодцах, над устройством которых он сильно ломал голову в лейтенантах. Это была его оперская «земля» и он обязан был здесь знать все адреса, номера, хазы и малины, входы и выходы. Соскучился по мистике?!

Загадки нумерации

Валера хорошо помнил все эти Питерские приколы с нумерацией домов.

Так, например, на Петроградке был дом, который официально имел три (!) разных адреса на табличках — Чкаловский пр., 31; Плуталова ул., 2; ул. Всеволода Вишневского, 10.

На Ваське разные стороны улицы и были разными улицами, а номера домов подряд были когда справа, а когда и слева. Бывало, что на одной стороне улицы стоял 3-й и 4-й дом, а на другой 1-й, 2-й и сразу 5-й.

В городе было по два Больших и Малых проспекта. И так далее. Для устоявшейся в совсем других логичных реалиях психики жителя другого города это был просто капец!

Улица Плуталова — это по фамилии землевладельца, а улица Рюхина — от слова «рюха», которой играли в городки, Зеленина — от «зелье», порох… а вот от чего или от кого были улицы — 2-й Луч, Бармалеева, Гуммолосаровская, Подковырова, Канареечная, Электропультовцев, Счастливая и примкнувшая к ним Выползова, Валера уже и не помнил… время, время.

Здесь нужны пояснения…

«Подъезд» по питерски — это подворотня, арка, куда подъезжали кареты и автомобили. Чаще они были с воротами и калиткой. Всё логично! Подъезд, это куда подъезжали, но рядом ещё были тайные калитки и низкие арки-подворотни.

«Лестницы» — это то, что в обычном понимании — «подъезды». Когда-то они были «парадными» — для господ, и «черными» — для плебса, но сейчас всё уже перемешалось. Двери отдельных квартир здесь находились прямо под аркой, а значит, входить в них нужно было не с «лестницы», а с проезжей части двора по самодельным железным конструкциям, зимой в наледи. Попробуй-ка, поднимись! И это не странности?

Таблички с указанием номеров квартир на «лестницах» — на первый взгляд это был вообще какой-то секретный шифр или случайный цифровой набор… Разыгрывали здесь когда-то тираж «Спортлото» и так и осталось. Хотя нет, номеров 8Н и 9а в Спортлото не было… И это не странно? Да это вообще мистика! И никто не знал, почему так! Версий было много, но вот так и всё!

И что-то Валера не помнил, когда и кому из местных это всё как-то мешало. Письма здесь всегда находили своего адресата. А потому что, почтальоны здесь были местные и всех местных они прекрасно знали, росли и учились вместе.

И ведь запоминал всё это лейтенант Шишкин — юноша с окраины, не в силах понять… просто запоминал! И выручало, да ещё как, спасибо анекдоту про грузинскую школу!

Сестрорецкие топонимы

Но и это были далеко не все странности! Так в Санкт-Петербурге был и ещё более радикальный вариант адресации. В Большом Санкт-Петербурге, так он назывался с пригородами, а именно, в чудесном курортном городишке Сестрорецк, детище Петра I с его знаменитым «Оружейным заводом», уже давно остановленном и с дорогущими квартирами-лофтами прямо в цехах.

И таких странностей как в городке Сестрорецке вообще больше нигде нет!

Там таксистам говорят:

— В «Три богатыря». Или: — В «Поганки». Или: — В «Змей Горыныч». Или: — В «Кубик-Рубик». Или: — В «Муравейник». Или: — В «Шайбу». Или: — В «Осиное гнездо» (бывш. «Дворянское…», дом был построен для работников Райисполкома). Или: — В «Курьи ножки». Или: — В «Спящую красавицу». Или: — В «Два верблюда». Или: — В «Еврейские бастионы». Или: — В «Бастилию». Или: — В «Два брата». Или: — В «Подкову». Или: — В «Наполеон». Или: — В «Красную плесень».

И ведь довозят в лучшем виде.

Ещё в Сестрорецке есть новый высотный дом «Газпрома», что рядом с вокзалом. И зовётся этот дом «Х_й» или «Пенис», кому как нравится. А что, похож! Но вообще-то строился он как «Баобаб» или «Кукуруза».

Ещё в Сестрорецке есть дома — «Гранёный стакан», «Три матраца», «Волнистые попугайчики», «Пирамиды», «Конюшня», «Простоквашино», «Красная шапочка», «Волна», «Башни-Близнецы», «Першинги», «Чулок», «Страна Дураков (бывш. «Поле Чудес»), «Попугаи», «Гагарка», «Бабьи слёзы», «Китайская стена», «Лепрозорий», «Фаберже» и множество других, столь же символичных и узнаваемых образов.

А официальные почтовые адреса в Сестрорецке никто уже и не помнит. Кроме тех, кому это положено по службе, разумеется.

И в таком замечательном и несколько странноватом городе, с двух сторон оседлавшим Приморское шоссе и невесть как и когда перешедшим на такую свою внутреннюю топономику, жить было гораздо комфортнее, чем каждый раз вспоминать в трубку телефона:

— Э-э-э… Приморское шоссе, дом, э-э-э… триста, э-э-э… такой-то.

«Гостиный двор»

И вот Валера пешком прибыл на нужный ему адрес:

Невский проспект, 35. Это торговый центр «Гостиный двор». Вернее, угол Думской улицы и Невского проспекта. Это место отправления и прибытия всех автобусных экскурсий в Санкт-Петербурге. Очень удобно и правильно!

Здесь стояла билетная будка обвешанная объявлениями и кучковались экскурсионные автобусы — роскошные, новые, чистые, много двухэтажных. А по улице бегала тётка в жёлтой жилетке и кричала в мегафон:

— Гатчина! Гатчина! Едем в гости к императору Павлу I. Отправление автобуса через пять минут! Занимайте места, рассчитаетесь после, в автобусе.

Тётка знала своё дело и народ в автобус подтягивался активно:

— Наша экскурсия познакомит вас с прекрасным Императорским дворцом. Мы посетим его великолепные залы, такие как Аванзал, Белый зал, Мраморную столовую, Малиновую гостиную, Тронную и кабинет Павла I, Чесменскую, Греческую, Готическую и Китайскую галереи, Будуар и кабинет Марии Федоровны, подземный ход.

И Валера тоже пошёл в стоящий уже под парами автобус. Места были, но уже мало:

— Вашему взору откроется панорама Приоратского дворца-замка! Он похож на логотип компании Уолта Диснея, появляющийся в заставке перед фильмами. Дворец был построен для Великого магистра, главы Мальтийского ордена — Павла I. В стоимость нашей экскурсии входит: экскурсия по трассе в Гатчину из Петербурга и обратно. Посещение Гатчинского замка-дворца. Осмотр подземного хода, ведущего к озеру!

«Замечательно! — подумал Валера, вольготно развалившись в удобном мягком кресле. — Успел! И чего бы я туда пёрся на машине, пробиваясь сквозь толпы гоблинов на улицах? В Гатчине небось тоже гоблинов полно».

* * *

В окно автобуса Валера видел один из выходов из «Гостиного двора». Рядом с дверями стояла расфуфыренная тётка и курила. Докурила и бросила окурок на асфальт под ноги прохожим, хотя рядом стояла урна.

«Ма-а-асквичка!» — лениво констатировал Валера.

От проходящей мимо стайки молодёжи студенческого вида отделился паренёк, поднял тёткин окурок, молча бросил его в урну и побежал догонять своих. На тётку страшно было смотреть, её как будто незаслуженно обматерили. Она как рыба хватала ртом морозный воздух, хотела что-то сказать, но уже было некому.

«Наши, питерские!» — улыбнулся Валера и задремал. Красота!

Глава 16. Скрижали Джорджии

«И когда Бог перестал говорить с Моисеем на горе Синай,

дал ему две Скрижали откровения, каменные Скрижали,

на которых было написано рукой Божьей»

(Исх. 31:18).

… и на русскоязычной плите Скрижалей кто-то крупными буквами написал белой краской из баллончика:

«Х_й вам! Мы хотим жить!»

Монумент «Скрижали», этакий американский Стоунхедж на холме с плоской вершиной среди пастбищ. Собственный участок два гектара. Монумент сделан из особо прочной породы гранита. Высота около шести метров и основание 6,66 м. Шесть плит общим весом сто девятнадцать тонн. Если смотреть сверху, плиты образовывали крест. Пропорции как у башни Бурдж-Халифа, воспроизводящей Вавилонскую башню.

От места установки монумента в округе Элберт, штат Джорджия США, до здания Секретариата ООН в Нью-Йорке по прямой расстояние было ровно 666 миль.

Но в отличие от британского прототипа, это были не просто каменные плиты, а четыре шестиметровых гранитных монолита, чётко развёрнутых по сторонам света и несшие на себе послание человечеству на нескольких основных языках, включая русский.

Возведение

Зимой 1980 года вершину холма срыли бульдозерами, плиты весом двадцать восемь тонн каждая, добытые в гранитном карьере, перевезли на место строительства и установили на подготовленный фундамент с помощью стофутового подъёмного крана.

При проектировании монумента огромное значение имели астрономические расчеты. Именно поэтому он функционировал ещё и как часы, астрономический календарь и компас.

Он был ориентирован на отслеживание фаз движения Солнца и Луны. Для этого в центральной опорной стеле на уровне глаз было просверлено отверстие, сквозь которое круглый год можно было созерцать путеводную Полярную звезду. А через отверстие в верхнем замковом камне, диаметром два сантиметра, ровно в полдень луч солнца фокусировался на центральном узком камне, точно указывая день года. Одна пара плит была выставлена по оси «Север-Юг», тое есть указывала на земные полюса.

Заказчик

Монумент был возведён фирмой по обработке природного камня из города Элбертон по заказу клиента, который представился именем «Роберт Крисчен» (англ. Robert C. Christian, «христианин»).

Элегантный седовласый джентльмен, очень хорошо одетый, в дорогом костюме и явно хорошо и всесторонне образованный, обратился в эту фирму в июне 1979 года, заявив, что представляет группу единомышленников — людей, желающих создать чрезвычайно большой и сложный монумент.

Руководитель фирмы, ознакомившись с проектом «Скрижалей» — деревянным макетом в коробке из-под обуви и длиннющим описанием, подумал что он сумасшедший и чтобы тот поскорее отстал назвал сумму в несколько раз превышающую реальную стоимость строительства. Но седовласый джентльмен даже не торговался, его всё устраивало. Единственным важным условием для него являлось, чтобы открытие монумента состоялось бы ровно 22 марта 1980 года. В день весеннего равноденствия.

— Но зачем это Вам нужно?! — не удержался от глупого вопроса поражённый масштабом и странностями проекта руководитель фирмы.

И седовласый джентльмен терпеливо объяснил, что его монумент должен стать для местных жителей «своеобразным компасом, календарём и часами». А потом добавил и совсем уж нечто загадочное и никак не укладывающееся в сознании бизнесмена:

— Монумент должен обладать особой прочностью, чтобы противостоять любым разрушительным катаклизмам, например, пережить ядерный Апокалипсис. Дабы уцелевшая часть человечества смогла бы воспользоваться высеченными на плитах «заповедями» как руководством и создать новую цивилизацию. Лучше той, что сейчас стояла на грани самоуничтожения.

— Но это же все равно, что выкинуть деньги в сточную канаву! — удивлённо воскликнул руководитель камнетёсной фирмы.

Но в ответ седовласый джентльмен рассеянно посмотрел на него и сочувственно покачал головой, мол, вам это всё равно не понять.

После долгих препирательств они договорились.

Фирма сохраняла абсолютную конфиденциальность и её руководитель никогда ни одной живой душе бы не раскрыл известную ему информацию даже под дулом пистолета, а по завершении проекта обязан был уничтожить все связанные с ним документы и записи. Деньги же будут приходить из разных банков по всему миру, секретность для заказчика была крайне важна.

Так оно и произошло.

И в 2012 году бизнесмен прилюдно сжёг всю оставшуюся со времён возведения Скрижалей корреспонденцию и высыпал пепел в озеро.

Открытие

На церемонию открытия и освящения «путеводных камней» 22 марта 1980 года собралось около четырёхсот человек — респектабельных джентльменов со всего мира, журналистов и просто зевак. И конгрессмен США, представлявший Десятый избирательный округ, штат Джорджия, сказал с трибуны:

— Хотя никто и не согласится со всем, что здесь написано, но это определенные рекомендации, которые можно применить к жизни!

Имя R.C.Christian было высечено на табличке в основании монумента и в скобках прямо указано, что это псевдоним. Там же было упомянуто о некоей «Капсуле времени» с посланием к потомкам, заложенной в основание монумента на глубине шести футов. Места для даты закладки капсулы и даты, когда её следовало вскрыть, остались пустыми. Но что это за капсула и послание в ней тоже осталось глубокой тайной.

Послания

Многие из тех, кто видел Скрижали и читал выбитые на них послания, считали их как минимум странными, зловещими и таинственными — некими «заповедями масонов» или даже Антихриста, призванными «заменить» десять заповедей Бога иудейскому пророку Моисею.

Вот они:

1. ПУСТЬ ЗЕМНОЕ НАСЕЛЕНИЕ НИКОГДА НЕ ПРЕВЫШАЕТ 500.000.000, ПРЕБЫВАЯ В РАВНОВЕСИИ С ПРИРОДОЙ

Что-то многовато у них на Земле «лишних» людей, на сегодняшний день это почти 8 миллиардов. Их что, в печку? Да и с природой человек пребывает не в равновесии, т. к. их нельзя сравнить между собой, а в гармонии. По крайней мере старается в ней пребывать. Это намёк на «золотой миллиард»?

2. РАЗУМНО РЕГУЛИРУЙТЕ РОЖДАЕМОСТЬ, ПОВЫШАЯ ЦЕННОСТЬ ЖИЗНЕННОЙ ПОДГОТОВКИ И МНОГООБРАЗИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Да они людей что, за скот считают?! Кто и как будет их рождаемость регулировать? Они конечно масоны. Многообразие человечества! Хм-м! Искоренение сложившейся национальной идентичности, рас и народностей? Стадо им подавай! Да, масоны.

3. НАЙДЁМ НОВЫЙ ЖИВОЙ ЯЗЫК, СПОСОБНЫЙ ОБЪЕДИНИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Ясен пень, найдём! Да чего его искать… Это язык денег, его все понимают. Жесты, символы.

4. ПРОЯВЛЯЙТЕ ТЕРПИМОСТЬ В ВОПРОСАХ ЧУВСТВ, ВЕРЫ, ТРАДИЦИЙ И ИМ ПОДОБНЫХ

И терпение и воздержание! Не нужно например беспокоиться за своего ребёнка в руках Ювенальной юстиции.

5. ПУСТЬ СПРАВЕДЛИВЫЕ ЗАКОНЫ И БЕСПРИСТРАСТНЫЙ СУД ВСТАНУТ НА ЗАЩИТУ НАРОДОВ И НАЦИЙ

Вот и прозвучало первое стоп-слово от Лукавого — «справедливость»! Всего их было три, ещё было «равенство» и «братство».

Так ведь сам Господь был несправедлив! И если бы он был справедлив, мы бы все уже по грехам своим варились в котлах в Аду. Но Господь милосерден и этого не происходит, а наши грехи при искреннем покаянии списываются подчистую.

Однако написано было «народы и нации». А где же отдельный человек?

6. ПУСТЬ КАЖДАЯ НАЦИЯ САМА РЕШАЕТ СВОИ ВНУТРЕННИЕ ДЕЛА, ВЫНОСЯ НА МИРОВОЙ СУД ОБЩЕНАРОДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Отличный способ установления нового мирового порядка. Сначала разжигаем проблему внутри страны, а потом извне даем ей вариант «решения» и осуждаем её. А резервы жертвы используем для её разрушения. Чистейшая Америка!

7. ИЗБЕГАЙТЕ МЕЛОЧНЫХ СУДЕБНЫХ ТЯЖБ И БЕСПОЛЕЗНЫХ ЧИНОВНИКОВ

Не парьтесь! Мы всё решим за вас, за каждого, только смотрите телевизор и не отвлекайтесь.

8. ПОДДЕРЖИВАЙТЕ РАВНОВЕСИЕ МЕЖДУ ЛИЧНЫМИ ПРАВАМИ И ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОБЯЗАННОСТЯМИ

Общественные обязанности — это защита государства, уборка общей территории и т. д. Всё для других, ничего для себя! Пришёл измотанный с работы, а с женой и ребёнком даже не остаётся времени пообщаться.

9. ПРЕВЫШЕ ВСЕГО ЦЕНИТЕ ПРАВДУ, КРАСОТУ, ЛЮБОВЬ, СТРЕМЯСЬ К ГАРМОНИИ С БЕСКОНЕЧНОСТЬЮ

Отдайте себя полностью некой Бесконечности с её высшими идеалами. Это важнее семьи и собственной сущности. Отрекитесь от себя! Это и есть высший уровень посвящения в масоны — стать частью целого.

10. НЕ БУДЬТЕ РАКОМ ДЛЯ ЗЕМЛИ, ПРИРОДЕ ТОЖЕ ОСТАВЬТЕ МЕСТО

Человек — это зараза, от которой страдает Природа?! Места ей уже не хватает… А огромные незаселённые территории, они для кого? Но людей загоняют в крупные города. А чтобы легче было ими управлять.

* * *

В 2008 году монумент испещрили надписями «Иисус победит тебя, сатана!» и облили его ничем не смываемым с гранита полиуретаном. В сентябре 2014 года на Скрижалях появились надпись «Я изгоню тьму!».

А потом монумент был взорван. Взрыв уничтожил скрижаль с надписями на суахили и хинди, а также нанёс значительный урон верхней плите. На месте видели серебристый легковой автомобиль, отъезжающий от места взрыва спустя несколько секунд. Позднее остатки конструкции из соображений безопасности были снесены и утилизированы.

Взрыв, разваливший монумент, очевидно не дотянул по мощности до уровня «Ядерного Апокалипсиса», однако рекламаций от заказчика на явное нарушение условий контракта в камнерезную фирму, его изготовившую, так и не поступило.

Грот «Эхо»

Но ничего ни о каких таких «Джорджийских Скрижалях» питерский дознаватель майор полиции Валерий Александрович Шишкин пока не думал. И сейчас, находясь в законном отпуске на великолепной экскурсии по Большому гатчинскому дворцу Императора Павла I, как и все экскурсанты, он развлекался тем, что общался в его подземелье с «Голосом Нимфы». Так называли живущее здесь эхо:

— Кто украл хомуты?! — по команде экскурсовода хором прорала группа — жители и гости Санкт-Петербурга, в определённой точке старинного грота, — Ты… ты… ты…

— Какой цветок боится мороза?! — Роза… роза… роза…

— Как звалась первая дева?! — Ева… Ева… Ева…

— Кто здесь правил?! — Павел… Павел… Павел…

— Кто разбил французов?! — Кутузов… Кутузов… Кутузов…

— Сколько времени сейчас?! — Час… час… час…

— Кому не спиться в ночь глухую?! — Х_ю… х_ю… х_ю… х_ю… х_ю…

Экскурсовод сделал вид, что сердится на хулиганскую выходку каких-то мужиков, по виду с Урала, но прыснул в кулак и увёл группу дальше.

Как правило эхо повторяло до четырех последних слогов слова. А мат оно бывало повторяло и до тридцати раз. Факт! И голос у эха был похож на женский. И максимально чувствительно оно было на уровне второй от входа пары фонарей. А в других местах оно было более глухое и могло даже и не ответить.

И вдруг…

Легенда

Экскурсовод остановился перед красивой кованой дверью в кирпичной стене разговорчивого гатчинского подземелья:

— Перед нами легенда о подземном ходе, соединявшем Приоратский дворец Мальтийского Ордена с Большим гатчинским дворцом Императора Павла I.

— Совсем недавно во время укрепления фундамента грота реставраторы в этом месте наткнулись на вход в неизвестный тоннель, заваленный обломками старинного кирпича и другим мусором. Тоннель достигает высоты человеческого роста в начале, которая постепенно понижается. Но пока тоннель расчищен и пройден лишь на 100 метров и считается, что дальнейшее движение по нему без специального оборудования и подготовительных работ невозможно. Поэтому его действительное назначение пока не выяснено. Также существует мнение, что этот тоннель является просто частью подземных коммуникаций старинной Гатчины, которые тоже пока до конца не исследованы.

Экскурсовод сделает эффектную паузу:

— Но если это именно тот тоннель, то он пролегает под дном нескольких водоемов. По другому в Приоратский дворец отсюда не попасть. Остается проверить, это тот самый подземный ход Павла I или просто канализация? Но когда-нибудь это обязательно выяснится.

Группа сбилась ближе к двери:

— Обратите внимание на дверь этого тоннеля! Её нашли и достали из кучи битого кирпича тут же. Это без всякого сомнения произведение высокого кузнечного искусства! Умелый мастер художественной ковки XVIII века изобразил барельеф. Прекрасный юноша-балерун взлетел и застыл в воздухе в сложном танцевальном движении прямо на спине несущей его лошади. Это так называемый «конный балет», элитарное искусство знати стран Западной Европы XVI–XVIII веков — зрелище хоть и красивое, но чрезвычайно опасное. В России оно распространено не было.

А экскурсовод интриговал подопечную группу дальше:

— Кто этот прекрасный юноша на барельефе? Нам это неизвестно, однако по воспоминаниям современников, точно такой же небольшой барельеф, но выполненный из слоновой кости и драгоценных металлов, стоял на рабочем столе Императора Павла I в одном из его кабинетов.

Барельеф на двери будто светился в полумраке. Валера смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается.

«Тот самый, — мелькнуло у него в голове. — Ого! Он стоял на столе у Павла I».

А если это тот самый, значит, цепочка не случайна: Павел — Хромов — подземелья Гатчины. Он понял, что искал не просто «артефакт». Он искал точку, где прошлое переписывали заново. И, кажется, нашёл её.

Коммунальная авария

Валера очень хорошо помнил то давнее происшествие, случившееся аккурат на его дежурстве. Внезапно прорвало городскую канализацию Гатчины и неочищенные сточные воды хлынули в Белое озеро. И в связи с этим он проводил милицейское дознание на предмет наличия в этом эпизоде криминала. Так было положено! При любых авариях и техногенных катастрофах наличие человеческого фактора, в смысле злого умысла, менты проверяли в первую очередь.

Криминал тогда не обнаружился, но вони было много в прямом смысле…

Власти Гатчины подогнали экскаватор, который сгребал землю с берега озера со стороны Коннетабля. И тогда под ковш экскаватора слегка попал… некий подземный ход, у которого в одном месте экскаватором сломало свод. И то что это не старинный водопропуск под Адмиралтейским мостом указывало то, что он шёл в сторону протоки Черного озера, будучи сухим и свободным для прохода. А ещё он аккуратно был выложен плинфой (старинный тонкий обожжённый кирпич). Дорогая отделка, царская.

Аварию быстро ликвидировали, но на берегу Белого озера образовался длинный земляной бурт, насыпанный в т. ч. и прямо на этот туннель. Те кто его насыпали были не археологи, перестало вонять и ладно. Ментам тоже было всё равно, не было криминала и хорошо. Так оно и забылось.

И теперь у Валеры было два варианта. Инициировать археологический раскоп в том бурте (разрешения, согласования, регламенты) или попробовать прямо сейчас тупо пройти по этому тоннелю из Гатчинского дворца в Приоратский. Если это конечно вообще возможно. А может и не в Приоратский. А может и вообще не во дворец. И он пошёл…

Тоннель становился всё ниже. Валера уже полз на четвереньках, когда вдруг почувствовал, что воздух здесь другой: не сырой и затхлый, как в старых подземельях, а сухой, чуть тёплый, будто его гнали через вентиляцию.

Где-то далеко впереди, за завалом, слышался ровный низкий гул — не вода, не ветер, а что-то механическое.

«Это не заброшенный ход, — мелькнуло в голове. — Кто-то поддерживает его в рабочем состоянии».

Тоннель, как ни странно Валера прошёл относительно легко. Пальто и шапку в скатку, подсветку-диодик на лоб (он всегда был с ним, мало ли куда занесёт) и вперёд! Сначала он шёл стоя, потом на четвереньках… потом полз по-пластунски. После руками разбирал совсем небольшой завал и дальше всё наоборот — по-пластунски, на четвереньках и наконец Валера встал во весь рост и пошёл. Конечно же он сразу потерял внешнюю ориентировку, но по ощущениям и времени в пути, он находился где-то в Гатчине, а не в Приоратском замке.

Помещение

И Валера увидел…

Яркий электрический свет от множества диодных светильников. Воздух был чист и свеж. Видимо работала мощная вентиляционная установка. Помещение было похоже на огромный старинный склад или цех — кирпичные своды, рельсы, шлюз, вентиляция. Как на Сестрорецком оружейном заводе петровских времён, Валера там бывал, видел. И вряд ли это помещение было расположено ниже уровня земли. Но проверить это было пока нельзя, а окон и сквозных щелей в стенах не было. Огромные ворота со шлюзом и железнодорожными рельсами извне тоже были закрыты.

В одном углу помещения Валера увидел нагромождение длинных зелёных ящиков с армейской маркировкой. Недалеко от ворот друг на друге лежали несколько огромных гранитных плит. На вид метров по шесть длиной. На поверхности верхней плиты была выбита надпись на английском:

Maintain humanity under 500,000,000 in perpetual balance with nature. Guide reproduction wisely — improving fitness and diversity…

Валеру будто ударило: это же те самые «Джорджийские Скрижали», про которые он мельком читал в какой-то статье. Чудовищный проект: «заповеди» для нового человечества, будто кто-то решил, что имеет право решать, сколько людей должно жить на Земле.

Он вспомнил, как тогда хмыкнул над этим: «Бред конспирологов». А теперь видел плиту, где холод шёл не от гранита, а изнутри.

«Они хотят оставить инструкцию, — подумал он. — Они хотят, чтобы мир жил по их чертежу».

В середине помещения что-то типа алтаря или жертвенника. На нём лежали три больших и на вид старинных книги. Циркуль, наугольник. У подножия — два камня: один грубый, неотесанный и один обработанный, отесанный.

И были люди. Много людей, одетых в странные несовременные одежды. Сутаны? Мантии?

Ба-а, да это же фартуки! Да, это обычные рабочие фартуки, какие носили каменщики на стройке. Только вот эти люди были не строительные рабочие, сразу видно. Но кто же они? Под масками на лицах не разобрать.

Один человек был явно старший. Властный. Высокий. В хламиде с капюшоном. Жестикулировал. Командовал. А из под капюшона… светлые рыжие волосы.

И вдруг…

Нападение

БА-БАХ!

Он ощутил довольно сильный удар сзади по голове. Удар был сильным, но не таким, будто хотели убить. Валера успел подумать: «Не насмерть…» — и всё поплыло.

Сквозь шум в ушах до него донёсся ворчливый голос:

— Тыж, Мамонка, во дурень! Куды ж ты эдак дюже лупцуешь своим бревнишком? Загубишь барина или обувечишь. Нукася, тащщы их в теплецо, а то оне, вишь, сомлевши.

Валера хотел открыть глаза, но веки будто налились свинцом.

«Мамонка… это что, прозвище? Или имя?» — успел подумать он, прежде чем провалиться в темноту.

Глава 17. Анатолий Б

Очень странная беседа

Анатолий Б., продолжая беседу, стал несколько взволнован:

— Ну а что же вы хотели, Валерий Александрович?! Они же коварно и жестоко убили не какого-то нищего побродяжку на большой дороге, а Великого магистра Мальтийского Ордена, российского Императора Павла I, прямо в его опочивальне. Потом по беспределу, не прекращая юридического действия Конвенции об учреждении Российского Приората, они же отняли у Ордена всю собственность на территории России, деньги, и выдавили его в Европу, мол, сдыхайте там от голода, господа рыцари, нам вас тут не надо.

Анатолий Б. сделал паузу:

— Согласитесь, такие поступки никому и никогда не прощаются без искреннего и глубокого покаяния. Преступление без срока давности, так сказать. А кто из фигурантов заговора когда покаялся?! Никто! Наоборот, сперва все гоголями ходили, мол, избавили Россию от сумасброда. Поэтому Александр Павлович Романов и прожил совсем недолго. Ну что за возраст для цветущего мужчины-монарха, сорок семь лет?! Всего-то на год пережил убиенного им батюшку.

И старец Феодор Козьмич ему ещё, видите ли, понадобился. А потому что, греха отцеубийства самому не отмолить, нужна помощь кого-то уже при жизни отмеченного богом и почитаемого людьми, с Даром — юродивого, блаженного, прозорливца, пророка, святителя, старца, наконец. Это их молитвы бог слышит и выполняет в первую очередь.

Анатолий Б. нахмурился:

— А вдохновители и исполнители убийства — Пален, Панин, Зубов и другие… Они Орден никогда не интересовали. Как-то они всё сами сделали — быстрая отставка от двора, пьянство, смерть. Тоже и Наполеон Бонапарт, вчистую ограбивший Орден на Мальте — ссылка, смерть. Но тот хоть был воином, хищником Европы, а эти, наши, просто из-за спины напали. Предатели и отцеубийца! Таких нигде не любят.

Анатолий Б. резюмировал:

— Вообще, та давняя история в некотором смысле и спасла Мальтийский Орден от полной погибели, заставила его действовать более осторожно и конфиденциально. И дело пошло, как видите. Не так быстро как хотелось бы, но категорически и бесповоротно. Шаг за шагом!

Анатолий Б. внимательно посмотрел на Валеру:

— Я вас не утомил? Как вы себя чувствуете, Валерий Александрович? А то можем продолжить в следующий раз.

Валера полулежал в удобном ротанговом кресле. Его собеседник в таком же напротив. На голове у Валеры был наложен холодный компресс — чистая тряпочка с завернутым в неё колотым льдом. Рассечения не было, но шишка, похоже, будет приличная. Вот же… бревнишком!

Рядом на небольшом круглом столике на бумажной салфетке стояло блюдце с обезболивающей таблеткой, стакан с чистой водой и чашка горячего чая с лимоном. И всё это находилось внутри стеклянной выгородки, где ещё был рабочий стол, сейф и компьютер с оргтехникой. Видимо это был импровизированный кабинет Анатолия Б.

— А этот, Мамонка… и который с ним? — хрипловато спросил Валера. — Они что, из того времени? Уж больно говор у них необычный. Старорусский?

— А-а-а! Фрол и Мамон? Да! Это мои телохранители, боевые холопы, XVIII век. Я их у графини Авдотьи Андреевны Свиньиной выкупил. Здесь и сейчас таких бодигардов не найти ни за какие деньги. Воспитание-с, знаете ли…

Анатолий Б. тонко улыбнулся и провёл для Валеры небольшой исторический экскурс:

— Тут вот какое дело, что бы вы понимали…

Кроме всем известного Иоанна Иерусалимского, в Мальтийском Ордене в разное время состояли и другие святые-чудотворцы — Публий, Росарио… И перемещения высших адептов Ордена во времени, с некоторыми ограничениями, но практиковались всегда. Такие перемещения возможны и сейчас и не только адептами Мальтийского Ордена. Но для этого нужно знать точные местоположения входов в т. н. «межвременные трубки (лифты)», пронизывающие временные слои и уметь по ним двигаться.

Соответственно, каждое такое перемещение дело долгое и муторное. И вот в связи с этим Иоанн Иерусалимский и создал свой знаменитый артефакт, ныне выглядящий как мужская лаковая трость с серебряным набалдашником в виде головы пуделя.

С этим артефактом уже не нужно метаться по всему миру в поиске входов в «межвременные трубки», которые к тому же постоянно перемещаются. А сразу — хоп! — и ты на месте — хоп! — и назад, или ещё куда. А если даже с тобою что-то случилось при путешествии, то артефакт через некоторое время и сам подтянет тебя в «родное» время и точку начала движения. Как на резинке. Но почему-то только в будущее. В прошлое эта «машина времени» не ездит. Почему, неясно. Пока понятно излагаю?

Валера кивнул:

— Да, понятно.

И Анатолий Б. продолжил:

— И для наших целей сейчас иметь артефакт Иоанна Иерусалимского было бы крайне необходимо. Это для нас не только удобство им пользования, а в первую голову скорость контроля и оценки последствий наших сегодняшних деяний в грядущем. Всё же так быстро и порой неожиданно происходит. Вот поэтому мы и обратились к Правительству России с предложением выкупить у него наш же артефакт, который в своё время мы так неосмотрительно передали под руку российского Императора Павла I. Но такова была текущая ситуация…

Анатолий Б. опять сделал паузу:

— Сумму предложения Ордена за артефакт вам озвучили?

Валера кивнул.

— Ну а дальше вы уже всё знаете. И Ордену, Валерий Александрович, поверьте, совершенно всё равно, кому отдавать эти деньги, Правительству России или лично вам. Вам даже предпочтительнее, меньше вероятность подвоха. В общем, нам очень нужен этот артефакт!

Валера уже подпривык к чудесам и разговорам о них, поэтому среагировал спокойно:

— И каковы же нынешние цели Мальтийского Ордена? Это секрет?

Собеседник замахал руками:

— Да что вы, никакого секрета! Вот же они, наши цели, выбиты на гранитных Скрижалях. Скоро такие будут установлены везде, а то их, бывает, взрывают наши недоброжелатели. Да и пусть, всё не взорвут. И чем больше людей будут знать о том, что на них написано, тем лучше.

Создание счастливого, социально справедливого, по сути, коммунистического общества, гораздо лучшего, чем существующее! Что может быть прекраснее?! И это уже не философские утопии и произведения писателей-фантастов, как было раньше, а чёткий рамочный план действий большого количества очень серьёзных людей по всему миру, а не только рыцарей Мальтийского Ордена.

— Но ведь это фашизм! Ради благополучия полумиллиарда избранных убить ещё восемь?! — возмущённо воскликнул Валера.

Анатолий Б. удивлённо посмотрел на него:

— Зачем же убивать людей?! Это противозаконно во всех смыслах. Максимум через сто лет они все умрут самым естественным образом, от старости. Не дать им размножится, воспроизвестись, и при этом не обрушить инфраструктуру, вот наша задача. А полмиллиарда или миллиард оставшихся, это уже, согласитесь, некая условность, всего лишь примерная цифра. Про теорию «золотого миллиарда» слышали? Во-о-от! И всё это «лишние» люди должны сделать сами. Самоуничтожиться, так сказать.

— Утопиться и повеситься?

— Да что же вас в такие жуткости всё время заносит, Валерий Александрович?! Нет, конечно! С механизмом «цветных революций» вы надеюсь знакомы?

— Н-нет…

— В принципе, это то же самое. Если хотите сменить режим в стране, то начинайте финансировать в ней всех, чья деятельность этому хотя бы в малой толике способствует. И плевать кто они, потом с ними разберётесь, после революции. Так и в деле сокращения населения страны — начинать финансировать. Но и самому не зевать.

Анатолий Б. как-то весь подтянулся и продолжил:

— В этом смысле мы с моим другом и соратником Германом О. уже очень неплохо поработали. Резкое снижение рождаемости и увеличение доли пожилых людей в России, это же не из воздуха взялось. Журналисты это отмечают и ругают нас, а надо бы хвалить! Хотя это всё лишь вопрос точки зрения на полученный результат.

Анатолий Б. продолжил:

— Нестабильная экономическая ситуация, довольно низкий уровень жизни населения, высокие расходы на содержание детей, а также занятость женщин в общественном производстве, ослабление традиций создания многодетных семей… Наши шаги, как видите, в основном экономические и никто никого ножиками не убивает.

Для России, за которую собственно и отвечает Российский Приорат Мальтийского Ордена под моим руководством… Да, да, Приорат, ведь Конвенцию от 4 января 1797 года Императора Павла I об его учреждении никто не отменял… Оптимально, это примерно по полмиллиона неродившихся детей в год. Но по факту получается значительно больше. Работаем!

По совокупности — крах СССР, коррупция власти, войны, приватизация, поощрение абортов, ЛГБТ, контрацепции, бесплодие, пандемия короновируса, высокая смертность от других заболеваний, плохая экология, ожирение и много еще чего — всё это нам только на руку.

И если дела продолжат идти таким темпом, на конец XXI века численность населения России уполовинится, а дееспособность государства и его суверенитет будут под вопросом. Либо это будет совсем другая Россия. Что и требуется доказать! Можно двигаться и быстрее, но я уже говорил, нельзя при этом обвалить инфраструктуру. Техногенные катастрофы никому не нужны. Куда как лучше катастрофы природные — цунами, землетрясения с многочисленными жертвами.

— Вы это всерьёз говорите? — голос Валеры прозвучал хрипло, будто слова застревали в горле.

— Абсолютно.

— И вы считаете, что это нормально?

— Нормально — не то слово. Это необходимо.

Валера сжал подлокотники кресла.

— То есть вы сознательно делаете так, чтобы людей становилось меньше?

— Не «меньше», Валерий Александрович. Эффективнее. Мы не убиваем, мы не даём размножаться неэффективно. Это экономика, а не мораль.

— Экономика?! — Валера почти выкрикнул это. — А как же люди?

Анатолий Б. чуть наклонил голову, будто слышал не слова, а интонацию.

— Люди — это и есть экономика. Ресурсы, труд, потребление. Если вы хотите, чтобы общество было устойчивым, вы должны управлять этими параметрами.

Тут уже Валера не выдержал:

— А вы не боитесь, что кто-нибудь из высшей Российской власти случайно услышит эти ваши речи и вас арестуют?! Вы же говорите как враг государства!

Анатолий Б. засмеялся:

— Вы, надеюсь, шутите, Валерий Александрович?! Я же буквально кричу об этом на каждом углу. Ещё в 2011 году, на IV Международном форуме «Руснанотех-2011», я на весь мир заявил под камеры:

«Численность населения Земли в 2,5 млрд. к 2100 году возможна, если количество вакцинированных в мире будет 75 %».

Ну вы понимаете, вакцинирование, это такая прекрасная возможность вживить в человека нужный чип. Они, чипы, сейчас очень маленькие, и невооружённым глазом их не увидеть. И никто, как видите, меня за это не собирается арестовывать. Наоборот, все помогают! И морально и материально. Значит, не враг! Значит, в основном наши цели с государством совпадают. Вы же знаете где и кем я сейчас тружусь официально, так сказать?

— Да, знаю. Я иногда смотрю телевизор.

— Так вот! Бюджет организации, которую я возглавляю, это сотни миллиардов рублей государственных ассигнований в год, которые мне не нужно никому возвращать. Так только, отчитываться для проформы. То есть трачу я эти деньги по собственному разумению. Единственное по ним условие, что их действительно нужно потратить, чтобы не создавать профицит федерального бюджета. А вы слышали хотя бы об одном профильном достижении, исходя из названия этой моей организации?

— Н-нет!

— Вот и я не слышал, хотя этой организацией руковожу. И никто не слышал. Просто есть более интересные занятия, чем считать сколько миллионов чертей могут танцевать на кончике нано-иглы. Или ангелов, неважно.

— А как же вся эта мишура — фартуки, алтарь, ритуалы? Шоу?

— Нет, это не шоу! Это наш масонский храм. Избранность. Таинственность. Корпоративные традиции. Они дисциплинируют. Лично мне они нравится.

«Коль славен наш Господь в Сионе, не может изъяснить язык…», — поём мы хором, встав вокруг алтаря. Здорово же?! А ведь это замечательное произведение, написанное весной 1794 года композитором Дмитрием Бортнянским на стихи Михаила Хераскова когда-то было гимном всей России. Вплоть до момента утверждения в качестве государственного гимна композиции «Боже, Царя храни!» в 1830 году.

«Н-да! Скользкий пассажир. Умный, начитанный, знающий. И ни черта не боится!» — подумал Валера и пошёл ва-банк:

— Так что же вы от меня хотите?

И Анатолий Б. ответил незамедлительно:

— Мы хотим чтобы вы, Валерий Александрович, в самое ближайшее время нашли артефакт «Трость» и отдали его нам. Это собственность Ордена, случайно попавшая в чужие руки. За материальное вознаграждение, разумеется. Именно поэтому я с вами сейчас беседую и так откровенен.

— А дальше?

— А дальше выбирайте для жительства любую страну на Земле. На Земле пока ещё есть некоторое количество удивительно красивых и комфортных мест для проживания, мне вот очень нравится Новая Зеландия, например. Оставаться в России не рекомендую, даже с деньгами. Сами понимаете, всё что и дальше будет сокращать её население для нормального человека не очень приятно наблюдать вокруг себя.

— Но вы же знаете, что того же самого от меня сейчас хочет и ФСБ по заданию Правительства России? Как с этим?

Анатолий Б. усмехнулся:

— А никак… ФСБ — это структура государства, плоть от плоти. Такая же разнородная, как и само государство. У ФСБ нет самостоятельных задач, но есть люди со своими интересами, возможностями и тараканами в голове. В общем, не берите в голову. Просто лишнего по возможности не болтайте, где были, что видели. Хотя они, конечно, итак знают. Так что плевать! Рассказывайте всё совершенно свободно кому и где угодно, это уже не важно.

Анатолий Б. засмеялся:

— Вот в чём мы с ФСБ точно сходимся, так это в уверенности, что именно вы и только вы способны найти артефакт. Так сложилось, и никуда от этого уже не деться, ни вам, ни нам.

И Анатолий Б. закончил разговор:

— Сейчас вас отвезут домой. На визитке мой мобильный телефон, будут новости или предложения, сразу меня набирайте. Никто за вами следить, и тем более мешать, не будет.

И последнее… вот! — Анатолий Б. пододвинул к Валере весьма пухлый конверт. — Прошу принять! Здесь скромная компенсация за ваши сегодняшние неудобства! Уж простите великодушно моих обормотов, слегка перестарались.

Валера принял конверт без счёта. Ну а что, действительно же перестарались боевые холопы графини Свиньиной Авдотьи Андреевны, мать их перемать, шишка на голове уже надулась.

* * *

Валера сидел в машине, которую подали к выходу из здания. За окнами мелькали питерские дворы, фонари, редкие прохожие. Он машинально потрогал шишку на затылке — она уже налилась твёрдой горошиной, и боль стала тупой, привычной.

«Скользкий пассажир. Умный, начитанный, знающий. И ни черта не боится», — снова пронеслось в голове.

Но теперь к этому добавилось ещё одно:

«А самое страшное, что он говорил это не для того, чтобы похвастаться. Он говорил это, потому что считает это нормальным».

Конверт с деньгами лежал на коленях. Валера не стал его открывать в машине. Не потому, что не хотел считать, а потому, что боялся: если он начнёт считать, значит, он уже согласился с тем, что деньги — это плата за молчание. Или за участие.

Водитель молчал. Валера тоже. И эта тишина была самой громкой частью вечера.

Дома

Валера открыл дверь квартиры и на секунду замер на пороге. Он снял пальто, повесил его на крючок, прислушался. На кухне тикали часы, в коридоре пахло свежим хлебом и чем-то ещё — домашним, привычным.

И он понял, что сейчас ему нужно не думать про Анатолия Б., не вспоминать про трость и не считать деньги. Ему нужно просто побыть в этой тишине, пока она ещё принадлежит ему. Он сел на стул и положил голову на руки. И только тогда почувствовал, как сильно у него дрожат пальцы.

* * *

За окнами чудесный зимний вечер. Солнце уже давно село. В это время года в Питере уже в три часа пополудни темно. На столе лёгкий ужин и бутылочка красного сухого вина. Скоро придёт с работы Элла.

Валера всё-таки пересчитал деньги из конверта от Анатолия Б. Сумма действительно была велика. Н-да! Лучшей экскурсии по историческим местам Санкт-Петербурга, связанным с императором Павлом I, у него в жизни ещё не было. Но торопится он не собирался. До конца законного отпуска было ещё целых две недели!

И вдруг… Раздался звонок в двери. Странно, у Эллы же есть свои ключи.

Валера подошёл к двери и посмотрел в глазок. В коридоре никого не было. Он открыл дверь и увидел на полу рядом с дверью сложенный вдвое листок бумаги…

Глава 18. Родина и нечисть

Он же чёрт!

— Да понял я, понял… Не совсем же дурак! — буркнул Валера себе под нос, перемещаясь из прихожей в комнату. — Хм-м, а что, похож!.

В руках у него были два развёрнутых листа бумаги, которые он обнаружил прямо у себя под дверью.

На первом — мастерски выполненный символический рисунок — Анатолий Б. в образе рыжего вервольфа — жуткого волка-оборотня, который выгрызал огромный кусок из рельефного географического глобуса Земли в месте расположения России. Причём сам глобус данный монстр крепко держал обеими когтистыми лапами.

Или это был вервольф в образе Анатолия Б.? Может и так. Хотя что это меняло?

А на втором рисунке был изображён Клаус Мартин Шваб, собственной персоной. В образе официанта. Странного такого официанта. Одной рукой этот официант Шваб предлагал вам расслабиться и выпить хорошего винца, а другой показывал, чем для вас всё закончится — голым черепом.

Тут и думать было не надо. Кто-то таким образом предупреждал Валеру, кто на самом деле был Анатолий Б. и иже с ним Клаус Шваб, и каковы их истинные цели.

Да Валера и сам это всё понимал…

Строить пакости вселенского масштаба для страны в которой родился и жил, за её же деньги… И при этом не сесть в тюрьму и всегда быть на коне и всем рулить… Ну или подруливать. Действительно, нужен был уникальный талант. Или уникальное положение в мировой закулисе. Или в Аду! Или и в том и в другом и в третьем!

Известная история… Один полковник, герой-десантник, который до этого взорвал сотни фугасов, покушался на Анатолия Б., но его не убил (чертовщина какая-то, заложенный на дороге стандартный армейский фугас не взорвался, а медленно прогорел!), на суде спокойно сказал на камеры:

— А с ним по-другому нельзя. Он же чёрт! С ним страна не выживет.

И Валера это понимал. Как только он отдаст Анатолию Б. артефакт, так всё на этом для него и закончится. Мальтийскому Ордену был нужен артефакт, а не Валера. А обещанные за него деньги… Ты их ещё попробуй получи. Да удержи потом. Да и зачем трупу по имени Валера Шишкин деньги? У него (у них?!) же цель — восемь миллиардов таких трупов! Одним больше, мелочь какая. Размахнётся тот же Мамонка (или Фрол) своим бревнишком посильнее и нате, получите ещё тёпленького.

* * *

Свой выбор майор полиции Шишкин сделал уже давно, ещё в детстве. И для него страна, в которой он жил, сейчас делилась на две сильно неравные по количеству жителей, но примерно равные по своему могуществу части:

Родина — это где родился, вырос и жил он сам, Элла, их семьи и вообще весь Питер с Москвой до Владивостока. Та самая отцовская будёновка, найденная в шкафу, сильно пьющие (или уже нет?!) капитаны полиции Залепукин и Иудин, деревня Бубенцы, дед Илья…

Нечисть — предатели и перебежчики из Правительства, Госдумы и ФСБ. Какой чёрной икрой их там перекармливают по блатным буфетам, что у них мозги не в ту сторону заворачиваются, неведомо, но их государственные должности впечатляли: премьер-министр, вице-премьер Правительства, министр, генерал, депутат/депутатша… Ох-х! И как они на таких должностях ещё до сих пор Родину не схарчили?! Значит для этого чего-то им пока не хватало… И это было хорошо.

Именно поэтому, Валера, в бытность следователем, своих подследственных нечистью, как некоторые менты, никогда не называл. А только ласково — «злодей» или «злодейка». В крайнем случае, «упырь» или «упыриха». А для нечисти у него была отдельная категория — предатели и перебежчики.

Кстати среди нечисти не было ни одного мента. Все менты в стране были — алкаши, взяточники, драчуны, насильники, а вот предателей и перебежчиков не было. А потому что, все менты были за Родину! И случись что… В первых рядах встанут за неё, даже из тюрем и «красных» зон, где отбывали, факт! И во время той Войны ментов в полицаях не было по той же причине.

И понятно уже, что если Валера и найдёт артефакт, то Анатолию Б. он его по любому не отдаст… Ни за какие деньги. А Родине? Тут надо было подумать. Как бы на замаскированную нечисть не нарваться. Вот подполковник ФСБ Лазарев, он кто, нечисть или за Родину? По делам его выходило так, что за Родину, но у него же ещё и начальство было. А оно за кого, если трость продать Ордену хочет?

«Ладно, — подумал Валера. — Отложим этот вопрос. Сначала тот артефакт нужно найти. Но где же его искать-то? Ни одной мысли в голове».

Возможности и ресурсы

Валера положил рисунки себе на стол, сел в рабочее кресло и задумался.

Интересно, кем бы мог быть тот смельчак, подкинувший ему эти рисунки под дверь? Видимо, это кто-то из окружения самого Анатолия Б., человек, знакомый с ситуацией в деталях, но несогласный с целями и методами Мальтийского Ордена. И если он делал это сам, то был очень большой риск засветиться. А вдруг за квартирой Валеры уже установлено наблюдение?

Законно поставить жильё и самого гражданина на технический и визуальный контроль быстро, мог только подполковник Лазарев. Все возможности и главное ресурсы для этого у ФСБ были: «ноги» — слежка за объектом наблюдения бригадами «топтунов»; «уши» — прослушивание телефонных переговоров, негласная аудио-запись и многое другое.

По идее, всё это было и у ментов, но распределялись эти блага по какому-то странному остаточному принципу. Сначала всё ФСБ, а что от этого «всё» оставалось — ментам.

В свою бытность следователем, Валера частенько приходил к начальнику своего отделения с заявками на оперативные действия по негласному получению информации по делу.

А начальник, прочитав заявку, ему говорил:

— Из всего испрашиваемого могу тебе дать только «ноги», но только одни, и в пятницу с обеда. И если бензин твой, то на машине.

И вот как тут быть?! Идти договариваться со злодеем, чтобы он шёл на «дело» после обеда в пятницу, когда было кому за ним присмотреть?!

И в итоге вся слежка ложилась на оперов угрозыска, а они ей не шибко были обучены. Вот уж собачья работа, хотя героическая и воспетая — «прорвёмся опера!» и всё такое.

А все остальные, если это и делали, в смысле, наблюдали за ним и/или его квартирой, то только незаконно. Но дела это не меняло. «Ноги» и «Уши» могли ведь нанять и частным образом. А за большие деньги… понятие «законно» и «незаконно» как-то сливалось, что ли. И коррумпированный опер угрозыска, например, мог запросто дописать нужный номер телефона в список прослушиваемых по делу для его утверждения судьей. И «незаконное» сразу становилось «законным»!

Барельеф

На столе у Валеры стоял барельеф Танцора. Красивая и дорогая вещь! Слава богу, он его не продал, спасибо подполковнику Лазареву, отвёл от греха. Неужели этот барельеф стоял на рабочем столе в кабинете у самого Императора Павла I?! Со слов экскурсовода похоже на то. Ещё ведь и дверь в тоннель, через который он вчера пришёл в масонский храм, этим же барельефом была помечена.

И что же этот барельеф на рабочем столе Павла Петровича Романова делал?! Ведь Российский император, это не простой питерский полицейский, чтобы тащить себе на рабочий стол всякие безделицы, даже очень дорогие. Валера видел список драгоценностей и сумму «итого», которые при императоре Павле I казна закупила для хранения в государственной кладовой № 2 (для Романовых лично), бриллианты в основном. Какой там барельеф Танцора, рядом не стоял.

«Хм-м! — в Валере проснулся пытливый следователь, — Что-то здесь не так!»

А как?

А так, что этот барельеф по идее нёс какую-то важную функцию, связанную с Мальтийским Орденом. Иначе бы он на рабочем столе Императора не стоял.

Валера взял барельеф в руки и начал его внимательно рассматривать. Где-то должна быть подсказка… Барельеф толстенький, тяжёленький… Может у него что-то было внутри? Какой-то секретный механизм?

Один раз Валера уже сталкивался с подобной хитрой конструкцией. Это была деревянная шкатулка, инкрустированная ценными породами дерева. Подарок одного жулика другому, изъятый на обыске. На вид абсолютно обычная шкатулка, только что красивая. Но если было нажать рукой на точку в определённом месте её днища, снизу выезжала скоба, потянув за которую появлялась секретная полочка, на которой могла поместиться не очень толстая папка с бумагами или пачка денег. И не зная, где надо нажимать, открыть эту полочку было невозможно. Так Валера выиграл бутылку водки у знакомого опера, который тыкал-мыкал эту шкатулку полчаса, но так и не открыл. А ломать её штык-ножом Валера не разрешил.

И Валера начал тыкать-мыкать барельеф Танцора. Так, больше для очистки совести, но на эту самую совесть.

Рябь

Как врач-мануальщик пальпирует спину пациента, так и Валера исследовал обратную сторону барельефа. И вдруг… нажал на нужную точку, и изображение Танцора на барельефе дрогнуло, словно рябь пошла по воде. В воздухе тут же запахло озоном, будто только что прошла гроза.

Он протянул руку, и пальцы скользнули сквозь мерцающую завесу. На ощупь это было как шёлковая ткань, натянутая до предела, — упругая, но проницаемая.

И там, внутри, его пальцы сомкнулись на холодном серебре — на набалдашнике в виде головы пуделя.

Сердце Валеры ёкнуло. Он уже потянул трость наружу, но вдруг замер.

«А если вытащить её сейчас, сработает какой-нибудь сигнал? Или рябь схлопнется, и я больше не смогу туда попасть?»

Он медленно разжал пальцы и вытащил руку обратно. Изображение Танцора тут же вернулось на место, будто ничего и не было.

Только запах озона ещё витал в воздухе.

Попробовал ещё раз. Всё чётко работало! Нажимал в определённой точке и изображение Танцора исчезало, а на его месте появлялась проницаемая рябь.

А что там было за ней? Да чёрт его знает! Другое измерение?! Параллельная реальность?! Но там находилась трость. А это значило…

Купец Семён Феофанович Хромов всё просчитал верно. Видать потоптался вокруг Валеры в грядущем, понял, что барельеф тот не продал, а оставил себе, спрятал туда всё что надо и убыл в своё «родное» время. Каким образом? Без трости? Скорее всего да, уже без неё. А оно потом само, «как резинкой подтянуло» его к родному дому.

И спокойно, уже без всяких чудес, купец прожил до восьмидесяти лет. А что, деньги были, а про остальное уже теперь Валера думал. В грядущем! И всё это Хромов видимо сделал в тот день, когда они встретились с ним на проходной Бюро, где он потом спалил труп Танцора в «Мобильном крематории» и на сутки спрятал, а потом вернул Эллу.

В Бубенцы на испытания

Кстати, Валера кажется понял, почему эта «машина времени» не ездила в прошлое. Прошлое — это ведь по сути «жизнь вечная» — монополия и промысел бога. И Иоанн Иерусалимский просто не стал их нарушать. А то так бы приехал лет на пятьдесят назад и жил спокойно, гулял с тросточкой. Потом ещё раз, когда срок подошёл, потом ещё… А вот через грядущее так не сделать, помрёшь как положено, когда бог управит. Или когда убьют, что по сути одно и то же.

А как же с вязко-пластичной субстанцией? А там ведь какая-то другая жизнь образовывалась, для «обмазанных». И вечная ли она была? В общем, сейчас об этом думать ни к чему. А думать сейчас надо было вот о чём:

То что трость за рябью и её можно оттуда вынуть, это было хорошо. А что там ещё находилось? Выходило так, что барельеф был дверью в помещение для скрытного хранения чего-то. У Мальтийского Ордена, Павла I, а потом ещё у Танцора, да и купец Хромов его в руках подержал. И исследование его содержимого проводить дома было просто опасно. А случись что — взрыв, эпидемия? Здесь город, соседи, Элла.

И судя по тому, что Анатолий Б. ни словом не упомянул про барельеф, он про его необычность ничего не знал. И это тоже было хорошо! А ведь это артефакт, да ещё какой. Кто же откажется от личного «пространственного кармана»? Занятная вещь, много где и на что применимая. А каковы её параметры, ёмкость, например?

В общем надо было ехать в Бубенцы и там сначала спокойно барельеф, в смысле, что там за ним, исследовать. Не торопясь. Как и завещал ему, кстати, купец Хромов в своём письме.

Вот надо же, всё-всё рассчитал купец. А потому что, знал, что будет дальше. Именно знал, а не предполагал. Вот за это знание завтрашнего дня и боролся Анатолий Б. со товарищи. Видимо и впрямь на древних лифтах в «межвременных трубках» быстро не погонять. А знать нужно было быстро, если играешь в политику. Цейтнот! И нужно было именно знать, а не предполагать, что будет.

Ужин

С работы пришла Элла. Свежая, холодная, припорошённая снежком, щеки горели от лёгкого морозца. И тут же повисла на тёплом Валере, поцеловать!

— Шишкин! Ой-й какой ужин! О-о-о с вином?! Ты же хотел в Бубенцы поехать? Куда-то ездил? Смотрю машина во дворе наоборот стоит. А девочки на работе чуть с ума не сошли от моего перстня. Фотки со свадьбы требуют и проставку. Я сказала, что в пятницу, мы задержимся на пару часиков, ладно? А ты куда ездил-то? Давай корми, есть хочу, аж хохочу! Я руки мыть. Давай, накладывай. Мне рыбки, колбаски, ну и ещё, что зацепишь. Дай хоть тебя поцелую!

Валера молчал и улыбался. Он не умел сразу отвечать на сто вопросов, вот и молчал. Но его планы точно изменились и завтра с утра он поедет в Бубенцы. А там уже как карта ляжет…

— Ты какой-то странный сегодня, — сказала Элла, уже сидя за столом и отламывая кусочек хлеба. — Будто тебя по голове ударили.

Валера хмыкнул.

— Почти. Только не сегодня.

— Рассказывай.

— Не могу. Пока не могу.

Элла посмотрела на него внимательно, без обиды, как человек, который знает, что иногда лучше не давить.

— Ладно. Но если ты собираешься куда-то ехать завтра, скажи хотя бы, надолго ли. Я могу взять отгул.

Валера покачал головой.

— Нет. Ни в коем случае. Это как раз то, что мне нужно сделать одному.

— Потому что опасно?

— Потому что если я ошибусь, пострадать можешь ты.

Элла ничего не сказала, только накрыла его ладонь своей.

— Тогда будь осторожен. И возвращайся.

Глава 19. Клаус и Ганс Швабы

Клаус Шваб

Аэропорт Цюриха. Журналисты атаковали пожилого вальяжного господина, вышедшего из длиннющего лимузина Audi:

— Герр Шваб! Нужен ли будет людям телефон?

— Нет! Человеку с вживлённым чипом достаточно будет сказать что он хочет позвонить и связь сразу будет.

— Но ведь подобные чипы это не только передатчики, но и приемники, то есть люди станут настоящими человекороботами, управляемыми извне?

— Э-э-э…

— Когда и где проводились опыты по вживлению чипов в мозг человека? Каковы результаты этих испытаний?

— Э-э-э…

— Что же вы строите, герр Шваб, «Новый Дивный Мир» или «Четвёртый Рейх»?!

— Э-э-э…

* * *

«Мы должны понимать, что эти невероятные открытия можно направить на службу интересам конкретных групп, не всегда совпадающим с нуждами общества в целом»

Это цитата! Он только что издал свою книгу, название которой и служит главной темой Международного экономического форума в Давосе 2016 года «Возглавляя Четвертую промышленную революцию». И предисловие к её русскому изданию написал Герман О. - председатель Сберегательного Банка России. Хвалебное предисловие! Ну ещё бы…

Внешне Клаус Шваб человек несколько странноватый. Во время учебы в технологическом институте подрабатывал продавцом в магазине. Почти никогда не улыбается. Акула и комбинатор в делах. Весьма активен в светской жизни. Вечеринки в его дворце в Цюрихе, это что-то! В личной жизни похож на мэра Москвы Юрия Лужкова или тот на него. Женился на секретарше и весь бизнес отдал в управление племяннику. Ходит загорать на нудистский пляж и не разобравшись, может уволить сотрудника за то, что тот случайно занял его парковочное место.

Давос окружен величественными горными вершинами и лесными массивами. Воздух здесь всегда чист и свеж. И уже завтра здесь открывается очередной Форум, детище Клауса Шваба. Икра, шампанское, устрицы и лангусты в количестве минимум на неделю, загружены в охладительные камеры ресторанов при шикарных отелях, а эскорт-агентства уже доставили в Давос девушек со всей Европы — поездами, самолетами, автомобилями и даже вертолетами. Все девушки зарезервированы заранее. По швейцарским законам всё абсолютно легально и всё уже готово к приёму дорогих гостей.

Ни ветерка! День обещает быть солнечным.

* * *

На открытой веранде ресторана с умопомрачительным видом на горы, под грибком газового воздухонагревателя и заботливо укрытые официантами тёплыми клетчатыми пледами, сидели двое. Это сам Клаус Шваб, 78 лет — бессменный председатель Форума, и его относительно молодой племянник Ганс Шваб — руководитель всех главных коммерческих подразделений и мероприятий Форума, по сути венчурных компаний, инвестирующих в самые разные сферы.

Они вели давно назревший разговор. В основном о России…

— Адольф Гитлер! Вот кто был настоящим глобалистом, как нас любят называть журналисты, а не болтуном как нынешние, — дядя Клаус сделал маленький глоток удивительно ароматного горячего кофе из крошечной чашки тончайшего «костяного» фарфора. — И он бы успел… и уже бы увидел новую Землю и нового Человека. Всего-то одно поколение и понадобилось бы, а он был ещё совсем не старым человеком.

Дядя Клаус внимательно посмотрел на сидящего напротив него племянника и продолжил:

— Однако эта его idée fixe… Нацизм… Еврейский вопрос. В итоге он распылился на мелочи и ему элементарно не хватило времени. Ведь атомной бомбе какая к чёрту разница, еврей ты или нет? Вопрос должен быть один… Ты элита и у тебя есть деньги на убежище и возможности защититься от этой бомбы, или ты лишний на этой Земле. В прямом смысле. Как в Хиросиме. Миг и тебя нет. А в итоге Гитлер и бомбу не доделал, и евреев не вывел под корень.

Дядя Клаус взял с блюдечка крошечный бисквитик.

— Вот плюнул бы тогда Адольф на евреев, доделал бы бомбу и не пришлось бы нам сегодня бесконечно спорить с нашим самым крупным, Российским Приоратом. Я имею ввиду наших русских друзей, записных филантропов — Анатолия Б. и Германа О., которые считают, что не дать людям бесконтрольно размножаться, это и есть гуманное решение вопроса о кардинальном уменьшении населения Земли. Возможно у них и есть время подождать, пока все лишние люди в России и на Земле умрут от старости. Но мне уже самому много лет и лично меня интересуют ещё и радикальные методы. И Гитлер живо интересовался этими методами, хотя и не гнушался обычной стерилизацией. Правда он плохо кончил.

Дядя Клаус откинулся в удобном кресле и поправил плед.

— Кстати, а ты знаешь, мой мальчик, что твоя бабка, а моя родная мать, была стопроцентной еврейкой? И звали её Эмма Гизела Текелиус Шваб, в девичестве Килиан.

— Н-нет! — застыл Ганс, — А кто же тогда была бабушка Эрика?

— Хм-м! Эрика была моей мачехой! Вскоре после моего рождения в Германии усилились гонения на евреев и мать была вынуждена покинуть страну. Так в 1938 году Эмма Шваб под именем Гизела Шваб тайно эмигрировала в США, оставив меня — грудного младенца и моего старшего брата Ганса, твоего отца, на попечение своего супруга Евгена, моего отца. И дальнейшая её судьба никому неизвестна. Отец не искал её. Думаю, что он тогда лишь облегченно выдохнул. Она помешала бы его карьере в Третьем рейхе.

Племянник Ганс буквально ошарашен таким известием.

— Вскоре отец женился вновь. Его новой супругой и стала Эрика Эппрехт, дочь городского банкира, крепкая арийка, приемлемая для нацистов. Но до 1945 года она находилась под наблюдением Гестапо и её даже вызывали туда на воспитательную беседу. В вину ей ставили то, что дома, с отцом, детьми и прислугой, она говорила на швейцарском диалекте немецкого.

— Но почему наша семья привлекала такое внимание нацистов?

Дядя Клаус усмехнулся.

— Отец же был управляющим директором фабрики — филиала цюрихской инженерной фирмы «Эшер Висс» в Равенсбурге. И эта фабрика была самым крупным работодателем в городе. Выражаясь современным языком, «градообразующим предприятием». В каком-то смысле отец управлял не только фабрикой, но и городом. А город Равенсбург известен тем, что там на практике осуществлялись принципы евгеники для уничтожения «бесполезных едоков». И не только! То есть город был испытательным полигоном для отработки технологий, разработанных «Институтом кайзера Вильгельма» по развитию науки.

Лицо Ганса Шваба медленно вытянулось. Он знал, чем при Гитлере занимался этот институт в области химии и биологии. В 1934 году в Германии вступил в силу Закон о профилактике наследственных заболеваний и к 1936 году стерилизация стала самой частой хирургической манипуляцией в городской больнице Равенсбурга.

— Отец не был членом НСДАП, но вступил в некоторые сателлитные национал-социалистические организации и поэтому фабрике разрешили использовать труд военнопленных и подневольных рабочих. Вначале их было три тысячи шестьсот человек, в основном французов. Для их содержания даже обустроили специальный концентрационный лагерь с конторой в помещении бывшей столярной мастерской по адресу Цигельштрассе, 16.

В 1942 году на смену французским рабочим пришли русские военнопленные. С ними, кстати, обходились гораздо хуже, чем с французами. Продовольственная пайка была урезана в два раза. И на них ведь ещё и ставили медицинские, если можно так сказать, опыты…

1943 год

Концентрационный лагерь русских военнопленных «Равенсбург», Германия.

— Да кто у вас там так вопит, герр профессор?! — немецкий офицер в чёрном мундире морщится, у него болит голова. Он только что прибыл из Берлина с целью проинспектировать данный спецобъект.

— Русский испытуемый, господин штандартенфюрер, — говорит его собеседник в белом халате, начальник особого испытательного блока концлагеря. — Испытания идут не прекращаясь ни на минуту.

— А нельзя его… кхм-м… утихомирить?

— Конечно, можно… но боюсь это нарушит программу эксперимента.

— Какого эксперимента?

— Того самого, господин штандартенфюрер, главного, — говорит профессор со значением.

Некоторое время эсэсовец смотрит на него не мигая, как кобра.

— Вы, профессор, уже который месяц проводите эти свои эксперименты, — говорит он вызывающе. — А где результаты?

— Результаты обнадеживающие!

— И где же они?

— Очень сложная задача, господин штандартенфюрер. Никто в мире…

— Знаю, знаю! — перебивает офицер в чёрном, замолкает, а потом произносит насмешливо и высокомерно. — Если бы где-нибудь в мире умели вживлять управляющие электроды в головы людям, мы бы, герр профессор, и без вас обошлись… Вот! Он уже не вопит, а воет и рыдает! Почему?

— Ему больно, — поясняет профессор. — А применять болеутоляющее нельзя, изменится химизм процесса. Провода в мозгу… это не очень болезненно, а вот просунуть их туда… В этом вся и проблема к сожалению. Собственно, сам процесс нами уже отработан, по крайней мере в первом приближении, но вот сопутствующие боли…

— Ясно! Продолжайте работу, герр профессор! И если будут нужны какие-нибудь лекарства, препараты, немедленно испрашивайте рапортом, мы обеспечим… Вот! Замолчал! Потерял сознание?

— Возможно умер! Послать, проверить?

— Нет! Это не важно.

— Яволь, господин штандартенфюрер!

— Но в основном, вы говорите, дело идёт?

— Да, главная задача уже решена. Так, один самый обычный русский военнопленный, управляемый мною с удалённого пульта, голыми руками разогнул прутья клетки и расправился с тремя вооружёнными охранниками. Был застрелен уже на выходе с объекта.

— Oh mein Gott! И как же это у вас работает? Я никак не могу понять…

— Я не уполномочен кому либо это объяснять, — сухо отвечает профессор.

— Heil Hitler! — завершает разговор инспектор, слегка сгибая правую руку в нацистском приветствии.

— Sieg Heil! — прощается с ним профессор, полностью выбрасывая правую руку вперёд.

* * *

А дядя Клаус продолжил свой рассказ…

— Нацисты присвоили фабрике под управлением отца звание «Национал-социалистическая образцовая компания». Это означало, что фабрика находилась под особым личным покровительством Гитлера, поскольку на нее и ей подобные была возложена задача создания атомного оружия. Это оружие Гитлеру создать так и не удалось, но некоторые наработки в компании были сделаны и они нашли применение в послевоенное время. Так «Эшер Висс» ещё во время войны изготовила турбину для норвежской гидроэлектростанции «Norsk», производящей тяжёлую воду для экспериментального реактора «Хайгерлох» по производству плутония военного назначения.

Дядя Клаус делает паузу. Дальше речь идёт о периоде, который он помнит лично.

— Отец продолжал работать в компании в качестве почетного президента до самой своей смерти в 1982 году. И я, после получения высшего технического образования и будучи тогда воодушевлён возможностями атомного оружия по кардинальному прореживанию лишнего населения Земли, под руководством родителя тоже работал на компанию «Эшер Вис».

Решал… хм-м… задачи, связанные с не совсем легальными поставками в Южную Африку компонентов для производства атомного оружия. В то время ЮАР было самым нацистски настроенным государством в мире. И потому это всё было не совсем легальным, что поставки материалов и компонентов для производства атомного оружия по решению ООН были запрещены.

Герр Шваб гордо улыбнулся:

— Именно я способствовал тогда созданию Преторией шести единиц ядерного оружия и частичной сборке седьмой. И верил я в атомное оружие, мой мальчик, аж до 1971 года, пока не учредил Всемирный экономический форум и через какое-то время не понял, что главные препятствия для увеличения численности человечества несёт не атомное оружие, и не голод… а замечательная организация с названием «ВОЗ» — Всемирная организация здравоохранения, а лучше бы сказать здраво-захоронения! Именно эта организация, используя глобальную пропаганду и прикрываясь благими намерениями, занимается настоящим геноцидом человечества.

Дядя Клаус мечтательно закатил глаза.

— И это хорошо! И в этом смысле, нам с ВОЗ по пути. Они хотят, что бы аффилированные с ними компании — производители вакцин, тестов, масок и так далее, заработали как можно больше? Пожалуйста. Мы тоже этого хотим! Не зря же наш русский друг Анатолий Б. стал акционером АФК «Система» — производителя вакцин.

А ведь что такое вакцина? Не-е-ет, это не только физраствор с дохлыми вирусами. Это возможность через ма-а-аленькую иголочку загнать под кожу человека всё что угодно. Сейчас это уже всё такое мелкое. А вот раньше во время Второй мировой войны, когда опыты по вживлению управляющих электродов в мозг человека только начались… Отец рассказывал, что испытания проводили сразу на людях — русских военнопленных, минуя этапы испытаний на крысах и обезьянах. Все же так торопились..

Дядя Клаус заметно оживился.

— Вирус! Инфекция. Через какое-то время человечество обязано о-очень сильно уменьшиться. В разы! И наши лаборатории по всему миру и наши мировые лидеры хорошо для этого поработают. Эпидемия! Пандемия! Именно она, а не атомная бомба, предоставит планете шанс полностью и быстро перестроить жизнь и экономику.

— Дядя Клаус, а разве мировые лидеры тоже наши? Все?

— Ну а как же… Не все, но очень многие. Да, в головах у ключевых мировых игроков есть кое-что общее…

— Наши чипы?! — прямо спросил дядю племянник.

Но дядя Клаус не ответил, а только загадочно улыбнулся.

— И ещё… все они являются отобранными мною вручную питомцами «давосской кадровой школы» и выученные по программам «Молодые мировые лидеры» и «Глобальные лидеры завтрашнего дня», которые, кстати, оплачивают компании, которыми ты руководишь. Разве не помнишь?

Ганс вспомнил строчки в бюджетах, которые он подписывал не глядя: «Обучение и развитие», но теперь эти строчки приобрели совсем другой смысл.

— Ах-х да! Действительно, в бюджетах наших компаний есть такие расходные статьи.

— Так вот! Первая группа «давосских кадров» была отобрана мною ещё в 1993 году. С тех пор обучение в этом строго секретном процессе, который почти никогда не упоминается в официальных биографиях выпускников Давоса, прошли тысяча четыреста будущих мировых лидеров и политических акторов.

— Verdammte Scheisse! — воскликнул Ганс, — Неужели так много?! Тысяча четыреста человек… Это не школа. Это сеть!

Дядя чуть заметно улыбнулся.

— Наконец-то ты понял. Да! Мы полностью проникаем в кабинеты министров. Более половины членов кабинета министров Канады являлись «молодыми мировыми лидерами» Форума, включая самого премьер-министра. Это верно и в Аргентине, и во Франции, госпожа канцлер в Германии и так далее — все они когда-то были нашими студентами.

Дядя Клаус посмотрел на племянника в упор.

— Всё ли ты понял и запомнил, мой мальчик?! Уйду я, и дело семьи ты примешь в свои руки. Готов?

Ганс хотел ответить уверенно, но слова застряли в горле. Вместо этого он спросил:

— А если… если кто-то из этих «молодых лидеров» не захочет играть по нашим правилам?

Дядя Клаус медленно отставил чашку.

— Тогда он перестанет быть лидером.

— Но ведь есть же… совесть? Закон?

— Совесть — это роскошь, Ганс. А закон — это то, что мы пишем.

Племянник сжал пальцами край пледа.

— Все эти люди… они просто… инструменты?

— Инструменты, которые верят, что они архитекторы. Это самое надёжное.

Дядя Клаус наклонился вперёд, и в его голосе вдруг появилась усталость:

— Я не прошу тебя любить эту систему, Ганс. Я прошу её понять. И удержать. Потому что, если мы её отпустим, придут другие. И они будут гораздо хуже.

Ганс молчал. Он хотел возразить, но не мог найти слов, которые не прозвучали бы как наивность.

— Ну? — снова спросил дядя. — Готов?

— Да, — тихо ответил Ганс. — Яволь, дядя Клаус.

— Sieg Heil, мой мальчик!

В кармане дяди завибрировал телефон. Сообщение было коротким:

«Трость всё ещё не найдена. Шишкин ведёт себя странно. Держим ситуацию под контролем».

Отправитель был скрыт.

Глава 20. Путешествия во времени и пространстве

Работает!

КЛАЦ!

За окном пасмурно, серенький январский денёк шёл на убыль. Подмораживало и немного вьюжило. Обычная погода на Псковщине в это время года, зима же.

Валера стоял посередине кухни, одетый в старенькую, ещё с юности, но очень удобную шерстяную спортивную кофту синего цвета с тремя белыми полосками на рукавах и воротнике на молнии. «Олимпийка» — так её раньше называли. Ну или «мастерка», без разницы.

А в руках у него была лакированная трость с серебряным набалдашником в виде головы пуделя — великолепное изделие французского мастера-галантерейщика. Сейчас такие уже не делали. Не для кого. Разве что в качестве реквизита для кино и театральных постановок, вместе с цилиндрами, сюртуками, жилетами, панталонами и сорочками «отцеубийцами».

— Деда, а-ну скажи, — Валера внимательно посмотрел за окно и перевёл взгляд на деда Илью, который у окна в удобном кресле с накинутым на плечи пледом и подушкой под пятой точкой читал книгу.

Книга эта, Валера знал, была очень интересной. Называлась «Евангелие от Ильи. Петля гистерезиса» авторства Ильи Варшавского, выпущенная в 1968 году. Валера хорошо помнил сюжет, зачитывался этой книгой в детстве.

Из светлого коммунистического будущего, в котором стали возможными путешествия во времени, в тёмное прошлое, а именно — в Иудею начала нашей эры, отправляется в отпуск на пять дней историк Леонтий Кондратьевич Курочкин. Чтобы доказать коллегам, что Иисус Христос никогда не существовал. Доказал, как ему казалось. Но только ровно наоборот. И как такое произведение советская цензура прозевала? Чистейшая же популяризация Нового Завета!

— Ты когда листок с календаря срывал сегодня?

— Так утром, как встал, — дед Илья недоумённо посмотрел на Валеру.

— А я где в это время был?

— Так спал же ещё, тихо у тебя было. Я и не стал будить, отпуск же у тебя. Один позавтракал.

— И что, сегодня у нас среда, двадцатое? — недоверчиво улыбнулся Валера.

— Ну так да, среда. А вчера вторник был, ты к обеду приехал. А чего ты спрашиваешь? — никак не понимал в чём подвох дед Илья.

Но Валера не ответил, а быстро выбежал из кухни.

* * *

КЛАЦ!

За окном солнышко, редкий гость на Псковщине в январе. Ни ветерка. Чуть подтаявшие лужицы на прочищенной трактором дороге сияли так, что больно было на них смотреть. Прямо «Бриллиантовые дороги», как у Nautilus pompilius, любимой Валериной группы!

Дед Илья сидел на кухне у окна в удобном кресле с накинутым на плечи пледом и подушкой под пятой точкой, и читал книгу. На стене кухни висел отрывной календарь «Садовод»-2016. Дед Илья других календарей не признавал, сколько их Валера ему не привозил. На календаре видна дата — 19 января 2016 года, вторник.

Валера стоял посреди кухни…

— Работает! — удовлетворённо воскликнул он.

Дед Илья скользнул по нему отрешённым взглядом и перелистнул страницу переводной книги авторства Майкла Муркока «Сё человек», напечатанной в 1969 году.

И эту книгу Валера хорошо помнил. В ней изложена поразительная история некого Карла Глогауэра, человека и фантазёра, фантазии которого во многом были связаны с символикой христианства. Карл решил отправиться на машине времени в год казни Иисуса Христа, чтобы встретиться со Спасителем. Но в реальной истории Христа не было! И Глогауэр начал его поиски. Метания Карла, его странные речи, поиски «Царя Иудейского», в итоге привели к тому, что Глогауэр заменил собой Христа, закончив свою жизнь на Голгофе. Тоже, кстати, вполне себе популяризация Нового Завета, без всякого сомнения.

Видимо такая метаморфоза происходила со всеми книгами, отрицающими существование или очерняющими Иисуса Христа. Они вдруг начинали его популяризировать!

«А потому что, не надо никаких точек зрения. Просто Иисус существовал и больше ничего. И доказательств никаких не требуется»

Так, кажется, говорил двум советским литераторам один странный профессор на Патриарших прудах?

Он высокого роста. С левой стороны какого-то кривого рта — платиновые коронки, а с правой — золотые. В дорогом сером костюме и в туфлях в цвет. В сером берете, лихо заломленном на ухо. По виду лет сорока с лишним. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, а левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой.

И подмышкой этот профессор носил… Да, именно лакированную трость с набалдашником в виде головы пуделя. Но это так, к слову.

Перевод со старофранцузского

В комнате Валеры беспорядок. Но это только так казалось на первый взгляд.

На столе работал небольшой ноутбук с подключенным Интернетом из пальчикового модема и присоединенным к нему дешёвеньким китайским блоком «принтер-сканер». Рядом стоял барельеф Танцора. На аккуратно застеленной кровати лежала уже извлечённая из ряби та самая трость с серебряным набалдашником в виде головы пуделя. А на прикроватной тумбочке стоял сосуд с вязкопластичной субстанцией.

И везде — на столе, на полу, стопками лежали бумаги. Как старинные, так и вполне современные, из магазинной пачки формата А4. Бумаги не были разбросаны, а уложены и продолжали укладываться в порядке, известном только самому Валере.

Он начал работать сразу же, как приехал, монотонно, но результативно.

Валера засовывал лист старинной бумаги с текстом на старофранцузском языке в сканер и через некоторое время вынимал из принтера перевод на русский. Заранее скачанная и настроенная программа распознавания и перевода текста работала вполне сносно. Не сказать, что прямо всё переводилось на литературный русский язык, но общий смысл написанного понять было можно.

Управление тростью

Так, Валера, в первом приближении, но уже понимал, как управлять тростью. Действительно, это было относительно просто. Как бы сейчас сказали, интерфейс у гаджета был элементарный и интуитивно понятный.

Удар тростью в пол — включено. Глаза пуделя — крупные изумруды, начинали немного светиться. Человек со стороны никогда бы не понял, что это подсветка. Ещё один удар — выключено. Подсветка изумрудов гасла.

Ручкой управления «машины времени» служил набалдашник трости — голова пуделя. Что-то, типа, джойстика. Направление на нос пуделя — вперед, на уши — влево/вправо, на затылок — назад.

Всё управлялось щелчками и с некоторым усилием. Случайно щёлкнуть не получалось. Это была «защита от дурака», так бы сейчас сказали!

Щелчки вперёд и назад — это перемещения во времени. Если щёлкнул один раз вперёд и сразу отпустил, то оказался в завтрашнем дне. Меньше чем день (одиночный щелчок) трость не понимала. А если щёлкнуть и держать палец не отпуская, сначала будут щёлкать дни, потом, ускоряясь, месяцы, а потом и годы. Если назад и держать, прибудешь в исходное время, не боясь промахнуться. В прошлое машина не ездила и щёлкала на одном месте в текущем времени, без перемещения.

Щелчки влево и вправо — это уже география, перемещения в пространстве. Один щелчок был равен ста восьми километрам. Или, как было написано в первоисточнике — двадцати четырём лье. Причём этот режим работал даже без перемещения во времени. А это значило, что если правильно развернуть трость с учетом направления на желаемую точку по прямой, то из Бубенцов домой в Питер можно было попасть в четыре щелчка. Ну видимо не совсем домой, а в точку с расстоянием четыреста тридцать два километра по прямой, то есть где-то рядом. Но сразу возникали вопросы — а вдруг эта точка окажется на крыше дома? Или в воде канала? Видимо как-то это предусмотрено и будет описано в Наставлении дальше?

Но пока никаких пояснений по этому поводу в Наставлении не было, как не было и рисок, пометок и цифр на самой трости. Поэтому видимо нужно будет просто приноравливаться — смотреть по карте, пробовать и тренироваться. Кроме того, набалдашник мог щёлкать влево и вправо ещё и поворачиваясь вокруг своей оси. Но до пояснений этого режима Валера ещё не дошёл.

Работа эта у Валеры очевидно была долгой, но он и не торопился. Пока засунет лист в сканер, пока прочитает перевод с маркером в руках, отмечая самое важное, пока уложит лист в отдельный профайл… И так лист за листом. Принтер гремел всеми своими шестерёнками, того и гляди развалится. Но нет, это у него «плепорция» была такая китайская, греметь.

И вдруг…

Бумаги Тамплиеров

Валера прочитал листок, только что вышедший из принтера:

Письмо Жака де Моле папе Клименту V.

«О святейший Отче, на ваше вопрошение о конгрегации Орденов Тамплиеров (Храма) и Госпитальеров (Мальтийского) я, магистр Ордена Храма, глаголю вам…»

Письмо это было довольно длинное, но основные его мысли Валера пометил жёлтым маркером…

«Папа Бонифаций глаголил по сему резону вельми многия словеса, но прилежно взвесив все резоны, счел за лучшее отказаться от сего. Если Ордена конгрегируются, то и разом они не сделают столько, сколько ныне делает кажинный из них».

«Глаголят, будто все народы обиходно питают пиетет к членам Орденов. Однако в яви все ни на лепту не так. Ибо гораздо больше людей охочих скорее что-нибудь отъять у членов Орденов, чем попустить им. Все зельно охотнее что-либо стяжают от них, нежели одаряют их, и многие уязвления безперечь причиняются им в миру как со стороны прелатов, так и со стороны многих других великих и малых мужей, клириков и мирян».

Ага! Стало быть Храмовников заставляли объединяться с Мальтийцами, а те ни в какую? Понятно, что с такими сокровищами и артефактами кому были нужны чужие глаза и уши. Ну может и не совсем чужие, братья-таки во Христе. Но братья младшие, бедные и с горящими глазами на чужое золото.

А вот ешё…

Долговая расписка.

«Мы, Божьей милостью король Англии Генрих III взяли серебро взаймы у Ордена Храма. 2 Май в год спасения 1210»

СТОП!

А при чём здесь Тамплиеры?

А при том что, засунув руку в рябь барельефа Танцора по плечо, Валера ухватил там не только артефакты и бумаги Хромова, а и какие-то ещё другие бумаги, имеющие отношение не только к Мальтийскому Ордену, но и к Ордену Тамплиеров.

О самих Тамплиерах, или как их ещё называли, Храмовниках, Валере было известно немного. В основном по книгам типа «Проклятые короли» Мориса Дрюона и советскому фильму «Ларец Марии Медичи». Он знал, что Орден образовался в XII веке, а прекратил своё существование в XIV. Что Орден Тамплиеров был чрезвычайно богат и был уничтожен французским королем Филиппом IV «Красивым» по благословлению папы Климента V, потом, после его разгрома, своей буллой всё таки объединившего Тамплиеров с Мальтийцами, вернее, передавшего всё осиротевшее имущество Тамплиеров Мальтийцам.

И всё?

Нет! Ещё то, что гигантскую казну и архив Тамплиеров тогда так и не нашли. И искали их по всему миру до сих пор. И не только и не столько из-за запредельной стоимости сокровищ, а сколько из-за каких-то тайных религиозных знаний и главное, из-за священных ветхозаветных объектов — Святого Грааля и Ковчега Завета со Скинией.

И теперь у Валеры было три варианта действий.

1. Переводить и вычитывать извлечённые им из барельефа Танцора бумаги дальше. Как и сам задумывал сперва, и как завещал ему купец Хромов.

2. Лезть в Интернет за информацией о Тамплиерах. И что-то ему подсказывало, что это будет о-очень интересно.

3. Самому лезть за рябь в барельеф Танцора и исследовать его содержимое по месту лично. Авось он туда пролезет… Ведь сосуд с вязко-пластичной жидкостью по размеру побольше был отверстия с рябью на барельефе раза в три, а вытащил его Валера оттуда без проблем.

И Валера решился, практически не думая! Он же дознаватель! Конечно же лезть в рябь самому! Остальное подождёт.

Ощущение совсем близкой разгадки жгучей тайны сосало под ложечкой и не отпускало. Ведь Тамплиеры, насколько он понимал, это вообще одна большая тайна. А страх перед неведомым?! Да, он тоже присутствовал, но любопытство было сильнее.

Валера секунду помедлил, прислушиваясь к звуку принтера — тот щёлкал последним листом, будто отсчитывал секунды до чего-то важного. Он привычно прикрепил на лоб с помощью ремешка тот же самый осветительный диодик, с которым ещё недавно лазил по гатчинским подземельям, нажал на заветную точку на обратной стороне барельефа и закрыв глаза, рыбкой нырнул в его рябь.

На мгновение мир исчез: только холод, похожий на сквозняк из приоткрытой форточки, и тишина, в которой не слышалось даже собственного дыхания.

БАЦ!

Валера выдохнул. Он был внутри. Напрасно он прыгал. Только живот отбил, да щёку поцарапал о каменный пол. Оказалось, мог и просто пройти, обычным шагом. Но кто же это знал?

Противоударный диодик горел, со лба не слетел и кое-что вокруг уже было видно…

Посередь…

Изнутри тёмного пространства, в которое рыбкой влетел Валера, слава богу без серьёзных последствий, пятно с рябью выглядело, как дверной проём. Вернее, как слегка светящаяся завеса на довольно большом дверном проёме, но без самой двери. Высота проёма была около трёх метров, а ширина не менее двух с половиной метров, и в него легко мог пройти всадник на коне или параконная фура.

Впритык к проёму стояла грубая деревянная конструкция с полкой на уровне плеч. Ясно. На ней Хромов и выложил артефакты, чтобы их можно было ухватить рукой через отверстие в барельефе, который стоял на столе. Ох-х и умница был купец, всё предусмотрел!

Мощности осветительного диодика хватало на то, что прямо перед собой Валера увидел длинные и уходящие в темноту ровные ряды уложенных прямо на каменный пол — мешков, ящиков, корзин и сундуков. Отдельно, из больших корзин торчали круглые длинные футляры, что-то типа тубусов, похожих на те, в которых студенты носили свои чертежи и рисунки. Их тоже было очень много. Старинные фолианты с медными и серебряными застёжками были сложены как кирпичи в толстой кладке. И конца этим рядам не было видно во все стороны, может сотни метров, а может и километры.

Рядом с завесой ряби на стене было крепление для факела. И оно даже уже было с факелом в нём — длинная деревянная палка, на конце завернутая в ткань и, судя по её запаху, пропитанная смолой. С такими в Париже, вернее, без таких, Валера знал из книг, «за хождение ночью без огня полагался штраф в десять су», что в конце XIV века равнялось стоимости шестидесяти буханок хлеба по восемнадцать унций каждая.

А рядом с факельным креплением на полу стояла большая корзина с песком, в который было воткнуто штук тридцать таких же факелов с запахом смолы. Но спичек рядом не было. И у Валеры не было — ни спичек, ни зажигалки. Он же не курил. Вот не знал он, что факела эти зажигались от искр простейшего кремниевого огнива, которое, естественно, лежало рядом.

Но когда Валера сделал буквально два шага от завесы ряби, он услышал другой запах — свежести, талой воды и лёгкой приятной горечи. Это был запах вербы. Валера хорошо помнил его. Когда мама возвращалась из церкви с заутрени на Вербное воскресенье, она легонько хлопала разоспавшихся детей — Валеру с сестрицей, освящённым букетиком из веточек вербы, в тепле квартиры выпустившей свои серёжки в банке с водой, и приговаривала:

— Не я бью, верба бьёт. Будьте здоровы как верба, мои любимые!

А это значило, что корзины в рядах, плотно укрытых сверху мешковиной, были сплетены из свежих ивовых прутьев только что. Иначе они бы так сильно не пахли, а может и рассыпались бы уже от времени.

«Ну и как такое может быть?» — недоумевал Валера.

Глава 21. Тайна пропавших сокровищ

«Реальная вина Тамплиеров заключалась в их богатстве и гордыне.

Последняя отдалила их от людей,

а первая — породила алчность в короле Франции»

Свитки Тамплиеров

— Деда, а правда, что у Тамплиеров были такие свитки, которые могли всю Церковь опрокинуть? — Валера сидел на кухне, грея ладони о чашку с чаем.

Дед Илья хмыкнул, поправил плед и отложил книгу.

— Ну, опрокинуть — это громко сказано. Но напугать могли. Представь: ты сто лет людям рассказываешь, как всё устроено, а потом приходит кто-то с бумажкой и говорит: «А вот тут у тебя ошибка». И не в одной строчке, а в самой главной.

— А что там было?

— Да разное. Что Иисус был не таким, как в Евангелиях. Что Иуда вовсе не предатель, а самый верный. Что у них с Марией дети были, и от них пошли короли. Для Церкви это не просто ошибка — это конец власти. Потому что власть держится на том, что только они знают, как правильно.

— И поэтому их сожгли?

— Сожгли не за это. Сожгли за деньги. Филипп «Красивый» был должен Тамплиерам столько, что проще было их уничтожить, чем отдать. А папа Климент только рад был: ему тоже эти свитки мешали.

Дед Илья помолчал, глядя в окно, где снег медленно ложился на подоконник.

— Но знаешь, что самое интересное? Они ведь не просто так исчезли. Они знали, что их возьмут. И успели спрятать самое важное — золото и свитки. К тому же золото можно отнять, а знание — нет. Его можно только потерять. Или передать.

— Кому?

— Тому, кто поймёт, что с ним делать.

— А откуда у Тамплиеров было столько денег? — спросил Валера.

— Версий миллион, — отозвался дед Илья. — Кто-то говорит, что они нашли золото в Иерусалиме. Кто-то — что им просто все дарили, потому что быть Тамплиером стало модно. А кто-то уверен, что они просто научились делать деньги из воздуха: давали в долг, переводили средства, брали за это проценты.

— А ты во что веришь?

— Я верю в самое простое. В то, что они стали слишком большими. Слишком богатыми. И слишком неудобными. А когда кто-то становится неудобным, его убирают. Не потому что он плохой, а потому что мешает.

Валера задумался.

— Получается, их сожгли не за ересь, а за то, что они знали слишком много и имели слишком много денег?

— Вот именно. Ересь — это просто ярлык. Чтобы все думали, что они плохие. А на самом деле плохие были те, кто их сжёг. Просто у них была власть.

Валера посмотрел на трость, лежащую на столе. Голова пуделя смотрела прямо на деда, будто внимательно его слушала. И он вдруг увидел…

Исторический экскурс на семьсот девять лет назад

13 сентября 1307 года. Франция. Жизор — замок-монастырь рыцарей-крестоносцев, именуемых Тамплиерами.

- Открыва-а-ай! — страшный хриплый голос огромного конного рыцаря мгновенно вернул в действительность немного задремавшего после обеда в тенёчке, прямо на своём посту у ворот замка привратника — молодого воина-монаха Умбера де ла Рош.

На цепном мосту через защитный ров с водой, по дневному времени опущенному на проход, перед закрытыми воротами замка юный Умбер увидел процессию — группу богато экипированных конных рыцарей с красными крестами Тамплиеров на груди и на плащах. А с ними два воза, в каждый из которых были запряжены два битюга, и на каждом располагались по шестеро здоровенные крепкие лбы крестьянской наружности. И с ними на возах — стопки новых ивовых корзин, доски, мешковина и всяческий плотницкий инструмент — пилы, молотки и топоры.

На стяге, реющем над процессией были изображены золотые полосы на синем фоне. Это «перевязь справа» с двумя красными тамплиерскими крестами на белом фоне, расположенными по диагонали — личная хоругвь магистра Ордена Тамплиеров Жака де Моле.

— А позови-ка отца-настоятеля, сын мой, — легко спешиваясь с коня, сказал Умберу властный пожилой человек — высокий, с бородой и волосами до плеч. Это и был Жак де Моле.

И через четыре часа Умбер стал свидетелем такого разговора…

Они медленно шли рядом через ворота замка. Часто останавливались. Шли мимо Умбера, но его не замечали. Отец-настоятель и магистр Ордена Тамплиеров. Конь магистра шёл у него в поводу, а его свита просто стояла и ждала команду на отъезд. Мешковины и корзин в возах здорово убавилось, а деревенщина выглядела усталой, как после тяжёлой работы.

— Так ничего и не съели, мессир, нашего, монастырского.

— Недосуг! Спешим.

— Так значит через месяц, мессир, это уже точно?

— Да, сын мой, наши шпионы La Conciergerie доложили, что так. Уводи братию за пределы Франции и лишь там будете оправданы и останетесь в живых. Лучше идите в Томар, где найдёте убежище и защиту у короля Португалии Диниша I, который и сам наш брат во Христе, член Ордена. Я уже был у него, вас там ждут.

— Мессир, так а может… Королю Филиппу не удастся взять наши замки. А за месяц мы такую оборону подготовим, и так им наваляем!

— Всякая власть от Бога, сын мой! Мы не можем воевать с королями, для защиты которых нас всех и создал «бедный рыцарь» Готфрид Бульонский двести лет назад. А ведь в заговоре против нас ещё и папа. Видимо Господь попускает им за нашу гордыню. Вот евреи-банкиры теперь возликуют. Такой их соперник уходит с рынка!

— Им всем не дают покоя наши свитки! Эти свитки могут обрушить Церковь и папу.

— Да, могут. И Церковь сделает всё чтобы их уничтожить. Вместе с нами. А ещё им не дают покоя те гигантские суммы серебром, которые мы им ссудили. У короля и папы нет денег их отдать, вот они и решили, что лучше их не отдавать вовсе.

— Неужели уже ничего нельзя сделать, мессир? Ведь мы же можем купить всю эту чёртову Францию с потрохами и с ней ещё пол-Европы. Как например мы купили Кипр у англичан.

— Ни-че-го уже сделать нельзя, сын мой, кроме как бежать! Но я остаюсь, и всё беру на себя.

Магистр тяжело вздохнул. Он знал, что такое пытки Святой папской инквизиции.

— И не верьте последующим слухам обо мне. Под пыткой инквизиции и меня могут заставить подписать самооговор. Я конечно рассчитываю на аудиенцию с папой, но скорее всего она уже бессмысленна, мне нечего ему сказать. Он нас предал и теперь жаждет крови, чтобы мы замолчали навсегда.

Магистр сделал паузу.

— А вот с достопочтенным Фульком де Вилларе — великим магистром дружественного нам Ордена Госпитальеров, я встречусь обязательно. Как закончу объезжать наши монастыри, так и встречусь. Их не тронут, и часть наших людей и сокровищ думаю мы спасем у них.

И Жак де Моле легко вскочил на коня.

— Храни тебя господь, сын мой! — осенил он крестным знамением голову склонившегося перед ним аббата.

И только пыль полетела из-под копыт великолепного коня арабских кровей.

* * *

А за ужином в монастырской трапезной, дружка и земляк привратника Умбера, тоже простой воин-монах, рассказал ему невероятную историю пребывания магистра со свитой в их замке:

Магистр с этими самыми деревенскими лбами прямо на своих вонючих возах въехали в библиотеку. Разбили окна прекрасной арочной галереи и вкатились. Выгнали оттуда всех монахов-книгочеев и закрыли двери. Брат-библиотекарь свалился в обморок. Он же за любой лишний чих гундел с этими своими драгоценными папирусами из Александрии, а тут такое!

И брат-ризничий коровушкой зарыдал. Отнял у него отец-настоятель ключи от ризницы и сокровищницы, куда вход из библиотеки, и отдал их свите Великого Магистра, которая во дворе в это время гарцевала и любопытствующих от окон библиотеки отгоняла. А как выехали они оттуда, глядь, а на возах-то у них и пусто. Да только и в библиотеке тоже теперь пусто. Ни одного фолианта на полках не осталось. И куда оно всё делось — книги и свитки, никто не знал. Чудо!

Однако аббат Жизорского монастыря Тамплиеров не внял предупреждению магистра Ордена, видимо понадеявшись на «авось». Авось, пронесёт! Не пронесло! И всех жизорских Тамплиеров через месяц арестовали и заключили в «Башню узников», построенную здесь же, в замке. И на шесть долгих лет Жизор превратился для рыцарей Ордена Тамплиеров в тюрьму, где их пытали, морили голодом, а после вынесения приговоров сожгли в кострах папской Инквизиции.

«Пятница, тринадцатое»

Тринадцатое октября 1307 года. Пятница.

— Где деньги?! — буквально визжал от ярости король Франции Филипп IV «Красивый».

Его лицо, обычно представляющее маску надменности, брезгливости и монаршей холодности, сейчас было искажено и имело пунцово-красный цвет. Воистину «красноносый», как звали его в народе. Проклятая бедность и пустая королевская казна! Выпускаемые им «золотые» монеты, на самом деле были медными, просто позолоченными тонким слоем. И когда золото быстро стиралась, то красная медь проступала на самой выпуклой части монеты, то есть на носу профиля короля.

Сегодня, в ставшую нарицательной «пятницу тринадцатого», по его приказу по всей Франции проходили аресты и обыски в замках у Тамплиеров. Папа был в курсе и одобрял, они обо всём договорились заранее. Сопротивления Храмовники не оказывали. Однако все библиотеки и сокровищницы в их замках оказались пусты. Выметены под метёлку! И скорые жестокие полевые пытки (избиения, сажание на кол, сжигание конечностей и т. д.) насельников монастырей тоже ничего не дали. Монахи не знали, куда это всё делось. Но ведь такое количество сокровищ не могло просто так взять и испариться? Какой-то след, но всё равно бы остался.

Но ни-че-го!

В общем постыдные результаты «секретной» операции против Тамплиеров были таковы. Арестовали лишь тех, кто и не собирался скрываться, а изъяли лишь то, что не прятали или не увезли. Буквально крохи, говорить было не о чем.

Единственным утешением для короля и папы, всё это затеявших, стал арест магистра Ордена Тамплиеров Жака де Моле и ещё нескольких глубоких старцев, решивших постоять за честь братства ценою своих жизней. А обвинения им были тяжелы — ересь и поклонение Бафомету, сиречь, Аллаху.

Откуда у Тамплиеров деньги?!

Количество версий, объясняющих превращение менее чем за 100 лет нищих рыцарей Ордена Тамплиеров во влиятельнейших финансистов и банкиров Европы, очень много, но основные, следующие:

1. Готфриду Бульонскому всё же удалось найти в Иерусалиме то золото, которое более тысячи лет до этого было спрятано первосвященниками Иерусалимского храма в его многочисленных тайниках. Спрятано оно было в самом начале первой Иудейской войны (67–73 годы н. э.), когда римские войска императора Веспасиана подошли к Иерусалиму и возникла угроза захвата золота.

2. У храмовников был лоббист, «Учитель Церкви» и будущий Святой — Бернард Клервоский. Он диктовал свою волю папам и королям. Это был авторитетный цистерцианец, в 24 года основавший собственное аббатство. Он не только участвовал в создании Ордена, но и написал его устав. Орден стал модным. Но для вступления в него требовалось дать множество обетов, включая обет бедности. И многие знатные феодалы, вступая в ряды Храмовников, дарили Ордену всё своё имущество. Так Тамплиеры обзавелись элитной недвижимостью по всей Европе.

3. В 1204 году Тамплиеры подчистую ограбили столицу Византии город Константинополь. Это называлось «Четвёртый крестовый поход».

4. Маржа, получаемая в результате различных финансовых операций — ссуды под заклад, денежные переводы, обслуживание счетов.

5. Благодаря «белому монаху» Бернарду Клервоскому, на Тамплиеров делал ставку папский престол и в 1139 году храмовники получили от папы Иннокентия II буллу Omne Datum Optimum, которая даровала им беспрецедентные привилегии — свободу передвижения по всей Европе, освобождение от налогов и пошлин, проведение кредитных операций и др. Т. е. ставка делалась не на военную силу, а на деньги. А взамен — оказание содействия европейским христианам, совершающим паломничество на Святую землю. И папская булла в кратчайшие сроки сделала из никому неизвестного Ордена Тамплиеров эффективный инструмент борьбы папского престола за власть в Европе.

6. Гармоничное взаимодействие с властью вообще и с французскими королями в частности, вплоть до ведения всех королевских финансов.

7. Активная торговля по всей Европе. Земля и недвижимость, которые отошли к Ордену как пожертвования или заклады из просроченных ссуд, сдавались в аренду.

И на уровне фантастических слухов:

8. Добыча серебра и золота в Южной Америке. У Тамплиеров был собственный флот.

9. Некий алхимик Раймонд Луллий, родовым девизом которого являлась фраза со знамени Тамплиеров «Мой свет — сам Бог», нашёл способ получения золота путем алхимических реакций… и изготовил ни много, ни мало, двадцать пять тонн драгметалла.

* * *

Таким образом одна опора Тамплиеров была — папский престол, а другая — королевская власть Франции. Светские власти буквально осыпали их милостями. Храмовники на регулярной основе отовсюду получали щедрые пожертвования. Никто не смел в чём-либо ущемить их права.

Соблазны и резоны Европы

И никто не успел даже глазом моргнуть, как джинн вырвался из бутылки. И Орден Тамплиеров обрёл такую финансовую мощь, что создал для его магистра соблазн самому стать единоличной верховной властью в Европе. У Тамплиеров скапилось так много денег, что во Франции для обозначения большого богатства говорили: «богат как Тамплиер».

И уже хвост пытался вилять собакой… Но той собакой был жестокий и абсолютно беспринципный король Филипп IV «Красивый». И ему очень были нужны деньги.

Но настоящим бенефициаром акции по разгрому Ордена Тамплиеров был папа Климент V, а с ним и вся католическая Церковь. Ведь была реальная угроза, что никому уже не подконтрольный Орден Тамплиеров возьмёт и уничтожит Церковь с помощью знаний, касающихся основ христианства. Очень опасных знаний…

Ведь вся религиозная паства всегда получала знания от пастырей. И это они по каким-то своим основаниям всегда решали, что считать истиной, а что нет. И это они всегда и всё корректировали под себя. Так из семидесяти двух Евангелий (в том числе восемь от учеников Иисуса) они признали каноническими только четыре! И это они немедленно дали Храмовникам невиданные привилегии. Причина — эти знания! Что хотите делайте, господа Храмовники, только молчите про найденные свитки!

Иисус Назаретянин

Особое сокровище тамплиеров — легендарный Святой Грааль. Что это, не знал никто, кроме них самих. То ли это вещь, а то ли человек. И ещё у тамплиеров были Ковчег Завета и Скиния. Но об этих объектах много чего написано в Ветхом Завете и их можно хотя бы представить…

А вот Иисус…

Свитки, найденные Готфридом Бульонским вместе с золотом, принадлежали иудейской общине ессеев. И в них были подробные описания как самого Иисуса, так и его деяний и учеников. Как бы со стороны. Какими их видели ессеи, такими и описали, без прикрас, максимально объективно. Это называлось «взгляд сверху» или «дневник народа», им часто пользовались летописцы.

Иисус не придавал значения постам, омовениям и прочим ритуальным действиям. Он равнодушно относился к Храмам, религиозным общинам и объединениям. Он был очень грамотный, жёсткий, уверенный в себе и непреклонный полемист. Вовсе не кротким, а откровенно высмеивающим приверженность иудеев к священным субботам.

Он не уходил от общества, а наоборот, активно распространял Знания. Царствие Божие Он объяснял не внешними проявлениями, а внутренним содержанием человека. Другими словами, в этих свитках он был описан как Человек, Пророк, Чудотворец и Мессия, весьма гармонично сочетавшимся с многочисленными деталями, событиями и обычаями тех времен.

И Иуда там был описан не как вор и предатель, а как человек, любивший Иисуса больше всех на свете и как его самый преданный и доверенный ученик. К тому же казначей их небольшой общины. Приказывал Иисус Иуде пойти и сказать Каифе… Иуда шёл и говорил. А вот что делать с полученными деньгами дальше, Иисус Иуде не объяснил. Не успел видимо. Но ничего… Потрачены были эти тридцать серебряников Иудой и другими учениками на выкуп у охранников тела Иисуса с креста, чтобы не дожидаться ночи. Как раз хватило. И времени хватило, чтобы унести тело в гробницу, и денег. И сдавалось Иуде, что правильно он с этими деньгами управился.

И про «долги наша» из молитвы «Отче наш», единственной молитвы явленной людям самим Иисусом, в этих свитках было написано. И не про «грехи» это говорилось, как это трактовала Церковь. Ну никак не мог один человек другому грехи отпускать, это было дело Бога. Про «долженствования» там говорилось — основ мироустройства, самим Богом людям даденных.

И это как раз то, что так яростно и непреклонно выкорчевывалось Церковью — неудобные факты первоначального Учения и земной жизни Иисуса. И эти сведения могли не просто подорвать авторитет Церкви, а стать её концом. По понятным причинам иерархи Церкви этого допустить никак не могли. Поэтому, всё что касалось земной жизни Иисуса, его семьи и Марии Магдалены, объявлено ими ересью. И подлинные свитки ессеев представляли для них серьезную опасность.

Ведь ессеи писали, что у Иисуса и Марии были дети, потомки которых и стали основателями династии Меровингов — первых европейских королей. А Готфрид Бульонский, он же был из этой династии. И здесь круг замыкался!

Первый король Иерусалимский и основатель Ордена Тамплиеров Готфрид Бульонский. Он просто знал из устных семейных преданий, что и где искать в Иерусалиме. За этим и шёл в Первый крестовый поход. Забрать своё по праву. И забрал!

А папская курия так и продолжает бороться с «ересью». А что ей ещё остаётся? Так «Музей Библии» в Вашингтоне только что сообщил, что вся коллекция свитков Мёртвого моря — «Кумранские рукописи» (девятьсот восемьдесят один манускрипт, случайно обнаруженные в одиннадцати пещерах Иудейской пустыни в 1947 году), содержащие неканонические библейские тексты иудейской кумранской общины (III век до н. э — I век н. э.) и до сих пор считавшиеся самой ценной коллекцией в мире, и в основных посылах солидарные с ессейскими рукописями Тамплиеров, все до одной, вдруг, оказались поддельными (изготовлены в XX веке, отчёт прилагается на сайте музея!). Ну что сказать… Хорошо хоть на этот раз обошлось без костров Инквизиции, а-ха-ха!

Госпитальеры

Мальтийский Орден по обстоятельствам своего возникновения, уставу, целям и задачам… Он был настолько похож на Орден Тамплиеров… Они были как два бандитствующих брата-близнеца, которые долгое время вместе ходили грабить и убивать, но один, в отличие от слишком самонадеянного братца, ловко избежал наказания.

Именно Ордену Святого Иоанна папской буллой передавалось осиротевшее имущество Тамплиеров, которое тут же у них отнял король. Говорил, как компенсацию своих расходов на суды с Тамплиерами.

В течение нескольких сотен лет своего существования на Родосе и Мальте Госпитальеры активно участвовали в борьбе с пиратами и в вооруженных столкновениях с мусульманами. Имущество врагов они конечно забирали себе. Также они брали определенную плату за сопровождение караванов европейских купцов. Так что зарабатывали как могли, не бедные!

И ещё…

Иоанниты никогда не становились в контры с властями или папством, как Тамплиеры, но вместо этого, некоторые стечения геополитических обстоятельств стали для них роковыми. Причём неоднократно. И не поймёшь, что было хуже.

Тем не менее, когда великий магистр Мальтийского Ордена Фердинанд фон Гомпеш в 1798 году просил убежище для Ордена у Павла I в России… он ведь попросту покупал его благоволение, в числе прочего передав ему некий барельеф, внешний вид которого стал таковым только через какое-то время, после встречи «один на один» в начале октября 1307 года магистра Ордена Тамплиеров Жака де Моле и великого магистра Ордена Госпитальеров Фульком де Вилларе.

Но о чём шла речь на той давней встрече двух магистров неизвестно. Были тайны, которые история со временем так и не раскрывала.

Единственное, что известно доподлинно:

Магистр Жак де Моле по приговору суда был заживо сожжен на Камышовом острове Сены 18 марта 1314 года, а Император Павел I убит заговорщиками в Михайловском дворце Санкт-Петербурга 24 марта 1801 года.

Глава 22. Исследования иррационального

Есть иррациональность интуитивная.

Когда человек не зная причины знает ответы.

Это то, что разумом не расшифровано.

(Альфред Шнитке)

Что это, иррациональное?

Факт: в отличие от учёных, которые всегда исследуют только рациональное, полицейские дознаватели и следователи всегда исследуют только иррациональное. Конечно это не означает, что все фигуранты дел, кого они опрашивают или допрашивают, врут. Но, да, врут, заразы, поголовно. Как барон фон Сиверс-Меринг. Даже поговорка такая есть у ментов:

«Врёт как очевидец!»

Казалось бы, ну как это возможно, исследовать иррациональное? Ведь оно не поддаётся логике и человеческий разум его понять не в состоянии! И тем не менее, это очень даже возможно… и все менты этим методом владеют в совершенстве. Иррациональное нужно попросту перевести в рациональное.

Как это делается?

Любой дознаватель или следователь вам скажет, что в рациональное переводится не само иррациональное, а меняется система видения, в которой оно исследуется. Если, попросту, меняется точка зрения на исследуемый объект. И вот оно было иррациональным, а стало очень даже рациональным. И даже ещё не стало, но уже всем всё понятно, ибо не фиг…

Вот простой пример такой манипуляции:

В своём заявлении в полицию гражданин А. утверждает, что его жена — ведьма, тёща — баба Яга, а дети — черти (иррациональные сказочные герои). И как только его видят, страшно орут, пугают и лупят почём зря. И этот гражданин А. просит полицию его от побоев и оскорблений оградить, а своих близких наказать по всей строгости закона.

Дознаватель начинает проверку поступившего заявления. В установленном порядке он приглашает заявителя на беседу и задаёт ему наводящий вопрос:

— А сосeдка у вас — Василиса Прекрасная, а её муж — Иван-дурак?

— А отку-у-уда вы знаете? — спрашивает гражданин А., весьма озадаченный такой проницательностью дознавателя.

— От верблюда! — вежливо отвечает дознаватель. — Короче! Не прекратишь таскаться по бабам, придурок, вообще убьют или кастрируют! Тогда и принесёшь своё заявление, а я раскрою убийство или тяжкие телесные с нанесением тяжёлых увечий по горячим следам, и выйдет мне благодарность от начальства. Идёт?!

— И-идёт! — говорит обрадованный гражданин А., забирает своё заявление и уходит довольный домой. Ну а чего тянуть кота за хвост, когда итак уже всем всё ясно и можно ставить палку — «Заявление отработал, оснований для возбуждения уголовного дела нет»!

Вот ещё подобный диалог. И его наизусть знают чуть ли не все, кто говорит по-русски:

— У меня путаются мысли: шуба, царь, Иоанн Грозный…

— Да перестань ты нервничать. Ну Иоанн, ну Грозный! Да что тут особенного? Пойди лучше помоги царю переодеться.

— Слушаюсь-с!

Пространственный карман

Так или примерно так рассуждал старший дознаватель майор полиции Валерий Александрович Шишкин, отправляясь исследовать иррациональный «пространственный карман», открывавшийся за рябью барельефа Танцора при нажатии на заветную точку на его обратной стороне.

Почему так официально — майор, дознаватель? А потому что, хоть Валера сейчас и в отпуске, но навыки дознания не утратил и во время исследования он профессионально подмечал и укладывал все установленные им факты и фактики в одну, только ему известную систему. А выводы он сделает потом. В общем, всё было как обычно.

И для начала Валера вышел через рябь обратно в свою комнату. Йодом из аптечки помазал полученные при падении царапины на лице и на животе. Недовольно посмотрел на себя в зеркало.

«Чингачгук поцарапанный!»

Ладно, пройдёт, красоваться пока не перед кем.

Валера выключил компьютер, сканер и принтер. Все бумаги аккуратно сложил и вместе с артефактами — тростью и сосудом, занёс обратно за рябь и всё положил на подмости конструкции купца Хромова. Мало ли что с ними может случится пока его не будет, пусть лучше здесь полежат, целее будут. Надо же… Да, это были обычные строительные подмости.

Валера прошёл в комнату, положил в карман коробку спичек, проверил смартфон — заряжен. Проверил крепление осветительного диодика на лбу — сидит нормально. Сверил свои часы с ходиками на стене, кукушка как раз куковала одиннадцать.

Всё! Пошёл!

Изнутри

Факел у входа Валера не зажигал. Активный физико-химический процесс окисления органики в незнакомом, возможно, замкнутом помещении, ну его, обойдёмся. Китайский диодик справлялся с освещением не хуже факела и часа на два работы его аккумулятора хватало.

Итак, перед Валерой было три варианта начала движения по объекту исследования. Как и в любой русской сказке. Видимых подсказок как «пряму ехати — живу не бывати, направу ехати — женату быти, налеву ехати — коня стерявши», не было. И куда же ему было идти?

Да прямо! Почему? Не всё ли равно, откуда было начинать…

Надо сказать, что ряды на каменном полу были выставлены очень правильно. Плотные, ящик к ящику, мешок к мешку. Все ровные, как по шнурке. Между рядами было примерно три метра, целая дорога. Через каждые 100 метров в каждом ряду был разрыв шириной три метра, т. е. ещё одна перпендикулярная дорога. Тоже ровная. Такой, квадратно-гнездовой метод укладки.

Разметку площадок таких размеров сегодня можно было сделать только теодолитом, глаз человека такую точность не давал, ибо были искажения.

Судя по аккуратности и плотности, укладка была ручная. Видимо ехала по дороге какая-то груженая платформа типа воза, а грузчики брали с неё элементы хранения и укладывали.

«Могу себе представить этих грузчиков… Мощь невероятная, столько перекидать, — подумал Валера, попробовав поднять один мешок. — Килограмм пятьдесят будет, точно».

Сокровища

Валера приподнял мешковину с одной из корзин и присвистнул. Так и было! Серебряные флорины «пополино» (Было время, юный Валера интересовался нумизматикой в кружке Дворца Пионеров на Фонтанке). На аверсе монеты — лилия, а на реверсе — фигура Иоанна Крестителя. Примерно, по тысяче штук в корзине.

Следующая корзина… Ого! Золотые флорины. Они по размерам были поменьше серебряных, стало быть и в корзине их было много больше тысячи штук.

Кроме ивовых корзин, простеленных и укрытых мешковиной, Валера зафиксировал и выделил в рядах наличие несколько видов тары и упаковки:

Ящики — в них как артиллерийские снаряды на соломе лежали золотые кубки, украшенные драгоценными камнями — рубины, сапфиры, изумруды, александриты, жемчуг. Кинжалы, подсвечники, все золотые. Великолепная работа древних мастеров-ювелиров.

Мешки — в них навалом лежали кружки, стаканы, ложки и другая мелкая посуда. В основном серебро, но было и золото. Мелкие украшения все были в небольших мешочках — кольца, цепочки, браслеты. Отобранные по цвету и размеру драгоценные камни, тоже в мешочках.

Сундуки — в них находились тяжёлые мужские перстни с камнями, толстые цепи, кресты, мелкие золотые самородки и рассыпное намытое золото. А сами сундуки были произведениями кузнечного искусства. Ковка, чеканка, всё просто великолепно!

«Всё это самое позднее — середина XIV века. Время бриллиантов как супер-ценностей ещё не пришло, — подумал Валера. — Алмазы ещё попросту не научились просто и дёшево гранить, и они не были в ходу у знати. Хотя у королей в это время они уже были и достаточно много».

Книги в «кирпичных» укладках были двух видов:

Фолианты — напечатанные на пергаментах и толстой грубой бумаге, богато украшенные, большие и тяжёлые. Рукописные манускрипты. Валера полистал некоторые. Библии, молитвословы, трактаты. В основном на латыни. Очень древние. Для инкабул — книг небольшого формата, время ещё не пришло. Технологии печати были ещё совсем старые, можно сказать, примитивные, самые-самые первые.

Грубо сшитая в двух досках финансовая отчётность — погашенные чеки, контракты, акты, балансы, депозитарные расписки и др. Крайняя дата на документах 1307 год. Валера помнил, что это был год разгрома Ордена Тамплиеров королём Филиппом IV «Красивым» по сговору с папой Климентом V. Столько людей тогда сожгли почём зря, не сосчитать…

Огромное количество круглых кожаных тубусов. В них были свитки, какие-то совсем древние папирусы и пергаменты. Для тубусов сколочены грубые деревянные стеллажи, просто так на полу они не валялись.

Валера медленно шёл вперед. Везде он видел одно и тоже — тубусы, мешки, сундуки, корзины, ящики. Он уже всё понял. Это были пропавшие сокровища Тамплиеров или их часть. Возникшее было в начале желание их посчитать, хотя бы в количестве единиц хранения, быстро погасло. Это было просто нереально для одного человека. Так, пофоткал немного на смартфон со вспышкой и всё.

Он прошёл уже примерно километр, а конца края этим рядам не было видно. Ни в одну сторону, ни в другую, ни в третью. И ничего нового он здесь похоже уже не увидит. Серебро, золото, камни, книги, свитки. Всё!

Даже думать не хотелось, сколько это всё сегодня стоило. Даже без учёта исторической ценности. Валера знал из газет, что золотой запас России сегодня составлял около двух тысяч тонн в слитках. Здесь, на вскидку, было поболе, причём намного.

Валера сел на сундук с золотом и начал размышлять.

Искать в этом всём ветхозаветные артефакты — Ковчег Завета и Скинию, было бесполезно, да и незачем. Тем более, что их могли спрятать и в другом месте.

А про Святой Грааль… он уже итак знал, догадался, что это Мать Мира, та самая телеведущая, которую с перепуга уничтожил купец Хромов и которую похоронили на Смоленском кладбище в виде дряхлой старухи. И как-то её и её сожжённого в мобильном крематории братца даже можно было оживить с помощью трости, попав в нужную дату, когда они ещё были живы. А как? Если трость не ездила в прошлое?! Но Хромов писал, что оживить можно, если захотеть. В общем, надо было продолжать читать инструкции.

У Валеры начала кружится голова. От мыслей, от темноты, от мелькающего перед глазами бесконечного золота… от голода, наконец. Он ведь так сегодня и не позавтракал, попросту забыл, пока возился со всеми этими иррациональными чудесами. А уже было время обеда. И Валера начал выбираться назад, к себе.

На всякий случай он пошёл по первой попавшей «улице» влево и через некоторое время свернул еще влево. Нет, ничего не менялось, ряды, ряды, ряды.

И вдруг…

Яства

Валера отчётливо услышал новый запах! Ни с чем не сравнимый запах хорошо прожаренной свинины. О боже! Кто-то здесь жарил шашлык из свиной шеи?! И Валера прибавил шаг. Запах усилился. И если бы сейчас из-за угла вышел средневековый рыцарь, Валера бы ничуть не удивился. Чему удивляться-то, иррациональное же… Ну рыцарь, ну средневековый.

Никакой рыцарь из-за угла к нему не вышел, но перед самой стеной на свободном месте Валера увидел старинный раскладной походный стол со стульчиком, а на столе большой серебряный поднос, уставленный плошками с совершенно реальной и умопомрачительно пахнущей снедью — еще не остывшая буженина, вареные омары, маринованные грибочки, салаты, салатики, порезанный лимон, серебряный кувшин вина и апофеоз — молочный поросёнок, только что снятый с вертела! Там же на столе стоял подсвечник с сальной свечой. Садитесь и ешьте, товарищ майор Шишкин!

Любой человек обалдел бы от такого, а уж голодный Валера…

Но никого рядом не было. И Валера решился на кражу. Он взял поднос двумя руками и из последних сил держа себя в руках, чтобы немедленно не отгрызть у иррационального поросёнка ногу, пошёл прямо в светящуюся рябь, то бишь в свою комнату, до которой ему дойти было всего-то пару десятков шагов.

И уже входя к себе в комнату, он увидел…

Чистосердечное признание

В его комнате стояли и смотрели на него в упор дед Илья и жена Элла. Спокойно стояли, но глаза у них почему-то были широко раскрыты, как будто они чем-то были испуганны. А у Эллы глаза ещё к тому же были заплаканы.

— Ну здравствуйте, мои дорогие, — спокойно сказал им Валера.

Валера поставил поднос на стол, и только тут заметил, что руки у него дрожат. Он сжал пальцы, чтобы скрыть дрожь, и выдавил улыбку.

— Здесь пообедаем?

Но голос прозвучал хрипло, будто он долго кричал в пустоте.

Элла шагнула к нему, не сводя глаз с полос йода на лице.

— Тебя пытали? — прошептала она, и слёзы снова подкатили.

Валера хотел сказать: «Да брось, я просто споткнулся», но не смог. Потому что понял: для них он был мёртв эти сутки. И эта секунда тишины была тяжелее любого допроса.

«Н-да! — подумал Валера. — Наверное это очень странное зрелище. Из ниоткуда появился я со звездой во лбу, с серебряным подносом ещё горячих яств и с поцарапанной мордой».

— Нет, это я сам, сейчас всё расскажу. Деда, неси вилки и стаканы.

Но сначала рассказали они. Как Элла не смогла до него дозвониться, а дед Илья ей сказал по телефону, что Валера куда-то делся. Вот был и вдруг исчез. И Элла отпросилась у Кащея, взяла машину дочери и примчалась в Бубенцы прямо с утра. И как они с дедом Ильёй ходили по улице и кричали:

«Валера! Валера!»

И уже хотели обращаться в Полицию. А он вот появился…

И Валера вдруг отчётливо понял, что в Бубенцах прошли уже почти сутки, а по его часам он был за рябью не более двух часов. И что это за фокусы?

Всё! С него хватит, он сейчас уже лопнет от всех этих тайн и чудес!

И под какое-то феноменально вкусное вино, плотное и с пряным запахом, и под поросёнка, и под свежайшую буженинку, и под салатики из чего-то непонятного и вкусного, он рассказал своим родным всё-всё-всё, что и когда с ним случилось в последнее время.

Он «кололся» как подследственный, решившийся на чистосердечное признание. Как в омут головой! И про Мальтийский Орден, и про купца Хромова, и про артефакты, и про ФСБ, и про Анатолия Б., и про Тамплиеров. Показал фотки сокровищ на смартфоне.

О боже, как же ему при этом стало легко, не передать!

Его внимательно слушали, не перебивая. От средневекового поросёнка остались только косточки. Других яств на подносе, включая вино, тоже существенно убыло, а он всё рассказывал и рассказывал.

Выполнить пророчества!

— Это безвременье, — тихо сказал дед Илья, когда Валера закончил свой рассказ. — Там безвременье, Валера, куда ты сейчас ходил. Четвёртое измерение. Там нет времени. Поэтому и ива пахнет, как вчера срезанная, и поросёнок горячий, хотя здесь прошло уже больше семисот лет.

— Это как так, нет времени?

— А так, что время никому кроме людей и не нужно, ни чертям, ни ангелам. Когда-то и у людей не было времени, и впоследствии его опять не будет. Это просто маленький фрагмент вечности, у каждого свой. У одних летит, у других тянется. А у Мироздания нет понятия времени, его просто не существует. И кто-то, когда-то, скорее всего, очень сильный Святой, взял, да и раздвинул точку в пространстве. Вот так, пришёл в подвал с каменным полом и раздвинул его во все стороны, но в четвёртое измерение, где место было. И всё! Нате, пользуйтесь, братья во Христе. Только вход оформите поприличнее, и чтобы никто лишний сюда не лазил.

— Э-э-э… Про пространство мне более-менее понятно. А как же со временем-то?

— А на время им было наплевать, Валера. Они, Святые, и не такое с этим временем творили, ты же сам это говорил. Трость вон твоя, по времени этому как по маслу туда-сюда ездит. Субстанция эта в сосуде, опять же. Вообще время отключает. Всё понял?

— Ха-а! Ну конечно же, деда! Чего там б не понять-то простому менту, да ещё майору?! Времени в Мироздании нет, а измерений б до фига! Пришёл, типа, Бернард Клевроский к Тамплиерам, да и раздвинул братьям-монахам секретный вневременной подвальчик для хранения денег. Так?

— Ну примерно так.

— Деда, а ты откуда б это всё знаешь?

— Книжки читаю умные. А ты, Валера, не матерись, знаешь ведь, не люблю!

— Прости, деда, разнервничался, забылся. Так что же мне делать-то? Может всё отдать государству, подполковнику ФСБ Лазареву? Ему это всё золото нужнее, точно? Или Анатолию Б.? Кучу денег получим, если не прикончат!

— Как что делать?! Ты ещё не понял?! А ещё дознаватель!

Он помолчал, глядя Валере прямо в глаза.

— И вот теперь слушай самое главное. Ты не можешь это золото отнести Лазареву. Не потому что он плохой, а потому что ты уже внутри пророчества. Ты его не выбирал, но ты в нём. И если ты сейчас отнесёшь это как «находку», ты сломаешь ту самую линию, которую кто-то очень давно прочертил.

— Чьё пророчество? — выдохнул Валера.

— Иоанна Иерусалимского. Ты теперь не просто дознаватель. Ты — хранитель.

* * *

А Элла…

Она слушала мужчин раскрыв рот. Она ничего не поняла про время и про все эти иррациональные чудеса. Теперь вот ещё пророчества какие-то…

Смешно, ей-богу! Какой такой поросёнок возрастом семьсот лет… Она же его сама только что ела. Молочный поросёнок, прекрасно приготовленный умелым поваром. Пара месяцев ему было от роду, максимум. Уж она-то в готовке понимала.

А главное для неё было, что её Валера Шишкин жив и здоров! А с остальным она потом разберётся.

Глава 23. Изабель и Бартоломео

Жан и Катарина

Август, 1568 год. Остров Мальта.

Его зовут Жан Паризо де ла Валетт. Ему уже 73 года и он доживает свою необычайно длинную, яркую и насыщенную разнообразными событиями жизнь. Другим бы и на десять жизней хватило.

Несмотря на уличную жару он одет в тёплый плащ и сапоги. Его лодыжки сводит от ледяного холода. Сколько ему ещё оставалось? Неделя? День? И он вспоминает…

* * *

Высокий статный двадцатилетний красавец и гасконский дворянин из графского рода Тулуз, ла Валетт примкнул к Ордену Госпитальеров на Родосе, когда он ещё не был Мальтийским.

На обет целомудрия тогда не обращали никакого внимания и у рыцарей-госпитальеров во множестве имелись любовницы везде, куда забрасывала их пёстрая пиратская жизнь. Ла Валетт тоже часто менял женщин, пока не встретил девушку по имени Катарина (гречанка?).

Он влюбился в неё с первого взгляда и после захвата Родоса османами забрал её на Мальту, где на добытые грабежом кораблей деньги построил ей роскошный дом в городе Биргу, ставшим резиденцией теперь уже Мальтийского Ордена.

Дела шли хорошо. Сначала он командовал галерой, но вскоре у него появился собственный галиот. Юность, любовь! Но неожиданно ла Валетт попал в плен и целый год провёл прикованным к галерному веслу в качестве раба, пока крестоносцы не обменяли его на какого-то важного османа. И через некоторое время у пары родилась дочь Изабель.

На Мальте…

Она была ещё маленькая, но всё помнила…

Её звали Изабель Гаскони. Она из города Биргу, что на острове Мальта. Её отец — Жан Паризо де ла Валетт. Он 49-й Великий Магистр Ордена Иоанна Иерусалимского (Мальтийского Ордена), или как ещё его называли — Ордена Госпитальеров. Её мать звали Катарина и она была очень красивой. Гречанка с Родоса, которую рыцарь-монах ла Валетт привёз с собою на Мальту и здесь жил с нею как с женою, наплевав на монашеский обет безбрачия.

Но Катарина погибла от руки внезапно похитившего её османа, высокопоставленного флотоводца султана Сулеймана Великолепного, сейчас осаждавшего Мальту, по имени Мустафа-паша. Он тоже пылал страстью к Катарине. Ещё с Родоса, где она служила подавальшицей в портовой таверне. И всё это произошло, когда маленькой Изабель было всего четыре годика.

Изабель хорошо помнила этот день и то ощущение полнейшего счастья, когда повиснув на руке матери, она болталась на ней во все стороны. Солнце, море. Весёлый смех матери. Они гуляли по набережной бухты среди цветущих бугенвиллий и олеандров. Замок ещё строили, но у них прекрасный дом и прислуга. Скоро обед.

И вдруг…

Чьи-то чужие сильные руки оторвали её от матери, бросили на редкую траву, а саму Катарину поволокли в лодку, ночью тайно пришвартовавшуюся к высокому каменистому берегу. Гребцы по команде гортанного голоса опустили вёсла и начали грести. Быстроходная остроносая вёсельная лодка османов пулей полетела к выходу из бухты. Но её вовремя заметили и попытались задержать!

Да, Мальта сейчас находилась в осаде османского флота — одной из величайших осад всех времён, и наблюдение за бухтой велось постоянно. Наперерез османской лодке бросились две лодки крестоносцев, на одной из которых находился сам ла Валетт — отец Изабель. Османов взяли на абордаж и не уйти бы им…

И тогда Мустафа-паша демонстративно заколол Катарину в сердце своим длинным острым кинжалом и бросил её тело в море с криком:

«Так не доставайся же ты никому!»

А маленькие перепуганные дети сидели и плакали на набережной, пока их не забрал домой убитый горем отец, упустивший похитителя их матери. Да! Ещё у Изабель был старший брат — Барталомео, и он старше её на четыре года.

А после османы были буквально шокированы придуманным ла Валетт изуверством: попавшим в плен он отрубал головы и стрелял ими из пушек по кораблям врага. Мстил за Катарину!

* * *

Прошло время и ла Валетт объявил себя крёстным отцом Бартоломео и Изабель. А что ему ещё оставалось делать? Он же монах и не мог иметь семью. Но правда о происхождении детей уже не была тайной ни для кого на Мальте и они получили фамилию Гаскони. В честь родины их отца. Да, рыцари-монахи поверхностно относились к обету безбрачия… но своих детей никогда не бросали.

Изабель очень похожа на мать и теперь они все вместе жили с отцом в построенном для них замке Сант-Анджело, официальной резиденции Великого Магистра Мальтийского Ордена.

Со временем, Бартоломео, прирожденный танцор и спортсмен, уехал учиться в Европу и там стал признанным мастером «конного балета» — изысканного и очень дорогого придворного развлечения. Гигантские прыжки с зависанием, вихревые вращения и пируэты с подпрыгиванием и подгибанием ноги на спине мерно бегущего коня — завораживающее зрелище… но очень опасное искусство.

И однажды Бартоломео оступился!

Его привезли на Мальту к отцу, умирать. И он уже почти умер со сломанной шеей и позвоночником. И тогда его отец решился! Он нанёс на кожу сына, на всё его тело, магическую вязкопластичную субстанцию из стеклянного сосуда, по легенде, изготовленную самим Иоанном Иерусалимским, основателем Ордена, и к которой у Великого Магистра был доступ. Впрочем, как и ко всем другим магическим артефактам и сокровищам Мальтийского Ордена.

И что-то тогда под кожей Бартоломео произошло! И он выздоровел, превратившись в прекрасного на вид молодого мужчину. И с этого момента он перестал болеть и стареть. Он помогал отцу, занимался с местными детьми спортом и балетом… но уже не конным. Спокойный, немного не от мира сего. Женщины его не интересовали. Мужчины тоже. Асексуальный, как сейчас говорили.

* * *

А Изабель, когда ей пришло время, познакомилась с молодым флорентийским дворянином Стефано Буонаккорси. И это знакомство закончилось пышной свадьбой. Однако Стефано был страшным ревнивцем и скандалистом. Всего через неделю после свадьбы, во время очередного скандала с молодой женой он воткнул ей в грудь свой острый кинжал, после чего сбежал с Мальты, заодно прихватив её драгоценности.

Ла Валетт предпринял целый ряд отчаянных попыток настичь Буонаккорси. Любой ценой! Зачем? А что бы привлечь его к ответу за содеянное, а попросту говоря, уничтожить его самым изуверским способом:

— Принесите мне голову этого Стефано Буонаккорси! — приказал он своим рыцарям в эти ужасные дни.

Но безуспешно, злодей исчез!

А Изабель на глазах у отца и брата уже почти умирала с раной в груди. И тогда ла Валетт опять пошёл в сокровищницу Ордена и нанёс теперь уже на кожу дочери, на всё её тело, ту самую прозрачную вязкопластичную субстанцию Иоанна Иерусалимского. И — о чудо! — Изабель выздоровела, превратившись в прекрасную молодую женщину. Весёлую, нежную, не стареющую и никогда не болеющую.

* * *

А сам ла Валетт вскоре умер, едва успев рассказать братьям-рыцарям и самой Изабель о явлении ему во сне Филермской Богородицы — Святой покровительницы Ордена, в котором она прямо назвала Изабель «Матерью Мира». И отныне это стало ещё одним тайным знанием Мальтийского Ордена.

В России…

В 1798 году по приказу Великого Магистра Мальтийского Ордена Фердинанда фон Гомпеша Изабель и Барталомео привезли в Россию и как и все оставшиеся после ограбления Наполеоном артефакты и сокровища Мальтийского Ордена передали их новому Великому Магистру Ордена — Императору Павлу I. Как и таинственный серебряный ларец удлинённой формы с магическими артефактами, и небольшой настольный барельеф из слоновой кости с изображением танца Бартоломео на конской спине.

Кто ещё, кроме самого фон Гомпеша и Павла I знал о тайне Изабель и Бартоломео, неведомо. Возможно, что это великолепный граф Литта. Но ему сейчас не до артефактов Ордена. Ему бы с бабами своими разобраться. Баб в России много, а он один.

Вот выписка из Секретного Протокола «со многая пункты» (повтор):

… Мальтийский Орден секретно и под особые обоюдные гарантии передаёт под опеку Российской Короны уже обретенную им «Мать Мира» и её родного брата «живущих вечно, никогда не болеющих и не старящихся».

Теперь Изабель и Бартоломео, как и весь Мальтийский Орден, были заботой Российского Императора Павла I и находились они на его магистерском попеченье. И по ним только и было пророчество Иоанна Иерусалимского и прямое указание Филермской Богородицы — что бы они дожили до третьего тысячелетия, особенно сестра — Изабель. Ибо она и была Матерью Мира, и которая, согласно пророчеству Иоанна, переделает наш мир в Эдем.

Изабель и Барталомео секретно изменили имена на русский манер, по особому усмотрению самодержавной власти пожаловали потомственное дворянство и назначили державный пенсион в размере, соответствующем генеральскому чину. Это о-очень приличная сумма, позволяющая им безбедно жить в Санкт-Петербурге, а в провинции, так и вообще на широкую ногу. Кроме того, в их собственность передали целый этаж нового доходного дома на Офицерской улице в центре Санкт-Петербурга. Хотите, живите сами, а хотите, сдавайте жильё внаём благородным семействам.

Так в Санкт-Петербурге появились граф и графиня Гасконцевы — Изабелла Ивановна и Варфоломей Иванович, брат и сестра. И никаких обязательств ни перед кем у них не было. Жили себе, да жили в своё удовольствие. А пригляд императорский они и не замечали.

Вечером Изабель часто останавливалась у окна, глядя на закат. Воспоминания о матери, о том дне на набережной, накатывали волной. Она до сих пор помнила её смех, её прикосновения, её слова на греческом.

Бартоломео

Однако скучно это долго жить без каких-либо занятий и Варфоломей Иванович попросился танцором в императорскую балетную труппу Каменного театра и в чем ему не отказали, он действительно был хорошим танцором. Так там и прижился и за 200 с лишним лет прошёл весь путь становления и жизни балетной труппы Мариинского театра. Пожары, войны, революции, опять войны, перестройка…

Он двигался по сцене с удивительной грацией. Каждое па, каждый жест были выверены годами тренировок и репетиций. В его танце читалась не просто техника, а глубокая связь с музыкой и партнёрами.

Он никого не подсиживал, ничего не выпрашивал и поэтому никого по сути и не интересовал. Ну танцевал мужик в утренних детских спектаклях, от новогодних выступлений и агитпоездок по колхозам не отказывался, за званиями, премиями и зарубежными гастролями не гнался. Ничего не просил, никого не закладывал, в начальство и ведущие артисты не лез, на зарплату не жаловался, не пил, не скандалил. Ну и хорошо! А что выглядел молодо, так то вообще-то было его обязанностью — выглядеть, артист же. Вон Спартак Мишулин в Театре Сатиры тоже молодо выглядел. Сорок лет играл с семилетним Малышом и ничего.

Так и дожил Варфоломей Иванович до 2015 года и никто его никогда не спрашивал про его настоящий возраст. Да и не особо он был общительный, артист балета Варфоломей Иванович Гасконцев. Молчун. Дом. Работа. Вот и весь его трудный путь на день.

Но в Революцию 1917-го года Варфоломея Ивановича чуть было не расстреляли как контру… которая «одна на ста аршин сидела». Но сам Луначарский за него заступился, разъяснив лютым, но тупым комиссарам «с Лениным в башке и наганом в руке» про трудовой элемент на балетной сцене. В итоге ограничились тем, что просто отняли у него квартиру на Офицерской и поделили её на свои мелкие клоповники. Но и ему комнатку оставили, записав её за Театром. А он и не был против. Вернее, ему было всё равно. У него же миссия, он при сестре. Как она скажет, так он и сделает. А без неё ему ничего не надо.

Иногда он чувствовал себя чужим в этом мире. Словно наблюдал за происходящим со стороны.

Когда в 1801 году Павла I убили заговорщики, Изабеллу и Варфоломея никто не тронул. Просто ни Александр I, ни последующие за ним Романовы, ничего о них не знали. Мало ли каких дворян батюшка-император Павел I привечал в своём недолгом царствовании.

И написал тогда Варфоломей по наущению сестры прошение на высочайшее имя. Что бы вернули ему его барельеф, который он Его Величеству Павлу I, восхищённому его искусством танца, как-то в Театре презентовал по его просьбе. Ему его и вернули. Александру I этот барельеф со стола отца был ни к чему, дешёвка!

Со смертью Павла I только что пенсион перестали им выплачивать, да и то можно было похлопотать. Но плевать на него. Когда надо было сестре или самому Варфоломею, ходил он за рябь на барельефе и брал там сколько нужно золотых флоринов, да и всё. Уж где, где, а в Санкт-Петербурге во все времена были деловые люди, готовые по самому выгодному курсу поменять полновесные золотые флорины XIII века на бумажные деньги, оборачивающиеся в стране в данную минуту. И никто никогда с этим его не обманывал. Уж слишком серьёзный это товар — старинные золотые флорины Тамплиеров, только неси.

Изабель

Графиня Изабелла Ивановна Гасконцева в среде дворянской молодёжи Санкт-Петербурга не слыла популярной. При том, что она красавица невозможная с прямо-таки королевскими чертами лица и манерами. Блестяще читала и говорила на французском, немецком и английском. Запросто цитировала древних философов на латыни по памяти. Хорошо знала Ветхий и Новый Завет, а также их толкования великими людьми. Разбиралась в математике, физике и военном деле. Лёгких романчиков не искала, а мужчин обращающихся к ней за этим сильно разочаровывала.

«Шибко умная, стерва! — шипели ей в спину несостоявшиеся ухажёры. — Не от мира сего какая-то…»

И отчасти они были правы. Кроме того, у неё явно не древний и никому не известный дворянский род Гасконцевых, неясные перспективы на приданое, хотя было видно, что в деньгах она не нуждается. Всё это популярности среди молодых дворянчиков ей не прибавляло. А она и не расстраивалась.

Она ждала!

Во-первых, она ждала скончания второго тысячелетия от Рождества Христова, когда должно начаться её служение как Матери Мира. Она знала о нём и многие пророчества она про него читала — Иоанна Иерусалимского, Мишеля Нострадамуса, позже, Рерихов, Вангелии. Да кто только не пророчествовал о Матери Мира.

Во-вторых, что-то с ней должно было случиться, чтобы в ней забурлила сила и знания для преобразования Мира. А что именно и когда, она этого не знала. И вот уже 2015 год, а с ней ничего не происходило.

— Мадам Гасконцева, — как-то обратился к ней посол Франции на одном из приёмов, — ваш французский безупречен.

— Благодарю, — улыбнулась Изабель, оставив посла в недоумении, — язык моего детства. Как и греческий, который, увы, почти забыт.

Телевидение

Всех своих мужей, сколько уже их у неё было, Изабелла Ивановна выбирала сама. Кто-то из них умер от старости, кого-то отняла война или болезнь, но все они, как бы сказать… были достойны её. Не красавцы, но умники-разумники без сомнения, и ей с ними было интересно.

Вот и нынешний, Виктор Захарович, директор самого крупного телеканала Санкт-Петербурга. Они вместе уже более тридцати лет. Это он заставил её выучиться и стать телеведущей городских новостей. Работа ей нравилась, всегда с людьми. Семья у них маленькая, без детей, и дома ей сидеть недосуг.

Только вот, особенно в крайнее время, на городских светских приёмах на них стали активно оборачиваться.

«Ишь, завёл молоденькую, старый хрыч, — шипели им в спину. — Уже песок у дедушки сыплется, а туда же. Она же ему в дочери, а то и во внучки годится».

Она не ушла, не спрятала глаза. Вместо этого она подошла к той самой даме, которая громче всех шипела, и сказала ей спокойно, почти ласково:

— Вы думаете, я молода? А я скажу вам правду: я старше этого города. Я видела, как строили Петропавловку, как горели деревянные кварталы, как по Неве шли корабли Петра. И если вы ещё раз скажете про «молоденькую», я расскажу всем такие вещи о ваших предках, от которых у людей волосы встанут дыбом. Не ради скандала. Просто чтобы вы перестали судить о том, чего не понимаете.

Дама побледнела и замолкла. Изабель повернулась и пошла к мужу, который всё это время стоял у колонны и заворожённо смотрел на неё.

* * *

А дома она положила его седую голову к себе на колени и на старофранцузском (он настаивал, наслаждался звучанием!) и рассказала ему очередную историю о бесстрашных рыцарях, крестовых походах, великих битвах с сарацинами, прекрасных незнакомках, коварных королях и благородных Тамплиерах.

— Опять эти твои рыцари, они как дети, — счастливо вздохнул Виктор Захарович.

— Да, — рассмеялась Изабель, — они как дети! Вечно попадают в неприятности и ждут, что я их спасу.

И он спокойно заснул… О боже, как он её любил!

И она чувствовала… Вот-вот всё произойдёт. Пора уже было произойти!

Глава 24. Второй закон военных и ментов

Свобода выбора

Это всё верно дед Илья сказал, мол, иди и выполняй, Валера, пророчества Иоанна Иерусалимского, и будешь молодец! Только вот как их выполнять-то эти пророчества? В качестве кого? Да и не был готов Валера первую скрипку в этом деле играть. Там у Иоанна всё было про переделку мира, нового человека и всё такое. А Валера простой мент и он знал точно, что человека никак нельзя переделать, а если и можно, то это уже и не человек будет. Как нарушали люди законы, так и будут нарушать — убивать, воровать и насильничать, что ты с ними не делай. Уж он-то это знал как никто другой.

А потому что, человеку свобода выбора богом была дадена, мать её итить! Вот и выбирают, кто нож, а кто пистолет. А менты для того и существуют, чтобы эту «свободу» хоть в каких-то приемлимых рамках держать. Выходит что, менты против бога? Ох-х куда заехали с этой формальной логикой. Конечно же нет, все менты от бога! А от кого же ещё?

Но судя по тому, что и как в пророчествах Иоанна было написано, выходило так, что то, чего не знал Валера, знала Мать Мира. Это ей в этих пророчествах главная роль отводилась. А значит надо всё это добро, им найденное и к нему прибившееся, отдать именно ей. И пусть себе начинает мир переделывать, если знает как. Ей, кстати, пора уже! Как никак, третье тысячелетие на дворе. А Валера и не был против такой переделки. Вдруг у неё получится? Хуже не будет.

Ну не государству же всё это отдавать в лице подполковника ФСБ Лазарева, которое тебе орденок копеечный на грудь навесит, но по любому, всё это на свои нужды употребит. А гражданам, как обычно — фиг! Какие там государству пророчества Иоанна… Ему главное дырки в бюджете залатать. Не всё же у пенсионеров их накопительную часть пенсии тырить и пенсионный возраст поднимать. А тут — хоп! — и халява подъехала в виде несметных сокровищ Тамплиеров. Кто же устоит? Говорят и Советский Союз накрылся, когда халява в виде высоких цен на нефть закончилась. Всё же сквозь пальцы спустили.

Он не отдаст это государству. Он видел, как оно умеет превращать силу в пыль.

И не отдаст Анатолию Б. и Герману О. которые вместе со Швабами и Мальтийским Орденом, того и гляди, сминусуют практически всё земное население и будут жить припеваючи «золотым миллиардом» со своими друзьями наглосаксами.

А отдать это всё нужно было именно Матери Мира, как и написано в пророчествах. Всё отдать! Её это всё, больше никого…

Вот только ма-а-аленькая такая неувязочка с этой Матерью Мира выходила. На Смоленском кладбище она уже как полгода была похоронена в виде старой-престарой старухи. А братца ейного купец Хромов вообще до тла спалил в «мобильном крематории». А чтобы исключить их несанкционированное использование, так он написал.

И что было делать?

Да ясно что! Вспоминать «Второй закон военных и ментов», который, как известно, гласит:

«Если не знаешь что делать, а действовать по инструкции не выходит (например, за неимением таковой), учи матчасть!»

Вот Валера матчасть и учил. И испытывал её заодно. Руку набивал по времени и пространству перемещаться. И у него получалось!

Отец

Август 1985 год. Деревня Бубенцы, Псковская область.

— А-а-а-а! У-уберите детей! — волновались сбежавшиеся на шум и крики жители.

На дороге в центре деревни, раскинув руки, в луже крови лежал молодой мужчина. Рядом плакали его дети — подросток и маленькая девочка. Вернее, они уже не плакали, а как-то судорожно хныкали. На истерику у них уже не было сил.

А в руках у детей были самодельные удочки и бидончик. Это они с папой шли на рыбалку на пруд за пескарями для кота, когда из-за поворота вылетел красный «Москвич» и не снижая скорости, помчался прямо на них. Единственное, что успел сделать отец, это мгновенно отшвырнуть детей на обочину, а сам…

Через пару десятков метров на углу рядом с сельсоветом стояли три машины: тот самый красный «Москвич» со смятым бампером — в крови, машина «Скорой помощи» и ГАИ-шный луноход. Доктор и гаишник пытались вытащить из машины в хлам пьяного водителя:

— Вита-а-алий Семёнович! Вита-а-алий Семёнович! Вы не ушиблись? Где болит?!

Человек, которого они называли Виталием Семёновичем, плевался и материл их последними словами. Это был первый секретарь местного Райкома КПСС и у него в Бубенцах была дача. Сегодня воскресенье, его служебная Волга стояла в райкомовском гараже и на день рождения к прокурору района он поехал на своей машине. А что сильно там выпил и в таком состоянии сел за руль… Так кто же его тронет в своём районе?!

По улице к месту происшествия бежала простоволосая молодая женщина. Это была мать детей и теперь уже вдова погибшего мужчины. Она держалась за сердце… Падала… Ползла… Вставала… И опять бежала.

— А-а-а-а! Са-а-аша!

А доктор и ГАИ-шник даже не подошли к погибшему мужчине. А зачем? Всё уже, ничем ему не помочь. Так и бегали за пьяным водителем «Москвича», а тот бегал от них. Ор, мат-перемат! Так и бегали.

И вот из-за этой трагической и сволочной истории, когда Валера с сестрицей остались без отца с уже больной сердцем матерью, а убийцу так и не наказали… Валера после армии и пошёл учиться в Школу милиции. Чтобы хоть как-то, если что…

* * *

Щелчок назад! Задержать на десять секунд. Как раз тридцать лет, и ещё один щелчок следом. Есть минус тридцать один год!

Да, назад! А потому что трость, Валера это установил точно, считала нулём и дальше не ездила, не текущее время, а дату рождения оператора! Так и в Наставлении на старофранцузском языке было написано «от дня пришествия чада в земную юдоль». И это уже очень многое меняло и делало возможным.

* * *

КЛАЦ!

В глаза било яркое августовское солнце. Стоял отличный летний денёк.

— Саша! Шишкин! Там тебя какой-то мужчина спрашивает у калитки.

— Что за мужчина, Илья Николаевич? Мы же на рыбалку с ребятами собрались, давно им обещал сходить. Уже выходим! Может пусть завтра придёт, если не срочно, спросите? Срочно? Ну ладно, сейчас подойду.

И Саша Шишкин, сам ещё молодой мужчина, пошёл к калитке, где действительно стоял относительно молодой человек на вид, под за сорок, в синем спортивном костюме с тремя полосками на рукавах «олимпийки», в которых сейчас все ходили. Мужчина был с какой-то явно раритетной тростью с серебряным набалдашником в виде головы пуделя и сосудом с какой-то вязкой субстанцией в руках.

Саша смотрел на мужчину, а мужчина, слегка улыбаясь, смотрел на Сашу. Так продолжалось около пяти минут. Они просто стояли, смотрели друг на друга и молчали. И вот как так бывает? Никакой тревожности и насторожённости, хотя Саша видел этого мужчину впервые, он не чувствовал. И почему-то ему очень хотелось этого мужчину обнять и погладить по голове. Ах-х как хотелось! Бр-р-р! Это ещё что за наваждение?!

БА-БАХ!

Со стороны сельсовета послышался визг тормозов, удар, скрежет металла и женский крик:

— А-а-а-а! Уби-и-ился!

Все подхватились и побежали к сельсовету. Саша Шишкин и тот мужчина с тростью. Из дома выбежали дети, их мать, Илья Николаевич Тарабыкин — учитель местной сельской школы, к которому семья Шишкиных приехала на лето из Ленинграда. Происшествия в Бубенцах были большой редкостью.

А у сельсовета…

Пьяный водитель видимо не справился с управлением или забыл про тормоза. Ещё так бывало, что по пьянке путали педали. И красный «Москвич» на большой скорости врезался в острый угол каменного фундамента сельсовета. Машину распороло повдоль, как берёзовое полено колуном. Мёртвый водитель уронил голову на руль. Изо рта у него текла струйка крови. Удар был слишком силён, движок в «Москвиче-412» очень мощный, целых семьдесят пять лошадей.

«Это какая же у него скорость была в населённом пункте? — удивился Саша Шишкин. — Да ещё под знак «сорок»?»

— Первый секретарь райкома партии, — услышал Саша Шишкин чей-то голос в толпе. — Дача у него здесь.

Ладно! Секретарь так секретарь. Жаль его, но детям не нужно всё это видеть. Психика у них ещё неустойчивая, спать не будут.

— Пошли, пошли, ребята! Нечего тут смотреть, без нас разберутся, — сказал Саша и подтолкнул детей с прихваченными удочками и бидончиком в сторону пруда, кот угощение долго ждать не будет.

А тот мужчина в синей олимпийке, с тростью и сосудом, где же он? А что-то его уже и не видно. Ох-х бывают же наваждения.

Посылка от папы Жана

23 сентября 2015 года. Санкт-Петербург, ул. Чапыгина, 6

Какой-то сегодня странный день. С утра было чувство, что с ней сегодня должно что-то случится. Перед прямым эфиром Изабелла Ивановна даже решила прогуляться по Каменноостровскому проспекту. Она подъехала к зданию телецентра пораньше, запарковала машину и пошла…

Вот он, за поворотом:

«Каменноостровский проспект — одна из самых лёгких и безответственных улиц Петербурга. Каменноостровский — это легкомысленный красавец, накрахмаливший свои две единственные каменные рубашки, и ветер с моря свистит в его трамвайной голове. Это молодой и безработный хлыщ, несущий под мышкой свои дома, как бедный щёголь свой воздушный пакет от прачки»

(О.Э.Мандельштам)

Всё здесь началось в 1903 году, когда построили Троицкий мост. И закончилось в 1917 году, когда пришли большевики, которые здесь уже больше ничего не строили, а только нарезали свои жуткие клоповники из чудесных с каминами квартир врачей, учителей и инженеров. Но отпущенного судьбой времени до 1917 года хватило, чтобы полностью застроить новый проспект в створе Троицкого моста домами в тогдашнем европейском вкусе — в завораживающем сознание стиле модерн.

О боже, какая это нереальная ажурно-цветная красота! Дома, скверы, памятники, барельефы на стенах домов, фонтаны, сады. Восьмиугольник Австрийской площади. Как в сказке про Прекрасную Принцессу из Ажурного Королевства.

* * *

Золотая осень. Днём было тепло, а ночью уже прохладно. Она любила пошуршать по газонам разноцветной листвой, только что опавшей после ночного заморозка. Специально ездила за этим на Каменный остров. Запаха прелости ещё не было. Только ковёр из сухих опавших листьев. И листья эти под ногами шуршали и пахли свежей горечью.

А вот на Мальте такого не было. Там вечное субтропическое лето. Мальта… Мальта. Она помнила, кто она была и своё великое предназначение. Но ей не хватало знаний… как, что и когда ей нужно было делать. Спросить бы у отца. Но как? У неё же не было машины времени.

«Мать Мира, когда придёт час, не ищи силы вовне. Сила уже в тебе. Но чтобы удержать её, ты должна соединить прошлое и будущее в одном шаге. Трость укажет дорогу, но идти придётся самой».

Настроение совсем испортилось. В дикторском тексте теленовостей она увидела абзац:

«К царской семье пришли: возобновилось расследование гибели Николая II, его жены и детей»

Сердце кольнуло. Они всё-таки полезли в склепы Романовых! И это был знак, пора! После смерти Павла I никто из причастных ею с братом не интересовался. То ли не хотели, а то ли не могли. Сначала Павел, а потом легла в могилы и вся династия. Всё сходилось. Третье тысячелетие от года Спасения началось!

Брат был спокоен сам и успокаивал её:

— Пророчества Иоанна Иерусалимского не могут не свершится. Просто жди. Дольше ждали.

И это так. Они в России уже более двухсот лет, ко всему привыкли.

И вдруг…

Выйдя из здания Телецентра после эфира и уже собираясь садиться в машину, чтобы ехать домой, она услышала:

— Изабелла Ивановна… на минуточку!

От остановившегося «жёлтого» такси на другой стороне улицы к ней шёл молодой мужчина в каком-то дурацком старинном шерстяном синем спортивном костюме с тремя белыми полосками на рукавах кофты, когда-то называемой, она помнила, «олимпийкой».

И в руках у него был увесистый металлический (серебряный?) ларец вытянутой формы, покрытый плотной вязью чеканки — мальтийские кресты вперемешку с виноградными лозами.

И она очень хорошо помнила этот ларец! Его по поручению Фердинанда фон Гомпеша передал императору Павлу I граф Литта. Ещё тогда, в 1798 году, когда привёз их с братом в Россию.

— Вам посылка! От папы Ивана… тьфу, Жана, — произнёс мужчина. — Передаю в целости и сохранности. И барельеф брата тоже. Пользуйтесь!

Она ничего не понимала! Вчера она заезжала к Варфоломею на Декабристов (бывш. Офицерскую ул.) и видела этот барельеф у него на столе в комнате. И она знала, что это за барельеф. Достаточно было нажать на секретную кнопку на его обратной стороне, как изображение превращалось в проницаемую рябь, похожую на воду, а за ней было безвременье, четвёртое измерение, огромное каменное помещение с сокровищами Тамплиеров. Ряды, ряды, ряды — корзины с золотом, старинные фолианты и тубусы со свитками.

— Что с братом?! — встревожено воскликнула она.

— А что с ним? Все вроде нормально. Танцует, наверное, на репетиции. Теперь уже и всегда так будет, — спокойно ответил мужчина. — Просто лишний экземплярчик барельефа случайно образовался, выкрутился как-то из времени, не выкидывать же. Впрочем, как и сам ларец, возможно из Томска взялся.

Она открыла багажник своего белоснежного Porsche Cayenne и мужчина поставил туда ларец. Попрощавшись кивком головы, он пошёл к ожидающему его такси.

— Эй-й, благородный рыцарь! — крикнула она вслед уходящему мужчине. — Как твоё имя и как тебя найти?!

— Валера Шишкин я, дознаватель, майор полиции с Конторской, 17, - мужчина прощально помахал ей рукой и его такси уехало.

— Валери… Валери, — прошептала она мечтательно.

Она хорошо помнила легенду об одном отчаянной храбрости рыцаре-крестоносце Валери Кёнэ, который ещё тогда, на Мальте, пообещал господу, что его род не попадёт в Рай, пока он не уничтожит всю нечисть на Земле. Неужели это был он?!

И она знала, что в ларце, рядом с сосудом с вязкопластичной субстанцией, лежала мужская лаковая трость с серебряным набалдашником в виде головы пуделя — настоящая машина времени в грядущее. А в прошлое она почему-то не ездила.

Глава 25. Пророчества исполняются!

Обойдёмся без чудес

КЛАЦ!

Всё, приехали в Бубенцы! Валера сел в кресло в своей комнате, стянул с себя синюю «олимпийку» и остался в одной белой футболке. Он устал, но наконец-то он был дома и всё уже позади.

Отпуск пролетел одним днём, а может и ещё быстрее. В понедельник первого февраля Валере уже нужно было выходить на службу в свой районный Отдел дознания на Конторской, 17.

Артефакт сработал штатно. Уже и не будучи в руках Валеры, трость как на резинке притянула его в main stream — текущее время, на то же самое место, откуда он и начал своё крайнее путешествие во времени и пространстве — в его комнату в доме Ильи Николаевича.

В общем попрощался Валера с чудесами. И слава богу! Чудеса это не по его части, как выяснилось.

Собственно, так же в своё время поступил и томский купец второй гильдии Семён Феофанович Хромов, напрочь избавившись от чудес в пользу Валеры и уже спокойно доживая свой век без них. И аж до восьмидесяти лет дожил, наслаждаясь покоем, семьёй, какой-никакой общественной деятельностью и книгами. Ну а что, деньги у него были.

И российский император Александр I, в миру Александр Павлович Романов, тоже так сделал перед своей кончиной, передав все артефакты вместе с ларцом Мальтийского Ордена старцу Феодору Кузьмичу, согласившемуся и осуществившему молитвенный подвиг во спасение его грешной души отцеубийцы. Как и когда это произошло? А не всё ли равно? Главное, что это произошло!

И сам старец Феодор обошёлся без чудес, ограничился только предсказаниями и тайновидением. А что ему было нужно, просил у господа. И не безотказно, заметим!

Так вот оно всё и было устроено — обычные люди и чудеса несовместны! За них и для них чудеса творил бог. Много их с людьми и вокруг людей происходило — таинство зачатия, атмосфера Земли, система физических констант, природа — флора и фауна, сами люди, наконец.

Это человеку только мечталось… вот бы найти волшебную палочку! А нашёл и не знал, что с ней делать. Ну или так, по мелочи. Денег зашибить, мир посмотреть, да хорошую девочку к груди прижать. Вот и все человеческие желания. Не все? Так остальное уже было их производными. Через деньги в основном — квартира, машина, дача, еда с рынка. Ну и детям чтоб осталось. Всё!

С девочкой у Валеры всё просто. Была уже у него девочка — Элла, и другой ему не надо.

С деньгами тоже было проще некуда. Корзину с золотыми флоринами XIII века Валера приволок из-за ряби, задвинул её себе под кровать, да и всё. Хватит поди. Куда больше? Каждый такой флорин сейчас, он смотрел в Интернете, стоил, примерно, десять тысяч долларов. Это если не торговаться. И коллекционеры их с руками отрывали, только неси.

А в корзине той было не менее полутора тысяч монет. Итого, не менее четырнадцати-пятнадцати миллионов «зелени» сейчас у Валеры в корзине под кроватью было. Но по факту, конечно, поболе, нужно пересчитать их как-нибудь. Так, потихонечку их продавать, чтобы мировой нумизматический рынок не обрушить и нормально будет, на жизнь хватит. Гасконцевы же целых двести лет так и делали!

Валера заглянул под кровать. Корзина из ивовых прутьев с тамплиерским золотом, накрытая куском грубой мешковины, стояла на месте, не исчезла. Ну и отлично!

И на всякий случай…

Положил ещё Валера к себе в книжный шкаф по паре первых попавшихся за рябью манускриптов и тубусов со свитками. Потом их рассмотрел.

На папирусных свитках были фрагменты греческих списков Нового Завета. Он так их определил, глянув про них в Интернете. Мало было таких в мире, но немного было по национальным библиотекам. II–VII век от года Спасения. Не продавались! Бесценные! Ну и ладно, потом с ними разберётся. Пусть пока полежат, хлеба не просили. Не в букинистический же их было нести, а-ха-ха!

Та же история была и с манускриптами. Ну почти та же.

Первый манускрипт — Библия, написанная по-гречески на тончайшем пергаменте прекрасной выделки большими квадратными и круглыми буквами. Очень древний экземпляр, но на вид, как новый. Судя по цифрам на обложке — 352 год нашей эры. По информации из того же Интернета одна такая Библия была в Британском музее. «Синайский кодекс» называлась. Вроде бы на Синае её нашли в монастыре Святой Екатерины. Тамошние монахи этот кодекс по незнанке спалить хотели, как мусор… но обошлось, вовремя спохватились. Сколько он стоил? Да кто же это знал? Для императора Константина писался, золотом.

Второй манускрипт — Еврейская Библия в прекрасной сохранности, написанная на иврите и датированная 954 годом от года Спасения. Точно такой же манускрипт, только гораздо более потрёпанный — «Масоретский кодекс», был продан на аукционе за тридцать восемь миллионов долларов. Не слабо!

* * *

А мир Валера толком так и не посмотрел. Да не шибко-то и хотелось. Домосед он был, Валера, да и языкам иностранным не обучен. Вот маршрут «Бубенцы — Квартира» он освоил со второго раза. Удобно, конечно. Если правильно встать с тростью и подготовится, четыре щелчка с небольшой пролонгацией и ты у собственного подъезда. И наоборот. Просто обалдеть!

Так и щёлкал в охотку, и по делу, и без. Трудно будет забыть такое классное средство передвижение, факт.

* * *

— Караул, ограбили! — закричала на перроне Московского вокзала модная тётка.

Только что какой-то злодей выхватил у неё из рук дорогую сумку и уже подрывался с ней на выход с перрона.

— Вот ваша сумочка, гражданка, — вернул ей её имущество случившийся рядом мужчина лет сорока, в синей олимпийке и со старинной тростью с серебряным набалдашником в виде головы пуделя. — В толпе держите своё покрепче, чтобы не выхватили!

А злодей со сломанной в нескольких местах челюстью без сознания лежал на асфальте. А рядом с ним лежала выпавшая из его левой руки небольшая двухсторонняя заточка треугольной формы. Удар по лицу наотмашь тяжёлой тростью с металлическим набалдашником был беспощаден и никаких шансов на телесное здравие злодею он не оставил.

— Спасибо, товарищ, помогли! — подбежали к мужчине в олимпийке два молодых милицейских опера, которые всё это видели воочую со стороны. Рейд у них сегодня проходил против вокзальных карманников. Миг и злодей был уже в наручниках.

Ну хорошо хоть не «гражданином» Валеру назвали, значит не заберут!

* * *

Валера очень хорошо помнил тот день, когда под колёсами «Москвича» пьяного партийного бонзы на его глазах погиб отец, а мать стала инвалидом, от потрясения напрочь сорвав синусовый ритм биения сердца. Аритмия, так это называлось. Малейшее волнение или физическая нагрузка и ей становилось плохо. Так она рано и ушла, оставив их с сестрицей сиротами.

Поэтому, когда Валера собирался в 1985-й год, он взял с собой сосуд с вязкопластичной субстанцией Иоанна Иерусалимского. И готов был спасать родителей так же, как и Жан де ла Валетт своих детей — Бартоломео и Изабель.

Не пришлось. Всего-то на пять минут задержал отца у калитки и всё уже пошло по-другому. И слава богу!

* * *

На Невский проспект Валера, да, ездил. И гулял там с тростью. И то, что он там увидел через тридцать лет, было весело и радостно.

Хорошо отреставрированные фасады исторических зданий — Дом Зингера со стеклянным куполом, Казанский собор с его грандиозной колоннадой, Строгановский дворец с лепниной Растрелли.

Он остановился у Аничкова моста, чтобы в очередной раз полюбоваться бронзовыми «Укротителями коней» Клодта. Он почувствовал пульс города, его живую и динамичную атмосферу — проспект так остался местом встреч, фестивалей и уличных музыкантов.

Умные и экологичные решения. Продуманное освещение, которое вечером создавало волшебную атмосферу. «Умные» информационные экраны, которые в реальном времени показывали интересные факты о зданиях и афишу событий. Всё это сделало прогулку Валеры ещё более волшебной.

* * *

Но вот через сто лет…

КЛАЦ!

Вместо привычного Невского перед Валерой разверзлась тишина, которой не бывает в городе — ни машин, ни голосов, ни даже ветра.

Дом Зингера стоял, будто выживший в драке старик: стеклянный купол треснул, часть шпиля обрушилась, а по фасаду тянулись чёрные прожиги. Металл потемнел, местами просел, и казалось, что здание держится на одной упрямой памяти о себе.

Казанский собор потерял половину колоннады — колонны лежали, как поваленные костяшки домино. Купол просел и был покрыт слоем серой пыли, похожей на пепел. Сквозь прорехи в крыше виднелось небо, серое, плотное, без солнца.

Невский проспект превратился в каньон из руин. Вдоль улицы валялись ржавые остовы старых автомобилей, наполовину засыпанные пылью.

Воздух был сухим и горьким, с привкусом металла. Он не пах дождём, не пах хлебом, не пах ничем живым. Только пылью и старой гарью.

На перекрёстке у Гостиного двора зияла огромная воронка, заполненная чёрной водой. Её края оплавились и стекленели, как чёрная лава. Вокруг всё было выжжено, даже камни казались истончёнными, будто их лизнул огромный огонь.

За поворотом, медленно поднималось облако мелкой пыли. Оно ползло по улице, как живое существо, и исчезало, наткнувшись на обломок стены. Тишину прорезал короткий, резкий звук — где-то треснула балка, и ещё один кусок карниза рухнул вниз, подняв облако пыли. Звук прокатился по пустому проспекту и затих.

Валера стоял посреди мёртвого города и чувствовал, как холод пробирается под кожу. Не от ветра — от понимания. Этот город когда-то был полон людей, смеха, света, витрин, музыки, криков детей и звона трамваев. А теперь здесь только тишина и пыль

Он крепче сжал трость, и на секунду ему показалось, что металл под пальцами стал чуть теплее, будто сам артефакт не хотел, чтобы Валера оставался здесь дольше.

«Не-е-ет! Только не это! На-а-а-зад, и сразу в сентябрь 2015-го!» — закричал Валера.

КЛАЦ!

— Такси! Шеф, свободен?! На Чапыгина, к Телецентру! Ага, как раз к концу вечерних новостей успеваем.

* * *

Уже можно было расслабится. Всё встало на свои места, как и хотел Валера. Ларец с артефактами Мальтийского Ордена безвозвратно уехал к Гасконцевым (живым, естественно!), а корзина с флоринами грела душу под кроватью. Ну и хорошо! А что там через сто лет будет, пусть теперь уже Изабелла Ивановна Гасконцева — Мать Мира, со своим единоутробным братцем Варфоломеем Ивановичем, разбираются. Теперь у них для этого всё есть. Авось не допустят атомной войны!

Завтра суббота и к обеду из Питера приедет жена Элла. Надо попросить деда Илью спроворить им баньку на вечер. У деда это хорошо получалось. Главное перед баней телефон в доме оставить, чтобы ещё какой-нибудь обломщик, типа товарища полковника, не позвонил в самый ответственный момент, как в тот раз.

А в воскресенье уже в Питер, пора выходить на службу!

А как же ФСБ и подполковник Лазарев? Какое такое ФСБ, какой такой подполковник Лазарев? Новый мобильный телефон, звание майор, орден, премия — да, это всё было и пусть так и оставалось, а остального не было! И он к «бурильной» конторе никакого отношения не имеет. Это всё может и было в том времени, но проявится ли оно сейчас? Вряд ли.

А что с Анатолием Б. и Германом О.? Да чёрт их знает…

Дверь в комнату тихонько скрипнула:

— О Валера, ты дома?! А как это ты мимо нас прошмыгнул? Я и не заметила! Иди в кухню, отец зовёт. Его Илья Николаевич опять в шахматы выставляет, а он не знает чем ходить, чтобы ты подсказал. Ещё Элла твоя звонила, спрашивала, сколько чего привезти завтра из продуктов. А я ей сказала, ничего не надо, доча, всё у нас есть. Если что, отец заведёт «Ниву» и мы сами съездим в магазин в Опочку, чай ещё в силе.

«Ма-а-ама?! Жи-и-ивая! — Валера молча посмотрел на мать и вытер тыльной стороной ладони мгновенно вспотевший лоб. — Старенькая уже, но живая! И отец… В шахматы! Ура! Всё у меня получилось!»

Кто из нас не без греха…

Опра Уинфри… Одна из самых влиятельных женщин Америки, телеведущая, общественный деятель, автор популярного проекта «Шоу Опры Уинфри», получившего статус «культового шоу», благодаря которому Опра стала другом миллионов телезрителей, в особенности женщин. Её шоу смотрели в каждой американской семье и в семьях еще шестидесяти четырёх стран. Гости её шоу — самые известные люди планеты. На её шоу они почему-то чувствовали себя участниками интимной беседы с огромной аудиторией.

Итак..

Нью-Йорк. OWN: The Oprah Winfrey Network. Шоу Опры Уинфри с участием знаменитой «Матери Мира» — француженки Изабель Гаскони, исполнительного директора UNFPA — фонда ООН в области народонаселения.

Опра: — Давай, дорогая, садись там! Какая же ты красавица, дай тобой полюбоваться! Точно говорят, французские женщины самые красивые в мире. Ах-х, какое у тебя изящное тату на левом плече… это ведь мальтийский крест, перевитый виноградной лозой? Дашь телефон мастера?

Изабель: — Спасибо, Опра! К сожалению этот мастер уже умер.

Опра: Жаль! Как мне тебя называть? Изабель, или официально, доктор Гаскони?

Изабель: — Ну конечно Изабель! Доктор я только для мужчин в кабинетах ООН!

Опра: — Хорошо! Дорогая Изабель! Ты не представляешь, как ты вдохновила и воодушевила миллионы и миллионы женщин во всём мире. Это твоё «Женщина имеет право сама решать, когда и сколько иметь детей!», «Женщина — равный член общества!». Подобное слыхали и раньше, но ты первая в мире, кто от слов перешёл к делу. И теперь все женщины ставят твои портреты дома рядом с иконами, называя тебя не иначе как «Мать Мира» или «Святой Грааль», а мужчины встают в очередь, чтобы иметь возможность работать на тебя. Расскажи, каково это, быть «Матерью Мира»? Как это тебе удалось! Хотя итак все знают… деньги!

Изабель: — И деньги тоже! Но вообще, это более романтичная история. Знаете, когда я читала труды Руссо о воспитании, он писал: «Природа создала нас счастливыми и добрыми, общество сделало нас несчастными и злыми». Сегодня я пытаюсь исправить эту ошибку

Опра: — Ну расскажи уже… Мы в прямом эфире и редактор подсказывает, что у нас сейчас почти миллиард телезрителей по всему миру. Уверена, что в большинстве это телезрительницы!

Изабель: — Вы уже конечно знаете, что наша семья Гаскони ведёт свой род от рыцарей Мальтийского Ордена, которые вместе с другими крестоносцами участвовали во всех Крестовых походах, освобождали Святую землю, бились с сарацинами на Родосе и Мальте. Это волшебное романтическое время замечательно описано у Вальтера Скотта и других потрясающих писателей.

Опра: — О да! Все мы в детстве читали «Айвенго», «Парцифаль», «История Грааля»… А некоторые романтичные дамочки, типа, меня, и не только в детстве!

Изабель: — Так вот! В них в том числе рассказывается, как «бедный» рыцарь Годфри Бульонский с небольшой группой единомышленников раскопал на месте Иерусалимского храма сокровища иудейских первосвященников — золото и артефакты. Они и легли в основу капитала Ордена Храма, который он учредил. Позже их назвали Тамплиеры — банкиры Европы.

Опра: — Ваша семья, что, нашла пропавшие сокровища Тамплиеров?

Изабель: — Да! Мой родной брат Бартоломео Гаскони во главе частной семейной археологической экспедиции нашёл сокровища Тамплиеров.

Опра: — О боже Иисусе! Где и как это произошло?

Изабель: — Прости, дорогая Опра, но если я тебе это скажу, завтра в этом месте будут копать миллионы людей, а моего брата просто затопчут. А этого никак нельзя допустить! Ещё далеко не всё из найденного разобрано и идентифицировано учёными-историками и теологами, а там такие вещи кроме золота… Они могут буквально взорвать мир! Вот хотя бы — Скиния, Ковчег Завета. Единственное, что я могу тебе сказать по этому поводу, что при своих поисках Бартоломео учёл некоторые устные семейные предания.

Опра: — Бабушкины сказки на ночь хорошим деткам?

Изабель: — Отчасти… Известно, что перед самой «чёрной пятницей» тринадцатого октября 1307 года, когда Орден Тамплиеров был разгромлен французским королём Филиппом «Красивым», наш далёкий предок — великий магистр тогда ещё Ордена Госпитальеров, впоследствии Мальтийского Ордена, Фульк де Вилларе, встречался инкогнито с впоследствии казнённым в Париже магистром Ордена Тамплиеров достопочтимым Жаком де Моле. И возможно речь на той встрече шла об этих сокровищах. И скорее всего так и было, если Бартоломео их в конце концов нашёл.

Опра: — И ваша семья решила потратить эти деньги на программы ООН в области народонаселения?! Невероятно!

Изабель: — Да, именно так. Ведь это очень большие… Я бы сказала, невероятно… чрезвычайно большие средства. Даже без их исторической ценности, это примерно… Впрочем, неважно. В общем, большие. И эти сокровища, конечно, есть достояние всего человечества, а не только нашей скромной семьи.

Опра: — Так отдайте их Всемирному банку! Они знают, что нужно человечеству!

Изабель: — Нет! Это будет то же самое, что ещё больше обогатить некоторое количество совершенно циничных проныр, а остальное спустить в унитаз. Решение семьи — ни доллара на роскошь и войну, всё пойдёт на спасение человечества и переделку мира по заповедям Святого Иоанна Иерусалимского — создателя Мальтийского Ордена.

Опра: — И как же это выглядело в натуре?

Изабель: — Я пришла в ООН и сказала:

«Отдайте мне пост исполнительного директора UNFPA. И тогда наша семья будет финансировать не только уже утверждённые программы ООН в области народонаселения, но и множество других, не менее важных, в той же самой области. Мы не можем ждать, пока в ООН примут решения. У нас есть ресурсы, у нас есть план и мы начнём действовать прямо сейчас».

Опра: — Что это за программы, Изабель? Расскажи! Ведь это из-за них тебя сегодня боготворят женщины всего мира.

Изабель: — Конечно расскажу! Но сначала немного базовой информации. Совсем чуть-чуть. Сегодня существует два подхода к проблемам народонаселения Земли.

Первый, и он к сожалению поддерживается весьма влиятельными структурами и лицами, звучит так — людей слишком много, а ресурсов мало, поэтому необходимо резкое сокращение населения, примерно на девяносто процентов, что бы оставшиеся могли жить хорошо. Это теория «золотого миллиарда». По ней необходим технологический контроль за рождаемостью и вообще за деятельностью человека. Это называется «четвёртая промышленная революция».

Опра: — О боже! Но это же фашизм! Так мы, чёрные, пойдём в тартар истории в первую очередь? Кому-то решать, кому жить, а кому нет?! А я не хочу, чтобы кто-то решал за мою беременную соседку…

Изабель: — И не только чёрные… Высшая раса англосаксов сама решит, кому жить, а кому умереть. Разными способами — небольшая атомная война, стерилизация под видом вакцинации от пандемий и другое. Главное, остановить размножение людей.

Опра: — Н-да! С этим подходом всё ясно! А ты можешь поимённо назвать его апологетов для наших зрителей?

Изабель: — Конечно! Достаточно только посмотреть телевизор и почитать газеты, чтобы понять, где и кем этот дьявольский подход пропагандируется. Это вся публика вокруг Всемирного экономического форума в Давосе, детище известного фашиста Клауса Шваба. Сами послушайте, о чём они говорят на своих панельных дискуссиях и приезду домой.

Опра: — О боже! Но это же вся управленческая элита Нового и Старого Света — президенты, премьер-министры, крупные политики. Это же невероятно!

Изабель: — И тем не менее, это так. Проверьте сами. Всё открыто и никто ничего не скрывает.

Опра: — А какой же второй, полагаю, твой подход?

Изабель: — А такой, что людей на Земле катастрофически не хватает и господь, создавая человека, дал ему все необходимые ресурсы и защиту для благополучного и счастливого существования.

Учёные скажут — это и особая атмосфера, и система физических констант, типа, ускорения свободного падения, и много ещё чего… Открывай божьи законы, пользуйся ими! Или просто пользуйся, не открывая, что чаще всего и происходит. А уж ресурсов…

Большая их часть ещё просто не освоена — нефть на шельфе, в пустыне… Огромные территории и запасы энергоресурсов без людей. Альтернативные источники энергии, не буду перечислять. И всё это дал нам господь. Берите! Плодитесь и размножайтесь, не я же за вас это буду делать! И вот теперь господь дал ещё и деньги на всё это!

Опра: — То есть Клаус Шваб и весь его Давос от дьявола, а вы от бога?

Изабель: — Да, примерно так. Вот, скажем, беременной девушке нужен совет и помощь. Мужа нет, денег нет, работы нет, перспективы никакой и она готова сделать аборт. Допустим, она идёт с этим к людям из Давоса. И что они ей говорят? Правильно, делай аборт. Сама, дура, виновата, незачем нищету плодить. Но она не делает аборт, потому что боится смертного греха и едёт в ближайшее отделение нашего Фонда. Они сейчас уже есть по всему миру.

Опра: — И что там в этих ваших отделениях?

Изабель: — А там, и уже миллионы женщин в них побывавшие это подтвердят, ей говорят:

— Не делай аборт! Нет квартиры? Вот тебе хорошая квартира! Бесплатно. Нет детского садика? Вот тебе садик. Нет работы? Вот тебе работа. Достойная и высокооплачиваемая. Хочешь учится? Иди учись. Решишь ещё рожать, рожай, поможем.

И помогают! А чего не помочь-то, когда деньги есть и это твоя работа, за которую я строго спрошу со своего сотрудника. Так теперь и живём — строители строят дома и садики, университеты учат, врачи лечат, учёные изобретают всё новые и новые способы освоения свободного пространства и ресурсов в интересах всего человечества. И на всё это мы даём деньги, они у нас есть!

Опра: — Но ведь это очень опасно! Большие деньги — большие опасности.

Изабель: — Согласна! Но это прежде всего опасно для тех, кто хочет нам зла — убить, отнять, обмануть. А нам и нашим сотрудникам бояться нечего, нас господь бережёт. Вы же видите, я приехала в студию без всякой охраны.

Сколько уже было таких случаев… Только человек открывал рот, чтобы обмануть нас, тут же синел и терял дар речи. Оружие заклинивало в самый ответственный момент… противно вспоминать.

Опра: — А я вот помню… Да и все мы помним… Когда террористы захватили здание Фонда, ты не дрогнула, а вышла к ним с поднятыми руками и спокойным голосом начала переговоры.

Изабель: — Просто я верила, что бог меня хранит, и знала, что от моего хладнокровия зависят жизни людей.

Опра: — Н-да, теперь я понимаю тех женщин, кто тебя боготворит. А если тебя уволят с твоего поста? Они же там в ООН все из Давоса.

Изабель: — Да и пусть увольняют. Тогда лишатся денег на программы ООН. А мы найдём способ обойтись и без ООН, господь подскажет как. Но не думаю, что это произойдёт скоро. Наоборот, меня вот приглашают в Давос на следующее их сборище.

Опра: — Поедешь?

Изабель: — Конечно! Иисус проповедовал среди фарисеев, и я буду брать пример с него. Расскажу о наших планах, предложу совместные программы, деньги. Они неглупые люди, умеют считать и сравнивать. Вот и пусть считают! Куда как выгоднее сотрудничать, чем воевать! Там у них есть весьма интересные русские — Герман О., Анатолий Б., может слышали?

Опра: — Нет.

Изабель: — Ну и ладно. Как русские говорят, помянешь чёрта, он и явится! А то, что они пока с дьяволом, так ведь и яростный апостол Павел до определённых событий с ним был. Кто из нас не без греха? Всё как всегда, вопрос точки зрения.

Опра: — Ты веришь в судьбу?

Изабель: — Я верю в божественный промысел и в то, что каждый из нас сам творец своей судьбы. Но главное — помнить, что мы отвечаем за тех, кого приручили»

* * *

Валера выключил телевизор… Пророчества Иоанна Иерусалимского начали исполняться?! Быстрее, да! И Валера всё для этого сделал! И теперь он хотел пожить спокойной и безбедной жизнью. Он считал, что да, заслужил это.

Только вот «Мать Мира» — Изабель Гаскони, на это имела совсем другое мнение…

Телефон на тумбочке тихо завибрировал. На экране высветилось: «И. Гасконцева». Валера посмотрел на него, потом на дверь, за которой Элла гремела кастрюлями на кухне. Она готовила ужин, тихонько напевая. Её движения были плавными и уверенными, а на лице играла лёгкая улыбка.

«Пусть звонит. Я уже не герой», — подумал он и перевёл телефон в беззвучный режим.

Но экран снова загорелся. И снова. И снова. Валера вздохнул и взял трубку.

— Да, Изабелла Ивановна. Слушаю.

На том конце провода секунду помолчали, будто собираясь с силами.

— Валери… Валера… у нас проблема. Небольшая. Но без тебя никак, благородный рыцарь!

Он закрыл глаза.

«Ну вот! Опять!», — мелькнуло в голове.

— Рассказывайте, — сказал он уже спокойно.

Он понял: спокойной жизни у него уже не будет.

КОНЕЦ КНИГИ

Эту книгу «в бумаге» можно приобрести на OZON: ozon.ru/t/CPL8EL3